– Держи её!

В грубом голосе пьяное веселье. Крик сопровождается хохотом, топотом ног и выкриками нескольких мужских глоток. Им незачем скрываться. Они здесь хозяева.

По обеим сторонам улочки тёмные деревянные дома с безразличными глазами окон. Окна наглухо закрыты ставнями.

Добротные заборы переходят друг в друга: заканчивается один и начинается другой. Ни одной отошедшей доски, ни одного переулка.

Облезлый саквояж и перетянутая бечевой стопка книг оттягивают руки. Бросить бы и ускориться. Но это всё, что у меня есть. Совсем всё.

Фонари… лучше бы их не было. Я как на ладони на этой прямой улице, ведущей прочь из поселения. Осталось всего несколько домов. Вот только за пределами жилого квартала ничего хорошего меня тоже не ожидает. Улица упирается в холм, на вершине которого светятся огни Академии. Но дорога наверх идёт по склону, заросшему деревьями. Если меня настигнут там, то под спиной вместо булыжников будут сучья и мох – вот и вся разница.

Вдали гремит гром, и первые крупные капли дождя падают на покрытую пылью булыжную мостовую. Дешёвые туфельки начинают скользить по влажным камням.

Оборачиваюсь на бегу. Преследователей четверо, и расстояние заметно сократилось.

– Стой, девка, – орёт один из мужиков. – Не уйдёшь.

– Только устанешь, – вторит другой.

Снова взрыв хохота.

А он прав. Устану. И сил на сопротивление совсем не останется.

И я останавливаюсь.

У меня секунд двадцать, не больше. Вжимаюсь спиной в забор и освобождаю руки. Капли дождя становятся мельче, но чаще. Саквояж и стопка книг с хлюпаньем падают на мостовую. Щелчок и шорох говорят о том, что бечева лопнула, и книги не спеша расползаются по пыли, быстро превращающейся в грязь. Даже в такой момент я болезненно морщусь, всей кожей ощущая, как прилипает к обложкам влажная почва, как намокают под дождём раскрытые страницы. А думать надо о себе.

Расслабиться и раскрыть центр силы. Легко сказать «расслабиться». В обоих боках колет от быстрого бега. Под рёбрами всё стянуто в болезненный узел. Вдох и выдох. Выдох медленный. Спазм в солнечном сплетении понемногу отпускает. Слишком медленно. Мне бы ещё хотя бы минуту.

Прикрываю глаза, чтобы не отвлекаться на массивные фигуры, которые не спеша окружают меня, на холодные струйки дождя, стекающие по лицу и за шиворот с намокших волос.

Вдох и очень медленный выдох.

Не обращать внимания на вонь немытых тел, на смешки довольных охотников, загнавших дичь.

– Хорошенькая.

– Ну что, коза, далеко ускакала?

– Идём-ка в тепло, тебе же лучше будет, – басит кто-то доброжелательным тоном.

Дичь? Я не дичь, я – маг, правда будущий, но об этом лучше не думать. Кое-что я и сейчас умею. Например, вскрывать нарывы. Я же будущий целитель… если, конечно, сейчас выживу.

Из центра силы поднимается тёплая волна, двумя потоками направляется вверх к ключицам и стекает к ладоням. Я справлюсь.

Открываю глаза и, как на уроке, делаю медленное и плавное движение кистями, создавая плетение. Стараюсь не фокусировать взгляд на тёмных фигурах и не торопиться. Страх – плохой помощник. А времени на исправление ошибки у меня сейчас нет. На указательных пальцах обеих рук появляется красное свечение.

– Магичка, что ли? – неуверенно говорит один из мужиков.

– И что? – хмыкает другой. – Явно же слабенькая.

Чиркаю огненным продолжением пальца по руке, которая тянется к моему подбородку. Вопль.

– Ах ты ж!

– За руки хватай!

Успеваю нанести ещё два или три пореза, но нападающих слишком много. Огромные лапищи стискивают мои плечи, а мощная оплеуха, от которой едва не отлетает голова, нарушает концентрацию. Вот и всё моё сопротивление. Я действительно слабенькая. Не маг ещё, а так, недомаг.

– Тащи её в дом, – злобно рычит мужик. – Не захотела по-хорошему – будет по-плохому.

– Вяжи.

Мои руки, не церемонясь, выворачивают назад до хруста в плечевых суставах. Кожаный ремень стягивает их выше локтей. А затем мир переворачивается, и я утыкаюсь лицом в холщовую рубашку, обтягивающую чью-то спину. Воняет табаком, потом, прогорклым салом. Рост у мужика гигантский. Далеко внизу ноги, обутые в растоптанные боты, делают по мостовой шаг, затем другой. Неужели всё?

– Стоять! – Низкий властный голос заглушает реплики переговаривающихся между собой мерзавцев.

Ноги резко останавливаются. Разговоры умолкают.

Некоторое время слышен только усиливающийся шум дождя.

А затем тот же низкий голос приказывает:

– Быстро поставил девушку на ноги.

На минуту воцаряется тишина.

В голосе неизвестного столько мощи, что рука мужика, на плече которого я вишу, соскальзывает с моей ягодицы, словно собираясь выполнить приказ, но останавливается на полпути к талии. Похититель явно не из тех, кто привык подчиняться, и очень быстро приходит в себя.

– Это ещё что за франт?

Хищный бас, напоминающий больше звериный рык, чем человеческий голос, вибрациями распространяется по моему телу.

– Ну-к, мужики, разберитесь с ним. А я пока эту прыткую козу отнесу.

– Угу, как же, – ворчливо возражает другой. – Ты там кувыркаться будешь, а мы под дождём мокнуть?

Ответить зарвавшемуся сообщнику громила не успевает. Очень близко раздаётся оглушающий гром. И тут же в мостовую совсем рядом бьёт молния.

Гроза? Меня обволакивает острый запах озона, а уши закладывает от поросячьего визга. Ощущение, что кто-то прямо сейчас посреди улицы режет свинью. Уж я-то этот звук ни с чем не спутаю. Рядом с нашим приютом забор в забор была свиноферма. Наслушалась.

– Мне повторить? – холодно интересуется незнакомец.

И мир вновь переворачивается.

Резко.

Мои ноги касаются мокрых булыжников и от неожиданности разъезжаются, как у новорождённого телёнка. Широкая юбка и природная гибкость движениям не препятствуют, и я сажусь на шпагат.

Над моей головой кто-то громко икает.

– Пшли вон. И своего заберите.

Топот ног.

Только теперь рискую повернуть голову. Двое мужчин тащат прочь третьего, подхватив его под руки, а громила медленно, с явной неохотой идёт следом. Отойдя на несколько шагов, он поворачивается и, грозя кулаком, рычит:

– Ещё увидимся, щенок. Ты пожалеешь, что вмешался, и раньше, чем думаешь.

Ошарашенно смотрю вслед удаляющимся негодяям, не веря в то, что опасность позади. И не сразу замечаю, что ни одна капля больше не попадает мне на голову, хотя в метре от меня вода обрушивается на землю потоками.

– Ты до утра собираешься сидеть в такой интересной позе? – насмешливо спрашивает мужчина, который только что меня спас. – Отличная растяжка.

Вот только подняться на ноги самостоятельно, когда у тебя руки связаны за спиной, сложно. И мой спаситель это быстро соображает. Он подхватывает меня подмышки и ставит на ноги спиной к себе. Миг, и мои руки свободны. После этого мужчина бесцеремонно разворачивает меня лицом к себе и только после этого отпускает.

Взгляд утыкается в широкую грудь, затянутую в форменный камзол из дорогой ткани и при этом совершенно сухой.

С первого взгляда понятно, что это маг. И наверняка сильный, раз так легко держит над собой невидимый зонтик. А теперь ещё и меня прикрывает. Это же сколько ресурса у него уходит?

Маг и богач. Впрочем, разве бывают бедные маги? Точнее не так: у простых людей в принципе магии не бывает. Я исключение.

Поднимаю глаза, и сердце пропускает удар. Пока я слышала только голос, я была уверена, что передо мной взрослый мужчина, и сейчас с удивлением разглядываю молодого парня, который если и старше меня, то ненамного. И к тому же он ошеломительно красив: высокие скулы, прямой нос, брови вразлёт. И наверняка привык, что при виде него девушки теряются, раскрыв рот от восхищения.

По крайней мере, сейчас его губы в ответ на моё разглядывание изгибаются в самоуверенной полуулыбке, а я отвожу глаза, испытывая приступ раздражения скорее на себя, чем на него.

– Что ты потеряла в этом районе в такое время? – спрашивает парень и, не дожидаясь ответа, добавляет с осуждением: – Здесь и днём девушкам ходить не стоит.

– Я не з-знала, – выдавливаю я, и зубы выдают дробный стук.

После использования магии и столкновения с местными, когда я уже и не рассчитывала остаться в живых, меня накрывает откатом. Становится дико холодно, тем более что платье успело промокнуть. Обхватываю себя руками за плечи, пытаясь удержать остатки тепла.

Время замедляется, как бывает в кошмарных снах. Я вижу медленно летящий арбалетный болт. Вижу водяной хвост, который он оставляет за собой, пронизывая водяную завесу. Успеваю разглядеть отсветы фонаря на острых гранях наконечника. И каким-то обострённым чутьём понимаю, что летит он прямо в спину парня.

Книги в очередной раз летят в грязь. Бездумно поднимаю руку в защитном жесте, ладонью ощущаю упругость водяной стены. И нажимаю на неё, не очень понимая, почему болт начинает отклоняться от прямой линии. Но появляется уверенность, что так и надо.

А потом всё ускоряется. Мой спаситель делает бросок в сторону и издаёт короткий рык. Глухой удар. И в заборе на уровне моей головы покачивается древко арбалетного болта.

Отмечаю с профессиональной чёткостью, что моя голова и сердце парня примерно на одном уровне.

Страха как такового нет, но мои колени почему-то слабеют, и я, прислонясь спиной к забору, сползаю на землю. В следующее мгновение на меня обрушиваются потоки дождя. Это исчезает зонтик, а с руки парня срывается молния. Уже знакомый гром разносится по безлюдному переулку, и на тёмном силуэте, который, развернувшись, бросается наутёк, вспыхивают штаны. Мужчина спотыкается и кубарем летит на землю. А затем с воем елозит задницей в луже. Сбив пламя, злоумышленник встаёт на четвереньки и скрывается в темноте.

– Жаль, но это всё, на что я могу пойти, – хмыкает мой спаситель. – За убийство магией в жилых кварталах наказывают, как за неправомерную защиту.

Некоторое время парень пристально вглядывается в тени, лежащие между кругами света, который отбрасывают фонари. Затем создаёт несколько плетений и запускает их веером по переулку.

– Теперь никто не подойдёт. Рассказывай, как ты это сделала?

Он опускается рядом со мной на корточки и пытается заглянуть мне в лицо.

– Что именно? – просевшим от волнения голосом спрашиваю я, пытаясь хотя бы частично спрятаться за мокрыми прядями распущенных волос.

– Я срисовал магический след. Ты изменила траекторию полёта болта.

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Не уверена, что это я. Ты сам увернулся. Я только заметила тёмную фигуру и услышала щелчок тетивы.

– Ну, щелчок прозвучал уже после твоего крика.

– Может быть. Сейчас мне трудно вспомнить. Но человека я увидела чуть раньше и почувствовала тревогу.

С этими словами я прижимаю правую руку к сердцу, как бы демонстрируя, что почуяла опасность чем-то вроде сердечной мышцы.

Взгляд парня немедленно смещается вслед за моей кистью, да там и остаётся. Он как-то судорожно сглатывает.

Не сразу понимаю, что именно его там привлекло, пока не опускаю глаза. Мокрое платье, прилипшее к груди, обрисовывает её во всех подробностях. А если учесть, что на корсет у меня денег никогда не было, то замёрзшие от холода соски предательски стоят дыбом.

Ойкнув, я спешу скрестить руки на груди. Горячая волна, прокатившись по всему телу, опаляет щёки.

– Ладно. – Парень снова сглатывает. – Нам пора идти. Не хотелось бы остаток ночи провести в участке. Здешняя стража появляется, как правило, тогда, когда всё заканчивается.

Подхватив меня под локти, он одним слитным сильным движением поднимается сам и ставит на ноги меня.

Как-то бесцеремонно это у него получается. Я ему что, игрушка?

– Я и сама могу встать, – ворчу я смущённо, отталкивая его руки.

И замечаю, как по его лицу пробегает тень. Я проходила практику в городской больнице и ни с чем не спутаю это выражение лица. Ему стало больно.

– Ты ранен! – с уверенностью восклицаю я, отбросив всякие церемонии.

Сейчас во мне говорят мои профессиональные навыки.

Он морщится.

– Пустяки, царапина, болт прошёл по касательной.

– Я должна осмотреть рану, – решительно заявляю я. – У меня есть опыт целительства.

– Не здесь. Ты же не хочешь остаться в одиночестве в таком месте? Если я потеряю сознание, то защитные плетения, которые я раскидал, погаснут.

Он, конечно, прав, но…

Втягиваю носом воздух. Во время дождя все запахи обостряются, а их много: пахнут растения из сада, который за забором, пахнет намокшая земля, озоном пахнет воздух, хотя это, скорее, не из-за грозы, а оттого, что кое-кто швыряется молниями. Откуда-то доносится запах сандала, неуместный на поселковой улице.

Из-за всего этого обилия ароматов я и не учуяла сразу характерный запах железа.

– Царапина, говоришь? – рявкаю я. – Но сознание при этом ты можешь потерять, да? Нужно хотя бы кровь остановить. Остальное можно и потом. Показывай где.

Хотя необходимости в этом нет, я и сама уже знаю, что болт зацепил левое плечо парня. Во-первых, помню траекторию, во-вторых, есть у меня способность чувствовать, где у человека болит. Медлить нельзя, надо действовать.

Наклонившись, надрываю подол юбки и отрываю широкую полосу.

– Оу! – восклицает парень. – Вечер становится интересным.

– Помолчи лучше, – фыркаю я.

Сейчас я делаю то, что у меня получается лучше всего. А в такие моменты смутить меня трудно. Перетягиваю плечо выше места ранения.

Только сейчас соображаю, что мой пациент продолжает держать зонтик.

– Дождь почти закончился, не трать силы, – командую я, отметив, как дёргается в ответ бровь у парня. Он явно не привык, чтобы ему указывали, что делать. Однако ума послушаться хватает. И он убирает зонт. С небес всё ещё немного моросит, но, учитывая, насколько мы вымокли, это уже не стоит внимания.

Я снова собираю книги и сама подхватываю свой саквояж, прежде чем это сделает мой пациент.

– Сам дойдёшь? – с тревогой спрашиваю я. – Подъём сложный?

– Я в норме, дойду, – чуть резковато отвечает парень.

И он, действительно, пропустив меня вперёд и ещё раз оглянувшись по сторонам, бодро направляется к окраине поселения. И некоторое время мне кажется, что мы доберёмся до Академии без происшествий.

Если я и допустила тот поцелуй, то только потому, что он застал меня врасплох. Я просто испугалась, что своим целительством причинила ему вред, и не успела понять, что происходит. А потом… Нервно сглатываю. Его реакция была такой неожиданной.

Моя, впрочем, тоже.

– Странное ощущение, – говорит задумчиво Кестер. – Как будто я встречал тебя раньше.

А он точно был без сознания? Или сейчас он играет со мной, как кот с зазевавшейся мышью?

Кестер делает ещё один шаг, нависая надо мной и втягивая носом воздух, словно большой хищник.

– М… – издаёт он нечленораздельный звук и встряхивает головой, словно избавляясь от наваждения.

Мои губы покалывает. Колени становятся ватными, а по телу, противореча моей решимости дать отпор, пробегает волна дрожи, больше похожая на предвкушение.

Я знаю этого парня от силы пару часов. И если первый поцелуй можно списать на растерянность, то сейчас я стою на неведомой грани, за которой только падение вниз.

– Нет, – заявляю я охрипшим голосом, вжимаясь в ствол дерева.

– Да я понимаю, – мягко продолжает Кестер, по-своему поняв моё «нет». – Я бы тебя запомнил. Ну что, идём… Мели?

Он произносит это «Мели» после небольшой паузы, немного растягивая, словно пробуя на вкус.

Кестер наклоняется и подхватывает лежащий у моих ног саквояж. Выдыхаю с облегчением, но одновременно ловлю себя на том, что испытываю лёгкое разочарование, а ещё стыд. Я ожидала сейчас чего-то другого?

Хорошо, что темно, и парень не видит, как краска заливает мои щёки.

– Книги свои бери, – продолжает он. – Я завтра посмотрю, что с ними можно сделать. На факультете бытовиков, уверен, сумеют привести их в порядок.

Присев на корточки, подбираю пострадавшие учебники. Обложки размокли, о страницах той книги, которая раскрылась под дождём, лучше не думать. До завтра, скорее всего, они склеятся так, что никакая магия их не спасёт. Впрочем, думаю я об этом как о чём-то неважном. Слишком много всего произошло за сегодняшний вечер. На эмоции сил больше нет.

Выпрямляюсь чересчур резко. В глазах на пару мгновений темнеет, и я спотыкаюсь на первом же шаге.

– Осторожнее. – Кестер придерживает меня за локоть.

– Всё нормально, – слишком резко говорю я, выдёргивая свою руку из его пальцев. – Надо идти.

Снова подъём вверх. И если вначале приходится отгонять навязчивую мысль о том, помнит ли Кестер о том, что произошло, то через сотню метров я уже ни о чём не думаю, кроме того, чтобы переставлять ноги и не отставать.

После прошедшей грозы пахнет свежестью и чистотой. Я бы насладилась этим ощущением, если бы не устала и не замёрзла. Прохладно. Лёгкий ветерок сбрасывает с веток капли воды, и я ёжусь, когда какая-нибудь из них попадает мне за шиворот.

А ещё очень хочется есть. У меня в саквояже остался приличных размеров ломоть хлеба и тоненький пластик сыра. Будь я одна, я бы не удержалась и остановилась, чтобы поесть. Но надо потерпеть. Надеюсь, это последний раз, когда я испытываю чувство голода. В конце концов, скоро я доберусь до Академии, а там, говорят, студентов неплохо кормят, и мне не придётся больше думать, где раздобыть хоть немного денег, чтобы улучшить скудный приютский рацион.

Сглатываю голодную слюну. Выдержу, не маленькая.

Лес резко расступается, и мы оказываемся под стеной Академии, сложенной из массивных камней разного размера, плотно пригнанных друг к другу. Неужели дошли?

Кестер останавливается и поворачивается ко мне лицом. Небо уже совсем очистилось, и начинает светать. И мне становится очень неуютно под его взглядом. Страшно представить, как я сейчас выгляжу. Грязное измятое платье с укороченным подолом, из-под которого выглядывают дешёвые туфельки. Если там, в темноте, он этого не понял, то теперь-то уж точно должен увидеть, что я не из его круга. Даже хорошо, что он не помнит о том, что произошло в лесу. На таких, как я, парни его круга обращают внимание только с определёнными целями. Знаю. Помню я похабные взгляды сынка мэра, зачастившего в городскую больницу, когда я проходила там практику. И о его грязном предложении тоже помню.

Насупливаюсь. Этот Кестер, конечно, хорош собой, но тем больше оснований держаться от него подальше, если он чего-то такого себе удумает.

Но, как оказывается, это у меня в голове творится марг знает что. Кестер же думает явно о другом.

– Устала? – спрашивает он.

– Не очень, – вру я, но голос мой звучит еле слышно.

На самом деле сил совсем не осталось. И парень это понимает.

– Надо было сразу забрать у тебя книги, – с досадой говорит он.

– Ты ранен, – привычно ворчу я.

– Был, – коротко возражает он. – Ты большая молодец, Мели. Не знаю, кто ещё с целительского факультета на такое способен. У меня даже сил прибавилось. Давай сюда.

Кестер, не слушая больше моих протестов, отбирает у меня свободной рукой грязную потяжелевшую от воды стопку книг. Его горячая ладонь касается моих заледеневших пальцев.

– Э, да ты совсем замёрзла.

– Это просто книги мокрые и холодные, – оправдываюсь я.

Саквояж и книги укладываются на плоский камень, и Кестер начинает расстёгивать свой форменный камзол.

– Извини, рукав немного порвался, – шутливым тоном говорит он.

А я только сейчас с ужасом вспоминаю про огненную руну. Маргова задница! Как я это объясню, когда он её увидит? Всё уважение к моим целительским способностям канет в бездну.

– Н-не надо, мне не холодно, – пытаюсь я отдалить неизбежное.

Но Кестер, быстро избавившись от камзола, уже делает шаг ко мне. Оцепенев, смотрю, как поигрывают под тонкой тканью его литые мышцы. Никогда не видела настолько прекрасно сложенных парней. У меня дух перехватывает. Но не столько от его внешности, сколько от страха. Рукав рубашки тоже разрезан до самого плеча. Рваный лоскут пока ещё прикрывает то место, где была рана.

– Я должен был сразу подумать, – доносятся до меня, словно сквозь вату, слова Кестера. – Такого целителя, как ты, надо ценить и беречь.

Он накидывает мне на плечи свой камзол, а я так и продолжаю стоять столбом, следя за тем, как, отступив от меня на несколько шагов, Кестер правой рукой обрывает лоскут ткани и приподнимает плечо, чтобы рассмотреть место ранения. Ну всё…

Обречённо жду реакции парня.

– Надо же, – удовлетворённо хмыкает он. – Даже покраснения не осталось.

– Что? – Откуда только силы взялись, я срываюсь с места. – Можно я посмотрю?

Кожа чистая, если не считать потёков крови. Не могу сдержать улыбку. Я была уверена, что огонь оставит след на коже, но… ничего.

Не доверяя собственным глазам, провожу подушечками пальцев по тому месту, где была рана. Кестер вздрагивает, и я испуганно отдёргиваю руку.

– Больно?

– Нет, – отвечает он странно изменившимся голосом.

Наши взгляды встречаются, и я замираю на долгое мгновение. Глаза у парня тёмные почти чёрные, словно ночное небо с искорками звёзд.

– Озёра… – хрипло произносит он.

– Что? – Я прихожу в себя и делаю шаг назад.

– У тебя необычные глаза, Мели, бездонные как горные озёра.

– Обычные голубые, – резче, чем необходимо, отвечаю я, разрывая зрительный контакт. – Я рада, что твоя рана зажила, но может мы уже пойдём?

Кестер встряхивает головой. Знакомое движение. Я тоже так делаю, когда отгоняю ненужную мысль.

– Да, конечно, уже недалеко, – мрачно говорит он.

Неприятно, но не смертельно. В приюте тоже скучать не приходилось. И там мне частенько пригождалась одна моя особенность – острый слух. Вот и сейчас я смогла услышать хотя бы начало разговора. Спать сразу же расхотелось.

Осматриваю дверь. Замка как такового нет. Есть пластина, к которой надо приложить ладонь. По словам коменданта, только хозяин комнаты может открыть дверь как изнутри, так и снаружи. То есть без моего приглашения никто не войдёт. Угу, так я и поверила. Это магическая академия. Кто знает, на что способны её студенты. Всё же лучше, чем ничего.

Проверяю и окно. Отдёрнув штору, обнаруживаю выход на балкон. И вот тут не очень приятный сюрприз: балкон огромный, и на него выходят три двери. А значит, с этой стороны тоже можно ждать сюрпризов.

Возможно, я сейчас перестраховываюсь. Едва ли девушки попытаются навредить мне физически или магически. Я помню слова Кестера о том, что использование магии в жилых кварталах запрещено. Скорее всего, и в академии студенты не имеют права применять друг против друга плетения и заклинания.

Хотя пока что это всего лишь моё предположение. Проверять, так это или нет, на себе не хочется.

Значит, буду осторожнее. Тем более что мне известны и другие способы подставить человека: например, подбросить какую-нибудь дорогую вещь и обвинить в краже.

Плотно закрыв балконную дверь и проверив окно, немного расслабляюсь. Наконец-то я могу более внимательно рассмотреть свою комнату.

Она восхитительна и, пожалуй, роскошна сверх меры для такой, как я. Прямо перед окном письменный стол, рядом на стене книжные полки. В другом углу – аккуратный столик с чайными принадлежностями.

Большая кровать утопает в алькове. Сажусь на её краешек и погружаюсь в мягкую перину. Провожу рукой по покрывалу. Так и манит лечь и забыть обо всём. Просто отдохнуть немножко.

Но я-то себя знаю. Я сейчас в таком состоянии, что и на голых досках способна уснуть. А ведь, хоть комендант меня и поселила по требованию Кестера, в ректорате я ещё не была.

– Так что в академии я на гномьих правах, – произношу негромко вслух и вздрагиваю от ворчливого голоса.

– Ну почему на гномьих, если вы, госпожа, учиться приехали?

Быстро оборачиваюсь и невольно вскрикиваю. Передо мной девушка ростом с пятилетнего ребёнка.

– Что так смотрите? Пугало увидели?

– В каком смысле? – растерянно спрашиваю я.

– В обычном, – сварливым голосом говорит она. – Я же всё слышала. Вы, госпожа, для них пугало, а я для вас. Всё в этом мире относительно.

И я вижу, как губа маленького существа обиженно оттопыривается. А я уже пришла в себя. Разумеется, меня напрягло, что вот так запросто в мою якобы защищённую комнату может проникнуть посторонняя, но одновременно я не чувствую в ней зла.

– С чего вы взяли, что я считаю вас пугалом? – Я спешу утешить неожиданную гостью. – Вы очень красивы. Просто я никогда не видела таких, как вы.

– Гномов не видели? – Настроение у девушки после моего комплимента меняется.

– Так вы гном?

Я действительно удивлена. До сих пор видела гномов только на картинках, и все они были кривоногими, волосатыми и некрасивыми.

– Гнома, – поправляет она и тут же подозрительно щурится. – Вы правда считаете меня красивой?

– Конечно, – искренне говорю я и опускаюсь на корточки.

Не очень хорошо разговаривать с разумным существом, возвышаясь над ним.

– Я никогда не видела таких роскошных рыжих волос.

Зардевшись, гнома перевешивает свою пышную огненную косу на грудь.

– И ушки у вас очень изящные, – продолжаю я. – А глаза – это просто предмет зависти. У нас была в приюте девочка с зелёными глазами, но у неё и вполовину не такие яркие.

– Хм, а я ведь умею ложь отличать. Вы и правда так считаете. А вот ваши соседки называют меня уродиной.

Я фыркаю:

– А меня пугалом, вы же сами слышали.

– И вас это не обидело? – недоверчиво спрашивает гнома.

– Мне они показались не очень умными. Разве стоит на таких обижаться?

Лицо гномы озаряется улыбкой.

– А как ты попала в эту комнату? – задаю я интересующий меня вопрос.

– Так я весь ваш блок обслуживаю, прибираюсь тут. А сейчас меня госпожа Наира к вам лично отправила, спросить не нужно ли чего.

– Ох как нужно, – вырывается у меня. – Мне в ректорат нужно, оформить все документы, а я ничего здесь не знаю.

– Я помогу. – Гнома светлеет лицом. – Только мне непривычно, когда ко мне на вы обращаются.

– Мне тоже, – честно говорю я.

Гнома столбенеет, переваривая услышанное.

– И ещё, скажи, пожалуйста, как тебя зовут.

– По-разному, – насупливается гостья.

– Я имею в виду имя.

У гномы рот открывается от изумления.

– Имя? – переспрашивает она, растягивая это слово. – А з-зачем вам моё имя?

– У каждого оно есть. Мы же, как я понимаю, теперь будем часто видеться.

– Сколько здесь работаю, ещё никто никогда… – Лицо гномы принимает растроганное выражение. – Ваши соседки обычно называют меня «Эй, ты» или «Эй, урод».

Внутри меня словно кипятком обдаёт. Вот ведь гадины.

– А мне нужно твоё имя, – настаиваю я.

– Анариэль, – выдыхает гнома.

– Анариэль, – повторяю я. – Звучит как колокольчик.

– Я почти забыла, как оно звучит, – вздыхает Анариэль. – Оно не гномье. Моя бабушка была наполовину эльфийкой.

И она прикасается пальчиком к острой верхушке правого уха.

– Называйте меня Эля.

– А меня зовут Амелия, – говорю я и неожиданно продолжаю: – Можно Мели.

И почему я назвала именно это имя? В приюте все называли меня Лия.

– Мели – красиво, – кивает Анариэль.

– Значит, дружба. – Я протягиваю руку.

Гнома робко вкладывает свою крохотную ручку в мою ладонь.

– Я ещё ни с кем не дружила, – доверчиво произносит она.

Хлопок двери, донёсшийся из коридора, оказывается очень кстати. У меня уже в глазах начало щипать, да и Анариэль растрогалась.

– Отлично, – оживляется моя новая подруга. – Хорошо, что эти курицы ушли. Тебе очень срочно надо всё оформить и успеть на завтрак. Ты ведь, наверное, голодная?

– Очень, – киваю я.

Урчание в моём животе это подтверждает.

Быстро переодевшись в униформу, кое-как заплетаю волосы. Параллельно выслушиваю наставления гномы.

– Не беспокойся, – говорит она мне вслед. – Я прослежу, чтобы они тебе не подгадили.

На улицу я выхожу, сияя улыбкой, и тем неожиданнее звучит ставший уже знакомым язвительный голос.

– И форма на ней сидит, как на марге бальное платье.

– Спасибо за предложение. – Я позволяю себе глуповатую улыбку и наивный взгляд. – Но боюсь, что я недостойна такой чести.

Плохая из меня актриса. Зеленоглазый мигом улавливает сарказм, и его лицо искажает недовольная гримаса, которая тут же, в свою очередь, сменяется ядовитой усмешкой.

– Зря артачишься, глупая, – цедит он сквозь зубы. – Без защиты тебя здесь сожрут без соли и без перца. – В этой Академии простолюдинок не держат, разве что в качестве прислуги. Ты будешь как бельмо на глазу. А со мной у тебя будет шанс доучиться, если, конечно, будешь вести себя хорошо.

Взгляд парня скользит по моим губам, потом переходит на грудь.

Вспыхиваю от возмущения. Тут и слов не надо. И так понятно, в чём именно от меня требуется послушание.

– А кто-нибудь из тех, кто здесь учится, согласится потом поехать в провинциальный городишко обычным целителем? – спрашиваю я подрагивающим от негодования голосом.

– Нет, конечно.

На лице парня появляется озадаченное выражение, а взгляд снова перемещается вверх.

– Зачем бы им это?

– Ну так простолюдинов тоже надо лечить. А для этого в Академии должны учиться такие, как я. При этом греть постель высокомерным аристократам необязательно.

