– На сегодня свободны. До встречи в среду. Напоминаю всем, кто еще не сдал проект, что среда – последний день, – Римма Марковна звонко хлопнула в ладоши будто поставила жирную точку.

Мастерская мгновенно наполнилась шуршанием и шумом. Сворачивали ватманы, убирали карандаши, переговаривались, захлопала высокая входная дверь, выпуская спешащих абитуриентов.

– Как же Римма достала со своим проектом, мне для поступления только "голова" нужна, "голову" я уже сдала, вот пристала, – пробурчала Рита себе под нос, ловко сворачивая ватман.

Тая на это ничего не ответила, лишь с улыбкой покосилась на подругу. Панина была удивительным созданием, способным бурчать и хохотать одновременно. К тому же и то, и другое она делала, не переставая. Вот и сейчас Рита уже шкодно улыбалась, демонстрируя глубокие очаровательные ямочки на щеках.

– Решетова, может по кофе, м? Погода такая, погулять хочется! – мечтательно протянула Ритка, перекинув тубус через плечо.

– Иди проект доделывай, гулять ей хочется. Я еще с тобой пять лет учиться собралась, вдруг не поступишь? – подколола ее Тая, собирая свои вещи.

– Зануда ты, Решето, страшная. И язва! Будем лечить кофе и солнечными ваннами! Вперед! – Рита подхватила подругу под локоть и поволокла из мастерской.

Тая рассмеялась, сдаваясь. Кофе и погулять. Хорошо.

Начало июня, в городе лето, стояла настоящая жара. Солнце разогревало асфальт, молодой зеленью пьяно пахли деревья, и белый сарафан в цветочек весело подпрыгивал, оголяя бедра, пока Тайка, вслед за подругой, вприпрыжку сбегала с широкой центральной лестницы.

Кеды приятно пружинили по ступенькам, светлые волосы разметались по плечам. Тело наполнялось легкостью. И правда хотелось просто гулять и не думать ни о чем. Пить кофе, есть мороженое, вдыхать запах цветов в парках…

– Может на Винзавод сгоняем? – выйдя на улицу, предложила Рита.

Сощурилась от слепящих солнечных лучей и с недовольной моськой стала искать в сумке- мешке темные очки.

– Ты же сказала только кофе, мне еще к бабушке надо, там пускают до пяти, – покачала Тая головой.

– Да что ты гоняешь к ней каждый день, она все равно тебя не узнает, – беспечно отмахнулась Рита, – Поехали, Тайка!

А Тая мгновенно помрачнела и упрямо поджала губы, тяжело посмотрев на подругу. Рита, поняв, что ляпнула что-то не то, тут же раскаялась.

– Прости, я не хотела. Но правда, Тай, поедем! Там выставку классную только вчера открыли…

– Девчонки, привет, куда намылились? – Никита с Ваней подкрались к ним совершенно неожиданно.

Ваня обхватил локтем Ритку за шею, слегка придушивая, от чего она зашипела как кошка и стала вырываться, то ругаясь, то хохоча. А Ник встал рядом с Таей и улыбнулся ей, боясь к девушке прикоснуться и тайно завидуя своему другу, тискающему другую девчонку.

Он бы тоже хотел так с Тайкой, но она не подпускала…

– Вы на Винзавод? Давайте вместе, мы отвезем, – предложил Никита, жадно смотря на Таю и наблюдая, как на ее нежных щеках вспыхивает легкий румянец.

– Мы не решили еще, – отозвалась Тайка и отвела свои большие каре-зеленые глаза. Как два тихих лесных омута, подумал Никита.

– Все пусти, придурок! Всю прическу испортил! – Ритка наконец вырвалась, раскрасневшаяся и растрепанная. Сорвала резинку, болтающуюся теперь на самом конце хвоста.

– Тебе так лучше, кудряха, – хмыкнул Ванька, оценивая ее медовую копну. Снова потянулся обнять, но Рита, хохотнув, увернулась, – Ну что, гоу вместе?

– Я… – Тая хотела было возразить, но Рита ее перебила.

– Гоу! Ник, ты же на машине? Отвезешь потом Таю по делам? Ей до пяти надо успеть кое-куда.

– Без проблем, конечно, – тут же оживился Никита.

– Вот видишь, я обо всем договорилась, – подмигнув, шепнула Рита Тае на ухо и подтолкнула девушку в сторону парковки, – Все, идем! Больше же возражений нет?!

Тая заулыбалась, сдаваясь. Ладно, черт с ним! День и правда хорош! Ребята вокруг смеются и шутят, заражая беспричинной, молодой радостью. И ей с ними интересно и хорошо, так почему нет?!

Вот только чувство какое-то странное резко появилось. Жаркое, тревожное… И беспокоящий зуд по коже, будто кто-то смотрит в упор. Ребята пошли к припаркованной машине Ника, а Тая притормозила и завертела головой, оглядываясь.

И как вкопанная замерла. Мир покачнулся на секунду, а затем завертелся с бешеной скоростью, с трудом давая устоять на ногах. Зрачки расширились, впитывая картинку из прошлой, разбитой вдребезги жизни.

Черная спортивная машина с агрессивной мордой и мужчина, облокотившийся бедрами об нее. Высокий, подтянутый, мрачный. В идеальном костюме, идеально выбритый, с жестким взглядом и притягательным лицом. И этот взгляд насквозь простреливал сейчас ее.

– Кир… – беззвучно пошевелила Тая вмиг пересохшими губами.

Он ведь ей чудился, да?

Он же в СИЗО. Она точно знала. Правда только это. Все контакты она обрубила, попыталась исчезнуть, испариться навсегда. Насколько это вообще было возможно в ее положении.

Он просто не мог быть сейчас здесь!

Но он был. И, оттолкнувшись от капота, пошел прямо на нее.

– Таюш, ты чего? Пошли, – Ник обернулся и потянул девушку за руку.

Тая резко вырвала свою ладонь у Никиты, заметив, как Кир моментально нахмурился сильнее и сжал челюсти, покосившись на их руки.

Лицо девушки окатил жар. Стыдно. Но за что?! Она ведь имеет право, он ей никто…Но все же щеки горели, будто она сделала что-то не то.

Кир подошел вплотную, спрятал руки в карманы брюк, под скулами прокатились желваки.

– Пошли, прокатимся, – тихо, только ей проговорил.

– Зачем? Привет… – пробормотала Тая непослушными губами.

Ей нужно было время. Пережить первый шок, взять себя в руки, вернуть способность здраво мыслить. Сколько они не виделись? Почти три месяца…Тае же казалось, что он из другого измерения к ней пришел.

– Надо поговорить, – коротко бросил Кирилл и кивнул на свою машину.

– Не о чем… – шепотом.

Их взгляды встретились, путаясь друг в друге. Побежали по коже мурашки и подняли дыбом волоски.

Кажется, морщинок чуть прибавилось в уголках глаз, с каким-то щемящим чувством подумала Тая. И вот этой, у губ, раньше не было…

– Тай, если этот мужик тебя достает, ты только скажи! – внезапно вмешался Никита, делая шаг к Киру и сжимая кулаки.

Кирилл со снисходительной усмешкой выгнул бровь. Тая залилась лихорадочным румянцем окончательно.

– Никита, нет. Все хорошо!

– И нам надо поговорить. Таисия, прощайся с друзьями своими, пойдем, – проговорил Кир ледяным тоном, в котором Тае почудилась угроза. Не ей, нет. Но парням с курсов однозначно.

А она не хотела этого. Не хотела ссор. Не хотела привлекать еще больше внимания к ее прошлому, воплощенному в этом стоявшем перед ней мужчине. Рита итак ее уже вопросами изведет.

– Да, Никит, извините, поезжайте без меня. Пока, – махнула опешившим ребятам и сама пошла к машине Кирилла.

Низкая спортивная посадка. Тая буквально утонула в кожаном кресле. Свела голые коленки вместе так сильно, что стало больно косточкам. Сбоку приспособила тубус, поставила на ноги сумку и намертво вцепилась в кожаные ручки побелевшими пальцами. Пока Кир огибал капот, чтобы занять водительское сидение, девушка сделала глубокий вдох в попытке унять взбесившийся пульс.

Зря…

Запах хозяина машины, отчетливо угадывающийся сквозь аромат какого-то автомобильного дезодоранта, мгновенно заполнил легкие, ядом зашипел по кровотоку. Голова закружилась. В груди, между ног запекло. Воспоминания нахлынули волной: запретные, жаркие, не тускнеющие, сколько бы времени не прошло. Тело податливо затрепетало, не слушаясь головы. Тае самой от себя стало противно. Как скучавший, ласковый питомец, дождавшийся хозяина…

Нет. Сцепила зубы. Это время прошло, больше она не будет такой наивной дурой.

Кир сел в машину, захлопнул за собой дверь, и салон будто сжался до размера спичечной коробки, схлопывая весь доступный кислород. Тая выпрямила спину ровнее, чувствуя, как тело от неловкости деревенеет.

Никто не спешил начать говорить.

Кирилл положил одну руку на оплетку руля, другую на широкий подлокотник между ними, почти задевая рукавом рубашки голое Таино плечо и, похоже, даже не думал заводить авто. Повернул голову к девушке, притихшей на пассажирском сидении и тяжело уставился в упор, разглядывая ее. Тая сглотнув, чтобы убрать невыносимую сухость в горле, покосилась на его руку, свободно лежавшую на руле. Знакомый перстень, длинные пальцы, узор выступающих вен, темные волоски ближе к запястью…

– Как дела, Птенец, рассказать не хочешь? – глухо, с плохо скрытым сарказмом наконец спросил Кир.

– Не называй меня так, я просила… – едва слышно пробормотала Тая, так и избегая смотреть ему в лицо.

– Хорошо, а как у меня может спросишь тогда? – подался к ней чуть ближе, и теплое дыхание коснулось щеки девушки непрошеной лаской.

Тая быстро мазнула по Киру взглядом, отстраняясь, и снова опустила ресницы.

– Я знаю, как у тебя, – отозвалась, сглатывая, – В общих чертах…Три дня назад я была у юриста…Картаполова. Ты же его знаешь, офис рядом с нотариусом, который зачитывал нам завещание. Юрий Николаевич теперь представляет меня у вас в компании. Вот он сказал, что ты в СИЗО. Ты не подумай, я не интересовалась… Он сам…

– Да, три дня назад был. Вчера выпустили, – кивнул Кир, на миг прикрыв глаза и до боли знакомым жестом сжимая пальцами переносицу.

Таким знакомым, что у Таи дыхание перехватило, и она, часто заморгав, резко отвернулась к окну.

– Под домашний арест, – продолжал тем временем Кир ровным тоном.

– Ты не дома… – заметила Тая.

– С рядом послаблений, – криво усмехнулся Кир.

Тая кивнула, кусая щеку изнутри. В принципе – чему удивляться с возможностями Кира. Странно, что дело до сих пор не закрыли. Но Картаполов говорил ей, что все к тому и идет, просто кто-то мешает. Большие деньги, могущественные враги. Объективных же доказательств у следствия нет, только логично выстроенная версия и возможные взятки интересантов…

– Я рада, что тебя отпустили, – проговорила девушка тихо, снова воровато взглянув на мужчину и заливаясь при этом жгучим румянцем, – Правда, Кирилл…

– Что-то не похоже, – с неприкрытой издевкой хмыкнул мужчина, – Может поцелуешь, м? Для убедительности.

И его рука внезапно легла на спинку ее сидения. Горячая ладонь коснулась плеча девушки. Черные глаза хищно сверкнули. Тая отпрянула, вжимаясь лопатками в пассажирскую дверь.

– Даже не шути так. Мне не смешно. Ты говорил, что нам надо поговорить? Говори, и я пойду.

Кир сощурился и медленно убрал руку, нажал кнопку зажигания.

– Говори где живешь, отвезу.

– Мне не надо домой, надо в клинику, Мартыновская, десять, – Тая снова села прямо, обняв себя руками.

Машина дернулась на старте и плавно заурчала, вливаясь в общий поток машин. В салоне повисла наэлектризованная тишина, во время которой даже дышать Тае было сложно. И казалось сердце тарабанит громче работающего мотора.

– Как Ида Леонидовна? – не выдержав молчания, минут через пять спросила Тая.

– Пришла в себя. Ты бы ее не узнала… – глухо откликнулся Кир, в сотый раз поглядывая на свою пассажирку.

Эти его короткие взгляды. От них кожа с левой стороны лица уже пылала, грозя обрести вполне реальный ожог.

– Она не держит на меня зла? – прикусив губу, спросила Тая.

– С чего бы? – Кир вопросительно выгнул одну бровь, – Ей ты ничего не сделала…

– Намекаешь, что кому-то другому сделала?

Кир снова покосился на девушку. В этот раз долгим, тяжелым взглядом.

– Значит, Картаполов докладывает про меня, – проговорил медленно, меняя тему, – Картаполов… А не Соколов.

– Причем тут Соколов? – смутилась Тая.

– При том, что ты с ним видишься. Встречалась вчера, нет? – с нажимом и звенящим в голосе обвинением.

– Откуда ты знаешь? – Тая нахмурилась и тут же вспыхнула, – Ты что? За мной следишь?! Какое право вообще…

– На хер ты видишься с ним?! – рыкнул вдруг Кир перебивая и мгновенно повышая градус беседы до предельных температур.

– Хочу и вижусь!

– Ты – дура?! – зло выплюнул Кирилл, раздувая ноздри. Машина, словно улавливая настроение хозяина, рыкнула и, опасно вильнув, понеслась быстрей. Пошла на обгон, чуть не вылетев на встречку.

– Кир! – охнула Тая, вжимаясь в сиденье. И тут у нее от пришедшей на ум догадки широко распахнулись глаза, – Так вот почему ты приехал?! Ну конечно! Боишься, что я на него акции перепишу?! Как же я сразу не догадалась, зачем ты явился! Деньги-деньги- деньги! Ненавижу, слышишь?! Ненавижу тебя! Тормози! Выпусти меня! Тормози!

– Точно дуреха! Мелкая дурочка! Он опасен, блядь! А ты что несешь?! Дальше детских своих обидок не видишь ни хрена! – Кир не слушал, только ускорялся, заводясь вместе со своим автомобилем, будто они слились в одно.

Тая вцепилась в торпеду, на висках выступил холодный пот. Ей уже стало не до шуток, реально страшно! Он снова так на обгон пошел…

– Кир, остановись, – попросила тихо и тонко, – Остановись.

Перехватила его взгляд бешеный и поймала момент, когда он резко успокоился. Так же как и завелся. Словно зверь внутри него рыкнул в последний раз и присмирел, глядя на девушку.

Кирилл вывернул руль и тормознул на обочине под какофонию чужих клаксонов. Включил аварийку, открыл окно и, достав пачку сигарет из бардачка, выбил одну, чтобы жадно закурить.

Сизый дым поплыл по салону, запершил в горле. Тая часто дышала, стараясь не расплакаться. Испугалась. А еще ей так обидно было, что он только из-за денег пришел. Она умом понимала, что по- другому и быть не могло, но проглотить это в очередной раз. Черт…

– У Соколова есть выход на одного нейрохирурга в Японии. Он предложил помочь с бабушкой. Просто так, в память об отце. Из клиники ответ уже пришел, что шансы есть… Как я могу не попробовать. Самой мне никак, даже с кучей денег к нему не попасть. Так что не трясись за свои акции чертовы. Я ведь обещала же…Я сдержу, все твое, – затараторила сбивчиво Тая, теребя дрожащими пальцами ремешок сумки, – Все, поговорил? Теперь выпусти меня! Я такси возьму, – дернула дверную ручку, но она не поддалась, – Ну?! – дернула еще раз. Подбородок задрожал.

Кир молчал, странно смотря на нее. Глаза будто абсолютно черными стали.

– Тайка, давай все заново, – сдавленно пробормотал, – Я за эти месяцы передумал, пиздец…Тая…

Тая замерла, ошарашенная. А через секунду его лицо уже расплылось у нее перед глазами из-за соленой пелены.

– Я тебе уже все сказала тогда! Знать, что ты ради денег – это такое унижение…Я с ума сойду, я так не могу!

– Да бля, я не… – снова подался к ней Кир, но Тая выставила вперед руки, продолжая.

– Я не поверю, не надо! Больше не о чем говорить. Выпусти…Выпусти меня! – опять задергала дверную ручку.

Но Кир вместо этого отвернулся, сжав челюсти, и выжал газ, стартуя и резко вильнув в ряд.

– Все, успокойся. Едем без разговоров. Только одно – раз так, не смей больше хоть одна с Соколовым встречаться. Бери Картаполова или кого-то из его конторы, поняла? – резанул по всхлипывающей Тае взглядом.

– Хорошо, – пробормотала устало девушка.

Прикрыла глаза. Внутри будто вакуумом вытянуло все. Черная пустота. Кир включил музыку. Но даже она не могла заполнить повисшую между ними вибрирующую тишину.

– Привет, бабулечка, ну как ты? – Тая склонилась к Лидии Михайловне, поцеловала в морщинистый лоб, а потом, приставив к больничной койке стул, села как можно ближе и обеими руками сжала сухую слабую ладонь старушки.

Все это время Лидия Михайловна растерянно наблюдала за ней своими блеклыми глазами. Нахмурилась в попытке узнать, а потом заулыбалась.

– Леночка, дочка, ты пришла, – залепетала радостно, – А я думаю, где ж ты ходишь, пока я тут. Лежу одна да одна. Скучно мне, дочка, от безделья с ума схожу. Может заберешь меня, а? Там поди уже полоть надо. Тяжело ж одной! Ночку-то доишь? Ты только банки не забывай кипятить, скиснет же…

Тая, устало вздохнув, молча кивала и гладила старушечью руку, разглядывая на ней темные пятна времени. Ей нечего было сказать. Пытаться донести, что она не Лена, ее погибшая мама, а Тая – внучка, было бесполезно.

Лидия Михайловна тяжело восстанавливалась после перенесенного инсульта. Она могла немножко ходить, говорила, но левая половина тела все равно плохо слушалась ее. Мыться самой, как и много других вещей, было теперь старушке недоступно. Лицо перекосило, правый глаз оказался наполовину закрыт.

Но все это было не так страшно, как то, что ментально ей становилось хуже и хуже. После кровоизлияния осталось новообразование, давящее на мозг и нарушавшее память и когнитивные способности. Оперировать никто не брался, только в японской клинике ответили, и то благодаря Соколову.

Чаще всего бабушка просто не узнавала Таю, как сегодня, путая ее то с матерью, то со своей умершей сестрой, но иногда Лидия Михайловна превращалась в натуральный овощ, бесцельно пялившийся в потолок. В такие моменты Тае было особенно страшно.

Впрочем, и когда Лидия Михайловна приходила в себя полностью, бывало не лучше. Потому что она тут же просила Таю оставить ее умирать. Плакала, что обуза и всегда мечтала отойти в мир иной быстро и никому не доставляя хлопот, а теперь сколько внучке с ней мучиться?

Лучше убиться. И она клятвенно обещала покончить с собой при первой же возможности.

Тая тогда тоже плакала и жарко переубеждала бабулю, что ей главное, чтобы Лидия Михайловна жила. Да и не в тягость она никому – благо старушка лежит в отличной клинике, а ухаживающему за ней медперсоналу хорошо за это платят.

Это были очень тяжелые разговоры, выматывающие из Таи всю душу. Именно поэтому ей так важно было попробовать вылечить Лидию Михайловну. Ну а вдруг бабушке станет лучше? Вдруг?! Слушать про "выброшусь, как только доползу до окна, на котором нет решеток" Тая уже не могла.

Но сегодня, слава Богу, их разговор протекал мирно. Лидия Михайловна давала бесконечные наставления по поводу давно проданного огорода, вспоминала бывших соседей, большинство из которых уже не было в живых, а Тая невпопад кивала, мысленно уплывая к встрече с Кириллом. Внутри нее лихорадочно вибрировало, как не пыталась она успокоиться. Пусть больно, но она была так рада видеть его.

Так соскучилась…

Он все такой же. Тепло, энергетика, тембр голоса, взгляд, запах.

Она сидела, машинально гладя бабушкину руку, и перебирала в голове каждую деталь. Не могла остановиться.

Он такой…Притягательный, уверенный, глубокий, идеальный для нее.

А еще закрытый, расчетливый, лживый…

Она бы даже эти качества ему могла легко простить, его расчетливость и лживость, если бы они не были направлены против непосредственно нее.

Тая долго думала над тем, что произошло. Над тем, что возможно именно Кирилл убил отца, а следом и служанку, и с ужасом для себя осознала, что готова была бы оправдать его.

Что верит, что даже если это правда, то значит у Кира были причины. Что он не хладнокровный монстр.

И что вот настолько слепы, фанатичны ее чувства. Что простить ему она не может лишь одного – безразличия. Того, что его чувства к ней не такие же. Что их оказывается, вовсе нет, как он сказал матери в том подслушанном разговоре.

Что ему просто нужно ее наследство и полный контроль для собственного спокойствия.

Нет, с этим Тая не могла смириться, не могла вынести. Прыгать с крыши, так вдвоем.

Через час в палату зашла медсестра, бабушке было пора на процедуры. Тая поцеловала старушку во впалую щеку, пообещала прийти завтра и покинула палату. На душе стало чуть спокойней. Под тихую, умиротворяющую речь бабули Таю хоть немного отпустило после встречи с Кириллом. Она почти взяла себя в руки, пришла в себя.

Кир в прошлом. У нее новая жизнь.

На первых порах после ухода из особняка Тихих Таю очень поддержала Захарова Варька, ее бывшая одноклассница, у которой она прожила почти месяц, пока искала себе квартиру. Потом консультации по поступлению начались. Она познакомилась с Ритой, с ребятами…

Найдя в сумке визитку нотариуса, зачитывавшего завещание, Тая пришла к нему, попросила помощи в ведении дел, и Новицкий с Картаполовым взяли все на себя. Ей лишь иногда приходилось появляться в адвокатской конторе и подписывать необходимые юристам Кира бумаги. В подробности Тая не вдавалась, она не хотела знать ничего.

Денег, которые ей приходили, было более чем достаточно. Ей не то, что не надо было больше, она пока и с этими что делать придумать не могла, копя их на счетах. Из крупных вложений лишь купила однокомнатную квартиру рядом с МАРХИ и сейчас потихоньку готовилась к ремонту, сама рисуя дизайн в свободное время. После того, как поступит, собиралась пойти на курсы вождения.

В общем у нее была хорошая, налаживающаяся жизнь двадцатилетней девушки с приятелями- ровесниками, прогулками, планами на будущее, скорым поступлением в желанный ВУЗ, отсутствием материальных трудностей и лишь одной серьезной проблемой – здоровьем бабушки.

Да, страсти не было места в этой жизни, но Тае уже и не хотелось, несмотря на юный возраст.

Она поняла, что такие слепые, сильные чувства – это больно, они дотла выжигают. Делают тебя неуверенной, зависимой, больной.

Ей это не нужно больше. Она постепенно забывает его. И скоро забудет окончательно, да?

Вот и после внезапной встречи расшатанное дребезжание внутри уже почти успокоилось…

Тая почти убедила себя в этом, пока сбегала по ступенькам больничного крыльца. На ходу полезла в сумку за телефоном, чтобы вызвать такси и поехать домой. Послезавтра последний день консультаций перед профильными экзаменами. Проект она уже сдала, но по черчению надо было кое-что доделать.

Звук автомобильного клаксона совсем рядом заставил оторвать взгляд от экрана мобильника и поднять голову.

И тут предательское сердце больно остановилось, чтобы через секунду забиться бешено и жарко. Потому что, просунув руку в открытое окно своего авто, на орущий сигнал жал Кир.

Тая застыла в смятении. Он издевается, да?!

Дел больше нет после трех месяцев тюрьмы, как мучить ее своим видом?!

– Куда тебя теперь? – Кирилл стрельнул окурок в урну и, оттолкнувшись бедром от капота машины, обошел ее и раскрыл пассажирскую дверь, с мрачным вызовом смотря на девушку, – Домой или может перекусим где-нибудь?

– Я с тобой никуда не поеду, зря ждал, – так не вовремя задрожавшим голосом ответила Тая.

– Поедешь, – ровно отрезал Кир, губы его упрямо поджались, – Садись, мы не договорили. Надеюсь, ты остыла? Я остыл. Давай сейчас спокойно. Как взрослые люди. Ты же претендуешь на то, что теперь взрослая, да, Птенец? Докажи… – усмехнувшись, кивнул на распахнутую пассажирскую дверь автомобиля.

– Я просила не называть меня так, – рефлекторно повторила Тая.

И, замявшись лишь на секунду, все-таки пошла к машине Кирилла, даже не пытаясь себе объяснить, почему вновь садится к нему.

– Так куда? – Тихий постучал пальцами по рулю, поглядывая на свою пассажирку.

– Домой.

– Адрес? – Кир занес руку над навигатором в ожидании.

Тая шумно раздраженно выдохнула. Она была взбудоражена, чертовски зла на Кирилла из-за того, что он так на нее давил, нервно перевозбуждена от его близости и…рада.

Да, рада, что он настаивал. Чисто по-женски это льстило и поделать с этим решительно ничего было нельзя. Все тело будто покалывало электрическими иголочками, эмоции накалялись. Хотелось хамить ему, язвить, заигрывать. Это было так не похоже на Таю. Ее несло.

– Может я не хочу, чтобы ты знал, где я живу? – выгнула девушка светлую бровь.

Кир насмешливо фыркнул и вбил ее улицу и номер дома в адресную строку сам.

– Значит можно перестать делать вид, что я не знаю, – пробормотал рассеянно и нажал кнопку зажигания.

У Таи на секунду отвисла челюсть, а потом гневно вспыхнули щеки.

– Ты даже в таких мелочах умудряешься вначале соврать, – буркнула хмуро в попытке его задеть.

– Пристегнись, – ровно приказал Кир, никак не комментируя ее выпад.

Машина резко тронулась с места, но уже через секунду перешла на плавный ход, медленно вливаясь в автомобильный поток. Будто ее вел совсем другой человек. Уравновешенный, спокойный и хладнокровный. Кир включил музыку. Что-то электронное, ненавязчивое. Тая отвернулась к окну, оперлась локтем о дверь и подставила ладонь под щеку.

Ему надо было поговорить – пусть говорит. Она и слова первой не скажет…

Тая старалась, очень старалась выглядеть невозмутимой, но то, как пекло левую половину лица от бросаемых Киром взглядов, мешало дышать. И низ живота настойчиво влажно тянуло накапливающейся тяжестью. Странно, все эти месяцы ей не особо хотелось чего-то интимного.

Она даже по Кириллу в этом плане почти не скучала, больше погруженная в душевные переживания, чем в физические.

А сейчас так резко ощущала Кира рядом. Именно как мужчину. Мысли из-за этого путались, и было немного стыдно. Тем более ей казалось по исходящей от Кира вязкой горячей энергетике, что он тоже думал именно об этом.

Все это время он просидел в СИЗО. Значит у него не было женщины?

Или были? Туда приводят? Таким, как он, наверно да…Тая закусила губу, пытаясь перебить внезапную горечь во рту от собственных мыслей. Раньше она его почему-то никогда не ревновала. Наверно потому, что слепо доверяла во всем. А теперь вдруг обожгло…

– Из-за близости к универу квартиру выбрала? – Кир откашлялся, убирая излишнюю хрипотцу в голосе.

– Да, ты против? – слабо огрызнулась.

– Нет, одобряю, – хмыкнул Кирилл, снова мазнув по ней внимательным взглядом.

Замолчали опять.

– Как курсы? – поинтересовался Кир еще через минуту.

– Консультации. Хорошо, – бесцветно отозвалась Тая.

– Когда экзамены?

– Через две недели.

– Как оцениваешь свои шансы?

– С твоими деньгами отлично. Я поступлю.

Кир издал короткий смешок и продолжил улыбаться, щурясь на дорогу.

– Они не мои, а твои, маленькая змея, – как-то очень интимно и ласково пробормотал. Снова метнул быстрый взгляд на Таю.

В зрачках Кира, в самой глубине, в этот момент вспыхнуло скрытое тепло будто огонь очага, и у девушки дыхание сбилось – мелькнувшая картинка из прошлого.

– Тайка… – хрипло.

Тая замерла, наэлектризовываясь, в ожидании продолжения.

Кирилл сделал музыку тише. Нахмурившись, нервно почесал бровь.

– Ты же хочешь быть со мной, я же вижу. Скажи, что мне сделать, чтобы ты перестала в эту игру играть. Давай нормально поговорим.

Вот так. В лоб. Опять. Он все видит, все знает про нее. Снова делает ее слабой, слабее себя. Таю окатило жаром от его слов.

– Не хочу, – с трудом просипела девушка, губы не слушались, – И я не знаю, что ты можешь сделать. Правда, не знаю. Наверно ничего, – опустила глаза.

– Тай, – Кир крепче сжал руль, от чего у него побелели костяшки, – Хорошо, давай представим, что я отказываюсь от акций, дальше-то что? Ты думала? Тебе спокойней, ок, но я-то что буду делать? Как мы будем жить?

– Я и не прошу тебя отказаться, – запальчиво вставила Тая.

– А что ты просишь? Я так тебя понял, – отрезал Кир.

– Да боже, нет! Ты опять только про деньги говоришь! А я не прошу! – Тая не выдержала. Начала повышать голос, заводясь. Взмахнула руками, которые затряслись, – Я всего лишь не верю, что без этих акций тебе нужна, понимаешь, Кирилл?!

– Бля, а как еще?! Конечно нужна! Думаешь, я такой охрененный актер?! – раздраженно выпалил Кир, на автомате копируя ее повышенный тон.

Выругавшись, свернул в Таин двор, резко затормозил у мусорных баков и включил аварийку.

– О, ты еще тот актер… и режиссер заодно с продюсером! Вот через пять лет у меня уже ничего не будет, тогда приходи! А сейчас смысла не вижу! – выпалила Тая гневно.

Отстегнула ремень безопасности и потянулась было к двери, но Кир неожиданно подался к ней, удерживая на месте. Обхватил ладонью затылок, притягивая к себе. Навис сверху, привстав со своего сидения. Тая широко распахнула глаза, смотря в его черные зрачки, которые вдруг оказались так близко. Теплое горьковатое дыхание осело на ее коже, коснулось губ влажным облачком.

– Через пять лет, отлично, Птенец, – напряженным полушепотом заговорил Кир, и взгляд его, очертив круг по ее лицу, жадно остановился на приоткрытых губах девушки. Вибрирующий шепот стал жарче, – Мне подходит. Через пять лет я тебе докажу, что не пизжу и никуда не денусь. Просто давай ты все это время будешь рядом, – его карие глаза, почти затопленные расширенными зрачками, от губ девушки метнулись выше, ловя Таин взгляд, – И можешь, сколько влезет, не верить…Но я буду в тебе, слышишь меня? Можешь не верить, дуться, истерить, кричать, но ты будешь со мной. Жить, дышать, спать. Твое недоверие, мелкие предательства я переживу, я за эти месяцы уже с ними смирился. Придумал тебе оправдания, хотя сама ты даже не думаешь опрадываться. Ты же святая, блаженная, плохой и земной у нас я, да, Тайка? С этим я смирился тоже… Но я блядь все равно хочу тебя. Знаешь, Птенец, это даже немножко больно.

И Кир ее поцеловал. Мимолетное обжигающее касание губ будто нереальное что-то, дуновение ветерка, а потом сразу больно, жестко, с напором. Тая замычала то ли в протесте, то ли в шоке. Вскинула руки вверх, вцепилась в ворот его рубашки, ощущая горячую кожу шеи подушечками пальцев.

Вдохнула судорожно и поддалась, впуская в рот мужской язык. За закрытым веками мир, сходя с ума, бешено закрутился. От нахлынувших ощущений, смешанных с воспоминаниями, захотелось плакать. И ресницы, затрепетав, и правда стали влажными. По телу возбужденные токи побежали, жаля. Шумное общее дыхание, горьковатый вкус мужской слюны во рту, рваные движения, ощутимая влага между ног, насквозь мокрое белье, ноющий живот…Таю будто в водоворот кинули, не давая ничего осознать.

Когда шероховатая ладонь Кира поползла вверх по бедру, сжимая ногу и задирая легкий рваный сарафан, Тая была готова скулить от простреливающего в лоно нетерпеливого желания. Заерзала в лихорадке, когда надавил пальцами на ластовицу трусов, лаская набухшие половые губы через ткань. Резануло в голове вспышкой, что это уже совсем неправильно. Всхлипнула, с трудом его оттолкнула.

Кир послушно отстранился, тяжело дыша. Взгляд расфокусированный, поплывшей. Ноздри, дрожа, раздувались.

– Пошли к тебе, – перехватил ее подбородок. Большим пальцем провел по губам, чуть давя подушечкой внутрь и давая почувствовать вкус своей кожи.

– Н-нет, – Тая отпрянула. Вытерла рот тыльной стороной ладони, пытаясь стереть разом все пережитые ощущения. Выставила сумку перед собой словно щит, подхватила тубус, – Нет, Кирилл, я так не могу, как ты говоришь. Извини…Извини! – оперлась на ручку двери, – И хватит. Просто оставь меня в покое!

– Тайка… – Кир нахмурился, его лицо приняло растерянное выражение, – Какого хрена, а?!

– Извини, мне такое не подходит, – повторила задушено.

Повернула ручку и выскочила из машины на улицу.

Тая вихрем ворвалась в свою квартиру, рывками закрылась на все замки, будто боялась, что Кир последует за ней, и лишь после этого длинно выдохнула, подперев спиной дверь.

Губы горели, будто он до сих пор их целовал. Сердце билось о ребра, мечтая их выломать.

Несколько коротких вдохов. Длинных выдохов. И Тая медленно отлипла от двери, кинув сумку на тумбочку и принявшись разуваться. В голове лихорадочно метались самые разные, диаметрально противоположные мысли, но девушка не пыталась зацепиться ни за одну из них. Только понимала, что, несмотря ни на что, она была полна трепетного восторга от того, что он ее поцеловал.

А его слова, настойчивым эхом сейчас звеневшие в ее ушах, были словно музыка…Она разбирала их по полочкам, ловила смыслы, искала второе дно, глубину. И, казалось, находила ее.

Впрочем, пока что это не имело никакого значения – лишь тешило ее раненную гордость и раздувало угли похороненной усилиями воли любви. Но Киру придется очень постараться, если он хочет убедить ее в том, что она что-то для него значит. Больше она не поверит так легко. Ни за что.

И все же теперь Тая внутренне ждала, что Кирилл в любой момент снова появится. В груди будто тонкую струну натянули, которая начинала тревожно звенеть от любого сигнала телефона, от звука шагов в подъезде, при виде высокого незнакомца на улице или черной машины на дороге. Тая невольно искала его взглядом в толпе. Вздрагивала, когда к ней обращались.

Только Кирилл исчез так же внезапно, как и появился. Словно он ей привиделся. Если бы не допрос Риты, который подруга устроила Тае тем же вечером по телефону, Таисия бы и правда засомневалась, а приезжал ли Кир вообще.

И ожидание его нового появления ее отравляло, делая весь мир вокруг пресным, поставленным на паузу. Ничего не хотелось. Нервная тревога с каждым новым пустым днем переходила в апатию и нарастающую обиду.

Можно было бы подумать, что Кир разозлился на то, что она убежала из его машины. Но скорее всего он просто отложил девушку в дальний ящик и занялся более насущными делами.

Видимо не так уж она ему и важна…

От неприятных, назойливых мыслей спасала учеба. К среде надо было закончить задание по черчению, которое давалось Тае сложнее, чем рисунок. И девушка полностью погрузилась в свои чертежи, отметая предложения погулять, поступающие то от Риты, то от Вари Захаровой, и отвлекаясь лишь на посещения бабушки.

Во вторник снова позвонил Соколов, как всегда излишне вежливый и энергичный. Рассказал, что все готово к тому, чтобы в пятницу бабушка улетела в Японию. Предложил встретиться в четверг и обсудить детали. Тая радостно согласилась. Помимо открывающейся возможности поправить здоровье Лидии Михайловны, она очень хотела увидеть Японию своими глазами. Все документы для выезда у Таи были готовы, и как раз выпадала свободная неделя между окончанием консультаций и началом вступительных профильных экзаменов.

Пока Соколов предлагал время и место встречи, девушка неожиданно вспомнила Кира, который теперь еще прочнее поселился на задворках ее сознания.

Кирилл сказал, что Соколов опасен.

Тая много думала об этом после их встречи, и не очень понимала, почему Тихий так решил.

Кирилл думал, что это Соколов – убийца, и может угрожать ей?

Но ведь все эти три месяца вообще ничего плохого не происходило. Да, Павел Андреевич пару заводил разговор про акции, но, услышав от Таи категорический отказ обсуждать права на долю в компании, больше не возвращался к этой теме. Зато помощь с бабушкой предложил, когда Тая рассказала ему о своих проблемах, поддавшись минутной слабости.

Можно было бы конечно позвонить Кириллу и поговорить об этом. Расспросить, что именно он имел ввиду, когда говорил, что Соколов представляет опасность, но этот вариант девушка тут же с раздражением отмела.

Она ни за что первая не наберет Киру. Даже под дулом пистолета.

Пусть сам…

Лишь решила выполнить данное Кириллу обещание и предупредила Соколова, что на встречу возможно придет со своим адвокатом. В динамике тут же повисла напряженная тишина. А затем Павел Андреевич вкрадчиво поинтересовался.

– Зачем это еще, Таечка?

– Это какая-то проблема? – ответила девушка вопросом на вопросом, прислушиваясь к дыханию мужчины в трубке.

– Хм, нет, – медленно проговорил Соколов, будто о чем-то в этот момент размышляя, – Что ж, до четверга, Таисия.

– До свидания, Павел Андреевич, до четверга.

В среду Тая подскочила рано. Последняя консультация была сегодня, дальше только финишная прямая – вступительные экзамены. И поэтому день этот воспринимался по- особенному – очередной завершенный жизненный этап.

У ребят в ее группе царило такое же полное надежд, нервное и приподнятое настроение. Досдав долги – кто по проекту, кто по черчению, кто по рисунку, молодые люди почти сразу договорились собраться своей компанией вечером и отправиться в клуб. Никита сказал, что знает отличное место, где можно будет потусить в випке совершенно бесплатно. Пафосное заведение, которое он предложил, оказалось, принадлежало его дяде. Тае название клуба мало о чем говорило, а вот Ритка восхищенно вытаращила на Ника глаза.

– Так ты у нас что ли супер-мажор, Руднев? С такими-то родственниками… Что ж ты раньше молчал! – пропела кокетливо и нежно погладила Никитино плечо, отчего ребята вокруг рассмеялись, и только Ваня Левкин недобро посмотрел на Таину подружку.

– А ты у нас что ли "за-деньги-да", Панина? – буркнул грубо, издевательски копируя ее тон.

Рита возмущенно воззрилась на Ваньку.

– Ты дебил?! – покрутила пальцем у виска, – Я шучу!

– В каждой шутке есть намек у проститутки, – оскалился Левкин и попытался ее схватить.

Ритка с визгом “поэт хренов!” увернулась, показывая Ване язык, а затем припустила от него, с хохотом носясь по парковке. Все, смеясь, наблюдали, уже давно привыкшие к их выходкам.

А Тая почувствовала легкий укол зависти. Рита говорит, что Ваня – ужасен, что она его терпеть не может, и вообще он – дурак… Но подруга даже не понимает, как просто у них с Ваней все. Как сносит окружающих от их чистого, беспечного притяжения друг к другу.

Тая бы многое отдала за то,чтобы ее чувства были такими же – яркими, легкими, не осложненными ничем…

– Придурки, – беззлобно пробормотал рядом Ник, наблюдая за тем, как Ваня уже хватает визжащую Риту и тискает ее, – Ну так что, Таюш, ты идешь?

– Я? Да…Конечно, – рассеянно отозвалась Тая, продолжая смотреть на подругу, – Иду.

– Супер, – Никита так искренне просиял, что Тае стало немного неловко. Будто они о свидании говорят, а не встрече в клубе толпой, – Я тогда заеду за тобой, ок? Мне все равно по пути. К девяти будь готова, – таким уверенным тоном это сказал, что возражать было как-то глупо.

– Хорошо, к девяти. Спасибо, Никит, – улыбнулась парню и тут же отвернулась, чувствуя тягостное смущение от того, как он на нее смотрел.

Многого от похода в клуб Тая не ждала. Она вообще не была любительницей таких развлечений: шумно до невозможности говорить и тяжелого биения басов в грудной клетке, душно из-за скопления покрытых испариной людей, посторонние запахи, пары алкоголя и кальяна, незнакомые лица, нагло разглядывающие тебя глаза…

Недолго думая над образом, девушка надела черные леггинсы из искусственной кожи, серебряный топ с американской проймой и почти полностью обнаженной спиной, и сделала высокую косу на макушке, чтобы распущенные волосы не мешали танцевать. Когда в дверь позвонил Никита, Тая уже перетягивала на щиколотке ремешки римских сандалий, решив обойтись без каблука.

Ей казалось она выглядит максимально просто и практично. Но лишь до того момента, как взгляд Никиты при встрече у подъезда не замер жадно на очертании ее небольшой груди, не стесненной под топом бюстгальтером.

– Привет, – хрипло пробормотал парень. Мазнул глазами ниже, по обтянутым кожей бедрам девушки, после чего с явным трудом посмотрел Таисии в лицо.

– Привет, – Тая обняла себя руками из-за неловкости.

