Я влюбилась в Люка, когда мне было четырнадцать. Помню этот момент во всех подробностях.

Мы праздновали семнадцатилетие моей старшей сестры Алиссы. Треть деревни собралась у нас дома, так что места едва хватало, и мне с двумя девочками пришлось сидеть на раскиданных по полу подушках.

Я уже доедала порцию жаркого, когда наш сосед взял в руки лютню и предложил что-нибудь сыграть.

– А никто не хочет спеть? – поинтересовалась тетя Роза.

– Ниада хочет! – воскликнула Джетта, очаровательная блондинка с изумрудными глазами.

– Ничего я не хочу, – возмутилась я.

– Это прекрасная идея, – тетя Роза хлопнула в ладоши. – Алиссе будет приятно.

И тут же, несмотря на мои возражения, объявила, что я приготовила сестре музыкальный подарок. Я стрельнула в Джетту злым взглядом, но та лишь довольно ухмыльнулась. Ее подружка Карин тоже не спешила меня выручать.

– Ниа, как здорово, – подхватила моя мама.

Теперь все смотрели на меня, и пришлось подниматься на ноги.

– Что ты нам споешь? – поинтересовался отец.

Я сжала в кулаке краешек юбки, не зная, что ответить и как не сгореть со стыда.

– А давай «Влюбленных в тумане»! – предложила Алисса. – Люблю эту песню.

Я тоже ее любила. Она о двух влюбленных, которые однажды заблудились в тумане и никак не могли найти друг друга. Пока не начали петь.

Беда была в том, что у меня напрочь отсутствовал слух. Я любила музыку и с удовольствием слушала, когда кто-нибудь играл. Могла даже тихонько, почти про себя, подпевать. Но я знала, что стоит мне раскрыть рот и всерьез попробовать, ничего не получится. В голове у меня лилась прекрасная мелодия, а вслух почему-то получалось завывание невпопад.

Наш сосед провел пальцами по струнам лютни, рождая знакомую мелодию.

– Готова? – спросил он.

Я прочистила горло, продолжая нервно теребить юбку. Спиной так и чувствовала злорадный взгляд Джетты. Она знала, что я не могу петь, и мое унижение явно доставляло ей удовольствие.

– Да начинай уже! – чуть прикрикнула она.

Я сглотнула. Музыкант снова перебрал струны и посмотрел вопросительно. А я замерла и не могла пошевелиться. Даже пальцы побелели.

– Я спою с ней, – раздался бодрый голос Люка. – Это дуэт, в конце концов.

От неожиданности я моргнула и выпустила многострадальную юбку.

Люк поднялся из-за стола и вышел ко мне.

Высокий статный молодец на два года старше меня. У него были русые волосы редкого платинового оттенка и глаза, голубые, как небо в ясную погоду.

Он встал рядом и, взяв меня за руку, легонько сжал мою ладонь.

– Я помогу с ритмом, – сказал он, улыбнувшись.

– Спасибо, – прошептала я, настолько удивленная, что, кажется, даже забыла улыбнуться в ответ.

Сосед начал играть, а мы начали петь. Люк то и дело чуть сжимал пальцы, давая мне знать, когда идет моя строчка, когда нужно чуть быстрее, а когда медленнее. Не знаю, как ему это удалось, но в тот раз даже мой голос звучал куда приятнее обычной писклявости. А уж мягкий, ласкающий голос Люка можно было слушать вечно.

Я словно бы раздвоилась. Одна я пела и притом вполне сносно. А другая я любовалась на всё со стороны. Робкая девочка с черной косой и самый красивый парень в деревне, по совместительству и сын вождя. Поют о любви друг к другу. Это было прекрасно.

Я даже не заметила, как злорадство Джетты сменилось на зависть. В ту минуту для меня никого не существовало. Только блестящие глаза Люка и его теплая ладонь, ставшая для меня проводником сквозь тот самый туман.

Жаль, что песня не была бесконечной.

– Великолепно! – Алисса захлопала, когда музыкант перестал играть.

Люк выпустил мою ладонь и отвесил благодарной публике легкий поклон. На меня он больше не смотрел, и на негнущихся ногах я вернулась к своей подушке.

– Видишь, а ты волновалась, – заметила тетя Роза. – Прекрасно же вышло.

Она сказала что-то еще, но я ее не слушала. Мое сердце колотилось слишком быстро, а щеки налились краской. Мне стало тяжело дышать, и я испугалась, что вот-вот упаду в обморок. А потому поспешно села и на всякий случай прислонилась спиной к стене.

Так я впервые в жизни влюбилась. И тогда была уверена, что единственный.

После дня рождения Алиссы мы не раз виделись с Люком. Вождь назначил отца своей правой рукой, и нас то и дело приглашали к нему в гости. Но его сын в мою сторону не смотрел совсем.

Здоровался, всегда был приветлив и вежлив, мог даже изредка спросить за совместным ужином что-то вроде «Не передашь хлеб?», но в остальном я словно для него не существовала. Люк глядел на меня равнодушно. Не холодно, не зло. А просто равнодушно. Без эмоций. Есть я или нет меня – было все едино. И я не раз задавалась вопросом, что сподвигло его тогда меня спасти. Только спросить об этом, конечно, не решалась.

У Люка было много девчонок. Его часто видели то с одной, то с другой. Сплетничали, что с некоторыми он встречался после заката. Пару раз его якобы ловили на сеновале в непристойном виде. Но доставалось всегда его подругам. Как сыну вождя, Люку было многое позволено. А вот девушкам было положено думать головой и блюсти свою честь.

В этом смысле мне даже повезло. Меня никто не искушал. Я знала, что Люку неинтересна и меня на сеновал он никогда не позовет. Я бы вряд ли согласилась. Но даже думать об этом было смешно. Вроде как мечтать о том, что делать с подарком, который никто и не думал дарить.

Вечерами, расплетая свою черную косу до пояса, я смотрела на себя в зеркальце. И иногда задумывалась, а что не так? Может, не красавица, конечно, но не уродина ведь. Кожа светлая, глаза интересные. В темноте вроде как карие, а на солнце зеленые. Как у моего папы.

– Скоро совсем большой станешь, – заметила как-то мама, глядя на меня с порога комнаты. – На такую невесту очередь из женихов выстроится.

Я улыбнулась, потому что маму любила. Но ей, конечно, не поверила. Была бы я хоть сколько-нибудь интересной, давно бы уже кто-нибудь позвал на свидание. Пусть не Люк, но хоть кто-нибудь. А никого не было.

– Ниа, взгляд попроще надо, – наставляла меня Алисса, как раз недавно вышедшая замуж. – А то у тебя вид такой, словно тебе никто не нужен. А мужчины, как мотыльки. Их привлекает огонь.

Но как зажечь этот огонь, я не представляла.

Вот за Джеттой, несмотря на ее противный характер, постоянно кто-то ухаживал. Мальчишки дарили ей цветы, пели серенады под окнами и терпеливо ждали, когда же она одного из них осчастливит. А она не торопилась.

– Я себя не в хлеву нашла, – рассуждала Джетта. – Со мной может быть только самый достойный.

Ее подружки намекали на Люка, но красавица отмахивалась:

– Он слишком неразборчив, встречается с кем попало. Пусть определится сначала, я вечно ждать не буду.

И все, включая меня, были уверены, что если Люк решит однажды остепениться, то выберет именно Джетту. Первый парень на деревне с первой красавицей. Иначе и быть не могло.

Так же считала и Алисса.

– Тебе надо выбрать кого-нибудь попроще, – говорила она. – Вон Грэг, брат Карин. Простоват, зато какие кулачищи. И тебя будет на руках носить. Во всех смыслах.

– Сердцу не прикажешь, – возражала я. – Что уж тут поделаешь.

– Ничего, время всё лечит. Ты, главное, при встрече Грэгу-то улыбнись. Раз так, два улыбнешься. Глядишь, и засмотрится на тебя.

С Люком такая логика не работала. Когда я улыбалась ему, он улыбался в ответ. Но дежурно, из вежливости, ничего в это не вкладывая. Так, что мне становилось стыдно, что я от него чего-то требую. Ну не в его я вкусе, что ж теперь! Это отнюдь не преступление.

С годами моя влюбленность стала частью меня. Я даже поймала себя на том, что совсем Люка не ревную. Он не принадлежал мне и ничего мне не был должен. Я просто радовалась тому, что он есть. Наши встречи и редкие короткие разговоры поднимали мне настроение. Я словно тонула в его голубых глазах. А внутри разливалось тепло, охватывало всё тело до кончиков пальцев.

Если бы не Люк, я бы, наверное, никогда не влюбилась. Не испытала бы это всепоглощающее, захватывающее чувство. Поэтому даже так, односторонне, его существование делало меня счастливой.

– Ну что ты, – спросила Алисса, когда мне исполнилось восемнадцать, – всю жизнь будешь страдать?

– Я не страдаю, – возражала я. – Наоборот, я благодарна ему.

– Дурочка, – сестра качала головой. – Останешься ведь старой девой. Тебе пора уже подумать о замужестве. Говорю, бери Грэга, пока не увели. Я вчера видела, как он на тебя смотрел.

– Ничего он не смотрел, – я махнула рукой. – Да и что плохого в девах? У тети Розы, может, своих детей нет, но она нас всех выучила.

По правде, мне, конечно, быть всю жизнь одной не хотелось. Но сколько я ни смотрела на ребят вокруг, никак не могла себя пересилить. Ну не нравились они мне. Грэг был хорошим и надежным, к нему можно было обратиться за помощью. Но вот замуж… Замуж я хотела только за Люка.

Так бы, наверное, и жила, мечтая о несбыточном. Если бы однажды на нас не напал чужеземный враг.

Наш народ называли лингами. Мы жили отдельными независимыми деревнями, объединенными через совет старейшин. В него входило по одному мужчине от каждого поселения, и между собой они выбирали вождя.

Но вождь не правил, как монарх, а больше служил судьей и посредником. Он помогал решать острые споры и конфликты между другими старейшинами, а также в случае беды должен был возглавить объединенное войско.

С тех пор как больше сотни лет назад разрозненные племена лингов объединились, они ни с кем не воевали. На севере располагались дикие земли, где почти никто не жил. А с юга нас прикрывали Ледяные горы. Тетя Роза учила, что за ними жили другие люди со своими государствами, но оттуда до нас добирались лишь редкие караванщики. Круглый год Ледяные горы покрывал снег, и перейти через них было слишком трудно. Отдельные линги-путешественники отваживались на долгие походы, но мало кто возвращался.

А потому нападение именно с юга стало для всех неожиданностью.

Ледяные горы пересек не один отважный безумец, не кучка торговцев, готовых на всё ради прибыли, а целое войско. На лошадях, вооруженное до зубов и под знаменами Ангорской империи. Черный лев, стоявший на задних лапах и державший в пасти алую розу.

Все здоровые мужчины нашей деревни, включая Люка и моего отца, ушли на войну. Грэг, правда, остался и помогал кузнецу день и ночь ковать оружие. А мы с матерью, сестрой и другими женщинами шили кожаные доспехи и делали оперение для стрел. Всё это потом отвозилось на передовую.

Наша некогда беззаботная жизнь превратилась в тревожное ожидание. С кожей было трудно работать, у меня болели руки и кровоточили пальцы. Но никто вокруг меня не знал отдыха. Лишь вечерами мы собирались в храме, большом круглом доме с высокой крышей, где жгли пахучие травы и молились северным богам, чтобы наши мужчины вернулись домой живыми.

Но боги почему-то благоволили чужеземцам. Империя захватывала южные деревни одну за другой. Наше поселение наводнили беженцы, а храм пришлось превратить в лечебницу. Мы с Алиссой, Джеттой и другими девочками помогали лекарям ухаживать за ранеными.

Это был трудный период. Мы спали по очереди, а иногда не спали вовсе. Я всё время чувствовала запах крови. Даже когда мыла руки щеткой. Но он преследовал меня. Въелся не только в одежду, но, кажется, в саму мою кожу.

Тогда же я узнала, что, оказывается, могу ненавидеть.

В те редкие ночи, когда мне не снились искалеченные воины, голодные дети и убитые горем вдовы, я видела перед собой императора. Черную тень с горящими алыми глазами. Вместо рта у него была щель, наполненная пламенем.

– Когда-нибудь я тебя уничтожу, – обещала я ему.

Император смеялся, глядя на меня, а изо рта у него вырывались огненные языки.

Утром я просыпалась разбитой, понимая, насколько беспомощна. Это во сне я становилась сильной и смелой, в реальности же я была всего лишь девочкой. Которой только и оставалось, что молиться да пытаться хоть как-то помочь страдающим.

– Ты выглядишь замученной, – заметила в то утро Джетта. – Плохо спала?

Я открыла было рот, но она продолжила, не дожидаясь ответа:

– А я вот не знаю, что делать. Мастер говорит, что у меня талант и я стану отличным лекарем. Он хочет, чтобы я ему помогала оперировать, а уход за ранеными оставила тебе и Алиссе. Но меня только что опять позвали замуж, уже пятый раз за два дня. Мужчинам важно видеть меня, это дает им силы жить. А если я буду всё время занята…

Я вздохнула. Вот уж действительно проблема.

– Силы жить им дает прежде всего мастер-лекарь, – сказала я, – И как его помощница ты сделаешь больше.

– Да, он говорит, что у меня талант, – повторила Джетта и задумчиво потерла подбородок.

– А нет новостей с передовой? – воспользовавшись заминкой, я перевела тему.

Джетта моргнула.

– Ах да, чуть не забыла. От твоего отца прискакал гонец, спрашивал, где ты.

– И вы меня не разбудили? – внутри сжалось от дурного предчувствия.

Джетта пожала плечами.

– Алисса просила дать тебе поспать. Мы отправили его завтракать. Еды сейчас мало, но…

Я ее не дослушала и выбежала из лечебницы. Если сестра так решила, значит, совсем уж плохих новостей гонец не привез. Но что отцу могло быть нужно именно от меня? Или это Джетта не так поняла?

Тетя Роза превратила свой дом в приют для беженцев. На втором этаже люди спали, разместившись кое-как, и в комнатах, и даже в коридоре, а на первом теперь была столовая. Моя мать помогала варить для всех супы в больших котлах.

– Ниада! – воскликнула она, когда я вбежала, запыхавшись. – Ты вовремя, у нас гость с передовой.

Она кивнула в сторону сидящего за столом молодого мужчины, окруженного женщинами, как цветок пчелами. Некоторые сидели, большинство стояло. И все они наперебой заваливали гонца вопросами. Тот отбивался как мог, повторяя по несколько раз одно и то же. Вашего мужа не знаю, не видел, враг силен, но мы не сдаемся.

– Простите, – позвала я, выглядывая из-за спин.

Меня гонец не услышал, и пришлось повысить голос:

– Это Ниада! Вы меня искали?

На меня уставилась пара дюжин широко распахнутых глаз. И я их удивление тоже разделяла. Почему из всех гонец приехал именно ко мне? Или это Джетта разыграла меня? Конечно, я теперь буду выглядеть совсем глупо.

Мужчина поднялся на ноги и поправил свой пыльный и истертый плащ.

– Ваш отец просил, чтобы я отвез вас к нему.

– Как? – воскликнула за моей спиной мама. – Зачем?

– Простите, я не могу сказать больше. Нам нужно отправиться сейчас же.

Он шагнул ко мне, а я только растерянно заморгала. Джетта не разыграла. Но что всё это значит?

– Пойдемте, – мужчина указал рукой на дверь. – Для вас уже подготовили лошадь.

– Мама? – я посмотрела на нее вопросительно.

– Без причины отец не стал бы тебя звать. Тем более на передовую.

Я кивнула. Вот только что это была за причина?

Прощание с матерью и сестрой затянулось. Так, что мой провожатый уже начал терять терпение, хотя и старался не подавать виду. Но было неизвестно, как долго продлится наша разлука, и на всякий случай мы готовились к худшему. Ведь некогда предсказуемая жизнь теперь ушла в прошлое, и никто не знал, что нас ждало завтра.

И я в особенности.

В пути мы были всего пару дней, но я успела порядком устать от седла. И когда на горизонте замаячили огни костров, в нетерпении пустила лошадь галопом. Гонец едва успел догнать меня и всё же проводил к отцу в шатер.

Сначала я даже не узнала его. Некогда черные как уголь волосы теперь стали совершенно седыми. За те месяцы, что шла война, он словно постарел на десяток лет. Вождь, отец Люка, выглядел не лучше. Его лицо пересекал красный шрам, а взгляд сделался угрюмым.

Моего возлюбленного в шатре не было, а гонца и двоих незнакомых мне мужчин вождь попросил выйти. Теперь мы остались втроем, и эта странная секретность меня пугала.

– Ниа, – начал отец. – Спасибо, что приехала так быстро.

– Что случилось? – я села на ящик, покрытый шкурой.

– Мы проигрываем, – объявил вождь.

От его замогильного голоса внутри похолодело.

– Как? – я слабо пискнула. – Не может быть.

– Может, Ниа, – отец вздохнул и сел на ящик рядом. – Наши разведчики докладывают, что имперская армия разделилась. Пока мы отбивались от них с юга, часть отправилась на север. Они вот-вот зайдут к нам в тыл. А у нас недостаточно людей, чтобы их встретить. Мы потеряли слишком много. Муж Алиссы… – он печально глянул в сторону.

К моему горлу подкатил ком.

– Н-но… – я хотела возразить, но так и не придумала, как.

– Но выход есть, – продолжал отец. – Враг пока не знает, насколько мы уязвимы. Они предложили мирные переговоры.

– Так, – я сглотнула комок. Неужели есть надежда?

В шатре на минуту повисла пауза, и дальше заговорил уже вождь:

– Мы заключим союз с Ангорской империей, – проговорил он и поморщился, явно страдая от того, что вынужден был произнести.

Я открыла рот, но он поднял руку, останавливая меня.

– Это наложит на нас неприятные обязательства. Мы должны будем принять их деньги, разрешить их миссионерам проповедовать и строить храмы, а также ежегодно отправлять караваны с товаром. И если придется, с солдатами тоже. Но это остановит кровопролитие и спасет сотни жизней.

– Сейчас нет ничего важнее, – добавил отец.

– Старейшины согласны? – уточнила я.

– Мы это обсуждаем, но иного выбора всё равно нет, – качнул головой вождь. – Переговоры уже идут, и ты в них сыграешь важнейшую роль.

– Я? – я несколько раз моргнула.

– Чтобы скрепить союз, обе стороны обменяются подарками. А дочь вождя выйдет замуж за младшего брата императора.

Вот это новости!

– Но у вас нет дочери, – напомнила я.

– Она есть у меня, – проговорил отец и посмотрел на меня так выразительно, что я разом побледнела.

– Нет… – вырвалось у меня.

– Ниада, это единственный выход, – проговорил вождь. – Ты спасешь наш народ от уничтожения.

– Поверь, – отец накрыл мою руку своей, – это решение не далось легко. Последнее, что я хотел бы, это отдать мою девочку зверям с юга. И поэтому… – он вздохнул и бросил короткий взгляд на вождя. – У тебя есть выбор.

Я горько усмехнулась. Выбор! Какое пафосное слово. Но какой тут может быть выбор? Моя жизнь против жизни сотен людей?

– Ангорцы предлагают хорошую сделку, – сказал вождь, видя мои сомнения. – Твой будущий муж не кто попало, а член императорского дома.

– Их армия истощена, – добавил отец. – Подступает зима, у них вряд ли осталось много провизии, а чтобы удержать уже завоеванное, может просто не хватить людей. Если мы промедлим, им могут прислать подкрепления, и вот тогда ни о каком союзе уже не будет речи.

Да уж. Сначала заверили, что у меня есть выбор, а сами продолжают давить.

Я потерла лицо ладонями. Часть меня не хотела верить, что это происходит. Работая в лечебнице, я видела, что мы не побеждаем. Слишком много привозили раненых. И всё же надежда была, что каким-то волшебным образом все вдруг разрешится.

– Ты устала, – заметил отец. – Я попросил приготовить тебе палатку. Поспи. А утром поговорим.

– Спасибо, – я поднялась на ноги.

– Только помни… – начал было вождь.

– Поверьте, я помню.

Перебивать его было невежливо, но в ту минуту мне уже было нечего терять. Я знала, что никакого выбора у меня нет. Можно было не тратить время и соглашаться сразу, но внутри вдруг заклокотало от обиды. Почему я? Это из-за того, что в мою сторону никто не смотрит? Мол, сбагрим ее, и никто скучать не будет. Нет, мама будет. И хотелось надеяться, что и Алисса. А вот папа…

На глаза навернулись слезы, и я поспешно покинула шатер. Словно что-то почуяв, отец вышел за мной следом и легко нагнал.

– Я покажу, где палатка, – объявил он и посмотрел виновато. – Поверь, Ниа, мне тоже тяжело. Иногда легче самому на плаху, чем отдавать родного ребенка. Ты поймешь, когда сама станешь матерью.

При мысли о том, что до меня будет дотрагиваться посторонний мужчина, меня передернуло. Я больше думала о том, что уеду на чужбину и не увижусь со своей семьей. А вот об этом аспекте замужества я пока подумать не успела.

Ну спасибо, папа. Теперь вообще буду спать великолепно!

Отец показал мне палатку, где было обустроено небольшое ложе из сена и шкуры, а в углу стояло ведро с холодной водой. Пожелав родителю спокойной ночи, я ополоснула лицо и, не раздеваясь, легла.

Я была уверена, что не засну. Слишком волнующими оказались новости. Я всё думала, какой он, этот младший брат императора? И можно ли мне с ним встретиться до того, как доверять ему свою жизнь? Хорошо бы. Правда, вождь дал понять, что решать надо сейчас.

Точнее, даже не решать, а отвечать утвердительно. Потому что скажи я «нет», им пришлось бы спешно искать другую невесту. А за ней надо ехать, ее тоже надо уговаривать. А как мне четко дали понять, времени было в обрез. Нельзя ждать, пока имперская армия разобьет нас с севера или получит подкрепление с юга.

От волнения меня затрясло, и я обняла себя за плечи.

Ну что ж, если у меня нет выбора, то чего маяться? Остается принять как есть.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Надо поспать. Силы мне во всех случаях еще понадобятся.

Мои веки отяжелели, и я почти провалилась в сон, как снаружи послышался хруст. Через минуту в палатке появился темный силуэт и двинулся прямо ко мне.

Я резко села, так что даже голова закружилась, но встать не успела. Широкая мужская ладонь закрыла мне рот.

– Тсс, Ниа, не кричи.

Куда там кричать, впору было падать в обморок.

– Люк?

Я сощурилась, надеясь разглядеть его в темноте. Интересно, изменился ли он?

– Извини, что напугал, – он уселся на край ложа.

Так близко, что мое бедное сердце забилось еще чаще.

– Ты пришел спросить, как дела дома? – предположила я.

– Нет, то есть не только. Тут есть свечи?

– Не знаю…

Люк снова поднялся на ноги и, засуетившись, умудрился что-то в полумраке найти. Я увидела искру от огнива, и через мгновение в палатке зажегся огонек.

Люк поставил свечу на бочку рядом с ложем и повернулся ко мне.

Его лицо почти не изменилось. Разве что стало мужественнее, утратив юношескую смазливость. Даже светлая щетина стала как будто гуще.

Я заметила, что Люк тоже меня рассматривает. Так, словно видел впервые. Словно мы не были много лет знакомы. Чего это он? Решил меня совсем смутить?

– Хм, – я прочистила горло.

– Прости, давно тебя не видел, – Люк коснулся моей ладони.

Как будто невзначай, но руку убирать не стал. Я не шевельнулась, и он легонько провел большим пальцем по моим костяшкам.

Это простое движение ввело меня в ступор.

– Т-ты чего? – кажется, я начала заикаться.

– Ты очень красивая, – он накрыл мою ладонь своей.

– Неправда, – пробормотала я, опуская взгляд.

– Я и раньше это видел, – Люк провел другой рукой по моей раскрасневшейся щеке. – Но не разрешал себе на тебя засматриваться.

От удивления я вскинула голову. Мне хотелось спросить Люка, почему, но я так и застыла, завороженная. Его глаза, голубые, как небесная синева, смотрели прямо на меня. Я, должно быть, заснула. Это не могло происходить на самом деле.

– Твой отец – правая рука вождя, – проговорил Люк. – Я не мог ухаживать за его дочерью.

Почему? Что в этом такого? Разве мой папа был бы против?

– Но мой отец… – начала я.

– Тсс, – Люк приложил палец к моим губам. – Теперь это неважно. Мы здесь и сейчас только вдвоем.

Он чуть сжал мою руку и склонился к лицу.

Я сидела застывшая, так и не понимая, что происходит. Что за странный сон? Мое воображение играет со мной. Вроде я ничего ж такого не ела и не пила.

Лицо Люка оказалось совсем близко. Он на секунду заглянул в мои глаза, словно хотел что-то спросить. Но я смотрела на него, как завороженный удавом кролик. Не знаю, такого ли ответа он ждал.

Через мгновение его губы коснулись моих. Он легонько раскрыл их языком, но, словно замороженная, я не знала, что делать. Надо было как-то отвечать, но я не представляла, как. Очень боялась, что он разочаруется во мне из-за неумелости.

И все же первый поцелуй. С Люком. Это можно вот прямо сейчас умереть от счастья.

Парень провел рукой по моему предплечью, и я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Его ладонь, словно генерал, заставляла волоски вставать по стойке смирно.

– Ты дрожишь, – заметил Люк, чуть отодвинувшись.

– Я никогда… – я посмотрела виновато. Хотя чего тут стыдиться? – Я ждала тебя.

Эх, Алисса всегда говорила, что женщине не стоит признаваться в чувствах. Надо сохранять загадочность и оставаться неприступной. А я вот всё прямо сейчас и выдала. Не выйдет из меня соблазнительницы!

– Это твой первый поцелуй? – перевел Люк мой невнятный ответ.

Я кивнула.

Он взял мое лицо в свои ладони и снова поцеловал. На этот раз куда настойчивее, заставляя и мой язык двигаться.

Теперь мне стало жарко. Сердце колотилось так, что даже Люк это, кажется, чувствовал. И вместе с тем меня сковывал страх. Я ступала на неизведанную доселе территорию и совершенно была к этому не готова. Несмотря на годы мечтаний, реальность застала меня врасплох.

– Ну чего ты? – Люк улыбнулся. – Не бойся.

Облизнув два пальца, он затушил свечу, и мы снова оказались в полной темноте. И ощущение, что мне все это снится, только усилилось.

Люк снова принялся меня целовать, но на этот раз его руки нащупали шнуровку моего сарафана. Он двигался так быстро и умело, словно каждый день раздевал девушек. Впрочем, может, и…

– П-погоди, – я уперлась ладонями ему в грудь.

– Ниа, – прошептал он на ухо, обдавая меня горячим дыханием.

С трудом, но я заставила себя отодвинуться.

– Нет. Я не могу. Всё слишком быстро.

Мне было чудовищно стыдно за свою трусость, но поддаваться его страсти было еще страшнее.

Люк отстранился и взял меня за руку.

– Я знаю, что отец хочет отдать тебя чужакам, – мрачно проговорил он.

– Знаешь? – удивилась я.

– Ты невероятно храбрая, – Люк провел большим пальцем по моей ладони. – Уверен, какая-нибудь Джетта точно не согласилась бы. А ты… Ты меня восхищаешь.

Он обнял меня за талию и прижал к себе.

– Правда? – теперь мое ухо было на уровне его груди, и я слышала его сердце.

Ту-дум. Ту-дум. Совсем как мое.

– Простить себе не могу, что не стал за тобой ухаживать, – Люк поцеловал меня в макушку.

Его ладонь переместилась к моему бедру и нежно прошлась вдоль ноги. Эти прикосновения, такие новые, заставляли меня чувствовать неизведанное. Мне вдруг захотелось, чтобы Люк коснулся меня и в других местах. Кажется, я даже спину выгнула от удовольствия.

Люк снова поцеловал меня и, осторожно придерживая, повалил на спину. Он гладил мою грудь, живот и бедра, пока его губы безжалостно подчиняли мои.

И мне захотелось… О, северные боги! Как мне захотелось прыгнуть в этот омут…

Но остатки разума, удивительным образом не утонувшие в пучине страсти, застучали во все барабаны.

Нельзя! Нельзя! Нельзя!

Я снова отстранила Люка и, чтобы уж наверняка, скатилась с ложа на пол.

– Что не так? – он сел, и в темноте я видела его силуэт с растрепанными волосами.

Это казалось очень милым.

Я поднялась на ноги и принялась поправлять вконец сбившийся сарафан.

– Меня не просто так отдают чужакам, – сказала я, потянувшись к шнуровке. – Меня выдают замуж.

– И? – не понял Люк.

– Замуж, понимаешь? Я должна быть… – пикантные слова давались мне с трудом. – Я должна быть девственницей.

Парень шумно выдохнул.

– Ну чего ты убежала? Садись, поговорим, – он похлопал по ложу рядом с собой.

Но я от греха подальше осталась стоять. Люк не стал настаивать.

– Ты, наверное, об этом не задумывалась, – заговорил он. – Но я знаю, что для девушек первый раз значит очень много. Может, даже больше, чем для нас, мужчин. Да не может, а точно больше…

– Первый раз должен быть с мужем, – ответила я почти с интонацией тети Розы.

– В идеальном мире, – Люк качнул головой. – Но мы уже давно не в нем. Ты уверена, что готова? Чужой мужчина, враг будет тебя касаться.

Я нахмурилась. При всей любви к Люку мне казалось странным это с ним обсуждать.

– Может, и не готова, – я скрестила на груди руки. – Но этот брак должен будет принести мир. И эту цель я под удар не поставлю, – я выдохнула. – Даже с тобой.

– Мужчина не всегда может определить… – сделал еще одну попытку Люк, но я уже отступила к выходу из палатки.

– Прости, – я отдернула вход. – Но тебе лучше уйти.

– Ниада.

То, как он это сказал, резануло мое бедное сердце. Я столько лет мечтала, чтобы Люк однажды так произнес мое имя.

Но нельзя. Нельзя! Нельзя!

– Пожалуйста, – мой голос дрогнул. – Уходи.

Люк наконец поднялся на ноги и принялся заправлять выбившуюся рубашку.

Мне снова стало стыдно. Как будто я его приманила, а теперь сама же давала от ворот поворот. Даже если он думал так же, я была благодарна, что не озвучил это вслух.

Приведя себя в порядок, Люк направился к выходу. Я испугалась, что он просто пройдет мимо, разозленный, но он остановился.

– Ладно, чего ты? Не унывай, – он щелкнул меня по носу. – Если передумаешь, моя палатка рядом со знаменем. До рассвета время есть, и пока ты на нашей земле.

Я облегченно выдохнула и расплылась в улыбке. Как хорошо, что Люк на меня не сердился!

Когда же он вышел, меня охватила тоска. Внутри стало так пусто, словно из меня вытащили кусок.

Люк… Столько лет я жила им. Столько лет мечтала о нем. И вот он пришел ко мне. А я отказала.

Я присела прямо на земляной пол палатки и обхватила голову руками.

Конечно, в любви он не признавался. Да мы и не женаты. Так что не будь этого договора с чужеземцами, всё равно не стоило бы. И всё же правильно ли я поступила?

Я ведь больше никогда его не увижу.

Мне представилось, что было бы, ухаживай Люк за мной по-настоящему. Какое это было бы блаженство. Мне бы тогда уже ничего другого в жизни не было нужно.

Но мы не в идеальном мире…

По щекам заструились слезы, и я уткнулась лбом в колени.

За что мне это? Ладно, не каждая девушка получает мужчину своей мечты. Считать, что я особенная, было бы совсем уж наглостью. Но далеко не каждую приговаривают к браку с врагом. Обрекают на всю оставшуюся жизнь.

Что, если этот младший брат императора старый и страшный? Нет, это было бы полбеды. Что, если он жестокий и любит причинять боль? Добрые люди не нападают на другие народы.

Теперь мне стало не просто обидно, но и жутко. Чужак убьет меня или покалечит. И никто ничего не сделает, потому что я буду далеко.

Нет.

Я вытерла ладонями слезы.

Нет, я не собираюсь сдаваться. Мир, конечно, важно заключить. Но я не стану жертвенной овцой. Я выживу. Во что бы то ни стало.

Мне вспомнился император из моих снов, и я сжала кулаки. Или, на худой конец, отомщу.

Я встала.

Да, я отомщу. Сделаю все, что в моих силах.

Была самая середина ночи, но настроение у меня было что ни на есть боевое и решительное. Хоть прям сейчас запрыгивай на коня.

Я даже вышла из палатки, так мне захотелось свежего воздуха.

Только чем больше я об этом думала, тем сложнее было в это поверить. Я слишком слабая, что я могу? Вождь потому меня и выбрал, что знал, я не стану артачиться. И жениха у меня не было. Как раз очень удобно.

Я снова вернулась в палатку и улеглась на ложе, как мне казалось, еще теплое после Люка.

Меня шатало всю ночь. От боевого рвения до уничижающего уныния, и наоборот. Хотя я умудрилась как-то заснуть, к утру проснулась совершенно разбитой.

– Ниада, – в палатку вошел отец. – Поднимайся. Нам прилетела весточка. Ангорцы предлагают встретиться. Это будет отличный повод представить тебя жениху.

Кажется, папа вчера говорил про выбор… Что же он забыл спросить, что я, собственно, выбрала?

– Сегодня? – только и выговорила я.

– Давай, милая, от этого зависит исход переговоров, – он окинул меня взглядом, и я торопливо пригладила растрепанные волосы. – И постарайся выглядеть красиво.

Для встречи выбрали холм у кромки леса. С него виднелось расположение обеих армий. Бесконечная череда огоньков, словно звезды, упавшие на землю. Красиво. И одновременно жутко при мысли, сколько же у врага солдат. И это были не все. Ведь отец с вождем говорили, что какая-то часть ехала к нам в тыл. Может, и в нашу деревню, где Алисса, матушка и тетя Роза.

От тяжелых мыслей я поежилась.

– Тебе холодно? – участливо спросил отец и, скинув плащ, накрыл мои дрожащие плечи.

Было только начало осени, солнце поднималось еще высоко, и до морозов было далеко. Но я дрожала, как осиновый лист.

– Это от недосыпа, – успокаивала себя я.

На самом деле – от волнения.

Мы приехали группой из десяти человек. Отец, вождь, я и семеро воинов. Я была благодарна богам, что среди них не было Люка. Мне все еще было перед ним стыдно, и я была рада, что не придется хоть сейчас краснеть.

Со стороны ангорцев прибыло двенадцать. Все как один статные мужчины в кольчужных доспехах с символом империи на груди – черным львом, держащим в зубах алую розу. На минутку мне подумалось, что был в этом некий символизм. Я была той самой розой, которую отдавали в пасть хищнику.

Чужестранцы спешились и направились к нам. Впереди шел плечистый мужчина лет тридцати с темно-русыми волосами, короткой бородой и усами, чуть отдававшими рыжиной. У него были серо-голубые глаза, смотревшие сосредоточенно, прямой нос и полные губы. Лоб пересекала пара неглубоких морщин.

Ему навстречу вышел наш вождь.

– Ваше Высочество, – он обозначил поклон.

Мужчина ответил тем же.

– Разрешите представить вам Ниаду, мою дочь, – вождь вытянул руку, и я подошла ближе.

Так вот он какой, младший брат императора. Вроде даже и недурной наружности, хотя и сильно меня старше.

Я остановилась напротив мужчины. Не знаю, уместно ли было его рассматривать, поэтому на всякий случай опустила взгляд. Не хотелось сорвать переговоры из-за моей неуклюжести.

– Кириан, лорд Аларийский, – он прижал ладонь к груди и поклонился уже по-настоящему.

– Приятно познакомиться, лорд Кириан, – ответила я, подняв голову.

Наши взгляды встретились. Чужак смотрел на меня сверху вниз с откровенным презрением. Словно я заведомо была повинна в каких-то преступлениях.

А может, он не хотел жениться? Может, его вынудили, как и меня? Что ж, это просто решается. Уйти с нашей земли и оставить нас в покое.

Мне хотелось всё это высказать вслух, но я прикусила язык. Слишком многое было сейчас на кону.

Отец взял меня за руку и отвел в сторону, а Кириан и вождь принялись обсуждать приданое. Краем уха я слышала:

– Тридцать мешков зерна.

– Сорок.

– Двенадцать бочек с соленьями.

– Пятнадцать.

Что бы вождь ни предлагал, чужеземец требовал больше.

– Свадьбу сыграем в Фортундейле, – как бы между прочим заметил Кириан.

– Категорически нет, – запротестовал вождь. – Мы не отпустим с вами девушку, пока не убедимся, что она едет в качестве жены, а не наложницы.

– В Фортундейле наш брак благословит сам император, – ответил лорд. – Здесь же мы проведем обряд наречения. И будет лучше, если невеста поедет не одна. Подготовьте сопровождение.

– Мы так не договаривались, – начал злиться вождь.

– Мы договариваемся сейчас, – холодно ответил Кириан.

– Пойдем, – отец утянул меня дальше в сторону. – Не стоит тебе это слушать. Вернешься в лагерь.

– Девушка поедет со мной, – услышала я резкий голос чужака. – Как гарантия, что вы выполните всё, что сейчас обещаете.

– Нет, – на этот раз возразил мой отец.

– Таковы условия, – Кириан не отступал. – Я со своей стороны даю слово, что ни один волос не упадет с ее головы.

Вождь попросил у лорда минутку, чтобы переговорить с нами.

– У нас нет выбора, – прошептал он, останавливаясь рядом со мной. – Если сейчас все сорвется…

– Не сорвется, – я вздохнула. – Я поеду с ним.

Я вышла навстречу Кириану и снова натолкнулась на тот же презрительный взгляд. Чего же он тогда настаивал, если даже смотреть на меня по-человечески не может?

– Рад, что мы пришли к соглашению, – проговорил лорд и махнул одному из своих людей, чтобы привели лошадь. После чего обратился к вождю. – Мне нужно вернуться в лагерь, а дальнейшие детали с вами обсудит полковник Ханниган.

Он указал на коренастого мужчину за сорок с выпирающим животиком. У него были маленькие глаза и круглое лицо с носом картофелиной .

– Ваше Высочество, – мужичок поклонился лорду. – Я обо всем позабочусь.

Меня он мазнул таким взглядом, что презрение Кириана на его фоне показалось не таким уж и явным. Этот Ханниган, казалось, ненавидел меня сильнее, чем лорд. И если того я еще могла понять, ему же жениться, то что я успела сделать незнакомому полковнику – неясно.

– Ниада, – окликнул меня Кириан.

Он успел забраться в седло и теперь протягивал мне руку. Я сжала широкую ладонь, и через мгновение лорд усадил меня на лошадь перед собой. Моя спина в папином плаще касалась жесткой кольчуги лорда, а его руки оказались с обеих сторон от моей талии.

Мое сердце забилось чаще, но отнюдь не от радости. Я почти что была в объятиях чужого мужчины. Мужчины, который меня презирал. И которого я боялась и ненавидела уже за то, что он был.

Я посмотрела на отца.

– Все будет хорошо, – он ободряюще улыбнулся.

Но в его взгляде читалось беспокойство. Мне стало еще страшнее. Я-то думала, что пока идут переговоры, устройство свадьбы, еще что-нибудь, у меня будет много времени. Я настроюсь, смогу сама подготовиться. Но чтобы вот так в одночасье оказаться в лапах врага?

– Папа, – беззвучно произнесла я.

Мне хотелось спрыгнуть с коня и, кинувшись ему в ноги, умолять. Не отдавай меня! Не отдавай на чужбину! Все слишком быстро!

Но Кириан развернул лошадь.

– Сиди смирно, – сухо сказал он. – Не хватало, чтобы шею свернула.

Я не успела ответить, потому что он пришпорил коня и помчался с холма вниз. Мне оставалось лишь крепче держаться. И в седле. И за остатки мужества.

Когда Кириан привез меня в расположение ангорской армии, на нас принялись глазеть все, кто попадались по пути. Воины, оруженосцы, слуги. Некоторые забывали про свои дела и так и замирали посреди дороги. Только на лицах не читалось приветливости. От всех этих взглядов мне хотелось вжаться в седло или накрыться плащом.

Кириан остановился напротив довольно крупного шатра. Лошадь сразу взял под уздцы подбежавший к нам парнишка. Лорд спешился и, легко подхватив меня за талию, поставил на землю. То ли от быстрой езды, то ли от волнения, но ноги мои продолжали трястись. Я с трудом держалась.

– Милорд, – из шатра вышла хорошенькая девушка лет двадцати в переднике поверх бордового сарафана. Она присела в поклоне. – Все готово для вашей гостьи.

– Отлично, – Кириан снял перчатки и протянул их еще одному слуге.

Когда тот подбежал, я даже не успела заметить.

– Ниада, познакомься, это Паулина. Если тебе что-то будет нужно, обращайся к ней.

Девушка снова поклонилась, но уже не так низко.

– К вашим услугам, миледи.

У нее были золотисто-рыжие волосы, спрятанные под белую косынку, яркие голубые глаза и легкая россыпь веснушек. По красоте она, пожалуй, уступала Джетте, но всё же была очень миловидной. И лорд смотрел на нее совсем иначе, чем на меня. Гораздо теплее.

Широким шагом Кириан направился к шатру, и я засеменила за ним.

Здесь было два ложа. Одно на ящиках, укрытых шерстяными одеялами, а второе на полу. Соломенный тюфяк и несколько овечьих шкур сверху. Между ними стояла раскладная перегородка довольно хлипкого вида. И был еще столб, на котором шатер и держался.

– Спать будешь здесь, – проговорил лорд, указывая на постель на полу. – Отлучаться из шатра нельзя. Если что-то нужно – зови Паулину.

– А как же… – начала было я.

Кириан наморщил лоб, как будто уже один мой голос его раздражал.

– Выйди, – скомандовал он Паулине, и мы остались наедине.

От взгляда лорда я чуть попятилась, но он схватил меня за запястье и дернул в сторону. Через мгновение за моей спиной оказался столб, а Кириан стоял так близко, что я чувствовала на лице его горячее дыхание.

– Слушай сюда, – резко заговорил он. – Повторять два раза не буду. Твой народ мои люди ненавидят. Слишком много погибших.

Я открыла было рот, чтобы напомнить, что это не мы на них напали, но слова так и застряли в горле.

– И тебя они ненавидят не меньше, чем вражеских солдат. Поэтому там, – он указал большим пальцем себе за спину, где был выход из палатки, – тебя ждет только смерть. Причем мучительная.

Я сглотнула.

– Если хочешь уцелеть и спасти свой народ от уничтожения, – продолжал Кириан, – тебе нужно слушаться меня. Делать всё, что я говорю. Беспрекословно. Без всяких «а как же». Я сказал – ты выполняешь. Это понятно?

Я посмотрела лорду в глаза. В них полыхал огонь. Будто и он ненавидел меня так же, как и его люди.

Я разлепила пересохшие губы.

– Понятно.

Лорд отступил на шаг и потер переносицу, словно от меня у него разболелась голова.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Восемнадцать, – торопливо ответила я. – С половиной.

Кириан смерил меня колючим взглядом.

– Девственница?

От такого прямого вопроса я слегка опешила и, опустив глаза, выдавила:

– Да.

Кириан снова шагнул ко мне и, схватив за подбородок, заставил посмотреть на него.

– Врешь, – он не спрашивал, а утверждал.

Мне стало так обидно, что к горлу подкатил ком. Еще вчера я отказала парню своей мечты ради этого брака…

Кириан разжал пальцы.

– Лично мне это неважно, – продолжил он, отступая. – Я не жду от дикарей цивилизованности. Главное, чтобы сейчас у тебя под сердцем никого не было.

– Но я не… – я порывалась возразить, но лорд мне не дал.

– Я согласился на этот спектакль, потому что хочу дать моим людям возможность вернуться домой. И не сомневайся, свою роль я сыграю. Но если ты вдруг решишь, что можешь на что-то претендовать… Если я услышу хоть намек на капризы и претензии…

– Не услышите, – выговорила я. – Я тоже хочу, чтобы мой народ мог спокойно заняться жатвой. Зима на подходе.

Кириан сощурился, взвешивая мои слова.

– Хорошо. А теперь пойдем, – он развернулся к выходу. – Представлю тебя.

Мы вышли из шатра, и от свежего воздуха мне стало чуточку легче. В ногах по-прежнему ощущалась дрожь, и сердце колотилось от страха. Но я старалась уцепиться хоть за что-то.

Мой будущий муж был груб и ненавидел меня, но, по крайней мере, его заботила моя безопасность. Он выступал с позиции силы, давил, но я уже видела, что заключить мир ему было не менее важно. И это уже что-то. Может, моя жертва не будет напрасной.

Мимо нас пронесся мальчишка-оруженосец и крикнул своему другу, чистившему картошку рядом с соседней палаткой:

– Черный лев пытается объездить мустанга!

Второй мальчик бросил нож в ведро и тоже побежал.

– О, это будет забавное зрелище, – заметил Кириан и махнул мне: – Ну шевелись давай, а то все пропустим.

Мы прошли мимо рядов палаток, за которыми раскинулась усыпанная васильками поляна. Вокруг толпилось столько народу, что Кириану пришлось повысить голос и потребовать пропустить нас. Я старалась держаться с ним рядом, но на этот раз никто не обращал на меня внимания. Все взгляды были прикованы к прекрасной вороной лошади, которая скакала и брыкалась, пытаясь избавиться от своего седока.

Молодого человека чуть старше двадцати с темными шелковистыми волосами, похожими на лошадиную гриву. Он был одет в белую свободную рубашку и зеленые штаны, заправленные в ботфорты. Поскольку мустанг постоянно двигался, я не могла как следует рассмотреть лицо всадника. Но не восхититься его уверенной осанкой было трудно.

Лошадь была упряма, но и человек тоже. Не каждый день увидишь такое отчаянное противостояние.

– Держу пари, Черный лев победит, – сказал один из солдат слева от нас.

– Это легкая ставка, – ответил его приятель. – Я еще не видел лошади, которая не повиновалась бы ему.

– То были ангорские, – возразил солдат. – Эта же местная.

Я отвела взгляд от всадника и посмотрела на лошадь. Сильная и мускулистая, она двигалась грациозно, отчаянно борясь за свою свободу. Я мысленно пожелала ей победить.

– Завораживающее зрелище, не правда ли? – заметил Кириан. – Но лошадь непременно сдастся. Она уже чувствует сильную руку и скоро поймет, что так для нее будет лучше. Она не будет знать ни голода, ни нужды.

– Она никогда больше не будет свободной, – вполголоса ответила я.

Но Кириан оказался прав. Уже вскоре мустанг перестал брыкаться. Толпа зааплодировала, когда наездник сделал триумфальный круг по лужайке.

Остановившись, мужчина спрыгнул и передал уздечку одному из слуг, после чего попросил принести ему воды. Кто-то расторопный успел подать кувшин. Наездник отхлебнул из него и вылил остатки себе на голову. Отряхнулся, дернув плечами, и откинул густые темные волосы назад.

И впрямь черный лев, подумалось мне, с такой-то гривой.

– Пойдем, представлю тебя, – Кириан взял меня за запястье, и мы вышли из ряда зевак.

Заметив нас, победитель противостояния с конем широко улыбнулся. У него были широкие скулы, сглаженные легкой щетиной, густые брови и выразительные карие глаза.

– Кириан, – воскликнул он, шагая к нам навстречу. – Какой рядом с тобой дикий цветок!

Лорд потянул меня за руку так, чтобы я вышла вперед.

– Мой принц, позволь представить тебе Ниаду, принцессу лингов и мою невесту.

Принц? Это значит, сын императора? Неужели это им я восхищалась минуту назад? Предводителем чужеземцев и тем, кто ответственен за нападение на мой народ? За все те страдания, на которые я насмотрелась!

– Ниада, – продолжал Кириан. – Перед тобой Его Императорское Высочество наследный принц Алтимор, сын императора Хейнса и мой племянник.

Я глубоко вдохнула. Положено было что-то сказать, поклониться, выразить свое почтение. А я замерла, чувствуя, как вскипает моя кровь.

Я смотрела врагу прямо в глаза. Это было неуместно и, вероятно, неприлично. Но я не могла отвести взгляд. И он отвечал тем же. Смотрел на меня так, словно хотел проникнуть в самую душу.

– Теперь понимаю, почему ты так радеешь за переговоры, – принц усмехнулся, первым прекращая игру в гляделки. – Знатный трофей ты себе отхватил.

Эта шутка, похоже, смутила Кириана. Лорд нахмурился.

– Мой принц, мне напомнить, чья это была идея?

– Хочешь сказать, что жалеешь? – Алтимор почти смеялся.

– Наша главная цель – мир, – заявил Кириан.

– Да-да, конечно, – принц картинно закатил глаза. – Именно в этом всё дело, а не в красоте северной принцессы.

Позади него раздалось несколько смешков. И я прямо кожей почувствовала, как Кириан разозлился. На его скулах даже желваки заиграли.

Но о какой красоте говорил этот Алтимор? Хотел меня задеть? Нет, не выйдет, я не буду его слушать.

– Впереди долгий путь, мой принц, – ответил лорд, – предстоит немало приготовлений. Нам нужно многое обсудить.

– Разумеется, Кириан, – принц хлопнул его по плечу. – Но с девушкой я бы посоветовал быть осторожнее. Пусть не вводит в заблуждение своим смиренным личиком. Тебе еще только предстоит ее укротить.

На этих словах он подмигнул мне и развернулся к своим генералам или кто там за ним стоял.

– Пошли, – Кириан больно дернул меня за руку, как будто это я была виновата в поведении принца.

И краем уха я услышала:

– Ваше Императорское Высочество, как прикажете назвать лошадь?

– Ниада, принцесса севера.

Вернув меня в шатер, Кириан поставил на входе здоровенного воина с бритым затылком и копьем наперевес, а сам отправился по своим делам. Навещать меня разрешалось только лорду и Паулине. Ее я попросила принести мне чего-нибудь поесть. Девушка кивнула и тоже была такова.

Не знаю, сколько часов прошло, но, судя по начавшему меркнуть свету, дело шло к вечеру. Мой живот уже не только урчал, а, кажется, начал прилипать к позвоночнику.

Когда я помогала лекарю и занималась ранеными, я тоже часто могла не есть целый день. Но тогда я была занята делом и не замечала голода. Сейчас же просто сидела на соломенном тюфяке и чертила палочкой узоры на земляном полу. Делать мне было решительно нечего, и потому нехватка обеда ощущалась всё острее. Хорошо хоть в углу шатра на небольшом столике был кувшин с водой. А то бы и от жажды мучилась.

Ну куда эта Паулина запропастилась? Вряд ли лорд приказал ей уморить меня голодом.

Не выдержав, я выглянула из палатки и обратилась к стражнику.

– Эй, простите.

Мужчина перегородил мне проход копьем.

– Да не собираюсь я никуда уходить. Я только спросить. Вы не видели Паулину?

– Вон она идет, – ответил стражник, качнув головой.

На самом деле рыженькая служанка никуда не шла, а стояла неподалеку от шатра и болтала с одним из солдат. Он, видимо, рассказывал что-то смешное, потому что она, прикрыв рот ладошкой, звонко смеялась.

У меня в животе заворочалось.

– Паулина? – позвала я.

Девушка обернулась и, торопливо распрощавшись со своим собеседником, подошла к шатру.

– Миледи, вы что-то хотели? – спросила она с самым невинным видом.

– Вы обещали принести мне обед, – напомнила я.

– Вы же сказали, что не хотите есть.

Ответ Паулины поверг меня в шок.

– Как не хочу? Очень хочу.

Служанка переглянулась с моим стражником, словно хотела сказать, что у меня семь пятниц на неделе.

Я сжала кулаки, но ответила как можно вежливее:

– Пожалуйста, принесите мне поесть.

Паулина кивнула и, развернувшись, куда-то пошла. Надеюсь, что за обедом.

– Она всегда такая? – спросила я у стражника.

Но он, как завороженный, смотрел служанке вслед.

– Хорошенькая? – уточнил он.

– Да, хорошенькая, – я выдохнула и вернулась внутрь палатки.

Интересно, Паулина случайно перепутала? Может, не так расслышала? Или лорд поручил ей поиздеваться надо мной? Только зачем это ему? Он же обещал, что с моей головы не упадет ни один волос. Впрочем, желудок и голова находятся в разных местах.

Паулина вернулась с миской горохового супа, холодного, как из погреба. Но я всё равно поблагодарила ее и съела всё. Голод не тетка, и кто знает, когда мне в следующий раз что-то дадут.

Кириан вернулся уже на закате.

– Я слышал, тебе не по вкусу наша еда, – заметил он.

Интересно, от кого же он это слышал?

– Неправда, – я поднялась на ноги. – Я всё съела.

Лорд пробуравил меня взглядом:

– Паулина говорит, ты сначала отказалась от еды, а потом жаловалась, что она холодная.

– Это не так, – я стояла на своем.

– Ты снова мне врешь? – Кириан качнул головой.

Почему снова? Когда я ему соврала?

Я уже собралась было возмутиться, как лорд позвал стражника:

– Ройс!

– К вашим услугам, милорд, – тот вошел внутрь и вытянулся по струнке.

– Скажи, Ройс, принцесса сегодня ела? – спросил Кириан.

– Да, милорд. Сначала нет, а потом попросила Паулину принести обед.

От обиды мне захотелось кричать. Ну нет же, нет! Конечно, стражник будет пересказывать версию девушки, которая ему явно нравится.

– Можешь идти, – лорд отпустил стражника и повернулся ко мне. – Я думал, мы договорились насчет капризов.

– Это неправда, – повторила я без всякой, впрочем, надежды.

– Если я еще раз услышу, что ты чем-то недовольна, – пригрозил Кириан, – то останешься совсем без еды.

Это уже было слишком.

– И что вы потом скажете вождю? – я вскинула голову. – Что уморили меня голодом?

– Не испытывай моего терпения, Ниада, – Кириан посмотрел на меня устало, словно это я его мучила. – Нам с тобой еще предстоит долгая дорога.

– И именно поэтому я говорю вам, что ваша Паулина соврала. Я не отказывалась от еды, а наоборот…

– Достаточно, – перебил меня лорд. – Забудем об этом. У меня был длинный день, и я был бы признателен, если б ты вернулась на свое место и помолчала.

Я прикусила губу и, шумно выдохнув, села обратно на свое ложе. Нет, мой жених меня не избивал, слава богам. Но его презрение всё равно ранило. Я не представляла, как к нему подступиться. Ведь не может быть так, чтобы он не хотел нормальных отношений.

Я легла на спину и уставилась в натянутый потолок.

Может, это мне, как женщине, важны отношения? А для него этот брак – лишь назойливая формальность. Засунет меня в темный угол при первой же возможности, и на этом все закончится. А уж если выяснится, что я ненастоящая принцесса севера, то головы не сносить…

От печальных мыслей хотелось реветь, но я боялась, что мои всхлипы нарушат покой лорда. Поэтому я только прикусила собственный кулак и сделала несколько глубоких вдохов.

В шатре начало темнеть, и Кириан зажег свечи. За тонкой перегородкой я хорошо видела его темный силуэт. Он сначала умылся водой из ушата, стоявшего в углу. Затем вернулся к своему ложу и сел.

Я снова погрузилась в свои мысли, пока краем глаза не заметила еще одну тень. Явно женскую. Она приблизилась к лорду и, кажется, начала раздеваться.

– Что здесь происходит?

Паулина рассталась с верхом своего платья, а Кириан сидел со спущенными штанами. Мой возглас заставил девушку вздрогнуть, а вот лорд оставался невозмутим.

– Вернись за перегородку, – скомандовал он.

К горлу подступил недавний обед. Я почувствовала, что мне нечем дышать. И вместо того, чтобы послушаться, ринулась к выходу. Мне нужен был свежий воздух. И плевать, поймает меня кто-то из солдат или нет. А лорду, чтобы меня догнать, всё равно придется сначала натянуть штаны.

Разозленная, я вылетела из шатра, даже не глядя перед собой. И ткнулась лбом во что-то мягкое. От неожиданности осела бы на землю, но две сильные руки не дали мне упасть.

– Эй-эй, – раздался голос сверху. – Что случилось?

Я задрала голову.

Надо мной возвышался принц Алтимор. Его шикарные волосы были стянуты в хвостик на затылке, а поверх рубашки теперь был накинут дублет.

– Я так не могу, – выговорила я на выдохе и посмотрела себе под ноги.

Придерживая меня, Алтимор чуть вытянул шею и заглянул мне за спину. Через мгновение там появился Кириан, надевший-таки штаны.

– Мой принц, ты что-то хотел? – спросил он как ни в чем не бывало.

– Пришел вернуть, – он вытащил из-за пояса кинжал в красивых, отделанных серебром ножнах. – Ты забыл.

– А, – Кириан забрал кинжал. – Мог бы и кого-то прислать. Необязательно лично.

– Да вот, хотел посмотреть, как устроилась наша гостья, – Алтимор убрал руки, державшие меня.

– У нас всё в порядке, – заверил лорд. – Ниада, вернись в шатер.

– Но Паулина… – начала было я.

– Она уже уходит, – Кириан щелкнул пальцами, и служанка проскользнула мимо него, как кошка, и скрылась за углом шатра.

– Что ж, и мне пора, – Алтимор смерил меня взглядом.

В его карих глазах мне почудилось сочувствие.

– Спокойной ночи, мой принц, – Кириан приподнял край шатра, ожидая, пока я войду первой.

– Спокойной ночи, дядя, – Алтимор склонил голову и прошептал мне на ухо: – Не забывай, кто ты, цветочек.

Слышать от врага слова поддержки было странно. Но это было именно то, в чем я сейчас так нуждалась.

– Благодарю вас, – так же шепотом ответила я.

И развернувшись, послушно прошла под поднятой рукой Кириана. Когда мы снова остались вдвоем, лорд вернулся на свое ложе и потер лицо руками.

– Тебе обязательно было… – начал он раздраженно.

– А вам? – я встала перед ним. Слова принца придали мне решимости, и во мне что-то прорвало. – Я вижу, что вы тяготитесь этой помолвкой. И если бы война пошла другим ходом, вам бы не пришлось со мной связываться. Но то же самое я могу сказать и про себя.

Кириан поднял голову и посмотрел на меня с интересом. Я продолжала:

– Мы станем мужем и женой, хотим мы того или нет. И я понимаю, что меня вы никогда не полюбите. Поверьте, я привыкла, что не интересна мужчинам. Но раз уж мы оказались в этом положении, то давайте хотя бы уважать друг друга. Вам не обязательно при первой же возможности меня унижать.

– Ниада… – в голосе Кириана зазвучала легкая растерянность.

Но меня уже было не остановить:

– Вы привыкли, что Паулина греет вам постель. А я привыкла спать под крышей родного дома. Но если вы до сих пор не поняли, как мы привыкли, больше не будет никогда.

Растеряв дыхание, я замолчала. В шатре повисла пауза. Кириан задумчиво посмотрел в сторону и вдруг спросил:

– Ты правда девственница?

– Правда, – я развернулась на пятках и пошла к своему ложу.

Чувствовала взгляд лорда, но не знала, такой же он презрительный или что-то изменилось. Хорошо бы второе. Но морально я теперь была готова и к первому.

На следующий день завтрак мне принес сам Кириан. Поставил на столик миску с вареной овсянкой, теплой, словно только из котла, и корзину с фруктами.

– Спасибо, – сказала я, беря ложку.

Лорд почему-то не торопился уходить. Он потер шею и заговорил тише обычного:

– У меня было время подумать… Я должен перед тобой извиниться.

Я подняла на него глаза, не зная, что на это сказать.

– И объяснить, – Кириан уселся на ящик. – Дело вот в чем… У императора Хейнса двое сыновей. Они родились с разницей всего в четыре месяца. Старший, Арвин, родился от наложницы и любимой женщины императора. А младший, Алтимор, с которым ты уже знакома, – сын императрицы. По закону после смерти моего брата престол должен перейти именно Алтимору. Но Хейнс больше благоволит своему первому сыну. И он объявил, что Алтимор еще должен доказать, что достоин править. Для этого ему нужно завоевать северные земли, где обитают дикие племена лингов.

Лорд сделал паузу. Можно было бы возмутиться, что мы не пешки в политической игре какого-то императора, но я побоялась, что на этом заявлении разговор и закончится. А потому лишь спросила:

– Почему вы считаете нас дикими?

– Готовясь к этой кампании, я прочитал немало книг и заметок путешественников о вашем народе. Они описывали людей, живущих в лесах, приносящих богам человеческие жертвы и совокупляющихся с кем попало.

– Такое если и было, в чем я сомневаюсь, то больше сотни лет назад до объединения, – сказала я. – А сейчас, вы сами видели, мы вполне освоили земледелие, и богам даже животных в жертву никто не приносит.

– Очевидно, книги сильно устарели, – Кириан пожал плечами.

– Или нагло врут, – вставила я.

– Но я сказал это не для того, чтобы тебя обидеть. А чтобы объяснить, с каким настроем мы готовились к этому путешествию. Я был уверен, что Хейнс просто решил погубить Алтимора. Дать ему красивую смерть в бою, а престол оставить Арвину. Я не мог этого допустить и сам вызвался сопровождать принца и помогать ему советом.

Я кивнула. Достойно с его стороны.

– Тем более Алтимор популярен в народе. Недаром его зовут Черным львом. Уверен, он будет лучшим императором, чем Арвин. Но да я отвлекся. Чего мы не ожидали, так это яростного сопротивления. Наше оружие превосходит ваше уже хотя бы по качеству стали. Но твои люди, Ниада, гораздо сильнее духом.

Я чуть улыбнулась.

– Понимая, что война затягивается и скоро зима, я предложил начать переговоры. Алтимор – горячая голова, посчитал это слабостью. Другие советники, приставленные моим братом, лишь поддакивали гордыне принца. Они хотят погубить его, а он не хочет это замечать, – Кириан качнул головой. – Но всё же я настоял на своем. А когда увидел, что твой отец-вождь готов идти навстречу, то смог убедить и принца. Но в насмешку он предложил мне жениться. Мол, раз ты так не веришь в силу нашей армии, что готов жать руку врагу, почему бы не укрепить договор браком? Алтимор знает, что я убежденный холостяк. И я же ему до того рассказывал, насколько вы не цивилизованные. Принц так пошутил, но остальные ухватились за эту идею. Они надеялись, что я не захочу брать в жены дикарку и отступлюсь. Но я, как видишь, не отступил.

Это я видела. Кириан выдохнул.

– Только чего я не должен был делать – так это срывать злость на тебе. Это было недостойно. Прости меня.

В благодарность, что он рассказал, я легонько коснулась его ладони:

– Мы не дикари.

Кириан поднялся на ноги и, глядя на меня сверху, проговорил:

– Отныне обещаю относиться к тебе с уважением.

После этого разговора многое и правда изменилось. Вместо Паулины еду мне теперь приносил другой слуга, и девушку я давно не видела. Спрашивать о ней лорда не стала, а он сам и не упоминал ее.

Мне по-прежнему нельзя было покидать шатер, но Кириан старался брать меня на прогулки. И попутно рассказывал об Ангорской империи.

Простиралась она почти на весь континент. С севера был мой народ, а к югу осталось лишь одно враждебное государство Риферот.

– Его со временем тоже завоюем, – уверял Кириан.

– Зачем вообще что-то завоевывать? – не понимала я.

– Потому что в единстве сила, – ответил лорд. – Единые законы, вера, даже деньги у всех одинаковые. Каждый регион производит только то, что нужно империи, и вместе они как единый организм. Что бы твоя рука делала без остального тела?

– Если бы у руки был свой мозг… – возразила я.

– Даже если бы был, это всего лишь одна рука. А так у тебя есть и ноги, и вторая рука.

В этом была определенная логика. И всё равно мне думалось, что она не оправдывает кровопролития. Только Кириана было всё равно не переубедить.

Еще я узнала, что Фортундейл – это столица империи и прекраснейший город в мире.

– Ты влюбишься в него с первого взгляда, – обещал лорд. – Так, что больше не захочешь возвращаться в родную деревню.

– Это вряд ли.

– Вот увидишь.

Хотя мы с Кирианом придерживались противоположных взглядов, мне нравилось с ним разговаривать. Это дарило спокойствие и надежду, что моя будущая жизнь не обернется таким уж кошмаром.

Через несколько дней от отца привезли здоровый сундук с моими вещами. Его поставили в шатер на место стола. И Кириан объявил, что обряд наречения и последующее подписание мирного договора состоятся уже сегодня вечером.

Новость была более чем волнующей. Я не забывала, что этот брак ненастоящий, и не питала иллюзий, что Кириан когда-нибудь меня полюбит. Но с другой стороны, не случись этого всего, то за кого бы я вышла замуж? Как сказала Алисса, осталась бы старой девой. А сейчас у меня есть миссия. И если это поможет моему народу, то, может, оно и важнее, чем личное счастье?

Для такого дня мне хотелось выглядеть красиво. Я полезла в сундук перебирать платья, и за этим занятием меня застали неожиданные визитеры. Две фигуры, закутанные в просторные плащи с капюшонами. Так, что сначала даже было непонятно, мужчины это или женщины.

Но стоило им открыться, как я побросала тряпки и кинулась обниматься. Кириан привел маму и Алиссу.

– Девочка моя, – мама расцеловала меня в обе щеки.

– Ниа, – Алисса крепко прижала меня к груди.

Выглядела она бледной с красными глазами. Вероятно, узнала про погибшего мужа. И всё равно согласилась прийти в лагерь врага, чтобы встретиться со мной.

Я чувствовала безмерную благодарность. Уж не чаяла с ними увидеться.

– Я провожу вас в шатер, где сможете подготовиться к обряду, – сказал Кириан.

Мне захотелось обнять и его, но я сдержалась. Мне он тоже выдал просторный плащ, чтобы наше перемещение не привлекло ненужного внимания.

Шатер, о котором говорил мой жених, был разбит на окраине лагеря. Его сторожили сразу четверо воинов, словно там по меньшей мере лежали сундуки с сокровищами.

– Это для вашей безопасности, – словно извиняясь, пояснил Кириан.

Внутри оказалась круглая деревянная ванна, из которой шел пар. Здесь меня жених и оставил, а мама с сестрой принялись помогать с купанием.

Разговаривали мы шепотом, хотя сомневаюсь, что стражники нас подслушивали.

– Он тебя не обижает? – первым делом спросила мама.

– Ты не хочешь сбежать? – уточнила сестра.

– Нет, – ответила я сразу на два вопроса. – Сегодняшний обряд важнее меня. Это шанс на мир.

– Какой может быть мир с чужаками, – качнула головой мама. – Они пришли за кровью.

– А теперь уйдут.

– Сильно в этом сомневаюсь, – сказала Алисса и, понизив голос еще больше, добавила: – Но ты наша последняя надежда если не на мир, то на месть. Убей императора.

– Тише! – испуганно шикнула мама.

– Я серьезно, – не отступала сестра. – После того, что они сделали… Найди способ, как угодно, но ты должна, Ниа, понимаешь…

Мне вспомнилось, как совсем недавно и мне снился император с горящими глазами. И как я ненавидела его всей душой. А из рассказов Кириана еще и узнала, что Хейнс отправил на смерть собственного сына.

– Понимаю, – я кивнула, – но сомневаюсь, что окажусь с ним рядом.

– Главное, будь к этому готова, и если представится случай…

– Я не уверена…

Алисса положила руки мне на плечи и посмотрела в глаза. Вид у нее был нездоровый и одержимый.

– Ты должна, Ниа. Ради всех нас. В этом твоя настоящая миссия.

Мне стало не по себе, но я не находила в себе сил возразить. Я чувствовала гнев Алиссы и ее отчаяние. И понимала, что погибшего мужа не вернут никакие мирные договоры.

– Прежде всего ты должна выжить, – вступилась мама. – А уж месть – это как получится.

Мне хотелось рассказать им, что Кириан оказался не таким уж плохим. Именно он старается прекратить войну. И если в империи есть такие люди, то не всё потеряно. Но я чувствовала, что такое отношение к врагу ранит Алиссу, и мама вряд ли поймет. Поэтому я сказала только одно:

– Давайте сначала переживем сегодняшний день.