– А ты кусачая, – усмехается зеленоглазый. – Но это ничего не изменит. И так, пожалуй, даже интереснее. Ты ещё не поняла, малышка, куда попала. Когда девочки возьмутся за тебя всерьёз, сама прибежишь.

После этих слов липкий взгляд парня ещё раз проходится по мне сверху донизу.

– Увидимся, крошка.

Он отворачивается и, вскинув голову, уходит. Меня передёргивает. Самодовольный чурбан.

В любом случае спасибо ему. Ещё раз напомнил, что от моих соседок не приходится ждать ничего хорошего.

– Мели, ты уже выбрала, что будешь есть? – спрашивает вынырнувший из-за спин других студентов Кестер.

Я невольно улыбаюсь. Кестер смотрит на меня с дружеской симпатией. А это гораздо приятнее, чем, когда тебя взглядом облапывают и раздевают.

– Ого, – уважительно говорит он, изучив содержимое моего подноса. – Хороший аппетит – залог успехов в магии.

Не нахожусь, что ответить, потому что не понимаю: он шутит или всерьёз. Мне неизвестно, что и сколько едят девушки его круга. Но я не собираюсь морить себя голодом ради того, чтобы быть похожей на них.

– Один момент!

Кестер берёт пустой поднос, ставит на него большую чистую тарелку и быстро накладывает на неё сразу три огромных стейка. И это он только что удивлялся, что я много ем?

На горе мяса Кестер не останавливается. Он сгребает с большого блюда свежие овощи и наполняет ими глубокую тарелку. При этом нос его недовольно морщится.

– Мой куратор требует, чтобы я ел не только мясо, – поясняет мне Кестер. – Терпеть не могу эту траву.

Пользуясь тем, что он снова отворачивается, я, прижав к себе свой поднос одной рукой, умудряюсь высвободить вторую. Отщипываю кусок булочки и быстро кладу его себе в рот. Может, это и неприлично – есть вот так стоя, но моя выдержка заканчивается. Невыносимо вдыхать все эти вкусные запахи на голодный желудок.

М-м-м. Божественно. Вкус сдобы растекается по языку ароматом ванили и кунжута. Внутри теста оказываются кусочки засахаренных ягод. Раскусываю одну из них, и к сладости добавляется приятная кислинка. Я на мгновение отключаюсь от внешнего мира, наслаждаясь этим произведением пекарского искусства. Похоже, при изготовлении булочек здесь используют кулинарную магию.

– А вот это ты зря не взяла, – возвращает меня в реальность голос Кестера.

И на моём подносе появляется большой овальный фрукт размером с два моих кулака. От него исходит медовый запах. Себе Кестер берёт такой же. В довершение водружает на свой поднос сразу целый кувшин ягодного напитка.

– Идём? У нас за столом как раз одно свободное место.

При этих словах лоб Кестера прорезает морщинка.

Меня это настораживает. Едва ли мне стоит демонстрировать своё знакомство с ним. Он мне и так уже достаточно помог. Но в моём положении лучше не мозолить глаза здешним напыщенным снобам.

Глотаю кусочек булочки и отрицательно качаю головой.

– Покажи мне лучше, где столы младших курсов. Или, может, здесь распределяются по факультетам? Едва ли я буду уместна в твоей компании.

– Глупости. Садятся, кто с кем хочет. Но да, обычно предпочитают с теми, с кем вместе учатся.

– Вот видишь.

– Послушай, ты ещё нигде пока не учишься и ни с кем не знакома. Пока не освоишься на своём целительском, я за тобой присмотрю. Или, может, я ошибаюсь, и ты уже нашла себе друзей? Тебя ведь поселили с кем-то?

– О да, – хмыкаю я, – поселили. Но пока не подружилась.

– Тогда идём.

Он говорит это с такой уверенностью, что я поневоле подчиняюсь. От одного раза ничего не случится. Я сегодня уже познакомлюсь со своим курсом, и едва ли все из них такие же, как мои соседки. Когда я была на практике в городской больнице, мне уже приходилось видеть богатых людей, которые вели себя по-человечески.

Решившись, следую за Кестером. Как бы там ни было, а всё складывается лучше, чем могло бы. То, что соседки мне не рады, – к этому я была готова. Тут никаких неожиданностей. Но не познакомься я с Кестером, я бы даже в столовой растерялась бы.

Однако рано я решила, что обойдётся без сюрпризов. Эта мысль исчезает, как только я вижу, за какой именно стол меня ведёт Кестер. И в сторону не свернуть. Меня уже заметили.

Крови я за свою жизнь видела немало. И когда пацаны в приюте дрались железными прутами, и когда в городскую больницу Реана привезли двух охотников, поломанных буром. Но вот, чтобы человеческая рука заканчивалась когтями, видеть не приходилось.

– Посторонись, – рявкает за моей спиной мужской голос.

Я отскакиваю и вжимаюсь в стену.

Мимо меня проносят ещё одни носилки. Лежащий на них темноволосый парень находится без сознания. На миг мне мерещится, что это Кестер. И я вытягиваю шею, чтобы вглядеться в залитое кровью лицо. Какая чушь. Конечно же, нет. Ни капли сходства. Сержусь на себя. Слишком много я думаю об этом парне. Пора бы уже выкинуть из головы.

Моё желание сбывается: уже в следующий момент я выкидываю из головы вообще всё.

– Какого марга вы тащите его к заражённому? – раздаётся грозный голос из-за приоткрытой двери.

Те же носилки с ещё большей скоростью проносят мимо меня в обратную сторону.

– Поставить щиты на эту палату, – продолжает греметь властный голос. – И чтобы ни одна живая душа не знала.

Не знаю, что я тут уже узнала, но то, что я отношусь к живым душам, несомненно. Пячусь к выходу. Мужской голос, раздающий ещё какие-то приказы, приближается к дверям, ведущим в коридор. Сейчас этот некто выйдет и увидит меня. Что-то подсказывает мне, что это его не обрадует.

Что же так не вовремя меня занесло сюда?

– А ты что тут забыла? – подтверждает эту мысль строгий женский голос.

Крепкие пальцы впиваются в мой локоть и затаскивают меня в небольшую комнату. Дверь за спиной захлопывается.

– Не дело здесь ошиваться в такое время.

Перевожу дух. Мельком отмечаю, что попала в гардеробную. У нас была такая же в больнице.

Передо мной женщина лет сорока в тёмно-синем простом платье и белом фартуке из ткани с магической пропиткой. Типичная одежда целителей. Между бровями женщины залегла суровая складка. Но хмурится она не из-за того, что я тут ошиваюсь. В ожидании моего ответа женщина с тревогой поглядывает на дверь.

– Я магистра Мардего искала, – поясняю я.

Целительница бросает чуть более внимательный взгляд на мою академическую униформу.

– На практику пришла? Сегодня не будет занятий. Беги отсюда, девочка. Не стоит благородным девицам тут в обмороки падать. Только время на вас тратить.

– Я не упаду, – заверяю я. – Я могу помочь. Я многое умею: перевязка, прижигание мелких сосудов.

Женщина скептически меня оглядывает.

– Ты с целительского? Я тебя не видела раньше.

– Я только что поступила. До этого в городской больнице работала.

– Из простых, что ли? – Удивляется она. – А магия у тебя откуда?

Вздыхаю, понимая, что всю жизнь мне будут задавать этот вопрос.

– А впрочем, некогда, – перебивает женщина саму себя. – Быстро переодевайся. Лишние руки лишними не будут.

Пройдясь взглядом по моей фигуре, женщина качает головой.

– Ещё бы форму для тебя найти. Ростом мелкая, а сиськи как у большой. Да ладно, не смущайся. Грех стыдиться такого богатства. Вот это попробуй. Фартуком повяжешь, не будет таким широким.

Я быстро избавляюсь от униформы и надеваю синее платье целительницы. Оно на мне висит как мешок. Фартук частично исправляет ситуацию, но вот длина подола вызывает опасения: не споткнуться бы.

– Отлично, – говорит женщина. – Быстрая ты. Идём.

Взявшись за ручку двери, она резко останавливается, и я едва не впечатываюсь носом в её спину.

– Точно крови не испугаешься? – ещё раз уточняет лекарка. – А то возись ещё и с тобой.

– Точно.

– Как тебя? – уже на бегу спрашивает она.

– Мели, – отвечаю я, удивляясь самой себе.

Как быстро я, оказывается, привыкла к новому имени.

Через полминуты мы уже в палате, но не в той, где я видела руку с когтями.

В небольшой комнате две кровати. На одной из них я вижу того темноволосого парня, которого дважды пронесли мимо меня. Он по-прежнему без сознания. Но внутреннее чутьё подсказывает, что с ним уже всё в порядке. Двое мужчин склонились над второй кроватью. В помещении фонит магией.

– Стейша, – рявкает один из целителей, – где тебя носит? Этот уже в норме. Доводи до ума: кровь смыть, обработать и перевязать мелкие ранения.

Моя спутница бросается к темноволосому.

– Вода там, бинты в той тумбе, – отрывисто бросает она.

И я включаюсь в знакомую работу.

В четыре руки мы смываем кровь и грязь с кожи пациента.

В глаза сразу бросается свежий кривой рубец на плече парня, похожий на те, которые оставляют когти бура. Выше повреждённого места красная полоса. Ясно, что здесь ещё недавно был жгут. Значит, был повреждён крупный сосуд. Но сейчас ткань уже срощена, нам остались мелкие порезы, и Стейша берётся за обеззараживающую жидкость и бинты.

– Погоди, – останавливается она, – ты вроде говорила, что умеешь прижигать мелкие сосуды.

Киваю. У меня уже руки чешутся. Знакомое ощущение для человека с даром целителя. Магия требует выхода.

Работа несложная. Хорошо, что с большими ранами справились профессиональные целители. Я бы не рискнула. Я ещё не забыла о том, что произошло в лесу, когда у меня не осталось выбора и я попыталась заживить крупный сосуд у Кестера. Что если огненная руна будет каждый раз появляться? Я о таком нигде не читала. Может, конечно, так и должно быть. Но прежде хотелось бы узнать о таком эффекте побольше.

Стейша минут пять наблюдает за тем, как я при помощи простенького плетения останавливаю кровь, сочащуюся из небольших порезов. Это простая работа. И, убедившись, что я с нею справляюсь, она переходит ко второму пациенту, тем более что магистры с ним уже тоже закончили.

– Мели, иди сюда, – зовёт она. – Ранки я сама заклею, а тут пара порезов. Их бы заживить.

С готовностью перехожу ко второму пациенту.

– Интересно, – раздаётся надо мной тот голос, который командовал в палате с когтистым пациентом. – Откуда у нас лекарка с даром?

В дверях, полностью перегородив проход, стоит высокий широкоплечий мужчина в чёрной мантии. На вид ему лет сорок, хотя если он маг, то, может быть, и сто, и двести. Внешность такая, что запоминается мгновенно: крупный нос с хищными ноздрями и квадратная челюсть, словно вырубленная из цельного дерева. Съёживаюсь под его пронизывающим взглядом.

– Так она же с вашего целительского факультета, – торопится сказать Стейша. – Без формы пришла. Ну то есть в чистой униформе, и я её переодела во что было, чтоб не испачкалась.

– С целительского? – хмыкает мужчина. – А почему я её вижу впервые?

Стейша растерянно замолкает. И я понимаю, что отвечать надо мне. Но для начала стоит уточнить, кто это, хотя я уже догадываюсь.

– Вы декан Мардего?

– Допустим.

– Я только сегодня приехала, – объясняю я. – Меня ректор отправил к вам, чтобы измерить целительский дар. Деканат закрыт, мне указали на лазарет, а тут… такое.

– И ты имела дело с ранами?

Не могу понять, почему у мужчины такое недоверчивое выражение лица.

– С небольшими, – почти честно отвечаю я.

Рана Кестера ведь не считается.

– И вид крови тебя не пугает?

Пожимаю плечами.

– А почему он должен меня пугать? Я в больнице Реана два года работала.

– А-а-а, так ты то самое приютское дарование, по поводу которого письмо приходило?

У Стейши вырывается неопределённый звук.

– Делом займись, – рявкает на неё декан и поворачивается ко мне. – А ты показывай, что умеешь.

Мужчина подходит к кровати раненого с противоположной стороны.

Мне становится не по себе. Откуда мне знать, чего именно от меня ждут? Но отступать некуда.

Оглядываю парня. Этому досталось больше, чем первому. Короткий рубец на руке и два подлиннее на груди. Заглушаю в себе чувство жалости. Однако сейчас не до переживаний и не до сочувствия. Работать нужно с холодной головой. Сосредоточиваюсь на порезах, о которых говорила Стейша. Оба пролегают вдоль рёбер на правой стороне груди, длинные, но неглубокие. Кровь едва сочится. Лекарки в больницах обычно такие даже не зашивают, просто забинтовывают туго. Но с целительской магией всё заживляется быстрее.

Прикрываю глаза и тяну силу из солнечного сплетения, направляю через руку на пострадавшее место, создаю плетение. Только бы хватило этих самых сил. Поесть-то я поела. Еда – лучший способ восстановления магического ресурса. Но сон тоже не помешал бы.

– Неплохо для стихийной целительницы, – одобрительно кивает декан.

Я вздрагиваю.

Я что, стоя заснула?

Убираю ладонь. Порезы затянулись, остались только розовые полосочки. Провожу по одной, затем по другой подушечкой пальца. Есть маленькие припухлости. И это нормально. Следы должны держаться пару дней. Рубцы от больших ран, по идее, остаются дней на пять.

Поднимаю глаза на декана в ожидании вердикта. Черты его лица смягчились. Даже подбородок кажется не таким квадратным.

– Но ты всё-таки у кого-то училась? Знакомый рисунок плетения.

– Со мной занимался доктор в городской больнице. Он единственный целитель на весь Реан. Доктор Дерби.

– Хорошо, очень даже хорошо. – Голова декана кивает в такт его словам, глаза приобретают задумчивое выражение. – Значит, Алан Дерби всё-таки настоял на своём. Отказался от…

Декан встряхивает головой, отгоняя какие-то воспоминания, и оглядывает нас со Стейшей.

– Иди, займись другими пациентами, – приказывает он лекарке, а когда дверь за ней закрывается, задаёт неожиданный вопрос: – Ты подработку собираешься искать в городе?

Моргаю удивлённо.

– Едва ли у тебя много денег, – продолжает он, – чтобы покупать платьишки, шляпки и прочие финтифлюшки, важные для девушек.

– Да, я думала о том, чтобы найти работу, но только если это не будет мешать учёбе.

– Не будет. У Стейши и двух её помощниц рук не хватает, а магии у них нет. Все трое обычные лекарки. Факультетские же девицы при виде пореза на пальчике в обморок падают.

– Вы хотите сказать, что я смогу работать здесь, в лазарете?

– Ну а чем эта работа хуже? Десять серебряных в первый месяц, а там, как себя покажешь. Подучивать сам буду. Согласна?

Не верю своим ушам и своей удаче.

– То есть? Заниматься практикой под вашим руководством и за это ещё и деньги получать? Конечно, согласна.

– Хм, а ты правильно акценты расставляешь, – усмехается декан, и глаза его теплеют. – В общем, на факультет ты принята.

Он смотрит на часы.

– На лекцию ты уже опоздала, практику, будем считать, сегодня прошла. Переодевайся и в мой кабинет с бумагами.

И декан, не говоря больше ни слова, со скоростью, неожиданной для его комплекции, покидает палату.

– Ну вот, теперь ещё отработка из-за тебя. – Фергус зыркает в мою сторону недовольным взглядом, когда мы покидаем лазарет.

Молчу, потому что не очень понимаю, в чём именно я виновата. А поскольку вид у меня в принципе довольный жизнью, зеленоглазый вскипает:

– Хоть бы голос подала, Тихоня. Как тебя вообще занесло в лазарет так не вовремя?

Ничего себе обвинение. Да откуда мне знать было, что это не вовремя? Ответить я не успеваю.

– Прекрати злиться, Фер, – жёстко обрывает Кестер своего приятеля. – Она-то при чём? Мели первый день в Академии и едва ли знает, как вести себя в таких ситуациях. А нам с тобой доптренировка в любом случае не помешает. Вчерашнюю ты пропустил. Привязка завтра. Забыл?

– Ой, да брось. Забудешь тут, если ты по пять раз за день напоминаешь. Что ты так переживаешь из-за этого ритуала? Все его проходят, и мы пройдём. Лучше объясни этой… Мели, чтобы в следующий раз пригибалась, когда идёт охота, раз уж щиты не умеет ставить.

Парни ещё некоторое время препираются, забыв обо мне. А я и рада. Не люблю быть в центре внимания. Чуть отстаю и иду вслед за ними, любуясь аккуратными парковыми газонами. С удовольствием вдыхаю запах травы, которую, похоже, подстригали сегодня утром. Запахи лазарета, застрявшие в носу, помаленьку вытесняются более приятными.

– Ладно, нет необходимости сейчас искать Айленгора, – раздражённо бросает Фергус. – Уверен, Мардего сам не преминет ему сообщить. Увидимся на вечерней.

И, ускорив шаг, парень исчезает за поворотом.

– Ты как после вчерашней стычки? – Кестер поворачивается ко мне. – Голова не кружится?

– Нет. А скажи, как так получилось, что вы оказались рядом?

– Вызвали нас, – вздыхает Кестер. – Ты же сама слышал, как за нами пришли в конце завтрака. Сейчас старший год будет патрулировать лазарет, пока вопрос не решится.

Кестер мрачнеет и замолкает. Но я не даю ему погрузиться в размышления.

– Какой вопрос? – настойчиво интересуюсь я.

– Вообще-то об этом не распространяются, но раз уж тебе повезло в это вляпаться… погоди, Мели, а ты часто вляпываешься в опасные ситуации?

– Не очень. С чего ты взял? – Я пытаюсь сказать это с возмущением, но правда на его стороне.

– Наше знакомство началось не в самой спокойной обстановке, – напоминает Кестер. – Теперь ещё история в лазарете, где тебе достаётся от сорвавшегося плетения. Как ты там оказалась?

– Искала декана, ты же знаешь, что мне ректор велел. А там раненые и рук не хватало. Ну я и подключилась. Уже уходить собиралась, а тут такое.

– Кстати, а почему ты щит не поставила? Ты же умеешь это делать.

– Я? – У меня даже глаза округляются. – С чего ты взял? У меня начальные навыки целительства. А где бы я училась щиты ставить?

– Ну ты же изменила полёт болта. Чем это было, если не щитом?

– Знаешь что, Кестер, – решительно заявляю я. – Я от тебя уже не в первый раз слышу про то, что болт изменил траекторию. Да только я в этом совсем ничего не понимаю, хочешь верь, не хочешь не верь. С чего ты вообще это взял? Тем более что ты потом сознание терял. Может, тебе это привиделось? Может, вообще никакого изменения не было.? Что если бандит просто промахнулся? Щиты я ставить не умею.

– Ну ладно, ладно, не кипятись. – На губах Кестера появляется улыбка. – Ты такая забавная, когда сердишься. Может, и впрямь ложная память.

Некоторое время мы молча идём рядом.

– Скажи, пожалуйста, – осторожно начинаю я, – а кто такой этот «заражённый»?

Кестер хмурится, медлит, но всё же отвечает:

– Это мой друг. Была его очередь с напарником дежурить у разлома. Разлом нечасто открывается. Патрульных не меньше двух десятков из разных мест. Но наши оказались ближе всех в момент прорыва. Лайон погиб, а Эрлан подцепил потустороннюю тварь.

Я чувствую, что эта тема болезненна для Кестера, но мне зачем-то нужно докопаться до правды. Тем более что, как он сам сказал, я уже «вляпалась» в эту историю.

– И что с ним теперь будет? – сочувственно спрашиваю я. – Ты сказал «пока не решится вопрос». Как он может решиться?

– Зачем тебе это, Мели? – Кестер останавливается на пересечении дорожек.

– Надо. – Добавляю в голос убеждённости. – Мне теперь в лазарете ежедневно бывать. Мне декан предложил подработку. Должна я знать об опасности?

– Тебе опасность больше не грозит в любом случае. Эрлана поместили в специальное помещение в подвале. Плюс поставили патруль.

– А ему? Твоему другу? Грозит?

– Один шанс из тысячи, что тварь добровольно покинет захваченное тело. И тогда задача патруля будет её уничтожить. Если же нет…

– То что? – Я жду ответа, затаив дыхание.

– Если начнётся перерождение, – мрачно говорит Кестер, – назад дороги не останется. Эрлана просто убьют вместе с тварью.

За обедом Несси трещит без умолку, и я этому рада. Девушки, которых я уже видела во время практикума, не очень спешат со мной знакомиться, но периодически косятся в мою сторону. И болтовня Несси хотя бы частично отвлекает от меня внимание.

Но всё не вечно, и мою напарницу по практикуму в конце концов перебивают.

– Откуда ты, Амелия? – интересуется одна из сидящих за нашим столом однокурсниц.

У неё курносый нос и каштановые волосы, уложенные в сложную причёску из тоненьких косичек.

– Из Реана, – осторожно говорю я.

Но односложными ответами отделаться не удаётся.

– Кто твои родители? – напирает девушка.

Вопрос не удивляет. На мне единственной, наверное, из всей Академии нет ни одного украшения: ни серёжек, ни колец. А девушки такие мелочи подмечают сразу же.

– У меня нет родителей, – спокойно говорю я. – Я из приюта.

– Шутишь? – Окидывает меня недоверчивым взглядом рыжая девушка с крупными веснушками на остром носике. – Разве приютские такими бывают?

– Какими? – Я отвечаю ей прямым взглядом.

– Чистыми, аккуратно одетыми. – Её взгляд переходит на мои ногти. – У тебя руки ухоженные.

– Ну я в поле не работала, – резковато говорю я.

Видела бы она мои руки в ту ночь, когда я добиралась до Академии. Да и не только руки.

– И у тебя есть дар, – задумчиво добавляет рыжая. – А дар передаётся из поколения в поколение.

Пожимаю плечами. Разговор переходит в то русло, которое я не люблю. Пора уходить.

– У меня небольшой дар, – поясняю я, поднимаясь.

– Скромничаешь? – Девушка с косичками сощуривается. – Видела я, как ты снадобье готовила, каждое движение отточено. Я бы не смогла воспроизвести, даже если бы сто раз повторила.

– И я, – поддерживает подругу рыжая.

– Вас просто линейкой по рукам не били за каждую ошибку, – с мягкой улыбкой говорю я и, полюбовавшись изумлённо приоткрытыми ртами, добавляю: – Я пойду. Мне нужно в библиотеку за учебниками.

– Не опоздай на травологию, – кричит мне вслед Несси.

Ей явно безразлично, кто я и откуда, и я ей за это благодарна. Вообще, насколько я поняла, Несси любит говорить о себе, и это хорошо.

Может, я и зря так резко ответила, но очень уж не хотелось выслушивать предположения о том, кем могли быть мои родители. А то, что богатеи хоть одарённые, хоть неодарённые не особо церемонятся, расспрашивая таких, как я, – с этим я уже сталкивалась. Тактичность присутствует при беседах с равными. При мне же появление моего дара и моё сомнительное происхождение не раз обсуждали так, словно я была предметом мебели.

Выйдя на крыльцо столовой, оглядываюсь по сторонам и, заметив в отдалении стоящих ко мне боком Фера и Лили, быстро ныряю в боковую аллею.

Ничего, я привыкну, и эти все ко мне привыкнут. Сейчас главное не высовываться. Чем меньше на меня обращают внимание, тем лучше. Конечно, не в ущерб обучению. Если высокородные девушки могут видеть в Академии место, где можно присмотреть жениха, то мне нужна профессия.

И я представляю, как возвращаюсь в Реан, а строгий доктор Дерби одобрительно кивает головой и говорит что-то вроде: «Не зря я потратил на тебя столько времени».

Замечтавшись, сворачиваю на аллею, ведущую к административному корпусу, и врезаюсь в расшитый золотыми нитями тёмно-синий камзол. Отскакиваю назад, но недостаточно быстро. Хозяин камзола успевает перехватить меня за локоть.

– Нужно быть внимательнее, мисс Ларсен, – цедит он недовольным тоном.

И я только теперь узнаю дядю Кестера.

– Простите, господин…

– Лорд Варгус, раз уж у вас такая плохая память на имена и титулы.

– Простите, лорд Варгус, – послушно повторяю я, пытаясь деликатно высвободить руку.

Но дядя Кестера не спешит разжимать свои пальцы. Он только отодвигается и бесцеремонно разглядывает меня, хорошо ещё, что смотрит только в лицо. И взгляд у него не как у охочих до сладкого богатых стариков, а такой, словно он пытается вспомнить, где мог меня видеть.

Неприятный момент затягивается, и я прибегаю к отработанному движению. Лордов вряд ли этому учат, а вот в приюте полезные навыки нарабатываются быстро. Делаю шаг в сторону, выворачивая предплечье с нажимом на большой палец кисти лорда. На лице мужчины отражается недоумение, затем он понимающе хмыкает:

– Уличные привычки? Раз уж вам повезло попасть в элитную Академию, мисс Ларсен, я бы рекомендовал забыть о приютских замашках и поучиться вести себя, как приличествует леди.

– Таким вещам учатся с детства, лорд Варгус, – вырывается у меня. – Едва ли попытки притворяться превратят меня в леди. Но я постараюсь вести себя более осмотрительно.

На лице лорда мелькает удивлённое выражение. Похоже, он не ожидал, что я способна выдать такую длинную осмысленную фразу.

– Ещё раз простите. – Я приседаю в неуклюжем реверансе. – Но мне нужно на занятия.

Ретируюсь, прежде чем лорд успевает сказать ещё что-нибудь.

М-да, а вот тут, пожалуй, стоило смолчать. Ещё скажет Кестеру, что я ему надерзила. Хотя вроде ничего особенного не сказала. А то, что руку свою собственную высвободила уличным приёмчиком, так ведь не пнула при этом по голени, хотя это у меня тоже неплохо наработано.

Сбегая от родственника Кестера, я случайно сменила направление, но возвращаться обратно тем же маршрутом не стала. Пришлось сделать круг. До административного здания я всё-таки добралась и библиотеку нашла без труда.

Библиотекарь, худощавая женщина средних лет с прямой как палка спиной, выслушивает меня и сверяется со своим списком.

– Да, да, вы внесены. – Мадам Бранлекс – так написано у неё на бейджике – в задумчивости трёт переносицу, на которой осталась вмятина от очков. – Вот только придётся вам, мисс Ларсен, самой немного потрудиться. В начале семестра мы собираем для каждого факультета и для каждого курса необходимые учебники стопками. Так удобнее. А сейчас все книги на своих полках.

Я смотрю на ряд длинных стеллажей. Она это серьёзно? Да мне жизни не хватит, чтобы отыскать здесь несколько учебников. Библиотекарь, заметив мою растерянность, спешит меня успокоить:

– Не пугайтесь, мисс, я дам вам проводника.

Через минуту перед моими глазами зависает в воздухе полупрозрачный шарик, в котором мечутся разноцветные искорки. Проводник подрагивает, словно ему не терпится отправиться в путь.

– Он заряжен на ваш курс, – объясняет мадам Бранлекс, подавая мне листок бумаги со списком учебников. – Называете предмет – он приведёт вас к нужному стеллажу и остановится прямо у корешка книги, которую вы ищете.

И я пускаюсь в путь, периодически сверяясь со временем. Второй раз за день опаздывать не хочется. К тому же наверняка мои соседки обратят на это внимание преподавателя. С самого начала зарабатывать такую репутацию точно не стоит.

Мой летающий помощник справляется быстрее, чем я ожидала. Последняя из необходимых мне книг оказывается на одной из верхних полок. И это именно учебник по травологии, который мне будет нужен на ближайшем занятии.

Я уже собираюсь сходить к мадам Бранлекс, чтобы попросить у неё стремянку, когда до меня из-за ближайшего стеллажа доносятся негромкие голоса. Первая же фраза заставляет остановиться и прислушаться.

– Вы уверены, что Кесу это не повредит? – спрашивает Кайра.

Кажется, она взволнована.

– Откуда такие мысли, девочка? Я его вырастил, как своего сына. Могу ли я хотеть для него плохого?

Дядя Кестера? Я вряд ли бы узнала его голос, если бы совсем недавно не столкнулась с ним в парке.

– У его отца была проблема с привязкой, – продолжает лорд со вздохом. – И, если у Кестера завтра пойдёт что-нибудь не так, для него это может стать настоящей личной трагедией.

Слишком много пафоса в голосе, чтобы я поверила в искренность. Но Кайра, кажется, верит.

– И Фер всё время повторяет, – поддакивает Кайра, – что Кес слишком сильно переживает перед завтрашним испытанием.

– Вот именно. Держи. Всего две капли, и всё пройдёт без проблем. Сделаешь это за завтраком, прямо перед испытанием.

– Но почему бы вам не поговорить с самим Кесом?

Резонное замечание.

– Ты же умная девочка. А значит, должна понимать: Кестер слишком гордый, чтобы прибегать к уловкам. Или ты не хочешь выйти за него замуж? Хочешь? А раз так, запомни одну простую истину: если хочешь удержать мужчину, помогать ему надо так, чтобы он этого не замечал. Так что будь умницей, Кай.

Голоса отдаляются, а я ещё некоторое время стою, пытаясь понять, что мне делать с тем, что я сейчас услышала.

– Кес, тебя искал лорд Варгус, – продолжает Кайра, надевая на лицо улыбку, похожую на оскал.

Кестер наконец-то отпускает книги, и я бочком протискиваюсь между Лили и перилами.

– Передай ему, что у меня лекция, – сухо говорит Кестер и окликает: – Мели, за ужином я жду тебя за нашим столом.

«Ну спасибо», – думаю я, переступая через ногу Лили.

Если блондинка думала, что я споткнусь, то она очень рисковала. У нас в приюте за такое в лучшем случае проходились по ноге всем весом, я же сделала вид, что не заметила.

– Эля. – Я врываюсь в свою комнату.

Гнома появляется мгновенно, словно только и ждала моего зова.

– А где хлопок? – капризным голосом интересуется она. – По хлопку я и без имени должна появляться.

– По-моему, это невежливо.

Гнома от удивления открывает рот, но мне уже совсем-совсем некогда. Выхватываю из стопки учебник «Основы травологии». Только сейчас соображаю, что у меня ни тетради, ни ручки для записи. Ну ничего, на память не жалуюсь, позже выясню, где это всё можно приобрести. Сейчас мне, с одной стороны, некогда, потому что занятие, а с другой стороны, опять же нельзя терять времени, так как необходимо разузнать как можно больше и побыстрее.