Нет, она по-прежнему считала, что ничего особенного в ее внешнем виде нет, но реакция Ника выбивала ее из комфортного поля.

Такое внимание было лишним. И, судя по тому, как Никита сглотнул и поджал губы в твердую линию, вместо того, чтобы сказать девушке вертящийся на языке комплимент, он все прекрасно понимал.

Понимал, но ничего не мог с собой поделать.

– Кхм, что ж… – Никита откашлялся, прочищая горло, покрутил ключи от машины в руках, – Поехали?

– Да, еще за кем-нибудь будем заезжать? – Тая, так и скрестив руки на груди, направилась к ауди Ника.

– За Ванькой только. Остальные уже должны быть там.

В машине они оба немного расслабились. Ник включил радио с попсовыми хитами, первый заговорил о том, как сегодня сдавал проект. Тая, улыбаясь, слушала, вставляла реплики и даже иногда смеялась.

С Никитой, когда он не переходил грань, ей было по-настоящему легко. Он был симпатичный, обаятельный, из интеллигентной семьи, с правильными, даже немного старомодными установками, дружелюбный, справедливый и великодушный.

Если бы ее спросили, кто из всех ее знакомых наиболее близок к идеальному мужчине, то однозначно это был бы Никита Руднев. Вот только…

Вот только целовать его ей не хотелось. После недавней встречи с Киром Тая это окончательно поняла.

Мелькнувшая в голове мысль о Кирилле снова стерла улыбку с ее лица. Тая опустила голову, вполуха слушая рассказ Никиты о том, что в августе он собирается заняться яхтингом, и рассеянно начала поглаживать молчавший уже несколько дней телефон. Киру даже лень позвонить… Боже, какая же дура она!

– Таюш, ты чего? – Никита нахмурился, четко улавливая изменившееся настроение девушки.

Тая замотала головой и вымученно улыбнулась.

– Да так…А кто еще с тобой едет? – перевела тему.

– Из тех, кого ты знаешь, Ванька. Кстати, у нас еще одно место есть. Хочешь с нами, а? Супер будет! – неожиданно предложил Руднев.

– Я? Ах-ах, нет, утоплю еще вас, я в этом и не понимаю ничего! – рассмеялась Тая.

– А и не надо, – отмахнулся Никита, все больше оживляясь, – Будешь только купаться, загорать, осматривать достопримечательности во время высадок, пить вино, есть фрукты…

– М-м-м… Звучит заманчиво, я подумаю, – кокетливо протянула Тая.

– Думай, я все оплачу, – тише добавил Никита.

Мгновенно повисла неловкая пауза. Тая опустила глаза, теребя ремешок клатча.

– Не надо этого, – почти беззвучно прошептала девушка.

Ник ничего не ответил. Демонстративно сделал музыку громче и молчал до самого Ваниного дома.

Клуб, в который они приехали, оказался не просто модным, а одним из самых пафосных тусовочных мест столицы. И публика там была соответствующая. Молодые парни в дорогих, кричащих шмотках, девушки,словно сошедшие с популярных страниц соцсетей, ухоженные мужчины в расстегнутых строгих рубашках и элегантные женщины в платьях из последних коллекций.

Тая сильно сомневалась, что ее бы вообще пустили сюда, почти ненакрашенную, если бы не Никита, которого тепло приветствовали охранники на входе.

После того, как они вошли, к ребятам моментально подбежала девушка – хостес, вежливо улыбнулась, стрельнув в Ника кокетливым взглядом, и повела их за собой в глубь заведения, минуя заполненный до отказа танцпол, окруженный по периметру столиками с креслами и диванчиками.

Тая послушно дала Никите свою ладонь, следуя за ним, так как плохо ориентировалась в полутьме забитого зала и обступившей ее толпе людей. Только и вертела головой по сторонам, ощущая, какая теплая и немного влажная рука у Руднева.

Басы били в солнечное сплетение, порождая в теле волнующую дрожь, пальцы Никиты сжимали ее ладошку все крепче, и вырвать руку уже было неловко. На круглых постаментах посреди танцпола красиво извивались полуголые девушки. Причудливые лазерные узоры мелькали над потолком и освещали диджейский пульт.

Девушка – хостес повела Никиту, Ваню и Таю по стеклянной лестнице на балкон, охраняемый отдельно и похоже и являющийся вип – зоной. Здесь было гораздо тише и прохладней. На полную работали кондиционеры и вытяжки, избавляющие от слишком ярко выраженного кальянного дыма. Вместо кабинок – глубокие круговые диваны с низкими столами посередине. Танцпола здесь как такового не было. Желающие подвигаться, извивались прямо между диванчиками. В основном это были девушки на высоких каблуках и в экстремально коротких, обтягивающих как перчатка платьях. Одна из них томно подняла руки вверх, выгибаясь в пояснице, и черная юбка ее задралась почти до середины ягодиц. Мужчины, сидевшие рядом, масляно заржали, а один из них шлепнул девушку по заднице, и жестом показал, чтобы та села на место и перестала уже танцевать.

Этот мужчина…

Тая в ступоре замерла. Сердце мучительно сжалось…

– О, привет-привет!!!Мы уж вас заждались! – как из плотного тумана, донеслись до Таи голоса ее друзей.

Ник потянул Таю к нужному дивану, а она все смотрела в другую сторону, шокированная и раздавленная.

– Ой, Решетова! Да ты красотка! – к Тае подскочила Рита, громко взвизгнула и, нависнув над головой Коли Нестерова, потянулась подругу поцеловать.

В этот момент мужчина, шлепнувший девицу по оголившейся попе, резко обернулся на отчетливо прозвучавшую Таину фамилию, и Таисия встретилась глазами с Кириллом.

Мир, оглушая, схлопнулся как проколотый воздушный шар. С пару мучительных секунд Тая не слышала ничего и не видела, кроме черных глаз Кира, просверливающих ее насквозь. И жгучая обида поднималась к горлу из самого нутра.

На него, что значит действительно все время врал.

На себя,что ей до сих пор от этого так больно!

Кирилл словно в замедленной съемке оттолкнулся от спинки дивана и поднялся к ней навстречу, не разрывая зрительный контакт.

Рука Никиты, не замечающего ничего, сильнее сжала задрожавшие Таины пальцы.

– Таюш, садись, – Руднев потянул девушку на себя, подталкивая к диванчику. Обнял при этом за талию.

И Тая даже в мигающей стробоскопами клубной полутьме отчетливо разглядела, как у Кира мгновенно потяжелел взгляд и под скулами прокатились желваки от того, как сильно он сжал челюсти.

Таисия отвернулась, рвано вдыхая накаленный воздух.

Да пошел он!

Пусть к телке своей полуголой идет!

Покачнувшись на ослабевших ногах, не села – упала на диванчик. Ник плюхнулся рядом, и Тая тут же сама положила его руку себе на плечи, чтобы Руднев обнял ее и прижал поближе к себе. Ее трясло, ей хотелось защиты. Рядом с Ником было хоть немножко спокойней, и плевать уже, кто что подумает из ребят, и что сам Никита покосился на нее с явным восторгом и ласково, хоть и боязливо провел ладонью по голому плечу девушки.

Стыдно, что дает ему ложные надежды, Тае может быть станет потом…

Сейчас же она чувствовала себя загнанным зверьком, четко улавливая всеми фибрами, как приближается хищник. И судорожно пыталась настроиться дать Тихому достойный отпор. Не сорваться в истерику и претензии при всех, не расплакаться, не сбежать. А поставить наконец точку в этой мучительной связи. Раз и навсегда.

Ребята вокруг оживленно загудели, перекрикивая музыку, а Тая и слова разобрать не могла. Зато ей чудилось, что она слышит приближающиеся мужские, хоть это и было физически невозможно.

– Таисия, на минуту, – резкий, будто рубленный голос над самой головой.

Рука Никиты тут же сильнее сжала ее плечо. Вокруг мигом притихли ребята, уставившись на незнакомца подошедшего к ним. А Тая, вместо того, чтобы поднять на Кирилла взгляд, зачарованно уставилась на ширинку его джинсов, находящуюся на уровне ее глаз. Сглотнула, ощущая, как же жестко лихорадит. Будто ток пропускали через все нервные окончания без перерыва.

Сволочь…Какая же сволочь он…Все эти его слова, взгляды, касания…Все ложь…

Всегда было ложью!

Это она, дурочка, никак до конца не поверит…Но теперь всё!

– Тайка! – раздраженно еще раз позвал Кир и протянул к ней руку, на что она отшатнулась, наконец посмотрев ему в лицо.

– Тебе лучше уйти к…своим, – пробормотала сдавленно.

– Нет уж, сначала поговорим. Отлипай – давай от своего белобрысого мальчика, – упрямо поджал губы Кир, в черных глазах мелькнула отчетливая угроза.

– Эй, мужик, ты не слышал ее что ли? Вали! – огрызнулся Никита и демонстративно притянул Таю еще ближе к себе, практически вдавливая девушку в правый бок.

У Кира хищно дрогнули ноздри.

– И кто же меня прогонит? Ты, хуесеныш?! – вопросительно выгибая бровь, поинтересовался.

– А может и я! – тут же вскочил с дивана Ник, задевая столик ногами.

Следом повскакивали Ваня и Нестеров. Один из стаканов упал с громким звоном, разливая пиво на тарелку с закусками.

– Боже, успокойтесь! – пискнула Рита, повисая на Ванином локте.

За столом Кира тоже началось оживление. Пара бритых мужиков медленно направилась в их сторон, закатывая рукава.

– Сядь и не отсвечивай, – сквозь зубы процедил Кир Никите, мазнул по Тае лихорадочным взглядом, – Птенец, ты встанешь или драки ждешь?!

– А ты не за нее прячься! – начал заводиться Ник все больше, – Давай драться, я за!

Тая шумно задышала, не справляясь с закипающим гневом. В этот момент она Кира по-настоящему ненавидела. Что опять манипулирует и добивается своего. Перекинув косу за спину, резко поднялась с дивана и, с вызовом и нескрываемой злобой смотря Киру в глаза, подчеркнуто ласково погладила Никиту по плечу, чтобы успокоить.

– Ник, не переживай, это всего лишь мой сводный брат. Опекун. Бывший. Я поговорю и быстро вернусь.

– Ник, не переживай, это всего лишь мой сводный брат. Опекун. Бывший. Я поговорю и быстро вернусь, – Тая выпалила это автоматной очередью, смотря Кириллу в глаза.

И впервые в жизни наверно испытала вкус ядовитого триумфа, видя, как каменеет от каждого нового брошенного слова лицо Тихого. Сердце ее успокоилось вмиг, перестав трепыхаться раненной птичкой. Забилось тяжело и вязко, разливая по телу кипящий адреналин.

– Отойдем? – она надменно выгнула бровь, протискиваясь между столиком и сидевшими на диване ребятами.

Кир моргнул, отмирая. Карие глаза странно блеснули.

– Прошу…сестренка, – откликнулся мужчина с плохо скрытой издевкой и широким жестом показал, что пропускает ее вперед.

Тая выпрямилась до предела, сводя вместе лопатки, и быстрой уверенной походкой проплыла мимо него. Не зная, куда именно направиться, сбежала по лестнице на первый этаж. Ей не надо было оборачиваться, чтобы узнать, идет Кир за ней или нет. Обнаженную спину прожигало его взглядом так, будто он приложил к голой коже раскаленное тавро.

Девушка на секунду притормозила на танцполе, не зная, куда дальше, а затем свернула к туалетам. Идя по длинному холлу, поймала отражение Кира в зеркальной стене. Руки в карманах джинсов, плечи чуть ссутулены, словно он готовится к рывку, взгляд исподлобья насквозь просверливает ее…Отвернулась от зеркал, вздернув подбородок, свернула к небольшому диванчику в зоне для курящих.

– Что ты хотел? – не стала садиться.

Встала у стены, обняв себя руками. Кир остановился в каком-то жалком полуметре от нее. Обвел девушку тяжелым взглядом и вместо ответа достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет. Чиркнул зажигалкой, глубоко втянул слегка заросшие к вечеру щеки, раскуривая.

– Значит, мальчик, да? – глухо проговорил, убирая зажигалку, – Быстро…В этом причина? Ебет уже тебя или только за ручку?

– Ты идиот, – покачала головой Тая, не сдержав нервную улыбку.

– Да что ты, – сощурился Кир, выпуская дым вбок.

– Да. Хотя я понимаю. Ведь каждый мерит по себе.

– Поясни, – Кирилл сделал шаг к Тае и уперся правой рукой в стену у головы девушки, вынуждая Таисию отступить и вжаться в обои голой спиной.

– Что тут пояснять? – проговорила Тая задушено, боясь сделать вдох и сильнее ощутить запах мужского парфюма, смешанный с сигаретным дымом и естественными, личными нотками. Тепло его тела итак мигом окутало ее, снова заставляя теряться и слишком нервничать.

– Про "мерит по себе", – пробормотал Кир, блуждая темным взглядом по ее запрокинутому лицу.

– Ты здесь в компании…

– И? – ровно отозвался Кир.

И?! У Таи щеки вспыхнули от гнева. Он ее совсем за дурочку держит, да?!

– Ты только что шлепал по заднице какую-то девку! – вскрикнула шепотом.

– Она пьяная в хлам и отказывалась сесть. Не хотел ждать, пока опозорится и привлечет к нам всеобщее внимание, – все тем же равнодушным тоном отозвался Кирилл. Будто о погоде!

– Ты издеваешься? Вот так вот объяснил и все, да?! – охнула Тая, начиная от возмущения дрожать.

Боже, у нее даже ладошки зачесались – так захотелось влепить Киру пощечину.

– Да, вот так. А ты ревнуешь что ли, Птенец? – хрипло прошептал Кирилл, лукаво улыбнувшись.

– Нет, мне противно! Просто не трогай меня тогда! – и она пихнула его в грудь, но Кир, качнувшись, только еще ближе оказался к ней, опаляя лицо горячим горьковатым дыханием.

– Ты подумала, она со мной? Она не со мной, – протянул невозмутивно и даже как-то насмешливо, – Это одна из шлюх Жигалова. Помнишь, я говорил тебе про него, и что он такое любит – решать дела по клубам и с девками? Помнишь? Тот, кто помогает мне со следствием, имеет выходы на Клюкина. А помнишь… – он наклонился еще ниже, едва не касаясь губами губ девушки.

Тая сжала челюсти, замерла.

Слишком близко.

В ушах зашумело тут же, кровь с бешеной скоростью по венам понеслась. И надо бы оттолкнуть Кира, вынырнуть из объятий, но тело не слушалось. Задеревенело в ожидании того, что будет дальше. Слишком сладко и волнующе было вот так с ним стоять.

– Помнишь же тот наш разговор, – вибрирующим шепотом продолжал Кир, и каждое слово оседало на ее губах горячим влажным облачком, – Я сказал, что у твоих слизистых вишневый привкус, а ты на это ответила, что любишь, когда я тебя пробую, помнишь? – и его губы коснулись ее. Легко – легко, словно перышком, рассылая трепетные мурашки по всему телу, – Ну и как? Даешь этому сосунку пробовать себя, м, Тайка? Пока я тут охуеваю без тебя… – хрипло, с вдруг прорезавшейся агрессией. И снова прижался губами к ее губам. В этот раз грубо, жадно, стукаясь зубами и сминая ей рот.

Девушка заскулила жалобно, шокированная столь резким напором. Уперлась ладонями Киру в грудь. Но оттолкнуть уже сил не было. Хоть на мгновение…решила позволить его себе.

Просто поцелуй, да?

Вкус горькой слюны с примесью крепкого алкоголя. Язык, плотно толкнувшийся ей в рот. Мужские руки, тут же крепко обнявшие и впечатавшие в твердое, пышущее жаром тело.

Колени у Таи подкосились, глаза закрылись сами собой. Черт…Ну почему она так реагирует на него…Сладко и больно. И то, и другое невыносимо.

И все, хватит уже.

Тая слабо стукнула Кирилла в грудь, попыталась отстраниться, замычала в протесте. Но он отпрянул только тогда, когда рядом кто-то громко ойкнул.

– Ох, простите! – Ритка Панина стояла от них в метрах пяти, выпучив от удивления глаза.

– Кир, пусти, – мгновенно беззвучно взмолилась Тая. Воспользовавшись моментом, снова оттолкнула Кирилла и наконец выскользнула из плена его рук, – И да, Никита – мой парень, а нам с тобой больше не о чем говорить. Тем более так, как ты внезапно появляешься, а потом исчезаешь почти на неделю, тебе видимо тоже не очень- то это и надо, – выпалив это, она развернулась на пятках, не давая возможности Кириллу возразить.

Выбегая из зоны для курения, схватила опешившую Ритку за руку, потащила за собой. В спину врезалось раздраженно "Тай", но она не стала оборачиваться, стремясь поскорее раствориться в толпе на танцполе.

– Значит, брат, да? Ну-ну… – пропела Рита заговорщически, когда они остановились поближе к барной стойке, – Жду пояснительную бригаду!

– Обещаю, я расскажу, но потом. Рит! Я лучше домой поеду, принеси мою сумку, пожалуйста, не хочу наверх подниматься. Вдруг встретимся опять с ним. Я тебя тут подожду.

– Ок, – театрально вздохнула Панина, – Сейчас принесу, но с тебя рассказ, поняла?! А то я от любопытства умру!

– Конечно, спасибо! – Тая кинулась на шею подруге и чмокнула ее подставленную щеку.

Оставшись дожидаться Риту у барной стойки, Тая, не теряя времени, стала вызывать такси. Желание побыстрее покинуть клуб, скрыться, зудело под кожей, разгоняло кровь. От чего именно так хотелось убежать анализировать Тая не пыталась.

Наверно боялась увидеть еще что- то, что окончательно ее запутает или добьет.

Находиться с Киром сейчас в одном помещении казалось невыполнимой задачей, сидеть за соседним столиком – форменным самоубийством. И она чувствовала себя такой слабой, безвольной рядом с ним. Еще несколько минут, и он бы ее полностью во всем убедил, несмотря на то, что это же полный бред.

Пусть даже не он привел сюда ту девушку, пусть! Но что мешает ему переспать с ней с такой же легкостью, как шлепнуть ее по оголившейся заднице при всех.

Ничего…

И, зная Кира, Тая допускала, что он искренне бы не считал это чем-то важным и стоящим обсуждения.

Ведь они сейчас не вместе, да? Значит он ей не должен ничего…

А мораль, человеческие обязательства – это все сотрясание воздуха, шелуха для дурачков. Важно только то, что оговорено и желательно закреплено юридически. Кир не верил в бога, он верил в договоры и санкционные меры при их невыполнении.

И думая сейчас об этом, Тая от ревности сходила с ума. Она зачарованно смотрела на то, как приложение ищет для нее такси, а перед глазами стояла совсем другая картина, нарисованная воспаленным воображением. Как Кир трахает эту девку в машине на парковке у этого самого клуба, просто потому что может себе это позволить и ничто не останавливает его.

Пошлая, одуряющая сцена разгоняла кровь, отбирала дыхание, заставляла тело мелко дрожать.

Ну где там Рита с ее сумочкой?! Такси приедет через десять минут.

Тая в нетерпении вытянула шею, пытаясь разглядеть в мелькающей огнями полутьме кучерявую копну подруги, но вместе нее заметила Никиту, быстро пробирающегося к ней сквозь танцующую толпу. В руках у него была ее сумочка.

– Таюш, ты чего? Из-за этого мужика что ли? – Ник остановился совсем близко к ней, так как грохот музыки из колонок перекрывал даже крики. Наклонившись, громко заговорил Тае на самое ухо. При этом левая рука его сжала Таино плечо.

– Да нет, просто голова разболелась, – прокричала Тая в ответ, становясь на цыпочки и тоже потянувшись к уху Никиты.

– Мне тебя никак не уговорить остаться? – Ник ласково улыбнулся и подмигнул, – Хочешь, тут внизу посидим? Не надо уходить!

– Нет, я пойду, спасибо за сумку, – Таисия улыбнулась в ответ, забирая свою вещь из рук парня.

– Да не за что, давай я тебя тогда отвезу.

– Нет, – качнула головой девушка, – я вызвала такси.

– Отменяй, поехали! Может еще заедем куда-нибудь, мороженого поедим, – и Ник, не принимая больше никаких возражений, обнял Таю и за второе плечо и легонько подтолкнул к выходу из клуба.

Таисия, немного раздосадованная такой настойчивостью, хотела было выкрутиться из рук Никиты и возразить, но, повернув голову, внезапно наткнулась на тяжелый взгляд Кира, замершего посреди танцпола в метрах пяти от нее.

С трудом сглотнула. Отвернулась тут же, чувствуя, как конечности вмиг становятся ватными. Он специально спустился вниз за ней, да?

Искал…???

Положила свою ладошку поверх Никитиной руки на своем плече. Легонько погладила мужские пальцы, точно зная, что Кирилл видит. Ощущение от его взгляда было подобно удушающему плотному облаку. Тая, притормозив, откинула голову Рудневу на грудь, чтобы заглянуть парню в глаза. Ласково улыбнулась непослушными губами.

– Хорошо, поехали. Только сразу домой, ладно? Никаких лишних заходов. Мне правда так себе… – пока говорила, представляла, как они выглядят со стороны.

Сердце бешено, рвано билось.

Ему больно?

Так же, как ей, когда он шлепнул ту девку? Или просто бесится, что что-то опять не по его? Тая почти уверена была, что второе. Ну и плевать…

– Эх, ладно, – тем временем разочарованно вздохнул Ник, – Понял -принял. Принцессу сразу домой. Погнали.

Больше Тая так и не взглянула в сторону Кирилла. Смогла.

Никита всем своим видом демонстрировал недовольство, но слово сдержал – отвез Таю прямиком домой и лишь один раз намекнул, что не прочь к ней подняться. Девушка ответила усталой улыбкой и пожелала Рудневу спокойной ночи. Испытала истинное облегчение, выйдя из машины и оказавшись одной. Хотелось забиться в самый укромный уголок, спрятаться. И там уже спокойно на атомы разобрать каждую секунду встречи с Кириллом, как она делала каждый раз.

На ватных ногах поднялась в квартиру, расположенную на втором этаже. Зашла в темное, пустое помещение. Сбросив сандалии, направилась в ванную. Открыла кран, плеснула себе в лицо ледяной воды, уставилась на свое отражение, замерла…И через секунду горько разревелась, сползая на холодный кафель. Боже, это кончится? Когда?!

Зачем он появляется снова и снова. Ведь невозможно так…!!!

И хочется сдаться. Плевать, что это расчет, выгода. Плевать. Зато она будет любить его. А он пусть позволяет. У Кира это хорошо получается…И разве этого мало?!

В каком-то полусне добрела до кровати и, не раздеваясь, рухнула на застеленную постель. С трудом заставила себя завести будильник.

Завтра утром у нее была назначена важная встреча с юристом и Соколовым по поводу лечения бабушки в Японии. Еще не хватало ее из-за истерики по Киру пропустить.

Утром Тая встала совершенно разбитая. Не успев нормально проснуться и открыть глаза, потянулась к телефону, испытывая глупую до смешного, но такую горячую надежду.

Бесполезно. Ничего, кроме сообщения от Картаполова, что он заедет за ней через полтора часа, чтобы вместе отправиться на встречу с Соколовым.

А от Кира – ничего…

В сердцах Тая залезла в контакты и внесла Тихого в черный список, внутри сама же над собой издеваясь. Ведь смысла в этом не было никакого – Кирилл и без того не был любителем полуночных, откровенных переписок. Но так она хотя бы не будет ждать сообщений от него, точно зная, что они не могут быть доставлены на ее телефон.

Разобравшись с блокировкой, Тая тяжело поднялась с постели и поплелась в душ. Скоро приедет Картаполов, надо было привести себя в порядок и включиться в новый день, обещающий быть довольно насыщенным.

– Здравствуйте, у вас заказан столик? – встретившая их девушка -хостес наградила Картаполова и Таю дежурной улыбкой.

– Нет, нас ожидают, Соколов Павел Андреевич, – отозвался Юрий Николаевич, положив Тае ладонь на поясницу и вежливо направляя вперед.

– Ах, да, пойдемте за мной, – кивнула девушка.

Тая вцепилась в сумочку, следуя за хостес и остро ощущая идущего за ней шаг в шаг юриста. Под ложечкой тревожно сосало, хотя она не совсем понимала почему. Все прошлые ее встречи с Соколовым проходили спокойно и достаточно тепло. Правда, еще ни разу на них не присутствовал адвокат…

Павла Андреевича девушка заметила сразу, как только они свернули на крытую террасу второго этажа. Он сидел за самым дальним столиком на четверых лицом ко входу. На столе перед ним стояла чашка кофе и лежал какой-то журнал. Соколов вскинул голову, словно ощутив на себе пристальный Таин взгляд. Улыбнулся одними губами, махнул рукой, а затем тяжело посмотрел на идущего за Таей адвоката.

– Таисия, вы волнуетесь? – Юрий Николаевич в это время поравнялся с Таей, попытался на ходу заглянуть ей в глаза, – Поверьте, не стоит. Я защищу все ваши интересы.

– Думаю, что вам нечего защищать, моим интересам никто не угрожает, – тихо отозвалась Тая, – Просто Кирилл Станиславович настоятельно просил брать вас с собой, я обещала…

– Ясно. И все же логика в его просьбе есть, согласны? – хмыкнул адвокат.

Тая только кивнула, так как они уже подошли к столу. Соколов привстал со своего места им навстречу. Широко улыбнулся Тае, за руку поздоровался с Картаполовым. Расселись, попросив кофе и отказавшись от меню. На секунду повисла неловкая, напряженная пауза. Тая сложила руки на коленях как школьница и с немым вопросом уставилась на Соколова, ожидая, что первым заговорит он.

Павел Андреевич кашлянул, чтобы прочистить горло, переплел длинные паучьи пальцы, складывая руки на стол перед собой. Подался чуть вперед, ссутулившись.

– Что ж, и все-таки не одна, – медленно проговорил мужчина, тяжело смотря на Таю исподлобья, – А так хорошо общались с вами, Таисия. Я вам так помогал и помогаю, а вы… адвокатов своих в ресторан тащите, – цокнул языком, осуждая.

– Спасибо вам огромное за помощь, Павел Андреевич, я вам очень благодарна, – отозвалась Тая, невольно краснея. Ведь Соколов был по сути прав. Ей стало немного стыдно, но…

– И я даже догадываюсь, откуда ветер дует, – продолжил тем временем Соколов ледяным тоном, – Дважды два легко сложить. Стоило Кириллу… – он сделал паузу и сморщился, будто отчество Кира давалось ему с трудом, – … Станиславовичу выйти на свободу, как вы уже на следующий день решили, что я ваш враг.

– Я никогда такого не решала! – вспыхнула Тая.

– А адвокат тогда вам, Таисия Станиславовна, зачем? – сощурился Соколов.

– Чтобы вы не позволяли себе давить и манипулировать моей клиенткой, как делаете это сейчас, Павел Андреевич, – вмешался Картаполов, – Прошу вас прекратить говорить с Таисией Станиславовной в данном ключе.

– Мы не на суде, чтобы вы мне тут рот затыкали, Юрий Николаевич. И с Таисией Станиславовной, учитывая ситуацию, я общаюсь более, чем дружелюбно, – прошипел на это Соколов, начиная идти пятнами. Его светлые глаза болезненно засверкали, – Таисия Станиславовна хочет от меня большую услугу, ведь так? И при этом ничего не предлагает взамен…Да я и не просил, Боже мой! Хотел от чистого сердца помочь дочери моего лучшего друга, а вон оно как повернулось! Только этот сученыш вышел и все! Я уже не друг ей, а враг, и со мной можно только как с преступником, через адвокатов!

– Павел Андреевич… – попыталась было вставить Тая, но Соколов лишь сверкнул глазами на нее, заставляя замолчать, и, все более заводясь, продолжил.

– Конечно, Таисия Станиславовна, я понимаю, что у Кирилла возможностей убедить вас в чем угодно побольше, чем у меня. После такого-то! – и Павел Андреевич вдруг швырнул к Тае журнал, лежащий на столе, – Светскую хронику откройте, тридцать вторая страница. Не видели же похоже ещё?

– Зачем? – нахмурилась Тая, но Соколов только еще раз выразительно кивнул на журнал, явно желтый, напечатанный на тонкой глянцевой бумаге.

Девушка рассеянно стала листать, не понимая, что Павел Андреевич собирается ей показать.

И…, дойдя до нужного разворота, зажала рот ладонью, в шоке широко распахнув глаза.

Там были их фото. Ее и Кирилла. Из клуба. Они целовались в зоне для курения.

И провокационный заголовок на всю страницу: "Кирилл Тихий, генеральный директор и крупный акционер холдинга "ИнвестТрейд", был замечен в "Аполло" вчера вечером с девушкой, подозрительно похожей на его сводную сестру. Что это? Фетиш, случайность или настоящий инцест?"

Тая смотрела на буквы, и они плясали перед глазами. Небольшую статью под заголовком прочесть так и не смогла. А их фото. Боже…

По телу прокатился болезненный стыдный жар. Она даже не думала, что со стороны они выглядят так пошло. Что поцелуй вообще может восприниматься настоящим сексом, а не касание губ. Они казались парой, которая через минуту переспит на глазах у всех. Наплевав на приличия, на мораль, на закон…

– Что там? – Картаполов забрал журнал из ослабевших Таиных рук.

Тихо крепко выругался себе под нос. Покосился на Таю.

– Нам надо это опровергнуть, Таисия Станиславовна, – пробормотал глухо, – Очень нехорошо…Но…Это точно вы?

Тая прикрыла ладонью глаза, кивнула.

– Мхм… – адвокат устало откашлялся, – И вам еще не звонил никто? Вопросов не задавал? Впрочем, соцсетей вы не ведете, номера в доступе нет…Ну а Кирилл Станиславович связывался с вами уже? Он видел?

Тая отрицательно замотала головой, про себя подумав, что она же заблокировала его вот только утром. Впрочем, если бы ему сильно надо было, он бы набрал с неизвестного, да?

– Думаю, он еще не видел, – пробормотала девушка вслух, обнимая рукой горло. На шею словно удавку накинули. Сложно было дышать.

– Н-да, утро, и одиннадцати нет…Надо его оповестить как можно раньше. Тема скандальная, явно есть уже и в сети публикации. От вас так просто не останут… – задумчиво протянул Юрий Николаевич, почесывая гладко- выбритый подбородок.

– Но сначала вернемся к моему вопросу, а дальше уж сами разбирайтесь в вашем кровосмесительном дерьме, – вмешался в разговор Таи и адвоката Соколов, – Итак, Таисия Станиславовна, я до последнего надеялся, что у нас с вами получится если не подружиться, то хотя бы приятельствовать. И я смогу донести до вас, что Тихий, если не изменит курс, разрушит дело жизни отца, моего друга. Но теперь очевидно, что Кирюшу мне в ваших глазах не обскакать, – и Павел Андреевич похабно улыбнулся одними губами, прожигая Таю тяжелым взглядом, – А значит давайте говорить по-другому. Вы хотите вылечить бабушку? Отлично. Все для этого готово, в пятницу улетите. Вот только теперь у меня к вам встречная просьба. Взамен моей помощи вы отдаете мне в распоряжение пятнадцать процентов акций. Я их конечно выкуплю, не беспокойтесь, не просто так. А остальное пусть остается у Кирилла, если уж ему так надо, что он… – Соколов замолчал, делая выразительную паузу, и нарочито медленно обвел Таю липким, задержавшимся на груди взглядом, отчего девушку невольно передернуло, – Я всего лишь хочу уравновесить наши шансы в совете директоров, Таисия Станиславовна. Не более того. Так будет честно! Сейчас против решений Кирилла не возразить, но в подобном развитии дел заинтересован только он, поверьте. Стоило Кирюше выйти, как он сразу возобновил все переговоры по слиянию. Все очень стремительно сейчас идет. Он будто боится не успеть перед тем, как его снова за что-нибудь посадят. И более того, ваш отец, Тая, был против! Подумайте об этом! Он вообще не хотел Кириллу ничего оставлять! Уважьте его последнюю волю, дайте шанс холдингу выстоять, это форменный рейдерский захват! В общем…Ознакомьтесь и подпишите, как раз и Картаполов здесь, – на этих словах Павел Андреевич раскрыл портфель, лежащий на соседнем с ним стуле, достал оттуда прозрачную папку с документами, кинул ее на стол, – Это не только в моих интересах, Таисия Станиславовна, это в интересах всех нас. Подпишите, и я передаю вам все документы, необходимые для транспортировки и лечения вашей бабушки.

Тая уставилась на брошенную ей папку как на гремучую змею. Внутри все бешено дрожало. Она ведь правильно поняла? Это шантаж?!

– А если не подпишу, лечения не будет, так? Вы будете чинить препятствия, – неровным от волнения голосом уточнила девушка.

– Жизнь – это выбор, Таисия Станиславовна, – равнодушно пожал плечами Соколов, – И да, у меня есть возможность не допустить вас к этому врачу.

– Но я уже сделала его, этот самый выбор. Я обещала, вы знаете. Я не могу… – прошептала Тая ломко, уставившись в упор на Соколова. Глаза защипало от подступающих слёз. Обида, беспомощность перед этим жестким человеком захлестывали ее.

– Никогда не поздно признать ошибку и переиграть, поступив правильно, – вкрадчиво отозвался Павел Андреевич, подаваясь к девушке через стол, – Ну, что для вас имеет большее значение? – и протянул ей ручку.

Тая посмотрела на бумаги, на Соколова, на ручку в его руке и замотала головой.

– Нет, я не подпишу. Не хотите помогать, что ж…Рада только, что не в Японии я наткнулась на ваш шантаж и мне не пришлось перевозить туда бабушку просто так. Спасибо вам, Павел Андреевич. Юрий Николаевич, пойдемте, – Тая рывком встала со своего кресла, нервно одернула подол летнего платья. – До свидания, Павел Андреевич. И спасибо, что насчет прессы предупредили.

– И все-таки гены матери- шлюхи победили, да? – сжал челюсти Соколов, тоже приподнимаясь со стула, словно решил Таю преследовать, – Вместо единственной родной бабки выбрала хер, который даже сестру не брезгует ебать ради выгоды!

– Соколов, следите за языком! – рыкнул на Павла Андреевича подскочивший Картаполов, – Иначе отправитесь извиняться в суде. У меня в таких делах большой опыт.

А Тая резко развернулась и торопливо пошла к выходу, не дожидаясь своего адвоката. Хотелось успеть смахнуть выступившие слезы до того, как Картаполов нагонит ее. Не показывать, как на самом деле сильно задели ее слова Павла Андреевича.

Выскочив на улицу, Тая замерла в растерянности, не зная что делать. Сразу вызывать такси? Наверно глупо и стоит все-таки дождаться Юрия Николаевича. Обсудить с ним все, что произошло. Статья еще эта… Господи! И бабушка…

Таисия и без того сомневалась, стоит ли подвергать Лидию Михайловну в таком возрасте еще одной операции, решение далось ей мучительно, но теперь выбора не осталось. И в какой-то степени она даже испытала облегчение, ведь риск был, и Тая не представляла как бы жила дальше, если бы бабушка не очнулась от наркоза или умерла на операционном столе. Ведь это был бы ее, Таин выбор. Ее вина.

А сейчас…

Она старалась. Сделала все, что могла, и совесть ее была чиста. Теперь вся надежда на реабилитацию и местных врачей, хоть они и давали неутешительные прогнозы, лишь обещая сохранять бабуле рассудок и частичную дееспособность как можно дольше. Осталось только принять это до конца, смириться. Тая, глубоко дыша, чтобы успокоиться, отошла от входа в ресторан и зашагала вперед-назад по тротуару, дожидаясь Картаполова и молясь, чтобы Соколов не вышел вместе с ним. В руках крепко сжимала телефон, то и дело поглядывая на дисплей. Разблокировать Кирилла? Позвонить и рассказать про фото в журнале? Девушка зажевала губу, не решаясь. Сердце билось поверхностно, больно и часто. Ладони вспотели. Это ведь практически сделать первый шаг…Ей казалось, что и Кир воспримет это ровно так. Что она сдалась и просто ищет предлог. Он ведь как хищник, которому нельзя смотреть в глаза – нападет. – Таисия Станиславовна! Окрик Картаполова заставил Таю вскинуть голову и убрать телефон.

– Рад, что вы меня ждете, уже собирался вам звонить и мчать догонять, – адвокат скупо улыбнулся одними губами и жестом предложил Тае проследовать за ним к его припаркованной машине.

Пикнула сигнализация. Юрий Николаевич распахнул для девушки переднюю пассажирскую дверь.

– Спасибо. Решила, что нам надо все обсудить, – отозвалась Тая, послушно садясь в автомобиль. – Это вы совершенно правильно решили, – кивнул Картаполов, огибая капот, чтобы занять место водителя. Захлопнув за собой дверь, откашлялся в кулак и задумчиво постучал пальцами по рулю прежде, чем продолжить говорить. – Таисия Станиславовна… – прочистил горло еще раз. Видно было, что обдумывает слова, – Во-первых, сочувствую вам по поводу сорванной операции. Если желаете, мы попробуем…

– Спасибо, нет, я уже пыталась через клиники, там очередь официально на восемь месяцев, а надо, если делать прямо сейчас, смысла нет, – качнула головой Тая.

– Хорошо, я вас понял, – адвокат сел к ней вполоборота, вперив внимательный взгляд, – Тогда насчет статьи. Будут проблемы, вы понимаете? Я вам не судья и не лезу в личную жизнь клиентов, но это скандально и общественно порицаемо, и…

Тая, поджав губы, отвернулась к окну. Из нее рвалось наружу, что никакой Кир ей не брат, но произнести это вслух она не могла. Щеки жарко вспыхнули от беспомощного стыда. Что сейчас думает о ней Картаполов? Ее бы саму дергало от брезгливости на его месте… И это было неприятно осознавать. – В общем, признаваться в таком нельзя, – тем временем с паузами, думая на ходу, продолжал Юрий Николаевич, – Предлагаю прямо сейчас позвонить Кириллу Станиславовичу, его адвокатам и совместно выбрать линию поведения. Как реагировать, что говорить…

– Хорошо, можно только без меня? Можно вы позвоните? – Тая повернулась к адвокату и умоляюще посмотрела на него, – Выработаете эту вашу линию поведения, потом просто сообщите мне, как себя вести. Я сделаю все, как захочет Кирилл Станиславович. В конце концов это больше его проблема, чем моя. Кому я вообще нужна?

– Да, но… – растерянно пробормотал Картополов, брови его медленно поползли вверх, – Вы сами с ним разве это не обсудите?

– Мы в ссоре. И я была бы очень благодарна вам, если бы вы меня оградили от контактов с Тихим, – смущенно отозвалась Тая, понимая, как все это безумно звучит, ведь фото были сделаны только вчера.

Адвокат молча смотрел на нее, склонив голову набок.

– Как скажете, так и сделаю. Четко по инструкции, – повторила Тая.

– Хорошо, я всем займусь, – наконец вздохнул Картаполов и завел машину.

– Спасибо, Юрий Николаевич – искренне поблагодарила Тая, пока они, выезжая с парковки, вклинивались в общий поток машин.

– Значит тогда смотрите, – тон Картаполова быстро сменился на холодный и деловой, – Пока я не дам рекомендаций, с незнакомых номеров трубку не брать, в соцсети, если есть, не заходить. Если вдруг все-таки пристанут с вопросами каким-то образом, отвечаете как мантру "я не обязана ничего комментировать". Все. Ни слова больше. Поняли?

– Да. Спасибо вам еще раз. – Не за что, – Картаполов скупо улыбнулся, – Вас домой сейчас отвезти, Таисия Станиславовна? – Нет, в клинику. Там уже готовят бабушку к поездке. Надо все уладить.

– Хорошо, но потом сразу езжайте домой и никаких разговоров ни с кем и встреч до связи со мной. Ждите звонка. Ясно? – Да, – кивнула Тая. – Отлично, – кивнул Юрий Николаевич и на лице его появилась странная мечтательная улыбка, – Отлично все складывается, – едва слышно себе под нос пробормотал он.

Тая нахмурилась, не поняв, к чему было последнее замечание, но не стала уточнять.

В клинике Тая проторчала до самого вечера. Сначала улаживала вопросы с врачами, потом просто сидела у бабушки в палате, которая сегодня была спокойна и тиха. Таю Лидия Михайловна снова не узнала, зато помнила свое детство так, будто оно было вчера, и с удовольствием делилась с внучкой историями из прошлого. Тая слушала, улыбаясь. И внутри становилось чуть тише и теплей.

Вскоре Лидия Михайловна задремала, и Тая еще час рисовала в блокноте обычной шариковой ручкой ее испещренное морщинами, худое лицо. Вышла от бабушки умиротворенной. Когда-нибудь и ее нынешние переживания будут лишь забавными эпизодами давно прошедшей жизни. И она также будет рассказывать их своим внукам, додумывая факты и путая имена. А они – смотреть на нее и думать про себя о том, как же скоротечна жизнь и неизбежен ее конец.

