Весь дом пропитался удушающими цветочными запахами. В комнатах Кирилла не было ни одной сраной корзины с очередным флористическим шедевром, но навязчивый аромат все равно проникал внутрь. Запах скорби и фальши.

Чересчур много букетов, перебор высокопарных слов и лживых соболезнований, не значащих ничего.

Из сотни доставленных цветов с прикрепленными к ним записками с выражаемым сочувствием дай бог десять были хоть на грамм искренни. Станислава Игоревича Тихого, отца Кира, не любил никто. И он отвечал миру тем же. Был жесток, резок, склочен. Но в то же время умен, богат и опасен. А значит умел вызывать страх. Страх прочнее любви. Сильнее уважения.

И все эти записочки с принесенными соболезнованиями для Кирилла буквально воняли облегчением, что его отец позавчера сдох.

Не приходя в себя. В больнице. После огнестрельного ранения в голову.

Давило, что это облегчение он в какой-то мере разделял. Хотя времена предстояли тяжелые.

Приняв холодный отрезвляющий душ, Кир по привычке надел треники и худи, сунул в уши капельки наушников и уж было повернулся к выходу из спальни, но сил бегать не было. И вместо коридора он направился на большой открытый балкон. Достал заныканную пачку сигарет из тумбочки на террасе. Он бросал курить уже полгода с переменным успехом. Пачка лежала тут с месяц и была лишь наполовину пуста. Чиркнул отсыревшей зажигалкой. Раскуривая, глубоко втянул свеже- выбритые щеки, щурясь на серый, этим утром навевающий уныние вид.

Слишком тихо, слишком уединенно, слишком давит. Черное безмолвное озеро, вековые сосны, закрывающие свинцовое небо. Ни души. Даже птицы чирикали глухо и тоскливо, хотя, казалось бы, самое начало весны.

Телефон в кармане спортивных штанов завибрировал, оживая. Кирилл достал гаджет, посмотрел на экран, сощурился, сделал ещё пару глубоких затяжек и только после этого принял вызов.

– Да?

– Кирилл Станиславович, здравствуйте, можете говорить? – высокий Катин голос звучал тихо, потому что она шептала, и нарушался постукиванием в динамике её каблуков.

– Да, Кать, слушаю, – Кир сжал пальцами переносицу, раздумывая, зачем помощница отцовского нотариуса могла позвонить ему в такую рань. Четких версий не было, а вот ощущение леденящей тревожности нарастало с каждой секундой. И потому он поторопил, не сдержавшись, – Быстрее, что у тебя?

– Сейчас отойду, – обиженно буркнула в трубку секретарша Новицкого. В динамике послышалась ещё пара шагов, а затем раздался глухой стук, будто Катя захлопнула за собой дверь, – Кирилл Станиславович, я сейчас отправляла уведомление вам на оглашение завещания.

– Мхм, и какого числа? —слушая, Кирилл выкинул окурок прямо вниз на газон и вытянул из помятой пачки ещё одну сигарету.

Пик…пик…пик… Тая отрешенно наблюдала, как кассирша, тетя Оля, пробивает набранные продукты. От усталости ломило тело, хотелось доползти наконец до дома и просто упасть на кровать.

День выдался бесконечный.

Закрытие квартала на работе, все нервные. Зинчук наорала на нее за ошибку в табеле при всех, из-за чего Тайке даже пришлось поплакать пару минут в туалете. А потом автобус не приезжал полчаса, а на улице моросил дождь. Тот, самый противный, который бывает ранней весной или поздней осенью. Холодный, пробирающий до костей. А зонта у Таи не было. Она не забыла – его просто не было никогда. Тая не любила зонты, обходилась капюшоном. Но, стоя сейчас у кассы в супермаркете, промокшая до самого белья, она лениво раздумывала, что наверно все-таки стоит купить.

– Карта магазина?

Тая отрицательно покачала головой, тетя Оля раздраженно вздохнула и достала из кармана свою, дежурную.

– Тысяча восемьсот тридцать, – огласила результат.

Тая полезла в кошелек за карточкой. Очередь за ней недовольно зашипела: "сразу не подготовиться?","молодежь эта ни о чем не думает, а мы с работы", "ума нет"…

Заливаясь жгучим румянцем и делая вид, что не слышит, Тайка приложила найденную через полминуты карту. И, только оплата прошла, торопливо стала собирать продукты в пакет, мысленно отчитывая себя, что проворонила момент и не стала делать это сразу, а стояла и страдала ерундой..

Неодобрительные взгляды других покупателей так и липли к ней, делая движения суетливыми и рваными.

Ещё и телефон в сумке заорал. Чёрт.

Девушка на секунду замерла, раздумывая доставать гаджет или продолжить собирать продукты, которые мешали следующему покупателю. Решила, что лучше продукты.

Ускорилась, запихивая в пакет бананы, кефир, масло, а телефон все орал и орал, заставляя мысленно его ненавидеть. Даже тетя Оля, соседка по подъезду, неодобрительно покосилась на неё.

– Извините, – глухо просипела Тайка и наконец отошла.

Бросила тяжелый пакет на пол. Стала, закусив губу, искать телефон, роясь в безразмерной сумке. Отчего-то хотелось реветь. Такая глупость, но как-то все сразу…

Выловив орущий гаджет, увидела, что это бабуля. Ну вот почему она вечно так не вовремя!

– Да? – прозвучало глухо и грубо.

– Таюш, ты скоро? – поинтересовалась бабЛида каким-то странно взволнованным голосом, отчего он у нее звучал выше и тоньше, чем обычно.

Тая сразу это уловила. Нахмурилась. Глухое раздражение мигом сменилось нервным беспокойством.

– Нет, я в магазине, а что? Случилось что-то?

– Нет…Вернее, да, – бабулин голос так и дрожал в динамике, вызывая у Таи прилив болезненного адреналина.

Лидия Михайловна в бытности своей была крайне спокойным и уравновешенным человеком. Иногда даже чересчур, а тут так голос дребезжит…

– Гости у нас, Таюшенька. Тебя ждут. Давай быстрей, – продолжила бабЛида с тяжким прерывистым вздохом.

– Гости? Какие ещё гости? – не поняла Тая, но бабуля не ответила, успев отключиться.

Тайка посмотрела на гаснущий телефон, пожала плечами и, подхватив тяжеленный пакет, побрела из магазина.

“Какие ещё могут быть гости?!” – всё крутилось у неё в голове, пока брела по лужам, которые обойти не представлялось возможным.

Странно это всё. И тревожно.

Идей не было, а тянущее, тоскливое предчувствие уже появилось.

Натянув капюшон на самый нос, дотопала до подъезда, перекидывая режущий ладонь пакет из одной руки в другую. Пока прикладывала кнопку к домофону, взгляд зацепился за черный, блестящий покатыми боками мерседес представительского класса, припаркованный прямо в центре двора рядом с детской площадкой. У капота курил какой-то широкоплечий бритый мужик в костюме. Он повернул голову и, сощурившись, посмотрел на неё в упор. Тая быстро отвернулась и юркнула в подъезд, захлопнув за собой тяжелую дверь.

Сердце заполошно билось в груди, хотя никакой логики в этом не было.

Ну этот-то точно не к ним. Может ждёт кого-то? А машина красивая…Длинная как корабль. И к кому в их пятиэтажки могла такая заехать? Тая даже представить не могла.

Пыхтя, девушка поднялась по щербатым ступеням на третий этаж и, с усталым облегчением, что всё-таки добралась до дома, позвонила в звонок. Шаркающие бабушкины шаги по ту сторону двери раздались сразу.

– А вот и Таечка, – донесся до Тайки неественно высокий голос бабули, что-то кому-то объясняющей, – Пришла!

Дверь распахнулась. На пороге стояла бабушка. Напряженная, взъерошенная. Со сложенными на груди морщинистыми руками и тускло мерцающим беспокойным взглядом.

– Проходи, Таюш, гости у нас…– ломко выдавила Лидия Михайловна и отстранилась, давая дорогу.

Тая шагнула в коридор, но чужих вещей не увидела. Ни обуви, ни куртки. Удивленно вскинула бровь.

– Там, на кухне, – махнула бабЛида рукой, – разувайся и проходи.

И сама первая пошла в сторону кухни, забрав у Тайки пакет с продуктами.

– А кто, бабуль? – окликнула старушку девушка, присев на кушетку, чтобы разуться.

– Кто? – бабЛида обернулась, прежде чем скрыться за поворотом узкого коридорчика. По лицу ее пробежала заметная тень, – Говорит, брат твой. Вот так.

Тая застыла, так и склонившись к промокшим ботинкам. Кто???

Какой ещё брат?!

Братьев у неё отродясь не было. Как и родителей. Мать, не трезвая, попала под машину, выскочив на ночную неосвещенную дорогу, когда Тае было чуть больше двух, а отец…

Отца она и вовсе никогда не видела. Знала о нем только, что зовут его Станислав, что он был прилично старше мамы, и что познакомились они в одном ростовском клубе, где та подрабатывала официанткой в студенческие годы. Во всяком случае, так Тае рассказала бабушка.

Ещё они с бабулей догадывались, что отец Таи был далеко не бедным человеком, потому что после смерти матери на бабушкин счет каждый месяц стала приходить неплохая сумма, превышающая среднюю зарплату в их небольшом южном городке. Не так много, чтобы шиковать, но достаточно, чтобы жить безбедно.

Они и жили все эти годы, с тревогой ожидая Таиного восемнадцатилетия. Им казалось, что призрачный благодетель после достижения Таей совершеннолетия помогать перестанет. Это было бы логично, но по каким-то причинам не произошло.

Можно было бы подумать, что отец – щедрый человек, но две детали не давали Тае покоя и отбивали всякое желание попробовать что-то о нем разузнать и уж тем более познакомиться. Первая – сумма, которую он присылал, не была одинаковой, а индексировалась каждый год согласно инфляции по центробанку. До копеек, до смешного – будто не человек, а бездушный робот её отправлял. Вторая – бабуля сказала, что при рождении мать Таи подписала бумаги, что они никогда ни на что претендовать не будут, а через два года передумала. Начала этого Станислава искать. Но уже через месяц так нелепо погибла… Случайное трагическое совпадение, но от него веяло могильным холодом. И не хотелось кликать беду и на себя. Да и не нужны ей были никакие богатства от неизвестного человека, который, зная её адрес и номер банковского счета бабушки, за двадцать лет так и не потрудился хоть раз увидеться.

Нет, Тая могла прожить и сама. Сейчас она уже на четвертом курсе на заочном училась в ДГТУ на экономическом и работала помощником бухгалтера на химзаводе. Деньги пока платили маленькие, но ей всего двадцать и диплома нет. По окончанию универа обещали больше…

– Таюш! Ну что ты там? – требовательно и тонко позвала бабуля.

Тая дернула головой, прогоняя ворох закружившихся мыслей, и, вытирая повлажневшие ладони о джинсы, пошла на кухню. Ноги передвигались с трудом, наливаясь чугуном при каждом новом движении. Сердце противно застучало в горле.

Кого она там увидит? Зачем он пришел?

Замерла в нерешительности в дверях, впиваясь глазами в посетившего их незнакомца. Не помнила, чтобы на кого-то или что-то в своей жизни так жадно смотрела. Крохотная пятиметровая кухня – он занял её всю.

Бабушка жалась за его широкой спиной к мойке, обхватив себя руками. Выглядела серым размытым пятном, потом что мужчина как спрут вытягивал невидимыми щупальцами всё внимание на себя.

Не старый, но взрослый. Высокий, даже сидя на табуретке.Одетый во все черное и с виду дорогое. У мужчины был такой неуловимо лощеный вид, будто он даже весь в навозе перепачкавшись, будет чище, чем Тая после бани.

Лоск и врожденное благополучие, которые разъедали глаза и внушали окружающим некое чувство ущербности, низшей касты. На его подбородке с ямочкой едва заметно пробивалась темная однодневная щетина, черты были рублеными, словно вышедшими из-под тесака нетерпеливого скульптора, взгляд карих глаз – тяжелым и глубоким, а широкие нависающие брови с крутым изломом. Этот излом придавал лицу незнакомца выражение вечного требовательного недовольства даже в покое, заставляя чувствовать себя неуютно под прицелом карих глаз. Во всяком случае Тая ощутила именно так.

Она невольно поежилась и сделала шаг на кухню, отлипая от дверного косяка. Мужчина, вертя в длинных пальцах металлическую зажигалку, не стесняясь, сверлил её глазами исподлобья, явно изучая как зверушку в цирке.

– Здравствуйте, – Тая опустилась на соседний табурет, провела рукой по скатерти, разглаживая.

Мужчина коротко кивнул, продолжая её в упор разглядывать. Кожу от этого пекло, как будто она присела у печки. Тая вздернула подбородок, пытаясь показать, что ее это раздражает, и встретилась с ним взглядом. Зря. Внутри похолодело от абсолютно непроницаемого выражения его глаз. Будто он не на живого человека смотрел, а на предмет. Обезличенный и не очень ему приятный.

– Лидия Михайловна, оставьте нас, – мужчина даже не повернулся к бабуле, говоря это.

Старушка растерянно захлопала глазами, не зная слушаться или нет.

– А при ней нельзя? – поинтересовалась Тая, а после и вовсе его упрекнула неровным от душившего волнения голосом, – Вы даже не представились.

– Хорошо, можно и при ней, – с прорвавшемся раздржением вздохнул мужчина и отклонился от стола, доставая пачку сигарет из кармана.

– Мы не курим, – нахмурилась Тая, смотря как он зажимает зубами фильтр.

Мужчина выгнул одну бровь, взглянув на нее, будто не поверил, что она правда ему это сказала, и кивнул бабЛиде.

– Лидия Михайловна, будьте добры, откройте окно.

Чиркнул зажигалкой, не дожидаясь. Бабуля поспешила распахнуть форточку, чтобы дым хоть немного выходил. Крохотную кухоньку мгновенно заволокло сизым табачным облаком. Тая поморщилась. Мужчина, сделав глубокую затяжку с явным наслаждением, продолжил как ни в чем не бывало.

– Вы знали Станислава Игоревича Тихого? – и карие глаза нашли точку на её лбу, просверливая в нем дыру.

– Нет, – Тая покачала головой, уворачиваясь от этого неприятного ощущения.

– Странно, он вам деньги много лет переводил, – мужчина снова затянулся, щурясь.

– Я догадываюсь, кто это, но я его не знала, – ответила девушка, взглянув на незнакомца.

Их глаза снова встретились. Секундная молчаливая дуэль. Мужчина выпустил серый дым вбок.

– Он умер позавчера, – после паузы сказал без единой эмоции.

А Тая вздрогнула как от удара. Умер? Стянуло внезапной горечью от опущенной возможности. Не знала, а теперь и не узнает уже никогда. Никогда…Перед глазами появилась пелена… У плиты охнула и вспомнила Господа бабушка.

– Он указал вас в завещании, – низкий голос незнакомца звучал для Таи приглушенно, как из аквариума.

Она с трудом заставила себя снова сконцентрироваться на мужчине.

– Я вам соболезную. Вы его сын? – отозвалась глухо.

– Да, сын, спасибо, – тот снова затянулся, рассматривая её из-под полуприкрытых век и считывая реакцию.

Тая лишь рассеянно кивнула. Почему-то тот факт, что этот холодно-наглый, незнакомый мужчина – по всей видимости её единокровный брат, никак её не трогал. Она не находила ни малейшего внешнего сходства, не чувствовала внутреннего и больше всего мечтала, чтобы он как можно скорее убрался из её кухни и из её жизни. Мысли возвращались обратно к умершему отцу, который теперь так и останется лишь тающей тенью. Уже наверняка. Может, оно и к лучшему…

– Вернемся к теме нашего разговора, – незнакомец снова заставил обратить на него внимание, – Что он вам отписал? Он говорил?

– Я с ним никогда не говорила и никогда его не видела, – повторила тихо Тая. Чуть нахмурилась, раздумывая, – Он присылал деньги бабушке каждый месяц. Чуть больше пятидесяти тысяч. Может быть, написал распоряжение, чтобы выплаты продолжились…

– Может быть – может быть…– мужчина сдавил пальцами переносицу, закрыв глаза.

И в этом жесте было столько усталости, что только сейчас Тая заметила, что у него темные круги и резко выделяющиеся носогубные складки. Он выглядел изможденным, если сильно приглядеться.

– Хотите чаю? – вырвалось у неё.

Он поднял на неё тяжелый взгляд.

– Нет, я хочу, чтобы вы поехали со мной на оглашение завещания. Вам всё равно придется. Нотариус уже отправил уведомление.

– Что будет, если я не поеду? – поинтересовалась Тая.

Она ничего не смыслила в этих делах.

Да и ехать куда-то с этим человеком, который до сих пор так и не удосужился представиться, ей совершенно не хотелось.

Услышав её вопрос, незнакомец посмотрел на неё странно – остро и хищно. Его губы впервые тронула улыбка. Кривая, больше похожая на оскал.

– Возможно, вы не вступите в наследство…Не хотите ехать? – он будто давил голосом, вынуждая сказать "да".

Тая растерялась, не зная, что ответить, но вдруг в беседу вмешалась бабушка, все это время молчавшая у незнакомца за спиной.

– Нет уж, Кирилл Станиславович,Таюша поедет. Поедет и получит всё, что ей причитается! Нечего тут! Не обеднеете, если что-то моему ребенку перепадет!

Тая удивленно уставилась на бабулю. Её воинственный взвинченный тон очень уж не вязался с обычным состоянием бабушки. Старушка упрямо поджала губы, всем своим видом показывая внучке, чтобы та даже не думала пасовать.

Мужчина, которого оказывается звали Кирилл, резанул по Лидие Михайловне неприязненным взглядом, и снова повернулся к раскрасневшейся Тае.

– Что ж, вы в своем праве, Таисия. Тогда собирайтесь. Вылет у нас рано утром, выезжаем в Ростов сейчас. Жду вас на улице, – он крутанул запястьем, посмотрев на часы, – У вас полчаса, – отрезал и встал из-за стола, мигом заняв своей высокой фигурой, кажется, всё пространство кухоньки.

– Я…у меня работа…я не могу…вот так! – вскинула Тая на него растерянный взгляд.

– Если не можете, пишите отказ, и закроем вопрос, – вкрадчиво предложил Кирилл.

Тая закусила губу. Мужчина, замерев, ждал. Бабушка насквозь прожигала её взглядом, умоляя проявить стойкость в защите своих интересов. И Тая решилась. Почему собственно она должна отказываться?! Не должна! Может быть это её шанс…На что-то…На что-то большее!

Нет, она не упустит. И она не крадет у него. Имеет право. Полное!

– Нет, я поеду, – прошептала твердо, заливаясь лихорадочным румянцем.

Бабушка облегченно выдохнула, а у Кирилла по щекам заметно прокатились желваки.

– Полчаса, – только и бросил, выходя из их маленькой квартиры.

За Кириллом Станиславовичем громко захлопнулась дверь. Тая вздрогнула и так и осталась, ошарашенная, сидеть на табуретке. Куда ехать? Что брать с собой? А главное…

Отец…умер.

Это новость её размазала. Пусть она его не знала, пусть! Но эти суммы, приходящие от него каждый месяц, давали некое чувство защищенности. Внушали, что она всё-таки не одна. Позволяли украдкой мечтать…О чем? Тая и сама себе не смогла бы четко ответить. О большой семье, о доме – крепости…То, что папа существовал где-то там и помнил о ней, давало ей призрачный тыл. А сейчас всё. Будто к самому обрыву поставили, на все ветра. Один неверный шаг – и пропасть, и не подстрахует никто. Бездна.

– Надо собираться, Таюш, – вздохнула бабушка, – А то и правда, выждет ровно полчаса и уедет.

– Не хочу я с ним. Жуткий он какой-то, не заметила? Может, как придет уведомление, сама съезжу? И на работе отпрошусь нормально, – нахмурилась Тая, раздумывая.

– Вот еще, – всплеснула бабуля руками, – Это ж на билеты тратиться, самой искать где там остановиться, за койку платить, кушать что-то, везде ездить…Там метро, город огромный, заблудишься еще, а на такси денег нет! Да может уже и не будет никогда! Кто его знает, этого папку твоего, что он мог тебе отписать. Вдруг кота какого старого досматривать. Вот хохма будет! А ты все сбережения отложенные на это потратишь.

Тая слушала доводы Лидии Михайловны и медленно кивала, рассматривая узор скатерти. Ромбики, кружочки…Да, бабуля, права. Всё так.

– Ладно, пошла собираться тогда, – сдалась.

***

Не зная, что брать, накидала в чемодан всего, под завязку. Быстренько переоделась в чистые сухие джинсы и простую толстовку с капюшоном, перевязала потуже хвост. Под обеспокоенным взглядом бабушки надела кроссовки, так как ботинки до сих пор были влажные, куртку пришлось мокрую надевать – она была одна, шапка…

– Ну все, пока.

Крепко обнялась с бабулей, пряча лицо в её мягком плече и глубоко вдыхая самый родной запах.

– Ты там аккуратней, ладно, Таюш,– всхлипнула Лидия Михайловна, – Ушки на макушке держи! Ты у меня умница, я знаю.

– Всё хорошо будет, не переживай, я позвоню, – Тая слабо улыбнулась, отстраняясь. Взгляд отвела. Не чувствовало она, что будет все хорошо, и боялась, что бабушка увидит это в её глазах.

Когда вышла на улицу, Кирилла увидела сразу. Он курил у того самого чёрного мерседеса, на который она обратила внимание, когда заходила в свой подъезд. Заметив её, мужчина в последний раз длинно затянулся, сверля её тяжелым взглядом исподлобья, выкинул окурок и, открыв заднюю пассажирскую дверь, сел в салон. Ни рукой не махнул. Ничего…А мог бы и с чемоданом помочь. Тая поджала губы и покатила свой скарб сама, чувствуя себя глупо – будто навязывается, хотя он ведь сам её нашел, приехал и это предложил. Но через секунду из машины вышел водитель – тот самый бритый мужик, подскочил к ней, молча забрал чемодан и распахнул заднюю дверь, тоже приглашая в салон.

Что ж, наверно это просто не царское дело…

Тая пробормотала " спасибо" и села в машину. Водитель захлопнул за ней дверь. Внутри автомобиля было просторно, тепло, темно и пахло выделанной кожей вперемешку с холодным мужским парфюмом. Или это веяло холодом от Кирилла Станиславовича, который сидел от нее через широкий, напичканный разными кнопками подлокотник.

Мужчина мазнул по девушке нечитаемым взглядом и снова уткнулся в свой телефон.

Разговаривать он явно не планировал. Тая ощущала такую робость, что её это полностью устраивало. Она не представляла о чем они вообще могли бы говорить.

Об отце? Как-то неловко…Она ведь, получается, плод измены, а он законный сын, так? А его мать жива? Она знает?!

Вопросы мучали, но Тая сейчас была не состоянии их задать. Вместо этого она украдкой разглядывала строгую роскошь салона, так как раньше никогда не ездила в автомобилях подобного класса. И ещё она чуть- чуть, боковым зрением, следила за мужчиной справа. Его резкий нахмуренный профиль был как магнит.

Водитель загрузил Таину сумку в багажник, сел на свое место, и машина плавно тронулась. Как корабль, бесшумно и быстро, поплыла по знакомым улочкам, стремительно покидая их маленький городок.

– Показывает, что приедем через час сорок, Кирилл Станиславович, – водитель повернул к ним голову.

Кирилл оторвался от телефона. Медленно моргнул.

– Хорошо, – и нажал какую-то кнопку на подлокотнике, отгораживая передние сидения от задних черной непроницаемой шторкой.

Снова уткнулся в свой гаджет, а ее будто рядом и не было. Для Таи в салоне повисла напряженная, душная тишина. Девушка, не зная куда деть себя и чем заняться, поначалу отвернулась к окну, рассеянно следя за пейзажем, но скоро там стало совершенно не на что смотреть. Городок быстро кончился, и пошли одни бесконечные поля с редкими деревеньками, да и темнело стремительно. Достала из кармана куртки телефон, а он как назло сел. Чёрт…

– Кхм, – подала голос, привлекая к себе внимание сидящего рядом мужчины.

Тот едва заметно повернулся и вопросительно выгнул бровь.

– Кирилл Станиславович…

– Лучше просто Кирилл, – сразу перебил.

– Кирилл, – послушно повторила Тая и мучительно покраснела – так интимно ей это показалось по отношению к этому далекому, чужому человеку, – А здесь можно зарядить телефон? Блок питания у меня есть, – и, порывшись, достала из сумки зарядку, будто на слово он мог ей не поверить.

Кирилл смотрел на неё, не мигая, пару секунд, потом кивнул на розетку, которая, оказывается, была встроена в перегородку внизу у самых её ног.

– Спасибо, – Тая, пользуясь тем, что подключала телефон, намеренно не поднимала на мужчину глаз, зато отлично чувствовала её тяжелый пронизывающий взгляд на своём лице, – А мой…кхм…Станислав Игоревич, он как умер? Он болел?

– Нет, огнестрельное ранение в голову, – ровно отозвался мужчина тоном, которым принято говорить который час, – Впал в кому, через сутки скончался в больнице, не приходя в сознание. Гроб будет закрытым. Похороны через три дня.

– Его что? Убили?! – охнула Тая, холодея.

Резко села и уставилась на Кира, со скучающим видом развалившегося на своем сидении.

В его карих глазах мелькнуло презрительное снисхождение. И Тая отчетливо уловила посланную эмоцию, мол, а ты думала, в сказку попала, сельская дура?! Так четко, будто он на самом деле это сказал.

– Следствие идет. Пока сложно говорить, – вкрадчиво проговорил мужчина вслух.

– То есть это может быть самоубийство?

Кирилл неопределенно пожал плечами и чуть склонил голову, разглядывая девушку. У Таи мысли путались от такого пристального, ничем не прикрытого внимания. Оно казалось ей чем-то унизительным. Так не смотрят на людей, которых считают равными себе. О границах которых хоть чуть-чуть задумываются. И вряд ли этот лощеный мужчина об этом не знал.

– А где…– Тая сглотнула сухой ком, вставший в горле и мешавший говорить, – Где это произошло?

– В его кабинете, в нашем загородном доме.

– Ясно, – пробормотала Тая.

Кивнув, мужчина отвел взгляд и снова уставился в свой телефон, намекая, что разговор окончен. Тая намек поняла и до самого аэропорта больше не решилась с ним заговорить.

Тяжелый день на работе, внезапное появление незнакомца на её кухне, новость про смерть отца, сборы, полтора часа в автомобиле в напряженной давящей тишине – все это высосало из Таи все соки. И в аэропорту у нее была одна- единственная мысль – быстрее бы уже. Водителя Кирилл отпустил – он оказался наемным. Подхватил Таин чемодан (у самого него багажа не было) и молча пошел быстрым шагом к отдельной стойке регистрации, ни разу не обернувшись, чтобы проверить, поспевает Тая за ним или нет. В зоне ожидания взял кофе себе и ей, не спрашивая хочет ли она и какое любит, и отошел к панорамному окну, чтобы кому-то позвонить.

Тая воспользовалась тем, что осталась одна, и тоже полезла за телефоном. Набрала свою начальницу, пока время не перевалило за девять вечера. Надо было предупредить, что завтра она на работу не выйдет, и извиниться. Она хотела это сделать ещё в машине, но в горле почему-то протестующий ком вставал от одной мысли, что придется говорить при Кирилле. Слишком демонстративно он молчал, пока они ехали. И она не стала.

– Хм, за свой счет оформишь, и чтобы в понедельник была. Время конечно очень неудачное, у нас квартал, – пробурчала Виктория Алексеевна.

– Хорошо, спасибо!

Начальница повесила трубку. Тая убрала телефон и задремала, откинувшись в удобном кресле зала повышенной комфортности. К кофе , что купил ей Кирилл, так и не притронулась. Принципиально. Ей ничего от него не было надо.

Мужчина разбудил её через час, потрепав за плечо. Она резко открыла глаза и испугалась поначалу – так близко оказалось его лицо. Строгое, скульптурное, с упрямой вертикальной складкой меж бровей и глубоким пронизывающим взглядом.

– Посадка началась.

И сразу отошел. А Тая невольно дотронулась до плеча, до сих пор ощущая на этом месте его горячие, жестко берущие в захват пальцы.

Когда они прошли в бизнес – класс, даже этому не удивилась, лишь старалась с любопытством не озираться по сторонам и не выглядеть еще большей провинциалкой, чем она была. Чувствовала, что Кирилл за ней наблюдает, оценивает, между лопаток уже дыру просверлил…Да, мнение он о ней однозначно уже составил, но деталей не хотелось добавлять. Тая заняла своё кресло у окна, пристегнулась и снова прикрыла глаза, намереваясь продолжить спать. После резкого пробуждения голова до сих пор мутно кружилась, и это было хорошо, так как отключилась она практически сразу, проспав весь полет.

На выходе из аэропорта их ждала машина с водителем. Черный высокий джип.

Когда выехали на ночную уже, но все равно оживленную трассу, Тая решилась задать ещё один вопрос своему угрюмому спутнику, разрушая многочасовое безмолвие между ними.

– А куда мы едем, Кирилл Станиславович? – собственный голос после долгого молчания царапал слух хрипотцой.

– Кирилл, – тут же с неудовольствием напомнил мужчина, растер пальцами собравшиеся морщинки на лбу, словно пытался их разгладить, – В наш загородный дом. Пока что побудете моей гостьей, вы же не против? Отведем вам целое крыло.

Мазнул по ней ироничным взглядом.

Но Тае было не до того, чтобы быть против или реагировать на его скрытый сарказм. Мозг её лихорадочно вцепился в словосочетание " наш загородный дом", додумывая…

Это же тот самый дом, да? Где нашли застреленного отца в кабинете…???

– Не волнуйтесь, там давно все убрали, – едва заметно оскалился Кирилл, будто прочитав её мысли.

Тая сглотнула, не зная как на это отвечать и реагировать. Но мужчина, судя по всему в этом и не нуждался. Снова отвернулся от неё, обрывая едва начавшийся разговор.

Джип летел по ночной трассе, опасно лавируя между машинами. Черный лес из вековых сосен все чаще обступал дорогу, и лишь уличные фонари выхватывали бесконечные высокие заборы по обе стороны. Дома за ними были видны редко: темно и слишком большие участки.

Где-то через полчаса автомобиль притормозил на КПП, миновал шлагбаум. И снова лес и неприступные ограды. Лес, лес, лес…И ни одного прохожего. Только машины – все реже и все дороже с каждым преодоленным километром.

– Дом далеко от Москвы? – поинтересовалась Тая тихо.

– Нет, мы объезжаем, – хрипло отозвался Кирилл, не открывая глаз.

Он откинулся головой назад в своем глубоком кресле и, кажется, почти дремал. На запрокинутой шее отчетливо выступал кадык. Руки свободно покоились на широких подлокотниках.

Тая украдкой рассматривала его правую кисть, лежащую ближе к ней. Крупная ладонь, заметные вены, длинные пальцы, идеальные овальные ногти, кольца нет… Красивая мужская рука, таящая в себе осязаемую физическую силу и жесткость её хозяина. Выразительная. Она хотела бы её нарисовать, не будь её обладатель так ей неприятен. Взгляд задержался на пустом безымянном пальце.

– У вас есть семья? – сорвалось с губ девушки раньше, чем она успела подумать.

Мужчина приоткрыл отяжелевшие веки и скосил на нее глаза.

– Теперь только мать, – медленно проговорил, – Её зовут Ида Леонидовна. Скоро вы познакомитесь.

И опять сотни вопросов завертелись у Таи на языке.

Какая она? Такая же суровая и закрытая, как вы? Как она ко мне отнесется?!

Но Тая решила смолчать и больше не мешать отдыхать своему неразговорчивому спутнику. И без того все узнает.

Подъехали к сплошным высоким воротам уже глубокой ночью. Вышел охранник, поздоровался, запустил на территорию, которая больше напоминала огромную турбазу в лесу, чем частное владение. Сосны, проложены аккуратные дорожки, постройки между деревьев в одном стиле, гармонично вписывающиеся в ландшафт, много подсветки… Тая заерзала на сидении, с любопытством припав к окну. Настоящее поместье. Почувствовала прожигающий её профиль снисходительный взгляд Кирилла, но решила не обращать внимание.

Он в этом живет, ему не понять.

Да и ей плевать, что он о ней думает, хоть в глубине души и чуть-чуть царапало обидой. У них один отец. Всё это могло быть привычным и для неё.

Джип шоркнул шинами и остановился у самого крыльца огромного особняка в современном стиле. Из дерева, стекла и бетонных с виду, грифельных вставок. Тая такие дома видела только в фильмах и на просторах интернета. Лаконичность, многоуровневость, футуризм и ломаные линии. Строение – будто продолжение пейзажа.

Очарованная, девушка выпрыгнула из машины первой, не дождавшись, когда водитель откроет ей дверь. В нос тут же ударил смоляной запах хвои и влажный, свежий аромат близкой воды, усиленный ночной прохладой. Тая не видела водоема – слишком было темно и кругом деревья, но его близкое присутствие ощущалось каждой клеточкой.

И такая тишина! Густая, наполненная. Какая бывает только в лесу. Такой в донских степях не найдешь. Даже настроение скакнуло вверх – так здесь было будоражаще хорошо и одновременно непривычно.

Но лишь до момента, пока Кирилл нетерпеливо не окликнул её, крутонув резким жестом запястье и выразительно посмотрев на часы.

– Пойдемте, Таисия. Утром оглядитесь.

И сразу снова накатила тяжесть, вызывающая желание сгорбиться, чтобы хоть как-то закрыть область сердца.

Она не отдыхать сюда приехала. И никто ей не рад. Кирилл ее лишь терпит и надеется, что она исчезнет из его жизни через пару дней такой же бедной, как и была. И больше он ее никогда не увидит.

– Да, извините, – глухо откликнулась вслух и пошла за ним в дом.

***

Внутри дом поразил Таю не меньше, чем снаружи. Прежде всего простором и количеством воздуха. Половина стен была из стекла, и открывающаяся панорама уводила в лес за самый горизонт. Наконец стало видно блестящее отсветами луны огромное озеро, еще открытый бассейн и живописный деревянный пирс вдали. Захватывало дух…

Над холлом был бесконечный высокий потолок, придающий еще больший объем. Широкая лестница, ведущая на верхние этажи, была в самом конце сбоку. Большие деревья в гранитных кадках, напоминающие своей причудливостью гигантский бонсай. Стеклянные перегородки вместо перил.

Тая проследила взглядом по ступеням вверх и наткнулась на наблюдающую за ней со второго яруса женщину. Высокую, неопределенного возраста, в шелковой черной пижаме, с удивительно белыми короткими волосами и совершенно бесцветным лицом.

Девушка замерла, перехватив её взгляд. Холодный как арктический лед. Женщина вся была – воплощение Снежной королевы. Безупречная осанка, худощавость, граничащая с нездоровьем, надменная посадка головы, острые скулы, тонкие губы, высокий лоб. Не красавица, но такое лицо не забудешь. Оно словно азотом выжигается в памяти навсегда. И этот недобрый холодный взгляд…

Который уколол её в последний раз ледяной иглой и переметнулся на входящего следом мужчину.

– Как долетел? – голос ее был низкий и твердый, почти мужской. В светлых глазах только сейчас мелькнуло что-то похожее и на человечность и беспокойство.

– Мама? Уже ночь, зачем ты встала? – нахмурился Кирилл, наблюдая, как женщина спускается к ним по лестнице.

Мама…Тая наблюдала за ними и верила с трудом. Совершенно разные. Ни грамма сходства…Разве что рост. Ида Леонидовна была неприлично статной и высокой для женщины. Она ответила сыну не сразу. Сначала подошла вплотную и положила ему ладонь на заросшую щеку, со скупой улыбкой заглянула в глаза.

– В этом доме слишком пусто, Кир, – тихо вздохнула.

– Тебе нужно отдыхать, – мужчина перехватил её ладонь и коротко поцеловал, – Тебе прописывали снотворное. Ты должна спать.

– От призраков снотворное не помогает, – она это почти прошептала и кажется добавила что-то еще беззвучно, глядя сыну в глаза.

Он нахмурился, крепче сжал её кисть. А потом медленно кивнул на Таю.

– Мам, познакомься, это Таисия. Она поживет у нас до оглашения. Надо проводить ее в комнату. Таисия, это моя мать, Ида Леонидовна.

– Очень приятно, – кивнула Тая, внутренне скукоживаясь под невероятно ледяным взглядом женщины, а внешне же через силу расправляя плечи.

Если девушка до этого думала, что Кирилл смотрит на нее с холодным презрением, то теперь поняла, как глубоко ошибалась. Ему она была лишь безразлична, его же мать глядела на нее как на навозного жука.

"Надо было всё-таки гостиницу снять или хостел," – с досадой мелькнуло у Таи в голове.

И плевать на траты, у них с бабушкой была отложена неплохая сумма. Тая собиралась пойти на вождение летом и, если сдаст, купить машину. Не новую, но…

– Я Раисе уже позвонила, сейчас подойдет и устроит в комнаты. Нерасторопная она, конечно, – Ида Леонидовна сказала это сыну, отвернувшись от Таи и больше не удостаивая её вниманием.

– Так ночь, она же наверно спала, – пожал плечами Кирилл, устало растирая лицо ладонями.

– И все равно, я ей недовольна, – Ида Леонидовна сощурила глаза и хотела сказать что-то ещё, но тут непонятно откуда в холле появилась маленькая женщина лет тридцати в черном форменном платье. Вид у неё, и правда, был откровенно заспанный.

– Ида Леонидовна, – поклонилась раньше, чем подошла.

– Раиса, – только что бывший вполне себе мягким голос хозяйки налился сталью, – Это наша гостья Таисия. Проводи её в подготовленные комнаты и размести.

– Конечно. Прошу, пройдемте со мной, – женщина повернулась к Тае и тоже поклонилась, а затем засеменила к лестнице.

Так что девушке ничего не оставалось, кроме как, пробормотав "спокойной ночи", на которое рассеянно отозвался лишь Кирилл, бросив оборванное "спокойной", пойти наверх вслед за прислугой.

Комнату ей отвели роскошную. Вернее это были целые апартаменты, состоящие из небольшой уютной гостиной, просторной гардеробной, ванной и спальни с завораживающим видом на озеро и пирс, чернеющий с желтом электрическом свете включенного ночного освещения.

Тая ходила как по музею, аккуратно проводя рукой по бархатной голубой обивке дивана, трогая причудливые статуэтки, открывая двери и заглядывая внутрь.

Водитель, который привез их с Кириллом, внес её чемодан и тут же удалился. Раиса же стояла на пороге и чего-то ждала. Тая вопросительно изогнула бровь, чувствуя, что от неё что-то требуется, но не понимая, что именно.

– Кхм, вам ничего не нужно? Я могу идти?

– Да, спасибо, – улыбнулась Тая.

– Если что, вы в любой момент можете вызвать меня по телефону, – горничная кивнула на настенную трубку у входа, – просто наберите единицу. Завтрак с восьми.

– Хорошо, спасибо. Спокойной ночи.

– И вам. Приятных снов, – Раиса прикрыла за собой дверь, оставляя Таю одну.

А девушка продолжила осматривать хоромы, которые в мире Кирилла были лишь гостевой. Сон и усталость как рукой сняло, несмотря на то, что время давно перевалило за полночь. Может быть, потому что она выспалась в самолете, а может быть из-за вороха будоражащих мыслей в голове.

Она впервые осталась одна со вчерашнего вечера, и сейчас пыталась разложить все события по полкам. Свыкнуться с ними, проанализировать, выбрать линию поведения.

С хозяевами особняка сближаться не было никакого желания. Впрочем, как, очевидно, и у них с ней.

Потому Тая решила, что просто тихонечко посидит три дня в этом огромном доме, в котором так просто затеряться. Погуляет по территории, способной посрамить любой федеральный санаторий, может даже выберется на день в саму Москву, приедет на оглашение, на котором подтвердится, что ничего сверхестественного ей не достанется (Тая была абсолютно уверена в этом) и спокойно вернется домой.

Вот такой у нее выдался нестандартный недельный отпуск в шикарном отеле в лесной тишине – Тая решила воспринимать это так.

А отец…

Первый шок от его смерти, еще и насильственной, уже прошел, и сейчас девушка не испытывала абсолютно ничего. Она ведь даже до сих пор не знала, как он выглядел…Да, ей было интересно узнать о нем побольше – какой он был, как жил, но не более. Возможно, когда его официальная семья удостоверится, что Таи им бояться не стоит, они станут более приветливы и расскажут ей что-нибудь про него.

Обойдя все комнаты и постояв на широком балконе, Тая зашла в спальню и стала разбирать чемодан. Переоделась в пижаму из шорт и майки, развесила вещи в гардеробной, сходила в ванную умыться, достала зарядку, телефон и залезла под невесомое пышное одеяло, тонко пахнущее цветочным кондиционером для белья.

Первым делом написала бабушке сообщение, что с ней все хорошо, и приложила пару фотографий комнат. Потом, грызя кончик ногтя по давней плохой привычке, забила в поисковик фамилию и имя отца. Жадно впилась взглядом в первую же фотографию.

Седой мужчина в безупречном костюме с суровым лицом и орлиным хищным взглядом. Тая тронула пальчиком экран, разглядывая каждую деталь. И, только впитав все черты, стала открывать найденные статьи, чтобы узнать больше. Миллиардер, один из самых крупных ритейлеров в стране, сеть супермаркетов и гипермаркетов, свое производство…

Последние статьи были про слухи о слиянии с другой сетью, которое лоббировал Кирилл Тихий, но тормозил сам создатель империи – Станислав Игоревич. Смерть Тихого заставила повиснуть вопрос в воздухе, сделка, если и намечалась, сейчас приостановлена. В статье писалось, что, когда Кирилл и его мать вступят в наследство, заполучив контрольный пакет акций, Тихий – младший очевидно возобновит переговоры, ведь это был именно его проект.

И сейчас акции холдинга росли, инвесторы замерли в ожидании этого шага. Аналитика была положительной, очень прибыльное вложение…

Тая, ничего не понимая в этом, вздохнула и отложила телефон.

Точно не её мир.

Потянулась в выключателю, вырубила свет и уставилась в белеющий в темноте потолок. Проворочилась и так, и этак, встала, открыла нараспашку окно, чтобы зябкий весенний воздух освежил комнату. Но ничего не помогало – сон не шёл. Вместо этого захотелось пить.

Мучаясь жаждой, Тая обошла комнаты, но графина с водой нигде не было. Покосилась на телефон для вызова прислуги, висящий на стене.

Время – четвертый час…

Было неловко вновь дергать уставшую Раису ради несчастного стакана воды. Лучше она сама спустится вниз и найдет кухню. Ей же никто ходить по дому не запрещал…

Решив так, Тая надела гостевые тапочки и вышла в коридор, обнимая себя руками, чтобы защититься от царящей в доме прохлады. Тусклый свет включался по мере её продвижения по длинному коридору – видимо везде были датчики движения. Стояла пугающая густая тишина. Дом словно дышал огромными стеклянными легкими – медленно и глубоко. И она внутри. В нем. Бредёт сама не зная куда.

По памяти добралась до главной лестницы, погруженной в кромешную темноту. Здесь почему-то свет не включался сам собой, и приходилось спускаться почти на ощупь, ориентируясь лишь на черные большие очертания холла, подаренные лунным светом, льющимся из панорамных окон.

Тая вздрогнула от громко скрипнувшей первой ступени и, ведя пальцами по шершавой стене, медленно начала спускаться вниз. Сначала тишина здесь казалась такой же гулкой и пронзительной, как в коридоре, но, чем ниже, тем отчетливей она улавливала чужие приглушенные голоса.

А спустившись и заглянув за угол в гостиную, увидела и полоску света в приоткрытой двери в следующую комнату. Сердце глухо и больно забилось в груди, когда она узнала низкий голос Кирилла и услышала свое имя. Полностью предложение не смогла разобрать, но то, что речь шла о ней, уловила четко. Мужчину перебил женский голос, раздраженный и высокий.

Кажется, мать…

Тая отошла от гостиной, краснея до кончиков ушей. Пульс частил. Нет, она не хочет знать, о чем они там говорят. Не хочет!

Но любопытство было сильнее, и она, помедлив, всё-таки метнулась в гостиную. Аккуратно, в тени, по стеночке подошла как можно ближе к приоткрытой двери, из которой лился тусклый мягкий свет. Обмирая от волнения, вытянула шею и заглянула в проем. Тут же отшатнулась в тень, наткнувшись взглядом на сидящую в кресле боком к ней Иду Леонидовну.

От бешено зачастившего пульса перед глазами красные круги пошли, в ушах зашумело. Картинка отпечаталась на сетчатке.

Женщина, устало уронившая голову на спинку глубокого кресла, надменный задумчивый взгляд, бокал вина, темная мужская фигура на заднем фоне у потрескивающего камина…

Тая сделала беззвучный глубокий вдох и уж было развернулась, чтобы уйти, но…

– И что ты о ней думаешь? – голос Иды Леонидовны прозвучал лениво и вместе с тем требовательно.

– Ничего, – а вот Кирилл говорил устало и равнодушно, – Она – одно сплошное маленькое “ничего”.

– Да уж, ее этот хуторской гэкающий акцент…Ужас, ты слышал? – немного оживилась женщина, подпустив яд в голос.

Повисла короткая пауза, после которой Ида Леонидовна заговорила ещё более запальчиво, показывая, как тема её волновала.

– И все же он этой селянке что-то отписал!

– Скорее всего просто продлил содержание, – голос Кирилла звучал как лёд на её фоне.

Женщина презрительно фыркнула. Шаги и звук наливаемой жидкости, шумный глоток.

– А если нет?…Если нет???

– Я разберусь, мам, – устало и раздраженно.

– Ты уже раз разобрался! – усмехнулась женщина с сарказмом.

Два быстрых шага и мужское шипение – тихое, совершенно неразборчивое, но настолько наполненное агрессией, что Таю тряхануло и волоски встали дыбом на руках.

Нет, хватит с неё этих семейных разговоров.

Девушка сделала несколько шагов назад, рефлекторно пятясь.

И в следующую секунду испуганно завизжала, наступив на что-то мягкое и живое, истошно заоравшее вместе с ней “мя-я-яу”, а потом вцепившееся когтями в голую лодыжку.

Тая, сцепив зубы от боли, попыталась оторвать кота от своей ноги. Раздался хлопок в ладоши, и гостиную залило электрическим светом.

– Бри, иди ко мне, моя девочка, – ледяной голос Иды Леонидовны мгновенно потеплел, когда она позвала своего питомца.

Кошка, гибкая, холеная, сиамская, с шипением тут же отпустила Таину лодыжку и отпрыгнула на пару метров, выгнувшись в дугу.

– Иди-иди, она больше тебя не обидит, – Ида Леонидовна присела на корточки, продолжая ворковать.

Тая растерла лодыжку, убирая побежавшие капельки крови.

– Извините, я случайно наступила, было темно.

Ида Леонидовна только взглядом по ней резанула, беря кошку на руки и почесывая ей за ушком. Та довольно затарахтела, ластясь к хозяйке.

– Что вы здесь делаете? – холодно поинтересовался Кирилл.

Тая перевела на него взгляд и покраснела, не сразу найдясь, что сказать. Ещё и мужчина смотрел так снисходительно, всем видом показывая, что он и без объяснений прекрасно понимает. Кирилл чуть склонил голову набок и засунул руки в карманы брюк, его рубашка была расстегнута на несколько верхних пуговиц, демонстрируя волоски на крепкой груди. Тая, нахмурившись, отвела глаза. Это показалось ей чем-то интимным и смутило еще больше.

– Мне захотелось пить, я пошла искать кухню, – девушка посмотрела мужчине в глаза.

Щеку её прожигал недобрый взгляд Иды Леонидовны, поглаживающей мурлыкающую кошку. Ногу горячо саднило, из расцарапанных ранок тонкой струйкой текла кровь.

– Вы могли просто позвать Раису, она вам не сказала? – Кирилл выгнул бровь, – В комнате телефон…

– Нет, она сказала, но мне не захотелось её будить.

– Ясно.

Кирилл кивнул, опустил взгляд на её ногу и снова посмотрел Тае в глаза.

– Пойдемте, я вас провожу. Мам, спокойной ночи, – Кир подался к матери и поцеловал воздух у её виска, приобняв женщину за плечи.

– Спокойной ночи, знаешь, где пластырь? Таисие нужна помощь, – Ида Леонидовна говорила это,так и не смотря на Таю.

– Да, знаю. Таисия, пойдемте.

– Спокойной ночи, Ида Леонидовна, – пробормотала Тая и пошла вслед за Кириллом из гостиной.

Мужчина обогнул широкую лестницу в холле и свернул налево. Прошел по темному коридору до упора и толкнул белую дверь. Хлопнул в ладоши, помещение залило электрическим светом. Тая заозиралась по сторонам. Кухня была огромная и вполне могла бы принадлежать какому-нибудь семейному ресторанчику. Интересной пятиугольной формы, окна по периметру, много техники, большой остров в центре, барная стойка…

Кирилл открыл холодильник и бросил через плечо.

– С газом, без газа, сок?

– С газом, если можно, – Тая прошла к центру и провела пальцами по мраморной столешнице кухонного островка.

– Можно, – Кир достал бутылочку воды и поставил её перед Таей. Потом принес стакан.

– Спасибо.

Он хмыкнул, мазнув по ней взглядом, достал из ящика стола пластырь и протянул ей. Пока Тая заклеивала ранку, Кир полез в высокий шкаф, который оказался доверху забит алкоголем.

– Виски пьешь, Тай? – неожиданно перешел на "ты".

Так неожиданно, что девушка чуть не подавилась и отрицательно замотала головой.

– А я пью, – достал бутылку и щедро плеснул в пустой стакан, затем добавил лед, – Вино? – снова посмотрел на девушку поверх стекла бокала.

– Редко… – Тая присела на барный стул около острова.

Было будоражаще странно, от того, что Кирилл вдруг с ней заговорил. Сердце забилось быстрее, и она ждала каждого нового слова, но вместе с тем побаивалась его. А еще Кир так смотрел…Карие глаза с хмельной поволокой цепко ощупывали её лицо и, кажется, он только сейчас открывал для себя, что перед ним не бесполое существо, а девушка.

– Только по поводу? – его губы тронула кривая улыбка, глаза сверкнули.

– Да, – кивнула Тая.

– Есть отличный повод, не считаешь?

– Какой.

– Ты здесь…

И снова подошел к шкафу с алкоголем.

– Белое, красное, шампанское? – оглянулся на неё через плечо.

– Шампанское, – смущенно откликнулась Тая.

И пока он не видит, приложила ладони к пылающим щекам, ругая себя, что так реагирует на это куцое общение. Ведь ничего не происходит же! А её всё равно штормит. Кирилл ей не нравился, нет. Он её волновал.

Взгляд прилип к мужским широким плечам, обтянутым черной рубашкой, выделяющимся по бокам "крыльям", скользнул по предплечьям, видным из-за закатанных рукавов, перетек на талию и крепкие бедра. Нельзя так…Боже, он ведь еще и мой брат!

Тая окончательно стушевалась, уставившись в мраморный узор столешницы прямо перед собой и рассеянно обводя его пальцем. Грохнула пробка, Кирилл налил игристый напиток в высокий тонкий бокал, поставил его у самого Таиного носа, а сам присел на соседний барный стул, крутя в руках стакан с виски.

Молча чокнулись. Шампанское оказалось божественным, не сладким, но до ужаса ароматным, цветочным, вкусным, Тая сразу сделала еще пару глотков, ощущая, как тепло растекается по горлу и опускается ниже, в зону груди.

– Ты подслушивала, – вдруг выдал Кирилл, сверля ее своими почти черными глазами.

Тая чуть не поперхнулась.

– Я не… – начала было, но он тут же перебил.

– Что услышала? – и всё это спокойно,с кривой легкой улыбкой. Будто он и не осуждает вовсе, а лишь проявляет любопытство.

Тая поджала губы, убрала прядку за ухо, покрутила в пальцах тонкую ножку бокала…Сказать? В вызовом взглянула на Кира.

– Что я – одно сплошное маленькое "ничего".

– Это не так, – он сделал глоток, продолжая на нее смотреть.

– Вы так сказали.

– Моя мать сейчас не в том состоянии, чтобы услышать что- то другое. Она любила отца, прощала ему измены, страдала, а ты – такое явное напоминание…Не воспринимай на свой счет. Ты для нее – его ходячий грех, а не отдельный человек.

Тая промолчала, думая. Все равно подслушанный разговор ее коробил. И не совсем она понимала Кирилла сейчас. Зачем он оправдывается? Она была уверена, что ему плевать.

– И вы сказали, что у меня ужасный хуторской акцент, – не сдержавшись, еще предъявила.

И тут Кирилл рассмеялся. Низко и бархатно. Тая удивленно на него уставилась.

– Акцент есть, да. Но лично мне он нравится. Знаешь, я несколько раз был Ростове. Люблю этот город и этот говор. Ты, когда говоришь, словно в лето уносишь, на Дон. Это хорошо. Вот только, – прищурился Кир и как-то хищно усмехнулся, – Обычно там женщины более… бойкие. Яркие, громкие, смешливые. Ты не такая…

– Я иногда такая, – тихо призналась Тая.

Она действительно могла быть такой, но не в этой напряженной враждебной обстановке, не с этим взрослым, непонятным ей человеком, не в этих обстоятельствах, давящих на неё.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Кирилл и залпом допил свой виски, – Ладно,я спать. Дорогу сама обратно найдешь?

– Да, спокойной ночи.

– Спокойной.

Кирилл уже почти ушел, когда Тая окликнула его в дверях.

– Кирилл Станиславович, а каким был отец? Я бы очень хотела знать.

Мужчина устало провел пятерней по волосам, вздохнул.

– Позже…И просто Кирилл.

И прикрыл за собой дверь.