– Эля, что ты знаешь об эликсирах, которые помогают подстраивать магию на ритуале привязки.

Надо же, выдала всю терминологию без запинки.

Зелёные глаза гномы становятся прямо-таки глазищами, на лице появляется испуганное выражение, и она машет на меня своими маленькими ручками.

– Не вздумай этим баловаться. Ты что, с ума сошла?

– Да не собираюсь я, Элечка, – торопливо бросаю я уже от двери. – Просто услышала в одном месте, что кое-кому собираются подлить эту штуку. Ну же, в двух словах. В чём опасность?

– А сама не догадываешься? – Анариэль многозначительно стучит пальчиком по своему лбу. – Привязка – это тонкая настройка магий. Если зелье примут те, кто и так подходит друг другу, процесс просто пойдёт быстрее, но если при помощи зелья связать тех, чьи магии не подходят, то действие будет временным. И чаще всего действие прекращается в самый опасный момент, ну, когда человеку нужнее всего эта связь.

– Я поняла, спасибо, – кричу я, уже выбегая из блока.

На травологию я, к счастью, не опоздала, хоть и влетела за полшага до магистра. Причём о том, что это магистр, я догадалась только по моментально установившейся тишине.

Преподавателем оказалась хрупкая девушка, которая показалась мне моложе некоторых однокурсниц. Но, только разглядев торчащие из-под белокурых волос розовые острые уши, я поняла, что передо мной эльф. А вот это серьёзно. Никто не знает всё о растениях лучше эльфийского народа, и никто, кроме эльфов, не воспримет простую ошибку из-за невнимательности как неуважение к миру, частью которого эльфы считают себя.

И, похоже, весь курс уже с этим столкнулся, судя по напряжённым лицам.

– Сегодня вам предстоит выполнить простое задание, – отрывисто говорит эльфийка.

Однако на её лице написано огромными буквами сомнение в том, что для адептов первого курса могут существовать простые задания.

– Для кафедры Артефактов необходимо собрать лепестки Артемиса Такка. В каких амулетах они используются?

– Защита от проклятий, – отвечает Кайра быстрее всех.

– Верно. Правила сбора?

И опять Кайра:

– Выманить цветок из сердцевины кустарника заклинанием призыва, перехватить за цветоножку, срывать только лепесток с синими прожилками и только сухими руками.

– Неплохо, – благосклонно кивает эльфийка. – Лепесток должен быть оборван чисто и одним движением. Надорванные лепестки губят весь цветок. Что полагается за порчу магических растений, вы знаете.

– Да, магистр Гвиания, – раздаётся нестройный хор голосов.

– Вперёд, плантация ждёт вас. Даю ровно час. От каждой я жду не менее девяти лепестков.

Вся группа направляется к двери, расположенной напротив основного входа в оранжерею.

Замечаю красноречивый взгляд, брошенный Лили в мою сторону, и то, как она переглядывается с Кайрой. Задача явно усложняется. А она и так непростая.

Дело в том, что мне приходилось собирать только лекарственные растения.

Браться за лепесток так, чтобы он отрывался у основания и чётко по краю, я умею. Заклинание призыва знаю. Доктор Дерби использовал его для извлечения инородных предметов из ран и меня научил. Лепестки Артемиса Такка в лавке магических растений видела в продаже, то есть, как выглядит кремовый листок с синими прожилками, в курсе. Вот только сам куст, о котором говорит магистр, видеть не приходилось. Но и это не проблема, раз тут плантация.

Короче, по отдельности я всё понимаю, а как вместе получится, ещё не представляю. Ещё и от моих соседок желательно подальше держаться.

– Ну что, идём? – Несси догоняет меня на выходе там, где на длинном деревянном столе сложены небольшие плетёные корзиночки.

Всё оказывается не так страшно, но времени занимает много. На первый цветок у меня уходит не менее пятнадцати минут. Видимо, у этого куста уже есть опыт. На первую попытку выманить цветок, тот выглядывает с предельной осторожностью и тут же ныряет обратно. Приходится повторить призыв. На этот раз я настраиваюсь на упрямое растение, как на пациента. Получается. Дальше дело идёт быстрее. Я приноравливаюсь: ловлю ощущение, создаю заклинание, захват, отрываю, отпускаю. Успеваю ещё и послать успокаивающую волну обиженному цветку. Перехожу к следующему кусту.

В итоге на исходе часа у меня в корзинке оказывается двенадцать лепестков. Три из них я отдаю Несси, которая смогла собрать всего четыре штуки. Предлагаю поровну восемь и восемь, но Несси машет руками.

– Что ты? У меня и так сегодня лучший результат за всё время.

Общение с растениями настолько увлекает меня, что я забываю об опасности. Вспоминаю только тогда, когда эльфийка, проверяя результаты нашей работы, заглядывает в мою корзинку и поднимает на меня глаза, в которых горит недобрый огонёк.

Опускаю взгляд. Поверх всех моих аккуратно сорванных лепестков лежит один, оборванный наполовину.

– Кто вы? – хмурится эльфийка. – Я вижу вас впервые.

– Я только вчера поступила, а сегодня…

– Почему мне никто не сказал? – недослушивает магистр.

В её голосе появляются опасные нотки.

Я даже немного пячусь подальше от раздражённой эльфийки. Наслышана я об этом народе. Чуть что не так, в жабу превратят. Может, сказки, конечно, но не спрашивать же?

Замечаю, как губы Лили изгибаются в предвкушающей улыбке.

– Адепт Кайра Лессер, – рявкает эльфийка. – Как староста группы, вы отвечаете наравне с новенькой за вопиющее нарушение. Ваша обязанность была предупредить меня о ней и разъяснить ей основные положения. Сегодня после ужина я жду вас обеих в оранжерее.

Вижу на лице Кайры недовольство. Она бросает на меня испепеляющий взгляд.

Ну что ж. Так хоть частично справедливо. Ещё бы Лили рядом посадить.

– А что произошло? – Несси, где-то задержавшаяся, протискивается ко мне и заглядывает в мою корзинку. – Но, магистр Гвиания, – восклицает она, сразу поняв ситуацию. – Это неправда.

– Что именно? – Магистр на грани закипания.

Тем удивительнее то, что Несси осмеливается продолжить:

– Я видела работу Амелии, после того как она закончила. У неё ровно девять лепестков и все целёхонькие.

– Да что вы говорите, мисс Мальрис? Как же вы объясните это?

Кажется, пора и мне самой что-то сказать в свою защиту.

– Я не глухая, магистр, – сдержанно говорю я, – и отлично слышала, как именно следует обрывать лепесток. Могу показать те кусты, с которых собирала я, и вы убедитесь, что ни одного повреждённого растения там нет. Кроме того, я готова сейчас на ваших глазах выполнить задание во второй раз, показав…

– Ой всё! – обрывает меня магистр. – Хотите сказать, что вам подбросили? Кому это нужно? А если даже так, то получается, что вы второй день здесь и уже нажили врагов? Я тем более не могу допускать к работе с живыми растениями конфликтного человека с неспокойной аурой. Но наклеивать названия на пузырьки с эликсирами я вам доверю. И вам, адепт Лессер, тоже. Разговор окончен. Все свободны.

– У меня другая отработка сегодня вечером, – решаюсь сказать я в удаляющуюся спину преподавателя.

Магистр поворачивается и одаривает меня насмешливым взглядом.

– То есть вы ещё где-то проштрафились, мисс-как-вас-там?

– Амелия Ларсен.

– И какой же ещё факультет назначил вам отработку, адепт Ларсен?

– Боевой. – Я опускаю голову.

Не объяснять же ей, что это не отработка, а наработка.

– Что-о-о? – Глаза Кайры округляются. – Да ты врёшь, нищенка, кому ты там нужна, на боевом?

Закатываю глаза. Ну вот что ей объяснишь?

– Вам, Кайра две отработки, – рявкает магистр. – Вы забыли, где находитесь? В оранжерее могу громко разговаривать и возмущаться только я. Растения на меня настроены. От вашего же скандального тона мои цветы завянут.

Эльфийка поворачивается ко мне и говорит уже без злости:

– На отработку придёте завтра, и это не обсуждается. Отговорок не потерплю, даже если вы проштрафитесь ещё на какой-нибудь дисциплине и вам назначат ещё одно наказание. Магистру Айленгору я так и быть уступлю сегодняшний вечер.

Спорить и доказывать бесполезно, и я смиренно склоняю голову:

– Хорошо, магистр Гвиания.

– Щит хоть раз осознанно создавала? – спрашивает магистр.

– Нет.

– Как так? В любой школе магии с этого начинают.

– Я не училась в школе магии, – вздыхаю я.

Ну вот опять придётся объяснять, что всё моё знакомство с магией состоит из того, чему учил меня доктор в городской больнице. И всё ограничивается начальными навыками целительства.

– А как тогда…– начинает магистр.

В дальней части полигона раздаётся громовой раскат.

– Кес, базовое плетение первого уровня покажи, – отрывисто бросает магистр Айленгор и срывается с места.

Кестер провожает его взглядом.

– Но зачем мне щит, если для моей будущей работы это не пригодится? – недоумеваю я.

– Хотя бы для того, чтобы доучиться в Академии до старшего курса. Знала бы ты, сколько раз в меня прилетало, причём вне занятий. Особенно опасен первый курс. Не все новички хорошо контролируют магию. Ну что? Поехали, Мел-ли?

Кестер произносит моё имя со странной интонацией, так вкусно раскатывая букву «л», словно ему нравится само звучание.

Смущённо опускаю глаза.

– Можно попробовать.

На плетения у меня память хорошая, и мне удаётся почти сразу же воспроизвести ту загогулину, которую демонстрирует Кестер. Но он настаивает, чтобы я повторила движение не менее двадцати раз.

– Теперь удерживаешь плетение на пальцах одной руки и разворачиваешь ладони от себя, словно отталкиваешь невидимую стену.

Снова повторение за повторением, пока Кестер не кивает удовлетворённо.

– У тебя получается всё с первого раза, Мели, ты очень талантлива.

– А зачем я тогда столько раз повторяла, если с первого?

– Потому что ты делаешь это без магии, а с ней может всё пойти не так, если движение не наработано. Ну а теперь всё внимание на центр силы, направляешь магию ровными потоками по обеим рукам. Порядок такой: плетение, магия из центра в ладони, отталкиваешь.

Ободрённая его словами о том, что у меня всё получается с первого раза, делаю, как велено. И передо мной возникает дрожащее марево.

Даже я, не имея опыта, понимаю, что щит тонюсенький. Сквозь такой муха пролетит и не заметит.

– Неплохо, – заявляет появившийся рядом магистр Айленгор.

Я вздрагиваю и марево исчезает.

– Я бы даже сказал, отлично. Продолжайте. – И он снова уносится на другой конец полигона.

И я продолжаю. С каждой попыткой получается всё увереннее.

– Пора проверить на прочность. – Магистр снова появляется неожиданно, но на этот раз мне удаётся удержать щит. – Джер!

Из-за его спины выступает невысокий кряжистый парень.

– Девочка без опыта, Джер. Кес, ты на подстраховке.

– Понял, – басит кряжистый.

Все всё поняли, кроме меня.

– Ты, главное, не бойся, – наставляет меня Кестер. – Джер умеет дозировать удар. А, если что, я рядом.

Страшно только в начале. Когда Джер отправляет в меня неспешно плывущий по воздуху огненный шар, мой щит норовит съёжиться и попятиться.

– Мели, ты куда? – На губах Кестера успокаивающая улыбка. – Мы можем остановить это в любой момент.

И действительно, шар останавливается, а Джер фыркает насмешливо.

– Ещё я девчонок не бил.

– Ну же, давай, Мели, просто расслабься. – Кестер подходит ближе, его плечо почти касается моего.

Не совсем, соприкасаются только рукава одежды, но даже так я чувствую его тепло. Знакомая волна жара поднимается по позвоночнику. Легко сказать «расслабься».

– Не думай об опасности, просто делай то, что уже делала. Соберись.

И я собираюсь. Давлю в себе ненормальную реакцию на Кестера. Он меня просто тренирует, а я непонятно что себе воображаю. Позорище. Злюсь на себя и сосредотачиваюсь. Снова создаю щит.

Джер запускает новый шар ещё медленнее и пробует мой щит на прочность, с каждым разом нажимая сильнее. Инстинктивно уплотняю защитную стену. Скорость атак увеличивается, но очень постепенно, и я справляюсь.

Я так увлекаюсь процессом, что не замечаю собственной усталости. И только когда в дальней части полигона гаснут огни, а магистр Айленгор, вынырнув из темноты, командует: «Достаточно», я ощущаю, что ноги меня почти не держат.

– Всем отдыхать, – распоряжается магистр. – Джер, свободен. Амелия?

Киваю.

– Неплохо для первого раза. Очень даже неплохо. Но нужно ещё несколько занятий. Завтра в это же время на полигон.

– Но я не могу завтра, – вспоминаю я. – У меня отработка у магистра Гвиании в оранжерее.

– Через неделю отработаешь. Передашь магистру, что я просил.

Магистр Айленгор направляется к выходу, а в темноте прорисовывается новый силуэт.

– Ну что, как успехи? Научилась?

Одновременно с вопросом Фергус запускает в меня огненным сгустком. Я даже сообразить не успеваю, что происходит, как сгусток растворяется, а Фергус отлетает на несколько шагов и шлёпается на задницу.

– Ты идиот, Фер? – рычит Кестер, надвигаясь на него.

– Это ты идиот. – Фер вскакивает, направляя раскрытую ладонь на своего приятеля. – Ты что творишь?

– Отставить, – рявкает магистр Айленгор, который, оказывается, не успел далеко уйти. – У меня такое ощущение, что вы оба не блещете умом. Не надо мне ничего объяснять, я всё видел. Фергус, что непонятного, когда я в конце тренировки говорю: «Достаточно»? У девочки ещё не наработана защита от неожиданных атак. Кестер, можно было сбить пламя, а не лупить по собственному напарнику.

В круге света последнего непогашенного фонаря вижу стоящих друг напротив друга Кестера и Фергуса. Головы обоих наклонены. Кулаки плотно сжаты.

– В любом случае. – В голосе магистра Айленгора гнев. – Это не повод терять самоконтроль и набрасываться на напарника. Вам в бою спины друг другу прикрывать.

Кулаки разжимаются, головы обоих парней опускаются.

– Разошлись, – рявкает магистр напоследок. – Устроили тут, да ещё перед завтрашним днём. Вас ничему не научило то, что произошло с Лайоном и Эрланом?

– Извини, – ворчливо говорит Фергус и первым протягивает руку. – Но я правда собирался остановить.

– Проехали, – цедит Кестер, пожимая ему руку.

Я выдыхаю с облегчением и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но меня тут же догоняют. Кестер и Фергус становятся с двух сторон от меня с явными намерениями проводить до общежития. И, кажется, никто не намерен сворачивать. И как мне теперь предупредить Кестера? При Фергусе почему-то не хочется говорить об эликсире. Насколько я поняла из коротких разговоров с Кестером и Анариэль, даже упоминать о таких вещах не стоит. Может, получится завтра утром перехватить Кестера до завтрака? В студенческой толчее, когда все заняты выбором блюд, можно будет сделать это незаметно.

Зато сейчас можно поговорить о другом деле. И, возможно, оно объединит недавно поссорившихся парней. Они, конечно, только что пожали друг другу руки, но идут молча, и я физически ощущаю их взаимный холод. А им ведь, как сказал магистр, «спины друг другу прикрывать».

– Мне кажется, есть способ… – начинаю я и сама пугаюсь.

Ну куда я лезу? Я ведь тут меньше всех знаю.

– Ты о чём? – моментально реагирует Фергус.

Ладно. Раз уж сказала «а»…

– О вашем друге, – выпаливаю я и торопливо объясняю: – Мне рассказали, что двадцать лет назад был случай, когда тварь сама ушла из тела заражённого.

Оба парня резко останавливаются. Ожидаю насмешек от Фергуса и мрачного неодобрения от Кестера. Что-то вроде «Куда ты лезешь, несмышлёныш?»

– Да, что-то такое припоминаю. – Фергус морщит лоб. – Но тот парень потом почти лишился магии и ушёл из Академии.

Кестер молчит, сжимая и разжимая кулаки. Затем выдавливает с трудом:

– Я слышал эту историю. Тот адепт был… однокурсником моего дяди.

У меня появилось ощущение, что Кестер собирался сказать что-то другое, но во время паузы передумал.

– В любом случае, – справедливо замечает Фергус, – он остался жив.

– Но, Мели, – говорит Кестер, – это был единственный случай. И тварь тогда ушла добровольно. Почему? Никто не понимает. Как убедить злобную хищную сущность это сделать?

Удивлённая собственной смелостью и ещё более всего тем, что к моим словам отнеслись серьёзно, я рискую попробовать простейшую манипуляцию.

– Я думаю, для этого нужна именно работа в паре. Вы ведь завтра должны стать напарниками? Как работают у разлома? Один маг бьёт, второй защищает. И нужна приманка.

– И кто будет приманкой? – Кестер хмурится.

– Не кто, а что. Мясо.

На меня смотрят с недоумением и, кажется, всё-таки начинают сомневаться в моих умственных способностях.

– Когда та тварь сбежала, на кухне Академии начало в больших количествах пропадать сырое мясо.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спрашивает Кестер.

– Знаю. Просто поверь.

– Сырое мясо? Так просто? – изумляется Фергус и возбуждённо продолжает: – Так до примитивности просто, что может получиться. Кес, мы должны попробовать.

– Ты прав. Если есть шанс вытащить тварь из Эрлана, мы просто обязаны.

Последний холодок между парнями исчезает, когда Фергус хлопает Кестера по плечу. Я это сделала. Я их помирила перед испытанием. И ещё появляется шанс спасти «клыкастика», но вот эту мысль я до них доносить не стала.

Время останавливается. Мир сужается до одного-единственного человека, жизнь которого я нечаянно разрушила.

Между бровями Кестера появляется складка, а мелькнувшее в глазах недоверие сменяется… отчаянием?

Цель. У него была цель – укрепить связь с напарником и отправиться на разлом. С нормальным. Сильным. Напарником.

Что же теперь будет?

В ушах стучит кровь. Что говорит Кестер магистру, не разобрать. Но не услышать Айленгора невозможно. Взгляд магистра впивается в меня, а голос разрывает тишину, воцарившуюся в аудитории.

– Амелия Ларсен! – рявкает он.

И я вскакиваю на ноги. Срабатывает приютская привычка моментально реагировать на команды.

Зал ахает.

– Вниз! К артефакту! Быстро!

В голосе магистра такая силища, что Несси слетает с места, словно её порывом ветра уносит. Я выбираюсь в проход между рядами. Замираю на миг, пытаясь справиться с дрожью в коленях.

– Бегом! – гремит голос магистра.

До меня наконец-то доходит, что если луч сейчас погаснет, то будет ещё хуже. Если это «хуже» возможно.

И я сбегаю по ступеням.

Отшатываюсь от летящего в меня плетения. Но куда мне с моей неуклюжестью против сильнейшего из магов? Треск рвущейся ткани. Рукав форменной рубашки отрывается по шву, а затем разлетается на лоскутки и ниточки, открывая пылающую на моём плече руну.

– Ошибки нет, – констатирует магистр и, взяв меня за локоть, бесцеремонно подтаскивает к артефакту. – Видела, что делали парни? Повторяй.

– Не сметь! – раздаётся сверху. – Это чудовищная ошибка.

Я бросаю испуганный взгляд на кричащего. Нет, это не ректор. Лорд Варгус перегнулся через ограждение ложи, его пальцы вцепились в перила, и, кажется, что либо пальцы сейчас хрустнут, либо дерево загородки раскрошится.

Замираю под его взглядом, пылающим ненавистью.

– Не вам, лорд, вмешиваться в выбор богов, – рычит магистр и рявкает уже на меня: – Выполняй!

Я вздрагиваю.

– Делай, Мели, – тихо говорит за моей спиной Кестер.

И это решает всё. Я провожу ладонью, рассекая солнечный луч. Мою руку спиралью окутывает пламя. Сейчас, когда я стою рядом с артефактом, и это происходит со мной, я вижу то, чего не замечала сверху. Огонь, поднимающийся из углубления, сплетается сложным узором с нитью, отделившейся от солнечного луча.

То ли луч ждал меня, то ли я успела в последний момент. В следующее мгновение он исчезает. Огненно-солнечная волна ещё мерцает некоторое время, а затем стекает в углубление. Руна гаснет, оставляя чёрный витиеватый рисунок.

И тишина. Только грохот моего сердца. Ощущение, что его слышно в задних рядах. А потом зал взрывается криками – возмущёнными, удивлёнными, испуганными.

Я стою в центре огромного амфитеатра с оторванным рукавом, с татуировкой на плече, растерянная, непонимающая. Боюсь поднять глаза. Что теперь будет?

– Что теперь будет, магистр? – спрашивает Кестер.

В его голосе я чувствую боль – не такую, как обычно, когда что-то болит у пациента, а глубинную, скрытую от всех, подпитанную какими-то страданиями из прошлого. И в неё вплетаются новые ноты. Как будто старую рану раскрыли заново. И оттого, что причиной всего этого, возможно, стала допущенная мной в ту ночь ошибка, всё внутри меня сжимается.

– Разберёмся, – мрачно отвечает магистр.

Многоголосый шум перекрывает мощный голос ректора, усиленный магией.

– Всем разойтись! Магистр Айленгор, немедленно подойдите в ректорат. Последняя пара тоже. Две последние пары.

Поток адептов устремляется на выход. Ложа пустеет, у ректора и его гостей выход где-то там же, наверху. А мы пережидаем, когда в зале станет хоть немного свободнее. К нам подходят Фергус и его неожиданный напарник. У второкурсника вид немного испуганный, но глаза светятся от счастья. Ещё бы, не всем со старшего курса удаётся пройти отбор и заслужить участие в ритуале, а его вот так вдруг боги выдернули из толпы и признали достойным. И то, что лицо Фергуса лучится недовольством, не мешает парню радоваться.

– М-да, – говорит Фергус, не смущаясь присутствия напарника. – Я думал, мне не повезло. Но Ален всё-таки боевик и вроде бы лучший на своём курсе. Придётся погонять как следует. А вот твои планы, Кес, похоже демону под хвост улетели. На разлом с такой напарницей тебя никто не пустит.

– Не твоё дело, – резко отвечает Кестер.

– Теперь уж точно не моё, – пожимает плечами Фергус.

– Не знал, адепт Фелтон, что вы разбираетесь лучше меня в том, кого можно, а кого нельзя пускать на разлом, – раздаётся за моей спиной насмешливый голос магистра Айленгора. – В истории нашего королевства были девушки-воины.

– Так то – легенды. – Зеленоглазый пожимает плечами.

– Есть легенды, а есть и архивные документы. Держать щиты может и девушка.

– Видел я, как она держит щит, – хмыкает Фер. – Кесу придётся и с демонами драться, и её защищать.

– Разберёмся, – снова говорит магистр. – Ну что ж, а сейчас вперёд, в ректорат. И, кажется мне, что там нас ждут разборки не легче, чем с демонами.

При этих словах магистр бросает взгляд на Кестера. Тот кивает.

– Я попрошу дядю, чтобы не вмешивался, но… вы правда считаете, что у меня ещё есть шанс?

– Шанс всегда есть, когда ставишь действительно важную цель. Идёмте.

Магистр направляется к выходу, Фергус и второкурсник за ним.

– Идём, Мели, – со вздохом говорит Кестер, глядя мимо меня.

– Кес. – Я впервые называю его сокращённым именем. – Я не понимаю, как так получилось. Прости, пожалуйста.

– Ты-то тут при чём?

– Я хотела признаться, но не думала, что это важно, – начинаю я.

Я должна ему всё-таки рассказать о той огненной руне, которой наградила его в лесу.

Но магистр оборачивается у выхода и раздражённо торопит:

– Долго вас ждать?

Кестер

Ощущение, что на меня рухнула скала.

Размозжила. Всё, к чему я стремился, зависло над бездной.

Но уйти в личные проблемы не даёт понимание: я больше не могу думать только о себе. Рядом перепуганная Мели. Не прикасаясь, чувствую её дрожь. Появляется острое желание защитить. А для начала обнять и успокоить. Сдерживаюсь. Просто стараюсь быть рядом.

Я ещё не успеваю осознать всего масштаба катастрофы, как в кабинет ректора врывается дядя, а затем вызывают Кайру.

Что за бред они несут?

Не узнаю обоих. Дядя всегда был для меня образцом спокойствия и сдержанности. И видеть его раскрасневшимся от ярости странно. Только что слюной не брызжет. И Кайра… такая, какой я её прежде не видел. Мы с ней, можно сказать, росли вместе. Всегда милая, заботливая, добрая. А сейчас я не узнаю свою подругу детства в этой напористой девице с огнём ненависти в глазах.

Смысл слов урывками пробивается сквозь сознание.

О чём он говорит? Кто с кем помолвлен? Впрочем, оговорка дяди сейчас не имеет значения для того, чей мир рухнул.

И в этом, по словам того, кому я привык безоговорочно доверять, виновата вот эта девочка с глазами цвета горных озёр?

Вдыхаю аромат лесной земляники, чувствую её дрожь, страх, неуверенность.

Даже теперь от её близости сердце бьётся чаще. Хотя сейчас мысли должны быть о другом.

Когда Фер вчера предложил сразу после привязки рвануть в заведение мадам Легран отпраздновать с её на всё согласными шлюхами, меня впервые замутило при мысли об этом.

Неужели это и есть действие приворота? Если правда, что Мели подлила мне зелье, я должен буду её возненавидеть.

Но она поворачивается ко мне, и я понимаю, что эти глаза не могут лгать.

И слова не нужны: «Это неправда то, что они говорят». Интуитивно чувствую: она не лжёт. Всё остальное сейчас проходит мимо сознания.

– Чисто, – говорит главный целитель Академии. – Ваша привязка настоящая, адепт Кестер.

Закрываю глаза. Что теперь с этим делать? Испытываю дикую смесь отчаяния и одновременно облегчения. Второе связано с невиновностью Мели. Больно было бы осознавать, что человек, которому доверял, тебя предал. Даже если знаешь его всего два или три дня.

Декан целителей по-своему понимает моё замешательство.

– Сочувствую, парень. Но для хорошего мага разлом не единственное место, где можно служить своей стране.

Он не понимает. Никто не понимает. Впрочем, откуда им знать, как важно мне попасть именно на разлом. Я ведь ни с кем этим не делился.

– Идём, парень. Не один ты пострадавший. Заберёт теперь твой Айленгор у меня девчонку.

– Какую дев… В каком смысле?

Мардего игнорирует мой вопрос. Он распахивает дверь в коридор и недовольным тоном заявляет:

– Дёрнул же меня марг послать к тебе на отработку самую перспективную целительницу, Айленгор. Поздравляю, привязка настоящая. Теперь девчонка на твоём факультете.

– Это невозможно! – Дядя вскакивает с места, его лицо багровеет. – Перепроверьте! Это ошибка.

У Айленгора левая бровь изгибается дугой.

– Надо же, кто-то сомневается в твоём профессионализме, Аркис.

Но Мардего лишь хмыкает. А мне становится неловко за дядю. И непонятна его реакция. Ему было бы легче, если бы Мели оказалась виновата? Чем это она ему не угодила?

Смотрю на Мели, тихонько стоящую в дальнем уголке. Сесть рядом с дядей и Кайрой она не отважилась, и это неприятно.

И в этот момент дядя окончательно выходит из себя. Он поворачивается к Мели и тычет в неё указательным пальцем.

– Ты мелкая дрянь. Я не знаю, как ты это провернула, но ты ответишь за своё мошенничество.

Меня на месте подбрасывает. Миг, и я уже рядом со своей нечаянной напарницей. Закрываю её собой.

– Не смей! – рявкаю я так, что у самого звенит в ушах.

Воцаряется тишина. Впервые я повысил голос на того, кто меня вырастил. И дядя добрых полминуты стоит в оцепенении.

– Так, значит? – говорит он, и в его голосе горечь. – Не ожидал, Кес. Я столько в тебя вложил. Да я и сейчас думаю только о твоём благе.

– Благими намерениями вымощена дорога за грань, – басит Мардего.

Развернувшись, дядя направляется к выходу. Чувство вины на миг появляется и тут же исчезает. Может, я и не прав по отношению к дяде, но Мели я в обиду не дам. Потом поговорю с ним, когда он остынет. Вслед за ним сбегает Кайра. С ней тоже ещё будет разговор.

– Ну что ж. – Магистр Айленгор, выйдя из задумчивости, принимает решение. – Вы тут посидите, потом вместе пойдём к ректору. Там сейчас, скорее всего, лорд Варгус. Пусть ректор сам решает, что делать с информацией. Ты ведь сообщил ему, Аркис, о результатах?

– Ещё до того, как вышел к вам, – отвечает Мардего.

– В общем, ждите здесь, а мы с деканом пойдём договариваться, как будем делить твою напарницу.

– Не понял? – ощетиниваюсь я.

– Мне по-прежнему нужна работа, – заявляет, выскакивая из-за моей спины, голубоглазое недоразумение. – И я хочу быть целителем.

– Целительские навыки и боевикам нужны. – Магистр Айленгор смотрит на мою напарницу отеческим взглядом. – Разберёмся. Ждите.

И мы остаёмся одни.

– Мели, – начинаю я, – ты что-то хотела мне рассказать.

Мели вздрагивает при первых же звуках моего голоса, а затем поворачивается. Вид у неё решительный. Подбородок поднят. Глаза смотрят с вызовом.

– А ты поверил сначала, что я подлила тебе приворотное зелье?

– Почти. – Я стараюсь сдержать улыбку. – Я даже сейчас ни в чём не уверен, потому что…

– Но ведь декан подтвердил, что зелья не было.

Вызов в её глазах сменяется растерянностью, а голос звучит почти жалобно.

Всего один шаг, и Мели оказывается в моих объятиях. Вдыхаю земляничный аромат. Наклоняюсь к её губам. Как же давно я хотел узнать, какой у них вкус.

Мели замирает. Запускаю руку в её волосы, придерживая за затылок. Осторожно захватываю верхнюю губу. Пробую на вкус нижнюю. Сладкие. Пью медовое дыхание. Ловлю судорожный всхлип. И в ответ на него моё сердце срывается вскачь, а все разумные мысли выветриваются из головы.

Моя.

Провожу языком, раскрывая губы. Больше. Ещё. Не встречая сопротивления, жадно накрываю послушный рот. Врываюсь в него. Хочу выпить её до дна. Вторая рука сама соскальзывает с поясницы на упругую попку. Вжимаю в себя.