И не знала, насколько пророческими окажутся эти слова.

Для наречения мама привезла платье, в котором сама выходила замуж за папу. Льняной сарафан нежно-бежевого цвета с кожаной шнуровкой. Подол и лиф украшены завитками вышивки. К нему шли белая сорочка и деревянные бусы, покрашенные в синий.

Алисса заплела мои волосы в толстую косу и уложила ее вокруг головы. А мама добавила васильков. Зеркала у меня, правда, не было, чтобы оценить их работу, но я им полностью доверяла.

Сверху я накинула плащ, который сниму непосредственно перед обрядом.

Провести его было решено на том же холме, где мы с Кирианом знакомились. Его люди построили что-то вроде деревянной сцены. На ней стоял священник Эора, единого бога, которого почитали в Ангорской империи. Рядом ждал Кириан, переодевшийся в нарядный красный дублет и начищенные до блеска сапоги. Чуть в стороне стоял принц Алтимор с какими-то мужчинами, видимо, лордами и советниками.

К пьедесталу вел проход, по одну сторону от которого были наши воины, а по другую ангорцы. Тоже в основном солдаты, но среди них было и немало слуг. Кажется, я даже заметила Паулину.

Из шатра и до места обряда меня сопровождал Ройс, затем передавший на руки вождю. Было жаль, что на его месте не был мой папа, но я понимала, что выбора нет.

Вождь подвел меня к сцене и здесь уже снял плащ. Кириан на мгновение застыл, не отрывая от меня взгляда. Я испугалась, что, может, сбилась прическа, или появилось пятно на платье. Но куда деваться, надо идти.

Подобрав юбку, я поднялась по лестнице и дала руку лорду.

– Ты великолепно выглядишь, – сказал он с придыханием.

От смущения у меня порозовели щеки, и я посмотрела в сторону. Только чтобы натолкнуться на внимательный взгляд Алтимора. Мне показалось, или его глаза светились восхищением?

Должно быть, я всё это выдумала, чтобы придать себе уверенности.

Кириан сжал мою ладонь, и я снова повернулась к нему. Священник велел нам опуститься на колени, после чего приложил морщинистую ладонь сначала ко лбу жениха, а потом ко мне.

– Примите благословение Эора, великого и единого бога, правящего всеми видимыми и невидимыми мирами. Пусть сегодняшнее обещание приведет вас к бессмертному союзу.

Дальше священник дал нам выпить воды из специальной, украшенной каменьями чаши. И в довершение обряда выдал мне и Кириану по кожаному браслету. На моем была выжжена роза, а на его – лев, стоящий на задних лапах. Жених должен был носить браслет на левом запястье, а невеста – на правом. Таким образом, когда мы держались за руки, роза воссоединялась со львом.

Мне эта поэтичность даже нравилась. Только жаль, что на месте Кириана не был Люк. Думая о нем, я заметила его в толпе рядом с моим отцом. На лице парня читалось сожаление. Но я не знала, жалел ли он именно меня, обрученную с чужаком, или весь наш народ, вынужденный пойти на такие уступки.

Кириан и я уже должны были сойти с пьедестала, как я заметила в небе над толпой какие-то точки. Они стремительно приближались, и через мгновение я поняла, что это горящие стрелы. Среди ангорских солдат началось шевеление. Послышался лязг от вытаскиваемых из ножен мечей.

У меня внутри похолодело. Я увидела, как Люк тоже выхватил кинжал. В толпе пошло брожение. Ангорские слуги стремительно отступали, и все больше солдат выхватывали оружие и пробивались к проходу.

Кириан обернулся к Алтимору:

– Мой принц, что происходит?

– Мы получили весточку с севера, – ответил за него один из лордов с круглым лицом и залысиной на голове. – Нам не нужно больше заключать никаких союзов.

Кириан выпустил мою руку и, шагнув к говорившему, схватил того за ворот.

– О чем ты?

Потасовка внизу переросла в настоящий хаос. Ангорцы в открытую напали на лингов, и те принялись отбиваться. Я больше не могла найти взглядом ни отца, ни Люка. Маму с Алиссой, стоявших совсем рядом со сценой, оттеснили за спины мужчин. Слышались крики, звон и лязг. Так, что хотелось зажать уши.

Я растерянно заметалась, не зная, куда деваться. Бросилась было к священнику, но тот шарахнулся от меня, как от больной.

Кто-то схватил меня за руку и, дернув, заставил последовать за собой. Я не сразу поняла, что это принц Алтимор. Сообразила, только когда он передал меня Кириану:

– Уводи ее, пока не поздно! – крикнул он, вкладывая мою руку в ладонь жениха.

– Ты знал? – резко спросил лорд.

– Знал, – ответил принц. – Я не могу вернуться без полной победы.

– Я это так не оставлю, – пригрозил Кириан и, сжав мою руку, ринулся к краю сцены.

Мы спустились с другой стороны, и тут уже Ройс подбежал вместе с конем.

– Милорд!

Кириан вскочил в седло и усадил меня перед собой.

– Что происходит? – испуганно спросила я. – Почему?

– Пока я радел за переговоры, они за моей спиной провернули атаку с севера. Мне жаль, Ниада. Я хотел иного для наших людей.

– Нет, – из моих глаз брызнули слезы. – Нет, нет, нет!

– Не нужно тебе на это смотреть.

Кириан пришпорил коня и повез меня в противоположную от битвы сторону.

Со мной случилась истерика. Я разревелась в голос и, вцепившись коню в гриву, принялась стенать, что не хочу оставлять своих родителей и свой народ.

– Пустите меня! – я ударила Кириана по руке, сжимавшей уздечку, но это не помогло. – Или убейте вместе с ними!

– Ты теперь моя нареченная, Ниа, – проговорил на ухо лорд, крепче сжимая меня. – Я обещал, что тебе не причинят вреда. И свое слово я привык держать.

Когда Кириан привез меня к себе в шатер, я все еще не могла успокоиться. Меня трясло, слезы лились градом, я всхлипывала и сама не узнавала собственный голос.

Лорду пришлось нести меня на руках. Добравшись до ложа, он усадил меня на колени и крепко обнял. Я не понимала, что происходит, и даже не сопротивлялась.

– Тише-тише, – Кириан погладил меня по голове, и из красивой прически, в которую столько любви вложили мама с сестрой, посыпались васильки.

Я ткнулась ему в плечо и всё плакала, не в силах остановиться. На парадном дублете лорда давно образовалось мокрое пятно. Но Кириан проявил чудеса терпения и продолжал держать меня, пока я совсем не выбилась из сил. И тогда он уложил меня на спину и еще какое-то время сидел рядом.

– Прости меня, Ниа, – услышала я сквозь сон, ненадолго утащивший мою изможденную душу в небытие.

Не знаю, сколько прошло времени. Но когда я очнулась, был уже вечер. В шатре горела свеча, но, чтобы она мне не мешала, Кириан передвинул перегородку, отгораживая ложе. Я видела силуэт лорда. А рядом другой. По голосу поняла, что принца.

Мужчины разговаривали на повышенных тонах.

– Вы меня подставили! – возмущался Кириан.

– Перед кем? – парировал Алтимор. – Перед людьми, о которых ты мне всю дорогу твердил, что они дикари? Что с тех пор изменилось? Ах да, тебя привлекла их принцесса! Но даже ради девушки, Кириан, нельзя поступаться интересами империи.

– При чем тут она! Ты подумай о том, сколько солдат погибло сегодня. А сколько еще пострадает, пока мы не закончим эту войну!

– Ты же понимаешь, – пытался урезонить его принц, – что стоит нам уйти, и они твоим договором подотрутся. А сейчас после победы мы оставим лорда Берри в наместниках с частью армии.

– Пф, ты так говоришь, как будто это вопрос решенный.

– Нам просто придется задержаться чуть дольше, – Алтимор откинул волосы назад. – Но я не могу сказать отцу, что вместо завоевания северных земель мы заключили какой-то союз. Понимаешь, Кириан? У меня не было выбора.

У меня сильно зачесалось в носу, и я кашлянула, прерывая их горячий спор.

– Ниа! – лорд отодвинул перегородку. – Как ты себя чувствуешь?

Я приподнялась на локтях, но смотрела не на жениха, а на Алтимора. Как и в первую встречу между нами протянулась невидимая нить. Мы не могли отвести друг от друга взгляда. Только на этот раз во мне не было ни грамма симпатии к принцу, а одна лишь ненависть.

– Мои люди вам отомстят, – проговорила я не своим голосом. – Не сегодня и не завтра. Но однажды вы за всё поплатитесь. Пока есть на свете хоть один живой линг, ваша империя не будет знать покоя.

– Ниа, – взволнованно сказал лорд. – Ты бредишь. Больше ничего не говори.

Но моя тирада вызвала у принца улыбку.

– Эх, дядя, – Алтимор хлопнул его по плечу. – Я тебе даже завидую. Ну до завтра. Утро вечера мудренее.

Он подмигнул мне и покинул шатер. Кириан проводил его взглядом и повернулся ко мне. Я посмотрела в его хмурое лицо.

– Понимаю, в тебе всё кипит, – сухо проговорил лорд. – Но если хочешь остаться в живых, научись молчать.

– А не то меня убьют, как моих родных? – я вздернула подбородок.

– И даже я не смогу тебя защитить.

Кириан отвернулся и сжал пальцами переносицу в знакомом жесте. Мне захотелось съязвить, что головную боль устроили ему его же люди, но я удержалась. Легче от этого никому не станет.

Дни тянулись один за другим. Когда я не спала, то сидела, уткнувшись носом в коленки. Поначалу Кириан пытался меня как-то подбодрить, но быстро сдался. Я не хотела разговаривать ни с ним, ни с кем бы то ни было еще. В итоге и лорд оставил меня в покое, появляясь в шатре лишь на ночь.

Лето закончилось, и пришла осень. Я поняла это по тому, как похолодало по ночам. Кириан подарил мне тяжелый меховой плащ, в который я заворачивалась и спала.

– Надеюсь, из этого кокона однажды выпорхнет бабочка, – пошутил лорд, но, не увидев на моем лице даже тени улыбки, добавил: – Мы готовимся выступать. Завтра, в крайнем случае послезавтра. Думал, ты захочешь это знать.

Я лишь вяло кивнула. Лорд потоптался на одном месте, словно собираясь что-то еще сказать, но в итоге так ничего и не сказал, а вышел из шатра.

Ну вот и всё. Скоро и воздухом буду дышать чужим.

В печальных думах я не заметила, как в шатре появился неожиданный визитер. Паренек лет шестнадцати в простой одежде, как у слуги.

– Миледи, – окликнул он меня.

И только тогда я посмотрела в его сторону.

– Лорд Кириан просил привести вас к нему.

Я нахмурилась.

– Зачем?

– Не могу знать, – паренек пожал плечами.

Я поднялась на ноги и, решив не расставаться с плащом, вышла из шатра. Моего обычного охранника нигде не было.

– А где Ройс?

Паренек снова пожал плечами.

Это было странно.

– Пойдемте, миледи, – он потянул меня за рукав. – Лорд Кириан просил поспешить.

Оказаться снова под открытым небом было странно. Мир словно разом стал больше. Деревья, начавшая желтеть листва, легкий ветерок, чириканье птиц. Жизнь за порогом шатра и не думала останавливаться. А я не представляла, насколько по всему этому соскучилась.

Вероятно, стоило дождаться Ройса. Не мог он надолго отлучиться. Но мне вдруг совсем не захотелось возвращаться в шатер. Я словно вышла из склепа, где похоронила себя заживо.

– Идем, – я кивнула и последовала за пареньком.

Мы завернули за шатер и пошли вдоль кромки лагеря. Здесь почти не было людей. Только сквозь просветы между палатками я видела суетившихся солдат. Они паковали вещи. На нас никто не смотрел.

– Куда мы идем? – запоздало спросила я.

Паренек завел меня за один из шатров побольше и остановился.

Я попятилась, потому что навстречу мне шагнула Паулина.

– Извини, что не пришла сама, – начала она.

Я сдвинула брови.

– Что тебе нужно?

– Хочу кое-что показать, – она махнула пареньку, и тот был таков. – Пойдем.

– Куда?

– Увидишь. Не бойся, это не опасно.

Я посмотрела в ее голубые глаза, и с минуту мы мерились, кто кого. Паулина сдалась первой.

– Я не рискну тебе навредить.

– Тогда зачем ты меня позвала? – я не собиралась ей верить.

Вместо ответа Паулина прошла вперед между двух пустых телег. Подобрав полы плаща, я направилась за ней.

В конце концов, много ли я теряла? Возвращаться обратно в заточение мне не хотелось. Понимала, что придется, но предпочитала оттянуть этот момент.

Мы вышли на открытую местность, и оттуда поднялись на пригорок, с которого открывался отличный вид на лагерь.

– Смотри, – Паулина указала на группу мужчин, выстроившихся шеренгой.

Я сразу поняла, что это линги. На них не было доспехов со львом и розой, и держались они иначе, чем солдаты. Жались друг к другу, как привязанные.

Я сощурилась. И поняла, что они и были привязаны. Точнее скованы.

– Пленные? – вслух подумала я.

– Рабы, – ответила Паулина. – Были пленными, а теперь их отвезут работать в империю.

– И зачем ты мне это показываешь?

– Чтобы ты знала, что случилось с твоими людьми. Ты их принцесса, не так ли?

Я сжала кулаки. Не так. Но это было неважно. Даже будь я настоящей дочерью вождя, что бы я сделала?

Перед рабами ходил здоровенный воин с хлыстом наперевес. Он что-то разъяснял им, и когда один из мужчин возразил, ему тут же досталось по спине. Он так дернулся, что даже с расстояния я ощутила, как это больно.

Я поежилась и плотнее укуталась в плащ. На лице Паулины заиграла довольная ухмылка.

Ну нет уж! Не позволю так легко собой манипулировать.

Я развернулась и, не сказав ни слова, направилась обратно. Девушка не стала меня догонять. Своего она и так добилась. Я чувствовала себя хуже, чем после обряда. Разве что не ревела, но на душе было так паршиво, что хоть утопиться.

И как Кириан мог спокойно спать по ночам, зная, что империя делает с людьми? Как он мог это оправдывать?

Задумавшись, я не сразу заметила, как между двух палаток мне перегородил дорогу крупный мужчина.

– А ну стоять! – скомандовал он, кладя руку на эфес меча.

Я вздрогнула и подняла голову. Полноватая фигура, круглое лицо. Это тот полковник, как его?

– Сбежать решила, – он подошел ближе и схватил меня за меховой ворот плаща.

– Вы что делаете? – я наконец очнулась и вцепилась ему в запястье. – А ну пустите!

– Линговская шлюха, думаешь, обвела лорда вокруг пальца? Но мы-то знаем, кто ты на самом деле!

На секунду я испугалась, что он говорил о моем настоящем происхождении, но Ханниган – его звали Ханниган! – не стал развивать эту мысль дальше. Он занес руку так, словно собирался вот-вот ударить. От страха меня затрясло. Я вывернулась, оставив плащ в руках полковника, и понеслась прочь из палаточного переулка.

Нужно срочно найти шатер Кириана! Только я не знала, где он.

Заметив меня, имперские солдаты принялись кричать. Кто-то пытался преградить дорогу, но я бежала, как на пожар. Прочь, не троньте меня!

Вспомнилось, как Кириан говорил, что его люди меня ненавидят. И от ужаса мое сердце заколотилось так, что я ничего не слышала. А ноги двигались словно сами собой.

Наконец где-то впереди замаячил крупный шатер. Это был не тот, что мне нужен. Но он явно принадлежал кому-то из лордов. Может, меня проводят к Кириану? В отличие от солдат они знают меня в лицо и не примут за беглую пленницу.

Впрочем, пленница я и есть.

Добравшись до шатра, я едва не налетела на стражника.

– Впустите меня, пожалуйста, – взмолилась я.

Мужчина перегородил мне проход копьем, но взгляд выдавал растерянность.

– Не велено никого пускать, – процедил он.

– Пожалуйста! – повторила я.

– Что здесь происходит?

Из шатра вышел тот, кого я хотела видеть меньше всего.

Алтимор.

Он был голый по пояс, в одних штанах. На мускулистом торсе блестели капельки воды, стекавшие с мокрой гривы волос.

– Ваше Императорское Высочество! – солдат сразу вытянулся по струнке.

– Ниада? – удивился принц и приподнял край входа. – Заходи.

Я нервно сглотнула. Спасалась от волка, а угодила в пасть ко льву.

Пока я мялась, Алтимор щелкнул пальцами и велел одному из подскочивших слуг разыскать лорда Кириана. Это меня успокоило, потому что я поняла, что сидеть в шатре у принца буду недолго.

Я вошла внутрь. Здесь все было шикарнее, чем у лорда. Более комфортное на вид ложе. Стол, на котором стояло блюдо с фруктами. А рядом кресло с резными подлокотниками. В него я и опустилась.

Алтимор задернул за собой вход в шатер.

– От кого ты бежала? – спросил он, подойдя к ложу.

Я посмотрела на голую спину принца. У него были широкие угловатые плечи, но узкая талия, это делалоа его одновременно сильным и изящным.

Как хищник.

– Ханниган, – ответила я, торопливо отвернувшись. – Паулина выманила меня на улицу, чтобы показать пленных. – Слово «рабы» не хотелось произносить. – А потом я столкнулась с полковником. Не знаю, за что он меня так ненавидит.

Алтимор накинул рубашку, но застегивать не стал.

– Паулина – его дочь, – сообщил он.

Вот это были новости!

Принц подошел ближе и, присев на край стола, взял в руки кувшин.

– Ты поломала их планы, – налив воды в кружку, Алтимор протянул ее мне. – Кириан – известный холостяк. Если бы Паулина понесла, он бы вряд ли женился. Но безбедное существование обеспечил бы обязательно.

Да, это объясняло, почему девушка невзлюбила меня с первого взгляда.

– А Ханниган на этой войне потерял немало отличных парней, – добавил принц.

– На вашей войне, – я сказала с ударением. – Их кровь на ваших руках.

Алтимор откинул лезшие на лоб волосы.

– Это бы случилось рано или поздно. Не я, так кто-то другой. Твой народ был обречен, потому что сильный жрет слабого. Это закон природы.

В его голосе не слышалось ни капли сожаления.

– Человек выше природы, – возразила я. – Если он не такой дикарь, как вы.

Принц улыбнулся краешком рта. Взгляд его карих глаз, чуть блестевших в свете свечей, меня смущал. Алтимор смотрел на меня прямо, не отрываясь, словно хотел разглядеть во всех деталях. Но ладно бы он меня первый раз видел, но почему сейчас?

– Ты очень красивая, Ниада, – он отвернулся и налил себе что-то из другого кувшина. – Но ты ведь и так об этом знаешь, верно?

– Неверно, – вырвалось у меня. – И вам не удастся заморочить мне голову!

Принц снова посмотрел на меня.

– Кириан ведь рассказал, почему мы здесь.

Я кивнула.

– Как бы ты поступила на моем месте? – Алтимор поднес кружку к губам и отпил.

Его движения, такие плавные и в то же время уверенные, завораживали. За ними скрывалась непонятная мне сила.

– Я бы… – я задумалась. Что, если бы мой отец захотел пойти на кого-то войной? Нет, не захотел бы. Такое даже представить себе невозможно. И уж тем более мы не стали бы никого порабощать.

Я так и не успела ответить, потому что к нам едва ли не ворвался Кириан.

– Ниада! – воскликнул он, пересекая шатер широким шагом. – Что ты удумала? Ханниган уверяет, ты пыталась сбежать.

– Ее подставила твоя рыженькая любовница, – ответил за меня Алтимор.

Кириан сжал челюсть.

– Это правда? – спросил он.

– Она показала мне пленных, – я встала с кресла. – Вы везете их в империю.

По лицу жениха я поняла, что он прекрасно об этом знал. Зря, зря я считала, что он лучше остальных.

– Давай вернемся ко мне, – Кириан протянул мне руку.

Я фыркнула и так стремительно прошла мимо него, что лорду пришлось меня догонять.

За спиной послышалась усмешка принца.

– У меня для тебя подарок, – объявил Кириан на следующее утро.

Внутри по-прежнему бурлило, но за ночь я поняла, что злюсь не на лорда, а на себя, поверившую, что он отличается от Алтимора.

– Благодарю, милорд, но мне ничего не нужно, – холодно ответила я.

– Поверь, тебе понравится, – он отдернул вход шатра. – Идем же.

Утро выдалось морозным. Приближалась зима, и теперь по ночам вода в ведрах замерзала. Мне было зябко, и я закуталась в плащ. Ханниган вернул его Кириану как доказательство моей якобы попытки к бегству. Только не знаю, что лорд в итоге сказал полковнику, мы с ним это так и не обсудили. Стоило, наверное, поговорить о Паулине. Но вся эта тема была ужасно неприятна. Достаточно, что я для себя поняла – не надо верить случайным мальчишкам и покидать шатер без Кириана.

Мы прошли вдоль палаток, которых прямо на глазах становилось всё меньше. Армия готовилась к походу домой. На душе стало еще тоскливее. Перемены нельзя было остановить, как бы ни хотелось.

Впереди раскинулся самый большой шатер, какой я пока видела. Его сторожил воин в легкой кольчуге. Увидев нас, он разом подтянулся.

– Ваше Высочество.

Кириан вошел первым, и я юркнула за ним. Изнутри пахнуло сеном и навозом.

Посреди шатра была длинная стойка, к которой привязали несколько лошадей. Я сразу заметила черную, как смоль, Ниаду. Ту самую дикую лошадь, которую оседлал принц.

Рядом с ней была кобыла помельче и, вероятно, помоложе. Белая в яблоках. К ней Кириан и направился.

– Это тебе, – сказал он, погладив ее по морде.

Я подошла ближе и, вытянув руку, тоже коснулась ее головы.

– Красивая. Как ее зовут?

– Как ты решишь.

Я вопросительно посмотрела на Кириана. Он ласково улыбнулся, и что-то в его серо-голубом взгляде заставило меня опустить глаза. Я почувствовала себя виноватой.

Ведь он старается. Правда старается.

– Спасибо, – сказала я вслух.

В шатре повисла неловкая пауза. Кириан взял меня за руку. Его ладонь была жесткой от мозолей, но держала так бережно, что казалась мягкой. Только легче мне от этого не становилось.

Я уставилась себе под ноги, и лорд легонько развернул меня к себе.

– Ниа, – его голос обволакивал. – Посмотри на меня.

Я заставила себя поднять голову. Кириан продолжил:

– Что мне сделать, чтобы облегчить тебе это путешествие?

У меня было только одно желание.

– Я бы хотела увидеть пленных, – решилась я высказать.

Кириан выпустил мою руку.

– Среди них нет твоего отца, – сказал он с неожиданной жесткостью.

– Откуда вы знаете?

– Империя берет только молодых.

Мгновение мы снова молчали. Но я не сдавалась:

– Среди них могут быть мои друзья.

– Послушай, Ниа, – Кириан наморщил лоб, – тебе нужно кое-что понять. Раз и навсегда. Ты можешь приехать в Фортундейл как моя невеста или как рабыня. Но если ты моя невеста, то отныне твой народ – ангорцы. Потому что твое будущее будет навсегда связано с нами. В этом твой выбор.

Выбор. Опять это отвратительное слово.

– Я так не могу, – честно сказала я. – И вы бы на моем месте не смогли.

В этом я была уверена.

– Если тебе нужно время, – Кириан снова смягчился.

– Дайте мне хотя бы с ними попрощаться.

Лорд смерил меня взглядом.

– Только один раз, – строго сказал он. – И ты обещаешь больше об этом не просить.

Я вздохнула.

– Обещаю.

Кириан покачал головой, все еще выражая неодобрение.

– Пойдем тогда.

Меня накрыла волна благодарности. Сама от себя не ожидая, я поднялась на цыпочки и поцеловала его в небритую щеку.

– Спасибо.

Лорд удивленно вскинул брови, но не растерялся. Обняв меня за талию, прижал к себе и коснулся мягкими губами моего лба.

Я осторожно вывернулась, и благо Кириан не счел это неуважением. Он пошел вперед, и я уже привычно последовала за ним.

Рабов держали прямо на улице. Десятки юношей и молодых мужчин, скованные друг с другом цепями, сидели на сырой земле. По проходам между рядами прогуливались надсмотрщики с хлыстами наперевес.

Кириан замедлил шаг и дал мне возможность всмотреться в лица. Хмурые, чумазые, с угрюмыми взглядами. Я никого не узнавала. И не понимала, радоваться ли мне этому. Может, до моей деревни не добрались?

Ответ нашелся, когда за моей спиной крикнули:

– Ангорская подстилка!

Я судорожно обернулась.

Грэг, который, по словам Алиссы, был ко мне неравнодушен, теперь смотрел на меня с ненавистью. Шрам пересекал его лицо от глаза до подбородка, чудом оставив нос на месте.

– Что смотришь, шлюха? – он сплюнул.

Я попятилась, упираясь спиной в Кириана.

Через секунду другой паренек подскочил и врезал Грэгу кулаком по лицу. Я даже не сразу поняла, что это Люк. Подалась было к нему, но Кириан успел схватить меня за предплечье.

– Идем отсюда, – сухо сказал он.

Воздух рассек свист хлыста, и обоим парням прилетело на едва защищенные рубашками спины.

Мне стало дурно так, что в глазах потемнело. Если бы Кириан не держал меня, вероятно, сползла бы прямо в грязь.

Мою деревню атаковали. Грэг оставался там до последнего, помогал кузнецу. Он не был на передовой. Но значит ли это, что все сожгли? Или кто-то уцелел? Девочки, мастер-лекарь, тетя Роза?

– Девушек вы тоже… – невнятно проговорила я.

– Да, – сухо ответил Кириан, продолжая уводить меня подальше от рабов. – Но не думаю, что у них тебя ждет более теплый прием.

Мои глаза чесались, и хотелось разреветься. Но я взяла себя в руки. Не имею я права ни рыдать, ни жаловаться. Мое положение на сегодня куда лучше, чем у остальных.

К нам подбежал один из слуг лорда и сообщил, что шатер и все вещи упакованы и грузятся на телегу. А часть солдат уже марширует в сторону гор.

– Нам пора, Ниа, – объявил Кириан.

И для меня это прозвучало как приговор.

Лошадь я назвала Снежинкой. У нее был кроткий нрав, и ступала она мягко, словно под копытами лежали не камни, а всё еще росла трава.

Мы покинули земли лингов пару дней назад и теперь двигались по ущелью между двух скал. Я держалась рядом с Кирианом. Впереди нас ехали лорды-советники и принц Алтимор верхом на Ниаде. С ней я чувствовала некое родство душ, но была благодарна и за свою белую красавицу.

Позади нас ехало несколько телег и маршировали солдаты. Где-то там в конце процессии тянулись вереницы рабов. Я их видела лишь изредка, когда мы поднимались на холм и я, останавливаясь, оглядывалась назад. Кириан останавливался рядом со мной, и мы молчали.

Я была благодарна, что он давал мне время и не заставлял отрекаться от моего народа вслух. Впрочем, я всё равно чувствовала себя предательницей. Может, Грэг не так уж сильно был не прав? Конечно, я пока сохраняла свою девичью честь, но надолго ли?

Когда становилось совсем грустно, я вспоминала ту ночь с Люком. И про себя молилась северным богам, чтобы они уберегли его на этом тяжелом пути. Возможно, судьба встанет однажды на нашу сторону, и мы воссоединимся? Надеяться на это было лучше, чем без конца горевать.

Думала я и о том, кого из девушек ангорцы везут в империю. Может, Алиссе удалось спрятаться? Я бы хотела пойти к ним, узнать, в каких условиях их содержат. Но я обещала Кириану больше не просить о встрече с пленными и потому не могла. А между тем в горах становилось всё холоднее, и скоро вокруг будет один лишь снег. Это у меня был теплый меховой плащ. Каково же приходилось им?

– Кириан? – из раздумий меня вытащил звонкий голос Алтимора, подъехавшего к нам.

– Мой принц?

– Я хочу навестить ведьму, – ответил тот. – Она предрекла нам победу.

– Полагаю, победу нам принесли ваши воины, – возразил Кириан, – а не безумная старуха.

– И всё же хотелось бы каргу вознаградить. Если я правильно помню, ее пещера как раз на выходе из ущелья.

Кириан смерил его взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я тебя сопровождал? – спросил он.

– И она тоже, – Алтимор кивнул в мою сторону. – Ведьма обещала, что, если я приведу к ней деву, она предскажет мне судьбу.

Лорд усмехнулся.

– Мой принц, судьбу определяет сила характера, а не костяшки с рунами.

– И всё же, – Алтимор не желал сдаваться. – Твоя невеста, надеюсь, еще невинна?

От этого вопроса мое лицо вспыхнуло. Да что ж такое-то! Не желаю я, чтобы это так вслух обсуждалось. Нас, между прочим, слышали и слуги Кириана.

– Разумеется, – заверил мой жених.

И мне захотелось провалиться сквозь землю. Словно почувствовав мое смущение, Алтимор повернул голову и посмотрел прямо на меня.

– Ведьма же откуда-то знала, что мы привезем с собой дикий цветок, – сказал он Кириану, продолжая с усмешкой глядеть на меня.

От раздражения я прикусила губу. Высказать бы всё этому принцу, да толку? К тому же я, в отличие от некоторых, видела разницу между тем, что можно говорить при всех, а что не стоит.

– Ты, надеюсь, не против? – теперь и Кириан смотрел на меня.

Про горную ведьму рассказывали. Но это больше звучало как страшилка. Мол, не будешь слушаться родителей, и она тебя украдет да навеки схоронит в своей пещере. Не думала, что она на самом деле существует.

– Ладно, – я пожала плечами.

Алтимор неожиданно рассмеялся.

– Крепко она тебя подцепила, дядя, – проговорил он, ухмыляясь. – Никогда не думал, что лорд Кириан будет спрашивать разрешения у женщины. И это когда его принц говорит, что надо ехать.

Я покачала головой. Кириан не спрашивал разрешения, а лишь оказывал мне любезность. Я не могла отказаться от этой поездки так же, как и от всего путешествия. Впрочем, уверена, что Алтимор это прекрасно знал. Просто ему нравилось нас дразнить.

– Она моя невеста, – возразил лорд. – Надеюсь, однажды, дорогой племянник, ты тоже познаешь, в чем отличие будущей жены от просто женщины.

– Однажды непременно, – смеясь, Алтимор развернул лошадь. – Как выедем из ущелья, я вас жду.

И пришпорил Ниаду в черные лоснящиеся бока.

– Спасибо, – сказала я, провожая принца взглядом.

Все-таки какой же он нахал! Наверное, считает, что весь мир у его ног лишь по праву рождения.

Кириан пожал плечами:

– Я в это не сильно верю, но, может, и нам старуха что интересного скажет.

Это было бы любопытно. Да и я настолько не представляю, что меня ждет, что буду благодарна любому, кто сможет приподнять завесу тайны.

Из ущелья мы выехали после полудня. Перед нами открылось просторное плато, белое, как скатерть. Принц приказал остановиться на привал, и кто-то уже даже начал ставить палатки и шатры. После трехдневного марша перерыв был нужен всем.

Кириан передал наших лошадей на попечение слугам. Взяв с собой Ройса, мы направились к Алтимору. Тот ждал у горного склона в компании двух стражников и лорда, которого, кажется, звали Гексли. Мужчина под пятьдесят с круглым лоснящимся лицом и заметной лысиной.

– Ну наконец-то! – в нетерпении воскликнул принц и махнул нам рукой.

Пещеру ведьмы со стороны не было видно. Вход прятался за словно растущей из земли скалой, которую можно было обойти только с одной стороны. А через узкий проход мог одновременно протиснуться лишь один человек.

Алтимор отправился первым, несмотря на возражения стражников и лорда Гексли.

– Как будто они его не знают, – Кириан закатил глаза.

Мы пошли вереницей один за другим. Замыкал процессию Ройс, к которому я уже привыкла и радовалась, что именно он был у меня за спиной.

Преодолев узкий проход, мы оказались в просторной подземной галерее с высоким потолком. Над головами висели сосульки, а стены казались вымазанными кремом. Правда, на ощупь твердым, как камень. Откуда-то сверху проливался солнечный свет. Вдалеке слышался шум воды.

Из галереи вели два прохода. Дождавшись, когда вся группа будет в сборе, Алтимор свернул в правый. Здесь он был вынужден склонить голову, чтобы не задеть макушкой одну из сосулек. Кириану нагибаться не пришлось, а я и вовсе прошла как по обычному коридору. Только бедный Ройс был вынужден едва ли не присесть.

Пройдя метров пять, мы снова вышли на открытое пространство. Здесь было маленькое озеро, в которое с сосулек капала вода. И по гладкой, как зеркало, поверхности то и дело шли круги.

Слева от озера оказался закуток, в котором лежал продолговатый валун. За ним, как за столом, сидела сухенькая старушка с седыми волосами. С одной стороны они были заплетены в тоненькие косички, из которых торчали цветные бусины, а с другой топорщились во все стороны.

Увидев нас, женщина широко улыбнулась, показывая полубеззубый рот.

– Черный лев вернулся к зоркой орлице.

– Как ты и предсказывала, Деити, – Алтимор приблизился к каменному «столу», оставив нас позади.

– И ты привел деву, – заметила женщина.

Взгляд ее бледных, возможно, когда-то голубых глаз был цепким и внимательным. Она словно видела людей насквозь. Меня передернуло.

– Подойди, дитя, не бойся, – она встала с каменной табуретки, на которой лежал отрезок шкуры. – Я тебя не укушу.

Алтимор вытянул руку, приглашая меня присоединиться к нему. Я бросила вопросительный взгляд на Кириана, и тот кивнул. Я выступила вперед и встала рядом с принцем.

Старушка обошла меня, осматривая, как портниха, собирающаяся снять мерки. Затем подхватила кончик моей черной косы и, потянув, выдернула волос. Как ни странно, мне не было больно.

Вернувшись с ним к столу, она достала из-за пазухи кожаный мешочек и высыпала на гладкую поверхность пять полированных костяшек. На них были вырезаны незнакомые символы.

Она взяла вытянутую костяшку, похожую на фалангу человеческого пальца, о чем мне не хотелось думать, и обмотала мой волос вокруг нее. Затем она попросила, чтобы и Алтимор отдал свой волос. Грива у него была, конечно, что надо. И как он сохранял такой блеск в походных условиях?

Деити взяла костяшку побольше в форме треугольного зуба и обмотала волос принца уже вокруг нее. После чего подняла с пола глиняную чашку и бросила в нее обе костяшки.

– Что ты хочешь знать? – спросила старушка, поднимая на принца бледные глаза.

– Что меня ждет по возвращении в Фортундейл?

Женщина кивнула и, накрыв кружку морщинистой ладонью, принялась бормотать. Я не могла разобрать ни слова. Даже не знаю, что это был за язык. Возможно, что-то древнее.

Закончив с заклинанием, Деити резко перевернула кружку, стукнув ею о стол. По камню начала растекаться красная, как кровь, жидкость. Когда намокли оставшиеся три костяшки, старуха подняла кружку и дала высыпаться нашим с принцем.

Я округлила глаза, потому что волос вокруг них больше не было. Но не могли они так быстро размотаться!

– Путь к величию – это путь в гору, – проговорила женщина, морща и без того морщинистый лоб. – Помни, лев, что подниматься всегда сложнее, чем падать. Тебя ждут испытания, козни врагов и самый сложный выбор в твоей жизни.

– Что за выбор? – Алтимор сдвинул брови.

– Всё или ничего.

Принц усмехнулся.

– В чем же тут сложность?

Старушка оставалась серьезной.

– В том, чтобы понять, что есть что.

– А конкретнее?

Женщина не стала отвечать и повернула голову в мою сторону:

– Дитя, не бойся того, что грядет. То, что ты считала невозможным, будет тебе даровано.

– Что я считала невозможным? – удивленно повторила я.

О чем она?

– Тебе предстоит решить, как распорядиться даром богов. И от этого решения будут зависеть многие жизни.

– Как интересно, – принц покосился на меня. – Наша северная принцесса будет властвовать над судьбами. Что думаешь, Кириан?

Алтимор обернулся. Мой жених лишь пожал плечами.

– Гексли, а ты не хочешь предсказание? – спросил принц розовощекого лорда.

– Да у меня волос мало, – мужчина усмехнулся, погладив блестящую лысину.

Интересно, зачем он тогда пришел? Может, подслушать, что скажут принцу?

– Я хочу, – неожиданно выступил Кириан.

Женщина кивнула, словно ждала его.

– Дитя, – обратилась она ко мне, – если подаришь ему свой волос, мое предсказание будет точнее.

Еще один? Нет, не то чтобы мне было жалко…

– Пока дева остается невинной, – пояснила старушка, видя мои сомнения, – она тесно связана с богами. Потом эта связь устанавливается уже с мужчиной.

Что-то боги, несмотря на нашу якобы связь, не слушали мои молитвы.

Кивнув, я выдернула волос и протянула старушке. То же самое сделал и Кириан. Для него ведьма выбрала костяшку в форме полумесяца. Дальше она налила в кружку из бурдюка красной жидкости и повторила всё то же самое, что и для нас с принцем.

Я заметила, что пятно на столе на этот раз вышло другой формы. Если для Алтимора оно больше походило на грозовое облако, то для Кириана получилось что-то вроде цветка.

Разглядывая его, женщина не торопилась заговаривать. Так, что лорд даже начал терять терпение.

– Ну что там?

– Тебя тоже ждут испытания, – старушка вздохнула, но посмотрела почему-то не на Кириана, а на меня. – Но я не вижу, чем они закончатся.

– И это все? – лорд скрестил руки на груди.

– Твоя судьба связана с ней, – женщина указала на меня пальцем. – Это всё, что я могу сказать.

– Пф, – Кириан фыркнул и развернулся. – Идем, мой принц, мы всё услышали.

Но не успел он ступить и нескольких шагов, как земляной пол под нами задрожал, и зашатались свисавшие с потолка сосульки.

– Скорее, надо выбираться! – воскликнул лорд Гексли и первым ринулся к коридору, соединявшему две галереи.

Все остальные устремились за ним. И вовремя, потому что туда, где я только что стояла, свалилась каменная сосулька. Ударившись о торчавший из земли столбик, она раскололась на несколько кусков.

Всё задрожало еще сильнее, послышался скрежет, и даже бравых воинов охватила паника. Толкаясь, мужчины едва преодолели узкий проход. Я отстала, боясь, что меня затопчут.

– Деити? – позвала я, но старушка словно испарилась.

– Некогда зевать, принцесса! – оказавшийся рядом Алтимор бесцеремонно сграбастал мою руку и потащил за собой.

Оказавшись в галерее, я наконец увидела Кириана. Он беспокойно оглядывался и, заметив меня, замахал:

– Скорее же, к выходу!

Пещеру снова затрясло, на этот раз толчок был сильнее, чем все до этого. Раздался такой треск, что хотелось прикрыть уши. Со всех сторон посыпались камни, напоминая нам, что стены только казались кремовыми.

Из-за пыли я больше ничего не видела. Почувствовала, как меня кто-то держит за руку и уводит в сторону от сыпавшихся с потолка осколков. Я собралась было поблагодарить спасителя, но закашлялась:

– Кир… Кириан… экхе…

Пришлось следовать за ним вслепую. Лишь когда тряска прекратилась, я отважилась открыть глаза и, часто заморгав, протерла их рукавом.

Я по-прежнему находилась в пещере. Передо мной простирался почти что зал с тонкими колоннами, образовавшимися от сосулек и столбов. Между ними примостилась изогнутая полумесяцем лагуна с водой, от которой почему-то шел пар. В потолке зияла просторная дыра, через которую виднелся кусок голубого неба.

– А тут даже красиво, – услышала я голос Алтимора.

Вздрогнув, я повернула голову.

Принц выпустил мою руку и прогулялся по подземному залу, осматривая стены.

– Где лорд Кириан? – я обернулась, но позади меня была лишь груда камня. – Где все?

– Нас завалило, цветочек, – объявил принц, опускаясь на корточки. Он потрогал ладонью воду. – Горячая. Похоже, Деити тут принимала ванны.

До меня не сразу дошел смысл его слов.

– Как это завалило?

Я приблизилась к груде камней и попыталась сдвинуть один из них, но тот не желал поддаваться.

– Эй! – позвала я. – Нас кто-нибудь слышит? Лорд Кириан! Ройс!

– И другого выхода отсюда нет, – заметил Алтимор, снова вытягиваясь в полный рост.

– Но они знают, что мы здесь, – я повернулась к принцу. – Нас откопают.

Он усмехнулся.

– Очень на это надеюсь.

То, с какой легкостью он об этом сказал, заставило меня сжать кулаки. Что за беспечность! Он рад погибнуть от голода?

Подтверждая мои мысли, Алтимор уселся на широкий камень и принялся стаскивать сапоги.

– Что вы делаете? – я нахмурилась.

– Успокойся, принцесса, – он снял один и принялся за второй. – Паника сейчас не поможет.

– Я не хочу умирать, – всё же сказала я вслух.

Алтимор окинул меня насмешливым взглядом.

– Деити напророчила тебе властвовать над судьбами. Так что расслабься, ничего с нами не случится.

Оставив сапоги, он переместился к лагуне и опустил в горячую воду обе ноги.

– Ммм, блаженство, – и хлопнул по камню рядом с собой. – Присоединяйся, цветочек.

Я закатила глаза.

– Выбор твой, – принц пожал плечами. – Но что ты собираешься делать? Расцарапать нам проход? Или носиться по пещере с криками? Если последнее, то прошу, не надо, хочу сберечь свои уши.

Нет, ну какой же он… Я заскрежетала зубами.

– Почему вы такой легкомысленный?

– Я? – принц как будто искренне удивился. – Нет, цветочек, я как раз очень разумный. И знаю, когда надо беречь силы.

Признаться, в этом он был прав. Я прикусила нижнюю губу.

– Давай, присоединяйся, – он качнул головой. – Поможет расслабиться.

Покружив по пещере, я всё же согласилась на его предложение. Только сесть решила не рядом, а на другой камень. Свернула свой меховой плащ, чтобы было мягче сидеть, а затем сняла сапоги. Чуть приподняв юбку сарафана, опустила в воду лишь стопы.

Принц не шутил про блаженство! Вода была идеальной. Горячая, но не кипяток. И я сразу почувствовала себя лучше.

Несколько минут я просто наслаждалась, пока Алтимор не решил нарушить волшебную тишину.

– Расскажи мне о себе, цветочек, – попросил он. – Каково быть дочерью вождя?

«Я не дочь вождя», – мысленно ответила я, но вслух сказала:

– Я ничем не отличалась от остальных. У лингов нет лордов. Все люди равны и трудятся на благо общества.

– Надо же, – присвистнул Алтимор. – Я всю жизнь считал, что это невозможно. Но с другой стороны, может, вы потому и проиграли.

– Мы проиграли из-за вашего вероломства, – я посмотрела принцу прямо в глаза, и он ответил тем же. Казалось, воздух между нами стал плотным, как кисель.

– В любви и на войне все средства хороши, – заметил Алтимор.

– А как же честь?

Принц пожал плечами.

– Что толку от чести, если ты в могиле?

Алтимор вытащил из воды ноги и, поднявшись, принялся снимать с себя дублет. А за ним расстался и с рубашкой.

От неожиданности я начала заикаться:

– Ч-что вы делаете?

– Мы здесь одни, Ниада.

От того, как принц произнес мое имя, у меня побежали мурашки. Я боюсь его? Но почему?

Лучи солнца освещали его крепкий, идеально сложенный торс с рельефным животом. Признаться, сложно было не залюбоваться. Только на правом боку виднелся продолговатый шрам.

– Что здесь случилось? – поинтересовалась я.

– Неудачный поединок, – ответил Алтимор и принялся расстегивать ремень. – Смотри, я начну брать за представление деньги.

Я торопливо прикрыла глаза ладонью. Не засматривалась я на него! Ну ведь нет же!

– А нечего раздеваться! – буркнула я.

Судя по тому, как пряжка или что это было, звякнула о камень, штаны принц уже снял. Боясь, что Алтимор остался совсем голым, я продолжала держать глаза закрытыми.

– Всё, можешь смотреть, – донесся до меня насмешливый голос.

Я осторожно приподняла одно веко. Принц стоял по пояс в воде и разводил руками.

– Тут неглубоко. Не хочешь присоединиться?

– Спасибо, обойдусь.

Алтимор криво ухмыльнулся и двинулся ко мне. Меня, словно молнией, поразил страх. Я замерла, завороженно глядя в его наглые глаза.

– Эй, – всё же выговорила я, когда принц оказался у самых моих ног.

– Ниада, – промурлыкал он.

Его ладони под водой легли на мои стопы и медленно, словно осторожничая, их погладили.

– Что вы делаете? – уже, кажется, в третий раз спросила я.

Алтимор взял в руки одну из моих стоп и принялся ее аккуратно массировать. Его пальцы двигались уверенно, зная, на какие точки нажимать. Я почувствовала, как искры бегут по моим ногам вверх прямо к низу живота. Правильнее было бы оттолкнуть принца и вытащить из воды ноги, но я не могла пошевелиться. Его прикосновения были так приятны, что хотелось продлить блаженство еще хоть на мгновение.

– Мой отец отправил меня на твои земли, надеясь, что я погибну, – неожиданно заговорил Алтимор, продолжая массировать. – А если не погибну, то вернусь с поражением. И признаю, что мой брат Арвин достоин занять трон.

– Это ужасно, когда отец желает смерти собственному сыну, – я кивнула. – Но мы не обязаны платить за чужие ошибки.

– На моем месте мог быть любой другой, – возразил Алтимор. – Расширение империи неизбежно.

– Но пришел к нам именно ты, – я прикрыла рот ладонью, осознав, что обратилась к наследному принцу на ты. Кириан бы за это точно отругал. – То есть вы.

– Давай на минутку представим, – Алтимор взялся за мою вторую стопу, и я чуть не запищала от удовольствия, – что все наши титулы остались за порогом пещеры.

Он снова посмотрел мне в глаза, и у меня перехватило дыхание. Что он со мной делал?

– Я не могу, – выговорила я.

Ладонь принца скользнула вверх, продолжая массировать мою ногу.

– Когда нас найдут, мы снова станем…

– Врагами, – закончила я за него.

– Но здесь и сейчас мы существуем вне времени и пространства, – принц склонился и поцеловал меня в голень.

Уже в четвертый раз мне захотелось спросить, что он делает.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он, продолжая прокладывать по моей ноге дорожку из поцелуев.

– Нет, я не могу… – я робко коснулась ладонью его темноволосой макушки. – Я невеста твоего дяди.

Алтимор меня не слушал. Его руки все дальше забирались под юбку и уже гладили мои колени. В животе у меня потяжелело. Захотелось податься ему навстречу и прижаться к принцу всем телом.

О боги, за что мне это?

– Нет, – я всё же взяла себя в руки и с усилием толкнула принца в плечи. – Остановись.

Алтимор отступил и снова сграбастал мою стопу.

– У тебя ножка, – он улыбнулся, – как игрушечная.

– Ну хватит, – я вытащила ногу из его лап.

– Или что? – в его глазах бегали огоньки.

«Или я поддамся», – ответила я про себя. И от греха подальше решила, что с ваннами пора завязывать. Вынула ноги из воды и поправила юбку, чтобы прикрыть их.

Принц проследил за моими движениями.

– Ты правда хочешь замуж за Кириана? – спросил он.

Я поправила кожаный браслет на моем правом запястье.

– У меня нет выбора.

– А если бы был?

На этот раз Алтимор не смеялся.

Я подумала о Люке. Столько лет я жила мечтой однажды стать его женой. Несбыточной мечтой. Настолько нереальной, что тот его визит в мою палатку до сих пор кажется сном.

И вот я наедине с другим мужчиной. Позволила ему дотрагиваться до меня. И кажется, хотела продолжения? Как я могла?!

– Извини, – я выпрямилась.

– Это ты меня извини, – принц погладил ладонью затылок. – Лучше мне одеться.

Я отвернулась, чтобы не смотреть.

В пещере стало так тихо, что я могла расслышать, как где-то капает вода. И тут мне подумалось, а будут ли нас искать? Если император хотел гибели принца, то сейчас для этого будет прекрасная возможность. Сгинул в пещере, в которую сам же и полез.

Нет, Кириан не позволит. Да, он злился из-за подставы с мирным договором. Но не так, чтобы радоваться смерти племянника. И моей. Хотелось бы верить, что и моей смерти он тоже не хотел бы. Правда, это освободило бы его от необходимости жениться… Да какой необходимости? Ее больше нет. Не после того, как мой народ предали.

Мы с Кирианом провели столько времени вместе, а я всё еще не понимала, что им движет. Вера в благословение Эора? Данное отцу и вождю слово? Упрямство? Жалость ко мне? Ведь отпусти меня лорд на волю, на меня могли напасть солдаты или тот же Ханниган. Я могла бы оказаться в рабстве, как Люк и Грэг. Я могла бы погибнуть…

А могла бы уцелеть и быть сейчас в родной деревне. Да, под железной пятой лорда Берри, которого они оставили наместником. Но я была бы дома. И уж, наверное, как-нибудь бы справилась. Впрочем, кто знает, какие преступления творят люди этого Берри. Он ведь остался без контроля сверху. Делай что хочешь.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, что принц давно оделся. Он сидел на валуне рядом с лагуной и задумчиво разглядывал дыру в потолке.

Заметив, что я на него смотрю, он перевел взгляд на меня.

– Возможно, придется выбираться этим путем, – он поднял указательный палец вверх.

– Думаешь, нас не спасут? – я подошла ближе.

– Кто знает, насколько мощным вышел завал. Возможно, его копать не один день. А у солдат для этого нет инструментов.

То, как Алтимор об этом говорил, совсем не вязалось с его шутливым тоном в самом начале. Паника, от которой я было избавилась, снова подобралась к моему горлу. Вот-вот намереваясь задушить. Не знаю, что отразилось на моем лице, но принц резко вскочил на ноги.

– Тише, – он оказался от меня преступно близко. – Не бойся.

Его или смерти в пещере?

Алтимор поднял руку, словно хотел коснуться моего лица, но, согнув пальцы, так и не дотронулся.

– Нам нужно сплести веревку, – он отступил на шаг. – Здесь вряд ли больше четырех-пяти ярдов.

Я задрала голову. Солнце было еще высоко, но что будет ночью? Вдруг здесь водятся летучие мыши?

Я поежилась и обняла себя за плечи. Принц вытащил из ножен на поясе кинжал с изящной рукояткой.

– Придется резать одежду, – он покрутил лезвием, отчего по стенам пещеры забегали солнечные зайчики.

Мне вспомнился его обнаженный торс, и мое сердце забилось чаще. О чем я думаю?

– Чью одежду? – спросила вслух.

– Начну со своей, но, возможно, тебе придется расстаться с сарафаном.

Под ним у меня были длинная сорочка и белье, но если я останусь только в них, окажусь почти всё равно что голая.

– Что тебе важнее: выбраться или чтобы тебя не увидели? – поинтересовался Алтимор, продолжая играть с кинжалом. – Да и про плащ свой не забывай.

У меня от сердца отлегло. Ну конечно, я просто закутаюсь в плащ. Знал бы Кириан, как я ценю его подарок!

– Ладно, для начала попробуем связать между собой рукава, – принц отправил кинжал обратно в ножны и уже второй раз принялся передо мной раздеваться.

Только теперь мне хватило такта отвернуться. Впрочем, смысла в этом не было, потому что я бы всё равно его увидела.

Оставшись лишь в подштанниках, Алтимор принялся вязать веревку. Его одежды для полной длины не хватало, и пришлось-таки и мне снять сарафан. Тут же закутавшись в плащ, я отдала его принцу.

Полуобнаженный Алтимор привязал к одному из концов веревки свой кинжал в ножнах. Встав под дырой в потолке, принялся крутить ее, как лассо. Затем швырнул вверх. Кинжал вернулся обратно, так и не долетев до верха.

Алтимор опять принялся крутить веревку. Я присела на камень и, подперев щеку кулаком, смотрела, как он пытался снова и снова. На его руках и плечах перекатывались мышцы и, чего таить, это было приятное зрелище.

Лишь один раз принц бросил на меня косой взгляд, и я от стыда прикрылась полой плаща. Ну да, смотрела я на него. Но это только потому, что от его движений сейчас зависят наши жизни!

Не знаю, сколько раз Алтимор попробовал. Но упрямства ему было не занимать. Мне вспомнилось, как он объезжал лошадь. Он просто не мог сдаться. В этом была его суть. Не выбор сделать или нет, а лишь одна цель – добиться.

Металл звякнул, и когда принц потянул веревку на себя, та не поддалась. Кинжал прочно зацепился за камни наверху.

От радости я подскочила.

– Я полезу первым, – объявил Алтимор. – И если это безопасно, потом уже вытащу тебя.

Я кивнула.

Принц подпрыгнул, зацепившись за веревку сразу и руками, и ногами. Подтянувшись, он принялся карабкаться вверх. А я залюбовалась его спиной. Как напрягались мышцы между лопаток. Если подумать, Алтимор был первым мужчиной, которого я видела голым. Ну почти голым.

Мои щеки зардели, и я приложила к ним ладони. Ниа, сосредоточься! Тебя уже несет неизвестно куда.

Сделав несколько глубоких вдохов, я заставила себя успокоиться.

Алтимор поднялся до самого верха веревки и, снова подтянувшись, выбрался на край отверстия. Он пропал было из виду, но через мгновение на фоне неба появилась его голова со свисавшими вниз черными волосами.

– Теперь ты, – скомандовал он мне.

Я схватилась обеими руками за веревку. Чуть подпрыгнула, пытаясь за нее зацепиться ногами, но ничего не вышло. А ткань подозрительно затрещала.

– Я не могу! – воскликнула я.

– Можешь! Давай еще раз.

– Я упаду.

– Ты главное держись крепко, а я тебя вытяну.

Я послушно схватилась за то, что совсем недавно было штаниной. Принц уперся в камни ногами и, медленно перебирая веревку, принялся поднимать меня наверх. Ткань снова затрещала. На этот раз сильнее. От страха я похолодела, и, кажется, даже в подмышках стало влажно.

Дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Боги, если я останусь после этого жива… Я не знаю, что пообещать. У меня ничего нет. Но я буду благодарна вам всю жизнь. Никогда не приму Эора и любого чужого бога.

Расстояние между моими ногами и каменным полом все увеличивалось. И теперь даже падать было бы больно. Я зажмурилась, но услышала голос Алтимора:

– Ниа, открой глаза. Посмотри на меня.

Я подняла голову. Принц протягивал мне руку.

Я схватилась за нее, как за собственную жизнь. Алтимор напрягся и вытянул меня наверх. Почувствовав под ногами твердый камень, я ахнула, и, подчиняясь внезапному порыву, сама обняла принца.

– Все хорошо, цветочек, – Алтимор погладил меня по голове. – Всё теперь позади.

Выдохнув, я отступила. Принц вытащил веревку и, развязав ее, принялся одеваться. Его рубашка едва не превратилась в лоскуты, но дублет испытание выдержал.

Я последовала его примеру и облачилась обратно в свой сарафан. По счастью, тот тоже оказался крепким.

Алтимор поднялся по камням вверх и остановился у обрыва. Я пошла за ним и встала рядом. Со скалы открывался вид на всю долину.

Журчащая горная река, припорошенные первым снегом горные травы и высившиеся вдалеке ледяные скалы.

– Как вы их преодолеете? – спросила я, поднимая руку.

– У нас есть секрет, – Алтимор загадочно улыбнулся. – Давай спускаться, цветочек, пока по нам не устроили поминки.

Осторожно, чтобы не упасть, мы принялись слезать по камням вниз. Принц то и дело подавал мне руку, помогая перепрыгивать через провалы и удерживать равновесие. Но в этом жесте было больше дружеского, чем любовного. Он не задерживал ладонь дольше, чем это было необходимо. И я понимала: то, что произошло в пещере, там и осталось. Не знаю почему, но на душе засаднило. Словно я жалела, что мы возвращались.

Но это было безумием. Во-первых, я не хотела бы навечно остаться в пещере. И слава богам, что мы так быстро выбрались! А во-вторых, Алтимор – мой враг. Это не изменится никогда. Как бы он ни пытался меня запутать, я не должна забывать, что он сделал.

– Нельзя вечно горевать, – заметил как-то Кириан. – В какой-то момент тебе придется начать жить дальше.

Возможно, именно это со мной и происходило. Мне хотелось жить дальше. Хотелось снова чувствовать. Снова испытывать радость. Но только не значило ли это, что я предаю свою семью и свой народ?

– О чем ты думаешь с таким сложным лицом? – поинтересовался Алтимор, когда мы очутились на твердой земле.

– О том, что сделали ты и твоя армия, – я наморщила лоб. – Ты ведь даже не сожалеешь.

– И не буду, – принц качнул головой.

– Но это жестоко!

– А мир вообще жестокий, – он дернул плечом.

– Значит, мы навсегда будем врагами, – объявила я.

Алтимор смерил меня взглядом.

– Так точно, принцесса. И я беру тебя в плен, – он шагнул ко мне и, крепко схватив за запястье, потянул за собой. – Пойдем.

Мне оставалось только смотреть ему в затылок. Какой же он самоуверенный! Нет, как можно было хоть на минуту ему поверить?! Сволочь он и есть сволочь. А я едва уши не развесила.

Мне даже подумалось, что хорошо, что я досталась Кириану. Может, как раз этим боги меня и благословили, а я только сейчас поняла?

Мы обогнули скалу и, погруженная в себя, я лишь смотрела себе под ноги. Подняла голову, только когда Алтимор выпустил мое запястье.

– Смотри-ка, – принц усмехнулся, – твой Кириан развел кипучую деятельность.

Впереди шеренгой стояли солдаты. Они охраняли подход к пещере, заваленный камнями. К нему вереницей двигались рабы. Поочередно, как муравьи, они брали камни и оттаскивали их в сторону.

Я узнала широкую спину Грэга, а за ним Люка. В груди сжалось. Парень был в одной рубашке, из белой превратившейся в булыжно-серую. Но меня беспокоил далеко не цвет, а то, что в ней было явно холодно. Как он выживет в этом путешествии?

– Тсс, – прошептал Алтимор, прижимая палец к губам. – Хочу послушать.

Я моргнула и вопросительно посмотрела на принца. Что послушать?

Алтимор нагнулся и пробежал за спинами солдат к груженой ящиками телеге. Не понимая, что он делает, я всё же последовала за ним. Из этого укрытия хорошо просматривался заваленный вход, который пытались раскопать. А еще были слышны голоса лордов, наблюдавших за всей картиной.

Кириан то и дело ходил туда-сюда. А когда останавливался, упирал руки в бока и хмурился. Рядом, облокотившись на ящик, стоял лорд Гексли. Его лицо выглядело куда более расслабленным.

– Думаю, пора принять неизбежное, – увещевал лорд. – На расчистку этого завала уйдут дни, если не недели. И мы всё равно можем не найти тела…

– Не верю, что принц погиб, – возражал Кириан. – Я видел, как он забежал в проход.

– Но что, если и его завалило? Что, если всю пещеру?

– А если нет? И он ждет, пока мы придем на помощь.

– Кириан, – не сдавался Гексли, – если это поможет, я возьму вину на себя и сам доложу императору, что случилось.

От этих слов у моего жениха даже вздулась на лбу жилка.

– Мне всё равно, кто чего будет докладывать! – прикрикнул Кириан. – Я хочу вернуть моего племянника домой.

Лорд Гексли вжал голову в плечи и проговорил тихо, что мы едва услышали:

– Но пойми, провизии у нас не бесконечно…

– Я найду его! – Кириан ударил кулаком о ладонь.

Алтимор поднялся и вышел из-за телеги.

– Всегда знал, что ты упертый, дядя! – воскликнул он с усмешкой.

Оба лорда обернулись с такими лицами, словно видели призраков. Первым очнулся Кириан и, подскочив к принцу, заключил того в объятья. Потом он заметил меня.

– Ниа, слава Эору, ты тоже жива!

Я улыбнулась.

Алтимор посмотрел сначала на меня, затем на Кириана, и отступил. Мне показалось, что он словно хотел устраниться. Торопливо развернулся к нам спиной и, направляясь к завалу, скомандовал:

– Так, прекращаем работы!

– Ваше Высочество! – ответил ему хор голосов.

Что было дальше, я не видела, потому что Кириан встал прямо передо мной.

– Я так боялся, – проговорил он, обнимая меня за плечи.

Я прикусила губу, не зная, что на это ответить. Я не могла рассказать о том, что было между мной и принцем. И почему-то боялась, что скажи я хоть что-то, и мой голос меня выдаст.

Но лорд ответа, кажется, и не ждал.

– Пойдем, шатер уже поставили. Передохнешь.

Я молча кивнула. И особенно была рада видеть Ройса. Мой извечный страж тоже уцелел.

В шатре я первым делом напилась воды, потом решила переодеться и перекусить. От перенапряжения клонило в сон, и, следуя совету Кириана, я легла спать пораньше.

Ночью мне снилась пещера. Я сидела у края лагуны, а напротив меня стоял полуобнаженный Алтимор. Он обхватил меня за талию и, приподняв, заставил оказаться в воде рядом с ним.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он.

И склонившись к моему лицу, поцеловал. Нежно и одновременно настойчиво. Я чувствовала, как во мне разгорался огонь. И дикое, совсем не свойственное мне желание.

– Мы не должны, – бормотала я.

А сама боялась, что принц послушается.

Но даже во сне Алтимор был упрямым…

Чем дальше, тем происходящее становилось все откровеннее и неприличнее. Я уже не пыталась остановить принца и бессовестно открылась его ласкам. Он целовал сначала мою ключицу, потом грудь, а затем почему-то потряс за плечо.

– Ниа! Ниа, проснись!

Я с трудом разлепила веки.

– Ч-что случилось?

Надо мной нависал Кириан.

– Ты стонала. Тебе снился кошмар?

Я резко поднялась, едва не стукнув его лбом. О боги, что мне снилось? Я прикрыла рот ладонью.

Кириан сел. В предрассветной дымке я видела его серо-голубые глаза. Они смотрели с неподдельным беспокойством.

– Я… – с трудом начала. – Я была в пещере.

– Бедная моя девочка, – Кириан подался ко мне и прижал к себе.

Теперь его подбородок касался моей макушки, и я слышала, как медленно и ритмично стучит его сердце. Ту-дум. Ту-дум. Это даже успокаивало, пока Кириан не упомянул принца.

– Алтимор рассказал, как вы выбрались. Он сказал, что ты была очень смелой. Ни на минуту не поддалась панике и не истерила.

Я шмыгнула носом. Поддалась. Я почти поддалась другому.

– Милорд, – я снова шмыгнула. – Я могу вас спросить?

– Зови меня просто Кириан, – он погладил меня по волосам. – И да, спрашивай, что угодно.

– Зачем я вам?

Лорд слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ты моя невеста.

– Вы могли оставить меня дома. Или… – мне не хватило духу произнести «или отправить с другими рабами».

– Я же объяснял, – Кириан мягко улыбнулся. – Я дал слово, что с тобой ничего не случится. И мы получили благословение Эора. Такими вещами не разбрасываются.

– Это главная причина? – теперь я смотрела на него прямо.

Кириан задумчиво пожевал губы. Словно хотел что-то сказать, но не был уверен, что стоило.

– Это не единственная причина, – наконец произнес он. – Но давай мы поговорим об этом, когда вернемся в Фортундейл.

Такой туманный ответ ничего не прояснил. Но мне подумалось, а вдруг лорд Кириан в меня влюбился? Нет, не может такого быть. Кому я нужна… Или все-таки может? Он сейчас так тепло на меня смотрел…

Я кивнула, поняв, что с выяснением отношений придется все-таки подождать.

– Хочу, чтобы ты знала, – продолжил Кириан. – Ты можешь мне доверять. Я хочу, чтобы это путешествие прошло для тебя как можно легче. И если тебе нужно поговорить, неважно, о чем, то я здесь. Прямо за перегородкой, – на последних словах он улыбнулся.

– Спасибо, – я улыбнулась в ответ. – Но мне уже лучше. Кошмар закончился.

Лорд понял мой намек и поднялся на ноги. Еще с полминуты я смотрела на него снизу вверх, и отсюда он казался гигантом.

Кириан – хороший человек. Почему-то эта простая мысль раньше не приходила в голову. Он отправился в этот поход, чтобы уберечь племянника, а дальше сделал, что мог, чтобы остановить кровопролитие. А вот принц… Как можно грезить об этом самовлюбленном мерзавце!

На секунду у меня перед глазами мелькнула картинка из сна, и мои щеки зарделись.

– Если не хочешь больше спать, то будем тогда собираться, – заметил Кириан. – Я велю приготовить завтрак.

– Да, – я кивнула. – Да, лучше вставать.

Что,если ужасный сон вернется? Нет, больше такого не повторится.

Пока умывалась, я подумала о Люке. Сколько лет я была в него влюблена? Четыре года? Может, даже пять? И ладно бы с Люком было все в порядке, но я знаю, что он сейчас в холоде и голоде, пока я позволяю себе фантазировать о другом…

Мои щеки снова запылали, и я ополоснула их ледяной водой.

«Что ты, – зазвучал в голове голос Алиссы, – всю жизнь будешь страдать?»

Я распрямилась.

– Лорд Кириан, – я выглянула из-за перегородки.

Мой жених чистил щеточкой свои ботфорты.

– Просто Кириан, – напомнил он мне.

Я помялась и, выйдя из-за перегородки, встала перед ним. Мои пальцы теребили край сарафана, и я не сразу собралась с духом.

– Я бы хотела вас кое о чем попросить.

Лорд глянул с любопытством, но, заметив мой робкий вид, сразу заподозрил неладное. Его лоб пересекли морщины – верный знак, что он недоволен.

– Проси, раз хотела.

Я прикусила губу.

Может, не стоило? Хотя он сказал, что я могу поговорить с ним о чем угодно. Но, похоже, это не значило, что я могу что угодно попросить…

– Я хочу увидеться… – робко начала я.

– С пленными? – закончил за меня Кириан, и в его глазах засветился упрек. – Ты же обещала…

– Среди них может быть моя сестра. Вы помните ее, она приходила вместе с матушкой помочь одеться к обряду наречения.

– Мне не сказали, что у вашего вождя две дочери.

– Алисса замужем, – я запнулась. – Была.

– И что ты хочешь? – Кириан отложил щетку в сторону. – Чтобы и она тебя прокляла?

– Нет, она не станет. Она поймет.

– Уверена? – Кириан поднялся на ноги и подошел ко мне куда ближе, чем нужно было для разговора.

Я почувствовала покалывание в пятках. Как в тот день, когда мы познакомились. Я уже и забыла, что Кириан мог быть таким.

– Пожалуйста, – пролепетала я. – Мне только убедиться, что ее нет среди пленных…

Лорд поднял руку и провел пальцами по моей щеке.

– Ты думаешь, что можешь мной вертеть? – сухо спросил он и посмотрел мне в глаза так, что захотелось съежиться.

– Н-нет, я и не думала, – ответила я, заикаясь. – Я-я буду вам очень благодарна.

– Благодарна, – Кириан усмехнулся. – А до этого что было?

Я опустила глаза.

– Ладно, – он отошел в сторону. – Но это будет в последний раз.

– Да, милорд, – я склонила голову.

– Я стараюсь относиться к тебе хорошо, – проговорил Кириан, снова глядя на меня, – но я не позволю себя использовать. Ты не первая женщина в моей жизни, которая была уверена, что околдовала меня. Запомни это, Ниада.

– Я вовсе не думала…

– Пойдем, – оборвал меня лорд и направился к выходу.

Кириан в гневе меня пугал. Он совсем не походил на того ласкового мужчину, который еще час назад прижимал меня к своей широкой груди.

Военный лагерь снова собирался в поход. Сворачивались палатки и грузились телеги. Я запоздало подумала, что сейчас был неподходящий момент. Если Алисса в плену, то толком поговорить всё равно не получится. Но третий раз просить Кириана я уже не решусь.

Мы прошли в хвост всей процессии мимо лежащих прямо на земле рабов-мужчин. На этот раз некогда было искать знакомые лица. Я лишь мысленно помолилась богам, чтобы Люк и все остальные пережили это путешествие.