Выйдя из клиники, Тая вызвала такси. Смахнула очередной вызов с неизвестного номера, шестой за сегодня. На сообщения она и вовсе поставила блок. Хотела было позвонить Картаполову, потому что до сих пор сам он так и не набрал ее, заставляя девушку начинать нервничать, но не стала. Приедет домой и тогда уж займется этим вопросом. Не звонит, значит ничего определенного пока сказать не может. Хоть это и странно. Кир обычно быстро принимал решения, насколько Тая могла судить, и старался сразу их реализовывать. И вот уже вечер, а они до сих пор не придумали, что говорить по поводу утренней публикации? Тая думала об этом, пока ехала в такси, и внутри снова, звеня, нарастала тревожность.

На улице еще не совсем стемнело, но опустились плотные сумерки. Один за другим зажигались фонари, горели в квартирах окна. Уставший после рабочего дня город шумел торопящимися по домам машинами, гудел в пробках, тяжело дышал выхлопными газами и раздраженной суетой.

Тая уткнулась лбом в прохладное стекло, ощущая себя уставшей, одинокой и всем здесь чужой. Может быть не сейчас, но когда-нибудь она переедет в менее шумное и более медленное место. Московский ритм не попадал в ее собственный, утомлял. Хотя комфорт и почти безграничные возможности конечно это перекрывали.

– Здесь остановите пожалуйста, – попросила таксиста, который уж было собирался заехать в их узкий, заставленный машинами двор.

– Хорошо, девушка, удачного вам вечера, – мужчина был явно ей благодарен, что не пришлось крутиться по подворотням.

– И вам, – Тая дежурно улыбнулась, прежде чем выскочить из такси.

Поправив на плече сумочку, медленным шагом пошла к своему подъезду. Взгляд рассеянно блуждал по их тесному двору, выцепляя знакомые детали: кошка Машка растянулась на скамейке, расщепленная береза, машина соседа сверху, мусорка, а за ней…

Тая на миг застыла, рвано сделав вдох, а потом быстрым шагом почти побежала к своему подъезду.

– Тай, постой! – Кир уже хлопал дверью своей машины и направлялся к ней.

– Зачем… Нет, ну уж нет, – зашептала девушка сама себе, на ходу задрожавшими руками нащупывая в сумке ключи.

Как бы глупо это не выглядело, а Тая так растерялась, что решила от него просто сбежать. Она не доверяла себе. Обернулась на Кира, только оказавшись в самого подъезда и приложив магнитную таблетку к замку. Отрицательно покачала головой, глядя, как он замедляет шаг, смотря ей в глаза.

– Не надо было приезжать, – прошелестела тихо и рванула на себя дверь.

Залетела внутрь подъезда, краем глаза замечая, что Кир метнулся за ней. Поняла, что он успел, потому что тяжелая металлическая дверь закрылась, но не стукнула.

В подъезде был кромешный мрак – похоже опять перегорела лампочка, и Тая на ощупь устремилась к ступеням, видя тусклые блики лишь где-то выше по лестнице. Моргнула растерянно, сфокусировавшись на черной мужской фигуре, стоявшей перед ней по пролету вверх. Нога в темноте подвернулась. Девушка, споткнувшись, начала падать, и в этот момент раздался оглушающий выстрел.

Сначала один. Потом второй.

От резкой боли, пронзающей барабанные перепонки, в голове поплыло. Вокруг зашумело – мужские обрубленные выкрики, грохот металлической двери, но все это было странным фоном. Для оглушенной Таи реальность задрожала, словно замедляясь, распадаясь на нечеткие кадры.

Боль в колене, ударившемся о ступеньку, саднящие ладони, рваный вдох…В горле тут же запершило от дыма, во рту стало горько с привкусом пороха.

Тая открыла слезящиеся глаза и успела увидеть, как черная тень неизвестного человека метнулась вверх по лестнице.

В то же мгновение чьи-то сильные руки дернули ее за плечи, пробуя поднять. А Тая была словно мешок картошки. Ноги совершенно ватные.

– Ты как? Нормально? Ранил?!

Кирилл.

Она глупо заулыбалась, тяжело опираясь на окрашенную стену спиной, пока он быстро- быстро ее осматривал и ощупывал.

– Да.. Да. Все хорошо, – сбивчиво пробормотала девушка, – Хорошо…

Никогда еще Тая не была так рада чувствовать, видеть Кира. Никогда…

Внутри словно тепловая бомба взорвалась, высвобождая все чувства разом к нему. Тая широко распахнула глаза, жадно пытаясь разглядеть в густом полумраке мужское нахмуренное, ставшее вдруг таким резким лицо. Перехватила руки Кира, крепко сжала его ладони, ища опору, кинулась было в объятия, чтобы почувствовать его всего.

Но Кир, убедившись, что с ней в порядке, уже оттолкнул девушку от себя и кинулся вслед за неизвестным.

Тая моргнула растерянно, оставшись одна и слыша лишь удаляющийся грохот из-за бежавших вверх по лестнице мужчин.

Застыла, пытаясь вдохнуть. Воздух до сих пор был пропитан порохом и гарью. В ушах эхом звенели выстрелы. Осознание, что чуть не умерла, постепенно накрывало....

Тая заскулила, зажав рот рукой, и сползла по стене на корточки.

Боже, ведь прошло не больше пяти секунд с того момента, как она заскочила в подъезд. А ей чудилось, что она только что пережила отдельную вечность. Чудом пережила.

И как он только в Кира не попал? Невероятное везение.

Эта черная человеческая тень была так близко…

Сейчас, на повторе прокручивая страшный момент в голове, Тая уже не была так уверена, что это именно мужчина. Не смогла бы определить рост и комплекцию. Словно сам ангел смерти приходил за ней, но его спугнули.

Слезы сами собой полились из глаз, зубы застучали. Страшно....

Так страшно, что с места было не сдвинуться. Тая оцепенела, молясь только, чтобы Кир побыстрей вернулся. Этот человек, он же с пистолетом! А Кир погнался за ним. А вдруг он…

Продолжить мысль Тая даже у себя в голове не смогла – таким ужасом накрыло. Лишь почувствовала резкий приток адреналина в крови и зудящее желание действовать, а не сидеть вот так. Вскочила с пола, побежала вверх по лестнице, на ходу доставая телефон.

– Кир! Кирилл! – заорала на весь подъезд, – Алло, да, полиция? – зачастила в динамик, смотря вверх между пролетами, – В меня стреляли…

Пока сбивчиво рассказывала диспетчеру, что произошло и говорила адрес, на лестнице показался тяжело спускающийся вниз Кирилл. Тая замолчала тут же, забыв все слова, потому как моментально заметила, что Тихий, неестественно побледневший, придерживает правой рукой повисшую плетью левую руку. Его черная рубашка на плече была порвана и казалась мокрой.

– Кир… – задушено.

Рванула к нему, но Тихий отступил на ступеньку вверх, останавливая ее порыв, и кивнул на телефон в Таиных руках.

– Скорую вызывай заодно, Птенец, – каким-то будничным деловым тоном.

– Девушка? Девушка, вы на линии? – тем временем звал ее диспетчер в трубку. Тая медленно поднесла к уху телефон, завороженно смотря Кириллу в глаза. Будто если моргнет, он исчезнет. – Я…да, еще нужна скорая.

Из-за звуков выстрелов и Таиного крика, на лестницу выглянуло несколько соседей. И тут же поднялась суета. Кто-то искренне хотел помочь, кого-то интересовала возможность посплетничать и попричитать по поводу роста преступности в последнее время.

Кирилла быстро обступили, оттесняя оглушенную Таю подальше. Кир сидел на ступеньках бледный, на висках и на лбу его выступила испарина. Говорил он односложно и неохотно, пока один из соседей, оказавшийся врачом, правда ветеринаром, но все же, ловко разрывал ему рукав рубашки и этой же тканью, уже насквозь пропитанной кровью, крепко накладывал жгут у самого основания плеча. Когда Тая увидела рану Кира, ее замутило. Она зажмурилась и отвернулась, часто дыша. Сочившаяся кровь показалась ей черной в полумраке подъезда, а не красной, какой обычно. Совсем как темные воды озера у особняка Тихих.

Выдохнув, повернулась к мужчине снова.

И поймала на себе тяжелый, будто одержимый взгляд, впившийся в нее намертво несмотря на всю суету людей вокруг. Словно и не было никого кроме них здесь. Вернее, никого и ничего важного. С момента, как в подъезд выскочили соседи, Тая и Кир ни слова не сказали друг другу, но этот пристальный взгляд, жадно направленный только на нее был для девушки интимнее и глубже любого разговора. Она словно слышала в ушах хриплый шепот Кирилла, что ей нечего бояться – он теперь не спустит с нее глаз. Вот только больше всего она боялась его самого и того, как легко он пробирался в ее голову, к ее телу и в ее душу.

Скорая и полиция приехали очень быстро и практически одновременно. Или это время в сознании Таи сошло с ума, то растягиваясь в вечные секунды, то галопом несясь вскачь. Кирилла сразу увели в карету, Таю же попытались было начать допрашивать, но она отбилась от полицейских и навязалась врачам. Приютившись в скорой на откидном сидении, девушка с тревогой смотрела на бледное лицо Кирилла, уложенного на носилки, пока ему оказывали первую помощь. А он в это время глядел в ответ на нее своими темными, непроницаемыми глазами, задумчивый и хмурый, не отвлекаясь на манипуляции доктора.

Сделав свою работу, врач пересела в кабину к водителю, и машина тронулась, включив сирену.

Тая осталась с Киром в условном одиночестве. Облизала вмиг пересохшие губы, ощущая, как нервно ускоряется и без того частивший пульс. Столько всего крутилось в голове и так и норовило сорваться с языка. Кир молчал, продолжая тяжело смотреть на нее в упор.

– Как ты себя чувствуешь? – Это ерунда. Повезло. Зашьют и поедем домой, – отозвался Кир рассеянно, будто думал совсем о другом.

– Почему ты так смотришь? – не выдержала Тая.

Он чуть сощурился. – Твоя смерть никому не выгодна. Это все очень странно. Тебе поступали угрозы?

– Нет. – Успела его рассмотреть? – Нет. Вообще черное пятно. – Он ушел через крышу. Лестницу на чердак скинул. Подпиленная она была что ли…Да я бы и не смог по ней забраться, – Кир выразительно покосился на забинтованное плечо.

Помолчал, продолжая не мигая смотреть на девушку. Как гипнотизер, не желающий разрывать контакт.

– Испугалась? – спросил мягче после паузы.

– Да, – шепнула Тая.

– Я не позволю тебе умереть, – сказал просто. – Ты не с господь Бог, – Тая грустно улыбнулась.

Кир хмыкнул, тоже эхом улыбнувшись, и снова сделался серьезным.

– В больницу приедут менты, ответим на вопросы и ты поедешь со мной. Пока будет идти следствие, поживешь в загородном доме. Там охрана, – выдал ровным твердым тоном, не предусматривающим возражений.

– Я не поеду к тебе, Кир, – замотала головой Тая, – Я не хочу, не могу…

– Я разве спрашиваю, Птенец? – карие глаза мужчины тускло блеснули, – Не поедешь сама, силой упакую и никто мне не помешает это сделать. Запру и вообще не буду выпускать. Поступишь когда-нибудь потом. Как тебе такой вариант? Или все же лучше на добровольной основе, но с охраной? М, Тай?

– Так боишься потерять контроль над акциями, что решил меня запереть? Что дальше? Подвал? Цепь?! – дрожащим шепотом воскликнула Тая.

– Все, что понадобится, лишь бы не гроб, Птенец, – отрезал Кирилл и отвернулся, прикрывая глаза воспаленными веками. Шумно вдохнул, – Успокойся, подумай и просто прими, что другого пути у тебя сейчас нет, кроме как во всем положиться на меня. Хотя бы потому, что на всей этой чертовой планете я самый заинтересованный человек в том, чтобы ты жила. И нет, не только из-за акций, как бы ты там про себя не считала.

– А из-за чего же еще? – с горечью фыркнула Тая.

Она вновь почувствовала себя беспомощной куклой, скованной обстоятельствами по рукам и ногам.

– Потому что ты – для меня, – пробормотал Кирилл глухо, так и не открывая глаз, – И ты сама это знаешь.

– Говоришь как про вещь, – слабо огрызнулась девушка.

– Это не так, но ты столько уже на меня грехов понавешала, что не вижу смысла переубеждать, – криво улыбнулся Кир, приоткрыв один глаз и покосившись на Таю.

Она хотела было ответить, но тут скорая резко остановилась. Их привезли.

Кириллу действительно несказанно повезло. Стрелявший, испугавшись внезапного свидетеля, сначала попал металлическую дверь за головой Таи, а потом лишь задел плечо Кира, успевшего выскочить обратно на улицу. Операции никакой не понадобилось, пуля прошла навылет через мягкие ткани. Пока Тихого обследовали, а затем накладывали швы, Тая ждала в приемном покое. К ней уже успел присоединиться начальник охраны Кирилла и его водитель. А через некоторое время явился и Клюкин, следователь. Заметив его, грузно шагающего по длинному больничному коридору, Тая мысленно застонала. Она так устала от бесконечных допросов, свалившихся на нее после убийства Альбины и заключения Кирилла в СИЗО. И вот опять…

Иван Глебович в этот раз даже не пытался едко острить, как это делал обычно. Он был собран и хмур. Долго выпытывал у Таи, что она успела увидеть, и кто, по ее мнению, мог бы хотеть ей навредить. Тая только растерянно разводила руками. Она ничем не могла помочь. Стрелявшего не разглядела и совершенно не представляла, кому и зачем это могло понадобиться.

И от этого ей было только страшнее. Чувство животной опасности смешивалось в крови с полной неизвестностью, отравляя. И в конечном итоге, сидя в приемном покое и говоря со следователем, Тая мысленно смирилась с тем, что, кроме Кирилла, ей действительно некому помочь. И придется возвращаться в его загородный особняк и жить там под присмотром охраны как под непроницаемым колпаком.

Вот только… На какой срок это затянется? Тая с трудом представляла, как держать дистанцию с Киром на его же территории.

Оставаться в больнице Кирилл наотрез отказался. Подписал все необходимые бумаги, недолго побеседовал с Клюкиным, рассказав, что тоже не успел стрелявшего разглядеть. Помешали черная балаклава, полумрак в подъезде и эффект неожиданности. Попрощался с майором и направился к водителю и Тае, сидевшими на диванчике у кофейного автомата.

– Кирилл Станиславович, как себя чувствуете? – Сергей подскочил с места при виде своего работодателя, с искренней обеспокоенностью поглядывая на левую руку Кирилла, покоящуюся в бандаже.

– Нормально все, – вяло улыбнулся водителю Тихий и перевел внимательный взгляд на девушку, – Тая, ну что? Смирилась?

Встретившись с ним глазами, Таисия медленно кивнула и увидела, как уголок губ Кира удовлетворенно взлетел вверх.

– Тогда поехали домой.

_______

Спасибо всем, кто остался со мной и героями!

Комментарии скоро открою – не переживайте. А для тех, кому не терпится высказаться, я создала канал с чатом в телеграме.

Заходите ana_sakru_chat.

В поместье добирались на разных машинах. Таю посадили к Сергею, личному водителю Кира, сам же Тихий поехал вместе с начальником охраны. Очевидно им было что обсудить.

Пока катили по вечерним пробкам и стояли на съездах, Тая бесконечно перебирала в голове этот жуткий день. И везде теперь ей чудились намеки и опасность. Утренняя ссора с Соколовым. Он был так зол… Мог он решиться ее убить просто назло Кириллу, когда понял, что акций ему окончательно не видать?

Странная фраза адвоката о том, что все так удачно складывается… Но ему смерть клиентки уж точно не выгодна ни при каких обстоятельствах. Абсурд!

Еще фотографии эти в журнале… А что если причина – ревность?! У Кира есть кто-то, и Таю из женской мести решили убрать?

Девушка невольно обернулась на следующую за ней машину начальника охраны, в которой ехал Кирилл. Версия с другой женщиной казалась ей самой логичной из всех и одновременно самой болезненной.

Ведь бизнес Соколова рухнет вместе с бизнесом Кирилла – они крепко взаимосвязаны. Павлу Андреевичу это совершенно не выгодно. А вот обезумевшей от ревности женщине…

Может ли Кир вызвать у другой такие сильные чувства? Тая не сомневалась, что да.

Голова взрывалась от крутящихся в мозгу предположений. Тая устало прикрыла глаза, попросила сделать музыку громче. Все, что угодно, лишь бы перестать вести с собой внутренний диалог.

Миновав ворота особняка Тихих и подъездную аллею, обе машины остановились у парадного крыльца. Сергей, выскочив наружу, распахнул перед Таей дверь и предложил руку, чтобы помочь выйти. Девушка нахмурилась, но послушалась. Поежилась, ощутив зябкий ночной ветерок, непроизвольно жадно втянула пропитанный хвоей и влажный от близости озера воздух. Повернула голову к Киру, приближающемуся к ней быстрыми, уверенными шагами.

Невольно залюбовалась, дыхание на миг перехватило. Его внутренняя сила ощущалась девушкой почти физически, вызывала уважение. Если бы не заметная бледность и бандаж, поддерживающий левую руку, никто бы и не догадался, что еще несколько часов назад этот мужчина был ранен. Энергичные движения, сосредоточенное лицо, глубокий взгляд, направленный на нее. – Пойдем, – Кир собственническим жестом положил девушке ладонь на поясницу, подтолкнул, направляя к ступенькам.

– В дом? Я бы хотела ночевать в коттедже, – отозвалась Тая севшим из-за ощущения его руки на своем теле голосом. – Там сейчас территория матери, ее вещи. Ты же отдала ей обратно домик, помнишь? – Кир чуть склонил голову набок, говоря это. Пальцы рассеянно погладили Таин бок, – Если хочешь снова жить там, поговоришь с ней об этом утром. Не сейчас.

Тая нехотя кивнула, понимая, что он прав. Повела плечами, показывая, что прикосновение Кира ей неприятно, и первая направилась к дому. Слышала, как он тихо хмыкнул у нее за спиной, прежде чем пойти следом. В этот раз никто из прислуги их не встречал. Первый час ночи. Огромный дом дышал мерно и тихо, погруженный в глубокий сон. Каждый шаг отдавался отдавался в густом полумраке тревожным шорохом.

– У меня совсем нет вещей с собой, – заметила Тая, поднимаясь по лестнице на второй этаж, в жилые комнаты.

– Завтра заедешь с Сергеем домой и соберешь все, что нужно, – голос Кира раздался неожиданно очень близко, щекоча чувствительную кожу на затылке. Его рука легла на перила прямо рядом с ее.

Тая почувствовала, как в крови против ее воли растекается чувственный жар от того, что он вторгается в ее личное пространство – так уверенно и бесцеремонно. Оттого, что они наедине. Попыталась прогнать эти ощущения, но они были сильнее ее.

Поднявшись по лестнице, Тая свернула было к гостевой комнате, в которой ночевала раньше, но Кирилл направил ее в другую сторону.

– Там не постелено, пойдем, – повёл за собой на половину, на которой она раньше никогда не была.

Остановился у двери в самом конце коридора. Повернулся к Тае и, смотря ей в глаза, повернул дверную ручку.

– Прошу.

Тая переступила порог, сделала вдох. И сердце тут же гулко застучало, потому что в темной, подсвеченной лишь лунным светом спальне едва уловимо, но безошибочно пахло ее хозяином.

– Кир, это что? Твоя?! – пробормотала Тая растерянно, оборачиваясь на мужчину, который вместо ответа захлопнул за ними дверь, запирая их комнате.

– Кир, – только и успела задушено повторить Тая, как он уже целовал ее, жестко перехватив здоровой рукой подбородок и тесня к ближайшей стене.

Горький привкус слюны, ощущение чужого хозяйничащего во рту языка. Горячее, частое дыхание, которое так быстро перемешалось с ее. И весь накопленный за это день стресс, а может и за всю разлуку словно взорвался в ней часовой бомбой, полностью отключая рассудок и оставляя только жажду по этому мужчине и беспросветную ненасытную тоску.

Пусть все будет сейчас. Быстро, неуклюже и грубо. Без объяснений и ненужных слов. А потом… После она подумает о "потом". В конце концов они чуть не умерли оба сегодня. И теперь так остро хотелось жить.

Послушно развернулась лицом к стене в его руках. Повернула голову к Киру, слепо ища его губы. Стукнулись зубы, смешалось мокрое дыхание, сплелись языки. Кир навалился сзади, вдавливая Таю в стену, окутал своим жаром, запахом, от которого дурела голова. Здоровой рукой лихорадочно смял грудь, огладил бедро, задирая юбку, рывком приспустил женские трусики под ягодицы. Тая сдавленно охнула, задрожав в трепетном нетерпении.

Пульс бешено стучал во всем теле, между ног было мокро и тяжело. Закусила губу, когда Кир влажно поцеловал ее в плечо, возясь одной рукой с ширинкой. Потом, тихо заматерившись, высвободил левую руку из бандажа и сжал второй ладонью ее бедро, крепко удерживая на месте. Нежная раскаленная головка столкнулась между ягодиц, слепо ища вход. По телу прокатилась влажная слабость предвкушения. Ресницы задрожали, и Тая утробно застонала, чувствуя, как он одним плавным глубоким движением растягивает ее.

Внутри словно ошпарило кипятком. В уголках глаз повисли слезы. От того, каким естественным и одновременно совершенным было это чувство. От того, что это именно Кир. От того, как резко и быстро он сразу начал двигаться, не в силах удержаться.

Ноги задрожали в напряжении. Тая привстала на цыпочки, выгибаясь в пояснице и ощущая, как сводит икры. Жалобно стонала на каждом новом глубоком толчке. Громче и громче, пока Кир здоровой рукой не зажал ей рот, толкая большой палец между губ и трогая подушечкой язык. От вкуса его кожи закружилась голова, от движений члена глубоко внутри стремительно раскалялось, и туго завязывался узел экстаза.

Еще чуть-чуть. Чуть-чуть…

Но все слишком быстро кончилось. Сдавленно застонав сквозь зубы, Кир замер в ней, и Тая почувствовала, как член внутри дергается, выталкивая горячую сперму.

– Прости, – пробормотал Кирилл хрипло, кусая мочку Таиного уха, потом шею ближе к плечу, – Я заебался за эти месяцы хотеть этого, – он тяжело дышал, приходя в себя.

Зарылся лицом в ее волосы на макушке, крепко обнял за шею здоровой рукой, жадно вдохнул запах девушки.

– У тебя же еще действует противозачаточный укол? – поинтересовался.

– Да, наверно да, – заторможено отозвалась Тая, чувствуя, как низ живота болезненно сводит от неудовлетворенного до конца желания.

– Хорошо, – Кир подался назад, отстраняясь от нее, и Тая ощутила, как по внутренней стороне бедер потекли липкие и горячие капли.

Щелкнул выключатель, заливая просторную спальню неживым электрическим светом.Тая медленно отлипла от стены и одернула задранную юбку, наблюдая, как Кир тяжело проходит вглубь комнаты и опускается в глубокое кресло у зашторенного окна. Шумно выдохнув, он расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, снял через голову повисший на шее бондаж для левой руки. Темные глаза Кира при этом смотрели четко прямо на девушку, словно ловя ее в невидимый капкан. Лениво, но цепко. И от этого Тая чувствовала себя будто под прицелом. – Пойдешь в душ? – Кир откинулся затылком на спинку кресла, наполовину прикрыл отяжелевшие веки.Тая сглотнула, ощущая себя тем больше неуютно, чем вальяжней выглядел Кирилл. Зацепилась взглядом за темную поросль на мужской груди, видневшуюся в прорези расстегнутой рубашки. Поджала губы. Физическая неудовлетворенность смешивалась в крови со смутной обидой на саму себя и протестом от вида расслабленного Кирилла.Он думает, что это все? Так просто?! – Я пойду в отдельную комнату, – твердо посмотрела Киру в глаза.Заметила, как у него хищно дрогнули ноздри, а взгляд за секунду стал твердым. А потом Кир как-то мягко и совершенно нахально улыбнулся. – Нет, останься со мной, – в черных глазах вспыхнуло и погасло нескромное обещание.У Таи жар опалил щеки и она, смутившись, отвернулась. – Зачем? – ломко спросила. – Зачем? – хмыкнув, эхом переспросил Кирилл. Сполз в кресле, широко расставив ноги и практически устроившись полулежа, и, скривившись, достал пачку сигарет из кармана брюк, – Открой балкон, будь добра, меня немного ведет, – Не дожидаясь, пока Тая распахнет окна, чтобы впустить свежий воздух, зажал в зубах фильтр и чиркнул зажигалкой.Сама не понимая, что она до сих пор тут делает, Тая подошла к шторам и отодвинула одну из них в сторону. Открыла настежь балконную дверь, каждой клеточкой ощущая на себе тяжелый, изучающий взгляд Кирилла, нацеленный ей в спину.

Когда обернулась, мужчина крутил в пальцах сигарету, наклонив голову вбок с задумчивым видом. Карие глаза сощурились. – Так что у тебя с тем мальчиком? – вкрадчиво. – Тебе это важно? – выгнула Тая бровь.

– Да.

Девушка грустно улыбнулась и покачала головой.

– Если я скажу, что всё. Всё у меня с ним, разве это что-то в твоих планах поменяет?

– В планах – нет, – согласно кивнул Тихий, продолжая в упор смотреть на нее.

– Тогда какая разница, да, Кир? Ты ведь мне сам так говорил. Не задавать вопросы, если ответ на них ничего не изменит.

– Он изменит то, что я думаю о тебе.

Как укол. Тонкий, но очень болезненный.

– А это уже неважно мне, – поджала губы Тая, стараясь скрыть, что мысль о том, что он может думать о ней плохо, ее задевает. Сделала глубокий вдох носом и…не выдержала. – Хотя… Какое право у тебя думать обо мне плохо?! Я ничего не обещала тебе! – повысила голос, меняя тон всей беседы, неожиданно даже для себя.

Кир лениво улыбнулся, словно только этого и ждал. Жадно втянул в себя сигаретный дым прежде, чем ответить.

– Слишком быстро. После нас.

– Ах, слишком быстро! – передразнила его Тая, начав ходить по комнате, не в силах устоять на месте из-за того, как закипала кровь, – А ты значит все это время мучился, сочинял серенады и ждал! Ты же у нас так влюблен!

– Я все это время сидел в СИЗО – там не очень с серенадами, – огрызнулся Кир, и его взгляд тоже опасно вспыхнул, показывая, что раздражение Таи страшно заразительно, – Хотя откуда тебе помнить, ты там не появлялась, – добавил с сарказмом.

– Это что? Упрек?!

– Возможно, – сощурился, размазывая по пепельнице сигарету.

Тая от возмущения на миг задохнулась. Пульс бешено зачастил в ушах.

– То есть я должна была навещать тебя как примерная возлюбленная после того, как узнала, что я для тебя просто ходячий акционный пакет? Сделать вид, что этого просто не было? Та что ли?! – запальчиво выкрикнула, – Которым ты так дорожишь, что у тебя на него даже стоит!

– Ты реально веришь в то, что говоришь сейчас? Или тебе всего лишь не захотелось связываться с мужиком с проблемами? – рыкнул Кир, взирая на распалившуюся девушку исподлобья.

– А ты, когда разговаривал с матерью, верил в то, что говорил? – прошипела Тая, бешено сверкнув глазами, – Ответь правду сейчас, Кир! – тише, настойчивей, – Ответь! Я же слышала, как ты это говорил, какими интонациями. Ты… Ты был искренен! И не смей мне врать, что это не так!

Их взгляды скрестились. У Кира по щекам прокатились желваки, и он, тяжело выдохнув, снова откинулся в кресле. В глубине темных глаз мелькнуло что-то отстраненное.

– Хорошо. Да, был, – нехотя проговорил, – В чем-то…Но это далеко не безразличие, которое ты мне так настойчиво пытаешься навязать. Скорее наоборот....

Умолк, с непонятным отчаянным вызовом наблюдая за Таей, которую мелко трясло. Его слова сейчас многократным эхом бились в ее черепной коробке. Девушка молчала, затаив дыхание и ожидая, что дальше. Кир устало потер лоб, прикрывая глаза, прежде чем продолжить говорить. В спальне стало пугающе тихо.

– Я ненавижу то, – хрипло, почти шепотом, – что отец фактически подложил тебя под меня, что это его какой-то извращенный план. Что он умудрился даже пролезть в мою постель, – громче, снова заводясь, – Указать, кого трахать…

– Так не трахай! – обиженно бросила Тая.

Кир мучительно улыбнулся. Глаза его влажно блестели.

– Не могу, – ответил просто, – Птенец, я….Не спрашивай почему и не смей обесценивать все чертовыми акциями, – добавил с совершенно неуместной, странно смотрящейся сейчас улыбкой.

Дернув кадыком, снова замолчал. Тая завороженно смотрела на него, пытаясь осознать услышанное. Внутри бешено дребезжало из-за натянувшихся до предела нервов.

– И поэтому не хочешь детей. Чтобы точно не навсегда, чтобы без будущего… – пробормотала себе под нос, но все же вслух.

Кир удивленно выгнул бровь, а затем цинично улыбнулся.

– А ты что ли хочешь сейчас детей? – протянул, – Или все-таки поступать, Птенец? Я уж молчу, про то, что ты меня посылаешь, про следствие и про то, что в тебя только что стреляли. Либо шашечки, либо ехать…

– О, не надо, пожалуйста, прикрываться заботой обо мне и моей учебе. Тебе ведь плевать на все планы, кроме твоих собственных! – всплеснула руками Тая.

– На твои планы мне не плевать, – тихо отрезал Кир, подаваясь в кресле навстречу Тае. По напряженной шее проехался кадык. Взгляд застыл, впившись в девушку, – Но да…Да, ты права. Отчасти в этом причина. Отец, видимо, – Кир сипло кашлянул, будто дальше ему было сложно говорить, – весело придумал, как сделать настоящего Тихого с его родной кровью. Фамилия его и моя, гены его и твои… Какая ирония, да, Птенец? – уголок губ Кирилла издевательски взлетел вверх, – Практически гениально! Я уже взрослый мужик, но меня ломает как подростка от мысли, что мне, не спрашивая, подсунули женщину, а я… – И Кир перестал улыбаться, жадно и обреченно смотря на Таю, – А я не нахожу в себе сил переиграть и отказаться, – севшим голосом продолжил, – Знаешь, отец всегда пытался меня подавить. Я жестоко сопротивлялся. Но… По-настоящему он хвалил только тогда, когда я делал по-своему, и у меня выходило лучше, чем у него. И сейчас меня душит, Тай, что я в последний раз не могу пойти ему наперекор, – губы Кира дрогнули, взгляд болезненно затуманился, – Он смотрит на меня сверху, я чувствую. И видит всё. И я не знаю, чего в его взгляде больше – одобрения или разочарования.

Тая всхлипнула, ощущая, как подступают слезы к глазам. Как она пропитывается вся насквозь тяжелыми эмоциями, идущими от Кирилла. Неосознанно сделала к нему шаг, сначала один, потом второй. Протянула руку, пока он не перехватил ее холодные пальцы и крепко сжал в своей влажной теплой ладони. В комнате мгновенно что-то изменилось. Воздух сгустился, наполняясь нехитрой чувственностью простого, но такого тревожащего прикосновения.

– Птенец, Скажи, ты хоть думала обо мне? – поинтересовался Кирилл мягким, вибрирующим голосом.

Взгляд его заметно подернулся поволокой, когда он с нажимом провел большим пальцем по внутренней стороне Таиной ладони и мягко притянул девушку еще ближе к себе, пока ее колени не коснулись его бедра. Тая покачнулась и рефлекторно, чтобы не упасть, оперлась о спинку его кресла.

– Конечно думала, – смущенно отозвалась.

Мелко вздрогнула, когда Кир другой рукой обнял ее ногу под коленом. Заметила, как тут же болезненно скривился, моргнув, но не убрал ладонь. – Болит? – ласково, шепотом спросила.

– Ноет, – рассеянно отозвался Кир, блуждая взглядом по телу девушки, находящейся уже так близко к нему.

– Что-нибудь принести?

– Себя, – лукаво улыбнулся и усадил Таю себе на колени. Поймал взгляд, зашептал горячо в приоткрытые девичьи губы, – Давай просто не будем про нас говорить, м, Птенец? Это все так пошло. Давай будем про нас молчать. Мне ни с кем так не молчалось. Я по тебе соскучился.

Несмотря на распахнутую настежь балконную дверь, Тае было жарко. От разгоряченной крови, вязко текущей по венам, от затухающей пульсации внизу живота после испытанного оргазма, от влажного тепла, исходящего от Кирилла, лежащего за ее спиной.

Нос щекотал запах мужского пота и ее собственной испарины. Едва уловимо будоражили рецепторы нотки интимных выделений. Щеку, которую она положила на его здоровое плечо, приятно жгло от прикосновения с его горячей липкой кожей. Тая млела от этих ощущений, во многом животных, не представляя на месте Кира никого другого.

Кирилл развалился на спине, прикрыв глаза и мерно дыша. Тая же лежала на боку, отвернувшись, но плотно прильнув к горячему телу Кира и доверчиво положив голову на вытянутую мужскую руку.

Смотреть в глаза, видеть его лицо не хотелось, а вот прижаться покрепче воспринималось чем-то жизненно необходимым. Чувствовала лопатками, как поднимается и опускается его грудная клетка при дыхании, как колят волоски на его бедре ее голые ягодицы. Кусала губы, ловя жадно самые мелкие тактильные ощущения как наркоман, наконец получивший дозу.

Может она – чудовище, лениво думалось Тае. Утром она узнала, что бабушка обречена, после в нее стреляли, но попали в Кира. Столько ужасного произошло, а она лежала сейчас – расслабленная, разморенная и кажется счастливая. Несмотря ни на что..

Взгляд сфокусировался в лунной темноте на мужской расслабленной ладони перед ее лицом. Поддавшись порыву, Тая несмело прикоснулась к руке Кира. Ласково, едва дотрагиваясь, стала выводить узоры на внутренней стороне его ладони, обводя черточки и линии и жалея, что она не хиромант. Как бы это было просто – вот так разгадать мужчину, лишь посмотрев узоры на его руке. И попытаться найти там себя.

Кир перехватил Таины пальцы, нежно сжал и снова расслабил руку, без слов предлагая играться с его ладонью дальше.

– Начальник охраны сказал, что утром ты встречалась с Соколовым, – низкий негромкий голос Кира разрезал густую тишину.

Тая даже не столько слышала его, как ощущала спиной вибрации в его теле, когда Кирилл произносил слова – так плотно она к нему прижалась.

– Все-таки и правда следишь… – пробормотала девушка беззлобно.

Она не чувствовала никакого протеста по этому поводу. Если Киру хочется ее контролировать – пусть…

– Молодец, что не одна к нему пошла, – а Кирилл и не думал отрицать, что держит ее под колпаком, – Как поговорили?

Девушка шумно вздохнула, прежде чем ответить. Переплела на секунду их пальцы, а, затем, выпутавшись, снова начала рассеянно водить ноготком по линии жизни на мужской руке.

– Ты был прав, во всем прав… – тихо заговорила, – Он начал меня шантажировать, чтобы я ему передала часть акций. Не все, но… Чтобы у тебя не было контрольного пакета. Обосновывал это справедливостью. Вылет ведь был уже накануне! Он все рассчитал. Еще журнал этот принес с фотографиями. Ты видел? – Тая обернулась через плечо на Кира и увидела, как он кивает, устремив задумчивый взгляд в потолок, – Картаполов должен был тебе звонить. Он звонил?

– Да, звонил, – отозвался медленно Кирилл, – Давай сначала про Соколова.

– Так а что еще? – Тая снова улеглась щекой на плечо Кира, рассматривая и вертя в своей руке его ладонь, – Соколов ткнул меня носом в эти фото. Сказал, что теперь понимает, что по-доброму со мной не выйдет договориться и начал шантажировать. Я встала и ушла. Всё.

– То есть не было бы фото, он бы может и не стал на тебя давить?

– Он сказал, что да.

Тая замолчала в ожидании, что еще на все это скажет Кирилл, но он не произносил ни слова. Девушка не выдержала и повернулась на другой бок, чтобы видеть его лицо. Положила руку на мужскую грудь, совсем рядом с белоснежной повязкой, почувствовала, как сердце Кирилла бьется прямо в ее ладонь.

– Кир, как быть с фото?

– Фото? – он покосился на Таю мутным взглядом, будто не понимая о чем та говорит. Нахмурился, и через секунду протянул, – А, фото… – снова отвернулся от девушки, уставившись в потолок, – Не переживай об этом, Птенец. Все равно бы пришлось официально признаваться, что отец мне не родной. Следствию это уже не повредит. Я заказал приличную статью, пиарщики завтра вбросы в соцсетях сделают. Может надо будет потом фотосессию сделать, посмотрим… Будешь разыгрывать страстно влюбленную, м? Придется постараться, чтобы все это оправдать, – и стрельнул в девушку быстрым хитрым взглядом. – Не уверена, что получится, – прошептала Тая, краснея.

У Кира уголок губ взлетел вверх, обозначая ленивую улыбку. На мгновение потеплело выражение темных глаз. Но быстро снова стало мутным, погруженным в себя.

– Тогда о чем ты задумался? – опять стала допытываться Тая.

– О том, кто сегодня стрелял. Вернее, кто заказал. Я думаю… – он сделал паузу, сглотнув. Здоровой рукой обнял Таю, притягивая поближе к себе, погладил пальцами плечо девушки, – Думаю, что это может быть Соколов, раз у вас утром состоялся такой разговор. Он наверно был в бешенстве, мог действовать на эмоциях, а покушение как раз и выглядит немного глупо, сумбурно…Не знаю. Я пока не уверен ни в чем. Знаешь, что… – скосил на Таю задумчивый взгляд, – его возможно тоже скоро отправят в СИЗО? У следаков есть подозрение, что это он убил Альбину. Сейчас прорабатывают, насколько я знаю. На это указывают записи с камер видеонаблюдения. Он выехал сразу за ней из поместья после их разговора. И на следующей дорожной камере появился только через двадцать девять минут. А ехать там от силы пять. Странно, да?

У Таи внизу живота потянуло холодком. Девушка сглотнула, мысленно вспоминая все моменты, когда оставалась с Соколовым наедине. Он действительно способен убить? Стало немного страшно.

– Он все-таки был друг твоего отца, Кир. Ты и правда считаешь его убийцей? – с сомнением спросила.

– Друг… – эхом повторил Кирилл, криво улыбнувшись, – Он был не просто друг. Партнер, они начинали еще в девяностых, и я думаю не надо объяснять, какое специфическое это было время. Сама скажи мне, смог бы кто-то тогда подняться с нуля, подмять под себя рынок и быть при этом не способным убить. Хотя бы теоретически?

– Но это был бизнес больше твоего отца, разве нет? То есть ты хочешь сказать, что он был бандит?

– Нет, он не был, – с расстановкой ответил Кирилл, – Насколько я знаю. Но кто-то в его окружении должен был быть…Кто будет делать грязную работу.

– И это Соколов?

– Хм… Нет, Тайка, это всего лишь размышления, не засоряй мозг, – Кирилл вдруг недовольно нахмурился, повел плечом, избавляясь от Таиной головы на нем, с шумным болезненным выдохом сел на кровати. Схватил пачку сигарет с тумбочки, встал и, обнаженный, пошел к распахнутому балкону, – Просто я давно ломаю голову какого хера отец, который рассчитывал все и всегда, отдавал всю логистику Соколову, в полтора раза переплачивая. Знаешь, так не дружат в наших кругах. Когда я спрашивал прямо, когда у меня была возможность спросить, он моментально багровел и срывался, будто его этот факт бесил не меньше, чем меня. Впрочем… – Кир глубоко затянулся, смотря на улицу в распахнутую балконную дверь, – Впрочем это все равно не объясняет, чем Соколову могла помешать Альбина. И отца он точно не убивал. Хотя он кстати был здесь в тот день. Они полдня вместе бухали, – Кирилл повернулся к Тае, оперся спиной о дверной косяк и сощурился, выпуская изо рта серое облако дыма, – Но уехал за три часа до его смерти.

– И кто же тогда? – прошептала Тая, натягивая на себя простынь. Взгляд ее невольно жадно ощупывал нагого Кира, разгоняя чувственные фантазии.

Вновь… Длинная тягучая ночь.

Тая чувствовала, как горят щеки, и радовалась, что этого не видно в темноте. Между ног потянуло влажной тяжестью, напоминая о недавнем сексе и требуя еще. Кир устал наверно, рана его беспокоит, но… Ее глаза замерли на уровне его бедер, и девушка со жгучим смущением поняла, что он видит, куда она смотрит, и его тело вполне однозначно на это реагирует.

Кирилл хмыкнул, как-то совсем бархатно и интимно, выкинул окурок в распахнутое окно.

– Все идет к тому, что официальной версией будет самоубийство. У них ни на кого ничего нет, – рассеянно ответил, подходя к ней.

– А ты тоже так считаешь? Что самоубийство? – Тая села на кровати, облизнув пересохшие губы. Подняла влажный взгляд на Кирилла, вставшего вплотную и молчащего в ответ.

Прикрыла глаза от удовольствия, когда он вместо продолжения разговора запустил пятерню ей в волосы и обхватил ладонью затылок, ласково погладив пальцами чувствительную кожу головы. Потянул к себе ближе, подался к ней бедрами, пока наполовину вставший член не коснулся губ девушки.

– Давай, Птенец… – сдавленным севшим голосом приказал.

– Кир… А как же плечо? Ты не устал? – Тая посмотрела мужчине в глаза, коснулась кончиком языка тут же дернувшейся вверх головки.