Белоснежное хрусткое белье, огромная удобная кровать, ворох подушек, невесомое, такое нежное одеяло, пьянящий запах влажной хвои из распахнутого настежь окна, глубокая тишина, наполненная лесным шелестом, а Тае всё равно плохо спалось.

Тени собирались по углам в тревожные черные фигуры, и дом словно недовольно замер, пытаясь исторгнуть из себя чужачку. Сны приходили, обрывочные и неясные, и исчезали резко, заставляя вскакивать с постели и вытирать липкую испарину, выступившую на груди.

Ей снился отец. Она не видела лица, но в том, что это был он, не было сомнений.

Он сидел в кресле, спиной к ней, и смотрел на ледяной огонь в камине, от которого вся комната покрывалась морозным туманом. Тая хотела подойти, заглянуть ему в глаза, но ноги подводили, наливаясь тяжестью, и только сердце отчаянно билось, будто она уже долго бежит. Тогда она решила уйти из комнаты, скрыться. Но и этого сделать не смогла. Дверь оказалась заперта, а отец в кресле беззвучно рассмеялся. Её окатило кипящей паникой, она бросилась к окну. С разбегу. Стекла полетели, вонзились в кожу, распороли вены. Тая с криком подскочила на кровати. Еще долго не могла прийти в себя, пялясь в черноту спальни невидящими глазами.

Это сон. Просто сон. Слишком много впечатлений.

Накрылась с головой одеялом и попыталась снова уснуть.

Встала с рассветом. За окном весело щебетали птицы, а небо только начало светлеть. Не в силах лежать больше, Тая решила пробежаться и заодно осмотреть территорию. Надела лосины, худи, кроссовки, вставила капельки наушников, взяла рюкзачок с собой, кинув туда принесенную вечером с кухни бутылку воды, карандаши и скетчбук (*блокнот для рисования).

Тая рисовала, сколько себя помнила. Отходила четыре года в художественную школу, но в училище не пошла, хотя думала об этом. У нее не очень хорошо получались пропорции, не хватало твердости линий, зато был свой особенный узнаваемый почерк, который выделял её работы среди остальных. А еще рисование её всегда успокаивало и помогало думать. То, что необходимо было сейчас.

Прикрыв дверь спальни, Тая спустилась вниз, прислушиваясь к спящему ещё дому. В тишине её шаги разносились по пространству тихим гулом, пружинящим от стен. Только на первом этаже можно было различить признаки жизни. Кажется, прислуга уже суетилась на кухне, готовя завтрак, хотя еще не было и семи утра.

Миновав холл, Тая вышла на улицу. И зажмурившись, блаженно потянулась, улыбнувшись в первый раз за последние сутки.

На воздухе было так хорошо!

Солнце ещё не вышло до конца, но по ощущениям уже пригревало. Чистый воздух буквально звенел, наполняя силой каждую клеточку, снег почти полностью сошел, оставаясь лежать только под низкими лапами пушистых елей. Тая оглядела местность, мысленно прокладывая себе маршрут, заметила двух охранников на главной дороге, ведущей к воротам, включила музыку в наушниках и побежала в противоположную сторону, вглубь прилегающей территории.

Здесь был настоящий лесопарк с ухоженными дорожками. А буквально через несколько метров начиналось озеро, обрамленное песчаным берегом. Тая побежала вдоль него, ища точку поживописней, чтобы можно было присесть и порисовать. Забежала на пригорок, вильнула с тропинкой глубже в лес и выбежала в итоге к обрывающемуся берегу озера, откуда пирс и рубленый домик рядом с ним выглядели как из настоящей сказки.

Решено, она устроится здесь.

Тая подошла к плакучей иве, склонившейся у самого обрыва так сильно, что часть её спадающих вниз ветвей доставала до самой воды, залезла на скрюченную толстую ветку и, вытянув ноги, облокотилась спиной о шершавый толстый ствол.

Достала скетчбук, два карандаша, прищурилась, вглядываясь в пейзаж. Внутри звенело почти детским восторгом от того, что она сейчас сможет эту красоту запечатлеть. Выбросила все мысли из головы и принялась рисовать, все глубже и глубже уходя в себя. Для нее всегда это было чем-то сродни трансу. Мысли приходили и уходили в пустую голову, оставляя четкие правильные указания. Не надо волноваться. Надо дождаться оглашения. Кириллу верить нельзя – он не просто так был вежлив вечером. На фоне матери хотел втереться в доверие, вот и все. А для неё это лишнее…

Когда зазвонил телефон, Тая от неожиданности чуть не свалилась с ветки. Достала гаджет и улыбнулась. Бабуля.

– Привет, – прижала плечом трубку к уху, продолжая наносить резкие штрихи, прорисовывая пирс.

– Здравствуй, Таечка. Фотографии получила, ну хоромы! Ну богато люди живут!

– Да, что есть, то есть, – вздохнула равнодушно девушка, подумав про себя, что приятными этих людей это не делает.

– Не обижают тебя? – бабушка её будто услышала.

– Нет, все хорошо…

– А когда оглашение это?

– Кажется послезавтра, надо уточнять.

– Ясненько…Тай, тут утром ещё какой-то мужчина приезжал.Тебя искал, – продолжила бабуля деловито, а Тая вмиг насторожилась, перестав рисовать.

– Какой мужчина? – расфокусированный взгляд остановился на рубленом домике около пирса. Тая не знала его назначения. Может быть сарай какой-то был, а может и жилой…

– Не знаю какой, – вздохнула бабуля в трубке, – Седой такой, важный, с водителем. Не представился, сразу спросил про тебя. И как я ответила, что ты с Кириллом Станиславовичем уехала еще вчера, он тут же выругался и, не попрощавшись ушел. Вот такие дела…

– Как выругался? – на автомате уточнила Тая.

Сердце ее вздрогнуло и зачастило, потому что дверь домика вдруг распахнулась, и на пирс выбежал Кирилл…Абсолютно голый.

– Сказал "шустрый мудак", прости Господи, – хмыкнула бабуля.

– М-м-м, – рассеянно протянула Тая, жадно следя за мужчиной, с разбегу прыгнувшего в ледяную воду.

И ее будто саму холодом обожгло вместе с ним. А в груди стало жарко-жарко. Секунды хватило,чтобы она его всего рассмотрела. Его образ будто оставил на сетчатке ожог. Кирилл вынырнул через несколько мгновений из воды, громко фыркая и треся головой. Нырнул ещё раз и поплыл к берегу широкими сильными гребками. Вышел медленно, отряхиваясь как собака. Высокий, жилистый, с заметными даже издалека прорисованными мышцами, волосатой грудью, поджарым животом и…

Тая сглотнула и с трудом отвела взгляд, щеки горели.

– Внученька, ты меня слышишь? – бабушка будто из другого измерения с ней говорила.

– Да-да, извини, мне пора, – пробормотала Тая и сбросила вызов.

Мелькнули мужские крепкие ягодицы, дверь домика захлопнулась. Наверно, это была баня…

Первый Таин порыв был спрыгнуть с ветки и убежать. Как можно быстрее добраться до дома и закрыться в своей комнате. Но это глупо! Он ведь её не заметил. Да и ничего такого в этом нет. Она уже взрослая, он тем более. Нет, она спокойно продолжит рисовать.

Вот только не получалось. Карандаш дрожал в руке. Тая прикрыла веки и медленно задышала, ища потерянное равновесие. А перед глазами стоял он. Ярче, чем живой. И она украдкой разглядывала каждую запретную мелочь, которую удалось урвать наметанным взглядом художника. Крестик на груди, темные точки сосков, мышцы шеи, когда тряс головой, и обширные гематомы на левом бедре. Странно, откуда у него такие синяки? Как так можно упасть? Может быть, дрался…Хотя Тая с трудом могла представить Кирилла в потасовке. Он казался ей не совсем человеком, настолько с виду мог держать себя в руках.

Через несколько минут дыхание выровнялось, мысли успокоились, и Тая продолжила рисовать. Только не удержалась, и на пирсе с ее легкой руки появилось сильное тело Кирилла, прыгающего в ледяную воду.

Кирилл вышел из домика у пирса минут через десять. В спортивной одежде и, кажется, тоже с капельками наушников в ушах. Лениво, от всей души потянулся и легкой походкой направился к главному дому, расположенному выше по берегу. Тая не дышала, пока он не скрылся полностью из виду. Сердце частило в груди. Казалось, в любой момент обернется и её заметит. А ещё поймет, что она его видела.

Она далеко не была уверена, что Кирилл испытает от этого факта стыд, но вот сама она…Ей теперь было необходимо время, чтобы снова воспринимать его так же отстраненно, как до этого.

Ещё и брат, пусть и только по отцу, и совершенно незнакомый, но…Боже. Смотреть на него как на мужчину было жутковато и неприемлемо, а она именно так посмотрела.

Девушка раздраженно тряхнула головой в попытке избавиться от навязчивых картин и мыслей, и продолжила рисовать, покусывая губы. Постепенно отрешиться удалось. Закончила, когда солнце уже подбиралось к зениту и щедро припекало ласковыми весенними лучами.

Кинула скетчбук в рюкзачок и медленно побрела к дому, наслаждаясь крикливостью птиц, радующихся набирающему силы теплу, и вдыхая полной грудью ароматы хвои и замшелой травы, перемешанные с запахом озерной воды.

Тая планировала незамеченной никем подняться в свою комнату, оттуда вызвать прислугу и попросить, чтобы ей принесли поесть, и так просидеть в своем убежище, не выходя, хоть до самого оглашения. Видеть ещё раз Кирилла не хотелось. И уж тем более она горела желанием встретиться с Идой Леонидовной.

Но планам девушки не суждено было сбыться.

В холле ее остановила незнакомая женщина в форменном платье, неопределенного возраста и с бесстрастным лицом.

– Таисия, здравствуйте, я – Оксана Петровна, работаю здесь экономкой.

– Здравствуйте, – кивнула Тая, замерев на первой ступеньке лестницы.

– Вы пропустили завтрак, – Оксана Петровна поджала губы в тонкую недовольную линию, – Раиса сказала, что предупреждала вас, что он с восьми. Может быть, она соврала?

– Простите, я…– Тая растерялась. Эта женщина её будто обвиняла, – Да, Раиса предупреждала, но я не была голодна. Я хотела попросить её или ещё кого-нибудь принести мне поесть сейчас и…

– Ида Леонидовна не одобряет, когда едят в непредназначенных для этого местах, – отрезала экономка холодно, – Через сорок минут будет обед, вы можете пройти в столовую, если проголодались.

– Кхм…Ладно.

Оксана Петровна коротко поклонилась и ушла, а Тая медленно стала подниматься по лестнице, не в силах избавиться от ощущения, что ее только что отчитали как неразумного ребенка. Ида Леонидовна не одобряет…Бред! Она будто в другой век попала в этом доме!

И все же через сорок минут, приняв душ и переодевшись, Тая спустилась в столовую, провожаемая молчаливой, будто боящейся её Раисой.

***

Столовая оказалась воздушной, светлой комнатой в пастельных тонах с тонким цветочным узором на стенах. Вся мебель резная, белая, хрустальная многоуровневая люстра над овальным столом, много деталей, много цветов в вазах всех форм и размеров, кремовая скатерть, огромное количество фарфоровых приборов, гора еды и одна Ида Леонидовна посреди всего этого великолепия. Впрочем, не одна – на руках у неё сидела сиамская кошка, недобрая щурящая на Таю свои удивительные голубые глаза.

Тая обвела помещение взглядом, невольно высматривая Кирилла, и только потом прямо взглянула на его мать.

– Здравствуйте.

Ида Леонидовна молча кивнула на стул напротив, продолжая рассеянно поглаживать свою мурчащую питомицу. Тая села, Раиса тут же налила ей крем- суп, предложила корзинку с булочками и душистым маслом и ушла, отпущенная царственным взмахом руки Иды Леонидовны.

Тая сложила ладони на коленях, не зная, как тут заведено и как вообще необходимо вести себя по этикету. Может ли она начать есть первая? Нет?

Ида Леонидовна так и молчала, разглядывая её из-под полуприкрытых век. От супа пахло божественно, от булочек шел ароматный жар, в желудке так по-пролетарски заурчало, и рот затопило слюной.

– Мы ждем Кирилла Станиславовича? – не выдержала Тая.

– Кира? – Ида Леонидовна будто очнулась от своих мыслей, – Нет. Он уехал в город. Работа. Мы встретимся завтра. На оглашении. Поедешь со мной.

Тая кивнула. Значит, уже завтра. Хорошо. Быстрее бы.

Ида Леонидовна мягко спустила протестующе зашипевшую кошку с колен и принялась за свой суп. Тая с тайным облегчением последовала ее примеру. На несколько минут в столовой повисла деятельная тишина. И Тая уж было подумала, что этим их обед и закончится. Она просто доест, поблагодарит и уйдет к себе, но…

– Таисия, расскажите про свою мать. Кто она была? – вдруг в приказном тоне спросила Ида Леонидовна, отодвигая наполовину пустую тарелку супа и добавляя, скривившись, – Помимо очевидного.

– Что вы имеете ввиду под очевидным, – аккуратно поинтересовалась Тая, внутренне подбираясь и тоже отодвигая суп.

Интуиция подсказывала ей, что сейчас аппетит будет безнадежно испорчен.

– Очевидно, что строгих нравов она не была, – Ида Леонидовна выбила дробь по столу отполированными ногтями и посмотрела на Таю задумчиво, чуть склонив голову, – Но что-то же в ней было, раз он даже позволил ей родить, – выделила “он” дрогнувшим голосом.

Вопрос ощущался пощечиной.

И, судя по хищно сузившимся светлым глазам Иды Леонидовны, ей и являлся. Таю словно колючим одеялом окутало невысказанное вслух “что он мог найти в похожей на тебя?!”. Девушка села ровнее, принимая удар и готовясь ответить.

– Говорят, моя мама была смешливой и очень красивой. Знаете, такой теплой, не аристократичной, располагающей к себе красотой. Возможно, он искал именно это, не находя… в других местах, – прямо встретила ледяной взгляд “Снежной королевы” напротив.

Иду Леонидовну заметно передернуло. Колкость задела. Бледное лицо на миг пошло рябью, ломая тонкий безупречный иней и обнажая эмоции. Но лишь на миг. В следующую секунду она уже взяла себя в руки и едва заметно улыбнулась, вздернув вверх левый уголок губ.

– Что ж, её смешливость вам явно не передалась, Таисия. Для девушки вашего возраста вы непозволительно мало улыбаетесь. Вот, попробуйте, прекрасные пирожные, – пододвинула к ней тарелку со сладостями, – Самый простой способ получить немного счастья. А то кусаетесь, – и снисходительно улыбнулась шире.

– Спасибо, – Тая взяла эклер, чувствуя себя немного смущенно за собственный выпад. Решила сгладить, – Да, мы мало похожи. Так говорит моя бабушка. Я почти не помню маму, она умерла, когда мне было два.

– Я читала, – кивнула Ида Леонидовна, откидываясь на мягкую спинку стула, – Прабабушка, а не бабушка, насколько помню…

– Читали?

– Да, в вашем досье.

Женщина говорила это так спокойно, как само собой разумеющееся, а Тая не могла скрыть удивления, отдающего чем-то неприятным.

– Вы завели на меня досье?

– Не я, конечно. Кир. Он очень щепетилен в делах, – отозвалась Ида Леонидовна с плохо скрываемой гордостью, испытываемой за сына.

Таю передернуло. Досье. Вспомнила, как молча они провели с Кириллом Станиславовичем почти половину суток, пока добирались сюда. Конечно, зачем с ней разговаривать, если всё наперед знаешь…

– Тогда я не понимаю, к чему эти вопросы, – не удержавшись, сказала резко, отложив эклер.

– Уже ни к чему, – снисходительно хмыкнула Ида Леонидовна, – Своим ответом все, что меня интересовала о тебе, ты уже рассказала.

Тая поджала губы, смотря с ледяные глаза напротив и испытывая глухое, сжигающее изнутри раздражение. То есть это был экзамен на её способность укусить в ответ? Что ж…

– Тогда, может быть, позволите мне задать пару вопросов? – девушка подчеркнуто вежливо улыбнулась.

Ида Леонидовна на секунду свела светлые брови на переносице, а затем её лоб разгладился.

– Только если пару, после обеда я привыкла отдыхать, – прикрыла тяжелыми веками глаза, будто ещё чуть-чуть, и она начнет дремать прямо тут – в столовой.

Тая сделала глубокий вдох, пульс мгновенно подскочил от охватившего нервного возбуждения. Очевидно, момент неподходящий, но ей так хотелось хоть что-то узнать про отца.

– Каким был он был? Станислав Игоревич?

– Хм, – Ида Леонидовна опустила глаза, начав разглядывать ажурную салфетку и впервые по-настоящему, но как-то очень грустно улыбнулась, – Жестким, упертым, умным, со скверным характером и очевидно…– подняла на Таю обращенный вглубь себя взгляд, – …что бабник.

– Но вы с ним жили, – нахмурилась Тая, – Значит, что-то в нем было…и хорошее.

Теперь Ида Леонидовна посмотрела на неё остро, у неё будто с глаз пелена спала, сотканная из воспоминаний.

– Если такой мужчина тебя выбирает, то от него уже не уйдешь, девочка. Ты не поймешь, ты ещё молода. А может и никогда не поймешь. Навряд ли тебя такой выберет.

Тая смутилась и отвела глаза. Прежде всего потому, что в это прозвучало так горько и лично, что Тая действительно мало что поняла кроме того, что именно в этот раз Ида Леонидовна не пыталась её обидеть, а говорила о чем -то сугубо сокровенном.

– А как он умер? – поинтересовалась Тая тихо, – Кирилл Станиславович сказал только, что его нашли здесь, в кабинете.

Взгляд Иды Леонидовны застыл где-то у Таи на переносице, грустная улыбка медленно трансформировалась в оскал.

– Да, с пулей в голове, мозги и часть костей разметало по всему персидскому ковру, обоям, столу…А рядом валялась без сознания его шлюшка, наша бывшая горничная, с пистолетом в руке. Видимо, духу хватило только на то, чтобы выстрелить, а убирать за собой уже не надо…Сейчас она в СИЗО. Надеюсь, это был последний вопрос. Меня утомила эта беседа.

Тая с трудом сглотнула подкативший тошнотворный ком.

– Да.

Остаток дня Тая провела в своей комнате. И только ночью, как вор, прокралась на кухню, гонимая голодом. От ужина несколько часов назад она любезно отказалась, так как подразумевалось, что есть ей опять придется в дружелюбной компании Иды Леонидовны. Перспектива, напрочь отбивающая аппетит. Хорошо, что Раиса, приглашающая её в столовую, не стала настаивать. Служанка лишь поклонилась, поджав губы, сообщила, что завтра Тае надо быть готовой к девяти утра, чтобы поехать вместе с хозяйкой на оглашение, и ушла.

Спала девушка снова плохо. Но, если в первую ночь её терзало что-то смутное и мало понятное, то в этот раз кошмары поражали своей реалистичностью. Циничное описание Иды Леонидовны места смерти Таиного отца давало о себе знать. И впечатлительная натура девушки услышанное во сто крат приумножило, мешая с картинками из разных фильмов ужасов и криминальных драм. Лужа крови, лицо, ставшее кровавым месивом, мелкие белесые ошметки плоти, разбросанные рядом. Чувство тошноты подкатывало даже в дреме, все тело было липким. Тая просыпалась, тяжело, надсадно дыша. Долго пыталась успокоиться и снова проваливалась в тревожный сон.

Утром встала совершенно разбитой. Голова муторно гудела, отказываясь соображать, под глазами залегли черные тени. Душ помог мало, но хоть удалось избавиться от ощущения головокружения из-за недосыпа. Долго раздумывала, что надеть. Единственное платье было светлым, и Тае показалось это не очень уместным. Впрочем, как и джинсы, но большого выбора не выбора не было. В итоге Тая остановилась на чёрных обтягивающих джинсах и чёрной же водолазке, а светлые, почти белые волосы, завязала в тугой хвост.

Не успела накраситься, как в комнату уже постучали. Раиса пришла сказать, что пора спускаться- её ждут.

Замерев на секунду перед зеркалом и смотря себе в глаза, Тая сделала глубокий вдох. Утопая в собственных расширенных зрачках, пыталась понять почему так волнуется.

Будто замерла на пороге…Нет. Это не порог. Это обрыв. И небо черное, со свинцовыми тучами над головой, ветер хлещет по лицу, а внизу бурная, темная вода…И она вот-вот шагнет туда.

От мелькнувшей картинки заледенели ладони.

Тая тряхнула головой, прогоняя жутковатый образ. Бред. И почему он так настойчиво лезет в ее мысли в этом роскошном доме.

Девушка кивнула Раисе, что через секунду спустится. Та ушла, тихо прикрыв за собой дверь.

Когда Тая вышла из дома, Ида Леонидовна уже сидела в черном длинном седане, поданном к самым ступеням крыльца. Тихая окинула девушку ледяным снисходительным взглядом поверх солнечных очков, когда Тая села на соседнее пассажирское сидение.

– Уместней было бы платье или просто что-нибудь строгое, – выразительно покосилась на простенькие черные джинсы с дыркой на левом колене. Сама Тихая напоминала кого-то из членов королевской семьи в своем строгом черном платье до середины икры и крохотной шляпке с вуалеткой.

– Больше нет ничего темного, – глухо отрезала Тая, невольно прикрывая разрез с бахромой на ноге ладонью.

– Ты же понимала, что едешь на похороны, – вздохнула с нотками страдания Ида Леонидовна, а Тая отметила, что Тихая уже полностью перешла с ней на “ты”. Когда это произошло? Тая не помнила…

– Кирилл Станиславович дал мне на сборы полчаса, – ощетинилась Тая, инстинктивно испытывая желание защищаться, – Уж не знаю, он просто нетерпеливый, или у него были причины так спешить…Вчера звонила бабушка и сказала, что за мной приезжал ещё какой-то мужчина. Может быть, дело было в этом? – с вызовом закончила девушка, а по лицу Иды Леонидовны проскользнула тень.

Взгляд мгновенно стал острый, но она быстро спрятала его за черными непроницаемыми очками.

– Какой еще мужчина? – спросила слишком уж спокойным, не натуральным голосом.

– Не знаю, он не представился. Бабушка только, сказала. что немолодой, – пробормотала Тая, отворачиваясь к окну и раздумывая, стоило ли вообще об этом говорить.

Дальше до самого офиса нотариальной конторы ехали молча.

– Кир, ты уже там? – Ида Леонидовна позвонила сыну, когда они вместе с Таей вышли из лифта бизнес-центра на десятом этаже и скорым шагом пошли по просторному бесконечному коридору, – М-м, а через сколько будешь? Хорошо… Нам сюда, – это уже Тихая бросила Тае, указывая пальцем на черную массивную дверь.

Рядом красовалась золотая табличка с затейливым гербом “ Новицкий Е.А. Нотариус. Картаполов и партнеры. Юридические услуги”.

Тая положила холодную ладонь на ручку, нажала, мысленно скороговоркой сказала, как учила бабушка, – “Ангел мой, пойдем со мной. Ты вперед – я за тобой” и толкнула дверь.

Совмещенная приемная нотариуса и какой-то юридической конторы оказалась просто огромной. Бежевые кожаные диваны, плазма, журнальный столик со стопкой прессы, два стеклянных секретарских стола напротив друг друга, с сидящими за ними девушками модельной внешности, брюнеткой и русоволосой. Обе они повернулись на звук хлопнувшей двери и расплылись в дежурной улыбке.

– Здравствуйте, – выдали синхронно.

А затем та, что была брюнеткой, добавила.

– Ида Леонидовна. Подождите здесь, пожалуйста. Кирилл Станиславович ещё не подошел.

– Я в курсе, – Ида Леонидовна поджала губы и вперила взгляд в седовласого импозантного мужчину, сидящего на диване и сейчас отбрасывающего журнал на маленький столик перед ним.

– Ида, ты как всегда неповторима, – поднимаясь со своего места, мужчина улыбнулся какой-то волчьей улыбкой и направился к ним.

– Павел? Что ты тут делаешь? – её тоном можно было бы заморозить кипящий котел, но мужчина лишь улыбнулся шире и протянул Иде Леонидовне руку, вынуждая вложить в неё женскую ладонь.

Жеманно поцеловал, не сводя глаз с Тихой, смотрящей на него коброй, готовой к броску.

– Жду с нетерпением оглашения, конечно. У меня есть причины, ты так не считаешь? – и не дав ей никак среагировать, перевел внимательный взгляд на Таю, – Познакомишь со своей очаровательной спутницей?

Повисла пауза. И в этот момент дверь в приемную снова распахнулась.

– О, Кирилл Станиславович, здравствуйте! – брюнетка теперь не просто вежливо улыбнулась, а засияла как медный таз, во все глаза смотря на вошедшего.

Все остальные тоже обернулись. Кирилл ворвался как ураган, заполняя пространство своей напряженной, взведенной как курок энергией.

– Кать, привет, докладывай, что мы готовы, – первым делом подмигнул секретарше.

Как-то слишком интимно на Таин взгляд, отчего бледные щеки Таи запекло из-за ощущения, что она подсмотрела за чем-то личным.

– Мам, – Кир, приобняв мать, легко поцеловал её в висок и перевел вмиг заледеневший взгляд на мужчину, стоящего рядом.

– Павел Андреевич, какими судьбами? – холодно. И с заминкой протянул ему руку.

Крепкое рукопожатие и скрестившиеся, совсем не дружеские взгляды.

– Да какими-какими, “Инвесттрейд” и моя судьба. Хочу быть в числе первых, кто…

– Вы можете проходить, Евгений Аскольдович ждет, – положив трубку коммутатора, сообщила секретарша.

– Спасибо, Катюш, – кивнул Кирилл, – Пойдемте? – и раскрыл дверь кабинета нотариуса, пропуская мать и Таю вперед.

Когда Тая заходила в кабинет нотариуса, у нее натурально подкашивались ноги от охвативший все тело липкой, противной слабости. Она сама не понимала своих реакций, но в горле пересохло, а перед глазами засуетились мушки. И жаркая рука Кирилла, неожиданно оказавшаяся на её пояснице, чтобы подтолкнуть к одному из кресел, лишь усилили это будоражащее состояние.

Она уже села, сложив руки на коленях, а низ спины так и жгло фантомным отпечатком.

– Здравствуйте, Ида Леонидовна, Кирилл Станиславович, рад видеть, – полный лысый мужчина, сидящий за огромным винтажным столом из темного дерева, приподнялся им навстречу и крепко пожал протянутую руку Кирилла, – Таисия, – мужчина сдержанно кивнул ей.

А затем все расселись. И моментально повисло тихое ледяное напряжение.

– Что ж, приступим, – нотариус надел на кончик носа очки, раскрыл перед собой какую -то папку, медленно начал листать, жуя губы.

Тая в этот момент покосилась на Тихих, расположившихся в креслах рядом с ней. Ида Леонидовна сидела так прямо, будто ей вбили в спину кол, красиво скрестила ноги и руки и неотрывно, не мигая следила за нотариусом. Кирилл принял расслабленную позу, беззвучно постукивая пальцами по подлокотникам кресла. Можно было бы решить, что ему вообще скучно здесь и лень это слушать, если бы так заметно не потемнели его карие глаза. Будто хищник в засаде, замерший телом, но легонько бьющий хвост по земле от нетерпения. Тая опустила взгляд на свои руки, покоящиеся на коленях, затем тоже перевела внимание на нотариуса, который начал говорить.

– Я, Станислав Игоревич Тихий, находясь в здравом уме и твердой памяти…

Его бесстрастный голос при зачитывании звучал как приговор в суде, и у Таи по спине невольно загуляли мурашки.

– Моей жене, Тихой Иде Леонидовне, отходит квартира по адресу Москва, улица Красная Пресня, 5/37, половина недвижимого имущества и участка по адресу Московская область, Одинцовский район, коттеджный поселок Разумовский, дом 11, строения А, В и Г, апартаменты по адресу Кипр, Ларнака, улица…

Нотариус всё зачитывал и зачитывал движимое и недвижимое имущество, и Тае стоило усилий, чтобы не выпучить от удивления глаза. Она не представляла даже, сколько это всё может стоить. Покосилась на Иду Леонидовну и удивилась ещё больше, так как та так и сидела с каменным напряженным лицом, будто этого мало! И она ждет что-то еще…Закончив с физическим имуществом, нотариус перешел к акциям и ценным бумагам, назвал несколько компаний, и зафиналил счетом в банке на баснословную по Таиным меркам сумму.

Затем сделал глубокий вдох, послюнявив палец, перевернул страницу и поднял взгляд на Кирилла поверх очков. Тихий в ответ едва заметно напряг плечи и подался вперед, садясь ровнее. Его глаза стали абсолютно черными, а с чувственным изломом в обычной жизни губы превратились в одну тонкую твердую линию.

– Своему сыну, Кириллу Станиславовичу Тихому, я оставляю половину недвижимого имущества и участка по адресу Московская область, Одинцовский район, коттеджный поселок Разумовский, дом 11, строения А, В и Г, складское помещение по адресу…

И снова пошло перечисление имущества. Список был короче, чем у матери, но тоже внушительный. Перестав вникать, Тая обняла себя руками, обдумывая, что она вообще делает на этом празднике жизни? Если отец хотел продлить ей содержание, он явно мог это сделать и без внесения её имени в официальное завещание. Разве что хотел Иду Леонидовну позлить напоследок.

Что ж, получилось…

Снежная королева так и восседала ледяной статуей и выглядела бледнее, чем обычно, несмотря на искусно нанесенный макияж. Её светлые глаза неотрывно следили за нотариусом, и в них болезненно звенел какой-то невысказанный вопрос.

Новицкий замолчал, перед этим голосом поставив точку в перечислении наследства Кирилла. В кабинете воздух будто желе загустел. Тая не понимала, что не так, но отчетливо это ощущала. Покосилась на пальцы Кирилла, вцепившиеся в подлокотники кресла до побелевших костяшек. Подняла взгляд выше, и заметила, как у него дергается кадык. Нотариус кашлянул в кулак, ни на кого не поднимая глаз, и продолжил.

– Моей дочери, Таисии Станиславовне Решетовой, я завещаю…

– Подождите, это всё?! – оборвал Новицкого звенящий сталью голос Иды Леонидовны.

Мужчина неодобрительно посмотрел на неё, поправляя очки.

– Разрешите, я дочитаю? – со скрытой язвительностью.

Ида Леонидовна на это молча откинулась в кресле.

– Кхм-кхм…так…где…А! Таисие Станиславовне Решетовой я завещаю гостевой дом по адресу Московская область, Одинцовский район, коттеджный поселок Разумовский, 11 строение Б, а также пакет акций ОАО"Ивесттрейд" в размере сорока одного процента с возможностью их отчуждения по её добровольному желанию после исполнения ей двадцати пяти лет. В случае внезапной смерти Решетовой Таисии Станиславовны или признания её недееспособной, унаследованное имущество в равных долях отчуждается благотворительному фонду Константина Хабенского, фонду "Вера", фонду "Альцрус" и фонду "Подарок ангелу". Распределителями средств в данном случае доверяю выступить Соколову Павлу Андреевичу, паспорт…серия…прописан…, и Картополову Юрию Владимировичу, паспорт…серия…

– Это какая-то шутка, – просипела Ида Леонидовна, хватаясь за горло, словно ей что-то мешало дышать, – Этого быть не может! Все акции! – громче и громче с каждым выплюнутым словом, – Девчонке этой?! Да что она будет с ними делать?! Он просто сошел с ума!

Женщина не выдержала и вскочила с кресла, крепко сжимая в кулаки тонкие кисти.

– Мы будем оспаривать! Уверена, это в конце концов незаконно! Домик пусть забирает, бог с ней, – Ида Леонидовна ткнула пальцем в Таину сторону, смотря при этом в глаза совершенно спокойному с виду Новицкому, будто не на него она кричала сейчас, – Но акции…!!! Нет! Это наследство моего сына! Эта компания – его!!! У Стаса права не было так поступать!

– Прошу, сядь! – окрик Кирилла хлыстом рассек накаленный в кабинете воздух.

Ида Леонидовна, задохнувшись то ли от неожиданности, то ли от возмущения, резко обернулась на сына, скрестилась с ним бешеным взглядом, и через миг потухла. Повела плечами, словно пытаясь сбросить с себя обуревавшие эмоции, поджала губы и царственной походкой медленно вернулась к своему креслу. Кир шумно выдохнул, потирая ладонями лоб. Его лицо потемнело, но чёрный взгляд стал лишь ещё более острым. Уперев локти в колени и сложив ладони лодочкой, он исподлобья посмотрел на нотариуса.

– Какого числа было написано завещание? – ровно, безэмоционально спросил.

– Двенадцатого марта, – отозвался Новицкий.

– То есть в день перед смертью? – Кир хмыкнул и скептически выгнул бровь, – Отец был не в себе в тот день.

– Вы собираетесь давить на то, что он был недееспособен? Это исключено. Кирилл Станиславович, я все-таки профессионал, – причмокнул губами нотариус, поправляя и без того идеально разложенные на его столе бумаги, – Перед составлением завещания Станислав Игоревич по моему настоятельному совету заехал в клинику и получил справку о том, что ментально он полностью здоров. А само завещание было составлено с полным соблюдением протокола при двух свидетелях, так что… – он выразительно развел руками и продолжил почти отеческим тоном, – Оспаривать – ваше законное право, но я, как юрист с большим опытом в подобных делах, особого смысла в этом не вижу.

Пульс грохотал в ушах от притока адреналина, пока она судорожно пыталась осознать, что именно это внезапное наследство значило для нее. Как изменится ее жизнь? Как поступать дальше?Тая все это время шокировано молчала. Она мало что поняла…Какие-то акции…Она полностью была согласна здесь с Идой Леонидовной – что ей делать с ними вообще? Их надо куда-то вложить? Они ведь что-то стоят и, судя по зашкаливающему напряжению в кабинете нотариуса, стоят очень много, но продать она их, получается, не сможет до двадцати пяти лет, так?

И невольно взгляд прикипел к Кириллу, сидящему рядом, как к человеку, во всем этом разбирающемуся, ведущему себя вполне спокойно и от этого вызывавшему наибольшее доверие. Умом она понимала, что никакой он ей не друг, но…Что -то внутри тянулось к нему. Словно в нее вшили магнит с противоположным зарядом, и он невидимым канатом тащил к этому мужчине поближе, несмотря на доводы рассудка. Она жадно ловила его образ, разглядывая из-под полуопущенных ресниц. Ноздри Кира дрожали, само лицо будто маска, взгляд застыл, а в глубине зрачков кипела бешеная энергия, словно он внутри переживал ядерный взрыв. Это завораживало и отвлекало от собственных эмоций.

– Вы сказали, что присутствовали еще два свидетеля, – медленно проговорил Кир, смотря в упор на нотариуса. По щекам его прокатились желваки, – Я могу знать кто?

– Конечно, – нотариус поправил очки и достал из папки, лежащей перед ним, какие -то бумаги, – Вот заверенные копии завещания, их я вам отдаю.

С этими словами Евгений Аскольдович тяжело поднялся со стула и раздал гербовые листы всем присутствующим. Ида Леонидовна сразу, прищурившись, углубилась в текст. Тая просто вцепилась в листы влажными, мелко дрожащими ладонями. Перед глазами плыло, как тут читать?! Кир начал быстро листать, словно сканируя каждую страницу.

– Свидетельствовали Картополов Юрий Владимирович и Соколов Павел Андреевич, – сообщил нотариус, встав напротив Кирилла, сядещего между женщинами.

Кир дошел до последней страницы, уставился на стоящие подписи и пробормотал себе под нос "сука…". Поднял многозначительный взгляд на мать.

– Соколов…Вот он поэтому и торчит в приемной…Он знал.

Ида Леонидовна покосилась на Таю.

– Таисия сказала, что после тебя к ее бабке какой-то немолодой мужчина прилетал. За ней…

Кирилл тоже взглянул на притихшую девушку. Так внимательно, словно раздевал догола и лез дальше, прямо под кожу. С задумчивым видом прогулялся глазами от скрещенных голеней до самой светлой макушки и застыл, глядя в глаза.

– Да, больше некому, – пробормотал, почесав подбородок и продолжая смотреть на девушку в упор. Будто взвешивал, обдумывал в этот момент что-то.

Тая замерла, не зная как реагировать на его такое пристальное внимание, но и не в силах разорвать зрительный контакт. Жизнь замерла на пару вязких секунд.

– Что ж, Евгений Аскольдович, спасибо, если от нас больше ничего не требуется, то мы пойдем, я думаю, моей матери нужен отдых, Таисии тоже. Все перенервничали, – Кир резко отвел глаза от Таи и переключился на нотариуса. Его голос был ровный и спокойный. Полностью обезличенный. Словно и не произошло ничего из ряда вон в кабинете.

– Да, конечно, протокол только. Потом ещё будут формальности, но это не к спеху, можно уладить после похорон.

– Да, конечно.

Тае дали какие-то бумаги, она молча подписала. Новицкий настоятельно всунул ей визитки – свою и Картополова, юриста. И убедительно просил звонить по любому вопросу, заглядывая девушке в глаза. Тая было хотела уточнить, по каким именно вопросам можно обращаться, ведь этих вопросов у нее теперь была масса. Но Кирилл вежливо, но безапеляционно прервал ее диалог с нотариусом, приобняв Таю за талию и мягко подтолкнув к выходу

– Спасибо, Евгений Аскольдович, мы разберемся, – бросил Новицкому сухо и распахнул перед Таей и матерью дверь, – До свидания.

– До свидания… – в голосе Евгения Аскольдовича мелькнула досада.

Ида Леонидовна не сдержала длинный усталый вздох, выходя из кабинета.

– Мне надо выпить, – пробормотала едва слышно, – А лучше с этой планеты сойти…

– Не думал, что тебя так легко выбить с этой планеты, мам, – тихо хмыкнул в ответ Кир и на лице его мелькнула бледная улыбка.

Чувствовалось, что он уже отошел от первого шока и успел что-то для себя решить. Немного расслабился.

Но расслабляться было рано. В приемной дорогу им преградил тот самый высокий седой мужчина. Кажется, Павел Андреевич Соколов, если Тая запомнила правильно.

– Таисия Станиславовна!

Тая и пару шагов по приемной сделать не успела, а Павел Андреевич уже схватил её руку и крепко сжал сразу двумя своими большими жилистыми ладонями.

– Таисия Станиславовна, – мужчина даже сгорбился, чтобы ему было удобней заглядывать Тае в глаза, – Очень рад знакомству. Разрешите заодно сразу поздравить вас…И выразить соболезнования.

Его тусклые карие глаза затуманились на миг, а потом хищно блеснули:

– Это большая потеря для всех нас. Ваш отец был мой лучший друг. Практически брат. Всю жизнь вместе, знаете… – Павел Андреевич ловко подхватил Таю под локоть, отесняя корпусом Кира подальше от девушки, – Учились в одном классе, потом армия, потом вместе поступили, девяностые, бизнес, м-да-а-а…Если вы хотите побольше узнать, я бы вам с удовольствием рассказал…

Та кивнула со странным виноватым видом и первая, сгорбившись, пошла к лифтам.Он по-отечески тепло улыбнулся, но лишь губами, глаза оставались цепкими как два рыболовных крючка. Впрочем на Таю так смотрел не только он в этой приемной, поэтому она не видела в этом ничего необычного. Всего лишь пытается оценить. – А я бы с удовольствием послушала об отце, спасибо, – вежливо отозвалась девушка вслух, возвращая бледную тень его улыбки. – К тому же, – Павел Андреевич вдруг подался к девушке ближе и доверительно зашептал куда-то в висок, – Он настоятельно просил меня позаботиться о вас…Святое – последняя просьба друга. И тут Соколов вдруг резко отлетел в сторону, будто его выдернули в другой угол комнаты. Тая растерянно приоткрыла рот. – Павел Андреевич, на секунду, – ледяной голос Кира рядом. Он каким-то образом вновь оказался подле неё, крепко сжимая левой рукой локоть Соколова. Тот скривившись, выдернул руку. Исподлобья посмотрел на сына своего друга. Уже без сантиментов. – Вы знали, – процедил Кирилл. – И? – Павел Андреевич надменно выгнул бровь. – Могли бы сказать, раз уж вхожи в наш дом, и мы с вами как -никак в одной лодке. Или вы решили с нее спрыгнуть? – с угрозой. И тут Соколов вдруг тихо зарычал как раненый медведь и ткнул в Кира пальцем: – Это ты! Ты из этой лодки сам выпрыгнул! Когда против Стаса пошел…За его спиной! Щенок! – его черные глаза сделались стеклянными от топивших эмоций, рот кривился, дрожа, – А теперь плетете тут про несчастный случай, про какую-то тупую девку или что он сам!! Да я вас всех на чистую воду выведу! Всех!! Что?! Не вышло сделку провернуть, так решил убить?! Думал все твое будет, молокосос?! А вот хуй тебе! Сиди со своими жалкими десятью процентами, глотай пыль! – и с полубезумной улыбкой шлепнул себя по внутренней стороне локтя, резко сгибая руку и выставив средний палец. А в следующую секунду все присутствующие женщины истошно завизжали, так как Кир молниеносный движением всадил в эту дикую улыбку на лице Павла Андреевича левый кулак. Тае прямо в глаз брызнула кровь, она шокировано отскочила. Кто-то кричал "хватит!", захлопали двери кабинетов, Ида Леонидовна кинулась оттаскивать сына от упавшего на колени соперника, нотариус, задыхаясь, подбежал. – Сука, еще раз скажешь, что это я – убью на хуй, понял?! – заорал Кирилл, бешено сверкая глазами, – Еще хоть раз…Узнаю…блядь!!! – затряс пальцем перед окровавленным лицом Соколова. – Я бы и рад, если бы не ты, дебил! – сплюнул густую слюну с кровью прямо на пол Соколов, и склонился пополам, упирая руки в колени, – Но ты докажи, блядь! Докажи! Всё против тебя! Кирилла перекосило. Он побледнел, сжимая кулаки, а мать все толкала его к выходу. И заодно схватила Таю за рукав, тоже утягивая за собой. Пока не выпнула обоих в коридор. – Всем остыть надо. Успокоиться. Хватит! Ждем тебя на похоронах, Паш! – крикнула Соколову, прежде чем захлопнуть за собой дверь приемной. – Я приду, Идочка, приду! Не сомневайся! – с истерично веселой угрозой. Дверь захлопнулась. В коридоре повисла странная звенящая тишина. Таю шатало. Кир тяжело привалился спиной к стене, запустив руки в короткие волосы. Странно на себя непохожий. Взъерошенный, дикий, со сбитыми в кровь костяшками на левой руке. Или он на самом деле и был такой? От него так и несло незатухающей агрессией. Тая поглядывала на мужчину украдкой и невольно отступала подальше. – Поехали домой, – неимоверно уставшим голосом проговорила Ида Леонидовна, сжимая изящными пальцами виски и с болезненным видом прикрывая глаза. Шумно выдохнула. Поправила прическу, одернула юбку. Кир медленно поднял на мать тяжелый взгляд. – Нет, сначала в клинику. – Какую еще клинику, боже?! – непонимающе вскинулась Ида Леонидовна. – ДНК сдать. В завещании черным по белому написано " моя дочь", но официально он её не признавал. Только биологическое родство… – Кир мазнул по Тае равнодушным взглядом и снова перевел все внимание на мать, – Мы должны убедиться. Сдадим материал, я и Таисия, проверим родственница она мне или нет. Если нет, то… – Нет, – у Иды Леонидовны вдруг широко распахнулись глаза, а сама она качнулась и оперлась рукой о стену, чтобы удержаться. Побелевшие губы дрогнули, – Нет, плохая идея. Поехали лучше домой… – Да почему? Закроем уже вопрос, – он эмоционально рубанул ребром ладони воздух. – Кир, поехали домой, я дико устала, – в голосе матери задрожал металл напополам с мольбой. Она уставилась на Кирилла, словно пытаясь ментально сообщить ему что-то. Быстро покосилась на Таю. И вкрадчиво, дернув тонкой бровью, – Позже поговорим… Он упрямо поджал губы. Их взгляды скрестились. Немой разговор, Тае совершенно непонятный. Секунда, две… И по впалым щекам мужчины прокатились желваки. Лицо сделалось мрачным. – Ладно. Потом…– медленно согласился, не отводя от матери тяжелого взгляда.

Когда они выходили из лифта, Кириллу кто-то позвонил. Полоснув взглядом по горящему экрану, он поджал губы и покосился на часы на запястье.

– Да, – бросил отрывисто в трубку, ускоряя шаг и оставляя Таю с Идой Леонидовной позади, – Сейчас? Понял…Нет, не надо пока высылать.

Тормознул у входа, чтобы придержать для женщин дверь.

– Да, минут через сорок буду…Пусть ждет!…Мне плевать, – закончил вызов, обгоняя мать с Таей на ступеньках.

На ходу достал ключи и пикнул сигнализацией. Фарами мигнула черная спортивная машина с агрессивной мордой, припаркованная у самого входа. Он не оглядываясь, пошел к ней.

– Кир, ты не с нами? – окликнула сына Ида Леонидовна.

Он уже распахивал водительскую дверь в этот момент. Обернулся, взгляд расфокусированный.

– Мне срочно надо в офис.

– Но к ужину приедешь? – недовольно поджала губы Ида Леонидовна.

– Не уверен… – он наконец прямо посмотрел матери в глаза, выныривая из своих мыслей.

– Кирилл, нам надо все обсудить, – многозначительно, с нажимом прошипела мать.

Тихий пару раз крутанул ключи, разглядывая мать. Затем кивнул.

– Хорошо, постараюсь к ужину.

– Уж постарайся… – Ида Леонидовна не скрывала недовольства.

Кир же на это вдруг расплылся в ироничной улыбке.

– Можешь пока показать Таисии гостевой дом. Она у нас теперь хозяйка…Таисия, – подмигнул смутившейся от такого внимания девушке на прощание, и, сев в низкую машину, громко хлопнул дверью.

Мотор мгновенно хищно заурчал, визг шин и через секунду черный спорткар уже скрылся в оживленном потоке.

– Позер…– пробормотала мать, провожая его пасмурным взглядом.

Вздохнула и пошла к седану, около которого их уже ожидал водитель для того, чтобы открыть дверь.

Ехали в тяжелом, гнетущем молчании. Ида Леонидовна сидела с каменным мрачным лицом, смотря невидящим взглядом прямо перед собой. Тая тихонько гладила бархатный картон визиток нотариуса и адвоката в кармане. Мысли путались. Слишком мало информации, чтобы четко понять, как действовать дальше.

По логике надо бы позвонить этим мужчинам, как только останется одна, попросить консультации, но…

Внутри дрожал протест. Ни Новицкий, ни тем более Каратополов, которого она еще даже не видела, не вызывали у нее доверия. Что уж говорить о Павле Андреевиче, намекнувшим так грубо, что Кирилл убил собственного отца.

Тая не могла в это поверить. Или не хотела…

Неважно!

Ей просто хотелось послушать, что первым предложит Кирилл. Она была уверена, что что-то предложит, и от одной мысли о серьезном разговоре с ним у Таи начинало нервно покалывать ладони.

Было обеденное время, и до дома они добрались быстро. На улице светило ласковое солнце, птицы пели, а лес вокруг дышал еловой капелью. Выйдя из машины, Тая зажмурилась и сладко потянулась, вдыхая звенящий чистотой воздух полной грудью. Теплые лучи приятно грели лицо.

– Что ж, пойдем сразу в домик? – Ида Леонидовна поправила солнечные очки с недовольным видом.

Её погода явно развеселить не могла.

– Пойдемте, – согласилась Тая, – Мне можно будет сразу туда переехать?

– Как пожелаешь, – сухо бросила Тихая, быстрыми шагами меряя каменную дорожку.

– Странно, что Станислав Игоревич оставил мне что-то в вашем поместье, – Тая говорила это скорее себе, чем Иде Леонидовне. Просто раздумывала вслух. Но Ида ответила, бросив через плечо.

– Ничего странного. Это было моё любимое место здесь. Он знал…

– У вас были плохие отношения? – Тая поравнялась с женщиной, догнав её и пытаясь теперь идти вровень.

– Сложные, – уклончиво отозвалась Ида Леонидовна. И добавила задумчиво, – Любовь, особенно страстная, иногда приобретает уродливые формы…А вот и он, – уже громче, деловито, – На пригорке, сразу за парными.

Тая посмотрела в указанном направлении. И правда, в густой тени пушистых елей, вверх от пирса и бревенчатого домика, у которого она видела Кирилла, спрятался одноэтажный дом, покрашенный в черный, с большой террасой и одной полностью стеклянной стеной, отчего все строение будто сливалось с ландшафтом, делая его практически незаметным.

– Какой красивый, – пробормотала Тая, не веря, что этот дом теперь её!

Боже…Надо бы перевезти сюда бабушку…Если она поедет конечно, в чем Тая дико сомневалась. Но она предложит обязательно.

Ида Леонидовна на замечание девушки никак не отреагировала, лишь в который раз недовольно поджала губы.

Молча толкнула дверь и пропустила Таю вперед. Стремительно обошла дом, вынуждая девушку чуть ли не бежать за ней.

– Итак, гостиная, выход на террасу, ванная, туалет, сауна тут…Спальня, спальня, кухня, кладовая…В общем всё, – замерла, сделав круг и остановившись в гостиной. Скрестила руки на груди, вперив в Таю тяжелый взгляд.

– Спасибо, очень уютный дом. Можно мне сюда перенести вещи? – переступила с ноги на ногу Тая, тоже обнимая себя руками.

Ледяной взгляд Иды Леонидовны разгонял по телу непрошеный озноб.

– Можно, я распоряжусь, – кивнула Тихая, продолжая препарировать её взглядом, – Если что – связь с прислугой, – кивнула на трубку коммутатора на стене, – Располагайся, через час жду тебя на обед в столовой.

– Спасибо.

– Не за что, – Ида Леонидовна потерла ладони, качнулась на каблуках и уже было развернулась к выходу, но Тая, набравшись смелости, её остановила.

– Ида Леонидовна.

– Да? – женщина покосилась на нее вполоборота.

– Я бы хотела обедать здесь.

Ида Леонидовна развернулась полностью.

– У нас так не принято,– ледяной взгляд снова пронзил Таю насквозь.

– Да, мне говорили, но…Я бы хотела, – повторила девушка тихо, но твердо.

Тихая моргнула, хмыкнула снисходительно и махнула на неё рукой.

– Как пожелаешь, я распоряжусь.

– Ты скоро? Уже ночь…!!!

Голос матери в динамике на громкой звенел нетерпением и близким нервным срывом. От этих до боли знакомых ноток Киру вновь захотелось курить. Полгода попыток бросить насмарку с этой чертовой неделей! А завтра похороны…

Как блядь всё пережить?!

Он уткнулся лбом в руль, думая о том, как зверски устал, а это ведь только начало.

– Буду минут через двадцать, на заправке, – отозвался глухо через пару секунд заминки.

– Хорошо, распорядиться накрыть ужин? – уже спокойней поинтересовалась Ида Леонидовна, но все равно каждое её слово сквозило сдерживаемым напряжением.

Предстоящий неизбежный разговор висел между ними заряженным ружьем. И Кирилл уже примерно знал, что она ему скажет. Он догадывался давно, очень давно…Были звоночки, но есть вещи, в которые не хочется верить до последнего. И это была одна из них. Окончательно удостоверился в своих подозрениях он сегодня, когда мать побледнела при одном упоминании теста ДНК.

Что ж…

Последнее слово, произнесенное отцом, было "ублюдок". Теперь он точно знал, что это не просто ругательство, брошенное в пылу ссоры. Это факт.

– Нет, я не голоден, никакого ужина. Скоро буду, – ответил матери и сбросил вызов.

А домой всё равно не хотелось…Вместо того, чтобы вырулить на шоссе, он отъехал за заправку, припарковался и сходил за кофе. Достал из пачки последнюю сигарету, присев на капот. Раскурил, глубоко затянулся, сделал обжигающий глоток из картонного стаканчика, щурясь на мчавшиеся по вечерней трассе машины.

Горький дым, горький вкус дерьмового эспрессо…И внутри так до противного горько, что хотелось взвыть на эти тусклые звезды, мерцающие над головой.

Все к хренам куда-то не туда покатилось. И с каждым днём всё больше....Как снежный ком. Чувствовал ли он свою вину? О, да. Она была до того неподъемной, что мозг даже отказывался пытаться её осознать. Ставил блок. С момента смерти отца Кирилл ощущал себя в кошмарном, сюрреалистическом сне. А теперь оказывалось, что и не отца вовсе.

Выходило, что у этой моли бледной…Таички, и правда, прав на компанию больше, чем у него. Больше, чем у того, кто вложил в дело "отца" всю душу и половину жизни. Сука…

Не сдержавшись, Кир выругался сквозь сжатые зубы и стрельнул окурком в темноту. С подавленным стоном растер лицо. Запрокинул голову к чернеющему ночному небу.

Так ладно…Пора.

***

Мать он нашел сразу. Она сидела в малой гостиной у камина в своём любимом глубоком кресле и рассеянно чесала кошку за ухом, глядя на мерно потрескивающий огонь. Не обернулась на звук его шагов, лишь слабо махнула рукой в знак приветствия.

– Ты долго…

– Пробки, – Кир подошел к бару, достал початую бутылку виски, плеснул в стакан и сразу выпил, не заботясь об отсутствии льда.

Обычно он был равнодушен к алкоголю, но эта неделя его доконает. Возможно, стоит показаться психотерапевту и попросить пару волшебных пилюль. Раздумывая об этом, налил ещё и с полным стаканом в руках сел на кушетку напротив матери.

– Знаешь, я сегодня ужинала одна, – медленно начала Ида Леонидовна, так и не отводя затуманенный взгляд от языков пламени в камине, – Этой девчонке хватило наглости настоять на том, что теперь она будет есть в гостевом доме, когда ей вздумается. Она не так проста как кажется.

