Фиона – первая фрейлина королевы, девушка воспитанная и утонченная, а граф Декстор – последний, кто может ее заинтересовать. Она даже знакомиться с ним не собиралась, но, когда в руки попалась старинная реликвия рода Дексторов, леди пришлось отправиться в окруженный дремучими лесами замок… Просто в артефакте произошел какой-то сбой, и Астон, кажется, единственный, кто способен помочь.
Теория большого сбоя
***
От мужчины, который развалился в соседнем кресле, несло лошадиным потом, дымом и вином. Когда он только вошел, думалось – ничего страшного, вытерплю. Но теперь, по прошествии часа, я искренне жалела, что не позволила графу привести себя в порядок. Кажется, еще немного, и одну утонченную леди начнет мутить.
– Значит, у цыганки купили, – усмехнулся он. – А вы разве не знаете, что цыгане – сплошь разбойники? А все, чем они торгуют, – краденое?
Я не то чтобы устыдилась, но смутилась изрядно. Знаю, конечно, но что я могла поделать? Этот браслет так сиял, так манил…
– Милорд, умоляю, – вступился Мелсин. – Леди Фиона давно осознала свою ошибку и глубоко раскаялась.
– И прокляла род Дексторов до седьмого колена, – протянул граф. В его глазах – синих, как предвечернее небо, – плескался смех.
Разумеется, мне следовало возразить, вот только лгать не хотелось.
Да, на проклятия я не скупилась, на грязную брань тоже. Правда, я сначала не Дексторов поносила, а все аристократические роды, ну и всех магов, и… ладно, сказать по правде, даже Богам досталось. А уж потом, когда герольд и Мелсин выяснили, что узор, который пополз по моей руке, – стилизованное изображение ветвей вишни и цветов чертополоха, с одного древнего герба… вот тогда уже Дексторов склоняла. Всю их блондинистую породу!
– Милорд, пожалуйста, – выдохнула я, протягивая левую руку. Шарф, который прикрывал браслет и оплетающий до локтя узор, еще в начале разговора сняла.
Мне подарили снисходительную улыбку.
– Ах, леди…
Астон Декстор поднялся, приблизился и тут же опустился на одно колено. Последнее было лишним, но я не в том положении, чтобы возмущаться его шутовством. Вот когда этот жуткий браслет покинет мое запястье… Впрочем, нет. Даже тогда промолчу.
Граф уверенно провернул браслет, надавил на крошечный сапфир, расположенный возле застежки, и замер. Я в этот миг вообще дышать перестала – неужели сейчас все кончится?!
Не кончилось. Язычок застежки остался на месте, равно как и сам браслет.
– Так, – процедил Астон хмуро. – Так…
Граф снова надавил на камень, опять замер в ожидании. Я подалась вперед, впилась ногтями в подлокотник роскошного кожаного кресла. Сидевший рядом Мелсин вытянул шею, присматриваясь к происходящему, и…
– Дьявол! – воскликнул граф. Поднялся, чтобы через миг вернуться с пинцетом. – Не волнуйтесь, леди Фиона, мы обязательно его снимем!
Мне стало плохо.
Потом был медицинский чемоданчик, попытки намылить руку, серия заклинаний от Мелсина – граф просто не поверил, что придворный маг уже весь свой арсенал испробовал, он требовал повторить. Затем мыло сменилось растопленным жиром, а заклинания Мелсина – горячими уверениями Астона, что все будет хорошо.
Я наблюдала за происходящим из полуобморочного состояния и уже открыто бормотала ругательства, причем из тех, какие не на каждой конюшне услышишь.
Спустя два часа граф поднялся и заключил:
– Кажется, дело дрянь.
Мелсин поддержал блондина тихим вздохом, а я закусила губу, чтобы не разрыдаться. Ну вот за что? За что мне это?!
– Леди Фиона, отставить панику! – рыкнул Астон. – Сниму я этот браслет! Клянусь!
***
Возвращаться в столицу было бессмысленно, да и лишних телепортационных кристаллов у Мелсина не было. Пришлось знакомиться с мрачноватой обителью графа и терпеть убогое гостеприимство тех, кого при дворе иначе как варварами не называли…
– Еще вина? – вопросил Астон, приподнимая бутылку.
– Нет, – выдохнула я.
– Да, – резво отозвался Мелсин. И добавил, смутившись: – У нас такого не подают. Северные сорта совершенно удивительны.
Граф кивнул, щедро наполнил кубок мага. После перевел взгляд на меня, повторил в который раз за вечер:
– Леди Фиона, перестаньте дрожать. Сказал – сниму, значит, сниму.
Я послушно кивнула. Во‑первых, сил паниковать уже не было. Во‑вторых, мне очень хотелось верить, что так и будет. В‑третьих, два часа тому назад в кабинете графа я все‑таки разрыдалась, и мне стало легче. Ситуация уже не казалась совсем безнадежной.
Пока я поливала слезами плечо Мелсина, граф успел принять ванну и сменить охотничий костюм на приличный моменту камзол. А еще волосы в косу заплел и перстни надел. Но до изысканности столичных кавалеров ему все равно было далеко – плечи слишком широкие, кожа слишком грубая, да и щетина в придачу. Даже придворный маг – легендарный неряха, который ни за что не променяет очередную колбочку на поход к цирюльнику, – картинка в сравнении с Астоном.
Ужинали мы в малой столовой, втроем. Граф пояснил, что матушка и сестра уехали на воды, а братья и кузены в замок лишь по особым поводам наведываются. Иную родню владыка этих земель не привечал – у северян так не принято.
Еще у северян не приняты декольте и высокие, открывающие шею прически, поэтому прислуга едва глаза об меня не ломала. Впрочем, цвет волос тоже свое дело сделал – брюнетки в этих краях редкость. Вот на Мелсина, который, как и граф, к блондинистому племени относится, не смотрели, зато на меня…
– Милорд, а как давно этот браслет был похищен? – подал голос маг.
– Около двух столетий назад, – подумав, отозвался Астон.
– И как же вы обходились все это время?
Я невольно смутилась, утопила взгляд в бокале.
– Как‑как… – протянул граф. – Новый сделали. К тому времени наш герб заметно изменился, а одинарные брачные браслеты уже считались моветоном, так что особых сожалений никто не испытал.
Да уж… Если бы украденная у рода Дексторов реликвия хоть отдаленно походила на брачный браслет, я б ее ни за что не примерила. Но побрякушка, проданная цыганкой, таких подозрений не вызывала – обычный обод с россыпью драгоценных и полудрагоценных камней и великолепным чеканным узором по краю.
– И что? За все это время браслет, – Мелсин кивнул на мою руку, – никак себя не проявлял? Он же под завязку родовой магией наполнен.
Хозяин замка пожал плечами, а я совсем скисла. Это что же получается? За последние два столетия я единственная, кому хватило ума примерить эту побрякушку? Или единственная, кому не хватило ума ее снять?
***
К обеду следующего дня в обители графа Декстора стало очень шумно – в замок прибыли братья, кузены, племянники и даже один дядька, потому что граф предположил: то, что не удалось ему, может получиться у других представителей рода. Когда вся эта светловолосая толпа ввалилась в отведенную мне спальню, я тихо охнула и невольно попятилась. Вот не зря северян дикарями считают! У нормальных мужчин не бывает ни такого разворота плеч, ни столь явного азарта в глазах.
– Господа, позвольте представить вам леди Фиону, – торжественно возвестил Астон. – Как я уже говорил, этой милой девушке удалось отыскать похищенную у нашей семьи реликвию.
Я закусила губу и принялась разматывать шарфик, который скрывал и браслет, и струящийся по коже узор. Руки нещадно дрожали, так что помощь подскочившего Мелсина оказалась очень кстати.
– Ну ничего себе… – выдохнул кто‑то.
Вперед выступил самый старший – двоюродный дядька, как мне объяснили потом.
– Фиона? Это случаем не та, которая первой фрейлиной при королеве служит?
– Леди Фиона, – ровно поправил Астон. И добавил: – Да, это она.
Кто‑то присвистнул, а дядька, изогнув бровь, сказал:
– Хм… Первая красавица двора, единственная наследница барона Ди‑Ранна, внучка легендарного генерала Форна… – И уже графу: – Астон, зачем нам этот браслет? Пусть он у леди останется.
