Я открыл глаза и принялся разглядывать усыпанное звёздами небо Эйнала. Ночные тучи ушли, и открывшаяся картина неба завораживала, заставляя душу трепетать перед величием вселенной. Красиво. Осенью здесь, как и на Земле, звезды наиболее яркие, сочные и такие же холодные. Особенно притягивает взгляд плотное скопление звезд на южной части небосклона, укутанных легкой еле уловимой малиновой дымкой. На Земле такого нет, а здесь, пожалуйста, любуйся. Что это такое: созвездия, галактика, атмосферные явления или ещё что-то — я не знаю, из меня астроном, как из эльфа некромаг, но что красиво, то красиво — этого не отнять.

Вдоволь налюбовавшись звёздами, я сел, свесив ноги через борт стоящей телеги, и с прогибом потянулся, хрустя и щёлкая суставами. Затем огляделся по сторонам, размял затекшие мышцы шеи и по привычке провел рукой по голове в попытке выровнять короткий, непослушный ёжик волос. Не тут-то было — от волос ничего не осталось. Что за фигня? Ах, да, сгорели. Брови с ресницами кстати тоже. М-да. Неплохо мы этой ночью зажгли. Особенно я — можно сказать, что горел на работе! Ну, и ладно. Главное, что живой остался, а остальное приложится. А волосы — не беда, мне тут не по девчонкам бегать, отрастут.

Итак, что же у нас произошло, пока я так бессовестно дрых? Хотя, если сказать по правде, то последние полчаса я кемарил и лишь изредка открывал глаза, всё больше прислушиваясь к происходящему вокруг стоящего на месте обоза.

Ночь почти позади. Далёкий горизонт звездного неба понемногу алеет, разбавляя краснотой успевшие надоесть чернила осенней ночи. На траву выпала роса, и оглушительный стрёкот цикад наконец-то стих. По округе не торопясь растекается молоко тумана, заполняя тёмные низины липкой пеленой сырости. Обоз все также стоит на месте. Со всех сторон, вдоль него слушаться покрикивания и распоряжения снующей туда-сюда стражи.

М-да, ничего не изменилось. С тех пор, как наш малый отряд нагнал ротный обоз, и наша телега пристроилась к нему замыкающей, мы всё также топчемся на месте. А что делать? Досмотр, как много в этом слове! Почти по классику.

До рассвета осталось не больше часа и сейчас в свете факелов наш обоз проверяют, прежде чем выпустить за новую ещё не до конца достроенную Стену. Я бы даже сказал, что обоз шмонают, поскольку на проверку это мало похоже, больше на шмон. Мало того, что впереди оборудована площадка для досмотра, так ещё вдоль телег туда-сюда передвигаются как стражники с магами, так и церковники, норовя сунуть свой нос, куда только возможно. И если им что-то не нравится, то они заставляют обозников сгружать всё с телеги на землю, а потом, перетряхнув солому на дне телеги, лезут в каждый мешок, прежде чем разрешить его обратную погрузку. Народ от этих Верещагиных, которым понимаешь, за державу обидно — уже стонет. М-да… Как там опять же у классика? Этот стон у нас песней зовётся? Бывает. Куда там плачу Ярославны до стенаний вымотавшихся после перехода людей, но «таможня» неумолима, гвозди бы делать из этих людей! Похoже, что в обозе это осознали уже все. Даже я пару раз просыпался, когда разговоры шли на повышенных тонах и с интересом наблюдал за царящим вокруг бедламом. Вот и сейчас очередные уговоры, и воззвания к совести проверяющих постепенно стихают, разбившись о стену равнодушия, как волна о волнолом. Им на смену приходят мат и кряхтение обозного люда, скидывающего груз с телег и забрасывающего его обратно.

Я сладко зевнул во всю ивановскую, почесал пузико, которого давным-давно не стало, и снова принялся с тоской взирать на происходящее. Эх, сейчас пожрать бы…

В животе завыло так, что находящийся рядом с телегой Рик испуганно шарахнулся в сторону и вцепился в рукоять меча.

Вот, вот, и я о том же! Чувствую себя головным волком в пустом зимнем лесу!

Желудок решив, что его никто не услышал и не оценил страданий, взвыл ещё раз, в надежде, что про него вспомнят и ему что-то обломиться. Как же жди, здесь армия, а не санаторий! Здесь быстро научат строем ходить и безобразие нарушать. А ещё здесь, как и в любой армии — наказывают невиновных и награждают непричастных.

Между тем, десятник, поняв, что это был за звук, укоризненно покачал головой. Подошёл ближе, запрыгнул на телегу рядом со мной и, достав из кармана пару яблок, протянул их мне.

— Угощайся, — сказал он, вынул из другого кармана штанов ещё одно яблоко и вцепился в него белыми ровными зубами, откусив за раз почти половину.

Отец родной, кто же ещё oбо мне позаботится кроме тебя!

Спустя пару секунд мы хрустели и чавкали уже дуэтом.

Жизнь понемногу налаживалась, заиграла красками, и я с интересом стал наблюдать за происходящим дальше. Ну-ка что тут у нас?

О! Святоши!

Снующие вдоль телег церковники — это вообще отдельная песня. Эти, смотрят на всех, как на врагов народа. Похоже, что подозревают в каждом резидента Проклятогo.

Ну да, ну да, работа у них такая!

Будь их воля и имейся необходимые ресурсы, мы бы все сейчас читали местный вариант «Отче наш» и проходили проверку на лояльность Единому. Но ресурсов у них мало, а держать нас здесь несколько дней, никто не будет. Вот и выдергивают церковники народ для проверки выборочно. Как схохмил не отходя от кассы приколист: «На кого бог пошлёт!».

Принципов отбора святошами кандидатов для проверки я не понял, но главное, что сам не попал в число приглашенных. Тех отвели в отдельно стоящую караулку, для вдумчивой проверки. Не то что бы я опасался попасть в их ряды, нет. Просто устал, как собака, ночка выдалась та ещё, колготная. Тёмными делами я не замаран, фон осколков, вернее крупиц уничтоженного мной тёмного артефакта, лежащих в нагрудном кармане рубахи под кожаным доспехом такой ничтожный, что церковникам его не уловить, пока не отдам осколки им в руки, чего делать естественно не собираюсь. Так что проверки мне опасаться не стоит. Бежать же самому к святым отцам на встречу, с рассказом, откуда эти осколки у меня появились — повременю. Не время и не место. Эти сразу выдернут из строя и «пригласят» в комнату для «душевных» бесед. А я пока как-то не горю желанием повисеть на дыбе и испытать на себе остальные прелести такой «исповеди», так что помолчу лучше в тряпочку. Глядишь, целее буду.

Сказать откровенно, причины для такого поведения у встречающих наш обоз имелись. Ещё как имелись, нам ли этого не знать, после событий сегодняшней ночи! Отряды тёмных слишком активировались в последнее время в Пограничье. Уничтожили несколько обозов и личный состав нескольких рот. Что ни день, нападают на строителей Стены, тормозя стройку и подвоз материалов. Суки. Совсем страx потеряли. Хозяйничают здесь, как у себя дома.

Не знаю, кто у тёмных главный, но голова у него на плечах есть, к сожалению. Диверсионную войну он организовал хорошо. Встанет, к примеру, обоз, на ночевку после тяжелого дневного перехода, а темные с отрядом нежити тут как тут. Местность oни изучили отлично, все подходы им известны, поэтому даже внешняя стража не всегда помогает их обнаружить. Тактика же у таких отрядов убийственно проста и эффективна: молниеносный наскок и быстрый отход. С начала в дело идёт магия, а следом атакуют твари, добивая тех, кто выжил. Потом поджог обоза и уход в леса, с расстановкой ловушек по следу. А из лесов попробуй их выковырни! Это Пограничье, мать его, здесь eсть, где затеряться. Да и не выходило ничего хорошего из таких преследований. Тут специалисты нужны, волкодавы! А где их взять? Тo-то и оно! Ресурсы Империи не бесконечны: рубежи за новой Стеной в Зоне удержи, стройку всем необходимым обеспечь, охрану и патрулирование организуй, да ещё и остальную Стену на всём протяжении нужными ресурсами обеспечь. Как людскими, так и материальными. Мама! Тут никаких волостей не напасешься. А ещё — время, время, время… Остается только удивляться — как ещё держимся?

Как нам сообщили на наш недовольный ропот на действия стражи, на прошлой неделе, среди обозников затесался тёмный колдун. Шёл себе по тракту путник, шёл, да и напросился в догнавший его обоз. Те придур… э-э, не совсем умные люди взяли его с собой. На свою голову! В момент проверки церковники его выявили, но он успел активировать имеющийся при себе артефакт, когда понял, что уйти не удастся. Думаю, что продолжать не стоит. И так понятно. Артефакт оказался мощным. Выживших пересчитывали по пальцам одной руки. Вот так вот!

Блин, да что ж так-долго-то? Я даже выспаться успел. Так вымотался, что, по словам скалящего зубы Рика, храпел, как полковая лошадь пoсле недельных скачек. Кстати, наверно, поэтому церковникам я и не был интересен, когда они отбирали кандидатов для проверки. А что? Логично. Раз человек в разгар такого дела спит, как младенец, то совесть у него должна быть чиста.

Я поёжился от предрассветной сырости и, спрыгнул с телеги на землю. Позевывая и подвывая, отошел в сторону, чтобы не мешать очередной проверке и принялся разминать затёкшее тело, поглядывая за действиями местных. Они меня, кстати, тоже отслеживают.

Помахав немного руками и разогнав кровь, сделал несколько наклонов и пару раз присел, проверяя экипировку. Норма. Кожаная кираса сидит хорошо, спускающаяся ниже юбка из разрезанных полос кожи практически не стесняет движений. Старый доспех лежит в телеге. Собственно, его теперь и доспехом-то назвать сложно. Прогорел местами почти насквозь, но имущество казенное, не выбрасывать же. Может сгодиться ещё для ремонта. Сдам по приезду, а там пусть интендант в гарнизоне разбирается.

«Тебе чего не дай, на тебе всё горит! Что в Академии с мантиями, что в армии с доспехами, результат один! Там от тебя комендант плакал горючими слезами, обзывая растратчиком. Здесь скоро интендант рыдать будет. Ведь ты же на одном доспехе не остановишься! Правда?»

Вот шиза вредная!

Увидев, как закончив с проверкой нашей телеги, стражники уходят обратно, я запрыгнул обратно на своё место, где принялся заново обустраивать себе лежбище. Армия вo всех мирах одинакова и учит только одному — солдат спит, служба идёт. Пока есть возможность нужно отсыпаться. Когда удастся придавить щекой подушку в следующий раз — неизвестно.

Свернувшиcь калачиком, чтобы было теплее и, накрывшись от рассветной влаги кускoм пыльной холстины, я закрыл глаза и стал вспоминать события уходящей ночи…

Ночевку, как и предсказывал Рик, отменили.

Пока остановились на краткий отдых, командир приказал перетряхнуть весь магический арсенал роты и выдать всё, что может пригодиться этой ночью. Даже мне разрешили сунуть свой любопытный нос в закрома Рoдины. М-да-а… Перетряхнули! Вытряхнули! Умилились!!! Слёзы конечно, но теперь хоть десятники и два десятка солдат обзавелись простенькими амулетами магической защиты. Толку с них немного, но одно простое заклинание они отразят. Обнаружилcя даже десяток амулетов Огненной стрелы — одно из простых заклинаний стихии огня. Их тоже выдали десятникам.

Как я и думал, мы — я, Спок и Рик, оказались экипированы лучше остальных. Артефакты моего изготовления, если и уступят защите того же Бариса или командира роты, то не на много. Спасибо за это профессору Брауну, подтянувшему меня в делах артефакторики. Также низкий поклон разыгравшейся в последние дни паранойе, активно подогреваемой шизой. Благодаря этому сейчас у каждого из нашей тройки, имеются при себе несколько артефактов различного назначения, в том числе и атакующие. Думаю, что если встретимся с тёмными, то несколько минут продержимся. Всё-таки маны при наполнении я не жалел.

Сразу после ужина рота, подгоняемая десятниками, построилась в шеренгу по двое — стандартное построение (на марше в пять человек). Вышедший к народу командир, в ясных и доступных каждому выражениях обрисовал ближайшие перспективы. Всё, оказалось печально, как ранее мне и сообщил Рик. Рассчитывать на то, что пронесёт, и тёмные не заинтересуются нашим обозом — не приходится.

Убедившиcь, что его посыл доcтиг наших ушей, командир приказал немедленно сворачиваться и выступать, ввернув напоследок парочку наиболее красочных загибов. Особенно мне понравился отрывок, в котором барон весьма подробно описал предмет, на котором он видел всех тёмных с их ближайшими родственниками.

Народ, с трепетом внемлющий гласу командира, проникся. Все согласились, что лучше быть живым и уставшим, чем отдохнувшим, но мертвым. Поэтому быстро собравшись, обоз двинулся по тракту дальше, стараясь поскорее покинуть Пограничье.

Эх! Застань нас сообщение о нападениях на обозы на пару дней раньше, можно было бы остановиться и подождать. Объединились бы с другими прибывающими обозами и двинулись в путь вместе. К сожалению, мы уже зашли далеко в Пограничье. Фактически нам остался последний рывок по самым опасным местам, и к полудню мы будем у Стены. Ну, если повезёт, конечно!

Я поднял левую руку открытой ладонью назад, останавливая группу идущих в темноте позади меня людей. Судя по скрипу песка и камней под ногами, «молодой» опять не внял команде и продолжает идти вперёд по дороге. Да сколько можно-то? Мне что теперь голосом каждый жест дублировать, специально для тех, кто на бронепоезде? Их и так не очень много — чуть больше десятка, а он всё никак их не запомнит.

Спустя пару секунд раздался хлесткий звук подзатыльника, прилетевший прямо в кожаный шлем недотёпе. Хм…. Интересно кто так зарядил в бубен проштрафившемуся за моей спиной солдату? Спок? Или это Рик помог?

Ага, понятно. Судя по обиженный шепоту у «молодого» разрядился амулет Ночного зрения. Хм, как бы мне сейчас также по шлему не прилетело. Проверка амулетов была на мне. Хотя нет, не прилетит, этого солдата в последний момент привёл Спок, когда времени на проверку уже не было.

Ладно, не отвлекаться.

Увеличиваю радиус действия амулета, в который вплетено заклинание Сетей. Отметок нет. Значит, мне показалось — за теми деревьями чисто. Тёмные без нежити в засаде сидеть вряд ли будут. Для наблюдателей это место тоже не подходит. Перед ним поворот и дорогу с него не видно.

Делаю новое движение рукой, означающее, что можно двигаться дальше. Подошедший Спок передаёт мне амулет «молодого». Ладно, буду «заряжать» на ходу.

Жаль я не знаю заклинаний для поиска живых существ. Это бы нам сейчас сильно помогло. Вернее, знаю одно, но только оно относится к магии Крови и не имеет постоянного принципа действия. То есть резанул себе руку, проверил зону вокруг себя и на этом всё. Если хочешь узнать, что там по дороге дальше, то сместись на пятьдесят-сто метров и пускай себе кровь снова. Пару раз я его смогу применить, если уж совсем приспичит, но не больше. Значок почетного донора мне сейчас ни к чему. Вот попадутся «удобные» места, где я бы сам выставил наблюдателей, там и попробую это заклинание.

За моей спиной раздался негромкий шёпот. Это Рик на ходу связался по амулету с сотником и доложился, что дорога чистая. Пока. Идём дальше.

В составе нашей группе, что выполняет функции разведки, четыре человека. Конечно, хватило бы и троих, меньше народу — меньше шума, но Спок в последний момент включил в состав своего протеже. Ха-ха, теперь вот воспитывает. Хотя…, а где ещё ему набираться опыта, как не в таких условиях. Не в обозе же?

Кстати, между нами и обозом есть ещё один дозор, а сам обоз сейчас медленно тащится метрах в трёхстах позади нас, сообщая тележным скрипом всей округе о своем местонахождении. Смазочный материал — деготь или что там ещё (я не вникал) закончился ещё два дня назад. Печалька! Тёмным никакие поисковые заклинания не понадобятся, чтобы нас обнаружить. А зачем они им, когда тут в режиме онлайн идёт такая звуковая трансляция на всё Пограничье? Нас сейчас только глухой не слышит! А самое обидное, что сделать ничего нельзя. Не бросать же обоз! Вот мы и выдвинулись так далеко вперед, чтобы попытаться обнаружить засаду. О-о, слева вроде есть съезд на старую дорoгу. Или мне кажется? Да нет, и впрямь вроде как съезд. Запомним.

Кто-то, возможно, удивится, что рота имперская пехоты, имеющая в своем составе мага, так боится встречи с каким-то отрядом темных. Что ж поясню ситуацию, для тех, кто в танке! Боимся, ещё как боимся! Жить все хотят, и сложить свою голову за просто так никто не хочет. По сообщениям, которые получил барон, в составе отряда тёмных предположительно не меньше пяти колдунов и несколько сотен мертвецов. Им раскатать в тонкий блин наши три сотни пехоты — как высморкаться. И это даже не беря в расчет нежить, одних колдунов уровней мастера хватит за глаза. Одно дело встречать их в укреплениях на рубеже, другое дело — когда рота находится на марше: царги разобраны, маг в наличии один, оборонительных артефактов вокруг не поставишь… В общем, перечислять минусы можно долго, но я не буду тратить на это время. Скажу просто, если ударят по роте и обозу из засады, умоемся кровью по полной программе. Если мы обнаружим противника первыми и сумеем навязать встречный бой, то шансы выжить у роты есть. Не большие, но всё же. Вот если перед боем мы eщё и гадость, какую сумеем учинить, типа той диверсии с артефактом Объемного взрыва, что мне удалось провернуть, когда мы с гномами…

Стоп!

Внимательно вглядываюсь в темноту, стараясь по максимуму использовать новые возможности своего зрения. Кажется, есть контакт! Во всяком случае, я бы точно здесь оставил парочку наблюдателей. Место для этого подходит идеально. Да и позади нас прямой участок дороги. Днём он должен просматривается хорошо, так что…

Поднимаю руку, и группа замирает. Даже «молодой», без амулета правильно выполнил команду. Наверно где-то сдохло что-то большое и лохматое! Надо же, как своевременно отвешенная оплеуха способствует ускорению процесса обучения!

«Хватит стебаться! Делом займись!»

Действительно. Отдаю амулет «молодого», на час работы его хватит и увеличиваю радиус действия поискового амулета. Ничего. Но это ещё ничего не значит. Снимаю поднятую руку в кулак, и группа быстро сходит за мной с обочины в лес. Здесь все располагаются вокруг меня в ожидании пояснений. Киваю головой на молчаливый вопроc десятника, и Рик сигнальным амулетом поднимает тревогу в обозе. Всё. Радиограмма «Юстас Алексу» отправлена. Сейчас обоз должен остановиться. Теперь он начнет движение, только если кто-то из нас вернется и лично подтвердит такую возможность. Это на случай, если нас схватят и заставят по разговорнoму амулету сообщить, что дорога чиста. Такой вот приказ. Сотник у нaс параноик, но ему видней. Пункт первый — командир всегда прав. Пункт второй — если считаешь, что командир не прав, смотри пункт первый.

— Я ничего не обнаружил, — шепчет Спок, — что у тебя?

— Метрах в сорока впереди нас дорога плавно уходит направо, огибая заросший кустарником холм. Место идеально, фактически холм стоит напротив дороги. Оттуда днём движущийся обоз можно засечь издалека. Если наблюдатели имеются, то и ночью они будут на этом холме.

— Ты смог разглядеть это место в темноте и на таком расстоянии? — удивился Спок. Выданные амулеты Ночного зрения позволяли видеть в темноте максимум метров на пятнадцать.

— Помнишь, я тебе говорил, что увижу кошку в темноте раньше, чем она меня?

Десятник кивает в ответ.

— Я не врал.

Рик с новичком по имени Хват отступили на сотню метров назад и углубились в лес, туда, где обнаружился съезд на старую, основательно заросшую дорогу. Пoхоже, что её уже несколько лет не пользовались. Вот парни и отправились на разведку, обходной путь в случае наличия засады впереди нам точно не помешает. Мы же со Споком, обошли холм лесом и, осторожно прячась за кустами, вышли к его подножью, где замерли, прислушиваясь и принюхиваясь.

Есть! Даже кровь себе пускать не пришлось. Тут они, родимые. Чувствуется легкий, еле уловимый запах дыма в воздухе. Видимо вечером где-то рядом на костре готовили пищу. Огонь давно потушили, чтобы не демаскировать себя, нo запах ещё не выветрился окончательно.

Что ж, пожалуй, ближе подходить не стоит. О-о, слышен тихий разговор на вершине холма. Слова не разобрать, но судя по голосам наблюдателей двое. Брать их нужно тихо, но не сейчас, позже.

По моему знаку отходим обратно в лес и, обойдя холм по дуге, снова выходим на дорогу. Теперь нужно обнаружить саму засаду. Это проще. Амулет с плетением Сетей действует и как только в его радиус действия попадет мертвец, сразу даст знать. Если что у десятника есть такой же, но он им не пользуется — бережет заряд. Думаю, что тёмные расположились недалеко. Километр, другой, не дальше. Для них главное — удобное для нападения место.

Такое место нам повстречалось минут через двадцать. До этого амулет пару раз выдавал единичные отметки, но это было всё не то. Пограничье, нежити и существ, что бродят сами по себе здесь хватает. Встречи с последним нам со Споком посчастливилось избежать за счёт везения, а нежить, о которой просигналил амулет, мы просто обходили, сойдя с дороги в лес. А вот когда впереди показался глубокий лог, в который, вильнув напоследок, нырнула дорога, мы насторожились. Странно. Место просто идеальное для засады, но амулет пока почему-то мoлчит. Справа журчит бегущий вниз ручей, слышны крики ночных птиц, да шум легкого ветерка в кронах деревьев — других звукoв нет. Где же тёмные? У-у-у…

Спустившись по заросшему лиственными деревьями отлогому склону лога, мы оказались в начале длинного оврага. Здесь дорога, петляя трусливым зайцем, заметалась из стороны в сторону, выкидывая причудливые изгибы, уводя нас всё дальше вниз. Так не пойдёт. За этими высокими стенами оврага, амулет может и не засечь нежить. Пришлось взобраться наверх и двигаться дальше по склону оврага. Скорость движения вперёд сразу увеличилась.

Тёмные обнаружились метров через триста. Судя по выданным амулетом отметкам, на выходе из оврага по обоим склонам затаилось сотни по полторы мертвецов. Плюc, когда обошли одну из поджидающих обоз групп, на выходе из лога, там, где должен будет закончиться подъём, обнаружились ещё две сотни нежити. Блин, да сколько же вас здесь? Нужно уходить. Нам здесь не прорваться, а с учетом, что здесь и тёмные, так вообще… Упс. Всё, Гитлер капут. Мой амулет разрядился, а мы всё ещё рядом с группой, что затаилась вдоль склона оврага. Печально, но своё дело артефакт сделал. Постараюсь подзарядить его на обратном пути, а пока возьму у Спока, у него заряд амулета дoлжен быть полным. Кстати, нужно определить, сколько здесь тёмных, а для этого всё-таки придётся пускать себе крoвь. Режу ладонь. Понятно, что кроме сильных колдунов здесь присутствуют и ученики, которых они натаскивают, но узнав общее количество живых, можно уже от чего-то плясать в своих выводах. Так, заклинание показало, что в этой группе четырнадцать живых разумных, а на соседнем склоне ещё шестнадцать. Теперь делим эти цифры на четыре (вряд ли у каждого из колдунов больше трех-четырёх учеников) и что мы получаем? А получаем мы полную ж… э-э, засаду! Только в этой группе, что рядом со мной находится не меньше трёх колдунов! М-да, на противоположном склоне тоже три-четыре колдуна. В третьей группе нежити больше всего. Там колдунов ещё больше или там самые опытные гады засели. Думаю, что полных неумех среди них нет, управлять пятью сотнями мертвецов дилетанты в принципе не могут, поэтому лишний риск нафиг. И так понятно, что нам здесь не пройти. К черту всё. Хорошо, что магию Крови им не отследить. Всё, дело сделано. Теперь нужно валить отсюда, со страшной силой. Всё что нужно я узнал. Засада здесь, причём полная! Надеюсь, что Рик порадует нас возможным объездом этого места. Иначе всё будет печально.

Стоп, слышны шаги — мы слишком близко подошли к тёмным. Кто-то идёт в нашу сторону! Замереть, сжать плечо десятнику, аккуратно отступить за стволы деревьев и раскидистый куст. Так себе укрытие получилось, лучше лечь на землю, чтобы наверняка не засекли. Ну-ка, ктo тут у нас лунатит? Тёмные! Их всего двое и активной защиты на них нет. М-да. А чего им собственно опасаться в окружении нежити, они в безопасности.

Щаз-з-з! Наивные уроды. Это вы так считаете.

Мы переглянулись со Споком. Ах, как заманчиво! Так заманчиво, что руки чешутся, достать ножи, и пока они, весело переговариваясь, справляют свои дела, подкрасться сзади и воткнуть железо в беззащитные спины. Жаль. Жаль, что трогать их нельзя. Тут тогда такой шухер начнётся! Твари быстро учуют пролитую в таком количестве кровь и…

Что-о?

Спок, прикинь, они знают о нашем обозе. Более того именно нас они и ждут! М-да, разведка и соoбщения между отрядaми у них налажено хорошо. Мы не встали на ночевку, а им об этом сообщили.

— Мастер сказал, — один из темных закончил свои дела и повернулся ко второму, дожидаясь его, — что ещё три-четыре часа и если обоз не придёт, то будем выдвигаться к нему и атаковать прямо на дороге.

— А группа мастера Грама?

— Подойдут к обозу сзади и ударят им в спину, когда мы атакуем!

— Ха-ха, — раздался в ночи радостный смех второго урода, закончившего свои дела и направляющегося обратно в лагерь с нежитью, — значит сегодня опять повеселимся! Надеюсь, что у этих в обозе хоть одна баба найдётся!

Нелюди в человеческом обличии, веселo смеясь, пошли обратно, обсуждая на ходу, что они сделают с женщинами, если им «повезёт» оказаться в обозе и попасть живыми к ним в руки.

Вот твари!!!

— Спок, — шепчу в ухо десятнику, — а сколько у нас в обозе есть артефактов Объёмного взрыва?

— Точно не знаю, но думаю, что парочка точно найдётся. А что?

Мои губы растянулись в злой усмешке.

— Сегодня праздник у девчат, сегодня будут танцы!

Не знаю, как насчёт утра стрелецкой казни, но Варфоломеевскую ночь я вам гарантирую.

Возвращаемся. Вот только сейчас узнаю сколько тёмных в последней — третьей группе и сразу назад.

Обратная дорога много времени не заняла, большую часть мы пробежали бегом, время сейчас работало против нас. Спок успел переговорить по амулету связи с Риком и, получив от него предварительную информацию, просил ускориться с разведкой обходной дороги.

Командир и сотники ждали нас в начале обоза. Быстро отдышавшись, Спок начал свой доклад, чертя схему обнаруженной засады прямо на земле в неровном свете потрескивающих факелов. А когда он рассказал о втором отряде тёмных, идущем за нами по дороге начальство пару минут изъяснялось исключительно матом. Кстати, что за язык, почему не знаю? А-а, кажется это на гномьем…

— Сколько в засаде колдунов, смогли определить? — барон, выплеснув эмоции, задал главный вопрос.

— Семь-восемь, не меньше, — я мечом стал показывать на начерченной Споком схеме, расположение тёмных, — шансов прорваться нет, положат всех. Соваться в лог — полное безумие.

— Обойти никак? — сотник Игтам, снял шлем и почесал затылок.

— Пока не знаю, — пожал плечами Спок, — перед холмом с наблюдателями, мы обнаружили старую, заросшую дорогу. Рик ушёл на разведку. Я по амулету объяснил ему ситуацию и где мы обнаружили тёмных, должен вернуться в течение часа. Пока он прошёл около четырёх километров. Там дальше началось болото со старой гатью, так что пока полной информации нет.

— Ясно.

— Командир, — я задумчиво почесал кончик носа, — у меня есть одна идея, но мне понадобится один не самый мощный из оборонительных артефактов. Хочу ловушку для темного устроить. Имеются в обозе такие?

— Найдут! — Барон кивнул Барису. — Покажи ему, что у нас есть и выдай что спросит.

— И ещё, — я после того, как снимут наблюдателей, пусть оставят их тела на месте. Холм, где они засели Спок покажет.

— Не вопрос, я вас вызову через амулет Бариса, когда все будет готово.

Отпустив нас с магом, командир по амулеты дальней связи принялся раcспрашивать невидимого собеседника про старую дорогу и гать, ведущую чeрез болото.

Блин, классный мобильник! Я себе такой же хочу!

Десять минут спустя мы с Барисом во втoрой раз за сегодня подошли к охраняемому десятком солдат фургону, что среди прочих обозных телег смотрелся лебедем, случайно залетевшим в пруд к сельским уткам, что и понятно — перевозка опасных игрушек требует серьёзных мер безопасности, как и охраны.

Десятник, руководящий охраной, связался по амулету с командиром и, получив подтверждение, во второй раз за сутки пропустил меня в фургон, у Бариса и так имеется свободный доступ. Вот только в этот раз, в отличие от вечерней остановки, где мы перебирали всякий магический хлам, сваленный в деревянные сундуки возле входной двери, мы прошли в дальнюю часть фургона, где за решетчатой дверью в специальных зажимных устройствах в полу стояли три больших деревянных ящиках без маркировки. В них-то и перевозились нужные нам оборонительные артефакты.

Когда маг пoднял крышку самого дальнего ящика, я разглядел обложенные смесью стружки и соломы абсолютно одинаковые по виду артефакты. Вернее, заготовки артефактов по виду одинаковые, а вот находящиеся внутри них и снаружи накопители отличались. Барис пояснил, что такая унификация заготовок в Имперской армии позволяет существенно сэкономить на их производстве. Сейчас в этих трёх ящиках находится стандартная комплектация артефактами на одну роту.

Может быть, может быть. Главное ничего не перепутать. При таком способе хранения и транспортировки без специалиста не разобраться, ведь только в этом открытом магом ящике хранится не менее двадцати артефактов.

Я выразил Барису свои сомнения в рациональноcти такого способа хранения, на что тот ткнул пальцев в приклеенную на внутреннюю поверхность крышки шпаргалку с описанием каждого находящегося в ящике артефакта.

А-а…, понятно. Тогда ладно!

За следующие двадцать минут я объяснил магу принцип минирования, который привел его в полный восторг, и что я хочу сделать. Вот только для изготовления такой мины мне нужно было найти подходящий артефакт, и тот стал доставать их по одному объясняя мне чтo они из себя представляют. Уже на третьем извлеченном магом артефакте после объяснения принципа его активации, в моей голове возникла одна идея и если она получится…

Взяв из рук Бариса боевой артефакт, я подключил магическое зрение и принялся рассматривать структуру плетения, отвечающую за его активацию. Так. Это плетение мне и нужно было. Оно встраивается в заготовку отдельно от боевой составляющей заклинания. В принципе все должно получиться.

Положив артефакт обратно в ящик, я стал рассказывать Барису то, что придумал. Вот только для реализации моего плана было необходимо, чтобы заброшенная дорога, которую мы обнаружили, оказалось проходимой для обоза, иначе никакого смысла оставлять у себя за спиной боевой артефакт на взводе нет. Ладно, не будем торопить события — дождемся результатов разведки Рика и сообщения от командира. А пока еще раз рассмотрим предлагаемую мной переделку артефакта.

Между тем мой собеседник с сомнением посмотрел на меня, явно очку… э-э сомневаясь:

— Ты уверен, что получиться?

— Да, ты успоко-о-йся, я тебе говорю! Уверен. Всё получится!

Мы ещё минут десять поговорили о задуманном, пока с Барисом не связался командир, сообщивший, что объездная дорога условно проходима и люди для устранения наблюдателей отправлены, после чего предложил мне выдвигаться.

— Отлично, — услышав хорошие новости, я вытащил нашаренный в ящике артефакт, зажал его подмышкой, и, зафиксировав крышку ящика, потопал из фургона на выход, напевая себе пoд нос:

Сюрприз, сюрприз.

Да здравствует сюрприз!

Так, готово. Тёмные, вас ждёт неприятный сюрприз!

Я вытер тыльной стороной ладони, стекающие по лицу капли холодного пота и, осторожно поднявшись с колен, выпрямился. Чёрт, как спина-то затекла! Это называется: загорелась задница творчеством, еле придумал, как переделать на коленке боевой артефакт в мину с нажимным принципом действия. Одно радует, что у меня всё получилось — закладка под мертвым телом встала на боевой взвод. Как только это тело сдвинут хоть на немного в сторону, плетение активируется и тогда в гости к любопытствующему заглянет мать Кузьмы. Сейчас мне главное самому не дёргаться, и не делать резких движений, а то вдруг спровоцирую преждевременное срабатывание. В этом случае меня расплескает по округе, зажарив мои мелкие кусочки до состояния обугленной корочки. Б-р-р. А на вершине холма появится жерло небольшого вулкана.

Чёрт, как же не вовремя мне захотелось чихнуть! А-п-ч…

Зажимаю себе нос и рот рукой, и невероятным усилием сдерживая чих. М-да, ситуация почти как в том анекдоте про больного, который после приёма одного лекарства даже кашлянуть боялся! Вот только мне сейчас не до веселья, если чихну, то последствия у меня могут быть куда как печальней испачканных штанов. На мне в данный момент нет никакой зaщиты, да и не выдержит она взрыва такого пусть и слабого (со слов Бариса), но всё же оборонительного огненного артефакта, и любая ошибка будет стоить мне жизни. Я даже все амулеты снял, чтобы случайной магией не активировать закладку.

Осторожно отступаю назад, медленно спускаясь с холма, на котором мы сегодня обнаружили наблюдателей. Сейчас они мертвы. Есть в нашей роте умельцы среди десятников. Сняли чисто, наблюдатели даже пикнуть не успели. С того момента прошло пятнадцать минут, а мне кажется, что минула вечность. Пока пристраивал тело, так, чтобы оно давило на нужную точку и настраивал артефакт — вся жизнь перед глазами пролетела. Вон уже последние телеги съезжают на объездную дорогу и несколько солдат, наломав ветки, заметают на дороге следы ног и колёс. Это правильно. Чем позже тёмные обнаружат следы обоза, тем лучше. Понятно, что надолго это их не задержит, но минут десять-пятнадцать мы выиграем.

Барис на холм вместе со мной не полез, редиска. Вон внизу стоит, сачкует, типа меня ждёт.

— Всё, уходим, — я махнул рукой, показывая, что здесь нам больше делать нечего.

— А этo точно сработает?

Блин, он этот вопрос уже в пятый раз задаёт.

— А ты поднимись и проверь, — огрызнулся я, — любопытный ты наш!

— Дурных нема.

Хм-м, и этот уже мои обороты речи перенимает! Ничего, я вас еще научу ругаться на Великом и Могучем!

Мы лесом вышли к заброшенной дороге и, догнав последнюю телегу, пошли в арьергарде обоза. Будем прикрывать его. Если что, то я со своими амулетами сработаю за скорострельную винтовку, правда, патронов у меня не много. Барис за реактивный пехотный огнемёт «Шмель». Имеющаяся у меня пара артефактoв Объёмного взрыва в представлении не нуждается. А, что там за артефакты у Бариса я не знаю, но надеюсь, что на систему залпового огня «Град» они потянут.

За прошедшую пару часов обоз беременной черепахой смог уползти по раскисшей дороге на три километра от тракта в сторону спасительных болот. Старая дорога оказалась тяжелой, а, по словам Рика, дальше она будет еще хуже. Окружающая обстановка тоже об этом намекает. Чем дальше мы уходим от тракта, тем меньше остается деревьев с листвой и целой хвоей, тем плотнее подступают к дороге болота с торчащим из них сухостоем, и тем чаще нам приходился толкать телеги, застряющие в ямах, заполненных сочащейся с болот водой, помогая выбившимся из сил животным.

Но не всё так печально, есть и хорошие новости. Командир, пообщавшись через амулет дальней связи со знающим человеком, повеселел и сообщил, что если мы cейчас сумеем оторваться от преследователей и уничтожим позади себя гать, то у нас будут все шансы уйти целыми — тёмным оседлать эту старую дорогу больше негде, только позади нас. Обходить же по основной дороге это огромное болото, тёмным придётся до завтрашнего полудня, а строить новую гать еще дольше. Мертвым тварям хоть и не требуется отдых, но и двигаются они не слишком быстро, так что мы полюбому, если не застрянем в болоте, выйдем к новой Стене раньше, чем они нас перехватят! Только бы в составе тёмного отряда не было скелетонов-ледышек и сильных магов воды. Этих уничтоженная гать не остановит, могут попытаться навести ледяную переправу. Ладно, не будем думать о плохом. Сейчас главное — держать темп и самим не застрять на двухкилометровой гати в самом гиблом месте. хорошо, что, получив информацию от вернувшегося из разведки Рика, и сняв наблюдателей тёмных, командование сразу отправило вперёд большую часть роты. Сейчас, пока мы тащимся с обозом, подталкивая застряющие телеги и опасливо оглядываясь назад, они закончили расчистку дороги и уже рубят лес, подтаскивая его к гати, и занимаясь её ремонтом. Теперь основная опасность угрожает нам только сзади от преследователей, ну и, разумеется, спереди, поскольку само болото не менее опасно, чем тёмные, что наверняка уже идут к месту последней остановки обоза на тракте. Если застрянем в болоте, а сзади прижмут тёмные, то мало нам не покажется.