– Ауч! – Перехватываю за запястье взлетевшую для удара руку.

С опозданием чувствую боль в прокушенной губе. Во рту появляется привкус железа.

– Мели, ты что?

Припухшие губы дрожат, в голубых глазах влага и злость.

– Только попробуй ещё раз…

Смысл слов не сразу доходит. Она ведь только что отвечала. Разве можно перепутать, когда девушке нравится, а когда нет?

– Мели!

Рывок. Отпускаю её руку, чтобы не оставить на нежной коже синяков. Но Мели явно не ожидала этого, и мне приходится подхватить её, чтобы не рухнула.

– Пусти, – шипит она.

Тонкая ткань безрукавки не защищает от впившихся в грудные мышцы острых ногтей.

– Тише, тише.

Ставлю на ноги и делаю шаг назад.

– Мели, успокойся.

Мой голос звучит хрипло, в голове туман.

– Я спокойна, – рычит она. – Не смей ко мне лезть. И вообще, у тебя невеста есть, вот с ней и развлекайся.

– Какая невеста? Мели, я…

Шаги и скрип открывающейся двери заставляют нас обоих обернуться. Совсем забыл, где мы находимся. Мели успевает пригладить волосы. Но яркий румянец на щеках ей не скрыть. И я чуть выступаю вперёд, становясь между ней и возвращающимся Айленгором. Нужно дать ей время прийти в себя. Мне бы кто его дал. В душе досада. А в штанах тесно до боли.

Магистр Айленгор окидывает меня внимательным взглядом. Его левая бровь дёргается, и он тут же отворачивается, направляясь к двери.

– Жду вас снаружи.

– Мели?

Но она бросает на меня колкий взгляд и скрывается в одной из комнат для тех, кто здесь работает. Я стою в растерянности, не очень понимая, что делать. Мели появляется через минуту. Волосы причёсаны, лицо умыто. Щёки всё ещё ярче, чем обычно. А вот с припухшими губами она ничего не смогла сделать. Сочные, яркие, зовущие. Сглатываю.

Мели протягивает мне платок и сухо говорит:

– У тебя кровь.

Провожу тыльной стороной кисти по губам. Точно. Вот ведь кусачая бестия. Не могу сдержать улыбку.

– Чему ты так радуешься? – шипит Мели разъярённой кошкой.

– Меня ещё никогда не кусали девушки.

Фыркает.

– Вот и иди к тем, кто не кусается.

Отрицательно мотаю головой, но она уже отворачивается, предварительно смерив меня уничтожающим взглядом. Идёт, гордо вскинув голову и расправив плечи. Величественная, как королева. Так легко представить её в роскошном бальном платье, но лучше бы без него.

Магистр Айленгор стоит, облокотившись на перила крыльца, и покусывает травинку.

– Ректор уже освободился, ждёт нас, – говорит он, спускаясь по ступеням, и обращается уже к Мели: – В общем, мисс Ларсен, мы договорились с твоим бывшим деканом. Учиться ты будешь на боевом, но во время твоей работы в лазарете он постарается сам либо при помощи старшекурсников подучивать тебя целительским заклинаниям и плетениям. Будет тяжело.

– Я бы хотела остаться на целительском, – заявляет Мели.

Айленгор пожимает плечами.

– Я бы тоже много чего хотел. Мне было бы проще готовить к выходу на первое патрулирование двух старшекурсников. А теперь у меня два абсолютно неготовых новичка, и один из них к тому же девушка.

– Но… – пытается возразить Мели.

– Невозможно. – Айленгор резко останавливается.

Мели по инерции делает пару шагов вперёд, а я едва не влетаю в спину магистра.

Сейчас я вижу её лицо с насупленными бровями. В глазах плещется недоверие.

– Твоя жизнь сегодня изменилась, девочка, – строго говорит Айленгор, – и тебе придётся это принять. Магическая привязка – это не просто работа в боевых парах, где один наносит удары, а второй его прикрывает. Это ещё и тонкая настройка. Напарники могут иметь личные пристрастия к тем или иным видам заклинаний, специфике плетений, но существенная разница потенциалов может оказаться губительной для одного из них.

– В каком смысле? – взволнованно спрашивает Мели. – Для меня губительна, если я не справлюсь?

– Нет, девочка, для более сильного напарника. Вода течёт с более высокого места вниз. Магия перетекает от сильного к слабому. И, если второй не развивает свою силу, он со временем просто опустошает своего напарника. Так что, хотите вы этого или нет, но работать вам придётся вместе. И тебе, Амелия, придётся очень сильно постараться, чтобы добраться до уровня Кестера.

Дальше мы идём молча. Я перевариваю услышанное. Информация для меня не новая, и нас предупреждали об этой опасности. Но, пока я считал своим будущим напарником Фера, я пропускал это мимо ушей. Фер сильный маг, и я не сомневался, что мы справимся. Будем подпинывать друг друга.

А потом во время ритуала всё завертелось с такой скоростью, что я просто забыл об этом. И что теперь? Вся моя жизнь и все мои планы в руках этой девушки?

Пытаюсь понять, как к этому относиться. Мели отстаёт от магистра на несколько шагов, чтобы поравняться со мной.

– Я сделаю всё, что от меня зависит, для того чтобы развить магию, – сердито шепчет она. – Но ты пообещаешь мне, что будешь относиться ко мне только как к напарнику. И никак иначе.

А у меня неожиданно внутри закипает ярость на идиотскую судьбу, которая загнала меня в ловушку. Не подшутили бы надо мной боги, у меня был бы сильный, одарённый напарник. Я бы шёл к своей цели. А Мели, к которой меня так внезапно потянуло, не диктовала бы мне сейчас свои условия. Ещё я за юбками не бегал.

– Договорились, – с усмешкой отвечаю я. – Напарник так напарник. Но гонять буду до седьмого пота. А насчёт всего остального… Пока сама не попросишь, не прикоснусь.

Принимаю невозмутимый вид, игнорируя возмущённый взгляд исподлобья.

– Этого не будет, – шипит она, косясь на спину идущего впереди Айленгора.

Но в глазах мелькает ещё что-то. И мне хочется, чтобы это было сожаление. Ничего. Будет и сожаление. Всё равно не выдержит. До сих пор мне не приходилось бегать за девчонками, и впредь этого не будет.

Мели ускоряется, и я перестаю «делать лицо». Жадно поедаю её глазами. На ней обтягивающая форменная юбка. И я ещё ни разу не видел, чтобы на чьей-нибудь попке обычная одежда смотрелась так аппетитно.

Понимаю, что у нас с ней два варианта: либо я начну видеть в ней только своего напарника и пойму, что это было временное помутнение рассудка, либо она будет моей.

На губах всё ещё медовая сладость, из лёгких не выветрился аромат земляники. К маргу первый вариант.

Вот так цепочкой мы доходим до ректората.

Секретарь докладывает о нашем появлении. Магистр Айленгор останавливается и пропускает вперёд Мели, затем меня и только после этого заходит сам.

– Ну что ж, юная леди, – сухо заявляет ректор. – Вы полностью оправданы. Магистры сообщили мне, что сами распределят вашу нагрузку. Мне к этому добавить нечего. Если у вас остались претензии к тем, кто обвинил вас в таком преступном действии, вы можете подать мне жалобу официально.

Ректор болезненно морщится. То, что вся ситуация ему не нравится, очевидно. Я тоже не уверен, что её стоит раздувать.

И Мели умница, понимает с полувзгляда.

– Претензий нет, но… – Она мнётся. – Если можно, я бы переселилась в другую комнату.

– Понимаю вас, – кивает ректор. – Сейчас такой возможности нет. Но, если появится, я приму вашу просьбу к сведению.

– Хорошо, – вздыхает Мели и слегка поводит плечами, как будто ей зябко.

Впервые задумываюсь, что кому-то рядом с моей подругой детства может быть некомфортно. Вспоминаю взгляд Кайры, направленный на Мели, нехороший взгляд. Придётся с Кайрой поговорить всерьёз. Мы же с детства дружны, неужели не поймёт?

– В таком случае вы свободны, мисс Ларсен, – говорит ректор. – Все остальные вопросы будет решать ваш новый куратор.

И я понимаю, что сейчас Мели уйдёт.

– Вечером после ужина на полигоне, – коротко заявляет Айленгор.

И я выдыхаю.

Далеко не уйдёт.

– Вы тоже свободны, магистр.

Остаюсь в кабинете. Меня явно ждёт приватный разговор.

Ректор поднимается из-за стола и подходит к окну. Терпеливо жду, созерцая ректорскую спину.

– Вы должны понимать, Кестер, что лорд Варгус хоть и вёл себя неадекватно, но…

– … это потому, что он до сих пор печётся обо мне, словно я маленький ребёнок.

– Рад, что вы это понимаете.

Ректор поворачивается лицом ко мне.

– Он до сих пор считает себя виноватым в гибели вашего отца, хотя мы провели расследование, и его вины там не было. Он, действительно, передал Адриану Алистеру всю имевшуюся у него силу. Потом года два ему пришлось восстанавливаться. Но он до сих пор не может себе простить, что остался жив, в то время как его брат и ваш отец сгинул в разломе. Поэтому вы являетесь для него смыслом жизни.

– Я знаю это, господин ректор.

– Отлично, но это не всё. На вашем месте я бы поговорил с вашей невестой. Не хотелось бы, чтобы вся эта история разошлась по Академии.

Опять это слово «невеста». Впервые думаю о подруге детства с неприязнью.

Но бить себя кулаками в грудь и уверять, что с Кайрой мы всего лишь друзья, не буду. Да и Мели не скажу, раз не поверила с первого раза. Ей полезно поревновать.

Но ректор продолжает:

– Ваша невеста видимо приревновала. Не удивлён. Одно дело, когда напарниками становятся мужчины, и совсем другое, когда рядом с вами теперь постоянно будет симпатичная девушка, пусть и не подходящая вам по статусу. Объясните ей, что боевая привязка ничего общего не имеет с личными отношениями.

– Я разберусь, – резко отвечаю я.

Слишком резко для разговора с ректором Академии, но обсуждать Мели я ни с кем не намерен.

Наконец ректор считает все вопросы улаженными, и я покидаю его кабинет.

Выхожу из административного здания и, к своему удивлению, вижу сидящую на скамейке Мели.

– Ты уже передумала? – Я добавляю в голос бархатных нот, которые, опыт имеется, действуют на девушек безотказно.

Но, похоже, не на эту.

– Не дождёшься, – огрызается она к великой моей досаде и тут же переходит на сухой деловой тон. – Просто, раз мы теперь напарники, я должна тебе кое-что рассказать. Не знаю, поверишь ты или нет.

Через несколько секунд её торопливого рассказа о подслушанном в библиотеке разговоре я забываю обо всём.

– Ты уверена? – задаю я глупый вопрос.

Спрашиваю не потому, что не верю. А от шока. Дядя знает, как я отношусь к запретным зельям.

Мели фыркает.

– У меня всё нормально со слухом.

– Ещё что-то?

– Помнишь я попросила тебя налить мне в столовой такой же напиток, как у тебя?

И я выслушиваю новый виток истории. Кайра всё-таки послушалась дядю и сделала это.

– Почему ты не рассказала об этом, когда тебя обвинили?

– А кто бы мне поверил? К тому же лорд Варгус сразу сделал ход, заявив, что я могу попытаться свалить всё на твою… Кайру. Я боялась только одного, что могли для верности что-нибудь подлить раньше или позже. Тогда бы я потребовала проверки на артефакте истины.

Согнутым указательным пальцем касаюсь подбородка Мели, заставляю её посмотреть мне прямо в лицо. Не потому, что я усомнился. Наоборот. Я хочу увидеть глаза человека, которому можно доверять.

– Почему ты решила мне помочь? Я знаю тебя всего три дня. А люди, которые были со мной с самого детства, которых я считал самыми близкими…

Замолкаю, потому что в голове не укладывается. Во взгляде Мели появляется сочувствие.

Не могу удержаться, провожу подушечкой большого пальца по щеке. Мели хмурится и отводит в сторону мою руку, но продолжает твёрдо смотреть мне в глаза:

– Ты же сказал, что против этих зелий. И рассказал почему. Возможно, я зря вмешалась, и на самом деле твой дядя хотел как лучше, и Кайра тоже.

– Нет, Мели. Не лучше. Я же говорил тебе о возможных последствиях. Если связь разорвётся в момент опасности, то это может закончиться плохо для обоих.

– Но Фергус в любом случае опытнее и надёжнее меня.

– Болт от меня там, в переулке, отвела ты.

– Я до сих пор в этом не уверена. Что если тот бандит просто промахнулся?

– Зато я уверен. От зелья меня тоже защитила ты.

Некоторое время мы стоим в неловком молчании. А потом я говорю:

– Спасибо… напарник.

Мели бросает на меня недоверчивый взгляд.

– Пожалуйста. Я пойду.

Смотрю вслед девчонке, которая за три дня успела перевернуть мой мир. И, только когда она скрывается за поворотом, задумываюсь.

Стоит ли идти выяснять у дяди, зачем он всё это затеял?

– Спасибо… напарник, – говорит Кестер.

И я чувствую странное разочарование.

Он сделал так, как я настаивала. Всё правильно. Но почему же тогда становится холодно? Иду по аллее, чувствуя его взгляд. Может, мне, конечно, кажется, и он уже давно развернулся и ушёл, но проверить не решаюсь. Только свернув в боковую аллею, выдыхаю и позволяю себе расслабиться.

Легче не становится. В груди жжёт, в глазах пелена от подступающих слёз, во рту пересохло. Очень хочется облизнуть губы, но боюсь. Я знаю, какой вкус на них остался. Помню, какой был после того первого поцелуя.

Где-то очень глубоко внутри шевелится мысль о том, что на этот раз всё было по-настоящему. И тут же на смену ей приходит другая, более трезвая: тем хуже. На таких, как я, аристократы в любом случае не женятся. И сам Кестер это должен понимать не хуже меня.

Тем более что он сам только что назвал дядю и Кайру своими самыми близкими людьми.

Ну и что, что они пытались подлить ему зелье? Из добрых же побуждений. Простит он свою Кайру. Ну а если даже и не простит, то найдёт себе более достойную девушку из своего круга.

Так о чём я переживаю? Есть кое-что поважнее, о чём стоит подумать.

Что меня теперь ждёт? Все планы кувырком. Судя по тому, что сказал магистр Айленгор, я привязана к Кестеру боевой магией на всю жизнь. То, что мне дадут возможность учиться и целительству, ничего существенно не изменит. Мне не вернуться в Реан. Мечтам, что, работая в больнице, я накоплю денег на открытие собственного дела и смогу принимать пациентов, уже не дано осуществиться.

Зато появляется шанс сгинуть в разломе или подхватить там какого-нибудь демона.

Резко останавливаюсь при этой мысли.

Клыкастик! Совсем о нём забыла. Мы вчера вроде как договорились с Кестером и Фергусом о том, что попытаемся вытащить опасную сущность из их друга. Но то было вчера. А сегодня всё перевернулось с ног на голову.

Стою столбом, пытаясь понять, что делать дальше, и не сразу замечаю, что текущие мимо меня в одном направлении адепты все поголовно оборачиваются, разглядывая меня, и переговариваются между собой. Я перестала быть невидимкой.

Сейчас обеденное время, и они все идут в столовую. А куда иду я?

После утренних событий вся Академия будет на меня глазеть. Это уже сейчас происходит. Я даже не знаю, за какой стол мне теперь садиться и что отвечать на вопросы, которые непременно будут.

«Ну его, этот обед, – трусливо думаю я. – До ужина как-нибудь потерплю».

И действительно, чувства голода нет. Я сегодня за завтраком съела больше, чем нам в приюте давали за два-три дня.

До ужина и до встречи на полигоне ещё полдня. На целительском факультете меня никто не ждёт, расписание боевого я пока не знаю. Сидеть в своей комнате, переваривая события сегодняшнего дня, – последнее дело: сама себя сожру.

А вот помочь Стейше в лазарете было бы неплохо. Может, и про клыкастика что-нибудь узнаю.

И я сворачиваю на аллею, ведущую в сторону лазарета. Здесь пусто. Лазарет находится в стороне от самых коротких путей, между учебными корпусами и столовой.

Ускоряю шаг, радуясь правильно принятому решению. Когда работаешь, не до тяжёлых мыслей. На очередном повороте на скорости врезаюсь в уже знакомую фигуру. И в первый момент ощущение, что меня перебросило в позавчерашний день.

Передо мной лорд Варгус. И его пальцы болезненно смыкаются на моём запястье.

– Маргова хрень! – вырывается у меня при виде дяди Кестера. – Вы теперь всегда за мной будете следить?

– Я теперь всегда буду за тобой следить, – многообещающе ухмыляется лорд. – Я всё равно докопаюсь до истины, как ты это провернула. Рано или поздно окажешься за решёткой. Не сомневайся, я могу это обеспечить. Не представляешь себе, какие у меня связи при дворе. Ты такая же, как твой…

Я перестаю дышать, боясь спугнуть лорда, который сейчас на грани того, чтобы проговориться о чём-то важном для меня. Но он сам останавливается и отпускает мою руку.

– Впрочем, у меня есть предложение, и это твой единственный выход…– Лорд делает эффектную паузу. – …бежать. Для тебя лучше всего будет исчезнуть из Академии.

– С чего бы? Моей вины нет…– вскидываюсь я, уже готовая бросить ему в лицо обвинение в попытке подлить зелье.

Кестер мне поверил, поверит и артефакт истины.

– Я не договорил, – рявкает лорд. – Неважно, есть твоя вина или нет. Я сделаю то, что пообещал. Выбор прост: темница или уровень жизни, о котором ты даже не мечтала. Слушай внимательно. Сейчас по твоей милости я вынужден покинуть Академию, но моя карета будет ждать тебя сегодня ночью у выхода в город. Со стражей на воротах я решу вопрос. Просто подойдёшь к караульному помещению, тебя выведут.

Лорд говорит с такой убеждённостью, как будто я уже дала согласие. И на этот раз я держу своё возмущение при себе. Пусть договорит.

– В горах на Западе есть очень хорошая школа целителей, уровень не хуже здешнего. Я договорюсь, чтобы тебя приняли. А на обустройство я дам тебе пятьдесят золотых.

Кажется, у меня рот открывается от изумления. Ничего себе. Я и одного-то золотого в руках никогда не держала.

Лорд видит моё потрясение и толкует его по-своему. Он уже всё решил.

– Вещи свои обязательно забери и оставь признательную записку, что применила редкое приворотное зелье, но не ожидала, что попадёшь на боевой. Испугалась и сбежала.

– Но привязка же настоящая, – зачем-то сообщаю я.

– Ерунда, – отрезает лорд. – Связь ещё слабая, с этим я разберусь. Лучше уж Кес немного пострадает магически, чем погибнет, как его отец.

Внутри меня что-то сжимается. Как бы противен ни был мне лорд, но, похоже, его действительно беспокоит будущее Кестера.

Видимо, это отражается на моём лице. Взгляд лорда неожиданно смягчается.

– Может, ты и правда ни в чём не виновата.

Его голос становится вкрадчивым.

– Ты кажешься мне порядочной девушкой, Амелия. Пойми, даже если тебе нравится Кестер, на такой, как ты, он всё равно никогда не женится. Едва ли тебя обрадует возможность стать временной постельной игрушкой.

А вот это в цель! И лорд отлично это понимает.

– Вот и умница. В полночь жду. И не забудь записку оставить.

Не дожидаясь моего ответа, лорд Варгус разворачивается и уходит.

Пытаюсь унять внутреннюю дрожь. Если лорд думал, что я услышу звон монет и растаю, то просчитался. Я услышала угрозы. И именно в звоне монет.

Щедрое предложение, слишком щедрое для такой, как я. Было бы оно попроще, я бы, может, и поверила в его искренность, хотя и это вряд ли. Приютская жизнь учит осторожности. Пропавших сирот, как правило, никто не ищет.

Так что если я и решу покинуть Академию, то не в карете лорда Варгуса, а скорее, чтобы спрятаться в какой-нибудь норе от неожиданного благодетеля.

Стоит кого-нибудь предупреждать? Мотнув головой, понимаю, что нет. Мои проблемы – это мои проблемы. При виде каждой тени не будешь бегать к кураторам, а вот расспросить их не помешает. И в библиотеке порыться.

Вздохнув, поднимаюсь на крыльцо лазарета.

При виде искренней радости Стейши понимаю, что сделала правильный выбор.

– Ох, Мели, – восклицает она. –Ты уже пообедала? Не ждала тебя сегодня. Все только и говорят, что о твоей привязке. Ты теперь самый известный человек в Академии.

Этого я и боялась.

– Стейша…– начинаю я.

Но лекарка перебивает:

– Мне так нужна помощь. Из-за этого ритуала все на ушах, практики нет, магистр Мардего где-то бегает по делам, а к нам привезли двух мальчишек с ожогами и рваными ранами. Их, конечно, подлатали, но штатный целитель ещё утром уехал на смену в городскую больницу, и никто не ожидал…

– Стоп, Стейша, – строго говорю я.

И лекарка послушно замолкает на середине фразы.

– Одежду мне и веди к раненым.

Сама удивляюсь своему начальственному тону. Но ведь я права. Нужна помощь, а мы тут болтаем. Я быстро переодеваюсь в уже знакомый зелёный наряд лекарки и иду вслед за женщиной.

– Мели, – раздаётся из коридора недовольный голос Кестера. – Ты помнишь, что я тебя жду?

– Иди, девочка. – Стейша улыбается каким-то своим мыслям. – У меня ещё много работы. Основное я тебе вроде рассказала.

– Иду, – громко говорю я и торопливым шёпотом спрашиваю лекарку: – Погоди, а сущность демоническую нашли? Я слышала, что первое время, когда эта тварь сбежала, мясо на кухне пропадало.

– Ой, верь больше, чего только ни придумают, чтобы воровство оправдать. Нет, не нашли.

– И никаких предположений?

– Кто ж его знает?

Ладно, будет у меня ещё время расспросить Стейшу во всех подробностях.

Кестер встречает меня насупленным взглядом.

– Сейчас ты идёшь обедать, – заявляет он приказным тоном. – Я распорядился, чтобы тебе оставили еду. Причём съешь всё, что я заказал.

– Я не голодная, – протестую я из непонятной мне самой вредности.

Мой живот протестует громким урчанием.

– Я так и понял, – усмехается Кестер. – Идём.

Внутри меня разрастается протест. Слишком уж сильно изменилось поведение Кестера после привязки. Я понимаю, что ему нелегко сейчас и всё такое, но командовать мной необязательно. И позже я ему обязательно это выскажу, но не сейчас, потому что есть действительно хочется.

Ритуал, магическая проверка, лечение амбала… на всё ушли силы.

Молча иду рядом с Кестером. А он, решив, что я и впредь буду безропотно выполнять всё, что он скажет, заявляет менторским тоном:

– Надеюсь, ты не собиралась всерьёз идти на свидание с Гором?

Ну вот тут у меня начинает подгорать.

– А что не так? – с вызовом спрашиваю я. – Он всего лишь хотел показать мне город. Я не была нигде дальше Реана.

– Мели!

В голосе Кестера появляются низкие вибрирующие ноты, от которых внутри меня всё вздрагивает и сжимается.

– Ты правда не понимаешь, что у тебя теперь не будет времени на развлечения? Тебе придётся экстерном осваивать четыре курса боёвки.

Меня начинает грызть совесть. Я опять его неправильно поняла: заподозрила в глупой ревности, а его на самом деле волнуют наши совместные тренировки.

Иду на попятный.

– Да не собиралась я никуда, – примирительно говорю я, но тут же на всякий случай обозначаю границы: – И я сама умею говорить нет. Я отказалась ещё до твоего появления. Так что не надо принимать решения за меня.

Кестер бросает на меня странный взгляд. Челюсти его плотно сжаты. На скулах ходят желваки. Да что ещё ему не так?

Но он просто кивает, и дальше мы идём молча. Дорожки почти пустые. Адепты на занятиях.

Через десять минут мы, зайдя с заднего крыльца, уже сидим в пустой столовой. Кестер ограничивается стаканом сока. А я с удовольствием уплетаю сочный кусок стейка, позабыв о том, что «я не голодная». Плохим аппетитом никогда не страдала. И ем я, особо не заморачиваясь тем, как положено держать вилку и нож. Нарезаю мясо крупными кусками и обмакнув в соус с ярким перечным вкусом, отправляю в рот. Жевать почти не нужно, мясо нежнейшее. Немного поколебавшись и бросив косой взгляд на Кестера, окончательно плюю на манеры и кусочком хлеба собираю соус с тарелки. Кому не нравится, пусть не смотрит.

Но Кестер смотрит, а когда я поднимаю на него глаза, собираясь возмутиться, неожиданно улыбается.

– Даже сам есть захотел, глядя на тебя, а ведь недавно пообедал.

Пожалуй, стоит всё-таки поблагодарить его.

– Спасибо, что не стал меня слушать, – чуть смущаясь признаю я. – Очень вкусно.

Он кивает, принимая мою благодарность.

Принимаюсь за булочку, посыпанную сахарной пудрой. Я уже наелась, но отказаться от вкусной сладкой сдобы выше моих сил, и я отщипываю по кусочку мякиша, запивая свежевыжатым апельсиновым соком.

– Лорд Варгус уже уехал, – неожиданно говорит Кестер, провожая взглядом каждый кусочек, который я кладу в рот. – Больше он тебя не побеспокоит. Посторонние не имеют права находиться на территории Академии. Разве что по особому приглашению и в определённые праздники два-три раза в год.

– Но разве он посторонний? Он ведь учился здесь.

– Сейчас не учится, значит посторонний.

Кестер снова замолкает, и моя мысль переключается на предложение лорда. Стоит или нет говорить об этом Кестеру?

Может, ничего страшного не случится, раз у его дяди не будет доступа в Академию? И не стоит опасаться, что в один прекрасный вечер мне накинут мешок на голову и увезут в неизвестном направлении.

А если я соберусь в городок? Вот когда соберусь, тогда и подумаю. Есть, в конце концов, дневное время и людные улицы. И вообще, с чего я взяла, что лорд Варгус будет принимать незаконные меры? Он угрожал тюрьмой. А остальные страхи я сама себе вообразила.

Ерунда какая-то получается. Знать бы заранее, что меня могут вот так оставить в одиночестве, расспросила бы Кестера подробно, как выбирают мечи.

Насчёт того, что я ни разу не держала меч в руках, я сказала неправду. Один меч у нас в приюте был. Его раздобыл кто-то из мальчишек. Кто? Мне не сказали. Где взяли? Тем более. Но уж точно не купили.

Меч хранили в дупле дерева и берегли как величайшую драгоценность. Да и знали о нём всего трое парней.

Я попала в их компанию только потому, что один из них, пытаясь научиться выписывать мечом простые и обратные восьмёрки, сильно поранил ногу.

Дар целителя уже тогда у меня проснулся, и ко мне прибегали с синяками, шишками и мелкими ранами. А вот врачевать длинный порез мне пришлось впервые.

Повезло, что рана оказалась неглубокой и чистой. Я справилась. Происшествие удалось скрыть от всех, а меня парни посвятили в свою тайну и стали брать с собой, когда отправлялись «помахать мечом».

У парней появилась цель – стать настоящими воинами и отправиться служить в королевскую гвардию. А я просто наслаждалась простым прикосновением к клинку.

Помню волшебное ощущение, когда я впервые взяла его в руки. Металл показался мне живым.

У меня было разрешение посещать городскую библиотеку, и теперь я, кроме учебников по целительству, умудрялась тайком просматривать и изучать книги, посвящённые оружию, разглядывала картинки, шептала сложные и длинные названия.

И вот теперь перед моими глазами все виды мечей, которые я в состоянии себе вообразить.

Приободрившись при этом воспоминании, я направляюсь к стене, увешанной холодным оружием.

Ясное дело, что тяжёлые двуручники мне не подойдут, но пройти мимо я не могу. Трогаю гарды огромных с мой рост цвайхандеров, любуюсь изгибом дужек крестовин клейморов, провожу кончиками пальцев вдоль клинков полуторных бастардов, пытаясь прислушаться к вибрациям металла. Каждый меч звучит чуточку по-разному.

И мне начинает казаться, что я слышу их истории. Есть мечи, которые не пересекали границ тренировочных полигонов. Их лезвия затуплены. Но таких мало. А есть и такие, которые заставляют мою кровь быстрее бежать по сосудам. Эти мечи побывали в настоящих битвах.

Наверное, я неправильная девушка, потому что никакого страха от знакомства с оружием я не испытываю. Чувство, охватившее меня, скорее сродни возбуждению. И я совершенно забываю о времени.

Двуручники заканчиваются, и теперь передо мной кривые сабли, заточенные с одной стороны. Здесь я не задерживаюсь, иду дальше.

И, наконец, дохожу до прямых обоюдоострых клинков, родственников того меча, который до сих пор живёт в дупле дерева.

Тут есть мечи с гардами, инкрустированными самоцветами. Они скучно шепчут о парадах, на которых побывали. Но есть и боевые мечи, деревянные рукояти которых, кажется, до сих пор хранят тепло рук их владельцев. Плоские стороны их клинков отполированы до зеркального блеска, а лезвия выровнены и заточены. Кое-где заметны, хоть и сглажены, выщербинки.

Кончиками пальцев глажу тёплое дерево, пытаясь представить воина, который держал в руке тот или иной меч. Осторожно пробую заточку одного за другим нескольких клинков. И видимо теряю осторожность. Лезвие очередного меча окрашивается кровью. Охнув, отдёргиваю руку. Но что-то неуловимое тянет меня взять в руки именно этот меч. Слизываю кровь с указательного пальца, и оттопырив его, чтобы не испачкать рукоять, осторожно вынимаю меч из креплений.

Держа рукоять правой рукой, кладу клинок на центр левой ладони. Я читала о том, как маги знакомятся с мечами, и пыталась это сделать с тем нашим мечом. Он откликался, правда не очень охотно.

А сейчас происходит нечто непостижимое. Меч начинает общение первым. Прежде чем я зачерпываю силу из солнечного сплетения, чтобы направить её в клинок, руку от кисти до плеча обжигает волна жара. Это неожиданно, слишком резко, но не страшно.

Меч ведёт себя как пёс, соскучившийся по хозяину. Горячий поток водопадом обрушивается внутрь моего тела, распадается на отдельные вихри, которые бессистемно носятся, меняя направления, словно осваиваются на новом месте. А затем вся эта суматоха прекращается, волны и вихри закручиваются в цельный пульсирующий шар под рёбрами. И в тот момент, когда мне кажется, что всё завершилось, шар распадается на множество нитей, проникающих в каждую клеточку моего тела и наполняющих их теплом.

