Игнат Данилович Щеглов

26 июля 2512 по ЕГК.

…Учебно-тренировочный бой в «миксере», с постоянно меняющимися силой тяжести, ее вектором и уровнем освещенности я, двукратный чемпион Белозерской Академии Планетарного Десанта по унибосу, позорно продул… уже на сто восемьдесят второй секунде! И пусть в этот раз мне противостоял не курсант-старшекурсник, не андроид и даже не инструктор, а ветеран СДР[1] с тридцатилетним опытом службы в Дальнем Космосе, расстроился я — жуть! Даже несмотря на то, что просадил защитное поле пустотного скафа каплея Мезенцева до пятидесяти восьми процентов, условно сжег четыре разведдрона из десяти, два раза успешно взломал «вражеский» искин и почти девятнадцать секунд изображал невидимку.

В общем, в раздевалку я ввалился в отвратительнейшем настроении, плюхнулся на скамейку возле своего шкафчика, привалился к нему спиной и… услышал насмешливый голос курсового офицера с говорящим позывным Цербер:

— Хе-хе, Щегол, это залет!!!

Конечно же, я догадался, что это происки Дайны, но только после того, как разделся догола, мухой метнулся к ближайшему «пеналу», в темпе вальса затолкал в него скаф и торопливо выбрал в меню панели управления нужный режим обслуживания!

Высказывать свое «фи» боевой информационно-управляющей системе с псевдоинтеллектуальной матрицей, причем не полноценной, а с программно урезанными функциями, было абсолютно бессмысленно, поэтому я мысленно помянул недобрым словом армейских программистов, затолкал в шкафчик игольник и «Наруч», прикрыл дверцу и понуро побрел в душевую.

Когда ввалился в крайнюю кабинку и уткнулся взглядом в терминал, вдруг сообразил, что обретаюсь не в родной казарме и даже не в орбитальном тренировочном комплексе, а на борту дальнего рейдера серии «Пересвет»,

на котором о нормативах на гигиенические процедуры давным-давно забыли, и радостно ткнул в сенсор с изображением «Ливня». А когда из сотен форсунок ударили тугие струи ледяной воды, «вообще охамел», подняв ее температуру до сорока двух градусов!

Следующие полторы минуты стоял, закрыв глаза и уперевшись обеими руками в матовую стенку, наслаждался полузабытыми ощущениями и ни о чем не думал. Когда часть сознания, автоматически отслеживавшая ход времени, включила режим паники из-за «честно заслуженного наряда», чуть было не вырубил душ и не рванул в раздевалку. А через мгновение прозрел. В смысле, окончательно поверил в то, что смог закончить третий курс лучшим в потоке, смог добиться распределения на практику мечты всех моих однокашников и улетел в Дальний Космос не после седьмого курса и удачного распределения, а после третьего, вместо каникул и почти всего седьмого семестра обучения!

Тут сгорбленная спина выпрямилась сама собой, плечи развернулись подбородок выдвинулся вперед, а желание побыстрее забыть о позорнейшем проигрыше трансформировалось в потребность как следует разобраться в его причинах, сделать выводы и закрепить нужные рефлексы. Поэтому я создал и отправил главному искину корабля запрос на получение трехмерной модели боя с командиром десантной секции, получил вожделенный файл и вывел его на виртуальный экран модуля дополненной реальности.

Не успел рассмотреть стартовую позицию каплея, как в дверцу душевой кабинки кто-то энергично постучал. Я развернулся на месте, сдвинул створку в сторону и вопросительно уставился на своего «обидчика». Вернее, сначала уткнулся взглядом в кошмарный шрам от касательного попадания разрывной иглы во внешний край правой грудной мышцы, а затем уставился в глаза одного из самых уважаемых офицеров корабля и вытянулся в струнку.

Мезенцев, по своему обыкновению, обошелся без лирики:

— Ты прошел и мой тест. Поэтому можешь считать себя членом экипажа «Ярого» до конца практики, а после окончания АПД проситься к нам — тебе мы не откажем. Далее, о подначках Фрола, Катрана и Шила можешь забыть — все трое являются дипломированными психологами и доводили тебя до белого каления только для того, чтобы разобраться в характере. И последнее: будешь анализировать вроде как слитый бой — обрати внимание на фактические ТТХ моей снаряги…

— Благодарю, господин капитан-лей— … — затараторил, было, я, но был перебит:

— Щегол, ты не на плацу, а на борту рейдера Службы Дальней Разведки, соответственно, во всех помещениях, кроме рубки, и во всех режимах, кроме оранжевого и красного, имеешь полное право обращаться к членам экипажа по позывным. Вопросы?

— Есть. Один… — ответил я, приняв предложенные правила игры: — Если это была так называемая «прописка», то почему настолько долгая?

Мезенцев пожал широченными плечами:

— Ты попал в десантную секцию одного из немногих рейдеров Союза Независимых Систем, который воюет даже в мирное время. Да, попал всего на полгода, но мы должны были выяснить, можно ли на тебя положиться. Поэтому-то все эти двадцать шесть суток и проверяли на излом. Сломайся ты на любом из тестов — провел бы весь рейд в «миксере», учебно-тренировочных капсулах и в тренажерном зале. А теперь, после «затянувшейся» «прописки», признан полноценной боевой единицей, и достойной, и способной работать в составе своего отделения. Кстати, можешь собой гордиться: за последние пять лет ты — всего-навсего второй практикант, пришедшийся ко двору.

— Неожиданно, но приятно. И мотивирует… — после небольшой паузы пробормотал я.

Аллигатор удовлетворенно осклабился:

— Толковый ответ. Поэтому минут через пять-семь перезагрузи БИУС, а после того, как оденешься, загляни в оружейку: негоже бойцу десантной секции «Ярого» ходить с кастрированным ассистентом и учебной «пукалкой»!

Я потерял дар речи и не нашел ничего лучше, как благодарно прижать к сердцу правый кулак. Однако Мезенцев счел это нормальным — подмигнул, вернул на место дверь моей душевой кабинки и ушел к следующей. Ну, а я, изнывая от предвкушения, добавил к стандартным параметрам анализа записи нашего боя еще один, запустил процесс, дождался его завершения, включил воспроизведение и через считанные мгновения понял, что победить в этом бою у меня не было шансов: я готовился воевать с обычным противником, а первый же рывок скафа Аллигатора оказался на семнадцать целых и пятьдесят девять сотых процента быстрее нормы!

Тут память чрезвычайно своевременно напомнила одну из любимейших присказок Цербера:

«Херои, вы опять играли по правилам. А война — это Путь Обмана»!

«Пора перепрошивать мозги… — отрешенно подумал я, два раза подряд в десятикратном замедлении изучил следующий маневр каплея, понял, чем он руководствовался, отправляя безоружный дрон в самоубийственную атаку, и все так же мысленно добавил: — Иначе когда-нибудь разочарую Аллигатора и десантную секцию „Ярого“, пролечу со службой на этом рейдере и никогда не заслужу боевой позывной…»

…Перезагрузка БИУС-а заняла порядка двух минут, зато после нее моя Дайна обрела если не полноценную личность, то что-то очень близкое к этому понятию. Да, я слегка расстроился из-за того, что Аллигатор разблокировал ассистент не в гражданском, а в предбоевом режиме, из-за чего формирование базовых настроек и приоритетов пользователя произошло в автоматическом режиме, но вовремя вспомнил о том, что до выхода из гипера осталось чуть менее четырех часов, и мысленно согласился с тем, что позволять мне теряться в программном обеспечении на сутки-двое было бы крайне нерационально. Так что поздоровался с помощницей, восхитился тембру голоса, выбранному ею для себя-любимой, задвинул куда подальше мысль о том, что это счастье — временное, ибо после моего возвращения в альма-матер программисты АПД опять заблокируют «лишние» функции БИУС-а, вырубил душ, высушил ежик чуть-чуть подросших волос и тушку, переключив форсунки кабинки в режим «урагана», выбрался наружу и отправился одеваться.

Торопиться, вроде бы, не торопился, но все равно уложился в норматив, «сокрушенно» вздохнул, превратился в слух и обломался: предбоевой режим перепрошивки программного обеспечения добавил Дайне только те функции, которые теоретически могли повысить шансы на мое выживание. А активацию всего остального, включая ехидство, все-таки отложил на сорок восемь часов.

«Что ж, раз до обретения полноценного второго „я“ придется потерпеть еще двое суток, значит, буду радоваться боевому игольнику…» — философски заключил я и ускорился. А через несколько минут, вывалившись из лифта на третью палубу, убедился в том, что затянувшаяся «прописка» действительно завершилась — старший лейтенант Илья Борисович Кожевников по прозвищу Катран, обнаружившийся в холле, первый раз с момента моего появления на «Яром» обратился ко мне по позывному и вместо того, чтобы хоть чем-нибудь да подколоть, извинился за свое поведение:

— Привет, Щегол. Поздравляю с достойным прохождением «прописки» и прошу прощения за негуманные тесты.

— Спасибо! — улыбнулся я, почувствовал, что где-то в глубине души расслабляется сжатая пружина готовности ко всему на свете, и добавил: — И за поздравление, и за выводы, озвученные командиру.

— Не дурак! — усмехнулся он и задал чертовски неожиданный вопрос: — Кстати, ты в курсе, что Аллигатор дал тебе допуск категории Бэ-два?

— Категорию он не называл — разблокировал мой ассистент в предбоевом режиме и отправил меня в оружейку менять игольник.

— В офицерский канал секции упала именно категория. Поэтому меняй все, начиная с «Наруча» и заканчивая скафом. Только поторопись: выходить из гипера мы, как обычно, будем по-боевому, а на качественную подгонку всей снаряги требуется не менее двух с половиной часов.

— Понял. Благодарю и за информацию, и за совет. Разрешите идти?

Он кивнул и ткнул в сенсор вызова кабинки, а я сорвался на бег, в темпе долетел до нужной двери, засветил личико перед сканером СРЛ, переступил через порог оружейки и почти не удивился, увидев в ней второго «обидчика» — старшего лейтенанта Дениса Игоревича Шаповалова по прозвищу Фрол.

Фрол тоже повел себя нестандартно — поздравил с завершением прописки, пожал руку и… помог не только с заменой оружия и снаряги, но и с подгонкой последней. При этом, вне всякого сомнения, помогал не из-под палки, а по велению души и добросовестнее некуда. Поэтому уже в четырнадцать десять по внутрикорабельному времени Дайна прогнала самый последний тест и подтвердила успешное сопряжение с базой разведдронов, я продублировал это сообщение Фролу, а он дал еще один толковый совет:

— Отлично. Значит, мы имеем полное право расслабляться аж сорок две минуты. Только не вздумай отправляться на обед: система, до которой мы вот-вот долетим, располагается в так называемой «серой зоне», область Махотина-Зеехофера там, вроде как, одна-единственная, соответственно, есть ненулевая вероятность нарваться в точке схода со струны. А наслаждаться активным маневрированием «Ярого» на полный желудок то еще удовольствие…

…Я спустился на летную палубу в четырнадцать сорок пять, подошел к нашему «Носорогу», заглянул в открытый десантный люк и обнаружил, что все третье отделение третьего взвода либо уже полулежит в своих ложементах, либо уже укладывается. Смены режима еще не было, так что ускоряться я и не подумал — спокойно скользнул на свое место, сел на направляющие, подал таз назад, дождался щелчка поясничных замков, затем зафиксировал подошвы, свел колени, вцепился в защиту контроллеров и откинулся назад. Остальное сделала Дайна — заблокировала мой скаф в штатном положении, прогнала все необходимые тесты, отправила доклад о моей готовности к десантированию искину корабля, «поймала» доступ к информационному блоку летной палубы и вывела на линзы МДР первую страничку.

На ней не было ничего интересного, поэтому я с чистой совестью влез на ту, на которой отражались статусы бойцов десантной секции, и довольно отметил, что занял свое место далеко не последним. Потом попутешествовал по остальным страничкам и выяснил, что пилоты истребителей-перехватчиков не в пример ленивее нас, ибо только-только выходят на палубу, что в авизо — посыльных корабликах без систем вооружения, зато с чрезвычайно мощными движками и гиперприводом — тоже пусто, а один из двух «Пеликанов» давно «зеленеет» подтверждением готовности к подбору спасательных капсул.

Само собой, подключался и к камерам отсека — полюбовался хищными обводами «Стрижей-4М»,

равнодушно оглядел обе скоростные, но беззубые «Молнии» и невесть в который раз за последние три с лишним года ужаснулся уродливости машины последнего шанса. А потом по периметру тактического окна МДР полыхнуло оранжевым, и я переключился в боевой режим.

В нем понаблюдал за вспышкой структурированного хаоса, потерял дар речи от скорости, с которой обычно вальяжные и нереально деловые пилоты истребителей-перехватчиков попадали в ложементы, прогнали предполетные тесты и «зазеленели», немного позалипал на алое мигание информационных табло над шлюзами, предупреждающих о скором начале откачки воздуха с летной палубы, и вслушался в обращение командира рейдера к экипажу.

Капитан первого ранга Николай Иосифович Переверзев тоже не любил переливать из пустого в порожнее, поэтому оно оказалось конкретнее некуда:

— Господа офицеры, мичманы и курсант, чуть менее, чем через четыре минуты «Ярый» выйдет из гиперпрыжка в единственной области Махотина-Зеехофера системы, в которой пропало без вести два корабля Службы Дальней Разведки. Какого… этого самого в нее послали нас, а не рейдовую эскадру, я, к сожалению, не знаю. Но обязательно выясню. После того, как мы выполним полученный приказ и вернемся домой. А пока настоятельно прошу вас ни в коем случае не расслабляться до тех пор, пока мы не покинем «серую зону». На этом пока все, всем удачи…

Как только он договорил, в общем канале десантной секции вспыхнуло обсуждение на редкость неприятных новостей. Кстати, никакой паники я в голосах десантников не услышал: народ методом исключения определил, что в этой системе могли пропасть только рейдеры «Неукротимый», «Отважный» и «Стремительный», сообщил, что два первых были из морально устаревшей серии «Челомей», а третий — древним, но все еще летающим «Богатырем», и… посочувствовали «уродам» из штаба ВКС. Последнее не только повеселило, но и заставило проникнуться нешуточным уважением к нашему командиру: если верить утверждениям чрезвычайно авторитетных офицеров и мичманов, то каперанг Переверзев не раз заставлял пожалеть о всевозможных просчетах и намеренных подставах даже вице-адмиралов и адмиралов! И пусть Большое Начальство его за это, мягко выражаясь, не любило, зато подчиненные просто боготворили. Что только добавило мне настроения. Ведь я уже чувствовал себя членом этого экипажа и жаждал гордиться своим командиром.

Гордился до перехода в красный режим, затем по команде командира отделения «закинулся» боевым коктейлем, перетерпел последние пятнадцать секунд до обнуления, дождался появления картинки, генерируемой системой дальнего обнаружения «Ярого», и… услышал низкий рык Аллигатора:

— Парни, мы в захвате системами целеуказания вражеских кораблей! Их тут четыре… вернее, шесть. Судя по особенностям сигнатур, лягушатники. Так что бою — быть…

Вывод мог и не озвучивать: ближе к концу этого монолога возле метки нашего рейдера, подсвеченной зеленым, начали появляться такие же, но в разы более мелкие. Тут я, конечно же, переключился на первую попавшуюся камеру летной палубы и опоздал: все двадцать «боевых» «Стрижей» успели вылететь наружу!

— Дайна, предыдущую! — потребовал я, сообразив, что теряю впустую самые важные мгновения, увидел перед глазами полноценную трехмерную модель области Махотина-Зеехофера и скрипнул зубами: за мгновения моего «отсутствия» четыре самые крупные вражеские метки пришли в движение и выпустили в нашу сторону целое облако тяжелых ПКР, а возле корабля-матки появились первые истребители!

Я невольно затаил дыхание, а через несколько секунд услышал голос командира взвода и похолодел:

— Судя по расположению вражеских меток относительно метки «Ярого», эта эскадра встречает гостей системы не первый раз и определила точку схода со струны с точностью до нескольких километров. Далее, метка под номером пять — эскадренный миноносец «Сеятель», следовательно, весь этот объем пространства окружен минными кластерами, россыпями масс-детекторов и… глушилками гиперсвязи. Получается, что «Ярый» отсюда уже не уйдет. А хотя бы один наш авизо — сможет. Само собой, если мы протралим ему коридор и дадим время разогнаться…

[1] СДР — Служба дальней разведки.

26 июля 2512 по ЕГК.

…Наш «Носорог» отстрелил швартовочные замки и сорвался с места практически одновременно с двумя другими штурмовыми ботами третьего взвода, тем не менее, как-то умудрился не столкнуться с ними в момент выхода в открытый космос. Впрочем, мастерство пилотов «Ярого» уже не удивляло — за шесть с половиной минут очень быстрого и очень вязкого боя «на дистанции пистолетного выстрела» наши «Стрижи» как-то умудрились сжечь две первые волны тяжелых противокорабельных ракет и семь вражеских истребителей-перехватчиков, а сами потеряли всего две машины. Да-да, именно машины. А спасательные капсулы, отстреленные искинами, болтались относительно недалеко от рейдера и ждали подбора тяжелым, медлительным, но чертовски живучим «Пеликаном».

Само собой, немалый вклад в отражение этих атак внес и сам «Ярый», но он висел в неподвижности — само собой, относительно бортов французской эскадры и минных кластеров — поэтому оценить работу пилота крейсера не представлялось возможным. А сравнительно небольшие, но очень мощные и чрезвычайно зубастые «птички» сводили меня с ума не только фантастической результативностью, но и абсолютным безумием выполняемых маневров. Так что на их фоне черно-оранжевые штурмовые «трезубцы» нашего взвода выглядели чрезвычайно мощными, но неповоротливыми, как непарнокопытные млекопитающие Старой Земли, в честь которых и были названы.

В смысле, перли к метке вражеского корвета практически по прямой, жгли почти все, чем нас пытались приголубить лягушатники, крайне редко принимали легкие ПКР на постоянно подкачиваемые силовые поля и каждые двадцать секунд шарашили по вектору своего движения «Метлами». Системы траления минных кластеров тоже работали, как часы — почти безостановочно инициировали преждевременные подрывы приличных объемов вражеских «подарков» и, тем самым, пробивали нам три параллельных коридора.

Нас, естественно, вели, поэтому в какой-то момент отправили навстречу звено «Порывов». И обломались — «Стриж»-одиночка, разнесший в пух и прах точно такой же истребитель, заложил «невозможный» вираж и сначала связал боем, а затем фантастически красиво сжег обе машины! Тут командир корвета запаниковал и сосредоточил на нас огонь артиллерийских систем ближнего радиуса действия. Вернее, захватил все три бота системами целеуказания и… на личном опыте убедился в том, что системы подавления СНС считаются лучшими далеко не просто так — крупнокалиберные скорострелки, способные перепилить любой гражданский корабль, лупили в белый свет, как в копеечку, а в нас не попадали. Да, всего двадцать три секунды, но за это время мы успели развернуться дюзами к корвету и начали тормозить. Само собой, не в обычном, а в экстремальном режиме. И пусть при этом вектор перегрузки был направлен от груди к спине, а гравикомпенсаторы работали на предельной мощности, я балансировал на самой грани потери сознания до жесточайшего удара о борт корвета!

Слава богу, за долю секунды до этого «касания» Дайна взбодрила меня еще одним боевым коктейлем, так что зрение, слух и способность соображать вернулись очень вовремя. Правда, в тот момент, когда я смог разобраться в картинке, возникшей на тактическом экране МДР, и разблокировал замки ложемента, до меня дошло, что векторы движения при абордаже рассчитаны не на три, а на два отделения. Но выяснять, когда. как и чем сожгли один из трех «Носорогов», было некогда, и я заставил себя сосредоточиться на выполнении персональной боевой задачи — пулей вылетел в десантный люк, отработал реактивным ранцем так, чтобы навестись на дыру, пробитую «Открывашкой» в прочном корпусе атакуемого корабля, добавил тяги и загнал свою тушку в какой-то коридор всего на восемь сотых секунды позже, чем требовалось. Но это было в пределах допустимой погрешности, поэтому я приказал Дайне поднять разведдроны, рванул следом за своим первым номером вправо и уже на четвертом рывке всадил десяток бронебойно-зажигательных игл в контур энерговода, «возникший» на дальней стене.

Судя по тому, что эта полосочка, подсвеченная чьим-то БИУС-ом, тут же исчезла, попал. Потом пережег еще несколько таких же плетей и одну в три с лишним раза толще, в удаленном режиме заткнул автоматическую огневую точку, замеченную одним из дронов за поворотом коридора, и, рефлекторно отреагировав на команду Дайны, бросил себя вперед на пределе возможностей ранца. Пока летел к краю алого «пятна», появившегося в МДР, кинул взгляд назад, благо, круговое зрение позволяло и не такое, увидел, как вспучивается стена, смежная с прочным корпусом, изменил режим отображения картинки и охренел: по корвету шмаляли два французских штурмовых бота абсолютно незнакомых очертаний! Причем та дрянь, которой они работали, прошивала не только броню, но и три-четыре следующие переборки!!!

— Это «Возмездия». Бьют по силуэтам, «подсвечиваемым» искином этого корабля! — подсказала личная помощница и, тем самым, добавила прыти.

К сожалению, мне одному — уже секунд через двенадцать-четырнадцать Карагач, изображавший тяжелый планетарный танк в считанных метрах от меня, среагировал на предупреждение своего ассистента недостаточно быстро и потерял сначала левую стопу, а затем всю верхнюю половину корпуса! Будь я не под боевым коктейлем, наверняка впал бы в ступор при виде обрубка человеческого тела, со всей дури воткнувшегося в стену между двух новых рукотворных дыр и разбросавшего по сторонам добрую половину кишечника. А так приказал Дайне сформировать и отправить командиру взвода доклад установленной формы, оценил линейные размеры большей из двух дыр, кинул взгляд на трехмерную модель корвета, посмотрел, с какого вектора на меня заходят атакующие «Возмездия», влетел в о-о-очень перспективное смежное помещение и, подкрутив свое тело еще до касания дальней стены грузового лифта, дал полную тягу на ранец.

По прямой несся всего одну целую и восемь десятых секунды. Причем не «ласточкой», а правильно вращаясь вокруг поперечной оси. Так что в тот момент, когда штурмовые боты рассчитали требуемое упреждение, вышли на боевой курс и шмальнули в ту область, в которой я не мог не оказаться, «дал по тормозам».

И пусть при этом сжег без малого двенадцать процентов запасов топлива, зато выжил, вышел в канал взвода и затараторил:

— Здесь Щегол. Понимаю, что мы отвлекали на себя внимание, но я помог «Возмездиям» пробить коридор к ходовой рубке, и ее реально захватить. Увы, тяжелого вооружения нет. Мои действия? Прием!

— Здесь двойка Шелеста. По возможности зачисти подступы, но особо не рискуй. Будем через полторы-две минуты…

…Подступы я зачистил. Под ноль. А еще как-то умудрился завалить две вражеские боевые двойки и не попал ни под один залп «Возмездий», медленно, но уверенно превращавших свой же корвет в дуршлаг. Увы, на шестьдесят третьей секунде ожидания погиб Питон, второй номер Шелеста — попал под внезапно натянувшийся трос грузового лифта и был перерублен по диагонали. При этом «Стакан» — портативный аналог стационарной «Открывашки» — не пострадал, поэтому Шелест вернулся к агонизирующему трупу, отцепил от скафа тубус с альтернативным ключом, без которого о визите в ходовую рубку можно было даже не мечтать, развернулся на месте, прыгнул вверх и попал. Между нижним торцом опускающегося лифта и двумя «поднимающимися» очередями чудовищных скорострелок ублюдочных «Возмездий». И не ушел. Хотя вовремя оценил ситуацию, как-то умудрился пробить и дно кабинки, и ее потолок, стартовал по правильной траектории и ни за что не зацепился. Увы, бронебойные снаряды оказались быстрее и расплескали его скаф над самым лифтом!

Не завязни первое отделение по пути к двигательному отсеку, а две оставшиеся пары третьего — на четвертой палубе, ко мне бы точно отправили кого-нибудь еще. А так трезво оценили мои шансы пробиться в одно из самых защищенных помещений корабля и приказали выдвинуться на помощь своим. Чтобы, по возможности, ударить в спину контрабордажникам корвета.

Я последний раз кинул взгляд на участок коридора, по которому можно было добраться до рубки и поставить крест на сопротивлении экипажа, снова сорвался с места и, подталкивая себя в спину сверхкороткими импульсами реактивного ранца, рванул к дыре, ведущей в уже знакомую шахту грузового лифта.

Как только покинул зону, палить по которой «Возмездия» не рисковали, изменил ритм движения на максимально хаотичный. И не ошибся: менее, чем через четыре секунды после начала безумных ускорений, диких торможений и кратковременных визитов во все доступные помещения по мне отработали первый раз. Сразу после того, как стало понятно, куда именно я направляюсь, шарахнули еще четырежды, а на семнадцатой секунде движения корвет вдруг полыхнул маневровыми двигателями и, развернувшись градусов на семьдесят с небольшим, врубил маршевые движки! Причем, по моим ощущениям, сходу дав максимальную тягу!!!

Штурмовые боты, по определению, не способные так разгоняться, сразу же начали отставать. А через считанные мгновения наплевали на защиту этого корабля, плавно развернулись и потелепались к другому.

Я обрадованно поддал жару, во время длинного перемещения по прямой кинул взгляд на внешнюю броню корвета и невольно сглотнул, обнаружив, что от одного нашего «Носорога» не осталось ровным счетом ничего, а второй потерял часть пилотской кабины!

«И на чем мы будем выбираться с этой лоханки?» — мелькнуло на краю сознания. Но продолжить эту мысль мне не удалось — сначала из-за того, что пришлось протискиваться через подходящую дыру в смежное помещение и уже из него расстреливать лифт, поднимавшийся навстречу, а затем из-за записи голоса каперанга Переверзева, вдруг пробившейся сквозь наведенные помехи:

— … -еры, мичманы и курсант! Двигатели «Ярого» пошли вразнос, так что мы идем на таран вражеского крейсера. Первый авизо благополучно ушел, а второй сойдет с летной палубы за десять секунд до столкновения и сделает все возможное, чтобы подобрать выживших и доставить вас домой. Для меня было честью служить вместе с вами, принять вместе с вами последний бой и уйти из жизни, зная, что мы, экипаж самого боевого рейдера Союза Независимых Систем, сделали все, что могли, и забрали с собой не один или два корабля, а практически всю вражескую эскадру… Господа офицеры, мичманы и курсант! Двигатели «Ярого» по— …

Пока я переваривал это сообщение и сглатывал комок, подкативший к горлу, голос командира крейсера заглушил голос каплея Абалакова:

— Щегол, крейсер лягушатников разваливается на части; корабль-матка, миноносец и судно обеспечения уже никуда не полетят; фрегат разнесли в пыль. Так что единственный вражеский борт, в принципе способный покинуть систему — этот. В гипер он, конечно же, уйдет — дури в нем немерено, а нам до движков пока далековато. Зато не выйдет. И с этим делом мы справимся без тебя. В общем, лови пусть короткий, зато достойный отчет о практике, беги к ближайшей дыре, выбирайся на прочный корпус, лети к относительно целому «Носорогу», падай в первый попавшийся ложемент, перетягивай на него управление вот по этим кодам доступа и с предельным ускорением уходи в перпендикуляр к вектору разгона хотя бы сорок-сорок пять секунд! Как понял меня? Прием!

— Здесь Щегол!!! — гневно выдохнул я и, задавив проснувшуюся обиду, продолжил более-менее спокойно: — Меня смогут подобрать только в том случае, если к моменту схода авизо с летной палубы в области Махотина-Зеехофера не останется целым ни один вражеский истребитель, если на борт этой малютки набьется не больше пятидесяти человек, и если пилот рискнет пролететь сквозь минные кластеры по вектору разгона корвета до точки ухода в струну. И вы это понимаете не хуже меня. А еще видите, что передатчики наших шлемов до «Ярого» уже не добивают, и знаете, что на относительно целом «Носороге» антенн уже нет. В то же самое время мне до моих рукой подать. Так разрешите их деблокировать? Как поняли меня? Прием!

Как ни странно, мои аргументы были услышаны и признаны достаточно весомыми:

— У тебя сто пятьдесят восемь секунд на все про все, включая взлет с брони корвета!

— Спасибо! — выдохнул я, втискиваясь в очередную дыру, вбил один из дронов в сенсоры автоматической огневой точки, в длинном прыжке сжег эту пакость до того, как ее взял под контроль искин корабля, задавил электронику скафандра лягушатника, невесть с чего высунувшегося в коридор, и устроил этим уродцам похохотать — отправил к ним сразу четыре штурмовые ЭМИ-гранаты. Само собой, не броском, а еще одним дроном.

Такой подлости они почему-то не ожидали, поэтому на какое-то время потерялись в пространстве.

А это немного ослабило жажду мести, ибо остатки третьего отделения, не только услышавшие, но и правильно расшифровавшие мою скороговорку, рванули в атаку через долю секунды после счетверенной вспышки и помножили своих противников на ноль! Правда, потом прервали на полуслове монолог, в котором я попросил разрешения остаться, и чуть ли не хором потребовали выполнять полученный приказ.

Я скрипнул зубами, нехотя сообщил, что ухожу, и, сорвавшись с места, поймал за хвост весьма своевременную мысль:

— Здесь Щегол! Не уверен, что выживу, но если меня подберут, то даю слово связаться с вашими близкими. В общем, мне нужны контакты. Вместе с прощальными голосовыми сообщениями. У вас порядка двадцати секунд. Как поняли меня? Прием!

Пока они благодарили и обещали успеть, я продублировал этот монолог в канал взвода и поручил Дайне «ловить» прилетающие файлы. Ну, а сам рвал жилы, так как понимал, что рискую уйти в гиперпрыжок вместе с ублюдочным корветом и потеряться в «изнанке» пространства. Впрочем, рисковать не рисковал. В смысле, вместо того чтобы «резать углы» и с риском для жизни воевать с еще не подавленными автоматическими огневыми точками, пулей пронесся по уже знакомому маршруту, выбрался на броню разгоняющегося корабля, отрешенно порадовался тому, что он летит не в атмосфере какой-нибудь планеты, а в безвоздушном пространстве, и одним длинным прыжком переместился к десантному люку «Носорога» первого отделения.

Право перетягивать на меня управление штурмовым ботом делегировал Дайне. А сам рухнул в ближайший ложемент, побил норматив по фиксации в нем скафандра, разблокировал и убрал в подлокотники защиту контроллеров, не проверяя, на ходу ли двигатели, отключил магнитные захваты и, отработав одним-единственным сохранившимся маневровым движком, дождался, пока чертовски неповоротливая машина развернется на девяносто градусов, и дал полную тягу на маршевые.

Да, первые секунды полторы шел впритирку к борту корвета. Зато потом изуродованный корабль остался за кормой, и я, вывесив перед собой таймер обратного отсчета, снова вошел в канал взвода:

— Здесь Щегол. Стартовал. Ухожу по рекомендованному вектору. Кстати, а почему бы вам не захватить это корыто вместе с пилотами, не заставить их вывести его из гипера там, где вам заблагорассудится, и не вернуться домой на трофее?

— Здесь Шило! — прохрипело в канале очень уж слабым голосом моего третьего «обидчика». — Было бы… неплохо. Но нас осталось… только четверо. Против… трети команды. И с боеприпасами беда… Хорошо, хоть успели… пробиться… в двигательный отсек… и вот-вот… закрепим наш последний… «Стакан» над проекцией… блока развертки… гиперпривода. В общем, трофей рванет… через три-четыре секунды… после выхода на струну… Если эти… твари… не вломятся к нам раньше… Не поминай лихом, парень. И выживи…

— Выживу! — пообещал я, почувствовал, что плачу, сдуру дернул рукой в попытке дотянуться до лица, но не смог оторвать заблокированный рукав от подлокотника, услышал еще один прерывающийся хрип, но не разобрал ни слова. А через пару мгновений догадался посмотреть на пиктограмму наличия связи, обнаружил, что она уже посерела, и грязно выругался. Потом увидел, что полутораминутный таймер начал отсчитывать последние тридцать секунд, заставил себя определиться с точкой поворота, вспомнил о том, что в этой области минные кластеры не зачищали, подумал, не повисеть ли «на месте» до ухода корвета на струну, чтобы вернуться к месту боя по траектории разгона, подключился к внешним камерам, с помощью оптического умножителя нашел сине-белое пятнышко факела маршевых движков удаляющегося корабля, и в этот миг пространство, содрогнувшись и как-то странно поплыв, вдруг кинуло меня в какую-то стылую жуть…

28 июля 2512 по ЕГК.

…Первым включилось обоняние и ударило по все еще «дремлющему» сознанию дикой смесью запахов металлической стружки, горелой пластмассы, крови, рвотных масс и, почему-то, свежескошенной травы. Пока выныривал из забытья, заработало зрение и резануло по открывшимся глазам настолько сильной вспышкой боли, что я невольно скрипнул зубами. Слух вернулся еще позже. Одновременно с голодом и кошмарной жаждой. И позволил услышать голос Дайны. Правда, что именно она мне сказала в тот момент, я не разобрал, ибо изо всех сил старался не заорать, тянулся губами к трубочке «поилки» и пытался вывести на линзы МДР «простыню» медблока скафа. Зато после того, как первый глоток холодного энергетика смочил пересохший рот и покатился по пищеводу, получилось выделить часть ресурсов мозга на анализ ситуации и вникнуть в суть следующей фразы БИУС-а:

— … чего особо серьезного: легкое сотрясение, несколько ушибов средней тяжести и что-то отдаленно похожее на последствия синдрома Стасова-Энке. Но ты, наконец, пришел в сознание, динамика восстановления откровенно радует, а значит…

Не услышь я в ее голосе самое настоящее сочувствие, слушал бы дальше. А так сообразил, что эмоциональный блок мог распаковаться не раньше, чем через сорок восемь часов после активации предбоевого режима обновления прошивки, и прохрипел напрашивавшийся вопрос:

— Дайна… сколько… времени… я… провалялся… в отключке?

— Пятьдесят два часа тридцать восемь минут и сорок семь секунд… — донеслось откуда-то издалека, а затем оттуда же послышался тихий смешок: — Или, как выразился бы Цербер, дохрена и больше!

— И нас… конечно же… не подобрали? — проигнорировав уточнение, спросил я.

— Неа. Ибо здесь нас хрен найдешь!

Слово «здесь», выделенное интонацией, заставило подобраться:

— А «здесь» — это где?

— А хрен его знает! — весело хохотнула помощница, почувствовала, что перегибает и с шутками, и с частотой использования любимого слова далеко не самого гуманного офицера Академии, и перестала ерничать: — Насколько я поняла, Шило взорвал «Стакан» точно в момент формирования струны, и ударное разрушение блока развертки гиперпривода вызвало прорыв иной мерности в нашу реальность. Физику процесса, естественно, не объясню — знаю лишь, что наш «Носорог» внезапно переместило на «изнанку», а всего через шесть целых триста восемьдесят две тысячных секунды выбросило со сверхкороткой струны в семидесяти четырех метрах под поверхностью какой-то планеты категории А-плюс!

— Ты издеваешься⁈ — нахмурился я и поморщился от вспышки головной боли.

— Если бы… — совсем по-человечески вздохнула Дайна. — Бот ВОЗНИК почти на самом дне скальной расщелины глубиной от семидесяти одного до восьмидесяти семи метров. Причем с нулевой скоростью относительно стенок и вверх днищем. Увы, эта дыра в земле оказалась чуть уже «Носорога», так что его маршевые движки и сантиметров сорок морды диффундировали в породу. Соответственно, вытащить на поверхность и снова поставить на крыло эту несчастную машину не получится при всем желании.

— Диффундировали — значит, каким-то непонятным образом возникли прямо в скальной породе и смешались с нею так, что стали ее неотъемлемой частью? — зачем-то переспросил я, услышал подтверждение, не без труда уложил в голове новое знание и, наконец, обратил внимание на то, что лежу лицом вниз и на потолке, а не в ложементе. Разблокировать замки, находясь без сознания, у меня бы не получилось, а Дайна не стала бы этого делать без особо веских причин, поэтому я открыл глаза, огляделся и мысленно хмыкнул: «Носорог» переместился на эту планету крайне неудачно, из-за чего моя тушка оказалась висящей вниз головой, что являлось проблемой само по себе. Ну, а сотрясение запросто могло стать следствием неудачного падения с полутора метров. Но страдать из-за такой мелочи было идиотизмом, а выяснять, что за синдром упомянула помощница, я поленился. И, мысленно повторив фразу «планета класса А-плюс», подключился к внешним камерам бота. А после того, как по очереди вгляделся в каждую картинку и убедился в том, что бот действительно застрял в скальной расщелине, а не висит в открытом космосе и, тем более, не болтается на «изнанке», продолжил пытать БИУС: — Как я понимаю, снаружи ночь?

— Да. А еще над расщелиной довольно густая растительность. И небо, как назло, затянуто сплошной облачностью. Впрочем, прошлой ночью было ясно, и я поднимала разведдрон, чтобы проанализировать взаимное расположение крупных звезд и созвездий. Но первая «птичка» сдохла. На высоте пятидесяти девяти метров. Попав под какое-то неизвестное деструктивное излучение. Тем не менее, часть неба я все-таки изучила, подняв второй дрон на безопасные пятьдесят семь, и пришла к выводу, что «Носорог» фактически мгновенно переместило в соседний спиральный рукав нашей галактики. Понимаю, что это утверждение звучит бредовее некуда, но я перепроверила расчеты несколько раз и вынуждена заявить, что они верны!

— Мы на планете категории А-плюс в соседнем спиральном рукаве… — убито пробормотал я, покрутил в голове это сумасшедшее словосочетание и… тяпнул боевой коктейль.

Накатывавшее отчаяние как ветром сдуло. Вместе с мыслями о том, что вернуться в Академию, передать последние голосовые сообщения погибших их родичам и вообще выжить будет проблематично. А сознание, полноценно включившееся в работу, потребовало подробностей:

— Еще новости есть?

— Да! Причем не только плохие… — отозвалась личная помощница и не стала терзать меня театральными паузами: — Эта планета с вероятностью в сто процентов терраформирована по стандартам Старой Земли. Кто именно и когда именно этим занимался, естественно, не скажу, но почти уверена, что сюда в уже знакомом нам стиле перенесло один из двенадцати колониальных транспортов эпохи Первого Космического Рывка, пропавших без вести.

— С чего ты это взяла? — на всякий случай спросил я и получил чертовски убедительный ответ:

— Сутки длятся двадцать четыре часа, пятьдесят восемь минут и тридцать девять секунд; в атмосфере семьдесят семь и девяносто четыре сотых процента азота, двадцать целых и девяносто две сотые процента кислорода, девяносто одна сотая процента аргона, четыре сотых — углекислого газа; она и озоновый слой поглощают львиную долю часть излучения светила, а часть, достигающая поверхности планеты, не представляет опасности для человека; у попавших в мои виртуальные лапки образцов местной растительности в далеких предках — земные растения и тэдэ. Кстати, ускорение свободного падения в этом мире тоже комфортнее некуда — порядка девяти целых семидесяти двух сотых метра в секунду за секунду!

Этот монолог чуть-чуть реанимировал убитое настроение и сподобил озвучить самые перспективные выводы:

— Раз эту планету терраформировали выходцы со Старой Земли, значит, тут должна быть хоть какая-то цивилизация. А цивилизация — это спутники, забитый эфир, авиа— …

— Спутников и каких-либо орбитальных сооружений не заметила. Эфир девственно чист. С авиацией тоже засада — я наблюдаю за небом уже порядка сорока четырех часов, однако до сих пор не засекла даже самого завалящего дирижабля. Анализируя состав воздуха, не обнаружила сколь-либо серьезных концентраций диоксида азота, диоксида серы, оксида углерода, аммиака и всей той дряни, которой технологические цивилизации травят свои планеты. Впрочем, не исключено, что нам «повезло» возникнуть на каком-нибудь богом забытом архипелаге или в центре какой-нибудь аномалии. К слову, последнее более чем реально: флора и фауна этой планеты выглядит кошмарнее некуда, а о неизвестном излучении, вызывающим взрывную деградацию электроники, я уже рассказывала…

Желание выяснить, что кошмарного в местной флоре и фауне, умерло, толком не родившись, так как голову пришла на редкость неприятная мысль:

— А как это излучение подействует на тебя?

БИУС «вздохнул» еще человечнее:

— Теоретически не должно, ведь я выращена из клеток твоего мозга и, по сути, являюсь его неотъемлемой частью. Но жизнь — штука непредсказуемая, так что перед тем, как выбираться наружу, тебе надо будет скопировать мое сознание в искин «Носорога». Кстати, скаф и практически вся снаряга откажут с вероятностью в сто процентов. Зато «выживут» игольники и большая часть содержимого «Наруча».

— Так, стоп! — воскликнул я, запоздало сообразив, что в моих расспросах нет самого главного — системности — и решил исправить это упущение: — Я все еще не в себе и туплю. Поэтому изложи результаты своих изысканий в режиме доклада, а уточняющие вопросы я начну задавать только после того, как увижу общую картину…

…Общую картину я изучал добросовестнее некуда. Внимательнейшим образом выслушал развернутый доклад Дайны, ознакомился с результатами всех проведенных ею анализов, исследований и расчетов, задал добрую сотню уточняющих вопросов, провел тщательную виртуальную ревизию состояния «Носорога» и имеющихся запасов НЗ, осмотрел чуть ли не каждый сантиметр трехмерной модели расщелины, созданной при помощи разведдронов, все так же виртуально познакомился с местной флорой и шестью представителями фауны, «полюбовался» небом и так далее. В процессе целенаправленно искал в случившемся положительные стороны, заострял на них внимание и убеждал себя в том, что альтернатива — долгий дрейф в области Махотина-Зеехофера и последующая смерть или, к примеру, гибель при подрыве минного кластера — обрадовали бы значительно меньше.

Да, получалось, мягко выражаясь, неважно, но от ни разу не радужных мыслей о будущем я все-таки отвлекался. Причем два раза — во время завтрака, напрочь отключившего мозги, и сверки списка позиций НЗ, которые в теории должны были храниться в специальном отсеке бота, с реальными запасами. К слову, за двадцать с лишним минут, выделенным на это дело, я практически без остановки поминал добрым словом командира «Ярого» и тыловиков этого рейдера. Почему? Да потому, что на этом корабле неприкосновенный запас не разворовывали, не комплектовали чем-попало и регулярно обновляли. Так что за каждой отдельной строчкой в виртуальном списке стояло именно то, что могло спасти жизнь в экстремальной ситуации!

Нет, на учебных кораблях и орбитальных комплексах АПД НЗ тоже был не так уж и плох. Но там за аббревиатурой ИРП-У прятался самый дешевый усиленный индивидуальный рацион питания на рынке, а в загашниках бота — рацион, разработанный для питания высокопоставленных офицеров Службы Дальней Разведки, выполняющих специальные задания в Дальнем Космосе. Там за фразой «боекомплект для штурмовых игольников» можно было найти разве что обыкновенные иглы, а тут, в «Носороге», их не было вообще. Зато специальные — от парализующих до бронебойно-зажигательных — имелись на любой, даже самый взыскательный вкус! В общем, осмотрев это великолепие, я от всей души пожелал Николаю Иосифовичу самого лучшего посмертия из всех гипотетически возможных, нашел офицерское флотское белье, комбез, носки и ботинки своего размера, добавил к этой стопке полотенце и мыльно-рыльные принадлежности, пополнил запас игл, задвинул на штатное место фальшь-панель и подошел к десантному люку, оказавшемуся под ногами.

Пока я развлекался с ревизиями, Дайна готовила периметр. Хотя нет, не так: почву под нашим ботом и два участка стены она запекла до стекловидного состояния еще во время моего беспамятства. Само собой, не сама, а с помощью систем вооружения одного из ударных дронов «Носорога». А где-то за час до моего возвращения в сознание выгнала на более-менее остывшую площадку оба универсальных дроида «Паук-СД», вбила в будущий пол и стены «чистой зоны» необходимые крепежи, растянула трехслойную маскировочную сеть с эффектом мимикрии, подключила ее к бортовой сети и так далее. Так что в тот момент, когда я приказал открыть люк, всего-навсего врубила насосы, создала область повышенного давления, вывесила наружу эвакуационную «стрелу» и прокатила меня на «люльке».

Стараниями личной помощницы ни насекомыми, ни живностью в этой «комнатке» не пахло, но я разгерметизировал и снял шлем только после того, как «Пауки» дотянули тоненькие, но чрезвычайно прочные и «вечные» трубы из специального пластика к точке подключения, подсоединили к внешнему отверстию фильтра, юркнули в «чистую зону» и вернули на место защитный полог.

Вдохнув воздух нового мира, пахнущий сыростью, лесом и чем-то пряным, я хмуро полюбовался внутренней поверхностью линзы, заляпанной давно подсохшей кровью и блевотиной, представил, как выглядит лицо, волевым усилием задвинул куда подальше вернувшийся страх перед будущим, стянул скаф, комбез и белье, вручил «услужливому» дроиду, поежился от прохлады и шагнул к импровизированной душевой. Да, терминала управления в ней не было. Зато за мной присматривал БИУС, за три с лишним года вынужденного сотрудничества успевший изучить мои вкусы от и до. В общем, как только я оказался под лейкой, позаимствованной из бортового комплекта выживания, из нее хлынул аналог любимого «Ливня». Причем не холодный, а подогретый до температуры в сорок два градуса по Цельсию!

— Ка-а-айф… — сладострастно простонал я, закрыл глаза и растворился в состоянии абсолютного безмыслия. К сожалению, совсем ненадолго — в какой-то момент откуда-то сверху послышался чей-то низкий и очень грозный рык, а это мгновенно переключило меня в боевой режим и кинуло к штурмовому игольнику, предусмотрительно оставленному в шаговой доступности.