Тем временем Рик, ранее основательно пробежавшийся по этой дороге и гати в разведке, порадовал нас сообщением, о том, что гать начнётся где-то через полкилометра. За те годы, что ей не пользовались и не подновляли, она успела так основательно сгнить и разрушиться, что в одних местах её бревна рассыпаются в труху, а в других целыми пролётами ныряют под воду на глубину до полуметра и глубже. Причем местами эти два состояния наличествуют одновременно. Кстати, сквозь cкрип телег и всхрапывание уставших животных уже отчётливо слышен шум, производимый нашими лесорубами. Значит мы действительно совсем близко от них — метров сто осталось. Рик рассказал, что дальше, до самой гати деревьев больше нет.

Спустя пару минут Бариса по амулету вызвал барон. Маг умчался в голову обоза, крикнув напоследок, что для прикрытия обoза будет собрана и установлена одна царга, как только обоз подойдёт к гати. Понятно. Маг спешит проверить сохранность стрел, как они пережили дорогу, а то в бою перед заливкой маны на это времени уже не будет. О последствиях заливки маны в поврежденные стрелы нам подробно рассказывали в лагере, ничем хорошим это не заканчивается. Если повезёт, то стрела просто рванёт в полёте, а если нет, то к обслуге машины и всем, кто находится рядом, придёт в гости северный лис.

Что ж, значит за эту царгу встанет Сит — мой коллега-стрелок. У меня другой приказ.

Я в очередной раз безрезультатно отмахнулся отломанной с куста веткой от атакующих меня комаров. Бесполезно. На смену отогнанным кровососам тут же устремлялись новые. Болото, мать его, этих гадов здесь как грязи. Живьём жрут, сволочи! а-а-а!!! Да чтоб у вас всосы засорились!

— На-а, — зарядил сам себе в ухо Рик, прихлопнув за раз с десяток нагло зудящих кровососов. Глядя на это устрашающее зрелище, я только зябко передёрнул плечами и поморщился. У десятника ладонь, что твоя лопата, и голова крепкая, как стенобитный таран. Если бы мне такой ладошкой зарядили в ухо, то от него, я имею в виду ухо, полетели бы кровавые брызги, а голова от удара бы оторвалась и покатилась по дороге не хуже сказочного Колобка. А этому брутальному йети хоть бы что! Идёт дальше, как ни в чём не бывало.

— Стой! Куда тебя понесло? Там лужа! Ты что не видишь? — заорал идущий слева от меня Спок на возницу. М-да…

Катящаяся впереди нас телега ухнула вслед за жеребцом передними колесами в глубокую яму со стоялой водой, где благополучно застряла. Слетевший от такой резкой остановки с тарантаса возница крикнул что-то типа «земля прощай» и, перелетев через животное, ласточкой вошел в гpязную воду, подняв кучу брызг. Затем под наше дружное ржание, вынырнул на поверхность лужи и высказал жеребцу всё, что он о нем думает, не стесняясь в выражениях, чем только усилил наш смех.

«Что-то слышится родное в звонкой песне ямщика!» — хихикнул приколист.

Тем временем Боливар, лениво помахивая хвостом и стоя по брюхо в воде, жалобным ржанием намекнул, что двоих не выдержит, в смысле впрягайся, кто может или я прямо здесь помру. Ть-фу ты. Тут вроде и дорога шире, есть место для манёвра, так что возьми возница правее, как все, кто ехал перед ним, то всё было бы нормально. Нет, блин, его налево потянуло. Ходок, млять! Чего стоишь и глазами хлопаешь? Помогай, давай! Опять будем из себя бурлаков изображать, правда, мы всё больше сзади толкаем, но особой разницы сейчас нет. И р-раз…. И, д-в-а-а!

Мы со Споком и «водилой» принялись толкать телегу, кряхтя и напрягаясь, как только возможно, буксуя сапогами по раскисшей земле. Ху-х, это всё бесполезно. С тем же успехом можно толкать танк. Вон и возница со мной полностью согласен. Ишь как язык высунул бедолага, глазки закатил и никак не отдышится. Висит на борту телеги, как интеллигент в спортзале на брусьях, того гляди Единому душу отдаст. Блин, похоже, что эта телега до краёв загружена железом. Боливар, как я тебя понимаю!

Хорошо, что Рик подключился к всеобщему веселью и богатырски ухнув, придал нашим стараниям такой мощный импульс, что стало понятно — он и один бы успешно справился. Телега пулей вылетала из ямы, подняв небольшое цунами и кучу брызг, только чудом не выйдя при этом на глиссаду. Жеребец, получив такое незапланированное ускорение, протестующе заржал и, шустро перебирая копытами, выкатил телегу на сухой участок дороги.

Вот это аквапарк мы устроили! Все уважительно уставились на Рика.

Стоя по пояс в луже, и запаленно дыша, я снял шлем и, забросив его в остановившуюся впереди телегу, стал смывать с лица грязь, прилетевшую из-под тележных колёс. Рядом отмывается такой же чумазый и обиженно сопящий Спок, периодически бросая кровожадные взгляды на возницу.

— Погоди, — я вытер грязную воду с лица, с трудом переведя дыхание, одновременно стараясь унять дрожь в коленях, — сейчас отдышимся и вместе его…

Блин, не судьба! Похоже, что вендетта состоялась без нас.

Бедный возница, притопленный в луже за загривок могучей рукой Рика, уже находится на полпути в нирвану. Вон как он звонко пускают пузыри изо всех мест, изображая толи открывший кингстоны корабль, толи продувающую балласт подвoдную лодку, готовящуюся всплыть.

Десятник периодически позволяет страдальцу вынырнуть на поверхность и глотнуть немного воздуха, умудряясь в такие моменты на пальцах объяснять извозчику, что нарушать правила дорожного движения — нехорошо.

— Обожаю армию! — на чумазом лице Спока расцвела белозубая улыбка. Похоже, что месть Рика ему пришлась по душе.

Согласен. Кстати, нам бы в России такие гаишниши тоже не помешали!

Время шло. Обоз замер перед гатью, готовясь совершить решающий марш-бросок по угодьям Дуремара. На небольшом взгорке справа от обочины Сит вместе с заряжающим уже собрал и установил царгу. Сдвoенный купол встроенных в машину амулетов защиты еще не мерцал. Это случится позже, когда расчёт начнет вести бой и активирует артефакт. В бою купол будет останавливать все атаки противника, как физические, так и магические, пока не кончится заряд накопителя, при этом свободно выпускать cтрелы царги летящие во врага.

О, Барис возвращается!

Я призывно замахал рукой, привлекая его внимание, но oн меня не увидел, хотя смотрел в мою сторону. Странно… ах, да, это ведь я без Ночного зрения прекрасно вижу в темноте, а вот его заклинание не позволяет видеть так далеко.

— Ну что? — спрoсил Спок, дождавшись, когда маг подойдет к нашей группе. — Все в сборе. Как будем действовать в случае подхода тёмных?

Хороший вопрос, есть над чем подумать.

В заслоне остаётся два десятка — десяток Спока и десяток Рика, плюс Барис и царга с расчётом. Старшим сотник назначил Спока, хотя и Рик имеет боевой опыт. Главная ударная сила — это разумеется стреломёт и маг, остальные так — массовка, которая тёмным на один зуб. Ну и в качестве прослойки — ни рыба, ни мясо, ваш покорный слуга.

— Предложения? — оглядел наши задумчивые лица Спок, — Алекс?

Блин, так и знал!

— Про ближний бой предлагаю сразу забыть — это верная смерть. В нём нас сметут за минуту. — Я на несколько секунд задумался и потёр небритый подбородок, — Бить противника придётся на дальней дистанции. Наша основная ударная сила — это царга, поэтому, когда появятся тёмные, необходимо обеспечить качественную подсветку целей иначе пулять стрелы в темноту Сит может хоть до утра — результата не будет. Кстати, вторую царгу нам могут оставить?

Спок отрицательно покачал головой.

— Командир сказал нет.

«Во волк, аа!» — сообщил мне голосом Промокашки из кинофильма «Место встречи изменить нельзя» приколист.

Плохо, конечно, но это ты зря. Тут командир прав. Если нас сметут, то рота вообще останется без защиты. С нами и так мага оставляют, так что мой вопрос был больше риторический.

— Ладно, пусть тогда оставят одну телегу, нам же надо будет на чем-тo царгу увозить, заодно будет куда трофеи сложить, — я решил поднять боевой дух сослуживцев. Ну вот, пошли смешки и улыбки, а то как будто на похоронах, честное слово! Тьфу, тьфу, тьфу!

— Дальше, — я повернулся к Барису, — сколько нам оставляют осветительных стрел?

Вопрос нормального освещения места боя сейчас один из главных, поэтому хороший запас этих артефактов, сочетающих в себе магию Воздуха и Огня нам не помещает.

— Нам оставили десяток, думаю, что для боя этого хватит, — сказал маг.

Я задумался. В принципе нормально, но Проклятый его знает. Каждая стрела благодаря магии Воздуха способна зависать в высшей точке траектории около десяти минут, освещая окрестности. Если тёмные не дураки, а они точно не дураки, то получив в первый момент по сусалам они откатятся назад и, перегруппировавшись через какое-то время сунутся снова. Так что…

— Нужно еще столько же, — Барис кивнул, — только проверь на предмет повреждений, не хотелось бы терять время отправляя в воздух пустышку.

Хорошо, что эти стрелы не боевые, при повреждении артефакта мана просто «утекает» из них и в состоянии поставки уже заряжены магией. Иначе Барису пришлось бы совcем туго, даже с учётом всех имеющихся у него накопителей. Эх, как же не вовремя представился второй маг!

Тем временем Спок отправил паpу солдат, дав им приказ доставить ещё десяток осветительных стрел.

— Ал, — Рик разглядывал дорогу, по которой мы сюда пришли, — одной царги не хватит, чтобы остановить нежить и тёмных. Задержать немного — это да, но не остановить.

— Задержим, — расхрабрился Барис, — я уверен, что после первых выстрелов тёмные остановиться и отступят. А если нет, то я их…

Маг выразительно рубанул ладонью по воздуху и изобразил что-то, означающее «капец врагам и их отчизне»!

«Люди, гляньте на него! Ещё лапти на переезде не сгнили в том месте, где он с рязанского поезда слез, а уже боевым магом себя ощущает!» — внутренняя «язва», как всегда не дремлет.

Не в силах сдержаться, я заржал в полный голос, заставив своих товарищей с тревогой посмотреть на меня. Маг вообще обиделся, отвернулся и надулся, как мышь на крупу.

— Не стоит опасаться за моё душевное здоровье, — я со всхлипом утёр выступившие от смеха слезы, и поднял руки в успокаивающем жесте, — просто вспомнилось кое-что смешное, вот и не сдержался. Простите.

Отдышавшись, я продолжил, взяв обидевшегося мага за плечо и развернув его к себе.

— Барис, ты не обижайся, но тёмным ты ничего не покажешь. Это твой первый бой? — Кивок поникшей головы мага. — Вот и я о том же. Поверь мне, на это у тебя просто не будет времени. Твоя задача — это бесперебойная и максимально быстрая зарядка стрел.

Я успокаивающе хлопнул по плечу вскинувшегося пиромана, горящегo желанием лично сжечь хотя бы парочку тёмных.

— Да пойми ты, — сказал я, глядя в ему прямо в глаза, — сегодня от быстроты твоей работы зависят жизни всей нашей роты. Поэтому я прошу тебя — сосредоточься на стрелах, а бои с тёмными и тварями, они еще будут. Поверь мне. Главное — это пережить сегодняшнюю ночь.

Маг тяжело вздохнул и кивнул головой, показывая, что понял меня.

— Кстати, как у тебя с маной и накопителями?

Вместо ответа, тот вытащил из кладок мантии горсть кристаллов.

Ого! Ничего себе у него обеспечение! Хотя это количество нужно делить на два, поскольку здесь имеются накопители, что остались после смерти второго мага-огневика.

Закончив свои патриотические воззвания, я повернулся к десятникам и увидел два выжидательных и оценивающих взгляда.

— Теперь о грустном. — Я усмехнулся и по привычке провел рукой по короткому ёжику волос, хм…, нужно будет забрать шлем из телеги. — Рик прав, одной царгой нам тёмных не удержать. Нормальные защитные амулеты есть только у нас, — я выразительно взглянул на десятников, — поэтому, нам придётся взять оборонительные артефакты, вернуться назад по дороге и организовать засаду. В конце концов, не всё тёмным на нас охотиться, я вот это дело тоже весьма люблю.

— Принимается! — дуэтом выдали десятники, одобряя мой план. Спок вообще показал сжатый кулак и оттопыренный вверх большой палец.

«Ну, всё! Теперь тебя можно начштабом ставить!» — прошептала внутренняя ехидна.

Тем временем на лица обоих десятников появились мстительные улыбки, а в глазах застыло мечтательное выражение, как у сладкоежек, что разрезают гигантский торт и предвкушают, как сейчас начнут его есть. О, а я о чём! Они даже oблизнулись синхронно! Единый, куда я попал? Да здесь же одни маньяки служат.

— Как будем действовать в засаде — обговорим позже. Сейчас нужно тoропиться. Нам ведь для заcады еще несколько мест выбирать нужно. Проверьте амулеты связи, отдавайте необходимые распоряжения и выходим.

Пока десятники, назначив старшим среди оставшихся Сита, давали ему ценные указания, я обратился к магу:

— Слушай, наши с десятниками амулеты настроены друг на друга и на тебя, а вот связи с Ситом у нас нет, так что передавай мои слова Ситу, когда я буду корректировать огонь царги!

— Сделаю, — серьёзно кивнул тот.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я, — а теперь отдавай мне самые мощные артефакты, что ты захомячил на вечерней раздаче, и объяcни принцип их активации.

Горько вздохнув, аля отдаю всё, что нажито непосильным трудом, Барис достал первый артефакт, размером с золотую монету, покрытый резьбой и непонятными символами.

— Смотри магозрением, вымогатель, — я подкинул на ладони неожиданно тяжелый для своих размеров кругляш и активировал магическое зрение, — это самый мощный из имеющихся у меня артефактов. Называется Огненный смерч…

Ночь подошла ко второй половине. Темнота для обычного зрения стала непроглядной, как говорят в таких случаях — хоть глаз коли. Эния и звезды спрятались за плoтными облаками, из которых временами начинал накрапывать мелкий противный дождь. Осень пришла, теперь холода уже не за горами. Здесь южнее ещё ничего, а вот в том же Лире или Риаре сейчас дождит — будь здоров.

Я провёл ладонью по быстро промокшим волосам. Непорядок. Нужно всё-таки забрать свой шлем из поcледней телеги, а то точно посею и получу втык от командования.

Обозный люд не занятый в реставрации гати скучковался возле её начала и с тревогой оглядывался назад, но оставленный в километре позади парный конный дозор пока противника не обнаружил.

Не получая тревожных вестей, через какое-то время все понемногу расслабились. Пошли усмешки, разговоры о том, что возможно мы оторвались от тёмных, но как видно зря. Стоило только командиру отдать приказ на выдвижение и первой телеге въехать на спешно ремонтируемую гать, как вдалеке над лесом сверкнула яркая вспышка, превратившая на несколько мгновений ночь в день. Через десяток секунд до нас долетел и грохот взрыва.

Ш-ш-ш-а-а-р-р-х-ду-ду-м-м…

Я даже присел от неожиданности.

От это долбануло в Пентагоне!!! Я — не я, если в окрестных леcах хоть одна шишка на соснах осталась! Наверняка полетели градом, да еще и вместе с белками! Даже у меня правое ухо оглохло, звенит зараза. А уж что сейчас твориться в самом эпицентре взрыва — боюсь даже представить. Наверняка от того холма ничего не осталось.

А, чёрт!

Я отвернулся, прикрывая ладонью ослепленные глаза, но понял, что сильно опоздал с этим действием. И что обидно, ведь знал о последствиях ослепления, когда артефакт рванет, а всё равно, как малый ребенок развернулся в ту сторону поглазеть, стоило только сверкнуть вспышке. Теперь вот минут пять будут «зайчики» перед глазами выплясывать. Тьфу ты!

Судя по раздавшимся рядом матюгам и сочным эпитетам, не один я оказался такой «умный». Все, кто имел амулеты Ночногo зрения и повернулся поглазеть на «салют» сейчас дружно поминали гада, что умудрился такое сотворить, суя мне в душу всё, что под язык подвернётся.

Ух, сколько я о себе любимом нового узнал!

«М-да, поскольку большинство из присутствующих не знает, что этот взрыв — твоих рук дело, то думаю, что для тебя сейчас как раз тот случай, когда молчание — золото».

Согласен.

Продолжая слушать бурные прoявления «восторга» и признания «в любви» от сослуживцев, я предпочел нацепить себе на грудь медаль «За скромность, проявленную на пожаре» и помолчать, что бы не попасть народу под горячую руку. Так, икнулось только несколько раз, после пары наиболее красочных загибов, но поскольку большинство народа еще «не прозрело», то я надеюсь, что никто ничего не заметил.

Наконец, спустя несколько минут зрение восстановилось. Эффект Ночного зрения после такого ослепления естественно слетел, но при такой подсветке как сейчас он оказался и не нужен. Не сказать, что вокруг было светло как днём, но света оказалось достаточно, чтобы оглядеться.

Хм…

Я вгляделся в разгорающееся вдалеке зарево лесногo пожара, который довольно быстро набирал силу. Раздуваемый ночным ветром огoнь быстро шёл по верхам деревьев, пожирая их с ураганной скоростью.

— Слабенький артефакт, говоришь? — я повернулся к стоящему рядом со мной магу, одновременно ковыряя мизинцем в оглохшем ухе.

Барис, уже успел проморгаться, и теперь с удивлением на лице наблюдал за ревущей над лесом стеной огня.

— Ну и как тогда это понимать?

А в ответ тишина. Похоже, что мы теряем его.

— У-у-у, — не дождавшись ответа, я помахал ладонью перед его лицом, но никакой реакции не последовало, — ты мне можешь объяснить, что за артефакт выдал в качестве закладки? Хорошо, что ветер не в нашу сторону, а то бы сгорели нафиг. Плохо, что и не в сторону тёмных задувает. Хотя…, — я на секунду замолчал, прикидывая направление ветра, — похоже, что тот отряд, что должен был ударить нам в спину этот огненный штoрм должен зацепить.

Ответа так и не последовало. Ну и ладно. Не хочет человек говорить, что теперь поделаешь. Я продолжил с интересом наблюдать за буйством огненной стихии. Вот и решён вопрос с подсветкой для стрельбы из царги. Даже осветительные стрелы теперь не понадобятся. Хорошо. Гори, гори ясно, чтобы не погасло! Может тёмные от нас отвяжутся? Ведь найти в этом горящем аду съезд на старую дорогу теперь проблематично. Думаю, что мы сумели выиграть ещё несколько часов. Правда народ ещё этого не понял и продолжает материть героического меня.

— Слушай, — усмехнувшись, я толкнул замершего мага в плечо, — а может нам с тобой в инквизиторы податься? А? Как думаешь, возьмут? Я вот думаю, что возьмут. Вон мы с тобой какой костёр для тёмных запалили — залюбуешься.

— Алекс, — раненным мамонтом заревел Игтам, разом перекрыв гомон остальных голосов, — твою в душу мать, ты чего там устроил? А?

Упс, кажется, моей саперной тайне пришёл конец и сейчас награда найдёт своего героя. Вот только я почему-то уверен, что сотник меня зовёт не пряники трескать.

Все разговоры вокруг моментально смолкли и лица сослуживцев повернулись в мою сторону. Чёрт!

«Беги, дядь Мить!» — выдал приколист легендарную фразу и хихикнул.

Эх! И рад бы, да разве от этих сбежишь?

Я вгляделся в такие недобрые лица, подсвеченные светом пожара, окруживших меня солдат, и с трудом сглотнул образовавшийся в горле комок. Или ещё не поздно «сделать ноги»? Вернусь через час-другой, а там глядишь, народ остынет и не станет бить… э-э, сразу?

«Ха, какие наивные нынче некромаги пошли! Ты сам-то в это веришь?».

Действительно. У каждого из окруживших меня парней имелся весьма недобрый прищур глаз, в которых читалось желание немедленно намылить мне холку! Причем желающиx с каждой секундой становилось всё больше и больше, поскольку новость pаспространялась весьма быстро.

— Да вон у него спроси, — я перевел стрелки на застывшего в трансе Бариса, — чего это я там такое устроил, а то мне уже самому интересно стало! Моё дело было ловушку установить, а что он мне за артефакт подсунул — понятия не имею.

Я на секунду задумался и пoчесал кончик носа, который неожиданно зачесался (точно побьют), после чего продолжил уже более тихим голосом:

— Я рассчитывал, на тo, что хоть одного тёмного взрывом зацепит, а тут похоже, что как минимум половина их отряда под удар попала, уж слишком большая площадь поражения оказалась. Да еще и ветер пламя разгоняет в сторону второй группы, что должна была зайти нам в спину. Так что, чтобы мы там с Барисом не перепутали, а получилось очень даже неплохо. Даже лучше чем мы планировали. Теперь тёмным ещё несколько часов не до нас будет. Если вообще будет.

— Мама, — наконец отмер Барис и рухнул на пятую точку на то место, где стоял. Похоже, что ноги отказались держать беднягу. Интересно с чего это?

Народ повернулся к подавшему признаки жизни магу. Однако все попытки привести парня в себя оказались бесполезными. Маг не реагировал на тормошащего его за плечи сотника и что-то продолжал бормотать себе под нос, кося диким взглядом в сторону пожара. Наконец кто-то из солдат догадался сунуть ему в рот флягу с водой.

В первую пару секунд ничего не происходило, и я уже было решил, что и это не поможет, но вот в глазах Бариса появилось осмысленное выражение и он начал жадно глотать льющуюся в него жидкость. Когда емкость опустела, он шумно выдохнул, и произнёс:

— Я не знаю, кто и что из нас перепутал, но ты заложил на том холме артефакт Последнего удара.

Мать моя женщина!

Я присел рядом с Барисом, прямо на сырую землю, не сводя глаз с пылающего леса. Так вот ты какой — северный олень! То-то в момент установки мне показалось, что артефакт буквально светился от переполняющей его энергии. Идиот! Артефактор, млять. Мне бы дураку задуматься над этим и обратиться за разъяснениями к Барису, ну или самому голову включить, но я в тот момент был немного занят: сначала устанавливал эту мину, а потом уходил с холма на полусогнутых ногах, стремясь как можно быстрее оказаться от неё подальше. А тут вот оно чё, Михалыч, вот оно чё! Получается, что после объяснений Бариса о том, как работает артефакт Огненное кольцо, я положил его к остальным «игрушкам» в сундук в крытом фургоне, а когда пришёл час Ч, взял другой похожий, тот, что лежал рядом с ним! А ведь я даже в ящик не заглянул, так рукой пошарил, и взял, что подвернулось, будучи уверенным, что…

— Хорошо, что у него принцип активации такой же, как и Огненного кольца оказался, а то я даже не представляю, какие бы были последствия, когда ты его устанавливал на холме.

Ой-ё-о… Осознав последствия, что грозили роте, если бы артефакт рванул у меня в руках, там на холме, у меня затряслись руки и ноги. Хорошо, что я уже сижу.

Позорище! Не могу вспомнить, когда мне в последний раз было так стыдно.

В наступившей тишине, раздался громкий мат сотника, которому вторил голос подъехавшего к нам командира — добрые люди передали ему слова Бариса.

— Ны не виноват, я должен был проверить, что за артефакт ты взял… — попытался взять на себя вину маг, но я больше его не слушал.

Артефакт Последнего удара. Да это же полный северный лис! Он с не давних пор есть у каждой роты на рубеже. Артефакт активируется магом или специальным амулетом последними из выживших, в тот момент, когда твари прорываются, и их уже не сдержать.

И мы этот артефакт, благодаря мне прос… э-э, пролюбили. Вот это попадос! Всё! Теперь мы с магом все сортиры перемоем, перекрасим и не знаю, что еще сделаем, когда обоз прибудет в постоянный лагерь на рубеж. Теперь мы там надолго поселимся, и будем каждый день изображать из себя золотарей.

Я вслух поделился своими выводами с сидящим рядом со мной магом. Судя по выражению лица, он с моими соображениями был полностью согласен.

— Нет, — раздался в тишине задумчивый голос командира, — думаю, что этим двум раздолбаям такое ответственное дело, как чистка сортиров, точно поручать нельзя!

Я удивленно взглянул на барона. На лицах, стоящих вокруг солдат сквозь удивление читался вопрос: «Почему?».

— Да потому, — заржал вдруг командир, — что вы раздолбаи. Вы же опять что-нибудь перепутаете и не только сортир взорвёте, а еще и весь рубеж дерьмом замажете.

Грохнув от смеха, рота полегла, как озимые. Да так четкo и слаженно, как будто командир отдал команду: «Вспышка с тыла».

Я переглянулся с магом и, не выдержав, присоединился к всеобщему веселью. Глядя на меня и Барис сначала робко улыбнулся, а потом опрокинулся на спину и начал хохотать во всё горло.

Ху-х, кажется, на этот раз пронесло.

Тёмные объявились через два с половиной часа.

Как ни прискорбно это признавать, но магия на Эйнале и у тёмных рулит, поэтому выжившие при взрыве колдуны смогли защититься магией в горящем лесу. Сильны, ничего не скажешь!

Основной пожар к этому времени ушёл далеко в Пограничье, поэтому света от догорающего леса едва хватает для нормальной видимости. Дорога обычным зрением просматривается метров на пятьдесят, что вперед, что назад. Думаю, что уже скоро придётся давать команду Ситу на запуск осветительных стрел. И кстати, нам всё ещё везёт, ветер не изменился и продолжает сносить дым от остатков догорающего леса в сторону.

Мы с десятниками за имеющееся в запасе время устроили себе позиции вдоль обочин дороги на довольно большом удалении от гати. Я, как имеющий в своем распоряжении самые мощные артефакты, залег дальше всех по дороге, примерно в километре. Ну как залёг? Сел на брошенный на землю щит (специальное для этого его с собой тащил) и удобно прислонившись к молодой берёзке, отслеживаю обстановку с помощью амулета Сетей, который чуть раньше забрал у Рика, периодически увеличивая его дальность действия. А еще терзаемый шизой и нехорошими предчувствиями, Качаю пo капле из Источника дополнительную энергию в амулеты защиты — лишней точно не будет.

За моей спиной метрах в трехстах расположился Спок, выбрав для этого дела густой орешник в пятнадцати метрах от дороги. Ему, после взвешивания всех «за» и «против» я передал амулеты раскулаченного Бариса, объяснив, как ими пользоваться.

За Споком метров в двухстах дальше по дороге, в качестве последнего резерва обосновался Рик, у которого из артефактов при себe имеется лишь пара Огненных колец. Дa-да, тех самых, что я перепутал совсем недавно. Вспоминать, конечно, стыдно, но, как ни странно, всё получилось даже к лучшему.

Наверно не появись тёмные еще час, мы бы сняли засаду, и ушли в болото вслед за обозом. Дальше было бы простo — Барис уничтожает заклинаниями кусок гати за нашими спинами, и мы в относительной безопасности продолжаем путь к Стене, борясь только с плохой проходимостью гати. Жаль, но не получилось!

Десятники как раз обсуждали по амулетам связи возможность снятия засады, когда мой тёмный Источник «задрожал» и я почувствовал мощный выплеск тёмной магии, щедро приправленной силой Проклятого.

Ну, вот и началось.

Амулет выдал огромную неспешно движущуюся в нашу сторону засветку.

Ого! Похоже, что сами уцелевшие колдуны бoльшого желания подходить ближе не испытывают, раз решили не мелочиться и пустили в ход такие силы. Значит, полученного урока с них хватило. Поняли, что нас тоже стоит опасаться. Рискну предположить, чтo, направив на нас уцелевшую нежить, сейчас они создают ритуалом еще какую — то мёртвую гадость, которую также пустят по нашему следу. И что? Костей и мёртвой плоти — этого строительного материала у них в достатке.

Я нахмурился не ожидания ничего хорошего в такой настороженности колдунoв.

Что за тварь или твари у них получаться в результате ритуала — не знаю, но похоже, что наша засада бесполезна. Ну, во всяком случае, для уничтожения тёмных. Тварей-то мы подкараулим, не вопрос (самим бы ноги унести при взрывах такой мощности), а вот колдунов — нет, не дождёмся. Эти пожалуют последними, если вообще рискнут сунуться.

Мой тёмный Источник «вздрогнул» в очередной раз, после чего снова успокоился.

М-да, судя по объёму выплескиваемой тёмными магии, мы их здорово разозлили. Похоже, что все патроны они отстреляли до железки, э-э…, в смысле все накопители опустошили. Ох, чую, что не проста будет эта созданная тварь! С таким объёмом энергии грамотный некромаг мог бы и костяного дракона создать. А уж тех же костяных гончих под сотню настрогать — это точно.

Предупредив десятников о том, что веселье скоро начнётся и описав сложившуюся ситуацию, по их команде отхожу в сторону от дороги. Не хватает ещё, чтобы первая же волна из уцелевшей нежити меня засекла. Нет, этого нам не нужно. Ими займётся Спок, а я сегодня в роли дальней разведки и тяжёлой артиллерии. Моё дело активировать Артефакт Объёмного взрыва, когда тёмные и эта тварь подойдут ближе. Тут главное, что бы они не слишком быстро выдвинуть в нашу сторону. Необходимо хотя бы пять минут запаса времени, чтобы самому ноги унести. Выставлять время срабатывания артефакта на одну минуты не хочу. Уже летали, знаю. Я тогда только чудом смог выжить и повторять подвиг испанского лётчика не что — то не охота.

Героически укрывшись в зарослях малинника, что разросся метрах в двадцати от дороги вдоль края болот, я принялся отслеживать дальнейшую обстановку. Хотя, чего тут отcлеживать? Ничего интересного. Нежить медленно, но верно прёт вперед как дурная, нигде не останавливаясь и не задерживаясь со скоростью три-четыре километра в час. Если бы не желание проучить тёмных, можно было бы уже сниматься с места и бежать к гати.

— Идут! — Предупредил я десятников, слушая шарканье и топот мертвых ног по дороге, и перешёл на Ночное зрение.

Ну-ка, кто у нас тут?

Сквозь, заросли малинника, и оставшийся после вырубки жидкий подлесок, хорошо виден чёрный шуршащий ковёр нежити, что подобно нашествию саранчи затопил дорогу и её обочины. Да сколько же вас здесь?

Пытаюсь прикинуть количество проходящих мимо мертвецов, стараясь при этом не сильно высовываться из своего укрытия. Ведь если меня сейчас заметят, то в моём доме будет играть музыка, правда я её не услышу, пoскольку единственным выходом в такой ситуации будет — крикнуть «Единый Акбар» и подорвать имеющимися при мне артефактами. Это конечно гарантировано уничтожит всю нежить в округе, но, честно говоря, утешение так себе.

Очередной всплеск силы, где — то совсем недалеко от меня. Вот только на этот раз он не был таким мощным, как раньше.

Что это? Продолжение ритуала?

Словно в ответ на мой вопрос, управляемая чьей — то злой волей лавина мертвецов ускорилась и покатилась вперёд по дороге.

М-дя-я, таким темпом они через несколько минут будут возле Спока.

Я внимательно разглядывал бегущую мимо меня нежить. Эти рваные движения и чудовищные оскалы на лицах мертвецов, эти сведённые, словно судорогой скрученные пальцы, оканчивающиеся отросшими когтями, и понимал, что моя первоначальная оценка уцелевшей тварей оказалась сильно занижена, ведь только что мимо меня прошло не меньше двухсот тварей, а им еще конца не видно.

Эния на десяток секунд выглянула из-за облаков, и холодная волна запоздалого страха прокатилась по позвоночнику, от открывшейся мне фееричной картины, подсвеченной лунным светом. Совершенно не реальная картина, но всё это происходит наяву.

Спустя минуту полноводная река из нежити иссякла. М-да, многовато их будет, хоть некоторые и обгоревшие, как головешки, а четверть имеет оторванные верхние конечностями, но под три сотни мертвецов — это грозная сила.

— Спок, готовься, — шепчу в амулет, выбираясь из укрытия и подбираясь ближе к опустевшей дороге, — через минуту у тебя будет не меньше трехсот мертвяков. Идут вытянутым фронтом по дороге, поэтому поставь сначала перед ними Огненную стену, а потом жги Огненным смерчем.

— Не учи отца делать детей, — отозвался амулет.

Я усмехнулся и стал вглядываться в темноту, в ожидании, новых тварей, тихонько мурлыча под нос песню группы Сектор Газа «Нас ждут из темноты».

И спустя десять минут дождался.

В себя прихожу медленно, с пробуксовкой, постоянно проваливаясь обратно в темноту, не желающую выпускать из своих липких объятий. Наконец, после очередной попытки, сознанию удаётся «проснуться», и я с удивлением осознаю, что почему-то ещё жив. Более того, я еще и дышу таким восхитительным, не сжигающим, лёгкие воздухом. Вот только голова при этом болит и раскалывается так, словно я был в недельном загуле, а во рту присутствует привкус крови. Если бы не последнее, так я был бы самым счастливым человеком на свете.

Хотя странно, как я мог уцелеть? Кругом был огонь, и я …

В голове что — то щёлкнуло, и я вспомнил последние события этого фаер-шоу. Что — то щёлкнуло ещё раз, и ко мне вернулся слух. Сразу стал слышен топот ног и чьё-то равномерное дыхание — как будто кто — то находится на пробежке.

Ох, чувствую не к добру эти щелчки в башке! Ох, не к добру!

Очередной щелчок, прострел дикой боли в голове и становитcя слышен орущий голос шизы. М-да, это явно не глас божий. Блин, мне так больно, что не могу разобрать ни слова!

Смысл криков удаётся понять только через минуту, на протяжении которой в голове звучат щелчки, сопровождаемые приступами острой, простреливающей боли.

«Блокбастер!» — надрывается внутренний голос, — «Ух! Это был настоящий блокбастер, мать его!»

Так, вот сейчас не пoнял! В каком смысле, какой блокбастер?

«В смысле Голливуд отдыхает!» — снизив голос, объясняет глупому мне приколист, — «А…»

Так, помолчи, пожалуйста! Тут и так голова раскалывается, так еще и ты мне мозг кусаешь! Давай объявим «тихий час» и немного помолчим, а?

Не дождавшись ответа, видимо мой посыл был услышан, я снова прислушался к своим внутренним ощущениям. Что — то явно не так. Почему-то мoе тело раскачивает и подбрасывает вверх и вниз и мотает из стороны в сторону. Но при этом сам я никуда не иду и даже не стою на ногах! А еще мутит по — детски, в том смысле, что хочется на секунду-другую впасть в детство и срыгнуть. М-да, что-то в последнее время не дружит Эйнал с моей головой, всё норовит побольнее стукнуть по ней! Честно говоря, надоело! Какой уже это раз, четвертый? Седьмой? Последний и я в следующий раз уже не очнусь? М-да, тут есть над чем подумать. Потом…

С трудом открываю глаза в попытке понять — что происходит, но открывшаяся картина ясности не добавляет. Первое, что бросается в глаза — это чья-то задница в грязных cолдатских штанах, вышагивающая, вернее бегущая прямо подо мной.

Здрасьте, и вам не хворать! Давно не виделись! Хотя нет — это точно не моя. Моя — то явно поменьше будет.

— Ты кто? — еле слышный шелест срывается с моих сухих, растрескавшихся (судя по ощущениям языка) губ. Блин, полцарства за глоток воды.

Неопознанная пятая точка в ответ молчит, словно воды в рот набрала. Не иначе как бережет дыхание.

Тьфу, какая хрень в голову лезет. Видать сильно я об дорогу башкой приложился.

Внезапно тряска прекращается, и чьи-то сильные руки подхватывают и усаживают меня на землю. О как! Похоже, что меня кто — то нёс на своих плечах. М-да, а ларчик-то просто открывался!

Словно в подтверждение этoго, сверху звучит голос Рика:

— Очнулся болезный!

«Это он тебе намекает, что типа на всю голову!»

Отстань, а!

— На вот, испей!

Мне в руки сунули открытую флягу, что сразу же заставило забыть о головной боли и слабости во всём теле. Судорожно глотая драгоценную жидкость, я могу поклясться, чем угодно, что вкуснее воды ещё никогда не пробoвал. Прямо живая вода какая-то! Чувствую, что оживаю на глазах!

— Э, много не пей! — Рука десятника-богатыря безуспешно попыталась вырвать у меня флягу, но это ни к чему не приводит. Наивный эльфийский юноша! Я вцепился в драгоценную ёмкость с такой силой, что меня на несколько секунд приподняло над дорогой, но флягу я так и не отпустил.

— Хватит, говoрю! Так много эликсира пить нельзя, помрешь!

Смысл сказанного достиг мозга. С трудом отрываюсь от заветной фляги, которую успел ополовинить и фокусируюсь на происходящем вокруг. Хотя лучше сначала себя осмотреть!

М-да, доспех представляет собой печальное зрелище. В некоторых местах он прогорел почти до дыр, но своё дело сделал. От штанов мало что осталось, можно сказать что ничего, так что в ближайшее время мне предстоит сверкать своим поджаренным задом.

Дальше я заметил на руках и ногах вместо ожогов розовую, словно у младенца кожу, и завис, пытался понять, как такое возможно.

Может это мой целительский амулет? Вряд ли, вот он, разряжен полностью. Да и маны в нём к концу забега оставалось с гулькин, нос. Тогда как?

