Ханна Смит – журналистка, привыкшая видеть людей насквозь. Она никогда не опускает руки и всегда твёрдо идёт к цели.
Теодор Маршалл – миллиардер, воплощение власти и всех низменных мужских пороков, не терпящий отказов.
Их встреча должна была стать простой сделкой, но вместо этого обернулась тонкой, опасной игрой.
Ставки повысились, теперь на кону не только карьера, но и собственное сердце.
Жизнь может измениться в одно мгновение. Щелчок – и всё, что ты знал, перестаёт существовать.
Иногда этот щелчок звучит, когда ты делаешь неправильный выбор. Иногда – когда судьба решает сделать его за тебя.
По щелчку – всё меняется.
Данное произведение содержит откровенные сексуальные сцены, эпизоды употребления алкоголя и сигарет, сцены насилия и травм, также затрагиваются темы, связанные с самоубийством.
Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми или ситуациями случайны. Поступки и поведение героев могут не соответствовать вашим ожиданиям или моральным нормам.
Автор не ставит целью романтизировать насилие и деструктивное поведение, не пропагандирует и не призывает к действиям, описанным в книге, а лишь рассказывает историю такой, какая она есть.
«
Я вздрогнула. Голос в моей голове был настойчивым и противным, как змеиное шипение.
«
Стиснув зубы, я сжала ручку так, что костяшки пальцев побелели. Да, честность – моё кредо. Но сейчас честность – это слабость, и я не собираюсь ей поддаваться.
«
Нет. Это низко.
«
Нет, я выше этого, а месть – это не выход.
«
Сердце в груди загрохотало, и я вслух ругнулась, после чего отшвырнула ручку и резко распахнула крышку «Мака».
«
Поддавшись импульсу, пальцы шустро запорхали над светящейся во тьме клавиатурой:
«
Я замерла, не решаясь писать дальше. Сердце гулко стучало в груди от адреналина, словно пытаясь выбить из меня остатки решимости.
Он разозлится. Он мне этого не простит. Из-под земли достанет, чтобы снова втоптать меня в грязь и уже навсегда. Он это может.
Зубы до боли сжали нижнюю губу, и я мысленно рассмеялась над собственным страхом. Он что, мафиози? Из ЦРУ? Нет, он обычный человек, просто богатый, самовлюблённый и красивый до безобразия.
«
Выдохнув, я смиренно продолжила вываливать правду:
Я словно вошла в транс и уже не думала, о чём можно писать, а о чём нельзя. Я вырывала боль из своей груди вместе с сердцем, становясь бездушной сукой, и так действительно становилось легче.
Вот и всё. Отправить. Одно простое действие – и весь мир узнает правду.
Уже через минуту на экране начало расти число лайков и комментариев. Люди были в восторге. Но только я знала, какой ад только что выпустила на свободу.
Что теперь со мной будет? Как на это отреагирует его мама? Маргарет была так добра ко мне, а теперь, скорее всего, возненавидит меня тоже.
От этой мысли стало паршиво, но я загнала её подальше и без единой эмоции на лице наблюдала, как моя статья стремительно набирает реакции и просмотры. Люди были в экстазе, кто-то в ярости. Статья всего за несколько минут произвела настоящий фурор.
Мой телефон на столе слабо пиликнул, и экран засветился. Я сглотнула, увидев имя человека, которому только что подпортила репутацию и, возможно, всю его дальнейшую жизнь.
Взяв телефон в руки, я взглянула на уведомление.
Тео
Я застыла. Как он узнал, где я?
И только сейчас заметила, что вместе со статьёй улетела и геолокация моего отеля. Ну как можно быть такой глупой?
Я быстро убрала геолокацию из общего доступа и схватила ноутбук, телефон и куртку.
Бежать, снова бежать.
Сердце стучало в груди так громко, что я еле услышала, как смартфон ожил вновь. На этот раз звонила моя подруга Кейт.
– Боже, Ханна, что ты натворила? – с ходу начала она, её голос был испуганным и нервным.
– Я просто написала правду, Кейт, как ты меня и учила.
– Я сказала ему, где ты, – вдруг заявила она, и я чуть не выронила телефон из рук.
– Что ты сделала?!
– Прости, Ханна. Он был очень настойчив и выглядел так… плохо. Я не смогла ему отказать.
– Твою мать, Кейт, да ты издеваешься надо мной! – взревела я. – Поговорим позже. Мне нужно идти, – не дожидаясь ответа, я отключила связь и бросила телефон в сумку.
Найдя карту от номера, я рванула к двери. В голове теперь звучал только один вопрос: успею ли я уйти до того, как он меня найдёт?
– Эрик примет тебя через пять минут, – сообщила Ванесса, смахивая со стойки ресепшен невидимую пыль.
Я натянула дружелюбную улыбку и кивнула, еле сдерживая раздражение.
Пять минут. Смешно.
Я уже час торчала в приёмной Эрика Ли́ндмана, главного редактора мужского журнала ALPHA и по совместительству моего босса, и только сейчас этот ублюдок соизволил принять меня, хотя мне было назначено ещё неделю назад! Всё это время он изображал жуткую занятость, будто на его плечах держалась судьба человечества. Он делал так всегда, когда избегал неприятного разговора. А я была для него именно этим – неприятным разговором.
Четыре года назад, когда я только начинала работать в этом журнале, всё казалось иначе. Тогда я была стажёром, взахлёб училась всему новому, глотая каждую мелочь и чувствуя себя частью чего-то большего. Выпуск из Нью-Йоркского университета1, предложение остаться в штате и перспектива развития – это был мой шанс построить карьеру в одном из крупных и уважаемых изданий Нью-Йорка, шанс на успех и лучшее будущее. Мне обещали, что через год я смогу сама выбирать рубрику, работать над крупными проектами и даже получить собственный кабинет.
Но вместо этого я вот уже четвёртый год сижу в крошечном углу и пишу в разделе о еде и напитках о том, «какой милкшейк не навредит мужской фигуре» или составляю списки дурацких полезных рецептов. Да, мне достойно за это платят, но тема еды мне до жути осточертела.
Сегодня всё изменится. Я пришла к боссу не просто поговорить – я пришла получить своё.
Сердце забилось быстрее, и я поймала себя на том, что, как одержимая, тереблю тонкий золотой браслет на правой руке. Это всё, что у меня осталось от матери, и если я не перестану так делать, то точно его порву.
Убрав руки от украшения, я глянула на своё отражение в зеркальной стене. Я всегда была бледной, моя кожа не воспринимала загар и была щедро усеяна золотистыми веснушками. Я читала, что так организм пытается защититься от опасных ультрафиолетовых лучей. Но сегодня от волнения моё лицо, видимо, решило слиться с белоснежной стеной за моей спиной. Длинные рыжие волосы выбились из небрежно собранного пучка и вообще выглядели не лучшим образом.
Чёрт, надо привести себя в порядок, в последнее время я совсем себя запустила.
Достав расчёску из сумки, я распустила волосы и освежила макияж, добавив немного румян на щёки и красной помады на губы. Соблазнять Эрика я не собиралась, хотя могла бы, как это делали многие в нашем журнале. Просто он ценил красоту во всём, и если я пришла сюда за результатом, нужно было выглядеть безупречно.
В редакции всегда находились те, кто надеялся пробиться наверх с помощью мини-юбок и глубоко расстёгнутых блузок. И это, чёрт возьми, работало. Эрик был падок на женские прелести, но я скорее откушу ему руку, чем позволю прикоснуться к себе. Я не из тех, кто добивается успеха через постель. Всё, чего я хочу, я добиваюсь сама, даже если ради этого придётся выгрызать своё место зубами.
Сегодня он увидит, что меня недооценивать нельзя. Я подготовила весомые аргументы – не просто претензии, а настоящую заявку на право быть услышанной. Уйти без результата я себе не позволю.
– Можешь заходить, – услышала я голос Ванессы и кивнула. – Удачи, Ханна.
– Спасибо.
Она мне точно пригодится.
Ради приличия я коротко постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь резче, чем планировала.
Кабинет Эрика был таким же, как и его хозяин: напыщенным и пафосным. Чёрно-золотые оттенки создавали ощущение роскоши, каждая деталь интерьера – от огромной люстры до пепельницы – была тщательно продумана. На стенах сверкали зеркальные вставки и фотографии обложек журнала в позолоченных рамках, словно памятники его эго. Огромные окна от пола до потолка пропускали мягкий вечерний свет, заливая всё вокруг холодным сиянием, что делало пребывание здесь чуть менее неприятным, чем обычно.
Сам Эрик расслабленно сидел за массивным столом в облегающей серой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, держа в одной руке телефон, а в другой стакан с чем-то янтарным.
– Ну, заходи, Ханна, не стой в дверях, – лениво бросил он, даже не взглянув в мою сторону.
Я глубоко вдохнула, стараясь не выдать своего раздражения. Это был его стиль – заставить других почувствовать себя маленькими и ничтожными. Но на меня это никогда не работало.
Я села в кожаное кресло напротив и выпрямила спину. Эрик всё так же не обращал на меня внимания, продолжая что-то печатать в телефоне. Тогда я принялась разглядывать его.
Он был родом из Финляндии и, насколько мне известно, перебрался в Штаты ещё во времена студенчества. Довольно симпатичный внешне, для кого-то даже красивый. У него были густые каштановые волосы средней длины, аккуратный нос с горбинкой и идеально симметричные губы. Высокий, подтянутый, в свои почти сорок он выглядел на тридцать.
Я старалась быть с ним дружелюбной, хотя он мне не понравился с первого взгляда из-за своего заносчивого характера. Он сидел в этом кресле не потому, что долго и упорно трудился, а потому, что так решил его отец. Но я переборола свою неприязнь, так как мечтала работать в этом журнале. Ради мечты иногда приходится переступать через собственные принципы и терпеть то, что кажется невыносимым.
Я буравила Эрика взглядом, давая понять, что не уйду, пока не добьюсь своего. Я слишком долго ждала. Через пару минут моё терпение иссякло вконец, и я с грохотом обрушила папку на дубовый стол. Только тогда босс соизволил взглянуть на меня.
Он медленно поднял взгляд, сначала окинув моё лицо цепкими серо-зелёными глазами, затем спустился к декольте.
Сегодня я, наступив на своё горло, специально надела красную блузку свободного кроя с неглубоким вырезом, чтобы хоть немного подчеркнуть свой второй размер. И сейчас едва сдерживала раздражённый вздох, чувствуя, как нагло меня раздевают глазами.
Похотливый ублюдок.
Губы Эрика чуть изогнулись – кажется, он остался доволен моим видом. Вернув внимание на моё лицо, он скучающе произнёс:
– У меня мало времени, Ханна. Что у тебя?
– Вот тут, – я постучала пальцем по чёрной папке и подтолкнула её вперёд, – сравнительный анализ. То, как поднялся рейтинг моей рубрики с тех пор, как я начала отвечать за неё. То есть за четыре года.
Эрик молча взял папку и лениво пролистал пару страниц.
– И что дальше?
– Когда я пришла в журнал, рубрика еды занимала последнее место по читательской активности, а сейчас охват вырос в десять раз и продолжает расти, а статьи начали привлекать не только старую, но и новую аудиторию. Взгляни на демографию. – Я наклонилась чуть вперёд и пролистала до нужной страницы. – На 60% больше новых читателей из разных стран – в основном мужчины в возрасте от 18 до 35 лет, а это наша ключевая целевая аудитория!
Эрик приподнял бровь, но ничего не сказал, и я продолжила:
– Три моих недавних статьи уже набрали в четыре раза больше лайков и репостов, чем в прошлом месяце. Это потому, что я делаю ставку на актуальность. Мы стали первыми, кто написал обзор на «брутальные ПП бургеры» от нового шефа Джейми Родса. А материал «10 напитков, которые скажут за вас на первом свидании» попал в тренды TikTok. Я знаю, как нужно писать, чтобы зацепить аудиторию.
Линдман закрыл папку и швырнул её на стол, затем поднял на меня взгляд.
– Короче, чего ты хочешь?
– Я устала писать этот бред про протеиновые батончики и подсчёт калорий! – вспылила я, но босс даже бровью не повёл, потому что уже привык к моим выходкам. – Я хочу другую рубрику.
– И какую же?
– Интервью со звёздами и влиятельными людьми. Мы могли бы привлечь больше молодых талантов. Старая школа уже своё отработала, а на новичков почему-то мало обращают внимания. И это главная ошибка всех СМИ. Они сейчас самые актуальные и увлекательные для читателей.
– Ты уже всё продумала, да? – усмехнулся Эрик, складывая руки на груди.
– Доказательства у тебя на столе. – Я выдержала его взгляд и выпрямила спину, стараясь выглядеть увереннее. – Я хороший журналист, Эрик, и заслужила повышение. И собственный кабинет.
Он расхохотался.
– Обожаю твою самоуверенность. Но кто же тогда будет писать про ПП бургеры и протеиновые батончики?
– Кортни Мэддокс, например, – съязвила я, потому что эта тупая стерва с силиконовыми сиськами больше ни на что и не способна.
Мы стажировались с ней вместе, да что уж там, даже учились на одном факультете журналистики. Я считала её подругой, но она оказалась той ещё лицемерной дрянью.
Из-за того, что Мэддокс трахается с Линдманом, она уже через несколько месяцев восседала в кабинете с видом на Эмпайр-стейт-билдинг, а недавно стала руководить «Звёздным» отделом, и теперь получает проходки на вечеринки со звёздами и живёт в шоколаде.
Знаю, если получу повышение, то стану её подчинённой, но я не боюсь этого. Все её успехи – это результат того, что она продала своё достоинство, а я не собираюсь идти по её пути. Она просто пустышка, неспособная ни на что, кроме как раздвигать ноги, когда того захочет босс, и мило улыбаться в камеру.
– Что я должна сделать, Эрик, чтобы ты наконец заметил меня?
Он усмехнулся и чуть подался вперёд, а я сглотнула. Наверное, зря я это сказала. И так понятно, чего он хочет от меня, но в глубине души я всё же надеялась на его благоразумие.
– Ты очень красивая и яркая девушка, Ханна, ты знаешь это?
Ну, началось.
– Пожалуйста, давай обойдёмся без этого, – сказала я спокойно. – Как и прежде, я не собираюсь спать с тобой. Я четыре года упорно работала и заслужила повышение честным трудом. Признай это.
Эрик постучал карандашом по столу, вперив в меня непроницаемый взгляд. Раздумывал о чём-то, и я невольно начала напрягаться. Под ложечкой неприятно засосало.
Он не даст мне повышения. Просто потому, что он принципиальный кретин и плевать ему на все мои достижения.
– Приведи к нам на интервью Тео Маршалла, – вдруг заявил Эрик. – Тогда и поговорим о твоём повышении.
– Что? – Я округлила глаза. – Ты про
Эрик непонимающе вскинул брови.
– А ты много знаешь молодых предпринимателей с таким именем? Теодор Маршалл – генеральный директор «Marshall Industries» и владелец сети эко-отелей Marshall Eco Luxe. Недавно журнал Forbes включил его в список десяти самых молодых миллиардеров мира до 30 лет.
Я фыркнула.
– Тоже мне достижение. Я видела этот список. Из десяти только двое построили бизнес с нуля и заработали состояние собственными силами. И Маршалл – не из их числа. Он всего лишь наследник, которому всё досталось на блюдечке после смерти отца.
Эрик усмехнулся.
– После смерти отца он вдвое увеличил активы компании и инвестировал в перспективные стартапы, что в итоге и принесло ему первый миллиард.
– Это не отменяет того факта, что стартовые условия у него были, мягко говоря, идеальные. – Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. – Сначала наследует целую империю, а потом просто пользуется наработками отца.
– Знаешь, сколько компаний рушится из-за того, что их наследники не способны справиться с управлением? Даже с готовым бизнесом нужна голова на плечах, чтобы сделать из него нечто большее. Этот богатый засранец нам нужен. И тебе, дорогуша, если ты так сильно хочешь повышение и собственный кабинет за свой «честный труд».
– Но это невозможно! С тех пор, как он встал во главе компании, он никому не давал интервью. Он и на пушечный выстрел меня к себе не подпустит!
Тео Маршалл – имя, которое часто всплывало в социальных сетях как синоним успеха. Но он скрывался от прессы и по максимуму избегал публичности, а за право взять у него хотя бы короткое интервью журналисты готовы были продать душу.
– Ты ведь любишь вызовы, не так ли? Считай это своим шансом доказать, что ты достойна большего. Приведи к нам Маршалла до конца месяца или освобождай своё место.
– В каком смысле «освобождай место»? – непонимающе переспросила я, а внутри всё неприятно сжалось.
– В прямом, Ханна. Я уволю тебя, потому что ты меня уже достала. Есть куча других желающих получить твою должность. Докажи, что ты готова взять новую рубрику. Ещё вопросы есть?
– Нет.
– Отлично. Тогда разговор окончен. – Он развернулся на кресле ко мне спиной и вновь уткнулся в телефон.
Я чувствовала, что ещё чуть-чуть – и моя голова вспыхнет от бешенства, как у Гнева из «Головоломки2». Я пришла сюда за повышением, а в итоге получила ультиматум и оказалась на грани увольнения. Теперь моя дальнейшая карьера зависела от одного-единственного человека – Тео Маршалла. Человека, который, судя по всему, ненавидит журналистов, раз никому не даёт интервью.
Твою мать. Да я в полной заднице.
– Что-то ещё, Ханна? – спросил Эрик, не оборачиваясь.
Я молча встала и быстро покинула кабинет, еле сдерживаясь, чтобы не разнести тут всё к чертям собачьим.
Коридоры редакции, обычно такие шумные и оживлённые, сейчас казались мне пустыми и чужими. Всего за несколько минут мой стабильный мир перевернулся с ног на голову.
Увольнение? Серьёзно?
«
Да, всё более чем серьёзно.
До конца этого месяца осталось всего десять дней, а если учесть выходные – то всего шесть! Добиться интервью от Маршалла за это время я не представляла возможным. Никто из нашего журнала, да вообще из ныне существующих изданий ещё не смог договориться с его менеджерами.
Но я – Ханна Луиза Смит и я никогда не сдаюсь. Я добьюсь интервью и докажу всем, что меня не стоит недооценивать.
И начну прямо сейчас.
Усевшись в своём тесном уголке, я ввела имя Маршалла в поисковик, надеясь найти в сети хоть что-то полезное и попытаться выяснить, почему он так закрыт от СМИ.
Фото двадцатисемилетнего брюнета с высокими скулами, тёмно-карими, почти чёрными глазами и немного угрюмым выражением лица замерцали на экране. Он выглядел как недосягаемая голливудская звезда – холодный и неприступный.
А ещё он был красив так, будто его вылепил сам дьявол. Атлетическое тело, правильные черты лица, широкая челюсть, трёхдневная щетина на щеках, маленькая милая родинка на левой скуле – всё в нём завораживало и притягивало взгляд.
Мужская красота никогда не была моей слабостью, но я невольно залюбовалась Маршаллом. Даже сквозь фото в нём ощущались мощь и какая-то скрытая угроза, как у хищника, выжидающего момент для рывка. Он выглядел… опасным. От таких парней девочкам, как правило, рекомендуют держаться подальше. Я сглотнула, только сейчас осознавая, что именно этого человека мне нужно уломать на своё первое настоящее интервью.
По всему телу неожиданно пронёсся лёгкий трепет, и я нахмурилась. Последний раз такое чувство я испытывала восемь лет назад, когда, будучи семнадцатилетней глупой девчонкой, впервые влюбилась в подобного богатого красавчика. В того, кто в конечном итоге растоптал и уничтожил мои душу и сердце, всю мою жизнь.
С тех пор я больше никого не впускала в свой мир. Никаких отношений, никакой привязанности, никакой любви.
– Ого, значит, Эрик действительно поручил тебе охмурить Маршалла? – раздался рядом едкий голос Кортни Мэддокс.
Она подошла бесшумно и теперь нагло пялилась в экран моего «Мака». От неожиданности я дёрнулась и тут же захлопнула крышку лэптопа.
– Ты чего такая взвинченная?
– Не твоё дело, – буркнула я и начала собирать свои вещи, так как рабочий день уже подходил к концу. – А ты уже успела сунуть свой длинный нос куда не следует, да?
Она тут же его скривила и поправила идеально уложенные волосы цвета мокко.
Кортни выглядела как дорогая кукла – безупречная, но лишённая всего живого. В ней не было ни грамма настоящего. Она активно пользовалась услугами современной косметологии: сделала себе пухлые губы, «лисьи» глаза в стиле Беллы Хадид3, исправила орлиный нос, а её кожа на лице сияла так, будто по ней прошлись наждачкой.
– Мой нос не длинный, и сую я его только куда следует, рыжая, – огрызнулась она. – А ты ещё будешь жалеть, что не воспользовалась теми методами, которые действительно работают.
– То есть тем, что не легла под босса, как ты? – усмехнулась я, скрестив руки на груди. – Член Эрика уже побывал в большей половине женского состава редакции. Тебе самой-то не противно?
– Твои амбиции тут никому не сдались, идиотка! – рявкнула Кортни, но тут же широко улыбнулась. – Но так даже лучше. Всего десять дней – и ты вылетишь отсюда, потому что не справишься с заданием. А если каким-то чудом справишься, я сама тебя выживу и буду первой, кто вышвырнет твои шмотки с балкона.
Я стиснула зубы и вдохнула глубже. Нет, скорее я вышвырну с балкона тебя, стерва.
– Скалься сколько влезет, Кортни, ты ведь только это и можешь – раскрывать рот пошире, чтобы тебе как можно глубже в него заса…
– Заткнись, сучка! – взвизгнула она и двинулась на меня с перекошенным от злости лицом.
– Что, неприятно, да? – мило улыбнулась я, подняв подбородок и выдержав её взгляд. – Правда всегда бьёт больнее всего.
– Что тут происходит?
Нашу перепалку прервал звонкий женский голос, заставивший Мэддокс остановиться, а меня облегчённо выдохнуть.
– Кейт! – Я широко улыбнулась девушке в чёрной облегающей юбке-карандаш и белой блузке, спешащей к нам.
Ке́йтлин Ха́рдвик – шикарная длинноногая брюнетка с голубыми глазами и изящной точёной фигурой. Редактор отдела моды. И моя подруга.
Когда я только пришла сюда, она была моим куратором, и сначала показалась мне немного высокомерной и занудной – слишком уж чётко следила за правилами и почти никогда не улыбалась. Но, когда мы познакомились ближе, я поняла, что под этой маской скрывается тёплый человек с тонким чувством юмора. Позже Кейт призналась мне, что я чем-то похожа на её младшую сестру, которая, к сожалению, слишком рано покинула этот мир. Возможно, именно поэтому она всегда была ко мне расположена и видела во мне больше, чем я сама.
– Вы чего разорались на весь офис? – недовольно спросила Кейт, смотря при этом на Кортни.
Хотя обе занимали высокие должности, Кортни побаивалась Кейт. Подруга давно зарекомендовала себя как строгий, но справедливый руководитель, который не терпит интриг и сплетен. В офисе её уважали за сильный и твёрдый характер. Она не давала в обиду ни себя, ни других, всегда уверенно отстаивала свою позицию и легко ставила на место тех, кто переходил границы.
Кортни сразу же стушевалась под её холодным взглядом и, пробормотав что-то невнятное, поспешила уйти.
Я знала, что Мэддокс затаила злобу. Она напоминала ядовитую змею, готовую укусить в самый неожиданный момент. Чем я ей насолила – не представляю. Я никогда не переходила ей дорогу, не уводила парней, да вообще к ней не лезла с тех самых пор, как она превратилась в заносчивую суку.
Плевать, сейчас у меня была цель поважнее её интриг – Тео Маршалл. Мужчина-загадка, который может стать моим пропуском к новым вершинам. Или окончательным крахом.
– Что случилось? – спросила Кейт, подойдя ко мне ближе.
– Просто кое-кто не любит слышать правду, – пожала плечами я.
– Ты выглядишь уставшей. – Её взгляд смягчился, и она потрепала меня по щеке. – Опять не спала всю ночь?
– Угу. – В последнее время меня всё чаще посещала бессонница. Так было всегда в преддверии моего дня рождения. Дня, с которого восемь лет назад моя жизнь разделилась на до и после. – Да и Эрик из себя вывел.
Аккуратные брови Кейт тут же сдвинулись к переносице, а острые черты лица обострились ещё сильнее. Она не переносила Эрика так же, как и я. Он распускал свои похотливые ручонки и в её сторону, но она быстро дала ему понять, что, если он хоть ещё раз тронет её, она нажалуется на него в отдел кадров или трудовую инспекцию.
Ей палец в рот не клади, она и откусить может. За это я её обожала.
– Пойдём-ка ко мне, поболтаем.
Я кивнула и поплелась за ней.
– Каблуки и красная блузка? – уже в кабинете спросила Кейт, окинув меня взглядом. – И облегающая юбка? Как это понимать? – Её глаза расширились. – О нет, неужели и ты тоже…
Я понимала её удивление, ведь одевалась так ярко довольно редко, обычно предпочитая скромные пиджаки, чёрные брюки и кожаные лоферы, и весело рассмеялась.
– Я не соблазняла Эрика, просто решила принарядиться, чтобы было проще его уломать.
– Уломать на что?
Я тяжело вздохнула, плюхнулась на мягкий диванчик и вкратце обрисовала ситуацию, начиная с угроз Эрика о моём увольнении и заканчивая необходимостью раздобыть интервью у Маршалла.
Когда я закончила, Кейт была в ярости.
– Вот же финский кусок дерьма.
– Точно, – усмехнулась я, но тут же поникла. – Я в полной заднице, да? Скажи сразу.
– Это… сложно, – признала она, постукивая кончиком пальца по верхней губе и наворачивая круги по кабинету. – Но не невозможно.
– Разве? Маршалл ведь никому ещё не давал интервью. Это просто жесть.
Я запустила руку в волосы и прикрыла глаза. Да что не так с этим парнем? Как вообще можно быть настолько закрытым от прессы при своём статусе?
– Господи, Ханна, почему ты захотела именно в эту рубрику? – простонала Кейт. – Лучше бы попросилась в мой отдел и писала о трендах. Сдались тебе эти важные индюки? Особенно под руководством Мэддокс.
– Мода меня не особо интересует, ты ведь знаешь. И мне захотелось утереть нос Кортни, – сказала я заготовленный ответ, хотя это была ненастоящая причина. – Ты видела, как она ведёт интервью? Да на неё смотреть противно. Своим развязным поведением она портит репутацию нашего журнала, почему долбаный Эрик этого не замечает?
– Потому что она с ним трахается, а ты нет.
Я поджала губы.
– Послушай, Эрик бросил мне вызов, и я не собираюсь сдаваться. Я просто не могу облажаться, Кейт.
Я сжала кулаки, вновь чувствуя, как внутри всё закипает от негодования. Несмотря на предвзятое отношение со стороны босса, я всей душой дорожила этим местом и не могла позволить, чтобы меня так просто списали со счетов.
Кейт села рядом со мной.
– Я постараюсь помочь тебе. Прошло много времени, возможно, Маршалл изменился. Надо сначала прощупать почву. Встретиться с ним на нейтральной территории.
– Встретиться? – Я не выдержала и рассмеялась. – И часто ты встречаешься с такими личностями, Кейт?
– Постоянно, Ханна. И не язви. Моя близкая подруга Николь работает PR-менеджером и знает весь светский мир Нью-Йорка, так как часто организует для них различные мероприятия. Я могу выяснить, где и когда в ближайшее время планируется вечеринка и будет ли там Маршалл. Сколько у нас времени?
– До конца этого месяца.
Она чертыхнулась, но кивнула.
– Ладно. Сейчас свяжусь с Никки и всё узнаю. Посиди пока.
– Спасибо.
Пока Кейт разговаривала по телефону, я достала свой смартфон и вновь загуглила Маршалла. Не знаю зачем, просто чтобы узнать о нём хоть немного больше.
Раньше всеми делами компании руководил его отец – Джеральд Маршалл, а про самого Тео мало что было слышно. Выпускник элитной школы, закончил Гарвард4, а после пропал с радаров на два года. Одни источники утверждали, что он путешествовал по миру, другие – что работал над собственными стартапами.
А потом его отец попал в аварию.
Я вздрогнула. В носу защипало, а сердце заныло. Ведь мои родители погибли точно так же.
Чтобы отогнать болезненные воспоминания, я открыла вкладку с фото, на которых Тео был запечатлён на конференциях, встречах с инвесторами, а также на различных развлекательных мероприятиях.
Всегда в безупречном костюме.
Всегда с каменным выражением лица.
Всегда один.
Никаких следов личной жизни, никаких сплетен.
И всё же одна фотография выбивалась из общего ряда: Тео на пляже, в тёмных солнцезащитных очках, прикрывающий лицо рукой, мокрые волосы прилипли ко лбу, а на губах улыбка – живая и искренняя. Интересно, кто стоит по ту сторону камеры?
– Пытаешься понять, как его соблазнить? – Кейт, закончив разговор, внезапно оказалась рядом.
– Что? Нет! – от испуга я подскочила на месте и чуть не выронила телефон. – Господи, не подкрадывайся больше так. Я чуть душу не испустила.
Кейт рассмеялась.
– Прости, я не думала, что ты так им увлеклась.
– Я не увлеклась!
– А зря. Он холост, кстати, – подмигнула она.
Я лишь скептически фыркнула.
– Ты узнала что-нибудь?
– Да. – Кейт кивнула и опёрлась бедром о край стола. – В субботу, то есть уже завтра, в отеле Palladium в центре Манхэттена5 пройдёт модный показ коллекций, созданных из переработанных материалов, чтобы привлечь внимание к проблемам экологии, а после – благотворительный аукцион и светский вечер. Там соберутся предприниматели, инвесторы, звёзды, в общем, вся элита. Маршалл подтвердил приглашение и тоже там будет. А ещё Никки сказала, что он очень интересуется эко-темой. Она сможет достать нам приглашения, но только на сам вечер. Дресс-код официальный, зелёные, чёрные или натуральные тона, никаких кричаще-ярких.
Я кивнула, уже занервничав от всего этого официоза.
– Класс, но что дальше? Что я ему скажу?
– Правду, Ханна. С ним юлить нельзя. Но будь предельно осторожна и тактична. Он… – она замялась, – мягко говоря, недолюбливает журналистов.
– Это я уже поняла, – протянула я и нервно пожевала нижнюю губу. – А ещё он Скорпион. Уверена, он раскусит меня с первого взгляда, я и рта раскрыть не успею.
Кейт звонко расхохоталась, её глаза хитро засверкали.
– А ещё Скорпион – один из самых горячих знаков зодиака. Если он и раскусит тебя, то уж точно не так, как ты думаешь.
– Ну надо же, один из самых молодых миллиардеров, да ещё и самый горячий! Может, лучше сразу прийти голой на вечер и раздвинуть перед ним ноги?
– О, это точно произведёт впечатление, но лучше оставим такую тактику на крайний случай, – весело откликнулась Кейт.
– Нет, мы вообще не будем её рассматривать. Ни в каких случаях.
– Да ладно тебе! – Подруга рассмеялась. – Просто будь собой и не строй из себя скромницу. Если ты хочешь, чтобы он тебя заметил, тебе нужно показать, что ты не просто журналистка, а девушка, которая может заинтересовать. Меньше стеснения, больше уверенности!
– Ещё раз повторяю: я не собираюсь его соблазнять. – Я поднялась на ноги. – Как думаешь, почему всё-таки этот гений не даёт интервью? Если он так уверен в себе, то что ему мешает рассказать всему миру, какой он замечательный?
Кейт улыбнулась.
– Ты сама ответила на свой вопрос. Видимо, Маршалл
И как, чёрт возьми, я должна убедить его дать интервью нашему журналу? Для начала постараюсь найти что-то интересное для разговора, а дальше… дальше будем действовать по ситуации.
– Итак, показ начинается завтра в 15:00, а сам светский вечер в 18:00, – бойко сказала Кейт. – Как раз успеем собраться и всё обдумать. А сейчас предлагаю наведаться в клуб к Ло́рену.
– О нет, я жутко устала, лучше поеду домой и подумаю над тем, как мне уломать этого умника.
– Нет, Ханна, рабочий день закончился и сегодня пятница, поэтому немедленно выбрось из головы все мысли о нём. Сейчас тебе нужно растрясти кости перед тем, что будет завтра. Когда ты последний раз выбиралась хоть куда-нибудь за последние несколько месяцев? Походы в Уолмарт6 не считаются.
– Окей, окей, – тут же согласилась я, зная, что спорить с этой женщиной бесполезно.
– Ты опоздал на полчаса, отельный магнат, – недовольно пробормотал Джеймс, взглянув на свои часы Patek Philippe.
– Прости, – хмуро отозвался я, падая в кресло напротив друга и расстёгивая воротник осточертевшей мне рубашки. – И не называй меня так.
К нашему столику тут же подскочила хорошенькая официантка по имени Сэнди и протянула мне меню.
– Готовы сразу сделать заказ? – поинтересовалась она, игриво намотав на палец светлый локон.
– Что ты пьёшь? – спросил я у Джеймса.
– Макаллан7 12-летний.
– Мне то же самое. Пока всё, – пробормотал я, не глядя на официантку. Вздохнув, она ушла, а я расслабленно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
– Тяжёлый день? – поинтересовался Джеймс.
– Не то слово, – поморщился я, потирая веки пальцами. – Весь день был на встречах. То стартаперы со своими глупыми идеями, то представители компаний, которые даже не потрудились изучить мой бизнес перед переговорами. Ни одного конкретного предложения, только пустая болтовня. Все хотят моих денег, но не предлагают взамен ничего толкового. Грёбаные паразиты. Терпеть не могу бессмысленную трату рабочего времени и ещё больше – бесперспективные вложения. И как только отец столько лет выносил этих бездарностей, – в сердцах высказался я.
С тех пор, как я возглавил компанию, моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Власть принесла с собой не только свободу принимать решения, но и огромную ответственность – удержать бизнес на плаву и сделать его успешнее в новых реалиях.
Я решил уйти от старых методов, которыми пользовался мой отец, и сосредоточился на инновациях и экологии. Вместо традиционных роскошных, но устаревших отелей, я инвестировал в экологичные материалы и современные технологии.
В каждом отеле установлены системы климат-контроля, управляемые искусственным интеллектом, которые не только поддерживают комфортную температуру, но и минимизируют энергозатраты, а окна очищают воздух с помощью фотокатализа8.
Вся отделка – от полов до стен – выполнена из переработанных или устойчивых материалов. Мебель сделана из древесины с сертификацией Лесного попечительского совета9, а напольные покрытия из натурального пробкового материала или переработанного пластика.
Я также отказался от пластиковых бутылок в номерах, заменив их на стеклянные ёмкости и биоразлагаемую упаковку. Даже мелочи, такие как туалетные принадлежности, разработаны с учётом минимального воздействия на окружающую среду.
Всё сделано так, чтобы сократить экологический след, сохраняя при этом эксклюзивность и максимальный комфорт для гостей.
Теперь наши отели – это не просто места для ночлега и отдыха, но и пример того, как бизнес может быть не только прибыльным, но и заботливым по отношению к планете.
Именно так я из раза в раз презентую концепцию наших отелей на конференциях, туристических выставках и встречах с представителями крупных компаний.
Жаль, что три года назад, когда я поделился этими идеями с отцом, он не послушал меня. Он считал, что такие инновации – это риск, пустая трата времени и денег. Я пытался убедить его, что за ними будущее, что этот шаг сделает нас лидерами в отрасли и выведет нашу компанию на новый уровень, но он был непреклонен.
Надеюсь, отец, хотя бы сейчас ты мной гордишься, ведь я оказался прав.
– Не думаю, что твой старик сидел бы на встречах, если бы не видел выгоду, – резонно заметил Джеймс.
Я фыркнул.
– Выгоду? У отца просто было терпение связываться с этими горе-гениями. У меня – нет. Больше нет. Хватит с меня вложений.
Джеймс рассмеялся.
– Эти вложения в итоге принесли тебе миллиард. Поздравляю, кстати.
– Да, миллиард… – повторил я, почему-то совсем не испытывая радости. – Только этот миллиард
– Ты о чём?
– О том, что с ним я потерял нормальную и более-менее спокойную жизнь. Сейчас вокруг – сплошное давление. Бесконечные встречи и люди, которые видят во мне только кошелёк. Иногда мне кажется, что отец оставил мне не компанию, а цепи на всю жизнь.
Джеймс хмыкнул и откинулся на спинку кресла, крутя в руке бокал. Когда уже и мне принесут чёртову выпивку?
– Такова участь генерального директора, – с усмешкой произнёс друг. – Поэтому я туда и не стремлюсь.
Джеймс тоже был выходцем из богатой семьи. Его родители, Карл и Шерил Кроуфорд, владели частными медицинскими клиниками по всему штату Нью-Йорк, известных своим вниманием к пациентам и инновационными подходами к лечению.
Сам Джеймс в свои двадцать девять лет был кардиохирургом – одним из ведущих специалистов в штате – и возглавлял отделение сердечно-сосудистой хирургии в центральном филиале на Манхэттене. Несмотря на молодой возраст, его имя давно стало синонимом высокого уровня профессионализма, и даже самые сложные случаи обычно попадали на его стол.
Джеймс был старшим сыном и главным наследником семейного дела, от него ждали большей амбициозности и стремления к власти. Карл и Шерил давно настаивали на том, чтобы сын занял кресло генерального директора и управлял всей империей, а не одной клиникой.
Но Джеймс не хотел этого. Ему нравилось быть простым врачом, работать своими руками, видеть результаты и ощущать, что
Так же, как и мне когда-то было чуждо встать во главе «Marshall Industries».
Я всегда считал, что бизнес – это не для меня. Мне нравилось создавать, внедрять инновации, а быть главой корпорации – это совсем другой мир. Мир цифр, контрактов и жёстких решений, где в первую очередь учитываются интересы компании, а не людей.
Мир, в который я не хотел и от которого отчаянно бежал. Но он всё равно настиг меня три года назад, когда умер отец.
Так что, как бы я ни ненавидел эту роль, мне пришлось принять её и научиться управлять. И только сейчас я начал понемногу привыкать к этому и, как ни странно, даже стал получать удовольствие от своего положения, хотя всё это очень однообразно и утомительно.
С Джеймсом мы познакомились чуть больше года назад в одном из захудалых баров на Нижнем Ист-Сайде, где оба пытались заглушить боль от предательства близких людей, запивая её дешёвым виски.
Джеймсу изменила жена, мне – невеста. Наши пьяные разговоры и жалобы стали чем-то вроде исповедей друг другу. Именно эта общая рана и сблизила нас.
Мы часто встречаемся после работы, обычно в клубе у Лорена, любимом заведении Джеймса. И всегда с одной целью – забыться хоть на пару часов.
– Кстати, ты будешь завтра на мероприятии в Palladium? – спросил я, надеясь на положительный ответ, потому что мне очень не хотелось четыре часа торчать в одиночку с этими заносчивыми снобами.
– Ещё не знаю. Если успею, то только на заключительную часть. На работе полный завал, – устало произнёс друг. – Как твоя мама? Те таблетки, что я выписал, помогают?
– Нет, потому что она их не пьёт. Лучше не будем об этом.
После смерти отца моя мать Маргарет ушла в нескончаемую глубокую депрессию. Просто безвылазно сидела в спальне, окружённая его вещами, и могла часами смотреть в одну точку, не реагируя на мир вокруг.
Я понимал, что она страдает без мужа, с которым они были вместе больше тридцати лет, но мне было больно видеть, как из жизнерадостной и красивой женщины она превратилась в безликую тень.
Я перепробовал всё, чтобы вытащить её из этого состояния: разговаривал, умолял, кричал, устраивал терапию котятами, возил её к лучшим психотерапевтам.
Пытался купить её счастье – самые дорогие курорты, эксклюзивные билеты на её любимые театральные представления, роскошные вещи.
Но деньги здесь не работали. Они могли купить комфорт, но не излечить душу. Я понял, что в моменты, когда теряешь близкого человека, никакие финансовые ресурсы, будь ты хоть трижды миллиардер, не способны вернуть радость. И чувствовал себя абсолютно бессильным. Всё, что мне оставалось – просто ждать, когда мама вернётся ко мне.
И я просто ждал.
Официантка наконец-то принесла мне виски, и я обворожительно ей улыбнулся, отчего она расцвела и покраснела.
– Если я вам понадоблюсь – просто нажмите на кнопку, – сказала она и весьма недвусмысленно провела языком по своим пухлым губам.
– Хорошо, Сэнди, спасибо, – сдержанно ответил Джеймс, хотя обращалась она ко мне, и натянуто улыбнулся девушке. Сэнди тут же стушевалась и, пробормотав извинения, быстро ушла.
– Чего на девчонку взъелся? Не в духе?
– Просто устал. А её дурацкие ужимки действуют мне на нервы.
– А может, тебе просто пора уже перестать держать этот обет безбрачия? – поинтересовался я и сделал глоток виски. – Сколько ты не трахался? Год?
– Это не твоё дело, Тео, честное слово. – Джеймс закатил глаза и тоже приложился к алкоголю.
– Тебе стоит забыть её, друг.
– Послушай, я же не лезу к тебе в душу из-за Сары, вот и ты, пожалуйста, не лезь в мою, – рявкнул Кроуфорд, но тут же вздохнул: – Извини, сорвался. Неделя была дикая. И прости за Сару, не хотел напоминать.
– И ты прости за Айрис, – буркнул я и сделал ещё один большой глоток, безуспешно пытаясь заглушить пряным напитком занывшую в груди боль.
Да, глупо давать другу такой совет, когда сам не можешь избавиться от воспоминаний о бывшей.
Сара Томпсон. Длинноногая блондинка с небесно-голубыми глазами. Женщины красивее её я ещё не встречал.
Когда мы познакомились, мне было двадцать, а ей двадцать семь, но нас нисколько не смущала разница в возрасте.
Мы встречались шесть лет. Я сделал ей предложение через год отношений, она сказала «да», но на брак так и не решилась.
С тех пор, как мы расстались, она сменила уже третьего парня, и каждый из них был моложе другого. Сейчас она встречается с каким-то богатым сосунком, которому едва исполнилось двадцать один.
Я ей восхищался. Я её боготворил. Я её любил.
А она воткнула мне нож в спину, трахаясь с любовником прямо в моём отеле.
Теперь я её ненавидел, но, тем не менее, забыть почему-то не мог.
Я моргнул, вырвав себя из тяжёлых воспоминаний, и перевёл взгляд на Джеймса. Мы были похожи с ним не только своим положением, но и тем, что не умели отпускать.
Только он пытался заглушить свою тоску по Айрис, сутками просиживая на работе или выматывая себя в тренажёрном зале, игнорируя всех женщин вокруг, я же действовал наоборот. После расставания с Сарой я больше не связывал себя серьёзными отношениями и никогда не спал с одной и той же девушкой дважды.
– На кого ты смотришь? – спросил я, наблюдая, как карие глаза Джеймса пристально разглядывали кого-то внизу, и, кажется, в них плескался слабый огонёк интереса.
– Ни на кого, тебе показалось, – тут же сказал он и уткнулся в телефон. Я усмехнулся, ведь мне нихрена не показалось.
Мы сидели в клубе у Лорена в вип-зале на втором этаже, а внизу располагались бар, множество мелких столиков и танцпол.
Я проследил за траекторией его взгляда и заметил двух танцующих девушек – брюнетка и рыжая. Обе были в дурацких блузках и длинных юбках в облипку. Обычные офисные мышки, отрывающиеся после тяжёлого рабочего дня, ничего интересного.
Но рыженькая всё же привлекла моё внимание.
Нет, она совсем не мышка.
Своей огненной шевелюрой и в огромной красной блузке она напоминала маленькую красную птичку из Angry Birds. Так смешно махала руками и трясла головой под музыку, что я не смог сдержать улыбки, так же, как и оторвать от неё взгляда.
Кажется, я знаю, с кем проведу эту ночь. Но для начала всё-таки уточню у Джеймса, дабы избежать недопонимания.
– Брюнетка или рыжая?
– Что?
– Какая из тех девушек тебе понравилась больше? Ты ведь пялился на них, я видел.
– Никакая. И я не пялился.
– То есть ты будешь не против, если я развлекусь с рыженькой?
Я вновь взглянул на неё.
Больше она не махала руками, а плавно извивалась под музыку, запрокинув голову и прикрыв глаза.
Красивая.
Сексуальная.
Мой член в штанах вдруг дёрнулся и заныл, что меня нехило удивило. Я поимел уже столько женщин за этот год, что сбился со счёта и практически перестал испытывать влечение к кому-либо.
Только к Саре. Да, я до сих пор хотел ту, кто меня предала, и в моменты секса или самоудовлетворения часто представлял её лицо.
Стоп. Не надо думать о ней. Я должен уже, наконец, забыть её.
И совсем не против забыться сегодня в декольте этой рыжей бестии.
– Ну так что, ты против или нет? – вновь спросил я.
– Мне плевать.
– Ладно, схожу вниз, – сказал я и поднялся на ноги.
– Ты серьёзно? – Джеймс закатил глаза. – Оставь девушек в покое и сядь на место. Я ехал сюда через весь город не для того, чтобы наблюдать, как ты снимаешь себе развлечение на ночь.
– Значит, рыженькая тебе понравилась? – Я вскинул брови, игнорируя его занудство. – Тогда я займусь её подругой…
– Нет! – рявкнул он.
Я широко улыбнулся. Бинго. Я прав – брюнетка всё-таки не оставила его равнодушным. Это хорошо. Может, хотя бы ей удастся реанимировать моего друга и то, что уже год безжизненно болтается у него между ног.
– Серьёзно, давай развлечёмся, Джеймс.
– Я пас.
– Ты грёбаный зануда, Кроуфорд, ты знаешь это? Её подруга как раз в твоём вкусе, кстати. Что скажешь?
– Она не в моём вкусе. Проваливай уже, соблазнитель грёбаный.
– Ну, как хочешь.
Я пожал плечами и, допив виски, отправился вниз.
– Спасибо, что вытащила меня сюда, – запыхавшись, пробормотала я, когда мы с Кейт без сил упали на свои стулья у бара.
– Не за что, тебе это было нужно, а то ты совсем уже зачахла на работе, как тот бедный цветочек на твоём столе.
– О нет, Бенджамин, – простонала я, вспомнив, что давно не поливала свой суккулент. Я отвратительная хозяйка.
– Ты дала цветку имя?
– Я всем даю имена, – кивнула я, допивая уже третий безалкогольный коктейль и чувствуя, как с каждой секундой стремительно наполняется мой мочевой пузырь. – Своему роботу-пылесосу я дала имя Дастин.
Кейт выгнула бровь.
– Тебе не кажется, что давать имена неодушевлённым предметам, как минимум, странно?
– Отстань, мне нравится. И Бенджамин – не «неодушевлённый предмет». Он, вообще-то, живой цветок! – Я покрутила в руках бокал с остатками льда. – Бенджамин заботится о моём уюте на работе, Дастин – мой верный помощник по дому, а Луи…
– О, он что, француз?
– Скорее, китаец.
– Ну и кто он?
– Мой вибратор.
Тут Кейт не выдержала и громко расхохоталась.
– Так, тебе срочно нужно найти развлечение на ночь и забыть о китайце Луи.
– Луи меня более чем устраивает, – мило улыбнулась я и только сейчас вспомнила, что на днях он сломался. Чёрт, нужно будет заказать себе нового.
– Серьёзно, Ханна, отвлекись, – настаивала Кейт, хищно оглядываясь по сторонам в поисках подходящей жертвы для своих сексуальных утех. Подруга, как и я, не связывала себя серьёзными отношениями и нередко уходила из клуба с каким-нибудь смазливым красавчиком. – Когда нам ещё удастся вот так выбраться. Сама знаешь, какой хаос у нас начинается под конец месяца – не продохнуть.
– Последний раз, когда я решила вот так «отвлечься», я проснулась у парня, который справлял нужду в раковину на кухне.
Кейт захлебнулась коктейлем.
– Что?!
– Меня чуть не стошнило прямо в кровати! Я бежала от него так, что пятки сверкали.
Кейт снова захохотала так громко и заразительно, что я подхватила её смех, и несколько человек у бара обернулись на нас и недовольно закатили глаза.
– Мужчины отвратительные создания, – успокоившись, сказала я и обхватила свой живот руками. – А если я сейчас же не схожу в туалет – то позорно описаюсь прямо на месте.
– Иди давай, несчастная, – усмехнулась подруга, и я быстро ретировалась в уборную.
Охладив пылающие от танцев щёки холодной водой, я поправила волосы и смазавшуюся помаду.
– Может, Кейт и права, – пробормотала я вслух и нахмурилась. Совсем уже крыша поехала, раз разговариваю с собственным отражением.
Но мне действительно нужна была сексуальная разрядка. Я стала слишком нервной, а Луи не доставлял должного удовлетворения. Последний раз с тем «писуном в раковину» был почти год назад. В погоне за карьерой я совсем забыла о себе и своих физиологических потребностях.
Мне нужен был полноценный, выматывающий секс.
Запомните небольшое правило вместе со мной: нельзя ставить на себе крест, ни в коем случае. Жизнь не должна быть вечным забегом. Порой, чтобы продвинуться вперёд, нужно остановиться и отдохнуть.
Отдых – это не лень и не слабость, а способ наполниться и не потерять себя на пути к своим целям.
Я должна снова полюбить себя. А для этого нужно хотя бы немного расслабиться и выдохнуть. Секс с первым встречным – рискованное и экстремальное занятие, но почему бы и нет?
Вызов принят. Сегодня Ханна Смит проведёт эту ночь не одна.
От уборных тянулся длинный, слабо освещённый коридор – такой тёмный, что я двигалась почти на ощупь, чтобы случайно не врезаться во что-нибудь или в кого-нибудь.
Видимо, я плохо старалась, потому что уже через несколько секунд наткнулась на что-то твёрдое – кажется, это был чей-то пресс. И довольно накачанный пресс. Вот и первый встречный подоспел!
Ну, начало неплохое.
Пощупав ладонями чужой живот, я ощутила под пальцами шёлк рубашки, а когда вскинула голову, изо всех сил постаралась не выдать своего шока от того, с кем столкнулась.
Широкая челюсть, милая родинка на левой скуле и тот самый демонический взгляд.
Теодор Маршалл.
Быть того не может…
Я оцепенела. Проморгалась, чтобы получше рассмотреть его лицо – вдруг мне всё-таки показалось.
Мне не показалось.
И невольно сглотнула.
– Прошу прощения, – пролепетала я и, как от огня, отдёрнула ладони от его пресса.
– Птичка сама попала в клетку, – прошелестел над моим ухом низкий хриплый голос Маршалла.
Мы стояли непозволительно близко друг к другу, и я почувствовала приятный аромат его парфюма – кедр, шалфей и инжир. Также улавливался лёгкий запах табака.
– Не поняла? – Я нахмурилась и вновь вскинула голову.
Я знала, что Маршалл был высоким, но вживую его фигура оказалась ещё более внушительной. При своих незавидных 160 сантиметрах (ну ладно, 168, ведь сегодня я была чуть выше благодаря каблукам) и 50 килограммах я чувствовала себя пылью против его атлетических габаритов и 190 сантиметров. Камень и гора.
На мой вопрос он так и не ответил – просто стоял и бесцеремонно разглядывал меня, а я пялилась на него в ответ, пытаясь найти в себе силы что-то сказать или хотя бы отойти подальше. Но меня будто к полу пригвоздили.
От Маршалла исходила какая-то дикая, необузданная энергетика. Время вокруг словно замедлилось, а воздух стал более тяжёлым. Наверное, такое влияние оказывают люди с природным магнетизмом. Не знаю, раньше я таких не встречала, так что сравнить мне не с чем.
– Всё в порядке? – спросил он.
Я лишь кивнула в ответ и, пробормотав «мне нужно идти», ретировалась из коридора. Так, по поводу секса с первым встречным я погорячилась. Только не с ним.
Я вернулась за стойку и залпом опрокинула в себя воду, после чего начала жадно глотать ртом воздух.
– Всё в порядке? – озабоченно поинтересовалась Кейт, допивая свой коктейль, и я усмехнулась, вспомнив тот же вопрос Маршалла.
В клубе у Томаса Лорена нередко можно было встретить знаменитостей и влиятельных людей, он и сам принадлежал к элите Нью-Йорка. Кейт с ним дружила и часто здесь тусовалась, и я иногда ходила с ней за компанию. Но Маршалла никогда тут не видела. Либо просто не обращала внимания, либо он появился здесь впервые.
Может, это был не он? В коридоре было так темно и совсем ничего не понятно.
Скорее всего, мне действительно просто показалось. Я слишком много думала о нём за этот вечер, вот подсознание и сыграло со мной злую шутку.
– Ханна, ау! – Кейт помахала рукой перед моим лицом, и я перевела на неё взгляд.
– Что?
– Я спросила, ты как? Выглядишь, словно у тебя батарейки сели.
– Нормально, – пробормотала я и попросила у бармена ещё воды. – Слушай, а… Маршалл бывает в этом клубе?
– Не знаю, возможно. – Подруга пожала плечами. – Если и бывает, то наверняка сидит в вип-зале наверху, где музыка тише и никто не мешает.
Я тут же вскинула голову и вдруг встретилась глазами с темноволосым мужчиной, но он быстро отвёл взгляд и спрятался за шторой.
Всё это уже начинало меня напрягать, если честно. Пора закругляться.
– А почему ты спрашиваешь?
– Да так, просто интересно, – отмахнулась я и чуть не подавилась водой, когда заметила,
– Да что с тобой такое? – рассердилась Кейт и обернулась как раз в тот момент, когда к нам подошёл Маршалл. – Ой.
– Это, кажется, твоё, – заявил он, сверкнув чем-то золотым. – Зацепился за пуговицу.
Мамин браслет!
Я в панике схватилась за запястье – пусто. Я даже не заметила, как он расцепился. Бестолковая!
– Спасибо большое, – искренне сказала я и протянула руку, чтобы его забрать.
– Я надену, – игнорируя ошалелый взгляд моей подруги, он подошёл ко мне и взял за руку.
Я никогда не теряла голову из-за мужчин – точнее, этого не происходило уже очень давно. Но сейчас с моим телом творилось нечто невообразимое: по коже словно пронёсся разряд, пульс взлетел, а между ног заныло так сильно, что я сжала мышцы таза.
И хуже всего, что Маршалл заметил мою реакцию.
Застёжка была самой простой, но он будто специально долго возился с ней, выводя меня из равновесия ещё больше. Его широкая спина закрывала собой весь обзор, теперь я видела только его мощную грудь и чуть склонившуюся голову. Одна из тёмных прядей упала ему на лоб, и я стиснула зубы, подавив легкомысленный порыв уложить её на место. Мне безумно хотелось прикоснуться к нему, но я прекрасно понимала, как неуместно и странно бы это выглядело.
Наконец, он отстранился.
– Готово.
– Спасибо, – выдохнула я, не глядя на него и всеми фибрами желая, чтобы он отошёл от меня на безопасное расстояние.
Но он снова склонился к моему уху и, словно заигрывая, прошептал:
–
Кончик его прямого носа на несколько секунд коснулся моих волос у виска, и я отчётливо услышала вдох.
Он что, нюхает меня?!
Это переходило все границы допустимого. Я на полном серьёзе уже собиралась оттолкнуть его, но он отошёл сам и повернулся к бармену.
– Повторите дамам напитки за мой счёт, – попросил он и обворожительно улыбнулся нам с Кейт, обнажив идеально-ровные белые зубы. – Я Тео. Мы с другом сидим наверху, не хотите присоединиться к нам?
– Нет, – сказала я, но Кейт одновременно со мной сказала «да».
– Нет! – процедила я, прожигая её взглядом. – Мы уже уходим.
– Дайте нам минуту, пожалуйста. – Кейт мило улыбнулась Маршаллу.
– Конечно. – Он кивнул и отошёл в сторону, достав свой смартфон.
Я тут же приблизилась к подруге и зашипела:
– Ты с дуба рухнула?
– Пользуйся моментом, глупая, – тоже зашипела она. – Это шанс узнать его поближе.
– Да он снимает нас, как шлюх, ты понимаешь это?
– Но мы ведь не шлюхи.
– Вот именно!
–
– Это плохая идея.
– Доверься мне.
Кейт грациозно сползла со стула и снова мило улыбнулась Тео. Он убрал телефон и вскинул брови.
– Что решили?
– Мы присоединимся, но ненадолго.
Он улыбнулся.
– Конечно. Прошу за мной.
– Ненавижу тебя! – заныла я, сползая со своего стула.
– Расслабься, всё будет нормально, – усмехнулась подруга и добавила тише: – Он не раскусил тебя, Ханна.
– Так может, прямо тут и поговорить с ним? – зашептала я, бросая на идущего впереди Маршалла опасливые взгляды и невольно любуясь его крепкой фигурой, облачённой в чёрную рубашку и брюки. – Чтобы завтра никуда не ехать.
– С ума сошла? Он отдыхает, так ты его только больше оттолкнёшь и разозлишь.
– Да, ты права.
– Запомни: мы работаем в офисе на 34-й и Пятой авеню обычными менеджерами по продажам.
– И что мы продаём?
– Мебель.
– Но я ничего не знаю о мебели!
– Я тоже! Но вряд ли они будут интересоваться подробностями.
При нашем появлении глаза его друга изумлённо расширились. Он явно был не в восторге, и от этого мне стало жутко неловко.
– Это Джеймс, – сказал Тео, хлопнув его по плечу. – Поздоровайся с прелестными дамами, друг.
Это был тот самый мужчина, с которым я ранее пересеклась взглядом. Кареглазый, с тёмно-каштановыми, чуть вьющимися волосами, аккуратной короткой бородой и смуглой кожей. Очень привлекательный. В чертах его лица прослеживалось что-то греческое. В элегантном чёрном костюме тройке он выглядел как персонаж из классического фильма про мафию – безупречно собранный, с лёгким налётом таинственности.
– Добрый вечер, – сдержанно сказал он.
– Я Кейт, очень приятно, – тут же отозвалась подруга и смело протянула ему руку.
Ну, всё понятно, она на него глаз положила. Нашла свою жертву на ночь.
– Взаимно, – буркнул Джеймс и коротко пожал её ладонь.
– Это Ханна. – Кейт приобняла меня за плечи.
– Приятно познакомиться, – тоже буркнула я и постаралась улыбнуться.
– Присаживайтесь. – Тео пододвинул нам два кресла и помог устроиться, после чего сел по правую руку от меня и вытянул ноги, задев при этом мою икру.
Я подобралась и села прямо, по-королевски скрестив лодыжки. Скосила взгляд в его сторону. Он смотрел на меня и улыбался одним уголком губ. Почему-то, меня это смутило.
Официантка принесла наши напитки.
– Желаете ещё чего-нибудь? – протянула она, томно смотря на Маршалла.
– Нет, спасибо, Сэнди. У нас уже всё есть, – ответил он, не отрывая от меня взгляда.
Голубые глаза Сэнди оценивающе окинули меня с ног до головы, и она скривила губы.
Я начала закипать.
– Можешь быть свободна, Сэнди, – улыбнувшись, сказала я, глядя ей прямо в глаза.
Её лицо перекосилось, а ноздри раздулись. Она открыла рот, но жёсткий взгляд Тео безмолвно осадил её, и она сразу ушла.
Дура.
– Часто вы тут бываете? – спросила Кейт и взяла свой коктейль. Я сделала то же самое и с удовольствием отпила безалкогольной пина колады.
– Не так часто, как хотелось бы, – ответил Тео, глотнув виски. – Но это любимый клуб Джеймса. Поэтому, когда выдаётся возможность, мы едем сюда.
– Я тоже люблю это место! – воскликнула Кейт и перевела взгляд на его хмурого друга. – Томас просто душка, правда?
– Не знаю, не знаком, – пробормотал Джеймс, схватив свой стакан. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, так же, как и я.
Но Кейт ничуть не растерялась.
– Ну, зато теперь знаете. А чем вы занимаетесь?
– Джеймс врач, я владелец сети отелей, – ответил Тео.
Тут я не выдержала и решила подать голос.
– Что за отели?
Мы встретились глазами. Догадался ли он, что мы знаем, кто он такой, или ему всё равно на это?
– Marshall Eco Luxe. – Судя по всему, всё равно. Конечно, он наверняка думает, что для нас, «съёмных девочек», это либо ничего не будет значить, либо прозвучит впечатляюще, и мы только больше им восхитимся. – Слышали о них?
– Конечно. – Я улыбнулась. – «Роскошь, которая не вредит планете. Комфорт и инновации для вашего идеального отдыха».
– Да, это наш девиз.
Который я каким-то чудом запомнила, прочитав сегодня всего один раз в сети.
– Звучит отлично. Экологичность – это тренд, и многие крупные компании сейчас делают на это ставку.
– Я не следую трендам, а просто забочусь о природе, – холодно произнёс Маршалл. – Ну а вы чем занимаетесь?
– Мы с Ханной менеджеры по продажам, – отозвалась Кейт, а я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как по моей спине бежит пот от его ледяного взгляда. Лучше бы я молчала.
– И что продаёте? – спросил Тео, скрестив пальцы под подбородком.
Я напряглась, а Кейт бойко ответила:
– Мебель крупным клиентам. Ничего особенного.
– Правда? – Он выглядел по-настоящему заинтересованным. – Я как раз ищу партнёров для производства экологичной мебели для своих отелей. Мы планируем сделать все наши помещения максимально устойчивыми, и мебель в этом процессе играет важную роль. В какой компании вы работаете?
Я буквально почувствовала, как на моей шее затягивается узел, медленно перекрывающий кислород, и коротко взглянула на Кейт.
Но подруга и тут не растерялась:
– GrandCraft Furniture, – ответила она, одарив меня немного взволнованным взглядом. – Той, что на 34-й и Пятой авеню.
– GrandCraft? – переспросил Тео и повертел стакан в руке. Черты его лица обострились.
– Верно, – кивнула Кейт. – Что-то не так?
Он нахмурился.
– Насколько я знаю, эта компания использует дешёвые и токсичные материалы, которые вредят здоровью и значительно загрязняют окружающую среду. Значит, такую мебель вы продаёте?
В воздухе повисло напряжение, и я не смогла удержаться от язвительного замечания:
– Сигареты и алкоголь точно так же вредят здоровью и загрязняют окружающую среду. Но никто ведь не жалуется на это, правда?
Тео резко посмотрел на меня, его взгляд стал ещё более колким.
– Это совсем не то. Сигареты и алкоголь – это личный выбор каждого. А я говорю о компаниях и продукции, которые осознанно наносят вред. Как ваша. И это уже вопрос ответственности.
– Тео, девушки не обязаны разделять твои взгляды, – вдруг вмешался Джеймс. – Они не разрабатывают эти материалы и не управляют производственными процессами – они просто наёмные работники. Не всегда есть возможность выбирать, куда идти. Тебе ли не знать.
Тео молчал несколько секунд. Его взгляд, направленный на Джеймса, оставался жёстким, но, видимо, слова друга всё-таки дошли до него.
Он натянуто улыбнулся.
– Я ни в коем случае не обвиняю вас лично, просто надеюсь, что вы понимаете, о чём я говорю.
– Разумеется, мы понимаем, – ответила Кейт, и я в который раз восхитилась её спокойствию. Несмотря на то, что она выпила уже четыре алкогольных коктейля, она умудрялась держать всё под контролем. Ни дрожи в голосе, ни промахов в словах – лишь мягкая, располагающая улыбка, которая, казалось, обезоруживала даже Джеймса. – И очень ценим вашу заботу о таких важных вещах, как здоровье и экология.
Тео внимательно посмотрел на Кейт, словно пытаясь разгадать, искренни ли её слова или это просто вежливость.
– Забота – это не слова, а действия, – произнёс он спокойно. – Мы все влияем на окружающий мир, независимо от того, кто мы и чем занимаемся.
– Вы абсолютно правы, – сказала я и почувствовала, как подруга коснулась моей коленки под столом, будто призывая к сдержанности. – Именно поэтому мы с Кейт завтра откроем LinkedIn10 и займёмся поисками работы в экологичных компаниях.
В моём голосе всё же проскользнула ирония, и Тео заметил это. В тёмно-карих глазах заплясали смешинки, а уголки его губ поползли вверх.
– Я мог бы помочь, если хотите, – сказал он, слегка наклонив голову в мою сторону. – У меня есть контакты людей, которые занимаются устойчивым производством.
Кейт рассмеялась.
– Спасибо. Но, думаю, нам стоит хорошенько подумать для начала. Такие перемены требуют взвешенного подхода.
Я поджала губы, стараясь скрыть улыбку. Тео вдруг тоже рассмеялся.
– Простите меня за занудство, дамы, это всё его влияние. – Он кивнул в сторону Джеймса, и тот закатил глаза.
– Обожа-аю зануд, – протянула Кейт, тоже взглянув на него. – Такие тихони в жизни обычно очень страстные в постели. – Она прикусила трубочку, не отрывая от него глаз.
Боже, Кейт!
– Считаете меня страстным? – безэмоционально поинтересовался Джеймс, скрестив руки на груди.
– Считаю.
Так, всё-таки она перебрала с коктейлями. Пора заканчивать этот цирк, пока мы не потопили себя с головой.
– О нет! – вскрикнула я, уставившись в свой телефон.
– Что такое? – тут же встрепенулась Кейт.
– Мой… мой пёс только что наблевал прямо на диван в гостиной!
– Как ты узнала? – Тео вскинул брови, а Кейт, нахмурившись, потёрла переносицу двумя пальцами, ведь она прекрасно знала, что нет у меня никакого пса.
– Дома стоят камеры. Для безопасности. Я только что их посмотрела. Простите, но мне надо идти. – Я схватилась за сумку.
– Ханна, он
Вот язва.
– Ему может стать хуже. В последнее время Кит плохо себя чувствовал, я должна быть рядом с ним сейчас. – Я вскочила на ноги, напустив на себя максимально встревоженный вид. Если бы могла, то заплакала бы для пущего эффекта.
Кейт наконец поняла, что я не собираюсь оставаться, и поднялась следом.
– Извините, мальчики, нам правда пора.
Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Нашла мальчиков!
– Без проблем, – кивнул Тео и тоже встал. – И нам пора закругляться. Вас подвести может? – Он взволнованно взглянул на меня, отчего я в миг почувствовала себя дрянью за враньё.
– Не нужно, спасибо. – Я слабо ему улыбнулась, и вчетвером мы спустились вниз.
Пока мужчины оплачивали счёт, мы с Кейт забрали свою верхнюю одежду из гардероба.
– Блюющий пёс? – зашипела подруга. – Ты серьёзно?
– Я, между прочим, тебя выручала!
– Зачем? Я почти уломала этого тихоню на секс!
– Да ты его напугала! И мы не шлюхи, забыла? Завтра мне ещё спасибо скажешь.
– Очень в этом сомневаюсь. – Она сердито сощурила глаза и отошла от меня к зеркалу.
– Всё в норме? – ко мне подошёл Тео, и я резко обернулась.
– Да-да, – краем глаза я заметила, как к Кейт подошёл Джеймс и любезно помог ей надеть пальто. Какой джентльмен.
– Позволь поухаживать за тобой.
– Что? – непонимающе переспросила я, попав в плен тёмно-карих глаз Маршалла.
– Твоё пальто. – Он улыбнулся и мягко забрал его у меня из рук. – Повернись спиной.
– А, да, конечно, – пробормотала я и сделала, как он просил.
Лёгкая плюшевая ткань окутала мои плечи, а следом на них легли тяжёлые мужские ладони и слегка сжали. Я почувствовала жар его пальцев на шее и ключицах и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом.
– Мы совсем не успели нормально поболтать, – прошептал Тео мне на ухо. – Я бы хотел узнать тебя поближе, Ханна.
Что-то в его тоне дало мне маленькую надежду, что намекает он не только на секс. Сердце в груди по-девичьи затрепетало. Ещё никто не говорил мне таких слов. Никто и никогда не хотел узнать меня дальше постели.
Я развернулась и вскинула голову, только сейчас обратив внимание, какие красивые у него были губы.
Чувственные. Порочные.
Губы, созданные для самых жарких поцелуев.
Он тоже смотрел на мои губы, и мне нестерпимо захотелось провести по ним языком. Просто чтобы увидеть его реакцию.
И я сделала это.
Сначала, как бы невзначай, обвела кончиком языка верхнюю, потом нижнюю. Чуть прикусила, не отрывая взгляда от глаз, которые тут же заволокло тьмой.
Маршалл завёлся. Я почувствовала это каждой открытой порой. И животом, в который мне настойчиво уткнулось что-то твёрдое и большое. Судя по всему, бог наградил внушительными габаритами не только его фигуру.
– Как ты смотришь на то, чтобы проверить свою собаку, а после провести эту ночь со мной? – спросил Тео хрипло, и лёгкая возбуждающая дымка вокруг нас мгновенно испарилась.
Доигралась.
Чёрт, если я откажу ему сейчас, завтра он откажет мне.
Твою мать, да он наверняка и так меня пошлёт, ведь мы с Кейт наврали ему о том, что работаем на сраной мебельной фабрике! Кто её за язык тянул согласиться на эти дурацкие посиделки, чтобы узнать его ближе!
Видимо, все эти переживания отчётливо отразились на моём лице, потому что Тео вдруг сказал:
– Расслабься, Ханна, нет так нет. Не хотел тебя пугать.
– Ты меня не напугал. – Я приложила руку ко лбу и зажмурила на мгновение глаза. Господи, в какой же я заднице. – Извини, я просто очень устала сегодня. Чувствую себя овощем. Может, как-нибудь в другой раз?
– Да, в другой раз, – коротко усмехнулся Маршалл, ясно дав мне понять, что не будет никакого другого раза. Такие мужчины два раза не предлагают.
– Ну, тогда до свидания, – тихо сказала я.
– До свидания.
Не взглянув на него больше, я молча прошла к выходу, подхватив по пути Кейт.
– До свидания, Джеймс.
– До свидания, Ханна.
Мы вышли на улицу, и я глубоко вдохнула носом прохладный сентябрьский воздух ночного Нью-Йорка.
– Ну и что это было? – спросила Кейт, изогнув свою идеальную бровь.
– Ты о чём?
– О том, как вы с Тео стояли там в обнимку и пожирали друг друга глазами.
– Давай не будем об этом, – устало произнесла я и направилась в сторону ближайшего такси, благо в этом районе их было полно. – Садись в машину.
Кейт серьёзно взглянула на меня, но ничего не сказала и села на заднее сиденье.
Я не понимала, отчего мне вдруг стало так паршиво. Захотелось обернуться, чтобы хоть ещё одним глазком увидеть Маршалла напоследок, но я остановила себя.
Не более.
Но прежде чем я успела сесть в машину, меня остановили сильные руки.
– В чём дело? – обернувшись, спросила я, и снова оказалась к Тео Маршаллу непозволительно близко.
– Номер, – пробормотал он, хмуро глядя на меня.
– Что? – так же хмуро переспросила я.
– Дай свой номер телефона.
Вау, как нагло. Куда подевались все его безупречные манеры?
Я скрестила руки на груди и чуть прищурилась.
– Зачем? – в этот момент я почувствовала, как Кейт стукнула меня по пояснице, но не обратила внимания.
– Чтобы встретиться как-нибудь в другой раз, – усмехнулся Маршалл и хищно облизнулся. – Когда ты не будешь овощем.
Ого, неужели я так сильно ему понравилась?
Усилием воли я заставила себя отвести взгляд от его губ. Уверена, у этого мужчины не было отбоя от женщин, мечтающих провести с ним ночь. Но интересно, у скольких из них был номер самого Теодора Маршалла?
– Дам, если вежливо попросишь.
– Пожалуйста, можно твой номер, – вкрадчиво произнёс он, чуть склонившись ко мне, и протянул свой смартфон.
Взяв телефон, я быстро набрала цифры и вернула гаджет обратно. Через несколько секунд мой телефон завибрировал, и я увидела незнакомый номер.
– Не обманула, – улыбнулся Тео. – Пока, Птичка.
Он провёл тёплыми пальцами по моей скуле, убирая непослушную рыжую прядь за ухо, и от его нежного касания мои ноги едва не подкосились.
– Красивая, – пробормотал он еле слышно, после чего вновь нахмурился, резко развернулся и пошёл к своему недовольному другу, по пути вытаскивая сигареты из переднего кармана брюк.
Я села в машину с колотящимся сердцем и схватилась за грудь. Этот мужчина вызывал в моём теле просто взрывные реакции, и меня это пугало.
Наверное, всё оттого, что я давно не занималась сексом.
– Он смотрит, – вдруг сказала Кейт.
– Кто? – еле слышно прошептала я.
– Зак Эфрон! – Она закатила глаза. – Тео Маршалл, Ханна. Он смотрит на тебя.
Я глянула в окно и встретила пристальный взгляд чёрных глаз. И тут же отвернулась.
– Мы в полной заднице, Кейт. Глубокой и беспросветной.
– Почему это?
– Ты сказала ему, что мы менеджеры, которые продают мебель! – вспылила я. – Мебель, Кейт!
– Нам в любом случае пришлось бы ему соврать.
– Но можно ведь было придумать что-то более приближённое к правде.
– Что, например?
– Не знаю. Специалисты по связям с общественностью. – Я всплеснула руками. – Ещё и эти разговоры про GrandCraft! Почему ты назвала именно их?
– Потому что эта компания действительно есть на той улице, я у них недавно стол заказывала. Я же не знала, что Маршалл прицепится. – Она погрустнела. – Теперь, видимо, стол придётся выбросить, раз он такой токсичный.
– Это Маршалл токсичный.
Кейт рассмеялась.
– Точно. В него будто Патрик Бэйтман11 вселился, когда он осуждал нас за нашу «работу». – Она сделала пальцами кавычки, и я усмехнулась.
– И как я завтра скажу этому психу, что я на самом деле журналист?
Я обхватила щёки руками, чувствуя себя птичкой, попавшей в клетку, и нахмурилась, вспомнив слова Маршалла: «
Что он имел в виду?
– Ртом, Ханна. Расскажешь ему всё, как есть. Уверена, он поймёт. – Она ухмыльнулась и пихнула меня плечом. – К тому же он явно на тебя запал.
– С чего ты это взяла?
– Не меня он поедал голодными глазами и не в моё декольте так часто смотрел.
– Ты расстроилась из-за этого?
Она расхохоталась.
– Нисколько. Но лучше остерегайся таких красивых мужчин, Ханна. Они обжигают.
Теперь расхохоталась уже я.
– Мне почти двадцать шесть, Кейт. И я никогда не велась на внешность.
Подруга фыркнула.
– Мне двадцать восемь, детка, и я повидала уже много мужчин, но такие, как он и его друг,
Я сглотнула. Он просто ещё не знает, кто я.
– Ну, что теперь скажешь? – спросил я, смотря вслед уезжающему такси и выдыхая дым.
– Для начала спрошу, зачем ты их позвал, – недовольно пробормотал Джеймс, скрестив руки на груди.
– Я ведь уже говорил, что хотел развлечься.
– Развлёкся?
– Да, было весело. Кейт просто оторва, правда? – ухмыльнулся я. – И ты, зануда страстный, ей очень понравился.
Джеймс только закатил глаза, а я ещё раз глянул в сторону такси, которое в эту же секунду исчезло за углом.
– Скажи честно, она тебе
Я долго ждал момента, когда этот угрюмый засранец оттает и начнёт, наконец, расслабляться и радоваться жизни. И сегодня, кажется, этот лёд начал таять. Так, всего немного с верхушки, но это уже что-то. Всё ведь начинается с малого.
Я своими глазами видел,
Как Ханна.
– Молчишь. – Я усмехнулся. – Значит, понравилась.
– Нет, она слишком болтливая, – вздохнув, произнёс Джеймс, уставившись куда-то вдаль.
– А ты молчун. Эта брюнетка – именно то, что тебе нужно. Живая, весёлая, уверенная в себе женщина. С такой точно не соскучишься. Что тебя не устраивает, не понимаю?
– Мне. Никто. Не нужен, – отчеканил Кроуфорд, переведя на меня раздражённый взгляд. – Перестань играть в сводника. Я не маленький мальчик и сам разберусь со своей личной жизнью.
– Ты не разбираешься с ней, а просто страдаешь целыми днями. Или ты мазохист?
– Да, я мазохист, – согласился Джеймс, только чтобы я от него отстал. – А ты?
– Я не мазохист.
– Я не об этом. Ханна. Тебе она, похоже, сильно понравилась, да?
При мысли о ней и её полных губах, которые она так сексуально облизывала своим дерзким языком, явно дразня меня, я снова завёлся.
Ведьма.
Играть со мной вздумала? Зря, я и переиграть могу.
Я глубоко затянулся и, чуть задержав дыхание, выпустил в воздух густой дым, пытаясь вместе с ним развеять в голове манящий образ рыжеволосой красавицы.
– Нет, – ответил я спокойно. – Я просто хочу её трахнуть.
И я её трахну. Завтра.
После вечера с этими снобами мне понадобится хорошая сексуальная разрядка, и Ханна мне в этом поможет. Несмотря на богатый любовный опыт, рыжих в моём списке ещё не было. Говорят, они дикие и ненасытные в постели. Ну, завтра я это проверю, и не раз.
Джеймс пристально посмотрел на меня, словно видел насквозь.
– Ну конечно. И только поэтому ты строил из себя джентльмена, мило ей улыбался и даже
– Только поэтому. – Я затушил сигарету и прямо посмотрел на друга. – В ней нет ничего особенного.
У Ханны была обычная внешность: стройная фигура и небольшая грудь, огненные волосы, зелёные миндалевидные глаза, веснушки по всему лицу, на шее и руках.
Ах да, ещё маленький заострённый подбородок, который она постоянно задирала.
Джеймс усмехнулся и покачал головой.
– Сам боишься признать правду, а ещё меня чему-то учишь. Завязывай.
– Это значит, что Кейт тебе всё-таки понравилась?
Он натянуто улыбнулся.
– Нет. А Ханна тебе?
Я тоже улыбнулся.
– Нет.
– Вот видишь. Ладно, до встречи. – Друг хлопнул меня по плечу и неспешным шагом направился к своему новенькому электрическому Mercedes-Benz, где его уже ждал водитель.
– Надеюсь увидеть тебя завтра на вечере, – бросил я ему вслед.
– Я постараюсь приехать, но ничего не обещаю, – ответил он, не оборачиваясь, затем сел в машину и уехал.
Передо мной плавно остановилась чёрная Tesla, и я сел на заднее сиденье.
– Куда теперь, сэр? – обернувшись, спросил мой водитель Фрэнк Андерсон.
Ему было за пятьдесят – седовласый, крепко сбитый, надёжный. Он был водителем моего отца, я знал его с детства. В день, когда случилась авария, Фрэнк был на выходном, и отец впервые за долгое время сам сел за руль.
После смерти отца я предложил Фрэнку работать со мной, и он с радостью согласился. Фрэнк был одним из немногих, кому я действительно доверял.
– Домой, – устало сказал я и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза.
Будь моя воля, я бы с удовольствием отказался от приглашения и никуда не ехал завтра. Не переношу эти светские сборища с напускными благими целями, поверхностными разговорами, фальшивыми улыбками и назойливыми репортёрами. Но ради бизнеса приходилось терпеть – стиснуть зубы, изобразить заинтересованность и выдержать несколько часов бессмысленной суеты.
И на этот раз у меня была цель. Завтра на вечере будет человек, встреча с которым необходима мне для расширения бизнеса. Гектор Лава́ль. Магнат в сфере недвижимости и один из самых влиятельных людей в Европе. Невероятно занятой человек.
Лаваль прилетел в Штаты всего на неделю и завтра ночью уже возвращался домой, во Францию. Из-за его плотного графика мне так и не удалось добиться с ним личной встречи, поэтому теперь придётся прибегнуть к радикальным методам, которые я ненавидел – подойти к нему прямо на вечере и обсудить сотрудничество без предварительного согласования.
Но, насколько мне было известно, Лаваль, как и я, интересовался инновациями и ценил нестандартный подход. Поэтому я надеялся на положительный исход нашей беседы. В любом случае, пути назад не было, ведь только он мог стать ключом к реализации моего плана.
Сейчас наша сеть эко-отелей охватывала только Штаты, а я хотел больше – Европа. Лавалю принадлежали объекты в лучших ключевых локациях крупных европейских городов, таких как Париж, Берлин и Барселона. И я намеревался договориться о выкупе или долгосрочной аренде хотя бы части из них для их перестройки под наши отели. Это стало бы отправной точкой для глобального расширения, а этот вечер оказался последним шансом лично поймать Лаваля, пока он ещё находился в Штатах, и я не собирался его упускать.
– Приехали, мистер Маршалл.
– Отлично. Завтра жду тебя к двум часам, – сказал я, и Фрэнк кивнул. – Отдыхай. Хорошего вечера.
– Спасибо, сэр. И вам хорошего вечера.
Я вышел на улицу и, задрав голову, взглянул на стильное современное здание, где на одном из верхних этажей находились мои апартаменты.
Я жил в Верхнем Ист-Сайде12 в просторной двухуровневой квартире вместе с матерью, которую перевёз к себе два года назад, чтобы иметь возможность заботиться о ней и следить за её состоянием.
На первом этаже располагались гостиная, кухня, столовая, а в дальней части квартиры, самой тихой и уединённой – спальня мамы и её «зелёный уголок».
У неё всегда была слабость к живым растениям, а до смерти отца она активно увлекалась садоводством, поэтому я превратил целую комнату в домашнюю мини-оранжерею. И, кажется, она это оценила, потому что теперь часто пропадала там, ухаживая за цветами и наблюдая за городом через огромные панорамные окна. Уж лучше так, чем безвылазно сидеть в спальне, окружённой вещами отца, как в грёбаном музее.
Мой дом, как и отели, был построен с учётом комфорта, экологичности и современных технологий.
Освещение продумано так, чтобы экономить энергию – во всех комнатах использовались умные системы с функцией автоматического выключения.
Кухня оборудована по последнему слову техники, а для её отделки использовали бамбук, переработанный металл и натуральный камень.
Гостиную я постарался сделать максимально уютной, по большей части из-за Сары, с которой мы тогда ещё жили вместе. В природных тонах, в середине комнаты стоял мягкий диван, пара кресел, журнальный столик из переработанного дерева, на стене, аккуратно интегрированный в общий дизайн, висел большой телевизор, а на полу лежал огромный ковёр из натуральных волокон, который мы привезли из Индии.
Второй этаж полностью принадлежал мне. Там были моя спальня, кабинет и две пустые комнаты, которые я пока не решил, как использовать.
Первым делом, зайдя в квартиру, я по обычаю навестил мать.
– Привет, мам, – сказал я, открыв дверь в «зелёный уголок», потому что в спальне её не оказалось.
– Привет, сынок, – тихо отозвалась она, не отрывая взгляда от окна.
Я чмокнул её в светлую макушку, присел рядом на корточки и взял за руку. Тонкие пальцы были ледяные, и я тут же растёр их в своих ладонях.
– Как дела? – спросил я, внимательно разглядывая точёный, но осунувшийся профиль матери.
– Нормально, – стандартный ответ.
Я сжал челюсти, ведь уже три года всё было нихрена не нормально.
– Ты ужинала?
– Да, Анна готовила пасту с морепродуктами. Было очень вкусно. Я отпустила её пораньше.
– Ясно, – сухо сказал я, скрыв раздражение.
Анна была моей домработницей тире сиделкой, следила за матерью и домом, когда я был на работе или в командировках. Она была хороша в своём деле, но иногда, видимо, забывала, кто именно платит ей зарплату и с кем нужно согласовывать свои ранние уходы.
Мама перевела на меня взгляд, будто почувствовав моё напряжение.
– Не злись, Тео. У неё дети, своя жизнь.
Я вздохнул и опустил голову, стараясь совладать с эмоциями и не начать спорить о том, что это, вообще-то, её работа, за которую она получает немалые деньги.
– Я не злюсь, – ответил я, но прозвучало неубедительно. – Просто хочу быть уверен, что ты в порядке. А вдруг что-то случилось бы, пока ты сидела тут одна? Грабители, пожар, наводнение, чёрт возьми…
Мама сжала мои пальцы и улыбнулась, но это была пустая улыбка, которая не коснулась её серых глаз.
– Успокойся, я в порядке, а если бы что-то случилось, сразу бы позвонила тебе или Фрэнку.
Я кивнул, хоть этот ответ меня нисколько не успокоил. Я всё ещё был зол на Анну. В понедельник она обязательно получит выговор, а если подобное повторится – увольнение.
– Может, выйдем на прогулку? – предложил я, стараясь звучать спокойно. – На улице сегодня хорошо.
Мама отрицательно покачала головой.
– Мне хорошо здесь, в моём уголке.
Её «зелёный уголок» был единственным местом, где она хоть немного оживала. Пара десятков растений, от фикусов до редких орхидей, и кресло-качалка у окна – вот всё, что теперь было её миром.
Я кивнул, не настаивая.
– Тогда я пойду к себе. Но если что-то будет нужно – зови, ладно?
Она улыбнулась на этот раз чуть теплее и слегка сжала мою ладонь, безмолвно сказав «да». Я поднялся на ноги, снова чмокнул её в макушку и пошёл к двери.
– Тео, подожди, – тихо попросила мама, и я тут же остановился, обернувшись к ней. – А… как твои дела? – вдруг спросила она, и моё сердце заколотилось быстрее – за последние три года она ни разу не справлялась о моих делах. – Произошло что-нибудь интересное?
Интересное? Да.
Перед глазами вновь промелькнули лицо Ханны, её веснушки и губы. Я моргнул, и образ исчез.
Я покачал головой.
– Нет, ничего интересного, всё по-старому. Спасибо, что спросила.
Мама только молча кивнула, и я поднялся наверх, оставив её в покое.
Я прошёл в свой кабинет. Он был самым простым из всех комнат: с большим деревянным столом и парой стеллажей, набитых книгами и документами.
На стенах висели особо ценные картины, привезённые мной из разных стран, и несколько фотографий, напоминающих о тех временах, когда я ещё был простым амбициозным парнем, мечтающим исследовать весь мир, а не генеральным директором:
В кабинете я проводил бо́льшую часть времени, когда был дома: работая или просто отдыхая, смотря на город, который никогда не спит. Только здесь я мог полностью отключиться от всего и с головой погрузиться в свои мысли.
Сняв рубашку, я отшвырнул её на кожаный диван у стены и прошёл к барному уголку, где налил себе виски, после чего сел в кресло у окна и сделал небольшой глоток. Оставшись один, я позволил себе наконец расслабиться и вытянул ноги, наслаждаясь тишиной.
И кое-что вспомнил.
Вспомнил, как точно так же вытянул ноги в клубе, случайно задев при этом ногу Ханны. Другие на её месте сняли бы туфельку и начали дразнить меня, но она села, как королева, скрестив лодыжки и гордо выпрямив спину. Ещё и косвенно отчитала меня за употребление сигарет и алкоголя.
Я усмехнулся и сделал ещё глоток. Она была новым ярким пятном в моей жизни, странной, но интригующей личностью.
– Кто же ты такая, Птичка-Ханна? – произнёс я вслух и вдруг вспомнил слова Джеймса: «
Я не боялся признать правду, наоборот, я очень её ценил и не терпел лжецов. Но в случае с Ханной признавать было нечего. Я её совсем не знал, чтобы говорить о какой-то симпатии.
Пока я просто рассматривал её как сексуальный объект – безумно привлекательный сексуальный объект, если быть до конца откровенным. Меня тянуло к ней с того самого момента, как я увидел её нелепый танец. А её тянуло ко мне.
Но, видимо, она не из тех, кто легко поддаётся влиянию, и определённо не скромница. Слишком уж часто проскальзывал её своенравный характер за маской спокойствия. У неё есть зубки, и довольно острые.
И я очень хотел ощутить их на своей коже.
А ещё она явно знала, кто я, даже произнесла наш девиз, но совсем не выглядела впечатлённой. Либо часто встречается с богатенькими сыночками, либо ей просто плевать на деньги и власть. Я почему-то надеялся на второй вариант.
И впервые лёг спать с мыслью, что хочу как можно скорее проснуться.
Чтобы снова увидеть девушку с огненными волосами.
– Чтобы я ещё раз в жизни купила платье за 2000 баксов ради одного вечера с этими толстосумами! – в который раз проворчала я, захлопнув дверцу такси.
– Ты не ради вечера и толстосумов старалась, а ради одного-единственного толстосума, – усмехнулась Кейт, оглядев меня с головы до ног. – Выглядишь смертоносно, Ханна. Платье идеально подчёркивает все твои достоинства и большие глаза. Маршалл точно не устоит и на всё согласится, лишь бы снять его с тебя.
– Ты просто ужасна! И я ни для кого не старалась, я выгляжу согласно дресс-коду.
– Ну-ну, – усмехнулась подруга и подала охраннику наши приглашения.
Мы несколько часов провели в фирменных бутиках на Пятой авеню, где обе оставили целое состояние, а я ещё и душу.
На мне было длинное облегающее платье из зелёного атласа, на тонких бретелях и с открытой спиной. Глубокий вырез с левой стороны доходил до середины бедра, подчёркивая изящество ног. Я также дополнила образ открытыми босоножками на высоком каблуке, вечерним макияжем, а волосы уложила на правую сторону.
Кейт выбрала схожий фасон платья чёрного цвета. Оно выделялось глубоким декольте, эффектно подчёркивающим её аккуратную грудь и тонкие ключицы. Волосы она собрала в низкий пучок, выпустив несколько прядей у лица.
– Видишь его? – спросила я, едва мы вошли в роскошный холл с высокими потолками и огромными люстрами, которые всегда вызывали у меня панику своими исполинскими размерами.
Я хотела как можно скорее найти Маршалла и тут же принялась искать его глазами.
– Он должен быть в большом зале, – сказала Кейт, и мы направились туда, лавируя между группами гостей и стараясь не потерять друг друга в этом море дорогих костюмов и вечерних платьев.
Зал был полон моделей, дизайнеров и других светских персон. Повсюду слышались разговоры и смех, мерцали вспышки фотокамер.
По пути нам предложили шампанское, и мы взяли себе по бокалу, хоть я и не пью алкоголь.
Кейт сделала глоток и ястребиным взглядом обвела зал.
– Вижу Маршалла и его друга.
– Где?
– Прямо по курсу, у фуршетного стола в десяти метрах от нас. Разговаривают с седовласым мужчиной в белом смокинге.
Я тут же посмотрела туда и сразу наткнулась на Тео взглядом. Хотя его было трудно не заметить. Он выделялся из толпы в идеально сидящем чёрном костюме, затмевая всех мужчин в этом зале своей внушительной фигурой и магнетической харизмой, которая, казалось, притягивала к нему всё внимание. Властный, уверенный, пугающе красивый.
Вокруг сновали девушки-модели в крошечных платьях, бросая в его сторону голодные взгляды и развратные улыбки, но он будто не замечал этого, полностью поглощённый беседой. Судя по всему, разговор был для него очень важным.
– Женщины просто пожирают его глазами, – пробормотала я, наблюдая за их нелепыми кривляниями в попытках привлечь хотя бы толику его внимания.
– Да, – согласилась Кейт. – Как и ты.
– Неправда! – Я тут же отвернулась в другую сторону.
– Правда, Ханна, – улыбнулась подруга. – Но я могу тебя понять. Этот засранец чертовски хорош и сексуален. Я бы его съела.
– Кейт!
– Извини, он твой.
– Он не мой!
Я закатила глаза и снова посмотрела в его сторону, пытаясь продумать, как лучше подойти к нему и завязать разговор. Но всё вылетело из головы, потому что наши взгляды пересеклись. Тео замер с открытым ртом, и его брови слегка дрогнули. Он явно не ожидал меня здесь увидеть.