Я вспыхнула и неосознанно сжала кулаки. Нет, северян вовсе не за разворот плеч дикарями считают. Только необузданный варвар мог сделать столь возмутительный… комплимент.
– Фиона, остынь, – шепнул Мелсин.
– Леди Фиона, не волнуйтесь, – поддержал Астон. – У дяди ужасное чувство юмора.
– У дяди чувства юмора вообще нет, – сказал тот самый дядя. – Я не шутил.
К счастью, продолжения этот разговор не имел – граф одарил родственника строгим взглядом и скомандовал остальным:
– Сперва холостые.
И началось…
Блондин за блондином, синеглазый за синеглазым. И каждый жмет на крошечный сапфир у замочка, выжидает и жмет опять. Потом пытается поддеть застежку ногтем, кусает язык, чтобы сдержать ругательства. Снова нажимает на крошечный камень, глухо рычит и уступает место следующему.
Примерно через полчаса Астон придвинул кресло и велел сесть. Толпа блондинов превратилась в толпу коленопреклоненных варваров, но легче от этого не стало.
Холостые сменились женатыми, потом пошли на второй заход. Астон, который вчера полвечера с браслетом возился, тоже попробовал. Да что там граф! Даже Мелсин на сапфир давил, и тоже без толку.
– Может, руку отрубим? – прошептал кто‑то.
Я аж подпрыгнула. Тут же увидела, как голова самого юного из синеглазых парней дернулась от подзатыльника.
– М‑да… – протянул тот, кто в этот миг мучил мое запястье. – А пинцета нет?
Пинцет, разумеется, был. Он еще вчера был. Вот только не помог. Впрочем, мужчину мои объяснения не впечатлили, он хотел попробовать сам. Потом этот способ захотели опробовать все остальные. Граф намеревался прекратить безобразие, но я попросила не вмешиваться – а вдруг получится?
Не получилось. Даже когда в спальне появился уже знакомый чемоданчик с медицинскими приспособлениями, не вышло. Зачарованная застежка крепко держала оборону, поддаваться на давление и ругать представителей старинного рода отказывалась.
– Ладно! – выдохнул Астон. – Отошли!
Граф был не намного старше прочих мужчин, вернее, большинство выглядели его ровесниками, тем не менее послушались.
– Еще на шаг! – скомандовал титулованный Декстор.
Опять подчинились, пусть и неохотно. Я же потерла виски и стиснула зубы – плакать хотелось куда сильней, чем вчера.
– Что, новая идея? – спросил дядька.
– Старая, – нехотя признался граф.
Я подняла глаза на Астона, и именно мне он объяснил:
– Мы неделю тому назад взломщика поймали. Серого Лиса. Слышали о таком?
Умершая было надежда снова взмахнула крыльями, подступившие слезы высохли.
– Быть не может, – выдохнула я. – Что же вы раньше молчали?
Серый Лис – легенда, о нем даже менестрели поют. Еще восьмилетним ребенком этот самый Лис взломал архив тайной канцелярии одного провинциального города, а уж дальше…
Нет, он не совсем преступник, скорее из числа коллекционеров. Не ради денег работает, ради интереса. Чем сложнее замок сейфа, чем хитрее магическая защита, тем больше вероятность, что Серый придет и вскроет.
– Дело в том, что… он немного пострадал при задержании, – нехотя признался граф. – Его в порядок приводили, на случай, если понадобится.
Я откинулась на спинку кресла и выдохнула:
– Ведите, граф.
– Внешний вид Лиса может вас напугать, – с заминкой сказал Астон.
– Милорд, неужели вы думаете, будто я никогда не видела преступников?
Граф Декстор кивнул и поспешил прочь. А его блондинистые родственники остались…
Несколько минут в спальне царила тишина, потом один из представителей древней фамилии шагнул вперед и спросил:
– Леди Фиона, а чем вы при дворе занимаетесь?
– Служу первой фрейлиной, – вежливо напомнила я.
– Да это мы уже знаем, – отозвался синеглазый. – А занимаетесь чем?
Хм… вот она, жизнь в провинции.
– Я помогаю королеве вести дела. Благотворительный фонд, поддержка монастырей и храмов, организация выставок и балов. Ну и еще кое‑какие, – несмотря на усталость, губы тронула улыбка, – исключительно женские дела.
– Интриги и сплетни? – уточнил дядька.
Я оправдываться не стала. Да, и что такого? Может, тут, в глуши, среди гор, лесов и медведей, способность сплести хорошую интригу и не ценится, а у нас, в столице, без этого навыка не выжить. Тем более рядом со столь значительной фигурой, как королева.
– И что? Нравится? – не унимался дядька.
В ответ пожала плечами, и только. Ясно же – иначе не выжить, сожрут.
Несколько часов возни с браслетом утомили всех, но расходиться мужчины не собирались. Отдохнуть решили здесь же, в моей компании, для чего потребовали у прибежавшей на зов служанки вина. Я не возражала, тоже к кубку приложилась. На душе сразу стало спокойней, на сердце радостней.
***
Серого Лиса я встретила улыбкой.
Легендарный преступник разительно отличался от мужчин из рода Дексторов – он был тонок, как тростинка, и обладал короткой, взъерошенной шевелюрой пепельно‑серых волос. Очень необычный цвет, в нашем королевстве такого не встретишь. К шевелюре прилагалось лицо с острым носом, подбитый глаз, разбитые губы и рассеченная скула. Зато пахло от узника замечательно, и одет он был отнюдь не по‑арестантски – и впрямь к встрече готовили.
На запястье Серого Лиса имелся кандальный браслет, второй украшал руку графа.
– Леди, – учтиво прохрипел лучший из всех известных взломщиков и поклонился.
Я, как и прежде, сидела в кресле, но вставать и одаривать Лиса реверансом не стала. Только кивнула в ответ.
Думала, сейчас Астон снимет кандалы. Однако граф поступил иначе – подвел пленника, тоже опустился на одно колено. Не доверяет? Ну что ж, логично.
Пришлось подвинуться, чтобы Астон мог сесть на подлокотник кресла. Мужчина помощь принял, а вот от кубка, который я милостиво протянула, отказался. Я же еще глоточек сделала – действительно хорошее вино, действительно расслабляет.
– Работай, – сказал граф Лису.
Взломщик шмыгнул носом и коснулся злополучного браслета. Рассматривал реликвию рода Дексторов недолго, после затребовал свои инструменты. Из поданного кем‑то свертка вынул кристалл, сквозь который магические потоки видно, и опять на браслет уставился.
Кандальная цепь оказалась коротковата, так что граф, связанный с преступником, держался очень близко. Почувствовав его дыхание на своей шее, я невольно смутилась, а потом вздрогнула, потому что Лис тихо выругался и заявил:
– Не смогу.
– То есть? – хмуро переспросил Астон.
– Этот браслетик, – Лис стукнул пальцем по тому самому сапфиру, – взломать невозможно.
– Что значит невозможно? – выдохнула я.
Стоявшие вокруг мужчины недовольно загудели, а Мелсин – не менее хмурый, чем граф, – приблизился и положил руку на мое плечо.
– То и значит, – пробормотал Лис. – Застежку не механика блокирует, а магия.
– Ну, это мы и без тебя знаем, – буркнул граф.
Взломщик одарил Астона пренебрежительным взглядом, дальше рассказывал Мелсину – видать, узнал профессионала магической науки.
– Система полностью сбалансирована. Никаких лазеек или слабых точек, с помощью которых можно осуществить взлом, нет.
– Так не бывает, – сказал придворный маг уверенно. – Ты про это не хуже меня знаешь.
– Знаю, – согласился Лис. – Поэтому и говорю. Нет тут лазейки. Ни одной!
Пленник снова уставился на браслет, кристалл едва ли не вплотную к лицу поднес. А граф таки забрал у меня кубок, но не для того, чтобы отведать хмельного напитка, – заметил, что у одной утонченной леди руки задрожали.
– Лис, по‑хорошему прошу, – прорычал Астон. – Сними браслет.
Мой неудавшийся спаситель поджал губы и ответил не менее зло:
– Сам надел, сам и снимай!
– Да при чем тут я?! – возмутился граф.