– Если уж самоубийство, то лучше такое, – фыркнул Кирилл, пьяно улыбнувшись, и надавил Тае на затылок, не позволяя больше говорить.

На следующее утро Таю разбудил звук резко распахнувшейся двери, ударившейся о стену.

Девушка подскочить от испуга не успела, как в спальню к ним с Киром ураганом влетела Ида Леонидовна.

Таисия первым делом ощутила ее сносившую с ног, пробивающую насквозь энергетику, затем вдохнула запах холодных тонких духов и только потом с трудом сфокусировала плывущий после сна взгляд на возникшей перед ней женщине.

Ида Леонидовна, открыв рот и забыв, что хотела сказать, шокированно смотрела на Таю в ответ.

Сначала глаза в глаза, а потом красноречиво покосилась ниже – на обнаженную грудь девушки. Ида при этом слегка побледнела и брезгливо поджала в тонкую линию губы. Тая же, мгновенно покраснев до состояния свеклы, нащупала рукой сползшую на бедра простынь и торопливо натянула ее до самого носа.

За спиной, с трудом просыпаясь, неразборчиво заворчал Кир. Огладил Таину ногу и попытался, не открывая глаз, вернуть девушку к себе под бок.

Ида Леонидовна, заметив это, наконец перевела все свое жгучее внимание на сына, возвращая Тае возможность дышать.

– Боже, это какой-то абсурд! – убито воскликнула Тихая, обнимая одной рукой пошедшую нервными пятнами белую шею, – Кирюш! Что вообще происходит?!

– Мам?! – хрипло со сна отозвался Кирилл и с болезненным стоном сел на кровати позади Таи, – Мам, ты что тут делаешь?! – заторможенно и раздраженно.

– Я что тут делаю?! – охнула Ида Леонидовна, возмущенно сверкнув светлыми глазами, – Я пришла проведать сына, в которого, оказывается, вчера стреляли, а он даже не потрудился мне об этом сообщить! Я думала, ты тут при смерти, а ты… Ты! – и она вместо слов яростно ткнула пальцем в сторону Таи, – Эту бесхребетную сюда! Опять! Ради всего святого…Зачем?!

От ее слов у Таи пульс зачастил в ушах, все тело мелко задрожало. Хотелось, очень хотелось ответить этой мегере, но одновременно ее сжигали неловкость и стыд. Она голая перед ней, в постели ее сына, и есть ли у нее на это права?

– Это не твое дело, мам, – тем временем глухо отозвался Кирилл, – Как ты вообще узнала про стрельбу, я просил охрану тебе не говорить.

– И мне очень интересно, почему ты об этом просил! – вновь повысила тон Ида Леонидовна, в глазах ее вдруг заблестели слезы, – Значит эта, – она снова кивнула на Таю, дернув дрогнувшим подбородком, – В курсе! А я… Родная мать! Должна узнавать из ленты новостей?!

– Понятно…Мам, успокойся, а, – Кирилл устало провел ладонью по лбу, заозирался в поисках одежды, но, ничего поблизости не увидев, решил остаться сидеть на кровати, прикрывшись простыней, – Ты же была на юбилее у Колокольцевой под Рязанью, отдыхала…Я не собирался тебя тревожить, все ведь обошлось. И…Кстати, ты же должна была вернуться только к вечеру? Ты из-за меня сорвалась? – нахмурился, – Бл… Зачем?!

– Не хотел он меня тревожить, – едко передразнила сына Ида Леонидовна, эффектно всплеснув руками, – Сначала с утра за завтраком мне тычут в нос фото твоего поцелуя с якобы сестрой, и все сто человек присутствующих страстно ждут от меня каких -то объяснений. Ты же знаешь Ксению Викторовну, она и из могилы достанет, сплетница еще та! А потом ночью, мучаясь бессонницей, я лезу в телефон и читаю, что ты и вовсе ранен! Звоню- не берешь трубку! Где ты – что ты… я думала, сойду с ума! Хорошо, додумалась тут же набрать начальнику охраны, спасибо хоть он сказал, что ты уже дома, что все нормально с тобой. Конечно, я сразу сорвалась и поехала…Кирюш! Ну разве можно так! – она всхлипнула, изящным жестом вытирая еще едва выступившие слезы.

– Мам, – недовольно бурнкул Кир, смотря на нее с заметной обреченностью, – Ну хватит, а!

– И вот я приехала, – продолжила Ида стыдить сына, – А него тут, оказывается, все хорошо! Он тут с этой… – Ида Леонидовна снова метнула морозный взгляд в Таю и сжала челюсти так, что было слышно, как скрежетнули зубы.

– С какой "этой"? Уж договаривайте! – ломким голосом вставила Тая, все-таки не сдержавшись.

Ида Леонидовна демонстративно медленно выглянула бровь.

– Сдается мне, ты и сама про себя все знаешь, "милочка", – издевательски ласково.

– Довольно, – отрубил Кир, начиная злиться на весь этот утренний балаган, – Мам, выйди пожалуйста. Я оденусь и мы поговорим.

– Уж будь добр, – фыркнула Ида Леонидовна, – Жду в столовой.

В последний раз мазнула по Тае неприязненным взглядом и царственной походкой удалилась из спальни.

На секунду повисла неловкая тишина.

– Мда-а… – протянул Кир, лениво и так очаровательно улыбнувшись, – С добрым утром, Птенец, да? – взлохматил возмущенно пискнувшей Тайке волосы, быстро притянул ее к себе, чтобы чмокнуть в лоб, и встал с постели, неловко поводя травмированным плечом, – Не обращай внимание. Она просто злится. И не на тебя, а на меня, что ничего ей не сказал.

Говоря это Кир направился в гардеробную. Тая проводила его обнаженную фигуру задумчивым взглядом, упершись подбородком в колени.

– Не надо меня ограждать. Я прекрасно понимаю, что она меня не любит, Кир, – со вздохом произнесла.

– Не "не любит", а не доверяет, – поправил Таю Кирилл, уже выходя из гардеробной в домашних тренировочных штанах и с футболкой в руках, – Это большая разница. Помоги надеть.

Передал футболку Тае. Девушка встала на кровати перед ним, чтобы быть выше, аккуратно продела левую руку в рукав. Кир в это время странным пустым взглядом смотрел на ее обнаженное тело, находившееся прямо перед ним. Будто и внимательно разглядывал и одновременно был далеко -далеко. У Таи от этого взгляда порозовела кожа, напряглись соски. Справившись с футболкой, замерла в ожидании, поверхностно дыша.

И тихо всхлипнула, когда Кир сделал шаг к ней, становясь вплотную и уткнулся в ложбинку между небольших девичьих грудок. Обняла его голову руками, запустила пальцы в густые короткие волосы. Поцеловала макушку.

– Ты же сегодня останешься дома? – тихонечко спросила, говоря ему в волосы и глубоко вдыхая их горьковатый запах.

– Нет, у меня дела, – глухо пробормотал.

– Кир, ты ранен, – с упреком напомнила Тая.

Она почувствовала, как он недовольно дернулся, но потом снова прижался губами к коже на ее груди.

– Я уеду через час. Сергея тебе оставлю. Возьмешь охрану, съездишь за вещами. Постараюсь пораньше вернуться, ок?

– Ок, – разочарованно пробормотала Тая, думая, что опять она пленница в этой огромной усадьбе, где ее сокамерница – Кирина мать.

Но раньше она хотела бы могла укрыться от нее в своем домике на берегу, а сейчас…

После убийства Альбины и бегства Таи из поместья, она через адвокатов отдала домик Иде в аренду. Тихая очень просила, а Тае он все равно был ни к чему. Она думала, что больше никогда не ступит на землю Тихих.

Но теперь…

– Тайка, только не вздумай просить у матери домик обратно, – сказал Кир будто мысли ее прочитал, чем вызвал искреннее удивление у девушки, – Во-первых, ты будешь жить у меня, а во-вторых, я хочу, чтобы вы нашли наконец общий язык. А это помешает, – и он отпустил девушку, напоследок поцеловав ее правый сосок.

По телу прокатилась колкая волна мимолетного удовольствия. Тая рассеянно улыбнулась, снова садясь на кровать и прячась в простынь.

– Общий язык…Думаешь, это возможно? – подставила кулачок под щеку.

– Все возможно, надо только создать нужные обстоятельства, – пробормотал Кир, уже стоя на пороге.

Обернулся на улыбающуюся Таю. Сощурился.

– Что ты так смотришь, Тайка? Что тебя веселит? – спросил.

– Ничего, – игриво пожала плечами, – Просто забавно…

– Что?

– Что для кого-то ты тоже Птенец, Кирю-ю-юш, – слегка передразнила интонацию Иды Леонидовны, говоря его имя, и рассмеялась.

– Да уж, забавней некуда, – фыркнул язвительно Кирилл, но тоже коротко тепло улыбнулся, – Ладно, пошел отчитываться, пока новых отрицательных очков не получил. Принимай душ и спускайся в столовую. Может успеем позавтракать вместе, – и на этом захлопнул за собой дверь.

Когда Тая спустилась в столовую, чтобы присоединиться к завтраку, Кир уже вставал из-за стола. Он мазнул по вошедшей девушке погруженным в себя взглядом, коротко кивнул, не улыбнувшись. А затем обошел стол и поцеловал Иду Леонидовну в макушку. Та поймала его руку и приложила к щеке, закрыв глаза. Тонкие ее брови скорбно сошлись на переносице.

– Все, мам, не переживай, – успокаивающе проговорил Кирилл, заканчивая их разговор, который Тая не слышала, – За месяц я закрою сделку со слиянием и, думаю, всем нам можно будет выдохнуть. Я почти уверен, что все происходящее – звенья одной цепи.

Мягко высвободил ладонь из материнских рук и снова посмотрел на Таю, которая в это время садилась за стол напротив Иды Леонидовны.

– Тай, я сейчас общался с начальником охраны… – произнес ровным деловым тоном, спокойно смотря ей в глаза.

Что, признаться, девушку покоробило. Куда опять делось то тепло в глубине темных глаз Кира, когда они были наедине. Буквально двадцать минут назад в спальне он смотрел на нее совсем… совсем по-другому!

Это из-за матери?

Тая, поджав губы, стрельнула взглядом в Иду Леонидовну, и снова перевела внимание на ее сына.

– Пообщался с охраной, и? – сказала резче, чем хотела, но Кир даже бровью не повел, сосредоточенный на чем-то своем.

– И, думаю, тебе лучше пока не покидать усадьбу, – твердо продолжил, – Ты можешь объяснить Сергею, какие твои вещи забрать? Что-то можем купить и доставить…

– И как это будет? – озадаченно нахмурилась Тая, – Сергей будет копаться в моих личных вещах, в белье? Как ты себе это представляешь?!

– Хорошо, после работы могу покопаться я, – продолжил настаивать Кир, – Но из дома тебе пока лучше не выходить.

– У меня скоро экзамены, мне придётся выйти!

– С экзаменами решим, – отрезал Кир, вперив в девушку не допускающий возражений взгляд, – А пока посиди пожалуйста дома. Я о безопасности твоей думаю, это не блажь. Сейчас проверяют все уличные камеры, возможно стрелявшего найдут уже сегодня. Потерпи. Напиши, что необходимо, я вечером привезу.

Тая закусила щеку изнутри, глаза ее заблестели. Почему-то захотелось плакать.

Почему Кир вдруг так строг с ней? Вроде бы все верно говорит, но это ощущение деловой отстраненности ее добивало. Особенно на контрасте после ночи. Она и забыла уже, что Кир часто бывает такой.

Придётся заново привыкать…

– Не надо, я скажу Сергею. Мне главное ноут, тетради, пару вещей, – пробормотала глухо, утыкаясь взглядом в тарелку.

– Хорошо, – Кир будто выдохнул, – Все, я ушел. Хорошего вам дня, дамы.

Говоря это, он неожиданно подошел к Тае и, как и мать до этого, поцеловал в макушку. Так быстро, что девушка даже отреагировать не успела. Лишь проводила его долгим тоскливым взглядом.

В столовой без него сразу стало как-то пусто и словно похолодало на пару градусов.

Даже не смотря на женщину, сидевшую напротив, Тая ощущала на своем лице взгляд Иды Леонидовны морозным поцелуем. Раиса расставляла перед девушкой тарелки с завтраком. Пудинг с ягодами, блинчики, вареное яйцо…

– Спасибо, – кивнула Таисия служанке, беря в руки вилку.

– Приятного аппетита, – пожелала Ида Леонидовна через стол.

– Спасибо. И вам, – отозвалась Тая и украдкой посмотрела на мать Кира исподлобья.

Ида Леонидовна откинулась на своем стуле, в упор разглядывая Таю и рассеянно поглаживая чашку с кофе музыкальными пальцами.

– Признаюсь, я не испытываю радости от возобновления ваших отношений после того, что произошло, – неожиданно прямо сказала, – Зная Кирилла, я думала, он будет тебя сторониться, сведя все к официальному общению между юристами.

– А что произошло? – поинтересовалась задетая ее словами Тая.

Сжала вилку до побелевших костяшек, а затем уронила ее с глухим стуком, чувствуя как ее мгновенно покидает аппетит.

– Хм… – с иронией фыркнула Тихая, наблюдая за девушкой и видя лихорадочный румянец, вспыхнувший на ее щеках, – Ты ни разу к нему не пришла, – холодно уточнила, – Что же еще? Попав в беду, он перестал для тебя существовать. Но только вышел и, о, чудо, наша милая провинциалочка тут как тут. И сразу в постели.

– Считаете, у меня не было причин к нему не приходить? – спросила Тая.

– Считаю, что они ничтожны, – отмахнулась Ида Леонидовна.

– Ах, ничтожны! – Тая натянуто рассмеялась, – То есть то, что он говорил вам, что терпит меня только ради денег, ничтожно, да?! Конечно, я же какая-то провинциалочка, как я могла на что-то другое рассчитывать! Вы же так считаете, да, Ида Леонидовна? Я же не ровня вашему прекрасному сыну! Но, знаете, у меня тоже есть гордость, я не могу так!

– Ох, какая экспрессия, – сощурила глаза Тихая, – И что ж ты тогда, такая гордая, снова спишь с ним?

Тая поджала губы, лицо ее стало пунцовым. Стыдом обожгло словно хлыстом.

– Это не ваше дело, – глухо пробормотала. Помолчала с секунду под изучающим взглядом Иды Леонидовны. И тихо добавила, – Я тогда услышала ваш разговор и поверила в него. Сейчас я пытаюсь поверить в обратное.

– Знаешь, милая, это даже забавно, – вздохнула Ида Леонидовна, улыбнувшись одним уголком губ, совсем как ее сын, – Кирилл пытался тогда убедить меня, а убедил тебя.

– А вас, получается, не убедил? – осторожно спросила Тая, стараясь сильно показывать, как ждет ответа.

Ведь если не убедил, то, значит, Ида думает, что Кир действительно ее любит, а матери тогда врал… И Тая невольно затаила дыхание, смотря на Тихую. Вся замерла.

Но мать Кира лишь задумчиво улыбалась. Будто разгадала все про Таю и молча наслаждалась своей властью над ней.

Поняв, что ответа так и не услышит, Тая опустила глаза в тарелку. Наколола кусочек блинчика, положила его в рот.

– Знаете, я вам завидую, – тихо, словно только самой себе, проговорила девушка, – Вы пользуетесь его безусловной любовью по праву женщины, которая его родила. Вы – мать, вы знаете, что никто никогда не займет ваше место в его сердце. Что это место там есть и всегда будет. Что оно огромно. Вы не сомневаетесь в этом, не задумываетесь даже. Это константа. А я… – она быстро посмотрела на Иду Леонидовну и снова отвела взгляд, – Я бы тоже так хотела – не сомневаться. Я попробовала, но услышала ваш разговор и во мне что-то сломалась. Рухнуло. И теперь мне хочется какой-то опоры, доказательств. Знать, что я действительно важна. Не как актив, а я сама. Понимаете?

Тая снова отложила вилку, потому что руки, пока она говорила, стали заметно дрожать. Нашла в себе силы вскинуть голову и прямо посмотреть на Иду Леонидовну. Та разглядывала ее с таким странным выражением на лице, что Тая слегка потерялась.

– Любовь, если она настоящая, – делая акцент на каждом слове, ответила на ее речь Тихая, – Она не требует доказательств, девочка. Как там было…Всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Золотые слова, не так ли?

Замолчала, смотря Тае в глаза.

– Да, красивые и пронзительные, – кивнула девушка, – Но вы хоть раз сами так любили, зная, что отдачи не будет, что вложите душу вы одна, другой же будет практичным до конца, лишь забирая дивиденды? – поинтересовалась запальчиво, – Со временем вас не накрывало черное разочарование, не опускались руки, не тускнело все, если вы только вкладывали, не получая ничего? Вас это съедало?!

У Иды заметно дернулась щека, взгляд изменился на болезненный, глубокий и словно обращенный внутрь. Она пожевала губы, прежде ответить.

– Съедало, да… – эхо и повторила. По лицу ее прошла рябь и она снова сделалась обычной, – “Черное разочарование”…Это ты метко, – криво улыбнулась Тае, наклонив голову вбок. Стальные глаза сощурились, блеснули, – А ты странная, Таисия, для двадцатилетней провинциалки. Такие вещи говоришь… Я начинаю понимать, что его цепляет в тебе. Необычно… – вздохнула и продолжила снисходительным тоном, – И все же ты еще ребенок. Ждешь каких-то слов от мужчины, а они не значат ничего. Чем разговорчивее, тем больше гнили может быть внутри, тем легче ему наплести тоже самое любой! Заткни уши и открой глаза, – ткнула в сторону Таи вилкой, голос обрел твердость, – Внимательно смотри, смотри на дела. И мужчина тебя не ушами слушает, милая! Он считывает твое отношение к нему, твои поступки. Поняла? А пока что они… – не договорив, Ида Леонидовна щелкнула пальцами в воздухе и развела руками.

Поднесла к губам чашку, чтобы одним глотком допить остывший кофе. Грациозно встала из-за стола.

– Сын хочет, чтобы я перевернула эту страницу, – бросила Ида Леонидовна Тае напоследок, – Что ж, я переверну. В последний раз. Посмотрим, как будет…

И не дожидаясь Таиного ответа, покинула столовую, оставляя девушку одну.

– Вот именно! Слова! Которые вы слышите и так познаете суть. Верите! Проникаетесь ими! – яростно доказывала Тая воображаемой Иде Леонидовне, расхаживая кругами по спальне Кирилла, – Вы говорите, что слова не важны, а они необходимы! Они позволили нам усложнить свои эмоции, стать отличными от животных и, если уж вспоминать Библию, то именно слово создало мир! "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Богом». Ведь так, да? Без слов нет жизни, нет силы, нет любви…

О, она бы с радостью все это выпалила Иде в лицо, но момент был безвозвратно упущен. И почему вечно так происходит – идеальные спорщики мы только после, наедине с собой.

Тая все никак не могла успокоиться, взбаламученная утренним разговором. Возможно потому, что Ида Леонидовна попала в точку, где она и сама чувствовала за собой вину, хотя и убеждала себя в обратном. Да, о Кирилле тогда нужно было забыть, она была совершенно права, что оставила его, но…

Но ведь сердце рвалось к нему. И плевать ему было, что это нелогично и глупо. Только вот оскорбленная гордость его победила. А гордыня – тоже смертный грех.

Тая пыталась успокоиться, выгнать эти сумбурные мысли из головы, но никак не выходило. Внутри так и дребезжало, словно она неслась в старом металлическом вагончике по американской горке.

И на ум девушке не пришло ничего лучше, как воспользоваться старым проверенным способом отрешиться от всего. Найти чистые листы бумаги, пару карандашей (благо у Кира на рабочем столе у окна была вся нужная канцелярия) и отправиться рисовать.

Выйдя на улицу, Тая сразу почувствовала себя лучше. Хвойный лес, плотно обступивший усадьбу, умиротворял и рождал в душе тишину.

Тая медленно побрела к озеру, рассматривая заново каждое дерево, каждый кустарник, словно впервые здесь. Фактически так и было, ведь когда она гуляла по этому лесу в последний раз, была еще ранняя весна – полянки только начали покрываться ярко зеленой травкой, на лиственных деревьях и кустах набухали нераспустившиеся почки, а в тенистых местах еще лежал грязный, покрытый настом снег.

Сейчас же все вокруг дышало теплым подмосковным летом, пьяно цвели цветы, жужжали пчелы, шелестели листья. И даже черное озеро не казалось таким страшным и загадочным как раньше. Его эбонитовая гладь отражала яркое бирюзовое небо и белую вату плывущих облаков.

Таины ощущения этого места настолько сейчас не совпадали с теми, что были ранее, что ее это слегка напугало.

Некоторые события, происходившее с ней здесь, она ни за что не хотела бы забывать, чувствовать по-другому. Это были жемчужины ее воспоминаний, бережно хранимые в самых дальних уголках.

И потому, завидев вдалеке согнутую над водой толстую иву, на которой они сидели вместе с Киром, девушка развернулась и направилась в противоположную сторону.

По тропинке, вдоль берега, шаг за шагом, прижав к себе листы А4 и карандаши…

Поначалу ей казалось, что она бредет бесцельно, вяло осматриваясь по сторонам и выискивая наиболее живописное место. Но, чем ближе была граница усадьбы и забор, разрезающий берег озера, тем отчетливей Тая понимала, что это совсем не так. Да, в этом месте были воспоминания, которые она была не согласна менять и на йоту.

Но были и такие, которые девушка жаждала переписать.

Темные воды…Сухостой камышей… Кровавая луна…Белое тело… Предсмертный надсадный шепот…Застывший взгляд…

Сердце нервно ускоряло бег, пока Тая, задрав юбку летнего сарафана до самых бедер и взяв в руки туфли, входила в холодное темное озеро, чтобы обойти по воде забор, отделявший частную территорию Тихих от земель общего пользования.

Покосилась на камеру, повернувшую глазок вслед за ней. Поежившись, зашла глубже. Здесь дно было илистым, ноги засасывало при каждом шаге все глубже. Противное, склизкое ощущение. Борясь с брезгливостью, Тая миновала забор и стала выбираться на берег с другой стороны.

Ей повезло – удалось пройти не замочив бельё – лишь край юбки оказался сырой, выпав из пальцев.

С этой стороны берег был совсем дикий. Весь заросший по пояс колючим бурьяном. С болотистыми, узкими, едва заметными тропинками.

Но Таю это мало волновало – у нее кровь от возбуждения шумела в ушах. Она удивительно отчетливо помнила место, где нашла умирающую Альбину. И теперь ее несло туда.

Ей до дрожи хотелось увидеть это место другим: летним, зеленым, солнечным. Вытравить жуткие воспоминания из головы.

Когда Тая добралась до нужной заводи, она на мгновение замерла. Жадно ощупала взглядом пейзаж вокруг, рвано выдохнула. На душе будто патоку разлили.

Да, оно и не оно. Другое… Жизнь побеждает. Всегда. Вокруг все весело цвело, летали разноцветные стрекозы, заново зазеленели камыши. Смерть одного не останавливает природу.

И даже никаких следов…

Оглянувшись, Тая заметила чуть повыше, по пути отсюда к шоссе засохшую, разбитую грозой сосну.

Ствол с обугленной, пробитой сердцевиной был спилен и упал, держась за пенек одной корой, а сам пень выглядел толстым и вполне удобным. Отличное место, чтобы сесть и порисовать.

Тая поднялась вверх на пригорок и присела, развернувшись к озеру. Закрепила получше на планшете листок. Нанесла первый пробные штрихи, стерла… Покосилась на расщепленный надломленный ствол рядом с прогорклым дуплом. Задумчиво провела пальцами по истерзанной коре, заглянула в выемку и, нахмурившись, засунула в неглубокое чёрное дупло руку, чтобы достать из него маленький, сильно отсыревший блокнот.

Половина страниц, особенно в начале, была настолько повреждена снегом, дождем, да и просто сыростью, что разобрать там что-то было решительно невозможно. Лишь синие круги расплывшихся чернил и темные бегущие непонятные строчки, улетающие каждый раз вверх.

Но где-то к середине Тая уже могла прочесть целые предложения, а к концу и вовсе сохранился почти весь текст. Почерк был женский, торопливый, неровный, много ошибок, рваные фразы.

Очевидно, что владелица блокнота вела его для себя, не думая кому-то показывать.

Много списков. Продукты, расходы за месяц, покупки, напоминания…и между ними, как алмазы в горной породе, сумбурные записи событий, которые наиболее сильно взволновали эту неизвестную женщину.

Тая читала и у нее мурашки бежали по рукам и спине, поднимая дыбом волоски на коже, потому что она начала понимать, чей именно это блокнот.

Ненавижу эту суку!

Было написано сразу после напоминая забрать вещи из химчистки.

Опять ей не так убралась. Она специально ко мне придирается! Ивановой все прощает, улыбается даже иногда. На день рождения ей карточку в "Золотое яблоко" подарила, а мне хер!

Даже "поздравляю" не смогла из себя выдавить, когда я просила выходной. Мразь.

Не будь эта сушеная вобла такой всегда, я бы решила, что она знает, что Стас ко мне ночами ходит. Но она так же слепа, как и фригидна! И что Стас так боится ее?! Давно бы уже с адвокатами все решил, по бумагам ведь все его, я спрашивала.

А она с голоду не помрет, сынок не оставит. Тоже тот ещё мудак, смотрит как на мебель, делает вид, что намеков не понимает. А с виду такой охуенный, на отца похож. Стасик бы помоложе был. Или этот попроще.

Тая шумно выдохнула, оторвав взгляд от блокнота, оказавшегося кратким дневником убитой служанки, и уставилась на черную гладь озера.

Ладони вспотели. Ей хотелось и не хотелось дальше читать. Лицо запылало, будто она поглядывает за кем-то в самый интимный момент.

Вспомнилось бледное, неживое лицо Альбины, когда Тая нашла ее тут, в камышах. Как она внезапно захрипела "блокнот". Так тихо, что Тая толком и не разобрала, что именно та говорит.

Снова сделалось жутко.

Девушка намертво вцепилась в записную книжку влажными пальцами. Так значит там написано что-то важное, да?

Скорее всего в конце, но Тае было слишком страшно сразу перелистывать на последние записи. Она решила по порядку читать, постепенно проходя с Альбиной путь к ее смерти.

Подышав и немного успокоившись от вида гладкой блестящей поверхности воды, Тая снова склонилась над блокнотом, переворачивая на следующую страницу. И чуть с пня от испуга не упала, когда в этот момент ее издалека окликнул грубый мужской голос.

– Таисия Станиславовна?!

Тая обернулась.

– Да, нашел, – это мужчина в форме сказал в заскрежетавшую рацию.

Охранник. Пробирался к ней через кусты.

– Таисия Станиславовна! Ну что ж вы? С территории ушли, телефон с собой не взяли! Хотите, чтобы нас всех уволили тут?! Кирилл Станиславович, если узнает, быстро это дело оформит.

– Я… Извините, – смущенно откликнулась Тая, быстро пряча блокнот под альбомные листы, – Я просто вышла прогуляться, хотела порисовать…

– Так рисуйте на территории, кто ж вам мешает, – плохо скрывая недовольство, хмыкнул мужчина, – А так по вашему поводу четкие инструкции – за забор нельзя. Пойдемте, я вас провожу.

– Ладно, извините, – повторила Тая растерянно.

И, прижав к груди альбомные листы и блокнот, поспешила за охранником, мечтая поскорее уже тогда оказаться в доме, запереться в комнатах Кирилла и продолжить читать записи покойной Альбины. Одной. В тишине.

Закрыв дверь за охранником, Тая наконец осталась одна. Оглядела просторную спальню Кирилла, раздумывая, где же ей устроиться.

Остановила свой выбор на глубоком бархатном кресле у стеклянной двери, ведущей на балкон. Зашторила окна, создавая теплый приятный полумрак. И, бросив на стол ненужные теперь альбомные листы и карандаши, забралась в кресло с ногами, прикрыла колени пледом и снова раскрыла блокнот.

Дрожащей рукой долистала до нужного места. Сердце тарахтело мелко и часто, разгоняя пульс, который ощущался на кончиках пальцев. Строчки словно оживали в Таином воображении, воссоздавая картины и прошлого.

"Сегодня слышала, как мегера требовала у Стаса уволить меня. Блин, какая же я дура была, думая, что она не знает. А она не просто знает, но и уже не в первый раз просит его меня турнуть походу.

И младший Тихий тоже видать в курсе, вот и смотрит на меня как на прокаженную. Вечер вообще был веселый. Ида приползла в сопли в какого-то очередного благотворительного фуршета, сразу к Стасу, позвала в кабинет при всей прислуге типа пошли поговорим. Я понятно за ними. К двери – слушать.

И та сходу ему не могу больше видеть, выгоняй ее. И разбила дорогущую китайскую вазу! Вот за такое он бы меня точно вышвырнул, а ей выдал, что удивлен, что ей не все равно, и про какой- то их уговор.

Бля, я их не понимаю.

Она, понятно, держится за бабки, а он то что? Жить с этой истеричкой!

Потом кажется зажал ее, а она обозвала его грязным после шмар и выскочила из кабинета как ужаленная. Так быстро, что чуть не зашибла меня дверью.

Впрочем и хорошо. Не заметила. Убежала к себе в нору.

Я пошла потом к Стасу, думала пожалеть, успокоить, но он меня прогнал.

Всю ночь уснуть не могла – думала и правда выставит. А наутро будто и не было ничего. Все с такими же постными жлобскими лицами.

Хотела было спросить у Стаса что ж это было, да боюсь накликать на свою голову. Хотел бы прогнать – сразу бы прогнал. Пусть делают что хотят. Он мне денежку дает исправно, еще полгода и погашу ипотеку. Вот тогда и спрошу".

Тая захлопнула блокнот. Ее колотило, в глазах стояли слезы. А перед глазами – Ида. Горделивая, величественная, холодная. Какое это должно быть унижение было для нее, какая боль.

Зачем она жила с ним?! Тая не понимала, искренне не понимала, но ей так бесконечно стало ее жаль. Почему терпела? Из-за Кира? Тае казалось, что он -единственная причина, из-за которой Ида могла на это пойти. Он для нее важнее гордости. Хотела, чтобы он не знал про то, что отец не родной, не терял статус?

А Кир?

Он же должен был видеть, что происходит!

И он ей позволял?!

Девушка даже какое-то раздражение почувствовала на него. Оно разбухало в грудной клетке давящим на ребра горячим шаром. Она спросит его! Спросит обязательно, а сейчас надо дочитать.

Стала листать блокнот дальше.

"Даже после скандала с китайской вазой Стас продолжает тихариться, не замечая мне при всех и приходя только после часу ночи, когда его мегера, наглотавшись своих успокоительных, уж точно спит.

А если сыночек его ночует дома, уж точно можно и не ждать.

И какой в этом смысл, если все уже точно знают? А женушке его и правда плевать с высокой колокольни.

Сегодня и вовсе треш был. Принесла Стасу кофе в кабинет. Ну и присела на колени к нему, обняла, приласкала. Он вроде и недовольный сидит, а не отталкивает. Ласка, она любому приятна. А потом и вовсе спихнул с колен да стал ширинку расстегивать, я у ног села, жду.

Только вывалил, и мегера заходит. Дверь то я и не подумала запереть. Смерила нас проклинающим взглядом как помоями облила, процедила, что зайдет через три минуты, типа на дольше его не хватит.

И все.

У Стаса сразу опал. Даром что старалась".

Тая снова отложила блокнот, потерла занывшие виски. Боже, мерзость…

С брезгливым чувством вновь открыла записную книжку и продолжила, непроизвольно кривясь, читать. Но там не было ничего нового. Списки продуктов, записи стычек с прислугой, мечты сдать здесь квартиру и жить на Бали после выплаты ипотеки, жалобы на Стаса за его резкость и холодность. А потом сразу оды Стасу, когда дарил ей что-нибудь.

Поливание помоями Иды… Тае опротивело это читать. Мерзко. Она уже себя грязной ощущала, будто свалилась в мусорку с пищевыми отходами. Кожа чесалась, в горле першило. Девушка начала пролистывать, лишь бегло вглядываясь в строчки.

Вздрогнула от неожиданности, когда в дверь постучали.

– Да? – Тая быстро спрятала блокнот под плед. В дверном проеме показалась Раиса. – Таисия Станиславовна, готов обед, Ида Леонидовна уже спускается, – сообщила служанка бесцветным голосом. Взгляд ее, направленный на девушку, подчеркнуто ничего не выражал. И Тая, после того, что прочитала, еще острее ощутила ее немое осуждение. В глазах Раисы она мало чем отличалась от покойной Альбины – от осознания этого факта закислило во рту. Тая сглотнула вязкую слюну, вежливо улыбнулась.

– Спасибо, но я не хочу.

– Не спуститесь? – равнодушно уточнила служанка.

– Нет, но… Вы можете передать Иде Леонидовне мои извинения и сказать, что я очень бы хотела… пообедать с ней, просто неважно себя чувствую, – Тае вдруг стало важно не показаться грубой.

Донести, что их утренний разговор с матерью Кира не является причиной ее отказа от обеда. Она бы и вовсе спустилась к столу, но лихорадочное любопытство перевешивало.

– Конечно, я передам, отдыхайте, – безэмоционально кивнула Раиса и прикрыла за собой дверь.

А Тая снова уткнулась в блокнот.

И через минуту задышала прерывисто и поверхностно, когда поняла, что наконец долистала до начала роковых событий.

"Сегодня Стас не в духе больше, чем обычно. Хотя он итак ревет как раненый медведь всю последнюю неделю. Сыночек все-таки показал себя во всей красе. Воткнул папочке нож в спину, и все с его этим вежливым оскалом, какой у него всегда.

Не шибко понимаю, что именно у них там происходит, но по ходу Кир перетащил на себя всех их акционеров и поднял вопрос о слиянии с какой-то компанией. Голосов у него все равно не хватает и он публично полоскает Стаса, давя, что он теряет хватку и упускает выгоду.

Акции падают, Стас в бешенстве, не может заткнуть ему рот. Соколов тоже мечется как уж на сковородке. Краем уха слышала, что он при этом слиянии потеряет больше всех. У них какие-то свои дела давние со Стасом.

Пару раз они оставляли меня посидеть с ними, когда бухают, закуски там приносить, подливать, и я так поняла, что были в начале еще бизнеса у них ситуации, когда Соколов оказывал Стасу услуги по чернухе всякой. Было давно, но папочка на Стаса у него есть по-любому.

Вот Стас его и держит в друзьях. “Сядем, так вместе” – вот как одни раз ему Соколов сказал, а Стас сразу на меня зыркнул. Мол, слышала или нет.

А я че? Я ресницами похлопала типа не поняла. Мне не привыкать!

Со Стасом вообще сейчас сложно. Рычит, на своего щенка злится, даже трахает больно, в горло по самые яйца сует, достал. Быстрее бы уже нашли они управу на этого Кирюшу, иначе пусть сам своему папочке с заглотом сосет.

Он чудит, а мне отдуваться.

Вчера младший Тихий какое-то собрание провел у них, потом все слил журналистам. И Стас, когда утром увидел новости, взбесился с самого завтрака. На работу не поехал, орал в телефон Кириллу, что ждет его – не дождется. Начал пить.

Сказал мне, что щенок его загоняет и скоро вариантов не будет как подписать. Приперся Соколов в обед. Поел с Тихими в столовой, а потом заперлись со Стасом в кабинете. Продолжили пить. Носить закусь только мне разрешили.

Жарко у них там. Клянут сынка на чем свет, Соколов даже волыну принес. Говорит, подарок, чистая. Я как увидела ствол в руках Стаса, чуть не осела там прямо с подносом. Мне махнули, что иди лучше, еще пойла принеси, а не мельтеши.

Скрылась, сверкая пятками.

Слышала, как Павел Андреевич заверял, что патроны холостые. Это так…Припугнуть зарвавшегося младшего Тихого.

Уговаривал Стаса стрельнуть в Кирилла, типа если с нескольких метров, то ничего кроме синяка не будет, зато может в себя придет. По голосу Стаса слышала, что тот задумался.

Ой, что будет… Соколов еще, когда говорил это все, меня не заметил. Я как раз за книжные стеллажи зашла, к барному шкафу, чтобы новую бутылку им достать. А он, видать, думал- на кухню убежала.

Я как вышла с этой несчастной бутылкой, так Соколов в лице вытянулся. Так страшно посмотрел на меня.

Сказал, если кому разболтаю, то меня он не холостыми догонит.

Так сказал, что я сразу поверила.

Да и чего мне такое говорить кому-то??? Пусть сами разбираются."

Это была последняя запись Альбины.

Тая медленно закрыла блокнот и несколько минут тупо смотрела в окно, на самом деле ничего не видя.

Ее зрение было обращено вглубь, выискивая нужные картинки в закоулках памяти, собирая пазлы. Разрозненные детали, которые раньше так сложно было связать между собой, сейчас неспешно выстраивались в одну непрерывную линию.

Кир говорил ей, что Соколов был в тот день в их доме, но ближе к вечеру ушел, и младший Тихий его не застал. Отец, пьяный и накрученный до предела Павлом Андреевичем, уже ждал Кирилла в кабинете на разговор. Так выходит?

И при себе у него был пистолет, который ему передал Соколов. Вот только патроны там, получается, были совсем не холостые.

В кабинете камер нет – никто не видел передачу оружия, кроме Альбины, случайно находившейся в этот момент в комнате.

Никто не знал…

По документам оружие действительно принадлежало Тихому, все было чисто. Возможно, пистолет был оформлен задним числом, будто Станислав Игоревич владел им гораздо дольше. И потому не возникло никаких вопросов у следствия. Наверно… Тая могла лишь предполагать, исходя из того, что уже знала.

Итак Кир зашел к отцу, скорее всего, тоже взвинченный заранее, готовый к ссоре. А дальше…

Тая спрятала лицо в ладонях, шумно задышав. Ее живое воображение нарисовало картину произошедшего так, будто она была ее реальным свидетелем.

Следы борьбы на руках Тихого… Его кто-то держал… Гематомы на боку Кира. Возможно, это был удар локтем сильного, высокого человека.... Еще на бедре, коленом....

А он не мог нормально отбиться, потому что руки держал. Кирилл держал его руки!

Руки собственного отца, который направил на него оружие.

А потом выстрел.

Тая вскочила с кресла, уронив блокнот, и заметалась по комнате.

Боже, какой ужас.

Эта боль в Кире. То, с какой смертельной обидой, смешанной с черной тоской от потери важного человека и тяжким осадком вины, тот вечно об отце говорил. Говорил всегда нехотя, потому что ему даже вспоминать о нем вслух было мучительно.

Тая ведь так остро чувствовала эту его боль, но не до конца понимала ее природу.

Милый мой, он не хотел тебя убивать… Не хотел на самом деле…И ты не виноват!

Слезы потекли по Таиным щекам. Соленые, бесшумные. Как дождь, собиравшийся за окном. Она их даже не замечала.

В мыслях кружили обрывки взглядов, слов, ощущений.

Вспоминалось все.

Это Ида подставила Альбину, четко осознала Тая. Конечно. Она ведь ненавидела ее, а тут сама судьба дала ей шанс отомстить. Осуждала ли ее Тая за это? После того, что она прочла, скорее всего нет, да и это не могло быть спланированным, продуманным решением. Видимо на звук выстрела прибежала Альбина, которая далеко не отходила от кабинета на случай, если Тихий ее позовет, а за ней влетела Ида Леонидовна.

Кир должен был быть весь в крови, если пистолет выстрелил случайно во время борьбы, а он находился так близко.

Видела ли Кирилла Альбина?

Могла и не видеть, рассудила Тая. Он мог отойти, а она, первым делом наткнувшись на труп Стаса, сразу упала в обморок.

И тут наверно влетела Ида, которая тоже услышала выстрел. И, быстро оценив ситуацию, вложила служанке в руки пистолет, а Кира отправила отмываться, и только потом они позвали охрану и полицию.

Тая помнила, как следователь наседал на Кира, что тот сделал это не сразу. А он отвечал, что его главной заботой была шокированная мать, так как отцу очевидно уже было помочь нельзя.

Вот только кто из них был больше дезориентирован и шокирован?

Кир, которого по его мнению только что пытался убить собственный отец, а потом случайно застрелил сам себя и забрызгал сына кровью.

Или Ида, потерявшая мужа, но мгновенно придумавшая, как оградить сына и обвинить любовницу супруга, так ей отомстив?

Тая была уверена, что это именно Ида, а не Кирилл – об этом верещала ее интуиция.

Веря в Кира, девушка не могла представить, что он бы додумался до того, чтобы подставить женщину, пусть и наглую любовницу отца.

Ей казалось, что он на такое не способен.

А вот женщина женщину....

Это совсем другое дело.

Тая поежилась, по спине пробежал липкий холодок. Ида действительно была опасным врагом, умеющим дождаться подходящего момента. Заслужила ли это Альбина? Нет, но… Ее все же отпустили. Просидеть в СИЗО месяц – не такая уж и страшная расплата. А кто ее убил после? Уж точно не Ида…

Или…

Тая не успела додумать. Дверь в спальню распахнулась, и в комнату вошел Кир.

– Привет, Птенец, – он коротко улыбнулся, сразу находя Таю взглядом и концентрируясь на ней, – Сергей сказал,что ты так и не отправила его за своими вещами, ждешь меня?

Устало размял шею. Чуть нахмурился, оценивая неестественную бледность девушки, мокрые дорожки слез на щеках, широко распахнутые глаза и словно пожирающий его лихорадочный взгляд.