Девушек везли в телегах, закрытых сверху плотной тканью. Это оберегало их не только от непогоды, но и от ненужных мужских глаз.

Я заглянула под пару тентов, но никого не узнала. Пленницы глядели на меня с любопытством, но никто ничего не говорил.

– Что вы будете с ними делать? – спросила я.

– Подарим императору, – пожал плечами Кириан, – а там уж как он решит. Кого-то возьмет себе в гарем, кого-то передарит придворным, а кому-то повезет остаться на кухне или в горничных.

Повезет, да.

Я остановилась перед третьей телегой и, забравшись на подножку, заглянула внутрь.

– Ниа! – воскликнули сразу трое.

Алисса, Джетта и Карин, сестра Грэга. Они все втроем были здесь.

– Ты жива? – обрадовалась моя сестра.

– Видимо, пока греет постель врагу, – Джетта скривилась.

– Ты ведь нас вытащишь? – Карин посмотрела с надеждой.

И из-за ее спины выглянуло еще две незнакомых мне, но довольно юных девочки.

Я лишь беспомощно открыла и закрыла рот. Я не могла просить сразу за всех. Даже за троих не могла.

– Которая? – спросил за моим плечом Кириан.

– Алисса, – я указала на сестру.

Лорд щелкнул пальцами, и к нам подскочил надсмотрщик – здоровенный мужик с хлыстом наперевес.

– Освободи ее, – приказал Кириан.

– А как же мы? – воскликнула Карин.

– Да погоди радоваться, – одернула ее Джетта. – Ты ж не знаешь, где хуже.

Алисса благоразумно молчала. Я спустилась, чтобы дать надсмотрщику место. Мужчине ступенька была не нужна. Он наклонился к ногам сестры и расстегнул цепь на щиколотке. После чего бесцеремонно подхватил ее и поставил на землю.

– Ваше Высочество, что прикажете с ней делать?

– Алисса, так ведь? – Кириан обратился к сестре.

Она кивнула. При дневном свете было видно, как осунулось ее лицо, а под глазами появились темные круги. Сестра смотрела на лорда угрюмо и одновременно жалко, как замученный зверек.

– Идем, – Кириан качнул головой. – Я дам вам время поговорить.

Алисса разлепила сухие губы, и мне показалось, что сейчас воздух сотрясет сотня ругательств. Но сестра лишь сказала:

– Благодарю вас, милорд.

От удивления я приоткрыла рот.

– Ниа, не теряй времени, – напомнил мне лорд.

Мы отошли в сторону, где нас не могли бы услышать другие пленные или солдаты. Сам Кириан остался чуть поодаль. Он беседовал с надсмотрщиком, и оба не спускали с нас глаз.

Первым делом я крепко обняла сестру. И несколько секунд мы просто так и стояли, сложив головы друг дружке на плечи.

– Я видела Грэга и Люка, – тихо начала я. – Может, есть и другие, я не успела разглядеть. Ты знаешь о судьбе родителей?

– Нет, – Алисса вздохнула. – Меня схватили почти сразу же после обряда. Но кто-то объяснил, что в империю везут только молодых.

– Да, – я кивнула. – Кириан мне сказал.

– Как ты? – спросила Алисса, чуть отстраняясь и осматривая меня. – Он тебя не обижает?

– Нет, но остальные… – от обиды у меня зачесались глаза. – Грэг сказал, вот Джетта только что…

– Послушай, Ниа, – перебила меня Алисса и заговорила совсем тихо: – Ты всё делаешь правильно. Как завещала матушка, ты должна выжить любой ценой. Твоя миссия – добраться до императора. И неважно, сколько раз тебе придется доставлять удовольствие его брату.

Я смутилась.

– Нет, мы не…

– Пока нет, – с ударением сказала Алисса. – Но мужчина вечно не будет ждать возле аппетитного блюда. Когда он решится его попробовать, будь готова, – она сжала мои плечи. – Не бойся. Ты справишься. Если надо, представляй, что ты с Люком. Должна же быть хоть какая-то польза от этой влюбленности!

Алисса обрушила на меня такой поток жутких слов, что я не сразу могла их осмыслить. Ответила на то, что было проще всего.

– Ты знаешь, в мою последнюю ночь на свободе Люк приходил ко мне.

Сестра подняла брови:

– У вас что-то было?

– Нет. То есть почти, но нет.

– Ха, – Алисса усмехнулась, – почему я не удивлена, что этот прохиндей попытался-таки не упустить своего.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаешь, он не знал, что ты в него влюблена? – сестра посмотрела на меня с сочувствием. – Вся деревня знала. Но он, видимо, боялся, что, если просто тобой воспользуется, отец заставит его жениться. И вождь на это согласится. А в последнюю ночь, когда тебе предстоит принадлежать другому, грех не попробовать урвать свое.

Я не верила своим ушам.

– Нет, Люк не такой…

– Такой-такой, – уверенно проговорила Алисса. – Но если его выдуманный образ поможет тебе пережить всё, что предстоит, то лучше уж так.

Мне хотелось поспорить с ней. Хотя бы из упрямства. Но наше внимание привлек лорд Гексли. В сопровождении двух стражников он направлялся в нашу сторону.

– Лорд Кириан, – заговорил он. – Что здесь происходит? Уж не выбираете ли вы себе вторую наложницу? Одной дикарки оказалось мало?

– Ниада разговаривает с сестрой, – ответил лорд.

– Сестрой? – удивился Гексли. – Выходит, у нас две принцессы. В таком случае правильнее, если ее сопровождать буду я.

Хлопая ртом, как рыба, я наблюдала, как Алиссу уводили под конвоем.

– Не переживай за меня, – проговорила она на прощание. – И помни, что я тебе сказала.

Кириан встал рядом со мной.

– Довольна встречей? – поинтересовался он.

Я бы ему высказала, что из-за него Алиссе теперь предстоит ужасное. Как она переживет поползновения лорда Гексли? Конечно, она говорила про то, что надо выжить любой ценой. Но справится ли она?

На душе щемило, но, помня вспышку лорда сегодня утром, я лишь смиренно опустила голову:

– Да, благодарю.

Если Кириан и услышал в моем голосе неискренность, виду не подал.

– Тогда по коням. Переход предстоит долгий.

Когда мы вернулись к шатру, все уже было погружено в телегу. Меня не переставало удивлять, как быстро и ловко ангорцы собирали и разбирали лагерь. Наверное, только так и можно переместить огромную массу людей на такое расстояние.

Моя Снежинка тоже была готова. Кириан помог мне забраться в седло, и мы тронулись в путь. Ехали молча, и я могла остаться наедине со своими мыслями.

То, что Алисса сказала про Люка, как ни странно, подарило мне чувство облегчения. Это было очень похоже на правду. Если всё, что он испытывал ко мне, – это желание не упустить своего, то и мне можно было не считать себя виноватой за ту сумятицу, которую вызвал во мне Алтимор.

Но вот о том, что чуть не случилось в пещере, мне очень хотелось хоть с кем-нибудь поговорить. Раньше я всегда приходила со своим душевным раздраем к Алиссе, и она умела вернуть меня на землю. Ну или хотя бы попытаться, как все эти годы с Люком.

Только сейчас было иначе. Алисса бы меня не поняла. Да и я сама себя не понимаю. Алтимор – мой враг в куда большей степени, чем Кириан. И всё же я не могла перестать о нем думать.

Долина горной реки, вдоль которой мы следовали, становилась уже. Под копытами теперь хрустел снег. Небо над головой заволокло беленой пеленой, и стало так холодно, что хотелось спрятать и лицо под меховым плащом.

На следующий день после нашего разговора я увидела Алиссу рядом с лордом Гексли. На ней был теплый меховой тулуп с барского плеча, и выглядела она куда свежее и жизнерадостнее. Они ехали рядышком, и лорд с довольным видом что-то рассказывал. А сестра заливисто хохотала. Сколько лет я знаю Алиссу, никогда не слышала настолько фальшивого смеха. Лорда Гексли, впрочем, это ничуть не смущало, а наоборот, воодушевляло продолжать травить байки.

– У тебя умная сестра, – заметил Кириан, тоже глядя на них. – Но я предпочитаю честных.

Честных… Была ли я с ним честной?

Лорд не просил рассказать, что было в пещере. О том, как именно мы выбрались, он узнал от принца. А вот что было до того…

Я глубоко вдохнула, надеясь, что мое лицо меня не выдало. Пора уже прекращать об этом думать, а не то Кириан непременно заподозрит неладное.

Между тем сам Алтимор, как обычно, ехал во главе процессии. С ним не было спутницы, и он предпочитал общаться с генералами. Разок я даже видела его беседующим с полковником Ханниганом, от которого у меня до сих пор бежали мурашки. К нам с Кирианом принц почти не обращался, а если и случалось, то меня игнорировал. Смотрел исключительно на лорда или, на худой конец, куда-то в сторону.

А меня для него словно не существовало.

От обиды на душе ныло. Хотя я и пыталась убедить себя, что Алтимор прав. Он не хочет давать даже повода для ссоры с дядей. Может, и сам жалеет о том, что делал в пещере. Да, вероятно, жалеет. Но всё же мне так хотелось поймать его взгляд.

Не смотри на него, напоминала я себе. Кириан мог заметить. Не смотри.

Не знаю, насколько хорошо у меня получалось, потому что нет-нет, а я все-таки поглядывала. Ничего не могла поделать.

Чтобы отвлечься, рассматривала горы. Некогда широкая долина ужалась в тонкую полоску, а река превратилась в ручей. По обе стороны ледяными стенами стояли скалы. Теперь в один ряд могли ехать лишь двое-трое человек или одна телега. У телег заменили колеса на полозья, это помогало ехать по снегу, но я всё равно не представляла, как будет дальше.

Оставалось благодарить богов и Кириана за то, что я была верхом на лошади. Мне было куда легче, чем даже имперским солдатам. Что уж там говорить о пленных.

Впереди была особенно высокая гора, и мне не виделось просвета между ней и соседней. Вероятно, там был исток реки. А значит, и прохода дальше не было.

– Как мы переберемся? – спросила я, вспомнив, что принц упоминал некий секрет.

– А вон смотри, – Кириан указал рукой на темное пятно у подножья горы.

Когда мы подъехали ближе, я не поверила своим глазам. Прямо в склоне была проделана дыра. Туннель, укрепленный деревянными балками. Он пронзал гору напрямую, словно был проделан гигантским магическим копьем.

– Мы здесь сделаем привал, – сообщил мне Кириан еще до того, как об этом объявил принц. – Вон там есть небольшой водопад, пополним запасы воды. Но если тебе любопытно – покажу, что с другой стороны туннеля.

– Да, очень любопытно, – я улыбнулась вполне искренне.

Кириан пришпорил своего коня и махнул мне, чтобы следовала за ним. Обогнав процессию, мы оставили лошадей перед входом в туннель и дальше пошли пешком.

Внутри было сыро, с потолка капала вода, а под ногами собирались лужи. Находиться в замкнутом пространстве было неуютно, и мне казалось, что подпиравшие стены и потолок балки были не так уж надежны. Что, если, как в пещере, земля затрясется, и на нас упадет гора?

– Тебе страшно, – заметил Кириан и взял меня за руку. Его шершавая ладонь была теплой, несмотря на мороз. – Не волнуйся, этот туннель построен гением инженерной мысли. Он куда надежнее обычной пещеры.

– Надеюсь, – я виновато улыбнулась.

Когда мы оказались у выхода, от яркого света заслепило глаза. Я зажмурилась и несколько шагов просто прошла за Кирианом.

– Можешь смотреть, – он чуть сжал пальцы.

Я распахнула веки, и передо мной открылся невероятный вид. Заснеженные горы и холмы, укутанные хвойными лесами, простирались до самого горизонта. Величие просторов завораживало, заставляя задуматься о том, как ничтожны люди по сравнению с природой.

Впрочем, смогли же люди пройти сквозь скалы.

От туннеля вдоль склона горы шел наклонный уступ, резко сменявшийся еще на один, но уже уровнем ниже. Змейкой он уходил к самому подножью.

– Это построили ангорцы? – спросила я.

– Да, – Кириан закивал. – И скоро мы вымостим эту дорогу камнем. А потом построим еще один туннель, намного шире.

– Но как?

– Наши ученые изобрели волшебный порошок, с помощью которого можно взорвать что угодно, даже камень, – сообщил лорд не без гордости. – Сейчас они думают, как использовать его в бою так, чтобы не задевать своих.

Внутри у меня похолодело. У империи была не только сталь лучше, но и наука, далеко ушедшая вперед. Линги были обречены с самого начала.

Я поежилась. Кириан решил, что мне холодно, и обнял меня за плечи.

– Поверь, Ниа, – говорил он, прижимая меня к себе. – Ты увидишь, что быть частью ангорского народа не так уж плохо.

Я не знала, что на это сказать. Я не собиралась забывать, кто я, но такой ответ вряд ли бы его устроил.

Не знаю, что лорд прочитал в моем молчании, но Кириан вдруг развернул меня к себе и, приподняв пальцами подбородок, коснулся моих губ своими.

Поначалу он был сдержан, но быстро становился настойчивее. У Кириана были мягкие, суховатые от мороза губы и жесткий язык. И целовался он совсем иначе, чем Люк. Резче, грубее, словно сражался в поединке и хотел победить.

Я стояла, замороженная, и едва могла пошевелиться. Понимала, что надо отвечать. Это произошло бы рано или поздно, тем более Алисса меня предупредила, но всё равно Кириан застал меня врасплох.

Мне не было противно, но я не могла расслабиться. Казалось, что сейчас мой жених переступал через прочерченную на снегу линию, за которую, как мне наивно верилось, он не переступит никогда. Этот поцелуй открывал новый этап наших отношений, и меня это ввергало в ужас.

Заметив мою заторможенность, Кириан отстранился и вопросительно посмотрел мне в глаза.

– Прости, – я виновато потупила взгляд.

– Все в порядке, – он прижал меня к себе и поцеловал в макушку. – Бутон не заставишь распуститься раньше времени.

А что, если он не распустится никогда?

– Милорд, – к нам бежал один из слуг Кириана. – Его Высочество принц Алтимор просил вас найти.

При упоминании его имени мое сердце пропустило удар, но я подумала лишь о том, как хорошо, что принц не отправился за Кирианом лично. Не хотелось, чтобы он нас видел. Впрочем, неужели Алтимор и так не знает? Всё он знает. А я вот-вот наступлю на те же грабли дважды и безответно влюблюсь в человека, который того не стоит.

Нет, надо принять то, что есть. Иноземный бог Эор благословил меня на союз именно с Кирианом. И, вероятно, ему с небесной высоты виднее, что было бы для меня лучше.

Утвердившись в этой мысли, я последовала за лордом. Но на мое счастье он отправил меня в сопровождении слуги обратно к лошади, и к принцу ушел один. Не знаю, что они обсуждали, но вскоре вся наша процессия потянулась сквозь туннель на другую сторону горы, и дальше вниз по вьющейся змейкой дороге через еще один туннель и еще.

Лагерь разбили у подножья горы. Здесь нас окружал густой хвойный лес, сквозь который пролегала широкая просека. Чтобы напасть на нас, ангорцы не только прорыли туннели, но и прорубили к ним подступ. И почему у нас не было разведчиков, которые о таком доложили бы? Полагаться на одну лишь природу было наивно, это я сейчас понимала. Да высказать было некому.

После ужина мы улеглись спать, и я все думала о поцелуе Кириана. Что, если он захочет повторить? Что за глупости, конечно захочет!

Беспокойная я вздрагивала от каждого шороха и все ждала, что темный силуэт моего жениха вот-вот покажется из-за перегородки. Может, я к нему просто не привыкла? То есть как к человеку да, а вот как к мужчине… Может, поцелуй он меня еще раз, и мне понравится? Хорошо бы я смогла в него влюбиться. Так было бы намного легче. Или наоборот? Ведь, как и принц, Кириан оставался моим врагом. И если я влюблюсь, то потеряю себя. Что же делать?

Я обхватила голову руками.

– Ниа? – раздался из-за перегородки голос моего жениха. – Все в порядке?

– Д-да, – поспешно пролепетала я.

– Ты тяжело дышишь.

– Устала, может.

– Следующая стоянка тебя порадует, обещаю.

Наутро мы двинулись по просеке через лес. Я знала, что мы держим путь ровно на юг, потому что солнце светило прямо над головой. От него даже стало жарко. Зато вечер принес не только спасительную прохладу, но и неожиданно открывшуюся картину.

На холме впереди высился двухэтажный особняк, а внизу был целый городок из домиков и избушек.

– Мы уже в империи? – удивилась я.

– Всё теперь империя, – отозвался Кириан.

Между утопавших в елках холмов петляла дорога. Настоящая, выложенная оттесанным камнем. Над ней трудились сотни рабочих. Одни добывали камень в карьере неподалеку, другие обрабатывали его, а третьи укладывали прямо к нашим ногам. Стук кирок и молотков так и звенел в ушах. А когда мы подъехали ближе, к нему прибавился и цокот копыт.

В сторону нашей процессии то и дело поворачивались угрюмые лица.

– Не останавливаться! – кричали надсмотрщики, и воздух разрезал свист хлыстов.

Они не рабочие, а рабы, поняла я. Что Кириан и подтвердил.

– Часть пленных останется здесь, – сообщил он. – Возможно, однажды они вернутся домой вместе с дорогой.

– И их отпустят, а не отправят строить что-то еще? – я усомнилась.

– Не ищи в мире справедливость, Ниа, – проговорил Кириан. – Иначе будешь сильно разочарована.

Пока солдаты разворачивали лагерь, командование направилось прямо к особняку. У крыльца нас встретил упитанный мужчина невысокого роста с круглым лицом, лоснящимися щеками и блестящей лысиной, обрамленной жидкими волосами. Их у него было еще меньше, чем у лорда Гексли.

– Ваше Высочество, – первым делом он отвесил низкий поклон принцу. – Разрешите поздравить вас с ошеломляющей победой!

Интересно, откуда он узнал, что там именно победа? Наверное, к нему отправили гонца, чтобы подготовился к нашему прибытию.

После принца мужчина принялся отвешивать поклоны лордам.

– Ниада, познакомься, – представил меня Кириан, – это сэр Донован, наместник этих земель и главный ответственный за строительство дороги на север. Сэр Донован, это Ниада, принцесса лингов и моя невеста.

Следом за мной лорд Гексли представил Алиссу. Про принцессу тоже упомянул, но невестой ее называть не стал.

Мужичок раскланялся, после чего представил свою супругу. Женщина лет сорока чуть выше его ростом в строгом коричневом платье и собранными под чепчик темными волосами. Чем-то она напоминала тетю Розу, только худее. Ее звали Жозефина.

– Давайте я покажу девушкам комнаты, – предложила она. – А потом спустимся к ужину.

Ройс и пара солдат остались у входа в дом, принц и лорды ушли с Донованом в гостиную, а мы с Алиссой последовали за радушной хозяйкой. Мне хотелось расспросить сестру, как она, но в присутствии Жозефины я не решилась.

Первой она показала комнату мне.

– Зимой не найти цветов, но я взяла на себя смелость украсить вашу комнату еловыми ветками, – сообщила Жозефина, распахивая дверь. – Надеюсь, вам с лордом понравится.

Изнутри повеяло хвоей, и мне этот запах даже понравился. Комната оказалась просторной, с высоким окном и широкой кроватью с резной спинкой. На такой я точно никогда в жизни не спала. Беда лишь в том, что кровать в комнате была одна.

По дому Жозефине помогали кухарка и горничная. Последняя была хорошенькой девушкой чуть старше меня. По словам хозяйки, она была на удивление расторопной и толковой. Но, к сожалению, спуталась с конюхом и забеременела.

– Мы бы купили одну из ваших пленниц, – сэр Донован подвел итог рассказу жены.

Мы сидели за широким столом, уставленным разносолами и яствами. Я по левую руку от Кириана и рядом с лордом Гексли. Напротив нас Алтимор с генералом, чье имя я никак не могла запомнить. Принц по-прежнему избегал смотреть на меня.

– Все добытое в бою принадлежит императору, – возразил лорд Гексли.

Сэр Донован приторно улыбнулся:

– Вероятно, мы сможем договориться.

Я не очень понимала, с кем именно из этих господ он будет договариваться. Самым главным человеком среди нас был принц. Но я не представляла, чтобы Алтимор лично заключал какие-то сделки. Хотя если кому-то из девушек повезет остаться здесь, может, это будет и не так плохо?

– Как продвигается строительство? – спросил принц.

Донован принялся торопливо отчитываться. Но чем дольше он говорил, тем больше я понимала, что тему Алтимору перевести не удалось. Потому что в итоге все снова свелось к покупке рабов.

Слушать это было тяжело. И на помощь нам неожиданно пришла Жозефина.

– Принцессы, вероятно, устали с дороги, – заметила она. – Предлагаю оставить мужчин с их разговорами.

На это, как ни странно, никто не возразил.

– Простите, мой муж трудится без отдыха, – проговорила она уже в коридоре. – Вот и болтает о делах без умолку. Вы не хотели бы принять ванну?

Интересно, как же Донован трудится, если и камень добывают, и дорогу строят другие?

Задумавшись, я замедлила шаг, но Алисса слегка подтолкнула меня в спину.

– Это было бы замечательно! – откликнулась она.

Ванну мы с сестрой решили принять вместе, чего не делали, наверное, с тех пор, как мне было пять. Жозефина суетилась вокруг нас почти как тетя Роза. И на мгновение, если закрыть глаза, можно было представить, что мы дома. Ничего этого не случилось. Просто кошмар, от которого всего лишь нужно проснуться.

Я залезла в воду первой и так и сделала. Представила, что я дома. Подарила себе эту минуту, забыв обо всем. Когда же открыла глаза, то увидела, что сестра рассталась с сарафаном и теперь стягивала сорочку. На ее шее и груди виднелись продолговатые синяки.

– Что это? – спросила я, разом напрягшись.

Сестра лишь поднесла палец к губам и тоже залезла в воду. Мне стало жутко. Что за пристрастия у лорда Гексли? А что, если Кириан такой же?

– Вам, наверное, непривычно в империи, – заметила Жозефина, поливая мои волосы водой из кувшина.

– Тяжело быть далеко от дома, – ответила я.

– Вы еще не видели Фортундейла. Этот город огромен, как свое собственное государство. Правда, первое время во дворце вам вряд ли будет легко, – неожиданно заключила хозяйка.

– Почему? – поинтересовалась я.

– Вам все будут завидовать, – Жозефина улыбнулась. – Уж сколько женщин пыталось покорить лорда Кириана! Даже ходили слухи, что он дал обет Эору, что никогда не женится. А вот же как бывает! Встретил свою судьбу на диком севере.

– Не таком уж и диком, – вполголоса проговорила я.

– Но вы не волнуйтесь, – продолжала Жозефина, намыливая мою голову. – Впрочем, что я говорю? Волноваться для юной девы очень даже естественно. Не знаю, поможет ли, если скажу. Но брак – это не всегда про любовь. Даже иногда лучше, если он по расчету.

– Почему это? – я дернула плечами.

– Брак – это совместное дело. Как предприятие, где двое заключают между собой договор. У каждого есть свои обязанности, которые надо выполнять, иначе все развалится. А чувства… Там, где есть место для любви, найдется место и для обид.

Только сейчас я заметила, что всё это время Алисса молчала, погруженная в свои мысли. Она-то была замужем. И своего мужа любила, это я знала точно. А его у нее отняли.

– Ваша горничная, – проговорила сестра, заметив, что я на нее смотрю. – Вы уверены, что ребенок от конюха?

– Вот об этом я и говорю, – Жозефина снова улыбнулась. – Когда нет чувств, нет и обид.

В ее голосе мне послышалась скрытая боль.

А есть ли у Кириана чувства ко мне? Наш брак тоже станет таким? Он будет развлекаться с какой-нибудь Паулиной, а я делать вид, что все в порядке?

Закончив со мной, Жозефина предложила помощь Алиссе. Про синяки она не спрашивала, хотя не могла их не заметить. Это тоже входит в брачный договор? Впрочем, Гексли своего желания жениться на Алиссе не высказывал. Не знаю, было ли сестре от этого легче. Хотелось ее расспросить, но кто знает, не перескажет ли Жозефина наш разговор?

Выкупавшись, мы обернулись в чистые полотенца и переоделись. После чего хозяйка повела нас к комнатам.

За окном окончательно стемнело, и коридор освещало всего несколько заплывших свечей. Одинаковые двери шли рядами, и я не представляла, какая из них вела ко мне. Зато Жозефина знала отлично.

– Вам сюда, – она распахнула дверь перед Алиссой.

Сестра неожиданно подалась ко мне и заключила меня в объятья.

– Спокойной ночи, Ниа, – проговорила она и еле слышно добавила: – Я за тобой вернусь.

Я открыла было рот, чтобы спросить, что это значит, но Алисса уже исчезла за дверью.

Наша с Кирианом комната располагалась дальше по коридору. С первого этажа сюда доносились голоса и смех. Похоже, мужчины хорошо проводили время.

Жозефина зажгла в моей комнате свечи и уже на выходе сказала:

– Моя комната в том конце рядом с ванной. Если что-то понадобится – стучите.

– Постараюсь вас не беспокоить, – ответила я.

Женщина пожелала мне доброй ночи и была такова. Я же осталась наедине с собой. И широкой двуспальной кроватью.

Впервые с начала этого путешествия я была не на природе. Было странно видеть над головой потолок и знать, что там за окном не одни лишь дикие звери. Впрочем, до настоящей цивилизации было еще далеко.

Слова Алиссы меня озадачили. Неужели она планировала побег?

Я подошла к окну и, отодвинув штору, посмотрела сквозь квадраты стекол вниз. Огни костров простирались так далеко, как хватало глаз. Уже было непонятно, где заканчивались поселения рабочих и начинался военный лагерь.

У стен особняка дежурило несколько солдат, а вдоль периметра ходил патруль. Даже если сестра и рискнула бы вылезти через окно, ее бы схватили внизу. Но если не побег, то что она могла иметь в виду?

Мне вспомнились ее синяки, и на сердце стало жутко. Как она это вынесла?

Отвернувшись от окна, я снова бросила взгляд на зловещую кровать.

Что, если Кириан не станет ждать свадьбы и захочет «попробовать блюдо» именно сегодня? Как я могу это предотвратить?

Покружив по комнате, я заметила в кресле свернутый плед. Что, если я постелю его на пол и обустрою себе отдельное ложе? А может, попросить Жозефину принести еще подушку и одеяло? Вряд ли Кириан оставлял ей конкретные инструкции о том, как нам спать. А это будет самое простое решение.

Приблизившись к двери, я медленно потянула за ручку. Не заперта. И в коридоре тоже никого не было. Со стороны лестницы по-прежнему доносились голоса, и я явно различила Донована и лорда Гексли. Спать они, похоже, пока не собирались.

В ванной комнате Жозефины уже не было. Видимо, она ушла к себе. Я собралась было постучать в соседнюю дверь, как снова подумала об Алиссе. Если Гексли внизу, значит, она в спальне одна и может объяснить, что имела в виду. Надо поговорить с ней, пока не поздно. Только в какой она комнате? Эти двери были совершенно одинаковыми!

Я попыталась воспроизвести в голове момент, когда мы втроем вышли из ванной. Так, мы прошли несколько шагов, потом остановились. Да, это должно быть здесь.

Я легонько постучала, но ответа не услышала. Она уже легла спать?

– Алисса? – приглушенно позвала я.

Внезапно створка отворилась, и передо мной возник Алтимор. В расстегнутой рубашке, из-под которой выглядывал его обнаженный торс.

Я не успела приоткрыть рот, как принц втащил меня внутрь.

В комнате царил полумрак. Была зажжена всего одна свеча, и та далеко у кровати. Сестры я не увидела. Но толком рассмотреть комнату не успела, потому что Алтимор прижал меня к стене.

Его руки скользнули по моей талии, а лицо оказалось преступно близко к моему. На секунду он заглянул в мои изумленные глаза. И я уже собралась спросить, где сестра, как его губы накрыли мои.

Мне показалось, что в меня ударила молния. По моему телу прошла волна. Вмиг стало жарко. И сердце заколотилось, как бешеное.

Ладонь принца легла мне на затылок и прижала к себе сильнее, углубляя поцелуй. Не понимая, что делаю, я подняла руку и запустила пальцы в его густые шелковые волосы.

Мягкие и нежные движения унесли меня в страну грез. Я не чувствовала под ногами пола и, казалось, парила в небесах под самыми звездами.

Где-то на задворках я слышала голос. Свой собственный голос, уверявший, что так нельзя, я обязана остановиться. Но как нельзя было остановить лавину, несущуюся с горы, так и я не могла противиться охватившей меня страсти.

Все мое существо хотело этого поцелуя. И лишь когда принц прервался, чтобы перевести дух, я смогла собраться с мыслями.

– П-подожди, – на выдохе пробормотала я, отступая в сторону.

– Я избегал тебя, как мог, – Алтимор откинул волосы. – Но когда ты вот так сама…

– Я ошиблась дверью, – ответила я.

– Правда? – принц игриво изогнул бровь.

– Правда, – я кивнула и еще отступила, боясь, что, если он приблизится, все повторится.

– Что ж…

Алтимор прошелся от окна до кровати и обратно, задумчиво потирая подбородок.

– Что ж нам теперь делать? – он бросил на меня взгляд, полный нескрываемого желания.

И уже от одного этого взгляда мое сердце снова забилось чаще.

– Я не… Я не знаю, – я посмотрела в сторону.

По-хорошему мне надо было уходить. Возвращаться в свою комнату. Сделать вид, что ничего не было. Но я преступно медлила.

Принц снова приблизился ко мне и, проведя ладонями по моим плечам, заглянул мне в глаза.

– Хочешь, я тебя заберу? – спросил он вкрадчиво.

По моей спине поползли мурашки. Мне захотелось прижаться к его теплой груди, выглядывавшей из-под рубашки. И забыть о том, где я. О том, кто он и кто я. Просто быть вдвоем в нашем собственном мире.

И в то же время мне стало страшно. Что, если принц играет со мной? Я не могу мыслить трезво в его присутствии. Не могу понять, что это за чувство. Только ли страсть и вожделение. Или что-то большее?

– Мне лучше уйти, – промямлила я и, нырнув под его руку, засеменила к двери.

Распахнула створку и не глядя кинулась в коридор. Чтобы тут же врезаться во что-то твердое.

– Ниада?

Кириан схватил меня за плечи, не давая упасть, а через мгновение заметил за моей спиной фигуру Алтимора.

– Что здесь происходит? – голос моего жениха звучал низко, как приглушенные раскаты грома.

– Я ошиблась дверью.

Кириан сжал пальцы, отчего мне даже стало больно, и я торопливо добавила:

– Это правда.

Лорд посмотрел на меня с сомнением, затем перевел взгляд на Алтимора и, наконец, ответил:

– Пойдем.

Наша комната оказалась соседней с принцем.

– Жди здесь, – скомандовал Кириан, запуская меня внутрь. – Не вздумай больше никуда уходить. Я скоро вернусь.

Я послушно кивнула и, опустившись в кресло, потерла лицо ладонями. Что же теперь будет? Кириан разорвет помолвку? Отправит меня к остальным пленницам?

А может, они с принцем договорятся?

Мои губы все еще горели от поцелуя, а воспоминания о нем вгоняли в краску. Что со мной происходит? Он мой враг. Враг!

Из-за стены доносились голоса. Я встала и, приоткрыв дверь, прислушалась.

– Ал, я тебя не понимаю, – говорил Кириан. – У нас несколько повозок с молодыми пленницами. Бери любую. Зачем тебе понадобилась моя?

– Я не беру женщин силой, – отвечал принц.

– Ниада юна и неопытна. Она ведь тебе поверит, а потом останется ни с чем.

– Ты правда намерен на ней жениться? – спросил Алтимор.

– Да. И поэтому говорю тебе по-хорошему: не надо. Ищи удовольствия в другом месте.

Принц вздохнул:

– Не буду лукавить, дядя, она мне нравится. Сам не знаю, как это произошло, но…

– Но держись от нее подальше, – перебил его Кириан.

– Почему бы не дать девушке выбор? – задал Алтимор самый разумный, на мой взгляд, вопрос.

Действительно! Почему не дать мне выбрать?

– Ты хочешь войны? – мрачно проговорил лорд, и я так и представила, как он трет переносицу.

– А ты пойдешь войной из-за одной женщины?

– Это моя женщина, Ал. Я тебя предупредил.

Между ними повисла пауза, и я не сразу сообразила, что Кириан возвращается в комнату. Я не успела отбежать от двери, и он застал меня как есть.

– Ты все слышала, – заметил он.

Отпираться было бесполезно, и я кивнула.

Кириан пересек комнату и уселся на кровать. Он знакомо морщил лоб, и я чувствовала, как он борется с гневом. Я боялась, что он на меня накричит. Но еще больше боялась, что снова начнет презирать. Как в день нашего знакомства.

– Подойди, – Кириан потер ладонью свою бородатую щеку.

Я молча повиновалась. Он протянул руку и, обхватив меня за талию, усадил себе на колени. Меня пронзил страх. Я посмотрела в его серо-голубые глаза, казавшиеся холодными, как горный ручей. Но не смогла прочитать в них, что сейчас будет.

– Ниа, – начал Кириан куда спокойнее, чем я ожидала. – Я понимаю, мой племянник весьма привлекательный молодой человек. Ты не первая, кто стал жертвой его обаяния. Как у нас во дворце шутили: этот черный лев сорвал немало роз. Но я не хочу, чтобы такая участь постигла и тебя. Он с тобой наиграется, удовлетворит свою похоть и двинется дальше. А для тебя на этом всё закончится. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я кивнула. Не знаю, что принц испытывал ко мне. Возможно, Кириан прав, он всего лишь играл со мной.

– Принц не может на тебе жениться, – продолжал он, и каждое слово резало мою душу, – даже если захочет. Это решение в руках его отца и подчинено политической обстановке. Так что рядом с ним у тебя может быть только одна роль – наложницы в гареме.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять боль внутри. Кириан погладил меня по колену:

– Я же буду о тебе заботиться всю жизнь. Ты ни в чем никогда не будешь нуждаться.

Почему-то мне вспомнилось, как он так же говорил о черногривой лошади, которую объездил Алтимор. Диком мустанге, который отныне не будет знать нужды. Но и свободы тоже.

– И взамен я даже не прошу от тебя любви, – заключил мой жених. – Только верности.

Он смотрел мне в глаза, а я не знала, что ответить.

Притяжение между мной и Алтимором было сильнее меня. Я не знала, как это остановить. Разумом понимала, что Кириан тысячу раз прав. Скорее всего, принц даже не задумывался о чем-то серьезном. Сколько таких, как я. Но что мне делать? Если мне даже не хватает силы воли ему противостоять?

– Что, если… – робко начала я, сглотнув подкативший к горлу ком. – Что, если я никогда вас… тебя не полюблю?

– Время, Ниа, не только лучший лекарь, но и учитель, – философски заметил Кириан. – Ты пока не знаешь, что такое любовь, поверь. Это глубокое чувство. Оно не рождается от одного лишь влечения.

Возможно, он был прав.

Кириан склонился к моему уху и прошептал:

– От тебя необыкновенно пахнет.

Я хотела ответить, что это мыло Жозефины, но слова так и застряли в горле. Кириан коснулся губами моей шеи и, отдернув край платья, обнажил ключицу. Пока он целовал меня, я уткнулась лбом ему в плечо.

Кириан будет моим единственным в жизни мужчиной. Может, мне так предначертано по судьбе. В конце концов, этой помолвки бы не случилось, если бы мы не проиграли. Боги не были на стороне моего народа. И мне повезло намного больше, чем Алиссе и даже Джетте. Глупо с моей стороны смотреть дареному коню в зубы и капризничать, что мне в женихи не дали другого. Тем более что этот другой – целый принц.

Поцелуи Кириана стали настойчивее, и мне показалось, что он вот-вот повалит меня на кровать. Я не успела испугаться этой мысли, потому что за окном вдруг послышались шум и крики. Через минуту к ним прибавился звук битого стекла, и откуда-то потянуло гарью. А в дверь забарабанили.

На пороге стоял взмыленный Ройс.

– Милорд, – проговорил он, запыхавшись. – Скорее, идемте.

Дверь в комнату напротив была настежь. Я видела спину сэра Донована и бледную, как смерть, Жозефину, державшуюся за косяк.

– Что случилось? – спросил Кириан, врываясь внутрь.

Ему никто не ответил. Я выглянула из-за широкого плеча жениха и сама чуть не упала в обморок.

На кровати лежал, распластавшись, полуобнаженный лорд Гексли. Его горло и грудь, а также все подушки, простыни и даже спинка кровати были в крови. Столько алого я не видела в жизни.

Отшатнувшись, я едва не споткнулась, но Кириан вовремя подхватил меня за плечи.

– Вы нашли девушку? – спросил он.

– Нет, – мотнул головой Ройс. И только сейчас я заметила, что окно было открыто.

Неужели Алисса выпрыгнула?

Шум на улице заметно усиливался, и запах гари стал отчетливее.

– Сэр Донован, ваши рабочие восстали, – послышался за спиной голос Алтимора.

Я вздрогнула. Когда он очутился в комнате?

– Я приказал солдатам оцепить дом. Но, похоже, на нижнем этаже что-то горит. Так что здесь теперь небезопасно. Надо уходить.

Я хотела спросить, а как же лорд Гексли, неужели его так и оставят? Впрочем, если в доме начнется пожар, все мы будем как лорд Гексли.

Мы ринулись к выходу. И вовремя, потому что вскоре весь особняк окутало пламя. Сэр Донован схватился за голову и беспомощно забегал вокруг. А Жозефина отошла в сторону и молча смотрела, как огонь поглощал их имущество.

На борьбу с пожаром Алтимор назначил полковника Ханнигана и его солдат. Остальных направил на помощь наемникам Донована в подавлении бунта. Вместе с Кирианом принц ускакал в гущу событий, а меня оставили под присмотром Ройса.

И глядя, как солдаты таскали из колодца воду, я думала об Алиссе. Она сказала: «Я за тобой вернусь». Значит ли это, что она знала, что произойдет?

Но как она могла знать, что рабочие Донована взбунтуются? Выходит, это не только рабочие, а пленные. Каким-то образом Алисса смогла обмениваться с ними сообщениями. И лорд Гексли…

Меня передернуло.

Сегодня я узнала сестру со стороны, о существовании которой даже не подозревала. Я-то думала, что про месть – это пустые слова из-за гнева и бессилия. Но Алисса бы и императору перерезала горло, представься случай. А смогла бы я?

Об этом не хотелось думать.

Противостояние шло до самого утра. Кого-то из рабочих удалось взять живыми, но, со слов сэра Донована, большая часть успела скрыться в лесах. Я слышала, как Кириану докладывали:

– Милорд, из пленных осталось с десяток юношей и одна телега с девушками.

Всего одна телега, как здорово!

Я отвернулась, боясь, что мое лицо меня выдаст. Только чтобы натолкнуться на взгляд Алтимора. Он глядел на меня задумчиво. И заметив, что я тоже на него смотрю, улыбнулся. Хорошо, что его отвлек кто-то из военачальников.

На душе у меня опять заныло. Да что же это такое! Мало мне было годами страдать по Люку, совсем ничему не научилась.

– Ниада, мы отправляемся, – вытащил меня из размышлений голос Кириана.

Он же мне сообщил, что всех пленных юношей было решено оставить Доновану для строительства дороги. Так что в Фортундейл доставят только девушек. Это был серьезный провал. Мрачными ходили все, от солдат до генералов.

– Не понимаю, как это произошло, – ворчал по дороге Кириан. – Донован месяцами держал своих рабочих в узде. Да и они могли взбунтоваться раньше, когда против них не было армии.

Логика подсказывала, что необходимый для взрыва ингредиент мы привезли с собой. Так же считал и полковник Ханниган, высказавший:

– Милорд, боюсь, бунт начался со стороны наших пленных. А дальше уже рабы Донована последовали дурному примеру.

Кириан согласился:

– Линги увидели, что мы выбрались из гор, и решили, что теперь их будет сложнее искать.

Я старалась изо всех сил скрыть улыбку. Среди схваченных пленных не было знакомых лиц. А значит, и Люк, и даже Грэг сумели спастись. Из девушек, правда, все еще оставались Джетта с Карин. Но зато Алисса сбежала.

Это были лучшие новости за все недели нашего путешествия. Но я понимала, что мое приподнятое настроение лучше бы не выпячивать. А потому накинула капюшон и сосредоточенно смотрела на дорогу перед собой.

Думаю, Кириан догадывался о моей тайной радости. Но благо ничего говорить об этом не стал. И уж не знаю, подействовала ли на него смерть лорда Гексли, но на следующей стоянке у нас опять было два отдельных ложа.

Снова потянулись одинаковые дни. Мы ехали через бесконечный однообразный лес, разбивали лагерь, собирались и снова ехали. Алтимор верхом на Ниаде скакал впереди, а я держалась рядом с Кирианом. Ничего как будто не изменилось. И о том случайном поцелуе напоминали лишь взгляды принца, которые я иногда на себе ловила. Заметив их, мой жених хмурился. Но поскольку это были лишь взгляды, никто ничего не предпринимал.

Я уже было успокоилась и решила, что Алтимор все-таки внял словам дяди, когда во время одной из стоянок принц застал меня врасплох.

Мы подъехали к бурной реке, через которую, как сказал Кириан, раньше был перекинут мост, но его, видимо, снесло наводнением. И теперь, чтобы перебраться, нужно было строить новый. Сам лорд и занялся этим вопросом, оставив меня под стражей Ройса.

Я держалась возле палатки, чтобы воин меня видел, и собирала пожелтевшие кленовые листья. От скуки решила сплести венок. Неподалеку стучали топоры, пахло свежей древесиной. И в целом я чувствовала себя на удивление спокойно.

И вот в этот самый мирный момент, когда я увлеклась делом настолько, что ничего вокруг не замечала, принц и решил меня утащить. Схватил за руку и утянул сначала за палатку, а потом к повозке с ящиками. Здесь нас никому из лагеря не было бы видно.

– Что ты делаешь? – шипела я на Алтимора, однако послушно следовала за ним. – Где Ройс?

– Разговаривает с Паулиной.

Принц прижал меня к стенке телеги и склонился, чтобы поцеловать. Но я успела поднять руку и коснуться ладонью его губ.

– Нет, – сказала я как можно тверже.

Алтимор шумно выдохнул.

– Всю дорогу я не могу перестать думать о тебе, – проговорил он, отступив на шаг. – Это как наваждение. Одержимость.

Я молчала. Описав небольшой круг, принц снова вернулся ко мне.

– Ниа, мне нужно только твое слово, и я тебя заберу. Это разрушит мои отношения с дядей, но мне уже всё равно. Я спать не могу. Есть не могу. Я все время о тебе думаю!

Я посмотрела Алтимору в глаза. В них пылал едва сдерживаемый огонь. Но мне вдруг подумалось, что принц старше меня всего на два-три года. Мы почти ровесники. Оба вчерашние дети. Другое дело уже поживший Кириан. Поэтому мой жених держался так спокойно. Он умел отличить юношескую страсть от серьезного чувства.

– Зачем заберешь? – спросила я.

Принц дернулся, как будто его оцарапали.

– Чтобы сделать своей любовницей? – продолжила я. – Мы уже прячемся за ящиками, как пара изменников. А я так не хочу. Если я не могу вернуться домой, то пусть у меня, по крайней мере, будет достойная жизнь. Семья и дети, о которых я буду заботиться.

Так странно, что совсем недавно мысль о детях с Кирианом меня пугала. Теперь же я поняла, что это был бы наилучший выход. Даже если у меня не получится по-настоящему полюбить своего мужа, между нами всё равно останется уважение. И в наших детях я найду свое счастье. Я буду рассказывать им о лингах. О том, что мы совсем не дикари, а во многом и куда более цивилизованные, чем эта империя, живущая за счет рабского труда.

Не знаю, что прочитал у меня на лице Алтимор, но мои слова, похоже, подействовали на него, как ушат воды на голову пьяного.

– Не верю, что ты его любишь, – проговорил он, но не слишком убедительно.

– Я не хочу быть еще одной в списке твоих побед, – ответила я.

Это заставило Алтимора улыбнуться.

– Ты уже моя пленница.

– Я его пленница. А в твой гарем я не хочу.

– Ну почему сразу в гарем, – принц качнул головой. – У меня его, кстати, нет. Принцам до восхождения на трон и не положено.

– Потому что вам сначала надо жениться, – сказала я.

Не знаю, так ли всё было устроено в Ангорской империи, но по тому, как Алтимор скривился, поняла, что так. И Кириан был прав, говоря, что он не сможет взять меня в жены, даже если захочет.

Принц потер шею под стянутыми в хвостик волосами. Он явно искал какие-то аргументы, но я чувствовала, что крыть ему было нечем.

– А как же страсть? – спросил он, поднимая на меня глаза. – Ты готова навсегда запереть себя в клетке этого брака?

– С браком или нет, я и так в клетке, – ответила я. – Но то, что мне предлагает Кириан, намного достойнее того, что предлагаешь ты.

Я слушала сама себя и не узнавала. Это говорила девушка, недавно чуть не бросившаяся в омут с Люком. Что со мной случилось?

– Что ж, – помолчав, проговорил Алтимор. – Кириан, наговоривший всё это про гаремы и женитьбу, прав. Я куда менее свободен, чем он, хотя со стороны могло показаться иначе. Но я знаю, что ты ко мне испытываешь. Твои губы произносят одно, а твое тело говорит совсем другое. Тогда в доме… Я почувствовал твое желание. И сколько бы ты себя ни уверяла, что его нет, мы оба знаем правду.

Я хотела его перебить, но принц поднял вверх раскрытую ладонь.

– Я не буду пользоваться положением и к чему-либо тебя принуждать. Но и сдаваться я не собираюсь. Однажды я сделаю тебя своей, Ниада. Запомни это.

Пораженная его словами, я лишь приоткрыла рот, но не нашла, что ответить. Его наглость и самоуверенность одновременно злили и вызывали трепет. Мое тело хотело к нему. Стремилось, как цветок к солнцу. Но как учила тетя Роза, человек тем и отличается от животного, что им руководят не только эмоции и страсти. У человека есть разум. А еще есть долг и чувство собственного достоинства.

Наше молчание прервал появившийся Кириан. Он был хмур, как осеннее небо над нашими головами.

– Мой принц, – сухо проговорил он. – Что вы здесь делаете?

– Мы просто разговариваем, – ответила я первой и подошла к своему жениху. – И мы уже закончили.

Кириан взял меня за руку, но посмотрел на Алтимора. Принц кивнул.

– Она выбрала тебя, дядя.

Лорд перевел взгляд на меня, словно спрашивая: это правда?

Я сжала его ладонь и, улыбнувшись, проговорила:

– Я проголодалась. Там обед не скоро?

После разговора с принцем мне стало легче. В моей жизни появилась хоть какая-то определенность. Я по-прежнему не могла представить, что меня ждет дальше, но хотя бы решила дела сердечные. Иногда, особенно по ночам, меня преследовали слова Алтимора: «Я сделаю тебя своей». Но я отгоняла их, как назойливых мух. Скорее всего, когда мы приедем в Фортундейл, принц погрузится в новые заботы и обо мне забудет. Это в пути ему скучно, вот и развлекает себя внезапными страстями. А там ему будет не до меня. А мне не до него. И это наваждение, наконец, пройдет.

Еще у меня была призрачная, но надежда, что однажды Алисса за мной вернется. Она не стала бы разбрасываться словами. Не представляю, как бы она это сделала. Брала дворец штурмом? Проникла бы туда под покровом ночи и устроила мне побег? Как ни поворачивай, я не могла себе это представить. Но робкую надежду всё равно хранила, как свое маленькое сокровище.

После разговора у ящиков Кириан тоже заметно расслабился. Реже хмурился и чаще улыбался. Я попросила его не наказывать Ройса за то, что отвлекся на Паулину. Понятно, что это подстроил принц.

– Ройс должен быть верен мне, – отвечал мой жених, – а не тому, что у него между ног.

– Паулина умеет очаровать, – заметила я, но не знаю, уловил ли Кириан мой намек.

– Он ослушался приказа. И упускает тебя уже второй раз.

– Пожалуйста, – я выразительно посмотрела на него.

Лорд так вздохнул, словно нес тяжелую ношу. В итоге Ройса он все-таки отстранил, но наказывать не стал. Поставил вместо него другого стража. Постарше и поопытнее. Тот все время с угрюмым видом глядел перед собой и ни на что не отвлекался. Даже отказывался отвечать на мое «Доброе утро».

Ройса же Алтимор взял в свои личные охранники. За что я принцу была мысленно благодарна. В конце концов, он подставил его. И было справедливо, что он же его и наградил. А Ройс наверняка больше такой ошибки не допустит.

Мы снова тронулись в путь. Было странно наблюдать, как зима в горах сначала сменилась золотой осенью, а потом снова вернулась вместе со снегом и морозами. Как будто перед моими глазами пронесся целый год, из которого кто-то забрал весну и лето. Зато это вполне соответствовало моему настроению. Умиротворение, без радостей, но и без уныния. Я, словно сурок, впала в зимнюю спячку. И просто ждала, когда же мы наконец доедем.

Тем удивительнее было наблюдать, как неожиданно стало тепло. Мы вышли из снега как-то разом, как только спустились к равнинам. Здесь все было зеленое. Но вместо пшеницы, к которой я привыкла на севере, на полях росло неизвестное мне растение. Коротенькие пучки, издалека похожие на лук, торчали прямо из воды.

– Что это? – спросила я Кириана.

– Ты никогда не видела рис? – удивился он.

– Я первый раз в твоей стране, – напомнила я.

– И увидишь еще много нового.

Мы маршировали мимо городков и поселений, и я разглядывала местных жителей. Такие же люди, как и мы. Женщины тут были одеты более строго. Я заметила, что те, что в возрасте, непременно покрывали головы. И хотя здесь было довольно жарко, одевались они почему-то плотнее. У платьев было по несколько юбок, и сверху жакеты и шерстяные платки. Работавшие в поле иногда закатывали рукава до локтей, но я ни разу не видела никого с голыми плечами. И чем южнее мы продвигались, тем более закутанными выглядели женщины, что совсем не сочеталось с погодой.

На севере лето было недолгим, но жарким. И я с удовольствием носила сарафаны и сорочки с короткими рукавами. Это не считалось неприличным или вызывающим. И волосы мы тоже покрывали только в мороз. Возможно, поэтому путешественники, написавшие книги о нашем народе, напридумывали всё это про якобы дикие нравы.

– Мне тоже надо будет покрывать волосы? – поинтересовалась я у Кириана.

– После свадьбы, но только когда будем выезжать в город. Во дворце или в моем замке сможешь ходить, как тебе нравится.

Что ж, не всё так плохо.

Наблюдая за местными жителями, я и не заметила, как мы приблизились к Фортундейлу. На подступах к городу прямо посреди дороги нас встретила гигантская арка со сводом, напоминавшим перевернутое сердце. На стенах внутри арки были изображены стоявшие на задних лапах львы.

– Эту арку построил император Августин II в честь победы над Аларией, – рассказывал Кириан. Ангорская история была мне любопытна, и я слушала о ней с большим интересом.

Как выяснилось, Алария располагалась к востоку от Фортундейла. Когда-то, как и мой народ, аларийцев завоевали. Но с тех пор прошла пара веков, и теперь уже никто из них не мыслил о себе отдельно от империи.

У лорда Кириана в Аларии был замок, и он обещал, что если мне не понравится во дворце, то после свадьбы мы сможем переехать туда. Пока же наш путь пролегал в столицу.

Фортундейл оказался гигантским. Даже глядя на него с холма, невозможно было охватить весь город взглядом. Квадратные домики, стоявшие впритык друг к другу, тут соседствовали с гигантскими храмами Эора и особняками знати. Они выделялись гигантскими куполами, разукрашенными во все цвета радуги от красного до синего и фиолетового.

– Имеет какое-то значение, какого цвета крыша? – спросила я у Кириана.

– Нет, только белый делают в храмах, остальное на вкус хозяина дома.

– Фортундейл похож на горы, – заметила я, – только созданные людьми.

– Иногда его называют каменными джунглями. Собственно, много веков назад здесь и росли джунгли.

Как ни называй, а город был не только пугающе огромен, но и неожиданно прекрасен. Мрачные переулки тут вдруг сменялись площадями с фонтанами и цветущими садами. Даже на крышах, бывало, что-то росло. И над всем этим, как скала над толщей морской воды, возвышался императорский дворец. Многоярусная махина с бесконечными лестницами, куполами и шпилями.

Наш приезд местные жители встречали восторженными криками. Горожане бросали из окон и под ноги лепестки роз, ленты и белые зернышки. Которые, как я узнала, и есть рис.

Алтимор ехал впереди процессии. Гордо выпрямив спину верхом на черной красавице Ниаде. Мы с Кирианом были ровно за ним. Позади нас пара генералов и дальше по старшинству.

– Сегодня империя празднует наш триумф, – не без гордости сообщил Кириан.

«И поражение моего народа», – добавила я про себя.

Замечала я любопытные взгляды и на себе. Все-таки ехала почти что между двух самых высокопоставленных мужчин этой страны, если не считать императора. И как меня угораздило? Я ведь даже не дочь вождя.

Дворец окружала высоченная стена в три этажа. Вели за нее ворота под аркой, напоминавшей все то же перевернутое сердце. И здесь нас встретили лепестками и рисом, только в троекратном размере. А навстречу вышел мужчина в синем камзоле.

– Ваше Высочество, – он взял лошадь Алтимора за уздечку. – Его Величество просит вас и лорда Кириана освежиться и на закате быть в тронном зале.

Внутри дворец оказался не менее прекрасен, чем снаружи. Бесконечные коридоры, залы и комнаты здесь были отделаны разноцветным камнем и удивительно нежными на ощупь тканями. Под ногами лежал белый мрамор и расстилались ковры со сложными узорами. На стенах висели гобелены и картины в золоченых рамах, изображавших всё: от фруктовых корзин до мифических существ и сцен из незнакомых мне книг.

Пока мы шли к покоям Кириана, я смотрела во все глаза. Кажется, даже рот открыла, чем вызвала у лорда улыбку.

– Я обещал, что тебе здесь понравится, – заметил он.

Кириан жил в восточном крыле и, как брат императора, занимал сразу несколько комнат. У него были кабинет с резной мебелью, гостиная с зелеными стенами и диванчиками в тон, своя библиотека, отдельная от библиотеки дворца, и почему-то две спальни. Одна с огромной кроватью с балдахином, а вторая чуть скромнее, но всё равно шикарнее, чем всё, что я когда-либо видела.

– Зачем тебе две спальни? – поинтересовалась я.

– Эта будет для тебя, – ответил Кириан.

Мне хотелось спросить, а кто в ней спал до этого, но жених сбил меня с мысли, добавив:

– Пока не захочешь перебраться ко мне.

А есть варианты?

Видя мое озадаченное лицо, Кириан пояснил:

– У ангорской знати супруги часто спят отдельно. Вероятно, потому что браки по любви заключают редко.

– А зачем же еще? – удивилась я. – Вряд ли все подписывают мирные договоры между народами.

Кириан улыбнулся краешком рта.

– Наш случай уникальный. Но союзы бывают и между родами, и между деньгами, и в любой их комбинации.

Лингам, ведущим куда более простой образ жизни, как оказалось, и в этом плане было намного легче. Тот же вождь был счастливо женат на матери Люка. И мои родители всегда были нам с сестрой примером.

– Ангорской знати можно посочувствовать, – ответила я и, подойдя к окну в своей новой спальне, выглянула на улицу.

Внизу был небольшой квадратный садик с фонтаном и парой скамеек, утопавших в зелени деревьев.

Кириан встал у меня за спиной и, обхватив за талию, легонько прижал к себе.

– Поэтому я и оставался холостяком как можно дольше, – проговорил он, обдав дыханием мою шею. – Не хотел себя связывать лишними обязательствами.

А сейчас он разве делал не это?

– А я не обязательство? – спросила я.

Кириан не успел ответить, потому что в дверь комнаты постучали, и двое молодцов внесли сундук с моими вещами.

– Мне, наверное, нужно переодеться, – я осторожно выскользнула из объятий Кириана.

Оказалось, что дверь напротив кровати вела в еще одну комнату – гардеробную. Здесь стояло овальное зеркало в полный рост, а по стенам тянулись пустые полки и ящики для одежды. В углу даже был деревянный истукан, который при желании можно было бы во что-нибудь одеть. Сундук поставили рядом с ним. Я откинула крышку и критически посмотрела на свои сарафаны. С великолепием дворца они совсем не сочетались.

– Боюсь, твои платья не подойдут для сегодняшнего вечера, – заметил Кириан. – Времени на портных у нас нет, но попробую найти кого-нибудь, кто нам поможет. Подожди здесь. И из комнаты не отлучайся. Если что, ванная вон там.

Он указал на еще одну дверь.

Когда Кириан вышел, я туда и направилась. Ванная комната была шикарна, как и все остальное. Белая, выложенная мрамором, с позолоченными подсвечниками на стенах. В центре был небольшой бассейн в форме восьмигранника, отделанный светло-голубой и синей плиткой. В нем легко могли усесться четверо человек.

Наверное, рассчитано, что лорд будет купаться с супругой. При этой мысли мое сердце забилось чаще. Я схватилась за край столика с мраморной раковиной в форме чаши и посмотрела в зеркало.

– Рано или поздно это случится, – сказала я, глядя в свои испуганные глаза.

После той ночи в доме сэра Донована, когда нас прервал разразившийся бунт, Кириан вел себя довольно сдержанно. Целовал в основном в лоб или висок, реже в губы, но подолгу не задерживаясь. Он словно давал мне время привыкнуть к нему. И я была благодарна ему за это. Как и за то, что моя участь была во много раз завиднее, чем у других пленниц.

Я уверилась в мысли, что мне повезло. У меня был жених, а не хозяин. Мужчина, который не только был хорош собой, но и оказался удивительно терпелив. И даже если в нашу брачную ночь я что-то буду делать не так, он мне все объяснит и направит в нужное русло. Желать большего – плевать на подарок богов.

– Так что не волнуйся, – добавила я вслух. – Ты справишься.

И все же мое отражение не выглядело уверенным. На секунду мне представился принц Алтимор с обнаженным торсом. Что, если бы он сейчас был рядом?

– Нет, – я отвернулась от зеркала. – О нем я думать не буду.

Я и видеть-то его буду, скорее всего, нечасто. А там, как говорится, с глаз долой – из сердца вон. И пройдет эта проклятая одержимость. А как пройдет, может, научусь быть счастливой и с Кирианом.

Опустив руки в прохладную воду, в которой плавали лепестки роз, я умылась. Да, так было гораздо лучше.

Когда Кириан вернулся, с ним была женщина. Выглядела она чуть моложе него, в черном платье, полностью закрывавшем плечи и даже горло, но с пышной юбкой. Та была вышита бисером, который поблескивал на свету. Соломенные волосы были убраны под забавную шляпку в форме конуса, на конце которого висела полупрозрачная черная вуаль. Женщина была замужней – это я поняла по ее одежде. У нее были большие серые глаза, смотревшие с таким девичьим задором, что это никак не вязалось с ее строгим нарядом.

– Познакомьтесь, – начал Кириан. – Это Августина, кузина Ее Величества императрицы и вдова лорда Гексли. Августина, представляю тебе Ниаду, мою нареченную и принцессу лингов.

Женщина широко улыбнулась и по-свойски ткнула Кириана локтем в бок.

– А говорил, что никогда не женишься, – и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснила: – Милая моя, не подумайте ничего дурного. Мы с Кирианом выросли вместе. И я уж не верила, что он когда-нибудь познакомит меня с невестой.

Я улыбнулась. Августина понравилась мне с первого взгляда.

– Я так понимаю, вам нечего надеть на вечер, – женщина потерла руки. – Тогда возьму на себя смелость предложить несколько платьев.

Она хлопнула в ладоши, и из коридора потянулась вереница слуг. В руках они несли платья всевозможных оттенков – от нежно-голубого до сочно-красного – и принялись раскладывать их на кровати.

– Пойдемте, померяем, – Августина взяла меня за руку и потянула к гардеробной.

Кириан почему-то смутился.

– Ну тогда я вас оставлю, – пробормотал он и ретировался к выходу.

Августина тихонько рассмеялась.

– Никогда не видела его таким. Ну да нам надо сосредоточиться на деле. Вас сегодня представят императору и всему двору. И поэтому ваш наряд должен стать вашими доспехами.

– Какой он, император? – поинтересовалась я.

– Вам никто не ответит на этот вопрос честно, – проговорила Августина. – Так что лучше не спрашивайте.

– А можно мы перейдем на ты? – предложила я. – Мне так привычнее.

– Пока мы вдвоем, конечно, – женщина ласково улыбнулась. – Но на людях будем соблюдать этикет.

Сложив ладони под подбородком, Августина задумчиво проговорила:

– Хотим ли мы подчеркнуть твою нежность или твою силу?

– То есть? – не поняла я.

– Цвет, моя милая, решает очень многое.

– Вы поэтому носите черный? – поинтересовалась я.

– В империи черный – это цвет траура и цвет триумфа. Интересное сочетание, не правда ли? Напоминает нам, что за каждой победой стоят жертвы. А еще дает повод надеяться, что за жертвами может следовать победа. И раз уж мой муж героически погиб в сражении…

Это было далеко не так, но я допускала, что вдове никто не сказал правду. Слишком уродливой была эта правда.

– Примите мои соболезнования, – сказала я.

– Мы же собирались на ты, – напомнила Августина и, понизив голос, добавила: – Пусть Эор воздаст ему по заслугам!

То, как она это произнесла, заставило меня вздрогнуть. Я понимала, что лорд Гексли наверняка был ужасным мужем. Неверным, да еще и любителем распускать руки, стоило вспомнить синяки на Алиссе. Но Августина почти в открытую высказала свое презрение…

– Так что насчет цвета? – вернула она меня к главной теме. – У тебя есть любимый?

– Синий.

– Отлично, у меня как раз есть пара синих. Но прежде чем начать их мерить… – Августина сделала паузу. – Ты уже приняла ванну?

– Пока нет.

– Ох, это упущение. У нас не так много времени. Но чистой ты себя будешь чувствовать в три раза увереннее.

Она вытащила из складок своего платья колокольчик на ленточке и позвонила.

– Согрейте нам воды, – скомандовала она появившимся слугам.

Августина так быстро взяла меня в оборот, что я не успевала ничего возразить. И вот я уже сидела в восьмигранном бассейне полностью голая, а она намыливала мои черные волосы. У нее были ловкие, но нежные руки. И я невольно думала об Алиссе и о том, как сильно скучала по сестре.

– А почему Кириан не хотел жениться? – поинтересовалась я, чтобы отвлечься от невеселых мыслей.

– О, есть много версий, – Августина пожала плечами. – Одни говорили, что он дал обет в храме. Другие, что в деле замешана женщина. Сам он предпочитает отмалчиваться. Видимо, что-то очень личное. Все имеют на это право.

Я кивнула. Как интересно. В дороге я так привыкла, что Кириан доминирует и всё держит под контролем, что никогда не задумывалась о его человеческой стороне. Например, чего он боится или о чем мечтает. Каким он был в детстве?

Последнее я и спросила у Августины.

– Да почти таким же, как сейчас, – она усмехнулась. – Любил, чтобы все было по его. Но не бойся, он только со стороны кажется тираном. На самом деле под шкурой этого медведя скрывается нежное сердце. И если уж он тебя выбрал…

Августина так и не закончила свою мысль. Я задумчиво посмотрела на плавающие в воде кончики моих волос.

Выбрал меня… Выбрал ли? Получается, что так. Он мог оставить меня дома, мог отправить к другим пленницам, но выбрал держать рядом с собой… В нашем браке больше нет политического смысла. Разве что только личный…

– Ну чего ты нос повесила? – заметила Августина. – Я что-то не так сказала?

– Все так, – я вздохнула. – Это я никак не могу принять свою роль. По-прежнему чувствую себя пленницей.

На минуту я испугалась, что сболтнула лишнего. Чуть приподнялась, чтобы увидеть лицо Августины, но она нежно погладила меня по плечам.

– Женщины часто становятся пленницами своих мужей, – проговорила она с нотками печали в голосе. – Я не хотела замуж за лорда Гексли. Совсем. Но моя семья не оставила мне выбора. У нас была древняя кровь, но не было денег. И такое происходит повсеместно.

– Как же люди потом живут? – спросила я. – Если без любви.

– Уверена, что Гексли мне изменял, – ответила Августина, и я в очередной раз восхитилась ее прямотой и открытостью. – Я не впускала его в свою спальню с тех пор, как у нас родился сын. Лорд получил своего наследника, так что я собиралась наслаждаться жизнью. Насколько это возможно в браке.

– А где сын сейчас?

– Учится в пансионе. Я гощу у кузины, чтобы быть рядом, а летом заберу его к нам в замок.

Она немного рассказала и о нем, а я задумалась. Получалось, что вот такие браки без любви окружали Кириана с молодости. Для него они привычны.

– Ты влюблялась когда-нибудь? – поинтересовалась я.

– Конечно, – я почувствовала, как Августина улыбнулась. – В юности. Я всё надеялась, что он сделает мне предложение, но мое чувство оказалось безответным. Родители сосватали меня лорду Гексли, и на этом вся романтика закончилось.

– Как обидно. Я тоже была влюблена в парня, но мне он предложение точно бы не сделал. Во всяком случае, приличного. Ты видишься с тем, в кого была влюблена?

– Бывает. Но кто он – не скажу. С этой тайной уйду в могилу. Впрочем, будем надеяться, до нее еще далеко.

– А с принцем ты близко знакома?

Кто дернул меня за язык спросить про Алтимора? Чем раньше я о нем забуду, тем лучше!

Я уже собралась было забрать свой вопрос обратно, но Августина ответила:

– Кириан в нем всегда души не чаял. А я… Даже не знаю, Эор миловал не попасть под его чары.

– Многие попали? – снова не удержалась я.

– Бесчисленное множество. Впрочем, и у Кириана список побед хоть куда. Но ты об этом не думай. Вот в ком в ком, а в нем я не сомневаюсь. Если уж Кириан решил жениться, то будет тебе верен до конца. Такой он человек.

Я улыбнулась. Это хорошо и правильно. Осталось мне научиться быть верной и не думать о других мужчинах.

Выбравшись из ванны, я вытерлась досуха и вернулась в комнату к платьям. Августина позвала служанку, чтобы помогла мне с примеркой. Но это не заняло много времени. Я остановилась на первом же варианте с пышной юбкой и золотой вышивкой.

– Отлично, – заключила Августина, окидывая меня оценивающим взглядом. – Фигурка у тебя что надо, а личико и вовсе прекрасно. Как тебя раньше-то никто замуж не забрал?

Я смущенно отвела глаза.

– Никто не звал, – пробубнила я и только сейчас подумала, что Алисса тогда тоже была права. Я так сильно была сосредоточена на Люке, что других и сама бы не заметила. Впрочем, никто и не настаивал.

Августина цокнула языком.

– Некоторые мужчины слепые, как кроты. Но тем лучше для нас. Так что, остановимся на этом?

Я посмотрела на себя в зеркало. Я такая другая. Словно теперь часть этой империи. Не перестану ли я быть собой?

– Да погоди грустить, – Августина вытащила из кармана бархатный мешочек и извлекла из него увесистую цепочку с сапфирами. – Моя милая, никому не показывай свою тоску. Потом можешь хоть в подушку плакать, хоть на плече у Кириана. Но сегодня вечером будь во всеоружии, – она застегнула колье на моей шее. – Будь принцессой своего народа.

Всё время, что мы шли по коридорам к тронному залу, Кириан меня разглядывал. Я даже боялась, что он споткнется. Хотя это на мне были непомерно длинная юбка (Августина была выше меня ростом) и туфли на каблуке, в которых я не умела ходить. А потому приходилось держаться за локоть моего жениха.