В горле мгновенно пересохло от того,
Я снова ощутила невыносимую пульсацию между ног и еле сдержала порыв глотнуть прохладного шампанского или вылить его себе на голову. Вместо этого я чуть повела плечами, мило улыбнулась и в качестве приветствия приподняла бокал, слегка кивнув головой.
Тео тоже кивнул и поднял свой бокал. Кажется, ему
Я усмехнулась, чувствуя себя в этот момент настоящей королевой. Все мужчины – будь то простой таксист или властный миллиардер – такие одинаковые в своём примитивном желании.
– Я пойду поздороваюсь с подругой, – сказала Кейт. – А после мы вместе подойдём к этим красавчикам, хорошо?
– Хорошо, – кивнула я, и Кейт ушла.
Я постояла ещё минуту, гадая, куда исчез Маршалл и когда теперь снова появится, и решила двинуться в сторону фуршетного стола, но меня остановил низкий голос, раздавшийся из-за спины:
– Преследуешь меня, Птичка?
Я резко обернулась, чуть не расплескав шампанское на платье. Сердце тут же заколотилось от близости Маршалла и его крышесносного запаха.
– А может, ты меня? – кокетливо спросила я, взяв себя в руки.
Он улыбнулся, и его глаза снова быстро обвели меня с ног до головы.
– Выглядишь великолепно. Затмила всех в этом зале.
– Спасибо, – ответила я с улыбкой, почувствовав лёгкое волнение в груди. – А ты выглядишь довольным, если не сказать счастливым. Приятная беседа?
– Да. – Он кивнул. – Была очень рискованная незапланированная встреча с одним влиятельным человеком, и прошла она успешно. Со следующего года наша сеть отелей выйдет на европейский рынок.
– Ух ты, поздравляю! – воскликнула я, искренне радуясь за него и надеясь, что и моя незапланированная встреча с ним тоже принесёт плодотворный результат. – Это огромное достижение.
– Спасибо. – Тео слегка склонил голову, и его взгляд, полный интереса, снова устремился прямо на меня. – А вы с Кейт что здесь делаете? Ваше руководство тоже присутствует?
Я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается маленькая волна беспокойства.
– Нет, точнее, я… я не знаю.
– Что ты не знаешь? – Его тёмные брови непонимающе взлетели вверх.
Чёрт! Я должна сказать ему правду прямо сейчас, не дожидаясь Кейт.
– Ханна, у тебя опять такой вид, будто кто-то умер. – Тео вдруг нахмурился. – Оу, так твоя собака всё-таки…
– Нет-нет, Киту уже гораздо лучше.
Опять соврала. Пора прекращать это.
– Тогда что случилось?
– Мы можем отойти поговорить куда-нибудь в другое место? – Я торопливо поставила бокал на поднос мимо проходящего официанта, стараясь сохранять спокойствие. – Где не так шумно и… не так много людей.
Наверное, зря я это предложила. В таком месте ему будет очень легко меня задушить, никто и не узнает. Но наедине лично мне будет проще признаться ему во всём.
Тео молчал несколько секунд, затем кивнул и жестом пригласил меня следовать за ним. Через пару минут мы оказались в небольшом пустом банкетном зале. Здесь царила почти полная тишина, лишь приглушённые звуки вечеринки едва доносились сквозь толстые стены, а свет проникал только из главного зала через стеклянные двери.
– Так и скажи, что просто хотела уединиться со мной, – обезоруживающе улыбнулся Тео, едва мы оказались одни.
Я выдавила улыбку. Скорее всего, это его последняя положительная эмоция в мою сторону.
Так, немедленно соберись и всё честно ему расскажи. Как там говорила Кейт?
«
Да. И ещё она сказала, что он у меня на крючке. Сейчас мы это проверим.
– О чём ты хотела поговорить?
– Меня зовут Ханна Смит, – начала я, чувствуя, как с каждой секундой сердце колотится всё быстрее. – А мою подругу – Кейтлин Хардвик.
– Так. – Тео кивнул. – Я – Теодор Маршалл, мой друг – Джеймс Кроуфорд. Если это важно.
Он шутит. Это хороший знак. Хороший же?
– Кейт и я, мы… – Я прикусила нижнюю губу, набираясь решимости сказать следующие слова.
– Я понял, кто вы. – Тео нахмурился, и моё сердце реально ушло в пятки.
– Правда?
– Вы лесбиянки. Это ты хочешь сказать?
– Боже, нет! – Я почувствовала, как горит моё лицо. – Мы не лесбиянки.
– Отлично. Тогда продолжай.
– На самом деле мы не работаем менеджерами по продажам мебели, – наконец сказала я, избегая смотреть ему в глаза. – Кейт и я работаем в мужском журнале ALPHA. Она редактор отдела моды, а я пишу в рубрике о еде и напитках. Мы журналисты, Тео. И пришли сюда только из-за тебя. Точнее,
Я замолчала и робко взглянула на него. Тео просто стоял и смотрел на меня, засунув руки в передние карманы брюк. Спокойный и хладнокровный. Всё, что выдавало его истинное состояние – это сжатые челюсти и играющие желваки на щеках.
– Скажешь что-нибудь? – осторожно поинтересовалась я.
– Мне нечего тебе сказать, – ровно произнёс он и пошёл к выходу из зала.
Твою мать. Он зол. И он уходит. Я всё запорола!
– Тео, стой! – Я побежала за ним и схватила за предплечье.
Он резко сбросил мою руку и рявкнул:
– Я никому не даю интервью, это всем известно.
– Пожалуйста, просто выслушай, – взмолилась я. – Я всё объясню.
Пока он раздумывал, его ноздри гневно раздувались, а я мысленно скрестила пальцы.
– У тебя две минуты.
И я рассказала ему всё с самого начала. Как пришла к Эрику за повышением, как он поставил мне ультиматум, как мы с Кейт начали искать способы выйти на Маршалла.
А теперь он стоял напротив и испепелял меня взглядом. Он ненавидел меня.
– Это всё, – закончила я, уложившись ровно в две минуты.
– Значит, вчера в клубе вы специально меня поджидали?
– Конечно нет! Мы просто отдыхали. Лорен правда друг Кейт. Я даже не знала, что ты там бываешь, – тараторила я. – Я вообще не интересовалась твоей жизнью до вчерашнего момента.
– Почему сразу не сказали, кто вы, а выдумали всю эту чушь про мебель?
– Потому что мы знаем, как ты относишься к журналистам. – Я усмехнулась. – И если бы ты не пригласил нас за свой столик, нам не пришлось бы тебе врать.
– А, то есть это я виноват? – Он расхохотался. – Вы могли просто не соглашаться.
– Я и не соглашалась! Это всё Кейт, – простонала я. – Но неважно. Тут никто не виноват. Просто… так сложились обстоятельства.
– Нет. Вы просто наглые лицемерные лгуньи, как и вся ваша прогнившая сфера.
– Это не так, – процедила я сквозь зубы, с трудом сдерживая гнев. – Ты нас совсем не знаешь.
– Ты права, не знаю. И знать не хочу.
Эти слова почему-то больно резанули по сердцу. Но я проглотила обиду и подошла к нему ближе.
– Вы нарушаете моё личное пространство, мисс Смит, – холодно произнёс он, отступив на шаг назад. – Соблюдайте дистанцию.
Как мы заговорили!
Я ухмыльнулась и снова подошла к нему вплотную.
– Вчера тебя это не смущало.
Его красивые губы тронула лёгкая усмешка, а глаза опасно сверкнули. Я почувствовала, как вокруг нас сгущается воздух. И вдруг отчётливо поняла, что его следующие слова мне не понравятся.
– Потому что вчера я хотел тебя трахнуть.
Надежда на какую-то искреннюю симпатию от него только что потерпела мощное крушение. Но я не позволила себе показать, насколько сильно меня это задело.
Вместо этого я сладко улыбнулась и положила ладонь на его грудь. Тео не отстранился, но его тело заметно напряглось.
– А сегодня уже не хочешь? – ласково пробормотала я, скользнув пальцами по груди и твёрдому животу вниз.
Он с шумом втянул воздух, сжав челюсти, а затем запустил левую руку в мои волосы и чуть оттянул голову назад и вбок. Нос коснулся ямки над ключицей и по шее поднялся выше, к мочке. Я прикрыла глаза, крепче сжимая пальцами ремень на его брюках.
О, он точно хотел меня, да так сильно, что его огромное достоинство чуть не выпрыгивало из штанов.
Маршалл тихо прошептал, почти выдохнул мне в ухо:
– А сегодня больше не хочу тебя видеть, – после чего оттолкнул меня от себя.
Это было мерзко и унизительно. И мне надоело разыгрывать комедию.
– В чём твоя проблема? – вспылила я. – Я ведь сказала тебе чистую правду. Ты… чёрт возьми, ты мне очень нужен, Тео.
Он усмехнулся и облизнул губы.
– Я много кому нужен, Птичка, и твоя слезливая история меня ничуть не впечатлила. А если твой босс ставит такие ультиматумы для заслуженного повышения, то он просто некомпетентный мудак, и тебе действительно стоит задуматься о смене места работы.
– Почему ты такой закрытый? Почему не даёшь интервью?
– Всё, что нужно обо мне знать, есть в сети. И вообще, я не обязан тебе что-либо объяснять, но какого-то хрена делаю это!
– Тео, пожалуйста…
– Хватит, Ханна! – рявкнул он так, что я вздрогнула. – Я могу щёлкнуть пальцами, и весь ваш глупый журнал превратится во всеми забытый архив. Поэтому не провоцируй меня, если не хочешь лишиться всего.
– Деньги не делают тебя всемогущим.
Он расхохотался.
– Ошибаешься. Деньги – это влияние. И благодаря этому влиянию, – он щёлкнул пальцами, – щёлк – и все ваши статьи, все ваши «остроумные» заголовки и труды станут никому не нужны.
Вот Маршалл и показал своё истинное лицо. Жаль, что оно оказалось таким уродливым.
– А знаешь, как ещё бывает? – зашипела я, и он дёрнул подбородком. – Щёлк – и тебя нет. Всего секунда – и ты немощный инвалид. Или умер. И всё, что ты имеешь, все твои деньги и власть, уходит в пустоту. Вся твоя империя может в миг развалиться, будто карточный домик, – процедила я, глядя прямо в его злые чёрные глаза. – Щёлк – и пфф, всё разлетелось по ветру. Ты можешь упасть со своей вершины, и в твоём случае падение будет роковым.
– Ты забыла одну маленькую деталь, Птичка.
Я приподняла брови, ожидая продолжения.
– Чтобы снести карточный домик, нужно быть уверенной, что он не из стали. – Маршалл наклонился ближе. – А я строю свои домики на прочном фундаменте. И всегда буду наверху цепочки. – Он щёлкнул меня по носу. – Твой язычок слишком длинный и дерзкий. Лучше научись держать его за зубами, иначе он не доведёт тебя до добра.
Очередной заносчивый ублюдок, вот кем он был. Деньги, власть – всё это поглощало людей, затмевало их разум.
Наверху цепочки обитают сверххищники, а значит, Маршалл не был человеком. Разговаривать с ним дальше я не видела смысла.
– Ты просто животное.
– Научись достойно принимать поражение, Ханна. Разговор окончен.
Он направился к выходу, а я обхватила себя за плечи, осознав, что окончательно проиграла.
– Тео? Тео, ты тут? – вдруг услышала я тонкий женский голос и посмотрела в сторону звука.
В зал вошла высокая светловолосая девушка в облегающем белом платье. Но нас она не видела, так как мы всё ещё стояли в темноте.
– Да мать твою… – выдохнул Тео и стиснул зубы.
– Кто это? – тихо спросила я, не понимая, что происходит.
– Не твоё дело.
– Тео, я знаю, что ты тут, видела, как ты заходил. – Девушка приближалась, а лицо Тео всё больше превращалось в жёсткую маску. – Что ты здесь делаешь? Пожалуйста, давай поговорим. Хватит избегать меня.
– Подыграй мне, Ханна, – шепнул Маршалл и резко дёрнул меня на себя, но я упёрлась руками в его грудь.
– Нет.
– Подыграй, и я дам тебе чёртово интервью, – прошипел он, и его рот обрушился на мой так стремительно, что на несколько секунд я потеряла концентрацию и дар речи.
Я возмущённо замычала и вновь начала вырываться, и девушка заметила нас.
– По-ды-грай, – прорычал Маршалл мне в губы, обхватив за подбородок, и я зачем-то поддалась и впустила его язык в свой рот.
Боковым зрением я заметила, как девушка замерла на месте, просто разглядывая нас, будто не верила тому, что видит. А потом молча развернулась и быстро покинула зал.
Тео одной рукой прижал меня к себе, а другой обхватил сзади за шею, чуть отвёл мою голову назад и углубил поцелуй. Он был таким горячим и сильным, что я плавилась от его напора и лишь покорно открывала рот, позволяя его языку снова и снова сплетаться с моим. Я просто не могла сопротивляться ему, и эта необузданная страсть пугала.
– Хватит, Тео, – прошептала я сквозь пылкий поцелуй, положив обе ладони ему на грудь. – Она уже ушла.
Но он не отпустил меня, вжал в стену и лишь усилил напор.
– Наглая дерзкая лгунья, – прохрипел он, покрывая поцелуями мою шею и зону декольте. – Ты так сильно меня заводишь.
Стянув бретельки с моих плеч, он сжал мою оголившуюся грудь и начал ласкать языком затвердевшие соски. Тело пронзило удовольствие, и я застонала, запуская пальцы в густые чёрные волосы.
Но когда одна его рука сжала мою ягодицу, а другая начала задирать подол платья, нашла в себе силы и резко оттолкнула Маршалла.
– Я сказала, хватит! – крикнула я, и меня затрясло от гнева, страха и унижения.
Я быстро поправила бретельки, а Тео смотрел на меня каким-то диким, безумным взглядом. Так часто дышал, будто задыхался.
Мои губы полыхали, а сердце в груди колотилось настолько сильно, что, наверное, его бешеный стук слышал весь отель.
– Ты… ты использовал меня. – Я еле сдержалась, чтобы не залепить ему пощёчину.
– Да. – Маршалл усмехнулся. – А за это ты используешь меня, создавая себе жалкую видимость успеха. Радуйся, маленькая глупая Птичка.
Я сжала челюсти.
– Кто была эта девушка?
– Повторю, это не твоё грёбаное дело, – раздражённо ответил он.
– Ладно, – так же раздражённо отозвалась я. – Значит, по рукам? Интервью.
Я по-деловому протянула ладонь, чтобы закрепить сделку, но Маршалл отмахнулся и снова подошёл ко мне вплотную. Я напряглась и гордо вздёрнула подбородок, отчего Тео улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на звериный оскал.
– Запомни, Ханна: если ты или твой журнал напишите про меня или мою семью хоть одно порочащее слово, – он склонился к моему уху и уже шёпотом добавил: – я сделаю так, что это будет последнее, что ты когда-либо опубликуешь.
Сердце ускорило ритм. Я снова оттолкнула его и скрестила руки на груди, чтобы не показать, как меня напугали его слова.
– Это угроза, Маршалл?
– Просто предупреждение. Мой секретарь свяжется с вами на следующей неделе. Ожидайте звонка, – поправив свой пиджак и растрепавшиеся волосы, он вышел из зала.
В этот момент я впервые возненавидела то, кем являюсь.
И больше никогда не хотела видеть Теодора Маршалла.
Постояв в одиночестве ещё пару минут, я вернулась в основной зал с намерением найти Кейт и как можно скорее покинуть это место. Я знала, что Маршалл был где-то рядом, чувствовала его энергетику, но больше не пыталась найти взглядом.
Зато быстро нашла Кейт, которая стояла у фуршетного стола и изящно поедала канапе с оливками и сыром.
– Где ты была? – тут же вскинулась подруга, когда я подошла к ней. – Я тебя потеряла.
– Разговаривала с Маршаллом, – безэмоционально ответила я. – Уходим отсюда.
– Что? Уже?
– Да.
– Он согласился?
– Да.
Только это была не моя заслуга, а той таинственной девушки. Кто она такая, что он вдруг так резко переменился? Его бывшая?
– Подробности будут? – Кейт хмуро смотрела на меня. – Ты какая-то нервная.
– Разговор был не из приятных.
И это ещё мягко сказано.
Я была в бешенстве. Меня внутренне трясло от того, как Маршалл вёл себя со мной в том зале. Но я контролировала эмоции. И всё же не удержалась и нашла его глазами.
Он разговаривал с той самой блондинкой. Точнее, говорила она, а он просто смотрел на неё с каменным лицом и молча слушал.
Я разглядела её внимательнее: невероятно красивая, она выглядела так, будто была одной из «ангелов» Victoria’s Secret – высокая, грациозная, стройная, как лань. Она чем-то была похожа на Роузи Хантингтон-Уайтли13.
– Кейт, знаешь её? – спросила я, коротко кивнув в сторону блондинки.
– Нет, – ответила подруга, найдя её взглядом. – Красивая. Но, судя по тому,
– Странно, в его биографии нет ни слова о браке или серьёзных отношениях.
– Такие, как он, предпочитают не выносить свою личную жизнь на публику, – заметила Кейт. – Так и что между вами произошло? Он разозлился, когда узнал, кто ты?
Я решила не вдаваться в детали и не рассказывать обо всех его угрозах, ограничившись тем, что Маршалл был недоволен и позволил себе немного грубости.
Но даже этого хватило, чтобы в глазах Кейт вспыхнуло презрение.
– Вот напыщенный ублюдок, – процедила подруга, скрестив руки на груди. – А его странный друг либо гей, либо девственник, – раздражённо добавила она.
Я фыркнула от смеха.
– Почему?
– Я прикоснулась к его руке, а он дёрнулся так, будто я его током ударила, и тут же сбежал. Ну, либо это я такая неприятная.
– Ты не можешь быть неприятной, ты же ходячая секс-бомба, Кейт.
Она заливисто рассмеялась, бросив на меня благодарный взгляд.
– Спасибо за поддержку, подруга.
– Не за что. А теперь пойдём уже из этого рассадника змей, больше нам тут делать нечего.
Миссия выполнена, хоть я и не чувствовала удовлетворения. Ведь не я убедила Маршалла дать нам интервью – это сделали та девушка и его уязвлённое эго.
У самого выхода из зала я почувствовала лёгкое покалывание между лопатками, словно кто-то прожигал меня пристальным взглядом. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать,
Ускорив шаг, я быстро покинула зал.
Кейт решила покурить на улице, прежде чем сесть в такси. Она жила в Сохо14, и для неё дорога из центра Манхэттена занимала всего около двадцати минут. Мне же предстояло ехать на двадцать минут дольше, ведь я жила в Бруклине15.
На улице уже смеркалось, и я устало опёрлась спиной о прохладную каменную стену, наблюдая за огнями города и мечтая как можно скорее добраться до дома, налить себе крепкого фруктового чая и забраться с ним в горячую пенную ванну. И забыть всё: этот пафосный вечер, фальшивые улыбки, чувственные губы на своих губах и теле…
Особенно я должна забыть этот поцелуй!
И Маршалла.
Осталось только как-то пережить интервью, а потом я вычеркну его из своей жизни навсегда.
Меня пробрало от резкого порыва ветра, и я машинально распахнула глаза. И снова встретила его.
Маршалл стоял со своим другом в нескольких метрах от нас, курил и краем уха слушал Джеймса.
Но его глаза не отрывались от меня. Наглые, насмешливые, проникающие внутрь. Будто в этот момент он считывал моё состояние или читал мои мысли.
Этот взгляд, как цепкие пальцы, хватал меня за горло, не давая дышать. Казалось, что он знал обо мне всё: мои страхи, желания и то, как сильно я ненавижу и одновременно хочу его.
«Не смотри в ответ, не позволяй ему увидеть твою слабость», – пронеслось в голове.
И я отвернулась, стиснув зубы.
– Пойдём, Кейт, – сказала я, взяв её под руку. – Машина уже ждёт.
Подруга затушила сигарету и бросила в сторону мужчин такой взгляд, словно от них воняло дерьмом.
– Далеко собрались, лживые мышки? – громкий голос Тео заставил Кейт резко остановиться на полпути.
Она обернулась.
– Развлекаться с настоящими мужчинами, – ослепительно улыбнулась подруга и перевела взгляд на хмурого Джеймса. – А не с их подобием.
Я усмехнулась. Кейт вообще-то добрая, но если её разозлить, может превратиться в настоящий тайфун.
– Не стоит тратить на них время, идём, – вновь сказала я и потащила её за собой, полностью игнорируя недовольные взгляды мужчин, в особенности Тео.
Но мы не успели дойти до такси, потому что Маршалл преградил нам путь.
– Ты всегда так бежишь от проблем, Ханна? – Его голос был настолько ледяным, что я почувствовала, как он пробрался внутрь меня и всё там заморозил.
Я вскинула подбородок, стараясь выглядеть спокойной.
– От проблемных людей – да. А ты всегда так преследуешь девушек, Тео?
Кейт встала со мной плечом к плечу, как настоящая защитница. Моя личная Женщина-кошка16.
– Пройдите терапию, мистер Маршалл, – с милой улыбкой добавила она. – Кажется, у вас проблемы с границами.
– Не вмешивайся, Кейт. – Он даже не взглянул на неё, его чёрные глаза были прикованы ко мне. – Это касается нас двоих. И проблемы с границами не только у меня. Так ведь, Птичка?
Я усмехнулась, пытаясь скрыть раздражение.
– Нет никаких «нас двоих». И никогда не будет.
– Ты так уверена? – Маршалл сделал шаг ближе, и я отступила на полшага назад. Его притягательная аура, как всегда, обволакивала и давила, мешая дышать и здраво мыслить. – А я думал, ты любишь опасные игры. – Голос был тихим, почти бархатным, но в нём невольно звучала угроза.
– Я играю только на своих условиях. И с тобой – не хочу.
– Я довезу тебя до дома, – вдруг заявил он, смотря на меня горящими глазами. – Садись в мою машину.
Мы с Кейт изумлённо переглянулись.
– Я еду не домой, Маршалл, а развлекаться с подругой. И уж точно в твою машину не сяду.
Он сжал челюсти и схватил меня за руку.
– Нет, Кейт поедет домой с Джеймсом, а ты – со мной.
– Прошу прощения? – встряла подруга, пока я пыталась вытянуть свою руку из цепких длинных пальцев. – С твоим странным другом я никуда не поеду, а Ханну я с тобой не отпущу,
– Что ещё за Патрик? – не понял он, прижимая меня к себе всё сильнее.
– Не смотрел «Американского психопата»?
Он закатил глаза.
– Я не психопат.
– Очень в этом сомневаюсь.
– Хватит! – рявкнула я и вскинула на Маршалла гневный взгляд. – А ты убери от меня свои лапы!
Он прищурился и усмехнулся, а затем сделал то, из-за чего я чуть не лишилась дара речи: подхватил меня под зад, закинул на одно плечо и спокойно пошёл в сторону своей машины.
– Отпусти меня! – взвизгнула я и стала колотить по его огромной спине клатчем, но он лишь крепче сжал мои бёдра, не обращая внимания на мои трепыхания.
– Не стоит тратить силы, Птичка, я всё равно тебя не отпущу. Джеймс, отвези подругу Ханны домой.
Раскомандовался!
– Кейт, помоги мне! – взмолилась я, чувствуя себя максимально глупо в таком положении, к тому же на нас в шоке смотрели и другие люди, но подруга просто стояла и ухмылялась. – Кейт?!
Поверить не могу, она не собирается мне помогать!
Послав мне на прощание воздушный поцелуй, подруга села в такси и уехала.
Она охренела? А если он убьёт меня по дороге?
– Какие мы гордые, – усмехнулся Маршалл и, кивнув на прощание Джеймсу, запихал меня в свою тачку и сам сел следом.
– Куда едем, сэр? – к нам обернулся водитель приятной наружности и ободряюще мне улыбнулся. – Добрый вечер, мисс.
Тео взглянул на меня.
– Скажи Фрэнку адрес.
– Нет.
Он вздохнул.
– Ханна, хватит пререкаться и вести себя как ребёнок.
– Ты сейчас серьёзно? – Я развернулась к нему, чувствуя, как гнев накрывает меня с головой. – Ты угрожал мне всего каких-то десять минут назад, теперь похитил и ещё смеешь мне что-то говорить?
– Похитил? – Тео слегка наклонил голову. – Давай назовём это спасением. Я уберёг тебя от очередного скучного вечера.
– Спасением? – Я чуть не заорала. – Да ты больной, Маршалл! Выпусти меня! И если ты скрываешься от прессы, похищать людей не лучший вариант в твоём случае, особенно журналиста!
– Я не скрываюсь от прессы, все они прекрасно знают, что не стоит ничего про меня публиковать, если они не хотят лишиться работы. – Он бросил на меня недвусмысленный взгляд, и я закатила глаза. – А теперь скажи адрес, чтобы Фрэнк отвёз тебя домой, иначе мы просидим тут всю ночь.
Я повернулась к водителю.
– Пожалуйста, сэр, откройте дверь. Я сама доберусь до дома.
Тео усмехнулся.
– Можешь не стараться, Фрэнк подчиняется только мне. И мы не закончили разговор.
– Мы и не начинали его! – крикнула я, чувствуя, как мои нервы уже понемногу сдают, и без сил откинулась на спинку сиденья. – Бруклин, 86-я улица, 245.
Водитель кивнул, и машина тронулась с места.
– Почему ты живёшь в Бруклине, если работаешь на Манхэттене?
– Очевидно, потому что в Бруклине дешевле жильё, – раздражённо ответила я.
– Откуда ты родом?
– Не твоё дело, – буркнула я, отвернувшись к окну.
Тео вздохнул и, расстегнув пиджак и воротник рубашки, развалился на сиденье, широко расставив ноги.
Он разглядывал меня. Я чувствовала это каждой трепещущей клеткой. И ненавидела себя за то, что моё тело до сих пор так реагировало на него.
– Ханна, – тихо позвал Тео и коснулся моей оголившейся коленки.
Я вздрогнула от его прикосновения, тут же скинула руку и поправила платье.
– Что?
– Ты злишься на меня?
– Да.
– Почему?
Он ещё спрашивает?!
Я начала загибать пальцы:
– Ты грубый, высокомерный, заносчивый, считаешь себя выше других только потому, что ты богат. И это лишь вершина айсберга.
– Ты соврала мне.
– Мне пришлось! – Я вновь обернулась к нему. – Пойми, наконец. Я ненавижу себя за это и обычно так не поступаю. Я честна с людьми и всегда говорю правду. Согласись, свяжись мы с твоим менеджером, ты бы послал нас куда подальше, так же, как и всех остальных. Поэтому мне
Его лицо стало серьёзным, но я заметила, как взгляд чёрных глаз немного смягчился. Он, наверное, впервые задумался о том, что я сказала.
Тео кивнул.
– Хорошо. Давай начнём всё сначала.
– В каком смысле?
– Познакомимся заново. – Он улыбнулся и протянул руку. – Меня зовут Тео Маршалл. Я генеральный директор «Marshall Industries» и владелец сети эко-отелей. И я хотел бы узнать тебя поближе.
Я невольно рассмеялась.
– Необязательно устраивать этот цирк, Тео.
– Пожми мне руку и представься.
– Ну ладно. – Я вздохнула, после чего ослепительно улыбнулась и пожала его ладонь. – Очень приятно. Меня зовут Ханна Смит. Я работаю в мужском журнале ALPHA, пишу в разделе о еде и напитках. И я хотела бы взять у тебя интервью.
Он кивнул, сдержав улыбку.
– Так откуда ты, Ханна?
– Из Джорджтауна, штат Кентукки. А ты?
– Я родился тут, в Нью-Йорке. Почему ты решила заниматься журналистикой?
Вопрос был неожиданным и поставил меня в лёгкий в ступор. У меня было много причин выбрать эту профессию. Я всегда была коммуникабельной и активной, а также имела страсть к писательству и исследовательской деятельности.
Но я не собиралась сейчас разглагольствовать на эту тему и рассказывать Маршаллу о каждой причине. Поэтому ограничилась общим ответом.
– Потому что я верю в силу историй. Они могут изменить восприятие, открыть людям глаза на что-то важное. —
Тео фыркнул.
– Мои поклонницы знают обо мне достаточно. А вот журналисты, – он скользнул по мне взглядом, – чаще всего пишут лишь то, что им выгодно, и совсем не умеют слушать.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.
– Лично я прекрасно умею слушать. Возможно, ты просто не давал шанс правильным журналистам?
Его бровь приподнялась, а уголок рта чуть заметно дёрнулся вверх.
– Это намёк на то, что ты – особенная?
– Может быть.
Тео изучающе оглядел меня, словно пытаясь оценить, чего я стою. Его молчание длилось так долго, что я начала нервно теребить свой браслет.
– Может быть, – усмехнулся он. – Ну, увидим, Ханна, – и отвернулся к окну.
Я тоже отвернулась, и до конца пути мы больше не разговаривали.
Тео помог мне выйти из машины и даже дошёл вместе со мной до двери. Действовал мне на нервы, пока я пыталась открыть чёртов замок. Удалось только с третьего раза.
– Спасибо, что подвёз, – натянуто улыбнулась я, обернувшись к нему. – До свидания.
– Даже на чай меня не пригласишь?
– Не приглашу.
Он сделал шаг в сторону двери, но я тут же вскинула руку и упёрлась ладонью в косяк прямо перед его носом. Хоть меня всё ещё и тянуло к нему, я не собиралась давать ему ни малейшего шанса.
– О нет, ты не войдёшь в мой дом, властелин, – твёрдо сказала я.
Уголки его губ дрогнули в усмешке.
– Я могу войти куда хочу, Ханна. – Голос стал ниже и хриплым шёпотом скользнул прямо к моему уху. –
Меня будто током ударило. Этот человек, смесь нахала и дьявола, совершенно не знал никаких границ.
Я прищурилась и оттолкнула его.
– Тебе стоит для начала поучиться манерам у своего друга. Убирайся, Маршалл, или я вызову копов.
– Могу я воспользоваться уборной?
– Нет.
– Но я хочу в туалет.
– Это не моя проблема.
– Я думал, мы пытаемся узнать друг друга поближе.
–
Он хмыкнул, но, кажется, тоже сдаваться не собирался.
– А где твой пёс? – вдруг спросил он, заглядывая в квартиру поверх моей головы. – Обычно собаки всегда встречают своих хозяев.
Я отвела взгляд и закусила губу.
– Понятно, значит, и пса у тебя нет, – констатировал Маршалл и тяжело вздохнул. – Зачем соврала?
– Я выдумала это, чтобы вытянуть оттуда Кейт! Иначе она бы съела Джеймса с потрохами.
– То есть, ты целенаправленно лишила моего друга секса?
– Что?! – переспросила я, не веря своим ушам. – А ты хотел, чтобы она совратила его?
– Ему 30 лет, Ханна, и он уже год не трахался. – Тео пожал плечами. – Им бы обоим пошло это только на пользу, уж поверь.
– Хватит, я не желаю больше слушать про их секс!
Он улыбнулся.
– Теперь ты
– Я ничего тебе не должна!
Я миллион раз уже пожалела, что ввязалась во всю эту затею с интервью, но перепалки с ним утомили меня больше.
– Чёрт с тобой. Подожди тут пять минут, потом заходи, – не дожидаясь ответа, я хлопнула дверью и скрылась в квартире, где царил настоящий хаос.
Я та ещё неряха и убиралась обычно только по воскресеньям, а сегодня была суббота. Понимаете, о чём я?
Скинув туфли, я со скоростью света забежала в гостиную, собрала разбросанные по всей комнате вещи и унесла их в спальню. Туда он сегодня точно не попадёт.
Сегодня? Никогда!
Через несколько секунд мне пришло сообщение от Кейт:
Кейт
Ханна
И, ухмыльнувшись, добавила:
Ханна
Кейт
– Уютно, – вдруг услышала я голос Тео и резко вскинула голову. Он стоял в гостиной и с интересом осматривался.
Мой телефон в руках не переставал гневно вибрировать, поэтому я поставила беззвучный режим и убрала его на столик.
– Спасибо, – коротко ответила я, тоже оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что всё выглядит более-менее прилично.
Восемь лет назад, после смерти родителей, я продала наш дом в Джорджтауне и переехала в Нью-Йорк – город возможностей и город моей мечты. Деньги от продажи были не такими уж большими, особенно по меркам Нью-Йорка, но их хватило, чтобы оплатить переезд и частично покрыть стоимость обучения.
Сначала я жила в общежитии университета – и это был целый год мучений: тесные комнаты, соседи, которые считали ночные вечеринки священным ритуалом, а ещё вечно ломающийся душ. Поэтому спустя год я занялась поиском отдельного жилья и вскоре нашла небольшую однокомнатную квартиру на первом этаже старого кирпичного таунхауса в Бруклине.
Это место стало моей крепостью. Обшарпанный паркет со следами времени, мягкий оранжевый диван с накинутым поверх вязаным бирюзовым пледом, стопки книг, которые громоздились на журнальном столике и в углу.
На стене висела картина: абстракция с пурпурными и золотыми мазками. Я купила её на блошином рынке всего за пять баксов, но она смотрелась гораздо дороже, чем была, и всегда вызывала у меня улыбку.
Кухня с бирюзовыми шкафчиками плавно переходила в гостиную, а сами комнаты разделяла небольшая барная стойка, которая одновременно служила мне и обеденным и рабочим местом. И сейчас она, как обычно, была завалена: письма, «Мак», банка с чипсами Pringles, которую я забыла спрятать, и пустые чашки из-под чая.
Может, эта квартира и не была роскошной, но я любила её всем сердцем. Да и хозяйка, милая весёлая старушка миссис Паттерсон, даже спустя семь лет не задирала на неё цену, что для Нью-Йорка было практически чудом, но я всё равно добавляла ей немного сверху.
– Смотришься очень гармонично в этом хаотичном пространстве, – заметил Тео, остановив на мне внимательный взгляд.
Видеть его в своей квартире было максимально странно. Он казался чужеродным элементом, выбивающимся из общего фона, огромной чёрной кляксой посреди ярких красок. Уверена, его дом был роскошным дизайнерским пентхаусом с безупречной экологичной мебелью и стерильной атмосферой. Но, похоже, тут ему правда нравилось.
– Это называется творческий беспорядок, – парировала я, подходя к дивану и поправляя плед, который чуть съехал на пол. – Присаживайся. Но не чувствуй себя как дома.
– Ты очень гостеприимна, – усмехнулся Тео, вальяжно занимая место с края дивана и снимая пиджак, оставаясь в этой сексуальной, чёрной, облегающей его идеальное тело рубашке.
Дурацкая порочная рубашка!
– Учусь у лучших, – невинно улыбнулась я и скрестила руки на груди. – Значит, чаю хочешь?
Он перевёл взгляд на мои губы и облизнулся.
– Да, Ханна, очень хочу.
Я кивнула и ушла на кухню, не обращая внимания на то, как снова заныло внизу живота.
Открывая шкафчик, где хранился мой любимый фруктовый чай, я услышала противный скрип петель, который в полной тишине квартиры прозвучал как крик тысячи мандрагор, и зажмурилась, пожалев, что не включила хоть какую-то музыку. Но зато сразу услышала тихую поступь мужских шагов.
– Кажется, у тебя тут смазки не хватает, – раздался за спиной насмешливый голос Маршалла.
О, поверь, дружок, у
– Да, ты прав, – согласилась я и вытащила банку с чаем. – И зачем ты пришёл? Хочешь помочь? – бормотала я, не оборачиваясь и наливая воду в чайник.
– Да. Нужна силиконовая смазка. Есть у тебя такая?
– Мм, кажется, нет, обычно я такое не использую.
– Значит, будет повод наведаться к тебе в гости снова и всё тут хорошенько смазать. Чтобы больше не скрипело.
Я усмехнулась.
– Замечательно. Значит, снова в другой раз.
Я поставила чайник на большой огонь и взялась за заварочный, стараясь вести себя естественно, но это было невероятно сложно. Маршалл стоял позади меня так близко, что я чувствовала его головокружительный запах. А ещё как его взгляд скользит по моим волосам и открытой спине.
Нужно было снять это дурацкое платье, без каблуков я наверняка выгляжу в нём как лепрекон.
– Иди обратно, Тео, – сказала я ровно. – Я не люблю, когда на меня смотрят.
Он, естественно, не послушал. Вместо этого развернул меня к себе и опёрся руками по обе стороны от моих бёдер.
Мой нос почти уткнулся в его грудь, поэтому я вздёрнула его и наткнулась взглядом на подёрнутые дымкой тёмно-карие глаза.
– Что ты…
– Ты такая маленькая и хрупкая, Ханна, – хрипло пробормотал Маршалл и обвёл большим пальцем контур моей нижней губы. – Я так легко могу сломать тебя.
От этих слов моё сердце зашлось в бешеном ритме.
– Тогда тебе стоит уйти.
– Я… не хочу. – Он нахмурился и угрожающе склонился ко мне, но замер в дюйме от моих губ, будто спрашивая разрешения.
И я моргнула, давая ему зелёный свет.
Маршалл тихо выдохнул, и я ожидала, что сейчас на меня вновь обрушится его обжигающая страсть. Но вместо этого он чуть приподнял мой подбородок и коснулся моих губ так мягко, что я даже не сразу осознала, что это поцелуй.
Его губы двигались медленно, осторожно, но очень приятно. Это был совсем не тот Тео, которого я привыкла видеть – властный, уверенный, наглый. Этот был другим – спокойным и нежным.
Я ответила на поцелуй. Не сдержавшись, коснулась ладонями его шеи, ощущая под пальцами такой же бешеный пульс, а языком коснулась его языка.
И позволила себе снова забыться в этом мужчине и этом моменте.
Его большая рука, удерживающая мой подбородок, переместилась к лицу. Пальцы нежно мазнули по скуле и зарылись в волосах. Я тихо застонала, когда он куснул меня за нижнюю губу, и сильнее сжала его мощную шею.
К чёрту всё. Мне нужен был незабываемый и жаркий секс, а Маршалл был тем, кто мог мне его дать прямо здесь и сейчас.
Я схватилась за его ремень, давая понять, что готова перейти к следующему шагу, но свист закипевшего чайника вернул меня из забытья. Он вернул нас обоих, заставив резко отстраниться друг от друга.
Я выключила чайник и поймала себя на том, что в буквальном смысле забыла, что нужно снова дышать. И сделала глубокий вдох.
Тео стоял в двух шагах от меня, его глаза опять стали чернее ночи.
– Ты… – тяжело дыша, он провёл пальцами по своим волосам. – Ты выводишь меня из равновесия, Птичка.
– Добро пожаловать в мой мир, Маршалл, – бросила я, отворачиваясь от него, чтобы вновь обрести хоть каплю контроля над ситуацией. – Лучше вернись в гостиную.
Через десять минут чай был готов. Когда я вошла в гостиную с двумя чашками, Тео сидел на диване. Точнее, он развалился на нём так, словно жил тут всю жизнь.
– Твой чай. – Я протянула чашку, стараясь не смотреть ему в глаза.
– Спасибо, Ханна, – сказал он с простой улыбкой, которая обезоруживала сильнее, чем все его обольстительные взгляды, и принял горячий напиток. – Ты не представляешь, насколько я ценю твоё гостеприимство.
Я усмехнулась и молча села с другого края, наблюдая за тем, как он делает первый глоток.
– Очень вкусно.
Ещё бы, я обожала чай и умела правильно заваривать его, настаивая листья так, чтобы все оттенки вкуса раскрывались на максимум.
Любовь к чаю и эти знания передались мне от мамы. Она частенько находила новые особые рецепты заваривания и превращала обычное чаепитие в маленький семейный ритуал. У нас даже была негласная традиция: пить чай после каждой трапезы, неторопливо болтая о мелочах. Эти моменты всегда казались мне теплее любого камина.
– Наслаждайся. – Я сделала целебный глоток и на мгновение прикрыла глаза, позволяя аромату наполнить ноздри, а жидкости согреть меня изнутри. – Так и зачем ты здесь, Тео?
– Узнаю ближе ту, кто хочет вытащить из меня подробности моей личной жизни, чтобы затем выставить их на всеобщее обозрение, – спокойно ответил он и снова сделал глоток чая.
– Формально, этого хочет мой босс, а не я, – напомнила я, согревая пальцы о чашку. – И я не буду спрашивать тебя о том, что ты посчитаешь нужным оставить при себе. Составь список запретных тем – и мы их не тронем. Например, нельзя упоминать бывших девушек или… жён.
Маршалл со стуком поставил кружку на стол.
– Я понял, Ханна. Не пытайся таким образом вытянуть из меня, кто была та девушка.
Чёрт. Опять разозлился.
– Ладно, извини.
Всё-таки, она была важна для него. Иначе он не стал бы устраивать ту драму. И не стал бы слушать её после того, как ушёл от меня.
Наверное, он всё ещё любит её. Она безумно красива и очень ему подходит.
– Где твои родители? – вдруг спросил Тео, и я машинально дёрнулась, расплескав горячий чай прямо на ноги. – Господи, Ханна! Обожглась?
Маршалл подскочил ко мне и, убрав чашку на стол, обхватил мои ноги своими большими руками.
– Нет, я в порядке, – ровно сказала я, не обращая внимания на жгучую боль в районе бёдер. Но она была ничто в сравнение с той, какую я испытывала, когда вспоминала о маме и папе.
– Я спросил что-то не то? – понял Тео и, нахмурившись, взял меня за руки. – Если да, то тоже извини.
Я выдавила улыбку.
– Всё нормально, это же стандартный вопрос, – и на автомате добавила: – Мои родители давно умерли. Погибли в аварии восемь лет назад. – Я взглянула на Тео. – Пьяный водитель не справился с управлением.
Он сжал челюсти так же сильно, как и свои пальцы, в которых держал мои руки.
– Соболезную, детка.
– Спасибо. И я тебе. За отца.
Он кивнул.
– Значит, ты живёшь тут совсем одна? Нет братьев или сестёр?
Я покачала головой.
– Ни бабушек, ни дедушек – никого. А у тебя есть братья или сёстры?
– Нет, я единственный ребёнок в семье. Из близких остались только мама и бабушка по линии отца, но она живёт в Монако. – Тео погладил меня по запястью, на которой сверкал браслет. – Застёжку надо бы заменить, механизм старый и снова может легко расцепиться. Судя по всему, это ценная вещь для тебя.
– Бесценная. И очень памятная. – Я провела пальцем по рельефному плетению и слабо улыбнулась. – Это браслет моей мамы. Всё, что у меня от неё осталось.
А застёжку я обязательно заменю. Из-за того, что я постоянно теребила браслет в моменты переживаний, замок и расшатался. Не хочу снова его потерять.
Тео накрыл мои ноги пледом, вновь подал кружку с чаем и сел рядом. Я немного растерялась от его заботы, но всё равно благодарно ему улыбнулась.
– Ты неожиданно милый.
– Ты неожиданно тоже.
Наш опасный зрительный контакт прервал тихий звук робота-пылесоса, заехавшего в комнату. Я совсем забыла, что включила его, когда пришла.
– Привет, Дастин, – вдруг сказал Тео, и тот поморгал в ответ, будто тоже здоровался, после чего мирно поехал дальше.
А я чуть не подавилась чаем.
– Ты что, подслушивал?!
Маршалл усмехнулся.
– Нет, вы так гоготали, что вас было слышно в соседнем штате. А как Луи поживает?
Я чуть покраснела, но мило улыбнулась и тяжело вздохнула.
– Увы, Луи больше нет в живых.
– Как жаль, Ханна. И кто же теперь тебя выручает?
– Никто, справляюсь своими… руками.
Он поймал мои пальцы и нежно погладил их подушечкой большого. Я не убрала руку.
– И кто из этих пяти счастливчиков доставляет тебе неземное удовольствие?
– Кхм. – Я прокашлялась и показала ему средний палец. – Он. Прости, ничего личного.
Тео рассмеялся, и его глубокий, бархатистый смех заполнил комнату, делая её ещё более уютной. И я поняла, что уже давно не чувствовала себя такой лёгкой и… живой.
И скоро совсем разомлела от горячего чая, не менее горячего мужчины рядом и мягкого пледа, и сама не заметила, как уснула.
Суббота. Девять часов вечера. А я пью фруктовый чай с красоткой и даже не пытаюсь стянуть с неё платье.
Точнее, красотка сладко спит, мирно склонив рыжую головку на моё плечо. И это не потому, что мы с ней всю ночь безудержно трахались.
Ханна уснула уже двадцать минут назад, а я всё ещё сидел рядом и держал её за руку. Наслаждался невероятным цветочным запахом её волос, тёплым дыханием и тишиной этой маленькой, но очень уютной квартирки. Просто сидел и не мог пошевелиться.
Мне уже давно не было так хорошо и спокойно.
Я посмотрел на лицо Ханны, пытаясь разобраться, что происходит со мной, ведь с тех пор, как расстался с Сарой, я больше не подпускал к себе девушек так близко. Я просто трахал их в отеле или у них дома, иногда даже не зная их имён, и больше не искал встречи. Да и с Ханной я не собирался сближаться, просто… так сложились обстоятельства.
Я усмехнулся. Да, обстоятельства.
Я хотел её трахнуть сегодня, а в итоге сижу и смотрю, как она пускает слюни на мою рубашку от Prada. И теперь ещё должен ей грёбаное интервью.
Я прикрыл глаза, вспоминая, как разозлился на неё, узнав, кто она на самом деле:
А я ненавидел журналистов. Презирал их и всё, что они делают. Они как вампиры: высасывают кровь из чужих судеб и никогда не знают меры. Их не интересует правда – им нужны только сенсации и шоу. Чужие слабости и скандалы, на которых они зарабатывают свои грязные деньги.
Это началось с моего отца. Одно неудачное интервью – и они вывернули его слова так, будто он сказал совершенно другое. Посмели превратить его имя в объект насмешек, подорвали репутацию, которую он строил годами. А затем переключились на меня. Называли неспособным, ветреным, ошибкой, белой вороной семьи.
По молодости я решил доказать, что это не так, и согласился дать интервью одному небольшому изданию. Думал, что смогу контролировать ситуацию. Но интервьюер сразу начал задавать провокационные вопросы, а потом выпустил статью, полную лжи и инсинуаций, где выставил меня идиотом, и я понял, что доверять этим тварям нельзя.
Тот человек заплатил за это – лишился зубов и работы. А я – своей веры в людей этой
Когда умер отец, они даже тогда не остановились. Как падальщики, которые почуяли кровь, они ополчились на нашу семью. Начали давить на мать, которая и так была убита горем. Вытаскивали разные детали его прошлого и мусолили их в каждой статье, в каждом выпуске. Я потратил месяцы, чтобы стереть их «работу» из сети. Чтобы больше ни одно слово о нашей семье не могло всплыть на поверхность.
И вот теперь на моём пути возникла Ханна. И, как оказалось, неспроста.
Когда я узнал, кто она, первой моей эмоцией была ярость. Я оттолкнул её. Был с ней груб.
И делал это специально.
Я не собирался соглашаться на интервью. Хотел уйти из того тёмного зала и забыть о Ханне навсегда, несмотря на то, как меня тянуло к ней.
Но тут пришла Сара. И дальше я уже не думал. В меня словно вселился демон, который всегда просыпался, едва я видел бывшую невесту. Мне захотелось сделать ей больно. Поэтому я поцеловал Ханну, зная, как сильно это заденет самолюбие Сары.
Я хотел, чтобы она воочию увидела,
Но когда я поцеловал Ханну, я напрочь забыл о бывшей – я думал только о рыжеволосой бестии и её мягких податливых губах. И слишком увлёкся, чуть не овладев ей прямо в том зале.
Сара всё-таки подошла ко мне позже, но я даже не понял, что именно она хотела, потому что в тот момент мои мысли были только о Ханне. О том, как мы оба использовали друг друга для достижения своих низменных целей.
А в машине я понял, что Ханна другая. Она не ищет сенсацию, а просто выполняет задание своего кретинского босса. Я ещё узнаю, что это за тип, и зачем я вдруг так ему понадобился.
Ханна не побоялась и подловила меня сегодня на вечере, так же, как я подловил Лаваля. Кажется, она действительно не такая, как все они.
И что-то во мне отчаянно желает довериться ей. Она заслуживает шанса хотя бы за своё непробиваемое упрямство.
Но если я и в ней ошибся, если она всё-таки предаст моё доверие, то сильно об этом пожалеет. Я не делаю исключений. И всё же очень хотел, чтобы Ханна оказалась другой.
Я перевёл на неё взгляд и улыбнулся от того, как мило она морщила свой маленький носик и хмурила брови. Даже во сне она была недовольной, словно слышала все мои плохие мысли и не собиралась подчиняться.
Её рука в моей руке казалась совсем крошечной и хрупкой. Я хотел её сжать, но вместо этого бережно удерживал и мягко поглаживал. Как будто боялся разбудить её или испугать. Она выглядела сейчас такой уязвимой и в то же время сильной, что я невольно задался вопросом, как ей удаётся совмещать это.
Но мне не хотелось искать ответ. Впервые за этот год я просто жил моментом, позволяя себе почувствовать что-то… большее. Впустил в свой холодный мрачный мир тонкую полоску солнечного света.
Мы оба были такими разными, но в то же время как будто дополняли друг друга. Она, как и я, не нуждалась в одобрении. Не заискивала и не искала чьего-либо внимания.
А ещё у неё было потрясающее чувство юмора и полное отсутствие такта. Она так смело дерзила мне весь вечер, что это одновременно и восхищало, и возмущало. Обычно девушки были покорны и выполняли любую мою прихоть. Они
Но не Ханна. Она чётко знала свои границы и отстаивала их с непреклонной уверенностью.
И мне это… нравилось.
Чёрт возьми, это заводило меня сильнее, чем все те безликие игры в покорность.
Она дразнила и играла со мной, и я позволял ей. Она разжигала во мне огонь. Надеюсь только, что он не спалит нас обоих раньше времени.
Я взглянул на часы: половина десятого. Нужно ехать домой, к матери, я и так уже тут прилично задержался.
Когда отдыхала Анна, а отдыхала она по субботам и воскресеньям, за мамой приглядывали консьержи нашего дома. Я доверял им, и иногда они поднимались к нам, проверяли, как она себя чувствует, и сообщали мне.
Возможно, я перебарщивал с опекой матери. Но я просто боялся, что, оставшись одна, в какой-то момент её накроет так сильно, что она снова захочет причинить себе боль. Как было два года назад, когда она решила вскрыть вены. После этого я и перевёз её в свою квартиру и нанял сиделку.
Я попытался осторожно выбраться, но Ханна ещё крепче вцепилась в меня и, снова нахмурившись, что-то пробормотала во сне. А она никогда не ослабляет хватку. Далеко пойдёт.
– И что же мне с тобой делать, Птичка? – тихо произнёс я и погладил её по мягкой щеке.
Ресницы Ханны дрогнули, но она не проснулась. Крепко же она спит. Видимо, сильно устала за эту неделю.
Тогда я взял её на руки и понёс в спальню. Ханна совсем ничего не весила. Она вообще ест или только пьёт свой фруктовый чай?
Включив ночник, я просто обомлел от количества вещей, раскиданных по углам и на кровати. И усмехнулся. Хитрая ленивая девчонка.
Откинув в сторону пуховое одеяло, я уложил Ханну на подушки. А потом задумался: наверное, ей будет неудобно спать в платье. Пусть и в таком красивом, но испорченном пятнами от чая.
Неделя без секса – и моё бурное воображение тут же услужливо подсунуло картинку: рассыпанные по подушке огненные волосы, обнажённое тело, нежная кожа, которую я уже чувствовал под своими пальцами…
Я тяжело выдохнул и прикрыл глаза.
Просто… забота. Я уже год ни о ком не заботился, кроме матери.
Я сделал вдох, аккуратно схватился за бретельки платья и мягко потянул вниз, стараясь не разбудить Ханну. Меня всегда удивляло, как мужчины в кино умудрялись раздевать девушек так, что те не просыпались. Теперь я понял: они спят как убитые, их даже пушка не разбудит.
Платье легко соскользнуло с хрупких плеч, и я отвёл глаза, чтобы не пялиться на голую грудь Ханны. Чуть приподняв её за поясницу, я, наконец, стянул платье полностью и, сложив его, убрал в карман. Но мой любопытный взгляд всё же невольно задержался на упругой заднице в чёрных кружевных трусиках.
И я завис.
Просто стоял и откровенно пялился на зад Ханны, чувствуя, как внутри всё снова забурлило от желания. Ханна была красивой и сексуальной, и нравилась мне, глупо отрицать.
И я очень хотел с ней переспать.
А я не хотел, чтобы она ненавидела меня.
Я моргнул и отвёл взгляд, переведя внимание на её тонкое запястье, где сверкал браслет. Осторожно расстегнув застёжку, я накрыл Ханну одеялом и погладил по скуле.
– Влажных тебе снов, Птичка, – тихо сказал я и, усмехнувшись, вышел из спальни.
Покидая квартиру с платьем и украшением в карманах, я чувствовал себя настоящим грабителем-извращенцем и, рассмеявшись, сел в машину. Мне было немного стыдно, но я надеялся успеть вернуть вещи Ханны перед тем, как она завтра проснётся.
А во сколько она просыпается? Я этого не знал. В любом случае, пути назад уже не было.
– Домой, сэр? – спросил Фрэнк, и я кивнул.
– Да, поехали.
– У вас хорошее настроение.
– Даа… – протянул я и прикрыл глаза.
Настроение и правда было отличным, хоть планируемого секса я так и не получил. Но, надеюсь, Ханна скоро отблагодарит меня за все мои старания.
Справившись у консьержей о состоянии матери, я поднялся в квартиру.
Мама не спала. Сидела в своём «зелёном уголке» и, покачиваясь, смотрела в окно.
– Привет, мам, – сказал я и, по обычаю, чмокнул её в макушку и сел рядом.
– Привет, сынок. – Она перевела на меня неожиданно раздражённый взгляд. – Мне не нравится, что в квартиру каждый час заходят консьержи. Прекрати это. Я не сумасшедшая.
Я нахмурился и, осторожно взяв её за руку, задрал ткань на запястье.
– А ты можешь пообещать, что подобного больше не повторится? – спокойно спросил я, указав на белёсые отметины.
Мама смотрела на меня без всякой эмоции и молчала. А потом вырвала руку и спрятала запястье.
Я коротко усмехнулся.
– Значит, консьержи продолжат приходить по выходным.
Пусть лучше скажет спасибо, что я не отправил её в психиатрическую клинику.
Поднявшись на ноги, я чмокнул мать в макушку и направился к двери.
– Ты был с девушкой? – внезапно спросила она, и я замер.
– С чего ты это взяла?
– От тебя пахнет духами.
– Я был на вечере, где было много надушенных женщин.
– Жасмин и фрезии. Твоя рубашка пахнет ими.
Я снова нахмурился. Это был аромат Ханны. Видимо, запах остался на ткани, пока я проводил с ней время. Слишком долго для простого развлечения на ночь.
– Мне нравится этот аромат, – продолжила мама. – Лёгкий и нежный. Намного лучше, чем миндаль и кофе.
– Как её зовут?
Я молчал. Потому что не понимал, что происходит. За последние два дня мама разговаривала со мной больше, чем за весь этот год.
– Тео?
– Ханна, – ответил я тихо. – Её зовут Ханна.
Меня разбудил звонок в дверь. Я еле разлепила глаза, не сразу осознав, что лежу в кровати голая, точнее, в одних трусах.
Погодите, что-то здесь не так…
Я нахмурилась, медленно прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Ничего не понимаю. Почему я в спальне? И почему голая? Я же уснула на диване в гостиной, я это прекрасно помню.
От очередной трели звонка я резко села и огляделась по сторонам. Я была в спальне одна, и тут всё было по-прежнему, кроме того, что я была голая!
Где моё платье? А браслет?!
В панике обхватив запястье, я вскочила на ноги, неуклюже накинула халат и засеменила в коридор.
– Мисс Смит? – вежливо поинтересовался курьер в жёлтой кепочке, держа в руках небольшой бумажный пакет и два тёмных чехла.
– Да, – ответила я, сильнее запахивая халат.
– Распишитесь тут, пожалуйста. – Он подал мне планшет и ручку, и я быстро оставила свои инициалы внизу. – Спасибо. Это вам, – курьер передал мне пакет и, пожелав хорошего дня, ушёл.
Захлопнув дверь ногой, я прошла в гостиную и села на диван. Разумеется, сразу же заглянула в пакет.
Внутри лежала аккуратно сложенная записка. Я осторожно развернула её, наслаждаясь тем, как шуршит в руках дорогая бумага, и вгляделась в слова, написанные каллиграфическим почерком:
Я усмехнулась.
– Ты и разбудил, и напугал меня, Маршалл.
Я осторожно достала бархатный чёрный футляр продолговатой формы. Открыв его, невольно задержала дыхание: внутри лежал мой браслет. Он сверкал, как новенький, будто его только что почистили, и застёжка на нём теперь была другой – крепкой и надёжной.
Моё сердце сжалось, а в носу болезненно защипало. Для чего он это делает? Зачем проявляет такое внимание, если я для него никто? Всего лишь наглая журналистка. Сексуальный объект.
Я не знала ответа.
Надев браслет на руку и сразу почувствовав себя спокойнее, я вытащила следующую коробочку. Когда открыла её, изнутри выглянул маленький вакуумный вибратор в виде пингвина.
Я расхохоталась так, что чуть не выронила коробку на пол. Ты не перестаёшь удивлять меня, Маршалл.
В чехлах оказались два платья. Моё зелёное, идеально чистое, без следов вчерашнего фиаско. И ещё одно – короткое, красное, из мягкой струящейся ткани. Судя по этикетке известного бренда, стоило оно баснословных денег.
– Это что ещё такое? – пробормотала я, в недоумении крутя его в руках. И, конечно же, сразу примерила.
Платье сидело как влитое, подчёркивая каждый изгиб, и было одновременно дерзким и элегантным. И на самом деле оставляло больше вопросов, чем ответов.
Зачем он отправил его мне? Что это значит?
Был уже полдень, поэтому я решила позвонить Маршаллу и немедленно всё выяснить.
Он ответил после первого же гудка. Ждал моего звонка?
– Привет, Птичка. Как спалось? – Его голос был мягким и жутко довольным, словно он заранее знал, что я позвоню ему.
– Привет. Спалось прекрасно.
И это было правдой. Последнюю неделю я мучилась бессонницей, не помогали даже таблетки, но сегодня спала как сурок. И давно уже не чувствовала себя такой отдохнувшей.
– Я получила твою посылку. Спасибо. Особенно за браслет. Но больше так не делай.
– Почему?
– Ты раздел меня! Видел меня… голой.
Мои щёки заалели. Я не была скромницей, но мысль о том, что он раздел меня, пока я спала, и видел в таком уязвимом состоянии, заставила меня почувствовать себя неуютно.
Тео тихо фыркнул.
– Я ничего не видел, только твою сочную попку в кружевных трусиках. Прости, тут не удержался и попялился немного.
Я тяжело вздохнула.
– Немного – это сколько?
– Не знаю, минут пять…
– Что?!
– Не злись, Птичка, но твоя задница очень хороша. Я представлял её, когда дрочил ночью. И никогда ещё так бурно не кон…
– О боже, заткнись!
Он рассмеялся – низко, чуть хрипло. И этот смех, чёрт возьми, меня возбуждал.
– Я пошутил.
– Это не смешно. – Я потёрла висок, стараясь вернуть себе душевное равновесие. – А, и что это за красное платье? Ты, кажется, адреса перепутал.
– Это твоё платье для нашего сегодняшнего ужина.
– Ужина? Я вообще-то никуда не собиралась.
– Теперь собираешься.
Я нахмурилась.
– С чего ты решил, что я поеду с тобой?
– Потому что я так сказал.
Я чуть не задохнулась от возмущения. Его самоуверенность доводила меня до бешенства.
– Это звучит жутко нагло.
– Возможно, – невозмутимо ответил Тео. – Но тебе это нравится.
– А если я всё-таки не соглашусь?
– Ты согласишься. – Его голос был таким томным и вибрирующим, что внизу живота мгновенно разлилось предательское тепло. – К тому же платье сидит идеально. Я угадал с размером, верно?
Как он узнал, что я в нём?
Я огляделась по сторонам, ожидая, что сейчас Маршалл выскочит откуда-нибудь, как клоун. Но он не выскочил.
– Тео, я не… – начала я, но он перебил:
– Ты будешь выглядеть в нём как богиня, Ханна. Просто доверься мне. Я заеду за тобой в пять.
– Но…
– Никаких «но», Птичка. Увидимся.
И он отключился, оставив меня в полной растерянности. Вот же мерзавец!
Но потом меня накрыло раздражение. Не на него – на себя. Ведь это
Уже давно я жила одна, решая всё сама: что приготовить на ужин, куда пойти вечером, какой фильм посмотреть. Никто не вмешивался в мою жизнь. И вот теперь это чувство, когда кто-то решает за тебя, оказалось… даже приятным. Но привыкать к нему я не собиралась.
Пусть Маршалл ещё немного поиграет в мнимого босса, а после интервью я покончу с ним и вновь верну контроль в свою жизнь.
Я вернулась в спальню и посмотрела на своё отражение. Платье и правда сидело идеально, а красный цвет придавал моей коже какой-то особый, тёплый оттенок.
Я выглядела…
– Как богиня, – прошептала я и тут же одёрнула себя.
Я стянула платье так быстро, будто оно могло обжечь мою кожу, и бросила его на кровать, после чего надела пижаму. А через несколько минут мне позвонила Кейт и полчаса вытягивала из меня душу своим допросом.
– То есть вы не трахались, а просто пили чай? – наверное, уже в тысячный раз переспросила она. – С Тео Маршаллом?
– Да.
– Погоди-погоди, ты просто сидела и пила фруктовый чай с ТЕО МАРШАЛЛОМ?
– С Дональдом Трампом! Да сколько можно! – Я закатила глаза. – Да, с Тео Маршаллом. И нет, мы НЕ ТРАХАЛИСЬ! Мы едва знакомы, Кейт. Я не хочу торопить события и отдаваться ему так сразу.
Подруга хмыкнула.
– С каких пор тебя вдруг стало это волновать? Ханна, это – Теодор, мать его, Маршалл! – заорала она. – Забыла, что ли, кто он?
– Самовлюблённый засранец, который задирает нос до самого неба, вот кто он! Именно поэтому я не хочу торопиться. Он и так получает всё слишком легко. По щелчку.
– Ну, он имеет полное на это право.
– Нет, никто не имеет права вести себя так, независимо от своего материального и социального статуса. Мы все в первую очередь люди.
– Смотри, не заиграйся в недотрогу. И позвони мне после ужина, ладно?
– Ладно.
Я положила трубку и покусала нижнюю губу.
И фыркнула. Тоже мне, шишка.
Если он богат, это не значит, что все должны благоговейно целовать ему ноги или прыгать в койку по первому зову. А я слишком много прошла, чтобы позволить таким, как он, диктовать мне условия игры. Буду пока держать его на расстоянии, пусть помучается немного и поймёт, что не всё в этой жизни даётся просто так.
На самом деле это была не единственная причина. Вчера я поняла, что у Маршалла есть и вторая сторона личности: заботливая, добрая, весёлая. И мне так хотелось увидеть её ещё раз, узнать о ней побольше и понять, что стоит за его жёсткой оболочкой.
Он умел быть внимательным и мягким, искренне улыбаться и смеяться. В такие моменты я забывала о его величии, о том, какой он успешный и какие разные у нас судьбы. Вместо этого я видела обычного мужчину, который мог быть рядом не только ради удовольствия, но и ради чего-то… большего.
Мне было с ним так спокойно, что я беспечно уснула прямо на его плече. Это было не просто физическое расслабление – это было какое-то доверие, я не могла этого объяснить. Будто подсознательно я знала, что Тео не причинит мне вреда, даже несмотря на его предыдущие угрозы.
Это было странно. Я не привыкла так легко доверять людям, особенно мужчинам, но с ним всё было иначе. Пока он хотел меня, он был рядом, и я могла наслаждаться его компанией и пытаться хоть немного его разгадать. Ведь как только он получит моё тело, как только я стану для него уже не новым объектом желания, он исчезнет из моей жизни.
А я пока не была готова к его исчезновению.
Перестав витать в облаках, я занялась уборкой, а также набросала план и вопросы для интервью, чтобы показать их для одобрения сначала Тео, а потом Эрику. А ближе к пяти начала собираться к ужину и подобрала к платью подходящие босоножки и макияж.
Маршалл был пунктуален и позвонил в дверь моей квартиры ровно в пять. Когда я открыла ему, еле сдержалась, чтобы не вздохнуть и не прикусить губу. Тео выглядел просто великолепно в белой обтягивающей рубашке, заправленной в чёрные брюки.
И очень сексуально.
Мы оба оглядели друг друга голодными глазами и одновременно сказали:
– Прекрасно выглядишь. Спасибо.
И рассмеялись.
А затем Тео сделал шаг ко мне и, нежно обхватив мой затылок, поцеловал меня в губы, будто это было само собой разумеющееся. Будто он делал так каждый день.
– Ты очень красива в этом платье, Ханна, – отстранившись, сказал он и погладил меня по скуле. – Настоящая богиня.
Его слова были искренними, и я смущённо улыбнулась.
Я никогда не считала себя красавицей, а бледная кожа, куча веснушек и низкий рост уверенности в себе не добавляли, но со временем я научилась принимать себя такой, какая есть.
Моя мама тоже была рыжеволосой, бледнокожей и вся в веснушках, и однажды она сказала мне: «
Эти слова глубоко запали мне в душу, хотя тогда я была подростком и, как любой ребёнок, сомневалась в себе.
Теперь я слышала их в голове всякий раз, когда пыталась спрятаться за иронией или сарказмом. И сейчас, когда Тео смотрел на меня так, будто действительно видел во мне богиню, мне одновременно стало и тепло, и неловко.
– Если ты продолжишь так на меня смотреть, я вся покраснею и буду похожа на помидор, а не на богиню, – хмыкнула я, чтобы скрыть смущение.
– Тогда я, пожалуй, продолжу смотреть, – ответил он с лёгкой улыбкой, скользнув пальцами по моим волосам. – Ты заслуживаешь знать, какая ты красивая, Ханна, и не только внешне. Не нужно смущаться.
Его голос звучал так серьёзно, что мне захотелось ему поверить. Я кивнула, но тут вспомнила ту блондинку, из-за которой и начался весь этот сыр-бор.
Мы с ней были совершенно разные, и я ей точно неровня. Что могло привлечь Тео во мне, когда у него была
Но сейчас он был со мной. И, кажется, действительно наслаждался моей компанией. Поэтому я перестала загоняться на эту тему.
Мы вышли на улицу, и Тео подвёл меня к красной Tesla Roadster.
– А где Фрэнк? – удивлённо спросила я, с интересом оглядывая спортивный электромобиль.
– У него сегодня выходной, – ответил Тео, открывая для меня дверь. – Иногда я сам сажусь за руль. Особенно когда собираюсь провести вечер в такой приятной компании.
Я усмехнулась и села в салон. Внутри было прохладно и очень комфортно, приятно пахло парфюмом Тео и чем-то хвойным.
Маршалл занял место водителя, пристегнул ремень безопасности, а затем наклонился ко мне и убедился, что я сделала то же самое. Это было странно, но мило, и невольно заставило меня улыбнуться.
Одна его рука уверенно легла на руль, другая – на мою коленку, после чего Тео нажал на педаль акселератора, и машина плавно и бесшумно тронулась с места, а в салоне тихо зазвучала песня группы Radiohead – Creep.
– Нравится рок? – спросила я, демонстративно игнорируя его пальцы, мягко поглаживающие мою кожу на бедре.
– Я слушаю разную музыку в зависимости от настроения, – расслабленно ответил Тео, не отрывая взгляда от дороги. – Но одни из любимых – это Radiohead и Лана Дель Рей.
– Ого. Услышать имя Ланы из твоих уст довольно неожиданно.
– Почему? – Он перевёл на меня взгляд и улыбнулся. – У неё очень сексуальный голос. Как и у тебя.
– Согласна, она хороша.
Он весело рассмеялся.
– А ты что предпочитаешь, скромница?
– Я преданная фанатка Билли Айлиш и Arctic Monkeys.
Он усмехнулся и чуть сжал мою коленку.
– Бунтарство и дерзость. Тебе подходит.
Я криво улыбнулась.
– А ты у нас, значит, чувственный меланхолик?
– Скорее мрачный романтик.
Маршалл романтик? Укусите меня.
– Вот как. Запомню. – Я улыбнулась ему и перехватила шустрые пальцы, которые уже скользнули выше по внутренней стороне бедра. – А куда мы едем?
– В мой любимый ресторан в Гринвич-Виллидж. Там готовят невероятно вкусные блюда из органических продуктов с собственных ферм. Тебе понравится.
– И почему ты вообще решил пригласить меня в ресторан? Хотя, нет, ты ведь даже не приглашал, а просто перед фактом поставил, – раздражённо фыркнула я и убрала его руку.
Он тут же вернул её на место, уголки его губ тронула лукавая улыбка.
– Спрячь колючки, Птичка. Я просто хочу узнать тебя ближе. Ну и откормить заодно. Вчера, когда нёс тебя в спальню, ты едва ощущалась в моих руках.
– Откормить на убой? – съязвила я.
– О, Ханна, я бы не стал с тобой так поступать. – Его голос звучал с лёгкой насмешкой, а взгляд стал игривым. – Ты слишком маленькая и сладкая. Я оставлю тебя на десерт.
– Кто же тогда будет твоим основным блюдом? – Я склонила голову в его сторону и приподняла бровь.
Тео хмыкнул, его глаза сверкнули, как у самого настоящего хищника, решившего поиграть со своей добычей.
– Возможно, я люблю смаковать только десерты, – ответил он и тоже склонил голову, переведя на меня потемневший взгляд. – Особенно такие, как ты.
– Чёртов льстец, – фыркнула я, стараясь скрыть дрожь, пробежавшую по телу от его взгляда. – Смотри, не переборщи со сладким, от него легко можно стать зависимым.
– Не переживай за меня, Птичка, я знаю, когда нужно остановиться, – сказал он серьёзно и убрал руку с моей коленки. – Видишь?
Он снова вернул ладонь на моё бедро, но я скинула руку и отвернулась к окну, чтобы скрыть раздражение. Маршалл вновь показывал свою тёмную властную сторону, которая мне совсем не нравилась. И то, что происходило между нами, развивалось слишком быстро и выходило за рамки обычного интереса. Это беспокоило меня.
Я уже давно не позволяла себе привязываться к кому-то, но с Маршаллом рушились все мои устои. Меня тянула к нему какая-то неведомая и опасная сила, та, что сбивает мотыльков с пути, путает их и ведёт прямо к огню.
Я мысленно кивнула, собирая волю в кулак. Я не дура и буду играть по своим правилам, иначе запутаюсь, как мотылёк, и снова окажусь в ловушке чувств.
Тео Маршалл был огнём, и я знала, к чему могут привести такие мужчины. Ведь однажды уже обожглась так сильно, что чуть не сгорела дотла.
И если поддамся снова – это станет моим концом.
– Выбрала что-нибудь? – поинтересовался Тео, когда к нашему столику подошёл улыбчивый официант.
– Да, я буду ризотто с тыквой, шалфеем и крошкой из пармезана. И, пожалуйста, травяной чай. Что-нибудь с мятой, если у вас есть.
– Чай? Уверена? – Тео вскинул брови. – У них впечатляющая винная карта и чертовски хорошее домашнее вино. Пожалуй, лучшее, что я пробовал.
– Я не пью алкоголь, – отрезала я. – Я буду чай.
Официант слегка улыбнулся, записывая заказ, а Тео, всё ещё разглядывая меня, сказал:
– Мне стейк с фермерскими овощами и… – Он задумался, не отрывая от меня глаз, – тоже чай. Чёрный, с бергамотом.
Официант записал его заказ, одобрительно кивнув.
– Конечно, мистер Маршалл. Наш чай с бергамотом подаётся с апельсином или лимоном. Что предпочитаете?
– Апельсин. Спасибо.
Забрав меню, официант оставил нас одних. Я огляделась по сторонам, чтобы не встречаться с Маршаллом взглядом.
Мы сидели за уединённым столиком у окна. В зале играла ненавязчивая музыка, а вокруг царило спокойствие, несмотря на то, что ресторан был полон гостей. Интерьер был современным, с акцентом на натуральные материалы, а мягкая мебель ореховых оттенков. Большие живые растения и стильные освежающие акценты из камня и меди добавляли этому месту элегантность и особый шарм.
Всё здесь напоминало о связи с землёй: стены украшали картины с изображениями природы, а мягкий плеск воды, доносящийся от маленьких фонтанчиков по периметру ресторана, создавал атмосферу умиротворения и уюта.
– Как тебе тут? – спросил Тео, положив подбородок на сцепленные пальцы.
– Нравится, – коротко ответила я и посмотрела ему в глаза. – Часто здесь бываешь?
– Да.
– Один?
Он улыбнулся.
– Ты первая девушка, которую я привёл в ресторан, Ханна.
– В этот или вообще?
Тео тяжело вздохнул.
– За этот год, – и тут же перевёл тему. – Значит, ты не пьёшь алкоголь?
Я кивнула.
– Уже восемь лет.
Тео вскинул брови и одобрительно поджал губы.
– Похвально. Это… как-то связано с твоими родителями? – осторожно спросил он, и я молча кивнула, хотя это была не единственная причина. – Сколько тебе было лет, когда их не стало?
– Восемнадцать.
Взгляд Тео смягчился.
– Чёрт, Ханна, ты была совсем ребёнком…
– Не надо жалеть меня, – резко прервала я, стараясь скрыть ту волну эмоций, что захлестнула меня от его слов. Я не заслуживала ни жалости, ни сострадания, потому что сама была во всём виновата.
– Пожалуйста, давай сменим тему, – тихо попросила я, уткнувшись взглядом в стол.
К счастью, нам принесли чай, а вскоре и блюда, и я с облегчением заняла рот горячей едой. И очень вкусной едой.
– Потрясающе, – простонала я, смакуя очередной кусок тыквы в сыре. – Язык проглотишь.
Глаза Тео игриво сверкнули.
– Намного вкуснее, чем химозные чипсы, правда?
– О господи, впервые за два года я захотела поесть чипсов и именно в этот момент в моей жизни появился ты – помешанный на здоровье и экологии чудик! – Я закатила глаза. – И вообще, не твоё дело, чем я питаюсь у себя дома.
Он рассмеялся.
– Я не помешанный и не чудик. Просто переживаю за твоё здоровье, Птичка. В них ведь нет ничего полезного – сплошные ароматизаторы, глутаматы натрия и трансжиры.
– А сигареты и виски, которые ты употребляешь, содержат канцерогены, токсичные вещества и ещё миллион ядов. Хочешь дальше продолжить разговор про вредность чипсов, умник?
Тео демонстративно поднял кружку с чаем.
– Видишь, я встал на путь исправления.
– Серьёзно, алкоголь я ещё могу понять, но сигареты? Ты не вяжешься у меня с образом курильщика.
– Так уж вышло, что курить я начал раньше, чем увлёкся темой здоровья, – признался Тео. –
– Да ты тот ещё бунтарь. Почему не бросишь?
Он усмехнулся.
– Всегда, когда бросаю, в жизни случается какая-то жопа, – просто ответил он, и я усмехнулась. – Поэтому решил оставить попытки.
– Чем ты занимался после того, как закончил Гарвард? – спросила я, доедая своё блюдо. – И на кого ты учился, кстати?
– Мы уже на интервью?
Я смутилась.
– Нет, извини. Просто интересно. Можешь не отвечать.
Он улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла.
– Всё нормально, это не секрет. Вообще-то я никогда не хотел быть управленцем и тем более становиться главой компании. Мне больше нравится создавать. В Гарварде я изучал дизайн, архитектуру и урбанистику, углубляясь в тонкости проектирования пространств. Всегда считал это самым настоящим искусством.
Это было… неожиданно. Его уверенность, сила – всё в нем говорило о человеке, который знает, как управлять, планировать, решать проблемы и направлять других. И совсем не вязалось с образом молодого создателя, о котором он только что рассказал.
– Выглядишь удивлённой.
– Потому что я правда удивлена. Ты так гармонично смотришься в своей роли властного управленца, будто был рождён для того, чтобы возглавить компанию.
– Нет, мне
Я задумалась. Всё, что я знала о нём до сегодняшнего момента, казалось идеально подходящим образу харизматичного лидера.
Но его признание показало мне частичку другого Тео – юного, амбициозного, живого, горящего идеей создания чего-то нового. Он был обычным человеком, который так же, как и все мы, мечтал и строил планы на своё будущее, не подозревая, что оно, к сожалению, уже было предопределено кем-то свыше.
Теперь он просто играл вынужденную роль, пытаясь соответствовать ожиданиям других. Возможно, правление ещё не до конца поглотило его, и на самом деле он не такой жёсткий и властный, каким кажется на первый взгляд.
–
– Только моя. Отец никогда не поддерживал мои… стремления. – Он нахмурился, будто не хотел этим делиться, но всё же продолжил: – Я начал задумываться об устойчивости, о том, как наши решения влияют на окружающий мир, после выпуска из университета. Я много путешествовал и видел, как старинные здания и современные проекты могут гармонично уживаться с природой. Эти контрасты очень вдохновили меня. Чем глубже я погружался в эту тему, тем больше понимал, что инновации и экологичность – не просто тренд, как ты сказала, а необходимость. Когда я встал во главе компании, я провёл ребрендинг всех наших отелей. Так роскошные отели Marshall Heights стали минималистичными эко-отелями Marshall Eco Luxe. Я самостоятельно разрабатывал концепцию, стиль и внешний вид каждого из них. Это было нелегко и долго, но я горжусь тем, что сделал.
– Это правда восхищает, – улыбнулась я. – Можно будет обсудить это на интервью?
– Да, можно, – кивнул Тео. – Ну а ты почему захотела повышение в отдел со звёздами? Хочешь пробиться к ним в тусовку? Настолько оторва?
– Нет, я не оторва, просто это интереснее, чем писать про еду, моду и остальное. Лично для меня, – расплывчато ответила я. – В детстве мы ведь все мечтали поближе познакомиться со своими кумирами.
– Я нет, – пожал плечами Тео. – Мне плевать на них.
«Ну конечно, ты ведь и сам из „элитных“», – чуть не сказала я, но вовремя прикусила язык. Вместо этого я без задней мысли поинтересовалась:
– А твоя мама чем занимается?
Черты лица Тео тут же стали жёстче, и я поняла, что ненароком сунула нос туда, куда не следовало.
– Моя мать уже три года страдает от депрессии, – холодно ответил он. – И мы не будем затрагивать эту тему на интервью.
– Разумеется, – кивнула я, и внутри у меня всё болезненно сжалось.
Я невольно испытала сострадание к его матери, прекрасно понимая, как тяжело переживается утрата близких. Я сама прошла через глубокую двухлетнюю депрессию после смерти родителей, едва не лишив себя жизни.
Но мне помогли: разговоры с замечательным чутким психологом университета, переезд в квартиру и новая цель.
У нашего столика появился официант и забрал пустые тарелки.
– Желаете что-то на десерт? – любезно поинтересовался он, прервав возникшую неловкую тишину, и Маршалл чуть заметно хмыкнул, а я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. – Могу предложить наше фирменное кремовое мороженое. Оно точно не оставит вас равнодушными.
– Ты любишь мороженое? – спросил Тео, и я кивнула. – Какое?
– Клубничное.
– Два клубничных, пожалуйста. И счёт. Как всегда, наличными.
– Конечно, сэр, – кивнул официант и испарился.
– Значит, тоже любишь клубничное мороженое? – с улыбкой поинтересовалась я.
– Нет, заказал, потому что ты его любишь. На самом деле я не ел сладкое уже шесть лет.
– Почему?
– Сахар вреден для мужского здоровья и… фигуры. – Он нахмурился и вообще отвечал так, будто эти слова (
– Рико? – Я вскинула брови. – Ты что, назвал его как пингвина из «Мадагаскара17»?
– Да. – Он улыбнулся. – Я его купил и имел полное право дать ему имя. Ну так что, понравился?
– Я его ещё не пробовала, – ответила я и спряталась за кружкой, невольно зардевшись.
– Я не разбираюсь в ваших женских игрушках, но девушка-продавец в секс-шопе довольно агрессивно заявила мне, что этот пингвин «
– Ой. – Я смущённо прикрыла рот рукой, совершенно забыв, где нахожусь. Не переношу чёртовы рестораны, где даже посмеяться нормально нельзя.
Но Тео, кажется, это ничуть не смутило. Он широко улыбнулся мне и сказал:
– Не стесняйся показывать эмоции, Птичка. Я обожаю твой искренний смех, а гогот ещё больше.
И я снова рассмеялась, но уже не так громко. Ответить не успела, потому что нам принесли мороженое, украшенное свежими ягодами и листиком мяты.
С удовольствием облизывая маленькую ложку с десертом, я не сразу заметила, что Маршалл смотрит на меня, не отрываясь.
– Что? – спросила я, вновь смутившись. – Я опять что-то не так сделала?
– Я хочу тебя, Ханна, – просто сказал он, и от его прямолинейного ответа я чуть не подавилась. – У меня стоит на тебя весь вечер, я даже в туалет не могу сходить.
– Прости..? – обескураженно произнесла я, растеряв весь свой словарный запас.
– Я знаю, что ты тоже меня хочешь, – уверенно заявил Маршалл и облизал свою ложку. – Поэтому просто ответь мне: когда?
Я сглотнула, наблюдая, как кончик его языка скользит по гладкой выпуклой части металла, и тут же отвела взгляд.
– Я… не думаю, что это хорошая идея.
Он резко подался вперёд.
– Почему? Мы молоды, красивы и мы без ума друг от друга. Я не разочарую тебя, уж поверь.
– Не сомневаюсь, – пролепетала я, чувствуя, как пересохло во рту.
Тео нахмурился.
– Завтра.
– Так скоро? – опешила я. – Ты серьёзно?
– Если от секса с тобой меня отделяет лишь грёбаное интервью, то мы проведём его как можно скорее. Завтра в 11:00 будет удобно? У меня есть свободное время до 15:00.
– Н-наверное, – выдохнула я, вдруг заволновавшись. – Мне… мне нужно будет сначала сообщить Эрику. Чтобы всё подготовить.
Он кивнул.
– Значит, завтра в 11:00 я буду у вас. А вечером приеду к тебе.
– Тео, я не хочу ничего усложнять…
– Просто секс, Ханна. – Он облизнул свои порочные губы. – Наиграемся друг с другом и разбежимся. По рукам?
Я проглотила неприятный комок в горле и слабо улыбнулась.
– И как долго ты собираешься… играть?
– Пока нам обоим это не надоест, – ответил он и протянул мне ладонь. – Ты согласна?
Я раздумывала несколько секунд и поняла, что у меня нет выбора. Я сама безумно его хотела.
– Ладно, по рукам, – согласилась я и пожала его ладонь.
– Пообещай, что не влюбишься в меня, Ханна, – заявил Маршалл, задержав мою руку в своей и вперив в меня серьёзный взгляд чёрных глаз. – Чтобы потом не плакать и не считать меня моральным уродом.
Я мысленно усмехнулась его самоуверенности, но кивнула.
– Обещаю. И ты пообещай.
Он улыбнулся.
– Обещаю.
И мы расцепили руки так быстро, будто нас ударило током.
– Тебе повезло, Маршалл, – сказала я, переводя дыхание и потирая полыхающую ладонь. – В любом случае, если что-то пойдёт не так, моих слёз ты не увидишь. С тех пор, как мои родители умерли, из этих чёртовых глаз не вытекло ни одной слезинки.
– Ты пережила глубокую утрату, детка, – мягко произнёс Тео и, вновь взяв меня за руку, вдруг поцеловал мои пальцы. – Моя мать тоже не плачет вот уже три года. Джеймс сказал, что потеря близких может стать сильным эмоциональным потрясением, и организм, защищаясь, начинает блокировать эмоции, в том числе слёзы, пытаясь сохранить контроль над собой. Но поймите, слёзы не делают вас уязвимыми или слабыми. Наоборот, они помогают освободиться от боли и дают силы двигаться дальше.
– Если бы ты только знал, как я мечтаю о них, – прошептала я, сжимая его пальцы. – Но всё, на что я способна – вот на
В носу неприятно щипало, горло сводило до боли, но слёз не было уже восемь лет, и иногда я ощущала себя настоящей бесчувственной тварью, которая даже не может по-человечески оплакать потерю собственных родителей.
– Поехали домой. – Тео достал бумажник и положил деньги в маленькую кожаную папку. – Ты должна расслабиться.
Я рассмеялась.
– Планируешь довести меня до слёз?
– Планирую, – мягко улыбнулся он и, поднявшись на ноги, подошёл ко мне и помог встать из-за стола. – Есть пара вариантов.
– Это не сработает, но поехали.
– Ты правда хочешь войти, даже зная, что между нами не будет секса? – спросила Ханна, остановившись перед дверью. – Если что, ты не обязан меня развлекать.
Я нахмурился, но не из-за её слов, а из-за того, что на самом деле хотел войти несмотря ни на что. Хотел побыть рядом. Провести этот вечер с ней.
Я решил не искать объяснений своему порыву, не пытаться его анализировать, а просто отдаться моменту. Поэтому сократил дистанцию и мягко поцеловал Ханну в губы.
– Только если ты угостишь меня своим вкусным чаем, – прошептал я, и она весело фыркнула. – К тому же я принёс смазку.
Я вытащил из кармана маленький бутылёк, и Ханна рассмеялась.
– Проходи.
Мы зашли в квартиру. Я закрыл дверь, а Ханна потянулась, чтобы включить свет, но я перехватил её руки и обнял со спины, уткнувшись носом в шелковистые волосы.
– Что ты делаешь? – прошептала она, но вырываться не стала, просто замерла в ожидании. – Опять нюхаешь меня?
Я тихо рассмеялся, демонстративно втягивая носом её аромат. Жасмин, мята и что-то ещё, что сводило меня с ума.
– Да, ты очень приятно пахнешь, Птичка.
Ханна еле слышно выдохнула.
– Почему ты меня так называешь?
Я улыбнулся в изгиб её шеи. Ханна вздрогнула, повела плечами и бёдрами, коснувшись своим потрясающим задом моего стоявшего члена. Я сделал глубокий вдох, борясь с желанием прижать её к стене и взять так, как хотел с первого дня нашего знакомства – быстро и грубо.
– Когда я впервые увидел тебя со второго этажа, ты была очень похожа на неё, – наконец ответил я, скользнув руками по её хрупким плечам и ключицам. – На маленькую красную птичку из Angry Birds.
Ханна рассмеялась, откинув голову мне на плечо. Её зелёные глаза сверкнули в темноте.
– Ты наблюдал за мной?
Я не стал врать.
– Да.
Мои руки неспешно спустились к её груди, большие пальцы сквозь ткань обвели затвердевшие соски. Ханна тихо застонала и снова непроизвольно оттопырила свой зад.
Я резко выдохнул, чувствуя, как возбуждение захлёстывает меня с головой. Пальцы чуть сильнее сжали грудь Ханны, и я провёл носом по её шее, прежде чем прикусить тонкую кожу.
Кажется, ей это понравилось. Ханна снова застонала и начала плавно извиваться по моему телу, словно двигалась в медленном танце.
Я сорвался.
Прижав её к стене лицом, толкнулся в её бёдра и одной рукой скользнул по плоскому животу вниз. Чуть задрав подол короткого платья, я коснулся её сквозь трусики, там, где было горячо и мокро, где было так хорошо. Где я мечтал оказаться всем своим естеством.
Но Ханна перехватила мою руку, рвано выдохнув:
– Тео, нет.
Я тяжело вздохнул, сжав кружевную ткань на лобке.
Она остановила меня? Серьёзно?
– Позволь мне сделать тебе приятно, – прошептал я, желая снова услышать её стоны, почувствовать, как она дрожит в моих руках, когда кончает.
Но Ханна отвела мою ладонь и обернулась ко мне.
– Не сегодня, пожалуйста, – попросила она, и я коротко кивнул.
Ханна разглядывала меня несколько секунд, явно заметив моё напряжение. Я не привык к отказам, и сейчас, в такой момент, мне было особенно сложно контролировать эмоции.
Ханна вдруг положила ладони на мои щёки, где играли желваки, затем обвила мою шею тонкими руками и прильнула ко мне в сладком поцелуе.
Я закрыл глаза и просто наслаждался её губами, принимая всё, что она могла мне дать своим ртом. Ханна целовалась так, что у меня внутри всё горело и плавилось, и я не понимал, что со мной происходит.
Почему я так завожусь от одного лишь прикосновения её губ? От одного взгляда на неё? Почему за такой короткий срок я стал так зависим от её близости?
Мне было мало поцелуя, пусть и такого горячего. Я хотел её всю, хотел забрать больше, но… сдержался.
– Ты совсем не помогаешь мне такими поцелуями, Птичка, – хрипло пробормотал я, уткнувшись лбом в её лоб.
– Прости, ты же любишь, когда тебя дразнят, – дерзко заявила она, и я усмехнулся, чувствуя, как ещё чуть-чуть, и сердце покинет меня вместе с душой.
Чёртова девчонка.
Ханна включила свет, разрушив тот странный дурман, охвативший нас.
– Проходи в гостиную, а я пока переоденусь в пижаму, чтобы ты больше не пялился на мою голую грудь, а потом сделаю нам чай.
– Я не пялился на твою грудь! – крикнул я ей вслед. – Только на задницу.
Она снова звонко рассмеялась, и её смех растёкся по моей груди приятным теплом.
Я улыбнулся и сначала направился на кухню, чтобы смазать скрипучие петли шкафчиков. Невольно заглянув внутрь, увидел кучу разных баночек с чаем, крупами и злаками. И усмехнулся – Ханна даже питается, как птичка. Неудивительно, что она такая крошечная.
– И как ты планируешь довести меня до слёз? – спустя двадцать минут поинтересовалась она, устраиваясь рядом и протягивая мне кружку с чаем.
Я лукаво улыбнулся, принимая чашку с ароматным молочным улуном.
– У тебя есть выбор: фильм или мультфильм.
– Гиблое дело. – Ханна сморщила свой маленький носик. – Меня даже «Хатико» не довёл до слёз. А уж мультики… детский сад.
Я усмехнулся.
– Проверим. Так что выбираешь?
– Давай мультики, – пожала плечами она. – Это будет забавно.
Я пролистал список старых мультфильмов и остановился на своём любимом.
– О, его я, кстати, не смотрела, – вдруг сказала Ханна, и я перевёл на неё изумлённый взгляд.
– Ты не смотрела «Короля Льва»?
– Не-а.
– А что ты смотрела в детстве?
Ханна задумалась, и её лицо чуть погрустнело.
– Мне «Лиса и Пса» хватило. После него решила больше не лезть в эти печальные дебри и переключилась на «Улицу Сезам».
Я рассмеялся.
– Отлично. Тогда мы на верном пути к твоим слезам, – уверенно заявил я и, нажав на кнопку воспроизведения, добавил: – Если учесть, что меня самого этот мультфильм в детстве довёл до рыданий.
– Да вы не перестаёте меня удивлять, мистер Маршалл, – поддразнила Ханна. – Неужели вы всё-таки человек?
– Готовь салфетки, Птичка, – ухмыльнулся я и обнял её за плечи. – Раз он довёл до слёз даже меня, то тебя и подавно.
Ханна скептически усмехнулась, но с готовностью прижалась ко мне и повернулась к экрану.