– У нее глаза отца, – хмыкнул Кир, крутя виски в ладонях и наблюдая за женщиной исподлобья.

Та заметно вздрогнула при упоминании почившего мужа и наконец посмотрела на сына в упор.

– Ты всё понял про тест, – проговорила тихо, на грани слышимости.

Кир кивнул и сделал глоток.

– Как это вышло? Я хочу знать.

– Как…– повторила Ида эхом и снова уставилась на огонь, – Ты же знаешь, что Стас увидел меня случайно, в театре. Долго преследовал, не давал проходу…

Кирилл кивнул еще раз. Он все это знал. Семейная легенда, одна из множества.

– У меня был муж, мальчишка, мой ровесник, партнер по сцене…Когда я забеременела, было непонятно от кого. Муж пришел в ярость, а Стас сказал, что ему неважно, лишь бы я стала его…Потом появился ты, – Ида Леонидовна шумно вздохнула и со скрытой горечью посмотрела на сына, – Вы ведь похожи, я до последнего надеялась, но потом в двенадцать лет ты упал с квадроцикла, помнишь? Была операция, переливание крови…Тогда мы узнали точно. До этого момента Стас не проверял и тему не поднимал. Он обещал мне, что не поднимет. Он всегда держал слово, да? – она скупо улыбнулась.

Кир поднял вверх свой бокал, чокаясь с воздухом, и осушил до дна.

– Да, – глухо прохрипел, тряхнув головой от обжигающей дозы алкоголя.

Воспоминания закружились в голове. Да, именно подростком он почувствовал, что отец отдаляется. Тогда он думал, что делает что-то не так. Сначала пытался подлизаться, потом бунтовал. Гормоны ревели в крови, сводя с ума. И пропасть все росла и росла, обрубая мосты, которые были возведены между ними в детстве. Сейчас все становилось на свои места… Станислав Игоревич Тихий просто не смог тогда смириться, что единственный сын – не его.

– Ты собиралась мне сказать? – волком взглянул на мать.

– Что бы это изменило? – с горьким сарказмом выгнула бровь Ида.

– Сейчас – всё.

Она промолчала, снова отвернувшись. На несколько секунд повисла гробовая тишина.

– Что с моим настоящим отцом? – Кир отставил пустой бокал.

– Карьера не пошла, он начал пить, умер кажется лет восемь назад. Поверь, ты ничего не потерял, – отозвалась мать холодным равнодушным тоном, каким умела только она.

Кирилл уронил голову на подставленные ладони, с силой провел пальцами по волосам, ероша пряди. Отлично, в нем гены какого-то актеришки – алкаша…

– Ты не изменишь прошлое, надо думать, что делать сейчас, – Ида Леонидовна резко встала с кресла, сбросив кошку на пол, и начала мерять шагами комнату, – Соколов настроен прибрать к себе девчонку, ты не заметил? С его двадцатью процентами и её сорока он просто выживет тебя из совета!

– И что же ты предлагаешь, мам? – Кир не сдержался и расплылся в ехидной улыбке.

Он прекрасно знал, что она сейчас скажет. Он и сам все это понимал, но бля…Как же тошно!

Мать остановилась у камина и замерла, обняв руками предплечья. Будто не жар от потрескивающего огня шел, а могильный холод.

– Если бы он хотел тебя всего лишить, он бы это сделал, – глухо проговорила, чеканя каждый слог, – А так лишь проучил за то, что ты пошел против него. Заставил играть по его правилам…Стас весь в этом. Был…Женись на ней, это будет легко – она на тебя такими глазами смотрит. Сколько ей сейчас? Двадцать?

– Кажется, двадцать, да, – пробормотал Кирилл, растирая занывший лоб.

– Пять лет до возможно переписать акции…Долго. Слишком! Нет, надо жениться, а там…Посмотришь, как с ней поступить.

Кирилл молчал, тоже уставившись на огонь. Он знал, что мать права. Умом все понимал, но сложно было смириться. Отец умер, но даже из могилы не позволял ему принадлежать самому себе. Дергал за ниточки как марионетку.

Еще девчонка эта невзрачная…Кир её уже ненавидел.

Оставшись одна, Тая принялась исследовать дом, который был теперь по праву её. Ей все нравилось. Нравилось настолько, что ко многим вещам боязно было прикоснуться. Она словно по выставочному павильону ходила, а не по жилому помещению. Да и ведь мебель и текстиль ей не принадлежали, раздумывала Тая, ведя рукой по стеганому покрывалу в большой спальне с видом на озеро или одергивая длинные шторы. Это всё Иды Леонидовны – она будет забирать? А земля…Земля под домом ей не принадлежала тоже. Ну и как его продавать потом? То, что продать придется, было очевидным – не жить же ей теперь всю жизнь рядом с этими людьми.

Вопросы, вопросы, вопросы....

Минут через двадцать в дверь позвонили. На пороге стояла Раиса с двумя огромными пакетами. Тая улыбнулась ей, и женщина робко улыбнулась в ответ.

– Ида Леонидовна распорядилась, – Раиса в оправдание своего визита потрясла пакетами.

– Проходите, – Тая отступила на шаг, впуская в дом служанку.

В пакетах оказались продукты. Много фруктов зелени, цукатов, мороженого и целая гора контейнеров с готовыми блюдами. Пока вместе разбирали, неожиданно разговорились.

– Знаете, я ведь тут недавно, только первую неделю, поэтому если что не так, вы мне сразу говорите, – вздохнула Раиса, раскладывая яйца.

– Я вообще в подобном доме в первый раз, так что еще вопрос, кто из нас кому должен подсказывать, – рассмеялась Тая на это.

– Да? А вы откуда?

– Из Новошахтинска, это в Ростовской области, – рассеянно отозвалась Тая, заглядывая в очередной контейнер.

Боже, сколько деликатесов. Она не расплатится. Ида Леонидовна ведь не обязана её кормить. Надо будет попозже попробовать поднять этот вопрос и внести ясность. И вообще…Где тут магазин ближайший? По ощущениям они находились в самом настоящем лесу, хотя она конечно видела все эти бесконечные заборы вдоль шоссе. Заборы, но не магазины. А такси? Электричка? Как ей передвигаться?

– Ой, а у меня сестра в Лихой живет, знаете же? – вернула девушку в реальность заулыбавшаяся Раиса.

– Конечно! – оживилась Тая.

Ей приятно было встретить кого-то, хоть отдаленно связанного с малой родиной. Простого, как она, при улыбке смотрящего прямо в глаза.

– Если что-то понадобится, то вы меня вызывайте сразу, Таюш, не стесняйтесь, – напутсвовала Раиса, прежде чем уйти.

Тая пообещала.

Снова оставшись одна, позвонила бабушке. Та оказалась в больнице, ночью опять задыхалась, поднялось давление, но по видеосвязи выглядела уже достаточно бодро, только голос был слабоват. У Таи сердце сжалось от острой боли при взгляде на неё, холодные иглы страха зацарапали внутри. Бабулечка уже была старенькая, время беспощадно брало своё, но как же боязно было без нее оставаться. Но на камеру Тая улыбалась, рассказала вкратце, как прошло оглашение, показала дом под бабушкины восхищенные причитания, начала уговаривать старушку переехать.

– Да куда я поеду, Таюш?! Тут могилки все, Ильинична ко мне ходит…А вдруг помру там? И закопаете черти где, а я уже себе уголок присмотрела рядом с Ванечкой…Нет!

– Обещаю, привезу я тебя в твой "уголок", – скрипнула зубами Тая от раздражения, но разве переубедишь старого человека?!

Еще поговорив немного и выслушав все бабушкины наставления, Тая сбросила вызов. Хотела позвонить подруге, но…Как расскажешь, что у тебя происходит, когда и сама не понимаешь ничего. Не стала пока…Вместо этого достала один из контейнеров с едой, пообедала, взяла блокнот, карандаши, сунула в уши наушники и пошла гулять. Одиночество ее совсем не коробило. Она им наоборот наслаждалась. Дома в последнее время была такая суета, как белка в колесе. Работа, учеба, весь дом на ней, бабушке уже тяжело было что-то делать, а тут… Глубокая тишина, никто не дергает, никуда спешить не надо. Тревожно только от неизвестности…Но даже то, как звенела эта тревога внутри, Тае по-своему нравилось. Она будто давала шанс на чудо.

Когда полностью стемнело, в доме стало по-настоящему волшебно. Стеклянная стена фасада будто растворилась, создавая ощущение, что Тая прямо снаружи сидит, посреди сосен и смотрит на тускло мерцающее озеро. Таисия выключила весь верхний свет в гостиной, чтобы видеть эту чудесную, хоть и немного жутковатую картину лучше, сварила себе глинтвейн, залезла с ногами в кресло, укрылась пледом. Ночная тишина порождала тени, щекотала воображение. Мысли разные в голову лезли. О вечном. Тая почти уснула так, вглядываясь в черноту леса за стеклянной стеной…Но тут вдруг в дверь позвонили.

Так поздно? Двенадцатый час. Тая чуть не рухнула на пол, пытаясь быстро выпутаться из пледа. В голове завертелось почему-то, что, если она закричит здесь, то никто не услышит. Или услышит? Охрана по идее бродит рядом. Где-то тут, в темноте.

Сердце пугливо, тревожно грохотало в груди, пока шла открывать. И бешено застучало ещё сильней, когда она увидела на пороге Кирилла.

– Здравствуйте, – Тая растерялась. Приложилась щекой к дверному косяку, встав в проходе и во все глаза смотря на своего незваного гостя.

Кирилл был какой-то взъерошенный и мрачный, но ему чертовски шло. Горящий, чуть хмельной взгляд исподлобья, беспорядочно лежащие темные волосы, будто он только что запускал в них пальцы, тормоша, расстегнутые верхние пуговицы на черной рубашке, кожаная куртка, запах сигарет и терпкого парфюма…Тая словно фотографировала его, складируя образ в уголках памяти – не могла ничего поделать с собой. Он казался ей таким фактурным, почти завораживающим…

– Привет, мы же договорились на "ты", – уголок его губ снисходительно взлетел вверх, взгляд задержался на Таиной шее, мешая сглотнуть, – Я войду? – и сделал шаг, не дождавшись разрешения.

Один миг, и он практически навис над ней, давя и ростом, и исходящей от его крупного тела дремлющей агрессивной энергетикой.

– Конечно, проходи, – тут же отступила Тая вглубь прихожей.

Обняла себя руками, пытаясь скрыть неловкость.

– Я -поговорить. Ничего, что так поздно? Работа… – Кир прикрыл за собой дверь, отрезая их от остального мира.

– Нет, все хорошо, что-нибудь хочешь?

– Пожалуй, нет, – Кир уже проходил в гостиную, ориентируясь в этом доме гораздо лучше новой хозяйки.

Покосился на кресло у выхода на террасу и плед, валяющийся около него на полу. Сел напротив, жестом предлагая Тае занять ее место. Она забралась с ногами и прикрыла колени пледом. Кирилл же широко расставил ноги и откинулся затылком на высокую спинку, из- под тяжелых век внимательно наблюдая за напряженной девушкой. Повисла тягучая пауза, во время которая Тая не знала куда смотреть. Чтобы чем-то себя занять, взяла в руки бокал с недопитым глинтвейном.

– Завтра похороны, в шестнадцать часов, – наконец заговорил Кир, постукивая пальцами по подлокотникам, – Я так понял, подходящей одежды у тебя нет.

– У меня черная куртка и джинсы тоже..черные, и… – под его тяжелым, пронизывающим насквозь взглядом Тая окончательно стушевалась, подумав, как нелепо это звучит. Джинсы с дыркой на колене на похороны миллиардера и собственного отца.

Ничего не оставалось, как оборвать себя саму и согласно кивнуть. Да, у неё не было ничего.

– Это не проблема, завтра утром поедем в магазин, я тебя отвезу, – предложил Кир таким тоном, словно тут и обсуждать нечего.

– Не стоит, я могу и сама… – начала было Тая, но её будто не слышал, продолжив говорить.

– Насчет денег не переживай. Дивиденды по акциям концерн выплачивает в июле, но мы откроем счет на твое имя заранее. Завтра в городе это тоже можно будет решить. Точную сумму пока озвучить не могу, но бухгалтерии и юристам уже задача поставлена. Когда они будут готовы предметно говорить, вы встретитесь. Это произойдет в ближайшее время. Устроит тебя такой вариант? – Кирилл чуть снисходительно выгнул левую бровь и едва заметно холодно улыбнулся.

Тая закусила губу, покраснела и с трудом нашла в себе силы спросить. Очень она волновалась при нем.

– Так вы не будете судиться? А тест ДНК?

– Полагаешь, мне надо с тобой судиться? – улыбка Кира стала какой-то лениво-хищной. Он даже попытался её скрыть, почесав переносицу.

– Нет, но…

– А ДНК мне не нужно, ты очень похожа на него. Глаза, форма носа…– его взгляд замер на Таином лице, Кир заметно сглотнул, дернув кадыком, заговорил тише, вкрадчивей, – Но внутри…Таисия, скажи, как ты теперь видишь свое будущее? Есть мысли? Нет?

Будущее?

Тая опустила взгляд на бокал с глинтвейном, вертя его в руках. Не отвечала почти минуту, раздумывая, как правильно и корректно сформулировать то, что крутилось на языке. Наконец с лёгким вызовом подняла глаза на мужчину, сидящего в кресле напротив.

– Разве мое будущее зависит только от меня, Кирилл Станиславович?

– Кирилл, – тут же на автомате поправил он, подаваясь к ней ближе и упираясь локтями в колени. Сцепил руки в замок, с интересом взглянул на девушку исподлобья. С искренним, вспыхнувшим в карих глазах интересом.

– Ждешь предложений от меня? – с неуловимой усмешкой.

– Вы лучше ситуацию понимаете, – пожала плечами Тая, – Мне… сложно…

– Ты, – хмыкнул Кир, опять поправляя.

– Ты, – глухо, с хрипотцой повторила Тая. У неё по телу невольно вибрация пробежала от этого интимного "ты".

Кир чуть склонил голову набок, рассматривая ее.

– Что ж, разумно, – пробормотал, – Да, у меня есть предложение. Так как никакая передача акций невозможна, пока тебе не исполнится двадцать пять, тебе придется предстать перед акционерами, Таисия. И заверить всех, что курс концерна останется неизменным и им не о чем переживать. Понимаешь, – Кирилл шумно вздохнул и устало растер лицо ладонями, – Рынок акций очень чувствителен к такого рода новостям. Когда стало известно о смерти отца, капитализация резко пошла вверх, потому что предполагалось, что я буду единственный наследник. Акционеры ждали этого. Появление же в завещании тебя смешало все карты. Слухи уже поползли, мы пока сдерживаем панику, но…– Кир полоснул по девушке острым, ледяным взглядом, – Мы в шаге от обвала, а значит ты как можно скорее должна сделать официальное заявление, в котором заверишь всех, что являешься лишь формальной фигурой, отдавая мне все свои реальные полномочия. Фактически я стану чем-то вроде твоего финансового “опекуна”, а по истечению срока владения акции ты продашь мне. Насчет денег не переживай, – Кирилл криво улыбнулся, цепко следя за Таей, пока говорил это, – Я выкуплю твою долю выше рыночной стоимости. Скажем, десять процентов сверху. Можем подписать договор о намерении, так будет спокойней и тебе, и мне. Это огромные деньги, Таисия. Хватит твоим внукам, не только тебе. Ну? Как тебе такой вариант?

Кирилл резко замолчал, вопросительно выгнув одну бровь и продолжая сверлить девушку пронизывающим взглядом исподлобья. Тая закусила губу, пульс грохотал, мешая нормально воспринимать его слова…

– Я должна подумать, – пробормотала.

– Времени на это практически нет, – Кир раздраженно скривился, – Пройдет два-три дня, и то, что ты – наследница, всплывет официально. Акции рухнут, на бирже начнется паника, обесценивая все, что так долго создавали мы с отцом, а на тебя еще и охоту объявят. И боюсь, одной у тебя нет никаких шансов справиться. Я не могу это допустить. Я слишком, бл…– он вдруг вскочил с кресла, распаленный собственной же речью, зашагал вокруг Таи как глухо рычащий хищник по тесной клетке, – Я слишком много сил в это вложил, чтобы вот так все просрать!

– Почему вообще тогда Станислав Игоревич отписал мне эти акции? – тихо поинтересовалась Тая, непроизвольно вертя головой вслед за кружившим вокруг её кресла Тихим.

– Он был вспыльчив, – Кир остановился с левой стороны от нее, с задумчивым видом постучал по спинке Таиного кресла, – У нас были разногласия по поводу развития… Острые…В тот день он узнал, что я его ослушался, попытался договориться, чтобы поставить перед фактом. Он с психу переписал завещание. Он уже пару раз так делал, насколько я знаю, но всегда быстро остывал и потом возвращал старое, изначальное. А в этот раз…В этот раз…

Кир присел на корточки напротив Таи, внимательно смотря ей в глаза и опираясь руками в подлокотники ее кресла, словно заключил девушку в кольцо. Теплое горьковатое дыхание Кирилла коснулось мигом заалевших щек Таисии.

– Он умер той же ночью…– заговорил мужчина хрипло, очерчивая черным мерцающим взглядом овал девичьего лица, – И просто не успел переделать его, понимаешь? Но он бы обязательно это сделал, потому что это, блядь, безумие…Ты и…

Его глаза тормознули на ее приоткрытых губах. В них мелькнуло что-то, отчего Тая дышать перестала и очень остро ощутила, как Кирилл как бы случайно дотронулся кончиками пальцев до её рук, тоже лежавших на подлокотниках кресла. По телу жгучий ток пробежал. В голове раненой птицей забилось "Боже, он же мой брат!", а от него мощными волнами шло такое, что…

– Вы же мой брат, – просипела Тая сдавленно и почти беззвучно.

Она не знала, что вселяло в нее больший ужас. То, что она все это чувствовала по отношению к нему, или то, что он явно не чувствовал страха быть вот так близко к ней.

В почерневших глазах Кира мелькнуло что-то совсем уж дьявольское. Насмешливое, злое, горячее.

– Нет, Тая, оказывается, не брат, но тш-ш-ш…– он подался к девушке еще ближе, привставая с корточек. Почти коснулся носом её лица, – Пока что это должно остаться только между нами. Это ничего не поменяет, но потрясений итак слишком много. Видишь, я тебе доверяю. Ты тоже должна доверять мне. Я не причиню тебе зла. Даже если бы хотел…Я от этого ничего не выиграю.

Он снова мазнул темным взглядом по её губам, рефлекторно облизал свои и отстранился. Таю словно в прорубь окунули, когда он поднялся с корточек и отошел на пару метров. Так было горячо с ним рядом, и так на контрасте зябко одной. Внутри буря выла.

Не брат. Не брат. Не брат.

Она больше ни о чем думать не могла. Ведь теперь можно было себе позволить всё то, что так жестко, глубоко загоняла в подсознание. Теперь можно мечтать. О нем. Боже, ей больше ничего и не надо было. Просто спокойно мечтать, не испытывая эту чудовищную вину. Не чувствовать себя при этом больной, ненормальной. Извращенкой! Просто мечтать…

– Я зайду завтра в девять утра, – А Кир уже накидывал на плечи куртку, которую небрежно бросил на спинку своего кресла, когда пришел, – Надо успеть купить тебе платье, заехать в банк, открыть счет. Если что, завтрак в большом доме в восемь утра, присоединяйся, Таисия. Спокойной ночи.

Скупо улыбнулся, посмотрев куда-то поверх её головы, словно все мысли его были уже далеко отсюда, и ушел.

В эту ночь Тая спала крепко, и сны её были не страшными, а скорее странными. И при этом тягучими, будоражащими, чувственными. Полными образов и знаков.

Ей виделось чёрное озеро, которое обступил вековой хвойный лес. Она медленно заходила в воду, неестественно тугую, теплую, обволакивающую, хотя на берегу кое-где еще лежал снег, а сосны через одну почему-то стояли желтые. И непонятно, то ли ранняя весна, то ли поздняя осень. Воскресала или умирала природа вокруг. А вода теплая и густая как нагретый жидкий мед. И так чувственно ласкала кожу, что невольно тяжелели веки и с губ слетел тихий стон.

Тая зашла по грудь, укололась о какой-то камешек, легла на спину и поплыла, смотря в черное ночное небо над головой. И внутри замирало всё в зудящем ожидании. Она знала, что скоро к ней присоединится он, она ждала. Она почти слышала его шаги. Улавлила терпкое, горьковатое дыхание. И так спокойно было в этой густой теплой воде, так хорошо, что в какой-то момент ей совсем надоело контролировать тело, пытаться держаться на плаву. Она сомкнула веки, с улыбкой пошла ко дну. Все глубже и глубже. Толща воды уже давила, легкие зажгло от нехватки кислорода, свет мерк. Но ей не было страшно. Она знала, что он придет и вытолкнет ее.

Вот только он почему-то не приходил…

– Тая, вставай.

Низкий мужской голос пробился сквозь тревожную дремоту, голое плечо обожгло прикосновение. Скорее именно это касание, а не чужое "вставай", заставило девушку резко сесть на постели и открыть глаза.

Открыть, закрыть и снова широко распахнуть в немом изумлении, потому что на краешке её кровати сидел никто иной, как Кирилл.

Тая шумно втянула воздух носом, покосилась вниз на себя, проследив за его прямым, насмешливо-снисходительным взглядом, и рывком натянула одеяло чуть ли не до самого подбородка, становясь пунцовой. Пижамная маечка на тонких бретельках съехала во сне, полностью обнажив левую грудь. И он на неё смотрел…

Голос со сна итак обычно не слушался, а от окатившего девушку адреналинового смущения и вовсе отказывался повиноваться.– Что ты здесь делаешь? – просипела.

Кир, медленно очертив огненную дорожку вверх по её ключицам, шее и подбородку, посмотрел ей в глаза.

– Ты проспала. Не завела будильник?

– Нет, я заводила, я…чёрт! – схватив телефон с прикроватной тумбочки, поняла, что он разряжен. Она не до конца вставила провод в расшатанное гнездо.

– И который час? – спросила смущенно, почесывая бровь.

– Десятый, – хмыкнул Кир, хлопнул себя по коленям и встал, поправляя идеально сидящие на нем черные брюки.

Он весь был идеален сегодня. В черном костюме, черной рубашке, черном галстуке, с гладко выбритым, сосредоточенным лицом, пахнущий холодным терпким парфюмом. Тая раглядывала мужчину из-под опущенных дрожащих ресниц, жадно ловя каждую деталь. Она бы хотела потом нарисовать его таким.

– Я жду тебя на улице. Краситься не надо. Мы успеем заехать в салон. Если выйдешь в течение десяти минут, конечно, – в глазах Кира мелькнул сарказм, прежде чем он захлопнул за собой дверь.

Тая закусила губу, несколько секунд расфокусиованно уставившись на дверное полотно, скрывшее от неё Кирилла. Щеки еще горели ожогами стыдами от того, что он видел ее грудь, кровь раскалилась. Она совершенно не поняла его реакции. Кажется, её практически и не было, и от этого было почему-то еще более неловко, но…

Боже, о чем она думает, сегодня же похороны?!

Подскочила с кровати и стала впопыхах собираться, ведь он отвел ей всего десять минут.

***

В машине молчали, сидя рядом на заднем сидении длинного представительского седана. Вернее молчала Тая, а Кирилл не переставая говорил по телефону. Дела, работа, предстоящие похороны. Бесконечное число людей, которым что-то надо было от него этим утром, куча неотложных вопросов, требующих решения здесь и сейчас.

А он возился с ней. Тая понимала, что ему это элементарно выгодно, но ей все равно льстило.

– Нет, интервью не будет…Нет, нельзя познакомиться с Решетовой…Маш, просто на хуй их пошли…Мне учить тебя посылать на х…? Ты уволена, так понятней?…Нет, я пошутил, но уловила же мой посыл…Отлично… Да…Собрание на понедельник…Да, Решетова будет, да…У Макаренко все готово? В смысле не успел?! – рыкнув в трубку, Кир сбросил вызов.

Глухо выматерился себе под нос, набирая кого-то ещё. Густая энергия его взрывного раздражения заполнила весь салон, мешая нормально дышать. Тая затаилась, следя за мужчиной боковым зрением. Что-то не так, и это касалось её…

– Да, Дмитрий Ильич, Мария сказала, что договор о намерении…Да… – Кир сжал переносицу двумя пальцами, прикрыв глаза, он весь будто вибрировал изнутри, еле сдерживаясь, – Да, я в курсе, что вы получили копию завещания только вче…Да, блядь, я знаю, что мало времени! – и всё-таки он приглушенно заорал в трубку. Почерневший взгляд Кира застыл в одной точке на лобовом стекле, верхняя губа хищно дернулась. Едва слышно, вкрадчиво добавил, – Мне нужен договор сегодня, сейчас, до похорон.

Сбросил вызов, не став слушать заикающиеся оправдания. Откинулся в подголовник, сглотнул, дернув кадыком, потянул галстук, будто он начал ему мешать.

Тая свела брови к переносице, не понимая к чему такая спешка. Он боится, что она передумает? Разве были другие варианты для нее?

Она думала об этом совсем недолго перед сном, потому что думать по сути было не о чем. Что делать с самими акциями, она не представляла, а какую бы сумму Кирилл за них не предложил, она очевидно покажется ей огромной. А ещё…Ещё ей хотелось сделать ему приятное, угодить. Он сейчас нервничал, сидя рядом с ней, а ей было от этого тяжело, хотелось его расслабить. Разгладить залегшие вертикальные морщинки на гладком высоком лбу. И потому она заговорила.

– Зачем именно до похорон. Я всё равно подпишу.

Кирилл, не меняя позы, скосил на неё глаза.

– Да, ты всё равно подпишешь, – медленно отчеканил, вкладывая в эти слова какой-то совсем иной смысл.

У Таи колкий, горячий озноб прокатился по позвоночнику. Снова зазвонил телефон.

– Да? – Кир так и смотрел на неё в упор, отвечая, – Ладно, я понял, Дмитрий Ильич…Да, в понедельник, принципиально, чтобы подписали перед совещанием….Хорошо.

Сбросил. И в этот момент седан плавно тормознул, а затем начал парковаться у какого-то бутика.

Но он даже внимание не обратил, лишь твердые пальцы впились сильнее в её плечи, как бы предлагая помолчать. И Тая замолчала. Потому что руки у него были такие горячие и держали так крепко. И терпкое дыхание мягко шевелило ее волосы на макушке, пока он говорил дальше. Она чувствовала его грудь, обтянутую черной рубашкой, своими лопатками. Попой почти упиралась ему в пах. И от всего этого начала кружиться голова.Внутри бутик больше напоминал роскошную вычурную квартиру, чем какой-то магазин. Винтажная кожаная мебель, картины, зеркала в тяжелых резных рамах, инструктированные кофейные столики…К ним сразу подбежали три девушки, очень красивые, но какие- то совершенно одинаковые, и, синхронно мазнув по Тае оценивающим взглядом, с вежливыми улыбками уставились на Кирилла. – Кирилл Станиславович, здравствуйте, рады снова видеть вас, – с придыханием проворковала самая высокая из них, – Чем можем помочь? – Здравствуй, Адель, это Таисия, – Кир обнял Таю за плечи и легонько подтолкнул к девушкам, – Таисия, познакомься, Адель и ее феи. Адель, Тае необходим гардероб, просто, дорого, не пошло, рассчитываю на твой вкус. На эту весну, начало лета. И ещё… – Но… Но мы же только за…– перебила было его Тая, нервно облизав губы и вскинув на Кира растерянный взгляд.

Чужое тепло окутало её всю, дыхание сбилось, по телу мурашки побежали. Боже…Слишком много внезапной близости ощущалось как передоз кислородом. И ей плевать было, что скорее всего это чувствует только она, а Кир и близко ничего такого не ощущает. Она боялась лишний раз шевельнуться и спугнуть его. Пусть подольше так обнимает…В ушах шумела тягучая кровь, отчего его слова доносились как сквозь вату, размывая смысл. – И сегодня траурная церемония. Нужен полный комплект. Вуалетка, туфли классические, черные чулки, платье…– Кир чуть отодвинулся от Таи, повернул девушку к себе боком, так и не убирая рук с её плеч, до наглости медленно прошелся оценивающим взглядом по её фигуре, – Что-нибудь облегающее, строгое, закрытое, – задумчиво закончил. Одна из девушек кивнула и заторопилась к рядам вешалок, расставленных по углам. Другая рванула к полкам с обувью. – Как вам такой вариант? – первая помощница показала платье – чулок из плотной черной ткани с воротником – стойкой и узкими рукавами, скрывающими кисть до самых пальцев. – Да, пожалуй, – кивнул Кир, – Еще клатч, пальто. В общем, оставляю Таисию в ваших нежных руках, Адель. Хорошенько её оближите, – и в его голосе мелькнула циничная усмешка, – Как вы умеете, – добавил тише. Женщина ответила ему хищной улыбкой. Как бы между прочим облизала алые губы и грудным голосом поинтересовалась. – В пределах какой суммы облизывать, Кирилл Станиславович? – и звучало это так двусмысленно, что Таю передернуло, и она невольно качнулась к Кириллу, почти прижавшись спиной к его горячей груди. И он вдруг отреагировал в ответ, рассеянно погладил пальцами её плечи, которые до сих пор сжимал, а затем и сам рывком притянул девушку к себе ближе. Так близко, что она почувствовала, как быстро и сильно билось его сердце.

Он её уже по-настоящему обнимал, прямо при этих женщинах, моментально взглянувших на нее совсем по-другому. Как на равную. Как на соперницу. Но от этого они лишь заулыбались еще приветливей, уже что-то спрашивая именно у нее. А Тая дышать не могла, так тонула в этой скупой, неожиданной ласке.

– Что ж, мне пора. Таисия, я сейчас уеду. Когда закончите, Сергей отвезет тебя в салон, там уже должна быть моя мать. А мы встретимся на похоронах. И не забудь поесть, день будет очень долгим, – Кир говорил это, так её и не отпуская. Куда-то в макушку, через одежду выводя пальцами простые узоры на ее плечах.Что она значит, Тая не думала. Просто млела и всё. С ней никогда раньше такого не было, и она жадно ловила все оттенки этого первого, сильного, часто такого разрушительного чувства.

Вибрация от речи гудела у него в груди и передавалась Тае – так близко они были. У нее тяжелели веки, закрывались глаза.

Все так непонятно и стремительно.

Наконец Кир ее отпустил. Попрощался коротко со всеми и ушел, оставив Таю наедине с девушками.Равнодушные к друг другу люди точно не стоят вот так. Почему он вообще вдруг это делает? Тая не понимала, ей казалось, ему на нее плевать, но и попытаться прекратить не могла. Ей слишком нравилось. Кир развернул ее к себе, поймал взгляд. Тая зачарованно уставилась в ответ. Лицо горело. В его глазах будто сама тьма клубилась, губы кривила снисходительная полуулыбка. – Так что не забудь поесть, – повторил как-то очень интимно и провел пальцами по её щеке. Едва ощутимое касание, а ее как каленым железом обожгло. Не в силах ответить, кивнула. Мысли путались. Она наповал была сражена такой резкой переменой.

Стоило Киру уйти, как время для Таи понеслось в каком-то безумном темпе. Картинки, события замелькали, смазываясь в сплошную пеструю массу в сознании девушки. Она больше плавала в себе, чем реагировала на происходящее.

Плечи так и жгло прикосновением Кирилла. Его теплое дыхание поверх её макушки она улавливала даже сейчас. На языке перекатывался фантомный привкус от его парфюма.

Все в ней трепетало,отзываясь на него.

Чисто физические реакции в ее живом воображении стремительно обрастали романтическим флером, делались чем-то большим, чем естественное влечение к привлекательному мужчине. Тая уже додумывала всё за него. Наделяла чертами, которым не было подтверждения в реальности. Мечтала…Кир был для нее полной загадкой. О таком легко мечтать.

Адель с ее помощницами завалила Таю нарядами. Девушка физически устала переодеваться и переодеваться без конца, и очень скоро это с непривычки перестало приносить радость. Из ближайшего ресторана ей заказали еду. Брускетты, антипасто, карпаччо, еще какие-то закуски. Подали кофе. Наперебой награждали комплиментами, а Тая смущалась и благодарила, по наивности не понимая, что консультанты лишь рассчитывают на чаевые. Не от нее, так от Кирилла, когда она расскажет ему, что они были с ней милы.

Вышла она из бутика ворохом пакетов, большую часть из которых нес Сергей. Икры напрягались от высоты шпилек классических лодочек, узость платья не давала сделать большой шаг, вместе с тем наполняя Таю острым чувством, что она – женщина. Молодая, привлекательная, элегантно одетая. Наряд ей очень шел, делая немного старше и с виду серьёзней. Свободное кашемировое пальто, шляпка с вуалеткой, прикрывающая только глаза, узкое платье, облегающее второй кожей, тонкий черный капрон чулок, лодочки, бархатный клатч…Когда Тая садилась в машину, она поймала на себе несколько заинтересованных мужских взглядов. Не то, чтобы на ее раньше никогда не обращали внимание, но внутри все равно заискрило, придавая уверенности в себе.

Дальше поехали в салон. Ида Леонидовна уже была там, работа вокруг неё кипела в четыре руки. Таю переодели в халат, усадили в кресло рядом, и вокруг неё тоже засуетились девушки. Три часа косметических процедур оказались ещё более выматывающими, чем бесконечная примерка платьев. Но результат…

Когда Тая в конце взглянула в зеркало, она себя не узнала. Какая-то новая, отредактированная версия смотрела на неё из отражения. Красивая, строгая, с загадочными миндалевидными глазами, капризным изгибом бровей, идеально лежащими потемневшими на пару тонов локонами, длинной челкой, придающей лицу большую графичность.

– Это не я, – выдохнула Тая шокировано, подходя к зеркалу ближе.

– Да, хорошо получилось, даже с намеком на аристократизм, – удовлетворенно кивнула Ида Леонидовна рядом, – Позже я отведу тебя к своему косметологу. Надо кое над чем поработать, – продолжила, задумчиво склонив голову набок и разглядывая Таю как свою подопытную.

– Спасибо, вы и так слишком добры, – пробормотала Тая, смутившись, – Знаете, вы ведь…Я же не могу сейчас за это заплатить. Кирилл говорил о каком-то счете, и я…Я все верну. Мне неловко за ваш счет ходить по салонам, магазинам. Да даже еда в холодильнике, она ведь вся ваша. Я не могу так, и…

– Таисия, ты серьезно думаешь, что способна меня объесть парой йогуртов и килограммом курицы? – Ида Леонидовна сдержанно рассмеялась, – Ты переживаешь совсем не о том. А насчет счета…Кир уже все сделал, мы сейчас заедем в банк и заберем карту. Нам по пути.

В машине ехали молча, Ида Леонидовна была задумчивей, чем обычно. Даже какой-то рассеянной. На её лице, прикрытом невесомой сеткой вуали, угадывалась тоска и грусть. Тае передалось её состояние, настолько оно было осязаемым.

– Ты уже была на похоронах? – поинтересовалась Ида Леонидовна как бы между прочим.

– Своей матери, но я не помню, потом в школе… Моя одноклассница утонула, – отозвалась тихо Тая.

Ида Леонидовна кивнула. Помолчала.

– Знаешь, я любила его, это больно, – продолжила после долгой паузы, – Но там будет много серьезных людей, рыдать – моветон. Хочешь? Помогает, – при этих словах щелкнула своим клатчем и достала наполовину пустой блистер с таблетками.

– Я…– Тая оторопела.

– Только с алкоголем потом не смешивай, – Ида Леонидовна будто не замечала её реакции и уже выдавливала одну пилюлю из ячейки, – Не бойся, это седативное. На мыслительном процессе никак не сказывается. Практически.

Тая хотела бы сказать, что ей не надо, не собирается она рыдать около закрытого гроба практически незнакомого человека, но Ида Леонидовна взяла её руку и вложила таблетку, дала воды. Так…Ну это же просто успокоительное? Не желая спорить, Тая закинула капсулу в рот, чувствуя, как желудок скручивает нервным спазмом, словно смутным тревожным предчувствием, что она что-то сделала не так.

Минут через пятнадцать остановились у отделения банка. Там Тая быстро подписала пару бумаг, с легким неверием услышала лимит на выданной ей карте, который в её сознании воспринимался скорее безлимитом, и после этого уже отправились наконец на саму траурную церемонию.

Беспокойство по поводу принятой таблетки утихало, потому что никаких особых изменений она в себе не чувствовала, как не прислушивалась. Может быть только непривычный штиль, разлившийся внутри, для неё совершенно не характерный. С каждой новой минутой мир вокруг все больше напоминал мрачное кино, в котором она – лишь сторонний наблюдатель. Поглощало успокаивающее ощущение нереальности происходящего.

Когда выходила из машины, покачнулась на тонких шпильках. Поняла, что координация слегка нарушена, но Ида Леонидовна быстро подхватила её под локоть и повела внутрь какого-то то ли клуба, то ли камерного концертного зала. У входа было не протолкнуться, множество людей, все в черном, бесконечная вереница припаркованных машин. К ним было попыталась прорваться какая-то девушка с микрофоном, за ней шел оператор, но непонятно откуда появившиеся охранники, одного из которых Тая точно видела в коттедже Тихих, быстро оттеснили всех и проводили их внутрь помещения.

Тая не понимала этого, но её сознание к тому времени уже совсем поплыло, выхватывая происходящее размытыми фотовспышками. Вот что-то попадает в фокус, и оно четкое, нереально выпуклое, гипертрофировано яркое, а остальное будто в плотном тумане. Эффект завораживал, не давал адекватно реагировать, она словно брела в сказочном туннеле. Бросилось в глаза эффектное черное оформление мрачного зала, бархатные стулья в ряд, тихо шуршащая как осенняя листва толпа рассаживающихся людей. И цветы…Огромное количество цветов, особенно белых калл. От их дурманящего свеже-масляного аромата кружилась голова.

Ида Леонидовна протащила её сквозь ряды стульев, останавливаясь на каждом шаге и принимая соболезнования. Многие со сдержанным интересом косились на девушку, но Тихая не знакомила её ни с кем, а сама Тая была не в том состоянии, чтобы просто сосредоточить взгляд на чьем-то определенном лице. Хорошо, что вуалетка это мастерски скрывала. В конце зала был постамент, на который водрузили закрытый гроб из красного дерева. Рядом красовалась большая фотография покойного с траурной лентой и белоснежным венком, а также компактная трибуна.

Ида Леонидовна посадила Таю в кресло в первом ряду, сама же встала у самого постамента и развернулась к толпе пришедших проститься. Через секунду рядом с ней материализовался Кирилл, сосредоточенный и строгий. К ним выстроилась целая очередь желающих лично высказать соболезнования. На сцене в это время что-то готовили.

Тая заметила Кира, поймала его своим плывущим расфокусированным взглядом и уже не в силах была отпустить. Таким притягательным он ей казался, когда коротко отвечал что-то, пожимая руку очередному подошедшему. Внутри всё сладко замирало, а привычное смущение растаяло под действием препарата. Она, не скрываясь, смотрела на него во все глаза. Кир заметил, коротко ей улыбнулся, она расплылась в безмятежной улыбке в ответ. И тогда он, нахмурившись, подошел. Присел на корточки, пристально вглядываясь в её лицо.

– Эффектно выглядишь, Таисия. Всё хорошо?

– Да, – Тая закусила губу, беспечно улыбаясь и млея от комплимента.

Он нахмурился ещё сильней и приподнял её вуаль, оценивая неестественно расширенные зрачки, почти скрывающие радужку. По гладко выбритым щекам заметно прокатились желваки и, кажется, Тая даже уловила, как скрипнули зубы.

– Тебе мать что-то дала? – спросил Кир, не разжимая губы, и его рука вдруг до боли стиснула Таину коленку, вынуждая быстро отвечать.

– Это…успокоительное, я не просила, но…– залепетала девушка, мучительно краснея под его осуждающим взглядом.

Верхняя губа Кирилла хищно дернулась в улыбке, больше напоминающей оскал.

– Не смей больше ничего у неё брать, – отчеканил беззвучно, – Мне только ещё одной наркоманки дома не хватало…

И резко встал, одергивая галстук. Отошел обратно к матери, делая глубокий вдох. Вперил тяжелый взгляд в Иду Леонидовну, которая ответила ему царственным поворотом головы.

– Зачем ты это сделала? – прошипел, улучив момент, когда одни соболезнующие уже отошли, а другие еще не успели подойти.

– Ради тебя, милый, – хмыкнула Ида Леонидовна, ничуть не смутившись агрессивного тона сына, – Не будь идиотом, пользуй…– она наклонилась к нему, прошептав продолжение на ухо, Тая уже ничего не могла разобрать.

Видела только, что то, что она говорила, вызывало у Кира глухое, но практически осязаемое раздражение. Но оно ни во что не вылилось, так как к ним уже подошел очередной гость и начал приносить соболезнования.

Наконец поток желающих принести соболезнования лично иссяк.

Все расселись по местам, и началась официальная часть. Первой на пъедестал к небольшой трибуне поднялась Ида Леонидовна, Кирилл же сел рядом с Таей, задев её плечом, бедром, окутав своей плотной, тяжелой энергетикой и приятным, резковатым запахом выражено мужского парфюма. Тая сделала вдох и замерла, напрягшись. Сердце и без того стучало слишком быстро, отдаваясь беспокойным биением в каждой венке.

Все это время она, сидя в первом ряду, была занята тем, чтобы себя ничем не выдать. Перед глазами у неё так и плыло, мир вокруг воспринимался иллюзорно, меняя пропорции и неестественно играя красками. А Кир будто одним своим присутствием подталкивал ее дальше в эту пропасть нереальности.

И ещё она чувствовала его интерес, что он её молча разглядывал, то и дело скашивая взгляд, пока Ида Леонидовна монотонно рассказывала, каким удивительным и замечательным человеком был её покойный муж, и как она его любила. По рядам пошли официанты, раздавая бокалы с шампанским. Кир взял сразу два, себе и Тае, молча вставил ей в пальцы тонкую ножку, сжал её прохладную ладошку поверх своей рукой.

– Это просто церемониал, – шепнул, подавшись к девушке и опаляя её висок горячим дыханием, – Можно только приложить к губам.

Он мазнул взглядом по её рту, когда говорил это, и губы тут же закололо. Тая нервно их облизала, смотря перед собой невидящими глазами, по затылку мурашки пошли от вибрирующего, хрипловатого мужского голоса.

Она так остро чувствовала его, что хотелось слабовольно закатить глаза.

Понимала уже, что это, скорее всего, странный эффект от таблетки, помноженный на робкую, надуманную влюбленность, но ничего поделать с этим не могла. Тело абсолютно неконтролируемо реагировало.

Ида Леонидовна подняла свой бокал вверх, говоря громче и призывая помянуть мужа. Все встали, вокруг зашуршали поехавшие ножки стульев. Кир подхватил Таю под локоть и потянул её вверх за собой. Люди в их ряду опрокинули молча бокалы, и Тая опрокинула тоже. Разнервничавшись, почти до дна. Шампанское оказалось холодным, вкусным и таким горячо пьянящим. Горло тут же обожгло ледяным теплом, приятный жар спустился в желудок, Тая закрыла глаза, глотая ещё, пока Кир резко не выхватил у неё бокал, оставляя капли на платье.

– Хватит, – процедил, снова усаживая её.

И взгляд недобрый. Тая вопросительно уставилась в ответ, не понимая, в чем она виновата. Для нее его глаза начали двоиться. Кир, казалось, хотел сказать что-то, но Ида Леонидовна уже спускалась с постамента, поэтому он лишь одернул расстегнутый пиджак и встал матери навстречу, чтобы помочь спуститься и затем сменить её на трибуне.

– Я же говорила, не стоит пить, – хмыкнула Ида Леонидовна, присаживаясь на стул рядом с Таей вместо Кира, который в это время торжественно начал говорить, как он ценил и уважал отца.

Но Тая уже не понимала слов. С трудом сфокусировалась на ироничной улыбке женщины, сидящей рядом, скосила глаза на ее полный бокал в изящной руке, а затем снова уставилась на её сына. Позади Кира, говорящего твердо и проникновенно, кружилась сцена, в голове шумел накатывающий прибой. И больше всего Тая боялась момента, когда придется вставать со стула. Все тело ощущалось невероятно легким и одновременно ватным. Чудилось, ноги не выдержат, она упадет.

Кир закончил свою речь и сел по другую руку от Таи. За трибуну встал, кажется, тот мужчина, которого девушка видела в приемной у нотариуса. Да, точно, Павел Андреевич…И кажется, когда он говорил, он смотрел только на Таю, будто пытаясь ей донести что-то, но девушке было плевать. Она обессиленно закрыла глаза и уронила было голову на грудь, но Кир, тихо сматерившись себе под нос, подставил ей плечо и незаметно приобнял сзади за талию, чтобы она не упала. И это было так будоражаще тепло, что Тая не задремала, но окончательно уплыла куда-то вглубь себя, уже не сдерживаясь и не пытаясь держаться за реальность.

Мир пробивался к ней смутными образами, отдельными фразами, не складывающимися в общую картину. Обрывки из каких-то кадров. Перекошенное сдержанной злобой лицо Павла Андреевича, пытавшегося с ней заговорить и что-то спросить. То, как её вели в машину. Бедро Кирилла под её рукой, когда она дремала в салоне на заднем сидении, пока они ехали на кладбище. Начавшийся дождь со снегом. Поп, говоривший у могилы нараспев, холодный ком сырой земли в её руке, глухой стук мокрого чернозема о закапываемый гроб. Люди вокруг как одна сплошная скорбная черная масса. "Вези её уже домой" – голосом Иды Леонидовны, – А я в " Марбель"…"

Кир что-то буркнул в ответ, крепче обнял Таю за плечи, что было необходимостью – так её шатало, и повел к машине, у которой их ожидал водитель. Когда уже открывал девушке пассажирскую дверь, к ним подошел какой-то мужчина.

– Кирилл Станиславович, – отрывисто, – майор Клюкин, помните меня? Я расследую ваше дело.

– Оно не моё, – Кир резко повернулся к Клюкину, непроизвольно впиваясь пальцами в Таин локоть, – Но конечно я вас помню. Иван Глебович?

Тот удовлетворенно кивнул.

– Да. Отойдемте? На пару слов…

– Сегодня похороны, проявите уважение, – процедил Кир, подталкивая Таю внутрь машины, – И вообще, если у вас ко мне какие-то вопросы, то через адвоката и официальный вызов. Так нам говорить не о чем.

Кир хлопнул дверью, отрезая Таю от них, но уже через пару секунд распахнул пассажирскую дверь с другой стороны, и следователь как приклеенный был рядом.

– Ну что вы, Кирилл Станиславович, – масляно, но как-то очень уж холодно улыбался, – Всего пару вопросов и желательно в частном порядке…– сощурился и многозначительно добавил, – … пока. Я могу завтра заехать к вам в коттедж. Вы же сейчас там проживаете, не в городе, насколько я знаю. Скажем, в обед…

– Завтра суббота, так любите работать? – с едким сарказмом выгнул Кир бровь.

– Что делать, наша служба…ну, вы знаете, – хмыкнул Клюкин.

Кир помолчал с секунду, смотря ему в глаза, затем раздраженно кивнул.

– Что ж, если больше нечем заняться, то пожалуйста, но ничего нового я вам не скажу.

И уже не слушая, сел в машину, захлопывая за собой дверь.

– Мудак…– пробормотал, устало растирая ладонями лицо, а затем уже громче, водителю, – Сергей, что стоишь? Поехали…

– Домой, Кирилл Станиславович?

– Да.

***

В машине Тая крепко уснула. Не смогла проснуться даже тогда, когда сквозь плотную дрему почувствовала, как её подхватили на руки и куда-то понесли. Только поняла, что это Кир, уткнувшись носом в рубашку на его груди. Где-то там, под ребрами, быстро стучало его сильное сердце. И эта пульсация пронизала её насквозь, заставляя вибрировать в такт каждую клеточку и отдаваясь странным тягучим жаром в низ живота.

Ей казалось сквозь сон, что всё тело тяжелеет, постепенно накаляясь, пока он дышал на её лицо, поднимаясь куда-то по ступеням. С губ слетел непроизвольный стон. Кровь густела. За сомкнутыми веками мир медленно вращался, увлекая в воронку чисто физических реакций. Она чувствовала его ладони на себе, вдыхала запах, почти ощущала во рту фантомный вкус, рефлекторно крепче обвивала мужскую шею, прижимаясь как можно ближе, потому что это было так волнующе и горячо. И когда он опустил её на застеленную постель, она просто не смогла разжать руки и отпустить его.

Кир остро чувствовал Таины тонкие руки, удивительно крепко обвившие его шею, притягивающие к себе…И это поднимало в нём такую бурю, что впору было рычать как подстрелянному зверю, загнанному в угол.

Эта слабая, глупая девчонка была олицетворением ловушки, в которую он попал. Беспомощная, наивная, хрупкая, а ему от нее не уйти. Он обдумывал сотни вариантов, но все дороги упирались в нее. Её нельзя отпускать, необходимо намертво привязать к себе. А какой еще может быть способ, если это юная, настолько подверженная собственным чувствам и эмоциям женщина?

Тем более и стараться не надо было. Она уже была готова отдаться ему. Сама.

Он ощущал её близкое дыхание на своем лице, и внутри закипало, выкручивало наизнанку. Так сильно,что он боялся сам себя. И за нее боялся тоже, умом понимая, что девочка ни в чем не виновата. Она по сути ребенок. Часть его хотела её вразумить и оставить в покое. Другая же мечтала поиметь так, чтобы скулила от кайфа и боли. Она же сама выпрашивала, нет? Вон как льнула к нему, прижалась вся…Тяжело, возбужденно дышала через приоткрытые мягкие губы, ресницы томно дрожали на порозовевших щеках.

И он хотел её. Но в этой похоти было что-то ненормальное, больное. Желание раздавить, подчинить, отыграться и одновременно страстный порыв защитить от самого себя. А ещё на языке противно горчило от осознания, что он должен. Что это не его личный выбор, а стечение обстоятельств и злая шутка отца. Его будто быка с кольцом в носу тащили на племенное размножение.

Но хуй тебе, папа, детей у нас ни за что с твоей кровью не будет, если таков был твой хитрый план, лихорадочно думал Кир, сжимая челюсти и ведя рукой по Таиной шее. Она прикрыла глаза, с тихим стоном выгнулась навстречу ладони. Она горела вся от матушкиных хитрых препаратов. Он четко улавливал её жар, нос щекотал тонкий запах женского возбуждения, и тело бездумно отзывалось на текущую самку.

Завтра утром эта скромная девчонка скорее всего сгорит со стыда, но будет поздно о чем-то жалеть. Как бы не было муторно, нет смысла такую возможность упускать. Да и…в ширинку брюк уже болезненно давил вставший член.

Такая юная…Даже не по возрасту, а по образу. Тая была словно из другого века, немного не от мира сего. Кир воспринимал это на грани законности. Обычно таких женщин и девушек он избегал. Слишком много заморочек, слишком легко сломать.

И ему хотелось её ломать, да…Что-то она вытягивала своей наивной раздражающей простотой темное из него.

Он нагнулся к ней, уступая обвившим шею тонким рукам, и дотронулся губами до приоткрытых губ, проведя кончиком языка по её зубам. Легкое касание, а Тая ощутимо затрепетала, мягко выдыхая ему в рот, и зарываясь пальцами ему в затылок, гладя волосы. Её реакция была так очевидна, что его тоже кольнуло нетерпеливым удовольствием в ответ. Словно отрекошетило.

Он сильнее надавил на подставленные податливые губы, толкнулся дальше языком, находя её язычок. По кровотоку влажный жар побежал. Вкус её слюны, какой-то вишневый, смешался с его. Внутри зверь заурчал, требуя жесткости. Что ты церемонишься с ней, просто выеби, смотри, она только "за", рычал глухо, подстегивая до багровых кругов, поплывших перед глазами. Кровь зашумела в ушах. Кира штормило, но он сдерживался. Девчонка явно неопытна, и это не на один раз.

Пять лет…Что бесило ещё сильнее.

От одной мысли, что он вынужден, хотелось её порвать. И это будет по-вишневому кисло-сладко, да, малышка Тая? Такая ты внутри? Такая же мокрая и горячая, как твой рот, обрамленный пухлыми губками?

Ноздри раздувались, жадно втягивая её усиливающийся запах, руки беспорядочно поползли по худенькому телу, срывая одежду. Она не сопротивлялась. Только жалобно постанывала громче, доверчиво прижимаясь к нему и то гладя напряженные плечи, то приятно зарываясь пальчиками в волосы. Лишь когда он сдернул с неё бюстгальтер, рефлекторно попыталась прикрыться, но Кир не дал, перехватив тонкое запястье, и, разорвав поцелуй, посмотрел на небольшую девичью грудь с персиковыми камешками сосков. Такую же белую, нежную и трогательную как вся она.

Такую беззащитную, что хотелось оставить на ней синяки и отметины.

Поддаваясь порыву, склонился и прикусил сосок, оттягивая зубами. Тая громко всхлипнула от боли, а колени наоборот непроизвольно развела. Слишком возбужденная, чтобы адекватно воспринимать неприятные сигналы. Это и бесило Кира, и заводило дико. Маленькая ангельская сучка…

Накрыл губами второй сосок, гладя рукой подрагивающий мягкий живот девушки, нырнул пальцами за кромку белья. На лобке пушок, он уже и забыл когда трогал что-то подобное в последний раз. Все его любовницы были гладко депилированы. Это неожиданно ещё сильнее завело. В голове мелькнуло подозрение.

– У тебя уже был кто-то? – вскинул взгляд на постанывающую от его ласк девушку, отрываясь от её блестящей от его слюны груди.