Серый Лис картинно закатил глаза, выдохнул:
– Ой, вот только не надо… А то я в геральдике не секу.
К горлу подкатил ком, к глазам подступили слезы, но я нашла в себе силы прошептать:
– Господин Лис, объясните.
– Да что тут объяснять? Браслет древний, магия сильная, защита от взлома идеальная. Так что снять может только тот, кто надел.
– Господин Лис, я сама этот браслет надела.
Легенда воровского мира отстранилась и окинула меня скептическим взглядом. Сказала с подчеркнутой вежливостью:
– Уважаемая леди, не делайте мне мозги. Это непарный брачный браслет, изготовленный в эпоху Рождения Магии. Застегнуть его самостоятельно невозможно. Кроме того, блокировка браслетов этого типа только по обоюдному желанию жениха и невесты происходит. А ваш браслетик, – Лис постучал пальцем по металлу, – заблокирован.
О, нет… кажется, сейчас со мной случится первый настоящий обморок.
Мелсин крепче сжал мое плечо, граф все‑таки осушил отобранный у меня кубок, а я выдохнула:
– Браслет надела сама. Клянусь.
В спальне повисла гробовая тишина, которую тот же Лис и нарушил:
– Слушайте, леди, – вор говорил сосредоточенно, серьезно, – я понимаю, что браслетик давно из моды вышел, что хочется новый и парный. Но врать‑то зачем?
Я от такой наглости попросту опешила, зато Астон не растерялся:
– А я? – прорычал граф. – Я, по‑твоему, тоже вру?!
– Да кто вас, влюбленных, разберет, – пожал плечами Лис.
– Они не влюбленные, – возразил придворный маг.
– Ага. Ты это не мне, а цацке заколдованной расскажи, – вконец обнаглел пленник.
Мелсин обиделся. А когда он обижается, всегда шипеть начинает:
– Да при чем тут цацка? Это всего лишь брачный браслет! Ты любовь и брак не путай!
– Во ты дурак… – протянул взломщик. – Цацка к эпохе Рождения Магии относится. Тогда никаких политических браков не было, и браслетики без любви вообще не застегивались. – Сказал, а потом добавил веско: – Хроники почитай, деревня.
Я думала, Мелсин взбесится – уж кто‑кто, а он Хроники читает регулярно. Но придворный кудесник, наоборот, успокоился.
– А ведь действительно, – задумчиво протянул он. – Действительно…
Продолжить разговор этой парочке было не суждено, – синеглазый Астон поднялся, ухватил Лиса за шкирку и поволок к выходу. И уже где‑то в коридоре басисто крикнул:
– Эй, стража! Заберите у меня этого!
***
Мужчины, которые остались в спальне, сосредоточенно молчали, даже Мелсин нарушить тишину не решался. А я закусила губу и зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Ну почему это произошло со мной? Почему?!
Любви между мной и Астоном нет, это точно. Мы вообще только вчера познакомились. И брачный браслет рода Дексторов я сама надела, сама же и застегнула. Только когда украшенная драгоценными камнями побрякушка вспыхнула синим светом, а по коже зазмеился узор, кликнула камеристку. Та сразу же позвала придворного мага и лекаря… Все.
– Леди Фиона, – заговорил Мелсин. – Может, это сбой? С древними артефактами чего только не бывает.
Вот зря он это сказал. Старательно удерживаемые слезы выпорхнули из глаз, из горла вырвался хрип.
– Леди Фиона! – воскликнул кто‑то из Дексторов.
Я закрыла лицо руками и сжалась в кресле. Ну неужели не видят, что леди плохо? Неужели так трудно проявить милосердие и выйти?
– Леди Фиона! – Голос прозвучал куда тише и ближе, кто‑то коснулся плеча. – Леди Фиона, не плачьте. Есть еще один способ.
Не поверила, но слезы утерла и пристально взглянула на синеглазого блондина. Вообще, они для меня на одно лицо были. Среди всей толпы только Астона и дядьку его различала. Но этого тоже узнала – самый молодой, которого подзатыльником за «смелость» наградили…
– Руку отрубить?
Парень смутился неимоверно, пробормотал:
– Нет, ну что вы… другой, лучший.
– Сразу голову? – Ну просто не смогла сдержаться.
Юноша из рода Дексторов потупился, но не обиделся.
– Нет, – уверенно сказал он. – Только тоже больно будет, но чуть‑чуть.
Вот эта серьезность меня и подкупила.
– Что делать надо? – вытирая вновь проступившие слезы, спросила я.
– Встаньте, пожалуйста. И расслабьтесь.
Остальные следили за разговором очень сосредоточенно, некоторые кивали. Только Мелсин в стороне оказался – маг отошел к окну, явно в какие‑то мысли погрузился, с ним такое бывает. Хотела окликнуть спутника, но потом плюнула и молча подчинилась просьбе юнца.
Парень взял за руку, но браслета не коснулся – он начал разминать основание моего большого пальца.
– Браслет сидит неплотно, – продолжал вещать он, – значит, шансы есть. Вы только потерпите чуть‑чуть, ладно?
– Что вы хотите сделать? – выдохнула я. По спине пополз холодок, но я запретила себе бояться. Если синеглазо‑блондинистый отряд не ропщет, стало быть, идею поддержали, стало быть, она не так плоха.
– На словах звучит страшно, поэтому я не скажу. Но поверьте, леди, способ проверенный. С его помощью не один преступник из кандалов выбрался.
– Вы этот способ, глядя на Серого Лиса, придумали?
– Ага. – Юнец кивнул. – Только не придумал, а вспомнил. Готовы?
– Нет, – честно призналась я. Что он намеревался делать, конечно, не знала, но страшно было очень.
– Глаза закройте.
Закрыла. Парень по‑прежнему разминал основание большого пальца. Касания могли бы показаться успокаивающими, если б не предупреждение.
– Это очень больно? – выдохнула я.
– Нет, леди. Может, вообще не почувствуете.
– Правда?
– Клянусь, – сказал очень уверенно, очень ровно. – Готовы?
Я снова выдохнула и решилась:
– Да.
Синеглазый гаденыш обманул…
Мир взорвался дичайшей, неистовой болью. Я закричала громче раненой драконицы, попыталась оттолкнуть блондина, но тот и сам отлетел. Тоже заорал. Сквозь красную пелену, упавшую на глаза, я смогла увидеть ослепительную вспышку – именно она отшвырнула кровожадного гада. И я точно знала – магический удар не Мелсин нанес, парня атаковал браслет.
– Что здесь происходит?! – возопил ворвавшийся в спальню Астон. Его крик все прочие перекрыл.
Мгновеньем позже, когда граф осознал случившееся, з
– Все вон!!!
Блондины дружно помчались к выходу, вместе с придворным магом. А Астон ринулся ко мне:
– Леди Фиона… Леди Фиона…
Потом были слова утешения, смешанные с грязной бранью в адрес «малолетнего идиота». Легкие поцелуи, призванные облегчить боль. Аккуратное исцеление покалеченной части тела – граф очень ловко и быстро вернул выбитый палец в сустав и самолично закопал мою руку в ведерке со льдом.
– Леди Фиона, умоляю, не плачьте, – шептал он, подавая очередной платок. – Пожалуйста… пожалуйста, успокойтесь. Вот увидите, все пройдет. Потерпите…
Не плакать я не могла. Высказать графу все, что думаю о его родственниках и проклятом брачном браслете, – тоже. Слова каким‑то невероятным образом превращались во всхлипы, и слезы после каждой попытки заговорить бежали куда быстрей.
Как все‑таки несправедлива жизнь! Как несправедлива…
***
Остаток дня провела в отведенной мне спальне, под присмотром горничной. Узор и браслет больше не прятала – толку‑то? После моей истерики вся прислуга о причинах визита узнала.
На ужин, разумеется, не вышла – смотреть на толпу графских родственников не было никакого желания, да и рука болела, и настроение было самым мрачным. Ну и спать легла в самом ужасном расположении духа, в мыслях о несчастной судьбе.
Я же теперь ни платья с коротким рукавом носить не смогу, ни… замуж выйти. Два брачных браслета на одной руке точно не удержатся. Да и кто захочет взять в жены ту, чье тело помечено символами чужого рода? Жизнь кончена, как ни крути. И даже на чудо надеяться бесполезно…
Разбудили меня на рассвете, лишний раз напомнив, что нахожусь не в королевском дворце, а в несусветной глухомани, считай, деревне. Горничная, смущаясь, предложила свежее платье – я же сюда без багажа прибыла, я же не знала, что задержимся.