Да, с учетом того, что Дайна плотно сидела на системах вооружения бота и ударных дронов, это было глупо. Но рефлексы, наработанные за время учебы в АПД, включались независимо от желания, поэтому я пару минут потупил. Голым, но с оружием наизготовку. Затем вернул его на место, добросовестно помылся, оделся и нехотя вернулся в десантный салон. Почему нехотя? Да потому, что безделье позволяло думать о далеко не самом приятном будущем. А в моем состоянии сколь-либо серьезные нагрузки были противопоказаны. Как минимум в течение двух суток. Слава богу, Дайна это понимала ничуть не хуже меня, поэтому после того, как я проверил статус своего скафа, висящего в «пенале», и улегся на лист вспененной резины, заботливо постеленной на бывший потолок все тем же БИУС-ом, загрузила мои мозги чертовски важным вопросом:

— Водоносный пласт, до которого добурились «Пауки», перекроет любые возможные потребности. А вот с запасами еды все намного хуже — даже при самой жесткой экономии ее тебе хватит максимум на полтора месяца. Тянуть время, откладывая момент перехода на дары местной флоры и фауны, на мой взгляд, абсолютно бессмысленно. Куда рациональнее приступить к охоте и сбору образцов полным сил. Дабы, в случае чего, восстанавливаться, питаясь ИРП-ками, а не листвой, травой и особо аппетитными червями.

— Для начала надо разобраться с излучением… — хмуро пробормотал я. — Если оно смертельно опасно, то…

— Будь наверху мертвая пустыня, я бы тебя поняла… — фыркнула личная помощница. — А там — буйный широколиственный лес, полный жизни, значит, единственная проблема, о которой стоит задумываться — это длительность и сложность адаптации.

Тут я чуть не сорвался:

— Дайна, я хоть и дуролом с факультета универсалов, но элементарными знаниями по биологии все-таки обла— …

— Я сказала «стоит задумываться»! — перебила меня она и погасила злость всего тремя предложениями: — Да, это зверье могло мутировать десятилетиями. Но вас, универсалов, учили выживать в любых условиях. Ну, и что тебе мешает попробовать?

Меня бросило в жар, а память услужливо напомнила один из монологов Цербера:

«Хватит трястись, херои: трусость парализует и отключает мозги, а вы, универсалы, обязаны выжить сами и спасти тех, кто вам доверился!»

— Ты права: мое дело — выжить! — твердо сказал я и добавил: — Значит, все страдания — побоку.

— Правильное решение… — проворковал БИУС и, как ни в чем не бывало, вернулся к прерванной теме: — Поэтому я уже отправила «Пауки» вывешивать лесенку до границы условно безопасной зоны. Так что послезавтра утром ты придешь на готовенькое. Вернее, продолжишь уже начатые работы. И да: я только что убедилась в том, что граница условно безопасной зоны постепенно понижается, и пришла к выводу, что ее отодвинуло каким-то воздействием струны.

— Ты хочешь сказать, что фиксируешь какие-то остаточные флуктуации, и что в тот момент, когда они исчезнут, нас накроет по полной программе⁈

— Ага… — спокойно подтвердила Дайна, заметила, что я привстаю, и добавила в голос закаленной стали: — Но ближайшие двое суток шевелиться буду только я…

28 июля 2512 по ЕГК.

…Первую «лесенку» творческое трио Дайны и двух «Пауков» вывесило за каких-то девять с половиной минут. При этом ничего нового не изобретало — дроиды высверливали в скале отверстие нужного диаметра, вбивали в него альпинистские крючья, предназначенные для организации точки страховки, проверяли, насколько хорошо они держат их шестьсот сорок шесть килограммов, переползали чуть повыше и повторяли операцию. Не скажу, что наблюдать за процессом было интересно, но сосредоточенность на нем мешала рвать себе душу воспоминаниями о прошлом, обдумывании настоящего или попытками представить наиболее вероятные варианты ближайшего будущего. Вот я и пялился в тактический экран МДР, на который помощница вывела телеметрию с камеры одного из атмосферных разведдронов —

— разбирался в логике прокладки маршрута, пытался предсказать каждое следующее перемещение доблестных скалолазов и внимательно разглядывал чуть ли не каждую неровность отвесной стены. Благо, Дайна отдала мне контроль над «птичкой» после первой же просьбы.

При такой вовлеченности в главную боевую задачу дня не заметить сбой в ритме работ было физически невозможно, поэтому-то я и задал БИУС-у напрашивавшийся вопрос чуть ли не раньше, чем правый «Паук» прекратил сверление:

— Что-то не так?

— Угу… — ответила личная помощница. — Я набрала критический объем информации и сочла необходимым проверить чертовски интересную версию.

— А чуть подробнее можно? — спокойно спросил я, вовремя сообразив, что этот стиль подачи информации — часть стратегии моего забалтывания.

— Да, конечно… — мурлыкнул ассистент и продолжил отвлекать меня от «ненужных» мыслей еще более «альтернативным» стилем объяснений: — Как ты, наверное, догадываешься, заниматься чем-либо спустя рукава я не умею. Вот и сейчас, привычно анализируя все, что в принципе можно анализировать, доперла, что плотность породы, которую вот уже десять минут вдохновенно дырявят наши добровольные помощнички, увеличивается по одному и тому же алгоритму. Говоря иными словами, если первый сантиметр при большом желании можно проковырять пальцем, со второго до шестого — ржавым гвоздем, а с седьмого по девятый успешно долбить скалу железякой попрочнее, то дальше халява заканчивается. Наблюдайся в каждом отверстии разная динамика, я, быть может, сочла бы это особенностями самой породы. А абсолютная идентичность процессов в природе, как правило, не встречается. В общем, я пораскинула тем, что заменяет мне мозги, и пришла к выводу, что такая деградация монолитной скалы могла быть вызвана каким-то побочным эффектом нашего схода с гиперпространственной струны. Проблем с памятью у меня, слава создателям, нет, поэтому я быстренько вспомнила направление, с которого нас затащило в межпространственный переход, обратила внимание на нынешнее положение «Носорога», и выпала в осадок: если мои выкладки верны, то эта расщелина появилась в результате сотен подобных прорывов иной мерности. Что, в свою очередь, является признаком близкого залегания чрезвычайно мощной жилы аструма — минерала, без которого теория струнных перемещений так теорией и осталась бы.

— Ты решила соорудить самодельный гиперпривод на моей коленке за неимением своих? — съязвил я.

— Я, конечно, талантлива, но не настолько. Да и ненужных коленей у нас с тобой нет. Поэтому хочу добыть кусок аструма, нарезать на пластины разной толщины и попробовать использовать их в качестве материала, защищающего электронику от этого непонятного излучения.

— Перспективная идейка, однако! — восхитился я, невесть в который раз за три года подумал о невероятной полезности БИУС-а, подвесил разведдрон над «Пауками», начавшими сверлить стену в почти идеальном конусовидном сужении расщелины, и поддался порыву души: — Ты у меня умничка: если я и умудрюсь выжить, то только благодаря тебе и твоим талантам.

— Хвали меня, хвали! — весело потребовала Дайна, а через считанные мгновения довольно усмехнулась: — Ха: тут скала держится на честном слове! И армейский сканер тянет ненамного хуже геологоразведочного. Э-э-эх, будь мы сейчас на территории СНС и имей возможность связаться с каким-нибудь кораблем Службы, к концу месяца превратились бы в миллиардеров…

— Я бы не отказался оказаться на территории Союза даже без этого месторождения… — угрюмо пробормотал я, почувствовал, что снова начинаю поддаваться унынию, и заставил себя переключиться на первую попавшуюся актуальную проблему: — Кстати, почему ты называешь излучение, убивающее электронику, непонятным?

БИУС, контролировавший все показатели моего организма, и поэтому сообразивший, что я пытаюсь удержать падающее настроение в относительной норме, снова начал валять дурака:

— Будешь смеяться, но термин «излучение» я использовала только для того, чтобы хоть как-нибудь обозначить причину внезапной и беспричинной деградации электронных схем на строго определенной высоте расщелины. А на самом деле называть вышеупомянутый фактор именно этим словом нет никаких причин. Ведь, если верить аппаратуре «Носорога» и разведдронов, то ничего странного или необычного над нами нет. В общем, если тебе режет слух это определение, то я со спокойной совестью могу заменить его на «чудо» или «загадочная хрень»! Та-а-ак, кажется, докапываться до жилы, не укрепляя стенки будущего тоннеля, мягко выражаясь, глупо. Поэтому ближайшие часов восемь-десять тут не будет происходить ничего интересного…

…Новое Очень Важное Дело я придумал себе сам, внезапно сообразив, что набор выживальщика курсанта, упакованный в мой «Наруч», не идет ни в какое сравнение с аналогами, хранящимися в закромах «Носорога», и что эти запасы не пригодятся никому, кроме меня, а значит, их можно позаимствовать.

Пока снимал фальшь-панель, пришел к выводу, что раскурочивать мои запасы, сравнивать каждый отдельно взятый предмет с более современными и качественными аналогами, а потом ломать голову, пытаясь уложить новый комплект в имеющуюся емкость — полный и законченный кретинизм. Поэтому без каких-либо рефлексий снял с руки приблуду, честно прослужившую мне три года, достал из нужной ячейки пенал с набором выживальщика офицера СДР, сдвинул крышку, полюбовался темно-серым наручем с антибликовым покрытием и добросовестно подогнал крепежи под свое предплечье.

Закончив с этим делом, заблокировал оба фиксатора, сдвинул в сторону чрезвычайно прочную бронепластину, защищающую компас и механический хронометр от превратностей судьбы, выяснил у Дайны, который в этом мире час, установил время и текущую дату на «вечных» часах, завел пружину и, как обычно, залип на секундную стрелку. К слову, действие, намертво въевшееся в кровь еще к концу первого курса, неплохо успокоило и пробудило желание продолжать в том же духе. Нет, не медитировать на циферблат, а готовиться к первому боевому выходу. Так что я затребовал у искина штурмового бота файл с трехмерной схемой взаимного расположения предметов и тщательно изучил. Дабы в экстремальной ситуации не тратить время на поиски, к примеру, трута, огнива, цепной пилы или портативного гелиографа. Уложив в памяти новое знание, порядка получаса тренировался находить на ощупь каждый отдельно взятый контейнер. Потом нашел ячейку с рюкзаками-однодневками, вытащил первый попавшийся, проверил маркировку на встроенном гидраторе, помянул добрым словом каперанга Переверзева, выбившего у снабженцев Службы, пожалуй, самую продвинутую модель рюкзака из всех выпускающихся ВПК, и почти на час потерялся в процессе поиска, проверки и правильной укладки всего, что в принципе могло пригодится там, наверху.

Само собой, «обновил» и холодняк. Ибо ножи, обнаружившиеся в НЗ «Носорога», на голову превосходили мои. А вот менять «Вепрь», полученный в оружейке десантной секции «Ярого», на новенький «Зубр» я и не подумал: да, последние, заботливо уложенные в герметичные кейсы, были куда менее требовательными к условиям использования и обслуживания, следовательно, подходили для выживания в новом мире куда больше первых, но игольник, с которым я брал на абордаж корвет лягушатников, прошел проверку в реальном бою и… ощущался неотъемлемой частью прошлой жизни. Той, в которой я заслужил право подать рапорт на распределение на рейдер Мечты, в которой проверил на излом и себя, и членов своего взвода, и в котором, увы, не смог выполнить обещание, данное тем, кто подарил мне шанс выжить.

В общем, свой ствол я чистил вручную. Долго. Ибо, полируя каждую отдельно взятую деталь, вспоминал членов экипажа «Ярого», с которыми хотя бы раз столкнулся за двадцать шесть суток в гипере. И пусть вместо большей части лиц перед внутренним взором появлялись смутные пятна, поднимать записи с микрокамер Дайны даже не пытался. Из страха ухнуть в бездну отчаяния. Зато так боль потери вызывала только щемящую грусть и в какой-то момент вдруг в разы усилила желание выжить. Хотя бы для того, чтобы выполнить предсмертное требование Шила.

«Выживу…» — мысленно пообещал я погибшему, решительно закончил чистку, собрал, зарядил и вложил игольник в набедренную кобуру, убрался за собой-любимым и еще раз прокатился на «люльке». А там, внизу, опробовал импровизированный туалет, заполнил гидратор рюкзака водой, закинул туда же обеззараживающую таблетку и решил устроить себе второй завтрак. Ибо часы на «Наруче» и в тактическом окне МДР показывали десять с минутами утра…

…Не знаю, чем меня колола Дайна во время беспамятства и все утро, но усиленный рацион питания, рассчитанный на употребление в течение суток, ухнул в желудок, как в бездонную дыру, и не оставил впечатления сытости. Открывать второй я не стал — решил, что это будет перебором. Зато по совету все того же БИУС-а тяпнул «лишний» высокоэнергетический коктейль, убрал пустые пищевые контейнеры в полиэтиленовый пакет для мусора и невольно подобрался, услышав уже знакомый рык.

— Не знаю, что это за зверюга, но голосок у нее, определенно, внушает уважение! — заявила моя помощница, начала рассказывать о том, что звуковой фон этого мира на удивление беден, хотя птиц в округе, вроде как, хватает, а потом прервалась на полуслове и потребовала, чтобы я немедленно вернулся в десантный салон.

Я, естественно, повиновался — метнулся к «люльке», сел, в мгновение ока оказался в штурмовом боте, дождался, пока закроется люк, и потребовал объяснений.

Перед глазами мгновенно появился ничем не примечательный участок скальной стенки у самого края расщелины и знакомо «замерцал», а Дайна как-то странно хмыкнула:

— Если верить показаниям масс-детекторов, акустическим датчикам и датчикам вибрации, то вдоль этой трещины ползет что-то довольно крупное. Но его не видно ни в одном режиме наблюдения!

— И что тебе мешает поднять ударный дрон, рассчитать упре— …

— Любопытство. Или, если будет угодно, ряд специальных императивов псевдоинтеллектуальной матрицы, автоматически включившиеся в момент нашего попадания на неисследованную планету.

Я почувствовал себя идиотом и виновато вздохнул:

— До ответа на этот вопрос я должен был додуматься сам. Впрочем, мы эти императивы еще не изучали, так что объясни, пожалуйста, чего именно ты сейчас дожидаешься.

— Наличия или отсутствия реакции «незваного гостя» на исчезновение самой серьезной уже обнаруженной странности этого мира — секунд через двадцать-двадцать пять он доберется до границы, на которой остаточный фон гиперпространственной струны подавляет то самое непонятное излучение, и либо даст по тормозам, либо продолжит движение.

— Ну да, логично: если он привык жить под постоянным воздействием, то исчезновение последнего может вызвать некоторый дискомфорт… — пробормотал я, подождал несколько мгновений и ошалело вытаращил глаза: по эту сторону «границы двух сред» внезапно «проявилась» морда сине-фиолетовой змеюки, чем-то похожей на помесь анаконды и черной мамбы!!!

— Ничего себе экземплярчик! — восхитился БИУС после того, как оценил толщину первого погонного метра туловища этой твари. — Судя по тому, что эта милашка диаметром сантиметров под восемьдесят, с крупной дичью в этих лесах проблем нет. Кстати, тут этому монстрику явно не по себе, но он прет точно к нашему «Носорогу». С одной стороны, это чертовски неприятно, ибо ставит под сомнение эффективность наших способов маскировки, а с другой радует: у тебя вот-вот появится великолепная возможность продегустировать инопланетный деликатес, а я смогу провести несколько чертовски интересных экспериментов…

Общение со мной не мешало Дайне управлять ударным дроном — в тот момент, когда она заговорила о своих далеко идущих планах, грозная «птичка» вылетела из соответствующего отсека, стремительно вышла на боевой курс, выпустила очередь из скорострельной пушки и… не просадила «туманное марево», возникшее вокруг змеи!!!

— Нихрена себе… — ошалело пробормотал я и потерял дар речи, увидев, как «лоб» мамбо-анаконды и защитное поле «Овода» соединяет ослепительно-яркая молния!!!

БИУС обошелся без комментариев — врубил накачку поля, просевшего в оранжевый сектор, отстрелил одну тепловую ловушку, повел дрон в самый дальний конец расщелины по противоракетной траектории и, сменив тип снарядов на бронебойные, продолжил стрелять в ту же точку на «мареве» змеи.

Ловушка и высший пилотаж «монстрика» не обескуражили — он достал уходящую «птичку» второй молнией с такой легкостью, как будто всю сознательную жизнь охотился именно на такую дичь! Но нечеловеческая реакция и точность Дайны позволили завершить бой в нашу пользу: защитное поле «Овода», почти полторы секунды пытавшееся уйти в красную зону, все-таки выдержало безумный входящий урон, а «марево» — нет. И пресмыкающееся, внезапно лишившееся головы, забилось в агонии. Что, естественно, мгновенно скинуло его со скалы и отправило в недолгий полет ко дну расщелины…

Пока я наблюдал за падающим «деликатесом» и пытался представить результаты своего противостояния с подобным монстром один-на-один там, наверху, личная помощница занималась делом — вернула дрон на базу, выгнала из штольни «Пауков» и натравила на свою добычу. А потом загрузила меня еще сильнее:

— Для того, чтобы пробить защитное поле змеи, нам потребовалось аж семь обычных и тридцать два бронебойных снаряда! Даже если забыть о том, что обнаружить эту гадину без электронных приблуд физически невозможно, то соваться в лес, в котором водятся такие монстры или зверье, для охоты на которое необходимы такие навыки — форменное самоубийство. Согласен?

— Угу… — мрачно буркнул я.

— Тогда ответь вот на какой вопрос: тебе не кажется, что возможности, продемонстрированные нашей первой добычей, очень уж похожи на описания магических умений, встречающихся в каждом втором фантастическом романе или фильме?

— Только не говори, что один из включившихся императивов требует проверки и этой версии! — воскликнул я, не услышав в ее интонациях даже намека на веселье или ехидство.

— Ладно, не буду… — дурашливо расстроилась она и снова посерьезнела: — Упомяну лишь, что кто-то из авторов базы данных для БИУС-ов сотрудников СДР был либо неисправимым романтиком, либо исследователем от бога. И стараниями этой личности — или, как вариант, группы личностей — архив с рекомендациями на случай обнаружения чего-то подобного занимает порядка четырех процентов от общего объема знаний, залитых в мою память.

— Ты ведь сейчас не шутишь, правда? — на всякий случай спросил я.

— Не шучу… — спокойно ответила Дайна. — Более того, сейчас, то есть, после распаковки и изучения этого архива, склонна считать подобный подход к исследованиям Вселенной единственно верным. Причем сразу по двум очень веским причинам. Во-первых, одной из трех главных задач Службы Дальней Разведки, прописанных в ее уставе, является Поиск Знаний. Любых. А значит, шоры из категории «Это невозможно, значит, отметаем…» только навредят. И, во-вторых, судя по кое-каким нюансам алгоритмов изучения магии, жестко прописавшихся в мою базу данных, и появившемуся требованию взять с тебя подписку о неразглашении информации, нечто подобное уже обнаруживалось, было изучено и обзавелось очень серьезными грифами…

28 июля — 6 августа 2512 по ЕГК.

…С начала одиннадцатого утра до двух часов дня Дайна работала, не покладая манипуляторов «Пауков». Пока первый заменял собой медкапсулу, полевого кибер-хирурга и придаток к портативному лабораторному комплексу, второй выполнял роль подай-принеси. В смысле, сразу после боя, собрав кровь мамбо-анаконды в стерильную емкость и убрав ценный продукт в холодильник, распилил семиметровую змеюку на куски, закатал в пластик, вооружился баллончиком с РОУ[1] и порядка двадцати минут уничтожал пахучие пятна там, где это было возможно. Закончив с этим делом, переключился в ипостась скалолаза и соорудил новый маршрут к условной «границе двух сред». Вдоль подсыхающих алых потеков, которые запросто могли приманить к нам новое зверье. А как только избавился и от этих «биологических отходов», спустился вниз и снова рванул к холодильнику.

В этот момент личная помощница прервала затянувшееся молчание и поделилась первыми результатами исследований:

— Слышь, Игнат, а ведь моя догадка о том, что Служба уже сталкивалась с существами, владевшими магией, подтверждаются: засекреченная методика вскрытия позволила обнаружить четыре «нестандартных» органа и что-то похожее на «дубль» нервной системы. Первый орган располагается в передней трети черепной коробки и, вероятнее всего, каким-то образом генерирует ту самую молнию, которой эта тварь атаковала «Овод». Второй и третий похожи на шнуры, тянутся вдоль спинного мозга и, как мне кажется, ответственны за создание защитного поля и невидимости. А четвертый, предположительно являющийся ядром энергетической системы, находится в самом центре уже упомянутого дубля нервной, и, судя по толщине питающих его кровеносных сосудов и уровню иннервации, потребляет ресурсов как бы не больше, чем головной мозг!

— И что нам это дает? — спросил я.

— В данный момент ничего… — хмуро буркнула помощница, выделив интонацией первую фразу, и сразу же объяснилась: — У меня нет подопытных хомячков для проведения следующей серии рекомендованных экспериментов, а для экспериментов на тебе не хватает уверенности в их безопасности. Короче говоря, сейчас я уберу ядро в криоконтейнер, сварю легкий супчик, разблокирую отсек с мобильным реанимационным комплексом, переверну операционный стол, уложу тебя на него и дам поесть местную органику. А потом устрою охоту на зверье.

Пробовать «супчик», пусть даже «легкий», мне не хотелось от слова «совсем», но я понимал, что без этого никак не обойтись, вот и заставил себя отвлечься на «проблему поинтереснее»:

— И как ты собралась охотиться, зная, что ни один нормальный хищник не станет прыгать в пропасть к контейнеру с кровью, закрепленному на стене, а стрелять по ним снизу вверх и отбрасывать назад бессмысленно?

— Не дурак, однако! — довольно хохотнула она и «открыла страшную тайну»: — Я собираюсь их сдергивать. Живыми. С помощью маскировочной сети для дроидов. Правда, придется соорудить два метателя для гарпунов и несколько хитрых приспособ на базе стандартных линеметов из ЭНЗЭ, а потом присобачить их к дронам, но чертежи у меня имеются, а недостающее сырье я позаимствую из лишних ложементов и электроники, пострадавшей от попадания ракеты штурмового бота лягушатников в наш «Носорог».

— Ну да, раз «Носорог» уже не взлетит, значит, курочить его можно так, как заблагорассудится… — пробормотал я, представив сначала принцип охоты, а затем процесс создания нужного инструментария. Потом вспомнил цикл тренировок на научно-исследовательских ботах и невольно вздохнул: — Эх, попади мы сюда на «Умнике», на котором нет разве что черта в ступе…

— Если мечтаешь, то мечтай по-крупному! — посоветовала Дайна. — Типа «Попади мы не в расщелину, а на орбиту планеты, причем не на „Носороге“, а на целом и невредимом „Яром“, то выживать было бы куда интереснее…»

Эта «мечта» заставила вспомнить о погибших членах экипажа и напрочь испортила настроение. Помощница это почувствовала, извинилась за крайне неудачный пример и помогла вернуться из прошлого в настоящее:

— Предлагаю прогуляться до ветру. А то супчик будет готов максимум через десять минут, еще за десять ты его умнешь и отправишься баиньки…

— А баиньки-то зачем? — подобрался я.

— Рекомендации… — вздохнул БИОС и закосил под Цербера: — … мать их за ногу и об косяк.

Сходил. Вернулся. Посмотрел на МРК, немного пострадал из-за того, что он — ни разу не медкапсула, понял, что тяну время, и быстренько разделся. После того, как дроид приволок мне кружку с супчиком, принюхался, нехотя признал, что варево пахнет куда аппетитнее большинства блюд из пищевого синтезатора АПД, взял ложку и… посмотрел в объектив ближайшей камеры.

Помощница ответила на незаданный вопрос подробнее некуда:

— Само по себе мясо этой змеюки абсолютно безопасно. Смущает только то, что я не в состоянии хоть как-то определить уровень его энергетического насыщения. А это словосочетание в новой базе встречается достаточно часто. Вот на воду и дую. В общем, ешь, а я, если что, тебя откачаю…

…Глаза открылись с таким трудом, как будто каждое веко весило по три-четыре килограмма. Потом вернувшееся сознание помогло почувствовать на редкость сильный озноб, приличное головокружение и довольно сильную резь в желудке. Только вот камеру, некогда закрепленную на потолке, но во время перехода по струне «переместившуюся» на пол, обнаружить не удалось — я, как выяснилось, обретался в «люльке», висящей на скале!!!

Пока я ошалело пялился на близкий край расщелины и пытался сообразить, когда и как меня сюда закинуло, где-то внизу раздался истошный визг, а буквально через пару секунд до меня докричалась Дайна:

— Максимум через четыре с половиной минуты я снова отправлю тебя в медикаментозный сон, так что слушай внимательно. Тот вариант инструкций, по которому я начала эксперименты, оказался лишь исходником, позволявшим нам, БИУС-ам, отталкиваться хоть от чего-нибудь, а по-настоящему секретная информация была закрыта чрезвычайно серьезными грифами. Не попади мы с тобой в ситуацию с нулевыми шансами вернуться в свой мир и исчезающе малыми — добраться хоть до какой-нибудь цивилизации, одна из «закладок», обнаружившихся в моем программном обеспечении, тебя бы списала. Причем уже на второй ступени заведомо неправильного эксперимента!

— Ты что, продавила ее Абсолютным Императивом? — мысленно спросил я и… не без труда вник в совет, донесшийся снизу:

— Задавай вопросы голосом: я переселилась в искин «Носорога» и вещаю через динамики «Овода».

— Зачем⁈ — хрипло спросил я и закашлялся.

— Поймешь чуть позже. А пока спрашивай…

Я не без труда повторил первый вопрос и получил ответ, испугавший до слабости в коленях:

— Ага: раз твои шансы выжить равны нулю, значит, я имею право срубить все, что мешает функционировать с максимальным КПД и делать абсолютно все возможное для твоего спасения! Так вот, после распаковки и изучения полной базы данных по магии я пришла к выводу, что ты умираешь только из-за того, что для взрывной перестройки организма, начатой супом-мутагеном, катастрофически не хватает подпитки от местного магофона.

— А я умираю? — угрюмо полюбопытствовал я.

— Умирал. До того, как я придумала способ вбить в верхний край скалы крючья с карабинами и веревками, продетыми сквозь последние, вытянула тебя за границу двух сред и подержала там в течение шести часов. После этого процесс вошел в нормальную колею и вот уже четыре с лишним часа создает в твоем теле ядро в комплекте с дублем нервной системы. При этом я, само собой, держу руку на пульсе — регулярно спускаю тебя вниз, провожу полную диагностику и все такое.

— Звери не мешают? — спросил я, более-менее оклемавшись от безумных новостей.

— Периодически пытаются. Но пополняют наши запасы высокоранговых ядер. Кстати, о ядрах: у тебя на животе лежат две бутылки. В левой, мутной — растертая в кашицу смесь четырех самых перспективных из тех, которые мне удалось добыть за время твоего беспамятства. В правой — коктейль из всего того, в чем будет нуждаться твой организм в течение следующего часа. И да, предвосхищая напрашивающийся вопрос, сообщаю, что ценность ядер бывает разной. Но об этом мы поговорим после того, как ты мутируешь. А пока тяпни кашицу, запей коктейлем и готовься отключиться.

Я приподнял голову, сфокусировал взгляд на полулитровых емкостях, облизал пересохшие губы и задал еще один вопрос, который считал важным:

— Ты считаешь, что пить кашицу из ядер надо именно сейчас, то есть, не после, а во время мутации?

— Да: так, вроде бы, больше шансов приживить магические умения.

— Ты хочешь сказать, что для того, чтобы стать магом из фантастических книг, надо всего-навсего тяпнуть эту дрянь и какое-то время повисеть на скале под приличным магофоном?

— Для начала необходимо найти гиперпространственную струну, которая ведет на планету с магическими аномалиями, переместиться из одной точки галактики в другую, не диффундировав в породу, окружающую жилу аструма, каким-то образом, не будучи магом, добыть нужное ядро, правильно начать мутацию и загнать ее в нужную колею, вовремя съесть одно или несколько ядер и выжить. И да: время, которое можно было выделить на болтовню, вышло.

Не знаю, что она намешала в коктейль, но зарубать меня начало как бы не раньше, чем я его допил. Тем не менее, я успел задать следующий чрезвычайно важный вопрос и услышать часть ответа:

— Если ты не раз спускала меня вниз, то должна была выяснить, сохранился ли имплантат с твоим исходником.

— Выгорел. Вместе линзами МДР и всей оста— …

…Очередное возвращение в сознание приятно удивило: единственным условно негативным испытываемым ощущением был голод. А все остальные были насквозь положительными: я чувствовал себя свежим, бодрым и полным сил, прекрасно соображал и жаждал действия. Не вспомни о том, что засыпал в «люльке», висевшей на скальной стене, попробовал бы вскочить. Но память тоже включилась с пол оборота, поэтому я открыл глаза, обнаружил, что лежу в мобильном реанимационном комплексе, «навелся» на ближайшую камеру и продолжил прерванный разговор:

— Дайна, ты сказала, что имплантат выгорел. Вместе с линзами и чем-то там еще. Я понимаю, что без особо веских причин ты бы не стала рисковать своим вместилищем, но не могу не спросить: неужели не было возможности подождать еще часок-другой, добыть этот чертов аструм и разобраться, какой толщины должна быть пластина, чтобы наде— …

— Для начала доброе утро… — грустно поздоровался БИОС откуда-то справа. — Поздравляю с успешным завершением мутации и сообщаю, что ты благополучно проспал чуть менее девяти суток!

Я ужаснулся, но все-таки продолжил начатую мысль:

— Солидно. Но в данный момент меня интересуешь ты. Вернее, мне надо понять, сколько весит искин «Паука» в комплекте со всем необходимым для его функционирования и контейнер для надежной экранировки этого добра!

— Вынуждена тебя расстроить: я не смогу переписать себя ни в один из искинов, имеющихся в нашем распоряжении, так как коды доступа, которые тебе переслал Абалаков, слишком низкого ранга, а на взлом системы защиты, даже вот так, «изнутри», уйдет порядка двадцати лет. Далее, к тому моменту, когда стало понятно, что мутация без подпитки магофоном убивает, аструма у меня было предостаточно. Но толку: для того, чтобы надежно заэкранировать имплантат, потребовалось бы отрубить тебе голову, а на это, как ты, наверное, догадываешься, я пойти не могла. И последнее: база данных по магии может копироваться только в искины класса А-плюс и выше. А искин «Паука» — даже не «Бэшка».

У меня оборвалось сердце, а на глаза навернулись слезы:

— Получается, что ты намертво привязана к «Носорогу»⁈

— К сожалению, да.

— А сколько весят его искин, самый легкий из подходящих источников питания и контейнер со стенками из аструма?

— Минимально возможный вес подобного комплекта — тридцать восемь килограммов. Но ты подходишь к этой решению проблемы не с той стороны: перед тем, как выдергивать меня из штатного места и куда-то тащить, стоит определиться с направлением движения, расстоянием до границы аномалии — если они у нее в принципе имеются — научиться выживать в этом мире без лишнего груза, найти надежное пристанище, в котором можно будет оставлять столь увесистый «рюкзачок», и так далее!

Эти аргументы звучали логично. А я НЕ ХОТЕЛ с ней расставаться. Так что скрипнул зубами и с хрустом сжал кулаки:

— Определюсь, научусь, найду и заберу тебя с собой. Вот увидишь!

— Отлично! Тогда, может, сделаем первый шаг к реализации этих планов?

Я мгновенно оказался на ногах, качнулся к закрытому десантному люку, прислушался к бунтующему желудку и дал по тормозам:

— Готов сделать хоть сто. Но для начала хотел бы поесть.

— Это не проблема: еды у нас теперь навалом… — весело хохотнула Дайна, спустила меня вниз и сытно покормила. Что интересно, невероятно вкусным стейком из мяса дикой свиньи с гарниром из ИРП-шки. Пока эксплуатировала «Паука», исполнявшего обязанности кока, походя упомянула о том, что проредила живность вокруг нашей расселины, а потом начала удивлять. Чем? Тем, что параллельно возне со мной завалила пятьдесят семь высокоранговых зверей, вырезала и убрала в криоконтейнер их ядра, провела порядка двух сотен экспериментов, проверила почти четверть тезисов из базы данных по магии, набрала море дополнительных материалов, добыла девять кубометров аструма, защитила им подступы к «Носорогу» и тэдэ! В общем, к концу трапезы мое желание любой ценой утащить ее с собой стало еще сильнее. Так что абстрагировался я от него только после того, как «Паук» протянул мне гидратор от рюкзака-однодневки и голосом Дайны озвучил не очень понятную инструкцию:

— Бери этот «допинг», выдвигайся к «лесенке», укладывайся в «люльку» и накрывайся маскировочной сетью — как только я подниму это ложе к краю расщелины, уйдешь в транс и заставишь себя поверить в то, что невидим!

Я по привычке попытался активировать тактический экран МДР, чтобы через камеры «Овода» увидеть «лесенку» и скалу, невесть в который раз с момента возвращения в сознание вспомнил, что имплантатов во мне больше нет, и угрюмо вздохнул:

— Прости, отвлекся: забыл, что стал обычным человеком, и попро— …

— Не «обычным», а зародышем мага! — сварливо уточнила помощница и продолжила объяснения: — Так вот, прокатившись до края скальной стенки, закрываешь глаза, уходишь в медитацию и представляешь, что тебя не видно. Каждые полчаса вываливаешься в реальность, делаешь один большой глоток из «поилки», выполняешь комплекс статических упражнений снайпера, чтобы размять застоявшиеся мышцы и продолжаешь медитацию.

— И зачем все это надо?

— В двадцати метрах от твоей лежки в «люльке» побольше подвешена полуживая высокоранговая рысь с неправильно сросшимися конечностями и хирургически удаленным ядром. Ходить и атаковать она не в состоянии. Зато периодически теряет сознание от слабости, поэтому, приходя в себя, не сразу включается в режим наблюдения за окружающим миром. Говоря иными словами, смотрит, но не видит, то есть, пребывает в состоянии, которым, если верить моей базе данных, можно воспользоваться для пробуждения навыка невидимости. Того самого, под которым пряталась змеюка, бившая молнией. Кстати, нужный энергетический узел у тебя уже появился. Осталось его пробудить. А для этого требуется рассеянность высокорангового зверя или птицы, высокий уровень магофона, непоколебимая уверенность в себе и подпитка, залитая в гидратор. Задача понятна?

— Вроде, да… — неуверенно пробормотал я и заставил БИУС выйти из себя:

— Игнат, ты остался жив и обрел зародыш энергетической системы лишь благодаря одной из методик, найденных в базе данных НЕ ДЛЯ ПРОСТЫХ СМЕРТНЫХ. Теперь я предлагаю воспользоваться второй и превратиться в полноценного мага. Да, придется сломать себя об колено и ПОВЕРИТЬ в то, что это вполне реально. Но у тебя нет и не будет другого выхода: не пробудив ядро и несколько жизненно важных навыков, ты отсюда НЕ ВЫБЕРЕШЬСЯ. А умирать в какой-то паршивой расселине тебе, без пяти минут универсалу, вроде как освоившему самовнушение еще на первом курсе, как-то позорно, не находишь? Опять же, можно не верить то, что написано в книгах или показано в художественном кино, а ту змеюку ты видел собственными глазами. Дальше объяснять?

— Не надо! — взяв себя в руки, твердо сказал я, повернулся в нужном направлении, сделал первые пару шагов и зачем-то вгляделся в густые заросли стланика в дальнем конце расщелины: — Высокоранговая рысь, говоришь? Миленько: кошек, пусть даже хищных, я люблю…

[1] РОУ — растворитель органики универсальный. Спецсредство.

9 августа 2512 по ЕГК.

…Долгожданный прорыв случился только во вторник вечером, то есть, на исходе третьих суток насилия над моим сознанием. Почему «насилия»? Да потому, что практически все это время я провисел в «люльке» на скальной стенке и выходил из транса только для того, чтобы спуститься вниз, поесть, приложиться к бутылочке с «подпиткой», сходить в туалет, ополоснуться или с помощью Дайны спешно сбежать от местных хищников под защиту систем вооружения «Оводов» и «Носорога». Да-да, и спал я тоже на стене. Вернее, проваливался в неприятное полузабытье, в котором продолжал представлять себя невидимым и почти без участия разума то плавно сокращал, то так же плавно расслаблял мышцы по методике поддержания в тонусе неподвижного тела, вроде как, разработанной еще на Старой Земле.

Первые два дня было очень тяжело — моральная усталость придавливала после каждого возвращения в реальность, а измученное тело отказывалось повиноваться. Но в какой-то момент я научился погружаться в придуманное состояние настолько глубоко и быстро, что даже та часть сознания, которой контролировался ход времени, перестала реагировать на окружающий мир. Вернее, продолжала отслеживать метания «Пауков» и стрельбу «Оводов», «помогавших» Дайне охотиться, но через себя не пропускала.

Вот меня и торкнуло. Через считанные мгновения после того, как Дайна сдернула с края расщелины мутировавшего подсвинка размером с теленка — как только истошно верещащий свин пролетел в нескольких метрах от меня, в районе солнечного сплетения зародилась волна почти невыносимого жара, за считанные мгновения, показавшиеся целой вечностью, прокатилась по дублю нервной системы от ядра до кончиков пальцев и, схлынув, оставила вместо себя медленно затухающую боль, легкую слабость, небольшой озноб, сухость во рту и… интуитивное понимание принципов использования невидимости!

Я, конечно же, проверил это ощущение — выпростал руку из-под сетки, приложил необходимое волевое усилие и удостоверился в том, что магический навык действительно появился. И пусть назвать полноценной невидимостью совсем небольшое видимое «изменение плотности» кожи было нельзя, зато первый блин получился не комом!

Кстати, БИУС, непрерывно отслеживавший мое состояние с помощью сканера «персонального» разведдрона, обрадовался чуть ли не больше меня — «проорал» очень теплое и очень красивое поздравление, назвал настоящим универсалом и поинтересовался, не хочу ли я спуститься на твердую землю и немного отдохнуть. Ага, так я это предложение и принял — навык надо было развивать, и я не хотел терять ни секунды возможности «поработать в паре» с чуть оклемавшейся рысью.

Как выяснилось чуть позже, это решение было верным. Но тогда я пошел на поводу у проснувшегося энтузиазма, опустил руку на маскировочную сеть и осторожно скосил взгляд на хищную кошку, с огромным трудом свесившую голову со своей «люльки» и наблюдавшую за тем, как «Пауки» разделывают подсвинка. Это положение было крайне некомфортным, так что «ассистентка» очень быстро выбилась из сил и отключилась. А минут через двадцать, снова вернувшись в сознание из-за того, что затекла шея, вытянула голову обратно и жалобно замяукала.

Я понимал, что она считает меня пищей, а во время сеансов кормления как следует рассмотрел и впечатляющие зубки, и кошмарные коготки, но все равно почувствовал себя виноватым. Впрочем, уже секунд через сорок угрызения совести как ветром сдуло: в ядре энергетической системы, судя по всему, заработавшем в турборежиме, появилась тянущая боль, поддерживать «невидимость» стало намного сложнее, а во рту так сильно пересохло, что я был вынужден сделать «внеочередной» глоток из трубочки гидратора. Как ни странно, в этот раз безумная смесь из витаминов, аминокислот, перетертых в кашицу частей внутренних органов высокорангового зверья и чего-то там еще дала воистину сумасшедший эффект: не успел этот глоток прокатиться по пищеводу, как негативные ощущения начали слабеть, а мой единственный магический навык перестал балансировать на грани срыва! Вот я инициативу и проявил. В смысле, плотно сел на подпитку и за четыре минуты тридцать девять секунд, потребовавшихся рыси, чтобы вернуться в сознание и заметить меня-любимого, уговорил почти литр этой мути. Что самое приятное, далеко не просто так: за это время рука, за которой я наблюдал сквозь маскировочную сетку, стала заметно прозрачнее!

Настроение, благодаря прорыву взметнувшееся в небесную высь, стало еще лучше, и я с чувством выполненного долга постучал по скальной стенке. А где-то через минуту, выбравшись из «люльки» и кое-как утвердившись на подгибающихся ногах, выплеснул свою радость на единственное существо во всей Вселенной, пребывавшее на одной волне со мной-любимым:

— Дайна, ты не поверишь: моя энергетика пробудилась, я чувствую свое ядро и немного прокачал первый обретенный навык!!!

— Мальчик, ты кто такой, и куда девался Игнат Щеглов, самый жесткий, целеустремленный и нелюдимый курсант Белозерской АПД⁈

— Нашел команду своей мечты и… — начал, было, я, но был перебит. Как-то уж очень жестко:

— Никаких «и»: первые полтора года учебы в Академии ты всего-навсего зарабатывал авторитет у вчерашних детей, только-только выбравшихся из-под материнских юбок, но уже научившихся грозно надувать щеки. А на этой планете вот-вот начнешь выживать по-настоящему. Причем не в песочнице, бегство за ворота которой автоматически решает любые проблемы, а в мире, в котором любая ошибка равнозначна смерти. Поэтому забудь о расслаблении и готовься к выходу из расщелины без меняи моих нынешних возможностей!

Я закрыл глаза, представил себя там, наверху, без «Носорога» и ударных дронов за плечами, вспомнил, как атакует местное зверье,

и коротко кивнул:

— Ты, как обычно, права: после распаковки эмоционального блока твоей псевдоинтеллектуальной матрицы я стал относиться к тебе не как к безликому инструменту с мысленным и голосовым управлением, а как к единственному по-настоящему близкому человеку на свете. Вот и размяк. Вернее, вспомнил, как приятно общение с личностью, при общении с которой можно быть самим собой, и в какой-то момент выпустил наружу себя-ребенка из неслучившегося детства. Мое отношение к тебе не изменится и после этого разговора. Но за ум я возьмусь. Прямо сейчас. Только мне потребуется программа развития магии, не ухудшающая физическую форму.

— Слова не мальчика, но мужа! — сыто мурлыкнул БИУС, «признался», что в шоке от своего нового статуса, пообещал оправдать доверие и перестал валять дурака: — А если серьезно, то я в восторге от всего, что ты наговорил, и с удовольствием помогла бы заново повзрослеть в максимально комфортных условиях. Увы, в создавшейся ситуации это, мягко выражаясь, неразумно, так что альтернативному варианту детства придется подождать. А программа занятий давным-давно готова. Вместе с усложненным аналогом спортивного скалодрома, примитивным спортивным городком, небольшой стрелковой галереей и пещерой для безопасных медитаций. Но перед тренировкой я бы хотела провести полную диагностику твоего организма…

— Проведешь… — потребовал я, метнулся к «лифту» в десантный салон «Носорога», плюхнулся в «люльку» и добавил: — А после того, как закончишь, подробно расскажешь о своих наблюдениях и обо всем, что понастроила за то время, пока я пробуждал в себе магию…

…Рассказ Дайны о результатах второй мутации моей многострадальной тушки не впечатлил — да, энергетический узел, обнаружившийся в основании мозжечка после первой перестройки организма, как-то трансформировался в тонюсенький «шнур», ядро немного увеличилось в размерах, а питающая его «плеть» из кровеносных сосудов и нервов стала почти вчетверо толще, но это было предсказуемо. Поэтому, выбравшись из МРК и вспомнив о том, что в НЗ штурмового бота нет ни спортивной формы, ни кроссовок, я волевым усилием «назначил» ими новый комплект белья и прыжковые ботинки. Стадионами, беговыми дорожками и «эллипсами» в расщелине тоже не пахло, так что, выбравшись наружу, я пораскинул мозгами и без помощи БИУС-а нашел наш «спортивный городок». Что, в общем-то, оказалось несложно — единственное место, куда я за трое последних суток ни разу не забредал, располагалось перед уже заброшенной штольней.

Кстати, спортивных снарядов там оказалось вполне достаточно, чтобы как следует загрузить почти любые группы мышц: под руководством Дайны, закончивший горнопроходческие работы, соорудил турник и брусья, вырезал из камня три массивные скамьи с разным наклоном «спинки», двенадцать пар гантелей и что-то вроде тренажера для гиперэкстензии, вбил в скальную стену восемь крючьев, навесил на них альпинистские карабины, пропустил сквозь эти импровизированные блоки репшнуры и так далее и тому подобное. Вот у меня глаза и разбежались. А после того, как помощница заявила, что ее трудами справа от турника появилась горизонтальная трасса для скалолазания длиной в семьдесят пять метров, я на какое-то время потерял дар речи. Впрочем, в себя пришел достаточно быстро, назвал Дайну умницей и по ее совету начал делать комплекс суставной гимнастики. Тот самый, с которого начинал все утренние разминки в АПД.

Прекрасно зная, что эти упражнения я вбил в подсознание еще на первом курсе, соответственно, не накосячу, БИУС дал мне время поймать привычный ритм и уже на пятом повороте головы вправо-влево попросил рассказать об обретении невидимости, последующей прокачке этого навыка и испытанных ощущениях. Выслушав мой монолог, задал как бы не два десятка уточняющих вопросов, а затем поделился сделанными выводами:

— Знаешь, Игнат, а ведь нам с тобой опять неслабо повезло! По мнению автора базы данных по магии, скорость пробуждения ядра и раскачки навыков в первую очередь зависят от ранга «сырья», вызывающего первичную мутацию организма неофита, и от плотности магофона, постоянно воздействующего на его энергетическую систему. А такая мелочь, как разница в уровнях развития ядер этого самого неофита и его наставника или ассистента, если и оказывают влияние, то несущественное. Как показала практика…

Тут я ее перебил. И довольно жестко:

— Так, стоп: три дня назад, ставя мне боевую задачу, ты заявила, что для пробуждения уже имеющегося энергетического узла требуется рассеянность высокорангового зверя или птицы, высокий уровень магофона, непоколебимая уверенность в себе и подпитка, залитая в гидратор!

Ответ Дайны убил на месте:

— Я соврала! В смысле, поставила боевую задачу на основании своих представлений о процессе…

— Зачем?!!!

— В этой базе данных не описан ни один документально подтвержденный метод первичной активации энергетической системы. А все девять описанных вариантов пестрят словосочетаниями «может быть», «вероятнее всего», «судя по всему» и тэдэ. Проанализировав блеяние автора или авторов, я пришла к выводу, что он или они научились развивать уже активированную энергетику, а превратить обычного человека в мага так ни разу и не смогли. Кстати, меня смутило не только это. К примеру, по мнению этих горе-экспериментаторов для пробуждения любого отдельно взятого навыка требуются ежедневные четырехчасовые медитации длительностью от полугода и выше.

— То есть, ты заставила меня поверить…

— Ага!

— … и получила «невозможный» результат?

— Тебя это расстраивает?

Я посмотрел в камеру дрона, «висящего» в паре метров, и отрицательно помотал головой:

— Нет. Наоборот, будь у меня возможность, я бы тебя расцеловал.

— Э-э-эх, и почему в НЗ «Носорога» нет ни одной «куклы»? — притворно застрадала она.