Тая, не открывая глаз, отрицательно качнула головой. Кир чуть тормознул, разглядывая её. Что ж…Он учтет…

Хотя хрен его знает, как надо это правильно делать? Такого опыта у него было.

И немного пугало, как в самом темном уголке души довольно уркнул облизывающийся зверь, раздувая ноздри на юную добычу. Он всё-таки причинит ей боль. Законно…Выплеснет то, что копит в себе.

Кир рывком стянул трусики по смущенно жмущимся друг к другу девичьим ногам. Поднял голодный взгляд на открывшуюся ему картину. Тая дрожала, стискивая колени. Её грудная клетка заметно вздымалась и опускалась, живот был напряжен, белая кожа с голубыми прожилками вен покрылась ознобом, поплывший взгляд прожигал Кира насквозь из -под трепещущих, наполовину опущенных ресниц, светлые длинные волосы беспорядочно разметались по подушке.

Замершая в ожидании, податливая, беззащитная.

Зверь внутри довольно рыкнул, облизываясь, мужские ладони грубо перехватили тонкие щиколотки, разводя в стороны женские ноги. Глаза впились в ярко-розовое, блестящее от выделений нутро, обрамленное светлым коротким пушком. Крылья носа дрогнули, втягивая солоновато- сладкий запах её возбуждения, руки Кира заскользили вверх по женским ногам до самых бедер, ощущая, как кожа Таи покрывается крупными мурашками от этих хозяйских широких прикосновений.

Девушка часто, прерывисто задышала, когда он накрыл кистью её промежность. Рефлекторно дернулась, всхлипнув. И Кир положил ей одну ладонь на живот, удерживая, вторую же опустил ниже и пальцами провел между набухших розовых складочек. Горячая, мокрая, трепещущая…

Зачарованно смотрел, как в ней исчезает указательный палец, изучая изнутри узкое, девственное лоно, круговым движением большого пальца погладил клитор. Тая сжалась вся, шумно дыша, ногтями вцепилась в его запястье, словно пытаясь остановить.

И можно было бы решить, что ей неприятно, если бы он не чувствовал, как рефлекторно сжались её мышцы внутри, обволакивая его палец тугим жарким кольцом, и как новая порция скользкой смазки не потекла на ладонь.

Его затуманенный похотью взгляд пополз выше, ощупывая девичью фигуру – по подживающемуся животу, родинке справа на ребрах, мягкой груди, сморщенным горошинкам сосков, острым ключицам, тонкому горлу… Задержался на искусанных губах и замер, утопая в бездонных расширенных зрачках девушки. В их глубине было столько беспомощности и непонятно откуда взявшегося доверия, что Кира передернуло, а желание показать ей, что она просто маленькая обдолбанная дура, захватило ещё сильней. Только вот не глядя в эти широко распахнутые глаза.

Он наклонился, крепко и пошло целуя Таю, прикусил чуть-чуть нижнюю губу, оттягивая, и развернул девчонку, укладывая на живот. Она повернула голову, косясь на него вполоборота и не совсем понимая. Кир снова нагнулся и поцеловал её, глубоко толкаясь в нежный горячий рот языком, одновременно подпихивая девушке под бедра подушку, а затем нащупав в заднем кармане брюк презервативы.

Избавился от рубашки, приспустил штаны. Зубами порвал фольгу на защите и быстро раскатал по подрагивающему от нетерпения стволу резинку. Лёг на девчонку сверху, придавливая собой, снова нашел её губы, одной рукой обняв её шею и поддерживая предплечьем голову. Тая так и плыла, послушная как тряпичная кукла, сладко отвечала на все его скупые ласки, тяжело, прерывисто дыша. Ему казалось, она даже не очень понимала что к чему. Лишь рефлекторно дернулась, когда горячий твердый член потерся между её ягодиц, потом еще ниже, слепо тыкаясь в поисках входа. И только, когда Кир крепко перехватил её за бедро и одновременно резко надавил меж мокрых складочек, хрипло болезненно охнула и широко распахнула глаза.

– О -ой, н-н-е-ет, – хныча, попыталась увернуться, на ресницах мгновенно повисли слёзы, – Нет-нет…

Но он уже вошёл практически полностью и не мог остановиться. Лишь чуть замедлился, растягивая её под себя. Такая тесная, обжигающе влажная внутри.

– Тш, тш, всё, уже всё…– бормотал сбивчиво, то плавно давя бедрами, то отступая.

Снова поймал её губы, заставляя замолчать. Толкнулся до упора, ловя болезненный сладкий стон. Запах крови щекотал ноздри, оставляя металлический привкус. Тая пульсирующе сжималась, пытаясь его вытолкнуть, но только доставляла еще больше удовольствия.

Кира уносило от реальности, затягивало словно в омут. Слишком много было намешано сейчас в его голове помимо обычной похоти, слишком сильные примеси травили кровь.

И Таин слезливый шепот, тугое, горячее как кипяток лоно, стягивающее член кольцом, послушное, податливое тело, вишневый привкус слюны… Как его личная, сладкая, но тюрьма. Душная, знойная клетка без выхода.

Хотелось уже таранить девчонку до криков, выплеснуть всё, но он пока жалел, лишь чуть-чуть ускоряясь. Кожа покрылась потом, и девушка под ним тоже была вся в испарине. Тела слипались, скользя друг по другу. Воздух загустел, мешая дышать. Кир знал, что она точно не кончит, ей больно и непривычно от такого растяжения, но он хотел, чтобы Тая хотя бы расслабилась и легче впускала его. Хотел дать волю зверю, скребущему изнутри грудную клетку.

Потому оторвался от девичьего мягкого рта и укусил в плечо, ладонью зажал Тае рот, приглушая болезненный крик, просунул между распухших от поцелуев губ большой палец. Она инстинктивно облизала его, всасывая в себя, и Кир ласково поцеловал ее между лопаток, подбадривая. Просунул вторую руку ей под бедра, накрыл ладонью лобок и пальцами нашел пульсирующий клитор.

Девушка выгнулась в струну, а потом непроизвольно шире развела бедра. С её губ слетел сдавленный стон, один, второй… Пока она уже не начала, выгибаясь в пояснице, робко подмахивать навстречу его теперь глубоким, беспощадным толчкам, и так пошло облизывать мужские пальцы у себя во рту.

У Кира в глазах темнело от кайфа. Ему казалось, он рвет эту мелкую девчонку на части собой, но ее жалобные стоны точно были полны только эротического удовольствия. По позвоночнику гулял ток, тело взмокло, мышцы дрожали. Их шумное дыхание, наверно, можно было на улице различить. Он резко подался в неё до упора один раз, второй, третий, оглушаемый влажными шлепками сталкивающихся бедер, и крупный спазм наконец накрыл все нервные окончания, а член толчками начал изливать сперму в презерватив.

Упал на дрожащую от возбуждения девушку, кусая её за плечо. Она болезненно застонала. Она ещё горела вся, скользкая донельзя внутри, а он уже чувствовал себя легче пара и жутко клонило в сон. Перекатился на бок, утягивая её за собой, обмякший член выпал из растянутого им лона. Снова нашел её клитор, крепко прижимая Таю к себе под грудью другой рукой.

– Тш, сейчас…– стал лениво целовать в шею, облизывая соленую от пота кожу, пока настойчиво гладил её, доводя до первого оргазма.

Приближаясь к нему, Тая начала нервничать, выгибаться, стонать, пытаться увернуться, но Кир не дал, только увеличивая давление и свободными пальцами ныряя в нее, чтобы простимулировать изнутри.

– Больно, мне там больно…Натерто…– застонала, царапая его запястье.

Сжалась, замерла и с утробным стоном начала содрогаться в экстазе. Кир тяжело задышал, пряча лицо в её волосах. У него опять была эрекция и сейчас, чувствуя, как она сильно сжимает его пальцы собой, очень хотелось заменить их на член.

Но она завтра не встанет тогда, итак…

– Спи, – буркнул раздраженно, злясь, что больше нельзя, и накрыл обмякшую, полностью дезориентированную пережитыми впечатлениями Таю одеялом.

Первые солнечные лучи пробрались сквозь неплотно сдвинутые шторы и настойчиво защекотали веки.

Тая зажмурилась, сморщила нос, заворачалась, не желая просыпаться, но всё же через несколько секунд приоткрыла глаза. Взгляд лениво сфокусировался на мужском предплечье, покрытом темными волосками, перетек на расслабленную ладонь, застопорился на кольце с гравировкой на среднем пальце… Тая сухо сглотнула, начиная очень остро ощущать себя в пространстве и одновременно словно проваливаясь сквозь матрас от стыда.

Она голая.

Её голова покоилась на горячем мужском плече. Макушку щекотало мерное влажное дыхание, спина вдавилась в чужую грудь и живот, попа- в пах, на бедре расслабленно лежала тяжелая пятерня, а ноги сплелись с ногами Кира, и нежную кожу саднило от того, какой он весь колючий практически везде, и давящий, и…

Боже.

Тая бы вскрикнула и резко вскочила, но слишком боялась его разбудить. Вчерашние сутки закружились в голове беспощадными рваными кадрами. Во рту пересохло, на виски давило, голова была до того чугунной, что ни одной мысли не додумать до конца. И воспоминания эти. Боже…Всё как в бреду, но одно всплывало четко.

Она сама.

Щеки опалило огнем стыда, а потом этой горячей волной обдало все тело, сжигая под кожей. Она мучительно прикрыла глаза, вспоминая как крепко обнимала Кира, не давая ему уйти. Не отпускала. Вымаливала то, что произошло. Что он теперь о ней думает?!

И почему не ушел? Было лень?!

Медленно – медленно покосилась на мужчину, спящего за её спиной. Не дыша, аккуратно убрала его руку со своего бедра и по миллиметру начала сползать к краю кровати. Кир нахмурился во сне, не чувствуя больше женского тепла, буркнул что-то, но через секунду черты его разгладились и дыхание восстановилось. Тая бесшумно встала с постели, завороженно смотря на него.

Не верилось, что это было реальности. Что он стал её первым. Пусть так…Она прислушивалась к себе и нет, не жалела. Только стыдно было до желания сгореть, что сама вешалась на него. И наверно он её за не очень порядочную примет. Съела непонятную таблетку, потом еще пила, хотя её предупреждали, а в конце полезла к взрослому мужику, который и не думал ей что-то обещать! Бабушку бы инфаркт хватил, если бы узнала. Тая прижала ладони к пылающим щекам, закусила губу.

Ничего…

Вот напишет генеральную доверенность на Кирилла, это ведь будет уже послезавтра,в понедельник. И все, и можно возвращаться в Новошахтинск, а не сгорать тут от воспоминаний и смущения при каждом взгляде на него.

Так лихорадочно думала Тая, пожирая глазами спящего мужчину. Взъерошенные волосы на макушке, тень ресниц на впалых щеках, волевой заросший за ночь подбородок, линия ушных раковин, крупные ключицы, крестик, курчавая поросль на груди…Взгляд опустился ниже, до самой кромки одеяла, прикрывающего мужские бедра.

Тая нервно прикусила щеку изнутри, картинки прошедшей ночи завертелись в голове совсем уж обжигающие. Она еще помнила его в себе. Между ног потянуло тяжестью в ответ на мысли, соски напряглись. Это было…

Тая задышала часто и отвернулась.

Бесшумно на цыпочках пошла в ванную. Надо в душ. Надо прийти в себя. Вернуть равновесие, смыть с себя чужой запах. Боже, и это ведь были похороны отца, а она…!!!

И опять стало мучительно стыдно, до слёз. Легче бы было обвинить во всем Кира, но Тая не привыкла так. Просто не могла. Она помнила, как крепко в него вцепилась, как молча молила о поцелуях, смотря на его губы. Да, может быть именно к такому она готова не была, но он взрослый мужчина, а она разве пыталась его остановить? Нет…Она его хотела сама. И был бы кто-то другой на его месте, ничего бы не было.

Вот только теперь он наверно будет сторониться её, решив, что Тая с приветом. Она бы на его месте сторонилась.

И всё же…

Почему он не ушел?

Впрочем, она давала ему хороший шанс исчезнуть сейчас, пока мылась в душе. Видеть Кира не хотелось. Смотреть как он отводит взгляд, краснеть до кончиков ушей самой. Нет уж…Зачем?!

Тая включила воду на полную, настроила радио, чтобы разбудить его наверняка. Встала под тугие струи воды, прикрыла глаза, подставляя лицо беспощадному тугому потоку. Капли били по нежной коже, и в голове будто туман рассеивался. Становилось ясней. Вот только стыд никуда не уходил. Боже…Она так стонала под ним…Не думать. Нельзя! Как мартовская кошка…А он был так скуп. Просто…Просто взял как вещь, точно зная, как на ней легко и без лишних прелюдий играть…Она и не представляла, что близость – она вот такая. Вернее, может быть такой.

У Тая было два парня. С Егором, последним, они встречались полгода, и у них уже почти было на самом деле, но…Даже по часу целуясь и обнимаясь с Егором она и близко не чувствовала так. Может быть дело в таблетке и в шампанском, а не в Кире? Наверно, думала Тая, но внутри все равно была твердо уверена, что нет, причина в нем. Просто Кирилл цеплял что-то в ней – животное, живое, спрятанное глубоко-глубоко. Она реагировала на него как флюгер на свой ветер.

Но это уже неважно. Это было всего один раз, он не повторится больше. Зачем такому мужчине она? Да и ей в его мире делать нечего. Тая при всем желании не могла представить их вместе, даже мечтая.

Так что не о чем жалеть, в сотый раз повторила сама себе, намыливая голову. Вот только стыдно все равно, жалобно откликнулось внутри. Да…

Вода шумела в ушах, разбиваясь о кафельный пол. Радио орало какой-то попсовый хит. Тая не слышала ничего кроме этого, но поток холодного воздуха, защекотавший на миг кожу, заставил насторожиться. Смыв мыло с глаз, девушка повернулась и шокировано застыла, даже не сразу сообразив прикрыться.

Потому что под широкую душевую лейку к нез залез абсолютно голый, заспанный Кир.

Тая шире распахнула глаза, задержав дыхание. Лившаяся сверху вода по ощущениям превратилась в кипяток, ошпаривая паром легкие.

Она не ожидала. Совсем не ожидала, что Кир зайдет.

И уж тем более, что он вот так просто шагнет к ней под тугие струи и в следующую же секунду прижмет спиной к мокрому холодному кафелю.

Тая успела перехватить оценивающий плотоядный взгляд его темных глаз. Этот взгляд запал ей в душу, клеймом остался на сетчатке, даже когда она зажмурилась, а Кир уже её целовал.

Ни слова не сказав, ни помедлив. Будто имел на это полное право.

Его губы, поначалу мягкие и прохладные, лениво надавили на её рот. Шумный горячий вдох, язык толкнулся внутрь, терпкий вкус мужской слюны, хозяйские касания внутренней поверхности щек, нёба, её языка. Словно заново изучая. Отвлекающее колючее трение его утренней щетины, раздражавшее нежную кожу…

Тая беспомощно всхлипнула, выгибаясь от давления мужской ладони на талию. Кир прижал её к себе, оглушая ощущением коснувшегося лобка наполовину вставшего члена. Его рука спустилась ниже и оттянула правую ягодицу, а затем мужские пальцы крепко сжали мягкую плоть.

Сопротивляться? Вопрос рваным глухим эхом шумел в мыслях, смешиваясь со звуком падающей воды.

Тая мало что не понимала, была ошеломлена.

Резкий дневной свет лился из окна в ванной комнате и беспощадно подсвечивал реалистичность происходящего. От остроты ощущений подкашивались ноги. В голове царил бардак.

Вроде бы уже было все, и отталкивать его глупо. Да и как, если внутри Таи каждая клеточка наоборот льнула к Кириллу.

Но…Это уже не пьяная бредовая ночь.

Кто она ему? А он ей?

Один раз – случайность, порыв. А сейчас…???

Ленивый поцелуй тем временем внезапно стал агрессивным и давящим, словно Кир наконец полностью проснулся и уже точно знал, куда их ведёт. Он так и мял нежные бедра и ягодицы ладонью, постепенно трогая всё ниже и откровенней. Вторая же рука прошлась по девичьей груди, задевая ставший таким чувствительным сосок, огладила ключицы, чуть сдавила горло, вынуждая Таю выгнуть шею и задрать подбородок, чтобы посмотреть Киру в глаза.

Он отстранился, ловя её полный мечущихся сомнений взгляд, крепко перехватил ладонью подбородок, погладил пальцами за ушком как пугливую кошечку. Глаза Кира стали совсем черными и завораживающе тускло мерцали. Верхняя губа хищно дернулась в полуулыбке, пока он разглядывал запрокинутое к нему Таино лицо. Наклонился к ней, почти соприкасаясь носами, наблюдал.

Она вжалась лопатками в стену, чувствуя себя такой безвольной, беспомощной в руках этого нависающего над ней мужчины. И в то же время ей стало бездумно хорошо. Чувственные токи забродили по телу, делая его ватным, слабым.

Пусть что хочет делает. Она спросит, что это значит, потом. И даже если не будет значить ничего, ей все равно хочется…

В голове наступил вязкий штиль, и Кир будто мгновенно считал её настроение. Снисходительно хмыкнув, поцеловал снова в губы, трогая языком её язык и прикусывая нижнюю губу. Мужская ладонь с бедра скользнула вниз и накрыла промежность, указательный и средний пальцы толкнулись в тут же рвано выдохнувшую и вставшую на носочки Таю.

– Ещё больно? – поинтересовался Кир хриплым шепотом, трогая её внутри.

Тая вцепилась в мужские плечи, часто задышав. Его полностью вставший член вдавился ей в живот, обжигая. Она остро его чувствовала, но не могла набраться смелости опустить глаза и посмотреть…По коже крупные мурашки рассыпались, поплывший взгляд замер на уровне мужского кадыка.

– Больно? – повторил Кир требовательней, влажно целуя её в висок, потом в шею.

Одной рукой он уперся в стену над Таиной головой, другой так и гладил её изнутри, имитируя самые древние движения.

Тая, закусив губу, отрицательно мотнула головой.

– Хорошо, – Кир тут же убрал руку и оперся обеими ладонями в стену по разные стороны от ее макушки.

Навис, разглядывая порозовевшее лицо девушки подернутыми поволокой глазами.

– Хочешь нормально кончить? – с усмешкой превосходства спросил.

Девушка почувствовала, как лицо начинает болезненно пылать от такой пошлой откровенности. И хорошо, что Кир не ждал ответа. Подхватил её под бедра, заставив обвить его ногами, и мокрую вынес из душа.

Тая крепко обняла руками его шею, чтобы не упасть, и сама робко прижалась губами к мужским губам, лишь бы не видеть этот тягучий от похоти и в тоже время снисходительный взгляд, прожигающий её насквозь.

После ванной, наполненной паром от горячей воды, в комнате было ощутимо зябко. Кожа стала гусиной, Тая мелко задрожала и отчетливей ощутила, как липнут друг другу их мокрые тела. Кир был горячий, твердый, колючий на груди, животе, бедрах, предплечьях. От его поцелуев горели щеки, стертые до раздражения.

И этот взгляд, высверливающий её до самой сердцевины. Словно он заранее всё знает про нее.

Она снова встретилась с ним глазами, когда он уронил её на постель, прикрылась нервно, страдая от дневного света и от того, как он медленно скользит по ее телу глазами, полуприкрытыми отяжелевшими веками. Кир навис сверху, уперев колено в матрас между ее ног. Замер так на секунду, рассматривая. Потом нагнулся к брюкам, валяющимися на полу, достал из кармана пару запечатанных презервативов, швырнул их небрежно у Таиной головы и только тогда опустился на девушку.

Пошлый, требовательный поцелуй в губы, сплетение языков, ускоряющееся шумное дыхание. Мужские руки, беспорядочно путешествующие по ее телу и трогающие в самых интимных местах.

От Кира накатывающими усиливающимися волнами ощущалась чувственная, подавляющая агрессия. Будто он разгонял сам себя и её тащил в этот омут за собой. Тая плотно закрыла веки, обняла его за шею, поддаваясь. Тело непроизвольно двигалось, то плавно вжимаясь в его живот и бедра, то игриво отступая. Хотелось тереться, льнуть к нему. А потом сгорать от смущения и таять в острых ощущениях, когда Кир перехватил её левую кисть и заставил пальцами обхватить в полукольцо его подрагивающий каменный член.

Ладонь словно ошпарило, Кир удовлетворенно зашипел, толкаясь ей в руку. Дурея от ощущения выпуклых пульсирующих вен, подвижной тонкой кожи и твердости под ней, Тая рефлекторно сжала сильнее, провела немного вверх и вниз. Ответом ей послужил тут же углубившийся, влажный, ставший почти грубым поцелуй, мешающий дышать.

Между ног уже нестерпимо тянуло, стало горячо и мокро. И сердце будто билось прямо в лоне, а не в груди.

Кир оторвался от ее рта и повел губами горячую мокрую дорожку вниз по шее, чувствительной груди, напрягавшемуся животу…Пока под протестующий Таин всхлип не закинул одну ее ногу себе на плечо, на лобок не положил ладонь, крепко удерживая на месте и не давая увернуться, и, жадно наблюдая за девушкой исподлобья, не поцеловал прямо в набухшие, истекающие смазкой складочки.

– Не…не надо…я…– Тая захрипела, сгорая от смущения. Зажмурилась, пытаясь развидеть эту пошлую картину. Боже, ну почему так светло.

Вцепилась в его густые волосы на макушке и…с утробным стоном обмякла, сдаваясь, потому что от того, что он делал, по кровотоку потекла лава. И уже через пару минут ей стало абсолютно плевать, что солнце слепит сквозь занавески, что она не была к такому готова. Плевать на мешающее смущение и лишний стыд.

Бормотала что-то сладкое и невразумительное, подгоняя его. Требуя…Обняв голову Кира ногами и вцепившись ему в волосы, она подавалась бедрами навстречу его пальцам и языку, хныча и упорно пытаясь поймать кружащий рядом экстаз. Ещё чуть-чуть, чуть-чуть..

Вытягивалась в страну, группировалась, напрягаясь, растекалась безвольно, утопая в накатывающих ощущениях.

За закрытыми веками кружилось, и жар все нарастал. Пока кровь будто не закипела, ошпаривая. Тая четко поняла, что сейчас…

Перестала дышать, затаившись, и Кир, почувствовав, резко оторвался от нее и, накрыв её собой, плавно быстро вошёл. Тут она уже застонала в голос от пронзившего удовольствия.

Лоно, мокрое и раскаленное, жадно обволокло таранящий член. Грубые, размашистые толчки, принесшие бы в начале боль, сейчас лишь уносили куда-то в запределье. Всего несколько фрикций, и её скрутил оргазм, в глазах потемнело, тело затрясло.

Кир приподнялся, закинул её ноги себе на плечи, толкнулся еще несколько раз и с приглушенным стоном сквозь стиснутые зубы отпустил её колени и рухнул сверху, придавливая собой. Потный, парящий, тяжелый. Тая лежала под ним, пригвожденная к кровати, с трудом восстанавливая дыхание и приходя в себя.

Такая разомлевшая. В крови уже не лава была – кисель. Руки сами собой непроизвольно стали ласково гладить мужчину по спине, по волосам. Внутри расцветало что-то пронзительное, нежное, хрупкое. Ей было так хорошо, невозможно…Чувства, которые даже представить себе не можешь, пока не испытал.

Но это длилось лишь пару секунд. Дальше Кир шумно выдохнул, встал, сбрасывая с себя тонкие руки девушки, и, не глядя на Таю, начал рыться в своих брюках в поисках сигареты, хмурый и взъерошенный, будто все сейчас было не так.

Влажная, покрытая испариной кожа быстро остывала, холодя до самых костей. Или этот холод шел изнутри из-за пронзившего ощущения, что ее так легко покинули, когда сама девушка ещё каждой разомлевшей клеточкой тянулась к мужчине, подарившему ей такие яркие первые эротические ощущения.

Тая в миг ощутила себя заброшенной и до глупости наивной, наблюдая, как Кирилл, абсолютно голый, подходит к балконной двери, открывает ее нараспашку, впуская зябкий весенний воздух, опирается бедрами о подоконник, так и не смотря на нее, чиркает зажигалкой и, втягивая щеки, раскуривает сигарету.

Его высокий поджарый силуэт темнел на фоне залитого светом окна, напоминая мраморную античную статую в музее. Такой же идеальный и холодный. Прищуренные карие глаза впились в её лицо, рассматривая. Запах сигаретного дыма пополз по комнате, клубясь сизым облаком в солнечных лучах.

Тая, натянув одеяло до самой шеи, обняла колени, сев на кровати. Щеки стыдливо загорелись. Взгляд невольно уперся в опавший мужской член, обрамленный короткой порослью черных волос. Девушка смущенно закусила губу и резко посмотрела выше. Столкнулась глазами с Киром и тоже не выдержала. Слишком изучающее он на нее глядел, словно лениво раздумывая, что с ней делать дальше. Тая опустила глаза на уровень его кадыка, чуть ниже… Пока не зависла на разглядывании большого, начавшего уже зеленеть обширного синяка на левом боку, занимавшего половину мужского торса.

Где Тихий мог так удариться?

– У тебя есть планы на сегодня? – ровно поинтересовался Кир после паузы, показавшейся Тае бесконечной.

Она отрицательно качнула головой.

– У меня тоже. Значит, можем не выходить из этой комнаты, как тебе? – криво улыбнулся мужчина, выдыхая дым в бок.

Как ей…?!

Тая ошарашенно уставилась на Кира, пытаясь осмыслить услышанное. Он так же, щурясь, затянулся в последний раз и отвернулся, выкидывая в окно сигарету.

– Ты бы наверно хотела пойти погулять, но только вчера были похороны отца, я, откровенно говоря, не способен сейчас на милые беседы, извини…– он взъерошил пятерней волосы на затылке и направился обратно к кровати.

Рухнул рядом с так и молча сидевшей на постели девушкой. Смежил веки, лениво улыбнулся и подлез к ней под одеяло, обхватывая руками девичьи бедра, а головой оказавшись за её спиной.

– Такой ты ещё воробышек…– пробормотал рассеянно, выводя пальцами узоры на внутренней стороне её ног, от чего Тая вновь порозовела.

Слишком чувствительно, чувственно. Так, что дыхание застревало в груди. Боже, они что? Сейчас опять?! И он весь день хочет так?!

Она не была уверена, что тоже хочет и выдержит, и у нее было столько вопросов!

Кир вел себя так, будто они уже сто лет как любовники, а ей было важно хотя бы понимать – это только на сегодня, потому что ему нечем заняться, или она действительно нравится ему, и он…может быть…планирует…

– Тайка…– тем временем хрипло и расслабленно бормотал Кир, целуя ее поясницу, отчего мурашки покрыли спину, – Интересно, есть такая птица…Надо погуглить…Ты как птенец, – хмыкнул и рывком уложил её на постель рядом с собой. Навис сверху, заглядывая в глаза. В его взгляде читалась чувственная снисходительная усмешка.

– Ну что так смотришь? – поинтересовался, – Если хочешь что-то сказать, скажи.

Тая облизнула губы, рассматривая его такое близкое мужественное лицо. На щеках оседало теплое мужское дыхание, его ладонь на её животе под пупком придавливала к кровати, и внизу опять влажно тяжелело. Инстинкты, оказывается, невероятно сильная вещь, если есть физическое влечение.

– Я…– девушка лихорадочно пыталась правильно сформировать свои обрывочные мысли, – Еще вчера я бы ни за что не поверила, что у меня будет такое утро сегодня. И ночь… И ты…Мне казалось, что я тебе не…

– Я бы тоже не поверил еще вчера, – перебил её Кир, путешествуя глазами по обращенному к нему лицу девушки, – Но сегодня я не хочу вылезать из этой гребаной постели. Сейчас два пустых выходных, а в понедельник все закрутится еще жестче. Так что, если ты не против, – он нагнулся ниже, касаясь носом кончика её носа. Его черные зрачки расширились, поглощая карюю радужку, – Я бы предпочел просто трахать тебя дальше, Тайка, и ни о чем не думать, а потом…попозже… куда-нибудь сходим, и я тебе что-нибудь куплю. Что ты хочешь, птенец? Сумку, ювелирку, необычное что-то… – он говорил это приглушенно и хрипло, уже легко целуя её губы, подбородок, щеку, висок.

– Ничего…ничего не хочу, – задушенно забормотала Тая, немного задетая тем, что он с ней как с любовницей.

– Какая…– Кир криво усмехнулся, прерывая поцелуи и мазнув по ней попьяневшим взглядом, – А меня хочешь, Тайка? – вклинился между её бёдер, навалившись сверху.

– Я…не…– Тая вся горела от смущения, возбуждения, его не обсуждаемого напора.

Боже-боже, ну вот что ей думать, как вести себя. Всё из головы вылетело. Будто горный поток нёс, и не за что зацепиться. Да и пусть несёт, в этом омуте пока что было так хорошо.

Но тут в дверь постучали. Кир встрепенулся, нахмурившись.

– Нельзя, – рявкнул неизвестному.

– Кирилл Станиславович. Там следователь к вам. Мы звонили, вы трубку не брали, – виновато сообщил мужской голос за дверью, – Говорит, вы договаривались. Нам его выставить или как?

– Бл…– пробормотал Кир, жмурясь и раздраженно растирая лоб.

Вздохнув, скатился с Таи. Начал собирать разбросанную по полу одежду. Нашел свой телефон, кинул злой взгляд на экран, проверяя не принятые.

– Нет, проводите его сюда в гостиную, – крикнул охраннику, натягивая боксеры.

– Будет сделано, – отозвался мужчина за дверью, затем послышались удаляющиеся глухие шаги.

Кир уже застегивал черную рубашку, зажав зубами фильтр незажженной сигарету. Высокий лоб испещрили горизонтальные морщины, взгляд стал холодным и острым, каким был у него практически всегда. Тая очень четко уловила произошедшую в Тихим перемену, когда он глазами мазнул по ней.

– Не выходи, поняла, он не должен тебя видеть, – приказным тоном.

Тая послушно кивнула, кутаясь в одеяло. Кир снова посмотрел на нее, уже немного теплее.

– Не одевайся, это ненадолго, я скоро вернусь, – добавил интимные нотки в голос, а, уходя, даже подмигнул, – Можешь пока по внутренней связи попросить принести нам завтрак, хорошо, птенец?

– Ладно, – Тая улыбнулась, упираясь подбородком в колени и смотря, как за Киром захлопывается дверь.

Выполнив его распоряжение по поводу завтрака, Тая заходила кругами по комнате в ожидании возвращения Тихого. Голой она конечно не осталась – просто не смогла. Было слишком неловко вот так его ждать. Поэтому быстро нацепила пижамные шортики и маечку, ощущая себя в одежде гораздо уверенней.

Мысли скакали в голове сумбурные и противоречивые. Путались, сливались в странные конструкции. Ей не верилось, никак не верилось, что такой мужчина всерьез обратил на нее внимание. Она оценивала себя трезво. По десятибалльной шкале она шестерка, а он – девятка, и то балл она ему сняла за слишком уж циничное временами выражение лица Кира и её плохое знание его человеческих качеств. В любом случае между ними пропасть, так что же влечет его?

Ну так он и ничего не обещает, просто секс, вполне правдоподобно, нашептывала одна ее половина, мечтавшая сдаться на волю случая и ни о чем не думать. А там посмотрим, сладко говорила она, может, он разглядит в тебе что-то большее, глубокое, почувствует то же, что ты сейчас…

И Тае хотелось, жутко хотелось в это верить, но другое её “я” настороженно и скрупулезно перебирало факты, отравляя всё.

Он из-за акций – вдруг ледяной иглой пронзило мысли.

Да нет…нервно отмахнулось наивное, верящее в чудо "я".

Нет, точно, хочет поближе держать – продолжала давить логика. А Тае тошно стало от этих предположений. Она уперлась ладонями в спинку кресла, тяжело дыша от сдавившего ребра невидимого стального обруча. В висках застучало.

Боже, это было бы так унизительно и обидно, будь это правдой. Но это лишь её паранойя и неверие в себя, да?

Вот только как теперь об этом не думать?

Способен на такое Кир? На что он вообще способен?!

В голове всплыла сцена у нотариуса, когда тот мужчина, кажется, Соколов, обвинил его в смерти отца. Тогда Тая отмахнулась, а сейчас…

И как проверить? Как???

Мучимая подозрениями, Тая поддалась порыву и, не позволяя себе передумать, выскользнула из комнаты, а затем бесшумно стала красться по коридору в сторону гостиной, откуда раздавались приглушенные голоса следователя и Кира.

– Иван Глебович, я кажется уже отвечал на эти вопросы, не вижу смысла повторяться, – голосом Кира, отчетливо доносившимся сквозь неплотно прикрытую стеклянную дверь гостиной, впору было резать металл.

Тая вжалась спиной в стену и, повернув голову, обратилась вслух. Ее ноги были напряжены, в любой момент готовы сорваться с места. Как хорошо, что в её домике нет прислуги…Только бы завтрак прямо сейчас не принесли.

– Так что мне жаль, что вы потратили время на дорогу сюда, ещё и в субботу, собрав все пробки, но…– Тихий выразительно замолчал, по всей видимости жестом или взглядом спроваживая гостя.

– Знаете, что мне не дает покоя, Кирилл Станиславович, – причмокнув начал следователь, будто не разгадав намек, и голос его был низкий и показательно задумчивый, – Следы борьбы. Вы ведь знаете, да?

– Знаю, – отрезал Кир нетерпеливо.

– Так вот, – продолжил Клюкин тем же тоном, – У вашего отца были следы борьбы на запястьях. Обширные гематомы, содранная кожа…По всей видимости кто-то удерживал его. И этот кто-то был достаточно физически силен, чтобы иметь возможность справиться с мужчиной ростом в метр восемьдесят шесть сантиметров и весом в сто килограмм. Альбина Кацоева, ваша горничная, которая на данный момент сидит в следственном изоляторе, вряд ли смогла бы. При всем желании… Ее вес не доходит и до пятидесяти. Да она даже запястье бы его не обхватила, – и следователь хрипло хохотнул, будто находил это смешным.

Ответом ему послужила гробовая тишина.

– Что вы об этом думаете, Кирилл Станиславович? – вкрадчиво поинтересовался Клюкин после повисшей паузы.

– Я думаю, что думать об этом ваша работа, а не моя, – холодно отозвался Кир.

– И все же…Вам не кажется это странным?

– Кажется. Мне вообще буквально все кажется неожиданным и странным в смерти моего отца, и в этом плане мы с матерью надеемся на вас.

– Да, ваша мать…это ведь она обнаружила тело? – Клюкин говорил так, словно пытался вспомнить.

– Вы знаете, что да.

– А потом позвала вас.

– Да.

– Почему вас, а не скорую, охрану или полицию?

– Мне видится этот вопрос идиотским, учитывая, что я пришел и тут же сделал все, что вы только что перечислили, – Кир не сдержался, сорвавшись в ядовитый сарказм.

– Да, верно…– а следователь говорил все так же спокойно, – Но на освидетельствование вы ехать отказались, вас не досматривали, хотя наряд настаивал…Ваш адвокат вас отбил. Почему вы так противились?

– И не думал. Мне надо было позаботиться о матери, у нее был шок, ей стало плохо, я отвез ее в клинику. Впрочем, я все это уже вам говорил, – Кир, вздохнув, опять вернулся к ледяному, безучастному тону.

– Да, говорили…Всё говорили…– раздался звук, похожий на постукивание пальцев по твердой поверхности, – А вы всегда так коротко стрижете ногти, Кирилл Станиславович? – с внезапным интересом.

– Я общаюсь с людьми. Грязь под ногтями не лучшая рекомендация, не считаете? – Тихого опять вело в издевку.

Тая нахмурилась, улавливая самые незаметные оттенки настроения в его голосе. Она не так хорошо знала Кира, но, будучи влюбленной, да и в принципе довольно тонкой натурой, уже отлично его чувствовала.

И потому сейчас внутри заледенело от того, что она всеми фибрами ощущала, как Кир страстно мечтал поскорее избавиться от следователя.

И вряд ли дело было в том, что он так хочет обратно к ней.

А другие варианты…

Другие варианты были слишком неопределенны, но все равно рождали липкий озноб на коже.

– Да, конечно, – отозвался следователь, – Кстати, у Кацоевой длинный маникюр и ни одного сломанного ногтя, представляете? Мда… – и снова послышались тяжелый, почти театральный вздох и перестук пальцев по столу, – Я решил по второму кругу опросить всю вашу охрану, которая была в тот вечер. Хоть на записях мы так ничего подозрительного и не нашли…. Вы не возражаете? – подчеркнуто вежливо поинтересовался Клюкин.

– Делайте что хотите, – устало отозвался Кирилл.

– И еще я бы хотел зайти к вашей матери…

– Это нет, только официально через адвоката, иначе я вас засужу, – тем же утомленным тоном отрезал Тихий, – К тому же она сейчас на препаратах. Сознание может путаться. Кажется, вас предупреждали.

– И давно она на них?

– Нет, после смерти отца, можете проверить рецепты у врача.

– Пф, рецепты, что они значат время. Фикция! Что ж…Спасибо за встречу, Кирилл Станиславович. Если что-то вспомните, или будут идеи по поводу этих следов борьбы, буду очень рад.

Скрипнули кресла. Тая, поняв, что сейчас её в любой момент могут обнаружить, бесшумно рванула обратно в спальню. Аккуратно прикрыла за собой дверь. Облокотилась спиной о дверное полотно, стараясь отдышаться, а затем сорвала с себя одежду и нагая юркнула в постель. Сердце стучало как заполошное, в ушах пульсировали на репите отдельные подслушанные слова, а перед глазами стояли зеленеющие синяки на теле Кира – явные следы борьбы.

Кир вошел в спальню через несколько минут. Словно окруженный непроницаемым коконом, настолько у него был холодный отстраненный вид. Он мазнул взглядом по Тае, прошелся до распахнутой балконной двери, молча постоял к девушке спиной, заправив ладони в передние карманы брюк, а потом, резко развернувшись, направился к креслу у журнального столика напротив кровати.

Тая села на постели, натянув одеяло до груди, и внимательно за ним наблюдала. По коже нервные мурашки бегали и будто колотил мелкий озноб. От того, какие не очень хорошие мысли кружились у нее в голове, и от того, как бесконечно сильно, несмотря на это, Тихий ей нравился. Завораживал, припечатывал к себе всё внимание каждым жестом.

Ему так шла эта строгая черная рубашка, в которой он был на похоронах, так интимно обтягивали его бедра и крепкие ноги эти брюки. Достаточно скупая, но очень выразительная мимика мужественного лица…Тая получала эстетическое удовольствие, просто смотря на него, и до зуда на кончиках пальцев хотелось рисовать.

Кир развалился в кресле напротив, вперив в девушку прямой взгляд.

– Я думал, застесняешься и всё-таки оденешься, – уголок его губ на мгновение взлетел вверх, тёмные глаза тепло блеснули.

– Я хотела, – призналась Тая тихо.

Замолчала, смотря ему в глаза. Он тоже молчал. Вокруг всё застыло, медленно чувственно накаляясь. Низ живота завибрировал наливающейся тяжестью. Тая облизнула пересохшие губы, улавливая, что Кир уже рефлекторно подался к ней навстречу, сидя в кресле. И вот-вот встанет и сомнет собой. Как ястреб, нацелившийся на замершую добычу.

В двери постучали. Оба резко вздрогнули, разрывая зрительный контакт. Тая впопыхах посильнее натянула одеяло.

– Завтрак, – донеслось глухое из- за дверного полотна.

– Входи, – громко отозвался Кир, снова откидываясь в кресле и устало проведя ладонью по лбу.

В спальню просочилась Раиса с большим, заставленным подносом.

– Здравствуйте, Кирилл Станиславович, – не поднимая на него глаз, – Таисия Станиславовна…

Раиса мазнула взглядом по укутавшейся в одеяло Тае, и на миг её лицо исказила гримаса липкого осуждения. Девушка вспыхнула и потупилась, комкая пальцами покрывало. Кожей почувствовала, что на нее продолжают смотреть. Подняла глаза. Кир. Снисходительно, в упор. Заметил, что она смутилась и ему явно казалось это нелепым и смешным. Тая отвернулась к окну, кусая от смутной обиды губы.

Служанка молча расставила поставила поднос на столик перед Киром, подняла купольные крышки с блюд и, коротко поклонившись, ушла.

– Таисия, присоединяйся, кофе? – Кир потянулся к кофейнику.

– Я не хочу.

– Хоть что-то…Давай, иди сюда.

Тая вздохнула и так и пототапала к креслу напротив Кира, закутавшись в одеяло.

Он пододвинул к ней панкейки, клубнику, мед. Не спрашивая, налил кофе в маленькую чашку. Себе в другую. И, откинувшись в кресле, сделал маленький, разглядывая девушку из-под потяжелевших век. Тая тоже взяла кофе.

– А что хотел следователь? – поинтересовалась, прочистив горло и мельком скользнув по лицу Кира глазами. Ей было интересно, что он ответит. Насколько честен будет с ней.

– Хотел видеть тебя, – Кир сделал еще глоток, не отводя от неё взгляд.

– Меня?

– Да. Он узнал, что ты получила наследство, так что это естественно. Я сказал ему, что встреча с тобой возможна только в присутствии адвоката и по официальному запросу. Думаю, в понедельник ты уже получишь вызов, – Кир склонил голову набок, откинувшись затылком на спинку кресла. Пальцы выбили глухую дробь по мягкому подлокотнику.

– Но я ничего не знаю, и у меня нет адвоката, – у Тая начал разгоняться пульс. Идея прямого участия в уголовном деле ей совершенно не нравилась. Она всегда была далека от этого, и сейчас предпочла бы избежать.

– Адвокат у тебя есть, наш семейный, не переживай об этом, – отозвался Кир, – А насчет знать…Вот так и скажешь ему. Только, Тай…

Кирилл вздохнул и подался к ней, упирая локти в свои колени. Взгляд исподлобья стал вмиг тяжелый и острым.

– Клюкин о том, что этой ночью было, не должен знать. Никто пока не должен, понимаешь? – заговорил вкрадчиво, – Для всех я пока твой сводный брат и так и должно оставаться до конца расследования.

– Почему? – Тая закусила губу, – Да и нас только что видела Раиса.

– О прислуге не думай, у них очень жесткие контракты. А насчет Ивана Глебовича…Потому что для Клюкина это будет мой мотив. Раз я не кровный сын, значит я был…заинтересован…в том,что произошло.

– А ты не был заинтересован? – Тая стрельнула в Кира взглядом из-под опущенных ресниц.

– Ты меня подозреваешь? – он так искренне удивленно хмыкнул, что девушке стало неловко, пред внутренним взором мелькнули гематомы на теле мужчины, в ушах зазвенел подслушанный разговор, но Тая не решилась про это заговорить…

– Я сам узнал при тебе, – тем временем говорил Кир рассеянно,с нотками то ли горечи, то ли злости в голосе, – Когда мать отказалась от нашего ДНК теста, если уж на то пошло. У нее такое выражение лица было, что я…сразу все понял, – у Тихого расфокусировался взгляд и нервно дернулась щека. Он уронил голову на подставленные ладони и зарылся пальцами в затылок, ероша волосы.

– Как можно вообще о таком сразу подумать? Он же был твой отец, – пробормотала Тая.

Она правда не понимала. Хоть у нее и фактически не было родителей, но скажи ей кто, что бабушка ей не родная, она бы отрицала до последнего.

– Ну…– Кир хмыкнул, поднимая на нее ироничный взгляд, – Он был прекрасным отцом, когда я был пацаном, но последние лет двадцать наши отношения только ухудшались. Я тогда не понимал, что не так, но это ощущение…Знаешь, оно как тень. Ты можешь не замечать её, случайно или намеренно, но она всегда с тобой. Оказалось, когда мне было одиннадцать, он узнал, что я не родной и, видимо, он так и не смог это переварить, хоть и пытался. А знаешь, что забавно, Тайка? Иди сюда…

Кир похлопал себя по колену, подзывая ее как маленькую девочку, но у Таи и мысли не было возразить. Она тут же встала и перепорхнула к нему, таща за собой огромное одеяло. Кирилл сгреб её в охапку, пониже усаживаясь в кресле и широко расставив ноги. Поставил ее ступни себе на второе бедро, подоткнул со всех сторон одеяло, словно поместил девушку в уютное гнездо, рассеянно провел ладонью по светлым волосам.

– Они тогда сильно поругались с матерью. Я даже сейчас помню, хотя и не понимал мелким, из-за чего. Но это было так жутко, ведь до этого отец боготворил мать, ни разу не повышал на нее голос, об изменах и речи не было. И вот через пару дней отец уехал в командировку в Ростов на несколько месяцев, – говорил Тихий вкрадчиво.

Лицо его было близко – близко от Таиного. Теплое влажное дыхание чувственно щекотало щеку. Тая вся подобралась, остро ощущая, что она сидит на коленях мужчины абсолютно голая, обернутая лишь в одеяло. Её взгляд невольно соскальзывал на его двигающиеся губы, пока он говорил, и внутри зарождался жар…

– Получается…– Кир мягко прикусил Таино ушко, тронул языком мочку, играя со скромной сережкой – гвоздиком. Токи побежали по нервным окончаниям. Тая тихо всхлипнула и прикрыла глаза, – Получается, новость, что я не родной ему сын, породила тебя, забавно, да? Настоящая постирония, – продолжал он остановками хриплыми шепотом, целуя ее шею и забираясь руками под обернувшее девушку одеяло.

– Мхм-м-м, – Тая лишь невнятно промычала, потому что мысли её уже улетали от того, как откровенно он трогал её.

Для Таи, еще вчера вечером бывшей девушкой, это уже было слишком. Мокрые простыни, обессиленное ватное тело, воспаленный горящий зуд между ног. Кир словно издевался, упорно стараясь довести ее до пика, ловил жалобные всхлипы губами, затыкая ей рот поцелуями, замедлялся, не давая кончить себе. Его черные глаза, подернутые чувственной поволокой, впились в ее лицо, ловя эмоции.

Давай, Птенец, давай, кончи, покажи мне…

Хриплый неразборчивый шепот тонул в её плаксивых тихих стонах и влажных шлепках сталкивающихся тел. Оргазм был болезненным и затяжным. Таю словно прокрутили через мясорубку. Обессиленная, она снова задремала поверхностно и беспокойно, хотя еще было утро.

Кир кажется завалился рядом. Она ощущала жар его тела, покрытого испариной, запах резкого мужского пота щекотал ноздри, кололо покрытое жесткими волосками бедро. Спать было душно, но она бы не отодвинулась ни за что. Внутри, внизу живота словно канатик к нему вили, крепко-накрепко теперь привязывая. Инстинкты, гормоны – все работало на него. Тая чувствовала себя утомленной самочкой рядом со своим мужчиной и никакие логические построения не могли это изменить. Можно было только осознанно сопротивляться, но она не понимала, зачем это делать. Ведь так хорошо…

Трель телефонного звонка заставила Кира резко подняться. Тая заворочалась и приоткрыла глаза. Кирилл уже натягивал боксеры, принимая вызов.

– Да, – грубо и одновременно рассеянно. Взъерошенный, сонный, помятый. Его взгляд метался по комнате в поисках брюк. Увидев штаны, он присел и начал рыться в карманах, – Маш, и на хера звонишь, просто скинь на почту, – Кир выудил зажигалку и пачку сигарет. Проверил – пусто. Смял и с досадой швырнул на стол, – Да, я знаю, что просил. А еще я просил хоть два дня не трогать меня, блядь. Сама же мне в лицо трудовой кодекс вечно суешь, ноешь…Да, я понял… скидывай,– сбросил вызов и еще раз с тоскливым видом проверил пустую пачку. Покосился на Таю, наблюдающую за ним.

– Договор твой сделали на передачу прав, сейчас пришлют, ознакомишься? – и не дождавшись ответа, уже кому-то набирал.

Натянув лишь брюки, с голым торсом вышел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь. Тая обняла колени, понаблюдала за тем, как Кир, сгорбившись от уличной прохлады, расхаживал снаружи кругами, пока с кем- то говорил. Перевела взгляд на столик, заставленный практически нетронутым завтраком и, почувствовав голод, тоже встала, надела пижамные шортики и маечку и принялась за остывшие блинчики, запивая их апельсиновым соком.

Кир вернулся в спальню минут через пять. Сел в кресло напротив и, не отрывая от телефона глаз, молча начал что-то в нем читать.

– Да, я хотела бы посмотреть договор, – подала Тая голос.

– Сейчас…– протянул Тихий рассеянно, – Да…Вроде бы все. Таисия, диктуй номер или почту, – только тут посмотрел на нее в упор. Холодно и по-деловому.

Таю что-то дернуло от этого взгляда внутри. Она никак не могла привыкнуть, как поразительно быстро Кир переключался в разные состояния. Она догадывалась, что это просто свойство психики, но все равно ее коробило каждый раз. Сама она до сих пор еще не остыла, и воспалено тянуло между ног. Она смотрела на него и не могла не думать о том, что это Кир натер ей там. Не вспоминать, как именно он это делал. Порозовев, Тая продиктовала свой телефон. Через пару секунд ей прилетел файл с незнакомого номера. На конце 001. Кирилл.

– Пришло?

– Да…– она подобрала ноги под себя, поглубже устраиваясь в кресле, и принялась читать, силясь хоть что-то понять.

Вроде все было как должно. Никаких подводных камней. Она не разбиралась, да и с телефона это было не так уж удобно.

– Мне надо в дом, – тем временем сообщил Кирилл, – Переодеться, сигареты, кое-какие документы переслать… Сейчас как раз время обеда. Можем присоединиться к матери.

– К Иде Леонидовне? – Тая тут же встрепенулась, поднимая на него глаза, – Нет, я не хочу, – призналась смущенно.

– Почему? – Кир вопросительно выгнул бровь, – У вас конфликт?

– М-м-м, нет, просто…– и кровь прилила к щекам, пока Тая подбирала слова, – Я неловко себя рядом с ней чувствую. Особенно…– сглотнула, – теперь. Вдруг ей доложили, что, ну…ты…здесь и…– девушка беспомощно замолчала.

– Даже если пока нет, она узнает позже. Прятаться смысла никакого, – раздраженно повел плечами Кирилл.

– И как она отреагирует? – Тая нервно начала комкать ткань шортиков.

Ей уже заранее виделось ледяное осуждение в глазах Иды Леонидовны, почти такое же как у Раисы, когда та взглянула на нее, принося завтрак. Да, эти люди ей никто, но сложно находиться среди тех, кто тебя презирает.

– Никак, ты совершеннолетняя, я тоже, и наша постель- наше личное дело, – глаза Кира плотоядно блеснули, когда он мазнул взглядом по кромке Таиных шортиков, голос будто углубился на пару тонов, – А заметит она рано или поздно все равно, ведь так? – снова посмотрел Тае в лицо.

– А будет что замечать? – облизала вмиг пересохшие губы девушка.

Их взгляды скрестились. Тая дыхание дышать перестала в ожидании. Вот она и спросила, что так мучило её.

– Я бы хотел продолжить, ты нет? – вкрадчиво поинтересовался Кирилл, подаваясь к ней навстречу и прожигая темными внимательными глазами.

– Не думала, что я нравлюсь тебе, – выдала тихо девушка.

У Кира ленивая ухмылка мелькнула. Он вздернул брови вверх.

– А что думала? Что я сейчас три раза сымитировал, что кончил? Ты еще пожалей меня, Птенец…

– Я…нет…Боже…– Тая приложила ладони к пылающим щекам, смертельно смущаясь окончательно.

Ну вот как он все вывернул так!

– Просто, может, решил подстраховаться, я про это…Чтобы я точно подписала, не знаю…Кирилл, я…Да, вслух ужасно звучит, но…Я…Я ведь тебя совсем не знаю! – все-таки продолжила, с трудом преодолевая себя.

– Я понял – понял. Тай, – он, вздохнув, поднялся со своего кресла. Обогнул стол и присел перед ней, обнимая ее поджатые под себя ноги, – Ты красивая девочка. Я не планировал. Это был бы бред. Именно сейчас мне это не выгодно, пока идет следствие. Это не логично делать сейчас, даже если бы я хотел. Но…– он нахмурил брови, расфокусированный взгляд застыл на её губах, – Но раз уж так вышло, я не против продолжить. Ты как, Птенец?

Тая медленно кивнула, внутри вся взбудораженная этим разговором. Что он еще мог ей сказать. Признания? Она бы не поверила в них, ее бы мучили сомнения. Он сказал ровно то, что она способна была принять, поместить в свою реальность. Кир опустил голову и поцеловал её колено, она в ответ ласково провела по его волосам. Кончики пальцев вибрировали, в них стучал пульс. Тот факт, что она теперь может так к нему прикасаться, казался невероятным…Так быстро все.

– Ну что, пойдем в дом? – Кир поднял на Таю пытливый взгляд.

– Нет, я хочу побыть тут.

– Хорошо, вернусь через пару часов. Если что, мой номер у тебя теперь есть. Не скучай, – поцеловал её в губы, неожиданно крепко, глубоко толкая язык в горячую мякоть рта и сбивая дыхание. И ушел.

***

Промаявшись около часа по дому, сходя с ума от безделья о одолевавших самых разных мыслей, Тая решила пройтись. Взяла скетчбук, карандаши, вставила наушники и, накинув куртку, пошла к озеру. После обеда небо заволокли тяжелые свинцовые тучи, не оставляя не единого просвета. Деревья сиротливо шумели, предчувствуя холодный дождь. Воды озера казались черными и бездонными, и маленькие волны рябью расходились по эбонитовой глади.

Над головой Таи мрачно закаркали встрепенувшись вороны, когда она устраивалась на погнутую ветку уже облюбованной ивы. И настроение девушки, чуткое к внешним раздражителям, тоже постепенно меркло от этой пасмурной картины.