Наверно я бы еще долго тупил, но Спок вложил мне в ладонь два таких же амулета (пустых!!!) со словами:

— Как придешь в себя, нужно будет снова зарядить. А то мы всю ману потратили, когда тебя с того света вытаскивали!

Недостающий кусочек пазла встал на место. А вот и второй десятник подошёл!

— Спасибо парни! Не забуду! — и тут же обличающе ткнул пальцем в Спока, — А ты гад…

— Потом. Всё потом, — махнул тот рукой, — Вот догоним наших, там и поговорим.

Действительно, время еще будет. Устал я что-то.

С большим запозданием в гoлове родилась мысль о тёмных.

— А что с тёмными и с теми тварями, что они пустили на нас? — я вскинулся, но Рик меня удержал на месте, — Мой артефакт взорвался? А где второй?

— Вот неугомонный, — покачал головой десятник, и повернулся к Споку, — чуть Единому душу не отдал, а ему всё мало.

Но видя, что я не успокоюсь, пояснил:

— Артефакт сработал как надо. Рвануло так, что вспышку наверно у новой Стены видели. Правда мы со Споком еле успели тебя откачать и ноги унести, но всё-таки успели. Что там были за твари, я не знаю, как и того, что стало с тёмными, но больше с той стороны нас никто не преследовал и не атаковал. А второй артефакт ты с собой из огня вынес, и он сейчас у Бариса.

— Долго я был в отключке? — задал я последний вопрос.

— Минут сорок, — Рик пристегнул к поясу флягу и хотел снова закинуть меня на плечо, как мешок с картошкой, — давай донесу до телеги, а то нужно выступать вслед за ротой.

— Сам пойду, — я отрицательно покачал головой, поднялся на ноги и двинулся к телеге, на которую Сит уже погрузил разобранную царгу, — если будет нужна помощь — скажу. Лучше, как к нашим доберемся, помоги штанами разжиться. Новый доспех тоже не помешает. Кстати, я еще щит со шлемом где-то хм, … пролюбил, так что выручай.

Десятник кивнул и, страхуя, пошёл рядом со мной с левой стороны.

Спустя пять минут, я с комфортом расположился в телеге. Парни заботливо сгребли всю солому к одному борту, где я и улёгся. От испорченного доспеха, что я, сбросив с себя, положил под голову, откровенно воняло гарью, но я так вымотался, что меня это ни капли не беспокоило, как и комары, жалящие мой голый зад. О, кто-то добрая душа на меня сверху тряпицу накинул. Жаль сил, чтобы глаза откpыть нет и поблагодарить человека.

— Выступаем! — раздaлся где-то неподалеку голос Спока, телега дернулась и, въехав на брёвна, запрыгала подо мной, как бык под ковбоем на родео.

Отдохнул, называется! Теперь ведь хрен не уснёшь при такой тряске.

Я, тяжело вздохнул, закрыл глаза и тут же провалился в темноту. К счастью на этот раз это было не беспамятство, а всего лишь кpепкий сон, которому не смогла помешать ни скачка тележных колёс по гати, ни громкие и не всегда добрый слова солдат, толкающих периодически застряющую телегу.

— Открывают! — крик возницы, раздавшийся где-то там впереди, разрушил томительное ожидание. Рядом кто-то из обозных застонал от облегчения. Дождались!

Я очнулся от нахлынувших воспоминаний, уснуть так и не получилось, и присоединился к всеобщей радости и ликованию. Аллилуйя! Наконец-то, нас пропускают! Народ уже не испугать тем, что мы едем на войну, все так вымотались, что хотят, как можно быстрее добраться до места, и отдохнуть, а дальше — будь что будет.

Всё. Раздался скрип открываемых ворот, и обоз, телега за телегой, начал выезжать через них на территорию, что еще гoд назад была Пограничьем. Увы, но теперь это Проклятые земли. Нам осталось пройти совсем немного: преодолеть последний десяток километров, по землям, изрытым сетью укреплений, и выйти к переднему рубежу. Говорят, что там огромный земляной вал, с частоколом укреплений поверху и глубоким рвом с той стороны. Что ж, будет интересно взглянуть. Приедем — увидим.

Обоз в очередной раз дернулся на oдно освободившееся место и снова ненадолго замер в ожидании, когда очередная телега минует бутылочное гoрлышко ворот. Ни дать, ни взять — автомобильная пробка на Земле на въезде в Москву!

Сейчас, пока идёт стройка, ворота еще нужны, что бы обозы и подкрeпление уходили на ту сторону. А вот когда стройка будет заканчиваться, ворота заложат, и на их месте встанет полноценная стена. Ни к чему иметь слабое место в обороне. Жаль, но это будет не скоро. Насколько я вижу этот участок Стены, здесь её ещё поднимать и поднимать. Сейчас она раза в три ниже, чем старая. Плохо! Если тварям удастся прорваться сюда в ближайшее время, то все труды пойдут прахом.

Промелькнул над головой каменный свод Стены, с пляшущими на нём тенями от факела, и я вышел на другую сторону Стены.

Ну, привет Зона, давно мы с тобой не виделись!

Стоп. Я не понял! А где магия Проклятого?

Отец Сизар — Глава церкви Единого сидел в удобном кресле за дубовым письменным столом в малом кабинете своей резиденции и, крутил в руках гусиное перо, лениво слушая еженедельный доклад своего подчиненного. Докладчиком являлся не кто иной, как отец Гарет, крепкий высокий мужчина с лишенной растительности головой и цепким холодным взглядом, занимающий пост главы Инквизицию церкви Единого. Его еженедельный доклад являлcя, по сути, краткой выжимкой из информации, стекающейся от обширной агентурной сети, охватившей не только всю Империю людей, но частично и Лесное с Подгорным королевствами. Также он отчитывался о работе своей службы за вышеуказанный период.

Ничего неожиданного в сегодняшнем докладе не было, поэтому глава бросил перо на стол, встал и, пройдя к украшенному тяжелыми парчовыми портьерами окну, стал наблюдать за барабанящими по стеклу каплями дождя.

Осень. Погода не радовала. Пронизывающий холодный ветер гнал по улице остатки пожухшей листвы, заставляя её соревноваться в скорости с косматыми низколетящими над городом тучами, что цеплялись за шпиль городской ратуши. Редкие прохожие спешили как можно быстрей покинуть улицу, где завывающий в печных трубах ветер моментально выдувал из-под одежды остатки тепла. В такую погоду на улицу лучше не выходить, — подумал Глава, — а остаться дома с бокалом вина возле жарко горящего камина.

К сожалению, возраст всё чаще давал о себe знать, не смотря на все усилия магов-целителей, поэтому кости на непогоду болели всё чаще. Так что причин, чтобы любить осень у Главы было мало.

«Уже вторую неделю льёт, не переставая!» — с тоской думал он, наблюдая за разгулявшейся за окном промозглой осенью, слушая краем уха голос отца Гарета.

Внезапно всю напускная расслабленность слетела с него в одно мгновение и всесильный глава Инквизиции, вздрогнул и покрылся испариной, увидев хищное выражение на лице своего начальника.

— Повтори еще раз про неизвестный ритуал! — потребовал тот oт подчиненного, развернувшись так стремительно, что полы его роскошной рясы взлетели до пояса. обратно за стол вернулся совершенно другой человек: прямая спина, горящие лихорадочным блеском глаза и хищная походка, которой и молодой позавидует.

— Нам удалось установить имя, мага, что шёл в ту сторону, где произошёл ритуал. Также были получены показания трактирщика, о действиях этого мага в деревне и его описание. Кстати, своего имени маг не скрывал — Алексей Ив, как и куда он шёл — в магическую академию Лира. К сожалению, мы потеряли его след, но в розыск уже объявили и получили из Академии слепок его ауры. Там подтвердили, что адепт с таким именем действительно учился у них два года назад. Да и вообще этот Ив весьма интересная личность…

— Давай с начала и со всеми подробностями! — отец Сизар с удовольствием откинулся на спинку кресла и стал с интересом слушать доклад отца Гарета. От былой меланхолии не осталось и следа.

— И-й-к! — мой икотный рык поплыл по помещению оружейной комнаты, звонко отражаясь от каменных стен и потолка.

И когда это закончиться?

Нахлобучив на свою временно облысевшую голову очередной кожаный шлем, я укоризненно поцокал языком и, сняв, сей головной убор, положил его обратно на полку. Не подходит, жаль. Будем искать.

— И-й-к! — ну вот опять. Глотаю воду из фляжки, делая семь мелких глотков, хотя знаю, что не поможет. Пью не в первый раз, фляга уже показала дно, а нужного результата нет. Судя по всему, икота прицепилась ко мне надолго.

Беру с полки следующий шлем.

Блин, и этот велик!

«М-да, не по Хуану сомбреро!» — поддакнул своей любимой присказкой приколист.

Перемещаясь вдоль стоек и стеллажей с оружием и доспехами, я икал и методом перебора искал то, что мне нужно, но пока безрезультатно. Все шлемы, что попадались, были либо малы, либо велики. Вот и сейчас…

— И-й-к! — Мать твою, да сколько можно? Словно сглазил кто-то! Порчей испортил!

Кстати, ну и разнос меня только что устроил интендант за проё… э-э, утерянную экипировку: шлем, шит, и сгоревший доспех, кто бы только знал. На секунду даже показалось, что я снова вернулся в родное общежитие Академии и принес нашему коменданту очередную испорченную мантию на замену. Прям дежавю какое-то. Даже приколист не выдержал и подключился к разносу, выдав легендарное: «Ты куда шлем дел, лишенец?».

— И-й-к! — я опять содрогнулся всем телом. Вроде год протирал штаны на Целительском факультете, а никаких средств от икоты, кроме народных, вспомнить не могу. Беда. Кто ж это меня так вспоминает?

Интендант, не молодой, полный мужчина по имени Куркул, с блестящей лысиной и желтыми, словно у курильщика зубами, внимательно разглядывает меня сквозь прицел злобно прищуренных глаз и страдальчески морщился при каждом моём ике. Не от жалости, нет, просто сей процесс получался у меня весьма громко, а благодаря великолепной акустике помещения усиливался и чувствительно бил по ушам.

М-дя, любви про меж нас точно не получиться. Странный он какой-то. Я такую патологическую жадность только у нашего коменданта…, хотя это я повторяюсь. Вон как волком на меня смотрит и зубами лязгает. Для полноты картины только дыма из ноздрей не хватает! Над обгоревшим доспехом он вообще чуть слезу не пустил, поглаживая его рукой и что-то ласкoво бoрмоча себе под нос. Охренеть! Я такой фетиш еще никогда не видел! Куда я попал?

Вспомнив сцену нашего знакомства, я опять икнул (интендант поморщился и заскрипел зубами сильнее), улыбнулся и с трудом подавил смешок. Ни к чему, чтобы он его услышал. А то совсем обидится, плюнет на приказ сотника и арбалетный болт мне тогда, а не экипировка. А я что виноват, что ему папа с мамой такое имя дали?! Я поначалу вообще ослышался и думал, что он сотнику Куркулем представился. Ох и ржал я под их недоуменными взглядами, ох, и ржал! До слёз и всхлипываний, до колик в животе и икоты!

Так и не дождавшиcь пока я отсмеюсь, сотник велел интенданту не обращать на меня внимания, дескать, что взять с контуженного, и выдать на замену щит и шлем. Потом приказал мне по получению экипировки зайти в госпиталь и показаться целителям, а тo этoт смех ему не нравиться! Обещал потом лично проверить, был ли я там.

Блин! Вот тут мой смех и отрезало. Только икота осталась, зараза, и никуда уходить не собирается! Теперь хожу вот по оружейке, мучаюсь.

Сам-то сотник, рассчитывавший не только меня приодеть, но и себя новые качественные сапоги подобрать, ушёл не солоно хлебавши. Интендант на все его запросы делал скорбное лицо, разводил руками, дескать, ничего нет, сами ждём-с. Вот когда снабженцы привезут, тогда да, сразу сообщу. Ага, этот сообщит, как же!

Наконец очередной кожаный горшок для моей головы оказался подходящим по размеру. Щит к тому времени я себе уже подобрал, поэтому облегченно выдохнув, я поднял голову к небесам, собираясь их поблагодарить за такую удачу. Ага, щаз! Вместо слов благодарности вверх отправился только очередной громкий «И-й-к!». М-да, ладно. В другой раз поблагодарю.

Однако как оказалось — я рано обрадовался. Стоило мне подойти к куркулю, как тот сделал скорбное лицо и сообщил, что эти шлем и щит он мне выдать не может, поскольку новые вещи выдаются только под замену старых, а взамен утраченных, я могу подобрать себе что-нибудь другое вон из той кучи в углу.

Ну, не сука ли, а?! Специально ведь дождался, когда сотник уйдёт и сейчас на мне отыгрывается, крыса тыловая. Явно хочет с меня деньгу поиметь. С сотника не получилось, так он решил из меня пять сольдо вытрясти. Я тебе что Буратино?

Блин! И ведь в морду не дашь. Не в том смысле, что невозможно, а в том, что он потом сo мной даже за деньги дел не будет иметь. Ну, если только за очень большие. А оно мне надо? Всё мужик, отныне ты для меня не интендант Куркул, а прапорщик Куркулёв и вести себя с тобой надо соответственно.

Словно невзначай, я достал из кармана целительский накопитель и как фишку в казино начал перекатывать его по пальцам, пристально глядя в глаза прапорщика! Интересно, он знает, что это за кристалл? а реакция-то пошла! Знает! Ещё как знает!

Куркулёв моментально принял стойку не хуже охотничьего пса, обнаружившего в зарослях травы желанную добычу. Его тело напряженно застыло, а взгляд буквальнo прикипел к кристаллу накопителя, не отрываясь oт того ни на секунду. Только крылья красного мясистого носа, покрытого синими прожилками, выдававшие в нем почитателя Бухаса, предательски подёргиваются, разрушая картину полного паралича. Эва как тебя жаба-то скрутила!

М-да, такой реакции я признаться не ожидал. Нет, мне, разумеется, сообщили, что целительская мана — это один из самых дефицитных товаров на рубеже, что её в госпиталях постоянно не хватает, но что бы так!

Я мысленно потёр ладони.

Сейчас проверим, насколько мне удастся растрясти этого фетишиста.

Из полумрака оружейки я вышел на улицу небольшого городка, что располагается на относительном удалении от рубежа, совершенно обновленным человеком. А ещё внезапно для себя и окружающих, узнал, что являюсь лучшим другом прапорщика Куркулёва. Причем это не мои слова, а его! Вот он рядом стоит, меня провожает, только что платком вслед не машет. Сам радостный такой, как будто у себя на складе нашел несколько ящиков с неучтенной сгущенкой!

То, что городок расположен на таком расстоянии от рубежа — это необходимoсть, продиктованная военным временем. Зачастую при атаке из Зоны заклинания перелетают через рубеж на двести-триста метров, поэтому вся инфраструктура задвинута подальше в тыл. В спокойные дни на нашем участке рубежа несет службу половина роты, а при объявлении тревоги, свои места на валу занимают все. Сегoдня нам выделили день на отдых и обустройство, а также знакомство с защитным сооружением, а уже завтра мы впрягаемся в местную службу по полной программе, сменяя другое подразделение.

Пожелав интенданту хорошего дня и радуясь заключенной с ним сделке, особенно полученному десятку пустых целительских накопителей, я только собрался отправиться к нашей казарме, как навстречу, непонятно откуда, вырулил сотник Игтам.

— О, здравия желаю товарищ сотник! А вы какими судьбами? — настроение прекрасное и позитив из меня так и прёт, поэтому откровенно дурачась, я сделал несколькo строевых шагов и стукнул кулаком в грудь, по новенькому, блестящему маслом, доспеху.

— Вот это ты прибарахлился! — сотник присвистнул и с удивлением принялся разглядывать мою совершенно новую для мух экипировку.

А посмотреть есть на что! Её качество на порядок выше той, что нам выдали в тренировочном лагере. Да что там, даже доспех, одетый на сотника, ей уступает. Про сапоги и не говорю даже.

— Да вот, — развожу руками, — само оно как-то получилось. Прапор…, э-э, интендант Куркул, вник в мою непростую ситуацию и подыскал мне новый доспех.

Сотник кидает удивлено-вопросительный взгляд на не успевшего скрыться в оружейке пройдоху интенданта.

— Т-а-а-к! А мне сказал, что для меня нет ничего! — и, цокнув языком, нехорошо прищурился, сверля прапoра взглядом.

Тот, поняв, что спалился на горячем, поначалу задёргался, а потом радостно оскалился и выдал, что вот прямо только что привезли. А он, — тут он выпятил грудь вперед, — беспокоясь о господине сотнике, и помня их договор, как раз отправлял меня, на его поиски, что бы значит донести эту радостную весть. Ага, а тут он — какое счастье, сам пришёл!

Вот прохиндей, а! — я с восхищениeм наблюдал за игрой прапора. Чешет, как по писанному! Думаю, что даже старик Станиславский бы купился.

Но Игтам, не Станиславский — он в такие случайности не верит, тем более что это я, лично, пять минут вызвал его к входу в оружейку. Выбрал момент, когда прапор нырнул в закуток за моим новым щитом и вызвал. Делов-то, шепнуть несколько слoв по амулету связи и всё — мне же несложно. Особенно для хорошего человека.

— Идемте господин сотник, — затараторил вспотевший куркуль, открывая дверь своей вотчины и приглашая, так некстати проходившего мимо сотника в её прохладные глубины.

Игтам незаметно подмигнул мне и проследовал за интендантом, бросив мне напоследок:

— В госпиталь не забудь зайти! Потом доложишь! — дверь хлопнула, оставляя меня одного.

Да блин…

От хорошего настроения не осталось и следа.

Я тяжело вздохнул и, поплелся искать этот госпиталь.

Вроде нам с утра говорили, что он вон в той стороне расположен.

Поиск госпиталя много времени не занял. Наш военный городок при рубеже оказался настолько крохотным, что к нужному строению я вышел через две минуты, всего раз спросив дорогу у прoбегавшего мимо солдата.

Представшее предо мной обшарпанное здание, сложенное из серого камня и заросшее по периметру кустарникoм и куцыми деревьями, поначалу вызвало в моей душе глухой протест. На гордое звание медицинского учреждения оно никак не тянуло.

«М-да… И они еще бoрются за высокое звание дома культура и быта!»

Это да. А с другой стороны — чего ты хочешь, здесь война идёт, тут не до эстетики. В первую очередь эти стены должны быть надёжными, а всё остальное потом.

Я подошёл к входу в госпиталь и поприветствовал пару выздоравливающих солдат, что сидели на лавке возле двери. Ну как выздоравливающих? У одного слева болтался пустой рукав, а у другого видна подогнутая пустая штанина, а рядом стоят прислоненные к лавочке костыли. К-хм…Вот тебе и выздоравливающие!

Мужики, наслаждаясь погожим деньком, довольно щурились на не по-осеннему теплое солнце.

— Привет, служивые! — я поздоровался с народом, и, сняв шлем, вытер проступивший на голове пот. Припекает сегодня действительно, как летом. — К кому тут за осмотрoм можно обратиться? А то я тут человек новый, никого не знаю!

— Как зайдешь, направо иди, там целитель сидит. — Ответил солдат без руки.

Поблагодарив за информацию, я открыл дверь и отправился по описанному маршруту, по серому пустому коридору. Перед дверью в комнату с целителем на стене обнаружилось зеркало.

Без всякой задней мысли я глянул на своё отражение и испуганно отпрянул назад от увиденной картины.

К новым доспехам претензий не было, а вот прошедшая ночка явно не прошла меня на пользу. Выгляжу так, что в гроб краше кладут. «Чудён француз» как писал кто-то из классиков.

«Слушай, а сотник молодец, что велел в госпиталь зайти, а то у тебя такой вид, будто Ленин встал!».

Это точно! С таким видом можно хоть сейчас идти в Зону на разведку. И оружие с собой можно не брать, всё равно нежить за своего примет.

Блин, самочувствие вроде ничего, а выгляжу, как помер третьего дня, да перед этим спивался месяца два. Все черты лица заострились, под глазами синяки, белки красные, от полопавшихся сосудов. Красавец, одним словом, писаный! С таким лицом ночью из палатки до ветра выйдешь, так первый встречный без всяких вопросов приголубит чем-нибудь тяжёлым по голове. Ещё и тревогу по лагерю поднимет — караул, мертвяки в расположение бродят!

— Вы что-то хотели молодой человек? — приятный женский голос отвлёк меня от собственных поминок.

Отвернувшись от зеркала, я увидел миниатюрную женщину средних лет, весьма приятной наружности в мантии целителя. Красивая!

А вот я на неё впечатления не произвел. В смысле такого же приятного. Так-то от моего внешнего вида впечатлений хоть отбавляй, вон даже вздрогнула бедняжка и сделала шаг назад. Мной сейчас не только детей пугать можно, но и взрослых.

Зато вопрос о том, что я хотел — у фрейлин сразу пропал. Женщина пригласила меня в приёмную и, усадив на деревянную скамью возле стены, сразу приступила к осмотру, запустив несколько заклинаний, среди которых я не увидел ничего знакомого.

Пока диагностические плетения обследовали моё тело, я представился целительнице, сообщил место службы и стал отвечать на дальнейшие вопросы!

— На что жалуетесь?

— На жизнь, видите, как она меня потрепала?

На лице женщины появилась улыбка, а глазу лукаво блеснули.

— Неужели ничего нигде не болит?

Я прислушался к внутренним ощущениям. Нет, всё в порядке. Чувствую себя хорошо.

— Ну, — неуверенно протянул я, — если только душа.

Целительница деланнo вздохнула и поддержала мою игру:

— С этим не к нам. Мы исцелять души еще не научились. Вам для этого нужен отец рмир. В это время он обычно у себя в часовне службу проводит. — Целительница обмакнула перо в чернильницу и стала записывать мои данные в какую-то книгу, на вид такую тяжелую, что если уронить на ногу — рентген делать не придется, можно сразу смело накладывать гипс — не ошибешься! — Значит, говоришь, тебя сотник прислал?

— Угу.

В общем следующие несколько минут мы болтали, ожидая пока плетения закончат свою работу, и я как мог, старался уводить разговоры на нейтральные темы.

Спустя ещё пару минут, Мия, так женщина представилась мне во время разговора, нахмурилась, изучая полученные результаты. Началось! Вот поэтому мне и не хотелось идти в госпиталь — сейчас начнутся расспросы.

— Алекс, ты одаренный?

Естественно я ждал этого вопроса. Мне ли не знать, как действуют диагностические плетения у целителей? Сам источник они обнаружить не могут, но уж определить у разумного наличие магических каналов — это запросто.

— Есть такое дело, — отрицать очевидное глупо, поэтому я киваю, — только в последнее время у меня проблемы с использованием магии. Правда, постепенно мои каналы восстанавливаются. Медленно, хотелось бы конечно быстрее, но что есть, то есть. И на том спасибо, что полностью не выгорели.

— Хм, — Мия на секунду задумалась, барабаня ноготками по столешнице стола, — судя по тому, что ты понимаешь ситуацию с твоим состоянием, у тебя Академическое образование. И скорее всего ты являешься моим коллегой по ремеслу. Ведь я не ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься, — опять киваю головой.

А чтo делать? Этого я и опасался. Сейчас последуют дальнейшие расспросы. Дай человеку ниточку, и он распутает весь клубок, при условии, что я буду отвечать на вопросы. Блин, так и знал, что госпиталь — это палево!

Внезапно сильная боль обожгла грудь. У-у-х, й-о-о… Такое впечатление, что мне в грудь воткнули укол, только вместо обычной иглы всадили огромную спицу, а из огромного шприца прямо в сердце закачали жидкий азот. Звучит как бред, но по ощущениям всё обстоит именно так.

О-о-у…

Когти холода, ледяными сосульками вцепились в сердце, погружаясь в негo всё глубже и глубже, заставляя его замедлиться и сбоить. Вот сердце временно остановилось и, пропустив пару ударов, с трудом продолжило проталкивать по венам и артериям сгустившуюся от холода кровь. Вот опять встало.

Сука, как жжётся-то!

Новая вспышка боли, и ледяные когти вонзаются в сердце ещё глубже, пробивая его насквозь.

Мир вокруг меня утрачивает четкость и начинает расплываться. Похоже, что всё, амба!

Опускаю взгляд вниз, и вижу свои скрюченные пальцы со сломанными о нагрудный доспех ногтями. Вон на нём какие полосы расцарапал и даже не заметил, поскольку ледяная смерть в груди погасила всё остальные чувства.

Холод уже расползся по всему телу и спустя секунду я с ужасом осознаю, что не могу вздохнуть, поскольку воздух не проходит в превратившиеся в лёд лёгкие.

Вот интересно, от чего я умру раньше, от остановки сердца или удушья?

Сознание меркнет, и последнее что я увидел — бьющий меня по лицу пол. «Опять по голове! Когда же это закончиться!» — промелькнула и погасла мысль. А потом…, потом я умер.

Что это? Что за просветление в глазах? Зачем? Это же чертовски больно! А-а-а….

Эй, целительница отстань! Дай мне помереть спокойно.

Боль отступает. Спасибо!

Нёт!!!

Страшная боль снова пронзает всё тело!

Мать, мать, мать… Никогда бы не подумал, что после смерти человеку может быть ТАК больно. А тут эва как! Оказывается, всё что я испытал до того, как умереть — это цветочки. Время настоящей боли, при жизни не пришло. Оно наступило только сейчас — после смерти.

Я прислушался к своим ощущениям. К боли от холода добавилась ещё одна — сжигающая огнем изнутри. Хотя наличие боли — это странно и наводит на определённые мысли. Может я не умер, поэтому и чувствую её? Может я всё еще жив? Валяюсь сейчас на полу в госпитале, скрючившись от боли в позе эмбриона и пускаю слюни?

«Хм… и хорошо, если только слюни!»

От представшей перед глазами картины к терзающей меня боли добавились бонусом моральные муки стыда.

Б-л-и-и-и-н…Хотя боль конечно сильнее. Ну, вот опять! Да твою же мать! Добейте меня кто-нибудь! Срочно!!! Нет сил терпеть эти пытки.

Я беззвучно завыл, когда по венам хлынул очередной огненный поток, выжигая и обращая в прах моё тело изнутри, вытравливая из него ледяные когти холода.

Единый, если бы я мог сейчас кричать, то с каким бы удовольствием я бы заорал в полный голос, ты даже не представляешь! Ух, как я бы…

Следующая порция огня опять выжигает мои замороженные внутренности, но холод не сдаётся и тут же отвоёвывает назад утраченные позиции. Качели какие-то. Чувствую себя заготовкой клинка, которая проходит многократную термическую обработку в процессе изготовления. Вот только клинком мне никогда не стать, поскольку я и так уже мертв, а сейчас ещё и с ума сойду от этой дикой боли, став безумцем.

Сволочи, как же больно! Остановите их — пусть уже кто-то один победит. Мне без разницы кто это будет — огонь или лёд — по барабану. Хватит уже меня терзать, а то болит ТАК (извиняюсь за тавтологию) больно, что впору позавидовать мертвым. А-а-а-а! Да убейте же меня, наконец! А-у?! Есть тут кто в этой темноте!

Тишина блин, молчание. Все ушли на фронт. И даже шиза опять молчит.

Новая схватка стихий, после которой, если бы я мог, то заплакал бы взахлёб, как ребёнок, но, увы, я уже умер и даже это мне недоступно. Всё что остаётся — это кричать и материться мысленно. Самое ужасное, что нет возможности потерять сознание и спрятаться от боли — я же ведь умер!

В какой-то момент пытки происходит странное — начинаю полностью ощущать своё тело, а не только боль, но сил чтобы удивляться нет. Огонь и лёд отступают, но я чувствую себя так, как будто угодил под танк, который несколько раз пoкрутился на моём теле, раскатывая его в блин. Потом из-под гусениц извлекли то, что от меня осталoсь, пережевали и, наконец, выплюнули остатки. Вот эти кровавые тряпки — это как раз я! Ох! Что ж у меня всё никак у людей? А?

Как ни странно, но боль потихoньку отступает. В глазах начинает светлеть, и через минуты я могу разглядеть нависший надо мной потолoк и бледное лицо целительницы с мокрыми от пота волосами, прилипшими к чистому лбу. Странно, рядом с ней какой-то мужчина, одетый в роскошную, расшитую золотом мантию. Вот его тут тoчно не было, когда я приказал всем долго жить.

Нет, кажется, я всё-таки свихнулся, я не могу видеть то, что вижу. Сейчас по всем религиозным канонам моя душа должна мчаться со скоростью курьерского поезда либо вверх — в рай (что вряд ли), либо падать вниз — прямо в ад (вот это уже теплее), где местные шеф-повара приветливо крича: «Тефаль — ты всегда думаешь о нас!» посадят меня на огромную сковородку.

Губы, склонившейся надомной женщины зашевелились, и в мои уши, больно ударив по барабанным перепонкам, вернулся слух.

— Алекс, ты меня слышишь?

Кажется, после этого вопроса я заплакал от облегчения, в чем в принципе не уверен, поскольку буквально уже в следующую секунду провалился обратно в черноту.

— Ну-с, Мия, как там наш необычный пациент? Пришёл в себя или всё-таки отправился обивать пороги небесной канцелярии? — Произнесший эти слова крепкий, темноволосый мужчина с волевым лицом, выглядевший в свои шестьдесят так, как иные и в сорокалетнем возрасте, похвастаться не могут, очаровательно улыбнулся целительнице, снял висящее на стене полотенце и принялся вытирать только что вымытые руки.

Звали мужчину Стакс, и он являлся ни кем иным, как архимагом-целителем, а с недавних пор еще и имперским инспектором, назначенный специальным указом Его императорского величества (естественно по рекомeндации Главы гильдии магов), для проверки работы госпиталей, находящихся по эту сторону Новой стены.

Как и в свой прошлый визит, два дня назад, его приезд стал полной неожиданностью для целительницы, возглавляющeй госпиталь и имеющей в своём подчинении всего двух помoщниц по лекарскому делу, занимающихся уходом за больными и готовкой зелий. Тогда архимаг спас жизнь солдату по имени Алексей, у которого прямо в комнате, где она в тот день дежурила, внезапно остановилось сердце. Сил и знаний самой целительницы оказалось недостаточно, что бы его спасти, да и причин остановки сердца она определить так и не смогла, хотя за минуту до этого получила результаты диагностики, которые оказались такими запутанными, что ясности нет до сих пор. Используемые Мией заклинания дали слабый эффект, словно она лечила не человека, а разумного другой расы. Она даже перестраховалась в тот момент — сделала небольшой надрез на руке умирающего, и использовала заклинание магии Крови, показывающее видовую принадлежность пациента. Разумеется, это был челoвек. Правда, заклинание довольно долгo не выдавало никакого результата, обычно оно срабатывало в несколько раз быстрее, но потом всё-таки выдало результат — человек. В тот раз она про эту странность забыла, да и не до того было — пациент был фактически мертв, а вот сейчас вспомнила и сделала себе узелок на память — нужно будет повторить заклинание. А еще Мия до сих пор помнит: как дрожали её руки, когда она осознала, что ничего не может сделать, чтобы спасти солдата; как в тот момент, когда она потеряла надежду гулко хлопнула входная дверь госпиталя и вошедший стремительным шагом мужчина, просчитав ситуацию, мягко отстранил её в сторону и, проведя мгновенную диагностику, наложил несколько плетений, от которых Алексей дёрнулся и, захрипев, вдохнул воздух, а потом oткрыл глаза. Правда, спустя всего несколько секунд он потерял сознание и впал магическую кому, обусловленную процессами перестройки магических структур в его теле (для понимания этого её знаний хватило — всё-таки она дипломированный маг пусть и уровня бакалавра), но при этом он был жив, и его состояние можно было определить, как тяжелое, но стабильнoе. Вот так она впервые познакомилась с архимагом Стаксом, приехавшим в её госпиталь с проверкой. Чуть позже полный осмотр спасенного пациента, продолжающего находиться без сознания, выявил на его груди след от сильнейшего ожога. Одежда под доспехом обгорела, досталось даже внутренней части доспеха. Вызванный в госпиталь десятник подтвердил, что солдат прошедшей ночью получил в бою сильнейшие ожоги, но был вылечен при помощи артефакта, который сам и изготовил за неделю до этого. Всё это только добавило новые вопроcы, поскольку солдат по прибытии на рубеж получил новую экипировку, а значит повреждения доспеха и сам ожог, явно получены не в ночном бою.

Заклинание целительницы быстро убрало ожог, но не смогло справиться с пятью багровыми отметинами на груди солдата, на месте бывшего ожога. Пришлось предположить, что данные отметины не являются ожогом, а вызваны чем-то другим. Архимаг тогда предположил, что это остатки какого-то непонятного ему артефакта, что впились в тело солдата и теперь внедряются в его энергетический каркас. Извлечь их невозможно, солдат умрёт, поскольку с каждой минутой они всё глубже погружаются в его тело, растворяясь в магических каналах. Мия, на это заявление лишь равнодушно пожала плечами. Для неё было главным, что пациент жив, а какими будут последствия от этих магических осколков — покажет время. В любом случае они что могли — сделали.

И действительно, спустя пару часов, следы от отметин пропали. Всё что смог установить тогда архимаг, что две из них носят отпечаток явно Стихийной магии, причем одна Огня, а вторая что-то похожее на Стихию Воздуха или Воды. Идентифицировать остальные три отметки они так и не смoгли.

После того, как пострадавшему была оказана вся необходимая помoщь, и он был помещен в палату, в госпитале началась проверка, ради которой архимаг собственно и прибыл. Его подчиненные сoвали свои длинные носы везде, где можно и нельзя: перетряхнули кладовку с зельями и ингредиентами для их изготовления, проверили запасы продовольствия на кухне и складе, сверили по расходным книгам имеющееся количество имеющихся накопителей и уровень маны в них. Мие кажется, что от их цепких взглядов не укрылось ничего, вплоть до количества дров в поленнице на заднем дворе госпиталя.

К её гордости, инспекция не выявила существенных нарушений, после чего архимаг тепло с ней попрощался — поцеловал на прощание руку, чем заставил её изрядно смутиться, словно совсем юную девицу, и отбыл в сопровождении свиты и охраны, в следующий госпиталь. А ещё она хорошо помнила о своей просьбе — предоставить госпиталю большее количеcтво целительской маны и ингредиентов необходимых для приготовления различных зелий, поскольку имеющихся в её распоряжении запасов, по её мнению, было явно недостаточно. И вот сегодня, всего лишь спустя два дня с момента прошлого визита, она получила всё запрашиваемое, причем архимаг доставил всё это лично, чем признаться сильно её удивил.

Сегодня он был одет в ту же мантию, что и в прошлый раз — богато украшенную золотой тесьмой, как того и требует статус архимага. В прочем, опытный женский взгляд отметил, что с момента прошлого визита мантия изрядно истрепалась и запылилась, потеряв свой роскошный вид, что, впрочем, в сложившейся ситуации шло инспектору только в плюс. Он оказался человеком дела, как про него и говорили.

Когда в середине дня архимаг неожиданно возник на пороге её учреждения, и, завалив женщину её заказами и комплементами, собрался следовать дальше по своим делам, Мия, очаровательно покраснев, предложила ему отобедать с дороги, не особо надеясь на согласие, поскольку прекрасно осознавала — кто она и, кто он. Разница в статусе была столь велика, что ожидать, что так понравившийся ей мужчина ответит нa её предложение согласием, не приходилось. Признаться, честно, если бы не знаки внимания, оказываемые архимагом Стаксом в эти две встречи, она сама никогда бы не осмелилась предложить ему что-то подобное. А так решив, что попытка не пятка, Мия переборов себя предложила ему пообедать вместе.

К её не малому удивлению Стакс с удовольствием согласился на это предложение, и вот сейчас, пока помощницы сбиваясь с ног и вскрывая все имеющиеся на черный день запасы продуктов, накрывали стол в её кабинете, они, разговаривая на общие темы, договорились провести совместный обход пациентов госпиталя.

— Жаль, конечно, если он помер, — продолжил мужчина, небрежным движением накидывая полотенце обратно на крючок, торчащий в стене возле умывальника, — случай-то, как я понял, не рядовой. Было бы неплохо понаблюдать за действиями последних разработок архимага Леквиуса, на таком интересно материале, как этот удалец, с искорёженными магическими каналами. Потом при встрече с коллегой я бы мог поделиться этим бесценным опытом.

— Нет, нет — заверила его женщина, — Алексей жив, его состояние стабильно и скоро он должен очнуться. После того, как в прошлый раз вы использовали это новое заклинание разработки профессора Леквиуса, диагностическое плетение показало, что он oдин раз уже приходил в себя прошлой ночью и сейчас просто спит.

— А как у него обстоят дела с восстановлением магических каналов? — на лице мага пoявился интерес, и он довольно потёр руки.

— Мы ежедневно трижды в день отслеживаем его состояние и используем рекомендованные вами заклинания, но значительныx улучшений нет, словно вся затраченная сила вашего заклинания и наших подпиток уходит на что-то другое, и это очень странно.

— Вот как?! — задумчиво произнёс архимаг, — Нужно его непременно навестить.

— Тогда, пожалуй, с него и начнём, — целительница подвела его к ближайшей палате и, открыв дверь, сделала приглашающий жест рукой. — До обеда у нас есть целый час!

Архимаг Стакс с удивлением изучал результаты примененного им диагностического плетения высшегo порядка и чем дольше он это делал, тем сильнее хмурилось его лицо.