Августина уложила мои еще влажные волосы в высокую прическу, и мне то и дело хотелось ее потрогать. Вдова же объяснила все тонкости про покрытие головы и плечей. Простоволосыми и с глубоким декольте было допустимо ходить только незамужним. Остальные же были обязаны не привлекать внимания других мужчин.

– Но тебе нужно сразить наповал всех, – добавила Августина.

И поэтому мое платье прикрывало плечи лишь наполовину. А шея и ключицы и вовсе были выставлены на всеобщее обозрение. Особенно с поднятыми волосами. Может, потому Кириан так на меня и смотрел, что не привык. Я бы и сама на себя смотрела, до того чудно все это выглядело.

Да и мой жених тоже преобразился. Во-первых, он постригся и подровнял бородку. Так что теперь выглядел аккуратно и ухоженно. А во-вторых, облачился в свежую рубашку и синий камзол с золотой вышивкой. Цветом он был темнее, чем мое платье, но оба наряда прекрасно сочетались.

Мы дошли до высоченных дверей, и два лакея открыли перед нами створки. Я глубоко вдохнула, почувствовав волнение. Кириан легонько похлопал меня по руке.

Под ногами стелилась алая ковровая дорожка. И вела она прямо к возвышению, где стояли два трона. Один большой с высокой спинкой и красными бархатными подушками, выделявшимися на фоне золотых вензелей. Рядом стоял похожий трон, но поменьше и поскромнее. Сейчас они были пусты.

– Где император? – шепотом спросила я.

– Сначала все должны собраться, – ответил Кириан и повел меня к первым рядам.

Народу в зале собралось немало. Дамы в пышных платьях и мужчины в расшитых дублетах и камзолах. Они беседовали друг с другом, но при нашем приближении разом замолкали. Словно я воздействовала на них магией. Парочка мужчин все же решились подойти к нам и поздороваться с Кирианом.

Мой жених представил меня обоим, но больше желающих познакомиться со мной не нашлось. Должно быть, все ждали, как на меня отреагирует император. Примет ли такой союз своего брата с северянкой? Дикаркой, по их мнению. Или потребует отправить к остальным пленницам? Что будет в этом случае? Насколько велик авторитет Кириана перед своим старшим братом?

Мы остановились в первом ряду справа от трона. С противоположной от нас стороны через проход я заметила Алтимора. Он был гладко выбрит и переоделся в черный парадный мундир, очень идущий к его волосам. Выглядел он отлично, но мне не стоило в его сторону даже смотреть. А потому я сосредоточилась на ковре перед собой.

По счастью, ждать пришлось недолго. Глашатай объявил появление императорской четы. Перед ними распахнули двери. Я спряталась за плечо Кириана, но из любопытства шею все же вытянула.

Император Хейнс оказался не таким страшным, как я себе представляла. Лет сорока с чем-то, среднего роста, с темными волосами, как у Кириана, но без бороды и усов. На нем были длинная белая туника с золотыми оборками и подбитая горностаем мантия, волочившаяся по ковру. На голове лежала золотая корона, напоминавшая венок из листьев.

Императрица была чуть ниже ростом, в пышном платье с длинным шлейфом и короткой, так же подбитой горностаем, накидке на плечах. Ее голову покрывала тонкая кружевная вуаль, сверху украшенная похожей короной.

У Алтимора было неуловимое сходство с отцом, но глаза и брови определенно достались ему от матери. Интересно, каково это быть женой императора? Знать, что он любит другую и хочет отдать трон ее сыну, а не твоему? Впрочем, после победы на севере это должно измениться. Принц ведь теперь доказал, что готов на всё ради трона. Даже на вероломство.

Так, почему я все еще о нем думаю?

Император уселся на трон и, дождавшись, пока то же сделает и супруга, объявил:

– Сегодня воистину знаменательный день. Мой сын и брат вернулись победителями в кровопролитной войне, унесшей жизни многих верных солдат империи и всеми любимого лорда Гексли. Почтим их память.

Император и его жена встали, и в зале стало так тихо, что слышалось лишь легкое шуршание юбок.

Помолчав около минуты, Хейнс снова сел. Принц Алтимор отделился от толпы и встал перед своим отцом.

– Ваше Величество, – торжественно объявил он. – Мы привезли вам подарки с севера.

Двери в зал снова распахнулись, и слуги принялись вносить сундуки разных размеров. В них лежали оружие, меха и ткани, поделки и украшения из дерева и даже набрался целый ларец драгоценных камней и золотых самородков. Земли лингов не были богаты минералами, но, похоже, все сокровищницы старейшин разграбили подчистую.

Я сжала края своей юбки так, что побелели пальцы.

Но это было еще не все. Следом в зал ввели колонну из пяти пленниц. Впереди шла Джетта, за ней Карин и три незнакомых девушки. Все они были одеты в разноцветные штанишки и туники, настолько прозрачные, что сквозь них было видно нижнее белье.

На душе у меня потяжелело. Я-то стояла рядом с местной знатью в роскошном платье. А их вели как товар, как живые сокровища, украденные у моего народа.

Девушек выстроили перед императором, но Хейнс лишь мазнул пленниц взглядом и, обратившись к Кириану, проговорил:

– Говорят, брат, и ты привез из похода завидный трофей.

Кириан сжал мою ладонь и вывел в центр зала.

– Это Ниада, принцесса севера и моя невеста, – объявил он.

– Пусть подойдет, – приказал император.

Жених выпустил мою руку и осторожно подтолкнул в спину. Ноги меня еле слушались. Не знаю, как я умудрилась не упасть и не запутаться в юбке.

Сколько ночей мне снился этот человек. Тень с горящими глазами. Главный враг моего народа, повинный в гибели сотен людей. И все для того, чтобы попрать многовековые традиции и отнять трон у собственного сына.

Скоро я оказалась к Хейнсу совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Эх, был бы в этой руке кинжал… Впрочем, не знаю, хватило бы мне духу. Я не моя сестра. Да и после такого всё бы для меня закончилось навсегда. А я трусливо хотела жить.

Император смотрел плотоядно, словно волк на сочного теленка. Придворные тоже не стеснялись меня откровенно разглядывать. На мне было роскошное платье Августины, но чувствовала я себя при этом совершенно голой. Меня, словно товар, показывали на рынке. И все эти люди, перешептываясь, обсуждали, какую цену за меня дать. Даже Джетта с Карин, от которых я отличалась разве что нарядом, глядели неприязненно, как на предательницу.

Император поднялся с трона и, взяв меня за руку, заставил, как в танце, покружиться.

– Хороша добыча, – отметил он, обнимая меня за талию. Его ладонь на моей спине обжигала, но я старалась не показывать свое отвращение.

Это скоро закончится. Ведь закончится же?

– Но не справедливее ли будет, – продолжал император, – отдать ее принцу, настоящему победителю в этой войне?

Значит, о том, что Кириан вел переговоры, Хейнсу уже доложили. Он знал, что мой народ вероломно обманули, и поддерживал это. Кто бы сомневался…

В зале раздались ахи, и десятки пар глаз устремились к Алтимору. Принц держал голову высоко. Толпа его не интересовала. Он даже не смотрел на собственного отца.

Взгляд его теплых карих глаз был устремлен на меня. Мое сердце забилось чаще, и мне показалось, что волшебным образом все исчезли, даже ужасный император. В этом огромном зале мы были только вдвоем.

Неужели принц меня заберет?

Казалось, он задавал этот вопрос мне. Хочу ли я, чтобы он меня забрал? Но что тогда будет?

Какая-то часть меня готова была броситься к нему на шею, и одновременно меня пронзал ужас. Что если, добившись желаемого, Алтимор оставит меня, как ненужную игрушку? Теперь, когда он был дома, к его услугам все женщины империи. А я только-только свыклась с мыслью, что проведу свою жизнь с Кирианом. И даже нашла в этом свои плюсы.

– Нет, – раздался, как гром, голос лорда. – Она принадлежит мне.

В зале повисло такое напряжение, что даже придворные не решались шептаться. Между мужчинами словно натянулась невидимая струна.

И только император сухо рассмеялся. Прижимая к себе, он прошептал мне на ухо:

– Девочка, да ты настоящее сокровище. Может, оставить тебя себе?

Я бросила испуганный взгляд на императрицу. Женщина поджала губы, но ничего не сказала. Видимо, она привыкла к выходкам своего мужа. Отвернувшись, она принялась рассматривать не то содержимое открытых сундуков, не то бедных пленниц.

– Ваше Величество, – Кириан шагнул к нам. На его лице читалась такая решимость, словно он собирался драться за меня с каждым, кто встанет у него на пути.

– А почему бы не спросить саму девушку? – раздался возглас откуда-то слева.

В зале снова ахнули. Если бы мы были в театре, на что всё это было очень похоже, я бы сказала, что на сцену вышел новый персонаж. Ровесник Алтимора с длинными пепельными волосами, ниспадавшими на плечи. У него было красивое, почти безупречное, как на картине, лицо с тонкими чертами и яркими зелеными глазами. Как и император, он был одет в белое. Разве что без мантии и короны.

Глядя на него, Хейнс тепло улыбнулся.

– Девочка, за тебя решил вступиться принц Арвин.

Тоже принц, отметила я. Хотя он ведь незаконнорожденный, и если я что-то начала понимать из рассказов Кириана, ему никаких титулов не полагалось.

Не зная, как реагировать, я склонила голову:

– Благодарю вас.

Арвин подошел ближе и тоже чуть склонил голову. В его зеленых глазах мне почудилось лукавство.

– Безусловно, вы хотите выбрать наиболее достойного, не так ли? – он хитро улыбнулся и, развернувшись к залу, добавил: – А достоин ли зваться победителем человек, упустивший почти всех пленных, кроме этих пятерых несчастных? – он кивнул в сторону девушек.

Публика ответила уже знакомым ахом. Кириан бросил обеспокоенный взгляд на Алтимора. Принц сжал челюсть.

– Из-за недосмотра моего брата, – продолжал Арвин, – на северной границе начался бунт, и теперь по всей стране, как зараза, разносятся вести о так называемых борцах за свободу. Ваше Величество, можно ли считать это победой, когда действия принца принесли империи больше проблем, чем было до этого похода?

– А можно ли считать принцем, – ответил Алтимор, – труса, отсиживавшегося за стенами дворца, вместо того чтобы сражаться?

– Прекратить! – рявкнул император, и его голос эхом разнесся по залу.

Он разжал хватку. Воспользовавшись моментом, я скользнула от трона обратно к своему жениху.

– Сегодня мы празднуем, – продолжал Хейнс. – А говорить о проблемах будем в другое время и в другом месте. Полагаю, ужин уже готов, так что можно направляться в обеденный зал. Пленниц пусть отведут в гарем, а трофеи отнесут в сокровищницу. Позже решим, кого чем наградить.

Император жестом указал на двери, которые снова распахнулись, и из коридора потянуло ароматом жареного мяса. Хейнс поднялся и, повернувшись к нам, добавил:

– Кириан, похоже, никто не оспаривает твое право жениться на принцессе лингов.

Послышались стук каблуков о мрамор, шелесты юбок и взволнованные перешептывания. Представление для придворных, конечно, вышло знатным. Но я чувствовала облегчение. Для меня ничего не изменилось. Кириан, похоже, подумал о том же и обнял меня за плечи.

– Теперь можно готовиться к свадьбе, – прошептал он.

Только не успели мы покинуть зал, как среди ясного неба прогремело:

– Она не принцесса!

Я обернулась. Джетта, которую вот-вот собирались увести стражники, показывала на меня пальцем.

– Ниада не принцесса! Она не дочь вождя. У вождя нет дочерей, только сын.

Хейнс, уже спустившийся с трона, развернулся на пятках и едва не наступил на собственную мантию. Его лицо помрачнело, а на лбу собрались складки. И даже безразличная ко всему императрица выглядела обеспокоенной.

– Что ты несешь? – первым разозлился Кириан.

– Это правда! – вступилась за подругу Карин. – Мы втроем выросли в одной деревне. Ниада обычная девушка.

– Она притворилась принцессой, – добавила Джетта, – чтобы не разделять с нами участь наложниц.

Это не так!

Я подалась к Кириану и хотела взять его за руку, но он отстранился.

– Ниада, – строго произнес он, – скажи честно.

Я глубоко вдохнула.

– Это правда, – и опустила глаза. – Я не принцесса.

И зрители снова ахнули. Вот им развлечение на вечер. Наверное, за целый год не было такого представления!

– Свяжите ее, – приказал император, и меня обступили два стражника. Один снял с крючка на поясе веревку.

– Кириан, – позвала я своего жениха.

В его серо-голубых глазах разлилась такая боль, словно это я напала на его родных и увезла его на чужбину. И всё же он как будто сомневался. Поднял руку, но так и застыл.

– Лорд Кириан, – неожиданно заговорила императрица, – вы посрамите императорский дом, если женитесь на лгунье и простолюдинке.

– Да какое это имеет значение? – вступилась за меня Августина, появляясь в первых рядах.

Императрица развернулась к ней и отчеканила:

– Дорогая кузина, вы вне себя от горя, вот и не можете мыслить здраво. Брат Его Величества не может взять в жены прохиндейку.

Я посмотрела на Джетту.

– Зачем? – спросила я ее одними губами.

Красавица вздернула подбородок и триумфально улыбнулась. Глупая, кого она победила? В благородном статусе я могла бы попытаться помочь и ей. Не знаю, получилось бы, но я бы попробовала. А теперь…

Впрочем, разве Джетта об этом знала? Всё, что она видела, это меня в мехах и верхом на лошади между двумя врагами и сильнейшими мужчинами империи. Поменяй нас местами, я бы тоже не поверила, что Джетта будет за меня заступаться. Только всё равно я бы ее не выдала.

Я отвела взгляд и, вздохнув, робко подняла глаза на Кириана. Неважно, что они говорили. Мы провели с ним в пути так много времени, что он знал меня. Меня настоящую. А не титул, не дурацкое, ничего не значащее звание.

Ах, надо было мне ему сказать! Если бы я призналась еще тогда, то он бы не смотрел сейчас как на предательницу! У него было бы время что-то придумать, и признание Джетты не застало бы его врасплох.

А может, и нет… Может, он усадил бы меня в телегу с пленницами, и на этом всё закончилось?

Но ведь они сами провернули коварную атаку. Неужели Кириан удивился бы, что и вождь немного схитрил. В конце концов, что это меняет? Земли лингов всё равно часть империи. И будь я настоящей принцессой, никакой власти у меня бы всё равно не было.

Мысли проносились в моей голове с такой скоростью, что я не знала, на какой остановиться. Все, что могла, – это смотреть на Кириана с мольбой. Что мне ему сказать? Как все изменить?

Кириан с полминуты раздумывал и затем подошел ко мне. Мое сердце замерло, и я боялась дышать. Подняв мою правую руку, мой жених резко сорвал кожаный браслет, который нам выдали при наречении.

– Нет! – вырвалось у меня. От ужаса я даже не почувствовала боли.

– Скажи, ты смеялась, делая из меня дурака? – глухо прорычал он.

– Нет, – повторила я, мотая головой.

Кириан отступил, и теперь один из стражников принялся перетягивать мне запястья веревкой. Не то чтобы я могла на кого-то напасть, но в этом жесте было больше символизма.

В зале все молчали. И я не знала, куда и на кого мне смотреть. Кто мне поможет?

Джетта и Карин обе стояли с характерным выражением на лицах «так тебе и надо». Кириан отвернулся, чтобы меня не видеть. Августина с сожалением покачивала головой. Даже император с супругой замерли, наблюдая за движениями стражника.

И тут во всей этой тишине раздался бодрый голос:

– Я так понимаю, помолвка разорвана.

Ему никто не ответил, и Алтимор продолжил:

– В таком случае, отец, буду безмерно рад воспользоваться твоим предложением, – принц встал перед императором. – И забрать пленницу себе.

Хейнс смерил его оценивающим взглядом, потом посмотрел на Кириана. Его губы растянулись в хитрой ухмылке. Мне даже показалось, что он каким-то образом всё это продумал и устроил специально.

Нет, вряд ли он знал, что выкрикнет Джетта. Да и выглядел удивленным не менее других, но сейчас этот спектакль его несказанно радовал. Каким-то образом наш разрыв с Кирианом играл императору на руку. Но я не понимала, каким.

Хейнс щелкнул пальцами.

– Отведите девушку в покои принца.

Алтимор склонил голову, прижав ладонь к груди.

– Благодарю вас, Ваше Величество.

Мне показалось, я услышала, как Кириан заскрежетал зубами. Меня провели мимо него, но ныне бывший жених отвернулся, чтобы не смотреть.

– Прости меня, – успела сказать я, но не уверена, услышал ли он.

– Ну что ж, – заговорил император за моей спиной. – Думаю, теперь ничто не должно нам омрачить праздника.

Я дернула плечами.

Да подавитесь вы своим праздником! Убийцы и сволочи!

Меня провели по коридорам в часть дворца, где я еще не была. Но на этот раз никто устраивать тур и показывать комнаты не стал. Меня втолкнули в просторную спальню с широченной кроватью, на которой можно было спать поперек, и плотно закрыли двери. Даже веревок не стали снимать.

Как есть, прямо в шикарном платье Августины, я хлопнулась на пол и ткнулась лбом в связанные впереди и сложенные на коленях руки.

Что теперь будет?

Принц… Сначала он со мной поиграет, а потом… Что будет, когда черный лев, наконец, наестся? Гарема ему не положено. Жениться он на мне не сможет. Да и вряд ли захочет. Я же теперь даже не принцесса покоренного народа, а подлая обманщица. Может, отправит служить куда-нибудь на кухню? Наверное, не самый плохой вариант. Лишь бы не отдавал никому другому.

Раздумывая, я понимала, что на самом деле плохо знаю Алтимора. Куда хуже, чем Кириана, с которым провела намного больше времени. Да, принц был хорош собой. И рядом с ним я едва не потеряла рассудок. Но если к этому самому рассудку обратиться, то получалось, что принц – сын своего отца. Он хотел победы, он получил ее любой ценой. Не гнушаясь коварства. Об этом нельзя забывать, несмотря ни на какое обаяние.

Скорее всего, и здесь ему хочется получить то, что до того было недоступно. Одержать еще одну победу и двинуться дальше.

Из-за слоев юбок я не сразу смогла встать. Пришлось опираться руками на стул. Но кое-как поднявшись, я осмотрела комнату в поисках двери в ванную. Солнце за окном уже садилось. Свечей для меня никто не зажигал, и скоро всё вокруг погрузится во мрак. Пока я еще что-то вижу, хотелось хотя бы умыться.

Найдя нужную дверь, я вошла в комнату, которая была даже не комнатой, а небольшим залом. Ближе всего к двери располагались раковина и ванна в форме восьмигранника, как у Кириана. Но дальше простирался длинный прямоугольный бассейн, заполненный водой. Крыша над ним была стеклянной, и на мозаичной плитке виднелись оранжевые блики от заходящего солнца. Вдоль стен бассейна в кадках росли цветы. Должно быть, это их аромат ощущался в воздухе. Сладкий, даже несколько навязчивый.

Подойдя к раковине, я ополоснула лицо и посмотрела на себя в зеркало.

– Всё могло быть гораздо хуже, – сказала я себе.

Меня могли отправить вместе с Джеттой к императору. А могли и вовсе казнить. А так я буду в обществе приятного мужчины. Пусть ненадолго, но всё же…

Мне вспомнилось, как мы были с Алтимором в пещере. Его крепкий и красивый торс, прикосновения рук к моим стопам. Его губы на моей коже.

Мое сердце забилось чаще, и даже в отражении я заметила, как щеки вспыхнули.

Всё будет хорошо. Мне понравится.

Убедив себя в этой мысли, я вернулась в комнату и, заметив на столике у окна тарелку с фруктами, взяла в ладони спелое красное яблоко. Ну вот и перекусить есть чем. Только чего меня так трясет?

Разделавшись с фруктом, я вернулась к кровати. Скинув туфли, легла на спину и сложила связанные руки на животе. Начала медленно дышать, чтобы унять дрожь.

В комнате постепенно стемнело. Где-то в отдалении и за окном слышались голоса и смех. Праздник, похоже, планировался на всю ночь. Вряд ли принц скоро придет. Так что пока можно расслабиться и подкопить сил.

Я закрыла глаза и задремала. Был в моем незавидном положении и неожиданный плюс. Когда нет выбора, нет и сопутствующих мук. Остается только ждать неизбежного.

Проснулась я от щелчка дверного замка. Приподнялась на локте и увидела темный силуэт. Мужчина рыскал в темноте, не сразу, видимо, поняв, где я.

– Алтимор? – осторожно позвала я.

Силуэт дернулся и ринулся ко мне. Я вздрогнула, поняв, что это не принц. Неизвестный был ниже и шире в плечах и двигался резко, словно не в себе.

– А ты, смотрю, его ждешь уже готовая, – прорычал Кириан, склоняясь ко мне.

От него разило спиртным так, что можно было поджечь воздух. Я дернулась и попыталась отодвинуться, но он схватил меня за завязанные руки.

– Об этом ты всю дорогу мечтала, да? – он стиснул мои запястья. – Хотела стать наложницей принца?

– К-кириан, – пробормотала я. – Это все не так. Давай мы поговорим.

– О чем? Как ты дурила мне голову?

– Нет, ну что ты, я не хотела, но пойми… – я так нервничала, что никак не могла сложить слова в предложения.

Только пьяный лорд всё равно меня не слушал. Он навалился на меня сверху, придавив тяжестью своего крупного тела, и принялся лезть под юбку.

– Только ты моя, Ниада, – прохрипел Кириан мне в ухо. – Моя. Слышишь?

– П-пусти, ты пьян! – я постаралась вывернуться, но не смогла. Он был слишком тяжелым.

Благо юбок у платья Августины было целое множество, и это помогло мне выиграть время. Пока Кириан спьяну в них путался, я сделала еще одну попытку урезонить его.

– Ты сам сегодня разорвал помолвку, – напомнила я.

И это оказалось ошибкой. Кириан рыкнул, как голодный медведь. И, оставив в покое неподдающийся низ платья, устремил свое внимание наверх. Его огромная лапища легла на мое незащищенное горло.

– Он знал? – спросил Кириан, и в полумраке его глаза казались черными и словно сделанными из стекла. Он был сам на себя не похож. – Ал знал, что ты не дочь вождя? Вы вместе решили меня унизить?

– Никто ничего не знал, – пропищала я.

Секунду он взвешивал мои слова. И, убрав ладонь от моего горла, погладил по голой ключице.

– Я так долго тебя ждал, – проговорил он, и почему-то это звучало как обвинение. – Но сейчас ты станешь моей.

Кириан закинул связанные руки поверх моей головы и принялся целовать мою шею. Я глубоко вдохнула. Нет, если я сейчас начну дергаться и истерить, будет только хуже. А потому постаралась сказать как можно спокойнее, но с уверенностью:

– Кириан, остановись, пожалуйста.

– Ты не достанешься ему, – прорычал он.

Свободная рука легла на мою грудь, но ту надежно защищал плотный корсаж. Кириан выругался. И через мгновение в полумраке блеснуло лезвие.

Я вжалась в подушки, кажется, забыв, как дышать.

– Не надо, прошу, – пролепетала я.

Перед глазами почему-то всплыл окровавленный образ лорда Гексли. Неужели Кириан меня убьет?

– Не шевелись, – скомандовал лорд.

Он подцепил лезвием край корсажа. Послышался треск ткани, и теперь прекрасное платье можно было использовать на тряпки.

– Не верю, что это ты, – проговорила я, когда Кириан поднял кинжал. – Мой жених был благородным человеком…

Лорд скривился, но сунул кинжал обратно в ножны.

– И ты думала, что сможешь крутить мной, как захочешь. Да просчиталась, дорогая.

Кириан снова прильнул к моей шее и начал спускаться ниже. Его поцелуи переходили в укусы, и я чувствовала, как нарастает внутри паника. Больше оставаться спокойной не получалось, и я задергалась. Извивалась, пыталась пнуть его коленом и, не выдержав, заорала:

– Помогите!

Лорд освободил меня от разрезанного платья и, подмяв под себя, принялся расстегивать ремень. Сосредоточившись на пряжке, он ненадолго ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, я ударила его куда-то в горло. Кириан закашлялся, и мне удалось скатиться с кровати на пол. Я попыталась встать, но лорд быстро пришел в себя и дернул меня за ногу. Распластавшись на ковре, я лягнула его что было сил и поползла к двери.

Ну кто-нибудь, ну помогите же!

Кириан настиг меня и навалился сверху. Я завизжала. Громко, надеясь, что хоть смогу оглушить его.

Не знаю, вняли ли моим мольбам северные боги или сам Эор, но дверь передо мной резко распахнулась. Так, что даже ударилась о стену рядом. Некто в черных сапогах ринулся к нам. Сталь лязгнула, и над головой Кириана появился меч.

– Назад! – скомандовал принц.

Лорд выпустил меня, и я перекатилась на спину. Продолжая удерживать его на кончике меча, Алтимор протянул мне руку. Я вцепилась в его ладонь и кое-как поднялась. Меня так трясло, что едва могла стоять на ногах. К тому же я была почти голой. Благо принц на меня не смотрел. Его внимание было сосредоточено на Кириане.

– Она моя, – прорычал тот.

– Ты пьян, – ответил Алтимор. – Проспись, и мы поговорим завтра.

– Ниа идет со мной, – продолжал настаивать Кириан.

То, как он это сказал, заставило меня задрожать. Я метнулась к одному из кресел, на спинке которого лежал плед, и судорожно в него завернулась.

– Ниа остается здесь, – ответил принц. – А ты уходишь, пока не натворил еще больше глупостей.

Кириан кивнул. Алтимор опустил меч. Лорд направился было к двери, но, поравнявшись с принцем, неожиданно ударил того кулаком по лицу. Так, что тот даже не успел защититься. Через мгновение Алтимор схватил лорда за грудки. Меч с гулким стуком упал на ковер. Мужчины принялись мутузить друг друга с таким чувством, словно копили злобу неделями. Вразнос пошло все: мебель, очевидно дорогие вазы, даже картина слетела со стены, когда Алтимор припечатал к ней дядю.

Я не сразу очнулась, парализованная зрелищем. Но когда сообразила, что происходит, выскочила в коридор и закричала уже там:

– Помогите!

К принцу в покои сбежалась по меньшей мере половина дворца. Слуги, стражники, еще не спавшие гости и даже императорская чета.

Кириана с Алтимором тут же разняли. Хейнс отправил сына в ванную смывать с лица кровь. А лорда подхватили под мышки и потащили в неизвестном направлении.

Испуганная я попыталась слиться со стеной, но ко мне шагнула императрица и влепила пощечину:

– Похотливая дрянь! – процедила она.

– Инесса! – окликнул ее император.

– А ты радуешься? – женщина обернулась. – Ты годами мечтал их стравить!

Моя щека горела, словно опаленная, и я не знала, куда мне деться. Хотелось убедиться, что с Алтимором всё в порядке, но я боялась, что меня к нему просто не пустят. И еще того гляди арестуют. Вот императрица уже была готова меня растерзать.

Из толпы зевак вышла Августина. Судя по тому, что она была в том же платье, она праздновала со всеми и еще не ложилась.

– Ваше Величество, – обратилась она к императору, – позвольте мне отвести девушку в свои комнаты. Ей, как и мальчишкам, нужно прийти в себя. И прикажите удвоить охрану, чтобы к нам не ворвался никто из горячих голов.

– В тюрьму ее надо! – фыркнула императрица.

И мое сердце сжалось.

– Пусть идет, – великодушно разрешил Хейнс. – Утром будем разбираться.

А между тем до утра, похоже, оставалась всего пара часов.

Первым делом Августина закрыла за нами дверь. С той стороны ее сторожили двое часовых, но внутрь она не хотела никого пускать.

– Спасибо вам, – искренне сказала я.

– Мы же договорились на ты, – напомнила женщина и, взяв со столика нож, разрезала мои веревки. – Вон там ванная. Иди умойся, а я тебе подберу что-нибудь из одежды.

Жила кузина императрицы в разы скромнее, чем Кириан или принц. У нее не было восьмигранного бассейна, а его место занимала круглая деревянная ванная. После прикосновений Кириана очень хотелось помыться. Но я испугалась, что просить об этом будет наглостью, а потому ограничилась умыванием. И уже только здесь заметила, что цепочка с сапфирами, которую мне дала Августина, куда-то пропала. Должно быть, сорвалась, пока я боролась с бывшим женихом.

Августина принесла мне мягкий халат, и я сразу извинилась за потерю украшения.

– Ничего, это всего лишь побрякушки, – махнула она рукой и уже в комнате предложила мне воды и фруктов. Мы расположились в креслах у круглого столика, стоявшего под окном.

– Честно скажу, – начала Августина, глядя на меня с новым интересом. – Я знаю Кириана всю жизнь, но никогда не видела, чтобы он настолько потерял голову. И тем более из-за женщины. Уж в чем в чем, а в любви он всегда сохранял холодный рассудок.

Ну вот сейчас она спросит, чем я его зацепила? Или обвинит в том, что намеренно обольстила. Не зная, что отвечать, я хранила молчание.

– Не подумай, я его не оправдываю, – добавила Августина. – Кириан повел себя по-скотски. Но я совру, если не скажу, что удивлена.

– Вы считаете, что я виновата? – спросила я.

– Ни в коем случае, – мотнула головой Августина. – У тебя и так незавидное положение, моя милая. До сегодняшнего, точнее уже вчерашнего дня у тебя за плечами был статус. Да, твой народ завоевали, но все были уверены, что ты всё равно знатного происхождения. А теперь твоя судьба зависит исключительно от расположения к тебе двух мужчин. Причем с одним из них отношения сильно подпорчены. А второй не свободен в своих решениях. Ну да давай по порядку. Расскажи мне, как так получилось, что ты стала принцессой.

Я отпила из кружки воды, чтобы собраться с духом, и рассказала как есть.

– Получается, вождь с твоим отцом решили схитрить, – заметила Августина, выслушав меня. – Тут, конечно, могла сыграть разница в обычаях и культуре. И они не понимали, насколько твой статус важен. Но всё же не могли не предвидеть, что рано или поздно обман вскроется. Даже если бы это случилось после свадьбы.

– Это всё равно не идет ни в какое сравнение с тем коварством, которое проявили принц и твой покойный муж с генералами, – возразила я.

– И однако ж принц тебе явно симпатичен, разве нет?

– Не знаю, – я вздохнула. – Я искренне пыталась его ненавидеть, но…

– Пока Алтимор была в походе на севере, Его Величество начал переговоры с Риферотом. У них отличная армия, и они раскрыли секрет взрывного порошка. Так что силой их не взять, и император, вероятно, предложит им союз. У короля Риферота есть дочь. Понимаешь, о чем я говорю?

Я кивнула.

– Они выдадут ее замуж за принца.

– За одного из двух принцев, – уточнила Августина. – И то, за какого из них, определит всю дальнейшую жизнь Алтимора. Но в любом случае…

– Я не смогу быть его женой, – закончила я за нее. – Я все это прекрасно знаю.

– С Кирианом ты была бы как у Эора за пазухой. А с принцем твое положение весьма шатко. Надеюсь, ты это понимаешь?

– Понимаю, – я снова кивнула. – Но я ведь тут ничего не решаю. Кириан сам отказался от меня в тронном зале.

– А разве он мог поступить иначе? – Августина отщипнула от грозди виноградину. – Это позор на его голову, о котором будет сплетничать вся страна. И всё же разрыв помолвки не отменяет его интереса к тебе лично. После произошедшего Кириан весь вечер ходил хмурый. Все праздновали, а он напивался. Я за ним старалась приглядывать, но всё равно упустила, когда он покинул обеденный зал. Но кто ж мог предвидеть, что он настолько в тебя влюблен, – она коснулась моей руки. – И опять-таки я тебя не обвиняю.

– Спасибо, – ответила я. – Не знаю только, влюбленность ли это. Или ему просто обидно, что добычу увели из-под носа.

– Во всех случаях, милая моя, тебе нужно научиться быть хитрее. Наша женская доля такова, что мы зависим от мужчин. А тебе повезло зависеть от мужчин, облеченных властью. В этом таятся огромная сила и невероятные возможности. Но и риски тоже велики. Моей кузине было бы всё равно, если бы Кириан подрался с кем-то из лордов. Да, это скандал, но он не задевал бы ее лично. А теперь у тебя появился весьма могущественный враг.

Меня пронзила игла страха.

– Что же мне делать? – я посмотрела на Августину с такой надеждой, словно она знала по меньшей мере рецепт эликсира от всех болезней.

– Тебе нужно помириться с Кирианом, – огорошила меня она.

– К-как? – я запнулась. – После такого?

– Я его знаю. Он проспится и пожалеет о том, что сделал. Будет маяться, возможно, даже извинится. А тебе нужно его простить.

– Не уверена, что смогу. Да и вдруг он попробует еще раз?

– А вот тут тебе и пригодится женская хитрость, – Августина улыбнулась. – Делайла – мать Арвина и любимая наложница императора. Во многом она обладает куда большей властью, чем Инесса. А все почему? Потому что у нее есть доступ к уху императора, и она умеет им пользоваться.

Я нахмурилась, не понимая, к чему она ведет.

– В твоем случае, – продолжала Августина, – идет соперничество двух мужчин. Каждый из них будет держаться за тебя до тех пор, пока боится, что тебя уведет другой.

– Я не хочу всю жизнь быть трофеем, – вздохнула я. – Я хочу нормальной жизни, любви, семьи…

Августина качнула головой.

– Иногда приходится играть теми картами, что выпали. Тебе досталось два туза. Так редко кому везет, но и ставка высока. От того, моя милая, как ты сыграешь, зависит не только твое благополучие и свобода, но и сама твоя жизнь.

Я закрыла лицо ладонями. Мне показалось, что на меня навалилась вся тяжесть прошедшего дня. И даже заныли плечи и спина.

– Я не умею, – пробурчала я.

Августина поднялась с кресла и, подойдя ко мне, погладила меня по голове.

– Это приходит не сразу, моя милая. Но ты научишься. Тут как на глубоководье: или плывешь, или тонешь. Я чую в тебе сильную натуру. Ты справишься.

Сама не знаю почему, но я ткнулась лбом ей в живот и заплакала. За этим нас и застал возглас из-за двери:

– Расступитесь или, клянусь Эором, ваши головы полетят с плеч!

Часовые, по-видимому, подчинились, потому что через мгновение в комнату ворвался Алтимор. Его черные волосы развевались, как знамя. Лоб и часть брови были закрыты повязкой. На припухшей щеке уже начал вырисовываться синяк.

Принц подлетел к нам и, отстранив Августину, подхватил меня на руки. Я едва успела ахнуть, как он прижал меня к груди и понес из комнаты. Его сердце стучало, как барабан. И, кажется, мое тоже решило ему подыграть.

– Я могу идти сама, – сообщила я.

– Больше я тебя не отпущу, – отрезал Алтимор.

В его спальне суетились слуги. Собирали осколки разбитых ваз и поправляли картины.

– Все вон! – прикрикнул принц, и они тут же разбежались, как жучки.

Алтимор сел на кровать и определил меня к себе на колени.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросил он.

– А ты? – я легонько коснулась его повязки.

– Ерунда, заживет, – он погладил меня по спине. – Прости, что задержался на ужине. Надо было сразу пойти с тобой.

– Ну что ты, – возразила я. – Принц должен быть со своими подданными.

– Хочешь принять ванну? – поинтересовался он.

Я смущенно опустила глаза.

– Очень хочу, но…

– Не волнуйся, я тебя не буду беспокоить. Разве что сяду у двери сторожевым псом, – он усмехнулся.

Я улыбнулась, но спокойнее мне не стало.

– Что со мной теперь будет? – задала я главный вопрос.

– Ты теперь моя, – Алтимор поцеловал меня в висок. – И никто не посмеет тебе навредить.

– А дальше?

– Что дальше? – не понял он.

– После того как я буду твоей…

Я робко заглянула в его теплые карие глаза.

– Ты всегда будешь моей.

Принц склонился к моему лицу и поцеловал в губы. Не жадно, как тогда в доме у сэра Донована, а ласково и нежно, едва касаясь.

Я знала, что Алтимор сказал неправду, но я была благодарна за эту ложь. От нее на душе потеплело.

Принц поднялся на ноги и, продолжая держать меня на руках, отнес в ванную комнату и усадил на край бассейна.

– Я прикажу согреть воды. Тебе только нужно немного подождать. Я бы и сам за тобой поухаживал, да боюсь, не удержусь, – он улыбнулся краешком рта.

Только сейчас я заметила, каким уставшим выглядел принц. Дело было даже не в синяке. Драка с дядей явно стоила ему куда дороже, чем ссадина. Они были не просто родственниками. Кириан отправился в поход на север, чтобы убедиться, что с его племянником ничего не случится. И вот теперь этот же Кириан…

– Прости меня, – сказала я вслух.

– За что? – удивился Алтимор.

– За то, что вы поссорились с дядей. Я не хотела, чтобы так вышло.

– Знаю, – принц кивнул. – Потому ты тогда мне и отказала. Но Кириан сам выбрал разорвать помолвку.

И отказался от трофея, добавила я про себя. Один выронил, второй подобрал, а потом они, как двое мальчишек, подрались за мешок с конфетами.

– Чего ты загрустила? – Алтимор провел ладонью по моей щеке.

– Что теперь будет с Кирианом? – спросила я.

– Ничего, – принц дернул плечами. – Но больше он к тебе не подойдет. Обещаю.

Почему-то от этого заявления мне не становилось легче.

– Ты устала, – добавил Алтимор. – Я велю им поторопиться с ванной.

Принц исчез за дверью, а я потерла лицо руками. На самом деле я устала даже не от сегодняшнего вечера. Я устала от этого напряжения. От незнания, что меня ждет завтра. От вечного страха за собственную жизнь и достоинство.

А ведь Августина права, мне повезло. Повезло куда больше, чем Джетте с Карин, на которых я уже даже не злилась.

Ладно, чего раскисать. Я поднялась на ноги. Я жива и здорова, и еще поборюсь.

За этой мыслью меня и застал стук в дверь. Слуги наполнили восьмигранный бассейн горячей водой. Одна из девушек предложила мне помощь в мытье, но я попросила всех удалиться. Забралась в ванну и просидела в ней, пока вода не остыла.

Вытершись, я снова накинула халат Августины и вернулась в спальню. За окном уже задавалось утро. Но это не мешало принцу крепко спать.

Я подошла к кровати и остановилась рядом. Алтимор был красивым. Даже с повязкой и синяком. Я раньше не замечала, какие у него длинные ресницы. И губы, чуть сведенные вместе, как будто и во сне он собирался кого-то поцеловать.

Ох, о чем я думаю!

Мне бы тоже отдохнуть. Хотя на кровати было достаточно места, я не решилась ложиться с принцем рядом, а расположилась в кресле.

Незаметно я задремала, а проснулась, лишь когда услышала щелчок дверного замка. Кровать была пуста, Алтимор, похоже, отправился в ванную. Вышел он оттуда заметно посвежевшим и сразу направился ко мне.

– Не хотел тебя будить, – он улыбнулся. – Но в следующий раз могла бы и на кровать лечь, так гораздо удобнее.

Я ответила улыбкой. Не объяснять же принцу, что я боюсь, он меня не так поймет. Алтимор склонился надо мной и снова поцеловал. На этот раз куда более жадно, чем накануне.

Я внутренне напряглась. Мне очень хотелось к принцу в объятия, но вездесущий страх, что сейчас все закончится, пронзал меня тысячами иголок.

Словно что-то почувствовав, Алтимор отстранился и вопросительно посмотрел мне в глаза. Не знаю, какой ответ он в них искал.

– Так, – проговорил он, распрямляясь. – Для начала давай позавтракаем, а потом будем тебя устраивать.

– Как это?

– Ну не вечно же тебе сидеть в чужом халате. Хотя я бы предпочел и вовсе без него.

От смущения я, кажется, покраснела, что вызвало у принца игривую ухмылку. Однако приставать ко мне он больше не стал.

Мы позавтракали в соседней комнате, которая оказалось гостиной. А дальше Алтимор показал мне свои владения. У него не было библиотеки, как у Кириана, но наличествовали кабинет, спальня, чайная комната, зал для тренировок и как раз гостиная. Из нее вела дверь на крышу, на которой был разбит небольшой садик.

Я подошла к краю крыши и, опираясь на каменные перила, посмотрела на раскинувшийся ниже город. Фортундейл был огромен. Глядя на него, ощущаешь себя песчинкой на морском берегу.

Алтимор обнял меня со спины.

– Я велел позвать портных, – объявил он, зарываясь носом в мои волосы. – Можешь заказать столько платьев, сколько захочешь. Чайную превратим в спальню, и она будет твоя.

– Правда? – я повернула голову.

– Будь моя воля, не выпускал бы тебя из постели, – он поцеловал меня в висок. – Но тебе будет удобнее в своей комнате.

– Спасибо, мой принц! – искренне воскликнула я.

Алтимор развернул меня к себе и поцеловал уже в губы. Мы были не в комнате, и на этот раз я позволила себе немного расслабиться и насладиться моментом.

Принц уперся лбом в мой лоб и снова заглянул мне в глаза.

– Ниа, – произнес он вкрадчиво, так что у меня снова поползли мурашки по коже. – Я не хочу тебя ни к чему принуждать. И особенно не хочу, чтобы ты вздрагивала при каждом моем поцелуе.

– Но я не… – начала было я. Сейчас же я не вздрагивала.

– Чего ты боишься? – он отступил.

Мы были на крыше одни. Ветер трепал его черную гриву. И мне хотелось прижаться к его груди, и чтобы ничего меня больше не волновало.

– Я боюсь, что, наигравшись, ты меня оставишь, – ответила я честно.

Алтимор покрутил между пальцев прядку моих волос.

– И всё? – спросил он, снова вглядываясь в меня.

– Этого мало? – удивилась я.

Принц улыбнулся.

– Рядом с тобой я теряю голову, так что для меня это будет испытание. Но обещаю, что не притронусь к тебе, пока ты сама не захочешь.

– К-как? – еще больше удивилась я.

И почувствовала неизвестно откуда взявшуюся тоску. Неужели Алтимор больше не будет меня касаться?

– Так, – принц улыбнулся. – Буду держаться изо всех сил.

Это какая-то новая игра? Просто взять свое ему неинтересно, надо соблазнить? А что будет, если я не поддамся? Или наоборот…

Мое воображение заполнили неприличные картины. Глядя на меня, Алтимор качнул головой.

– Цветочек, ты самый искренний человек, какого я встречал в жизни. И в этом твоя беда. Потому что у тебя всё на лице написано.

Я торопливо отвернулась. Алтимор рассмеялся.

– Хватит меня дразнить, – пробурчала я.

– А что мне еще остается? – и, посерьезнев, добавил. – Мне нужно заняться делами. Хоть почту начать разгребать. Так что с портными будешь сама. Могу позвать кого-нибудь на подмогу. Нужно?

– Августину можно? – я снова посмотрела на него.

– Конечно, – кивнул принц. – Если она будет не против, попрошу. Только… – он помедлил, – они с Кирианом друзья детства…

В том, как он это сказал, мне послышалась скрытая боль.

– Мне жаль, что у вас с ним так вышло, – сказала я, виновато отводя взгляд. – Если бы не…

– Если бы он не сглупил, ты бы так с ним и осталась, – перебил меня принц. – Я только жалею, что бездействовал раньше. И в комнату пришел, когда он уже успел тебя напугать.

– Ты пришел очень вовремя, – я коснулась его руки.

– Так ты уверена, что хочешь компании Августины?

– Мне показалось, она хороший человек.

– Ладно, тут как тебе лучше. Да, вот еще что, – Алтимор было развернулся в сторону двери, но, что-то вспомнив, снова обратился ко мне. – Я хочу нанять тебе учителей. Думаю, тебе стоит побольше узнать о нашей стране. История, география, теология… Если тебе захочется что-то еще, только скажи.

Какая отличная идея! Может, если я побольше узнаю об империи, она перестанет казаться мне одной лишь тюрьмой? В конце концов, здесь же тоже люди живут.

И тут мне в голову пришла забавная мысль.

– Пение, – торжественно произнесла я.

Принц приподнял густую бровь.

– Какой неожиданный выбор.

– Открою тебе тайну, мой принц. Но ты должен поклясться, что никому не скажешь.

Алтимор прижал ладонь к сердцу.

– Клянусь.

– Я совершенно не умею петь, – призналась я. – И всю жизнь этого стеснялась.

– Значит, исправим. Будет тебе пение. И даже танцы, если захочешь.

– Это бы тоже пригодилось.

Мне захотелось принца поцеловать, но я ограничилась благодарной улыбкой.

Нельзя сдавать свои позиции в первую же минуту.

– Как ты, моя милая? – поинтересовалась Августина, найдя меня в гостиной принца. – Смотрю, сияешь, как новая монета.

После разговора на крыше я всё не могла перестать улыбаться.

– Между вами что-то произошло? – понизив голос, поинтересовалась женщина.

– Нет, – я мотнула головой. – Но я… Кажется, я на минутку почувствовала себя счастливой.

– Что ж, тогда давай сделаем сегодняшний день еще лучше.

Августина умела общаться с портными на их языке. Она знала, как называются ткани, даже как называются разные типы швов. Мне оставалось только стоять, пока снимают мерки, и отвечать «да» и «нет» на различные варианты. Надо сказать, дело это оказалось утомительным, но по сравнению с днями в седле всё-таки не настолько.

Пока мы занимались платьями, слуги подготовили мою комнату. Мне подумалось, что вот у Кириана была в покоях вторая спальня. А у принца нет. Интересно, почему? Об этом я между делом спросила Августину.

– Видимо, во второй спальне не было необходимости, – она пожала плечами. – Насколько я знаю из дворцовых сплетен, у Его Высочества не было постоянной женщины, чтобы ее туда поселить.

Вот как… Неужели получается, что я теперь постоянная женщина?

Когда портные удалились, принц предложил нам с Августиной пообедать втроем. Но вдова отказалась, сославшись на какие-то дела.

– Ты ей нравишься, – заметил Алтимор. – Но она явно злится на меня.

Мне вспомнилось, как Августина сказала, что каждый из двух мужчин будет держаться за меня до тех пор, пока боится, что меня уведут. Значит ли это, что правильнее вызвать ревность Алтимора и что-то сказать про Кириана?

Нет, делать этого мне не хотелось. Может, и надо научиться играть в местные игры. Но всё это казалось неискренним, и душой я выбирала честность. И с собой, и с принцем.

– Надеюсь, со временем все уляжется, – пожелала я.

Алтимор кивнул, и мы сменили тему. Принц попросил меня рассказать о лингах, о наших традициях и богах.

– В природе все едино и взаимосвязано, как в одном организме, – заметил он, когда мы заговорили о вере. – Не логичнее ли предположить, что за созданием мира стоит единый разум и бог всего один?

– Но как тогда объяснить, что он сегодня к тебе благосклонен, а завтра нет? – возражала я. – Гораздо логичнее предположить, что богов несколько, и каждый из них видит мир по-разному. Бог войны потворствует солдатам, а богиня плодородия – матерям. Одни хотят убивать, а другие – давать жизнь.

– Хм, – качнул головой принц. – Никогда не смотрел на это так…

Разговаривая с Алтимором, я поймала себя на том, что наслаждаюсь беседой. Не потому, что он принц, и даже не потому, что он мне нравится. С ним оказалось неожиданно интересно. Он не давил своим мнением, как иногда делал Кириан, а казалось, искренне интересовался другой точкой зрения. Даже если был с ней не согласен.

И в целом всю трапезу принц вел себя вежливо, не пытаясь дразнить, и ни разу, даже невзначай меня не коснулся.

А мне бы этого хотелось? Ох, Ниа, о чем ты думаешь!

К нам подошел слуга и доложил, что прибыли учителя и ждут в библиотеке.

– Благодарю за беседу, Ниада, – проговорил Алтимор, поднимаясь из-за стола. – Я провожу тебя в библиотеку, но потом буду вынужден снова уйти в дела. Думаю, с Ройсом тебе будет привычнее.

Он махнул, и карауливший у двери здоровенный воин подошел к нам ближе.

– Ваше Высочество, – он вытянулся по струнке.

– Ройс, с этого момента ты личный охранник Ниады. Если с ней что-то случится, то сначала тебя четвертуют, а потом укоротят на голову. Это понятно?

– Так точно, Ваше Высочество!

Пока мы шли по коридорам, навстречу нам то и дело попадался кто-то из слуг. Они скользили вдоль стен, как тени, уступая дорогу принцу. Но я чувствовала на себе взгляды, полные недоумения и неприязни. Рабыня, одетая в платье как у благородной леди. Дикарка и чужестранка, которой они обязаны прислуживать.

Те же взгляды я замечала и у учителей, когда принц представлял нас друг другу. Седовласые профессора, казалось, умели держать лицо. Но во взглядах нет-нет, а проскакивало презрение. Историк оказался поклонником трактатов о лингах-дикарях. Географ в первый же урок поспорил со мной, что нет ничего севернее наших земель. А теолог настолько невзлюбил мои взгляды на богов, что сослался на внезапную болезнь и отказался преподавать. Учитель пения едва ли не морщился, стоило мне открыть рот. И только учитель танцев, казалось, испытывал ко мне что-то вроде сочувствия.

И тем не менее я не собиралась сдаваться. Каждый день рано вставала, исправно ходила на уроки и выполняла все задания. Изучать историю оказалось интереснее всего. Узнавать, как империя строилась по кирпичикам. Конечно, по мнению моего преподавателя, все завоеванные народы были жуткими дикарями, и если бы не первый император, никогда бы не слезли с дерева. Но если пропускать мимо ушей личные оценки, сами факты были любопытны. По всему получалось, что у ангорцев остался только один соперник на континенте – Риферот. Но за последние годы тот успел подмять под себя юго-восточные земли и теперь был не менее силен, чем империя. Хорошо, что пока с ними успешно шла торговля. Но по мнению того же историка, рано или поздно государства должны будут столкнуться.

– Почему нельзя всем жить в мире? – не понимала я.

Профессор посмотрел на меня как на глупенькую, но все же ответил:

– Потому что такова логика исторического процесса.

Забавно, что на тот же самый вопрос Алтимор отвечал куда проще:

– Потому что нет пределов человеческой жадности. Сегодня ты довольствуешься тем, что есть. А завтра тебе хочется больше. Сильный жрет слабого и забирает все его ресурсы. В этом и заключается пресловутый «исторический процесс».

Принц часто бывал занят, и вместе мы ели далеко не каждый день. Я понимала, что он не мог взять меня на семейный ужин, и уже радовалась, когда удавалось хоть сколько-то времени провести вместе.

Однажды вечером, когда мы обедали вдвоем на крыше, меня угораздило ляпнуть:

– Не думала, что у наследника трона такая занятая жизнь.

Алтимор хитро сощурился и, приподнявшись, склонился ко мне. Я замерла, и мое сердце заколотилось. Принц приблизил свое лицо к моему так, что наши губы должны были вот-вот коснуться. Я почувствовала его теплое дыхание. Мне захотелось, чтобы он меня поцеловал, но я не двигалась.

Алтимор прошептал:

– Дверь в мою спальню для тебя всегда открыта.

Он чуть отодвинулся, и я увидела бегающие в его карих глазах огоньки. Я закусила губу.

– Как насчет двери в твое сердце? – спросила я.

Мгновение мы смотрели друг на друга, словно меряясь, кто кого.

Алтимор вернулся на свое место.

– Да, чуть не забыл, – проговорил он как ни в чем не бывало. – Завтра весь двор едет на охоту. Предлагаю тебе присоединиться. Думаю, немного свежего воздуха нам не помешает.

Он еще что-то говорил про оленей, приманку и гончих собак, но я быстро потеряла нить разговора. На душе заскребли кошки. И после обеда я попросила Ройса проводить меня в дворцовый сад. Может, среди цветущих деревьев мне полегчает?

Я устроилась на скамеечке в сени яблонь, когда услышала щебетание фрейлин императрицы. Девушки болтали о всякой всячине, то и дело перебивая друг друга. Меня они не замечали.

– Я слышала от мастера меча, что в последнее время Его Высочество тренируется особенно рьяно, – проговорила одна из девушек.

– Ну надо же как-то снимать напряжение, – усмехнулась другая. – Говорят, он ночует один.

– А как же дикарка? – поинтересовалась третья. – Уже наскучила?

– Он сначала хочет ее обучить, чтобы сошла-таки за принцессу.

– Наверное, иначе противно ее касаться.

– Пока она учится, мог бы взять кого еще в любовницы.

Воркование сплетниц прервала фрейлина постарше, державшаяся особняком.

– Да какое вам дело, как Его Высочество развлекается? – задала она резонный вопрос, и девушки притихли.

Недавний обед подступил к горлу. Сделав несколько глубоких вдохов, я дождалась, пока говоруньи удалятся на значительное расстояние, и попросила Ройса проводить меня обратно. Не стоило мне высовываться из покоев принца.

С другой стороны, может, и хорошо. Не забуду, в качестве кого я здесь нахожусь. А то со всеми этими платьями и уроками легко решить, что я для него нечто большее, чем занимательная игрушка и отобранный у Кириана трофей.

Ночью я не могла заснуть. Ворочалась туда-сюда, пока простыни не превратились в рифленую бумагу. Не выдержав, встала и подошла к окну. С неба смотрела круглая луна, и мне показалось, что темные пятна на бледном фоне похожи на лицо женщины. Печальной женщины.

«Свет луны есть отражение света солнца, – говорил мне один из учителей. – Сама по себе луна темная».

Ночью казалось, что это совсем не так и серебристый свет существовал сам по себе. Но на самом деле без солнца его бы не было. Как без принца не было бы ничего, что есть у меня сейчас. Я, как луна, не делаю ничего сама. Но вечно ли он будет светить в мою сторону? Или, как заметили те девушки, возьмет себе кого-то еще?

Мне послышался отдаленный плеск воды. Рядом с моей спальней была небольшая ванная, из которой вела дверь в комнату с бассейном. Неужели там кто-то был среди ночи?

Закутавшись в халат, я осторожно приоткрыла створку.

Свет луны проливался сквозь стеклянную крышу, заставляя воду переливаться и блестеть. По стенам волнами разбегались серо-белые блики.

Принц плавал туда-сюда, от бортика к бортику, не останавливаясь. Его спина то поднималась, то снова погружалась в воду.

Я тихонько присела на край бассейна, опустив ноги в прохладную воду.

Как говорят, можно бесконечно смотреть на огонь или на звезды. А еще можно бесконечно любоваться, как играют мышцы на красивом мужском теле.

Когда Алтимор сделал очередной разворот, он наконец меня заметил и подплыл ближе.

– Не спится? – поинтересовался он, вставая.

Бассейн оказался не таким уж глубоким, и над водой виднелись его широкие плечи и грудь. Я посмотрела принцу в глаза. Мне не хотелось ничего говорить. Я и не знала, что можно сказать.

Пожалуйста, полюби меня? Плюнь на все свои титулы, брось трон и женись на мне?

Это глупо.

И в то же время я не могла развернуться и уйти в свою комнату. Так и смотрела, завороженная.

Алтимор подошел ближе и, погладив ладонями мои колени, освободил их от пол халата. Мне вдруг вспомнилось, как он впервые коснулся меня в той пещере в горах. По телу пошел озноб, через мгновение сменившись жаром.

– Иди ко мне, – позвал принц вполголоса так, что все внутри застонало.

Я не двигалась. Тогда он приподнялся и крепко обхватил меня. И прежде, чем я успела понять, что происходит, я оказалась полностью в воде. Прямо в сорочке и халате!

– Ах! – воскликнула я.

Та была куда холоднее, чем казалось. Ну так мне и надо, нечего зевать!

Алтимор не дал мне опомниться и, крепче прижимая к своему теплому телу, закрыл мой рот своим.

Мы целовались жадно, как давно разлученные возлюбленные. И я чувствовала, как меня покидают остатки здравого смысла. Все мое тело пульсировало, и не знаю, успевала ли я дышать. Как он это делал? Может, это настоящая магия? Но мне хотелось к нему. Хотелось с ним слиться. Раствориться в этом чувстве. Умереть и родиться заново. Даже страх, что все закончится, уступил место отчаянно лихому «будь что будет». Я прыгну со скалы и разобьюсь, но хоть одно мгновение побуду птицей.

Алтимор что-то невнятно простонал и остановился первым.

– Смею ли надеяться, что ты сдаешься? – прошептал он, заглядывая мне в глаза.

Всё во мне так и кричало: сдаюсь, довольно! Но то, как он это спросил, пробудило внезапное упрямство.

– Еще чего! – я вздернула подбородок.

Алтимор смерил меня взглядом, словно оценивая, насколько я серьезна.

– Не играй с огнем, цветочек, – проговорил он. – Не всякий пожар можно потушить.

Я отступила на шаг и развела руки в стороны. Сама не знаю, чего я хотела сейчас больше: чтобы он двинулся ко мне, или чтобы всё закончилось, пока я окончательно не потеряла голову.

Алтимор шагнул навстречу. Приблизил свое лицо, но ограничился лишь поцелуем в нос.

– Спокойной ночи, Ниада.

И, нагло улыбнувшись, отправился вылезать из бассейна. Двигался нарочито медленно, демонстрируя свой торс во всей красе. И только почти у самой двери обернулся, словно желая оценить произведенное впечатление.

– Спокойной ночи, Ваше Высочество, – я улыбнулась.

А когда он вышел, сама погрузилась с головой под воду.

Охота была организована в предместьях Фортундейла на широченном поле у кромки леса. Еще до нашего прибытия здесь были разбиты шатры и палатки. А как потом выяснилось, охотники выследили и подготовили добычу. Благородным лордам оставалось только погоняться за оленями с собаками да пострелять из луков.

– Неужели это интересно? – спрашивала я принца. – Вам же почти ничего не надо делать. Это даже не охота, а убийство.

– Зато не занимает времени, – пожимал плечами Алтимор. – Но я с тобой согласен. Чем легче добыча, тем меньше азарта и удовольствия от победы.

Он говорил об охоте, но… Может, и ко мне он относится как к добыче? От этой мысли я чуть не потеряла равновесие.

– Все хорошо? – обеспокоенно спросил принц.

– Да, – заверила я, – просто отвыкла от седла.

Мы ехали в процессии рядышком. Он верхом на Ниаде, а я на Снежинке. Чем-то мне это напоминало нашу дорогу до Фортундейла, только тогда я была с Кирианом. Сейчас лорд держался где-то позади рядом с Августиной. Но я иногда чувствовала его взгляд. И не знала, как на него отвечать. А потому предпочитала делать вид, что ничего не замечаю.

Слышались и вездесущие перешептывания. Как же принц осмелился взять с собой наложницу? Оправдывало Алтимора лишь то, что и его отец пригласил Делайлу. А императрица осталась во дворце, сославшись на дурное самочувствие.

Тоже ведь интересно получается. По идее она самая могущественная женщина в этой стране. А ничего не может сделать против любовницы своего мужа. Не представляю, чтобы наш вождь когда-нибудь так себя вел. Мать Люка огрела бы его чем потяжелее да выгнала из дома. Воистину чужие земли – чужие нравы.

Прибыв на место, толпа придворных разделилась. Большая часть мужчин отправилась гоняться за бедными животными, а женщины расположились в шатрах с угощениями. Алтимор оставил меня с Ройсом и ускакал в лес. Легкая добыча или нет, а упускать шанс посоревноваться с остальными он всё равно не стал.

Мысленно пожелав ему удачи, я задумалась, а чем мне заняться. Я пока была не голодна. А из окружающих дам никто, конечно, не собирался со мной общаться. Единственная надежда – Августина – была сейчас с Кирианом, который на охоту решил не ехать. Сидел на диванчике рядом со своей подругой и какой-то леди и что-то им рассказывал.

Я даже про себя посетовала, зачем Алтимор меня вообще взял, если собирался вот так оставить? А с другой стороны, не вечно же ему быть моим сторожем? Наоборот, нормально, что он мне доверяет и уверен, что я в его отсутствие ничего не устрою.

Сейчас, вне стен дворца, мне впервые пришла в голову мысль о побеге. Вскочить на Снежинку да и помчаться во весь опор куда глаза глядят. Только что я буду делать дальше? Я здесь совершенно никого не знаю. А если каким-то чудом и доберусь до гор, то дом-то теперь тоже уже не дом.

– Девочка, – внезапно окликнули меня. – Как тебя? Подойди!

Я обернулась. Возле столика с пирожными стояла дама лет двадцати с высокой прической, едва прикрытой кружевной вуалью, и в пышном платье, несколько неуместном среди природы. Рядом с ней стояла женщина постарше и тоже меня разглядывала.

– Простите? – удивилась я.

– Да, ты, – она махнула ладонью вниз. – Подойди.

Не зная, как лучше поступить, я послушалась.

– Как тебя зовут? – уточнила та, что была старше.

– Ниада.

– Какое дивное имя. Что ж, Ниада, расскажи нам о своем народе.

От удивления я подняла брови.

– Что вы хотите знать?

– Вы правда едите сырое мясо? – поинтересовалась дама помоложе, и в ее голосе не слышалось и намека на насмешку. Она была абсолютно серьезна.

– Нет, неправда, – ответила я. – Мы его готовим, как и ангорцы.

– Не может быть! А как насчет…

Они несли такую чушь, что с каждым вопросом моя челюсть падала все ниже. Нет, я уже знала из общения с учителем по истории, что о лингах пишут в книгах. Но это был уже какой-то новый уровень.

– А я слышала, – молодая дама понизила голос, – что ваши мужчины особенно неистовы в любви.

И сама хихикнула над тем, что сказала.

– Думаю, это зависит от человека, – терпеливо ответила я.

– А у тебя что, не было горячего любовника? – поинтересовалась дама постарше.

Ну вот как на это отвечать? Кто вообще задает такие вопросы в приличном обществе? Или они считают, что с дикаркой можно не церемониться? Но ведь и сами тогда себя выставляют дикарями. Впрочем, и Алтимор как-то не постеснялся прилюдно спрашивать о моей девственности. Правда, мне думалось, что сейчас бы он так себя не повел. Что-то в нем изменилось.

– Это недостойный леди вопрос, – ответила я, подняв голову.

Молоденькая дама ахнула и едва ли не взвизгнула:

– Это ты себя считаешь леди?

– Простите, что приняла за леди вас.

За моей спиной раздался заливистый смех.

– Оставь ты ее, – дама постарше утащила свою подругу в сторону.

Я обернулась. Передо мной была женщина явно за сорок, но выглядевшая моложе. Худая, даже сухонькая, с пепельными волосами, не прикрытыми никакими вуалями. В них были вплетены нитки жемчуга. И бусины чуть постукивали, когда их владелица двигалась.

– Ниада, не так ли? – женщина улыбнулась, показывая безупречные зубы.

На ней была темно-зеленая туника с золотыми оборками и широким кожаным поясом. Скромно по сравнению со всеми разодетыми леди. И в то же время элегантно, подчеркивая поджарую фигуру.

– Вы Делайла? – догадалась я.

– Давно хотела с тобой познакомиться.

Любимая женщина императора произвела на меня впечатление. Она была не просто красива, несмотря на возраст, но от нее исходила такая сила, что ей невозможно было отказать.

Когда Делайла предложила мне прогуляться до ее шатра, я даже не подумала возразить. Ройс проводил нас и встал на страже. Главная наложница гарема указала на столик, где лежали закуски, а сама устроилась в кресле. Закинула ногу на ногу и принялась меня разглядывать.

– Ты не стесняйся, – добавила она. – Вон те пирожные очень вкусные.

Я взяла корзиночку с розовым кремом и действительно попробовала. Надеялась, что пока ем, выиграю время и пойму, что этой женщине нужно. Но пирожное и правда оказалось нежнейшим, таявшим на языке. Сладким, но не приторным.

– Знаешь, – Делайла налила себе из кувшина. – Я прибыла в Фортундейл не так, как ты. Не верхом на лошади под лепестками из роз. Меня притащил в цепях потный работорговец с юга. За что получил увесистый мешочек с золотом.

Я посмотрела на нее поверх пирожного. Что она хотела этим сказать?

– В гареме жизнь не сахар, – продолжала Делайла. – Там не любят красивых и дерутся буквально за всё, начиная от того, на какой койке спать. Но я сразу знала, чего хочу. И после того, как Хейнс вызвал меня на первую ночь, он забрал меня и на вторую, и на третью. Хочешь знать мой секрет?

– Вы расскажете его первой встречной? – удивилась я.

– Мой секрет не в красоте, – ответила наложница. – А вот здесь.

Она легонько постучала пальцем по своему виску.

– Я была умнее других. И поэтому смогла не только выжить, но и добиться большей власти, чем у этой клуши Инессы.

Я невольно обернулась, словно нас кто-то мог слышать.

– Зачем вы мне это говорите? – спросила я.

Делайла окинула меня взглядом. Внимательным, даже почти мужским.

– Потому что вижу в тебе себя. Ты сможешь многого добиться, если научишься действовать умнее.

Я сдвинула брови. На что она намекала?

– Ты молодец, что держишь принца на голодном пайке, – говорила Делайла. Откуда она это знала? Ладно фрейлины. Но неужели слухи доходили и до гарема? – Но вечно твой герой страдать не будет. Ему надоест ждать, и он удовлетворится кем-то еще.

Где-то я уже это слышала. Наложница продолжала:

– Но если ты ему отдашься, то рискуешь быстро наскучить. Ты в проигрышном положении, как ни крути. Молодец, что тянешь время, но оно уже на исходе.

– Какое вам до этого дело? – спросила я.

– Тебе нужно подумать о том, что дальше, – ответила Делайла. – Тебе нужны союзники. Кто-то, кто позаботится о тебе после принца. Понимаешь?

– Нет, – я мотнула головой.

– Если мы с тобой подружимся, то я могу взять тебя под крыло. И защитить не только от таких, как Кириан, но и от судьбы твоих соплеменниц.

При упоминании девушек я встрепенулась.

– Как они?

– Блондиночка считает, что она новая я, – Делайла усмехнулась. – Хейнсу она приглянулась. Но девочка слишком глупа, чтобы удержаться надолго.

– А Карин?

– Ее к императору пока не звали. Остальных же он подарил своим советникам.

Что ж, хоть одной из пятерых повезло.

– Если мы будем друзьями, – вернулась к теме Делайла, – ты и им сможешь помочь.

Я посмотрела наложнице в глаза. Бледно-голубые и холодные, как две льдинки. Как ей удавалось разжигать в них огонь? Огонь ведь должен был быть, иначе бы она не была так привлекательна.

– Что вам нужно? – спросила я после паузы.

– Прямолинейная девочка, – Делайла улыбнулась. – И это мне в тебе нравится. Я тоже, как видишь, весьма откровенна. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

– Я?

– Только ты и сможешь, – наложница кивнула. – Алтимор много лет состоит в переписке с риферотской принцессой Иссиль.

Это была новость. Принц ни разу ее не упоминал даже мельком. Хотя Августина говорила, что с Риферотом возможен союз через брак.

– Мне нужны ее последние письма, – Делайла отпила из кубка. – Хватит одного или двух. Принц, вероятно, держит их в своем кабинете. Он не пускает туда слуг, но тебе, уверена, покажет. Особенно если решит, что ты готова отдаться ему прямо на столе.

Мысль об этом на мгновение меня смутила, но я заставила себя сосредоточиться.

– То, о чем вы просите… – начала я.

– Знаю, кажется тебе немыслимым, – перебила Делайла. – Но подумай об этом. Насколько надежен твой союз с Алтимором? И что ты будешь делать завтра? А я могу помочь не только тебе, но и твоим подругам. Даже организовать вам троим побег.

Я бы соврала, если бы сказала, что ее предложение совсем уж не было заманчивым. Делайла чувствовала, что я боюсь за свое будущее, и уверенно на этом играла.

– Вы хотите, чтобы я предала единственного человека, который обо мне заботится? – всё же спросила я.

– Понимаю, он захватил твое сердце, – в глазах Делайлы даже мелькнуло что-то вроде симпатии. – Даже несмотря на то, что это из-за него земли твоего народа принадлежат империи.

– Войну развязал его отец.

– Но принц мог ее закончить миром, – парировала Делайла. – И если бы он не привез других пленниц, ты бы уже была замужем за лордом Кирианом и сама стала бы леди. Назло всем дурам, которые тебя только что пытались оскорбить.