Начиная смотреть этот мультфильм, я не рассчитывал, что попаду в собственную ловушку. Думал, буду наблюдать за эмоциями девушки справа от меня, смотреть, как она сопротивляется, а потом, возможно, всё-таки сорвётся. Но в итоге сорвался сам.
Сначала я ещё замечал, как Ханна следит за сюжетом, жадно впитывая каждую сцену, как смеётся или забавно хмурится в моменте. А потом я перестал обращать на неё внимание, потому что меня накрыли воспоминания.
Когда на экране появились Муфаса и Симба, что-то внутри болезненно сжалось. Когда-то отец так же показывал мне наши владения, как Муфаса показывал сыну. Только у нас это были не бескрайние саванны, а десяток отелей в штате Нью-Йорк. Отец мечтал расширить империю, сделать её крупнейшей в стране. Но я тогда не разделял его энтузиазма. Хотел спокойно отучиться, объехать мир, пожить немного для себя. И попросил дать мне время. Отец дал мне два года после университета, и я не упустил ни одного дня. Свобода оказалась такой сладкой, что возвращаться обратно я уже не захотел.
Я пытался сосредоточиться на фильме, но каждый взгляд на экран упорно возвращал меня в тот январский день. В тот злосчастный разговор три года назад.
Сутками позже я уже стоял перед холодным, неподвижным телом отца, который ещё недавно дышал и рьяно спорил со мной. Я смотрел на него и понимал, как жалею о каждом своём слове – сказанном и несказанном.
Мы с ним всегда много говорили, но всегда как будто ни о чём: обсуждали дела, успехи, ошибки, но не то, что действительно важно. Я ни разу не сказал ему, что горжусь им. Ни разу не сказал, что люблю его – так же, как и он мне.
Я не оплакивал отца, когда он умер. Просто принял его смерть с холодной отстранённостью. И взял на себя его роль.
«
На экране Муфаса умирал, а Симба прижимался к нему, умоляя проснуться. И тут я понял, что всё это время хотел сказать лишь одно:
– Прости.
Я не заметил, как прошептал это вслух. Как что-то горячее скользнуло по щеке.
Чёрт. Я хотел, чтобы заплакала Ханна, но в итоге расклеился сам. Дурацкий фильм.
– Тео, всё в порядке? – тихо спросила Ханна и положила ладонь на моё предплечье.
Я дёрнулся, как от удара, и посмотрел на неё стеклянным взглядом. Не понимал сначала, кто передо мной и как я тут оказался. Чем я вообще занимаюсь? А затем моргнул, и всё прояснилось.
– Да, – хрипло ответил я и выключил телевизор. – Это была плохая идея.
– Хочешь поговорить? – осторожно поинтересовалась она.
– Нет, – отрезал я и потёр лицо руками. – Я лучше поеду домой.
В гостиной повисла неловкая звенящая тишина, а я так и не шелохнулся, уставившись пустым взглядом в стену. Уходить… не хотелось.
– Можешь остаться, если хочешь, – неуверенно предложила Ханна и взглянула на меня исподтишка. – Рядом с тобой мне почему-то… очень хорошо спится, – призналась она, но тут же нахмурилась и отвела взгляд. – Забудь. Пойду унесу чашки.
Она поднялась на ноги, но я успел схватить её за руку и утянуть на себя. Ханна с визгом упала на меня, и я крепко сжал её в объятиях.
– Постой, Птичка, – пробормотал я, уткнувшись носом в её затылок. – Побудь со мной ещё немного.
Она молча выдохнула и расслабилась в моих руках, после чего обернулась ко мне.
– С тобой точно всё в порядке?
– Да, но остаться я не смогу. Из-за матери, – пояснил я. – Она живёт со мной. Я слежу за её состоянием.
– О, конечно, я понимаю. Извини.
– Не извиняйся. – Я погладил её по щеке. – Тебе правда со мной лучше спится?
Ханна лишь кивнула и сразу недовольно нахохлилась, словно воробушек.
– Почему? У тебя бессонница? – допытывался я.
– Не знаю, просто осенняя хандра, наверное, – неохотно ответила она и снова отвернулась.
– Я могу посидеть с тобой, пока ты не уснёшь, но потом уеду, – предложил я, но она упрямо покачала головой. Тогда я обнял её крепче. – Я всё равно останусь.
– Как хочешь, – буркнула Ханна и потянулась за своим телефоном. – Раз уж ты тут, покажу тебе список вопросов, которые я набросала для интервью. Чтобы ты одобрил, – тараторила она, открывая заметки, и начала зачитывать вслух.
Я не слышал ни слова. Просто смотрел на неё и любовался её милым лицом, тем, как она произносит слова, забавно растягивая гласные.
Вот она – обычная девушка-журналист, которая впервые за год после расставания с Сарой заставила меня почувствовать себя человеком, а не запрограммированным роботом. Настоящее безумие.
Я нахмурился, поймав себя на мысли, что даже с Сарой в последние годы отношений я не чувствовал себя таким живым, как сейчас с Ханной. Да, мы любили друг друга, но с тех пор, как я встал во главе компании, жили словно по отрепетированному сценарию, где всё подчинялось логике, а не эмоциям: обеды по вторникам, встречи с её родителями раз в месяц, поездки в Европу раз в год – всё по графику, всё идеально-вышколенное. Даже наши разговоры стали больше напоминать деловую переписку.
Единственное, что ещё оставалось между нами живым и настоящим – это секс. Он был страстным, животным, иногда даже яростным, но в то же время каким-то отчаянным, как последняя попытка убедить себя, что между нами ещё что-то есть.
Но с Ханной… всё было иначе. В её хаосе, упрямстве, чувстве юмора было нечто электризующее – что-то, что било током, будоражило и пробирало до костей. От этого внутри меня что-то щёлкало и пробуждалось к жизни.
Она была как маленький бенгальский огонёк – спонтанная, неукротимая и такая жгучая, что её искры подстёгивали и заряжали меня. Поэтому я не мог оторвать от неё взгляда сейчас.
– Итак, будут какие-то корректировки? – поинтересовалась Ханна через несколько минут и взглянула на меня.
– Нет, меня всё устраивает.
– Да ты ведь даже не слушал, чёрт возьми! – возмутилась она и начала жаловаться на то, что я совсем не ценю её старания. А я очень ценил. И был уверен, что она сделала всё, как надо.
– Я доверяю тебе, Ханна, – сказал я, обхватив её за подбородок.
Зелёные глаза чуть расширились, а взгляд смягчился.
– Почему ты улыбаешься, как умалишённый?
Я пожал плечами.
– О нет, Кейт была права! – деланно ужаснулась она. – Ты всё-таки психопат.
– Наверное, – пробормотал я и закрыл ей рот поцелуем.
Ханна с готовностью ответила мне. Обвив мою шею руками, она впилась в мои губы с таким пылом, что я едва сдержался, чтобы не сорвать с неё пижаму и не овладеть ею прямо на этом диване. Всё внутри меня ревело от желания, но я каким-то чудом сумел взять его под контроль, заставив разум победить.
И я выполню её просьбу. Но завтра ей уже не отвертеться.
– Птичка, притормози, – пробормотал я, сам не веря тому, что говорю, и отстранился от неё. – Ещё чуть-чуть, и я сорвусь.
Ханна кивнула, тяжело дыша.
– Извини, сама не знаю, что на меня нашло, – смутившись, произнесла она. – Вы вызываете какое-то нездоровое помутнение рассудка, мистер Маршалл.
Я усмехнулся.
– Кто бы говорил. Давай, включай свой любимый девчачий сериал, чтобы расслабиться и уснуть.
Ханна ухмыльнулась и, прижавшись к моему боку, включила реалити-шоу «Выживший18».
– Серьёзно? – Я выгнул бровь. – Тебе проще уснуть, глядя, как люди борются за выживание в джунглях?
– Ага.
– Если ты смотришь
– Это именно то, что нужно, – ответил она, улыбаясь. – Чистая адреналиновая передозировка перед сном.
– Ты такая странная, Птичка, – усмехнулся я.
Она показала мне язык и устроилась удобнее, положив голову мне на плечо. Совсем скоро я почувствовал, как её дыхание замедлилось, а ещё через десять минут Ханна глубоко заснула.
– Удивительно, – пробормотал я и, выключив телевизор, аккуратно перенёс её в спальню и укрыл одеялом.
– Влажных снов, Птичка, – чмокнув её в лоб, я покинул квартиру и уехал домой, весь путь прокручивая в голове самое необычное в своей жизни… свидание. Это же было свидание?
– Ты был с Ханной? – спросила мама, едва я вошёл в оранжерею.
Я удивлённо вскинул брови и, подойдя к ней, сначала поцеловал в макушку и сел рядом.
– Да, – кивнул я. – С Ханной.
Мама повернула ко мне голову и… улыбнулась. Так живо и искренне, что я на несколько секунд опешил, не в силах поверить в то, что вижу.
– Ты весь светишься, – заявила она и положила ладонь на мою щёку.
Я прикрыл глаза, прижавшись к её руке и наслаждаясь теплом, которого мне так не хватало последние годы.
Только сейчас до меня дошло, что руки матери были тёплыми и ласковыми, а не холодными и безжизненными, как прежде.
Я накрыл её ладонь своей и слегка сжал.
– Тебе лучше? – спросил я, вглядываясь в родные серые глаза, словно пытаясь самостоятельно найти в них ответ. – Как ты себя чувствуешь?
– Я в порядке. – Она снова улыбнулась. – Лучше расскажи мне немного об этой девушке.
– Что именно?
– Что угодно. – Мама улыбалась, продолжая гладить меня по щеке и волосам. – Что бы ты сам хотел про неё рассказать.
Я задумался. В голове было много мыслей о Ханне, и я не знал, за что уцепиться в первую очередь.
– У неё огненные волосы, – начал я, – большие зелёные глаза и милые веснушки.
Стоп. Этого матери знать совсем не обязательно.
– Она солнце? – спросила мама, чуть склонив голову в сторону.
– Скорее, маленькое пламя, – усмехнулся я, и мама снова улыбнулась. – А ещё сегодня я узнал, что она тоже не плачет, как и ты, – тихо добавил я, разглядывая лицо матери, которое тут же погрустнело. – Уже восемь лет, представляешь?
– Бедная девочка. – Мама прижала руку ко рту. – Что у неё произошло?
– Она потеряла родителей… в аварии. – Я сжал её напрягшуюся ладонь. – И она держится, но с тех пор не плачет. Столько боли, а она… просто живёт дальше. Понимаешь?
Мама спрятала руки за длинными рукавами кардигана и отвернулась к окну. Снова ушла в себя, погрузившись в чёрт знает какие дебри своего сознания.
Я вздохнул и поднялся на ноги.
– А ещё у Ханны потрясающее чувство юмора, как и у тебя… когда-то было. Она осталась совсем одна, но не замкнулась в себе, а продолжает жить и широко улыбаться. Не хотел тебя расстраивать, просто… подумай об этом.
Сжав плечо матери, я поцеловал её в макушку и покинул «зелёный уголок».
– Здравствуй, Ханна. Что у тебя на этот раз? – спросил Эрик, когда в понедельник в 9:05 я вошла в его кабинет. Рядом с ним уже стояла Кортни, разодетая, как на парад, в обтягивающем чёрном платье и на каблуках.
– Доброе утро, – сказала я и подошла к его столу. – Ты просил привести к нам Тео Маршалла. Так вот, он приедет в редакцию сегодня в 11:00.
– Что?! – вскрикнула Кортни. – Как ты смогла? Когда успела?
– Тише. – Эрик успокаивающе положил руку на её талию и слегка сжал, после чего перевёл на меня впечатлённый взгляд. – Вижу, ты времени зря не теряла на выходных.
Это уж точно.
Я мило улыбнулась, опёрлась ладонями о стол и повторила:
– Сегодня в 11:00. Получится устроить?
– Да, офис для интервью свободен. – Эрик кивнул и широко улыбнулся. – Это замечательно! Успеем включить его в ближайший выпуск. Кстати, студия тоже свободна, так что после интервью сможем ещё провести фотосессию.
Я нахмурилась
– Какую фотосессию? На это мы не договаривались. Тео… – Я осеклась, встретив ещё более изумлённые взгляды босса и Кортни. – Кхм, мистер Маршалл на это не согласится. Да я еле уговорила его на интервью!
Точнее, я вообще его не уговорила, но Эрику не нужно об этом знать. Главное, что свою часть сделки я выполнила, и через два часа Маршалл приедет сюда, а вечером мы…
– А ты сделай так, чтобы он согласился, – невозмутимо заявил Эрик. – Какое интервью без фотографий? Сама подумай. И нам нужна не просто фотосессия – Маршалл будет на обложке! – Эрик победоносно постучал пальцами по столу.
Я сжала челюсти, заметив ехидный взгляд Мэддокс. Тео взбесится, я была в этом уверена.
Но Эрик, к сожалению, был прав: интервью без фотосессии не будет полноценным. Фото с известными или влиятельными людьми – неотъемлемая часть контента, так как они привлекают внимание и помогают создать нужный имидж. Особенно для такого журнала, как наш.
Твою мать, я же знаю нашу политику, почему сразу не сказала ему об этой грёбаной фотосессии?!
Но это было только полбеды. Вторая половина – обложка. Визитная карточка журнала. И я очень сомневалась, что Тео захочет светить своим лицом на главной странице глянца, будто долбаный Кен.
– Разве обложка уже не утверждена? – спросила я, ухватившись за последнюю возможность спасти себя от гнева Маршалла.
– Нет, ещё рассматриваем варианты. – Эрик подался вперёд, его голос стал надменным и важным. – Теодор Маршалл – вот что нам нужно, Ханна. Он не просто привлечёт внимание – это будет настоящий взрыв! Остальные издания не смогут конкурировать с нами. Это тот случай, когда шаг с таким именем и лицом на обложке выведет журнал на новый уровень.
«Настоящий взрыв», мать твою! Да Маршалл превратит всю нашу редакцию в Хиросиму, если ему что-то не понравится.
В голове тут же прозвучали его слова: «
И я поняла, что опять нахожусь в преглубокой заднице.
– Я постараюсь убедить его.
– Ты
– Вообще-то, это обязанность PR-отдела, а не моя.
Я почувствовала, как в гневе раздуваются ноздри, но Линдману было плевать на мои слова. Я ненавидела его в этот момент ещё больше, но всё же кивнула, ведь сама прошляпилась, не сказав Тео о фотосессии сразу.
– Вот что я планирую задать на интервью. – Я подала Эрику список с вопросами.
Он забрал лист и бегло пробежал по нему глазами, после чего протянул его Кортни.
– Держи, киска, сделай всё как надо.
– Как всегда. – Кортни, не отрывая от меня взгляда, кончиками пальцев схватилась за уголок бумаги, а затем, даже не потрудившись взглянуть на вопросы, смяла лист в руках, как будто это была пустяковая мелочь, и бросила его обратно на стол.
Я застыла, не в силах скрыть шок.
– Это что, шутка?
– У Кортни больше опыта, – заявил Эрик. – А с тобой мы договаривались только о том, что ты просто приведёшь к нам Маршалла. О самом интервью речи не было.
– Что за бред? – Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног, а лицо и шея начинают гореть. – Это нечестно, Эрик!
– Кортни – руководитель отдела, а ты, Ханна, до этого писала только о батончиках. – Он усмехнулся, но тут же принял серьёзный вид. – Я не позволю тебе запороть интервью с таким важным для нас человеком.
– Запороть? – переспросила я, а в ушах зазвенело так, словно меня только что хорошенько шарахнули по голове. – Я знаю, как проводить интервью, и сделаю это даже лучше, чем она. – Я дёрнула подбородком в сторону скривившей лицо Мэддокс. – С Маршаллом я справлюсь, можешь быть уверен.
– Интервью проведёт Кортни, и точка, – отрезал Линдман. – Вы свободны обе.
Мэддокс злорадно улыбнулась и, послав мне воздушный поцелуй, вышла из кабинета.
Я осталась стоять, уставившись прямо на Эрика. Не размыкая губ, провела языком по верхним зубам и сделала глубокий вдох, мечтая испепелить Линдмана взглядом.
– Ну что ещё, Ханна? – Он закатил глаза и откинулся на спинку кресла. – Не стой над душой.
– Повышение и кабинет, – отчеканила я. – Ты обещал.
Эрик вздохнул.
– День только начался, а ты уже меня утомила. Пусть сначала Маршалл приедет…
– Он приедет.
– Зайди вечером и всё обсудим. Сейчас мне некогда.
– Я зайду. – Я покивала головой. – Обязательно зайду.
Забрав смятый лист с вопросами, я направилась к выходу.
– Как тебе всё-таки удалось его убедить, да ещё и за выходные? – поинтересовался Эрик, когда я подошла к двери.
«Надо сказать спасибо блондинке-которую-нельзя-называть», – мысленно усмехнулась я.
Но я не могла открыть боссу эту постыдную правду, он и так меня ни во что не ставил. И тут вспомнила слова Маршалла: «
Я улыбнулась и ответила именно так.
– Потому что я особенная, Эрик.
Он неприятно усмехнулся.
– Или просто перед ним и его состоянием не зазорно ноги раздвигать, да, Ханна?
Улыбка тут же слетела с моего лица, а тело прошиб ледяной пот – от гнева, стыда, обиды. Ведь Линдман совсем не знал,
– Я тоже был на вечере в субботу и видел, как мило вы ворковали, а потом вместе ушли. – Эрик окинул мою фигуру, одетую в узкие чёрные брюки с высокой талией и лёгкую белую блузку, похотливым взглядом. – Ну как, понравилось трахаться с миллиардером?
– Я не трахалась с ним ради этого грёбаного интервью и тем более из-за денег, – процедила я сквозь зубы. – А даже если и так, это не должно тебя волновать. Ты лучше не забывай про свои обещания,
Вылетев из его душного кабинета, я побежала за Мэддокс и успела догнать её, когда она уже почти заходила в свой офис.
– Кортни, стой! – позвала я, и она резко обернулась. – Вот, возьми.
– Что это?
– Список вопросов, который ты даже не удосужилась посмотреть. – Я сунула его ей в руку. – Бери же!
– Я сама разберусь, что спрашивать, а что нет! – огрызнулась она и выбросила его в рядом стоящую урну.
– Он уже согласован с Тео!
– С
Я почувствовала, как в левом виске запульсировала жилка, но сдержала порыв вцепиться Мэддокс в волосы и испортить идеальную укладку. Вместо этого я ухмыльнулась и подошла к ней ближе.
– Я не пользуюсь твоими низкими методами, забыла? – шепнула я ей на ушко. – Мы встретились случайно, и он так очаровался мной, что был согласен на всё, лишь бы увидеть меня снова.
Мэддокс отшатнулась в сторону и зло прищурилась.
– Не знаю, чего ты добиваешься, рыжая, но теперь он мой, и я сама разберусь с ним. И кто он вообще такой, чтобы что-то с ним согласовывать? Президент?
Она завалит интервью, я чуяла это нутром. И тогда Маршалл не сексом со мной займётся вечером – он меня прикончит. Разделает на кусочки и съест на ужин.
Я прекрасно помнила все его угрозы и слова, его холодный голос: «
Я сглотнула. Эти выходные после благотворительного вечера казались розовым мыльным пузырём. Тео был заботливым и чутким, но я знала, что у него есть и вторая сторона – властная, не терпящая, когда что-то идёт не по плану.
И я не хотела пробуждать её вновь.
– Лучше не зли его, Кортни, – вздохнув, искренне сказала я. – И задай те вопросы, что составила я. Я скину их тебе по почте.
– Можешь не стараться, – фыркнула она и скрылась в своём кабинете.
– Знаешь что, иди ты к чёрту, Мэддокс! Я тебе тут вообще-то помочь пытаюсь!
– Сама иди к чёрту, идиотка!
– Овца крашеная, – буркнула я и пошла к своему столу, понимая, что перепалки с ней не дадут никакого результата.
И что это лишь затишье перед бурей.
Прошёл час. Мне нужно было доработать пару статей, учитывая замечания редактора, а после начать поиск интересных тем для написания новых. Но я всё сидела и вертела в руках телефон, не в силах сосредоточиться на работе.
Я думала о том, чтобы отправить сообщение Тео. Беспокоить звонком на этот раз постеснялась, не хотела отвлекать его от дел.
Мне нужно было предупредить его, что интервью будет проводить другой журналист – Кортни Мэддокс. Долбаная стерва. Хуже интервьюера и представить нельзя.
Но мне всё не хватало решимости написать ему. Я боялась. Боялась его реакции, того, что он опять разозлится на меня, снова назовёт обманщицей. А я не вынесу ещё одних обвинений от него. У нас вроде только всё начало… налаживаться.
Я усмехнулась, вспомнив слова Эрика и Кортни. Они оба считают, что я переспала с Маршаллом ради интервью – из-за денег. Эти мысли крутились в голове, как старые заезженные пластинки, каждый раз оставляя неприятный осадок в груди.
А потом я вспомнила, как сама вчера пожала Маршаллу руку, согласившись с ним на секс без обязательств. Стала его живой игрушкой, с которой он может делать всё, что захочет.
Шлюха. Глупая, наивная дура. Так легко поддалась его магнетизму, вниманию, да что уж там – его дьявольская внешность тоже сыграла не последнюю роль. Маршалл был горячим, как сам ад. И совсем скоро этот ад поглотит меня. И я сама подписала чёртово соглашение на будущие страдания. Сейчас это казалось мне ужасной затеей, которая точно ни к чему хорошему не приведёт.
Мне стало так паршиво и мерзко, что я бы всё отдала, лишь бы вернуться во вчерашний вечер и не пожимать Маршаллу руку. Нужно было послать его куда подальше вместе с его предложением, вместе с дурацким интервью и долбаным Эриком, который опять возомнил себя важной персоной.
Богатые ублюдки вновь портили мою жизнь, втягивая меня в свои грязные игры.
– Дура! – Я швырнула телефон на стол и запустила пальцы в волосы. – Дура, дура, какая же ты дура, Ханна!
– Ты уже сама с собой разговариваешь? – к моему столу подошла Кейт, и от её присутствия мне стало немного легче.
Я вскочила на ноги и крепко обняла её.
– Ты чего? – Кейт обеспокоенно погладила меня по спине. – Что-то случилось?
– Да. – Я отстранилась от неё и села обратно в кресло. – Интервью с Маршаллом будет… проводить Мэддокс, – выдохнула я.
– Что? – рявкнула Кейт и уселась прямо на стол. – Почему?
И я поведала подруге о нашем разговоре, который состоялся часом ранее, умолчав лишь о грязных намёках обоих.
– Это уже ни в какие ворота не лезет, – скрестив руки на груди, нахмурилась Кейт. –
– Не надо! – Я схватила подругу за локоть и потянула на себя. – Не лезь в это, Кейт.
– Нет надо, Ханна! Я не могу больше спокойно смотреть, как эти твари вытирают об тебя ноги. Это
– Тише, – взмолилась я, оглянувшись по сторонам, но мои соседи были заняты своими делами, а может, просто делали вид. – Я хочу позвонить Тео, – прошептала я. – Предупредить его. Но… боюсь.
Кейт снова нахмурилась.
– Не надо ему звонить, скажешь всё на месте. Ты ни в чём не виновата, Ханна. И он вряд ли будет устраивать скандал на глазах у всего офиса.
Я кивнула.
– Надеюсь. Поэтому и ты пока не ходи к Эрику. Давай дождёмся приезда Тео. Осталось всего полчаса, Кейт.
Подруга вздохнула и всплеснула руками.
– Это последняя моя поблажка тебе,
– И ты туда же! – Я закатила глаза, и Кейт, рассмеявшись, ушла, а я принялась следить за входом и стойкой ресепшен, чтобы сразу выцепить Тео и всё ему рассказать.
От каждого звонка или движения лифта моё сердце замирало. Но ни в 11:00, ни в 11:10 Маршалла я так и не увидела. Причин его отсутствия было всего две: либо его перехватили раньше и ему было плевать на то, кто будет проводить интервью, либо он решил подставить меня и не приехал вовсе.
Это расстроило меня так сильно, что я психанула и отправилась на кухню, чтобы съесть огромный жирный пончик, который точно оставит следы на моём лице. Зато грёбаный предатель Маршалл точно меня больше не захочет, как и я его с этого момента.
Наш журнал арендовал четыре этажа – с 20 по 24 – в современном 40-этажном офисном здании с панорамными окнами, из которых открывался завораживающий вид на город. Два этажа были полностью отведены под рабочие кабинеты и открытые пространства. Здесь также были уютные зоны отдыха с мягкими креслами и кухня, где постоянно витали ароматы свежесваренного кофе, салатов и сэндвичей. На оставшихся двух этажах располагались офисы для интервью и просторная студия для фотосессий и съёмок.
Я уже почти подошла к кухне, как услышала звук открывающихся дверей лифта, а затем – быстрый стук каблуков, лепечущий голос Кортни и твёрдую поступь мужских шагов.
Никогда не думала, что всего за два дня научусь распознавать шаги Тео, даже не видя его. Этот знакомый, чёткий ритм отдавался в моей голове так звонко, словно внутри черепа прямо сейчас маршировали солдаты.
Уже по шагам я поняла, что Маршалл разъярён, и поспешила скрыться в кухне. Но не успела – он заметил мою яркую макушку раньше.
– Я вижу тебя, Ханна. – Его властный голос прогремел по всему притихшему этажу так, что, кажется, даже окна затряслись.
Я зажмурилась и вжалась в стену.
Он назвал меня по имени – просто «Ханна», а не «мисс Смит». И сказал это так нагло, будто я его собственность. И теперь он шёл прямо ко мне.
Господи, какой позор. За что ты так со мной? Почему ты меня так унижаешь?
– Мистер Маршалл, пожалуйста, давайте спокойно обсудим всё в моём кабинете, – бормотала Кортни, не отступая от него ни на шаг. – Уверена, это какое-то недоразумение…
– Согласен, – усмехнулся он и остановился прямо передо мной. –
Тео выглядел как огромный разъярённый гризли, облачённый в полностью чёрный классический костюм без галстука.
Нет, он был настоящим дьяволом – сексуальным, сводящим с ума одним лишь взглядом.
Почему чёрный цвет так ему идёт? Он что, внебрачный ребёнок семейки Адамс? У него, наверное, даже кровь в венах чёрная.
Я нервно хихикнула от своих хаотичных мыслей, но тут же подобралась, встретив дикие глаза Маршалла, и постаралась утихомирить сумасшедшее сердцебиение и быстро вздымающуюся вверх-вниз грудь.
Но это было невозможно. Маршалл пригвоздил меня к стене одним взглядом, полностью утопив в омуте своих глаз. Казалось, он мог взять меня двумя пальцами, как великан лилипута, и раздавить в пюре.
– Какого хрена, Ханна? – рявкнул Тео так громко, что все в радиусе десяти метров, включая меня, вздрогнули.
Что там говорила Кейт? Он не будет устраивать скандал на глазах у всего офиса? Ну да, ну да…
– Почему вместо тебя в конференц-зале сидит какая-то… – продолжил орать он и взмахнул рукой, подбирая подходящее слово. – Вот она. – Он указал на оскорбившуюся Мэддокс.
– Меня зовут Кортни Мэддокс, сэр, – процедила она сквозь зубы. – Я представлялась вам уже пять раз.
Он лишь усмехнулся, не отрывая от меня глаз.
– Мне нет дела до вашего имени, – и прошипел ещё тише, уже для меня: – Ты обещала…
– Я не знала! – наконец подала голос я и выпрямила спину.
– Что ты опять не знала?
– Точнее, я не успела тебя… вас предупредить. Я хотела…
– Что тут происходит? – в зале появился недовольный Эрик, а за ним я увидела жутко довольную Кейт.
Брови Эрика взлетели вверх, когда он увидел Маршалла, а ещё через секунду взгляд босса уже стал заискивающим.
Быстро меняет маски, грёбаный лицемер.
– Добрый день, мистер Маршалл! – широко улыбнулся он и, подойдя к нам, уверенно протянул ему руку. – Безумно рад знакомству. Я – Эрик Линдман, главный редактор журнала. Надеюсь, вам знакома эта фамилия. Мой отец всегда восхищался вашим подходом к бизнесу.
Тео безразлично оглядел его с ног до головы и молча пожал протянутую ладонь.
– А вы разве не должны сейчас давать интервью? – не растерялся Эрик и перевёл взгляд на Кортни. – Нашей замечательной мисс Мэддокс.
– Со мной договаривалась об интервью другая журналистка, – холодно произнёс Тео. – Ханна Смит. И я буду
Я сглотнула, мечтая раствориться в стене. Мне никогда ещё не было так стыдно.
– Я всё понимаю, мистер Маршалл, но у Ханны ещё недостаточно опыта, чтобы…
– Либо я даю интервью мисс Смит, – Тео резко перевёл взгляд на Эрика, – либо иду в
Лицо босса мгновенно напряглось, а дружелюбная улыбка слетела с лица. Он ненавидел Vanguard и всё, что с ними связано. Это издание с каждым годом всё активнее завоёвывало мужскую аудиторию и было главным конкурентом ALPHA.
Vanguard был известен своими откровенными статьями и склонностью к сенсационности, что привлекало любителей острых тем и скандалов.
ALPHA же держал марку, сочетая стиль, элегантность и сдержанность. Это выделяло журнал среди более броских и провокационных конкурентов. Такой подход привлекал аудиторию, ценящую качество, утончённость и интеллектуальный контент, а не просто громкие заголовки и скандалы.
Но в последние месяцы Vanguard особенно поджимал ALPHA, хотя наш журнал всё ещё был лидером в рейтингах.
Теперь понятно, почему Эрику так срочно понадобился Маршалл. Он был настоящим эксклюзивом для любого издания, а теперь стал нашим главным козырем – и сам Тео, судя по всему, прекрасно это знал. Если он уйдёт в Vanguard, это будет не просто потеря – это станет катастрофой для журнала. ALPHA мог потерять лидерство в один момент. Линдман не мог этого допустить.
– Ханна, ты готова к интервью? – холодно спросил Эрик, даже не взглянув на меня.
– Да, – кивнула я и заметила, как Кейт улыбается, словно Чеширский Кот, и с обожанием смотрит на Тео.
– Тогда спускайтесь вниз и приступайте, всё уже давно готово. Остальные – за работу! – рявкнул Эрик и ушёл, даже не попрощавшись.
Вместе с его уходом наконец-то разбрелись и остальные сотрудники, включая полыхающую от злости Мэддокс и улыбающуюся до ушей Кейт.
– Ну привет, Птичка, – ледяным тоном произнёс Маршалл, когда мы остались одни. – Я жду объяснений.
– Расскажу по пути, – так же холодно произнесла я. – Идём.
Игнорируя любопытные взгляды со всех уголков зала, я быстро прошла к лифту и нажала на кнопку. Я была зла на Маршалла за его выходку, но мне пришлось затолкать негативные эмоции подальше, чтобы спокойно всё объяснить и провести своё первое настоящее интервью как профессионал.
И, твою мать, мне ещё нужно было убедить его на фотосессию.
– Почему ты просто не позвонила или не написала мне? – хмуро поинтересовался Тео после моего короткого рассказа, когда мы спустились на два этажа ниже.
– А ты почему просто не позвонил мне, а устроил весь этот балаган? – не выдержав, я резко обернулась к нему.
Тео остановился, сжав челюсти, и сделал глубокий вдох.
– Ответь на вопрос, Ханна.
Я прикусила щёки изнутри, но сдержала очередной порыв раздражения и спокойно сказала:
– Не хотела беспокоить тебя. И ты бы взбесился. Поэтому решила объяснить на месте, но в итоге всё опять пошло через задницу. – Мои глаза чуть прищурились. – И вообще, я думала, тебе всё равно, кто будет брать у тебя интервью.
– Нет, мне не всё равно. – Его голос стал холоднее, и он скрестил руки на груди. – Я здесь только из-за тебя.
– О, неужели? – Я зеркально повторила его позу и шагнула ближе, чувствуя, как между нами сгущается напряжение. – Но ведь на самом деле ты согласился на интервью не потому, что
Карие глаза тут же почернели и сузились.
– Ханна, – сказал Тео с угрозой в голосе и наклонился ближе, будто хотел задавить меня одним своим присутствием, – зачем ты в это лезешь?
– Просто интересно, – процедила я сквозь зубы. – Бывшая – значит прошлое. А если ты всё ещё что-то к ней испытываешь, значит, ничего ещё не прошло. А ты явно к ней неравнодушен, потому что только из-за этого, а не из-за меня сейчас стоишь здесь!
Тео резко отстранился, закатив глаза, но затем уголок его губ дёрнулся в усмешке.
– Ты что, ревнуешь меня к ней?
– Мне плевать, – фыркнула я, хотя внутри всё кипело и кричало об обратном. – Просто хочу знать правду. Не люблю, когда меня водят за нос.
– Я не вожу тебя за нос. Тебя это вообще не касается, – рявкнул он, и его голос эхом отразился от стен пустого коридора. – И я не собираюсь больше обсуждать эту тему. Лучше не выводи меня из себя.
Несколько долгих секунд мы прожигали друг друга злыми взглядами. В моей груди полыхал настоящий костёр, и я не понимала, какого чёрта эта блондинка так меня волнует. У всех есть право на тайны – у меня самой их было не меньше.
Похоже, я слишком увлеклась, забыв простую истину: прошлое – это не та территория, куда можно войти без приглашения, и уж точно не место для посторонних. У каждого оно своё, и не всегда нужно знать, что за ним стоит, особенно если человек этого не хочет. Мы должны уважать чужие границы.
Для Тео я всё ещё оставалась посторонним человеком. Я не имела права лезть к нему в душу и бередить, судя по всему, ещё не затянувшиеся раны.
Я была бестактной. И мне стало стыдно.
– Извини, – выдохнула я, капитулируя в этой битве, чувствуя, как остатки моего упрямства рассыпаются в прах. И уже мягче поинтересовалась: – Так где ты был всё это время? Опоздал?
Тео ещё какое-то время буравил меня хмурым взглядом, потом резко выдохнул и спокойно ответил:
– Я никогда не опаздываю. Та брюнетка встретила меня в лобби, когда я приехал, и сразу провела на этот этаж.
Вот стерва! Не могла дождаться, пока он поднимется в редакцию и сделать всё по-человечески. Так мы бы избежали этого глупого скандала.
– Как ты узнал про Vanguard?
– Навёл справки. – Тео пожал плечами и усмехнулся. – Я ведь должен был знать, кому вообще собираюсь дать интервью.
– И ты правда пошёл бы к ним?
Он презрительно скривился.
– Да я скорее спалил бы это убогое место. Мне просто нужно было заткнуть твоего кретинского босса.
– Спасибо.
В молчании мы дошли до конференц-зала, где обычно проводились интервью. Это было тихое уютное место с красивым видом на город, мягкими креслами кремового цвета и круглым стеклянным столом.
– А где твой секретарь или менеджер? – поинтересовалась я, подходя к тумбе из светлого дерева, где хранились диктофоны, блокноты и другие вещи, необходимые для интервью.
– Они мне не нужны, я тут один, – хриплый голос Тео раздался прямо над моим левым ухом, и меня со всех сторон обволокло его потрясающим запахом и теплом. Я замерла, затаив дыхание. – Я соскучился по тебе, Птичка.
Внутри всё всколыхнулось от его слов и близости, и я невольно прикрыла глаза. Пару мгновений я наслаждалась этим моментом, а потом попыталась взять себя в руки. Но не смогла, потому что Тео обхватил меня за плечи и, развернув к себе, впился в губы жадным поцелуем.
И я опять… поддалась ему. Застонав, впустила его язык, а мои ладони, скользнув по его груди и шее, затерялись в жёстких волосах на затылке.
Тео подхватил меня за талию и усадил на тумбу. Удобно пристроившись между моих бёдер, он пару раз толкнулся в меня и, обхватив за шею, углубил поцелуй и застонал.
Он выпивал моё дыхание, вытягивал из меня душу своим порочным ртом. Так тяжело и страстно дышал, был таким горячим, что напрочь сносил мне крышу.
А я не должна была этого допускать. Не здесь.
– Тео… хватит… – задыхалась я и снова застонала, когда его руки сжали мою грудь под блузкой, а губы спустились к шее, и он начал покусывать нежную кожу. – Сюда могут зайти.
Сюда никто не мог зайти, зная, что проводится интервью. К тому же стеклянные стены конференц-зала были плотно закрыты жалюзи, и нас не увидели бы снаружи, даже если бы уткнулись в стекло носом (сама проверяла однажды, когда пыталась хоть одним глазком увидеть своего любимого Тома Харди19). Но я всё равно не могла рисковать своей репутацией, поэтому мягко оттолкнула Тео и быстро спрыгнула с тумбы.
Маршалл стоял с закрытыми глазами, чуть запрокинув голову вверх, и, кажется, таким образом приводил себя в чувство. Его волосы растрепались, грудь быстро вздымалась, а место под поясом взбугрилось так сильно, что я отчётливо увидела и длину, и толщину этого монстра.
И отвернулась.
– Давай приступим к интервью, – дрожащим голосом произнесла я и прочистила горло. – Нельзя терять времени.
Подойдя к столику, я налила нам воды из графина и в пару глотков осушила свой стакан. Через несколько секунд подошёл Тео и сделал то же самое.
Чёрт, я хотела ещё сказать ему про фотосессию, но поцелуй сбил мне весь настрой.
Я решила сообщить об этом после интервью, чтобы сейчас не нервировать ни его, ни себя. Удобно устроившись в кресле напротив Маршалла, я положила перед собой диктофон и пустой блокнот с ручкой. Вопросы я помнила и так, ведь составляла их сама, учитывая характер и пожелания Тео.
– Это твоё первое интервью? – спокойно поинтересовался он, заметив мою нервозность.
– Да, – призналась я. – Поэтому я не имею права облажаться. И заранее извини, если буду слишком суетиться.
Тео кивнул, не показывая ни малейших признаков раздражения.
– Я не позволю тебе облажаться, Ханна, – серьёзно сказал он. – Всё будет в порядке. Просто делай свою работу.
Его слова подбодрили меня, и я благодарно улыбнулась. Сделав глубокий вдох, я включила диктофон и волшебным образом почувствовала, как напряжение уходит. И сама не заметила, как из нервной девчонки превратилась в профессионала, полностью сосредоточенного на своём деле.
Это были невероятно спокойные и продуктивные полтора часа. Мы говорили о его учёбе, работе, стартапах, в которые он вложился, а также о том, как предпринимательство и экология стали неотъемлемой частью его жизни.
Мы не касались семьи или личных тем, сфокусировав внимание только на бизнесе и его деятельности как руководителя. Иногда вели живой диалог, не следуя списку вопросов: обсуждали музыку, любимую еду, путешествия.
Для меня это интервью стало настоящим откровением. Сегодня я увидела в Тео не просто молодого и красивого наследника, каким посчитала его изначально, а сильного, мудрого и целеустремлённого лидера, который знает себе цену. Человека, который управляет целой империей и не боится брать ответственность за свои решения.
В конце я всё же не удержалась и позволила себе немного вольности.
– А что насчёт вашего сердца, мистер Маршалл? – спросила я, и глаза Тео чуть потемнели и сузились.
– Оно занято? – спокойно выдержав его взгляд, договорила я и мило улыбнулась.
– На данный момент моё сердце свободно, – ответил он с лёгкой ухмылкой, и я почувствовала, как воздух между нами вновь начал сгущаться. – Достаточно.
Я согласно кивнула, выключила диктофон и смиренно приготовилась к его гневной тираде.
– Ты отлично справилась, – вдруг сказал Тео и неожиданно тепло мне улыбнулся. – Поздравляю, Ханна.
– Спасибо, – не веря своим ушам, выдохнула я. – Даже не злишься на меня за последний вопрос?
Он рассмеялся.
– Я же не монстр. Не злюсь. Я был к нему готов.
У него хорошее настроение и расслабленная поза. И тогда я решилась спросить:
– Тео, сможешь задержаться у нас ещё на полчаса?
– Зачем? – Он закинул ногу на ногу и лукаво улыбнулся. – Так не терпится заняться со мной сексом, мисс Смит?
Я почувствовала, как до кончиков ушей покраснело моё лицо, и покачала головой.
– Не совсем. Для… фотосессии.
– Не помню, чтобы был разговор об этом, – холодно заметил он и тут же сел прямо.
– Знаю, это моя вина, – пробормотала я и провела рукой по взмокшему лбу. – Я забыла об этом сказать, совсем вылетело из головы. Но фотосессия неотъемлемая часть интервью. Это проблема?
Тео тяжело вздохнул и вперил в меня непроницаемый взгляд.
– Хорошо, Ханна, я задержусь ещё на полчаса, но только если ты тоже там будешь.
Я кивнула, чувствуя себя так, словно только что выиграла Золотой билет на фабрику Вилли Вонки20.
– Есть что-то ещё, что я должен знать?
Я сделала вдох.
– Да. Помимо фотосессии, Эрик хочет тебя на обложку.
Тео усмехнулся.
– Эрик может засунуть свои хотелки себе в задницу. Нет. Только фотосессия, или я ухожу прямо сейчас.
Маршалл был непреклонен, и я знала, что спорить с ним не стоит. Всё, что мне оставалось, это молча кивнуть.
В груди медленно, словно липкий мазут, начала расползаться тревога, ведь мне ещё предстояло как-то преподнести и объяснить этот отказ Эрику.
Десятки возможных сценариев пронеслись в моей голове, и ни один из них не был с приятным исходом. Эрик всегда был требовательным, а ещё он был настоящим мудаком, и так же, как и Маршалл, привык получать то, что хотел. А он хотел Маршалла на обложку.
Сколько бы я ни пыталась убедить себя, что это не моя вина, я всё равно чувствовала себя пойманной в сети их манипуляций.
И только Бог знал, как меня это достало и на какой тонкой нити терпения я пока ещё держалась.
– Не двигайтесь и расслабьте лицо, мистер Маршалл, – строго произнёс наш молодой голубоглазый красавчик-фотограф Алекс Донован.
Два года назад я имела глупость переспать с ним на рождественском корпоративе, и Кейт была уверена, что с тех пор он влюбился в меня. Я же оставалась к нему совершенно равнодушной.
Я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Наблюдать, как Алекс отдаёт приказы Тео, было в разы интереснее любого выпуска «Холостяка» и куда забавнее.
Съёмки длились уже десять минут и, судя по недовольному выражению лица Маршалла, удовольствия ему не доставляли.
Алекс был в растерянности и совершенно не знал, что с ним делать.
– Это никуда не годится, Ханна, – тихо сказал он, когда я подошла к нему. – Взгляни.
Я посмотрела на фотографии и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Тео, безусловно, был фотогеничным, но будто специально придавал лицу угрюмую, каменную маску, не собираясь подчиняться. Бунтарь.
– Эрик меня четвертует за такие снимки, – обречённо прошептал Донован.
– Меня тоже, – вздохнула я и поймала ещё более недовольный взгляд Тео. Кажется, он терял терпение. – Я постараюсь расслабить его.
До меня не сразу дошло,
Алекс бросил на меня странный взгляд и нервно пригладил свои светлые волосы.
– Ну, давай, попробуй.
– Я думаю добавить в ваш образ нотку дерзости, мистер Маршалл, – громко сообщила я и направилась к нему. – Что скажете?
Тео с прямой спиной сидел на стуле перед белым фоном. В своём чёрном костюме и с хмурым выражением лица он выглядел как настоящая грозовая туча, готовая вот-вот разразиться громом и молниями.
– Я весь ваш, мисс Смит, – холодно заявил он, но я уловила в его голосе едва заметную усмешку.
Уф, значит, ещё не всё потеряно.
Я остановилась перед ним. Когда он сидел, наши лица были на одном уровне, что было очень удобно. Всегда приятно смотреть человеку прямо в глаза при разговоре, а не задирать голову, сворачивая шею.
– Фотографии ужасны, Тео, – честно поделилась я, чтобы услышал только он. – Ты выглядишь на них так, словно собираешься всех убить.
– Ты не далека от истины. Я не готовился к этой фотосессии и терпеть не могу устраивать клоунаду.
– Ещё десять минут, и мы отпустим тебя. Пожалуйста, сделай более… дружелюбное лицо.
Тео натянуто улыбнулся и склонился к моему уху.
– Так помоги мне, Ханна.
Наши взгляды столкнулись в безмолвной битве.
Ну ладно, мистер Маршалл, давайте немного поиграем, чтобы поднять вам настроение.
Схватившись за лацканы пиджака, я чуть дёрнула его на себя, как бы поправляя воротничок.
– Полегче, Птичка, а то раздавлю, – усмехнулся Тео, и его горячее дыхание скользнуло по моей шее, опалив кожу, отчего мышцы внизу живота свело сладкой судорогой.
Тёмно-карие глаза не отрывались от моего лица, ловя каждую реакцию, а затем медленно спустились к вырезу блузки и почернели. Я сглотнула, чувствуя, как он ласкает взглядом окружности моей груди, соблазнительно выделяющиеся благодаря чашечкам нового дорогого бюстгальтера.
– Не пялься на мою грудь! – прошипела я.
– Не могу, она же прямо перед моими глазами, – ухмыльнулся он. – Так и просит уткнуться в неё носом.
– Какую нотку ты там собиралась добавить, Ханна? – услышала я недовольный голос Алекса и вздрогнула, приходя в себя.
– Фото на белом фоне это слишком скучно и однообразно, – сказала я, отвернувшись от Тео и направляясь к коричневому кожаному дивану у стены. – Предлагаю пересадить мистера Маршалла сюда, чтобы создать более непринуждённую и расслабленную атмосферу для съёмки.
Алекс пожал плечами, а Тео послушно поднялся и подошёл ко мне.
– Снимите пиджак, мистер Маршалл, – попросила я, прежде чем он успел сесть. – Пожалуйста.
– Зачем? – Тео улыбнулся уголком губ.
– Так будет естественнее для нас и удобнее для вас, – тоже улыбнулась я и с невероятным удовольствием стала наблюдать, как он расстёгивает пуговицы, не отрывая от меня взгляда.
Мне стало жарко. Как он это делает? Смотрит так, что ты чувствуешь себя обнажённой, несмотря на то, что полностью одета.
Забрав у него пиджак, я еле сдержалась, чтобы не вдохнуть аромат дорогой ткани, пропитанной его запахом и теплом.
Аккуратно положив пиджак на рядом стоящий пуфик, я вернулась к Тео, который уже вальяжно устроился на диване, раскинув руки на спинке, будто он был хозяином этого места. Не хватало ещё сигары и виски для полного образа владыки мира.
– Ну вот, так гораздо лучше, правда? – довольно улыбнулась я.
Тео лишь усмехнулся и провёл кончиком языка по нижней губе, как бы подчёркивая свою наглость. Я тут же отвернулась от него и отошла в сторону, наблюдая за тем, как Алекс меняет свет.
Мы были в студии только втроём. Это было условием Тео, и остальные ассистенты ушли на обед, чтобы не нервировать его. Поэтому Алексу приходилось делать всё самому.
– Отлично! – произнёс Донован через пару минут, сделав несколько снимков. – Ханна, поправь ему воротник, пожалуйста.
Как же утомительно быть ассистентом. Я точно заслужила прибавку к зарплате за все эти мучения.
– Слишком чопорный вид, – вернувшись к Маршаллу, протянула я, разглядывая его строгий, закрытый образ. – Расстегнём пару-тройку пуговиц, чтобы была видна грудь. Так будет сексуальнее.
– У нас мужской журнал, а не Cosmopolitan, Ханна, – вновь пробурчал Алекс, не скрывая раздражения.
– Женская аудитория нас тоже активно читает, – не растерялась я. – Им это точно понравится. Вы ведь не против, мистер Маршалл?
Я чуть склонилась к Тео, расстёгивая пуговицы и поправляя шёлковую ткань. Не удержавшись, провела пальцами по тёмным волоскам, выглянувшим из-под рубашки. Его грудь была такой горячей и крепкой, что моя ладонь буквально приклеилась к ней.
Глаза Тео сверкнули.
– Выгони его отсюда, – вдруг прошептал он, и я замерла. – Хочу, чтобы ты оседлала меня прямо на этом диване. Можешь даже сесть мне на лицо, а я не каждой это позволяю.
– Прекрати, – прошипела я. – Это неуместно.
Тео лишь улыбнулся.
– Ты не представляешь, на что способен мой язык, Птичка. И что сегодня вечером я буду с тобой делать.
Я сглотнула и, оторвав руки от его обжигающей кожи, вернулась к недовольному Алексу.
– Готово, можешь приступать, – пробормотала я и мило улыбнулась Тео. – Ну, думаю, дальше вы и без меня справитесь. Развлекайтесь, мальчики.
Я вылетела из студии, чувствуя, как невыносимо горит моё лицо, и поднялась на свой этаж. Вблизи Маршалла мои мозги словно отключались, и я сама не понимала, зачем творю все эти странные вещи.
Но зато вдали от него вновь просыпалась разумная Ханна. И я сразу заметила, как весь офис начал пялиться и шушукаться при моём появлении. И вспомнила, что устроил Маршалл два часа назад.
Твою мать.
Я быстро прошла к своему столу, игнорируя всех на своём пути, и, сев в кресло, стеклянным взглядом уставилась в экран «Мака». Мне нужно было зайти к Эрику и передать, что мы закончили. А ещё сообщить ему, что обложки с Маршаллом не будет.
Ладно, успокоюсь десять минут и схожу.
Но я не могла успокоиться. Чужие взгляды – любопытные, а порой и завистливые – вызывали во мне смущение и неловкость, не давая сосредоточиться ни на работе, ни на собственных мыслях.
Не выдержав этого давления, я встала и направилась в уборную, чтобы освежиться. Но почти у самого туалета кто-то схватил меня за руку и грубо затащил в тесное подсобное помещение. Щёлкнул замок, и в следующую секунду я оказалась прижата к стене.
– Какого чёрта? – хотела крикнуть я, но на мой рот легла широкая мужская ладонь.
Над головой загорелась тусклая жёлтая лампочка, и я тут же попала в плен демонических чёрных глаз.
Это был Тео. Я сразу это поняла.
Возмутившись, я попыталась укусить его ладонь, но не получилось, лишь клацнула зубами. Тогда я сжала кулаки и со всей силы ударила Маршалла в грудь, но он перехватил мои запястья и закинул их над головой. Крепко зафиксировав их левой рукой, правой он обхватил мой подбородок и сжал пальцами щёки.
– Что ты… – зашептала я, но он снова не дал договорить и заткнул мне рот своим ртом.
Его язык одним движением раздвинул мои зубы и ворвался в глотку, сплетаясь с моим языком. Он целовал меня, не позволяя вдохнуть и отстраниться, до тех пор, пока мы оба не начали задыхаться от нехватки кислорода.
– Ты, кажется, заигралась, Птичка, – прохрипел Тео, тяжело дыша, прижимая меня к стене своим крепким, обжигающе-горячим телом. – Бросила меня одного с этим недоразвитым.
– О, поверь, Алекс вполне себе развит, – усмехнулась я и тут же пожалела о своих словах.
Чёрные глаза полыхнули яростью. Маршалл зарычал и резко вскинул мою голову вверх, заставляя посмотреть на него.
– Ты спала с ним?
– А это уже не твоё грёбаное дело, – процедила я, задыхаясь от гнева и…
Просто потому, что моё глупое тело требовало освобождения от напряжения, которое уже долго копилось внутри. И которого в последние дни стало слишком много – больше, чем я могла вынести.
Но у меня ещё была голова на плечах. Точнее, сейчас она была в руках этого дикого медведя, но неважно – мозги-то оставались со мной.
– Убирайся, Маршалл! – рявкнула я. – Ты и так уже опозорил меня на всю редакцию.
– Опозорил? – Он усмехнулся и потёрся своим твёрдым членом прямо о мой клитор сквозь брюки, и я еле сдержала восторженный вздох. – Я тебя вознёс. И вознесу сегодня ещё не раз.
Он облизнул свои губы и снова грубо поцеловал меня.
– Сделка отменяется, – прошипела я в его рот и почувствовала, как его рука сильнее сжала мои запястья. – Никакого секса не будет.
Маршалл тихо рассмеялся, продолжая настойчиво скользить своим достоинством между моих бёдер. Я прикрыла глаза, моё дыхание сбилось.
– Интервью закончилось, Ханна. – Тео начал нежно покусывать мочку моего уха, не прекращая ритмичные движения бёдрами. – Я могу
– Если
– О, ты уверена в этом? – Он расстегнул пуговицу и молнию на моих брюках и, просунув свои длинные пальцы мне в трусики, коснулся меня между ног. – Почему же ты тогда такая мокрая?
– Прекрати, – захныкала я, извиваясь в его руках. – Это ничего не значит.
Тео усмехнулся и начал медленно поглаживать мой пульсирующий центр подушечкой среднего пальца.
– Я хочу ещё раз услышать твои жалобные стоны, – ласково прошептал он и ввёл в меня два пальца, а большим надавил на клитор, усиливая эту мучительно-сладкую пытку. – Хочу, чтобы ты кончила в моих руках и пока кончаешь, шептала моё имя, а лучше орала его на весь офис, срывая горло.
– Нет… нельзя… Так нельзя… Я на работе… Я не… Я…
Мозги отключились, и я уже не соображала, что несу. Его умелые взаимодействия с моей промежностью были слишком приятными, а у меня так давно не было оргазма. Так давно не было
– Ты сама во всём виновата, маленькая глупая Птичка, – шептал Тео в мой рот, глотая тихие стоны, жадно облизывая и посасывая мои губы и язык, одновременно с этим лаская меня интенсивнее. – Завела меня на фотосессии и ушла. Запомни раз и навсегда: я не мальчик на побегушках. Не. Надо. Дразнить. Меня.
Я была такой мокрой, что слышала чавкающие звуки каждый раз, как его пальцы выходили, а после глубоко проникали в моё лоно, снова и снова, будто пытались вдолбить в меня эти четыре слова: Не. Надо. Дразнить. Меня.
– Слышишь эти звуки, Ханна? – Голос Маршалла дрожал от возбуждения, как и всё его тело. – Это так ты не хочешь меня.
Не в силах больше сдерживаться, я громко застонала и сама поцеловала его, лишь бы он замолчал.
Тео наконец отпустил мои руки. Я тут же запустила их в его волосы и, чуть потянув за пряди, прижалась к нему ближе.
– Да… боже… – выдохнула я, сильнее насаживаясь на его пальцы. –
Мои бёдра бесстыдно двигались навстречу его руке, в попытке как можно скорее приблизить оргазм, и я не могла их остановить.
Я
– Меня не так зовут, Ханна, – усмехнулся Тео и описал несколько особо приятных кругов по моему клитору, отчего я вздрогнула. – Назови моё имя.
– Заткнись и просто дай мне кончить, – простонала я, чувствуя, что всего какие-то жалкие секунды отделяют меня от безграничного счастья.
Но Маршалл вдруг остановился и, жёстко обхватив мой подбородок, приподнял моё лицо.
– Дам, если вежливо попросишь, – издевательски произнёс он.
Я дышала как паровоз. Следом меня накрыла жгучая волна стыда, и я зло процедила сквозь зубы:
– Иди к чёрту, Маршалл.
Он широко улыбнулся и… отпустил меня.
– Как пожелаешь, – после этого развернулся и вышел из подсобки.
В ушах страшно зазвенело, будто меня оглушили. Минуту я просто стояла, не в силах поверить в реальность происходящего и ощущая себя настоящей вещью.
– Какая жесть, – прошептала я и сползла по стене на пол, вцепившись дрожащими руками в волосы. – Ненавижу. Невыносимый, самовлюблённый, мерзкий, вонючий кусок гов…
В этот момент дверь подсобки резко распахнулась и яркий свет ослепил меня.
– Ханна, что ты тут делаешь? – услышала я строгий голос Кейт и тут же поднялась на ноги, держась за стену.
– Я…
– О господи! – Кейт прикрыла лицо рукой и отвернулась от меня.
Только сейчас я заметила своё состояние и расстёгнутую ширинку брюк, сквозь которую было отчётливо видно мои ярко-розовые трусики.
– Это не то, что ты думаешь! – густо покраснев, пробормотала я, судорожно застёгивая молнию.
О чём это я? Как ещё это может выглядеть?
В этот момент я хотела придушить Маршалла голыми руками. Нет, я просто не хотела больше видеть его. Никогда не знать его и не встречаться с ним.
– Тебя вызывает Эрик, – сказала Кейт, не смотря на меня.
– Поняла, буду у него через пять минут, – выдавила я и устало опёрлась затылком о стену. – Оставь меня, пожалуйста.
– Если что, он ещё тут, – добавила подруга тихо.
– Нет, я сама разберусь с ним. Спасибо.
Кейт кивнула и оставила меня одну.
Я была в ярости. Мне было стыдно. А ещё я была неудовлетворена.
Я ненавидела Маршалла, и мне пришлось отсчитать три минуты в уме, прежде чем я смогла вернуть хоть немного равновесия в свой внутренний мир. Я была на работе и не собиралась показывать любопытным коллегам новый концерт.
Когда я вышла из подсобки, Маршалл всё ещё был здесь. Стоял у ресепшен и, как ни в чём не бывало, мило болтал с нашей секретаршей Стефани, поедая трюфельные конфетки, которыми она обычно угощала только важных гостей и любимых коллег.
Вообще-то у Стеф был потрясающий заботливый муж, который часто забирал её после работы, и двое замечательных деток, но сейчас она смотрела на Маршалла так, будто никого вокруг больше не существовало. И Бог знает, что там ещё творилось в её кудрявой светлой головке, судя по её блаженной улыбке.
Заметив меня, Тео улыбнулся и демонстративно-медленно облизал сначала средний, затем безымянный палец правой руки – те самые, которые были во мне несколько минут назад.
Боже! Надеюсь, он помыл руки. Но, исходя из его самодовольного выражения лица, нет.
Больной извращенец.
Я молча прошла мимо, направляясь в сторону кабинета Эрика, но Маршалл поймал меня за локоть, вынуждая замереть на месте, и я еле сдержала порыв врезать ему по роже.
– Я уезжаю, Птичка, – прошептал он мне на ухо и сделал глубокий вдох, впитывая в себя аромат моих волос. – До вечера.
Мне очень хотелось рассмеяться и дать ему понять, что никакого вечера не будет и послать его на три весёлых буквы. Но вместо этого я спокойно высвободила свой локоть и, даже не удостоив его взглядом, просто ушла.
Я вышел из здания редакции и сел в машину.
– Куда едем, сэр? – тут же поинтересовался Фрэнк.
– В главный офис, – ответил я, сжимая телефон в руке.
Штаб-квартира «Marshall Industries» располагалась в Финансовом районе Манхэттена, на трёх верхних этажах одного из первых и самых крупных отелей нашей сети – там же, где когда-то заседал и управлял всеми процессами мой отец. Я решил не менять локацию, а просто полностью переделал пространство, создав экологичный и комфортный офис, где работать стало намного приятнее.
Мне нужно было срочно переключиться и сосредоточиться на предстоящей встрече с представителем Green Future – компании, занимающейся производством и поставками новых биоразлагаемых материалов для мебели и отделки. Я давно искал партнёров, которые бы полностью поддерживали мои идеи по созданию устойчивых пространств, и Green Future оказались одними из них. Сотрудничество с ними могло сыграть ключевую роль в реализации моих будущих проектов в Европе и значительно облегчить мне задачу.
Но мысли не слушались. В висках пульсировала злость, в теле скопилось напряжение, которое я не мог игнорировать.
Ханна.
Дрянная девчонка.
Её вызывающий взгляд, дерзкие слова, тепло её кожи, мягкость губ и сладкие стоны сводили меня с ума. Я стиснул зубы и закинул ногу на ногу, чтобы скрыть стояк. Сделал глубокий вдох и выдохнул.
Но это не помогло. Я был зол на Ханну и оттого ещё больше возбуждён.
Она специально соблазняла и выводила меня на эмоции, играла со мной, как кошка с мышкой. И я, дурак, позволял ей это, с интересом наблюдая за её игрой.
Но Ханна перешла черту, когда решила, что может просто взять и уйти, оставив меня один на один с этим кретином-фотографом, который пожирал её глазами. Они трахались, я был в этом уверен, и это бесило меня ещё больше.
Мне хотелось свернуть ему шею всякий раз, как он отдавал мне свои тупые приказы.
Но я держался – из-за Ханны. Ведь для неё это было важно. А она нагло улыбнулась мне в глаза и ушла, решив, что имеет на это право.
Больше я не собирался потакать ничьим прихотям. Интервью позади, и сегодня я получу своё. Ханна восполнит мои потребности на максимум и будет делать это до тех пор, пока не отработает своё плохое поведение.
Когда я вошёл в приёмную, ко мне тут же направился темноволосый мужчина в светло-сером костюме. Молодой, энергичный, с горящими глазами.
– Добрый день, мистер Маршалл! – Он улыбнулся и протянул руку. – Грег Уилсон, рад встрече.
– Здравствуйте, взаимно, – ответил я, пожимая его ладонь.
Мы прошли в переговорную, и Грег сразу разложил передо мной образцы – лёгкие панели с текстурой дерева, но сделанные из переработанных материалов. Он что-то говорил о прочности, влагостойкости и инновациях, но я ловил лишь отдельные слова.
Я пытался сфокусироваться, правда. Даже провёл пальцами по гладкой поверхности одной из панелей, оценивая текстуру на ощупь. Но вместо этого вспомнил, как недавно прижимал Ханну к стене в тесной подсобке.
Как упивался её запахом и чувствовал, как она дрожит и тяжело дышит подо мной. Как мои пальцы трахали её нежное тугое лоно, и как ей это нравилось.
Как
– Мистер Маршалл?
Я моргнул, отгоняя ненужные образы, и взглянул на Грега, пряча эрекцию под столом.
– Цена? – резко спросил я.
Хотя мне было плевать на стоимость, решение я уже принял. Материал и правда выглядел достойно. Сейчас я просто хотел как можно скорее покончить с этим и остаться один.
Грег занервничал и начал сбивчиво говорить, что затраты внушительные, но быстро окупятся за счёт долговечности и статуса компании как эко-бренда. Я молча слушал, кивая в нужных местах, но на самом деле был всё ещё чертовски далёк от этой встречи.
Чертовски далёк от всего, кроме одной рыжеволосой проблемы.
Через несколько минут контракт с Green Future был подписан. Я пожал Грегу руку и, сдержанно попрощавшись, ушёл в свой кабинет. Впереди ещё ждали несколько встреч, и мне жизненно необходимо было прочистить голову, поэтому я попросил свою секретаршу Кристину принести мне кофе и не беспокоить в течение получаса.
Я вышел на балкон, зажёг сигарету и сделал несколько глубоких затяжек. Едкий дым мгновенно проник в горло и ноздри, выбивая из моей головы ненужные воспоминания. Он очищал меня от мыслей о
Но когда я отпил терпкий крепкий напиток, мысли о Ханне вновь атаковали меня.
А я люблю кофе – чёрный и горький, как вся моя жизнь.
А я пью – чтобы хоть как-то заполнить зияющую пустоту внутри.
А я… я огромный, как медведь. Она сама назвала меня так вчера, когда мы выходили из ресторана.
Ханна была жарким солнечным днём, я же был тьмой – холодной, мрачной ночью.
Может, поэтому я так тянулся к ней? Её тепло, её смех – это было то, чего мне так не хватало последние несколько лет.
Возможно, дело было в том, что, несмотря на всю свою силу, с ней я мог быть слабым, но не уязвимым. И это чувство заполняло пустоту, которую я так долго носил в себе.
Я должен быть с ней слабым – не ради её силы, а чтобы не пугать и не сломать её. И чем больше я старался скрывать свои чувства, тем отчаяннее тянулся к ней.
Как мотыльки тянутся к огню. Её тянуло ко мне точно так же, иначе она бы не позволила мне так с собой обращаться.
Я взбесился, когда увидел вместо неё ту брюнетку Кортни Мэддокс. Думал, Ханна кинула меня, а она подумала, что её кинул я.
Забавно. Вот так, не разобравшись в ситуации, люди сами создают себе проблемы на ровном месте.
«
Я не стал договаривать, что даже если бы Сара не вошла в тот зал, я всё равно согласился бы на это чёртово интервью. Потому что хотел увидеть Ханну снова. А иначе она бы меня не простила и к себе не подпустила.
Эти мысли странным образом успокоили меня. А может, всё дело было в убойной смеси никотина и кофеина. Неважно. Главное, что остаток рабочего дня я провёл в спокойном состоянии и, завершив все встречи, расслабленно сидел за своим столом.
И чёрт меня дёрнул зайти в Twitter и найти там страничку Ханны.
У неё были тысячи подписчиков и множество публикаций. Ханна была активным пользователем и публиковала посты почти каждый день.
Кликнув по ссылке вверху страницы, я попал на её блог, про который она рассказывала мне в машине после благотворительного вечера. Там у неё тоже было много читателей, и, судя по датам, вела она его давно.
Часы показывали уже семь вечера. Мне нужно было домой, проверить мать и переодеться, а потом ехать к Ханне. Но я всё сидел и взахлёб читал её ироничные статьи. И давно уже так не смеялся.
На главной странице красовалась её фотография, где она широко улыбалась, зажмурив глаза, и прижималась щекой к кружке с чаем. Я усмехнулся. Девчонка правда одержима этим напитком.
Я так увлёкся чтением и разглядыванием фоток Ханны, что не сразу услышал какой-то шум в приёмной. А когда поднял голову, дверь кабинета распахнулась, и я увидел Сару и стоящую за ней испуганную Кристину.
– Как это понимать? – хмуро спросил я, совершенно не ожидав встречи с бывшей невестой.
– Здравствуй, Тео, – мило улыбнулась Сара и вальяжно прошла вглубь кабинета.
На ней было короткое чёрное платье и шпильки, в руках она держала маленький клатч – как всегда, идеально собранная и уверенная в себе.
– Простите, мистер Маршалл, я не успела её остановить, – пробормотала Кристина, бросив на меня виноватый взгляд.
– Потому что не надо меня останавливать. – Сара цокнула языком и села в одно из кресел у стола, закинув ногу на ногу и вперив в меня внимательный взгляд.
– Всё в порядке, можешь идти домой, – спокойно сказал я Кристине, и, кивнув, она ушла, закрыв за собой дверь.
– До тебя стало совсем не дозвониться и не добраться, Тео, – произнесла Сара, с любопытством и лёгкой улыбкой оглядывая мой кабинет, в котором была уже сотни раз.
Её взгляд скользил по панорамным окнам, креслам, журнальному столику, пока не добрался до моего стола. Она наверняка вспоминала, как я трахал её раньше на всех этих поверхностях.
– Я видел твои звонки и сообщения, но не посчитал нужным ответить. – Я откинулся на спинку кресла. – Чего тебе? Не можешь жить без меня?
– Хочу предложить секс, – прямо заявила Сара и мило улыбнулась. – Без всяких обязательств. Я знаю, сколько девушек ты поимел за этот год, Тео. И в каждой из них ты видел моё лицо. – Она поднялась на ноги и, оставив сумку на столе, подошла ко мне. – Хочешь спросить, откуда я это знаю?
Мне было глубоко плевать, поэтому я молчал, смотря на неё без единой эмоции.
– Я точно так же думаю о тебе во время секса с другим, – призналась Сара и провела длинным чёрным ногтем по моему предплечью. – Мы не можем быть вместе, но трахаться нам никто не запрещает, особенно если мы оба этого хотим.
Сара встала прямо передо мной, а потом уселась на стол и, широко раздвинув ноги, упёрлась острыми носками туфель по обе стороны моего кресла.
–
Я закрыл глаза, чтобы не смотреть на неё, и сделал глубокий вдох. Сара манипулировала мной – она всегда хорошо это умела. Я знал, что секс с ней быстро утолит моё желание, но вдруг отчётливо понял: я больше её не хочу.
Сара Томпсон – женщина, которую когда-то я любил больше жизни, и которая клялась в любви мне – сейчас сидела передо мной, раздвинув длинные стройные ноги, готовая ко всему.
Та же самая женщина, которая предала меня, трахаясь прямо в этом здании, в люксовом номере под моим офисом.
Женщина, из-за которой я чуть не лишился рассудка и свободы.
Сейчас я смотрел на неё и испытывал только отвращение. Больше она не казалась мне сексуальной – она была для меня лишь грязной похотливой сукой. Я не хотел ни трахать её, ни видеть её идеальное лицо. Её запах миндаля и кофе отталкивал своей резкостью, и давно уже стал для меня чужим.
Сейчас я хотел видеть перед собой другую – маленькую упрямую девчонку с рыжими волосами и золотистыми веснушками на коже, от которой пахло жасмином. Я хотел только Ханну и никого больше. Я бы предпочёл сотни вечеров простого чаепития с ней, чем компанию бывшей.
– Ну так что, милый, согласен? – проворковала Сара и, скинув туфлю, коснулась пальчиками моей груди. – Возьмёшь меня на этом столе, как в старые добрые?
– Убирайся, – рявкнул я, не открывая глаз, и скинул её ногу.
– Что ты сказал?
Я распахнул глаза, затем резко поднялся и схватил Сару за горло. Она расплылась в довольной улыбке.
– Да, детка, сожми сильнее.
И я сжал сильнее, но не потому, что она попросила. Я держал её за шею и изучал красивое лицо, которым когда-то восхищался – сейчас оно казалось мне уродливым в своём совершенстве. Кажется, Сара недавно вколола новую порцию ботокса для уменьшения морщин. Её лицо было таким же искусственным, как и её нутро.
Я склонился к ярко-накрашенным губам бывшей. Она тут же подалась ко мне, мазнув языком по моей нижней губе, и это не вызвало во мне ничего, кроме отвращения.
– Ты мне противна, – прошипел я ей в лицо, но она лишь широко улыбнулась.
– Знаю, милый, но ты меня хочешь. – Она положила руку на мой вялый член и, нахмурившись, начала двигать рукой.
Я сжал челюсти.
Сердце бешено колотилось.
И я испытал невыносимое желание увидеть лицо Ханны. Её зелёные глаза с весёлыми искорками и пухлые от природы губы с милыми мимическими морщинками вокруг них. Поэтому я убрал руку Сары и развернул её к себе спиной.
– Оу, сегодня опять хочешь быть сзади, детка? – пролепетала она и потёрлась о меня голыми ягодицами.
Я лёг ей на спину, придавив к столу своей грудью, и прошептал на ухо:
– Ты больше не заводишь меня, Сара. Всё кончено.
Оставив её в этой позе, я пошёл к двери, по пути печатая Ханне смс, что буду у неё через час.
– Так вот в чём дело, у тебя появилась другая, – донёсся мне вслед насмешливый, но с каким-то болезненным оттенком голос Сары, и я остановился, только сейчас вспомнив, что оставил чёртов компьютер включённым на странице Ханны. – Очень хорошенькая. Жаль, что обречена на страдания с таким, как ты.
– Что ты несёшь? – раздражённо спросил я и обернулся к ней.
Сара поправила платье и, забрав сумочку, подошла ко мне.
– Это всё из-за тебя, Тео, – вдруг прошипела она и ткнула пальцем мне в грудь. –
Я стиснул зубы, еле сдержав порыв вновь схватить её за длинную шею. В груди разгоралась жгучая ярость. Я не понимал, что она несёт, и больше не мог слышать её голос. Не мог видеть её лицо.
– Не вынуждай меня делать тебе больно снова, – сказал я угрожающе тихо, и Сара резко отшатнулась. – И с этого момента оставь меня в покое.
Я вышел из кабинета, а Сара ещё что-то орала мне вслед, но я уже не слушал – меня не интересовало мнение шлюхи.
В голове крутились мысли только о Ханне. Она как раз написала мне ответ.
Ханна
В глазах потемнело. Моя маленькая Птичка оказалась обычной лживой сучкой.
И я окончательно взбесился.
«
Я закрыла глаза, задержала дыхание и с головой погрузилась в горячую пенную воду, пытаясь смыть с себя дерьмовый день и чужие прикосновения.
И запах –
Но на смену сегодняшним постыдным воспоминания пришли другие: тяжёлые, удушающие, болезненные.
«
Из горла вырвался всхлип, но слёзы так и не пришли – только болезненные спазмы, выкручивающие внутренности, сдавливающие грудь, не дающие дышать.
Я ударила кулаками по остывшей воде, отчаянно пытаясь прогнать боль, но она только крепче вцепилась в меня, сжимая, разрывая изнутри. Я обхватила себя за коленки и затряслась.
– Простите меня, – зашептала я. – Мама, папа, пожалуйста, простите…
Я надеялась, что они в лучшем мире и слышат меня. Что знают, как мне стыдно и как глубоко жаль. Что могут… простить.
Я сидела в тишине и холодной воде до тех пор, пока кожа не стала гусиной. А потом услышала звук входящего сообщения.
Выбравшись из воды, я промокнула волосы полотенцем и, закутавшись в халат, прошла в спальню и взяла телефон.
Тео
Я сжала смартфон в руках. Была половина восьмого вечера, и я надеялась, что Маршалл уже позабыл обо мне и нашёл себе новое развлечение. Но увы.
На смену грусти пришла злость, когда я вспомнила всё, что он мне сегодня наговорил и сделал.
– Ты прав, дружок, я сама виновата, – пробормотала я, быстро печатая ему ответ. – В том, что впустила тебя в свою жизнь и согласилась на грёбаный секс без обязательств!
Я не желала видеть Маршалла. Даже собиралась остаться на ночь у Кейт, лишь бы избежать встречи с ним. Но подруга собралась на свидание вслепую, и кто знает, чем оно могло закончиться. Я не хотела мешать её планам, поэтому поехала домой.
Просто не буду открывать Маршаллу, если он приедет.
Ханна
Отправив сообщение, я бросила телефон на кровать и ушла в гостиную. Схватив с барной стойки банку Pringles, я села на диван и включила своё любимое шоу.
Я хрустела чипсами, представляя, как хрустят кости всех богатых ублюдков, которых послала мне жизнь:
Кстати, насчёт последнего. Надеюсь, в аду имеется особый котёл для гнусных лжецов вроде Линдмана. Как думаете, он дал мне повышение?
Я усмехнулась, вспоминая наш разговор.
Искать другое место и начинать всё с нуля я не собиралась, поэтому сдержала порыв запустить пресс-папье со слоном прямо в лживую морду Линдмана. Вместо этого я просто коротко кивнула и вышла из кабинета. Пусть думает, что всё под контролем и дальше упивается своей властью.
– Грёбаные ублюдки, – прорычала я, доедая Pringles. – Грёбаные вредные чипсы!
Швырнув пустую банку прямо на пол, я закуталась в плед и невидящим взглядом уставилась в экран, где в панике носились люди. Внутри меня сейчас бушевала такая же паника.
Мне нужно было это повышение. Нужны были связи влиятельных людей, чтобы реализовать свой план мести. Я и так уже потратила слишком много времени – больше ждать я не намерена.
Завтра утром я собиралась заглянуть в бухгалтерию с конфетками и выяснить, с каких пор там решают, кого повышать. А заодно обойти оба этажа и убедиться, что офисы действительно заняты. Хотя в это я верила так же, как в искренние «мы ценим каждого сотрудника» при приёме на работу. Да-да, цените вы, особенно когда сверхурочки не оплачиваются.
Линдман, видимо, думал, что я совсем идиотка. Но это даже было мне на руку. Он понятия не имел, что я знаю одну его маленькую тайну. И если завтра его враньё подтвердится, о ней узнает не только редакция, но и его папочка – строгий человек старой закалки, который считает, что настоящие мужчины должны носить только классические костюмы и спать исключительно с женщинами.
Дверной звонок, а следом мощный стук в дверь разорвали тишину, выдернув меня из тяжёлых мыслей. Я вздрогнула, подскочив на месте.
– Открой дверь, Ханна, – прогремел из подъезда голос Маршалла.
Я метнулась глазами к часам: без пяти восемь. Как он успел добраться так быстро?
Я сглотнула. Это значило только одно – Тео в ярости.
Чёрт. Так работает мгновенная карма?
Настойчивая трель звонка раздалась вновь. Сердце гулко застучало в рёбрах.
Я вскочила на ноги и подбежала к двери.
– Оставь меня в покое и убирайся! – крикнула я. – Я не хочу тебя видеть.
Он снова начал колотить так, что задрожали окна, а мои глаза испуганно расширились.
– Я сказал, открой дверь, или я её на хрен вышибу!
Я не сомневалась, что он действительно может это сделать, ведь был огромным, как медведь. И, как только что выяснилось, он был настоящим психом.
Но если я открою ему, не станет ли это моим концом? Я ведь даже копов вызвать не успею!
Твою мать. Видимо, от судьбы не уйдёшь.
Я резко выдохнула и распахнула дверь. Маршалл стоял в дверном проёме, дыша, как бык, перед которым помахали красной тряпкой. Мощная грудь под тонкой тканью рубашки быстро вздымалась, а чёрные глаза полыхали гневом.
Он выглядел устрашающе. Передо мной был не тот Тео, что нежно называл меня «Птичкой», а кто-то другой – темнее, опаснее.
Этого Тео я не знала совсем.
В испуге я машинально сделала несколько шагов назад. Он зашёл в квартиру, захлопнул за собой дверь и, не давая времени опомниться, рванулся ко мне.
– Получила своё и теперь нос от меня воротишь? – заорал он так, что мне захотелось закрыть уши, чтобы спасти перепонки.
– О чём ты? – ровно спросила я, скрестив руки на груди, хотя внутри всё дрожало.
– О чём я? – Его красивые губы скривились в злой усмешке. – Какая же ты всё-таки лживая дрянь, – выплюнул он, не скрывая презрения.
Моё сердце вновь бешено забилось от обиды, а в левом виске запульсировало от гнева. Как же меня достало, что все вокруг считают себя вправе оскорблять и использовать меня.
Я больше не боялась Маршалла. Я хотела его уничтожить. И сделать ему больно.
Вскинув руку, я влепила ему пощёчину. Она была настолько мощной и жгучей, что моя рука, встретившись с его каменной челюстью, заныла от боли. Но я стерпела и вскинула руку вновь, чтобы добавить Маршаллу пусть и маленькую, но новую порцию боли.
Он не дал мне этого сделать – перехватил запястье и сжал.
– Никогда больше не смей поднимать на меня руку, – прорычал он.
– А ты не смей называть меня лживой дрянью, – ответила я и попыталась вырваться, но он резко дёрнул меня на себя.
– А кто же ты тогда? – Его пальцы больно сжали мои щёки, заставляя поднять голову. – Думаешь, ты особенная и тебе всё можно?
Я усмехнулась.
– А ты ведь, кажется, говорил, что «не мальчик на побегушках»? Но заметь, сейчас
Глаза Тео вспыхнули. Он вжал меня в стену и склонился ближе, оставляя между нашими лицами считанные сантиметры.
– Я не бегаю за тобой, милая, – его голос опустился до низкого, вибрирующего тембра, – а просто пришёл забрать своё. Ты кое-что задолжала мне, – и добавил на ухо: –
Я дёрнулась, пытаясь оттолкнуть его, но он был недвижим, как скала.
– Выметайся. Из. Моей. Квартиры, – процедила я, прожигая его взглядом. – Своей токсичностью ты и так уже испоганил ауру этого светлого места. Не порти мне ещё и жизнь!
Я трепыхалась в его руках, реально чувствуя себя долбаной птичкой в клетке – маленькой и жалкой. Это бесило меня, но как бы я ни билась, силы были не на моей стороне. Маршалл вцепился в меня мёртвой хваткой и будто превратился в каменное изваяние.
Вскоре я устала и затихла.
Тео смотрел на меня сверху вниз, его лицо всё больше походило на мрачную маску. Он нахмурился, затем вдруг резко отпустил мои руки, но не отступил. Опёршись ладонями по обе стороны от моей головы, он тяжело вздохнул.
Вместо того, чтобы выскользнуть из кольца его рук, вытолкать его огромное тело из квартиры и навсегда забыть, я замерла, разглядывая его. В чёрных глазах до сих пор бушевала буря. Не просто раздражение или злость – что-то дикое, неукротимое, готовое снести всё вокруг с корнями. Головой я понимала, что от таких безумцев нужно бежать, как от огня. Но сердцем почему-то непреодолимо тянулась к нему.
Как заворожённая, я смотрела в непроглядную тьму его глаз, зачем-то пытаясь найти в ней хоть какие-то отголоски прежнего Тео – доброго, заботливого, весёлого. Того, с кем мы только вчера сидели на диване в гостиной, пили чай и смотрели его любимый мультфильм. Того, кто невзначай поправлял сползающий с меня плед, когда думал, что я не замечаю.
Мне отчаянно захотелось вернуть этого Тео.
И я позвала.
–
Его взгляд резко смягчился, в нём мелькнуло что-то растерянное, уязвимое. Словно он только сейчас осознал,
А затем он нежно обхватил моё лицо и еле слышно выдохнул:
–
Внутри меня что-то щёлкнуло и болезненно сжалось. Я больше не думала и поцеловала его, не давая шанса снова уйти в холодную ярость. Прижавшись к нему всем телом, обвила его шею руками и ласково погладила по затылку, не отрываясь от мягких, податливых губ.
Но Тео вдруг прервал поцелуй и прижался лбом к моему лбу.
– Ханна, – прохрипел он, тяжело дыша. – Ещё секунда – и я не смогу остановиться.
Горячий воздух между нами пульсировал от напряжения. Было немного странно слышать это от того, кто приехал сюда только за сексом. Могло ли скрываться за этим что-то ещё?
В данный момент я не собиралась углубляться в эти мысли.
– Не останавливайся, – прошептала я, судорожно расстёгивая его рубашку. – Я хочу тебя, Тео.
Да, глупо было лгать ему и самой себе в обратном. Притяжение к Маршаллу было в тысячу раз сильнее гравитации Земли.
Тео подхватил меня под ягодицы и усадил на ближайшую поверхность – это была кухонная тумба – и развязал пояс моего совсем не сексуального розового махрового халата.
Когда полы распахнулись, глаза Тео расширились, и он сглотнул.
А я только сейчас вспомнила, что так и не надела бельё.
– Я принимала ванну, – смущённо пояснила я. – И… не ждала гостей.
Маршалл с нескрываемым восхищением разглядывал моё тело. Его глаза поглощали каждую частичку кожи, веснушки и родинки. И чуть дольше задержались на тонкой полоске рыжих волосков на лобке.
Мне стало неловко сидеть перед ним обнажённой, в такой откровенной позе, и я попыталась свести колени, но Тео не позволил.
– Нет, – сказал он и, разведя их шире, подошёл ко мне вплотную и стянул халат с моих плеч.
Тёплые пальцы невесомо пробежались по моей молочной коже, обводя изгиб шеи, контуры плеч и нежно касаясь запястий.
Я задрожала, чувствуя, как меня захлёстывает горячая волна желания от этих нежных прикосновений. Внизу живота нестерпимо заныло, мысли окутало туманом.
– Значит, рыжий правда твой натуральный цвет, – улыбнулся Тео и коснулся тех самых волосков.
– А ты, значит, и в этом сомневался? – фыркнула я и быстро расстегнула пуговицы его рубашки до конца, после чего отшвырнула её в сторону.
Мои брови слегка дрогнули, когда я увидела его тело. Я видела немало мужских торсов, но Тео и тут отличился. Его фигуру будто создала сама природа, о которой он так заботился, иначе как объяснить, что он был похож на грёбаного Аполлона, спустившегося с Олимпа?
Чёткий рельеф мышц без излишней перекаченности, широкие плечи, сильные руки с соблазнительно проступающими венами. Вишенкой на торте был пресс – шесть идеально выточенных кубиков, вписанных в плавные линии тела, уходили вниз, теряясь под поясом строгих брюк. Боюсь представить, сколько времени он проводит в зале, чтобы поддерживать такую безупречную форму.
Его кожа отливала бронзой, а тёмные волоски на груди ложились тонким узором, словно природа нанесла последние штрихи к совершенству. Маршалл притягивал к себе всем своим существом, вызывая непреодолимое желание прикоснуться, ощутить, запомнить.
– Нравится то, что ты видишь? – спросил Тео, так же внимательно разглядывая меня, и я лишь кивнула в ответ, проводя руками по его горячему торсу. – Мне тоже, – обхватив меня за затылок, он приник к моим губам в глубоком поцелуе.
Я с готовностью впустила его язык и застонала. Мои ноги обвились вокруг его талии, а руки с жадностью ощупывали рельеф мышц, наслаждаясь тем, какими твёрдыми они были, как перекатывались под моими пальцами.
Глаза Тео были закрыты, а его губы, оторвавшись от моих, начали исследовать лицо. Скользили по щекам, подбородку и спустились к шее, оставляя горячие жадные поцелуи на коже.
Раньше я всегда следила за тем, чтобы мужчины не оставляли следов на моей шее, она была слишком чувствительна к прикосновениям. Но с Тео я
Что мы были
– Ты вкуснее любого десерта, Ханна, – прошептал Тео мне на ухо и чуть прикусил мочку. – Я так сильно хочу тебя.
В его голосе и движениях отчётливо ощущалось вожделение. Древнее. Первобытное. Оно пылало жаждой захвата и обладания.
Я тихо охнула и выгнулась в спине, когда его пальцы коснулись меня между ног и, собрав влагу, мягко проникли внутрь. И я зависла в прострации, наслаждаясь его ритмичными ласками.
Этот мужчина умел быть бесконечно нежным. А ещё он прекрасно знал, где и как касаться меня так, чтобы всё моё тело трепетало от восторга. Это одурманивало, распаляло и лишало рассудка. Никогда раньше я не испытывала такого возбуждения – острого, жгучего, от которого внутри всё ныло и скручивало.
Я жалобно скулила, уткнувшись лбом в его плечо, цеплялась за густые волосы, пока одна его рука искусно порхала над клитором, а другая терзала соски. Моё тело изголодалось по ласке, и сейчас Маршалл восполнял этот недостаток в избытке.
Я всё же нашла в себе силы и убрала его руки. Я уже была на грани, но не хотела приходить к разрядке от петтинга, ведь в брюках напротив меня ждала гораздо более серьёзная игрушка.
– Хочу увидеть
Тео ухмыльнулся.
– Что? – спросила я, чувствуя, как горит моё лицо. – У меня почти год не было секса. Так что не издевайся.
– Год? – опешил он, помогая мне расстегнуть брюки. – Серьёзно?
– Угу. А у тебя сколько не было?
– Чуть больше недели.
Фыркнув, я дёрнула его ремень резче, чем планировала.
– Не злись, детка. – Маршалл улыбнулся и мазнул большим пальцем по кончику моего носа. – За этот год меня никто ещё не заводил так, как ты.
Мои руки замерли на резинке его трусов.
– А кто заводил до этого? – вызывающе спросила я, и Тео нахмурился.
– Это уже не имеет значения.
Он снова приник к моим губам, явно затыкая мне рот. Но я не стала сопротивляться, потому что сейчас это правда не имело значения.
Спустив его брюки вместе с трусами, я оторвалась от губ Тео и наконец воочию увидела этого гиганта. Его член был большим и таким толстым, что я едва сомкнула вокруг него пальцы.
– Ого, – выдохнула я. – А дьявол тебя очень любит.
Тео рассмеялся.
– Хочешь попробовать его?
Я хотела. Правда. Боялась только, что он не поместится в мой рот.
Еле оторвав взгляд и руки от его внушительного достоинства, я посмотрела Маршаллу прямо в глаза.
– Как-нибудь в другой раз. Я хочу
Он кивнул, а затем чмокнул меня в лоб.
– Обычно я использую презерватив, но с тобой… хочу попробовать без него.
Я пила противозачаточные, но тоже предпочитала секс с презервативом, пусть так он и был менее приятным. В первую очередь я всегда думала о собственной безопасности. Но с Тео я не хотела никаких ограничений. Я хотела почувствовать его в себе целиком, без всяких барьеров.
Поэтому кивнула.
– Я пью таблетки. И я здорова, кстати. Проверяюсь регулярно.
– Я тоже здоров.
На самом деле вот уже восемь лет я была бесплодна в результате неудачного аборта, но продолжала пить противозачаточные. Врачи рекомендовали их для нормализации уровня гормонов, менструального цикла и общей стабилизации репродуктивной системы.
Но Тео не нужно было об этом знать. Это было слишком личное и слишком больное.
– Я могу быть крупноват для тебя, – сказал он, вырывая меня из мрачных мыслей, и приставил головку своего члена к моему входу.
Я улыбнулась.
– Не бойся, я приму тебя всего, – сглотнув, я чуть подалась вперёд, насаживаясь на него.
Тео стиснул зубы и сжал мои бёдра.
– Не спеши, Птичка, иначе я опозорюсь перед тобой слишком быстро.
Я рассмеялась, но замерла в предвкушении, давая ему полную свободу действий. И он медленно толкнулся в меня, не отрывая потемневшего взгляда от моего лица.
Я охнула, понимая, что Тео не шутил, а я где-то просчиталась, потому что явно недооценила размер. После годового отсутствия близости и при моих маленьких габаритах, ощущать в себе
– Боже! – вскрикнули мы в унисон, когда Тео оказался во мне целиком и замер.
– Тебе не больно? – спросил он, обхватывая моё лицо руками. – У тебя там так тесно, с ума сойти можно.
Я лишь мотнула головой, а затем вильнула бёдрами и, прикрыв глаза, застонала от удовольствия.
–
Маршалл уткнулся мне в шею и, сжав мои ягодицы, начал двигаться внутри меня быстрее и агрессивнее. Я впилась ногтями в его мощную спину, наслаждаясь тем, как тяжело он дышит и стонет около моего уха.
– Нравится тебе власть, которую ты надо мной возымела? – прорычал Тео и, обхватив меня за затылок, чуть отвёл мою голову назад и начал посасывать кожу на шее.
– Да, – прохрипела я, жадно хватая ртом воздух. С каждым новым и грубым толчком он задевал особую точку внутри, из-за чего перед моими глазами всё расплывалось от наслаждения. —
– Назови моё имя, – потребовал Тео и замедлился, прервав поток удовольствия, который уже нёс меня к финишу, где главным призом был долгожданный оргазм. – Или я остановлюсь.
Я возмущённо стукнула его в плечо, и Тео реально остановился. Твою мать, он ведь издевается над нами обоими!
Чёрт с тобой, Маршалл.
Я мило ему улыбнулась и томно протянула:
– Теодор…
Он покачал головой и куснул меня за нижнюю губу.
– Нет, забудь это имя, Птичка. Для тебя я просто Тео.
Я обхватила его лицо руками и слегка сжала щёки.
–
Его глаза сверкнули и потемнели.
– Как пожелаете, мисс Смит, – улыбнулся он и вместе с жадным поцелуем продолжил быстро врываться в меня, а я двигалась ему навстречу, усиливая ощущения.
Это было волшебно. То, чего мне так не хватало весь год, Тео дал мне с лихвой. Он затмил всех моих любовников и даже тут оказался на вершине.
Наши тела ударялись друг об друга с влажными звуками. От каждого движения я дрожала от удовольствия и сбивчиво бормотала имя Тео, ласкала его языком, орала, срывая до хрипоты горло.
Он одновременно был и сильным, и мягким, и грубым, и нежным. Держал меня в своих руках с такой чуткостью, будто боялся, что я рассыплюсь. Покрывал поцелуями мои плечи и шею, поддерживал меня, менял угол проникновения так, чтобы мне было приятнее.
Смотря в мои глаза, он видел
В этот момент я поняла, что между нами
Мы упивались друг другом так, словно дорвались до своего самого желанного лакомства. Не просто использовали друг друга для секса, а искренне наслаждались нашей связью.