– А тебя, оказывается, опасно злить, – тихо мурлычет Кестер, наклонившись к моему уху.

На этот раз мурашки от его горячего дыхания спорят с холодком, который пробегает по спине из-за страха перед разоблачением.

– Ты о чём? – дрогнувшим голосом спрашиваю я.

Пытаюсь принять невозмутимый вид, но Кестер усмехается так, словно хочет сказать: «Не делай из меня дурака», ну или что-то наподобие этого.

Он заметил. Мне становится невыносимо стыдно, что меня поймали за таким неблаговидным делом. Да даже если бы не поймали, всё равно стыдно.

Магистр Дерби годами вдалбливал мне правила, которые целитель не должен нарушать, а я сейчас именно это и сделала. Когда истеричный голос назвал Сажика «шелудивой тварью», сразу стало понятно, от чьей ноги пострадал несчастный кот. И я не сдержалась. Нарушила первый закон: магию исцеления нельзя использовать во вред.

Опомнилась почти сразу же, но было уже поздно. Как оказалось, Кестер заметил.

Смотрю на своего напарника несчастным взглядом. И он сжаливается.

– Она это заслужила, – успокаивающе шепчет он.

Но я отрицательно мотаю головой.

– Дело не в этом, – пытаюсь объяснить я тихонько. – Заслужила? Да. Но я не имела права…

– Брось, Мели. – Кестер находит под столом мою руку и сжимает её. – Не переживай. Никто не видел. Я почувствовал только потому, что мы теперь связаны магией.

– Я целитель, а не…

– Нет, Мели, теперь ты прежде всего защитник тех, кому необходима помощь.

Плечо Кестера касается моего. Жар, исходящий от его горячего тела, согревает меня. Мне сейчас так нужна поддержка, что я не отстраняюсь, а напротив, благодарно прижимаюсь к нему.

– Вы прямо как два голубка, – раздаётся над нашими головами язвительное, и на стол с грохотом опускается поднос Фергуса. – Не боишься, Кес, что Кайра увидит?

Кровь приливает к моим щекам, и я выдёргиваю руку, одновременно выпрямляясь. Идиотская ситуация. Я поддалась на сочувствие, но ведь Фергус прав: у Кестера невеста. И мне ли не знать после второго поцелуя, что Кестер заинтересовался мной.

– Заткнись, Фер, – раздражённо отвечает Кес своему приятелю. – Не твоё дело.

Так и есть, каждый ведёт свою игру. Чуть отодвигаюсь от Кестера. Тоже мне напарник.

Как отличить дружескую поддержку от флирта? На всякий случай ещё немного отодвигаюсь, и явно вовремя. Рядом с Кестером на стол аккуратно опускается ещё один поднос.

– Привет, Кес.

Кайра расставляет свои тарелки и устраивается по другую сторону от парня.

– Вы не знаете, что случилось с Лили? – интересуется она, прежде чем изящным движением отправить в рот крохотный кусочек моркови. – Она вылетела, как ошпаренная. Я даже спросить её ни о чём не успела.

Кестер пожимает плечами.

– Понятия не имею.

А я утыкаюсь в свою тарелку. Поняла Лили или нет, почему так внезапно её подвёл живот? Простенькое плетение от запора вызвало неожиданно бурную реакцию. Лили оказалась очень восприимчивой, а поскольку запора у неё до этого момента не наблюдалось, то эффект превзошёл все ожидания. Прервав на полуслове свою гневную речь, обращённую к одному из распорядителей столовой, Лили бросилась к выходу.

В ближайшие несколько часов ей точно будет не до того, чтобы искать виноватых в том, что несчастный Сажик проник в запретную для него часть столовой.

– Ешь, Мели, – требовательно говорит Кестер, видя, как я ковыряюсь вилкой в салате.

Надо сказать, салат из тёплой печени с зёрнышками граната – роскошь для девушки из низов. Но из-за переживаний аппетит мне изменил.

– С ложечки покорми своего напарника, – ехидно бросает Фергус и тут же добавляет с нарочито серьёзным видом: – А вообще-то Кес прав. Ты опять в лазарете отличилась. Теперь надо восполнять силы.

Кайра вскидывается, моментально забывая о своей подруге, и жадно спрашивает:

– А что там случилось?

Рассчитывает на новый скандал? Не там ищет. Через полчаса плетение, которое я повесила к Лили, развеется, и никто уже ничего не докажет. Страх на мгновение сдавливает горло. Хоть бы она в общежитие побежала, а не в лазарет. Если там окажется кто-нибудь из целителей, то причину моментально обнаружат. А уж определить по магическому следу, чья работа, несложно.

Тем временем Фергус, уже запихнувший в рот солидный кусок мяса, невнятно отвечает Кайре.

– Наших парней навещал, только что с разлома привезли.

Он снова переводит взгляд на меня и, прищурившись заявляет, перебегая глазами с меня на Кестера и обратно:

– Ты молодец, Амелия, неплохо подлатала Гора. Он только про тебя и говорил, какая ты умница да красавица.

Надеюсь, зубовный скрежет Кестера никто, кроме меня, не слышит. А я ведь почти поверила, что он будет держать руки при себе. Интересно, не будь за столом Кайры, он бы ответил?

В очередной раз думаю о том, что я для Кестера просто один из возможных трофеев. Не сомневаюсь, что я ему нравлюсь, но я не настолько наивная, как восторженные аристократки, воспитанные в тепличных условиях и защищённые своей властной роднёй.

Едва ли кто-то им говорил напрямую, что на самом деле нужно мужчинам. Зато мне в своё время мозги промыли.

Трое моих друзей в приюте относились ко мне с уважением. Тут и мой дар сыграл роль, и то, что я очень быстро научилась крутить мечом не хуже их.

Поползновения с их стороны, конечно, были, но деликатные для таких хулиганов. Мои отказы парни восприняли с пониманием. И принялись меня защищать. Сторонних ухажёров они отваживали жёстко.

Перед самым моим отъездом в Академию, когда после очередной тренировки мы жгли костёр вдалеке от приюта, вожак нашей четвёрки Райди разоткровенничался:

– Ты слишком бесстрашная, Лия, и наивная. Я бы не советовал тебе доверять другим парням так, как ты доверяешь нам. Мы, когда льём девчонкам в уши про вечную любовь, на самом деле думаем только об одном.

– Да, ты для нас свой парень, – поддакнул рыжий Сандерс, скользнув взглядом по моей груди. – Понимаешь, Лия, любой из нас был бы рад начать с тобой встречаться, но доверять нам нельзя.

– Любой? Ты шутишь! Я видела, как ты смотришь на свою Тиану. Неужели у неё есть повод в тебе сомневаться?

Дружный гогот трёх глоток вогнал меня в краску.

Проржавшись, Райди пояснил:

– Лия, мы очень сильно отличаемся: девчонки и парни. Сейчас на пальцах объясню. Ты, когда идёшь по городу, о чём думаешь?

– О разном, – непонимающе ответила я. – О своих делах, о том, что вижу.

– Платьишки, кареты, лошади, сладости в витринах? М?

– Ну да, – неуверенно киваю я, всё ещё не понимая, куда он клонит.

– А у нас, у мужчин, всё проще: идёшь по улице и когда встречаешь девчонок и даже женщин постарше, аппетитных таких, в соку… – Райди двумя ладонями огладил в воздухе воображаемую женскую фигуру. – То видишь только две детали: сись… грудь и задницу. И можешь не сомневаться, что всякие там аристократишки, с которыми тебе придётся столкнуться в Академии, ничем от нас не отличаются. Так что не будь дурочкой и не стань лёгкой добычей.

Комкаю чистый лист бумаги и бросаю его в ощетинившийся колючками кустарник. Даже если найдёт кто-то посторонний, прочесть не сможет. Лорд Варгус подстраховался. Если бы текст не был лаконичным: «В полночь», я бы и прочитать не успела, так быстро растворились буквы.

Внутри возникает неприятное ощущение. А я ведь почти забыла о «щедром» предложении лорда.

Рассказать обо всём Кестеру? Если бы я собиралась посоветоваться, ещё был бы хоть какой-то смысл. Но я ведь всё равно никуда не пойду в полночь. Так что смысла нет, а проблемы, если расскажу Кестеру, могут быть.

Не сомневаюсь, что ему не понравится вмешательство дяди. А вот как он поступит? С него станется, самому в полночь отправиться за ворота. Тем более я уже знаю, что для него это несложно. Выйдет через тот тайный ход старшекурсников, через который привёл меня, и появится перед дядей.

Оно мне нужно? Стать причиной ссоры близких родственников?

– Ну что, Мели, готова? О чём задумалась?

На крыльце стоит Кестер, увешанный оружием. На одном плече два меча, на другом – столько же. Заходящее солнце освещает его мужественное лицо. И у меня болезненно сжимается сердце. Какой же он всё-таки красивый. Я даже невольно делаю отрицательное движение головой, чтобы отогнать эту мысль.

– Думаю о том, что… вдруг всё это напрасно, и я не справлюсь, – выдавливаю я из себя первое, что приходит в голову.

– Пока не попробуешь, не узнаешь, – усмехается Кестер. – Держи, это твои.

Принимаю из его рук два меча – короткий и длинный – и безотчётным жестом прижимаю их к груди. Даже сквозь плотные кожаные ножны я чувствую, как металл откликается на биение моего сердца.

Неужели это моё? И не только мечи, а сами эти занятия на боевом. Чувствую воодушевление.

В тот момент, как мы пересекаем границу полигона, на его дальнем краю вспыхивает костёр. Интересно, для чего разжигать огонь, когда и без того тепло?

– Нам туда, – говорит Кестер.

Рядом с костром я вижу пританцовывающие фигуры Фергуса и его напарника. Издали сложно понять, чем они заняты, но, когда мы подходим ближе, я вижу, как небольшие огненные сгустки прочерчивают яркие дуги в уже сгустившейся тьме.

– Ален, – рычит Фергус, – Твоими шариками только в пинг-понг играть с девками.

Второкурсник стискивает челюсти и делает неуловимое движение кистью. Костёр выбрасывает язык пламени, который закручивается вокруг руки парня, превращаясь в огненный шар размером с человеческую голову. И этот шар неожиданно срывается в сторону Фергуса с такой скоростью, что я вскрикиваю.

Фергус же, довольно ухнув, прокручивает меч перед собой. Он что, собирается таким взмахом остановить магический сгусток?

Но я зря беспокоюсь. Шар до Фергуса не долетает. Огонь, наткнувшись на невидимое препятствие, расползается по поверхности, нарисованного мечом круга.

– Это и есть щит, – поясняет за моей спиной Кестер. – Фергус защитник, а в нашей паре защитник – ты.

– Я тоже должна научиться такому? Но это же невероятно.

– Что стоим? – раздаётся рядом сердитый голос Айленгора. – Или ты не знаешь, Кестер, с чего надо начинать?

– Так, Мели, давай сюда мечи, – командует Кес и, видя, как неохотно я расстаюсь с оружием, успокаивает: – Успеем и с ними поработать, но сейчас важнее другое. Для того чтобы наполнить меч магией, ты должна научиться её добывать. До сих пор ты, похоже, отдавала свои жизненные силы. А маг должен быть проводником.

Он аккуратно складывает наши мечи на границе освещённого огнём круга.

– И как добывают эту силу? – спрашиваю я.

– Ну вот хотя бы из огня, как Ален только что делал.

Бросаю взгляд в сторону парней. Второкурсник сейчас стоит лицом к костру, так широко раскинув руки, словно собирается этот костёр обнять. А Фергус с интересом смотрит на нас. Или на меня? Во всяком случае, встретившись со мной взглядом, он подмигивает.

Делаю вид, что ничего не заметила, и снова перевожу взгляд на Алена.

– Как именно он это делает? – спрашиваю я у Кестера.

– А ты прислушайся. Ты ведь умеешь настраиваться на пациентов, вот попробуй сейчас настроиться на Алена. Просто почувствуй, что у него внутри.

И Кестер, положив ладонь на мою поясницу, мягко подталкивает меня к костру, поближе к второкурснику. А я опять не о том думаю. И чувствую не то.

Прикосновение Кестера кажется мне более обжигающим, чем жар, исходящий от огня.

– Кес, – не выдерживаю я, – убери, пожалуйста, руку. Отвлекаешь.

Надеюсь, он правильно понял, что я имела в виду. Вот только лапищу свою Кес убирает по странной траектории. Ладонь соскальзывает вниз, словно невзначай погладив мою задницу. И от этого внутри появляются совершенно непрошенные ощущения. Это что, теперь всегда так будет?

Может поможет, если я просто не буду реагировать на знаки внимания? Когда-нибудь ему надоест. Или всё-таки придётся ещё раз объяснить, что если ему нужен напарник, то и относиться ко мне надо как к напарнику?

Спохватываюсь. Я уже несколько минут стою рядом с Аленом, а думаю о чём угодно, только не о том, что надо делать.

Настроиться на второкурсника получается легко. И понять, что он делает, тоже. А вот как он это делает?

У меня перед глазами картинка свободно текущей силы от огня внутрь парня. Как будто эта сила сама захотела наполнить собой его солнечное сплетение.

Становлюсь рядом, копирую позу Алена, направляю раскрытые ладони на костёр и… ничего. Через полчаса я мокрая от усилий и от самого жара. Огонь припекает нещадно, но снаружи. Внутрь его не тянет, ему и так хорошо.

Маргова задница! Да как он это делает?

– Не ругайся, Мели. – В голосе Кестера я слышу усмешку. – Это не поможет.

Я что, ляпнула ругательство вслух?

– Так помоги ей, – раздаётся прямо за моей спиной голос магистра. – Она в принципе не привыкла брать. Вечная проблема целителей – отдавать себя.

– А я бы взял, – откликается Фергус насмешливо.

И только идиот не сможет понять, на что намекает этот озабоченный болван.

Мне хочется плакать. Мало того что ничего не получается, так мне ещё и в очередной раз напоминают, что девчонок на таких факультетах не бывает. Всё время будут носом в это тыкать.

– Спокойно, Мели.

На этот раз ладонь Кестера ложится на моё солнечное сплетение. И этой же рукой он притягивает меня к себе. Не сразу понимая, что и зачем он делает, я пытаюсь вывернуться. Тогда рявкает уже не Кес, а магистр Айленгор:

– Стоять!

И я замираю в растерянности.

– Просто расслабься, Мели, – рвано выдыхает Кестер. – Ничего плохого я не сделаю. Будешь напрягаться, у нас ничего не получится.

При этом я спиной чувствую, как медленно вздымается его грудная клетка, а потом так же медленно опускается. Вдох и медленный выдох. Так дышат, когда пытаются успокоиться. Он тоже волнуется.

Сейчас решается его судьба, подойду я ему как напарник или нет. Это только я думаю о том, что он опять слишком близко.

Вдох и выдох, снова медленный вдох и медленный выдох. Не сразу, но у меня получается подстроиться в унисон с дыханием Кестера и даже немного расслабиться. Правда, все посторонние ощущения погасить не удаётся.

– Сейчас забудь о своих навыках. Не пытайся настраиваться на меня. Просто слушай, что происходит внутри тебя самой.

Интересно, он это почувствовал или просто знает, как работают целители? Сконфуженно отзываю свои «щупальца».

Привычка целителя – залезть в пациента и найти его проблему, почувствовать его боль – уже сработала. Правда, боли я там не почувствовала, а вот костёр внизу живота разгорелся ярче, как будто соприкосновение с Кесом подбросило в него хвороста. Заново пытаюсь успокоить сбившееся дыхание.

Но как же это трудно.

Кестер гораздо выше меня, и я чувствую, как жар, исходящий из его солнечного сплетения, проникает в меня на уровне лопаток.

Сколько я ни старалась прежде, мне удавалось накапливать силу только в области нижних рёбер, а сердечный центр, сколько бы я ни делала упражнений под руководством доктора Дерби, оставался пустым. И вот сейчас впервые в груди расцветает огненный цветок.

– Дыши, – шепчет Кес.

И я повинуюсь. Снова дышу в одном ритме с ним.

– А теперь раскрой ладонь в сторону огня и держи. Только сама ничего не делай.

Рука Кестера ложится на тыльную сторону моей кисти. И предательские мурашки бегут вверх по предплечью и плечу. Дыхание Кестера касается моего уха и усугубляет ситуацию.

– Мел-ли. – Он снова растягивает моё имя, и мне чудится в его голосе улыбка. – Ты не о том думаешь.

– Тебе кажется, – шиплю я в ответ и снова пытаюсь справиться с дыханием.

Подключаю всё своё природное упрямство, и у меня получается. Появляется новое ощущение. В мою ладонь от костра устремляется обжигающий поток. С трудом удерживаюсь от вскрика. Кажется, ещё мгновение, и я сама превращусь в факел. Но этого не происходит. Что-то внутри меня приноравливается, и по мере продвижения по руке вверх магия огня перестаёт жечь. Волна силы доходит до сердечного центра и щедро наполняет его.

– Достаточно, Кес, – командует магистр.

И я чувствую разочарование, когда Кестер отстраняется. Ощущение, словно я теряю часть себя. Неужели так работает магия напарников, и… мне всегда будет не хватать Кестера?

– Вы уверены, магистр, что ей не стоило самой попробовать потянуть силу? – хрипло спрашивает Кестер.

– В следующий раз. А сейчас… давай-ка сюда её меч. Для начала длинный. Посмотрим, что выбрал для неё Рундар.

– А Рундар не выбирал, – с довольным видом заявляет Кестер и после эффектной паузы добавляет: – Меч сам её выбрал.

В глаза бросается изумлённое выражение лица Фергуса, который с интересом за нами наблюдает, забыв о своей тренировке. Айленгор тоже это замечает.

– Фер, – грозно напоминает он, – ты не забыл, что твоего напарника ещё учить и учить? Займись делом.

Тем временем Кестер подаёт мне меч рукоятью вперёд, и я с трепетом вытаскиваю его из ножен.

– Ну-ка? – Магистр Айленгор протягивает руку.

И я понимаю, что этикет этикетом, а магистру необходимо знать, с чем мне придётся работать. Передаю меч ему и ревниво наблюдаю, как он проверяет баланс меча, как замирает, прислушиваясь.

– Да ладно! – восклицает магистр через несколько мгновений. – Вот это сюрприз!

Приблизившись к костру, он разглядывает в его свете навершие и хмыкает. Снова взвешивает меч в руке, проверяя баланс, несколько раз прокручивает его, меняя хват с прямого на обратный. А затем со свистом рассекает воздух над своей головой.

– Впрочем, всё логично, – отмечает он, возвращая меч мне. – В мече, если ты не знала, осталась магия напарника отца Кестера. И меч выбрал того, кто на одной волне с его сыном. Ты продолжаешь меня удивлять, Амелия. Пожалуй, стоит съездить в Реан и поискать следы твоего происхождения.

– А есть какие-то предположения? – с внутренним трепетом спрашиваю я.

– Есть, – кивает Айленгор, – но надо кое-что проверить. А сейчас, мисс целительница, ты попробуешь поделиться своей магией не с живым человеком, а с мечом. Кес уже объяснял тебе, что меч – это не только орудие для отсечения голов? Для защитника это прежде всего усилитель магии?

– Объяснял.

– Тогда вперёд!

Мы отходим чуть дальше от костра, и Кестер, взяв свой меч, показывает стойку. Несложно. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты. Меч в правой руке, а пальцы левой, кроме указательного и среднего, сжаты.

– Положение левой руки называется «рука-меч», – объясняет Кес. – Подушечкой большого пальца касаешься безымянного и мизинца, указательный и средний выпрямлены. Рука-меч и меч параллельны друг другу. А теперь нужно направить силу равномерно в обе руки. Вот так.

Кестер показывает стойку, и меч в его руке почти сразу же охватывается пламенем. Интересно, что и из другой руки, как продолжение её, появляется огненный луч. В пространстве между руками Кестера наливается огнём большой шар. С восхищением смотрю на своего напарника. Сейчас у меня никаких посторонних мыслей, только чистый восторг. Я тоже так смогу?

– У тебя получится, – погасив свой клинок, подбадривает Кестер. – В тебе сейчас огня более чем достаточно. Пробуй.

И я пробую. Не так уж сложно отправить магию сразу в две руки. А дальше она течёт сама. Клинок начинает светиться.

– Браво! – восклицает Кестер. – С первого раза! Но пока хватит.

Вот только остановиться не получается. У меня, как и у Кестера, вырывается луч из левой руки. В воздухе передо мной возникает напряжение. А затем всё пространство между руками вспыхивает, и я оказываюсь внутри огненного шара.

– Мы идём вместе, – твёрдо говорит, глядя мне прямо в глаза, молодой парень с тёмными глазами.

Только в первое мгновение я принимаю его за Кестера. Нет, конечно же, это не Кес. Парень просто похож. Очень похож. Так бывают похожи только близкие родственники, например братья.

– Нет, Арон, – возражает ему мужчина, лица которого я не вижу. – Тебе нет смысла рисковать. К тому же у тебя семья.

– Я твой напарник, прежде всего.

– Да, и ты нужен мне, но на этой стороне. Если ты уйдёшь со мной, кто поможет мне вернуться? Наша привязка покажет мне дорогу домой.

– А если ничего не выйдет? Если ты там застрянешь?

– Без магии я всё равно бесполезен в этом мире. Там есть шанс её вернуть.

– Ты уверен?

– Нет. Но смысл рискнуть есть. Мы уже не первую сотню лет пытаемся закрыть разломы. Закрываем один – открывается другой. Я должен разобраться, что происходит там, внутри. Существо, которое было во мне, оставило след. По нему я смогу пройти за грань. Возможно, это единственный шанс узнать, что происходит на той стороне.

– Ты не думаешь, что это ловушка?

– Едва ли. Я до сих пор чувствую его страх, хотя прошло около трёх лет. Что-то их оттуда гонит. Они сбегают в наш мир не для того, чтобы захватить его, а чтобы спастись.

– Но как же Майя?

– Она ушла от меня. И я её понимаю.

– Лукавишь, Алекс.

– Хорошо, я сам её прогнал. Она попыталась бы меня удержать. Арон… если я не вернусь… позаботься о ней.

Парень, похожий на Кестера, кивает.

Огненный вихрь сметает картинку, и меня снова окружает ночь. Костёр почти погас.

Оказавшись в темноте, не сразу соображаю, где верх, а где низ. И при попытке сделать шаг, теряю равновесие. Сильные руки подхватывают меня. Вдыхаю аромат сандала со знакомой терпкой ноткой. Под моей щекой перекатываются мощные грудные мышцы. Кестер.

Сквозь ватную прослойку в ушах доносится голос Айленгора. В нём восторженные нотки.

– Невероятно! Круговой щит, как у Тейлора.

Со странным безразличием слышу завистливое:

– Может, причина в мече, а не в ней?

– Заткнись, Фер, – негромко, но зло рычит Кестер.

И мне передаётся вибрация от его низкого голоса.

– Случайно или нет – покажет следующая тренировка, – спокойно замечает Айленгор. – Но сам факт, что меч выбрал её, уже говорит о многом.

– Он ушёл в разлом, – говорю я.

Сначала мне кажется, что мои слова никто не услышал, но Кестер реагирует моментально.

– Кто?

Моё зрение уже восстановилось, и в свете тлеющих угольков костра я могу разглядеть всех присутствующих. Кроме Фергуса с его напарником и Айленгора, вокруг собралась целая толпа. Наверное, тут все старшекурсники.

Только сейчас до меня доходит, что я так и стою в объятиях Кестера, прижавшись к нему всем телом. И все вокруг видят это.

Упираюсь руками и отстраняюсь.

– Спасибо, что не дал упасть.

Стараюсь произнести это как можно более спокойных тоном.

Кестер отпускает меня медленно и словно неохотно.

– Не за что, Мел-ли.

– Так, – резко гаркает Айленгор, и я вздрагиваю. – Р-разошлись по местам. Бездельники.

Вокруг нас моментально становится пусто.

– Фергус, вас с напарником это тоже касается.

Пока магистр разгоняет старшекурсников и даёт им задания, я, пользуясь случаем, спрашиваю у Кестера:

– А костёр? Почему он так быстро погас?

– Потому что одна жадная девочка вытянула из него всю силу.

– Ты серьёзно?

– Серьёзнее некуда, Мели. Ты же слышала, что сказал магистр. У тебя получился круговой щит. Такой же был только у напарника моего отца. Мне, похоже, повезло…

– Его звали Арон? – вырывается у меня неожиданно.

И я ещё недоговорила, но уже знаю ответ.

– Откуда ты знаешь? Я не говорил.

– Я видела. Меч показал мне прошлое.

– А вот с этого места поподробнее. – Из темноты выдвигается мощная фигура Айленгора. – И насчёт того, кто ушёл в разлом, я тоже слушаю.

Хороший слух у магистра. Он тоже услышал мою первую после возвращения фразу.

Рассказываю подробно о том, что увидела.

– Может, мне это померещилось? – неуверенно предполагаю я.

– Имя моего отца? – напоминает Кестер.

– И то, что Тейлор был заражён тварью? – поддерживает его магистр.

– Вот последнее я как раз знала, и имя, и то, что Алекс Тейлор покинул Академию.

Но магистр лишь отмахивается.

– Теперь я понимаю, – задумчиво говорит он, – почему Арон воспринял как трагедию, когда у него во время ежегодного ритуала возникла повторная привязка.

– И почему? – глупо спрашиваю я.

– Вторичная привязка бывает редко и только в том случае, когда напарника уже нет в живых.

У меня сжимается сердце. Никогда не знала этого Алекса Тейлора… Тогда почему в сердце словно струна лопнула?

– Значит, Алекс не сдался, – с горечью продолжает магистр. – Он пытался закрыть разлом изнутри. Вот что за дурость!

Меня охватывает возмущение.

– В смысле?! Как можно называть дуростью попытку спасти всех, своих друзей, да и сам мир?

– Тише, тише! Дурость в том, что эти двое никого не предупредили. Если Алекс мог пройти на ту сторону, значит мог бы провести кого-то с собой. Да я сам бы пошёл. Шансов было бы больше.

– А может… – начинаю я воодушевлённо и замолкаю.

Чуть не ляпнула про нового заражённого. Что если, выманив из него тварь, можно будет с его или её помощью снова открыть дверь на ту сторону?

– Что ты хотела сказать? – настороженно спрашивает магистр. – Что-то ещё, связанное с мечом?

Он чётко уловил интонацию и моментально сообразил, что у меня в голове зреет какая-то идея. Ох и чуткий же этот Айленгор.

– А хотела сказать, – фантазирую я на ходу, – что его девушка могла что-то знать. Найти бы её.

– Не девушка, а жена, – поправляет меня Айленгор. – Алекс женился на своей подруге, после того как покинул Академию. Насколько мне известно, Арон пытался найти Майю, но безуспешно. И он очень переживал, что не выполнил обязательства перед своим другом. Ладно, Амелия, уже поздно, иди-ка ты спать. Если что-то ещё вспомнишь…

– Обязательно расскажу.

– Но давайте не будем пока всех в это посвящать. Мы с Аркисом подумаем, какую пользу можно из этого извлечь. Кажется, сейчас у него в лазарете…

Магистр замолкает, и я не сомневаюсь, что он и без меня додумался до возможности использовать заражённого. Не хочу даже предполагать, будут ли при этом магистры пытаться спасти самого парня. Спасение мира, безусловно, важнее одной человеческой жизни, но мне почему-то больно об этом думать.

– Пожалуй, стоит поспешить, – негромко говорит Кестер, когда полигон оказывается далеко позади. – Если есть шанс вытащить из Эрлана тварь, то у нас только эта ночь.

Мы выходим на освещённую фонарями дорожку, и я замечаю ремни, перекинутые через плечо Кестера.

– Ты разве не сдал мечи? – с удивлением спрашиваю я

– Длинные сдал. А оба коротких оставил: твой и мой. Совсем без оружия идти на встречу с тварью было бы странно.

– А как же мясо?

– А что мясо? Это всего лишь приманка. Демонические сущности не могут жить в нашем мире без носителя. Если получится выманить тварь, мы просто обязаны её уничтожить.

– Но ведь… Этот ваш Тейлор сказал, что они бегут из того мира из страха перед кем-то. У них нет цели нам навредить.

– Это всего лишь его предположение. И даже в этом случае перепуганный зверь не перестаёт быть опасным. Тварь может попытаться переместиться в кого-то из нас.

Некоторое время мы идём молча. Думаю о том, что сказал Кестер, и понимаю, что он, скорее всего, прав. Как бы ни было мне жаль беглеца, но важнее защитить свой мир.

– Мели, ты правда видела моего отца? – прерывает мои грустные раздумья вопрос Кестера. – Какой он?

– Твой отец? Очень похож на тебя. Ну то есть ты на него. Я в первый момент даже подумала, что это ты. Совсем его не помнишь?

– Очень смутно. Мне было три года.

Хочется задать вопрос, что случилось с его матерью, но не решаюсь. А Кестер неожиданно сам говорит:

– Помню, как мама кричала на своего брата, обвиняла его.

– Какого брата? – непонимающе переспрашиваю я.

– Ну на дядю, на лорда Варгуса.

– Он разве не брат твоего отца?

– Нет, он же не Алистер.

– Я как-то не сообразила.

– Да какая разница? Главное, он меня вырастил. А мать… она не перенесла гибели отца, ушла в обитель.

– Так она жива?

– Нет, дядя сказал, что через год её не стало.

Что тут скажешь?

– Кес.

Касаюсь руки парня, чтобы выразить сочувствие. И мои пальцы оказываются в его ладони.

– Всё в порядке, Мели. Это было давно. Зато теперь я знаю, какая цель была у моего отца, хоть ей и не суждено было осуществиться. Я-то стремился просто встать у разлома и сражаться как он, но, возможно, есть способ решить эту проблему иначе.

– Только не говори, что ты собрался на ту сторону, – ахаю я, забирая у него свою руку. – У них же ничего не получилось. С чего ты вообще взял, что шанс есть?

– Ты видела, как отреагировал Айленгор? Вот с этого и взял. У магистра появилась идея, и я хочу быть рядом с ним.

Сердце сжимается от страха. Ещё ничего не произошло, но…

– Тогда я тоже пойду, – вырывается у меня.

– Ещё чего! – Кестер заступает мне дорогу. – Даже думать не смей.

Останавливаюсь, едва не налетев на него.

– Мы же напарники, – с вызовом говорю я, запрокинув голову, чтобы увидеть в полутьме его лицо. – А кроме того, не случайно же меч вашего Тейлора показал прошлое именно мне.