– Тай? – позвал.

– Кир, – всхлипнула Тая, отмирая, и бросилась ему на шею.

Крепко- крепко обняла, беззвучно заплакала, вздрагивая и цепляясь пальцами за его широкие напряженные плечи.

– Тай… Ты чего? – Кир, ничего не понимая, рассеянно погладил девушку по волосам, прижал в ответ к себе как ребенка, которого необходимо успокоить, – Что-то случилось?

Тая замотала головой. Взяла в ладони в его хмурое, озадаченное лицо. Требовательно заглянула в глаза, пытаясь увидеть насколько можно глубже:

– Кир, – зачастила сбивчиво, – Он не хотел тебя убивать. Только припугнуть, понимаешь? Он думал, там холостые были! Ему Соколов так сказал! Он не хотел! Не думай так, пожалуйста! И ты не виноват… Кир, ты слышишь? Понимаешь меня?!

Он слышал.

Окаменел вмиг. Взгляд расфокусировался, уплывая. Осознавал.

– Откуда знаешь? – прохрипел глухо. Стальными клешнями вцепившись в девичьи худенькие плечи, требовательно встряхнул. Карие глаза болезненно заблестели, – С чего ты это взяла?!

– Я блокнот Альбины нашла, она все видела, написала… Кир, это правда. Я знаю, что правда. Он не хотел убивать тебя. И ты не хотел. Я знаю, – зашептала, видя, как глаза Кира затуманились, повлажнели. Как дернулся подбородок в попытке сдержаться, – Мой родной… – ласково провела ладошкой по колючей щеке, удерживая взгляд, – Не кори себя…

Кирилл шумно выдохнул, зажмурился и поцеловал слабую женскую руку, гладившую его лицо.

А потом сгреб Таю в охапку и уткнулся носом ей в местечко, где шея переходит в плечо. Замерли так.

Стало тихо – тихо.

И жарко, от того как близко они были друг к другу. И плечо Таино медленно намокало, а пальцы рассеянно перебирали густые мужские пряди на склоненной к ней голове.

Время медленно подбиралось к полуночи. И в спальне сгущался густой мрак, прогоняемый слабым желтым светом лишь одного включенного ночника.

В комнате было тихо и душно, но ни Тая, ни Кирилл не спешили открыть балконную дверь или хотя бы форточку. Казалось, даже ветер способен их подслушать. Разнести по миру самое сокровенное.

Кир так и не переоделся после прихода. Лишь расстегнул полностью рубашку, чтобы не мешала периодически поводить ноющим плечом, и, скомкав, бросил галстук на кресло.

Достал бутылку виски из шкафа и устроился прямо на полу, облокотившись спиной о кровать.

Тая же легла на постель позади него и, внимательно слушая, то рассеянно перебила его волосы на затылке, щекоча ноготками кожу головы, то обводила, пересчитывая пальчиком, шейные позвонки, то гладила, расслабляя, напряженные мужские плечи. Кир иногда перехватывал ее руку и сжимал кисть. Рассматривал ладонь, словно это какая- то диковинка, трогал кончики пальцев, изучая, и снова отпускал, продолжая говорить.

И в такие моменты Тае особенно казалось, что они сейчас одни во всем мире. И нет ничего более интимного, чем лежать вот так, в плотной, закупоренной полутьме и негромко разговаривать друг с другом, касаясь.

– Знаешь, Птенец, мне до сих пор снятся отцовские стеклянные глаза, – тихо говорил Кир, отпивая из бутылки и пялясь в стену перед собой, – Причем они стали такими еще вовремя нашей ссоры и, когда… – запнулся, сглотнул, дернул кадыком, – Все случилось, его взгляд остался таким же. Будто он и не умер. Или умер уже до того, как пистолет выстрелил. Словно смерть пришла и наложила на него отпечаток заранее. Это полное дерьмо, конечно, я брежу, блять… – невесело рассмеялся, качнув головой.

– Нет, я верю, – тихо отозвалась Тая, перебирая его темные пряди на затылке и видя, как Кирилл непроизвольно жмурится от того, как ему приятно, и подается к руке словно большой усталый кот, – Кир, я видела, как у Альбины отлетала душа. В ее глазах видела. Мне показалось, я даже почувствовала, как тело ее отпускает последнее тепло, и оно облачком улетает вверх и рассеивается, – шепотом закончила.

– Это какая-то мистика, что ты ее тогда нашла, – пробормотал Кирилл, снова отпивая, – И еще более мистика, что Соколов ее не добил.

– Хм, так ты уверен, что это он? – Тая разглядывала профиль Кира, положив одну руку себе под подбородок, а второй гладя мужское плечо.

– Какие теперь сомнения? – Кирилл кивнул на блокнот, который, завернутый в целлофановый пакет, лежал рядом с ним полу, – Все очевидно, – хрипло добавил, – Видимо, Соколов пообещал ей что-то, чтобы молчала в СИЗО. У нас в тот день встретились, поругались… Может быть, случайно пырнул ее, а может и планировал. Но это уже детали, пусть с ними теперь Клюкин разбирается. Кстати надо написать ему, что завтра подъеду, кое-что передам, – Кир, достал из кармана брюк телефон и стал писать сообщение.

– А как ты думаешь? На меня покушался тоже он вчера? – спросила Тая.

Кирилл обернулся к девушке на секунду, обвел глазами ее лицо, задумавшись, и снова уткнулся в свой телефон.

– Думаю, да. Вы поругались, он понял, что ничего не добьется… Это полный бред, конечно, и в случае твоей смерти обернулось бы проблемами и лично для него в финансовом плане, но иногда желание отомстить перекрывает все. И логика к чертям летит. А Соколов всегда был вспыльчивый, вспоротая шея Альбины – яркий пример.

От этих слов Тая невольно погладила свое горло, ощутив там ком липкого страха. Затем обняла обеими руками шею Кира, целуя его в висок и зарываясь носом в волосы.

Кирилл отложил телефон, написав сообщение следователю, и погладил девушку по обвившей его шею руке. Снова сделал небольшой глоток из бутылки.

– Вот и тебе достается, да, Тай? – криво улыбнувшись и не поворачиваясь к ней проговорил, – Очень не вовремя ты в моей жизни появилась. Все рушится вокруг меня.

– Может как раз очень вовремя, – вкрадчиво прошептала в ответ, нежно целуя кромку его уха.

– Может.. – неуверенным эхом отозвался.

Хмыкнул каким-то своим мыслям, так и гладя ее по руке.

Замолчали. Тая продолжила целовать Кира, рисуя губами невесомую чувственную дорожку на его шее. Мужчина задышал глубже, закрыл глаза. Звуки его утяжелявшегося дыхания отзывались в Тае томительным напряжением внизу живота. Между ног стало ощутимо мокро.

Она хотела его сейчас.

Так хотела…Требовательно, жадно.

И не для того, что получить удовольствие, а чтобы усилить этот эффект единения, окончательно утонуть в нем. Достать до чего-то глубже, чем способно только тело.

– Знаешь, – пробормотала, растягивая момент. Понимая, что совсем скоро близость случится. Нарастающее возбуждение Кира она чувствовала каждой клеточкой – оно уплотняло воздух, окутывало коконом, мешало ровно дышать, – Я одного не понимаю. Как следствие объясняет, что пистолет был в руках у Альбины? Ведь, если не она стреляла, то кто-то вложил…

Кир криво улыбнулся, разворачиваясь корпусом к Тае и поддевая пальцем ее подбородок.

– А с Клюкиным я договорился, Птенец, как и обещал, – ответил Тихий, смотря девушке в глаза и взглядом транслируя, что мысли его были уже гораздо более плотские, чем слова, – Помнишь, я встречался с одним человеком по этому поводу? Так вот… Клюкину я рассказал правду. И за определенную сумму, устроившую нас обоих и благодаря нашим общим "друзьям", он закрыл глаза на финт моей матери, свалившей все на Альбину. Она ведь не убивала в конце концов. Аффект, давняя неприязнь… Это просто замолчат…Смерть отца закроют как самоубийство, уже решено. А вот с Альбиной не все так просто. Сама она так пырнуть себя в любом случае не могла. И Соколову придется ответить. Это все не без помощи определенных людей, конечно. Сам бы Клюкин на такое не пошел. Но мы в итоге нашли общий язык. Кстати…

И Кир хищно улыбнулся, блеснув потемневшими глазами.

– Тогда, когда мы встретились в клубе, я как раз закрывал вопрос с Клюкиным, а тут ты… И этот желторотый пацан… – взгляд Кира стал совсем черным и каким-то застывшим, впившись намертво в Таю, – Очень выбесил меня этот твой мальчик, – вкрадчиво сказал, и у Таи мурашки побежали от опасных вибраций в его тоне, – Не помню, когда мне в последний раз так хотелось послать дела на хрен и влезть в тупые подростковые разборки. Остановило только то, что я точно знал, что между вами ничего нет.

– Как ты мог знать это точно? – прикусила губу Тая, млея от странной смеси восторга и раздражения.

Ведь это… Ревность? Она правильно поняла???

– У тебя в телефоне шпионская программа стоит, – невозмутимо заявил Кир, внимательно следя за ее реакцией. Но ее не было. Тая молчала. – Тебя ничего не удивляет? – Меня удивляет, что признался. Кир улыбнулся, взгляд мгновенно потеплел. – Меня, честно говоря, тоже, Птенец. Хочешь, удалю? – Хочу, – Тая улыбнулась. – Давай сюда телефон.

Кир взял протянутый ему мобильник и снова сел, опершись спиной о кровать, начав рыться в Таином гаджете. Девушка со смешанным чувством наблюдала, как он легко смахнул пароль. Было немного неприятно и одновременно плевать. Это же Кир, чего еще она от него ждала? Тем более,учитывая обстоятельства…

– Или может функцию, что я слышу, что вокруг тебя происходит, оставим? – обернулся к ней, вопросительно выгибая бровь.

– Как у детей? – Тая переливчато рассмеялась от легкой абсурдности ситуации. – Да, – Кир тоже усмехнулся. Вернул ей телефон, пытливо заглянул в глаза, – – Точно не злишься? Кажется, Тихому было сложно в это поверить. Сам бы он наверно убил за такое. Но Тая была совершенно другой, и в этом чувствовала свою пусть невидимую, текучую как вода, но силу. – Злюсь, – ласкового прошептала, мягко улыбаясь и откидываясь на кровати, – Но ты же меня успокоишь? – потянула его за плечо на себя, чтобы лег сверху.

Две недели спустя.

– Время вышло, сдаем работы, результаты через три дня, – звонко хлопнула в ладоши Римма Марковна, ставя точку в звенящей экзаменационной тишине.

Вокруг тут же нервно запыхтели абитуриенты, зашуршали листы, застучали бросаемые карандаши.

Тая кинула последний придирчивый взгляд на свою работу, покосилась на соседние.

Она всегда обладала здоровой самокритичностью, но, объективно, шансы у девушки были. Даже не просто поступить, а проскочить на бюджет, хоть теперь ей это совсем не требовалось.

Вчера объявили результаты по черчению, и Тая получила неожиданно высокие баллы для себя. А рисунок всегда давался ей проще.

Выдохнув, она торопливо стала собираться на выход вместе с другими ребятами. Тело размазывало слабостью от пережитого стресса, руки мелко дрожали, будто клетки в них гудят. И в тоже время накатывала эндорфиновая легкость. Она смогла! И через три дня почти наверняка станет студенткой желанного ВУЗа официально. Сбудется ее мечта.

– Ну что, гоу отмечать?

На ступенях крыльца встали своей уже сложившейся компанией. Тая, Рита, Никита, Ваня и еще парочка ребят.

– Да, давайте в Сокольники, – Ванька обнял за плечи Риту, навалившись на нее всем своим немаленьким весом.

– Раздавишь, медведь, – зашипела Панина, пытаясь выпутаться из-под его тяжеленной руки.

– Ты просто гном Ворчун, Панина, – заржал Ваня в ответ, и не думая ее отпускать, – который из "Белоснежки".

– Что ж ты к Ворчуну лезешь, а не к Белоснежке, – Рита обиженно надула губы и сощурилась.

– Так Белоснежка у нас под замком у своего "старичка", – хмыкнул на это Ваня и кивнул на стоявшую рядом Таю, – Сейчас опять в тачку с охраной и обратно в свой стеклянный гроб у озера в лесу.

Все заржали, кроме Таи и Никиты. Тая покачала головой, розовея. Никита же пристально уставился на нее. Холодно, со скрытым пренебрежением. После того, как Таины отношения с Кириллом стали достоянием общественности, Руднев все время смотрел на нее так. Будто считал это чем-то постыдным и тем, что не может быть искренним.

Один раз он даже пытался поговорить об этом с Таей. Намекал, что, если "сводный брат" ее заставляет, она должна помощи просить, а не скрывать.

Тая сначала рассмеялась, а потом влепила Нику пощечину. Даже не за себя, за Кирилла. Что за бред – думать, что он ее запугивает и принуждает. Она не собиралась такое спускать. После этого их отношения с Рудневым сильно испортились. Таю это беспокоило, но не настолько, чтобы первой пойти на сближение и уж тем более обсуждать с Рудневыми свою личную жизнь.

Она вообще ни с кем не говорила о Кирилле. Даже с Ритой. Это было слишком… личное. Слишком ее.

Да и невозможно было облечь в правильные слова то, что происходило между ними.

В ту ночь, когда Тая нашла блокнот Альбины, ей казалось, что все изменилось между ней и Киром. Словно рухнул невидимый ледяной купол, сковавший ее после того рокового подслушанного разговора матери и сына.

Откровения Кирилла о том, что именно произошло, и что он при этом чувствовал, звучали для Таи как признание любви, ведь она прекрасно понимала, что никому до нее он это не рассказывал. Физически не мог рассказать по своей природе. Даже матери.

А на нее вот вылил, поддавшись моменту, все перипетии отношений с отцом, всю боль маленького отвергнутого мальчика. Все свое непонимание, почему это вдруг стало происходить.

Детские обиды на мать, что наблюдала за внезапной грубостью отца и ничего с этим не делала – лишь недовольно поджимала губы и тоже замыкалась. Она ведь могла рассказать ему! Уже тогда.

Но Ида молчала, выясняя отношения с мужем за закрытыми дверьми. И их супружеские отношения тоже стали стремительно портиться. Кир это прекрасно видел – невозможно было не заметить. И как любой ребенок при виде ссор родителей винил в этом исключительно себя.

Он портил жизнь им всем. А что именно он делал не так, кроме того, что просто был, не мог осознать.

Тая понимала это как никто, будучи сиротой. Для отца она фактически не существовала, являясь ничего не значащим для него ежемесячным переводом. Ни разу он не попытался увидеть ее, как-то связаться. Она была для этого недостаточно хороша.

А мама умерла так рано, что Тая совершенно ее не помнила. И как избавиться от пусть глупой, но такой навязчивой мысли, что, может быть, она просто не хотела жить с ней, жить ради нее. Ей проще было уйти. Она ее бросила.

И еще, если бы Тая не родилась, может и не оборвалась так рано жизнь ее матери, пошедшая под откос из-за внезапной беременности в таком юном возрасте. Кто знает… Эти тихие разговоры в полумраке спальни были похожи на вскрытие нагноившейся раны.

Болезненные, рваные, но такие затягивающие, что, начав, уже было не остановиться. Наружу рвалось столько всего. И секс в ту ночь был такой же. В чем-то неуклюжий, торопливый, душный, жадный до невозможности. Чтобы глубже, сильнее. Хотелось не тело обнажить, а содрать кожу. Чтобы еще ближе быть. А наутро… Утром с Таей проснулся обычный Кир.

Ироничный, холодный, отстраненный. Хотя нет, кое-что изменилось. Кирилл не выдерживал долгий взгляд, отворачивался, отводил глаза. Он будто неловкость испытывал за то, что вообще так разговорился. Всем своим видом показывал, что ему комфортней держать дистанцию. Говорил о делах, о планах на день, о ее безопасности, о том, что сегодня встретится с Клюкиным.

Обо всем, чем угодно, кроме них двоих. Их двоих днем для него как будто не существовало.

Для Таи это было ударом. К глазам подступали жгучие слезы, которые она сдерживала невероятным усилием воли. Слушала его молча, сев на кровати и закутавшись в одеяло. Кивала на все, до крови прикусывая щеку изнутри и хмуря брови. На прощание Кир мазнул губами по ее лбу невесомым поцелуем.

– Не скучай, Птенец. И к врачу кстати запишись, наверно надо еще раз сделать укол.

Вот и все.

И дальше потянулись бесконечные серые дни, в которых Тая ощущала себя пленницей в лесной усадьбе Тихих, и жаркие, но молчаливые ночи.

Кир возвращался поздно, пропадал целыми днями. Было очень много дел по слиянию, которое он хотел завершить как можно быстрее, он сильно уставал. Приходил ближе к полуночи, принимал душ и шел к Тае в постель. Быстрый, жадный секс, от которого Тая задыхалась и, ждущая этого целый день, успевала кончить.

После пара минут несвязного разговора, больше похожего на сонное бормотание, о том, как прошел день и как идет расследование. И сон. А наутро все повторялось.

Тая ждала выходных Кирилла, но он внезапно и вовсе сорвался в командировку на три дня, взяв с собой свою неизменную помощницу, которой Тая уже начала тихо завидовать. Та проводила с Киром несоизмеримо больше времени, чем она.

И Тая, решившись, попросилась в командировку с ними, обещая, что не будет мешать.

Кир на это только улыбнулся, почесав бровь.

– Птенец, готовься к экзаменам лучше. Это все скоро закончится, и поедем в нормальный отпуск. – Отпуск? – Тая уставилась на Кира с робкой надеждой. Слово "отпуск" звучало волшебно.

– Да, отвезу тебя на Мальдивы на пару недель. Только сначала поступи, – снисходительно улыбнулся, видя в ее глазах робкий восторг.

– А почему именно на Мальдивы?

Кир хмыкнул, а потом нагнулся к ней и щекотно зашептал на самое ухо.

– Потому что я пиздец, как устал, Тайка, а там больше делать нечего, как спать, есть и трахаться.

Тая покраснела до корней волос и обняла его за шею, слушая. Встала на цыпочки и тоже зашептала в ответ.

– А купаться?

– Ну ты будешь купаться, а мне хватит первых трех пунктов, ок?

Это обещание отдохнуть после завершения слияния Таю немного успокоило. Но лишь немного, потому что из командировки Кир практически не звонил. Перед сном по паре минут, отделываясь дежурными фразами и пожеланием спокойной ночи.

Умом она понимала, что он, может быть, уже просто тихо ненавидит любые разговоры по телефону, но душе было все равно на эти доводы. Она требовала тепла. Требовала признаний, требовала любви. А ничего этого не было.

Не было.

И никакие жаркие ночи не могли заменить для Таи холодных дней.

– Точно не пойдешь с нами? Последний экзамен же сдали, ну, ма-а-ась, – Рита состроила умоляющую мордаху, сделавшись такой милой при этом, что Тая тихо рассмеялась и, поддавшись порыву, крепко ее обняла.

– Не могу, ты же знаешь, – чмокнула подружку в щеку, отпуская, – Все, ребят, пока, отлично вам повеселиться!

Помахала остальным, садясь в тонированный джип на заднее сидение. Сейчас она передвигалась по городу только так – на бронированной машине и в сопровождении охраны.

Казалось бы, убийцу Альбины поймали. Соколов уже вторую неделю как куковал в СИЗО, и Тае с Киром больше нечего было бояться. По поводу того, что Ида вложила пистолет в руки упавшей в обморок служанке, тоже удалось договориться. С Клюкиным.

За основную версию было взято предположение, что, после ссоры с Киром, которую слышала прислуга, Тихий застрелился сам. А вошедшая Альбина подняла пистолет и только потом упала в обморок. Признаваться Кацоева не хотела из-за страха, что ее обвинят. Блокнота же служанки будто и не существовало вовсе.

Соколов с адвокатами не стали касаться ничего оспаривать, так как раскручивать цепочку, связанную со смертью Тихого, было не в их интересах.

Ведь тогда бы, благодаря записной книжке Альбины, всплыло, кто именно подарил пистолет, кто вложил в него боевые патроны и по сути покушался на Кирилла, используя другого человека.

Все это Павел Андреевич разумно предпочел скрыть, подыграв таким образом Киру и Клюкину.

Вот только свою причастность к недавнему покушению на Таю Павел Андреевич рьяно отрицал, хотя многие факты были против него. Кроме одного – смерть Таисии действительно не была ему выгодна.

Но тут его вспыльчивость и мстительность играли против него, служа дополнительными аргументами для следствия.

Много ли мы взвешиваем свои поступки, ослепленные злобой, толкаемые желанием разрушить, навредить. Что для нас в итоге становится важнее в ярости – сделать лучше себе или сделать хуже другому, пусть и с последствиями для себя? И с этой точки зрения покушение на Таю было вполне объяснимо, ведь по Кириллу ее смерть все равно ударила бы больнее…

Сам Кир был склонен считать, что покушение – дело рук Павла Андреевича. Но то, что тот так жестко отпирался, при этом практически сразу признавшись, что Альбину в пылу ссоры убил именно он, когда служанка, шантажировавшая Соколова, попросила больше денег – Кирилла смущало.

И потому усиленную охрану для Таи он не снимал. Да и сам теперь без службы безопасности никуда не ездил.

Для Таи же такая опека была подобна заключению. Каждый выезд из усадьбы – с боем. Ни на метр не разрешали менять маршрут. Никаких задержек. Ездить к бабушке каждый день в клинику теперь тоже не выходило – Кир был категорически против и не позволял. Потому Тая навещала Лидию Михайловну только после экзаменов, раз уж все равно приезжала в Москву.

– Ну что, Таисия Станиславовна, в больницу? – Сергей, водитель, поймал Таин взгляд в зеркале заднего вида.

– Да, конечно, – кивнула девушка и полезла в сумку, чтобы достать завибрировавший телефон.

Нахмурилась, увидев на дисплее стационарный номер, приняла вызов.

– Да? – Таисия Станиславовна, здравствуйте, это из клиники "ВенераМед" вас беспокоят. Ваши анализы уже готовы. И Игорь Павлович предлагает вам приехать к нему сегодня, а не в среду, как было запланировано. У него окно через час, вы сможете?

– Эм, там что-то важное? Что-то не так с анализами? – насторожилась Тая.

Внизу живота как-то странно и нервно завибрировало. К чему эта спешка? Она же просто кровь сдавала и мазок перед тем, как сделать повторный контрацепционный укол.

– Не могу сказать, – вежливо отозвалась девушка в трубке, – Игорь Павлович просил вам предложить. Так вы сможете подъехать?

– Минуту, – зажала ладонью динамик, – Сергей, давайте лучше в "ВенеруМед", у моего врача окно, просит приехать, – обратилась к водителю.

Сергей переглянулся с Николаем, сидевшим на переднем пассажирским сидении, одним из Таиных охранников. Тот пожал плечами и достал рацию.

– Сейчас, Таисия Станиславовна, – буркнул, – Добро получим… Прием, Захар? Тут Таисия Станиславовна маршрут поменять просит. В гинекологию ей надо… Ага…Едем, – дал отмашку Сергею, и тот сразу резко перестроился, намереваясь на светофоре уйти на поворот.

А Тая откинулась на сидении, смотря на город через тонированное стекло. Жаль, что к бабушке заехать сегодня уже наверно не получится, но самой Лидие Михайловне уже вряд ли нужны были эти визиты.

Она совсем перестала узнавать внучку, плавая в фантазиях о своем прошлом и не воспринимая настоящее.

А вот внезапный звонок от врача сильно Таю взволновал. Тревожное предчувствие узлом связало внутренности и билось тяжелым пульсом на кончиках пальцев.

И смутное ощущение накрывало Таю, что этот день станет судьбоносным для нее не только из-за сдачи последнего экзамена.

– Здравствуйте, – Тая вежливо улыбнулась девушке – администратору. Нервно выбила короткую дробь ноготками по поверхности ее стойки, – Я – Решетова Таисия Станиславовна, Игорь Павлович Балицкий пригласил меня на прием…

– Хм, минутку… – девушка, нахмурившись, уставилась в экран монитора. Просветлела, найдя нужную запись, – Да, конечно, проходите, тридцать второй кабинет. Он вас ожидает.

– Спасибо, – Тая кивнула и, надев бахилы, поспешила по длинному светлому коридору.

Перед дверью замерла, неоправданно робея. Вытерла влажные ладони о юбку.

– Да, входите, – на стук Балицкий отозвался сразу.

Тая вошла.

– Здравствуйте, – улыбнулась Игорю Павловичу, присаживаясь на стул для пациентов у его стола, – Вы меня удивили своим звонком, Игорь Павлович, ведь назначено было на послезавтра, что-то не так с анализами?

– Появилось окно… – доктор переплел пальцы рук, устремив на Таю прямой проницательный взгляд, – Как себя чувствуете, Таисия Станиславовна?

– Я… Хорошо, – Тая не могла перестать неестественно улыбаться от напирающего внутреннего напряжения.

Все ей казалось подозрительным и странным. И ощущение, будто до сих пор на экзамене, а не с рядовым визитом у врача.

– М-м… Цикл? – спросил Балицкий.

– В норме, завтра должны начаться месячные, – чуть покраснела Тая.

– Ясненько, что ж, давайте вас посмотрю? – кивнул на это Игорь Павлович и взмахом руки предложил пройти на кресло.

– Давайте, – Тая встала со стула и на ватных ногах направилась за ширму.

Пока раздевалась, в кабинет зашла медсестра Балицкого. Села на свой стол, заваленный бумаги, и стала обсуждать с Игорем Павловичем чьи-то анализы. Их спокойный рабочий разговор, его бытовое настроение, немного успокоили Таину непонятную тревогу. Да и доктор выглядел как всегда, мало эмоционально и дежурно доброжелательно, баюкая одним выражением своего лица Таины взбудораженные нервы.

На кресло девушка забралась, уже почти полностью расслабившись и с ленивым любопытством наблюдая, как Балицкий капает гель на датчик УЗИ, обтянутый латексом.

– Кхм… – введя датчик, доктор начал пристально всматриваться в черный экран аппарата УЗИ.

Стал вертеть датчик так и этак, надавил свободной рукой Тае на живот. Таисия тоже повернула голову в экрану, хоть и совершенно не понимала, что именно там видит.

– Да-а-а… Вот… Вот-вот! – и Игорь Павлович вдруг скупо улыбнулся, будто разгадал какую-то мучившую его шараду. Развернул сильнее экран аппарата УЗИ к Тае, ткнул пальцем в какую-то белую рябившую точку, – Таисия Станиславовна, плодное яйцо, по задней стенке, около четырех недель. Вот, видите?

Что?

Тая не просто не видела. Она оглохла на пару секунд, шокированная сказанным врачом.

Беспомощно заморгала, смотря то на Балицкого, то на черный экран монитора. В горле встал ком, губы вмиг пересохли.

– Не может быть четырех недель, – просипела едва слышно, – Ничего… ничего не было четыре недели назад.

– Это акушерские недели, Таисия Станиславовна, – терпеливо пояснил доктор, – Считаются со дня последней менструации. Само зачатие должно было быть примерно две недели назад.

Две недели назад… Тая сглотнула. В памяти всплыл их единственный незащищенный секс С Киром за все это время. Первый. Когда Кирилл ее только привез обратно в поместье. Быстрый, грубоватый, жадный… Это вот тогда? Тая непроизвольно положила руку на пока еще впалый живот, не веря…

И тут же ее поразила другая мысль, липкой испариной выступившая на коже. Кир не будет рад. От осознания этого стало не просто больно – страшно. И захотелось в комок сжаться прямо тут, на кресле у врача. Киру не нужен этот ребенок. Он против, он ей прямо об этом говорил. Боже, что же теперь??? Тошнота подкатила к горлу. Замутило от того, что мозг подбрасывал только один вариант. Но это же…убийство.

Она всегда воспринимала это именно так! Не осуждала, но не приемлила для себя. Ее мать родила ее несмотря ни на что, и Тая ей была бесконечно благодарна за это. За жизнь. За этот бесценный подарок.

Возможность дышать, мыслить, чувствовать…

Тая отрицательно замотала головой, противясь даже думать в сторону аборта. На глазах начали набухать слезы.

– Таисия Станиславовна, не волнуйтесь, – неправильно растолковал ее реакцию врач, – Срок совсем маленький, даже не потребуется оперативное вмешательство. В вашем случае можно использовать таблетки, риски минимальны.

– Нет, нет! Я оставлю, – запальчиво перебила мужчину Тая.

Он, сбитый с толку, смотрел на нее.

– Хорошо, конечно. Как скажите, – медленно кивнул и аккуратно извлек из нее датчик, – Что ж, тогда одевайтесь. Пока все идет отлично. Переживать вам не о чем. Надо будет сдать анализы, стандартные для вашего состояния. И пропишу вам витамины.

Сидя напротив врача, Тея слушала его словно во сне. Рекомендации по питанию, советы больше гулять, не нервничать, назначение даты следующего осмотра…

Вышла из кабинета и тяжело осела на ближайшую кушетку в коридоре. Опустила взгляд на зажатый в ледяных руках черный снимок УЗИ с крохотной белой точкой посередине. Почему – то сразу решила, что это сын… Ее. Сын. Боже, хватит ли ей сил его отстоять? И что будет потом? С ним? С ней?

Голова взрывалась от вопросов без ответов. Достала телефон из сумочки. Уставилась невидящим взглядом на заблокированный экран. Набиралась храбрости, чтобы позвонить Кириллу. Через пару минут дрожащим пальцем все-таки смахнула блокировку. В динамике раздались длинные гудки, а затем Кир сбросил вызов. "Я перезвоню вам позже." – тут же прилетело шаблонное сообщение. Тая закусила губу от досады. " Как сможешь, сразу перезвони!" – отправила в ответ, вставая с больничной кушетки.

Пора было ехать домой. Вернее в загородный дом Кира. По-настоящему ее это место пока не стало. И не факт, что это когда-нибудь произойдет.

Кир перезвонил, когда Тая подходила к машине в сопровождении одного из охранников.

– Да, – ответила ломким от внутреннего напряжения голосом. Давление мгновенно повысилось, тягуче зашумело в ушах.

– Тая, у тебя что-то срочное? – тон Кира был слегка раздраженным, – Я в коридор вышел, прервал переговоры.

Девушка сглотнула, набираясь смелости. Села в машину, хлопнув дверью и, прикрыв динамик ладонью, кивнула водителю и охраннику, расположившихся на передних сиденьях, чтобы вышли на время из автомобиля. Те переглянулись, стали вылезать.

– Тая… – требовательно повторил в трубке Кирилл.

– Да. Кир, я… – шумно выдохнула, кровь будто вся вниз схлынула, оставляя в голове слабость и головокружение, – Я беременна, Кирилл, – просипела, – Четыре недели. Только что вышла от врача.

Замолчала, тревожно вслушиваясь в звуки, доносившиеся из динамика.

Мужское участившееся дыхание. И вербальная тишина.

– Кир, ты меня слышал?

– Я? Да… – заторможенно. Громко вздохнул, заговорил четче, – И… И что сказал врач?

– Что все хорошо, надо сдать анализы, записал на завтра, – говоря это, Тая прикусила губу чуть не до крови, чтобы перебить физической легкой болью те ментальные уколы, которые сейчас атаковали ее.

Она не знала, какой именно реакции от него ждала. Наверно даже предполагала именно такую. И все равно эта реальная растерянная тишина в трубке убивала ее.

– Ясно, – эхом отозвался Кирилл, и Тая почти увидела в своем воображении, как он при этом прикрывает глаза и устало трет лоб, как делал всегда, когда обдумывал какую-то неприятную, сложную задачу или узнавал плохую новость, – Что ж… Пиздец, как не вовремя, да, Птенец? Вообще все это… – хрипло хмыкнул в трубку, – А у тебя еще и только экзамен был. Что думаешь делать с учебой?

– Не знаю, я пока еще ни о чем не могу думать, – пробормотала Тая, чувствуя, что близка к тихой, черной истерике.

Радость в голосе Кирилла? И близко нет.

Он даже не пытался показаться взволнованным, не то, что…

Не вовремя. И все.

А Тая ведь в глубине души несмотря ни на что надеялась, что будет не так. Боялась самой себе в этом признаться и одновременно страстно желала. На ресницах повисли соленые слезы.

Других детей встречают не так… Они не помеха, не досадное недоразумение…

– Могу представить… – проговорил тем временем Кирилл в трубку, – Хорошо, – вздохнул устало, – Я постараюсь быть пораньше, дома обсудим все. Мне сейчас реально некогда, Тай. Люди ждут…

– Я понимаю, – отозвалась бесцветно и сбросила вызов, не дожидаясь ничего не значащих слов прощания.

Забилась в угол на заднем сидении и всю дорогу до загородного дома беззвучно проплакала, невидящим взглядом провожая мелькающие за тонированным стеклом деревья и дома.

На душе у Таи было тяжело, но руки сами собой то и дело ложились на живот, грея. Девушка не могла перестать к себе прислушиваться. И грусть из-за этого становилась меланхоличной и по-особенному светлой. Внешнее уже не могло так ее ранить, как раньше.

Тая обращалась в себя, ощущала присутствие чего-то удивительного, священного. Это ощущение ласковым непроницаемым коконом окутывало ее.

Чудо жило внутри, и эта мысль затмевала все остальные.

Время было обеденное, и добрались они относительно быстро. На парковке у главного дома Тая приметила машину следователя.

В последнее время Клюкин к ним зачастил. И, если раньше, он хотя бы для виду сначала общался с Кириллом и только потом шел к вдове Тихой, то сейчас уже не скрываясь сразу искал Иду Леонидовну, и они вдвоем пропадали в ее маленьком коттедже на пару- тройку часов. Кира внезапный роман матери нервировал. Ида, иронично улыбаясь, отвечала сыну, что он просто ничего не понимает в женской благодарности. При этом многозначительно косилась на Таю, мол, с такой женщиной рядом в этом нет ничего удивительного. Впрочем, отношения с матерью Кира Тая для себя уже характеризовала если не как хорошие, то точно нейтральные.

К острому языку Иды Леонидовны девушка привыкла и теперь ей даже нравились иногда саркастические выпады Тихой, особенно, если они были направлены на кого-то другого.

Да и самой Иде с ее неожиданным флиртом вдруг стала гораздо менее интересна их с Киром личная жизнь. Наверно, если бы Тая не была заперта в четырех стенах как в золотой клетке, она бы была счастлива. Но это заключение вместе с постоянной занятостью Кира душило ее. Зайдя в дом, Тая сразу направилась в спальню. Попросила принести обед туда. Кира все равно не было, а Иде, принимающей Клюкина, было явно не до нее, так что никакого смысла спускаться в столовую девушка не видела. Да и аппетита не чувствовала никакого.

Принесенная Раисой еда в итоге так и осталась стоять нетронутой.

Тая ждала Кирилла, прислушиваясь к каждому фантомному шороху за дверью. Вышла было на террасу порисовать, чтобы убить время. Но даже это не получилось. Влажные холодные пальцы нервно дрожали. Она вся беспокойно вибрировала в этом бесконечном ожидании.

Наконец, в начале шестого, Кир пришел.

Тая обернулась на его приближающиеся шаги, застыла в кресле. Встретилась с ним глазами. По лицу Кира сложно было прочесть что-либо конкретное. Он выглядел сосредоточенным и задумчивым, но взгляд, пытливый, темный, не отводил. Смотрел прямо. Будто в самую душу, а не просто в глаза. Взял за спинку другое плетеное кресло, поставил ее максимально близко к Тае, сел напротив и, нахмурившись перехватил ее тонкую ладошку обеими своими руками. Несколько мгновений молча смотрел, как исчезает тонкая холодная кисть девушки в его жестких больших ладонях. Крепко сжал до хруста в косточках, поднял взгляд к Таиному лицу.

– Тая…я в данной ситуации не вижу другого выхода… – вкрадчиво заговорил, а у Таи внутри начало все тоненько обрываться, – Тебе надо уехать. Далеко. Какой-нибудь частный остров. Варианты мы подберем. Пока будешь жить там. В универе, если поступила, возьмешь академ.

– А ты? – шокировано прошептала.

Такого она точно не ждала. Он ее что? Отсылает???

– А я останусь тут, Птенец. Поедешь без меня.

Наверно что-то подобное испытывает человек, только что получивший контузию. Перед глазами поплыло, в ушах зашумело, и сосредоточенное лицо Кира, которое было так близко, Тая стала видеть словно сквозь толщу воды.

– И надолго ты меня отсылаешь? – прошептала непослушными губами.

Кир сдвинул брови к переносице, хмурясь, снова стал рассматривать ее тонкую руку, задумчиво вертя в своих горячих сухих ладонях.

– Не отсылаю, пытаюсь обезопасить, – с нажимом поправил, – Сложно сказать… Сделку мы к сентябрю закроем. Я все для этого делаю. Думал, что опасность уйдет, когда решу этот вопрос, но тот человек, который стрелял в тебя… Это все меняет. Соколов так и не признается, что это он его нанял. И чем дальше, тем больше я ему верю. Следствие буксует. Мы не можем так рисковать. Надо найти заказчика, и сразу вернешься.

– Раньше ты не собирался меня никуда отправлять, – слабо возразила Тая. Голос дрогнул, выдавая поступающую истерику, – Меньше переживал?

Кир снова вскинул взгляд к ее лицу, внимательно посмотрел в глаза.

– Да я думал об этом все время. Хотел успеть до начала твоей учебы и не нервировать лишний раз, но обстоятельства сейчас сильнее меня. Этот разговор между нами все равно бы состоялся, если бы заказчика до сентября так и не нашли. Как обеспечить твою безопасность в университете? Ты думала об этом, Тай? Будешь сидеть с охранниками на лекциях? Договоримся поставить везде камеры? Как ты вообще это представляешь себе? – Кир качнул головой, – Это нереально. А сейчас… – его взгляд медленно перетек от ее лица на живот девушки. Кадык дернулся, когда он сглотнул, – Это будет поистине преступная беспечность. Так что тут нечего обсуждать. И еще…

Он полез одной рукой в карман брюк, второй продолжая сжимать Таину ладонь. Выудил оттуда маленькую атласную коробочку, щелкнул крышкой и протянул Тае. Она окаменела, уставившись на тонкое кольцо с крупным сияющем камнем. Двинуться не могла.

– Птенец, будешь моей женой? – неожиданно севшим голосом проговорил Кир.

Тая вздрогнула, уставилась на него в упор, отчаянно пытаясь пролезть под черепную коробку, прочесть мысли.

Это ведь рационально, да? Просто рационально…

Его голос охрип от того, что надо было это выдавить из себя, а не потому что он взволнован моментом.

– Просишь быть женой, а говоришь как с ребенком, – отозвалась глухо, – Даже не просишь, распоряжение даешь.

Открытая коробочка так и замерла около ее лица. Кольцо она не брала. Кир всегда очень хорошо считывал именно такие моменты, пользовался своей проницательностью. Вот и сейчас он нахмурился и темные глаза тяжело блеснули.

– Да, потому что ты и есть ребенок. Вернее моя женщина и ребенок в ней, – вкрадчиво уточнил, – Да и смотришь на мир как ребенок. Веришь, что он добр к тебе и безопасен, а это не так. И даже не задумываешься…! – неожиданно повысил голос на последних словах. Провел ладонью по лбу, прикрыв глаза. Вздохнув, снова заговорил, – Тая, ты ведь знаешь наверно, что безопасность – важнейшая базовая потребность человека. Так вот я ее не ощущаю, не ощущаю именно по отношению к тебе. Все мои силы уходят на это, все мысли крутятся там. А ты похоже так привыкла, что я закрываю эту твою потребность за тебя, что вообще не думаешь об этом. И ведешь себя как капризный ребенок, да! Мечтающий скатиться с самой высокой горки и слезно упрашивая не разрешающего родителя. Эта твоя учеба, прогулки за территорию по лесу… – И ты со мной возишься, мучаясь, да? – вспыхнула на это девушка, выдергивая свою руку из его ладони. Вот значит как он видит ее?! Это было настолько оскорбительно, что Тая задохнулась и не сразу смогла продолжить говорить, – Я правильно поняла?! К чему тогда вообще такие страдания?!!! – театрально развела руками, – Ах да, из-за денег. Как я могла забыть! – протянула, сузив бешено сверкающие глаза.

У Кира по щекам желваки прокатились. Взгляд вмиг заледенел.

– Ты сейчас все обесцениваешь. Нас обесцениваешь. Лучше остановись.

– Я обесцениваю?! – Тая ненатурально рассмеялась, лишь бы не заплакать. Внутри так больно было, – О нет, я прекрасно знаю этому всему цену! Мы оба знаем, да, Кирилл?! Было ошибкой сближаться опять с тобой. Кроме боли и пустоты я все эти две недели не ощущала ничего.