И я не хотела терять это чувство – ту близость, которая появилась между нами. Терять…
– Тео… – всхлипнула я, цепляясь за его плечи, шею, волосы. Мне хотелось раствориться в нём целиком, остаться в этом моменте навечно, но у моего тела были другие планы. – Я больше не могу.
– Давай, – сказал он хриплым голосом, сжимая мои волосы у затылка и вбиваясь в меня сильнее. – Я сразу за тобой, детка.
Я улыбнулась и в следующую секунду моё тело прострелил такой мощный оргазм, словно внутри взорвалась бомба. Я притянула Маршалла к себе и, закрыв глаза, с жадностью поцеловала его, позволяя волнам удовольствия охватить каждую голодающую клеточку.
Тео прижимал меня к себе, гладил по волосам и с упоением глотал мои стоны. А затем я почувствовала, как тело мужчины в моих руках задрожало, и открыла глаза. Тео смотрел на меня. Его лицо в момент разрядки было настолько ошеломляюще красивым, что я коснулась его руками, ощущая под пальцами играющие от напряжения желваки. Он выглядел как божество, стоящее на грани самоконтроля. Живое воплощение силы, страсти и совершенства.
Через пару секунд Тео уже не мог сдерживаться. Срываясь в свою бездну, он громко зарычал и, сжав мою талию, излился в меня с гулким стоном.
Я обняла его, прижалась к его тёплой влажной коже, положив голову на грудь. Всё вокруг исчезло и затихло, и я позволила пустоте ненадолго накрыть меня. Обмякнув в крепких мужских руках, я наслаждалась этим чувственным покоем и восхитительными ощущениями лёгкости и беззаботности. Сердце под моим ухом постепенно замедляло свой ритм. Пока мой дикий Медведь приходил в себя, я ласково гладила его по влажной спине, а с моего лица не сходила глупая улыбка.
– Ты как? – спросил Тео через несколько минут, осторожно приподняв моё лицо.
Я покрутила пальцем вокруг головы, имитируя искры.
– В ауте.
Он хрипло рассмеялся и прижался губами к моему лбу.
– Я тоже. Это было… хорошо.
– Да, хорошо, – повторила я и, поцеловав его, зачем-то выпалила: – Останься со мной сегодня.
И тут же пожалела об этом.
Я для него никто и не смела просить о таком, зная, что у него болеет мама. Это было эгоистично с моей стороны, и чувство стыда накрыло меня с головой. Особенно, когда я увидела хмурое и какое-то печальное лицо Тео. Возможно, он и сам хотел остаться. А я лишний раз напомнила ему, что это невозможно, и поставила нас обоих в неловкое положение.
Идиотка.
– Извини, ляпнула, не подумав, – смущённо пробормотала я и, накинув халат на плечи, соскользнула с его обмякшего члена и спрыгнула на пол. – Можешь ехать домой.
Я отвернулась от него, запахнула халат и быстро направилась в сторону спальни, чтобы он не видел моё горящее от стыда лицо.
Отчётливо услышав в тишине звук застёгивающейся молнии, я поняла, что он сейчас уйдёт. И от этой мысли мне стало так плохо, что я сжала зубы, пытаясь сдержать всплеск эмоций. Нестерпимо захотелось заплакать. Но слёзы всё ещё были мне недоступны, и я лишь ощутила, как боль сдавила горло.
– Стой. – Тео успел схватить меня за руку уже у спальни и больше не дал сдвинуться с места. Крепко прижав к себе спиной, он уткнулся подбородком в мою макушку. – Я… останусь.
Моё сердце от шока упало в ноги, а затем рикошетом вернулось в исходное положение и забилось быстрее.
– Не нужно, правда. Я не должна была просить тебя об этом. Твоя мама…
– Успокойся, всё нормально, – перебил он и развернул меня к себе, но я не смела взглянуть ему в глаза и просто уставилась на его восхитительный обнажённый торс, на котором теперь имелось несколько следов от моих ногтей.
– Посмотри на меня, Ханна. – Тео провёл пальцами по моим пылающим щекам и приподнял мою голову. Наши глаза встретились, и я невольно сглотнула. – Я выйду на пять минут. Позвоню матери, отпущу Фрэнка и вернусь.
– Не стоит, Тео. Мне будет очень неловко.
– Я останусь, – чётко повторил он, разглядывая моё лицо. А затем вздохнул и признался: – Потому что и сам этого хочу. Хочу… быть рядом с тобой.
Я не могла поверить в реальность происходящего. Несколько минут назад я занималась самым лучшим в жизни сексом с Тео Маршаллом, а сейчас он собирался нарушить свои правила и остаться у меня на ночь. Остаться со
Почему он хотел этого? Я не знала. Он, судя по всему, тоже не знал.
Не удержавшись, я встала на носочки, обвила его шею руками и поцеловала в губы. Тео прижал меня к себе, приподнял за талию и с готовностью ответил на поцелуй.
– Спасибо, – сказала я, с трудом оторвавшись от его сладких губ. – Только не ври маме. Скажи, что ты со мной. Что это я тебя попросила.
– Она знает, что я с тобой, – усмехнулся он, ставя меня на ноги.
Я удивлённо моргнула.
– То есть, она
– Я рассказал. – Тео пожал плечами и подобрал с пола свою рубашку. – С тех пор, как ты появилась в моей жизни, – он нахмурился, раздумывая, стоит ли продолжать, – мама как будто немного оттаяла. Причины мне неизвестны. А ещё ей понравились твои духи. Жасмин и фрезии.
Я вскинула брови. Это был мой любимый аромат от Dior, которым я неизменно пользовалась уже три года. Но как она узнала?
– Она садовод, – пояснил Тео, заметив мой немой вопрос. – Разбирается в растениях. А твои духи впитались в мою рубашку, когда ты впервые уснула на мне.
– Оу, ясно, – только и могла сказать я.
– Я скоро вернусь, – приведя себя в приличный вид, Тео подошёл к двери, но вдруг обернулся и заявил: – Только я очень голодный, Ханна. У тебя найдётся что-нибудь перекусить? Кроме чипсов и круп.
– Я приготовлю ужин, – кивнула я и широко улыбнулась.
Тео тоже кивнул и, криво улыбнувшись, вышел из квартиры.
Моя душа пела и радостно танцевала в груди в обнимку с сердцем. Всё вокруг казалось ярче, чем обычно, а собственное отражение в зеркале глупо улыбалось мне в ответ. Я выглядела…
Что со мной происходит?
Оставшись в одиночестве, где в воздухе всё ещё витали ароматы парфюма Тео и нашей близости, я наконец поняла, в чём было дело.
Не думала, что это случится так быстро. Я всегда избегала привязанностей, строила стены, чтобы защититься от чувств. Чтобы больше никогда не стать уязвимой.
Во время секса я ещё сомневалась, но момент… момент, когда Тео остался со мной, когда он сказал, что хочет быть рядом, стал поворотным. Это не просто секс, не просто мимолётное желание.
Сердце глухо стукнуло в груди. Улыбка медленно сползла с моего лица.
Я нарушила обещание.
Я влюбилась в Теодора Маршалла.
Когда Тео вернулся, на плите под крышкой уже томился омлет с беконом и сыром, а я доделывала салат из свежих овощей.
– Пахнет очень вкусно. – Тео обнял меня за талию со спины и чмокнул в макушку.
Моё сердце сбилось от его ласки, и я слабо улыбнулась.
– Что сказала мама? – спросила я, не отвлекаясь от нарезки огурца.
– Всё в порядке. Я отправил к ней Фрэнка.
Я замерла, вновь почувствовав себя неловко.
– Теперь из-за меня ещё одному человеку пришлось пожертвовать своими планами, – пробормотала я. – У Фрэнка же наверняка есть семья и…
Тео мягко высвободил нож из моих пальцев и развернул меня к себе. Его тёплые ладони обхватили моё лицо и приподняли вверх. Взгляд золотисто-карих глаз дал мне понять, что Тео спокоен и расслаблен. От этого мне самой стало чуть легче.
– Фрэнку пятьдесят шесть, и он вдовец, – сказал Тео, погладив большими пальцами мои скулы. – Его дети давно выросли, как и внуки. Особых планов на вечер у него не было. К тому же с моей матерью они знакомы уже почти тридцать лет и всегда отлично ладили. Он – последнее, о чём тебе стоит переживать. Поняла?
Я кивнула, загипнотизированная его взглядом, пытаясь понять, что в нём так привлекло меня, что я… влюбилась. Но все мысли тут же вылетели из головы, когда Тео притянул мою голову к себе и поцеловал в губы.
Его язык по-хозяйски завладел моим ртом, и мир вокруг растворился. Я застонала, прижимаясь к нему, чувствуя, как в животе снова разливается жар.
Запуская пальцы в густые чёрные волосы, я поняла: его порочные губы и есть одна из причин. Иначе почему они так сводят меня с ума?
– Твои губы с ума меня сводят, Птичка, – хрипло пробормотал Тео, отстранившись, и я усмехнулась тому, как сходятся наши мысли. – Хочу трахнуть тебя снова. Смотри, что ты делаешь со мной. – Он потёрся своим твёрдым членом о моё бедро, и я резко выдохнула.
– Мы обязательно повторим, но сначала, может, всё-таки поужинаем? – улыбнулась я, и он кивнул, убрав мои волосы за уши.
– Ты права, силы нам ещё понадобятся. Тебе нужна помощь?
– Нет. Займи себя пока чем-нибудь.
– Могу я воспользоваться ванной? – спросил Тео, отстраняясь от меня, и в моей голове наконец-то прояснилось.
– Конечно. Она в спальне. Чистые полотенца найдёшь в тумбочке у раковины. Там же лежат новые зубные щётки.
Тео кивнул и оставил меня одну. Я резко выдохнула и схватилась за голову. Сердце бешено колотилось в груди, а чувства к Тео разрывали меня изнутри.
Последний раз я испытывала нечто подобное восемь лет назад – с Оскаром. И чем всё закончилось?
Но с Тео всё иначе.
Почему с ним иначе?
Я закрыла глаза. Да, знаю. Потому что с Тео всё
С Оскаром это была юношеская влюблённость – наивная и доверчивая, основанная на фантазиях и иллюзиях. Я
А Тео… он не обещает. Он действует. Он остаётся, заботится, даёт реальное ощущение безопасности, которое я не чувствовала уже долгие годы. С ним мне спокойно.
И это пугает меня сильнее всего. Потому что если я снова поверю, если позволю этим чувствам пустить корни внутри – могу снова сломаться и уже окончательно.
Но, кажется, моё сердце не оставило мне выбора. Оно уже сделало его, не спросив меня.
Поэтому с Тео всё ощущается иначе. Он – не юношеская мечта. Мы оба взрослые. И это
Класс. И что мне теперь делать с этой реальностью?
– Ты притихла, – заметил Тео, когда мы уже закончили ужин и пили чай. – Что-то случилось?
«Да, я влюбилась в тебя, Маршалл, как самая последняя дура», – мысленно ответила я.
Стоит ли признаться ему в этом сейчас? Сразу дать понять, что я не воспринимаю его просто как объект для секса.
Нет, не стоит.
Это… это изменит всё. И он ведь сам настаивал на границах. Это значит, что он вообще не рассматривает меня иначе и не хочет ничего серьёзного.
«
Я мысленно фыркнула. А это вообще ничего не значит. Скорее всего, он остался только ради секса – ведь секс был хорош, а такому, как Тео, одного раза мало.
«
«А вдруг нет?» – рявкнула я и нахмурилась.
Если он не испытывает того же, признание только поставит нас обоих в неловкое положение. И я сделаю себе лишь ещё больнее, узнав наверняка, что он ничего не чувствует ко мне.
Плевать! Я не хочу знать ответ, даже если чувства окажутся взаимны. Не нужно ничего усложнять. Да, я влюбилась, но не обязана в этом признаваться. Это только моя проблема, и я не собираюсь привязывать Тео к ноге. Я просто поживу с этими чувствами немного, пока они не утихнут, и мы с Тео не насытимся друг другом.
Хорошо, что я осознала их сейчас. Так я смогу контролировать их и не привязываться к Маршаллу ещё больше. Влюблённость – это слабость. А я не могу позволить себе снова стать уязвимой и зависимой от мужчины.
– Ханна? – Тео положил руку на мою коленку. Всего лишь от одного его касания моё тело мгновенно пробудилось к жизни, и я вздрогнула. – Ты сейчас сама с собой разговариваешь?
– Нет! – снова дёрнулась я и запаниковала. Господи, вот же идиотка! Совсем забыла, что я дома не одна.
– Значит, ты изменила своё мнение насчёт того, чтобы я остался?
– Что? – тупо переспросила я, и до меня только через несколько секунд дошёл смысл его слов. – О, конечно нет! Извини, всё в порядке, просто… сегодня был очень загруженный день. Не из приятных, в общем.
– Из-за меня? – усмехнулся он, мягко погладив меня по бедру.
Я криво улыбнулась.
– Не только. Позже Эрик переплюнул тебя.
– Что этот хлыщ опять устроил? – напрягся Тео и следом поинтересовался: – Кстати, тебя уже можно поздравить с повышением?
Я не выдержала и рассмеялась.
– Нет, Эрик сказал, только со следующего месяца. Какие-то новые правила.
Тео нахмурился.
– А кабинет тебе дали?
– А свободных кабинетов нет, – натянуто улыбнулась я
– Это правда?
– Не знаю. – Я вздохнула. – Завтра постараюсь выяснить. Но более чем уверена, что он брешет. Выживают меня вместе с этой дурой Мэддокс.
– Она трахается с ним?
– Угу. А я нет. И ещё я слишком наглая. – Я мило улыбнулась. – Этим всё сказано.
– Дерьма кусок, – прорычал Тео. – Ты точно уверена, что хочешь продолжать работать в этой… клоаке?
– Да. Я не хочу спускать четыре года своей жизни в унитаз и начинать всё с нуля в другом месте.
– С твоими навыками ты сразу можешь получить высокую должность, Ханна. Не обесценивай себя. Я могу помочь…
– Нет! – отрезала я. – Не вмешивайся, Тео. Я в состоянии разобраться с карьерой и со своими коллегами.
За столом повисла напряжённая тишина. Наши взгляды вновь сцепились в упрямой битве.
Он что-то задумал, я видела это по его глазам. И не могла позволить, чтобы он начал вмешиваться ещё и в мою карьеру.
– Тео?
– Что?
– Ты обещаешь, что не будешь вмешиваться?
– Конечно, я обещаю, – усмехнулся он и отвёл взгляд. Кажется, не я одна тут не умею сдерживать обещания.
Вздохнув, я решила перевести тему.
– Что ты рассказал своей маме обо мне? – с любопытством поинтересовалась я и сделала глоток мятного чая.
– Ничего особенного. – Тео пожал плечами. – Немного описал тебя и… рассказал про твоих родителей.
Я моргнула, а внутренности тут же обожгло болью. Тео взял меня за руку и чуть сжал пальцы.
– Прости. Не следовало этого делать. – Он нахмурился. – Я просто… хотел дать ей понять, что как бы ни было больно, надо идти дальше и продолжать жить. И ты, кажется, отлично с этим справляешься.
Я коротко усмехнулась. «Если бы ты действительно знал, как я справляюсь с этим, ты бы так не говорил».
– Всё нормально. Если это хоть немного поможет твоей маме, я не против.
– Расскажи мне о них, – вдруг попросил Тео, и я резко выдохнула.
– Зачем?
– Хочу лучше узнать и понять тебя, – мягко сказал он. – Я чувствую, что твоя боль глубже, чем просто утрата. Кто-то ещё знает о них? Кейт?
– В двух словах, – неохотно ответила я. – Я не люблю распространяться об этом.
– Я понимаю. Ты держишь всё в себе, как и моя мать, как и я когда-то, не позволяя себе прожить эту утрату до конца и отпустить её. Но иногда бывает достаточно просто поговорить с кем-нибудь о тех, кого больше нет с нами. Попробуй. Может, это поможет тебе и так станет легче.
«В моём случае разговоры не помогут, Тео. Я виновата во всём и никогда не смогу себя за это простить».
Отведя взгляд от золотисто-карих глаз, я закусила губу, набираясь решимости.
– Я… не знаю, с чего начать.
– С самого тёплого воспоминания, – предложил Тео, не отпуская мою руку. – Или с того, что приходит в голову первым. Как их звали?
Я не отвечала в течение минуты, вспоминая, как звучали папин голос и смех мамы, а Тео всё это время молча поглаживал мои пальцы.
– Джойс и Рассел, – наконец, тихо сказала я, уставившись взглядом в стол. – Так их звали.
– Чем они занимались?
– Папа преподавал историю в университете Кентукки, а мама работала детским психологом в средней школе Джорджтауна.
– Они звучат как замечательные люди, – заметил Тео и ободряюще мне улыбнулся.
– Они такими и были, – тоже улыбнулась я, вцепившись в его пальцы. – Отец, правда, был очень консервативным и временами строгим, но он дал мне всё, что должен дать дочери папа – защиту, уверенность в своих взглядах, способность постоять за себя. Даже зачем-то научил меня строить скворечники для птиц. – Я рассмеялась, вспомнив, какими кривыми они всегда у меня получались, и как безнадёжно папа качал головой, смотря на них, но улыбался. – Мама была мягкой и доброй женщиной, а ещё очень мудрой. Она всегда поддерживала меня. Научила слушать себя, заботиться о себе и находить утешение в простых вещах, вроде… чашки чая, – прошептала я и вдруг особо остро осознала, что больше никогда не посижу с ней за одним столом с кружкой ароматного горячего напитка, не пожалуюсь на хмурую погоду или глупых коллег.
Не смогу рассказать, что снова… влюбилась.
Я резко сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. В носу и глазах страшно защипало, и я закрыла лицо руками. Впервые я открыла душу и поделилась настолько личными воспоминания с чужим человеком. И почему именно с Тео? Что в нём такого, что заставляет меня доверять ему и говорить правду?
Тео ничего не сказал. Он просто положил ладонь на мою коленку и осторожно сжал её, будто пытаясь передать свою теплоту.
От его молчаливой поддержки стало ещё больнее, но в то же время легче. Я зажмурила глаза сильнее, сделала глубокий вдох и, прежде чем выдохнуть и отпустить воспоминания, позволила себе чуть дольше задержаться в этом моменте.
– Ты плачешь? – спросил Тео, коснувшись моей щеки, и я затрясла головой.
– Если бы, просто опять вся красная, как помидор, – пробубнила я, и он тут же отвёл ладони от моего лица и внимательно посмотрел на меня.
– Знай, ты выглядишь как богиня помидоров, – пошутил он, и я звонко рассмеялась, запрокинув голову. – Твой румянец прекрасен, Ханна.
Я смущённо хмыкнула и, подперев подбородок, принялась изучать детали его безупречной внешности: аккуратную щетину, морщинки вокруг губ, прямой нос, чёрные глаза и волосы, которые сейчас были небрежно растрёпаны.
– Мой отец не одобрил бы тебя, – изрекла я и усмехнулась. – Он бы сказал, что ты хренов дьявол.
Так же он однажды назвал и Оскара, но я не послушала его, хотя должна была.
– А мой – тебя, – криво улыбнулся Тео. – Он предпочитал блондинок, а рыжих вообще считал проблемными и склочными.
Я фыркнула от смеха.
– Значит, ты тоже предпочитаешь блондинок? – поинтересовалась я, запуская руку в его длинную чёлку и убирая со лба непослушные пряди.
Тео недолго раздумывал над ответом, а затем хмыкнул:
– До тебя – возможно.
Я вскинула брови.
– А сейчас?
Он усмехнулся, наклонился ближе ко мне, коснувшись кончиком носа моего, и заявил, глядя в глаза:
– После тебя вряд ли кто-то вообще покажется мне интересным, Птичка.
Наши губы встретились в мягком чувственном поцелуе, мятные дыхания слились в одно. Моё сердце сбилось с ритма, потеряв ориентиры.
Я закрыла глаза, запустила пальцы в густые непослушные волосы самого красивого мужчины на свете и застонала, когда его язык столкнулся с моим.
Тео обхватил меня за талию и легко пересадил к себе на колени, так, что я оказалась лицом к нему, а мои бёдра – по обе стороны от его. В такой позе я сразу почувствовала, как сильно он возбуждён. Между ног стало мокро, а по венам разлилось жгучее, дурманящее желание.
Поцелуй из нежного в одно мгновение перерос в страстный и жадный. Обхватив мои ягодицы, скрытые теперь лишь короткими пижамными шортиками, Тео сжал их и начал покачивать меня на себе и целовать так, словно хотел проглотить целиком.
Мой клитор тёрся прямо о его выпирающую твёрдую ширинку, и тягучее удовольствие, заполнившее всё тело, заставило меня потянуть Тео за волосы и сильно прикусить его нижнюю губу.
Он зарычал, резко поднялся с места, чуть не опрокинув стул, и широким шагом направился в спальню, не отрываясь от моих губ и ягодиц. По пути я расстёгивала его рубашку, стараясь не оторвать пуговицы, и гладила его дрожащее от возбуждения горячее тело. Меня саму колбасило так, что я думала, будто вот-вот потеряю рассудок. Влечение к Маршаллу вновь затмило мой разум, и он стал грёбаным центром моей вселенной.
Уложив меня на кровать, Тео быстро раздел меня, оставив полностью обнажённой, и приник губами к моей груди.
– Твоя грудь просто восхитительна, – прохрипел он, с силой сжимая её в своих руках и по очереди облизывая затвердевшие соски, медленно, словно смакуя их вкус. – Ты вся восхитительна.
Я застонала и выгнулась от удовольствия, впившись ногтями в его плечи. Моё тело превратилось в сплошной оголённый нерв, между ног всё горело так, что я готова была кончить даже от поцелуев на груди.
– Я столько всего хочу с тобой сделать, Ханна, – пробормотал Тео и, зафиксировав мой подбородок, снова властно завладел моим ртом, лишив меня кислорода.
Я потянулась к его брюкам и с помощью рук и ног быстро избавилась от них вместе с трусами.
– Нетерпеливая, – усмехнулся Маршалл и, сев на колени, принялся гладить и разглядывать моё изнывающее тело. – У тебя такая нежная кожа.
Его глаза потемнели, когда он коснулся низа живота и погладил волоски на лобке. Следом он развёл мои бёдра и коснулся меня между ног, накрыв двумя пальцами пульсирующий клитор.
Я вздрогнула, прижалась к его руке и потёрлась о его пальцы, мечтая о том, чтобы они начали двигаться.
– Потрогай себя, – вдруг попросил Тео, убрав свою ладонь.
– Ч-что? – Я резко вскинула голову и приподнялась на локтях. – Что ты имеешь в виду?
Он взял мою правую руку и положил пальцы на клитор.
– Покажи мне, как ты ласкаешь себя.
Мои щёки невольно зарделись – для меня это было слишком интимно и лично. Но, видя желание и восхищение в глазах Тео, я отбросила стеснение.
Откинувшись на подушки, я провела левой рукой по изгибу талии, затем скользнула кончиками пальцев вверх и, не отрывая взгляда от искажённого страстью лица мужчины напротив, сжала грудь. Средним пальцем правой руки я коснулась себя между ног и, описав круг по клитору, закрыла глаза и со стоном ввела внутрь два пальца.
– О ком ты думаешь в этот момент, Ханна? – спросил Тео охрипшим голосом, и когда я открыла глаза, увидела, что он водит рукой по своему огромному члену. Его дикий взгляд заставил моё дыхание сбиться, а пальцы проникнуть глубже и ускорить ритм. – Кто возбуждает тебя так сильно, что ты кончаешь?
Обычно в такие моменты я представляла каких-нибудь красавчиков-актёров. Но сейчас перед моими глазами мелькало только лицо Тео.
–
Он не выдержал. Ревностно убрал мою руку и облизал покрытые соком пальцы.
Я задрожала, когда он коснулся покрасневшей головкой члена моей влаги, а затем клитора и начал водить стволом вдоль складок.
– Рико далеко? – вдруг спросил Тео, не отрывая взгляда от того места, где скользил своим членом.
– В тумбочке.
– Давай его сюда.
Не спрашивая зачем, я вытащила вибратор и подала ему. Тео развел мои бёдра шире и вошёл в меня одним рывком, одновременно с этим прикладывая включённый вибратор к моему клитору.
– О боже! – вскрикнула я, когда он ускорился и начал грубо врываться в мои бёдра.
– Не ёрзай, Ханна, – прорычал Тео и, одной рукой придерживая вибратор, другую положил на мой живот.
Но я не могла не ёрзать. То, как он двигался, как крепко держал меня – всё это было до безумия умопомрачительно.
От двойного стимулирования самых чувствительных мест моего тела, волна оргазма накрыла меня уже через несколько секунд. Я зажмурилась и закричала, захлёбываясь в экстазе, позволяя себе утонуть в потоке острых ощущений.
Тео отшвырнул Рико в сторону и, склонившись ко мне, сжал мою шею и грубо поцеловал, одновременно с этим усилив толчки и входя в меня на всю длину – резче, глубже. Его бёдра двигались с неистовой скоростью, вбиваясь в мои со звонкими шлепками, а член касался таких приятных точек внутри, о существовании которых я даже не подозревала до этого момента.
И я почувствовала, как новая порция обжигающего удовольствия скапливается внизу живота и заполняет моё тело.
Не может быть…
–
– Открой глаза, – велел он. – Я хочу видеть их, когда ты снова кончишь.
Я подчинилась и в момент, когда открыла их и встретилась взглядом с чёрным омутом его глаз, оргазм обрушился на меня с удвоенной силой. Моё тело задрожало, я всхлипнула, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.
А через секунду Тео потерял контроль. Накрыв мои губы своими, он навалился на меня всем телом, пару раз резко дёрнулся и замер, кончив в меня с глухим стоном.
–
Силы окончательно покинули меня, и я распласталась под тяжёлым горячим телом, лениво поглаживая Тео по взмокшим волосам и наслаждаясь посторгазменной негой.
Придя в себя, Тео вышел из меня и лёг на бок, опёршись щекой о кулак. Я повторила его позу, положив голову на вытянутую руку, и улыбнулась.
– Два раза за одну минуту, – прошептала я, закидывая ногу на его талию. – Я даже не думала, что это возможно. Твой член – настоящая волшебная палочка. Творит чудеса.
Маршалл хрипло рассмеялся и погладил меня по бедру.
– Со мной возможно всё, моя маленькая Птичка.
Сейчас я не сомневалась, что это действительно было так.
Тео нежно поцеловал меня в губы, и я почувствовала, какими распухшими они были у нас обоих.
– С тобой я впервые не чувствую насыщения после секса, – признался он, проведя рукой по моим волосам. – Тоже не думал, что это возможно.
– И что это значит? – нахмурилась я. – Это плохо?
– Нет. Это значит, хочется ещё и ещё. – Он усмехнулся. – А ещё значит, что ты ведьма.
– Дьявол и ведьма – звучит как взрывная смесь.
– Или как идеальная пара.
Я не стала спорить и добавлять, что это также может звучать как пара, обречённая на вечную борьбу и конфликты. Вместо этого я просто улыбнулась, чувствуя, как его тёплый взгляд и слова, произнесённые таким уверенным тоном, слегка растопили мой скепсис.
И дали мне маленькую надежду, что между нами возможно ещё что-то помимо секса. Что-то… серьёзное.
Приняв вместе душ, мы снова занялись сексом. А потом ещё и…
То, что он вытворял с моим телом, и то, как оно охотно подчинялось его прихотям, отправило меня сначала в нокаут, а затем в рай. До Маршалла я даже не представляла, какая я на самом деле гибкая и выносливая.
Уверена, Тео вознёс бы меня на небеса ещё пару раз, но усталость от дикого дня и не менее дикого секса неизбежно взяла своё и сморила нас.
Моя кровать ещё никогда не казалась мне такой маленькой, тесной и горячей, как этой ночью. Тео заполонил всё пространство своим огромным телом, запахом и энергетикой. Обняв меня со спины, он переплёл наши ноги, уткнулся носом в мои волосы и быстро, глубоко заснул.
Я же ещё некоторое время лежала с открытыми глазами, поглаживая расслабленные мужские ладони, которые были размером с мой живот, если не больше. Тихое, ровное дыхание Тео приятно ласкало и согревало затылок, а жар его тела словно окутывал меня невидимой бронёй.
Впервые за долгое время мне было по-настоящему спокойно. И впервые за последние восемь лет кошмары из-за смерти родителей не тревожили меня.
– Вставай, Тео, – тонкий женский голос прорвался сквозь плотную завесу сна. Я нахмурился, не сразу распознав, чей он, но глаз не открыл.
Через несколько секунд на мои бёдра забралось почти невесомое женское тело.
Тёплые пальчики коснулись моей груди, а упругие ягодицы (уже почему-то в шортиках) соблазнительно медленно проскользили по бёдрам вверх, прижимаясь к моему паху.
Я сглотнул. С каждым её движением моё тело пробуждалось, и, что греха таить,
А следом я ощутил аромат её волос – лёгкий, цветочный, чуть сладковатый, как и она сама.
Я потянул носом, впитывая его в себя, и… чихнул. Мои глаза распахнулись и тут же встретились взглядом с другими – зелёными, озорными. Когда я увидел хитрую улыбку Ханны и её огненные волосы, по животу растеклось приятное тепло.
Может, дело было в её горячих ягодицах, а может, в самой её близости. Да и какая разница? От обеих причин мне было одинаково хорошо.
Ханна весело рассмеялась, а я крепко сжал её бёдра, не давая улизнуть.
– Доброе утро, соня. – Её белые зубы сверкнули так ярко, что я ослеп на мгновение.
– Доброе, – буркнул я. – Сколько времени?
– Половина седьмого.
Мои глаза изумлённо расширились.
– Всего? Какого чёрта ты встала так рано?
Она снова рассмеялась и взъерошила мне волосы.
– Вау, большой босс не любит ранние подъёмы?
– Ненавидит.
Ещё со школы. И до сих пор это ничуть не изменилось. Будь моя воля, я бы с удовольствием сделал рабочий день с полудня.
Я потянулся к губам Ханны, но она замотала головой и упёрлась руками в мою грудь.
– Ты ведь ещё даже зубы не чистил!
Ухмыльнувшись, я схватил её за талию и подался вперёд, накрывая мягкие розовые губы своими. Ханна сопротивлялась всего несколько секунд, а потом расслабилась и приоткрыла рот, впуская меня глубже. На языке тут же ощутился привкус мятной зубной пасты.
– Неандерталец, – пробормотала она и чуть прикусила мою нижнюю губу.
Я застонал, притянул её ближе и провёл ладонями по гладкой спине. Ханна заёрзала, потираясь о меня, и моё тело мгновенно напряглось.
Коснувшись губами её нежной шеи, я нахмурился и отстранился.
– Чёрт, твоя шея. – Я провёл пальцами по двум своим отметинам, вспоминая, как жадно впивался в неё прошлой ночью. – Извини.
– Ты вчера уже извинялся. – Ханна улыбнулась. – Расслабься, мне они даже нравятся. Но не увлекайся больше.
– Не буду.
Её молочная кожа выглядела гораздо красивее без этих ужасных кровоподтёков. Вчера я вёл себя как самый настоящий подросток, впервые познавший секс и женское тело.
Но, вспомнив, как Ханна извивалась и стонала подо мной прошлой ночью, царапала мои плечи и спину, я не на шутку завёлся.
– Ты нужна мне, Птичка, – пробормотал я, снова завладев её губами. В тот же миг я толкнулся в неё, давая почувствовать, как сильно её желаю. Ханна застонала.
– Не успеем, – выдохнула она. – Опоздаем.
– Успеем.
Я стянул с неё шортики вместе с трусиками и пальцами скользнул между ног. Её киска была горячей и влажной.
Это завело меня ещё больше.
– Чувствуешь, какая ты всегда мокрая в моих руках? – хрипло пробормотал я, вставив в неё палец.
– Да, – застонала она и прикусила губу. – Чёрт, ладно. У тебя пять минут.
Я ухмыльнулся.
– Мне хватит двух.
Сняв с неё майку, я приподнял Ханну и насадил на себя. Её вскрик разорвал тишину спальни, зелёные глаза затуманились от возбуждения.
Я сжал челюсти. Она была такой чертовски узкой, что я мог кончить в эту же секунду.
Ханна обхватила меня за шею, задышала чаще и медленно начала двигаться. Опустив одну руку на её клитор, я принялся быстро массировать его, а другой помогал ей подниматься и опускаться на меня, задавая нужный ритм.
– В тебе так приятно… – прошептал я, уткнувшись носом ей в шею, еле сдерживаясь, чтобы снова не прикусить нежную кожу.
– Тео… – простонала она и впилась зубами в моё плечо.
Я стиснул её бёдра, на которых тоже имелись следы от моих рук, резко перевернул Ханну на спину и вжал её тело в мягкий матрас. Её ноги обвились вокруг моей талии, с каждым движением я чувствовал, как Ханна сжимает меня изнутри, заставляя ускоряться и забывать обо всём, что было до.
–
– Кончи для меня, детка, – прохрипел я, чувствуя, как на меня самого накатывает мощная волна. – Давай.
Ханна закричала, выгибаясь подо мной и до боли впиваясь ногтями в мои плечи. Я громко застонал, судорожно вонзился в неё ещё несколько раз, и мир на мгновение растворился во вспышке удовольствия.
Тяжело дыша, я обмяк и опустил голову на грудь Ханны, влажную от пота.
– Две минуты, как и обещал, – рассмеялась она, поглаживая меня по спине и плечам.
Я фыркнул, прикрывая глаза. Да, хотя бы тут я сдержал обещание.
Я не сразу понял, что именно выбивает меня из привычного ритма. Секс с Ханной был потрясающим, без вопросов. С самого начала между нами была бешеная химия – огонь, который вспыхивал мгновенно, стоило нам оказаться рядом.
Но сейчас, находясь внутри неё, лёжа на её тёплом теле, ощущая её тонкие пальцы на своей коже, я понял, что дело уже было не только в сексе.
Я никогда не задерживался в чужих постелях дольше, чем это было необходимо. Но с Ханной… Я не хотел уходить от неё ни вчера, ни сейчас. Мне было хорошо с ней.
Я приподнялся на локтях, лениво улыбнулся ей и чмокнул в губы.
– Ты восхитительна, – пробормотал я, зарываясь лицом в её спутанные волосы.
– Знаю, – мурлыкнула Ханна, всё ещё поглаживая мою кожу.
Я усмехнулся и невольно засмотрелся в её необычные глаза цвета абсента. Я прекрасно помнил про нашу договорённость – секс без обязательств, без чувств и сложностей. Но проблема в том, что мне уже было мало только её тела.
Мне нравилось в ней всё: как она потягивается, выгибая спину, как её веснушки становятся ярче, когда она возбуждена, как она смеётся после оргазма – звонко, с лёгкой хрипотцой.
Я поймал себя на мысли, что хочу слышать голос Ханны и видеть эти чудесные глаза каждый день. Что скучаю даже по её саркастическим подколам, когда мы не вместе.
Что я влипаю…
– О чём ты думаешь? – спросила Ханна, смутившись от моего пристального взгляда.
– Ни о чём, – соврал я и отвернулся.
– Теперь точно пора собираться, – пробормотала она и вильнула бёдрами. – Выходи из меня, Медведь.
– Не называй меня так, – нахмурился я, сжимая её талию, но всё же нехотя вышел из неё.
Ханна усмехнулась, поднялась на ноги и принялась потягиваться из стороны в сторону, выгибаясь, как кошка. Я отвёл взгляд, потому что от её соблазнительных телодвижений вновь начал заводиться.
– И почему я не могу называть тебя так? Ты же большой, сильный и горячий. Только не волосатый. Этим природа тебя обделила, к счастью.
Я хмыкнул и шлёпнул её по ягодице, отчего она коротко ойкнула.
– Если будешь продолжать дерзить и стоять передо мной голой, я тебя снова трахну, и тогда мы точно опоздаем.
Ханна фыркнула и схватила свои вещи.
– Это угроза или очередное обещание?
– Факт.
Тогда Ханна швырнула в меня мои трусы.
– Всё, замолчи и одевайся, Медведь!
Я усмехнулся, наблюдая, как её хрупкая обнажённая фигура исчезает за дверью ванной комнаты. В этот момент внутри меня что-то щёлкнуло, и болезненно-знакомое чувство разлилось по груди, сдавливая рёбра и сковывая дыхание.
Я сел на край кровати и сжал пальцами простыню.
Твою мать. Нет. Я не влипаю.
Я
– Сначала заедем ко мне, – сказал я, взглянув на часы, когда мы сели в такси. – Я переоденусь, возьму кое-какие документы, и мы с Фрэнком подвезём тебя до работы.
– Ладно, – тихо сказала Ханна, бросив на меня странный взгляд.
За завтраком мы почти не разговаривали, по большей части из-за меня и моего резко пропавшего настроения. Ханна пыталась выяснить, что случилось, но я не мог сказать ей ничего толкового – точнее, я не мог сказать ей
Я упорно закрывался от мыслей, которые настигли меня в спальне, но они всё равно нагло прорывались сквозь щели в сознании. Мне хотелось стряхнуть с себя эту навязчивость, вернуть привычное ощущение контроля, но, похоже, моему сердцу было плевать на то, чего я хотел – оно упорно тянулось к девушке, сидящей слева от меня.
До моих апартаментов мы добрались за сорок минут и всю дорогу не проронили ни слова. Я был погружён в свои невесёлые мысли, Ханна, по всей видимости, в свои.
В лобби меня уже ждал готовый к работе Фрэнк.
– Доброе утро, сэр, – улыбнулся он и склонил голову в сторону Ханны. – Доброе утро, мисс! Отлично выглядите.
Ханна выглядела обычно, как и положено офисному клерку, но я всё равно не мог оторвать от неё глаз.
На ней были чёрные лоферы с массивной золотой пряжкой, тёмно-зелёные брюки в клетку, соблазнительно облегающие её сочную попку и тонкая чёрная водолазка с высоким воротом, скрывающая следы моей ночной слабости. Поверх она накинула светло-коричневый пиджак, а её волосы, словно огненные волны, свободно рассыпались по спине, причудливо переливаясь на свету и приковывая внимание всех мимо проходящих мужчин.
Я заметил это сразу, как мы вошли сюда – их жадные оценивающие взгляды. Кто-то смотрел украдкой, а кто-то откровенно пялился.
Но мне и этого хватило.
Я чувствовал, как в мышцах нарастает напряжение, как сжимается челюсть, как пальцы сводит от желания поставить этих похотливых ублюдков на место. С каждой секундой внутри закипало всё сильнее, пока меня не осенило – это вовсе не раздражение.
Чёрт, да что со мной происходит?
– Доброе утро, Фрэнк. – Голос Ханны вывел меня из тьмы на свет, и я увидел её широкую улыбку, адресованную моему водителю. – Спасибо. И зовите меня просто Ханна, пожалуйста.
Лицо Фрэнка просияло.
– Как вам будет угодно, милая леди Ханна.
– Как мама? – Я резко перебил их любезности и, обхватив Ханну за талию, сжал чуть крепче, чем требовалось.
Она напряглась и метнула в меня хмурый взгляд, но промолчала.
– С Марго… – Фрэнк осёкся и прочистил горло. – С миссис Маршалл всё в порядке. Она уже не спит. Пришла Анна, и я ушёл, как договаривались.
Я кивнул.
– Спасибо. Мы с Ханной спустимся через десять минут.
– Я могу подождать здесь… – начала она, но я перебил.
– Нет, ты идёшь со мной, – отрезал я и повёл её к лифтам.
– Ты ведёшь себя странно, – недовольно произнесла Ханна, когда мы начали подниматься наверх, и отступила от меня на полшага, помассировав место на талии, где недавно была моя рука. – И сделал мне больно. Что происходит? Ты с завтрака сам не свой. И зачем мне нужно подниматься с тобой?
– Слишком много вопросов, – раздражённо сказал я, закатив глаза. – Хрена с два я оставил бы тебя там одну.
– Что? Но я была с Фрэнком…
Я шагнул к ней, прижал к стене лифта и, обхватив за подбородок, приподнял хмурое личико вверх.
– Не говори, что ты не видела, как каждый грёбаный белый воротничок пускал на тебя слюни, пока мы стояли там.
Ханна покачала головой. Её неземные глаза гипнотизировали меня, сбивая с мысли, но я заставил себя сосредоточиться.
– А я видел. И я не терплю, когда другие мужчины смотрят на то, что принадлежит мне.
Её взгляд тут же потемнел, и, полагаю, не от возбуждения. В следующую секунду Ханна оттолкнула меня и скрестила руки на груди.
– Оставь при себе свои собственнические замашки, Тео, – процедила она. – Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать.
Я посмотрел на неё сверху вниз и криво улыбнулся.
– Сейчас ты принадлежишь мне.
Ноздри Ханны возмущённо раздулись, и я буквально услышал, как её сердечко в груди забилось быстрее. Кажется, она опять ненавидела меня.
– На каком основании ты решил это?
Я сделал глубокий вдох и сказал совсем не то, что думал на самом деле.
– Это и так должно быть понятно. На основании того соглашения, которое мы заключили с тобой в воскресенье.
Её губы скривились в усмешке.
– Напомни, в каком месте нашего "соглашения", – она изобразила пальцами кавычки, – говорилось, что я – твоя собственность? Если я что-то пропустила, может, составишь акт и вышлешь мне копию?
Я склонился ближе, чувствуя, как меня переполняет раздражение.
– Не прикидывайся дурочкой. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
– Нет, не понимаю! – рявкнула она и снова с небывалой для своей хрупкости силой оттолкнула меня. – Знаешь, Тео, иногда ты ведёшь себя так, словно живёшь в Средневековье. Только вот свежие новости для тебя: мы в 21 веке, я не твоя вассальная земля, а ты не мой владелец. Мы просто трахаемся! И…
Звонок лифта оборвал её гневную тираду и нашу битву злых взглядов. Дверцы открылись, и мои соседи по этажу, судя по их круглым глазам, услышали последние слова Ханны. Она тут же стушевалась и, покраснев, опустила голову.
Я сдержанно кивнул в знак приветствия, хотя внутри меня всё кипело. Как только двери лифта закрылись, я схватил Ханну за локоть и с силой потянул её в сторону своей квартиры.
Пульс оглушающе стучал в висках, гнев и желание слились в одно, с каждым шагом я чувствовал, как теряю контроль.
«
Я хотел прижать Ханну к стене и жёстко оттрахать. Мы же этим занимаемся по её словам.
За пару шагов до моей квартиры Ханна резко застыла на месте.
– Ну что ещё? – рявкнул я, обернувшись к ней.
– Там… там же твоя мама, – пробормотала она, кинув на дверь испуганный взгляд.
– И что?
– Может, я лучше подожду тебя тут?
– Исключено.
Я открыл дверь и подтолкнул её в коридор. Ханна неуверенно перешагнула порог, оглядываясь вокруг.
– Почему ты нервничаешь? – спросил я, бесшумно подойдя к ней со спины.
Ханна повернулась ко мне и вскинула голову.
– Ты практически насильно притащил меня в свой дом, где живёт твоя мать, – огрызнулась она. – Я не готовилась к этому. И кем ты собираешься меня представить? Своей «собственностью» или «игрушкой для секса»?
Мои глаза сузились. Я даже не думал об этом, но точно не собирался представлять Ханну ни одним из этих вариантов.
– Расслабься, мы ненадолго, – попытался я хоть немного успокоить её. – И вы вряд ли встретитесь. Но если вдруг увидишь мою мать, не удивляйся. Она может показаться немного… отстранённой.
– Хорошо, – выдохнула Ханна и нервно покрутила ремешок сумки.
Её глаза были большими и круглыми, как у испуганного оленёнка. Это… умиляло.
Я провёл пальцем по пухлым приоткрытым губам и склонился поцеловать Ханну. Несмотря на нашу недавнюю перебранку, она с готовностью потянулась ко мне, но в следующую секунду со стороны кухни раздался страшный грохот посуды.
Ханна вздрогнула и резко обернулась. Я нахмурился и тут же направился на шум, выяснять, какого чёрта происходит.
– Простите, миссис Маршалл! – услышал я лепет Анны. – Вики температурила всю ночь, я не спала вместе с ней. Всё из рук теперь валится.
– Не извиняйся, милая. Можешь уйти сегодня пораньше.
Я шагнул в кухню и сразу заметил Анну, судорожно перекладывающую посуду из посудомойки, а рядом за большим круглым столом сидела моя мать. Я пару раз моргнул, не веря своим глазам.
Передо мной сидела совсем другая женщина: вместо привычного серого балахона-кардигана на матери был кремовый вязаный джемпер и голубые джинсы, светлые волосы она собрала наверх, а в ушах сверкали серьги-гвоздики с бриллиантом.
И она пила кофе. КОФЕ. Это был её любимый напиток, но за последние три года я ни разу не видел, чтобы она пила что-то крепче воды.
– Мам? – неуверенно позвал я и шагнул ближе, пытаясь удостовериться, что это действительно она.
Её рука дрогнула, чуть не расплескав кофе, и она обернулась ко мне.
– Доброе утро, сынок.
– Доброе утро, мистер Маршалл, – занервничала Анна и опустила глаза. Кажется, она боялась меня после недавнего выговора.
– Ты пьёшь кофе? – спросил я, и мама кивнула.
– Мы с Анной угощали Фрэнка, и мне тоже захотелось, – пояснила она и нахмурилась. – Зачем ты вчера отправил сюда мистера Андерсона?
– Фрэнк сам предложил, – ответил я и вспомнил, как загорелись его глаза при имени моей матери. И до меня только сейчас начало доходить, что происходит.
Фрэнк и… моя мать? Ничего себе. Не то, чтобы я был против, просто… это нужно обсудить.
– Ты один? – поинтересовалась мама, поднимаясь с места и поправляя одежду.
Я почти кивнул на автомате, но внезапно вспомнил, что я больше не один. От этого осознания в груди стало очень тепло.
– Нет, с Ханной, – ответил я и не смог скрыть улыбки, услышав её тихий вздох из коридора.
Обернувшись, я дал ей понять, что мы
Чёрт возьми, это только сильнее разжигало во мне желание.
Когда я снова взглянул на мать, она уже стояла рядом, с тёплой улыбкой глядя на Ханну. Мне следовало представить их. Я знал, что мама не станет спрашивать, кем мы приходимся друг другу, потому что и так всё понимала. Поэтому я не стал ничего усложнять.
– Мама, это Ханна. Ханна, это моя мама Маргарет.
– Приятно познакомиться, миссис Маршалл, – улыбнулась Ханна, и её напряжение, кажется, немного спало.
– О, зови меня просто Марго, пожалуйста, – попросила мама и протянула руки. – Ты такая красавица! Можно обнять тебя?
– Конечно. – Ханна слегка растерялась, но шагнула вперёд, и мама крепко её обняла.
Я обескураженно смотрел на них, вспоминая, когда в последний раз меня самого мама одаривала такой нежностью. Если мне не изменяет память, это было после выпуска из университета.
Ханна поначалу ответила на объятия неуверенно, но вскоре расслабилась и украдкой вздохнула. Я успел уловить тень грусти в зелёных глазах, прежде чем она опустила ресницы.
И тут я понял: для неё это были не просто объятия, а объятия
Мама тоже понимала это. Её руки нежно поглаживали Ханну по спине, будто пытаясь передать хоть каплю той материнской любви, которой ей так не хватало.
Я, как приклеенный, стоял и молча смотрел, как обнимаются две небезразличные мне женщины. Одну я любил безусловно – за то, что она родила и воспитала меня. А вторую…
Я нахмурился.
«
Резко развернувшись и прервав поток неприятных мыслей, я оставил девушек одних и поднялся к себе. Мне нужно было переодеться и взять компромат на Эрика Линдмана, чтобы…
Я замер перед своим столом.
«
Я сжал челюсти. Неопределённые, хотя, наоборот, уже вполне определённые чувства к Ханне раздирали грудь, будто хотели пробраться внутрь сердца и поселиться там. А я не мог позволить им пустить корни.
То, что я хотел сделать – это просто справедливость. Это не ради неё. Не ради её глаз, улыбки, запаха, что уже проклятым фантомом засел у меня в голове.
Нет.
Я не влипаю.
Переодевшись, я спустился вниз. Ханна вместе с моей матерью сидели за столом на кухне. Они о чём-то болтали и смеялись. Ханна так гармонично смотрелась в моём доме, будто всегда тут жила. И я больше не мог избавиться от этого ощущения.
– Подожди меня в коридоре, – попросил я Ханну, когда они с мамой подошли ко мне.
Она кивнула, и мама снова обняла её напоследок. Когда Ханна оставила нас одних, я перевёл на мать вопросительный взгляд.
– Она настоящее солнце, Тео, – с улыбкой заявила мама и сжала моё предплечье. – Я… я бы хотела устроить ужин в пятницу. Может, позовёшь Ханну и кого-нибудь из друзей? Я приготовлю свою фирменную курицу с яблоками.
– Что? – Я потряс головой, пытаясь осознать её слова. – Ты
Мама кивнула, её выражение лица на удивление было спокойным и решительным.
– Мам, всё… в порядке? – осторожно спросил я, чувствуя себя так, будто попал в параллельный мир.
Безусловно, такие метаморфозы в поведении матери мне нравились, я просто хотел понять причину. Что именно, или
– Тебя что-то смущает, Теодор? – тихо поинтересовалась мама, и я услышал в её голосе напряжённые нотки.
Она всегда обращалась ко мне полным именем, когда была недовольна. А ещё так всегда называл меня отец. Я ненавидел своё полное имя и предпочитал, чтобы меня называли Тео. И мама прекрасно это знала.
Смущало ли меня что-то?
«Да, чёрт возьми, ведь ты три года выглядела как ходячий, точнее сидячий труп, а за последние несколько дней я вообще не понимаю, что происходит с тобой!» – хотел сказать я, но осёкся. Ей становилось лучше, для меня это было главным. Поэтому я улыбнулся и взял маму за руку.
– Нет, думаю, ужин – это отличная идея. Я приглашу Джеймса и, может, подругу Ханны. Как тебе такой состав?
Лицо матери просветлело.
– Замечательно, Тео! Только сообщи мне о времени.
Я кивнул, обнял её и вдруг почувствовал запах. Лёгкий, тёплый, знакомый до боли.
Мамины духи.
Те самые, которыми она не пользовалась уже… сколько? Три года? Четыре? Чёрт, я даже не помнил, когда в последний раз ощущал этот запах в доме.
Неужели всё дело в Фрэнке? Я хотел спросить об этом, но решил не давить на мать. Всему своё время, выясню это позже.
– Твоя мама потрясающая, – сказала Ханна уже в лифте, коротко взглянув на меня. – Я… представляла её иначе.
– Просто поверь, что ещё вчера она была совсем другой.
От близости Ханны мне вновь кружило голову, хотя я даже не касался её, а сердце в груди забилось быстрее. Я знал это чувство и упорно гнал его прочь от себя.
«
Но мысль, что с Ханной всё иначе, настойчиво сверлила мой череп и не давала покоя.
Когда мы высадили Ханну у здания редакции, на часах было 8:50. Скромно поцеловав меня на прощание, она направилась в сторону кондитерской лавки на углу, чтобы купить сладости для бухгалтерии. Я хотел ей сказать, что не нужно этого делать, ведь я всё улажу, но знал, что она не оценит моё вмешательство и, скорее всего, разозлится. Поэтому предпочёл промолчать.
Подождав, пока она скроется за дверью магазина, я вышел из машины и поднялся в приёмную Эрика Линдмана. Её расположение я узнал вчера у болтушки Стефани, которая угощала меня конфетами. Устраивать скандал я не собирался, просто хотел поговорить.
Всё зависело от того, как поведёт себя Линдман. В любом случае у меня было достаточно веских аргументов, чтобы заткнуть его. Но я рассчитывал, что всё решится быстро и без лишнего шума.
– Доброе утро, главный редактор у себя? – любезно поинтересовался я у секретарши с миловидной внешностью.
– М-мистер Маршалл?! – Она растерянно улыбнулась, явно не ожидав столь раннего гостя. – Да, мистер Линдман пришёл буквально пару минут назад. У вас назначена встреча? – Она перевела взгляд на монитор и нахмурилась, выискивая меня в списках.
– Нет, сегодня я без приглашения.
Не дожидаясь дальнейших расспросов, я толкнул дверь кабинета Линдмана и обнаружил внутри не только его, но и ещё одного ублюдка – фотографа, который проводил фотосессию и явно имел виды на Ханну.
Перед глазами резко потемнело, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы разобрать слова Линдмана.
– Мистер Маршалл, что вы здесь делаете?
– Есть разговор, – пробормотал я, садясь в кресло напротив стола, и перевёл взгляд на застывшего фотографа. – Выйди.
– Не понял?
– Глухой?
Его брови сошлись к переносице, и он шагнул ко мне, но голос Эрика остановил его.
– Выйди, Алекс. Судя по всему, разговор важный и не терпит отлагательств, – сказал Линдман, глядя на меня с натянутой улыбкой.
– Именно так, – холодно улыбнулся я в ответ.
Бросив на меня яростный взгляд, блондин покинул кабинет.
– Чем обязан? – поинтересовался Эрик, вытянув перед собой руки и переплетя пальцы. – Может, желаете кофе? Или виски?
Я не собирался ходить вокруг да около и сразу заявил:
– Я желаю повышение и кабинет для мисс Смит.
Линдман совсем не выглядел удивлённым и гадко усмехнулся.
– Я уже сообщил вчера мисс Смит, что пока это невозможно.
– Нет.
Его глаза заволокло жадностью и маниакальным удовлетворением. Я прекрасно знал этот взгляд – так смотрят те, кто привык получать всё, что пожелает. Те, для кого не существует правил, а если им что-то мешает для достижения цели, они просто сминают преграду, не задумываясь о цене и последствиях.
Я сам был таким.
И сейчас передо мной сидел точно такой же человек – самодовольный, наглый, но, в отличие от меня, Линдман не имел никаких моральных границ и был уверен в своей безнаказанности.
Всё оттого, что он был выходцем из богатой семьи финских бизнесменов. Им поколениями принадлежали издательства и несколько популярных мужских журналов в Европе и Штатах.
Разница между нами заключалась в том, что мой отец создал бизнес с нуля, вложив свои силы и ресурсы, а я не просто продолжил его дело, а расширил нашу империю и значительно увеличил прибыль.
Эрик же просто сидел в кресле, наслаждаясь успехом и деньгами отца, не имея ни малейшего представления, как развивать бизнес и руководить людьми. Мне не за что было уважать его.
С такими, как Линдман, работал только один метод – манипуляция и правильный рычаг давления. Их нельзя переубедить, они не испытывают вины, но можно загнать их в угол и заставить играть по твоим правилам. Главное – знать, куда давить.
– Давай назовём это взаимовыгодной сделкой, Теодор. – Линдман резко перешёл на ты и подался вперёд. – Ты даёшь нам своё согласие на обложку, и тогда Ханна…
– Я сказал – нет, – перебил я. – Никакой сделки и обложки.
– Тогда увы, Ханне придётся ждать следующего месяца. – Эрик откинулся на спинку кресла и развёл руками. – Хочешь, чтобы всё было по-честному – дай что-то взамен.
Видимо, по-хорошему не получится.
Я усмехнулся, поднялся на ноги и, упёршись ладонями в стол, заставил его смотреть мне в глаза.
– Сейчас я буду максимально честен с тобой, Эрик, – сказал я тихо, но отчётливо. – Обычно я не вмешиваюсь в частную жизнь людей и не копаюсь в их грязном белье, но раз ты решил, что имеешь право ставить Ханне свои ублюдские условия, чтобы выманить меня, то не оставил мне выбора. У меня есть информация, которая может в миг разрушить твоё безоблачное будущее.
– Какая ещё информация? – Линдман вскинул бровь и поправил воротник рубашки, пытаясь сохранить спокойствие. – Я чист, Маршалл. Честно плачу налоги и…
– Стоп, – прервал я поток его оправданий. – Я не закончил. Дело не в налогах, тут ты правда молодец. Есть кое-что поинтереснее. В вашей сфере хватает влиятельных людей, которым будет крайне любопытно узнать, как именно ты принимаешь решения. Представь: вдруг всем станет известно, что ты топишь тех, кто реально двигает бизнес, продвигая вместо них… кого? Своих любовниц? Или, возможно,
Самодовольная улыбка медленно сползла с его лица.
– Что за бред? – раздражённо пробормотал Линдман, но нервозность в движениях, которую он уже не мог скрыть, выдавала его истинное состояние. Он был напуган. Осталось лишь загнать его в угол.
Я склонился ближе, мой голос зазвучал мягче, почти дружелюбно:
– Твой драгоценный папочка в курсе, чем ты занимаешься, когда женщины тебе наскучивают? Или он всё ещё считает, что воспитал «настоящего мужчину»?
Лицо Линдмана резко побледнело. Я усмехнулся, не скрывая отвращения.
– Видимо, нет. Ну, не хотелось бы расстраивать пожилого Арво Линдмана такими подробностями. Я знаю твоего отца, Эрик, одно время они неплохо ладили с моим. И также я прекрасно осведомлён, что он яростный гомофоб, а статус и репутация для него всегда были важнее семьи. Он вычеркнет тебя из наследства, лишит всего, что ты считаешь своим. А если я ещё раз узнаю, что ты ставишь Ханне какие-либо условия, я сделаю так, что ты больше не сможешь работать в этой индустрии.
Я выдержал паузу, наблюдая, как он всё глубже осознаёт смысл моих слов.
Линдман на мгновение застыл, затем сбитым голосом выдавил:
– Это… это всё ложь. Просто наглая клевета и провокация, Маршалл.
– Ты так в этом уверен? – Я вытащил из кармана флешку, на которой были запечатлены самые тёмные уголки его жизни: оргии, «белые» вечеринки, где кокаин лился рекой, а границы дозволенного стирались подчистую, и прочие развлечения, которые в один миг могли разрушить безупречную репутацию его семьи.
Я швырнул флешку на стол, и она с характерным щелчком приземлилась прямо перед ним.
Линдман вздрогнул. Его пальцы судорожно сжались в кулак, но лицо оставалось каменным. Он не притронулся к флешке, просто смотрел на неё, словно перед ним лежала граната с выдернутой чекой.
– Ну же, Эрик. – Я медленно двинул флешку ближе. – Возьми. Вставь. Посмотри. Уверен, тебе понравится шоу.
Он резко поднял на меня глаза. Злоба и паника боролись в его взгляде, но в конце концов он сдался. Ему хватило пары секунд просмотра, чтобы понять, что я не шучу.
– Откуда это у тебя? – Его голос прозвучал так глухо, что я еле расслышал.
Я усмехнулся.
– В наследство от отца мне досталась не только сеть отелей, но и целая сеть обширных связей. – Мой голос понизился до угрожающего. – Этого будет достаточно, чтобы похоронить тебя. Один звонок – и такая же флешка окажется на столе у твоего отца. Или, если хочешь повеселее – у твоих конкурентов, которые только и ждут жареных новостей. Газетные заголовки, разоблачительные статьи, публичный позор… Только представь, Эрик, какую чудесную картину они нарисуют.
Я выпрямился, смахнув со стола невидимую пылинку.
– Так что выбирай: либо ты прямо сейчас звонишь в отдел кадров и оформляешь Ханне повышение, либо через пару часов твоя жизнь рушится к чертям. Действуй, пока у тебя ещё есть возможность хоть что-то контролировать, или я сделаю это за тебя.
– Ладно, я всё понял! – раздражённо потерев лицо руками, Эрик резко выдохнул и, кажется, пришёл в себя. – Мне не нужно никуда звонить. Я подпишу приказ о повышении и распоряжусь, чтобы для Ханны подготовили кабинет. – Он нажал кнопку на переговорном устройстве и быстро заговорил: – Ванесса, подготовь документы на повышение для Ханны Смит и выделите ей кабинет. Всё должно быть готово сегодня.
Я улыбнулся и покачал головой.
– Всё должно быть готово
– Это невозможно…
– Сей-час.
Щека Линдмана дёрнулась, но он больше не стал возражать.
– С кабинетом я сам разберусь, – рявкнул он Ванессе. – Просто подготовь документы.
– Хорошо, мистер Лин… – договорить она не успела, Эрик отключил связь и обратил на меня ненавистный взгляд.
– Что-то ещё? – процедил он.
– Да. Ты лично проводишь Ханну в её новый кабинет, чтобы у неё не возникло сомнений, что всё официально.
Линдман снова сжал кулаки так, что костяшки его пальцев побелели, но сдержанно кивнул. Я видел, как перекатываются желваки на его скулах, а глаза полыхают от злости. Он открыто ненавидел меня, но ничего не мог с этим поделать – в отличие от него, я был чист.
– За всё приходится платить, Эрик, – сказал я, подойдя к двери. – Особенно за жадность. Ты хотел забрать у Ханны её заслуженное место, но, как видишь, теперь придётся отдать его без всяких условий и с улыбкой на лице. – Я усмехнулся, наблюдая, как раздуваются его ноздри. – Привыкай. Судя по твоим… развлечениям, это не последний раз, когда тебе придётся выбираться из дерьма. Лучше завязывай с этим, пока не поздно. Я буду ждать тебя в приёмной, чтобы вместе проводить Ханну в её новый
Я развернулся и вышел, оставив его тонуть в собственном бессилии.
Я поднялась на свой этаж без двух минут девять и сразу почувствовала: что-то не так. Все снова пялились на меня, украдкой шептались.
Грёбаные сплетники.
Я не сомневалась – это из-за вчерашней выходки Тео. Журналисты любят копаться в чужих жизнях и смаковать подробности неделями. Не удивлюсь, если про нас уже судачат на всех четырёх этажах. В такой сфере слухи разносятся, как огонь по сухой траве. Оставалось только терпеть и ждать, когда шумиха утихнет.
Но оказалось, причина была вовсе не в этом. Через десять минут я заметила, как к моему столу направляется Эрик с каменным лицом и бумагами в руках, а за ним уверенной походкой шагал… Тео.
О нет.
Сердце бухнуло, упало в пятки и замерло. Что он здесь делает?
Мои глаза расширились, когда до меня дошло,
Только не это. Он ведь обещал, что не будет вмешиваться. Он не мог снова подставить меня при всех.
Не мог…
Я пыталась осмыслить происходящее и найти причину его поступков, но жар, подступающий к лицу, мешал связно думать.
– Ханна, собирай свои вещи, – подойдя, холодно сказал Эрик, и первая мысль была – меня увольняют. Но затем он добавил контрольное: – Ты переезжаешь в новый кабинет.
Я посмотрела прямо на Тео, надеясь получить хоть каплю объяснения в его взгляде, но чёрные глаза оставались непроницаемыми.
– Ханна, поживее, – нервно бросил Эрик.
Я не успела даже шелохнуться и рта раскрыть, потому что Тео рявкнул:
– Повежливее, Линдман.
Меня словно ледяной водой окатило, а следом парализовало. Весь офис притих, знаменуя новый уровень моего позора. И не только моего. В таком тоне разговаривать с Эриком не смел никто. Это был огромный удар по его авторитету, который он мне ни за что не простит.
– Ханна, умоляю, поторопись, – натянуто улыбнулся босс, испепеляя меня взглядом.
Я сглотнула. Маршалл, сам того не осознавая, подписал мне смертный приговор.
Чтобы не накалять обстановку ещё больше, я быстро собрала свои скромные пожитки и направилась вслед за мужчинами. Коллеги продолжали сверлить нас взглядами, пока Эрик не гаркнул на них, и все неохотно разбрелись по своим местам.
Через несколько минут босс открыл дверь кабинета и молча пропустил меня вперёд.
Войдя внутрь, я обомлела.
Кабинет был роскошным. Просторное, залитое светом помещение, сквозь панорамные окна открывался захватывающий вид на город. Интерьер был минималистичным, но стильным: стеклянный стол, светлая кожаная мебель, вдоль стен – книжные стеллажи. Всё выглядело элегантно, сдержанно, дорого.
О таком кабинете я не смела и мечтать. Даже офис Кейт был скромнее.
В груди зашевелилось странное чувство, тянущее и липкое. Не восторг и не радость – неловкость.
– Вот документы на твоё повышение, – ровным голосом сообщил Эрик, кладя бумаги на стол. – Ознакомься и подпиши.
– Можете для начала объяснить, что происходит? – спросила я, обернувшись к мужчинам и смотря при этом только на Тео. – И что
– Я здесь, чтобы твой босс понял: у каждого решения есть последствия. – Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. Чуть склонив голову, он внимательно посмотрел на меня и спросил: – Тебе нравится этот кабинет?
Несмотря на роскошь, мне было тут неуютно. Будто меня насильно усадили не на своё место. Не
Из-за Маршалла.
Но затягивать и без того неловкую ситуацию я не собиралась. Молча кивнув, я подошла к столу и склонилась над бумагами.
Стандартный трудовой договор. Повышение. Новая должность. Всё, как мы и договаривались с Эриком. Ура.
Только вот то, к чему я упорно шла четыре года, сейчас совсем меня не радовало. Я не чувствовала удовлетворения – ничего, кроме раздражения. Это не моя победа, а всего лишь чужая игра.
И я не могла понять, на кого злюсь больше: на Эрика, который вчера мне соврал, или на Маршалла, который во всё это вмешался.
На языке вертелось много язвительных колкостей, но я сжала челюсти и, игнорируя бушующую в груди ярость, оставила свою подпись на последней странице. Подняв голову, я увидела перед собой Эрика и тысячу таких же колкостей в его серо-зелёных глазах.
Босс криво мне улыбнулся.
– Довольна собой, маленькая шлюшка? – еле слышно прошептал он, слегка оттянув ворот моей водолазки, под которым скрывались багровые отметины.
Я не успела ответить и даже возмутиться. Тео оттащил Эрика от меня и, схватив за грудки, прижал к стене с такой силой, что затряслись окна, а ткань его дорогой рубашки затрещала.
– Извинись.
– Что? – Эрик рассмеялся, но его взгляд нервно метнулся ко мне.
– Я сказал, извинись перед ней.
– За что? – с усмешкой выдохнул Эрик. – На правду не обижаются, Маршалл.
Тео без слов сжал его шею.
Эрик схватился за его предплечья двумя руками, пытаясь вырваться, а моё сердце от страха бешено заколотилось.
– Извинись, ублюдок. – Тео сильнее надавил пальцами, и Эрик захрипел, а его лицо побледнело.
Я вцепилась Маршаллу в плечо и потянула назад.
– Оставь его!
Он даже не взглянул на меня и не шелохнулся, лишь процедил:
– Не вмешивайся. А ты – извинись.
– Прости, Ханна… – прохрипел Эрик, когда пальцы на его шее сжались ещё сильнее.
– Всё в порядке, – пробормотала я, пытаясь унять дрожь и растущую панику. – Отпусти его, Тео. Пожалуйста!
Тео не сдвинулся с места, его пальцы всё сжимали горло Линдмана. Он пристально смотрел ему в глаза, словно оценивая искренность его слов.
– Тео, прошу, – тихо сказала я. – Ради… меня.
– Только попробуй ещё хоть раз раскрыть на неё свой грязный рот, и ты знаешь, что будет, – прорычал он.
Ещё секунда. Две. И только потом он медленно разжал пальцы и отступил на шаг назад.
Эрик сделал жадный вдох и часто задышал. Я тут же подбежала к боссу, но он оттолкнул меня, а его глаза полыхнули яростью. Но, встретив ещё более дикий взгляд Маршалла, Эрик отвернулся и, поправив рубашку, быстро покинул кабинет.
– Какого хрена ты творишь?! – Я толкнула Тео в грудь, и он перевёл на меня тяжёлый взгляд. – Да что с тобой такое?
– Он заслужил это, – спокойно ответил Маршалл, поправляя манжеты.
– Заслужил? Ты чуть не задушил его! – Я запустила руку в волосы, нервно выдохнув. – Так нельзя обращаться с людьми, Тео.
– С такими, как Линдман,
Это просто верх безумия.
– А ещё я, кажется, просила тебя не вмешиваться в мои дела! – разозлилась я. – Я сказала, что сама всё решу.
– И что бы ты решила? – рявкнул он. – Твой босс – законченный мудак, Ханна. Он бы ничего тебе не дал ни в следующем месяце, ни через год. Тебе действительно стоит найти другое место. Или тебе нравится, когда тебя используют?
Тишина, резко воцарившаяся в кабинете после его слов, показалась мне оглушающей.
Я не видела смысла объяснять ему, что у меня всё было под контролем. Маршалл нихрена бы не понял, потому что с его вершины мир был чёрно-белым: его слово – закон, а все остальные мнения не имели значения.
– Нет, мне не нравится, – прорычала я и обречённо заключила: – Теперь весь чёртов офис думает, что я с тобой… трахаюсь.
– Тебя не должно волновать, что думают другие, – раздражённо отозвался Тео и шагнул ко мне. – К тому же это правда. Так пусть знают, что ты моя.
– Нет. – Я затрясла головой. – Нет, нельзя. Ты не понимаешь…
– Почему? – Он медленно склонился ко мне, и холод в его голосе заставил меня поёжиться. – Боишься, что фотограф узнает? Ты спала с ним?
Я замерла от внезапной смены темы разговора.
– Какое это имеет значение?
Тео вдруг схватил меня за плечи и резко толкнул к столу. Я судорожно выдохнула, когда мои ягодицы упёрлись в острый край, и испуганно вскинула голову.
В этот момент Тео навис надо мной и рявкнул прямо в лицо:
– Просто ответь, мать твою! Трахалась или нет?
– Один раз. Два года назад.
Маршалл сжал челюсти и глубоко вдохнул, затем коротко кивнул. Он казался спокойным, но это спокойствие ощущалось зловеще.
– Запомни, Ханна, – его голос стал низким, почти рычащим, – теперь ты –
Мне хотелось съёжиться, защититься от его взгляда, но вместо этого я вздёрнула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.
– А ты? – Мой голос был хриплым, а сердце в груди колотилось так сильно, будто хотело покинуть тело и спрятаться куда-нибудь подальше. – Ты –
– У меня больше никого нет.
– Это не ответ…
Одним резким движением Тео развернул меня лицом к столу, заставляя замолчать. Его рука проникла под пояс моих брюк и скользнула вниз.
– С этого момента так могу делать только я, – прошептал он, коснувшись меня между ног.
– Не смей, – выдохнула я, хватаясь за его предплечье, но он лишь сильнее надавил кончиками пальцев на клитор, вынуждая меня выгнуться и забыть, как дышать. – Тео, пожалуйста… остановись.
Он вжался в мои ягодицы, и я почувствовала его твёрдый член через плотную ткань брюк.
Мои ноги предательски дрогнули.
– Ты вся горишь, Птичка. – Тео прикусил мочку моего уха. – А значит, тебе это нравится.
– Нет…
– Врёшь.
Пара секунд – и он расстегнул сначала мои, затем свои брюки и спустил их вместе с бельём.
– Тео, прошу, не надо. – Я попыталась оттолкнуть его спиной, но он лишь крепче обхватил меня. – Не сейчас… Не здесь…
– Надо, Ханна.
– Дверь не заперта, – прошептала я, захлёбываясь собственным дыханием. – Кто-нибудь может… войти.
– В этом весь смысл, – усмехнулся он, и его губы обожгли мою шею.
Я знала: сейчас он не отпустит меня. И мне оставалось только молиться, чтобы никто не вошёл сюда.
Но вместо страха внутри разливалось странное, тёмное возбуждение. Адреналин смешался с желанием, и сама мысль о том, что нас могут застать, только сильнее толкала меня в бездну этой безумной связи, опаляя кожу колючим разрядом.
Тео уложил меня грудью на стол. Я прижалась щекой к холодной стеклянной поверхности и почувствовала, как его член скользнул между ягодицами.
– Ты опять разозлила меня, Ханна, – прошептал Тео, проводя носом по моему уху. – Ты сама во всём виновата.
– Перестань говорить так, – всхлипнула я и застонала, когда он провёл головкой между моих складок, собирая влагу.
– А ты перестань бороться и спорить. – Тео навалился на меня, придавив к столу своим телом. – Я делаю всё это для
И он вошёл в меня, полностью заполняя собой. Его ладонь накрыла мой рот, заглушая крик.
– Тихо, Птичка. – Он начал двигаться во мне рваными толчками. – Ты должна научиться быть сдержанной.
Я зажмурилась и вцепилась пальцами в край стола, пытаясь не застонать. Но другая его рука снова опустилась к моему клитору, и я жалобно заскулила.
– Быть покорной. Со мной.
Его пальцы двигались слишком быстро, слишком искусно.
– Тео… – мычала я в его ладонь, чувствуя, как внутри всё сжимается в сладкой агонии.
– Скажи, что ты моя, – потребовал он и, отняв руку от моего рта, схватил меня за бёдра, вбиваясь глубже.
– О боже…
– Скажи.
– Чёрт… Тво… я, – прохрипела я. – Только твоя, – и оргазм взорвался внутри, раскалывая меня на части.
Тео зарычал, его толчки стали резче, грубее.
– Мне нужны твои губы, – оттянув мою голову назад, он впился в мой рот жёстким мокрым поцелуем, одновременно с этим изливаясь в меня с громким стоном.
Несколько секунд он оставался внутри, обхватив меня за живот и тяжело дыша. Я чувствовала, как его грудь вздымается и опускается, как горячее дыхание касается моей шеи. А потом он медленно вышел и помог мне натянуть и застегнуть брюки.
Я стояла, вцепившись пальцами в стол. Моё тело всё ещё горело и пульсировало от оргазма и…
Когда я услышала звук застёгивающейся молнии, мир перед глазами резко принял привычные очертания. Я сделала глубокий вдох и, развернувшись, влепила Маршаллу пощёчину.
Он не ожидал удара и отшатнулся, а следом провёл пальцами по покрасневшей щеке, будто смакуя это жгучее ощущение.
Но спустя секунду его глаза почернели от ярости. Тео шагнул ко мне, схватил за горло и рывком заставил поднять голову.
– Лучше не испытывай моё терпение, Птичка. – Голос звучал глухо и сдержанно, но от этого мне стало только страшнее. – Иначе тебе не понравится то, что ты увидишь.
Его пальцы не сжимались, но я отчётливо чувствовала силу, с которой он удерживал меня на месте.
Тео наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу на моих губах.
– В следующий раз я не буду таким снисходительным. – Он резко впился в мои губы – грубо, жёстко, с явным вызовом.
Поцелуй был не про страсть – он был про власть. Напоминанием о том,
Я сжала кулаки, ногти больно впились в ладони, но прежде чем успела хоть как-то отреагировать, Тео отстранился. Посмотрев на меня тяжёлым прожигающим взглядом, он ушёл, оставив после себя запах дорогого парфюма в воздухе и хаос в моей груди.
Сев прямо на стол, я закрыла лицо дрожащими руками. Всё внутри переворачивалось, а земля будто ускользала из-под ног. Сердце испуганно сжалось, мысли бурлили, сливаясь в гулкий шум, до тех пор, пока не остался один-единственный вопрос:
Не знаю, сколько времени я простояла так. Минуту? Пять? Десять?
В голове всё смешалось – прикосновения Тео, его жёсткость, его власть. Мысли крутились, как в бетономешалке, и я не могла понять, что со мной происходит.
Я всегда знала, что с такими людьми опасно связываться, но Тео был… другим. Или мне просто показалось?
Он знал, как взять меня под контроль, как подавить всё, что я чувствовала, все мои попытки сопротивляться. Взгляд, который он бросил на меня перед уходом, был настолько жёстким, что я почувствовала, как он диктует не только его мир, но и мой.
Почему я снова оказалась в такой ситуации?
Я обещала себе, что после Оскара никогда больше не позволю себе поддаться мужскому влиянию. Но чем сильнее я пыталась сопротивляться, тем сильнее Маршалл захватывал меня.
Сколько ещё я смогу скрывать это желание быть рядом с ним, несмотря на все его тёмные стороны? Или я уже была обречена стать грёбаной рабыней его мира и его самого?
Сквозь пелену мыслей проступало ощущение, что я уже потеряла контроль над своей жизнью. Что мне не выбраться. Маршалл держал меня, и не только физически: его когти вцепились в сердце и разум.
Я отвела руки от лица и посмотрела на свои до сих пор дрожащие пальцы. В голове мелькнуло чёткое и яркое осознание: с ним нужно покончить.
Пока не стало поздно. Даже если я его хочу, даже если моя душа кричит о том, что он может быть тем, кто мне нужен…
Нет, не нужен! Такие люди не меняются.
Я не могу позволять манипулировать собой. Не могу снова стать той, кто утратит себя, растворившись в другом человеке.
Если я не порву с Маршаллом сейчас, то буду терять себя ещё больше, пока не окажусь полностью поглощённой и поверженной.
Он – не тот человек, с которым я могу быть счастлива, и никогда им не станет. Я должна порвать с ним и научиться жить без него, даже если это будет больно.
А я знала – больно будет.
Подойдя к своей сумке, я достала салфетки и быстро привела себя в порядок. Короткий стук в дверь прервал мои мрачные мысли, и я вздрогнула от неожиданности. Пора привыкать, что у меня теперь есть кабинет.
– Войдите, – тихо сказала я, так и оставшись стоять у стола, не зная, куда себя деть в этом огромном пространстве.
Дверь отворилась, и на пороге появилась Кейт – свежая и улыбающаяся, в бежевом брючном костюме, который сидел на ней идеально.
В её присутствии даже дышать стало легче. Не знаю, как Кейт это делает: просто появляется – и мир уже не кажется таким безнадёжно серым.
Вот что значит поистине светлый человек. Вот что значит настоящая подруга.
Кейт присвистнула, оглядев мой кабинет.
– Полагаю, тебя можно поздравить с повышением? – спросила она, а затем потянула носом и выдала: – Здесь пахнет сексом.
– Господи, почему ты всегда появляешься после таких моментов? – простонала я, запрокинув голову вверх.
Она ухмыльнулась и остановилась передо мной.
– Я чувствую секс. К тому же я видела, как отсюда выходил Маршалл. – Кейт аккуратно поправила мой воротник. – А тебе бы не помешала тоналка или воротник повыше. Жаркая ночь?
Её пронзительные голубые глаза на несколько секунд встретились с моими. И увидели там всё, что я сейчас активно подавляла в себе: стыд, гнев, обиду, боль.
Я стиснула челюсти и нашла в себе силы лишь слабо кивнуть в ответ. Подруга без слов взяла меня за руку и потянула к диванчику.
– Вчера нам не удалось провести время вместе, но сейчас я готова выслушать тебя. – Кейт закинула ногу на ногу и, скрестив пальцы на коленке, повернулась ко мне с серьёзным видом. – Ну, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой. Но в первую очередь я жду контент 18+.
Я усмехнулась. Она в своём репертуаре, как и всегда. Хоть что-то в этом мире ещё остаётся стабильным.
– Что, свидание не удалось?
– Не-а, мужика амёбнее я ещё не встречала, – фыркнула Кейт и откинулась на спинку дивана. – Он оказался программистом. О-очень тощим и очень стеснительным. Я чуть не уснула. Так что раз у меня секса нет, то хотя бы о вашем послушаю. – Подруга подпёрла рукой подбородок. – Ну, не томи, как
Кейт знала о нашем с Тео уговоре про секс без обязательств. Я рассказала ей об этом ещё в воскресенье, сразу, как мы приехали из ресторана.
– Он трахается как бог, – призналась я, и от одного лишь воспоминания о вчерашней жаркой ночи между бёдер заныло. – Точнее, дьявол.
– Я так и знала, – рассмеялась Кейт и ещё какое-то время выпытывала у меня подробности его тела и наших утех.
Мы часто обсуждали с подругой любовные похождения друг друга, а Маршалл был для неё настоящим лакомым кусочком.
Когда Кейт наконец пресытила свою голодную похотливую часть личности, в ней проснулась другая: внимательная и проницательная.
– Я чувствую, что с тобой что-то не так, Ханна. Ты улыбаешься, но выглядишь печальной и… потерянной. Причина в Маршалле и в его визите?
Я сделала глубокий вдох и вымученно улыбнулась ей, ощущая, как забитые внутрь эмоции безжалостно терзают душу. Было трудно решиться поделиться тем, что действительно давило на меня. Но и держать всё в себе я устала.
Кейт была моей единственной подругой, самым близким человеком с тех пор, как Кортни отвернулась от меня. Она никогда не выносила чью-либо личную жизнь на публику и не сплетничала за спиной. Я знала, что могу ей доверять.
Поэтому я рассказала всё: о том вечере, когда Маршалл вёл себя как хам и угрожал не только мне, но и всей редакции; о том, каким невыносимым и ужасным, но в то же время ласковым и добрым он мог быть; о том, как безоговорочно он брал верх даже в постели; о сегодняшней ситуации в лифте, когда он заявил, что я принадлежу ему.
Я говорила намеренно откровенно – чтобы самой не забыть, что он не тот, кто мне нужен. И чтобы Кейт в случае чего смогла отговорить меня от ошибки.
Я утаила лишь об одном – о том светлом чувстве, которое вопреки всему начало во мне прорастать.
– Я вообще не понимаю, что у нас теперь за отношения. Мы договаривались просто на секс, но сегодня утром он зачем-то познакомил меня со своей мамой.
– И как он тебя представил? – изумилась подруга.
– Просто Ханна, – усмехнулась я. – Не знаю, кем она считает нас. Кажется, ей всё равно. Но мама у него… хорошая.
Я вспомнила те десять минут, что провела с ней наедине. Рядом с Марго мне было так тепло и уютно, как… как
Я ожидала, что мать Тео окажется холодной и немного заносчивой, как и её сын. Но Марго говорила со мной просто, без намёка на высокомерие – с той особой интонацией, что бывает у любящих матерей, когда они смотрят на своих детей. В её улыбке не было ни фальши, ни скрытых мотивов – только искренность и забота.
Так мне когда-то улыбалась моя мама. Я и забыла, каково это – быть чьей-то дочерью.
И от этого у меня сжалось сердце. Как давно никто не смотрел на меня так. Как давно я не слышала такого голоса – мягкого, нежного, наполненного бескорыстным теплом.
И ещё я поняла: если покончу с Тео, больше никогда не увижу Марго. А я бы… хотела. Хотела бы ещё разочек побыть в её свете. Хоть на мгновение почувствовать, что в этом мире есть кто-то, кто просто рад моему существованию – без условий и ожиданий.
– А что Маршалл забыл тут сегодня? – спросила Кейт, вырвав меня из воспоминаний.
Я вздохнула. Пришлось рассказать ей, как Эрик вчера вешал мне лапшу на уши про невозможность повышения и получения кабинета. Разумеется, это не могло не разозлить Кейт.
– Видимо, Тео зашёл в редакцию, пока я была в магазине, – пожала я плечами. – Хоть я и просила его не вмешиваться, он всё равно сделал по-своему. Боюсь представить, чем он пригрозил Эрику, раз мне дали настолько роскошный кабинет и повышение буквально за десять минут.
– То, что он уделал Линдмана, единственное, за что я могу его похвалить, – нахмурилась Кейт. – Этого ублюдка давно нужно было приструнить.
Я нервно усмехнулась.
– Из-за его «помощи» весь офис теперь считает, что я шлюха.
– Никто так не считает, тебе все завидуют, Ханна, – фыркнула подруга. – Ты хоть представляешь вообще, какого человека ты охмурила? Да им такие и во снах не снились.
– Я никого не охмуряла, пусть забирают Маршалла, раз он всем так нужен. – С удовольствием посмотрю, как скоро они захотят от него сбежать. – Я просто не хочу, чтобы на меня так пялились и мешали работать своими сплетнями.
Кейт смягчилась и взяла меня за руку.
– Это неизбежно, солнышко. Но я поговорю с ними, чтобы прекратили молоть языками.
– Спасибо. – Я благодарно сжала её пальцы. – И вообще я теряюсь в догадках, зачем Тео вмешался во всё это.
О том, как он набросился на Эрика, я предпочла умолчать. Мне до сих пор было жутко от его слепой ярости. Маршалл будто правда был готов задушить Линдмана голыми руками.
Что за демоны сидят внутри тебя, Тео?
– Мужчинам от любви голову сносит напрочь. – Кейт кокетливо закатила глаза, и я снисходительно улыбнулась.
– Да, но Тео не любит меня. Иначе он бы не… – Я осеклась, вспомнив, как его пальцы схватили и моё горло совсем недавно. И жёсткий ледяной голос, когда он говорил, что его следующая реакция мне не понравится.
Мог ли он вправду ударить меня?
Я не знала. И проверять не хотела.
– Иначе он бы не что? – Кейт пристально посмотрела на меня и строго спросила: – Что он сделал, Ханна?
Я отвела взгляд и сплела пальцы в замок.
– Ничего. Я хотела сказать, что ему просто нравится владеть и всё контролировать. А ещё, что он жуткий ревнивец и собственник.
Когда я замолчала, Кейт вздохнула и, снова откинувшись на спинку дивана, прикрыла глаза. По её красивому лицу мелькнула тень, как будто в этот момент она вспомнила что-то очень болезненное.
– Не хочешь говорить – твоё право, но знай, что я понимаю тебя, – вдруг сказала подруга, уставившись куда-то вдаль. – Помнишь я рассказывала тебе, что была замужем?
Я кивнула.
– Да, ты говорила, что была в браке около года.
– Но не говорила за
Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. В груди сжалось от того, насколько её история отзывалась во мне. Я слишком хорошо знала, каково это – когда кто-то ломает тебя, делает своей и пользуется тобой, будто вещью.
Моё прошлое вдруг показалось ближе, чем обычно. Я думала, что спрятала его глубже, но вот оно – всплыло на поверхность, как чёрные маслянистые круги на воде.
Я молча потянулась к Кейт и крепко обняла её. Она вздрогнула, но потом обмякла в моих руках и обняла меня в ответ. Мы не говорили – нам не нужно было слов.
Кейт первой разорвала объятия, чуть нервно усмехнувшись, будто неловко себя чувствовала.
– Не все мужчины такие, – тихо сказала она. – Просто мне не повезло. А ты будь осторожна с Тео. – Она убрала мои волосы за уши и погладила меня по щеке. – Я не хочу пугать тебя, Ханна, но… я вижу в нём те же повадки, что были у Калеба. Решать тебе, хочешь ли ты быть с ним, но знай, если затянешь, то уже не сможешь выйти без потерь. Я прошла через ад, зачерствела, но выстояла. И стала сильнее, чем была. Но эта цена слишком высока. Слишком много боли, слишком много времени прошло, прежде чем я снова почувствовала себя живой, целой и поняла, что заслуживаю лучшего. – Кейт улыбнулась и сжала мои пальцы. – Ты тоже заслуживаешь лучшего. И неважно, как хорошо вам в постели. Не обманывайся страстью – она затмит страх, но не спасёт тебя. Это не стоит того. Мы сильные, но мужчины, как ни крути, сильнее нас. И если ты уже чувствуешь, что это конец – уходи. Пока это твой выбор, а не последствия.
Я молчала. Слёзы жгли глаза, но я не могла их выпустить.
Кейт была права. Она была чертовски права во всём. Мне нужно было вырваться из этого порочного круга, пока он не сжался и не раздавил меня.
Но почему внутри всё так рьяно протестует против этой мысли? Почему, несмотря на страх, отвращение к манипуляциям и желание вырваться, я до сих пор чувствую этот проклятый жар, когда думаю о Тео?
– Я влюбилась в него, Кейт, – наконец призналась я, сама же отвечая на свои вопросы. – И я опять в полной заднице.
Она мягко сжала мою ладонь и улыбнулась.
– Как я и говорила, Тео может быть совсем не таким, как мой бывший. Не держи всё в себе, поговори с ним откровенно. Ты заслуживаешь только того, кому можешь всецело доверять, кто будет защищать тебя, а не подавлять и пытаться контролировать каждую секунду твоей жизни. Либо он примет это, либо шли его на хер.
Я усмехнулась.
– Да, именно так я и сделаю.
Но Тео Маршалл был бурей, а я – в её эпицентре. И я знала, что бороться с ним будет непросто, если вообще возможно.
– Ты домой? – поинтересовалась Кейт, когда мы вышли на улицу.
Сегодняшний рабочий день на удивление прошёл очень спокойно. Эрик больше не попадался мне на глаза, и даже Кортни не язвила – наверняка с подачи Линдмана, иначе она бы молчать не стала.
С другими коллегами я встретилась на кухне в обеденный перерыв, умаслила их конфетами, которые купила для бухгалтерии, и немного утолила их любопытство, сообщив, что с Маршаллом нас связывает лишь интервью и одно-единственное свидание. Остальное им знать не обязательно, да и не их это дело. Заодно объяснила, что новый кабинет – не манна небесная, а всего лишь часть сделки с Линдманом: я привожу Тео в журнал, он даёт мне повышение и место получше. Всё честно.
– Да, домой, – ответила я и обернулась в сторону парковки, чтобы выловить такси, но наткнулась взглядом на автомобиль Тео и… его самого.
Он стоял, лениво опёршись бедром о заднее крыло машины, и смотрел на меня.
Но в его чёрных глазах не было и тени расслабленности. Он смотрел пристально, внимательно, изучающе – словно сканировал и прощупывал моё состояние.
Я замерла, попав в капкан его цепкого взгляда. Между нами вновь заискрило напряжение – плотное, тягучее, осязаемое. Оно растекалось по венам, заполняя каждую клетку.
Сердце в груди дрогнуло, а по телу пронёсся знакомый до одурения трепет – тот самый предатель, который всегда сбивал дыхание, туманил голову и мешал связно думать, стоило мне оказаться рядом с Маршаллом.
Я моргнула и выдохнула:
– Чёрт.
Тео прочитал по губам и хищно усмехнулся. О да, он прекрасно знал, что он чёрт, и наслаждался этим. Затем Маршалл плавно оттолкнулся от машины и двинулся к нам.
– Вот уж точно, Люцифер во плоти, – пробормотала Кейт, тоже заметив его. – Если не хочешь с ним контактировать, я отошью его.
– Не хочу, но мне нужно поговорить с ним и расставить все точки над «i», – сказала я, сжимая ремешок сумки так, что костяшки пальцев побелели от напряжения.
– Правильно, – улыбнулась Кейт, и её глаза озорно сверкнули. – Я тоже скажу этому засранцу пару ласковых.
– Нет… – зашипела я, но было поздно.
К нам подошёл Тео. Положив ладонь мне на талию, он без лишних церемоний притянул меня к себе. Его губы скользнули по моей щеке, оставляя тёплый влажный поцелуй.
– Привет, Птичка.
И всё.
Земля под ногами тут же превратилась в вату и куда-то уплыла, а мозг перестал подавать признаки разумной жизни. Аромат парфюма Маршалла, смешанный с запахом его одежды и тела, обволок меня с головой, и мне захотелось собрать эту божественную смесь во флакон и хранить в красивом хрустальном бутыльке – как самые редкие, самые любимые духи.
– Привет, Кейт, отлично выглядишь. – Тео улыбнулся подруге, не убирая руку с моей талии. – Как дела?
– Привет, замечательно, – кажется, она даже немного растерялась от его обворожительной улыбки и комплимента, но быстро пришла в себя. – В чём причина такого счастья на твоём лице? Ты выиграл миллион долларов?
Тео рассмеялся, его грудь приятно завибрировала под моим плечом.
– Лучше. – Я почувствовала, как его пальцы сжались на моей талии крепче. – Нашёл настоящее сокровище.
Я молчала, никак не реагируя на его слова. Хотя мой бешеный пульс, который Маршалл наверняка заметил, выдавал меня с потрохами.
Зачем он так играл со мной и моими чувствами, я не знала. Это злило меня, но злость помогла хоть немного прочистить голову и собраться с мыслями. Впереди ждал серьёзный разговор, который, я была уверена, Маршаллу очень не понравится.