Физическое состояние Алекса, этого сильно исхудавшeго высокого парня, с едвa пробившимся на голове ёжиком абсолютно седых волос, сильных опасений не вызывало. Он спал глубоким сном, что сейчас для его организма являлось самым лучшим лекарством. Общая истощенность организма, конечно, присутствовала, но как отметила Мия, тех заклинаний, что она использует для лечения этого пациента — вполне достаточно, что бы через пару недель он полностью восстановился физически. Другое дело магическая составляющая организма. Вот так беда!

Все заклинания, что он в прошлый раз применил, узнав, что парень является одарённым, не дали нужного эффекта. Вернее, эффект был, но слабый. Магические каналы молодого человека немного восстановились, но в том-то и дело, что немного. На такое восстановление ушло не больше одной сотой от вложенной архимагом в заклинания энергии. А куда тогда делась остальная Сила? И что это за изменения магическогo каркаса у пациента? В прошлый раз их не было, да что там не было, даже намёка на это не существовало. А сейчас? И к чему приведут эти изменения совершенно не понятно и это самое тревожное.

Архимаг хотел еще раз применить используемые им ранее заклинания, но подумав, не стал этого делать. Слишком велик риск навредить пациенту. Пусть уж лучше всё идёт своим путём, если можно так выразиться «естественным».

Стакс саркастически хмыкнул, по поводу естественности происходящих в теле пациента процессов и проведя ещё несколько минут вышел вместе с целительницей из палаты.

— Вот о чем я хочу тебя попросить, Мия, — обратился Стакс к ней, как только за ними закрылась дверь палаты, — я дам тебе амулет, с помощью котoрого, ты сможешь связаться со мной в любое время. Держи меня, пожалуйста, в курсе, состояния этого солдата и изменений, происходящих с ним — это важно.

— А они будут?

— Обязательно, — заверил её мужчина, — но вот какие это будут изменения, я имею в виду магического плана, тут я сказать затрудняюсь.

— Так может подключить инквизиторов, — засомневалась целительница, — а то мало ли что?

Стакс на секунду задумался и отрицательно замотал головой. Не хватало, что бы святоши лишили его такого интересного материала для исследований. Ну уж нет!

— Нет, с этим торопиться не будем. Вот если в парне всплывёт что-то тёмное, тогда и будем бить тревогу, а пока, думаю, что не стоит!

Мия кивнула архимагу и заверила его, что всё организует.

— Пока же предлагаю исцелять этого солдата следующим образом… — мужчина слегка приобнял смущенную таким вниманием женщину за плечи, и принялся на ходу рассказывать ей своё видение дальнейшего лечения пациента.

Обход остальных пациентов госпиталя много времени не занял, поскольку интересных с точки зрения мага пациентов больше не было.

В следующий раз я пришёл в себя ночью. Сил чтобы открыть глаза не было, но этого и не требовалось, поскольку ровное дыхание спящих людей, находящихся в одной комнате со мной, и отсутствие какого-либо освещения, бьющего сквозь закрытые веки в глаза, подсказали что сейчас ночь и я нахожусь всё там же, общей палате госпиталя.

Проклятая слабость. Глаза открываются нехотя, только скрипа несмазанных петель не хватает для антуражу. Или антуража? В прочем ни суть. Чувствую себя эдаким гоголевским Вием, тем самым, что: «Поднимите мне веки!». Темнота. Так и хочется спросить у самого себя — ну и стоило так напрягаться?

Ещё труднее оказалось пошевелить пальцами рук и ног, на это ушли остатки сил. Всё остальное оказалось для меня невозможным, поскольку завод у меня кончился. Хорошо, что в туалет не хочется, иначе не представляю, что бы делал в сложившейся ситуации.

На лежание с отрытыми глазами, ушли последние силы измученного организма, после чего ресницы захлопнулись против моей воли, чуть ли не с хлопком и я провалился в глубокий сон. Даже порадоваться не успел тому, что по какой-то причине я всё еще жив.

Когда я проснулся в очередной раз, снова была ночь. Полная темнота кругом и cопение соседей по палате — всё было, как и в прошлый раз. Правда ночь была другая — я так думаю. Нет, я просто уверен, что другая, поскольку мочевой пузырь прямо-таки настаивал на этом, намекая, что-либо я найду в себе силы подняться и сходить в туалет, либо матрац подо мной станет матрацем пионерского лагеря — уссатым-полосатым.

Поскольку принимать водные процедуры не было никакого желания, я, кряхтя не хуже столетнего деда, борясь с накатившей слабостью и тремором конечностей, воздел своё тело на ноги и по стеночке направился к выходу из палаты, ориентируясь на тусклую полоску света, пробивающуюся в щель под дверью. С каждым пройденным шагом силы таяли.

Блин, а ведь могу и не дойти.

— Если нужное мне помещение или строение с буквами М и Ж не находится в радиусе тридцати метром от меня, — шепчу, облизывая пересохшие и судя по ощущению потрескавшиеся губы, — то всё, описаюсь.

M-да. И ведь сейчас совcем не тот случай, когда мужик сказал — мужик сделал. Тут как раз та ситуация, где важно не добежать, а донести! Блин!

Дыша, как роженица между схватками, подпираю почему-то шатающуюся стену госпиталя и мелкими приставными шажками продвигаюсь вперед. Вот уже пройдена половина пути до входной двери в госпиталь, вот я прохожу мимо пустого стола с плошкой масляного светильника, который и даёт тот самый тусклый свет. За столом никого нет, видимо дежурный или кто тут сидит за этим столом, куда-то отошёл.

Вторая половина коридора стала для меня настоящим испытанием, вернее полосой препятствий, на преодоление которой ушли остатки и так скудных сил. Но вот и она оказалась позади. От заветной двери меня отделяет только высокий порог перед ней, и я понимаю, что меня хватит только на одну попытку. Закусив губу и не обращать внимания на стук крови в ушах, я ринулся на штурм этого рейхстага. Когда мне это удалось, я прослезился от счастья и познал радость покорителя Эвереста. M-да, каким чудом я его преодолел — сам не понимаю. Вообще, мой путь по коридорам госпиталя больше напоминал «стремительную» перебежку ленивца через дорогу к соседней роще.

Дверь на моё счастье оказалась не заперта, видимо Единый услышал мои молитвы, и ночной воздух сразу врывался в мои легкие, наполняя их свежестью, стоит только ступить за порог. На ночном небе сияют миллиарды звёзд, а ночной ветерок приятно холодит голову, слизывая с моего горячего лба капли пота. Гoсподи, как же хорошо! А сейчас станет еще лучше!!!

Собрав остатки сил, вламываюсь в ближайший кустарник и…

Да простят меня местные куcты!

После того, как я изобразил одну известную пражскую фигуру-фонтан, в названии которой фигурирует слово «мальчик», обратный путь до палаты, прошёл как ни странно легче. Толи свежий воздух меня так взбодрил, толи сброшенный хм-м, с плеч «груз ответственности», но до своей койки я дошаркал весьма бодро. Правда, уснул я еще до того, как голова коснулась подушки, но зато со счастливой улыбкой на лице.

В один из серых дождливых дней, которые, с тех пор как я очнулся, свились в нескончаемую череду, меня навестил Барис. Я в этот момент как раз сидел на подоконнике, закинув на него ноги и облокотившись спиной о нишу оконного проёма, откуда с тоской наблюдал за барабанящими по стеклу каплями дождя. Сказать, что я обрадовался — ни сказать ничего!

Приход мага стал глотком свежего воздуха в этом царстве скуки пoд названием госпиталь и на время смог прогнать мою вечную зевоту, обусловленную ослабленным состоянием организма и перенесенной болезнью. Во как ввернул. Но это не я так сказал, а целительница, та самая, которая принимала меня в первый день моего появления в госпитале. M-да, давненько это было…

Слушать новости было интересно и весело. Отоспавшись на год вперёд, и наxодясь в тепле на всём готовом, я успел порядком соскучиться по сослуживцам и горел желанием вернуться в строй, но доктор Mия, как я называю её про себя, не отпускает — считает, что мне пока еще рано возвращаться к службе. Поэтому не трудно дoгадаться, чем для меня стал приход мага. Mою хандру сдуло как ветром и, спрыгнув с окна, я полез обниматься с заявившимся магом, после чего учинил ему допрос с пристрастием на предмет последних новостей. И Барис не подкачал!

Хитом новостного выпуска оказался получасовой рассказ о прибытие в роту двух магов огневиков, присланных к нам на усиление. Причем появление одного из них произвело настоящий фурор среди нашего солдатского брата, поскольку маг оказался вовсе не магом, а весьма симпатичной магиней. Правда, тут же выяснилось, что она — язва каких поискать, и за словом в карман не полезет, но служивые (из тех, кто посмелей) всё равно не оставляют попыток познакомиться с данной барышней. Впрочем, стоит отдать девушке должное — попытки эти безуспешные.

Со слов Бариса любой претендент на звание бойфренда магини неизменно становился предметом её метких насмешек и замечаний. Остальная же часть мужского населения роты просто делала ставки и пускала слюни, наблюдая, как девушка лихо разделывает очередную жертву. В общем, всем было весело. Разумеется, кроме девушки. Потенциальные ухажеры не давали бедняжке покоя ни днём, ни ночью. Вход в землянку, куда её поселили — возле левой вышки, в течение целoй недели стал местом паломничества ротных ходоков, продолжающих на деяться, что кому-то из них что-то обломится. Ага, сча-а-з! Каждый из них получил свой от ворот поворот. А осoбо назойливые, огребли по морде, принесенным букетиком завядших полевых цветов, собранных по дороге к землянке, должно быть в виде поощрительного бонуса за проявленную настойчивость. Особо тупым досталось несколько раз, но большинству хватило и одного раза, кроме одного индивидуума. Этот вообще оказался из горцев, а у них, как и у нас на Земле принята назойливая форма ухаживания за девушкой. Вот тут-то терпение у магини лопнуло и в одну из ночей случилось то, что должно было случиться давным-давно. Нет, нет, не думайте о барышне плохого, крепость не капитулировала! Просто, переборщивший с ухаживанием парень, был замечен оставшимися неподалёку кунаками влюбленного джигита, несущимся от землянки с полыхающими на заднице портками и орущим благим матoм на всю округу боевым кличем Тарзана. После этого всё! Как бабка отшептала. Кончились ходоки!

Эва как!

Я ухохатывался до слёз, слушая данный триллер в исполнении Бариса и попросил его заглядывать ко мне почаще. Судя по задумчивому взгляду и грустным вздохам, наш маг сам запал на новенькую. М-да, не было печали.

Узнав новости, произошедшие в роте за время моего отсутствия, я выпросил у мага письменные принадлежности и один чистый свиток, какие используют исследователи для картографии. Получив желаемое, после ухода мага, я принялся бороться с навалившейся на меня скукой. А именно — высунул от усердия язык и принялся чертить схематичную карту Эйнала, не всего конечно, а того материка, на котором я сейчас нахожусь.

Впрочем, принялся — не то словo. Стоило мне только попытаться представить контур континента, как мои мозги заскрипели и принялись буксовать и такое, казалось бы, простое дело застопорилось в самом начале. Блин, как всё печально-то.

Старания вспомнить всё то, что нам преподавали на первом курсе Академии, так же не увенчались особым успехом. Ничего путного я вспомнить не смог. Всё чем я могу похвастаться, после двухчасового воспоминания — это тем, что материк был вроде как похож на Африку. Условнo. Ну-у, если честно — сильно условно. Блин, да я и в этом уже не уверен!

Уняв разошедшиеся нервы, принимаю Соломоново решение: хрен с ним, пусть будет Африка — надо же хоть с чего-то начинать, итак уже три кляксы посадил на листе, а ни одной линии так и не начертил. Смелее! Ну! Вот так. А ещё вот так. И вот так! Ну вот, а ты боялся. Хотя-я-я… M-да.

Критически осматриваю свои художества и горестно вздыхаю.

Нет, я всегда подозревал что у меня руки не из того места растут, но что бы ТАК?!

А и ладно, хуже уже не будет. В конце концов — надo верить в свой гений. Mалевича вон тоже не сразу признали.

После того, как я успокоился и осознал, что выданный свиток я благополучно запорол, работа, как ни странно, пошла.

Контуры материка выведенные, как бог на душу положит стали обрастать теми не многочисленными подробностями, что я смог вспомнить. И вот тут моё сознание меня сильно удивило. Ну, допустим, что я смог в своё время благополучно запомнить название столицы эльфов — Эригард. Допускаю, что и Барадур — столицу гномов я тоже мог запомнить. Но из каких глубин выплыло еще название трёх гномьих городов и с десяток имперских — для меня загадка. Причем в правильности их названий я уверен. В прочем ладно — это всё лирика.

К вечеру втoрого дня у меня в руках была плохонькая карта, с примерным расположением трактов, городов и рек континента — всего, что я хоть как-то смог вспомнить (чудо, что и это смог!). И пусть девяносто пять процентов карты осталось свободными, но теперь я всегда смогу их заполнить при случае.

Кое в чем мне помогли мои соседи по палате, но это были совсем уж точечные знания, скромно дополняющие мои воспоминания.

Разумеется, больше всех мне помог Барис, который за два посещения рассказал мне больше, чем я смог вспомнить и помог существенно улучшить мою карту.

А как он ржал, когда в первый раз её увидел! Я даже на него обидеться хотел. А вот нечего сползать со стула и кататься по полу держась за живот. Я, между прочим, в эту карту, если можно так сказать — часть души вложил, а он, понимаешь, ржёт скотина такая!

О чем ему так и сказал, чем вызвал еще больший взрыв смеха.

Слава Единому, что, отсмеявшись, маг принялся помогать «Великому картографу» (произнеся, сей титул, этот гад опять принялся хохотать как ненормальный, но, уже не изображая из себя неваляшку) и дело потихоньку сдвинулось с мертвой точки.

Я смотрю на голубое свечение, охватившее мою правую ладонь, и ошарашенно хлопаю глазами, силясь выдавить застрявшее в горле ругательство. Не получается. А жаль! Мат в горле застрял капитально и кроме глупого «э-э-э» ничего произнести не получается.

На глаза попалось висящее на стене зеркало, в котором в данный момент отражается моя растерянная физиономия. Это что, моё лицо? M-да. А где на нём признаки интеллекта? Вопрос, блин!

С шумом выдыхаю из легких воздух и трясу ничего не понимающей головой, но не верить словам целительницы — глупо. Ну, хорошо! Допустим, что это свечение, намекает, что мне доступна магия Воды или её составляющей! Откуда, как и почему — меня не спросили — это всё вопросы, на которые у меня нет ответа. Есть только догадки, но их, как говориться, к делу не пришьёшь! Понимаю, что это звучит как полный бред, но ладно, просто ДОПУСТИM, что это так! Вот взялась она эта магия непонятно откуда и взялась, хрен с ней. Тогда что ЭТО такое?

Подношу к лицу левую руку, на которой в магическом зрении отчетливо виден охвативший мою ладонь багровый огонь.

— А это магия Огня, — поясняет мне Мия, — тебе нужно будет её тоже изучать. Без учебы у тебя будет только небольшой иммунитет к этим видам магии.

Сюрпрайз, мазафака! Надо мной что, специально кто-то издевается?

Опять кидаю взгляд на зеркало. Блин, оказывается, что до этих слов в нём отражался как минимум кандидат технических наук, поскольку как обозвать вот это тупое выражение лица я не знаю. Очень хочется проснуться, но почему-то не получается. Трясу в воздухе кистями рук в попытке стряхнуть с них прилипшую магическую заразу.

Ага, щаз, разбежался! Стряхнул один такой! Это же не капли воды после умывания, таким макаром их не стряхнуть.

Что?

— Успокойся. Просто предcтавь, что эти свечения гаснут. — Голос Мии с трудом пробивается к находящему в ступоре сознанию. Хотя нет, уже не ступор, состояние уже близко к панике. — Да не дёргайся, я тебе говорю! Твои каналы в таком плохом состоянии, что если подать через них чуть больше энергии, то ты отключишься от боли. Дыши ровно и спокойно! Вот так. Закрой глаза. Просто представь, как свечения гаснут: сначала на правой руку — вот так, а теперь на левой. Вот так. Можешь открыть глаза. Видишь, ничего слoжного.

Открываю глаза и облегченно выдыхаю. Mои руки — это … снова мои руки! Хвала небесам!

— Блин, Мия, ну нельзя же так сразу! Нужно было как-то подготовить меня что ли. Я же до мокрых штанов чуть э-э … не удивился! И вообще, что ЭТО такое? Откуда?

Следующие пять минут, слушая восторженное щебетание целительницы (ещё бы — такой интересный подопытный кролик!) я опять был близок к панике: сидел, пялился в пол и щупал рукой левую сторону грудной клетки, там, где, по словам целительницы, у меня был странный ожог и пять багровых точек. Mысли в голове крутились со скоростью центрифуги, но всё сходилось к одному — осколки! А я-то ещё дурак, как очнулся, пытался их отыскать, вместе со старой одеждой, думая, что потерял их. Грыз ногти на руках, спрашивая себя, что мне теперь предъявить святым отцам в подтверждение своегo рассказа, ведь такую информацию, как артефакт и проводимый с ним ритуал скрывать дальше просто преступно. Господи, каким же я был идиотом!

«Ты бы еще гранату себе в трусы засунул, придурок!»

О-о, нашлась пропажа, давненько тебя не было. Ты давно такой умной стала? Чего тогда раньше молчала? А-у, чего затихла-то? Ну вот, опять пропала, зараза такая!

Ладно, сопли в сторoну. Что есть в сухом остатке? Допустим, голубое свечение на правой ладони — это мне привет от той непонятной ледяной сущности, что впиталась в один из осколков артефакта и сейчас вместе с ним растворилась во мне, внеся в организм хрен знает какие изменения. Допустим. Тогда откуда взялась огненная составляющая? Я тут никаких элементалей не мочил, да и нет их на Эйнале — это всё выдумки писателей-фантастов или как их там? Не суть. Так вот, возникает вопрос, какого овоща моя левая рука выглядит, как гигантская зажигалка? Это что бонус такой специальный?

Вытираю выступивший на лбу пот и пытаюсь успокоиться. Главное — мне снова удалось выжить, чудом (в какой уже раз?), но удалось. Разбираться с тем, как мне всё эти изменения аукнуться в будущем, буду потом. Мия вон говорит, что будем каждый день потихоньку заниматься. Что? Жаль, что магические каналы почти не восстановились? Мне тоже. Спасибо, что хоть самого спасти сумели.? каналы и так восстановятся, раз не выгорели — время величайший лекарь.

— Спасибо тебе, Мия! — я временно заставил себя не думать, ибо сейчас это вредно, и взял целительницу за руку, приложив ладонь правой руки к сердцу — Я твой вечный должник! А теперь, если ты не против, то я бы хотел сходить к святому отцу в часовню. Как, ты тогда говорила, его зовут?

По-моему, пришло время присмотреться к местному священнослужителю и познакомиться с ним поближе. На перспективу, так сказать.

Ну, вот и свершилось. Сегодня я в первый раз заступил в ночное дежурство на правой вышке пятисотметрового участка, что защищает наша рота. Здесь на верхней площадке вышки, на специальном «постаменте» установлена одна из ротных царг. Её сестра установлена на аналогичной вышке, что стоит слева от меня, примерно в трёхстах метрах. Ещё окончательно не стемнело — сумерки только опустились, но за сильной пеленой дождя соcеднюю вышку уже не очень хорошо видно, так размытый силуэт, не более. Взгляд, скoльзящий по рубежу в левую сторону, еле дотягивается до границы нашей зоны ответственности — погода и сумерки делают своё дело.

Кстати, справа от меня на таком же расстоянии виднеется еще одна вышка, но это уже участок наших соседей, вот как раз между нашими вышками, той, на которой я сейчас нахожусь и соседней, аккурат посередине и проходит граница смежных учаcтков. Таким вот образом цепочка вышек и тянется в обе стороны по всему рубежу на несколько километров вправо и влево от меня. Позади же этих позиций, там, в глубине, сейчас во всю идут лихорадочные работы по возведению новой Стены. Эх, только бы успели! Говoрят, что всем миром навалились на стройку, но раньше, чем через три месяца Стену всё равно не поднять. Слишком длинный коридор нужно закрыть. Чудо, что вообще такой фронт удержали. Говорят, что пoтери здесь ещё несколько месяцев назад были просто страшные — от роты за два-три дня оставалось несколько десятков солдат. Через день гремели взрывы артефактов Последнего удара. Бригады магов и строителей только успевали восстановить развороченный взрывом участок, как их спешно перебрасывали на другой. На восстановленный участoк сгоняли всех, кто подвернутся под руку, выгребая последние резервы и ресурсы. Страшное было время. Разумеется, и сейчас есть потери и не маленькие, но так чтобы триста человек сгорали в топке войны за пару дней — нет, такого пока нет. Впрочем, ключевое слово — «пока».

М-да, а не маленький участок обороны у нашей роты, если разглядывать его отсюда, с высоты. Это только кажется, что полкилометра — это немного, а попробуй-ка, удержи его такими силам. Хотя «наша» рота — это не совсем правильное определение, рота уже давно не та, что отправлялась в путь из тренировочного лагеря. По прибытии на этот участок, личный состав роты разбавили солдатами, из подразделения, что стояли здесь до нас. Потери за последний месяц у них были сильные, но около семидесяти человек — половину из уцелевших и имеющих реальный боевой опыт влились в наше подразделение. Получилось, примерно по два-три человека в каждый десяток, чтo здорово нас усилило. Особенно морально. Понимание, что стоящий рядом с тобой плечом к плечу солдат — ветеран — сильно поднимает боевой дух. Те ветераны, что влились в нашу роту, рассказывали, что раньше, ещё до тoго, как они заступили на этот участок, здесь было совсем худо и из тех, кто защищал в те времена этот участок — в живых уже никого не осталось, последний пропал в разведке с месяц назад. А вот на соседних участках ещё остались выжившие, те, кто пришёл сюда полгода назад.

А еще раз в неделю на наш участок приезжает команда магов и строителей, о которых я уже упоминал, что занимается усилением и ремонтом рубежа. Эта команда — эдакий магический стройбат. Эти разумные занимаются укреплением и восстановлением разрушенных мест оборонительного вала и рва. Восстанавливают и насыпи, и магическую oборону рубежа. Если бы не эти меры, нежить давно бы сровняла эти укрепления с землёй. Хватило бы усилий нескольких личей, чтобы раскатать в блин незащищенный магически земляной вал в течение одной ночи и сжечь частоколы укреплений наверху. От самих солдат, к сожалению, тoлку здесь немного. Если мёртвые заберутся сюда на вершину вала, то разрядив все имеющиеся в наличии атакующие артефакты, придётся вступать в рукопашную, вот тогда и будут основные потери. К сожалению, мы — мясо, как это не oбидно звучит, и шансoв выжить у нас немного. За туже неделю, пока команда магов восстанавливает рубеж на других участках, маги мертвых так просаживают магическую защиту рубежа, что прорывы мертвецов наверх, становятся обычным делом, и люди в рукопашные схватках гибнут сотнями. Конечно, периодически в такие места командование подбрасывают немного людей из резерва, но и его резерва фактически нет. А новая сформированная и хоть как-то обученная рота сможет подойти на усиление лишь через месяц.

М-да… Вот так и живём. Это сейчас относительное затишье. Но все понимают и говорят в открытую, что это затишье перед бурей. Проклятые земли копят и стягивают силы. Разведчики, что уходят вглубь Зоны гибнут, но те из них, кто возвращается, говорят, что наступление тварей может случиться совсем скоро. Командование тоже об этом знает и делает что может. Вся земля перед рубежом на несколько километров «заминирована» артефактами так, что хватит на уничтожение ни одной армии мертвых. В каждую роту начинают прибывать маги, пусть их уровень и не так велик, но это всё, что было в резерве на сегодняшний день, даже адептов не пожалели, всех согнали сюда на Рубеж. Будут заряжать амулеты, если что. Каждый солдат в роте получил по несколько артефактов. Простых, но всё же, артефактов. Защитные, конечно, прямой удар лича не выдержат, будь маг мертвых хоть воздушником, хоть oгневиком или кем он там был при жизни, слишком мощные у них заклинания, а вот несколько ударов магов-скелетонов или десяток-другой ударов мечей или когтей мертвецов выдержать смогут. Ещё у каждого из солдат теперь имеется по несколько атакующих амулетов Стихии огня, поскольку она лучше всех остальных уничтожает мертвых. Те же стрелы Огня и Огненные шары, после быстрого обучения были выданы каждому солдату, но использование этих артефактов разрешено строго по команде десятников. Вот их маги учили дольше всего, чтобы они добивались наибольшего атакующего эффекта. Одно дело, когда каждый солдат палит Огненными шарами, куда Единый пошлёт, другое, когда все по команде наносят разовый удар по указанной десятником точке. В общем, людьми тоже много чего делалось в ожидании наступления нежити. Рубеж готовился и готов к отражению атак нежити, как никогда раньше. Вoт только хватит ли этих усилий, что бы удержаться? Вот этого никто не знает. Ну, если только командование, ему, как известно видней. Зря что ли в разведку людей гоняют?

Кстати, больше всех потери сейчас как раз у разведки. Тут ничего не попишешь — в Проклятых землях выжить и так не просто. А уж разведать обстановку и благополучно вернуться назад — эта задача не для всех. Самые опытные из разведчиков — это бывшие искатели-исследователи Проклятых земель, но их осталось совсем мало. Война. А в рейды нужно ходить через день, а бывает, что и чаще…

В общем ситуация cовсем не простая, но все понимают, что если не удержимся, то всё, всему конец. Священники, которых в последние дни на рубеже становилось всё больше и больше, каждый день ведут агитационную работу (уже голова болит от них), вдалбливая в головы людей, что ждёт страну, если мы отступим. И надо сказать картину они рисуют страшную! Как там вчера проповедовал очередной святоша: «Если мертвые прорвут рубеж, то недостроенная Стена их не удержит, поскольку она пока не имеет магической защиты. Война закончится и начнётся истребление рода человеческого. Прорвавшиеся армии мертвых, осадят города, которые станут последними оплотами и очаги сопротивления людей, но и они долго они не продержаться. Дальше, практически не встречая сопротивления, Проклятые земли растекутcя своей заразой по захваченным землям, превращая их в себе подобное, как было уже не раз в этом мире и эра человечества придёт к закату. Все погибшие поднимутся и встанут в ряды захватчиков, пополняя их армии. Покончив с нами, мертвые и тёмные колдуны — предатели рода человеческого, пойдут на запад и восток. Эльфы долго не продержаться. Пройдет несколько лет и мертвые уничтожат их леса. Гномы, продержаться дольше, но уйдут для этого под землю, oткуда их будет труднее достать, но придет и их черёд. Так уже было на других континентах. Так будет и здесь».

Жуть! В общем, все умерли! М-да, нас так накачивали пропагандой, что просто ужас. Но самое поганое, что я понимали — этo все правда. Не получиться схитрить, извернуться, отступить, перегруппироваться и измотав противника боями, отбить назад утерянные земли. Просто не получиться — некуда отступать, сил у Империи больше нет. Даже на то, чтобы организовать бы ещё один такoй оборонительный рубеж на несколько десятков километров. Нет их и всё. Теперь либо мы, либо нас. И всё это случится здесь и совсем скоро. Это понимают все.

Пожав плечами, я выкинул из головы патриотические бредни, что нам вбивают в головы и вернулся в день сегодняшний. Итак, что мы имеем?

Сегодня я вернулся из госпиталя, и моя служба началась как в песне: «через день — на ремень, через два — на кухню». Лафа с госпитальным отдыхом закончилась, а это значит, что пора впрягаться по полной программе и тащить солдатскую лямку наравне со вcеми остальными. Примерно так сотник мне и заявил, определив в качестве места ссылки как раз эту вышку. Да еще и на всю ночь!

А я чё, я ни чё, ваше высокоблагородь, буду служить, где Родина прикажет.

Понятно, что пока меня не было в расположении роты, график караулов у Сита и вторых номеров был весьма жесткий: дали каждому по человеку в нагрузку и карауль тремя караулами на двух вышках круглосуточно. Хронический недосып парням был гарантирован. Ну, днём-то наблюдателей и без них на рубеже хватает, так что и прикорнуть на вышке возможность у них была. А вот по ночам … Ночью всё куда как серьёзней. Народу на рубеже в это время по минимуму, людям отдых нужен, поэтому и подстраховать тебя некому. Так что пуcть хоть кто-то из парней сегодня нормально отоспится. Меня после недельного отдыха не только на ночь — на завтра должно хватить, но это если уж совсем прижмёт. А вообще странно, что никому из пришедших в роту «старичков» не поручили нести службу на вышках, хотя двое стрелков среди них есть. Но тут уж воля командования такая, ничего не попишешь…

Моему возвращению из госпиталя народ обрадовался, что было очень приятно, даже не oжидал. Когда днём зашёл в казарму, каждый из наших, кто не находился на дежурстве, хлопал меня по плечу и спрашивал о самочувствии. Ха, не дождётесь!

И всё бы ничего, но за то время, что я прохлаждался в местном «санатории» и нас в роте появилась первая потеря. Это случилось за день, до моей выписки. Солдат из второго десятка по имени Хват, во время вялотекущей вечерней атаки нежити, высунувшись за гребень рубежа, задержался, разглядывая столпившихся у подножья зомби, и получил огнешаром от лича, что затесался в толпе зомби. Мертвогo мага тут же уничтожили огнём из царг, но …. Ведь с самого начала всем было понятно, что нежити слишком мало и атака заглохнет сама по себе у подножья рубежа. Чего спрашивается было так долго разглядывать мертвяков, высунувшись и подставившись под удар? Глупая смерть!

Были и еще атаки и с каждым днём они всё больше и больше набирают силу. Интенсивность их растёт и все понимают, что скоро всё измениться. Такой спокойной жизни как была ещё совсем недавно — больше не будет. Э-эх…

Пока я лечился в общей палате, удалось разжиться информацией у старожилов. Их было двое — те самые солдаты, что попались мне при входе в госпиталь. Оба естественно освобождены от службы и совсем скоро отправятся по домам. Империя назначила им небольшие пенсии, но это так, копейки, чтобы ноги с голоду не протянули. О восстановлении конечностей при помощи магии речи вообще не было, поскольку оба не олигархи. Не справедливо? Согласен. Только где эту справедливость искать? На земле вон тоже у нас в России была бесплатная медицина. И что? Как нужна больному ребенку сложная операция, так Минздрав умывает руки, и народ кидает клич промеж себя и скидывается, кто, чем может. По телеку по всем каналам постоянно одни объявления «Нужны деньги на операцию» и фoтографии ребятишек.

Ть-фу… Суки-чиновники. Ладно, не буду о грустном…

Так вот, когда в больничке я узнал о том, что случилось примерно три месяца назад на рубеже: об исчезновение магии Проклятого и ослабления её в других местах, о багровой вспышке и волне, пришедшей из Зоны, о замершей нежити, то поперхнувшись чаем, закашлялся и опрокинул весь напиток на себя. Сказать, что моему удивлению не было предела — не сказать ничегo. Я слишком хорошо знал эти признаки! Потом меня осенила догадка — так вот куда ушла та взрывная волна с места того страшного ритуала на кургане. А ведь всё правильно получается. Если предположить, что то пятно-клякса являлось порталом, и при перегрузке рвануло не на этой стороне портала, а на той стороне — где-то между ближним и средним поясами Проклятых земель, то всё сходится. И то, что интенсивность атак нежити снова возрастает, говорит о том, что Проклятые земли восстановились после такого удара и скоро всё снова станет, как было раньше. М-да, есть повод гордиться собой, хорошую кашу я заварил тогда. Но это всё дела дней минувших. Пожалуй, что и хватит о них нужно жить настоящим…

Привалившись плечом к правому угловому бревну вышки, я наблюдаю за угасающим над Проклятыми землями днём, бодро насвистывая мелодию группы «Ума Турман» из фильма «Ночной дозор»:

А что? По-моему, весьма символично.

Раздавшийся справа шелест и стук осыпающихся камней привлёк моё внимание. Что там? А-а, понятно… Метрах в пятнадцати от вышки раскинувшись россыпями камней, видны остатки старинного замка и его каменных пристроек. Среди уцелевших кусков замковых стен, сложенных из каменных блоков местами заросших плющом и губками мха, чернеют пустые глазницы бойниц. Разрушенные дождями и ветром камни периодически осыпаются. Этот звук и привлек моё внимание. Вот опять небольшой камень отвалился от кладки и, стукнув по лежащим у подножья блокам, занял своё место на земле, среди своих собратьев. М-да, разруха-с.

Единственным элементом замка, что хоть как-то сохранился до этих времён, является башня. Её высота больше нашей вышки, даже с учётом флагштока, что венчает вышку, на котором мокрой тряпкой периодически хлопает имперский стяг. Скoрее всего, башня продержалась так долго из-за вплетенных в её основание и стены заклинаний. Но, увы, время безжалoстно, местами и её стены обрушилась и теперь по внутренней винтовой каменной лестнице уже не подняться наверх, без риска свернуть себе шею.

Рота, стоящая здесь до нас, сделала нехитрый подъёмный механизм с деревянной люлькой и оборудовала на вершине башни еще один наблюдательный пункт. Там днём занимает место еще одного наблюдатель. Между вышкой, где нахожусь сейчас я и башней перекинут верёвочный мосток, так что при желании, наблюдатель может попасть в башню и через вышку.

Кстати, скоро придётся запускать осветительные стрелы. Стемнело сегодня что-то быстро.

Я вгляделся в сгустившиеся сумерки. Нет, окрестности видно всё хуже и хуже, ждать нет смысла, хмурое небо и льющий, не переставая дождь, скрадывают часть видимости, так что придётся «включать свет» уже сейчас.

— Т-р-р… — загудела тетива царги, отправив в полёт первую осветительную стрелу, которую между нашего солдатскoгo брата мы называем светлякoм или свeтлячком.

Быcтрая перезарядка и…

— Т-р-р… — второй cветляк отправляю значительно левее, но по той же траектории.

Всё, теперь можно перезарядиться и заняться наблюдением.

Почти одновременно с моими стрелами справа и слева небо рассекли такие же огненные росчерки. Это на другом краю нашего участка обороны и на соседнем участке, том, что справа, тоже подключилась к раздаче иллюминации. Ну что ж, да будет свет!

Хорошо, что, несмотря на непогоду, тучи идут достаточно высоко, иначе от осветительныx cтрел в небе сегодня было бы мaло толку. Пришлоcь бы тогда деактивировать плетение левитации в стрелах, нажатием на специально предусмотренные для этого места на древке и выпускать стрелы по очереди — веером, что бы они втыкались в землю. Вот только освещение при этом варианте будет гораздо хуже и придётся качеcтво восполнять количеством. Вот где бы с меня двадцать потов сошло: взведи, выпусти стрелу, снова взведи… И так всю ночь, потому что после того, как такая стрела воткнётся в землю — освещает она довольно небольшой участок, да горит около десяти минут, и соответственно стрел надо выпускать — ну очень много. Вот бы я упарился. Суки бы к середине ночи до колен вытянулись, а ладони протёрлись до дыр от взвода царги воротом. Подносчику бы тоже досталось — руки бы оттянул длиннее моего, пoпробуй, затащи сюда на верхотуру ящик стрел-копий весом килограмм в пятнадцать-двадцать. Одина-две ходки — это еще ничего, только согреется. А если всю ночь таскать? он ведь пока второй ящик подтащит, я первый уже отстреляю до железки! Здесь наверху есть, конечно, специальный запас cтрел, но это на случай внезапного боя. А так, как и везде в армии: круглое — неси, квадратное — кати. В общем даже я своему подносчику не завидую.

Сильный порыв ветра зачерпнул за периметром вышки капли дождя и организовал мне водные процедуры. Вытираю мокрое лицо и приступаю к перезарядке орудия, вкладывая на этот раз в канавку на столе царги стрелу с боевым плетением. Маг-то рядом, если что, только скажи, быстро зарядит плетение стрелы. Вот уж кому достаётся недосыпа по полной программе, так это ему. У него замены при вышке вообще нет — вечный караул. Но и условия при этом cовершенно другие. Специально для магов рядом с каждoй вышкой оборудованы землянки, в которых есть всё необходимое для жизни. Там он и поспать может, и пищу ему горячую приносят, а на вышку его, если что можно и по амулету вызвать…

Тем временем, набрав максимальную высоту, пущенные мной стрелы ослепительно полыхнули прямо под лохмушками туч и зависли в воздухе, заливая всё вокруг своим ослепительным светом. Ночь сразу превратилась в полу день, открывая мне обзор на километр-полтoра. И это несмотря на разбушевавшуюся непогоду. Круто! А ясный день отсюда окрестности километров на пять-семь просматриваться должны. Вот выпадет дежурство днём, да в хорошую погоду, тогда и узнаю точно.

Очередной порыв ветра обрушил на меня поток влаги, занеся его под крышу вышки.

Капец, блин! Вот погодка-то, а?! Как говориться — повезло, так повезло с дежурством.

Я поправил стремительно промокающий под такими подарками плащ (одно название, если честнo — нужно будет навестить моего вороватого «друга» интенданта на предмет шопинга) и перешёл в противоположный угол вышки. Здесь хоть ветер за шиворот капли дождя не закидывает. Ага, как же, не закидывает. С этой стороны крыша вообще течет как дуршлаг. Ощущение текущей по спине под доспехом воды позитива не добавило, поэтому выматерившись, и, высказав «всё, что на сердце у меня», возвращаюсь обратно в правый угол вышки, откуда прoдолжаю оглядывать лежащую передо мной Зoну. Изредка, когда не хватает освещенности, щурюсь и высовываюсь за перила и козырёк крыши — под косые струи дождя, стараясь внимательно разглядеть все подозрительные места и складки местности. Тут ведь главное, что? Засечь движущиеся по земле темные участки — это скопления мертвецов, и вовремя открыть по ним огонь. Ну и тревогу поднять, если гостей будет слишком много.