Но Тае только того и надо было. Нездоровая эйфория от мучившей ее влюбленности сходила на нет, внутри воцарялся штиль.

Пусть все идет как идет, она войдет в эту воду, отдастся течению и посмотрит, куда ее принесет…

В голове не было четких картинок, когда она начала рисовать, но уже через минуту стало понятно, что это Кир. Стоит на пирсе, широко расставив ноги и убрав руки в карманы джинсов. Он обернулся и смотрел на нее. На красивом изломе губ играла снисходительная полуулыбка, а черные глаза – как бездна, печальные и строгие. И все серое – серое вокруг. И вороны закружились в дали.

– Это я? – Тая вздрогнула от неожиданности и чуть не свалилась с толстой ветви.

Взгляд мужчины был прикован к рисунку. Он протянул руку и, не спрашивая, забрал скетчбук. Пролистал несколько страниц. Тая, покраснев, резко выдернула у него блокнот, пока Кирилл не увидел набросок, как прыгает с пирса голый.Кир успел её удержать. Из-за музыки в наушниках она не расслышала его шагов.

– Ты где-то училась? – мужчина посмотрел на нее.

– Да, в художественной школе.

– Почему не пошла дальше? Ты талантлива.

– Спасибо за похвалу, но нет. Не настолько, – покачала головой Тая и подняла на Кира глаза.

Их взгляды скрестились. Замолчали оба. На Таю лавиной обрушилась фантомная прошлая ночь и сегодняшнее утро. Кир переоделся в джинсы и черный свитер, выглядел свежим, от него вкусно пахло мужским парфюмом, гладко выбрит, на запястье часы. Она смотрела и поверить не могла, что это тот же человек, что так пошло и горячо целовал её между ног, который был в ней. Внутри замирало, разливалось щекочущее тепло. И она зависала, смотря в его глаза.

– Покажи мне еще раз, я все равно уже увидел, – Кир снова протянул руку за скетчбуком.

Тая, прикусив губу, открыла на нужной странице и отдала.

– Только не листай.

– Хорошо, – он вглядывался в своё изображение несколько секунд, потом задумчиво посмотрел на Таю.

– Ты видишь меня лучше, чем я есть, Птенец, – проговорил.

– Может это ты о себе думаешь хуже, чем ты есть? – Тая мягко улыбнулась.

Она рассчитывала на ответную улыбку, но у Кира вместо нее заметно прокатились по щекам желваки. В глазах мелькнуло что-то тёмное.

– Я бы, наверно, хотел таким быть. Хотя бы для тебя, – сказал с непонятной Тае напряженной интонацией.

– Будь, – прошептала она.

Он хмыкнул и отвернулся. Поднял камешек с земли, ловко запустил по воде.

– Пошли в домик, ветер и скоро дождь, – обернулся на Таю, после того, как круги рассеялись.

– Я хочу еще побыть тут, порисую, – пожала плечами Тая.

– Ладно, тогда пусти меня, – и он отодвинул ее от ствола. Сел позади её спины, свесив ноги по обе стороны толстой ветки, притянул Таю обратно к себе, заставляя облокотиться на его грудь, забрал себе одну капельку её наушника.

Боковым зрением Тая ловила мужской профиль, жар тела окутывал, его руки на ее талии, терпкое дыхание в волосах. Все это будоражило, отвлекало, но Кир сидел молча и, кажется, полностью ушел в себя, смотря на черную рябь волн на озере. И Тая постепенно тоже расслабилась. Поерзала, сев поудобней и сильнее прижимаясь к мужчине спиной и бедрами, и продолжила рисовать.

Ветер стих, замолчали птицы. Небо чернело, наливаясь тяжестью, отражалось ватным узором туч в застывшей, разгладившейся воде. И уже непонятно было где верх, а где низ. Где водная гладь, а где набухающие, темные, грозовые облака.

В воздухе разлился острый запах близкого ливня, и вся природа будто замерла в ожидании. Замерло само время. Тая потерялась в этих ощущениях, утонула в них. Тепло мужского тела окутывало её плотным коконом. Физически Кир был так же близко, как ментально бесконечно далеко. Они так больше и не проронили ни слова друг другу.

Она рисовала острые зубья леса на том берегу, он вглядывался в глубь воды неподвижным взглядом, будто видел на самом дне то, что доступно только ему одному.

Тая каждой клеточкой ощущала его одиночество и тоску наверно потому, что сама была слишком знакома с этими состояниями и в какой-то мере даже любила их. Ведь не пережив их, никогда не нырнешь на самую эмоциональную глубину. Там завораживающе страшно.

Она улавливала в Кире свежий надлом, верхнюю звенящую ноту и его отчаянную попытку этот слом преодолеть. Выгрести, не чувствовать это. Перестать чувствовать. Если бы он спросил ее, она бы ответила, что сопротивляться не надо. Надо смириться и прожить, поймать кайф, раствориться, полюбить это зудящую боль. Но он не спрашивал. И она знала, что лишь разрушит хрупкую идеальную тишину, если сейчас нечаянно заговорит.

Они просидели так долго. Так долго, что Тая уже перевернула лист и стала рисовать падающее на них черное небо, как в зеркале, отражающееся в воде. Лишь один раз Кир рассеянно подал голос где-то через полчаса их густого молчания.

– Поставь на репит.

– Хорошо, – Тая достала телефон из кармана, поерзав, и нажала на повтор.

У них было по одной капельке Таиных наушников, и теперь в них бесконечно лилось пронзительное:

В воскресенье утром в усадьбу приехал юрист. Привез на подпись договор о передачи акций по истечению срока, указанного в завещании. Оказывается, Кир в субботу уже всё устроил, обо всем договорился. А Таю, разбудив, поставил перед фактом, что надо одеваться и идти в главный дом.

Их уже ждут.

Не то, чтобы её задело, что он даже не посчитал нужным предупредить, но все же мысль промелькнула, как же он ментально, получается, бесконечно далек от нее. Можно сколько угодно проникать в физические тела друг друга, но у таких как Кирилл это совершенно не обязательно затрагивает голову.

От осознания этого было грустно и тоскливо…

Тая чувствовала невидимую стену из прочного как бетон стекла между ними, а ей хотелось, чтобы ее не было. Хотя может быть наоборот – именно поэтому её так влекло к нему. Как заблудшего путника, незаметно для себя заходящего в топь.

– У меня есть двадцать минут? Мне надо в душ, – вслух только и поинтересовалась девушка, сонно протирая глаза.

– Да, не торопись, подождут, – Кир уже одевался.

Дождь лил с субботы, не переставая. Гравийные дорожки размокли, обзаведясь лужами. Серое непроглядное небо будто висело на самых верхушках сосен, держась только на них. Тая с Киром, натянув капюшоны курток, перебежками добрались до большого дома. Там, на пороге, их уже ждала Оксана Петровна, чтобы помочь раздеться.

– Они в кабинете отца? – поинтересовался Кир, разуваясь.

– Да, – кивнула экономка.

– А Ида Леонидовна?

– Тоже.

– Хорошо, Тай, пойдем, – Тихий подхватил девушку под локоть, уводя за собой.

– Тот кабинет? – только и прошептала она, обнимая ладонью горло.

– Я же говорил, там убрали, – цинично хмыкнул Кирилл, косясь на нее.

– Да, говорил…

Но ей все равно было жутко! Девять дней даже не прошло. Если верить в потусторонее, душа отца ещё там.

Кабинет был расположен на третьем мансардном этаже, в самом конце длинного коридора. Тая, пока шла рядом с Киром, подумала, что крикни тут, так далеко от общих комнат, и не услышит никто. Внутри помещение оказалось просторным, хоть и темным, и больше напоминало частную библиотеку из-за уходящих к потолку бесконечных заставленных стеллажей.

Лишь одна стена с камином была отдана под картины и охотничьи трофеи. Ближе к ней расположился кожаный зеленый диван с английской стяжкой и два таких же кресла. В одном сидел незнакомый Тае худощавый, словно высохший мужчина средних лет, а напротив него – Ида Леонидовна. Она царственно повернула голову, как только онис Киром вошли, скупо улыбнулась сыну и перевела на Таю ленивый оценивающий взгляд.

По этому взгляду Тая сразу поняла – она знает про нее и сына. А вот что думает по этому поводу – понять было решительно невозможно. Ни радости, ни презрения не читалось на ее бледном, будто застывшем лице.

Кир усадил Таю на диван, протянул руку мужчине, чтобы поздороваться, а затем разместился рядом с девушкой. Юрист передал им бумаги. Тая пролистнула уже знакомый текст и застыла в шоке, увидев вписанную в ранее пустую строчку сумму сделки. Пульс глухо и тяжело забарабанил в ушах, ладони вмиг вспотели.

Она с трудом сосчитала нули. Девять…Сглотнула, беспомощно посмотрела на Кира.

– А ты думала, сколько? – фыркнул он тихо, покосившись на открытую страницу, дрожавшую в Таиных руках.

– Я…я не думала особо…

– Я так и понял, – он отвернулся, утыкаясь в свой договор, – Лучше остальное внимательно читай. Сумма может измениться, так как будет учитывать стоимость акций на момент передачи.

– Я вижу, да…Но написано "не менее"…– прошептала в ответ Тая.

Странно вообще было стесняться и шептать, находясь в компании только юриста и Иды Леонидовны, но Тая не могла ничего с собой поделать. Слишком шокирующий и щекотливый вопрос. Она могла лишь Киру решиться его задать.

– Интересно… – Тихий повернул к ней голову и вперил внимательный, чуть насмешливый взгляд.

– Что? – спросила Тая.

– Вот ты наконец поняла, и как быстро ты начнешь меняться? И в какую именно сторону… – это было сказано с плохо скрытой злой иронией.

Таю задело.

– Думаешь, начну? – с обидой.

– Это естественно, да, – снова отвернулся.

Тая, кусая губы, пролистала договор до конца. Без лишних слов все подписала, не чувствуя собственных пальцев. Эта сумма…Она ее осмыслить не могла. Она не думала, что это столько!

Она может позволить себе все, что только в голову взбредет. Вот только не сейчас, а через пять лет. А что сейчас? Она еще до сих пор не понимала, что она может именно сейчас.

Кир говорил про какие-то дивиденды в июле. Это сколько? Надо будет уточнить. Сейчас ей на счет он кинул триста тысяч. Это большие деньги, но на что их тратить? Просто прогулять? Таю это не устраивало. Ей хотелось начать другую жизнь, что-то глобально изменить. Переехать наверно…К Тихим в усадьбу? Еще пару дней назад она бы не решилась там жить долго, но вчера в ее жизни внезапно возник Кир, и ей хотелось остаться с ним рядом. Хотя бы попытаться.

Еще он сказал, что бабушку тоже сюда перевезет и займется этим сам…

Оглушенная отрывочными мыслями о будущем и настоящем, Тая смотрела, как бумаги подписывает Кир, а затем все отдает юристу. Как только мужчина сложил договоры в папку, Ида Леонидовна, хлопнув ладонями по подлокотникам, встала со своего кресла.

– Что ж, с делами покончено. Предлагаю всем вместе отобедать. Повар сделал куропатки в меду.

***

Тая проводила Кира долгим взглядом. Он будто забыл о ее существовании, и это оставляло во рту неприятную горечь.За столом Тая сидела притихшая. Ее посадили рядом с Идой Леонидовной, мужчины – напротив. Они тихо переговаривались о делах с серьезными непроницаемыми лицами, не поддерживая разговор с дамами, а после горячего и вовсе вышли на террасу перекурить.

– Не смотри на него так, это неприлично, – вдруг подала голос Ида Леонидовна.

Тая повернула к ней голову и встретилась с насмешливым, полным брезгливого превосходства взглядом.

– Как "так" ? – девушка вопросительно выгнула бровь, стараясь держаться ровно.

– Как преданная собака на хозяина, – холодно улыбнулась Ида Леонидовна.

Указала небрежным жестом на бутылку вина в ведерке со льдом и щелкнула пальцами, подзывая стоявшую в углу Раису.

Та мигом подошла к столу и стала открывать бутылку.

– И Таисии тоже, – кивнула Ида Леонидовна на пустой бокал рядм с девушкой. Посмотрела на Таю в упор.

– Вам показалось, я не смотрю на него так, – ответила девушка, краснея, как только служанка от них отошла.

– Если ты думаешь, что я тебя осуждаю, то нет, – протянула Ида Леонидовна с непонятной интонацией и снисходительной улыбкой, – Просто не показывай это так рьяно. Это повредит и ему, и тебе.

– Почему мне это повредит? – сконфуженно поинтересовалась Тая. Щеки ее уже пылали от этого короткого разговора, и не хватало сил смотреть Иде Леонидовне прямо в глаза.

– Потому что, милая, будешь так относиться к мужчине, и он, какой бы ни был, ответит тебе тем же. Сыграет с тобой в эту игру. А что делают хозяева с собаками? Дрессируют, сажают на поводок и иногда даже бьют, поняла? – и женщина чокнулась с Таиным бокалом, так и стоящим нетронутым на столе.

– Поняла, – пробормотала Тая, – Зачем вы мне советуете, как вести себя с вашим сыном?

– Не хочу, чтобы ты ему в тягость была.

– Его никто не заставляет, – огрызнулась Тая тихо.

– Да…– задумчиво протянула Ида Леонидовна, наблюдая, как мужчины возвращаются с террасы, обрывая их странный разговор.

***

После обеда Тая сразу вернулась в свой маленький гостевой коттедж, не желая больше оставаться в большом доме. На нее там давило всё, она чувствовала себя неуютно в собственном теле, не знала куда себя деть. Позвонила бабушке, чтобы рассказать, что подписала бумаги, и в легком шоке слушала рассказ старушки, что кажется уже завтра ее перевозят на самолете в Москву в какой-то НИИ на обследование. То, как оперативно решались самые разные вопросы в мире Кирилла, пока еще очень удивляло ее.

Поговорив с Лидией Михайловной, Тая от нечего делать, принялась мечтать. Может быть взять академ и сорваться в кругосветку? Мир посмотреть…Она же сейчас сможет это сделать? Надо только бабушку пролечить, чтобы за нее сильно не переживать. Продать старенькую квартиру и купить где-нибудь в Москве? Но столица ей пока была совсем чужой, она бы лучше в Ростов перебралась…

Вот объедет весь мир и там решит.

А работа? Бухгалтером точно работать больше не будет. Она любила цифры, их стройность и прозрачность, но вся эта отчетность выматывала ее. Надо будет уволиться первым делом, подумала Тая. Завтра позвонит на работу и все объяснит.

Кир пришел к ней в домик вечером. Расселся в кресле в гостиной, где Тая на большой плазме смотрела какую-то романтическую комедию.

Поманил пальцем к себе.

Девушка соскользнула с дивана и медленно подошла. Он подался вперед, обхватил руками ее колени и притянул к себе. Приподнял домашнюю футболку, оголяя живот, обвел языком круг около впалой ямки пупка. Тая задрожала в накаляющейся тишине, робко погладила Кира по склоненной к ней голове.

Ну как тут держать дистанцию? Как?

Ни одного вопроса к нему не осталось, когда он молча ее раздевал. За спиной на экране картонно смеялись, играла какая-то музыка, а Тая уже полностью голая стояла перед ним, намертво вцепившись в мужские плечи и рвано всхлипывая, от того, как он целовал ее половые губы, толкаясь между них языком.

Кир отстранился, поднял на девушку расфокусированный от похоти взгляд. Его ноздри подрагивали, шумно втягивая воздух, пока он рывками расстегивал свои джинсы и приспускал их вместе с бельем, вываливая наружу набухший член.

Тая завороженно уставилась на его орган, ощущая как электрические мурашки поползли по коже, мелко кусая. Кирилл пару раз провел кулаком по стволу, сжимая в конце головку, на которой заблестела капелька смазки. Тая с трудом сглотнула от этой картины, между ног словно в ответ зудело мешающей тяжестью. Откуда-то из самого нутра по телу разливался жар.

– Возьми в рот, – хриплый, резкий приказ, от которого ослабели колени.

– Я не умею, – Тая нервно облизала губы, посмотрев Киру в совершенно стеклянные глаза. Заметила, как бьется венка у него на шее, как заострились черты лица.

– Я научу, сначала просто поцелуй, потом оближи…потом…– Кир говорил медленно, будто это давалось ему с трудом. Дернул бровями, молча приказывая, чтобы девушка опустилась перед ним на колени.

Тая подчинилась, ощущая себя словно в полусне. Его внимательный, наблюдающий за ней взгляд прожигал насквозь. Она так остро его чувствовала. Это и сковывало до судорог, и одновременно заводило так, что у нее потекла вязкая капелька смазки по внутренней стороне бедра.

Прямо около Таиного лица качнулся член. Так близко, что задвоилось в глазах, а нос защекотал мускусный мужской запах. Она прикрыла глаза и нежно поцеловала розовую головку, дурея от остроты новых неизведанных ощущений. Кир откинулся на спинку кресла, устраиваясь удобней, положил ей руку на голову, зарываясь пальцами в мягкие девичьи волосы.

– Тайка…Хороший птенчик…– бессвязно пробормотал.

Ночью Тая ворочалась, вся взмокшая, и никак не могла крепко уснуть. Сдерживаемые днем эмоции испариной покрывали тело, порождали нервный зуд. Сон, беспокойный и поверхностный, рвался паутинкой от малейшего постороннего шороха.

– Ну что ты? – бормотал Кир недовольно, сильнее подминая ее под себя, баюкая в своих медвежьих душных объятиях.

Насколько он был холоден и отстранен днем, настолько требователен к постоянному тактильному контакту ночью. Тискал её как ребенок любимую мягкую игрушку, не отпуская. И Тае чудилось, что никого нет роднее них в этой густой темноте. Что ему так же остро необходимо человеческое тепло, как и ей.

Хрупкое, иллюзорное ощущение близости и защиты, но такое пронзительное.

– Как будет выглядеть завтрашний совет акционеров? Меня станут о чем-то спрашивать? – тихо поинтересовалась Тая, когда они оба в очередной раз проснулись посреди ночи.

– Точно, совет…– Кир сонно зевнул, переворачиваясь на спину и укладывая девушку себе на грудь. Уставился в потолок, закинув руку за голову, – Переживаешь? – покосился на Таю.

– Если придется, что-то говорить, то да, – она ласково обвела пальчиком его темный сосок, под щекой мерно билось мужское сердце.

– Немного придется… – задумчиво протянул Кирилл, – Давай тогда так…– и он встал, аккуратно снимая девушку с себя.

Сходил за ноутом, который вместе с МФУ успел принести к ней в коттедж, чтобы в любой момент иметь возможность быстро отреагировать на возникающие рабочие вопросы, вернулся под одеяло, устраиваясь полусидя. Снова подтащил Таю к себе на живот и раскрыл на согнутых коленях ноут, положив руку поверх девушки.

– Что ты хочешь? – Тая сощурилась от ударившего в глаза света от экрана.

– Написать тебе шпаргалку. Ничего сложного и можно будет просто зачитать. Надо было сделать это еще вчера, я не подумал…– рассеянно ответил Кир, открывая документы, – Знаешь, всем плевать на самом деле, что именно ты скажешь и как будешь держаться. Им важно знать, что ты существуешь, что ты дееспособна, и я не держу тебя насильно в подвале в цепях, к чему-то принуждая…

– А что? Такие предположения могут возникнуть? – хихикнула Тая, обняв Кира за талию и задрав к нему лицо.

Боже, какой он красивый ей казался в тусклом отблеске монитора. Она мысленно чертила линии его профиля, запоминая каждую мельчайшую деталь.

– За такие деньги да. Поверь, половина присутствующих там с удовольствием сами бы так с тобой поступили, если бы это им хоть чем-то помогло, – криво улыбнулся Кир, покосившись на девушку.

– Но ты меня не отдашь, – кокетливо подытожила Тая.

– Да, Птенец, я тебя не отдам, – глухо и уже без улыбки отозвался Кирилл, начав набирать текст.

Когда распечатал, Тая, включив ночник, прочла несколько раз, силясь запомнить, пока Кир, пристроившись сзади, лениво целовал её плечи и гладил бедра, все отчетливей и откровенней.

– Перестань…– она было попыталась вывернуться, сосредоточиться на тексте, но её голос звучал слишком бархатно и низко, и полностью её выдавал.

Листок медленно упал на пол около кровати. Тая слабой рукой нащупала выключатель ночника, оставляя в спальне лишь темноту и их ускоряющееся шумное дыхание.

А утром снова будто сон. И будто другой человек рядом, собранный и холодный. Тая уже начала привыкать. Не искала так настойчиво взгляд Кира, меньше обращала на него внимание, не пыталась дотронуться, видя, что мужчину напрягает любой лишний контакт в то время, когда он настроен на что-то другое.

На завтрак Тихий все-таки притащил Таю в общий дом, но, к скрытому облегчению девушки, Ида Леонидовна к ним не спустилась. Её мучили головные боли и низкое давление, ей вызвали врача.

В офис ехали, не разговаривая. Кирилл уткнулся в телефон, кому-то бесконечно написывая и недовольно сведя густые ломаные брови к переносице. Тая же зубрила текст из нескольких предложений, который Тихий составил для нее ночью. Потом переписывалась с бабушкой. Её готовили к транспортировке этим вечером, из Московской клиники к ней уже прилетела сопровождающая медсестра. Когда Тая сказала за это "спасибо" Кириллу, он лишь нервно отмахнулся, мол, я занят, не отвлекай.

Офис Кирилла был расположен в Москва Сити, чему Тая уже даже не удивилась. Лишь вышла из машины, поддерживаемая за локоть водителем, и стала активно крутить задранной вверх головой. Небоскребы впечатляли. Один их вид давил на грудную клетку, заставляя ощутить себя крохотным беспомощным муравьем.

– Если хочешь, во время обеда сходим в панорамный ресторан здесь, – снисходительно хмыкнул Кир, считывая с её лица очевидный восторг.

– Хочу, очень хочу, спасибо! – Тая искренне, благодарно улыбнулась.

И взгляд Кирилла на секунду завис на ней, сделавшись задумчивым и глубоким. Он приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но моргнул и, тряхнув головой, отвернулся.

– Тебя пока так легко удивить и купить, Птенец, следи за этим, – буркнул глухо, кладя руку ей на поясницу и подталкивая к лестнице у входа в здание.

Тая помрачнела, его замечание ее задело. На языке крутилось, что не ресторан ей так уж важен, а то, что она пойдет туда с ним. Но она была слишком обижена, чтобы это сказать. Пусть думает о ней, что хочет. Плевать. Видимо, он судит по себе.

Когда миновали охрану, Кириллу позвонил адвокат и сообщил, что во вторник, завтра, Таю официально вызывают на допрос. От этой новости по спине девушки пополз нервный леденящий озноб. Допрос…Та часть жизни, с которой она бы предпочла никогда не сталкиваться. Страшная, пугающая. И душно от одних мыслей, словно ты уже в клетке.

– Боже, я боюсь. Я не хочу. Я все равно не знаю ничего, – Тая страдальчески поджала губы, облокотившись плечом о металлическую обшивку скоростного лифта и руками обнимая себя.

– Тебе ничего не угрожает, – Кир посмотрел на нее исподлобья, делая акцент на слове "тебе", – Но давай сначала переживем сегодняшний день.

Тая цепко поймала его взгляд, завороженно уставилась на мужчину, будто черпая у него силу для себя.

– Хорошо, – медленно кивнула через несколько секунд.

Кир задержал взгляд на девушке, желая убедиться, что был услышан, и отвернулся. Крутанул запястьем, посмотрев на наручные часы, одернул ворот черной рубашки, пытаясь сбросить ощущение удушья, сжал переносицу. Голова раскалывалась с самого утра. Слишком много всего приходилось удерживать в ней.

Птенец еще этот…

Ночью с девочкой было на удивление хорошо, но днем она одним своим видом его раздражала. Слишком доверчивый, липкий взгляд, слишком ловит каждое его слово. И одновременно такая хрупкая, что обиженно хмурит брови, стоит ему не так вздохнуть, не то что что-нибудь ляпнуть. И приходилось взвешивать каждую букву, обдумывать жесты, а ему блядь не до нее!

Следак еще вцепился клешнями. И выходов нет на него, либо уже кто-то подсуетился и вышел первый. Кто? Соколов? Вафин? Да черт его знает, но Кир не верил, что такая бурная деятельность, какую развел Клюкин, только лишь из любви к профессии. Чуял, что майор расставляет флажки не сам, а по чьей-то наводке, и надо бы найти на Ивана Глебовича этого управу, пока не грянул первый выстрел и настоящая охота не началась. Безопасники рыли, но пока ничего.

А еще надо будет вечером провести с девчонкой работу теперь, что именно она должна говорить Клюкину. Посоветоваться перед этим с юристом…

Твою мать, а…Еще один геморрой.

Просто передышку бы, чтобы эта картина перестала сниться. А не плыть в эпицентр водоворота, все больше затягивающего его. Побыть в тишине.Кир бы многое отдал, чтобы была возможность просто отсидеться в доме в тишине хотя бы пару недель. У него до сих пор звучала в ушах последняя дикая ссора с отцом, а перед глазами стояло кровавое месиво вместо мозгов Тихого – старшего. Злость, ярость, адреналин липкой, сбивающей волной накатывали, как в тот момент, когда все произошло…

Пусть даже с Таей. Да, с Птенцом было бы очень хорошо. Молчаливая, с расспросами не лезет, не глупая в обычных разговорах, приятная взгляду, вкусная внутри. Особенно внутри. Неопытная, но чувственная и отзывчивая. Её было легко шокировать и ещё легче слегка принудить. Это заводило и помогало на какое-то время забыть о стрессе. У него таких женщин раньше не было. Вернее были, но тогда он сам был желторотым птенцом и не мог оценить. Тогда ему наоборот хотелось кого-то более искушенного.

Лифт остановился, двери бесшумно разъехались. Кир хмуро покосился на Таю, пропуская её первой. Она прошла мимо, задев его высоким тугим хвостом светлых волос. Легкий вишневый привкус отдался фантомной памятью на языке от ее запаха. Кир непроизвольно сглотнул, смотря на девочку исподлобья, пошел следом. Опять тоскливое промелькнуло, что запереться бы в домике с ней, выключить телефон и никого не видеть, никого не пускать. Пока до тошноты не надоест…Но это слабость. Желание сбежать от реальности, а у него такая реальность, что свалить от нее можно только к отцу в сырую землю. Ну или на нары лет на десять. Тоже так себе вариант.

Его не устраивало. Он планировал выйти победителем.

– Готово? – бросил Маше, не успев зайти в свою приемную вслед за Таей, которую подтолкнул, положив ладонь на талию.

Мария оторвала взгляд от монитора. Скользнула любопытным взглядом по его девочке, потом только посмотрела на него.

– И вам доброе утро, Кирилл Станиславович, – нараспев протянула, намекая, что он хам.

Кир, не сдержавшись, скупо улыбнулся. Ну хоть что-то из его прошлой, налаженной жизни. Маша и ее вечные намеки, как сложно ей с таким работодателем.

– Не готово? – с издевкой выгнул бровь, а Маша уже собирала разложенные по столу документы в черную папку.

Одернув юбку, встала и, покачивая уютными широкими бедрами, подошла.

– Обижаете. Как всегда, – вздохнула театрально, а затем зачастила деловым тоном, – Так, отчетность – зеленая закладка, прогноз – синяя, от юридического отдела – красная. Основное я уже выслала вам. Что добавлено, помечено на полях, – отдала папку.

Кир сразу листнул на прогноз, пробежался глазами, удовлетворенно кивнул.

– Кто уже здесь? – поднял цепкий взгляд на помощницу.

– Все, кроме Соколова, он едет. Ожидают в конференц зале. С ними Золин.

– Хорошо, Таисия, пойдем.

Кир все это время так и не убирал руку с талии своего Птенца и только сейчас это с легким удивлением заметил. Ладонь приятно грело ее теплом, оно ощущалось чем-то естественным и одновременно нужным.

Что ж…

Подтолкнул Таю в нужном направлении, чувствуя, как Маша с любопытством за ними наблюдает. Надо было бы представить их друг другу, но успеет еще. Потом.

– Тайка, – шепнул на ухо девушке, подходя к конференц залу, дверь в который была приоткрыта и оттуда доносились мужские голоса, – Я сейчас представлю тебя. Ты скажешь то, что я тебе написал. А позже будет голосование. Твое дело кивнуть, когда киваю я. Все поняла?

– Да, – она нервно облизала губы, поднимая на него свои бездонные глаза. Доверчивые, светящееся робкой лаской.

Кир качнулся рефлекторно в ответ навстречу к девочке, но чудом вовремя вспомнил, что они на самом пороге конференц зала. И их видно в открытый дверной проем.

Сжал челюсти и, злясь и на себя и на нее, отвернулся.

П…ц, он чуть ее при всех не поцеловал.

Тая, оглушенная волнением и вспышкой внезапной близости между ней и Киром, качнувшись, переступила порог конференц зала. Обвела растерянным взглядом просторную, светлую комнату.

Панорамный вид на Москву за стеклянной стеной, длинный стол, за которым сидело уже около десяти человек. Одни мужчины. В дорогих костюмах, с серьезными, жесткими лицами. В основном далеко не молодые. И все они впились в нее оценивающими колючими взглядами. Тая сглотнула, чувствуя, как от повышающегося давления начинает кружиться голова, ладони вспотели. Рука Кира на её пояснице, теплая и тяжелая, воспринималась единственном опорой в этой чуждом мире. В ушах шумело, когда Тихий коротко представил её. Напряжение в воздухе только уплотнилось.

Кирилл повел ее к столу, попутно здороваясь с мужчинами. Крепкие рукопожатия, с кем-то хлопанья по плечу, скупые шелестящие слова "примите еще раз мои соболезнования".

Тая опустилась в офисное кресло по правую руку места во главе стола. Его занял Кирилл. По левую кресло пустовало, но всего лишь несколько секунд. Не успели присутствующие сесть, как дверь в конференц зал снова распахнулась и в кабинет стремительной походкой ворвался тот самый мужчина, с которым Кир подрался у нотариуса. Павел Андреевич Соколов.

– Прошу простить, пробки, – он энергично пожимал протянутые ему руки, пока двигался в сторону Кира.

– Таисия Станиславовна, примите еще раз мои соболезнования, – наклонился к Тае и уверенно взял ее ладонь в свою. Демонстративно поцеловал. Тая дернулась от неожиданности, когда ощутила его влажные губы на своей коже.

– Спасибо, – пробормотала, поглядывая на Кира, который заметно сжал челюсти и привстал навстречу Соколову.

– Кирилл, – Павел Андреевич был единственным, кто не добавил отчество к его имени, но руку для пожатия протянул.

Кир покосился на его жилистую кисть, прежде чем дать свою в ответ. Глаза его сделались совершенно черными. И напряжение вокруг, достигнув предельной плотности, словно начало коротить, посылая по кабинету микротоки.

Наконец расселись. Соколов разместился по левую руку от Кирилла, прямо напротив Таи. Развалился в кресле, смотря на нее в упор, а не на Тихого, восставшего во главе длинного стола, как все остальные. Тая потупилась, не зная куда деть себя из-за такого пристального внимания. Мысленно постаралась отрешиться и продолжила повторять про себя заученную короткую речь, написанную для нее Кириллом. Вот выдаст ее и немного расслабится. Пока совершенно не получалось. Была бы ее воля, она бы плюнула на все и никогда не появлялась в этом офисе, не встречалась с этими людьми. Взяла бы ту огромную сумму, которую предлагал ей Кир за акции, и исчезла. Потихоньку сама бы перекраивала свою жизнь, свыкаясь с новыми удивительными обстоятельствами.

Но пока так не выходило.

Кирилл начал говорить, первым делом упомянув отца и его заслуги перед всеми присутствующими. А у Таи в горле пересохло и она с трудом улавливала смысл его речи из-за нарастающего волнения. Потому как понимала, что он так плавно подводит к ней.

На его словах "…на данный момент Таисия Станиславовна является нашим главным акционером" крупно вздрогнул весь конференц зал, хотя конечно эти мужчины знали уже все заранее.

И все равно вслух этот факт звучал как приговор. Их стабильности, их уверенности в безопасности своих вложений. Тая в этот момент это отчетливо поняла. Осознала, что имел в виду Кир, говоря, что им важно знать, что она адекватна и в тоже время полностью под его контролем. Они смотрели на нее с подозрением, граничащим с тихим ужасом. Как на беспросветно пьяную за штурвалом авиалайнера, в котором они все сидят вместе с ней.

– Таисия, я думаю, вам есть, что сказать, – обратился к ней Кир ровно, намекая, что пора представиться самой.

Она сцепила ледяные влажные ладони в замок, крупно сглотнула и медленно, как можно уверенней начала повторять заученные слова о том, что приняла решение передать все свои полномочия Кириллу Станиславовичу. Что юридически они уже все оформили. Что она заранее и полностью одобряет любой выбранный им курс. Поначалу голос сильно дрожал, но ощущая нарастающие волны одобрения, идущие к ней от присутствующих, Тая осмелела и продолжала уже уверенней. Обнаружила, что главное не пересекаться взглядом с Соколовым, сидящим напротив. Он один был явно недоволен. И побагровел все сильнее после каждого ее слова. В какой-то момент даже зашипел сквозь зубы, словно у него заныла старая рана. Но не перебивал.

Тая закончила. Конференц зал взорвался аплодисментами, воздух пропитывался облегчением. Кирилл неожиданно опустил руку под стол и ободряющее сжал бедро девушки, то ли благодаря, то ли успокаивая. Затем сделал знак, требуя тишины.

– Что ж, давайте перейдем к следующему вопросу, – его голос звучал уверенно и спокойно, но Тая, взглянувшая на Кира в этот момент, видела, как хищно дрогнули его ноздри и сверкнули глаза, – Накануне смерти моего отца началось обсуждение сделки с "Кристалл-Фонд", я предлагаю его продолжить. Папки с предварительными оценками по увеличению капитализации лежат перед…

– Ты даже сорок дней не можешь выждать, да? – вдруг сквозь зубы рявкнул на Кира Соколов, перебивая.

Тихий дернул кадыком и медленно перевел на Павла Андреевича убийственный взгляд.

– Что это изменит? – выгнул бровь.

– Хотя бы для показухи проявишь уважение, – подался Соколов к нему через стол.

– Мы здесь про деньги. Дань уважения мы отдавали три дня назад на похоронах, если мне память не изменяет, – процедил Кир, сцепляясь с мужчиной взглядами.

– Если тебе память не изменяет, сынок, – выплюнул на это Павел Андреевич, вкладывая тонну яда в последнее слово, – То ты прекрасно помнишь, что отец твой сказал, что скорее умрет, чем подпишет это сраное слияние. И, какая ирония, действительно умер…в тот же вечер.

– Не нахожу в его смерти ничего ироничного, – поджал губы Кир, каменея, – Он бы остыл и передумал, а ваши манипуляции стоит прекратить.

– Мои?! – Соколов каркающе рассмеялся, а Тая, бледнея, обвела быстрым взглядом остальных мужчин, сидящих за столом. Они все застыли, ловя каждое слово спорящих и, кажется, даже забыли как дышать.

– Ну то, что он остыл – это ты верно подметил, Кирилл Станиславович. А что он думает, мы же к сожалению никогда не узнаем. Но надеюсь скоро следствие выяснит, благодаря кому! – продолжал повышать голос Павел Андреевич. Подбородок его затрясся, глаза широко распахнулись, впившись в Кира. Рука его нервными жестами рубила воздух.

Кирилл на это лишь поджал губы до тонкой побелевшей линии. Он весь будто собрался перед мощным прыжком. Тая, сидя рядом, кожей чувствовала, что он взводится как пружина и мечтает ответить, но выжидает момент из последних сил.

Не при всех.

– И если ты думаешь, что мне нечем крыть, то ошибаешься, – Павел Андреевич тем временем выразительно стрельнул взглядом в Таю, – я…

– Остановимся на этом, – вкрадчиво, по слогам прошипел Кир, тоже подаваясь к Соколову, выразительно дернул бровью в сторону остальных, – Если вы против, можете так и проголосовать, – откинулся в кресле, не сводя глаз с замолчавшего, но все так же пышущего раздражением Павла Андреевича, и нажал кнопку коммутатора, – Маш, документы принеси.

Помощница Кирилла, войдя в конференц зал через несколько секунд, раздала всем такие же папки, как та, что уже лежала перед Кириллом. Одна из них даже упала прямо перед Таей. Зашелестели листы. Начались тихие напряженные переговоры между рядом сидящими. Кир сжал переносицу пальцами, опустив голову и ожидая, когда все ознакомятся. Попросил у Маши кофе. Соколов процедил ему почти беззвучно, что в его же интересах с ним переговорить, и больше уже не говорил ничего. Хмурый принялся раздраженно постукивать ручкой по столу.

Тая тоже открыла документы вслед за остальными, чтобы хоть чем-то себя занять. Поняла, что не понимает ничего. Долистала до чистого листа и рассеянно принялась выводить маленькие шаржи на присутствующих, мечтая побыстрее слинять отсюда.

Кир, покосившись, заметил, чем она занята. Даже шею вытянул, заинтересовавшись. Мазнул вспыхнувшим веселым взглядом по одному из мужчин, узнав его мясистый нос в Таиной карикатуре. Опустил голову, потирая пальцами лоб, чтобы скрыть улыбку. Снова взглянул на Таю, покачав головой. И она будто услышала насмешливое "Птенец", которое он сказал ей глазами. Девушка закусила щеку, отворачиваясь, чтобы не разулыбаться в ответ.

Продолжила рисовать. Минут через десять приступили к обсуждению. Тая не слушала, так как все равно не понимала ничего. Лишь в общих чертах. Что есть сеть в более низком ценовом сегменте, которая сейчас переживает не лучшие времена, и Кир настроен был ее поглотить. Были определенные риски, но он был твердо уверен, что это стоит того. Обещал общий рост в 170 % через три года. Сейчас требовалось проголосовать за начало консультаций. Всего лишь. Огромный массив, необходимы были инвестиции, урегулирование вопросов с антимонопольной службой, много всего.

Судьба решалась не прямо сейчас, но надо было определить ее будущий вектор. В общем, перспективы были заманчивы. И потому спустя два с половиной часа обсуждений проголосовали "ЗА" практически единогласно. Только Павел Андреевич был против со своими двадцатью процентами.

Впрочем, как уже поняла Тая, голосование теперь для Кира имело скорее имиджевый характер. Ведь с ее долей у Тихого выходил ровно 51%.

Тае эти почти три часа показались бесконечными. Она, не сдержавшись, шумно выдохнула с облегчением, когда заскрипели выдвигаемые ножки офисных кресел и можно было уходить. Мужчины жали друг другу руки, прощались, оживленно переговаривались, а она, рассеянно улыбаясь всем и никому, поспешила незамеченной выскользнуть из конференц зала. Приемная Кира была совсем рядом. Лучше она подождет его там.

Вот только в коридоре уже перехватили. Чья-то жесткая рука намертво вцепилась в ее локоть и потянула к дверям с табличкой туалета. Тая вздрогнула, оборачиваясь. И наткнулась на светлые, почти прозрачные глаза Павла Андреевича.

– Таисия Станиславовна, на пару слов, – напряженно улыбнулся мужчина одними губами, уводя ее за собой.

Тая бы возразила, но Соколов не оставил ей такого шанса, вполне вежливо, но уверенно втолкнув девушку в предбанник перед туалетами – просторную комнату с зеркалами в пол, минималистичными кушетками и длинным рядом умывальников вдоль одной из стен.

– Что ж, надеюсь здесь нам не помешают, – Павел Андреевич откашлялся в кулак, исподлобья разглядывая Таю.

Скупым жестом пригласил ее присесть на одну из кушеток, устроился рядом.

– Таисия, – вкрадчиво начал он, пытаясь перехватить ее руку и зажать в своих ладонях, но Тая не далась, настороженно за ним наблюдая.

Для Кира этот человек был если не враг, то точно не друг, и это определяло ее к нему отношение. Пусть не совсем осознанно, но она уже выбрала сторону в их непонятной ей конфликте.

Павел Андреевич стиснул челюсти, заметив, как девушка от него отшатнулась. Вперил в Таю напряженный взгляд.

– Таисия, я не буду ходить вокруг да около, – твердо заговорил, – Вижу, вы доверяете Кириллу, но это ошибка. Он последний человек, которому бы вам стоило довериться. Он…

– Вам доверять я причин вижу еще меньше, – глухо пробормотала Тая, бледнея от самого факта, что приходится давать отпор мужчине явно сильнее ее и морально, и ментально, и физически, – В любом случае всё уже решено. Вы зря затеяли это. Разбирайтесь с Кириллом Станиславовичем, а не со мной…

Попыталась встать, но он ее остановил, перехватив за локоть, силой усадил обратно на кушетку. Тая замерла, не выдергивая руку и уставившись на Соколова в ожидании, что он отпустит сам. Вместо этого Павел Андреев и наклонился к ней, сокращая до минимума расстояние между их лицами и пытливо заглянул в глаза.

– Тая, поймите, он убил вашего отца! – воскликнул Павел Андреевич шепотом, и в его зрачках вспыхнуло что-то решительное и почти безумное, – Это он, ты понимаешь это, девочка? Он со своей матерью! И он не остановится ни перед чем…Ни перед чем! Думаешь,ты бы еще дышала, если бы Стас не написал такое завещание? Не будь такой наивной, ты же дочь своего отца в конце концов. Да, ты его не знала, но как еще ему было оградить тебя от этих стервятников?!

– Пустите, – прохрипела Тая, покрываясь ледяным ознобом.

То, что Соколов говорил ядовитыми иглами прошивало насквозь. До жути гладко ложилось на реальность. А Тая не хотела такой реальности. Она хотела верить Кириллу. Сейчас она хотела вырваться из лап этого неприятного ей мужчины или хотя бы заткнуть уши.

– Нет уж, послушай, – зашипел Павел Андреевич, наоборот сильнее подтягивая ее к себе, – Ради Стаса. Он мне как брат был. И о тебе он всю жизнь заботился как мог, разве нет?! Хоть ты прояви уважение к этому, пошевели мозгами. Соглашение можно расторгнуть. Можно, Таисия. Не иди на поводу у этого демона. Отец специально отдал все тебе не для того, чтобы ты потом передала ему! Да он тебе вообще никто! Даже не брат. Он ублюдок, ты знаешь?! Стас ему не отец, он нагулянный! – Павел Андреевич коротко нервно хохотнул, смотря на девушку и ожидая ее реакции, но Тая, внутренне сжавшись от его напора, молчала, совершенно не изменившись в лице.

– Ты знаешь, – протянул Соколов, бегая глазами по ее бледному лицу, – Он уже сказал…Чтобы…что? – Павел Андреевич задумчиво нахмурился, склонив голову набок, а потом в его глазах сверкнуло понимание, и тонкие губы исказила брезгливая улыбка, – Да он трахает тебя, да? Ну конечно!

– Это не ваше дело, – вспыхнула Тая, снова попытавшись встать. Безрезультатно. Пальцы мужчины больно впились в локоть, удерживая.

– Неужели ты такая дура?! – прошипел Павел Андреевич, багровея, – Да он просто использует тебя. Я…

Он Соколов не успел договорить, так как в этот момент дверь распахнулась и внутрь влетел Кирилл.

– Надеюсь, помешал? – уголок его губ дернулся в холодной улыбке.

В два широких шага Тихий преодолел расстояние между ними и рывком поднял Таю с кушетки, забирая ее из рук Соколова.

– Помешал, – процедил Павел Андреевич, вставая следом. Спрятал руки в карманы строгих брюк, перекатился с пятки на носок и перевел тяжелый взгляд на Таю.

– Кхм, Таисия, мы не договорили…Вот, – он полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда черную визитку, – Я бы хотел встретиться и закончить нашу беседу. Допустим, в среду…Вам будет удобно? – протянул девушке тисненый картон.

– Не будет ей удобно, – подался Кир вперед, вставая между ними. И Тая непроизвольно положила ему руку на плечо, останавливая. Кирилл замер, шумно вдохнул и продолжал уже более сдержанно, хоть голос его и вибрировал как натянутая струна, – Прошу вас не втягивать ее в это, Павел Андреевич. Есть вопросы – решайте со мной.

– Это я-то ее втягиваю?! – театрально округлил глаза Соколов, – Кажется, ты меня с собой путаешь, Кирюш, – сощурив глаза, с издевкой ласково продолжил, обходя Тихого и снова протягивая Тае визитку, – А вообще не советую тебе препятствовать нашему общению с Таисией, Кирилл Станиславович. Я конечно пообещал тебе, что совет директоров от меня не узнает, кто из вас двоих действительно, по крови наследник. Но… – он тяжело вздохнул, будто следующие слова давались ему с трудом, – Но врать следствию…! – Соколов покачал головой, зацокав языком, – Подсудное же дело,Кирилл. Ради чего мне на это идти, а? Кстати, твой добрый знакомый майор Клюкин уже вызвал меня. Как раз на сегодня. Что думаешь, говорить ему- нет? Что ты не родной… – устремил на застывшего Тихого насмешливый взгляд, – Ну или просто закроешь глаза на наше с Таисией общение, м? Что выбираешь?

У Кира дрогнули ноздри, когда он посмотрел в ответ на Соколова. Руки напряглись, сжимаясь в кулаки, в глубине зрачков мелькнуло что-то хищное, когда он снова было шагнул к Павлу Андреевичу, но Тая опередила его, выскочив вперед и рывком забрав несчастную визитку.

– В среду, хорошо, меня устраивает. Кир, пойдем, – и взяв Тихого за руку, настойчиво потянула в сторону выхода.

– Кирилл Станиславович, Вафин…– Маша привстала из-за своего стола, увидев залетевшего в приемную Кира с Таей, но он лишь раздраженно махнул ей, чтобы села обратно.

– Позже, – бросил, не повернув к помощнице головы.

Распахнул дверь в свой кабинет, первой втолкнул туда Таю, сразу вошел следом и закрыл за ними, отрезая от остального мира. Остановился на секунду, невидящим лихорадочным взглядом обводя просторное, наполненное ощущением воздушности помещение. И кажется только сейчас медленно выдохнул.

Тая осталась стоять посреди кабинета, наблюдая, как он сбрасывает с плеч пиджак и небрежно кидает его на спинку офисного кресла, рывком ослабляет узел узкого галстука и, включив вытяжку, встает под ней и выбивает из пачки сигарету.

– Что он успел тебе наговорить? – Кир прищурился, затягиваясь, когда повернулся к девушке, – Садись, – кивнул на ближайшее кресло.

Прежде чем ответить, Тая опустилась в указанное кресло. Закусила губу, расправляя несуществующие складки на темно-бордовых юбке- брюках. Думала подбирать слова, но этот день, едва перевалив за обеденное время, уже так вымотал её, что сил церемониться не осталось.

– Сказал, что ты убил отца, – выдала тихо, стрельнув в Кира внимательным взглядом.

Он едва заметно ухмыльнулся, кивнув. Выпустил сизое облако дыма изо рта, отвернувшись. Снова посмотрел на Таю с высоты своего роста.

– И ты ему веришь?

Тая сглотнула.

– Откуда у тебя такие синяки, Кирилл? – ещё тише.

В его черных глазах мелькнуло изумленное неверие, и Тихий снова улыбнулся. Будто находил ее вопрос забавным. И глупым одновременно. А Тая поежилась от зябких мурашек, прокатившихся по спине. Кир размазал окурок по пепельнице и медленно подошел. Уперся руками в подлокотники ее кресла, беря Таю в плен, наклонился почти касаясь губами лба. Поймал взгляд.

– Что будет, если я не стану отвечать откуда? – вкрадчиво поинтересовался.

– Ничего…– прошелестела Тая, чувствуя, как во рту от его близости пересыхает. Как он давит на нее всем: своей силой, своим опытом, своей энергетикой, своим превосходством. Давит и прекрасно знает об этом.

– Значит это неправильный вопрос. Задавай такие, которые способны на что-то для тебя повлиять, Птенец, – ласково – снисходительно прошептал Кир.

Мазнул носом по её волосам на макушке, немного отстранился и снова посмотрел в глаза. Уже потемневшим, мутным взглядом. Словно чувственная теплая волна неожиданно прокатилась по ним обоим, меняя значение слов и жестов.

Тая так остро это почувствовала. Внутри запекло. Она невольно задышала чаще, вглядываясь в мужское лицо напротив.

– Ты же его не убивал? – спросила главное дрогнувшим голосом.

– Нет, я его не убивал, – сразу отозвался Кир, и Тае даже какое-то облегчение почудилось в его тоне.

И девушке самой стало легче. Остальное не имело никакого значения для нее. Она кивнула, улыбнувшись дрогнувшими губами. Несмело подняла руку и обняла его за шею, притягивая ближе к себе. Теплое, горьковатое дыхание. Мягкое прикосновение губ, током ударившее по рецепторам. Ленивое касание языка. И Кир, выдохнув ей в рот, поцеловал уже по-настоящему, глубоко и напористо, вдавливая Таин затылок в высокую спинку кресла.

Она жалобно всхлипнула, когда его руки прошлись по ее шее вниз, смяли грудь сквозь шелк блузки, скользнули по животу, подцепили пояс брюк. Так уверенно и одновременно порывисто, что сомнений не оставалось, что он хочет прямо сейчас, прямо тут.

Для Таи это было ещё чем-то запретным, слишком пошлым. Белый день, стеклянные стены, за которыми простирался огромный город и видно было, что творится на этажах в соседних небоскребах, офисная рабочая обстановка и четкое ощущение, что они не совсем одни. Тем более, когда, стоило Киру потянуть её с кресла,чтобы либо сесть в него самому для удобства, либо утащить девушку к столу, в дверь постучали, а затем она сразу приоткрылась.

– Кирилл Станиславович, Ва..фин…– выпалила Маша, просунув нос в дверной проем, и сбилась, уставившись на Таю с Киром круглыми глазами.

– Бля, выйди, – рыкнул Тихий, сквозь зубы, резко к ней повернувшись.

– Да…Он тут! – прохрипела помощница и, прикрывая за собой дверь, обратилась к невидимому мужчине, – Ильдар Рашидович, он занят. Занят! Я же говорила…Могу я вам кофе предложить?

– Блядь, – буркнул беззвучно Кир, отстранившись от раскравневшийся Таи и с мученическим видом сжав переносицу, затем громко крикнул,чтобы слышно было даже за дверью, – Пять минут!

Посмотрел на девушку, нервно поправляющую одежду. Тая и не поняла, когда он успел выправить ей блузку из брюк и расстегнуть пару верхних пуговок. Лицо пылало, губы пылали и внутри все пылало тоже. От стыда и от неудовлетворенного желания. Коктейль, от которого у Таи даже сидя подкашивались ноги, а пальцы дрожали, не справляясь с крохотными пуговицами.

– У меня важная встреча, тебе пора, – Кир смотрел на нее с таким явным сожалением, что от этого становилось лишь жарче.

– Это даже хорошо, – Тая нервно улыбнулась, мазнув по нему смущенным взглядом, – Не хочу…вот так…

Кир снисходительно хмыкнул, мол, кому ты рассказываешь, но пожалел Таю и не стал комментировать.

– Сергей отвезет тебя домой, – вместо этого сказал.

– А ты?

– А я здесь еще надолго.

– Я хотела бы вернуться с тобой, – нахмурилась девушка, – Я могу пока погулять по Москве.

Кир склонил голову, размышляя. Взгляд его, остывающий, но все еще чувственно липкий, так и скользил по ней сверху- вниз и обратно, каждый раз застревая на разных деталях.

– Хорошо, – медленно кивнул, смотря на Таины губы, – Тогда…Чтобы не просто гулять, – и глаза Кира темно блеснули, – Подойди к Маше сейчас, она запишет тебя сегодня на прием к какому-нибудь приличному гинекологу.

– Зачем?

– Пусть выпишет таблетки или сделает укол, – ответил Кир будничным тоном и сразу перескочил на другое, – И насчет Соколова. Я против, чтобы ты с ним встречалась. Я с ним сам разберусь.

– Не доверяешь? – грустно улыбнулась Тая.

– Он стервятник, а ты еще Птенец, – Кир спрятал руки в карманы, наградив девушку снисходительным, хоть и теплым взглядом.

– А ты? – дернула уголком губ Тая.

– А я – твой шанс не выпасть из гнезда, пока крыльев нет, Тайка, – пробормотал Кирилл, снова упираясь прямыми руками в подлокотники Таиного кресла и коротко целуя ее в лоб, – Все, иди. К Маше по поводу врача подойди…К машине она тебя тоже проводит.

– Я со стыда умру от такой просьбы к твоей помощнице, – буркнула Тая, – я сама способна найти врача.

– Какая ты у меня самостоятельная, – мягко рассмеялся Кирилл, отступая и давая Тае возможность встать с кресла.

– Куда едем, Таисия Станиславовна? – Сергей, водитель Кира, взглянул на девушку через зеркало заднего вида.

– Я бы где-нибудь перекусила, – отозвалась она, вспоминая, что утром Кирилл опрометчиво пообещал ей пообедать здесь, в панорамном ресторане, но ему явно было не до своей подопечной.

– Какую кухню предпочитаете? – продолжал пытать Сергей, выруливая с подземной парковки.

– Я даже не знаю…А где обычно обедает Кирилл Станиславович?

Тае показалось, что Сергей снисходительно хмыкнул, прежде чем ответить вежливым безэмоциональным тоном.

– Хорошо, отвезу туда, где обычно ест он.

Пока ехали, Тае позвонила бабушка. Сообщила, что сейчас ее на скорой везут в аэропорт. Оттуда в Москву, и к вечеру она уже будет в столице. От этой новости стало теплее на душе. Уже утром она сможет увидеть свою бабулечку, расскажет ей если не все, то как можно больше. Выслушает ее мнение и советы, и если даже не последует им, то хотя бы почувствует наконец твердую почву под ногами, а не эти зыбучие пески, окружающие ее. Тае не хватало чего-то понятного, привычного, чувства опоры. Соблазн полностью опереться на Кира был ох как велик. И все же чувство самосохранения жалобно, испуганно трепыхалось где-то в самой глубине. Точно как крохотная птичка в огромной, накрытой черной плотной тканью клетке.