– Хорошо, что вы обе здесь, – вдруг сказал Тео. – Моя мать Маргарет устраивает ужин в пятницу вечером у меня дома. Она будет рада гостям и новым друзьям. И особенно рада тебе, Птичка. – Тео перевёл на меня взгляд и чмокнул в лоб, но затем быстро вернул внимание на Кейт. – Джеймс тоже будет. Собираемся в восемь. Что скажете?
Кейт вскинула брови, явно заинтересовавшись, но я почти не слышала их последующий обмен репликами. В ушах загудело, а в груди разлилась тёплая лужица радостных эмоций. Домашний ужин в компании Марго и друзей – что может быть лучше?
Конечно, мне очень хотелось пойти. Хотелось увидеть его маму снова и поболтать с ней по душам подольше. Но как, чёрт возьми, после этого говорить Маршаллу, что я хочу с ним расстаться?
Дерьмо, всё опять пошло коту под хвост.
– Ханна, ты тут? – Голос Тео ворвался в мою голову. Я подняла на него непонимающий взгляд и попала в плен золотисто-карих внимательных глаз.
– Конечно. Ты что-то спросил?
Он чуть нахмурился и кивнул.
– Ужин. Ты согласна?
– Да, с радостью, – слабо улыбнулась я, и Тео снова мягко поцеловал меня в лоб, на этот раз задержавшись губами подольше.
– Ладно, милуйтесь, сладкие, – протянула Кейт, закатывая глаза. – Я поехала домой.
Она шагнула ко мне, вырвала из рук Маршалла и крепко обняла. Её ладони чуть сжались на моей спине в безмолвной поддержке.
Отпустив меня, Кейт повернулась к Тео и смерила его испытующим взглядом.
– А ты, – она ткнула в его плечо пальцем, – не обижай её, понял?
Тео усмехнулся, глядя на неё сверху вниз, но кивнул.
Кейт не успокоилась.
– Серьёзно, Маршалл. – Она сузила глаза. – Обидишь её – будешь иметь дело со мной. А я знаю, как испортить жизнь мужчине.
– В этом я не сомневаюсь.
Подруга фыркнула, одарив его последним предупреждающим взглядом, а потом повернулась ко мне и мягко сжала мои пальцы.
– До завтра, Ханна.
Она ушла, оставив после себя лёгкий запах духов, а я проводила её взглядом, ощущая внутри пустоту и понимая, что без неё этот день был бы в разы сложнее.
Оставшись с Тео наедине, я вдруг поняла, что мне больше некуда спрятаться. Куда смотреть и что вообще сказать?
Воздух между нами снова сгустился. Спокойствие и непринуждённость Тео сбивали с толку, а тепло от недавних объятий всё ещё согревало кожу.
– Хочешь поужинать? – предложил Маршалл, прервав тишину.
Я покачала головой.
– Нет, я устала и хочу домой.
Он кивнул, но не сдвинулся с места. Провёл пальцами по моей щеке и, заглянув в глаза, вкрадчиво спросил:
– Всё в порядке?
«Нет, не в порядке!» – хотелось крикнуть мне и высказать ему всё, что я о нём думала прямо здесь и сейчас. Но я сдержала порыв и, улыбнувшись, кивнула.
Тео допытываться не стал. Проводив меня к своей машине, помог сесть на заднее сиденье.
Я тепло поздоровалась с милым Фрэнком и отвернулась к окну, демонстративно не обращая на Маршалла внимания. Говорить не хотелось, хватало урагана мыслей в голове. Да и как начать этот разговор? Как сказать ему обо всём, что меня тревожит?
И как он отреагирует? Разозлится? Рассмеётся? Или снова грубо схватит меня и оттрахает?
– Ханна. – Я вздрогнула, когда Тео поймал мою ладонь и начал мягко поглаживать её большим пальцем. – Что случилось?
Я взглянула на него исподлобья и буркнула:
– Голова болит.
Он нахмурился и чуть помедлил, прежде чем притянуть меня к себе и прижать спиной к своей груди.
– Расслабься, Птичка. – Его голос прозвучал низко, успокаивающе, с лёгкой хрипотцой. – Мне так не хватало тебя весь день.
Расслабиться? Как, если я тонула в этом мужчине? Если он одновременно был и точкой опоры, и самым настоящим нестабильным безумием!
Я чувствовала, как его тёплое дыхание согревает кожу у виска, как его запах обволакивает меня с головой. Моё тело впитывало его прикосновения, запоминало каждый изгиб и волосок его сильных рук, каждое движение – будто готовилось к тому, что эта встреча, возможно, будет… последней.
«
В гнетущем молчании мы доехали до моего дома и так же молча поднялись в квартиру.
Я пошла в атаку прямо с порога:
– Нам надо поговорить.
– Я бы хотел извиниться, – вместе со мной начал Тео, и мы замерли, уставившись друг на друга.
– Кхм, ты первый, – уступила я и скрестила руки на груди.
Он кивнул и подошёл ко мне.
– Прости за то, что сегодня был груб. Иногда мне бывает трудно… совладать с собой.
Я усмехнулась и склонила голову набок.
– Иногда?
Тео нахмурился, но уголки его губ дёрнулись в слабой улыбке.
– Хорошо. Чаще, чем иногда. – Взгляд снова стал суровым, тяжёлым. – Сегодня я увидел в твоих чудесных глазах страх. А я не хочу, чтобы ты боялась меня, Ханна.
Я тут же упрямо заявила:
– Я тебя не боюсь.
Он провёл пальцами по моей щеке так нежно, что моя кожа затрепетала.
– Надеюсь, что это так. Извини за то, что нагло влез в твои рабочие дела. Но этот ублюдок Линдман…
Он стиснул зубы, провёл ладонью по своим волосам, словно сам не до конца понимал, как правильно выразить то, что он пытался донести.
– Не будем о нём. Короче, я тоже неидеален, Ханна, я знаю об этом прекрасно. Но мне бы очень хотелось стать лучше. Ради тебя.
Я не ответила – потому что не знала, что сказать и как вообще реагировать. Что это было? Намёк на что-то серьёзное? Признание в любви?
Пока я стояла, остолбенев от шока, Тео сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил небольшой бордовый футляр с золотым тиснением
Я опустила взгляд. Кулон – изящная золотая цепочка, а на ней – маленькая фигурка птицы, искусно инкрустированная бриллиантами и зелёными камнями в тон моим глазам. Невероятно тонкая ювелирная работа.
– Что это? – Я сглотнула, ощущая, как от красоты украшения буквально захватывает дух.
– Птичка, – ответил Тео. – Когда увидел её, сразу подумал о тебе. Тебе нравится?
– Да, она потрясающая.
Тео медленно обошёл меня со спины, скользнул пальцами по плечам, помог снять пиджак. Его прикосновения были неторопливыми, ласковыми. Он аккуратно убрал мои волосы на одно плечо и застегнул цепочку поверх водолазки.
В это время я увидела нас в зеркале и затаила дыхание, а внутри всё вспыхнуло и забурлило от желания. Тео был очень красивым мужчиной. В его взгляде даже сейчас было что-то опасное, манящее, слишком интимное – что-то, что тянуло в пучину порока.
– Спасибо, мне очень нравится, – искренне сказала я, коснувшись кулона пальцами. – Я буду носить его.
Тео мягко коснулся носом моего виска, а затем развернул меня к себе и нашёл мои губы. Поцелуй был нежным и чувственным, но оттого только более разрушительным и подчиняющим волю. Тео накрыл мою щёку ладонью, углубляя поцелуй, а другой рукой скользнул к талии, притягивая меня ближе. По моему телу прокатилась сладкая дрожь и свинцом осела внизу живота.
Боже, это было так легко – забыться, раствориться в нём целиком. Я знала, что стоит нам продолжить – и мы оба потеряем контроль. Сердце и душа кричали поддаться, но разум в последний момент строго напомнил: это не решит ничего.
Я прижала ладони к груди Маршалла и чуть отстранилась.
– Тео… – прошептала я, тяжело дыша и пытаясь собраться с мыслями. – Нам нужно поговорить.
Он не сразу отпустил меня. Провёл большим пальцем по моей нижней губе, но всё же вздохнул и отступил на шаг.
– Ты умеешь рушить идеальные моменты, Птичка, – улыбнулся он, но улыбка не коснулась его глаз.
Я усмехнулась, пожав плечами.
– Кто-то должен это делать. Пойдём, присядем на диван.
– О чём ты хочешь поговорить? – спросил он по пути.
– О… нас.
Я села с краю, Тео сел рядом, не сводя с меня внимательного взгляда.
– Что именно тебя беспокоит?
Я провела пальцами по цепочке и кулону, ощущая их холодный металл, который странным образом успокоил меня и придал храбрости.
– То, как ты иногда ведёшь себя со мной, – наконец призналась я и посмотрела ему в глаза. – Как будто я принадлежу тебе. Как вещь.
Он напрягся, но не перебил.
– Мы договаривались на обычный секс без обязательств. Но с каких пор «без обязательств» означает, что ты можешь вести себя так по-собственнически?
– Я не… – начал он, но я подняла руку, давая понять, что не закончила.
– Люди – это не бизнес, Тео. То, на что я согласилась в воскресенье, не делает меня твоей марионеткой или рабыней. И не даёт тебе право так со мной обращаться, даже если между нами всё… несерьёзно. – Я сделала вдох и продолжила, пока в груди ещё горела решимость. – Мой отец тоже был жёстким и любил всё контролировать, но он никогда не проявлял грубость по отношению к маме. Никогда. Он уважал её. И ни к чему не принуждал.
– Разве я принуждал тебя к чему-то?
– Сегодня в кабинете. Ты взял меня почти насильно.
– Это не так.
– А ты отпустил бы меня? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Повисла тишина – тяжёлая, гнетущая. Тео молчал. Его ноздри едва заметно раздулись, а на щеках заиграли желваки. Он мог возразить, мог придумать оправдание. Но не стал. Потому что я была права.
Я вздохнула.
– Вот об этом я говорю. Это недопустимо. Ты привык
Он нахмурился, но в его взгляде не было злости – скорее, что-то вроде… понимания?
– Если ты хочешь продолжать наши… – Я повела рукой в воздухе, в поисках подходящего слова, но не нашла его. – То, что происходит между нами – уважай меня и мои границы. Прислушивайся ко мне. Я, в свою очередь, отвечу тебе тем же. Мне не нужны проблемы и вечные споры. Отношения –
Я выдержала паузу, давая ему переварить сказанное. Тео смотрел куда-то сквозь меня. Проведя языком по нижней губе, он коротко кивнул.
– Понял тебя.
– Хочешь уйти?
– Нет.
Я ожидала чего угодно: гнева в его взгляде, сжатых кулаков, криков, раздражения – любой негативной реакции. Но Маршалл правда умел удивлять. Он не стал со мной спорить. И, кажется, он услышал меня.
От этого осознания в груди разлился мёд. Я боялась, что влюбилась в монстра, но монстр не вёл бы себя сейчас так спокойно и кротко.
– Прости, Птичка, – тихо сказал Тео, и это прозвучало искренне. – Как я и говорил, иногда я веду себя как полный козёл. Спасибо, что честна со мной.
Я подсела ближе и взяла его за руку.
– Я тоже хочу извиниться перед тобой. Иногда я, как и ты, не могу контролировать эмоции, особенно когда раздражение берёт верх. Я привыкла решать всё сама, не полагаясь ни на кого, и порой не знаю, как реагировать на чью-то… помощь. Прости, что разозлилась и ударила тебя. И спасибо за всё, что ты сделал для меня. Особенно за то, что поставил Эрика на место и защитил меня, хоть это и было немного… пугающе.
Тео прикрыл глаза, прижал меня к себе и уткнулся носом в мои волосы. Я пригрелась на его груди, как кошка, наслаждаясь теплом своего любимого человека. Всё было слишком сложно и слишком просто одновременно.
– Тео… – Я чуть отстранилась, заглянула ему в глаза и прошептала: – Что происходит между нами?
Он провёл пальцами по моей щеке, раздумывая над ответом несколько секунд.
– Не знаю, – честно сказал он. – Но мне… хорошо с тобой. И я просто хочу быть рядом.
Я кивнула, потому что сейчас мне было этого достаточно. Потому что мне тоже просто хотелось, чтобы он был рядом, без всяких условностей.
Тео убрал прядь моих волос за ухо, нежно сжал мочку, а затем улыбнулся и спросил:
– У тебя всё ещё болит голова?
Я нахмурилась, не сразу сообразив, о чём он. Потом вспомнила свои слова в машине и, не став признаваться, что слукавила, неуверенно кивнула.
– Я сделаю тебе расслабляющий массаж, – заявил Тео, чмокнув меня в губы. – Снимай кофточку и садись вот сюда. – Он отодвинулся к спинке дивана и похлопал по месту между своих ног.
Я приподняла бровь и криво улыбнулась.
– Только что я читала тебе лекцию про границы, а теперь ты хочешь, чтобы я сняла кофту и позволила лапать себя?
– Да.
– Ладно, Маршалл, но если это уловка, чтобы развести меня на секс, я тебя раскусила.
Он хрипло рассмеялся.
– Это не уловка. Просто хочу сделать тебе приятно.
Спрятав кулон внутрь воротника, я аккуратно сняла водолазку и положила её на подлокотник.
Тео сглотнул, обласкав взглядом мою грудь в кружевном лифчике, и снова похлопал по дивану.
– Садись.
Пока я послушно устраивалась между его бёдер, Тео снял свой пиджак и отшвырнул его в сторону. По его рваным движениям я поняла, что он
– Расслабься и доверься мне, Птичка, – прошептал Тео у самого уха, отчего по коже побежали мурашки, а на лбу выступила испарина.
Его горячие ладони обхватили мои плечи, и от одного этого прикосновения по спине пробежала дрожь. Тео слегка помассировал плечи большими пальцами, прощупывая напряжённые точки, а затем осторожно скользнул вверх, к шее.
Я невольно застонала, ощущая, как по телу разливается блаженство – это было восхитительно приятно. Я таяла в его руках, превращаясь в липкую жидкую карамель.
Подушечки его пальцев мягко поглаживали кожу, пока он не начал надавливать чуть сильнее, разминая зажатые мышцы.
– Я сниму твой лифчик, он мне мешает, – не вопрос, а констатация факта. Но лишь после моего кивка он расстегнул застёжку.
Прохлада комнаты скользнула по пригревшимся в чашечках соскам, превратив их в острые пики. Плавными, но уверенными движениями Тео спустился ниже, к лопаткам, затем вновь поднялся, массируя затылок и кожу головы.
Я застонала громче и бессознательно прижалась к его груди, тут же ощутив, как мне в поясницу упёрлось его твёрдое достоинство.
– Ты такой горячий, – прошептала я. – И возбуждённый.
– Твои стоны меня очень заводят, – хрипло пробормотал Тео, и его ладони со спины переключились на переднюю часть моего тела.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы не выдать новую порцию звуков, но, кажется, Маршалл был полон решимости испытать мои границы. Обхватив мою грудь руками, он чуть покачал её на весу, а затем мягко сжал, большими пальцами лениво дразня тугие чувствительные горошины сосков.
Между ног всё горело. Я задышала чаще, нетерпеливо потёрлась ягодицами о его напряжённую плоть, а ногтями впилась в его бёдра.
– Сними рубашку, – не попросила – потребовала я. – Хочу чувствовать твою кожу.
Тео без колебаний выполнил мою просьбу и, откинувшись на спинку дивана, снова притянул меня на свою грудь. Одна его рука вернулась к моим соскам, другая скользнула ниже, к поясу.
– Ты не против? – Его голос был мягким, как бархат, когда он положил пальцы на пуговицу моих брюк.
Я встретилась с его тёмным, пронизывающим взглядом – от него исходило спокойное ожидание. Разве я могла ему отказать?
– Нет, не против.
Тео обхватил губами мочку моего уха, а его пальцы медленно расстегнули молнию и скользнули под кружево белья. Едва он коснулся самой чувствительной точки, моё тело выгнулось навстречу его пальцам.
Вокруг поплыло…
– Спокойно, – прошептал Тео, ласково проводя рукой по моему животу. – Расслабься и выкинь из головы все мысли.
Я закрыла глаза и полностью отдалась его прикосновениям. Тео не торопился – он был очень чутким. Каждое движение его пальцев было выверено до мелочей.
Мне было до безобразия хорошо. Я стонала его имя,
– Тео…
– Я здесь.
– Возьми меня. Я так сильно хочу тебя.
Одним плавным движением он уложил меня на себя так, что мои лопатки оказались на его широкой груди, а голова – во впадине между его головой и плечом.
Он стянул мои брюки до конца, затем избавился и от своих тоже. Разведя мои бёдра шире, Тео легко приподнял меня и медленно вошёл.
Я ахнула – в этой позе особенно остро ощущалось, как он растягивает и наполняет меня – и сквозь зубы выдохнула:
– Чёрт…
Тео дёрнулся внутри, удерживая меня за бёдра, но не двинулся дальше. Сейчас он не задавал темп – он ждал, когда я сама начну двигаться.
– Покажи мне, как тебе нравится, Птичка, – хрипло пробормотал он, изучая языком изгибы моей ушной раковины.
Я повернула к нему голову и впилась в его губы.
– Хоро… шо… – простонала я, двигая бёдрами. – Мне так хорошо с тобой.
– Ханна… – Его дыхание и губы вполне могли оставить на моей шее ожог. Тео тяжело задышал, провёл ладонями по моему животу и прижал меня ближе. – Ты сведёшь меня с ума.
Я улыбнулась, положила одну его руку себе на грудь, вторую между ног, показывая,
Тео мгновенно уловил мой темп. Он наблюдал за мной, изучал, подстраивался – но не спешил брать контроль. Был мягким и чувственным. Двигался плавно и ласкал меня с мучительной медлительностью. Я задыхалась от наслаждения и хотела остаться в этом моменте навечно.
– Ты можешь ускориться, – выдохнула я, целуя его в колючий подбородок. – Я не против.
Тео медленно толкнулся глубже, отчего у меня закружилась голова.
– Я не хочу, – пробормотал он, прижимаясь губами к моему виску. – Но могу, если тебе это нужно.
– Нет.
Мы снова поцеловались. Я почувствовала, как он ослабил хватку, позволяя мне двигаться свободно – так, как хотела
От того, как он без колебаний подчинялся моим прихотям, меня пробирало до самых костей. Эта власть опьяняла сильнее, чем алкоголь, деньги и слава вместе взятые.
Развернувшись, я оседлала Маршалла и заскользила на нём, с упоением наблюдая, как его красивое лицо искажается от экстаза.
– Ты… чертовски хороша… – Его голос сорвался на хрип. Откинув голову на спинку дивана, он гладил моё лицо и волосы, пожирал меня своими чёрными демоническими глазами. – Моя маленькая Птичка.
Я двигалась медленно, дразня его, наблюдая, как напрягаются и перекатываются мышцы на его лице, как он едва сдерживается, чтобы не сорваться и не забрать у меня тот мнимый контроль, который он так любезно одолжил мне на этот вечер.
– Ты сможешь кончить, если я буду двигаться
Тео коротко кивнул.
– Я могу кончить даже от одного взгляда на тебя, – пробормотал он, безжалостно сминая мои груди в своих лапищах. – А то, что ты вытворяешь своими бёдрами, напрочь лишает меня рассудка.
Я жадно поцеловала его, прикусив ему нижнюю губу. Тео зарычал, его пальцы до боли впились в мои бёдра. Он держался из последних сил, желая взять меня так, как нравилось
Я решила не мучить его. Чувственный медленный секс, безусловно, был восхитителен, но этого было недостаточно – нам обоим. Поэтому я заскакала на нём активнее. Мои ягодицы яростно ударялись о его бёдра, наши запахи и стоны смешались в адский коктейль.
Не сбавляя быстрого темпа, я взяла руку Тео и направила её между своих ног. Он тут же подчинился, закружил пальцами по клитору, губами и языком лаская самые чувствительные участки моей шеи.
Я задрожала, чувствуя, как меня накрывает, сжала его изнутри, двинулась резче, и волна удовольствия захлестнула меня с головой. Моё тело выгнулось, из груди вырвался крик, а пальцы впились в плечи Тео так сильно, будто только он мог удержать меня в реальности.
Маршалл застонал, крепче сжал мои бёдра, и в следующий миг я почувствовала, как он тоже сдаётся, поддаваясь этому вихрю наслаждения.
На несколько секунд всё вокруг исчезло – остались только наши тяжёлые дыхания и дрожащие от экстаза тела. Я без сил рухнула на грудь Тео и закрыла глаза, чувствуя, как его сердце бешено стучит под моей щекой.
– Ты божественна. – Он обнял меня и чмокнул в макушку.
Я счастливо улыбнулась, впитывая его космический запах каждой порой. Мне казалось, что время остановилось –
Тео до сих пор был во мне. Мои мышцы ещё подрагивали в сладкой истоме, и я не хотела двигаться и отпускать его.
– Как себя чувствуешь? – хрипло спросил Тео, поглаживая мою спину. – Всё в норме?
Я лениво кивнула.
– Угу.
– Ты вымотала меня. – Его грудь задрожала от тихого смеха.
– Признаёшь поражение, Маршалл?
– Признаю, детка. Но если
Я улыбнулась и обняла его крепче. Но долго понежиться на нём не удалось. Через несколько минут Тео вышел из меня и тихо пробормотал:
– Мне пора.
Я вздохнула и шестое чувство подсказало мне, что сегодня он не останется со мной. Кивнув, я нехотя выбралась из его рук и потянулась за одеждой.
Тео тоже поднялся, натянул трусы, брюки, затем рубашку.
– Приедешь позже? – полностью одевшись, всё же поинтересовалась я, надеясь на положительный ответ.
Но Тео качнул головой, и под рёбрами неприятно закололо.
– Не могу, Птичка. Через несколько часов улетаю в Европу. Вернусь в пятницу.
Я нахмурилась, разглядывая его.
– Что-то серьёзное?
– Нет, просто работа. – Тео застегнул рубашку и поправил волосы. – Нужно лично осмотреть и выбрать несколько локаций в разных городах под будущие отели.
Я понимающе закивала. Он шагнул ко мне, слегка склонил свою голову и нежно погладил меня по скуле.
– Это даст нам немного времени подумать обо всём и… соскучиться друг по другу, – добавил он с улыбкой. – Свободное пространство и всё такое. Это ведь важно, не так ли?
– Ты прав, – слабо улыбнулась я в ответ. – Даже небольшая пауза бывает очень полезной. И нам она… нужна.
Тео кивнул, стиснув челюсти, и следом накрыл мои губы жадным глубоким поцелуем.
– Будь умницей, Ханна, – отстранившись, сказал он и прижался лбом к моему лбу. – Я буду думать о тебе.
– И я буду.
Я стояла в гостиной, наблюдая, как он уходит, безжалостно забирая с собой частичку моего сердца. Когда его силуэт исчез за дверью, я прислонилась спиной к стене и глубоко вдохнула.
За это время мы должны решить, кто мы друг для друга – просто любовники или нечто большее. Иначе эта неясность будет тянуть меня вниз, мешать работе и жизни.
Я обхватила кулон пальцами и улыбнулась, заворожённо наблюдая, как грани камней причудливо переливаются на свету. Моя прелестная маленькая птичка заговорщически шепнула мне, что всё будет ясно в пятницу. А пока нужно просто расслабиться и наслаждаться личным пространством.
Чёрт, но я
Следующие два дня я закрывала старые задачи и статьи, подводила итоги своей работы и морально готовилась к тому, что теперь моим непосредственным руководителем будет Кортни.
Всё было как обычно: последние правки, переписка с редактором, согласование финальных материалов. После работы я ехала в спортзал, а в четверг мы с Кейт даже устроили себе небольшой бьюти-вечер в спа, где нас хорошенько промяли и обмазали дорогими кремами.
Я рассказала подруге, что Тео извинился передо мной и даже не стал оправдываться и спорить, когда я всё ему высказала. Кейт отреагировала положительно, заключив, что с Маршаллом ещё не всё потеряно. Это немного успокоило меня. Но, конечно, окончательные выводы делать было рано.
Я старалась как можно меньше думать о Тео. Но это оказалось невозможным: мысли о нём преследовали меня даже в те моменты, когда я была занята по горло. А особенно – по ночам, когда я оставалась одна в тишине.
Мы не писали и не звонили друг другу.
И я очень по нему скучала.
Пятница началась сумбурно. Вышел новый номер журнала с эксклюзивным интервью и фотосессией с Тео. И этот выпуск буквально взорвал мир медиа.
Редакция гудела с самого утра: телефоны разрывались от звонков, соцсети пестрили кричащими заголовками. Из-за того, что Маршалл давно не давал интервью, теперь на него обрушился шквал повышенного внимания. А вместе с ним и на меня, ведь интервью провела я.
В мире журналистики моё имя за один день стало значить куда больше, чем за все четыре года. Всего одно интервью – и я уже не просто рядовой автор. Меня заметили.
Количество подписчиков в Twitter и моём блоге начало стремительно расти. Люди обсуждали статью, отмечали меня в постах, забрасывали комментариями – кто с похвалой, кто с вопросами, а кто и с откровенной завистью.
Но мне было плевать на это, ведь сегодня возвращался Тео.
Если честно, я переживала за его реакцию на всю эту шумиху в СМИ. Он не любил публичность, но интервью просто не оставило ему шанса остаться в тени. Так же, как и мне.
Слухи о нашем романе, как жирные черви, ползали по редакции, а после выхода журнала лишь усилились. Но я упорно не комментировала их, ведь и сама не знала, какого чёрта между нами происходит. Но очень надеялась, что этот небольшой перерыв внесёт хоть немного ясности.
– Ужин ещё в силе? – поинтересовалась Кейт, когда мы вышли из лифта в лобби в конце рабочего дня.
– Не знаю, Тео ничего не писал.
– За два дня ни строчки?
– Ни строчки, ни звоночка.
Я не хотела даже думать о том, что за эти дни он всё-таки решил прекратить наши отношения, посчитав их ошибкой. Но, сколько бы я ни пыталась подготовиться к худшему, тревога всё равно отравляла кровь.
Едва мы вышли на улицу, я застыла на месте. Мышцы живота тут же скрутил сладкий спазм, а сердце в груди замерло вместе со мной.
Потому что на парковке был
От его сногсшибательного вида у меня чуть не отвалилась челюсть – да и вообще все конечности.
Сегодня он был в простых синих джинсах и белой толстовке, рукава закатаны до локтей, открывая вид на мускулистые венистые предплечья. В руках Тео держал огромный букет оранжевых роз – таких ярких, что они казались всполохами пламени на фоне вечернего города.
Наши взгляды встретились, и мне уже не нужно было гадать,
По моему лицу расплылась широкая улыбка, которую я не смогла сдержать.
– Хватит стоять, как истукан, беги к нему, – сказала Кейт, пихнув меня в плечо.
– Нет, нельзя, вокруг людей куча.
Кейт повернулась ко мне и непонимающе вскинула брови.
– Солнышко, он стоит с цветами. Думаешь,
– Нет, – усмехнулась я. – Его ничего не волнует.
– И ты наплюй на всё. Не скрывай истинных чувств, Ханна. Ему будет приятно. Про вас и так уже весь город говорит, так что какая разница?
– Уговорила.
Я сглотнула и задержала дыхание, словно собиралась прыгнуть в холодную воду. А потом сбросила сумку на плечо Кейт и пошла к Маршаллу.
Тео тоже двинулся навстречу – медленно, с той ленивой грацией, которая всегда сводила меня с ума.
Чёрт с ними, с людьми. Я сорвалась с места и побежала.
Маршалл улыбнулся и с готовностью поймал меня одной рукой, крепко прижав к себе. Всё вокруг исчезло – остались только
Господи, я никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой.
– Привет, моя маленькая Птичка. – Его голос был чуть хриплым и таким сексуальным, что моментально сбил мысли и дыхание.
– Привет, мой дикий Медведь, – улыбнулась я, обвивая его руками и ногами.
Маршалл был совсем не против такого публичного проявления чувств. Он тут же впился в мой рот – жадно, горячо, с таким отчаянием, будто эти два дня без меня были для него вечностью.
Его вкусные губы полностью подчинили мою волю, а его запах – густой, с терпкими нотками кедра и лёгкой сладостью инжира – заполнил мои лёгкие, вскипятил кровь и свёл с ума.
Я ответила с не меньшей страстью, целуя его так яростно, что закружилась голова. Тео застонал и прижал меня к себе ещё крепче, будто боялся, что я исчезну.
Но я не собиралась исчезать. Ведь он был смыслом моего существования. С его возвращением всё встало на свои места. Всё стало… спокойно.
Я закрыла глаза, позволяя этому спокойствию сначала наполнить меня, а следом поглотить целиком.
Тео первым разорвал поцелуй, иначе мы бы оба задохнулись. Пьяно улыбнувшись, он ещё мгновение держал меня в своих руках, затем чмокнул в нос и мягко поставил на землю. Колени у меня дрожали, но рука Тео всё ещё была на моей талии, удерживая меня в равновесии.
– Это тебе. – Он протянул мне букет.
Я приняла цветы, прижала их к груди и глубоко вдохнула сладковатый аромат.
– Очень красивые, – пробормотала я, тронув кончиками пальцев бархатные лепестки.
– Как и ты, – хрипло произнёс Тео, и его взгляд расплавил всё внутри, превратив моё тело в аморфную массу.
– Спасибо, – прошептала я. – Я скучала.
Его пальцы скользнули по моей щеке и задержались у подбородка.
– Я тоже, – тихо ответил он. – Эти два дня были пыткой.
Я улыбнулась, сердце сделало кувырок, и что-то горячее и сладкое, как растопленный шоколад, потекло по венам, наполняя тело жаром и удовольствием. Кажется, ещё чуть-чуть, и у меня случится сахарная кома.
– Ну, теперь мы снова вместе.
– И я никуда тебя не отпущу. – Его голос прозвучал почти угрожающе, но мне это даже понравилось.
Сзади раздалось нетерпеливое покашливание.
– Всё, обменялись нежностями? – протянула Кейт и отдала мне сумку. – Можно напомнить мне, когда нас накормят, мистер Маршалл? Я готова слона съесть.
Тео усмехнулся и повернулся к ней.
– Привет, Кейт. В восемь. Джеймс заедет за тобой через час. Вот его визитка. – Он вытащил карточку из своего бумажника и протянул ей. – Напиши ему, он ждёт твой адрес.
Кейт прищурилась.
– Для чего такие сложности? Или ты хочешь, чтобы я придушила этого тихоню по пути?
– Можешь попробовать, вдруг ему понравится.
Подруга усмехнулась и выхватила визитку.
– Ладно, напишу. До встречи, сладкие. – Она послала нам воздушный поцелуй, одним взмахом руки поймала такси и уехала.
Я посмотрела на Тео с хитрой улыбкой.
– Ты что, свести их задумал?
– Да, – невозмутимо ответил он.
Я рассмеялась.
– О, да ты и правда любишь
– Люблю, – спокойно согласился он, беря меня за руку. – Пойдём.
Сегодня Тео был без Фрэнка. Едва мы отъехали от редакции, он заявил:
– Хочу, чтобы ты осталась у меня на все выходные.
Я приподняла бровь.
– Что-что? Повтори, пожалуйста, а то из-за твоего властного тона я не расслышала, о чём ты там
Он рассмеялся, чуть склонил ко мне голову и вкрадчиво произнёс:
– Ханна, как ты смотришь на то, чтобы остаться у меня на все выходные?
Я чуть прикусила губу, но довольная улыбка всё равно предательски расползлась по лицу.
– Не вижу причин отказываться.
Маршалл удовлетворённо кивнул и положил руку на мою коленку.
– Маленькая манипуляторша.
– У меня отличный учитель, – поддразнила я. – Но давай сначала заедем ко мне. Мне нужно переодеться и взять с собой пару вещей.
– Без проблем.
Мы немного поговорили о делах и работе. Тео вскользь спросил, не достаёт ли меня Линдман, и я уверила его, что он, кажется, вообще забыл о моём существовании.
Это было правдой. С тех пор, как я получила кабинет, Эрик избегал меня, а если мы пересекались в коридорах, он моментально разворачивался и уходил в другую сторону. Любопытство съедало меня, но я не стала ворошить этот улей – интуиция подсказывала мне, что ни к чему хорошему это не приведёт.
– Ты видел наш выпуск? – поинтересовалась я, наблюдая за реакцией Тео.
– О да. – Он скривил губы. – Из-за этого весь мой офис опять завалили приглашениями на дурацкие мероприятия. Придётся посетить в четверг один светский вечер. И я хотел бы, чтобы ты пошла со мной. – Тео перевёл на меня взгляд и с улыбкой добавил: – Если ты не против, конечно же.
Я расхохоталась.
– Звучит мило и заманчиво, но ты ведь понимаешь, что там будет пресса, и в обществе пойдут слухи? О нас. Как о…
– Слухи
– И тебя это не волнует?
– Нисколько. А тебя?
Я задумалась, не зная, что ответить, но поняла, что солидарна с ним – мне неважно, что подумают другие.
– Нет.
– Отлично. Значит, пойдём вместе. Как пара.
Вот так просто, коротко и бескомпромиссно – «как пара». И попробуй тут поспорить.
Наверное, я сплю, потому что не понимаю, как от «просто секса» мы вдруг перескочили к «паре». Что послужило толчком к этим изменениям? Неужели два дня
Я коротко усмехнулась, но сердце всё равно предательски дрогнуло в груди. Ещё неделю назад мысль о том, что моим мужчиной станет завидный миллиардер, казалась нереальной.
Причина воодушевления и радости была вовсе не в его деньгах, а в самом Тео – в его улыбке, голосе, взгляде, от которого внутри всё оживало.
Быть девушкой Теодора Маршалла было…
– Боюсь только, что после этого вечера твои поклонницы меня точно сожрут, – пробормотала я, и Тео недоумённо вскинул брови.
– Какие поклонницы?
– Наша фривольная фотосессия вызвала у дамочек настоящий всплеск эстрогена. Так что теперь ты ещё более завидный жених, Маршалл. Журнал только утром поступил в продажу, а тебя
Тео усмехнулся и бросил на меня короткий взгляд.
– Ну а ты?
– Что я?
– Хочешь детей от «столь генетически совершенного экземпляра»?
– Ты это серьёзно?
Он рассмеялся, почувствовав, как напряглось моё тело.
– Ладно, не от меня, а вообще, – добавил он, погладив меня по коленке.
Я замерла, чувствуя, как щёки начинают гореть. Сердце в груди сжалось, и стало так невыносимо тяжело.
– Да, хочу… когда-нибудь, – пробормотала я, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть всплеск тревожных эмоций.
Хорошее настроение резко улетучилось, едва я вспомнила о собственной… неполноценности.
Несмотря на неудачные любовные опыты, я начала мечтать о малыше ещё два года назад. Меня никогда не пугала мысль стать матерью-одиночкой, я была в состоянии дать ребёнку любовь, воспитать его и обеспечить всем необходимым.
Но с каждым годом эта мечта становилась всё более далёкой, а уверенность в том, что я смогу забеременеть, слабела. Всё, что советовали врачи – продолжать принимать таблетки, проходить осмотры раз в три месяца и верить в чудо.
И я продолжала.
Но в глубине души всё чаще возникала мысль: а что, если чуда так и не случится?
Тео наверняка тоже хотел детей. Нет, я была в этом уверена. Смотря на него, легко вырисовывался образ семейного мужчины с кучей детишек.
Стоило мне подумать об этом, как в голове сразу прозвучал противный голос, который напомнил мне, что такая, как я –
И я, продолжая утопать в иллюзиях, лишь рою себе яму поглубже, прекрасно зная, что в этой сказке мне уготована лишь роль временной героини, а не той, с кем он построит «долго и счастливо».
Вечер был… идеальным. Я сидел за столом рядом с Ханной, держал её за руку и вместе со всеми слушал весёлые истории Кейт. Всё казалось таким правильным. Таким… домашним.
Я не помню, когда в последний раз ужин проходил в подобной атмосфере – без напряжения, без тяжёлой тишины, в которой скрывалась одна лишь боль. Без маминых пустых, отстранённых глаз.
Сегодня мама улыбалась. Говорила. Даже
То, что мама наконец-то выглядела собой после трёх лет, в которые она не жила, а существовала?
Или всё дело в Ханне? В её присутствии. В том, как легко она влилась в мою жизнь, в мою семью, в мой чёртов ад, распугав там всех демонов.
Всего два дня прошло, а я ещё никогда так не тосковал.
Я специально не тревожил Ханну, пока был в Европе. Дал нам обоим время отдохнуть и всё обдумать. И сам осознал, что наши отношения – это уже не просто влечение, а нечто действительно серьёзное.
Я понял, что не хочу терять эту девушку. Хочу, чтобы она была со мной.
Рядом с ней мне было так спокойно, что я не мог оторваться от неё ни на секунду. Всё время касался её рук, мягко перебирал пальцами её пальцы, целовал в висок – словно боялся, что она исчезнет.
Такое же чувство посетило меня два дня назад, когда Ханна осмелилась высказать мне своё недовольство. По её глазам я понял, что она совершенно серьёзна. Что готова уйти, если я зайду слишком далеко.
В тот момент я осознал, что перегнул палку. И восхитился своей маленькой Птичкой. Ханна не просто злилась – она отстаивала свою позицию с такой уверенностью, с таким огнём в глазах, что это было почти завораживающе.
Ханна была не из тех «удобных» девушек, которые смиренно кивают и подстраиваются под тебя. В ней были сталь и непробиваемое упрямство. И это одновременно и злило, и сводило меня с ума.
Но именно за это я и влюбился в неё. За её силу, за то, как она не прогибается, не молчит, когда что-то идёт не так. За то, что она не боится меня, говорит честно и прямо. Со мной она была такой, какая есть. И я очень ценил её искренность.
За столом никто даже не спрашивал,
Мы сидели уже около двух часов. Мама выглядела расслабленной и довольной, а в её глазах искрилась жизнь. Такой я и помнил её до тех пор, пока отца не стало. И очень не хотел терять её снова.
Мама оглядела всех за столом, её улыбка стала чуть мягче, когда она остановилась на нас с Ханной. Моя маленькая Птичка быстро покорила её своим обаянием и звонким смехом. Ханна оказалась тем человеком, который мог растопить даже ледяное сердце.
Я видел, с какой нежностью мама смотрела на неё весь вечер – не как на просто гостью за этим столом, а как на часть семьи. Мама
И, чёрт возьми, меня это пугало. Потому что, если всё это было ненадолго, если Ханна вдруг решит, что я ей не нужен – я потеряю не только её.
– Ох… – Мама взглянула на часы и с сожалением покачала головой. – Уже так поздно. Спасибо всем за этот чудесный вечер, но мне пора отдыхать.
– Останься, – сказал я. – Ребятам наверняка интересно ещё послушать, как в два года я надевал твои вещи и красил губы.
Все рассмеялись.
– Думаю, мне стоит сохранить хоть какие-то секреты твоего бурного детства, сынок, – улыбнулась она.
И на том спасибо.
– Жаль, – протянула Кейт. – Я бы с удовольствием узнала ещё парочку.
– Возможно, как-нибудь в другой раз, – рассмеялась мама, а затем задержала взгляд на ней и Джеймсе, который сидел рядом. На её лице появилось едва уловимое выражение одобрения. – Вы замечательная пара, – заявила она. – Берегите друг друга.
Кейт и Джеймс переглянулись, но быстро отвернулись друг от друга и одновременно буркнули «Спасибо», не решившись разубеждать мою мать.
Я поднялся из-за стола.
– Я провожу тебя.
– Спасибо, сынок. Спокойной ночи, ребята. – Мама подошла к Ханне, которая тоже встала, чтобы попрощаться, и прижала её к себе. – Надеюсь, ты останешься сегодня у нас, дорогая.
– Она останется, – подтвердил я, не отрывая взгляда от Ханны.
Её глаза сверкали в свете люстры, как два изумруда. Сегодня она тоже позволила себе немного выпить и сейчас выглядела особенно расслабленной.
Она была прекрасна.
Терпкое домашнее вино слегка раскрасило её щёки и губы, а растрёпанные за вечер рыжие локоны небрежно спадали на плечи. Кремовая блузка с соблазнительным вырезом то и дело притягивала мой взгляд.
Я ждал момента, когда мы останемся одни, жаждал коснуться её, провести пальцами по бархатистой коже, ощутить тепло её тела, услышать сладкие стоны…
Чёрт. Думать об этом сейчас было не лучшей идеей.
Ханна словно услышала мои мысли и посмотрела на меня. Её губы дрогнули в улыбке, а в глазах вспыхнуло озорство. Она хотела меня не меньше, и это лишь усиливало моё нетерпение, заставляя каждую секунду казаться мучительно долгой.
Когда мы с мамой подошли к её комнате, она вдруг тихо сказала:
– Наверное, надо было позвать Фрэнка. Он… был со мной эти дни.
Я знал, потому что Фрэнк сам попросил меня об этом. Два дня назад он откровенно признался мне, что испытывает к моей матери тёплые чувства и хотел бы проводить с ней больше времени. Я не стал возражать.
– И почему ты не позвала, если хотела?
– Он твой водитель… – неуверенно начала она, но я перебил.
– А ещё он друг семьи, мама. Но это неважно. Важно, кто он для
– Я… – Она заломила руки и шёпотом добавила, будто кто-то мог нас услышать: – Он ведь был другом твоего отца… Как я могу?
– Три года прошло, отца уже не вернуть. Ты имеешь право на личную жизнь, и если Фрэнк – тот, кто тебе нужен, я не буду мешать.
Мама улыбнулась и крепко обняла меня.
– Спасибо, сынок, я… я подумаю об этом. – Она отстранилась и погладила меня по щеке. – А теперь иди к друзьям и своей любимой.
Я нахмурился.
– Она не… Я…
Мама молча смотрела на меня в ожидании ответа, но, так и не дождавшись его, мягко улыбнулась.
– Что? Хочешь сказать, что не любишь эту девушку?
– Мы едва знакомы, – неуверенно выдал я и отвёл взгляд.
Это было нелепо. Я знал её неделю. Разве этого могло быть достаточно, чтобы полюбить?
– Иногда, чтобы осознать любовь, достаточно одного взгляда, – произнесла мама, уловив мои мысли.
– Я больше не верю в любовь с первого взгляда, – пробормотал я и провёл рукой по резко вспотевшему лбу. – Думаю, что всё это брехня.
Мама усмехнулась и вдруг ткнула пальцем мне прямо в лоб.
– Хватит думать, Тео. Не всё в этой жизни можно понять головой, – затем мама положила ладонь на мою грудь. – У тебя есть сердце, и оно доброе. Почаще слушай его. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – эхом повторил я и, по привычке, чмокнул мать в макушку.
Она ушла, а её слова продолжали звенеть у меня в голове. Я провёл руками по лицу, стараясь выкинуть из головы все мысли.
– Всё в порядке? – спросила Ханна, когда я вернулся в столовую, глядя на меня с лёгким беспокойством.
– Да, – кивнул я и сел рядом с ней, на автомате накрывая её руку своей. – Просто мама пыталась… наставить меня на путь истинный.
– И что это за путь? – поинтересовался Джеймс, разливая по бокалам остатки красного вина.
Я усмехнулся и покачал головой.
– Она считает, что я слишком много думаю.
– Ну, с этим не поспоришь, – подметила Кейт и стрельнула глазами в Джеймса. – Вы оба довольно занудные ребята.
– Мы не занудные, – спокойно возразил друг и отпил вина, затем посмотрел на Кейт. – А просто взрослые и умные.
– О, прости, профессор. – Она картинно прижала руку к груди. – Но, знаешь, иногда полезно просто расслабиться, а не сидеть с лицом каменной статуи весь вечер.
– Я абсолютно расслаблен.
– Люди, которые сидят так, словно проглотили кол, не могут быть расслаблены.
– Правильная осанка оказывает положительное влияние на физическое здоровье человека, – невозмутимо парировал Джеймс.
Кейт расхохоталась.
– Вот уж действительно горе от ума. А знаешь, что ещё оказывает
– Удиви меня, Кейтлин, – скучающим голосом произнёс Джеймс, лениво покачивая бокал.
– Секс.
– Ну конечно…
– А
– Тогда, по всей видимости, тебе давно пора получить докторскую степень, – с усмешкой отозвался Кроуфорд.
Ханна прыснула от смеха, а Кейт закатила глаза.
– Ладно, грубиян, продолжай и дальше жить в своём затворническом мире в одиночку, – махнула она рукой и повернулась ко мне. – Ну, Тео, раз ты тоже один из этих великих мыслителей, скажи, о чём это ты слишком много думаешь?
Я хмыкнул.
– О смысле жизни.
– О, обожаю эти пьяные философские разговоры на ночь глядя! – Кейт схватила бокал. – Расскажи мне тогда, в чём у вас,
– Я и сам иногда задаюсь этим вопросом, – вздохнул я, многозначительно взглянув на друга. – Видимо, привык к его интеллектуальным пыткам.
– Как остроумно и смешно. – Джеймс закатил глаза. – Я ничего не отвергаю. Я просто очень избирательный.
– Вот что меня в мужчинах поражает, – пробормотала Ханна, подперев подбородок рукой, – у вас либо всё до примитивности просто, либо сложности вселенского масштаба.
– Это называется баланс, детка, – улыбнулся я и чмокнул её в щёку. – На нём держится всё в этом мире.
– Ну, тогда ваш баланс сломан, – ухмыльнулась Кейт, смерив Джеймса оценивающим взглядом. – Потому что
– Спасибо за диагноз, доктор Кейтлин. – Кроуфорд поднял свой бокал. – Выпьем за моё спасение?
– Боюсь, тебя уже не спасти, – драматично вздохнула она, но всё же чокнулась с ним. – И, кажется, я ещё в машине говорила тебе, что предпочитаю Кейт. Так что, если ещё раз назовёшь меня полным именем, я тебе врежу, красавчик.
– Это угроза или просто ещё один способ привлечь моё внимание,
Она прищурилась и с силой двинула ему кулаком в плечо.
– Не провоцируй, Кроуфорд. Моё терпение сейчас держится исключительно на алкоголе.
Джеймс едва заметно улыбнулся. Он явно наслаждался препирательствами с ней. Да и она тоже. Мой лучший друг правда был грёбаным занудой, но, судя по всему, Кейт это только подогревало.
– Так в чём же твой смысл жизни, Тео? – тихо спросила Ханна, повернувшись ко мне.
Я скользнул взглядом по её лицу и чуть крепче сжал её руку.
– Я всё ещё в поиске, детка. Но, кажется, уже близок к истине.
Ханна нахмурилась. Она была любопытной, но, хоть ответ её не удовлетворил, допытываться не стала. Прижавшись к моему плечу, она с улыбкой стала наблюдать за очередной перепалкой Кейт и Джеймса.
Вот в чём чёртов смысл – не в деньгах и не в статусе. Всё, что действительно важно – чтобы самые близкие были рядом. Чтобы мама улыбалась. Чтобы друзья спорили о глупостях и над ними же смеялись.
И чтобы рядом сидела девушка, с которой начинаешь видеть своё будущее.
В голове всё ещё гудели слова матери. Своим тихим ласковым голосом она будто вскрыла во мне едва зажившую рану – ту, к которой я боялся даже прикоснуться.
Я всегда считал, что любовь должна быть проверена временем. Шесть лет с Сарой казались мне доказательством того, что чувства выстраиваются постепенно, как прочный фундамент.
Но потом всё рухнуло в одночасье.
После её предательства я думал, что уже никогда не смогу снова кому-то довериться. Кого-то полюбить. Всё во мне протестовало против самой идеи привязанности, потому что привязанность – это слабость, это риск.
Но сейчас… Когда я был с Ханной, мысли о Саре больше не вызывали во мне удушающей злости. Не было боли, не было ненависти – только пустота. И в этой пустоте с каждым днём прорастало что-то новое. Светлое.
Может, я ещё не готов назвать это любовью. Но я точно знал, что рядом с Ханной прошлое больше не цепляло меня своими когтями – оно теряло свою власть.
Я медленно провёл большим пальцем по её запястью, и Ханна улыбнулась мне. Я сглотнул, ощущая, как сердце пропустило удар. Я знал её всего ничего – но что, если этого действительно достаточно?
Через час Кейт и Джеймс уехали. Мы с Ханной убрали со стола, сложили посуду в посудомойку и поднялись наверх.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, приподняв её румяное лицо за подбородок. – Второй бокал не был лишним?
– Всё в порядке, не переживай, – улыбнулась она и прижалась ко мне.
– Уверена? – Я слегка нахмурился. – Тебя точно не вывернет на мою кровать?
Она закатила глаза.
– А что, боишься, что я запачкаю твои шёлковые простыни?
Я улыбнулся и покачал головой.
– Нет, не боюсь. И мои простыни не шёлковые, а бамбуковые.
Ханна весело фыркнула.
– Точно, ты же Медведь!
Я игриво сжал её ягодицы и потёрся носом о маленький нос.
– Как тебе мой дом?
Ханна едва заметно напряглась, а её улыбка стала какой-то неловкой.
– Если честно… не очень.
Я приподнял брови.
– Почему?
– Слишком… навороченно, – начала она, аккуратно подбирая слова. – Всё такое… стерильное и идеальное, как в выставочном зале. Я не чувствую, что это…
Я усмехнулся и кивнул. Маме тоже не нравилась моя квартира по этой же причине – слишком большая, слишком вычурная и неуютная.
– Ты сам придумал дизайн?
Дизайном в основном занималась Сара, а я – вопросами отделки. Но я не собирался вдаваться в детали.
– Да, – ответил я ровно.
Ханна улыбнулась и покачала головой.
– Холостяк, что с тебя взять.
Даже не знаю, как реагировать на такое заявление. Ведь тогда я не был холостяком.
Вместо ответа я притянул Ханну к себе, и наши губы встретились в яростном поцелуе. Её руки скользнули по моим плечам, прижимая меня ближе, а губы и язык заставили забыть обо всём.
Углубив поцелуй, я прижал Ханну к стене и, наконец, дал волю рукам. Расстегнув блузку, я улыбнулся, заметив кулон с птичкой, который подарил ей два дня назад. Мне было приятно видеть его на её груди.
Спустив чашечки кружевного лифчика вниз, я добавил в игру не только пальцы, но и язык, и начал покусывать затвердевшие соски. Я чувствовал, как Ханна тает в моих руках, как откликается на каждое моё прикосновение.
Я так сильно скучал по ней, так сильно завёлся, что уже не мог остановиться.
Опустившись на колени, я припал губами к её животу. Ханна запустила пальцы в мои волосы и напрягла пресс. Я быстро расстегнул молнию её брюк и поцеловал мягкое местечко чуть выше лобка.
Ханна вздрогнула. Подняв на неё взгляд, я увидел в её глазах тот же огонь, что горел во мне.
– Хочу попробовать тебя на вкус, детка, – хрипло пробормотал я. – Позволишь?
– Боже, да. – Её голос дрожал от желания, а пальцы судорожно сжали мои волосы. – Но сначала я бы хотела принять душ.
Я кивнул, подавляя разочарованный стон, и поднялся на ноги.
– Конечно. Тебе что-то нужно?
– Полотенце.
– Я принесу.
Ханна улыбнулась и, чмокнув меня в губы, ушла в ванную.
Пока я снимал с себя одежду в гардеробной, мой разум вёл борьбу с инстинктами – принять душ вместе с ней или просто принести полотенце и уйти.
Разум проиграл.
Когда я вошёл в ванную комнату, просторная душевая кабина уже была полностью окутана паром, скрывая от меня силуэт Ханны. Она стояла ко мне спиной, смывала шампунь с волос и что-то тихо напевала себе под нос.
Я бесшумно подошёл к ней и обнял сзади, скользнув ладонями по мокрому животу. Ханна вздрогнула и резко обернулась.
– Господи, Тео, не пугай меня так! – рассердилась она и стукнула меня в грудь.
– Прости, не смог удержаться, – пробормотал я, покрывая поцелуями её шею. – Тебе помочь?
– Помыться? – усмехнулась она. – Думаешь, я настолько беспомощная?
– Я думаю, что ты очень сильная, – серьёзно сказал я, беря в руки уже вспененную губку и начиная водить ей по её телу. – Приятно?
Её пухлые губы тронула улыбка, и спустя пару секунд сопротивление растаяло – Ханна расслабилась, прижалась ко мне и позволила заботиться о ней.
– Делай со мной, что хочешь, – прошептала она и прикрыла глаза.
Я водил губкой по её телу, наслаждаясь тем, как её дыхание сбивается, как мурашки пробегают по коже. Вода журчала вокруг нас, превращая это место в наш личный оазис и отрезая от остального мира.
Полностью намылив Ханну, я взял в руки лейку и начал смывать пену, направляя тёплые струи на её плечи, живот, бёдра.
– Доверяешь мне? – спросил я, коснувшись губами её красивого ушка.
– Доверяю.
Я прижал её к стене, развёл бёдра шире и направил струю между её ног. Ханна судорожно вдохнула, её пальцы впились в мои плечи.
Я наблюдал за её румяным лицом – за тем, как оно менялось в экстазе, как дрожали её ресницы, как приоткрывались губы.
Ханна прижималась ко мне и сбивчиво стонала:
– Тео…
– Тебе хорошо со мной? – прошептал я, скользя губами по её влажной разгорячённой коже на шее.
– Да… – выдохнула она, проводя ногтями по моему торсу. – Всегда.
От её слов по телу разлился жар, а сердце бешено забилось. Я больше не мог сдерживаться.
Закрепив лейку, я опустился перед Ханной на колени и, покрыв поцелуями её плоский животик, двинулся ниже.
– Расслабься и наслаждайся, моя маленькая Птичка.
Я закинул её ноги себе на плечи, крепче прижал к стене и скользнул языком по самому центру её желания. Медленно, дразняще, растягивая удовольствие.
Ханна резко втянула воздух, а её пальцы тут же запутались в моих волосах и сжали их.
– Чёрт, Маршалл!
Я усмехнулся. От её хриплого голоса и сладкого вкуса меня накрыло мощной волной возбуждения. Я чувствовал, как её тело реагирует на каждое моё движение: как напрягаются бёдра, как она извивается, требуя большего.
Мои пальцы скользнули внутрь её лона, язык усилил напор.
– Ты такая вкусная, детка, – пробормотал я, водя языком по её набухшему клитору. – Такая сочная.
– Тео
Ханна задыхалась, её живот напрягся, бёдра задвигались активнее, вжимаясь в мой рот.
Ещё несколько быстрых движений языком, ещё пару толчков пальцами – и она сорвалась. Закричала, хватаясь за мои волосы, а я продолжал ласкать её до последнего спазма, пока её дрожь не стихла, пока она не обмякла в моих руках, тяжело дыша.
Осторожно поставив её на пол, я медленно поднялся и накрыл её рот глубоким чувственным поцелуем.
– Я так хочу тебя, – пробормотал я, проводя языком по её губам. – Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучал.
– О, я это чувствую. – Ханна улыбнулась, и её пальцы коснулись моего напряжённого члена, заставляя меня судорожно выдохнуть. Затем она развернулась спиной и, прижимаясь ко мне упругими ягодицами, прошептала: – Возьми меня так, как ты любишь, Тео.
Я прикрыл глаза, изо всех сил сдерживая порыв жёстко оттрахать её.
Мне нравилось брать сзади. Брать грубо. Чувствовать, как она полностью отдаётся и подчиняется мне. Но сейчас… сейчас я хотел другого.
Стиснув челюсти так, что свело скулы, я мягко обхватил её бёдра и развернул обратно.
– Что такое? – Ханна растерянно посмотрела на меня, её губы были приоткрыты, грудь часто вздымалась. Чертовски красивая и сексуальная.
– Ничего, просто хочу видеть твоё лицо.
Я приподнял её, закинул ноги себе за поясницу и одним движением погрузился в горячее влажное лоно.
– Боже… – застонал я, зарываясь лицом в её шею.
Она была такой тугой, такой обволакивающе-плотной, что я замер, позволяя себе насладиться этим моментом подольше.
– Не хочу торопиться, – пояснил я, увидев немой вопрос в затуманенных зелёных глазах.
Ханна обняла меня за плечи и прижалась щекой к моей щеке.
Я начал двигаться – медленно. Мучительно-сладко. Но её стоны – хриплые, отчаянные, её горячее дыхание на моей коже, её глаза – полные всепоглощающего желания, лишили меня последних остатков контроля.
Я начал брать её жёстче. Ханна застонала, её ногти впились в мои ягодицы, подталкивая меня сильнее и глубже.
Ненасытная девчонка.
Сжав её шею, я грубо поцеловал её, и Ханна задрожала в моих руках, захлёбываясь в новом оргазме. Только тогда я позволил себе сорваться и с громким стоном утонул в ней, выплеснув всё, что накопилось за эти проклятые два дня разлуки.
Ещё пару минут мы приходили в себя – наши тела не желали разъединяться.
Я провёл ладонью по её спине, притягивая Ханну ближе, и мягко поцеловал в лоб. А когда посмотрел в эти чудесные зелёные глаза, в которых было столько света – меня накрыло.
Я люблю её.
– Ханна, я…
Слова застряли в горле. Внутри всё кричало – скажи! Но что-то удерживало меня. Не сейчас. Не так. Не после секса, не под действием алкоголя. Вдруг это просто накал эмоций, просто эйфория?
– Что, Тео? – спросила Ханна, поглаживая меня по затылку. – Что ты хочешь сказать мне?
В её взгляде я увидел нежность и уязвимость. Ханна была открыта передо мной, как никогда прежде. Но именно это и пугало.
Любовь – это не только радость и счастье.
Это боль.
Это зависимость.
Это добровольное рабство.
Ты отдаёшь другому человеку власть над собой, а он в любой момент может тебя предать. Я уже пережил это однажды и не хотел повторения.
Я обещал себе никогда больше не попадать в эту ловушку. Но вот она, моя ловушка – с огненными волосами и зелёными глазами, навсегда отпечатавшимися в моей памяти, словно клеймо.
– Ты так много для меня значишь, – сказал я наконец и стиснул челюсти.
Кажется, в её взгляде промелькнуло разочарование, но Ханна улыбнулась мне.
– Ты тоже много для меня значишь, Тео. Больше, чем можешь себе представить.
И от этого мне стало только больнее.
В молчании мы смыли с себя остатки нашей близости, почистили зубы. Я наблюдал, как Ханна расчёсывает влажные волосы, ловил её отражение в зеркале и снова прокручивал в голове те слова:
Сейчас, спустя время, они уже не казались мне просто вспышкой эмоций, пьяным порывом или наваждением.
Я правда люблю её.
Осознание этого давило и пульсировало в груди, прожигая меня изнутри. Но когда Ханна посмотрела на меня через плечо и обворожительно улыбнулась, я понял, что уже ничего не могу с собой поделать. Я просто
Она покорила меня. Окончательно и бесповоротно.
Когда Ханна закончила приводить себя в порядок, я обвил её полотенцем и подхватил на руки. Она уткнулась в моё плечо, пока я не спеша нёс её в спальню.
Бережно уложив её хрупкое тело на кровать, я лёг рядом. Ханна тут же потянулась ко мне и свернулась клубочком у моей груди, словно искала защиты.
Я накрыл нас одеялом и прижал её крепче к себе. Её кожа была горячей, но сама она дрожала в моих руках.
– Всё хорошо? – спросил я, не скрывая тревоги в голосе. – Тебе холодно?
– Нет, всё прекрасно, Тео. – Ханна снова уткнулась лбом в моё плечо и вздохнула. – Просто немного устала. Расскажи мне что-нибудь.
– Например? – Я убрал влажные пряди с её щеки и погладил костяшками мягкую кожу. – Хочешь сказку на ночь или спеть тебе колыбельную?
Ханна мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза.
– Что угодно, – пробормотала она. – Что-нибудь… красивое.
Красивое? Я задумался. Голова была ещё тяжёлая после вина, горячего душа и секса, но тут в памяти всплыл один миф с лекций по философии.
– Ты знаешь легенду о родственных душах? – спросил я, глядя в её полуоткрытые сонные глаза.
Ханна немного повернула голову и посмотрела на меня.
– Кажется, нет. Звучит интересно.
– Это древнегреческий миф. Когда-то люди были совсем другими: у них было четыре руки, четыре ноги и два лица. Они были сильными, цельными. Когда одна половинка уставала, вторая всегда приходила ей на помощь. Но Зевс, опасаясь их могущества, разделил их пополам. И с тех пор каждая часть бродит по миру в поисках своей потерянной души.
Ханна нахмурилась.
– То есть, если верить древним грекам, мы всю жизнь просто находимся в поисках своей второй половины?
– Именно.
Она положила голову мне на грудь и замерла, словно переваривая услышанное.
– Звучит так… грустно, – прошептала она и широко зевнула.
– А по-моему, звучит как надежда.
– И как понять, что ты нашёл ту самую… – она опять зевнула, – свою половинку?
– Это можно только почувствовать, ведь только наши души знают, кому им суждено принадлежать. – Я погладил её по щеке. – Когда половинки находят друг друга, между ними сразу возникает необъяснимое притяжение. Такая глубокая связь, словно они всегда были вместе.
– Кажется, я это чувствую, – пробормотала Ханна с закрытыми глазами и обняла меня крепче. – С тобой, Тео.
Я напрягся. Моё сердце дрогнуло, но я ничего не ответил. Через несколько секунд дыхание Ханны стало размеренным и ровным, и я понял, что она уснула. Наверное, она даже не осознала, что сейчас сказала.
Но я осознал.
Я не двигался, боясь потревожить её сон, хотя знал, что её уже вряд ли что-то разбудит. Не сдержавшись, провёл пальцами по припухшим после поцелуев губам.
– Ты точно ведьма, – произнёс я еле слышно. – Ведь только ведьма способна подчинить и влюбить в себя дьявола.
Когда я проснулась, за окном уже ярко светило солнце. Я посмотрела на часы: почти полдень. Что это за магия вне Хогвартса? Обычно я просыпалась ни свет ни заря, но рядом с Тео всегда спала как убитая.
В кровати его не было, да и комната была пуста. Я вздохнула и прижала ладонь к пульсирующей от боли голове. Всё-таки не стоило вчера пить второй бокал вина. Оденусь и попрошу у Тео какое-нибудь обезболивающее. Но для начала нужно найти его в этой огромной квартире.
Прежде чем встать, я натянула одеяло до подбородка, на миг прикрыла глаза и замерла, вдыхая аромат бамбуковой ткани. Постельное бельё впитало в себя запах Тео. Его парфюм, его кожа, его тепло – всё ещё оставались здесь, рядом со мной. От этого стало странно спокойно.
Я ещё немного понежилась под одеялом, наслаждаясь моментом и пытаясь запомнить это приятное ощущение, а потом ушла в ванную приводить себя в порядок после сна.
Маршалла я обнаружила на втором этаже, в его кабинете. Он сидел за столом, хмурый и полностью поглощённый какими-то бумагами. Но, заметив меня, скромно стоящую в дверях, его лицо озарилось.
От его улыбки моё сердце затрепетало от счастья и тёплого чувства, вспыхнувшего в груди.
Тео отложил бумаги в сторону и поднялся мне навстречу.
– Доброе утро, Птичка, – сказал он, подходя ко мне. На нём были обычные домашние штаны и белая футболка, но выглядел он так, будто только что сошёл с обложки глянца.
– Ты хотел сказать «добрый день»? – ухмыльнулась я, обнимая его за талию. – Привет. Почему ты не разбудил меня раньше?
Он чмокнул меня в губы и провёл пальцами по щеке.
– Сегодня суббота, Ханна. Ты должна полноценно отдыхать и высыпаться. Как себя чувствуешь? Хорошо спала?
Я улыбнулась его заботе.
Со вчерашнего вечера Тео был невероятно нежен и внимателен. И мне не давала покоя причина этих перемен. Возможно, это было связано с нашим разговором и разлукой.
А может, всё дело было в чувствах, которые он упорно от меня скрывал.
– Нормально, – ответила я, но тут же поморщилась. – Голова немного болит. У тебя есть какие-нибудь таблетки?
Тео кивнул и направился к шкафу за своим рабочим столом.
Я села на край дивана, с любопытством оглядывая просторный, минималистичный кабинет – пожалуй, единственное по-настоящему уютное место в этом доме. Ну, если не считать его роскошную ванную и гардеробную, которые были размером с мою квартиру.
– Держи. – Тео сел рядом со мной, протянул мне таблетку и налил воды из графина.
– Спасибо.
Я приняла лекарство и следом за таблеткой осушила два стакана жидкости. После этого Тео услужливо раскрыл для меня свои объятия, и я с радостью в них нырнула.
Тепло его рук стало настоящим спасением от головной боли. Мы просто молчали, наслаждаясь компанией друг друга, и тишина между нами не была пустой или неловкой. Она была… уютной.
Я улыбнулась и прижалась к Тео ещё крепче. Когда рядом тот, кто понимает тебя без слов, молчание становится особой формой разговора, особым языком доверия.
– Ты занят, да? – спросила я, вспомнив, чем он занимался до моего прихода.
– Немного. Дай мне час, и я буду весь твой. – Тео чмокнул меня в лоб. – Завтрак ждёт тебя на кухне вместе с ромашковым чаем. Чувствуй себя как дома.
Я не могла не улыбнуться таким отличным новостям.
– Спасибо, тогда не буду тебе мешать. – Я мягко поцеловала его в губы, а затем оставила одного и спустилась вниз.
Управившись с поздним завтраком за десять минут, я решила побродить по квартире с кружкой чая, чтобы убить время.
Наверное, я погорячилась, назвав её неуютной. Она просто была… огромной. Настолько просторной, что казалась пустоватой, хоть и была стильной. Я бы добавила в интерьер зелени, пару ярких картин – чуть больше жизни и уюта, и…
Я нахмурилась.
А ещё мне казалось, что этот дом будто хранит воспоминания о другой женщине. Тео наверняка жил тут не один. И я догадывалась, с кем – с той самой сногсшибательной блондинкой.
Мысль о ней сдавила грудь, и квартира вдруг стала казаться ещё холоднее.
Какая глупая ревность! Может, я вообще ошибаюсь, и она ему никто и никогда тут не бывала. В любом случае, эта женщина уже в прошлом, ведь Тео сейчас со мной. Да?..
Я поставила кружку на кухонную тумбу, обхватила себя за плечи и глубоко вдохнула.
Чего я, чёрт возьми, ревную? У меня даже нет на это права. Тео мне вообще ничего не обещал. Мы просто… вместе. Или мне только хочется так думать?
Я потрясла головой и выпрямилась. Хватит. Надо выбросить эти мысли, чтобы не портить себе настроение. Может, выйти на террасу и подышать свежим воздухом?
– Привет, милая.
Я обернулась и встретилась глазами с Маргарет. Она была слегка растрёпанной, будто только что возилась в саду: светлые пряди выбились из аккуратного хвоста, на щеках и лбу виднелись пятнышки грязи. На ней был милый фартук с кактусами, из переднего кармана которого торчала лопатка.
– Здравствуйте, Марго, – не сдержав улыбки, ответила я. – Ого, вы выглядите такой…
– Грязной? – усмехнулась она.
– Воодушевлённой, – улыбнулась я.
– Я пересаживаю цветы в горшки побольше. Хочешь помочь мне?
– С радостью.
Маргарет кивнула, набрала воды в металлический кувшин и жестом пригласила меня следовать за ней. Мы вышли из кухни, прошли по длинному коридору и остановились перед дверью с матовым стеклом. Когда Марго её открыла, я замерла на пороге, поражённая.
Внутри было настоящее царство зелени. Просторная, залитая светом комната разительно отличалась от строгого, минималистичного интерьера квартиры. Здесь было тепло и влажно, а воздух наполняли ароматы земли, трав и цветов.
Вдоль стен высились стеллажи с десятками горшков: нежные орхидеи, массивные монстеры, кактусы разных форм и размеров. Повсюду пестрели разнообразные цветы, а плющи в подвесных кашпо, закреплённых на специальных балках под потолком, создавали ощущение джунглей.
– Ух ты… – выдохнула я. – Какая красота.
Маргарет улыбнулась и протянула мне свёрнутый фартук.
– Спасибо. Вот, надевай. И если не хочешь потом вымывать грязь из-под ногтей, могу дать тебе перчатки.
– Не нужно, я не боюсь запачкать руки.
Она одобрительно кивнула.
Я приняла фартук и развернула его. Он был такого же фасона, как у неё, только вместо кактусов на нём красовались маленькие лимоны.
– Здесь потрясающе, – снова восхитилась я, оглядываясь вокруг и вдыхая чарующие ароматы живых цветов. – Настоящая оранжерея.
– Да, это была идея Тео, – призналась Марго, и её взгляд потеплел. – Он знает, как сильно я люблю растения, и подарил мне собственный «зелёный уголок».
Я удивлённо моргнула. Тео – властный, сдержанный, безупречный во всём Тео – думал не только о статусе и работе. Он создал для своей матери целый живой сад, вложив в него нечто большее, чем деньги – он вложил сюда душу.
В груди неприятно шевельнулась вина. Порой у меня проскальзывали мысли, что Тео слишком давит на мать, что его любовь балансирует на грани с контролем. Но вчера, а особенно сейчас, я поняла: он ни в чём не ограничивает её и не подавляет. Он действительно любит её. Искренне, бережно.
И в этот момент я осознала, что мои чувства к нему – уже не просто вспышка страсти, не мимолётная влюблённость. Это было нечто большее: глубокое, тихое, устойчивое.
Я люблю Маршалла. Да, неидеального, порой безумного и до невозможности невыносимого. Но только с ним осколки моей когда-то вдребезги разбитой души наконец складывались воедино. Это была любовь, в которой нет пути назад.
– Ну что, Ханна, начнём? – Марго мягко возвратила меня к реальности.
– Да, конечно, – быстро ответила я, завязывая тесёмки фартука за спиной.
Маргарет подошла к деревянному столу, заставленному инструментами и керамическими горшками с цветами.
– Держи растение у основания, но не сжимай слишком сильно. Главное – не повредить корни.
Я знала, как пересаживать растения, так как иногда помогала матери в саду. Но всё равно внимательно следила за действиями Марго, а затем повторила их, чувствуя, как мягкая влажная земля просачивается между пальцев.
Мы работали в приятном молчании, наполненном шелестом листьев и плеском воды в кувшине. В этом было что-то завораживающее и очень умиротворяющее. Казалось, даже время здесь текло иначе – медленно, размеренно.
Когда мы закончили пересадку, Марго тепло улыбнулась мне и сжала мою руку.
– Ты умница, милая. Отлично справилась. Большое тебе спасибо.
И тут я не выдержала.
– Марго… – тихо произнесла я и посмотрела ей прямо в глаза. – Почему вы так добры ко мне? Так легко приняли в свою семью? Вы ведь совсем не знаете меня.
Она ответила не сразу, задумчиво разглядывая моё лицо в течение полминуты. Затем на её губах появилась мягкая улыбка.
– Потому что я вижу в тебе свет, Ханна. И мне нравится, что ты не пытаешься изменить моего сына. Но главное… – Её глаза странно заблестели. – Все эти три года Тео не переставал заботиться обо мне, пытался вернуть к жизни. Но сам… сам он был похож на робота. А с тобой он ожил.
Сердце дрогнуло, а в горле встал колючий ком. Я сжала зубы, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но они всё равно прорвались сквозь резкий выдох.
Я коротко кивнула и, поколебавшись, сказала:
– Я хочу задать вам ещё один вопрос, который может показаться бестактным, – усмехнувшись, я провела рукой по мокрому лбу. – Нет, он будет
Маргарет слегка приподняла брови, но в её взгляде не было осуждения, лишь любопытство.
– Спрашивай, что угодно, милая. Я не боюсь неудобных вопросов.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Грудь сдавило, как перед прыжком в ледяную воду. Тео убьёт меня за такие вопросы.
– Я знаю про вашу депрессию. И… я видела шрамы на запястье. Могу я узнать, почему вы…
Маргарет застыла, её пальцы сжались на краю стола, и я резко замолчала. Между нами повисла тишина – тягучая, глухая, давящая. Я тут же пожалела, что заговорила об этом и расстроила её, затронув слишком личную тему.
Господи, идиотка, заткнись, это же не твоё дело!
– Простите, пожалуйста, я не хотела… – Я сглотнула, чувствуя, как горло словно сдавила чья-то невидимая рука. – Можете не отвечать, просто знайте, что я… я понимаю вас, как никто. После смерти родителей я… – Голос сорвался, но я заставила себя договорить. – Я тоже думала о том, чтобы… уйти. Чтобы быть с ними рядом. Но так и не набралась смелости. И мне до сих пор стыдно за эту попытку.
Моё сердце колотилось так яростно, что пульс гулко отдавался в висках, а тело мелко дрожало, будто мне внезапно стало холодно. Я вспомнила те ужасные дни – дни бесконечной боли и пустоты, где всё казалось бессмысленным. Где я ненавидела себя так сильно, что хотела уничтожить.
– Как ты справилась с этим? – тихо спросила Марго, коснувшись моей руки.
Я ненадолго замолчала, глядя в одну точку. «Не уверена, что справилась с этим, Маргарет».
– Моя мама была детским психологом, – наконец сказала я. – Как-то она рассказала мне о девочке, которую сильно дразнили в школе за то, что она была непохожа на остальных. В один момент давление стало настолько сильным, что она захотела покончить с собой. Но мама убедила её не делать этого словами, что даже если сейчас кажется, будто весь мир против тебя, это не навсегда. Боль неизбежно утихнет, люди вокруг изменятся, и обязательно появится что-то или кто-то, ради чего стоит жить.
Я моргнула, потому что жжение в глазах стало невыносимым, и сделала глубокий вдох.
– Тогда я была ещё маленькой и не придала её словам значения. Но когда мне самой стало невыносимо, я вдруг вспомнила их.
Я рассказала Маргарет о ссоре с родителями. О своих ужасных словах. О потере смысла во всём после их смерти. Слова лились сами собой, словно кто-то вытаскивал их из самых недр моего тела, освобождая от груза, который я так долго носила в себе. Я не думала, не подбирала выражений – просто говорила, позволяя эмоциям течь свободно.
Маргарет слушала меня очень внимательно, но на её лице застыло какое-то странное выражение – будто она одновременно хотела что-то сказать и не могла.
– Я искала этот смысл всё это время, и, кажется, наконец-то нашла. В вашем сыне. И… в вас.
На этом мой словесный поток иссяк, и я замолчала. Мне сразу захотелось спрятаться в тёмное место и сжаться в комок.
Зачем, ну зачем я вообще подняла эту тему? Что творится со мной?
Маргарет, заметив моё уязвимое состояние, молча прижала меня к себе. Почувствовав тепло её рук, я лишилась последних сил. Всё напряжение – всё, что сковывало меня изнутри – вдруг растворилось. Я закрыла глаза, повиснув на ней, как потерянный ребёнок, который наконец нашёл дорогу домой.
– С вами мне очень хорошо и спокойно, – прошептала я, сминая в пальцах ткань рубашки на её спине. – Вы замечательная женщина. Добрая. И я очень хочу, чтобы вы были счастливы и всегда улыбались. Тео очень повезло, что у него есть такая мама.
Она чуть отстранилась, заглянула мне в глаза и с тёплой улыбкой сказала:
– Девочка моя…
От этих слов внутри что-то дрогнуло. Как будто кто-то бережно смахнул слой пыли с души и оттуда пробился тёплый свет. Горло запульсировало от боли, в глазах невыносимо защипало. Я чувствовала, как что-то переворачивается и меняется во мне, вокруг. Как рушатся невидимые блоки и преграды.
Как становится… легче.
– Милая, ты… ты плачешь, – вдруг сказала Марго, взглянув на меня с лёгким удивлением.
Я вздрогнула, тронула щёку и ощутила влажную дорожку от слёз. Поверить не могу… Слёзы? Почему? Как? Я даже не заметила, когда начала плакать.
Взглянув на Маргарет, я увидела те же следы влаги на её лице.
– И вы тоже, – прошептала я.
Она коснулась своих щёк, поражённо моргнула.
– И я.
Мы одновременно выдохнули и рассмеялись. А ещё через секунду я больше не смогла сдерживаться и захныкала на плече у Марго, как маленькая девочка.
– Я так скучаю по ним, – пробормотала я сквозь всхлипы. – Так виновата…
Маргарет прижала меня крепче, поглаживая по спине.
– Выпусти всё, не держи в себе, – прошептала она, её голос был сиплым от слёз. – И знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне.
И меня накрыло с головой.
Я всхлипнула, потом ещё раз – и вдруг разрыдалась по-настоящему, без остатка, без попыток сдержаться. Я закрыла глаза, позволяя себе наконец выплакаться. Слёзы текли безостановочно, растворяя что-то глубоко внутри. Мне казалось, этот водопад не остановится никогда и затопит всё вокруг. Но вскоре слёзы неизбежно утихли, оставив после себя странное ощущение – как будто из груди вытащили ржавый гвоздь. Боль осталась, как и чувство вины, но дышать стало чуточку легче.
Маргарет первой нарушила тишину.
– Давай посадим два цветка, – вдруг предложила она, аккуратно вытирая свои глаза. – Они будут только твоими. Особенными.
Я удивлённо посмотрела на неё, а потом опустила взгляд на свои ладони, всё ещё дрожащие после выплеснутых эмоций.
Дань тем, кого я потеряла?
Живое напоминание.
О маме. О папе.
О том, как они любили жизнь. Как заботились обо мне.
Я кивнула, не найдя в себе сил заговорить. Маргарет взяла с полки два горшка, затем достала корзину с семенами.
– Так станет легче, – сказала она тихо и опустила голову. – Джеральд… отец Тео был непростым человеком. С ним было… тяжело. Я тоже наговорила ему отвратительных слов перед смертью, и в моём случае они оказались роковыми. Я понимаю, как сложно себя простить. Кажется, даже невозможно. – Маргарет слабо улыбнулась, смахнула слёзы с уголков глаз и подняла голову. – Цветы – это новая жизнь. Я часто сажаю их и, наверное… пытаюсь таким образом искупить свою вину. Выбирай, какие тебе нравятся, милая.
Она мягко подтолкнула ко мне корзинку. Я поняла, что хоть Марго и поделилась со мной частью своей истории, развивать эту тему дальше она не хочет. И я, конечно, не собиралась настаивать. Вместо этого принялась перебирать упаковки с семенами, пока сердце не ёкнуло при виде знакомых оттенков.
Календула – ярко-оранжевая, как мамины волосы. Петуния – с чёрными бархатными лепестками, напоминающими цвет отцовских строгих глаз.
– Эти, – прошептала я, бережно держа их в руках.
– Прекрасный выбор. – Марго улыбнулась. – Они будут расти вместе.
Она поставила передо мной два горшка, насыпала в них землю, затем протянула мне совок.
– Сначала сделаем небольшие лунки, – сказала она, показывая, как нужно. – Земля должна обнять семена, но не слишком плотно. Им нужно место, чтобы дышать.
Я повторила её движения, удивляясь, насколько бережным и интересным был этот процесс. Земля крошилась под пальцами, но её прохлада и влажность странным образом успокаивали.
Настоящая медитация.
– Теперь бери семена. Календула – сюда, петуния – сюда.
Я замерла, держа в ладонях крошечные зёрнышки.
«Для тебя, мама… И для тебя, папа…»
Мы присыпали семена землёй, а затем полили водой из маленькой лейки.
– Теперь остаётся только ждать. – Марго вытерла руки и с удовлетворением посмотрела на горшки с будущими цветами. – Я буду заботиться о них.
Я глубоко вдохнула.
– Я тоже.
Дверь в оранжерею вдруг распахнулась, и вошёл Тео.
– Чем занимаетесь? – Его проницательный взгляд скользнул по матери, потом остановился на мне. Карие глаза сузились, затем изумлённо расширились. – Ханна, ты что… плакала? – Он перевёл взгляд на Маргарет. – Вы обе? Что происходит?
Я замерла, ощутив влажность на ресницах и щеках. Чёрт.
Но прежде чем я успела что-то сказать, Марго мягко улыбнулась и спокойно ответила:
– Всё в порядке. Просто возились с землёй, и, видимо, что-то попало в глаза.
Тео скептически приподнял бровь, но спорить не стал. Подойдя ближе, он перевёл взгляд на горшки на столе.
– И что вы тут сажаете?
Я моргнула, вытирая мокрые щёки тыльной стороной ладони, и выдавила слабую улыбку.
– Память.
– Ты точно хорошо себя чувствуешь? – в который раз спросил Тео, застёгивая запонки и внимательно глядя на меня. – Если передумала, можем остаться дома.
Мы собирались на тот самый светский вечер, где впервые должны были появиться вместе.
Время пролетело незаметно. После работы я оставалась у Тео – да что скрывать, я жила у него. Наслаждалась его вниманием, заботой и компанией его чудесной матери. Они окутывали меня таким теплом, словно я всегда была частью их семьи.
И это пугало. Пугало, потому что я боялась потерять их так же, как потеряла родителей. Я слишком хорошо знала, каково это – когда привычное тепло исчезает, оставляя после себя пустоту, которая жжёт сильнее раскалённого металла.
В груди поселился поганый страх одиночества. С каждым днём он, как сорняк, пускал корни, давил всё сильнее, становился липким и тягучим.
Успокаивало только то, что Тео, кажется, и не собирался меня отпускать. Он был нежен и ласков со мной, вёл себя так, будто боялся меня сломать или спугнуть.
Мы тянулись друг к другу, как голодающие, не знающие меры. Не могли насытиться, занимались любовью едва появлялась возможность, как будто пытались раствориться друг в друге, забыть о времени, заглушить страх, заглушить мысли.
Но сколько бы чувственных ночей мы ни провели вместе, он ничего не говорил
И это напрягало. Потому что я не понимала его намерений и к чему вообще всё идёт. А в таких серьёзных вещах мне важна была конкретность.
В зеркале, где я докрашивала губы, отразился Тео – бесконечно красивый. Чёрный смокинг сидел на нём идеально, подчёркивая его крепкое атлетическое тело. Чуть отросшие волосы были уложены назад, открывая резкие черты лица и высокий лоб. Он был воплощением силы и уверенности, смотрел на меня с обожанием и таким откровенным желанием, что у меня перехватило дух.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один.
Жар пробежался по коже, запульсировал между ног.
Сегодня на вечере я планировала признаться ему в своих чувствах. Я не могла больше молчать. Скажу, что люблю его, а дальше… будь что будет.
Я снова поймала в зеркале его взгляд – внимательный, слегка обеспокоенный. Тео ждал ответа, но не торопил.
Я не передумала ехать, просто… не хотела. Но в его мире менять планы в последний момент – непозволительная роскошь, и я не собиралась ставить его в неловкое положение. Поэтому улыбнулась и сказала, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и беззаботно:
– Всё в порядке. Едем вместе, как и договаривались. Как пара, – добавила я, внимательно наблюдая за его реакцией. К сожалению, после этих слов она ничуть не изменилась. – И попробуем повеселиться. Пригласишь меня на танец?
– Приглашу, – улыбнулся он, затем взял меня за руку, притянул ближе и вдохнул аромат моих волос. – Ты выглядишь великолепно в этом платье.
– Конечно, ты же его выбрал, – ухмыльнулась я.
Я действительно выглядела роскошно. Длинное чёрное платье с открытыми плечами подчёркивало изгибы моего тела, умело балансируя между элегантностью и соблазнительностью. Вырез на груди красиво очерчивал ключицы и линию шеи, а высокий разрез на бедре придавал образу нотку дерзости. Шпильки добавили мне роста и грации, а макияж, на который я потратила час и миллион нервных клеток, выделял губы и глаза.
Я была готова блистать рядом с Тео. Но почему же внутри всё сжималось так, будто я шла не на светский приём, а на плаху?
– Будешь давать интервью? – поинтересовалась я, когда лимузин плавно остановился у величественного здания «Готэм Холла».
Массивные двери, строгая охрана и фотографы, жадно ловящие каждый жест прибывающих гостей – всё это создавало ощущение закрытого мира, куда пускают лишь избранных.
Тео окинул взглядом рой журналистов и усмехнулся.
– Нет. Я же сказал, что буду давать интервью только тебе, детка. – В его голосе звучала улыбка. – Мы сделаем иначе.
Я прищурилась, но спросить, что именно он задумал, не успела – Фрэнк уже распахнул дверь машины. Тео вышел первым, а затем протянул мне руку. Стоило мне ступить на тротуар, как десятки глаз устремились на нас.
Я сглотнула. Боже, зачем я в это ввязалась?
Воздух взорвался от вспышек камер, громких выкриков репортёров и шёпота толпы. От этого гула у меня закружилась голова. Но прежде чем паника успела захватить меня окончательно, Тео вдруг обхватил меня одной рукой за талию, а второй поддел мой подбородок, заставляя взглянуть на него.
Мои глаза расширились, я не успела даже ахнуть, как тёплые губы накрыли мои. Гул голосов тут же стих – теперь я слышала только бешеный ритм своего сердца и его дыхание.
Тео целовал меня настойчиво, с хищной собственнической ноткой, словно показывая всем, кому я принадлежу. Я почувствовала, как сильные пальцы впиваются в мою талию, как его тело напрягается, притягивая меня ближе. А затем его язык скользнул по моим губам.
Завтра вся жёлтая пресса Нью-Йорка будет пестреть фотографиями этого откровенного поцелуя, я была в этом уверена.
– Забудь о камерах, – прошептал Тео, куснув меня за губу. – Забудь обо всех.
И я забыла.
Обвила его шею руками, улыбнулась и ответила на поцелуй. Камеры всё так же яростно щёлкали, репортёры что-то кричали, но мне было плевать. Тео не скрывал меня – это было главным.
Немного попозировав для фотографов и отказавшись давать какие-либо комментарии, мы вошли внутрь.
«Готэм Холл» встретил нас роскошью, от которой у меня начало рябить в глазах: высокие потолки с витиеватой лепниной, массивные люстры, отбрасывающие мягкий золотистый свет, мраморные колонны, устремляющиеся ввысь, словно исполинские стражи.
Воздух был густым и плотным от запахов дорогих духов, свежесрезанных цветов и табачного дыма. Повсюду звенели хрустальные бокалы, перемежаясь с лёгким звучанием классической музыки, доносившейся с возвышения, где играл небольшой оркестр.
По залу скользили мужчины в безупречно сидящих смокингах и женщины в платьях и украшениях, стоимость которых наверняка превышала мой годовой доход. Все двигались с надменными лицами, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться пустыми любезностями и сплетнями:
– О, дорогая, ты в курсе, что произошло на прошлой неделе в Хэмптонсе?
– Конечно! Скандал! Как она могла появиться там с ним?
– Ты попробовала шампанское? Говорят, его привезли прямиком из виноградников семьи Лаурье.
Бла, бла, бла…
Светская элита Нью-Йорка заливалась дорогим шампанским и таким же искусственным, как их улыбки, смехом.
Я сделала шаг ближе к Тео, ощущая на себе множество заинтересованных взглядов. Они изучали меня, оценивая, примеряя к своим стандартам.
На моей шее и в ушах сверкали бриллианты, которые Тео подарил мне вместе с платьем. Мой образ был таким же безупречным, как у всех женщин в этом зале. Но, несмотря на роскошь, для них я всё равно была чужой.
Всегда буду.
Я не говорила на их языке светских любезностей, где улыбки значат одно, слова – другое, а настоящие мысли прячутся под многослойной вуалью фальши.
Всё здесь было отточено до автоматизма: движения, интонации, даже смех. Они наверняка уже сделали ставки, сколько времени мне отведено в этой роли.
Сделав вид, что не замечаю их взглядов, я крепче сжала локоть Тео, словно он был моим единственным якорем в этом море масок.
– Напомни мне, зачем мы здесь? – шепнула я, стараясь не смотреть по сторонам.
Тео склонился к моему уху, его голос прозвучал низко, почти интимно, и безумно сексуально:
– Показываем всем, что мне есть чем гордиться. – Он провёл костяшкой пальца по контуру моей челюсти, и от этого лёгкого прикосновения по коже пробежала дрожь. С довольной улыбкой он добавил: – Ты – королева этого бала.
Я фыркнула, закатывая глаза, но не смогла сдержать улыбку.
– Льстец.
– А если серьёзно, – продолжил Тео уже ровным тоном и оглядел зал, – я здесь ради нескольких встреч. Некоторых особо важных снобов можно выловить только на таких вечерах. После этого мы можем уйти, если ты захочешь.
Я
Мы провели за пустыми беседами со знакомыми Тео около часа. Он держался непринуждённо и уверенно, а я… Я просто улыбалась, иногда охала и вставляла вежливые фразы, пила воду и считала минуты.
Даже спустя время я чувствовала на себе любопытные взгляды, словно была диковинным экспонатом в музее. Они не прекращались.
Особенно забавными были разговоры:
– Ты слышала? Это та самая журналистка.
– Посмотри, как держится. Думаешь, надолго?
– Интересно, чем она его зацепила…
Я сильнее сжала бокал с водой, ощущая, как стекло холодит пальцы. Внешне осталась невозмутимой и мысленно усмехнулась. Ведь мне было интересно то же самое.
Со временем я привыкла к вниманию, но напряжение не отпускало меня. Что-то было не так. Между лопатками неприятно чесалось, словно под кожей ползали муравьи.
Кто-то пристально смотрел на меня. Не просто смотрел – следил.
Я украдкой оглядывалась, но не могла понять, кому принадлежит этот тяжёлый взгляд. Старалась держаться ближе к Тео, но странное ощущение не исчезало. Оно липло к коже, ползало по позвоночнику, мешало дышать.
Внутри закопошилось предчувствие, которое намекало мне, что я знаю, кому может принадлежать этот взгляд. Но я не хотела ему верить и упорно гнала от себя гнетущие мысли.
Вдруг музыка сменилась – энергичная игривая мелодия уступила место плавной и романтичной.
Тео повернулся ко мне, передал мой стакан официанту и с улыбкой заявил:
– Пойдём танцевать.
Я даже не успела ответить, как он уже повёл меня в середину зала, к другим танцующим парам. Одна его рука легла на мою талию, а вторая обхватила пальцы, и мы закружились в такт музыке.
Тео двигался легко и уверенно, смотрел мне в глаза таким взглядом, от которого в груди всё цвело и трепетало. Я чувствовала тепло его рук, аромат парфюма, который уже стал для меня родным, и между нами словно протянулась тонкая нить – невидимая связь. Она обволокла нас своим мягким коконом, и всё остальное исчезло, потеряв значение. Важен был только этот миг, лишь мы двое. Я подумала: вот он, идеальный момент, чтобы признаться ему в любви.
Сердце колотилось в груди, слова уже рвались с губ, но музыка внезапно смолкла, а вместе с ней оборвалась и моя решимость.
Я закусила губу. Чёрт. Почему всё всегда не вовремя?
Тео посмотрел поверх моей головы, затем наклонился и поцеловал мою руку.
– Подожди меня здесь, хорошо? Мне нужно подойти к одному человеку. Вернусь к тебе через пару минут.
– Без проблем, – кивнула я, отпуская его.
Его пальцы скользнули по моему запястью, и он ушёл. Я проводила его взглядом, потом направилась к фуршетному столу, чтобы отведать помпезных закусок, надеясь, что они хоть немного заглушат разочарование.
Но стоило мне протянуть руку к розовой тарталетке, как за спиной раздался голос:
– Милая леди не подарит мне второй танец?
И меня парализовало.
Этот голос… Я не слышала его уже восемь лет – и не хотела бы слышать никогда.
В воздухе будто исчез кислород, и тут же что-то тяжёлое и удушающее опустилось на грудь, как будто в зал резко пустили газ. Сердце в панике застучало неровными аляповатыми ударами, отдаваясь в висках оглушающим звоном.
– Нет, – не оборачиваясь, ответила я и стиснула пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь.