Хотя наложницы тогда не было в тронном зале, она оказалась хорошо осведомлена. Вероятно, на нее шпионили и слуги. И теперь она пытается завербовать и меня.

А я оправдываю принца за то, в чем сама же и обвиняла!

– Не так-то легко отказаться от чувств в пользу разума, – продолжала Делайла. – Но ты ведь слышала про восстание рабов по всей стране, не так ли? Оно набирает ход всё больше. То, что казалось лишь единичным бунтом где-то на севере, теперь поражает всю империю.

Хотя тогда в тронном зале Арвин что-то такое упоминал, мы с Алтимором об этом не говорили.

Я склонила голову набок.

– Значит, не слышала, – прочитала меня Делайла. – Но скажу тебе больше. Во главе этого восстания стоит твой соплеменник. И если ты мне поможешь, я организую так, что вас троих не только выведут из дворца, но и доставят к своим. Понимаешь, что это твой единственный шанс на спасение и возвращение домой?

Мой соплеменник… Неужели Люк?

Воспоминания о нем казались теперь такими далекими, словно из другой жизни. Но если это правда, и тот бунт в предгорье обернулся настоящим восстанием, то Алисса должна быть среди них. А значит, я не одинокая песчинка в чужой стране. У меня есть семья. И мой народ. Пусть я и не их принцесса.

– Ты можешь не отвечать сейчас, – закончила свой монолог Делайла. – Такие решения сложно принимать на ходу. Но если достанешь письмо, передай его через Паулину. Вы с ней хорошо знакомы.

Мои глаза полезли на лоб.

– Паулина? – переспросила я.

– Весьма предприимчивая особа, не так ли? – Делайла улыбнулась. – Во всяком случае, она знает цену деньгам и думает о своем будущем.

Значит, разжиться за счет Кириана ей не удалось. Но она не потерялась и теперь работает на любовницу императора. Действительно предприимчивая. Мне до нее далеко.

– Я подумаю над тем, что вы сказали, – проговорила я. – Но сейчас, с вашего позволения…

Я не успела договорить, потому что за моей спиной раздалось:

– Матушка! – в шатер широким шагом вошел принц Арвин.

Впрочем, я не должна называть его принцем, дабы не обижать Алтимора.

– Какая у вас приятная компания, – молодой человек улыбнулся и отвесил мне легкий поклон.

– Я уже уходила, – я заторопилась к выходу.

– Может, я вас провожу? – вызвался Арвин.

– Благодарю, меня проводит Ройс.

В его зеленых глазах горел лукавый огонек, который меня почему-то пугал. Словно от этого человека можно ожидать чего угодно.

Выскочив на воздух, я увидела и настоящего принца. Алтимор стоял ко мне спиной, а под его ногами лежала туша здоровенного оленя. Он обсуждал ее с кем-то из придворных, и тот не стеснялся расточать в адрес принца всевозможные комплименты.

Тяжело, наверное, Алу, когда вокруг одни льстецы. А за спиной такие вот Арвины с Делайлами строят козни. А родной отец не замечает, что творится за порогом собственной спальни. Мда…

Я подошла к принцу и присела в реверансе, которому не так давно научилась.

– Ваше Высочество.

– О, Ниада, – Алтимор обернулся и расплылся в улыбке, – смотри, кого мне удалось подстрелить!

Он принялся в красках рассказывать, как все произошло. Его собеседник, уже только что слышавший эту историю, вежливо раскланялся. А я пока смотрела на бодрого и довольного принца, думала о словах Делайлы.

Интересно, если бы я попросила Алтимора отпустить меня, он бы согласился? Конечно, решил бы, что я не хочу быть с ним. Но разозлился бы? Обиделся? Может, как раз прогнал бы?

Другой вопрос, чего хочу я? Остаться с ним или вернуться к своим? Мое место ведь не во дворце и не в империи.

– Ниада? – кажется, уже второй раз позвал принц. – О чем ты думаешь?

– А?

– Что-то случилось, пока меня не было?

Я посмотрела в его внимательные карие глаза. Такие теплые, почти родные. Как жаль, что он принц и мы не встретились при других обстоятельствах.

– Нет, ничего, – я мотнула головой. – Извини, отвлеклась.

Алтимор чуть сощурился, но настаивать не стал.

Мы пробыли за городом до позднего вечера. Я держалась большей частью в стороне, наблюдая, как ангорская знать веселилась и развлекалась. Слуги подавали все новые блюда, а музыканты играли мелодии одну за другой. Некоторые песни я даже знала благодаря урокам. Мой учитель говорил, что петь у меня получалось гораздо лучше. Да мне и самой нравилось. Но конечно, никому показывать свои способности я не собиралась.

– Ты не скучаешь? – поинтересовалась у меня Августина.

– Не знаю, почувствую ли я себя когда-нибудь дома, – ответила я.

И это был главный вопрос. Воспользоваться предложением Делайлы значило предать Алтимора. Но это был и шанс снова оказаться дома. Единственный шанс, как она сказала.

Да и почему принц никогда не упоминал Иссиль? Мы иногда обсуждали Риферот и их извечное противостояние с империей. Но вот о принцессе Алтимор никогда не говорил. Хотя если они состояли в переписке, то знали друг друга много лет. Возможно, он даже собирался на ней жениться. Или, во всяком случае, рассматривал такой вариант.

Да, наверное, поэтому и не говорил.

Сам принц большую часть вечера был в окружении придворных и не мог уделить мне внимания. Но я не обижалась и всё равно была рада, что он меня взял. Лучше наслаждаться свежим воздухом, чем весь день сидеть в одних и тех же стенах.

Пару раз я ловила на себе взгляд Кириана, но не могла его расшифровать. Лорд смотрел на меня как будто с сожалением. Но я не знала, жалел ли он меня или о том, что случилось. Так странно повернулась жизнь. Если бы Джетта тогда меня не раскрыла, я бы сейчас стояла рядом с ним. И вряд ли Делайла сделала бы мне предложение. И не пришлось бы выбирать. Поступить бесчестно и обрести свободу. Или остаться пленницей с туманным будущим.

– Ты сегодня сама не своя, – все-таки заметил Алтимор на обратном пути. – Хочешь, поговорим об этом?

Что, если я все ему расскажу?

– Утром, – ответила я уклончиво.

Хотя я весь день ничего не делала, почему-то чувствовала себя жутко уставшей. Вернувшись к себе в комнату, быстренько рассталась с платьем и облачилась в просторную ночную сорочку. Ушла умываться. А когда вернулась, уже собиралась было сразу улечься спать, как мое внимание привлекла квадратная коробочка на подушке. Синяя, перетянутая ленточкой.

Что это?

Боясь, что оттуда на меня выпрыгнет змея, я открыла ее с осторожностью. Внутри на бархатной подушечке и вправду лежала змея. Только золотая с рубиновыми глазками. Это был браслет как раз по моему запястью. А рядом торчала свернутая вдвое записка:

«Прости меня. К.»

Не зная, что с ним делать, я спрятала подарок Кириана в сундуке среди белья. Мне жутко хотелось спать, и в то же время после всех этих событий я не могла сомкнуть глаз. Должна ли я рассказать Алтимору и об этом жесте его дяди? Вряд ли это поспособствует их примирению. А если умолчу, считается ли это началом измены?

Вдобавок к моим собственным голосам в голове я услышала и Августину: «Тебе нужно научиться быть хитрее».

Застонав, я накрылась подушкой. Не хочу я быть хитрее! И в дворцовых интригах тоже участвовать не хочу! Мне вообще мало надо. Любить и быть любимой. Разве я так много прошу?

Утром Алтимор пригласил меня позавтракать на крышу. В отличие от меня, выглядел он бодро и даже успел поупражняться в зале для тренировок.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил он на середине трапезы, когда слуги оставили нас одних.

Я невольно вжала голову в плечи. Он говорил о подарке Кириана? Или о Делайле?

– Тебе доложили… – туманно начала я.

– Разумеется, – принц кивнул. – Только было бы лучше, узнай я об этом от тебя. В чем дело, Ниа?

Я шумно выдохнула.

– Она пригласила меня поговорить, – начала я, решив, что речь всё же о Делайле. – И сделала мне предложение, от которого я бы отказалась на месте, если бы не…

– Не что?

Я снова вздохнула.

– Мне тяжело говорить, когда ты такой.

– Какой? – Алтимор сложил руки замком.

– Подозрительный.

– У меня много врагов даже в этом дворце, – пояснил принц. – Но я думал, что тебе могу доверять.

– Я никогда не сделаю того, что может тебе навредить, – заверила я. – Но совру, если не признаю, что ее слова заставили меня задуматься. Поэтому я медлила с этим разговором.

Он на минутку задержал на мне взгляд, словно оценивая мою искренность, и поморщившись, спросил:

– Что эта ведьма хотела?

– Чтобы я выкрала письмо от риферотской принцессы, – я посмотрела на него прямо.

Алтимор не удивился.

– А что пообещала взамен? – поинтересовался он.

– Свободу и возвращение домой.

Между нами повисла долгая пауза. Алтимор задумчиво посмотрел куда-то в сторону. А я уткнулась носом в тарелку и доела завтрак.

Ну вот и рассказала. На душе стало легче, потому что я больше не чувствовала себя предательницей. И в решении остаться на стороне принца тоже не сомневалась. Лишь мысль о свободе, о шансе, которого, может, на самом деле и не было, вызывала тоску…

– Ниа, – Алтимор встал из-за стола и, обойдя его, подошел ко мне.

– Мой принц?

Он протянул мне руку. Я сжала его ладонь и поднялась. Через мгновение Алтимор заключил меня в объятия и заговорил на ухо:

– Чтобы обрести свободу, тебе не нужно меня предавать. Подари мне одну ночь, цветочек. Всего одну ночь, и наутро я отпущу тебя навсегда. Подпишу приказ о твоей свободе, дам денег, вещи, лошадь, всё, что нужно. Организую, что тебя отвезут прямо к порогу твоего дома. Только дай мне побыть с тобой.

Я стояла ошеломленная. А принц поцеловал меня в висок, а затем в шею и, наконец, добрался до губ.

Не знаю, чего я ожидала, говоря ему о предложении Делайлы. Не такого точно. И сейчас чувствовала одновременно трепет от предвкушения свободы и обиду, что Алтимор так легко со мной расставался. После стольких недель, что мы провели рядом.

– Я жду твой ответ, – принц немного отстранился и заглянул мне в глаза.

– Да, – ответила я, отведя взгляд.

Алтимор снова поцеловал меня в губы. Жарко, вызывая дрожь по всему телу. Как он умел. Но на глаза всё равно навернулись слезы. Я закрыла их, боясь, что принц заметит. Но те струились сами собой.

– Почему ты плачешь? – Алтимор взял мое лицо в свои ладони.

Я шмыгнула носом и уже собралась что-то сказать, как раздался стук, и дверь на крышу распахнулась.

– Ваше Высочество, прошу простить, но Его Величество желает вас видеть в тронном зале. Прямо сейчас. Прибыли послы из Риферота.

– Я ждал их в конце недели, – озадаченно проговорил Алтимор и шепнул уже для меня: – Мы договорим позже.

Слуга, помявшись, добавил:

– Его Величество велел вам взять и девушку.

Я разом напряглась.

Зачем? Готовится новое представление? Объявление помолвки принца, и надо швырнуть это мне в лицо? Что ж, чего теперь расстраиваться? Мне осталась одна ночь. А так даже будет легче.

Алтимор посмотрел на меня. Я торопливо вытерла слезы и кивнула.

Я готова.

Однако принц прямо сразу бежать по зову отца не стал. Сначала вернулся к себе, где переоделся в парадный черный камзол и взял свой лучший меч с рукояткой, заканчивающейся большим синим кристаллом. Пока я его ждала, тоже решила привести себя в порядок. Умылась холодной водой, чтобы убрать красноту от слез, и с помощью слуги уложила свою косу наверх. Я не думала, что послам до меня есть дело, но раз император вызывает, значит, будет бой. И как говорила Августина, выглядеть надо во всеоружии.

Закончив приготовления, мы направились в тронный зал. Внутри, как и в прошлый раз, собралась толпа придворных. Многих я даже уже знала в лицо и по именам, хотя мы не общались. И в целом сейчас чувствовала себя увереннее. Все-таки привыкла и к дворцу, и к его обитателям.

Поискав по рядам глазами, я заметила Августину, но не увидела Кириана. Тут же вспомнила о его подарке и решила, что это, наверное, к лучшему. Не придется даже взглядом ему что-то отвечать.

У ступенек, ведущих к тронам, выстроилась группа из пяти молодых мужчин. Все одного роста, как на подбор, в белых мундирах с красными лентами, идущими от правого плеча к бедру. В Рифероте, похоже, кого попало в дипломаты не брали.

Среди них не было принцессы, но это еще ничего не значило. И я решила с выводами пока повременить.

– Явился наконец-то! – воскликнул император, увидев нас из-за спин послов.

И только сейчас я заметила, что трон его жены пустовал. Нутром почувствовала, творится что-то неладное. Но бежать было уже поздно.

– Ваше Величество, – принц поклонился, а затем поприветствовал и послов.

Пока они обменивались любезностями, я отступила в сторону и постаралась слиться с толпой. Пара дам рядом со мной поморщили носы. Им явно претило дышать одним воздухом с простолюдинкой, но вслух ничего не сказали.

– Что ж, раз все собрались, – начал Хейнс, – поговорим о том, что происходит. В империи наступили темные времена. Бунт рабов, которых принц Алтимор привез с севера и потом упустил на границе, перерос в полномасштабное восстание. В их ряды вливаются всё новые и новые силы. Даже наши солдаты больше не справляются. И мы вынуждены просить помощи у соседей. Только вместе мы сможем побороть эту чуму.

Хейнс качнул головой в сторону послов, и те, как по команде, склонили головы.

Об этом мне говорила и Делайла. Значит, правильно я думала, что будут объявлять помолвку.

– Принцесса Иссиль, дочь короля Роланда, – продолжал император, – согласна выйти замуж за моего сына, чтобы заключить союз не только между нашими странами, но и между нашими семьями. За что мы выражаем Рифероту благодарность.

Послы снова поклонились. В толпе придворных кто-то захлопал, и к нему вскоре присоединились и все остальные.

– Однако принц Алтимор, – император поднялся с трона, – не только виновен в этом восстании, но и опозорил себя тем, что взял в любовницы порочную девушку, пытавшуюся выдать себя за принцессу лингов.

– Ах! – воскликнула какая-то дама позади меня. Похоже, она единственная не знала эту историю.

Вот зачем меня вызвали!

Я посмотрела на принца. Он сжал челюсти так, что заиграли желваки, но старался сохранять спокойствие.

– Отец… – начал было Алтимор, но император его перебил:

– Мы не можем предложить принцессе Иссиль столь недостойного мужа. И поэтому женихом объявлен мой старший сын Арвин.

По толпе прошла волна, когда второй принц вышел к послам и тоже поклонился. Затем он встал напротив Алтимора, и оба принялись прожигать друг друга взглядами.

– Вы предлагаете Иссиль бастарда? – Алтимор вскинул подбородок.

Император улыбнулся краешком рта. Похоже, именно этого вопроса он и ждал.

– Я предлагаю ей наследника трона, – объявил Хейнс. – Арвин, встань рядом со мной.

Белоголовый принц метнул в своего брата последний взгляд и поднялся к отцу.

– Все, находящиеся здесь, должны принести присягу моему сыну. Или будут объявлены изменниками.

Теперь ахи в толпе были самыми настоящими. Мне стало страшно так, что в горле пересохло. Что Алтимор будет делать?

– Где моя мать? – спросил принц. Но император и этого ждал.

– Инесса приняла решение посвятить свою жизнь служению Эору. Она уже на пути в монастырь, чтобы принять постриг.

Алтимор обернулся, и я проследила за его взглядом. Двери в зал были закрыты, и перед ними выстроился отряд вооруженных стражников.

– Сын мой, – обратился к пока еще принцу Хейнс. – Почему бы тебе не подать пример и не преклонить колено перед наследником?

Принц выхватил свой меч. Толпа волной отпрянула к стенам, освобождая проход. К Алтимору со всех сторон ринулись стражники.

– Взять его! – приказал император.

На мгновение мне подумалось, что раньше Кириан непременно бы вступился за племянника. Но его сейчас в зале не было. Случайно ли? Или их ссора с Алтимором – то, чего император так долго ждал? Конечно, я оказалась для него подарком. Поэтому он так обрадовался, когда принц меня забрал, и поэтому никак не препятствовал нам после этого.

Послы должны были прибыть позже. Делайла хотела добыть какие-то сведения из переписки с Иссиль, чтобы и это обернуть против принца. Но, видимо, решили, что можно обойтись и так.

До чего же подлый народ! Неудивительно, что у Алтимора такие взгляды на жизнь, раз он вырос в этом окружении. И ведь еще смеют лингов считать дикарями…

Все это пронеслось в моей голове за мгновение, пока я с ужасом наблюдала, как Алтимора берут в кольцо.

Я никогда прежде не видела принца в бою. Пару раз я наблюдала за его тренировками. Выглядел он в это время настолько мужественно и соблазнительно, что я начала бояться за свою стойкость. А потому и в зал перестала приходить.

Но сейчас было совсем другое. Мечи на него нацелились самые настоящие. И противников было не двое-трое, а сразу десяток. Они мешали друг другу, и Алтимор старался этим пользоваться. Но при каждом выпаде стражников в его сторону мое сердце замирало.

Принц сражался как лев, бойко прыгая, уворачиваясь и нанося удары один за другим. Вот он уже уложил одного, затем другого. Вонзил меч в горло третьему. Кровь полилась прямо на роскошные алые ковры.

Дворяне жались к стенам еще больше, словно боясь, что испачкает и их. Кто-то смотрел на битву с азартом, кто-то с ужасом. Но никто не вступался за принца. Ни один.

Меня охватила паника, и я зажала рот ладонью. Нельзя его сейчас отвлекать своими воплями.

Закрыв глаза, я принялась молиться богам. Включила в них и Эора, раз это он наблюдал за Алтимором с рождения. Не видя, что происходит, я лишь слышала, как бьется сталь. Лязг, глухие удары, снова лязг.

Мне кажется, я чувствовала металл даже на языке. И вдруг он коснулся моей кожи. Острое лезвие оказалось у моего горла.

Я распахнула глаза.

– Остановись! – раздался голос Арвина над моим ухом. – Или я перережу ей глотку.

Алтимор обернулся. Его черные волосы намокли от пота, а в глазах плескалась ярость. Казалось, он даже не сразу понял, что происходит.

– Ниа, – пробормотал он.

– Бросай меч! – крикнул Арвин.

Алтимор посмотрел на меня так, словно хотел сказать: не плачь, всё будет хорошо. Так же он смотрел на меня в той пещере, когда я боялась, что мы не выберемся.

Но сейчас я волновалась не за себя. Он не должен сдаваться этим гиенам.

Я осторожно качнула головой.

Алтимор разжал пальцы, и окровавленный меч упал к его ногам. Через секунду на него набросились стражники, как голодные псы на кость. Принца скрутили и заставили рухнуть на колени.

– Уведите его! – приказал император.

Алтимор не смотрел на отца, лишь на меня. И мне показалось, что он произнес одними губами: «Ниа».

Нет, нет, нет! Но почему? Что за люди эти ангорцы?!

Выпустив меня, Арвин сунул кинжал в ножны и вернулся к отцу. Разыгравшейся кровавой драмы хватило для того, чтобы больше никто не решился оспаривать притязания нового наследника.

Арвин уселся на трон рядом с отцом, а придворные выстроились в длинную очередь. По одному они подходили к принцу и, преклонив колено, давали присягу.

Пока все перестраивались, я юркнула к стене и проскользнула вдоль нее к дверям. Нужно было срочно найти Кириана. Знал ли он о том, что происходит? Может, его выслали из дворца, как мать Алтимора? И что теперь будет со мной?

На мои вопросы некому было ответить, но я боялась, что если останусь в зале дольше, то очередь дойдет и до меня. Сейчас, пока все заняты, еще есть шанс.

У самых дверей меня схватил за руку один из стражников. Подняв голову, я поняла, что это Ройс.

– Пожалуйста, – прошептала я.

Здоровяк разжал пальцы.

Оказавшись в коридоре, я подхватила юбки и пустилась бегом. Сначала в свои покои забрать подарок Кириана, а затем к нему. Хоть бы он всё еще был во дворце!

Вести о кровавой бойне в тронном зале еще не успели разлететься. И когда я ворвалась в свою спальню, меня никто не остановил. Добравшись до сундука, я надела браслет и выбежала обратно в коридор.

– Что происходит? – слышала я обеспокоенные голоса слуг.

Но они скоро узнают и без меня.

Один из лакеев даже пытался перегородить мне дорогу, но я ловко его обошла. Кириан! Кириан, только бы ты был у себя!

Кажется, я никогда в жизни не бежала так быстро и так отчаянно. Но дурные вести меня всё же опередили.

В коридоре, ведущем к покоям лорда, я наткнулась на вооруженный патруль.

– Это она! – воскликнул один из солдат.

– Остановитесь! – крикнул мне другой.

Я попыталась юркнуть между ними, но это был глупый маневр. Хотя на стражниках были кольчуги, они оказались куда расторопнее лакеев. Меня подхватили под руки и зажали в тиски.

– Куда вы меня ведете? – воскликнула я.

– Госпожа Делайла приказала доставить вас к ней.

Госпожа… Ха!

Извернувшись, я укусила одного из солдат в ладонь и врезала другому между ног. Вот уж чего от себя не ожидала, так это такой прыти. Бросилась к двери и забарабанила так, словно сама моя жизнь зависела от этого.

Меня снова схватили и потащили назад.

– Кириан! – крикнула я что было сил.

Через мгновение створка распахнулась, ударившись о стену. Лорд вылетел в коридор и рявкнул на солдат так, что его рычащий голос отозвался эхом.

Стражники испуганно отпрянули. Кириан дернул меня за руку и, втолкнув в комнату, захлопнул за собой дверь. Его лицо было перекошено от гнева, но, глянув на меня, он внезапно смягчился.

– Что случилось? – спросил он уже почти спокойно.

А вот у меня спокойно не получалось. Сбивчиво, кое-как я принялась пересказывать произошедшее. Мне не хватало дыхания, через слово хотелось разреветься. И я, кажется, повторяла одни и те же слова по кругу.

Поняв, в каком я состоянии, Кириан положил руки мне на плечи.

– Так, дыши, – участливо проговорил он. – А теперь садись.

Он подцепил ногой стул и, когда тот оказался возле меня, тут же отправил на мягкую подушку. Следующим шагом оказалась вода в кружке.

– Пей.

– Я не… – я все рвалась продолжать свой рассказ, но Кириан настоял.

– Пей.

Его голоса невозможно было не послушаться.

Я сделала несколько глотков и снова глубоко вдохнула, чтобы хоть как-то успокоиться.

– Они схватили Алтимора, – выговорила я наконец самое главное.

Кириан окинул меня взглядом.

– И ты пришла ко мне, чтобы что?

Я на мгновение замера. Как что?

– Чтобы ты его спас!

Кириан качнул головой и прошелся по комнате передо мной.

– Ты, наверное, не заметила, но мы с племянником уже давно не в дружеских отношениях.

– Но они же убьют его! – воскликнула я.

– Если Ал даст присягу, не убьют, – возразил Кириан. – Гордость придется засунуть куда подальше, как и амбиции. Но если ему дорога жизнь…

– Т-ты знал, – я сама не верила тому, что говорю. – Ты знал, что сегодня произойдет. И императрица…

Кириан не стал отрицать.

– Мой брат попросил меня не вмешиваться. Проблемы принцатеперь не мое дело.

– Н-но… – я даже не знала, что на это сказать. – Но мы должны что-то сделать!

Лорд удивленно поднял брови.

– Мы?

– Не знаю, что Хейнс тебе сказал, но чувствую, они его убьют, – затараторила я. – Я достаточно выучила историю этой проклятой страны, чтобы это видеть. Даже если Алтимор присягнет на верность своему брату, они не оставят его в живых. Это же готовый повод к гражданской войне. И Риферот…

Тут мне в голову пришла совсем другая мысль. Что, если Иссиль не знает о перевороте? И не собиралась выходить замуж за Арвина?

Я высказала свои аргументы Кириану.

– Это теперь не мои проблемы, – холодно ответил он и отвернулся.

В комнате повисла пауза. Лорд налил себе из кувшина и, осушая кубок маленькими глоточками, посмотрел в окно.

К моему горлу подступил комок. Мы теряли время!

– Ты знаешь, где его держат?

Кириан пожал плечами:

– Вероятно, в подземелье. Но тебя к нему не пустят, – и, подумав о чем-то, снова посмотрел на меня. – Зачем ты Делайле?

– Она хотела, чтобы я шпионила за принцем.

– А ты?

– А я отказалась.

– Может, зря?

В серо-голубых глазах Кириана был такой холод, что мне стало неуютно. Неужели ему и правда всё равно? Или он так верит Хейнсу? Нет, не так он наивен! Он ради Ала поехал на север!

Отойдя от окна, лорд опустился в кресло.

– Из-за своей самонадеянности, – проговорил он, отпив из кубка, – принц растерял всех союзников. Боюсь, ты единственная во дворце, кто сейчас печется о его судьбе. Не знаю, правда, почему. Ведь это он обманул твой народ.

Я прикрыла глаза ладонью. Всё бесполезно! Я так рвалась сюда, а Кириан даже не хочет пальцем пошевелить, чтобы помочь! Конечно, они тогда подрались, но я надеялась, что когда на кону жизнь, все эти ссоры не имеют значения… В конце концов, они всего лишь не поделили женщину. Неужели одна я была важнее, чем годы дружбы?

Осознав эту неожиданную мысль, я встала. Подойдя к Кириану, остановилась перед креслом и медленно опустилась на колени.

Лорд наморщил лоб.

– Что ты делаешь? – сухо спросил он.

Присев у его ног, я робко дотронулась до его руки. Погладила ее и затем прижалась к ней щекой.

– Прошу тебя, – мой голос дрогнул, и на глаза навернулись слезы.

Кириан перехватил мою руку и посмотрел на запястье.

– Ты надела браслет, – заметил он.

Я поцеловала его ладонь и снова подняла на него глаза.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Помоги ему.

Холод в глазах Кириана сменился жалостью. Я обняла его колени и затараторила, шмыгая носом:

– Между нами ничего не случилось. Не успело. Я все еще девственница. И я молю тебя, помоги ему! Помоги, и я буду только твоей. Навсегда. Пока не прогонишь!

Слова лились из меня вместе со слезами.

Кириан провел рукой по своим волосам и глянул на меня в растерянности.

– Ну что ты…

– Твоя, навсегда твоя, – причитала я. – Только помоги ему!

Он положил было ладонь мне на макушку, но я принялась неистово целовать ее прямо в грубые мозоли.

Кириан вздохнул так, словно его ранили.

– Что ты делаешь? – снова спросил он, но совсем с другой интонацией. – Ты с ума сошла.

Меня уже было не остановить. Я вцепилась в него и целовала его запястья и руки прямо сквозь рубашку.

Кириан подался вперед и, подхватив меня, усадил себе на колени. Тогда я кинулась целовать его лицо и шею. А когда добралась до уха, из уст лорда вырвался слабый стон.

– Ниада…

– Клянусь всеми богами, – шептала я. – Северными и Эором. Если ты поможешь ему, я останусь с тобой навсегда. Никогда не пожалуюсь. Ничего больше не попрошу. Даже спать буду у твоих ног.

Кириан крепко обхватил меня за талию и чуть отстранил от себя, чтобы через мгновение впиться своими губами в мои.

Это было странно. Как возвращение туда, где-то когда-то была. Все ощущения от его прикосновений и даже жесткий язык казались такими знакомыми. Словно мы всё еще были где-то в дороге. А всей этой жизни во дворце, Алтимора и даже произошедшего только что никогда не было…

Кириан положил ладонь на мою грудь и погладил ее сквозь платье. Я вздрогнула, чувствуя его нарастающее желание.

Он. Он будет самым главным мужчиной в моей жизни. Навсегда.

От перенапряжения меня затрясло, и я снова заревела.

– Прости, – пробурчала я, спешно утирая слезы.

Они мешали нам целоваться. И я боялась, до жути боялась, что Кириан сейчас меня оттолкнет. Что моя жертва ему не нужна. И он лишь надо мной посмеется.

Но лорд только крепче меня сжал и, уложив мою голову себе на плечо, погладил меня по волосам.

– Бедная девочка, – ласково проговорил он. – Совсем ты запуталась.

Я обвила его шею руками и снова поцеловала куда-то возле уха. Силы покидали меня, и я не знала, что еще сделать. Как его уговорить?

Возможно, более опытная в любви девушка давно бы соблазнила его. А не раскисла, как капуста в бочке.

– Ну что ты, – приговаривал Кириан, продолжая гладить меня по голове. – Ну успокойся. Вытащим мы твоего принца. Только больше не плачь.

Я встрепенулась и с опаской заглянула лорду в глаза. Я не ослышалась? Он серьезно? Кириан улыбнулся краешком рта, и я прильнула к его губам сама.

Спасибо, спасибо, спасибо!

Когда мы только вышли из покоев Кириана, к нам подбежал капитан дворцовой стражи и, распыляясь в извинениях, пытался объяснить, что меня надобно доставить «госпоже» Делайле. Но Кириан его резко оборвал, заявив, что я остаюсь с ним, и стражник так и не посмел возразить. Как я поняла, статус любовницы императора всё еще оставался неопределенным. Если Хейнс и собирался на ней жениться, об этом не было объявлено. И пока никто не рисковал переходить дорогу брату императора.

В самом дворце царил хаос. Коридоры патрулировала стража. А слуги жались по углам и боязливо перешептывались. До нас долетел слух, что кто-то из дворян пытался избежать присяги и выбраться из дворца. Но всех хитрецов ловили и отправляли в темницу. Возможно, вступись они тогда за принца и сражайся с ним рядом, у них был бы шанс. Но вместо этого они лишь трусливо поджали хвосты, а всё равно в итоге поплатились.

– В подземелье сейчас проходной двор, – заметил Кириан, понизив голос.

– Но нам нельзя терять времени, – заволновалась я.

Мы недалеко ушли, и теперь я боялась, что до места назначения так и не дойдем.

– Ты мне доверяешь? – спросил Кириан, поворачиваясь ко мне.

– Моя жизнь теперь твоя, – проговорила я, глядя на него жалобно.

Только не отказывайся, пожалуйста!

– Один я смогу разведать обстановку и решить, что можно предпринять. Тебе лучше запереться в моей библиотеке и никому не открывать.

Я кивнула.

– Я постучу сначала один раз, потом два и снова один. Вот так, – он постучал по стене. – Всё поняла?

– Да!

– Тогда вернемся. И сиди тише воды, ниже травы.

Кириан проводил меня обратно в библиотеку. Но прежде, чем скрыться за дверью, притянул к себе и снова поцеловал. Так жадно, словно мы в последний раз виделись. Меня это встревожило, но я не решилась ничего говорить. Только оставшись одна, принялась молиться сразу всем известным богам.

Время тянулось слишком медленно. Не зная, чем себя занять, я принялась ходить туда-сюда и пытаться осмыслить все, что произошло.

Понятно, что за переворотом стоит Делайла. Ей выгодно устранить императрицу и посадить своего сына на престол. Хейнс – лишь марионетка в ее руках. Она самая могущественная женщина в этой стране. И при этом она никогда не покидает не то что дворца, но даже территории гарема. Как ей это удается?

Я принялась перебирать в голове всё, что Делайла мне говорила. Она могла вывести меня за территорию дворца и доставить к бунтовщикам. Если это правда, значит, у нее не только свои люди среди дворцовой стражи, но и есть связь с восставшими. Но как? Ведь Люк и остальные до Фортундейла даже не доехали. Откуда у них общие знакомые с любимой наложницей императора? Если, конечно…

Я занервничала, почувствовав, что вот-вот что-то нащупаю.

Делайла просила меня выкрасть письма из кабинета принца и передать их… Паулине!

Паулина – недостающее звено!

Может, Алтимор ошибался, считая, что рыжая бестия была с Кирианом лишь из желания забеременеть. Куда вероятнее, она шпионила за ним для Делайлы. А возможно, выполняла и какое-то более важное задание. Например, помочь пленным взбунтоваться.

Меня еще тогда удивило, как Алисса могла сбежать со второго этажа именно в тот момент, когда началось восстание. Что, если Паулина передавала от нее сообщения для Люка? И что, если и в окно Алисса не прыгала? Ханниган – отец Паулины. Он вполне мог вывести сестру тайком из дома. Наверняка у особняка Донована имелся черный ход. И полковник прекрасно знал, как расставлены патрули.

Я зажала рот ладонью. Это все объясняло! Делайле нужно было либо убить принца на войне, либо опозорить его триумф. С первым она не справилась…

От неожиданной мысли я остановилась. А что если и тот завал в пещере не случаен? Но как его можно подстроить?

А вот как! Кириан говорил, что их ученые изобрели волшебный порошок, способный расщеплять камень. Что, если завал случился из-за небольшого взрыва? Да, о том, что мы направляемся к ведьме, слуги Кириана знали. Слова принца слышали. А значит, Паулина или ее отец вполне могли всё подстроить. В пещере их с нами не было.

Внутри у меня начало зудеть. Настолько захотелось обсудить всё это с Кирианом! Вряд ли волшебный порошок доступен кому угодно. И возможно, проследив, где Ханниган его взял, можно выйти на весь их заговор.

Эх, надо было мне просить Алтимора учить меня не истории с танцами, а наукам! Глядишь, было бы полезнее.

Я принялась судорожно рассматривать корешки книг, но названий вроде «Как приготовить волшебный порошок, если вы находитесь в библиотеке» мне не попадалось.

Я снова задумалась. Делайла упоминала, что в Рифероте тоже знали рецепт. Может, и они с наложницей заодно? Нет, я понимаю, как она может влиять на ангорцев, обещая им деньги или какие-то услуги. Но чтобы она влияла и на соседнее государство?

А впрочем, может, все наоборот? И сама Делайла из Риферота? Вроде ж она сказала, что прибыла с юга…

Я заставила себя прерваться, чтобы совсем не уйти в спекуляции. Что в моих выводах было самым главным?

Надо быть осторожной и на всякий случай никому не доверять.

На этой оптимистичной мысли меня и застал стук в дверь.

Один раз. Два. И снова один. Это Кириан!

Я распахнула перед лордом дверь и едва удержалась, чтобы не начать изливать свои теории. Надо было сначала выслушать его.

– Положение, прямо скажем, не очень, – с порога сообщил он. – Когда я говорил, что у Алтимора не было союзников, я несколько преувеличил. Свиту принца арестовали еще ночью, а остальные из-за своей трусости и несогласованности сейчас сидят по камерам. А само подземелье охраняется, как целый дворец. Солдатам не велено никого пускать. Даже меня.

Я задумчиво прикусила губу.

– Но нам ведь не нужно проникать внутрь подземелья. Нам нужно вытащить Ала наружу. Понимаешь, что я имею в виду?

В серо-голубых глазах Кириана загорелся огонек.

– Очень даже понимаю.

Он пересек библиотеку широким шагом. Поискав с минуту что-то на полках, вытащил толстенную книгу и с гулким стуком водрузил ее на стол. Я встала рядом, едва не касаясь его плеча.

– Что это?

– Планы дворца.

Кириан раскрыл книгу на середине и аккуратно развернул сложенные в несколько раз страницы.

– Это карта канализации, – пояснил он, водя по ней пальцем. – И вот эта часть как раз находится под подземельем. Если нам удастся вытащить Ала вот в этот коридор, то здесь уже можно подготовить для него лодку. А дальше он проплывет под городом к пристани.

– Но как попасть в этот коридор? – спросила я.

– Давай смотреть, – Кириан принялся изучать планы. – Жаль, мы не знаем, в какой он камере. Здесь несколько коридоров, и всё зависит от того, ближе он к внешней стене дворца или, наоборот, к кухонному погребу, или где-то между ними.

– Как нам это узнать? – забеспокоилась я.

Кириан качнул головой.

– В настоящий момент – никак. Как я сказал, в подземелье никого не пускают.

Хм. Я отошла от книги и описала круг.

– Не может быть, чтобы совсем никого, – высказала я мысли вслух.

– Моего брата, – Кириан пожал плечами, – если он вдруг лично захочет…

– Или племянника! – воскликнула я.

Лорд посмотрел на меня с недоумением.

– Арвина, – добавила я. – Арвин теперь наследный принц. Его точно пустят.

– Но как нам это поможет? – Кириан не понимал.

Я и сама пока не очень понимала, но зачатки плана уже начали формироваться в моей голове.

– Допустим, я узнаю, в какой камере держат принца, – сказала я вслух.

– Как узнаешь?

– Допустим, узнаю, – настойчиво повторила я. – Какой будет следующий шаг?

Кириан потер подбородок и снова уткнулся в карту.

– Надо будет отвлечь охрану, открыть дверь в тюремную камеру и доставить Ала вот сюда, – он постучал пальцем по бумаге.

– А если взорвать стену? – спросила я. – Например, вот эту.

Кириан вскинул брови и глянул на меня с опаской.

– Ниа, ты меня пугаешь.

Но меня уже было не остановить, как катившийся по склону камень.

– Ты сможешь раздобыть порошок, с помощью которого делают туннели в горах? – задала я, как мне казалось, главный вопрос.

– Это… – Кириан помедлил. – Это может быть непросто.

– Нам не нужно много.

– Ладно, – он вернулся к книге. – Давай предположим, что смогу. Но взрывать надо не что попало, иначе весь дворец полыхнет. Да и опять же, надо знать, в какой именно камере принц. Если здесь, то лучше взрывать с внешней стороны. Там патрули, но подобраться можно. Если же он ближе сюда, то лучше проникнуть в кухни.

– Допустим, мы всё это знаем, – продолжала я. – Порошок ты достал, и мы взорвали нужную стену. Что дальше?

– Дальше уже проще. Как я сказал, ведем Ала к проходу к канализациям, а оттуда прямой дорогой к лодке. Но Ниа, – лорд выпрямился. – В этом плане слишком много «если». Начиная с Арвина, к которому тебя никто не пустит. А даже если и пустят, то зачем ему нам помогать?

– Делайла, – сказала я одно слово, и лицо Кириана снова приобрело озадаченное выражение. – Она хотела меня видеть.

Лорд нахмурился.

– Вряд ли встреча с ней кончится добром.

– Это потому, что она считает, что я выбрала не ту сторону. А что, если я принесу ей письма Иссиль? Они в кабинете Алтимора. И раз принц за решеткой, никто его покои не охраняет.

– Это верно, – Кириан кивнул. – Всю стражу согнали к подземелью.

– Вот! – я подняла указательный палец вверх. – С этого и начнем.

И тут лорд меня огорошил. Скрестив на груди руки, он категорично отрезал:

– Нет.

– Как нет? – я аж опешила.

– Это слишком рискованно. Делайла та еще змея, а ее сын… Они тебя прожуют и даже косточки не выплюнут.

– Я справлюсь, – настаивала я.

– Нет, – повторил Кириан. – Я тебя к ним одну не отпущу.

– А если я приду с тобой, то ничего не получится. К тому же тебе еще надо раздобыть порошок и организовать лодку.

– Это безумие. Весь план от начала и до конца.

– У нас другого нет.

– Ниа…

Я подошла ближе и, поднявшись на цыпочки, запечатлела на щеке Кириана короткий поцелуй.

– Пожалуйста, доверься мне.

Лорд обнял меня за плечи.

– И когда ты научилась так соблазнять? – он неодобрительно покачал головой.

Я ткнулась лбом ему в грудь.

– Я не прощу себе, если мы ему не поможем. Всю жизнь буду об этом жалеть, – и, подняв глаза, добавила: – И знаю, что ты тоже.

Кириан вздохнул так, словно ему было физически больно.

– Ладно, но один шаг за раз. Если что-то пойдет не так, то весь план отменяется. Ты меня поняла?

Обрадованная, я кивнула.

– Как прикажешь!

Дверь в кабинет принца Кириан легко вскрыл своим кинжалом. Стражников в этой части дворца и правда не было.

Мы вошли внутрь, и мне в глаза сразу бросился широченный стол с украшенными резьбой ножками и столешницей, отделанной красным сукном. Вспомнилось, как Делайла предлагала мне отдаться принцу прямо на столе.

Почувствовав, как щеки полыхнули, я заставила себя сосредоточиться на деле. Обошла стол с другой стороны и принялась обыскивать ящики. На дне верхнего оказалась цепочка с сапфирами, которую давала мне Августина. Вероятно, принц нашел ее в своей кровати и собирался вернуть или отдать в починку, да забыл.

Пока Кириан осматривал полки, я спрятала цепочку в потайном кармане платья и принялась пролистывать бумаги.

– Ниа, – отвлек меня голос лорда. Он так и стоял возле шкафа с книгами и, похоже, от чего-то маялся. – Нам может не представиться другой минуты, чтобы поговорить.

Кириан сказал это так серьезно, что мое сердце сжалось от страха.

– О чем ты? – удивилась я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. – У нас вся жизнь впереди.

Лорд потер ладонью шею.

– Кто знает, чем всё это закончится, – мрачно проговорил он. – Так что прошу, выслушай меня.

Я положила бумаги, которые держала в руках, на стол и обратилась в слух.

– То, что произошло тогда в спальне принца… – Кириан виновато отвел взгляд в сторону, но, собравшись, снова посмотрел на меня. – Это было недопустимо. И я не думаю, что ты меня простила только потому, что я сделал один подарок. И ста таких подарков не хватит, чтобы загладить мою вину. В свое оправдание, хотя этому нет оправданий, лишь скажу, что совсем потерял голову. Такого со мной не было никогда. Пока мы ехали в Фортундейл, я все больше тобой проникался. И чем дальше, тем сложнее было бороться с желанием овладеть тобой еще до свадьбы.

Я стояла, не зная, что ответить. Но Кириан моего ответа и не ждал.

– Когда обман вскрылся, я почувствовал себя преданным. Растоптанным. Словно мне плюнули в душу. Но потом, чем дольше я об этом думал… Я тебя понимаю, Ниа. Ты пыталась выжить любой ценой. И это мы поставили тебя в такие условия, что казалось, иного выхода не было. Если бы ты мне рассказала правду тогда, в дороге, я бы всё равно остался с тобой. Разозлился бы, конечно, но… – он мотнул головой. – Сейчас важно не это. Я знаю, что ты пришла ко мне, потому что больше не к кому. А будь у тебя выбор, давно забыла бы дорогу в мою сторону. Но раз уж ты здесь, раз уж у меня есть этот шанс, я прошу у тебя прощения.

Он посмотрел мне в глаза. Прямо, открыто. И так, что по коже поползли мурашки. Я открыла было рот, но так и застыла.

– Даже не знаю… – нашла в себе силы выговорить, но Кириан меня перебил:

– И не надо. Ничего не говори. Я сказал то, что хотел. А сейчас вернемся к делу. Неизвестно, сколько у нас осталось времени…

Я сглотнула внезапно подкативший к горлу ком. Тогда в дороге Кириан мне казался куда более грубым и черствым. Его знаки внимания чаще были сдержанными, и лишь во время поцелуев на горе и в особняке Донована из него вырвалась страсть. Но я была слишком занята своими мыслями и ощущениями, чтобы понять. А ведь кто-кто, а я знаю, что такое безответное чувство.

Борясь с желанием заплакать, я посмотрела на бумаги на столе. Разложив их веером, принялась торопливо просматривать. Пальцы сами подцепили розовый конверт.

– Это, должно быть, от принцессы, – заметила я вслух.

Письмо было написано ровным изящным почерком. А от бумаги веяло сладковато-цветочным ароматом.

Кириан встал рядом и, глядя мне через плечо, тоже принялся читать. От его близости, от того, что он только что сказал, мне было непросто сосредоточиться. Это он попросил прощения, но почему-то виноватой чувствовала себя я.

Так, Ниа, у тебя еще будет время всё прояснить. Ты от лорда теперь никуда не денешься. А вот принцу никто, кроме вас, не поможет.

Сощурившись, я посмотрела на буквы. Иссиль обращалась к Алтимору «милый друг» и «мой драгоценный принц», а само письмо подписала «жду не дождусь встречи» и «целую крепко».

Мда.

– Когда они в последний раз виделись? – поинтересовалась я у Кириана.

– Когда Алу было лет шестнадцать или около того. Но ты не на то смотришь.

Я хлопнула ресницами. А на что тут еще смотреть?

– Это не любовное письмо от девочки к мальчику, – пояснил свою мысль Кириан. – Она предлагает Алу союз и военную поддержку.

Я снова хлопнула ресницами. Где он это прочитал?

Кириан указал на место в письме:

«Вчера ночью был мне сон. Мы шли рука об руку по тропинке на север. А мохнатые кедры стояли по обе стороны, как часовые. Шел снег пушистыми хлопьями, похожими на пепел. Но нас он не касался. Лишь в земле прорастали огненно-красные цветы».

Я сдвинула брови:

– Странные сравнения, конечно, но…

– По-другому она не могла это написать.

– Но если Иссиль всецело поддерживает Ала, то почему ее послы и слова не сказали, когда принца арестовывали? Я была в зале, я видела.

Кириан пожал плечами.

– Вероятно, в Рифероте идет своя подковерная борьба. Но это письмо подтверждает твои опасения, Ниа. Алтимора не выпустят уже хотя бы из страха, что он объединится с Иссиль до того, как принцессу выдадут за Арвина.

– Клубок со змеями, – пробурчала я вполголоса. – Как вы так живете?

– Признаться, я не ожидал, что влияние Делайлы настолько велико.

– Меня это тоже удивляет, – я кивнула. – Неужели твой брат совсем слепой?

Кириан потер подбородок.

– Не знаю. Возможно, ты права, и в этом есть что-то неестественное. В любом случае сначала нам надо помочь принцу, а потом разберемся с его отцом.

– Тогда я несу это письмо Делайле?

Я свернула листок в несколько раз и сунула себе в декольте. Кириан наблюдал за моими действиями с беспокойством.

– Ты уверена?

– Нет, – честно ответила я. – Но другого плана у меня тоже нет.

Вход в гарем сторожило два огромных евнуха. От их грозного вида я даже слегка оторопела, но, собравшись, подошла ближе.

– Госпожа Делайла искала меня.

Один из мужчин постучал в дверь позади него, и из-за створки показалась полноватая дама с собранными вверх волосами. Она окинула меня хмурым взглядом и махнула.

– Заходи. Госпожа Делайла предупредила, что ты придешь.

Интересно, она меня знает в лицо. Впрочем, после скандалов в тронном зале меня все, наверное, знают.

Распорядительница отступила в сторону, освобождая мне проход. Я вошла в коридор, где царил полумрак, но из него мы вскоре вышли на улицу.

Здесь был разбит небольшой сад, как у принца на крыше, и даже имелся круглый фонтан. Возле него сидело несколько девушек. Они о чем-то перешептывались, но завидя нас, замолчали.

– Меня зовут Офелия, – сообщила мне женщина. – Я слежу за порядком в гареме. Госпожа Делайла сейчас у императора. Но она велела, чтобы ты ждала ее в чайной.

Пока мы шли, распорядительница провела небольшой тур. Показала, где наложницы спят, едят и учатся. Жили девушки в тесных комнатушках на четверых. Ели по очереди, так как столовая тоже была не сильно большой. А дальше посещали занятия по искусствам и в свободное время вышивали и ткали ковры.

– Сколько всего девушек в гареме? – поинтересовалась я.

– Девяносто девять, – не без гордости произнесла Офелия, словно в этом была ее личная заслуга.

При таком количестве неудивительно, что они так тесно жили. Помещения были отделаны мрамором и выстланы коврами. Посуда в столовой радовала глаз своим изяществом. Где-то играла музыка, и пахло цветами. Но сам гарем произвел на меня удручающее впечатление. Я представила, каково всю жизнь провести в этих стенах, и меня передернуло.

В чайной не было мебели, лишь раскиданные по ковру подушки.

– Если у вас есть возможность что-то передать госпоже Делайле, – проговорила я. – То сообщите ей, пожалуйста, что у меня есть то, о чем она просила.

Распорядительница смерила меня подозрительным взглядом.

– Госпожу нельзя отвлекать, когда она с Его Величеством.

– Разумеется, – я кивнула. – Но, возможно, за срочность госпожа Делайла вас вознаградит.

Офелия так и не сказала мне, что она решила. Но стоило ей выйти, как через несколько минут в чайную наведались Карин и Джетта.

– Ниа, – воскликнула сестра Грэга. – Ты теперь с нами?

Как ни в чем не бывало, словно это не они сделали всё, чтобы я с ними и оказалась. Джетта и вовсе не торопилась меня приветствовать, и с полминуты мы мерились взглядами.

Выглядела блондинка даже отлично. Она словно расцвела. Кожа порозовела, в изумрудном взгляде появилось какое-то новое понимание и, я бы даже сказала, – зрелость. Вероятно, император не так уж плохо относился к своим женщинам, как можно было решить.

– Что, Его Высочество тебя выгнал? – наконец спросила Джетта.

– А вы не слышали? – догадалась я.

Карин наморщила нос.

– А кто нам что будет докладывать?

– А вот если бы вы не стали меня тогда обличать, – проговорила я. – То я бы вас вытащила. Попросила бы лорда Кириана, и кто знает, может, Его Величество бы вас уступил ему.

Красивое лицо Джетты перекосило:

– Ага, и ты была бы нам хозяйкой!

– Я бы вас отпустила, – ответила я. – Но ведь, чтобы это понять, надо видеть дальше собственного носа. А так, что вы выиграли?

Мы снова замолчали, буравя друг друга взглядами, пока Карин не попросила:

– Ну же, Ниа, расскажи, что там случилось? Всё равно сделанного не воротишь.

Это было верно. Девочки, как и я, были пленницами. Смысл теперь сводить счеты?

Выдохнув, я поведала, что произошло в тронном зале.

– Значит, принц Арвин теперь наследник трона, – заключила Джетта. – И как ей только удалось?

– Тише ты! – шикнула на подругу Карин.

«Ей» – это, конечно, Делайле. Меня мучил тот же вопрос. Но Джетта была намного больше в теме.

– А как ты думаешь, в чем ее секрет? – шепотом спросила я.

– В молодости она, вероятно, была хорошенькой, – ответила Джетта. – Но сейчас… У нее просто не хватит выносливости… Его Величество такой страстный мужчина, иной молодец позавидует. Я на нем всю ночь могу скакать…

На этих словах Карин так покраснела, что, казалось, сейчас хлопнется в обморок.

– Ну что ты говоришь… – пробурчала она.

Джетта тряхнула пшеничными локонами.

– Ниа сама взрослая, она прекрасно понимает, о чем я. У нее уже двое было.

Я открыла было рот, но затем закрыла. Не надо мне сейчас никого разубеждать. Да и Джетта, на самом деле, зрит в корень. Делайла неплохо выглядит для сорокалетней женщины. Но такая, как Джетта, ее точно обскочит. В буквальном смысле. А значит, дело не в ночных утехах императора. Хейнс ценит Делайлу за что-то еще. Мудрость? Ее советы ему помогают?

– Как часто ты у императора? – поинтересовалась я.

– Каждую ночь почти. Он сейчас никого другого и не вызывает, – на последних словах Джетта с гордостью выгнула спину.

Да, она всегда и во всем хотела быть первой. Даже тут нашла за что соревноваться.

– Будь осторожна, – сказала я. – Если ты станешь ей настоящей соперницей…

– Мы еще посмотрим, кто кого! – не дала договорить мне Джетта.

– Глупая, – я не выдержала. – Она целого принца отправила в подземелье. Что она сделает с тобой?

Мои слова, наконец, произвели впечатление, и Джетта прикрыла рот ладонью. Пока она молчала, обдумывая, Карин поинтересовалась:

– А ты сама что тут делаешь?

– Она хотела меня видеть.

– Зачем? – Джетта нахмурилась.

И вид у нее был такой, словно я собиралась посягать на ее территорию, и ей нужно было срочно бросаться в атаку на неприятеля. Нашла с кем сражаться!

– Я хочу выбраться отсюда, – ответила я. – И если смогу, то потом вытащу и вас.

В глазах Карин засветилась надежда. Но Джетта мне не поверила.

– Интересно, как же ты это сделаешь, – она наморщила нос.

Отвечать мне не пришлось, потому что в чайную комнату вернулась Офелия.

– Госпожа Делайла ждет тебя в своих покоях.

Комнаты главной наложницы императора располагались отдельно. И в них вело два входа. Один из гарема, а другой со стороны покоев императора. Оба охранялись евнухами.

Делайла встретила меня в просторной гостиной, выполненной в зеленых тонах. Это, похоже, был ее любимый цвет, потому как и туника на наложнице тоже была в тон.

– Не ожидала, что ты придешь сама, – женщина улыбнулась.

– Я принесла письмо от Иссиль, – я вытащила из декольте свернутый лист бумаги.

От него до сих пор пахло духами принцессы. Делайла смерила меня взглядом.

– Ты должна была прийти раньше, до…

– До у меня не было возможности. Я обещала принцу сегодняшнюю ночь, – это была правда, и поэтому мне было легко говорить. – Но мы до нее так и не добрались. Так что в кабинет я смогла проникнуть, только когда убрали стражу.

Смерив меня взглядом, Делайла взяла из моих рук письмо. Развернув его, торопливо прочитала.

– И на что ты рассчитываешь взамен? – спросила она, подняв на меня свои холодные глаза.

– Что вы выполните то, что обещали, и поможете мне сбежать.

Наложница ухмыльнулась:

– А в гареме как раз не хватает одной для ровного счета.

Она меня проверяла. Хотела посмотреть, на что я готова ради ее благосклонности.

– Вы отказываетесь от своих слов? – я вскинула подбородок.

– Ни в коей мере, – Делайла качнула головой, так что жемчужины в ее волосах застучали.

Подойдя к столику с фруктами, она подняла колокольчик и позвонила. Совсем как делала Августина, но та была кузиной императрицы и вдовой лорда.

В дверях появилась молоденькая служанка.

– Найди моего сына, – приказала Делайла.

– Да, госпожа, – девчонка присела и была такова.

Арвин не заставил себя долго ждать. Он влетел в покои матери и, увидев меня, резко остановился.

– О, матушка, у тебя гости.

В его зеленых глазах зажегся огонь. И посмотрел он так, словно на мне ничего не было.

– Ниада принесла письмо от Иссиль Алтимору, – Делайла передала бумагу сыну. – Прочитай и скажи, отличается ли оно от тех, что она писала тебе.

Арвин взял в руки надушенную бумагу и первым делом втянул носом ее аромат.

– Это точно от Иссиль, – заметил он и, внимательно изучив содержимое, посмотрел на мать. – Нет, как будто ничем не отличается. Кому-то из нас двоих принцесса врет.

– Это меня и беспокоит, – Делайла снова забрала у сына письмо.

Арвин перевел взгляд на меня. Мне захотелось от него спрятаться, но я собрала волю в кулак и даже улыбнулась. Новоиспеченный наследник престола разом встрепенулся.

– Матушка, могу я пригласить девушку к себе? Ты с ней закончила?

– Пока да. Ниада, мне понадобится время, чтобы тебе помочь.

Я не рассчитывала, что она вообще будет что-то делать, поэтому даже слегка удивилась.

– Благодарю вас, – я склонила голову и обратилась к принцу. – Мне будет приятно вас сопровождать.

– Замечательно!

Тот обрадовался так, словно получил долгожданный подарок, и даже галантно распахнул передо мной дверь.

Что ж, всё складывалось даже лучше, чем я предполагала. Интуиция меня не подвела. Арвин хотел заполучить трофей своего брата. Но радоваться пока не стоило, чтобы не спугнуть удачу. Предстояло как-то уговорить его спуститься со мной в подземелье, чтобы показать, где держат настоящего принца. Причем попросить об этом не в лоб, а как-то хитрее. Та еще задачка…

Покои Арвина располагались чуть дальше от гарема, но долго блуждать по коридорам нам не пришлось. Лжепринц запустил меня в свою гостиную, которая оказалась вызывающе красной. Дверь в спальню была приоткрыта, и я видела, что и та была отделана в тех же кровавых тонах.

– Располагайся, – Арвин указал мне на обитый бархатом диванчик, а сам подошел к столику и принялся разливать из хрустального графина напитки.

– Сегодня знаменательный день, – начала я первой.

– Ты так считаешь? – он покосился на меня.

– Вы стали наследником трона, а я, наконец, избавилась от мерзавца, погубившего мой народ.

– Вот как?

Арвин резко развернулся, тряхнув пепельными волосами. Мне впервые подумалось, что у них с Алтимором было нечто общее. Неуловимое на первый взгляд. Один темненький, другой светленький. Карие глаза против зеленых. Но рост, осанка, что-то хищное в жестах… Они определенно были детьми своего отца.

– Расскажи мне, – попросил Арвин.

О том, что случилось на севере, он, конечно, знал. Но, видимо, хотел услышать, как это выглядело в моих глазах. И здесь мне тоже было легко. Можно было не врать, а говорить как есть. Армия Алтимора атаковала мой народ. Но когда принц не смог взять нас силой, то прибегнул к хитрости. И обманул всех, включая собственного дядю.

– Какое коварство, – картинно возмутился Арвин. Но я-то знала, что сам он поступил бы так же.

– Так что представьте мою радость, Ваше Высочество, – продолжила я. – Когда он, наконец, получил по заслугам.

Лжепринц сощурился и глянул на меня недоверчиво.

– Тогда в зале… – он помедлил. – Ты не выглядела радостной. Мне показалось, ты молилась.

– За его поражение, – парировала я.

Арвин опустился рядом со мной. Его свободная рука непринужденно легла на спинку дивана. Лжепринц сунул мне бокал и предложил выпить.

– За вашу победу! – произнесла я тост, но только сделала вид, что слегка пригубила.

– А я тебя еще тогда приметил, – Арвин поймал пальцами мой локон и принялся его накручивать. – Когда тебя выставили на всеобщее обозрение, как трофей.

– Вы тогда были единственным, – я поставила бокал на столик рядом с диваном, – кто за меня вступился.

Я посмотрела Арвину прямо в хитрые зеленые глаза. Лжепринц вытянул руку и, коснувшись моей щеки тыльной стороной ладони, наклонился ближе.

– Хочешь, мы заставим его ощутить всю полноту поражения?

– Очень хочу, – ответила я, но всё равно невольно отодвинулась.

Арвин откинулся на спинку дивана и, продолжая изучать меня взглядом, проговорил:

– Алтимор всю жизнь страдает, что не родился первым. Бедный недолюбленный мальчик, вечно пытающийся привлечь внимание отца.

– Вас ведь воспитывали вместе… – заметила я.

Интересно, каким Алтимор был в детстве?

– Для него всё всегда было соревнованием, – продолжил Арвин, словно отвечая на мой вопрос. – И всегда и везде он хотел быть первым. Победить, добиться, сделать. Но ничего, пора учиться проигрывать. Я уже забрал его право на трон, а теперь заберу и его женщину.

На этих словах лжепринц снова склонился ко мне.

Вот он, момент, когда надо действовать. На этот раз я не растерялась и, собрав волю в кулак, подалась Арвину навстречу. Наши губы встретились. Но когда лжепринц попытался углубить поцелуй, я увильнула.

– Жаль, он решит, что вы меня заставили, – и хлопнула ресницами.

Арвин понял мой намек сразу и расплылся в ухмылке.

– Какая ты коварная, Ниада. Теперь понимаю, почему он от тебя без ума.

На это я не стала отвечать, лишь потупила глаза в ложной скромности. Это заставило лжепринца тихо рассмеяться.

– Ты права, – он поднялся на ноги. – Он должен увидеть, чего лишился.

– Вы знаете, где его держат? – поторопилась спросить я и тут же прикусила язык.

Нельзя так сразу себя выдавать!

Глаза Арвина сузились, и он посмотрел на меня с подозрением. В животе у меня сжалось. Неужели все напрасно?

– А правду болтали, что Алтимор так и не сорвал твой цветок? – напрямую спросил лжепринц.

Я едва удержалась от усмешки. Если бы мне каждый раз давали монету, как поднимался вопрос о моей девственности, я бы уже разбогатела!

– Правда, Ваше Высочество, – ответила я.

Взгляд Арвина даже загорелся.

– Значит, здесь он первым стать не успел, – проговорил он почти про себя и, заметив, что мой бокал так и стоит на столе, поинтересовался. – Тебе не понравилось вино?

– Хотелось бы чего-то теплого, – уклончиво ответила я. – Может, чаю?

– Почему нет?

Арвин вызвал служанку, а заодно и стражника.

– Пусть прин… – он запнулся. – Алтимора приведут ко мне в покои. Убедитесь, что он надежно скован.

Приведут? Сюда?

Я на мгновение запаниковала. Как же мне сказать об этом Кириану?

– Девочка, – шепотом позвала я служанку, заваривавшую чай.

– Да, миледи?

– Помоги мне поправить платье.

С моим платьем всё было в порядке, но мне нужно было остаться с девушкой наедине.

– Дай мне минутку, мой принц, – попросила я и, махнув служанке, направилась в ванную комнату.

Здесь я извлекла из кармана цепочку Августины и, оторвав одно из звеньев с сапфиром, протянула девушке. Но та брать не стала, а вместо этого шарахнулась к двери.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Нелли, – выдавила из себя девушка.

– Нелли, мне очень нужна твоя помощь. Это вопрос не только жизни и смерти, но и чести и достоинства. Понимаешь?

Девушка глядела на меня, как загнанная кошкой мышь.

– Как выйдешь отсюда, – продолжала я, – найди лорда Кириана. И скажи ему, что Алтимор будет в покоях своего брата. И тогда я тебе отдам всё остальное.

Служанка не шевелилась.

– Пожалуйста, – попросила я. – Ты моя единственная надежда.

Девушка немного поколебалась, но драгоценность всё же взяла. После того как она выскользнула из ванной, я еще ненадолго задержалась. Расправила складки на юбке и посмотрела на себя в зеркало.

Ну что, готова? Справишься?

Ниада – соблазнительница принцев. Кому скажи – поднимут на смех. Но они сами сделали из меня приз. И другого оружия, кроме этой сомнительной популярности, у меня не было.

Когда я вернулась, Арвин уже снова сидел на диванчике и похлопал по месту рядом с собой.

– Алтимора скоро приведут, – сообщил он. – И тогда…

– Я скажу ему, что выбрала вас, – я устроилась рядом.

– Он будет вне себя, когда увидит, что потерял такое сокровище, – лжепринц злорадно улыбнулся и заметил: – Ты хоть чаю-то выпей. Или нервничаешь?

– Немного, – я взяла со столика чашку.

– Зря. Он не сможет ничего сделать.

– Я нервничаю не из-за него, – мой взгляд встретился с зелеными глазами лжепринца.

Арвин снова ухмыльнулся.

– Ну что ты, это будет наша совместная победа, – он снова поднял свой бокал и легонько стукнул о мою чашку.

Я отпила чаю. Он оказался очень ароматным, с привкусом каких-то сладких трав. Тепло мягко обволакивало горло, и я сразу почувствовала себя лучше.

Я уже зашла так далеко. Теперь главное не смотреть вниз.

– Ваше Высочество, как вам недавняя охота? – спросила я, чтобы чем-то заполнить время.

Но тема, похоже, оказалась больной. Арвин поморщился и в красках рассказал, что на самом деле он проделал всю работу, выследил и загнал оленя, но поджидавший в кустах Алтимор выстрелил исподтишка.

– Даже не представляю, как он там оказался, – сетовал Арвин. – Наверное, следил за мной, зная, что уж мне-то наверняка повезет.

Во все это мне, конечно, не верилось. Я так и представила, как принц караулит в кустах своего братца. Эта мысль заставила меня рассмеяться.

– Ой, простите, – я прикрыла рот ладонью, но всё не могла перестать смеяться.

Да что на меня нашло?

Арвин протянул мне обе руки и помог подняться.

– Похоже, мой волшебный чай действует, – победно заявил он.

– Волшебный? – я покосилась на чашку и снова засмеялась.

А точнее будет сказать, что я и не переставала. Что он туда подсыпал?

Мне стало жарко так, что хотелось выбраться из одежды и нырнуть в холодную воду. Но вместе с тем было так спокойно и хорошо. Никуда не надо было бежать, ничего не надо было делать. Зачем я вообще сюда пришла? Ах да, спасти принца. Но какого из двух?

– Знаешь, как мы отомстим Алтимору? – проговорил Арвин, обжигая дыханием мою шею. – Ты будешь стонать подо мной от удовольствия. А он на это будет смотреть.

До меня не сразу дошел смысл его слов. А когда дошел, я даже не сумела испугаться. Проклятый чаек вызывал такое чувство расслабленности, что еще немного – и мне будет всё равно. Бери голыми руками.

Что-то надо было делать, но я не представляла что.

Пока я пыталась собраться с мыслями, слуги привели Алтимора. Он был раздет по пояс, и на его красивом торсе виднелись синяки и ссадины, а на плечах пара ожогов. Похоже, его били или пытали. Ноги и руки сковали тяжелые кандалы. Но взгляд Черного льва не утратил горделивого блеска.

Когда он посмотрел на меня, из моей груди вырвался не то стон, не то писк. Я качнулась и, вероятно, упала бы, если бы Арвин не поддержал меня за локти.

– Отпусти ее, – сказал настоящий принц. – Это касается только нас двоих.

– Ошибаешься, братец, – Арвин обнял меня за талию. – У девушки тоже к тебе претензии. Ты обманул ее и захватил ее народ. Не забыл еще?

Я нервно хихикнула. Ну еще бы он забыл. Смеяться тут было не над чем, но мое тело меня не слушалось. Оставалось только прикрыть рот ладонью, чтобы чего-нибудь не ляпнуть.

Алтимор не ответил, и Арвин приказал приковать его к стулу прямо в спальне. А меня потащил к вызывающе-красной кровати и, толкнув, заставил упасть на покрывала.

– Даже твоя наложница выбрала меня, – лжепринц принялся расстегивать камзол.

– Чем ты ее опоил? – сухо спросил Алтимор.

– Особый отвар моей матушки. Дарит неземное наслаждение.

Пока он объяснял, я лежала, распластанная, как морская звезда. Мне было хорошо. Совершенно неуместно и глупо, но хорошо. Даже подумалось, что дожила я до той жизни, когда аж двое мужчин заявляют на меня свои права. И где-то там во дворце есть еще третий. А было время, когда я и одному не была нужна.

«То, что ты считала невозможным, будет тебе даровано», – вспомнились слова горной ведьмы.

Неужели она говорила об этом?

Нет, и однако ж надо собраться. Иначе этот змей меня и правда… того. От неприличных мыслей я снова захихикала.

– Но это лишь поможет ей не чувствовать боли, – добавил Арвин. – Твоя наложница, братец, сама ко мне пришла. Никто ее не заставлял. Это ведь правда, Ниада?

– Правда, как есть, – ответила я.

Зачем я это сказала?

– А еще она шпионила за тобой для моей матери, – нанес последний удар Арвин.

По невозмутимому лицу Алтимора пробежала-таки тень. Воодушевившись, лжепринц продолжил разглагольствовать:

– Ты думал, она тебя любит? Обожает, быть может? А она тебя ненавидит, – он усмехнулся. – Так что ты остался совсем один.

Со стойки кровати на меня смотрела вырезанная в дереве птичка. На мгновение мне показалось, что она пошевелилась и вот-вот подлетит ко мне.

– Привет, – прошептала я, помахав ей.

К сожалению, это напомнило Арвину о моем существовании. И, сбросив камзол, он принялся расстегивать ремень. Видимо, решил рубашку не снимать. Не радовать женский глаз фигурой. Хотя чего у него там за фигура. Худой, как… Так, Ниа, сосредоточься!

Я собралась было дать себе пощечину, но вместо этого погладила себя по щеке. Какая кожа нежная… У меня всегда такая была?

– У тебя счеты только со мной, – заговорил Алтимор. – Хочешь доказать, что ты сильнее, – давай повторим тот поединок.

Арвин резко обернулся.

– Одного шрама тебе мало?

– Ты принес заточенный нож на тренировку, – напомнил ему Алтимор.