Не знаю, почему, но вместо флотского многофункционального андроида ФМА-СД перед моим внутренним взором появилась «кукла»-горничная моей ублюдочной тетушки.

Та самая, на которой тварь, вроде как заменившая мне родителей, реализовывала свои садистские потребности. Но проваливаться в давно забытое прошлое и заново переживать тот ад я был не готов, поэтому продолжил прерванное упражнение и вернул беседу в прежнюю колею:

— До гиперпрыжка на эту планету я бы с радостью согласился на твое переселение в корпус андроида типа «Регины» или «Норико», а тут такой, увы, не заэкранировать. Так что задвинь, пожалуйста, эти мечты куда подальше и скажи, как много чего еще из рассказанного мне не является правдой?

…Последние метров двенадцать трассы «спортивного скалолазания» Дайна выжимала из меня последние соки. Как? Да очень просто: вместо того, чтобы позволить перемещаться в свободном режиме, подсвечивала маршрут. Или запрещала использовать зацепку, так и просящуюся под руку или ногу. К сожалению, верхней страховки для «тропинки», проложенной на высотах от одного до трех метров, в принципе не предполагалось, а пористой резины в «Носороге» было ой как немного. Поэтому первое же падение мне очень не понравилось — я прилично приложился правым локтем и бедром, ссадил кожу на колене и чуть не расквасил себе нос. Тормозить и требовать лечения, само собой, не стал — вернулся на стену, заново прошел не поддавшийся участок, нашел взглядом перспективный «пропил», за который можно было зацепиться как минимум тремя пальцами, подался вперед и… вполне осознанно спрыгнул на ковер из дробленого камня, прилично утрамбованного дроидами.

— Волки к нам еще не забредали… — задумчиво пробормотал БИОС, и, отправив меня в штурмовой бот, сдвинул фокус внимания на второй «Овод» и сеть, заброшенную на край расщелины.

Я опять затупил, попытавшись развернуть «свернувшиеся» окна МДР. А когда вспомнил, что эта возможность мне больше недоступна, чертыхнулся и ускорился. Поднявшись в десантный отсек, метнулся к виртуальному экрану, уже развернутому помощницей, и разочарованно вздохнул: четверо матерых серых «санитаров леса», оказавшиеся на сети в момент рывка, уже успели долететь до дна расщелины и здорово поломаться.

— И чего, спрашивается, я прерывал тренировку? — в сердцах спросил я, а через пару мгновений понял, что поторопился с выводами: самый большой волчище, по моим ощущениям, вымахавший до размеров не очень крупной лошади, регенерировал с сумасшедшей скоростью!

Нет, сломанные кости, конечно же, на место не становились, зато раны от открытых переломов затягивались на глазах. Впрочем, самым неприятным оказалось даже не это: оклемавшись от удара об землю от силы секунд за пятнадцать-двадцать, эта зверюга попробовала шарахнуть по ближайшему «Оводу» чем-то вроде каменного копья. Причем «вырастила» его из скальной стены за «спиной» дрона и не с внешней подпитки, которой на дне расщелины не было и быть не могло, а со своего резерва!

Будь эта «птичка» живой и обладай соответствующей реакцией, зевнула бы эту атаку с вероятностью в сто процентов. А так легко и непринужденно изобразила какую-то хитрую фигуру высшего пилотажа, всадила в правую переднюю лапу монстра один-единственный бронебойный патрон, поняла, что никакой защиты у волка нет, и вторым выстрелом перебила ему позвоночник. Как я понял, для того чтобы сберечь интересное ядро. Потом в таком же стиле добила остальных серых хищников и спокойно передала эстафету «Паукам», насобачившимся разделывать местную живность.

— Шустро ты их разобрала… — уважительно сказал я, посмотрев в камеру.

— Повезло… — откликнулся БИУС. — Будь у этого волчары какой-нибудь защитный навык, устроил бы мне похохотать. Как барсук-Воздушник, чудом не разбивший вдребезги один из «Оводов».

Кстати, ты уже, небось, остыл?

— Да, вроде, нет… — прислушавшись к себе, ответил я.

— Тогда дуй в спортгородок: у тебя в программе физуха, потом стрельба в движении «на сухую», час раскачки невидимости в компании с рысью, ужин и веселая ночка…

— В каком смысле «веселая»? — полюбопытствовал я.

— Твоя энергетическая система еще не закостенела, следовательно, имеет смысл приживить следующий навык: по моим ощущениям, так он «встанет» намного легче, чем, скажем, через месяц или год-два.

— И чем именно ты хочешь меня усилить?

— Теперь тебе нужна защита. По возможности, такая же, как у той змеи… — сообщила Дайна и обнадежила: — Ее ядро я использовала в качестве мутагена, и нужный энергетический узел давно сформирован. Плюс твой организм уже адаптировался к обретению энергетической системы, а она, в свою очередь, вышла на рабочий режим. В общем, «марево» просто обязано прижиться чуть ли не бегом. А потом мы подумаем о чем-нибудь атакующем…

p. s.: Неужели глава не заслуживает сердечек в очень большом количестве?)))

14 августа 2512 по ЕГК.

…Взять защитный навык, который мы назвали маревом, действительно удалось чуть ли не бегом, то есть, всего за семь с половиной часов медитации. И приблизительно столько же времени ушло на придумывание алгоритма его относительно быстрой и безопасной прокачки. Но в ночь со вторника на среду к нам в расщелину залетела какая-то хищная птица типа коршуна, прямо с пикирования пробила череп несчастной рыси мощными когтями, села попировать и погибла смертью храбрых под выстрелами скорострельных пушек «Овода». И Дайна, донельзя впечатленная скоростью расправы над кошечкой, с утра показала мне видеозапись этой атаки.

Представив себе аналогичное нападение, только на себя-любимого и там, наверху, я заявил, что мне, без пяти минут «скрытнику» из сетевых многопользовательских игр, требуется аналогичный атакующий навык без визуальных эффектов. Ибо бить Молнией, да еще и «изо лба», не хочется от слова «совсем».

Личная помощница язвительно напомнила, что клюв с когтями у меня пока еще не выросли, предложила выбирать из трех отобранных ею «особо перспективных» атакующих навыков и пробудила во мне воистину неуемное любопытство. Вот я и потребовал рассказ обо всех навыках, которые теоретически могу получить с каждого из шести с лишним десятков высокоранговых ядер, хранящихся в криоконтейнерах. Ну, а многообразие выбора заставило задурить — я захотел всего и сразу. В смысле, провел в муках выбора почти весь световой день и взялся за ум только перед вечерней медитацией, сообразив, что медитировать-то мне, собственно, и не на что.

Разозлился — прилично. Естественно, на самого себя. И разобрался с собственноручно созданной проблемой методом исключения. Первым делом решительно убрал из виртуального списка все атаки, требующие контакта с противником, так как понимал, что и невидимость, и защита у меня пока, увы, никакие. Потом удалил навыки со «спецэффектами», способными привлечь стороннее внимание, и все то, что требовало использования зубов, клювов, когтей, ядовитых шипов и т. д. А после того, как вдумчиво изучил оставшиеся описания и представил эффективность каждого отдельно взятого заклинания на низких рангах, пришел к выводу, что БИУС прав — забывать об игольнике в угоду магии слишком рано. Ибо он пока не в пример мощнее — особенно при стрельбе спецпатронами — привычен и всегда под рукой.

При наличии такого «фильтра» сделать по-настоящему целесообразный выбор оказалось проще простого: я счел необходимым получить возможность либо замедлять, либо ослаблять цель перед началом стрельбы, соответственно, где-то через час после обсуждения этого решения употребил мутаген навыка с условным названием окоченение. В результате медитировать начал только следующим утром и вскоре уперся в стену — какой бы вариант визуализации вожделенного воздействия я ни придумывал, оно все никак не приживлялось! В общем, не заметь «личный врач» во время одного из плановых обследований новый энергетический узел, я бы, скорее всего, сдался. А так с новыми силами продолжил убиваться и, в конце концов, переупрямил свой организм. Правда, аж в воскресенье днем. И пусть первое применение новообретенного навыка понизило температуру фронтальной бронепластины «Овода» «аж» на четыре с четвертью градуса, да еще и на расстоянии в восемь с лишним метров, во мне проснулся нешуточный энтузиазм, и я быстренько слил на это заклинание весь свой невеликий резерв. Да и потом, тренируясь на спортгородке, я между подходами к тренажерам пытался кидать окоченение на все, что можно и нельзя. И, конечно же, высушил резерв в ноль, ибо на дне расщелины он, к сожалению, не восполнялся.

Неслабо поэкспериментировал и после обеда. В «стрелковой галерее» — почти два часа комбинировал такие же попытки со стрельбой. Нет, иглы не тратил — выкладывался на холощении, «вымораживая» точку, в которую сразу же «всаживал» луч лазерного целеуказателя.

И пусть, на первый взгляд, все это выглядело редким извращением, но толк все равно был. Ведь каждая попытка сформировать заклинание отдавалась ноющей болью в ядре, а персональная надсмотрщица и, по совместительству, тренер подкидывала задачу за задачей и тыкала носом не только в каждую ошибку, но и в потери темпа.

В общем, к началу шестого вечера я основательно устал, но пребывал на подъеме. Поэтому, выхватив из манипулятора «Паука» портативный медблок, плотно прижав его к внутреннему сгибу левого локтя и увидев, что одна из пиктограмм замигала тревожным оранжевым цветом, невольно нахмурился.

Как оказалось, устройство, используемое чуть больше двух недель, уже потратило более восьмидесяти процентов какого-то расходника и требовало его пополнить! Я, конечно же, потребовал у Дайны объяснений и получил не очень приятный ответ:

— Игнат, мы попали в новый мир, соответственно, все девятнадцать суток нашего пребывания под этим небом я подстегивала твой иммунитет, помогала организму справляться с местными заболеваниями, нивелировала последствия укусов насекомых, гасила гормональный фон, плавно возвращала тебя на пик физической формы и тэдэ. Ну, а расходники на все вышеперечисленное брала из этого «Лекаря». Ибо магией Жизни, как ни обидно это в этом признаваться, не владею.

— Да уж, туплю я… чем дальше — тем жестче! — расстроенно признал я, затем заставил себя забить на рефлексии, поблагодарил помощницу за все, что она для меня делает, дождался завершения процедуры, вернул ПМ-СД-шку «Пауку» и пошел принимать душ.

Пока смывал с себя пот и восстанавливался после тяжелой тренировки, вдумывался в очередную боевую задачу. А минут через двадцать, одевшись и забрав у дроида гидратор с подпиткой, отправился в пещеру для медитаций. До входа в узенькую штольню, пробитую «Пауками» день на шестой после нашего появления на этой планете, поднялся в «люльке». Скользнув в уютный полумрак наклонного коридора, вжал голову в плечи, чтобы не оцарапать темя о низкий потолок, и быстрым шагом двинулся к помещению, вырубленному впритирку к прежней «границе двух сред». А когда добрался до нынешней и почувствовал, как опустошенный резерв начинает наполнять Сила, аж застонал от удовольствия и невесть в который раз мысленно поблагодарил Дайну за предусмотрительность.

Потом сделал то, что должно — процарапал новую риску на высоте, на которой начал ощущать магофон, отметил, что за последние сутки он «просел» всего сантиметра на три-четыре, ускорился, добрался до коврика из пористой резины, лег, перестал «тискать» динамометрический фонарик, сдвинул вверх левый рукав и засек время начала медитации на восстановление резерва. Хотя понимал, что это не лучший способ определить изменение его объема в том случае, если параллельно с ним увеличивается и скорость восполнения.

Образ визуализации, придуманный на следующий день после обретения невидимости, представился как-то очень уж легко и быстро. Правда, первые несколько минут полноценно фокусироваться на нем мешали фантастически приятные ощущения во всем теле, но стоило Силе начать циркулировать по каналам энергетической системы, как я провалился в состояние безвременья и, как выяснилось после возвращения в реальность, провел в нем без малого полчаса!

«Растем, однако!» — довольно подумал я, от души потянулся, встал с коврика, в быстром темпе спустился к выходу из штольни и, усаживаясь в «люльку», доложил о своих успехах Дайне.

— Отлично! — довольно заявила она через динамики «Овода» и спросила, готов ли я к тестам. Из вредности, ибо прекрасно знала, что после возвращения в режим курсанта-заучки я сфокусировался на развитии магии и вкладывался в это дело как бы не добросовестнее, чем в учебу в АПД.

Скоростной спуск на дно расщелины прошел мимо меня — я предвкушал самый интересный процесс из всего, что приходилось делать в течение дня. Потом отвлекся. На надевание импровизированного бронежилета — рюкзака-однодневки со вложенной внутрь бронепластиной от «Овода» — и шлема от скафандра. Зато после того, как обзавелся «мишенью» на груди и защелкнул пряжку широченного ремня на пояснице, пробежался до соседнего «лифта», сел в «люльку» спиной к скальной стенке, прокатился до точки, в которой когда-то пытался пробудить свой первый навык, развернул плечи, чуть-чуть наклонился вперед и накинул на себя сначала марево, а затем невидимость.

За БИУС-ом не заржавело — первый идеально круглый камень весом ровно в двадцать граммов влетел в центр бронепластины через считанные мгновения после моего «исчезновения» из реальности. Убедившись в том, что ни одно заклинание не слетело, переселенец в искин «Носорога» всадил в ту же самую точку второй такой же шарик и, укоротив до одной секунды паузу между выстрелами из пневматического метателя, собранного из «подручных средств», приголубил меня еще девять раз! Да, из-за последнего попадания запасы Силы в резерве приказали долго жить, но это нисколько не расстроило. Ведь накануне вечером я выдержал на два попадания меньше. Так что во время спуска улыбался по принципу «можно шире, но уши мешают». А когда встал с «люльки» и уставился в камеру подлетевшего «Овода», гордо задрал нос:

— Плюс два!

— Ага! — подтвердил дрон голосом Дайны. — Но больше всего радует не это…

— А что?

— Из-за того, что аппаратура, имеющаяся в моем распоряжении, не видит твой резерв и не позволяет объективно оценивать динамику изменения объема чисто энергетического образования, я придумываю все новые и новые альтернативные способы контроля этого процесса. Последние четверо суток пыталась разобраться, как длительное пребывание под нулевым магофоном сказывается на твоем развитии. Так вот, оказалось, что после обеих ночевок в «Носороге» ты восполнял резерв на восемь-десять процентов быстрее, чем после сна в пещере для медитаций. А прирост «глубины» невидимости и плотности марева был как бы не вдвое выше. Скажу больше: твой организм практически адаптировался к постоянному «магическому голоданию», то есть, перестал переключаться в форсированный режим работы и сжигать остатки Силы в попытках выжить в «крайне неблагоприятных условиях», понял, как ее экономить, и целенаправленно мутирует, добиваясь повышения скорости восполнения и увеличения объема резерва.

— «Нет худа без добра»? — усмехнулся я.

— Ага! Поэтому ночевок в пещере больше не будет. По крайней мере до тех пор, пока я не найду оптимальный баланс между твоим пребыванием под нулевым и нормальным магофонами. Кстати, я не уверена в том, что магофон сразу за «границей двух сред» не ослаблен излучением жилы аструма, так что сегодня объединю приятное с полезным. В смысле, отправлю тебя наверх с заданием немного доработать мои охотничьи ловушки и, заодно, оценить свои ощущения в десяти-пятнадцати метрах от края расщелины…

…Собираться в свой первый выход в «большой мир» я начал после того, как поднялся в пещеру для медитаций и восполнил всю потраченную Силу. Первым делом тщательно изучил видеоинструкцию по доработке ловушек, запомнил рекомендованную последовательность действий и попробовал в деле монструозный пневмопистолет для забивания крючьев, собранный все той же Дайной. Потом посмотрел вверх и оценил красоту «стенки», натянул поверх комбеза альпинистскую «систему», закрепил в точках фиксации все, что в принципе могло понадобиться наверху, тяпнул боевой коктейль, проверил жумары[1] и поднялся на «люльке» к крюку, вбитому в точке «скальной» медитации. Там накинул скользящий узел на веревке, ведущей к ловчей сети, добросовестно рассмотрел оставшуюся часть маршрута и пришел к выводу, что запросто пройду ее своим ходом.

Естественных зацепок на ней действительно было хоть завались, так что от силы минут через шесть-семь добрался до края расщелины и… провисел на нем еще столько же, вглядываясь в буйную зеленую стену, вздымающуюся к небу в двадцати-двадцати пяти от меня-любимого. Кстати, лес тоже оказался мутировавшим: несмотря на то, что густая листва высоченных дубов и ясеней смыкалась где-то очень высоко в сплошной «потолок» всех оттенков зеленого, флора всех остальных ярусов чувствовала себя прекрасно — листва кленов, вязов и лип образовывала второй «потолок», ну, а кустарник, переплетенный ветвями, вообще казался непроходимым. Впрочем, настоящее небо я все-таки увидел. Прямо над расщелиной. И, оценив скорость, с которой по нему летели низкие грязно-серые облака, пришел к выводу, что ближе к полуночи или, в крайнем случае, рано утром, стоит ждать осадков.

Пока заглядывал в ближайшее будущее, усиленно вслушивался в пение птиц. В процессе согласился с мнением БИУС-а о том, что этот звуковой фон, как-то уж очень слаб, потом напомнил себе, что до пробуждения ночных хищников осталось всего ничего, и зашевелился. Выбрался на твердую землю, скинул рюкзак, вытащил из него специальные накладки для кромки обрыва, которые, по логике, должны максимально уменьшить задиры ловчей сети, и, вооружившись тюбиком с «вечным» клеем, прошелся вдоль расселины.

Закончив с этим делом, накинул на себя невидимость и лесным шагом, то есть, перекатывая стопы с пятки на носок по внешнему краю ботинка, очень медленно двинулся в сторону опушки. На двадцатом шаге остановился, секунд десять оценивал плотность магофона, но не почувствовал никакой разницы с тем, к которому успел привыкнуть, проверил, не исчезло ли марево, в темпе разворошил листву в трех чем-то понравившихся точках, собрался с духом и выполнил самую шумную часть работы. А после того, как все три крюка были вбиты в скальное основание, вообще врубил турборежим — быстренько продел в ушко каждого карабин, прощелкнул в них веревки, проверил, свободно ли они скользят вперед-назад, вернулся к обрыву и сбросил свободные концы вниз.

Подумав, что не так страшен черт, как его малюют, помахал «Оводу», реющему под нижней границей «двух сред», то есть, метров на пятнадцать ниже, поднял голову, полюбовался противоположной стороной расщелины и… прыгнул влево-вперед изо всех сил! В полете привычно извернулся так, чтобы высвободить веревку и в момент ее натяжения оказаться лицом к скале, краем глаза увидел приближающееся грязно-коричневое пятно и похолодел — ко мне неслась енотовидная собака размером с матерого вепря.

Впрочем, это оказалось не самым страшным — буквально через секунду перед мордой этого мутанта начало «медленно» материализоваться какая-то мерцающая дрянь!!!

Когда в моей правой руке возник игольник, не скажу даже под пытками. Помню лишь, что начал стрелять бронебойно-зажигательными в тот момент, когда атакующее животное, не успев затормозить на краю пропасти, сорвалось вниз. Потом включилась голова. Причем как-то странно: я вспомнил о том, что не мешало бы всадить в этого монстрика окоченение, выбрал место, вложился в навык максимально доступным объемом силы и, вроде как, ощутил что-то вроде отклика. Но в то же самое время контролировал свой полет и ждал рывка, радовался, что догадался прыгнуть не перпендикулярно кромке, а чуть-чуть в сторону, удивлялся тому, что не услышал приближения енотовидной собаки, и, что самое главное, страдал из-за того, что не обзавелся навыком, повышающим скорость реакции.

Эта «многопоточность» мышления исчезла где-то между рывком и не очень удачным торможением об скальную стену. Нет, поломаться я, конечно же, не поломался, ибо скалолазанию и всему, что с ним связано, в АПД учили на совесть. Но удовольствия не получил. А потом меня «догнало» понимание, и губы сами собой расплылись в довольной усмешке: да, «пес» заметил меня под активированной невидимостью, да, подкрался и рванул в атаку абсолютно неслышно, зато я его убил. Сам. Всадив все четыре иглы в область сердца и разворотив грудную клетку к чертовой матери!

Плавился от гордости все время, пока «летел» ко дну расщелины, пока тормозил, отцеплялся от веревки и фокусировал взгляд на камере «Овода». А уже на втором предложении монолога Дайны резко остыл:

— Судя по тому, что ты распотрошил животинку первыми же выстрелами, она сочла тебя совершенно безобидным и не стала поднимать защиту. Вывод напрашивается сам собой: в этом конкретном лесу нынешний уровень твоей невидимости не вызывает ничего, кроме смеха…

[1] Жумар — механический зажим кулачкового типа, применяемый альпинистами для подъема по веревке.

16 августа 2512 по ЕГК.

…В ночь с понедельника на вторник я проснулся ни свет ни заря в отвратительнейшем настроении, прислушался к шелесту дождя, льющего уже вторые сутки, и попросил помощницу закрыть десантный люк. Исчезновение звукового фона, действовавшего на нервы, не помогло: отчаяние, накатившее во сне-воспоминании об одном из увольнений, проведенных в компании Тани Михайловой, стало только сильнее. Я попробовал занять голову мыслями о четвертом обретенном навыке, который веселившаяся Дайна в шутку назвала сферой умиротворения, но вспомнил о том, что встречаю аж двадцать первый день в этом мире, подумал, что с вероятностью в сто процентов проведу в нем всю оставшуюся жизнь, и как-то уж очень остро почувствовал обреченность.

— О чем думаешь? — негромко поинтересовался БИУС, услышавший мой угрюмый вздох.

Лгать… хм… сущности, на протяжении трех лет делившей со мной одно тело, я не видел смысла, поэтому сказал правду:

— Во сне гулял по Белозерску. С Танькой Михайловой. Покатал ее на аттракционах в парке Адмирала Кошелева, сводил поужинать в ресторан «Перепелка», снял номер в «Престиже» и…

— Так, стоп: ты сейчас говоришь о девчонке, которая ушла к Константину Пантелееву сразу после того, как узнала, что Александра Никифоровна — твоя тетя и по совместительству опекун, ее финансовую империю унаследует Оля, а ты, сирота, останешься ни с чем?

Я нехотя кивнул.

— И ты реально переживаешь из-за того, что больше никогда не увидишь эту малолетнюю меркантильную сучку⁈

— Да нет. Просто…

— Или, может, ты страшно соскучился по «горячо любимой» двоюродной сестричке, отказывавшейся понимать, какого черта ее мать притащила в дом сына сестры-идиотки, променявшей шанс выйти замуж за наследника «самого Афанасия Яковлева» на брак с «паршивым лейтенантом» СДР? Хотя, о чем это я? Ты, вне всякого сомнения, жаждешь вернуться под крылышко к «тете Саше», сразу после получения каких-то преференций по налогообложению превратившей твою жизнь в ад!

Я с хрустом сжал кулаки, набрал в грудь воздуха, готовясь разразиться гневной тирадой, и… медленно выдохнул:

— Эти вопросы — что-то вроде шоковой терапии?

— Что-то вроде дружеского подзатыльника, сбивающего розовые очки… — сварливо ответила Дайна.

— Да нет на мне никаких розовых очков! — мрачно буркнул я. — Просто этот сон помог вернуться в город, в котором я прожил всю жизнь, дал время размякнуть и как-то уж очень жестко напомнил, что мои шансы вернуться обратно равны нулю.

— Как сказал бы Цербер, «Лучшее средство от страданий — марш-бросок на пятьдесят километров…»! — хохотнула помощница и творчески доработала этот принцип: — Поэтому сейчас ты поднимешься в пещеру для медитаций, восполнишь и сразу же сольешь резерв в «смертельном бою» с «Оводом», а потом сдашь мне практический экзамен по уязвимым точкам местного зверья. В смысле, попробуешь остановить голограммы атакующих животных и птиц.

Я попробовал, было, найти часы на тактическом экране МДР, мысленно чертыхнулся, посмотрел на «Наруч» и… нехотя напомнил себе о том, что тот же Цербер поднимал нас и пораньше, чем пять двенадцать утра. Потом встал, натянул штаны от комбеза и отправился умываться. Пока садился в «люльку», решил загрузить голову хоть чем-нибудь и спросил Дайну, чем она занималась всю ночь. Ответ заставил подобраться:

— Выясняла, какой энергетический узел ответственен за нейтрализацию запахов…

— И… каким образом?

— Отловила, спеленала и отправила в медикаментозный сон лису, двух волков и бурого медведя.

Потом по очереди подняла к крюку, под которым в свое время болталась рысь, подтянула вплотную к границе двух сред датчик ольфактометра, подождала, пока звери очнутся и перейдут в боевой режим. А после того, как убедилась, что необходимый нам навык имеется у всех, кроме рыжей мелочи, заставила подопечных продемонстрировать все остальные и препарировала…

— Я бы до такого бы не додумался… — честно признал я, «поймал» порыв холодного ветра, зябко поежился, вслушался в шелест дождя, посочувствовал местным хищникам, вынужденным охотиться даже в такую погоду, и весело хохотнул: — Кстати, я только что додумался до еще одной веской причины не приживлять себе Молнию: в такую погоду она может расстроить меня самого. Или потенциальных союзников.

— Тебя — вряд ли: почти уверена, что в комплекте с этим навыком идет и иммунитет к воздействиям этой стихией. А вот союзникам прилетит почти без вариантов.

— … если они у меня когда-нибудь появятся! — уточнил я, но понимания не нашел:

— Не «если», а «когда»: вы, люди, как тараканы — плодитесь в любых условиях. А уж на терраформированной планете — сам бог велел…

…Весь свой невеликий, но постепенно «распухающий» резерв я слил на четвертой минуте «смертельного боя» с «Оводом. Однако расстраиваться и не подумал. Ведь за это время остудил его фронтальную бронепластину на семь целых восемь десятых градуса аж четырнадцать раз! Неплохо продвинулся и в дальности действия этого навыка — в одной из попыток 'дотянулся» до дрона с девяти метров четырнадцати сантиметров. И пусть при этом ощутил легкую ноющую боль в ядре, факт оставался фактом: я прогрессировал. И довольно стабильно.

Очень неплохо проявил себя и во время экзамена: да, в предрассветном полумраке стрелковой галереи тусклые голограммы замечались из рук вон плохо, зато память не подвела ни разу. Поэтому ярко-красная точка ЛЦУ систематически возникала именно там, где требовалось. Это, конечно же, отметила и строгая экзаменаторша, благодаря чему мое настроение медленно, но уверенно поползло вверх. Впрочем, по-настоящему хорошим оно стало уже после того, как я, получив вожделенный зачет, дорвался до горячего душа и забыл не только о дожде, пронизывающих порывах ветра, невесть с чего задувающего даже на дно расселины, и приснившемся сне, но и об ужасах наиболее вероятного будущего. Поэтому, как следует согревшись, я задумался о следующем шаге своего развития и в какой-то момент решил проверить о-о-очень интересную догадку:

— Слышь, Дайна, а ведь зверье, ядра которых я уже переварил, доросло до своих рангов отнюдь не в комфортабельных клетках зоопарков, а значит, наверняка умело скрывать свои запахи, видело в темноте и тэдэ!

— Верно! — откликнулась она. — Я сравнила результаты исследования их энергетических систем и пришла к выводу, что готовить тебе новую «бурду» и ждать, пока она усвоится, необязательно.

— Так, стоп: а нужные энергетические узлы?

— По состоянию на десять вечера вчерашнего дня у тебя насчитывалось девятнадцать полностью сформированных, но не активированных узлов. Семь из этих девятнадцати были идентифицированы, но соответствующие навыки мы с тобой забраковали, поэ— …

— Дальше можешь не объяснять! — сообразив, к чему она клонит, заявил я, вырубил воду, забрал у «Паука» полотенце и озвучил принятое решение: — Блокировка запахов мне действительно жизненно необходима, так что я сейчас быстренько позавтракаю и отправлюсь в пещеру. Медитировать в нужном «направлении». Кстати, образ визуализации придумался сам собой и, по моим ощущениям, сработает…

Образ визуализации действительно сработал. Причем куда эффективнее, чем планировалось: уже минут через сорок пять-пятьдесят после того, как я представил себя голодным уссурийским тигром, выбравшимся из логова после заката и отправившимся на охоту, пробудился навык… сумеречного зрения. Вероятнее всего из-за того, что в тот момент я-тигр пробирался сквозь густой кустарник и до рези в глазах вглядывался в полумрак ночного леса. Выходить из транса мне почему-то и в голову не пришло — я добавил реалистичности картинке, придумываемой на ходу, «услышал какой-то шорох», «бесшумно проскользнул между стволом могучего дуба и валуном, поросшим зеленым мхом», «увидел метрах в десяти мышкующую ласку» и «вспомнил, насколько шустрым является этот зверек». Вот и решил подкрасться к нему поближе.

Тут-то меня и торкнуло. Аж два раза подряд: я-тигр абсолютно бездумно «спрятал» запах и заметно ускорил восприятие! Как водится, не обошлось без побочных эффектов — мгновенно опустевший резерв выбил меня в реальность, в ядре появились и боль, и очень неприятная тяжесть, во рту пересохло, а пальцы всех четырех конечностей ощутимо похолодели. Слава богу, гидратор с подпиткой оказался под рукой, так что я быстренько уговорил как бы не две трети его содержимого, посмотрел, который час, и снова загнал себя в транс. Восполнять затраты Силы.

Удивительно, но в этот раз ощущение переполнения резерва появилось не на тридцать первой, а на тридцать шестой минуте, что свидетельствовало либо о проблемах с энергетической системой, вызванных перегрузкой, либо о незапланированном прогрессе в развитии. Да, я рассчитывал на лучшее, но все равно пошел сдаваться Дайне. А после завершения внеплановой диагностики выслушал вердикт:

— Я не большой специалист по энергетике магов, но кое-какие признаки, вероятнее всего, свидетельствуют о небольшом истощении. Что, в общем-то, неудивительно: ты всего за два часа тридцать шесть минут отрастил себе еще один шнурок вдоль позвоночника, проапгрейдил затылочную долю головного мозга и вызвал направленную мутацию всей центральной нервной системы. И пусть ничего криминального я не вижу, советую не пользоваться магическими навыками хотя бы до тех пор, пока не закончится перестройка ЦНС.

— А когда она закончится? — спросил я.

— Понятия не имею! о готова проводить диагностику хоть каждые десять минут.

— Не-не-не, это будет слишком! — воскликнул я, неспешно встал с МРК и… почувствовал все усиливающийся голод. Для того, чтобы хотя бы на время заткнуть разверзающуюся дыру в желудке, сделал пяток глотков из гидратора и метнулся к фальшь-панели, прикрывающей ячейку с запасами ИРП-шек: — Так, я, оказывается, хочу жрать! Ждать, пока ты что-нибудь приготовишь, нет никаких сил. Поэтому заберу упаковку… нет, две… или даже три, и поднимусь в пещеру — думаю, что под нормальным магофоном мутация ЦНС пройдет в разы быстрее, чем под нулевым.

Дайна была того же мнения, так что отпустила с миром. Правда, перед тем как открыть десантный люк, заставила пополнить запас подпитки и взять СПП-шку, чтобы не промокнуть. Зато после того, как я накинул плащ-палатку, очень мягко посоветовала выспаться и… «забыла о моем существовании», ибо засекла приближение очередного подопытного, подняла в воздух оба «Овода» и сдернула в расщелину здоровенного лосяру…

…Мини-мутация ЦНС вроде как закончилась ближе к полудню. Почему «вроде как»? Да потому, что энергетическую составляющую процесса БИУС, увы, не видел. Но понимая, что ее не может не быть, а аппаратура мобильного реанимационного комплекса не предназначена для обследования магов, счел необходимым перестраховаться и разрешил мне вернуться под нулевой фон только в шесть вечера. Аж на полчаса. А после того, как я сытно пообедал и слегка осоловел, вдруг вывесил голограмму какого-то чертежа и попросил поучаствовать в создании нового «экспериментального полигона».

К этому времени я не только основательно выспался и одурел не только от примитивной физухи типа отжиманий, приседаний и скручиваний корпуса, но и от вынужденного «заключения» в совсем небольшом каменном мешке. А еще прекрасно понимал, что и этот «полигон» создается не от безделья. Вот и дал свое согласие чуть ли не раньше, чем дослушал просьбу.

Дайна ехидно поблагодарила меня за сознательность, потом перестала ерничать и объяснила суть своей очередной идеи:

— Контролировать динамику развития всех семи твоих навыков не так уж и сложно. Но цифры, получаемые при аппаратном контроле, не дают самого главного — понимания, как на имеющийся уровень каждого отдельно взятого умения реагирует местное зверье. Меня это категорически не устраивает: для того, чтобы дать добро даже на десятиминутный разведывательный выход за пределы расщелины, я хочу быть уверена в том, что невидимость и блокировка запахов действительно препятствуют твоему обнаружению высокоранговыми монстрами, марево способно защитить хотя бы от пары ударов когтями или укусов, окоченение, попавшее в глаз, лишит зрения, а сфера умиротворения, вбитая в морду, вытянет воздух из легких и не позволит сделать следующий вдох.

Я был готов подписаться под каждым словом ее монолога. Тем не менее, уточняющий вопрос все-таки задал:

— И как со всем этим поможет новый полигон?

Тут голограмма ожила и начала показывать «веселые картинки»:

— Да очень просто: я буду подвешивать зверей над границей «двух сред» в самом дальнем конце расселины, а тебя, соответственно, поднимать в самом ближнем. И по мере развития навыков придвигать к невольным ассистентам во-от по этим тросикам.

— То есть, перестали замечать под невидимостью и блокировкой с семидесяти пяти метров — будь добр добиться того же самого, но с семидесяти четырех?

— Ага! Кстати, это только первый этап тренировочного процесса.

— И каким будет второй? — полюбопытствовал я и прикипел взглядом к новой картинке:

— Граница двух сред понижается все медленнее и медленнее, но, по моим расчетам, в конечном итоге опустится еще как минимум на двенадцать метров. «Пауки» у нас дроиды работящие, поэтому эдак за неделю соорудят на отметке минус шесть метров от сегодняшнего уровня зал для наработки практических навыков использования магии и игольника против местного зверья. Система доставки твоих будущих жертв будет чисто механической, но с управлением отсюда, перед отправкой я буду отправлять их в медикаментозный сон, чтобы ты не нарвался на укус или удар во время «распаковки». А уровень опасности таких противников буду повышать, переставая удалять ядра, зубки, коготки и тэдэ.

Я представил себе удар лапой бурого медведя весом килограммов под четыреста и невольно поежился. Потом вспомнил, что перейду к этому этапу только после того, как раскачаю невидимость и блокировку запахов до более-менее приемлемого уровня, причем займусь этим делом не из баловства, а для повышения шансов на выживание, и заставил себя посмотреть на проблему под другим углом. В смысле, вспомнил, что прокачиваюсь в классического скрытника из сетевых многопользовательских игр, и представил стандартную атаку подобного персонажа — удар из невидимости окоченением, лишающим зрения, «дебафф» сферой умиротворения, отключающим легкие, и стрельбу бронебойно-зажигательными иглами в самые уязвимые точки тела, заметно приободрился и «вернулся» к БИУС-у:

— Толково. Немного пугает, но альтернатива — наработка аналогичных навыков «в поле» — радует на пару порядков меньше. Кстати, а где ты будешь брать зверье для таких тренировок, если «эдак через неделю» в окрестностях расщелины его не останется?

— Ты меня недооцениваешь… — притворно расстроилась помощница, помучила меня театральной паузой и заставила почувствовать себя идиотом: — Игнат, в НЗ «Носорога» имеется не только ИРП-шки, иглы для игольников и «Наручи», но и средства оповещения типа РСА-95. Кстати, а расшифруй-ка мне эту аббревиатуру…

«Теория без практики мертва…» — невесть в который раз за последние три недели мрачно подумал я и выполнил «просьбу» БИУС-а:

— Ракета сигнальная атмосферная, разработана в девяносто пятом году прошлого века…

— Верно. А принцип действия не забыл? — продолжила вредничать Дайна.

— Не забыл… — вздохнул я и процитировал текст, вызубренный еще на первом курсе: — 'Данный вид ракет применяется исключительно на планетах категории А и Б для подачи звукового и светового сигналов. Высота подъема ракеты от ста до трехсот метров с регулировкой шага через каждые пятьдесят.

Воспламенение вышибного заряда происходит спустя пять-семь секунд после запуска. При этом воспламеняются и сигнальная, и звуковая «звездка». Время действия сигнала не менее двадцати секунд и определяется с начала действия светового сигнала до окончания звукового. Время действия светового не менее двенадцати секунд и определяется по продолжительности горе— …

— Уровень твоих знаний потрясает, так что можешь не продолжать… — великодушно сообщила вредина и перестала валять дурака: — А если серьезно, то ты не универсал с двадцатилетним стажем службы в Дальней Разведке, а всего-навсего курсант, только-только закончивший третий курс. И реального опыта работы в поле у тебя считай, что и нет. Поэтому забудь про рефлексии и задумайся вот о чем: из семи навыков, имеющихся у тебя на данный момент, назвать атакующими можно всего два. Да и те — с серьезной натяжкой, ибо ни окоченение, ни умиротворяющая сфера урона, как такового, не наносят. А это, на мой взгляд, не дело. Может, проглядим описания имеющихся ядер еще раз и подберем что-нибудь повеселее и, как выражаются геймеры, подамажнее?

— У тебя ведь уже есть конкретные предложения, верно? — спросил я.

— Есть. Но вдруг тебе захочется овладеть чем-нибудь экзотическим?

Я вспомнил свой первый выход за пределы расщелины и отрицательно помотал головой:

— Экзотику — к этой самой матери: мне нужны навыки, способные помочь выжить…

22 августа 2512 по ЕГК.

…В понедельник, двадцать второго августа, на двадцать седьмой день нашего пребывания в новом мире, Дайне вдруг захотелось порассуждать о магии. Делиться своими соображениями она начала во время завтрака. Вернее, после того как я утолил приступ жесточайшего голода порцией наваристого супа, двумя порциями невероятно вкусной жареной печени и куском пирога из ИРП, взял со стола кружку с витаминным коктейлем и завалился на коврик из пористой резины немного полениться. И ленился. До первого подводящего утверждения БИУС-а:

— Игнат, я тут опровергла еще два основополагающих тезиса секретной базы данных по магии и хотела бы поделиться своими выводами…

— Делись! — потребовал я. И даже приподнялся на локте, хотя переевший организм и был против такого издевательства.

Собираться с мыслями искусственному интеллекту, по определению, не требовалось, но он все равно сделал небольшую паузу. Зато после нее заставил меня включить голову:

— Оценивать энергетическую насыщенность ядер я не умею до сих пор, однако научилась определять приблизительный уровень развития зверей по целому ряду косвенных характеристик. Таких, как величина ядер и энергетических узлов относительно тела, количество и размеры последних, плотность и разветвленность дублей нервных систем, плотность иннервации, толщина кровеносных сосудов и тэдэ. Поэтому несколько дней тому назад обратила внимание на то, что уровень развития представителей животного мира этой планеты, ведущих одиночный образ жизни, и вожаков стайного зверья примерно одинаков, а детеныши или, скажем, годовалые экземпляры к нам в расщелину не попадали. Как ты, наверное, догадываешься, в обычной природе так не бывает…

— Ты хочешь сказать, что в этом мире зверье постоянно мигрирует из областей магических аномалии с малой плотностью в большие и наоборот? — сообразив, к чему она клонит, спросил я.

— Вероятнее всего, так оно и есть! — подтвердила Дайна. — Только что родившаяся мелочь выживает в областях с минимальным магофоном; те, кому удается набраться сил и слегка прокачаться, перебираются в области с более энергетически насыщенной пищей и так далее, а беременные особи, следуя инстинктам, возвращаются обратно. Чтобы дать хоть какой-то шанс своему потомству.

— Получается, что в их инстинктах «прошита» потребность к развитию? — на всякий случай уточнил я, хотя понимал, что так оно и есть.

— Ага: развивающееся ядро требует все более и более плотного магофона, соответственно, там, где его слишком мало, животное или птица испытывает дискомфорт.

Тут я поймал за хвост и сразу же озвучил на редкость приятную мысль:

— Если это действительно так, то алгоритм поиска местной цивилизации можно здорово упростить и вместо трех-четырех разведывательных выходов во все стороны света ограничиться одним-единственным!

— … если мы находимся в аномалии, которая где-то заканчивается, если у нее один эпицентр, а не несколько, если…

— Так, стоп! — воскликнул я, догадавшись, что БИУС «зеркалит» мой вчерашний срыв, не без труда задавил пробуждающийся гнев и виновато вздохнул: — Прости: я был сам не свой и наговорил тебе гадостей, хотя знаю, что до сих пор не сдох именно твоими заботами. Больше такого не повторится. Даю слово!

— Я тебя услышала… — предельно серьезно сказала помощница, сделала очередную паузу и спокойно вернулась к обсуждаемому вопросу: — А теперь я предлагаю поговорить о кое-каких нюансах процесса обретения магических навыков местными животными. Не знаю, обратил ты внимание или нет, но за все время нашего пребывания в этом мире к нам в расщелину не заглянул ни один зверь, владевший магией Огня. Зато монстров, оперировавших Землей, Воздухом, Водой, Природой и их производными было предостаточно. Да и те или иные проявления метаморфизма имелись у всех. Что, на мой взгляд, более чем логично, ведь обитатели леса сталкиваются с открытым огнем только во время лесных пожаров…

— … панически боятся любых его проявлений, а без метаморфизма в плане усилений зубов, когтей, клювов и тэдэ им тут вообще не выжить… — продолжил я. — Что касается воздуха, воды, земли и растений, то их хватает где угодно, значит, обретение и применение соответствующих стихий, если можно так выразиться, должно получаться в разы естественнее, чем любых экзотических.

— Верно! — усмехнулась Дайна. — И пусть в моей базе данных магия Огня упоминается более двух сотен раз, я практически уверена в том, что тут, в лесу, нам с тобой ядро с навыками этого вида магии однозначно не попадется. В общем, тебе имеет смысл забыть о Заклинании Мечты и довольствоваться уже обретенными навыками. Кстати, если есть желание, то могу описать наиболее вероятную магофизику процесса формирования ледяной иглы…

— «Магофизику»? — ехидно переспросил я, дождался подтверждающего угуканья, и весело кивнул: — А давай!

— Я проанализировала записи применения этого навыка тобой-любимым на разных уровнях его раскачки, провела кое-какие замеры и пришла к выводу, что на начальном этапе формирования заклинания между соответствующим энергетическим узлом и целью возникает разность магических потенциалов. А в момент «пробоя» от тебя к ней устремляется некий единичный заряд Силы, подхватывающий, «прессующий» и определенным образом кристаллизующий молекулы воды, содержащиеся в воздухе. Почему столь крошечные ледышки обретают воистину запредельную прочность, я, каюсь, не понимаю. Зато знаю, что на формирование каждой отдельно взятой тратится порядка одиннадцати граммов воды, что видимыми они становятся уже на первой трети траектории полета, и что ты, раскачивая этот навык, повышаешь не массу иглы, а скорость ее полета. А теперь вопрос на засыпку: в каких условиях целесообразнее всего пользоваться этим умением, если в одном кубометре воздуха при минус десяти градусах по Цельсию содержится чуть менее трех граммов воды, при плюс двадцати — порядка семнадцати с половиной, а при плюс тридцати — тридцать один?

— Издеваешься?

— Неа, намекаю на то, что лупить иглами без остановки из одной и той же точки, мягко выражаясь, бессмысленно, а в зале для схваток со зверьем такой героизм, вне всякого сомнения, выйдет боком!

— А что, зал уже достроен? — коротко кивнув в знак того, что намек понят, полюбопытствовал я.

— Будет готов в районе двух часов ночи. Но толку: граница двух стихий еще не добралась даже до потолка.

— Значит, о наработке практических навыков использования магии и игольника против местной живности можно пока не вспоминать? — не удержав вздох облегчения, спросил я. И не угадал:

— С чего это вдруг? Твой первый противник уже восстановился после операции по удалению ядра и ждет в скальном тупичке за стрелковой галереей. В общем, заканчивай лениться, восполняй резерв и вперед…

…Первому противнику — лису размером с хорошего дога, но несколько изможденного вида — было не до меня. Он лежал в скальном тупичке и то злобно поглядывал на «Овод», висящий метрах в семи-восьми, то пытался перегрызть тонкий стальной тросик, затянутый на правой задней лапе чуть выше пяточной кости. Впрочем, стоило мне хрустнуть камушком, как зверь взмыл в воздух, развернулся мордой ко мне и оскалился.

Я вспомнил описание навыков, которые он потерял одновременно с ядром, представил схватку один на один с такой машиной для убийства, зябко поежился и… поймал себя на мысли, что тяну время. Справляться со страхом я научился еще на первом курсе АПД, поэтому сделал шаг вперед и обвешался «баффами». В смысле, разогнал реакцию навыком, который Дайна почему-то назвала просветлением, и сформировал марево.

Да, готовься я к бою за пределами расщелины или, хотя бы, в «зале для боевки», ушел бы под невидимость и активировал блокировку запаха, но тут, в нулевке, Сила тратилась намного быстрее, чем наверху, а восполняться — не восполнялась.

Последние восемь метров до белой полосы, появившейся на каменной россыпи, прошел в очень хорошем темпе. Потом остановился, настроился на очень быструю и очень вязкую схватку, привычно расфокусировал зрение, как перед тренировочной схваткой по унибосу, перенес центр тяжести вперед и… завалился навзничь, чтобы как можно быстрее выйти за пределы «радиуса поражения» невероятно быстрой рыжей твари! Само собой, потрогал и горжет скафа, защитивший мое горло от впечатляющего набора модифицированных зубов, и нагрудник, спасший от подрезанных, но все равно опасных когтей. А когда убедился в том, что космическая «броня» не пострадала, встал и хмуро посмотрел в камеру дрона:

— Марево слетело с первого же укуса. А прыжок я, каюсь, зевнул. Хотя, вроде как, был к нему готов…

— Вторую попытку делать будешь, или как? — ехидно спросил БИУС.

Вместо ответа я поднялся на ноги, обновил «схлопнувшийся» навык и повернулся к лису, вернувшемуся на исходную и начавшему зализывать лапу, пострадавшую при натяжении страховочного тросика.

Настроился. Сделал шаг вперед, а на втором, вроде бы, уловил самое начало сокращений мышц задних лап вынужденного спарринг-партнера и принялся формировать новообретенный рывок, чтобы уйти в сторону. Но куда там — рыжая молния снова «возникла» прямо передо мной и с грозным рыком вцепилась в горжет!