– Очень жаль.
Он обошёл меня, вынуждая поднять взгляд. И я увидела его.
Оскар ДиЛаурентис.
Богатый ублюдок из семьи адвокатов.
Некогда моя мечта и моя самая горькая ошибка.
Что он делает здесь? В Нью-Йорке, на этом пафосном вечере?
Оскар жил в Бостоне, а значит, то, что он оказался тут именно сегодня – просто грёбаная издёвка судьбы.
Мой взгляд невольно приклеился к его лицу. Прошло восемь лет, Оскар совсем не изменился, но в то же время стал другим – всё такой же безупречный и утончённый, но чуть более возмужавший.
Роскошный смокинг подчёркивал его стройную фигуру, манжеты белоснежной рубашки выглядывали ровно на нужное количество сантиметров, запонки с бриллиантами переливались на свету, словно заигрывая.
Его чёрные волосы были уложены с лёгкой небрежностью, будто он не слишком старался, но я знала: каждая деталь его образа выверена до мелочей.
Улыбка… О, эта улыбка – та самая, от которой когда-то у меня подкашивались коленки. Самодовольная, тонкая, обещающая всё и ничего одновременно. Созданная для того, чтобы очаровывать.
Но стоило встретиться с ним взглядом, и весь этот лоск рассыпался в прах. В его карих глазах совсем не было доброты и тепла. Лишь тьма. Что-то хищное и опасное, как у зверя, который принюхивается к старой добыче, раздумывая, стоит ли вновь поиграть с ней.
За красивой оболочкой скрывалась та же гнилая суть. Тот же бездушный монстр.
Оскар ДиЛаурентис был моим первым мужчиной. Первой любовью. И сейчас он смотрел на меня так, словно всё это время я была его собственностью.
Молчание затянулось. Я хотела развернуться и уйти, но в туфли словно налили бетона.
Оскар, видя, что я собираюсь сбежать, быстро взял инициативу в свои руки.
– Давно не виделись, Ханна. – Его голос был низким, почти мурлыкающим. Глаза лениво скользнули по моему телу и задержались на груди. – Ты всё такая же прелестная. Я скучал по тебе, – и контрольное: – Те твои фото всё ещё согревают мне сердце…
Это был хедшот, от которого я провалилась в пропасть, и меня в одно мгновение отбросило в прошлое.
Я моргнула. Горло сжалось так, будто Оскар вновь сжимал его своими пальцами, перекрывая кислород. Я хотела ответить ему, сказать хоть слово, но губы вместе с ногами будто забыли, как двигаться.
До меня только сейчас дошло, кто следил за мной весь вечер. Предчувствие не обмануло. Теперь понятно, почему я так не хотела сюда ехать.
Я ненавидела Оскара. Я мечтала о мести. Строила в голове сотни сценариев, где я безжалостно сокрушаю его так же, как он сокрушил меня.
Все эти годы я убеждала себя, что стала сильнее, смелее. Но вот он передо мной – живой, реальный, ухмыляющийся. А я оказалась совсем не готова. Я снова стала той восемнадцатилетней девочкой, которая не могла ни закричать, ни ударить, ни убежать.
И испытывала лишь животный страх.
– Я вернулся, детка. – Глубокий, уверенный голос Тео вырвал меня из этого удушающего кошмара. Его тёплая крепкая ладонь бережно скользнула мне на талию, даря ощущения безопасности и защиты.
Я дёрнулась, словно очнувшись ото сна, судорожно вдохнула. И с этим вдохом в меня мощным потоком хлынула реальность – музыка, шорох платьев, голоса гостей.
И запах парфюма Тео. Он был здесь. Рядом. Я была не одна. Больше не одна.
Тео окинул моего собеседника холодным взглядом и сквозь зубы процедил:
– ДиЛаурентис. Какие-то проблемы?
Оскар чуть склонил голову набок, словно изучая Тео, затем осклабился.
– Как всегда, никаких проблем, Маршалл.
Они знакомы.
В ушах зазвенело, а в голове появился миллион вопросов. Откуда? Как? Они друзья?
Сомневаюсь. Их взгляды были слишком тяжёлыми, слишком напряжёнными. Здесь точно не было дружбы – только холодное, выверенное противостояние.
Тео чуть крепче сжал мою талию. Оскар заметил этот жест и ухмыльнулся шире, лениво проведя пальцем по шёлковому лацкану своего пиджака, будто смахивая невидимую пылинку.
– Ханна, всё в порядке? – строго спросил Тео, не сводя с меня внимательного взгляда.
За эти две недели он успел изучить меня слишком хорошо. Он замечал каждую перемену в моём настроении, каждую тень тревоги в глазах. И сейчас, конечно же, видел, что я
Но я не собиралась устраивать сцену. Не собиралась развлекать Оскара своей слабостью.
– Да, я… мне нужно в уборную, – выдавила я, отстраняясь. – Скоро вернусь.
Я развернулась, но не успела сделать и двух шагов.
– Не думал, что у тебя такие же вкусы, как у меня, – раздался за спиной насмешливый голос Оскара.
У меня подогнулись колени. Нет. Только не это.
Я резко обернулась и увидела, как Оскар, не сводя с меня глаз, что-то шепчет на ухо Тео. А в следующую секунду Тео уже схватил его за воротник и чуть приподнял, заставляя привстать на носки.
– Что ты сказал? – Его голос сорвался на низкий угрожающий рык.
Рядом раздались шокированные возгласы. Гости отвлеклись от танцев и во все глаза уставились на стычку двух мужчин.
Господи, за что мне всё это? Что Оскар сказал ему?!
ДиЛаурентис даже бровью не повёл. Он будто ждал от Тео именно такой реакции – и теперь наслаждался её вкусом.
– Могу повторить для всех, – усмехнулся он. – Если ты этого хочешь.
Пальцы Тео сжались ещё сильнее, ткань рубашки затрещала под его хваткой. Лицо Оскара оставалось расслабленным, но его шея напряглась, выдавая едва уловимое беспокойство.
Я кинулась к ним.
– Тео, не надо!
На самом деле я была бы не против, если бы он размазал его по полу. Но не здесь. Не сейчас. Тео не должен подставляться из-за меня. Никогда.
ДиЛаурентисы были одними из самых влиятельных корпоративных и уголовных адвокатов в стране. Они защищали крупные компании, политиков и бизнес-магнатов. Один неверный шаг – и карьера Тео, его бизнес могли оказаться под угрозой.
Оскар, как уголовный адвокат, знал все лазейки, чтобы вытащить даже самых отъявленных преступников. Его отец, корпоративный юрист и эксперт по финансовым преступлениям, был мастером по обходу закона. Вместе они могли обернуть любую ситуацию в свою пользу. Они умели играть в эти игры – опасные, грязные, без правил. И всегда выигрывали.
– Отпусти его, пожалуйста, – прошептала я, осторожно коснувшись каменного предплечья Тео. Он не смотрел на меня – только на Оскара, который всё продолжал ухмыляться. – Он того не стоит.
– Лучше послушай свою прелестную даму, Тео, – скучающе протянул Оскар и плотоядно облизнулся. – Если не хочешь, чтобы я снова подпортил жизнь твоим друзьям или семейке. И
Глаза Тео сузились. Его пальцы побелели от напряжения. Оскар дал понять, что у него есть власть. Что если Тео тронет его, то пострадает не только он сам.
Что Оскар сделал им?
На скулах Тео заходили желваки, его грудь тяжело вздымалась. Я видела, как он борется с желанием одним ударом сломать Оскару челюсть или шею.
Толпа застывших гостей напоминала стаю стервятников, замерших в ожидании кровавого зрелища.
К счастью, Тео прекрасно понимал, что это не то место, где можно устраивать разборки. Он не хотел отпускать Оскара, но всё же разжал пальцы и оттолкнул его.
ДиЛаурентис чуть качнулся назад, но быстро восстановил баланс и, как ни в чём не бывало, пригладил воротник рубашки и лацканы пиджака. Он явно получал удовольствие от происходящего.
– Так-то лучше, – усмехнулся он, а потом посмотрел на меня. Его глаза прошлись по моему лицу, задержались на губах, скользнули ниже. – Ещё увидимся, куколка.
От этих слов моя спина покрылась ледяным потом.
Оскар растворился в толпе, и только тогда я поняла, что всё это время сжимала кулаки до боли. Ногти впились в ладони, оставляя глубокие полумесяцы.
Тео неотрывно смотрел ему вслед, словно сдерживая себя изо всех сил, чтобы не сорваться за ним. Его взгляд был настолько тёмным, что, если бы глаза могли убивать, Оскар бы уже лежал в луже собственной крови.
Гости, которые секунду назад наблюдали за сценой с откровенным любопытством, теперь поспешно отвернулись. Но я видела, как дамы украдкой шепчутся, как мужчины переглядываются, бросая на Тео оценивающие взгляды. Кто-то смотрел с уважением, кто-то – с опаской, кто-то – с интересом.
Надеюсь, он не испортил себе репутацию этой импульсивной выходкой.
Оркестр сменил мелодию на более бодрую, шампанское продолжило литься в бокалы, вновь зазвучал смех, но теперь он казался ещё более наигранным. Все делали вид, будто ничего не случилось. Но было ясно – этот момент они запомнят надолго.
– Тео… – прошептала я, коснувшись его руки. – Спасибо.
Он резко обернулся ко мне.
– Откуда ты знаешь его? Почему ты всё время оказываешься связана с какими-то ублюдками, Ханна?
Я сглотнула.
– Это долгая история.
Тео провёл рукой по волосам, в его глазах бесновалась самая настоящая буря.
– И ты расскажешь мне её. – Его голос был низким и
– Не сейчас. Пожалуйста, – смогла лишь выдавить я. – Я хочу уйти.
Тео кивнул, молча взял меня за руку и повёл к выходу.
Но через минуту путь нам преградила новая проблема: та самая блондинка, из-за которой Тео согласился дать мне интервью.
На ней было кроваво-красное платье, обволакивающее её точёную фигуру, словно вторая кожа. Волосы собраны в элегантную причёску, губы пестрели помадой в тон платья.
Высокая, роскошная, уверенная – она стояла прямо перед нами, даже не пытаясь уступить дорогу. Рядом с ней я почувствовала себя маленькой серой мышью, и желание позорно сбежать отсюда стало невыносимым.
– Добрый вечер, – проворковала она, лениво скользя по нам взглядом. – Уже уходите?
Её голубые глаза на секунду задержались на наших сцепленных руках.
Я почувствовала, как напрягся Тео. Его пальцы сжали мою ладонь сильнее, чем нужно – не для уверенности, а словно чтобы сдержаться. Он был в бешенстве и смотрел на неё так, будто хотел порвать на куски.
Мне вдруг стало не по себе. Не из-за неё – из-за него.
– Не представишь нас, Тео? – блондинка всё накаляла обстановку, дёргая за нужные ниточки его напряжения.
Тео молчал и не двигался.
Я терпеливо ждала, когда он назовёт меня своей девушкой. Да кем угодно. Хоть как-то обозначит, что мы, чёрт возьми, вместе. Что мы не просто случайные люди рядом.
Но он упрямо молчал. А потом коротко бросил:
– Нет.
Я и так была на грани нервного срыва. А сейчас, после отрицательного ответа Тео, тот маленький тёплый домик в груди, который я с таким трепетом возводила и бережно охраняла, рухнул. Во мне вспыхнул гнев, спалив его дотла.
Значит, все его слова о том, что мы пара, были лишь пылью в глаза. Ложью.
Я выдернула руку из его пальцев и сделала шаг в сторону.
Блондинка быстро оценила ситуацию и улыбнулась, явно намереваясь надавить на больное.
– Сара Томпсон, – представилась она и протянула мне изящную ладонь. – Бывшая невеста Тео. Но вы, наверное, уже и так в курсе.
Нет, я не в курсе, стерва.
Под рёбрами закололо. Не ожидала, что она так прямо и без церемоний бросит мне это в лицо. А ещё не ожидала, что это будет
Он ей до сих пор небезразличен? Иначе зачем заявлять
Идеальный вид, прямая осанка, надменная улыбка – всё в ней кричало о том, что скромность не её конёк. Но если она думает, что я молча проглочу этот выпад, то ошибается.
В груди всё ещё полыхало, по венам разливалось и пульсировало что-то едкое и горячее.
Ну, Тео, раз ты не хочешь меня представлять, я представлюсь сама.
– О, очень приятно. – Я улыбнулась в ответ, еле сдерживая дрожь в голосе, и пожала её ладонь. – Я Ханна. А мы с Тео…
Повисла тишина. Самоуверенная улыбка Сары дрогнула, и я с удовольствием наблюдала, как следом перекосилось её безупречное лицо.
И лицо Тео.
– Как… мило, – пробормотала Сара, быстро восстанавливая самообладание.
Я выдержала паузу, посмотрела на Тео, но он вновь не сказал ни-че-го. Только его тяжёлый взгляд был полон тихой ярости.
– Было приятно познакомиться, Сара, – натянуто улыбнулась я. – Прошу меня извинить.
Я быстро направилась к уборной. Мне хотелось встать под ледяную воду, чтобы избавиться от жара во всём теле. Казалось, ещё чуть-чуть, и я сгорю вместе с домиком, и тогда от меня точно ничего не останется.
Я шла, почти не чувствуя ног, то ли от злости, то ли от унижения.
Почему я должна стыдиться своих слов, если он сам дал мне повод их сказать? Почему он смолчал? Почему не признал нас?
Чёртов Маршалл.
Он догнал меня, когда я уже зашла в уборную. Я едва успела перевести дыхание, как дверь с глухим щелчком закрылась, и в следующее мгновение Тео схватил меня за руку и дёрнул к себе.
– Что за сцену ты устроила?
Комната была пуста. Хорошо. Я могла не сдерживать эмоции.
– Что
– Так не принято вести себя в приличном обществе, – процедил он.
Я рассмеялась.
– О каком приличном обществе ты говоришь? Это обычное сборище лицемеров и сплетников, только с миллионами на счетах. – Я наклонила голову, вглядываясь в его каменное лицо. – И напомню тебе, Тео, а то ты, видимо, забыл: я не принадлежу к вашей «элите». И если бы ты не скрывал свою бывшую пассию от меня, а меня от неё, никакой сцены бы не было. Я сказала ей правду, раз ты не смог и двух слов связать!
Он резко выдохнул.
– Ханна…
– Или надо было сказать, что я твоя девочка для секса? – Я задумчиво похлопала пальцем по своим губам и ухмыльнулась. – Или лучше твоя маленькая игрушка-птичка?
Он сжал челюсти.
– Перестань.
Но я уже не могла остановиться. Злость прорвалась наружу, словно кипящая лава из вулкана.
– А кто я тогда для тебя, проясни, потому что я не понимаю! – вспыхнула я и толкнула его в грудь. – Я живу в твоей квартире, сплю в твоей футболке, дружу с твоей мамой, а ты даже не можешь сказать своей бывшей, что я твоя девушка!
Он отвёл взгляд.
– Всё не так.
– А как? – рявкнула я. – Сколько вы были вместе и из-за чего расстались?
– Это не имеет значения.
– Для кого? Для тебя?
– Я не хочу о ней говорить сейчас!
Тео посмотрел на меня таким тяжёлым взглядом, что у меня засосало под ложечкой. В этом взгляде была не только злость – за ней скрывалась какая-то глубокая, невыраженная боль.
Но мне было наплевать. Я рвано дышала, сердце бешено стучало, ладони дрожали.
– А я хочу. Она тоже жила с тобой?
– Ханна, немедленно прекрати, – угрожающе зарычал он, наступая на меня. – Я не буду о ней разговаривать.
– Почему? Что между вами? Ты всё ещё любишь её?
– Хватит! – рявкнул он и вжал меня в стену с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. – Лучше ты расскажи мне, откуда знаешь ДиЛаурентиса? – прошептал он мне на ухо, и я похолодела. – Спала с ним или до сих пор спишь?
– Я не буду о нём разговаривать, – язвительно ответила я, пытаясь вырваться из кольца его рук.
Маршалл снова вжал меня в стену и резко приподнял моё лицо за подбородок.
– Не хочешь, чтобы лезли к тебе в душу, не лезь в мою, Птичка.
Я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, и быстро заморгала. Они так внезапно вернулись ко мне, что я пока не научилась их контролировать. Но расклеиваться перед Маршаллом я не собиралась.
– С меня хватит, – выдавила я. – Всё кончено, Тео.
Но он лишь усмехнулся.
– Из-за него?
– Нет. Я просто… устала. Хочу снова быть одной.
– Слишком поздно, детка, – прошипел он, больно стиснув мой подбородок между своими пальцами. – Ты теперь
Стресс и гнев смешались, превратив меня в дикое неконтролируемое животное. Собрав все оставшиеся силы в кулаки, я оттолкнула Тео, а следом ударила его, случайно царапнув длинными ногтями по нижней губе.
Тео чертыхнулся, его ноздри в гневе раздулись.
– Я предупреждал тебя, Ханна… – начал он угрожающе тихо.
– О господи! Ну и что? Что ты мне сделаешь? – перебила я, и мой сорванный хриплый голос прозвучал оглушающе в возникшей тишине.
Я не боялась последствий. Совсем. Сейчас мне было плевать на всё.
Тео молча смотрел на меня, слизывая кровь с разорванной губы.
– Ну, что ты опять молчишь? Хочешь ударить меня в ответ? – Я подошла к нему вплотную и смело подставила щёку. – Давай, бей. Но знай, что это станет твоим концом, Маршалл.
Он не двигался. В его взгляде не было злости – только усталость. Глубокая, всепоглощающая усталость. Он не собирался меня трогать, и груз на душе стал немного легче.
– Если ты приглашаешь меня как свою пару, озвучивай это перед людьми, Тео, или не пудри мне мозги такими высокопарными заявлениями, – тихо сказала я и сделала глубокий вдох, набираясь решимости сказать следующие слова.
Не думала, что буду признаваться ему в чувствах вот так – растоптанная, разбитая, в туалете, пусть и роскошном. Но я больше не могла скрывать их. Пусть знает, какая я глупая наивная дура. Как быстро влюбилась в него.
К горлу подступил ком, а в носу защипало. Я чувствовала, как внутри всё рушится.
Глубокий вдох.
Ещё один.
– Помнишь наш уговор в ресторане? Просто секс, никакой любви. Помнишь?
– Помню, – хрипло отозвался Тео, глядя на меня горящими глазами. – К чему ты клонишь?
Я шагнула ближе, взяла его лицо в ладони и вытерла большим пальцем вновь выступившую каплю крови на губе.
– К тому, что я нарушила этот грёбаный уговор ещё после нашего первого секса. Я… – Горло невыносимо сдавило, я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться от боли. – Я люблю тебя, Тео.
Я почувствовала, как под моими пальцами заходили желваки на его щеках. Тео встрепенулся, но я не дала ему заговорить.
– Я люблю тебя, – повторила я медленнее, утопая в омуте его чёрных глаз. – Но, видимо, для тебя я лишь та, кем ты перекрываешь воспоминания о бывшей невесте. А я не собираюсь быть твоим обезболивающим, – осторожно чмокнув его в губы, я отошла на шаг назад. – Я ухожу, Тео. В выходные приеду за своими вещами.
Я обошла его и направилась к двери, прикрывая рот рукой и не обращая внимания на обливающееся кровью сердце. Господи, лучше бы слёзы не возвращались ко мне. Сдерживать их ещё тяжелее, чем жить без них.
– Нет, – вдруг послышался за спиной глухой голос Тео.
– Что нет? – раздражённо спросила я, даже не обернувшись.
– Ты не выйдешь отсюда.
– Ну попробуй, останови меня.
Самоуверенный кретин.
– Я не перекрываю воспоминания тобой. Я
Я замерла. Мои пальцы дрожали, и я схватилась за ручку двери, чтобы не упасть.
– Я тоже люблю тебя, Ханна.
Мне это послышалось, да?
Я резко обернулась к Маршаллу и вздрогнула – он стоял прямо за мной. Из-за звона в ушах я даже не услышала, как он подошёл.
– Ч-что ты сказал? – сипло спросила я, подняв голову.
Он бережно обхватил моё лицо своими руками.
– Я
– То есть ты… влюблён в меня?
Он покачал головой.
– Люблю.
– Правда?
– Правда. – Он погладил мои скулы большими пальцами. – Я люблю тебя, детка. Безумно люблю.
Я больше не могла сдерживаться. Всхлипнула, и по моим щекам потекли горячие ручейки слёз.
Глаза Тео расширились.
– Ты… плачешь?
– Да, – прошептала я и шмыгнула носом. – Слёзы вернулись ко мне в субботу… в оранжерее. Я была с твоей мамой, мы… говорили. А потом я разревелась на её плече. И она тоже, – тараторила я, обливаясь слезами, боясь представить, во что превратился мой макияж. – Я так люблю тебя, Тео. Люблю вас обоих. Вы стали мне очень дороги. Как… семья.
– Ты тоже дорога мне, детка. – Он вытирал мои мокрые щёки, собирал слёзы своими губами. – Моё хрупкое сокровище. Ты так красиво плачешь…
Но я не хотела больше плакать. Я хотела только Тео.
Быть с ним, чувствовать его.
Поэтому со стоном поцеловала его, вцепилась в его волосы и потерялась в нём. Всё вокруг стало неважным. Страсть, резко вспыхнувшая между нами, заставила нас потерять контроль.
Тео развернул меня спиной к мраморной столешнице, затем снял свой пиджак и, накрыв им холодную поверхность, усадил меня на него и развёл мои бёдра. Я расстегнула его ремень, он сдвинул мои трусики в сторону и через секунду уже наполнил меня.
Я застонала, обвила его талию ногами и зарылась пальцами в густых волосах. Тео глухо зарычал, его губы поймали мои и начали целовать до потери дыхания.
– Кого ты видишь, когда смотришь на меня в этот момент, Тео? – прошептала я, обхватывая его лицо ладонями и вглядываясь в почерневшие от возбуждения глаза.
Его движения замедлились, длинные пальцы сжались на моих бёдрах, оставляя горячие отметины.
– Тебя, – выдохнул он в мой рот. – Я вижу только тебя, Ханна, – и снова поцеловал с такой страстью, что закружилась голова. – Моя любимая маленькая Птичка, – простонал он и начал быстро и нещадно вбиваться в меня, вознося нас обоих на Олимп.
– Да, – всхлипнула я, впиваясь ногтями в его плечи. – Я твоя. А ты – мой?
– Твой. Уже давно только твой и всегда буду твоим. – Его сильная рука обхватила мою шею сзади, и Тео прижался лбом к моему лбу. – Я никогда не оставлю тебя, детка. Никогда тебя не предам. Клянусь.
Я улыбнулась, наслаждаясь нашей близостью и этими чудесными словами.
Я чувствовала себя счастливой и окрылённой, но стоило мне закрыть глаза, как счастье испарилось, будто его и не было. Перед взором возникло лицо Оскара, и в голове раздался его насмешливый, ядовитый голос:
Нет!
Я хотела распахнуть глаза, но не смогла. Веки будто слиплись, издеваясь надо мной, замуровывая меня в этой тьме. В груди словно сжался стальной обруч. Воздух исчез.
Паника захлестнула меня.
Появление Оскара именно сейчас, когда я позволила себе отпустить страхи и вновь полюбить, когда перестала просыпаться среди ночи в холодном поту, было дурным предзнаменованием.
Жизнь будто издевалась надо мной и намекала: счастье – это лишь передышка перед новым витком боли. Над моей головой будто завис топор, и я не знала, когда он рухнет.
Но было ясно одно: раз ДиЛаурентис снова объявился, скоро меня ждёт новая порция кошмаров.
Прошло два дня с того злосчастного вечера. Два дня с тех пор, как мы с Ханной признались друг другу в любви. Я должен был чувствовать себя счастливым. Разве не об этом я мечтал?
Но как радоваться, когда твоя любимая угасает на глазах, а ты не понимаешь почему? Вместо счастья внутри стремительно росло беспокойство, превращаясь в глухую, изматывающую тревогу.
Я настоял, чтобы Ханна жила со мной – и она согласилась. Точнее, просто молча кивнула, будто ей было совсем плевать на это. И с того момента почти не произнесла ни слова. Её взгляд стал таким пустым, словно её душа покинула тело, оставив мне лишь оболочку.
Ханна мало говорила, мало ела и постоянно витала в своих мыслях. Даже когда мы занимались любовью, казалось, она была где-то далеко, не здесь и не со мной. Я чувствовал себя беспомощным – словно пытался удержать песок в ладонях, но он неизбежно просачивался сквозь пальцы, полностью ускользая от меня.
Ханна могла сидеть в одной позе часами: глаза не мигая смотрят в одну точку, а если я трогаю её за руку, она вздрагивает, как будто я её пугаю.
Я не мог спать. Боялся закрыть глаза, потому что тогда мне казалось, что она исчезнет. Что когда я проснусь, её уже не будет.
Меня охватывала паника. Я слишком хорошо знал это состояние: так всё начиналось у моей матери, перед тем, как она ушла в глубокую трёхлетнюю депрессию. Попытки докопаться до правды разбивались о безмолвие Ханны и пустой взгляд. Даже мама, всегда находившая нужные слова, не смогла растопить этот ледяной кокон.
Но я не привык сдаваться и был уверен: если кто-то и может вытащить Ханну из этого состояния – так это я.
– Детка, пожалуйста, поговори со мной, – в очередной раз попросил я, когда в субботу вечером мы лежали в кровати. – Почему ты такая печальная? Что тебя тревожит?
Ханна долго смотрела на меня, кончики её ледяных пальцев едва касались моего лица. На её лбу залегла морщинка, словно она хотела что-то мне сказать, но не могла решиться.
Я ждал, затаив дыхание.
Но в итоге она опять ответила:
– Я в порядке, Тео. Спокойной ночи.
Чмокнула в губы и отвернулась. Я успел заметить слёзы на её ресницах – слёзы, которые она не позволяла себе пролить.
Я сжал челюсти так сильно, что заболели зубы. Её отстранённость, пустота в глазах, мёртвая улыбка – всё кричало о том, что она, твою мать, не в порядке.
Она боится меня? Не доверяет мне? Или что-то скрывает? Все эти причины разрывали моё сердце в клочья.
Я опять не мог уснуть всю ночь. Мысли одна хуже другой накатывали волнами и сводили с ума. Я чувствовал: всё дело в Оскаре ДиЛаурентисе. В той самой «долгой истории», которую Ханна так и не рассказала мне. Но давить на неё в таком состоянии я не мог.
Этого ублюдка я знал ещё со времён учёбы в Гарварде. Он был из тех людей, кто появляются в жизни без спроса и сразу начинают в ней гадить.
Оскара перевели к нам из другого университета, когда я учился на третьем курсе. Младше меня всего на год, но с амбициями пятидесятилетнего магната: лез без очереди, подлизывался к нужным людям, а ненужных – топил.
В университете был один закрытый студенческий клуб – элита среди элиты. Попасть в него могли только
Я мог бы быть там, но тогда подобное меня мало интересовало. Всё это показушное братство, интриги, борьба за влияние – не моё. У меня были другие цели, и лизать чужие ботинки не входило в их число.
Президентом клуба был мой друг Кристофер Джонсон – сын сенатора. Золотой мальчик, но не мерзавец. Умный, перспективный, мог далеко пойти. Оскару было нужно его место. Он втёрся к нему в доверие, а через пару недель в его комнате нашли 20 граммов кокаина – достаточно, чтобы обвинить его в хранении с целью распространения. А дальше – скандал, исключение, позор для семьи. И вот Оскар уже занимал его пост, как будто так и должно было быть.
Всё произошло слишком быстро, слишком чётко, и я не сомневался – это была подстава. Я начал копать под него, но доказать не смог – слишком велико было влияние его папочки, Стэнли ДиЛаурентиса. Он держал на коротком поводке руководство университета, щедро спонсируя его нужды, и деньги делали своё дело, покрывая мерзкие выходки его сыночка. Гарвард гордился своими традициями, но, когда на чашу весов клали мешок с наличными, честь и справедливость почему-то всегда оказывались легче.
Так Оскар получил то, что хотел – власть, доступ к вершине. И полную уверенность в том, что ему всё сойдёт с рук.
После выпуска он стал адвокатом по уголовным делам. И, конечно же, защищал не тех, кто этого заслуживал. Выбирал самых грязных клиентов, вытаскивал мошенников и преступников, работал не по закону, а по тарифу – кто больше заплатит, тот и прав.
Честно говоря, мне было плевать на него и тех, кого он защищал. Но сейчас этот ублюдок вновь возник в моей жизни. И осмелился раскрыть свой грязный рот на Ханну.
Те его слова до сих пор звенели в моей голове, врезаясь в разум, как осколки стекла, ныли, не давая ни минуты покоя: «
От осознания, что он прикасался к ней, что Ханна спала с ним, меня тошнило, а мысль выбить ему все зубы и прикончить его пульсировала в висках, требовала выхода, становилась навязчивой. Но в тот вечер я не мог ничего ему сделать и пришлось молча проглотить этот выпад.
Это не означало, что я оставлю всё как есть. Только прежде чем бить, нужно точно знать, куда. Я не мог пойти в атаку, не понимая, с чем имею дело. Надо выяснить всё: что связывало их с Ханной, почему она так на него реагировала, что скрывала от меня. Но сначала… сначала я должен вернуть любимую к жизни.
Я сомкнул глаза только в три часа ночи, а в шесть утра меня разбудил какой-то шорох.
Ханны не было рядом.
Я резко сел, сердце ушло в пятки. И тут увидел её – полностью одетую, с сумкой на плече.
– Далеко собралась? – Мой голос спросонья прозвучал хрипло и немного грубо.
Ханна отвела взгляд воспалённых глаз и тихо ответила:
– Я поеду к себе, Тео.
Внутри всё похолодело. Первым моим порывом было сказать «нет», затем вырвать сумку из её рук, раздеть и уложить обратно в кровать.
Но я сдержался и спокойно поинтересовался:
– Зачем?
Её пальцы судорожно сжали лямку сумки.
– Мне… надо.
– Что это за ответ?
Она молчала и упорно не смотрела на меня.
Я не выдержал. Подошёл к ней, взял за плечи и
– Тебе написал ДиЛаурентис? Решила встретиться со своим бывшим любовником?
– Господи, нет! – Её глаза расширились от ужаса, и в этом ужасе не было ни капли лжи.
Но в следующую секунду в них вспыхнула злость.
– Не спрашивай, а просто дай мне хотя бы день свободы, Тео! – огрызнулась Ханна, но тут же осеклась, будто испугавшись собственных слов. – Прости.
– Свободы? – эхом повторил я, и на мою голову ледяным градом обрушились воспоминания.
Перед глазами встало лицо Сары. Год назад мы стояли в этой же комнате – даже на тех же самых местах – и ссорились. Сара тоже пыталась уйти от меня. Она сказала, что ей нужно пространство и время. И тогда я, как и сейчас, не понял, чего она на самом деле хотела. А через месяц она изменила мне.
– Пожалуйста, Тео. – Глаза Ханны наполнились слезами, но она быстро заморгала, загоняя их обратно. – Мне это нужно. Хотя бы один день.
– Почему?
– Я… не могу объяснить. Пока не могу.
– Объяснить что?
Её хрупкие плечи дрогнули, и она всхлипнула.
–
Я опять вспомнил Сару. Тот же сценарий, те же слова, та же беспомощность, будто кто-то взял старую пленку и поставил её на повтор. Слова про свободу, которую я не мог ей дать. Свободу, которая, как мне тогда казалось, не была ей нужна. Я пытался удержать её, не понимая, что этим лишь толкал к пропасти.
И сейчас – та же картина, та же боль в груди, только теперь в главной роли – Ханна.
И я решил наступить на своё горло.
– Хорошо, я отвезу тебя.
– Нет, я сама доберусь.
– Ханна, какого хрена происходит? – не выдержал я и встряхнул её. – Поговори со мной, чёрт возьми.
– Я всё объясню, но позже, – прошептала она. – Обещаю.
Моё горло сжалось, глаза заволокло густой пеленой.
– Пожалуйста, Тео, если ты любишь меня…
– Не надо этого. – Я потряс головой и чуть сильнее сжал её плечи. – Если я отпущу тебя, тебе станет легче?
– Да, – выдохнула она, разглядывая меня своими прекрасными зелёными глазами, в которых плескалась боль.
Я стиснул челюсти, затем коротко кивнул и отпустил её.
– Уезжай. Но если я узнаю, что ты собралась к бывшему, можешь не возвращаться, Ханна.
– Тео…
Она подалась ко мне, но я не дал прикоснуться к себе. Если бы позволил, то уже бы не отпустил. Вместо этого развернулся и вышел из комнаты, оставляя за спиной женщину, которую любил, но не понимал, и пытаясь безуспешно погасить внутри полыхающую ярость.
Через пять минут Ханна ушла, и без неё мой дом будто сжался, стал пустым и холодным. Я прошёл в кабинет, налил себе виски и сел в кресло у окна. Залпом осушил бокал. Потом второй. Алкоголь согревал горло, но внутри было только ледяное оцепенение.
Сердце глухо билось в груди, словно требовало что-то сделать.
Остановить её.
Вернуть назад.
Но как, если она сама выбрала уйти? Удерживать её силой я не хотел.
Через час я не выдержал: схватил телефон и открыл её местоположение. Да, вот такой я больной и помешанный на контроле ублюдок.
Но мне нужно было знать. Нужно было убедиться, что Ханна не обманула меня.
Она была дома. Но легче от этого не стало.
Почему она предпочла торчать там в одиночестве, а не здесь, со мной? Почему я не мог быть тем, кто склеит её, если она трескается по швам?
Я стиснул зубы, налил ещё виски – но не выпил. Просто сидел и смотрел, как за окном занимается рассвет, сжимая стакан в руке.
Через два часа зазвонил мой телефон. Я вздрогнул, вырываясь из ступора бездействия.
Незнакомый номер.
– Алло?
– Привет, Тео.
Я нахмурился.
– Кейт?
– Ты узнал меня. Как приятно.
– Откуда у тебя мой номер?
– Секрет фирмы.
– Фирмы под именем Джеймса Кроуфорда?
– Неважно, зануда. Ханна с тобой?
Я глухо выдохнул.
– Нет.
Кейт тяжело вздохнула.
– Значит, она и от тебя сбежала.
Я резко подался вперёд, крепче сжал телефон и рявкнул:
– В каком смысле?
– Ты вообще знаешь, какой сегодня день?
– Воскресенье, 6 октября, – раздражённо ответил я, взглянув на календарь.
– Видимо, не знаешь.
– О чём ты, чёрт возьми?
– У Ханны сегодня день рождения, Тео.
Я замер.
– С тех пор, как я познакомилась с ней, а это было четыре года назад, она никогда не отмечала его.
– Почему?
– Потому что это ещё и день смерти её родителей. Для неё это не праздник, а… траур.
Что-то тяжёлое рухнуло мне на грудь. Я резко выдохнул, чувствуя себя самым конченым мудаком на земле. И вспомнил взгляд Ханны три часа назад. Вспомнил, как дрожали её пальцы на лямке сумки, как она не могла объяснить, почему ей так нужен именно
Гнев, который жёг меня изнутри, превратился в пепел. Осталась только тупая саднящая вина.
– Я прошу тебя, будь с ней рядом. – Голос Кейт стал мягче. – Сделай этот день для неё
– Почему ты думаешь, что у меня получится?
– Потому что она любит тебя, а ты – её.
– И откуда ты всё знаешь?
– Я тоже взрослая и умная, Маршалл, – заявила она, и я невольно усмехнулся.
– Ладно, я всё сделаю.
– Если что, она обожает клубничный чизкейк. Готова душу за него продать.
Я улыбнулся.
– Понял. Спасибо, Кейт.
– И тебе спасибо, Тео. Не говори ей, что я сдала её, а то она опять взбесится.
– Не скажу.
Я прервал звонок и без сил откинулся на спинку кресла. За всё это время я спросил у Ханны о многом – о прошлом, о страхах, о ДиЛаурентисе. Но ни разу не спросил про её день рождения.
Оставаться одной в день рождения – это стало моей традицией после смерти родителей.
Моим наказанием.
В этот день боль прорывалась наружу с утроенной силой. А вместе с ней – вина. Всепоглощающая, разрушающая, безжалостная. Я утопала в ней.
Я сидела на полу в гостиной перед семейным фотоальбомом, разглядывала старые снимки, и впервые всё было залито слезами.
Но долгожданного облегчения слёзы совсем не приносили. Напротив – боль только усиливалась, впиваясь в меня острыми когтями, раздирая внутренности.
– Как же я скучаю по вам… – прошептала я, проводя дрожащими пальцами по застывшим улыбающимся лицам мамы и папы. – Безумно скучаю.
В их улыбках застыла жизнь, а в глазах – тепло.
– Мне так… стыдно… – Слова давались с большим трудом, застревая в пересохшем горле. – Так… жаль.
На одном из снимков мы стояли на берегу Атлантического океана. Это был мой десятый день рождения, и родители впервые увезли меня за пределы Кентукки – в Кейп-Код, штат Массачусетс. Полуостров с белыми песчаными пляжами, невероятными закатами и вкуснейшими морепродуктами.
Родители специально взяли отпуск, чтобы поехать туда на машине. Долгие часы в дороге через шесть штатов, остановки на заправках, мамины рассказы о маяках и рыбацких деревушках, папина рука на руле, его тихие напевы под музыку. Я была такой возбуждённой, что не могла усидеть на месте и всё время высовывала голову из окна, как собака.
Помню, как злилась, что вода в океане была слишком холодной, и мне не разрешали даже помочить ноги. Я надула губы, отвернулась, а родители смеялись, пока мама подбрасывала в воздух пригоршню песка, а папа держал меня за руку, чтобы я не убежала. Но, несмотря на это, я чувствовала себя самым счастливым ребёнком на свете.
Это место стало моим маленьким раем. Мне так там понравилось, что каждый год на мой день рождения родители возили меня туда. Чтобы просто подарить мне радость и покой.
С тех пор, как их не стало, я больше не бывала в Кейп-Коде. И я бы всё отдала, чтобы снова оказаться там.
Я винила себя за их смерть. Винила за то, что не позволяла себе оплакивать их раньше.
Чёрт возьми, я была такой жалкой и отвратительной дочерью, которая за восемь лет так и не набралась смелости посетить их могилу.
А ещё я винила себя за то, что сбежала от Тео.
Я закрыла глаза, зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь вдохнуть хоть что-то ещё, кроме удушающей боли. Но в голове был только разбитый образ Тео – его голос, потухший взгляд, его руки, которые могли бы сейчас удерживать меня, не давая провалиться в эту бездну.
Я вспомнила, как вчера он укрывал меня одеялом, когда я отвернулась от него. Как водил пальцами по моей щеке, думая, что я не чувствую. Как шептал моё имя.
Я не заслуживала этого замечательного мужчину…
Я бы хотела, чтобы он был рядом со мной сейчас, чтобы его руки снова обхватили меня, чтобы его голос разогнал эту тьму. Но я сама оттолкнула его.
И мне не оставалось ничего, кроме пустоты и одиночества.
Я просидела на полу ещё около часа, бездумно разглядывая фотографии – снова и снова, и так по кругу. До тех пор, пока звонок в дверь не заставил меня вздрогнуть и резко захлопнуть альбом. Какого дьявола ко мне принесло в воскресенье?
Я решила сделать вид, что дома никого нет. Обхватив себя за коленки, прижалась спиной к подножию дивана и закрыла глаза в ожидании, пока незваный гость уйдёт.
Но звонок раздался вновь, за ним стук в дверь, а следом – знакомый голос:
– Ханна, это я.
Я тут же вскочила на ноги, глянула на себя в зеркало и снова вздрогнула. Боже, какой кошмар!
Я была такой опухшей, будто меня покусали пчёлы. Потерев лицо руками в тщетной попытке хоть немного согнать отёк, я только сделала хуже и тяжело вздохнула.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я через дверь, стараясь, чтобы голос не выдал моего состояния.
– Открой, пожалуйста.
– Ладно, – выдохнула я. – Только не пугайся.
Я повернула ключ, сняла цепочку и потянула дверь на себя. Медленно, как будто готовясь к тому, что меня ждёт за ней, или, наоборот, чтобы хоть как-то подготовить моего… гостя.
Тео стоял в коридоре, в его взгляде застыли боль и вина. В одной руке у него был самый красивый букет из разноцветных фрезий, который я когда-либо видела в жизни, а в другой – коробка с тортом.
– С днём рождения. – Его голос был тихим, но решительным. Он уверенно шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь и остановился передо мной.
– Как ты узнал? – спросила я, вытирая глаза рукавом и избегая взгляда на его подарки.
Они казались мне чуждыми, неуместными. Я не заслуживала ни их, ни заботы Тео. Этот день – больше не праздник для меня.
Тео слегка усмехнулся, но взгляд его остался серьёзным.
– Секрет фирмы.
Я тихо фыркнула.
– Фирмы под именем Кейтлин Хардвик?
Отчего-то он весело рассмеялся.
– Извини, это конфиденциальная информация, – и протянул мне цветы. – Это тебе.
– У меня всего одна ваза… – вместо благодарности пролепетала я, принимая букет. – И она занята розами.
От яркого аромата свежих цветов и обезвоживания из-за пролитых слёз моя голова закружилась, и я инстинктивно схватилась за предплечье Тео, чтобы не упасть.
Он тут же подхватил меня одной рукой за талию и прижал к себе.
– Ты в порядке?
Я покачала головой и прошептала:
– Не уверена.
Тео поставил торт на тумбу, туда же отправился букет, а меня усадил за кухонный стол и поставил передо мной большой стакан воды.
Опустившись на корточки рядом со мной, он взял мои дрожащие руки в свои.
– Прости меня, детка, – вдруг сказал он, целуя мои ладони.
– За что?
– За то, что опять был груб с тобой.
– Это моя вина, – прошептала я, опуская взгляд.
– Ты ни в чём не виновата.
– Это не так…
Горло сжалось. Откинувшись на спинку стула, я сделала несколько глотков воды, чтобы вновь не разреветься.
– Спасибо, что ты здесь, – слабо улыбнулась я, погладив Тео по щеке и пытаясь сосредоточиться на его тёплом взгляде. – Я думала, что одной мне станет легче, но…
– Ты больше не одна, – прервал меня Тео и обхватил моё лицо руками. – Хватит, Ханна. Прошло восемь лет. Ты не можешь постоянно считать себя виноватой…
Я потрясла головой, жадно глотая воздух и стараясь избавиться от глупых слёз, застилающих глаза. Присутствие Тео облегчало моё состояние, но одновременно делало боль острее, словно она вдруг обрела новый, более глубокий оттенок.
– Я не могу иначе, Тео. Всё это из-за меня. Мои родители погибли… из-за меня.
Я прижалась к нему, чувствуя, как его тёплые руки обвивают меня, и заплакала. Рыдания сотрясали моё тело, и я уже не могла их остановить.
Тео терпеливо ждал, пока я успокоюсь. Мягко поглаживал мою спину, шептал ласковые слова. Вскоре я затихла, а вместе со слезами будто утекли все силы. Взгляд зацепился за букет на тумбе, и я вернулась в реальность.
– Цветы… – сипло сказала я и прочистила горло. – Нужно поставить их в воду.
– Сиди. – Тео чмокнул меня в кончик носа. – Я всё сделаю.
Он поднялся на ноги и развил бурную деятельность. Помыл руки, поставил на плиту чайник, а для букета нашёл большой графин, про который я совсем забыла.
Когда чайник закипел, на столе уже стояли чашки с заваркой и тарелки с нарезанным клубничным чизкейком.
Всё это время я сидела, словно в полусне, ощущая, как присутствие любимого растапливает айсберг внутри меня. Как много новой боли я принесла себе, пытаясь убежать от него, когда он был тем, кто исцелял меня.
– Спасибо тебе за всё, – сказала я, когда Тео сел напротив. – И прости, что ушла.
Он аккуратно подвинул ко мне чашку с чёрным чаем и тарелку.
– Поешь, сладкое поднимает настроение. А если захочешь поговорить – я рядом.
Я не ответила, лишь кивнула, обхватывая горячую чашку руками. Внутри было ощущение противоречивости: я хотела выговориться, но одновременно страшно боялась. Принять решение было тяжело – слишком много всего нужно было рассказать, буквально вывернуть душу наизнанку.
Тео вдруг потянулся к барной стойке за моей спиной и положил на стол фотоальбом, который я оставила в гостиной.
– Он лежал на полу, – пояснил Тео, заметив мой вопросительный взгляд. – Значит, этим ты занималась, пока меня не было? Смотрела фотки и плакала?
– Угу, – выдохнула я, проглотив кусочек невероятно вкусного чизкейка, пытаясь хоть немного отвлечься. – Хочешь посмотреть?
– Хочу, – сказал Тео, сделав глоток чая. – Только если это причинит тебе новую боль, не стоит.
– Не причинит, – слабо улыбнулась я и раскрыла фотоальбом с самого начала.
Я медленно переворачивала страницы, показывая Тео своё детство. Вот я зимой на катке, вот я летом в смешном зелёном купальнике с двумя забавными хвостиками на голове, а вот первое школьное фото – с улыбкой до ушей и выпавшим передним зубом. Настоящая красотка.
Тео внимательно разглядывал каждое изображение, задавал вопросы, а я впервые за долгое время рассказывала о прошлом без кома в горле.
– Это твой отец? – спросил он, указывая на снимок, где папа подкидывает меня в воздух. «
– Да, – с лёгкой улыбкой ответила я. – Мой герой. Суровый, строгий, но всё равно герой.
Тео всмотрелся в фотографию, потом ухмыльнулся.
– А типаж у тебя сформирован. И довольно чёткий. Ясно в кого.
– В каком смысле? – Я удивлённо посмотрела на него, затем перевела взгляд на фотографию.
Высокий, темноволосый, кареглазый, уверенный в себе (иногда даже слишком) – таким был мой отец.
Тео прав: меня всегда неосознанно тянуло к таким мужчинам. Оскар и Тео были тому ярким подтверждением.
– Чёрт, – тихо пробормотала я, качая головой. – Кто бы мог подумать. Это даже пугает.
– Теперь понятно, почему ты не смогла устоять передо мной, – беззлобно ухмыльнулся он, но следом нахмурился, словно оставляя при себе невысказанную часть «и ДиЛаурентисом».
Я вновь зависла над фотографией родителей, не обращая внимания на тупую пульсирующую боль в груди.
– Я помню, что задолжала тебе историю, Тео, – тихо сказала я, вцепившись пальцами в кружку, как будто пытаясь удержаться от того, чтобы не сбежать от собственных воспоминаний. – Про… – Я сделала глубокий вдох. – Про Оскара.
Тео сразу напрягся, его взгляд потемнел.
– Сегодня твой день рождения, Ханна. Ты не обязана вспоминать этого…
Я прервала его.
– Иначе я никогда не решусь.
Дни после светского вечера стали для меня настоящим эмоциональным адом. Вместо того, чтобы наслаждаться временем с Тео и его любовью, я думала только о словах ДиЛаурентиса. Накрутила себя до такой степени, что мне стало казаться, будто он поджидает меня за каждым углом.
Я устала молчать. Смертельно устала от этой ноши.
– Тогда расскажи мне
– Расскажу, – выдохнула я, сжав его пальцы. – Только пообещай, что не будешь делать никаких импульсивных выходок. Что бы ты ни услышал.
Он прищурился, сжал челюсти, и я поняла, как тяжело ему даётся это обещание.
– Хорошо, обещаю.
Я сглотнула, и мой взгляд снова зацепился за улыбающиеся лица родителей, за полгода до трагедии. Они были такими красивыми. Такими живыми.
Понадобилось несколько долгих минут, чтобы набраться решимости, окунуться в те события и прожить их заново. Чтобы наконец полностью открыться человеку, которого выбрало моё сердце.
Прошлое не вычеркнуть. Оно всегда следовало за мной по пятам – в каждом сне, в каждом взгляде в зеркало, в каждом воспоминании о той ночи.
И теперь, смотря в глаза Тео, я знала, что он
– Я родилась и выросла в Джорджтауне, – наконец начала я, всё так же не отрывая взгляда от снимка. – Это небольшой уютный городок, где все так или иначе знали друг друга. Мой отец был строгим, требовательным, но справедливым. Он верил, что меня ждёт большое будущее, всегда отвозил в школу и университет сам, не доверяя автобусам и такси. Мама, напротив, была мягкой и доброй, постоянно говорила ему, что он слишком меня опекает. В университете я впервые ощутила свободу. И именно там, всего через несколько дней после начала учёбы, познакомилась с Оскаром – красивым, богатым, уверенным в себе парнем из семьи известных адвокатов. Он был второкурсником, но, несмотря на своё положение, с учёбой у него были серьёзные проблемы. Особенно с историей – предметом моего отца. Папа его терпеть не мог. Считал наглым богатым ублюдком, привыкшим решать все свои проблемы деньгами. Оскар знал об этом и всё равно пытался купить у него хорошие оценки и зачёты. Отец, в отместку за такие предложения, начал его заваливать. Всё дошло до того, что вмешался ректор и намекнул отцу: если он продолжит вставлять палки в колёса сыну главного спонсора университета, то лишится работы. Чтобы у папы не было проблем, я предложила Оскару помощь с учёбой. Когда он узнал, что я дочь профессора, начал оказывать мне знаки внимания. И я сама не заметила, как быстро влюбилась в него и потеряла голову. Мне казалось, я нашла свою любовь. Оскар сказал, что тоже влюбился в меня. Что я – единственная, кто разжёг в нём настоящие чувства. – Я усмехнулась, но это была горькая усмешка. – Как позже выяснилось, он был со мной только для того, чтобы отомстить моему отцу. Своим изощрённым способом.
Я ненадолго замолчала. Вспоминать те дни было тяжело. Тогда Оскар казался мне спасением, глотком свежего воздуха, но в итоге стал воплощением ужаса и боли.
– Я постоянно выгораживала его перед отцом, помогала ему с учёбой, писала за него доклады. На моё восемнадцатилетие он пригласил меня на вечеринку к себе домой, в Орлеан. Отец, разумеется, был категорически против, когда узнал об этом. Тогда я впервые в жизни не просто ослушалась его, а разругалась с ним в пух и прах. Он кричал, что я веду себя глупо, что не знаю, с кем связываюсь. А я не верила и кричала в ответ. Мама пыталась нас успокоить, но я не желала слушать и сорвалась на неё. Папа не выдержал и ударил меня. Я видела ужас в его глазах, знала, что он тут же пожалел об этом, но мне уже было плевать. Я сказала, что ненавижу их и что никогда больше не хочу их видеть. – Мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки и превратилась в безэмоционального робота. – Я сбежала из дома и поехала с Оскаром на вечеринку. Думала, что теперь буду свободна и докажу родителям, что я уже взрослая и могу жить так, как хочу и с кем захочу. Оскар пообещал, что после дня рождения снимет квартиру, где мы будем жить только вдвоём. Но на вечеринке всё пошло не по плану с самого начала. Я думала, это будет спокойный домашний вечер среди друзей. Но там были лишь десятки незнакомых мне людей. Спёртый воздух, алкоголь – всё смешалось в какой-то лютый хаос. В тот день я… я хотела отдаться ему.
Тео резко выдохнул и потёр лицо руками.
Я замолчала и прикусила нижнюю губу, почувствовав, как тяжело говорить дальше. Потому что знала – впереди ждёт самое худшее.
– Мне продолжать? – осторожно поинтересовалась я, и Тео коротко кивнул.
– Практически сразу я почувствовала, как мир вокруг поплыл, а тело стало ватным. Помню, как он помогал мне подняться наверх, потом как я уже лежу в кровати. В голове сплошная каша, нет сил шевелить даже языком. Я могла лишь хлопать глазами и… мычать. А потом была только боль. Такая сильная, что хотелось заплакать, но я даже этого не могла сделать. От боли и страха я сама не заметила, как отрубилась. А когда пришла в себя, уже была одна в комнате.
С задранным до пояса платьем, ужасным жжением между ног и грязным ощущением в душе – будто сама для себя стала чужой.
Слёзы подступали к глазам, но я сжала зубы, чтобы не дать им вырваться.
Я боялась взглянуть на Тео, ощущая, как его тяжёлая энергетика буквально сжала воздух вокруг нас, и продолжила почти шёпотом:
– Я была в панике. Первым делом позвонила маме и попросила забрать меня. Она сразу поняла, что со мной что-то не так, и они тут же выехали за мной. – Я сглотнула и облизнула пересохшие губы. – Мама не вешала трубку, всё время говорила со мной. Отец кричал, что убьёт Оскара, когда приедет и разнесёт его дом в щепки. Я кое-как привела себя в порядок и спустилась вниз. Вечеринка всё так же гремела, а Оскар уже развлекался с другой девчонкой, как ни в чём не бывало. Но в тот момент мне было плевать на него, я просто хотела домой. Я убежала на улицу, спряталась там, ждала и подгоняла родителей. Но они до меня так и не доехали…
Я закрыла лицо руками, ощущая, как новая волна боли и слёз обрушивается на меня. Вспомнила последний вскрик мамы, а следом – тот страшный звук, знаменующий их кончину. Звук, разделивший мою жизнь на до и после.
– Позже я узнала от полицейских, что пьяный водитель не справился с управлением и вылетел на встречную полосу, – прошептала я, не отрывая ладоней от лица. – Папа так торопился ко мне, что не заметил его и не успел среагировать. Лобовое столкновение. Они погибли мгновенно.
Тело затряслось от новых рыданий. Тео подался вперёд и крепко обнял меня, укутывая в тепло своих рук.
– Моя маленькая Птичка, – шептал он, поглаживая меня по спине. – Господи, мне так жаль…
– После похорон я не могла оставаться в Джорджтауне, – всхлипнула я, не отрываясь от его плеча. – Все меня жалели, смотрели с сочувствием, шептались за спиной. Я не могла этого выносить. Мне не нужны были их жалость и утешения – мне нужны были мои родители. Но ещё мне нужна была справедливость. Я не могла позволить этой мрази уйти от наказания. После того, как прошли похороны, хотела подать в суд на Оскара за изнасилование. Но у него были деньги и связи. И…
Я остановилась и стиснула зубы. Не уверена, что Тео стоит знать и об этом.
Но Маршалл решил за меня.
– Что, Ханна? Говори.
– У него были фотографии, – выдохнула я. – Он снимал всё, что делал со мной той ночью. На них было не понятно, что это он, но моё лицо было видно отчётливо, и я совсем не выглядела жертвой.
Я почувствовала, как мускулы Тео дёрнулись от едва сдерживаемой ярости, и обняла его крепче.
– Он сказал, что сделал их специально, чтобы показать моему отцу, какая на самом деле грязная шлюха его правильная дочка. Чтобы шантажировать его ими. Но не успел. – Я горько усмехнулась. – И тогда он ясно дал мне понять, что если я дам против него какие-либо показания, эти фото увидят
– Чёртов ублюдок! – прошипел Тео и, обхватив меня за плечи, отстранил от себя. В его глазах бушевало самое настоящее адское пламя. – Кто-нибудь,
Я моргнула и медленно покачала головой.
– Позже ко мне пришёл его отец. Сначала предложил деньги. Много денег. Намекнул, что так будет лучше для всех. Хотел, чтобы я просто исчезла и жила дальше. А когда я отказалась – пригрозил мне. Прямо сказал, что если я вякну, то исчезну с этого света, как и мои родители.
Я закрыла глаза, вспоминая, какой я была тогда – напуганной, одинокой, сломленной. Как огромный дядя с деньгами, влиянием и раздутым эго пришёл в мой дом, прошёлся по маминому любимому ковру, даже не сняв свои грязные от слякоти ботинки, и начал угрожать расправой.
– Меня загнали в угол и не оставили выбора. Если пойду в суд – то останусь одна против семьи адвокатов, против грёбаной системы, которую они контролировали. Они бы раздавили меня, как букашку. Поэтому я продала дом и покинула Джорджтаун. Сменила город, университет, попыталась забыть всё. Хотела начать сначала. А когда устроилась к Эрику, увидела возможность снова попытаться отомстить Оскару. Но для этого мне нужны были связи. Только поэтому я попросила перевод в другую рубрику – чтобы завести нужные знакомства, найти влиятельных людей. – Я открыла глаза, посмотрела на Тео. – И так встретила тебя.
Я почувствовала, как его взгляд пронизывает меня насквозь и пробирает до мурашек. И только сейчас осознала, что он и был тем самым человеком, которого я искала. Как будто все пути, с самого начала, вели меня именно к нему.
– И что ты собиралась делать дальше? – спросил Тео, вытирая влагу с моих щёк. – Какой у тебя был план?
– Посадить его, – ответила я, сжав кулаки. На самом деле я хотела уничтожить и растоптать его в пыль вместе с отцом, но не собиралась признаваться Тео в этом. Моя душа станет спокойна, даже если ДиЛаурентис-младший просто окажется за решёткой. – Я не единственная, с кем он обошёлся подобным образом и до сих пор остался безнаказанным. Одну девушку я даже знаю лично, но она отказывается говорить о нём. Я опасалась копать под него дальше в одиночку. А когда увидела его на вечере три дня назад, поняла, как на самом деле боюсь его и того, что он может сделать со мной, если захочет.
– Он больше ничего тебе не сделает, – прорычал Тео, сжав мои ладони. – Я не позволю. Ты никогда больше не увидишь этого подонка, можешь мне поверить.
– Тео, не лезь в это, пожалуйста, – взмолилась я. – Уверена, ты можешь помочь мне, но я не хочу, чтобы из-за меня вновь пострадали невинные люди, и особенно –
– Я не пострадаю. Никто больше не пострадает, кроме ДиЛаурентиса. И его папаши.
– Как же ты не понимаешь, они адвокаты, Тео! При всём желании мы не сможем им ничего сделать.
–
– Откуда ты его знаешь?
– Его перевели к нам в Гарвард после Рождества из-за какой-то мутной истории. Я тогда учился на третьем курсе, а он – на втором.
Я знала, что после смерти матери Оскара – Линды – они с отцом перебрались в Бостон. Но мне даже в голову не приходило, что он мог учиться в Гарварде в одно время с Тео. Я лишь знала, что после выпуска из университета он устроился в фирму своего отца и стал адвокатом по уголовным делам.
– Мерзкий тип. На вечеринках он постоянно спаивал девчонок и… – Тео вздохнул и потёр лицо руками. – Боже, какой же он ублюдок.
Я сглотнула.
– Страшно представить количество… запуганных им девушек. Не понимаю, зачем он это делает? У него же есть буквально всё.
– Потому что он грёбаный насильник с манией величия, Ханна. У таких мразей нет никаких принципов.
– На вечере он сказал, что
– Мою семью он не трогал, однажды подставил моего хорошего друга. Но моя история не идёт ни в какое сравнение с твоей. – Тео взял мои руки и нежно поцеловал костяшки пальцев. – Я это так не оставлю, детка.
– Нет, Тео. – Я помотала головой. – Я до одури боюсь, что он как-нибудь навредит тебе. Я не хочу…
– Не бойся. – Тео чмокнул меня в губы, прерывая мой страх, а затем, удерживая мой взгляд, добавил: – Он не сможет навредить мне. А если попробует – пожалеет.
– Позволь мне хотя бы помочь тебе, – не успокоилась я. – Я поговорю с Эриком. Мы сможем придать его поступки огласке. Главное – найти улики и…
– Я сказал – нет, – отрезал он. – И не вздумай обращаться к Линдману, он тебе не друг. – Его голос смягчился, и он обхватил моё лицо ладонями. – Забудь о ДиЛаурентисе, детка, и живи дальше. Отпусти смерть родителей. Отпусти свою вину.
– Не могу, – прошептала я, и глаза вновь наполнились слезами. – Я не послушала их, сказала такие ужасные вещи. Если бы я не сбежала, они были бы живы сейчас…
– Ханна, если бы ДиЛаурентис не оказался конченым ублюдком, всё было бы иначе. Это была бы обычная тусовка с друзьями: смех, поцелуи, перебор пунша, пьяный секс. – Тео поморщился, будто ему было неприятно даже думать об этом. – Нормальный парень не стал бы тебя использовать.
– О, Тео, – прошептала я, прижав пальцы к губам. – Мне жаль. Я не знала.
– Никто не знал, что так случится. Жизнь – дерьмовая штука, и иногда она выбрасывает нас в такую грязь, что мы долго не можем отмыться. – Тео мягко убрал мои волосы за уши и заглянул в глаза. – Перестань накручивать себя. Если продолжишь – это сожрёт тебя изнутри и сведёт с ума. Твои родители сейчас в лучшем мире, и я уверен, они хотели бы покоя и счастья для своей единственной дочки. Ты не виновата в их смерти. Та авария – просто грёбаный несчастный случай. Слышишь?
Я лишь кивнула в ответ, сжимая челюсти.
– Пообещай, что выберешься из этого состояния.
– Я… я постараюсь.
– Нет, Ханна – пообещай.
– Обещаю.
– Умница.
Я снова прижалась к Тео, его тёплые объятия убаюкивали лучше любой колыбельной. Всего на мгновение, но мне стало легче – от его присутствия, от его слов, от его веры в меня. Я чувствовала, как с каждой секундой становлюсь крепче. Будто его непоколебимая уверенность проникала сквозь кожу и медленно заполняла меня изнутри.
Да, пока этого было недостаточно, чтобы отпустить прошлое, но всё равно было крошечным шагом на пути к искуплению, который давал мне надежду. От самобичевания всё равно легче не становилось.
– Ты должен знать ещё кое-что. Это важно для нашего… будущего. – Я отстранилась от него, сердце бешено забилось в груди, и каждый удар казался мне оглушающе громким. – В ту ночь Оскар не использовал презерватив. Я… забеременела. – Я провела языком по пересохшим губам, прежде чем продолжить: – Я побоялась идти в больницу. Боялась, что кто-то об этом узнает. Купила таблетки через интернет, выпила их и…
Всё пошло не так. Меня вырвало, начались адские боли, мне казалось, я умираю. Через несколько дней боли не прекратились. Я вызвала скорую, меня отвезли в больницу, где пришлось делать выскабливание и выслушивать нотации от врача:
«
Эти слова взорвались в голове, по венам растеклось горькое отчаяние. Вся боль, которую я пыталась скрыть, вернулась с новой силой, и только тогда я осознала, что натворила.
Я сжала ладони в кулаки, чувствуя, как горло сдавливает невидимый обруч.
– С того момента я бесплодна, Тео. Я прохожу лечение, принимаю препараты, но пока безуспешно.
Я почти смирилась с тем, что никогда не смогу стать матерью, что не услышу детский смех, не увижу, как маленькие ручки тянутся ко мне. Но говорить об этом любимому человеку, видеть печаль в его глазах – оказалось в разы тяжелее.
Я почувствовала себя ещё более бесполезной, неполноценной. И ненависть к Оскару вспыхнула с новой силой.
После того как ДиЛаурентис так жестоко забрал у меня честь – когда я сама лишила себя того, что однажды могло стать новой жизнью – я думала, что больше никогда не смогу желать близости с мужчиной. Но время шло. Разговоры с психологом помогли мне проработать и отпустить часть страха. Женский организм начал требовать своё.
Когда я устроилась к Эрику, в моей жизни снова появились мужчины. Обычно это были интеллигентные, умные парни – мои ровесники или чуть старше – с которыми я проводила ночь или две и расставалась. Меня не тянуло к ним, это было просто удовлетворение физиологических потребностей.
По-настоящему тянуло меня только к двум мужчинам – Оскару и Тео. И влечение ко второму уже переходило все допустимые границы – оно переросло в любовь.
Но наша любовь не воплотится в ребёнка. От этого стало невыносимо больно.
– Если захочешь бросить меня, я пойму, – ровно сказала я и смиренно опустила голову, будто пришла на эшафот.
– Ханна, – выдохнул Тео и приподнял моё лицо за подбородок. Я успела заметить в его глазах боль, прежде чем взгляд снова потеплел. – Я был бы последней тварью, если бы бросил тебя из-за этого. Никогда. Я люблю тебя.
– Но я не смогу подарить тебе детей. Зачем я тебе такая?
– Мы справимся. – Его руки снова сомкнулись вокруг меня, прижимая к себе. – Я найду самых лучших врачей, переверну весь мир вверх дном, если надо будет. Но даже если ничего не выйдет, – он чмокнул меня в нос, – мне всё равно нужна
Я заплакала и вновь прижалась к нему. Меня разрывало от любви, от того, на что он был готов пойти ради меня. От его преданности, его нежности, его уверенности, что мы сможем пройти через всё.
И если раньше я сомневалась, если раньше ещё цеплялась за старые страхи, то теперь точно знала: этот человек – моё спасение. Мой свет, мой дом, мой воздух.
– Сегодня твой день рождения, – вдруг сказал Тео, и на его губах, вопреки боли во взгляде, появилась озорная улыбка. – Я обещал одной особе вернуть тебе праздник в этот день.
– Эту особу зовут Кейт? – ухмыльнулась я, вытирая уголки глаз.
– Да. Не ругай её за это, она замечательная подруга.
– Знаю. Не буду.
– Отлично. – Тео взглянул на часы. – В таком случае у тебя есть пятнадцать минут на сборы.
– Что? – Я округлила глаза. – Куда? Какие сборы?
– Фрэнк отвезёт нас в аэропорт, где нас уже ждёт мой частный самолёт. Какое место сделает тебя счастливой, Ханна? Я увезу тебя туда прямо сейчас. В любую точку земного шара.
Голова закружилась. Частный самолёт? В любую точку? Вот так просто?
– Но как же работа…
– Кейт тебя отмажет, я с ней уже договорился.
– А твоя мама?
– С ней будет Фрэнк.
Я выдохнула, сдавшись. Он, конечно же, уже всё предусмотрел.
С тех пор, как родителей не стало, я больше вообще нигде не бывала. Всё своё время посвящала учёбе, потом работе, и за пределы штата Нью-Йорк не выезжала.
Мой взгляд вновь упал на альбом на столе, и надутое лицо маленькой Ханны на пляже.
– Есть одно место, где я хотела бы вновь оказаться, – улыбнулась я, проводя пальцем по снимку. – Кейп-Код. Когда-то оно было моим маленьким раем.
Тео внимательно посмотрел на снимок, затем на меня. Заметив что-то в моих глазах, он с улыбкой кивнул.
– Знаю это место. Значит, туда мы и полетим.
Моё сердце быстро забилось от предвкушения и радости. Я притянула Тео к себе и с жаром прильнула к его губам, пытаясь передать хотя бы малую толику той благодарности, что испытывала за всё, что он сделал для меня.
Если ДиЛаурентис думал, что может снова сломать меня, то он просчитался. Его появление в моей жизни – его же ошибка.
Я больше не одна. И больше не позволю ему украсть моё счастье.
Пришло время отвечать за свои поступки, ублюдок.
6 октября был не только днём рождения Ханны. Это был день, когда я узнал
История Ханны раздробила меня на части, а заново сшило новое чувство – месть. Неумолимая и безжалостная. Сшила криво, уродливо.
Первой моей реакцией был шок. Я не мог понять, как эта маленькая хрупкая девушка смогла пережить столько потерь в одиночку и не сломаться. Её жизнь разрушили буквально до основания, но она нашла в себе силы выбраться из этой ямы и построить всё заново.
Вслед за шоком пришла ярость – всепоглощающая и ослепляющая. Я знал, что Оскар ДиЛаурентис мразь, каких поискать. Но то, что он сделал с ней… это не просто предательство. Это зверство. Зверство, которое он, судя по всему, считал нормой.
И месть ему стала моей главной целью.
Ради Ханны я правда был готов перевернуть весь грёбаный мир. Но в тот день, в день её рождения, я думал только об одном – стереть её боль. Вырвать её из этого ада, растоптать всё, что приносит ей страдания, и сжечь. Чтобы этот день больше никогда не был для неё кошмаром. Я хотел снова увидеть в её глазах огонь, вернуть ей жажду к жизни и радость, которая так ей шла. И если ради этого мне нужно будет разрушить всё вокруг, я это сделаю.
Кажется, поездка на Кейп-Код помогла Ханне наполниться и восстановить душевное равновесие. Там она вновь начала широко улыбаться, хоть в её глазах всё ещё стояли слёзы. Домой мы вернулись в понедельник вечером, а во вторник утром я отвёз Ханну на работу и начал действовать.
Первым делом мне нужно было собрать своих союзников, затем – раздобыть компромат на ДиЛаурентисов. Их влияние строилось на деньгах и связях. Моё – тоже.
У меня был доступ к очень влиятельным людям в сфере политики, журналистики и даже в правоохранительных органах, что могло помочь мне значительно ускорить процесс «возмездия». Два дня – и у меня был готовый план.
В четверг в полдень люди, которым я мог доверять, собрались за столом в моей переговорной. Их было трое – и все трое играли не по правилам ДиЛаурентисов. Их лица были сосредоточены, глаза – холодны и решительны.
Виктор Хейл – опытный бизнесмен, владелец нескольких крупных строительных и энергетических компаний. Он был близким другом моего отца с университета.
Хейл всегда был в тени, но за его спиной стояли огромные ресурсы и связи в самых разных сферах – от политики до криминала и даже судей. Он не понаслышке знал, как ДиЛаурентисы ведут свои дела, и по своей натуре был человеком, который никому не прощал предательства. Его компания однажды пострадала от махинаций отца Оскара. И он был совсем не прочь засадить их семейку даже просто ради забавы.
Сенатор Коди Джонсон – важная политическая фигура, известен своими амбициями и борьбой с коррупцией. Он получил политическое влияние благодаря связям с крупными бизнесменами и поддержке среди избирателей. Джонсон имел личную неприязнь к отцу Оскара, который однажды пытался манипулировать его выборами и использовал грязные схемы, чтобы блокировать несколько его законопроектов.
Джонсон – отец Кристофера. Того самого парня, кому Оскар подкинул кокаин в Гарварде. Для Джонсона борьба с ДиЛаурентисами была ещё и местью за сына. И шансом укрепить свои позиции на политической арене.
Последний в списке, но не по значимости – частный детектив Луис Блейк.
С Блейком мы знакомы давно. Он бывший агент ФБР, ушедший в частную практику после того, как столкнулся с коррупцией в своём ведомстве. Его связи в правоохранительных органах позволяли ему иметь доступ к закрытым базам данных и оперативной информации. Пожалуй, единственный, кто не имел личных счетов с грязной семейкой.
Теперь, когда все они были на моей стороне, игра с ДиЛаурентисами приобретала иной масштаб. Мы не просто собирали улики и строили планы – мы искореняли зло.
– Нужно максимально ускорить процесс, – подытожил я спустя час наших переговоров. – Чтобы они не успели опомниться, замести следы или купить прокурора.
– Я проконтролирую это, – вмешался Джонсон. – У меня есть люди в окружной прокуратуре. Если доказательства будут достаточно убедительными, они быстро выдвинут обвинение.
– Этим займусь я, – подал голос Луис. – Уже есть зацепки. Давно ходят слухи, что они отмывают деньги через сеть подставных фирм. Но слухов мало – нужны факты. Я планирую устроить небольшую утечку информации. Пробьём их передвижения, финансы, переписки.
– Выкурим их, как крыс из нор, – усмехнулся Виктор, отхлебнув виски. – А потом – перетравим.
– Самое главное – нужно найти девушек, которые пострадали от Оскара, – напомнил я Блейку. – Кому-то из них наверняка может понадобиться помощь. Возможно, они напуганы. Нужно будет убедить их, что, дав против него показания, они будут в полной безопасности.
Я был уверен, что Ханна не единственная его жертва.
Блейк кивнул. Я не спрашивал, как именно он будет выполнять свою работу – мне было важнее, чтобы она была выполнена.
Блейк обещал вернуться с результатами через несколько дней. Нужные ниточки были вздёрнуты, теперь оставалось только ждать.
День за днём я оставался рядом с Ханной, оберегая её от всего, что могло расстроить её и напомнить о случившемся. Периодически она справлялась о моих делах, но я отмалчивался, убеждая её, что всё под контролем и беспокоиться не о чем. Но она хмурилась и всё равно упорно настаивала на помощи. А вскоре сама увидела, к чему всё идёт.
Блейк нашёл девушек. Ублюдок Оскар продолжал спаивать их, превращая в игрушки для своих грязных развлечений. Каждая из них была чьей-то дочерью, чьей-то сестрой, но для него они были просто мясом для утех и инструментом шантажа. И каждая из них, так или иначе, оставалась в его тени, молчала, боясь расплаты за попытку сопротивления.
Мы подключили юристов и СМИ, чтобы они почувствовали поддержку и осознали, что Оскар их больше не тронет. И только тогда они согласились дать анонимное интервью, запуская медийный шум.
Один удар тянет за собой другие.
Когда пострадавшие девушки подали заявление на Оскара, пристальное внимание к нему и его делам стало неизбежным.
Мои люди подлили масла в огонь, и журналисты с полицией начали копать глубже. Началось расследование, а это означало, что рано или поздно наткнутся на следы его других преступлений. На время разбирательств Оскара взяли под стражу. Но я знал, что он оттуда уже не выйдет, и даже папочка Стэнли на этот раз его не спасёт.
Первыми взорвались заголовки жёлтых таблоидов:
Но вскоре к ним подключились серьёзные СМИ, и общественный резонанс стал неотвратимым. Социальные сети гудели, требуя наказания. Даже те, кто раньше молчал, начали говорить.
Бывшие однокурсники Оскара вдруг оживились, вытаскивая на свет его грязные выходки. Бизнес-партнёры ДиЛаурентисов начали осторожно дистанцироваться, политики, которые когда-то дружили с их семьёй, избегали упоминаний о них в прессе. Даже конкуренты, годами дрожавшие перед ними, вдруг осмелели и заговорили.
Пока Стэнли пытался разгрести этот «беспорядок» и вызволить сына, Блейк вырыл яму и для него – даже более глубокую. В сети появились статьи о криминальных связях ДиЛаурентисов. Журналисты писали о деловых контактах семьи с известными коррупционерами, теневыми инвесторами и людьми, связанными с организованной преступностью.
В их компании прошли обыски: проверялись документы, банковские переводы, налоговая отчётность. И вскрылось ещё больше грязи – финансовые махинации, подкуп судей, фабрикация улик, давление на свидетелей. Даже одной из этих причин хватило бы, чтобы засадить их на долгие годы. Но когда всё это всплыло разом, сроки стали суммироваться.
Оскару грозило не менее двадцати лет – за сексуальное насилие и подкуп свидетелей. Стэнли светило пожизненное – отмывание денег в особо крупных размерах, мошенничество, коррупция, давление на судей и дача ложных показаний. Каждая статья добавляла к приговору всё новые десятки лет. Даже лучшие адвокаты не смогли их спасти – на этот раз их судьбу решали не они, а честные судьи, давление СМИ и общественное мнение, которые требовали справедливости.
Империя ДиЛаурентисов развалилась, как карточный домик, меньше чем за месяц, на глазах у всего Нью-Йорка. Она не просто рухнула – её основателей закопали под обломками.
– Поверить не могу, – пробормотала Ханна, уткнувшись в газету. – Неужели это правда… их конец?
– Да, – хмуро ответил я, отхлебнув кофе. – Жалко стало?
Мы сидели на кухне, завтракали перед работой. В последнее время я плохо спал, нервы были ни к чёрту. Часто срывался на Ханну и потом ненавидел себя за это.
Меня раздражало, что она, несмотря на всё, что ДиЛаурентисы сделали ей и другим людям, переживала за их судьбу. Разве не этого она хотела? Не к этому стремилась всё время?
Ханна отложила газету, скрестила руки на груди и посмотрела на меня с недовольством.
– Ты знаешь, что нет. Мне не жалко их ни капли.
– Уверена?
– Что с тобой?
Её голос стал мягче. Она пересела ко мне на колени, обвила мою шею своими тонкими руками и погладила по затылку. Это было её коронным способом успокоить меня.
И это правда успокаивало, будто я был долбаным ручным псом.
От Ханны приятно пахло духами, мятным чаем и клубничным зефиром, который она ела до этого. Я расслабился и потянулся к ней, чтобы ощутить сладость её пухлых губ.
Ханна покорно открыла рот, впуская мой язык. Я обхватил её за затылок, чуть сжал, ощущая, как её дыхание становится прерывистым, и жадно поцеловал.
Всё вокруг исчезло. Ханна застонала, прижалась ко мне так сильно, что я почувствовал жар её тела даже сквозь слои одежды. Это пробудило во мне дикое желание снести со стола всю посуду и оттрахать её, но мы были дома не одни. Поэтому я отстранился, прежде чем это перестало иметь для меня значение.
– С ума меня сводишь, Птичка, – пробормотал я, пытаясь восстановить дыхание. – Скоро сведёшь окончательно.
– Просто хочу, чтобы ты наконец расслабился, – улыбнулась она и чмокнула меня в нос. – Помнишь, какой завтра день?
– Пятница, 1 ноября, – на автомате ответил я, потянувшись за кофе. – День как день. Или мы что-то планировали?
Ханна рассмеялась.
– О господи, ты серьёзно?
Я нахмурился, вспоминая важные даты, но Ханна не стала меня мучить.
– Завтра твой день рождения, гений.
– Ах да, совсем забыл.
Я правда забыл.
– Поразительно, – усмехнулась Ханна. – Только не говори, что ты его не отмечаешь.
– Отмечаю. Точнее, мне
– Понимаю. – Ханна вздохнула и покачала головой. – Грустно слышать такое.
– Говорит та, кто целенаправленно превращала свой день рождения в траур на протяжении восьми лет.
– Это разные вещи, – огрызнулась она. – Я больше ценю тишину, чем шумные вечеринки, но такое событие, как
Я пожал плечами.
– Это никакое не событие. Но если ты хочешь праздник – будет праздник.
Ханна улыбнулась и снова обняла меня за шею.
– Лучше скажи мне, какой подарок ты хочешь, пресыщенный всеми благами миллиардер?
Я ухмыльнулся и сжал её ягодицы.
– Твою сочную попку.
– Ни за что, – прорычала она, убрав мои руки. – Извращенец.
Я рассмеялся.
– Не мучайся, детка, мне не нужны подарки. Всё, что мне нужно, и даже больше, у меня уже есть.
Ханна цокнула языком.
– Ладно, сама придумаю. Есть пара идей.
– Но это, – я вновь положил руки на её ягодицы, – беспроигрышный вариант.
– За-будь.
Праздник устроили на крыше одного из наших флагманских отелей, откуда открывался панорамный вид на Нью-Йорк. Мягкий свет свечей, звуки живой музыки, самые близкие люди и верные партнёры – всё организовано со вкусом, без лишнего пафоса, так, чтобы мне было комфортно. Кристина хорошо постаралась. Надо будет поднять ей зарплату.
Я нашёл взглядом Ханну. Она всегда была одета с иголочки, но сегодня выглядела особенно потрясающе. Облегающее тёмно-синее платье в пол подчёркивало изгибы её стройного тела, а длинные рыжие локоны мягкими волнами спадали на плечи и спину, касаясь кончиками упругих ягодиц.
Её задница правда была моим желанным подарком – зря она отказалась.
Ханна поймала мой взгляд и улыбнулась. Заметив, куда я так пристально пялюсь, она закатила глаза и вновь вернулась к разговору. Рядом с ней стояли смеющаяся Кейт и недовольный всем на свете Джеймс.
Моя мама вместе с Фрэнком сидела за столиком и общалась с родителями Кроуфорда. Это был её первый официальный выход в свет спустя три года, ещё и в компании мужчины. Я видел, как она переживала, но всё равно отлично держалась. И я очень ей гордился.
Я тоже должен был расслабиться и повеселиться. Это было важно – для Ханны, для мамы, для всех. Я же чёртов именинник. Но мои мысли витали далеко от этого праздника.
Я думал о судьбе ДиЛаурентисов. Всё шло так, как я планировал: они остались в руинах, под завалами собственного дерьма. Но удовлетворения не было. Всё, чего я добивался – вот оно, передо мной. А внутри пустота. Словно этого было мало.
В последние несколько дней я всё чаще начал вспоминать отца: его холодный уверенный голос, его слова. Он не терпел компромиссов и всегда твердил мне, что нужно делать всё наверняка:
«
Впервые я был полностью согласен с его словами. ДиЛаурентисы упали, но я хотел услышать хруст костей. Добить. Уничтожить. Развеять их пепел по ветру. Чтобы моя девочка больше никогда не боялась.
Эти мысли навязчиво крутились в голове весь вечер, давили, звенели, как какая-то больная мелодия, заставляя меня нервно сжимать бокал.
А потом ко мне подошёл Блейк.
– Завтра в полдень младшего перевозят, – сказал он, чтобы услышал только я. – В федеральную тюрьму строгого режима во Флориде.
Я молча кивнул. Блейк не стал больше ничего добавлять и ушёл. Он всегда был немногословным и говорил только по делу.
Следом за ним появился Виктор. Его тяжёлая рука хлопнула меня по плечу, и он хищно улыбнулся.
– Слышал новости?
– Слышал.
Виктор оглядел меня, потом перевёл взгляд на Ханну. Он изучал нас с холодным расчётом, как учёный, наблюдающий за объектами эксперимента, фиксируя каждую деталь без лишних эмоций. И это жутко раздражало.
– Он тоже ей навредил, верно?
Я не ответил.
Виктор кивнул, принимая молчание за подтверждение. Сделал глоток виски, прищурился, словно взвешивая что-то в уме.
– Знаешь, некоторым людям слишком легко дышится даже в камере, – произнёс он спокойно, будто рассуждал о самых обыденных вещах, таких как утренний кофе или погода за окном. – Если мстишь – мсти так, чтобы жертва не могла подняться, Тео.
Истинный друг моего отца. Интересно, кто у кого понабрался подобных фразочек?
Виктор встретил мой хмурый взгляд, и улыбка на его лице стала ещё более ядовитой, как будто он знал, что происходит в моей голове.
– Я поехал домой. Если тебе понадобится помощь с травлей крыс – звони. В любое время. С днём рождения, сынок. Отец гордился бы тобой.
– Спасибо, Виктор.
Он ушёл, а я подошёл к краю крыши и опёрся о металлические перила. На город стремительно опускалась ночь, и я чувствовал, как эта тьма окутывает меня, вселяя внутрь что-то чёрное, инородное.
Виктор был прав: если я решил мстить, то должен был довести это дело до конца – без полумер. Я не мог допустить, чтобы в глазах Ханны снова отразился тот страх, который я видел в её взгляде, когда она впервые заговорила о своём прошлом.
Мне нужно было больше, чем просто победа – мне нужно было абсолютное уничтожение.
Но сейчас мне нужно было вернуться на праздник. Ханна нуждалась во мне, да и мама тоже. Я был обязан показать, что всё в порядке, что всё будет хорошо. Поэтому я вернулся к своим любимым женщинам, ощущая, как этот холодный мрак, что заполнил меня, отступает. И снова стал тем Тео, которого они знали – внимательным, заботливым, готовым защитить. Тем Тео, который всегда был рядом, кто берёг их, кто не показывал свою тёмную сторону, свою жестокость. И я был готов носить эту маску до конца.
Мы вернулись домой около десяти вечера. Я устал, не хотел ни с кем говорить, не хотел никого видеть. Просто ушёл в свой кабинет и запер чёртову дверь, чтобы остаться наедине с собой и своими демонами.
Сняв пиджак и расстегнув рубашку на несколько пуговиц, я налил виски, сел в кресло, и чужие голоса вновь заполонили мою голову, будто всё это время только и ждали, когда я останусь один.
«
«
«
Я вновь и вновь прокручивал всё, что произошло за последние недели. Всё, что узнал о подонке Оскаре. Все грязные подробности, запуганные лица тех девушек, которых он изнасиловал.
И запуганное лицо моей Ханны.
Вновь вспомнил его слова на вечере: «
Сердце застучало быстрее, я сжал бокал в пальцах с такой силой, что он чуть не лопнул.
Ханна не могла сопротивляться, потому что была под действием наркотиков, которые ты, ублюдок, подсыпал ей в пунш.
Он не просто оставил на Ханне свой след – он оставил в её душе травму, а в чреве – ребёнка. И хотел похвастаться этим перед её отцом.
Злость вспыхнула во мне с новой силой, и я вскочил на ноги, расплескав виски прямо на брюки. В голове что-то щёлкнуло, будто кто-то снял пистолет с предохранителя и приставил дуло к виску. Пришло чёткое осознание: Оскар ДиЛаурентис не заслуживал жизни даже за решёткой.
У него оставались деньги, связи, люди, которые готовы были вытащить его, как только появится шанс. А шанс бывает всегда. Рано или поздно этот ублюдок выйдет. Оставить его в тюрьме – означало оставить ему надежду.
Нет. Я не мог допустить, чтобы эта мразь когда-нибудь вздохнула свободно. Я не мог позволить ему даже мечтать о втором шансе.
Тюрьма не будет для него наказанием – она станет его концом.
Я взял в руки телефон. Потратил ещё несколько секунд на раздумья. Уверен ли я в этом? Один звонок и пути назад уже не будет. Ни для кого.
В груди была пустота, но за ней пришла твёрдая решимость – уверен.
И Оскар не просто подохнет в тюрьме – сначала он почувствует ту же боль, тот же страх, то же бессилие, что испытывали девушки, которых он использовал. Он сам станет жертвой и на собственной шкуре ощутит это унижение.
Демона внутри меня было уже не сдержать, он широко разинул свою клыкастую пасть в ожидании, когда его вкусно покормят. И тогда я набрал номер Виктора.
Когда звонок завершился, я почувствовал, как нечто тёмное скапливается и бурлит в груди, расползается по венам, обвивает внутренности и тянет меня вниз, в этот безумный, грязный мир жёстких решений.
Удовлетворения не было, как и пути назад. Грани человечности стёрты в кровь.
Перед глазами вспыхивали яркие образы: лицо Ханны, её огненные волосы, её улыбка, её глаза, как из другого мира.
Что она скажет, когда узнает, что я перешёл черту? Оценит ли мой поступок или осудит? Останется ли со мной?
И тут я вспомнил, что сам делал с Ханной. Как грубил ей, как зажал её в подсобке и грубо засунул в неё пальцы, как трахал её в кабинете и пытался заставить её подчиниться, а она просила остановиться…
Я закрыл глаза, мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли.
Я угрожал ей, вёл себя с ней как аморальный ублюдок и получал от этого удовольствие. Я упивался властью и контролем.
Я ничем не лучше Оскара или Эрика.
Сара как-то сказала, что я обречён разрушить всё, что мне дорого. Что Ханна будет страдать с таким, как я.
Сара… Почему она изменила мне? Смогу ли я уберечь Ханну от того же краха, что настиг нас с Сарой? Сначала она тоже говорила, что счастлива со мной, а потом…
Я помню, как был готов задушить её вместе с любовником. Я был ослеплён яростью и жгучей обидой от предательства. И только истошные крики Сары и горничной, проходившей мимо, удержали меня от непоправимого. Тогда лицо любовника в моих руках уже почти посинело.
На грудь опустилось что-то тяжёлое, сердце ледяными цепями сковал страх: я мог защитить Ханну физически, но смогу ли сберечь её душу, когда моя собственная отравлена?
Ханна была моим светом, моей путеводной звездой, а я…
Я был тьмой, которая этот свет поглощает.
Мой подарок для Тео привезли на дом практически сразу, как мы вернулись с вечеринки. Тео ушёл в свой кабинет, и это дало мне возможность встретить курьера в одиночку и всё подготовить.
– Это он? – с улыбкой спросила Маргарет, увидев меня в гостиной с большой красной коробкой в руках.
– Да, – прошептала я и аккуратно приподняла крышку. – Спит. Курьер сказал, всю дорогу вопил, как резаный.
Я заглянула внутрь, и моё лицо затрещало по швам от умиления. Маленький чёрный котёнок свернулся клубком на мягкой лежанке. Он был таким хорошеньким, что мне едва удалось удержаться, чтобы не запустить руку в его мягкую шёрстку, но я не хотела будить и пугать малыша.
– Думаете, ему понравится? – взволнованно спросила я, взглянув на Маргарет.
– Он будет в восторге, – успокоила она. – Не сомневайся.
Я долго ломала голову, что подарить мужчине, у которого есть всё. Тогда Марго рассказала мне о детской мечте Тео – он всегда хотел питомца, кошку или собаку. Но у его отца обнаружилась сильная аллергия на шерсть, позже та же проблема оказалась и у Сары. А потом… потом Тео забыл о мечте, и в его жизни не осталось места и времени для таких слабостей.
Поднявшись на второй этаж, я постучала в дверь его кабинета, глубоко вдохнула и застыла в томительном ожидании. Сердце грохотало так, будто хотело вырваться наружу. Я столько раз представляла этот момент – как Тео улыбается, смеётся, как обнимает меня. Но сейчас я не была уверена даже в том, откроет ли он мне.
Через минуту дверь наконец распахнулась, и моё сердце замерло, застряв где-то в горле. Первое, на что я наткнулась – это усталый, тяжёлый взгляд. Красные глаза. Отрешённый вид. Тео выглядел так, словно не ждал меня. Словно… не хотел видеть.
Но уже через секунду выражение его лица смягчилось.
– Ханна… – выдохнул он и опустил взгляд на коробку. – Что это?
– Твой подарок. Прости, что так поздно. Можно войти?
– Конечно.
Он отступил, пропуская меня внутрь, и закрыл дверь. Кабинет был окутан полумраком, в воздухе отчётливо пахло виски, и на фоне этой мрачной обстановки мой подарок казался почти нелепо ярким.
– С днём рождения, любимый, – подавив невесёлые мысли, я широко улыбнулась и протянула ему коробку.
Тео едва заметно улыбнулся в ответ и снял крышку. Его глаза округлились, то ли от шока, то ли от восторга.
– Ты купила мне… котёнка?
Я чуть покраснела.
– Вообще-то взяла в приюте. Но он полностью здоров, – тут же добавила я. – Ему всего три месяца.
Чёрный комочек с любопытством высунул мордочку из коробки, потянул носом воздух, а потом посмотрел прямо на Тео и, вероятно, распознав в нём будущего хозяина, смачно чихнул и истошно заорал.
От неожиданности мы оба рассмеялись.
– Думаю, вы подружитесь, – заключила я сквозь смех.
Тео осторожно взял его на руки, словно боялся случайно раздавить. Котёнок затих, ткнулся носом в его ладонь и довольно замурчал.
– Не знала, что тебе подарить, и твоя мама рассказала мне о твоей детской мечте. – Я назидательно подняла вверх указательный палец и с важным видом произнесла: – «Пока человек не полюбит животное, часть его души остаётся не пробуждённой21».
Тео как-то странно взглянул на меня, будто мои слова попали ему в больное место, и в моей груди невольно ёкнуло.
«Захотелось подарить тебе ещё кого-то, кто будет любить тебя просто так, без всяких условий, для кого ты тоже станешь целым миром», – добавила я про себя, смотря на него с нежностью.
В последние дни с Тео творилось что-то неладное. Он плохо спал, стал угрюмым и тихим. Мне хотелось привнести в его жизнь хоть каплю радости и положительных эмоций.
Тео молча гладил котёнка, в его взгляде плескалась благодарность, но смешанная с какой-то печалью. Сейчас он казался таким усталым и беззащитным, что мне хотелось заплакать.
Но вдруг он улыбнулся.
– Ты исполнила мою мечту. Спасибо.
– Пожалуйста, – прошептала я, иначе мой дрожащий голос точно бы меня выдал, и положила лежанку на кресло. – Как ты назовёшь его? Это мальчик.
Тео даже не задумался.
– Бэтмен.
Я прыснула.
– Любимый супергерой?
Он улыбнулся.
– Всегда был.
– Бэтмен так Бэтмен. Ему подходит.