Через полчаса Сергей привез Таю на набережную Москвы- реки.

– Позвольте, провожу, – сказал, прежде чем выйти из машины и распахнуть для нее пассажирскую дверь. Под локоть повел к пришвартованному белоснежному теплоходу, отданному под ресторан.

Кивнул девушке- хостес, сказав, что это Тая от Кирилла Станиславовича, и только после этого оставил ее.

Девушка модельной внешности в идеально сидящем на ней облегающем платье длиной до колена, обвела Таисию придирчивым взглядом, не убирая при этом лучезарную улыбку с лица, и попросила следовать за ней.

– Ваш столик, – остановилась на второй палубе у панорамного окна, откуда открывался шикарный вид на реку и противоположный берег, – Что-нибудь сразу?

– Кофе, да, спасибо, – Тая раскрыла меню, изо всех сил стараясь не вытягивать лицо при виде цен на блюда.

На ее карте лежали нетронутые пока триста тысяч, но если питаться здесь, ей не хватит и на неделю! Плотные страницы покалывали пальцы. Тая нервно заулыбалась, листая. Но она же может себе позволить, да? Умом она понимала, что да, но воспринималось происходящее все равно в лучшем случае как безрасудная шалость, а в худшем – как бессмысленный бунт. Это слишком дорого…Бабушку бы удар хватил!

– Нисуаз и Веллингтон, пожалуйста, – протянула подошедшему официанту меню.

– Может быть десерт? У нас отличное манговое парфе на подушке из миндального грильяжа.

– Давайте, да, – Тая незаметно сглотнула, молясь, чтобы желудок громко не заурчал, так не вовремя ее позоря.

Наконец официант отошел, и Тая, расслабившись и утонув в мягком не высоком кресле, стала обзванивать находящиеся неподалеку клиники, чтобы уже сегодня попасть к гинекологу на прием. От мысли, что такая "просьба" Кира – явный признак того, что он планирует быть с ней чуть дольше, чем пару дней, голос, когда она говорила с очередным администратором, становился ломким и еще более детским, чем обычно был.

Это уже не случайность. Это часть начинающихся отношений. Странных, нестандартных, непонятных Тае, но…Боже, она бы многое отдала за слова нежности от Кира или хоть какой-нибудь романтичный жест. За что-то, вписывающееся в ее представление об отношениях между мужчиной и женщиной. А с другой стороны именно в таком поведении с ней он казался таким естественным. Откуда ей знать, как ведут себя мужчины его возраста и статуса со своими женщинами? Он же не одногруппник ее, не парень из производственного цеха на работе. Может быть все идеально, а она просто не понимает? Тая склонна была думать именно так.

Записаться удалось только на семь вечера, зато к какому-то кандидату наук. Больше Тая не стала обзванивать. Расправляясь с принесенным салатом, обдумывала, чем бы себя в ближайшие шесть часов занять.

Погода снова испортилась. Небо затянуло пудовыми тучами, река почернела и словно побежала быстрее, недовольно пенясь. На набережной гудели машины, собираясь в очередную пробку. Все это напрочь отбивало желание гулять, но домой хотелось ехать еще меньше из- за опасности в любой момент наткнуться на Иду Леонидовну. Еще и Кирилла там не было, а значит ощущение пустоты и одиночества будет считываться там еще пронзительней.

Тая рассеянно вертела телефон в руках, пока наблюдала, как официант убирает грязную тарелку из-под салата и ставит перед ней ароматно пахнущую говядину, а затем, поддавшись порыву, открыла контакты в одном из мессенджеров и написала Варе, своей бывшей однокласснице, которая поступила в Москву. Пожалеть или стереть не успела – Захарова откликнулась сразу и пообещала быть в ресторане уже через сорок минут. У нее как раз закончились пары.

– Ох-ре-неть…– протянула Варька, когда плюхнулась в кресло напротив Таи и, совершенно не смущаясь стоявшую рядом с пластмассовой улыбкой хостес, заозиралась по сторонам, – Решетова, ты что в спортлото выиграла?***

– Вам что-нибудь сразу принести? – поинтересовалась девушка- хостес, подавая Варе меню.

– Да нам похоже бутылку лучшего шампанского! Только полусладкого.

Хостес поджала губы, пытаясь скрыть свою истинную реакцию.

– Хорошо, я поинтересуюсь есть ли у нас такое, – медленно проговорила и отошла.

– Варь…– шикнула Тая на приятельницу, заулыбавшись.

Варвары, шумной, суетливой, в ярком спортивном худи, кроссовках и короткой юбочке было много. Слишком много для этого статусного места, но это как глотнуть студеной воды в удушливую жару перед грозой. От нее веяло привычной, понятной жизнью. Ее южная, напевная манера говорить воспринималось Таей как музыка сейчас и она была искренне рада видеть Захарову, хоть в школе они никогда не были настоящими подругами. Разные компании, лишь иногда пересекающиеся, другие интересы. Но все это стирается, когда вы встречаетесь вот так, посреди чужого большого города. Мозг сигнализировал Тайке "своя"! И, судя по тому, как искренне однокласснице улыбалась Варвара, ее ощущения были схожими с Таиными.

– За такие цены потерпят, могу и вовсе "По Дону гуляет" на весь зал спеть, – невозмутимо ткнула пальцем Захарова в одну из строчек меню, а затем подалась к Тайке через стол, фонтанируя огненным интересом.

– У меня столько вопросов, что я даже не знаю с чего начать, Решето! – зачастила восторженным полушепотом, – Еще и прическа у тебя такая, одежда…ты будто не из Новошахтинска, а из ЦУМа только что!

– Я…– Тая закусила губу, мысленно взвешивая слова, прежде чем они произнести их вслух. Она ведь Варю позвала не для того, чтобы хвастаться. Ей знакомое лицо до боли увидеть захотелось, поговорить по-простому, не думая, что у собеседника в мыслях при этом, – Оказалось, мой отец жил в Москве. Он умер неделю назад и кое-что мне оставил…– подняла на подругу глаза.

– Кое-что это что???

– Сложно сказать, – Тая отвела взгляд и начала вертеть вилку в руках, – У него есть законный сын и всем распоряжается он. Выступает в роли моего попечителя. Это на ближайшие пять лет. Он выделяет мне некоторую сумму, живу пока за городом в гостевом домике у них на участке. Хотя это не участок, конечно, а целый парк, побольше нашего Пионеров, – зашептала Тая, тоже перегибаясь к Варьке через стол, – Бабушку вот сюда перевозят. Пока так…

Варя нахмурилась.

– Они- это кто?

– Сын отца и его жена.

– Еще и жена… – Варя цокнула языком, – А он не обманет, этот сын?

– Не знаю, не должен, – ответила Тая, краснея.

– Уверена?

– Н-нет, но пока я не вижу другого варианта, как верить, – Тая нервно почесала лоб, думая, что надо переводить тему.

– Ну ты хоть адвоката найми, облапошат ведь, – со знанием дела выдала Варя.

– Да, надо бы, я вот только приехала, еще ничего не успела…Ты лучше про себя расскажи, – Тая улыбнулась и покосилась на официанта, принесшего шампанское в ведерке со льдом на длинной ножке.

– Да что я, как обычно, – рассмеялась Варька, отмахиваясь, – Наследство мне никто не оставлял…С общаги тут съехать пришлось. Подселили к нам Лилькой такую суку с четвертого, еще и грязнулю. Устроила нам там свинарник. Мы к коменде, а она уперлась, я вам тут не отель. Она меня же еще с первого курса не любит. Как спалила, как я из окна со второго этажа вылазила, так всё, – Захарова заливисто рассмеялась и подхватила наполненный официантом бокал, – Я уже у нее теперь пропащая, так что…Ну, давай, за удачу! – чокнулась с Таей, которая и рта открыть не успела, – М-м-м, вкусное! Так вот…Мы с Лилькой психанули и квартиру сняли. Почти весь чай мой съедает, зато хоть в уюте и приходи во сколько хочешь, а то раньше приходилось после смены в рестике досыпать, в общагу то не попасть, – Варя развела руками, – В общем, Москва слезам не верит, да?

– Ну да, – кивнула Тая, рассеянно улыбаясь.

Она не особо вслушивалась в то, что тараторит Захарова. Ей просто нравилось вот так с ней сидеть.

– Ну а ты что дальше думаешь? В Москве же останешься? – Варька снова начала сыпать вопросами, на которые Тая ответов еще сама не знала, – Переводись тогда, что тебе этот Ростов! Вон ты же в архитектурное хотела вроде, да? Если с деньгами, так тут поступишь без проблем, на платное то! Или это сын столько тебе не даст? Только шмотки и перекусить оплачивает? – Варька, хмыкнув, сделала еще один большой глоток из своего бокала, а Тая замерла, уставившись на нее.

Внутри что-то щелкнуло и трепетным жаром разлилось по телу. Так,что пальцы закололо от предвкушения. Интуиция звенела узнаванием того, чего бы она действительно хотела. Ведь это оно, да! И даже обидно немного было, как она сразу для себя это не решила.

Но она так далеко запихала это свое желание после того, как провалила экзамены на бюджет в Ростове. А на платное денег не было, хоть ей и предлагали, но…

Слишком дорого, слишком сложно, так что работать параллельно она бы не смогла, да и только очное на желанном ей факультете…

Слишком много этих несчастных "но", которые внезапно растаяли без труда.

Дальнейшая жизнь вдруг приобрела четкие очертания, выстроилась по кирпичику, задавая вектор. И время подходящее! Ранняя весна. Она сможет пойти на какие-нибудь подготовительные курсы для абитуриентов, пусть и не с начала года, спокойно забрать документы из своего ВУЗа, спокойно подготовиться к экзаменам. И, даже если провалит что-то, теперь у нее есть деньги, да?! На платное уж точно попадет.

– Спасибо тебе, Варь, – искренне поблагодарила Тая, поднимая свой еще нетронутый бокал.

– Да не за что! А за что?

– Ничего, так, просто, – заулыбалась Тая, звонко чокаясь фужерами с приятельницей, – Знаешь, я будто в тумане бродила последнюю неделю. Столько разом навалилось. Похороны, завещание, договоры какие-то, незнакомые люди совсем другого круга… Никак собраться не могла, куда двигаться не понимала. А ты раз, и парой предложений поставила все на свои места.

– А, ну я такая, да, обращайся! – довольно рассмеялась Захарова.

– Спасибо, – Тая кивнула Сергею, распахнувшему над ней огромный черный зонт, и нырнула в салон подогнанного в самому входу в клинику автомобиля, – Привет, – взгляд девушки тут же застрял на Кире, сидевшем внутри.

Тихий повернул к ней голову, немного откинувшись на высокий кожаный подголовник, темные глаза медленно обвели ее вмиг порозовевшее лицо.

– Привет, Птенец, как день прошел? – Кир выглядел уставшим и строгим. Верхние пуговки черной рубашки были расстегнуты, потяжелевшие веки смыкались чуть дольше, чем обычно, когда он моргал, а губы тронула едва заметная кривая улыбка, словно она давалась ему с трудом.

Таю же наоборот распирало от прилива бесшабашной, молодой энергии. Три бокала шампанского еще не выветрились в крови, их смех с Варей, звонкий и искренний, стоял в ушах, а построенные наспех планы на будущее кружились в голове яркими, манящими картинками. И ей хотелось поделиться с Киром своим настроением, поэтому она, наплевав на свою обычную робость, протянула руку и сжала его ладонь, лежащую на широком подлокотнике.

Кирилл едва уловимо вздрогнул от неожиданности и покосился на тонкие девичьи пальчики на своей кисти. В какой-то миг Тае почудилось, что он отстранится, но мужчина, хоть и с заминкой, наоборот перевернул свою ладонь и сплел их пальцы вместе. Его веки снова лениво смежились, глаза тепло блеснули, и Тая расцвела улыбкой в ответ. Сердце зачастило часто-часто в груди. Ладонь приятно жгло.

– Все хорошо, – защебетала тихо и счастливо, отвечая на его вопрос, – Встречалась с одноклассницей, болтали…И…– тут Тая слегка смутилась и нервно прошлась кончиком языка по верхней губе, – Вот…была у врача, как ты просил. Завтра утром надо сдать анализы. По результатам выпишет таблетки или укол, – закончила полушепотом.

– Молодец, – Кир протянул к ней вторую руку и, обхватив затылок девушки, приблизил ее лицо к себе, подаваясь навстречу.

Мягкое влажное касание губ, ленивое движение языка, горьковатый мужской вкус…

Тая сбилась с дыхания, прикрывая глаза. Весь низ туловища мгновенно онемел под тяжестью приливающей крови. Желание, все более осознанное по мере приобретаемого опыта, требовательное, накатывало волнами, послушными движению его языка у нее во рту и пальцам, массирующим чувствительную кожу головы. Бесшумно постанывая и ластясь ближе, Тая понимала, что она по уши уже утонула в этом мужчине. Да и были ли у нее шансы не утонуть?

– Кхм, Кирилл Станиславович, на выезде пробки, дорога займет часа полтора, – откашлявшись, сообщил Сергей с водительского сидения.

Кир отпустил раскрасневшуюся девушку.

– Тогда в квартиру, – коротко приказал, откидываясь в своем кресле.

Тая слепо заморгала и тоже утонула в своем сидении. Не смогла сдержаться и приложила пальцы к влажным от их смешавшейся слюны губам.

– Ты же не против, если ко мне поедем? – поинтересовался Кирилл, доставая телефон из кармана, – Загород долго, а я как собака устал.

– К тебе? Я думала, ты живешь в коттедже, – рассеянно отозвалась Тая.

– Тебе не кажется, что я уже слишком большой, чтобы жить с матерью, Птенец? – добродушно хмыкнул Кир, выгибая бровь и доставая телефон из внутреннего кармана расстегнутого пиджака, – Нет, это дом родителей. Я конечно там бываю, но постоянно не живу. Просто на данный момент мать одну надолго нельзя оставлять. Когда я там, мне за нее спокойней.

– М, понятно, – Тая ласково улыбнулась, до сих пор остро ощущая его вкус на своих губах, – У вас близкие отношения, да? Ты так о ней заботишься.

Кир кинул на девушку странный режущий взгляд и отвернулся, утыкаясь в свой телефон.

– Она – моя мать, – отчеканил глухо, больше ничего не добавляя.

И Тая снова совершенно не поняла что именно она не так сделала и сказала, но ощущение моментально вставшей между ними стеклянной стены, проходящей ровно по центру подлокотника, было до ужаса реальным. И воздух будто остыл градусов на десять в салоне, покрывая кожу ознобом.

Тая прикусила щеку изнутри и отвернулась к окну. От легкости после встречи с Варварой не осталось и следа. Хотелось плакать от обиды. Больше не на него, а на себя. Что так остро реагирует, так чутко подмечает. Вот Варя бы плюнула и продолжила болтать. И ничего бы ее не смутило. А она так не могла.

До Москва – сити добрались в полной, гнетущей девушку тишине. Когда Сергей остановился у той же башни, в которой был офис Кирилла, Тая ни о чем не спрашивала. Молча проследовала внутрь, укрытая от срывавшегося с неба ледяного дождя черным зонтом Кира. Его рука на ее пояснице прожигала кожу даже сквозь плотное пальто и ткань блузки, заставляя трепетать нервные окончания.

Встали напротив друг друга в лифте.

Кир смотрел тяжело исподлобья, ноздри его неуловимо подрагивали, а Тая вздернула подбородок, не отводя помутневший взгляд. Низ живота тянуло знойной слабостью. Ноги подгибались. Опять она четко считывала его настрой, и женское в ней таяло от этого безмолвного обещания долгой ночи. Пусть до душевной близости им далеко, но она уже почти не сомневалась, что тоже имеет над ним власть в близости физической.

В прихожей было темно. Лишь из гостиной дальше по коридору лился электрический лунно- лиловый свет ночного города. Незашторенные панорамные окна давали жутковатое ощущение полета и незащищенности.

Тая поймала взглядом кусок черного, подсвеченного огнями неба, на котором совсем не видно было звёзд. Обняв себя руками, сделала пару шагов к винтажной банкетке, желая разуться, но не успела.

Кир молча подошел сзади вплотную и оттеснил её к стене. Горячие мужские губы коснулись кромки ушка, дальше влажное движение языка по шее вниз. Шумное мокрое дыхание. Крупные ладони стиснули девичью грудь сквозь блузку, и Тая всхлипнула, вдавленная в гладкую холодную стену, когда одна рука Кира сжала ее шею, а вторая от груди скользнула вниз и потянула заправленную блузку из брюк. Грубоватые пальцы обожгли оголенную кожу живота, рассеянно погладили инстинктивно напрягающийся от прикосновений пресс.

Все сильнее наваливаясь сзади, так что грудная клетка Таи вдавливалась в стену, мешая нормально дышать, Кир перехватил подбородок девушки, поворачивая ее голову к себе, и прижался губами к ее, толкаясь внутрь теплого рта языком. То жадно и рвано, рывками ускоряясь, то нарочито медленно и чувственно, всасывая её язычок в себя. И это было так горько-сладко, что ноги Таи подкашивались на надоевших за день каблуках, и все тело обмякало, удерживаемое только им. Мышцы лихорадило в предвкушении, мысли путались. Каждое его прикосновение рассылало колкие мурашки по коже.

От понимания, что это произойдет прямо сейчас, прямо так, почти одетыми, у стены, Таю обжигало чувственным, заводящим стыдом.

Рывком спустив с нее брюки вместе с бельем до середины бедер, Кир больше не церемонился. Разорвал поцелуй и, упершись подбородком в Таину макушку, подтянул её белеющие в полутьме бедра к себе. Раздалось глухое вжиканье ширинки. Звук разрываемой фольги.

Тая закусила губу, поворачивая голову в другую сторону и, прижавшись щекой к стене, слепым взглядом уставилась на панорамный вид, открывающийся в конце погруженного во мрак коридора, переходящего в просторную гостиную. Рефлекторно дернулась, ощутив, как горячая шелковистая головка уперлась ей между ягодиц. С губ слетел задушенный стон от того, как Кир накрыл ее лобок ладонью, раздвигая для себя пальцами набухшие губки. Дрожь нервная, полная предвкушения, прошлась по телу.

И первый медленный толчок. От ощущения наполненности все внутри завибрировало, налилось. Перед глазами поплыло. Панорамный вид, слепя огнями, закачался в такт жестким, ритмичным фрикциям, от которых немели бедра и на коже выступала испарина. Икры болели от напряжения и каблуков, но внутри так стремительно становилось до слёз сладко, что это все отступало куда-то далеко-далеко. Ноги не удавалось развести шире из-за мешающих брюк, и девушка выгибалась до предела в пояснице, выстанывая каждый новый растягивающий пульсирующее лоно толчок.

Мужские пальцы снова было накрыли лобок и закружили над клитором, но сейчас это Тае только мешало, и она с хныканьем оторвала его руку, переложив ее себе на живот. В лоне словно знойную лаву разлили, и все ее ощущения сосредоточились там. Кир будто задевал членом волшебные точки внутри нее, от которых в крови пульсировал невыносимый сладкий зуд, и этот требовательный зуд все усиливался и усиливался. Тая уже стонала в голос, дрожа. Капризно, требовательно. Задыхаясь каждый раз, когда Кирилл полностью погружался в нее.

Кир перехватил ее шею сгибом локтя, сжал бедро словно клешней, натягивая на себя. Его шумное, сдавленное дыхание оглушало наравне со всё ускоряющимися влажными шлепками сталкивающихся тел. Веки девушки отяжелели, звуки пропали, она откинулась на мужскую грудь, выгибаясь в пояснице и упираясь слабыми руками в стену, и замерла, прежде чем отдаться волнам крупных, опустошающих судорог. Вокруг почернело все, перестало существовать. Время, пространство, реальность…Будто падала без конца как в жутком захватывающем сне.

Когда Таю чуть отпустило, она поняла, что Кира унесло примерно в одно время с ней. Он рвано, замедленно дышал, уже не толкаясь жадно в ее тело, а просто ловя членом затухающие спазмы внутренних женских мышц. Его рубашка была влажной, руки рассеянно гладили Таю, удерживая на ногах.

– Всё? Можешь стоять? – пробормотал хрипло, целуя ее в висок.

– Мхм, – неуверенно откликнулась девушка, чувствуя, как накрывает откат, превращая ее в бесформенный кисель.

Кир отпустил. Поправляя брюки, пошел в гостиную, щелкнул там выключателем, нажал какую-то кнопку и начали съезжаться тяжелые шторы, закрывая панорамный вид на город с высоты птичьего полета.

– Проходи, – небрежно бросил Тае через плечо, направляясь к бару, – Пить будешь что-нибудь? – наконец оглянулся, затормозил, – Тайка…

– Ничего, все хорошо, – девушка махнула ему рукой, сидя на корточках у стены, смущенно и одновременно блаженно заулыбалась, – Ноги не держат…Сейчас.

У Кира самодовольно блеснули глаза.

– Ясно, – уголок его губ дернулся в чувственной ухмылке, прежде чем он отвернулся к бару.

Тая зажмурилась, приходя в себя. Тело звенело. Слишком легкое, чтобы двигаться. Это безумие, какое-то безумие… Наконец она медленно поднялась, скинула туфли и прошла в гостиную. Кир уже развалился в кресле у панорамной стены, сильно приглушил свет, отодвинул одну из штор,чтобы видно было простирающийся внизу город. Похлопал себя по коленям, подзывая Таю к себе. Стоило девушке сесть, как он притянул ее ближе, сгребая в охапку как ребенка, щекотно поцеловал за ушком.

– Ахах, перестань, – Тая для виду попыталась вывернуться, но уже через секунду крепко обняла его за шею и сама поцеловала в лоб, словно пытаясь убрать пробивающиеся на нем пока едва заметные морщинки.

– Раздевайся, Птенец, – Кир откинулся в кресле, разглядывая ее из-под полуприкрытых век.

– Совсем?

– Совсем, – кивнул, делая глоток из стеклянного стакана, наполненного льдом и чем-то янтарным.

– А ты? – Тая игриво провела пальчиком по пуговицам на его рубашке.

– А я – нет. Хочу поболтать с красивой голой девочкой. А разговаривающий голый мужик – это не красиво, это смешно, – занудным тоном выдал Кир, весело стреляя глазами поверх прозрачной кромки стакана.

Тая расхохоталась.

– Ну вот видишь, я же говорил. Уже представила? – и стал расстегивать последние пуговки на ее итак уже наполовину расстегнутой блузке.

– Да ты извращенец, – сощурилась Тая, вынося вердикт.

– Ты сама к таким вещам располагаешь, Птенец…– пробормотал Кир, отодвигая пальцем вниз кружевную чашечку ее бюстгальтера и внимательно смотря на беспомощно твердеющий под его взглядом сосок.

– Это чем же? – сухо сглотнула Тая, чувствуя как еще мокрое, набухшее после недавнего секса лоно начинает снова покалывать приливающей кровью.

Кир не ответил, поднимая на нее темный и чем-то пугающий Таю взгляд. Она не могла объяснить свою эмоцию, но замерла как добыча при виде охотника. На журнальном столике у кресла завибрировал телефон. Кир моргнул и отвернулся, потянувшись за своим гаджетом. Высветившейся на экране номер не был подписан.

– Да, – раздраженно бросил в динамик, покосившись на циферблат наручных часов, – Да… – уже вежливей, но и напряженней, – Извини, – шепнул Тае, прикрыв на секунду динамик. Снял девушку с колен и встал.

Заходил по комнате, слушая. Лицо его каменело на глазах, во взгляде, в движениях читалась нарастающая серьезность. Тая сразу поняла, что что-то важное и нехорошее случилось. А когда Кир резанул по девушке тяжелым взглядом, у нее дыхание сбилось от ледяного предчувствия. Что-то не так…

Что-то не так!

– Хорошо, я понял. Завтра ей можно будет прийти к ней? Ну и что, что реанимация? Хорошо, я понял. Да, я поговорю с главврачом…Да, спасибо…– Кир сбросил вызов и устремил невидящий взгляд на панораму ночного города, – Тай, – медленно повернул к ней голову, карие глаза стали словно непроницаемые, ничего не выражая, – Бабушку твою привезли. Но в полете у нее обширный инсульт и клиническая смерть. Сейчас она в коме.

Мои дорогие, если вам интересно и нравится, дайте знать! Мне будет приятно)

Тая часто заморгала, не в силах сразу осознать услышанное. Впилась широко распахнутыми глазами в такого серьезного сейчас Кира, будто утопающий в ускользающий из слабых рук спасательный круг.

– Ч..Что? – хрипло переспросила. И ее губы сами собой расползлись в дурацкой, такой неуместной улыбке.

Кир только еще больше помрачнел, тяжело вздохнул и шагнул к ней. Присел напротив на корточки, перехватил тонкие ледяные кисти.

– Таисия, мы завтра к ней поедем. С самого утра. Я договорюсь, чтобы тебя к ней пустили, – мягко, как с ребенком заговорил, заглядывая в глаза.

Тая слушала и не слышала. Нет…

Нет-нет-нет.

Замотала отрицательно головой, вырвала свои руки из его крепких ладоней. Нервная улыбка на ее лице исказилась, превращаясь в некрасивую гримасу страдания. Сердце забилось медленно и болюче, рассылая волны могильного холода по телу. Бух…бух…бух…

– Нет, она…– Тая всхлипнула навзрыд, закрывая рот ладонями, внутри так дико зажгло словно плеснули азотом в легкие.

Осознание – страшное, реалистичное, накрывало. Ей за восемьдесят. Это…это конец! Боже, ее единственный родной человек. Ее дом, ее сердце, ее опора. Всё! Она теперь одна, совсем одна в этом мире. Таком чужом. Перед невидящим от выступивших слез взглядом предстала бабушкина лукавая улыбка, голос зашелестел в ушах, на плечи фантомом легли ее сухие натруженные руки, посылая тепло по обледеневшим мышцам. И от этого стало еще больней. Это уже воспоминания. Только они ей и остались. И скоро померкнут. Не будет больше ничего…

Тая согнулась пополам от непонятной рези в животе, часто задышала, пытаясь взять в себя руки.

– Птенец, с ней сейчас лучшие врачи, – откуда-то с другой планеты донесся вкрадчивый голос Кира.

– Не надо было ей еха-а-ать…– тонко завыла девушка в ответ, поднимая на него мутные глаза, – Не на-а-адо-о…

– Ей разрешили, угроз не было, – отозвался Кирилл.

Но Тая лишь сильнее замотала головой.

– Не надо-не надо-не надо! И это твои лучшие врачи?! Боже, зачем? Зачем я настояла?! Зачем ты настоял?! Она ведь не хотела, она чувствовала! – Тая шмыгнула носом и, не в силах больше сидеть, сорвалась с кресла.

Заметалась по комнате как раненый зверь. Какая-то паническая истерика подступала. Страх за бабушку, разъедающая внутренности вина, понимание, что, даже если выживет, в таком возрасте…прежней она уже не будет. Неясное будущее добавляло взрывной тревоги.

– На тот момент это казалось самым логичным решением, – нахмурился Кир, исподлобья наблюдая за тем, как Тая кружит перед ним по гостиной, – То, что произошло – случайность.

– Случайность?! – вспыхнула девушка, резко останавливаясь и вперив в Тихого лихорадочный взгляд.

– Тебе надо успокоиться. Эмоции не помогут, – Кир сел в кресло, которое она освободила, и сплел пальцы, уперев локти в колени, – Проблемы истерикой не решить, Тай.

задушено девушка, обнимая себя за горло, – Это не проблема, не случайность, Кир, это горе…Горе и страх за родного человека! Ты знаешь такие слова? Они знакомы тебе?– Боже, ты вообще живой? – прошептала

– Да, и они ничем не помогают, – он глядел на нее тяжело и внимательно.

И никогда он не казался Тае таким холодным и чужим. Даже, когда она первый раз увидела его на своей маленькой кухне. Тогда Кирилл лишь был настораживающим незнакомцем, а сейчас…Она маниакально всматривалась в его такие притягательные для нее черты и считывала лишь беспокойство и глухое раздражение. Будто она новыми подкинутыми проблемами и своей истерикой выводила его!

Сердце болезненно сжалось, обливаясь кровью. Внутри разрасталась дыра.

– У меня никого не осталось, никого, – зачастила Тая, всхлипывая и даже не пытаясь остановиться, – Мы ведь оба с тобой прекрасно знаем, что такое клиническая смерть с инсультом в восемьдесят пять. Я всю жизнь знала только ее, понимаешь?! И теперь…

– У тебя есть я, – глухо перебил Кир, и по его щекам прокатились желваки.

– Ты?! А кто ты, Кир? – Тая горько театрально рассмеялась, – А я кто для тебя? Я до сих пор не понимаю! Кто. Я. Для. Тебя? – отчеканила каждое слово, не скрывая злой иронии в сиплом от слёз голосе.

С вызовом впилась взглядом в его лицо, ожидая ответа.

Кир молчал несколько бесконечных секунд, смотря на девушку в упор. И воздух будто в плотный кисель превращался для Таи в этот момент. Наконец Тихий потер ладони друг о друга и, хищно дернув верхней губой, выдал:

– Ты – моя будущая жена, Птенец, – уверенно и ровно.

Тая вытаращила на него глаза и отступила на шаг.

– А ты уже все решил, да? – прошелестела беззвучно, обнимая себя руками.

– Тай, – нахмурился Кир, предостерегая от продолжения.

Но она все равно говорила. Будто самой себе.

– Все спланировал… И когда предложишь, м? Конечно не сразу. Ведь нужно выдержать траур. А сколько у нас будет детей? Имена им придумал? Хотя тебе не факт, что они нужны, да, Кир? Ведь можно потом и развестись.

– Таисия, – рыкнул громче, привстав с кресла.

Тая еще раз отступила и выставила вперед дрожащую ладонь, показывая, что не хочет, чтобы он подходил.

– Покажи мне гостевую спальню. Ни за что не поверю, что у тебя ее нет, – попросила равнодушно. У девушки вдруг не осталось сил эмоционировать. Такая смертельная усталость накатила от всего происходящего. Слишком много для нее, – Я хочу побыть одна. И ночевать – тоже одна.

Кир недовольно сжал челюсти, смотря на нее. Темные глаза раздраженно блеснули, но через секунду он лишь медленно кивнул.

– Пойдем. Размещу тебя.

Кир оставил ее больше часа назад в небольшой дальней спальне, а Тая все никак не могла успокоиться. Слёзы душили. Уже не стекая солеными дорожками по мокрым щекам, они застряли где-то в горле болезненным комом, забились в носу. Тая слепо моргала, уставившись на тяжелые темные шторы, закрывающие от нее звездное небо. В комнате была такая же чернота, как на душе.

Ей так страшно стало, что она по-настоящему одна. Бабушка выживет?

А если да, сможет она о ней позаботиться? А если ли у нее выбор – ей придется смочь…Лишь бы выкарабкалась. У Таи ведь есть теперь деньги, она наймет ей лучших врачей, обеспечит уход… Хотя эти врачи ее и довели до такого состояния, не надо было бабулю перевозить, растерянно думала Тая, свернувшись калачиком и покусывая край пододеяльника.

А за всеми этими отрывочными мыслями о бабушке и будущем тревожно звенела внезапная откровенность Кира о том, как он видит их будущее. И Тае было так плохо от этих его слов, что она даже не позволяла себе выпустить Тихого на первый план в своей голове. Она верила, что Кир хочет ее. Она это чувствовала кожей, видела темный огонь в его глазах, ощущала в жадных, горячий прикосновениях, но… жениться?

Это же совсем- совсем другое. Он должен бы быть по-настоящему влюблен, а она этого не видела. Ну или он все рассчитал. И от последнего предположения живот скручивало в болезненном спазме. А еще сильнее ныло за ребрами от осознания того факта, что, верь она ему, она бы с радостью сказала "да"!

Боже, да, сказала бы!

Она такая дурочка. Несчастная, влюбленная дура. Как это вообще могло случиться с ней так стремительно, да еще и в данных обстоятельствах, мрачных и пугающих, думала девушка, судорожно глотая сухие слёзы.

Она не понимала, что именно эти обстоятельства послужили главным толчком к ее первой большой любви. Тая, склонная к фантазиям с самого детства, подсознательно ощущала себя "красавицей", внезапно попавшей в замок "чудовища". Ее мир до этого момента был прост, хоть и не так уж легок, прозаичен и понятен. И ей, признаться, было в нем скучно, даже в свои юные двадцать лет. А тут все завораживало, давало пищу для чувственных переживаний. Особенно хозяин "замка", которого, как писали в сказках, если очень сильно любить, обязательно можно расколдовать.

Реальность вторглась в ее неосознанные мечты этим вечером внезапно – тяжелым взглядом Кира, не выражающим и капли обожания, положенного при подобных разговорах, и сухо брошенным "ты – моя будущая жена, Птенец". Это не предложение, это приговор! Приговор жить ради выгоды, без любви. И, судя по выражению лица Кира в тот момент, такой же тяжелый для него, как и для нее.

В дверь тихо постучали, и Тая замерла, перестав дышать. Уставилась воспаленными глазами в черноту перед собой, слушая, как поворачивается ручка, а потом раздаются шаги за ее спиной. Кажется, Тая даже улавливала приближающееся теплое мужское дыхание и давящую ауру Кира.

Когда он подошел к ее постели и сел на край, Тая будто одеревенела всем телом. Напряжение затрещало в темноте. Зачем он пришел?! Кожу закололо несуществующими прикосновениями, пока он просто сидел на другом конце кровати рядом с ней.

– Тая…– его голос во мраке казался особенно проникновенным и низким.

Девушка внутренне вздрогнула, но внешне не пошевелилась. От того, что не дышала, начали гореть легкие. Пусть уйдет…Она не готова была сейчас даже моргать при нем.

Мужская тяжелая ладонь внезапно легла ей на бедро, обжигая сквозь одеяло. Тая до боли прикусила губу, терпя и не шевелясь. Кир погладил изгиб ее тела и крепко сжал около талии сквозь одеяло, словно боялся, что девушка в любой момент вскочит и убежит.

– Тая, ты не так поняла, – хриплым шепотом, пронизывающим каждую ее клеточку, – Я не умею утешать… – сделал паузу, шумно вздохнув, – Я достаточно черствый человек. Я думаю, ты уже заметила. Но я могу предложить ресурсы и защиту. И это…У тебя был такой несчастный, раненый вид, Птенец, что я… – он усмехнулся, но в голосе прорезалась горечь, – Я просто среагировал и предложил максимум, который могу предложить. Ладно, отдыхай…

Он снова с нажимом провел горячей рукой по ее бедру, поглаживая через одеяло. Встал и так же внезапно исчез из спальни, как и появился в ней, оставляя Таю в еще более растрепанных чувствах, чем было до этого.

Утром Таю разбудил стук в дверь. Но в спальню к ней в этот раз Кир не зашел. Лишь крикнул через дверное полотно "Птенец, пора, если хочешь успеть в больницу" вполне бодрым, дружелюбным голосом.

Будто и не было вчера между ними ничего…

Наверно стоило бы поучиться у Кирилла переворачивать дни словно страницы и просто жить дальше, перешагивая через любые препятствия как через выбоины на дороге, подумала Тая, сев на кровати и растирая ладонями заспанное лицо.

– У меня есть время на душ? – крикнула девушка в пустоту коридора, высунув нос из спальни, который тут же защекотал будоражащий запах жареного кофе.

– Полчаса! Или пятнадцать минут, если будешь завтракать, – отозвался Кир откуда-то из недр квартиры.

Тая кивнула, хоть Кир и не мог это видеть, и торопливо шмыгнула в ванную в ее спальне. Наспех приведя себя в порядок и надев вчерашние брюки и блузку, с минуту постояла у зеркала над раковиной, пытаясь в собственном отражении найти ответ, как ей теперь вести себя с Тихим. Щеки лихорадочно горели от одной мысли, что она сейчас выйдет к этому мужчине и ей придется смотреть ему в глаза. Что-то делать, что-то говорить.

Лучше бы он промолчал вчера и все осталось по прежнему!

Собравшись с духом, наконец вышла из спальни. Ароматный запах кофе безошибочно вел в нужном направлении. Тая свернула направо по широкому коридору и замерла на пороге залитой прозрачным утренним светом гостиной. Кир, сидевший за столом, уже был в свежей темно- серой рубашке и брюках, но без галстука. Пара верхних пуговиц расстегнуты, идеально выбрит, темные волосы блестели влагой.

Он повернул к ней голову, отрывая глаза от экрана телефона. Замер с поднесенной к губам кофейной чашкой и, поймав в плен Таин лихорадочный взгляд, медленно кивнул. А девушку будто кипятком ошпарило от этого простого зрительного контакта. Казалось, они беззвучную беседу ведут, но понятна она только ему.

А она падает-падает- падает.

– Доброе утро, – пробормотала глухо, отворачиваясь, и на слабых ногах пошла к кофемашине, чтобы хоть чем-то себя занять.

– Доброе, – мягко ударило ей в спину, – Тай, я не знал, что ты будешь, заказал в доставке несколько вариантов. Посмотри в бумажных пакетах.

– Спасибо, – тихо отозвалась девушка, так и избегая встречаться с мужчиной глазами.

Послушно зашуршала пакетами, распаковывая и при этом думая как же это тяжело – пытаться двигаться естественно, когда так остро ощущаешь чужой пристальный взгляд. А когда за спиной послышался скрип отодвигаемого стула, а затем тихие приближающиеся шаги, Тая и вовсе забыла как дышать. Замерла в контейнером с блинчиками в руках, уставилась слепым взглядом прямо перед собой.

Волоски встали дыбом на шее сзади, когда затылка коснулось чужое теплое дыхание. Тая, беспомощно всхлипнув, прикрыла глаза. Кир подошел вплотную, уперся руками в кухонную столешницу по обе стороны от девушки, беря ее в кольцо. Наклонился и почти касаясь губами виска низким голосом поинтересовался.

– Повернешься, Птенец? Или так и будешь теперь убегать?

Тая сглотнула, застыв. Пульс бешено бился прямо в горле. Она искренне пыталась несколько секунд думать и даже решать, что правильно, а что нет, но внутри ей было уже известно как правильно именно для нее. Именно с этим мужчиной.

И через мгновение она медленно, как во сне, повернулась к Киру. Лишь чуть-чуть, но ему этого было достаточно. Кирилл наклонился еще и поцеловал её в сухие от волнения, приоткрытые губы. Сначала мягко, едва ощутимо надавил, давая ощутить горьковатый, такой мужской вкус. Лениво провел языком по ее зубам, призывая пустить его, а потом перехватил ладонью затылок и уже поцеловал по-настоящему, грубовато и глубоко. Тая ответила почти сразу, позволяя ему беспрепятственно хозяйничать у себя во рту. Зажмурилась, откинувшись затылком Киру на плечо и становясь на носочки, чтобы быть ближе. Он обнял ее со спины, вжимая в себя. Тоже закрыл глаза. Их ставшее общим рваное дыхание учащалось в то время, как языки сплетались все медленней и чувственней, словно в эротическом диковинном танце. Кир не предпринимал попыток к чему-то большему, они просто целовались, и от этого Таю почему-то вело еще больше. По всему телу разлили томленый зной. За закрытыми веками плясали красные круги, и она , оглушенная, почти не слышала, как у Кира завибрировал телефон.

– Кхм, да, – Кир уперся лбом ей в макушку, хрипло отвечая.

Тая чувствовала лопатками, как колотится его сердце в этот момент, как путается в ее волосах его влажное горячее дыхание. И его возбуждение, упирающееся ей в чуть ниже поясницы, она остро чувствовала тоже. От всего этого бросало в жар.

– Ты уже тут? – Кир отклонился от Таи и бросил взгляд на наручные часы, – А, да, выходим, – скинул вызов и обратился уже к девушке, – Тай, Сергей подъехал. Пора в больницу, если хотим успеть перед следователем. Позавтракаешь позже. Я съезжу с тобой в госпиталь и к Клюкину. А потом мне надо будет работать, а Сергей отвезет тебя в коттедж домой.

В больнице Тае было сложно. Их поначалу вовсе отказывались пускать в реанимацию, и девушке пришлось около получаса ждать Кира на кушетке в просторном безликом холле третьего этажа около кабинета главврача клиники. Затем оттуда вместе с Тихим вышел недовольный седовласный мужчина в белом халате. Поджав бледные губы, смерил Таю взглядом и дернул подбородком, чтобы сдедовала за ним. Тае пришлось почти бежать по белому коридору, чтобы поспеть в скорый мужской шаг. Они втроем вышли к лифтовой, свернули налево и уперлись в стеклянные двери с горящей над ними надписью "реанимацонное отделение".

– Так, кто-то один, – буркнул врач, взглянув Таю с Киром исподлобья и спрятав жилистые руки в карманы халата.

Тихий тут же отступил.

– Я тебя тут подожду, Таисия.

– Таисия Станиславовна, пойдемте, – врач уже отворял дверь, приглашая ее внутрь отделения.

Подвел к посту и там передал на поруки дежурящей медсестре, предупредив девушку, что у нее есть не более десяти минут. Не положено, да и нечего там делать.

В итоге, когда врач говорил, что делать там совершенно нечего, он оказался абсолютно прав.

Тае только хуже стало от увиденного. Тоскливое пиканье приборов, маска для дыхания, проколотые вены, совершенно серое лицо бабушки и сухая как вековой пергамент, беспомощная, безжиненная рука. Тая сжала ее узловатые пальцы и не почувствовала в них жизни. Они были едва теплые, совершенно безвольные. Прошептала имя бабули, борясь с разрастающимся удушливым комом в горле, попыталась поговорить с ней, но наверно даже с фотографией общаться проще. Ей хотя бы можно заглянуть в глаза, обмануться, домыслить что-то, а тут…Реальность раздавливала. Глухое отчаяние наступало.

– Какие прогнозы? – спросила девушка у пришедшей за ней медсестры.

– Это вам к Ивану Абрамовичу, но вообще…Сами же наверно все понимаете, – женщина взглянула на нее со скупым сочувствием, тихонько вздохнула, – Пойдемте, вам пора, да и сейчас время процедурное.

Тая ушла.

По коридорам больницы обратно к машине шли с Киром молча. Он ни о чем не спрашивал, а Тае надо было время, чтобы тихо прожить свою скорбную тоску и не вывалить на мужчину все страхи и слезы. Когда Кир открыл перед ней дверь автомобиля и помог сесть в салон, она уже почти полностью смирилась с произошедшим. Да, сейчас остается только ждать. Есть шанс, что бабушка выкарабкается, об остальном говорить рано.

– Сейчас же в ментовку, Кирилл Станиславович? – поинтересовался Сергей, когда Кир обогнул багажник и сел в машину на заднее сидение с другой стороны.

– Птенец, не голодна? – спросил у Таи Тихий прежде, чем ответить водителю.

Девушка отрицательно качнула головой. Мысль о еде сейчас казалась ей даже немного кощунственной. Точно, следователь же сейчас. Ее вызвали…Она от посещения бабушки едва отошла, а теперь это. Тело покрыло липкой испариной вмиг, сердце нитевидно слабо зачастило. Страшно…Любой обычный человек боится лишний раз сталкиваться с правосудием, понимая, что его жернова могут быть беспощадны. И Тая рефлекторно боялась, даже осознавая, что ей-то уж точно ничего не грозит.

– Да, давай к Клюкину, – тем временем бросил Кир водителю и нажал на кнопку, выставляя непроницаемую перегородку между первым и вторым рядом сидений.

Подождал, пока салон полностью разрежет створкой на две части, и они с Таей останутся условно одни. Сжал переносицу пальцами, прежде чем вкрадчиво заговорить.

– Таисия, как считаешь, к беседе готова? – сел вполоборота к девушке, вперив в нее пронизывающий взгляд.

– Ты же говорил, что мне не надо готовиться. Просто сказать, как есть, – тихо отозвалась Тая.

– Да, но…– Кир шумно втянул воздух носом и подался к ней ближе, положив руку на широкий подлокотник между их креслами, – Есть моменты. Все, что между нами, должно…

– Я помню, Кир, – Тая нервно облизала пересыхающие губы, – Не говорить про то, что ты не родной Станиславу Игоревичу и про то, что ты…– она вдруг с вызовом сверкнула на него глазами, удивляя даже саму себя, – …трахаешь меня.

Пошлое слово оцарапало язык и зашумело эхом в ушах, вызывая на щеках румянец, а Кир изумленно выгнул бровь, а затем лениво, чувственно улыбнулся, очертив круг по ее порозовевшему лицу и тормознув на губах.

– Охрененно звучит это от тебя, Птенец, – пробормотал слегка севшим голосом, – Но неправда. Я пока старался тебя не трахать. Ты еще совсем юная, нежная девочка, – посмотрел ей в глаза.

– Хочешь сказать, что сдерживаешься? – шепнула Тая ломко, зачарованно выдерживая его взгляд.

Кир коротко кивнул, не прерывая зрительный контакт.

– Не надо, – беззвучно шевельнула губами девушка, наблюдая, как у него расширяются зрачки, а лицо принимает неуловимо хищное, такое притягательное выражение.

В этот момент инцидент с его внезапно озвученными планами по поводу их будущего окончательно померк для Таи. Потому что именно сейчас она безоговорочно верила Киру, чувствуя, что нет в эту секунду между ними никакой фальши. Только химия, которую она еще не испытывала никогда. И ей хотелось больше – больше-больше…Утонуть в этих ощущениях, наглотаться ими.

Машина плавно тормознула, а затем начала парковаться. Кир обернулся к окну, прищурился, поджал губы в тонкую линию.

– Приехали, Тай. Иди, я тебя жду. Не думаю, что это займет больше получаса.

– Можно? – Тая постучала в дверь и следом ее приоткрыла, заглядывая внутрь.

Робость боролась в ней со жгучим желанием побыстрее разобраться с этим и уйти из отделения. Здесь даже стены давили, серые, безликие, увешанные фотороботами и выписками из различных законов. Мир, который пережует тебя и выплюнет на обочину жизни, если не будешь осторожен.

– О, Таисия Станиславовна, – мужчина, сидевший за тяжелым, старым столом приподнялся ей навстречу и радушно улыбнулся одними губами, отчего взгляд его светлых цепких глаз казался безжизненным и зловещим, – Вы пунктуальны. Проходите- проходите, я вас долго не задержу, – указал на стул напротив него, а сам опустился в свое кресло.

– Спасибо, – Тая присела на краешек сиденья, подсознательно готовясь в любой миг испуганной птичкой выпорхнуть из кабинета следователя.

Сложила руки на коленях как примерная школьница, сжала влажными от волнения пальцами клатч, начав теребить ремешок.

– Минуту, открою, – майор потянулся к одной из папок, аккуратно сложенных на углу его большого стола. Послюнявил палец, прежде чем начать листать, углубился в бумаги.

Тая же молча ждала со все нарастающим внутренним напряжением, которое и до этого было велико. Сначала она исподтишка рассматривала сидящего напротив мужчину. Его сильно посеребренные волосы, худое лицо, густые брови, серые от щетины щеки, узловатые длинные пальцы, переворачивающие листы. Как у паука…Когда пришло на ум это сравнение, Таю передернуло и она отвернулась, заскользив взглядом по кабинету. Небольшому, темному, но хорошо организованному. Все здесь было в идеальном порядке и в длинных на всю стену стеллажах. Старый добротный серый сейф в углу, окно с решеткой, портрет президента за спиной Клюкина, грамоты, облезлая бронзовая пепельница в виде черепа…

– Таисия Станиславовна, я вот все хочу понять, – следователь неожиданно заговорил с ней таким тоном, будто они беседовали уже вечность. Сложил длинные пальцы домиком, вперив в девушку свой бесцветный, проницательный взгляд, – По словам Тихих они до смерти Станислава Игоревича не подозревали о вашем существовании. Но ваш отец, оказывается, переводил вам деньги каждый месяц, а потом и вовсе сделал наследницей. Не сходится, мне кажется…Как так может быть, м?

Тая облизала сухие губы, прежде чем начать отвечать. Вроде бы ничего такого мужчина не спросил, а ее все равно сильнее заколотило волнением.

– Он переводил небольшие по его меркам суммы с личных карт, я не думаю, что такое могли заметить. Лично мы ни разу не встречались, я…Мы с бабушкой, – поправилась, откашливаясь, – знали только его имя, отчество и фамилию. Я искала в интернете, но не была уверена, что это именно тот Тихий Станислав Игоревич, мне казалось это невероятным, а бабушка была без понятия, как он выглядит, да и про него самого мама ей особо ничего не рассказывала, так что… – Тая развела руками, не зная, что еще тут сказать.

– И все-таки он оставил акции вам, – прищурился Иван Глебович, тыкнув в сторону девушки пальцем, – Ни разу не видя, как вы утверждаете…В обход родного сына, – добавил со вдруг прорезавшимися стальными обвинительными нотками в голосе.

– Я…я не знаю, почему он так сделал. Я была в шоке, я до сих пор в нем, – пролепетала Тая непослушными губами, чувствуя, как нарастает давление в сосудах.

– Хотите сказать, что о его ссоре с сыном вы ничего не знаете?

– Только то, что говорят все. Что у них возникли разногласия из-за возможного слияния и все. Если честно, мне это не кажется достаточной причиной передать акции мне, поэтому я теряюсь в догадках, что именно им руководило.

– Да, я тоже, – задумчиво почесал подбородок Иван Глебович, пристально глядя на девушку, – А что сам Тихий- младший по этому поводу вам говорил? – майор подался к Тае через стол, переплетя вместе паучьи пальцы.

– То же самое, – тише ответила Тая, непроизвольно отклоняясь и вжимаясь лопатками в спинку стула, – Что он не понимает, почему отец так поступил…

– Он вообще взял вас под опеку, да, Кирилл Станиславович? – вкрадчиво поинтересовался следователь, – Насколько я знаю, вы заключили договор…

– Да, я все равно не смогу принимать адекватные решения как акционер такого огромного холдинга, – просипела Тая,– не вижу смысла пытаться…Я скорее только наврежу.

– Доверяете ему, – хмыкнул следователь и встал из-за стола, – А не думаете, что зря, Таисия Станиславовна? – обойдя кругом, Клюкин наклонился к Тае, заглядывая ей в глаза, уперев одну руку в стол, а другую поставив на спинку ее стула, – Вы для него – лишняя в этом уравнении. Черный лебедь, которого неплохо бы пристрелить. Не думаете так?

Тая сглотнула, зачарованно смотря, как двигаются тонкие губы следователя, пока он говорит, демонстрируя желтоватые крепкие зубы.

– Завещание составлено так, что заключить со мной договор – самое выгодное, разве нет? Он это и сделал…– пробормотала сипло.

– Да, пока. Но что ему мешает пристрелить вас через пять лет, чтобы не платить, Таисия Станиславовна? – с сарказмом дернул уголком губ следователь, шаря светлыми глазами по ее пошедшему пятнами лицу, – Вы же понимаете, какие это деньги. Тем более кто-кто, а такие люди как Тихий считать эти самые деньги очень хорошо умеют. Киллер дешевле. Особенно если опыт есть так проблемы решать.

– Вы этого не знаете, – Тая, уже вся болезненно красная от намеков Клюкина, нашла в себе силы посмотреть ему прямо в неживые блеклые глаза, – Зачем вы это делаете? Зачем пугаете меня и обвиняете его, ничего не доказав? Я пришла сюда ответить на ваши вопросы. Задавайте их и я пойду! Не надо ваших предположений!

– Даже так?! – Иван Глебович вскинул вверх брови в театральном удивлении, – И как он так быстро нашел в вас столь пламенного друга? Кирилл Станиславович не показался мне легким на общение.

Тая промолчала, поджав губы, но чувствовала, как бледнеет под препариющим взглядом следователя, а по спине ползет липкий холодок. Она ведь не выдала сейчас себя с Киром, ведь нет?!

– А вы знаете, что Тихий- старший, ваш отец, с кем-то боролся перед смертью? – цепляющим душу голосом продолжил медленно следователь, разглядывая ее как муху под микроскопом, – А он был высокий и достаточно плотный мужчина…И что на его пальцах правой руки обнаружены следы пороха, а на руках задержанной служанки нет, хотя отпечатки на стволе именно ее, но она утверждает, что пошла на шум выстрела, открыла дверь и, увидев труп с раскуроченной головой, просто упала в обморок. Сколько бы мы ее не допрашивали, повторяет это как попугай. Кстати выстрел был не в висок, а в щеку и наверх с очень близкого расстояния. Траектория занимательная, надо сказать. А еще…Ещё…– Клюкин сощурился и подался к Тае совсем близко, обдавая ее лицо своим теплым, кисловатым дыханием, – На Тихом – младшем, говорят, есть синяки…

– Пара этих синяков еще ничего не значит, – пробормотала глухо Тая.

– То есть вы их видели?! – вдруг воскликнул следователь радостно. Разогнулся, перестав нависать над девушкой, и довольно потер руки, – Так и знал, так и знал…– под нос сам себе, – И при каких же обстоятельствах видели, Таисия Станиславовна, хотелось бы знать. Он ведь ваш брат единокровный, если не ошибаюсь. И где именно они, эти синяки?!

– Я-я…– Тая растерянно замотала головой, – Я не говорила прямо, что есть…

– Таисия Станиславовна, не советую врать, подсудное дело, – сверкнул на нее Клюкин своими светлыми мертвыми глазами, – Отвечайте! – вдруг рыкнул на нее зло, – Как и когда вы видели его без одежды?!

У Таи горло будто обручем сдавило. Она погладила шею, часто дыша. В голове прозвучал голос Кира, что надо просто говорить как есть, лишь не касаться темы их связи. И всё. И всё…

– Я рисовала. В парке у них, около озера, – слабым голосом начала отвечать, – А Кир.., кхм,..ирилл Станиславович после бани вышел на пирс. Он меня не видел. И я заметила у него…гематомы на бедре и ноге, – замолчала.