– И кто это платье носил? – со вздохом осведомилась я.
– Никто, – пропищала девушка. – Платье для леди Аверты сшили, но она еще не доросла.
Леди Аверта? Сестра Астона, кажется. Что ж, надеюсь, девушка не обидится.
– Хорошо, надену.
Платье являло собой образчик северной моды – цвет темный, рукава три четверти, вместо декольте – скромный ворот. И оборок с тесемками почти нет.
– Вам невероятно идет, – застегнув последнюю пуговичку и поправив подол, сказала горничная. Девушка была искренна.
Мне, честно говоря, результат тоже понравился. Никогда не носила темно‑вишневый, а он, оказывается, смотрится замечательно.
– Леди Фиона, вы позволите… – Девушка указала на мои волосы, потупилась.
– Косу на северный манер заплести? – догадалась я. – Хорошо.
А почему нет? Тем более что любимые мной высокие прически при таком вороте смотрятся ужасно.
Последним штрихом к образу изысканной северянки стал тугой бинт на кисти левой руки.
В ожидании приглашения на завтрак подошла к окну. Окинула взглядом лесистый пейзаж, далекие, увенчанные снежными шапками горы, грустно улыбнулась новорожденному солнцу… а взглянув вниз, остолбенела.
Во дворе замка творилось удивительное безобразие – Астон, вооруженный коротким мечом, гонял по брусчатке двоих. Одного я не опознала, зато вторым оказался тот самый юнец, который едва не оторвал мне палец.
Парни защищались отчаянно, но граф был проворней и злей. Он нападал, ускользал от ответных выпадов, нападал снова. И в отличие от соперников был без брони. Вернее, на нем даже рубахи не было. Теперь взгляду открывался не только невероятно широкий разворот плеч, но и слишком внушительная мускулатура. Дикарь. Нет, ну точно дикарь.
– Фиона, ты здесь? – окликнули от двери.
Я почему‑то подскочила и обернулась куда поспешней, чем собиралась.
– Мелсин?
– Ну да, – маг несколько опешил. – Тебя что‑то смущает?
– С чего ты взял?
– У тебя щеки горят.
– Тебе показалось, – пробормотала я, но маг уже не слушал.
Он стремительно пересек спальню, плюхнулся в кресло и заявил:
– Я знаю, как снять браслет!
События вчерашнего дня доказали, что радоваться подобным заявлениям не стоит. Вот я и не обрадовалась.
– Не веришь? – протянул маг, одарил лучезарной улыбкой. – Ладно. Но раз ты такая бука, суть способа только после завтрака расскажу!
«Да хоть после ужина», – мысленно парировала я. Кажется, тот юнец не только палец выбил, но и веры в людей лишил.
– Кстати, неплохое платье.
Сей сомнительный комплемент я вознаградила книксеном и снова повернулась к окну. Только графа во дворе уже не было, юных лоботрясов – тоже.
***
В столовой было очень шумно, правда, ровно до того момента, как вошли мы.
Мелсин коротко приветствовал собравшихся, невозмутимо подвел меня к стулу, который во главе стола, ровно напротив места графа располагался. Сам уселся по правую руку и тут же потянулся к блюду с сыром.
– Доброе утро, – запоздало поздоровалась я.
Блондины молчали и дружно таращили глаза.
Они продолжили молчать и после того, как я наполнила свою чашку молоком, перетащила на тарелку несколько блинчиков и придвинула розетку с вареньем. И лишь когда начала резать первый блинчик, прозвучало:
– Леди Фиона, вы великолепны. – В бархатистом баритоне Астона появилась хрипотца.
– Благодарю, милорд. Вы очень любезны.
Кто‑то шумно выдохнул, а спустя мгновение столовая вновь наполнилась звуками.
Со мной никто не разговаривал. Мужчины из рода Дексторов увлеченно обсуждали случаи на охоте, ловушки на браконьеров, засады на разбойников. В том, что они хвастаются, ни на миг не усомнилась, но виду, как и положено леди, не подала.
Молчал только один – Астон. Граф стал чрезвычайно задумчивым, даже хмурым. И совсем не обрадовался, когда Мелсин заявил, что способ снять браслет найден.
– Что на этот раз? – сердито вопросил хозяин замка.
– Увидите! – ответил маг весело, а едва закончился завтрак, попросил проследовать в библиотеку.
На приглашение откликнулись все. Толпа синеглазо‑блондинистых дикарей дружно поднялась из‑за стола и не менее дружно направилась к выходу из столовой. Вот только в библиотеку их не пустили – граф гаркнул на родственников и самолично запер двери. В просторной комнате с высоченными, забитыми книгами стеллажами остались трое – я, Астон и Мелсин.
– Так что за способ? – вопросил граф.
Мелсин растянул губы в улыбке и снял с ближайшей полки потрепанную, толстую книгу.
– Узнаете? – Маг прямо‑таки лучился довольством.
– Хроники нашего рода, – сказал граф и окончательно посмурнел.
– Именно!
– И что дальше? – невежливо поинтересовалась я.
Маг одарил снисходительным взглядом, затем произнес:
– Леди Фиона, я полночи штудировал семейные архивы, и все ради вас.
– Спасибо, Мелсин. – Нет, веру в людей я все‑таки утратила. Веру в чудо – тоже. – И что же вы нашли?
– Формулу отречения, которая в браслет вложена!
Ох! Ну ничего себе! В брачной побрякушке еще и формула какая‑то?
– Милорд! – торжественно воскликнул Мелсин. – Будьте добры опуститься на одно колено и взять леди Фиону за руку!
Граф неохотно, но подчинился.
Когда наши руки соприкоснулись, меня охватило странное волнение. Вспомнился утренний поединок, стремительные движения Астона, его нагота…
– Леди Фиона, повнимательней, – окликнул маг. – А вы, милорд, повторяйте за мной. Я, Астон из рода Дексторов, прошу вас, Фиона, освободить меня от брачных уз!
Граф повторил.
– Леди Фиона, вы должны сказать – да.
Я, разумеется, сказала.
– Милорд, теперь вы можете расстегнуть браслет, – заявил маг.
Астон осторожно повернул мою руку, надавил на памятный сапфир, но…
– Это бесполезно, – прошептала я. – Все бесполезно.
Граф посмотрел снизу вверх, коснулся губами… нет, не руки, бинта.
– Леди Фиона… – начал было он, но Мелсин перебил:
– Не сработало? Быть не может.
Он распахнул книгу – благо на нужной странице закладка лежала – вгляделся, нахмурился:
– Нет, все верно. Я, имярек, прошу вас, имярек…
– Мелсин, хватит! – не выдержала я. Нет, это невыносимо.
– Леди Фиона, – снова позвал Астон, поднялся. – Леди Фиона, не расстраивайтесь…
Он осторожно обнял за плечи, притянул к груди. Противиться не хотелось, плакать – тоже. И без того все глаза выплакала.
– Леди Фиона, все наладится. Мы обязательно найдем способ снять браслет, а пока…
– Милорд, вы не понимаете, – прошептала я. – Дело даже не в браслете, в узоре.
Я отстранилась, приподняла кружево рукава. Гербовый орнамент оплетал руку до локтя, он был ярким, броским и очень красноречивым.
– Только представьте, какие сплетни пойдут…
– А сейчас не сплетничают?
– Сейчас никто не знает, – вздохнула я. – Только Мелсин, герольд, моя камеристка и придворный лекарь.
– Леди Фиона, если дело только в рисунке…
– С рисунком проблем как раз нет! – встрял Мелсин. – Убрать эту геральдику легче легкого!
Мы не сговариваясь повернулись к магу, спросили в один голос:
– Как?
– Сейчас, – пробормотал кудесник, зашуршал страницами. – Эти сведения куда древнее, – попутно вещал он, – они в самом начале хроник даются. Да и магия там совсем иного порядка, без формул, так что сработает наверняка. Ага, вот оно…
И Мелсин зачитал:
– Возлежав со женою своею трижды по три раза, стер гербы со ея тела!