– Ничего? – прошипел Кир на это. Резко встал с плетеного кресла, теперь возвышаясь над ней, подавляя своим ростом. Речь его стала запальчивой, похожей на рычание, – Тогда это действительно было ошибкой, потому что мне казалось, что у нас все хорошо и ты меня понимаешь! Каждый гребаный вечер я пробирался по пробкам к тебе, отбирая у ночи по два часа на дорогу, а потом утром столько же, ради того, чтобы просто обнять тебя. Рассказывал про свой день то, что мог рассказать, любил тебя. И да! Я это не как секс воспринимал, а именно как занятие любовью, блять, со своей женщиной. Я думал хоть дома, с тобой у меня есть тот самый уютный уголок, где меня ждут и мне рады, а ты страдала все это время, так? Молча… – поджал губы в тонкую линию будто и сам теперь собирался делать замолчать. Махнул на Таю рукой, отвернулся, но потом, вернув зрительный контакт, снова продолжил, – Ты могла хотя бы намекнуть, что тебе чего-то не хватает, что что-то не устраивает. Но ты ведь молчала! Почему? – наклонился, уперев руки в плетеные подлокотники ее кресла. Оказался близко – близко, – Видимо потому, что мне нет смысла что-то объяснять, да, Тая? Я же бесчувственный чурбан, ничего не пойму. Так ты меня воспринимаешь? – лихорадочный взгляд темных глаз забегал по ее лицу, оставляя фантомные ожоги на вспыхнувшей девичьей коже, – Хорошо, просто отлично, – Кир криво улыбнулся, говоря это. В глазах появилась отстраненность, – Тогда так, Таисия. Вот тебе факты. Без эмоций. Мой ребенок родится с моей фамилией, и это не обсуждается. Завтра ты едешь в клинику, сдаешь анализы и берешь необходимые справки. Мы подаем на регистрацию брака по ускоренной процедуре. А после, как врач даст добро, ты улетаешь, куда я скажу, и сидишь там, пока ситуация не прояснится, и я не разрешу вернуться. Добровольно ты это сделаешь или насильно, это уж сама решай. Но будет так, как я сказал. Спроси у матери, не желавшей ложиться в клинику, она не даст соврать. И возможно, – оскалился, поддавшись к Тае еще ближе и мазнув носом по лбу. Опять отстранился, глядя в глаза, – Возможно… Когда ты трезво посмотришь на всю ситуацию через определённое время… Ты, как и она, поймешь, что я действовал сугубо в твоих интересах и действовал правильно. А что касается наших отношений… – и тут Кир осекся, смотря Тае в глаза. По лицу его словно тень пробежала, уголок губ судорожно дернулся, и он заговорил тихо и низко, – Если тебе плохо со мной, то я больше не буду навязываться. Чтобы ты не думала, я не хочу, чтобы тебе было плохо, даже если при этом мне хорошо.

Замолчал, но не отстранился. Так и нависал над девушкой, скользя болезненным взглядом по ее запрокинотому к нему лицу. Воздух между ними уплотнился так, что невозможно было вдохнуть. Напряжение звенело в каждом атоме. – Ты расстаешься со мной? И одновременно предлагаешь брак? – задрожав, спросила Тая.

У нее было такое чувство, что весь мир вокруг прямо сейчас рушится. Она ведь совсем не этого хотела! Совсем! Она хотела лишь больше тепла от него и все!

– Мне показалось, это ты расстаешься со мной, Тая, – глухо отозвался Кирилл, – Брак в таком случае просто желание узаконить своего ребенка…

И опять повисла тягучая пауза между ними. Тяжелое учащенное дыхание двоих смешивалось между собой, тепло тел соединялось в одно, а прикоснуться…страшно. Застыли в сантиметре друг от друга в ожидании встречного шага, словно боясь навредить любым лишним движением.

– Кирилл, я лишь хочу, чтобы ты любил меня, – не выдержав, просипела Тая. Всхлипнула. Сдерживаемые слёзы градом полились из глаз. – Я люблю тебя, – пробормотал хрипло. Уткнулся носом ей в висок, шумно вдохнул нежный женский запах, – Тайка, что за глупости, я очень тебя люблю. – Правда? – Да, – поцеловал в уголок глаза и отстранившись, поднял девушку с кресла. Сел туда сам, а Таю пристроил к себе на колени. Крепко обнял, баюкая и прижавшись губами ко лбу.

– Дурочка… Вишенка моя… – неразборчиво забормотал, и столько облегчения было в тембре его голоса, тепла в движениях, что Таю тоже мгновенно отпустило. Она продолжила плакать, но эти слёзы были сладкие. Они дарили утешение и тихую радость.

– Я хочу это прочувствовать, Кир, – полилось из нее все то, что так долго держала в себе, – Не только во время секса… Если только так, то чем горячее физически, тем больнее потом остывать после, понимаешь? Я знаю, ты не привык выражать свои чувства, но мне это жизненно необходимо. Хотя бы чуть-чуть…

– Я понял. Дашь шанс? – Ты постараешься? – Тая покосилась на него, улыбнувшись. – А ты будешь прямо говорить, что тебя задевает? – ответил вопросом на вопрос. – Обещаю, да. – Я буду стараться, Тай, – серьезно посмотрел ей в заплаканные глаза и потянулся губами к губами. Соленый вкус слез и острой надежды, простреливающей насквозь – вот как ощутила этот поцелуй Тая. За спиной словно робко забились крылья. Несмелые, слабые, но все равно тянувшие куда-то вверх, отрывающие от земли.

Большая ладонь Кира накрыла ее живот, чуть надавила, будто желая получить какой-то отклик, просканировать.

– Пока еще ничего нет, даже сердце не бьется, – смутилась Тая, накрывая его руку своей. – Уже есть, – возразил Кирилл. И взгляд стал будто хмельным, он улыбнулся широко и беспечно, – Бля, я не верю…

– Что ты почувствовал, когда сказала? – Тая положила голову ему на плечо, так и прижимая ладошкой его руку к своему животу. Кир чуть нахмурился словно пытался вспомнить. – Растерянность, наверно…А потом желание оградить. Обстоятельства накладывают отпечаток. Почему позвонила, а не дождалась вечера? – спросил в свою очередь. Тая закусила губу, но решила не врать. – Боялась увидеть твою реакцию, ты ведь не хотел.

Кир покачал головой, прижимая девушку к себе сильнее. – Я не был готов и потому не планировал, но это не значит, что вовсе не хотел. А теперь все уже случилось и… Внутри такое, Тайка… Будто то, что было осколками, стало цельным. Я не знаю, как точнее сказать. – Правда? Я понимаю. Я тоже так чувствую, Кир, – прошептала. – Правда? – Да.

Взбудораженные разговором и последующим примирением Тая с Киром спали чутко, ворочаясь и открывая глаза от любых шорохов.

И вроде бы все обсудили и все решили, а смутная дребезжащая тревога так и не желала уходить. Недосказанность была не между ними, а будто разлита в воздухе сама по себе. Плотно окутывала дом и лес вокруг гнетущим туманом предчувствия чего -то нехорошего, что неминуемо должно произойти.

Когда комнату стал заливать посветлевший серый цвет, знаменуя начало рассвета, Кир, устав пытаться заснуть, и вовсе сел на кровати и заозирался в поисках одежды.

– Ты куда? – Тая приоткрыла один глаз. Лежа на животе, протянула к мужчине руку и ласково погладила его по спине.

– Думаю пробежаться. Все равно уже не сплю. Хочешь со мной? – Кир повернул голову и посмотрел на нее через плечо.

– Хочу. – Хорошо, тогда одевайся.

Несмотря на то, что на дворе стоял июль, в начале шестого утра на улице было достаточно холодно. Глубоко вдохнув влажный, пропитанный росой воздух, Тая застегнула ветровку до самого горла, поправила лямку маленького спортивного рюкзака, вставила в уши капельки наушников и медленно побежала вслед за Кириллом, который по своему обыкновению сразу оторвался от нее.

Под ногами мерно потрескивали веточки и шуршала земля. Тело быстро разогревалось от бега, дыхание облачком клубилось у холодного лица и покрасневших от физических усилий щек. Свежесть утра проникала в каждую клеточку, заряжая энергией.

Солнце уже виднелось на горизонте, цепляясь за маковки сосен и раскрашивая розовым цветом хмурое утреннее небо. Тая повернула голову, на бегу впитывая эту красоту, втянула сильнее в легкие хвойный воздух. И потихоньку дурное предчувствие стало выветриваться из головы, сменяясь умиротворением.

Когда подбежала к пирсу, увидела, что Кир на берегу уже раздевается.

– Птенец, пошли купаться! Вода как молоко! – он махнул ей, улыбаясь.

Темные волосы влажно налипли на лоб от пота, лицо порозовело, грудная клетка высоко вздымалась из-за того, что после бега Кир еще не успел выровнять дыхание. Он выглядел совсем мальчишкой сейчас, энергичным и сильным, с хитро поблескивающими черными глазами, и Тая невольно им залюбовалась.

– Что-то сомневаюсь, – качнула головой, улыбаясь и подходя ближе.

Над озером стелился плотный туман. Вода парила на выглядывающем солнце, и гладь ее казалась еще более черной чем обычно. Где-то вдалеке проухала сова, зашумели сосны.

Тая разулась и пошла босой по влажному песку побережья. Кир, оставшись в одних боксерах, уже зашел в воду по колено, постоял с секунду, привыкая. А потом разбежался и нырнул щучкой. Вода мгновенно сошлась над его головой, круги быстро разошлись и стало тихо.

Таю кольнуло глупой тревогой. Ну где он?

Но не успела додумать, как Кир отряхиваясь и фыркая, вынырнул метрах в пятнадцати от нее.

– Тайка, давай, кайф! – махнул ей снова и поплыл дальше на глубину, рассекая озеро мерными сильными гребками.

Тая улыбалась, наблюдая. Тоже захотелось на самом деле. Потрогала пальчиками ног воду. И правда теплая. Сильный контраст по сравнению с зябким воздухом, отчего вода казалась тягучей, заманчивой и мягкой.

Решившись, Тая быстро скинула влажную от пота одежду и осталась в одном белье. Стала медленно заходить. По коже крупные мурашки побежали, дыбом встали волоски. Дно было песчаное, приятное, а вода тягучей и обволакивающей. Тае казалось, что никогда она еще не ощущала такой плотной воды. Будто в этом месте она была особенной. Кир, к тому моменту уплывший уже далеко, наблюдал за ней, оставаясь на месте и изредка загребая руками, чтобы держаться на плаву.

Когда вода дошла до середины бедра, Тая, взвизгнув, окунулась и поплыла. Вода была теплая и густая, а воздух на поверхности, весь в дымке тумана, холодный и свежий. Озеро чернело до самого горизонта и вековые сосны обступали кругом.

Тая, медленно плывя, жадно впитывала эти картинки, ощущения, и вдруг ей вспомнился сон, который она видела, когда только приехала сюда.

Все в том сне было точно такое же!

Эффект дежа вю ударил так сильно, что Тая внутренне затрепетала, немного испугавшись. А потом, отдавшись этому чувству, перевернулась на спину и закрыла глаза. Вода мягко обволакивала, баюкая. Ее медленно несло к середине озера на глубину. И хотелось как и в том сне, полностью отдаться воде.

Тая задержала дыхание, расслабилась полностью, и стала уходить под воду, все ниже и ниже. Распахнула глаза, чувствуя как начинают гореть легкие без кислорода, как толща воды давит на грудь и уши. Как свет над ней превращается в одну удаленную точку. Во сне у нее было чувство, что это не страшно, что Кир придет и спасет. И сейчас она погружалась на дно с той же мыслью.

Вот только дышать хотелось все больше, свет был все дальше, а глубокие воды все холодней. И лихорадочно заработавший мозг породил совсем другую картинку.

Что это ее смерть. Что она именно так умрет. В этой воде.

Животная паника охватила все ее существо. Тая перевернулась в воде, изо всех сил загребла наверх, к свету. А он как назло будто вообще не приближался, будто ее утягивало на дно.

Через бесконечную жуткую секунду чужие сильные руки все-таки схватили ее и потащили на поверхность.

Кир.

Резко вынырнув вместе с ним, Тая закашлялась, жадно задышала, а потом расплакалась, мертвой хваткой вцепившись в мокрые мужские плечи.

– Блять, у тебя судорога что ли была? – Кир подгребал к берегу с ней, хмурый и злой. Матерился, что-то спрашивал, опять ругался.

– Нет, извини, я…Да, ногу свело, я лучше на берегу посижу, хорошо?

– Конечно. Испугала… – Кир подтолкнул ее вперед, туда, где она уже могла стоять ногами, – Подожди, сейчас из бани полотенца принесу.

Он быстро вышел из воды и направился к небольшому срубу у пирса, а Тая повернулась в сторону глубины, зачарованно смотря на черное, покрытое стелющимся туманом озеро.

Смотрела и никак не могла избавиться от ощущения, что заглянула в день ее будущей смерти.

Дорогой обратно в дом уже не бежали трусцой, а медленно шли обнявшись. Таю так и потряхивало, но не от холода, а от пережитого смутного, но такого тяжелого предчувствия. Кир молчал, обняв одной рукой притихшую девушку за плечи и прижимая к себе.

– Решил бросить курить, опять, – криво усмехнулся, пока брели мимо домика, который сейчас занимала Ида Леонидовна. Покачал головой, будто сам себе не верил.

– Думаешь, не выдержишь? – Тая ласково улыбнулась, легонько толкнула Кира вбок, – А я в тебе верю. Ты можешь все, Кир.

Он искоса на нее посмотрел, внимательно и жадно, и отвернулся, ничего на это не сказав. Тая обняла его в ответ за талию, забирая исходящее от мужского горячего тела тепло и так прогоняя свои странные тревожные мысли.

Когда заходили в главный дом, Кир обернулся на парковку. Нахмурился, заметив, что машина Клюкина так и стояла там. Со вчерашнего вечера. Это был первый раз, когда следователь остался у Иды ночевать. Тая проследила за взглядом Кирилла, тут же поняла, почему его лицо сделалось таким кислым и, хихикнув, потащила его вверх по ступеням крыльца в дом.

– Знаешь, твоей матери общение с Иваном Глебовичем явно на пользу, – прокомментировала, – Так что ты мог хотя бы делать вид, что это тебя не раздражает. Ради нее.

– Я это итак делаю, Птенец, – буркнул Кир, поджимая губы, – На моем лице сейчас нет и сотой доли испытываемого раздражения.

– Даже так? – Тая рассмеялась. Ей нравилось, когда Кирилл вот так ворчал, он казался ей в такие моменты забавным, – Ты ее ревнуешь?

Кир на это фыркнул, пропуская Таю на лестнице на второй этаж вперед.

– Ревновать я могу только тебя по определению, – парировал, поднимаясь вверх вслед за девушкой, – А за мать я переживаю. Она только недавно похоронила отца, вышла из реабилитационного центра. Мне неохота повторно ее туда упекать, если они разругаются, и она это воспримет близко к сердцу, снова сорвавшись.

– Мне кажется, у них все хорошо. А ты не столько переживаешь, сколько перегибаешь с желанием все вокруг контролировать. Манипулировать Клюкиным тебе сложно, он и сам прогнет кого угодно, вот ты и бесишься, – оглянулась Тая на Кира и показала ему язык.

Кир, сделав грозное лицо, топнул ногой, будто собирается ее догнать, и Тая, засмеявшись, ускорила шаг. Остановилась только около двери в их спальню. Облокотилась спиной о стену, шумно дыша и наблюдая, как Кирилл неминуемо приближался. Пока не навис над ней, уперев одну руку над Таиной головой и второй подцепив женский подбородок.

Поцелуй вышел глубокий и чувственный. Мягкие, тягучие касания языков отдавались горячими требовательными волнами внизу живота. Такими острыми, что Тая чуть не заскулила от нетерпения. Может это так гормоны влияли на нее, но желание она ощущала с последние несколько дней гораздо ярче, чем раньше. Между ног мгновенно набухало все, становясь влажным.

– Если у них все хорошо, то хорошо, – рассеянно пробормотал Кир, отстраняясь от нее через несколько сладких секунд. Надавил на ручку и распахнул перед Таей дверь в их спальню, – Пошли в душ.

– Вместе? – Тая чуть порозовела, поймав на себе тягучий мужской взгляд, обещающий ей немного больше, чем просто гигиенические процедуры.

Кир кивнул и подтолкнул Таю вглубь комнаты сразу в сторону ванной.

Торопливо раздевшись и рдея под оценивающим мужским взглядом, Тая первой встала под широкую лейку и повернула вентили. Тугие горячие струи ударили по обнаженной коже, водяной пар заклубился вокруг. Посмотрела Киру в глаза в трепетном ожидании, когда он скинет одежду и присоединится.

И будто утонула в его черном, поглощающем взгляде. И наконец это была та самая глубина, которую она так хотела ощутить. Обволакивающая, текучая, мягкая, но не отпускающая никуда. Вот он – ее настоящий омут, в котором все сладко и желанно. Даже опасность, даже…

Раздевшись, Кир шагнул к ней. Оттеснил сразу к стене. Впился в губы жадным хозяйским поцелуем, глубоко проталкивая язык. Правой рукой подцепил Таину ногу, отводя немного в сторону и удерживая под коленом. Горячий твердый член слепо ткнулся меж набухших складок и, надавив вошел.

Тая жалобно всхлипнула, чувствуя, как ноги мгновенно подкашиваются, по телу разливается слабость. Обвила крепко мужскую шею руками, повиснув на Кире. Разорвав поцелуй, уткнулась носом ему в ключицу, рвано дыша и принимая ритмичные глубокие толчки. Покалывающие мурашки рассыпались по бедрам и между ног. Так быстро нарастало ощущение, что в лоне у нее кипяток, что чувственное напряжение все нестерпимей.

Вдохнула запах его кожи, облизала ключицу, ловя вкус свежего пота, ногтями царапнула плечи, шею, затылок.

Кир задышал шумно на грани со стонами, ускорился, вжимая ее в стену и продолжая практически полностью удерживать на весу. Контакт стал теснее, глубже, задевая какие-то особенные точки внутри Таи, и она содрогнулась, благодарно пропуская через себя первые оргазмические судороги. Заулыбалась счастливо, протяжно застонала.

Так хорошо было, что хотелось смеяться, и она и правда переливчато рассмеялась, рассыпаясь в чистом нежном кайфе. Кир переждал чуть, дав ей отойти, и быстро догнал, пока она отрешенная и размякшая, гладила его спину и мяла каменные ягодицы.

Он еще потом стоял несколько минут, обнимая ее, и зарывшись лицом в мягкие белые волосы на Таиной макушке. После, выдохнув, нехотя отпустил, делаясь обычным – слегка отстраненным, с острым проницательным взглядом.

Но Таю это уже не задевало. Внутри все больше разливались покой и уверенность, что для Кира это все-таки никакая не игра. И он предельно искренен с ней. Что между ними все настоящее.

Когда одевались в спальне, по коммутатору позвонили. Кир, продевая запонки, нажал кнопку и принял вызов.

– Да?

– Доброе утро, дорогой, – голос Иды звучал как обычно официально и в тоже время для Кира тепло, – Предлагаю позавтракать всем вместе в большой столовой, есть что обсудить…

– Вместе – это с Клюкиным? – у Кира желваки прокатились по щекам от недовольства.

– Да, и с Таисией твоей.

– Я не могу, мне ехать сейчас анализы сдавать. Там натощак, – крикнула Тая, выглядывая из гардеробной.

– Попьешь теплую воду с лимоном, дорогая, – безапелляционно предложил голос Иды Леонидовны из динамика.

Кир с Таей переглянулись. То, что она так настаивала, было странно.

– Хорошо, мы сейчас спустимся, – отозвался Кирилл, зажимая пальцами переносицу.

– Ждем вас через пятнадцать минут, – довольно уточнила Ида и отключилась.

Когда Кир с Таей вместе вошли в просторную, светлую столовую, Ида Леонидовна с Клюкиным уже начали завтрак. На тарелке Ивана Глебовича аппетитно дымился бекон, Ида решила ограничиться творогом, а Тамара услужливо и ловко разливала кофе.

– Доброе утро, – Кир первый прошел в комнату.

Дежурно улыбнулся, но Тая успела заметить, как при его беглом взгляде на Клюкина в глазах Тихого сверкнуло плохо скрываемое раздражение.

Тая догадывалась о его причинах.

Помимо опасений за душевное спокойствие матери и определенного чисто мужского соперничества, Кир не хотел так близко подпускать в свою семью того, кто слишком много о них знает. И в любой момент может этим воспользоваться. Пример Соколова, долго хранившего тайны отца, был более, чем показателен.

– Мам, как себя чувствуешь? – Кир подошел матери и, наклонившись, поцеловал ее в лоб, – Ива Глебович, – коротко кивнул Клюкину, сузив глаза.

Следователь ответил ему ленивой улыбкой, не затронувшей колючего взгляда. Очевидно, что их как минимум настороженность по отношению друг к другу была взаимной.

– Доброе утро, – Тая села по левую руку от Иды Леонидовны и с тоской взглянула на пышные оладьи под кленовым сиропом в большой тарелке прямо у нее перед носом.

С сожалением сглотнула слюну и попросила Тамару принести травяной чай.

Кир расположился рядом. Пододвинул оладьи себе, с понимающей улыбкой покосившись на своего голодающего Птенца, и даже успел шепнуть на ухо, чтобы не переживала, он попросит Тамару положить ей завтрак в контейнер. Сможет поесть сразу после сдачи анализов.

– То есть мне еще и в машине это нюхать? – возмутилась Тая шепотом, – Да ты просто монстр…

– Какая ты, оказывается, ворчливая, Тайка, – сощурился Кирилл, почти беззвучно шевеля улыбающимися губами, – Одно интересно, это гормоны или после предложения ты решила показать мне истинное лицо?

– Как мило, что вам двоим никак не наговориться, хотя я и в страшном сне представить такое не могла, – Ида громко встряла в их тихую перепалку, не скрывая в голосе колкой иронии, – Но, во-первых, сын, за общим столом перешептываться неприлично. Даже странно напоминать об этом своему воспитанному ребенку, приближающемуся к возрасту Христа. А, во-вторых, у нас с Иваном Глебовичем есть к вам разговор. Давайте не будем откладывать в долгий ящик, раз уж Таисия со своими анализами может завтрак только глазами поедать, – и при этих словах Ида Леонидовна окинула Таю снисходительным взглядом, который нечаянно зацепился за надетое на безымянный палец кольцо.

Ида замерла. Лицо ее сначала мгновенно побледнело, а потом на скулах и шее проступили розовые пятна, так часто выдающие блондинок с головой. Тихая сглотнула и медленно отвернулась, не став комментировать кольцо. Сделала большой глоток из цветного бокала с водой.

– Что ж… – откашлялась и снова посмотрела на сына, тон ее стал глухим и серьезным, – О делах… Тамара, выйди пожалуйста и закрой дверь! – дождавшись, когда прислуга покинет столовую, уже тише продолжила, – Кирилл, дорогой, двадцать восьмого июля, примерно через три недели, у меня юбилей, если ты помнишь. Пятьдесят пять лет. Так вот, я хочу устроить большой прием. Здесь, у нас. Даже не большой, грандиозный. В этом доме слишком тихо и черно последние полгода, я так больше не могу… Мы будто все легли в могилу вместе с ним, – эмоционально взмахнула рукой, а Кир нахмурился, ставя локти на стол. И переплетая пальцы, подался к матери.

– Учитывая обстоятельства, плохая идея, – в нажимом проговорил, – Я против. Нет.

– Из-за покушения на Таисию, верно? – выгнула бровь Ида Леонидовна.

– Да, и сделка еще не будет закрыта. Мы не знаем, откуда именно ждать угрозы. Так что большое количество человек может обе…

– Может обернуться тем, что мы наконец разрубим этот узел, Кирилл. Ваня предлагает…

– Ах, уже Ваня, – Кир перевел едкий взгляд на следователя, криво ухмыльнувшись.

– Вас что-то не устраивает, Кирилл Станиславович? – сощурился на это Клюкин, рассеянно постукивая по скатерти десертной ложкой.

– Отнюдь, – пробормотал Кир, покосившись на чуть порозовевшую мать, явно случайно обронившую интимное "Ваня".

– Отлично, давайте тогда ближе к делу, – следователь оживился, подаваясь к Киру через стол, – Я предлагаю вам рискнуть. Нет, даже настаиваю. Таисию Станиславовну сейчас достать очень сложно. Сложно, но не невозможно. И я уверен, что и вы, и ваша охрана прекрасно об этом знаете. Более опытный снайпер, более тщательная проработка плана, изучение распорядка дня, подкупленная прислуга. Да что мне вам объяснять? При желании убить можно любого человека. Так почему бы нам самим не выбрать этот момент и не подготовиться к нему? – он крутанул ложку в руках, и она упав глухо зазвенела в повисший густой тишине в столовой, – Как вы считаете, Кирилл Станиславович?

Кирилл ответил не сразу, исподлобья наблюдая за следователем.

– Я считаю, что ради еще одной призрачной звёздочки вы хотите сделать приманку из моей будущей жены, – вкрадчиво проговорил.

– И все-таки жены, – эхом повторила Ида Леонидовна.

– Ты же была не против? – перевел на нее глаза Кир.

Их взгляды скрестились. Ида Леонидовна поджала губы в попытке правильно подобрать слова и сказать достаточно, но не слишком много.

– Я и сейчас не против, дорогой. Вопрос что движет тобой, ты хотел повременить, насколько я помню, – делая акцент на каждом слове, произнесла, и покосилась на Таю. Сначала на вспыхнувшее лицо девушки, а потом вдруг заприметила инстинктивный жест, как Тая кладет ладонь на живот, словно от всех закрывая.

Ида сморгнула. Резко уставилась на сына.

– Кажется, мне надо шампанское, – хрипло пробормотала, а затем громко и требовательно, – Тамара!

– Мам, нет и девяти утра, – устало вздохнул Кирилл.

– Ида? – Клюкин посмотрел на нее с изумлением.

– Вань, потом, – отмахнулась Ида, уже и вовсе не стесняясь быть такой фамильярной с ним при всех.

– Кхм, – Клюкин качнул головой, поправил воротник темной рубашки, снова воззрился на Кирилла, – Кирилл Станиславович, поздравляю с помолвкой, получается. Кстати это будет хороший повод о ней объявить. И пригласить всех подозреваемых. Всех ваших партнеров по слиянию, родственников, знакомых, всех! Дать как можно больше огласки, что это будет грандиозное событие, но одновременно мало охраняемое, ведь будут свои, да? Мы все устроим. Я вам нагоню спецназ, у меня будет такая возможность. Это лучше, чем трястись каждый день и надеяться, что снайпер не достанет. Подумайте…

– Да. Я согласна, – внезапно вклинилась в разговор Тая, притягивая всеобщее внимание, – Давайте попробуем, Иван Глебович.

– Тай, – шикнул на нее Кир, но девушка лишь отрицательно качнула головой, показывая, что не передумает.

– Вы даже не представляете, как меня гнетет эта постоянная охрана, эта тревога. Боишься все время непонятно кого и чего. Я хочу это закончить. Если ваш план хоть немного сработает… – нервно вздохнула и твердо закончила, – В общем я "ЗА".

Клюкин хмыкнул, смотря на Кира и указывая ладонью на Таю.

– А вы выбрали смелую девушку себе в спутницы.

– Скорее улетевшую, – беззвучно поправил Кир, тяжело смотря на Таю.

– Мне это действительно надо, Кирилл, я задыхаюсь так, в постоянном ожидании чего-то плохого, – зашептала Тая, глядя ему в глаза.

Он вместо слов выразительно покосился на ее живот.

– А ты подумала?? – проартикулировал, выгнув бровь.

– А что это меняет? Иван Глебович прав, под купол ты меня засунешь… навсегда… Мы даже не знаем кто и как долго… А если не сработает, то… – Тая облизала губы, – Сразу уеду, как ты предлагал. Но вдруг…Кир…!!!

Кирилл на это раздраженно вздохнул, потирая пальцами глаза. В это время Тамара принесла бутылку шампанского. Грохнула пробка. Пенный напиток полился в высокой бокал, ножку которого зажала в пальцах Ида.

– Что ж, решено? – подняла высоко фужер, обводя присутствующих царственным взглядом, – За планы и их воплощение. И, конечно, за семью, – снова покосилась на Таин живот и опрокинула бокал, выпив залпом.

После сдачи анализов Таю сразу повезли обратно в поместье Тихих. Никаких несанкционированных остановок. Никаких магазинов и кафе. Спасибо водителю Сергею, который, пока Тая была в клинике, забежал в кофейню напротив и купил ей там киш со шпинатом и горячий шоколад.

Пока мчались по городу, Тая, откинувшись на подголовник сидения, рассеянно наблюдала за проносящимися за бронированным стеклом полными жизни, московскими улицами. Лениво думала о том, что правы психологи. Нет лучшего способа сделать что-либо желанным, как это тебе запретить.

В эту минуту она бы многое отдала за то, чтобы выйти из машины на первом же перекрестке, прихватив с собой бумажный стаканчик с горячим шоколадом, и медленно пойти пешком. Бесцельно. Просто подышать душным городским летом, поглазеть на пестрых московских прохожих и насладиться разнообразием архитектурных решений вокруг.

А потом может даже прокатиться на метро, выйти в парке и покататься на каруселях. Никогда она не любила аттракционы, особенно те, где тебя пристегивают и раскручивают или запускают в воздух, а ты, совершенно беспомощный, почему-то должен визжать от восторга из-за того, что мир вокруг вертится до тошноты. Таин максимум были электрические машинки, где можно самой управлять или, лодочки на пруду.

А сейчас вдруг страстно хотелось. И казалось, что даже на американские горки она была способна решиться. Мечталось, чтобы ветер в лицо, чтобы адреналин, чтобы страшно, но ты точно знал отчего этот страх. И что он пройдет через пять минут. Что все это кончится.

Ты выдохнешь счастливо, рассмеешься от переизбытка чувств и, купив сладкую вату, выйдешь из парка довольный, сбросив накопившееся внутреннее напряжение.

Когда стояли на светофорах, Тая успевала заметить, как с любопытством и иногда легкой завистью поглядывают на их небольшой кортеж из трех машин прохожие. Так это было странно, ведь еще полгода назад она была по ту сторону стекла. И даже представить не могла, что будет по эту.

Принесло ли ей это счастье? Да, принесло, но жизнь не оказалась проще. Она была все так же сложна и запутана. Просто по-другому.

Тая положила руку на живот, в очередной раз прислушалась к себе и пытаясь уловить признаки зарождающейся жизни. И ей показалось, что она их чувствует. Какая-то вакуумная тревожная тяжесть. Трепетная и хрупкая. Которую необходимо оберегать.

Это чувство ответственности за чью-то жизнь было для нее совершенно новым, непривычным. Она ощущала, как медленно все ее мировоззрение меняется под его весом. Даже с бабушкой она не испытывала подобного, ведь о Лидии Михайловне полностью заботились врачи на деньги, которые Тая не сама заработала. То есть мало что зависело именно от нее.

Малыш же – совершенно другое.

Тая начала понимать, о чем ей говорил Кирилл, называя ее капризным ребенком, переложившим все свои проблемы на его плечи. Она вообще весь день сегодня прокручивала в голове многие его слова, поступки, действия и видела в них совсем другой смысл. И внутри только еще сильнее разгоралась любовь к этому мужчине. Тихая, глубокая, горячая. В ней вдруг появились нотки заботы, так созвучные с чувством материнства, пробуждающегося сейчас в девушке.

И она со стыдом осознавала, что раньше ведь и правда не думала, чего хочет сам Кирилл. Что Тая способна дать ему, чем помочь.

Она лишь жадно ловила его заботу. Требовала внимания, времени, красивых слов. Сама же считала, что ее тела и верности более, чем достаточно. А он как-то и не требовал больше, полностью поддерживая в ней это убеждение.

Он принимал ее со всеми особенностями и недостатками. И не просил меняться. Так у кого же из них тогда безусловная любовь?

И, выходит, права была Ида Леонидовна, приводя ей строчки из Библии?

В поместье Тая вернулась к полудню.

Заходя в дом, отметила для себя, что машина Клюкина с парковки исчезла. Хорошо бы и Ида Леонидовна куда-нибудь уехала по делам или же просто ушла отдыхать в свой домик, и Тае не пришлось бы обедать с ней.

Но робким надеждам девушки не суждено было сбыться. Стоило Тае разместиться в столовой, а Раисе поставить перед ней тыквенный суп с гренками, как двухстворчатые двери распахнулись, и Ида Леонидовна царственно вплыла внутрь.

Раиса, завидев хазяйку, суетливо кинулась ставить еще одни приборы. Тая, насторожившись, сдержанно кивнула и попыталась улыбнуться. Усилием воли подавила желание положить руку на живот и таким образом прикрыть его от сканирующего прямого взгляда Иды Леонидовны.

Впрочем, этот взгляд длился лишь пару секунд, а затем Тихая посмотрела Тае в лицо, грациозно устраиваясь напротив. Льдистые глаза ее блестели хмелем и иронией. Взрывное сочетание для Иды. Тая мысленно уже уговаривала себя как можно меньше обращать внимание на любые ее выпады и стараться вовсе не отвечать.

Она – мать Кирилла. Он ее любит. И она не хочет ей зла. Просто ну вот такая она.

Тая успела заметить, что и Киру часто достается от острого языка Тихой, но он относится к этому совершенно спокойно, и в чем-то даже добродушно – снисходительно. Ей бы тоже научиться так…

Готовясь к очередной стычке, девушка мысленно вздохнула и поправила салфетку на коленях.

– Итак, сделаете меня бабкой? – с места в карьер начала Ида Леонидовна, отточенным жестом расправляя салфетку, – Я правильно поняла?!

Тая поджала губы, краснея. Непонятно было, рада Ида или нет. А если нет, то говорить об этом не очень хотелось… Все-таки накрыла ладонью живот.

– Срок еще очень маленький… И мы не планировали… – тихо отозвалась.

– Дорогая, чтобы не планировать, надо не позволять пихать в себя член. Все остальное не дает стопроцентных результатов, – скупо улыбнулась на это Ида Леонидовна и щелкнула пальцами, подзывая Раису, чтобы та налила ей еще бокал открытого с утра шампанского. Потом снова воззрилась на Таю, балансируя бокалом в тонкой руке, – Что ж… Можешь сомневаться в моих словах, но я рада, что это произошло, – вдруг заговорила серьезно и вкрадчиво, – И я надеюсь, что у вас будет настоящая семья. Крепкая. И даже может быть счастливая. Я вижу, что Кирилл в это верит, а ты бы этого очень хотела – и это уже много по нынешним временам. Только не забывай, что тон в доме задаёт женщина. И не жди, что я буду нянчиться с внуком, пока ты будешь так же бесцельно бродить по лесам, лодырничая, и рисовать. Для этого существуют няни. За вас.

Ида стукнулась бокалом о Таин стакан с водой и сделала маленький глоток, сощурившись.

– Тон задает женщина… – повторила девушка эхом, вертя вилку в руке. В голове крутились разные мысли, и они вдруг сделали Таю смелой. Она спросила то, что давно мучило ее, – Ида Леонидовна, почему вы не ушли от Станислава Игоревича? Из-за денег? Но ведь он бы вам все равно что-нибудь отписал и…

– Милая, – Ида на это грустно рассмеялась, перебив ее, – Не дай Бог тебе узнать, почему и как живут в таких браках… И я очень надеюсь, что мой сын, насмотревшись, никогда не опустится до этого. Знаешь, у детей в подобных семьях ведь есть только два пути. Один, для слабых, это полностью повторить путь родителей. Ведь схема понятна, по ней легко идти. Другой, для сильных, развернуться на сто восемьдесят градусов, а Кир всегда был сильным мальчиком. И более того все прекрасно понимал. Знаешь, Таисия… – она чуть нахмурилась, и светлые глаза заволокло туманом воспоминаний. Взгляд будто обратился внутрь, в себя, – Это ведь происходит не сразу. Как опыт с лягушкой, только вместо жабы в кастрюле человек… Тебя варят и варят на медленном огне. А потом, когда ты вдруг понимаешь, что уже в настоящем аду, бульон слишком густой и обжигающе горячий, чтобы были силы из него выбраться. И ты винишь в этом прежде всего себя. И смиряешься с тем, что скорее мерт, чем жив. И безвольно надеешься лишь на то, что тебя не окончательно съедят. Какая у нас была любовь… – Ида обратила взор на стеклянную дверь, за которой был выход на летнюю террасу. Глаза ее сентиментально тускло сверкнули, – Я была так молода… У меня был муж, о котором я знала, что он ошибка, даже выходя за него, и армия поклонников в театре. Больше мне и не надо было ничего. Я любила работу, любила жизнь… И тут появился Стас. Его я тоже страстно полюбила. А через пару месяцев забеременела Кириллом. Вот только было непонятно от кого. Надеялась, что от Стаса. Рассказала все мужу, он сразу ушел, уступив свое место Тихому. А через одиннадцать лет, когда Кир получил травму и потребовалось переливание крови, оказалось, что нам всем не повезло. И он не настоящий Тихий. Для Стаса это был удар. Сначала он держался, потом загулял. Тогда и появилась ты, как я сейчас понимаю. Потом раскаялся, пару лет держал себя в руках. Старался… Он старался смириться. Но это раздраженное разочарование в нем… Оно все росло и росло как раковая опухоль. Отражаясь на всех нас. Отравляя. Любовь стала утекать как песок сквозь пальцы, а я цеплялась за ее остатки из последних сил, вспоминая, как раньше было хорошо. Живя этой памятью. Питаясь прошлым. Не могла отпустить. Любила его. И Кир тоже любил. Потом Стас снова стал ходить по девкам, но стал уже умнее. Только разовые встречи, только эскорт. Я все чувствовала, а поймать не могла. И в ответ во мне тоже зародилась слепая ненависть. И я тоже стала мучить его. Не одной же мучиться! И как уж тут отпустить? Чтобы ему лучше жилось с теми шлюхами?! О, нет! Уж если вариться в котле, то вместе. По-своему нам даже нравилось там – в нашем аду. Мы с упоением ранили друг друга. Вот только в пылу нашей битвы совсем забыли о том, что есть тот, кто проигрывает в любом случае. Это Кир, – Ида едва слышно рвано вздохнула, хмуря лоб, и перевела блестящий взгляд на Таю, – Наверно поэтому его так тянет к тебе. Ни разу я не видела в нем такой глубокий интерес к женщине. Твоя любовь к тишине и спокойствию на грани аутизма наверно именно то, чего ему так не хватало все эти годы. Чтобы обнимали без слов и впускали в дом. Он видит в этом противоположность моей жизни со Стасом. А значит, если то был ад, то это наверно рай, да? – Ида насмешливо, с налетом скептицизма выгнула бровь и сделала еще один маленький глоток из бокала. И добавила, не скрывая иронии, – Конечно, он скоро поймет, что ты просто немного заторможенная, Таисия, а не загадочная. Но надеюсь, что это не станет для него сильным разочарованием. В этом даже я нахожу свою прелесть…

– Спасибо за заторможенную, – пробормотала Тая недовольно.

– Не за что. Сама себя всегда характеризуй как флегматика и примесью меланхолика. Или наоборот. Неважно. В любом случае звучит гораздо более изысканней, – и Ида снисходительно улыбнулась, – Так когда свадьба? – внезапно сменила тему, – И где? Уже решили? У нас?

– Мы еще не обсуждали, – отозвалась Тая.

– О, милая, пора! Либо в ближайшие три месяца, либо уже после родов. Выходить замуж с большим животом – это такой моветон!

– Тогда наверно в ближайшие три месяца, хотя…Ведь еще будет траур!

– О, поверь, Стас бы радовался этому браку больше всех, – отмахнулась Ида, – Хоть внук будет точно его! – и рассмеялась, – Решено! Свадьбу делаем тут. Мой прием как генеральная репетиция. Когда будешь мне помогать, запоминай, что особенно понравится, чтобы потом использовать.

– Хорошо, – пробормотала Тая, удивленно уставившись на Иду Леонидовну.

Она не ослышалась? Ида хочет, чтобы Тая ей помогла?!

А дальше произошло что-то невероятное.

После обеда Ида увела Таю в свой домик у пирса, который по документам был Таисии, но кто же сейчас об этом напомнит, и до вечера заняла девушку рассказами о своих планах на предстоящее торжество.

Ида была заметно взбудоражена грядущим приемом. Глаза ее горели, речь стала более быстрой, движения отрывистыми, а смех срывался с тонких губ гораздо чаще, чем Тая вообще могла припомнить.

Иде явно хотелось праздника, движения. Снова хотелось жить. Это простое, но сильное как горный поток желание било из нее ключом, перемагничивания частицы атмосферы вокруг. Это было так ощутимо, что Тая наблюдала за Тихой, раскрыв рот и думая про себя, что вот эта женщина действительно была, наверно, царицей на сцене, способной играть кого угодно, а не только Снежную мороженую королеву.

– Знаете, – сказала Иде невпопад, когда та показывала ей на ноуте присланные дизайнером варианты оформления столов, – В вас до этого будто выключили свет, а сейчас включили…

Ида покосилась на нее и снова повернулась к монитору.

– Милая, свет в комнате выключают, когда больше в нем никто не нуждается. И включают обратно, если… – загадочно улыбнулась, не договорив.

– И ради кого он включен сейчас? – Тая тоже заулыбалась.

Ида помолчала, сделав вид, что не услышала, но через пару минут вдруг сказала будто самой себе.

– Мне кажется, он достойный человек. И интересный мужчина. Да, не богат… Но не мне об этом переживать…

– Мне тоже кажется, что он достойный человек, – тихо отозвалась Тая.

– Кириллу бы не понравилось, что ты не во всем с ним согласна. Он Ивана совсем не жалует, – едко хмыкнула на это Ида.

– Я думаю, что Кирилл считает так же, как я. Просто переживает за вас.

– Он говорил тебе это? – Ида с интересом вновь посмотрела на Таю.