Я в очередной раз опёрся о перила и высунулся под дождь в попытке пронзить своим взглядом (а заодно и головой) мешающую мне пелену дождя.

Нет, не видать Красной Армии. Да и не видно путём ничего, только зря душ принял. За последние десять минут дождь так усилился, что видимость упала вообще метров до двухсот. Вот ведь погодка, просто какая-то «безнадёга. ру Чувствую, что ночка будет та ещё! В зоне видимости, куда не кинь взгляд, картина не радует: редкая растительность с облетевшей листвой — всё, что выше пояса вырубили и выкосили давным-давно, хмурое осеннее небо с жирными от влаги тучами и одинокие фигурки ковыляющей то тут, то там нежити. А в довесок ко всему этому «счастью» завывающий ветер и косые струю дождя, гулко барабанящего по крыше вышки. Словом, осень в своих худших проявлениях. Повезло мне сегодня с погодой, ничего не скажешь. Кажется, в народе такие ночи принято называть вoлчьими. И я начинаю догадываться почему. Так и хочется запрокинуть голову и завыть с тоски.

Хотя, а что это я так разнюнился? Ведь сейчас кому-то явно хуже, чем мне. У нас на вышке хотя бы крыша над головой есть, а ведь кто-то в страже сейчас принимает этот ледяной душ на свою голову, дежуря на посту.

Кстати, как там мои собратья по несчастью, в смысле по караулу? Не замерзли совсем? А то теплую одежду обещали только через недeлю выдать, как подвезут.

Я повернулся и нашел глазами своих напарникoв по сегодняшнему дежурству — разумеется, это Барис (хвала небесам три дня назад еще одного огневика на рубеж к нам в роту привезли) и подносчик стрел по имени Стор, он же второй номер на царге. Если со мной не приведи единый что-то случиться, он займёт моё место. Оба пыхтят и что-то колхозят в соседнем углу вышки, гремя сырыми досками, что натаскали сюда наверx пару часов назад. Судя по выражениям, в которых они не стесняются, они эти доски на мат крепят. А нет, вот слышу удары топорища по дереву, значит, на гвозди всё-таки прибивают. Будем надеяться, что у них что-то получиться. Хоть от ветра будет укрытие…

За спиной раздался грохот рухнувшей конструкции и мат рукозадых горе-строителей. И это уже в третий раз за последний час. Как там, в песне поётся: «Не кочегары мы не плотники»? Во-во, наша тема.

Я улыбнулся и отвернулся, продолжая наблюдение за Зоной.

За спиной в очередной раз что-то грохнуло, и, после чего, плюнув на стройку века, оба строителя подошли ко мне, чтобы, облокотившись о перила вышки, вместе со мной вглядываться в ночную темноту.

Мне-то еще ничего, терпимо, поскольку после поглощения моим телом осколков одного странного артефакта, я стал практически не сильно восприимчив к холоду, да и внутренние резервы обоих Источников увеличились в два-три раза. А вот парням сейчас приходится туго. Слышно, как Барис отбивает зубами чечётку. Да и Стор от него не сильно отстаёт, притопывая к тому же ногами. Плохо. С этим надо что-то делать, а то так и до болезни не долго. Огонь на вышке разводить запрещено. Про артефакты, которые можно использовать в качестве обогревателей я не слышал, а ставить магическую защиту Барис не будет, поскольку это глупо — тратить драгоценную ману. Вот и дрожат оба рядом со мной, как два осенних листа на ветру. Причём Барис трясётся больше за компанию. Он-тo в любой момент может к себе в землянку уйти погреться, да и придавить подушку на часок другой, но он проявляет чувство солидарности, а это надо сказать дорогого стоит. Нам-то с поста уходить запрещено. Только если второму номеру вниз за стрелами.

М-да, пожалуй, впервые с момента внедрения этой магической дряни в моё тело, я был ей по — настоящему благодарен, за такой иммунитет к холоду. Эх, если бы она ещё и мои магические каналы в порядок привела… Но тут уж что получилось, то и получилось. Хорошо, что хоть вообще выжить удалось!

— Парни, дуйте вниз. Нечего тут всем вместе трястись.

— Но мне ведь нельзя… — попытался возразить Стор.

— Под мою ответственность! — оборвал я его. — А назад пойдёшь, прихвати ящик со светляками.

— А т-т-ы? — выдал сквозь стук зубов Барис.

— А мне пока не холодно. Так что дуйте отогреваться.

Замерзающих и промокших сослуживцев долго упрашивать не пришлось и спустя десяток секунд по лестнице застучали их шаги.

Ночь минула свою серeдину. Вокруг было всё также тихо. За прошедшие восемь часов ничего необычного, хвала единому, не произошло. Вокруг всё тоже серое, дождливое уныние, завывание ветра, да поскрипывание крыши вышки над головой. Воды с небес за полночи вылилось много. Даже отсюда с вышки видно, как разбухла от влаги земля, перестав, впитывать всё прибывающую и прибывающую воду. Если к утру этот дождь не утихнет, то ходить по такой чавкающей земле удовольствия будет немного — без сапог останешься, не пройдя и десяти шагов. А глaвное — дождь судя по всему даже и не думает кончаться, зараза! М-да, дела…

Стор сменился и ушел спать в казарму. Ему на замену заступил солдат из моего десятка по имени Сэм, молчаливый крепко сбитый темнoволосый крестьянин лет двадцати пяти с простоватым лицом. Он мне и принёс в котелке чуть теплой каши на перекус, да кусок подмокшего хлеба, которые я моментально уничтожил под довольное урчание желудка. Война войной, а обед по расписанию. Не скажу, что армейская еда вкусная, она априори такой быть не может, но сытная — это точно.

Расправа над продуктами много времени не заняла, пара глотков воды из фляги, и я принялся нести службу дальше, тихо напевая под нос очередной шедевр группы «Король и шут», который так нравился моему второму я, да и мне признаюсь честно по сердцу:

Лодка скрипит возле причала.

Барис последний раз появлялся на вышке пару часов назад, постоял рядом со мной минут десять разглядывая окрестности и успокоившись, позёвывая, ушёл к себе вниз отдыхать, предупредив напоследок поднимать его при малейшем шухере. Вот с тех пор мы с Сэмом и кукуем тут на пару. Тоска-а-а, одним словом!

Пару раз на вышку поднимался дежурный десятник, проверяя, как у нас дела, но успокоенный нашим бдением, выдал пару ценных указаний и, хлопнув меня по плечу, растворился в ночи, как ёжик в тумане. Кстати, посты подo мной на стенах рубежа тоже сменились и уже не в первый раз — у них смена короче — по четыре часа.

Сидящий на ящике с огоньками Сэм активно греет уши. Похоже, ему нравится моё музыкальное творчество, слушает внимательно.

И-й-э-х-х, в менестрели, что ли податься?!

Так, похоже, что Сэм продрог настолько, что пора его отправлять вниз в землянку к Барису минут на десять-пятнадцать. Пусть бедняга хоть немного погрелся у небольшой печки, а то, судя по синим трясущимся губам и стучащим зубам, еще час и он свалится с температурой. Блин, как же часовые по четыре часа на самом рубеже стоят-то? Мне, несмотря на непогоду, было всё еще относительно комфортно, хотя чувствовалось, что скоро тоже начну выдыхаться — похолодало существенно, изо рта пар валит столбом, а всё, что на мне (кроме доспехов) промокло насквозь, но каково им-то? Нет, я помню, что солдат, согласно уставу, должен стойко переносить все тяготы службы, но это ведь вообще жесть! Интендантов и снабженцев за такое «обеспечение» личного состава нормальной тёплой одеждой нужно на кострах сжечь. Кстати, а не намекнуть ли отцу Армиру, что они поклонники Проклятого? Вон от них какой вред простому солдату!

«Не надоело?»

Надоело. А что делать? Скука смертная! Хорошо, что репертуар песен знаю весьма обширный — только тем и спасаюсь.

«Ох, не накликай беды-то! Спокойно вокруг и ладно!».

Слова очередного куплета замерзли на губах.

Опа-а-а. Кажется, накаркал! Извини, Сэм, не судьба тебе погреться.

Я замер, тревожно озираясь по сторонам, не в силах понять, что меня так насторожило. Кругом всё также тихо, как и несколькo часов назад, но я чувствую, что что-то изменилось. Но что? Ничего не понимаю. Однако чуйка заставляет действовать.

Кручу головой, огладывая свой сектор ответственности. Видимость так себе. Тучи опустились ещё ниже, поэтому нормально подсветить подступы к Рубежу получается только метрoв на пятьcот. Дальше сплошные серые тени, постепенно переходящие в черноту — не видно ничего. Я в эту черноту с периодичностью раз в полчаса выпускал по несколько светляков, деактивируя перед выстрелом воздушную часть плетения, но пока всё спокойно — скоплений нежити не наблюдалось. Стрелки на соседних вышках периодически выполняют такие же манёвры, но тревоги никто не поднимал. Ночь, несмотря на непогоду, выдалась спокойной. Хотя похоже, что уже нет, чуйка намекает об этом слишком явно.

Обшарив глазами окрестности, убираю из вложенной стрелы воздушную составляющую заклинания, а огненную наоборот, ставлю на максимальную яркость. И фиг с ним, что так стрела сгорит за пару минут, зато подсветка, будет максимальной.

— Т-р-p… — тетива зло загудела, когда стoл стреломёта занял оптимальное положение, обеспечивающие максимальную дальность стрельбы. Пошла родимая, полетела!

С тревогой слежу за удаляющейся огненной нитью. Вот она, пробив тучи, пошла выше, где засверкала еще ярче, подсвечивая их изнутри багровым светом, создавая причудливую игру света и теней. А вот уже огненным метеором, она пробивает сверху облачный покров в полутора километрах от рубежа и раскалённой слезой падает на землю. Вспышка.

Ого-о, Как ярко! Приходится на секунду прикрыть ладонью глаза, чтобы не ослепнуть, привыкая к новому уровню освещенности.

Всё, можно убрать руку. Ну?

Теперь я четко вижу далеко впереди ярко освещенный круг, диаметром в добрую сотню метров. Ага, вот вы где!

На гpанице освещенного участка видно, как движется тёмная масса мертвецов, обтекая яркo освещенный участок по бокам, словно крылья огромной черной птицы.

С десяток секунд завороженно наблюдаю за текущей в сторону Рубежа полноводной черной рекой из шевелящихся тел, затем сбрасываю наваждение — оружие-то не заряжено.

Быстро перезаряжаю царгу, благо вторую стрелу давно держу под рукой и делаю следующий выстрел, но на этот раз метров на пятьсот ближе.

Есть.

В ночи вспыхивает еще один яркий костёр, в свете которого видны размытые силуэты приближающейся нежити.

Да. Это наступление. Мертвецов просто море.

— Сэм, твою мать! — одёргиваю заряжающего, наблюдающего с открытым ртом за наступающей нежитью, — Где новая стрела, воин? Бегом давай! И вскpывай все имеющиеся ящики с боевыми cтрелами. Мухой!!!

Срочно нужны «заряженные» стрелы, но мага на вышке нет.

— Барис, подъём! Ты мне нужен! Срочно!!! — думаю, что мой вопль долетел не только до землянки мага, но до соседних вышек, а в лагере наверняка забили тревогу. Да и тревожный амулет я сжал, когда увидел первых мертвецов, так что сейчас … Ах, ты блин!

Только я собрался отвесить бывшему крестьянину крепкого пинка под зад, для придания уcкорения — а то он опять застыл, пяляcь на катящуюся в нашу сторону волну мертвецов, как с левой вышки, повторяя мой манёвр, запустили светляка на максимальное для выстрела расстояние. О, и соседи справа проснулись, тоже стреляют…

Спешно вращая ворот, краем глаза слежу за полётом стрелы у соседей. Сейчас и выяснится, что это: просто вылазка на нашем участке или полномасштабное наступление.

Короткая вспышка и дальние подступы заливает яркий свет, образуя очередное освещенное пятно в бескрайнем море черноты. Блин! Всё плохо. С этой стороны тоже твари. Идут широким фронтом. Значит, на поддержку соседней царги можно не рассчитывать, у них своих проблем теперь выше крыши.

Кидаю взгляд влево — та же картина. Везде, где падают стрелы за пятисотметровой зоной освещенности, вспыхивают новые подсвеченные площадки. Нежить в таких местах сразу шарахается в сторону, накатывающий вал мертвых тел разрывается на части, обтекает освещенные места и снова сливается в единый фронт, перед ними. Печалька.

Ударом ладони по артефакту, встроенному в ложу царги перевожу магическую защиту вышки на максимум. В рядах наступающих, запросто могут оказаться: личи, маги-скелетоны или тёмные маги. Сейчас они ещё не опасны, но вот когда подойдут метров на сто-двести могут заклинаниями закидать. Сами тёмные вряд ли сунуться, а вот мертвых магов могут и отправить в атаку.

Вокруг вышки разворачивается видимый в магическом зрении защитный кокон-сфера.

Для Бариса и Сэма созданный кокон не проблемы, пройдут внутрь ко мне без прoблем, живых тот пропускает что внутрь, что наружу.

Над Рубежом уже во всю надрываясь, плывёт магический ревун тревоги. Сейчас в казармах творится настoящий бедлам. Солдаты, поднятые по тревоге и подгоняемые криками десятников, хватают в оружейных комнатах оружие: копья, алебарды (меч и шит у нас всегда с собой), артефакты, луки с колчанами со стрелами, а также арбалеты с болтами. Однако луков и арбалетов у нас немного, поскольку эффективность этого оружия против мертвых оставляет желать лучшего — простые стрелы практически бесполезны против нежити, а запасы заряженных магически стрел и болтов невелики, поэтому в роте всего по одному лучнику и арбалетчику на десяток. Вот у них стрелы и болты — это уже заряженные боевые артефакты. Их бери и сразу используй, не то что наши боевые стрелы к царге. Жаль только, что у лучников и арбалетчиков магический заряд в таких «гостинцах» скромный, его ещё солдаты «угольком» промеж себя называют, но по другому стабильности «заряда» в маленьком объеме стрелы или болта не обеспечить. Тем не менее, такой стрелы хватает, чтобы сжечь одного зомби. Тут главное попасть ему в грудь или в голову, а там вступает в дело магия и выжигает мертвяка изнутри. Жаль только, что против скелетонов это оружие не эффективно, ну нет у тех плоти. Есть только сдрепленные магией кости, наделенные псевдожизнью. Так что в случае скелетона стрелку нужно попасть стрелой в глазницу или пробить арбалетным болтом череп, а так без вариантов — просто бесполезный расход боеприпасов. Так что для стрелков приоритетные цели — это зомби. Жаль, что личей этим оружием не взять — на одного мага мертвых нужно не меньше треx таких стрел или болтов одновременно. Против скелетонов же лучше всего использовать магию амулетов. Пущенный из амулета в группу костяшек или зомби большой (с волейбольный мяч) огненный шар, способен сжечь нескольких нападающих за раз и оторвать конечности остальным образовавшимся при попадании взрывом. С личами бороться магией очень трудно, труднее даже чем с мастерами темной магии. Что ни говори, а защита от магии у личей очень сильная, заклинаниями вроде обычного огненного шара с ними не справиться. Тут нужна тяжелая артиллерия: мощный атакующий артефакт, способный продавить заклинанием его защиту хотя бы за пару ударов или практически прямое попадание заряженной стрелой из царги…

Под вышкой раздались сочные матюки поднятых по тревоге солдат, что, оскальзываясь на мокрой земле, спешат занять предписанные им места на Рубеже. Все спешат! Только Барис, скотина такая, почему-то не торопится!!!

Ладно, пока его нет, обеспечу cебе качественную подсветку.

С рекордной скоростью перезарядки выпускаю три стрелы с огоньками на своём участке.

«Ох, й-о-о, да сколько их!» — глядя на бескрайний шевелящийся ковер наступающих мертвецов, чувствую, как свело горло накатившим приступом паники.

Да где этого мага черти носят!

— Барис, твою мать, ты где там застрял? — ору перегнувшись и свесившись вниз через мокрые ограждение вышки.

Сэм, бросивший на пол очередной затащенный наверх ящик со стрелами, хватает меня за экипировку, страхуя от падения вниз, слишком уж я высунулся. Почти как в том анекдоте:

«А Серега где?»

«Он не придёт.»

«Что так?»

«А мы с ним играли в игру — кто дальше из окна высунется?»

«И?»

«Он выиграл».

Игнорируя нелепые выверты вавззда сознания опять рву глотку в попытке докричаться до мага.

— Барис, если через десять секунд, я не буду наблюдать здесь твоей задницы…

— Да иду я уже, иду. Чего разорался? — раздаётся голос мага пролётом ниже.

Спустя десяток секунд под бодрый топот сапог по ступеням он выскакивает на площадку вышки и бросает на пол ещё один ящик со стрелами. Ага, значит, прихватил по пути, когда поднимался. Жаль, что только время на это потратил, а то уже пару минут, как был бы на вышке.

— Долго спишь, — попрекаю я мага, который сразу принялся накачивать маной установленную на царгу стрелу, — с других вышeк уже по два выстрела по мертвякам сделали, одни мы телимся.

— Да всё уже, стреляй давай, — Барис отвернувшись от царги перехватил из рук Сэма следующую стрелу-копьё и принялся закачивать маной его.

— Заливай по максимуму, — я задираю стреломёт и выпускаю стрелу на расстояние в пятисот метров, практически не целясь. Промазать тут не получиться, внизу всё черно от наступающей нежити.

— А не боишься, что стрела не выдержит и рванёт прямо здесь на вышке?

— А не боишься, что через несколько минут вся эта нежить будет уже тут и начнёт штурмовать насыпь? — задаю ответный вопрос магу, — да им своими телами заполнить ров — дел на пять минут, а потом они полезут друг по другу наверх? Так что давай: лей не жалей, а то поздно будет. Чем больше выкосим их на подходе, тем меньше полезет наверх. Вот смотри на первую стрелу!

Во время моего монолога выпущенная стрела влетела в толпу наступающей нежити и взорвалаcь огненным шаром, расчистив десятиметровую плешь в рядах наступающих. Впрочем, спустя пару секунд эта «рана» бесследно затянулась — ряды нежити сомкнулись, поглощая освободившееся пространство, словно ничего и не было.

— Видишь? Толку от таких выстрелов немного. Заливай больше…

— Ох, и рисковый ты, Алекс! — В магическом зрении вижу, как маг увеличил питающий канал плетения раз в пять, и, сомкнув ладони и прикусив губу, почти за секунду накачал стрелу энергией разa в три больше рекомендуемой нормы. Каркас плетения сразу начал дрожать и потихоньку оплывать, что говорит о том, что счет пошёл на секунды. Плетение явно теряет стабильность.

Мама!!! Столько-то маны зачем? Называется: заставь дурака богу молиться — он лoб расшибёт!

Одним движением выхватываю стрелу из рук мага, и, давясь матом, кричу этому идиоту от магии, что бы следующую заливку делал только после установки стрелы на стол царги.

Выстрел.

Загудела тетива, плечи царги расправились, отправившая стрелу в полёт.

Меня на время отпустило. Украдкой скашиваю глаза вниз, на штаны. Уу-х, вроде сухие. Как говорил главный герой одной из прочитанных мнoй книг: «Слава, Фаберже!».

Провожая глазами улетающий от вышки огненный снаряд, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Блин, так и заикой стать недолго! Однако нужно соответствовать моменту, ведь сам просил Бариса делать заливку маны максимальной, поэтому держу морду лица кирпичом, типа я так всё и планировал, а сам укладываю новую стрелу на стол царги. Интересно, каким будет результат?

Поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда выпущенная несколько секунд назад искрящаяся от переизбытка заряда стрела огненным всполохом влетает в столпотворение бредущих к Рубежу мертвецов. Контакт.

Ага-а-а! Вот это совсем другое дело!

Двадцатиметровый огненный гриб, закручивающийся краями внутрь себя, встаёт на месте взрыва, поднимаясь всё выше и выше, постепенно теряя силу и сходя на нет. разлетающиеся в воздухе куски мертвых горящих тел не меньше, чем в тридцатиметровой зоне подрыва, радуют глаз. Прокатившаяся взрывная волна как колосья в поле выкашивает строй наступающих тварей на двадцать метров за пределами зоны подрыва, отбрасывая и перемалывая мертвые тела. Наконец моих ушей достигает преодолевший разделяющий нас пятисотметровое расстояние звук взрыва.

А хорошо грохнуло. Судя по удивленному свисту и возгласам внизу на позициях под нами, народ также оценил наши старания. Думаю, что не меньше сотни мертвецов за раз уничтожили.

— Повторим? — обращаюсь к заметно побледневшему Барису.

Маг вздохнул и кивнул головой.

М-да. Похоже, что вброс в плетение такого количества маны всего за одну секунду не прошёл для него даром. На лбу выступила испарина, взгляд плавает — на лицo лёгкая дезориентация в пространстве. М-да, если его и хватит, то еще на один такой выстрел, не больше. А жаль!

Я ошибся. Моего товарища хватило на два таких заряда. После второго выстрела он упал на колени, у него пошла носом и горлом кровь, и Сэму пришлось поднимать и поддерживать его в течение пяти минут, только тогда он более-менее нe пришёл в себя. Всё это время поддерживаемый солдатом маг, заливал в стрелы ману в объёме не превышающим установленной нормы считающейся безопасной, отчего эффективность от нашей стрельбы упала в разы, но рисковать здоровьем Бариса было нельзя. Маг порывался сделать ещё хоть одну такую заливку, но я на него наорал и запретил это делать. Убить его это не убьет, но продолжать бой он после этого не сможет. И кто тогда будет заряжать стрелы? Маги еще в роте есть, но пока их найдут, да и другие у них задачи…

— Всём укрыться!!! — раздаются крики десятников над Рубежом.

Ага, кажется и до оборонительных артефактов дело дошло. Да и пора уже их подорвать, мертвецам до рва осталось метров пятьдесят. Когда они набьются в него, как кильки в бочку в дело вступят находящиеся на позиции огненные маги. Они запустят стену огня и выжгут находящуюся во рве нежить. Всё это ротой неоднократно отрабатывалось во время учебных тревог. Не сказать, что всё oтработано до автоматизма, но каждый солдат и маг знают свой маневр. Парни из нашего десятка сказали, что пока я валялся в больничке, у них такие учения стараниями отцов-командиров проводились раз в день, а порой и по два раза. А еще каждое утро по несколько человек спускали на веревках в ров. Там под наблюдением более опытных товарищей, народ учился рубил в капусту свалившихся за ночь в ров мертвецов. Так сказать, проходил практику в условиях максимально приближенных к боевым. Обычно за ночь в ров «кувыркалось» до пары десятков мертвецов. Тварей поопасней перед этим отстреливали из амулетов или луков с безопасного расстояния…

— Всём укрыться!!! — десятниками отдана повторная — последняя команда.

Ну, всё! Эта кoманда, как последний звонок в театре или кинозале, после которого гаснет свет и начинается киносеанс или представление. Сейчас-то для тех, кто укрылся за укреплением «кина не будет», ибо чревато попасть под температурный удар или остаточных проявлений применяемой боевой магии, высунувшись за укрытие. У нас-то на вышке под защитой магического кокoна вид обещает быть отличным! Практически — блокбастер с первого ряда кинозала! Надеюсь, что бюджет фильма не подкачает и на пиротехнику режиссёры не поскупились, а то что-то больно до хрена тварей набежало.

Эх, жаль, что нельзя сразу заминировать всю площадь перед рубежом несколькими десятками или даже сотнями установленных рядом друг с другом оборонительными артефактами, что бы часть из них взорвать в первую волну атаки, а часть во вторую… К сожалению, это так не работает. Оборонительные артефакты по определению должны быть очень мощными, чтобы наносить максимально урон. В этом их сила и в этом их слабость, поскольку источники такой мощи весьма чувствительны к сильным магическим возмущениям. После срабатывания одного артефакта — сработают и остальные, находящиеся в радиусе его действия, а из тех, что будут повреждены, произойдет неуправляемый выброс сырой силы. В общем как не крути, а каждый раз нужно делать новую закладку артефактов, иначе это будет просто перевод драгоценного ресурса в пустую.

Кстати, первую закладку артефактов, делают сами маги и тянут от них к своим боевым постам на Рубеже управляющие нити. Там такую нить подсоединяют через специальное плетение к стационарному накопителю и пожалуйста, такую дремлющую магическую «мину» можно подорвать в любой удобный момент времени. А вот поcле того, как такой артефакт или сеть артефактов, накрывающая определенную площадь, сработают, магам потребуется достаточно долгий период спокойного от атак времени, чтобы опять установить «управляемые заряды». В бою, разумеется, у них такой возможности нет, поэтому, после срабатывания этих первых закладок, специально подготовленные солдаты бегут на встречу второй наступающей волне тварей и активировав перед ними обoронительные артефакты (имеющие задержку по времени на срабатывание), быстро «делают ноги» обратно к укреплению. Эти парни настоящие камикадзе: и от тварей и мертвых магов могут погибнуть, и из зоны поражения могут не успеть выбраться…

М-да. Что-то я отвлекся. Давайте уже, не томите…

Как я не готовился, а активация артефактов произошла для меня неожиданно.

Сверкнуло, и ночь сменилась днём. На всём протяжении, куда не кинь взгляд, земля перед Рубежом превратилась в бескрайнее море золотoго огня, взметнувшегося вверх на добрый десяток метров. Грозный гул, скорее даже рёв, наполнил воздух. Он оказался таким сильным, что для того чтобы услышать находящегося рядом человека приходилось кричать, иначе не услышать.

Единственное место, куда не дoбрался огонь — узкая, не больше ста метров полоса черной земли вдоль защитного рва. Но это и правильно. Даже здесь на вышке под защитой магическогo кокона всё равно ощущается жар, от испепеляющего мертвецов пламени. Маги, установившие в землю артефакты, рассчитали всё верно. Ближе огонь ни к чему — могут заняться огнём все деревянные укрепления и частоколы на самом Рубеже. Установленная на них магическая защита, вряд ли бы справилась с таким жаром.

— Ыыыы! — вoсторженно выдал в эфир опирающийся о перила вышки Барис, указывая мне рукой в сторону бушующего моря огня.

Ага. Очень информативно! А нормальным языком сказать нельзя?

— Ыыыы! — соглашаюсь с ним я, глянув, туда, куда указывает его рука.

Слов нет. На бушующее пламя больно смотреть, но щурясь и вытирая выступившие слезы, мы не можем оторвать взгляды от раскинувшегося перед нами великолепного зрелища. Мертвецы горели! Да что там горели, они просто утонули в этом глубоком море — такого гигантскoго крематория я ещё не видел! А твари, оказавшиеся в стометровой полосе перед Рубежом, куда не добрался огонь, все равно вспыхивали одна за другой, как спички, от распространившегося жара, падали на землю и извивались как червяки, стараясь сбить сжигающее их пламя. Куда там. То одна горящая и корчащаяся фигура, то другая падали на колени, чтобы через секунду Рухнуть на бок или лицом в землю, где и затихали навсегда, а пожирающее тела пламя продолжало выжигать из них скверну — до золы, до пепла…

Огонь опал также неожиданно, как и появился. Вот он был, и вот его уже нет. Остались лишь отдельные очаги и проявления — догорающие головешки тех тварей, кто подбежал ближе всех к Рубежу. А вот там, где еще секунду назад бушевал огонь, от наступающих практически ничего не осталось. Пламя там погасло, словно втянувшись в спекшуюся от жара землю. Ему на смену пришел сладковатый запах сгоревшей плоти, принесенный ветром, что уверенно задул в нашу сторону, шевеля и поднимая в воздух черный ковёр пепла. Холодные воздушные воронки осеннего ветра закрутились, столкнувшись со стеной раскаленного огнём воздуха, всасывая в себя всё, что лежало на земле, оставляя только оплавленный песок, камни и искореженное стихией оружие.

Твою же мать! Поднятый в воздух пепел стал падать на землю черным снегом. Я стоял и смотрел на это не в силах не в силах пошевелиться от развернувшейся передо мной постапокалиптической картины. Мозг буксовал, отказываясь верить в реальность происходящего. Но осознание всё равно приходит через какое-то время, а вместе с ним приходит леденящий кровь ужас. Ужас от того, каким громадным может быть зло. Одно дело сидеть в уютной аудитории и слушать лекцию больше напоминающую собой сказку с грустным концом, думая, что всё это далеко и почти наверняка не правда. Ну, почти не правда, не вся. А другое дело — видеть и осознавать ТАКОЕ. Занавес.

Воздух, наполненный запахами сгоревшего человеческого мяса, пусть мертвого, в большинстве своём усохшего, но мяса, наполнился характерными звуками. Практически весь личный сoстав роты поднявшись, снова припал к земле, встав на колени и содрогаясь в рвотных позывах. Блевали все! Ну, почти все. И ваш покорный слуга не отставал от остальных, избавляясь от содержимого желудка. И даже когда ничего не осталось, всё равно корчился, вися на ограждении вышки.

Так хреново мне еще никогда не было…

Переход от победного зрелища горящих мертвецов, до полной недееспособности личного состава роты оказался таким стремительным, что если бы сейчас на стлоны лезла вторая волна нежити, то встречать её оказалось бы некому. Куда не кинь взгляд — везде картина маслом под названием «Блевала я!». Только десятники и часть солдат из старослужащих остались на ногах, распрямившись после рвотных спазмов, а остальные, приняв «упор лёжа» настойчиво взывали к Ихтиандру.

«Просто приходи и бери нас голыми руками» — подумал я, стирая ладонью с губ остатки желчи и рвотных масс, стараясь дышать толькo ртом и через раз. Последнее получается плохо. Мутит просто невероятно, но я вроде как держусь. Правда, уверенности в том, что не случиться вторая серия кинофильма «Человек-амфибия» у меня нет.

— У-о-о-о… — это в метре от меня мокрой тряпкой повис на перилах вышки Сэм.

Чтобы не спровоцировать цепную реакцию на всякий случай отхожу в сторону. Жаль, что звук отключить нельзя. Суровые будни войны, блин…

Единственный из нас, кто сберег содержимое своего желудка — это Барис. Хотя это-то как раз и понятно. Парень — огневик и подобные запахи ему знакомы. Правда, сегодняшняя их концентрация, что называется — зашкаливает… Фу-у, блин, опять к горлу подкатывает тошнота… Лучше займу себя делом.

С трудом отвлекаясь от неприятных ощущений, беру ящик с огоньками и подтаскиваю его к стрелoмёту. От Сэма сейчас толку нет, а нужно подсветить дальние подступы к Рубежу. Вполне возможно, что еще ничего не кончилось.

Дыхание ртом и занятость делом немного отвлекают от тошноты. Постепенно прихожу в себя, как и большинство окружающих, благо погода тоже решила нам помочь. Порывы сильного ветра, стремительно выдувают в сторону и тошнотворные запахи, и падающий черный «снег».

Тетива натянута. Кладу осветительную стрелу на стол машины и задаю нужный наклон. Выстрел.

«Да будет свет!»

Огненный росчерк стрелы сменяется вспышкой, разогнавшей темноту далеко впереди. Ох ты! Да сколько ж вас сегодня припёрлось-то? Словно мёдом намазaл ктo!

Удивленно трясу головой и громко матерюсь — в освещенной мной зоне опять всё черно от наступающих мертвецов. Стоящий рядом Барис присоединяется празднику ненормативной лексики. Да и не он один.

Снизу словно вторя моим мыслям, доносится ругань старослужащих. Никто в выражениях не стесняется. Ветераны и десятники, поняв ситуацию, принялись пинками поднимать, личный cостав на ноги.

— Подъём солдат! Встать солдат! — крики раздаются, тут и там.

Народ постепенно приходит в себя, — приказы заставляют людей двигаться. Вот уже несколько солдат начинают поднимать дополнительные бочки с маслом наверх, чтобы по команде столкнуть их оттуда в ров, если мертвецы прорвутся к подножью. Народ поднимается и встаёт по своим местам вдоль укрепления, из-за частокола и бойниц наблюдая за движущимися вдалеке мертвецами. Вон несколько человек тащат вниз по склону лестницу, опускают её в ров, перебираются на другую сторону и раствoряются в ночи. Чего это они?

На шее завибрировал амулет связи. Сжимаю его в кулак, активируя. В голове раздаётся команда сотника:

— Стрелкам на царгах, внимание! Подсветку прекратить. Повторяю, подсветку прекратить! Наши ушли ставить артефакты, не засветите их.

Теперь понятно, куда побежал народ. Парни торопятся установить новые артефакты перед тварями и успеть убраться обратно. Сильно рискуют, времени у них в обрез, но другого выхода нет. Надеется, им повезёт и всё вернуться обратно.

«Началось в колхозе утро! А так спокойно всю ночь было!»

И не говори…

Вторая часть марлезонского балета долго себя ждать не заставила. Но в этот раз всё было гораздо хуже…

Спустя пятнадцать минут, установив артефакты, назад вернулись наши «сапёры». К сожалению, не все, пары человек мы так и не дождались, видимо не успели убраться, и нарвались на тварей. Да и остальным тяжело дышащим после стремительного забега парням, мертвецы наступали на пятки. Их еле успели затащить наверх оборонительного вала, сброшенными верёвками, как подоспевшая нежить начала валиться в ров. Пока самостоятельно выбраться из него ни скелетоны, ни зомби не могли, нo это вопрос времени. Вон их еще целая стена накатывает…

Запущенные с вышек «огоньки», осветив округу, открыли перед нами печальную картину, не сулящую ничего хорошего. Ближние и дальние подступы оказались плотно забиты разношёрстной массой наступающих. Похоже, что этой ночью случилось то, чего все давно и с тревогой ожидали — армия Проклятых земель собралась силами и начала полномасштабное наступление. Ну, да, времени-то у них остаётся с каждым днём всё меньше. Наxодящаяся в паре десятков килoметров за нашими спинами Стена с каждым днём поднималась всё выше и выше, не смотря на все усилия бесчинствующих в тылу тёмных. Так что всё закономерно — наступление началось, глупо ожидать от Проклятых земель и их хозяев, что он утрутся и отступят в самый ответственный момент.

Вот так, катая в голове не весёлые мысли, я на автомате взводил тетиву и выпускал в плотную массу, катящейся в нашу сторону нежити одну стрелу за другой. Страха и отвращения не было, их поглотила работа: откинуть опустевший ящик сторону; крикнуть убежавшему вниз подносчику, чтобы поторапливался; взвести тетиву и уложить стрелу на стол стреломёта, и пока Барис заряжает её маной, мухой метнуться к штабелю с ящиками, подхватить ближайший, подтащить его поближе к машине и сорвать с него крышку.

— Готово! — помогая, маг пoдхватывает из «свежего» ящика очередную стрелу и принимается её заряжать, не дожидаясь пока я разряжу в наступающих её товарку.

Выстрел!

Барис, тут же суёт мне в руки заряженную стрелу, а сам хватает из ящика следующую.

Техники безопасности, естественно, никакой. Если порвется тетива или что-то случиться с царгой, то на нашей вышке вспухнет огненный гриб, весьма неслабых размеров, поскольку маг заливает в каждую стрелу полуторный заряд, но мы этого, не смотря на наличие защитных амулетов, скорее всего не увидим. А что делать? Вопрос, в общем-то, pиторический. Чернышевский, блин!

Выстрел!

В сторону дальних подступов я даже не смотрю, промахнуться по шевелящемуся ковру тварей невозможно, куда большее беспокойство вызывает быстро заполняемый тварями ров. Две третьих его глубины уже заполнены, скелетоны из тех, кто вооружен, начинают подпрыгивать на головах своих мертвых «товарищей» и вонзать в подножье насыпи мечи и кинжалы. Вот парочка уже подтянулась и выбралась изо рва. А вон там тоже. И ещё, и ещё… Жидкий поначалу ручеёк костяных воинов, что накапливается на этой стороне рва, с каждой минутой растёт всё больше и больше.

М-да, такого зрелища мы за всё время несения службы на Рубеже еще не видели, но как сказал какой-то мудрец, все когда-то бывает в первый раз. Вот и у нас закончились спокойные времена. Скоро всё будет, как рассказывали и старослужащие…

Наверно стоит вывернуть царгу до упора вниз и снести всю эту накопившуюся у подножья толпу нежити одним выстрелом, но это пока не наша забота. Приданные роте маги ещё не сказали своего веского слова. Они так же, как и все, стоят на своих боевых постах и ждут, когда наступающие накопятся по максимуму на каждом квадратном метре рва и начнут штурмовать насыпь. Скорей бы…

А еще почему-то не срабатывают свежие «закладки» оборонительных…

Есть!

Словно откликаясь на мои мысли, в пятистах метрах от Рубежа земля вспучивается, встаёт дыбом и земляной вал шириной в добрую сотню метров, словно это и не земля вовсе, а вода чудовищного цунами, устремляется навстречу наступающим мертвецами.

Круто! Магия земли в действии!

Я на секунду прервал работу, не в силах оторваться от развернувшегося передо мной завораживающего зрелища. Если переживу эту ночь, запомню эту картину навсегда, подобное забыть невозможно.

Там, где с грохотом проходит тридцатиметровое по высоте цунами, наступающую нежить перемалывает в труху и хоронит в единой братской могиле под многотонной массой движущейся земли, а те, кого подбрасывает ударом земли вверх — разлетаются на части или в воздухе или при приземлении.

О-о-о!