В тишине, которая поглотила библиотеку, ровный голос графа прозвучал как‑то ну очень жутко:
– Господин Мелсин. У вас отвратительно ровный нос. Позвольте мне исправить этот недостаток.
– А еще, господин Мелсин, у вас слишком наглые глаза, – это уже не Астон, это я. – Думаю, их следует выцарапать.
Брови нашего «благодетеля» взлетели на середину лба, а на лице такая обида отразилась…
– Вот и помогай после этого людям, – пробормотал маг, чтобы тут же услышать разъяренное:
– Вон!
Повторять не пришлось – Мелсин стрелой вылетел из библиотеки, а дверь прикрыл осторожненько, едва ли ни с трепетом. Из‑за двери сразу же донеслось басистое:
– Ну как? Сняли?
Ответ придворного хама различить не удалось. Впрочем, не больно-то и хотелось.
– Леди Фиона, – вновь заговорил граф. В его голосе и намека на злость не осталось. – Леди Фиона, все наладится. Мы обязательно что‑нибудь придумаем.
– Это я уже слышала, милорд.
– Вы во мне сомневаетесь?
Сдержаться я не сумела. Вздернула подбородок, спросила:
– Вас это удивляет?
Астон застыл, лицо словно окаменело.
– Нет. Меня это бесит, – выдержав ну очень долгую паузу, сказал он. Развернулся и… как дверь с петель не слетела – не знаю. Наверное, и тут магия виновата.
Магия… Вот теперь я понимаю тех, кто называет ее Проклятым искусством! Если б не скрытые в браслете чары, я бы сейчас сидела на расшитых золотом подушках, наслаждалась песнями лучших менестрелей и помогала ее величеству дегустировать заморские сладости. Или выбирала ткани для нового оформления бальной залы. Ну или бранила камеристку за криво пришитую оборку.
А что вместо этого? Маюсь в стенах мрачного замка, принимаю комплименты от грубых северян, любуюсь варварскими поединками и пытаюсь выбросить из головы образ разгневанного Астона.
И злюсь! Злюсь невероятно, ибо титулованный Декстор покидать мои мысли отказывается! И даже осознание того, что граф – дикарь, который не гнушается скакать по двору без рубашки, не помогает!
***
Спускаться к обеду не хотелось, но я все‑таки пошла. Ведь это они грубияны, а я – воспитанная, утонченная девушка, которая не имеет права проявлять столь явное неуважение к людям. Тем более что эти люди – подданные моей госпожи, а уж она‑то и уважения, и любви достойна. И пустыми обещаниями, в отличие от некоторых, не разбрасывается.
Перешагнув порог столовой, я присела в глубоком реверансе и тут же направилась к отведенному мне месту. На графа, который сидел напротив, взглянула лишь мельком.
Родственники синеглазого, разумеется, не разъехались, но вели себя не в пример тише прежнего. Да и к трапезе еще не приступили – видать, меня ждали.
– Вина? – хмуро предложил Мелсин. Он, как и в прошлый раз, по правую руку обретался.
Я одарила мага суровым взглядом – уж кого‑кого, а его прощу очень нескоро. Это же надо было додуматься… возлежать! Да еще трижды по три раза!
Однако вслух сказала очень дружелюбно:
– Да, благодарю.
Налил Мелсин до краев. После самолично переложил на мою тарелку кусок жареного мяса, досыпал тушеных овощей и подал соусницу.
Насаживая на вилку кусок не то морковки, не то тыквы, я размышляла над крайне важным вопросом – подавлюсь или нет? Потому что граф, в отличие от остальных, к еде не притрагивался, а пристально глядел на меня. Я этот синеглазый взгляд не только кожей, всеми фибрами души чувствовала.
Так и не решилась поднести вилку ко рту – подняла голову, ответила столь же прицельным, столь же пристальным взглядом.
– Милорд? – Я мила, доброжелательна, но сердита.
– Леди? – И голос суровый‑суровый, как те горы, что из окна моей спальни видны.
Вот если бы не блондинистое воинство, которое резко перестало жевать и навострило уши, я бы промолчала. Но говорить со мной таким тоном на людях?!
– Милорд, при нашей последней встрече я, вероятно, была слишком резка. Поверьте, я не хотела вас оскорбить. Однако игнорировать факты – глупо. Вы не находите?
– Леди Фиона… – начал было он, но я перебила:
– Милорд, вы поклялись, что снимите браслет. Но прошло два дня, а он по‑прежнему на моем запястье. И после этого удивляетесь, что я не верю?
Так, кажется, у кого‑то сейчас дым из ноздрей повалит.
– А что, если я пере…
Нет, не везет ему сегодня с речами, опять перебили. Только в этот раз не я, дядька:
– Кстати, по поводу браслета. Есть версия, что…
– Что?! – рыкнул Астон.
– Что?! – Ой, я тоже рычу? Ну надо же…
– Что его все‑таки можно снять, – нисколько не смутился тот. – Ведь мы главный способ не испробовали.
– Главный – это какой? – опять не сдержалась я.
Блондин посмотрел с укором, но ответил вежливо:
– Видите ли, леди Фиона… Наш род очень древний, и, как у каждого древнего рода, у нас есть собственные традиции. Одна из них – брак невозможен без согласия матери.
– При чем тут это? – нахмурился Астон.
– При том. Вспомни, как женился твой прадед.
– Который из?
Дядька закатил глаза, сказал со вздохом:
– Граф Анвен! – И, не дожидаясь, пока Астон вспомнит, начал пояснять: – Граф Анвен женился вопреки воле матери, и та сняла с новоявленной невестки браслет. И это несмотря на то, что союз был освещен в храме и даже скреплен первой брачной ночью. То есть браслет был заблокирован полностью, даже лучше, чем этот.
– Да не было такого… – Астон совсем хмурым стал. Но, бросив взгляд на родственника, просветлел, воскликнул: – Ах да! Конечно! Как я мог забыть!
– И что стало с той девушкой? – вклинилась я.
– Да ничего особенного, – лучисто улыбнулся дядька. – Со свекровью помирилась, та браслет обратно надела, и жили все долго и счастливо.
Хм… Значит, мать? А ведь в этом что‑то есть. Определенно есть. Вот только…
– Милорд, а когда ваша матушка с вод вернется?
– Недели через три, – ответил Астон. Граф заметно расслабился, даже к кубку с вином потянулся…
Мелсин понял меня с полувзгляда. Отложил вилку, выдернул из‑за ворота салфетку и поднялся. Я тоже встала, учтиво кивнула благородному собранию:
– Господа, бесконечно благодарна вам за участие. Милорд, – снова кивок, но уже ему, лично, – благодарю за гостеприимство и терпение. И снова прошу простить за то, что нагрянули без предупреждения, да еще с охоты вас отозвали. Если позволите, через три‑четыре недели мы заглянем снова. С визитом к вашей матушке.
На лице Астона отразилась растерянность. Он что же? Думал, я на эти недели в замке останусь?
Граф тоже салфетку из‑за ворота выдернул, но встать не успел.
– Нет‑нет! – воскликнула я. – Провожать не нужно. Мелсин, вы готовы?
Маг кивнул, а я развернулась и поспешила к двери – ну не в столовой же нам телепортационный кристалл активировать!
Я успела сделать шага три, когда сзади раздался сдавленный писк. О том, что пищал Мелсин, догадалась не сразу – только когда увидела, что придворный кудесник стоит скрючившись, и рука у него заломлена.
– Вы… Что вы себе позволяете? – ошарашенно выдохнула я.
Блондин, удерживавший Мелсина, не шелохнулся. По иронии судьбы, это был тот самый юноша, что едва не покалечил меня.
– Милорд!
– Леди? – отозвался Астон.
Граф по‑прежнему сидел за столом, и возмущения по поводу выходки своего родственника явно не испытывал. Он только хмурился, чуть‑чуть.
– Милорд, как это понимать?
Хозяин замка пожал плечами и, лишь когда я набрала полную грудь воздуха, чтобы завопить, сказал:
– Простите, леди Фиона, но я не могу вас отпустить.
– Это еще почему?
Граф с ответом не нашелся, просто сидел и смотрел. Причем так странно…
– Милорд, вы не имеете права нас задерживать! Я первая фрейлина королевы, Мелсин – придворный маг! Мы неприкосновенны! Оба!