– Я сразу сказал, что буду сражаться всерьез, – Арвин тряхнул головой. – И если бы отец не остановил…

– Ты бы всё равно проиграл, – в голосе принца звучала такая уверенность, что он меня сразу убедил. Так все и было бы.

Арвин пожал плечами.

– Мы этого никогда не узнаем. Зато вместе послушаем, как задыхается от страсти твоя девочка.

Это он про меня говорит? Я не собираюсь задыхаться, я жить хочу! Так, а что я здесь вообще делаю?

Белокурый повернулся ко мне, и я поняла, что речь все-таки обо мне.

– Пойду-ка я, – пробормотала я и даже попыталась отползти.

Только тело почему-то было ватным и тяжелым.

«Надо смотреть, что пьешь», – назидательно произнесла деревянная птичка.

«Так кто же чай заподозрит…» – попыталась я оправдаться.

Арвин схватил меня за лодыжку и потянул было к себе, как Алтимор его снова отвлек.

– Ты только докажешь, что трус, который не может заинтересовать нормальную женщину, – он усмехнулся. – Поэтому и опоил ее.

Белокурый заскрежетал зубами.

– Ну хватит разговоров. Это уже надоедает.

Он шагнул к принцу и попытался сунуть тому в рот какую-то тряпку, но Алтимор забрыкался и, дернув головой, ударил Арвина в лицо. У того даже кровь из носа брызнула, и он в ответ врезал брату по лицу. Жалко, лицо красивое же!

– Так, надо шевелиться, – подумала я, но не знаю, сказала ли это вслух. Мой язык жил от меня отдельной жизнью.

Потихоньку, гусеничкой я сползла с кровати на пол. От этих простых телодвижений мне почему-то стало дурно. Перед глазами появились мерцающие звездочки, а деревянная птичка запела мне прямо в ухо.

– Да отстань ты от меня! – я махнула перед своим лицом.

Надоедливое создание не успело ответить, потому что со стороны гостиной громыхнуло. Все вокруг вдруг стало пыльным, словно нас засунули в облако. Только почему оно розовое?

Звездочки перед глазами умножились, я закашлялась и провалилась в небытие.

Первым, что я увидела, было лицо мужчины лет тридцати с серо-голубыми глазами, глядящими на меня с беспокойством. Кажется, я его знаю? Я подняла руку и коснулась его бородатой щеки.

– Какой ты мужественный, – пролепетала я.

– Она очнулась, – сообщил знакомый незнакомец.

Я повернула голову и посмотрела на того, к кому он обращался. Молодой человек с черной гривой волос и горящим взором. Только почему-то с синяком. Ну да он его не только не портил, но и придавал ему слегка дикий и необузданный вид.

– Какой ты красивый, – выговорила я и захотела коснуться и его, но он сидел дальше, чем я могла дотянуться.

– Что он ей дал? – спросил мужественный, у которого, как оказалось, я лежала на коленях.

– Какой-то чай, – ответил красивый.

Я посмотрела вверх. Над нами был высокий потолок из зеленоватого кирпича. В зазорах кладки рос мох. И пахло тут, прямо скажем, неважно. Зачем эти двое прекрасных во всех отношениях мужчин привели меня в такое место?

Меня покачивало, как на волнах, и зеленоватый потолок медленно двигался. Словно уплывал от меня. Или я уплывала от него. Я в лодке?

Не знаю, как я додумалась до такой гениальной мысли. Но стоило приподнять голову, поняла – точно в лодке.

– Куда мы плывем? – поинтересовалась я.

– К пристани, – ответил мужественный и чуть улыбнулся. – Твой план сработал.

План? У меня был план? Ах да, что-то такое припоминаю…

Кряхтя, я приподнялась и села. В голову словно что-то вонзили, и я поморщилась, касаясь ладонью лба.

– Ох, – только и выдала я.

– Похоже, эта сволочь не рассчитал дозу, – проговорил красивый и, подняв лежащий на дне лодки бурдюк, протянул мне. – Ниа, попей воды. Должно помочь.

Я откупорила пробку и принюхалась. И правда, вода. Сделала несколько глотков и выдохнула.

– Ничего толком не помню, – призналась я. – В голове одни осколки. Можно мне кратко рассказать, что случилось?

Голубоглазый, которого, как мне вспомнилось, зовут Кирианом, кивнул и принялся объяснять. Я, оказывается, отвлекала некоего Арвина, пока сам Кириан раздобыл взрывной порошок, подорвал стену и, пока тот самый Арвин приходил в себя, а стража продиралась сквозь поднятую пыль, вытащил своего племянника, а заодно и меня. Эту невероятную, но до жути увлекательную историю закончил красивый, оказавшийся принцем Алтимором:

– Так что вы спасли мне жизнь.

– Это все Ниа, – качнул головой Кириан. – Ты теперь обязан ей.

Алтимор улыбнулся так, что захотелось броситься к нему в объятья. Ну нельзя быть таким красивым!

– И этого я не забуду никогда, – сказал он проникновенно, что даже волоски на моей шее зашевелились.

Я снова отпила воды и, закрыв глаза, попыталась вспомнить. В голове всплыли туманные образы. Я на них останавливалась и пыталась посмотреть, что было дальше. Восстановить из обрывков воспоминаний хоть что-то цельное.

Мужчины меня не беспокоили, и мы плыли в молчании. И чем дальше, тем легче мне становилось. Вспомнилась сцена в тронном зале. Кинжал Арвина у горла, принц с окровавленным мечом. Затем Кириан. Как я сидела у него на коленях. И как обещала остаться с ним навсегда.

Чем больше я вспоминала, тем сильнее удивлялась – как это можно было забыть? Должно быть, на меня свалилось столько впечатлений, что моему сознанию нужен был перерыв.

– Что теперь? – спросила я, нарушая тишину. – Во дворец ведь возвращаться нельзя.

– Ты пришла в себя? – обрадовался Алтимор.

Я кивнула и выразительно посмотрела на Кириана.

– И помню все, что обещала.

Принц глянул на нас по очереди, но с вопросами помедлил.

– Когда я вас выручал, то был в маске, – заговорил Кириан. – А с утра говорил императору, что планирую уехать в свой замок в Аларии. Так что мое исчезновение подозрений не вызовет, а причастность надо будет еще доказать.

Замок в Аларии? Если он меня туда увезет, то и до меня руки Арвина с его матерью больше не дотянутся.

– И будет лучше, – продолжал Кириан, обращаясь к Алтимору. – Если я не буду знать, где ты скрываешься.

Принц сжал кулаки.

– Поверь, они так просто не отделаются. Я вернусь и отомщу.

– На твоем месте я бы выбрал начать новую жизнь, – качнул головой его дядя. – Но что-то мне подсказывает, что ты так не сможешь.

Я улыбнулась краешком рта. Он хорошо знал своего племянника.

– Иссиль обещала мне помощь, – ответил принц. – С ее армией мы…

– А ей точно можно доверять? – усомнилась я.

Оба мужчины посмотрели на меня с любопытством, и я высказала все свои соображения по поводу Делайлы, шпионки-Паулины, неслучайного обвала в той пещере и двуличности риферотской принцессы, писавшей не только Алтимору, но и его брату.

Мой рассказ, похоже, произвел впечатление. Потому что слушали меня внимательно, то и дело переглядываясь. А под конец задумались.

– Скорее всего, император даже не знает, что Делайла подсыпает ему в напитки, – добавила я. – Но именно с ней чувствует необыкновенный душевный подъем. Может, даже с годами пристрастился к этому.

– Тем более нам нужно вернуться, – горячо воскликнул Алтимор. – И уничтожить этот клубок змей.

– Не в текущем положении, – охладил его голос Кириана. – Тебе нужны союзники. И притом надежные. Иссиль может быть выгоднее поддержать Арвина. Сам подумай.

– Никто не хочет на троне бастарда, – уже спокойнее возразил принц. – Если дворяне увидят, что за мной сила, они перейдут на мою сторону.

– Но сначала тебе эту силу надо собрать. Кто-то должен рискнуть, поддерживая тебя. А много ли таких наберется?

Алтимор сложил руку замком и задумался. Я перевела взгляд на Кириана. Тот тоже размышлял о чем-то своем.

А я вдруг поймала себя на том, что мне уютно в обществе этих мужчин. Не так давно я видела в них только своих врагов, среди которых мне предстояло как-то выжить. Но сегодня все изменилось. Мы теперь в одной лодке. И я чувствую с ними близость. Так странно… Может, чай Арвина не окончательно выветрился из моей головы?

Мне даже подумалось, что вдруг у Делайлы есть в распоряжении и другие средства? Вдруг во время празднования триумфа Кириану что-то подсыпали? Поэтому он был сам не свой, когда ворвался в покои принца и до смерти меня напугал. Его тогда даже Августина бы не узнала. А в итоге их ссора с принцем сыграла на руку главной наложнице. Не императору, как я раньше думала, а именно ей.

– Мы почти на месте, – прервал мои размышления голос Кириана.

Мы выплыли из-под зеленых сводов городской канализации и оказались под открытым небом. Впереди виднелась пристань с высившимися, словно лес, мачтами кораблей. Закатное солнце окрашивало их в оранжевый цвет.

Приближалось время прощаться.

Алтимор направил лодку к одному из рыбацких пирсов и выскочил на берег первым. Развернувшись, протянул мне руку и помог выбраться. За мной последовал Кириан.

Мы молчали, и я чувствовала кожей, как воздух вокруг нас становился всё плотнее и напряженнее.

– Ну, – первым не выдержал принц. – Спасибо тебе за всё, дядя.

Они с Кирианом крепко обнялись, после чего Алтимор повернулся ко мне.

– Ты позволишь? – спросил он, и я не поняла, обращался он ко мне или к Кириану.

Я подалась навстречу принцу. Он обхватил меня и прижал к себе, зарываясь носом в растрепанные волосы.

– Спасибо, Ниа, – прошептал он.

И с полминуты мы просто стояли. Я таяла в его руках, как мороженое в жаркий день. Мне хотелось разреветься, но я лишь тихонько шмыгнула носом.

– С Кирианом тебе будет безопаснее, – заметил принц, отстраняясь.

Его карие глаза в лучах заходящего солнца показались светлее, чем обычно. Они блестели, как и мои.

Не знаю, сказал ли ему что-то Кириан, пока я была без сознания, или принц догадался сам. Но дядя спас ему жизнь, и мы оба понимали, что Алтимор больше не имел права претендовать на его женщину.

Кириан кашлянул. Мы с принцем разомкнули объятья.

– Ал, дай мне минутку с Нией, – попросил он. – Но пока не уходи.

Лорд отступил в сторону, и я подошла к нему.

– Я готова, – сообщила я.

Кириан окинул меня задумчивым взглядом. Так, словно пытался что-то решить.

– Ты знаешь, – начал он, – в юности я был сильно влюблен в одну девушку. Но не решался ей в этом признаться. Все ждал подходящего момента. А когда, наконец, осмелился, она уже выходила замуж за другого.

– И ты дал обет Эору, что никогда не женишься? – поинтересовалась я.

Кириан усмехнулся.

– Никаких обетов я не давал. Просто долго не встречал той, на ком хотел бы жениться.

Он посмотрел мне в глаза, и мое сердце словно пронзило иглой. Я обещала остаться с ним до конца, но могла ли я полюбить его так, как он того заслуживал?

– Та история в юности, – продолжал Кириан, – научила меня, что подходящих моментов не существует. И если хочешь что-то сказать – надо говорить это сейчас.

Я посмотрела вопросительно. Что он хотел мне сказать?

– Любимых людей нельзя держать в плену, – он чуть улыбнулся. – Даже если очень хочется.

Я склонила голову набок, не до конца понимая.

– Иди, – Кириан кивнул в сторону принца, который стоял к нам спиной. – Я освобождаю тебя от данного слова.

Мои глаза расширились, и я посмотрела на лорда в изумлении. Он уверен? Мне можно идти? Это значит, я свободна? Но он сказал, любимых… Значит ли это…

Поддавшись порыву, я крепко обняла Кириана и поцеловала его в щеку.

– Спасибо.

– Прости, что забрал тебя из дома, – он погладил меня по волосам.

Мое сердце заныло сильнее. У меня не хватало ни воли, ни выдержки это пережить. И на этот раз я разревелась в полную силу.

Кириан легонько отстранил меня и, вытирая большими пальцами мои щеки, добавил:

– Ну чего ты? Иди. Ты теперь свободна.

Я шмыгнула носом.

– Мы ведь еще увидимся?

– Непременно, – Кириан улыбнулся и снова меня подтолкнул. – Но сейчас не теряй времени. Стражники будут обыскивать город.

Я посмотрела на спину принца. Он бросал в воду гальку. И из-под плаща, в который он был закутан, выглядывали голые руки.

Я подошла ближе и встала с ним рядом. Перед нами простиралось море. Зеленое, как аметист. Я раньше никогда не видела столько воды так близко. Она казалась другой, не такой, как вода в реках. Гуще, мощнее, но и опаснее.

Принц опустил руку и сжал мою ладонь.

– Ты не едешь в Аларию? – спросил он.

– Нет, не еду.

Алтимор повернул голову и посмотрел мне в глаза. Я думала, он спросит, что произошло между мной и Кирианом, но вместо этого принц сказал:

– Ниа, сегодня было очень опасно. Ты рискнула собой… Почему?

– Потому что не хочу жить по закону «сильный жрет слабого», – ответила я. – Всем иногда нужна помощь, независимо от силы и статуса.

– Я у тебя навечно в долгу, – принц снова сжал мою ладонь. – Но я не могу позволить тебе рисковать еще больше. Я знаю место, где мы сможем переночевать, а завтра выведу тебя из города. Придумаю, как тебе добраться обратно домой или куда скажешь.

Я про себя усмехнулась. Совсем недавно я была нужна им обоим, а теперь оба готовы отослать меня куда подальше. А я, наоборот, вместо бегства мечтаю о вечном плене. У богов своеобразное чувство юмора.

– Хорошо, – я кивнула.

Обернувшись, заметила, что Кириан уже исчез. На душе снова заныло, но, не зная, как расшифровать это чувство, я просто позволила ему быть.

Держась за руки, мы пошли с Алтимором вдоль набережной. Солнце медленно уходило за горизонт, растворяясь в оранжевых облаках. Соленый ветер обдавал мое лицо. Я вытащила из прически последние шпильки и позволила волосам просто рассыпаться по плечам.

Если бы мы только что не сбежали из дворца, можно было бы подумать, что мы на свидании. И я решила, что пока просто буду наслаждаться мгновением.

– Стражники, – из мечтательной расслабленности меня вытряхнул голос Алтимора.

Он потянул меня за собой. Мы скользнули в тень за одним из складов. Из-за угла я увидела человек десять, вооруженных и со львом империи на груди.

– Оцепить территорию! – скомандовал старший по званию. – Они не могли уйти далеко.

– Засада, – процедил сквозь зубы принц.

От страха я похолодела.

– Давай вон туда, – Алтимор указал на здание, из которого торчали носы рыбацких лодок. – Затем переберемся через ограду, и дальше по переулкам.

– Ты настолько хорошо знаешь город? – удивилась я.

– Я раньше часто сбегал из дворца, – ответил принц. – Переодевался нищим, чтобы понять, как и чем живет народ.

– Отец вряд ли это одобрял, – заметила я.

Алтимор пожал плечами.

– Его больше волновал мой брат. Ну что, на счет три и бегом?

Я кивнула. Принц дернул меня за руку. И мы понеслись так, словно за нами гналась сама смерть. Добрались до лодок. Дальше принц перепрыгнул через забор и помог перелезть мне.

Наша удача закончилась в переулке. Дорогу перегородил стражник.

– Эй вы, стоять! – рявкнул он и навел арбалет.

Алтимор загородил меня собой и, подняв руки, проговорил:

– В чем дело, приятель?

– Вы беглый принц, – в лоб ответил стражник.

– Я? Принц? – Алтимор усмехнулся и шагнул навстречу.

– Стоять! – мужчина тряхнул арбалетом.

– Как я могу быть принцем? – продолжал он, медленно приближаясь.

У меня замерло сердце. Что же он так безрассудно рискует?

На всякий случай я прижалась к стене, чтобы не быть на линии огня. Но как от болта увернется Алтимор, не представляла.

– Последний раз предупреждаю, – руки стражника задрожали.

– Значит, выстрелишь в своего принца?

Алтимор рванул вперед и толкнул кончик арбалета вверх. Стражник выстрелил, но болт вонзился в стену одного из домов. В следующее мгновение принц врезал ему кулаком по лицу. Пока мужчина приходил в себя, принц вытащил у него меч и уже приставил к его горлу.

– У тебя три секунды, чтобы уйти, – проговорил он.

Стражник попятился из переулка.

– И арбалет брось.

Оставив стражника позади, мы с Алтимором перебежали через улицу и принялись петлять между домами.

Небо над нашими головами совсем стемнело. Но Фортундейл даже ночью светился так, что звезд не было видно.

Однако принц освещенных улиц избегал и вел меня какими-то странными тропами и пустырями. Как он ориентировался среди одинаковых домов, я не представляла. Джунгли они и есть джунгли, правильно Кириан их так назвал.

Когда я подумала о лорде, мне снова стало грустно. Нет, мне не хотелось ехать ни в какую Аларию. Но и прощаться я оказалась не готова. Все произошло слишком быстро. Ах, если бы можно было навсегда остаться в той лодке втроем и плыть и плыть к горизонту…

– Мы пришли, – сообщил Алтимор, останавливаясь у двухэтажного дома с плоской крышей. Окна наверху были открыты, и оттуда к соседнему дому тянулась бельевая веревка. На ней сушились простыни. Других примет я не заметила.

– Кто здесь живет? – поинтересовалась я.

– Моя кормилица.

Принц постучал в дверь особым образом. Один раз, потом два, потом снова один. Интересно, это Кириан его научил?

Нам открыла крупная женщина лет пятидесяти в белом переднике. У нее были миловидное лицо и добрые глаза. Такому человеку сразу хочется доверять.

– Спаси Эор! – воскликнула она. – Ал, что ты тут делаешь?

– Прячусь, – он шагнул внутрь. – Береника, это Ниа. Она спасла мне жизнь.

Женщина окинула меня любопытным взглядом и добродушно улыбнулась:

– Приятно познакомиться, Ниа.

– Давай, цветочек, не стой в дверях, – поторопил меня принц.

Внутри пахло травами, сушившимися пучками под потолком. Здесь явно был какой-то магазин. Прилавок, полки с пузырьками, а в кухне котелок над жаровней, в котором что-то булькало.

– Я травница, – сообщила Береника, видя, как я осматриваю ее владения.

А я пленница, хотелось ответить мне, но она бы шутки не оценила. Да и с этого момента я свободна. Просто пока к этому не привыкла.

– Нам бы перекусить и переночевать, – проговорил принц, усаживаясь за кухонный стол. – И больше тебя не побеспокоим.

– Конечно, располагайтесь, – Береника подошла к котелку и принялась что-то в нем помешивать. – На рынке сегодня болтали, что тебя обвинили в измене.

– Меня предал собственный отец, – мрачно проговорил Алтимор.

Шумно выдохнув, он сложил голову на сцепленные замком руки. Было видно, как он устал. Этот день явно дался ему нелегко.

– С него станется, – покачала головой Береника. – Всё в империи неладно с тех пор, как эта южанка нашептывает ему в ухо. Поверь, Ал, народ никогда не примет ее сына. Тебе просто нужно показать, что ты сильнее.

Принц на это лишь кивнул.

Береника предложила нам поужинать бобовой похлебкой с рисом, а пока мы ели, отправилась наверх готовить комнату.

– Какая хорошая женщина, – заметила я.

– Необыкновенная, – он улыбнулся.

Алтимор доел первым и, поднявшись из-за стола, отправился что-то искать на кухне. Вернулся почему-то с ножницами.

– Ниа, сделаешь мне одолжение? – попросил он, проведя рукой по волосам. – Моя грива слишком заметна. По ней точно опознают.

Я посмотрела на его шелковистую шевелюру с сожалением. Такие волосы жалко стричь. Но, наверное, нет иного выхода.

Принц уселся на стул ко мне спиной, а я накрыла его плечи полотенцем.

– Только я никогда никого не стригла, – предупредила я. – Если что, не ворчи.

Вместо ответа Алтимор поцеловал мою ладонь на своем плече.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Было страшно. Вдруг я его обкорнаю так, что Береника не узнает? Впрочем, может, так было бы и лучше.

Подхватив одну из прядок, я перерезала ее. Так, начало положено. Теперь следующую.

Черные волосы сыпались на полотенце и на пол. Их оказалось куда больше, чем выглядело со стороны. Я все стригла и стригла.

– Перекрасить бы их еще, – заметила я. – Может, у Береники есть хна или что-то вроде того?

– Есть, – сказала кормилица, спускаясь по лестнице.

Остановившись перед принцем, она приложила руки к груди.

– Спаси Эор, совсем другой человек!

– На это и рассчитываем, – удовлетворенно кивнул Алтимор.

После стрижки принца я решила немного укоротить волосы и себе. И потом Береника перекрасила нас обоих.

– Как близнецы, – улыбнулась она, давая нам по очереди зеркало, и добавила с напускной строгостью: – Но комнаты для вас всё равно разные.

От этой новости я даже просияла. Вот что значит хороший человек! Не будет ставить других в неловкое положение.

Правда, сегодня утром я обещала принцу эту ночь…

Додумывать эту мысль я не стала, отвлекаясь на слова Береники. Она рассказала, что у нее двое детей: сын и дочь. И наверху мы как раз сможем найти что-то из их старой одежды.

– Я согрела воды, если хотите умыться, – добавила она.

– Думаю, мне не помешает, – кивнул Алтимор.

Ванной мы воспользовались по очереди. Принц пропустил меня вперед, но я не стала долго задерживаться. Понимала, что он устал, и смыть кровь со ссадин было важнее.

Одежда дочери Береники оказалось мне по размеру. И было неожиданно приятно сменить пышное дворянское платье с жестким корсажем на блузку и юбки свободного кроя. Окрашенные в рыжий волосы я заплела в две косички и спустилась вниз.

Береника разливала по баночкам какое-то зелье и тихонько напевала себе под нос. Мелодия показалась мне знакомой, и я прислушалась.

– Это же «Влюбленные в тумане»! – воскликнула я. – Вы знаете эту песню?

Травница повернула ко мне голову и посмотрела с удивлением.

– В детстве мне напевала ее бабушка, да так и запомнилась.

– Она была с севера? – спросила я.

– Да, прибыла в империю с торговым караваном. Но как… – Береника обхватила рот ладонью. – Ты и есть та северная принцесса!

– Не принцесса вообще-то, – я смутилась, – но да.

– О тебе ходили слухи еще до вашего прибытия в город. Что лорд Кириан собирался взять тебя в жены.

– С тех пор многое изменилось.

Говорить об этом было неловко, и Береника быстро поняла это по моему лицу.

– Наверное, лучше мне не спрашивать. Ты не хочешь чаю?

При слове «чай» у меня в голове сразу всплыли воспоминания об Арвине, его ухмыляющейся роже и деревянной птичке на кровати, с которой я умудрилась вести диалог.

– Спасибо, но лучше просто воды попью.

Береника дала мне кружку, и я расположилась за кухонным столом. Наблюдать, как она работает, было интересно. Она растирала сухие травы в порошок, потом заваривала их в горячей воде, давала остыть, процеживала через кусочек ткани и разливала по склянкам. И так снова и снова.

– А скажите, – решила спросить я. – Может ли какой-то отвар заставить мужчину напасть на женщину?

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Береника.

Говорить об этом было неудобно, но мне хотелось проверить свои подозрения. А лучшего человека, чем травница, для расспросов не найти.

Я кратко пересказала, как Кириан пытался меня изнасиловать. Обошлась без подробностей, даже имя его не назвала, но общую картину Береника всё равно уловила.

Склонив голову набок, она задумалась.

– Возможно, валорез, – сказала она. – Он обычно растет на болотах, так что его небезопасно собирать. Зато достаточно малой дозы для… – она понизила голос до шепота. – Для помощи с мужской потенцией.

Мне сразу же вспомнилось, как Джетта хвасталась страстностью императора. Неужели он что-то такое принимал?

– Но в большой дозе эта трава, скорее всего, действительно вызовет агрессию, – продолжала Береника. – Думаю, тот мужчина вожделел тебя и до этого. Но под действием валореза, во-первых, многократно усилилось его желание. А во-вторых, напрочь ушел контроль над собой. Но вообще, валорез вызывает привыкание. Поэтому часто использовать его не рекомендуют, и не каждый травник станет продавать.

Значит, я была права, и Кириана отравили. Поэтому его взгляд был словно стеклянный, и я его не узнавала. Но кто это сделал? Люди Делайлы? Или сам император?

Это не имело значения. Важно было как-то сказать Кириану, что он не виноват. Это все было подстроено. Только он ведь на пути в Аларию…

– Спасибо, – поблагодарила я. – Вы правда многое для меня прояснили.

– Если что – спрашивай еще, – Береника улыбнулась.

И я решила расспросить про чай, который мне налил Арвин.

– Это тоже мог быть валорез?

– Вряд ли, – качнула головой женщина. – Валорез оказывает возбуждающее действие. А тебя опоили чем-то расслабляющим. Такой эффект может быть у нескольких трав, поэтому наверняка не скажу. Возможно, их даже смешали. И человек явно разбирался в том, что делал.

– Да, похоже на то.

Пока я думала над словами Береники, она закончила с работой и устроилась за кухонный стол напротив меня.

– Ал сказал, ты спасла ему жизнь… – начала она.

– Лорд Кириан спас, – возразила я. – Я лишь немного помогла.

– А ходили слухи, что они поссорились, и дело даже дошло до драки. Врали?

– К сожалению, не врали, – я вздохнула.

– Значит, ты и есть та женщина, – Береника посмотрела на меня так проницательно, словно видела насквозь. – А я сразу поняла.

– Как поняли?

– По тому, как Ал на тебя смотрит.

Она ласково улыбнулась, а я отвела взгляд. Хотелось спросить, а как он на меня смотрит? Кто я для него? Особенно сейчас, когда мы не во дворце и я больше не пленница.

Но вряд ли даже кормилица знает, что у Алтимора в сердце.

– А он когда-нибудь знакомил вас с другими девушками? – поинтересовалась я.

– Нет, конечно, – Береника качнула головой. – Но слухи о его, скажем так, разгульном образе жизни вряд ли преувеличены. Я знаю этого мальчика с рождения, Ниа. И поэтому, признаться, удивилась, что он сегодня пришел не один.

Он собирался прийти один, мысленно ответила я. Думал, что я отправлюсь с Кирианом в Аларию. А теперь я, получается, для него лишний груз, который надо поскорее сбросить. Ведь ясно же, что время развлекаться прошло, и сейчас для него нет ничего важнее, чем отвоевать трон.

Береника легонько коснулась моей руки.

– Но могу сказать, что я обо всем этом думаю.

Я превратилась в слух.

– Ал привык, что для окружающих он и в первую, и в последнюю очередь принц, – начала Береника. – Это накладывает на него определенные обязательства. Он должен соответствовать ожиданиям. Даже самым нелепым и завышенным, как у его отца. Поэтому его загулы с женщинами, на мой взгляд, вполне естественны. Когда постоянно находишься под давлением, как-то надо сбрасывать пар. Но хуже всего, Ниа, что и о себе Ал не мыслит в других категориях. Или он наследник трона, или его не существует. Понимаешь? Он мечтает занять трон не из-за амбиций, хотя так могло показаться со стороны, а потому что глубоко внутри он боится, до ужаса боится, что иначе его жизнь будет лишена смысла. Его мать, пусть ей икается, вбила это в него чуть не с рождения. Сама она проиграла борьбу за мужа, вот и не давала покоя сыну. И теперь ему это расхлебывать.

Я слушала внимательно, не перебивая.

– А ведь если всмотреться в его душу, – продолжала Береника, – то Ал очень одинок. Он никого не пускает в свое сердце. И единственный человек, кроме старой меня, с кем у него были искренние отношения – это его дядя, лорд Кириан. И я рада слышать, что эти отношения не окончательно разрушены.

– Я не собиралась их рушить, – вставила я.

– Конечно, нет, – Береника коснулась моей руки. – Да и одного лорда Кириана всё же мало, чтобы что-то изменить. А мне хотелось бы, чтобы нашелся человек, который показал бы Алтимору, что жизнь продолжается и за пределами дворца. Власть и богатство – это еще не всё, что есть в мире. И счастья они отнюдь не обещают. Но я понимаю, что даже найдись такой человек, рядом с Алом ему будет опасно. Пока принцем руководит смертельный ужас, он будет готов жертвовать всем и вся, лишь бы не встречаться с ним лицом к лицу. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – я закивала. – Очень даже понимаю.

Дабы угодить своему отцу и не потерять права на трон, Алтимор тогда даже согласился на коварный обман моего народа.

– Поэтому при всей моей любви к Алу, – Береника ласково улыбнулась. – Я бы не советовала рядом с ним оставаться.

– Он планирует вывести меня из города, – ответила я. – Как раз чтобы не подвергать риску.

– Поверь, Ниа, это не потому, что у него нет к тебе чувств. Такой взгляд нельзя подделать. Но пока он не разберется с тем, ради чего живет, Ал никогда не позволит сердцу взять верх. И что тут делать – даже я не знаю. Вижу, что ты хороший человек, редкий. И поэтому мне страшно, что ты пострадаешь.

Такая участливость незнакомого человека была удивительна. И мне вдруг подумалось, а что, если стражники будут искать принца именно здесь. О чем сразу и сказала вслух.

– Никто не знает, что мы до сих пор общаемся, – успокоила меня Береника. – Да и с тех пор, как Ал был младенцем, я успела несколько раз переехать.

– Что-то его давно не слышно, – заметила я, оглядываясь на лестницу. – Пойду проверю, всё ли в порядке.

Я поднялась на второй этаж и, робко постучав, заглянула в ванную комнату. Зажженная у зеркала свеча оплыла и почти догорела, погружая помещение в полумрак. Принц сидел в деревянной ванной спиной к двери. Его голова склонилась набок. И на мгновение мне стало страшно, что с ним что-то случилось. Я шагнула ближе и поняла, что он заснул. Как есть, голый, в давно остывшей воде.

– Ал, – я потрясла его за плечо. – Ал, проснись!

Сама при этом старалась не смотреть, куда не нужно. Даже прихватила с полки полотенце, чтобы сразу и вручить.

Принц очнулся и уставился на меня с недоумением. Так, словно даже не сразу понял, где мы.

– Ниа? – удивленно спросил он.

– Ты заснул. Вот, – я протянула ему полотенце и отвернулась.

Послышался плеск воды, и я поняла, что нечего мне тут стоять. Направилась было к выходу, как принц обнял меня со спины.

Я замерла, чувствуя, как он тяжело дышит. Мы оба молчали и просто стояли в полутемной ванной. Мое сердечко стучало и ныло, как раненое. Но я не знала, чем ему помочь. Ведь завтра мы расстанемся навсегда.

– Спокойной ночи, – выговорила я первой.

Алтимор опустил руки. Я вышла в коридор и волевым усилием заставила себя уйти в комнату и лечь-таки спать. Ничего, у нас будет один день вместе. И для него хотелось подкопить сил.

На завтрак Береника приготовила оладьи. Когда я спустилась вниз, Ал уже сидел за столом и наворачивал одну за другой. Его короткие рыжие волосы при свете дня смотрелись еще непривычнее. А в простой одежде он и вовсе больше не походил на принца. Не знай я, кто он, решила бы, что обычный горожанин.

– Зайди к Бари и передай ему от меня посылку, – Береника положила на стол сверток.

– Кто такой Бари? – поинтересовалась я.

– Мой молочный брат, – пробубнил принц с набитым ртом.

– Он еще и бард, – добавила Береника. – Он сможет рассказать вашу версию событий.

Алтимор кивнул и подцепил вилкой еще один оладушек. Глядя на его довольную жующую физиономию, я не удержалась от улыбки. Все это выглядело так мило и по-семейному.

– Ниа, ты, надеюсь, тоже поешь, – Береника поставила тарелку и передо мной.

От такого угощения я, конечно, отказываться не стала.

– Нам понадобятся деньги, чтобы вывезти Нию из города, – заговорил принц, расправившись с завтраком. – Я, к сожалению, гол, как сокол. Возможно, придется одолжить у Бари…

Вспомнив, что у меня в кармане есть цепочка с сапфирами, я извлекла ее на свет.

– У меня есть. И вот еще браслет, – я задрала рукав сорочки, показывая золотую змейку.

Принц глянул с удивлением, а потом нахмурился.

– Это ведь Кириан тебе подарил?

– Пойду-ка я… наверх, – Береника направилась к лестнице, оставив нас вдвоем.

Мудрости этой женщины оставалось только поражаться.

Я посмотрела Алтимору в глаза. Они казались темнее обычного. Он ревновал? Сейчас? Когда мы и так собирались расстаться навсегда.

– Цепочку мне одолжила Августина, – ответила я. – Я думала, что потеряла ее.

– Я нашел ее в кровати, – кивнул принц. – Собирался отдать ювелиру, да закрутился и забыл. Ничего, когда вернусь во дворец, куплю ей что-то взамен. А пока сможем ее заложить. Но этот браслет…

– Он от Кириана, – сказала я честно.

– Тогда лучше спрячь его, чтобы никто не видел.

Я подняла брови.

– Ты и так здесь из-за меня, – продолжал принц. – Не хочу, чтобы тебе пришлось жертвовать еще и подарками.

Мне хотелось спросить: даже если они от другого мужчины? Но это бы подразумевало, что мы с Алтимором вместе, как пара. Что есть он, а есть другой. А кто мы сейчас друг другу?

– Цепочки на все хватит, – заключил принц и поднялся из-за стола.

С Береникой мы попрощались так тепло, словно были знакомы не один день. Алтимор, конечно, был. Но и ко мне кормилица отнеслась с материнской теплотой. У нее под крылом хотелось отогреться. Но я понимала, что пусть она и уверяла, что никто не будет нас у нее искать, рано или поздно и ее дом могли проверить. Лучше ее жизнью не рисковать.

На улице ярко светило солнце, и казавшийся мрачным Фортундейл заиграл новыми красками. Сначала мы с принцем отправились к Бари, поскольку он жил неподалеку. Им оказался молодой человек крепкого сложения с добрыми глазами, как у матери.

– Ал! – воскликнул он, увидев нас в дверях. – Я тебя едва узнал!

– На это и расчет!

Они обнялись, и уже в доме принц рассказал молочному брату, как было дело.

– Будь спокоен, – заверил Бари, – я такую песню напишу, все тебя жалеть будут.

– Жалеть не надо, – Алтимор наморщил лоб. – А вот жаждать справедливости…

– Не учи, как мне свое дело делать! – усмехнулся бард.

Это было удивительно. Простой горожанин мог спокойно перебить своего принца, к которому и обращался без всяких титулов. Получалось так, что дворец для Алтимора был полем боя, а по-настоящему расслабленно он чувствовал себя среди таких людей, как Береника и ее сын. Неужели он сам этого не видел?

Когда мы покинули дом Бари, я спросила об этом самого принца.

– Да, я с ними душой отдыхаю, – согласился он. – Но тем важнее, чтобы императором стал именно я. Чтобы такие, как они, не пострадали. Я как-то слышал, как мой братец разглагольствовал о повышении налогов. Поверь, дорвись Арвин до власти, все взвоют. И этого допустить нельзя.

Ну вот, снова он про трон.

Спорить я не стала, и мы двинулись к следующей остановке на нашем маршруте.

Вышли на торговую площадь, шумную, людную, и мне на мгновение стало страшно. Вдруг нас опознают? Но маскировка работала, и никому до нас не было дела.

На углу площади располагался небольшой магазинчик. Пожилой мужичок с длинной бородкой долго рассматривал нашу цепочку через увеличительное стекло, а после назвал цену. Принц принялся с ним торговаться.

– Во-первых, тут не хватает звена, – приводил аргументы мужичок. – Во-вторых, цепочка явно украдена. Ее можно будет сбыть, только если вытащить камни и переплавить золото.

Алтимор всё равно не собирался сдаваться, и ювелиру пришлось-таки поднять цену.

– Сейчас, подождите, – проворчал он и отправился к себе в подсобку.

– Ух, а я волновалась, – я выдохнула.

Но как оказалось, преждевременно. Мужичок задерживался, и когда принц подошел к окну, то заметил пару идущих к магазину стражников. Нам пришлось схватить многострадальную цепочку и пуститься в бега. Через толпу на площади и петляя мимо прилавков с сочными фруктами.

Алтимор крепко держал меня за руку, не давая сбавить темп. Забежав в соседний переулок, он торопливо осмотрелся и ринулся к валявшейся у стены дома приставной лестнице.

– Надо забраться на крышу, – предложил он.

Ох, этого еще не хватало!

– Давай, Ниа, скорее.

Подняв лестницу, он вскарабкался так быстро, словно каждый день для такого тренировался. Мне же стало страшно. Лестница была старой, подбитой погодой и местами подгнившей. На верхних ступеньках мои ноги начало покалывать от страха, и каждое движение давалось всё с большим трудом.

Принц свесился с крыши и протянул мне руку. Мне вспомнилось, как он вот так же смотрел на меня в той пещере. Словно приободрял: давай же, не бойся! Его пальцы сжали мое запястье и потянули на себя. Я рванула вверх и оказалась-таки на крыше. После чего Алтимор толкнул лестницу вниз.

– Что теперь? – спросила я.

Он весело улыбнулся.

– Теперь будем прыгать.

– Куда прыгать? – не поняла я. – С ума сошел?

– Сначала на крышу вон того дома, – ответил Алтимор и добавил с загадочным выражением лица: – А потом я тебе покажу мое самое любимое место в городе.

Дома в Фортундейле стояли впритирку, и перепрыгивать с крыши на крышу оказалось не так уж сложно. Первые раз пять было страшно до дрожи, но потом я даже почувствовала что-то сродни восторгу.

Теплый ветер теребил мои теперь рыжие волосы. Люди внизу нас не замечали. А мы были как двое беззаботных подростков. Держались за руки, перешучивались и жили одним мгновением.

Любимым местом Алтимора оказалась старая колокольня. Башня, возвышавшаяся над заброшенным храмом, который почему-то не походил на другие.

– В Фортундейле не всегда верили в Эора, – пояснил принц. – В доимперские времена здесь почитали других богов. Это как раз одно из оставшихся от них святилищ.

– Не понимаю, зачем заставлять менять веру? – спросила я.

– Потому что Эор – истинный бог?

– Или дело опять в желании объединить людей под одним флагом, чтобы было легче ими управлять, – высказала я.

Алтимор пожал плечами.

– Это неизбежно, как тот самый исторический процесс. Но я люблю приходить сюда. От этих камней веет чем-то не просто древним, а мощным и непознанным.

Мы вошли в башню и поднялись по винтовой лестнице на самый верхний этаж. Отсюда открывался такой вид, что захватывало дух. Дома, по которым мы недавно прыгали, теперь казались маленькими камушками на переправе через ручей.

С крыши дворца тоже была видна часть города за крепостной стеной, но в сравнении с колокольней это было не то. Здесь мы находились к городу намного ближе. Могли чувствовать его ритм. Наблюдать за потоками людей.

– Как тут здорово! – воскликнула я.

Алтимор поднял руку и указал куда-то ближе к горизонту.

– Вот там на окраине города живет старшая сестра Бари. Мы несколько лет не виделись, но я слышал от Береники, что ее муж занимается торговлей и часто возит товары из северных провинций. Возможно, он согласится вывезти тебя из города.

Напоминание о скорой разлуке больно отозвалось внутри. Но я понимала, что это неизбежно. Так будет лучше для меня. И всё же хотелось продлить мгновение вместе как можно дольше.

– Почему вы не общались? – поинтересовалась я.

В глазах принца мелькнула печаль.

– Я был влюблен в нее. Сильно влюблен. Но скажем так… – он помедлил. – Именно тогда я понял, что мое положение не позволит мне быть с тем, с кем захочу. Так что в итоге я рад, что она вышла замуж. И не стал бы ее беспокоить, если бы нам не нужна была помощь.

– Неужели тебе никогда не хотелось стать обычным человеком? – спросила я.

Алтимор пожал плечами.

– А смысл об этом думать? Я родился принцем. В этом моя судьба.

– Судьба или воля твоих родителей? – усомнилась я. – Сейчас ты больше не принц. Ты мог бы зажить иначе.

Он повернул голову и, посмотрев мне в глаза, проговорил со всей убежденностью:

– Нельзя, чтобы они победили, Ниа.

– Даже если цена – твоя жизнь?

– Да.

Мы замолчали. Я снова посмотрела на бурлящий под ногами город. А когда перевела взгляд обратно на принца, заметила, что Алтимор о чем-то задумался. Его лицо утратило лихое и беззаботное выражение, и теперь он даже казался старше.

– Ниа, – начал он, поворачиваясь ко мне. – Даже не знаю, когда мне последний раз было так хорошо. По-настоящему хорошо. Я привык брать от женщин совсем другое. Привык, что и им нужны подарки или привилегии. Привык, что для них я всегда наследник престола и сын своего отца. Но с тобой… С тобой я словно другой человек. На меня ничего не давит. Ты от меня ничего не требуешь, и рядом с тобой я не обязан ничему соответствовать. Нет, если кому-то что-то и нужно, то это скорее мне… – он усмехнулся. – Еще ни одна женщина не заставляла меня так долго ждать, только чтобы осознать, что она дорога мне совсем не поэтому.

Я пока не очень понимала, что он хотел всем этим сказать, но не хотела перебивать. Было ясно, что принцу нужно было выговориться. И я боялась разрушить магию мгновения.

– Тогда в дороге я вожделел тебя. Каждый день о тебе думал. Завидовал Кириану до скрежета в зубах. Но я не видел тебя. Не понимал, кто ты. Красивый горный цветок, нечто незнакомое и неизведанное. Вот чем ты меня манила. Но чем больше я тебя узнавал, тем больше понимал, что это всё поверхностно. Ты намного глубже, многограннее и сильнее… Ни одна женщина не сделала бы ради меня того, что сделала ты. Ни одна не пошла бы к Арвину, рискуя жизнью и своей честью. Даже за мешок золота.

– Я… – я разлепила губы, но Алтимор накрыл их ладонью.

– Погоди, я должен договорить до конца, – голос принца подрагивал, а карие глаза заблестели. – Я очень виноват перед тобой. Я напал на твой народ, обманул вашего вождя и повез твоих соплеменников на чужбину в цепях. Сомневаюсь, что такое можно простить, но всё же…

Он опустился передо мной на колени и, взяв мою ладонь в свои, прижался к ней лбом.

– Прости меня, Ниа.

Порыв ветра растребушил мои волосы. Под ногами простирался бесконечный город, а где-то над головой прокричал орел. Жизнь продолжалась, а мне казалось, что время остановилось. Не верилось, что это происходит на самом деле. Я словно была на вершине мира, а наследник трона этой проклятой империи и мой враг стоял передо мной на коленях.

Я положила вторую ладонь на рыжую макушку принца и несколько бесконечных минут мы так и стояли, не двигаясь и не разговаривая.

– Хотел бы я всё исправить, – еле слышно произнес Алтимор.

Я задумалась. Убитых вернуть нельзя, как и восстановить разрушенные судьбы. Но было то, что принц и будущий император сделать мог.

Я присела и оказалась с Алтимором на одном уровне.

– Я знаю, что поможет тебе отвоевать трон, – проговорила я. – И навсегда изменит лицо империи.

Принц посмотрел на меня одновременно с удивлением и надеждой.

– Ты должен отменить рабство, – продолжила я. – Освободить всех рабов по всей стране. Навсегда избавить их от цепей, а империю – от этого дикого обычая. Все люди должны быть свободны и получать за труд деньги.

Алтимор моргнул, явно переваривая услышанное.

– Тебе кажется это невозможным, – добавила я. – Но великие люди делают невозможное. Ты войдешь в историю как первый император, вытащивший страну из темных веков.

Принц сел и, сложив пальцы в кулак, приложил к подбородку.

– Не всем это понравится. Дворяне, купцы, работорговцы…

– Людей нельзя держать в плену, Ал, – сказала я почти с интонацией Кириана. – Сейчас тебе кажется, что так было всегда. Что это незыблемая традиция. Но можно жить и по-другому. Перемены, если хочешь, и есть суть исторического процесса. Ты не обязан быть своим отцом. Не обязан следовать его воле. И не обязан править, как это делал он.

Я видела, что Алтимор меня слушал. Действительно слушал, а не делал вид.

– Народ тебя тоже поддержит, – я села рядам. – Потому что за тобой будет огромная сила. Рабам нечего терять, кроме своих цепей. Если ты поведешь их к свободе, они пойдут за тобой до конца. Против Арвина, против императора, против кого угодно.

– Но… – задумчиво проговорил Алтимор. – Неужели они мне поверят? И не посчитают, что я лишь воспользуюсь восстанием, чтобы усесться на трон. Я бы на их месте не стал верить опальному принцу, который бы к ним никогда не пришел, будь у него выбор.

– Но ведь выбор у тебя есть, – напомнила я. – Ты всё еще можешь обратиться к Иссиль и призвать на помощь Риферот. А можешь решить проблемы своей страны внутри нее.

– В этом ты права, – согласился принц. – Но мой вопрос остается.

– Я слышала, что во главе восстания стоят мои соплеменники. Мы можем попробовать договориться с ними.

– Уж они поверят мне в первую очередь! – Алтимор горько усмехнулся.

– Я объясню…

– Нет, Ниа, это слишком опасно, – он взял меня за руку и легонько погладил по костяшкам пальцев. – Часть меня так не хочет с тобой расставаться, что готова зацепиться за любую возможность побыть рядом дольше. Но я не могу идти на поводу у этого желания. Ты и так сделала для меня слишком много. Тебе надо выбираться из города, а не рисковать еще больше.

– Чтобы жить в империи, где процветает рабство? Зная, что я могла это изменить?

Я посмотрела принцу в глаза.

Алтимор поднес мою руку к губам, и по моему телу словно пробежались искорки разрядов.

– Этим ты меня и восхищаешь, цветочек, – сказал принц, целуя мою ладонь. – Может, ты и не дочь вождя, но ты настоящая принцесса.

Не выдержав, я подалась к нему. Алтимор прижал меня к себе и на этот раз поцеловал в губы. Его пальцы прошлись по моим рыжим волосам, а затем погладили по спине.

Мне хотелось прижаться к нему еще больше. Навсегда раствориться в этих объятьях, унестись, исчезнуть, чтобы уже никто и ничего не мешало нам быть вместе. Но реальность не хотела отпускать.

Алтимор чуть отстранился и, упираясь своим лбом в мой, тихо спросил:

– Ниа, неужели я заслужил твое доверие? После всего…

– Я не боюсь ошибиться, – уверенно сказала я, гладя его по ежику волос. – На кону жизни сотен тысяч людей. Если не рисковать ради такого, то для чего в жизни вообще стоит рисковать?

– Ради любви? – принц улыбнулся краешком рта и, поцеловав меня в нос, поднялся на ноги. – Хорошо, Ниа, будь по-твоему. Нам нужно найти, где твои соплеменники прячутся. Вряд ли в городе. Но здесь наверняка есть люди, которые знают, как с ними связаться.

– Тогда где нам начать?

– Придется пройтись по злачным местам и порасспрашивать народ. Думаю, будет лучше, если ты подождешь у Береники.

– Нет, – я скрестила на груди руки.

– Ниа, туда, куда я пойду, девушке не место.

– Без меня у тебя еще меньше шансов, – возразила я. – Особенно если тебя узнают.

– Когда люди смотрят на принца, они видят богатство и славу, а не запоминают лицо.

– И все же… Я для лингов своя, и вполне естественно, если я их буду искать. А вот твой интерес может показаться подозрительным.

Алтимор задумался на минутку и едва не подпрыгнул от посетившей его идеи:

– Если не замаскировать меня под беглого раба…

Мы принялись обсуждать его план, но всё никак не могли договориться. Принц хотел оставить меня дома, а я не собиралась отпускать его одного. В итоге сошлись на том, что надо вернуться к Беренике. Я надеялась, что она поможет нам с маскировкой. А Алтимор, видимо, рассчитывал, что она убедит меня отсидеться у нее.

Возвращались мы уже не по крышам, а по мощеным улочкам Фортундейла. Старались не рисковать и патрули лишний раз обходить стороной. Но даже попадавшиеся по пути стражники нас не узнавали. И все же мне думалось, что принцу сойти за раба будет намного труднее, чем притвориться горожанином. Он был слишком чист и ухожен. И спину держал ровно, как солдат на смотре. Если мозоли от тренировочного меча еще могли сойти за трудовые, то что делать с белой кожей, не знавшей загара? А самоуверенный взгляд, гордо поднятый подбородок… Нет, тут надо было подготовиться основательнее, чем просто переодеться.

Все эти соображения я высказывала Алтимору, пока мы шли.

– Так что если ты просто будешь уверять, что беглый раб, – заключила я. – Тебе никто не поверит. Наверняка в их движение уже пытались проникнуть доносчики…

Принц чуть сжал мою руку.

– Смотри, – он указал на горевший в доме Береники свет.

Сквозь белую занавеску на окне виднелся мужской силуэт.

– Я пойду первым, – заявил Алтимор. – А ты спрячься за углом.

– Куда ты, – я успела ухватить его за локоть. – Тебя же ищут, а не меня.

Может, искали и меня тоже, но понятно, что стражников больше интересовал сбежавший принц.

Стоило мне пересечь порог, как гость Береники вскочил со стула. А я бросилась ему на шею.

– Кириан, ты вернулся!

– На кого же я вас, дураков, оставлю? – усмехнулся лорд, обнимая меня в ответ.

– Дядя! – воскликнул вошедший за мной принц. – Я думал, ты на полпути в Аларию.

– А я думал, ты уже вывез ее из города.

Алтимор всё равно шагнул к нам и следом за мной заключил Кириана в объятья.

– Как вы по-семейному, – заметила с кухни Береника, широко улыбаясь. – Даже к вам четвертой захотелось.

– Но как ты нас нашел? – спросил принц, когда мы разошлись в стороны.

– Я знал, что ты иногда навещал кормилицу, – ответил Кириан. – Поэтому предположил, что и на этот раз ты выбрал ее.

– Мы не собирались возвращаться, – заметила я.

– Но у Нии созрел план, – добавил Алтимор. – Нам понадобится помощь.

При слове «план» Кириан наморщил лоб.

– Не нравится мне, как это звучит, – заметил он, хмурясь.

Береника хлопнула в ладоши.

– Согрею-ка я всем чаю.

Вскоре вчетвером мы расположились за кухонным столом, и принц коротко пересказал, о чем мы с ним говорили на колокольне, а потом обсуждали внизу.

По лицу Кириана было ясно, что ему ничего из сказанного не понравилось.

– Ал, – проговорил он, поднимаясь. – Можно тебя на пару слов?

Они вышли из кухни в соседнюю комнату. Но стены в доме Береники были куда тоньше дворцовых, и я всё равно слышала их разговор.

– Я надеялся, тебе хватит ума не втягивать Нию в свою борьбу, – Кириан злился. – Но я захотел убедиться лично, и вот пожалуйста…

– Мне понравился ее план, – отвечал Алтимор. – Но осуществлять его я буду сам.

– Ты правда готов отменить рабство? – усомнился его дядя и добавил с угрожающими нотками: – Потому что если ты собираешься снова Нию обмануть, я этого не допущу.

– Не собираюсь я никого обманывать, – торопливо ответил принц. – Не Нию уж точно. Да и она права. Кто сказал, что мы обязаны соблюдать эту отвратительную традицию? Просто потому, что так делает мой отец, а до него делал мой дед?

– Ты подумал о последствиях? – возражал Кириан. – Можно сколько угодно рассуждать о морали, но на рабах держится вся экономика страны.

– Это гнилой фундамент, дядя. И если мы его не перестроим сами, наш дом рано или поздно рухнет. Я готов и хочу быть тем…

– Кто войдет в историю, – лорд усмехнулся. – В этом все дело? В тщеславии?

– Я хочу поступить правильно, – упрямо говорил принц.

– Ты хочешь произвести впечатление на девушку, – стоял на своем Кириан. – А после коронации поймешь, что ошибался, и все вернется на круги своя.

– Нет.

– Я тебя знаю, Ал. Ты как бабочка, живешь мгновением. Сегодня ты хочешь одного, а завтра так же искренне будешь хотеть другого.

– Может, я изменился, – не отступал принц.

– Это не игра. Ты должен трезво оценивать риски и вероятные последствия. Толпа может пойти за тобой, но она же может тебя растерзать. Дворянам такое решение будет не по нраву. А на них испокон веков опирается власть императора.

– Дворяне мне уже вчера помогли, – бросил принц. – Толку от этих трусов? Я знаю одно, Кириан. Если все время бояться перемен, то ничего никогда не изменится.

– Изменится, – возразил Кириан. – Но вероятно, не в ту сторону, в какую хочется. Ладно, Ал, если это действительно твое искреннее желание, то я тебя поддержу. Но если ты опять обманешь Нию…

– Кажется, наш разговор пошел по кругу, – недовольно заметил Алтимор. – Если я обману ее, то потеряю навсегда. А я этого очень не хочу. Такой аргумент достаточно убедителен?

Когда они вернулись в кухню, мы с Береникой уже допивали чай и обсуждали, как получше замаскировать принца. От загара, который можно приобрести, если полежать денек на крыше, до кожаного ошейника с замочком.

– Это все ерунда, фантики, – проговорил Кириан. – Ала раскроют уже по манере держаться, а дальше его просто убьют.

– Ты большой оптимист, дядя, – усмехнулся за его плечом принц.

– Тебе понадобятся новое имя и предыстория, – высказала мнение Береника. – Но я солидарна с лордом Кирианом. Это слишком опасно.

– Нужно, чтобы кто-то тебя знал, – задумчиво проговорила я. – Видел в, так сказать, рабском положении…

Алтимор потер подбородок.

– То есть мне нужен хозяин? – и выразительно глянул на Кириана.

– Порка тебе хорошая нужна, – усмехнулся лорд.

– И это тоже, – кивнул принц. – Пара шрамов от хлыста на спине скажет обо мне больше, чем мое лицо.

– Ох, – Береника тяжело вздохнула и бросила беспомощный взгляд на меня, словно хотела сказать: «Ну хоть ты уговори его».

Но уже было понятно, что Алтимор закусил удила. Его теперь было не остановить, мы могли лишь помочь ему не разбиться.

– Мы пойдем в Собачью Яму, – объявил принц. – Ты сыграешь роль моего хозяина, и там я познакомлюсь с другими…

– Только не в Яму, – отрезал Кириан.

– А что это? – спросила я, но мужчины меня не слышали.

– К тому же лорда там всегда узнают, – продолжал Кириан. – А где меня, там и тебя.

Мне пришлось повысить голос.

– Что такое Яма? – спросила я так, что оба обернулись ко мне.

– Цветочек, лучше тебе не знать, – качнул рыжей головой принц.

– Согласен, – присоединился к нему Кириан.

Ах вот они как! Сговорились! Решили, что будут оберегать меня, а сами подставлять головы?

– Нет уж, мне надо знать, – я поднялась из-за стола. – Потому что, Ваши Высочества, роль хозяина, а точнее хозяйки, исполнять буду я.

На подготовку у нас ушло около недели. Алтимор загорел и обзавелся парой ссадин на спине. На последние мне было особенно больно смотреть. Хотя Кириан хлестанул его не сильно, те всё равно кровоточили.

– Не переживай, цветочек, – хорохорился принц. – Оно того будет стоить.

Мой план мужчинам, конечно, сначала не понравился. Но лучшего они не придумали. Поэтому меня было решено превратить в знатную госпожу. Купить дорогое платье и украшения, волосы уложить в высокую прическу и покрыть вместе с лицом вуалью. Заодно уменьшить шанс, что меня кто-нибудь узнает. Хотя кто это мог быть, я не представляла.

Кириану выпала роль моего охранника. Он купил у кузнеца кольчугу и шлем, закрывавший половину лица так, что его точно бы не опознали. На пояс повесил меч и до кучи обзавелся копьем.

– Если что-то пойдет не так… – любил поворчать он.

– Ты спасаешь Нию в первую очередь, – отвечал принц.

Чтобы не подставлять Беренику, мы переехали в съемный дом на соседней улице. Здесь было как раз три комнаты. И уж не знаю, договорились ли мужчины между собой, но минувшую неделю никто из них не совершал в мою сторону никаких поползновений. Ни объятий, ни тем более поцелуев. Я тоже держалась на расстоянии, стараясь никого не провоцировать. Да и мне было чем заняться. Нужно было убедить всех, что я богатая дама, а для этого понадобится уверенность во всем. В осанке, походке и даже во взгляде.

– Признайся, ты получаешь от всего этого удовольствие, – заметил как-то принц, увидев мои тренировки перед зеркалом.

Я встретилась с ним взглядом в отражении.

– Не уверена, что у меня получается.

Алтимор хитро улыбнулся.

– Еще как получается. Потом во вкус войдешь.

– И стану твоей госпожой?

– Ты и так моя госпожа, – он картинно поклонился.

И хотя я видела, что ему хотелось ко мне подойти, пересекать невидимую границу он не стал.

Ловила я на себе и взгляды Кириана. Сначала настороженные, потом любопытные. А когда я примерила роскошный наряд, то заметила и восхищение.

– Я всё еще считаю это крайне опасной затеей, – счел нужным сообщить он перед самым выходом. – Но ты божественно прекрасна.

Меня это заявление, конечно, вогнало в краску, но и помогло справиться с волнением.

Собачья Яма располагалась в нищем квартале Фортундейла, но недалеко от дворца. Во всяком случае, крепостная стена была видна отсюда во всей красе. Словно охраняла покой императора, отгораживая его от грязи и трущоб. Но о существовании Ямы, как оказалось, знали в городе все.

И это в прямом смысле оказалась яма. Овальная арена, расположенная ниже уровня земли. Вокруг нее ярусами стояли скамейки, забитые зрителями, а за ними несколько шатров и решетчатая ограда. Вход в Яму сторожила пара здоровенных бугаев, которые брали с каждого посетителя деньги.

Мы направились к ним втроем. Я в роскошном наряде и с гордо поднятой головой. Кириан, которому даже не пришлось притворяться, что он меня охраняет. И за нами Алтимор в грязно-серой рубахе на голое тело и с кожаным ошейником, выглядывавшим из-под воротника. Удивительно, но даже в этом облике он выглядел привлекательно.

– Женщинам здесь не место, – передо мной вырос один из здоровяков.

– Я хочу выставить бойца, – сухо ответила я.

Охранники окинули меня такими взглядами, что в прежние времена я бы бросилась в бегство. Но сегодня я вообразила, что совсем другой человек. И никто не может стоять у меня на пути.

Кириан толкнул Алтимора в спину, и тот вышел вперед. Ссутулившись и глядя в пол. Я бы сама в нем не признала принца.

Его осмотрели еще дотошнее, чем меня.

– Госпожа, пощадите, – пролепетал принц не своим голосом.

– Может, хоть так отработаешь свою цену, – проворчала я.

Кириан для убедительности дал племяннику самый настоящий подзатыльник. Я еле удержалась, чтобы не поморщиться и не выдать себя.

– Он сражаться-то может? – усмехнулся охранник.

– Вот и проверим, – я вытащила из-за пояса мешочек с монетами. – Сколько за вход?

После того как я расплатилась, другой охранник указал на стоявшего у края арены мужчину в красном.

– Вам нужно обсудить это с распорядителем боев.

Я не стала благодарить его, а гордо прошла мимо. Кириан снова подтолкнул Алтимора, чтобы не отставал.

Так просто! Попасть на территорию Собачьей Ямы оказалось намного проще, чем я себе воображала. Оставалось надеяться, что и дальше нам повезет.

Распорядитель боев был высоким мужчиной лет сорока с длинной козлиной бородкой и острым взглядом. Нашу группу он приметил сразу и сам вышел навстречу.

– Добро пожаловать на нашу скромную арену, – елейно промурлыкал он. – Меня зовут Орвел. Чем могу вам служить, миледи…

– Прошу вас, без имен, – ответила я и, понизив голос, добавила: – У меня к вам дело, Орвел. Довольно деликатное.

– Понимаю, – закивал он и жестом указал на один из шатров.

Внутри оказались красный диванчик, разом напомнивший мне спальню Арвина, резное кресло и между ними низкий столик.

– Могу я вас чем-нибудь угостить? – распорядитель потянулся к стоявшему на нем кувшину.

Помня мой прошлый опыт с напитками в незнакомой компании, я не стала рисковать.

– Дело в том, что мне нужны деньги, – начала я. – Большие. Чтобы уйти от мужа.

Орвел картинно заломил руки:

– Кто же этот несчастный, кто упустил такую красоту?

Вряд ли он мог как следует разглядеть мое лицо сквозь вуаль, но, видимо, решил, что дешевый комплимент собьет меня с толку.

Я качнула головой, давая понять, что не собираюсь разглашать имен.

– Мне хотелось бы выставить на арену моего раба, – я щелкнула пальцами, и Кириан дернул Алтимора за локоть.

Тот сделал вид, что споткнулся, и рухнул на ковер.

– Не губи, госпожа! – воскликнул он так жалобно, что Орвел брезгливо поморщился.

– Заткнись! – Кириан сжал его плечо.

Распорядитель мазнул обоих безразличным взглядом и вернулся ко мне.

– Миледи, не уверен, что вы знаете правила. Но чтобы выставить бойца, вам необходимо сделать ставку.

Я вытащила из крошечного кармана на поясе цепочку с сапфирами. Кириан отдал ее ювелиру, и тот из колье сделал браслет. Можно было бы, конечно, расплатиться деньгами. Но мне подумалось, что от женщины будут ждать в первую очередь украшения. И это вызовет меньше подозрений.

– Вот моя ставка.

– Вы позволите? – Орвел протянул раскрытую ладонь, и я положила на нее браслет.

Распорядитель с минуту рассматривал золотое плетение и камни.

– Потрясающе красиво, – он причмокнул губами. – Как зовут вашего бойца, миледи?

– Бен.

– Откуда он? – поинтересовался Орвел.

– Я купила его на рынке у южных ворот. Торговец уверял, что он из Риферота, обучен грамоте и трудолюбив. Заломил приличную цену. Но оказалось, что он совершенно бесполезен.

Орвел сощурился и теперь посмотрел на Алтимора с удвоенным вниманием.

– Он красив на лицо, – заметил он. – Не жалко будет, если измордуют?

– Он вчера затеял в моем поместье драку, так что пусть на арене теперь выступает. Хоть какой-то толк будет.

– Сурово, но справедливо, – Орвел снова приторно улыбнулся и спрятал браслет себе в карман. – Что ж, ваша ставка принята. Бои на сегодня уже расписаны, поэтому придется добавить вас в самый конец.

– Не страшно, – ответила я.

– Всех бойцов до начала боев мы держим под ареной.

Я снова кивнула. На это мы и рассчитывали, чтобы у Алтимора было время познакомиться с другими рабами.

– Вам же я готов предложить свою ложу, – добавил Орвел, отдергивая вход шатра.

– Клайв идет со мной, – я махнула своему телохранителю.

Распорядитель боев впервые посмотрел на Кириана с вниманием. Но даже если он когда-то и видел лорда, сейчас его не узнал.

– Как вам угодно, миледи.

«Ложей» оказалось несколько отгороженных от остальных скамеек с тентом над головами. Возле него дежурил охранник, брат-близнец бугаев на входе. И рядом с ним встал Кириан.

Мы же с Орвелом устроились в первом ряду.

– Миледи раньше видела бои? – поинтересовался он.

– Вы будете моим проводником в этот новый мир, – отшутилась я и осторожно перехватила инициативу. – А почему это место называется Собачьей Ямой?

– Раньше здесь устраивали поединки между собаками, – объяснил Орвел. – Знать делала ставки и так развлекалась. Но при императоре Августине II бои запретили из-за… – он усмехнулся, – бесчеловечного отношения к животным.

Ага, а значит, к людям так относиться человечно!

– На собак я бы точно не смогла смотреть, – сообщила я, картинно закатывая глаза.

А смогу ли я наблюдать, как Алтимора бьют? Нет, я слышала, что последние недели он много тренировался как с мечом, так и без. И вообще он был в прекрасной форме. Но одно дело упражняться, а другое – биться на самом деле.

Неожиданно вся затея, весь мой план показались мне безумными и чудовищно глупыми. Что, если Ал вообще ничего не выяснит? Откуда бойцам, которых держат в рабстве, знать, где собираются повстанцы? Кабы они знали, то уже, наверное, сами бы сбежали. Нет, надежда, конечно, есть. Земля слухами полнится. Но если нет? Что, если все зря?

Я заставила себя перестать об этом думать, чтобы Орвел не заметил моего волнения. Но, по счастью, он сам отвлекся на объявление первого поединка.

На арену вышло двое крепких молодцов в одних набедренных повязках и ошейниках. Зрители принялись делать ставки. А Орвел стал рассказывать, кто из рабов откуда. Оба оказались завсегдатаями Собачьей Ямы. И теперь было понятно, почему у одного сломан нос, а у второго не хватает передних зубов.

Неужели и Алтимору так достанется? Я бросила короткий взгляд на Кириана. Он держал ладонь на эфесе меча, но, заметив мое волнение, чуть приподнял ее в немом жесте «спокойно».

Да, от моего спокойствия зависит успех всей затеи. А может, и жизнь принца.

– Ставки сделаны! – объявил Орвел.

Мужчины в яме встали напротив друг друга, и когда распорядитель крикнул «Бой!», бросились друг на друга. Оружия им, слава богам, не полагалось. Иначе это совсем была бы кровавая баня, и не знаю, высидела бы я хотя бы первый поединок. Но и на кулаках драка оказалась жестокой. Колотили поединщики друг друга с чувством. Пока один из них не рухнул на песок, этих самых чувств лишившись.

Орвел объявил победителя, а затем следующий бой. В перерыве он позвал слугу, и нам принесли поднос с фруктами. Я заметила, что и на трибунах многие перекусывали. Не знаю, как можно есть в такой обстановке, но вслух я, конечно, высказываться не стала.

После первого поединка пошел второй, а за ним третий и четвертый. Дрались как опытные бойцы, так и совсем юные. Разного возраста и телосложения. Так что порой казалось, что это и не поединок вовсе, а избиение слабого сильным.

Я собрала волю в кулак и держалась, как мне казалось, вполне хорошо. Во всяком случае, Орвел не подавал виду, что что-то заподозрил. Пока на арене не появилась последняя пара.

Алтимор, все еще сутулый и изображавший из себя зеленого юнца. А против него настоящий амбал. Высоченный мужик с бритой головой и таким угрюмым выражением на лице, что только детей пугать.

– Я убью тебя, – прорычал он, ткнув в принца пальцем. – А потом разорву на кусочки и сожру.

От такого заявления публика востороженно взревела, а я вжалась в скамейку.

Эор и северные боги, помогите ему!

– А ваш боец хорошо сложен, – заметил Орвел. – Вы уверены, что он так уж бесполезен?

– Я его из-за этого и купила, – мне пришлось сочинять на ходу. – Но в том, для чего он мне нужен, он оказался совсем никчемным.

Глаза распорядителя блеснули.

– Понимаю, – проговорил он с лукавой улыбкой и объявил уже публике: – Ставки сделаны!

После команды «Бой!» амбал ринулся на принца. От первой атаки Алтимор увернулся, и публика засвистела. Здоровяк снова рванул вперед, и принц снова отскочил в сторону.

– Дерись, как мужчина! – прокричал кто-то.

Мое сердце сжалось, и я забыла, что надо дышать. Нет, это была идиотская затея. С самого начала не надо было ее поддерживать. А наоборот, уговорить принца придумать что-то еще. Его же сейчас сомнут.

Здоровенный кулак пронесся над его головой, но на этот раз Алтимор не только увернулся, но и нанес свой удар амбалу в бок. Тот даже не поморщился.

– Он весьма ловок, – заметил Орвел. – Не думал, что продержится так долго.

Идея представить Алтимора как слабака принадлежала Кириану. Он рассуждал так, что если женщину и пустят в Собачью Яму, то только как легкую добычу для хищников. Наивную дуру, которая не понимает, как что в мире устроено.