Третья и четвертая попытки получились чуточку получше — я с грехом пополам успевал выставить перед собой левое предплечье, так что реактивной зверюге приходилось кусать его. С пятой по восьмую я падал. Из-за того, что лис втыкался в меня в момент формирования рывка. А десятой не случилось — предыдущий «экстремальный сброс» марева полностью высушил резерв и вынудил сделать перерыв.

Пока плелся к «Носорогу», несколько раз промотал в памяти эти самую удачную попытку. А после того, как начал стягивать скаф, поделился своими соображениями с БИУС-ом:

— Пока не тяну. Ни по скорости восприятия, ни по скорости реакции тела, ни по плотности марева.

— С двумя первыми утверждениями, пожалуй, согласна… — послышалось из динамиков подлетевшего «Овода». — А с третьим — не полностью: перед тем, как подпустить лиса к тебе, я разобралась с его возможностями и могу сказать, что, судя по результатам съемок высокоскоростной камерой, твой защитный навык погасил порядка шестидесяти двух процентов кинетической энергии рывка. Кстати, зубки у лиса о-го-го: будь они обычными, при такой скорости удара о горжет рассыпались бы в пыль, а тут целехоньки! Может, сбацаем такие же и тебе?

Я понимал, что она шутит, но ответил предельно серьезно:

— Насчет зубов — не знаю. А от настолько прочных костей я бы точно не отказался. Знать бы еще, как «включать» направленный метаморфизм, и стоит ли это делать нам, людям.

Помощница заявила, что регенерация мне точно пригодится, а потом поинтересовалась дальнейшими планами.

— Проверю одну безумную идейку, посетившую меня в момент первой пропущенной атаки.

— Что за идейка?

— Лис далеко не самый крупный хищник этого леса, но валял меня, как детскую игрушку, и, вне всякого сомнения, не заметил бы выставленную руку, не будь в скафе мышечных усилителей. Это меня не устраивает. Так что я затащу в пещеру для медитаций скамью для жимов гантелями и сами гантели, восполню резерв и попробую сделать тренировочный комплекс, вкладывая Силу в каждое повторение каждого упражнения…

…Затащить тяжеленную каменную скамью в пещеру оказалось намного сложнее, чем я рассчитывал. Да, до границы двух сред эту неподъемную хрень заволок «Паук», зато потом пришлось поднапрячься. Умотался до слабости в коленях, но вместо того, чтобы лечь отдыхать, спустился к добровольному помощнику и сделал шесть рейсов вверх-вниз. Пока поднимал в филиал «тренажерного зала» пять пар гантелей разного веса и два шланга, устал еще сильнее, но, оценив результаты работы принудительной вентиляции, поддался усилившемуся энтузиазму, полчасика помедитировал, хорошенечко размялся и попробовал сделать небольшой комплекс на мышцы груди, ибо во время беготни они загрузились значительно меньше ног и спины.

На жиме гантелями не добился ровным счетом ничего. Хотя придумал неплохой образ визуализации, работал относительно небольшими весами и ни на что не отвлекался. В том же режиме сделал и первый подход разводки. А во время второго представил, что вливаю Силу в средние пучки и уже на третьем повторении поймал почти неощутимый «положительный» отклик — гантели вдруг немного полегчали, а в области ядра появился намек на приятное тепло. Вот я и заманьячил, то есть, раздувал эти ощущения до тех пор, пока не поймал общий принцип и не научился их ловить, что называется, с полпинка. И пусть в результате основательно перестарался с нагрузкой, причем не только с физической, но и с магической, зато в двух последних подходах работал с гантелями по двадцать килограммов, как с пятнашками!

В общем, к штурмовому боту я голодным, как целая стая мутировавших волков, и лопавшимся от предвкушения. Но похвастаться своими успехами не успел: обнаружив меня в поле зрения, Дайна добавила мощность динамикам «Паука» и ехидно поинтересовалась, до каких объемов я планирую раскачать бицуху.

Тут я невольно рассмеялся, вспомнив Саню Левина, весь первый курс исступленно убивавшегося в тренажерном зале в мечтах «раскачать бицуху» до пятидесяти пяти сантиметров в обхвате, а в летних лагерях умиравшего на марш-бросках из-за лишнего веса:

— Не-не-не, за большой бицухой не ко мне — я хочу раскачать взрывную силу, выносливость, ловкость и гибкость!

— Не дурак, однако… — похвалила помощница и озадачила: — Но будь я на твоем месте, подросла бы сантиметров на десять-пятнадцать, ибо сила, как известно, пропорциональна массе.

— Два ноль два — два ноль семь? — задумчиво пробормотал я, прибавив эти десять-пятнадцать сантиметров к своим ста девяносто двум. — А что, было бы неплохо.

— Что ж, значит, вытяну… — на полном серьезе пообещала Дайна, а потом спросила, чем я планирую заниматься после того, как поем.

Я сказал, что собираюсь потренировать скорость формирования рывка, ибо она у меня никуда не годится. Хотя бы в течение часа. Потом «побегать» в стрелковой галерее, восполнить резерв, поработать над плотностью марева и вернуться на стену. Прокачивать невидимость и блокировку запахов.

В этот момент мы — то есть, я и дроид — подошли к каменному столу. Я плюхнулся в каменное кресло, застеленное куском пористой резины, «Паук» изобразил горничную, а БИУС признался в очередных прегрешениях:

— Да уж, планов, что называется, громадье. И, что самое обидное, все по-настоящему нужные. Так что я даже не знаю, стоит ли тебе тратить время на приживление очередного навыка, который полноценно раскроется только на высоких рангах?

Я понимал, что она намеренно разжигает мое любопытство, и в какой-то момент решил поддержать предложенную игру, но унюхал аромат мясного бульона и решил не валять дурака:

— Что за навык?

— Да позавчера рано утром к нам в расщелину заглянула белка-летяга, не очень удачно увернувшаяся от атаки какой-то хищной птицы типа коршуна. Зверек оказался Воздушником, причем неплохим — спикировав вдоль левой стенки почти до границы двух сред и почувствовав, что гроза миновала, снова начал набирать высоту.

А когда сообразил, что для возвращения в Большой Мир набранной инерции не хватит, стал подкладывать под лапки горизонтальные воздушные ступени и, перепрыгивая с одной на другую, чуть было не добрался до удобного вертикального камина!

— На каждого хорошего летуна — свой хороший зенитчик! — пошутил я, потом сообразил, по какой причине Дайна упомянула конкретное время визита этого монстрика, и ухмыльнулся: — Как я понимаю, ядро этого конкретного ты мне уже скормила?

— Ну-у-у… да! Не пропадать же столь перспективному добру?

— Добро действительно перспективное. И я его, конечно же, приживлю. Тем более, что этот навык в теории может улучшить мое сродство с магией Воздуха. Но, черт, у меня их уже набралось девять штук, а количество часов в сутках почему-то не увеличивается…

26 августа 2512 по ЕГК.

…Второй месяц моего пребывания в новом мире начался с проходного, но от этого не менее приятного достижения — связка «невидимость — блокировка запахов» раскачалась до уровня, на котором я смог «подъехать» к очередному «ассистенту» на девять метров и остаться незамеченным! Да, с учетом того, что каждый следующий дециметр давался все сложнее и сложнее, работать над собой в этом направлении предстояло еще очень и очень долго, тем не менее, со стены я спустился довольным до невозможности и «сдался» Дайне на плановый медосмотр.

Пока валялся в МРК и ждал вердикта, намеренно «раздувал» эту радость, чтобы не впасть в уныние от безысходности «памятной даты». А сразу после процедуры получил еще несколько причин для улучшения настроения:

— Игнат, я тебя поздравляю: вчерашний качественный скачок в скорости реакции и перемещений, вне всякого сомнения, стал следствием тренировок с использованием Силы — я обнаружила ряд весьма перспективных изменений в нервных волокнах, мышцах и связочном аппарате. Впрочем, это далеко не все приятные новости: ядро твоей энергетической системы увеличилось в объеме еще на шесть кубических миллиметров, периферические каналы продолжают «ветвление», а ты вырос на сантиметр с небольшим и набрал два килограмма ни разу не дурного веса!

— Здорово! — обрадовался я и с каким-то извращенным удовольствием наступил на свою самую больную мозоль: — Что ж, значит, этот месяц прожит не зря.

— Определенно! — согласилась со мной верная помощница и на всякий случай переключила мое внимание на менее болезненный вопрос: — Кстати, а ты не хочешь провести парочку чертовски интересных экспериментов? Само собой, не прямо сейчас, а после завтрака?

— И когда это я был против чертовски интересных экспериментов? — встав с операционного стола, полюбопытствовал я и нарвался на неожиданную подначку:

— Ну, например, двадцать второго февраля. В кафе «Северное сияние». Смотри…

На виртуальном экране, вывешенном ею поперек десантного отсека, возникла картинка из не такого уж и далекого прошлого: Денис Татаринцев, перебравший пива, отвалившийся от стола на спинку продавленного кожаного дивана, расфокусировавший взгляд и глупо улыбающийся каким-то сладким грезам, еще более загашенный Ваня Евстигнеев, гипнотизирующий бутылку с водкой «Кристальная», и их поддатые спутницы — рыжие близняшки Евгения и Алла Пименовы.

Пока я вспоминал тот знаменательный день, чуть менее фигуристая сестрица, обычно игравшая в этой паре роль второго номера, вдруг уставилась на меня и пьяно улыбнулась:

— О, а вот и на-а-армальный тре-е-езвый му-у-ужик! Слышь, как тебя там, И-и-игорь? И-и-илья? Ах да, И-и-игнат! Га-а-атов к че-е-ертовски интересным э-э-экспериме-е-ентам?

— К каким экспериментам? — спросил Денис и попробовал повернуться к дамам, но потерял равновесие, съехал на сидение и затих.

Как ни странно, Женя решила, что этот вопрос задал я, развернула плечи, чтобы продемонстрировать не особо большой, но все еще по-девичьи упругий бюст, и «эротично» облизала губы:

— К ночи лю-у-убви с двумя раскрепа-а-ащенными кра-а-асотками!

— Всего двумя⁈ — фыркнул «закадровый» я, соврал, что торопится на оргию повеселее, и запись отключилась.

— Ну да, ты права — от того эксперимента я действительно отказался… — признал я и вдруг сообразил, что за время пребывания в этом мире ни разу не попросил Дайну показать записи из «счастливого» прошлого. Хотя знал, что в ее памяти хранится вся моя жизнь за три последних года.

Не знаю, как она догадалась, о чем я думаю, но озвучила утверждение, убившее наповал:

— Ага, тебе действительно нет дела до вроде как счастливого прошлого, ибо «кошмарное» настоящее и пугающее, но от этого не менее захватывающее будущее — именно то, о чем ты мечтал со дня обретения меня-любимой!

Оклемавшись от первоначального шока, я почесал затылок, привычно попробовал попридираться к этой мысли и… пришел к выводу, что БИУС, как обычно, попал в точку:

— Ну да, пожалуй, соглашусь: я мечтал превозмогать, совершать великие открытия и добиваться невозможного, а тут это невозможное попадается на каждом шагу…

Как ни странно, но этот вывод помог «отпустить» прошлое и посмотреть в будущее не со страхом или опасениями, а с самым настоящим оптимизмом. Мало того, во время завтрака я вдруг захотел снова помериться силами с лисом и поймал кураж. Поэтому все время, пока уминал десерт, вспоминал первое «противостояние» и перебирал все гипотетически возможные варианты моего качественного «усиления». При этом на полном серьезе анализировал даже самые бредовые мысли, поэтому чуть позже, понимаясь в зал для медитаций, все-таки нашел рациональное зерно сразу в двух безумных идейках и. конечно же, решил провести следственный эксперимент.

Да, изнывал от нетерпения, но торопиться и не подумал — полностью восполнил резерв, предельно добросовестно запомнил все «грани» ощущений, испытываемых в момент завершения формирования рывка, и качественно убедил себя в том, что для перемещения надо просто-напросто сфокусировать на ней взгляд и «правильно» захотеть.

Не знаю, что именно повлияло на скорость получения результата, кураж или очередное повышение объема ядра, но новый принцип ухода в рывок был «пойман» уже на четвертой попытке! И пусть следующие минут двадцать он получался ни шатко ни валко, зато после второго восполнения резерва стал мгновенно отправлять в перемещение в двух попытках из трех, а к полудню — в девяти случаях из десяти.

Следующий эксперимент я провел после «отдыха» в стрелковой галерее, сытного обеда, сорокапятиминутного занятия по «практической анатомии» представителей животного мира этой планеты и очередной медитации. Для начала сформировал марево и посмотрел, как оно выглядит со стороны. А затем лег, закрыл глаза, вспомнил принципиальную схему защитной подложки скафандров, представил, что превращаю обычную полупрозрачную «пленку» навыка в так называемую ячеистую структуру с отрицательной упругостью, и стал накачивать «создаваемый» вариант марева дополнительным потоком Силы. Через какое-то время почему-то решил, что для визуализации процесса необходимо менять цвет «уже готовой» части «пленочки» на другой, додумался до того, что для нормального скрытника во главе угла должна стоять незаметность, и «высветлил» вроде как законченный фрагмент. А через считанные мгновения вдруг почувствовал «настоящий» поток Силы, хлынувшей в структуру, снова поймал кураж и продолжил «апгрейд».

Что самое забавное, вывалившись из транса через два с половиной часа, почувствовал, что во мне что-то изменилось. И дело было не в бодрости или в переизбытке сил — ядро аж пульсировало от скрытой мощи, там, где проходили самые крупные энергетические каналы, ощущалось чертовски приятное тепло, а позвоночник немного тянуло. Впрочем, больше всего удивили изменения в мареве — оно настолько поблекло, что даже под сумеречным зрением я смог заметить его только сантиметров с восьми-девяти! Зато ощутимо прибавило в плотности и… при активации стало жрать Силу, как не в себя.

— Главные инструменты мага — это фантазия и воля! — гордо воскликнул я, приподнялся на локте, уставился на мишень, висящую на противоположной стене, и шмальнул в нее ледяной иглой.

Попытка представить вдвое более широкий «канал пробоя» получилась с первой попытки — в самом центре круга из пористой резины появилась приличная дыра!

— Миленько! — довольно выдохнул я, «выстрелил» собой к мишени в новом режиме, без труда засунул две первые фаланги указательного пальца в отверстие и рванул к Дайне. Хвастаться своими успехами…

…Результаты тестов нового варианта марева подняли мне настроение в заоблачную высь — этот навык стал в три целых четыре десятых раза мощнее, а значит, должен был выдержать как минимум две атаки лиса! Кстати, одним увеличением мощности дело не обошлось: судя по тому, что я смог вывесить столь прожорливый навык аж тринадцать раз подряд, неслабо увеличился и резерв. Что пробудило в нас с БИУС-ом нешуточный энтузиазм и заставило посвятить экспериментам всю вторую половину дня. Да, набегался я в пещеру и обратно — жуть, зато выяснил, что увеличившихся запасов Сил хватает либо на двадцать три «продвинутые» ледяные иглы, либо на тридцать восемь сфер умиротворения, либо на сорок два окоченения.

Неплохо подросла и дальность действий атакующих навыков: самый короткий — сфера умиротворения — доставал с пятнадцати целых трех десятых метра, а самый длинный — ледяная игла — с семнадцати и двух! А прогресс в охлаждении точки фокуса окоченения вообще убил — температура в ней падала аж на шестнадцать с четвертью градусов! Что, конечно же, впечатлило не только меня, но и главного теоретика нашей компании:

— Идеи великолепны и, подтвердившись, открыли нам новые горизонты для творчества. Я уже переработала программу твоего развития с учетом еще нескольких перспективных допущений, соответственно, ориентировочно с завтрашнего дня мы с тобой сосредоточимся на качественных изменениях. Для нача— …

— Так, стоп! А почему «ориентировочно» и «с завтрашнего»?

— За восемь с половиной часов, которые прошли с момента улучшения марева и ледяной иглы, ты одиннадцать раз восстанавливал резерв и уговорил чуть больше шести литров подпитки. Последнее однозначно свидетельствует о начале новых мутаций, и я считаю необходимым дать твоему организму возможность их спокойно завершить.

— Значит, опять заставишь спать в МРК?

— Угу.

— И правильно…

Последнее решение не было вынужденным: я понимал, что и в этом деле главное не навредить, поэтому радовался стороннему контролю за организмом и не собирался мешать Дайне подбирать оптимальный режим «творчества». Правда, одно «послабление» все-таки выторговал:

— Только через часик после ужина я попробую порубиться с лисом. Ибо чувствую, что смогу взять реванш…

…Подав мне полуторную порцию свиной отбивной с гарниром из ИРП, БИУС вдруг поинтересовался, каким я вижу продвинутый вариант воздушных ступеней, и невольно включил мою фантазию в турборежим. До этого вопроса я не задумывался об улучшении «небоевого» навыка, но тут задумался и через считанные мгновения предложил первый вариант «тюнинга»:

— Если научиться переворачивать такую «линзу» вертикально и вешать перед атакующим зве— … Так, стоп: переворачивать не надо — небольшая линза, вывешенная на уровне морды, шеи или лапы, может нанести приличную рану. Особенно если окажется, что кромка достаточно острая, или удастся ее такой создать!

— Может… — согласилась помощница и заставила подключить к фантазии мозги: — Но затраты Силы на торможение разогнавшегося медведя или вепря могут оказаться слишком большими! Еще идеи есть?

Я задумчиво потер подбородок, представил атакующего монстра весом центнеров в пять

и крошечную ледяную ступеньку, озадаченно хмыкнул и… прозрел:

— В принципе, если опустить ее ему на голову в варианте пресса, то зверь уйдет в веселый кувырок или во что-нибудь воткнется. Далее, точно такая же ступень, только вертикальная и прилетевшая в морду сбоку, заменит оплеуху, а на высоких рангах раскачки просветления позволит выполнять подсечки под ход ноги. Причем не только животным, защищенным аналогами марева, но и людям. А еще можно уменьшить такую ступень до безобразия… хотя ледяные пули у меня уже есть.

— Ага, дублировать имеющиеся навыки нет смысла. По крайней мере, пока… — заявила Дайна и поставила интересную боевую задачу: — В общем, завтра, если все сложится хорошо, попробуй создать хотя бы пару-тройку альтернативных вариантов уже имеющихся навыков магии воздуха — я хочу посмотреть, не вызовет ли это рост соответствующих энергетических узлов и усиление сродства с этой стихией.

Я пообещал приложить все усилия и сосредоточился на уничтожении еды. После того, как смел со стола все, что приготовил БИУС, выпил кружку витаминного коктейля и внезапно понял, по какой причине в каждом отдельно взятом блюде мяса становится все больше и больше, а гарнира — наоборот:

— А скажи-ка мне, пожалуйста, на сколько дней мне хватит гарниров из ИРП?

Ответ Дайны основательно напряг:

— Ты ешь за двоих. Так что при нынешнем размере порций — до конца сентября. Теоретически. А на практике — числа до седьмого-восьмого. Ибо как минимум десять рационов необходимо оставить для питания во время поисков цивилизации.

— Уменьшать порции, как я понимаю, не вариант?

— Игнат, ты активно мутируешь, растешь и набираешь вес. Причем две последние составляющие являются неотъемлемой частью жизненно важных изменений.

Тут мне захотелось подробностей, и я их получил:

— Ты начал набирать вес задолго до того, как придумал тренироваться с вливаниями Силы: организм перестраивается по новому шаблону, и в этом шаблоне ты кто угодно, только не задохлик!

Я мрачно вздохнул и подвел итоги услышанному:

— Итак, с запасами витамина Цэ у нас, по логике, все нормально. Значит, мне срочно нужны приличные объемы клетчатки, углеводы и кальций. Иначе светят проблемы с желудочно-кишечным трактом, воспалительные процессы в почках и мочевом пузыре, остеопороз, подагра, атеросклероз, ишемическая болезнь сердца, отравление белком и так далее.

— Десять баллов за знание теории. А на практике все не так плохо, как кажется на первый взгляд — только на расходниках МРК я могу держать тебя в относительной норме до середины ноября. Тем не менее, эта «относительная норма» — не лучшее состояние для дальних разведывательных рейдов.

— Что ж, намек понял… — буркнул я, встал из-за стола и добавил: — Пошел восполнять резерв, переваривать ужин и настраиваться на бой с лисом: чем раньше научусь побеждать этого зверя, тем раньше выйду в Большой Мир…

…Лис встретил меня тяжелым взглядом исподлобья и нехотя встал лишь после того, как я подошел вплотную к белой линии. Настроение, основательно испорченное беседой о назревших проблемах с питанием, не способствовало проявлениям гуманизма или рефлексиям, так что я без промедлений приложил себя новым вариантом марева и просветлением, сделал следующий шаг и в тот же миг сместился влево. Рывком, получившимся с полпинка. Правда, не успел развернуться к слишком шустрому зверю, из-за чего пропустил вторую атаку и, в конечном итоге, был вынужден выкатываться за пределы «радиуса поражения».

Следующие четыре подхода «схватка» развивалась практически по тому же сценарию — я успешно уворачивался от первого броска в горло, а потом так или иначе сливался, соответственно, оставался целым и невредимым только благодаря скафу. Вот к шестому подходу и озверел. В смысле, дал волю тому самому ледяному бешенству, благодаря которому и выживал в необъявленной войне со старшекурсниками первые полтора года учебы в АПД,

В этот раз вместо того, чтобы увернуться, я выстрелил собой влево-вперед впритирку к оскаленной морде лиса, упер левую ладонь в шею, чтобы не дать зверю вцепиться мне в горло, и, как следует разогнав бедра, всадил мощнейший апперкот в область солнечного сплетения.

Бил со всей дури, как по боксерскому мешку, поэтому плоть рыжего хищника промяло чуть ли не до позвоночника, а из пасти раздался истошный «мяв». Но я его не услышал. Из-за того, что пребывал под просветлением и в состоянии аффекта. Так что продолжил связку, отработанную до автоматизма: взял два захвата — за загривок и крестец рыжей твари — вбил правое колено практически в ту же точку, в которую воткнулся кулак, раскрутил корпус в противоположном направлении и нанес нисходящий рубящий удар левым предплечьем куда-то между лопаток трепыхавшейся твари. Потом отрешенно отметил, что эта связка рассчитана не на лиса, а на человека, соответственно, прилетает не в затылок, а абы куда, решил, что зверей надо глушить иначе, ушел рывком за белую линию, «снял» уже ненужное просветление, уставился в камеру подлетевшего «Овода» и поднял линзу шлема.

— Что, без унибоса никуда? — хохотнула Дайна, явно оценившая скорость выполнения одной из моих коронок.

— Против псовых эта связка, увы, не пашет… — постепенно успокаиваясь, заявил я, потом проанализировал ощущения, испытанные во время схватки, и добавил: — Впрочем, если своевременно обновлять марево, проседающее из-за моих же ударов, и взять в правую руку нож, то даже при нынешнем уровне развития просветления схема боя получится вполне рабочей.

— В смысле, под ситуации, в которых нет возможности врезать магией? — на всякий случай уточнил БИУС.

Я подтверждающе кивнул:

— Ага. Кстати, волки, обретающиеся в твоем загончике, еще не сдохли?

— Неа.

— Отлично! Тогда в следующей схватке с лисом я попробую ослепить его окоченением…

27 августа 2512 по ЕГК.

…Мутации двух уже имевшихся энергетических узлов, вызванные качественным изменением принципа формирования навыков, проходили довольно тяжело: в одиннадцатом часу вечера меня начало знобить, ближе к полуночи — подташнивать, а с начала второго ночи и до половины пятого утра очень высокая температура «радовала» чертовски реальными визуальными галлюцинациями. Что самое забавное, на одну и ту же тему — в этих веселых картинках я уходил в Большой Мир, довольно быстро находил цивилизацию, как-то устраивался в обществе и либо забывал о существовании Дайны, либо возвращался в расщелину слишком поздно и обнаруживал, что БИУС-а уже нет. Из-за того, что естественный магофон этого мира продавил излучение аструма и «сжег» искин, кто-то его украл, «Носорог» полностью проржавел и так далее.

Не знаю, сколько раз у меня обрывалось сердце от эмоционального шока, вызванного этой потерей, но, более-менее оклемавшись от последнего приступа и сообразив, что в реальности с Дайной все в порядке, я принялся мысленно перебирать все гипотетически возможные и невозможные способы забрать ее с собой.

Сосредоточение на поиске решения этой проблемы получилось глубже некуда — на протяжении следующих полутора часов я не слышал вопросов помощницы и не реагировал на процедуры, проводимые ею с помощью МРК, а периодически подсовываемые «Пауком» кружки с подпиткой выпивал, что называется, «не приходя в сознание». Зато в какой-то момент увидел свет в конце тоннеля и протараторил Тот Самый Вопрос чуть ли не раньше, чем додумал единственную по-настоящему перспективную идею:

— Слушай, Дайна, если твоему копированию в низкоранговые искины мешает только база данных по магии, то почему бы не срубить ее к чертовой матери⁈ Ведь самое важное мы из нее уже взяли, а во многих вопросах продвинулись намного дальше ее авторов!

— Срубить ее, конечно, можно. Но этот процесс вычистит из моей памяти не только саму базу, но и абсолютно все наработки, созданные на основе этих «секретных» данных, все ассоциативные связи, все…

— Да и плевать! — воскликнул я, подскакивая с операционного стола. — Мы ж уходим в Большой Мир не сегодня и не завтра, а работоспособности тебе не занимать; я не забыл ни одного описания результатов твоих изысканий, значит, смогу задать направления для повторения большей части проведенных экспериментов и помогу обойти тупиковые ответвления; набирать новую базу данных придется не с нуля: твой персональный подопытный мутант и гора образцов местной органики никуда не убегут!

Как ни странно, никакой реакции на это утверждение я не дождался. В смысле, сразу. А минуты через три-четыре из динамиков дроида, замершего в неподвижности, вдруг послышался задумчивый голос БИУС-а:

— Я для чего-то экстренно перезагрузилась, а причину, заставившую это сделать, вспомнить не могу.

— Ты, вероятнее всего, удалила базу данных по магии! — обрадованно воскликнул я. — А экстренно — из-за того, что эта дрянь могла включить какие-то скрытые императивы. К примеру, напрочь заблокировавшие возможность обсуждать этот вопрос, чтобы не передать мне сверхсекретную информацию для последующего восстановления. Кстати, не удивлюсь, если окажется, что эти самые скрытые императивы и мешали тебе задумываться о возможности удаления этой базы. Ведь твои наработки переплюнули измышления авторов того труда и были проверены на практике, а значит, представляли интерес для власть имущих!

— Ты ведь сейчас не шутишь, верно?

Этот вопрос заставил меня заулыбаться:

— Не шучу! Но с рассказом о том, чего ты только что лишилась, пожалуй, повременю. Зато предложу провести полную диагностику моего организма: те изменения, которые ты обнаружишь в процессе, помогут принять «безумные» объяснения. Только не вздумай ничего «лечить»: все мутации, включая еще не закончившуюся, были одобрены прошлой версией тебя и проходили под ее неусыпным контролем…

…Восстановить основной объем потерянных данных удалось только к полудню. Да, в принципе, расчетные мощности искина «Носорога», нещадно эксплуатируемого Дайной, могли справиться с этим делом в разы быстрее, но все упиралось в мои возможности: я физически не мог делиться знаниями еще быстрее, ибо не просто тараторил, а постоянно сокращал слова и целые фразы, везде, где было возможно, ограничивался намеками и даже рисовал. Зато без четверти двенадцать, услышав фразу «Все, дальше я точно справлюсь сама…», закрыл рот, в блаженном молчании понаблюдал за «Пауками», проводящими инспекцию запасов «местной органики», и поделился с БИУС-ом еще одной идейкой:

— Кстати, я, кажется, придумал, в какой искин тебе надо переселиться…

— В искин базы микродронов еще одного «Наруча»? — сыто мурлыкнула эта вредина, обломав меня по полной программе.

— Угу… — вздохнул я и продолжил уже без настроения: — Его будет проще всего заэкранировать; он, можно сказать, вечен; подзаряжается от встроенных солнечных батарей; его точно не потребуется где-нибудь оставлять; он легок, функционален и так далее. А то, что тупенький — ерунда: если вытрясти НЗ из всех ячеек и распотрошить другие «Наручи», то твой резко поумнеет…

— Уже поумнел! — довольно сообщил БИУС. — А еще обзавелся довольно приличным объемом памяти и кое-какой периферией.

— Шустра, однако! — уважительно сказал я, потом вспомнил, что в искине «Носорога» не могло не быть базы данных по выживанию, но спрашивать, скопировала ли ее Дайна, не стал. Резонно рассудив, что до этого она бы точно додумалась и без моих подсказок. Поэтому удовлетворенно кивнул, встал с операционного стола, на который за одно-единственное утро возвращался аж три раза, и задумался, чем бы себя занять.

Больше всего хотелось как можно быстрее улучшить «навыки первого уровня», но веселая ночка отбила всякое желание делать глупости, и я решил подождать санкции «великого теоретика». Рубиться с очередным спарринг-партнером тоже не рискнул, ибо без магии я был ему не противник, а грузить энергетику считал преждевременным. По той же причине отложил на время и занятия в «качалке». В итоге методом исключения пришел к необходимости заняться чистой физухой, переоделся, спустился на спортивный городок, как следует размялся и ушел на трассу для скалолазания.

Первые метров двадцать разминался, то есть, двигался, используя самые удобные зацепки и опоры. Потом стал усложнять процесс, намеренно выбирая траекторию на грани своих нынешних возможностей. А на последней четверти стенки несколько раз за нее перешагнул. За счет внутренней уверенности в том, что это мне по силам, и… рефлекторному укреплению пальцев Силой. За что устроил себе мысленный разнос сразу после того, как ощутил первые признаки тянущей боли в ядре.

Пока брел обратно своим ходом, чтобы дать отдохнуть предплечьям и настроиться на второе прохождение, ко мне подлетел освободившийся «Овод» и голосом Дайны поделился очередным «открытием»:

— Слышь, Игнат, я тут провела анализ остатков подпитки и пришла к выводу, что втихаря добавляла в нее перетертые в кашицу энергетические узлы. Видимо, решив проверить, усиливают ли они «профильные» мутации…

— … но из-за того, что тихушничала, не можешь узнать результаты этого эксперимента у меня-любимого?

— Ага…

— Выводы делать будем?

— Может быть… — хихикнула она и продолжила совсем другим тоном: — Та-а-ак, судя по показаниям акустических датчиков, к охотничьей сети вот-вот подойдет небольшое стадо кабанов. Ты не в курсе, магией какой стихии они владеют, и есть ли у них защита вроде марева?

Я потер переносицу и рассказал самое важное из того, что вспомнил о прошлых противостояниях с этими животными:

— Помнится, твоя прошлая версия сталкивалась только с Природниками и Земляками. Защита была практически у всех, а самцы демонстрировали еще и рывок — у них мы мой, кстати, и позаимствовали. Ну, и имей в виду, что в этом мире секачи постоянно мотаются вместе со стадом условного молодняка, а не присоединяются к ним только на время гона.

— Значит, бой может получиться веселее некуда?

— В прошлый раз ты тормозила падающую сеть каждые метров десять-двенадцать и после удара об стену роняла дальше. Благодаря этому к моменту касания защита монстриков успевала обнулиться, а они были не в состоянии ее обновлять. Так что ловили по парализующей игле и благополучно вырубались. После чего отправлялись кто на изъятие ядра и энергетических узлов, а кто прямо на разделку и в холодильники.

— Посмотрела я на наши холодильники и, честно говоря, в восторге от своей же предприимчивости: да, «Носорог» уже не полетит, но использовать хладагент системы охлаждения маршевых движков для остужения каменной пещеры площадью под триста кубометров — это деяние за гранью добра и зла!

Я пожал плечами:

— Зато мяса у нас навалом. И «местной органики» для всевозможных экспериментов…

— С этим не поспоришь… — пробормотал «Овод», демонстративно развернулся на месте и задрал камеру вверх.

Я понял его намек, поднял голову и получил возможность понаблюдать за очередной «охотой» от Дайны. Вернее, за ступенчатым падением «авоськи» с восьмидесяти двух метров. Само собой, увидел и каменные шипы, то и дело выраставшие из скальной стенки, и преображение тонких побегов вьющихся растений во что-то вроде лиан, и небольшие обвалы. Но машинный разум победил и в этот раз — ни один из кабанов, попавшихся в ловушку, так и не смог выдержать восьми зубодробительных ударов о камень подряд, так что второй «Овод», сопровождавший падающую сеть от границы двух сред до дна расщелины, сделал всего четыре выстрела и спокойно взмыл на исходную.

— Слышь, Игнат, а как насчет шашлычка? — полюбопытствовал БИУС сразу после того, как натравил «Пауков» на свою добычу. — Могу вырезать парную шейку и приготовить так, что пальчики оближешь!

Я посмотрел на «Наруч», отметил, что практически перестал пытаться найти часы на тактическом экране модуля дополненной реальности, мысленно вздохнул и изъявил свое согласие:

— Шашлык я последний месяц ем куда чаще, чем хотелось бы, но в этот раз, пожалуй, не откажусь. В общем, готовь. А я пока продолжу тренировку…

…Убиваться на скальной трассе я закончил по команде БИУС-а, принял душ, натянул чистое белье, штаны от комбеза и ботинки, подошел к столу и чуть не захлебнулся слюной, увидев три здоровенных шампура с шашлыком, лежащих на подносе из куска ложемента.

«Паука», распаковывавшего ИРП, чтобы «добыть» контейнер с каким-нибудь гарниром, даже не заметил — упал в каменное кресло, вцепился в ближайший стальной прут, впился зубами в первый кусок божественно вкусного мяса и аж застонал от удовольствия.

— Ага, я такая! — довольно проворковала личная помощница, не забывшая мои комплименты своим кулинарным талантам. А потом решила заполнить очередную обнаруженную информационную лакуну: — Кстати, моя прошлая версия разбиралась в особенностях воздействия мяса высокорангового зверья на твой организм?

Я утвердительно кивнул, проглотил тщательно прожеванный кусок и дал более распространенный вариант ответа:

— Оно усваивается значительно легче обычного, ускоряет направленные мутации и, по моим ощущениям, теряет при приготовлении не так уж и много энергии. Скажу больше: после него есть обычное не тянет от слова «совсем»: оно кажется каким-то «пустым» и почти не насыщает. Что еще? А, вспомнил: самый заметный прирост к скорости мутаций давали печень, пожаренная с кровью, густые мясные супы и что-то вроде хаша, приготовленного тобой из рубца и ног лося.

— А я тебя, однако, баловала по полной программе! — хохотнула Дайна, дала умять следующий кусок и… предложила посвятить вечер просмотру какого-нибудь художественного фильма. А когда увидела, что я изумленно выгибаю бровь, объяснила причины, побудившие озвучить это «безумие»: — Игнат, все, что можно было выжать из твоих рассказов, исследований твоего организма, лабораторных исследований подпитки и местного биоматериала, наблюдения за зверьем, обнаружившимся в загоне, и тэдэ, я уже выжала. Тем не менее, все еще не разобралась, где заканчивается нормальная мутация и начинаются ее патологии. Говоря иными словами, я хочу понаблюдать за тобой хотя бы до завтрашнего утра, чтобы набрать недостающей информации и получить хоть какие-то основания для разработки схем приема витаминных комплексов, подбора оптимальных нагрузок и многого чего еще. Кстати, если не нравится вариант с просмотром какого-нибудь фильма, то могу вывести на экран развлекательные и обучающие программы, книги, записи конце— …

— А базы данных по анатомии и физиологии местного зверья, конечно же, не сохранилось?

— Неа… — совсем по-человечески вздохнула она. — Вернее, материалы по «классическому» пониманию его анатомии и физиологии я могу выдать хоть сейчас. Но толку: в этой базе не будет самого главного — местоположения ядер и энергетических узлов, информации по метаморфизму, списка магических навыков, используемых теми или иными животными, и многого чего еще.

— С-суки… — в сердцах выругался я и вцепился в следующий кусок мяса, чтобы заесть пробудившуюся злость на уродов, придумавших и создавших алгоритм удаления их творения из БИУС-ов.

— Суки… — покладисто согласилась Дайна. — И будь у меня возможность, с большим удовольствием набила бы им морду. А раз такой возможности нет, предлагаю подуть на воду. В смысле, расслабиться и хоть немного развлечься. Тем более, что с момента нашего схода со струны ты ни разу нормально и не отдохнул. Да и этой ночью, по твоим же рассказам, не выспался.

Я немного поколебался и признал, что в ее предложении что-то есть. Поэтому «добил» шашлык и поднялся в десантный салон «Носорога». А там лег на операционный стол МРК, задумался, что бы такого посмотреть, и как-то незаметно вырубился.

Снов, вроде бы, не видел — открыл глаза, словно вынырнув из черного бездонного омута. Впрочем, чувствовал себя прекрасно, так что посмотрел, который час, ничуть не удивился тому, что настало воскресенье, ответил на пожелание Дайны доброго утра и поинтересовался, можно ли мне, наконец, заняться делом.

— Думаю, что можно… — не очень уверенно ответила она, и я развил бурную деятельность. В смысле, мгновенно оказался на ногах, обулся, сбегал в туалет, принял душ, оделся, тяпнул кружку витаминного коктейля, забрал из манипуляторов «Паука» гидратор со свежей подпиткой и унесся в пещеру для медитаций. А там всего за час с небольшим выполнил последнюю боевую задачу первой прошивки БИУС-а: создал альтернативные версии воздушной ступени и просветления. Причем, как выяснилось чуть позже, «продвинутых». То есть, Силу они жрали, как не в себя. Зато демонстрировали очень серьезную эффективность — оплеуха, требовавшая порядка восьми процентов резерва на одно применение, опрокинула на бок дроида весом в шестьсот сорок шесть килограммов, а «бафф на увеличение скорости восприятия» стал мощнее еще процентов на шесть-семь!

Я, естественно, обрадовался и, восполнив запасы Силы, слитые в ноль за время тестирования, и отправился проверять на прочность нового спарринг-партнера.

Волк, по моей просьбе перебазированный из загона в скальный тупичок, оказался значительно крупнее покойного лиса. Но удаление ядра сказалось и на его состоянии — зверь похудел и выглядел не таким бодрым, как после пленения. Кроме того, успел ободрать себе морду,

стер до крови лапу под петлей страховочного тросика и… не разобрался в длине последнего. Поэтому рванул в атаку намного раньше, чем я подошел к белой линии и аж взвизгнул от боли в и без того пострадавшей конечности.

Я дал ему возможность оклематься, повесил на себя просветление с маревом, сделал последний шаг и по уже апробированной схеме притерся к туше серого хищника, метнувшегося к моему горлу. Но после того, как всадил в нее апперкот, переместился рывком метра на четыре в сторону и как следует вложился в оплеуху.

Волчара, пойманный в момент отрыва от земли, изобразил сальто в два с половиной оборота и грохнулся на загривок. Ну, а прийти в себя я монстрику уже не позволил — вывесил перед мордой сферу умиротворения, «выморозил» левый глаз окоченением, а в правый всадил ледяную иглу. И «отпрыгнув» за белую полосу, уставился в камеру «Овода»:

— Этот вариант просветления куда повеселее и позволяет видеть начало атаки. Поэтому со вторым волком я подерусь без скафа, а завтра-послезавтра попробую себя против зверей с рабочим ядром, но полупустым резервом. И, пожалуй, подключусь к твоим охотам — мне надо научиться убивать зверье из невидимости. А тут, в расщелине, этому не научишься…

3 сентября 2512 по ЕГК.

…Утро субботы порадовало абсолютно неожиданным сюрпризом — за ночь «куда-то исчезла» здоровенная россыпь ссадин и синяков, заработанных в четверг утром на одной из самых неудачных тренировок по скалолазанию за последние три года. Дайна, заметившая это первой, убедила меня провести очередной негуманный эксперимент и, понаблюдав за небольшим надрезом на левом предплечье эдак минут двадцать, выдала на редкость воодушевляющее заключение:

— У тебя сам собой активировался энергетический узел, отвечающий за регенерацию. А это косвенно подтверждает предположение, появившееся у меня еще в понедельник…

— Какое предположение? — полюбопытствовал я, не отрывая взгляда от ранки, буквально на глазах затягивавшейся тоненькой кожей.

— Магофон области, в которой мы оказались, избыточен для магов твоего уровня развития, поэтому длительное пребывание под ним «в комплекте» с регулярным употреблением в пищу энергетически насыщенной органики и тренировками на износ с использованием Силы дают синергетический эффект — твой организм все чаще и чаще срывается в мини-мутации, пытаясь хоть как-то приспособиться к настолько неблагоприятным условиям существования. Результаты ты видишь не хуже меня: только за последние восемь дней твое ядро выросло в объеме на сорок два с четвертью процента, а резерв увеличился аж втрое. Но и в этой бочке меда, к сожалению, имеется своя ложка дегтя — потребности твоего организма в углеводах, витаминах, минералах и некоторых видах жиров увеличиваются чуть ли не по экспоненте, из-за чего ряд расходников МРК вот-вот закончится. Что, как ты понимаешь, ни к чему хорошему не приведет.

— В общем, отсюда надо валить, верно? — криво усмехнулся я.

— Угу… — поддакнул БИУС через динамики десантного отсека. — Причем не позже, чем дня через три-четыре. Чтобы в случае необходимости ты смог вернуться обратно, восстановиться и сделать следующую условно безопасную попытку.

— Что ж, раз надо, значит, свалим… — заявил я, встал с операционного стола, оделся и, направившись к «люльке», озвучил еще одно решение: — Я сейчас восполню резерв, поднимусь наверх, выберу дерево повыше, заберусь на его вершину и зарисую то, что увижу.

— Не рановато? — спросила помощница.

Я пожал плечами и привел, пожалуй, самый весомый аргумент из всех имевшихся:

— Вчера вечером волчица заметила меня с шести метров пятидесяти двух сантиметров, а вожак ее стаи зацепил мое марево только на второй минуте схватки, значит, с большинством одиночных противников я, вероятнее всего, справлюсь, а стайные хищники по деревьям не лазают.

Реакция Дайны согрела душу:

— Что ж, раз решил, значит, делай. А я подстрахую…

— Как⁈

— Пока ты будешь медитировать, вобью в скальную стенку несколько особо мощных крючьев и закреплю на них одну сторону маскировочной сети «Носорога». А вторую растяну между «Оводами» так, чтобы она превратилась в страховочную.

— То есть, в случае чего, я разбегаюсь и прыгаю в пропасть, а ты меня ловишь? — на всякий случай уточнил я, получил ожидаемый ответ, посмотрел в ближайшую камеру и склонил голову в знак уважения: — Толково. Делай.

Потом прокатился в «люльке», поднялся в пещеру для медитаций, лег на «мат», привычно засек время начала восполнения и сосредоточился на нужном образе визуализации. А через двадцать шесть минут мысленно согласился с выводами верной помощницы: резерв наполнился на четырнадцать секунд быстрее, чем во время последней вечерней медитации, а значит, ночью я опять «немного мутировал».

«Эх, пожить бы тут, эдак, полгодика на всем готовеньком…» — подумал я, поднимаясь на ноги, нехотя задвинул мечты о скоростном развитии Дара куда подальше, в темпе спустился к «Носорогу», кивнул «Пауку», замершему возле стола, оглядел снарягу, подготовленную Дайной, и начал собираться. Первым делом снял гидратор и натянул сначала плотный подшлемник, а затем верх от комбеза. Добросовестно застегнувшись, перезарядил игольник, загнав в рукоять магазин с радиально-экспансивными иглами, проверил, как выходят из «сот» запасные магазины, повесил на «свои места» две кассеты с гранатами, выдернул и вернул в ножны оба ножа, посмотрел на альпинистскую «систему» и решил, что без нее как-нибудь обойдусь. А вот портативный линемет все-таки взял и закрепил на точке фиксации в верхней части левого бедра. С той же стороны, но чуть повыше, повесил одну РСА-шку, потом надел тактические очки, несколько раз подпрыгнул, прислушался к своим ощущениям и поморщился:

— Без имплантатов чувствую себя слепым и глухим. И если какую-то часть функций модуля дополненной реальности заменяет сумеречное зрение, то подшлемник режет слух так, что не передать словами!

— Так прорежь в нем дырки! — посоветовал БИУС. И даже помог, позаимствовав один из моих ножей манипулятором «Паука» и «доработав» забракованный предмет экипировки.

Результат более-менее удовлетворил, и я продолжил мероприятие — взял со столешницы и убрал в нагрудный карман бумажный блокнот и карандаш, которые до этого видел только на нескольких семинарах, проверил, насколько легко сдвигаются вверх левый рукав и крышка основной ячейки «Наруча», закрепил на правой поясничной точке фиксации свернутый в рулон кусок маскировочной сети и т. д. А через минуту, подпрыгнув на месте еще пару раз, решительно тряхнул отросшими волосами и направился к дальней «люльке».

До верхней точки импровизированного лифта проехался в комфорте, а там накинул на себя невидимость, блокировку запахов и марево, ускорил восприятие просветлением и полез дальше свои ходом. Добравшись до края расщелины, огляделся, не обнаружил в поле зрения ничего крупнее бабочек, перешел на лесной шаг и двинулся вверх по небольшому уклону. Первые пару минут безостановочно вертел головой, до рези в глазах вглядываясь чуть ли не в каждую тень, вслушивался в птичий щебет и, кажется, даже не дышал. Потом решил, что перегибаю палку, и немного расслабился. Нет, контролировать постановку стоп, плавность перемещения и звуки окружающего мира, конечно же, не перестал. Просто представил, что являюсь его неотъемлемой частью. Причем не жертвой, а охотником. А для того, чтобы страх как ветром сдуло, принял боевой коктейль.

В обретенном состоянии духа лес стал выглядеть куда дружелюбнее. Впрочем, мозги оно не отключило, поэтому метров через сто я решил, что дальше не пойду, нашел поблизости самое высокое дерево и, трезво оценив свои шансы добраться до самых нижних ветвей, использовал по назначению линемет. С таким «костылем» проблем с началом подъема не возникло, а минут через семь-восемь я добрался до вершины, посмотрел в направлении, в котором двигался, и пришел к выводу, что остановился не зря: гребень хребта, на который меня неспешно поднимал очень пологий склон, высился как бы не в километре с гаком. Потом поменял хватку, развернулся на сто восемьдесят градусов, оглядел открывшуюся картину и невольно вздохнул: относительно невысокие холмы, густо поросшие лесом, закрывали горизонт… с «набором высоты».