Мы на минуту замолчали. Котёнок, свернувшись калачиком в его руках, вдруг замурлыкал так громко, будто тоже был доволен своим новым именем.
– А у тебя были питомцы?
Я немного замялась, потом покачала головой.
– Нет, но я всё детство мечтала о собаке. Родители говорили, это большая ответственность. «
Тео долго молчал. Затем взял меня за руку и сжал ладонь.
– И какую собаку ты бы хотела?
Я улыбнулась сквозь лёгкую щемящую боль.
– Мопса.
– О боже. Они же лупоглазые, а ещё храпят и хрюкают. Это не собака, а скорее, свинка?
Я фыркнула и пихнула его в плечо:
– Эй, не будь грубияном! Теперь я точно заведу мопса. И назову его Робин.
– В честь напарника Бэтмена?
– Ага. Чтобы твой кот не чувствовал себя одиноким в борьбе с преступностью. Только представь – Бэтмен, Робин и их главный враг…
– Дастин.
Мы рассмеялись. Я подошла ближе и нежно обняла Тео за талию. Он прижался ко мне щекой, вздохнул – будто впервые за долгое время позволил себе расслабиться.
Поднявшись на цыпочки, я мягко коснулась губами его виска и прошептала:
– Я хочу, чтобы ты был счастлив, Тео.
– Я тоже хочу, чтобы ты была счастлива, детка. Очень хочу.
– И я счастлива. – Я улыбнулась сквозь слёзы. – С тобой.
Тео нахмурился. Мазнув большим пальцем по моей щеке, он прошёл к креслу и аккуратно положил Бэтмена в лежанку. Котёнок был сытым и явно чувствовал себя в безопасности, поэтому снова свернулся калачиком и затих, предоставив нас самим себе.
Я подошла к Тео, провела пальцами по линии его подбородка, заглянула в тёмные глаза и увидела в них тоску, усталость и боль – всё, что он прятал за маской хладнокровия.
– Что-то случилось?
Он лишь покачал головой, а затем закрыл глаза и обнял меня.
Я чувствовала, как колотится его сердце, как в его теле скопилось напряжение. Мне захотелось хоть немного облегчить его ношу. И я поняла, сейчас не время слов – время действий.
Я улыбнулась, толкнула Тео к дивану, и он упал на него безвольной куклой. Опустившись перед ним на колени, я принялась расстёгивать его рубашку и покрывать нежными поцелуями его лицо, шею и грудь. Мои руки тем временем уже расправились с его ремнём и ласкали твёрдую горячую выпуклость сквозь ткань белья.
– Ханна, постой. – Тео придержал меня за талию. – Нам надо поговорить.
– Не сейчас. Сначала я доставлю тебе неземное и
Его дыхание стало тяжелее, а пальцы вцепились в подлокотник, когда я стянула с него брюки и обхватила рукой эрегированный член. Глядя Тео в глаза, я провела языком по всей длине – медленно, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу.
Тео резко втянул воздух сквозь зубы и застонал, уронив голову на спинку дивана. Я обвела языком головку, смачивая её своей слюной, прежде чем взять его глубже.
– Чёрт, – прохрипел Тео, сжав мои волосы в кулаке. – Детка…
За всё время, что мы провели вместе, у меня было достаточно практики в оральных ласках его великолепного достоинства, и я прекрасно знала все его любимые приёмы.
И сейчас пустила их в атаку.
Быстро. Ритмично. С нажимом. Я работала ртом и руками, наслаждаясь каждым его стоном, каждым вздохом, каждым рывком его бёдер. В этот момент я чувствовала, как возвращаю себе власть над его разумом, как собираю его по частям, буквально высасываю из него всё напряжение и усталость.
Когда я заглотила член целиком, его бёдра дёрнулись навстречу, и Тео рефлекторно толкнулся глубже. Я застонала, ощущая его нетерпение, его силу, и эта вибрация заставила его стиснуть пальцы в моих волосах до боли.
– Боже. – Тео едва дышал, его голос был таким хриплым и сексуальным, что между моих ног стало влажно. – Да, детка. Твою мать…
Он так упоительно стонал, сдерживался до последнего, но когда я вобрала его полностью, до самого горла, не выдержал. Обхватив мою голову, он начал трахать мой рот, засаживал свой член так глубоко, что я была на грани задохнуться. Из глаз брызнули слёзы.
– Ханна… я сейчас…
Я не остановилась. Напротив – причмокнула, встретилась с ним взглядом и сомкнула губы крепче. В следующую секунду Тео содрогнулся в оргазме и, застонав, бурно излился мне в глотку.
Я не отводила взгляд до тех пор, пока не вытянула из него всё до последней капли. Затем провела языком по губам и облизнула уголки рта, наслаждаясь терпким вкусом его желания.
Тео сидел передо мной, наконец полностью расслабленный и тяжело дыша, с потемневшими глазами, в которых всё ещё пылало возбуждение.
– Иди ко мне. – Он обхватил меня за талию и усадил на свои бёдра.
Мы провели в молчании несколько минут. Тео ласково гладил меня по спине, уткнувшись лицом в мою шею, а я нежилась в его объятиях. Казалось, этот момент мог длиться вечно.
Но потом Тео вдруг спросил:
– Ты правда рада, что с Оскаром всё закончилось?
Я замерла, затем чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.
– Конечно. Он получил то, что заслужил.
Тео медленно кивнул и отвёл взгляд.
– А если бы можно было сделать больше? – спросил он, уставившись в стену. – Например, навсегда убрать его из жизни. Ты бы хотела этого?
Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Но когда до меня дошло, в животе похолодело.
– Тео… – прошептала я. – Нет. Я не верю в убийство, как в решение, даже ради мести. Это не справедливость. Это не избавит от боли и тем более не принесёт покоя. Это просто… ещё один шаг в бездну, из которой потом уже не выберешься. Даже не думай об этом. Слышишь?
Тео едва заметно дёрнулся, как будто внутри него только что что-то сломалось.
– Почему ты спрашиваешь? – тихо спросила я, невольно напрягшись. – Ты что, планируешь… убить его?
– Нет, конечно нет. Просто спросил.
По моему телу, вопреки его словам, расползлась тревога. Словно в комнате появился кто-то третий, которого я не знала. Точнее, он был тут всё это время – некая чёрная тень, которую не прогнать ни светом, ни любовью.
Тео снова прижал меня к себе – так крепко, что затрещали кости. Зафиксировав мою шею, он впился в мои губы каким-то отчаянным жадным поцелуем, который вскоре перерос в такой же яростный секс.
Он трахал меня, как в последний раз – грубо, дико, не оставляя шанса на вопросы и паузы. Затыкал ли он мне таким образом рот или действительно так сильно нуждался во мне – я не знала. Но я чувствовала, как с каждым его толчком, с каждым стоном и поцелуем мы неумолимо катимся куда-то вниз. И я цеплялась за него – за этот последний момент, за остатки света в глазах Тео, за его внутренний огонь.
А у самой внутри всё покрывалось льдом от тревожного осознания, что после этой ночи уже ничего не будет прежним.
На следующее утро Тео словно подменили – он стал холодным и молчаливым. Будто из него выкачали всю радость. Будто всё хорошее и тёплое, что было между нами накануне, растворилось во сне. А может, это всегда было лишь сном?
Тео почти не смотрел на меня за завтраком, на любые вопросы отвечал коротко и односложно. Даже Бэтмен, свернувшийся на его коленях, не растопил эту ледяную броню.
Во второй половине дня я перестала что-либо спрашивать, потому что это было сродни разговору со стеной.
Мои мысли бешено крутились в голове, как белки в колесе, но я решила не давить на Тео и дать ему время. Пыталась вести себя спокойно, хотя внутри у меня всё сжималось от тревоги. Убеждала себя, что у всех бывают тяжёлые дни, а в случае с Тео, на плечах которого лежала огромная корпорация, эти дни случались довольно часто.
А на следующий день, в воскресенье, он сам заговорил со мной. Но как-то нерешительно и не глядя мне в глаза, что было максимально странно.
– Мне нужно побыть одному, – заявил он, выйдя из ванной комнаты и уставившись в окно.
– Мне выйти или что? – не поняла я.
– Ты можешь пока пожить у себя?
Мои брови сами собой взлетели вверх, а в груди разлилось что-то липкое и неприятное, словно вылили ведро мазута.
– Что-то случилось?
Он на мгновение замер, будто решал, сказать ли правду или соврать. В итоге покачал головой.
– Нет. Мне просто нужно время… всё обдумать.
– Обдумать что?
Он не ответил. Этот странный разговор мне совсем не нравился. А ещё напомнил о том дне, когда я сама стояла тут и просила у Тео… свободы.
Я сглотнула и подошла к нему. Осторожно коснулась его плеча, но Тео не сдвинулся с места, всё стоял, уставившись в окно, будто там выступал долбаный симфонический оркестр.
– Тео, что происходит?
Я уже знала, что он ответит.
– Ничего, всё в порядке.
– А теперь посмотри на меня и повтори это, глядя мне в глаза, а не в грёбаное окошко, – потребовала я. – Тео!
Он подчинился, но его взгляд был таким пустым, словно вместо глаз ему вставили стёкла.
– Всё в порядке, Ханна, – отчеканил он. – Довольна?
«Нет!» – хотелось крикнуть мне, но вместо этого я ровно поинтересовалась:
– Ты нуждаешься в личном пространстве?
– Да, нуждаюсь.
Это было больно, но я стерпела, напоминая себе, что у всех бывают дерьмовые дни и приступы меланхолии в ноябре.
– Поняла. Я уеду, если ты этого хочешь. Сколько тебе нужно времени?
– Не знаю, я позвоню тебе.
Вот как.
– Тогда пойду собирать вещи.
Тео отвёл взгляд, как будто в нём пряталось нечто такое, чего я не должна была увидеть.
Я не стала давить, ведь сама недавно просила дать мне пространство. И он тогда пошёл мне навстречу, через силу, но пошёл. Теперь настала моя очередь проявить терпение. Только почему от этого решения так невыносимо жгло грудную клетку?
Я собирала свои вещи быстро и молча, с каким-то отстранённым спокойствием. Словно смотрела на всё это со стороны.
Я собрала не всё, лишь малую часть самых необходимых вещей, ведь уезжала на время с намерением вернуться.
Бэтмен, словно чуя неладное, забрался в мою сумку и улёгся на одежду, как будто хотел остановить меня или, наоборот, уехать со мной. Я провела рукой по его гладкой шёрстке, и он замурчал от ласки.
Я тоже бы хотела сейчас мурчать от удовольствия, а не вот это вот всё. Хотела спрятаться в чьих-то ладонях, раствориться в тепле и уюте, не думать. Но мне надо было идти, пока я не сорвалась и не передумала.
Тео помог мне спустить сумку вниз и даже любезно вызвал для меня Uber Black. Прислонившись плечом к косяку в коридоре, он опустил голову, будто не мог даже смотреть на меня. Будто ему было стыдно.
– Спасибо, что поняла.
– Пожалуйста, – ответила я, хоть и ни черта не понимала его на самом деле, но надеялась, что время расставит всё по своим местам.
Мне хотелось попрощаться с Маргарет, но я вспомнила, что они с Фрэнком ушли в театр. Свяжусь с ней позже, чтобы она не переживала.
– Могу я рассчитывать на откровенный разговор после? – спросила я, когда Тео наконец соизволил взглянуть на меня.
– Да, – безэмоционально ответил он.
И на том спасибо.
– Корм для Бэтмена на кухне, его норма 50 граммов в сутки. Не перекармливай его.
Он едва заметно кивнул. Я подошла к нему, поцеловала в губы и крепко обняла.
– Не знаю, что с тобой происходит, Тео, но помни, что я рядом и готова поддержать и выслушать тебя так же, как ты поддерживал меня всё это время, – прошептала я ему на ухо и чмокнула в висок. – Я даю тебе пространство только потому, что вижу, что тебе оно нужно. Я люблю тебя.
– Ханна…
– Да?
Он клацнул зубами, затем коротко покачал головой и тихо сказал:
– Такси приехало. Напиши, как доберёшься.
Я подавила разочарование, молча кивнула и ушла, еле сдерживая слёзы. Не нужно расклеиваться. Я ещё вернусь сюда, и, если он снова не откроется мне, вытрясу из него правду силой.
Рабочая неделя тянулась бесконечно и напряжённо. Погода была ни к чёрту, настроение было ни к чёрту, ещё и Кортни подливала масла в огонь, бракуя практически все мои статьи. Мне хотелось рвать и метать, разнести всю редакцию, разбить окна, заорать.
Но я держала эту бурю в себе. Потому что на самом деле мне было плевать на статьи, на Кортни, на редакцию – плевать даже на саму себя.
Всё, о чём я могла думать – это Тео.
Его молчание было не просто тишиной – оно угнетало. Было самой настоящей пыткой, страшной и мучительной.
Я писала ему каждый вечер. Каждое утро. Иногда просто: «
Иногда – длинные, отчаянные сообщения, полные тревоги и боли, которые потом удаляла, так и не отправив.
На звонки он не отвечал и не перезванивал. Отправлял только сухие смс: «
Нет, не хорошо.
Не хорошо.
Не хорошо.
Не хорошо…
Я повторяла эти слова в голове, как какую-то больную мантру, пока отчаяние не начало просачиваться в сны.
Я снова стала просыпаться среди ночи от кошмаров, с бешено колотящимся сердцем, от образов, в которых Тео просто исчезал – растворялся и покидал меня. Или смотрел на меня так, будто впервые видел – пусто, безразлично, холодно. Словно я стала для него чужой.
Абсолютное ничто.
Я пыталась поговорить с Джеймсом, но он вообще не знал, что творится с Тео, так как был завален работой целыми днями, а когда однажды вечером приехал к нему – Тео его не впустил.
Тогда я звонила Маргарет и задавала вопросы ей, но беседы с ней не приносили утешения.
– Он не разговаривает со мной, – тихо сказала она в среду, даже не пытаясь скрыть тревогу в голосе. – Только сидит в своём кабинете вместе с Бэтменом, внутрь меня не пускает. Я не понимаю, что с ним. Возвращайся, Ханна. Возвращайся домой.
От её слов моё сердце обливалось кровью. Это было худшее – не знать. Не понимать, что происходит. Я могла бы справиться с истерикой, с упрёками, с криками. Даже с обвинениями. Но не с молчанием.
К четвергу Тео перестал отвечать мне совсем.
Я тупо смотрела в экран телефона и чувствовала, как от боли сжимается грудь. Я носила телефон с собой повсюду, как спасательный круг, каждый звук уведомления заставлял сердце подпрыгивать до горла.
Но это всегда был не он.
Тревога уже не просто сидела во мне – она разрослась, оплела внутренности, и каждый шаг уже давался через силу.
Я улыбалась коллегам через силу, общалась с Кейт через силу, работала через силу. Даже ела через силу – от любой еды меня тошнило. Всё, что я делала, я делала как зомби, потому что на заднем фоне были только мысли о Тео.
В пятницу утром я проснулась, не чувствуя тела. Только ужасную тяжесть и боль в животе, словно меня всю ночь пинали по нему ногами.
Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и в голове вертелась одна-единственная мысль: достаточно. Прошло пять дней.
Пять дней его молчания.
Пять дней моей внутренней агонии.
И если он считает, что всё в порядке, пусть снова скажет мне это в лицо. Ещё один день я не выдержу.
Рабочее время пролетело как обычно, в тумане. На автомате закинув телефон в сумку, я вышла из редакции. В груди клокотал вулкан, но снаружи я была спокойна – ледяная и сосредоточенная.
Погода была сырая и зябкая, промозглая и противная. Будто предвестник чего-то плохого.
Мне открыла Маргарет. Лицо у неё было встревоженное, глаза – усталые.
Я крепко обняла её, и некоторое время мы словно подпитывали друг друга энергией, хотя обе были истощены морально.
Дом был в привычном порядке – Анна всегда держала его в идеальной, почти стерильной чистоте. Но воздух… воздух был другим. Он пах одиночеством. Пустотой и виной.
– Тео наверху?
– Да, в кабинете, – ответила Марго тихо. – Но, Ханна, не уверена, что он сможет… адекватно с тобой поговорить.
– Почему?
Она немного помолчала, словно собираясь с духом открыть мне какую-то страшную правду.
– С тех пор, как ты ушла, он начал пить. Перестал ездить в офис, пил всю неделю и практически не ел. Я не говорила тебе, не хотела тревожить. Пыталась вразумить его, думала, он справится. Но, кажется… не справляется. Прости.
Горло сдавило, как от удушья. Да что с тобой происходит, Маршалл?
– Ну, буду надеяться хотя бы на неадекватный разговор.
Я сжала предплечье Марго в поддержке, затем быстро поднялась наверх и решительно постучала в дверь кабинета. Тишина. Постучала ещё раз, подёргала ручку – заперто.
– Тео, это я. Открой, пожалуйста.
Тишина.
Я постучала снова, громче.
– Маршалл, открой дверь немедленно, или я её на хрен вышибу! – не выдержала я и начала колотить руками и ногами.
Прошло две долгих минуты, прежде чем щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и я увидела Тео – точнее, его тень. Пьяный, с пустыми глазами, с заросшим щетиной лицом. Таким неопрятным я не видела его ещё никогда.
Мои глаза расширились от неожиданности, сердце от шока застыло.
Он был бледен, под глазами залегли тёмные круги, как у человека, который не спал, не ел и слишком много думал. На нём была та же серая футболка, в которой он обычно ходил дома и которую он, видимо, не менял с воскресенья, и спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах – за эту неделю он сильно похудел. В руке он держал стакан с остатками виски.
– Что ты здесь делаешь? – прозвучал хриплый прокуренный голос, который я совершенно не узнала.
Мои внутренности больно свело от тревоги за него, и я нервно сглотнула.
– Что я здесь делаю? –
Он промолчал.
– Я пришла за ответами, Тео.
Оттолкнув его плечом, я прошла в кабинет и просто обомлела от количества пустых бутылок из-под виски и выкуренных сигарет в пепельнице.
О мои ноги потёрся Бэтмен – кажется, его единственного не смущала обстановка и состояние хозяина.
– Привет, малыш. Как ты тут?
Я заметила в кабинете миски с водой и едой, и даже лоток. Тео действительно всё это время не выходил из кабинета?
Погладив котёнка за ушком, я усадила его в лежанку, из которой он сразу выпрыгнул, заинтересовавшись блестящей дразнилкой на полу.
Вернувшись к Маршаллу, застывшему посреди кабинета, я выхватила из его рук стакан и поставила на стол.
– А теперь рассказывай, что с тобой происходит, Тео, – потребовала я, скрестив руки на груди. – Я не уйду отсюда без ответов.
Он вздохнул так, как будто я его смертельно достала, засунул руки в карманы и пару раз качнулся с носков на пятки. Затем поднял на меня взгляд – его глаза были мутными, беспросветными, почти безжизненными.
– Ну?
– Прости, – произнёс он без всякой эмоции.
Я нахмурилась.
– За что? Ты болен?
– Нет.
– Проблемы на работе?
– Нет.
– Кто-то умер?
Тут с ответом он чуть помедлил.
– Нет…
Я разозлилась.
– Тогда в чём дело? – Мой голос предательски задрожал. Я не могла смотреть, как самый сильный человек из всех, кого я знала, увядает на моих глазах. – Почему ты пьёшь? Почему не разговариваешь ни с кем?
Он молчал.
Я подошла ближе, вытащила его руки из карманов и растёрла в своих ладонях ледяные пальцы, пытаясь хоть немного оживить его, зажечь в нём хотя бы маленькую искорку.
– Мы очень переживаем за тебя, Тео, – мягко сказала я. – Я, твоя мама, Джеймс. Помоги нам. Расскажи, что случилось? Ты обещал мне откровенный разговор, помнишь?
Он посмотрел в сторону, как будто не мог вынести моего взгляда, но руки не убрал.
– Прости, – снова тихо сказал он.
– За что?
– Я не должен был… давать тебе надежду.
Внутри меня что-то ёкнуло и заныло, но я не подала вида, и спокойно, почти ласково спросила:
– Надежду на что?
– На всё. Я… слишком поздно понял, что не тот, кто тебе нужен.
Я нахмурилась.
– Что за ерунду ты несёшь?
Тео снова посмотрел на меня – и снова в его глазах была лишь пугающая пустота.
– Я не хочу, чтобы ты была несчастна со мной, – хрипло пробормотал он. – А ты будешь, я уверен. Это лишь вопрос времени.
– С чего ты взял, что я буду несчастна с тобой? Ты – причина моего счастья, Тео. Причина, по которой я просыпаюсь по утрам. Жизнь имеет смысл, когда живёшь не только ради себя. Ты – мой смысл, Тео. И я живу в этом грёбаном мире только ради тебя.
– Это ошибка. – Тео поморщился, будто мои слова причинили ему нестерпимую боль, и снова отвёл взгляд. – Большая ошибка.
– Да объясни ты по-человечески, что происходит?
– Что бы я ни сказал – это ничего не изменит. Между нами всё кончено, Ханна, – вдруг заявил он, и в его голосе не было ни боли, ни сожаления – только стальная уверенность. Констатация факта.
Я не могла поверить в услышанное. Сердце забилось быстрее.
Я стояла перед ним, перед этим мужчиной, которого любила каждой клеткой, и смотрела, как он разрушает себя. Разрушает
– Почему ты вдруг принял такое решение? – выдавила я.
– Я боюсь… сломать тебя.
– Почему ты думаешь, что сломаешь меня? Откуда вообще эти мысли? Всё же было нормально ещё неделю назад.
– Ничего не было нормально с самого начала, Ханна.
Мне это кажется. Я не могла уложить в голове то, с каким холодом он говорил эти слова. Будто действительно в них верил.
Между нами словно выросла невидимая стена – высокая и глухая. Тео говорил тихо, без эмоций: не поднимал на меня глаз, не пытался обнять, не пытался ничего объяснить. Будто это был не он. Не тот человек, который любил меня, целовал, защищал, шептал ночью, что никогда не отпустит.
Я зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и медленно открыла глаза.
– И ты правда хочешь вот так взять и закончить всё?
Он не ответил, просто кивнул. Отпустив его руки, я отшатнулась и вновь оглядела кабинет, чтобы хоть немного прийти в себя.
– Ты пьян, Тео, – в конце концов резюмировала я, остановив свой взгляд на пустых бутылках. – Или обдолбался. Хорошенько проспись для начала, а потом уже поговорим.
– Я полностью осознаю все свои слова и действия, – заявил он, и голос его звучал на удивление трезво и ровно.
– Тогда как ты можешь говорить мне такое? – просипела я, чувствуя, как слёзы неумолимо подступают к глазам, а горло сводит от боли.
Он молчал, отведя от меня взгляд.
Злость на время перекрыла боль, стало чуточку легче. Тогда я подошла к Маршаллу и толкнула его в грудь.
– Отвечай, Тео! И смотри мне в глаза, когда говоришь! Ты обещал, что у нас всё будет хорошо. Клялся, что никогда не оставишь меня!
И он посмотрел. И ответил холодно, без единой эмоции, будто ему правда стало плевать на меня:
– Я соврал.
Я вздрогнула. Боже. С каждым его жёстким словом и взглядом от моего сердца словно отрывался кусок.
– Все твои слова, что я твоё исцеление – тоже враньё?
– Да.
Ещё один кусок оторвался и потерялся где-то в недрах моего тела.
– Ты лжёшь.
– Нет.
– Ты лжёшь! Ты грёбаный лжец!
– Я не тот мужчина, который нужен тебе, Ханна. Ты заслуживаешь того, кто сможет дать тебе безопасность и покой. И это не я.
– Какой же это бред. – Сердце стремительно разваливалось от боли. – Ты не можешь просто взять и перечеркнуть всё, что между нами было такими тупыми причинами.
– Могу. Я сделал это ещё неделю назад.
Мир треснул.
Две секунды – и я сорвалась.
– Нет. Нет! Я не позволю тебе так просто отмахнуться от меня! – Я взмахнула руками и ударила его по груди. – Ты обещал! Обещал, что будешь со мной, что мы справимся со всем вместе, что мне больше не нужно бояться. А теперь отталкиваешь меня! Почему? Что с тобой не так, мать твою? Скажи мне правду!
Тео не сдвинулся, не попытался остановить меня – он просто стоял и смотрел, как я колочу его.
– Тебе больше нечего бояться, а я правда не тот, кто тебе нужен, Ханна.
– Почему?
– Я не достоин тебя.
Снова этот ледяной голос, будто я стояла перед роботом, а не перед человеком, которого любила и который любил меня.
Грудь сдавило так сильно, что я уже не могла дышать от боли.
Я снова ударила его – сильнее. По груди, по лицу. Хотела, чтобы он разозлился. Чтобы почувствовал хоть что-то. Чтобы вернулся ко мне.
Но он опять не сделал ни-че-го.
Я замерла. Я устала и выдохлась.
Потом отступила на шаг и тихо сказала:
– Трус.
Тео смотрел на меня, не мигая, но его пальцы сжались в кулак. Надо же, в роботе всё-таки остались хоть какие-то эмоции, которые, видимо, пробуждаются только тогда, когда уязвляется мужское эго.
– Пожалуйста, Ханна, уйди, – сказал Тео, и мне не было бы так больно, даже если бы он прямо сейчас вонзил мне нож в сердце – точнее, в его последний кусок. – И забери все свои вещи. Я не могу их больше видеть, не могу выносить их запах. Твой… запах.
Тео подошёл к столу, схватил стакан с виски и залпом осушил его.
– Уходи, Ханна! – заорал он, не оборачиваясь, и я вздрогнула от неожиданности. – Ты больше не нужна мне!
Я не могла поверить в происходящее. Мне казалось, я умерла и попала в ад, иначе где ещё могла испытывать подобные муки? Моё лицо горело от еле сдерживаемых слёз, а от сердца остались одни лишь ошмётки.
– Видит Бог, я пыталась помочь тебе. – Мой голос сорвался, но я не позволила себе заплакать. – Но невозможно помочь тому, кто этого не хочет. К чёрту тебя. Раз я не нужна тебе, ты мне тоже не нужен. Вещи я забирать не буду, пусть мой запах окончательно сведёт тебя с ума, придурок.
Сжав губы в тонкую линию, чтобы не разреветься, я быстро направилась к двери.
– Уже свёл, – еле слышно донеслось мне вслед, но я не обернулась.
Потому что если бы обернулась, я бы разорвала грудь Маршалла в клочья – не из мести, а просто чтобы понять, есть ли у него вообще сердце.
Но я не хотела уподобляться ему. А может, просто не видела смысла: с сердцем в груди или без него он всё равно остался бы для меня лжецом и трусом.
Выходные превратились в сплошное сопливое болото. Я лежала лицом в подушку, пока внутри всё разъедала едкая боль, словно в душу и вены залили кислоты.
Я ревела. До икоты, до трясущихся рук.
Я ненавидела Маршалла.
Ненавидела за то, что он сначала подарил мне надежду и веру, а потом вырвал их с корнем и растоптал своими огромными ногами. Ненавидела за его говняное «я тебя не достоин».
Не тебе, твою мать, решать, достоин ты меня или нет.
Я ненавидела себя за то, что снова влюбилась. Что снова утонула в другом человеке.
К воскресенью я перешла в стадию отрицания. Приняла ванну с пеной, нацепила на лицо увлажняющую маску, как будто влаги от слёз было недостаточно, натянула улыбку и отправила Кейт несколько смешных мемов.
А потом вновь разрыдалась, сидя на унитазе.
В понедельник и вторник я работала – точнее,
Едва я выходила за пределы кабинета, а это было довольно редко, все тут же обращали на меня свои ястребиные взгляды и шептались. Кто-то подслушал наш с Кейт разговор в понедельник на кухне, где я, дура, ляпнула, что мы с Тео расстались.
И пошло-поехало:
«
«
«
Я слышала каждое слово. Они
Особенно ядовитой была Кортни. Она вызывала меня по пять раз на дню и скрупулёзно выискивала в моих текстах несуществующие ошибки.
– Неубедительный заголовок. Скучно. Слог рыхлый, – бросала она с презрением. – Ты же вроде была хороша. Что случилось? Сердечко разбили?
Я молчала. Почти всё время молчала. Потому что если бы открыла рот, то обнесла бы её последними словами или плеснула бы горячий кофе в её идеальное личико, чтобы стереть ехидную улыбку.
А потом наступила среда.
Моё утро началось с привычной боли в груди и просмотра новостей за завтраком. На этот раз новости выбили почву из-под ног:
«
Я перечитала это трижды.
Сначала – обомлела от шока. Потом закрыла ноут. Потом – снова открыла и перечитала все подробности.
Он мёртв. Правда мёртв.
Господи…
То, как его убили, это было… жестоко.
Я не могла понять, жаль мне его или я испытываю облегчение от того, что он больше никогда никому не причинит боль.
Я
Оскар был насильником, манипулятором и мошенником, но он никого не убивал. Заслужил ли он такую участь? Таких мук перед смертью?
Тёмная часть моей души широко улыбнулась и хладнокровно ответила: «Да, заслужил». А светлая похолодела от ужаса.
По моему телу прошла парализующая волна, и я сжала ноут в руках, пытаясь не упасть со стула.
Грудь сковал холод.
Да, он причинил мне боль, забрал у меня столько всего, но это не делает его смерть легче. Это смерть.
Последняя инстанция.
Конец.
Меня замутило, утренний тост резко поднялся к горлу, и я поняла, что до туалета не добегу – вырвало в раковину на кухне прямо на посуду. Ощущения мерзости было не описать словами. Живот свело, во рту остался кисло-горький привкус, от запаха рвоты затошнило снова.
Короткая уборка помогла мне отвлечься, а потом меня накрыла пустота – ни радости, ни облегчения, ни ужаса я больше не испытывала. Как будто внутри меня выключили электричество. Всё выключили.
Я поехала на работу, словно на автопилоте. Села, открыла ноутбук, застучала по клавишам, внося очередные правки. Потом понесла статью Кортни.
– Это опять не то, – проворчала она. – Скучно. Дёшево. Эмоционально слабо. И вообще, ты сегодня выглядишь так, будто тебя из мусорки вытащили.
И тут я вскипела. Ударив кулаками по её столу, зло усмехнулась.
Кортни вздрогнула и испуганно взглянула на меня.
– Ты крышей поехала, Смит?
– В точку, Мэддокс.
Я не собиралась цапаться с ней, пошла прямиком к Эрику. Что-то внутри меня с глухим щелчком сломалось: спокойствие испарилось, в груди разбушевалась буря, в венах запульсировал адреналин.
Проигнорировав Ванессу, я влетела в кабинет Эрика без предупреждения, заставив вздрогнуть и его тоже.
– В чём дело? – возмутился он. – Ванесса, как это понимать?
– Простите, мистер Линдман, она так резко появилась… – залепетала Ванесса. – Я не успела…
Я подошла к столу босса.
– Вразуми свою сучку, Эрик, – процедила я. – С ней невозможно работать. Она бракует все мои статьи по самым идиотским причинам. А я точно знаю, что там не к чему придраться.
Краем глаза я заметила, как в кабинете появились Кортни, Кейт и ещё парочка любопытных сотрудников, но Эрик даже бровью не повёл. Он лишь улыбнулся, правда совсем не по-доброму, и поудобнее устроился в кресле.
– Это уже не мои проблемы, Ханна. Кортни – твой непосредственный руководитель. И если она говорит, что твои статьи недостаточно хороши – значит, так и есть. Ты знала, на что шла, когда просила повышение в эту рубрику.
В глазах потемнело, меня резко накрыли воспоминания:
«
В левом виске запульсировала жилка, сердце заколотилось от обиды.
Если бы не Линдман со своими ультиматумами, я бы не познакомилась с Тео. И мне бы не было сейчас так невыносимо больно.
Я бы не сходила с ума.
– Четыре года я отдавала этому месту всю себя, – хрипло пробормотала я, опёршись ладонями о гладкую столешницу. – И больше не намерена терпеть такое пренебрежительное отношение только потому, что когда-то отказалась потрахаться с тобой.
Эрик усмехнулся и заинтересованно вскинул брови:
– И что ты собираешься делать? Снова пожалуешься на меня своему миллиардеру? Ах да, ты ведь больше не нужна ему. Он бросил тебя, маленькая шлюшка…
– Эрик! – сквозь пелену услышала я недовольный голос Кейт. – Выбирай выражения, или, клянусь Богом, я…
В ушах зазвенело так сильно, что я не услышала продолжение.
Я слышала только это:
«
«
«
«
«
Ненавижу. Как же я ненавижу мужчин. Все, как один, убогие лжецы и лицемеры, похотливые ублюдки.
Ненавижу.
– Ненавижу!
Я не заметила, как прокричала это вслух. Как мои руки схватили тяжёлое пресс-папье со слоном и швырнули в Линдмана, точнее, в шкаф за его спиной, забитый дорогим алкоголем. Страшный грохот стекла разрезал тишину и привёл меня в чувство. Я моргнула, обвела взглядом алкогольное крушение – больше половины шкафа было разбито – и осталась безумно довольна результатом своей работы.
– Ты совсем охренела?! – заорал Эрик, вскакивая на ноги.
– Скажи спасибо, что не прилетело тебе в голову, – огрызнулась я, ничуть не сожалея о содеянном.
– Пошла вон отсюда!
– Пошёл ты сам, мудила.
– Что ты сказала?
– Я сказала, иди в жопу, Эрик. – Я усмехнулась. – Ты ведь очень любишь это место, не так ли?
Его лицо перекосилось от бешенства. Мне казалось, что сейчас он или лопнет, или придушит меня.
Но он лишь ядовито выплюнул:
– Ты уволена.
– Нет. – Я засмеялась, чувствуя необычайную лёгкость внутри. – Это
Вещи я собирала быстро, мне не терпелось убраться отсюда поскорее.
Через минуту ко мне без стука вошла Кейт. Закрыв за собой дверь, она подошла ко мне, тихо и осторожно, словно опасалась, что я наброшусь и на неё тоже. А я могла.
– Ханна, что ты делаешь?
– Увольняюсь из этой клоаки, ты ведь всё прекрасно слышала, – пробурчала я, не отрываясь от закидывания вещей в коробку.
– Не нужно делать таких импульсивных решений.
– Я не хочу здесь больше оставаться, Кейт! – вспылила я и посмотрела на неё. – Это место – грязное вонючее дно. Всё, как и говорил Тео… – на его имени голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. – С меня хватит. Я устала, Кейт.
Она молча прижала меня к себе и нежно погладила по спине, когда я расплакалась, как самая последняя дура.
– Это всего лишь боль, – шептала она успокаивающе. – Она пройдёт. Обязательно пройдёт. Всё будет хорошо.
– Ненавижу мужиков.
– Я тоже их ненавижу. Поэтому хватит лить из-за них слёзы, они этого недостойны. Пошли в бар?
Я всхлипнула и покосилась на часы.
– Сейчас только половина четвёртого.
Кейт лишь фыркнула.
– И плевать.
– Тогда пошли.
Через пять минут мой сбор закончился. Я оставила коробку с ноутбуком и вещами в кабинете у Кейт с намерением забрать их на днях. Грудь сдавила какая-то странная то ли тяжесть, то ли тоска – вроде я сама ушла, но всё равно чувствовала, как будто меня вышвырнули.
Когда мы подошли к двери, я вдруг почувствовала, что не могу уйти. У меня осталось ещё одно незавершённое дело. Ещё одна больная точка.
Я попросила у Кейт пять минут. Решила зайти к Кортни напоследок, потому что, чёрт возьми, когда-то мы с ней дружили. И я устала носить в себе этот нераспакованный тяжёлый чемодан из непонимания и злости.
Подойдя к двери её кабинета, я спокойно постучала.
– Войдите.
Кортни сидела за столом и щёлкала мышкой, будто ничего не произошло. Ну конечно. Её мир не рушился. А вот мой – да.
Я вошла, закрыла за собой дверь и опёрлась спиной о косяк.
– Кортни, можешь ответить на один вопрос?
– Зависит от вопроса. – Она даже не посмотрела на меня, но её пальцы защёлкали по мышке быстрее.
– За что ты меня так ненавидишь? Мы ведь были подругами раньше.
Её пальцы замерли, и в кабинете повисла тишина. Кортни откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня с каким-то фальшивым высокомерием.
– Помнишь Кайла, Ханна?
Я нахмурилась, пытаясь найти в архивах памяти лицо, кому могло принадлежать это имя – но всё тщетно.
– Нет.
– Да ты издеваешься, что ли? – закипела она. – Кайл Мёрфи. Капитан хоккейной команды. Высокий кареглазый брюнет. Он нравился нам обеим, хоть ты и отрицала. Я была влюблена в него, и ты знала это, но всё равно переспала с ним.
Я вспомнила его. Красавчик-хоккеист, по которому все девчонки в универе с ума сходили. Одно время он правда нравился мне чисто из-за смазливой внешности и фигуры, но ровно до тех пор, пока я не узнала про него правду.
– Я никогда не спала с ним, Кортни.
Она усмехнулась и зашипела.
– Ну конечно. Я видела вас. Видела, как ты выходила за ним из спальни в братстве. Как оглядывалась по сторонам, будто боялась, что тебя кто-то заметит.
Тут я не выдержала и звонко расхохоталась. О господи, эта ситуация была до каламбура абсурдной.
– Не поняла, что тут смешного?
– Мы пришли на эту вечеринку вместе, помнишь? – спросила я и, прежде чем продолжить, подождала, когда она кивнёт. – Ты умоляла меня пойти с тобой, убеждала, что будет весело, а сама бросила меня, как только мы пришли…
– Я пошла искать Кайла!
– А я пошла искать тебя! – рявкнула я. – Но так и не нашла в этом чёртовом огромном доме. Я ушла наверх, пыталась найти свободную тихую комнату, чтобы позвонить тебе. И как только нашла, следом туда зашёл твой Кайл. Он разговаривал с кем-то по телефону и не заметил меня. Я спряталась в ванной, но всё равно услышала его разговор. Он говорил о тебе. – Кортни нахмурилась, а я сделала глубокий вдох. – Говорил очень плохие и грязные вещи.
– Какие вещи?
Я напрягла память.
– Сначала он говорил о каком-то загородном домике в Джерси. Как собирался напоить и отыметь тебя там через пару дней. Говорил, что ты давно на него вешаешься, как легко поддаёшься, что никому не откажешь…
– Хватит! – закричала Кортни, и по её щекам потекли слёзы. – Я не верю ни единому твоему слову!
– Я не вру тебе, – устало сказала я. – Он хотел опоить и изнасиловать тебя, планировал сделать это со своими друзьями по очереди. Однажды… – я запнулась, но продолжила: – один человек сделал это со мной.
– Кто? – Её лицо побелело, голубые глаза стали огромными, наполненными ужасом от осознания, что я говорю правду.
– Это уже неважно. Он был один, но мне и этого хватило. От тебя ничего бы не осталось, Кортни. Когда Кайл ушёл, я вышла сразу за ним. Ты мне так и не отвечала, и я поехала в общагу, а на следующее утро пошла к ректору и всё ему пересказала. Слава богу, он поверил мне и, видимо, принял меры. Потому что после нашего разговора этого урода я больше не видела ни в универе, ни на тренировках.
– Я тоже, – всхлипнула Кортни. – Он тогда перестал отвечать на мои звонки и смс.
– А ты резко перестала общаться со мной. Могла бы сказать мне и раньше.
– Могла бы спросить раньше, – огрызнулась она.
Я закатила глаза и махнула рукой.
– Прощай, Кортни.
– Ханна, постой. – Она вскочила на ноги и подбежала ко мне, потерянная, расстроенная. – Чёрт, я… Я такая дура. – Её губы задрожали, она заломила руки. – Я столько лет ненавидела тебя, а ты… Ты спасла меня. Боже, Ханна, прости…
Я посмотрела на неё несколько секунд, не испытывая абсолютно никаких эмоций, только усталость. Потом пожала плечами.
– Всё в порядке. Я не держу на тебя зла.
Дверь в кабинет резко открылась, и мы увидели недовольную Кейт.
– Ну ты долго ещё? – спросила она, но осеклась, увидев зарёванную Мэддокс. – Та-ак, что тут опять происходит?
– Зарываем топор войны, – усмехнулась я. – Я готова ехать.
– А к-куда вы? – заикаясь, спросила Кортни, размазывая по лицу потёкший макияж. – М-можно мне с вами?
Мы с Кейт переглянулись. Подруга пожала плечами, давая мне право выбора.
Я вздохнула.
– Хрен с тобой. Пошли.
Под громыхающую песню My Cheating Heart мы ввалились в бар. Несмотря на рабочее время и будни он был многолюдным и шумным, но мы легко нашли три места за барной стойкой.
– Что будете пить? – прокричала Кейт. – Воду или валерьянку?
Мы с Кортни рассмеялись.
– Я в этом не разбираюсь, так что мне всё равно, – сказала я. – Просто хочу… забыться.
Кейт одобрительно поджала губы и крикнула бармену:
– Текилы нам, пожалуйста!
– Слушайте, я правда не знаю, как это всё… – подала голос Кортни, неловко ёрзая на месте. – Словами не передать, как мне стыдно перед вами. Спасибо, что вообще взяли меня с собой.
– Не драматизируй, – отмахнулась я. – И это бар, а не Ватикан. Нам не нужна твоя исповедь, просто не будь больше стервой.
Кейт тихо прыснула, а Кортни впервые искренне рассмеялась.
– Вы тоже те ещё сучки, девчонки. Но я вас обожаю.
– Взаимно, – кивнула Кейт. – За нас!
Мы чокнулись и осушили первые стопки. Текила обожгла горло, и так как я никогда раньше не пила таких крепких напитков, сразу ударила в голову. Но желанного облегчения мне это не принесло. Ни капли. Ну и какой тогда в этом смысл?
Я сидела между двумя женщинами, которые остались моими единственными союзниками в этом городе, да во всём мире. Старалась смеяться и не думать ни о чём и ни о ком.
Но призрак Тео словно преследовал меня: он был в каждом глотке, в каждой тени, в каждом мужчине, смеющимся за соседним столиком.
Я будто слышала, как он шепчет мне на ухо, чтобы я немедленно ехала домой, как нежно зовёт меня «Птичкой», как трепетно касается пальцами моего тела…
Я зажмурилась. Нет. Хватит. Отвали. Исчезни. Оставь меня в покое!
– Давно вы расстались с Маршаллом? – вдруг спросила Кортни, подперев подбородок рукой. В её голосе не было злорадства или подвоха, только рассеянный интерес, как у человека, который ищет ответы в чужих историях, чтобы разобраться в своей.
– Пять дней назад, – ответила я. – Хотя, наверное, даже раньше. Ещё в прошлое воскресенье.
Когда он попросил у меня пространство. Уже тогда он знал, что между нами всё кончено, но не набрался смелости сказать мне.
Трус. Самый настоящий трус.
Я осушила уже третью стопку и поморщилась. Ну и мерзость.
– Как всё-таки он объяснил это? – поинтересовалась Кейт, тоже осушив стопку и жуя лайм.
– Сказал, что не тот мужчина, который мне нужен. Что может меня сломать, если останется рядом. – Я усмехнулась. – Беспроигрышный вариант уйти красиво, не так ли?
– Может, у него какая-то психическая травма, и он правда просто испугался? – пробормотала Кортни. – Боится признаться и всё такое.
Не думала об этом, но не замечала за Маршаллом проблем с головой.
Я нахмурилась и пожала плечами.
– А может, он просто грёбаный лжец, и я ему банально надоела. Мы никогда не узнаем.
– А ты его любишь? – Кортни посмотрела на меня, её глаза чуть поблёскивали, отражая свет сотен лампочек под потолком.
Хоть мы и были одного возраста, она напоминала мне любопытную младшую сестрёнку, которая взахлёб слушала запретные темы старших. Она всегда была такой, до тех пор, пока мы не перестали общаться – романтичной и немного наивной.
Я молча кивнула. Вслух ответить не вышло – горло болезненно сжалось. Всё сжалось.
– Тогда не сдавайся, – вдруг сказала она так тихо, что я еле услышала. – Даже если кажется, что он сдался. Иногда они просто тонут, а о помощи просить не смеют. Они же, типа, сильные и гордые.
– Вот ещё! – фыркнула Кейт, которая, очевидно, была демонёнком на моём левом плече. – Он взрослый мужик, не нужно за ним бегать. Если любит – вернётся сам, а если нет – даром такой не нужен. Ханна, умоляю, ты только не стриги каре, ладно?
– Точно! – поддакнула Кортни, и они обе начали лапать мои волосы. – Шикарные.
– Такие гладкие…
– А я как раз хотела подстричься на днях…
– Даже не вздумай! – в голос рявкнули на меня брюнетки, и мы все вместе расхохотались так, что чуть не упали со стульев.
Глаза Кортни вдруг наполнились слезами. Ну вот, привет побочные действия алкоголя. Кажется, пора закругляться, потому что перед моими глазами ужасно всё плывёт.
– Прости меня, ладно, – сказала она, взяв меня за руку. – Мне так стыдно, что я всё это… всё это время вела себя как сука с тобой. – Её язык немного заплетался, но я не перебивала, чувствуя, что ей надо выговориться. – Лишила себя насто… ящей подруги. Ты была замечательной подругой, Ханна. А ещё ты замечательный журналист.
– Спасибо, Кортни. – Я улыбнулась и сжала её ладонь. – Забыли, правда.
– А хочешь, я поговорю с Эриком? – вдруг оживилась она. – Чтобы…
– Нет, я не вернусь больше в это место. – Я затрясла головой и лучше бы я так не делала, потому что вся выпитая текила резко поднялась обратно к горлу. – Пошёл он к чёрту.
– Ну ладно, – погрустнела она.
– А у вас с ним всё серьёзно или как? Он правда тебе нравится или с ним просто… выгодно?
Кортни поморщилась, и в её взгляде промелькнуло что-то болезненное, будто я коснулась ещё не зажившей раны.
– Нравился. Но мы, типа, расстались, – призналась она. – Почти полтора месяца назад. Точнее, он меня бросил.
– Нихрена себе! – присвистнула Кейт. – И что сказал
– «Пора прекратить наши встречи, Кортни», – передразнила она, подражая высокомерному тону Эрика. – Понимаете, да? Я была для него просто «встречей». Да пошёл он. Я почти по нему не страдала. – Она натянуто улыбнулась, и я поняла, что эти слова были ложью. Кортни была такой же, как все мы – одинокой и сломленной другим мужчиной, и только поэтому нацепила на себя маску циничной стервы и выпустила шипы. Чтобы окончательно не развалиться. – Просто было немного грустно, как если бы у любимых туфель каблук сломался.
Мы с Кейт рассмеялись.
– Забей на него, – сказала я, приобняв Кортни за плечи. – Хотите открою про него секрет?
Брюнетки тут же закивали и подались ко мне.
– Он крутит роман с нашим техдизом Риччи, – прошептала я. – Точнее, с вашим техдизом. Случайно увидела, как они целовались.
– Что? – Кортни чуть не свалилась со стула, но я удержала её. – Он гей?
– Бисексуал. И тихоня Риччи, видимо, тоже.
– Святые угодники! – Кейт снова улыбнулась, как Чеширский кот. – Спасибо за информацию, солнышко, теперь будем вить верёвки из этих придурков и захватим редакцию. Да здравствует матриархат!
Мы рассмеялись и снова выпили. Уже перевалило за восемь, бар гудел голосами, в голове звенело от алкоголя и музыки.
Кейт хохотала, обнимая Кортни за плечи, та не прекращала извиняться и признаваться нам в любви.
Я опять вспомнила Тео – точнее, я не забывала о нём весь вечер, и даже убойная текила не помогла.
В конце концов я стала такой пьяной, что мне стало плевать на всё. Я вытащила телефон из сумки, открыла список контактов и уже почти ткнула пальцем в имя Маршалла.
– Нет, Ханна! – Кейт попыталась выхватить у меня телефон, но я ловко увернулась и соскочила со стула. – Не смей звонить ему!
– Да ладно, он всё равно мне не ответит, потому что сам в запое.
И я смело ткнула на имя Тео, не надеясь на ответ.
Но он ответил. Почти сразу.
– Алло?
Было так неожиданно слышать его грубый трезвый голос, что я на миг растерялась и застыла с открытым ртом.
– Он ответил, – пролепетала я, в шоке уставившись на Кейт.
– Твою мать, Ханна, живо отдай мне трубку!
Но я снова отскочила.
– Ханна, ты в порядке? – вновь услышала я хриплый голос Тео, и по моему телу растеклось блаженство. – Что это за шум? Где ты?
Я ухмыльнулась, во мне проснулась стерва и решила над ним поиздеваться.
– Я в баре с подругами, – заорала я, пытаясь перекричать музыку. – И я такая пьяная сейчас, что готова переспать с первым встречным, просто чтобы забыть тебя!
В трубке повисла тишина. Девочки тоже замерли, уставившись на меня во все глаза.
А потом мой телефон чуть не вылетел из рук от ора:
– Где ты?! В каком баре?
О, попался на крючок.
Я ядовито улыбнулась.
– Не твоё грёбаное дело, Маршалл! – огрызнулась я и сбросила звонок, а потом выключила телефон.
Пусть теперь мучается. Пусть в его голове рисуются самые мрачные картины. Пусть думает, что меня жёстко имеют. И пусть ему будет так же больно, как и мне.
Сердце колотилось от адреналина.
Кортни показала мне большой палец, Кейт, наоборот, неодобрительно покачала головой и подвинула мне ещё стопку.
– Твоя последняя. Забывайся, и поехали домой. Сегодня переночуешь у меня.
Отличный план.
Пока мы ждали такси, прошло около двадцати минут. Затем я услышала, как зазвенел дверной колокольчик, и стало так холодно, словно в бар зашёл Саб-Зиро22.
Я резко обернулась на звук и чуть не подавилась слюной, потому что увидела Тео.
Красивого. Трезвого.
И очень злого.
Выцепив меня из толпы за считанные секунды, он быстро подошёл к нам.
– Ну здравствуй, сладенький, – улыбнулась Кейт, прикусив трубочку. – Хреново выглядишь.
– Прив-вет, Тео, – помахала Кортни и захихикала.
– Вы доберётесь до дома сами? – вдруг спросил он у Кейт.
– Да, порядок, – весело отозвалась она и махнула рукой в мою сторону. – Но насчёт неё не уверена.
– Вашу языкастую подружку я забираю с собой, – заявил он и, не давая мне времени опомниться, закинул меня себе на плечо, как мешок с картошкой.
– Эй! – Я начала отбиваться, но его тело было будто из камня. – Отпусти меня и свали с планеты, Маршалл!
– Заткнись, Ханна!
Он вынес меня на улицу, посадил в свою красную машину и всю дорогу молчал, сжав руль так, что пальцы побелели.
А я внутри танцевала и пела победную песню. Он всё ещё мой, что бы ни говорил. Он приехал за мной. Значит, ему не плевать.
Я думала, он отвезёт меня в мою квартиру, но он привёз меня к себе. Я уже ни черта не соображала, поэтому не стала ничего спрашивать. Но когда он швырнул меня на свою кровать и, буркнув: «Спи», собрался уйти, резко очнулась.
– А ты куда?
– Лягу в другой комнате.
– Останься, это же твоя спальня. – Я схватила его за предплечье и потянула на себя. – Останься со мной, Тео. Пожалуйста.
Он замер, напрягся, будто раздумывая. Тогда я потянула его за руку сильнее, и он вынужден был сесть, чтобы не упасть.
Я тут же перебралась к нему на колени и обвила его руками и ногами – если уйдёт, то только со мной.
– Ханна, ложись спать, – пробормотал он, отвернувшись от меня. – Ты пьяна.
Я ухмыльнулась и склонила голову, разглядывая его.
– Чего отвернулся? Не нравится, как я пахну?
– Нравится.
– Правда, что ли?
– Правда, – повторил он, глядя мне прямо в глаза. – Зачем ты так напилась?
– Хотела забыть тебя. А ты почему пил?
– Тоже хотел забыть тебя.
– Почему тогда ответил мне?
– Потому что соскучился по твоему голосу.
Я чуть не задохнулась от охвативших меня чувств.
– Почему тогда сам не позвонил?
Тео поджал губы и не ответил, а его пальцы сильнее сжались на моих бёдрах.
Я разглядывала его с каким-то детским любопытством, жадно пожирая взглядом черты его лица. Тео выглядел лучше, чем в нашу последнюю встречу, но всё ещё неважно. Как будто внутри него, как и во мне, что-то сломалось. То, что уже не починить.
Так мы и сидели в неловком молчании, смотря друг на друга. А потом я не выдержала и поцеловала его.
– Ханна, не нужно… – промычал Тео и попытался отстранить меня, но я не позволила. Вцепившись пальцами в волосы на его затылке, усилила напор, раздвигая языком его губы.
И он… поддался.
Когда наши языки встретились, я глухо простонала в его рот, и этот звук словно дал трещину в его броне. Тео рвано выдохнул, задрожал и впился в мои губы до боли.
Я обхватила его крепче за шею, моё тело окатило таким жаром, что я начала елозить на нём вперёд и назад, чтобы избавиться от невыносимой пульсации между ног.
– Прекрати… – прорычал Тео, остановив мои бёдра. – Мы не будем заниматься сексом, когда ты в таком состоянии.
– Уверен, что не хочешь? – прошептала я ему на ухо и прикусила мочку.
Тео вздрогнул.
– Уверен.
Но его твёрдый член подо мной говорил об обратном: Тео хотел меня – даже пьяную. Всё ещё хотел.
Я решила поддразнить его и, не отрывая губ от его уха, прошептала:
– Знаешь, в этом городе полно и других мужчин, которые не откажутся от секса с пьяной рыжей бес…
Тео не дал мне закончить. Обхватив мою шею, он окатил меня ледяным взглядом и зло прорычал:
– Не провоцируй меня, Ханна.
Я ухмыльнулась.
– А что, ревнуешь?
Его ноздри раздувались от гнева, я чувствовала, как быстро колотится его сердце в унисон с моим.
«Ну давай, скажи "да", пометь свою территорию, скажи, что я только твоя, что ты уничтожишь любого, кто меня коснётся».
– Ревную, – наконец сказал он. – Ты
О да…
Я широко улыбнулась, еле сдержала победный танец и снова со стоном поцеловала его.
– Я хочу тебя, и мне плевать, что ты против, – прошептала я сквозь поцелуй, стягивая с него футболку.
– Ханна… – снова его жалкие попытки остановить меня.
Тогда я толкнула его на кровать, села ему на живот и руками прижала его к матрасу.
– Заткнись, Маршалл, и не мешай мне.
Я стянула с него остальную одежду, сбросила свою. Провела ногтями по его груди, животу, а потом оседлала его, опускаясь медленно-медленно, чувствуя, как легко он входит в меня.
Глубоко.
До последнего миллиметра.
– Боже, мне так тебя не хватало, – прошептала я, откинувшись назад и содрогаясь от удовольствия.
– Мне тебя тоже, детка. – Его руки сжали мои бёдра, направляя, помогая, доводя меня до исступления.
Я заплакала – от любви, от боли, от радости и от того, что всё это, возможно, ложь.
– Я люблю тебя, – выдохнула я, не надеясь на взаимный ответ.
Тео замер на секунду, затем поднял на меня полный боли взгляд.
– И я люблю тебя.
– Почему тогда ты не со мной? Почему бросил меня?
Он не ответил, его пальцы сильнее впились в мои бёдра, и он ускорил движения тазом, а затем жадно поцеловал меня.
Этот поцелуй окончательно сорвал мне крышу. Я забрала у Маршалла контроль и, обхватив его голову руками, целовала и трахала его, как безумная, чтобы он вспомнил,
Мы кончили одновременно. Я упала на его грудь, моё тело мелко дрожало, дыхание сбилось от сумасшедшей активности.
А потом в голове резко появились вертолёты, выпитая текила вновь поднялась к горлу, и меня затошнило. Я, как ошпаренная, вскочила и, прикрывая рот рукой, бросилась в ванную. От рвотных позывов мой живот сводило такой ужасной болью, что я заплакала и поклялась себе, что больше никогда не буду пить.
Хуже всего было то, что Тео был рядом со мной и всё это видел. Он держал мои волосы, гладил по спине, что-то шептал. Мне было так стыдно и противно от самой себя, что хотелось провалиться сквозь землю.
Когда спазмы наконец прекратились, Тео протянул мне полотенце и стакан воды.
– Порядок? – тихо спросил он, убирая с моих щёк прилипшие волосы.
– Не смотри на меня, – пробормотала я, отворачивая от него лицо. Мне хотелось, чтобы он ушёл. Чтобы никогда не видел меня такой слабой и уязвлённой.
Но он не уходил. Накинув мне на плечи халат, сел рядом со мной с таким видом, словно хотел что-то сказать, но я опередила его.
Закутавшись в махровую ткань, я обняла себя за коленки и спросила, уставившись взглядом в стыки на полу:
– Ты видел статью?
– Какую?
– Про Оскара.
– Видел.
– Его убили, – прошептала я, – и… изнасиловали. – Я закрыла лицо руками, пытаясь избавиться от ужасной картины в голове. – Это просто… чудовищно.
– Чудовищно, – эхом повторил Тео. – Да, ты права. Чудовищно, – безэмоционально добавил он и поднялся на ноги. – Прими душ и ложись спать, Ханна. Я буду в соседней комнате.
Тео ушёл, а я так и осталась сидеть на холодном кафеле, размышляя о жизни и смерти – обнажённая, разбитая и снова одна.
Утром я проснулась с ужасной тяжестью в голове, словно в черепе кто-то яростно бил молотом по наковальне. Всё тело ныло, губы были пересохшими, а в груди застыло странное ощущение – не только от похмелья, но и от стыда. Липкого, горького стыда.
Зачем я так напилась вчера? Зачем позвонила ему? Зачем переспала с ним? Зачем? Зачем? Зачем?..
На тумбочке меня ждали стакан воды с таблеткой и апельсиновый сок. От этой заботы стало только хуже, но я не отказалась.
Выпив лекарство, я быстро оделась и спустилась вниз. Было девять утра, дом был тихим и пустым, и сейчас я была этому рада.
Но незаметно уйти я не успела – в холле появилась Маргарет.
– Ханна, милая, постой!
Я остановилась, виновато опустив голову.
– Доброе утро, – выдохнула я, не в силах взглянуть на неё. – Простите за вчерашнее. Я была… не в себе.
Она улыбнулась.
– Не переживай, я всё понимаю.
– Тео дома?
– Нет, он сегодня уехал очень рано. Даже кофе не выпил.
Вот как. Не хотел со мной встречаться? Ну и ладно, я тоже не горела желанием.
– Лучше скажи мне, как ты? – Маргарет взяла меня за руки и оглядела с головы до ног. – Милая, ты что, совсем не ешь?
Я неопределённо пожала плечами, но в конце концов призналась:
– Ем, но мало. Не хочется. А как вы поживаете? – перевела я тему. – И… Тео.
– Со мной всё в порядке, Ханна. – Маргарет сжала мои предплечья. – А Тео… – Она вдруг склонилась ко мне, словно собиралась доверить какой-то секрет. – После того, как ты ушла в прошлые выходные, на следующий день он перестал пить и даже сам прибрался в кабинете. Начал понемногу со мной разговаривать. А вчера, когда ты позвонила ему, мы сидели в гостиной, и он сразу сорвался за тобой после звонка.
Она широко улыбнулась, а я пыталась понять, к чему она клонит, но не могла сосредоточиться из-за боли в голове.
– Ты всё ещё в его сердце, Ханна, – сказала она, и оно тут же ёкнуло. – Сегодня я хочу поговорить с ним и выяснить, что у него случилось. У меня есть одна… история, которая точно развяжет ему язык. Я позвоню тебе, даже если ничего не узнаю.
– Спасибо. – Я крепко обняла её. – Большое спасибо, Марго. Это много для меня значит.
– Любовь своё возьмёт, милая. – Она погладила меня по спине. – Рано или поздно возьмёт, и всё выстроится как надо. Вот увидишь.
Я коротко кивнула. В груди невольно затеплилась надежда, но я отогнала её подальше и уехала домой зализывать новые раны.
Прошло десять дней с тех пор, как я выгнал Ханну. И всё это время я тонул в собственном дерьме.
Всё, что я помнил – это тишина. Глухая, мёртвая, как будто весь мир вымер, когда Ханна вышла из кабинета, оставив меня посреди развалин.
Я и сам был развалиной.
Я почти не спал и не ел – только пил. Первую бутылку виски прикончил в воскресенье, после того как отправил Ханну домой. Вторую и третью – в понедельник. А дальше… я уже не считал. Мне было плевать на всё, особенно на себя.
Бэтмен не отходил от меня. Забирался на колени, ложился на грудь, будто пытался согреть меня своим маленьким телом. Он не мог заменить Ханну, но хотя бы не давал мне умереть. И он был единственным, кто не презирал меня за то, кем я стал.
Я пытался забыться, но не мог. Голос Ханны звучал в каждом углу – даже когда я был в отключке. Я видел её лицо всякий раз, как закрывал глаза. Вспоминал, как она улыбается, как плачет. Как смотрит на меня с такой верой, с какой я сам в себя не верил.
И как я, чёрт подери, предал эту веру. Предал
Я думал, что своим решением ограждаю её от боли, а на деле сделал то, чего больше всего боялся – сломал её.
Я так запутался… Не знал, как выбраться из этой ямы. Да и заслуживал ли вообще из неё выбраться?
Когда я, наконец, взял себя в руки и протрезвел, начал задумываться о том, чтобы рассказать ей правду – про Оскара, про Сару, про свою тьму.
Но каждый раз, глядя в зеркало, видел только одно – нерешительного труса. Уродливого, разрушенного мужчину, который не достоин быть рядом с такой женщиной.
И вот в среду вечером, когда от тоски по Ханне я готов был лезть на стену и выть волком, она позвонила мне. Я воспринял это как знак свыше и ответил сразу.
«
Я сам её бросил. Сам оттолкнул. И прекрасно понимал, что она теперь может быть с кем угодно.
Но нет. Чёрт побери, нет! Она всё ещё была
В венах снова забурлила жизнь, а вместе с ней – ярость. Первобытная, необузданная. Не на неё – на себя. Потому что это
Не позволю.
И хотел вернуть.
Дома я поддался. Позволил ей оттрахать себя, потому что и сам этого хотел. Она тоже всё ещё меня любила. Нам всё ещё было хорошо вместе.
Но когда она вновь вспомнила об Оскаре, мои мечты о счастье рассыпались в прах.
И чудовищем был я.
Я сбежал из собственного дома в шесть утра – чтобы не видеть её, не ощущать это болезненное желание прикоснуться к ней и вернуть.
Я не тот, кто ей нужен.
Она красавица, а я чудовище, только в нашем с ней случае я не превращусь в прекрасного принца в конце. Моя душа настолько чёрная, что никогда от этого не очистится.
Весь день я пытался работать. Уткнулся в бумаги, в графики, в счета, в телефонные звонки, в чёртовы совещания. Разгребал то, что накопилось за неделю пьянства. Делал всё, чтобы не думать.
Но её голос был в голове:
«
«Я хотел уберечь тебя, детка. От себя самого».
Она бы возненавидела меня, если бы узнала. Точно возненавидела. Ведь я соврал ей.
«
«
Лжец. Я уже был в этой бездне.
Я откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.
Ага, иди в жопу, подсознание.
После работы я хотел только одного – услышать её голос. Да, я идиот. Ничему меня жизнь не учит. Но мне просто хотелось узнать, как она. По-дружески. Что в этом такого?
Пальцы сами схватили телефон, имя «Ханна» загорелось в избранных, как крошечный маяк. Словно она сама кричала мне: «Нажми, давай, просто позвони!»
Но я не нажал. Вместо этого я поехал в спортзал.
Когда тело уже трясло от усталости, я подошёл к боксёрской груше. Сердце стучало в груди, как отбойный молоток – быстро, больно, злобно.
Я не знал, на кого злюсь сильнее – на неё, на себя или на весь этот мир. Я бил без остановки, пока не перестал чувствовать руки. Хотел выбить из себя всё – ярость, боль, её голос в голове.
Но он всё равно не исчезал.
– Решил прибегнуть к моим методам избавления от боли? – справа раздался знакомый голос, и я резко обернулся – Джеймс.
– Ага, – задыхаясь и обливаясь потом, ответил я. – Полная хрень, Джеймс. Не помогает твой способ.
Он хмыкнул.
– Тяжёлый случай. Дай мне полчаса и попробуем старый-добрый метод.
– Я больше не пью.
– Тогда просто поговорим.
Я нахмурился, но кивнул и ушёл в душ.
– Она всё ещё важна для тебя? – спросил Джеймс, когда мы уселись в кофейне неподалёку от спортзала.
– Да, – буркнул я, отхлебнув крепкий горький кофе. – Но я её не заслуживаю.
– Почему?
Я не мог сказать ему правду. Он врач, спасает жизни. А я… я одну забрал. Пусть она и была гнилой.
– Вероятно, из-за того же, из-за чего Сара изменила мне спустя шесть лет отношений.
– И почему она изменила тебе?
– Не знаю, – рявкнул я, сжав чашку в руках. – Она просто сказала, что я сломаю Ханне жизнь так же, как сломал её.
Джеймс нахмурился.
– Ты должен знать, почему, прежде чем отталкивать Ханну, не находишь? Поговори с Сарой. – Его голос был спокойным, но уверенным. – Я бы хотел знать, почему женщина, которую я любил, мне изменила.
– И что это изменит?
– Как минимум ты узнаешь правду.
Я помолчал, сжал и разжал кулаки.
– А ты сам говорил с Айрис?
Джеймс помрачнел и отвёл взгляд. Сделал глубокий вдох и выдохнул.
– Да.
– И?
Он вновь посмотрел на меня.
– Ты ведь знаешь, какой я, Тео – угрюмый, правильный, предсказуемый. Айрис сказала, что ей стало со мной скучно. Что со мной её душа… умирала. Ей хотелось «живого» человека рядом, и она его нашла.
– Дерьмово, – пробормотал я и, чтобы немного сгладить углы, заявил: – Но я знаю одну брюнетку, которая в восторге от угрюмых зануд.
Джеймс улыбнулся.
– Выключи режим сводника, Тео, и включи мозги. Поговори с Сарой. Прошлое всё ещё держит тебя. Разорвёшь эту цепь – сможешь идти дальше. Хватит мучиться, ты же вроде не мазохист. – Он усмехнулся, и я хмыкнул. – Сорви уже этот пластырь. И Ханна заслуживает настоящий ответ, почему ты порвал с ней, а не отмазку «я не тот мужчина». Не хочешь говорить правду мне, твоё дело, но ей ты
Когда я вернулся домой, было уже десять вечера. В доме царила тишина – даже Бэтмен, как обычно, не выбежал мне навстречу.
Мягкий свет из гостиной подсказал, что мама не спит. И что-то внутри ясно дало понять: она ждёт меня.
– Ты поздно, – спокойно сказала мама, когда я подошёл к ней и чмокнул в макушку.
– Был в спортзале и встречался с Джеймсом. – Я бросил пиджак на спинку кресла и сел на диван. – Где мой кот?
Мама улыбнулась.
– Наигрался, поел и уснул без задних ног.
Я усмехнулся, даже немного позавидовав пушистому засранцу.
– А ты почему не спишь?
– Ждала тебя. Хотела поговорить.
– О чём?
– Обо всём. Мне нужно кое-что рассказать тебе. Кое-что важное.
Я напрягся, ожидая продолжения.
– Говори.
– Я вижу, как тебе тяжело, Тео, – начала мама издалека и мягко накрыла мою руку своей. – С тех пор, как отца не стало. И я бы хотела извиниться перед тобой.
– За что?
– За то, что меня не было рядом, когда на твои плечи свалилось столько ответственности. – В её глазах заблестели слёзы, и она сжала мою ладонь сильнее. – За то, что не поддержала, когда Сара предала тебя. За то, что замкнулась и так долго утопала в своих мыслях…
– Я не злюсь. Тебе тоже было тяжело, я понимаю.
Мама затрясла головой, затем ненадолго замолчала, будто собиралась с духом, и я не мешал ей.
– Мы с твоим отцом всегда выглядели как идеальная пара, Тео, – вдруг тихо сказала она. – Но это была иллюзия.
Я смотрел на неё, не моргая.
– Мы поженились не по любви, а по страсти. Но страсть быстро угасает, если в отношениях нет заботы, уважения, доверия. А у твоего отца на чувства всегда был дефицит. Особенно с тобой. – Мама вздохнула. – Мы часто с ним спорили о твоём воспитании. Он считал, что я слишком мягкая, что позволяю тебе слишком много. Ему нужен был хищник, наследник с клыками, а я растила тебя с сердцем. Он называл это слабостью, я называла это любовью. Я пыталась всячески помочь тебе, давая свободу.
Это правда. Мама всегда была добра ко мне. Она не ломала меня, не лепила «идеального наследника», а просто позволяла быть собой. Давала пространство, в котором я мог дышать, думать, ошибаться. Отец хотел, чтобы я шёл по головам, мама – чтобы я шёл по совести. Благодаря ей я знал, что такое сострадание, что такое границы, что такое выбор.
Я почувствовал, как внутри заболело, будто кто-то вырвал часть плоти. Теперь, сидя напротив неё с руками, запятнанными кровью, я чувствовал, как предал её принципы. Я оборвал чужую жизнь, шёл по головам, манипулировал – как отец. Делал всё то, что она презирала. В какой момент своей жизни я свернул не туда?
– Ты вырос таким, каким я и хотела тебя видеть, – продолжала мама. – Свободным, добрым, с жаждой к жизни. Я видела, как Джеральд продолжал давить на тебя, как ты сопротивлялся. В последние годы он стал невыносим – злым, раздражительным. Я пыталась достучаться, вразумить его, но власть опьянила его и свела с ума. Он превратился в тирана, начал обвинять меня во всех своих бедах. И однажды он… ударил меня. За то, что я лишила его сына.
Кровь в жилах закипела, и я сжал кулаки до боли в суставах.
Я не знал. Ни черта не знал, потому что думал только о себе и своей жизни. Я просто хренов эгоист.
– Почему ты не сказала мне?
– Потому что не хотела разрушить твою веру в нашу идеальную семью. Мне казалось, я смогу сама справиться с ним, он ведь был моим мужем. – Мама горько усмехнулась. – Но я ошиблась. У меня нет подруг, нет вообще друзей из-за твоего отца, Тео. Он не позволял мне сближаться ни с кем, кроме себя. Я не могла больше так жить. В день его смерти я сказала ему, что буду подавать на развод. А он лишь рассмеялся и ответил, что это будет только через его труп. И тогда я… – её голос задрожал, нижняя губа затряслась, – я так сильно разозлилась, Тео. Захотела, чтобы его не стало. И пожелала ему… смерти. А через час он умер. Я будто… убила его своей ненавистью.
Мама прикрыла лицо рукой, пытаясь скрыть слёзы.
В груди похолодело. Всё, что я знал о своей семье, пошло трещинами, стало совершенно другим. Словно с меня сняли розовые очки, и я наконец увидел реальный взрослый мир, а не иллюзии.
– Это не твоя вина, – хрипло сказал я. – Не твоя ненависть убила его, мама. Просто… таков его путь.
Мама подняла на меня взгляд, полный боли. Я встал, прошёл на кухню, налил два стакана воды – один поставил перед ней, другой забрал себе. Мне нужно было чем-то занять руки. Хоть чем-то.
– Я тоже поругался с ним в тот день, – признался я. – Он назвал меня главным разочарованием в его жизни. Я ответил тем же, сказал, что он больше меня не увидит. А потом услышал, как в него врезалась машина. – Мама вздрогнула, расплескав воду. – Только из-за этого я занял его место. Пытался искупить свою вину, стать тем, кем он всегда хотел меня видеть – образцовым сыном. И он… победил. Не напрямую, конечно. Но то, от чего ты меня берегла… Я сам к этому пришёл. Я истинный сын своего отца, если не хуже.
Мама непонимающе нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Я… чудовище, – выдохнул я. – Я порвал с Ханной не потому, что не люблю её. А потому, что хотел оградить её от себя. От своей тьмы.
– Что за тьма, Тео?
Я сглотнул. Грудь сдавило, а горло горело так, будто внутри глотки зажгли факел. Могу ли я сказать ей правду? В пепел развеять её представления о добром и заботливом сыне?
С другой стороны, если родная мать откажется от меня после такого, значит, во мне и правда нечего спасать.
– Я заказал убийство… человека, – последнее слово я процедил сквозь зубы и сжал челюсти, потому что всё ещё не считал ублюдка достойным этого звания. – Того, кто разрушил жизни других. Разрушил жизнь Ханны. Я собрал на него досье, устроил всё так, чтобы он оказался в тюрьме, а потом захотел быть уверен, что он никогда больше не причинит никому вреда. Никогда.
Его смерть не вызывала во мне никаких эмоций, мне не было его жалко. Ублюдок заслужил свою участь.
Одна гнилая жизнь в обмен на десятки чужих, искалеченных им. Один удар по цепочке боли, которую он тянул за собой годами. Чтобы больше никто не был сломан.
Мама не закричала. Не ахнула. Просто прижала ладонь к губам и тихо спросила:
– Кого?
– Оскара ДиЛаурентиса. Того самого, про которого недавно говорили все таблоиды. Когда Ханне было восемнадцать, он изнасиловал её. – Я сделал глубокий вдох, но продолжил: – Решил таким образом отомстить её отцу. В тот же день Ханна потеряла родителей, а когда позже решила обратиться в полицию, отец Оскара предложил ей деньги в обмен на молчание. Но она отказалась, тогда он начал угрожать её жизни. Они так и остались безнаказанными, а ублюдок Оскар продолжил калечить жизни других девушек. Я нашёл способ засадить обоих. А позже заказал Оскара. Его убили в камере несколько дней назад. Это было моё решение – холодное и расчётливое. Такое… – я опустил глаза, – каким бы гордился отец.
– Боже мой…
– Я чудовище. И Ханна… тоже так считает.
– Она сама так сказала?
– Нет, она не знает, что я заказал его, но считает, то, как с ним поступили – чудовищно. – Я поморщился. – Этим всё сказано. Я не виню её. Я и сам знаю, каким могу быть. Иногда меня ослепляет такая ярость, что хочется уничтожить всё вокруг. Я подвёл тебя, мама. Я стал тем, кого ты так боялась вырастить.
– Нет, Тео, – тихо сказала она, – ты просто стал тем, кого загнали в угол.
Мама внезапно обняла меня и прижала к себе, как в детстве. Я позволил себе обнять её в ответ, зарыться носом в её плечо, в запах мыла и домашнего уюта, который я не чувствовал, наверное, с тех пор, как был ребёнком, но в то же время внутренне сжался от её прикосновения – мне казалось, я не достоин этой нежности.
– Ты мой сын, – прошептала мама. – Я не могу винить тебя и не буду, особенно когда сама несла в себе гнев, когда говорила отцу те слова. Я вижу, что ты страдаешь. Но даже в этом мрачном поступке ты думал не о себе. А Оскар… – она чуть помедлила, – он, как и твой отец, сам выбрал, каким человеком быть, встав на этот грязный путь. Ты не чудовище, Тео. Ты человек. Сломанный, раненый, но всё ещё человек.
И тогда я впервые за долгое время позволил себе выдохнуть. От слабого проблеска надежды, что, возможно, ещё не всё потеряно.
– Значит, только поэтому ты расстался с Ханной?
– Не совсем. – Я отстранился, сделал глоток воды и потёр лицо руками. – Сара сказала, что жизнь со мной обречена на страдания. Что я… сломаю жизнь Ханны так же, как сломал её. Поэтому я оттолкнул Ханну. Хотел уберечь её от этого, понимаешь?
Мама фыркнула и вдруг закатила глаза.
– Что-то я не заметила, чтобы Сара страдала. Кажется, она только и делала, что тратила твои деньги, всеми командовала и пыталась прогнуть тебя под себя.
Я нахмурился.
– Разве?
– Она же постоянно всё тебе запрещала, даже не разрешала есть сладкое, Тео! – Мама всплеснула руками. – Всё должно быть в меру, милый. Я не знаю, как у вас было раньше, но времени, что я жила с вами, мне хватило, чтобы понять: она сама была источником многих проблем. Ты знаешь, почему она тебе изменила? Что заставило её поступить так низко?
– Нет, я был слишком зол и не хотел в этом копаться, иначе…
Кажется, мама поняла мой ответ без слов.
– Тебе стоит это выяснить, Тео. Поговори с ней, расставь всё по местам в своей голове и в сердце. Ты заслуживаешь ясности. – Мама сжала мою руку. – Только не позволяй ей снова затянуть тебя в свою паутину – просто поговори. И забери у неё кольцо своей бабушки, наконец, она его не заслуживает. А потом обязательно расскажи всё Ханне.
– А если она не поймёт меня? Если не простит?
Мама тяжело вздохнула.
– Значит, так тому и быть. Но вы не можете оба продолжать жить в подвешенном состоянии – это разрушает вас обоих. Девочка заслуживает знать правду после всего, что пережила.
Я вдруг вспомнил, что Ханна тоже слышала смерть своих родителей, и прикрыл глаза, ощутив горькое чувство вины за то, что бросил её, зная, что она жила с тем же проклятием, с теми же звуками в голове.
Я должен был быть рядом, сказать ей правду ещё в тот день, когда заказал Оскара, но в итоге выбрал примитивное бегство от проблем.
Мама и Джеймс правы: я должен уже сорвать этот старый пластырь.
Я должен поговорить с Сарой, прежде чем окончательно открыться Ханне.
После того, как Маргарет позвонила мне поздно вечером, я осталась в ещё большем замешательстве.
«
И что мне оставалось думать после такого?
Я не сомкнула глаз всю ночь, а в десять утра написала Тео, что хочу встретиться – сказать всё, услышать всё. Но он не ответил ни на смс, ни на звонок.
И тогда я решила – хватит. Хватит ждать, хватит гадать. Я оделась, собрала волосы в хвост, натянула кожаную куртку и поехала к нему в офис.
В половину двенадцатого я уже стояла у ресепшен. Кристина, как всегда, была солнечной и приветливой и сообщила мне, что Тео на встрече, но должен скоро вернуться. Я кивнула, ответив, что подожду.
Полчаса я просидела в холле, выпила чашку чая, которую Кристина любезно мне приготовила, и пыталась не нервничать.
– А ты случайно не знаешь, когда он вернётся? – спросила я, стараясь звучать спокойно, но голос всё равно дрогнул.
Не то, чтобы я торопилась куда-то, просто не хотелось торчать тут в неведении чёрт знает сколько времени.
Кристина вдруг закусила губу и виновато опустила взгляд. Я сразу поняла – что-то не так.
– Крис? – Я подошла ближе. – Всё в порядке?
Она мялась ещё несколько секунд, затем сдалась и, оглянувшись по сторонам, прошептала:
– Вы мне очень нравитесь, мисс Смит, поэтому я скажу вам правду, – после этих слов внутри всё невольно напряглось. – Мистер Маршалл сейчас внизу, в ресторане с… мисс Томпсон.
Это прозвучало как удар молнии, от головы до пят пробежала дрожь. Я не могла поверить своим ушам. Поэтому переспросила, чтобы убедиться:
– С Сарой Томпсон? Та, которая была его невестой?
Кристина закивала.
– Да-да, с ней. Они шесть лет были вместе… – Хлопок – и я пропустила остаток фразы. – И уже довольно давно там сидят, но… – Хлопок – пропустила снова.
– Спасибо за информацию, – безэмоционально пробормотала я. – Я пойду.
Карие глаза Крис наполнились испугом.
– Вы пойдёте к ним?
– Не переживай, я не буду устраивать скандал. –
Скрипнув зубами, я направилась к лифту. В голове гудело только одно:
Когда я подошла ко входу ресторана, я сразу увидела их сквозь стеклянную дверь. Они сидели за столом плечом к плечу, обсуждая что-то и мило улыбаясь друг другу. А на столе перед ними лежал бархатный синий футляр, очень похожий на тот, в котором дарят кольца.
Я наблюдала всё словно в замедленной съёмке. Вот её рука коснулась его плеча, а Тео обнял её.
С такой улыбкой, будто эти объятия принесли ему облегчение и радость. И в этот момент всё моё внутреннее «нет, это не то, что я думаю» рухнуло с грохотом.
Боль в груди стала такой сильной, что я едва не задохнулась. Стало так холодно, будто всё тепло вылилось из меня через подошвы прямо в пол.
Значит, он врал мне. Всё это время.
Врал, когда смотрел на меня, будто я – его мир.
Врал, когда держал мою голову на своей груди.
Врал, когда говорил: «Люблю».
Ничего не понимаю, он ведь только позавчера говорил, что любит меня, а сегодня встречается с ней. Что это за извращённая пытка?
Первой мыслью было войти в ресторан и банально закатить ему истерику, но я решила, что он не стоит ни единой моей эмоции, даже негативной.
Они вернулись друг к другу. Ну что ж, флаг им в руки. Большой и красный. Пусть будут счастливы. Я просто повернулась и ушла.
Когда я вышла на улицу, всё вокруг стало казаться каким-то серым и чужим. Нью-Йорк больше не был моим домом. Я не могла оставаться здесь, где каждый угол напоминал о самых счастливых моментах, которые больше не имели значения. Я не хотела быть здесь и дышать тем же воздухом, каким дышал
Бежать, бежать, бежать! Подальше отсюда: от Маршалла, от этого города, от воспоминаний.
Но куда?
Ответ пришёл мгновенно – Чикаго. Второй город после Нью-Йорка, где я всегда мечтала побывать. Теперь меня больше ничего не сдерживает.
Этот город был чужим и неизвестным для меня, но кто знает, может, именно там я найду то, что мне нужно. Может быть, там я, наконец, смогу начать жить, забыв о том, что случилось.
Но для начала мне нужно забрать свои вещи из редакции.
Кейт мой выбор сбежать не оценила, но и допытываться, что случилось после моих резких слов: «я не хочу об этом говорить, всё кончено», тоже не стала.
Чикаго встретил меня тёплой погодой. Город был чем-то похож на Нью-Йорк с его шумными улицами и нескончаемой движухой, и я ничуть не пожалела, приехав сюда.
Я решила пойти во все тяжкие. За четыре года работы у Эрика я накопила достаточно денег, чтобы позволить себе роскошь, о которой когда-то только мечтала. И с этого момента решила не отказывать себе ни в чём. Поэтому я сняла номер в The Ritz-Carlton в центре города.
Великолепие отеля, шикарные интерьеры, безукоризненный сервис – это было моим способом исцелиться от боли, забыться, почувствовать, что я могу контролировать хоть что-то в жизни.
Отписавшись Кейт о своём приезде и заселении, я оставила телефон в номере и ушла на улицу. Думать ни о чём не хотелось.
Я бродила по оживлённым улочкам, не имея ни цели, ни направления. Покупала вредный фастфуд, улыбалась случайным прохожим, просто чтобы отвлечься, чтобы заглушить боль, что пронизывала меня насквозь.
Чтобы просто не думать о
Напускная жизнерадостность продержалась несколько часов, а потом усталость взяла своё. Когда я вернулась в номер, было уже десять вечера. Едва я переступила порог, мне на грудь словно сбросили тяжёлый груз. Снова накрыло.
Я упала на кровать и, почувствовав, как комок застрял в горле, закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от реальности. Под рёбрами вновь закололо, живот скрутил спазм и, обхватив его руками, я свернулась на огромной кровати в позе эмбриона.
Внутри была лишь зияющая пустота – чёрная дыра. Тео вытащил из меня всё.
Абсолютно всё.
Все чувства, которые я так упорно хоронила, закапывала, цементировала. Я бежала от них годами, прятала боль, вину, страх, обиду в самые тёмные уголки своего сознания и души – подальше от света, от мира. Если бы я позволила себе чувствовать тогда – меня бы не стало.
Но Теодор Маршалл пришёл и сорвал все крышки. Открыл мои раны, разорвал меня на части, добрался до сердца, до самых последних живых нервов, а о себе не сказал ничего. И когда я осталась полностью обнажённой, уязвимой, беззащитной – он ушёл. Вернулся к другой. Как будто между нами всё было лишь игрой.
Как будто я была просто способом пережить разрыв.
После предательства Оскара я думала, моё сердце разбилось, но оказывается, оно просто дало трещину. Разбилось оно сейчас, когда Теодор Маршалл показал своё истинное лицо.
Вот бы память растворилась по щелчку, как дым. Навсегда. Тогда его имя больше ничего бы не значило для меня. Не звенело в груди, не кололо в животе.
Но я не могла забыть. Мне захотелось сделать ему больно в ответ.
Предать. Унизить. Растоптать.
Сделать хоть что-то.
«
В голову словно влез чей-то чужой голос, и я открыла глаза. Комната вдруг показалась слишком тихой и тёмной.
Я села, опёршись локтями о колени, и уставилась в пол. Мысль нагадить ему разъедала изнутри, как кислота.
Я могла бы предать его и подпортить ему репутацию своим способом. И тут всплыли слова Маршалла: «
Я ухмыльнулась. О, это точно его взбесит. И села за стол. Открыла ноутбук, затем свой блог. Хотелось выскрести всю боль, которую я не могла больше выносить. Слова – моё оружие. Единственное, что у меня осталось. Но стоит ли это того?
Я застыла, глядя на пустую страницу блога. Абзацный отступ мигал, как пульс.
Пиши. Пиши. Пиши.
За спиной словно кто-то стоял и шептал: «
Я знала, что могу. Я умела ранить словами, умела обнажать правду так, что от неё не отмыться. Но действительно ли я этого хотела или просто пыталась заткнуть дыру внутри?
Пальцы зависли над клавиатурой.
Я задержала дыхание.
Сомневалась.
«
Я не хотел идти в чёртов ресторан, хотел просто спокойно поговорить в кабинете, где ничто не отвлекает, не сбивает с мыслей. Но Сара настояла: «
Мы сидели друг напротив друга, между нами лежал футляр с кольцом – золотое с рубином, кольцо моей бабушки, которое я когда-то предложил Саре вместе со своим сердцем, думая, что это навсегда.
В воздухе стоял приторный запах духов, фоновая музыка скребла по нервам, до блеска отполированные приборы на столе раздражали своим сиянием. Но я держал себя в руках.
– Я рада, что ты написал, – сказала Сара, сжимая ножку бокала так, будто от этого зависела её устойчивость. – Но к чему такая срочность? Что-то случилось?
Я кивнул, не сразу найдя нужные слова. Глоток воды помог прочистить голову, но не больше, чем аспирин при переломе.
– Скажи мне честно: ты была со мной счастлива?
– Да.
Я сделал вдох.
– Тогда почему изменила?
Она опустила взгляд и задержала дыхание. Я заметил, как дрогнул её подбородок, хоть она и старалась скрыть это под маской спокойствия.
– Почему ты спрашиваешь об этом только сейчас? Из-за Ханны?
– Да. – Я откинулся на спинку стула в попытке хоть немного расслабиться. – Я люблю её, Сара. Ты тогда сказала мне, что я могу сломать её так же, как сломал тебя. Почему? Я хочу понять, есть ли вообще смысл бороться или я… обречён быть один.
Сара внимательно посмотрела на меня, словно решала, говорить правду или нет. Потом двинула футляр ближе ко мне, будто ей не терпелось избавиться от него.
– Она точно особенная, раз ты задал эти вопросы, – улыбнулась Сара, и в её голосе не было злобы или зависти. – Прости, я не должна была говорить тебе все те вещи.
– Тогда зачем сказала?
– Ты был со мной груб и разозлил меня. Я знала, что тебя это заденет. – Сара вздохнула. – Ещё раз прости, Тео. Надо было поговорить раньше. Надо было в принципе больше разговаривать друг с другом и, возможно, мы бы избежали этого краха. – Она сделала небольшой глоток вина. – Я была счастлива с тобой. Правда. Ты был живым, тёплым, смешным. До тех пор, пока не стал другим.
– Когда всё изменилось?
Я уже догадывался, каким будет ответ.
– После смерти твоего отца. Ты замкнулся, отдалился от меня. Ото всех отдалился. А потом тебя сожрала власть. Ты стал бездушной машиной – ледяным, жёстким, словно все чувства внутри тебя застыли. Хотел держать всё под контролем, меня – в первую очередь. А я не собиралась быть собакой на привязи.
Я нахмурился.
– Я думал, что защищаю тебя.
– Твоя защита была удавкой, а я хотела воздуха. Даже когда молчал – ты всё равно давил. Я стала просить свободы, и ты с горем пополам мне её дал. А потом перестал замечать меня вовсе. Не слышал или не хотел слышать. Мы были рядом, но как чужие. Постоянно ругались и расставались, помнишь? – Я кивнул. – Только в такие моменты ты вспоминал, что я существую. Рвался вернуть меня, говорил, что любишь. И я возвращалась. Потому что не могла вынести мысли, что ты будешь не со мной и не моим.
– Почему тогда ты не решилась на брак? Вдруг это помогло бы нам.
– Потому что не верила, что мы
Я молчал, переваривая услышанное и пытаясь понять, почему я был таким отстранённым. После смерти отца я словно взял на себя не только его бизнес и роль управленца, но и характер. Дела компании, встречи, деньги, власть – всё это поглотило меня, сделало слепым и бесчувственным. У меня банально не было времени думать о чём-то ещё.
– Но я… – голос Сары дрогнул, – я тоже виновата. Была настоящей эгоисткой. Вместо того, чтобы реально поддержать тебя после смерти отца, я только обвиняла и злилась, что ты не обращаешь на меня внимания. И в какой-то момент поняла, что мы просто не подходим друг другу, иначе давно бы уже нашли путь к примирению. – Она сделала глубокий вдох. – Я специально подстроила тот вечер, чтобы ты увидел меня с другим. Хотела, чтобы ты наконец отпустил меня навсегда – даже через ненависть. Я думала, это поможет тебе встряхнуться.
– Ты совсем спятила? – Я чуть подался вперёд и прошипел, глядя ей прямо в глаза: – Я ведь мог убить тебя вместе с любовником! Чем ты только думала, Сара?
Она опустила голову.
– Любовь зла и глупа. Я скатилась на дно из-за собственных обид и одиночества, и чуть тебя туда же не утащила. Прости, Тео.
Я замер, долго разглядывал её, вспоминая всю нашу жизнь, и понял, что не испытываю больше к ней ни злости, ни ненависти – ничего.
Откинувшись обратно на спинку кресла, я коротко выдохнул.
– Твою мать. И ты меня прости – за то, что был таким слепым и глухим. Я правда не замечал, что наша жизнь катится к чертям. Мне жаль, что всё так вышло.
Сара вдруг взяла мою руку – не как любовница, а как человек, который понимает твою боль. Который был в ней с тобой и выбрался.
– Мы оба виноваты. Оба пытались друг друга изменить – и оба проиграли. Но я ни о чём не жалею. Всё, что было между нами, имело смысл. Ты изменился, я тоже стала смотреть на мир иначе и больше думать о других, а не только о себе. И извини за тот вечер, где я сказала Ханне, что я твоя бывшая невеста. Я вела себя как стерва. Тогда мне было немного обидно, что с ней ты другой.
– Другой?
– С ней ты словно светишься. Выглядишь таким счастливым, каким я тебя ещё никогда не видела. Ты точно не обречён на одиночество, Тео. Просто иногда нужно дождаться своего человека. Ты вот дождался. – Она улыбнулась без зависти, без сожаления, искренне. – Я рада за тебя. Очень.
Я почувствовал, как что-то внутри ослабло, как будто несколько лет напряжения вдруг растворились. Мои плечи сами собой опустились, и я сжал пальцы Сары.
– Спасибо.
– Ты тоже почувствовал это? Освобождение.