– Откуда вы оба столько знаете об этом месте? – не выдержала я тогда.

– Хейнс заставлял меня водить Ала на бои, – ответил Кириан.

– Чтобы вырастить из меня мужчину, – с горькой усмешкой добавил принц.

И вот теперь он сам участник боя…

Здоровяк снова промахнулся, и принц нанес ему два удара в живот и в грудь. Только со стороны это выглядело как то же, что молотить диванные подушки. Толку никакого.

– Помни, тебе сначала надо нащупать его слабость, – наставлял Кириан принца сегодня утром. – А потом выработать победную стратегию.

У этого амбала такое впечатление, что не было слабости. Он и боли-то не чувствовал.

– Брут – ветеран Собачьей Ямы, – с гордостью рассказывал мне Орвел. – Но я всегда ставлю новеньких против него, чтобы сразу стало понятно, на что они способны. И ваш бесполезный раб не так уж плох.

– Боюсь, как бы ваш Брут его не убил, – тихо ответила я.

Орвел криво улыбнулся. Как Алтимору предстояло нащупать слабость противника, так и мне нужно было не выдать свою.

– Это Собачья Яма, миледи, – ответил распорядитель. – Здесь может случиться всё. И выставляя бойца, вы на это соглашаетесь.

Да уж…

Похоже, Алтимор выбрал стратегию изматывать противника и наносить пусть редкие, но меткие удары. До головы он не дотягивался, но когда мог, бил в живот и грудь. Не знаю, получалось ли у него случайно, или он продумывал атаки. Но мне показалось, что амбал начал двигаться медленнее.

– Так где, говорите, вы его купили? – спросил Орвел.

Алтимор начинал интересовать его все больше. Если вначале придуманную легенду он толком не слушал, то сейчас принялся уточнять, а что за работорговец, сказал ли он, откуда именно раб и как к нему попал.

Все эти детали мы продумали еще дома с Кирианом и принцем, но сейчас я так нервничала, что всё в голове путалось. А потому отвечала коротко и неохотно, стараясь не выдать себя еще больше.

– Вы так переживаете за него, – заметил Орвел.

– Я переживаю за свою ставку, – возразила я.

Распорядитель смерил меня взглядом. Он мне не верил, я это видела. Но сейчас было важнее, чтобы Алтимор выжил.

Я бросила короткий взгляд на Кириана. Он тоже смотрел на арену и по тому, как его побелевшие пальцы сжимали эфес меча, я видела, что и он переживал за племянника. Вероятно, тоже жалел, что согласился на эту авантюру.

Принц нанес еще серию ударов, но Брут успел перехватить его левую руку. Дернул так, что та того и гляди вылетит из сустава и, похоже, собирался ее вот-вот сломать.

Не выдержав, я зажмурилась.

Через секунду толпа взревела.

– Миледи, – окликнул меня Орвел.

Когда я распахнула глаза, всё было кончено.

Здоровяк валялся в песке лицом вниз. Алтимор, покрытый пылью и потом, возвышался над ним. И его рука была на месте.

– Но как? – вырвалось у меня.

– Прекрасный вопрос, миледи, – Орвел закивал. – Ваш бесполезный раб использовал редкую технику боя. Бил в определенные точки, пока Брут не потерял сознание.

Я облегченно вздохнула. Принц все-таки знал, что делал.

Распорядитель поднялся и объявил:

– Бой окончен. Подойди, раб, – скомандовал он Алтимору.

Принц приблизился и склонил голову. От его сутулости не осталось и следа, и он снова выглядел собой. С прямой спиной и гордой осанкой.

– Где ты научился так сражаться? – спросил Орвел.

– У прежнего хозяина, господин, – ответил Алтимор.

– Приведите его ко мне, – распорядитель махнул одному из охранников.

Меня охватило дурное предчувствие.

– Я хочу забрать свой приз, – объявила я, тоже поднимаясь.

– Разумеется, миледи, – Орвел чуть склонил голову и жестом показал на выход. – Вернемся ко мне.

Я бросила на Кириана встревоженный взгляд, но лорд оставался спокоен. Это придало мне немного уверенности, и мы пошли за Орвелом.

Когда мы снова оказались в шатре, скрытые от любопытных глаз, распорядитель вернул мне браслет и добавил к нему увесистый мешочек с золотом.

– Вы прекрасный игрок, миледи, – проговорил он. – Большинство поставило против новичка. Но вы ведь знали, на что он способен?

– Откуда? – пожала я плечами. – Я же вам говорила, что он…

– Совершенно бесполезен, – закончил за меня Орвел, не переставая улыбаться.

Что он задумал?

Стражники привели Алтимора в шатер. Принц тяжело дышал, но блеск в глазах было ни с чем не спутать. Он гордился собой и своей победой. И правильно гордился. Я так волновалась за него, что чуть сердце не схватило.

– Миледи, – заговорил Орвел, снова одаривая меня приторной улыбкой. – Я бы хотел его у вас купить.

– Нет, – вырвалось у меня само собой.

– Нет? – распорядитель удивленно вскинул брови.

На мгновение растерявшись, я взяла себя в руки.

– Я не расстанусь с хорошим бойцом, – сухо ответила я.

– Вы даже не спросите, сколько я за него предложу? – не сдавался Орвел. – Что если я утрою ваш выигрыш?

– Нет, – стояла я на своем.

Я посмотрела на Кириана. Он сжал челюсть. Ему это тоже не нравилось.

– Мы уходим! – громко объявила я.

Но проход мне

перегородил один из здоровенных охранников.

– Я вынужден настаивать, – проговорил за моей спиной Орвел.

Кириан сжал одной рукой древко копья, а второй схватился за рукоятку меча. Я бросила взгляд на Алтимора. Тот едва заметно кивнул.

– Выпустите меня, или пожалеете, – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно увереннее.

– Схватите ее! – приказал распорядитель.

В ту же секунду Кириан бросил Алтимору копье, и принц ринулся на охранника. Сам Кириан выхватил свой меч и кинулся к Орвелу.

Пока принц бился со здоровяком, я выскочила на улицу, но тут же наткнулась на второго охранника. Он схватил меня за плечи и крепко сжал.

– Отпусти ее, – прорычал Кириан, держа меч у горла Орвела.

Тот не терял присутствия духа.

– Переходи на службу ко мне, – предложил он. – Я щедро плачу.

– У тебя не хватит золота, – Кириан усмехнулся и резко зашел распорядителю за спину так, что теперь лезвие лежало поперек. – Отпусти или я перережу тебе глотку.

– Я подарю тебе свободу! – выкрикнул Орвел Алтимору.

Но принц на это лишь усмехнулся. Он сделал противнику подножку, и когда тот рухнул у входа в шатер, пронзил его копьем.

Охранник, державший меня за плечи, бросил вопросительный взгляд на хозяина.

– Отпусти ее, – на выдохе проговорил Орвел.

Мужчина разжал хватку, и я бросилась к Алтимору. Принц едва успел закрыть меня спиной, на которую брызнула кровь. Это Кириан перерезал Орвелу горло.

Я вскрикнула и застыла.

Недавно державший меня охранник ринулся было вперед, но быстро понял, что его хозяин мертв, а значит, никто платить за наши головы не будет. Попятившись, он пустился в бегство.

Вытерев меч о салфетку, Кириан шагнул к нам. Все еще шокированная, я еле соображала. Алтимору пришлось почти буквально передавать меня дяде в руки.

– Уведи ее, – бросил он и сам выскочил из шатра.

– Куда он? – не поняла я.

Придерживая, Кириан вывел меня на воздух.

Из-за решетки, окружавшей Собачью Яму, мы увидели городских стражников. Часть оцепляла периметр, остальные бежали к входу.

– Нам надо уходить, – Кириан потянул меня за руку.

– Но как же Ал? – я запротестовала.

– Он знает, что делает, – уверенно заявил лорд.

Мы направились к выходу, но двух бугаев уже не было. А вместо них дорогу нам перегородил отряд стражников.

– Стоять! – скомандовал тот, что был старше званием.

Я испуганно спряталась за плечо Кириана. А он снял шлем.

– Капитан, – произнес он так, что на лице мужчины разом отразилась растерянность.

– Ваше Высочество, – он торопливо склонил голову.

– Это отвратительное место необходимо немедленно закрыть, – отчеканил Кириан. – Грязное пятно прямо под носом у императора. Участников оштрафовать за нелегальные ставки.

– Слушаюсь, милорд! – стражник вытянулся и глянул на меня. – А эта дама…

– Она со мной, – Кириан пошел вперед, а я засеменила за ним.

Когда мы выбрались в город и оставили Собачью Яму позади, я решилась заговорить:

– Теперь твой брат узнает, что ты всё еще в Фортундейле.

– Не страшно, – качнул головой Кириан. – Я всё равно не смог бы долго скрывать свою непричастность.

– Куда теперь? – спросила я.

– Я проголодался, – ответил лорд. – Почему бы нам не перекусить?

– А при… – я осеклась, боясь, что нас кто-нибудь услышит.

– Я же сказал, не волнуйся за него. Он вернется и всё объяснит.

Кириан доверял своему племяннику. И мне подумалось, сколько же времени они раньше, должно быть, проводили вместе. Вон даже ходили в Собачью Яму. И понятно теперь, почему Алтимор так долго не решался меня забрать. Действительно не хотел портить отношения с дядей, с которым они через столько прошли. Как же хорошо, что они не окончательно разругались после той драки и мы сейчас действуем сообща!

Кириан привел меня в таверну. Здесь был отдельный зал для знатных господ, отделенный от остальных перегородкой. Сюда нас и проводили. Лорд заказал нам жаркое в горшочках и салат из свежих овощей. Но ели мы в молчании, понимая, что нас всё равно могли услышать.

Я украдкой поглядывала на Кириана и всё думала о превратностях судьбы. Вот мы снова с ним едим вдвоем, как часто бывало, пока ехали с севера. Только я больше не пленница и нахожусь рядом по своей воле. И даже радуюсь, что меня не отослали куда подальше.

А ведь сегодня было рискованно. Повернись события по-другому, и Орвел мог меня убить или сделать что-то хуже. Но я доверяла обоим мужчинам, как они доверяли моему плану. Нет, смотрящие за нами боги определенно любят играть людскими судьбами. Кто мог предположить, что всё так повернется?

Пообедав, мы вернулись в дом, который снимали. Я наконец смогла снять вуаль. Нужно было идти в комнату переодеваться, но мне захотелось задержаться. По взгляду Кириана я поняла, что и он не торопился расходиться.

Мы были вдвоем в пустом доме. И молчание между нами вдруг стало плотным, почти невыносимым.

– Всю дорогу хотел спросить, о чем ты думала? – заговорил он первым.

– О нас втроем, – ответила я. – О том, как всё повернулось.

Кириан улыбнулся краешком рта.

– Это и для меня неожиданность.

Я шагнула к нему ближе и, глядя в его серо-голубые глаза, сказала:

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Конечно, – Кириан кивнул и устроился за кухонным столом.

Я опустилась напротив.

– По поводу той ночи… – я глубоко вдохнула. – В покоях принца.

Кириан помрачнел и знакомо наморщил лоб.

– Ниа, я уже попросил прощения, но если этого недостаточно…

Я перебила его:

– Я думаю, нет, уверена, что ты не виноват.

На лице лорда отразилось недоумение.

– Я расспросила Беренику, – продолжила я и тут же уточнила: – Не волнуйся, я не называла имен. Но она считает, что тебя могли опоить.

– Я и был пьян, – возразил Кириан, глядя на меня вопросительно.

– Скорее всего, тебе подсыпали валорез. Он вызывает агрессию и… возбуждение, – на последнем слове я смутилась, но заставила себя закончить: – Так что это было подстроено.

Кириан поднялся из-за стола и прошелся по кухне.

– Нас с Алтимором хотели рассорить, – проговорил он задумчиво. – Чтобы я остался в стороне, когда его арестуют…

Кириан остановился и посмотрел на меня:

– Ниа, если бы не ты, я бы себя потом не простил.

В его взгляде читалась не только благодарность, но и что-то новое. Кириан шагнул ко мне и оказался совсем близко. Так, что я ощущала тепло его тела и знакомый запах.

– Я никогда не встречал такой женщины, как ты, – тихо проговорил он и, подняв руки, погладил меня по плечам.

– Кириан, – я аккуратно отстранилась.

Он отступил.

– Нет, я не в том смысле. Я все понимаю. Даже не будь ты влюблена в Ала… Со мной ты бы всю жизнь жила, как в клетке, – он печально улыбнулся. – И я бы никогда не узнал, какая ты на самом деле. Видел бы в тебе лишь возможную жену или любовницу. Но ты куда больше и значишь для меня гораздо больше. Ты редкий человек, Ниа. С широкой душой. И мне всего лишь хотелось тебя обнять.

Такое неожиданное признание заставило меня растеряться, но я кивнула. Кириан снова оказался рядом и обнял меня вполне по-дружески. Даже в чем-то по-отечески.

В дверь постучали. Один раз, потом два, потом снова один.

Алтимор!

Лорд убрал руки и, развернувшись, отправился открывать. Я шумно выдохнула и, попятившись, едва не наткнулась на стол. Очень боялась, что принц нас не так поймет.

Кириан между тем заключил племянника в объятья.

– Ну ты и горячая голова! – и потрепал его по рыжему ежику волос.

Алтимор бросил взгляд на меня.

– Что я пропустил?

От напряжения во мне лопнула струна, и я кинулась на него.

– Куда тебя понесло? – заворчала я, стукнув его в грудь. – Я за тебя знаешь как боялась!

Принц широко улыбнулся.

– Я не на прогулку отправился, цветочек, – и, пройдя дальше, оперся о край стола. – Пока ждал боя, я познакомился с другими рабами. Все они слышали про борцов за свободу. И один даже намекнул, что знает, как с ними связаться. Поэтому мне нужно было не упустить его после поединка.

– И? – спросил Кириан.

– И он рассказал, что если удастся сбежать от хозяев и выбраться за город, то беглых рабов будут ждать у опушки леса завтра ближе к полуночи.

– Я пойду с тобой, – заявила я.

– Ниа… – начал было возражать принц.

– Мы пойдем втроем, – заключил Кириан. – А сейчас предлагаю отправляться спать. День выдался долгим.

Алтимор кивнул, и мы разбрелись по комнатам. Я наконец смогла выбраться из платья благородной дамы и переодеться в простую одежду. От усталости меня потряхивало, но я всё равно не могла заснуть.

Что если их узнают, а потом убьют? Сегодня нам повезло, все почти прошло по плану. Но как долго боги будут на нашей стороне?

Закутавшись в плед, я выскользнула из своей комнаты и спустилась на кухню. Налив себе воды, задумчиво уставилась в кружку.

Как так получилось, что эти двое мужчин, враги, пришедшие войной в мой дом, вдруг стали мне так дороги? И дело было не только в чувствах к принцу. Я боялась потерять и Кириана. Несмотря ни на что, он тоже успел стать для меня родным.

Только когда всё это закончится, я не смогу быть с Алтимором. Во всяком случае, не так, как мне хотелось бы. Я ведь не принцесса и не знатного происхождения. А даже если Кириан снова предложит уехать с ним, то жить без любви я тоже не смогу.

Нет, самое правильное – это вернуться домой. Помочь Алтимору завоевать трон, убедиться, что он сдержит свое слово, а дальше уехать обратно на север и налаживать жизнь уже там. Потому что остаться и видеть его или даже просто знать, что он рядом и не со мной – это пытка.

Допив, я ополоснула кружку и отправилась обратно к себе в комнату. По счастью, никто в коридоре мне не встретился. Я была в слишком растрепанных чувствах и мысленно поблагодарила богов, что могу немного побыть наедине с собой.

Только ночью мне всё равно снились кошмары. Начиналось всё вполне задорно. Алтимор в одной набедренной повязке и рабском ошейнике массировал мне стопы, и я жмурилась от удовольствия. Но потом всё заволакивало черной дымкой, как при пожаре. Я видела ревущее лицо того ужасного амбала из Ямы, а потом залитое кровью лицо Орвела. Вместо зубов у него были острые, звериные клыки. Он тыкал в меня пальцем, исторгая зловещее:

– Вы все умрете!

– Ты сегодня весь день тихая, – заметил Алтимор.

Заходящее солнце гладило верхушки сосен на горизонте. Мы втроем ехали верхом по направлению к лесу. Город остался позади, и теперь по обе стороны от дороги простирались рисовые поля.

Я скучала по Снежинке, но лошадь, которую купил Кириан, вела себя смирно, и не на что было жаловаться. Принца тоже было непривычно видеть верхом на ком-то другом, кроме Ниады. Надеюсь, однажды мы увидимся со своими любимицами.

Весь день я и правда молчала. Думала и об ужасном сне, и о том, что наше расставание неизбежно. Получится у Алтимора вернуть трон или нет, вместе мы быть не сможем. А потому надо было наслаждаться моментом, а не грустить. Но у меня всё равно не получалось.

– Волнуешься? – добавил принц. – Не бойся, все будет…

– Бояться иногда нужно, – перебила его я. – Излишняя самоуверенность может разозлить богов.

Алтимор усмехнулся.

– Эор благоволит смелым!

– Где именно будут ждать беглых? – спросил Кириан, заставляя нас сменить тему.

– Там дальше должен быть старый высохший колодец, – ответил принц. – И если от него двигаться на север через лес, то мы должны выйти на поляну.

– Тогда пора оставлять лошадей, – проговорил лорд.

У беглых рабов лошадей быть не могло, и изначально принц предлагал идти пешком. Но Кириан настоял, что нам надо поберечь силы на случай, если что-то пойдет не так. Похоже, в своем волнении я была не одинока.

Спешившись, мы повели лошадей к домику одного из крестьян. Кириан выбрал самый крупный в поселке и договорился, что животных будут держать в стойлах под крышей. Здесь же мы поужинали.

Когда мы покинули крестьянский дом, солнце уже зашло, и проявились первые звезды. В Фортундейле их не было видно, и сейчас было здорово снова оказаться под открытым небом. На меня накатили воспоминания, и подумалось, что и в той дороге с севера не все было плохо. Были ведь приятные моменты.

– Вижу колодец, – заметил Алтимор, указывая вперед.

Кириан задрал голову и каким-то образом по звездам смог определить, где север.

– Значит, нам теперь туда.

Мы вошли в лес. Пока не сильно густой, но уже обрушившийся пугающими звуками. Непонятный хруст, шуршание, далекий вой и уханье. Вокруг нас вроде бы никого не было, а казалось, что на нас смотрят тысячи глаз.

Кириан шел впереди, прокладывая дорогу. Дальше я, а замыкал шествие Алтимор. Заметив мое волнение, принц нащупал мою руку и легонько пожал. От его теплой ладони стало легче.

Вдалеке между соснами мелькнул огонек, и мы ускорились. Посреди поляны горел костер, а рядом расположился мужчина неопределенного возраста. По лицу он казался лет двадцати, но его осанка была сгорбленной, а движения медленными, словно у старика. Я не сразу узнала его, но, похоже, он был вчера на арене, и ему крепко досталось.

– Вечер добрый, Дерек! – поздоровался принц, подходя ближе.

Мужчина поднял голову.

– Бен?

– Познакомься, – кивнул в нашу сторону Алтимор. – Это Клайв и Кира. Мы сбежали вместе.

На Кириане сегодня не было доспехов, только заштопанные штаны с потертой туникой. А на мне обычное платье. Хотелось надеяться, что во мне не признают госпожу из Собачьей Ямы.

– Как вам повезло, втроем-то, – заметил мужчина и, кряхтя, поднялся на ноги.

– Приятно познакомиться, – я улыбнулась как можно обаятельнее, надеясь, что это отвлечет его от расспросов.

– Ты здесь один? – поинтересовался Алтимор.

Дерек развернулся и, поднеся два пальца ко рту, вдруг свистнул так громко, что хотелось заткнуть уши.

Я вздрогнула и невольно отступила к Кириану.

Из леса в то же мгновение показалось человек двадцать, одетых кто во что горазд. У одних были обнажены мечи, другие на ходу заряжали луки.

– Что происходит? – Алтимор поднял вверх раскрытые ладони.

– Думал, я тебя не узнал? – Дерек сплюнул ему под ноги. – Но я никогда не забываю лиц.

– О чем ты? – принц положил ладонь на эфес меча, но, по-видимому, еще надеялся отделаться разговорами.

– Три года назад, – проговорил Дерек. – В день весеннего равноденствия, когда император традиционно посещает темницы. Мой отец задолжал сборщику податей монету, и нас обоих арестовали. Отец обратился к Его Величеству с просьбой о помиловании. И помнишь, какой вердикт он вынес?

Алтимор молчал, а мне хотелось возразить: сын не в ответе за поступки своего отца.

– В уплату долга он велел продать меня в рабство, – закончил Дерек.

Принц наморщил лоб, и я поняла, что на этот раз он вспомнил, о чем тот говорил.

– Какое это имеет отношение к нам? – не выдержала я.

– Прежде чем отдать стражникам приказ, – ответил Дерек. – Его Величество повернулся к своему сыну и спросил, согласен ли он с таким приговором. Ты помнишь, что ответил тогда, мой принц?

– Мне жаль, – проговорил Алтимор.

Кириан вытащил из ножен меч.

– На твоем месте я бы не стал этого делать, – пригрозил ему один из мужчин, вышедших из леса. – Прежде чем успеешь пошевелиться, тебя нашпигуют стрелами.

– Всё в порядке, – принц вытянул раскрытую ладонь в сторону Кириана. – У нас есть дело к вашему предводителю.

– Дело? – Дерек усмехнулся. – Твое дело лежать в земле!

– Моя казнь вам ничего не даст, кроме сиюминутного удовлетворения, – продолжал Алтимор. – А ваш предводитель очень пожалеет, что так со мной и не поговорил.

– Ты нам угрожаешь? – еще один мужчина натянул тетиву.

Их было слишком много. Даже если принц увернется от одной стрелы, от всех он не успеет. Нас убьют, так и не выслушав.

– Люк! – воскликнула я. – Вашего предводителя зовут Люк!

Мужчина ослабил тетиву и вопросительно посмотрел на Дерека.

– Мы друзья детства, – торопливо продолжила я. – И если со мной что-то случится, он точно не простит.

В этом я, конечно, была не уверена, но кроме блефа ничего не оставалось.

– У тебя скверная компания, – качнул головой Дерек.

Но я уже видела на его лице сомнения. Алтимор снова выступил вперед, слегка загораживая меня.

– Отведите нас к нему. Если мы не договоримся, вы всегда успеете укоротить меня на голову.

– Сложите оружие, – приказал нам один из мужчин. Другой приблизился к Кириану и вытянул руку.

Мне показалось, что лорд сейчас атакует его. Но это было бы самоубийство. Я посмотрела на него с мольбой. Грудь Кириана тяжело вздымалось. Было видно, как непросто дается ему это решение. Но меч он всё же отдал.

То же сделал и принц. Обоих мужчин скрутили и связали за спинами руки.

– Как твое настоящее имя? – поинтересовался Дерек, подходя ко мне.

Он собирался связать и меня?

– Ниада, – я вскинула подбородок.

– Что ж, Ниада, – он жестом указал в том же направлении, куда вели принца с его дядей. – Прошу следовать за мной.

У идущего впереди процессии был зажжен факел, но всё равно едва ли что было видно. Неясно, как они ориентировались. Чем дальше мы заходили, тем гуще становился лес. И между тем никто из мужчин не останавливался.

Дерек шел позади меня так близко, что едва не дышал в шею.

– Мне жаль, что вас продали в рабство, – прошептала я.

– Люк меня освободил, – ответил он.

– Тогда что вы делали в Собачьей Яме? – ляпнула я.

Дерек едва не споткнулся.

– Ты тоже там была?

– Нам нужно было узнать, как связаться с Люком.

– Зачем?

– Об этом я поговорю с ним.

Бывший раб громко хмыкнул, но настаивать не стал. Лишь добавил:

– Кто-то из нас должен давать другим надежду…

Мы шли еще бесконечно долго. И мне даже ненароком подумалось, что нас просто хотят завести в самую чащу и там бросить. Но конечно, убить прямо на поляне было бы проще.

Наконец в ночной полумгле забрезжили огоньки. Посреди леса был разбит лагерь, и нас вывели прямо к центральному костру. По этому поводу из палаток и шалашей показались угрюмые лица. В основном здесь были мужчины, но попадались и женщины, и даже дети.

Нам навстречу вышел плечистый молодой человек примерно моих лет со шрамом от глаза до подбородка. На лбу у него собрались неожиданные для его возраста морщины, а взгляд был тяжелый и пронзающий.

– Вы их схватили, – объявил он, хлопая одного из своих по плечу.

Учитывая обстоятельства, его было сложно узнать. Но я всё равно узнала.

– Грэг, – я шагнула вперед, чувствуя на себе любопытные взгляды.

– Ниада? – удивился он и усмехнулся. – Стоило догадаться, что тебя схватят с ними.

– Нас не схватили, – возразила я. – Мы сами вас искали.

– Нам есть о чем потолковать, – добавил Алтимор.

– Где Люк? – спросила я.

– Его здесь нет, – качнул головой Грэг. – А разговаривать нам с вами не о чем. Казнить их!

К Кириану бросился один из беглых рабов с ножом, но лорд успел отпихнуть его ногой. На Алтимора кинулся здоровенный детина с топором, но принц увернулся. Ко мне же Грэг подскочил лично и, схватив за ворот сорочки, рванул на себя.

– Я знаю, где твоя сестра, – пролепетала я.

– Стойте! – скомандовал Грэг и, встряхнув меня, посмотрел в глаза. – И где она?

– Она жива и здорова, – ответила я, поправляя одежду. – И нам всё же нужно поговорить. Поверь, оно того будет стоить.

– Как можно верить шлюхе, – процедил сквозь зубы Грэг. – Когда мы едва переставляли ноги в кандалах, ты ехала между нами верхом на лошади.

– Меня собирались выдать замуж не по своей воле, – возразила я. – Вождь с отцом не оставили мне выбора.

– У тебя был выбор после, когда нас предали, – Грэг стоял на своем. – Но ты решила греться у врага под боком, а не разделить судьбу своих соплеменников.

– И сейчас я пришла сюда, чтобы помочь вам. Помочь нам всем.

По лицу я видела, что Грэг не собирался нас отпускать. Он был наполнен злобой до краев, и никакие доводы его не убеждали.

– А я предупреждал, что это плохая идея, – процедил за моей спиной Кириан.

– Где ваш предводитель? – громко спросил Алтимор, и ему врезали обухом топора в живот.

– Карин в гареме у императора, – на выдохе сказала я. Грэг положил свою лапищу мне на плечо и сжал.

– Убери от нее руки! – буркнул принц, и ему снова досталось. На этот раз по красивому лицу.

Я заставила себя сосредоточиться на Грэге.

– Без нашей помощи ты ее не вытащишь.

– Это мы посмотрим, – он пронзил меня взглядом, полным ненависти.

– Дворец окружен неприступной стеной в три этажа, и это я не говорю о страже. Мы твой единственный шанс спасти сестру.

– Шанс? – Грэг скривился. – Верить врагам и предателям – это не шанс, а глупость. Откуда я знаю, что Карин жива?

– Она жива, – я не собиралась сдаваться. – И Джетта тоже. Они вместе в гареме. Но Карин еще не вызывали к императору. С ней всё в порядке. Пока, во всяком случае.

– Ты лжешь, – буркнул он, глянув в сторону.

– Грэг, посмотри мне в глаза. Лгу ли я?

Парень так и не ответил. Его внимание отвлекла пара всадников, выехавших из леса.

– Что здесь происходит?

Этот голос я бы узнала даже через года. Даже если бы Люк изменился до неузнаваемости.

Последний раз я видела его изможденным в кандалах и грязной рубахе. Теперь он выглядел куда бодрее. Его русые волосы платинового оттенка отросли и волнами лежали на плечах. На щеках колосилась густая щетина, а голубые глаза казались еще выразительнее и глубже.

Только сейчас его голос звучал для меня иначе. Мое сердце не екнуло, хотя я всё равно обрадовалась.

– Люк! – воскликнула я.

Появление предводителя заставило всех замереть.

– Ниа? – удивился он.

Его спутница спрыгнула с коня и бросилась ко мне.

– Алисса! – я заключила сестру в объятья.

– Ты жива! Как ты выбралась? – принялась она расспрашивать.

Но ответить мне не дал Грэг.

– Ниа пришла не одна, – он отступил, показывая схваченных принца и Кириана.

– Вот как… – на лице Люка отразилось изумление.

Он тоже спешился.

– Отведите Нию и принца ко мне в шатер. Лорд пусть останется под стражей на случай, если они что-то предпримут.

Алисса уперла руки в бока.

– Что предпримут? – недовольно спросила она. – Люк, это же Ниа!

– И явись она одна, я бы не сомневался. Идем, – он передал поводья одному из бывших рабов и зашагал к самому большому шатру на поляне.

Мы с Алтимором переглянулись и, слегка кивнув друг другу, отправились за ним.

Шатер внутри оказался больше, чем выглядел снаружи. Широкое ложе из тряпья и шкур, большой стол, на котором расстелена карта империи. Несколько подсвечников: от узорчатых канделябров до совсем простых подставок. Все довольно скромно, но было сразу видно, что мы в обители вождя бунтовщиков.

– Садитесь, – проговорил Люк.

Грэг определил принца на один из стульев, но я осталась стоять. Слишком волновалась, чтобы сидеть.

– На этом всё, – сказал Люк Грэгу.

Здоровяк со шрамом колебался.

– Но… – начал было он, но осекся под взглядом своего предводителя.

Когда он вышел, Люк повернулся ко мне.

– И о чем ты думала, притащив с собой своих любовников? – он просверлил меня взглядом.

Я решила не реагировать на провокацию и ответила как можно спокойнее:

– Мы можем помочь друг другу.

– Чем? Подставить спины под очередной удар?

– Люк… – я вздохнула.

Он принялся ходить по шатру.

– Тебя утащил твой жених, и ты не видела… – он резко остановился. – Они убили моего отца. И твоего вождя.

Я подалась к нему навстречу.

– Люк, мне очень жаль.

– Не надо, – он выставил вперед руку. – Я, в отличие от Грэга, не считаю тебя предательницей. Каждый выживает как может. Но ты привела с собой их…

Он посмотрел на молчавшего до того Алтимора.

– Ниа рассчитывала на ваше благоразумие, – проговорил принц.

– Или она забыла, кто на самом деле враг, – ответил Люк и снова посмотрел на меня. На его губах появилась злая усмешка: – А они знают, что я был первым?

Между нами было всего несколько шагов. Я сократила это расстояние в мгновение и, сама от себя не ожидая, дала Люку пощечину. Он к такому тоже, видимо, был не готов, потому как не успел увернуться.

Люк посмотрел на меня волком. И мне показалось, что он ударит в ответ, но Алтимор его отвлек.

– Для женщины самый главный мужчина не первый, – весело произнес он, – а последний.

– Ты, стало быть? – Люк смерил его взглядом. – Поэтому она тебе помогает?

– Люк, мы можем поговорить наедине? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

Он резко развернулся на пятках.

– Да не вопрос!

И скомандовал дежурившему недалеко от входа Грэгу, чтобы отвел Алтимора к Кириану.

– Верь мне, – успела я шепнуть ему.

И по взгляду принца поняла, что он и так мне верил. С самого начала всей этой авантюры.

– Ну? – хмыкнул Люк, когда мы остались одни.

Пока я раздумывала, с чего бы начать, мой бывший возлюбленный начал терять терпение.

– Ниа, у меня там больше сотни человек ждут возможности растерзать твоего венценосного хахаля. Так что давай поторопись.

– Хватит нас оскорблять! – вырвалось у меня. – Ты так себя ведешь, как будто сам сидишь на троне.

Люк наморщил лоб.

– Вы в моей власти вообще-то…

– Скажи, ты ведь хочешь победить? – я подошла к разложенной на столе карте. – Хочешь, чтобы сопротивление свергло императора и освободило рабов по всей стране?

– Для этого нам не нужен опальный принц со своим дядюшкой.

– На твоем месте я бы не была так уверена.

– Но ты не на моем месте, – сразу же возразил Люк.

Разговаривать с ним было невозможно. И чем он мне раньше нравился? Он просто самоуверенный индюк, рискующий жизнями других.

– Ваше сопротивление рано или поздно будет подавлено, – ответила я. – Если император не справится своими силами, то призовет на помощь Риферот. Они уже планируют свадьбу риферотской принцессы с принцем Арвином.

Люк скрестил руки на груди.

– И чем нам поможет еще один принц?

– Если Алтимор придет к власти, он отменит рабство. И за ним, в отличие от Арвина, встанут другие дворяне. Все, кого не устраивает бастард на троне.

– Ты серьезно? – Люк рассмеялся. – Нет, ты и правда серьезно?

Я нахмурилась. А он все смеялся, пока наконец не выдал:

– Он, смотрю, поимел и твои мозги!

– Ну все, посмеялся? – я старалась сохранять самообладание. – А знаешь, сколько за всю историю империи было крупных восстаний рабов?

Люк вскинул подбородок в немом жесте «удиви меня».

– Тридцать четыре, – продолжила я. – А знаешь, сколько из них пробралось за стены дворца?

Люк сощурился, а я добавила:

– Ни одного.

В шатре на мгновение стало тихо.

– Уверена, они все были убеждены, что победят, – снова заговорила я. – Никто не собирался проигрывать и отправляться на виселицы. И однако ж… А принц знает дворец как свои пять пальцев. Знает даже тайные входы и выходы. Знает, сколько человек в гарнизоне и как они вооружены. Знает, где сильные, а где слабые места. А еще он знает, что делать после победы и как не допустить в стране хаоса.

На последних словах Люк встрепенулся.

– Да плевать на эту страну! – воскликнул он. – Пусть они хоть все сгорят.

– Это ты с таким лозунгом ведешь за собой людей?

Мы снова замолчали, буравя друг друга взглядами.

– Но этому человеку нельзя верить, – проговорил Люк. – Наши отцы уже однажды совершили такую ошибку. Твой-то еще отделался, а моему это стоило жизни.

– Мой отец жив? – мой голос дрогнул.

Люк пожал плечами.

– Был, когда я его последний раз видел. Но я сейчас не о нем, а о нас. Верить врагу нельзя, даже если он…

Я перебила:

– Мне кажется, ты достаточно оскорбил меня за один вечер.

Люк ухмыльнулся.

– На правду грех обижаться.

– У меня нет любовников, Люк, – со всей серьезностью сказала я. – И никогда не было.

– Да неужели? – он изогнул бровь. – Может, мне проверить?

– А может, тебе начать уже думать головой? – я разозлилась. – Я пришла к тебе не обсуждать, кто с кем и когда переспал. Я говорю о союзе, который поможет людям. Людям, которых ты ведешь за собой и за которых отвечаешь.

– Вот именно, что отвечаю. И подставлять их не собираюсь.

– А что ты намерен делать дальше? Рано или поздно у вас закончится еда. Это сейчас вы боретесь за свободу, а завтра будете грабить и насиловать местное население. А послезавтра…

– Нас всех повесят, – Люк криво усмехнулся. – Я твою мысль уловил.

– Тогда в чем дело?

– Если мы возьмем штурмом дворец и усадим на трон твоего лю… принца, то он на следующий же день прикажет всех казнить. Это так же естественно, как снег зимой. По-другому это не может закончиться.

– Он обещает всех освободить.

– Ха, обещает! – Люк покачал головой. – Ты бы хоть расписку с него взяла, наивная ты душа.

– Я ему верю, – не сдавалась я.

– А почему? – он посмотрел на меня внимательнее обычного. – Нет, правда. Почему? Если он не твой любовник, значит, чем-то еще заслужил такое доверие.

Я вздохнула.

– Ничего из того, что я скажу, тебя не убедит.

– Потому что тебе и сказать нечего.

– Давай так. Без принца у тебя нет шансов. Совсем. Никаких. А с ним есть.

– И с ним нет, – возразил Люк. – Любой, кто не слеп, это видит. Кроме тебя.

Мы снова врезались друг в друга взглядами. Но на этот раз Люк смотрел на меня снисходительно, как и впрямь на глупенькую девочку.

– Идя сюда, Алтимор знал, что всё может так повернуться, – сказала я. – Но он поверил мне.

– И очень зря.

– Послушай, разве ты не хочешь, чтобы и наш народ обрел свободу?

– Я много чего хочу, Ниа, – ответил он и одарил меня таким взглядом, что в прежние времена я бы залилась краской. – Но жизнь – хороший учитель. Хотя и не для всех.

Я сжала челюсть. Он всегда был таким непробиваемым? Может, я никогда его и не знала? Была влюблена в придуманный образ. А настоящий Люк вот такой. Тоже мне любитель сальных шуток!

Вход в шатер шелохнулся, и на пороге появился Грэг.

– Люк, – позвал он. – Извини, что прерываю, но тут…

Вперед него шагнул Алтимор, уже освобожденный от веревок.

– Прости, цветочек, – проговорил он, обращаясь ко мне. – Но думаю, за это время ты успела высказать все свои аргументы. И пора поговорить уже нам.

– Заходи, – Люк качнул головой.

Я перевела взгляд с одного на другого. И тут вдруг поняла: Алтимор с самого начала знал, что ничего у меня не получится. Но всё равно дал мне эту попытку, даже рискуя своей жизнью. Потому что это было нужно мне.

Я вышла из шатра, а Грэг, наоборот, отправился внутрь. Значит, их будет двое на одного. В груди сжалось от волнения. Но если они решат поубивать друг друга, я тут ничего не смогу сделать. Помолиться разве что.

Вздохнув, я пошла к костру, горевшему посреди лагеря. Возле него на бревне сидел Кириан под присмотром Дерека и двух вооруженных охранников. А напротив него – Алисса. Я устроилась с ней рядом, и она молча обняла меня за плечи.

– Я скучала, сестренка, – прошептала она.

И я обняла ее в ответ.

Так мы и сидели в тишине, слушая потрескивания поленьев. Местные сначала глазели на нас, а потом разбрелись по палаткам и шалашам. Ночь была в самом разгаре. И, видимо, пока никаких представлений не намечалось.

Я задрала голову и посмотрела на рассыпанные по небосклону звезды. Может, за ними жили и северные боги, и Эор. И может, они сейчас тоже переговаривались, решая нашу судьбу.

Прошло не меньше часа, и я даже слегка задремала у Алиссы на плече, когда из палатки вышел Грэг. В руках он держал огромный тесак и направлялся к Кириану.

Я невольно сжала руку сестры. Грэг зашел лорду за спину и уверенным движением перерезал веревки. Кириан потер запястья и посмотрел на него вопросительно.

– Идем, обсудим детали, – ответил здоровяк.

Я выдохнула, а Алисса слегка похлопала меня по руке.

– Пойдем-ка спать, – сказала она, поднимаясь. – Ты от волнения пока не чувствуешь усталости, но она тебя скоро свалит.

Моя голова и правда была тяжелой, а ноги ватными.

– Выходит, они договорились? – не верилось мне.

– Выходит, что да, – Алисса улыбнулась. – Ты, конечно, рисковая голова, – она потрепала меня по выкрашенным волосам. – Не терпится тебя обо всем расспросить, но это уже завтра.

– Это меня ты называешь рисковой? – я усмехнулась.

– И то верно.

Алисса устроила меня у себя в палатке. Ложе тут было всего одно, и мы спали рядышком. Как когда-то в детстве, когда меня мучили кошмары и я залезала к сестре под теплый бок.

Теперь, когда за жизнь дорогих мне мужчин можно было не беспокоиться, мне тоже хотелось расспросить Алиссу обо всем. О лорде Гексли, о ее побеге, о восстании рабов. Но сестра была права, нам следовало выспаться.

Наутро за завтраком я увидела Алтимора в компании Люка. Они сидели рядом и болтали, как старые знакомые. Кириан все еще поглядывал на предводителя рабов с настороженностью. Словно видел в этом свою роль: не терять бдительности.

– Я смотрю, у тебя многое переменилось, – заметила Алисса, качая головой в его сторону.

Я кивнула.

– Мы так и не поженились. Джетта объявила во всеуслышание, что я не дочь вождя, а дальше… Дальше всё пошло уже совсем другим курсом.

– Вот Джетте больше всех надо! – воскликнула сестра. – Позавидовала тебе.

– Зато теперь не позавидуешь ей, – я качнула головой. – Она у императора каждую ночь.

– О, поверь, такая, как она, и в этом найдет выгоду, – Алисса фыркнула. – Хотя понятно, что обман бы и без нее вскрылся. Пожертвовав тобой, отец с вождем хотели выиграть время, а получается, подарили время имперцам. Как ты смогла со всем справиться?

– Давай про тебя сначала, – предложила я, – а потом уже про меня.

Мы отправились на прогулку вокруг лагеря. И всё говорили и говорили. Мои подозрения по поводу Паулины оказались верны. Она действительно передавала записки от Алиссы Люку и наоборот. Восстание было спланировано. Ханниган предупредил заранее, что мы будем останавливаться у сэра Донована и там бунт поддержат уже местные рабы.

– Мы, конечно, не понимали, зачем полковнику нам помогать, – рассказывала Алисса. – Веры ему было мало, но это был шанс. И удивительно, но риск оправдался.

– Ханниган служит Делайле, первой наложнице императора, – поясняла я. – Они использовали бунт, чтобы опорочить Алтимора и, как итог, усадить на трон бастарда Арвина.

– И эти люди считают нас дикарями! – качала головой сестра.

– Империя погрязла в пороке. Незамужним женщинам, значит, нельзя на людях с открытой головой. А вот смотреть на убийства рабов на людях можно, – я в красках описала, как мы сходили в Собачью Яму.

Алисса слушала мои рассказы с интересом, но в конце сказала:

– Ниа, а ты точно ему веришь?

– Всем сердцем, – ответила я.

Сестра наморщила лоб.

– Как бы не повторилась та же история, как и сама знаешь с кем. Влюбиться – дело нехитрое. Вот собирать потом разбитое сердце гораздо сложнее.

Я обернулась и, убедившись, что мы были далеко от лагеря, ответила:

– Я знаю, что принц не может на мне жениться. И не тешу себя мечтами о невозможном будущем. Я хочу помочь ему сделать правильное дело. Хочу, чтобы империя изменилась. Чтобы хорошие люди смогли, наконец, дышать свободно. Но потом, скорее всего, вернусь на север.

Алисса глянула на меня задумчиво и улыбнулась.

– Ты повзрослела, сестренка.

Как выяснилось, лагеря восставших рабов были по всей стране. Их была целая сеть. И чтобы подготовить атаку на дворец императора, требовалось время. Во-первых, на передвижение остальных повстанцев ближе к Фортундейлу. Во-вторых, на организацию атаки в других крупных городах.

– Мы ударим одновременно, – пояснял Алтимор.

Теперь он проводил с Люком куда больше времени, чем со мной. Иногда они куда-то вместе уезжали, и их не было видно по несколько дней. Мне было интересно, что именно принц предложил Люку, но Алтимор отмалчивался.

– Когда победим, тогда и будет о чем говорить, – туманно отвечал он.

Кириан тоже был занят. Они как-то сошлись с Грэгом и дни напролет тренировали повстанцев. А их все прибывало и прибывало, пока скромный лагерь в лесу не разросся и не стал напоминать военный.

Алисса и мне не давала скучать, обучая стрельбе из лука и метанию кинжалов.

– Когда придет час, всем надо будет действовать, – говорила она. – Одних мужчин не хватит. Мы тоже вступим в бой.

Я такому раскладу была даже рада. Мне хотелось ворваться во дворец вместе с принцем, а не отсиживаться где-то на окраине города и гадать, что же там происходит.

– Мы уничтожим императора, – уверенно говорила сестра. – И отомстим за наш народ. За все те унижения, что нам пришлось терпеть.

– Надеюсь, так и будет, – отвечала я.

Но сердце нет-нет, а сжималось от страха. Что, если ничего не получится? Что, если мы все погибнем? Или снова окажемся в плену. Что, если…

В тот последний вечер Люк собрал своих командиров у себя в шатре. Мы с Алиссой тоже просочились, но держались за спинами остальных.

– Завтра выступаем, – объявил Люк.

Перед ним лежала карта Фортундейла, а на ней были расставлены разноцветные камни, представлявшие, как я поняла, разные отряды. Алтимор подвинул несколько к изображению дворца.

– Мы используем прием Августина II при атаке Аларийского замка, – сказал он.

Никому, кроме нас с Кирианом, это ни о чем не говорило. И принц принялся объяснять. Пока повстанцы будут атаковать главные ворота, небольшая группа должна пробраться внутрь через канализационные туннели.

Император Августин II в свое время вместо канализации использовал старый пересохший колодец, от которого вел тайный ход за стены замка. Так что понятно, почему Алтимору вспомнился этот пример. Да и Августин в итоге победил, недаром на подступах к Фортундейлу стоит триумфальная арка. Единственное, что в этом плане мне не нравилось, – из группы, проникшей внутрь, тогда не уцелел никто.

Да, они успели открыть ворота для армии императора, но заплатили за это жизнями.

Когда Алтимор закончил обрисовывать общую стратегию, Люк заговорил о тактике. Кто где будет стоять и что делать. Стало понятно, что для ворот потребуется таран. И нужно будет прикрытие из лучников.

– Атакой на ворота командует Грэг, – сообщил он. – Мы же с Дереком присоединимся к принцу и лорду в туннелях.

Ох, то, чего я так боялась. Нас разделят. И пока я буду отстреливаться снаружи, Алтимор с Кирианом будут рисковать жизнями внутри.

– Вопросы? – объявил Люк, и в шатре завязалась громкая дискуссия.

Я вышла на воздух. На сердце было тревожно. Да, с самого начала, подавая эту идею принцу, я понимала, что это огромный риск. Уже одно то, что мы здесь, в этом лагере, – большая удача. И думать о завтрашнем дне было тяжело. Что угодно может пойти не так.

Не зная, куда себя деть, я пошла к женщинам, готовившим ужин. Но кусок в горло не полез, и я съела всего чуть-чуть. Вернулась в палатку и принялась молиться богам. Северным и Эору. Последнее у меня, кажется, вошло в привычку.

Снаружи послышался хруст. Я встрепенулась и, поднявшись с колен, выглянула наружу.

– Не спишь? – поинтересовался Алтимор с загадочным видом.

– Уснешь тут…

Он вытащил руку, которую прятал за спиной, и в ней оказался небольшой букетик полевых цветов.

– Это мне? – я аккуратно взяла подарок и принюхалась. Свежие. Сладковатые, но не приторные.

– Не откажешься со мной прогуляться? – предложил принц.

– Только плащ возьму.

Лагерь еще стоял на ушах. Мужчины шумели и переговаривались. Видимо, не я одна не могла успокоиться перед завтрашним днем.

Алтимор взял меня за руку и повел к лесу.

– Куда мы? – удивилась я.

– Ты мне доверяешь? – вместо ответа спросил он.

– Конечно.

– Тогда закрой глаза.

Я послушалась, хотя брести через лес не глядя, да еще и в полумраке было страшновато. Оставалось только положиться на моего проводника.

– Так, – он заставил меня остановиться и крепко обнял со спины. – Теперь можешь смотреть.

Перед нами простиралось озеро, серебрившееся в свете рождающейся луны. Вода была гладкой как зеркало, и в ней отражались черные мохнатые сосны и желтоватый полумесяц.

– Как красиво! – воскликнула я.

– Жаль, слишком холодно для купания, – он качнул головой и, сняв свой плащ, разложил его на траве. – Давай немного посидим.

Он опустился первым, а я пристроилась рядом.

– Разве тебе не надо выспаться перед завтрашним днем? – спросила я.

– Я хочу провести это время с тобой, – Алтимор обнял меня за талию и зарылся носом в волосы. От его теплого дыхания по шее поползли мурашки.

– Я боюсь завтрашнего дня, – призналась я. – Может, не поздно передумать и просто сбежать?

– Теперь за мной идут люди, цветочек, – он поцеловал меня в макушку. – Нельзя отступать.

– Знаю, но…

– Ниа, я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещала, – он отстранился и теперь смотрел мне в глаза.

– Что угодно.

– Завтра, когда мы пойдем в атаку, – проговорил принц, – ты вернешься к Беренике.

– Нет! – вырвалось у меня. – Я пойду с тобой.

Алтимор нежно погладил меня по щеке.

– Если ты будешь со мной, я не смогу сражаться. Я буду постоянно думать, где ты и как ты. А если ты будешь за стенами в этой толпе – то и вовсе с ума сойду. А мне нужно сосредоточиться на главном. Понимаешь?

Я вздохнула.

– Понимаю. Но… Но я хочу быть рядом, если вдруг… – я не могла произнести это вслух.

– Если вдруг мы победим, – Алтимор улыбнулся. – Я вернусь за тобой первым делом. Но чтобы до победы добраться, мне нужно знать, что с тобой все в порядке.

– Но если…

– Если наше восстание захлебнется, то ты останешься на свободе. Береника даст тебе работу или, если захочешь, поможет выбраться из города. У тебя еще вся жизнь впереди.

– Я сейчас не про восстание, – я снова вздохнула.

– А если меня призовет Эор, – проговорил Алтимор уже тише, – то лучше, чтобы ты этого не видела.

– Я хочу быть с тобой.

– А я с тобой, – принц погладил меня по волосам и прижался своим лбом к моему. – Но поклянись мне, Ниа. Прошу, поклянись всеми своими богами, что вернешься к Беренике. Я не смогу жить, если с тобой что-то случится.

– Ал… – я глубоко вдохнула.

– Поклянись, Ниа. Прошу тебя.

– Хорошо, – я сдалась. – Клянусь.

Принц прижался своими губами к моим. Он целовал меня жадно, как в последний раз. И может, это и был последний раз. Думать о таком было страшно. И чтобы спастись от ужаса, я всем своим существом прильнула к нему.

Придерживая мою голову, Алтимор осторожно повалил меня на спину. Чуть отстранившись, заглянул мне в глаза и прошептал:

– Я люблю тебя.

Я застыла, завороженная нежностью его голоса и разливавшейся в карих глазах теплотой. Алтимор снова поцеловал меня в губы, а его рука тем временем скользнула вниз, погладила сквозь платье мою грудь и принялась за шнуровку.

Движения принца были плавными, но уверенными. Он не спрашивал разрешения, а я не нашла в себе сил возражать. Его прикосновения казались такими естественными, словно иначе не могло и быть.

Алтимор легко освободил нас от одежды. И я бы, наверное, замерзла, если бы не идущий от него жар. Принц целовал меня неистово, не останавливаясь. Так, словно хотел присвоить каждый дюйм моего тела. Его руки касались во всех неположенных местах, а пальцы гладили и нажимали на неизвестные мне прежде точки. Я не успевала даже засмущаться. Лишь постанывала от удовольствия и подавалась навстречу его ласкам, прося еще. Еще. Больше.

Я столько раз представляла себе это. Но всё, что заставлял меня чувствовать Алтимор, было не сравнить ни с какими фантазиями. Даже та ночь, когда Люк пришел ко мне в палатку, полностью померкла. До этого момента я и не знала, что могу испытывать подобное наслаждение. И что могу быть до него такой жадной.

Подаваясь навстречу принцу, я целовала его в шею, уши, плечи. Мне хотелось сделать его своим навсегда. Но каждый раз он перехватывал инициативу и заставлял меня подчиняться. Я хотела его победить, а он снова и снова захватывал меня в плен.

И мое собственное тело перестало слушаться и теперь следовало за ним, как мотылек за пламенем. Внизу живота взрывалось и пульсировало. Я распадалась на множество крошечных частиц, а затем собиралась вновь. Только чтобы снова почувствовать его близость и нежную власть над всем моим существом. Даже разрезавшая боль отступила, как непрошеный гость, под напором неземного восторга.

В объятьях принца я ощущала себя целой. Единой с ним не только плотью, но и душой. Теперь даже было непонятно, как я жила без него до сих пор. И как смогу жить дальше, если что-то случится.

Алтимор смотрел на меня сверху, и ежик его волос топорщился на фоне звездного неба. Я запустила в них руку, чувствуя, что на ощупь они все так же шелковисты. Его глаза глядели прямо на меня, и в них хотелось утонуть.

Я заплакала. Не знаю, от счастья ли, от страха, перенапряжения или всего сразу. Принц поцеловал меня в соленую от слез щеку.

– Я люблю тебя, Ниа, – проговорил он так, что мое тело снова охватил озноб.

– А я люблю тебя, – ответила я.

Мы легли рядышком, и Алтимор закутал меня в плащ. Он обнимал меня и гладил по голове и плечам. Я лежала у него на груди, слушала, как отбивает ритм его сердце, и всё не могла перестать плакать.

– Цветочек, – ласково позвал принц. – Выходи за меня замуж.

Я резко вскинула голову.

– Это невозможно, – ответила я.

Алтимор нежно провел ладонью по моей щеке, вытирая слезы.

– Когда я с тобой, для меня нет ничего невозможного.

– Н-но как же… – удивительно, что после только что произошедшего я всё еще заикалась.

– Я вернусь за тобой, – проговорил принц. – И навсегда заберу к себе.

– Разве простая девушка может стать императрицей?

Он улыбнулся.

– Мы собираемся взять штурмом дворец и навсегда переписать историю страны. Думаю, что из всех грядущих перемен эту народ примет легче всего.

– Нет, но… – возражала я.

– «Нет»? – он чуть сощурился. – Таков твой ответ?

Я легонько стукнула его кулаком по плечу.

– А то ты не знаешь, что я тебе отвечу?

Принц игриво заломил бровь.

– Пока я только услышал «нет».

– Знаешь что, – я приподнялась над ним, и мои волосы упали на его грудь. – Сначала вернись, а потом я решу.

– Смотри только, чтобы ответ был положительным, – проговорил он со всей серьезностью, но в глазах бегали огоньки.

– А то что? – пришел мой черед ухмыляться.

Алтимор снова поцеловал меня. Но на этот раз нежно, больше не желая завоевать. Его руки ласково гладили меня по спине. Я закрыла глаза, слушая его сердце, и, кажется, задремала.

Мы вернулись в лагерь с рассветом. Не знаю, спал ли кто-то сегодня вообще, но повстанцы уже вовсю собирались выступать. Готовили оружие и доспехи, кто что раздобыл. Конечно, на армию они не походили совсем. Я понимала, что им нечего терять и сражаться они будут особенно яростно. Но сомнения в успехе мероприятия охватили меня с новой силой.

– Вот вы где! – поймала нас Алисса. – Алтимор, Люк тебя искал. И Ниа, нам тоже надо подготовиться.

Принц поцеловал мою руку и, выпустив ее, отправился к шатру в центре поляны. Мы пошли к палатке сестры. Думаю, по моему разгоряченно-растрепанному виду она всё поняла. И я надеялась, что не осуждала.

Я ведь сама столько рассуждала о замужестве, а в итоге выбрала быть с ним без всяких условий. И не жалела ни минуты. Наоборот, воспоминания о прошлой ночи согревали и успокаивали.

– Ты будешь со мной среди лучников? – спросила Алисса.

Я виновато опустила глаза.

– Я поклялась Алу, что в бой не пойду.

Сестра смерила меня взглядом.

– Может, и правильно. Только ты и мне кое-что пообещай.

Я кивнула.

– Если всё это провалится, и я погибну, то ты вернешься на север.

– Алисса…

– И если твой принц нас подведет, – продолжила сестра. – Обещай мне, что, по крайней мере, не останешься его любовницей.

– Не подведет, – возразила я.

Алисса мягко улыбнулась.

– Ниа, никто не запрещает тебе ему верить. Мы тут все, как видишь, ему верим. Но я хочу знать, что как бы ни закончился сегодняшний день, с тобой всё будет в порядке.

– Мы можем спрятаться в городе вместе, – предложила я.

– Нет, я от боя бегать не буду, – Алисса мотнула головой. – И если мне посчастливится добраться до императора, то умирать он будет медленно. Чтобы успеть тысячу раз пожалеть, что решил напасть на нас.

Я помогла Алиссе подготовить лук и стрелы, и когда с этим было закончено, вернулась к центральному костру.

Кириан общался с Дереком, но заметив меня, подошел.

– Пожалуйста, скажи, что он уговорил тебя не соваться, – вполголоса проговорил лорд.

– Попросил поклясться, что буду у Береники.

– Отлично, – Кириан кивнул.

Мы выступили все вместе. На окраине города принц с лордом забрали наших лошадей и выкупили еще пару для Люка и Грэга. Еще какое-то время мы ехали вместе, пока на дороге не появилась развилка. Большая часть повстанцев направилась дальше к дворцу. А мы задержались, чтобы попрощаться.

Сначала я обняла Алиссу и Кириана, затем подошла к Люку.

– Ну, дадут боги, свидимся, – проговорил он, морща лоб. – И прости, что неласково тебя встретил.

– Главное – останься жив, – ответила я.

Люк усмехнулся.

– На меньшее и не рассчитываю!

Я попрощалась с несколькими повстанцами, с которыми успела подружиться, и мы с Алтимором отошли в сторону. Он заключил меня в объятья.

– Я за тобой вернусь, – произнес он над моей головой.

Я втянула носом его родной запах, словно пытаясь навсегда запомнить.

– Пусть Эор и северные боги за тобой приглядывают.

Алтимор загородил меня собой от любопытных глаз и поцеловал.

– Я люблю тебя, Ниа, – сказал на прощание.

Мы забрались на коней. И шестеренки жуткой машины неизбежности пришли в движение. Я поскакала в ту сторону, где жила Береника. А дорогие мне люди направились к дворцу. Ждал ли их император? Знал ли, что сегодня решится его судьба?

Спустя века об этом дне еще одна такая Ниада будет читать в учебнике по истории. И хотелось бы верить, что она будет свободной и счастливой.

Погруженная в мысли, я добралась до травницы даже быстрее, чем рассчитывала. Спешилась и постучала в дверь. Один раз, потом два, потом снова один.

Береника открыла сразу.

– Спаси Эор! – знакомо воскликнула она. – А почему ты одна?

Привязав лошадь у крыльца, я вошла внутрь. И здесь коротко обрисовала всё, что происходит.

– Ох, – вздохнула Береника, когда я закончила свой рассказ. – Алтимор с лордом Кирианом, конечно, умны и отважны, но и их враги не лыком шиты. Я ведь после того разговора тихонько порасспрашивала своих. Я знаю, кто поставлял во дворец травы. Не могу называть имен, но это несколько человек, каждый из которых ничего подозрительного не замечал. Но если смешать все те травы, что Делайла недавно заказывала, можно сделать сильный яд.

Внутри сжалось от страха.

– К-как? Как его применять? – спросила я.

– Можно подлить в еду, а можно, например, смазать лезвие и порезать. Если в еду, то отравленный не сразу поймет, что случилось. До появления симптомом может пройти от нескольких часов до дней. Но если яд сразу попадет в кровь…

– Мы должны предупредить Алтимора! – воскликнула я и посмотрела на Беренику: – Как ваши знакомые доставляли Делайле травы?

Береника задумчиво потерла подбородок.

– Есть один ход… Но, Ниа, это будет опасно.

– Мне всё равно, – я уже была на ногах.

– Ал отправил тебя ко мне, чтобы уберечь, – упрямилась травница.

– Я Делайле не нужна. А вот соперник ее сына… – мне не хотелось заканчивать эту мысль.

Береника подхватила висевший на спинке стула плащ и протянула мне.

– Тогда идем.

Себе она взяла такой же, и, спрятав головы под капюшоны, мы направились к дворцу. Как и Алтимор, Береника знала короткую дорогу, но пришлось пройти по темным переулкам. Одна бы я в них давно запуталась.

Мы вышли к противоположной от пристани стороне дворца. Здесь был разбит парк, а часть дворцовой стены скрывали плотные заросли.

Хотя от центральных ворот было довольно далеко, сюда всё равно доносились крики толпы и шум битвы. Где-то совсем рядом Алисса сражалась вместе с остальными. Часть меня чувствовала себя виноватой, что я не пускала стрелы вместе с ней. Но другая уверяла, что мне важнее проникнуть во дворец.

Оглядевшись, Береника убедилась, что стражников поблизости не было. Видимо, все были заняты бунтовщиками. Мы прошли к особо плотно растущим кустам, за которыми обнаружилась дверца. Такая узкая, что в нее вряд ли смог бы протиснуться вооруженный человек. Только кто-то худой и невысокого роста.

– Говорят, Августин II построил этот ход для своих шпионов, – сообщила Береника.

Я узнавала об этом императоре все больше.

– Боюсь, я больно покрупнела фигурой, – она выразительно хлопнула себя по бокам. – Но ты пройдешь.

– Куда этот ход ведет?

– К покоям императора.

То, что нужно!

– Спасибо вам! – я крепко обняла Беренику.

– Обещай, что будешь осторожна, – она обняла меня в ответ. – И мне не придется объяснять Алу, как я могла тебя отпустить.

За потайной дверцей оказалась крутая лестница вниз со сбитыми ступеньками. Вела она в совершенно темный коридор. Береника дала мне маленький факел, но, боясь привлечь ненужное внимание, я зажгла его уже внутри. Держалась за стену, чтобы не упасть, и продвигалась медленно.

Сначала вниз-вниз-вниз, пока ход не перешел в плоский коридор. Он никак не разветвлялся, и было не страшно заблудиться. Так что дальше прямо-прямо, а затем снова вверх и вверх.

Уперевшись в еще одну похожую дверцу, я открыла ее и оказалась в небольшом закутке. Здесь стоял постамент со статуей императора Августина II в полный рост. Все-таки интересный был мужчина.

Выглянув из-за угла, я посмотрела на висевшие на стенах картины. Я была недалеко от гарема и теперь представляла, где примерно нахожусь. Осталась самая малость – найти принца.

Всю стражу дворца, вероятно, подняли по тревоге, и теперь в коридорах было пусто. Но куда бы пошел Алтимор? В гарем к Делайле? В тронный зал? В покои Арвина?

Я задумчиво теребила юбку. Нет. Самый большой счет у принца был не к ним, а к своему отцу. Он пойдет к нему.

Не знаю, права ли я, но я решила направиться к покоям императора.

Его Величество не переставали охранять даже во время бунта. Особенно во время бунта. Этого следовало ожидать, но увидев на алом ковре распластанное тело, я всё равно удивилась. Прикрыла рот ладонью и постаралась не смотреть. Дальше лежало еще одно тело, а за ним еще. Кто-то убивал стражников одного за другим.

Дверь в императорские покои была настежь. Я осторожно перешагнула через очередного охранника и заглянула внутрь. В гостиной на двух резных стульях сидели, спинами друг к другу, Люк и Дерек. Они были связаны веревками, а во рту торчали какие-то тряпки.

– Ммм, – промычал Люк, увидев меня.

– Что случилось? Где принц? – я вытащила у него изо рта кляп.

– Принц нас обманул! – воскликнул он. – Оставил здесь, чтобы спасти драгоценного папеньку.

– Не может быть!

– Умум, – промычал уже Дерек.

– Где он? – спросила я.

– Возьми вон тот меч и разрежь веревки, – вместо ответа велел Люк.

Нет, я Алтимору верила. Если он так поступил, значит, была причина. Рискуя остаться без пальцев, я сунула тряпку Люку обратно в рот и ринулась к ближайшей открытой двери. В спину мне понеслись проклятья, которые можно было различить даже в мычании.

Я выскочила в еще один коридор. Из него прошла во вторую гостиную, не знаю, зачем их императору две, а оттуда в кабинет.

Он был огромным, даже больше библиотеки Кириана. В центре стоял широченный дубовый стол, за которым могли спокойно работать четыре человека. С левой стороны от него шли полки с книгами, подпиравшие потолок. А справа на стене висела коллекция разнообразного оружия и была еще одна дверь, сейчас закрытая. Заканчивалась комната окном с тяжеленными гардинами.

Когда я вошла, никого внутри не было. Но из-за двери справа послышались голоса. Испугавшись, я бросилась к окну и спряталась за шторой.

Дверца распахнулась, открытая с ноги, и в кабинет ввалились Алтимор с отцом. Одной рукой принц тащил императора за шиворот, как провинившегося мальчишку, а в другой сжимал меч. Хейнс без мантии и короны показался совсем не таким уж крупным. С оплывшими боками и намечающейся залысиной. Царственную осанку он и вовсе растерял.

За ними в кабинет вошел Кириан, тоже с мечом наголо.

У меня на сердце отлегло. С ними все в порядке.

Алтимор притащил отца к столу и заставил сесть на стул. Подцепив лист бумаги, хлопнул его перед ним.

– Пиши отречение.

Хейнс поднял на сына глаза и неожиданно расплылся в улыбке.

– Вот теперь, мальчик мой, ты готов.

– Пиши, – Алтимор пододвинул к нему чернильницу.

Император послушно взялся за перо, но, так и не начав писать, принялся разглагольствовать:

– Задача императора ведь не только поддерживать в стране порядок, но и подготовить наследника.

– По-твоему это порядок? – хмыкнул Кириан. – Собачью Яму сколько лет не могли закрыть!

– Все, что я делал, – продолжал Хейнс, обращаясь к сыну. – Было исключительно, чтобы ты вырос мужчиной. Чтобы научился принимать сложные решения. Посмотри на себя, как ты изменился. Ты не только умеешь управляться с мечом, но и научился заключать выгодные союзы. Ты и воин, и политик. Всё, что нужно для будущего императора.

На лбу Алтимора проступила жилка. Видно, он старался не слушать отца, но получалось это плохо.

– Ты всю дорогу пытался меня сгубить, – процедил он сквозь зубы. – Давал свои жестокие задания. Убеждал, что я недостоин.

– Чтобы выковать сталь, по ней нужно бить молотом, – отвечал Хейнс. – И я ничуть не жалею ни об одном решении.

– Хватит болтовни, – повысил голос Алтимор и, вскинув меч, направил в сторону отца. – Пиши: я, император Хейнс, первый своего имени, находясь в здравом уме и твердой памяти, отрекаюсь от престола в пользу своего сына…

Перо заскрипело по бумаге. Хейнс то и дело поднимал голову и поглядывал на Алтимора. Мне показалось, что восхищение в его глазах не было поддельным. Он и сам верил в то, что только что сказал. Истязал сына, чтобы тот стал сильнее.

Я такого не пойму никогда.

Император дописал. Алтимор взял бумагу в руку и, пробежав глазами по строчкам, снова положил перед отцом.

– Теперь подписывай.

Хейнс поднял перо, но помедлил.

– Кириан, ты это одобряешь? – спросил он.

– Если ты и вправду так гордишься своей воспитательной работой, – ответил лорд, наморщив лоб, – то чего ждешь?

Император окунул перо в чернильницу и уже приложил было кончик пера к бумаге, как со стороны раздалось:

– Не делай этого!

В кабинет вошла Делайла в сопровождении Арвина. Лжепринц был закован в кольчугу и вооружен до зубов. За спиной у него был лук со стрелами, на поясе висел кинжал, а в руках был меч. Когда начался штурм, он явно первым делом побежал в оружейную. И теперь казался громоздким. Особенно на фоне Алтимора, стоявшего в одной рубахе, замызганной чужой кровью.

– Если ты отречешься в его пользу, – продолжала любимая наложница императора, – то начнется гражданская война. Больше половины лордов уже присягнули нашему сыну. Они прибудут с армиями и разгонят всю эту чернь. Нам нужно только продержаться.

– Алтимор, – проговорил Арвин, поднимая меч. – Я вызываю тебя на поединок. Пусть трон займет сильнейший.

– Это, по крайней мере, будет справедливее, – заметила Делайла.

– Справедливее? – первым воскликнул Кириан. – Хейнс, она годами травила тебя, чтобы ты ее слушался.

Император нахмурился.

– О чем ты?

– Подсыпала тебе травки для потенции и удовольствия. И ты в бреду небось думал, что подсунутые ей идеи – твои собственные.

Я посмотрела на Делайлу. Наложница сохраняла спокойствие.

– Это ложь, – холодно проговорила она.

– В ту ночь триумфа меня тоже опоили, – продолжил Кириан. – Чтобы я изнасиловал Ниаду и поссорился с Алом.

– Все беды начались с этой девицы, – пробурчал себе под нос Арвин.

Хейнс посмотрел на брата, а затем на Делайлу.