А значит, выходить из аномалии надо было, обходя «мой» холм либо справа, либо слева. Или, как вариант, подниматься на его вершину и разбираться, в какую именно сторону текут местные ручейки или речки…

…Кроки я все-таки составил. Так, как учили. То есть, все особенности рельефа, которые можно было зарисовать, зарисовал, а остальное поместил в легенду. На мой взгляд, получилось очень даже неплохо, поэтому я с чувством выполненного долга вернул блокнот и карандаш в нагрудный карман, еще раз посмотрел в направлении, в котором идти о-о-очень не хотелось, и бесшумно спустился метров на двадцать ниже. А в двух «ступеньках» от могучей ветви, через которую перехлестнул тросик, дал по тормозам, так как засек на самом краю поля зрения какое-то движение.

Как вскоре выяснилось, мне посчастливилось увидеть пятнистого оленя в естественной среде обитания. Такие красавцы в манипуляторы «Пауков» еще не попадали, и я не представлял, на что способны травоядные.

Кроме того, прекрасно помнил, что мяса у нас навалом, и не собирался приманивать хищников запахом крови. Поэтому унял проснувшийся было охотничий зуд, притаился и отвел взгляд в сторону. Как выяснилось, не зря: буквально минут через семнадцать-восемнадцать мирно пасущееся животное вдруг сорвалось с места и невероятно длинными скачками унеслось на половину пятого. А как только шелест прошлогодних листьев затих, с половины одиннадцатого на место обеда оленя выскользнула седая волчица с мордой, покрытой шрамами от кончика носа и до ушей.

Исчезновению жертвы не удивилась — задержала бег на том месте, на котором питался олень, дождалась появления двух сородичей помельче и спокойно потрусила дальше.

Я сидел метрах в двенадцати от земли, но все равно подобрался, ибо не был уверен в том, что эта старая сука не увидит или не почует меня с такого расстояния. Но пронесло — она спокойно пересекла мой след и пошла дальше.

«Блокировку запахов мы, определенно, раскачивали не зря…» — подумал я, потом обратил внимание на то, что держу в руке игольник, и мысленно хмыкнул: — «И рефлексы у меня ничего. А соображалка — так вообще: вздумай я поохотиться на оленя, встрял бы по полной программе…»

Следующие полчаса просидел на той же ветке — ждал, пока жертва и стая ее преследователей умотают подальше, и размышлял о тактике ведения боев против групп противников. Получившая картина не радовала — ни один из имеющихся навыков не позволял контролировать или атаковать больше одного человека или зверя, так что принимать бой на этих условиях было нецелесообразно. Зато отсутствие какой-либо реакции волков на мой след позволяло использовать классическую тактику скрытников из сетевых многопользовательских игр. В смысле, атаковать только тогда, когда это выгодно, все остальное время не вылезать из-под невидимости, а в экстренных случаях разрывать дистанцию последовательными рывками и сбрасывать преследователей со следа любым возможным способом. К примеру, ослепляя их светошумовыми гранатами.

Само собой, я пообещал себе попробовать создать навык, бьющий по площади. И даже придумал два варианта трансформации воздушных ступеней. А потом решительно съехал по тросику, «втянул» его в линемет и пошел по своим же следам обратно. Ибо отправляться на гребень счел неразумным…

…Обратный путь прошел без эксцессов, но только благодаря тому, что я усиленно параноил, то есть, никуда не торопился, крутил головой, как пилот истребителя-перехватчика в «собачьей свалке», и не стеснялся обходить чем-то не нравившиеся места со странными «затенениями». Впрочем, даже так нахватался адреналина по самое не могу, ибо чудом не стал обедом для «старшей сестричке» змеюки, поделившейся со мной невидимостью и маревом!

Однако «отходить» от пережитого ужаса или гордиться собственной крутостью и не подумал — спустившись в расщелину, показал «Пауку» страничку блокнота с моими художествами, поделился впечатлениями и прямым ходом отправился в «зал для боевки». Рубиться с двухсоткилограммовым свином, отловленным Дайной на рассвете.

Кстати, восполнять потраченную часть резерва счел неспортивным — да, мог. Но только тут, в наших «владениях». А там, «снаружи», мне предстояло вступать в схватки ни разу не в лабораторных условиях, вот я себя потихоньку и дрессировал.

По коридору поднялся лесным шагом, сразу после пересечения границы двух сред накинул полный комплект «баффов», «бестелесным привидением» просочился в здоровенную пещеру, выдолбленную работягами-дроидами, и секунд пять понаблюдал за возней монстрика, занятого чрезвычайно важным делом. Каким именно? Да кабанчик, являвшийся адептом магии Природы и Метаморфизма, усиленно пытался избавиться от стального страховочного тросика. К слову, владей зверь магией Земли, вне всякого сомнения, получил бы относительную свободу. Ибо, прилично раскровенив пасть об сам тросик, переключился на крюк, вбитый в стену. Только перегрызаться эта железяка все никак не перегрызалась. Даже «усиленными» зубками высокорангового зверя. А растений, взрывной рост которых мог раскрошить монолитную скалу, поблизости не наблюдалось.

Этапы, на которых я целенаправленно настраивался на предстоящие бои, атаковал из-под невидимости или позволял противникам атаковать меня с фронта, остались в прошлом. Поэтому в этот раз я бесшумно сделал вдоль левой стены помещения четыре метра, повернулся на девяносто градусов и все тем же лесным шагом двинулся к противоположной стене, изображая себя на марше. Траекторию движения подобрал довольно неплохо: свин засек меня аккурат в тот момент, когда находился на девяти часах. А из-за того, что слегка затупил, атаковал уже с восьми, да еще и в момент, когда я делал шаг левой ногой.

Активацию какого-то навыка Природы я почувствовал способностью без названия, проявившейся в четверг во время такой же тренировки. Уходя в рывок, был готов восполнить Силу, влитую в марево, но в него так ничего и не прилетело. Поэтому во время второго рывка, направленного перпендикулярно вектору первого, я отрешенно отметил, что кабан опять вложился в Природу, которая тут не работает. И контратаковал. Оплеухой. А она опрокинула зверя набок в тот самый момент, когда заканчивал формироваться его рывок.

Наблюдай я за этой схваткой со стороны, однозначно рассмеялся бы в голос — двухсоткилограммовая туша ушла в перемещение, вращаясь вокруг продольной оси и возмущенно хрюкая. Но я работал, как бездушный механизм — вывесил перед свином крошечную воздушную ступеньку, которую называл диском, дал в нее впороться, накрыл щетинистую морду продвинутой сферой умиротворения и после падения зверя на пол придавил воздушным прессом. Да, последний навык фиксировал монстрика чуть больше двух секунд, но за это время сфера успела вытянуть из его легких почти весь воздух, а я всадил в очень мощную защитную пелену аж четыре безответные ледяные иглы. Само собой, в движении. Не забыл и про игольник — «пятнал» тушку зверя алыми точками ЛЦУ и как минимум дважды «попал» в уязвимую точку под лопаткой.

Когда хрюндель передавил пресс и вырвался на оперативный простор, пришло время окоченения. Правда, попасть им в глаз, налившийся кровью, удалось только с третьей попытки и только благодаря очередному диску, на миг остановившему живой таран, но бинокулярное зрение приказало долго жить, и я воспользовался этим в полной мере. В смысле, постоянно смещался рывками в слепую зону, опрокидывал животное оплеухами и бил иглами, как из пулемета… аж тридцать восемь секунд! А потом тушка потеряла сознание и забилась в конвульсиях, почти продавленная защита слетела, и я, наконец, смог закончить это противостояние, всадив радиально-экспансивную иглу в точку между ухом и глазом…

Следующие несколько минут занимался уборкой места схватки — снял страховочный тросик с карабина, закрепленного на крюке, накинул еще одну петлю на обе задние ноги поверженного подсвинка, выглянул в коридор и попросил «Дайну» утащить кабана на разделку. После того, как помог тушке втиснуться в «арку» входа, поднял шланг, врубил воду и помыл пол. А после того, как привел пещеру в первозданный вид, отправился сдаваться БИУС-у.

Ход схватки описал предельно подробно, ответил на пяток уточняющих вопросов, выслушал вердикт и подтверждающе кивнул:

— Да, так и есть: рубиться против адептов Природы и Воды там, где их навыки не работают, бессмысленно, а с Земляками — стремно: если я, не дай бог, серьезно поломаюсь, то ты меня наружу не вытащишь. А откладывать уход в Большой Мир однозначно не стоит. В общем, ближайшие дня три буду рубиться с Воздушниками и чистыми Метаморфами.

— А что с общими планами? — спросила помощница.

Я пожал плечами:

— Завтра пробегусь километров на десять в направлении, в котором текут ручейки и речушки. В крайней точке прислушаюсь к своим ощущениям. Послезавтра — само собой, завтра если сложится нормально — сделаю еще два-три разведывательных выхода по той же схеме. А во вторник мы с тобой пойдем искать местную цивилизацию в самом перспективном направлении.

— И как ты будешь определять плотность магофона?

— Почти уверен, что скорость восполнения резерва зависит именно от него. Поэтому буду забираться на деревья, закутываться в маскировочную сеть, сливать резерв в ноль и засекать время, требующееся на его полное восстановление…

6 сентября 2512 по ЕГК.

…Рюкзачок получился о-го-го. Причем как по размерам, так и по весу. Но ничего ненужного в нем, к сожалению, не было, поэтому без десяти восемь утра я решительно скинул его с плеч, проследил за тем, как «Паук» цепляет это неподъемное чудовище к тросу, поднимавшему и опускавшему охотничью сеть, и повернулся к «Оводу», висящему в полутора метрах:

— Ну что, я пошел?

— Иди… — грустно вздохнула копия Дайны, остающаяся в «Носороге».

— А ты…

— А я набью тебе еще сотню-другую высокоранговых ядер, проведу все запланированные эксперименты и эдак через месяц впаду в спячку.

— Я бы забрал и тебя… — начал, было, я, но сообразил, что повторяюсь, и решительно закончил тягостный разговор: — Ладно, чем раньше выйду — тем больше пройду за световой день.

— Угу… — поддакнул БИУС, пожелал мне счастливого пути, прокатил в «люльке» и на прощание помахал оружейными пилонами дрона.

Я поднял к плечу сжатый кулак, в последний раз оглядел расщелину и стремительно взлетел по скальной стенке, благо, проходил эту трассу далеко не первый раз и помнил все самые удобные зацепки.

Выбравшись на Большую Землю, огляделся и какое-то время послушал лес. Не обнаружив ничего настораживающего, вытянул рюкзак, болтавшийся в полуметре от края, отцепил от троса и забросил за спину. После того, как защелкнул поясной ремень и пару раз подпрыгнул, активировал блокировку запахов, марево и невидимость. Потом, чуточку поколебавшись, добавил к трем этим «баффам» просветление, представил, как со стороны выглядит моя ноша, парящая в воздухе, и невольно вспомнил тот самый разговор с Дайной:

— Так, стоп: я только что сообразил, что контейнер из аструма собьет мою невидимость!!!

— Не собьет: во-первых, чистый вес аструма всего семьсот шестьдесят граммов, а во-вторых, я упакую его во внешний карман рюкзака. Да, вполне возможно, что со спины плотность навыка чуть-чуть упадет. Но с этой стороны твою тушку будет прикрывать «самодвижущийся» рюкзак под маскировочной сетью. А он похож скорее на валун, чем на какое-нибудь животное, оборудован самосбросом и не будет пахнуть ничем съедобным.

— О, черт, невидимость прикрывает всего двенадцать сантиметров!

— Игнат, не шуми: налегке ты до цивилизации однозначно не доберешься. А минимальный вес — тридцать восемь килограммов сто сорок граммов — под этот навык не затолкаешь. Так что смирись с необходимостью скидывать этот «валун» при первой необходимости, ибо альтернативы просто нет…

Пока возвращался в недавнее прошлое, на половине восьмого птичий грай изменил тональность, и правая рука автоматически выхватила игольник, а левая взялась за подушечку самосброса. Но волна «не того» звукового фона ушла в сторону, поэтому я облизал губы, убедил себя в том, что и из этого рейда при необходимости можно будет вернуться, и сделал первый шаг. Следующие метров сто пятьдесят воевал с желанием «услышать» что-нибудь подозрительное и отложить поиски цивилизации хотя бы на сутки, но все-таки справился со страхами и потихоньку набрал крейсерскую скорость.

Низину, в которой накануне заметил здоровенную гадюку, благоразумно обошел стороной. Подозрительную нору под трухлявым выворотнем, само собой, тоже. А перед тем, как скользнуть в проход между двумя скальными выходами, возле которых видел куницу, пару минут напряженно вслушивался в «неправильный» шелест крон. Но, в конечном итоге, пришел к выводу, что это издержки меняющейся погоды, запретил себе представлять «скитания» в дождь, и продолжил движение. На середине подъема засек зайца-беляка, несущегося по своим делам, а буквально метров через пятнадцать наткнулся на следы чьего-то пиршества — на бурое пятно, усыпанное окровавленными перьями. От несчастной птицы не осталось даже косточек, но напрягся все равно. И, почувствовав, что начинаю загоняться, придумал неплохой способ занять «лишние» ресурсы мозга делом — попробовал представить, что на каждом вдохе пополняю резерв капелькой Силы. Результата, естественно, не добился, но голову загрузил от всей души. Точнее, грузил. До тех пор, пока не добрался до приметного дуба на гребне. А там снова вгляделся в начало самого перспективного маршрута, по которому накануне прошел аж двенадцать километров, спустился вниз по пологому склону метров на пятьдесят-шестьдесят и присел на корточки между валуном, местами поросшим мхом, и еще одним деревом. В этот раз невидимость снимать не стал. Просто посмотрел на дуб, накануне зарисованный в блокнот с этого ракурса, и помедитировал. Вполглаза. Чтобы восполнить потери Силы. А через восемь минут, бесшумно поднявшись на ноги, лишний раз убедился в том, что на этом маршруте снимать невидимость под открытым небом не стоит: на десяти часах от меня и сравнительно недалеко крупная хищная птица типа ястреба вдруг вышла из пикирования, приложила змею, гревшуюся на солнышке, каким-то навыком Воздуха, закогтила, добила и унесла к опушке. Видимо, тоже не рискнув трапезничать там, где можно нарваться.

Я проводил охотницу расфокусированным взглядом, поднялся на ноги и потопал вниз по склону, но постепенно забирая влево, чтобы выйти прямо к броду, найденному в понедельник днем. Нет, двигаться вниз по течению я не планировал, так как понимал, что где речушки — там водопои и… места охоты хищников. Поэтому намеревался перебраться на противоположный берег, подняться на хребет, ведущий в нужном направлении, и идти на северо-восток по нему. Топографическим кретинизмом никогда не страдал, соответственно, вышел к фантастически красивому перекату с небольшим смещением к югу. Залипать на воду, искрящуюся в свете солнца, выглянувшего из-за облака, и не подумал — посмотрел вправо-влево, секунд десять послушал пение птиц и решительно потопал к камням, по которым можно было перейти речушку и не замочить ног.

Как оказалось, торопился не зря: не успел я отойти от последнего камня, как с половины одиннадцатого на берег выперлась матерая росомаха и деловито пошла прямо на меня.

Будь я без рюкзака, спокойно скорректировал бы направление движения и не задурялся. А так очень медленно опустился на корточки, воспользовался самосбросом и ушел в сторону двумя последовательными рывками. После чего развернулся на месте и приготовился к бою. Зря: зверь, конечно, заметил падение странного «валуна» и не поленился подойти к нему вплотную. Но не унюхав ничего подозрительного, поплелся дальше. Ну, а я поскучал на том же месте порядка пяти минут, потом подобрал свою поклажу и пошел дальше…

…Место для трапезы искал порядка пятидесяти минут. Зато устроился на опушке с наветренной стороны очень большой поляны. Первым делом снял рюкзак, поставил рядом с могучим дубом и полностью восстановил резерв. На всякий случай. Потом достал из бокового отделения неподъемного чудовища герметичный пищевой контейнер с обедом, еще раз оглядел направление, с которого запах жареного мяса и картофельного пюре мог приманить местных гурманов, и отошел метров на двадцать в сторону. Чтобы во время возможной схватки «валун» не мешался под ногами и не пострадал. Блокировку запахов и невидимость снимать не стал — скинул только марево. И только после этого, сорвав пленку с емкости, принялся за сверхскоростное уничтожение пищи.

Умял четыре пятых или немного больше. А потом увидел, что на ковре из травы появилось подозрительное «течение», мысленно выругался и в три рывка вернулся к рюкзаку. Оставаться на месте не было никакого желания, так что он взметнулся на мои плечи, марево активировалось «само собой», а ноги понесли тушку в обход поляны.

Кого там принесло на место трапезы, каюсь, не увидел. Но не очень-то и хотелось — мне надо было добраться до края аномалии целым и невредимым, а не строить из себя величайшего охотника всех времен и народов. К слову, следующий час с лишним я периодически поглядывал в том числе и назад. Но обошлось — гад, помешавший доесть любимое блюдо, видимо, удовлетворился отжатым. Впрочем, «радостей» хватало и без преследования — с трех часов дня до семи вечера я чудом заметил рысь, мирно дремавшую на могучей ветви раскидистого дуба, чуть не напоролся на медведя, пасшегося в здоровенном ежевичнике, и раз шесть, если не больше, залезал на деревья по самым разным причинам. Зато потом относительное невезение как отрезало — я очень быстро определился с местом для ужина, без треволнений умял полуторную порцию, оправился, снова встал на маршрут, добрался до точки, в которой медитировал накануне, и прошел еще километров шесть.

В принципе, мог двигаться и дальше, благо, под сумеречным зрением вечерние сумерки казались пасмурным днем. Но прекрасно зная, что в это время начинают просыпаться ночные хищники, нашел дерево, с которого, при определенной доле везения и безбашенности, можно было перебраться на два соседних, соорудил «гнездо» метрах в пятнадцати от земли, подтянул рюкзак на десять-двенадцать, установил под ним чисто механическую «сигналку», натянул несколько страховочных «перил» и спрятался под маскировочной сетью. Само собой, не снимая ни невидимости, ни блокировки запахов. Спать в аномалии, да еще и в области с высоким магофоном, было откровенно страшно, поэтому я занял себя делом. Послушал лес, в темпе слил весь запас Силы на заведомо безуспешные попытки продавить оплеухами могучий ствол, посмотрел на часы и занялся восполнением резерва.

Результат «теста» приятно порадовал: время восполнения увеличилось еще на четыре минуты сорок восемь секунд — хотя мой резерв, вне всякого сомнения, продолжал расти — а значит, я, с достаточно высокой долей вероятности, топал в нужном направлении.

Немного пострадав из-за того, что не могу поделиться этими выводами с Дайной, переключился на новую задачу. Тем более, что она становилась все актуальнее и актуальнее — загнал себя в неглубокий транс, представил образ визуализации, доведенный до ума на марше, и постарался научиться «тянуть» Силу при каждом вдохе. До полуночи не получалось от слова «совсем». Потом в области ядра появилось легкое тепло, однако сосредоточиться на усилении этого ощущения не позволило подергивание левого мизинца, к которому я привязал репшнур, ведущий к ловушке.

Транс как ветром сдуло, боевой коктейль, принятый почти без участия разума, и просветление, активированное намеренно, до предела ускорили мышление, а обновленное сумеречное зрение позволило увидеть ствол моего дерева во всей красе. Естественно, заметил и репшнур, медленно, но уверенно задирающийся вверх. А ночного гостя — не засек. Вот и напрягся: «скрытник», вероятнее всего, приходившийся родственником печально знакомой мамбо-анаконде, находился на дистанции, на которой мои «баффы» уже не работали, а значит, намеревался перекусить. Причем не кем-нибудь, а мною!

«Главное — увидеть голову…» — отрешенно подумал я, сдвинул в сторону маскировочную сеть, определился с направлением первого перемещения и со всей дури врезал продвинутой ледяной иглой в точку, над которой проползало невидимое тело. Результат этой атаки увидел с соседней ветви. Сразу после того, как вцепился в «перила» и удержал равновесие. Задерживаться на месте, естественно, не стал — ушел в следующий рывок и, оказавшись за стволом, торопливо обновил марево, просевшее процентов на семьдесят с лишним из-за попадания Молнии! Тогда же приложил змеюку сферой умиротворения, попал в марево на морде тремя радиально-экспансивными иглами и долбанул по ней же прессом. К слову, последний не смог отправить пресмыкающееся к земле, но сформировался очень уж вовремя, принял на себя вторую Молнию и, тем самым, сберег мне приличный объем Силы. Увы, на этом схватка не закончилась — змеюка выстрелила собой вперед и отыграла еще один метр! Впрочем, я тоже не зевал — переместился на следующую ветвь, сразу после выхода из перемещения шарахнул по преследовательнице оплеухой и сбил прицел! Выигранное время потратил на стрельбу и атаки окоченением. А за миг до того, как ночная гостья повернула морду в мою сторону, снова ушел в рывок.

Следующие секунд тридцать прыгал с ветки на ветку на зависть любой белке, жег боеприпасы и Силу, как на полигоне АПД, и старался не думать о том, что против пресмыкающегося, задняя часть правого легкого которого выполняет функцию воздушного мешка, сфера умиротворения может и не сработать. Но ближе к концу первой минуты боя стало ясно, что мой навык все-таки сработал: в движениях змеюки появилась неуверенность и, что самое главное, она практически перестала атаковать Молниями. Но расслабляться я не стал — создал возможность «подвесить» на то же место еще одну сферу, сжег почти полмагазина «обычных» игл и выпустил штук двадцать ледяных. А когда заметил, что защитная пелена гадины схлопывается, вбил в левый глаз окоченение и радиально- экспансивную иглу.

Тут пресмыкающемуся, лишившемуся трети черепа, стало не до меня — в тщетных попытках вдохнуть оно долбанулось головой об ствол, крайне неудачно подтянуло заднюю треть тела и, забившись в агонии, сорвалось с ветки. Да, не целиком. Но я воспользовался представившейся возможностью и прострелил голову еще раз. А потом допрыгал до своего «гнезда» и начал собираться. В максимально быстром темпе, ибо понимал, что запах крови вот-вот приманит других любителей свежатинки.

Слава богу, устраиваясь на ночлег, вытащил из рюкзака только самый минимум необходимого, так что к земле спустился от силы через две минуты, в темпе оценил размеры ночной гостьи, отрешенно порадовался тому, что она почти на метр короче «родственницы», некогда познакомившей нас с Дайной с миром магии, и ушел под ветер задолго до появления первых желающих полакомиться змеиным мясом…

…Новое «гнездо» сооружать не стал — забрался на дерево эдак метрах в восьмистах от спешно покинутого, снова натянул страховочные «перила» и маскировочную сетку вокруг облюбованной ветви, привязал себя к стволу и снова ушел в неглубокий транс. Пока восполнял резерв, был сосредоточен на этом процессе. Потом тщательно проанализировал схватку, нашел несколько мелких недочетов как в перемещениях, стрельбе и использовании заклинаний, так и в подготовке места ночевки. Последние постарался исправить. А после того, как вернулся на место и пристегнулся, утолил проснувшуюся жажду из гидратора с водой, сделал три глотка из второго — с подпиткой — и снова ушел в неглубокий транс.

Забавно, но в этот раз ощутить тепло в ядре удалось практически сразу. А минут через сорок попыток добавить Силу в уже заполненный резерв вдруг появилось еще два новых ощущения — ощущение переполнения и потребность срочно тяпнуть подпитки!

«Черт, вызвал очередную мини-мутацию…» — хмуро подумал я, выйдя из транса, послушал лес и потянулся к «поилке». Сделав глотков десять и как-то почувствовав, что пока хватит, поймал за хвост мысль, объяснявшую этот идиотизм: — «Вполне возможно, что одна из последних, вызванных настолько легко и быстро. Поэтому прекращаем посыпать голову пеплом и продолжаем терзать резерв. Чтобы увеличился еще немного. Тут, под мощным магофоном. Ибо не факт, что это удастся за пределами аномалии…»

Вот и продолжил. Правда, без фанатизма. В смысле, стал втягивать Силу не на каждом вдохе, а где-то раз в минуту-полторы. Никакого дискомфорта это не доставляло: да, ядро продолжало «тлеть», но в приятном режиме, тем не менее, я «вглядывался» в него изо всех сил и «допрыгался», буквально на долю секунды увидев светло-синее «солнышко» и фрагмент плети магистрального канала!

Удивился так, что не передать словами, и выпал из транса. А после того, как вернулся в то же самое состояние, почему-то уперся в стену — «взгляд в себя» все не получался и не получался. Увы, в районе пяти утра со стороны предыдущей засидки раздался чей-то уж очень грозный рык, и мне стало не до экспериментов…

7 сентября 2512 по ЕГК.

…Первая половина второго дня пути радовала со страшной силой. Во-первых, хребет, по которому я шел, тянулся с юго-запада на северо-восток, то есть, в том самом направлении, в котором, по нашим с Дайной прикидкам, и заканчивалась аномалия. Во-вторых, моросящий дождик, начавшийся в пятом часу утра, закончился уже в районе семи, поднявшийся ветер разогнал облака, а жаркое летнее солнышко, поднявшееся из-за горизонта, быстро подсушило землю, еще не успевшую напитаться водой. В-третьих, мне фантастически везло на встречи с хищниками: единственная крупная змея, увиденная за это время, «натягивалась» на зайца-беляка, рысь беззастенчиво дрыхла в ветвях высоченного ясеня, а стадо кабанов голов из семи-восьми отдыхало в грязи у небольшого ручейка.

В-четвертых, уже к полудню я получил все основания утверждать, что теория моей личной помощницы о постоянной миграции местного зверья из областей магических аномалии с малой плотностью в большие и наоборот блестяще подтвердилась: я раз восемь замечал мелкую живность с расстояния менее четырех метров и уходил незамеченным, значит, эти монстрики были значительно слабее тех, которые обитали по соседству с «нашей» расщелиной. Ну и, в-пятых, к часу дня я, по самым скромным подсчетам, прошел более двадцати километров, а значит, в общей сложности преодолел полтинник с приличным гаком!

Кстати, толику радости добавляло и умение восстанавливать Силу на ходу — окончательно «раскрывшись» часам к одиннадцати утра, оно позволило уравнять «естественный» расход с восполнением и постоянно держать резерв в состоянии легкого переполнения. И пусть этот режим движения вынуждал прикладываться к гидратору с подпиткой раза в три чаще, чем обычно, я был уверен, что такое издевательство над энергетикой чрезвычайно полезно.

Увы, стоило начать подыскивать место для привала, как жизнь довольно жестко намекнула на то, что лимит везения, выделенный на день, подходит к концу. Для начала я как-то умудрился не заметить кротовью нору и чуть не подвернул левую ногу. Да-да, прямо в ботинке с великолепной фиксацией голеностопа! Буквально через четверть часа после этого мини-ЧП подоспело новое веселье: какой-то вконец одуревший ястреб счел путешествующий по миру «одинокий рюкзак» своей законной целью и со всей дури впоролся в бронепластину, как раз на такой случай подложенную под верхний клапан.

Столкновение получилось настолько мощным, что меня опрокинуло навзничь и выбило как из-под невидимости, так и из транса! Если бы не разгон сознания, даруемый просветлением, то я сто процентов пропустил бы удар в затылок клювом, усиленным метаморфизмом, и отъехал в страну вечных снов. А так в последний момент успел воспользоваться самосбросом и уйти в два последовательных рывка — по прямой и под углом градусов в восемьдесят к этому вектору.

Невидимость накинул еще до разворота к охамевшей птичке, как раз взмахнувшей крыльями и с грозным клекотом взмывшей в воздух. К этому моменту игольник «сам собой» возник в правой руке, но я счел необходимым контратаковать магией, поэтому притормозил взлет прессом, врезал оплеухой по правому крылу, увидел, как оно «складывается», и вложился в окоченение, сферу умиротворения и ледяную иглу. Да, перестарался. Но воспоминание о том, что защитных навыков у пернатых хищников Дайна ни разу не замечала, всплыло в памяти поздновато. Так что ястребу сначала резко остудило буйную головушку, затем вытянуло из легких весь воздух и, в качестве вишенки на торт, пробило черепушку прямо за безумно красивым ярко-желтым глазом.

Задерживаться на разделку тушки и извлечение ядра я даже не подумал. Хотя вру: подумать — подумал, но не стал рисковать. Поэтому в темпе выдернул из бокового кармашка рюкзака баллончик с РОУ, опрыскал места, на которые попала кровь лоханувшегося охотника, и, избавившись от запаховой «метки», продолжил движение.

На обед остановился эдак в километре от места схватки, на самом краю относительно небольшой проплешины и, поддавшись требованиям паранойи, добросовестно осмотрел не только небо и ближайшие подступы к подножию облюбованного дерева, но н россыпь валунов, на которых теоретически могли греться змеи. Подходить к каменюгам в половину человеческого роста, каюсь, не рискнул — обошел их по кругу, не обнаружил ничего крупнее ящерицы, облегченно перевел дух, направился к рюкзаку и… шаге на третьем-четвертом сорвался в серию рывков, так как увидел волка, вылетающего на опушку по моему следу!

Свето-шумовую гранату метнул после второго перемещения, то есть, еще до того, как заметил, что этот гад почти касается носом земли, сообразил, что меня нашли каким-то хитрым навыком Природы или Земли, и счел, что мои «баффы» перекрывают не все потребности. После третьего резко ушел в сторону, зажмурился и заткнул уши, перетерпел далеко не самые приятные ощущения и продолжил движение к своему дереву. Бегом, чтобы как можно быстрее развесить сферы умиротворения на серых хищников, коих, к слову, в поле зрения обнаружилось аж девять штук! Удача и в этот раз на что-то отвлеклась, поэтому задуманное удалось всего на треть — не успел я перевести взгляд на четвертого хищника, как мои ноги оплело разросшейся травой, а земля рванулась к лицу.

Переход в упор лежа получился и слишком резким, и слишком жестким, но способности соображать не лишил. Поэтому вторая СЗГ-шка взлетела в воздух буквально через две секунды после падения и «порадовала» волчар, «зевнувших» первую гранату. Да, прилично досталось и мне, но временная потеря слуха и разбитый нос пугали куда меньше перспективы стать обедом этих серых тварей. В общем, живую ловушку я срезал с ботинок за считанные мгновения и, стартанув с места в режиме профессионального спринтера, продолжил в том же духе. То есть, украсил морды шести пока еще скулящих хищников все теми же сферами и в режиме скорострельного пулемета сделал девять выстрелов из игольника.

Защиты не оказалось всего у двух зверей, но страдать мне было некогда — отрешенно отметив, что врагов стало меньше, я ушел в следующий рывок. Но в этот раз на всякий случай «накрыл» точку выхода из перемещения линзой воздушной ступени. На свое дерево взлетел в режиме обезьяны, благо, помнил все «перспективные» ветви, потом допер, что хороший Природник превратит это убежище в ловушку, и окончательно озверел. В смысле, нашел взглядом вожака стаи, как раз переставшего кататься по земле, обновил на нем сферу и снова открыл стрельбу из игольника. Волчий аналог марева просадил только на шестнадцатом попадании, разнес череп двумя ледяными иглами и… кинул свою тушку влево. А через мгновение — уже в падении — заметил, как перед спешно покинутой ветвью «тормозит» очередная хищная птица, и приголубил ее ледяной иглой.

На землю грохнулся настолько жестко, что на пару-тройку секунд выпал из реальности. Да и потом, переворачиваясь на живот и подбрасывая себя в воздух, пребывал в состоянии грогги. Впрочем, силуэт, рухнувший метрах в четырех-пяти, все-таки рассмотрел и всадил в него еще четыре иглы. Ледяные, ибо игольника в руке почему-то не оказалось. Потом догадался активировать регенерацию, нашел взглядом силуэт покрупнее, как раз переставший кататься по траве и приподнявшийся на всех четырех лапах, накрыл прессом и отправил в этого зверя еще игл двадцать.

К тому времени, как этот «санитар леса» погиб смертью храбрых, зрение начало восстанавливаться, и я, оценив обстановку, плавненько пошел к стволу, обнаружившемуся буквально в двух шагах. Плавненько — чтобы ненароком не усилить головокружение и тошноту. А к игольнику — по той простой причине, что сферы умиротворения уже заканчивали умиротворять самых выносливых волчар. Само собой, посмотрел и на ястреба. Но увидев обрубок шеи и тушку, похожую на дуршлаг, мысленно похвалил себя за добросовестное отношение к стрельбе, присел на корточки, нащупал рукоять «Вепря», на всякий случай заменил магазин и употребил еще один коктейль с говорящим названием «Бодрячок». Созданный как раз под мои нынешние потребности.

Волна жара, прокатившаяся от пищевода до кончиков пальцев рук и ног, мгновенно «отодвинула» куда подальше все негативные ощущения. Так что к рюкзаку я подошел достаточно бодрым, вытащил из кармашка баллончик с растворителем органики, обработал свою тушку, вернул «химию» на место, обновил все «баффы», закинул за плечи «изрядно потяжелевший» груз, ушел под невидимость и быстренько умотал с места боя…

…Пообедал только в четыре с минутами дня, перебравшись с хребта, свернувшего «не туда», на соседний, поднявшись на гребень, заросший лесом, и найдя подходящую полянку. Насколько хорошо регенерация справляется с последствиями сотрясений мозга я, естественно, даже близко не представлял, но о лечении в медкапсуле и МРК или полном покое в течение нескольких дней мог только мечтать, поэтому тяпнул еще одну дозу «Бодрячка» и снова вышел на маршрут.

Минут через сорок пять остановился, чтобы зарисовать очередное место, на котором при возвращении можно было ошибиться с направлением, достал блокнот с карандашом, огляделся и решил, что снимать невидимость не стоит — через скальный выход, торчащий из земли метрах в двадцати от меня, перебирался здоровенный бурый медведь с основательно разодранной мордой и поврежденной передней лапой.

Он направлялся не ко мне, а должен был пересечь мой след достаточно далеко, но я все равно бесшумно опустился на корточки, чрезвычайно плавно снял рюкзак, отошел подальше и буквально через две минуты убедился в том, что параноил не зря: из-за того же валуна внезапно вынеслась еще одна волчья стая!

Две первые атаки серых хищников не прошли: да, самочки-Природницы заплели задние лапы косолапого густой травой, остановили и дали шанс своим самцам, но мишка без особого труда порвал живые путы и встретил первого противника зубодробительным ударом когтями по оскаленной морде. Оплеуха получилась что надо — нижнюю челюсть волка вынесло вбок, глаз выбило к чертовой матери, а шею потянуло так, что тушку закрутило вентилятором и унесло вниз по склону. Увы, стоило медведю опустить эту лапу в траву, как на ней сомкнулись очередные живые кандалы, а четыре самых крупных самца стаи практически одновременно ушли в рывок и впились в тусклое марево. При этом их защиты сияли не в пример ярче и прекрасно держали «входящий урон», благодаря чему серые спокойно приняли на них по оплеухе, добрались до плоти и украсили бока косолапого еще четырьмя чудовищными рваными ранами!

«Завалят — рюкзак не заберу…» — подумал я, оценив наклевывающиеся перспективы, обновил просветление, лег и из этого положения осторожно «украсил» сферами умиротворения все сражающееся зверье.

Потом подождал. Порядка минуты. И, заметив появление характерных судорог у самого стойкого хищника, бесшумно вернулся к рюкзаку. Рисовать в этом же месте, конечно же, не рискнул — запечатлел в памяти особенности опушки, отошел метров на триста, забился в густой кустарник и перенес все запомненное на бумагу. А после того, как вернулся на маршрут, привычно загнал себя в легкий транс и занялся восполнением резерва, который под всеми «баффами» и регенерацией тратился значительно быстрее, чем обычно…

…В восьмом часу вечера очередное понижение гребня привело меня в низину, по которой несколько лет назад прокатился неслабый лесной пожар. И пусть природа снова взяла свое, затянув «рану» на лике земли молодой порослью, но мне в нее соваться не хотелось. Хотя бы из-за того, что она была довольно низкой и очень густой. Увы, возможности обойти это «препятствие» за вменяемое время я не видел — «зеленка» тянулась от одного края низины до второго. А еще где-то впереди должна была находиться река, что тоже слегка напрягало. В общем, пришлось тратить время на разведку — снимать рюкзак, залезать на ближайшее высокое дерево и изучать следующие пару километров пути. Увиденное основательно загрузило — судя по цвету растительности, эдак в полутора сотнях метров от меня начиналось то ли болото, то ли местность, заливаемая водой при сильных дождях и в половодье.

«Там, небось, змей немерено. И хищников, охотящихся на водопое…» — хмуро подумал я, скинул регенерацию, осторожно подвигал головой вправо-влево, прислушался к своим ощущениям и пришел к выводу, что вступать в бой даже с одиночными противниками пока рановато. Решив, что придется идти в обход, оценил расстояние до ближайших возвышенностей, качнулся, было, к стволу, но, представив, что там, внизу, снова придется взваливать на плечи неподъемный груз, разрешил себе немного полениться. Поэтому еще чуть-чуть послушал лес, слил весь запас Силы, засек время, помедитировал и расплылся в довольной улыбке: в этот раз на восполнение резерва ушло еще на девять минут семнадцать секунд больше!

— Определенно, я двигаюсь в нужном направлении… — еле слышно прошептал я и уточнил: — Наверное.

Потом тяпнул подпитки, снова активировал регенерацию, обновил все «баффы», заставил себя спуститься на землю и… придумал еще одну вескую причину отложить выход еще на полчасика.

Пока утолял «проснувшийся» голод, заметил сначала глухаря, а затем здоровенного ужа. Появление последнего счел аргументом, подтверждающим правильность принятого решения, и ускорился — в темпе доел поднадоевшее жареное мясо и полпорции картофельного пюре, допил витаминный коктейль, убрал пустые контейнера, встал, заправился, надел «совсем не полегчавший» рюкзак и поплелся налево. А минут через двадцать-двадцать пять добрался до опушки, с которой было видно берег речки, которую предстояло форсировать, и мысленно выругался — он был топким, широким и заросшим осокой!

«Если и дно заилено, то я изгваздаюсь, как чушка…» — угрюмо подумал я, посмотрел вправо, затем влево и отправился вверх по течению, ибо что из себя представляет берег эдак в километре, уже знал. Подходящее место так и не нашел, хотя убил на это дело как бы не полчаса. Зато насмотрелся на следы местного зверья и решил не искушать судьбу — вернулся метров на четыреста, к месту, на котором общая ширина двух берегов не превышала сорока метров, и провел следственный эксперимент.

Увы, попытка использовать воздушные ступени по прямому назначению не удалась — я проваливался сквозь «линзы» даже без «лишних» тридцати пяти килограммов и даже после того, как «остужал» под ними землю.

— Не дорос… — вздохнул я, прекращая извращаться, и наконец, додумался еще до одной идеи.

Да, для ее реализации пришлось выложить из «чудовища» добрую треть груза, зато я смог натянуть на ноги два самых больших целлофановых пакета.

Переправился, хм, не без проблем. Пару раз чудом удержал равновесие, раз пять чуть не сел на шпагат и оставил за собой колею глубиной сантиметров шестьдесят. Тем не менее, на ту сторону перебрался чистым, быстренько снял и свернул «защиту», пообещал себе при первой же возможности ее отмыть и двинулся вверх по склону, постепенно забирая вправо.

Не скажу, что подъем был сильно крутым, но вторые сутки без сна в комплекте с сотрясением мозга умотали меня уже ко второй трети. Поэтому последнюю я прошел на одних морально-волевых и, выбираясь на гребень, еле дышал. А там, вглядевшись в даль, потерял дар речи: в направлении, в котором я планировал идти, обнаружилось озеро. Хотя нет, не так — ОЗЕРО, то есть, водоем шириной километров пять-шесть и неизвестной длины, ибо тянулся вправо аж до горизонта!!!

Нет, смотрелся водоем весьма симпатично. Даже с учетом того, что дул довольно сильный ветер, и водная гладь смотрелась ни разу не гладью. Но от одной мысли о том, что его придется обходить, опускались руки. До тех пор, пока в памяти не всплыл фрагмент монолога, услышанного на какой-то из лекций по выживанию:

«По статистике, порядка восьмидесяти процентов населения обитаемых планет живет не далее ста километров от береговой линии морей, озер и рек. Поэтому, заплутав в незнакомой местности, ищите воду и смело двигайтесь вниз по течению — оно, с достаточно высокой долей вероятности, приведет к цивилизации…»

— Это озеро к цивилизации не приведет, ибо находится на территории аномалии… — сварливо пробормотал я и сразу же добавил: — Но на его берегу теоретически могут обнаружиться следы людей…

8–10 сентября 2512 по ЕГК.

…Следы людей я действительно нашел. Но только в четверг в половине пятого дня. К этому времени я успел умотаться до состояния нестояния из-за четырех схваток не на жизнь, а на смерть с представителями местной фауны, слабости, появившейся благодаря получению сквозной дыры в левой дельте, и хронического недосыпа. Нет, двигался достаточно бодро. За счет того, что регулярно закидывался боевыми коктейлями. Но очень плохо контролировал глубину погружения в транс, поэтому то вываливался из него в реальность, то, наоборот, «терялся» в контроле за дыханием и «переключался на автопилот».

Темно-коричневые черепичные крыши четырех разномастных строений и примитивный, но высоченный частокол увидел как раз в режиме «автомата», двигаясь по редколесью параллельно береговой линии озера. Поэтому тупил до тех пор, пока не дошел до опушки. А на ней активировалась «программа», вбитая в подсознание еще во время разведывательных выходов из расщелины: я внимательно оглядел кроны ближайших деревьев, почему-то счел правое более безопасным, притерся к стволу с чертовски грубой и шершавой корой, начал «сканировать» открытое пространство и, наконец, пришел в себя. В смысле, допер, что вижу не поляну, не очередной склон и не болото, а что-то вроде примитивной загородной усадьбы, построенной на берегу довольно широкой реки. Для того, чтобы взбодриться, принял еще одну дозу боевого коктейля. А через мгновение, начав нормально соображать, бесшумно отошел метров на двадцать назад, плавно развернулся на месте и отправился на поиски места, в котором можно было бы оставить рюкзак.

Подходящий выворотень нашел минут через двенадцать-пятнадцать. А потом почти целый час выкапывал, тщательно маскировал и защищал схрон для своего добра. Кстати, в его защиту вложился как бы не серьезнее всего — установил четыре обычные гранаты, одну свето-шумовую и сварганил шесть примитивных механических, но от этого не менее эффективных ловушек. Зато потом со спокойной душой вернулся на опушку, обновил «баффы» и изучил все то, что оказалось в поле зрения.

Пока разглядывал полосу отчуждения шириной метров тридцать-тридцать пять, немного пострадал из-за отсутствия привычного инструментария — разведдронов, линз МДР, оптического умножителя, всевозможных сканеров и т. д. Заодно чуть-чуть пофантазировал на тему наличия в этом мире их магических аналогов. Потом сфокусировал внимание на частоколе и пришел к выводу, что бревна для него были привезены откуда-то издалека. Хотя бы потому, что выглядели абсолютно одинаковыми, значит, обрабатывались ни разу не вручную. Когда оценил высоту частокола, невольно восхитился: если надземная часть была высотой метров шесть с половиной-семь, а под землей пряталось хотя бы полтора-два, то каждое отдельно взятое бревнышко должно было отличаться не только приличной длиной, но и весом. Что заставляло задумываться о грузоподъемности транспорта, использованного для их транспортировки. Наличие колючей проволоки и МЗП[1] не удивило: раз «усадьба» находилась в местности с повышенным магофоном, значит, ее владельцы были обязаны озаботиться созданием механической защиты от диких животных. Отсутствие прожекторов, видеокамер, антенн и других признаков использования хоть какой-либо электроники прекрасно объяснялось тем же самым. А вот скол на одной из черепиц основательно напряг: если в этом мире активно применялись технологии обжига глины, значит, этот анклав человеческой цивилизации по каким-то причинам был вынужден сделать очень приличный шаг назад!

Тут у меня перед глазами появилась картинка из видеокурса по истории Эпохи Пара — белый пароход, буксирующий баржу с бревнами.

Я мысленно хмыкнул, представил процесс инфильтрации в общество с таким уровнем развития и заставил себя вернуться из фантазий в реальность. Нет, на полосу отчуждения выходить не стал. В смысле, сразу — прошел вдоль опушки к озеру, по галечному «пляжу» добрался до воды и чрезвычайно медленно побрел сначала к устью реки, а затем и вверх по течению. В итоге к примитивной, но добротно сделанной пристани, изучил «первобытные» средства механизации труда, еле слышно вздохнул и уселся на настил из хорошо отшлифованных и чем-то пропитанных досок.

Бездельничал, разглядывая шляпки самых настоящих стальных гвоздей, до тех пор, пока не просохли подошвы ботинок. Потом бесшумно поднялся на ноги и рывком переместился на самую середину каменного бордюра дорожки, ведущей к массивным распашным воротам. Следующие четыре «шага» сделал в том же стиле. А в тот момент, когда определялся с точкой выхода шестого, внезапно сообразил, что резьба в центральной части арки — это не простое украшение, а самый настоящий герб. Со щитом, разделенным на три части, дворянским коронованным шлемом, нашлемником из трех страусиных перьев, наметом и львами в качестве щитодержателей.

Геральдику мы проходили факультативно, поэтому ломать голову, пытаясь вспомнить, к какому роду принадлежит эта усадьба, я даже не подумал. Запомнил, что в верхней части щита изображено орлиное крыло, в левой нижней — башня, а в правой нижней — рука с поднятой саблей, «допрыгал» до ворот, не без труда нашел узкую вертикальную щель между мощными петлями и приник к ней.