– Справа, слева? – почесал бровь следователь, став задумчивым.

– Слева, – пробормотала Тая.

– Какого цвета были? Какого числа это было?

– На следующее утро после моего приезда. Не знаю, фиолетовые…

– Кхм…– Клюкин обошел стол. Открыл один из ящиков, достал пачку сигарет и, зажав зубами фильтр, кивнул на дверь наблюдавшей за ним девушке, – Все, Таисия Станиславовна, можете идти.

– Да? – Тая опешила. Всё?

– Да-да, – Иван Глебович даже рукой на нее замахал, прогоняя, – Спасибо, вы мне очень помогли, – и улыбнулся.

А у Таи от этой улыбки озноб побежал.

– И чем же?

– До свидания, Таисия Станиславовна, – с нажимом.

– До свидания, – пробормотала Тая, вставая со стула.

Медленно, на негнущихся ногах покинула майорский кабинет.

Кир, как и обещал, ждал ее в припаркованной у отделения машине. Навстречу Тае бросился Сергей, открывая перед ней дверь и помогая сесть в салон.

– Ну как все прошло? – Кир оторвался от экрана разложенного на коленях ноутбука.

Медля с ответом, Тая перехватила его внимательный взгляд.

И как он мог раньше казаться ей холодным и пугающим?! Это у Клюкина взгляд ледяной и липкий, а в глазах Кирилла она грелась сейчас, оттаивая и приходя в себя.

– Кир, он про синяки спрашивал, я сказала, – прошептала тихо.

У мужчины дернулся кадык, прокатились желваки по щекам. Тая нервно втянула воздух носом. Внутри скребло разным.

А если вдруг…это он?!

Нет, она не верила! Но и разве обязана она его покрывать?! Это же плохо! Станислав Игоревич был ее отец, да и даже если бы не был…

Боже!

Почему…Почему она вообще должна выбирать из всего этого? Как настроить моральный компас вместе и с чувственным, и с рациональным, когда еще и не понимаешь больше половины?! Когда не знаешь ничего!

– Ничего страшного, Птенец, сказала и сказала, – в это время безэмоционально отозвался Кир, отворачиваясь от нее.

Закрыл какой-то документ, захлопнул крышку ноута. Снова посмотрел на девушку.

– Как объяснила, что видела? – с плохо скрытым напряжением в голосе.

– Сказала, что рисовала у озера, а ты вышел из бани на пирс и…– Тая смущенно заулыбалась, прикусывая нижнюю губу.

У Кира потеплел взгляд, уголок рта тоже дернулся в ответной улыбке. Он протянул ладонь к девушке, коснулся ее нежной щеки, зарылся пальцами в собранные в хвост светлые волосы.

– Подглядывала что ли, Птенец? – бархатным интимным тоном, от которого у Таи щекотно завибрировало в груди.

– И потом нарисовала, – прошептала девушка, поворачивая голову и ласково целуя центр его ладони.

– Покажешь?

– Да.

Сергей высадил Кирилла у офиса, а Таю повез загород. На вопрос ждать ли Кира вечером, Тихий ответил девушке уклончиво. Сказал, что постарается, но у него встреча ближе к ночи. Он не стал объяснять, деловая или нет, а Тая не стала на объяснениях настаивать. Почему-то она с ходу отметала вариант, что у Кира может быть другая женщина. Верила ему, слепо и безапелляционно, как верят только в первый раз, когда еще не знают, как больно можно обжечься.

От разговора со следователем еще долго остаточно потряхивало. От посещения бабушки рано утром весь мир поблек и окрасился фоновой зудящей тревогой. Никогда еще будущее не было таким неопределенным и смутным, как в последние пару недель. И страх, смутный, липкий, неосознанный, обволакивал мерзкой паутиной. Страх за бабулю, страх от слов следователя, страх от того, что Кир действительно мог быть причастен к убийству отца.

Она специально гнала от себя эти мысли, упорно старалась не анализировать факты. Загоняла все в подсознание, и оно щедро отвечало ей ощущением приближающейся неминуемой катастрофы. Будто вот- вот прорвет плотину, и тихая заводь превратится в сносящий все на своем пути бурный поток.

Чтобы как-то отвлечься, оказавшись в своем маленьком коттедже на берегу черного озера, Тая принялась изучать условия поступления в МАРХИ и особенности разных факультетов, нашла подготовительные курсы, позвонила и узнала, что, хоть группы уже набраны, ее все-таки могут взять со следующего понедельника за определенную доплату. Но если она усвоит материал хуже других, они не берут ответственность на себя.

Таю это устраивало, а главное давало хоть какую-то почву под ногами в этих зыбучих песках ее новой жизни. Это уже было похоже на план.

За всеми этими хлопотами Тая и не заметила, как солнце скрылось за горизонтом и лес вокруг погрузился в черноту позднего вечера, а вдоль дорожек зажгли диодные фонари. Когда позвонили на коммутатор в гостиной, резко вздрогнула. С секунду непонимающе смотрела на трезвонивший телефон, а потом подбежала и взяла со стены трубку.

– Да?

– Таисия, – голос Иды Леонидовны в динамике был странно напевный, – Ужин через пятнадцать минут. Жду тебя в большой столовой, отказы не принимаются. Мне скучно, да и хватит тебе в домике как в будке побитой собаке сидеть, ты же у нас теперь богатая наследница, – она хохотнула в конце своей коротенькой речи, а Тая вдруг поняла, что Тихая как минимум пьяна.

– Ну что молчишь? – продолжала этим своим пляшущим тоном Ида Леонидовна, – Скажи, да, детка.

Тая прикусила губу. Идти не хотелось, но что-то еще такое тоскливое прорезалось в голосе Кириной матери, что девушка решилась. Кира ведь нет дома уже второй день, Тихой наверно безумно плохо тут одной.

– Да, Ида Леонидовна, через пятнадцать минут буду, – отозвалась Тая и повесила трубку.

– Что ж, за Стаса, царствие ему небесное, хотя конечно не факт, что он там, – ядовито фыркнула Ида Леонидовна и подняла бокал с белым вином, вынуждая Таю сделать тоже самое.

Сделала несколько больших глотков, запрокидывая голову и демонстрируя длинную, гибкую шею. Тая из вежливости смочила губы, наблюдая за ней, и отставила почти полный фужер. Дальше принялась за дорадо с печеными овощами, стараясь есть как можно аккуратней. По поводу не тех приборов замечание ей уже было сделано, не хотелось позориться еще на чем-нибудь.

Ида Леонидовна пребывала в странном настроении. Если точнее, она была сильно пьяна, но это ей, как ни удивительно, шло. Её жесты вдруг стали широкими и театральными, речь певучей и тоже будто со сцены, а светлые глаза сияли злым лукавством, что делало ее образ гораздо более живым, чем обычно. Острый, в меру развязавшийся язык Тихой добавлял трапезе перцу, отчего Тая как на иголках сидела, ожидая укола в любой момент, но и была заинтригована, что может выкинуть такая женщина в подобном состоянии.

– Что ж так скромно? – Ида Леонидовна с легкой ноткой презрения выгнула левую бровь, уставившись на полный Таин бокал.

– Не хочу алкоголь, спасибо, – отозвалась девушка, незаметно воюя с рыбой на своей тарелке.

– Могла бы уж уважить отца. Ты его конечно не знала, но за пару – тройку миллиардов неплохо было бы побыть и благодарной.

– Не думаю, что мое опьянение можно считать индикатором моей благодарности, – как можно вежливей ответила Тая, пряча улыбку.

А вот Ида Леонидовна и не думала скрывать снисходительную ухмылку, растянувшую ее губы.

– Или думаешь, что опять опою? – лениво сощурилась Тихая, смотря на девушку словно разомлевшая львица на солнце.

– Не вижу смысла вам это сейчас делать, – Тая, вздохнув, отстала от рыбы и принялась за овощи. С ними было в разы проще.

– А в тот раз значит смысл был по твоему мнению? – Ида Леонидовна снова поднесла бокал к губам, смотря поверх кромки на Таю.

– Ну…Я слышала, что вы сказали Кириллу тогда, – с заминкой призналась девушка, выдерживая моментально ставший более острым взгляд Тихой, – Что вы сделали это для него.

Повисла секундная пауза. В образовавшейся звенящей тишине было слышно, как Ида Леонидовна делает большой глоток вина. Затем она вернула бокал на белоснежную скатерть, покрутила тонкими пальцами ножку.

– И все же ты с ним пошла…Интересно…– снова взглянула в упор на девушку.

– То, что он был не в восторге от вашего поступка, я слышала тоже, – краснея, ответила Тая, – Я верю ему.

– Я наверно пожалею, что спрошу, но почему? – склонила голову набок Ида Леонидовна.

– Я так чувствую.

– Боже, – и Тихая рассмеялась, запрокинув голову, – Нет, ты правильно чувствуешь, детка, но это так глупо звучит! Прости..прости…– пытаясь успокоиться, она смахнула выступившие слезы в уголках глаз, покачала головой, – Ох, детка… Чувствую…Чувствует она. Ахах…– и Иду снова понесло в смех.

Давясь им, она налила себе еще вина, поднесла бокал к Тае.

– Ну, за чувства, – вынудила девушку поднять свой, чокнуться с ней и выпить, – Знаешь, я на этом фоне вспомнила, – взгляд ее затуманился, обращаясь в прошлое, выражение лица стало задумчивым, – Кир ведь малышом любил танцевать. Да- да, причем, не поверишь, ему балет нравился. У него няня была, все время включала классическую музыку, считала, что это полезно для общего развития. И он так увлекся лет в шесть, мог поставить этот чёртов "Спартак", меня уже тошнило от него, или "Ромео и Джульетту" и скакать по комнате кузнечиком до бесконечности. Он такой худенький был тогда, – Ида заулыбалась своим воспоминаниям, глаза заблестели пьяной ностальгией. Заправила за ухо несуществующую выбившуюся прядку, шумно вдохнула.

– У него идеальный слух, кстати, и чувство ритма, физические данные…Он бы наверно смог чего-то серьезного добиться. Еще и характер…И вот тогда он тоже как ты…чувствовал. Взгляд был стеклянный, весь в себе, представлял себя наверно этим самым Спартаком или Ромео. Как только дети умеют. По-настоящему. Мог на полдня уйти в тот мир, ему там было жутко интересно. А потом отец узнал, куда он учиться идти собрался. Это ведь не для мужчины. У нас был такой скандал, ох! И, знаешь, я больше не видела Кирюшу танцующим. Даже с женщинами на каких-нибудь праздниках. Стас умел переубеждать, – Ида всплеснула руками и рассмеялась, только как-то очень горько.

Так горько, что и у Таи закислило во рту, а воображение нарисовало худого темноволосого мальчика, которого жестоко высмеяли и пристыдили.

– А тебе ведь повезло, что ты не знала отца, он бы тебя во всех местах переломал с твоим этим " чувствую", – тем временем продолжала Ида, снова до дна осушая свой бокал, – А знаешь, Таисия, я тоже чувствую…Пойдем-ка я кое-что тебе покажу. Ты доела? Отлично! Пойдем- пойдем…

Тая последовала за грационзно пошатывающейся Идой Леонидовной, так и не выпускающей из руки бокал. Внутри взбудоражено звенело. Рассказ Тихой задел в ней что-то. Пропасть между воображаемым Киром маленьким и тем мужчиной, которого она знала в реальности, казалась невероятной, непостижимой. Настолько, что Тая осмелилась озвучить это вслух.

– Не верится, что можно так сильно измениться, – пробормотала девушка.

– О, Таисия, легко! Если достаточно молод и слепо веришь тому, кто хочет тебя менять. Проходи, – и Ида Леонидовна вплыла в комнату с камином на первом этаже.

Обогнула кресло, подошла к антикварному секретеру у окна, открыла нижний ящичек, запертый на врезанный кодовый замок, и развернулась к Тае, держа в руках маленький серебряный пистолет. Он выглядел как игрушка, но отчего-то девушка сразу поняла, что оружие настоящее. Может интуиция, а может хищно блеснувшие Идины глаза, когда она небрежно прокрутила пистолет на пальце. У Таи спина вмиг стала липкой, она сделала шаг назад.

– О, не бойся детка, не бойся, – Ида Леонидовна плавной походкой проследовала к креслу, упала в него, наблюдая за Таей мутными хмельными глазами, – Я всего лишь хотела сказать, что мне тоже доступны чувства. Очень сильные. Например я чувствую, что ты можешь подставить Кира, и…

– Я никогда этого не сделаю, – перебила ее Тая задушено, не в силах отвести взгляд от крохотного пистолета.

– И, – громче, с нажимом повторила Ида Леонидовна, наставляя на девушку дуло, – И тогда мне уже будет нечего терять, за сына я тебя сгною…

Тая с трудом оторвала взгляд от черной точки дула и подняла глаза на Тихую. Сглотнула сухой ком в горле.

– Спокойной ночи, Ида Леонидовна, – глухим голосом.

– И тебе, – равнодушно отозвалась женщина, опуская пистолет.

Залетев в домик, Тая сползла на корточки по дверному полотну и расплакалась, только сейчас осознав насколько испугалась. Боже, нет, она не будет жить рядом с этой страшной непредсказуемой женщиной! Надо что-то срочно думать, надо съезжать. И Кира нет до сих пор…***

Сейчас она как никогда мечтала увидеть, почувствовать его. Ощутить исходящую от него обволакивающую непроницаемым коконом силу. Тяжело поднявшись, девушка достала телефон из кармана, набрала Кириллу смс.

Ты приедешь?

Не прочел.

Тая поплелась в спальню. Сил на душ не было. Разделась и в одних трусиках завалилась на кровать.

Что делать? Завтра утром к бабушке, а потом…

Наверно надо искать квартиру, сейчас она запросто может снять неплохой вариант на те деньги, что у нее есть на карте, да и можно попросить ведь у Кира еще.

Вот только торопиться с этим Тае не хотелось. Внутри зудело желание, чтобы Кир предложил жить у него…

"Не получается сегодня, Птенец. Рано утром дела." – пиликнул телефон минут через десять.

Тая зажмурилась, хмуря лоб и растирая виски.

Подумав, написала в ответ "жаль". И все. Видела, что он писал что-то в ответ, но стер и не отправил. Через минуты три отбросила от себя погасший телефон. В груди разбухала безотчетная обида.

Она так нуждалась в нем сегодня, но жаловаться на мать по телефону не хотелось. Да и вообще…Стоило ли рассказывать?

Попытавшись выкинуть вихрь мыслей из головы, Тая отчаянно старалась уснуть, но не выходило. Лишь простыни сбила, ворочаясь.

А в начале первого ночи Кир позвонил по видеосвязи.

– Привет, Птенец, – на экране ее мобильного Кир, какой-то по-домашнему взъерошенный и мило помятый, расплылся в ленивой улыбке.

Похоже он звонил с планшета, который поставил сейчас перед собой. Его темно-синяя рубашка была расстегнута до середины груди, рукава закатаны, взгляд уставший и, кажется, хмельной. И этот взгляд жадно впился в ее лицо, заставляя щеки девушки вспыхнуть довольным румянцем.

– Привет, – шепнула Тая, ласково улыбаясь в ответ.

Она перевернулась на живот, обняла подушку, уткнулась в одну свою руку подбородком, а другой отвела подальше от себя телефон.

– Я думал, ты уже спишь, – Кир взял бутылку минералки и сделал пару больших глотков.

– А зачем позвонил?

– Надеялся, что не спишь, – хмыкнул, хитро щурясь. Карие глаза пропутешествовали вниз по ее лицу, зацепились за худенькие обнаженные плечи, виднеющиеся над подушкой, – Голая? – поинтересовался хрипло.

– В трусиках, – шепнула Тая, прикусив губу.

Кровь нагревалась в венах, сердце накручивало разгон. Все это было хоть и таким простым, но настолько интимным, что девушка чувствовала, как между ними натягиваются миллионы шелковых ниточек через экраны гаджетов. Тонких, но удивительно прочных.

– Покажи, – взгляд Кира застыл на ее лице, сделался обжигающе тяжелым.

Тая покраснела еще больше, радуясь, что это вряд ли видно во мраке спальни, освещенной лишь тусклым светом дисплея телефона.

– А ты почему не спишь? – мягко сменила тему.

Кир криво улыбнулся, конечно разгадав ее уловку. Потянулся в кресле, шумно выдохнув, и, закинув руки за голову, ответил.

– Я только что пришел, Птенец.

– Первый час ночи, – вырвалось у Таи, хотя ей и в голову не приходило его отчитывать.

Но все же…Она улавливала, то Кир не совсем трезв, и это коробило ее. Где он был? С кем…?

– Это было неформальное общение, – отозвался Кирилл, меняя тон на чуть более серьезный, – Надо было пересечься со старым знакомым по поводу нашего любимого майора. На него оказалось сложно найти выходы, но, кажется, все сошлось. В ближайшее время он от тебя отстанет.

– А от тебя?

– В данном случае это одно и тоже, – отозвался Кир, сползая в кресле ниже и шире расставляя ноги.

Его глаза снова начало застилать чувственным туманом, взгляд заскользил по лицу, тормозя на девичьих губах.

– Тая…– позвал бархатно.

А она смущалась, чувствуя его настроение. Хотела потянуть момент.

– И как же проходило ваше неформальное общение? Как в фильмах? Сауна, девочки, м? – игриво поинтересовалась девушка и подставила кулачки под подбородок, смотря в мерцающий перед ней экран.

Кир так смотрел на нее в ответ, что у нее в животе нервно, взбудоражено тянуло. Снисходительно, лениво и пошло.

– Насчет сауны не угадала – это был клуб, но девочки там какие-то были, да. Жигалов такое любит…– ответил медленно.

– А ты нет? – Тая улыбнулась, вопросительно выгибая бровь, но внутри замерло в ожидании ответа. Скользкая, очень скользкая тема…

А Кир как назло медлил и не отвечал. Смотрел ей в глаза в упор, пока Тая не перестала улыбаться, инстинктивно перестраиваясь на его, чувственную волну. Потом заторможено моргнул отяжелевшими веками, посмотрел на Таин рот.

– У тебя интересный вкус, – вибрирующим полушепотом, – Кисловатый и сладкий одновременно. Сочный как переспелая, уже черная от солнца вишня. У слюны и у губ. Особенно половых, – снова поймал ее взгляд, – Мне очень нравится.

Таю прошило тонким, горячим ударом тока от шеи до низа живота. Жар, вспыхнувший между бедер, медленно поднялся снова вверх удушливой волной. Она медленно облизала губы, чувствуя, как зашумело в ушах.

– А мне нравится, когда ты меня там пробуешь, – прошептала немеющими губами, хмелея от собственной смелости.

Видела, как у Кира глаза затуманились, как дернулся кадык, когда сглотнул. От собственной чисто женской власти, которую она только нащупывала, вело. С нетерпением ждала, что дальше.

И уже через секунду обескураженно моргала, когда Кирилл пробормотал "кажется, мне пора, Птенец" и отключился, ничего не объясняя.

В носу защипало от резанувшей обиды. Тая в сердцах откинула подушку в сторону, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Да черт возьми, что с ним такое? Что она сделала не так?! Запоздалый стыд жег щеки.

Чтобы она еще раз что-то подобное выдала мужчине? Да никогда!

Внутри все кипело и теперь уж точно не заснуть. Укутавшись в одеяло, Тая поплелась в гостиную. Достала мороженое из холодильника, включила какую-то мелодраму. Хотелось замусорить голову внешним шумом, чтобы не слышать невыносимый шум внутренний.

Когда еще через час в дверь позвонили, она уже дремала на диване, свернувшись в позе эмбриона.

Сонная, ничего не понимая, побрела открывать. Два часа ночи…Просыпающийся мозг кольнуло страхом. А вдруг это Ида? Совсем пьяная со своим жутким крохотным пистолетом?!

Затаив дыхание, посмотрела в глазок. Сердце замерло, сбиваясь с ритма, а затем бешено зачастило, разгоняя кровь.

Кир.

Тая молча отступила вглубь прихожей, позволяя Кириллу войти. Пальцы нервно сжались, придерживая на голой груди одеяло. Глаза девушки беспомощно скрестились с темным, пристальным взглядом Кира. Губы разомкнулись, ноздри дрогнули, жадно втягивая вмиг загустевший от одного его появления воздух, пропитанный ночной прохладой, запахом табака и чем-то непередаваемо личным, мужским.

Она бы сказала что-то, но сейчас это казалось преступно лишним. И Кир тоже ничего не говорил.

Лишь уголок его губ дернулся в нахальной, совсем мальчишеской усмешке, пока он смотрел на нее в упор, снимая куртку и избавляясь от ботинок. Когда остался без верхней одежды, его вязкий как смола взгляд на пару секунду спустился к Таиным пальцам, удерживающим на груди одеяло, в которое она закуталась, чтобы выйти к двери, а затем Кир снова тяжело посмотрел ей в глаза. Дернул подбородком в сторону спальни…

Не чувствуя ног как при наркозе, Тая развернулась и медленно пошла в комнату, ощущая каждой клеточкой, что Кир идет сразу за ней. Близко. Шаг в шаг. Его дыхание щекотало чувствительную кожу затылка, ложилось знойным облаком на плечи, мурашками рассыпалось по рукам.

Внутри отчаянно звенело от нарастающего нервного предвкушения.

И можно было бы сбить градус – заговорить с Киром, воспротивиться, попробовать улизнуть или потянуть время. Но Тае слишком нравилось ловить эти тонкие чувственные грани ощущений. Она увязала в них как в наркотическом дурмане. С каждым разом все глубже и откровенней.

Не стала включать в спальне свет. Коротко вздрогнула от звука захлопнувшейся за ними двери и, сделав глубокий вдох, разжала пальцы и переступила упавшее к ногам одеяло, оставшись в одних черных трусиках. Сделала еще несколько шагов и, лишь уперевшись коленями в матрас, обернулась на Кира.

Он так и стоял у двери, пристально за ней наблюдая. В густом полумраке комнаты Тая плохо видела его лицо, но четко ощущала мужской жгучий взгляд на своей загорающейся в ответ коже.

Робея в густой тишине спальни, девушка подцепила повлажневшими пальцами резинку трусов и стянула их до колен. Села на кровать, сняла трусики полностью и застыла так, часто и поверхностно дыша. По голой коже гулял озноб, внутри горело.

Ей хотелось быть соблазнительной, раскрепощенной, завораживающей, но она пока еще не могла полноценно играть в эти игры. Не видя в темноте поддержки в его глазах, не ощущая дурманящих прикосновений, Тая снова застеснялась, неуверенная ни в чем.

Это длилось несколько мучительных секунд, пока Кир, отлипнув спиной от дверного полотна, к ней приближался. Встал максимально близко к сидящей на краешке кровати девушке, нависая сверху как гора. Достал из кармана брюк короткую ленту презервативов, какой-то черный небольшой тюбик и небрежно бросил всё на прикроватную тумбочку. А затем наклонился к Таисии, крепко перехватив пальцами её подбородок, и поцеловал.

Тая закрыла глаза, тут же послушно уплывая в ощущения.

Холодные после улицы, горьковатые мужские губы, разгоряченное влажное дыхание, настойчивое давление языка, жалящий привкус крепкого алкоголя – она жадно ловила каждую крупицу, разбирая на атомы. Темная спальня словно закачалась вокруг, внизу живота требовательно затянуло.

Тая ощущала себе водой, меняющей состояние. Вот только внутри был лед, а теперь все таяло. Тело млело, мечтая обволакивать собой этого мужчину. Нагревалось, зная, что он способен довести ее до состояния пара, сделать легкой как облачко. Чувственная слабость струилась по венам, нарастала, туманила мозг.

И внутри разбухало первобытное желание быть для него мягкой и текучей, как тихая лесная река. И такой же затягивающей в свои тёмные безмолвные глубины.

Терпкий специфический вкус, ощущение тугой горячей плоти на языке, натяжение в уголках губ, задушенность и обильно выделяющаяся слюна – все это должно бы приносить дискомфорт, и приносило по отдельности, но вместе заставляло Таю дрожать от возбуждения и остро чувствовать, как между ног становится болезненно горячо и мокро. Низ живота тянуло ощущением неправильной пустоты. Внутренние мышцы рефлекторно напрягались в нетерпеливом ожидании.Кир короткими рывками расстегнул пуговицы на своей рубашке, пока они целовались, глубоко и развязно, пошло сплетаясь языками. Скинул рубашку на пол, щелкнул в тишине спальни пряжкой ремня. Выпрямился и, приспустив резинку боксеров, толкнулся налитой кровью головкой в Таины припухшие от поцелуя, влажные губы. Тая подняла на него глаза, медленно вбирая член глубже. Мужская ладонь на ее затылке дрогнула, прежде чем надавить и начать задавать темп. Пьяные взгляды скрестились, утопая в туманных отражениях в расширенных, бездонных в полутьме зрачках.

Она уперлась одной рукой в мужское каменное бедро, другой непроизвольно гладя, трогая свое тело – грудь, живот, ниже, пока не накрыла ладонью ставшие такими чувствительными половые губы. Застонала сдавленно, закрывая глаза и находя пальцами клитор. Подалась вперед, стараясь взять член как можно глубже. И, закашлявшись, резко отстранилась, поднимая на Кира расфокусированный взгляд и вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Моя очередь, Птенец, – Кирилл нагнулся, чтобы коротко и крепко поцеловать ее в припухшие, мокрые от слюны губы, подхватил подмышки и, укладывая на кровать, подтянул на подушки к самому изголовью.

Избавившись от остатков одежды, Кир навис сверху.

Когда Тая возвращалась из душа, спальня уже тонула в глубокой сонной тишине. Кир так и лежал на животе, подмяв под голову подушку и раскинув ноги, от чего занимал добрые две трети кровати. Его спина едва заметно поднималась и опускалась от мерного дыхания. Кажется, задремал…

Тая бесшумно подошла, оставила полотенце, в которое завернулась, на тумбочке и нырнула под одеяло, стараясь Тихого не разбудить. Но зря она так переживала, ведь, стоило матрасу под ней прогнуться, как Кир выпростал левую руку и, обхватив девушку за талию, подгреб ее под себя. От неожиданности Тая хихикнула, закрывая глаза и наслаждаясь ленивыми поцелуями в висок, вдоль скулы, около уха… Теплое мужское дыхание согрело лицо, большая ладонь поглаживала ее живот. В этих простых действиях не считывался сексуальный подтекст, и внутри по-особенному сладко замирало из-за этого.

– Я думала, ты уже спишь, – прошептала Тая, ложась набок и устраиваясь щекой на плече Кира.

Кирилл закинул одну руку за голову, а второй медленно начал выводить простые узоры на лопатках девушки, так доверчиво к нему прижавшейся.

– Надо бы спать, да…– вздохнул, но без особого сожаления, – Завтра к девяти в ФАС с Вафиным. А учитывая, где я сейчас, до подъема осталось часа четыре.

– Вафин – это тот, с кем у тебя сделка по слиянию? – вспомнила Тая звучавшую несколько раз на совещании фамилию.

Кир покосился на девушку, насмешливо сверкнув глазами.

– Я был готов ставить, что ты тогда вообще ничего не слышала. Не перестаешь удивлять, Птенец, – пробормотал, подтягивая ее к себе еще ближе и целуя в лоб.

– К сожалению, наушники вставить было нельзя, так что что-то пришлось слушать, – бархатно рассмеялась Тая, нежась, – А зачем вам в ФАС?

Тут Кир вздохнул вполне натурально, снова уставившись в потолок и раздраженным жестом проведя по лбу.

– Они денег хотят что-то до хрена за сделку или порежут всё. И не откажешь прямо… Думаем, как решить более – менее цивилизованно. Есть варианты. Не забивай голову… – тише ответил.

Тая нахмурилась, ведя пальчиками по груди Кира и цепляя темные колечки волосков.

– А почему Соколов Павел Андреевич так против этой сделки? – поинтересовалась шепотом, поглядывая на Кирилла из- под опущенных ресниц.

– Потому что она ему не выгодна, – хмыкнул Кир, пересчитывая пальцами Таины позвонки, ниже и ниже…

Тая закусила губу, тонко улавливая,что в спальне становится жарче. И если вербально они говорили об одном, то прикосновениями уже вели совсем другой диалог, от которого между ног сладко потянуло и начала выделяться влага. Она поерзала, стараясь отключиться от этого ощущения. Ей нравилось, что оно медленно нарастает фоном, меняя реальность вокруг.

– Почему невыгодна? Он же тоже акционер, нет? – отозвалась ломким голосом, который все-таки подводил, намекая на возрастающее возбуждение.

– Потому что…– Кир тоже звучал ниже, чем обычно, с чувственной хрипотцой, его пальцы гладили ямочки на ее пояснице, темные глаза, рассматривали близкие Таины губы, – Знаешь же, что такое аутсорсинг, Птенец? – выгнул бровь.

– М, да, конечно, – и она, не удержавшись, дотронулась до этой брови, повторяя пальчиком ее излом.

– Так вот, у Соколова своя транспортная. У нас договор с ним на перевозки по аутсорсингу. И берет он, скажем так, по верхней рыночной. А при слиянии мы получим свой автопарк и в его услугах нуждаться перестанем. Это если в целом объяснять. Конечно, он против. Я бы тоже был на его месте, – и Кир подался к девушке, влажно целуя ее в тут же подставленную шею, а ладонь его спустилась еще ниже, стискивая мягкую ягодицу.

Тая закинула на мужское бедро ногу, задевая коленом наполовину вставший член, выгнулась. Ей хотелось мурлыкать как кошке, тереться об Кира. В промежности уже мокро горело. Удивительно, как легкие, рассеянные касания способны распалить…Ей казалось, будто она пляже, разморенная солнцем лежит с ним. И все, что будет дальше, просто и естественно. Но еще рано…Хотелось еще потянуть…

– Так а зачем… вообще тогда… было работать с Соколовым, если, как ты говоришь, это… дорого? – сбиваясь на словах, так как мысли уже расползались, поинтересовалась Тая, ведя ладошкой вниз по напрягающемуся мужскому животу.

– Потому что…– хрипло отозвался Кир, рукой подбираясь Таиной промежности, – Личные отношения…Он был лучший друг отца, с самого детства вместе…– и Кирилл прижался губами к Таиным раскрытым губам, а пальцы протиснулись в скользкое уже, горячее лоно, – Он кстати мой крестный… – продолжил рассеянно, размазывая густую влагу по девичьим набухшим складочкам, – Когда они начинали, Соколов вложился на больше, чем получил акций, вот отец ему так отдавал. По крайней мере так это объясняли мне, но…Бля, это же бизнес! Какое на хрен личное, если мы каждый год на этом теряем приличные деньги?! Одно с другим мешать – всегда плохая идея, – и шумно выдохнул сквозь зубы, когда Тая обхватила ладошкой налитый кровью член.

– А ты, значит, никогда не мешаешь, – улыбнувшись, прошептала девушка ему в губы.

Кир чуть отстранился, иронично и одновременно тяжело на нее посмотрев. Тая откинулась на подушки под его пристальным взглядом, разметав светлые волосы и медленно шире разводя колени для него. Глаза мужчины хищно, затуманено блеснули.

– По крайней мере стараюсь, – ответил Кир и подался к ней, обрывая уже мешавший разговор.

***

Когда Тая открыла глаза, за окном было еще по- особенному серо, как бывает ранним утром. Девушка заворочалась, желая снова задремать, протянула руку, нащупывая Кира, и окончательно проснулась, сев на постели, когда поняла, что в кровати его уже нет.

Растирая ладонями лицо, заозиралась. Вещи Кирилла были свалены на прикроватную тумбу, легкий шум льющейся воды доносился из ванной, на дисплее телефона часы показывали семь утра. Точно, ему же к девяти на встречу, а у нее сегодня нет никаких дел, кроме как заехать к бабушке.

Тая снова легла, укрываясь одеялом, но сон больше не шел. Мысли о прошедшей ночи обступили ее, разогревая кровь, окрашивая кожу румянцем и мешая нормально дышать. Тело характерно саднило в натертых местах, не давая вышвырнуть из памяти самые интимные подробности. Тая не то, чтобы стеснялась теперь, но определенный нервный трепет все-таки оставался.

Все было так хрупко. Так…

Ночью ей было с ним проще. Днем она пока еще не находила нужный баланс.

Пометавшись по до сих пор пахнущим сексом простыням, минут через пять Тая бросила бесплодные попытки продолжить спать, надела домашнюю майку и шорты, и пошла на кухню, решив приготовить что-нибудь на завтрак, пока Кир принимал душ.

Пышный омлет с зеленым луком, тосты, сыр, кофе, наскоро нарубленный салат – ничего необычного, а ощущение у нее было, будто она накрывает на стол для ответственного мероприятия.

Лишь бы не убежал сразу, а позавтракал с ней.

Хотелось взглянуть в его темные, проницательные глаза, увидеть в них тепло и одобрение, и успокоиться наконец. А пока что руки мелко дрожали, выдавая ее взбудораженное настроение.

Кир появился на пороге, когда она нарезала сыр.

Безупречный. Гладко выбритый, в черной свежей, идеально выглаженной рубашке, которую наверно успела принести ему прислуга, темных джинсах, с чуть влажными волосами. Исподлобья посмотрел на обернувшуюся к нему Таю, защелкивая на запястье часы.

На секунду мир для девушки замер, перестав вертеться, а потом Кирилл ей улыбнулся. Скупо, одним уголком губ, но карие глаза вспыхнули на миг жадно и горячо, после сразу погаснув.

– Привет, Птенец.

Тая зарделась и отвернулась, отчаянно кусая губу, чтобы так рьяно не улыбаться в ответ. Переключилась на сыр, чувствуя кожей, что Кир подходит к ней. Прикрыла на секунду глаза, когда мужские руки сомкнулись на ее талии, крепко обнимая, а твердые губы уткнулись в шею. От Кира пахло гелем для душа, резковатым парфюмом и зубной пастой. Что-то такое утреннее и домашнее, от чего хочется просыпаться и жить.

– Успеешь позавтракать? – прошептала, раскладывая кусочки сыра на тарелку.

– Да, отлично, давай, – щекотно шепнул на самое ушку, отпустил ее и сел за стол.

***

– Какие планы на день? – поинтересовался Кир, накладывая в свою тарелку салат.

– Заехать к бабушке, – пожала плечами Тая, отпивая кофе, – А потом…Знаешь, я думаю подыскать себе квартиру в Москве. Съемную. Наверно займусь этим.

– Зачем? – Кирилл кинул на нее внимательный взгляд исподлобья, отправляя вилку с кусочком омлета в рот.

– Не хочу здесь жить, – взглянула на него девушка прямо.

Кир молчал с секунду, жуя, а потом криво усмехнулся.

– С матерью вчера что ли опять поругалась?

От того, как метко он попал в истинную причину, Тая вспыхнула, ощутив, то давление разом поднялось, зашумев в ушах. Растерялась, говорить ли нет, но Кир давил.

– Рассказывай, Таисия, я должен знать, – вкрадчиво, складывая на тарелку приборы.

Черт, да, наверно должен. Тая провела ладонью по повлажневшем лбу.

– Поругалась – не то слово… – пробормотала нерешительно, – Кир, она вчера была пьяна или…Боже, я не знаю. Мы ужинали и…В общем, она угрожала мне пистолетом.

Тихий резко сел, сжал челюсти и уставился на Таю. На миг повисла гнетущая тишина.

– Что? – просипел наконец, – И ты говоришь мне об этом только сейчас???

– Я…Я не знала, как ты отреагируешь, – вскинулась Тая, защищаясь, потому что вид у Кира вдруг встал по-настоящему взбешенный.

Он подался к ней через стол, ноздри его задрожали, лицо застыло, словно в любой момент готовое треснуть под влиянием внутреннего взрыва.

– А как я могу блять на это реагировать, похвалить ее? – обманчиво тихо протянул, – Бля, Тай… – Кир нервно провел по волосам, смотря на девушку в упор с таким осуждением, что она шею втянула в плечи, – Если тебе себя не жалко, то ведь тут и другие люди есть! Ничего, что это социально опасное поведение?! Иногда ты…такая… !!! – и он вместо слов сделал жест, что готов ее придушить. Шумно выдохнул и отвернулся, растирая лицо ладонями, – Ладно, я понял. Надо поговорить тогда с ее врачом сегодня, с ней… Я уговорю ее лечь в рехаб какой-нибудь. Не переживай об этом, не надо переезжать, – заключил устало, больше не смотря на девушку.

Снова взялся за вилку с ножом, но очевидно, что аппетита больше не было. Отбросил в сторону приборы, ругнулся неразборчиво себе под нос и взял чашку кофе. Настроение в столовой резко сменилось на гнетущее. Тая тихонько вздохнула и, сминая в руке салфетку, заговорила снова.

– Кир, я еще решила поступать в МАРХИ, с понедельника у меня начнутся консультации, мне неудобно будет ездить отсюда в Москву, – призналась, – Так что есть еще одна причина, почему я хочу съехать.

Кирилл посмотрел на нее поверх чашки, внимательно и строго. Еще не отпустил ситуацию, злился, Тая чувствовала.

– А вот это хорошо…– отозвался ровно, – Но есть ведь моя квартира, живи там.

Он так просто это сказал. Буднично, а у Таи внутри зазвенело все.

Это ведь…жить вместе, да?!

Она опустила глаза, стараясь слишком ярко не демонстрировать свою почти детскую радость.

– Ладно, подойдет, – только и отозвалась вслух, копируя его безэмоциональный тон.

– Девушка, вы куда намылились? Это вообще – то реанимация, – постовая медсестра смерила резко остановившуюся Таю неприязненным взглядом, – Мне охрану позвать? – изогнула тонкую бровь.

– М, нет, здравствуйте, – Тая подошла к ней, оперлась на стойку и как можно доброжелательней улыбнулась, – Я – Решетова Таисия. Мне нужно в шестую к Решетовой Лидии Михайловне, есть разрешение от Горского, проверьте пожалуйста.

Женщина нахмурилась, выпятив нижнюю губу, пролистала какую-то тетрадку и снова взглянула на Таю, но уже гораздо вежливей.

– Хм, да…Пойдемте, я вас провожу, – нехотя поднялась со стула, – Только недолго, сами понимаете. Не положено.

– Да, конечно! – Тая поспешила за ней.

– И халат давайте дам, ходите тут в обычной одежде, заразу только заносите, – продолжала ворчать медсестра, шлепая резиновыми кроксами по линолеуму, – Кстати Лидия Михайловна ваша пришла в сознание пару часов назад…

– Да? Правда? Ей лучше??? – надежда колкой иглой впилась в сердце девушки, волоски на предплечьях дыбом встали.

– Пока сложно сказать, на раздражители реагирует, показатели неплохие, но правая половина парализована, дышать пока сама не может, возраст, – вздохнула медсестра, подавая Тае халат прежде, чем впустить ее в палату.

– Десять минут, – буркнула, уходя.

Тая рассеянно кивнула. Вдохнув спертый больничный воздух, пропитанный тревогой и лекарствами, взяла стул у стены и медленно подошла с ним к больничной койке. Сердце замирало от пиликанья приборов и звука качающего воздух аппарата ИВЛ. Бабушка лежала вся серая, перемотанная какими- то трубками, на лице маска. Она казалась высохшей копией самой себя.

– Бабуль…Бабулечка, это я, – позвала Тая, склонившись над ней. И, улыбаясь, всхлипнула, когда старушка с трудом приоткрыла один глаз, – Привет…Бабулечка, так напугала! – девушка схватила ее левую руку, сжала иссохшие пальцы и почувствовала слабое движение в ответ.

Сдерживая подступающие слезы, присела на стул рядышком, обняла бабушкину ладонь уже двумя руками, крепко сжимая. Улыбалась, а внутри замирало все от вида того, как тяжело Лидия Михайловна дышит. От того, что глаз один у нее не открывается. От того, что ослабевшие пальцы еле-еле отвечают на прикосновение. От того, что ответить она ей не может из-за этой чертовой маски, а может и вообще уже не сможет говорить.

Но это все Тая думала про себя, а вслух защебетала сбивчиво, что врачи обещают, что бабушка поправится полностью, надо только чуть-чуть подождать. Что у самой Таи все хорошо, ее никто не обижает. Что она решила перевестись в ВУЗ в Москве и сейчас будет готовиться к экзаменам. Что, как только бабушка выйдет отсюда, они вместе выберут их новый дом или квартиру. Купят любую недвижимость, которую бабушка захочет, ей останется лишь выбирать.

Лидия Михайловна слушала внучку, косясь на нее одним мутным глазом, и по сухой серой щеке ее стекала слеза.

Десять минут прошли быстро. Поцеловав бабушку в лоб и пообещав прийти завтра, Тая ушла.

Выйдя из палаты, девушка направилась на поиски лечащего врача Лидии Михайловны. Хотела узнать более подробно какие у бабушки перспективы. Медсестра могла и неправильно что-то сказать. В Тае теперь разожглась надежда на лучшее, ведь бабуля пришла в себя! Но ничего утешительного она не услышала.

Никаких прогнозов, надо ждать…

В итоге из больницы Тая вышла опустошенная. Нет тяжелее состояния, чем после смирения вдруг вспыхнуть ложной надеждой и тут же снова погаснуть, поняв, что обманулась.

Поэтому, если раньше она планировала весь этот день провести в Москве, то теперь Тае хотелось побыстрее вернуться в свой домик на берегу лесного озера. Побыть одной, в тишине.

Но в городе осталось еще одно дело. У нее был назначен прием в клинике для подбора контрацептивов, все анализы уже пришли. Побродив в одном из парков до назначенного времени, Тая отправилась к врачу. Вышла оттуда через полчаса с информацией, что абсолютно здорова, и поставленной гормональной инъекцией.

– Куда теперь? – поинтересовался Сергей, выходя из машины, чтобы открыть Тае заднюю дверь, – Пообедать?

– Нет, отвезите меня пожалуйста за город, домой, – отозвалась Тая, поймав себя на мысли, что это ведь дом для нее последний день.

Сегодня она будет собирать вещи, а завтра Кир обещал отвезти ее на квартиру к себе.

– Птенец, привет, – бархатный голос Кирилла в динамике телефона заставил девушку улыбнуться.

Она зажала трубку между плечом и ухом, слушая его. Руки были заняты. Собрав свой скромный чемодан меньше, чем за полчаса, Тая не придумала лучше занятия, чем выйти на небольшую террасу на мансардном этаже своего домика, укутаться в теплый плед, утонув в подвесном кресле- качелях, и приняться рисовать.

– Привет, – отозвалась ласково, продолжая заштриховывать черную гладь озера на бумаге, – Ты приехал?

– Да, время ужина, направляюсь в главный дом. Может все-таки присоединишься?

– Нет, я не хочу, извини. Я жду тебя тут, – Тая закусила губу, улавливая легкое напряжение, тут же повисшее между ними.

Напоминать вслух Киру, почему она категорически против ужинать с его матерью Тая не хотела, но это было очевидно и без ее слов. Да и вряд ли Кир забыл, учитывая, что около ее дома теперь внезапно стала совершать обход охрана, чего до этого не делала…

– Да, наверно так даже лучше, – с заминкой сказал Кир задумчиво, – Хорошо, я приду после ужина. Где-то через час. Не сбежишь, Тайка, дождешься меня? – судя по голосу, начал улыбаться.

– Будет сложно, но я постараюсь, – кокетливо рассмеялась Тая в ответ.

Положив трубку, попыталась продолжить рисовать, но не смогла. Руки сковала мелкая нервная дрожь, похожая на вибрацию задетой чувствительной струны. Кончики пальцев покалывало. Мысленно девушка уже встречала Кира на пороге своего домика. Чувствовала его дыхание в своих волосах, прикосновения горячих рук к коже, твердые, горьковатые губы приближающиеся к ее губам.

Захлопнув скетчбук, спустилась с мансарды на первый этаж. Стараясь не анализировать свои действия, ополоснулась в душе, сменила домашние шорты и майку на легкое кружевное платье и чуть-чуть подкрасила глаза. Начала было расчесывать распущенные по плечам светлые локоны, но в дверь позвонили. Бросив последний лихорадочно вспыхнувший взгляд на свое отражение в зеркале, побежала открывать.

Побежала…

Рывком распахнула входную дверь, дернув ее на себя, и замерла только встретившись взглядом с карими, проницательными глазами стоявшего на пороге мужчины. Дыхание застряло в горле, ресницы широко распахнулись. Она все никак не могла привыкнуть,что это, похоже, правда. Что он так просто и быстро стал ее…Сердце каждый раз сладко болезненно скручивало при каждой новой встрече.

Миг, и Кир, переступив порог, уже по-хозяйски крепко целовал Таю, обняв одной рукой за талию, а другой зарывшись пальцами в светлые локоны.

– Какое милое платье, особенно вырез, – отстранившись, Кирилл выразительно опустил взгляд на видневшуюся над кромкой ткани белую девичью грудь, – Ждала? – с ехидной полуулыбкой.

Тая зарделась и отвернулась. Выпутавшись из его объятий, направилась в гостиную.

– Что-нибудь хочешь? – оттуда крикнула в коридор.

– Да, напиться…– невесело пошутил Кир, раздеваясь в прихожей,– Есть что-нибудь?

– Сейчас посмотрю…Тяжелый день?

– Скорее вечер, – Кир прошел в гостиную и грузно опустился на диван. Запрокинул голову, устало прикрыл глаза сгибом локтя. Сел пониже, широко расставляя ноги.

– Почему? – аккуратно спросила Тая, доставая из морозилки лед, – Что-то с матерью?

– Что-то, – вяло передразнил ее Кир, вздыхая, – Легко догадаться что.

– Джин с тоником подойдет? – поинтересовалась тем временем Тая, задумчиво изучая содержимое минибара.

– Да, давай, – глухо отозвался Кир.

Тая достала нужную бутылку, закрыла шкаф, принялась за закуску, пытаясь мысленно подобрать правильные слова для дальнейших расспросов. Кир молчал, так и развалившись на диване и прикрыв глаза рукой, и никак ей в этом не помогал. А любопытство жгло, вопросы так и вертелись на Таином языке.

– Знаешь, может быть ей нет смысла никуда ложиться, я же все равно завтра перееду, – наконец произнесла вслух Тая, подавая Киру коктейль.

Он взял стакан, посмотрев девушке в глаза. Каким-то особенным нечитаемым взглядом.

– Это надо не ради тебя, а ради нее,– медленно ответил, отпивая.

Тая села рядом с ним на диван, поджала под себя ноги, положила руку на мягкую спинку, уперев кулачок в щеку, и развернулась корпусом к Киру.

– Думаешь, ей нужна помощь? – тихо поинтересовалась.

Кир нахмурился, на его лице мелькнуло разом столько всего – злость, безысходность, раздражение.

– Боюсь, что да, – нехотя отозвался и протянул руку к девушке, – Тайка, ну-ка, иди сюда, – притянул ее к себе рывком.

Уложил светлую голову себе на колени, заставил свернуться в позе эмбриона, положив одну ладонь Тае на бедро и сжав пальцами мягкую ягодицу сквозь тонкую ткань платья. Снова отпил, смотря невидящим, задумчивым взглядом перед собой.

– Она воспринимает это как предательство, – глухо обронил скорее сам себе.

– Может ей просто обидно, что ты считаешь, что сама она не справится? У нее умер муж, прошло так мало времени…Может все само собой…

– Давай закончим этот разговор, – вдруг резко перебил ее Кир, недобро сверкнув глазами, – Я сам разберусь, Тай, ты ни хрена не знаешь. Знала бы, поняла, насколько это звучит глупо и смешно.

Он так грубо это сказал, что у Таи мгновенно ком в горле встал, а в уголках глаз защипало подступающими слезами.

– Л-ладно, извини…– попыталась встать с его колен.

Но Кир не дал. Отставив стакан, обнял ее голову, удерживая, наклонился и принялся беспорядочно целовать раскрасневшееся от обиды девичье лицо.

– Птенец, ну что ты сразу, ну прости, – забормотал бессвязно, – Я не хотел…Тяжелый день…ужасный вечер…Хоть ты…Тай…Тайка…Вишенка моя…

Разве был у нее шанс не поддаться? После пятого поцелуя она уже все забыла, чувствуя только, как его рот давит на ее губы, смешивая их слюну и дыхание, и как мужские руки хаотично и жадно шарят по выгибающемуся навстречу телу, задирая юбку платья и рывками непослушных от нетерпения пальцев избавляя девушку от белья.

***

– Ну как у тебя настроение? Лучше? – хрипло промурлыкала Тая, ласково перебирая пальчиками волосы Кира на затылке.

Он лениво улыбнулся, щурясь, похожий на довольного мартовского кота. Прежде чем ответить, провел ладонями по влажной нагой спине девушки, сидевшей на нем сверху. Несильно шлепнул ее по голой ягодице, наклонился, чтобы прикусил розовый маленький сосок, и снова откинулся головой на спинку дивана.

– Птенец, а ты конным спортом занималась? Ощущение, что да, – выдал вместо ответа.

Девушка засмеялась переливчато, одновременно стыдливо и счастливо.

– Боже, какая пошлость, – покачала головой, целуя Кира в уголок улыбающихся губ, – Но чуть-чуть умею, да…В деревне у бабы Томы кони были. Мы даже под стадо на них ездили.

– Под стадо? – не понял Кир.

– Ну да, за коровами, – улыбнулась Тая, обнимая его за шею, – Пастухи пригоняли вечером к броду, и мы забирали коров.

– Какое интересное детство, – пробормотал совершенно серьезно Кир.

Хотел сказать еще что-то, но обернулся на звук зазвонившего Таиного телефона. Девушка тут же соскочила с мужских бедер. Застеснявшись, обернулась в плед и торопливо пошла за гаджетом. Было так поздно, что в голове мелькнула только одна тревожная мысль – это по поводу бабушки…

Увидев незнакомый номер на экране, Тая внутри и вовсе похолодела. Ладони успели вспотеть, когда брала с прикроватной тумбочки телефон. Вспомнив Бога, смахнула зеленую трубку. Мужской незнакомый голос вызвал волну страха, а потом замешательства, когда она наконец поняла, кто это.

– Добрый вечер,Таисия. Это Павел Андреевич Соколов, помните же меня? Извините, что поздно, но на завтра у нас с вами назначена встреча. Хотелось бы обговорить время и место, – донеслось из динамика.

– М-м…да, здравствуйте, Павел Андреевич, – растерянно отозвалась Тая, потирая пальцами лоб. Обернулась на Кира, который, застегивая джинсы, вошел за ней в спальню и вперил в девушку напряженный, внимательный взгляд. Отвернулась, начав расхаживать по комнате и в кулачке придерживая края пледа на груди. Из-за выражения темных глаз Кира язык прилепал к небу, а голова отказывалась нормально соображать, – Вы извините, я совсем забыла, моя бабушка попала в больницу и…

– Скорейшего выздоровления вашей бабушке, Таисия Станиславовна, – вкрадчиво перебил ее Соколов, – Но наше с вами дело тоже не терпит отлагательств.

– …И завтра я буду переезжать в Москву, так что даже не знаю, – Тая закусила губу, чувствуя себя неловко, она ведь все-таки обещала.

Но еще более неловко она себя ощущала от того, как тяжело на нее глядел в этот момент Кирилл.

– Я все-таки настаиваю, – отчеканил Павел Андреевич в трубке, и в его низком голосе прорезались металлические нотки, – Поверьте, вам это важно не менее, чем мне. Кстати, куда вы переезжаете? Я могу помочь.

– Хотя…может быть утром? У вас будем возможность часов в девять? – выдохнула Тая, не желая отвечать на последующие вопросы.

Но устраивает ли такой вариант Соколова так и не услышала, потому что в этот момент трубку у нее из рук выхватил Кир.

– Павел Андреевич, добрый вечер, это Кирилл, – отошел от Таи на пару шагов и сделал девушке знак, чтобы молчала и не вмешивалась. Заходил по комнате, слушая мужской голос в динамике и засунув свободную руку в задний карман джинсов, – Я по-моему ясно выразился, чтобы вы ее не впутывали…Нет, блядь, мое!…Решайте это со мной…Если вы такой уж друг отца, как говорите, вы не протащите ее через это и не начнете полоскать его имя, вынося всю эту грязь…Да, я забочусь, называйте как хотите…Не думайте, что мне не будет чем ответить…Да по хер, идите, рассказывайте! Хоть следаку, хоть пресс конференцию собирайте! Только к отдаче приготовьтесь…Ага-ага…Короче, не смейте ей больше звонить, Павел Андреевич, иначе одной беседой я не ограничусь. Вам поднасрать у меня возможностей более чем предостаточно. Спокойной ночи! – и сбросил вызов, рвано выдохнув.

Застыл у окна, жмурясь и сжимая переносицу. Протянул телефон Тае, не смотря на нее.

– Заблокируй его на хуй, – отрывисто прорычал.

– Он угрожает рассказать следователю, что ты не родной? – Тая подошла к Киру, забрала свой телефон из его руки и обняла мужчину за талию, тесно прижимаясь и целуя в голое плечо.

– Угрожает, да, – пробормотал Кирилл устало.

– Так может лучше встретиться? Ну что в этом такого? – девушка заглянула ему в глаза, стараясь разгадать их выражение.

– Ничего. Пошли спать, – буркнул Кир и, больше ничего не объясняя, потянул Таю к кровати.

Когда Тая проснулась, еще не было и половины седьмого. За светлыми занавесками серело утреннее небо, такое хмурое без солнечных лучей. В спальне стояла плотная, осязаемая тишина. Размеренное дыхание Кира грело ей макушку, его тяжелая рука придавливала к матрасу бедро.