– Это правда? – строго спросил он.

Она развела руками.

– Конечно, нет. Они сейчас тебе скажут всё что угодно.

– То есть чаи по вечерам ты с ней не пил? – спросил Кириан. – А когда долго не был в ее обществе, не чувствовал себя в печали?

Хейнс помрачнел еще пуще, так что его лицо даже побагровело.

– Я думал, что…

– Это любовь, да? – Кириан покачал головой. – Ты пригрел на груди змею.

Пока император раздумывал, Арвин вышел в центр кабинета.

– Это все неважно, – он вытащил из ножен меч. – Ал, если ты не трус…

Алтимор отошел от отца и шагнул навстречу брату.

– У нас с тобой давние счеты. Еще за тот поединок.

Арвин криво усмехнулся.

– Теперь я не буду с тобой нянчиться.

Сталь лязгнула о сталь. Мужчины закружили в кровавом танце, и всё внимание разом переключилось на них. И император, и Кириан, и даже Делайла смотрели на принцев, не отрываясь. Выпад. Удар. Блок. Контрудар. Уход. Снова выпад.

Алтимора я в бою уже видела и в его ловкости и силе не сомневалась. А вот Арвин удивил. Несмотря на его более худое телосложение и кольчугу, заметно замедлявшую его, он держался довольно неплохо. Да, не гнушался подножек и атак исподтишка, но Алтимор, похоже, на другое и не рассчитывал. А потому умело парировал каждый удар.

Арвин толкнул бронзовый бюст какого-то деятеля под ноги принцу, но тот через него перепрыгнул и ранил бы брата, если бы того не защитил доспех. Арвин швырнул в Ала подсвечником, но принц увернулся и снова контратаковал.

Он не хочет его убивать! В этом было всё дело. Арвин сражался насмерть, ему нужна была победа любой ценой. Алтимор же стремился противника обезвредить, но если и ранить, то не смертельно.

Снова удар. Атака. Блок. Принц загнал брата в угол между стеной и шкафом с книгами.

– Сдавайся, – объявил Алтимор, направив в сторону Арвина свой меч.

Побежденный тяжело дышал и сверлил брата ненавидящим взглядом. Я затаила дыхание. Что сейчас будет?

Со стороны коридора послышались громкие шаги. Принц отвлекся, и Арвин ускользнул в сторону.

В кабинет прибыла целая делегация из десяти хорошо вооруженных воинов и девушкой во главе.

– Иссиль! – воскликнули сразу оба принца.

Раньше я считала Джетту красивой. Но теперь стало ясно, что я не имела о красоте ни малейшего понятия. Иссиль была божественно хороша. Черные волосы были только частично собраны в прическу, остальные словно плащом закрывали спину. У нее были большие синие глаза и ресницы такой густоты, что глаза казались подведенными макияжем. Мраморная кожа без единого изъяна и безупречные черты, словно у одной из статуй в галереях дворца. У принцессы были широкие бедра и большая грудь, но точеная талия, которую, казалось, можно было обхватить руками. И двигалась она плавно и грациозно, но с невидимой силой. Как пантера.

– Бунтовщики скоро пробьют ворота, – сообщила принцесса, и, несмотря на тревожные нотки, ее голос звучал как музыка. – Надо, чтобы к ним кто-то вышел и успокоил. Ваше Величество, – она обратилась к императору. – Если позволите, я отправлю голубя в Риферот. В империю прибудут войска моего отца, чтобы помочь навести порядок.

Хейнс открыл было рот, но Алтимор ответил за него.

– Нет, – отрезал он. – Никаких войск. Я сам выйду к повстанцам, как только император подпишет отречение.

Иссиль вскинула соколиные брови.

– В твою пользу, надо думать? – спросила она.

– Это еще не решено! – выкрикнула из угла Делайла.

– Молчи, – буркнул император. – Мы с тобой еще не разобрались.

– Ваше Величество, – не сдавалась наложница. – Подумайте о стране. Наш сын готов заключить союз с Риферот…

– Принцесса, – перебил ее голос Кириана. – Кого из двоих принцев вы поддерживаете?

Мне вспомнилось, что Иссиль писала письма обоим. Но значит ли это, что ей всё равно, на чью сторону встать?

– Господа, – произнесла девушка мягко, но так, что нельзя было не послушаться. – Вы не могли бы оставить нас с принцем Алтимором наедине?

Хейнс схватил Делайлу за локоть.

– Охотно. Нам всё равно надо кое-что выяснить.

Он вытащил наложницу из кабинета в гостиную. Кириан отступил к дверям, но покидать кабинет не стал.

Арвин и вовсе уходить не собирался.

– Иссиль, почему ты выбрала его? – спросил он напрямую.

– Я никого еще не выбрала, – ответила девушка. – Но если я правильно понимаю, это Алтимор привел к стенам дворца бунтовщиков. Сначала нам надо разобраться с ними. Так что будь добр, подожди в соседней комнате.

Двое охранников Иссиль красноречиво двинулись в сторону Арвина. Тому не оставалось иного, как подчиниться. А я чуть не присвистнула. Лихо же иноземная принцесса командовала в чужом доме! Впрочем, у нее сейчас было самое выгодное положение. Ее охрана была еще при ней. А повстанцы штурмовали не ее дворец.

Алтимор и Иссиль отошли ближе к окну, оказавшись ко мне так близко, что я занервничала. Только бы не чихнуть и себя не выдать!

– Ал, – начала принцесса, перейдя на свойский тон. – Моим войскам потребуется не меньше двух недель, чтобы прибыть в Фортундейл. И это самый оптимистичный прогноз. Я понимаю, почему ты выбрал вернуться на волне бунта. Но толпа не ограничится разграблением дворца. Что ты им пообещал?

– Отмену рабства по всей стране, – прямо ответил Алтимор.

От удивления Иссиль наморщила высокий лоб.

– Ты с ума сошел? – и тут же себя одернула. – Впрочем, за меньшим они бы и не пошли. Что ж, надо подумать, на что отвлечь их внимание, пока не прибудет подкрепление.

– Нет, Иссиль, – качнул головой принц. – Я не обманывал их, чтобы сместить своего отца или Арвина. Рабство тянет нашу страну назад. Его давно пора запретить.

Принцесса коснулась его лба аккуратной ручкой.

– Вроде жара нет. Ладно, – она быстро собралась. – Это мы еще обсудим.

– Тут нечего обсуждать, – возразил Алтимор. – Я уже принял решение.

– Ты не сможешь без моей поддержки, – стояла на своем Иссиль. – И как у твоей будущей жены, у меня в таких вещах должно быть право голоса.

– Иссиль, – принц совсем понизил голос, но я всё равно могла его слышать. – Я бы хотел заключить с Риферот союз ради мира и процветания всего континента. Но я не могу на тебе жениться.

– Как это? – не поняла принцесса. – Неужели это из-за той северянки? Сплетники не врут?

Алтимор кивнул. Иссиль была ниже его ростом, но всё равно умудрялась смотреть снисходительно.

– Послушай, я прекрасно понимаю, что у тебя будут любовницы. Эта девочка, другая – мне всё равно. Мы сейчас говорим о государственных делах, а не о личных. Ты хочешь потерять всё?

Алтимор улыбнулся.

– Забавно, что ты сформулировала вопрос именно так, – и пояснил: – Однажды мне предсказали, что у меня в жизни будет выбор: всё или ничего. Не знаю, Иссиль, поймешь ли ты. Но Ниада для меня всё.

Принцесса закатила глаза.

– Ты точно заболел, – она вздохнула.

– Но сказав это, добавлю, – Алтимор расправил плечи так, что от его фигуры повеяло силой. А его мягкий голос вдруг сделался жестким. – Если ты поддержишь притязания Арвина, мы навсегда станем врагами.

На Иссиль угроза подействовала. Я заметила, как она слегка вжала голову в плечи. И даже ничего не ответила.

– Кириан? – принц обернулся. – Приведи обратно моего отца. Он так и не поставил подпись.

Лорд кивнул и, выйдя, вернулся с императором. Пока принц общался с Иссиль, Хейнс связал руки Делайлы впереди и теперь вел ее за собой словно на поводке.

– Что вы решили, принцесса? – поинтересовался император.

– Что я умываю руки, – ответила Иссиль. – Принц Алтимор четко дал понять, что не нуждается в моей помощи. Но и ссориться с ним я не рискну.

Делайла рассмеялась.

– Зато ваш отец, Иссиль, будьте уверены, не упустит шанса воспользоваться бардаком. А когда в империю придут риферотские войска, они уже не уйдут никогда.

– Молчи! – гавкнул на нее Хейнс.

– Не знаю, что решит мой отец, – осторожно ответила Иссиль, но ее никто не слушал.

– Ты так и останешься последним императором, – продолжила Делайла, еле сдерживая истеричный смех. – Потому что империи больше не будет!

– А чему ты радуешься? – удивился Кириан. – Это коснется и твоего сына.

– Потому что с того самого дня, когда меня привели в цепях и поставили на колени, я мечтала вашу проклятую империю разрушить.

Хейнс сжал челюсть так, что заиграли желваки. Он вскинул руку, и мне показалось, что сейчас он Делайлу ударит. Но вместо этого широким шагом добрался до стола и одним росчерком поставил под отречением подпись.

На мгновение все замолчали.

Кириан деловито свернул листок и отправил себе за пазуху.

– Прощайте, господа, – нарушила тишину Иссиль и, махнув своим людям, зашагала к выходу. Она почти покинула кабинет, как один из риферотских солдат ее окликнул.

– Ваше Высочество, тут вот еще.

Крепкая мужская рука ухватила меня за шиворот и вытащила из-за шторы. Я даже не услышала, как он подкрался!

На меня уставились все присутствующие.

– Ниа! – первым очнулся Алтимор и подбежал ко мне. – Что ты здесь делаешь? Ты же обещала…

Иссиль посмотрела принцу в спину, а затем на меня.

– Как вы решаете дела государства, если не можете разобраться в одной семье?

– Да тут все просто! – в дверях появился Арвин. Он держал наготове лук, заряженный стрелой. Наконечник смотрел в нашу с принцем сторону. – Алтимор сейчас напишет бумагу, что сам присягает на верность мне, как единственному наследнику. А затем, Ваше Высочество, мы поженимся. И все ваши мечты о мирном и процветающем континенте исполнятся.

Люди Иссиль посмотрели на нее вопросительно, и она раскрыла ладонь в успокаивающем жесте. Похоже, ей самой было интересно, как же дальше развернется действие.

– Давай, брат, – Арвин потряс луком. – Пиши, или она умрет.

Принц посмотрел мне в глаза. Так, словно хотел сказать: ну я же просил. Я виновато потупила взгляд.

– Пиши! – прикрикнул Арвин.

Алтимор повернулся к нему.

– Опусти лук, – холодно проговорил он. – И я сохраню тебе жизнь.

Лжепринц зло ухмыльнулся.

– Если мне не достанется то, что я хочу, то и тебе.

Через мгновение он разжал пальцы. Тетива свистнула, и стрела понеслась в нашу сторону. Я не успела понять, что произошло. Увидела перед собой Алтимора, а затем мое плечо что-то прожгло, и я оказалась на полу, накрытая телом принца.

– Взять его! – приказала своим людям Иссиль.

Но связали ли Арвина, я уже не видела. Лишь смотрела на мертвенно-бледное лицо любимого.

– Что ты натворил? – прошептала я.

Он навалился на меня всей своей тяжестью, а над его головой торчало оперение стрелы. Она прошла сквозь него и меня лишь поцарапала. Но жгло от этой царапины так, что и я вскоре лишилась чувств.

Сквозь плотную удушливую темноту я слышала незнакомые голоса.

Ваше Высочество, стрела была отравлена. Мы пока не знаем, что за яд. Да, она еще дышит.

А Ал? Ал еще дышит?

В гуле чужих голосов я различила Кириана:

– Держись, девочка, не сдавайся.

Кажется, это его мозолистая рука погладила меня по голове.

Мне хотелось открыть глаза. Мне хотелось ему ответить. Но я не могла пошевелиться. Весь мир для меня стал черным и неживым.

Не знаю, сколько прошло времени. Мгновение или целая вечность. Было не понять. Но когда я сумела-таки разлепить веки, то вокруг меня был лишь серый вязкий туман. Сквозь него виднелись черные стволы деревьев. Под ногами лежала сухая серая земля, тоже подернутая дымкой. Ни травы, ни даже опавших листьев. Мертвый лес.

– Эй! – позвала я. – Меня кто-нибудь слышит?

Тишина была идеальной.

Я посмотрела вниз на свои ноги. Босые стопы утопали в тумане. На мне была длинная просторная туника черного цвета. А под ней лишь голое тело.

В мертвом лесу не было ветра, но от холода я всё равно поежилась.

– Эй! – снова позвала я и пошла вперед.

Куда-то же надо было идти. Только мертвый лес казался совершенно одинаковым со всех сторон. Раскоряченные деревья, голые ветви, напоминавшие когтистые лапы. И бесконечный туман.

Я не сразу поняла, что над головой не было солнца, а ничего, даже я сама, не оставляло тени. Меня окружал монотонный бледно-серый свет.

И чем дальше я шла, тем больше казалось, что я стою на месте. Вот это раздвоенное дерево ведь точно же видела! Или нет? Или то было просто на него похоже?

Уставшая, я несколько раз останавливалась. Но тогда туман словно становился плотнее. И я боялась, что совсем в нем утону. А потому снова начинала идти.

Наконец впереди появилось что-то вроде просвета, напоминавшего свет солнца сквозь облака. Я прибавила шагу.

Серую землю лениво облизывала такая же серая вода. Кажется, передо мной было озеро. При моем приближении туман рассеялся, и я увидела причаленную к берегу черную лодку. В ней сидел человек в просторной черной мантии с капюшоном, из-под которого не было видно лица.

– Здравствуйте! – я приблизилась.

Он поднял голову, и я поняла, что лица не было видно, потому что его не было. Под капюшоном была лишь чернота.

– Здравствуй, Ниада, – ответил он мужским голосом.

– Вы меня знаете? – удивилась я. – Кто вы?

– У меня много имен. Одни называют меня Эором, другие… – он перечислил несколько северных богов.

Выходит, они все-таки были едины? Не было никакого противостояния на самом деле. Лишь разные имена для одного и того же.

– Я умерла, – догадалась я. – От яда в стреле. А это загробный мир.

– Не совсем, – возразил Эор. – Мы находимся в межмирье. И когда ты будешь готова, я отвезу тебя в новую жизнь.

Так… Я глубоко вдохнула, стараясь не поддаваться панике. Бег и крики мне точно сейчас не помогут, а обморок тем более.

– Вы не знаете, Алтимор тоже здесь? – спросила я.

Эор качнул головой.

– Порог между одной жизнью и другой каждый проходит в одиночестве. Садись рядом, – он протянул мне руку, облаченную в черную перчатку.

Я помедлила.

– Но мне важно знать, жив ли он.

– Для тебя это уже ничего не изменит, – сказал Эор. – Ты можешь остаться в туманном лесу навсегда. Стать одной из заблудших душ. Или отринуть прошлое и открыться новому. Твой выбор.

Я обернулась. Позади меня были лишь голые черные деревья. Оставаться в таком месте навсегда, конечно, не хотелось бы. Но и садиться в лодку было страшно.

– Даже если ничего не изменит, – упрямилась я. – Мне важно знать, жив ли Ал.

– Пока ты цепляешься за эти чувства, ты не можешь двигаться дальше, – говорил бог.

– Значит, вы не ответите?

– Я здесь для тебя, Ниада, – сказал Эор. – И ни для кого больше. Решай: идешь или остаешься?

– Что ждет меня в новой жизни? – мне хотелось потянуть время, как будто это могло мне чем-то помочь.

– Ты уже знаешь, что и на этот вопрос я не отвечу.

– Догадываюсь…

Я вздохнула. Странно, что Эор называл это выбором… Какой тут может быть выбор? Береника упоминала яд. Арвин смазал им стрелы, чтобы убить наверняка. Алтимору досталось даже больше, чем мне. И если я мертва, то и он тоже. Как ни горестно это было признавать, других вариантов не было.

Мне захотелось разреветься, но в этом странном месте даже не было слез. Только боль, разрывающая грудную клетку, как обезумевший зверь.

Что я натворила? Почему не послушалась своего принца? Без меня он бы справился. А теперь…

– Может, мы встретимся в новом мире? – спросила я Эора.

– Все может быть, – кивнул тот.

Я подняла подол черной туники и уже собралась было шагнуть в лодку, как где-то вдалеке послышался голос. Он звучал так тихо, словно в моей голове.

Я резко обернулась. Голос был едва различимым, но все же мужским. Он пел. И не что-нибудь, а «Влюбленных в тумане».

– Простите, я не могу, – пробормотала я и бросилась обратно в лес.

– Ты останешься здесь навсегда? – донеслось мне в спину.

Я побежала вперед прямо сквозь туман. И по странному совпадению, мне не попалось на пути ни одного дерева. Они словно расступались в стороны. Или мои ноги сами следовали по невидимой тропе.

Песня стала отчетливее и, замедлив темп, я тоже запела.

Туман сгустился, и теперь не было видно дальше вытянутой руки. Но я не переставала петь. И вскоре вокруг всё стало совсем серым. Даже деревья куда-то пропали. Только я в плотном облаке. И голос.

Его голос.

Впереди появились темные очертания. Я вытянула руки. И через мгновение мои ладони коснулись его.

Мы бросились друг к другу одновременно. Я прижалась к груди принца, а он обнял меня так крепко, словно боялся, что я исчезну.

Я поднялась на цыпочки. И стоило нашим губам слиться в поцелуе, как вокруг всё вспыхнуло, будто охваченное пламенем.

Я открыла глаза и сощурилась от яркого света.

– Ниа!

Первым, что я увидела, было встревоженно-обрадованное лицо Кириана.

Я лежала на кровати в той же комнате, где когда-то жила в покоях принца. Рядом стояло два стула, один из которых занимала Августина.

– Слава Эору! – воскликнула она.

Теперь они оба с Кирианом смотрели на меня во все глаза. А я не понимала, что происходит. В голове было пусто. Я помнила… туман? Я была в лесу, окутанном туманом. Нет, это мне приснилось. А вот что было до этого?

Я разлепила сухие губы, но ничего не смогла произнести. Августина засуетилась и поднесла к моему рту кружку с водой. А Кириан пояснил:

– Ниа, тебя поразило отравленной стрелой. Делайла отказалась говорить, что за яд. Но в компанию к лекарям я пригласил Беренику, и она смогла определить. Только даже после того, как мы начали давать тебе лекарство, ты несколько дней не приходила в сознание.

Береника знала, что за яд. Но, видимо, сделала вид, что поняла по симптомам, чтобы не подставлять своих знакомых травников. Да, теперь я вспомнила. И стрелу эту тоже вспомнила.

– А… Ал… – с трудом выговорила я.

Мне хотелось знать, жив ли он. И Кириан понял мой вопрос по взгляду. Лорд вздохнул.

– Он еще борется, но… Его задело сильнее, и… – он выдохнул. – Надо готовиться к худшему, Ниа.

Нет! Нет, нет, нет!

Глаза зачесались, и я бы вот-вот разревелась, если бы в комнату не влетел молодой слуга.

– Ваше Высочество, – прокричал он с порога. – Принц Алтимор очнулся!

Августина ахнула и кинулась было к двери, но на полпути остановилась. Словно спиной почувствовала, что я попыталась встать.

– Ниа, куда? Тебе нельзя!

– Кириан, – я посмотрела на него с мольбой.

Мое тело не хотело слушаться. Обмякло и разбухло, как хлебный мякиш в воде. Даже не представляю, как я сейчас выглядела!

– Нет, – отказался лорд. – Лежи, пока мы все не выясним.

Я снова напряглась, пытаясь хотя бы сесть, но не смогла и этого. Оставалось лишь беспомощно откинуться на подушки.

– Ты давай тогда иди к нему, – сказала Кириану Августина, – а я останусь с Нией. Тебе, моя милая, надо хоть бульона выпить.

Она достала колокольчик и позвонила, чтобы пришли слуги.

Голода я не чувствовала. Только тревогу и робкую радость. Неужели он и правда жив?!

– Ав-густина, – позвала я.

– Да, моя милая?

– Прошу, пере-передай ему…

Она легонько похлопала меня по руке.

– Передам. Не волнуйся. А сейчас набирайся сил. Если вы с того света вместе сбежали, то и на этом никуда друг от друга не денетесь.

Августина оказалась права, бульон мне помог. Кряхтя, я все-таки смогла сесть и потом аккуратно, двигая ноги руками, свесила их с кровати. За этим занятием меня и застал дворцовый лекарь. Мужчина лет пятидесяти с седой головой и бородкой.

– Я хочу сама дойти до ванной, – сообщила я, ожидая, что он кинется меня останавливать.

Но доктор неожиданно одобрил:

– Если можете двигаться, то лучше двигаться. Надо разогнать кровь, чтобы ваше тело победило остатки яда.

Когда я закончила в ванной, то попросила Августину позвать служанку.

– Мне нужно одеться. Я хочу к нему, – и, увидев на ее лице сомнения, добавила: – Лекарь сказал, мне нужно двигаться.

Алтимор лежал в спальне на своей широченной кровати. Его лицо было бледным, почти сливавшимся с цветом наволочки. Выделялись разве что черно-рыжие волосы и темная щетина на щеках. Принц спал.

Я опустилась на стул возле кровати и коснулась его ладони, безжизненно лежавшей поверх одеяла. Алтимор так и не проснулся, и я сжала ее крепче.

– Лекарь говорит, потребуется еще несколько дней, – сказал за моей спиной Кириан, – чтобы он окончательно пришел в себя.

– А у нас есть эти дни? – обеспокоенно спросила я. – Повстанцы ведь…

– Мы смогли остановить кровопролитие, – ответил Кириан. – Сейчас они разбили лагерь у стен дворца. И мы в некотором роде в осаде. Но, по крайней мере, никто не пытается выломать ворота.

– Это хорошо, – я вздохнула с облегчением. – Как тебе это удалось?

– Я освободил Люка с Дереком, и втроем мы вышли к людям.

– Представляю, как Люк был зол… – заметила я.

– Да только на словах, – Кириан глянул снисходительно. – Как только он понял, что его выгода никуда не делась, сразу же встал в строй.

Выгода? Я тогда пыталась уговорить его помочь людям, которых он за собой вел. А Алтимор сразу понял, что надо предлагать Люку личное вознаграждение.

– Но надо отдать должное, – продолжал Кириан. – Люк – убедительный лидер.

– Он сын вождя, – я улыбнулась.

– Правда? – удивился лорд.

– Его отец, видимо, не хотел, чтобы сына забрали в заложники, вот тебе и отдали меня. Дочку советника.

Наши взгляды встретились, и мгновение мы молчали, словно заново проживая все, что между нами случилось. Кириан потер ладонью шею.

– Ладно, Ниа, мне нужно вернуться к делам. Сейчас страной фактически управляю я.

– А император?

– Он в своих покоях, но его самочувствие неважное. Травы, которые давала ему Делайла, похоже, вызвали сильное привыкание. Без них мой брат на грани самоубийства, а потому находится под присмотром. Или арестом. Тут сложно сказать, какое слово подходит больше. Лекарь обещает, что рано или поздно дурман выветрится, и тогда уже будем разбираться.

– А Делайла, Арвин, Иссиль? – все сыпала я вопросами.

– Мы поговорим обо всем позже, – только и ответил Кириан, – когда принц очнется.

Лорд покинул спальню, и мы остались с Алтимором наедине. Я убрала с его лба налипшую прядку волос и не придумала ничего лучше, как тихонько запеть.

– Красиво, – услышала я звонкий голос за спиной.

К кровати подплыла, покачивая бедрами, принцесса Иссиль.

– Ваше Высочество, – я приподнялась.

– Ничего, сиди, – она опустилась на соседний стул. – Как самочувствие?

– Спасибо, уже лучше.

Говорить с ней было неловко. Иссиль сидела прямо, гордо выпрямив спину, и смотрела на мир открыто и чуть свысока. Рядом с ней я сразу почувствовала себя букашкой, хотя мы и были одного роста.

– Я бы хотела с тобой поговорить, – напрямую сказала она. – Сейчас, как ты и сама видишь, империя переживает не лучшие времена. Бунт, возможная гражданская война, вероятное восстание рабовладельцев. Я знаю, что мой отец не применет воспользоваться этим хаосом. Он нападет еще до того, как Ал успеет навести порядок.

Я моргнула. Что она хотела этим сказать?

– Вряд ли я смогу его отговорить, если только не… – она сделала паузу. – Ниада, ты понимаешь, что принц Алтимор чуть не погиб из-за тебя?

Ее слова больно резанули по сердцу. Всё внутри сжалось, но я постаралась не подать виду и выдержать взгляд.

– Вы пришли сюда, чтобы мне это сказать?

– Не только это, – Иссиль качнула головой. – Но важно, чтобы ты об этом не забывала.

– Поверьте, я не забуду.

– У ангорской империи сейчас только один шанс выстоять – это объединиться с Риферотом в том числе, чтобы избежать с нами войны. И я готова Алтимора поддержать. Но мой отец… Мой отец, Ниада, не поймет, если наш союз не скрепят браком.

Я молчала.

– Поверь, у меня нет личных притязаний на твоего любимого, – продолжила Иссиль. – Если бы не ужасные последствия, я бы посчитала произошедшее в кабинете весьма трогательным и романтичным. Но давай будем реалистами. Мой отец уже готовится растерзать империю. Единственный шанс отговорить его – это объявить о нашей с Алтимором помолвке.

Она держалась так уверенно, словно не сомневалась, все будет по ее. Она получит ровно то, что хочет.

– И зачем вы говорите это мне? – сглатывая ком, спросила я.

– Потому что твой принц уже свой ответ дал, – Иссиль вздохнула. – Он совсем потерял голову, но в политике так нельзя. Поверь, я не буду между вами стоять. Он может назначить тебя фавориткой. Но если он хочет сохранить страну и усидеть на троне, то в жены он должен взять меня.

Я прикусила губу. Иссиль, вероятно, была права. И возможно, когда Алтимор очнется, он тоже это увидит.

– Я не смогу жить рядом и видеть, как вы вдвоем… – слова давались мне с трудом.

– Понимаю. И поэтому хочу предложить тебе отступить. Иногда трудные решения приходится принимать нам, женщинам. Ты ведь хочешь свободы для рабов и для своего народа? Я могу обещать, что после свадьбы северные территории будут объявлены независимыми. Ты вернешься на родину, и всё это будет лишь как страшный сон.

Не будет. Я никогда не забуду всего, что случилось.

Видя, что молчу, Иссиль добавила:

– И конечно, я тебя не оставлю без вознаграждения. Золото, которое позволит тебе самой жить как принцессе. Или, если выберешь, восстановить разрушенное на севере.

– Не нужно мне никакое золото, – глухо ответила я.

– Значит, сделай это для Алтимора, – не отступалась Иссиль. – Подари ему шанс стать великим императором, а не строчкой в учебнике по истории об еще одном принце, так и не добравшемся до трона.

Она посмотрела на меня выжидательно. Принцесса, которая уже все решила, почему-то хотела услышать мое мнение. Быть может, оно тоже имеет значение?

Я глубоко вдохнула.

– Не знаю, Иссиль, понимаете ли вы, что такое любовь, – проговорила я. – Алтимор едва не расстался с жизнью, чтобы спасти меня. И я сделаю то же, чтобы спасти его. Но только если он сам мне об этом скажет. Не вы, не ваш отец, не кто-то еще из дворцовых интриганов. Быть нам с принцем вместе или нет – решать только нам.

– Но последствия… – возразила Иссиль.

– С последствиями разбираться тоже нам. Я благодарна вам за желание помочь. Сохранение империи – это и сохранение тысяч жизней. Возможность развиваться дальше, а не начинать всё сначала. И возможно, Алтимор выберет союз с вами. И если так случится, я это приму. Но сама… Сама я отказываться от него не буду. Ни за мешки с золотом, ни даже за обещания свободы.

Мы замолчали, и Иссиль смерила меня взглядом.

– Не ожидала, – заметила она.

– А теперь прошу вас, – я поднялась. – Позвольте мне остаться с ним наедине. Если нам суждено расстаться, я бы не хотела терять эти мгновения.

Иссиль тоже встала, продолжая буравить меня взглядом.

– Это твой окончательный ответ? – спросила она. – Есть еще время подумать.

– Я его не оставлю.

Иссиль неожиданно улыбнулась.

– Интересно, это ли называют северным упрямством. Что ж, Ниада, я тебя услышала. Будем вместе молиться Эору, чтобы Алтимор поскорее поправился. И дальше будет то, что будет. Не знаю, как долго продлится наше знакомство, но ты мне нравишься.

– Благодарю вас, – я склонила голову.

– При иных обстоятельствах я бы с радостью увидела в тебе подругу.

Я кивнула:

– При иных обстоятельствах, Ваше Высочество, непременно.

Иссиль проплыла мимо меня и скрылась за дверью. А я смотрела ей вслед и думала, что, кроме упрямства, мне так и нечем было ей возразить. Чтобы навести в стране порядок, союза с Риферотом могло оказаться мало. Но что если без него империя и вовсе обречена?

Я повернулась обратно к кровати и охнула. Алтимор смотрел прямо на меня и улыбался.

– Ты проснулся! – воскликнула я и тут же испугалась: – Как много ты слышал?

Принц продолжал улыбаться.

– Достаточно.

– Подслушивать нехорошо, – буркнула я.

– Ой, кто бы говорил, – он усмехнулся. – Кого я просил не приходить во дворец? Нет, надо было оказаться в центре событий.

Я потупила взгляд.

– Прости.

Алтимор приподнял руку, и я сунула свою ладонь в его. Его пальцы переплелись с моими.

– Мне снился лес в тумане, – проговорил он, вглядываясь в меня. – И я не мог из него выбраться, пока не нашел тебя.

Мои глаза расширились.

– Мне тоже снился лес. А еще я, кажется, видела Эора.

– То есть теперь ты признаешь, что он истинный бог?

– Он сказал мне, что северные боги – тоже он. Всё он.

– Вот как… – принц задумался. – Значит, все эти перестраивания храмов и смены веры не имеют смысла…

– Получается так, – я пожала плечами.

– Ниа, – тон Алтимора вдруг сделался серьезным. – Не дай Иссиль влезть в твою голову. Не буду врать, времена у нас впереди трудные. Очень. Мы можем потерять всё, включая жизни. Но я не хочу жить в мире, где не смогу назвать тебя женой. И не хочу, чтобы ты считала меня недостойным трусом, так и не выполнившим обещание. Я буду бороться, Ниа. За тебя, за будущее империи и за то, что правильно. Но если я проиграю… – он сделал паузу.

– Не надо, – я мотнула головой. – Не хочу даже думать о таком.

– Тогда я попрошу тебя только об одном. Верь мне.

Я поднялась и, склонившись к Алтимору, поцеловала его в губы. Принц обхватил меня руками и притянул к себе так, что я завалилась на кровать.

– Эй, будь осторожнее, – отругала я его. – Ты еще не восстановился!

– А не надо меня дразнить, – он ухмыльнулся и, убирая мои волосы за ухо, снова поцеловал.

Я легла поверх одеяла рядом с ним и положила голову принцу на грудь. С левой стороны, где не было ранения.

– Мне страшно, – призналась я. – И я боюсь, что утяну тебя вниз.

– Как ты можешь утянуть меня вниз, если ты даришь мне крылья? – он погладил меня по волосам. – Проблем у империи сейчас множество. Кириан мне кратко обрисовал ситуацию.

– Он что, не мог подождать, когда тебе станет лучше! – возмутилась я.

– Я сам у него допытывался. Но главное, Ниа, что мы живы. Мы не в темнице, а в моей постели, – он прошелся пальцами по моей шее, и я хихикнула:

– Щекотно.

– Уж сколько месяцев потребовалось, чтобы тебя сюда затащить.

Я подняла голову и посмотрела в его смеющиеся глаза.

– Ах ты!

Но Алтимор лишь притянул меня к себе и поцеловал. На этот раз долго и со всем чувством.

На следующий день принц был уже на ногах. Я вот чувствовала себя вяло, а он прямо излучал бодрость.

– На тебе, смотрю, как на собаке, – шутил Кириан. – Быстро заживает.

Но по-другому Алтимору было нельзя. Каждый день, что он бездействовал, мог стоить слишком дорого.

Первым делом принц собрал в тронном зале тех дворян, кто отказался присягнуть Арвину и попал в подземелье. Их освободил еще Кириан, и они отправили своим семьям голубей с письмами. Нужно было готовить войска. И сейчас они докладывали, как начата подготовка, и заверяли Алтимора в своей преданности.

Дальше принц вызвал Люка.

– На колени, – приказал он, когда парень оказался на алой ковровой дорожке.

Люк подчинился и застыл, склонив голову. Алтимор достал из ножен меч и позвал меня:

– Ниада, подойди.

– Ваше Высочество, – я присела в реверансе и встала рядом.

Придворные смотрели на все это с любопытством, но и настороженностью. У императора уже была любимая женщина, перевернувшая все вверх дном. И видеть, что наследник престола идет той же дорогой, им вряд ли было приятно. Но сейчас выбора у них всё равно не было. Если они не поддержали Арвина, когда он сидел на троне рядом с отцом, а не в темнице, то и сейчас не стали бы.

– Люк, – Алтимор поднял меч и приблизил к шее парня. – Извинись перед Ниадой за всё, что сказал тогда при встрече.

Люк вскинул от удивления брови и уставился на меня. А я уставилась на него. Меня просьба принца тоже застала врасплох.

Глядя в голубые глаза моей первой любви, не верилось, что мы дожили до этого момента. Не случись войны, жили бы себе мирно. Я бы никогда не познакомилась с Алтимором и так и была бы влюблена в Люка. А он бы продолжал гулять с другими девочками. И страшно подумать, что было бы, если бы вождь с отцом вдруг решили бы нас поженить. Я была бы счастлива, еще не зная, что обречена.

От этих мыслей меня передернуло.

– Ниада, прошу меня простить, – проговорил Люк, склонив голову.

Алтимор выступил вперед и, снова подняв меч, положил его сначала на одно плечо парня, а затем на другое.

– Поклянись, – проговорил он и прочитал слова клятвы, которые Люк за ним повторил. – Встань, сэр Люк, рыцарь Ангорской империи.

Вот, значит, о каком вознаграждении шла речь! Люк получил титул, прилагающиеся к нему земли, должность и наверняка золото. А главное – будущее, которого могло и не быть, просто возьми он дворец штурмом. Все эти дворяне никогда не позволили бы ему захватить власть, и его жизнь превратилась бы в бесконечное сражение.

Люку похлопали, и он встал в ряды придворных.

После церемонии в зале Алтимор отправился с Люком в гарем. Я увязалась за ними, потому как тоже хотелось поучаствовать в освобождении Джетты и Карин.

Принц собрал все девяносто девять девушек во внутреннем дворике с фонтаном и объявил, что они теперь свободны. Поскольку большинству было некуда пойти, они могли пока остаться во дворце, ткать ковры и заниматься рукоделием, за что отныне будут получать плату.

Те же, кто захочет покинуть дворец прямо сейчас, могли вместе с ними отправиться к повстанцам.

Услышав новости, девушки принялись растерянно перешептываться. Джетта вышла к нам.

– Люк, а куда ты направляешься? – поинтересовалась она.

– Сэр Люк, – поправил ее Алтимор. – Он теперь рыцарь империи. Сейчас ему предстоит послужить делу мира, а потом мы решим, какие земли ему выделить.

Глаза Джетты загорелись, и пока принца начали расспрашивать другие девушки, она предложила Люку отойти в сторону.

– Возьми меня с собой, – попросила она.

Люк скривился, словно надкусил лимон:

– Да зачем ты такая потасканная мне нужна?

Лицо Джетты мигом залилось краской.

– У меня не было выбора! – прошипела она. – Да и принц же принял Нию даже после того, как она была с его дядей.

– Так то Ниа. Тебе до нее как до дома ползком. Если бы не она, нас бы здесь сейчас не было. А император так тебя бы и…

– Люк, – я подошла к ним, – прошу, не надо никого оскорблять.

– На правду не обижаются, – знакомо завел он.

– Мы единый народ, – напомнила я. – Мы выросли вместе и держаться должны тоже вместе.

– Разве не она тебя предала? – удивился Люк.

– Давайте начнем все с чистого листа, – предложила я.

– Дело твое, Ниа, – он пожал плечами. – Я бы не простил.

Люк повернулся к девушкам:

– Карин? Грэг уже ждет тебя.

Джетта помялась и шагнула ко мне.

– Ниа, я… Прости меня. Я тебе позавидовала.

Я взяла ее за руку.

Все вместе мы вышли к повстанцам. Алтимор произнес вдохновенную речь о том, как выжил вопреки козням врагов, о свободе и новой эре в истории империи. А Люк его горячо поддержал. В первых рядах я увидела Алиссу и все время, пока принц говорил, счастливо улыбалась.

Карин воссоединилась с Грэгом, и Джетта решила примкнуть к ним. Вместе они планировали дорогу домой.

А после всех выступлений Алтимор вызвал Алиссу к себе в кабинет и о чем-то долго с ней разговаривал. Сестра отказалась рассказывать мне, в чем дело, лишь упомянула, что принц готовит мне сюрприз.

Учитывая неспокойные времена, я бы предпочла без сюрпризов, но ничего не оставалось, как довериться Алтимору. Он знал что делал и не раз мне это доказывал.

На следующее утро Иссиль покинула дворец. Я слышала испуганные перешептывания слуг. Многих волновало, что помолвка между принцессой и Алтимором так и не состоялась. Отдельные горячие головы жаловались, почему принц не оставил ее хотя бы в заложницах. Но я понимала, почему.

– Ну что, будем прощаться, – Иссиль улыбалась, глядя на нас с Алтимором.

Мы стояли возле ее кареты у парадного крыльца дворца. Лошади били копытами землю, и всё было готово для отбытия.

– Поклон твоему отцу, – ответил Алтимор. – И мои предложения…

– Передам, – кивнула принцесса. – Вот он удивится… Впрочем, я ему скажу, что более упертых молодых людей еще поискать. И уж хотя бы это он должен оценить.

Она шагнула ко мне и заключила в объятия.

– Береги себя, Ниада.

– А вы себя, Ваше Высочество.

Затем она обняла принца и забралась в свою карету. Мы вместе смотрели, как та выехала за ворота дворца. Алтимор взял меня за руку и легонько пожал.

– По-моему, ты произвела на нее впечатление, – заметил он.

– Скорее, ты…

Я не закончила мысль, потому что заметила выезжающих со стороны конюшни Люка и Дерека. Увидев нас, оба отдали принцу честь и направились к воротам.

– А эти куда собрались? – я нахмурилась.

Вместо ответа Алтимор прижал палец к губам и, потянув меня за руку, развернулся обратно к крыльцу.

– Не хочешь пообедать пораньше? – предложил он.

В этом дворце даже у стен были уши. Поэтому расспрашивать принца я не стала. Если он дал Люку какое-то задание, значит, так было нужно.

– С удовольствием, – я улыбнулась.

Возможностей пообедать вместе у нас в последнее время бывало не так уже много. После того как с дворца сняли осаду, Алтимор погрузился в дела сразу по нескольким направлениям. Начал подготовку к коронации, пригласил для Хейнса еще нескольких лекарей и вызволил мать из монастыря.

Как следовало ожидать, кое-кто из присягнувших Арвину лордов переметнулся обратно к законнорожденному сыну. Но нашлись и те, кто объявили свои земли независимыми. Гражданская война, которую предрекала Делайла, была уже на пороге. И я догадывалась, что причиной тут был не столько Арвин, сколько нежелание отпускать рабов на свободу.

Виделись мы с Алтимором теперь редко и в основном только за едой. Остальное время принц проводил или у себя в кабинете, или на бесконечных встречах. Как-то он пошутил, что я могла бы видеть его по ночам, если бы переселилась в его спальню. Но потом сам же поправился, что прежде хотел бы назвать меня женой. И пока он этого не добьется, так ему и надо. Потерпит.

У меня эти рассуждения вызывали лукавые улыбки, но в душе я была благодарна за его усилия и старалась лишний раз не дразнить.

– Что ты будешь делать с Делайлой? – поинтересовалась я как-то за ужином.

– Дам отцу решить, – ответил принц, – но сначала надо восстановить его душевное здоровье.

Лекари так и не говорили, возможно ли это. Некоторые даже предлагали снова давать Хейнсу травы, потому что с ними он, по крайней мере, чувствовал бы себя стабильно и не рвался выброситься из окна. Но Береника заверяла, что все пройдет со временем. Только сколько это займет времени, даже она не знала.

Кириан мне как-то сказал, что жалеет, что вовремя не поговорил с братом. Видел, как тот шел на поводу у наложницы, но ни разу не попытался по-настоящему убедить его, что такими методами воспитывать сына нельзя. Даже сейчас Хейнс был убежден, что поступал правильно. И без этих испытаний Алтимор никогда бы не добрался до трона.

Вернувшись из монастыря, мать принца вызвалась ухаживать за больным мужем. За то время, что она там провела, в ней что-то переменилось. Она теперь чаще говорила о боге и предназначении каждого нести свою ношу. Возможно, считала себя виноватой в произошедшем.

– Эор карает тех, кто бездействует, – говорила Инесса, – не меньше тех, кто творит зло.

Ко мне ее отношение тоже переменилось. Не знаю, сказал ли ей что-то Алтимор, но императрица больше не смотрела на меня волком. Она организовала в Фортундейле приют для бывших рабов. И когда я вызвалась помочь, то даже согласилась. К делу почти сразу присоединились Августина и еще несколько знатных дам.

Для бездомных теперь была открыта ночлежка со столовой и простенькой школой. К моему удивлению, большая часть освобожденных рабов выбрала остаться у своих хозяев. Должно быть, так действовала сила привычки. А возможно, страх перед открытым миром. Но теперь для тех, кто все же готов был рискнуть, было и место, куда прийти.

Вместе с дамами мы раздавали еду, играли с детьми и обучали грамоте в школе. Поскольку всем руководила императрица, это не считалось ниже дворянского достоинства. И я заметила, что переменилось ко мне отношение не только Инессы, но и других.

– Ничего, ты еще покоришь их сердца, – заявляла Августина.

Один раз мне удалось поймать ее вместе с Кирианом, который тоже был занят не меньше Ала. Но тут согласился прогуляться с нами по внутреннему саду дворца.

– Я давно хотела вам кое-что сказать, – начала я. – Точнее рассказать. Одну историю.

– Любопытно, – ответила Августина и бросила взгляд на Кириана. Тот кивнул.

– Однажды в одном королевстве, – заговорила я, – жили-были юноша и девушка. Они были тайно влюблены друг в друга, но делали вид, что просто друзья. Девушка очень ждала, когда юноша признается ей в чувствах. А юноша не решался, боясь, что она его оттолкнет. Так оно и продолжалось, пока уставшая ждать девушка не решила, что ее любовь не взаимна, и не согласилась на предложенный родителями брак с другим. А юноша, вот-вот готовый раскрыть свое сердце, понял, что опоздал.

– Какая печальная история, – качнула головой Августина.

Я посмотрела на Кириана. Он знакомо наморщил лоб.

– И что же было с ними дальше? – спросил он.

– Прошло много лет, и муж девушки погиб на войне. Она теперь была свободна. И у юноши мог появиться шанс, – закончив рассказ, я остановилась.

– Ты думаешь, шанс еще есть? – спросил Кириан, но смотрел при этом не на меня, а на Августину.

– Не сомневаюсь, – ответила та.

Они заговорщицки переглянулись, и у меня на душе потеплело. Сославшись на необходимость учить уроки, а я всё еще продолжала заниматься, я оставила их одних в саду.

А через несколько дней узнала, что лорд Кириан сделал Августине предложение.

– Знаешь, Ниа, – заметил он как-то. – Когда та ведьма в горах сказала, что моя жизнь связана с тобой, я подумал, это потому, что мне суждено было на тебе жениться. Но оказалось, что это тебе было суждено сыграть в моей жизни и жизни целой страны судьбоносную роль.

От радости я его обняла, а потом поздравила и Августину.

На коронации принца они уже были вместе, как жених и невеста. А сама коронация прошла с помпой. Алтимор собрал во дворце всех верных дворян и после благословения на царство закатил ужин с изысканными угощениями и фейерверками. В Фортундейле был тоже объявлен праздник. У стен дворца устраивали представления и раздавали еду. Народ кричал «Черный лев!» и славил нового императора.

По этому случаю в люди вышел и Хейнс. Выглядел он лучше, но всё равно исхудал и казался тенью себя прежнего. Он поздравил сына и объявил во всеуслышанье, что направляется в паломничество к некой святыне на островах. Инесса вызвалась составить ему компанию, перепоручив заботу о приюте Августине.

Перед началом праздничного ужина Алтимор решил раскрыть свой сюрприз. Он поднялся со своего места и постучал вилкой о бокал, привлекая внимание. Из комнаты, смежной с обеденным залом, вышли Алисса и наши родители. Одеты они были по последней имперской моде. Матушка в пышном платье, отец в расшитом камзоле. И сестра, красивая даже не из-за платья, а из-за непривычной улыбки на лице.

– Дамы и господа, – объявил принц. – Позвольте представить вам лорда Лингийского и наместника северных земель.

В кое-то веки я ахнула вместе со всеми. Слуги заторопились поставить для них стулья за большим столом напротив принца.

Тем временем Алтимор подошел ко мне, державшейся вдалеке, дабы не смущать дворян, и, предложив руку, попросил встать.

– И позвольте представить вам леди Ниаду, – проговорил он, выводя меня в центр зала.

От смущения мне стало жарко. На меня снова все смотрели.

– Леди Ниада, – продолжал Алтимор, отступив на шаг. – Не согласитесь ли вы стать моей женой?

Я положила ладонь на сердце и посмотрела в его глаза. В них бегали смешинки. Так, словно он напоминал «Смотри только, чтобы ответ был положительным».

Ну что он делал? Обязательно это было вот так при всех?

– Сочту за честь, Ваше Величество, – я присела в реверансе.

Дворяне нам захлопали. Даже те противные дамы, что привязались тогда ко мне на охоте, усиленно делали вид, что в полном восторге.

Принц поднял мою руку вверх и отвел назад к столу, на этот раз усадив рядом с собой. Даже Кириан по этому поводу потеснился.

Оказавшись напротив родителей, я все не могла отвести от них взгляда. Всё это походило на сон. Может, я все еще лежала без сознания, а хитрый лодочник Эор сменил лес на эти видения?

Рядом со мной был любимый человек, моя семья была жива и здорова. И мы победили. Ведь победили же?

Слева кто-то прочистил горло, и из-за стола поднялся тучный мужчина.

– Ваше Величество, – проговорил он, поднимая кубок. – Позвольте поздравить с выбором невесты. Однако думаю, многих здесь мучает вопрос, что стало с лордом Берри, бывшим наместником северных земель?

Этого вопроса Алтимор как будто ждал и не удивился.

– К сожалению, у меня для вас сегодня не только хорошие новости, – проговорил он. – На востоке разгорается гражданская война. Лорд Берри уже марширует с войсками к боевой линии. И вскоре к нему присоединюсь и я.

– Как? – вырвалось у меня на выдохе, но я вовремя прикрыла рот ладонью.

– На вас я тоже рассчитываю, лорд Вильсон, – продолжил Алтимор, и тучный мужчина поклонился.

– Я с вами, Ваше Величество.

Вот так за один вечер я узнала о том, что стала леди и невестой императора. А еще о том, что этот самый новоиспеченный император отправляется на войну.

Пока я пыталась всё это осмыслить, кто-то спросил про Риферот. Мол, не ударят ли они нам в спину. Но Алтимор успокоил:

– Наши дипломатические связи по-прежнему сильны, – проговорил он. – Да и если верить последним донесениям, в Рифероте начались восстания рабов. Сейчас они вынуждены сосредоточиться на внутренней политике.

Я улыбнулась. Так вот какое задание поехали выполнять Люк с Дереком! Что ж, дело правое. Только бы всё это закончилось хорошо.

За ужином я отлично провела время с родителями и сестрой. Видеть их снова рядом было настоящим чудом. Но на сердце у меня было тревожно. И уже оказавшись одна в своей спальне, я поняла, что заснуть в эту ночь не смогу. Переодевшись и умывшись, я расчесала перед зеркалом волосы. Рыжина из них почти вымылась, и теперь они снова были густо-черного цвета.

Оставив их распущенными, я вышла в зал с бассейном и пройдя мимо спокойной, словно сонной воды, вошла в ванную комнату Алтимора. А оттуда в его спальню. Новоиспеченный император тоже не спал. Голый по пояс, он стоял у окна и всматривался куда-то вдаль. Я подошла ближе и, обняв его со спины, ткнулась лбом между лопаток.

– Тебе обязательно ехать? – прошептала я.

Алтимор накрыл мои ладони своими.

– Это последний рывок, Ниа, – ответил он, поглаживая мои руки.

– Но что, если ты не вернешься? – озвучила я самое страшное.

– Кириан займет трон. Твой отец теперь дворянин, так что ты сможешь вернуться на север и зажить…

– Как я смогу зажить без тебя?

Из моих глаз выкатились слезы. Алтимор обернулся и, заключая меня в объятья, поцеловал. Медленно, словно наслаждаясь моментом. Я вцепилась в его плечи, не желая выпускать, и прижалась ближе.

Алтимор подхватил меня на руки и понес к кровати. Теперь мне уже было всё равно на планы подождать до свадьбы. Я хотела быть с ним прямо сейчас. Хотела запомнить каждую частичку его сущности. Хотела, чтобы он заполнил меня всю.

Алтимор уложил меня на шелковые простыни. После чего разделался с остатками одежды и, едва сдерживая пыл, принялся целовать мои лицо и шею. Я подалась ему навстречу, давая понять, что не хочу ждать. Я хочу быть с ним. Прямо сейчас. Без всяких условий.

– Какая ты нетерпеливая, – заметил он, лукаво улыбнувшись.

– Хватит болтать, – буркнула я и, запустив руку в его шелковые волосы, впилась в его губы своими.

Император провел ладонью по моей талии, вызывая теплую волну, а затем добрался до груди. Его пальцы касались нежно, почти невесомо. Словно дразнили. А мне хотелось гораздо большего.

Я застонала ему в губы и выгнула спину, прижимаясь плотнее. Обхватила ногами его бедра и качнулась навстречу. Все внутри меня рвалось и пульсировало. Тянущая пустота требовала заполнения. Но коварный Алтимор не торопился, словно желая отомстить за всё то время с нашего знакомства, когда он хотел меня, а я была недоступна.

Его губы прошлись по моим ключицам и спустились вниз, а пальцы наконец нащупали чувствительную точку внизу живота. Ему только стоило коснуться, как я охнула и вцепилась ему в спину, оставляя царапины.

– Ал, пожалуйста, – простонала я.

Император схватил меня за плечи и, приподняв, ловко перевернул. Теперь он лежал на спине, нагло ухмыляясь, а я нависала сверху. Мои волосы падали ему на грудь. А его ладони поглаживали мои бедра. Я поняла, что со своим нетерпением мне придется справляться самостоятельно.

Вот же хитрец! А если мне станет стыдно?

– Ты безумно красивая, – проговорил он, улыбаясь. В полумраке его глаза блестели и источали такую теплоту, что я разом отбросила все сомнения. Качнув бедрами, я осторожно устроилась сверху и от удовольствия выгнула спину.

На какую войну я его отпущу? Мой, только мой, всегда будет моим!

Сначала мы двигались медленно, постепенно увеличивая темп. Алтимор направлял меня, продолжая поглаживать и касаться чувствительных мест. С каждым движением я все больше сходила с ума. Пока мир не сжался до маленькой точки, чтобы через мгновение разлететься во все стороны гигантским взрывом.

Мы оба застонали и, подавшись друг к другу, сплелись в неразрывных объятьях. Несмотря на усталость, не хотели засыпать. Так и лежали, словно боясь растерять последние мгновения вместе.

– Я хотел устроить нам самую грандиозную свадьбу, какую знал этот город. Но я должен быть на передовой. Возможно, с кем-то из восставших лордов удастся договориться.

– Ал, – я приподнялась на локте. – Мне не нужна грандиозная свадьба. Мне нужен ты.

Новоиспеченный император поднес мою руку к губам и поцеловал.

– Знаю, цветочек. Но ты же будущая императрица. Подданные должны увидеть тебя во всем величии.

– И они увидят, когда ты вернешься, – ответила я. – Но до того… – я помедлила, не зная, как это лучше сказать. – Я хочу, чтобы ты навсегда был только моим. Чтобы, когда мы снова окажемся в том лесу, Эор взял нас в лодку вместе. Понимаешь?

Алтимор приподнялся и поцеловал меня в губы.

– Значит, поженимся завтра на рассвете. Точнее, уже сегодня, – добавил он и, заключая в свои теплые объятья, крепко прижал к груди.

Священник провел сразу и обряд наречения, и бракосочетания. Среди гостей в храме был только ближний круг. Наши семьи, свита принца и человек двадцать дворян. Но когда мы вышли на улицу, там уже собралась целая толпа горожан.

Стражники охраняли проход от ступенек храма до кареты. И за их спинами собралось столько народу, что им не было конца. Целое море из людей. Увидев нас, толпа загудела, выкрикивая поздравления. А кто-то справа заиграл на мандолине. Вытянув шею, я поняла, что это Бари, молочный брат Алтимора. Поймав мой взгляд, он запел, и я остановилась.

Баллада о Черном льве и Алой розе. Она повествовала о том, как лев бежал по склону горы и внезапно наткнулся на дикую розу. Та очаровала его, и он уже хотел было ее сорвать, как роза взмолилась о пощаде. И тогда лев выкопал ее вместе с корнем и посадил в горшок. Принес в свою пещеру, чтобы ею любоваться. Но роза обронила лепестки и отказывалась зацветать вновь. Лев загрустил. И, испугавшись, что цветок совсем погибнет, посадил ее в саду и стал приходить к ней каждый день, поливать и ухаживать. Роза ожила, и у нее появился долгожданный бутон. Но однажды на охоте льва укусила змея. Он вернулся к своему цветку раненый и изможденный. Тогда роза сказала ему, что он должен съесть ее лепестки. В них оказалось противоядие, которое спасло льву жизнь. И с тех пор лев ухаживает за розой, а она радует его новыми цветами.

– Да будут они править долгие лета и десятилетия! – объявил Бари тост, когда закончил с песней.

Барду захлопали, а мы добрались-таки до кареты и вернулись во дворец. Отмечать в обеденном зале времени уже не было. Нам пришлось прощаться тут же.

– Только попробуй не вернуться, – шепнула я Алтимору на ухо.

– Буду думать о тебе каждую ночь, цветочек, – ответил он, прижимая меня крепче.

Вместе с императором на войну отправился и Арвин. Хейнс, придя в себя, выбрал обвинить Делайлу в колдовстве. Ее сожгли на костре за день до коронации. А вот за сына отец все же попросил, и Ал согласился взять его с собой. Мне эта идея не нравилась. Я боялась, что Арвин ударит в спину, но понимала, что именно поэтому принц не мог его никуда отпустить. Даже на далекие острова не мог отправить. Ведь сводный брат мог вернуться и атаковать в самый неподходящий момент. А так он оставался бы под присмотром. Но эти рассуждения не успокаивали.

– Я боюсь, что льва укусит змея, – проговорила я, вспоминая слова баллады. – А меня не будет рядом.

Алтимор заглянул мне в глаза и проникновенно сказал:

– Ты всегда со мной, Ниа. В этом мире и в следующем.

Эпилог

Я стояла у окна в своих новых покоях и задумчиво глядела на горизонт. Оранжевое солнце гладило лучами крыши домов, озаряло ту самую колокольню, которую мне тогда показал Алтимор, и лениво уползало в неведомую часть мира. Интересно, смотрел ли принц моего сердца, а ныне император, на заходящее солнце? Мог ли он почувствовать, что я тоже на него смотрю?

С тех пор, как Алтимор отбыл на войну, прошло несколько месяцев. Новости с фронта приходили разные. То императорские войска одерживали оглушительные победы, то вдруг выяснялось, что все не так просто. Я уже не верила никаким донесениям. И чтобы не думать о худшем, сосредоточилась на своей новой роли.

Августина помогла мне освоиться со всеми особенностями быта императрицы. Я переселилась в собственные покои на несколько комнат. А компанию мне теперь составляли фрейлины. Они без конца щебетали о моде, сплетнях и, конечно, мужчинах. Первое время я чувствовала себя неловко. Ведь совсем недавно я для всех была никем. Но я понимала, что вечно прятаться за спиной императора тоже нельзя. Если я выбрала быть женой Алтимора, значит, мне нужно научиться жить по правилам двора.

– Ты главное, держи спину прямо, – говорил Кириан. – Они примут тебя, никуда не денутся.

Помня о судьбе Инессы, никогда не вникавшей в дела мужа, я попросила лорда взять меня на императорский совет. Первый раз советники, конечно, удивились, но никто не посмел возразить. А потому я пришла и во второй раз, и в третий. Это теперь была моя страна. И чтобы наладить в ней жизнь, недостаточно было просто освободить рабов. Даже победить в гражданской войне было бы мало. Здесь накопилось немало проблем и с образованием, и с чудовищным расслоением, и с доступностью лекарей. Всем этим нужно было заниматься.

Кроме того, я продолжила брать уроки, и мой день получался настолько забит встречами и делами, что не оставалось времени заскучать и загрустить. Так было лучше всего.

Мой отец отбыл обратно на север, где теперь ему предстояло принять роль вождя. Только уже не независимого народа, а части империи. Я догадывалась, что задача это была не из легких. Моя мама с Алиссой уехали с ним, но они регулярно посылали голубей с письмами. И я верила, что постепенно и на моей родине все наладится.

– Ваше Величество, – окликнула меня служанка Нелли. Та самая девушка, что тогда помогла найти Кириана и сбежать от Арвина. Я ее сделала своей личной камеристкой.

Я обернулась. Она присела в реверансе и, поднявшись, подошла ко мне.

– Ваше Величество, вам письмо.

Она протянула свернутый втрое лист бумаги. Даже не целый, а скорее половину листа. На нем была печать с перстня Алтимора, и мое сердце забилось чаще.

– Благодарю, – ответила я и в нетерпении вскрыла.

Там было лишь три слова:

«Переоденься в черное».

Черный в империи – цвет траура и цвет триумфа. Что означали эти слова? Мы выиграли или проиграли? А впрочем, неважно, если Алтимор возвращался живым.

– Нелли, приготовь для меня черное платье, – попросила я.

– Да, Ваше Величество, – девушка снова присела и затем была такова.

Две фрейлины, сидевшие на диванчиках в гостиной с вышивкой в руках, встрепенулись.

– Важные новости, Ваше Величество? – поинтересовалась одна из них.

– Его Величество возвращается домой, – ответила я, улыбнувшись.

Триумф Алтимора по размаху был даже больше, чем когда мы прибыли с севера. Ведь теперь он не присоединял новые, но чужие земли. Он объединил империю в одно. Спас ее от краха, который многие считали неминуемым. Весь Фортундейл стоял на ушах. Люди толпами вываливали на улицы. Подбрасывали рис, лепестки роз, ленты и фантики.

Как император и просил, я переоделась в элегантное черное платье с длинными рукавами, но открытыми плечами. Для выхода в люди я прикрыла их, как и голову, кружевной вуалью. И встречала кортеж императора у парадного крыльца дворца.

Алтимор ехал верхом на черногривой Ниаде. Держался гордо, улыбаясь встречавшим его людям. Когда же он увидел меня, то тут же спешился. А я подобрала юбки. И больше не обращая ни на кого внимания, мы бросились друг к другу в объятья.

Потом был прием в тронном зале, перетекший в ужин. Бесконечные разговоры и поздравления. Я только успела узнать, что Арвин все-таки предал своего брата и переметнулся на сторону противника. А когда их армия была разбита, попытался сбежать. Но был схвачен и приговорен на военном трибунале к смерти. Та же судьба постигла и полковника Ханнигана. А вот его дочь Паулину так и не нашли. Рыжая бестия оказалась настолько предприимчивой, что умудрилась улизнуть от правосудия. Возможно, она где-то уже в новом месте снова служит сразу нескольким господам. Бывают же на свете такие люди!

Уже на рассвете, когда гости разбрелись по комнатам, а кто-то и вовсе спал лицом в тарелке, Алтимор поднялся в императорские покои. Я застала его сидящим в кресле возле балкона. Сняла с головы вуаль, открывая плечи. И кошачьей походкой подошла ближе.

– Ваше Величество, – опираясь на подлокотник, наклонилась к нему.

– Цветочек, – он коснулся моего подбородка.

Мы смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляды. А потом я наклонилась к нему ближе и прошептала:

– Наконец-то ты мой, император Алтимор, – и коснулась губами его губ.

Он подхватил меня и усадил себе на колени.

Несмотря на жуткую усталость, мы не могли оторваться друг от друга еще долго. Словно пытались разом восполнить все те дни и ночи, что провели отдельно. Кажется, во всех императорских комнатах не осталось места, где мы не предавались страсти. Даже до бассейна добрались!

А через месяц я узнала, что жду ребенка.

– Будет у нас маленький львенок, – улыбалась я, гладя пока не заметный животик.

– Или маленькая розочка, – отозвался Алтимор, поднося мою руку к губам. – Ты мое счастье, Ниада. А я твой пленник.

Цифры никак не хотели сходиться. В одной тетради Августина считала, сколько для приютов было закуплено хлеба, мяса и овощей. А в другой был записан расход. И то ли в вычисления закралась ошибка, то ли…

В дверь постучали, и, отложив перо, она шумно выдохнула и потерла ладонями уставшие глаза.

– Войдите, – громко позвала она.

Но неожиданный визитер уже стоял перед ее рабочим столом без приглашения.

– Не думала нанять счетовода? – поинтересовался Кириан, заглядывая в ее записи.

– Счетовод это и пропустил, – Августина развернула в его сторону одну из тетрадей. – Смотри, вот тут совершенно не сходится. Не хочется верить, что кто-то подворовывает.

– У меня есть идея, – Кириан захлопнул тетрадь. – Давай-ка на перерыв.

Августин наморщила лоб.

– Но я еще не закончила.

– На улице преступно хорошая погода, – он качнул головой в сторону окна. – Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Его голубые глаза непривычно горели. Последние недели лорд был занят не меньше принца. И если он вдруг решил забросить все дела, значит, это было что-то важное.

Августина спрятала тетради в ящик своего стола и поднялась.

– Куда мы пойдем? – поинтересовалась она.

– В конюшню, – Кириан загадочно улыбнулся.

Лошадей для них уже приготовили. А заодно и пару просторных плащей, под которыми можно было скрыть богатые наряды.

– Мы поедем без сопровождения? – Августина удивилась еще больше.

Времена нынче были неспокойные, и из дворца без стражи никто не отлучался.

– Ты мне доверяешь? – просто спросил Кириан, забираясь на своего скакуна. Эфес его меча блеснул в лучах летнего солнца.

Августина посмотрела на его широкие ладони, сжимавшие уздечку. И вдруг устыдилась своих сомнений. С таким мужчиной она не пропадет нигде.

Выбравшись за ворота дворца, они направились к западу. Ехали молча, наслаждаясь открытым небом и теплым ветерком.

– И все-таки, куда мы едем? – не выдержала Августина.

– Помнишь, как-то в детстве мы ходили на пикник к леди Вильсон, да упокоится ее душа?

Августина принялась перебирать в голове воспоминания.

– Мне было лет двенадцать, – добавил Кириан. – Я тогда поймал дикого кролика.

– И подарил мне! – Августина просияла.

Конечно, как она могла забыть? Ей тогда было восемь или девять, и пушистый кролик Пеппо, белый с черными ушками, стал ее любимцем.

– А помнишь, на той поляне было огромное дерево? – продолжал Кириан.

– Со сдвоенным стволом, – подхватила Августина.

– Вот такое, – лорд поднял руку и указал вперед.

Перед ними простиралась зеленая поляна, усыпанная белыми и желтыми цветочками. Посреди рос дуб, который когда-то, видимо, был двумя деревьями, но с годами они срослись в одно. Это было точно то дерево из детских воспоминаний. Только сейчас оно не казалось таким уж гигантским.

Кириан спешился первым и, придерживая лошадь Августины, помог спуститься и ей.

– Мы оставили под дубом послания себе будущим. – Теперь она вспомнила. – Думаешь, они еще там?

Лорд вытащил из седельного мешка маленькую лопатку.

– Пойдем проверим?

Он пошел впереди, и Августина невольно залюбовалась его широкой спиной и уверенной походкой. Воспоминания нахлынули волной. Вот они носились как угорелые, на бесконечных пикниках и посиделках, вот играли в прятки, вот вместе валялись под голубым небом. Рядышком, едва касаясь плечами. Болтали о прочитанных книжках, других странах и о том, что будет, когда они вырастут.

А еще Августина помнила, как однажды увидела Кириана разговаривающим с другой девочкой и почувствовала обжигающий укол внутри. Тогда-то она и поняла, что влюбилась. Несколько дней ходила хмурая, думая, что ей теперь делать. Признаться в чувствах или перестать с ним разговаривать. И когда, промучившись неделю, снова увидела его, то была так рада, что обещала себе поддержать любой его выбор. Лишь бы Кир был счастлив. С ней или без нее.

В день, когда она вышла замуж, Августина решила, что ее сердце умерло. Она не позволяла себе даже помыслить о любви и романтике. Велела собрать все рыцарские романы, что нашлись в доме, и сжечь на заднем дворе. Молилась Эору, чтобы у нее родился сын, которому не пришлось бы потом разочаровываться в подобных историях.

– Нашел что-то, – бодрый голос Кириана вернул ее в настоящее.

Лорд вытащил из земли продолговатую бутылку. Бледно-голубое стекло потемнело, но пробка еще была на месте.

Вскрыв ее ножом, мужчина извлек на свет два свернутых трубочкой листочка.

– О, этот мой, – Кириан улыбнулся.

На его щеке появилась ямочка, которую Августина всегда замечала.

– И что там написано? – она подошла ближе, касаясь его плечом.

«Когда вырасту, – значилось размашистым детским почерком. – Я стану капитаном пиратского корабля».

Августина широко улыбнулась.

– Теперь твоя очередь, – Кириан протянул ей свиток.

И тут она вспомнила, что на нем. Смутившись, сжала бумажку в кулаке.

– Не могу показать, – пробурчала Августина. – Это личное.

– Нет уж, так нечестно.

Кириан взял ее ладони в свои. От его рук стало так тепло, что у нее всё разом вылетело из головы. Она смотрела в его голубые глаза и тонула в них, как пиратский корабль в океане.

Лорд осторожно извлек из ее пальцев записку и развернул.

– «Хочу выйти замуж за Кириана», – прочитал он.

Августина вздрогнула. К ее щекам прилил такой жар, что она накрыла их ладонями и отвернулась. Как стыдно!

– Ава, – ласково позвал ее Кириан. Он не называл ее так с тех самых пор.

– Кир, – Августина заставила себя развернуться и обомлела.

Лорд стоял перед ней на одном колене и протягивал маленькую коробочку, в которой красовалось кольцо с крупным сапфиром. Солнце играло на бесчисленных гранях, делая его волшебным.

– Ты выйдешь за меня замуж?

Августина взвизгнула и бросилась ему на шею. Они вместе завалились на траву. И стало всё равно, испачкаются ли юбки.

Кириан накрыл ее губы своими в жадном поцелуе. Августина прижалась к нему крепче. Запустила пальцы в жесткий ежик волос. Его ладони скользнули по ее талии и ласково погладили по спине.

Толстая корка льда, окружавшая ее сердце, дала трещину. Стало так жарко, что захотелось разом выбраться изо всех этих бесконечных юбок. И даже наплевать, если их кто-то застанет.

От жадности Августина прикусила его губу, и Кириан простонал прямо ей в губы:

– Я люблю тебя, Ава.

Он на мгновение отстранился, лишь чтобы услышать:

– Я люблю тебя, Кир.

После чего снова притянул ее к себе. Августина почувствовала, как в одну секунду весь ее мир взорвался, чтобы переродиться заново. Для новой, счастливой жизни.