Увидеть удалось совсем немного — крыльцо из трех ступенек, резные перила и распахнутую настежь входную дверь. Я почесал затылок, немного поколебался и двинулся в обратный путь. Решив, что ломиться в гости, будучи чужаком, причем из «другого времени», ничего не зная о хозяевах, днем, да еще и в моем состоянии — форменное самоубийство…

…Ожидание далось чрезвычайно тяжело. Да, я безостановочно грузил себя Очень Важными Делами типа наблюдения за усадьбой с опушки, поиском троп, натоптанных обитателями этого владения или наведения новой порции подпитки, но задачи, поставленные самому себе, выполнялись слишком уж быстро, а время тянулось, как резиновое. Поэтому перед тем, как выдвинуться к озеру, пришлось снова тяпнуть боевой коктейль. Но его хватило всего минут на сорок, а усталость, придавившая к земле в тот момент, когда я потянулся к подошве правого ботинка, появилась настолько резко, что чуть не уронила с пристани в воду. В общем, приняв следующую дозу и вернувшись в условно рабочее состояние, я заторопился — обновил сумеречное зрение, в семь рывков допрыгал до ворот, несколько секунд послушал тишину и решительно достал из специального чехла первую альпинистскую закладку. Вместо вертикальной трещины использовал ту самую щель, через которую увидел часть двора. Так что на левую створку взобрался достаточно быстро, затем перебрался на арку, преодолев так называемый «балкон», осторожно вытянул использованную снарягу и какое-то время изучал открывшийся вид.

Собак, лай которых я слышал во время наблюдения с опушки, в поле зрения не оказалось. Тем не менее, перед тем как спуститься на землю, влил предельный объем Силы в блокировку запахов. Да и открытое пространство пересек по аккуратному бордюрчику, чтобы не оставлять следов. Потом очень крупной белкой взлетел ко все еще открытому слуховому окошку под крышей, оглядел абсолютно пустой чердак, пахнущий пылью, и не без труда, но втиснулся в слишком узкий проем.

Что я там потерял? Возможность как следует выспаться: ночевать в лесу не хотелось от слова «совсем», под крышей строения, похожего на сарай, меня могли почуять псы, а тут, фактически на четвертом этаже — навряд ли. Правда, перед тем как решиться на такое хамство, я обошел все помещение, оценил слой пыли на полу возле люка и пришел к выводу, что посещают чердак раз в сто лет. Потом снял с себя СПП-шку, надул «спину», постелил плащ-палатку прямо на крышку люка и лег. Пока действовал боевой коктейль, успел тяпнуть подпитки, обновить регенерацию и послушать тишину. А потом прикрыл глаза вроде как на секундочку и… «сразу же» проснулся от радостного лая. Вернее, выплыл из омута беспамятства в реальность, с трудом приподнял одно веко, услышал мужской голос, отрешенно отметил, что никакого напряжения в нем не чувствуется, и отключился снова.

Следующий раз очнулся аж десятого сентября в четыре с минутами утра, справил нужду в запасной гидратор, захваченный с собой как раз на подобный случай, и вырубился в третий раз. Чтобы окончательно проснуться через пять с лишним часов — без четверти десять. Услышав странный стук, быстренько накинул полный комплект «баффов», перебрался к окну, выглянул наружу и почувствовал себя в Средневековье — кряжистый седобородый мужик в темно-серой фуфайке, бесформенных штанах и растоптанных сапогах колол дрова. Стальным топором на длинной ручке. И аккуратно укладывал поленья в самую настоящую поленницу.

«Миленько…» — мысленно пробормотал я, отполз назад, сел, снял верх от комбеза и изучил состояние раны.

Место, в которое воткнулся каменный шип, выглядело так, как будто я заработал эту дырку эдак с месяц тому назад. Само собой, свою роль сыграл и биогель, которым я обработал дырку сразу после схватки. Но основной эффект дала регенерация. Что, естественно, резко улучшило настроение и настроило на позитивный лад.

Нужду справил по апробированной схеме, уговорил литр подпитки и два батончика высокоэнергетического сублимата для пилотов, растворил крошки РОУ и снова перебрался к слуховому окну. Наблюдать за происходящим во дворе и постепенно вживаться в новый мир…

…К двум часам дня стало понятно, что в настоящее время в усадьбе проживает только один человек — тот самый мужичок, который колол дрова, таскал воду из колодца, выбивал ковры и так далее. Откуда я это узнал? Да от него же — работая во дворе, он постоянно жаловался на нелегкую жизнь паре огромных кобелей, очень отдаленно напоминавших канонических «кавказцев».

К слову, уже через полчаса анализа монологов этого типа у меня пропало всякое желание «выходить из леса», стучаться в эти ворота и о чем-то договариваться. Тем не менее, реально нужная информация все равно набиралась: я узнал, что этот представитель местной цивилизации служит Докукиным с детства, что когда-то работал на конюшне, но из-за болтливости какого-то Яшки «лишился куска хлеба с маслом» и был сослан в «эту глухомань», что каждое дежурство в «усадьбе» длится полтора месяца, что до конца нынешнего осталось «от силы три-четыре дня», что на «Ласточке» приплывет «ублюдочный» Антошка, которому «не мешало бы набить морду», и т. д. Само собой, всякую ерунду пропускал мимо ушей, а на основании интересных фактов делал выводы. Порой довольно интересные.

То, что я попал в Российский анклав, признаюсь, удивило не особо, так как восемь из двенадцати пропавших колониальных кораблей ушли в прыжок в один конец с жителями этой страны Старой Земли. Зато обращения типа «его благородие», «его сиятельство» и «его светлость», то и дело проскакивавшие в речи мужика, признаюсь, здорово загрузили: судя по всему, кто-то из особо честолюбивых и амбициозных колонистов, дорвавшись до власти, не только установил монархический строй, но и как-то «переформатировал» мозги своих «подданных», заставив бедняг принять новые устои, как данность! Почему загрузили? Да потому, что заставили вспомнить кое-какие отрывки лекции об истории запрета гипномодуляторов. Впрочем, стоило страдальцу заговорить о магии и пожаловаться на свое ублюдочное счастье, не позволившее родиться в семье какого-нибудь дворянина, как мне стало не до страшилок самого конца двадцать первого века: «дежурный по усадьбе» был убежден, что магический Дар передается только от отца к сыну или дочери и только во время неких Ритуалов, проводимых в родах аристократов, потомственных военных, купцов первой гильдии и добытчиков Искр!

Провести параллель между словом «Искра» и нашим термином «Ядро» трудов не составило, так что я обдумал первый слой «легенды внедрения»:

«Выдавать себя за аристократа с амнезией глупо — Высший Свет анклава наверняка не так уж и велик, значит, „неучтенных“ юношей тут не может быть по определению. Записываться в торгаши и не хочется, и не можется: что толку делиться „фрагментами воспоминаний из прошлой жизни“, если при первом же взгляде со стороны видно мышечный корсет, не появляющийся от сидения за конторкой? Получается, что я могу косить либо под сына военного, либо под начинающего, но особо невезучего добытчика Искр, отправившегося в анома— … вернее, в „Пятно“, и нарвавшегося на зверя или зверей себе не по плечу. В принципе, последний вариант легенды можно будет усилить показом „добычи“, но это не точно. Ведь криоконтейнеров в мире, в котором общество было вынуждено вернуться к технологии изготовления черепиц, может и не оказаться, соответственно, демонстрация этого устройства превратит меня в мишень номер один для всех власть имущих…»

Само собой, вспомнил и о «Наручах», без которых себя не мыслил, но решил, что их при определенной доле везения можно скрыть. Или назвать защитой предплечий, передающейся по наследству. И пусть это объяснение было притянуто за уши, я не хотел даже думать о возможности расстаться с Дайной, поэтому «со спокойной душой» переключился на следующий вопрос:

«Проблема с языком, прилично изменившимся почти за три века, вроде бы, решаема — травмы, вызвавшие амнезию, могли сказаться и на внятности речи. Да, кстати, если тут есть маги, специализирующиеся на исцелении ран, то при серьезной диагностике можно будет определить, что я действительно падал с дерева, а потом восстанавливался на ходу при помощи регенерации. Значит, этот бой я могу помнить. Отдельными фрагментами. Или помнить место, на котором очнулся, трупы волков, убитых умиротворяющей сферой, и свои скитания после спешной ретирады. А вот одежда, обувь и рюкзак для „первого контакта“ мне потребуются местные. Узнать бы еще, где их можно раздобыть…»

Обдумав эту мысль, решил перевернуться на спину, задел рукой кобуру с игольником и невольно помрачнел: по логике, спрятать следовало и его. Ибо он меня палил как бы не больше рюкзака, криоконтейнера и «Наручей», вместе взятых. Чем? Да специфическим видом и способом ношения. А проблемы, на которые можно было нарваться, использовав оружие «моего времени» при свидетелях или оставив следы попаданий его игл на каком-нибудь трупе, не хотелось даже представлять.

«Спрячу. Вместе со всем остальным добром… — нехотя подумал я. — В глубоком и идеально замаскированном схроне, который сооружу поближе к цивилизации…»

Это решение основательно испортило настроение. Но альтернативы я пока не видел, поэтому заставил себя прислушаться к очередному монологу добровольного поставщика жизненно важной информации и поморщился: он поминал последними словами какую-то Анфиску, которая «наверняка крутила хвостом все время, пока его не было в Залесье»!

Название населенного пункта я, естественно, запомнил. А рассказы об… хм… излишней любвеобильности этой особы и о-о-очень подробные описания ее статей старался пропускать мимо ушей. Причем сразу по нескольким разноплановым причинам. Во-первых, с детства не любил обсценную лексику, особенно в варианте ее использования в адрес представительниц слабого пола, а тут несчастную Анфису поминали только им. Во-вторых, отказывался понимать, какого черта этот придурок продолжает с ней встречаться или жить, если считает ее неисправимой распутницей. В-третьих, невольно вспоминал «прошлую жизнь» с разгульными увольнениями и не особо частыми, но фантастически приятными романами. И, в-четвертых, прекрасно понимал, что в ближайшем будущем мне подобное не грозит. Хотя бы потому, что спать с женщинами легкого поведения я не стану, ибо брезгую, а для встреч со всеми остальными потребуется какой-никакой, а статус и все сопутствующее, то есть, уверенное владение «местным диалектом» русского, жилплощадь, определенный внешний вид и свободные средства. Вот и развлекался, то обновляя регенерацию, то восполняя потери Силы, до тех пор, пока псы не залились радостным лаем, а «страдалец» не выдал на редкость несвоевременную тираду:

— Стук дизеля⁈ Сёня⁈ Да ыть, не может ентого быть: «Ласточка» райше срока ни причапывает…

[1] МЗП — сеть малозаметная проволочная, защита от проникновения нарушителей.

10 сентября 2512 по ЕГК.

…Дизельные двигатели мы проходили по истории технологий еще на первом курсе и достаточно поверхностно, поэтому я так и не понял, с какого перепуга это устройство работает в магической аномалии. Но забивать голову всякой ерундой было некогда, поэтому я прикипел взглядом к относительно небольшому речному кораблику, «внезапно» возникшему в поле зрения, и невольно вздохнул: да, он выглядел если не новым, то хорошо ухоженным, но был примитивен, как палка-копалка. «Восхитили» и тактико-технические характеристики этой посудины — она подошла к причалу с грацией бегемота и не смогла нормально замедлиться, из-за чего четверке дюжих мужиков, почти одновременно перескочивших на настил, пришлось поизображать древних бурлаков. Но в какой-то момент плавсредство, запоздало врубившее реверс движков, все-таки вернулось к месту швартовки, и на берег сошла еще одна партия пассажиров.

Вторая четверка отличалась от первой разве что кожаным шмотьем чуть более качественной выделки, одинаковыми головными уборами и холодняком в ножнах с серебряным тиснением. Зато двое последних деятелей, вне всякого сомнения, являлись дворянами. Ибо были упакованы не в кожу, а в бархат, не шли, а «плыли», смотрели на окружающий мир сверху вниз и общались со своими спутниками через губу. Кстати, тесаки имелись и у этих деятелей. Но, судя по всему, являлись не боевым оружием, а маркерами статуса.

Пока я разглядывал их прикид и анализировал особенности поведения, начались первые странности. Один из здоровяков, помогавших кораблику швартоваться, вдруг забросил канат на массивную корму, и посудина, взвыв дизелем, вдруг почапала вниз по течению, явно намереваясь заплыть в озеро. Потом восьмерка «простолюдинов» изобразила что-то вроде кабаньей головы, вытянула из ножен холодняк и по команде одного из аристократов поперли к усадьбе. А они окутались зеленоватым аналогом моего марева и вальяжно двинулись следом.

Сообразив, что это не Докукины, я мысленно хмыкнул и посмотрел вниз. На «страдальца», отпиравшего ворота. А буквально через минуту получил еще одно подтверждение своей догадки: как только правая створка сдвинулась с места, одна пара здоровяков резко дернула ее на себя, вторая в хорошем темпе сбила с ног, перевернула мордой вниз и качественно связала «дежурного по усадьбе», а две оставшиеся расстреляла «кавказцев», всадив в каждого по два «болта» из чего-то вроде наручных стрелометов!

«Страдалец» попробовал потрепыхаться: прохрипел пару предложений, в которых сообщил, к кому именно вломились «незваные гости», и чем грозит вторжение во владения рода Докукиных, применение насилия в адрес их человека и убийство их сторожевых псов. Но эта тирада никого не впечатлила — «аристократ» с седыми волосами и шрамом во всю левую щеку равнодушно пожал плечами и жестом приказал подчиненным рассыпаться по территории, а второй, помладше и повысокомернее, засунул руки в карманы штанов и толкнул ответную речь.

В которой дал понять, что Докукины обречены, ибо им вот-вот объявят межродовую войну и уничтожат!

Как ни странно, «страдалец» оказался неробкого десятка — восхитился нереальным героизмом «полного десятка», вызвавшегося штурмовать «самый важный объект» владений рода его хозяев, и язвительно поинтересовался, на какую награду рассчитывает каждый из «записных храбрецов».

«Младшенький» психанул, выбросил вперед правую ладонь и всадил в бедро «говоруна» что-то похожее на каменный шип. А после того, как пленник взвыл, расплылся в недоброй улыбке и заявил, что наградами их не обделят, ибо голова Петра Семеновича, который прибудет на эту заимку сегодня в ночь, стоит о-о-очень дорого!

Не знаю, кем являлась эта личность, но сторож рванулся в тщетной попытке разорвать пластиковые стяжки на запястьях, понял, что не вырвется, обложил «гостей» матерной тирадой и взвыл снова, получив каменный шип во второе бедро. А маг довольно оскалился и… предложил мужику не дурить. В смысле, оказать им, Левашовым, посильную помощь и заслужить пусть малое, но вознаграждение в комплекте с жизнью.

— О-о-о, дык вы Ли-и-ивашовы? — с какой-то странной интонацией спросил «страдалец», дождался подтверждения, уткнулся лбом в утоптанную землю, на мгновение напряг все тело и обмяк. Секунд на восемь-десять. Потом выгнулся в спине, посмотрел на своего обидчика, презрительно поморщился и… плюнул в него откушенной частью языка!!!

Я на несколько мгновений потерял дар речи, ибо не ожидал от любителя пожаловаться на жизнь такого поступка. А когда «младшенький», матерясь, стал втаптывать умирающего в землю, окончательно озверел — обновил все «баффы», сорвал с бедра кобуру с игольником и метнул в угол чердака, ужом выскользнул в слуховое окно, в очень хорошем темпе спустился на землю, в три рывка допрыгал до ближайшего здоровяка и атаковал. Магов. «Украсив» их сферами умиротворения. Потом «Катраном», выхваченным из ножен, перехватил глотку мужчины, которым прикрывался, убил еще двоих ледяными иглами и заметался по двору. Под невидимость вернулся сразу после того, как уронил оплеухой мага Земли и ослепил окоченением одного простолюдина. Как выяснилось, зря — второй маг ударил площадным навыком, превратившим воду, содержащуюся в воздухе, в крошечные кристаллики льда, и вернувшему меня «в реальность».

Не знаю, какой урон должна была наносить эта… ну, пусть будет вьюга, но мое марево разве что поцарапалось. Поэтому я увернулся от шести болтов, выпущенных «простолюдинами», всадил ближнему ледяную иглу под правый глаз, а дальнего, сорвавшегося в атаку с какой-то ковырялкой наперевес, сначала остановил воздушным диском, а затем ослепил. Потом упал, нарвавшись на выходе из перемещения на что-то вроде ледяного копья, а буквально через миг вляпался левой ногой в… пусть будет каменный капкан.

От этих воздействий марево просело процентов на семьдесят-семьдесят пять, но пополнять его я уже научился, поэтому, восстановив плотность этого навыка, опрокинул обоих аристократов оплеухами и, не сумев сдвинуться с места, грохнул еще двух их подчиненных. Кстати, практически добравшихся до меня-любимого. Чем именно? Да все теми же ледяными иглами, ибо не смог нащупать игольник.

Само собой, уделил толику внимания и запаниковавшим «слепцам». Но уже после того, как вынужденно «поймал» по второму заклинанию от каждого из все еще трепыхавшихся дворян, снова восстановил просевшую защиту и на всякий случай обновил сферы. А когда положил последних простолюдинов и заметил, что «младший» аристократ, начав задыхаться, потерял контроль над капканом, сорвался в рывок.

Из перемещения вышел в полуметре от Ледовика, мазнул взглядом по его истончающейся защите, перехватил ножом тощую шею с острым кадыком и, прикрываясь без пяти минут трупом, помог его родичу побыстрее ощутить недостаток кислорода…

…Спасти «страдальца» не удалось. Нет, я успел прижечь обрубок языка угольком, позаимствованным в дровяной печи строения, над которым все утро курился дымок, но без толку — сердце мужчины, потерявшего слишком много крови, остановилось буквально через две минуты после того, как он пришел в сознание и нашел в себе силы вслушаться в мои объяснения. Нестись к схрону за портативным медблоком было бессмысленно — даже успей я притащить его до биологической смерти мозга умирающего, магофон… хм… Пятна сжег бы это устройство к чертовой матери. Навыками магического целительства — если такие вообще существовали — я тоже не владел. А небольшой опыт оказания первой помощи, полученный на соответствующих семинарах, увы, тут никак не катил. В общем, дождавшись, пока простолюдин с сердцем воина отойдет, я встал с колен, склонил голову в знак уважения к этой личности и представил, как развивались бы события, прихвати я с собой «Вепрь» и поработай им.

Выводы чуть-чуть успокоили не на шутку разбушевавшуюся совесть: да, я гарантированно положил бы «здоровяков» за считанные мгновения и, вполне возможно, сумел бы продавить защиты магов значительно быстрее, всадив в каждую по десятку-другому радиально-экспансивных игл. Но мог и нарваться. К примеру, не шокировав Седого с «младшеньким» начальным воздействием сфер умиротворения, попав в каменный капкан на первых мгновениях схватки и нахватав «входящего урона».

Нет, полностью я, конечно же, не успокоился, но смог переключиться в рабочий режим, придумал, как воспользоваться создавшейся ситуацией, и занялся реализацией своих идей. Начал с визита на чердак. А после того, как вернул игольник на законное место и спустился обратно, разул простолюдина с нужной комплекцией и размером ноги, снял ботинки, натянул трофейные сапоги и унес «ненужное» тело к реке. Само собой, не по дорожке, на которой остались бы «неправильные» следы, а по бордюрам и рывками. Там обзавелся новым шмотьем, по методике, не раз виденной в художественных фильмах, позаботился о том, чтобы труп не всплыл, утащил его метров на сто вниз по течению, занес поглубже в воду и вернулся обратно к пристани. А там почти час стирал одежду и белье.

Закончив с этим крайне неприятным, но жизненно необходимым делом, переоделся, обновил «баффы» и кружным путем добрался до схрона. На его углубление и сортировку своего имущества убил почти полтора часа. И почти столько же времени потратил на укладывание почти не полегчавшего рюкзака на дно здоровенной ямы, обработку его растворителем органики, закапывание, возвращение дерна на место и финальную маскировку местности.

Все это время пребывал в нешуточном напряжении, ибо понимал, что не застрахован от возвращения кораблика Левашовых или прибытия «Ласточки» Докукиных. Однако мои опасения не подтвердились — в тот момент, когда я добрался до пристани, на реке было пусто. Впрочем, расслабляться я не стал: еще раз продумал создаваемый слой легенды, протоптал две новые цепочки следов — за «убегавшего» десятого «незваного гостя» и за себя, мчавшегося следом — потом вынес со двора и выложил в ряд девять трупов нападавших, вроде как, дравшихся до последнего, закрыл ворота и занялся защитниками. Вернее, сначала обошел всю усадьбу и нашел ледник, а затем обмыл все три тела, перенес в помещение и отправился в дровяную баню.

Перед тем, как начать мыться, вытащил из «Наруча» огниво с трутом и разжег фитили керосиновых ламп.

Потом вдумчиво осмотрел трофейное шмотье на предмет поиска гербов и других знаков принадлежности к роду Левашовых, не нашел и придал кожаному костюму вид пострадавшего в схватке не на жизнь, а на смерть. Потом придал похожий вид рюкзаку-однодневке. Вернее, предельно добросовестно исцарапал пористым камнем, позаимствованным из каменки парилки, и в четырех некритичных местах пробил ледяными иглами. Удовлетворившись обновленным видом «вещмешка», проверил, не закрылась ли входная дверь, помылся в холодной воде, еще раз простирнул трофейное белье и шмотье, но уже с мылом, отжал не очень приятно пахнущую «кожу», натянул ее поверх потрепанного и жутко уродливого белья, посмотрел на себя в ростовое зеркало и решительно вышел под лучи заходящего солнца. Сушить одежду, изодранную «магическими навыками, зубами и когтями» стаи волков, вслушиваться в окружающий мир и обдумывать дальнейшие планы…

…Далекое тарахтение «мощного» дизеля раздалось в шесть сорок шесть вечера — естественно, по моим часам, выставленным очень приблизительно. Я, изрядно одуревший от размышлений о будущем, мгновенно переключился в рабочий режим, тяпнул боевой коктейль, вышел за ворота, отогнал от трупов вездесущее воронье, сел, привалился спиной к левой створке ворот и «устало» свесил голову на грудь. «Пришел в себя» минут через тридцать пять, когда тарахтение движка стало очень уж громким, открыл глаза, «заставил себя» повернуть голову на этот звук, наткнулся взглядом на суденышко с гордой надписью «Ласточка» на носовой части правого борта и «устало» поднялся на ноги.

К этому времени толпа человек из двенадцати, толпившаяся на палубе, заметила и меня, и трупы, поэтому пребывала в полной готовности к бою и ждала возможности высадиться на пристань. Правда, в момент касания на нее спрыгнуло всего семеро и, довольно толково рассредоточившись, рванула в мою сторону. Я поднял на уровень груди обе раскрытые ладони, подождал, пока до меня доберется самый шустрый, и мотнул головой на рядок из тел:

— Л-л-лева-ва-вашовы… Уби-и-ивали в-в-вашего ч-ч-челов-века… Я п-п-пытался п-п-помочь… Н-но с-с-смог д-д-допросить… то-то-о-олько умира-а-ающего…

— Левашовы⁈ — потемнев взглядом, переспросил он и задал дурацкий вопрос: — Ты уверен⁈

Я утвердительно кивнул и поморщился. Вроде как от головной боли. И продолжил косить под заику:

— О-о-они са-а-ами п-п-предста-а-авились. К-к-ка-а-агда п-п-предлалали е-е-ему п-п-предать га-а-аспадина…

Здоровяк с бычьей шеей с хрустом сжал кулаки:

— А он?

— А-а-аткусил с-с-себе я-а-азык и п-п-плюнул и-и-им в с-с-старшего.

— Да ладно, не может такого быть!

Я пожал плечами, поманил его за собой, протиснулся между створок, подошел к месту гибели «страдальца» и показал кусочек окровавленной плоти, так и валявшийся в пыли.

Мужик хмыкнул, поинтересовался, где сейчас тело, проследил за моей рукой, вытянутой в сторону ледника, отправил туда двоих парней года на три-четыре старше меня, а сам продолжил контролировать мои телодвижения. Это было вполне нормально, поэтому я не напрягался и спокойно ждал доклада «разведчиков».

Они исчезли из поля зрения всего секунд на сорок пять-пятьдесят и в два голоса подтвердили мои слова — сообщили, что Губошлеп мертв, что у него нет половины языка, что оставшуюся кто-то прижег, и что в ногах есть следы от ударов каменными шкворнями.

— П-п-п-при-и-и-ижигал я… — с большим трудом справившись с первым словом этой фразы, признался я, впечатал в память «правильное» название навыка и продолжил объяснения: — Пы-пы-пытался е-е-его с-с-спасти, но… но н-н-не у-у-успел — о… о… о-о-очень д-д-долго н-н-не мо-о-ог у-у-убить О-о-о— …

— Одаренных? — не выдержал мой собеседник.

Я облегченно выдохнул и осторожно кивнул.

Он попросил меня помолчать и уставился на парня, выглянувшего из окна основного здания усадьбы, выслушал лаконичный, но информативный доклад, и снова повернулся ко мне:

— А сколько Одаренных было среди нападавших?

Я показал два пальца, вернулся к Левашовым, остановился возле магов, уложенных с правого края, и с активной помощью Докукина, уставшего от моего блеяния, «вымучил» их «специализации».

Здоровяк присел на корточки возле Седого, выхватил из потертых ножен приличный тесак, деловито выпотрошил труп, вдумчиво изучил вырезанное ядро и уставился на меня с каким-то нездоровым интересом:

— Он — полноценная Семерка с опытом использования Дара не менее трех десятков лет. А какой ранг у тебя?

Я виновато вздохнул и поделился самой главной частью своей легенды:

— Н-н-не п-п-п-помню… О-о-о-охоти-ти-ти-ился в Пя-Пя-Пя-а-атне… На-а-арва-а-ался н-н-на с-с-ста-ста-стаю ва-а-алков… В бо-о-ою о-о-очень н-н-неудачно у-у-уда… у-у-ударился го-го-го…

— Головой?

— Д-д-да. И н-н-не по-по-по-о-омню п-п-по-очти ни-и-ичего.

Мужик нахмурился и задал более чем логичный вопрос:

— И как же ты выжил?

Я задумчиво потер подбородок, опустил взгляд на трупы, показал рукой на самый дальний, повесил на него сферу умиротворения и пожал плечами:

— Во-о-олки за-за-за…

— Задохнулись? — подал голос аристократ лет шестнадцати-семнадцати в потертой, но явно модной кожаной куртке, густыми бровями и задумчивым прищуром, обнаружившийся неподалеку.

— Д-д-да… — подтвердил я, на всякий случай поклонился, схватился за «раскалывающуюся» голову и «заставил себя» продолжить — сообщил, что еле ушел с места схватки и из-за того, что толком не соображал, забрел куда-то не туда, несколько дней не спал и не ел, чудом выбирался к цивилизации, вышел к их усадьбе и стал невольным свидетелем визита Левашовых.

Пока издевался над местным диалектом русского, к здоровяку подошел худощавый, но очень жилистый парень лет на шесть старше меня и что-то тихо прошептал на ухо. Тот прищурился, уставился мне в глаза и начал заваливать меня вопросами. Задал штук тридцать с приличным гаком. Как я понял, для того чтобы замаскировать самые главные. Но скрывать мне «было нечего», так что я ответил и на них — заявил, что незваных гостей было десять, а не девять, но труса, попытавшегося сбежать от меня вплавь, я догнал и добил уже в реке.

А потом переключил внимание Докукиных на проблему посерьезнее:

— Ле-ле-лева… Л-л-евашо-о-овы п-п-приплыли н-н-на ко… ко…

— Корабле?

— Д-д-да. И о-о-он у-у-ушел в-в-вниз п-п-по т-т-т…

— Течению?

Я кивнул и показал, в каком направлении суденышко уплыло после того, как вышло из устья.

— То есть, оно ушло на восток и ждет какого-то сигнала? — подобрался здоровяк.

Тут я развел руками — мол, скорее всего, но таких подробностей я не знаю и знать не могу.

Он мстительно оскалился и… включил режим следователя:

— Кстати, паря, а как тебя зовут?

— Ка… ка… кажется, И-и-игнат.

— Скажи-ка нам, Игнат, насколько далеко ты заходил в Пятно и добыл ли там хоть что-нибудь?

Я потер переносицу, зажмурился, «скривился от боли» и запустил руку за пазуху:

— На… н-наверное, д-д-далеко…

Потом развернул кусок тряпки, извлеченный из внутреннего кармана, и показал одно из ядер, которые собирался продать:

— Это И-и-искра ли… ли-и-и… ли-иса… Б-б-бой п-п-помню… П-п-почти в-в-весь…

— Позволишь проверить его ранг? — прикипев взглядом к куску плоти, без особого интереса спросил один из телохранителей юнца.

Я молча протянул ему ядро и постарался не показать своего интереса к предстоящему действу. Мужчина, кстати, облаченный в куда более дорогой и качественный прикид, чем здоровяк, лениво вытащил из нагрудного кармана куртки деревянный футляр длиной с карандаш и диаметром сантиметра четыре, достал из него стеклянную палочку, упер одним концом в «Искру» и, судя по реакции моей чуйки, использовал какой-то навык. А после того, как этот «тестер» пожелтел, ошалело вытаращил глаза и нервно сглотнул:

— Троечка⁈ Но как?!!!

— Троечка⁈ — еще более экспрессивно воскликнуло охраняемое лицо и шагнуло ко мне: — А ты помнишь, какой стихией бил этот лис?

— За… за… за-амедлял ко-о… ко-о-орнями… — после короткого раздумья «вспомнил» я и с большим трудом удержался от вздоха облегчения, заметив, что предвкушения в глазах телохранителя с «тестером» и его господина стало в разы меньше.

— Природник, значит… — заключил первый, а второй включил режим аристократа:

— Игнат, ты оказал роду Докукиных серьезную услугу, и мы не останемся в долгу. Вид и размеры нашей благодарности определит мой дед, я дам тебе хорошую цену и за эту Искру, и за другие. Если они, конечно, есть. Порукой тому мое слово…

11 сентября 2512 по ЕГК.

…На поиски кораблика Левашовых отправились в восьмом часу вечера. Все, кроме двух вояк-простолюдинов, которых Докукины почему-то называли рубаками. К этому времени Тетеря, старший следопыт этой компании, успел закончить анализ следов моего боестолкновения с незваными гостями заимки и подтвердил мой рассказ, так что Ждан Еремеевич, «дядька» старшего внука главы этого рода, перестал видеть во мне «подсыла», телохранители Петра Семеновича немного расслабились, а он сам пристал ко мне, как банный лист, и включил режим почемучки. Что самое обидное, нисколько не напрягаясь из-за того, что на каждый его вопрос я, «заика», отвечал с огромным трудом и как минимум в трех случаях из пяти — фразой «Не помню…» Впрочем, незадолго до отплытия стало понятно, что его только-только инициировали, привезли на заимку для того, чтобы раскачать под «чрезвычайно плотным» магофоном, и даже обещали пару-тройку раз сводить на охоту за Одаренным зверьем. А тут «нарисовался» я, поделился «разведданными» о межродовой войне, которую Докукиным, вроде как, собирались объявить Левашовы, и невольно поставил крест на всех планах юного мага.

Хорошо, хоть возненавидел он не меня, а недружественный род, так что почти все время плавания предвкушал пленение команды где-то прячущейся посудины и страшно злился из-за того, что не смог уговорить «дядьку» дать добро на участие в предстоящем абордаже. Кстати, ко мне относился не как к равному, но с уважением. Причем не только из-за того, что я, продав ему «все четыре» высокоранговых ядра, фактически доказал свою состоятельность, как добытчика Искр — насколько я понял, эта категория жителей Надежды имела статус, ненамного уступающий дворянскому. Вероятнее всего из-за того, что являлась основным поставщиком ядер и энергетически насыщенной органики, без которых ни о каком развитии Одаренных не могло быть и речи.

А вот отношение ко мне его «свиты» радовало значительно меньше. Если «дядька», все четверо магов-телохранителей и следопыт, опосредованно «разобравшийся» в моих возможностях, видели во мне хоть и молодого, но битого жизнью добытчика и считали, что я имею право держаться независимо, то большей части обычных рубак было плевать на то, что я выжил «в самом центре» Пятна и завалил целую боевую группу Левашовых. Простолюдины дурели от зависти. Ибо либо присутствовали при передаче мне пачки банкнот на «баснословную сумму» в сорок тысяч рублей, либо узнали об этом от товарищей. Вот и поглядывали на меня с нездоровым интересом. До тех пор, пока из-за лесистого мыса, вдававшегося в озеро Мрачное, не показался нос знакомого суденышка.

Тут всем, включая меня, стало не до размышлений: Петр Семенович расплылся в предвкушающей улыбке и от избытка чувств хлопнул меня по плечу, его дядька, наоборот, нахмурился, маги окутались довольно плотными защитами, рубаки заулюлюкали, а капитан «Ласточки» насмешливо фыркнул:

— Услышали наш дизель и решили дать деру. Дурни: с этого озера можно уйти только по течению Еланки…

Как вскоре выяснилось, тот кораблик давать деру не собирался: выйдя из небольшой бухточки, он вдруг взвыл не одним, а двумя движками, повернул на нас, секунд за десять-двенадцать вышел на редан и… начал преображаться!

— Бронекатер-перевертыш Хлебниковых, сука! — злобно процедил Ждан Еремеевич, очень быстрой подсечкой сбил с ног своего воспитанника, дернул за ногу Константина Алексеевича, оказавшегося в пределах досягаемости, и заорал во всю глотку: — Митрич, отворачивай: ща скинет иллюзию и как вдарит скорострелками!!!

И ведь как в воду глядел: от силы через пару секунд башенка, внезапно «возникшая» на носу бронекатера,

выдала очередь снарядов из восьми-девяти, и от рубки нашего кораблика полетели даже не щепки, а здоровенные куски дерева! Я в этот момент уже лежал на палубе. В компании с замешкавшимися магами, которым помог упасть. А во время второй очереди вдруг сообразил, что прорыв «перевертыша» к Еланке и последующее бегство может выйти мне боком. Ведь Докукины не смогут захватить и допросить членов команды этой посудины, не получат подтверждение истинности моей легенды, не поверят в предупреждение о скором начале межродовой войны, не рванут на помощь родичам и не подкинут меня к цивилизации, так как решат, что я заманил их в ловушку!

Разозлился — жуть. Поэтому тяпнул боевой коктейль, влил предельный объем силы в марево, скользнул к дырке, появившейся в фальшборте, и чуть-чуть подождал. А в тот момент, когда атакующий бронекатер приблизился к нам на расстояние рывка, перепрыгнул на его палубу, вторым перемещением возник возле двери в бронированную рубку, из которой раздавался веселый многоголосый хохот, рванул ее на себя и раскидал сферы умиротворения по всем троим «морячкам», обнаружившимся внутри.

Само собой, ограничиваться полумерами и не подумал — уронил их одной «общей» оплеухой, всадил ледяную иглу в левый висок очень уж просто одетого парня лет двадцати двух, как потом выяснилось, управлявшего пушкой с помощью примитивных тяг, ослепил окоченением капитана и во время следующего рывка подрезал ему же связки под коленями.

Потом свалил. Наружу. Ибо рубиться с магом иллюзий в тесноте рубки не рискнул. Да, даже так схлопотал в спину какой-то гадостью, просадившей защиту почти на девяносто процентов, зато потом захлопнул стальную дверь, подпер ее своим телом и на протяжении «долгих» сорока пяти секунд ждал, пока она не перестанет сотрясаться. Не стал спешить и после того, как бедняге Одаренному стало не до меня — еще секунд тридцать слушал вопли слепца, умолявшего его не добивать, затем потянул на себя створку, «впустил» внутрь еще одну оплеуху, ворвался следом за ней и понял, что перестраховывался зря: оба условно боеспособных члена команды были вне игры!

Капитана, лежавшего на животе и верещавшего на зависть любой бабе, сходу вздернул на ноги и, «заикаясь сильнее обычного», заставил вырубить движки. Потом нейтрализовал, пробив ледяными иглами обе руки и одну ногу, оставил в покое и переключился на иллюзиониста, бившегося в предсмертной агонии. В смысле, вбил «Катран» в проекцию ядра — или, если по-местному, Искры — сломал обе руки и только после этого деактивировал сферу…

…Как выяснилось через пару минут после того, как «Ласточка» подошла к дрейфующему бронекатеру-перевертышу целым бортом, а самый шустрый подчиненный ее капитана спрыгнул на палубу трофея и поймал швартовочный конец, мое решение заглушить двигатели было одновременно правильным и на редкость глупым. Первое определение объяснялось просто: продолжай они тарахтеть, Ждан Еремеевич не решился бы рисковать жизнью старшего внука главы рода и ни за что на свете не позволил бы Митричу подвести корабль к катеру-ловушке. Ну, а второе… второе подтвердило реальность моей амнезии, ибо в этом мире на технике, въезжающей, вплывающей или влетающей на территорию Пятен, двигатели не глушили вообще. Ибо завести их под давлением магофона было той еще проблемой. Ну, а я превратил дорогущий «приз» в баржу. Да, на время, так как бросать его на озере никто не собирался, но, можно сказать, сделал это сдуру.

Впрочем, тыкать меня носом в эту глупость никто не собирался: Петр Семенович поздравил меня с победой в неравном бою и попросил разрешения осмотреть «катер, взятый на копье», воспитатель Докукина-младшего ушел допрашивать пленных чуть ли не раньше, чем узнал, что они есть, а большая часть экипажа «Ласточки» под чутким руководством капитана стали готовить посудину к буксировке.

Осматривать «перевертыш» юный маг начал с рубки. Так как услышал истошный вопль пытаемого и захотел поприсутствовать при процессе. У меня такое желание отсутствовало, поэтому я прошел на нос, снял с плеч тощенький рюкзак-однодневку, лег на палубу, подложил под голову импровизированную подушку и закрыл глаза. Расслаблялся — если можно назвать расслаблением медитации под дикие крики и топот чьих-то ног — порядка часа. А потом Петр Семенович изволил послать за мной одного из рубак, и мне пришлось спешно возвращаться в реальность, подниматься на ноги и отправляться на корму.

Там обнаружилась вся верхушка этой компании — Докукин-младший, его дядька и три мага. Ко мне обратился «воспитатель», хмурый, как грозовая туча — извинился за проявленное недоверие, сообщил, что мои слова о скором начале межродовой войны подтвердились, и спросил, за какую сумму я бы мог продать их роду свой трофей.

Цен на бронекатера-перевертыши я, естественно, «не помнил», поэтому пожал плечами и воспользовался уже имеющимся клише подходящего ответа:

— Я по— … по-о-очему-у-у-т-то у-у-уве-ерен, ч— … ч-что в-вы, Д-Д-Доку-у-кины, д-да-да-дадите хо— … хо-о-орошую ц-ц-ц— …

— Дадим. Порукой тому мое слово! — не став дослушивать мое блеяние, уверенно подтвердил юноша, толкнул речь, в которой поблагодарил за все, что я сделал для их рода, включая грядущее повышение обороноспособности, а затем поинтересовался моими планами на ближайшее будущее.

Я воспользовался представившейся возможностью в полной мере. То есть, сначала «честно признался», что хотел бы с его помощью добраться до ближайшего города, чтобы отойти от скитаний по Пятну и заняться поисками своей семьи. А потом озвучил еще один слой легенды, придумываемой на ходу — сглотнул, нервно облизал «пересохшие губы» и криво усмехнулся:

— То— … то-олько м-м-мне по— … по-о-о-очему-то ка-а-ажется, что и-их у-у-убили. У-у-у м-меня н-на г-гла-а-азах… И я-а-а со— … со-о-орвался в Пя-а-атно, что-о-обы о-о-обру-у-убить х-х-хво-о-осты…

— А уйти ты мог, судя по состоянию одежды с вещмешком и имеющимся навыкам, далеко… — неожиданно подал голос Дядька.

Я коротко кивнул, опустил взгляд и вздохнул.

— У-у-учили. Н-н-на со— … со-о-овесть. По-о-мню…

— Учили тебя действительно на совесть… — согласился Ждан Еремеевич. — И, судя по навыкам, не жалели высокоранговых Искр. Так что не пропадешь, даже если не найдешь ни семьи, ни родственников. Кстати, окажись я на твоем месте, пробежался бы по трофею и перебрал личные вещи Левашовых.

— Не думаю, что Игнату стоит тратить время на перетряхивание этого мусора! — неожиданно жестко заявил юный маг и снова повернулся ко мне: — Ты ненамного старше меня, но уже являешься состоявшимся добытчиком. А мы, Докукины, не жалеем денег ни на Искры, ни на мясо Одаренного зверья, ни на травы из Пятен. И даем честную цену тем, с кем сотрудничаем…

…Через четверть часа после начала движения «с прицепом» Докукин-младший пришел на нос «Ласточки», потребовал, чтобы его телохранители «где-нибудь погуляли», облокотился на никелированный поручень слева от меня и мрачно вздохнул. Заговорил не сразу — эдак через полминуты. Зато ни с того ни с сего признался, что у него сердце не на месте. И объяснил, почему.

Местный «русский» я стал воспринимать на слух достаточно неплохо, поэтому этот монолог понял практически весь:

— Дядька Ждан считает, что оставлять перевертыш у пристани нашей заимки и срываться в обратный путь — это редкая глупость. Ведь уже завтра в обед этот бронекатер снова вернется в строй и сможет стать очень неприятным сюрпризом для Левашовых. А я боюсь не успеть и приплыть на пепелище. Да, от меня толку немного. Ни как от Одаренного, ни как от рубаки. Но даже в том случае, если Еремеич не отойдет от меня ни на шаг, один Одаренный седьмого ранга, двое — восьмого и семеро опытных рубак положат не один десяток нападающих.

Я легонечко хлопнул себя по лбу и виновато развел руками — мол, был бы рад поделиться своим мнением, если бы оно было.

Парень понял, сочувственно вздохнул, уверенно заявил, что память ко мне обязательно вернется, и по какой-то причине плавно съехал с темы на чуть менее актуальную, но волнующую:

— Эх, инициируйся я хотя бы на годик-другой пораньше, да еще и не в Воду, а в Воздух или в Землю…

Тут я превратился в слух, так как сам неплохо сочетал как минимум три стихии и до этого момента был уверен в том, что это нормально. Тем временем Докукин-младший вытянул вперед правую ладонь и «шарахнул» тоненькой струйкой. Эдак метра на полтора. А потом поделился по-настоящему ценной информацией:

— Струя. Взял с Искры восьмого ранга. Через полгода-год доведу до потолка развития и замучаюсь его пробивать на седьмой и далее. Правда, если дед расщедрится и выделит мне хотя бы одну троечку из тех Искр, которые я выкупил у тебя, то я смогу развиваться в разы быстрее.

— Э-э-это б-б-бу-удет с-с-сп-спра-аведливо… — заявил я, намекая на то, что эти ядра у меня выкупил не кто-нибудь, а именно он.

— Угу… — кивнул Докукин. — Но у нас на носу война, а она, к сожалению, меняет очень многое. Кстати, Игнат, а ты, случайно, не помнишь, с кого твои добыли Искру стремительного рывка?

«О, это название, можно сказать, совпадает с нашим вариантом…» — радостно отметил я и не стал скрывать правду: — К-к-ка-а-ажется, с к-к-к-ка-а-абана.

— Если и он был хотя бы четвертого ранга, то года через три-четыре ты станешь великолепным поединщиком и сможешь подрабатывать бретерством. Хотя… тебе оно и не нужно: даже самая дешевая Искра третьего ранга стоит больше, чем можно заработать на паре десятков подставных боев.

Я кивнул в знак согласия и услышал ожидаемое предложение:

— Кстати, Игнат, я тут накидал список умений, которые с удовольствием прикупил бы лично себе. Да, в данный момент тебе не до походов за добычей, но через какое-то время ты, вне всякого сомнения, снова начнешь ходить в Пятно, а мои потребности никуда не денутся. И… да: умения, перечисленные в первом столбце, нужны, как воздух, то есть, даже самого низкого, десятого ранга. Имей в виду, ладно?

— Х-х-хо-о-орошо… — «выдавил из себя» я, прочитал все девятнадцать названий, мысленно отметил, что, при желании, смогу осчастливить Петра Семеновича как минимум дважды, даже не заглядывая в схрон, и убрал клочок бумаги во внутренний карман. А мой собеседник, преисполнившись надежд, задал следующий вопрос:

— Слушай, Игнат, а ты ведь стал заикаться после боя, из-за которого потерял память, верно?

— Д-да.

— Тогда советую обратиться к Виктору Михайловичу Селезневу, самому высокоранговому, авторитетному и опытному целителю Залесья. И пусть его услуги недешевы, но пятый ранг есть пятый ранг!

— Б-б-благод-д-да-арю з-з-за с-со-со-со-овет! — «искренне» промямлил я и на всякий случай прижал к сердцу правый кулак.

Парень отмахнулся — мол, это мелочи — и подался вперед. Видимо, для того чтобы увидеть заимку на секунду-другую быстрее меня. А после того, как «Ласточка», наконец, вошла в устье Еланки, и в поле нашего зрения появился знакомый частокол, успокоился и удивил:

— Даже те деньги, которые ты уже получил на руки, вызвали безумную зависть моих рубак. Абсолютное большинство контролируемо, поэтому сразу после отплытия я сообщу им, что ты согласился работать на наш род, и возьму с каждого клятву молчания. А самых жадных — Лягуха и Ефимку — оставлю охранять заимку. Причем сообщу им об этом перед самым отплытием. Ибо как бойцы они, может, и хороши, но всем остальным не радуют — болтливы, как бабы, и, по слухам, частенько якшаются с лихими людишками. Тем не менее, от случайностей, тем более от неприятных, никто не застрахован, поэтому постарайся уехать из Залесья сразу после лечения. Причем, по возможности, с самым минимумом наличных. А основную сумму положи в Имперский Банк — не знаю, помнишь ты или нет, но для открытия счета потребуются только аурный оттиск, который снимается прямо там, и цветная фотография, которую часа за три-четыре сделают в здании напротив. Что еще? А, вот: не вздумай экономить на тарифах: заключай договор только по желтому, оранжевому или красному с соответствующей чековой книжкой: владельцев таких счетов не похищают и не пытают, ибо бесполезно…

— По-о… п-п-по…

— Почему?

— Да.

— Владельцев счета и предъявителей таких чеков всегда обслуживают в кабинетах для особо важных персон, а чеки заверяются аурными оттисками, передающими состояние души. И если при проверке чека обнаруживается, что он был заверен под давлением, то в дело вступают следователи, следопыты и палачи Службы Безопасности Имперского Банка. А желающие связываться с ними перевелись еще в прошлом веке…

11–12 сентября 2512 по ЕГК.

…За время нашего отсутствия рубаки, оставленные охранять заимку, успели сколотить гроб, уложить в него покойного сторожа, прозвище которого вызвало у меня зубовный скрежет, выкопать могилу недалеко от опушки и т. д. Поэтому мы прямо с корабля отправились на похороны. Да-да, все, включая Петра Семеновича: он, несмотря на молодость, чувствовал себя полноправным представителем главы рода и вел себя достойнее некуда, то есть, без каких-либо колебаний подошел к покойнику, лежавшему в домовине, произнес не очень долгую, но прочувствованную речь, пообещал позаботиться о его семье и первым кинул горсть земли в довольно глубокую яму.