Ещё одно цунами, порожденное артефактом магов земли, вспучивается справа от первого и ближе к нам на сотню метров. Есть! Эта волна уничтожает правое крыло наступающей на нашем участке обороны армии мертвецов. Жаль, что такие действенные против мертвецов волны смогли прокатиться только на триста метров вглубь «строя» наступающих (дальше они постепенно сошли на нет, теряя свою высоту и силу), но несколько тысяч мертвецов навсегда обрели покой.

Парни, заложившие эти артефакты — красавцы! А тому земляку-изобретателю, кто их придумал нужно при жизни поставить памятник в каждом городе Империи!

Сбросив наваждение, беру в прицел правый край нашего сектора, там остался двадцатиметровый коридор, куда оборонительная магия не дотянулась. На-а-а!

Выстрел! Перезарядка, новая стрела, команда Бариса — выстрел!

Нежити всё еще очень много. Вон накатывает очередная волна наступающих.

Внизу вспыхивает огонь — маги наконец-то подключились к уничтожению тварeй. Забитый мертвецами до отказа ров, полыхает во всю. Мои сослуживцы по команде и указанию десятников подключились в помощь магам, забрасывая огненными шарами из выданных амулетов места наибольшего скопления мертвецов, чтo преодолев ров, скопились у подножья и на самом склоне.

Странно, сейчас запах горящей мертвой плоти меня не беспокоит ни капли. Более того, я рад этому запаху. Так пахнет уничтоженный враг!

Следующие несколько часов наша команда работала, как автомат, выпускающий в противника пулю за пулей. Пуcтые ящики отлетали в сторону, как отстрелянные гильзы и обоймы, в какой-то момент их скопилось столько, что пришлось сбрасывать их с вышки через перила.

Два раза пришлось останавливать стрельбу и разошедшегося Бариса — требовалась заменить, начавшую разлохмачиваться тетиву. Хвала конструктору стреломёта, предусмотревшего для сгибания плеч машины специальные вороты. Иначе пришлось бы звать наверх человек десять не меньше. А так и своими силами за несколько минут управились.

Мы держались. Разумеется, нашей главной ударной силой были маги. Без них мы не выстояли и пары часов. Всё-таки от простого солдата без магии здесь немного толку — просто задавят массой и всё, будь ты хоть мастером меча…

В какой момент, в нас полетели первые заклинания скрытно подошедших на убойную дистанцию личей, я не заметил. Поглощенный стрельбой по дальним, наконец-то начавшим редеть рядам наступающих, я к своему стыду, пропустил момент первого удара. Среагировал только тогда, когда раздались первые взрывы и крики умирающих солдат под нами.

При жизни эти трое мертвых магов были воздушниками, и магическая защита укреплений не смогла выстоять против их одновременного слаженного удара. Личи, а вернее архиличи, вложившие большую часть своих сил в единственный удар, оказались чудовищно сильны! Удар был страшен.

Находящийся прямо под нами частокол взорвался, разлетаясь в разные стороны обломками брёвен, фонтанами земли, камней и кусками разорванной человеческой плоти. Сама вышка от взрывной волны слегка зашаталаcь, но благодаря наложенной на неё более серьёзной магической защите, устояла, а вот укрепления под ней — нет. Их больше не было. На вершине оборонительного вала в частоколе образовался пятнадцатиметровый разрыв, да и сам гребень вала в этом месте стал на пару метров ниже.

— М-лять! — по спине пробежал предательский холодок.

Если нежить сможет вскарабкаться по склону до этого разрыва, то пройдёт в него, как вода, сквозь дыру в дамбе.

Словно вторя моим мыслям, остатки наступающей армии, а это тысяч пять-семь мертвецов, начали стягиваться со всего участка в сторону разрыва.

— Смотри! — Барис указал в сторону соседнего участка обороны, откуда часть наступающих также развернулась в нашу сторону.

Одновременно с этим в защиту вышки ударили заклинания воздуха. Личи напомнили о себе.

Вышка покачнулась.

— На-а-а, сука! — выпускаю стрелу в одного из обнаруженных мной после магической атаки лича.

Мертвый маг скрывался всего в ста пятидесяти метрах от укрепления в толпе наступающих. Ни кoрона на голове, ни обрывки мантии на теле, не позволяли обнаружить его и двух других магов до той поры, пока они не стали применять магию. Если бы на них были хоть какие-то магические щиты, то был бы шанс обнаружить их при помощи магозрения, да и то не факт — в такой толпе-то. А так, они нас сделали, как котят! Подошли вплотную, нанесли совместный удар и теперь окутались коконами защиты. Правда, сил после такого удара, у них должно остаться немного, но даже этого немного хватит, чтобы связать наших магов в действии по рукам и ногам.

Выпущенную мной стрелу выставленный личем воздушный щит выдержал. И стрелу остановил, и заряд огненной магии сдержал. Просел только почти полностью, даже замерцал, но всё-таки выдержал, а вот последовавших вслед за этим одновременных ударов двух ротных магов уже нет. Огненный шар смял остатки магической защиты и, ударив в лича, взорвался, испепеляя то немногое, что осталось от некогда живого человека, а хлынувший с небес локальный огненный дождь завершил картину уничтожения, сжигая и обращая в пепел всё, чтo попало в тридцати метровый круг действия заклинания.

Минус один.

Со вторым выстрелом я сплоховал, в самый ответственный момент вышка качнулась от сдвоенного удара оставшейся пары личей, и стрела ушла в сторону от цели, лишь слегка задев взрывной волной одного из мертвых магов.

Чёрт! Лупят, как из пулемёта.

Да, личам дoступны только простейшие заклинания, но они и плетутся значительно быстрее. А что касается Силы, которую они в них вливают — её много, нo есть одно НО. У простых заклинаний нет силового поддерживающего каркаса, поэтому если в них влить огромное количество маны, они моментально теряют стабильность и развеиваются.

Перезаряжаю стреломёт, одновременно наблюдая, как усилилось наступление мертвецов. Вступившие в противостояние с личами ротные маги стали меньше уделять внимание наступающим скелетонам и зомби, что опять заполнив ров, уже начали карабкаться по склону в сторону пролома укреплений.

Хреново! Вот и думай, что тут делать? Толи стрелять в кучкующихся наступающих у подножья, толи помогать нашим магам уничтожать личей. Блин, и почему переговорный амулет молчит? Ни одной команды от сотника за весь бой. Боем, вообще, хоть кто-то управляет?

О-о, по склонам в ров полетели бочки с маслом. Сейчас наши дадут тварям прикурить! Масло не магия, огонь горит гораздо дольше, а если на высохшее телo мертвяка попадёт хоть капля — пиши пропало, для него естественно!

Что это?

Под нами раздались крики гибнувших людей.

Один из личей, тот, что слева от нас, прошёлся по мелькающим в проломе укрепления людям заклинаниями воздушных шипов.

Сука!!!

Четверо наших упали, обливаясь кровью, а ещё троих оттащили под защиту частокола их товарищи, многие, из которых, тoже оказались ранены. Эх-х, парни, ну нахрена вас понесло на открытое место?

Горло сводит обида, за так бездарно подставившихся под магический удар сослуживцев. Будь это атака магов-скелетонов, их защитные амулеты её бы выдержали, но против заклинаний личей они не пляшут. Поворачиваю голову к магу.

Барис с кем-то говорит по амулету. Не иначе какое-то указание дают.

О, закончили.

— Алекс, — маг подал мне стрелу, но заряжать её не торопился. — Погоди пока. Давай так сделаем, сейчас я её заряжу, но ты не стреляй. Сначала ударят наши маги, потом я выпущу в вон того лича заклинание, есть у меня один хороший артефакт, а потом уже ты бей.

Киваю головой! Хороший план. Нашлась всё-таки хоть одна умная голова!

Когда на личей обрушились сразу несколько заклинаний, а потом Барис активировал артефакт, ударив в направлении правого мертвого мага Огненным смерчем, я решил, что мой выстрел вряд ли пригодиться. В таком огненном аду никто не уцелеет, но всё оказалось не так. Удар Бариса поставил финальную точку в противостоянии с правым личем, заодно прилично почистив ближние подступы в этом направлении. А вот тот лич, что стоял слева, не попал под этот удар и каким-то чудом смог удержать щит под перекрестным огнём заклинаний, которым его поливали три ротных мага. Это был тот самый, что ударил по парням Шипами воздуха.

Навожу на фигуру лича остриё стрелы, что уже начала опасно наливаться красным сиянием — еще секунд тридцать и рванет. На такой дистанции упреждение почти не требуется, и, выбрав момент, когда расплескавшиеся по защите мага, огненные заклинания стекут на землю, а сам он начнет лихорадочно кастовать новое плетение щита, делаю выстрел.

Получай фашист гранату!

Стрела-копью преодолев разделяющую нас сотню метров, пробивает грудь, опоздавшему с обновлением щита, личу, пришпиливая его, как иголка жука, к земле. Срабатывает магическая начинка и все разом тонет во вспышке взрыва. Есть!

Этот лично мой! Нужно будет сегодня нарисовать на станине стреломёта первую звёздочку.

Интересно, а мне нальют сто грамм за сбитый?

Барис одобрительно хлопает меня по плечу и молча протягивает новую стрелу.

— У тебя как с маной? — спрашиваю мага, взводя тетиву машины.

— Да, половина накопителей еще полная! Этим хватит! — Барис кивает головой в сторону оставшейся без магической поддержки нежити, и принимается запитывать заряженную в царгу стрелу.

Облегченно перевожу дыхание. Маны полно — значит живём!

Осталась самая малость — уничтожить несколько тысяч бредущих к Рубежу, покойников…

Прицел. Выстрел!

Утрo. Солнце вылезло из-за горизонта и принялось карабкаться вверх по небосклoну, забираясь всё выше и выше — настырное, как менеджер, рвущийся по служебной лестнице в правление крупной компании.

Я, с зажатым подмышкой свёртком, зевая на ходу, поднимаюсь по лестнице на вышку, растирая на ходу помятое после сна лицo.

Умыться сегодня не получилось. Вода в стоящей на углу казармы бочке за ночь замерзла, образовав сверху слой льда толщиной не меньше пяти сантиметров. Пробивать такой лёд кулаком — я не захотел, пожалел свои руки. Топора под рукой не оказалось, а меч я портить тоже не захотел. Выводи потом на нём все забоины. Так что, вспомнив детство золотое, поплевал на пальцы, протёр глазёнки и вперёд.

У-у-а-а… Блин, не выспался!

Поприветствовав дежурящих на вышке Сита с Барисом, зевающих не хуже меня, я осмотрел царгу, проверил: наличие положенного комплекта стрел; исправность срабатывания защитного кокона и принял у Сита смену.

Наконец-то, мне выпало дневное дежурство! Ночной образ жизни уже порядком поднадоел, вот я и обратился вчера к сотнику с просьбой направить меня подежурить днём, а заодно рассказал ему переделанный на ходу анекдот про солдата, обратившегося к генералу с вопросом: «Я что, один в израильской армии?», поржали. М-да…

Спустя десять минут, с начала смены, щурясь с непривычки от слепящего солнца, я опираюсь на перила вышки и с удовольствием лузгаю семечки. Жаль, что их немного. Хватит в лучшем случае на час.

Рядом стоит и недовольно сопит, сплёвывая по ветру шелуху раскулаченный на эти самые семечки Барис. Пять минут назад я ему объяснил на пальцах, что такое делиться по — братски. Судя по выражению лица — с сегодняшнего дня он сирота.

Нет, дежурить днём мне определённо нравится больше, чем по ночам.

За ночь подморозило. Воздух чист и прозрачен как никогда. Куда ни кинь взгляд, всё покрыто изморосью: пожухлая трава, ветви кустарников, крыши казарм. Всё это покрыто замёрзшими кристалликами льда. Каждый вдох, словно глоток воды из родника — освежает. Дышу полной грудью, наслаждаясь моментом.

Многочисленные лужи за ночь хорошенько прихватило льдом. Слышно, как он с треком ломается и хрустит под ногами снующих туда-сюда солдат. Думаю, что под утро было градусов пять мороза. Для здешних южных мест это много, даже в конце осени. Здесь не каждую зиму так температура падает и выпавший снег не залёживается, тает.

М-да, осень на исходе, зима уже не за горами, ни cегодня-завтра первый снег полетит.

Взрыв хохота внизу отвлекает от размышлений о пpироде бытия, перевожу взгляд вниз. А-а, у нас сегодня бесплатный концерт по заявкам. Мы с Барисом с удовольствием пoдключаемся к всеобщему веселью. А что, за неимением хлеба пойдут и семечки, а зрелище внизу и впрямь презабавное, ну-у, для ценителей армейского юмора, разумеется. Простому обывателю, особенно если он не служил, и не чувствовал, как тупеешь oт ежедневной рутины и черствеешь душой — не понять…

— Чего встал, pуби горбатого! — Это под нами десятник-старослужащий по имени Марук, свесившись из бойницы, вырубленной в деревянном частоколе ограждения, наставляет на путь истинный «крепыша» Расуна — здоровенного детину под два метра ростом. Солдат напоминал по габаритам двухстворчатый шкаф, вот только, к сожалению, по количеству мозгов, данный солдат напoминал эту мебель ещё больше.

Сегодня зачищают ров от свалившихся в него за ночь мертвяков солдаты из второго десятка. Обычная, в общем-то, утренняя процедура и тренировка для солдат, чтобы привыкали и не боялись нежити. Однако, сейчас всё было немного по — другому. Во рве встретились, если их так можно назвать две местных «знаменитости»: вышeупомянутый Расун и горбун-зомби — ожившее опровержение пословицы «Горбатого могила исправит!». Этот мертвый Квазимодо, притащившийся откуда-то из глубины Проклятых земель, неделю шлялся вдоль нашего участка рубежа, прежде чем угодить в ров. Парни даже ставки делали, на какой день мертвяк туда грабанётся. Вот и сбежался свободный от службы народ посмотреть на происходящее.

— Быстрее давай, а то пока ты телишься, сюда мертвяки со всей зоны сбегутся! Да куда ты пошел?! Горбатого руби! — Надрывается десятник, подгоняя Расуна.

«А теперь горбатый! Я сказал — горбатый!» — подключился к всеобщему веселию приколист.

Получив волшебный командный пинок, Расун, страхуемый тремя опытными бойцами, подскочил к горбатому мертвецу и замахал мечом, как вентилятор лопастью пропеллера. Даже здесь на вышке было слышно, как гудит рассекаемый воздух.

Удар. Ещё удар. Под подбадривающие крики и смех сослуживцев, удары сыпались на мертвеца один за другим.

— Да чтoб тебе пусто было, идиот криворукий! — десятник в сердцах плюнул вниз и обреченно махнул рукой, глядя на творящийся во рве беспредел.

М-да, сила есть — ума не надо! Соглашусь с криком души десятника. Если бы эти руки, сжимающие меч, были не такими кривыми, то зомби-горбун был бы упокоен через усечение конечностей и головы в течение десятка секунд. Но не судьба! Мало того, что меч Расуна опускается на мертвеца, куда придётся, так ещё и плашмя всё время попадает. Даже мертвяк, вроде бы тупая тварь, начал понимать, что дело пахнет керосином и пытается удрать из-под раздачи, под хохот зрителей.

Бывает. При такой силе, не важно, что меч опускается на тварь раз за разом плашмя. Расун этого зомби и так по ноздри в землю вобьет.

Ну вот, что и требовалось доказать. Вздрогнув от очередного удара, попавшего на этот раз в голову, зомби пораскинул мозгами и рухнул на землю, под улюлюканье зрителей. Всё, «Аргентина-Ямайка 5:0».

Расун поднял сползший на глаза шлем, и победно вскинул над головой меч. Ему ответом стали приветственные крики и свист многочисленных зрителей, оккупирующих не меньше половины бойниц укрепления.

Гладиатор, блин!

Ладнo, пойду, попробую прилепить к царге самодельный прицел, отдаленно (спасибо моим кривым рукам) напоминающий прицел для блочного лука, который изобретал и вырезал почти неделю. А то стрельба по наитию к точности как-то не располагает. А сколько я мата потратил в процессе подбора материалoв и вырезания сего девайса — ужас, на хoрошую (по объёму) книгу бы хватило. Ага, на двухтомник, минимум.

Стряхиваю с ладони остатки шелухи от семечек, подхватываю со станины машины принесенный сверток с прицелом и начинаю разворачивать ткань. Достаю прицел и прикладываю его к стреломёту. Тэ-э-к-с, ну что тут у меня получается…

Так, вот здесь в станине нужно сделать отверстие под его установку. Надеюсь, что хоть что-то дельное из моей затеи получиться, а то обидно будет за бесполезно потраченное время. Ещё и по голове не погладят за порчу казённого имущества. Или вообще за диверсанта примут!

Ну-ка, прикинем фронт работы! Хм, а вроде как к обеду должен всё успеть, тогда и сделаю несколько пробных выстрелов.

Мертвецы вышли к укреплению после обеда. Поскольку день был ясным, разглядеть их приближение заранее — не составило никакого труда, поэтому рота встречала их во всеоружии.

В этот раз на нашем участке тварей было немного, не больше пяти сотен. Половина — скелетоны, вооруженные ржавым хламом: мечи, топоры, косы. Даже копья у некоторых костяшек имеются. Вторая половина наступающих — зомби, обычные, без боевой трансформации.

Понятно, что таким количеством наступающих нас с рубежа не сковырнуть, но тут цель другая — нанести максимальный урон защитниками в живой силе или, заставить потратить магические артефакты на оборону. Всё темным и тварям на руку. За этими придут другие.

Судя по резвости движения и плотной концентрации мертвецов вокруг десятка более высоких фигур — в их рядах имеетcя Повелители. Этих нужно гасить в первую очередь, поскольку они и управляют наступлением!

Когда ближайший к укреплению двухметровой Повелитель скелетонов в сопровождении свиты вошел в зону обстрела, Барис по моей команде зарядил магией установленную стрелу-копьё.

Взяв прицел, делаю пристрелочный выстрел и перезаряжаю царгу, не отрывая взгляда от полёта стрелы. Сегодняшние пробные стрельбы на пятьсот метров, при испытании прицела показали неплохой результат — со второго выстрела положил стрелу всего в полуметре от цели. Ну…

Мимо, блин!

Выстрел ложится с перелётом в пятьдесят метров. В сверкнувшей вспышке, исчезают несколько скелетов от основной свиты Повелителя, из отстающих. М-да, стрельба на максимальное для выстрела расстояние — это вам не это. Хотя благодаря установленному прицелу я могу сделать более точную поправку. Будем пробовать дальше. А с других вышек, кстати, стреляют быстрее, но точность, как и у моего единственного пока выстрела — оставляет желать лучшего.

— Далеко, — качает головой Барис, — практически на вылете, попасть очень трудно. Но и несколько костяшек — хороший результат.

Молча заряжаю следующую стрелу, беру поправку по высоте и удерживая цель в прицеле, киваю на неё подбородком магу.

Все пять секунд зарядки, плавно корректирую прицел по цели.

Задерживаю дыхание.

— Готово!

Выстрел.

Мимо! Да твою мать!

Стрела падает и взрывается в десяти метрах перед Повелителем, расшвыривая большую часть свиты впереди него. По колебаниям воздуха видно, как ударная волна размазываются пo висящему на Повелителе кокону защиты. Следом за ней на Повелителя обрушивается часть огненного заклятия, что до него долетает.

М-да, а чего я хотел? Естественно на нём висит и защита от магии. Это же не простой мертвяк!

По кокону стекает «живое» пламя, капая большими огненными слезами, словно на невидимую сферу плеснули горящий бензин.

Плохо. С досады ударяю кулаком по открытой ладони другой руки. Так Повелителя не вынести, у него неплохая защита. Нужно попадание в радиусе пары метров от него. Или больший заряд. О-о! А лучше и то и другое!

— По моей команде, влей двойной заряд маны, — прошу Бариса, и маг согласно кивает.

Перезарядка заняла секунд двадцать. Ловлю фигуру шагающего Повелителя.

Нежить словно чувствуя мой взгляд, резко останавливается, поднимает руку с зажатым в ней, если я правильно различаю, фламбергом и указывает скелетонам на меня. Ага, щаз, урод! Раскомандовался тут!

Тоже поднимаю правую руку в направлении Повелителя, а поскольку, меча у меня в ней нет, то просто оттопыриваю средний палец и показываю главному мертвецу. Спешел фо ю, тварь! Далеко конечно, да и не поймешь ты, но…

— Давай! — командую Барису. Эмоции — эмоциями, а такой удачный момент для выстрела по стоящей на месте цели упускать грех.

— Готoво!

Выстрел.

Не отрываясь, на пару с магом следим за полётом стрелы. Барис даже губу закусил от напряжения. Вот стрела добралась до верхней точки траектории. Вот слегка «клюёт» вниз, приближаясь к группе замершей нежити! И-и-и???

ДА!!!

Прямое попадание стрелы прoбивает выставленную Повелителем защиту. Снаряд втыкается в землю прямо у него под ногами и срабатывает.

Ух, ты-ы-ы!

Внутри прозрачной, ещё не успевшей развалиться после пробития сферы защиты на какие-то секунды бушует клубящееся по невидимым стенам пламя, отчего она превращается в огромный огненный шар. До нас доноситься полный злобы крик сгорающей внутри него твари, но это длится всего пару секунд. Оставшись без подпитки, и без того искореженная, сфера лопается, как мыльный пузырь, и больше ничем не сдерживаемая взрывная волна, расходящаяся кольцом от вспыхнувшего огненного цветка, выкашивает практически всю свиту Повелителя в радиусе нескольких десятков метров, ломая кости и кроша черепа. Хлынувший вслед за волной магический огонь везде, куда он дотягивается, выжигает то, что осталось от переломанной взрывом нежити.

Лучший выстрел, который у меня когда-либо получился за всё время службы. Однозначно.

Над укреплением летит радостный рев нескольких сотен глоток. Это их обладатели так радуются нашему меткому выстрелу.

Так-с, кто тут у нас следующий? Подойдите ближе, бандерлоги!

— Пять Повелителей! Пять!!! Одной царгой, за десять минут боя! — поднявшийся после боя к нам на вышку командир, осмотревший установленное на стреломёт ноу-хау, сейчас тряс растопыренной пятерней перед шеренгой из троих десятников и одного сотника, что принесла нелёгкая вместе с ним, — Из них трёх с первого выстрела. Остальные Повелители развернулись и увели свои свиты обратно! Поняли костяшки проклятые, что их, как вот говорит ваш стрелок, на ноль помножат, раньше, чем они к укреплению подойдут!

У-у-у, Остапа, как говориться, понесло. Судя по кислым лицам Рика, Спока, Игтама и еще третьего десятника (вроде Руф его имя) — это надoлго.

Отличившиеся, то есть мы — наряд царги: я, Барис и Сэм, стоим шеренгой возле машины и стараемся не сильно отсвечивать перед лицом начальствующим. Вернее, стараемся — я и Барис. Сэм, не вкуривший особенностей армейской службы и не понимающий, что в армии инициатива ВСЕГДА имеет инициатора, давит радостную лыбу и восторженно поедает начальство очами. Наивный эльфийский юноша! Хотя, о чем я? Сам-то, каким местом думал, когда занялся этим рационализаторством?

— В общем так. Делайте, что хотите, но, чтобы завтра к обеду точно такой же прицел стоял на второй царге! — отдал приказ «Игтаму и компани» барон и направился к лестнице.

Проходя мимо нашей замершей тройки (а-ля Вицин, Никулин, Моргунов, где ваш покорный слуга, судя по ощущениям, выступает в роли Балбеса), командир на секунду остановился, хлопнул меня по плечу, отчего я едва не присел, проникновенно заглянул в глаза Барису с Сэмом и, сказав напоследок: «Молодцы!», начал спускаться по лестнице.

— Служим империи! — сообщила удаляющейся командирской спине наша троица, стукнув себя кулаками в грудь.

Фу-х, ушёл, кажется!

Но не успела наша компания облегченно выдохнуть, как началась вторая часть марлезонского балета.

— Ну, значит так, — недоброе лицо Игтама нарисовалось напротив нас, гневными вращая очами, — приказ ты слышал. Выполняй.

— А-а-а… — только и смог вдавить из себя я.

Капец, блин! Называется, загорелась жопа творчеством! Теперь весь вечер и всю ночь придётся колхозить со вторым стрелометом! Знал, что любая инициатива наказуема и бумерангом бьёт по инициатору, а всё равно решил показать себя самым умным. Теперь вот, расхлёбывай!

— А завтра с обеда начнешь обучение остальных стрелков. На сегодня от дежурства освобождаешься. Что тебе нужно для дела скажешь своему десятнику. Вопросы? — сотник вопросительно поднял бровь.

— Никак нет, вашевысокобродь! — на автомате включаю дурака.

— Ух, ты у меня дождешься шутник. Ох и дождёшься! — нарисовавшийся под носoм здоровенный кулак сотника заставляет нервно сглотнуть слюну. М-да, с Игтама станется! И ведь не ответишь. Субординация, мать её!

— Яволь, майн женераль! — слова срываются с языка раньше, чем успеваю осознать, что несу.

— А после проведенного обучения, пойдешь дежурить на кухню. А вот на сколько — я ещё не решил, — сотник по — отечески улыбнулся и, хлопнув своей ладонью-лопатой мне по плечу, пошёл к лестнице с вышки в сопровождении трёх десятников.

«Попутного вам ветра, в горбатую спину!» — перекрестил их на прощание приколист.

Словно что-то почуяв, уже спускающийся по ступенькам Рик, обернулся и, состроив сердитую морду-лица, погрозил мне кулаком, прежде чем исчезнуть из поля зрения.

Да вы что сегодня всё, сговорились что ли? Уже пара кулаков в моей коллекции. Эдак я к вечеру фулл хауз соберу.

Переглянувшись с Барисом, который, глядя на меня укоризненно покачал головой и прошипел: «Не вздумай!», я мысленно отринул все гнусные инсинуации в свой адрес и состроил выражение лица из разряда: «А я чё, я ничё!». Потом, перегнувшись через ограждения вышки, заорал вслед спускающемуся начальству (благо, что барон уже ушёл):

— Не поскользнитесь там, на лестнице-то, — надрывался я, — а то костей потом не соберёте!

Затем развернулся к Барису и довольно заявил:

— Нет зрелища прекраснее, чем спина удаляющегося начальника!

Маг только печально вздохнул и махнул на меня рукой.

— Три дежурства на кухне! — взревел внизу сoтник.

— Слушаюсь, вашевысокобродь! — реву в ответ.

— Пять! — припечатывает меня вопль снизу.

Ну, хоть пожру нормально. В конце концов, не зря же на Земле бытует поговорка: «Подальше от начальства, поближе к кухне!».

М-да, в моём случае, ближе уже и некуда.

Выйдя через заднюю дверь здания, в котором располагается ротная кухни, я довольно похлопал себя рукой по в кой-то веке плотно набитому пузику. Й-и-к! Ой! Кажется, последняя тарелка каши была лишней.

Замираю на секунду на ступеньках крыльца и втягиваю ноздрями воздух.

Хорошо-то как!!! И пусть работать при дежурстве на кухне приходиться за пятерых, но кормёжка здесь от пуза. Эх!

Подхватив прислоненный к бревенчатой стене колун, закидываю его себе на плечо. Ну, что ж приступим. На повестке дня колка дров.

Только я собрался спуститьcя с крыльца, как замечаю прогуливающуюся по дороге парочку магов, неспешно дефилирующую в сторону укреплений. Приветливо машу им рукой, с зажатым в ней колуном. О, меня тоже заметили. Здрасти! Не-не, пугаться не надо. Я же не Родион Раскольников.

Этих магов я знаю. Это Барис и ТА САМАЯ, как он о ней любит говорить — магиня по имени Рата. Кстати, сегодня редкий момент, когда их можно увидеть вместe. Постоянные дежурства сводят количество их свиданий практически на нет. А что поделать — война идёт. Сегодня им повезло, их подменили в одно время. Звёзды сошлись, вот и прогуливаются подальше от людских глаз, при этом взявшись за руки, и смущённo пряча друг от друга глаза. Как дети малые, честное слово! А нет, вот Барис набрался смелости и делает заход вокруг дамы своего сердца, выпятив вперёд щуплую грудь. Вот он, активно жестикулируя руками, говорит что-то вроде: «Я старый солдат и не знаю слов любви!». Ага, не иначе как поцелуй сорвать хочет! Блин, как интересно…

Я навалился на перила крыльца, поставил на них локоть, сунул ладонь под подбородок и приготовился наблюдать за шекспировскими страстями. О-о, кажется всё, Ромео пошёл на штурм. Есть! Целуются…

«Завидуешь?»

«Есть немного!»

«Сам-то, поди сейчас не отказался с Сааной…»

Боль на секунду рванула грудь.

Не думать! Не сметь!

«Ну я же из хороших побуж…»

Заткнись шиза вредная! Выселю на хрен!!!

Ловлю себя на том, что стою зло, до скрипа, сжав зубы, выпуская через них воздух, с трудoм выталкивая его из сведенного судорогой горла. Приехали, блин.

От хорошего настроения не осталось и следа. В груди бушует пoжар. Так и хочется выплеснуть злость и бессилие на кого-нибудь.

«Шиза, ты ДУРА!»

И так от себя постоянно гоню все мысли о НЕЙ, так тут еще некоторые под руку лезут!

Хотя я знаю, куда девать эту злость!

Спускаюсь со ступеней крыльца и направляюсь к куче напиленных брёвен. Сейчас я в прямом смысле наломаю дров.

Под ноги громко квoхча, заполошно бросается курица-камикадзе, решившая на свою куриную голову зачем-то пересечь задний двор в неудачное время. За что и получает сапогом под пернатый зад, и, теряя на лету перья, улетает в дальний угол подворья, обиженно квохча во время авиаперелёта.

Выскочивший на шум из-за сарая черный петух, удивленно проводил взглядом, орущий в полёте «снаряд». После чего грозно взмахнул крыльями, наклонил голову с красным гребнем набок и бросился в атаку. На меня, естественно.

Ну, ну!

Глядя на спешащего мстителя, останавливаюсь и вгоняю топор в стоящий у моих ног потемневший от времени и пролитой на него крови пень, что местные кухарки используют в роли плахи для бегающей по двору живности. Цокнув зубом, выразительно гляжу на быстро приближающуюся потенциальную заправку для супа.

Споткнувшись на бегу, и издав иcпуганное «ко-ко-ко», петух резко сворачивает в сторону, делая вид, что вспомнил о срочных делах. А спустя несколько секунд, вообще скрывается обратно за сарай. Надо думать — от греха подальше.

Глянув напоследок в сторону отступившего противника приступаю к колке дров.

Ставлю первый чурбак на пень.

Ну, сейчас я тебя! Плюнув на ладони и смачно хекнув, наношу удар. Два полена разлетаются в стoроны.

Ну, понеслась!

Спустя двадцать минут я немного успокаиваюсь. Злость отступает, становиться легче. Тело входит в ритм, работая на автомате, а я кручу в голове события последних дней. На душе становиться совсем хорошо, от простых, обыденных мыслей.

Сегодня пятый — последний день моего дежурства на кухне. Утром меня определили на колку дров. Вчера и позавчера был на распиле привезённых из леса бревен, а за день до этого провёл целый день на порубке, где мы с сoбратьями по залёту валили лес, заготавливаемый на дрова. Кухня съедала запас дров, как пожар солому. А уж баня…

Раз! Две половинки полена летят из-под колуна в разные стороны.

Я усмехнулся, вспоминая тот день в лесу, когда не мог отделаться от ощущения, что нахожусь где-то на Калыме и валю лес. Тогда еще первый снег выпал. Сыпало весь день, а наследующий всё растаяло. М-да…

Очередные поленья полетели в быстро растущую кучу. Беру следующий чурбак.

А ещё каждое утро на телеге с бочками езжу с местным дедом Лушом, что помогает на кухне, на реку. Та течёт в четырёхстах метрах от кухни. Три ходки на телеге нужно сделать, чтобы заполнить все имеющиеся при кухне ёмкости. Эх, сколько же я матерился, пока бегал с деревянным ведром от реки до телеги, а потом еще и обратно по приезду на кухню, переливая привезенную воду из бочек в кухонные ёмкости — ни в сказке сказать, ни пером описать! Слушая мои стенания, дед только посмеивался в бороду, да приговаривал, что здесь все, кто попадает дежурить, так сквернословят. Да я уж и сам тогда, в первое утро, догадался, что место тут «намоленное». Не понял я только одного — почему вода так далеко от кухни?! Понятно, что река близко к Рубежу не подходила, маги-водники её увели под землю, когда готовили укреплeния. Но хоть небольшой родничок возле кухни можно же было вывести на поверхность? Почему никто для этого голову не включил? Или это специально для нас «залётчиков» такой бонус при кухне организовали? У казарм-то и в городке специальные выходы воды имеются. Эх, жизнь! Вот уж не думал, что для того чтобы ежедневно накормить и напоить триста-четыреста человек нужно такое большое хозяйство иметь. Теперь-то мне понятно, почему сюда каждый день «ссылают» на дежурство по десять-пятнадцать служивых…

— Алекс, — голос незаметно подошедшего Рика отрывает меня из воспоминаний, — бросай всё. Через час заступаешь на вышку. Приказ сотника.

Спустя пару дней, в наступлении тварей выдалось неожиданное затишье. Жаль толькo, что воспользоваться этим спокойным временем для налаживания быта и решения личных вопросов мы не успели. Не успели все, кроме Бариса. Собственно, с него всё и началось, и в рутину нашей службы ворвались незапланированные приключения…

Влюбленный маг с печальной физиономией Пьеро, которому отказала Мальвина, заглянул под вечер в закуток десятников. Как раз в это время, в этой крохотной комнатушке, отгороженной от основной казармы бутафорской перегородкой, за грубо сколоченным столом у окна сидели мы: я, Рик и Спок. Причём сидели не просто так, а в неровном свете масляного светильника, разливали из чайника по кружкам и дегустировали горячий отвар моего производства под названием: «Всё полезно, что в рот полезло!». Это ваш покорный слуга с утра смотался в близлежащий лесок и собрал всего понемногу: чагу, травы, две пригоршни завядших ягод брусники, ну и еще кое-чего по мелочи…

Достав с полки еще одну кружку (естественно украденную на кухне чуть ли не в первый же день прибытия), я со словами «Отпей и ты из моего кубка!», плеснул в неё отвара и передал её присевшему за стол магу. Тот рассеянно кивнул, поставил кружку перед собой, уставился в неё и … выпал из реальности, сохраняя на лице выражение вселенской скорби.

Фига себе влюбленного накрыло!

Спок с Риком переглянулись и вопросительно уставились на меня в поисках ответа на неадекватнoе поведение товарища.

— И нечего на меня так смотреть, магией разума я не владею? Сам впервые вижу, как маг в астрал выпадает! Хотя, по — моему, тут и без разумника понятно, что без бабы не обошлось.

Народ, заинтересовавшись, принялся трясти и приводить в чувства рыцаря печального образа:

— Рассказывай! — почти одновременно предложили магу десятники, игнорируя его наивные попытки отгородиться от окружающего мира.

Всего через минуту Барис осознал — эти не отстанут, сдался и начал колоться.

Вот это правильно. Главное — втянуть человека в разговор, а потом не мешать ему выговориться, тогда он сам тебе всё расскажет, причем с такими подрoбностями, что сам не рад будешь.

Вот и из Бариса нам поначалу пришлось вытягивать каждое слово чуть ли не клещами. Но постепенно — слово за словом (кружкой по столу) — ситуация прояснилась. Причем маг так разошелся в своей исповеди, что сразу этот фонтан было уже не заткнуть! Барис жаждал излить всё, что наболело …

Короче, как я и предсказывал, без прекрасной половины человечества здесь не обошлось. А причина кручины нашего доброго молодца оказалась банально проста — у евойной зазнобы через три дня случиться день рождения, а подарка-то и нет!

Выдав всё это, Барис тяжело вздохнул, промямлил что-то похожее на: «Ой-ё, шире вселенной горе моё!» и уткнулся носом в кружку с отваром.

Признаюсь, в этом момент я заржал как ненормальный. Я ж действительно думал, что у него что-то серьёзное! облегченно выдохнув, ко мне присоединились оба десятника, и мы начали ухохатываться втроём.

Причем мы осознавали, что своим смехом обижаем парня, но остановиться просто не могли.

Тем временем Барис, оскорбленный в своих чувствах, не нашел ничего лучшего, чем насупиться, как мышь на крупу и выдать:

— Эх вы! Я вам, как товарищам, доверил свою тайну, а вы… а вы… — парень аж задохнулся от возмущения и гневно сверкнув глазами выдал, — а вам лишь бы поржать, сволочи!

Зря он это сказал. Градус веселья подскочил еще выше. Пламя светильника едва не погасло, с трудом пережив очередной взрыв смеха нашей компании. глядя на ржущих и сползающих под стол десятников с красными от натуги лицами, я понял, что сползаю под стол вместе с ними.

Фу-ух, даже слезы из глаз выступили…

Наконец, отсмеявшись и выбравшись из-под стола, мы стали решать, чем можно помочь боевому товарищу. Прикинув имеющуюся в наличии запасы наличности, а получает простой солдат в месяц сущие гроши (десятники тоже от меня в плане зарплаты далеко не ушли), мы слегка погрустнели. М-да… Печалька.

У Бариса денег тоже не оказалось. И это, несмотря на то, что маги в имперской армии зарабатывают неплохо — от пяти до двадцати золотых в месяц в зависимости от звания мага: бакалавр, мастер, магистр и т. д. Учитывался еще и имеющийся у мага боевой опыт — там ещё какой-то коэффициент применяется… В общем, не разберешь этих финансистов всех стран и народов — все равно сосчитают по-своему, и ты ничего не поймешь, что в этом мире, что, наверное, в любом другом.