– Нет, но… Я так чувствую.

– Ясно, чувствуешь… И какого еще ответа я могла от тебя ожидать! – рассмеялась на это Тихая, – Что ж, Таисия, почувствуй, оливковые салфетки или морской бриз?

– Оливковые лучше будут смотреться на летней веранде посреди хвойного леса, – задумчиво протянула Тая, склонив голову набок.

– Хм, что ж, согласна с тобой, – Ида Леонидовна сделала пометку, – Сейчас набросаем, а завтра приедут организаторы и дизайнеры. Будем уже более детально говорить. – Кстати… О предчувствии… – Тихая лукаво покосилась на Таю, и ее внимательный взгляд демонстративно перетек на пока еще совершенно плоский живот девушки, – Как ты думаешь, меня ждет внучка или внук?

– Мне кажется, внук, – Тая смущенно улыбнулась.

Щеки ее жарко вспыхнули. Говорить о будущем ребенке с Идой сейчас, когда девушка чувствовала, что Тихая благожелательно настроена к ее беременности, было неожиданно приятно. Ей хотелось разделить с кем-то свое взбудораженное грядущими переменами состояние. С тем, кто ее поймет.

– Знаете, у меня же есть снимок УЗИ, – спохватилась, – там ничего не видно конечно, но… Показать?

– Естественно! – Ида даже руками всплеснула, – Неси!

Тая вскочила с кресла, сбегала в коридор за снимком, оставшимся в ее сумочке. Протянула Тихой. Ткнула пальцем в белую точку.

– Вот!

Ида сощурилась, всматриваясь, а потом печально, но так тепло заулыбалась.

– Ах, дорогая, а жизнь-то идет… – задумчиво пробормотала себе под нос. Подняла на Таю затуманенные внутренними переживаниями глаза, – Только Стасом не называйте, умоляю. Я знаю, Кирилл может до такого додуматься. Ты-то хоть пожалей меня. Я хочу новую главу.

– Хорошо, обещаю, – заулыбалась Тая в ответ.

Уже вечером, когда Тая осталась в доме одна и ждала Кирилла, как обычно задержавшегося в городе, девушке неожиданно позвонил адвокат Картаполов. В последний раз они виделись тем злополучным утром на встрече с Соколовым. После этого Юрий Владимирович практически не объявлялся. Лишь сообщил, что вопрос с фотографиями, всплывшими в сети, Кирилл обязался полностью взять на себя. И на этом все. Поэтому сейчас Тая даже не представляла, что ему могло от нее понадобиться.

– Таисия Станиславовна? – мужской голос в трубке показался Тае напряженным, – Здравствуйте! Как ваши дела? Не думайте пожалуйста, что я забыл о своих обязанностях по отношению к вам и потому пропал. Но с вами сейчас сложно поддерживать связь, после покушения.... Кирилл Станиславович ясно дал понять, что на данный момент он и следствие против любых контактов…

– Юрий Владимирович, ну что вы! Я и не думала так, – отозвалась Тая, – Спасибо, что интересуетесь. У меня все хорошо.

– Да, наслышан- наслышан… – он шумно откашлялся в кулак, – Кхм… Таисия Станиславовна, я сегодня был в офисе "ИвестТрейда", встречался с вашим… С Кириллом Станиславовичем, и он пригласил меня на юбилей Иды Леонидовны. А еще… – и тут Картаполов тяжело вздохнул, – Еще доверительно сообщил, что на нем будет официально объявлено о вашей помолвке. Таисия Станиславовна, как ваш адвокат… И добрый знакомый вашего отца, я бы хотел предостеречь о столь поспешных решений. Извините, что лезу не в свое дело, но… Но с юридической точки зрения вам бы повременить с таким событием. Или хотя бы проработать до мелочей брачный контракт.

– Почему вы так говорите? – нахмурилась Тая.

– Потому что Кирилл Станиславович сейчас готовит слияние, насколько вы знаете. И если на момент окончательной сделки, а со всеми формальностями она может продлиться и год, вы уже будет женаты, то ваша доля и ваши акции при смене юридического лица станут фактическими уже другими долями, не теми, что прописаны в завещании. И без брачного контракта полученные вами доли вполне могут быть разделены пополам как нажитое в браке при достаточной лояльности судьи и мастерстве адвокатов. Думаю, мне не стоит вам объяснять, что лояльность Кирилл Станиславович способен обеспечить к себе…

Тая слушала вкрадчивый голос адвоката и понимала только одно. У нее отчаянно начинала болеть голова, а телефон хотелось швырнуть в стену.

Когда это кончится?

Когда все вокруг перестанут пытаться посеять зерна сомнений в ней?! Ей итак тяжело все давалось. И без них! Опять подозревать Кирилла, что он все продумал?! О, этот круг сомнений просто бесконечен…

И она уже выбрала с него сойти.

Обманет ее? Да уже плевать! Пусть обманет! Но пока этого не случилось, она будет на сто процентов ему доверять. Осознанно.

– Мне все равно, – хрипло произнесла вслух, до боли в повлажневшей руке сжимая металлический корпус телефона, – Я понимаю, что вы из лучших побуждений звоните, спасибо… Но больше прошу не лезть в мою личную жизнь. Я… – она чуть не проговорилась, что беременна, но в последний момент прикусила язык и сменила конец предложения, – Я верю Кириллу и наша свадьба – не расчет.

– Таисия Станиславовна, давайте встретимся, – начал было Юрий Владимирович.

Но Тая его обрубила:

– Извините, мне пора.

И сбросила звонок. Откинула телефон от себя подальше, словно он мог продолжить говорить. Устало прикрыла глаза.

Она сломается, если будет все это впитывать. Ей нельзя…

Положила руку на живот. Прислушалась к себе. В памяти всплыло лицо Кирилла, когда он протягивал ей кольцо. Нет, так невозможно сыграть. Он был честен с ней. А ей всего лишь надо научиться всегда стоять на его стороне. Чтобы не произошло. И лучше обмануться после, чем жить с этой постоянной коррозией в душе, которая способна разъесть даже самый сильный сплав.

Кирилл пришел, когда стрелки часов перевалили за полночь, а Тая уже засыпала в кровати. Быстро принял душ и нырнул к ней под одеяло.

– Ну как ты? – устало пробормотал, обнимая девушку и подтягивая к себе.

– Теперь хорошо. Привет, – Тая потянулась к его губам, чтобы поцеловать.

Сонно улыбнулась, не почувствовав на них привычный вкус сигарет. Держится…

– Привет, – хрипло отозвался Кир и углубил поцелуй.

Упругий язык медленно толкнулся между Таиных губ, тронул зубы, погрузился в горячую мякоть рта. Тая, всхлипнув, закинула на мужское бедро ногу, прижимаясь ближе. Низ живота стремительно нагревался и тяжелел.

Ладошки заскользили по широким плечам, гладя. Пальцы нежно очертили свежий шрам от пули, спустились ниже к животу, царапая ногтями горячую, покрытую порослью кожу.

– Я столько вечеров тебе должен, Птенец, пока ты тут ждешь меня. Раньше я об этом как-то не думал, теперь вдруг гложет, – с сожалением вздохнул Кирилл, переворачиваясь на бок и начиная задирать подол Таиной ночной сорочки.

– Да, я все записываю, – Тая бархатно рассмеялась, остро ощущая, как его тяжелая рука медленно поползла вверх по ее бедру, подбираясь к промежности.

– Я исправлюсь… – пробормотал Кирилл, зацеловывая ее шею и сминая пятерней голую ягодицу.

– Часть вполне можешь компенсировать сейчас.

– Знаешь, у меня был неплохой день на самом деле, – задумчиво зашептала Тая, устроившись головой на здоровом плече Кирилла и лениво выводя ноготком узоры на его еще часто поднимающейся груди.

Между ног приятно влажно тянуло и в душе было спокойно и тепло. И все слова Картпалова казались смешными и глупыми. Кир молча поцеловал девушку в макушку и снова откинулся на подушки, слушая.

– Ида Леонидовна позвала меня к себе в домик, мы обсуждали ее юбилей, время быстро пролетело.

– Да? – Кирилл на это снисходительно усмехнулся, – Даже не знаю, радоваться мне или бояться вашей гипотетической дружбы, – фыркнул.

– Скорее второе, но придется в любом случае делать счастливое лицо, – засмеялась на это Тая, потом посерьезнела, – О, до дружбы нам ещё далеко, но все было хорошо. Твоя мама, бесспорно, очень интересная женщина.

– Ты тоже, Тайка, – ласково вставил Кир, потрепав ее волосы.

– О, до нее мне далеко, но спасибо, – Тая чуть повернулась и лизнула его солоноватую кожу повыше груди, – Кстати, – хитро улыбнулась, – Твоя мать сказала, что ты считаешь меня загадочной, и что она надеется, что ты не сильно разочаруешься, когда наконец поймешь, что это не так.

Кир на это глухо расхохотался, и смех завибрировал у него в груди.

– Я не считаю тебя загадочной. Это в корне неверно. Я вижу тебя очень ясно, Птенец, все твои сомнения и эмоции всегда четко написаны у тебя на лице. Отражаются даже в жестах. Так что ты не способна меня неприятно удивить. Секрет в том, что мне нравится то, что я вижу. Вот и все.

Тая зарделась. Приподнялась на локте, чтобы иметь возможность смотреть Киру в глаза, и тихо сказала.

– Раньше ты мне ничего подобного не говорил…Очень редко…

– Но ты же просила говорить, я пытаюсь исправиться, – Кир провел костяшками по ее щеке, чуть раздраженной от щетины, потом его темный взгляд соскользнул на ее припухшие после поцелуев губы.

– Заставляешь себя? – поддела Тая, не сдержавшись.

Кир на это криво улыбнулся, карие глаза весело сверкнули.

– Это оказалось легче, чем я представлял. Сложно только начать… Берегись, Тайка, дело может закончиться поэмами…

– О, нет, избавь! – Тая на это переливчато рассмеялась, ощущая, как тихое счастье пузырится в груди, – Знаешь, в чем плюс твоих редких комплиментов, – заговорила тише, целуя его подбородок, – Я помню их все. Когда, как и что ты сказал. Но, боюсь, на поэмы мне памяти не хватит. Мне всегда сложно давались в школе стихи. Кстати… – снова отстранилась, – Еще звонил Картаполов. Я уж и забыла про него…

– Да? – Кир нахмурился, мгновенно становясь более серьёзным, – И что сказал?

– Сказал, что ты объявил ему о помолвке, и что он считает, что мне не стоит выходить за тебя.

– Хах, это почему же? – ленивая улыбка Кира тут же превратилась в оскал, взгляд сделался острым.

– Я не очень поняла, да и не дослушала его, – Тая пожала плечами, – Что-то там про переоформление акций при слиянии…

– А, понятно, что ж… – Кир замолчал. Вертикальная межбровная морщинка у него так и не разгладилась при этом, и Тая ласково провела по ней пальчиком. Кирилл перехватил ее руку и поцеловал розовые ноготки, – Только не говори, что поверила ему… – буркнул раздраженно.

– Нет, а должна была? – Тая кокетливо заулыбалась.

Его реакция показалась девушке самой правильной и успокаивающей. Бред это все…

– Я просто уже заебался оправдываться на эту тему. И даже не думал в ту сторону. Но формально он кстати прав, можно будет придраться при желании. Можем подписать брачный контракт, – серьезно предложил Кирилл.

– Нет, я не хочу никаких контрактов, – качнула головой Тая и обратно легла ему на грудь.

– Почему? В этом нет ничего такого, нормальная практика, – а Кирилл будто наоборот оживился, идея явно казалась ему неплохой.

– Не хочу обсуждать развод, Кир, – с легкой обидой отозвалась Тая.

– Дурочка, – он рассмеялся на ее реакцию, – Люди же страхуют дома и машины не с предвкушением, что это все к чертовой матери сгорит. Это тоже самое. Кто знает, что будет лет через десять, да?

Тая молчала, закусив губу. Логика в его словах была железная, но от нее хотелось плакать. Это так глупо, но…!

– Кир, ты правда любишь меня? – тихо всхлипнула.

– О, пошли запрещенные приемы, – Кирилл опять рассмеялся, а затем крепко- крепко стиснул Таю, целуя в висок, – Ну конечно! Ладно, я понял. Закрываем пока тему. Давай спать… А с Картапаловым не общайся больше. По крайней мере пока.

– Почему? Из-за того, что он мне сказал?

– И из- за этого, да и… в общем… – неопределенно вздохнул Кир.

Поудобней устроился на боку, притягивая Таю к себе спиной, чтобы уже засыпать.

– Ты что? Его подозреваешь? – охнув от озарившей догадки, Тая вывернулась из мужских рук и, широко распахнув глаза, села на кровати, – Но это же бред! Какая выгоду ему?!

Кир почесал бровь, недовольно поджав губы.

– Да, на первый взгляд бред, но… Он так странно посмотрел на меня, когда я ему сказал сегодня про помолвку. Да и.... Тай, сейчас много версий прорабатывается. Никому нельзя доверять. Шанса на ошибку нет, – выразительно покосился на живот девушки, – Не бери в голову, просто пока сведи круг общения до минимума.

Тая, поняв, что больше ей Кир ничего говорить не собирается, легла обратно и прижалась спиной к его груди. Стало горячо и уютно. И веки мгновенно потяжелели, наливаясь сном. Кир вытянул руку, чтобы девушка могла положить на нее голову. Тая уже привычным жестом дотронулась до его ладони и переплела их пальцы, разглядывая их.

– Знаешь, я еще думала… – тихо заговорила, – Ведь стреляли после публикации наших совместных фотографий. А вдруг это какая-то сумасшедшая поклонница твоя, м?

Кирилл сонно засмеялся.

– Вроде таких не было… – пробормотал.

– Ну кто-то же был последний? – сама не зная в шутку или всерьез настаивала Тая, – Может быть она питала надежду, что будет у вас все хорошо, а, Кир? А тут я… Подумай!

И он вдруг замолчал. И Тая каким-то шестым чувством уловила, что он действительно стал об этом думать.

– Кто? – глухо спросила.

– Да там не было ничего по факту, но… Она конечно могла по-другому на это смотреть, – с запинками отозвался Кир, – У Новицкого есть помощница…

– Та, с темными волосами? – Тая сразу вспомнила ее.

И то, как Кир ласково назвал ее Катюшей, а она в ответ как кот на валерьянку смотрела на него. Ревность ощутимо кольнула. Таисия ведь сразу, с первого взгляда поняла, что между ними было что-то, еще тогда. И это было до дрожи неприятно.

– Да, она, – продолжал говорить Кир, будто не заметив, как Тая одеревенела, – Они и с Картаполовым хорошо знают друг друга…Что ж, Тайка… – Кирилл поцеловал ее в затылок, зарываясь лицом в мягкие светлые волосы, теснее прижал к себе, поглаживая бедро, – Надо будет с Клюкиным поговорить. Вроде и притянуто за уши, но у нас не так много вариантов, – и только тут почувствовал, что девушка не отзывается на его ласку, – Птенец, ты чего?

– Знаешь, давай договоримся, – буркнула Тая, – Если знакомишь меня с кем-то из бывших, подавай знак, что с ними спал.

Кир лишь опять рассмеялся, тихо, но искренне.

– Давай уже спать. Понервничать по этому поводу сможешь и завтра, если больше заняться будет нечем.

– Не смешно.

– Наоборот очень смешно. Вообще, когда все это закончится, надо будет нам с тобой почаще выходить вместе куда-нибудь. Чтобы ты на практике поняла, что я вполне способен показать окружающим, кто здесь главная женщина для меня. И что прошлое в прошлом. А мы в настоящем.

Дни не побежали – полетели. И чем ближе был юбилей Иды Леонидовны, тем стремительней для Таи неслось время. Это даже пугало ее, так как и смутная тревога нарастала наравне с его ускоряющимся течением.

Чем спокойней и веселее были дни, тем тревожней ей снились сны ночью. Темные, тягучие, плотные. Наполненные смутными образами, далекими голосами, шумом леса и стоячей озерной водой.

Она часто просыпалась, покрытая испариной. Резко садилась на кровати, приложив руку к животу, и растерянно моргала, пытаясь побыстрее вернуться из сна в реальность. Ей было страшно. Она почти уверена была, что на юбилее что-то нехорошее произойдет, но и отменять ничего не собиралась. Ожидание плохого слишком выматывало. Хотелось уже это прекратить. Тая стала не любить ночи. Ложилась как можно позже, всегда дожидаясь Кира и проводя время с ним, а вставала с рассветом и сразу отправлялась на улицу. Делала зарядку, гуляла в парке и иногда рисовала, пока было время до завтрака. Она могла задремать днем, чтобы наверстать часы сна, но удавалось это не часто – Ида Леонидовна полностью забила ее время подготовительными хлопотами.

Впрочем за это Тая ей была очень благодарна. Она прекрасно знала себя и была уверена, что тягостная тревога не отпускала бы ее сутками, будь она целыми днями предоставлена сама себе и ничем не занята.

А так все дни ее были забиты выбором артистов, общением с организатором и дизайнером и подготовкой еще миллиона мелочей, на первый взгляд незначительных, но очень важных по мнению Иды Леонидовны. Тая раньше и не представляла, что организовать достойный прием на триста человек так трудозатратно, хоть и бесспорно интересно.

Вообще с Идой Леонидовной Тае стало неожиданно хорошо. Девушка научилась пропускать мимо ушей колкие замечания, сыплющиеся из рта матери Кира как из рога изобилия, зато с большим интересом и почтением прислушивалась к ее житейской мудрости, которую Ида изящно вплетала в обычный разговор как жемчужины в вышивку.

Сама же Ида теперь смотрела на Таисию благосклонно и общалась доверительно. И даже переживала за девушку, что та оказалась фактически пленницей в поместье Тихих. Кирилл категорически отказывал Тае в любых поездках. Будь то салоны, встречи с друзьями или шоппинг. Ида ставила себя на место Таи и была уверена, что так можно сойти с ума. В итоге сделала девушке неожиданный подарок. Уговорила Кирилла разрешать Таиным подружкам, ее землячке Захаровой Варе и Рите с подготовительных курсов, приезжать к ним. Якобы помогать в организации праздника.

Кир сначала отпирался, но подозревать двух девочек- студенток в попытке убить Таю было и правда абсурдно и смешно, и он перестал спорить. От счастья Тая чуть не расплакалась и бросилась ему на шею. Дружеского живого общения ей действительно не хватало.

За все эти три недели Тая выезжала в город лишь два раза. В первый раз через пару дней после того, как Клюкин предложил использовать праздник Иды для того, чтобы попробовать вычислить убийцу. Тогда Тая узнала, что все экзамены сданы, и она поступила. Вот только вместо подготовки к первому сентября надо было сразу оформлять академ.

Тая, посоветовавшись с Кириллом, решила, что учебу отложит в любом случае. Ведь ребенок должен был родиться посреди учебного года, и она хотела все свое время посвятить малышу. А университет в любом случае никуда от нее не денется.

В тот день она сначала приехала в университет и подписала все, что было необходимо. После заехала к бабушке в клинику, раз уж представилась такая возможность, а потом вдруг решила сделать Кириллу сюрприз и упросила охрану отвезти ее к Тихому в офис. Тая была без понятия, как Кирилл отреагирует на ее появление, мысленно готовилась принять любой вариант. Даже, если он ее отругает и выставит вон. Или она вообще не застанет его. И все-таки в глубине души девушка робко надеялась, что Кириллу будет приятно неожиданно ее увидеть. Она ведь ненадолго. Просто поцеловать…

Их отношения сильно изменились в последнее время. Вернее, они оба изменили свой подход к ним. Кир стал заметно более открытым, хоть иногда Тая и ловила ощущение, что ему приходится прилагать усилия, чтобы отвечать развернуто на вопросы, обсуждать планы и просто проявлять свои чувства в мелочах. Но, кажется, его и самого увлекала эта игра. По крайней мере точно не раздражала, и с каждым разом его спокойная, скупая открытость выходила все естественней. И это было очень тепло и уютно – находиться рядом с таким человеком. Тая уже без памяти была влюблена в него. Нуждалась как в воздухе. Каждый вечер с нетерпением ждала.

Со своей стороны она теперь старалась не так остро реагировать на его постоянную занятость и проявляемую порой холодность. Не обижаться, а наоборот отвечать понимаем и ласковым теплом. Для этого тоже необходимо было себя контролировать и отслеживать первичные реакции, но результаты того стоили. Тая успокоилась, перестала постоянно накручивать себя. И в ней начала распускаться мягкая, нежная, такая притягательная для большинства мужчин женственность.

Кирилл оказался на работе, когда Тая приехала, но у него было совещание. Тая, поправив пышную юбку ретро платья кроя пятидесятых, присела на кожаный диван напротив стеклянного стола, за которым сидела помощница Кира Маша. Женщина смотрела на нее открыто, не скрывая своего интереса, и при этом едва заметно улыбалась. Тая смущённо улыбнулась в ответ, теряясь от такого прицельного внимания.

– Он освободится минут через десять, не больше, – повторила Мария, видимо не зная, как еще начать разговор.

– Спасибо, я поняла, – отозвалась Тая.

– Кирилл Станиславович не говорил, что вы придете.

– Он не знал. Я была неподалеку и решила сделать сюрприз.

– Ясно, – Мария улыбнулась, чуть склонив набок голову и продолжая ощупывать Таю любопытным взглядом, – Разрешите вас поздравить с помолвкой.

– Спасибо, – Тая вернула ей улыбку, а потом внезапно для самой себя добавила, – Надеюсь, что искренне.

– О, еще бы! – Мария на это внезапно расхохоталась, весело и заразительно, – Я вообще так рада, что вы в его жизни появились. Знаете, Кирилл Станиславович не разрешает уходить мне с работы раньше него. Ну очень редко. Так вот я уж и не помню, когда так часто приходила домой раньше восьми. От всей души желаю вам долгого, счастливого брака, и чтобы Кирилл Станиславович всегда так же спешил к вам, как сейчас. Добрая половина офиса вам за это искренне благодарна!

Тая ничего не успела на это ответить, так как дверь кабинета внезапно распахнулась и на пороге появился Тихий собственной персоной.

– Маш, раз ты тут так весело болтаешь, ответ лизинговой компании наверно уже готов? – насмешливо-раздраженно начал он, первым делом посмотрев на свою помощницу, – Осталось пол…

И тут взгляд Кирилла резко перескочил с Марии на Таю, и брови его удивленно выгнулись, а окончание предложения так и не слетело с губ.

– Я на минутку забежала, – Тая неловко поднялась с дивана, оправила пышную юбку и нервно улыбнулась ему.

Кир промолчал. Вместо ответа повернулся к выходившим из его кабинета троим мужчинам. Они перекинулись парой фраз на прощание, и только после этого Кирилл снова посмотрел на Таю и коротко ей кивнул.

– Проходи, – распахнул шире дверь кабинета.

– Я помешала, да? Извини, глупо было с моей стороны, – расстроенно сказала Тая, когда вошла внутрь его офиса, и Кир захлопнул за ними дверь.

Тихий криво улыбнулся на это и щелкнул замком, закрывая их.

– Немного помешала, да. Времени у меня сейчас нет, через двадцать минут поеду в банк, – спокойно сказал, проходя мимо Таи, застывшей посреди просторного кабинета.

Сел в глубокое кресло за центральным столом, откинулся на спинку и положил руки на подлокотники. Вперил в Таю цепкий взгляд.

– Тебе очень идет это платье, Птенец, ты похожа голливудскую старлетку времен Мерлин Монро. Сексуально… – и не дав мигом зардевшейся Тае отреагировать на комплимент, сразу спросил, – Решила вопрос с универом?

– Да, все хорошо. Еще заезжала к бабушке. У нее дела как обычно, ухудшений нет, – Тая медленно подошла. Рассеянно постучала ноготками по массивной столешнице, глядя Киру в глаза, облокотилась бедрами на край стола около его кресла – И вот решила заехать к тебе.

– Зачем?

– Просто хотела увидеть, – неопределенно пожала плечами, обвела взглядом просторную, строгую комнату, – Скажи… – и Тая прикусила губу, прежде чем задать закрутившийся на языке дерзкий вопрос. Щеки ее загорелись, – А у тебя было с кем-то в этом кабинете?

Взгляд Кира мгновенно застыл, темнея. Верхняя губа хищно дернулась, прежде чем он лениво улыбнулся и, протянув руку, придвинул девушку поближе к себе, ставя ее между своих ног.

– Не помню, – хрипло пробормотал, гладя ее бедра через пышную юбку. По коже мгновенно рассыпались колкие мурашки, пульс сорвался в скач. Она совсем не за этим приезжала, но… Или за этим, просто боялась признаться себе самой.

– Врешь, – прошептала Тая в ответ.

– Да, вру, – медленно отозвался Кирилл, смотря Тае в глаза и неспешно задирая ей юбку.

Жесткие подушечки мужских пальцев коснулись голой кожи, поползли от коленей вверх по внутренней стороне бедра.

– Хочу, чтобы у тебя были другие воспоминания. Про меня, – выдохнула Тая, подаваясь к Киру и целуя его в губы, пока он уже стягивал белье по ее ногам.

Кровь жарко заструилась в венах, приливая к низу живота, зашумела в ушах, когда Кирилл резко перехватил инициативу, углубляя поцелуй до невозможности дышать и рывком подсадил Таю на стол. Встал с кресла, нависая теперь на сидящей на столешнице девушкой. Куснул за нижнюю губу, оттягивая. Вжикнул молнией брюк и пододвинул к себе женские бедра, вдавливаясь между. Все грубовато, торопливо и чуть-чуть больно. Тая глухо охнула, остро ощущая проникновение. Задышала частыми всхлипами от быстрых, глубоких толчков в ней. По нервным волокнам то онемение, то жаркий озноб забродили.

– Кир, боже… Боже… – запричитала, чувствуя, как до невероятного стремительно накрывает.

И заскулила беззвучно, когда он ладонью зажал ей рот. Тая в ответ вцепилась ему в волосы на затылке, увернулась от руки на лице и уткнулась губами в горячую мужскую шею, стараясь стонать тише. Не знала, что именно так заводит. Обстановка, внезапность, его напор, но ее трясло как от прикосновения к электрическому проводу и уже через минуту прошило короткой болезненной разрядкой. Какой-то неглубокой, но вышибающей дух.

– Охуенно, да-а-а… – Кирилл застонал сквозь стиснутые зубы, сдерживая в себе полноценный звук, когда мышцы женского, скользкого от выделений лона плотно и ритмично стали сжимать его в экстазе. До боли смял Таину ягодицу, сильнее натягивая девушку на себя и, рвано выдохнув, дернулся в ней, сбиваясь с ритма и кончая. Замер так, тяжело дыша, прикрыл глаза. Тая обняла Кира за талию и нежно поцеловала в уголок губ.

– Я тебя люблю, – пьяно зашептала, переполненная эмоциями.

– Знаешь, Тайка, вообще я не против, чтобы ты иногда ко мне так заезжала, – блаженно улыбнулся на это Кир.

На следующий день в поместье неожиданно заявился Картаполов. Это было время полдника, и он застал Таю и Иду Леонидовну на террасе в домике у бани за чаем и разговором с приехавшим дизайнером. Достал кипу бумаг из своего огромного портфеля, дал их Тае на подпись (со стороны Кирилла они уже были завизированы), объяснил свой визит тем, что они давно не виделись лично, но никаких спорных тем в присутствии Иды не поднимал. Наоборот. У Таи вообще создалось впечатление, что он приехал к Тихой, а не к ней. Был очень любезен, попросил показать маленький коттедж, облюбованный Идой, и везде ходил с портфелем своим, будто боялся, что его украдут. А потом и вовсе потерялся, отлучившись в туалет. И как можно было заплутать в таком небольшом доме. Впрочем Тае было не до размышлений на эту тему. От множества концепций, предложенных дизайнером, итак уже кипела голова, а Ида все никак не могла определиться.

Второй выезд в город за все эти три недели у Таи состоялся накануне торжества.

Ее направили на УЗИ, так как первое было сделано очень рано и являлось мало информативным. Кирилл поехал с ней, отчего это событие было для Таи особенно важным. Она была взбудоражена. Как отреагирует Кир? Проявятся ли какие-то эмоции на его строгом лице или для него это будет всего лишь пятно на экране? Морально она готовилась ко второму, но тайно надеялась на первое.

Когда врач включил на весь кабинет бешено быстрый пульс малыша, а на экране показал уже во многом сформированное крохотное тельце, Кир неожиданно поймал Таину ладошку и крепко сжал своей повлажневшей рукой. Тая неровно выдохнула, украдкой смахивая не вовремя выступившие слезы, счастливо заулыбалась, видя, как Тихий зачарованно и внимательно смотрит в монитор, будто не верит, что все на самом деле. Пытается получше разглядеть.

– Пока очень рано говорить, но, судя по тазобедренным костям, мальчик, – задумчиво проговорил врач, медленно водя датчиком по Таиному животу, – Все соответствует норме, жду вас на скрининг в двенадцать недель.

– А сердце? Оно должно так быстро биться? – слегка севшим голосом поинтересовался Кирилл.

– Да, все хорошо, – кивнул врач, явно отвечающий на этот вопрос уже в тысячный раз.

Вышли из кабинета притихшие. С рассеянными улыбками на губах. Кир молча обнял Таю, поцеловал в макушку и повел к машине. Завтра должен был состояться юбилей, но внутри так было светло после посещения кабинета УЗИ, что казалось, ничего плохого просто не может случиться.

Накануне юбилея Тая не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, пустыми глазами смотрела в потолок и прислушивалась к мерному дыханию Кирилла, так отчетливо слышимому в густой ночной тишине. Стоило сомкнуть веки, и прошлые картинки из снов мелькали в голове, вселяя непреодолимую тревогу.

“Может быть все отменить?!” – то и дело лихорадочно думала Тая.

Было страшно…

Дело в том, что Кирилл, обговорив все с Клюкиным, собирался объявить на юбилее, что на следующее же утро после праздника Таисия уезжает за границу и не вернется, пока расследование не закончится. А если не закончится, то и вовсе проведет там все пять лет до истечения срока, указанного в завещании. И таким образом возможный убийца поймет, что или сейчас, или уже никогда…

Так может быть пусть лучше никогда? Может стоит и правда уехать?! Пять лет не вся жизнь. С малышом пролетят и не заметишь. А Кирилл будет к ней приезжать, когда сможет… Вот только с его занятостью это все равно что никогда, тут же с тоской думала Тая.

Кир говорил ей, конечно, что обычно существует в гораздо более спокойном ритме. И в его жизни есть место и путешествиям, и встречам с друзьями, и различным увлечениям, и даже обычной человеческой лени. Что просто именно сейчас выпал такой период. Надо собрать волю в кулак, закончить слияние, закрыть все вопросы и уж тогда отдыхать. Кирилл так ей говорил, но Тая не верила. Она видела его только таким – загруженным по самую макушку, и считала, что прежде всего это его личный выбор. Ей казалось, что люди, подобные ему, по определению не способны до конца расслабиться, отмахнуться от желания все контролировать. Права она или нет, могло показать лишь время, но пока девушка думала так. Потому уезжать на столь длительное время ей жутко не хотелось, тем более на какой-то мало обитаемый остров, напичканный одной лишь охраной. Так что Тая выбирала все-таки рискнуть.

Как только в комнате начало светлеть от приближающегося рассвета, Тая перестала себя мучить попытками уснуть и встала с постели. День обещал быть суматошным с самого утра, хотя начало приема назначили только на восемь вечера.

Но сразу после завтрака должны были приехать декораторы для украшения летней террасы композициями из живых цветов, с обеда начать чек артисты, а так же световики и звуковики, еще и визажисты для нее и Иды, а еще необходимо было проконтролировать кейтеринговую службу. Конечно, у них были наняты организаторы, но кто-то ведь должен был вести с ними диалог. У самой Иды был праздник, и она отказалась этим заниматься, свалив все на Таю. В конце концов не каждый день тебе исполняется пятьдесят пять лет.

Сама же Таисия была и рада возможности загрузить себя текущими хлопотами и иметь возможность не думать о том, что вечером может произойти.

Тая, подхватив подол платья в пол, крутанулась перед огромным зеркалом. Невесомый, черный с золотыми переливами материал приятно зашуршал, поток потревоженного воздуха ударил по коже, и юбка мягко опала, обвивая голые ноги. Девушка нервно поправила тоненькие лямки на плечах, во все глаза смотря на своё отражение. Из зеркала на нее взирала в ответ экзотическая красавица. Никакой уже не Птенец, а настоящая нуарная Жар Птица.

Но шикарный образ казался Тае слишком уж смелым. Хищный макияж с темно-красной помадой, выделенными острыми скулами и черными стрелками на веках. Белоснежные распущенные волосы мягкими волнами струились по обнаженным плечам. Небольшую девичью грудь закрывало два непозволительно маленьких треугольника блестящей ткани, которые держались на тонких нитках бретелек и абсолютно не скрывали интимные очертания. Летящая, плиссированная елочкой юбка, прикрывающая даже носки босоножек, и полностью обнаженная спина до самой талии заканчивали вечерний образ.

Тае и неуютно было быть такой, и один взгляд на себя в зеркале завораживал. Девушке, смотревшей на нее из отражения, будто непозволительно было быть неуверенной в себе, смущенной, слабой. И Тая жадно впитывала это состояние, вглядываясь в себя. Оно ей понадобится этим вечером.

– Умоляю, только не горбись, дорогая, – Ида Леонидовна внезапно материализовалась рядом. Ее руки сжали Таины плечи, отводя назад, – У тебя такие острые лопатки, а спина голая. Согнешься, и будто общипанный цыпленок на прилавке. Точно что Птенец.

Поправив Таину осанку, Ида замерла на несколько секунд рядом, оценивая, как они смотрятся вместе. Помолчала и удовлетворенно хмыкнула. Если Тая была словно принцесса, то Ида – однозначно собиралась стать королевой вечера. Высокая, эффектная, с шикарной для ее возраста худощавой фигурой, идеальными волнами белоснежных волос до плеч и в тускло-золотом классическом платье- футляре в пол. Такую женщину невозможно не заметить, и Тая даже рада была, что хоть на ее фоне возможно потеряться.

– Ну что, пойдем? Гости скоро начнут прибывать, – Ида подхватила Таю под локоть и повела от зеркала, – Кирилл сейчас со службой безопасности. Боюсь, нам не стоит рассчитывать на то, что он с нами будет всех встречать. Впрочем, справимся и без него.

Тихая оказалась права. Все время, пока Ида с Таей встречали съезжающихся гостей на просторной украшенной террасе, Кир пропадал где-то, появившись мельком лишь раз и успев шепнуть Тае, что хочет ее в этом платье после. Девушка зарделась от подобной откровенности и минуты две потом решительно не слышала ни одного имени представляемых гостей, витая в облаках.

Впрочем, людей было так много, что никто от Таи и не требовал их запоминать. Бесконечная череда незнакомых лиц, вычурных вечерних нарядов и любопытных липких взглядов, ощупывающих ее. Женщины смотрели чаще всего надменно вскинув подбородок, мужчины же более благосклонно и заинтересовано, не забывая при этом мельком оценить ее глубокое декольте. И Тая вечно бы поправляла его, смущаясь, если бы тонкая ткань не была прикреплена к груди незаметной липкой лентой. Казалось, поведи девушка плечом, и все увидят ее соски, но это был обман, притворство. Как и многое здесь.

Когда Картаполов появился в числе последних в компании нотариуса Новицкого, какой-то женщины в возрасте, оказавшейся женой последнего, и секретарши Екатерины, Тая даже рада была увидеть хоть несколько знакомых лиц.

Вот только сразу почувствовала на себе режущий неприятный взгляд, прежде чем успела перехватить недобрый Катин прищур. В ответ Тая вытянулась в струну, напрягаясь. Поджала губы в тонкую линию и только потом дежурно улыбнулась. Эта Катя буквально жгла ее темными глазами, даже не пытаясь скрыть это, и у Таи сердце нервно застучало чаще. Клюкин говорил, что у той алиби, но…

– Здравствуйте, так рада, что вы здесь, – Ида Леонидовна тепло поздоровалась в подошедшими юристами и их спутницами, – Юрий Владимирович, – обратилась к Картаполову, а как же Ирина, ваша жена?

– Она приболела, Ида Леонидовна, просила ее извинить.

– Жаль, надеюсь, ничего серьезного? – говоря это, Ида нечитаемым взглядом мазнула по Кате и демонстративно отвернулась, не кивая ей, – Что ж, проходите. Пока фуршет, на поляне есть разные активности. Рекомендую шатер гадалки. Говорят, она была в финале какой-то их магической битвы, я не очень разбираюсь в этом, но бесспорно занимательно. Скоро уже начнем.

Новицкий хотел было что-то ответить на предложение Иды, но уже был оттеснен следующими гостями, многочисленным семейством Вафиных, новых партнеров Кирилла по слиянию.

Так что он, Картаполов и их спутницы прошли к фуршетному столу на украшенной поляне рядом с террасой. Тая проводила их задумчивым взглядом и резко отвернулась, когда Катя обернулась на нее. Что ж… В одном Таисия была теперь точно уверена. Секретарша Новицкого точно имела планы на Кирилла. Так смотреть можно только на более удачливую соперницу, чем ты сама. Наверно хорошо, что, несмотря на скептический настрой Клюкина к секретарше как к подозреваемой, Ида все-таки ее пригласила.

Когда наконец расселись за длинными, заставленными едой и декором столами на широкой террасе, уже стемнело.

Вечер конца июля радовал мягким теплом. Лес вокруг пропитывал воздух пьянящими хвойными запахами, джаз бенд тихо играл на сцене на поляне каверы в своей обработке на бессмертные хиты, создавая нужное настроение, и сотни крафтовых гирлянд из лампочек, украшавших деревья по периметру, дарили уютное ощущение праздника.

Вокруг было так хорошо, что Таина тревога отступила. Действительно, ну что может произойти во время застолья на их территории?

И теперь только одно беспокоило девушку. Если убийца не объявится, ей ведь действительно придется уехать. Такой у нее был уговор с Кириллом. А уезжать от него Тае страшно не хотелось. Ее любовь только расцвела в полную силу. Она жаждала насытиться ей. И разлука заранее причиняла боль и вгоняла в тоску.

Во главе стола царственно восседала именинница, Кир устроился по правую руку от матери, Тая по левую – напротив него, а рядом с Кириллом присел Клюкин. У обоих у них в ушах было по наушнику, и Тая почти сразу по взгляду Кирилла распознавала, когда он слушает охрану, а когда нет.

В отличие от нее Кирилл похоже и не думал расслабляться. Лицо его было словно застывшая напряженная маска, черты заострились, придавая неуловимые хищные нотки всему образу, а темные глаза то и дело тяжело смотрели на Таю в упор, будто он боялся моргнуть лишний раз и ее упустить. Девушке в ответ инстинктивно хотелось его обнять и успокоить, разгладить пальчиком вертикальную морщинку, залегшую в межбровье, поцеловать… Но она сидела напротив и могла лишь ласково улыбаться ему, а под столом трогать носком босоножки его ботинок.

Вечер начал ведущий, один из самых популярных комиков. Разрядил обстановку шуткой, мгновенно настраивая присутствующих на игривый лад, отвесил миллион комплиментов Иде Леонидовне, а затем был первый тост в ее исполнении, в котором она поблагодарила всех, кто к ней пришел. Затем последовал номер артистов. И уже после этого слово взял Кирилл.

Стукнул по хрусталю бокала, символически требуя тишины, мазнул по Тае напряженным взглядом и переключился на мать, скупо улыбнувшись одними губами.

– Все вы знаете, что эта удивительная женщина – моя мать, – начал низким твердым голосом, – Но даже не представляете, как я благодарен судьбе за то, что это так. Мама, – и его голос вдруг дрогнул, обрастая хриплыми проникновенными нотками, – Ты всегда была для меня примером, как можно сочетать в себе холодное достоинство снаружи и пылающую страсть внутри. Страсть к жизни, к достижениям, к пониманию, к человечности. Все мы совершаем ошибки, но характеризуют нас не столько они, сколько умение эти ошибки исправлять и всегда давать взамен чуть-чуть больше, чем дадено нам. И ты всегда умела это. Всегда являлась центром притяжения для других людей. Ты из тех, кто создает миры, в которых живут другие. Оставайся и дальше такой. И главное будь счастлива. Именно ты, а не люди вокруг тебя и за счет тебя. И в этот день я бы хотел объявить официально, что наша семья вскоре станет больше. Мы с Таисией, дочерью моего приемного отца, который воспитал меня как родного, собираемся пожениться через два месяца, в конце сентября.

По столам мгновенно прокатился шокированный вздох. Тая, раскрасневшись за секунду от ощущения, что триста пар глаз в упор уставились на нее, обвела присутствующих робким взглядом.

– Плечи, – тихо шикнула на нее Ида Леонидовна.

Тая выпрямилась, вздремнула подбородок, подражая идеальной осанке будущей свекрови. Взгляд ее упал на Картаполова, залпом опрокинувшего рюмку, а потом перетек на Катерину, которая сидела с отвисшей челюстью и с застывшей в воздухе вилкой в руках.