Я кивнул.
Сара вдруг села рядом со мной, её рука скользнула по моим плечам, и, не говоря ни слова, она крепко меня обняла. Я осторожно обнял её в ответ и попытался расслабиться. Мы больше не пара, но и не враги. Мы просто две истории, которые закончились не трагедией, а пониманием.
Этот разговор, как и пророчил Джеймс, разорвал цепи внутри меня. Когда Сара ушла, я уже отчётливо знал, что делать дальше: я собирался всё рассказать Ханне. Хотел открыться ей полностью так же, как она открылась мне. Хотел, чтобы она узнала всего меня – со всеми моими внутренними демонами.
И мне оставалось только молиться о том, чтобы она нашла в себе силы понять и простить меня.
Когда я поднялся в офис, была половина первого. Кристины на месте не было, наверное, ушла на обед. Я закрылся у себя в кабинете, обдумывая план. В первую очередь встречу Ханну после работы, а дальше… дальше будет видно.
Я старался не зацикливаться на том, что может пойти не так, и отправился на деловую встречу. И слишком поздно заметил пропущенный звонок и сообщение от Ханны, отправленное ещё утром:
Ханна
Было уже пять вечера. Я тут же набрал её номер, но она не ответила. Липкое неприятное предчувствие скользнуло под рёбра. Я сразу поехал к ней в редакцию и прибыл ровно в тот момент, когда заканчивался рабочий день.
Через несколько минут из здания вышла Кейт. Одна. Я нахмурился – они всегда уходили вместе.
Увидев меня, Кейт сначала округлила глаза, а затем злобно сузила их.
– Что тебе нужно, Маршалл?
– Где Ханна? Я хочу…
– Плевать, чего ты хочешь, – резко перебила она и шагнула ближе. – Ханны здесь нет, она уволилась два дня назад.
– Уволилась? – эхом повторил я. – Почему?
– Потому что ты, ублюдок, довёл её до нервного срыва, – огрызнулась Кейт. – Сегодня днём она пришла за вещами – бледная, с пустыми глазами, сама не своя. Сказала, что улетает в Чикаго. Что ты опять натворил?
Внутри всё оборвалось – будто сердце споткнулось и не успело догнать дыхание.
Чикаго? Ханна… улетела? Вот так, без объяснений? Без прощания?
В горле пересохло, и я с трудом сглотнул.
– Где она? Ты знаешь, где она остановилась?
Кейт закатила глаза, но, кажется, что-то в моём лице или в моём голосе заставило её сжалиться надо мной.
– Я не должна тебе ничего говорить, – пробурчала она. – Но если ты хоть что-то ещё к ней чувствуешь – верни её, твою мать. Она остановилась в отеле The Ritz-Carlton в центре. Номер я не знаю, сам выяснишь. Только не облажайся снова, Тео, или я собственноручно оторву тебе голову и член.
Я не стал ничего отвечать на это, только кивнул и развернулся, набирая номер пилота.
Через четыре часа я уже был в Чикаго на пути к отелю. Всё это время я лихорадочно пытался дозвониться Ханне, но тщетно, она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения.
Она просто молчала.
Надо успокоиться. Ещё десять минут, и я буду на месте.
Когда такси прибыло к пункту назначения, было уже начало одиннадцатого по местному времени, а на улице яростно хлестал дождь. Я открыл местоположение Ханны в третий и в последний раз в своей жизни, чтобы убедиться, что она здесь.
Она была в здании. Это обнадёживало.
Как только я вошёл в холл отеля, пришло уведомление: новый пост в блоге Ханны. Я впился глазами в заголовок, потом – в текст:
Какого хрена?..
Я застыл, глядя в экран. Слова резали и рвали. С каждой строчкой что-то внутри сжималось, ссыхалось, умирало.
Она писала обо мне. О моей лжи. О боли, которую я ей принёс.
Вот кем я был в её глазах – лицемерным чудовищем. Тем, кто привёл её к пропасти. И это было не просто мнение – это был приговор. Громкий, публичный, болезненно точный.
Меня внутренне затрясло от злости и бессилия. На неё – за эти слова, за этот плевок в душу. На себя – за то, что дал ей чёртов повод. За то, что правда был тем, кого она описала. Может, не для всех, но для неё – да. А её мнение было единственным, что имело вес.
Я, как идиот, надеялся, что под обидами осталось что-то живое – надежда, любовь.
Я провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть из памяти то, что прочитал. Но текст горел на экране, обжигая своей правдой.
Я выдохнул и, не придумав ничего умнее, набрал короткое сообщение:
Пусть знает, что я тут. Что я рядом. Что ей не сбежать.
Я так разозлился на неё, хоть она и была права: от меня действительно только пепел и руины. Но, даже зная это, я не мог остановиться. Не мог уйти.
Я должен был подняться. Должен был увидеть её, даже если она больше не хочет знать меня. Даже если в её взгляде будут только холод и ненависть.
Даже если это будет прощание без шансов.
Тео
Я застыла. Не может быть. Как он узнал, где я?
И только сейчас заметила, что вместе со статьёй улетела и геолокация моего отеля. Ну как можно быть такой глупой?
Я быстро убрала геолокацию из общего доступа и схватила ноутбук, телефон и куртку.
Бежать, снова бежать.
Сердце стучало в груди так громко, что я еле услышала, как смартфон ожил вновь. На этот раз звонила Кейт.
– Боже, Ханна, что ты натворила? – с ходу начала она, её голос был испуганным и нервным.
– Я просто написала правду, Кейт, как ты меня и учила.
– Я сказала ему, где ты, – вдруг заявила она, и я чуть не выронила телефон из рук.
– Что ты сделала?!
– Прости, Ханна. Он был очень настойчив и выглядел так… плохо. Я не могла ему отказать.
– Твою мать, Кейт, да ты издеваешься надо мной! – взревела я. – Поговорим позже. Мне нужно идти, – не дожидаясь ответа, я отключила связь и бросила телефон в сумку.
Найдя карту от номера, я рванула к двери. В голове теперь звучал только один вопрос: успею ли я уйти до того, как он меня найдёт?
Когда я распахнула дверь, из моего горла вырвался беззвучный крик. Тео собственной персоной стоял напротив меня – промокший, с опущенными плечами и потухшим взглядом. В руках он держал свой смартфон, и я отчётливо видела,
Я сглотнула и сделала шаг назад. Какой смысл бежать? Он меня уже поймал.
«
Не ожидала, что карма настигнет меня так скоро.
– Привет, Птичка.
– Что ты здесь делаешь, Маршалл? – спросила я, стараясь не выдать того, как тяжело мне даётся каждый вдох.
– А ты?
– Не твоё дело.
Злость помогала не поддаваться его магнетизму. Я решила выйти, но не успела – его рука перекрыла мне путь, впечатавшись в косяк прямо перед моим лицом.
– Опять сбегаешь, Ханна? – вкрадчивый хриплый голос пробрал меня до костей.
Я ударила Маршалла по предплечью, вновь попыталась обойти, но он ловко перехватил меня и прижал к себе.
– Пусти, или я закричу! – задёргалась я. – Убирайся к чёрту!
– Ты хотела поговорить со мной. Вот теперь мы поговорим.
Он завёл меня обратно в номер, захлопнул за собой дверь и только тогда отпустил меня.
– Я не хочу с тобой разговаривать! – заорала я, швыряя сумку на пол. – Ни видеть тебя, ни слышать больше не желаю! Ты грёбаный лжец! Всё это время использовал меня! Хотел вернуть свою бывшую, с которой встречался шесть лет, а я тебе просто скрасила одиночество, да? Мог бы сразу сказать, трус!
Он молчал и просто хмуро смотрел на меня на протяжении пяти минут, пока я орала, как сумасшедшая, выплёскивая на него всю свою желчь.
И когда я, выдохшись, уже собиралась влепить ему смачную гневную пощёчину, он перехватил мою руку и рявкнул:
– Хватит! А теперь успокойся и выслушай меня!
– Не хочу я слушать тебя, – процедила я, выворачивая руку, но Тео развернул меня и прижал спиной к своей груди.
– Я не отпущу тебя, пока мы не поговорим, Птичка, – прошептал он мне на ухо, и я почувствовала, как наши сердца бешено колотятся в унисон, а его запах проникает в ноздри и обволакивает меня с головой, невольно успокаивая. – Дай мне пять минут, и я постараюсь всё тебе объяснить.
– У тебя был шанс – больше его нет.
Я вновь дёрнулась, и он отпустил меня. Я отступила от него, потирая запястья, и налила себе воды, так как горло ужасно пересохло и болело после криков.
– И всё же я скажу. – Тео опёрся спиной о дверь, видимо, чтобы я не сбежала. – То, что ты написала про меня в своей статье – правда?
Я с шумом проглотила воду и молча кивнула, хотя на самом деле в моей груди была пустота. Статья помогла мне выплеснуть негатив, но облегчения не принесла.
Всё, что она принесла мне – это Маршалла на порог.
– Что, неприятно стало? Ты сам во всём виноват, – съязвила я. – Оттолкнул меня, не объяснив НИЧЕГО. Не разговаривал со мной неделю, а сегодня я увидела, как ты сидишь в ресторане и обнимаешься с бывшей. Или уже с настоящей? Понравилось ей кольцо?
Он вдруг вытащил из внутреннего кармана пиджака синий футляр. Тот самый, который я видела на столе. Внутри было красивое золотое кольцо с рубином.
– Это кольцо ты видела?
– Я не видела кольцо, видела только футляр.
– Этот?
– Вроде этот. Я не всматривалась.
Тео тяжело вздохнул и убрал кольцо обратно.
– Это фамильное кольцо моей бабушки по маминой линии. Семейная реликвия. Мама попросила меня забрать его у Сары, поэтому я и встретился с ней. Если ты была там, почему не подошла ко мне? На твоём месте я бы молчать не стал.
– Потому что я не психопатка, как ты, – огрызнулась я, хотя в свете последних событий чувствовала себя именно так.
Тео кивнул, его лицо вдруг помрачнело.
– Я встретился с ней ещё и для того, чтобы узнать, почему она изменила мне.
Мои брови невольно взлетели вверх.
– Она изменила тебе?
– Да, год назад. Спустя шесть лет отношений.
– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?
– Потому что я был слишком горд, чтобы признать, что мне больно. Не хотел, чтобы ты считала меня слабым.
– Я бы никогда не посчитала тебя слабым из-за этого. Боль – это не слабость. Ты мог быть со мной честным.
– Теперь я это понимаю. И мне жаль.
Моё сердце ёкнуло от его искренности, но я встряхнула головой. Не время для сентиментальных размышлений. Мне нужны ответы.
– И что, узнал, почему она изменила тебе?
Тео горько усмехнулся.
– В этом изначально и крылась причина моего решения… порвать с тобой, Ханна, – признался он, и я от неожиданности села на кровать.
– В каком смысле?
Он сделал осторожный шаг ко мне, словно боялся меня спугнуть. Я не пошевелилась, и тогда он сел на корточки рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки.
– Мой отец был тираном, помешанным на власти и контроле. После его смерти я встал во главе компании и сам не заметил, как стал таким же – бесчувственным ублюдком, подавляющим вокруг всё живое. Сара сказала, что жила со мной, как в клетке, и изменила мне специально, зная, что я не прощу предательства – иначе я бы её не отпустил. Поэтому я оттолкнул тебя. Не хотел повторения. Я знаю, как со мной может быть тяжело.
Слова вырвались сами собой:
– Но ты изменился, Тео…
– Нет, я был точно таким же, когда познакомился с тобой. Вспомни, как я угрожал тебе на второй день нашего знакомства. Как ты сама хотела уйти от меня.
– Ты изменился, Тео, – упрямо повторила я.
Он покачал головой и поднял на меня тяжёлый взгляд чёрных глаз. Я сглотнула.
– Это не вся правда, Ханна, – сказал Тео тихо, и под ложечкой неприятно засосало. – Убийство Оскара заказал я.
Моё тело будто окаменело и потеряло способность дышать. Мысли превратились в вязкую кашу, но из горла всё же вырвалось хриплое:
– Ч-что?..
Тео пожал плечами. Так, будто речь шла не о чьей-то смерти, а о подписке на Netflix.
– Кто-то дарит своим женщинам бриллианты, а кто-то – головы их обидчиков.
Он приблизился ко мне почти вплотную и мягко обхватил мои икры. Я еле удержалась от того, чтобы не отползти на другой конец кровати.
В ушах застучало так сильно, что я перестала что-либо слышать. Только свой пульс и голос Тео, прозвучавший где-то внутри:
«
Мурашки пробежали по спине.
Я вспомнила, как тогда не придала значения его словам. В тот момент я просто обняла его, успокаивала, уговаривала не идти в темноту. И теперь эта фраза звенела в голове, как выстрел.
«
«
Просто спросил. Слишком спокойно, слишком уверенно. Как будто он уже всё решил. Уже сделал.
Я не заметила подвоха в его голосе, но и правды… я не почувствовала.
Нет, он не мог… Я не верю.
– Ты… ты серьёзно? Ты убил его?
– Я был тем, кто отдал приказ.
– Когда?
– 1 ноября.
– Как? Но ты же спросил меня… хочу ли я… – Слова давались с трудом, но Тео сразу понял, о чём я.
Не отрывая от меня внимательного взгляда, он ровно произнёс:
– Когда я спросил тебя, я
– Зачем тогда ты спрашивал, если уже всё решил? – вскрикнула я и прикрыла рот рукой. Затем еле слышно прошептала в ладонь: – Зачем ты сделал это, Тео?
– Я сделал это ради тебя, – ответил он, и я затрясла головой.
– Я не просила об этом. Я хотела, чтобы он просто сел в тюрьму. Я не защищаю его, но он ведь… он ведь никого не убивал…
– Он ломал жизни, даже не задумываясь о последствиях, Ханна. Одну из девушек он чуть не довёл до самоубийства. А может, даже не одну.
– Я не знала этого, – прошептала я.
– Я не говорил, чтобы не расстраивать тебя, – холодно сказал Тео и поднялся на ноги. – Его посадили в тюрьму, но такие, как он, обычно выходят раньше и начинают всё сначала. Он бы продолжил ломать жизни, снова и снова, пока кто-нибудь опять не остановил бы его. Или
Он продолжал говорить, приводить какие-то аргументы, а я не могла отвести взгляд от его полыхающих глаз.
– Ты сам себя слышишь? – Я не выдержала и вскочила на ноги. – Так нельзя, Тео! Ты не судья и не грёбаный Бог, который может решать, кому жить, а кому умирать!
– Знаю. Но я не мог оставить его в живых после всего, что он сделал с тобой, детка.
– О боже, его отца ты тоже?..
Он вздохнул и вдруг усмехнулся.
– Нет, я же всё-таки не убийца, Ханна. – Его чёрные глаза впились в мои. – Когда я задал тебе тот вопрос, устраивает ли тебя участь Оскара, я думал, ты поймёшь меня. Но я решил узнать твой ответ тогда, когда уже было слишком поздно что-то менять. Но твоё мнение обо всём этом я услышал. Это ещё одна из причин, почему я оттолкнул тебя – я боялся, что моя слепая ярость однажды навредит и тебе.
Я вздрогнула.
– А ты… можешь? Можешь навредить мне?
Тео покачал головой.
– Нет. Теперь я в этом уверен.
– То убийство… было очень жестоким, – выдавила я, обхватив себя за плечи.
Тео фыркнул.
– Ублюдок заслужил эти мучения…
– Хватит. Замолчи. Хватит!
– Ханна, пойми… – Он шагнул ко мне, но я отступила на два шага назад.
– Не подходи ко мне! Просто уйди!
Он замер. Его взгляд был полон боли – такой, от которой хотелось зажмуриться.
Я отвернулась, не в силах это видеть. До меня только сейчас дошло, что я понятия не имела, кто он на самом деле. Человек, с которым мы когда-то смотрели мультики в моей квартире, и тот, кто хладнокровно заказал убийство – это один и тот же человек.
Как, чёрт возьми, уложить это в голове? Можно ли доверять ему? И самое главное – в безопасности ли я рядом с ним?
– Ты боишься меня? – спросил Тео, словно прочитав мои мысли.
– Не знаю, – выдохнула я, не поднимая головы. – Я вообще теперь не знаю, кто ты, Тео. Пожалуйста, уйди. Оставь меня одну.
В номере повисла звенящая тишина. Тео не двигался, будто что-то держало его на месте.
Наконец, он тихо сказал:
– Хорошо.
Краем глаза я видела, как он хотел шагнуть ко мне, но не решился. Когда он уже был у двери, я сама чуть не сорвалась к нему, но сжала зубы и кулаки.
– Наверное, я правда не тот, кто тебе нужен, Ханна, – сказал Тео, не оборачиваясь. – И твоя статья только подтвердила это. Спасибо за честность.
Его слова были как удар под дых. Я тут же пожалела, что написала её. Там всё было ложью.
– Жизнь со мной – это жизнь на пороховой бочке, – продолжил Тео. – Найди себе хорошего мужчину, Ханна. Какого-нибудь милого голубоглазого ангелочка для разнообразия. Того, кто не будет разрушать и пугать тебя. Кого бы точно одобрил твой отец.
Я вздрогнула, слёзы душили изнутри, и я сжала зубы изо всех сил, чтобы не разреветься. Хотелось сказать ему хоть что-то. Извиниться за эту тупую статью, но язык не слушался, будто онемел.
Когда Тео открыл дверь, он бросил на меня последний взгляд, и я чуть не рухнула – в его глазах блестела влага. А ещё – вина, боль и любовь.
– Не нужно больше убегать, – тихо сказал он и попытался улыбнуться. – Я уеду, больше не потревожу тебя. Ты можешь вернуться в Нью-Йорк. Прощай, Ханна.
Он ушёл, а я так и осталась стоять, глядя на закрытую дверь. От осознания, что я его больше не увижу, слёзы хлынули сами собой, а в груди что-то лопнуло и исчезло.
Наверное, тот самый остаток моего сердца, который Маршалл только что забрал с собой.
Я сидела на краю кровати, будто не в своём теле. Будто всё это случилось не со мной.
Слова Тео эхом отдавались в голове. Правда – грязная, запутанная, невыносимая – легла на меня, как бетонная плита. И теперь в этом чужом городе я опять осталась одна – разбитая, как стеклянный витраж, из которого больше не сложить узор.
С каждым вдохом грудь сжимало всё сильнее. Пальцы коченели. Я знала: надо встать, двигаться, дышать.
Но не могла.
Гостиничный номер, раньше казавшийся уютным убежищем, теперь был тесной коробкой, где стены нависали и давили.
И всё же я встала. Как под гипнозом подошла к ноутбуку и удалила статью – эту злую, глупую статью, крик обиженной девочки.
Всё. Конец. Будто её и не было никогда. Погудят ещё немного, пережуют и забудут.
Надеюсь, забуду и я.
Кажется, этот вопрос теперь будет преследовать меня всю жизнь.
Я сползла по стене вниз и вцепилась пальцами в волосы. Хотелось спрятаться, сбежать от себя самой, от воспоминаний. Но стоило закрыть глаза – и я снова видела Тео: уставшего, сломленного, пустого.
Из-за меня.
В глубине души я знала – он не чудовище. Не злодей. Но это не отменяет того факта, что он перешёл черту человечности. Смогу ли я когда-нибудь это принять?
Несмотря ни на что, я всё ещё любила его. И это убивало. Особенно сейчас, когда Тео сказал мне «прощай». Неужели это правда конец? Конец нашей истории?
Но больно было не только из-за этого. Мысленно я и сама хотела, чтобы чёртов Оскар ДиЛаурентис подох в грязной канаве, одинокий и никому не нужный. Исчез навсегда. Так чем я лучше?
Я чувствовала себя виноватой, потому что часть меня была рада тому, что сделал Тео. Потому что тот, кто однажды унизил и предал меня, больше не причинит боль ни мне, ни другим.
Тео совершил то, на что я бы никогда не решилась – и сделал он это ради меня. Он не монстр, он просто человек, сломанный любовью и болью.
Или это я так хочу думать? Хочу найти ему оправдание?
Меня замутило, перед глазами всё поплыло. Я дёрнулась в сторону ванной и едва успела зацепиться за край раковины, когда меня начало рвать. Тошнило так, что я чуть не выплюнула внутренности наружу вместе с душой.
Да что со мной происходит? В последние дни меня тошнило чаще, чем за всю жизнь.
Я осела на пол, пытаясь отдышаться. Боль в животе не утихала. Я сжалась, обхватив себя руками. Чёрт, наверное, отравилась. Больше никакой уличной еды!
Я снова подумала о Тео, чтобы отвлечься. Но легче не стало. Он сделал это ради меня – и теперь живёт в аду. Может, моё прощение могло бы вытащить его из этой тьмы? Нас обоих? Может, зря я оттолкнула его?
Это звучало разумно. Почти как план. Теперь мы с Тео знали друг о друге всё.
Осталось понять, что с этим делать дальше.
Я провела в Чикаго ещё три бессмысленных дня. Бродила по улицам, заходила в кофейни, смотрела на витрины – но не видела ничего. Глядела в отражение – и не узнавала себя.
Город, который казался глотком свежего воздуха, превратился в лабиринт без выхода.
На четвёртое утро я проснулась рано. Села у окна и тупо смотрела, как в мокром асфальте отражается город. И вдруг поняла: я больше не могу оставаться здесь. Я должна вернуться домой. Не к Тео – к себе.
Потому что бегство не лечит. Боль не уходит, если её прятать под слоями чужих городов. Чикаго – прекрасный город, но это не моё место. И вообще, я теперь не была уверена, есть ли у меня хоть какое-то «своё» место. Но я чувствовала – нужно возвращаться в Нью-Йорк.
Там меня всё ещё ждала подруга, которая оборвала мне весь телефон звонками и гневными смс. И даже не одна. Кортни тоже переживала за меня, и от осознания, что кому-то на меня не плевать, на душе становилось тепло.
А ещё в Нью-Йорке был мой маленький уютный уголок. И, что самое главное, был врач и плановый осмотр, который я не могла пропустить, особенно в свете последних событий и плохого самочувствия.
Я вернулась в Бруклин во вторник днём. Всё вокруг, несмотря на рождественские украшения, казалось каким-то серым и хрупким. Как и я.
Голова гудела, на душе – пусто. Пора собирать себя по кусочкам, пазл за пазлом.
По пути домой я зашла в отделение своего банка – банкомат снова капризничал, а у меня не было сил с ним спорить. Нужно было снять немного налички: на аренду, на врача, на еду, на жизнь, чёрт возьми. Простые, приземлённые вещи.
Очереди почти не было. За стойкой скучающе сидел знакомый мне молодой мужчина. Я предъявила удостоверение и попросила выдать три тысячи долларов.
Он забил мои данные в систему, скользнул взглядом по экрану и вдруг замер. Брови его приподнялись, он чуть наклонился ближе, щёлкнул мышкой, будто перепроверяя, и медленно выпрямился, на секунду бросив на меня странный взгляд.
– Всё в порядке? – спросила я, чувствуя себя какой-то преступницей.
Он прочистил горло, поправил галстук и вежливо улыбнулся.
– Эм… да. Просто у вас довольно… эээ… необычный остаток на счёте.
– Необычный? Это как? Денег не хватает?
Нет, не может быть. Я точно помню – перед поездкой в Чикаго там было около тридцати тысяч.
– Нет-нет, наоборот.
Я нахмурилась.
– Скажите точную сумму остатка.
Он снова посмотрел на экран, будто не доверяя собственным глазам.
– На вашем счёте сейчас пять миллионов двадцать девять тысяч четыреста пятьдесят три доллара двадцать центов.
Я моргнула и чуть не уронила сумку.
– Простите… сколько?
Он слегка покраснел и повторил:
– Пять миллионов двадцать девять тысяч четыреста пятьдесят три доллара. И двадцать центов.
Я застыла. В ушах зазвенело, будто кто-то взорвал хлопушку в черепе. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть – просто стояла и тупо смотрела на этого парня, словно он только что объявил, что я теперь королева Англии.
– Вы меня разыгрываете?
Он помотал головой.
– Перевод оформлен как частный банковский трансфер. Отправитель… – он глянул в монитор, – Теодор Маршалл.
Ну конечно.
– Это какая-то ошибка, – пробормотала я. – Простите, вы могли бы это… показать?
– Да, конечно. – Менеджер кивнул, печатая что-то на клавиатуре. Через несколько секунд принтер рядом с ним зашуршал. – Вот, пожалуйста.
Он передал мне листок, и я увидела чётко напечатанную строку: $5,029,453.20. Отправитель: Теодор Р. Маршалл.
– Перевод поступил сегодня утром. Средства доступны. Хотите снять три тысячи или больше?
– Только три тысячи. Спасибо.
Я не помню, как вышла из банка. Только как стояла на тротуаре с дрожащими пальцами и таким сумасшедшим пульсом в ушах, словно там устроили концерт барабанщики.
Я тут же полезла за телефоном и набрала номер Маршалла. Он ответил после нескольких гудков.
– Здравствуй, Ханна. Всё в порядке?
– Нет, не в порядке! Тео, что это за хрень? – с ходу выпалила я, не пытаясь скрыть свой гнев. – Я только что вышла из банка. Ты перевёл мне пять миллионов долларов?! Пять миллионов!
– Не кричи об этом на улице.
– Да ты совсем уже из ума выжил?
– Я просто хотел помочь…
– Это по-твоему «помощь»? Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
– Как?
– Как грёбаная подачка! Или это такая попытка купить моё прощение? Умаслить меня? Аа, поняла. – Я звонко рассмеялась. – Это просто щедрая оплата моих услуг! Ну да, грандиозно. В твоём стиле. Верно?
Тео тяжело вздохнул и на несколько долгих секунд замолчал. В телефонной тишине до меня донеслись только гудки машин и гул города. Кажется, он был в дороге.
– Это не подачка и не оплата услуг, – наконец сказал он устало. – Я знаю, что ты осталась без работы…
– Без работы – да, но у меня есть деньги!
– Да брось, разве тридцать тысяч – это деньги? Их хватит максимум на полгода… – Он осёкся. Слишком поздно.
Я застыла.
– Что ты сказал?
– Ханна, я…
– Откуда ты знаешь, сколько у меня на счету?
– Это совсем не трудно узнать.
– О, ну конечно! У тебя же везде грёбаные связи! Но это не даёт тебе права копаться в моих счетах, наглый ублюдок!
– Ханна, прости, я знаю, как тебе сейчас нелегко…
– А ты думаешь, от этого мне легче стало? – Я опёрлась спиной о кирпичную стену и прижала руку к груди, где бешено колотилось сердце. – Думаешь, я почувствовала себя в безопасности, увидев эти цифры? Нет, Тео, мне стало охренеть как страшно! И ты опять всё решил сам, даже не спросив меня, надо ли
– Успокойся, это просто деньги, – невозмутимо ответил он, чем взбесил меня ещё больше. – Делай с ними, что хочешь – потрать, отдай, сожги. Я не жду ничего взамен. Но если вздумаешь вернуть их мне, я переведу их тебе обратно в удвоенном размере. И так до бесконечности.
– Так можно остаться банкротом, гений, – огрызнулась я.
– Я уже банкрот, ведь потерял своё сокровище.
Клоун.
Я прикусила губу и сжала телефон в руках, пытаясь удержаться от того, чтобы не бросить его в стену.
И всё же сквозь ярость и шок просочилось другое чувство – глухая, ноющая грусть. Как будто этими деньгами он ставил точку. Как будто уже принял, что между нами ничего не будет. И решил оставить вот такую прощальную «заботу».
– Во сколько ты будешь дома? – спросила я ровно, слегка утихомирив в груди полыхающий гнев. Позже придумаю, куда слить его чёртовы миллионы. – Я бы хотела забрать свои вещи вечером.
– Я не… – Он запнулся и снова тяжело вздохнул. – Я сейчас не в Нью-Йорке, Ханна. Мы с мамой в Монако.
Я чуть не осела прямо на землю.
– Что? Н-но как? Когда вы успели уехать?
– Прилетели вчера вечером. Здесь живёт моя бабушка Элеонора по линии отца.
– Да, я помню. Ты что, уехал туда из-за меня?
– Не только, – ответил он тихо, и я услышала, как он трёт рукой свою бороду. – Бабушка сильно сдала в последнее время. Мама заботится о ней, а мне пока удобнее вести бизнес отсюда из-за строительства новых отелей.
– Понятно, – прошептала я, ощущая растущую внутри пустоту. – А как же Фрэнк? Он с вами?
– Он прилетит к нам в конце недели. Я позвоню ему, он привезёт твои вещи и цветы, которые мама оставила для тебя.
– Спасибо. – Я пожевала нижнюю губу и глубоко вдохнула, наполняя грудь решимостью произнести следующие слова: – Тогда, в отеле, ты сказал мне: «Прощай». А теперь эти деньги… Это значит… значит, ты не вернёшься? Никогда?
Он молчал несколько секунд. Затем хрипло спросил:
– А как ты сама хочешь, Ханна?
– Не знаю, Тео… – выдохнула я. – Просто я… я запуталась. И мне очень грустно, что вы с мамой так далеко. Я… – Я сжала зубы, чтобы не разреветься прямо на улице. – Твою мать, я одновременно и ненавижу тебя за всё, что ты натворил, и скучаю по тебе.
– Понимаю, и мне жаль, – вздохнул он. – Я всё ещё люблю тебя, Ханна. И я не хочу, чтобы ты смотрела на меня со страхом и ненавистью. Я сам виноват во всём, что сделал и должен… провести работу над ошибками. Я не пытался купить тебя этой суммой, просто хотел подарить тебе возможность начать новую жизнь. Где ты захочешь. Со мной или… без. Пожалуйста, оставь эти деньги. Мне так будет спокойнее за тебя.
Я не знала, что ответить. Этот Тео был не тем, кого я любила, и в то же время именно им. И от этого было больнее всего.
Слёзы жгли глаза, и я поняла, что нужно заканчивать разговор. Слушать его мягкий голос и понимать, что он далеко, что я не увижу его, даже если захочу – было как ножом по сердцу.
– Запишись на терапию, Тео, может, тебе это поможет. Буду ждать звонка от Фрэнка. Пока.
Я сбросила звонок, не дождавшись ответа, и заплакала. От ярости, от боли – от всего вместе.
А ещё потому, что то, что мы теперь на разных концах света, казалось неправильным. Как будто нарушился какой-то невидимый порядок вещей. Как будто мир слегка перекосило.
Я стояла на тротуаре, стискивая в кулаке телефон, будто он был моим якорем, и чувствовала, как внутри болезненно пульсирует мысль: Маршалл должен быть здесь. Мы должны быть вместе.
Мне не нужны его грёбаные миллионы. Мне нужен он сам.
Твою мать, а ещё мне тоже не помешает хорошая терапия, чтобы окончательно не свихнуться.
Следующим утром я сидела в кабинете своего лечащего врача. Боль в животе не отпускала, тошнота не проходила, я чувствовала себя, как выжатая тряпка.
Доктор Джон Эдвардс, невысокий мужчина лет сорока с сединой на висках и глазами цвета карамели, встретил меня с привычным спокойствием и доброй улыбкой.
Выслушав все мои жалобы, он вдруг спросил:
– Когда у вас были месячные?
– Ээ…
И я зависла, хаотично вспоминая дни своей менструации. Через несколько секунд в голове осталось одно-единственное слово: задержка. Месячные должны были начаться ещё на прошлой неделе, в понедельник. Но уже среда, прошло девять дней – и ничего.
– Их ещё не было, – наконец ответила я. – У меня задержка девять дней. Этот месяц был… не из лёгких. Видимо, цикл сбился.
– Как вы предохраняетесь? Всё ещё принимаете таблетки?
– Да, то есть… – Я запнулась, а следом мои глаза расширились от испуга. – На самом деле я не принимала противозачаточные с начала ноября.
В голове словно прозвучал выстрел. Я вспомнила, что, замотавшись с подарком для Тео, пропустила приём таблетки 1 ноября, не посчитав это критичным, ведь хоть с таблеткой, хоть без неё я всё равно оставалась бесплодной. А потом… потом я перестала их пить вообще, потому что Тео… бросил меня.
Когда мистер Эдвардс протянул мне тест на беременность, я сглотнула.
– Зачем? Вы ведь знаете, что я не могу забеременеть.
Но доктор только мягко улыбнулся.
– Давайте всё же не будем исключать этот вариант, пока не удостоверимся.
Он оставил меня наедине с тестом и с тишиной – настолько звенящей, что уши заложило.
Я смотрела на пластиковую полоску, как на пистолет, направленный мне в лоб. Руки дрожали, всё тело резко ослабло. Организм будто застыл в режиме ожидания.
Наконец я сделала это. И не смогла взглянуть на результат. Просто положила тест на раковину, закрыла глаза и сидела так, пока в кабинет не вернулся врач.
– Ну, судя по тесту, вы беременны, – заявил мистер Эдвардс с лёгкой улыбкой, но даже он не мог скрыть удивления. – Но мы всё же сделаем анализ крови на ХГЧ, чтобы подтвердить результат.
Меня качнуло – будто мир снова перекосило, как тогда, когда Тео сначала выгнал меня, а потом сам ушёл. Я нервно рассмеялась, не моргая уставилась на доктора, потом на две полоски и снова на доктора.
– Но к-как? – прошептала я, не веря ни своим глазам, ни своим ушам, но всё же положила руки на живот, где, возможно, в этот момент развивалась новая маленькая жизнь. – Как это могло произойти? После всего, что случилось, после аборта… Прошло столько лет, я была уверена, что не смогу забеременеть. Почему именно сейчас?
Мистер Эдвардс кивнул, выждал паузу, затем посмотрел мне в глаза.
– Мисс Смит, я понимаю, как это удивительно, но на самом деле есть несколько объяснений. После аборта, как и после любых других медицинских процедур или стрессов, репродуктивная система женщины может пройти через восстановительный период. Гормоны могут «переболеть» и заново сбалансироваться. Иногда организм нуждается во времени, чтобы прийти в норму. Это как некий процесс «перезагрузки».
Я кивнула, пытаясь осмыслить его слова.
– То есть вы хотите сказать, что после всего этого я могла просто взять и… снова забеременеть?
– Да, – доктор улыбнулся. – Природа порой бывает непредсказуемой. Все эти годы ваше тело могло быть не готово принять беременность. Причин несколько: стресс, гормональный дисбаланс, физические нагрузки, даже просто утеря веры – всё это могло сыграть роль. Но знаете, иногда организм вдруг решает, что он готов. Это как если бы он просто нуждался в моменте, чтобы восстановиться. Может, время пришло. А может, это просто чудо.
– Чудо… – повторила я, и в голове страшно загудело.
Грудь сдавило, дыхание сбилось. Я крепче обхватила живот, будто могла защитить его одной только хваткой, и рассказала доктору про всё: алкоголь, истерики, бессонные ночи…
Он выслушал, не перебивая, а затем спокойно сказал:
– На ранних сроках эмбрион в значительной степени защищён. Он словно в капсуле, окружён амниотической жидкостью и пока ещё не напрямую связан с вашим кровотоком. Это не значит, что вред невозможен, но организм устроен так, чтобы в первые недели дать максимум шансов. – Доктор сделал паузу, внимательно посмотрел мне в глаза и добавил: – Сейчас главное – наблюдение. Не переживайте, вы не одни. Мы будем следить за вами.
Я кивнула, попыталась дышать ровно и глубоко, но дыхание всё равно сбивалось. Мистер Эдвардс взглянул на меня с каким-то мягким, почти отеческим выражением, и вдруг спросил:
– Мисс Смит, вы суеверная?
Я усмехнулась.
– В последнее время – да.
Он улыбнулся.
– Есть одно… правило. Оно неофициальное, но многие к нему прислушиваются. Может, вас оно успокоит.
– Что за правило? – заинтересовалась я.
– «Правило 12 недель». Согласно ему, не рекомендуется сообщать о своей беременности до достижения 12-недельного срока.
– Почему?
– Первый триместр считается самым уязвимым, поэтому многие пары не спешат рассказывать о беременности, чтобы лишний раз не волноваться, если что-то пойдёт не так. К концу этого периода гормоны стабилизируются, а риск осложнений и выкидыша заметно снижается. Это время также помогает полностью прочувствовать и принять своё новое состояние. – Доктор Эдвардс тепло улыбнулся и развёл руками. – В любом случае, решать, когда делиться новостью – только вам. Ждать двенадцати недель совсем не обязательно, это даже не правило, а скорее суеверие. Но некоторым такие… ритуалы дают ощущение покоя и уверенности.
– Я люблю ритуалы, – тоже улыбнулась я, вспомнив всё, что раньше придумывала мама. Похоже, у нас в роду и правда были ведьмы. – Спасибо, доктор. Я подумаю об этом.
На следующий день анализ подтвердил беременность. И я расплакалась, потому что теперь сомнений не осталось. Внутри меня был ребёнок. Ребёнок Тео.
Я плакала от счастья, от шока, от непонимания, как на этом выжженном поле вдруг начала прорастать зелень. Потому что в хаос, где я больше не верила в свет, кто-то вложил искру. Жизнь, которую я считала уже невозможной взрастить, оказалась внутри меня.
Благодаря Тео.
Это было настоящее чудо, не иначе. Напоминание о любви, которую я пыталась похоронить под слоями боли, обиды, самозащиты. Но она всё равно нашла путь.
Чёртов Теодор Маршалл. Ты как знал, когда переводил мне свои грёбаные миллионы.
Но Тео подарил мне гораздо больше, чем миллионы – он подарил мне новый смысл. Новую жизнь.
И что же мне теперь делать?
2 февраля. Прошло два с половиной месяца, а если точнее – 79 дней с тех пор, как я последний раз воочию видел Ханну. И всё это время она была в моей голове, в снах, в каждой случайной мысли.
Я пытался жить дальше, но Ханна была как та самая песня, которая застревает в голове. Только вместо слов – её голос. Вместо мелодии – воспоминания.
После того звонка – того, где она узнала о переводе и пришла в ярость – мы не общались до самого Рождества. Первой не выдержала мама. Она позвонила Ханне, едва в Нью-Йорке наступило утро, просто чтобы пожелать счастливого Рождества. Они проговорили больше часа, и я до сих пор не знаю, о чём. Спрашивать не решился. Было это уважением к их разговору или обычным страхом услышать, что я там всё ещё ненавистная и запретная тема – не имеет значения. Но вскоре после этого звонка Ханна написала мне. Короткое, сдержанное поздравление. Но даже оно оказалось глотком воздуха – сигналом, что лёд между нами начал чуть-чуть трескаться.
1 января Ханна снова написала. Поздравила с Новым годом, спросила, как я и как там Бэтмен. Я отправил ей пару фото – пушистый засранец, как всегда, устроился на моих плечах, уверенный, что это его личная лежанка. В ответ Ханна засыпала меня смеющимися смайликами, а через несколько секунд прислала своё фото, на котором она обнимала мопса. Маленького, четырёхмесячного мопса по кличке Робин.
Я смотрел на её лицо и вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь, как дурак. Она была счастлива, и этого было достаточно, чтобы стать счастливым мне.
Всё это время я жил в Монако на огромной вилле, которую отец подарил своей матери – Элеоноре. Днём согласовывал дизайн-проекты по новым отелям, мотался в Париж, Берлин, Барселону и обратно. Иногда мне казалось, что я держусь только за счёт этой суеты. Работа не задаёт лишних вопросов – не спрашивает, почему ты не спишь по ночам, почему так сжимается сердце, когда смотришь на пустую половину кровати. Она просто грузит задачами: подпиши, согласуй, действуй. И я действовал, потому что только в движении ещё чувствовал, что живу.
Час в спортзале каждое утро и вечер.
Иногда я садился в машину, брал Бэтмена и уезжал в горы. Слушал старый рок по дороге, курил прямо в салоне, думал о Ханне. Что она делает? Где она? С кем? Смеётся ли? Забыла ли меня?
Я не писал ей первым и не звонил, чтобы не быть навязчивым. Чтобы она не думала, что я вновь контролирую её жизнь. Держал данное себе обещание дать ей пространство.
А ещё решил воспользоваться её язвительным советом пройти терапию в надежде, что мне это правда поможет.
Вместе с матерью мы посещали психолога. Она – два раза в неделю по будням, я – каждое воскресенье. Первые несколько сессий я больше молчал, чем говорил. Марта Росс – женщина средних лет, с кожей цвета тёмного шоколада и голосом, звучащим как блюз – терпеливо ждала.
А потом я вдруг поймал себя на том, что говорю. Обо всём наболевшем: отец, гнев, вина, Сара, Ханна…
На одной из сессий Марта спросила:
Солнце клонилось к закату, кабинет психолога был наполнен тёплым светом. Я, как обычно, лежал на диване, Марта сидела напротив с блокнотом.
Я глянул на календарь – 2 февраля. И сказал:
– 79 дней прошло с тех пор, как я последний раз видел Ханну.
Марта по обычаю чуть улыбнулась моему подсчёту.
– Это много. Всё ещё больно без неё?
– Нет. – Я посмотрел на свои руки и усмехнулся. – Без неё я медленно умираю.
– С Сарой было так же?
Я задумался.
– Нет. Тогда я был злой и опустошённый. Пытался забыться, занимаясь сексом с другими женщинами. А Ханна… она перечеркнула Сару, да всех одним взглядом. После неё ни одна женщина мне больше не интересна.
– Чем она отличается от Сары?
– Она просто… другая.
– Что вы имеете в виду?
– Сара была как договор: удобная, правильная, без лишних чувств. Всегда знала, когда надо молчать, когда мило улыбнуться, когда похвалить. Она жила правилами, чек-листами, зваными ужинами и красивыми фотографиями для соцсетей. Наши отношения были похожи на заранее написанный сценарий. А Ханна… она как ураган, который врывается в дом и выбивает окна к чёрту. Она всегда говорила вслух то, что другие только думали. Искренне и от души смеялась. – Я улыбнулся, вспомнив её фирменный гогот в клубе и ресторане. – Она спорила, когда проще было уступить. Её невозможно было запереть в рамки, но зато она никогда не притворялась со мной. Я думал, что с Сарой я живой, но только рядом с Ханной я впервые почувствовал, что дышу. По-настоящему дышу.
– Вы хотели бы создать с ней семью, Тео? Завести детей?
Мои пальцы сжались в кулак прежде, чем я успел ответить.
– Да. Конечно, да.
Эта мысль разорвала меня на куски, но я не подал вида.
– Тогда скажите, если вы её любите, почему всё ещё здесь, а не рядом с ней?
Мысли понеслись вихрем. Я вспомнил, как Ханна писала мне после Рождества, как прислала фото с Робин – все наши переписки.
– Такое чувство, будто мы стали… долбаными друзьями, – хрипло ответил я.
– Разве это плохо – быть друзьями?
Я фыркнул.
– Мне почти тридцать лет, Марта. Я не хочу быть её чёртовым другом. Я хочу быть её партнёром.
– Партнёрство без дружбы – это просто секс, – спокойно сказала она. – Дружба – это фундамент. В ней есть доверие, уважение, честность. Способность говорить без страха. Именно на ней строится партнёрство.
– С этой стороны я не думал. – Я вздохнул и уставился в потолок. – Мне всегда казалось, что любить – это так легко. Как же я ошибался.
– Любовь никогда не бывает лёгкой. Но в любви ты не воюешь. Не соревнуешься и не доказываешь, кто прав. Ты просто рядом – без масок и с открытым сердцем. Какого партнёра, по вашему мнению, Ханна заслуживает? И кем вы сами хотите быть для неё?
Я закрыл глаза и представил свою любимую. Как она запрокидывает голову, когда смеётся, как шепчет «успокойся» на моё ухо и целует в щёку, когда я закипаю. Как она смотрит на меня, будто всё ещё верит, что внутри этого дерьма спрятан кто-то стоящий.
– Я хочу быть тем, кому она может доверять, с кем может говорить обо всём. Чтобы она знала: я всегда рядом и на её стороне. Я не хочу снова быть тем мужчиной, который говорит одно, а делает другое. Не хочу душить её своей любовью. Хочу быть её свободой. Её опорой и тылом. Она заслуживает счастья – со мной или без меня.
Марта кивнула, записала что-то в блокнот, но больше не улыбалась. Она смотрела на меня серьёзно, почти пронзительно, словно видела то, что я сам ещё не осознавал.
– Это прекрасные зрелые слова, Тео. Любовь, которая зиждется на таких вещах, выдерживает всё. Так что спрошу снова: почему вы всё ещё здесь?
– Не уверен, что Ханна готова принять меня обратно.
– Почему вы так решили?
– Я бы сорвался к ней в любую секунду, без раздумий, если бы она позвала меня. Но она… не зовёт. – Я потёр лицо руками и вздохнул. – Я сделал много тупых ошибок, за которые она теперь ненавидит меня.
– Любовь привела вас к ошибкам, Тео, но она также мотивировала вас к изменениям. Если Ханна пишет вам и делится своими радостями – значит, доверяет, а не ненавидит. – Марта закрыла свой блокнот. – На этом всё на сегодня. Жду вас через неделю.
Я кивнул, поблагодарил её за сеанс и поднялся на ноги. Когда я подошёл к двери, Марта вдруг окликнула меня:
– Тео, хотите пинок под зад? Не как от психолога, а как от женщины.
Усмехнувшись, я обернулся.
– Очень хочу.
– Вы чертовски редкий экземпляр мужчины, который умеет признавать свои ошибки и хочет стать лучше. Но если так и будете сидеть и ждать, пока Ханна сама вас позовёт – потеряете её навсегда. Мы не умеем читать мысли. Настоящую любовь нельзя отсиживать – её нужно отвоёвывать.
– Думаете, у меня ещё есть шанс?
– Не думаю – знаю. Летите к ней.
Я действительно словно ощутил мощный пинок под зад, а когда вышел на улицу, впервые за долгие месяцы смог вдохнуть полной грудью – и мне не было больно.
Вечерний холодный воздух ворвался в лёгкие, прошёл по венам и пробрался в мозг.
Марта права: я не могу изменить прошлое. Но я могу выбрать, каким буду сейчас и дальше. Ради Ханны. Ради
Я больше не могу так жить – один, без своей маленькой Птички. Она – не просто моя любовь. Она – моё сердце. Моя единственная.
Не знаю, простит ли она меня или уже простила – главное, что я сам теперь знаю, кем хочу быть рядом с ней. Знаю, что не сделаю ей больно. Либо я действую сейчас, либо отпускаю её навсегда.
Я вытащил телефон из кармана с намерением тут же написать Ханне. В этот момент экран вспыхнул, и друг за другом полетели сообщения:
Ханна
Я не ответил сразу, сначала просто смотрел на сообщения – и, чёрт побери, впервые за эти месяцы почувствовал себя так, будто воскрес.
Она позвала меня. Это ли не знак? Огромный жирный знак от вселенной.
Я уже лечу к тебе, Птичка.
И, клянусь собственной жизнью, больше никогда тебя не отпущу.
Февраль в Джорджтауне выдался снежным и холодным, город будто замер в зимней тишине. Снег падал крупными пушистыми хлопьями, укрывая всё вокруг белым одеялом.
Я сидела на кладбище у родительской могилы, закутавшись в длинное шерстяное пальто и шарф до носа, но всё равно чувствовала, как холод проникает в каждую клеточку моего тела.
Посетить могилу родителей я наконец решилась ещё в декабре. Тогда было ещё не так снежно, но воздух уже пах зимой и старыми воспоминаниями. Я долго стояла перед памятниками, глядела на имена, высеченные на камне, плакала и извинялась. За то, что уехала, за то, что так долго не навещала.
Сегодня – 2 февраля – я приехала второй раз. В день рождения папы. Ему могло бы исполниться пятьдесят лет, если бы не та проклятая авария.
– Привет, папа. Я снова здесь, – тихо сказала я и слабо улыбнулась. – С днём рождения, мой герой. Привет, мама.
Я села на корточки, поставила букет из сухоцветов в специальное углубление на камне и принялась рассказывать родителям о своей жизни:
– У меня появился новый член семьи – я завела мопса. Её зовут Робин. – Я улыбнулась, вспомнив это маленькое гиперактивное создание, которое оставила на няньку Кейт, чтобы она не отморозила свой маленький пушистый зад. – Она такая забавная, но с характером. Вам бы точно понравилась. Утром она требует прогулку, не спрашивая, хочу ли я. И я иду. Иногда злая, разбитая, лохматая, но всегда иду. А ещё Робин очень любит поесть и, как результат, после этого всегда довольно выразительно пукает. – Я шутливо закатила глаза и рассмеялась, представив брезгливое лицо Тео, когда он это услышит.
Я вздохнула, стряхнула новый снег с камня, и снова улыбнулась, а моё сердце радостно забилось.
– Кстати, первый триместр позади! Доктор говорит, всё хорошо и можно выдохнуть. На днях я даже узнала пол ребёнка.
Я закусила губу, пальцами нежно погладила живот, до сих пор не веря, что это правда. Это одновременно была и самая радостная новость в моей жизни, и тяжёлая оттого, что я всё ещё держала её в секрете, не сказав никому, хотя тот самый срок в 12 недель истёк уже чуть больше недели назад.
Рождество я встречала вместе с Кейт и Кортни. Мы пекли имбирное печенье, пили безалкогольный глинтвейн и смотрели рождественские фильмы. Я так хотела рассказать о беременности им и Тео – особенно в ночь перед праздником, когда всё казалось возможным. Но не смогла. Потому что боялась признаться даже самой себе в том, что это на самом деле происходит. А ещё боялась всё испортить.
Я часто вспоминала, сколько стресса испытала за это время, сколько текилы выпила и думала, если мой малыш переживёт это – он будет самым сильным на свете.
И он справился.
На этот срок я построила вокруг себя настоящую крепость из тишины, мягких пледов и горячего чая – максимально спокойную и безопасную жизнь. Я не могла позволить себе снова нервничать.
И вот этот срок истёк. Время пришло. Осталось только решиться на серьёзный разговор с не менее серьёзным отцом моего ребёнка.
Несмотря на миллионы, которые Маршалл оставил мне, я всё равно нашла работу и устроилась внештатным автором в один из самых дерзких женских журналов Нью‑Йорка. Они писали о реальной жизни – об отношениях, мечтах и потерях. Я бралась за статьи о чувствах, о том, как люди учатся быть счастливыми после горя, как находят себя в хаосе большого города. Писала так, будто разговаривала с подругой за чашкой чая – честно, тепло, без глянцевых масок.
Работать можно было удалённо из любой точки мира: хоть с крыши отеля в Париже, хоть из шумной кофейни в Бруклине. От меня требовалось только одно – присылать статьи вовремя.
Работа и Робин не давали мне опускать руки, не позволяли утонуть в тишине и рутине. Они втягивали меня в ритм жизни – заставляли просыпаться утром, выходить в город и дышать свежим воздухом, замечать лица прохожих и истории, которые жили в каждом из них.
Месяц назад я начала вновь встречаться с психологом, открывать в себе то, что прежде старалась забыть. Пыталась разобраться в неутихающих чувствах к Тео. Несмотря ни на что, мы продолжали быть связанными. Я не могла изолироваться от него насовсем, он ведь всё-таки отец моего ребёнка. И я очень надеялась, что он поймёт моё молчание.
Я думала о нём постоянно – о том, кем он был для меня тогда и есть сейчас. Конечно, я до сих пор помнила, что он сделал с Оскаром. В какой-то момент я была готова снова осудить его за это, но в конце концов осознала: он сделал это не потому, что был жестоким, а потому, что любил меня и не хотел меня потерять. Я не могла обвинять его за то, что он сражался за нас.
Я периодически писала ему, давая понять, что я помню, что он существует, что я всё ещё думаю о нём.
А если серьёзно, собственница внутри меня просто
Тяжело вздохнув, я посмотрела на браслет, который вылез из-под рукава пальто. Улыбнулась и вслух спросила:
– Почему твой браслет тогда зацепился за пуговицу Тео, мама? Это был знак? Намёк на то, что он особенный? – Я ухмыльнулась. – Или он просто понравился тебе, потому что на папу похож?
Вдруг подул ветер – крепкий, уверенный, но не злой. Он не бил по лицу ледяными плетьми, не гнал снег в глаза. Нет. Этот ветер был другим – тёплым, обволакивающим, почти родным. Словно кто-то набросил мне на плечи невидимый плед.
Словно мама обнимала меня своими нежными руками и шептала: «Да».
Я улыбнулась сквозь слёзы, позволив этому теплу проникнуть в сердце, и вспомнила слова Тео в отеле: «
– Ты бы одобрил его, папа? – серьёзно спросила я, поднимая взгляд к серому хмурому небу.
И в ту же секунду ветер снова обнял меня. Сильнее. Теплее. Он тронул мои волосы, закружил шарф, заставил сердце пропустить удар. Но в этом порыве не было ни капли угрозы – только бесконечные любовь и поддержка.
Как будто папа тоже говорил мне: «Да».
Не знаю, было ли это на самом деле или мне просто показалось, но я почувствовала невероятное облегчение и свободу.
– Спасибо. Спасибо за всё. И ещё раз простите меня, что так долго не приходила. Я люблю вас.
И наконец-то готова встретиться с Тео и всё ему рассказать.
Раньше я боялась говорить. Теперь боюсь молчать. Тянуть больше нельзя: с каждым днём это становится всё невыносимее. Молчать дальше – значит лгать. А ложь – это уже предательство.
Я не могу больше так жить – одна, без него. Не могу оставить его в прошлом. Он – мой дом. Немного поломанный, но всё равно идеальный.
Он стал частью меня в ту самую секунду, как коснулся меня глазами в клубе. Своим взглядом он выбрал меня среди миллионов лиц, среди миллиардов жизней. И никакая боль, никакие страхи уже не смогут это изменить.
Я чувствую, что теперь всё будет иначе. Потому что я изменилась. Потому что я люблю его. Он – мой единственный. Моя вселенная, полная чёрных дыр и самых прекрасных звёзд.
Я буду выбирать его снова и снова, даже если весь мир будет кричать, что это безумие.
И не нужен мне никакой ангелочек. Не нужно сладкое и тихое счастье. Мне нужен мой дьявол. Мой Тео. Со всеми его демонами.
Я готова спуститься за ним даже в ад, если это будет необходимо. И если он откажется бороться, то я сделаю это за нас обоих.
Я буду биться за нашу семью. До конца.
Когда я вернулась в Нью-Йорк, сомнений уже не осталось. Я написала Тео:
Сердце забилось быстрее, едва сообщения улетели. Я знала, что с этого момента всё изменится.
Ответ пришёл через две минуты:
Тео
Я сглотнула. Не ожидала, что он прилетит так скоро.
Ханна
Тео
Я почувствовала, как внутри всё оживает. Завтра. Уже завтра я снова увижу его.
Я широко улыбнулась и положила руки на свой пока ещё совсем не выразительный живот.
– Готовься к встрече с папой, малыш.
Я вошла в лобби отеля за пять минут до назначенного времени и сразу увидела Тео. Он стоял у ресепшен, небрежно облокотившись локтем о стойку, в чёрных брюках и расстёгнутой на две пуговицы рубашке. От его сексуального вида во рту мгновенно пересохло, и я застыла на месте.
Тео заметил меня сразу, как я вошла, и улыбнулся. Легко, почти незаметно, так, как умел только он – той полуулыбкой, от которой весь мир вокруг рассыпался в прах. В его глазах – этих чёрных, космических, глубоких глазах – всё ещё горело то же самое пламя, от которого когда-то вспыхнула моя душа.
Всё в нём было таким родным, что у меня перехватило дыхание. И в ту секунду, как наши глаза встретились, я поняла – за это время между нами ничего не изменилось.
Тео пошёл мне навстречу, и я тоже пошла, уже не в силах остановиться – это было притяжение, которому невозможно сопротивляться.
Вскоре мы неловко замерли в двух шагах друг от друга. И я растерялась. Что сделать? Обнять его? Похлопать по плечу? Как встречают бывших, с которыми снова хотят стать настоящими?
– Привет, Ханна, – сказал Тео, прервав мои мысли. Его голос был хриплым и тёплым, как какао. – Ты хорошо добралась?
Я почувствовала, как в груди под рёбрами, снова оживает сердце, которое всё это время притворялось мёртвым.
– Привет, Тео, – ответила я, и мои губы сами собой растянулись в улыбке. – Да, всё отлично.
Он коротко кивнул, жестом пригласил меня к лифту, и я послушно пошла за ним. Когда металлические двери закрылись за нашими спинами, мы остались наедине в тесном пространстве, полном слишком громкого молчания и бешено скачущих сердец.
Лифт мягко тронулся вверх, но мне казалось, что это не кабина движется, а земля уходит из-под ног.
Тео стоял рядом – так близко, что я чувствовала его тепло и запах. Этот дурманящий аромат кедра, морской соли и чего-то совсем его собственного ударил мне в голову и опьянил. Стало невыносимо жарко.
Я сглотнула и сделала шаг в сторону, пытаясь спастись от такой опасной близости.
Тео тоже сделал шаг.
Ко мне.
Наши взгляды встретились. И в этом взгляде я увидела всё – дни одиночества, боли, желания, сдерживаемого из последних сил.
– Я так соскучился, Ханна.
– Я тоже. Очень.
И в следующую секунду всё перестало иметь значение.
Тео шагнул ко мне, сокращая расстояние до минимума. Одна его рука нырнула в мои волосы и обхватила за шею сзади, а вторая скрылась под пальто и легла на талию. Прежде чем я успела подумать хоть о чём-то, Тео притянул меня к себе, и его мягкие губы накрыли мои с глухим стоном.
Поцелуй был горячим и жадным. Неосторожным. Таким диким, что можно было легко задохнуться.
Я прижалась к Тео, вцепившись в его рубашку до треска ткани, облизнула его язык, чуть прикусила ему нижнюю губу и застонала.
– Боже, детка, мне так не хватало этих звуков.
Он прижал меня к стене, его бедро вклинилось между моих ног, заставляя меня выгнуться навстречу. И снова впился в мои губы – грубо, неумолимо, как человек, который слишком долго был лишён воздуха.
Его сильные руки были повсюду: на моей талии, на спине, на бёдрах. Он будто вспоминал меня заново, наощупь.
Я задыхалась от счастья. Мои пальцы сами нашли его волосы – жёсткие, чуть спутанные, и поцелуй стал ещё глубже, ещё отчаяннее. Я тянулась к нему, как обезвоженный к последнему глотку воды.
Тео застонал, его руки скользнули вниз по моей спине, надавили на бёдра, прижимая меня к себе ещё ближе. Мы оба знали, что в лифте есть камеры, что он в любую секунду мог остановиться и впустить к нам других пассажиров.
Но нам обоим было плевать на это.
Через несколько секунд лифт всё же неизбежно звякнул, сообщая, что мы прибыли на нужный этаж и пора спускаться с небес на землю. Но ни я, ни Тео не двинулись с места.
Когда дверцы раскрылись, Тео медленно, неохотно оторвался от моих губ, открыл глаза – и я утонула в их бездне. В его взгляде читалась жажда. И любовь. И глубокая нежность, от которой мне захотелось заплакать.
– Ведьма, – выдохнул он, тяжело дыша. – Всё так же с ума меня сводишь одним своим запахом.
– А ты всё такой же дикий Медведь, – улыбнулась я и сжала его бицепс. – Только в массе немного сдал.
Он улыбнулся и взял меня за руку.
– Пойдём.
Когда мы вошли в его приёмную, я сразу увидела за стойкой Кристину.
– Мисс Смит! – воскликнула девушка и широко улыбнулась. – Добрый день! Рада вас видеть.
– Привет, Крис. – Я улыбнулась в ответ, так как тоже была рада встрече. – Как дела?
– Теперь гораздо лучше. – Она обвела удовлетворённым взглядом наши сцепленные ладони и заговорщически шепнула: – Я очень скучала по вам обоим. Даже работа была в тягость.
Тео снисходительно улыбнулся, не поддаваясь такой откровенной лести, пусть и довольно милой.
– Сделай, пожалуйста, чай для Ханны, а мне кофе, – попросил он, и Крис кивнула.
– Всё будет готово через три минуты.
Когда мы оказались в его кабинете, Тео помог мне снять пальто и аккуратно повесил его на плечики.
Я притихла, прокручивая в голове возможные сценарии нашего разговора и меня накрыла лёгкая волна нервозности. Вдруг он не поймёт меня? Обидится или чего хуже – разозлится? Как бы я сама поступила, если бы была на его месте?
– Присаживайся, – бархатный голос Тео вывел меня из ступора.
Он помог мне устроиться в кресле, сам сел напротив и вытянул ноги. Мы молчали какое-то время, будто оба не знали, с чего начать разговор. Но начать должна была я, ведь я написала ему.
Но Тео опередил меня.
– Как ты? – спросил он, и его глаза скользнули по моему лицу и телу. – Выглядишь потрясающе.
Я была в облегающих чёрных джинсах с завышенной талией и свободном кашемировом джемпере лавандового цвета, волосы мягкими волнами спадали на плечи, на лице – минимум макияжа.
Несмотря на здоровое питание и занятия йогой, за эти месяцы я чуть прибавила в весе. Вместо угловатой худобы появились плавные линии, соблазнительные изгибы там, где раньше была только хрупкость. И судя по тому, как Тео смотрел на меня, он замечал каждую перемену, и для него я всё равно была… идеальна.
Я смутилась и почувствовала, как в груди разливается тепло от его взгляда.
– Спасибо. Я в порядке. –
– Да, просто сушка и много работы. – Он улыбнулся и перевёл тему: – А где твоя маленькая свинка?
Я рассмеялась.
– Робин дома. Наелась и спит довольная. – Я чуть удобнее устроилась в кресле. – Твоя мама недавно рассказала мне, что вы посещаете психолога.
Он кивнул и спокойно ответил:
– Так и есть.
Мы немного обсудили его терапию, я рассказала ему о своей новой работе. Приход Кристины с горячими напитками дал мне короткую передышку перед самой главной новостью.
Вцепившись пальцами в чашку с чаем, я сделала несколько бодрящих глотков.
– Ты планируешь возвращаться в Нью-Йорк или решил окончательно осесть в Монако? – непринуждённо поинтересовалась я, но мысленно скрестила пальцы.
– Планирую возвращаться, – кивнул Тео и, отставив свою чашку на стол, закинул ногу на ногу и скрестил пальцы на колене. – Строительство новых отелей уже подходит к концу, моё присутствие больше не требуется. Осталось только пройти пару сессий у психолога, но для этого необязательно жить в Монако.
– И когда ты возвращаешься?
– Уже, ведь ты позвала меня, – заявил он, не отрывая от меня внимательного взгляда, и моё сердце ёкнуло. – Но даже если бы ты не написала мне, я бы приехал сам.
– Зачем?
– Чтобы вернуть свою любимую женщину. – Тео подался вперёд. – Тебя, Ханна.
Сердце загрохотало.
Я моргнула и со стуком поставила чашку на стол. Мои руки слегка затряслись от волнения и переизбытка эмоций, и я положила вспотевшие ладони на бёдра, чтобы немного успокоиться.
– Тео, я написала тебе не просто так, – наконец сказала я, потому что оттягивать это было уже дурным тоном. – Я… у нас…
Чёрт! На что я рассчитывала, совсем не подготовившись к настолько серьёзному разговору? Как сказать ему о том, что у нас будет ребёнок?
– Что такое, Ханна? – Тео тут же оказался рядом и опустился передо мной на корточки. – Ты побледнела.
– Прости, – всхлипнула я. – Пожалуйста, прости меня.
– За что? Почему ты плачешь?
Я сделала глубокий вдох и, почувствовав лёгкое шевеление в животе, обхватила его ладонями.
– За всё. – Мой хриплый голос сорвался на шёпот. – Сейчас мы обсудим… причину нашего расставания ещё раз и больше никогда к ней не вернёмся, ладно?
Тео нахмурился и чуть напрягся, но протестовать не стал, лишь кивнул. И я продолжила:
– В тот вечер в отеле я была разбита, зла и морально истощена. Я испугалась и оттолкнула тебя за то, что ты сделал… сам знаешь с кем. Я не оправдываю насилие ни при каких обстоятельствах, но теперь понимаю, почему тогда ты выбрал такое решение. И… принимаю его. – Я вздохнула и посмотрела ему в глаза. – Но при одном условии: ты можешь дать мне слово, что никогда больше не прибегнешь к таким… радикальным методам решения проблем? Любых проблем.
Тео сжал мои ладони, его пальцы были мягкими и тёплыми.
– Даю слово. Я не хочу, чтобы ты боялась меня или сомневалась в моей честности. Ты важна для меня, и я приложу все усилия, чтобы вернуть твоё доверие.
Я смотрела на него, пытаясь уловить хотя бы малейший намёк на фальшь. Его глаза были спокойными и серьёзными, голос – уверенным, но без привычной жёсткости. Он говорил, и я чувствовала, что за этими словами скрывается не просто желание оправдаться, а реальное понимание того, что он совершил. Его искренность слышалась в каждой интонации, и сковывающие меня цепи сомнений наконец начали ослабевать.
Я кивнула, сжала его ладони в ответ, давая понять, что верю ему.
– Ту глупую статью я написала просто чтобы привлечь твоё внимание, – тихо призналась я. – И в ней всё было ложью. В ней я назвала тебя… чудовищем. – Тео прикрыл глаза, и я нежно огладила большими пальцами его скулы. – Но на самом деле я так совсем не считаю. Никогда не считала. Ты не чудовище, Тео, ты настоящее чудо. Знаешь почему?
– Почему? – хрипло спросил он.
Я вытащила из сумки справку о беременности, результаты анализов и снимок УЗИ. Мягко вложила всё это ему в ладони со словами:
– Потому что здесь – доказательство того, что внутри меня растёт маленькая жизнь. Наш… сын.
Тео уставился сначала на снимок, потом – на бумаги. Его глаза заметались по строкам. Через несколько секунд его пальцы задрожали, и он поднял на меня растерянный взгляд.
– Ты… – его голос сорвался, глаза заблестели, – ты беременна? Это… мой ребёнок?
– Да.
– Я… не понимаю. Ты же говорила, что не можешь иметь детей.
Я кивнула и судорожно втянула воздух – сердце бешено колотилось где-то в горле. И, предугадывая все его вопросы, наконец рассказала ему обо всём без утайки: о том дне, когда я узнала о беременности; обо всех своих страхах по поводу потери ребёнка из-за огромного количества стресса, что я испытала; о том негласном «правиле 12 недель», про которое рассказал мне доктор; обо всех своих визитах после.
Тео внимательно слушал меня, ни разу не перебив, лицо его было бледным и не выражало практически никаких эмоций – живыми были только его глаза.
– Я не говорила тебе до этого момента не потому, что не доверяю или боюсь тебя. Нет. – Я вздохнула, судорожно стискивая в пальцах край бумаги. – Я боялась дать тебе надежду, чтобы потом… если я вдруг снова…
Я не смогла договорить, слова застряли колючим комом в горле. Если бы я сказала ему о ребёнке, а потом потеряла его, я бы не пережила это. И не хотела, чтобы он мучился тоже.
– Прости меня, Тео, – прошептала я, боясь взглянуть на него и увидеть в его глазах разочарование или ненависть. – Я не могла облажаться снова. Хотела сделать… как лучше. И поставила безопасность и здоровье малыша в приоритет в этот период.
Тео мягко взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.
– Не извиняйся, я понимаю. – Его голос был тихим, но в нём было столько нежности, что меня едва не затопило волной облегчения. Он провёл большими пальцами по моим щекам, стирая влагу. – Сейчас… – он глубоко вдохнул, – сейчас с ребёнком всё в порядке?
Я кивнула и наконец улыбнулась сквозь слёзы.
– Да, он полностью здоров. Мы пережили тот опасный этап. Всё хорошо, Тео. Теперь точно всё хорошо.
Он закрыл глаза на секунду, а потом прижал меня к себе так крепко, что я чуть не задохнулась в его объятиях.
– Ты правда не злишься на меня? – прошептала я в его грудь, сминая в пальцах хлопковую ткань рубашки.
– Нет, не злюсь. – Тео чуть отстранился, и от слёз радости в его глазах моя душа будто обрела крылья. – Как я могу злиться? Ты защищала, хотела уберечь от боли. – Он чмокнул меня в кончик носа. – Но в следующий раз не молчи и говори мне сразу. Даже если бы что-то случилось, я бы хотел знать и поддержать тебя. Ты не должна переживать всё в одиночку. Договорились?
– В следующий раз? – пролепетала я, непонимающе нахмурившись.
Тео ухмыльнулся.
– А ты думаешь, это будет наш единственный ребёнок?
Моё сердце подпрыгнуло, как мячик. Один ребёнок казался чудом, а он уже строит планы на армию маленьких Маршаллов?
Я сглотнула, пытаясь справиться с лавиной эмоций, но не смогла сдержать счастливой улыбки. В его словах было всё: принятие, вера, любовь. Всё, чего я желала от него и даже больше.
Тео вдруг опустился на колени передо мной. Его руки легли на мою талию, и я замерла, едва дыша, когда он осторожно приподнял край моей кофты и приспустил пояс джинсов, обнажая чуть округлый живот. Тёплые пальцы коснулись моей кожи, а потом Тео с трепетом и с какой-то благоговейной нежностью приник горячими губами к моему животу.
– Привет, малыш, – произнёс он так мягко, что у меня снова защипало в носу. – Я твой папа. И теперь я всегда буду рядом с вами. Всегда.
Тео прижался к животу лбом и тихо выдохнул. По моим щекам ручьями стекали слёзы, но я не обращала на них внимания и нежно гладила Тео по голове. Он притих и замер, будто впитывал в себя этот момент, запечатывал его навсегда где-то глубоко в сердце и памяти.
Через минуту Тео медленно поднялся на ноги и, чмокнув меня в лоб, направился к своему письменному столу. Его движения были решительными, но в них всё ещё улавливалась лёгкая дрожь. Открыв один из ящиков, он что-то извлёк оттуда, а когда вернулся, вновь сел передо мной.
На одно колено.
И достал маленькую коробочку.
Мои глаза расширились, когда до меня дошло, что последует дальше.
– Откуда? – прошептала я. – Когда ты успел?
– Я ехал сюда не просто так, а с намерением сделать тебя своей женой, Ханна. Но для начала я бы хотел перед тобой извиниться. – Он сделал глубокий вдох. – Я оставил тебя, когда поклялся не отпускать. Прости меня за это. Больше такого не повторится.
– Я верю тебе, Тео, и прощаю тебя. – Я погладила его по щеке. – И ты, пожалуйста, прости меня за всё.
Он кивнул, поцеловал внутреннюю сторону моей ладони – и открыл коробочку. Внутри на чёрном бархате сияло роскошное золотое кольцо с крупным изумрудом, обрамлённым россыпью бриллиантов.
– Выходи за меня, детка. Дай мне право быть твоим домом. Твоей семьёй. Навсегда.
Мир вокруг меня завертелся, а потом всё исчезло – остались только Тео и сверкающее в его руках кольцо.
– Я согласна, – ответила я, не сомневаясь ни секунды.
Тео засветился от счастья, надел мне кольцо на безымянный палец, и я почувствовала, как прохладный круг металла стал новой частью меня.
Широко улыбнувшись, я сползла на колени к Маршаллу, обвила его шею руками и, прежде чем поцеловать, серьёзно сказала:
– С этого момента мы все проблемы решаем вместе и честно рассказываем друг другу обо всём, что бы ни случилось.
– Абсолютно согласен.
Я с жаром прильнула к его губам. Этот поцелуй стал клятвой – громче любых обещаний.
А ещё он стал искрой, распалившей нас обоих.
– Пожалуйста, скажи, что после меня у тебя нет других встреч, – прошептала я, прикасаясь губами к его шее и легонько покусывая кожу.
– Нет, я весь твой, Птичка, – хрипло пробормотал Тео, покрывая поцелуями мой подбородок. – Кроме тебя и Крис никто не знает, что я в Штатах.
– Тогда займись со мной любовью, Тео. – Я плавно задвигалась на его бёдрах, ощущая, как он твердеет подо мной. – Прямо здесь и сейчас.
Он вдруг положил ладонь на мой живот, и я замерла. В его взгляде была смесь заботы и любви.
– Мы не навредим ребёнку?
Я широко улыбнулась.
– Нет. Я спрашивала у доктора.
Его глаза вспыхнули огнём – не просто страстью, а чем-то гораздо большим.
Голодом.
Обожанием.
Желанием раствориться во мне.
Тео поднялся на ноги, не отпуская меня, словно боялся, что я исчезну, если он разомкнёт руки. Подойдя к столу, он нажал кнопку на переговорном устройстве:
– Кристина, сегодня меня ни для кого больше нет. И ты можешь идти на обед.
– Поняла, мистер Маршалл. Уже ухожу.
– Она смекалистая, – шепнула я, скользнув губами по его щеке.
– Очень, – ухмыльнулся он, крепче обвивая меня руками и унося к дивану. Он опустил меня на него с такой осторожностью, будто я была фарфоровой куклой, и нежно поцеловал в губы.
– Даже дверь не закроешь?
– Никто не посмеет войти сюда.
Закинув мои руки над головой, он впился в мои губы. С каждой секундой я чувствовала, как его тело напрягается всё сильнее, как в нём нарастает нетерпение. Моё собственное желание звенело в венах, огнём растекалось по коже.
Одежда срывалась с нас молниеносно, будто сама не терпела больше быть преградой. Мой джемпер – прочь. Джинсы – на пол. Когда губы Тео добрались до моей шеи, я всхлипнула. С тех пор, как он оставил на ней свои засосы в наш первый раз, он всегда был к ней чутким и трепетно-нежным. Едва касался её губами, но от этого лишь ещё больше сносило крышу. Он доводил меня до дрожи одним только дыханием.
Тео медленно стянул с меня лифчик и трусики, словно разворачивал драгоценный подарок, и замер, разглядывая меня. Его взгляд был завораживающим, безумным и диким. Он ласкал меня глазами, и я чувствовала, как таю под этим вниманием.
– Ты великолепна, – выдохнул он. – Чёрт, нет, ты совершенство.
Я жадно глазела на его тело в ответ – твёрдое, сильное, безупречное тело, прятать которое под одеждой было самым тяжким преступлением. Маршалл тоже был совершенен. Мой будущий муж настоящее чёртово божество.
– Войди в меня, Тео.
– Не сейчас, детка. – Его хриплый голос дрожал от возбуждения. – Сначала я хочу ощутить на языке твой неповторимый вкус. Хочу, чтобы ты кончила под моим языком.
Я застонала и выгнулась, когда его язык быстро заскользил по моей промежности вверх и вниз, вылизывая меня так, будто я была последним сладким угощением на этом свете. Тео дразнил меня одновременно кончиком языка и пальцами, заставляя моё тело пылать и извиваться в истоме.
За время нашей разлуки я не удовлетворяла себя ни руками, ни вибратором, поэтому оргазм накрыл меня очень быстро. От экстаза мои руки с силой вцепились в волосы Тео, и я задрожала, утопая в таком неземном удовольствии, что в глазах появились искры.
– Господи… – прошептала я, когда по телу пронёсся последний спазм, и я, размякшая, распласталась на диване. – Как же я скучала по твоему языку.
– Только по языку?
Тео навис надо мной, его губы блестели от моих соков, глаза горели, как у самого настоящего демона.
– Не только. Я скучала по каждой твоей части, Маршалл. Особенно по этой поистине волшебной палочке, – улыбнувшись, я обхватила его член рукой, нежно сжала и погладила. Он был твёрдым и очень горячим.
Тео рвано выдохнул и мягко отвёл мою руку. Уложив меня на бок, он лёг за спину и закинул мою ногу на своё бедро.
– Готова?
Я кивнула, не в силах говорить. Когда я почувствовала, как его толстый член вошёл в меня, судорожно выдохнула от восхитительного ощущения наполненности и повела бёдрами, наслаждаясь каждым дюймом его мощной плоти внутри себя.
Тео поймал мои губы и начал медленно двигаться. Одна его рука крепко сжимала мою ладонь, вторая мягко поглаживала низ живота и надавливала на клитор, добавляя к этому блаженству ещё больше сладкой пытки.
В какой-то момент он сорвался. Его рывки стали резче, стоны – громче. Тео зарычал, теряя контроль. Крепко обхватив моё бедро, он начал врываться в меня на всю длину – быстро, неистово, со смачными шлепками. Я почувствовала знакомое приятное покалывание в пальцах, задрожала и кончила второй раз вместе с ним.
Мы ещё долго лежали, запутавшись в объятиях и неспешно дыша в унисон. Его рука обнимала меня за талию, гладила кожу, будто хотела запомнить каждую её неровность, каждую родинку, каждую каплю пота, оставшуюся от нашей безумной любви.
Уткнувшись в мои волосы, Тео упивался моим запахом и шептал разные ласковые слова. Я нежилась в его объятиях, словно сытая кошка на солнце.
– Если что, я не потратила ни цента из твоих денег, – гордо заявила я, нарушив этот блаженный покой.
– Это твои деньги, – тут же поправил он, и я закатила глаза. – Но, судя по твоему тону и хитрому взгляду, ты что-то задумала.
Я с улыбкой кивнула. Он слишком хорошо меня знает.
– Да. Хочу направить часть денег на благотворительность. На помощь тем, кому тяжело: жертвам насилия, людям, которые борются за возможность стать родителями, и тем, кто спасает животных. Я уже выбрала несколько фондов и организаций.
– Это прекрасное желание.
– А оставшуюся часть… – Я закусила губу и опустила взгляд, вдруг стушевавшись.
– Ну? – Тео сжал моё бедро. – Смелее, детка.
– Я хочу купить для нас дом, – выпалила я и подняла на него глаза. – Я нашла пару классных вариантов в пригороде. Там тихо, хорошие школы рядом, и до Нью-Йорка рукой подать. И там достаточно места для барбекю, кота, собаки и детских шалостей. – Я улыбнулась и коснулась ладонью своего живота. – Хочу, чтобы наш сын рос на земле, а не в каменных джунглях. Чтобы бегал босиком по траве вместе с Бэтменом и Робин, лепил замки из песка прямо во дворе, дышал свежим воздухом и качался на качелях, когда захочет. Чтобы мы все могли быть там свободными и счастливыми. Что скажешь?
В глазах Тео заискрилось что-то нежное и бесконечно глубокое, когда он посмотрел на меня.
– Скажу, что ты мой самый большой подарок, Ханна, – заявил он и убрал рыжий локон, прилипший к моей щеке. – И, если ты нашла для нас место, где будет спокойно твоё сердце, значит, оно идеально. Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя за все эти вещи.
Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, что меня вот-вот разорвёт от счастья и любви к этому мужчине, и прижалась к его груди, где ровно билось сердце.
– Я покажу тебе фотографии, а потом мы вместе туда съездим. Только предупреждаю сразу: ты тоже будешь участвовать в выборе качелей!
– Согласен на любые качели, кроме эмоциональных, – усмехнулся Тео и, уткнувшись подбородком в мою макушку, тяжело вздохнул. – В тот момент, в отеле, когда я увидел твои глаза, я думал, что потерял тебя навсегда, Ханна, – тихо признался он. – Жизнь без тебя стала похожа на существование в бездне – тёмной, холодной, без звёзд.
Моё горло сжалось, и я нежно провела пальцами по колючей щеке любимого, ловя его взгляд.
– Даже из бездны можно выбраться, если кто-то держит тебя за руку. И этой рукой буду я. И наш сын.
На мгновение Тео замер. Его зрачки расширились, дыхание сбилось.
– Наш сын, – повторил он и скользнул ладонью к моему животу. – Ханна, я знаю, что уже клялся тебе, что не оставлю, и нарушил эту клятву. Но вчера, после того, как ты написала мне, я поклялся собственной жизнью, что больше никогда тебя не отпущу. – Он сжал мою ладонь, и я почувствовала, как в носу щиплет от переизбытка чувств, но не смела прервать его. – Я клянусь, клянусь собственной жизнью, что больше не оставлю тебя. Ты веришь мне?
– Верю.
Его горячие губы коснулись моего лба, и тепло, разлившееся по всему телу, отчётливо дало мне понять – с этого момента я больше никогда не буду одинока.
Было семь утра, когда я впервые взглянул на часы. Теперь – почти два. Прошло семь часов, мать вашу.
Семь. Часов.
Столько времени я топчу ковёр в этой стерильной, но уютной комнате ожидания, где пахнет кофе, дезинфицирующим средством и чужими переживаниями.
Семь часов с тех пор, как Ханна выгнала меня из родильной палаты с криком, что не хочет, чтобы я видел её в этом аду боли.
«
Я должен был быть рядом с Ханной сейчас, но когда у неё начались настоящие схватки, она сказала, что ей это на хрен не надо.
–
–
–
Я не винил её. Я и сам хотел сбежать, потому что не мог вынести её мучения, зная, что ничем не смогу ей помочь в этот момент.
– Расслабься,Тео, – говорит подошедший ко мне Джеймс. – Семь часов для первородящих это норма. Всё будет хорошо, вот увидишь.
Я лишь киваю в ответ. Он врач. Ему можно верить. Но моё сердце всё равно глухо стучит где-то в горле от волнения.
Хлопнув меня по плечу, Джеймс уходит.
Рождение ребёнка вместе со мной всё это время терпеливо ждут наши родные и самые близкие люди.
Мама с Фрэнком, прилетевшие из Монако – два месяца назад они поженились на Лазурном берегу. Это была красивая и тихая свадьба в семейном кругу.
Кейт сидит в кресле напротив, закинув ногу на ногу и нервно постукивая пальцами по колену. Она держится молодцом, но я-то знаю: она волнуется за Ханну не меньше меня.
Рядом с ней сидит Джеймс. И, конечно, они опять о чём-то спорят.
– Ты хоть иногда можешь не умничать? – закатывает глаза Кейт. – Просто признай, что ты не прав.
– Зачем? Я же прав, – флегматично парирует Джеймс.
– Лучше просто заткнись.
Мама глядит на них с лёгкой улыбкой и, подперев подбородок рукой, говорит Фрэнку:
– Смотри, Фрэнк, так начинается новая история любви.
Кейт цокает языком и что-то язвит в ответ, а Джеймс делает вид, что его это не трогает. Мама в последнее время подсела на турецкие сериалы и стала чересчур мечтательной.
Я бы посмеялся, если бы моя голова сейчас не была занята одной-единственной мыслью:
Подойдя к окну, я вспоминаю, как мы с Ханной жили эти месяцы.
Как купили дом её мечты в Скарсдейле23 – двухэтажный, с белым фасадом, высокими арочными окнами и просторным двором, утопающим в зелени.
Как вместе обустраивали комнаты и детскую, как спорили из-за цвета качелей.
Как стояли на нашей свадьбе под аркой из живых цветов, смеясь и не веря до конца, что скоро станем мужем и женой. Как её улыбку подхватили камеры модного журнала, поставив нас в топ их «историй любви года».
Как вечерами я гладил её живот, слушая, как в нём бьётся новая жизнь.
И вот теперь я здесь.
Семь. Долбаных. Часов.
Мой кофе уже остыл в руке, и Фрэнк возвращается ещё с одной партией горячих напитков и раздаёт всем по стаканчику. И именно в этот момент в комнате появляется врач – спокойный и улыбающийся.
– Поздравляю, всё прошло отлично. Можете зайти.
Я первый влетаю в коридор. Первый распахиваю дверь палаты.
И замираю.
Ханна лежит на кровати, измождённая, бледная, но всё равно прекрасная. А на её груди лежит крошечный человек, завёрнутый в белую пелёнку.
Ханна смотрит на меня и улыбается.
– Иди сюда, папочка. Познакомься со своим сыном.
От этих слов мою грудь разрывает от счастья, а колени подкашиваются, но я держусь. Я подхожу к любимой, целую её в губы. Мои пальцы дрожат, когда я осторожно беру малыша на руки.
Он кряхтит и слегка морщится, но не плачет, лишь с трудом приоткрывает глазки, как будто пытается разглядеть меня.
– У него твои глаза, – шепчет Ханна и широко улыбается. – И мои волосы.
Я вижу, как из-под пелёнки выбиваются рыжие волоски и вдруг чувствую, как высвободившаяся маленькая ладошка крепко сжимает мой палец. Я был уверен, что после Ханны никто больше не сможет свести меня с ума.
Как же я ошибался.
Горло сдавливает так сильно, что на глаза сами собой наворачиваются слёзы. Я моргаю, отгоняя их, осторожно прижимаю сына к груди, боясь даже дышать рядом с ним, и прикасаюсь губами к его лбу.
– Добро пожаловать в семью, сынок.
Вокруг собираются наши. Все улыбаются, глядя на это крошечное чудо. Каждому не терпится подержать его на руках.
Я передаю сына сначала маме и Фрэнку – они оба плачут, что‑то бормочут, с трепетом поглаживая его щёки и пальчики.
Потом его берёт Джеймс, который смотрит на него так, словно только что открыл для себя новый мир.
А следом – Кейт.
– Привет, мой маленький львёнок, – воркует она, чуть покачивая его в руках. – Я твоя будущая фея-крёстная. А этот вечно хмурый и недовольный дядя, увы, тоже твой крёстный. Но не переживай, ты привыкнешь.
Джеймс закатывает глаза, но не может сдержать улыбки, видя, как в ответ на слова Кейт на лице малыша тоже появляется улыбка. Кажется, они ему нравятся.
– Так и какое имя вы выбрали? – интересуется Кейт, бросая взгляд на нас с Ханной. – Не томите уже.
Мы встречаемся глазами, и между нами происходит безмолвный диалог.
– Рассел, – говорит Ханна и слабо улыбается. – В честь моего отца.
Я киваю и сжимаю её ладонь.
Память – это не боль. Это мост. Мост между теми, кто был, и теми, кто будет. Мы выбрали это имя ещё задолго до родов. И, как оказалось, оно чертовски ему подходит – Рассел со старофранцузского означает «рыжий». Забавно, как всё совпало.
Пока родные и друзья кружат вокруг нашего малыша, я сажусь рядом с Ханной.
– Спасибо за сына, – шепчу я, поглаживая её по щеке. – Он настоящее чудо.
– И тебе спасибо, – шепчет она в ответ, прижимаясь к моей руке. – Мы оба его заслужили.
– Как ты?
Ханна блаженно улыбается.
– Счастлива так, что словами не передать. Только чувствую себя немного… мокрой и грязной. Выгляжу, наверное, ужасно.
– Ты прекрасна, как звезда. – Я нежно целую её губы, скулы, нос – мне хочется покрыть поцелуями каждый дюйм её лица. – Моя путеводная звезда, мой свет. Я люблю тебя, детка.
Она улыбается сквозь слёзы и сжимает мою ладонь.
– Я тоже очень люблю тебя, Тео. И всегда буду освещать твой путь – куда бы ты ни шёл.
Всё, что было между нами – стоило того. Каждая потеря, каждый страх, каждая рана – всё ради этого момента. Мы оба изменились и стали теми, кем должны были стать: опорой друг для друга, родителями, семьёй.
Я всегда думал, что счастье приходит постепенно. Ты сам выстраиваешь его по кирпичику, шаг за шагом. Стараешься, работаешь, терпишь, преодолеваешь препятствия. Но сколько бы я ни бился, не чувствовал этого полноценно.
Счастье ворвалось в мою жизнь неожиданно, когда я его совсем не ждал. Как будто кто-то свыше щёлкнул пальцами и решил: «Пора». В тот момент я впервые увидел Ханну.
Иногда, чтобы найти своё счастье, нужно пройти через самую глубокую тьму. Но если идти до конца, не останавливаясь – обязательно встретишь свет. И этот свет будет таким ярким, что мир вокруг тебя обретёт смысл.
Теперь я знаю точно: тьма осталась позади, как и прошлое. Впереди нас ждёт только новое, светлое будущее.
Нью-Йоркский университет – частный исследовательский университет США, расположенный в Нью-Йорке, один из наиболее известных и престижных высших учебных заведений мира.
«Головоломка» – американский анимационный фильм о взрослении 2015 года, снятый Disney и Pixar Animation Studios.
Изабе́лла Хаир Хади́д – американская супермодель палестино-голландского происхождения.
Гарвардский университет – один из самых известных и престижных университетов США и всего мира, старейший вуз США.
Манхэттен – самый популярный район Нью-Йорка и визитная карточка США. Здесь расположены небоскрёбы, офисы крупнейших мировых компаний, дорогие рестораны, элитные бутики и престижные апартаменты.
Walmart – американская компания. Крупнейшая в мире сеть розничных магазинов и супермаркетов, которая продаёт широкий ассортимент товаров, включая продукты питания, бытовую электронику, одежду, товары для дома и многое другое.
The Macallan (с англ. – «Мака́ллан») – шотландский бренд (марка) виски из региона Хайленд. Винокурня основана в 1824 году.
Фотокатализ – это процесс, при котором свет (обычно солнечный или ультрафиолетовый) запускает химическую реакцию, способную разрушать вредные вещества в воздухе.
Древесина с сертификацией Лесного попечительского совета (FSC) – это продукция, на которой стоит маркировка международной организации Forest Stewardship Council (Лесной попечительский совет). Она подтверждает, что древесина прошла сертификацию и создана из лесов, находящихся под ведомством экологически и социально ответственного лесного хозяйства. Основная цель этой сертификации – способствовать устойчивому развитию лесных ресурсов.
LinkedIn – американская социальная сеть для поиска и установления деловых контактов.
Патрик Бэйтман – главный герой и рассказчик романа Брета Истона Эллиса «Американский психопат» и его экранизации. Он богатый, материалистичный яппи, инвестор и банкир с Уолл-стрит, который ведёт тайную жизнь серийного убийцы.
Верхний Ист-Сайд – это один из самых элитных и дорогих районов Нью-Йорка, расположенный на востоке Манхэттена, между Центральным парком и рекой Ист-Ривер.
Ро́узи Э́лис Ха́нтингтон-Уа́йтли – британская супермодель, известна как одна из «ангелов» Victoria’s Secret.
Сохо (SoHo) – один из районов Манхэттена в Нью-Йорке, который стал знаменитым благодаря своей художественной атмосфере, модным бутикам, ресторанам и галереям.
Бруклин – один из пяти районов Нью-Йорка. Он находится на западной оконечности Лонг-Айленда и соединён с Манхэттеном знаменитым Бруклинским мостом.
Женщина-кошка (англ. Catwoman), настоящее имя – Сели́на Кайл. Персонаж комиксов издательства DC Comics. Одна из самых популярных врагов Бэтмена.
«Мадагаска́р» (англ. Madagascar) – американский анимационный комедийный фильм о выживании 2005 года производства DreamWorks Animation SKG и PDI/DreamWorks, распространяемый DreamWorks Pictures.
«Выживший» (англ. Survivor) – американское реалити-шоу, транслируемое каналом CBS. Игра является адаптацией шведской телепередачи «Expedition Robinson». Суть реалити-шоу состоит в том, что группу незнакомцев помещают в удалённом незаселённом месте (чаще всего это бывают тропические острова), где они сами должны добывать себе пищу, воду, огонь и строить укрытие от природных стихий.
Том Харди – британский актёр, продюсер и сценарист.
Вилли Вонка (англ. Willy Wonka) – герой сказочной повести Роальда Даля «Чарли и шоколадная фабрика», а также экранизаций «Вилли Вонка и шоколадная фабрика» (1971), «Чарли и шоколадная фабрика» (2005) и «Вонка» (2023).
Ханна цитирует слова французского писателя Анатоля Франса.
Саб-Зи́ро (англ. Sub-Zero – ниже нуля) – вымышленный игровой персонаж из серии Mortal Kombat. Обладает замораживающими способностями.
Скарсдейл (англ. Scarsdale) ― малый город в округе Вестчестер, штат Нью-Йорк, примерно в 30 километрах к северу от Манхэттена.