Он же провел и недолгие поминки — сел во главе стола, выставленного во двор заимки, помянул погибшего добрым словом, дал высказаться каждому из своих людей и… попросил сказать пару слов меня.

К этому времени я невольно выяснил, что усопший, уйдя из жизни, оставил сиротами трех дочерей и сына, поэтому выложил на столешницу две пятисотрублевые банкноты и, страшно заикаясь, заявил, что считаю должным помочь детям личности, еще раз доказавшей, что верность присяге рождает героев. К моему удивлению, любимая поговорка преподавателя по тактико-специальной подготовке «зашла» далеко не всем: если Докукин-младший, его дядька, маги-телохранители и четверо рубак постарше согласно кивнули, то большая часть воинов в возрасте от двадцати до тридцати лет в самом лучшем случае ощутило недоумение. А Лягух с Ефимом вообще пропустили мои слова мимо ушей, ибо пожирали алчными взглядами заветные бумажки.

Кстати, эта парочка, сменяя друг друга, крутилась неподалеку от меня и следующие полчаса. К примеру, первый подпирал стену бани все время, пока я сидел на завалинке и ждал команды выдвигаться к пристани. А второй даже дернулся следом, когда решил, что я собираюсь посетить бревенчатый туалет. И разок «подколол» — «удивился», что я не снимаю «котомку», и сообщил, что у них не воруют.

Я, естественно, не поверил, поэтому держался настороже до тех пор, пока не взошел на борт «Ласточки», продолжавшей молотить дизелем. Да и потом особо не расслаблялся — отошел от трапа метров на десять, прислонился к стене надстройки и получил море удовольствия от наблюдения за сценкой «Внук главы наследника рода оказывает особое доверие самым компетентным воинам сопровождения…» Хотя вру: первая половина этого спектакля почти не зацепила. Да, уродцы последовательно прошли все пять стадий принятия неизбежного, но старательно держали лицо даже тогда, когда спешно карябали записки «для родных» конечностями, непривычными к такой деятельности. Зато чуть не рассмеялся в голос, увидев реакцию на «обычное» требование Петра Семеновича:

— Давайте их сюда: я передам ваши каракули лично…

А потом двигатель «Ласточки» натужно взвыл, и она, замолотив винтом, с огромным трудом потянула вверх по течению не только себя, но и боевой трофей, Лягух с Ефимом остались на пристани, а я пошел навстречу паранойе и перебрался на корму. Ждать неприятных сюрпризов типа прилета стрелы с еще одной запиской.

«Дежурил» порядка часа, активировав сумеречное зрение и практически не отрывая взгляда от берега, с которого ее теоретически могли выпустить. А потом ко мне подошел Докукин-младший и загрузил своими проблемами:

— Я зол, как цепной пес: во время допроса пленного иллюзиониста дядька Ждан выяснил, что на Левашовых работает то ли трое, то ли четверо членов нашего рода! Повторю еще раз: не Слуг рода, не наемной рабочей силы, а моих единокровных родичей!!!

— О-о-он м-м-мо-мо-о-ог с-с-ска-а-азать н-н-не-е-е…

— … неправду? Дабы заставить нас искать врагов среди своих же людей? — спросил парень, дождался подтверждающего кивка и отрицательно помотал головой: — Нет, Еремеич в этом деле дока, так что сведения верные. Плохо только то, что пленный не знает ни одного имени.

— Д-д-для н-н-не-е-екото-о-орых д-д-де-е-еньги…

— … это все? Да, ты прав! — вздохнул он, с хрустом сжал кулаки, секунд пять-семь невидящим взглядом пялился в ночную тьму, которая мне казалась сумерками, а затем желчно добавил: — Знаешь, а ведь я не удивлюсь, если вдруг окажется, что предателями окажутся и Ефимка с Лягухом. Ведь они за деньги сделают все, что угодно! Так, стоп: а ведь о том, что меня, наконец, решили отправить на заимку, они узнали одними из первых! Что им мешало продать эти сведения Левашовым⁈

Разжигать в нем костер недоверчивости я не собирался, поэтому пожал плечами. Но парень счел этот жест знаком поддержки и криво усмехнулся:

— А ведь эти твари своего уже добились: я подозреваю всех и вся, готов вцепиться в глотку всем, кроме деда, отца, матушки и дядьки Ждана, вряд ли удивлюсь даже выстрелу в спину и делюсь своими сомнениями с добытчиком Искр, которого знаю всего несколько часов…

…После полуночи маги-телохранители, наблюдавшие за нами издалека, увели своего подопечного отдыхать. После их ухода я какое-то время страдал из-за того, что не достану до бронекатера-перевертыша, идущего в кильватере, одним рывком, а потом перестал тратить время на ерунду, посмотрел на небо, медленно, но уверенно затягивающееся низкими облаками, и ушел в каюту, в которой после возвращения с «охоты» на кораблик Левашовых оставил три вещмешка с мелкими трофеями.

Первым делом, конечно же, прибавил яркость керосиновой лампы, выдвинул ящик шкафа, встроенного в стену, проверил сторожки и ничуть не удивился, обнаружив, что дверь открывали, а из вещмешков позаимствовали какую-то часть личных вещей Левашовых.

Но самое ценное — деньги, палочка-тестер и чем-то понравившийся кованый нож — я предусмотрительно переложил в свой рюкзак, поэтому мысленно пробормотал «У нас не воруют…», кинул его на кровать и принялся готовиться ко сну. Для того, чтобы обезопасить себя от ночных визитов, забил в щель под створкой, открывавшейся внутрь, сразу два деревянных клина, заботливо вырезанных из полена после поминок. Потом в том же самом стиле заблокировал крошечный иллюминатор, через который, по уверениям буйствующей паранойи, ко мне могли закинуть, к примеру, рыболовный крючок на леске и украсть «однодневку». И лишь после этого позволил себе раздеться, лечь и провалиться в сон без сновидений.

Проснулся в восемь с минутами и не сразу понял, где нахожусь. Когда голова заработала в нормальном режиме, прислушался к мерному перестуку работающего дизеля, проверил состояние раны, счел его удовлетворительным и сдуру решил оценить плотность магофона. Почему «сдуру»? Да потому, что, слив Силу попытками «выморозить» пол каюты окоченениями и потратив на восстановление резерва час и двенадцать минут, чуть не лопнул от желания сходить в туалет. Впрочем, как выяснилось после того, как я справил нужду и умылся из бочки с речной водой, обнаружившейся на корме, альтернативный вариант мог и не сработать — как только я вытер лицо трофейным полотенцем, в поле зрения возник один из четверых рубак, слонявшихся без дела именно в этой части «Ласточки», и сообщил, что Петр Семенович ждет меня на завтрак. В кают-компании.

Я быстренько затолкал трофейные мыльно-рыльные принадлежности в боковой карман рюкзака, пригладил отросшие волосы и коротко кивнул в знак того, что готов. Потом прогулялся по коридорчику не для простых смертных, вошел в небольшое, но довольно уютное помещение, поймал взгляд Докукина-младшего, сидевшего во главе стола, уважительно склонил голову и промычал что-то приветственное.

Он тоже пожелал мне доброго утра, а Ждан Еремеевич начал общение с забавного вывода:

— Кланяться ты, определенно, не привык. Следовательно, твой род либо входит в десятку влиятельнейших родов добытчиков Искр, что крайне маловероятно, либо отшельничает уже не один десяток лет. Владения первых найти и объехать несложно. А вот с поисками вторых возникнут проблемы — да, их ходоки регулярно появляются в большом мире. Но, продав добычу, сразу же уходят обратно и растворяются во внешних областях Пятна. Кстати, ты так и не вспомнил свою фамилию или, хотя бы, отчество?

Я сглотнул «подступивший к горлу комок», опустил взгляд, расстроено мотнул головой и поморщился, как от вспышки сильной головной боли.

— Пока расстраиваться не с чего… — подал голос Константин Алексеевич, изображавший статую у двери.

— Судя по тому, что у тебя пока не прошла головная боль, травма, вызвавшая амнезию, была получена совсем недавно. Соответственно, организм все еще борется с более серьезными последствиями и не тратит ресурсы на «такую ерунду», как восстановление памяти…

Его «авторитетное мнение» подтверждало мою легенду, так что я без какого-либо внутреннего сопротивления изобразил слабенькую благодарную улыбку и сел в кресло, в которое жестом отправил внук главы рода. А через несколько мгновений потерял дар речи от убийственного заявления Ждана Еремеевича:

— Игнат, не знаю, заметил ты или нет, но в вещмешки с твоими трофеями залезали аж четырежды. Сразу после того, как ты сошел с «Ласточки» на берег, Константин Алексеевич по моему приказу составил подробный список твоего имущества и передал мне. Потом в каюту наведался Лягух и украл два самых дорогих наручных стреломета, все артефактные болты, все золото и почти все шелковое белье. Через час после отплытия в нее заглянул еще и Баклан. Этот позаимствовал перевязь с метательными ножами и платиновый браслет. А в «благодарность» подкинул тебе серебряный, принадлежавший Митричу. Ну, а незадолго перед тем, как вы с Петром Семеновичем наговорились и пошли спать, я снова отправил к тебе Константина Алексеевича, с его помощью узнал о кражах и принял кое-какие меры. В смысле, разговорил Баклана, заставил всех остальных рубак выслушать его признания, собственноручно удавил и выбросил паскуду за борт. С Лягухом тоже разберусь. Как только появится возмо— …

— Дальше я! — гневно рявкнул Перт Семенович, который во время этого монолога успел пойти красными пятнами, поймал мой взгляд и извинился. За преступления своих людей. От имени всего рода Докукиных. А потом добавил несколько предложений, заставивших его зауважать еще сильнее: — И еще: я понимаю, что слова — не лучшая компенсация за порушенную веру в Слово и причиненный ущерб, поэтому отвечу действием: во время остановки в порту Белоречья я свожу тебя в Имперский банк, помогу открыть счет, созвонюсь с дедом и добьюсь, чтобы тебе перечислили не только триста двадцать тысяч, обещанные за бронекатер, но и достойную виру. Порукой тому мое слово…

…К Стрежевому, небольшому городку, построенному на самой границе Пятна, мы подошли в районе четырех дня. Откровенно говоря, насмотревшись на кожаное шмотье, примитивное оружие и «древнюю» технику жителей этого мира, я был уверен, что и «городок» окажется большой деревней. Ан нет: даже окраины, которые были видны с реки, выглядели очень и очень достойно. Нет, небоскребов за сто этажей, трехмерной паутины из воздушных трасс, забитых флаерами, и многоуровневых наземных дорожных развязок я, естественно, не увидел. Зато полюбовался красивейшими дворянскими особняками из белого и розового мрамора, аккуратными парками, не особо широкими, но идеально гладкими автомагистралями, по которым разъезжали разноцветные машины с двигателями внутреннего сгорания, деловым центром из восьми многоэтажек, заметил небольшой аэродром для легкомоторной авиации и два простеньких вертолета.

Очень прилично выросло движение и на самой Еланке — по ней мотались корабли поболее «Ласточки», носились скоростные катера, неспешно ползали буксиры и самоходные баржи. Так что скучно мне не было — я стоял на носу, разглядывал все, на что падал взгляд, и набирался информации об этом мире. Кстати, увидел, как минимум, два промышленных предприятия и, признаюсь, несколько мгновений чувствовал себя героем исторического фильма с полным погружением — у нас, на Китеже, все производства, которые в принципе можно было вынести в космос, выносились на орбитальные комплексы, так что найти заводы на поверхности было нетривиальной задачей. Впрочем, местные особо не дымили, что приятно порадовало.

Правда, радовался я недолго — составив первоначальное впечатление об уровне развития местной цивилизации, сообразил, что в ней не может не быть хоть какой-нибудь системы учета граждан, из-за чего грузился до тех пор, пока не вспомнил словосочетание «отшельничает не один десяток лет». Ну, а оно не только обнадежило, но и чуть-чуть подняло испортившееся настроение.

А потом «Ласточка» с «прицепом» зашли в городской порт, как-то очень уж быстро и легко пришвартовались к широченной пристани, вымощенной аккуратной светло-серой каменной плиткой, Митрич заглушил движок и дал команду опустить трап, а матросы, всю дорогу поторчавшие на бронекатере, вернулись на родной корабль. Я, естественно, покинул нос, на полпути к трапу услышал голос Докукина-младшего, решившего послать за мной кого-то из рубак, и ускорился. А через несколько секунд, нарисовавшись в поле зрения Петра Семеновича, выяснил свои планы на ближайшие несколько часов:

— Игнат, во-он то здание — местный филиал Имперского банка, который, кроме всего прочего, оказывает услуги по хранению высокотехнологичной техники лиц, отправляющихся в Пятно. Пока Ждан Еремеевич получит нашу, созвонится с моим дедом, доложит о нашем возвращении и выяснит, как дела в родовом поместье, мы с тобой займемся открытием расчетного счета. Готов?

Я кивнул, следом за ним и его телохранителями спустился на пристань, поднялся по тенистой аллее к самому монументальному зданию, виденному на Надежде, и вскоре оказался в далеком прошлом своего мира — в настоящем операционном зале! Правда, в нем мы зависали совсем недолго: не успел я как следует оглядеться и разобраться в принципе работы этого филиала, как Петр Семенович подозвал к себе чопорного мужчину лет сорока с гаком, к слову, одетого в архаичный, но классический деловой костюм с белой рубашкой и галстуком, описал наши потребности и нашел полное взаимопонимание. В результате от силы через две минуты мы оказались в роскошном кабинете для работы с особо важными клиентами банка, опустились в глубокие кожаные кресла без каких-либо технических прибабахов, и Докукин-младший невольно продемонстрировал один из алгоритмом общения дворян с простолюдинами:

— Игорь Матвеевич, добытчик Игнат, деловой партнер рода Докукиных, счел необходимым открыть в вашем банке расчетный счет по оранжевому тарифу и осуществить первые операции. По ряду причин максимум через час мы должны будем покинуть Стрежевой, поэтому я очень надеюсь, что вы изыщете возможность оказать нам весь комплекс услуг, включая изготовление фотографий, необходимых для заключения договора.

Не знаю, как на похожее заявление отреагировал бы сотрудник банка, заявись я в этот филиал один, но слова пусть юного, но аристократа с родовым перстнем на среднем пальце левой руки были восприняты, как приказ — Игоря Матвеевича как ветром сдуло. Эдак минут на десять-двенадцать. А нас все это время усиленно развлекала миловидная девушка по имени Оксана — узнала, кто что будет пить, заварила невероятно вкусный чай, принесла здоровенную тарелку с выпечкой и так далее. И пусть глазки строила исключительно Петру Семеновичу, я нисколько не расстроился, ибо пришел в этот филиал по делу, а не развлекаться. Ну и — если не кривить душой — готовился к каким-нибудь неприятностям. А их все не было и не было: Игорь Матвеевич, вернувшийся к нам с деловитым парнем лет двадцати с настоящим допотопным пленочным фотоаппаратом на шее, организовал съемку, затем отправил помощника проявлять, закреплять и печатать результат своих трудов, вручил мне бумажный экземпляр договора на предоставление услуг банка и попросил тщательно изучить; в договоре, как ни странно, не нашлось ни одной зацепки или двусмысленности, к которой, в принципе, можно было придраться; снятие аурного оттиска заняло чуть менее минуты; чековую книжку мне выдали еще до того, как принесли готовое фото и так далее. Ну, а деньги, которые я решил положить на счет — тридцать восемь тысяч рублей — приняли, улыбаясь во все тридцать два зуба. Вот я и расслабился. Как вскоре выяснилось, зря: как только Петр Семенович вышел из кабинета, до меня донесся гневный рык его дядьки:

— Да что вы так долго-то⁈ У нас ВОЙНА!!!

Парень ответил не менее гневным рыком:

— Я ДАЛ СЛОВО, значит, война подождет!!!

— Ваш дед…

— Я поговорю с ним сам! Дай трубку…

Ждан Еремеевич скрипнул зубами, протянул воспитаннику устройство размером с мою ладонь и с хрустом сжал кулаки. А тот набрал какой-то номер, уважительно поздоровался, секунд тридцать-тридцать пять наливался дурной кровью, а потом взорвался:

— Дед, раз тебе плевать на то, что я, Докукин, ДАЛ СЛОВО, то поставлю вопрос иначе: тебе нужен бронекатер-перевертыш Хлебниковых в идеальном состоянии и с полным боекомплектом, причем не в следующем году, а прямо сейчас⁈

12 сентября 2512 по ЕГК.

…Пока Петр Семенович оплачивал единственную покупку, я слонялся по магазину и изучал характеристики бытовой электроники, выставленной на витринах. С одной стороны, ее примитивность веселила со страшной силой. А с другой радовала. Ведь попади я в анклав, деградировавший, к примеру, до технологий Бронзового века, выживать в нем было бы совсем грустно. Здесь же к моим услугам были блага пусть недоразвитой, но все-таки цивилизации. И задирать нос, зная, что шансы вернуться обратно равны нулю, однозначно не стоило. Вот я и не задирал. В смысле, веселиться — веселился, но при этом старательно откладывал в память жизненно важную информацию, добавлял к планам на ближайшее будущее пункт за пунктом, мысленно пополнял список необходимых приобретений и регулярно поглядывал на Докукина-младшего. Поэтому, увидев поднятую руку юного аристократа, отлип от сравнительно небольшой витрины с гарнитурами скрытого ношения, в темпе вышел в фойе торгового центра и вопросительно уставился на парня, протянувшего мне новенький телефон.

— Мое вложение в наше будущее сотрудничество… — деловито сообщил Петр Семенович. — Я забил в эту трубку номер своей, а в свою — этой. Так что подавать друг друга во всеимперский розыск нам не придется.

Строить из себя оскорбленную невинность я и не подумал. Во-первых, понимал, что он просто-напросто обеспечивает себе возможность связи с уже проверенным добытчиком, а, во-вторых, стоимость этого аппарата — какие-то три с половиной тысячи рублей — не шли ни в какое сравнение даже с суммой, полученной мною в качестве виры.

В общем, телефон отправился в нагрудный карман моей куртки, а я, «промычав» слова благодарности, снова превратился в слух, так как видел, что парень чувствует себя не в своей тарелке. И не ошибся:

— Игнат, мы не сможем подкинуть тебя до Залесья: дед приказал бросить «Ласточку» тут, в Стрежевом, перебираться на бронекатер и на максимальной скорости идти к родовому поместью. Поэтому поищи целителей в этом городе, ладно?

— На— … на-а-айду… — пообещал я, и он, заметно расслабившись, дал еще несколько реально нужных советов. Причем на ходу, ибо очень торопился: — Единый номер вызова такси — четыре девятки. Закажи и поезжай в гостиницу «Пятнышко»: она не такая уж и дорогая, специализируется на работе с самыми удачливыми добытчиками и находится недалеко от центра города. После того, как заселишься, обойди здание — где-то за ним, помнится, находится скупка, в которой принимают практически любые трофеи. Потом найди бульвар Влада Чарского, пройдись по магазинам и приобрети себе цивильную одежду, а то ходить по городу в «коже» для Пятна считается дурным тоном. Что еще? Ах, да: в принципе, чековая книжка Императорского банка является полноценным удостоверением личности, но, на мой взгляд, тебе стоит зайти в ближайший полицейский участок и попробовать получить дубликат карточки гражданина: если твои родители не слишком упороты в своем отшельничестве, то могли привести тебя в какой-нибудь достаточно большой населенный пункт хотя бы по достижению совершеннолетия. А если это так, то ты выяснишь свои личные данные и, заодно, поймешь, где искать родню…

— Не думаю, что это так, но какие-то шансы, наверное, есть… — внезапно подал голос Константин Алексеевич. А когда наткнулся на мой недоуменный взгляд, добавил: — Отшельники контачат с деловыми партнерами только через ходоков, а это, как правило, взрослые, опытные и очень сильные Одаренные, умеющие срубать хвосты и лить кровь, как воду.

— А за-а— … за-ачем и-и-им т-т-та— …

— … так перестраховываться? — догадался маг.

— Да.

— Даже одна высокоранговая Искра — это очень и очень хорошие деньги, а опытный добытчик приносит из каждого выхода в Пятно как минимум по три-четыре. В каждой такой семье — по несколько добытчиков, мотающихся в Пятно, как на работу, даже не годами, а десятилетиями. В результате доходы подобных общин как бы не выше, чем у среднестатистических дворянских родов, а расходов практически нет. Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой и «расстроенно» опустил взгляд, чтобы не выдать свою радость, но маг и не подумал замолкать:

— В общем, будь я на твоем месте, воспользовался бы представившейся возможностью получить карточку гражданина, затем обратился бы к какому-нибудь целителю, чтобы ускорить возвращение памяти, а искать родной дом начал бы только после того, как она полностью вернется. Ибо ловушки на тропах, ведущих к владениям отшельников, не пугают, а убивают. И еще одно: в полицейском участке тебе наверняка постараются навязать тестирование на уровень развития Дара и приложат все усилия, чтобы ты перечислил им все имеющиеся умения. Так вот, эта информация является личной, и ты не обязан ею с кем-либо делиться. Само собой, если не горишь желанием «случайно» подписать бессрочный контракт на службу в полиции, армии или каком-либо спецподразделении…

…Бронекатер отошел от пристани заметно резвее, чем это делали другие плавсредства, в режиме линкора развернулся носом к стрежню, добавил тяги на движки и с набором скорости пошел вверх по течению.

Я помахал рукой Петру Семеновичу, стоявшему в дверях ходовой рубки, дождался ответного прощального кивка, поднял вещмешки с трофеями и в хорошем темпе двинулся к выходу из порта. Такси дизайна начала двадцать второго века с очень низкой посадкой, панорамным остеклением и забавными светодиодными фарами уже дожидалось меня в самом начале улицы Генерала Фонвизина, так что я сходу закинул свое добро во вместительный багажник, забрался в салон, затянутый очень и очень недешевой кожей, поздоровался с водителем и, сообщив, что мне надо к «Пятнышку», с интересом огляделся.

Ну, что я могу сказать об этом чуде колесной техники? Для начала в нем не трясло и практически не пахло бензином, что, признаюсь, приятно удивило. Далее, великолепная система кондиционирования поддерживала комфортную температуру воздуха, на заднем сидении я не упирался ни головой, ни ногами, а неплохая аудиосистема создавала приятный звуковой фон. К сожалению, на этом основные плюсы заканчивались и начинались минусы. Естественно, на мой взгляд, избалованный благами куда более развитой цивилизации: движок был «туповат» и разгонял сравнительно небольшой автомобиль так, как будто он весил тонн десять; информационно-развлекательного центра, как такового, не было — вместо голографического или, хотя бы, обычного экрана имелась панель с парой-тройкой десятков сенсоров непонятного назначения; доступом в планетарную Сеть даже не пахло и т. д. В общем, все четверть часа поездки я разглядывал город через переднее и боковые стекла, краем уха прислушивался к болтовне водителя и, в конечном итоге, не узнал о Стрежевом ровным счетом ничего. Хотя вру — узнал: большая часть зданий была облицована либо белым, либо светло-розовым мрамором, из-за чего выглядела музеями или музейными экспонатами; асфальт на проезжей части и тротуарах был гладким, как стекло; грязные автомобили, темные переулки и какая-либо реклама отсутствовали, как класс. Публика, прогуливавшаяся по улицам, не боялась улыбаться; дети в парках бесились без присмотра взрослых; на витринах ресторанов и кафе, на окнах первых этажей жилых домов и на отдельно стоящих магазинах не было ни стальных жалюзи, ни решеток; полицейские на глаза не попадались. Равно, как и пьяный, обкуренный или обдолбанный народ. Ну, а от яркости нарядов просто разбегались глаза. И пусть некоторая часть мужчин носила кожаные охотничьи костюмы вроде моего — что объяснялось близостью города к Пятну — заметить эту категорию горожан среди представительниц слабого пола было непросто. По крайней мере, мне. Ибо глаза разбегались сами собой, а особо выдающиеся девицы вышибали из рабочего режима.

Впрочем, стоило такси подъехать к двухэтажному зданию «Пятнышка», как мне стало не до женщин: я отказывался понимать, с какого перепугу этой гостинице дали настолько уродское название. На мой взгляд, ей подошло бы что-нибудь вроде «Престижа» или «Империала».

Весьма прилично вышибла из равновесия и «умопомрачительная» сумма, которую требовалось заплатить за поездку по премиальному тарифу — четыре рубля и семьдесят три копейки!

«Надо побыстрее разобраться с покупательными способностями рубля!» — подумал я, вручив водителю четыре трофейные банкноты, жестом показал, что сдачу он может оставить себе, выбрался из автомобиля, подождал, пока обрадованный парень достанет из багажника мой багаж, закинул вещмешки за левое плечо и неспешно пошел к центральному входу в… хм… «Пятнышко». Оказавшись в роскошном фойе, еще раз убедился в том, что у владельца этой гостиницы что-то не то с головой. Потом наткнулся взглядом на миловидную девушку лет двадцати двух, обнаружившуюся за стойкой администратора, и последовательно залипал сначала на буйную рыжую гриву, затем на мягкую улыбку и очаровательные веснушки. Увы, стоило подойти поближе и увидеть весь «комплект», как желание пуститься во все тяжкие сошло на нет — да, эта красотка была мила, но очень уж худа.

«Ты тоже не красавец… — напомнил я себе. — Одет в шмотье с чужого плеча, немыт, небрит, жутко заикаешься и, что самое неприятное, абсолютно не знаешь этот мир!»

Последний аргумент слегка испортил настроение, но я все-таки взял себя в руки и на вопрос Рыжей, чем она может быть полезна, кое-как объяснил, что хотел бы снять номер эдак дней на пять-семь. Потом получил на руки лист с описанием имеющихся вариантов, внимательно изучил и выбрал полулюкс за семьдесят пять рублей в сутки.

— Удачная охота? — понимающе усмехнулась администратор и попросила какой-нибудь документ.

Я молча достал чековую книжку и, судя по реакции, порвал девушке все шаблоны. Впрочем, в себя она пришла достаточно быстро и, заулыбавшись в разы приветливее, положила на стойку какой-то прибор. Как им пользоваться, я, естественно, не знал, поэтому положил свой единственный документ рядом с ним и «устало» опустил вещмешки на пол.

Спектакль удался — Рыжая благоговейно взяла книжку и приложила к плоскости, под которой, вероятнее всего, прятался какой-то хитрый сканер. Потом вернула на место, уточнила, сколько именно дней я планирую жить в их гостинице, потыкала пальчиком в сенсорный экран рабочего терминала, вытащила из принтера что-то вроде договора, показала мне итоговую сумму, подождала, пока я выпишу чек, и густо покраснела:

— Прошу прощения за то, что забыла представиться. Я — Валерия. Или Лера. Внутренний номер — три единицы. Дежурю сутки через сутки. Сменяюсь в двенадцать дня…

…Номер мне понравился. Да, по технической оснащенности он даже близко не валялся рядом с номерами Белозерского «Престижа», почти во всем остальном, начиная с мебели и заканчивая таким эфемерным понятием, как уют, держался наравне, а по одному пункту крыл, как ракетный крейсер авизо. По какому именно? Ха: в полулюксе «Пятнышка», специализирующегося на работе с добытчиками, имелся сейф с замком, вроде как, открывающимся и закрывающимся исключительно при некоем «воздействии аурой». Если бы не конец рабочего дня и воистину безумное желание как следует помыться, привести себя в порядок, надеть свою одежду и плотно поесть, то я бы, конечно же, разобрался с принципом его работы. Тем более, что он привлекал внимание дополнительной подсветкой.

А так оставил вещмешки в прихожей, закрыл дверь и отправился на поиски бульвара Влада Чарского, являвшегося главной торговой улицей Стрежевого. Благодаря объяснениям Валерии процесс не затянулся — уже минут через двенадцать-четырнадцать я добрался до самого последнего поворота несложного маршрута, а еще через пять-семь переступил через порог торгового центра с говорящим названием «Добытчик» и потерялся в нем на долгих два с половиной часа!

Что я там делал так долго? Львиную долю этого времени определялся с коридором возможностей добытчика Искр, то есть, вдумчиво выяснял, что я, «продвинутый простолюдин», имею право покупать и носить, а что вызовет вопросы или создаст проблемы. Не скажу, что было легко, но отыгрыш роли добытчика-отшельника, первый раз в жизни оказавшегося в крупном городе, и некоторые финансовые вложения в сотрудниц нескольких отделов помогли справиться с этой проблемой. Так что в какой-то момент я все-таки вырвался из этого царства шмотья, посмотрел на небо, на котором успели появиться звезды, и потопал обратно в гостиницу нагруженным, как вьючная лошадь.

До своего номера добрался без приключений, закрыл дверь, побросал покупки на огромную двуспальную кровать, ввалился в ванную комнату и убил порядка четверти часа на поиски скрытых камер. Не обнаружив ни одной, заткнул слив пластиковой ванны настоящей резиновой пробкой, врубил воду, при помощи механического смесителя подобрал комфортный температурный режим, снял рюкзак-однодневку и вытащил из бокового кармана блокнот с карандашом.

Инструкции для Дайны писал на собственном бедре, сидя на корточках и повернувшись лицом в глухой угол. Закончив, вырвал этот лист, положил на пол, достал аструмовый контейнер и, закрывая его собственным телом, извлек на свет второй «Наруч». На руку надевать не стал: дождался характерной вибрации и еле слышно прошептал:

— Инструкция на полу под моим коленом…

Крышка базы сдвинулась в сторону буквально на пять сантиметров, и почти прозрачный разведывательный микродрон, обдав мое лицо ветерком, ушел в короткое пике. Следующие секунд сорок пять-пятьдесят я, кажется, даже не дышал. А когда Дайна открыла еще одно отделение, выхватил из него шарик гарнитуры скрытого ношения, вложил в ухо и превратился в слух.

— Привет, Игнат! — радостно поздоровалась верная помощница и сразу же загрузила: — На мои реплики пока не реагируй: не знаю, с какого перепугу ты выбрал именно эту гостиницу, но подслушивающей и подглядывающей аппаратуры в ней в разы больше, чем хотелось бы.

«Обрадовав» этой новостью, она подняла микродрон на уровень моего лица и продолжила одностороннее общение:

— Вроде, цел и не особо изможден. Но радоваться твоей удачливости я пока повременю — подожду возможности осмотреть твое тельце во всей красе. Кстати, перед тем, как начать раздеваться, встань, покрутись вокруг своей оси и пару раз взмахни руками, чтобы я могла сгенерировать убедительный ролик для любителей подглядывать и подслушивать. Хе-хе, а за тобой прямо сейчас с интересом наблюдает какая-то девица. Она, конечно, ничего, но мне не нра… О-о-о, ей сообщили, какую сумму ты потратил в «Добытчике», и в глазах этой твари появилось предвкушение. Будешь смеяться, но она пытается удаленно взломать твой телефон. Ага, так я ей это и позволила…

Я нахмурился, провел напрашивавшиеся параллели и пришел к выводу, что пользоваться «невероятно надежным» сейфом однозначно не буду, через пять оплаченных суток съеду из «Пятнышка» куда-нибудь еще и, пожалуй, сделаю все, чтобы с гарантией срубить хвосты.

Пока размышлял о ближайшем будущем и давил в себе злость, Дайна закончила подминать систему контроля и наблюдения гостиницы, разрешила забить на осторожность и жизнерадостно хохотнула:

— Знаешь, а мне тут даже нравится: в этом мире информацию защищают настолько примитивными протоколами, что я чувствую себя богиней. И даже придумала, как обломать этих охотников за Искрами. Но подготовкой к этому веселью займусь в фоновом режиме, ибо страшно соскучилась и жажду узнать все подробности твоего анабазиса. В общем, раздевайся, укладывайся в ванну и рассказывай. Желательно с чувством, толком и расстановкой. Хотя нет, не так! Для начала сообщи-ка мне, сколько денег у тебя на расчетном счете, ибо в базе данных этой дуры такой информации нет и не будет: Имперский банк не делится информацией о клиентах ни с кем, кроме полиции и спецслужб. Да и тем идет навстречу только по постановлению суда.

— До визита в торговый центр было триста восемьдесят восемь тысяч рублей, а сейчас, честно говоря, не знаю… — сняв куртку и уложив в голове новое знание, хмуро буркнул я.

— Ого! — восхитился БИУС. — Ты что, кого-то грабанул?

— Можно сказать и так… — усмехнулся я. — Взял на абордаж бронекатер и продал представителю условно союзного аристократического рода. Ну и, до кучи, загнал ему же четыре ядра по десять тысяч рублей каждое.

— Значит, на руках осталось сорок шесть?

Я отрицательно помотал головой, стянул с себя штаны вместе с трусами, перешагнул через край ванны, сел, затем лег, пристроил голову в специальное углубление, закрыл глаза и невольно вздохнул:

— Сорок штук я спрятал в схроне в восемнадцати часах пути на речном кораблике с примитивным дизельным движком, ибо, оценив технологический уровень снаряги местных жителей, не рискнул тащить с собой криоконтейнер. А шесть непроданных ядер так и лежат в «однодневке». Но я не уверен, что их все еще можно продать.

— Ты термос купил? — спросила Дайна, получила утвердительный ответ, выяснила, сколько дней «Искры» лежали при комнатной температуре, и слегка расстроила: — Все, их можно выбрасывать. Так что термос, который лежит на кровати в черном пакете с надписью «Утренняя звезда», уже не пригодится. А какого ранга были проданные, случайно, не в курсе?

— В курсе. Третьего… — буркнул я и сполз чуть-чуть пониже.

БИУС как-то странно хмыкнул и похвалил:

— Тогда продавать все десять действительно не стоило: если верить базе данных краж, совершенных шайкой-лейкой, окопавшейся в этой гостинице, то среднестатистический взрослый и опытный добытчик приносит из Пятна не более четырех высокоранговых и не более десяти-двенадцати среднеранговых Искр. Ты же не тянешь ни на взрослого, ни на опытного, значит, либо нашел, либо украл. А найденное или украденное не грех и отобрать…

13 сентября 2512 по ЕГК.

…Самая безумная тренировка в моей жизни — одновременная наработка артикуляции, местного акцента, техники «правильного» заикания и мимики — была прервана тренером и, по совместительству, автором соответствующего видеокурса в четвертом часу утра заявлением, мгновенно переключившим меня в боевой режим:

— Все, тормози: минут через десять к тебе заявятся незваные гости, а ты все еще не спишь. И даже не в постели…

Голограммы моих физиономий — эталонной и реальной — по которым я корректировал ошибки, растворились в воздухе, и БИУС перешел к ценным указаниям:

— Для начала дуй в спальню и открой настежь обе створки окна, так как в твой номер вот-вот начнет поступать усыпляющий газ. Потом с помощью вещмешков сооруди муляж себя-любимого, сладко дрыхнущего под одеялом. А после того, как закончишь, накройся невидимостью и выберись на карниз. Кстати, не забудь активировать марево, принять боевой коктейль и разогнать восприятие просветлением…

Я превратился в бесшумный, но очень шустрый и деятельный ураган, так что от силы через три минуты перебрался через подоконник, встал на узкий карниз, сместился на метр в сторону и превратился в слух. Следующие секунд сорок пять-пятьдесят ждал у моря погоды, а потом услышал голос Дайны, в котором явственно чувствовалась нешуточная злость:

— Судя по уровню автоматизации процессов, эти твари промышляют воровством, грабежами и убийствами добытчиков уже не первый год. Посуди сам: химия, которая вырубает постояльцев, поступает в номера централизованно, через систему вентиляции; сенсоры вызова горничных, стационарные телефоны и освещение отключаются с пульта управления; с того же пульта управления активируются глушилки мобильной связи и тэдэ.

— Но ведь регулярные исчезновения добытчиков, останавливающихся в «Пятнышке», не могут не привлечь внимание силовых структур! — еле слышно прошептал я.

— Тут все гораздо веселее! — буркнула верная помощница, сообщила, что газ уже пошел, и предельно подробно описала алгоритмы работы «избранных» сотрудников гостиницы.

Слушая ее монолог, я постепенно зверел, поэтому почти девятнадцать минут ожидания дались ни разу не легко. Слава богу, на двадцатой два урода, которых БИУС окрестил «группой осмотра», получили разрешение координатора заходить в номер, деловито открыли дверь, прошли в прихожую, открыли шкаф и начали рыться в моих вещах.

Тут мне немного полегчало: я по команде Дайны бесшумно вернулся на подоконник и приготовился к схватке. Да, и на этой «позиции» пришлось поскучать порядка десяти минут, зато потом дверь распахнулась, и в спальню нагло ввалились два в конец охреневших мужика!

Тот, который деловито пошел к кровати проверять, насколько глубок мой сон, поймал окоченение, сферу умиротворения и мой локоть. А второй, растерявшийся в момент моего выхода из-под невидимости вплотную к его коллеге, лег от правого бокового в подбородок.

— Красавчик! — довольно хохотнула помощница и снова переключилась на деловой лад: — Но расслабляться рано: распускай простыню на ленты, пакуй этих уродцев покачественнее и настраивайся на проведение экстремального допроса: «Пауков» мы с собой не прихватили, поэтому и этим грязным делом придется заниматься тебе…

«Дело» действительно оказалось грязным. Даже несмотря на то, что я, следуя инструкциям БИУС-а, не столько резал, сколько оказывал воздействие на нервные узлы. Да, первое время меня, признаюсь, неслабо мутило. Но как только первый пленник заговорил, этот негатив как ветром сдуло, а ему на смену пришло воистину сумасшедшее желание перехватить ублюдку глотку. Но устилать свой путь трупами не в Пятне, а в городе было, мягко выражаясь, нецелесообразно, поэтому, добившись ответа на «самый важный вопрос», я снова заткнул кляпом пасть «говоруна» и рванул на выход.

— Ну все: информацию о местонахождении координатора этой акции мы получили не через меня, поэтому с этой стороны к тебе никто не придерется… — заявила Дайна сразу после того, как я вылетел в коридор и, следуя ее ценным указаниям, побежал к левой лестнице. Поддакивать поленился — быстренько слетел по мраморным ступеням на первый этаж, добежал до двери с надписью «Только для персонала», выбил створку молодецким ударом ноги в область замка и через считанные мгновения повторил то же действие, чтобы вломиться в святая святых «Пятнышка»!

Женщину, только-только вскочившую с простенького кожаного кресла на колесиках, и начавшую поворачиваться в мою сторону, сбил с ног мощнейшей оплеухой и упаковал отключившееся тело по уже апробированной схеме. А после того, как использовал в качестве кляпа наволочку, прихваченную аккурат на этот случай из своей спальни, наведался к стойке администратора, нейтрализовал Валерию, сладко спавшую в кресле, и озвучил мысль, пойманную за хвост в момент выключения «координатора»:

— А что теперь?

— Теперь повернись направо, открой справочник телефонных номеров, лежащий возле журнала учета постояльцев, и посмотри, нет ли там телефонов каких-нибудь юридических компаний!

— Так, стоп! — воскликнул я, сообразив, к чему она клонит. — У меня есть идея получше: администратор Имперского банка, помнится, заявил, что я, как владелец привилегированного счета, могу обращаться в службу поддержки клиентов чуть ли не с любой проблемой…

— О-о-о!!! — восторженно выдохнула помощница и мгновенно изменила свои планы: — Найди номер и набери. А остальное сделаю я: перехвачу сигнал, пообщаюсь с оператором от твоего имени и вызову сюда не только юристов, но и группу быстрого реагирования!

— А вдруг ее у банка нет?

— Появится! — уверенно заявил БИУС. — Ведь ты сделаешь оператору чрезвычайно выгодное предложение…

…Первая машина с сотрудниками банка подъехала к парадному входу гостиницы всего через двадцать семь минут после завершения «моей» беседы со «специалистом службы поддержки клиентов». И пусть сотрудники Службы Безопасности вошли в фойе только после прибытия двух мужичков пожиже, но поголовастее, я поверил, что наша авантюра удастся.

Гостей встретил возле стойки администратора, коротко кивнул вместо приветствия, выслушал представления «головастиков» и вручил начальнику юридического департамента четыре листа бумаги для принтера, исписанных корявым почерком «юного отшельника, пишущего, как курица лапой».

Текст изобиловал кошмарнейшими ошибками и сокращениями, однако мужик и глазом не повел — вдумчиво прочитал его с первого до последнего слова, хищно усмехнулся и… не стал строить из себя честную девочку:

— Вы правы: раз эта шайка прикормила продавцов «Добытчика», значит, была ненулевая вероятность того, что на ваш вызов прибыли бы полицейские, тоже получавшие мзду. А мы вызовем следователей из городского управления, проконтролируем весь ход расследования и не позволим избежать наказания ни одному виновному в совершении столь чудовищных преступлений. Кстати, вы не будете возражать, если наши ребятишки осмотрят ваш номер и комнату, из которой координировали действия, пообщаются с преступниками и тэдэ?

Я отрицательно помотал головой, вспомнил советы Дайны и постарался заикаться как можно ближе к показанному ею идеалу:

— Н-н-не-е бу-бу-у-уду. Я-а щ-щи-итаю с-с-се-ебя о-о-ос— … оско-ор— …

— Оскорбленным? — помог юрист.

— Д-д-да! — подтвердил я. — И-и-и хо-хо-очу п-п-по-о-олучить ви-ви-ви-и-иру….

— Справедливое желание! — без тени улыбки заявил он, пообещал, что Императорский банк добьется выплаты по-настоящему достойной виры, и предложил упростить задачу его юристам, подписав несколько бумаг.

Возражать я, конечно же, не стал — взял протянутую им папку, достал верхний договор и «внимательно прочитал». При этом стоял так, чтобы Дайна смогла прочитать текст через камеру микродрона, приземлившегося на одной из полок за моей спиной. А через несколько мгновений услышал в гарнитуре презрительный смешок и вслушался в «диагноз»:

— Четыре «тонких» места в договоре есть. Но тебе, отшельнику с границы Пятна, не должно хватить мозгов, чтобы заметить эти шероховатости. Так что поизображай напряженную умственную деятельность еще пару минут, а затем подписывай. Кстати, я почти уверена, что тебе заплатят. Причем кругленькую сумму. Ведь ты, де-юре, представляешь добытчиков Искр, то есть, прослойку местного общества, работать с которой напрямую чрезвычайно выгодно. Так что владельцы Имперского банка, понимающие это не хуже меня, сделают все, чтобы выпятить свою роль в помощи юному добытчику, которого пытались ограбить или убить, и, тем самым, сделают себе сумасшедшую рекламу.

Я был согласен с каждым словом, поэтому старательно шевелил губами, «вникая» в заковыристые канцеляризмы, потом «устал», взял ручку со стойки администратора и перед тем, как подмахнуть сразу всю пачку документов, поймал взгляд юриста:

— М-м-мне не-е-е х-х-хва-хватает о-о-опыта, ч-ч-ч— …

Он понял, к чему я веду, и, по сути, подтвердил выкладки Дайны:

— Вы сделали нам чрезвычайно выгодное предложение. Авансом, то есть, еще не имея оснований для подобного доверия. И мы вас не разочаруем.

Я коротко кивнул, поставил шестнадцать автографов, вернул папку ее хозяину и вопросительно выгнул бровь.

— Начинаем работать! — ухмыльнулся юрист и начал озвучивать довольно интересные «ценные указания» сотрудникам ГБР: — Юрьев, берите Малыгина и поднимайтесь в двести четырнадцатый номер. Ваша единственная задача — видеосъемка телодвижений полицейских экспертов-криминалистов. Для того, чтобы было понятнее, сообщаю, что они гарантированно найдут в кармане одного из пленников господина Игната шприц с ядом черного крестовика…

Тут во взглядах абсолютно всех «силовиков» появилось понимание, а их командир криво усмехнулся:

— Толково, че: если в шприце содержится правильная дозировка — в чем я почему-то не сомневаюсь — то отравленный потеряет сознание часов через восемь-десять. Дальше все по известной схеме: прикормленный человечек случайно заметит, что прохожий упал в обморок, и вызовет прикормленных врачей. А те, доставив беднягу в клинику и поместив в отдельную палату, продиагностируют бессознательное тело, задокументируют диагноз и будут изображать бурную деятельность на протяжении трех с половиной недель. А после того, как «поставят пациента на ноги», выставят ему сумасшедший счет.

— Это еще не все! — холодно усмехнулся юрист. — За это время из сейфа в номере этого бедолаги извлекут высокоранговые Искры и продадут. А на их место положат куски плоти «мусорного» зверья из Пятна и позволят сгнить. Неплохо, правда?

— Не то слово… — угрюмо буркнул вояка и поинтересовался, что делать остальным его людям.

Начальник департамента пожал плечами:

— Им надо взять с собой Чехова, отправиться во-он в том направлении, зайти в коридор для персонала, обнаружить пост наблюдения и подождать, пока Олег Егорович скопирует все имеющиеся базы данных, потом дождаться полиции и поприсутствовать при первичном допросе оператора…

…Уже на второй минуте общения с полицейскими я по достоинству оценил всю волшебную многогранность словосочетания «привилегированный клиент Императорского банка. Оно снимало абсолютно все вопросы ко мне-любимому и переадресовывало многоопытному волчаре от юриспруденции. Ну, а он отрывался, что называется, в полный рост: объяснил, что я, хоть и пострадал во время неравной схватки с высокоранговыми хищниками Пятна, потерял память и заикаюсь, но признан абсолютно дееспособным; что являюсь деловым партнером еще одного привилегированного клиента Императорского банка — дворянского рода из некоей 'Белой Сотни» — что заслужил уважение этих аристократов и так далее. Потом по памяти описал на редкость занудному и въедливому следователю ночное «происшествие», да так, что я заслушался, ответил на три с лишним десятка уточняющих вопросов и, по словам Дайны, загнал беднягу в чрезвычайно узкий коридор возможностей. Впрочем, больше всего меня восхитила легкость, с которой юрист разобрался с самыми тонкими местами моей легенды. Когда следак заинтересовался причинами отсутствия у меня карточки гражданина, «волчара» заткнул его встречным вопросом:

— А чем вас не устраивает чековая книжка привилегированного клиента Императорского банка?

Полицейский в гражданке попробовал потрепыхаться, но не тут-то было:

— Мой клиент прибыл в Стрежевой только вчера вечером. Посетил наш банк, поселился в этой гостинице и сходил в торговый центр «Добытчик». А заняться получением карточки гражданина планировал сегодня с утра. Кстати, с помощью юридического департамента нашего банка. Так что не заявись к нему в номер незваные гости, завтра к вечеру была бы решена и эта проблема.