К моим губам прижимается подушечка большого пальца.

– Нет, Мели, ты будешь ждать на этой стороне и подальше от разлома. – В голосе Кестера появляется хрипотца. – Мне понадобится… наша связь, чтобы я смог вернуться. Ты мне нужна.

Мне кажется или в его словах появляется новый смысл?

Подушечка пальца скользит по моим губам, заставляя сердце ускорить бег. Кестер наклоняется ко мне. Ещё миг, и моя решимость держаться на расстоянии от парня даст трещину. Нельзя.

Решительно отвожу его руку и делаю шаг в сторону, чтобы обойти.

– Нас ждут, – напоминаю я.

Кестер недовольно хмыкает.

Дальше идём молча.

Лазарет встречает нас тёмными окнами. Через неплотно прикрытую дверь на крыльцо падает узкая полоса света из коридора. На пороге, словно почувствовав наше приближение, появляется Стейша.

– Ты когда-нибудь спишь? – спрашиваю я.

– Когда-нибудь сплю, – улыбается она. – Но мало, и сон рваный. Возраст такой. Пока не убегаю себя вусмерть, не могу уснуть. Поэтому часто беру ночные дежурства.

– Фергус не приходил? – перебивает её Кестер.

– Нет, никого не было. Вы первые. Ваши уже истомились, смену ждут.

– Подождут. У нас ещё полчаса. Пойду за Фером сбегаю.

Кестер поворачивается, чтобы уйти, и в это время Стейша говорит мне:

– Пациент твой оклемался. Зайдёшь к нему?

– Это какой ещё пациент? – Кес напрягается.

И я вспоминаю про парня, которому залечила ожог.

– Так он вроде и так был в нормальном состоянии, – смущённо отвечаю я. – Зачем мне заходить?

– Ну как в нормальном? Когда принесли, есть отказывался. А едва магистр ему рёбра окончательно срастил, ожил. Целую миску молока вылакал. Бинты пока не сняли, и Сажик очень недоволен. Прыгать ему надо, а повязки мешают. Посмотри, может, их уже можно снять?

– Ах, Сажик? – успокаивается Кестер и милостиво разрешает: – Конечно, надо навестить. Я скоро вернусь.

Он скрывается в темноте, а я стараюсь сдержать глупую улыбку. Вот чему я радуюсь?

– Хороший парень, – говорит, глядя вслед ушедшему, Стейша. – На отца своего похож.

Знаю. И такой же безбашенный. На ту сторону ему захотелось.

Мы заходим внутрь.

– Слушай, – спохватывается Стейша. – Тут одна сразу после ужина поступила. То ли отравилась чем-то, то ли подшутил кто. Мардего правда сказал, что у неё какой-то магический откат, и само пройдёт до утра. Но мучается сильно. Может, посмотришь её?

– А что с ней? – задаю я вопрос машинально и уже в следующий момент догадываюсь, кого имеет в виду Стейша.

Лекарка рассказывает, а я слушаю, опустив глаза.

Понимаю, что я ни на минуту не забывала о том, что сделала. Даже когда старательно не думала об этом, всё равно тяжесть внутри ощущала. Впервые я нарушила один из законов целительства. И хотя магистры не стали меня наказывать, но… тяжесть поступка ложится на меня, а не на них. Есть правила, которые не я придумала, и не мне их нарушать. Один раз так сделаешь, другой. А дальше что? Рано или поздно боги накажут, лишив дара.

– Веди меня, – решительно говорю я. – Всех посмотрим.

– С Сажика начнёшь?

– Нет, пожалуй. Ты же сказала, что с ним всё в порядке. С этой… девушки.

Фергус скидывает висящую на плече сумку и достаёт из неё два больших свёртка. Вкусный запах жареного мяса плывёт по помещению.

– Мы же договаривались, что ты возьмёшь сырое, – хмурится Кестер.

– Взял, – отвечает Фергус. – Кто его знает, что сработает лучше. Их там всё-таки двое.

Смотрю на получеловека-полузверя. Одного удара магией заражённому хватило, чтобы понять: к решётке прикасаться не стоит. Он теперь стоит в шаге от защитной стены и в свою очередь следит за действиями Фергуса, раскладывающего приманку.

– Как-то странно я себя чувствую. – Кестер поводит плечами. – Ты уверен, что он не догадывается о том, что мы собираемся делать?

– Тварь едва ли разумна, а Эрлан вряд ли будет против, – с нервным смешком откликается Фергус и ехидно добавляет: – И догадываться, я думаю, он начал тогда, когда ты рассказывал Мели о нашем плане. В любом случае, если он нам не подыграет, всё может оказаться бесполезным.

– Фр-р-р, – неожиданно отчётливо произносит заражённый, а затем переводит взгляд на Кестера. – Кстр-р-р.

– Вот видишь, – воодушевляется Фергус. – Он нас узнал. Точно поможет.

Поможет ли? Пристально вглядываюсь в существо по ту сторону решётки. Кто там сейчас главный?

«Необязательно быть разумным, чтобы воздействовать на чужое сознание», – приходит в мою голову мысль-воспоминание.

Доктор Дерби в процессе обучения втолковывал мне, что даже маленькие организмы, которые живут в теле человека, могут определять его поведение. А поскольку я тогда не восприняла его слова всерьёз, он отломил от большой плитки шоколада крошечную дольку и протянул мне.

– Только не ешь быстро. Подожди, пока растворится во рту. Ну, какой вкус?

– Сладкий, – ответила я, наслаждаясь редкой для приютской сироты вкуснотищей и не понимая, к чему он клонит. – А какой должен быть?

– А теперь ждём.

Не прошло и минуты, как я почувствовала горчинку и сообщила об этом доктору.

– Это оно и есть. Маленьким организмам понравился шоколад. И это они создают у тебя во рту ощущение горечи, чтобы твоя рука потянулась за следующим кусочком, а потом ещё за следующим. Человек редко руководствуется только своими желаниями.

Тогда это показалось мне странным, но доктор часто говорил мне и более странные вещи. А память у меня всегда была хорошей.

Что если пришелец из разлома руководит инстинктами Эрлана? И сейчас Эрлан, возможно, не отделяет свои желания от стремлений существа, живущего у него внутри.

– Необязательно быть разумным, чтобы воздействовать на чужое сознание, – говорю я вслух. – Вы уверены, что им не управляет…?

– Тс-с-с, – еле слышно шепчет Кестер, – Мы знаем это. Разум человека гаснет не сразу. Эрлан сильный маг.

Я замолкаю. И мы втроём, учитывая и Эрлана, продолжаем наблюдать за Фергусом.

Отмечаю, что самые большие куски Фергус размещает прямо перед дверью на лестницу. Затем, повернувшись спиной к заражённому, создаёт плетение. И это можем видеть только мы с Кестером. Вокруг разложенного мяса на мгновение вспыхивает огненный контур, по очертаниям напоминающий небольшую клетку. Он тут же гаснет, не оставляя следов.

Мне становится чуточку спокойнее: всё ещё не дают покоя слова Тейлора о том, что существа ищут в нашем мире спасение. Но, кажется, убивать зверя без нужды никто не собирается.

– Ну что ж… Приступим?

Фергус приоткрывает дверь. Получается, дорожка из кусочков мяса ведёт к спасительному выходу.

– Готовы? Убираю щит.

Я не чувствую исчезновения защиты, вижу только, как Фергус забрасывает в клетку два оставшихся куска мяса.

– Давай, Мели! – подбадривает меня Кестер. – Я рядом.

Он не просто рядом. Он выходит вперёд, становясь между мной и клеткой, но не перекрывая полностью вид. И я понимаю, что Кестер делает это, чтобы в случае опасности закрыть меня собой.

Делаю вдох и медленный выдох. Мне нужно представить, что передо мной обычный пациент. Не получается. Не сразу осознаю, что мешает внутренний барьер.

Пациентов надо спасать. Так? Так.

И это прежде всего Эрлан.

А у меня в голове их двое, потому что я уже вступала в контакт с существом, и я не чувствовала в нём злости, а только страх. Потом к этому добавились слова Тейлора. И теперь никак не получается представить пришельца в качестве врага, которого необходимо вытащить и, возможно, уничтожить.

Страх, снова страх, и к нему примешивается надежда. Я снова его чувствую. Нет зла.

Сейчас я одновременно внутри клетки и снаружи.

Чужими глазами я замечаю, как один из парней, тот, что раскладывал вкусное мясо, берётся за рукоять длинной острой палки. Опасность!

Вижу магическую ловушку на выходе.

Вижу, как руки второго выплетают угрожающие магические знаки. А за этим вторым я вижу… себя. Так удивительно – ощущать собственную растерянность органами чувств другого существа. Оно понимает, что я не хочу ему зла, и одновременно мы оба знаем, что главные тут – те двое с оружием в руках. А ещё есть странное ощущение узнавания. Существо меня узнало. И оно решается на отчаянный бросок.

Моё сознание рывком возвращается ко мне.

Время словно замедляется, как в том случае с болтом. Я вижу просачивающуюся сквозь прутья клетки ленту чёрного дыма. Вижу, как, обогнув застывшего Кестера, она устремляется ко мне, превращаясь по пути в более компактный сгусток. И я инстинктивно раскрываю ладони, перенаправляя чёрную массу в открытый проём двери выше магической клетки-ловушки.

А потом всё ускоряется. Кестер и Фергус резко поворачиваются ко мне.

– Мели?! – В голосе Кестера отчаяние.

В глазах Фергуса ужас.

Ой! Кажется, эти двое решили, что тварюшка теперь перебралась в меня. В клетку я точно не хочу.

– Там! – Я показываю на дверь и, видя, что они не понимают, объясняю: – Он сбежал.

Фергус швыряет разрушающее плетение в собственную ловушку и выскакивает за дверь, а я оказываюсь в объятиях Кестера.

– Ты успела поставить защиту? – с тревогой спрашивает он.

– Ну ты же меня учил, – вру я с чистой совестью.

Но больше ничего сказать не успеваю, потому что Кестер перекрывает мне воздух самым надёжным способом.

«Ты с ума сошёл», – пытаюсь возмутиться я, но получается только невразумительное мычание, и то короткое. А потом меня накрывает.

В обрушившемся на меня потоке переплетается и запоздалый страх перед существом из разлома, и неуверенность, что я поступила правильно, когда помогла ему сбежать. Но всё это отступает перед главным… перед желанием, чтобы безумный поцелуй не прекращался, чтобы Кестер не отпускал, чтобы не обращал внимания на мои трепыхания, чтобы целовал именно с такой горячностью и напором, как сейчас, чтобы язык врывался в мой рот, а руки стискивали меня до боли в рёбрах.

И я срываюсь в пропасть, запускаю пальцы в жёсткие густые волосы на его затылке, пью его дыхание. Мои губы и язык отвечают, рвутся навстречу. Краешком сознания я понимаю, что после этого поцелуя уже не смогу доказать Кестеру, что я к нему равнодушна, но сейчас мне всё равно.

Поцелуй длится, пока у нас обоих не заканчивается дыхание, но голод не утолён. Губы Кестера покрывают моё лицо горячими жадными поцелуями, руки скользят по спине, подхватывают меня под ягодицы и отрывают от земли. И я, потеряв опору, обхватываю его ногами…

– Кес, – раздаётся незнакомый мужской голос, – может, ты всё-таки перестанешь лапать свою очередную подружку и поможешь мне выбраться из этой клетки?

Я вздрагиваю, а у Кестера вырывается гневный рык. Я первая осознаю, что мы не одни.

– Пусти, – шёпотом прошу я, вдыхая запах его разгорячённого тела.

Но Кестер даже сейчас не спешит. Очень медленно, с явной неохотой он позволяет мне соскользнуть вниз, продолжая плотно прижимать к себе. Я чувствую его возбуждение, и волны ответного желания захлёстывают моё тело. А потом до меня доходит смысл произнесённых слов про «очередную подружку». Если я не краснею, то только потому, что, после всего что было, покраснеть сильнее невозможно.

Однако выбраться из рук Кестера по-прежнему не получается. Он разворачивается к клетке вместе со мной, крепко придерживая меня за талию.

– Это моя девушка, придурок, – рявкает он. – И чтоб ты знал, это она вытащила из тебя тварь. Ты ей в ноги кланяться должен. Тебя бы уничтожили через пару дней, как всех твоих предшественников.

– Простите, юная леди, я идиот, – покаянным тоном заявляет парень, прижимаясь лицом к прутьям решётки. – Вы должны понять, что я всего лишь на полпути в человеческое состояние.

В моей голове не стыкуется разумная речь с существом, заросшим шерстью.

– Мели, ты простишь этого оболтуса? – ласково спрашивает Кес.

И это так странно после грозного рыка слышать в его голосе нежные нотки, что я готова растаять.

– Мне нечего ему прощать, – отвечаю я, думая о том, что Эрлан просто откровенно высказался о том, что увидел.

Ну не в чем его винить. О своей репутации, если от неё хоть что-нибудь осталось, я подумаю позже. А сейчас во мне снова поднимает голову целитель.

У меня получается высвободиться из объятий Кестера, и я подхожу к клетке, бесцеремонно разглядывая парня. Ну а чего мне теперь его стесняться?

Единственное, что в нём изменилось, – взгляд стал осмысленным и когти стали короче. А вот густая рыжая шерсть выглядывает сквозь все прорехи. На вид она мягкая, и я удерживаюсь от желания протянуть руку сквозь прутья клетки и проверить на ощупь.

– Кес. – Я поворачиваюсь к своему напарнику. – А он таким и останется?

– Мардего надо спросить.

Кестер тоже подходит к клетке и окидывает своего приятеля изучающим взглядом.

– А что, Эрлан, может, девчонкам по душе придётся. Им теперь с тобой и зимой тепло будет.

– О! Эрли, – раздаётся от входа голос Фергуса. – Ты в сознании? Ну хоть что-то у нас получилось.

Фергус приближается к клетке.

– Мели, он точно в порядке?

– А есть сомнения?

Эрлан, которому явно надоело сидеть взаперти, начинает сердиться.

– Кто их знает, этих тварей разлома. Вдруг в тебе было два подселенца.

– Так бы я и сознался тебе в этом случае, – ворчит Эрлан. – Шучу. Открывай. Один был.

Фергус касается замка, но перед этим бросает на меня вопросительный взгляд. Я незаметно наклоняю голову. Да, он прав. Надо проверить. Вдруг и вправду в Эрлане кто-нибудь остался. Мысленно тянусь к парню.

– Чисто, Фер, – говорю я спустя минуту.

Замок щёлкает.

– Я бы, честно говоря, продержал тебя до прихода Мардего, – заявляет Фергус. – Но Мели можно доверять. Скажи ей спасибо.

– Да я уже понял, кому обязан. – Эрлан подходит ко мне и, завладев моей рукой, подносит её к губам. – Не имел прежде чести знать вас, леди. Вы новенькая? Позвольте представиться, Эрлан Мериан.

– Амелия Ларсен, – отвечаю я, испытывая неловкость.

Нет у меня привычки к великосветским церемониям. И руки мне никто не целовал в знак приветствия.

– Мели теперь напарник Кестера, – объясняет Фергус.

– В каком смысле? – удивлённо спрашивает Эрлан.

– В прямом, – вздыхает Фергус. – Её выбрал артефакт.

– Шутишь?

Но никто не отвечает, и Эрлан молча переваривает информацию.

– Получается, Кестеру дважды повезло?

– Что значит дважды? – напрягается Фергус.

– Ты догнал клыкас… тварь? – спешу я перевести разговор на более важную тему, ну или просто увести в сторону.

– Да я бы догнал, – сердито оправдывается Фергус, – но проклятый котяра помешал, бросился под ноги. Ну и Стейша закричала так, словно её убивают. Потом уже извинялась за свои вопли, сказала, что испугалась, что я котяру доломаю. А как по мне, так он слишком шустрый для пострадавшего, вылетел через форточку, словно демон за ним гнался.

Фергус замолкает в задумчивости.

– Может, и впрямь тварь почуял?

– И что теперь? – с тревогой спрашивает Эрлан. – Вы, получается, её не убили? Она может вернуться?

– Да нет её в лазарете, – с досадой отвечает Фергус. – Я потом по магическому следу уже медленнее прошёл. Тварь сбежала через ту же форточку, что и кот. А вот до него или после – сказать не могу. Отправил Стейшу с посланием к Айленгору, а сам к вам. Найдут. Поднимут всех преподавателей и найдут.

В подвале воцаряется тревожное молчание. Тварь из разлома носится где-то по территории Академии. И выпустили её мы. Что-то мне кажется, нас не похвалят за нашу инициативу.

– Лучше сразу сказать правду, – наконец нарушает тишину Кестер.

– Какую именно? – интересуется Фергус. – Что мы намеренно пошли на авантюру, не предупредив магистров?

– Ну мы же не знали, что у Мели получится выманить тварь, – пожимает плечами Кестер. – Кто бы нам позволил рисковать?

– Оу! –Эрлан заинтересованно переводит взгляд с одного на другого. – Так я вам троим жизнью обязан? Я ваш вечный должник.

– Сочтёмся, – отмахивается Фергус. – Но, вообще-то, идея возникла у Мели. Её и благодари. Может, хотя бы приманку соберём? Хоть часть улик скроем.

– Скроешь их… – фыркает недавний узник, принимаясь подбирать разбросанные куски мяса. – Запах на весь лазарет. Кстати, я проголодался.

– Надеюсь, на сырое тебя не тянет? – с подозрением спрашивает Кестер.

– Нет, парни, я правда в порядке, но от жарёхи я б не отказался. Вы ведь не всё раскидали по полу?

– Не всё, – отвечает Фергус.

А до меня тем временем доходит главное, и я с тревогой смотрю на Кестера.

– А что? Нам влетит?

– Тебе вряд ли, – хмыкает Фергус. – Ты теперь у нас единственный специалист по спасению заражённых.

Я вспоминаю свои ощущения и качаю головой.

– Не уверена, что смогу это повторить. Это больше похоже на совпадение. Мне показалось, что этот зверь меня узнал и он… мне поверил.

– Ну, ты скажешь тоже, – фыркает Фергус. – Хотя ты же с ним сталкивалась в гардеробной. Может, он и запомнил тебя.

И я замолкаю. Я-то имела в виду совсем другое. Но словами это не объяснить. Зверь меня признал, я в этом уверена, и он рассчитывал на мою помощь.

А ещё за мгновение до того, как клыкастик прыгнул, я снова увидела картинку с парнем, похожим на Кестера. И вот теперь я думаю, не его ли пришёл искать клыкастик? Может ли быть такое, что по ту сторону разлома кто-то надеется на помощь и этот кто-то не знает, что отца Кестера давно нет в живых? Кто, кроме Тейлора, это может быть?

Бред. Всё это лишь мои домыслы. Лучше никому об этом не говорить.

– Мели, ты как?

Кестер прикасается к моей руке, выводя меня из задумчивости. Подушечка большого пальца гладит моё запястье, и мысли переключаются на совсем другое. Губы всё ещё горят после недавнего поцелуя. Тело помнит сжимавшие его руки. Дыхание сбивается, и низ живота скручивает сладким спазмом.

Я окончательно запуталась.

Меня выручает шум со стороны лестницы. Кто-то быстро сбегает вниз, и я, воспользовавшись этим, отбираю руку у Кестера. Потом. Всё потом, мне нужно время, чтобы понять, что изменилось.

В дверях появляется уже знакомый мне по тренировкам парень – Джер. Это он испытывал мой щит на прочность в первое моё посещение полигона.

– Ну и натворили вы дел, парни, – с восхищением говорит он. – Вся Академия на ушах. Давайте наверх. Айленгор зовёт.

Джер делает несколько шагов вперёд и с улыбкой хлопает по плечам Эрлана.

– Рад за тебя, Эрли. Да ты красавчиком стал. Девчонки будут от тебя без ума.

Больше всего ночной гость напоминает кота.

Хотя что значит напоминает? В том, что это кот, нет никаких сомнений. А кота в Академии я знаю только одного.

– Сажик? – вырывается у меня.

И я тут же осекаюсь.

Для еле живого старенького Сажика залезть в окно, которое находится на третьем этаже, – непосильная задача. Разве что он проскочил в комнату гораздо раньше: со мной или до моего прихода. И это очень сомнительно.

Я пытаюсь строить версии, но в глубине души уже давно догадываюсь, что вылетевший в форточку кот, на которого едва не наступил Фергус, уже тогда не был тем несчастным Сажиком, чьи рёбра я сращивала.

Удивляет только, что Фергусу не пришло в голову, что магический след клыкастика не просто совпал со следом Сажика, – след был один-единственный.

– И, если вспомнить, что тебе запредельное количество лет, – говорю я вслух, – а также краденое мясо двадцать лет назад, ты не впервые пускаешь квартирантов.

– Мр-р-р, – отвечает Сажик и изящным прыжком перелетает с подоконника на мою кровать.

Инстинктивно подтягиваю ноги. Что если тело кота не очень подходит клыкастику и у него планы на меня? Это Эрлану наплевать на его новую шерстяную шубу, а мне она вряд ли пойдёт.

– Мр-р-р, – снова заявляет Сажик.

И на этот раз мне чудится в его голосе укор.

– Может, ты и не такой опасный, как все о тебе думают?

Кот фыркает и зевает, демонстрируя огромные клыки, но угрозы в этом я не ощущаю. Тем более что, потоптавшись, Сажик сворачивается калачиком у меня в ногах. А я некоторое время сижу в растерянности.

Может, это всего лишь мои домыслы? И кот – это просто кот, подлеченный магией декана Мардего? А ко мне он явился, потому что я всё-таки в самый опасный момент проникала в него своей магией. Коты очень чувствительны к магическому воздействию. И вполне вероятно он пришёл за добавкой.

Так и не решив этот вопрос, я осторожно вытягиваю ноги, стараясь не задеть Сажика, который, как мне кажется, уже крепко спит. Очень мило. Кот решил – кот сделал. Хорошо хоть, кровать большая.

Сквозь сон я чувствую, как мягкий и пушистый зверь перебирается поближе ко мне. В полудрёме чешу его за ушком, а затем обнимаю и притягиваю к себе. И под уютное кошачье мурлыканье снова проваливаюсь в сон с мыслью о том, что Сажик – это всё-таки просто кот. Ну, по крайней мере, мне спокойнее так думать.

Над моей головой пролетает какой-то фрукт, врезается в стену и буквально взрывается, разбрызгивая жёлтую сочную мякоть.

К счастью, до меня сладкие капли не долетают. Всё достаётся другим.

Засмотревшись на след размазанного по стене манго, я не замечаю более серьёзной опасности.

– Мели, – рычит Кестер. – Внимание.

Я поворачиваюсь и в самый последний момент успеваю заметить, как летящий мне в голову металлический поднос расплющивается о невидимую преграду.

– Кес! – вырывается у меня.

– Ты боец или на прогулку вышла? – наставническим тоном рявкает Кестер.

Он ввинчивается в разбегающуюся толпу в том направлении, откуда летят уже новые снаряды. А летят они, судя по направлению, из главного обеденного зала.

Ну, вообще-то, я завтракать шла, а не уворачиваться от разлетающейся еды. Но что-то её слишком много, и не там, где надо.

Нет, клыкастик такое устроить точно не мог. Тут, судя по обилию летящих предметов, кто-то многорукий.

Рядом взвизгивает какая-то девушка. Бросив в её сторону быстрый взгляд, я узнаю Несси. На её форменной куртке расплывается жирное пятно, а в руках она держит подхваченную куриную ножку.

Так, что там сказал Кестер? «Ты боец или на прогулку вышла?» По идее, щиты ставить – это моя обязанность.

И я решительно бросаюсь вперёд.

Первые шаги даются с трудом, навстречу мне несутся десятки девушек, закупоривая проход в обеденный зал. Препятствие, но вполне преодолимое. Аристократки явно не умеют перемещаться в гуще народа, а меня в своё время научили.

«Перепуганная толпа может снести и раздавить такую мелкую пичугу, как ты», – говорил мне Райди.

И он не только рассказывал. Он показывал, как двигаться в толпе даже среди крупных амбалов.

«Главное – самые первые мгновения. Когда начинается паника, надо успеть выбраться, пока тебя не раздавили. Ловишь поток и, поддаваясь ему, при каждой же возможности понемногу продвигаешься в противоположном направлении – не всегда прямо, иногда зигзагами, но против течения».

Без особых сложностей я лавирую между несущимися мне навстречу девушками. Мельком отмечаю значки на формах: целители, зельевары, бытовики, прорицатели… есть и незнакомые мне обозначения. Я всё-таки в Академии недавно и не всё успела увидеть и понять. Но уж точно никого с боевого факультета.

Поток летящей еды иссякает к тому моменту, как я добираюсь до обеденного зала.

И вот только здесь я вижу адептов боевого факультета. В отличие от меня, они уже сориентировались. И сейчас стоят полукругом, выставив щиты, о которые продолжают разбиваться тарелки и расплющиваться металлические предметы.

Один из парней добавляет в свой щит огня, и прилетевший в него кусок сыра моментально расплавляется, стекая вниз тягучей струйкой.

– Фер, – кричит кто-то. – Не выпендривайся! Не трать лишнее, вдруг эта пакость не одна взбесилась!

И только теперь до меня доходит весь абсурд происходящего. В центре зала беснуется… дерево?

В оцепенении смотрю на следы разрушительной деятельности обычного на вид растения. Хотя… какое же оно обычное? Оно и раньше казалось мне слишком большим для внутреннего убранства – такие лучше высаживать снаружи. А сейчас оно вроде как стало вдвое больше.

Скорее всего, это кажется из-за распушившихся и хаотично двигающихся ветвей, которыми дерево подцепляет оставшиеся на столах предметы и методично швыряет их в разные стороны.

Что за дичь? И откуда в обеденном зале, где много начинающих магов, взялось такое опасное дерево? Или оно нормальное, но кто-то шутки ради оживил его заклятием?

Несмотря на сложность ситуации, я испытываю прилив восхищения. Всё-таки магическая Академия – это сказка, даже если временами и становится опасной. Могла ли я в детстве надеяться, что когда-нибудь попаду в мир волшебства?

Тем временем на столах остаётся только мелкий мусор, и ветки скользят по пустой столешнице в бесплодных поисках того, что можно ещё подцепить.

Дерево всё больше кажется мне по-настоящему одушевлённым. Оно действует как выведенный из себя человек, жажда разрушения которого ещё не остыла.

Одна из толстых ветвей взлетает к потолку и обрушивается на беззащитный стол. Столешница выдерживает удар, а я содрогаюсь. А если бы перед ним сейчас был человек?

Дерево замирает, и у меня появляется ощущение, что оно наконец-то заметило людей и просто раздумывает, что ему с нами делать. А затем оно определяется. Несколько толстых нижних ветвей опускаются вниз, и, прежде чем я соображаю, что именно происходит, ветви упираются в пол. Огромный горшок, в котором находятся корни обезумевшего растения, поднимается в воздух. Горшок опускается на пол на расстоянии полуметра от того места, где стоял до этого. Ветви переставляются, и дерево делает ещё один шаг к выходу. Оно собралось на прогулку?

Кажется, я уже достаточно настоялась столбом. Мой взгляд выцепляет стоящего в ряду других Кестера, и я втискиваюсь между ним и другим парнем.

– Что я могу сделать?

– Не подставляться, – отвечает Кес.

И я вижу выступившие на его шее бисеринки пота.

– Лучше выйди на улицу.

– Сам сказал, что я не на прогулку вышла, – огрызаюсь я, но не очень агрессивно, потому что понимаю, что ему сейчас не до препирательств. – Кес, мне пора привыкать. Просто скажи, чем я могу помочь со своим мелким уровнем.

– У тебя занозистый напарник, Кес, – говорит парень, стоящий от меня слева.

И я, бросив на него взгляд, узнаю Джера.

– Какой идиот прозвал её Тихоней? Но она права. Учи её.

– Мели. – Кестер, похоже, понимает, что от меня не так легко избавиться и сдаётся. – Хорошо, добавь силы в мой щит. Сможешь?

Эм… сама напросилась. Переспрашивать, как и что, неудобно. Была не была. Все ведь приёмы разных специальностей друг на друга похожи. И я обычным целительским способом пытаюсь встроиться в щит Кестера. И у меня получается. Получается и усилить щит. Правда в первый момент из-за желания помочь я отдаю слишком большой кусь силы, и щит перед Кестером начинает идти огненными сполохами.

– Прикрути огонь, Мели, – устало, но с серьёзностью наставника командует Кестер. – Меньше усилий, ещё меньше.

Я послушно делаю то, что он говорит, а точнее, то, что он передаёт. Слова только сопровождают ощущения. Удивительно, но сейчас я впервые чувствую, как наши магии работают вместе, как сливаются щиты, проникая друг в друга. И моё тело реагирует не так… ну так оно точно не должно реагировать. Мы ведь просто работаем в паре, да?

– Мели, – рычит Кестер. – Что ты со мной делаешь?

И я почти радуюсь, когда сокрушительный удар обрушивается на наш совместный щит.

В первое мгновение у меня появляется ощущение, что невидимый щит сейчас лопнет. И одной из причин будет то, что я бесстыдно наслаждалась приятной ласкающей энергией, блуждавшей внутри меня, вместо того чтобы собрать потоки и отправить их на укрепление защитного барьера.

Но щит всё-таки выдерживает. Более того, я чувствую, как те волны, которые только что хаотично метались по моему телу, закручиваются в единый вихрь. И тут не только моя магия.

Неужели я могу видеть внутренним зрением и то, что происходит внутри меня, и то, что происходит внутри Кестера?

А он? Тоже может? Эта мысль вызывает лёгкую тревогу, которая тут же сметается восхищением от того, что я «вижу».

Два потока из двух источников магии создают единую пружину. Эта пружина закручивается, сжимается, а затем резко распрямляется.

– Ну ты даёшь, Кес! – с искренним восторгом говорит кто-то рядом. – Как ты это сделал?

– Чтоб я понимал…– отвечает Кестер. – Делал обычный щит, а потом подключилась Амелия, и оно сработало. Мели, а ты что помнишь?

Открываю глаза. Оказывается, занявшись изучением внутренних потоков, я зажмурилась и не следила за тем, что происходит снаружи.

Щит исчез, но в нём, похоже, уже нет необходимости. Дерево больше не размахивает ветвями. Да и как бы оно это могло сделать, если его плотно спеленала серебристая сеть с крупными ячейками? По волокнам сети пробегают белые сполохи.

Некоторое время дерево пытается освободиться, но с каждым мгновением подёргивания становятся всё слабее. Оно словно бы засыпает.