– Мага я отпущу, – вздохнул Астон. – А вас, леди Фиона…
– Да на каком основании?! – Я все‑таки сорвалась на крик и кулаки сжала от обиды.
Граф опять молчал, за него ответил дядя:
– У вас реликвия нашего рода.
– Реликвия? Да я эту реликвию…
– Леди Фиона. – Астон заметно побледнел, поднялся. – Леди Фиона, пожалуйста, не волнуйтесь…
Лица графских родственников дружно вытянулись, а Мелсин, который был вынужден смотреть на мир из полусогнутого положения, присвистнул и сказал:
– Фиона, тебе лучше остаться здесь.
Я растерялась – уж от кого…
– Мелсин?
– Оставайся, – уверенно повторил придворный кудесник, а я случайно взглянула на свои руки и… О нет! Только не это.
Почему эти проклятые геральдические цветы теперь на обеих руках? И почему узор стал ярче? А что с лицом? Откуда это странное ощущение, что узор добрался и туда?
– Мне нужно зеркало, – убито прошептала я. – Срочно.
Сказала, развернулась и сорвалась на бег.
– Леди Фиона! – Крик Астона настиг уже на пороге, но останавливаться я не собиралась.
Стрелой вылетела из столовой, пересекла холл и помчалась по крутой лестнице – вверх, к покоям. Нет! Не может быть! Не верю!
– Леди Фиона! Фиона, подожди!
***
Он настиг уже там, в спальне. Заключил в капкан рук, прижал к груди, зашептал:
– Фиона, милая, ну не плачь…
А я не выдержала и зарыдала в голос.
Ну почему? За что?!
– Маленькая моя, – продолжал шептать Астон. – Умоляю… Твои слезы… они разрывают мне сердце…
– Я уродка! Я теперь уродка!
Угу, подозрения подтвердились, геральдический узор вырвался из-под контроля и покрывал теперь не только руки, но ещё декольте, шею и закрывал лицо на две трети. Свободным от жутких цветов остался только лоб.
– Ты самая красивая, – выдохнул граф.
Я попыталась вырваться, но синеглазый не пустил. Принялся покрывать поцелуями щеки, подбородок, глаза…
– Астон, перестань! – взмолилась я.
Не перестал. Даже не подумал.
– Ты самая красивая, – глухо повторил он. – Самая‑самая.
Я завыла громче. Ну да, конечно!
– Фиона…
Астон опять целовал, но куда смелей и горячей, чем минуту тому назад. А я стояла и выла, и не только из‑за проклятого браслета… Граф же не меня, он узор этот жуткий ласкает. Как же! Ведь узорчик-то с его герба!
– Фиона…
Декстор отстранился, заглянул мне в лицо и замер.
– Ну‑ка, погоди, – выдержав паузу, сказал граф. Голос прозвучал совсем не так, как прежде – Астон был предельно серьезен и собран. И целовать начал всерьез – медленно, обстоятельно.
Сперва покрыл поцелуями правую скулу, после двинулся вверх, к виску. Коснулся губами уголка глаза, потерся носом о щеку. Я под напором такой наглости даже плакать перестала.
– Милорд?
Он резко отстранился и развернул меня к зеркалу. Шепнул:
– Смотри.
И я посмотрела. И тоже замерла. Правая половина лица была совершенно чистой – никаких узоров, только широкий румянец. А вот слева красовалось стилизованное изображение ветвей вишни и цветов чертополоха – древнейшие элементы герба.
– Милорд, вы…
Я повернулась к графу, запрокинула голову и прикрыла глаза. Если его поцелуи способны стереть этот узор, я… я готова целоваться вечно.
Астон коснулся губами губ, и я, вздрогнув, прошептала:
– Но тут нет рисунка.
– Знаю…
Он все‑таки поцеловал. Нежно‑нежно, словно боялся спугнуть.
Мгновение, и поцелуй стал жестче, требовательней. Я не заметила, как обвила шею синеглазого Астона руками, прижалась. Как начала отвечать, тоже не заметила – разум совсем затуманился, словно целый кубок крепленого вина одним махом выпила.
– Фиона… – отстранившись на миг, выдохнул граф.
Боги, да что со мной? Я действительно пьяна. Пьяна и так… счастлива.
Он снова отстранился, коснулся пальцами щеки.
– Я, кажется, понял, в чем дело, – хрипло сказал Астон.
Отступил и опустился на одно колено. Без его объятий стало так холодно…
– Леди Фиона, вы позволите?
Руку подала неосознанно и застыла, услышав:
– Леди Фиона, я сражен. – Граф шумно вздохнул и опустил голову. – Я очарован. Я… влюблен. Влюблен по уши, как мальчишка. Я не смею просить о взаимности, но если в вашем сердце есть хотя бы толика сострадания, умоляю… скажите мне да. Согласитесь стать моей женой.
И снова слезы из глаз, но не от счастья, нет… Как он сказал? Я понял, в чем дело? Да, теперь и я поняла. Боги! Как же все просто и как… ужасно.
Браслет действительно принадлежит роду Дексторов, вот только снять его граф не вправе, потому что это означает разрыв помолвки, а Астон… он мне не жених. Он никто. И все что сказал сейчас, – ложь, попытка выполнить условие, обмануть древнюю магию браслета. Это уловка.
– Леди Фиона, – позвал синеглазый. – Леди Фиона, вы выйдите за меня?
– Да, – выдохнула я, но мир… мой мир рухнул.
Астон коснулся губами руки, а потом вскинул голову и выпалил:
– Я, Астон из рода Дексторов, прошу вас, Фиона, освободить меня от брачных уз!
Надо же… он еще и формулу отречения, найденную Мелсином, запомнил. Дьявол, как там полагалось отвечать?
– Да, милорд. Согласна. Освобождаю.
Граф прорычал какое‑то ругательство, провернул браслет, чтобы добраться до маленького сапфира. Раздался громкий щелчок, и реликвия рода Дексторов раскрылась, чтобы упасть в ладонь самого ужасного из них. Узор, покрывавший мою кожу, исчез в одно мгновение, даже следа от геральдики не осталось.
– Леди Фиона. – Астон поднялся. В глазах цвета предвечернего неба отразилось нечто странное. Упрямство? Решимость? Ожидание? Нет, не понять. – Леди Фиона, я сдержал обещание?
– Да. – Боги, как же трудно говорить!
– Вы больше не сомневаетесь во мне?
Позер. Позер и дикарь! Наглый, несносный, бесчувственный!
– Нет, милорд. Не сомневаюсь.
– В таком случае… – Граф сделал шаг вперед и, кажется, хотел обнять, но я увернулась.
– Молчите, милорд. Просто молчите.
– Фиона…
Наша королева – удивительная женщина. Образованная, умная, находчивая и невероятно выдержанная, когда захочет. Совсем недавно тайная канцелярия раскрыла заговор, целью которого было свержение правящей четы. Для короля готовили простую смерть – отравление. А вот моей госпоже предстояло ощутить все прелести пыточной камеры.
Ее величество добилась от мужа разрешения посмотреть полный отчет по делу. Доклад о том, как именно ей предстояло умереть, читала с легкой улыбкой. Я тоже ту бумагу прочла, чтобы следующие три дня провести под присмотром лекаря, ну а рыдания мои… их весь дворец слышал.
Граф Астон Декстор не собирался меня убивать и в пыточную камеру не приглашал, но его поступок был больней любой пытки. Я не королева, я не обладаю ее выдержкой, но… я все‑таки смогла улыбнуться.
Улыбнуться, чтобы в следующий миг вылететь из спальни и помчаться вниз.
– Мелсин!
Я не знала, просто чувствовала, что мага отпустили. Что он дожидается и готов открыть портал. Так и случилось…
Едва я оказалась в холле, Мелсин бросил на пол кристалл и припечатал магический камешек каблуком. Мрачный зал старинного замка тут же озарился синим светом. Арка портала переливалась и сверкала, от нее веяло холодом.
Я вцепилась в придворного кудесника и первой шагнула к переходу. И лишь в последний момент не удержалась, оглянулась.
Астон стоял на нижней ступени лестницы, потерянный и бледный.
– Прощайте, милорд, – прошептала я. – И будьте счастливы.