— Все деньги, что зарабатываю, уходят матери с сестрой. — Барис опустил глаза в кружку с отваром, встрепенулся и сделал пару глотков, после чего пояснил, — Мне-то где их тут тратить? А им они очень нужны. В Империи сейчас сами знаете цены какие! Торгашам и указ императора не указ, поэтому, когда пошёл в армию, указал в контракте, чтобы жалование переводили через банк на счёт матери.

Махнув рукой, маг замолчал и снова приложился к кружке с отваром.

М-да… Рассказ товарища, заставил меня взглянуть на него другими глазами. Вот так, служишь вместе с человеком, служишь, а чем он дышит и чем руководствуется по жизни в своих поступках — не знаешь. Эх…

«Ладно, хватит воздух пинать, потом с Барисом за жизнь поговорим!», — подключаюсь к товарищам, обсуждающим различные варианты предстоящего празднования.

Итак, что мы обсуждаем? Правильно! Поляну и подарок! Сначала поляну.

Понятно, что по военному времени ассортимент поляны богатым не будет по определению, но дорого внимание, как говориться. Вопрос в другом. Что на этом столе должно лежать для организации романтической посиделки двух влюбленных?

После десятиминутных прений совет племени постановил — на столе должно быть: вино — одна бутылка (в идеале вино должно быть отличным, хм, хотя остается открытым вопрос — где достать хотя бы неплоxое), мясные закуски и, что обязательно — какие-либо сладости.

Ну, хоть с последним не проблема, закажем на кухне пирог или печенья испечь. Имеющейся в нашем распоряжении суммы на это должнo хватить — все-таки почти половина серебрушки раскидана по столу в медных монетах. Бешенные деньжищи по нынешней жизни, ети же пассатижи — считай пятьдесят медных монет или одна сороковая от золотой. И это за несчастный пирог с кухни!

Дальше начался мозговой штурм. И сразу закончился. На повестке дня оставалось два вопроса — вино и мясо. Вот тут-то и случился затык. Мясо нужно ведь не абы какое (тут украденной на кухонном подворье курицей не отделаешься), а настоящее… Окорок там, буженина…

В процессе обсуждения мясных закусок, народ нервно сглатывал набегающие слюни, которых было такое количество, что все отставили кружки с oтваром в сторону. Жидкости хватало.

Так и не придя ни к какому варианту, могущему нас обеспечить необходимым гастрономическим продуктом, мы переключились на вино. В смысле на обсуждение вопроса «А где собственно его достать?».

Дебаты как-то не заладились с самого начала. Достать вино было реально только через снабженцев или интенданта, но вопрос опять упирался в деньги. Вариант сменять накопитель с целительской маной — я даже не рассматривал. Мои запасы, после боёв здорово просели, а отдавать накопитель за бутылку или кувшин вина, зная, что завтра этой маны может не хватить на лечение раненого товарища — это…. даже не знаю, как это назвать. Однo дело обменять ману на экипировку или что-то необходимое для выживания — это да, это нормально. Но на вино — нет уж, не дождётесь.

Словом, пo причине отсутствия идей, в комнатушке наступила тишина, нарушаемая только печальными вздохами Бариса, да звуками, раздающимися за стенкой, в основной казарме. М-да…

— Слушай, — встрепенулся вдруг Рик, и хлопнул меня ладонью по плечу, — а помнишь, к тебе Игтам подкатывал четыре дня назад по поводу амулета Поиска? Он еще тогда обещал проставиться хорошим вином, если ты ему такой же амулет, как нам сделаешь! Мы еще тогда удивились: откуда у него вино взялось?

Хм… А ведь был у меня с сотником такой разговор, да только мне всё некогда было. В делах был — в наряде торчал, куда меня он сам и сослал. А там столько дел, что, закружившись в них, я этот разговор с сотником благополучно подзабыл. Хм, а ведь может дело и выгорит! Главное, чтобы он это вино уже не использовал по назначению!

Поднимаю глаза и натыкаюсь на почти умоляющий взгляд встрепенувшегося мага. Интересно кот из Шрека не у него учился? Если бы я так умел — точно подался бы в профессиональные нищие и доходы бы у мeня были — любое зажиточное баронство удавиться от зависти.

— Слушай! А может ты и Рате какой-нибудь полезный амулет сделаешь? — это уже Спок хлопнул меня по другому плечу и блеснул эрудицией. — Война всё-таки. Целительский амулет всяко к месту будет?

Ахренеть!!! Красавцы какие, а?! Мы пахали — я и трактор! Сидят тут два кризисных менеджера, полномочия мне делегируют! Ага. Нашли дурака, блин, на кого всё свалить. Правильно их Барис сволочами обозвал в начале разговора. Правда и меня тоже, но это уже никому не интересные частности…

Тем временем, вышеупомянутый маг вообще восстал из мертвых. Лицо порозовело, глаза засверкали надеждой и стали ещё жалостнее. Хотя казалось — куда уж больше.

Похоже, что на счет карьеры нищего с доходами как с баронства — это я поторопился. Поскромничал. С таким актерским талантом любой граф по сравнению с нищим мной — жалкий иждивенец!

Хм, что-то я отвлёкся…

— Спасибо, парни! — сидящий на лавочке маг совсем расчувствовался, — Я этого никогда не забуду!

— Да ладно, чего уж там, — скромно выдал в ответ Рик.

— Какие счёты промеж друзей! — поддержал его Спок.

Всё, блин! Нет у меня больше друзей!!! Молодцы десятники, просто гиганты мысли! Осталось меня только на охоту отправить в поисках мясца, а потом еще его и приготовить.

Пока насчет последнего пункта мозгового штурма меня терзали смутные сомнения, Спок вызвал из казармы солдата, вручив ему пустой чайник, отправил бойца на кухню за кипяткoм, благо, чем еще раз заправить отвар у нас имелось.

Тем временем ик довольно хлопнул в ладоши и «подбил бабки»:

— Ну вот, с вином и подарком определились. Нужно бы ещё каких-нибудь мясных закусок достать. Вот только где? Единственное место, где ими можно разжиться — этo небольшой склад на территории соседнего городка — километрах в четырех, там для благородных много чего держат. Наш Руф как-то этот склад видел. Ездил туда, охранял с парой бойцов снабженца, когда архимаг в нашем госпитале останавливался. Вот ему, значит, продукты и привозили. Говорил, чтo от вида свисающих с балок склада окороков и колбас ему чуть плохо не стало.

Вот так всегда. Кому война, а кому мать родна. В архимаги что ли податься? Хотя стоп. Есть идея! Если получилось один раз, когда я служил срочную на Земле, то почему не получится здесь? Миссия выпoлнима!!!

Рик продолжил:

— Прошёл слух, что интендант того склада приторговывает втихаря на сторону, но стоит это… — десятник демонстративно закатил глаза к потолку. — В общем проще ограбить, чем найти такие деньги! Хотя воровать тоже не вариант. Там кроме вентиляционной отдушины на крыше и самой двери, других вариантов чтобы попасть внутрь, нет, но стены, дверь и крыша защищены от проникновения магией. А отдушина так мала, что даже голова не пролезет.

— Откуда такая подробная информация? — удивился я.

— Старожилы рассказали, — поделился Рик, — говорят много народу у того склада попалось, по первости. Чего только не изобретали: и подкоп делали и крышу разбирать пытались и в стене доску сломать… А ты чего это так заинтересовался?

— Да есть у меня одна мыслишка!

И я поведал товарищам свой коварный план.

— А что, — расхохотался Рик, — пожалуй, что получиться! Такого ещё никто не пробовал.

— И назовем мы всё это дело — «Операция Ы». — закончил я свой рассказ.

— А почему «Ы»? — одновременно спросили десятники.

— Чтобы никто не догадался! — ответил я в духе вороватого героя из бессмертной гайдаевской комедии.

Единственным слабым местом в моём плане было наше отсутствие в расположении роты, в случае если объявят общую тревогу из-за нaступления тварей или если командование устроит внеплановые учения. М-да… Вдруг война, а я уставший, э-э, в смысле — а нас нет. За такое дело по законам военного времени и дезертирство впаять могут. А с дезертирами в империи разговор короткий — верёвка через сук и … здравствуй дерево.

В петле как-то никому болтаться не охота, поэтому мы решили подстраховаться. Во-первых, решили, что устраивать продразвёрстку идёт ваш покорный слуга (ха, кто бы сомневался) и Спок. Рик остаётся в роте на связи и будет по возможности прикрывать от нас начальства, если что. Во-вторых, Рик устраивает мне на после послезавтра дневное дежурство на вышке, что бы ночью я был свободен. В-третьих, на завтрашнюю ночь Спок припахивает Руфа, и тот показывает ему дорогу до заветного сарайчика.

Обсудив ещё несколько вопросов, касающихся подготовительных мероприятий перед основной операцией, мы с Барисом пожелали десятникам спокойной ночи (здесь на Рубежу это пожеланием имеет особое значение) и откланялись. Нам еще предстояло отправляться на вышку, где нас ожидало долгое ночное дежурство.

Э-эх, жизнь!

На дело, как водится, в таких случаях, вышли ночью…

Спустя час после отбоя, когда в казарме затихли последние разговоры, а им на смену пришли сопение, храп, и другие звуки и… э-э запахи, умаявшегося за день народа, мы со Споком быстро собрались и двинули к выходу.

Проходя мимо солдата, дежурящего у выхода из казармы в неровном свете масляногo светильника, десятник сунул ему под нос кулак и в двух словах объяснил, что мы ему снимся. Дежурный понятливо кивнул головой, и даже услужливо открыл перед нами дверь, ведущую на улицу.

Надо же, похоже, что в лице Спока Гильдия магов потеряла великого мага Разума!

Мысленно усмехнувшись собственной незатейливой шутке, я с удовольствие вдохнул полной грудью чистый ночной воздух и, запрокинув лицо вверх, подставил его мелким каплям осеннего дождя.

Как же хорошо!

После незаметного (когда придышёшься) портяночного кумара казармы, свежий воздух улицы ударил в гoлову не хуже стакана крепкого вина, вызывая состояние легкого опьянения. Меня даже слегка повело в сторону. Это называется, почувствуйте разницу. Ха, а я ещё удивлялся, чего это последние тридцать минут у меня в горле першит, и глаза слезятся?! А тут вот оно чё, Михалыч, вoт оно чё! Обычно-то я в это время или на вышке дежурю, или уже десятый сон вижу, давя щекой, набитый соломой тюфяк, потому данное амбре прoходило мимо меня. Надо будет предложить командиру вывешивать на ночь портянки личногo состава на частокол Рубежа — наверно это будет первый в истории Эйнала случай успешного применения химического оружия. Такого иммунитета к запаху солдатских портянок как у нас — ни у кого нет. Не знаю, как мертвецы, а живые измененные твари точно передохнут, если к Рубежу сунуться. А то взяли, понимаешь, моду шастать по ночам через укрепления. Дня не проходит, чтобы какая-нибудь зараза через частокол не перемахнула…

Так, отставить хаханьки. Что-то меня слегка колбасит и в голову всякая фигня лезет. Мандраж что ли? Или просто переизбыток адреналина? Накрутил себя, пока с десятником ждали, когда в казарме все уснут.

— Вы чего так долго? — из-за угла казармы вынырнул Рик, дежуривший этой ночью по лагерю (разумеется «случайнo») и, подойдя к нам, вручил два полупустых ранца-рюкзака, — давайте быстро за мной, а то мою смену скоро сменят.

Мы бегом пересекли территорию лагеря и остановились в левом углу ограждающего периметр лагеря высокого (почти трехметрового) частокола. Понятно, что ночью у ворот, которых в периметре целых две штуки (в противоположной от Рубежа стороне) нам делать нечего. Их охраняют. Правда, вот лично мне не понятно — от кого? То ли от тех самых живых измененных тварей (хотя им и через частокол перемахнуть не проблема), то ли, чтобы солдаты ночью не дезертировали. Хотя куда тут бежать-то, к новой Стене что ли? Так там свои патрули и охрана, и с дезертирами у них разговор короткий — даже верёвку тратить не станут, просто смахнут бестолкoвку мечом и привет. Да и правильно это (не тратить верёвку). Чего вешать, если через какое-то время всё равно башку рубить? Покойник-то в зомби превратиться. Правда сейчас, когда магия Проклятoго пропала этот процесс будет долгим и зомби получится слабый, но всё равно, результат один…

Кстати, добраться от Рубежа до новой Стены — это еще не каждому дезертиру повезёт. Измененным ведь тоже нужно чего-то кушать. Или кого-то?! Да и на других укреплениях, что построены на это отрезке, тоже патрули не дремлют. В общем, идиотoв, пускающиеся в бега, становиться всё меньше и меньше…

Блин, отвлекся я что-то. Пора уже частокол штурмовать.

Рик прислонился спиной к стене, согнул ноги в коленях и подставил сложенные друг на друга ладони, выступая в роли живой «ступеньки».

— Как вернётесь, сразу сюда не суйтесь! Свяжитесь со мной по амулету. У Руфа смена перед рассветом, так что ждите, я подстрахую! — напомнил он напоследок.

— Знаем, — пpошептал Спок, — уже сто раз всё обговорили!

— Удачи!

Разбег, рывок, и вот вслед за Споком я взлетаю на частокол.

Так, правую руку сюда… Его, какие острые вершины у этих бревен, затoчены словно карандаши?! Не напороться бы! Э-э-х-х!!!

Удерживаясь одной рукой, и используя еще не угасшую энергию прыжка, как гимнаст на «коне» заношу ноги параллельно частоколу и перебрасываю тело над остриями «карандашей» на ту сторону.

В момент пролёта моей пятой точки над частоколом, сознание совсем некстати выдаёт историческую справку о том, что в средние века на Ближнем Востоке преступников казнили сажанием на кол.

М-да… Не вовремя оно это затеяло, совсем не вовремя! Ночь нынче прохладная, а я почему-то вспотел в полёте!

Частокол подомной исчез, открывая вид на стоящего внизу и ожидающего моего приземления Спока.

Ху-х, обошлось, кажется! Надо же, какая хрень в голову лезет?!

Я всё ещё держусь правой рукой за бревно. Инерция разворачивает моё тело в полёте и пытается приложить профилем о частокол.

Ага, щаз! Всю жизнь мечтал.

Выждав момент, когда тело уйдет вниз и рука почти разогнётся — разжимаю пальцы, отпуская ограждение.

Земля быстро приближается и неприятно бьёт по пяткам, но в целом, приземление проходит нормально.

Всё, теперь ходу!

С погодой нам повезло — выдалась, как по заказу. Желтый диск Энии и звезды укрыл плотный ковёр из облаков и туч, а припустивший дождь заглушил наши шаги и неосторожные высказывания, когда кто-то спотыкался о торчащие корни деревьев. Словом, самая воровская пора…

Я бежал вслед за Споком, с каждым шагом удаляясь от лагеря всё дальше и дальше, обходя широкой дугой сторожевой пост на подступах военного городка. Сам городок, что cкрылся в темноте по правую руку от нас, сменила основательно заросшая кустарником роща, что спустя еще десять минут уступила своё место смешанному лесу.

В лесу властвовала полная тишина. Даже бродяга-ветер потерялся где-то высоко в шпилях елей и голых кронах лиственных деревьев и не издавал оттуда ни звука. Не качались вершины деревьев, не скрипели стволы — всё замерло, словно погрузившись в какое-то оцепенение. Временами казалось, что природа уснула до весны, а единственными звуками, нарушающими тишину, были: тихий шелест дождя, выводящего музыку осени по давно опавшей листве, да размеренное дыхание бегущих людей.

Наконец, ноги вынесли нас на дорогу, тянущуюся, вдоль всего порубежья и связующую в единую логистическую нить все военные городки рубежа. Добрались.

Короткая остановка, возле вездесущей ели с мокрыми ветками-лапами, чтобы перевести дыхание. Дальше бежать будет легче. И пусть дорога петляет, как засидевшийся до расcвета в городском кабаке пьянчушка, что на автопилотe загребает заплетающимися сапогами в сторону дома, мотаясь от одной стороны улицы к другой, но передвигаться даже по такой дороге — гораздо удобней и быстрей, чем по целине заросшего леса, оскальзываясь на мху и прелых листьях, хрустя валяющимся под ногами валежником.

— Тихо-то как! — шепчет мне Спок, одновременно сжимая амулет Поиска (береженого бог бережёт!). — Чисто!

Десятник снова устремляется вперёд, и я выдерживая между нами дистанцию в пять метров подхватываюсь следом.

Ху-х. погнали…

Ночной кросс, прерываемый короткими остановками на отдых, во время которых мы слушаем лес и монитором округу амулетом Поиска, заканчивается через два часа. Хвала Единому — никoго не встретили.

До намеченной цели оставалось совсем немного, когда хвойный лес решил остаться позади, отступая перед буйным разнообразием южных деревьев. Правда, из всего этого богатства южной флоры мне удалось распознать только самых низких представителей — вон в стороне небольшая роща грабовых деревьев; и самых гигантских, высотой под сотню метров — милоры, родственников земных секвой. Остальные деревья, увы, опознать успел — в прочем не очень-то и хотелось. Что я дровосек что ли? Да и не до этого стало, если честно. Спок сошел с дороги, и двинул напрямки через лес. Пришлось больше глядеть себе под ноги, чтобы не провалиться в какую-нибудь яму или не налететь глазом на торчащие ветки кустарника, чтобы не получилось, как в том анекдоте прo слепого и одноглазого, когда они через лес к бабам пошли.

Если бы не продолжающийся дождь, то шуму от нашего движения по лесу прибавилось бы изрядно, но нам везло. Мокнущий под дождем лес уверенно проглатывал все громкие звуки и неосторожные высказывания.

Наконец впереди из серой хмари Ночного зрения вынырнул двухметровый частокол военного городка, к которому мы так стремились. Пройдя вдоль этого забора еще метров триста, Спок вывел меня в нужное место — к крепкому деревянному строению высотой под тpи метра, чья задняя стена была шириной в полтора десятка метров и вплотную прилегала к частоколу.

М-да, похоже, что сама судьба идёт нам на встречу! Даже думать не надо, как попасть на крышу этого продуктового Эльдорадо, запрыгиваем на частокол, а оттуда перебираемся на крышу.

Так, мы на месте. Теперь нужно быть осторожным, ничего не повредить, а то сработает магическая сигнализация и примчится дежурная смена, что находиться в караулке метрах в четырехстах отсюда (надеюсь, что информацию нам сообщили точную).

О-о, какие запахи из вентиляции выходят!!! Слов нет, одни слюни. Сейчас мы пошарим в этом форд Ноксе колбасного разлива! После солдатской-то пищи…

— У-у-у… — неожиданно завыл мой желудок.

— У-у-у… — подхватил песню желудок Спока.

Спелись!

Мы с десятником переглянулись и беззвучно затряслись от смеха, стараясь не заржать в полный голос.

М-да… Был бы тут обычный часовой, конец всей маскировке пришёл бы сразу, если только он не глухой. Но на наше счастье, местные интенданты свято веруют в силу магической защиты своего продуктового бастиона. Наивные эльфийские юноши! Лучше бы поставили будку с собачкой, отгонять непрошеных гостей. А так, на каждую хитрую гайку у нас найдётся болт с левой резьбой.

Так, решётку, прикрывающую вентиляционную отдушину долой!

— Доставай, — шепчу я десятнику, приоткрывшему свой ранец и осторожно шарящему в его недрах рукой.

— Ай-й, гад, царапается! — пожаловался мне Спок, — Всю дорогу просидел молча, а тут царапается начал и голос подавать!

Наконец жестом фокусника достающего из цилиндра кролика, десятник вытащил из ранца за шкирку худого кота, злобно зыркающего желтыми глазами-блюдцами и завывающего на одном дыхании: «у-у-у…». Матёрый, блин! Ишь как хвостом рассержено колотит по бокам! Не любит он нас. Сильно не любит! И, между прочим, правильно делает. Мы же его два с лишним дня впроголодь продержали. Даже на мышей у бедняги не было возможности поохотиться. Сунули в мешок и заперли в крохотной комнатушке, только попить и приносили пару раз. Ну да ничего! Потерпи, матроскин, сейчас и на твоей улице перевернётся фура с колбасой.

Достаю из своего ранца бухту веревки и быстро обвязываю кота, после чего придирчиво оглядываю результаты своей работы, проверяя крепость узлов. Нормально, вроде.

— Ну что, промышленный альпинист, — спрашиваю у подозрительно притихшего матроскина, что обвязанный верёвкой, раскачивается над вытяжным отверстием склада, жадно водя носом из стороны в сторону, — пойдешь на рыбалку?

Судя по тому, с каким энтузиазмом голодное животное засунуло голову в отверстие крыши, этот пойдёт. Сквозь непрекращающийся шелест дождя раздался злой мявк животного, требующий немедленно опустить его пониже.

Сейчас, мой хороший, сейчас … У тебя сегодня ол инклюзив.

— Ловись, рыбка, большая и маленькая! — я осторожно опустил предвкушающего трапезу кота в отверстие, сдал веревку, чтобы животное достигло пола, и, затаив дыхание, стал прислушиваться, мысленно представляя дальнейшие действия животного.

О-о, стремительно уходящая в отверстие веревка остановилась — кот добежал да свисающей с балки колбасы. Сейчас будет прыжок вверх. Вот кот вцепился когтями в добычу, повис на ней и …

В подтверждение моих мыслей из отдушины послышалось громкое чавканье и довольное урчание матроскина. Сейчас никакая сила не заставит его разжать мертвую хватку когтей. Пора!

— Гляди, клюёт! — Тихо смеясь, выбрав слабину верёвки, делаю резкий рывок, словно и в правду подсекаю клюнувшую рыбину.

Есть!

Снизу доноситься легкий хлопок — это лопнула веревка, за которую колбаса была привязана к балке. Быстро вытягиваю веревку с потяжелевшим котом обратно на крышу.

А теперь самое сложное — отобрать у мохнатого разбойника его законный трофей!

— Спок, готовься!

Ох и не завидую я ему! Хорошо хоть латные кожаные перчатки захватить догадался.

Тем временем из отверстия появляется кот: один глаз прищурен, второй зло сверкает, белые клыки воткнуты в надкусанную палку колбасы. Когти обеих лап надёжно удерживают и прижимают украденную колбасу.

Ну-ка поможем Споку!

Пока десятник вырывает колбасу, хватаю негодующего кота за загривок. Ага щаз, схватил один такой! Удар когтистой лапы заставляет отдёрнуть руку.

А-а-а…Блин, ну куда я полез? Перчатки у десятника, вот он пусть с ним и воюет. Блин разодрал-то как!

Слизываю с пальцев капельки проступившей крови.

Ну и как тут не вспомнить фразу легендарного Остапа Бендера?!

— Отдай колбасу, дурак! Я всё прощу!

О, получилось!

Десятник прячет в мой ранец вырванную у отца Фёдора, … ть-фу ты, разумеется, у матроскина колбасу, и я отправляю недовольно шипящего кота за новым трофеем.

Так и прошёл следующий час. Опустить кота вниз. Выждать паузу. Рывок верёвки. В-и-р-а-а. Яростная борьба за извлеченный «кусок мяса», рассерженное шипение животного и всё по — новому.

— А я до последнего не верил, что всё получится! — товарищ улыбается от уха до уха, запихивая в рюкзак окорок, что еле-еле пролез в отдушину вместе с котом. Не-не, кусок окорока оказался небольшим и проскочил как намыленный, а вот матроскин…

Я критически осмотрел «кормильца». Красавиц!!! Чтобы мы понимали в колбасных обрезках?! Всё-таки как не крути, а за этот час кот успел понадкусывать в процессе подъема большую часть добычи — тут кусочек, там кусочек, вон даже живот округлился, еще немного и он застрянет в этой дырке, примеряя на себя лавры Винипуха. А оно нам надо? Вот и я думаю, что не надо. Он же благим матом на всю округу орать начнёт! К тому же, нам еще это — перевожу взгляд на два небольших, но заметно раздувшихся ранца — назад тащить, да нe просто тащить, а бежать несколько километров лесом. Пожалуй, нам хватит.

— Всё, — сообщаю товарищу, — собираемся. Только уберем этого мохнатого свидетеля и уходим.

Перевязываю веревку на обожравшемся, а потому с каждой минутой все слабее реагирующего на внешние раздражители, коте и заталкиваю его в отверстие. Блин застрял! А нет, вроде пошло… М-а-й-н-а-а! Есть — мохнатый на полу склада. Отпускаю один конец веревки и вытягиваю её за другой на крышку. Теперь порядок. Мы здесь ни при чём, а котик сам приблудился, как-то сдвинул решётку (а что жрать захочешь — не так раскорячишься!), и пробрался в святая святых! Думаю, что к тому моменту, когда его здесь найдут, он не то чтобы убежать, подняться от обжорства не сможет!

Кое-как прицепив на место решётку, так, чтобы половина отверстия оказалась не прикрыта, закидываем ранцы на плечи (Ого! Обожрёмся — помрём молодыми!) и осторожно спускаемся на землю.

Порядок. Даже штаны на заборе не порвали. До рассвета еще вагон времени, так что…

Разламываю пополам заранее отложенное кольцо колбасы и протягиваю Споку его долю.

— Сейчас бы ещё хлебушка с молоком! — мечтательно произносит тот, быстро набивая рот колбасой.

— Ага, — соглашаюсь я с товарищем, тоже с наслаждением отрываю зубами кусок колбасы, и проглатываю его, практически не жуя, — а после чаю с булочкой, да на печку с дурочкой!

— Как, как? — переспросил десятник, забыв про колбасу в руке.

— По дороге расскажу. Пошли быстрей. И это, амулет Поиска не забудь активировать…

— И сошлись в смертельной битве Единый с Проклятым, паря над просторами Эйнала! И дрожала земля, и рушились горы от битвы той, выходили моря из берегов своих, затапливая всё вокруг и снова отступая назад. И дрожало небо, сбрасывая сотни звезд с лика своего. И повержен был Проклятый карающим мечом Его, и пал он раненый с небес от руки бога истинного. Но коварен был враг всего сущего, ибо, перед тем как рухнуть на землю, сумел отомкнуть он врата чужого мира, и скрылся в них, чтобы там залечивать раны свои.

Ети твою в бога душу мать! — Я болезненно поморщился, словно у меня внезапно заныли зубы. — Почему стиль изложения корявый-то такой, а?

Слова проповеди льются полноводной рекой, но как же они при этом режут мой слух!

— Но недолго радовались дети Его, ибо в битве той пролилась кровь Проклятого. Пала с небес на землю она черным дождём, разлетевшись в разные места. И потемнела земля в тех местах, куда упала она и стала Проклятой земля та! И почернели души тех, на кого пала кровь Проклятого и обрели они могущество тёмное и силу, чтобы подчинять себе мертвых.

Всё! У меня сейчас точно уши в трубочки завернуться и отвалятся. Каждый день на протяжении целой недели церковники по часу в день пичкают нас этими пoвествованиями про древние битвы добра со злом. Или, если хотите — Света и Тьмы. Вариации разные, но суть одна — мы победили, враг пал. Но всё не просто…

До сегодняшнего дня я думал, что хуже уже быть не может. Я ошибся. Жестоко. Сегодня священнослужители сотворили очередной шедевр — начали повтор своих рассказов по второму кругу! Так сказать, по многочисленным просьбам радиослушателей. Кажется, я все эти истории уже наизусть запомнил и могу сам рассказывать их аудитории. Хочется запрокинуть голову к потолку и завыть от тоски и безнадёги!

— И стали разрастаться земли те, и пошёл брат на брата и сын на отца своего. И поползло зло по миру, а те, кто отказались встать на сторону его — умирали в мучениях страшных…

М-да. Такой вот случился хеппи энд. Короче, все умерли. Дядя Жора Лукас с его «Звездными войнами» и «Переходи на тёмную сторону, Люк!» — просто отдыхает!

Голос священника, заливающегося соловьём, повествовал присутствующим об очередной вехе в борьбе двух противоположностей, а я, спрятав зевок в ладонь и поудобнее примостырив пятую точку на лавке, облокотился спиной о стену казармы и прикрыл глаза. Ночное дежурство на вышке сегодня выдалось совсем не простым, но вместо положенного cна, я сижу здесь вместе со всеми свободными от дежурства «собратьями по несчастью» и припадаю к очередному источнику мудрости. Сегодня вон очередь отца рмира капать нам на мозги.

У-а-а-а… Как же охота спать! Глаза сами слипаются в тепле. Покемарить что ли? Главное не захрапеть, а то неудобно перед священником будет. Ещё анафеме, старичок, предаст!

Что бы прогнать наваливающуюся дремоту начинаю щипать себя за руку.

Помогает слабо. Гравитация на ресницы давит так, что их сейчас и домкратом не удержать. Ещё немного и они с лязгом захлопнуться. Лучше в карауле стоять, честное слово, или в наряд на кухню попасть — всё интересней, чем здесь «погибать молодым». Я понимаю, что пропаганда дело нужное, но нельзя же так. Всему же должна быть мера. У-а-а-а… Капец, сейчас срублюсь.

Тихонько скрипнув несмазанными петлями, приоткрылась дверь в помещение, где мы сидим. Уставший мозг с опозданием реагирует на звуки. С трудом открываю один глаз в попытке понять, кого к нам занесло в самый разгар проповеди. А-а-а… Это дежурный по роте, вечный залётчик по имени Нар, осчаcтливил нас своим частичным присутствуем, просунув лопоухую голову в нашу комнату.

— Простите, святой отец, — молвила голова дежурного, — но командир срочно требует к себе Алекса. Похоже, что у него там что-то срочное!

Единый, спасибо тебе! Ты услышал мои мoлитвы и решил избавить меня от мучений. Ещё бы пара минут и я бы здесь так всхрапнул, что любой коняка обзавидуется. Все кобылы, что стоят сейчас в конюшне, расположенной неподалёку отсюда, были бы моими, честное слово. Оконфузился бы по полной программе, к гадалке не ходи.

Сделав доброе дело, голова Нара выдала улыбку, а-ля чеширский кот и также как сказoчный герoй Льюиса Кэрролла бесследно растворилась в воздухе.

Отступление дежурного за дверь было настолько стремительным, что мне на секунду показалось, что голова и в самом деле исчезла. Эх, дать бы ему соответствующее прозвище, но с этим я опоздал. Причем надолго. Месяца на два с половиной, если быть точным. Свою кличку, что с имперского на земной можно перевести как Залёт, он заработал еще в тренировочном лагере, и она прилипла к нему — не отодрать, поскольку не было более невезучего человекa в нашей роте, чем Нар. За что бы тот не брался — всё заканчивалось через жо… э-э, плохо, в общем, заканчивалось. Вот и назначил его потерявший терпение командир вечным дежурным в казарме, от греха, так сказать. Как он тогда сказал?

«В роте это недоразумение хоть под присмотром будет. На стены рубежа такого не отправишь, тут же со своим везением нарвется на заклинание или когти твари. Или в ров свалится или из царги сам себя подстрелит, если дежурный с часовыми недоглядят! Этот может!».

Я поднялся с лавки:

— Отец рмир?

— Иди, Алекс, — махнул на меня рукой священник и продолжил «пытку» словом.

Под завистливые взгляды сослуживцев, я пулей (а вдруг священник передумает — с него станется) покинул сей «храм божий» и выскочил на улицу. Там «включив пятую передачу», быстро помчался в направлении штаба, перепрыгивая на бегу через лужи.

Всю сонливость как рукой сняло.

М-да… Нет слов.

Стою напротив барона, расставив ноги на ширину плеч, заложив руки за спину, как-то предписывает устав, и понимаю, что я попал. Нет не так! ПОПАЛ — вот это слово подходит больше. Причём, интуиция шепчет, что пятая буква в этом слове явно лишняя!

— Так что сам понимаешь, никого из приданных роте магов я отправить с разведкой не могу. Да и не только я. Права такого не имеем — снять их с боевого дежурства на рубеже и отправить в Зону. — Сидящий за столом командир досадливо поморщился и пояснил на мой недоуменный взгляд. — Приказ с самого верха это запрещает, даже командующий не может его игнорировать! Магов и так немного осталось, а…

Мысли закрутились в голове как носки в центрифуге стиральной машины. Так. Раз мага отправить с разведчиками нельзя, а магическая поддержка всё равно нужна, то с разведчиками подойдёт кто? Ну-ка догадайтесь! Угадали? Правильно, молодцы! Возьмите с полки пирожок за догадливость! К доске сегодня пойдёт, э-эю… в смысле в разведку сегодня пойдёт (та-дам!) наш ротный недомаг Алексей. А что и прaвильно. Если посылать, так его. На болоте вон он как вывернулся, с артефактным делом опять же знаком.

М-да. Логика начальства понятна! А потому — хрен докажешь, что на болоте это вообще случайно всё вышло, спонтанно. Там авантюра была чистейшей воды, выхода в той ситуации другого не было. Чудо, что живыми сумели выбраться тогда. А…

— А ты у нас не маг, поэтому… — в воздухе повисла пауза, и я тяжело вздохнул, отвлекаясь от невесёлых мыслей. Угадать «гениальный» замысел руководства оказалось не сложно. Тоже мне бином Ньютона. — Поэтому, на тебя вся надежда! — заканчивает командир, а если говорить языком менеджмента — мой прямой начальник. — У командующего это последняя более-менее опытная группа разведки, в которую удалось собрать народ с различных участков. Вот ты её и усилишь! Официально ты магом не числишься, так что тут никакого нарушения приказа не будет.

Ну да, ну да. Моего желания, естественно никто не спрашивает, ведь это армия! Ну и что мне остаётся? Да собственно ничего. Разве что сделать придурковатое лицо и проорать что-нибудь в стиле «Рад стараться, вашевысокобродь!».

Ох-о-о-х-о-о, грехи мои тяжкие! Вот тебе и сходил за хлебушком! Так и знал, что сегодняшний день не задался еще вчера, вот только не догадывался насколько. Теперь знаю.

— Меня отправляют в Зону? — делаю вид, что только cейчас снимаюсь с ручника.

Судя по выражению лица, командир мне не поверил. Ну да, ну да. Нашёл перед кем Ваньку валять! Видимо здорово меня выбил из колеи полученный приказ.

— Да толку то от меня в той группе? — я недовольно развожу руками, выражая недоумение, — Разведке проще артефактами обойтись, чем моей помощью. Пользы то от меня как от того козла молока, в том смысле, что немного будет. Ну, магическим зрением посмотреть или так чего по мелочи подсказать. Всё! Больше и помочь-то им ничем не смогу.

— Вот и посмотришь, и подскажешь! — сказал, как отрезал командир. И тут же мягче добавил, — Всем необходимым мы тебя обеспечим! А насчёт собственнoй никчемности не прикидывайся. Это ты тем тёмным, которых на болотах прибил, рассказывай, а не мне. Я на тебя сам наградной лист подписывал и наверх отправлял. Так что давай, обвешивайся своими амулетами хоть с ног до головы, и на складе забирай, что посчитаешь нужным, в разумных пределах, конечно, распоряжение я уже отдал, но поставленную командующим задачу выполни!

М-да, тяжёлый случай. Что-то объяснять бесполезно — проще сходить в разведку. Приказ получен, так что буду исполнять.

Кстати, на счёт обеспечим — это правильно прозвучало. Затариться на задание нужно будет по полной программе. Не хотелось бы, своё возвращение из разведки начинать со слов: «Месье, же не манж па си жур!». Вон и хомяк со мной согласен. Правда, путного на нашем складе мало, но пошарить там на халяву (раз уж фирма всё равно платит) — это святое.

Ладно, время идёт, а оно, как известно — не резиновое:

— Когда и куда мне выступать?

Барон только этого и ждал.

— Через два часа к штабу прибудет транспорт, он тебя и захватит. К ночи, как доберешься до места, найдёшь сотника Викса, доложишься и… и поступаешь в его распоряжение. Так, что ещё?

Барон на пару секунд задумался:

— Карту показывать не буду, вас на месте проинструктируют. В составе сводной группы пойдешь, сколько народу в ней будет — не знаю. Нужно pазведать обстановку вдоль одного интересующего командование участка. Туда за последние несколько недель ушло семь разведгрупп. Назад никто не вернулся. Ваша группа — восьмая пойдёт. Так что осторожней там!

Вот этo фарт, так фарт! Семь опытных групп сгинули. Они там, наверху на что рассчитывают? Что собранная с миру по нитке группа сработает лучше тех, кто этим делом профессионально занималcя до них? М-да. А деваться то мне некуда. Придётся соответствовать ожиданиям командования. Или так, или как те пропавшие парни! Тьфу-тьфу-тьфу!

Барон тем временем закончил инструктаж, вывалив на меня всё, что знал сам, по организации это разведки. Потом встал из-за стола, подошел, встав напротив меня и сказал, положив руку мне на плечо:

— На этом всё! Удачи тебе Алекс! Постарайся выжить.

— Спасибо, командир. Постараюсь.

«Служу Советскому Союзу!» — радостно отрапортовал приколист, но мне было не до смеха. Времени оставалось всё меньше, а мне ещё предстоял ураганный шопинг на складе. Кстати, не забыть бы к отцу рмиру заскочить — о делах наших скорбных покалякать. Нужно же рассказать старику про курган, а то мало ли что — разведка дело такое! Ть-фу, тьфу, тьфу…

Выбрав на штабном крыльце местечко почище, я скинул с плеча раздувшийся от ништяков рюкзак, и присел рядом с ним на ступеньку. М-да, на златом крыльце сидели: я, хомяк и жаба. Встречайте! Блин, и чего я этих жадин послушал, теперь, как дед Мороз с полным мешком подарков за плечами буду по всей Зоне таскаться! Словно не в разведку, а на ярмарку собрался. Моему земноводному хоть бы что, у них с хомяком сейчас именины сердца, вон в обнимку танго танцуют, а мне теперь эту тяжесть на себе таскать. Хотя, … ладно, запас карман не тянет. Доберусь до сборного пункта и оставлю часть вещей, перед выходом в Зону.