– К сожалению пригласить на свадьбу мы никого не сможем, – тем временем ровно продолжал Кирилл, перескакивая взглядом с одного присутствующего на другого, – Так как церемония пройдет за границей в посольстве. Как многие из вас знают, да об этом и писали, на Таисию недавно было совершенно покушение, и у меня нет никакого желания терять еще и жену после недавней смерти отца. Здесь ей находиться небезопасно. И мы совместно приняли решение, что уже завтра утром Таисия уедет из нашей страны на неопределенный срок. Точнее, пока злоумышленник не будет найден или мы не будем уверены, что ей ничего не угрожает. Возможно это продлится несколько лет. Так что давайте отлично проведём этот вечер в полном составе нашей семьи. Ведь теперь неизвестно, когда такое еще повторится. Мама, за тебя! – и поднял бокал вверх, прежде чем залпом его выпить.

Нестройный гул поздравлений разнесся над столами. Звоны бокалов послышались со всех сторон. И тут же оживленный шепот в каждом углу.

– Вот это новости! – озвучил общую мысль ведущий, – Что ж, уважаемый Кирилл Станиславович, принимайте поздравления со скорой свадьбой! Женитьба единственного сына – действительно подарок для любой матери. Не всегда приятный… – тут ведущий сделал многозначительную паузу, и кто-то из гостей засмеялся, – Но к нашей имениннице это конечно не относится! И на сцену в честь этого события я рад пригласить…

Праздник продолжился. Кир сел на свое место, глядя Тае в глаза. Будто говоря этим серьезным, мерцающим в свете сотен ламповых гирлянд взглядом, что жребий брошен и отступать уже некуда. Тая подняла вверх бокал с лимонадом и залпом выпила, в ответ нервно ему улыбнувшись.

А торжество летело своим чередом. Бесконечные тосты от всех присутствующих трансформировались в гору подарков у фотозоны. Количество выпитого уже давно превышало количество съеденного, приглашенные артисты теперь пели на полную громкость, оглушая лес. И гости уже не сидели чинно за столами, а танцевали, пели или просто бродили по поляне и террасе небольшими группками по интересам.

Тая не выпила и капли алкоголя, но общая атмосфера расслабляла и ее. Тем более, что время шло, а ничего подозрительного так и не происходило. И она уже, устав ждать, отбросила все сомнения и танцевала с остальными гостями на поляне поближе к сцене, пока Кир о чем-то переговаривался за организованным прямо в дальнем углу террасы покерным столом с Вафиным, Новицким, Клюкиным и еще какими-то мужчинами. Устав подпевать очередной приглашенной звезде, Тая направилась к фуршетному столу, чтобы налить себе воды или лимонада. Вечерняя прохлада совсем не чувствовалась, от танцев Тае было жарко, от пения уже слегка кружилась голова. В паузу между артистами вклинился ведущий, объявляя, что скоро вынесут торт.

Тая смотрела на сцену, делая маленькие глотки лимонада, когда кто-то мягко тронул ее за локоть.

– Таисия Станиславовна…

Резко обернулась. Картаполов. Стоял позади нее в тени раскидистого дуба, чем вынуждал и ее зайти в тень, если она захочет продолжить с ним говорить.

– Не уделите мне несколько минут, Таисия Станиславовна. Думаю, вам будет интересно меня послушать, – Юрий Владимирович улыбнулся одними губами. Лицо его при этом было крайне напряжено. Или Тае показалось так из-за сумрака и собственной подозрительности.

– Мхм… – Тая быстро оглянулась на Кира и поймала его цепкий взгляд, направленный на нее с Картаполовым.

Сразу стало немного спокойней. Она здесь не одна, все следят за ней. Мельком зацепила в отдалении замершего в напряжении охранника. Да… Ей нечего бояться.

– Да, конечно, – обратилась уже к Юрию Владимировичу.

– Что ж, отлично, тогда давайте пройдемся? Здесь так шумно, – посетовал Картаполов и, не дожидаясь Таиного согласия, подхватил ее под локоть и медленно повел к пирсу.

– Таисия Станиславовна, – тяжело вздохнув, начал юрист, – Поздравляю с помолвкой.

– Спасибо, – вставила Тая, стараясь не сильно заметно озираться по сторонам.

Она чувствовала, как вся охрана сейчас следит только за ней с Картаполовым, но ей хотелось это и видеть для собственного успокоения.

– И все же… – продолжил Юрий Владимирович говорить, а они уже тем временем ступили на длинный дощатый пирс и пошли над водой, – Эта спешка… Это может быть для вас очень нехорошо, Таисия Станиславовна. Давайте я хотя бы сделаю брачный договор для вас. Я взял на себя смелость и уже составил рыбу. Предлагаю ознакомиться вам и Кириллу Станиславовичу, и…

– Юрий Владимирович, не надо, – Тая мягко перебила мужчину, останавливаясь на самом краю пирса.

Поежилась, поведя голыми плечами. От воды ощутимо веяло прохладой. Да и, честно признаться, Таю беспокоило, что Картаполов привел ее именно сюда. Слишком уж часто черная гладь озера являлась в последнее время ей в кошмарах.

Картаполов, стоявший напротив, в этот момент заозирался по сторонам, потом покосился на часы, вскинув левую руку и снова посмотрел нетерпеливо в сторону леса. Тая тоже повернула туда голову, но ничего, кроме чернеющего силуэта гостевого домика Иды не увидела.

– Послушайте, я против брачного договора, хоть Кирилл и тоже предлагал, – продолжила Тая говорить, – Но я не хочу. Я полностью ему доверяю. И у него нет причин не доверять мне. К тому же… – она закусила губу, запнувшись, прежде чем признаться. Но все-таки решила, что эту новость стоит озвучить, – У нас будет ребенок, Юрий Владимирович. И я верю, что это тоже нас скрепит.

– Ребенок? – юрист шокировано округлил глаза, челюсть его дернулась, он уставился на Таин живот, а потом снова посмотрел девушке в глаза, – Позвольте, я…

И тут Тая вскрикнула, перестав его слушать, потому что за спиной Картаполова занялось пламя. Мгновенно и как-то уж очень ярко сразу. Огонь свечой устремился вверх, освещая черный лес и облизывая своими жаркими всполохами гостевой домик Иды почти до самой крыши!

– Пожар! – Тая закричала, что было сил, указывая пальцем на полыхающий дом, но в этом уже не было необходимости.

Все, кто был на поляне, заметили. Запах гари защекотал нос, заструился в легкие. Небо над горящим домом посветлело от искр пламени. Началась суета. Все побежали к дому. Люди возбужденно кричали что-то, оглушая друг друга и себя. Тая тоже было рванулась с пирса. Но Картаполов неожиданно больно схватил ее за локти, удерживая на месте, и, странно заулыбавшись, затараторил.

– Куда же вы, Таисия Станиславовна, там опасно! Нечего вам там делать. Постойте тут, – и снова оглянулся себе за плечо, куда-то в лес.

Тая тоже бросила туда взгляд, и ей почудилось, что какая-то тень отсоединилась от ее любимой ивы, на которой она так часто рисовала.

Моргнула. Нет, кажется показалось.

Но внутри все равно все сковало ледяным липким ужасом. Она не знала, откуда именно он идет, что его порождает, лишь ощущала, что счет идёт уже на секунды. Рванулась из рук Картаполова, охваченная животным страхом, а он снова ее на место вернул и быстро отступил на шаг. Будто не желая с ней слиться в темноте в одну фигуру. И взгляд мертвый и ледяной.

Все кошмарные сны разом промелькнули у Таи в голове. И ей почудилось, что и взгляд этот ей тоже снился. Именно бездушное выражение пустых глаз. В них была смерть. И Тая, спасаясь от этих глаз, на инстинктах резко выпростала руку вперед и рывком перетащила Картаполова на свое место, а сама же спиной рухнула в озеро.

Холодная плотная вода мгновенно обожгла кожу, парализовала легкие. Странный глухой свист эхом стоял в ушах, который она услышала у самого лица за мгновение до того, как погрузилась в воду. Бах, и сверху тяжелое тело упало на нее, полностью дезориентируя я черном озере. Платье опутало ноги, потянуло ко дну. Тая в беззвучной истерике попыталась оттолкнуть от себя схватившего ее человека.

Вышло. В пару гребков под водой отплыла на сантиметры и увидела, что это Картаполов. Его лицо было невероятно бледным и словно светилось в темной подсвеченной фонарями воде. Волосы одуванчиком колыхались вокруг головы, глаза были выпучены, рот открыт в немом крике, а руку он прижимал к черной дыре в районе шеи, и около этой дыры будто растворяющаяся темная краска клубилась.

Тая уставилась на это зрелище, забыв о том, что надо бы попытаться вынырнуть. Она поняла, что это кровь. У него из раны на шее хлестала кровь. Юрист проорал ей что-то нечленораздельное, пуская пузыри воздуха, протянул к девушке вторую руку и пошел ко дну, так и пытаясь снова Таю схватить. Парализованная страхом, она смотрела, как он исчезает во мраке.

Как озеро забирает его. Вместо нее.

Наверно все происходящее не заняло в реальном времени и десяти секунд, но Тае казалось, что она вечность смотрела, как тело Картаполова, погружаясь, медленно поглощается темной глубиной. И только когда она уже ничего не могла разглядеть кроме плотного мрака, а лёгкие зажгло от нехватки кислорода, девушка сделала пару мощных гребков вверх и всплыла на поверхность, жадно хватая ртом вкусный ночной воздух. Живой мир обрушился на нее криками, всплеском воды, лесными запахами. Она и представляла, что он такой сладкий- этот мир.

– Вот она, боже! Скорей! – откуда-то сверху донесся взбудораженный голос Иды Леонидовны.

Тая, еще дезориентированная, оглянулась, поворачиваясь к пирсу. Увидела, как с него щучкой прыгает какой-то мужчина в спецформе. Взглядом ухватила бежавшего по деревянному настилу Кира, а потом потеряла его, потому что тот мужчина уже подплыл к ней, перехватив как ничего не весившую игрушку, мощными рывками поплыл обратно к пирсу. Там уже на коленях у самого края стояла Ида Леонидовна, тянула к ней руки.

– Боже, как ты так?! – запричитала она, и лицо ее перекосило от тревоги, которую в другой момент Тае было бы видеть даже лестно, – А Картаполов где?!

Мужчина тем временем отпустил Таю, которую уже вытягивали на берег Кирилл и еще пара человек.

– Сейчас, – тот, что прыгнул за Таей собрался было нырять, чтобы попробовать достать юриста, но Тая выкрикнула, останавливая его.

– Он умер! В нас стреляли! Его ранили! Прямо в шею! Я видела! – зачастила, кутаясь в пиджак Кирилла, которым он ее обернул, и дрожа всем телом то ли от воды, то ли от перевозбуждения.

– Что? Стреляли?! Тай… – Кир резко повернул девушку, заглянул в ее широко распахнутые глаза, – Звука не было.

– Я не знаю, глушитель, что-то еще, не знаю! Поверь! Вот оттуда! – и ткнула пальцем в сторону их ивы на дальнем берегу, – Клянусь!

Лоб Кира прорезали вертикальные морщины, он неосознанно сильнее вдавил пальцы в худенькие женские плечи, хищно дернул верхней губой, озираясь, отпустил ее, нажимая на вставленный в ухо наушник. Кивнул мужчинам в форме, стоявшим рядом.

– Смотрите за ней… Иван, ты слышишь?

Тая моргнуть не успела, как Кира рядом уже не было, а ее обступила охрана со всех сторон, уводя с открытого места. Еле разглядела за их широкими плечами, как, догорая, полыхает гостевой домик. Где-то вдалеке слышался вой пожарных сирен, на том берегу толпились гости, смотревшие на пожар как на самое изысканное, редкое развлечение. А Тае казалось дьявольским это желто-красное пламя в черном лесу, еще и отсветы падали на озерную гладь, делая темные воды розоватыми как разбавленная кровь.

Выдохнула, только когда оказалось в гостиной на первом этаже главного дома. Рядом суетилась Ида Леонидовна, Раиса уже ставила на столик чай.

– Надо снять эти мокрые тряпки, срочно! Раиса, махровый халат, носки! Ну что расселась! – это уже на Таю, – Пойдем, переоденем тебя. Заболеешь ведь! Боже, что за день! Ты уверена, что он утонул?

– Да, – хрипло отозвалась Тая, послушно бредя за Идой в ванную.

– Да, тебя то ли бог, то ли черт хранит, моя дорогая, – протянула Ида задумчиво, растирая пальцами лоб, – В первый раз стреляли и попали в Кирилла. Теперь вот в Юрия Владимировича…

– Ида Леонидовна, я уверена, что он знал, что будут стрелять, – тихо призналась Тая, завязывая пояс халата на талии.

– Да? – Ида удивленно вскинула на нее глаза, – Почему ты так?

– Когда начался пожар, я побежала было с пирса, а он меня остановил, еще повернуть пытался в нужную сторону…

– Хм… – Ида нахмурилась, разглядывая Таю. Хотела было, что -то сказать, но тут в ванную настойчиво постучали.

– Вы в порядке? – донесся с той стороны голос Кирилла.

– Да, выходим, – отозвалась Ида и открыла дверь.

На пороге, опершись рукой о дверной косяк стоял Кир и вид у него был усталый и опустошенный. Тая сделала робкий шаг в его сторону, а потом, подчиняясь инстинктам, кинулась ему на грудь. Всхлипнула, когда крепко обнял её в ответ, поглаживая по спине, жадно вдохнула его запах. Боже, вот теперь спокойно. Теперь хорошо…

– Ну что? Нашли кого-нибудь? – встревоженно поинтересовалась Ида Леонидовна у сына.

– Да, это Катя, секретарша его. Пряталась в канаве чуть подальше. Переодетая. С собой винтовка. Как пронесла все с собой – непонятно. Сейчас Клюкин в библиотеке допрашивает. Давайте пока чай попьем. Гостей охрана сейчас вежливо выводит. Думаю, переживут, если прощаться не будем ни с кем.

Прошли втроем обратно в гостиную и расселись вокруг журнального столика. Тая с Киром устроились на диване, Тихий притянул к себе девушку поближе, положив руку ей на плечи, и она прижалась затылком к его груди, ловя успокаивающее мерное сердцебиение мужчины и нервно комкая пальцами полы махрового халата. Ида же расположилась напротив в кресле, бледная и задумчивая.

В общем молчании Раиса разлила чай по кружкам и бесшумно ушла. Повисла тишина. Ида было потянулась к своей чашке, но снова откинулась в кресле, бросив эту затею.

– Нет, это невозможно, – страдальчески всплеснула руками, – Пойдемте посмотрим. Я должна это видеть. Это как попрощаться…

Ей не требовалось объяснять, о чем она говорит. Все думали о том же. Ведь домик, ее домик, который она так любила сейчас полностью догорает, не оставляя после себя ничего.

– Вы идите, я только сбегаю переоденусь, не в халате же, – мгновенно вскочила Тая с места.

– О, нет, мы подождем, – мрачно хмыкнул Кирилл.

Ида коротко рассмеялась на это, тоже вставая.

– Сын, можешь уже выключать режим сторожевого пса. Поймали лисицу, не тронут твоего Птенца. Хотя я понимаю конечно… – вздохнула с ноткой сентиментальности и грустно улыбнулась, протянув руку и ласково погладив Кира по плечу, – Я пойду, вы присоединяйтесь. Или нет. Как хотите…

Когда Кир с Таей подошли к стоявшей в отдалении от догорающего дома Иде Леонидовне, пожарные уже заливали пеной почерневший одинокий остов. Рядом суетился начальник охраны, взявший все хозяйские функции на себя. Завидев Кира, он направился к нему широким размашистым шагом.

– Все, пиздец, до тла, Кирилл Станиславович, – вытер испарину с лица, размазывая по коже хлопья сажи, – Извините, дамы, – покосился на Таю и застывшую статуей Иду Леонидовну, – Нашли свертки непонятные рядом, похоже на химикат какой-то горючий. В общем, то ли проводка, то ли поджог… Пока утверждать рано, – полез за пачкой сигарет в карман, делая паузу, чиркнул зажигалкой. Кир сглотнул, завороженно уставившись на огонек тлеющей сигареты.

– Угости одной, Михалыч, – хрипло пробормотал.

Начальник охраны без лишних разговоров протянул пачку Тихому.

– Но, учитывая, что следак наш эту гребаную горе снайпершу допрашивает, то склоняюсь я к поджогу, Кирилл Станиславович, такие дела, – продолжил мужчина, пока Кирилл делал первую глубокую затяжку, втянув щеки и прикрыв от запретного удовольствия глаза.

– Да я тоже думаю, что поджог. Отвлекли, – протянул Кир, выдыхая сизый дым и переводя задумчивый взгляд на обугленные остатки гостевого дома, – Ладно, посмотрим, что она Клюкину скажет. Пока в голове не укладывается. Зачем? И додуматься до этого всего… И смысл…И как пронесла....

– Мы всех проверяли на металлоискателе, – страстно заверил начальник охраны, – Переодевка, да, была у нее вроде с собой, парни говорят. Но так это ж просто шмотки спортивные, как мы подумать могли?!

– Думаю, остальное до этого пронесли, не бери пока в голову, – отозвался Кир, – Давай Клюкина дождемся…

– Мда....А меткая ведь, сучка, – качнул головой Михалыч, выкидывая окурок, – С такого расстояния-то! Профессионалка что ли? Секретарша ж вроде была.

– Да она биатлоном с детства занималась, я сейчас вспомнил, – рассеянно отозвался Кирилл, – Даже вроде мастер спорта… Кажется… Хвасталась как-то… – он говорил отрывисто и медленно, не отводя задумчивый взгляд от обугленных остатков домика.

– А, ну понятно тогда, вот же ж…! – начальник охраны ударил себя по бедрам, – Ладно, пойду я к пожарным. Не стойте тут, что уж стоять…

Кивнув всем на прощание, отошел.

– Мам, и правда, пойдем, – обратился Кир к Иде Леонидовне, приобняв Таю за плечи и увлекая девушку к главному дому, – Там Иван может уже закончил.

– Да, пойдем, – вздохнула Ида, но так и осталась стоять, не в силах отвести взгляд от пепелища.

– Что-то особенно ценное было? – уточнил Кир.

– Фотографии, портрет, пара писем… – едва слышно прошептала Ида Леонидовна.

Кирилл ничего на это не ответил. Обнял мать за неестественно выпрямленные, будто одеревенелые плечи второй рукой и повел обоих своих женщин в главный дом.

Когда вернулись, оказалось, что Екатерину уже увезли в участок. Тело Картаполова тоже успели найти. Около пирса было не так уж и глубоко. Метра четыре, не больше. Неглубоко, но более, чем достаточно для погибели.

Кир позвонил Клюкину и спросил, что стало известно и вернется ли он к ним этой ночью сегодня. Иван Глебович на это попросил передать Иде, что обязательно приедет к ней, как только закончит срочные дела, а вместо объяснений выслал полное видео первичного допроса с условием, что это останется между ними и никуда дальше не пойдет.

Посмотреть решили все вместе. В библиотеке, там же, где допрос и происходил. Ида с Таей расселись в глубоких английских креслах. Кирилл вывел на плазму изображение. Кинув пульт на шахматный столик, тоже сел, уперев локти в колени и исподлобья, тяжело всматриваясь в появившуюся на экране картинку.

Катерина сидела в наручниках, плакала. От вечернего образа ее остались только прическа и потекший по лицу щедрый макияж. А так… Черная толстовка, черные треники, сгорбившаяся, не узнать.

Иван Глебович сидел напротив, бесстрастный с виду, но с таким жестким взглядом, что Таю пробирало даже сквозь экран. Следователь говорил, что Кате в ближайшие двадцать лет не выйти, если она будет отпираться и откажется сотрудничать. И говорил это таким тоном, что невозможно было не поверить ему.

Со стороны легко бы заметить психологические приемы, которые Клюкин использовал, но наверно это давление невозможно было выдержать, когда они направлены против тебя. И Катя отвечала на все вопросы. Заикаясь, всхлипывая, но охотно, подробно и запальчиво.

С ее слов выходило, что Картаполов задумал избавиться от Таи давно. Завещание, которое он составил, имело очень интересную и малозаметную лазейку. В случае смерти Таисии и перехода всех акций в благотворительные фонды, доли этих самых фондов не были распределены, то есть кому-то могла достаться жалкая одна десятая процента, а кому-то девяносто девять… А распорядителем назначен был как раз сам Юрий Владимирович, остро нуждающийся в деньгах из-за надвигающихся проблем по одному старому делу, которое в начале года подняли следователи.

Фамилия Картаполова в том громком коррупционном скандале пока не всплыла, но Юрий Владимирович не питал иллюзий и решил выехать из страны заранее. Уже готовился – получал гражданство другого государства. Вот только для всего этого нужны были очень и очень приличные деньги. И Картаполов, составляя завещание, придумал, как их достать.

Один его знакомый являлся учредителем одного из таких фондов, который использовался больше для отмывания денег и проворачивания различных сомнительных сделок, чем для реальной помощи нуждающимся. И, когда Юрий Владимирович обратился в этот фонд с подобным предложением, те, услышав примерную сумму отката, конечно же сразу согласились.

Осталось дело за малым. Нанять убийцу и дождаться благоприятного момента.

С поиском исполнителя Юрию Владимировичу тоже повезло. Как-то после секса, а они с Екатериной давно были любовниками, хоть и не постоянными, он рассказал все Кате, которая итак уже о многом догадалась по обрывкам разговоров и звонков.

Катя страшно заинтересовалась. Помимо щедрого вознаграждения личные мотивы подстегивали ее. Обида на Кирилла, ревность, зависть к сопернице, которая была какой-то захолустной провинциалкой, не достойной и ее ногтя. Катя мечтала отомстить.

Нет, она не питала надежд, что вновь будет с Тихим. Наоборот она представляла, как за его деньги будет валяться на белоснежном пляже где-нибудь на островах, пока Кир разгребает в серой Москве проблемы со своим капиталом, и времени у него нет даже на могилку к своей хуторчанке сходить.

Вот какая картинка рисовалась ей, подогревая решимость.

Стреляла она отлично с детства. Биатлоном в юношестве занималась практически профессионально. И мишени всегда давались ей лучше, чем дистанция.

Конечно, попасть в нарисованный кружочек и убить человека – вещи разные. И именно поэтому в первый раз у нее так сильно дернулась рука.

А когда она поняла, что и вовсе попала в Кирилла вместо этой сельской дуры, чуть от шока не умерла прямо там.

Только спортивная выдержка наверно и помогла на инстинктах стартануть вверх по лестнице, спасаясь от Тихого, и уйти через крышу, как и было задумано уже давно.

Да и времени на психологическую подготовку в тот день совсем не было.

Позвонил Юрий Владимирович и сказал, что самый удачный момент сегодня вечером. Таисия поругалась с Соколовым и все решат, что это он.

Так поначалу и вышло. Но потом Соколову все-таки удалось убедить следствие, что стрельба в подъезде не имеет к нему отношения. Время поджимало. А Таю оберегали так, что никакой возможности подступиться. Картаполов начал паниковать. Уже думал нанять настоящего снайпера, чтобы попробовать поймать ее во время редких поездок в университет, и вдруг такой подарок – приглашение на юбилей Иды Леонидовны.

Они не могли такой шанс упустить. Начали готовиться.

Юрий Владимирович съездил с визитом к Тае и смог оставить в гостевом домике разобранную винтовку с глушителем, спрятав ее за больше декоративными шкафами с посудой на террасе, там же припрятал зажигательную смесь.

Сильно рисковал, но Кате предстояло рискнуть больше.

В день праздника она смогла ускользнуть незамеченной с поляны, напичканной охраной, переоделась и, пользуясь лесной темнотой, прокралась к домику. Сначала ей надо было устроить пожар, чтобы отвлечь всех, а потом уже бежать к берегу и оттуда выстрелить в Таю. По замыслу она должна была успеть уйти по лесу вдоль озера благодаря общему переполоху. И в ту же ночь улететь из страны.

Всё бы свалили на нее, объясняя это местью обиженной женщины. А Картаполов бы спокойно смог разделить акции между фондами в нужных ему долях, получить свой барыш и тоже мгновенно сбежать.

И у них почти получилось провернуть этот сложный план. Почти.

Но Тая в последний момент будто догадалась, что ей угрожает, и закрыла себя Картаполовым. Катя до сих пор не понимала, как это вообще произошло. Когда Тая упала в озеро, Катя была уверена, что попала в нее, и девушка просто случайно утянула за собой Картаполова.

Других объяснений произошедшему, как как чертово чудо, у стрелявшей не было.

Тая впала в ступор от рассказа Екатерины. Ведь выходило, что двое из трех приближенных к ее отцу людей, которые поставили свои подписи в завещании, хотели причинить ей вред. Причем даже не договариваясь друг с другом, действуя параллельно.

Да и Новицкий, нотариус, подписавшийся третьим, был под подозрением. Хоть секретарша и говорила, что он ничего не знал, но Кирилл не верил – Новицкий с Картапаловым долгие годы были партнерами, и связывал их не только бизнес, но и тесные личные отношения.

– Неужели у отца вообще не было настоящих друзей? Людей, которым можно было бы довериться? – шептала Тая ночью Киру, когда они лежали вместе в кровати в кромешной темноте и, не в состоянии уснуть, тихо переговаривались друг с другом.

– Деньги часто все искажают в отношениях. Друзей, как оказалось, не было, но были партнеры, вполне надежные, так как знали его силу. А еще у него была семья, – ответил Кир, рассеянно пропуская между пальцев светлые волосы девушки и любуясь тем, как они отсвечивают в лунном свете, – И теперь она есть у тебя. Скоро это поймут все окружающие, и больше никто не посмеет что-то подобное совершить. Не переживай. Они просто думали, что ты без защиты. Одна.

– А, оказалось, я не одна? – кокетливо уточнила Тая, отрывая щеку от его груди и заглядывая в темные глаза.

– Да, Птенец. Ты не одна, – лениво улыбнулся Кир прежде, чем она его поцеловала.

Пять лет спустя.

Кир зашел в детскую и тихонько прикрыл за собой дверь. Обвел взглядом светлую, погруженную в серый полумрак из-за раннего часа комнату. Розовая кроватка в форме кареты для принцессы пустовала. Лида как обычно пришла к ним с Таей в спальню посреди ночи и сейчас сладко сопела, обняв своими маленькими ручонками мать.

Никак не могли приучить спать ее всю ночь отдельно. Впрочем она была еще совсем малышкой, три ей должно было исполнится только через пару месяцев, в июне. Да и, честно признаться, Кир хоть и делал каждый раз строгое лицо, но в глубине души млел от того, как дочкина карамельная макушка уткнулась ему в нос, а нежное горячее тельце устраивалось на его груди, засыпая. Все-таки дочь это что-то совершенно особенное. Любовь в чистом виде, отдушина.

Ничего Кир не ждал от Лидушки, кроме ее волшебной улыбки. И кажется все готов был сделать для того, чтобы эта улыбка появилась. Баловал. Вполне осознанно. Пусть знает, что это такое, когда мужчина тебя любит, холит и лелеет. Кто еще, как не отец, должен ей это показать.

Тая на это по-доброму ворчала, закатывая глаза.

– Лучше к врачу с ней вместо меня хотя бы раз сходил, – цокала языком, – А то, как все неприятное, так я. Конечно, папа у нас праздник и бог, а мать только требует что-то – игрушки убрать, расчесаться, зубы почистить. И грозится наказать.

– У тебя воспитательные моменты лучше получаются, – весело щурился на это Кирилл, – и вообще четкое распределение обязанностей – залог успеха любого предприятия. В том числе семейного.

– Но Ярика воспитывать ты не против, – фыркала на это Тая в миллионный раз.

– Ярослав – мужчина, это другое, – привычно возражал жене Кирилл.

Да, с сыном у них все наоборот выходило. Тая была с мальчиком ласковой и практически безвольной, позволяя вить из себя веревки. Кир же, вспоминая своего собственного отца, интуитивно, а иногда и вполне осознанно, занимал по отношению к малышу гораздо более строгую позицию.

Тихий подошел к кровати сына в виде гоночной машинки и присел на край, разглядывая свою маленькую копию. Черные ресницы веером лежали на розовых щеках, по-детски пухлые губы были приоткрыты, темные волосы налипли на чистый лоб. Ангел, а не ребёнок. С виду. Кир криво усмехнулся своим мыслям и потрепал Ярика за худенькое плечо.

– М-м-м, – тот страдальчески замычал и попытался с головой накрыться одеялом.

– Если хочешь со мной на рыбалку, то вставай, – сказал строго.

– Пап, еще секундочку, ну одну-у! – запричитал жалобно мальчишка, не открывая глаз.

– Можешь спать хоть секундочку, хоть минуточку, а я тогда пошел, – Кир демонстративно привстал с кровати.

– Ну, па-а-ап, – захныкал мальчик, но тут же подскочил вслед за ним.

Кинулся на колени к Киру, не давая тому полностью встать, обнял крепко, повиснув на шее, и, закрыв глаза, хитрец, решил урвать пару мгновений дремоты прямо так – в объятиях отца. Кирилл улыбнулся, чуть покачиваясь с ним и гладя по темным взъерошенным волосам. Поцеловал в сладко пахнущую макушку. Такой он еще малышом сейчас ему казался, хотя иногда уже был как настоящий маленький мужичок. Рассудительный, упрямый, но чуткий и очень эмоциональный. Пять лет исполнилось в январе, как-никак.

– Так, все, одевайся, – легонько шлепнул Ярика по попе и снял с колен.

Тот пошатнулся спросонья, встав на ковер, и кулачками растер глаза.

– А что мне надевать? – капризно.

– Вон мама еще вчера все тебе приготовила. На стуле. Неси сюда, помогу.

Ярослав, зевая так, что рисковал порвать себе рот, поплелся к завешанному одеждой стулу.

На улице стоял легкий морозец. Но яркое солнце, показавшееся на горизонте, уже весело серебрило тающий в прогалинах под деревьями грязный мартовский снег, грело лицо и расцвечивало небо в нежно- розовый.

Вдохнув полной грудью сладкий весенний воздух, наполненный запахами просыпающейся природы, Кир засунул руки в карманы плотной толстовки и ускорил шаг. Ярик носился рядом как молодой козлик, то припрыжку убегая вперед в сторону лодочной, то зависая около очередной подмерзшей за ночь лужи и увлеченно разбивая тоненький лед на ней резиновым сапогом.

Кир снисходительно посматривал, как сын радуется, в разрушив еще одну корку. А потом звук трескающегося под ногами Ярика льда и самого Кирилла отправил в счастливое далёкое детство, так что над самой большой лужей около пирса трудились уже вместе, чудом не набрав студеной воды в сапоги.

Посадив сына в лодку, Кир строго взглянул на него.

– Условие помнишь? Тишина. Иначе сразу высажу.

Ярик вместо ответа сделал вид, что закрывает рот на замок, а ключ выкидывает в черные озерные воды. Кир на это удовлетворенно хмыкнул. В голове промелькнуло, что он делал точно так же на такое же требование отца.

И что внутри он, маленький, в этот момент раздувался от сакральности момента и ощущения собственной важности. Отец позволял ему заняться чем-то мужским, они только вдвоём и он верит в него настолько, что считает, что он сможет выполнить это дико сложное условие.

По светящимся немым восторгом глазам Ярика, Кир понимал, что тот чувствует примерно тоже самое. Вот только в его жизни это далеко не единственный знак отцовской любви, как когда-то было у него.

Ярослав – счастливый, обласканный обоими родителями малыш, и Кир благодарил бога за это практически каждый день. За свою жену, за своих детей, за то, что ему так легко быть правильным и надежным с ними. За то, что это не долг, а его истинное желание.

Даже если бы его чувства к Тае угасли, и это стало тяжкой обязанностью – обеспечить своим отпрыскам нормальное детство без потрясений, он бы сделал это, не задумываясь. Разговоры о том, что надо заботиться прежде всего о себе, казались ему веянием времени и чем-то несерьезным. Ладно, применительно к женщинам, но к мужчинам…Разве это мужчина? Глава рода, семьи? Это инфантильный эгоист, думал Кирилл, не способный создать крепкий дом, правильно выстроить межличностные отношения, дать опору членам своей семьи.

Он прекрасно понимал, что жизнь гораздо сложнее и коварней его домыслов, и молился лишь о том, чтобы судьба никогда не проверяла его убеждения на прочность.

А пока что Кирилл даже представить себе не мог, что посмотрит всерьез на другую женщину. И уж тем более предпримет какие-то шаги по отношению нее, тем самым предав свою жену и вместе с ней их общих детей.

Когда отплыли от берега, сын взмолился.

– Пап, можно я погребу!

Кир посмотрел на него с сомнением и снисходительно хмыкнул. Знал он, какой шикарный гребец из его напарника. Как бы за борт не свалился от усилий.

– Ну давай, – со смешком разрешил.

Аккуратно поменялись местами. Ярик тут же захрипел от натуги, пытаясь провернуть весла в уключинах. Получалось откровенно ужасно, но Кир никак не комментировал и не помогал, занявшись в это время удочками.

Кое-как заплыв подальше, закинули удочки. И застыли в утренней, пропитанной лесными звуками тишине. И кажется даже Ярик глубоко задумался о чем-то своем, во все глаза следя за поплавком. О чем-то наивном, детском, кристально чистом. А Кир в это время думал, что это так символично – начать день, в который пять лет назад погиб Станислав Тихий, вот так. На этом озере, в этой старой лодке, только теперь он уже не с отцом, а со своим сыном.

Пять лет – своеобразный юбилей, и в особняке Тихих был устроен небольшой приём по этому поводу. Никого лишнего. Собрались в самом тесном кругу. Кирилл, Тая, Ида со своим нынешним гражданским мужем Иваном Глебовичем Клюкиным, нотариус Новицкий со своей женой (следствие доказало, что он действительно ничего не знал о планах Картаполова и никак в них не участвовал), несколько близких друзей, пара коллег по работе, Вафины.

Перед приездом гостей Кирилл успел отвезти свою семью на кладбище, там на могилу возложили белоснежные охапки цветов. Вернулись – и сразу в главный дом. Сейчас его занимала Ида и Иваном. А Кирилл с Таей построили себе отдельный просторный коттедж на месте сгоревшего гостевого домика. Вроде бы и вместе все, а у каждого свой закрытый мирок.

Городской квартирой Тихие пользовались редко. Ярик ходил в частный сад в их закрытом поселке, Лидушка пока и вовсе дома сидела с няней. Тая же как раз заканчивала пятый курс. Со второй беременностью академ она решила не брать, так как Лида должна была родиться в конце июня, носила она ее легко, да и терять год… Опять… Когда только втянулась, Таисие уж очень не хотелось. Решила, что справится.

Это с первым ребенком все было страшно и непривычно, еще и Ярик появился раньше срока, семимесячным, даже здесь умудрившись показать свой неуемный характер, а Лида действительно оказалась ласковым и очень удобным ребенком. Легко оставалась и с няней, и с бабушкой, не капризничала почти никогда и могла часами спокойно играть в куклы в детской.

Посидели хорошо, душевно. Вспоминали о Станиславе Игоревиче только хорошее, не забыли помянуть и Лидию Михайловну, Таину бабушку, в честь которой та назвала дочку. Лидия Михайловна умерла во сне через две недели после рождения Ярика. Уже ослепла к тому моменту, совсем не вставала, но успела поцеловать сладкие пяточки своего правнука и даже кажется поняла, кто он.

Разошлись ближе к полуночи. Дети, которых уложила няня, уже крепко спали. Тая сразу прошла в ванную, усталым жестом скидывая жакет с плеч.

Кир вышел покурить на широкий балкон – так он и не избавился от этой пагубной привычки, хотя стабильно раз в год пытался. Но что-то как назло обязательно случалось, и он срывался вновь. Тая уже шутила по этому поводу, что может и не стоит оставлять сигареты, а то страшно каждый раз, как только Кирилл заговорит о своем злосчастном бросании. Отказ от сигарет стал плохой приметой.

Затушив окурок, Кир зашел обратно в комнату, переоделся в одни пижамные штаны, оставив торс голым, и последовал за женой в ванную. Застал ее после душа, в тонкой ночной сорочке, наносящую на лицо крем. Подошел сзади и поцеловал в голое плечо, вдыхая аромат бледной кожи и пряного геля для душа. Обвил было рукой женскую талию, ближе притягивая к себе, но почувствовал, как Тая в ответ мгновенно напряглась. Опять в самой глубине его естества всколыхнулась подавляемая всю неделю черная злость.

На Таю. Что сама не своя.

Что задумчиво, с тоской на него поглядывает и с мученическим видом ждет завтрашнего похода к нотариусу. Еще и молчит, даже не пытаясь хоть что-то обсудить! Завтра теряют свою силу условия отцовского завещания. Завтра по их договору Тая должна будет переписать все акции на Кира, а он ей за это заплатит.

И все последнюю неделю его жена, с которой он прожил пять лет, мать двух его детей, смотрела на него так, будто в любой момент готова услышать, что он ее бросит, получив наконец акции. Будто он не говорил ей сотни раз, что ее любит. Будто это тысячи раз не доказывал.

Кир знал, что Тая мнительная и тревожная. Что, случайно подумав о чем-то плохом, ей уже невообразимо сложно выкинуть это из головы, перестать гонять мысли по кругу. И обычно относился к этому очень снисходительно. Иногда даже подшучивал, а иногда искренне ее жалел, баюкая как маленькую девочку. Ведь это его нежный Птенец, ну вот такая у нее слабость. Но когда ее мнительность касалась именно его, никакие доводы рассудка не помогали, и он, задетый, начинал свирепеть.

Вот и сейчас отпустил ее талию и уперся ладонями в каменную столешницу с раковиной по обе стороны от жены. Тяжело исподлобья посмотрел на нее через зеркало, захватывая в плен Таины глаза.

– Устала? Не хочешь ничего? – со скрытой злой иронией в голосе выгнул бровь.

Тая замерла, зачарованно удерживая его взгляд. Зрачки ее заметно расширились. Сглотнула, отложила баночку с кремом, а потом резко развернулась к Киру и вместо ответа жадно впилась в губы мужа поцелуем. С каким-то исступлением притянула к себе, обвивая шею Кирилла руками, прильнула к нему всем телом, прерывисто задышав. Ответные физические реакции у Кира вспыхнули мгновенно. Да и как тут не реагировать, когда упругий женский язычок юркает тебе в рот, а нежные бедра требовательно трутся а наливающийся кровью пах. Еще и с таким посылом, будто это последний секс в их жизни.

"Дурочка…Накажу тебя… До последнего не скажу ничего… Будешь знать, как себя втихомолку накручивать…" – обрывками думал Кир, подсаживая жену на столешницу и вклиниваясь бедрами между ее гостеприимно разведенных в стороны ног.

К нотариусу ехали в гробовом молчании. Кир сделал вид, что разбирает рабочую почту, внутри весь звеня от раздражения на жену. Тая же с несчастным рассеянным видом теребила ремешок сумки и смотрела в окно.

Хоть бы слово сказала ему…! Что переживает! Что боится!

Нет, молча все… Кир за это готов был уже ее придушить. И так обидно было заодно. Как-то даже до-детски, искренне и глубоко. Так глубоко, что он и сам не мог переступить через свою гордость и заговорить первым. И понимал все, и зло подшучивал над собой по этому поводу. А вот и не мог и все.

В офисе нотариуса их уже ждали сам Новицкий и целая маленькая армия адвокатов. Поздоровавшись с присутствующими, Кир с Таей уселись напротив друг друга за длинным антикварным столом. Секретарша Новицкого, Ольга Ильинична, положила перед супругами по копии подготовленного договора.

Кир не торопился открывать свой, он сам его одобрял, зачем? Вместо этого выбил пальцами дробь по столешнице, тяжело посмотрел на Таю.

– Ознакомься.

– Как скажешь, – вздохнула Тая уныло и без особо интереса стала листать страницы.

Однако уже через несколько секунд брови ее удивленно поползли вверх, а руки заметно мелко задрожали от охватившего нервного возбуждения. Тая подняла на Кирилла растерянный взгляд, облизала вмиг пересохшие губы.

– Кир…это что? – спросила севшим голосом.

– Расторжение нашего прошлого договора.

– Но… – Тая нахмурилась, она не понимала, – То есть… Ты хочешь оставить наследство как есть? Или что?

– Да, пусть все остается так, как распорядился отец, – медленно кивнул Кирилл.

– Но…Боже, почему? – Тая даже руками всплеснула. Было видно, что она в высшей степени взволнована, – Мне эти акции все равно не нужны! Они твои!

Кир криво усмехнулся, откидываясь в кресле.

– Считай, что решил сэкономить. Сложно, знаешь ли, выделить разово такую гигантскую сумму, которую я должен был за них отвалить, – сначала отшутился.

Но потом посерьезнел и подался к Тае через стол, тихо и проникновенно добавляя:

– Да. И ты моя. А ты до сих пор сомневалась, да, Тайка? – разочарованно качнул головой, выплескивая наружу каплю обиды.

Тая замерла, смотря ему в глаза. Приоткрытые губы ее едва заметно дрогнули. Во взгляде замелькало осознание, раскаяние, любовь. А дальше все это смешалось в один гремучий коктейль, застилающий глаза влажной соленой пеленой.

– Прости меня, – беззвучно прошептала.

Кир хотел что-то ответить на это, но в горле внезапно встал ком. Он попытался его сглотнуть, потер бровь нервно, пряча взгляд, потому что его глаза вдруг тоже защипало, а это было очень… Очень не вовремя. Похлопал по пачке сигарет в кармане, страстно мечтая закурить.

– Подписывай, Птенец, – просипел, кивая на бумаги, – И поедем уже домой.