***
Бал по случаю дня рождения ее величества был в самом разгаре. По залу кружились пары, сновали лакеи с подносами, музыка переплеталась с голосами и заливистым смехом гостей.
Мне танцевать не хотелось совершенно, вино тоже удовольствия не доставляло, так что я стояла подле трона именинницы и делала вид, будто у меня разболелась «подвернутая» накануне нога. Еще чуть‑чуть, еще полчасика, и королева с супругом покинут праздник, тогда и я смогу удалиться. Вот это и будет настоящим счастьем.
– И все‑таки с тобой что‑то не так, – прошептала королева. – Может, поделишься?
Этот вопрос я слышала каждый день на протяжении последних четырех недель и отвечала всегда одинаково, с одной и той же улыбкой:
– Все так. Все превосходно.
Ее величество снова не поверила, но настаивать не стала. Тем более что на ступенях, ведущих к трону, появился Мелсин.
Шел придворный маг, разумеется, не к королеве, а к королю. Наш монарх – увы и ах! – один из тех, кто магическое искусство уважает очень. Нет, сам он никакими способностями не наделен, но это не мешает изучать теоретический аспект.
– Сир, – почтительно поклонился кудесник.
– Иди ближе. – Король нетерпеливо махнул рукой.
Я сдержаться не смогла – скривилась, после и вовсе отвернулась. Предатель! Мошенник! Лицемер! Никогда его не прощу! Никогда и ни за что!
– Я по поводу твоего трактата о сбоях в древних артефактах, – сказал монарх, а я скривилась еще сильней. Ненавижу! Ненавижу люто!
– О, так вы читали! – тут же просиял Мелсин. Потом улыбку все‑таки притушил – звереющую меня заметил, ну и невозмутимую королеву заодно. – Ваше величество, леди фрейлина.
Очень захотелось запустить в него чем‑нибудь тяжелым, но – увы! Из тяжелого под рукой лишь венец на голове моей госпожи. Впрочем…
– Вы все еще не помирились? – вопросил король.
– И не помиримся, – приседая в положенном реверансе, заверила я.
О причинах нашей ссоры венценосная пара не спрашивала. Ну, то есть уже не спрашивала – надоело молчание в ответ слышать.
– Так вот, – король опять повернулся к Мелсину, – о трактате! Знаешь, мыслишь ты интересно, но приведенный тобой пример какой‑то сомнительный. Ты столько важных факторов не указываешь. Какому роду принадлежал тот браслет? Какая девушка его надела? Почему она, будучи знатной и обеспеченной, к цыганам подошла?
Мелсин открыл было рот, но король поднял руку и продолжил:
– Может, этот аристократ особой магией обладает, а девушка – слабоумная какая, ну и так далее. То есть как доказательство, что древние артефакты могут сбоить, эта история… ну не впечатляет, понимаешь?
Придворный гад побагровел и сжал кулаки, зато я разулыбалась – так ему и надо! А то вот чего удумал: научную степень на горе моем заработать! Причем молча все сделал, даже не предупредил. А я проснулась в одно ужасное утро и узнала, что все образованное общество ныне трактат под названием «Теория большого сбоя» обсуждает, вернее, не столько трактат, сколько историю, на основании которой Мелсин к выводам о сбоях пришел.
Имен прощелыга, конечно, не называл, но я взбесилась жутко. Принесенную мне копию трактата в клочки порвала, а потом еще потоптала как следует. И бесконечно пожалела, что рассказала магу, как Астону удалось снять тот проклятый браслет.
– Ничем этот аристократ не обладает, – надулся маг. – И девушка вполне себе… впрочем, в ее разумности действительно не уверен.
Нет, ну он когда‑нибудь дождется… яда в бокале.
– И еще, – продолжал король, – я один экземпляр трактата Аристотусу послал. Он критикует.
Нет, яда не будет. Я отомщена. Мелсин Аристотуса всеми фибрами души ненавидит, худшего наказания, чем критика от этого старика, и быть не может.
– И что же Аристотусу не понравилось? – выдержав паузу, процедил Мелсин.
– Все не понравилось. От и до. Он вообще другие выводы из описанной тобой ситуации сделал.
– Какие же?
– Аристотус уверяет, дескать, эта история – лишнее подтверждение тому, что магические предметы со временем обретают разум. Они взрослеют, как люди. Только у них этот процесс происходит намного медленней. Человеку, чтобы поумнеть, достаточно пары десятилетий, а магическим вещам нужны столетия.
– Глупости, – рыкнул Мелсин. – И вообще! Как вы можете полагаться на мнение того, кто… – маг буквально задохнулся возмущением, – того, будто уверяет, что наша земля не плоская, а шарообразная?!
– Ну, насчет земли Аристотус, конечно, погорячился, – признал очевидное монарх, – но это простительно, ведь географией он совсем недавно увлекся, в географии Аристотус профан. Зато в магии – профи.
Мелсин уже не багровел, зеленел от злости!
– То есть Аристотус думает, будто браслет сам выбрал эту леди, чтобы свести с тем графом?
– Так он граф? – вклинилась ее величество. – А в трактате вы его виконтом назвали…
Да, моя госпожа «Теорию большого сбоя» тоже прочла.
Теперь уже зеленела я. Ну Мелсин! Если ты нас выдашь, я тебе самолично твой слишком прямой нос сломаю!
– Ну… может быть, и граф, – чуть смутился маг. – Но суть не в титуле. Суть в том…
– Суть в том, – перебил монарх, – что, если бы не браслет, эти двое никогда бы не встретились! Ведь упомянутая леди к графу через портал пошла, стало быть, живет далеко…
– Этот момент полагаю несущественным! – заявил кудесник гордо.
И тут снова ее величество встряла:
– Мелсин, а они поженились?
Я едва успела прикусить язык.
– Да подожди ты, – прицыкнул на жену король. – Мелсин, ну сам подумай. В этой истории все правила нарушены. Браслет был застегнут и активирован до того, как эти двое встретились. Браслет не реагировал ни на какие манипуляции, вынуждая девушку оставаться подле графа. Ну а подчинился лишь после того, как между ними любовь вспыхнула. Не многовато ли для простого сбоя?
Любовь? Он сказал – любовь?
Нет, я все‑таки не выдержала:
– Ваше величество, а с чего вы взяли, что граф эту девушку полюбил? Как по мне, там… ничего подобного не было.
Король, оглянувшись, одарил меня хмурым взглядом и пояснил:
– Леди Фиона, ну если вы читали трактат, то должны были заметить: браслет был создан в эпоху Рождения Магии, а в те времена обязательным условием для вступления в брак и, соответственно, надевания браслета, было наличие чувств. Первые маги были романтиками.
Королева умиленно вздохнула, а я заявила:
– Простите, но не верится.
– Леди Фиона, – король полностью развернулся ко мне, – граф произнес формулу отречения от невесты, стало быть, он являлся женихом. А раз браслет признал его женихом, значит, граф был влюблен. Более того, девушка тоже была влюблена, так как браслет признал ее полноправной невестой. Еще есть вопросы?
Я густо покраснела и потупилась. И… и это что же получается? Астон, он…
– Так вот, – поворачиваясь к Мелсину, продолжил монарх, – единственное, чего не хватает для полного подтверждения, ну или опровержения, так это данных о том, как девушка родовой браслет получила. Если цыгане навязывали покупку – это одно, если же она сама, без всяких понуканий или даже вопреки привычкам и вкусам…
– Если сама, то что? – снова встряла я. Знаю, что некрасиво, но…
Я слишком хорошо помню, как ни с того ни с сего свернула в переулок возле ювелирной лавки. Ничуть не испугалась шагнувшей из темноты цыганки. Ну а когда та показала браслет, я, не задумываясь, весь кошелек отдала. Мне в тот миг было глубоко плевать на все, кроме сверкающего самоцветами ободка.
Король закатил глаза, пробормотал нечто из разряда «ох уж эти женщины». Но ответил:
– Если так, то совершенно очевидно, что это не она браслет выбрала, а браслет выбрал ее. Выбрал, приманил и, оказавшись на руке, активировался, чтобы не сняли.
– Но как? – воскликнула ее величество. – Ведь браслет был похищен два столетия назад! Откуда ему было знать, что кто‑то из мужчин рода не женат?