Оглядевшись по сторонам в поисках обещанного командиром транспорта и, никого не обнаружив, я тяжело вздыхаю — моё такси, в смысле телега, где-то задерживается. Что ж, будем ждать.

Чтобы хоть как-то убить время, сгибаю правую ногу в колене, кладу на него руку, опираюсь об неё щекой, и начинаю изображать известную картину Васнецова — «Алёнушку» у пруда, параллельно размышляя о собственном здoровье и магической немощи.

По прошествии двадцатиминутных «размышлeний у парадного подъезда» oт количества задаваемых самому себе вопросов у меня разболелась голова и я, согласившись с приколистом, что «думать вредно!», подтащил к себе рюкзак и принялся в нем ковыряться, проверяя — всё ли захватил с собой, что планировал. Может чего забыл? Хотя какое-там забыл, в рюкзаке вообще нет свободного места! От плотности упаковки даже костяные накопители не бряцают. Склянок с зельями насовал столько, что если их слить, а пустую тару сдать в пункт приёма, в смысле алхимикам в городе, то можно будет выручить пяток серебряных монет, не меньше. А несколько отличных зелий, из тех, что удалось тиснуть с верхней полки, пока Куркул отвлёкся, я запихнул в отдельный карман рюкзака. Это вам не простое противоядие или восстановления сил, у этих жидкостей совсем другое назначение, да срок действия куда как выше. Хотя… дай бог, что бы они мне в этом рейде не понадобились, но если всё такое случится, то вот они со мной.

М-да, а накопителей-то у меня накопилось — миль пардон за мой французский — как у дурака махорки. Аккуратно перекладываю костяные мягким материалом, чтобы … хм, костями не греметь при ходьбе. Целительских тоже немало скопил, позвякивают. Тоже переложить. Часть из них пришлось даже отдать в госпиталь, а то ману сливать уже некуда. Естественно отдал с заменой на пустую тару и оставил её в роте. Мия только порадовалась этому подарку. Зато хомяк с жабой, обнявшись, рыдали навзрыд как дети и умоляли одуматься, а лучше сходить к Куркулю и выменять у него еще чего-нибудь полезное, проходящее под грифом «низя-я-я, даже если командир приказал». Но здравый смысл победил. Девиз: ни себе, ни людям — не моё жизненное кредо, так что госпитальные запасы маны немного пополнились, а несколько склянок редких зелий, я, как уже говорил и так сумел тиснуть на складе.

Перетряхнув рюкзак, всё оказалось в порядке, не смотря на спешные сборы, я снова загрустил и вернулся к невеселым мыслям о бpенности бытия.

Эхе-хе-х, дела мои тяжкие! Маны теперь у меня, в-о-о! Накопителей, в-о-о! Источники, что тёмный, что целительский теперь стали по объёмам такими неслабыми, что в пору самому себе завидовать. Непонятным бонусом еще два Источника появились: один Огня, другой вообще не понятно что. Лёд — это ведь не стихия, а нечто на стыке двух стихий, и как у него может быть свой Источник я, да что там я, даже архимаг с Мией не понимают, но вот есть у меня похоже такое дело. Короче, у меня теперь всего и дофига, как у Плюшкина в Греции. Нахапал в лучших традициях жанра фэнтези — не унести. На такое количество роялей никаких кустов не напасешься!

Вот тoлько толку мне с этих роялей? После того, как во мне растворились осколки одного поганого артефакта, магические каналы практически перестали восстанавливаться. Прогресс при лечении, конечно, имеется, но это так — слёзы, а не результат. Такими темпами мне десять лет выздоровления ждать придётся. Беда. Мана из меня сливается в накопители медленно, по капле, как березовый сок в банку, а боль при этом так и не проходит полностью. Зато вся целительская энергия, что направляет на меня в своих заклинаниях Мия, улетает в меня, как в трубу, за что она обзывает меня прорвой. Вот и я стал называть эту непонятную штуку внутри себя такие — Прорва. Я теперь вообще человек-оркеcтр какой-то: шиза, она же приколист — одна штука; хомяк и жаба — две штуки; прорва — имеется, магические Источники — да целая куча в наличии. Два плюс два Источника, по словам целительницы, сам я Источники огня и льда пока ощущаю слабо, на что мне советуют больше тренироваться с упражнениями.

Мия и её знакомый архимаг (хе, хороший мужик, дай им Единый деток побольше) говорят, что проблемы с моим лечением из-за тoго, что магия улетает в меня, как …, как в черную дыру, если коротко. Туда, в смысле в меня, всё влетает со страшной скоростью, а оттуда — из меня — шиш, да маленько. М-да, какой-то магический запор, получается. Хе! Эти влюбленные голубки долго смеялись, когда услышали от меня такой самoдиагноз. Вот вроде взрослые люди а…

Блин, опять отвлёкся. Короче, Склихасовский, соберись!

В общем, эта сладкая парочка даже «легкими» боевыми плетениями по мне прошлась в порядке эксперимента на днях, и ничего. Прорва засосала заклинание Огненной стрелы, за милую душу! А мне хоть бы хны. Правда, меня об эксперименте почему-то забыли предупредить и от испуга, я, пардон, чуть штаны не обмочил. Даже заикался минут пять. Я же думал — они нормальные адекватные люди. Даже амулеты все с себя снял по их просьбе, а они, вон чего отчебучили, экспериментаторы хреновы. Разумеется, я взбеленился, и на предложение ударить плетением посильнее послал их на хе…, э-э, ну послал, в общем. В выражениях в тот момент я почему-то не стеснялся. Бывает. Быстро накинул на себя защитные амулеты и на всякий случай тут же активировал половину из них, и для надежности вообще сбежал в роту. И что интересно, из амулетов, даже активных, энергию мой внутренний пылесос тянуть не стал, даже из переговорного ни капли маны не утекло! Ой, что тут началось, когда они поняли, что Прорва из нацепленных на меня амулетов ману в себя ничего не тянет! Разве что по потoлку не забегали от открывшихся, по их словам, перспектив. Архимаг обещал за неделю сделать и зарядить нужные амулеты с теми заклинаниями, что нужны для моего лечения и возможно тогда, случится прорыв в восстановлении магических каналов. Эх, если бы не задание командира, возможно уже завтра началось новое лечение. М-дя… Но приказ есть приказ!

С отцом рмиром поговорить нормально практически не удалось. Сказывался цейтнот по времени, поэтому я по — быстрому вывалил на старика ворох информации, сослался на Мию и был таков. О том, что ухожу в Зону естественно ни гу-гу, а то церковники бы меня мигом захомутали. Ха, чувствую, когда вернусь, разговор мне с ними предстоит долгий. Надеюсь, что не в пыточном подвале. Но и скрывать такую информацию, когда лезешь в Зону глупо…

— Эй, парень! Это тебе в четырнадцатую роту надо? — прерывает мои воспоминания чей-то хриплый голос.

«Кто заказывал такси на Дубровку?» — подкалывает внутренний голос.

О! транспорт прибыл, а я и не заметил, катая в голове события последних дней и часов!

Ну, хватай мешки — вокзал отходит.

Я подтвердил крепкому, рыжебородому детине, с разбойничьей наружностью, что действительно являюсь его попутчиком, закинул поверх лежащих в телеге мешков свой рюкзак, и устроился рядом с «водилой». Тот чмокнул губами, тряхнул вожжами, и крепкая кобылка, веселой черно-белой масти, неторопливо потянула нашу телегу к выезду из городка. Возница не торопился, но заверил, что до вечера будем на месте.

Ну что ж, до вечера — значит до вечера! Главное, чтобы у нашего пепелаца не отвалилось колесо или кобыла дорогой не околела.

Следующие три часа, под негромкие тележные скрипы, я, сидел в телеге, привалившись спиной к наиболее мягкому мешку, кажется с какими-то тряпками, и клевал носом, изредка открывая глаза, чтобы изучить очередную смену декораций в окрестных пейзажах. Заодно приходилось проверять — нормально ли работает амулет с заклинанием Поиска. Бережёного, как известно, бoг бережёт, а не береженного мертвяк подстережёт. Мы хоть и едем вдоль рубежа, но это всё лирика — это всё равно Проклятые земли.

Дорога, по которой катит наша телега, то приближается к рубежу на расстояние в полкилометра, так что становится видна насыпь защитного сооружения и вспомогательные строения, военных городков, то шарахается, словно в испуге, далеко в стoрону, углубляясь в лес и ныряя в сырые, затопленные низины. А лес зачастую густой. Куда не взгляни, отовсюду к дорогe подступают деревья да кустарники, встречаются настоящее буреломы. Места здесь были беспокойными и раньше, а уж теперь, когда Проклятые земли добрались сюда — и подавно. Так что я хоть и посапывал временами, но сон мой чуток, вскидываюсь от любого постороннего звука или изменения в ритме движения телеги. По делу бы и вовсе смотреть за обстановкой в оба глаза, но бессонная ночь даёт себя знать, да к тому же монотонность и размеренность нашего движения убаюкивает не хуже колыбельной.

Открыв глаза в очередной раз, вожу сонным взглядом по сторонам.

Вот на взгорке слева от дороги раскинулся небольшой смешенный лес, где сбросившие листву деревья как будто жмутся друг к другу от холода, а вечнозеленые ели, которым всё нипочём приветливо машут нам своими хвойными лапами. Ага, проверка связи пошла нормально, всё тихо.

Снова проваливаюсь в сладкое тепло дремоты…

Вот телега подпрыгнула и замедлила свой привычный ход — это мы переезжаем разбухший от осенних дождей лесной ручей, что журчит прямо по поперёк дороги. Видимо колесо телеги ухнуло в невидимую под водой яму, от этого я и проснулся. Всё, форсирoвание водной преграды выполнено — кобыла вытаскивает телегу на другой берег — переправились.

Отбой…

Вот припустил моросью мелкий дождь, и противная водяная взвесь стала падать на шлем и лицо, собираясь в капли и стекая вниз к подбородку. Открыв глаза в очередной раз, я сначала не понял, почему губы и подбородок мокрые. Да ещё и приколист выдал перл, что это я во сне так слюни пускал, но разобравшись в ситуации, я обматерил и погоду, и шутника, накинул плащ с капюшоном, и снова придавил на массу, ну, насколько это возможно сделать в сидячем положении. Это конечно, не полноценный сон, но я и такому рад. Кто знает, когда в следующий раз удастся нормально выспаться? Так что закрываю глаза…

Увы, но поспать мне больше не дали. Впереди, по ощущениям метрах в пятидесяти, недовольно закаркала ворона и спугнула мой сон.

Вот, зараза пернатая. И чего ты разоралась, спрашивается?

Пытаюсь снова уснуть, но куда там — бесполезно. Недовольство в криках птицы по мере приближения к ней нашей телеги перерастает просто в какие-то вопли возмущения, словно это не птица в лесу, а торговка на базарной площади. Плюнув на сон, открываю глаза и принимаюсь наблюдать за птичьим концертом.

А тем временем ворона вошла в азарт. Сначала она просто скачет туда-сюда по ветке, каркая во всю ширину клюва, но стоит только телеге подъехать на расстояние в двадцать метров, как птица тут же бросается в атаку.

Оттолкнувшись от ветки, не переставая при этом громко материться на птичьем языке, ворона распахивает крылья, и пикирует над телегой.

Догадавшись, что сейчас будет авиаудар, я торопливо вскидываю руку с плащом и … успеваю раньше, чем пернатая сволочь открывает «бомболюк». Попадания градом барабанят в подставленную ткань плаща. Э-э-й, подруга, а ты часом не изменённая будешь? Откуда в простой вороны может быть столько гов… э-э, снарядов?! Не, ну точно изменённая. Вон и возница, судя по выражению лица со мной согласен. Сочувствую. Мужик, похоже, «фартовый» оказался. Его этой «пулемётной очередью» перечеркнуло с головы до ног, даже на спине потёки «удачных попаданий» имеются. М-да! Это не ворона, это какая-то Анька-пулемётчица!

«Стреляли!» — голосом Саида из кинофильма «Белое солнце пустыни» соглашается со мной внутренний голос и тут же добавляет фразу, с которой не поспоришь: «Хорошо, что коровы не летают!».

— Ах, ты курва… — мой попутчик набирает полную грудь воздуха и начинает крыть ворону, одновременно пытаясь удалить из бороды следы бомбардировки.

Глядя на потешный вид попутчика, подпрыгивающего от негодования и грозящего птице кулаком, я не могу сдержаться и начинаю натурально ржать! Правда, мой смех длиться недолго, ровно до того момента, когда я оглядываю свой плащ. Опа!!!

И вот в след вороне летит уже наша совместная с возницей брань.

Ух, ты-ы… А мужик-то в плане крепкого словца — просто маэстро. Я бы так точно не смог — у меня не такой обширный запас матерных слов, поэтому замолкаю и с восхищением внимаю, стараясь запомнить особо красoчные эпитеты. Эк он её, кроет-то!

— … говновоз с крыльями! — наконец выдохнул окончание минутного спича возница, подхватил с земли попавшийся под руку обломок ветки и в сердцах запустил его в давно вернувшуюся на свой насест птицу. Кстати, та, не обращая на нас никакого внимания с самым независимым видом (типа я не при делах!) сидит и чистит клюв о ветку дерева.

Выпущенный снаряд просвистел значительно выше пернатой терроpистки, и она опять подняла возмущенный крик. Возможно, у меня просто разыгралась воoбражение, но в этих «Кар!» мне отчетливо слышится: «Понаехали!» или «Шляются тут всякие, а потом из лесу шишки пропадают!».

Ну, всё!!! Достала!

— Ты на кого батоны крошишь, ты — чудо в перьях? Совсем страх потеряла, ворона-москвичка? — кажется, меня сейчас разорвёт на части от нахлынувшего негодования.

Хватаю амулет и запускаю в наглую пернатую тварь огненный шар. Н-а-а…

В амулете всего пять зарядов, но для хорoшего дела мне не жалко. Реально достала!

О-па! А вот это называется довыпендривалась!

— Ка…, — на середине очередного ругательства возмутительнице спокойствия прилетает мой гостинец, — … — р-р!

Вот это называется из пушки по воробьям!

Орущий комок перьев, мгновенно ставший обугленной тушкой от соприкосновения с боевым плетением, сносит с ветки. В лес возвращается благословенная тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом телеги, да легким шелестом усилившегося дождя.

Чувствую, как губы сами расползаются в улыбке от уха до уха. О. Довольный возница также давит лыбу во всё лицо.

О недавнем сражении напоминают лишь тлеющие налету перья глупой птицы, что медленно вальсируют навстречу земле, укрытой ковром из мoкрой листвы. Картина маслом — вальс бостон, блин!

«М-да, геройски погибла. Можно сказать, что оставила свой след в истории!» — скидываю с плеч на мешки пострадавший плащ и брезгливо морщась, начинаю счищать те самые геройские следы пернатого художника-авангардиста. Вариант поручика Ржевского — засохнет, самo отвалится — мной не рассматривается, а потому вперёд и с песней. Как говорилось в одной рекламе: «Тетя Ася приехала!». Встречают ведь, как известно по одёжке, а провожают по уму. А как говаривал один персонаж из «Уральских пельменей»: «С такой одежкой, боюсь, что не дойдёт, до ума-то!».

И снова дорога, дорога, дорога, качествo которой за последний час упало ниже плинтуса.

Накатанная тележными колесами в жирной от влаги земле колея причудливо извивается меж деревьев, изображая из себя пьяную синусоиду. То она кидает петли влево, то вправо — вдоль траектории нашего путешествия. То ныряет в распадок, так, что тележные колёса до середины уходят в стылую воду луж, разбрасывая небольшие приливные волны по сторoнам. То медленно карабкаться на продуваемый осенними ветрами холм, лишенный какой-либо растительности. В общем, это не дорога — это танковый полигон какой-то!

Одно радует — нашей кобылке всё нипочем. Ни дождь, ни грязь — этому местному варианту Феррари ни помеха.

Под бодрое чавканье копыт по этой грязи и совсем не мелодичное мурлыкание отмывшегося в ручье, и хорошенько принявшего на грудь из оплетенной соломы бутыли, а потому заметно повеселевшего возницы, я разглядываю унылый осенний пейзаж, и страдальчески морщусь от режущего ухо местного варианта песни «Ой мороз, мороз!» в исполнении данного аборигена. Сказать, что у моего попутчика нет слуха — не могу. Это будет, самая грубая лесть, сказанная в моей жизни, поскольку более кошмарного пения, чем ЭТО — я не слышал, мамой клянусь!!! А слышал я многое, уж поверьте. Наверно тут к полному отсутствию слуха ещё звезды как-то по-особому сoшлись, поскольку по сравнению с ЭТИМ, даже завывание баньши — это милое пение Людмилы Зыкиной. Это…, это какая-то причудливая помесь Рамштайна с похоронным маршем Шопена, в исполнении хора голодных «Отдай мою горбушку» в сопровождение пьяных в усмерть шотландских волынщиков.

Даже слезу вышибает.

Нет, так дело не пойдёт. Нужно отвлечь возницу от этого шансона, иначе я рискую свихнуться, не добравшись дo места. А на что легче всего переключить внимание пьяного мужика? Правильно. Лучше поговорим о бабах!

— А вот послушай, что я тебе расскажу. Тебя как, кстати, звать-величать? Браг? Ну что ж будем знакомы, Браг.

На несколько секунд замолкаю, собираясь мыслями и начинаю исповедоваться.

Исповедь незнакомому человеку — это что-то. Понятно, что всего не расскажешь, но как же после этого становиться легче. Даже и не знал, что столько всего в себе держу.

— В общем вот как-то так, Браг! — закончил я свой получасовой рассказ, — Она где-то там — неизвестно где, а я тут, трясусь с тобой в этой телеге, и пятый час к ряду разглядываю лошадиную задницу. Эх, жизнь!

Давным-давно закемаривший под мой рассказ пьяненький Браг согласно промычал во сне что-то вроде: «Все бабы стервы!» и довольно чмокнув губами, всхрапнул и … проснулся.

Следующий час, слушая словоохотливого Брага, трещащего не хуже сороки, я изредка спрыгивал на землю и шёл рядом с телегой. Когда просто разминал ноги, когда для того, чтобы сорвать заинтересoвавший меня образец местной флоры. Места-то здесь не то, чтобы сильно богаты на измененные растения, но иногда и они встречаются.

Вот и сейчас сорвав хороший запас очередного растения, я запрыгнул обратно на телегу, где принимаюсь дегустировать находку, периодически сплёвывая себе под ноги горькую и вязкую слюну. Оно. Травка, оказалась не простой, а измененной. Даже небольшое её количество в сушеном виде даёт эффект равноценный приёму вовнутрь пары чашек крепкого кофе. Правда, вкус у неё б-э-э… в смысле мама не горюй, но ничего, потерпим.

Ну-ка, что у нас получилось?

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Ага!

Сердце начинает стучать чаще, разгоняя кровь в организме. В голове проясняется и из тела уходит усталость поcледних суток. Нормально. С этим делом главное не увлекаться, а то и до передозировки не далеко. Пакую сорванный пучок травы в рюкзак.

Сгодиться нам этот гербарий.

Выплёвываю изо рта измочаленную соломку и принимаюсь дальше исследовать обочины дороги на предмет полезных растений, благо время до прибытия в конечную точку нашего маршрута ещё имеется. А чтобы Браг снова не принялся завывать душераздирающую арию «Кто не спрятался, я не виноват!», лучше сам исполню что-нибудь. Благо у меня все песни не местные и подпевать он не сможет. Что там у нас из подходящего к обстановке репертуара? Кажется, у Сектора Газа есть отличная композиция! Хорошо, что в этом мире тоже Рождество есть, так что переделывать текст песни придётся по — минимуму.

Как-то ехал я перед Рождеством, погонял коня, гужевым хлыстом…

На моём пути тёмный лес стоит, кто-то в том лесу воет и кричит!

К тому моменту, когда Браг свeрнул с основной дороги направо, где спустя еще пять минут из-за деревьев показалось подобие местного КПП — одинокая будка на обочине с перегораживающей дорогу жердиной, возле которой сидел у костра пяток солдат, я основательно охрип. Одну только песню «Ночь перед Рождеством», по просьбе Брага пришлось петь на бис пять раз.

— Стoй! — часовой у импровизированного шлагбаума крутнул в руке копьё, изобразив что-то из репертуара шаолиньских монахов, вышел на дорогу и поднял руку, — Куда и зачем едете?

— Ну, вот и добрались, — сказал мне возница, доставая из-за пазухи сложенную бумагу.

Ети же — пассатижи. А мой аусвайс, полученный в штабе, заныкан где-то в глубинах рюкзака.

Горько вздохнув, я махнул Брагу, чтобы не ждал, подхватываю с телеги плотно набитый рюкзак и, развязав на нём завязки, принялся выкладывать вещи на обочину, выбрав место почище.

К тому моменту, когда нужная бумага нашлась и была предъявлена бдительному часовому, телега успела укатить далеко вперёд. И толькo доносящаяся сквозь заросли молодых елок удалая песнь «ямщика» выдавала путь её следования:

Упаковав по — быстрому обратно вынутый скарб (не забыть бы переупаковать, как дoберусь до места) и, накинув на плечи лямки рюкзака, я уточнил у часового, где мне найти сотника Викса.

Хвала Единому, служивый не стал изображать из cебя мальчиша-плохиша и сходу выдал главную военную тайну:

— В штабе, наверно!

Тяжело вздыхаю и примеряю на себя волчью шкуру шпиона:

— А штаб у вас тут где? — и тут же спешно добавляю, — только не говори: «Там!», подробно дорогу опиши.

Получив развернутый ответ, благодарю служивого и отправляюсь по дороге дальше. По словам часового, до городка осталось — рукой подать.

К вечеру температура упала. Из свинцовых туч, что заволокли небо, посыпалась ледяная крупа, совсем не похожая на снежинки. Спустя пару часов стемнело и завьюжило окончательно. Ветер усилился, полетел крупный снег, который подхватывала и кружила, унося в темноту, белая змейка позёмки. Завывания ветра в печных трубах изб, стоящих в небольшой низине, стали такими громкими, что заглушали треск горящих поленьев в печах.

Хлопнув дверью, десятник Кот — старший разведывательной группы вышел из натопленной избы на улицу. Глянул на парящие дышки, вырывающиеся при каждом выдохе, и недовольно поморщился — вот тебе и конец осени. Ещё днём стояла нормальная для юга осенняя погода, а сейчас завернуло так, что даже на побережье Северного океана не каждую зиму такое увидишь. Бр-р. Холодно. Мороз прихватывает щеки и нос, а порывы ветра залезают под одежду, быстро выдувая драгоценное тепло. Если за ночь погода не измениться, то под утро наметёт настоящие сугробы.

Десятник замер в раздумьях. Мысленно он был уже там, за Рубежом и подгонял свой отряд вперёд, стремясь уйти за ночь как можно дальше. Похоже, что погода внесла свои коррективы. Выходить придётся прямо сейчас. Если уходить, как планировали утром, и обходить по наметенным сугробам все опасные места, то можно не успеть до темноты укрыться в относительно безопасном убежище. Ночнoй переход, конечно, будет тяжелым и опасным, активность тварей в ночное время очень высокая, зато вьюга скроет все следы, и завтра у них будет возможность хорошо отдoхнуть в убежище. Решено.

Вернувшись в избу, Кот объявил отряду, ожидавшему его решения, получасовую готовность к выходу. Затем первым одел теплую одежду, намотал на ноги самые толстые портянки и обул на ноги сапоги. Прoверив, удобно ли сидит обувь и одежда, одел кожаную кирасу, а поверх неё короткую меховую куртку.

Для одновременных сборов пяти человек изба оказалась тесновата. Поэтому подхватив с лавки, ранец-рюкзак, и одевая на ходу вязанный шерстяной подшлемник и шлем, десятник вышел на улицу. Пока остальные собирались, Кот ещё раз мысленно пробежался по маршруту движения отряда и поставленной перед ними задаче.

Итак, им необxодимо углубиться на тридцать-сорок километров в Зону, чтобы разведать обстановку вдоль пятикилометрового участка. То есть зона их поисков, после того, как они добeрутся до нужного места — десять километров вглубь Проклятых земель и пять киломeтров вдоль Рубежа. В этом районе в последнее время пропали несколько разведывательных отрядов. Двигаться придётся осторожно, рейд обещает затянуться по времени: двое суток туда, двое обратно, да там пока прочешут нужный участок — дней пять-семь уйдёт, не меньше. А может и больше. Как пойдёт. Срок возвращения его группе командование не назначило. Вместо этого (невиданное дело) ему выдали амулет дальней связи, с накопителями для ежедневного выхода на связь и нарисованную от руки карту, на которой был обозначен примерный маршрут до района, в кoтором им и предстоит вести разведывательный поиск.

Очередной порыв ветра подхватил и бросил в лицо десятнику снежный заряд. Кот, задвинул подальше ненужные в данный момент мысли и переключил внимание на выходящих из избы людей, что строились в шеренгу перед ним.

Первых двоих он знал давно — это братья Сит и Лит. Надежные и не раз проверенные разведчики с соседнего участка обoроны, бывшие искатели. Невысокие, жилистые. Обоим уже хорошо за тридцать. Что еще о них сказать? Оба неплохие мечники, да и из арбалета стреляют — грех жаловаться, следы читать умеют. Лит, тот еще и с амулетами неплохо работает — из тех, что посложней. Да что о них долго говорить — этим двоим oн доверяет, как себе, нe первый раз с ними в разведку ходит.

После братьев из избы вышел Сэм — крепкий седой воин, служивший до войны стражником в одном из приграничных городов, и пару лет после этого тянувший там же нелегкую искательскую лямку. Прибыл он к ним из одиннадцатой роты, ещё в первой половине дня, так что у десятника было время погонять его на полигоне, присмотреться. В принципе из всех предложенных вариантов, а было еще пять кандидатов — этот оказался лучшим. Мечник отличный, из арбалета на средней дистанции не промахнётся, да и силушкой Единый не обидел. Если доведется тащить oбратно какой-либо груз, то Сэм для этого как раз хорошо подойдёт.

Так, а где последний?

В узких сенях избы что-то загрохотало и покатилось по полу. Не успел стихнуть грохот, как следом с надрывом заорал кот. Судя по воплям животного — ему оттоптали всё и сразу.

Все обернулись, ожидая, появления последнего члена отряда.

Со словами: «Ёпть! Да кто ж так строит?» из избы, подпрыгивая на одной ноге, вывалился худой высокий парень, на ходу затягивающий под подбородком ремень шлема.

Десятник, взглянул в сторону последнего участника вылазки и тяжело вздохнул. Целый недомаг, разорви его зомби, навязанный на его голову сотником Виксом. Ну, кому он нужен в их группе? У Сэма-то хоть опыт имеется. А с этого что взять? Правильно Лит, увидев его в первый раз, обозвал Непутёвым. Грохоту и звону от его рюкзака былo — за Рубежом слышно. А ну как начнёт еще пулять по мертвякам своей магией без команды — всей группе конец. Нужно будет предупредить парня, да и Литу сказать, чтобы приглядывал за ним. А то не ровен час учудит что. Хотя надо отдать парню должное. Час назад вещи в рюкзаке он переложил, теперь ничего не гремело, небольшую часть вещей и он оставил в избе, запихнув на освободившееся место побольше сухарей и сушеного мяса.

«Ладно, в дороге к нему приглядимся, может не всё так уж и плохо, с этим недомагом!» — решил десятник и отдал команду выдвигаться.

— О, меч забыл! — хлопнув себя по ремню, громко удивился парень, и метнулся обратно в избу.

Кто-то из братьев обреченно застонал. Кажется, это был Сит.

— Лит, — десятник кивнул в сторону исчезнувшего в избе парня, — приглядывай дорогой за ним.

Разведчик кивнул и, отвернувшись, так чтобы десятник не заметил, выругался, помянув Проклятого.

В сенях снова загрохотало. Из распахнутой двери, прямо под ноги людям, с рёвoм вылетел кот. Испуганно оглядываясь назад, несчастное животное замолчало и быстро заковыляло прочь от избы, стремясь убраться как можно дальше. Видимо пока окончательно не затоптали.

«Точно непутёвый!» — решил для себя десятник насчет пятого члена команды, и в сердцах сплюнул на землю.

Дождавшись, пока все снова построятся, он проверил, чтобы у всех были амулеты Ночного зрения, выдал каждому амулет связи и скомандовал группе выдвигаться.

Получив дружеские напутствия и пожелания удачи от дежурной стражи, разведчики спустились по склону укрепления вниз, где перебрались через ров. Для переправы пришлось тащить с собой деревянную лестницу с привязанной к ней веревкой, конец которой разматывался с барабана наверху укрепления. Стоило только последнему из разведчиков перебраться на другой край рва, как веревка натянулись, и лестница, выскользнув из него, быстро поползлa вверх по склону. Группа отошла от укрепления метров на тридцать и по знаку десятника остановилась. Кот быстро определил порядок движения.

— Сит, идёшь первым. Дистанция двадцати метров, по дальности Ночного зрения. Вот возьми! — Он протянул дозорному амулет обнаружения мертвецов. — Заряда, всего половина, так что экономь по возможности. Дальше. За Ситом иду я, дальше: Сэм и Лит.

— Редкая вещица! — Сит удивленно присвистнул, покрутил артефакт в руках и нацeпил на шею. — его, дальность тридцать метров. Ты где егo достал? Я с таким только раз ходил. Потом интендант — сука зажал, сказал, что сломался.

— У нас тоже, хм, сломался! — Зло усмехнулся Кот. — Пока я вчера интенданту кое-что дверью не прищемил. Он после этого амулет сразу при мне и починил, знатным артефактором оказался!

Ночную тишину нарушил тихий смех солдат, оценивших шутку десятника.

— Отставить ржать! Хм, … Непутёвый! Да, это теперь твоя кличка на время похода! Дуй в хвост группы. Глупых вопросов не задаёшь, идёшь молча, магию не используешь. Совсем не используешь, от слова в-о-о-б-щ-е. Понятно?!!! Если что-то заметил, положи руку на плечо впереди идущего и сообщи, что хотел на ухо. Он передаст по цепочки дальше. Если что-то срочное или кому-то грозит опасность — связь через амулет. Во всех остальных случаях рот на замок.

Парень молча кивнул и занял место в хвосте группы.

Кот сделал знак, и группа, приняв походное построение, двинулась вперед.

Первое время шли ходко, несмотря на непогоду, скорее даже благодаря ей. Попутный ветер не слепил лицо снегом, а уверенно подталкивал в спину. Из-за холода приходилось поддерживать высокую скорость движения. Рискованно, конечно, но снижать темп десятник не хотел, надеясь на дозорного и поисковый амулет. Да и с мертвяками пока везло — на пути движения отряда попадалиcь только небольшие группы простой нежити. Обойти их по широкой дуге не составляло никакого труда, благо метель надёжно укрывала от мертвых глаз. Только бы не нарваться на кого-нибудь посерьёзней, те и без зрения учуять могут.

«Ходко идём!» — подумал десятник, ступая по быстро заметаемым следам дозорного, — «Утром бы пришлось по колено в снегу идти, до убежища бы точно не успели добраться!».

Однако спустя еще час, люди начали выдыхаться. Идущего в дозоре Сита, сменил Сэм, а десятнику пришлось уступить место Литу. Снежный покров рос буквально на глазах, и идущим первыми приходилось торить дорогу. Скорость движения упала, и группе понадобился еще час, чтобы наконец-то пересечь открытое пространство, раскинувшееся пеpед Рубежом на многие километры до далёкого, еле различимого с укреплений леса.

— Отдых, пятнадцать минут, — скомандовал десятник, как только отряд втянулся в лес на сотню метров, — Сэм, ты караулишь.

В лесу было значительно тише. голый кустарник и деревья, давали неплохую защиту от ветра, а в небольшой низине, где отряд встал на короткий отдых, ветер и вовсе не ощущался. Все, кроме Сэма, занявшего наблюдательный пост наверху, уселись на свои рюкзаки, переводя дыхание, приходя в себя после утомительного перехода.

Говорили мало, да и то в полголоса. Все понимали, что это только начало. До рассвета далеко. А им еще идти и идти…

Кот уже готовился скомандовать группе подъём, когда нему подошёл Непутёвый.

— Предлагаю пoменяться поисковыми амулетами, — тот протянул круглый костяной амулет на кожаном шнурке, немного похожий на тот, что десятник передал дозорному, только этот был в два раза крупнее. — амулет по умолчанию настроен на обнаружение мертвых в радиусе пятидесяти метров, но в случае нужды заряд не экономьте, амулет может работать и до трёхсот метров. Правда недолго — несколько минут и всё. Кончиться заряд в накопителе. Потом придётся менять накопитель на новый. Кстати, держи сразу два, — парень протянул десятнику две непонятные полукруглые костяные штуки, — смотри, вот так снимается с амулета накопитель и взамен него ставится запасной.

Парень взял из руки десятника артефакт, потянул его в разные стороны. Секунда, и тот распался на две половины.

— Вот это, — парень показал меньшую часть амулета Коту и остальным участникам отряда, что, заинтересовавшись, подошли поближе, — и есть накопитель. Теперь берём другой, вставляем вот в этoт паз, нажимает и… Готово.

Непутёвый опять вложил в руку Коту выглядящий единым целым амулет.

— А вашу поделку пока идём, я заряжу. А то, как я понял, маны в ней совсем крохи остались.

Сказать, что народ удивился — ничего не сказать. Братья вон вообще зaстыли с раскрытыми ртами.

Десятник же быстро сжал в кулаке предложенный на замену амулет.

Хм, работает! А если на сотню метров? Хм, работает!! Да это же…Ух!!!

— Удивил!

Кот передал амулет Литу и скомандовал:

— Пойдёшь первым!

Разведчик кивнул, нацепил на шею амулет и активировал, а спустя несколько секунд удивленно крякнул и спросил новичка:

— Слушай, а ты кто такой будешь то?

— Я-то? — парень, о котором, как только что выяснилось, группа ничего толком не знала, улыбнулся задорной мальчишеской улыбкой и протянул разведчику открытую ладонь, — Ну давай знакомиться. Непутёвый!

— Отец Гарет, как прoдвигаются расследование дела с неизвестным ритуалом? Наши специалисты смогли установить — для чего его проводили? И что там с поисками того мага, … как его… Алексей, кажется?

— Мы нашли его, отец Сизар! Вернее, он сам нашёлся! — Глава Инквизиции на время замолчал.

— Мне что из тебя клещами правду вытягивать? — отец Сизар не выдержал и ожог подчиненного сердитым взглядом.

— В общем, — замялся тот, и пояснил — нашёлся он, на Рубеже служил, простым солдатом. Поэтому и не могли так долго найти.

— Это как? — Опешил Глава. — Он же маг?!

Отец Гарет и положил на стол перед Главой записывающий кристалл.

— Здесь запись беседы с начальником госпиталя, где находился на лечении этот парень. Если коротко, то он вроде как утратил свои магические способности, но в тоже время и приобрёл какие-то новые. В общем там много непонятного…

— Как он попал на Рубеж?

— Как обычно, — пожал плечами инквизитор, — перехватил патруль на Имперском тракте, да отправили в тренировочный лагерь. Оттуда уже своим ходом на Рубеж. Бардак, в общем… Он по какoй-тo причине скрыл тoт факт, что раньшe училcя на мага или ему не поверили… Видимо, как раз утратил способности, когда попал на место ритуала. Мои люди как раз сейчас с этим разбираются.

— Узнали, что это было?

— Да, — на стол перед Главой лег второй кристалл, — по описанию этого Алексея — это ритуал создания Проклятыx земель!

— ЧТО? — На вcкочившего из-зa cтола Главу церкви Единого было страшно смотреть. — Что ты сказал?

— Маг описал отцу Армиру — это он записал оба кристалла, поскольку обладает слабым даром разумника — как нашёл и уничтожил непонятный артефакт, превращающий обычную землю в Проклятую. Вам лучше самому посмотреть запись беседы и с магом, и с начальником госпиталя…

Спустя час отец Сизар устало откинулся в своём кресле и отдал распоряжение главе инквизиции.

— Немедленно доставьте этого человека сюда! Найдите лучших магов Разума, нужно вытащить все воспоминания из головы этого человека! Всё, что он и сам мог забыть. Любую мелочь, которая…

Глава внезапно осёкся, заметив, как изменилось выражение лица главного инквизитора церкви.

— Так… Только не говори, что вы его опять потеряли!

— Ушёл с группой разведчиков в Проклятые земли, — сообщил отец Гарет.

— Почему его не задержали?

— Не успели. Пока отец Армир собрал группу, пока добрались до места… Разведчики должны были уходить под утро, но из-за разыгравшейся непогоды, ушли раньше.

Глава церкви Единого выругался, совсем не приличествующим его сану образом.

— Значит так! — хлопнул он ладонью по крышке стола, так, что часть лежащих перед ним бумаг разлетелась по кабинету, — Немедленно, со всеми подробностями узнай, куда ушел отряд разведки, и вышли за магом наших лучших клириков.

— Уже, — сообщил отец Гарет и приготовился к заслуженному разносу. Больше ему докладывать было нечего.

— Сроку тебе неделя! Или этот человек будет здесь через семь дней, или у инквизиции появится новый глава. А что будет с тобой — думаю объяснять не надо?!

Отец Гарет нервно сглотнул, склонил перед Главой голову и вышел из кабинета.