– Почему оно остановилось? – спрашивает юноша, в котором я узнаю Алена.

– А ты расфокусируй зрение, – советует Джер.

Повисает тишина. Все всматриваются в агрессивное растение, натворившее столько бед.

– Похоже на сетку из серебристых ниток, – неуверенно предполагает Ален.

– Эх ты! – добродушно говорит Джер. – Впрочем, что с тебя взять, мелкий? Ты сейчас видишь ловчую сеть высшего уровня. Кес! Как ты это сделал? Точнее, вы. Нам такую Айленгор только один раз показывал.

– Ловчая сеть? Ну-ка, что тут у вас?

Вспомни о демоне – и он появится…

Голос магистра звучит ровно. Ну да, был бы он таким спокойным и невозмутимым, если бы побывал в гуще событий. А так пришёл, когда всё завершилось, и его ученики стоят взъерошенные и обессиленные.

Многие от неожиданности явно перерасходовали свои ресурсы. Завтрак сейчас был бы кстати. Но вид столовой заставляет усомниться в том, что это возможно.

– Вы вовремя, магистр, – цедит Фергус.

Его взгляд исподлобья далёк от положенной почтительности.

– Или вы сами это подстроили? Испытание что надо.

– Кто подстроил? – раздаётся гневный женский голос.

Из-за спины Айленгора появляется магистр Гвиания.

Упс! Я так и не сходила к ней на отработку и даже не зашла предупредить. Впрочем, и сейчас не до этого.

– Что вы сделали с несчастным растением? – буквально кипит эльфийка, окидывая собравшихся яростным взглядом.

– Несчастное растение? – возмущённо восклицает Фергус. – Ничего себе несчастное. От столовой ничего не осталось. Видели бы вы, что оно тут вытворяло.

– Догадаться несложно. – Айленгор разглядывает пострадавшее помещение.

– А оно-то тут при чём? – гневно говорит Фергусу магистр, а сама смотрит на Айленгора в поисках поддержки. – Ясно же, что дерево спровоцировали плетением или заклятием. – Узнаю, кто это сделал, – потребую отчисления.

Именно в этот момент я вспоминаю, как вылила в корни дерева зелье, предназначенное для Кестера. Неужели причина в этом? И не было никакого заклятия или плетения. Но что же это тогда за зелье? И что было бы с Кестером, если бы он его выпил?

Задумавшись, пропускаю вопрос Айленгора:

– Кто создал ловчую сеть?

Мы с Кестером переглядываемся.

– Похоже, мы с Амелией, – отвечает мой напарник.

– А кто ж ещё? – встревает Джер. – Я сам видел.

– Красиво! – одобрительно цокает Айленгор.

Но эльфийка не разделяет его настроения. Она снова закипает:

– Снимите немедленно. Сколько можно душить несчастное растение? Я должна осмотреть потерпевшего.

– Не спешите, магистр, – успокаивает Айленгор разбушевавшуюся эльфийку. – Это может быть опасно. Сначала удалим адептов из помещения.

Все с готовностью устремляются к выходу.

– Идём, Мели. – Кестер берёт меня под локоть и увлекает за собой.

Перед столовой собралась толпа. Никто не спешит расходиться. Все напряжённо прислушиваются к тому, что происходит внутри.

Не знаю, что я ожидала увидеть в столовой после того разгрома, который учинило дерево, но уж точно не идеальный порядок. Прошло не более получаса, после того как буйное растение спеленали, а следов почти не осталось.

Столы на месте и абсолютно целые. Хотя может на них и есть царапины, но под чистыми скатертями этого не видно. На полу ни обломков, ни обрывков, ни осколков. На стенах нет пятен от размазанной по ним еды. Правда выбор блюд заметно меньше, чем обычно. Но в целом всё выглядит вполне прилично.

Останавливаюсь на пороге, раскрыв рот от изумления.

– Как это?

– Бытовики, – отвечает Кес.

– Так быстро?

– У них тоже есть магия, бытовая. Это те, кто обслуживает Академию. Людей среди них мало.

– А кто тогда?

– В основном гномы. Мужчины следят за оружием и ремонтом, а гномьи женщины за всем остальным: одежда и чистота в помещениях. Ты разве не видела свою домовушку? К каждому блоку обязательно приставлена.

– Видела, конечно. Мы с Элей часто общаемся.

– Что? Общаетесь?

На лице Кестера такое изумление, что я удивляюсь в ответ.

– А что не так?

– Первый раз слышу, что кто-то общается с домовиками. Им обычно отдают приказы. А чаще всего и в этом нет необходимости. Бросаешь в корзину грязную одежду, и утром она чистая.

– А с Рундаром ты был вежлив, – вспоминаю я о гноме из оружейной.

– Сравнила, – хмыкает Кестер. – Рундар мастер оружия, а домовики – это обслуга.

– Понятно, – цежу я. – Я к такому не приучена. До Академии всё это делала сама. А тут мне неловко, что кто-то меня обслуживает.

Удерживаюсь, чтобы не сказать какую-нибудь колкость в адрес всех аристократов в целом.

Разве они виноваты? Они выросли в такой среде. И другой жизни не знают. Да и мне ли кого-то упрекать, если я сама сейчас активно этим пользуюсь? И всё же могли бы быть элементарно вежливее, а не как мои соседки, которые и имени Анариэль, скорее всего, не знают.

Я прохожу вслед за Кестером к раздаточному столу. Быстро набираю еду. Последние слова Айленгора меня немного успокоили. Выздоровление и омоложение Сажика связывают скорее с могуществом Мардего, но всё же немного тревожно, и мне лучше поспешить с завтраком.

За нашим столом на своих обычных местах уже сидят Фергус и Кайра. Мне становится неуютно, но я справляюсь с этим ощущением. Невозможно в этой жизни подстроиться под всех. Поэтому, вздохнув, я разгружаю свой поднос. Кестер делает то же самое.

Замечаю, как на пару мгновений скрещиваются взгляды Кестера и Фергуса, и Фергус первым отводит глаза.

Кайра ест молча, не пытаясь, как обычно, ухаживать за своим другом детства.

В общем, обстановка за столом натянутая. И я даже рада появлению Лили.

– Тебя выписали? – равнодушно спрашивает Кайра.

– Да, спасибо, что навестила меня. – Блондинка кривит губы.

А после делает совершенно неожиданную вещь. Она поднимает глаза на меня и говорит мрачно:

– Спасибо, Амелия, ты меня просто спасла.

Кестер даже есть перестаёт.

– Это ты когда успела? Мы же всё время вместе были.

Но я отвечаю не ему, а Лили:

– Не за что.

И при этом испытываю жуткий стыд. Лили меня благодарит и не знает, что причина её заболевания – я. Нет, признаваться я не собираюсь. Я же исправила собственную ошибку, вроде как извинилась. И до сих пор считаю, что Лили виновата в том, что произошло, просто не имела я права её наказывать, и тем более с применением целительских навыков.

И Лили изумляет меня ещё больше.

– Мардего объяснил, что это откат из-за кота, которого я пнула. Этот кот какой-то там символ Академии. Знала бы, десятой дорогой обошла бы.

– Это Сажик, что ли? – уточняет очевидное Фер.

Лили пожимает плечами. Обстановка за столом разряжается, но временно. Кайра расспрашивает Фера о том, что произошло в столовой. И тот, разумеется, упоминает о том, как мы с Кесом совместно набросили ловчую сеть. Кайра держит лицо, но я вижу, как побелели её пальцы, сжимающие вилку.

– Идём, Мели. – Кес поднимается первым. – Айленгор ждёт отчёта.

– Что-то ещё натворили? – интересуется Фергус. – Только не говорите, что дерево – это ваш эксперимент.

Как же он близок к истине. Кестер, впрочем, реагирует мгновенно:

– Эрлану шерсть тоже мы вырастили, чего уж там.

Кестер встречает меня улыбкой и без лишних церемоний притягивает к себе.

– Привет, я соскучился, – шепчет он, касаясь губами моего виска.

А мне по-прежнему неловко. Около входа в общежитие много студентов, кто-то из девушек входит, кто-то выходит. Несколько парней ждут своих подруг. На нас с Кестером обращают внимание. Я всё ещё плохо разбираюсь в здешней иерархии, но то, что Кестер в Академии не последний из парней, – это ясно.

– Меня не было несколько минут, – смущённо отвечаю я.

– Целую вечность, – поправляет он, увлекая меня по парковой дорожке в сторону одного из учебных корпусов.

– Кес, – решаюсь попросить я, – ты не мог бы не целовать меня при всех? Мне ужасно неудобно. На нас смотрят.

– Пусть смотрят. Все, мужская половина академии, должны знать, что ты моя.

– Ты спешишь.

– Не спешил бы, тебя бы уже утащили. Как будто я не вижу, как на тебя пялятся парни. С самого первого дня.

– Ой, брось, это только из-за тебя. С первого дня только Фер…

Я замолкаю, потому что пальцы Кестера сжимаются на моём локте.

– Он тебе нравится, Мелли? Ты всё ещё сомневаешься, кого из нас выбрать?

Кестер останавливается, заступая мне дорогу.

У меня появляется желание его немного подразнить.

– Он, конечно, симпатичный… – начинаю я.

Глаза Кестера становятся темнее ночного неба, на скулах ходят желваки.

– … но нет, совсем не нравится, – заканчиваю я.

Кестер пальцем касается моего подбородка и мягко, но настойчиво поднимает моё лицо вверх.

– Моя, Мелли, – выдыхает он мне прямо в губы.

А мне хочется мурлыкать, как кошке.

Кестер прихватывает мою верхнюю губу, и я уже готова ответить на поцелуй, но он отстраняется и снова смотрит мне в глаза.

Кто тут кого дразнит? Чувствую себя обманутой. Внутренняя кошка сердится, как будто у неё отобрали блюдечко со сливками… а ещё она чувствует свою власть.

Глядя в тёмные омуты, я облизываю пересохшие губы, и этого оказывается достаточно, чтобы Кес прекратил свои игры.

Его ладонь фиксирует мой затылок, губы сминают мои, и язык бесцеремонно врывается в мой рот.

Кажется, я перестаралась, но думать об этом уже поздно. Мозг плавится, ноги слабеют, и я пью пахнущее сандалом дыхание Кестера.

– Удел преподавателя приходить вовремя на занятия, в то время как студенты могут и задержаться, – прорывается сквозь туман насмешливый голос Айленгора.

В следующее мгновение я оказываюсь в буквальном смысле под мышкой у Кестера. И он закрывает меня собой от магистра, давая время прийти в себя. Оно, конечно, бесполезно, но приятно. Пытаюсь наскоро пригладить волосы, провожу языком по губам. Ох, кажется, сейчас только слепой не поймёт по моему лицу, чем мы занимались, и, пока мы доберёмся до учебного корпуса, это не пройдёт. Если только мы туда сразу пойдём.

Но я уже вспомнила о главном.

– Марш на лекцию. – Айленгор делает строгое лицо. – Всё остальное в вечернее время.

– Магистр. – Я выныриваю из-за спины Кестера. – Я должна рассказать кое о чём важном. Я получила письмо.

Чувствую, как напрягается рука Кестера, обнимающая меня за плечи, и понимаю его недовольство. Поднимаю на него глаза.

– Я хотела тебе первому рассказать, Кес, но…

– Ты её отвлёк, – понимающе ржёт магистр.

Моим щекам снова становится жарко, но о главном я не забываю.

– Только давайте отойдём туда, где нас не увидят. От меня требуют, чтобы я пришла одна. Но кто-то же подсунул это письмо мне под дверь. Значит, этот человек может проследить и увидеть, что я вам его показываю.

– Что значит, чтобы пришла одна? – моментально взрывается Кестер.

Улыбка с лица Айленгора уже исчезла, и сам он становится очень серьёзным.

– Не пыли, парень, – одёргивает он Кестера. – Ты же видишь, она не помчалась на какую-то там встречу, а пришла к нам. Неужели хоть кто-то из вас отказался от самодеятельности? Бегом оба в лабораторию Мардего. Я заменю себя на лекции и к вам.

– Вы думаете, это настолько опасно? – Мой напарник хмурится.

– Боюсь, что да, Кес. Особенно, если вы начнёте действовать тайком от меня.

– У меня пропал фамильный перстень с изумрудом, – надменно заявляет Кайра. – Сейчас придут представители ректората, и в их присутствии ты откроешь комнату.

В группе девушек, столпившихся на крыльце, раздаются шепотки.

У Кайры всё-таки получилось провернуть то, чего я опасалась с самого начала? Неужели Анариэль проглядела?

– Я ничего у тебя не брала. – Я стараюсь говорить спокойно.

Но по подозрительным взглядам окруживших нас девушек понимаю, что верят не мне, приютской девчонке, которую тут и не знает никто, а Кайре.

– Не брала? – фыркает она. – А когда кольцо найдётся в твоей комнате, ты будешь уверять, что это я его подбросила?

Именно это я и хотела сказать, но Кайра меня опередила. Она настолько уверена в собственной правоте, что сомнений у меня не остаётся. Кольцо в моей комнате.

Неприятно ещё и то, что среди собравшихся поддержать Кайру я вижу и Несси. Она тоже поверила? Но Несси поднимает на меня глаза, и я вижу в них надежду. Она ждёт, что я сейчас что-то скажу и все сразу поймут, что обвинение ложное.

– Если у меня, то подбросила.

– В закрытую комнату? – с торжеством выпаливает Кайра. – Мы в академии не первый день живём и отлично знаем, что в отсутствие хозяина в комнату никто не может проникнуть. Верно, девушки?

Большинство стоящих на крыльце согласно кивает, а потом перешёптывания возобновляются.

– Проникнуть могут домовики, – неожиданно подаёт голос Несси. – Если с ними договориться, то можно и подбросить.

– Ах ты ж… – Кайра бледнеет от злости и бросает в сторону Несси испепеляющий взгляд. – Ты обвиняешь меня во лжи? Ты такая же нищебродка, как и эта воровка. А может, вы сговорились? Моему отцу стоит пальцем шевельнуть, и твой окажется в долговой яме.

Кайра отворачивается от сжавшейся в комок Несси и обращается к своим подругам:

– Зачем мне рисковать дорогим перстнем и подбрасывать его этой нищенке? А вдруг она обрадуется и успеет его перепрятать?

– А сейчас ты уверена, что он лежит на видном месте? – спрашиваю я прямо. – Может, даже скажешь, где именно?

Кайра спотыкается на полуслове.

– Едва ли у тебя было время хорошо его спрятать, – выворачивается она.

И я в очередной раз понимаю, что перстень точно у меня в комнате.

– Я, конечно, сама виновата, что сегодня, когда умывалась, оставила его на полочке в купальне. Но это не повод брать то, что плохо лежит. Надеюсь, теперь Кестер поймёт, с кем связался.

– То есть ты всё это придумала из ревности? – говорю я и неожиданно вижу понимание в глазах нескольких девушек.

– Нет, милочка, это тебе недостаточно было повеситься на шею моему жениху…

– У тебя появился жених, Кайра? – раздаётся за моей спиной рокочущий от гнева голос Кестера. – Не думаю, что у моей Мели было время флиртовать с твоим женихом и вешаться ему на шею. Она постоянно рядом со мной.

Кайра открывает рот и тут же закрывает его. Вываливая на меня кучу гадостей, она смотрела только на меня, да и сгрудившиеся вокруг девицы по сторонам не глазели, жадно глотая каждое словечко из скандала. Так что приближения Кестера никто не заметил.

– У твоей Мели? – наконец выдавливает из себя Кайра. – Ты это серьёзно, Кес? Звучит как оскорбление. Мы с тобой с детства помолвлены…

– Это бред, Кайра, – холодно цедит Кестер. – О какой помолвке может идти речь?

– О нашей.

– Почему в таком случае мне об этом ничего неизвестно?

– Наши родители договорились, когда мы были совсем маленькими. Это была последняя воля твоего отца. Ты не можешь об этом не знать.

– Ты лжёшь, Кайра.

В толпе девушек раздаются возмущённые восклицания. Непонятно, на кого обращено их возмущение: на солгавшую Кайру или на Кестера, отрекающегося от своей невесты.

– Спроси у своего дяди, лорда Варгуса, – истерично выкрикивает Кайра.

Становится тихо. Во всём этом хорошо только одно: на меня больше никто не обращает внимания. А затем Кестер говорит, и я улавливаю печаль в его голосе.

– Я считал тебя другом Кайра, не ожидал, что ты начнёшь подливать мне запрещённые зелья и говорить гадости о моей девушке.

– Зелья… запрещённые…– проносится шепотком среди любительниц скандалов, созерцающих эту сцену.

Вокруг Кайры как-то быстро становится пусто. Но сама она явно слышит только часть фразы.

– Твоей девушке? – окончательно разъяряется Кайра. – Ты называешь эту потаскушку своей девушкой?

– Довольно, Кайра, – рявкает Кес. – Будь на твоём месте парень, я бы уже свернул ему челюсть. На женщин руку не поднимаю. Не позорься окончательно. И знай, что о том, что ты использовала запрещённые зелья, в ректорате уже известно. Тебе лучше, пока не поздно, забрать документы из Академии, пока тебя не отчислили с формулировкой, после которой ни одна другая академия тебя не примет.

– Ага, бегу, только и твою Мели отчислят вместе со мной. Она украла у меня фамильный перстень. Сейчас придут из ректората, и ты при свидетелях убедишься в том, что твоя Мели обычная воровка.

– Перстень с изумрудом, который ты подсунула ей под дверь? – неожиданно раздаётся от входных дверей.

Повернув голову, я с изумлением вижу Лили.

– Так он выкатился обратно в коридор, там и лежит на полу.

– Этого не может быть, – взвизгивает Кайра. – И почему ты… Ты не могла подсунуть его обратно? Ты что, на её стороне? Ты же сама хотела от неё избавиться.

Лили равнодушно пожимает плечами.

– Я и сейчас от неё не в восторге, но твои грязные игры с зельями мне нравятся ещё меньше. Не хочу вылететь из Академии вместе с тобой.

– Достаточно, – говорит Кестер жёстко, словно точку ставит. – Мели, иди к себе спокойно и переодевайся к тренировке. А ты, Кайра, прямо сейчас идёшь со мной в ректорат.

Зазевавшись, я упускаю момент, когда Кайра делает шаг ко мне. Чувствую только толчок в грудь не столько сильный, сколько неожиданный. И я теряю равновесие. Но уже через мгновение оказываюсь в спасительных объятиях Кестера. Он же вроде далеко от крыльца был?

– Спасибо, Кайра. – Кестер с усмешкой прижимает меня к себе. – Мели вечно от меня выворачивается.

И я замираю, поймав себя на том, что именно это я и пытаюсь сделать.

– Ах так?

В глазах Кайры вспыхивает не просто ярость, а безумие.

В следующее мгновение между ней и нами воздух сгущается, и что-то вспыхивает.

Кестер отточенным движением задвигает меня за спину. И поэтому того, что происходит, мне не видно. А когда он отступает в сторону, я вижу прижавшихся к перилам девушек и неподвижно стоящую рядом с крыльцом Кайру.

Чуть в стороне появляется непонятно откуда взявшийся секретарь ректора Маркинс. Хотя как откуда? Кайра же сама его вызвала вскрывать мою комнату.

Интересно, что сейчас Маркинс отнюдь не выглядит щуплым. От него исходит поток силы.

– Зафиксировано применение запретной магии на территории Академии, – грозно заявляет он. – Требую объяснений.

– Я объясню, – спокойно отвечает в полной тишине Кестер. – Удар был нанесён по моей невесте. Мне пришлось поставить щит.

Кестер, не обращая внимания на окружающих, наклоняется ко мне и касается моих губ своими. Жёстко, словно печать ставит.

А я, как всегда, теряюсь. Возразить или возмутиться не успеваю, потому что Кес разворачивает меня лицом к крыльцу и легонько подталкивает, причём его ладонь как бы невзначай соскальзывает с поясницы на попу. И я ускоряюсь.

– Иди уже, любимая, а то опоздаем. Я сам разберусь.

Вот сейчас точно не до споров. Я бочком обхожу застывшую Кайру. Впечатление жутковатое. Взгляд у неё бессмысленный. Она словно бы не здесь. Интересно, чем её сковали?

До меня долетают шепотки девушек.

– Он назвал её невестой.

– Кому расскажешь – не поверят.

И, прежде чем я успеваю взяться за ручку двери, крыльцо пустеет. Стая чаек разлетается со свежими сплетнями.

– Ты что? – спросонок я разговариваю с котом, как с человеком.

Сажик, естественно, не отвечает. Он некоторое время переминается лапами и довольно настойчиво сдвигает меня к стене. И только потом сворачивается клубком, отвоевав себе половину кровати.

– То есть? Ты просто решил меня потеснить? И больше ничего?

На этот раз кот издаёт невнятное урчание, в котором мне мерещится недовольство. Я ему, что ли, спать мешаю? Вот ведь наглая кошачья морда.

Внутри меня сталкиваются разочарование и усталость. С одной стороны, очень хочется пообщаться с Клыкастиком и выяснить, что ещё он знает, а с другой… глаза уже снова слипаются, и я, лёжа на боку, скручиваюсь колечком вокруг обнаглевшего кота.

Я даже забываю на время, что кот – это не просто кот.

Но тут же вспоминаю, едва примирившись с потерей территории, закрываю глаза.

Темно. Так темно не бывает в обычном сне. Густая осязаемая тьма окутывает, перекрывает дыхание, давит, лезет своими щупальцами в голову.

Яркая вспышка, и щупальца съёживаются, спеша убраться. Раздражённое шипение. Снова череда ярких вспышек. Чёрные клубы тьмы становятся полупрозрачными, и сквозь них я вижу мужчину, окружённого стеной пламени.

«Круговой щит», – вспоминаю я слова Айленгора.

Неужели так это и выглядит со стороны?

Уже в следующий момент я понимаю, что мужчина не защищается, а нападает. Стена пламени текуча и подвижна, от неё отделяются огненные сгустки, которые, рассыпая искры, врезаются в клубящуюся тьму. И та, шипя, отползает, но не растворяется, а сбивается в один ком. Чуть погодя я понимаю, что это не ком, а отверстие прямо в пространстве, похожее на пещеру. Только никаких скальных гор вокруг этой пещеры нет. Чёрный зев открыт прямо в воздухе. Маг загоняет в это отверстие остатки тьмы, и зев схлопывается.

Теперь перед моими глазами светлый солнечный день и чудесный пейзаж с горами на горизонте. Я плавно, словно бы плывя по воздуху, придвигаюсь к краю пропасти. Внизу в ущелье течёт река.

– Этого хватает на пару месяцев, – раздаётся за моей спиной смутно знакомый голос.

Меня разворачивает. И я заранее знаю, чьё лицо увижу. Смотрю в знакомые синие глаза.

– Арон, надеюсь, на этот раз мой посланник до тебя доберётся, и наши маги не сожгут его при переходе. Вы не сможете закрыть разлом с той стороны. Они будут множиться. Мне нужна помощь здесь.

– Мр-р-р, – заявляет Клыкастик, когда я открываю глаза.

– Так это не сон?

Кот молчит.

– Но как я передам Арону, если его уже нет в живых?

Недовольное урчание в ответ.

– Хорошо, я попробую рассказать магистрам.

– Мр-р-р, – удовлетворённо «отвечает» Сажик, одним прыжком перелетая на подоконник.

Он исчезает, но я чувствую, что теперь между нами появилась прочная связь. Я не сомневаюсь, что Сажик-Клыкастик появится по первому моему зову.

Я ещё долго лежу с широко раскрытыми глазами, следя за подрагивающими на потолке тенями, которые отбрасывают ветви дерева, растущего под окном.

Он жив, мой отец жив. Я теперь в этом уверена. Но неужели он уже много лет живёт там, по ту сторону разлома? Что мешает ему выйти обратно и привести помощь самому?

Ловкие руки девушек избавляют меня от верхней одежды, и я остаюсь в короткой нижней рубашке и шортиках. Хорошо, что их выдают в Академии под тренировочную одежду и под доспехи. Как бы я выглядела в этом дорогущем дамском салоне в том штопанном дешёвом белье, в котором приехала в Академию?

Это снова наводит меня на мысль о пропасти, лежащей между Кестером и мной. То, что я дочь Алекса Тейлора, не доказано. Мои видения – это только мои видения. Я их и придумать могла. Для общества я по-прежнему сирота из приюта. И даже если происхождение моё будет доказано, состояния у меня нет.

То, что Кес назвал меня своей невестой, похоже на сказку. А у тех, кто верит, что сказки бывают в реальной жизни, обычно всё заканчивается разочарованием.

Мне не стоило соглашаться.

– Вы так напряжены, леди, – говорит женщина. – У вас, наверное, сегодня были очень сложные тренировки.

– Да, – односложно отвечаю я.

Куда ещё сложнее? Перед глазами возникает образ убийцы со шрамом, и я содрогаюсь.

– Вам холодно? Разжечь камин?

– Нет, что вы, не стоит.

– Давайте начнём с вот этого платья.

Две девушки держат на весу роскошный наряд из алого шёлка, расшитый по подолу золотыми нитями.

– Нет, – вырывается у меня.

Платье выглядит изумительно, но цвет такой вызывающий. Ни за что не решусь его надеть.

– Оно слишком… яркое.

– Не ярче вашей красоты.

Она это серьёзно? Да нет, конечно. Просто положено льстить клиентам.

– Мы только примерим.

Искушение. Но ведь просто примерить не значит выйти в нём к людям?

Моё молчаливое сомнение воспринимается как согласие.

– Только то, что надето на вас, под это платье не подойдёт.

Вместо плотной рубашки мне предлагают надеть изящную шёлковую маечку на тонких бретельках и деликатно отворачиваются, пока я переодеваюсь.

А потом женщина просит меня поднять руки, и девушки заносят платье над моей головой. Невесомая алая ткань струится по моей коже, и у меня по всему телу бегут мурашки от прикосновений, похожих на ласку.

Платье легче той нижней рубашки, которая была на мне до этого. Я чувствую себя почти раздетой. Ещё сильнее смущаюсь, когда меня подводят к огромному в полстены зеркалу.

– Ох, – вырывается у меня при виде глубокого декольте. – Нет, я это не надену.

– Одно мгновение, леди.

Женщина делает знак рукой, и одна из девушек быстро выходит.

– Мы просто спросим мнение ещё одного человека, – хитро улыбается она.

Что она имеет в виду, я понимаю в тот момент, когда в комнату входит Кестер.

К моим щекам приливает кровь. А моё мнение здесь ничего не значит? Мысль о том, что меня наряжают для него и по его распоряжению, смущает и кажется именно неприличной. Пытаюсь понять, что именно я ему пообещала. Где она эта грань, за которой я могу потерять своё достоинство?

«Я в этом не пойду», – собираюсь сказать я с вызовом, но останавливаюсь.

В глазах Кестера нет ни тени пошлости. Даже когда его взгляд застывает на моей груди, в нём только искреннее восхищение, но я не замечаю ни толики грубого мужского вожделения. А я видела немало взглядов за свою недолгую жизнь: и в приюте, и в больнице, где работала. Приходилось надевать наглухо закрытые мешковатые платья, впрочем, других у меня и не было. И всё равно сынок мэра после посещения больнички в свите своего отца долго не давал мне проходу, пока мои друзья доходчиво не объяснили ему, что я не забава для избалованного золотого мальчика.

Нет, никто его и пальцем не тронул. Просто поговорили. Но назойливый парень с того дня, даже когда случайно встречал меня на улицах, отворачивался.

Кестер же смотрит на меня как на божество. И грубить ему совсем не хочется.

– Кес, – мягко говорю я. – Я не смогу это надеть.

И он понимающе улыбается.

– Ты великолепна, Мели, но ты права, – откашлявшись, отвечает он и поворачивается к хозяйке всей этой роскоши. – Госпожа Варни, я хочу, чтобы Амелия сегодня чувствовала себя легко и комфортно, а это платье мы возьмём для осеннего бала в Академии. Мели, не спорь, считай, что я беру его для себя, а не для тебя.

И Кестер, кивнув женщине, выходит, оставив меня в растерянности.

Кестер

– Ну что ж, – устало говорит Айленгор, – можно сделать первые выводы. Карета, как ты уверяешь, не пыталась притормозить?

– Нет, – хрипло отвечаю я и стискиваю зубы.

Сколько можно спрашивать об одном и том же?

– Сколько нужно, столько и можно, – рявкает Айленгор.

Похоже, последнюю фразу я сказал вслух.

– Приди в себя, парень, – продолжает магистр. – Амелия жива, и её не похитили. Тела нет, карета перевернулась сразу же на выезде с площади. Возница, по свидетельству очевидцев, скрылся в соседнем переулке. Все были настолько перепуганы, что никто за ним не побежал. Но карету проверили сразу же, и она была пустой.

– Но Мели не могла раствориться в воздухе, – рычу я сквозь стиснутые зубы.

– Мы с Мардего обползали всю площадь вокруг с артефактами и без. И я уверен, на том месте, что ты указал, остался очень характерный магический след.

– Лорд Варгус? – спрашиваю я, приподнимаясь.

Руки сами сжимаются в кулаки. Мне плевать, какие намерения у моего дяди, даже если он жизнь свою готов отдать за то, что считает для меня правильным… За Мели я готов убить любого. Главное – узнать, где она, и кто похитил.

– …характерный магический след, – терпеливо, как для маленького, повторяет Айленгор.

И я взрываюсь.

– Какой след? – рявкаю я. – Если вы это поняли, то какого марга тянете гаргулью за… Мели в опасности.

Но магистр непрошибаем. Мы стоим глаза в глаза, опираясь кулаками на стол.

– Да, в опасности! – рычит он в ответ. – И ошибиться нельзя! Возьми себя в руки. Ты. Должен. Вспомнить. Мелочи. Любые. Если я намекну, ты вспомнишь то, чего не было.

Меряемся взглядами. И я понимаю, что сейчас больше ничего из магистра не вытрясу. Он прав. Надо попытаться вспомнить.

Закрываю глаза, и сердце стискивает железным обручем. Перед мысленным взором Мели, такая красивая. Сияющие синие глаза затмевают яркостью камни в колье. Губы припухли от поцелуев. Я еле оторвался от них в кафе.

Случайность? Что было бы, если бы мы задержались там? Если охотились на Мели, то то же самое. Мы всё равно когда-нибудь из него вышли бы. Но, вот если бы я не отошёл от неё в сторону, могло бы быть по-другому.

Мне захотелось купить цветы самой красивой девушке. К маргу цветы!