Тая медленно развернулась, стараясь его не разбудить, и уставилась на такое спокойное во сне мужское лицо. Кирилл казался моложе спящим, его ресницы едва заметно дрожали, губы были чуть приоткрыты. Тянуло к ним прикоснуться до зуда в кончиках пальцев, потрогать, почувствовать такие же они мягкие и податливые сейчас какими кажутся. Но Тая не смела. Лишь продолжала жадно его разглядывать, запоминая каждую родинку, каждый волосок пробивающейся темной щетины на подбородке и щеках.

У них была удивительная ночь. Для нее волшебная…Самая волшебная из всех, что были прежде.

Потому что впервые они почти всю ночь проговорили.

Кир, взбудораженный ссорой с матерью и последующим разговором с Соколовым, долго ворочался, пытаясь уснуть, потом сдался и его будто прорвало. Казалось, он просто не мог молчать.

– Не верю, что он настолько вызверился от всей этой ситуации, чтобы, ради желания напакостить мне, потерять доход. Мои проблемы, если они будут, заденут компанию и его долю в ней гораздо серьезней, чем прибыль от возможной отмены слияния, – говорил Кир про Соколова, уставившись в потолок и рассеянно поглаживая Таино плечо, – Андреич умеет считать. Деньги всегда были для него главным. Он блефует.

– А для тебя? – подняла Тая взгляд на мужчину, отрывая щеку от его груди.

– Что? – лениво покосился на нее.

– Тоже деньги – главное?

Кир неопределенно хмыкнул и снова устремил взгляд в потолок.

– Еще пару недель назад, Тайка, я бы тебе по пунктам расписал, что для меня главное и в каком порядке, но…Но сейчас я наверно в самом эпицентре пересмотра многих своих убеждений.

И сменил тему. Больше он не обсуждал с Таей что-то конкретное, скорее затрагивал волнующие его моменты и прощупывал то, что интересовало ее. Позволял ей задавать вопросы и насколько мог прямо, учитывая его характер, отвечал.

– Почему ты не женат?

Она спросила это неожиданно даже для самой себя. Прикусила щеку изнутри, не сильно рассчитывая, что он поддержит такой разговор, но Кир внезапно не стал увиливать.

– А должен? – хитро покосился на нее только, и ладонь с плеча сползла ниже по спине в чувственном жесте.

– Не знаю, да…То есть нет, конечно, но…– замолчала, теряясь под его насмешливым взглядом.

– Если ты хочешь знать, осознанный ли это мой выбор, то нет, Птенец, – вздохнул Кир, говоря уже более серьезным тоном и поглаживая ее спину вдоль позвоночника, – Пару раз я даже почти…Но как-то не сложилось. Не знаю. В первый раз расстояние и молодость, она была итальянкой, мы познакомились в Америке на стажировке. Студенты. Шумно, пьяно, весело… Потом разъехались, несколько месяцев что-то пытались поддерживать, но оказалось, что это не надо ни ей, ни мне. А после у меня были отношения с племянницей Соколова. Обычная в моих кругах история. Мы знали друг друга с детства. Ничего особого я не испытывал. Симпатия. Но на юбилее ее отца как-то закрутилось, а таких близких знакомых так просто не послать. Да и в общем меня все устраивало. До определенного момента. Все ждали, что мы поженимся, это было бы логично и выгодно. Так выгодно и так ждали, что в итоге меня начало от этого тошнить, – невесело усмехнулся Кир, прикрыв глаза и почесав бровь, – Это была ошибка. Тяжелое расставание, испорченные отношения…После этого я стал избегать каких- либо официальных статусов. Чтобы потом это дерьмо не разгребать. Так, всё! – оборвал сам себя нарочито бодрым голосом и притянул Таю ближе,тиская как мягкую игрушку, – Давай теперь про тебя, Птенец.

– А что я? – беззаботно рассмеялась Тая, нежась в его медвежьих объятиях, – Белый лист. Мой плюс. Никаких особых сожалений.

– И плюс, и минус, – пробурчал Кир, целуя ее в висок.

– Почему же минус? – возмутилась она.

– Вот пройдет время и начнешь думать, а как это с другими мужчинами, а мне тебя сторожить, – сощурился с демонстративным подозрением.

Тая захохотала громче.

– Мне не нужны другие мужчины, – признание легко слетело с губ.

– Правильно, я дам тебе все, – неожиданно тихо и серьезно отозвался Кир, перестав улыбаться.

Это было так по-настоящему, что Тая смутилась. Они ведь шутили только что.

– Даже то, что я действительно хочу? – поинтересовалась кокетливо,чувствуя , как ступает на острую грань реальных, а не игривых признаний.

– А что ты действительно хочешь? – спросил Кир.

Вместо ответа, посмотрела ему прямо в глаза и медленно положила руку на область сердца. В ладонь глухо забился его учащающийся пульс. У Кира ноздри дрогнули от того, как сильно он втянул воздух. Взгляд темных глаз застыл, когда зачарованно смотрел на девушку, пока она передвигала ладошку к центру его груди.

– И даже душу? – хрипло усмехнулся, выгибая бровь, – Зачем она тебе? Поверь, она у меня так себе…

– Ты просто плохо о ней заботишься, а я буду, – шепотом возразила Тая.

Замолчали, смотря друг другу в глаза. Тае казалось, что вокруг все звенело в этой тишине наэлектризованным донельзя полем. Первым не выдержал Кир. Отвел взгляд, тихо рассмеявшись и покачав головой.

– Ты конечно немного не от мира сего, Тайка, – пробормотал рассеянно, – Мне бы и в голову не пришло, что когда- нибудь буду вести подобные разговоры…– снова притянул ее к себе. Крепко стиснул до боли в ребрах, вновь переходя на шутливый тон, – Договорились, буду как Кощей держать самое главное отдельно от себя, у Птенца в яйце.

Тая заливисто рассмеялась

– Или как Волан- де- Морт, – подсказала еще вариант.

– Да уж, – протянул Кир недовольно, – В любом случае я выхожу какой-то страшный злодей.

Все эти разговоры, шуточные и не очень, теперь кружились у девушки в голове, будоража.

Тая чувствовала, что для Кира это непривычное что-то, особенное – открываться, говорить о себе. Внутри теперь трепатало от тонкого, едва уловимого ощущения близости.

И уже было не уснуть.

Вздохнув и окинув спящего мужчину последним влюбленным взглядом, Тая бесшумно встала с кровати и начала одеваться, решив отправиться на пробежку и надышаться этим прекрасным ранним утром.

Кир нагнал ее в лесу быстро, минут через десять. Тоже с белыми капельками наушников в ушах, помятый, сонный еще, с румянцем на заросших за ночь щеках, в черных трениках и серой толстовке. Шлепнул по заднице, пробегая мимо и перегнал. Тая засмеялась, ускоряясь.На ногах любимые, стоптанные уже кроссовки, в ушах легкий транс, перед глазами утренняя серая хмарь, никак не желающая окрашиваться во что-то более солнечное. В воздухе так пахло подступающим ливнем, что легкие сводило от избытка влаги и смолистой хвои, зато телу двигалось легко-легко. И мысли улетали, освобождая голову. Тая успела добежать до плакучей ивы с изогнутой над черной водой озера толстой веткой, когда ей позвонил Кирилл. – Привет, ты где? – раздалось напряженное в наушнике. Тая притормозила и пошла медленней, восстанавливая дыхание, прежде чем ответить. Остановилась совсем, опершись рукой о шершавый ствол ивы. – Привет, решила пробежаться, чтобы тебя не будить, а что? Кир с секунду молчал. – С тобой можно? – выдал неожиданно. Тая растерялась. И, признаться, первой ее реакцией был укол разочарования. Ей так хорошо было сейчас одной, свободно, а при нем… При Кире она не могла не думать, как выглядит со стороны. Ей так хотелось нравиться…Но по этой же причине и отказать ему она не могла. – Хм, давай, я у ивы, на которой мы с тобой сидели, тебя ждать? – глухо поинтересовалась. – Нет, только скажи, дальше в какую сторону? Тая сказала. Кир ответил "ок" и сбросил вызов. Дальше ей уже не хотелось бежать. Ее гармоничное одиночество рухнуло как хрупкий хрустальный замок. Она медленной трусцой направилась по нужной тропинке, прислушиваясь к каждому шороху. Теперь она его ждала.

А она -то думала, он ей будет мешать. Дурочка…

Ей за ним не угнаться даже, да это и не требовалось. Ни разговоров, ни бега вместе. Только сплетающиеся взгляды на остановках на полянках, музыка в ушах и живая тишина в лесу.

Сделав крюк, свернули обратно к иве.

Тая уже насквозь взмокла, от одежды парило, дыхание рвало. Кир, тоже вспотевший, забрался на толстую ветку их дерева, только сейчас вытащил один наушник и пальцем поманил пытавшуюся отдышаться девушку к себе. Уперев руки в колющие бока Тая медленно подошла, встала между его расставленных ног и подставила разгоряченные, красные от прилива крови к лицу губы.

– Не закрывают…– только и бросил Кир через плечо.У поцелуя был вкус утра и свежего пота. Сердце колотилось, ломая ребра и отдаваясь в ушах. И так приятно веяло холодом от озера. Тая жмурилась, пытаясь впитать все разом. Обняла сидящего на ветке Кирилла за талию, прижалась ближе, запрокинув к нему голову. Горячие мужские ладони бесцеремонно, сразу пробрались под ее худи, погладили мокрую спину, начали ощупывать живот. Пальцы оттянули резинку леггинсов… Когда у Кира зазвонил телефон, оба резко вздрогнули и отшатнулись друг от друга. Тая слепо заморгала, Кирилл нахмурился, выуживая трубку из кармана спортивных штанов. Посмотрел на надпись на дисплее, нахмурился еще больше и принял вызов. – Да, – смотря Тае в глаза. Сначала его взгляд был острым и проникающим, полностью сосредоточенным на девушке, но по мере того, как какой-то мужчина в динамике говорил, выражение глаз Тихого становилось все более расфокусированным, – Что значит выпустили?…Совсем сняли? Все?…Впрочем это логично…Что ж…Пускай…И кто же тогда?…Пока не ясно?…Спасибо…Да, я буду на работе сегодня…Через пару часов....Да…Там обсудим…До свидания. Отрубил. – Что случилось? – спросила Тая, наблюдая как Кир уже знакомым ей жестом раздраженно трет лоб, словно пытается стереть все проблемы. – Да в общем ничего…– тихо буркнул мужчина, но Таю от себя отодвинул и спрыгнул с дерева, – Кацоеву отпустили, сняв все обвинения. Вот только что. Адвокат звонил. Пошли обратно, Птенец, мне надо в офис… – Это же служанка ваша? Которую в кабинете без сознания с пистолетом нашли? – Тая трусцой побежала за ним по тропинке. – Да, – отозвался Кир, не оборачиваясь. – И кто же теперь подозреваемый? – спросила девушка, немного подумав,– Или дело закрывают?

Не прошло и получаса, как Кир уехал, за минуту приняв душ и не позавтракав. О том, что сегодня он должен был отвезти Таю с вещами к себе в квартиру вспомнил, кажется, уже в дороге. Позвонил ей.

– Тайка, я с делами решу и вернусь. Где-то ближе к полднику. Договорились?

– Хорошо, я пока к бабушке съезжу, – отозвалась девушка рассеянно, нарезая сыр для завтрака.

– Не получится сейчас. Сергея я забрал. Просто подожди меня. Вечером поедем вместе.

– Х-м…ок. Может я на такси?

– Нет.

– Тогда жду тебя, – вздохнула Тая чуть разочаровано.

– Все, Птенец, пока, – усмехнулся Кир в трубку.

И отключился, отрубая не только вызов, но и Таино приподнятое настроение.

Целый день ей придется просто ждать его. Возможно это норма с таким мужчиной. Возможно ей стоит к этому привыкать. Было бы хорошо заполнить это ожидание своими собственными делами, но пока что Таина жизнь была будто вакуум без него.

Впрочем, скоро начнется учеба, она освоится в новом статусе, многое изменится…А пока она была словно в коконе, в вязкой тишине переживая свой переход от одного состояния к другому.

Девушка посмотрела в окно – на улице так и не прояснилось. Свинцовые облака цеплялись за маковки сосен, собирались вместе, темнея на глазах. Вид сгущающихся, тяжелых туч нагнетал что-то внутри, порождал тревожные предчувствия. Тая мотнула головой, прогоняя неясные беспокойные мысли и продолжила готовить завтрак.

Поев, нашла в сети примеры экзаменационных билетов на факультет, который выбрала. Стала разбирать. И время стремительно полетело. Сама не заметила, как подкрался обед.

А с ним и звонок по местному коммутатору.

– Да? – Тая сжала пальцами пластиковую трубку.

– Таисия, здравствуй, – железный голос Иды Леонидовны в динамике звучал показательно царственно и спокойно, – Я хотела пригласить тебя на обед.

Тая даже рот приоткрыла от удивления. Опять?! Ну уж нет…

– Кхм, нет, спасибо, Ида Леонидовна, я занята, – постаралась сказать как можно вежливей.

–…И извиниться, – продолжила тем временем Тихая, пропуская мимо ушей ее возражения, – В последнюю встречу у нас с тобой возникло…кхм…небольшое недопонимание. Я бы хотела это сгладить. Да и Кирилл очень переживает, – добавила вкрадчиво, будто зная, чем можно Таю зацепить, – А на него столько всего свалилось в последние недели. Мне бы хотелось разрешить для него хотя бы одну проблему. А тебе нет? Или его душевное спокойствие из нас двоих только меня волнует? – с иронией.

Тая поджала губы, щеки вспыхнули. Укол попал в цель.

– А вы уверены, что наш совместный обед принесет ему спокойствие, а не еще больше переживаний? – огрызнулась в ответ.

– А это уже зависит от нас с тобой, разве не так? – пропела Ида Леонидовна,– Я со своей стороны сделаю для этого все. Осталось и тебе предпринять встречные шаги.

Тая зажмурилась, растирая лоб. Внутри стремительно рос ком черной тревоги. Но…Ида Леонидовна была права.

– Хорошо, дайте мне пятнадцать минут, – с заминкой отозвалась девушка и повесила трубку.

***

По просторной столовой разносились аппетитные запахи подаваемой еды, но вместо слюноотделения у Таи сковало спазмом горло. Сидеть напротив Иды Леонидовны, смотреть прямо ей в светлые, ледяные глаза оказалось настоящим испытанием.

– Я что? Правда тебя так напугала? – насмешливо вскинула бровь Тихая, – Вот уж не думала, что ты сразу побежишь жаловаться Кириллу и подашь это все так, – делая ударение на "так", женщина презрительно скривила губы.

– Я никак "так" это не подавала, – кашлянув, парировала Тая, устремив взгляд в тарелку с супом -пюре.

Лучше она разглядит каждую плавающую тыквенную семечку, чем продолжит выдерживать эту зрительную дуэль.

– Ты знаешь, что сын собрался сдать меня в психушку? Это твоя идея? Я не верю, что Кир бы додумался…! Я лишь хочу прояснить…– обманчиво ласково протянула Ида Леонидовна.

– Не моя. И не в психушку! – вскинулась Тая.

– О, боже, девочка, – рассмеялась Тихая, – Ну конечно не в государственную, что за пошлость! А частные нынче презентабельней называются, но мы ведь все улавливаем суть, верно?!

– Он очень переживает за вас, – пробормотала Тая тихо.

– О, да, в том числе благодаря тебе, – раздраженно съязвила Ида, цепким взглядом смерив девушку. Вздохнула, отбросила в сторону салфетку, – Таисия, я правда хочу мира, – проговорила неожиданно устало, – Да, может быть я перегнула. Я прошу прощения за это. Но и ты…Ты наверно считаешь себя уже взрослой, да? Спишь вот с моим сыном…– холодно, едва заметно улыбнулась, – Я против? Нет. Вы же взрослые…Прошу только, если что-то не устраивает тебя, говорить мне это в глаза. А не сразу бежать к Кириллу как обиженная на площадке трехлетка.

Тая уже вся пунцовая сидела от этого разговора. С трудом подняла на Иду Леонидовну глаза.

– Повторю, я не бежала…– сказала еще раз сдавленно.

– Хорошо, допустим. Но на будущее…Ты же меня услышала? – и улыбнулась, чуть склонив голову.

– Да…

– Хорошо, – почти с теплотой.

Отчего Тая даже немного опешила. Повисла неловкая пауза, во время которой женщины разглядывали друг друга, изучая.

Нет, показалось.

В глубине глаз Тихой все так же плескался леденящий азот и что-то близкое к сдерживаемой ярости. Тая повела плечами, сбрасывая неприятное ощущение, и отвела взгляд. В этот момент в столовую вошла Раиса.

– Ида Леонидовна, – обратилась к хозяйке, – Охрана сообщает, что к вам приехал Соколов Павел Андреевич. Спрашивают пропустить?

Тихая уставилась на прислугу, чуть нахмурила лоб и медленно кивнула.

– Да, пускай. Проводи его к нам. И принеси еще приборы.

Раиса, кивнув, ушла за Павлом Андреевичем. В столовой повисла звенящая тишина.

– Интересно, – пробормотала себе под нос Ида Леонидовна, с задумчивым видом играя столовым ножом. Метнула в Таю режущий взгляд, – Кир говорил, он тебя донимает?

– Да, и наверно мне лучше уйти, – девушка отложила приборы, чувствуя, как волнение разгоняет по венам кровь, – Я думаю, вы знаете, что Кирилл категорически не хочет нашего общения, а Павел Андреевич наоборот настаивает. Даже угрожает…Честно, меня пугает все это. Я не хочу впутываться. Не хочу навредить…– Тая сглотнула, обрывая сама себя и почему-то не договаривая "вашему сыну". Но Ида Леонидовна так посмотрела на нее, склонив голову набок, что было очевидно, что женщина все поняла.

– Вчера вечером Соколов звонил мне, снова пытаясь договориться о встрече, – неожиданно для самой себя разоткровенничалась Тая под этим внимательным, глубоким взглядом, – Кир забрал трубку, они поругались…

– Что ж, теперь понятно, какой черт его принес, – холодно улыбнулась Ида, – Решил действовать через меня. Благодарю, что сказала, Таисия.

– Не за что, я пойду? – уже вознамерилась встать.

– Нет, постой, – Ида Леонидовна остановила ее коротким кивком головы, – Во-первых, он уже идет сюда и ты все равно пересечешься с ним в холле или на крыльце. Или ты собралась как перепуганная мышь жаться по углам? – с легким презрением выгнула Тихая бровь, – А, во-вторых, моя дорогая, скажи ему четко и уверенно, сама скажи! Чтобы не смел больше тебя донимать, иначе он не отстанет. Скажи это, глядя ему в глаза и высоко держа подбородок. Продемонстрируй силу. Достаточно одного раза, и он поймет, а так ты вечно так и будешь прятаться за Кирилла. А ширины его спины в какой-то момент может и не хватить.

Тая завороженно слушала Иду, думая о том, с каким же царственным достоинством эта женщина умела говорить! О, это вдохновляло и одновременно вызывало зависть и прибивало к земле. Ведь девушка так остро сейчас ощущала, что она не Ида. И в чем-то завидовала, да. Казалось, никогда ей такой не быть. Хотя, говорят, что по-настоящему мы завидуем лишь тому, чего реально способны добиться сами.

– Я…не уверена…я…– засомневалась Тая, но было поздно.

Двери в столовую снова распахнулись, пропуская Раису и следующего за ней Павла Андреевича Соколова.

Он сразу направился к Иде, кажется, поначалу не заметив Таисию, сидевшую напротив хозяйки дома.

– Идочка, ты как всегда королева! В любое время дня и ночи. Застану ли я тебя хоть когда-нибудь неидеальной, – быстрым шагом приблизился к Тихой. Приложился губами к руке, а потом и расцеловал в щеки, обнимая женщину за плечи.

Ида Леонидовна лишь сдержанно улыбалась, ровно принимая все ласки.

– А ты как обычно переигрываешь с восхищением, Паш. Но мне приятно,что уж. Садись.

Кивнула на стул рядом с собой, метнув недовольный взгляд на прислугу, только сейчас расставлявшую дополнительные приборы.

– Каким судьбами, Павел Андреевич? – поинтересовалась с едкой иронией в голосе.

– О, да ты не одна? – а Соколов тем временем вперил тяжелый взгляд в порозовевшую от неловкости Таю, – Таисия Станиславовна…Неуловимая наша…Признаюсь, не рассчитывал. Говорили же, что съедете?

– Вечером съезжаю, да, – отозвалась Тая, отпивая воду из бокала, чтобы убрать резко разрастающийся в горле ком.

– Так может быть сейчас и уделите мне время как раз?! Я много не займу…

– Кажется, твоих манер хватило только на приветствие, Паш. Пришел ко мне, а разговаривать рвешься с другой, – фыркнула Ида Леонидовна.

Соколов хотел было что-то ей ответить. Но заговорила Тая, найдя наконец в себе смелость.

– Знаете, Павел Андреевич, я прошу вас больше не искать встреч со мной, – ее голос дрогнул в самом начале, но потом звучал вполне твердо и убедительно, – Все дела я передала Кириллу, это не изменится, чтобы вы не говорили. И меня все устраивает. И я не хочу ничего знать. Не хочу сплетен, домыслов, грязи…Не пачкайте меня в этом. Ваши разборки только ваши. Я случайное звено в этой истории. Смотрите на это так, будто меня нет вообще, и все отошло Киру, как наверно и должно было произойти. И исходите из этих реалий, – замолчав, Тая упрямо поджала губы, выдерживая мужской взгляд.

– Но это не реалии, Таисия, – начал было Павел Андреевич, – Реалии ты как раз упорно стараешься не замечать…

– Значит уважайте мой выбор их не замечать, будьте добры, – тихо огрызнулась Тая и посмотрела на Иду Леонидовну, – Спасибо, было очень вкусно, но я, пожалуй, уже вас оставлю.

– Иди, Таечка, иди, – царственно кивнула Ида Леонидовна, даже не пытаясь скрыть, что довольна услышанным разговором.

И тут снова распахнулась двустворчатая дверь и на пороге появилась Раиса.

– Ида Леонидовна, тут…

– Ну что еще? – всплеснула женщина руками, – Что за день?! Я скоро запрещу меня беспокоить во время приема пищи, так можно и язву заработать!

– Ида Леонидовна, приехала Альбина Кацоева, просит разрешения забрать вещи, – сконфуженно закончила Раиса.

– А у этой мерзавки еще и вещи тут остались? – театрально охнула Ида Леонидовна, складывая руки на груди, – Как так вообще вышло?! Или просто вынести хочет то, что поценней?! Не пускайте ее!

– Охуеть не встать! – вдруг раздалось визгливое из-за спины Раисы, и через секунду в столовую влетела разъяренная маленькая черноволосая девушка, – Сначала я значит убийца, теперь еще и воровка! Вы там берега совсем попутали, Идочка!

Ида сверкнула глазами, бледнея от гнева, перевела на Раису застывший взгляд.

– То есть вы ее уже впустили? Зачем же спрашивали? Вы же тут сами себе все хозяева, я посмотрю! А ты, Альбина, тюремный свой жаргон попридержала же. Вокруг приличные люди! – ткнула в черноволосую наманикюренным пальцем.

– Тюремный он только в ваших мечтах! Что, не вышло засадить, да? Сами теперь по этапу пойдете! – едко расхохоталась Кацоева, – Приличные они…Да кто тут… – и тут ее взгляд застыл на Соколове.

И она как-то резко осеклась и нахмурилась. В столовой на миг повисла непроницаемая тишина. Тая готова была поклясться, что Альбина его испугалась, но это было слишком странно и не вязалось ни с чем, что она знала.

– Здравствуй, Альбина, рад, что ты на свободе, – медленно произнес Павел Андреевич, поставив локти на стол и переплетая пальцы.

– Здравствуйте, – рассеянно пробормотала Кацоева, пару раз моргнула и снова посмотрела на Иду, уже затравленно, исподлобья, – Ничего мне вашего, Ида Леонидовна, не надо. Никогда и не было надо. Разрешите вещи оставшиеся забрать, и я уйду. Не увидите больше меня.

Ида Леонидовна громко вздохнула, прикрывая глаза рукой, и устало отмахнулась.

– Иди. Раиса, проводи, – и с таким нажимом, что слово "проводи" легко считывалось как "проследи".

Альбина недовольно закатила глаза, но промолчала. Раиса кивнула и ушла, забрав Кацоеву с собой.

Тая тоже встала из-за стола, чувствуя, что уже по горло наелась этим обедом. Попрощалась коротко с Идой и Соколовым, и скорым шагом покинула столовую.

Внутри тревожно дрожало.

Все увиденное, услышанное, подмеченное случайно и нет, порождало в груди у Таи неясное, но такое отчетливое беспокойство. И назойливое чувство, что то, что сейчас просачивается по капле, в один момент соберется разом в девятый вал и смоет ее.

Время уже приближалось к полднику, а ощущение неясной, дребезжащей тревоги так и не отпускало. Не удавалось теперь сосредоточиться на подготовке к поступлению, не отвлекал включенный фильм. В домике Таи было тихо и ничего не происходило, но казалось, что за стенами его, совсем рядом зреет шторм.***

Когда Кир позвонил и сказал, что в течение часа будет, Тая выдохнула. И сразу стало немного спокойней.

Вот у него все рассчитано, все по плану. Даже если вокруг был хаос, Кир был из тех людей, кто способен бесконечно его упорядочивать. И хотелось прижаться и забрать хоть каплю этого дара себе.

Взяв скетчбук, Тая вышла на террасу на мансардном этаже, решив, пока ждет Кирилла, нарисовать ранний весенний закат. Солнце, тяжелое и красное, как раз начало клониться к горизонту, наполовину скрытое фиолетовыми и пурпурными тучами. До рези в груди красиво, но отвлечься не удавалось. Взгляд почему-то как магнитом тянуло вправо, к хозяйскому дому.

Интересно, Соколов уже ушел?

Наверно…А Альбина эта? Тае она показалось пошло – красивой, резкой, но интересной. Яркий типаж.

Альбина, скорее всего, точно ушла…

И тут, словно ответом ей на мысленный вопрос, распахнулась парадная дверь хозяйского дома и на пороге появилась Альбина. Она воровато огляделась по сторонам, что-то поискала в своей большой сумке-мешке, закрыла ее, вновь заозиравшись, и торопливо засеменила вниз по ступеням крыльца. Другой сумки с вещами у нее с собой не было.

– Стой! – окрик показавшегося из снова отворившейся двери Соколова был таким громким, что его расслышала даже Тая, несмотря на приличное расстояние.

Альбина замерла в конце лестницы, вскинув голову. Павел Андреевич сбежал вниз по ступенькам, бесцеремонно схватил женщину за локоть и увел от парадного входа к ряду посаженных вдоль дома туй. Как раз в Таину сторону. Девушка отбросила карандаш и вытянула шею, чтобы лучше видеть эту странную пару. Сердце глухо колотилось. Она не понимала происходящее, но все это казалось странным.

О чем Соколову вообще говорить с бывшей служанкой Тихих?

А говорили они очень эмоционально и при этом шепотом, то и дело подаваясь друг другу и экспрессивно взмахивая руками. Казалось, что они ругались, с трудом сдерживаясь. Наконец, ткнув пальцем в грудь Соколову и прошипев что-то ему в лицо, Альбина резко развернулась и поспешила прочь. Мужчина было сделал шаг за ней. Но тормознул сам себя и, вместо того, чтобы преследовать Кацоеву, достал сигареты, продолжая пристально смотреть вслед удаляющейся девушке. Тая ее уже не видела за высаженными вдоль главной аллеи деревьями.

А еще через пару минут на этой аллее появился Кир.

Заметив Павла Андреевича немного в стороне от главного входа, он сначала замер, а потом решительно направился к нему. Тот бросил непотушенный окурок на газон, ожидая его приближения в демонстративно вальяжной позе.

Встав напротив Павла Андреевича Кир внезапно посмотрел поверх головы Соколова – в сторону Таиной террасы. И у нее было четкое ощущение, что прямо на нее.

Тая смутилась, будто ее застали за подглядыванием, коротко махнула Киру рукой, подхватила скетчбук и ушла в дом. Пусть говорят без свидетелей. Она подождет Кирилла внутри.

Покружив несколько минут по комнате и так и не дождавшись Кирилла, Тая снова вышла на террасу, но ни Тихого, ни Павла Андреевича уже видно не было.

"Я жду тебя, ты скоро?" – отправила Киру сообщение.

Он ответил практически сразу: "Надо было зайти в дом, мама усадила за стол, у нее полдник. Тебе лучше присоединиться к нам. Приходи."

Тая закусила губу, читая.

"Нет, я не хочу." – ответила.

"Это важно",– прилетело от Кирилла.

"Я не хочу! Я жду тебя, "– упрямо повторила.

Пауза. Затем ответ.

"Хорошо, часа через полтора".

Полтора?!

Внутри кольнуло острым разочарованием и эгоистично-детской обидой. Так долго???

Ей хотелось к нему сейчас!

Она устала от этого бесконечного дня, а ведь им еще ехать в город и к бабушке в больницу. Он что? Забыл?! Нет, они успеют и через полтора, но ждать было бесконечно муторно.

Тая упала на кровать, уставившись в потолок. Взяла телефон, еще раз перечитала их короткую переписку. Начала было писать про то, что им ведь еще надо в больницу, но в итоге не стала отправлять. Как не переставляла она слова, а все равно выходила претензия, а ей не хотелось ничего ему открыто предъявлять.

Она чувствовала интуитивно, что с Киром так нельзя. Любая ее прямая попытка надавить отпружинится обратно в нее с утроенной силой. Только мягко, исподтишка можно было добиться от него желаемого.

Взгляд зацепился за одно из его сообщений. "Это важно". Любопытство неожиданно вспыхнуло в крови. Тая нахмурилась. Что там такого важного? Что-то по поводу сегодняшних непрошенных гостей? Ей стало интересно.

Вскочив с кровати, сделала еще круг по комнате и решилась все-таки пойти.

Накинув пуховик и запрыгнув в кроссовки, вышла из своего коттеджа и по выложенной плиткой тропинке, направилась к главному дому. На улице уже сильно стемнело. Ели казались черными, небо тяжелым и свинцовым, в окнах везде горел свет. Тропинка змейкой виляла по ландшафту, то раздваиваясь, то снова сходясь в определенных точках. В одном из таких расщеплений Тайка выбрала более долгую дорожку, огибающую половину хозяйского дома по периметру и проходящую прямо под окнами.

Спросил бы ее кто, зачем она это сделала, выбрала именно этот путь, она бы не смогла ответить…Не иначе сверху кто-то мягко подтолкнул ее в спину, направляя.

Проходя мимо одного из горящих светом окон, Тая вздрогнула, испугавшись от неожиданности, и замерла на месте, так как окно это резко распахнулось.

– Боже, так душно от этого разговора! От тебя…От тебя мне душно, сын! Ты это понимаешь?! – патетически воскликнула Ида Леонидовна, высовываясь по пояс на улицу из окна и закатывая глаза к небу.

Она так была увлечена своими эмоциями, что Таю, стоявшую в пару метров от нее, даже не заметила. Всхлипнула громко, всплеснув руками, и скрылась за прозрачными занавесками, оставив окно открытым.

– Я лишь понимаю, что ты преувеличиваешь и пытаешься сделать трагедию из обычного обследования, – донесся приглушенный злой голос Кира откуда-то из глубины комнаты.

Тая непроизвольно сделала пару бесшумных шагов и встала у самого окна. Она не могла видеть происходящее, но теперь отлично слышала.

– Обычное обследование не длится минимум три месяца! И тебя при нем не запирают в лесу! – продолжала возмущаться Ида, судя по звукам шагов, метаясь по комнате.

– Никто тебя не запирает! – огрызнулся Кир устало.

– И что? Я смогу выйти когда захочу?!

– После курса терапии…

– Вот! Вот!!! – торжествующе крикнула Тихая, – За кого ты меня держишь?! За кого все ВЫ меня держите?!

– Да кто "все", мам?!

– Ты и девчонка эта малахольная! Хотя…какая уж она малахольная! Бледная стерва! А с виду-то такая скучная моль! Хотя такие как раз и жрут самые дорогие шубы! Совсем как она твои мозги! Думаешь, я не догадываюсь, что это ее идея?!Что это ты все из-за нее?! Нажаловалась и напела!!!

– Это просто смешно, – и правда рассмеялся, хоть и совсем невесело, Кир, – Тайка просто бы не додумалась даже…

– Тайка…– передразнила его Ида, – Это ты не додумываешься, как она уже крутит тобой! Что ты выбираешь ее…Ее! А не меня! Свою мать!!!

– Мам, успокойся! Я о тебе беспокоюсь, о тебе! Тебе помощь нужна! Я не справлюсь, ты не справишься… Уже не справляешься! Сколько антидепрессантов ты сегодня уже приняла?! – и, кажется, Кир схватил ее, повышая голос, потому что послышались звуки какой-то возни и недовольное шипение Иды Леонидовны, – Три, четыре, пять?! Это плохо кончится! Ты понимаешь?! Это ты блядь понимаешь?! Тебе легче все валить на какую-то девчонку, на мою выдуманную зависимость от нее, чем посмотреть правде в глаза, что ты уже не контролируешь себя?! Так вот послушай и не цепляйся больше за это, потому что меня это чертовски бесит! Таисия не могла меня на такое уговорить, потому что мне на самом деле плевать на нее. Ты же сама требовала, чтобы я продержал ее рядом пять лет. Я согласился, что это единственный выход, что не так?! Как я должен ее удерживать?! Избивая, унижая или может все-таки улыбаясь и трахая?! Что ты теперь предъявляешь мне за то, что я сделал так, как и мечтала ты. Я просто жду, отсчитывая дни, когда пройдут эти сраные пять лет! Я блядь словно срок мотаю! А ты теперь меня еще и тыкать в это будешь, напоминая каждый раз, что я продался как какая-то шлюха этой мелкой дурочке?! Которая даже осознать не способна, что вообще происходит вокруг нее!

Кир говорил матери что-то еще, запальчиво и зло, но Тая уже не слышала. В ушах остервенело шумело, дыхание сперло, глаза застелило соленой пеленой. Не помня себя сделала один шаг от распахнутого окна, потом второй…А затем развернулась на пятках и побежала к своему домику. В голове лихорадочно стучало – уехать, уехать из этого гадюшника прямо сейчас. Она больше ни минуты тут не останется!

Какая она дура!

Она ведь чувствовала…В глубине души всегда, всегда знала! Что он врет, что их отношения не могут быть правдой!

Просто не могут быть…

Но все-таки позволила себя обмануть, ведь обман так туманил мозг и был так сладок…Но больше она не поддастся. Научится жить только реальностью. Больше никогда.

Залетев в домик, первым делом схватилась за уже собранные сумки и…замерла на пороге. А куда же она пойдет? Мозг лихорадочно работал, продуцируя варианты, одновременно разбавляя их обжигающее горькими мыслями и воспоминаниями. Сердце болезненно сжималось, отдаваясь на каждом ударе тянущими прострелами в левую руку. Казалось, еще чуть-чуть и у нее будет инфаркт.

Тая села на чемоданы, навзрыд плача. Опустила голову на подставленные ладони и неожиданно вспомнила о бывшей однокласснице, с которой недавно обедала в ресторане. В ресторане, в котором обычно ел Кирилл…

Кое – как успокоившись, чтобы хотя бы видеть экран, непослушными пальцами набрала приятельнице сообщение.

"Привет, я в очень сложном положении. Можно сегодня переночевать у тебя? Я оплачу."

Ответ прилетел через минуту.

"Можно, конечно, только оплата принимается суши и белым полусладким, а не деньгами. Иначе не пущу)))".

А следом сразу пришел адрес.

Тая всхлипнула громко, то ли рассмеявшись, то ли еще сильнее расплакавшись, и вбила нужную улицу в приложение такси.

Приложение показывало, что такси приедет за ней через сорок три минуты.

Тая уставилась невидящим взглядом на входную дверь и осела прямо на каменный пол. Обняла свои колени, уткнулась в них подбородком, пытаясь унять внутреннюю дрожь и так и рвущиеся наружу надрывные всхлипы.

Сорок три минуты и эта ее странная, невероятная, до краев наполненная больной любовью новая жизнь закончится и начнется еще одна. Уже какая-то совсем другая…Может она будет удачная, может даже счастливая, но будет ли в ней любовь к мужчине? Сейчас Тае одна мысль об этом казалась каким-то уродством, извращением…

Никогда она больше так просто, доверчиво, без условностей не впустит человека в себя. В свое тело, в свою душу.

Да и нужно ли это мужчинам?

Деньги, власть, секс, комфорт – вот чего они жаждут. А не то хрупкое, неуловимое, глубокое, что она так старательно строила между собой и Киром.

Но все оказалось призраком, которого могла видеть только она. Как можно было так обмануться?!

Мысли лихорадочно неслись по кругу, сводя с ума, нос распух – не вздохнуть, перед глазами плыло.

Тридцать одна минута до такси…

Когда останется пятнадцать минут, она встанет и пойдет за ворота, навсегда покидая этот проклятый дом.

Входная дверь без стука распахнулась, когда до такси было двадцать девять минут. Тая вскинула взгляд на вошедшего Кира, крупно вздрогнула и замерла будто ее за один миг превратили в ледяную статую. Внутри все застыло, покрасневшие от слез глаза широко распахнулись, лопатки вжались в стену в попытке слиться с ней.

– Тайка…что ты? – Кир растерянно обвел всю ее беспокойным взглядом и уже через секунду сидел на корточках напротив, пытаясь обнять и притянуть к себе одеревеневшую девушку, – Ты что? Ревешь?! Что случилось?! Ты чего?! С бабушкой что-то?

– Нет. Не трогай меня, – просипела, слабо дернувшись в попытке отстранить от себя мужчину. Голос ее звучал так глухо и страшно, что напугал даже саму Таю, – Не трогай! Не смей! – истерично крикнула громче и, наконец оттолкнув Кирилла, спрятала лицо в ладонях и горько, трясясь всем телом, заплакала.

– Птенец…да что? – рассеянно пробормотал Кир, садясь на пол рядом.

– И не…не называй меня больше так ни..никогда! – сквозь слезы буркнула Тая.

– Бля, ты нормально объяснишь?! – Кир начал заводиться.

А Тая не могла объяснить. Ее трясло с новой силой, плечи ходуном ходили, воздух булькал в горле, застревая. Кир снова было подался к ней, но девушка выставила вперед руку, запрещая, и он не стал. Хмурый и сбитый с толку так и сидел на полу рядом в ожидании, когда Тая хоть чуть-чуть успокоится и сможет связно что-нибудь сказать.

– Я…я ухожу. Уезжаю, – пробормотала Тая минут через пять, перед этим немного затихнув. Кир, приоткрыв рот, шокировано уставился на нее. Тая тут же отвела взгляд, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони, – За…за акции не беспокойся, – зачастила, тяжело вставая с пола, – У нас есть договор. Ничего не меняется. Они твои. Передам сразу, как только юристы твои разрешат. Только по фирме…Я не желаю ничего о ней знать, не буду ходить на собрания, но…но не думаю, что это будет такой уж проблемой для тебя. Я хочу, чтобы меня просто не было, – подхватила рюкзак, вытащила ручку чемодана воровато, жадно мазнула взглядом по лицу Кира, – Извини, у меня такси, – шагнула в сторону, пытаясь его обогнуть и протиснуться к двери с вещами.

Внутри умирало все, сгорало заживо. Увидит она еще Кира когда-нибудь??? Будто куски мяса из нее по-живому отрывали, и все вокруг пачкали кровью.

– Какое такси? Что ты несешь?! Тая! – он тряхнул головой, словно сбрасывая морок, подскочил с пола вслед за девушкой, и вцепился в ее худенькие плечи, встряхнув, – Тая, взгляни ты на меня!!! Что случилось?!

Тая запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза. Сейчас они были черные- черные и бешено, темно сверкали. Плечи жгло от прикосновения мужских ладоней. Девушка облизала пересохшие губы, рвано вдохнула.

– Я слышала, что ты матери говорил. Сейчас…Про меня…– безжизненно прошептала, – Про то, что…что ты срок мотаешь со мной, и я…я под окном стояла…случайно…я…

Не смогла продолжить. Подбородок предательски задрожал, и пришлось щеку изнутри до крови прикусить, чтобы, прямо смотря Киру в глаза, не разреветься. Кирилл нахмурился, в карих глазах мелькнуло понимание, хватка на Таиных плечах ослабла.

– Тая, ты не поняла. Так надо бы…

– Опять не поняла?! – вспыхнула девушка, рывком выпутываясь из его рук, – Как тогда, когда вы меня в малой гостиной деревенщиной называли, а ты говорил, что я – одно сплошное "ничто"? И вот опять не так поняла?! О, нет, я все слишком хорошо поняла! Я повторяю тебе, не бойся! Наш договор не меняется! Хочешь акции – они твои! Забирай! Только не лезь больше ко мне, не мучай себя! Не нужны мне такие жертвы! – тонко всхлипнула, пятясь к двери, слезы снова застелили глаза.

– Тая, да выслушай ты! – рыкнул Кир, преграждая ей путь к выходу и спиной подпирая дверь. Вперил тяжелый взгляд исподлобья, – Никуда ты не пойдешь, пока не поговорим!

– Не унижай оправданиями ни меня, ни себя! Это жалко! Ты понимаешь, жалко! – она уже снова ревела, глотая слова через раз. Слезы лились по лицу, забивали нос, солью разъедали губы, – Все, что ты говоришь – ложь! Ложь! Все, что делаешь!

– Это не так, не с тобой, – мужчина подался к ней корпусом, протянул руку, но не дотронулся. Словно не решился.

– Да? Не так?! – Тая рассмеялась в подступающей истерике, – Ой, ну хорошо! Тогда докажи! Раз ты не из-за акций, а по- настоящему, так откажись! От акций откажись! Выбери меня, и я поверю!

– Ты это сейчас серьезно? – пробормотал Кир, лицо его исказила злая саркастичная улыбка, – Может еще почку вырезать? С крыши спрыгнуть? Плевать, что дальше, зато ты довольна. Тая, это не диснеевский мультик с придурками – принцами. Это реальная жизнь.

– А это не любовь, это жадность! – воскникнула Тая и осеклась, так как слово "любовь" вдруг заполнило все пространство между ними, выкачало весь кислород и лопнуло в один миг, засыпая все звенящими осколками.

Тая молча тяжело дышала. Кир странным взглядом сверлил ее в упор. Заметно сглотнул.

– А это манипуляция, – сказал тихо, с нажимом, – Бред и выбор без выбора. – Нет. Выбор есть всегда. Всего лишь повышение ставок, Кир. – Это не игра, Птенец, – он оттолкнулся от двери и навис над ней. – Хм…А мне кажется для тебя это как раз игра, – Тая упрямо вскинула подбородок, смотря Киру в глаза, – И ты хочешь не просто выиграть, а с разгромным счетом, да, Кирилл? А я для тебя стала таким же трофеем как эти деньги. У тебя в голове мы сплавились в одно. Я трофей. Твой птенец, твоя кукла, вхожу в пакет акций как еще один актив. Вот и все. Не меня ты хочешь, а все, что оставил после себя отец. Ведь меня он тоже после себя оставил. Это жадность, Кир. Я так пыталась быть слепой, не замечать, не анализировать, додумывать за тебя. Рисовать в тебе то, чего нет! Но я не могу больше. Просто не могу. Знаешь, я влюбилась. Но в образ у меня в голове. Не в тебя. А теперь этот образ разбился, и я вижу именно тебя. И все кончено. Хватит меня тормозить! Отпусти… – толкнула его в грудь с силой и все-таки пробилась с чемоданом к двери.

– Так не нравится, что видишь? – Кир сдался. Его глаза сощурились, плечи поникли, губы сложились в тонкую жесткую линию.

Слишком много она говорила ему сейчас. Слишком многим задела…

– Больно смотреть, – хрипло отозвалась Тая и захлопнула за собой дверь.

Воздух на улице почудился ледяным. Или это у нее внутри так все кровоточило и горело. С трудом разбирая дорогу за пеленой бесконечно льющихся слёз, Тая покатила чемодан к воротам, закинув на плечо рюкзак. Уже должно было подъезжать такси. Осталось совсем чуть-чуть, и она покинет это место навсегда.

Махнула охране, ее без проблем выпустили. Встала у ворот и посмотрела в приложение. Черт, водитель задерживался. Показывало, что ждать еще двадцать минут. Оставив сумки на обочине, Тая от нечего делать побрела к озеру. Хотелось в последний раз взглянуть на его темные гипнотические воды, увидеть особняк и ее маленький домик на другом берегу…

Всего несколько метров в лес, подальше от дороги, а она будто попала в другой мир, сумрачный и тихий. Ветви тревожно шелестели над головой, звезды лениво зажигались в черном небе и над озером встала полная красная луна, серебря блестящие воды. Тая подошла к самой кромке набегающей едва заметной волны, опустилась на корточки, погрузила ладонь в ледяную воду, доставая пальцами песчаное дно.

Холодно и свежо. И тихая надежда на новую жизнь.

Слева в камышах что-то зашевелилось. Тая напряглась, повернувшись. Утка? Слух уловил едва различимый то ли всплеск, то ли хрип. Тая встала с корточек и осторожно направилась к прибрежным зарослям, готовая в любой момент отпрянуть от резко взлетающей птицы.

Там точно что-то было, в камышах…

Какая-то большая черная тень…

Сердце стало пропускать удары, адреналин подскочил, Тая подошла еще ближе, наклонилась.

Боже…!!!

Крик ужаса застрял в горле. Тая отпрянула, зажав рот рукой, а потом наоборот зашла в воду по колено, игнорируя то, что обувь и джинсы сразу промокли насквозь.

– Вы живы?! Вы как?!!! Альбина! Альбина!!! – затараторила Тая, начав тянуть не шевелящуюся женщину на берег. Из страшной раны на горле у нее лениво вытекала кровь, безразличный взгляд застыл под наполовину прикрытыми веками, – Альбина!!! Кто-нибудь!!!Помогите!!! Кто-нибудь!!! – Тая заорала что есть мочи, надеясь, что ее услышат охранники.

Вдалеке залаяли собаки.

Тая вытащила тело на берег по пояс, склонилась к бывшей служанке Тихих, пытаясь найти у той признаки жизни. Легонько затрясла Кацоеву. И Альбина неожиданно приоткрыла глаза шире, уставилась на Таю, прохрипела совершенно неразборчиво то ли "комод", то ли "блокнот", и… все.

Взгляд Альбины окончательно остекленел.

И Тая, шокированная и перепуганная, совершенно отчетливо видела, как ее душа покидает раненое тело.

Подбежали охранники к ней сразу или только через час, Тая была не в состоянии сообразить. Она пребывала в глубоком шоке. Время остановилось для нее, как застывшая ледяная вода в черном озере. И только могильный холод пробирал так, что зубы выбивали отчетливую дробь.

Эти мертвые глаза.

Миг, когда свет жизни покидает их. Страшно, и в то же время будто она стала свидетелем какого-то таинства, чего -то божественного.

Есть ли душа? Тая теперь убежденно бы ответила, что да. Она видела, как она отлетает, своими глазами. Как человек превращается в просто большой остывающий кусок мяса без нее.

Когда подлетела охрана, вокруг началась суета. Девушку оттащили от трупа, о чем-то отрывисто спрашивали, застрекотали рации, зашипели в них голоса. Тая ни на что не реагировала, завороженно смотря на тело Кацоевой. Отмечала, какое у нее синее лицо, как черными змеями разметались по прибрежным камням волосы.

– Тая! – злой, обеспокоенный окрик Кира – единственное, что смогло отвлечь ее.

Она повернулась к нему, а Кирилл, хмурясь и злясь на все и на всех, уже стягивал с девушки промокшую куртку и надевал свою. Орал на охранников, чтобы ее отсюда немедленно увели. Что она продрогла, в одежде, с которой Тае под ноги успела натечь лужа, а всем плевать.

– Пойдемте в дом, Таисия Станиславовна, я отведу, – какой-то мужчина в форме обнял ее за плечи и потянул было в сторону особняка, но не успел, потому что в эту секунду завизжали приближающиеся сирены, и на дороге стали резко парковаться ведомственные машины.

Полиция, реанимация…Из гражданского джипа выпрыгнул Клюкин. Из бобика высыпали мужики в масках и с автоматами.

Тая только глазами хлопала. Все происходящее казалось страшным, нереальным сном.

– Кто нашел? – отрывисто поинтересовался Клюкин у подлетевшего к нему начальника охраны.

– Таисия Станиславовна. Закричала, мы прибежали. – мужик кивнул на Таю, и она съежилась под острым взглядом следователя, пряча подбородок в ворот куртки Кирилла.

– Хорошо. Таисия Станиславовна, не возражаете же проехать сейчас с нами? Расскажите…

– Спрашивайте в доме, ей надо прийти в себя, – отрезал Кир, подходя к Клюкину и протягивая ему для приветствия руку.

Следователь как-то странно улыбнулся, сощурившись, и руку энергично пожал.

– О, Кирилл Станиславович, какие люди! Здравствуйте – здравствуйте…Как же все любопытно складывается! Знаете, я все-таки настаиваю на поездке. Второй раз это вам провернуть не получится. Тогда с матерью, теперь вот…с сестрой или кто она вам?! В участке разберемся… Вы тоже поедете со мной. Тем более у меня есть для вас неприятный сюрприз. Ордер на ваш арест, – и тут голос Клюкина внезапно изменился, сделавшись твердым и официальным. Он щелкнул пальцами, подзывая мужиков с автоматами, которые мгновенно окружили Кирилла, и продолжил говорить, – Тихий Кирилл Станиславович, вам предъявляется обвинение в предумышленном убийстве Тихого Станислава Игоревича. Пока официально только его…пока, – и следователь выразительно кивнул на труп Альбины, – Но события у вас тут интересно разворачиваются, – он хмыкнул, доставая пачку сигарет из кармана куртки.

На запястьях Кира щелкнули наручники. Он замолчал, тяжело смотря на Клюкина. Потом тихо проговорил.

– Не докажете. Дело развалится, новых звездочек не будет. Как бы старые не слетели, товарищ майор.

– Уже, считайте, доказал, – фыркнул Клюкин, глубоко затягиваясь и с вызовом смотря Киру в глаза, – Так что готовьтесь к ближайшим увлекательным годам десяти, Кирилл Станиславович. Если не пятнадцати. Уверен, с вашей распальцовкой вам о-о-очень на зоне понравится, – покосился на мужиков в масках, – Все, пакуйте и в участок. А мне надо тут осмотреться, сейчас еще Зверев приедет…

Кира, дернув за плечи, повели к одной из полицейских машин.

– И ладно уж, Кирилл Станиславович, – крикнул весело следователь ему в спину, выпуская сизый сигаретный дым носом, – Таисию вашу тут опрошу, сделаю вам одолжение. И правда мокрая вся. Таисия Станиславовна, вы бы пока хоть в машине какой погрелись…

Но Тая не слышала следователя. Она смотрела на Кирилла. Только на него. Внутри рвалось все. От боли, от страха, от жалости, от обиды на судьбу. Девушка рванулась было навстречу Киру, поддавшись порыву. Хотелось вцепиться в него, увести с собой, ото всех закрыть. Но, пробежав несколько метров, приблизившись почти вплотную, она замерла, сраженная страшными мыслями.

А вдруг это все-таки он?

А если правда?! Следователь сказал, что все уже доказал…

Она…верит?!

Еще утром она бы не поверила. Она так слепо доверяла Тихому. Она бы выбрала заткнуть уши и закрыть глаза. Но к чему это привело. Маски слетают больно.

Знает она этого человека? Нет.

Если он способен так притворяться перед ней, то может он способен и убить?!

Кир, проходя мимо, внимательно посмотрел на нее, поймал полный смятения взгляд девушки, и губы его дрогнули в издевательской злой улыбке.

– Что, Тайка, веришь?! – выгнул бровь, дергая корпусом и заставляя своих провожатых притормозить, чтобы успеть поговорить со своим Птенцом.

Тая нервно зажевала губы, закрутила головой, то ли соглашаясь, то ли отрицая. Режущий по-живому взгляд Кира было невозможно вынести. Будто это ее во всем обвиняли, а не его.

Не было у него морального права так на нее смотреть!

– Раньше я ни за что бы не поверила. Но теперь не знаю, на что ты способен. Кажется, на все. Ты…Плохой человек… – пробормотала задушено.

У Кира дернулась щека. Взгляд застыл и так резко стал непроницаемым, что у Таи снова мелькнул перед глазами опустевший взор Альбины, пугая.

– Отлично, – отозвался Кир ровным, ничем не окрашенным голосом, – Я тоже еще утром был уверен, что ты из тех, кто будет на моей стороне, что бы не произошло, Тайка. Как видишь, мы оба друг в друге ошиблись.

И отвернулся от нее, уводимый конвоем.

Кирилл уходил, а у Таи, смотревшей ему вслед, будто жилы выкручивало за ним. Натягивались невидимые струны между ними, отчаянно звенели, истончались и с треском рвались, хлестая до крови по лицу, по телу, по душе. В ушах оглушительно шумело от этого фантомного звона.

Запах сигаретного дыма совсем рядом. По правую руку возникла фигура следователя. За Киром захлопнулась задняя дверца бобика. Таю передернуло, она опустила глаза.

– Как это может быть он? – тихо спросила у Клюкина, не поднимая на него взгляд.

– Как-как…– майор, вздохнув, стрельнул окурком в кусты, – Кирилл настаивал на слиянии, отец был против. Ссора на почве алкоголя, в крови покойного нашли промилли в лошадиной дозе. Была драка, а потом сын схватился за пистолет и выстрелил в упор в отца. Потом, пытаясь замести улики, пытался подставить служанку. Вот и все, обычная история, бытовуха, – майор достал из кармана пачку и снова закурил.

– Обычная история, – беззвучно повторила Тая, подумав, что через жернова этой истории перемололась вся ее жизнь.

КОНЕЦ 1 ТОМА.

2 ТОМ "Опекун. Тихий омут"