– Дорогая… – Король взглянул на нее с упреком. – Дорогая, это родовая реликвия. Она неразрывно связана с семьей. Ей не нужно находиться близ рода, чтобы знать, что происходит.
О нет… Кажется, меня только что последней надежды лишили…
Ее величество гнев мужа будто и не заметила.
– Значит, они друг друга любят?
– Очень любят, – процедил король, которого вообще‑то от важного разговора о теории магии отвлекали. – И, отвечая на следующий вопрос, – да! Да, дорогая, они непременно поженятся!
Наш монарх, безусловно, очень умный человек, вот только… как он правильно заметил, в истории, пересказанной Мелсином, имеются не все данные.
Я сказала раньше, чем сообразила, что именно говорю:
– Как они могут пожениться, если за четыре недели он даже жалкой записки не прислал? – И так обидно мне вдруг стало. Еще обиднее, чем раньше!
Король внезапно смягчился, даже улыбнулся уголками губ:
– Леди Фиона, насколько мне известно, девушка от графа сбежала. Верно?
– Верно, – пробормотала я.
– Так вот, леди Фиона. – Улыбка короля стала куда как заметнее, а я совсем засмущалась. – Так вот… запомните, умные мужчины в погоню за женщиной пускаются не сразу. Умные мужчины дают женщине возможность перебеситься.
Пере… что? Да как же… Да я же… Да я же не бешеная совсем! Я расстроенная и обиженная! И… и с сердцем разбитым!
Королева наш разговор не слушала, все это время пристально вглядывалась в зал.
– Ой! – воскликнула она. – А это не граф ли Астон из рода Дексторов?
– Декстор? – нахмурился король. – С чего бы? Его же во дворец ни угрозами, ни реверансами не заманишь. Ему гоняться за браконьерами и разбойниками куда приятней, чем посещать наши балы.
Дышать я разучилась раньше, чем увидела идущего через зал Астона.
Граф был одет по северной моде – строгий камзол, узкие штаны, высокие сапоги с подбитыми металлом носами. Светлые волосы заплетены в традиционную мужскую косу, лицо невозмутимое, в глазах цвета предвечернего неба странный блеск.
Он был не один, в сопровождении четверки столь же блондинистых и синеглазых. Двоих я узнала сразу – дядька и тот парень, что над рукой моей поиздевался. Еще двое тоже мне знакомы, ну то есть в замке они присутствовали.
Обойти танцующих северяне не потрудились, шли напрямик. На фоне этих широкоплечих дикарей столичные модники выглядели как‑то… совсем блекло и хрупко.
Оказавшись у подножья трона, Астон низко поклонился. Сопровождающая его четверка тоже спины согнула.
– Ваши величества! – громко поздоровался он.
– Граф! – отозвался король. – Какая приятная неожиданность!
Астон едва заметно улыбнулся и обратился к королеве:
– Ваше величество, вы позволите?
В тот же миг дядька передал графу большую резную шкатулку. После легкого кивка ее величества дикарь чинно поднялся по лестнице и вручил подарок.
Астон оказался невероятно близко, но… Он на меня не смотрел. Вообще! За все это время даже мимолетного взгляда не удостоил.
Может, король и Аристотус ошиблись? Может, дело все‑таки в сбое? А любви как не было, так и нет?
– Ваши величества, не сочтите за наглость… – Астон повернулся к Мелсину. – Для вас, господин придворный маг, у меня тоже подарок.
Я закусила губу. Нет, меня не просто не замечают, меня игнорируют самым бессовестным образом.
В зале тем временем стало тише, а танцующих пар поубавилось. Придворные приглядывались к происходящему, шептались. Даже про бокалы с вином как‑то вдруг забыли.
А граф извлек из‑за отворота рукава пухлый конверт и надменно вручил Мелсину.
– И что это? – полюбопытствовал король.
Астон согнулся в новом поклоне, пояснил:
– Дело в том, ваше величество, что на днях ко мне в замок заезжал один известный маг, Аристотусом зовут.
Мелсин поджал губы и снова багроветь начал, зато монарх нетерпеливо поерзал на троне, протянул хитро:
– Та‑ак… и что?
– Аристотус прибыл с просьбой дозволить ознакомиться с архивами нашего рода. Дело в том, что маг собирает сведения о древних артефактах, коих в моей семье предостаточно. Он хочет обнародовать теорию о разумности магических вещей, и ему нужны дополнительные доказательства. Вот он и обратился.
– А… – Король бросил быстрый взгляд на вконец взбешенного Мелсина и вновь вернулся к графу. – И что дальше было?
– Кроме прочего, Аристотус дал почитать трактат, составленный господином Мелсином. Так уж вышло, что история, на которой основан сей документ, мне очень хорошо известна. Я попросил Аристотуса записать все критические замечания, – граф кивнул на переданный магу конверт, – сам тоже кое‑что… вписал! От себя. Лично.
– О! Не знал, что вы разбираетесь в магии, – разулыбался король.
– Нет, в магии я не разбираюсь. Зато в пытках…
– Граф! – вмешалась ее величество. – А как вы думаете, те двое… они действительно полюбили друг друга?
Астон поджал губы и вздернул подбородок:
– В чувствах упомянутого в трактате… виконта сомнений нет. А вот о чувствах девушки судить не берусь.
– Если бы девушка не любила, – снова заговорил король, – браслет бы не признал помолвку законной. А в том, что помолвка была признана, сомнений нет.
Синеглазый Астон шумно вздохнул и резко повернулся ко мне:
– Леди Фиона, а что вы по этому поводу думаете?
– Я?
– Впрочем, нет. Не отвечайте.
Я покраснела и опустила глаза. Я вообще‑то и не собиралась…
– Руку свою дайте, – попросил блондин.
– Это еще зачем? – пряча руки за спину, пролепетала я.
– Мы ваши чувства опытным путем проверим!
Я отступила на шаг и смутилась окончательно. Нет, ну ведь действительно дикарь! С какой стороны ни глянь!
– Фиона? – прошептала королева изумленно.
– А ты еще не поняла? – развеселился монарх. И уже мне: – Леди Фиона, утолите наше любопытство. Дайте графу руку.
Ну уж нет! Мне и первого раза хватило!
– Фиона? – позвал Астон, и так требовательно это прозвучало…
– Фиона! – А это уже королева…
– Леди Фиона… – И король в стороне не остался. – Ну чего вы боитесь?
И лишь теперь я заметила, что музыка смолкла, а толпа гостей сгрудилась вокруг тронных ступеней. И все собравшиеся на меня глядят.
– Это нечестно, – прошептала хмурому Астону.
– Я дал вам четыре недели, – отозвался тот. – У вас была возможность одуматься и вернуться, но вы ей не воспользовались.
Так я еще и виновата?!
– А нечего было с меня браслет снимать!
– А нечего было во мне сомневаться!
– А…
– А вот и еще одно подтверждение! – вклинился в перепалку король.
– Подтверждение чего? Теории большого сбоя? – переспросила королева.
– Нет, дорогая. Любви! Только влюбленные умеют совершать глупости, а потом упоенно из‑за этих глупостей ругаться.
– Да не люблю я его! – Нет, ну а как можно любить такого дикаря?! – И я это докажу!
Я смело шагнула вперед и протянула руку:
– Надевайте свою реликвию!
– С удовольствием, – шепнул резко повеселевший Астон. Тут же извлек из кармана до боли знакомый браслет, но, прежде чем застегнуть, спросил тихо: – Так что? Выйдешь за меня?
Я опустила глаза и прошептала:
– Выйду.
– Фиона, я серьезно.
– Я тоже.
– Значит, все‑таки любишь?
– А ты магией проверь, – выдохнула я.
Граф опустился на одно колено, нежно сжал мои пальцы. Холодный металл браслета ожег кожу, и щелчок, с которым застегнулась реликвия рода Дексторов, заставил сердце забиться чаще. Мир озарила яркая вспышка, а когда свечение погасло, по коже побежал знакомый геральдический узор – ветви вишни и цветы чертополоха.
– Люблю тебя, – прошептал мой синеглазый дикарь.
А я улыбнулась и возблагодарила судьбу за то, что однажды в нашем мире родилась Магия. И за то, что самые первые маги были настоящими романтиками…