Грохот колёс по брусчатке, визги людей, шарахающихся в стороны из-под копыт взбесившихся лошадей, и Мели, слишком медленно поворачивающаяся навстречу опасности. Эта картина как сейчас перед глазами. Успел бы я оттолкнуть её в сторону, если бы был рядом? Перехватывает дыхание.

– Не о том думаешь, – врывается в воспоминания голос магистра.

Оскаленные пенные морды лошадей нависают над Мели, я бросаю защитное плетение. Но слишком далеко, слишком поздно, слишком медленно оно летит. Чёрная дымка на миг повисает в воздухе. Мелькает надежда, что Мели успела защититься сама. В тот момент я не способен понять, что огненный щит выглядит иначе. А потом я уже ни о чём не думал. Мели исчезла. Не было её ни на брусчатке, ни вообще… нигде.

– Дымка, – вырывается у меня.

– Подробнее? – моментально реагирует на мои слова магистр.

– Огня не было, – говорю я. – Мне показалось, что она поставила щит. Но там не было огня. Только чёрная дымка. Её окутало, и всё.

– Так я и думал, – с удовлетворением заявляет магистр. – Ты понял, Аркис?

– Да, – басит за моей спиной Мардего.

Я пропустил момент, когда он появился. Но не до этого. Снова закипаю.

– Что именно вы поняли?

– Тот, кто направил лошадей и не планировал похищения. Он терпеливо ждал, когда она останется одна.

Мороз по коже. В голове вчерашние слова Мардего: «Ты нужен был ему живым и… одиноким».

– Лорд Варгус?

– Недоказуемо, – качает головой Айленгор. – Мы провели расследование. Лорд отбыл из Синтры в ту ночь, когда не дождался Амелию. И я вчера получил из столицы известие, что он был на празднестве в честь дня рождения королевского сына.

– Но Мели сама слышала разговор в библиотеке… и зелье… и взбесившееся дерево. Разве это всё не доказательства?

Я с напором перечисляю факты и сам понимаю, что нет ни одного доказательства. Даже если Кайра сознается насчёт зелья, всегда можно будет сказать, что это из добрых побуждений. Да и Мели нет, чтобы подтвердить.

Айленгор, похоже, видит, что я сам всё понял, поэтому не считает нужным отвечать на мои вопросы.

– Спокойно, Алистер, – твёрдо говорит он. – Главное, что у того, кто дважды покушался на Амелию, ничего не получилось. Её вытащили из-под копыт лошадей в последний момент.

– Портал? – спрашивает Мардего.

– Похоже на то, – кивает Айленгор.

А я смотрю на двух лучших магистров Академии и не верю в то, что слышу. Они оба одновременно сошли с ума?

– Какой портал? – рычу я. – Их не существует

– В нашем мире нет, – подтверждает Айленгор. – По крайней мере, мне об этом ничего неизвестно. Но вот…

– Разлом, – подсказывает Мардего. – Разлом – это портал между нашей реальностью и… неизвестно чем.

– Поясняю, – наконец решительно говорит Айленгор, глядя мне прямо в глаза. – Тот магический след, о котором я говорил, соответствует следу от разлома.

– В центре Синтры?

– В том-то и дело, – отвечает Айленгор. – Разломы, как правило, открываются в горной местности. Скорее всего, это связано с тем, что в горах их труднее обнаружить и иномирные сущности надеются закрепиться в нашем мире, до того как их заметят.

– Но их же всё равно узнают, – недоумеваю я. – Эрлан к примеру…

– Если они вселятся в человека, то да. В том-то и дело, что в безлюдных местах у них есть шанс найти подходящее животное. Ты, Кес, ещё ни разу не был на вызове, а детали нашей работы мы сообщаем новичкам только непосредственно перед этим. Наши патрули часто прибывают на место, когда всё уже случилось. И, если сущности уже разбежались, приходится оцеплять опасный район и уничтожать в нём всё живое.

Я всё ещё не понимаю, о каком разломе может идти речь в связи с исчезновением Мели. Айленгор сам переходит к этому.

– То, что портал открылся в центре Синтры и на короткое время в одном конкретном месте, говорит о том, что открывали его не с той стороны, а с этой.

Мели

Открываю глаза. Всё словно в тумане. В голове ещё хуже.

Романтический ужин я помню в деталях. Помню вкус каждого блюда. На языке остался вкус мусса из смородины с мятной ноткой. А на губах – всё ещё ощущение поцелуя.

Но что случилось после? И как я здесь оказалась?

Алекс Тейлор отводит глаза.

– Если честно, последние годы я просто не думал о том, чтобы вернуться. У меня и цели такой не было. Я чувствовал себя нужным здесь.

– Понятно, – цежу я. – А Майе ты, значит, был не нужен? Она выхаживала тебя после заражения, ушла за тобой из Академии, а ты принял решение за неё. Это эгоизм, Алекс Тейлор.

Его передёргивает. Некоторое время он молчит.

– Ты не была на моём месте, – наконец, сухо отвечает Тейлор.

– На каком именно?

– Остаться без магии – это наполовину умереть. Я уходил из пустоты в неизвестность. И ты считаешь, я должен был позвать её с собой? Вот это было бы эгоизмом.

Уверенности у меня поубавилось, но полностью согласиться с ним не могу.

– А почему бы и нет? Если бы она отказалась, это был бы её выбор.

– Она была молода и красива. Ты очень на неё похожа, Мели, – говорит он с тоской.

И у меня слёзы подступают к глазам.

– Я надеялся, что Майя найдёт мне более удачную замену и будет счастлива, – продолжает Тейлор.

Возможно, так и случилось. Тот, кого она любила, ушёл, а я оказалась лишней в её новой жизни.

– А о тебе, – заканчивает Алекс, – о том, что ты должна появиться на свет, я не знал.

Смаргиваю слезинку. Очень надеюсь, что он не заметил моей слабости.

– А ты остался бы?

– Не знаю, – неуверенно начинает мой несостоявшийся отец, но уже в следующий момент поднимает глаза и смотрит прямо на меня. – Нет. Скорее всего, нет. Без магии я стал тенью самого себя.

Ну что ж, по крайней мере честно.

– Я стал другим, почти потерял разум, – продолжает объяснять Алекс. – Майя всё равно со временем разочаровалась бы во мне и ушла. А если бы осталась, была бы несчастной.

Он замолкает.

«А если бы она последовала за тобой по доброй воле?» – хочу сказать я, но что-то останавливает меня. Откуда мне знать, как поступила бы неизвестная мне женщина?

Тут в себе бы разобраться. Как в таком случае поступила бы я?

Если бы Кестер потерял магию и изменился до неузнаваемости, я бы его бросила? Нет. В этом я уверена. И тем более я уверена в том, что, если бы Кес вот так исчез в разломе, а у меня остался ребёнок, я бы не отнесла его в приют. Может, это потому, что я понимаю, как тяжело расти с мыслью, что от тебя отказались? Но откуда знать об этом аристократам? У одного героическая великая цель, у другой – возможно, новое семейное счастье.

И всё же, что если Майя не отказывалась от меня, а с ней случилось что-то ужасное?

Какой вариант из этих двух мне было бы легче принять?

– Я ничего о ней не знаю, – с горечью признаю я. – Я не могу предположить, как она поступила бы.

Алекс кивает.

Всё это я тысячу раз уже пережила и выплакала в подушку ещё в детстве. Так почему же опять больно? Может, потому что сейчас вижу перед собой человека, который мог поступить и по-другому? Мог или нет? Как это – жить без магии?

Больно становится так, что дыхание перехватывает. Я принимаюсь растирать ладонью грудь и натыкаюсь на колье. Бездумно избавляюсь от него и от серёг, складываю на стоящий у дивана столик. Это не моё. Вся эта роскошная жизнь не для меня.

Знаю, как поступила бы я. Но знаю ли я Кестера? Одно дело – красиво одеть девушку…

Эй, Мели… Вот сейчас ты точно не о том думаешь. Кес не раздумывая бросился на защиту там, в карете. И последнее, что я помню, перед тем как Сажик открыл разлом, – это рывок Кестера ко мне.

– Ладно, – хрипло говорю я. – Нет смысла гадать, что и как могло быть. Сажик может снова отправиться в наш мир?

– Может, но не в ближайшее время. Твой напарник понял, куда ты исчезла?

Пожимаю плечами.

– Всё случилось внезапно. Но Кестер знает о Сажике и знает о моих видениях. Если послать на ту сторону кота, то, думаю, он и магистры разберутся.

– Прямо сейчас не получится. Тот, кто заселился в Сажика, потратил весь свой ресурс на то, чтобы открыть портал для тебя. Ему нужно восстановиться, либо же нам придётся ждать естественного открытия разлома.

– А кто в нём, в Сажике? – с тревогой спрашиваю я.

Поворачиваюсь в поисках Клыкастика и ахаю. Куда делся мой кот? Из тёмного угла выступает громадина размером с пантеру.

– Не пугайся, Мели, на этой стороне Альфин всегда так выглядит. Он тут дома.

Ага, не пугайся. Я невольно вжимаюсь в спинку дивана. Клыки у Сажика тоже подросли.

– Альфин – это кто?

– В прошлом один из магов этого мира.

– Что? То есть это взрослый мужчина, а я получается при нём…

– Переодевалась?

– Да он спал у меня на подушке! – возмущённо восклицаю я.

– Мели, о каких глупостях ты сейчас думаешь. – Алекс закатывает глаза. – Он давно не человек. Погиб двадцать лет назад.

Так, спокойно, Мели. Он ещё и мёртвый к тому же. Ледяная волна прокатывается по спине.

– Ты не того сейчас пугаешься, девочка моя, в этом мире есть опасности куда более серьёзные, чем душа мага, защищавшего этот мир. Давай я сейчас налью чай из местных трав и всё постепенно расскажу? Прорыва сегодня не должно быть. Так что время у нас есть.

– Прорыва в наш мир? – оживляюсь я.

– Нет, Мели, прорыва в этот мир из Бездны.

Айленгор и Мардего появились в центре двора на том же месте, что и Кес, на следующий день после него. И не одни. С ними пришли два десятка магов в полном вооружении. Большинство из них я увидела впервые. Как мне потом объяснили, Айленгор призвал воинов из предыдущих выпусков боевого факультета. Но появились и знакомые лица. Фергус и Ален, Джер с напарником и ещё пара парней с нашего курса, имена которых я не успела выучить.

Последним из закрывающегося разлома вышел Эрлан. Несмотря на то что его шерстяной покров изрядно поредел, впечатление на местных адептов он произвёл неизгладимое. Особенно обрадовался ему Сажик. Встретил как старого друга. Обошёл вокруг несколько раз, потёрся головой о плечо. А что особенно хорошо, когда нас всех заселяли в свободные комнаты Академии, Сажик поселился с ним.

Не думаю, что, после того как я выяснила, что в теле кота душа мага, я бы согласилась ночевать с ним в одной спальне.

Айленгор появляется ещё раз перед самым отъездом.

За ним в комнату заходит один из младших учеников Академии. Парнишке лет пятнадцать. Он старательно отводит от меня взгляд, ставит поднос с завтраком на стол и, повинуясь жесту магистра, выходит.

Никак не могу привыкнуть. В этом мире нет домовиков. И здесь, в чисто мужской Академии, царит жёсткая иерархия. Самые юные мальчишки лет двенадцати-пятнадцати проходят период послушания. Их привлекают ко всем подсобным работам: кухонным, огородным, уборке помещений и «куда магистр пошлёт».

Меня это смущает, хотя чем это отличается от работы Эли? Да и сама я в приюте жила именно такой жизнью.

– Они зайдут вечером, – без предисловия заявляет Айленгор, устраиваясь в кресле.

И я понимаю, о ком он. Судорожно выдыхаю и ограничиваюсь кивком головы.

– В общем, – продолжает магистр, – я зашёл дать тебе задания на день. Во-первых, отдохни.

И я краснею, уловив в этих словах намёк на бессонную ночь.

– Потому что я специально вас выматывал эти две недели, – как ни в чём не бывало поясняет Айленгор.

И я краснею ещё больше, понимая, что о неприличном думаю только я.

Впрочем, я, кажется, вообще пока что не способна думать ни о чём другом.

– Во-вторых. – Айленгор указывает на камин. – Собери огня сколько сможешь. Я дал команду подкидывать дрова в течение всего дня.

Киваю. Это я умею. Этим мы занимались ежевечерне, восстанавливая запас сил после изнурительных тренировок.

– Ну и третье – постарайся установить связь с Кестером.

У меня глаза округляются от удивления. Связь напарников устанавливается на расстоянии от трёх до двадцати метров. У нас с Кесом пару раз на тренировках получалось девять и один раз даже двенадцать метров, а так, чтобы надёжно, – не более семи.

– Но вы же будете далеко!

– А ты попробуй.

В голосе Айленгора нет уверенности, но зато есть что-то, похожее на веру в чудо.

– Понимаешь, Амелия, – вкрадчивым голосом пытается объяснить он, – в истории нашей Академии была пара случаев, когда напарником мужчины становилась девушка. Давно. И, судя по записям, они могли устанавливать связь на большее расстояние, чем обычные пары.

Скрываюсь в купальне. Некоторое время стою перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение. Мне не по себе.

Откуда это волнение? Почему сейчас я так пристально разглядываю собственную шею и, используя целительские навыки, убираю розовые пятнышки? Мне не всё равно?

Все эти две недели мы с Алексом Тейлором нормально общались, можно даже сказать, что стали лучше понимать друг друга, но настороженность осталась. Не знаю, как Алекс, а я испытываю смущение рядом с ним.

Вроде и обид никаких нет. Так сложилась жизнь. Он меня не бросал, просто не знал обо мне. А его отношение к матери? У него опять же был выбор: оставаться рядом с ней несчастным искалеченным магом, у которого вся жизнь и все стремления в прошлом, или попытаться вернуть самого себя. Как бы я поступила на его месте?

Я ведь тоже сегодня едва не осталась без магии, прошла по грани. Но представить себе, каково это, я не успела. Кестер вытащил меня, пока я была ещё без сознания.

Так мне ли его судить? Сколько людей этого мира он спас?

И я приняла его, как человека. Но сейчас речь пойдёт о личном. Кес просил у него моей руки, как у настоящего отца. А это принять сложнее. Мы не знаем друг друга.

– Какая же замечательная вещь эти «складки пространства», – с удовлетворением отмечает Айленгор, когда нас выбрасывает на гладкую вершину холма. – Р-раз… и мы на месте.

– От Академии мы бы двое суток добирались, не меньше, – поддерживает его Мардего и спрашивает моего отца: – Как тебе, Алекс? Сильно всё изменилось?

Отец пожимает плечами.

– Так же вроде.

О мою ногу трётся Сажик, снова уменьшившийся в размерах до крупного, но вполне реального кота.

Мардего и мой отец обмениваются ещё какими-то фразами.

А я их уже не слышу. Я с изумлением смотрю на раскинувшееся между холмами владение.

В центре – величественное строение из светлого камня. Оно квадратное с внутренним двором, огромное, но массивным не кажется. В высоких арочных окнах и в овальном пруду перед фасадом отражается ясное летнее небо с плывущими по нему облаками, и возникает ощущение, что здание парит в воздухе, несмотря на то что оно находится в низине.

Всё пространство вокруг него утопает в зелени. Между ухоженными газонами, разноцветными клумбами и фигурно подстриженными деревьями проложены дорожки из светлых плиток.

Сами холмы, окружающие владение, включая тот, на котором мы стоим, тоже часть этого великолепия. Потому что в природе не бывает холмов с ровно подстриженной травой.

Айленгор назвал его замком, но это больше похоже на дворец.

Последнее слово я произношу вслух.

– Так и есть, – откликается Айленгор. – В прошлом это была летняя резиденция короля Виланда. Так, Кестер?

Поворачиваюсь к Кестеру и встречаюсь с его настороженным взглядом.

Нет, я знала, что он из знатного рода, но не настолько же. Пытаюсь высвободить руку из его ладони, но он только крепче сжимает мои пальцы и подтягивает меня поближе к себе так, что через ткань одежды я ощущаю жар его тела. Он мой, всё тот же надёжный и любимый. Но этот Кестер абсолютно не сочетается в моей голове с Кестером – владельцем летней королевской резиденции.

– Повреждений не заметно, – меж тем говорит Айленгор.

И я вспоминаю, зачем мы сюда переместились. В целом картина, открывшаяся нам, выглядит безмятежной: никаких следов пожара незаметно. Но у меня по спине пробегает холодок. Неужели в таком прекрасном месте могло случиться что-то ужасное?

Но Кестер уже объясняет магистру:

– Покои лорда Варгуса в правом крыле. Отсюда не видно.

– Ну тогда идёмте.

Тропа вниз извивается серпантином по склону холма. И я в очередной раз удивляюсь тому, что на таком крутом склоне она так ровно подстрижена. Прямо-таки королевский уход за королевской резиденцией. Потрясённо молчу.

– Мели, – тихонько зовёт Кес, пользуясь тем, что Айленгор с Мардего ушли вперёд, а отец, наоборот, отстал. – Что-то не так?

– Кто ты? – вырывается у меня.

– Если ты про замок, то это осталось нам в наследство от прадеда. Он оказал услугу королю Виланду Второму.

Это какая же должна была быть услуга?

– Он спас жизнь своего брата-близнеца, – неожиданно отвечает на невысказанный мной вопрос догнавший нас отец. – То есть делом доказал, что не претендует на престол.

Соображаю я быстро.

– То есть твой прадед тоже сын короля Виланда Первого?

– Младше на пятнадцать минут, – неохотно говорит Кестер и с укором обращается к моему отцу: – Я бы ей всё равно рассказал, магистр. Она и так боится моего происхождения.

– Мы с Амелией всё-таки родственники. – Отец ловит мой взгляд и подмигивает. – Думаю, она тоже не любит недосказанностей.

Отец обгоняет нас и уходит вперёд. Он, конечно, молодец: подбросил сведений и оставил меня всё это переваривать.

– Тебе стоило мне это сразу сказать.

– А что бы это изменило? Я есть я, ты есть ты. И ты дала согласие. Так что оставь сомнения. Этот замок теперь твой – такой же, как и мой.

– Кошмар, – вырывается у меня искренне. – Никогда к этому не привыкну.

Когда мы подходим к крыльцу, опередившие нас магистры уже общаются с мужчинами в незнакомой форме.

– Кто это? – тихонько спрашиваю я.

– Служба королевской безопасности, – так же тихо объясняет Кес. – Вон тот брюнет с нашивкой в виде смерча – офицер Энтей Рагх, возглавляет отдел по расследованию самых громких дел. Остальные – гвардейцы короля.

– Ваше Сиятельство. – Глава безопасности низко склоняет голову. – Рад видеть вас в добром здравии. Первые известия встревожили Его Величество. Но, к счастью, с вами всё в порядке.

– Известно, кто пострадал?

– По словам прислуги, это покои лорда Варгуса.

– А женщина?

– Два дня назад у графа Лессера пропала дочь.

– Маргова задница, – вырывается у Айленгора, и его лицо перекашивается гримасой брезгливости. – Вы уверены?

– Почти наверняка. Основная версия, что граф Лессер не вынес позора и отомстил. Лорд Варгус против него слабоват. Лессер – сильный огненный маг.

– А сам граф?

– В бегах. Ищут.

Кто такой Лессер? Впрочем, мне-то какая разница? Я никого из знати не знаю.

– Вы уверены, что это она? – сдавленно спрашивает Кестер.

– Да, – твёрдо отвечает офицер Рагх. – Её тело почти не пострадало.

Я настораживаюсь. Кестер точно знает всех своих соседей. И он ведёт себя так, словно погиб кто-то, кого он хорошо знал. Но спрашивать неудобно. Мысленно вспоминаю всё, что я о нём знаю. Почти ничего. Даже самое главное о его происхождении узнала полчаса назад. Из всех его знакомых известно только, что подруга детства его… Кайра? Маргова задница… Как же её родовое имя? Неужели Лессер?

Снова ступени вниз. На этот раз два лестничных пролёта. Метров двести по горизонтали.

Лязг металла, скрип несмазанных петель, ещё пара шагов. И лорд одним движением безо всяких церемоний сбрасывает меня с плеча. Ощутимо прикладываюсь попой к деревянной поверхности и начинаю заваливаться на бок.

– Вот и всё, – спокойно говорит мой похититель. – Мы на месте.

Не сказав больше ни слова, он разворачивается и выходит. Вслед за ним выплывает магический светильник, и всё вокруг погружается в темноту.

Вот и всё? Меня охватывает ужас. Одна. В темноте. Лишённая возможности пошевелиться. Он просто бросил меня здесь? Оставил умирать.

Здравый смысл пытается пробиться сквозь туман паники. Хотел бы убить – мог это сделать там, наверху. Или не мог? Два ложных следа с отъехавшими каретами. Зачем такие сложности?

Меня сотрясает дрожь настолько сильная, что я невольно задумываюсь над вопросом: «Если все мои мышцы парализованы, то что тогда так сильно вибрирует внутри?»

Самое время размышлять о том, что не имеет значения. Хотя и это лучше, чем в душе кричать от ужаса. Делаю вдох и выдох. Мышцы лёгких спазмированы. Так и задохнуться недолго из-за собственного страха. Стараюсь расслабиться и вдохнуть медленнее и глубже. Раз за разом прошибаю корку, которую создала сама. И у меня получается. Я могу собой управлять. Но… до определённого предела. Вся моя уверенность разбивается о наложенное заклятие. Я по-прежнему не могу пошевелить ни ногой, ни рукой. Так и лежу на боку на жёсткой деревянной лавке, словно сломанная кукла.

И всё же стало чуточку легче, потому что мысль о том, что такие сложности с похищением только для того, чтобы меня убить, не имеют смысла. А пока я жива, шанс есть. На моей стороне Кестер, отец, Айленгор с Мардего. Они умные и опытные. Они найдут меня. Главное – не злить похитителя и дождаться помощи.

Тишину подземелья нарушает звук шагов, а тьму разрезает луч света. Я почти рада возвращению мерзавца. Оно говорит о том, что мои рассуждения имели смысл. А значит, и дальше нужно не терять голову.

Лорд сгребает ткань моей туники на загривке и грубо вздёргивает меня вверх, приводя в сидячее положение и прислоняя к стене. Лопатками ощущаю каждую неровность грубо отёсанного камня.

К коже запястий прикасается холодный металл, и раздаётся щелчок.

Лорд отступает на шаг и оглядывает меня, словно созданную им самим скульптуру.

– Хорошо смотришься, – язвительно отмечает он. – Женщина, которая молчит, – это подарок Богов. Век бы наслаждался. Даже жаль, что придётся отозвать заклятие.

У меня внутри вспыхивает огонёк надежды, и, похоже, лорд Варгус это считывает.

– Сильно не радуйся, – усмехается он. – На твоих руках блокираторы магии. Надёжнее их ещё ничего не придумано.

Лорд зажигает ещё несколько магических светильников и опускается на единственный стул. Только после этого, сделав витиеватое движение пальцами, он запускает в меня плетение.

Я снова могу двигаться. Могу задать вопрос. Могу выкрикнуть обвинение. Но всё, что я делаю, – это подбираю под себя ноги и выпрямляю спину так, чтобы не соприкасаться с каменной стеной, холод от которой уже запустил свои щупальца внутрь моего тела.

Продолжаю молчать.

Выждав с минуту, лорд сам не выдерживает.

– Я же предлагал тебе деньги, – раздражённо цедит он. – Согласись ты в первый раз поехать со мной и осталась бы жива и частично свободна.

– А тот убийца, который запрыгнул ко мне в карету, – вырывается у меня, – мне померещился?

– Это был второй раз. Старших надо слушаться с первого. У тебя и сейчас есть выбор: делаешь то, что я говорю, и отправляешься в Обитель Безликих или остаёшься в этом склепе до конца своих дней.

– В Обитель Безликих помещают сумасшедших.

– Не совсем. Туда помещают тех, чья магия опасна для окружающих. Предварительно им эту магию запечатывают.

– И это жизнь?

– Именно жизнь, и на поверхности земли. Будешь работать в огороде, освоишь швейное дело или какое им там нужно. А здесь ты просуществуешь до того момента, пока мне нужна твоя магия. Недолго. Мне больше подходит магия Кестера.

– Что?

Я не верю своим ушам.

– Он ваш племянник, и вы уверяли, что заботитесь о нём.

– Я и заботился.

– Вы выращивали его, оберегали для того… чтобы использовать?

– Такова жизнь. Твой никчёмный отец отнял у меня напарника, подходящего по магии. Ты, появившись из ниоткуда, отняла у меня того, кого я выращивал долгие годы.

Приходит понимание.

– На убой? – прямо спрашиваю я.

Лицо лорда перекашивается.

– Ты чересчур догадливая. Но нет, не на убой. Его отец протянул почти двадцать лет.

– Он жив? Отец Кестера жив?

Вспоминаю слова моего отца, уверявшего, что не чувствует смерти Арона.

– Он истощился, – сквозь стиснутые челюсти выдавливает лорд Варгус. – От него нет проку.

– То есть все эти годы вы держали его взаперти ради его магии?

– А ты не глупа. Вот только твой ум не в том проявляется. Знаешь, кто самый умный? Тот, кто живёт дольше. Тот, кто знает, как выживать. Тот, кто использует каждый шанс для этого. Это показатель ума, а не готовность кидаться в разломы и закрывать своей тушкой мир от напастей. Твой отец был таким же выскочкой, как и ты, появился в Академии посреди учебного года, всего за пару недель до ритуала. Маргов первокурсник. Всё улетело в бездну.

– И вы от него избавились?

– Если бы я мог предположить, что ты сыграешь в моей жизни такую же роль, я бы не подкинул тебя в приют. В тебе жизни тогда было на один щелчок. Так нет же, проявил милосердие.

Мама! Сердце пропускает удар. Руки сжимаются в кулаки так, что коротко остриженные ногти больно впиваются в ладони. Если я попала в приют по его милости, значит он точно знает, где моя мать. И значит… значит, мама от меня не отказывалась?

От лорда Варгуса не укрывается мой жест, и в глазах появляется интерес.

– Бросишься на меня с кулаками? – хмыкает он. – А я ведь тебе правду сказал, что могу отвезти тебя к матери.

– Где она? – с трудом выдавливаю вопрос, так как горло сжато спазмом.

– Я же говорил тебе, что у тебя есть выбор.

И до меня наконец доходит.

– Обитель Безликих, – ахаю я. – Вы запечатали ей магию и убедили всех, что она опасна? Для вас опасна? Слишком много знала?

Но откровения лорда на этом заканчиваются.

– Достаточно, – сухо говорит он, поднимаясь. – Посидишь здесь – остынешь.

Несколько мгновений лорд стоит, покачиваясь с пятки на носок, о чём-то напряжённо размышляя.

– Пожалуй, стоит обыскать тебя на предмет артефактов. Вроде как без магии ни один артефакт не запустить, но бережёного марг бережёт. Сама разденешься или тебе помочь?

– Вы не посмеете!

Звучит глупо. Стандартная фраза, которую произносит жертва в надежде, что напавший на неё негодяй вспомнит про совесть и одумается. Но это не тот случай.

– Встала! – рявкает лорд Варгус.

Вместо того чтобы вскочить со скамьи, как мне велено, я вжимаюсь в стену. Впрочем, лорд не собирается со мной церемониться.

Схватив меня за руку чуть выше локтя, он дёргает с такой силой, что плечо едва не выходит из сустава. Спасает то, что я всё-таки подаюсь за собственной рукой и позволяю сдёрнуть себя на пол. Не падаю только потому, что лорд следующим движением толкает меня к стене. Больно впечатываюсь лопатками в неровную поверхность.

– Не прикасайтесь ко мне!

Я пытаюсь это выкрикнуть возмущённо, но получается скорее жалобно. Чувствую себя тростинкой в руках сильного мужчины. Я абсолютно беззащитна. Он может сломать меня одним пальцем. Но и подчиниться я не могу. Когда лорд, вжимая меня одной рукой в стену, второй дёргает ворот на моей груди, отрывая верхние пуговицы, я вцепляюсь в его кисть.

Это окончательно выводит негодяя из себя. Хлёсткий удар обжигает щёку.

– Как же я ненавижу тебя, мелкая дрянь, – рычит лорд, отпуская ворот и перехватывая оба моих запястья. – Ты влезла в мою жизнь, разрушила то, что я строил годами, а теперь даже постоять спокойно не можешь.

Обе руки оказываются зажаты в одной его огромной ладони, второй рукой лорд бесцеремонно обшаривает мои карманы. Потом снова берётся за ворот. Ещё один рывок. Отлетает несколько пуговиц. Нащупав толстый шнурок, лорд вытягивает его наружу и, не обращая внимания на мои трепыхания, изучает висящий на нём полупрозрачный зелёный камень с клубящейся внутри дымкой.

– Что это за ерунда?

Молчу.

Ни к чему ему знать, что это тот самый артефакт, с помощью которого можно пройти через разлом.

– Ладно, сам разберусь.

Рывок. Шнурок больно врезается в заднюю часть моей шеи. Чтобы снять его с меня, нужно хотя бы на мгновение отпустить мои руки, а этого лорд делать не собирается. Он просто пережигает шнурок с помощью магии и прячет артефакт в свой карман. Затем его рука погружается ко мне за пазуху в поиске внутренних потайных карманов. Их нет. Убедившись в этом, лорд, однако, не спешит вынимать свою руку. Его лапища бесцеремонно проникает под нижнюю рубашку и стискивает мою грудь.

Попытка ударить его коленом в пах проваливается. Мужчина успевает развернуть бедро, блокируя моё движение.

– А у Кеса губа не дура, – плотоядно ухмыляется он. – Может, это хоть немного улучшит моё настроение. Что ты дёргаешься, дура? Я же могу снова применить сковывающее заклятие.

– Неудивительно, что вы одиноки, – шиплю я ему в лицо. – Заполучить женщину вы можете, только превратив её в бревно.

– Да мне плевать на твои оскорбления, – рявкает лорд. – Впрочем, ты права, мне доставит больше удовольствия, если ты будешь дёргаться.

Пальцы лорда скручивают сосок, и я вскрикиваю от боли.

– Дёргаться и кричать, – уточняет он. – И плевать, от чего ты будешь кричать: от удовольствия или от боли. Главное, ты ответишь за то, что натворила.

Лорд резко отпускает мои запястья, но я ничего не успеваю предпринять, так как он предплечьем передавливает мне горло, да так, что в глазах темнеет. Самой большой потребностью становится воздух. Я перестаю что-либо соображать, только краешком сознания отмечаю, что вторая рука лорда, отпустив мою грудь, вцепилась в пояс моих штанов.

Так не должно быть. С этой мыслью я начинаю уплывать в темноту.

Прошёл месяц