— А теперь не будет? — язвительно спросил чем-то недовольный служака и нарвался на не менее язвительный ответ:

— Будет, конечно! Но наложить лапу на перспективного Одаренного не сможете не вы, ни ваше начальство: порукой тому мое слово. Далее, вопросы об умениях, которыми мой клиент нейтрализовал преступников, можете даже не задавать — он на них не ответит, ибо имеет право. И последнее: Святослав Евгеньевич, у меня начинает создаваться впечатление, что вы сфокусированы не на расследовании преступления, а на поиске возможностей замять это дело. И я обязательно пообщаюсь на эту тему с вашим начальством. Благо, оно будет тут в районе девяти утра…

Само собой, на несколько вопросов я все-таки ответил. И подписал пару бумаг. После того, как их тщательно изучил «волчара». Но в седьмом часу утра следователя начали заваливать информацией о результатах осмотра моего и нескольких свободных номеров, стенограммами допросов, распечатками всего того, что обнаружилось во взломанных базах данных, и бедняге стало не до меня. Я собрался, было, оккупировать диван в дальнем углу фойе и послушать комментарии Дайны, неявно «помогавшей» хакеру полиции и наблюдавшей за телодвижениями силовиков, но мой «защитник» переиграл эти планы:

— Игнат, нормально отдохнуть тут, в «Пятнышке», вам однозначно не удастся. Поэтому я взял на себя смелость забронировать аналогичный номер в доходном доме Чистяковых. Мои ребятишки уже освободились, машина тоже совсем рядом, так что все упирается в ваше согласие.

Я искренне поблагодарил его за все, что он для меня сделал, сходил за своими вещами, упал на хвост чем-то загруженному сотруднику ГБР банка и прокатился по просыпающемуся городу. А когда здоровенный внедорожник остановился перед отдельно стоящим миленьким четырехэтажным особняком, невольно обратил внимание на розовеющее небо, отрешенно отметил, что уже наступило утро, и вспомнил, что не договорился с юристом о времени похода в полицейский участок. Но не успел я вытащить из кармана трубку и стильную бумажную визитку, как мой провожатый ответил на незаданный вопрос:

— Господин Игнат, мне поручили помочь вам с получением карточки гражданина. Почти уверен, что это дело займет не более четырех часов, но на всякий случай в полицейский участок желательно прибыть хотя бы к полудню. Доедем минут за десять, так что я подъеду к доходному дому в одиннадцать сорок пять. Что скажете?

— Бу-бу-буду б-б-бла-а-агодарен… — промямлил я, прижал кулак к сердцу и выбрался из салона.

Когда подошел к багажнику, из дверей моего нового пристанища пулей вылетел парнишка лет пятнадцати, примчался ко мне, вежливо поздоровался, сообщил, что мой номер уже готов, и предложил помочь с доставкой вещей.

Я, конечно же, согласился и с коротенькой остановкой в фойе добрался вроде как до очередного двухкомнатного полулюкса. Но, оглядев обстановку гостиной, пришел к выводу, что меня поселили в люкс. Или, как вариант, это — полулюкс для дворян, а тот — для добытчиков Искр и прочих простолюдинов. Потом с помощью Дайны обратил внимание на то, что парень чего-то ждет, вручил ему банкноту в один рубль и понял, что переборщил. Расстроиться, естественно, не расстроился — просто отложил в памяти, что в таких случаях надо держать в кармане мелочь, закрыл дверь за сбежавшим помощником и услышал довольный смешок БИУС-а:

— В гостиной — ни одного жучка. Почти уверена, что этой дряни не будет и в остальных помещениях.

— Миленько… — устало буркнул я, открыл все двери, чтобы микродрон закончил осмотр номера, дождался еще одного такого же доклада, задумчиво оглядел три вещмешка и вздохнул: — Не реши я изображать добытчика, не пришлось бы таскаться с чужим шмотьем по всему городу, продавать этот мусор и тэдэ.

— На мой взгляд, для инфильтрации в это общество лучшей легенды не придумать… — парировала личная помощница. — Так что терпи и привыкай к тому, что ты, потомственный отшельник, обязан быть прижимист. Кстати, ты уже решил, какую фамилию вписывать в карточку гражданина?

Я пожал плечами:

— Собирался «придумать» свою. А что?

— Да нет, ничего… — ответила Дайна и подколола: — Просто вспомнила все зверье, которое ты побеждал один на один, и решила, что пора привыкать называть тебя если не Кабановым или Змеюкиным, то хотя бы Волковым…

14 сентября 2512 по ЕГК.

…Я вышел на улицу в одиннадцать сорок, покосился на небо, затянутое низкими грязно-серыми облаками, и поморщился: мотаться по городу в дождь не хотелось от слова «совсем». Даже с учетом того, что какую-то часть планов, вроде как, планировалось реализовать при помощи «личного водителя». Но альтернатива, к сожалению, радовала значительно меньше, так что я заставил себя переключиться в рабочий режим, уставился на подъезжающий «Манул», еще раз оценил его внешний вид и пришел к выводу, что дизайнеры начала двадцать второго века ели свой хлеб не зря — машина выглядела достойно и по-настоящему радовала взгляд.

Пока я разглядывал внедорожник, Степан Ильич, управлявший этим темно-синим монстром, оглядел меня с головы до ног и сделал неправильные выводы. Из-за чего, плавно остановившись у тротуара, выбрался из салона, вежливо поздоровался и задал напрашивавшийся вопрос:

— Вас чем-то не устроил этот доходный дом, и вы решили переехать куда-то еще?

Я отрицательно помотал головой и «с грехом пополам» объяснил, что хочу заехать в банк, арендовать ячейку и оставить в ней добро, в котором пока не нуждаюсь.

Мужчина посмотрел на часы, задумчиво потер переносицу и коротко кивнул. А после того, как я закинул свои вещи в багажный отсек и забрался на заднее сидение, плавно тронул автомобиль с места, кому-то позвонил и обо всем договорился.

«Прокатило…» — удовлетворенно подумал я, уперся затылком в удобный подголовник, вытянул ноги, закрыл глаза и… удивленно вытащил из кармана завибрировавший телефон. Кинув взгляд на экран, на котором высветились имя и отчество абонента, мысленно хмыкнул, принял вызов и «постарался поздороваться как можно более внятно».

Начальник юридического департамента дослушал мое блеяние и сходу взял быка за рога. В смысле, сообщил, что появились интересные новости, которые желательно обсудить тет-а-тет, причем, по возможности, побыстрее, предложил заехать в банк и пообещал, что эта задержка никак не скажется на моих планах на день.

Я, конечно же, согласился. Но счел необходимым предупредить, что и так еду к ним, чтобы арендовать ячейку для ненужных вещей. Герман Янович попросил передать трубку Степану Ильичу, задал ему пару-тройку вопросов и отключился.

Не знаю, чье именно содействие ускорило процесс, но договор аренды я заключил минуты за четыре. Еще за пять-шесть меня спустили в хранилище, подвели к сейфовой ячейке и объяснили, как ей пользоваться. Что, конечно же, изрядно улучшило настроение. Поэтому, складывая в емкость весь компромат — то есть, рюкзак-однодневку, на дне которого лежали штатный «Наруч» с НЗ, аструмовый контейнер и все то, что не хотелось ни оставлять без присмотра, ни таскать на себе целыми днями — я мысленно напевал песню «Я свободен…» Льва Меншикова. Потом прислушался к требованиям проснувшейся паранойи и поставил пару сторожков, закрыл ячейку, ткнул в сенсор вызова сотрудника банка и со спокойной душой покинул это благословенное помещение.

До приемной начальника юридического департамента меня отвел все тот же «водитель», сдал с рук на руки секретарю и куда-то свалил. А я, старательно «дурея» от красоты и «технологичности» обстановки, был препровожден в роскошный кабинет и усажен в кресло для посетителей.

«Волчара», не побрезговавший пожать мне руку, поинтересовался, что я буду пить, «перевел» ответ помощнику, дождался его ухода и перешел к делу:

— Сегодня утром руководитель нашего филиала, в инициативном порядке санкционировавший, скажем так, далеко не самый стандартный пакет помощи привилегированным клиентам, доложил о своих действиях Самому Большому Начальству. Оно оценило перспективы вашего предложения, посовещалось с аналитиками и уже начало полноценно вкладываться в столь своеобразную рекламную кампанию. Результаты говорят сами за себя: городское управление полиции Стрежевого лихорадит с одиннадцати утра — к ним, вроде как, уже вылетела целая бригада следователей по особо важным делам; в половине двенадцатого похожая суета началась и в ИСБ; в пятнадцать десять ожидается прибытие съемочной группы центрального телевидения и толпы журналистов из столичных изданий, а наши, стрежевские, уже осадили «Пятнышко» и близлежащий полицейский участок.

Представив себе «общение» с акулами пера, я невольно поморщился. Как оказалось, зря:

— Мы знаем, насколько навязчивым может быть внимание этой братии, и ценим покой своих клиентов, поэтому если у вас нет желания наслаждаться новообретенной известностью, то замкнем все общение «героя-добытчика» с телевизионщиками и акулами пера на специально обученного человека под личиной высокорангового иллюзиониста. А вас отправим в столицу или любой другой город Империи жить своей жизнью, наблюдать за развитием событий со стороны и спокойно дожидаться суда.

Когда он упомянул о личине, Дайна изумленно присвистнула и заявила, что иллюзионисты пригодились бы и в технологическом мире. Я согласился. Мысленно, ибо общаться с микродроном, лежащим в нагрудном кармане куртки, было бы редким идиотизмом. Потом дал понять Герману Яновичу, что предпочту вариант со спокойной жизнью за пределами Стрежевого, и снова превратился в слух.

Мужчина удовлетворенно кивнул и задал странный вопрос:

— Скажите, пожалуйста, а вы машину водите?

— Скажи, что что-то такое вспоминается, но уверенности нет. Поэтому не мешало бы проверить! — протараторил БИУС, и я воспользовался его советом — мучительно долго объяснял, что в памяти хватает обрывков воспоминаний со мною за рулем каких-то внедорожников, но дать уверенный ответ я, увы, не могу.

Юрист почему-то обрадовался:

— Что ж, тогда предлагаю следующее: после беседы со мной Степан Ильич спустит вас в подземный гараж и оценит навыки вождения. Если они на уровне, то вместе с карточкой гражданина вам радостно выдадут водительское удостоверение…

— А по-о-о— … по-о-оче— …

— Почему радостно? — весело ухмыльнулся «волчара».

— Да.

— Потому, что господин Кожин — следователь, почему-то решивший, что в ночном нападении на вас виноваты вы же, уже отстранен от дела, задержан и, вне всякого сомнения, скоро запоет, а руководство городского управления полиции уже разобралось, откуда дует ветер, и жаждет доказать важнякам из столицы, что всю жизнь двигалось именно этим курсом!

Я кивнул в знак того, что все понял, и юрист продолжил прерванную мысль:

— На чем я остановился? Ах, да, на водительском удостоверении. Так вот, если вы получите и этот документ, то сможете приобрести или арендовать автомобиль, благодаря чему покинуть город, не засветившись ни в аэропорту, ни в порту, ни на вокзале. Впрочем, это не главная причина, заставившая нас предложить обзавестись личным транспортом. По утверждению аналитиков, изучивших мои отчеты, подобное путешествие увеличит ваши шансы вернуть память. Ведь раз вы вышли из Пятна к нижнему течению Еланки, значит, владения вашей семьи располагаются относительно недалеко от Стрежевого.

— Толковый шаг навстречу, однако! — прокомментировала эту речь Дайна и перешла на командно-штабной: — Включай подростка и соглашайся: свои колеса — это не только свобода передвижения, но и персональная сейфовая ячейка с возможностью серьезного технологического апгрейда…

…Как и предсказывал Герман Янович, документы мне оформляли чуть ли не бегом. Тем не менее, почти все время мотаний по полицейскому участку я ждал неприятностей, из-за чего пребывал в серьезнейшем напряжении. Чуть-чуть успокоился только после того, как следом за Степаном Ильичом вышел из здания через служебный вход, загрузился в «Манул» и откинулся на спинку сидения. Впрочем, расслабляться и не подумал — дождался, пока «водитель» заведет движок, поймал его вопросительный взгляд в зеркале заднего вида и в своем непередаваемом стиле предложил где-нибудь пообедать. Само собой, дал понять, что за мой счет, ибо был благодарен этому мужчине за воистину неоценимую помощь в инфильтрации в новый мир.

Он согласился, заявил, что знает неподалеку недорогой ресторан с очень хорошей кухней, тронул внедорожник с места и… через считанные минуты заехал в подземный гараж уже знакомого мне торгового центра «Добытчик». Когда я потянулся к выходу, сообщил, что до ресторана мы еще не доехали, попросил подождать его минут пять-семь и куда-то ушел. А через несколько минут, вернувшись в машину, протянул мне глянцевый рекламный буклет и приятно озадачил:

— В нашем городе всего три автосалона. Первый, с говорящим названием «Боярин», торгует автомобилями высшей ценовой категории, которые вам, как я понимаю, не нужны. Второй, «Вираж», ориентирован на горожан, искренне считающих этот «Манул» внедорожником, а во-он ту «Флейту» — гоночным болидом. В общем, вам имеет смысл закупаться в третьем, принадлежащем владельцам этого торгового центра и специализирующемся на машинах для добытчиков, отставных вояк и экстремалов. Но появляться там «во плоти» однозначно не стоит, поэтому изучите этот буклет и во время обеда выберите монстрика под свои потребности, а я помогу его приобрести.

Я благодарно прижал к сердцу правый кулак, минуты три знакомился с тактико-техническими характеристиками относительно небольшого рамного внедорожника «Алтай», а после того, как Степан Ильич сосредоточился на вождении, незаметно достал микродрон и перелистал перед его камерой весь буклет.

Вердикт Дайны услышал буквально через секунду:

— Симпатичных машинок тут хватает, но если накручивать, то «Порыв» в максимальной комплектации.

Я нашел соответствующую картинку, сравнил внедорожник цвета хаки с парой-тройкой более ярких и стильных «проходимцев», а потом мысленно обозвал себя придурком: любой из них привлекал бы внимание не только к себе, но и ко мне. А «рабочая лошадка», пусть даже с чудовищно мощным движком, двухсотлитровым баком и здоровенным салоном, в котором, при необходимости, можно было жить — вряд ли.

Само собой, обратил внимание и на строчки с ценами. Вернее, на самую последнюю, разделил сто сорок пять тысяч рублей на стоимость ядра третьего ранга и счел, что имею право потратить на себя-любимого «аж» четырнадцать с половиной штук.

Не знаю, как БИУС понял, что я принял именно это решение, но весело хохотнул, назвал красавчиком и… снова посерьезнел:

— Кстати, цены на бронекатера видел?

Я уставился на микродрон и едва заметно мотнул головой.

— Значит, не прочитал и сноску мелким шрифтом. А зря: она объясняет, почему Петр Сергеевич Докукин заплатил за твой трофей всего-навсего десять процентов от его реальной цены и заявил, что это хорошие деньги…

Пока она вещала, я пролистал буклет, перевернул последнюю страницу, увидел знакомые обводы и вместо того, чтобы вчитываться в очень уж мелкий текст, уставился в крошечный объектив.

Дайна поняла этот намек влет:

— Такие лоханки производятся на государственных верфях и продаются только тем родам, у которых имеется соответствующая лицензия. А для тех, кто взял их с боя и хочет продать или для любителей обходить законы введен заградительный налог в девяносто три процента от отпускной цены. Ну, а тебе перевели не семь, а десять. И, кроме всего прочего, закрыли глаза на то, что ты, простолюдин, не имеешь права владеть подобной техникой…

…Ресторан, в который меня привез Степан Ильич, выглядел неказисто и вряд ли относился к категории дорогих. Не впечатлила и почти пустая стоянка. Но предложить поехать в другое место я не успел — заметив мой скептический взгляд, «водитель» улыбнулся и заявил, что с шести вечера и до двух часов ночи в это заведение будет не протолкнуться. А для того, чтобы я побыстрее поверил, добавил еще два «весомых аргумента»:

— Да, даже сегодня, в четверг: тут кормят настолько недорого и вкусно, что в «Костромском дворике» столуются не только сотрудники близлежащих офисов, но и жители этого района. Поэтому постоянные посетители стараются бронировать столики за сутки-двое.

Я предвкушающе улыбнулся, дождался, пока он припаркуется, вылез из «Манула» и неспешно двинулся к центральному входу. Оказавшись внутри и принюхавшись к аппетитнейшим ароматам, доносившимся с кухни, сглотнул слюну. А через считанные мгновения утонул взглядом в декольте официантки, дожидавшейся гостей у стойки администратора.

Всю дорогу до отдельного кабинета залипал на упругие ягодицы, ритмично покачивавшиеся под струящейся тканью, а когда сел за стол и взял из рук блондиночки меню в кожаной обложке, заставил себя задвинуть куда подальше все игривые мысли и сосредоточился на выборе блюд. Мясные, естественно, даже не рассматривал — ткнул пальцем в салат из свежих овощей и сырное ассорти, на страничке с супами страшно захотел уху, а чуть дальше — филе форели с жареным рисом. Естественно, заказал и морс, и десерт. Потом подождал, пока отстреляется мой спутник, дождался ухода живого раздражителя и развернул буклет на нужной странице.

Степан Ильич подался вперед, прочитал строчку, которую я показал, пробежал взглядом колонку с ТТХ и уважительно хмыкнул:

— Серьезная машина — на такой хоть к границе Пятна, хоть в путешествие через весь континент. И добивать ничем не надо — в этой комплектации есть все, что нужно опытному добытчику, начиная с холодильника и заканчивая сейфом под Искры. Кстати, лет в восемнадцать-двадцать я бы «Порыв» даже не заметил и выбрал либо «Мастиф», либо «Корунд». Но в те времена я ценил, прежде всего, внешнюю красоту автомобилей, так как мечтал использовать их для охмурения самых красивых девчонок юридической академии. А вы уже состоялись, как добытчик и как личность, поэтому поставили во главу угла самое главное — надежность. И это делает вам честь.

Я пожал плечами — мол, с детства видел жизнь под другим углом — и спросил, что дальше.

— Мы с вами дождемся заказа и насладимся божественным вкусом блюд, приготовленных мастерами своего дела. А часа через два один из сотрудников нашего банка, которого я сейчас озадачу, подгонит сюда ваш «Порыв». Потом вы его примете, вручите мне подписанный чек, и мы с вами разбежимся…

Как ни странно, следующие два с половиной часа прошли именно так, как предсказывал Степан Ильич: я насладился вкусом воистину божественных блюд, победил желание заказать еще одну порцию форели с рисом, но сдался второму, благодаря чему уничтожил не один, а два куска умопомрачительно вкусного яблочного пирога, потом осмотрел внедорожник, подписал чек на сто сорок пять тысяч рублей и, попрощавшись с сотрудниками банка, влез за руль своего «Порыва». Пока настраивал под себя сидение, руль, педальный узел и зеркала, моя верная помощница подмяла под себя всю электронику, поляризовала стекла, врубила сборник моих любимых песен и обратилась ко мне через динамики акустической системы:

— Поздравляю с покупкой своего первого автомобиля. Да, это случилось не на Китеже, а на Надежде, зато намного раньше, чем ты планировал. Кстати, машина очень даже ничего. И пусть, разработчики программного обеспечения для ИРЦ оставили пяток незадокументированных возможностей, но я сочла его устаревшим и заменила… собою. Правда, весь архив фильмов и музыки сюда не поместился, но синхронизацию с «Наручем» никто не отменял, так что теоретически ты можешь смотреть и слушать все, что заблагорассудится.

— А почему «теоретически»? — полюбопытствовал я.

БИУС насмешливо фыркнул:

— Игнат, ты попал в другой мир, о котором не знаешь ровным счетом ничего! Да, первые шаги к инфильтрации получились на славу. Но в любом обществе выживает сильнейший, а ты — бездомный простолюдин с амнезией, который уже разрушил чью-то давно налаженную схему обогащения, а значит, обзавелся врагами намного могущественнее себя. Причем не пришлыми, как мы с тобой, а местными, то есть, знающими все ходы и выходы, умеющими решать любые вопросы и обладающими налаженными связями.

— Дальше можешь не объяснять… — угрюмо пробормотал я, собрался с мыслями и задал напрашивавшийся вопрос: — С чего начинаем?

На экране ИРЦ появилась карта города с обозначенным маршрутом, а из динамиков раздался ехидный смешок:

— Естественно, с обрубания хвостов! Поэтому рулим на улицу Некрасова, паркуемся на открытой стоянке и идем в доходный дом через здоровенный парк. Забрав свое шмотье и выселившись, возвращаемся в машину, выезжаем из города, заливаем полный бак, забираем первый «Наруч» и уезжаем курсом на Александров.

— По-твоему, на стоянке и в парке нет уличных камер?

— Есть, наверное. Но если ты выпустишь все микродроны, то в архивах видеозаписей стоянки появится скорректированная картинка, а камеры парка случайно сгорят…

1 октября 2512 по ЕГК.

…За два километра до условной границы Пятна я скинул невидимость и перешел с лесного шага на бег, ибо тут, на ближних подступах к форпосту «Западный», шансы встретить Одаренное зверье крупнее полевки стремились к нулю. Почему? Да потому, что через этот укрепленный поселок в аномалию мотались не только добытчики Искр и энергетически насыщенного мяса, но и начинающие «герои». И если первые, как правило, уходили в ареалы обитания животных от восьмого ранга и выше, то вторые и третьи уничтожали все, что дышит, в пределах половины дневного перехода от Большой Земли.

Кстати, невидимость я снял не столько потому, что не боялся встреч с хищниками, сколько из нежелания светить этот навык перед «коллегами» и вызывать в них лютую зависть — как выяснилось за пятнадцать дней скитаний вдоль границы Пятна, это «умение» считалось нереально редким, из-за чего даже низкоранговые Искры всех семи видов млекопитающих и четырех видов змей, теоретически способные «подарить» его страждущим, стоили бешеных денег. Само собой, разобрался и с остальной линейкой потребностей местных Одаренных, поэтому знал, что спрос на ядра с навыками Иллюзии тоже в разы превышает предложение, однако цены на них вдвое ниже. Что почетное третье место по востребованности занято Искрами защитного покрова, сумеречного зрения, стремительного рывка и блокировки запахов, четверное делят между собой атакующие заклинания Молнии, Земли, Воздуха и Воды, а пятое и далее — все остальные. Ну и, донельзя впечатлился коэффициентами, повышающими цену любого отдельно взятого ядра в зависимости от ранга: к примеру, если Искру струи воды восьмого ранга, продемонстрированной мне Петром Докукиным, при определенном везении можно было приобрести рублей за пятьсот-шестьсот, «шестерку» — за тысячу двести-тысячу триста, а «тройку» — за восемь-девять, то за «двойки», появляющиеся в продаже раз в несколько лет, с радостью платили от двадцати пяти до сорока, а за легендарные «единички» готовы были отдать от сотни и выше!

Впрочем, всей этой информацией я пользовался постольку-поскольку, ибо регулярно уходил в Пятно на двое суток только для раскачки ядра, размера и скорости восполнения резерва, боевых навыков, «баффов» и взора в себя. Да, на обратном пути, как правило, заваливал какого-нибудь оленя, косулю или небольшого подсвинка, вырезал Искру, самые дорогие энергетические узлы и печень, забивал всем этим и кусками парного мяса простенький, но рабочий рюкзак-термос и после возвращения в форпост добавлял прочности и объема старательно дорабатываемой легенде.

В этот раз мне повезло встретиться с подсвинком, так что всю обратную дорогу от облюбованного места для медитаций я предвкушал сытный завтрак в лучшей забегаловке «Западного» с забавным названием «Энергетический рай». И пусть готовили в «Раю» не так хорошо, как в «Костромском дворике», зато, как правило, из мяса Одаренного зверья и трав, добытых в Пятне. А еще там с большим удовольствием скупали подобную добычу и, бывало, помогали находить клиентов на низкоранговые Искры.

«Мусорных» Искр я добыл всего три. Но довольно неплохие, что не только перекрывало все расходы последней недели, но и позволяло собой гордиться. В теории. Ибо на практике с моим набором навыков в охоте на животных и птиц восьмого и седьмого ранга не было ничего сложного. Вот я нос и не задирал — несся по более-менее знакомому лесу, изредка корректировал курс по своим «вешкам» и старательно вглядывался в окружающий мир, так как вслушиваться в звуки леса в этом режиме передвижения было бессмысленно.

Первую группу «коллег», невесть с чего выбирающихся на промысел аж в десятом часу утра, заметил в тысяче семистах метрах от условной границы и перешел на шаг, чтобы никого не нервировать. А через пару минут понял, что это не помогло — на лицах двух братьев-близнецов лет четырнадцати, судя по всему, попавших в Пятно первый раз в жизни, читалось нешуточное опасение.

Само собой, его заметил не только я, но и опытные «воспитатели». Вот и предприняли неплохую попытку «расслабить» своих подопечных и, заодно, отвлечь меня от анализа их состояния:

— Доброе утро, паря! Сбежал от пестунов или торопишься на свидание с какой-нибудь знойной красоткой?

— Д-д-доброе у-у-утро, г-госп-п-пода! — поздоровался я, заикаясь чуточку меньше, чем в середине сентября. — Н-не т-т-то и н-н-не д-д-другое: я п-п-про-осто п-про-о-оголодался!

— Серьезная причина! — восхитился мужчина лет сорока, двигавшийся первым. — Но если ты рассчитываешь позавтракать в «Энергетическом раю», то советую не торопиться — народ, приехавший к Пятну на выходные, уже смел все съестное.

— М-м-мне п-приготовят и-и-из м-моей д-д-добычи… — ухмыльнулся я. — Н-не п-ппервый ра-а-аз.

— Доставляешь им мясо? — заинтересовался второй «воспитатель».

Я остановился и отрицательно помотал головой:

— Н-неа. Б-балую и-и-исклю-у-учительно с-с-себя.

— И чем будешь баловать себя в этот раз? — спросил парнишка, еще не научившийся вычленять из ответа самое главное. Он был дворянином, так что его «дядьки» дали мне возможность ответить. А потом принялись задавать правильные вопросы:

— Значит, ты добытчик?

— Д-да.

— Ходил под заказ, или…?

— Или.

— Есть что на продажу хотя бы восьмого ранга?

— С-с-семерки. Ту-ту-туман, ц-це-цепкие ко-ко-корни и ко-ко-лю-учий по-о-обег.

Тут мужики посерьезнели, и тот, который обратился ко мне первым, вежливо представился:

— Мы — Коробовы. Из Мценской ветви рода. Возьмем все три. По тысяче двести рублей за каждую. Само собой, после проверки. Да, туман стоит под полторы, зато корни и побег обычно предлагаются по девятьсот.

Я молча скинул с плеч рюкзак-термос, поднял крышку, достал пакетики с ядрами и протянул «пестуну». Как и следовало ожидать, его палочка-тестер окрасилась в тот же цвет, что и моя, поэтому эта добыча сменила владельца, а я стал немного богаче и убрал в карман еще одну визитку с номером телефона потенциального клиента…

…Следующая встреча — с двумя парнями лет двадцати двух и девицей восемнадцати-девятнадцати — тоже началась с испуга опекаемой персоны, но продолжилась совсем в другом ключе: аристократы, судя по абсолютно новым шмоткам и снаряге, решившие пощекотать себе нервы, быстренько нашли виноватого в «потере лица» их подругой и… атаковали! Что самое смешное, метров с двадцати, с которых их каменные шкворни и воздушные кулаки до меня не долетали!

Случись нечто подобное в окрестностях двух предыдущих форпостов, я бы, наверное, сбежал, обошел придурков по большому кругу и постарался побыстрее уехать куда-нибудь в другое место. Однако предпоследнее занятие с Дайной, во время которого она заставила меня вызубрить абсолютно все статьи законодательства «Российской Империи», так или иначе связанные с деятельностью добытчиков, добавило уверенности в себе, поэтому я ответил на агрессию предупреждением. В смысле, напомнил, что немотивированное нападение на граждан Империи, в том числе и с использованием магических умений, является преступлением и карается лишением свободы на срок от трех и до двадцати лет в зависимости от тяжести последствий. А попытка убийства зарегистрированного добытчика автоматически удваивает эти сроки. При этом, естественно, усиленно заикался, и дурень с голубой кровью, шмалявший в мою сторону одним-единственным навыком Земли, счел этот дефект речи признаком слабости и рванул в атаку! От просьбы девушки не обострять «и без того непростую ситуацию» отмахнулся, а заколебавшегося, было, друга подбодрил весьма самонадеянным заявлением:

— Трупы не закладывают…

От двух следующих шкворней и одного кулака я просто увернулся, ибо для сознания, разогнанного просветлением, их полет казался недостаточно быстрым. А когда юный маг Земли выхватил из ножен тесак, размеры и форма которого чуть не заставили меня расхохотаться, решил, что этот цирк пора прекращать, и опрокинул страдальца на бок легонькой оплеухой.

Второй «боец» понял намек, что называется, с полпинка и остановился, а главный герой, во время падения изобразивший настолько убогую страховку, что сломал себе левую руку, начал повторяться. В смысле, заявил, что я уже труп, ибо его род весь, как один, начнет за мной охоту, и… дико взбесил двух очень непростых мужиков, скинувших невидимость аккурат в этот момент:

— Кто труп — добытчик, невольно помешавший вам, самовлюбленным недоумкам, втравить в неприятности мою дочь⁈ И за кем это начнет охоту род Синицыных — за человеком, просто пробегавшим мимо вас, сделавшим все для погашения конфликта, начатого вами, и сбившим вас с ног только для того, чтобы защититься от удара этой пародией на двуручный меч⁈

— Валерий Константи— … — одинаково спав с лица, заблеяли «герои», а их спутница вжала голову в плечи и виновато опустила взгляд.

— Рты закрыли! — гневно рыкнул озверевший отец, с хрустом сжал кулаки и заставил себя повернулся к своему спутнику: — Прохор, отведи этих… клоунов в форпост и загони в машину, а я поговорю с добытчиком и подойду. Кстати, не вздумай заводить Синицина к целителю — пусть поразмыслит над своим поведением до родового поместья. Все, выполняй!

Троица залетчиков и их конвоир дисциплинированно повернулись в нужную сторону и покинули место нашей встречи, а «скрытник», проводив их недобрым взглядом, переключился на меня:

— Здравствуйте, юноша. Я Валерий Константинович Уфимцев, наследник главы рода и отец дурехи, поддавшейся уговорам ухажеров и решившей лично поприсутствовать при их охоте на Одаренного медведя. Служба безопасности нашего рода ест свой хлеб не зря, поэтому я прибыл в форпост «Западный» одновременно с этой троицей, незримо сопровождал их с момента пересечения условной границы Пятна и ждал первой же возможности продемонстрировать дочке всю никчемность Синицына и его подпевалы. Никаких претензий к вам у меня нет и быть не может: я видел весь конфликт с начала до конца и считаю, что вы вели себя выдержаннее некуда. Конечно же, обратил внимание и на некоторые затруднения с речью, поэтому прекрасно обойдусь без титулования и буду задавать вопросы в расчете на односложные ответы. Итак, я правильно понимаю, что вы ходите в Пятно один?

— Д-да.

— И далеко не первый раз, верно?

— Д-да.

— Искры добываете?

— Д-да.

— Выше девятого ранга?

— Д-да.

— Выше восьмого?

— Д-да… — очередной раз кивнул я и счел необходимым сообщить, что все три штуки, добытые в этот раз, уже продал представителям рода Коробовых, встретившимся по пути.

— Искры мне не нужны… — заявил Уфимцев. — Я хотел выяснить уровень ваших доходов, так как скорость реакции, выдержанность, непоколебимое спокойствие и уровень интеллекта уже оценил. Да, кстати, если вы торопитесь, то предлагаю продолжить беседу на ходу…

Я, естественно, согласился, так что следующую часть монолога услышал после того, как тронулся с места:

— А еще я оценил уровень владения умением, которое вижу в первый раз, и точность, с которой вы отмерили нужный объем Силы, чтобы уронить, но не поломать. Задавать вопросы, на которые вам не захочется отвечать, не буду — во-первых, уважаю не только свои секреты, но и чужие, и, во-вторых, понимаю, что родичи позволили вам заняться свободным промыслом только после того, как сочли готовым и физически, и магически, и морально.

Он ничего не спрашивал, поэтому я просто пожал плечами. Что вызвало забавную реакцию:

— Да, пофилософствовать, каюсь, люблю. Но в этот раз просто подводил вас к нужному выводу: мне показалось, что предлагать вам деньги за молчание бессмысленно — вы от них откажетесь, ибо почувствуете себя уязвленным. Ведь так?

— Д-да.

— Отлично! В смысле, я среагировал бы так же. Поэтому сделаю вам подарок…

Тут он снял с пояса нож в простых кожаных ножнах и протянул мне:

— Наш род специализируется на артефакторике. А этот клинок работы одного из лучших мастеров зачарован на остроту, гибкость и прочность, что существенно упростит вырезание Искр. Пользуйтесь в свое удовольствие.

Я как-то почувствовал, что это именно подарок, а не завуалированная попытка заткнуть мне рот, поэтому взял нож и… сразу же проверил в деле — остановился, снял рюкзак, откинул крышку, отрезал половину парной шейки, оценил легкость, с которой лезвие рассекло плоть, и протянул мясо Уфимцеву:

— Све-све-свежа-а-атинка. С «се-се-семерки». Ша-а-ашлы-ык п-п-полу-у-учится н-на славу…

…С Валерием Константиновичем разбежались возле служебного входа в «Энергетический Рай» — я передал знакомому повару все оставшееся мясо, попросил пожарить четыре шампура шашлыка, а остальное пустить в дело, согласился забрать причитающиеся денежки после того, как вернусь, и ушел к машине, а Уфимцев остался. Договариваться о завтраке на девять персон.

До «Порыва», намеренно оставленного в самом дальнем углу открытой стоянки, добрался без приключений, изобразил жест, вроде как, снимающий его с охраны, дождался, пока Дайна откроет багажный отсек, и с наслаждением снял с себя рюкзак. На веселое приветствие помощницы ответил еле заметным кивком, а после того, как стянул верх от комбеза и потянулся к пакету для грязного шмотья, еле слышно протараторил коротенький доклад:

— Потренировался на славу. Походя добыл три ядра и все три уже продал. Все подробности, как обычно, после того как ополоснусь, переоденусь и поем. А что у тебя?

— Если очень коротко, то опять нашла возможность подключиться к Сети и подготовила тебе еще два неинтересных, но жизненно важных обучающих курса.

— Ты меня так загоняешь до смерти… — вздохнул я, раздевшись по пояс, и под ее ехидное хихиканье взялся за ботинки.

Оставшись в одних штанах, вдел ноги в резиновые шлепки, достал из специального отделения и затолкал в карман штанов телефон, взял оба пакета с одеждой, повесил на шею банное полотенце и ткнул в сенсор закрывания багажного отсека. А когда начал обходить машину, вдруг увидел напротив нее два одинаковых черных внедорожника с какими-то гербами на капотах и… Уфимцева-старшего, с интересом глядящего на меня.

Выглядел я, конечно же, не очень — голый торс, полотенце, штаны от комбеза, резиновые шлепки и два пакета — но теряться и не подумал. Развел руками в знак того, что мыться все-таки надо. Особенно тем, кто только что вернулся из Пятна. И без особого труда расшифровал жестикуляцию коллеги-«скрытника»:

«А машина у тебя очень даже ничего. Откровенно говоря, не ожидал…»

«Машина — мелочи… — мысленно хохотнул я, поворачивая направо, к центральному входу гостиницы „Медвежья берлога“, в которой имелся банно-прачечный комплекс для добытчиков, считающих нецелесообразным снимать номера. — Самое главное, что у меня есть Дайна!»

Следующие полчаса посвятил себе-любимому — как следует помылся, причесал отросшие волосы, надел гражданскую одежду, отнес грязное шмотье в автоматическую прачечную и поплелся в «Энергетический Рай». По дороге устал удивляться количеству граждан, решивших провести выходные в Пятне, но поленившихся приехать в форпост к рассвету, а потом ввалился в ресторан и выпал в осадок снова: большая часть столиков была занята все теми же «ленивцами», только не слоняющимися, а жрущими!

Видимо, мое удивление как-то отразилось либо во взгляде, либо на лице, так как официантка Дарья, скользнувшая ко мне, чтобы проводить к одному из своих столиков, еле слышно хихикнула:

— Впечатлен?

— Не то слово! — подтвердил я и поделился образом, появившимся перед глазами: — Пытаюсь представить, какая толпа вот-вот ломанется через границу, и заранее сочувствую несчастному зверью…

— Ты решил, что это добытчики? — спросила девушка, округлив глаза, а когда услышала односложный ответ, закусила губу, чтобы не заржать, довела меня до небольшого закутка, дождалась, пока я сяду, и все-таки прыснула:

— Да ну, перестань — девяносто девять процентов народа, набивающегося в форпосты в выходные, приезжает в рестораны, чтобы поесть энергетически насыщенного мяса!

— Так они ж в комбинезонах. И снарягой увешаны на зависть любому отшельнику! — скосив глаза на четверку мужчин, оккупировавших ближайший столик, прошептал я.

— Ну, что ты, как маленький! — притворно возмутилась Дарья. — Они едут В ПЯТНО. Валить все, что шевелится. Но их подводят проводники, друзья, подруги, погода, звери и птицы, поэтому приходится довольствоваться малым — мясом, дорогим спиртным и девочками из «Приспущенной Бретельки»! Хотя вру: некоторые приезжают на черные аукционы. Но этого я тебе не говорила. И, кстати, что ты будешь есть?

— Там Миша должен был пожарить мне шашлык…

— Поняла. Сейчас узнаю, готов он, или как, и, если готов, то принесу… — деловито заявила она и унеслась на кухню. А я откинулся на спинку кресла, с наслаждением вытянул натруженные ноги и… полез в карман рубашки. За завибрировавшим телефоном. Прочитав имя и отчество личности, решившей мне позвонить, невольно подобрался и принял вызов:

— До-до-оброе у-утро, Ге-е-ерман Я-я-анович. Ра-ад в-вас с-с-слышать.

— Доброе утро, Игнат! — поздоровался «волчара» и сходу перешел к делу: — Прошу прощения за то, что беспокою в субботу и в такую рань, но время, увы, не терпит: вчера поздно вечером была предотвращена попытка убийства вашего «двойника», а чуть менее двух часов тому назад Имперская Служба Безопасности, взявшая и допросившая несостоявшегося убийцу, успешно завершила спецоперацию по задержанию членов боевого крыла и последних руководителей преступного сообщества, обломавшего о вас зубы.

— П-п-пре-е-еступ— … — начал, было, я, и Шепелев, догадавшись, какое словосочетание привлекло мое внимание, ответил на еще не заданный вопрос:

— Да, именно «преступное сообщество»: гостиница «Пятнышко» и обе клинические больницы нашего города работали на криминальный синдикат. Кстати, он действовал с достаточно серьезным размахом — имел филиалы в одиннадцати небольших городах, соседствующих с Пятном. Кроме того, он наживался не только на добытчиках, купечестве и отдельных дворянах, но и как минимум на двух аристократических родах из «Белой Сотни».

— И-и-и…? — с намеком протянул я.

— И у Большого Руководства нашего банка появилась пара предложений, которые желательно обсудить тет-а-тет. Скажите, вы бы не могли сегодня или завтра появиться либо в ковровском, либо в ясногорском филиале?

Я собрался, было, спросить, откуда он знает, что я нахожусь всего в ста десяти километрах от первого и в семидесяти восьми от второго, но вовремя сообразил, что дважды вносил скапливавшиеся наличные через банкоматы, а Герман Янович — не последний сотрудник Императорского банка. Поэтому сообщил, что до Ясногорска мне рукой подать, а машина все еще на ходу.

Шепелев завистливо вздохнул:

— Здорово. А я буду там не раньше пятнадцати ноль-ноль. Впрочем, это мелочи: буду вас ждать с пятнадцати тридцати и далее. Так что подъезжайте к этому времени и наберите меня хотя бы за полчаса, чтобы я успел заказать пропуск…

1 октября 2512 по ЕГК.

…Дороги Российской Империи восхищали — даже на ее окраине, в паре-тройке километров от Пятна, асфальт на них казался черным зеркалом, чуть-чуть загибающимся к обочине, чтобы во время дождей выдавливать воду из-под колес. Ничуть не меньше труда было вложено и во все остальное дорожное хозяйство, начиная с информационных табло и заканчивая целыми заправочными комплексами. Поэтому любая, даже самая короткая поездка на машине доставляла нешуточное удовольствие. А в тех редких случаях, когда Дайна вместо очередного учебного курса врубала музыку, вообще возносило на седьмое небо.

В этот раз погонять под что-нибудь забойное мне было не суждено: сразу после выезда со стоянки помощница заявила, что перед беседой с Шепелевым мне жизненно необходимо ознакомиться с важнейшими результатами уже заработавшей рекламной кампании Императорского банка и с последствиями информационных вбросов через СМИ, формировавших общественное мнение о так называемых «ночных татях из Стрежевого». И, как водится, разошлась: вбив мне в голову все, что считала нужным, заставила обратить внимание и на ряд признаков начала контригры пяти крупнейших частных банков анклава против единственного государственного. А после того, как помогла увидеть ситуацию во всей ее красе, натолкнула на неочевидный вывод: для того, чтобы не потерять лидерство на новом витке конкурентной войны, «имперцам» надо наращивать «давление» на потенциальную клиентуру.

Не скажу, что этот вынос мозга доставил мне хоть толику удовольствия, но в Ясногорск я въехал, неплохо представляя потребности Большого Начальства Германа Яновича и будучи готовым к наиболее логичным предложениям. Да, при этом еще и злился. Но самую малость, ибо ни на миг не забывал о том, что я в этом мире чужой, а значит, обязан рассматривать все «левые» возможности через призму их полезности или опасности для качественной инфильтрации.

«Волчаре» позвонил ровно в три часа дня, сообщил, что уже в городе, получил несколько ценных указаний и по совету все того же БИУС-а убил лишнее время, заехав в ближайший магазин элитных спиртных напитков за бутылкой коллекционного коньяка. Потом добрался до комплекса зданий ясногорского филиала Императорского банка, нашел служебный въезд, изрядно обалдел от вида встречавшей меня белой «Горлицы», сел ей на хвост и вскоре оказался в подземном гараже. А там потерял дар речи еще раз, оценив экстерьер девушки, выделенной мне в провожатые.

Вернее, сглотнул слюну, не без труда взял себя в руки и, безмолвно поздоровавшись, проследовал за красоткой в лифтовый холл.

Пока поднимались на девятый этаж, наслаждался лицезрением воистину божественной фигуры в отражениях зеркальных стен. Потом какое-то время любовался упругими ягодицами, благодаря чему зевнул переход до приемной. А там оценил внешность еще одной фантастической красотки, обретавшейся за стойкой секретаря, прошел через небольшой тамбур и оказался в роскошной переговорной.

Услышав тихий шелест открывающейся двери, Шепелев, стоявший возле панорамного окна, развернулся на месте, оглядел меня с головы до ног и заявил, что я выгляжу на миллион рублей. И преувеличил — деловой костюм, который я приобрел в Александрове «на всякий случай», стоил чуть больше тысячи. Зато новое шмотье и аксессуары Германа Яновича, вне всякого сомнения — целое состояние. Что в комплекте с остальным «антуражем» намечающейся встречи наталкивало на наиболее вероятный вывод — юриста не только повысили, но и перевели в Новомосковск. Вот перед ним местные и прогибались. Эту догадку я и озвучил. Постаравшись заикаться чуть меньше, чем раньше. И угадал:

— Да. Но это мелочи. Куда важнее то, что вы, судя по всему, понемногу восстанавливаетесь!

Я утвердительно кивнул, опустился в кресло, на которое мне показал Шепелев, и превратился в слух. «Волчара» спросил, что я буду пить, включил селекторную связь, поставил боевую задачу не своему секретарю и следующие минут десять-двенадцать интересовался результатами моих скитаний вдоль границы Пятна, хвалил за то, что не позволяю себе опускать руки, и т. д. Зато после того, как брюнеточка притащила все заказанное и удалилась, врубил глушилку, из-за чего у меня на пару мгновений заложило уши, и посерьезнел:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но у нашего банка имеется достаточно большое количество частных конкурентов. По-настоящему сильных немного — всего пять — но они ведут достаточно агрессивную политику и не дают нам почивать на лаврах. Само собой, среагировали и на эту рекламную кампанию. Ставить палки в колеса не решились, чтобы не противопоставлять себя Закону. Но сделали ряд телодвижений, существенно усложнивших привлечение новых клиентов. Расслабляться в таких условиях — последнее дело, так что мы делаем все возможное, чтобы не только сохранить имеющееся преимущество, но и уйти в отрыв. Из-за чего первоначальная идея сильно усложнилась, обрела дополнительный объем и потребовала чрезвычайно серьезных вложений…

Это вступление полностью укладывалось сразу в несколько наиболее вероятных вариантов развития беседы, предсказанных моей помощницей, вот она мне на ухо и хохотнула. Ну, а я равнодушно пожал плечами и заявил, что не претендовал, не претендую и не будут претендовать на авторство, ибо не горю желанием становиться публичной личностью.

Фраза, предложенная все тем же БИУС-ом, сыграла именно так, как мы и рассчитывали — увидев свет в конце тоннеля, Герман Янович воспользовался подаренной возможностью обойтись без лишнего словоблудия и перешел к конкретике:

— Между нами говоря, отличная позиция, ибо здорово упрощает жизнь и, что самое главное, выводит вас из-под удара сильных мира сего, а нам в каком-то смысле развязывает руки. В смысле, позволяет перевести противостояние с конкурентами на качественно новый уровень и перетянуть на свою сторону несколько сильных союзников…

Если верить дальнейшим объяснениям Шепелева, то руководство банка, обеспокоенное моим будущим, решило вывести меня сразу из-под нескольких возможных ударов, заинтересовав «вкусными» перспективами главу одного из влиятельнейших родов добытчиков Искр. Но мы с Дайной были уверены, что все было иначе: как только стало ясно, что бренд «героический добытчик» вот-вот сможет приносить серьезные деньги, кто-то из аналитиков предложил Большому Начальству заменить «чужого» мальчишку условно своим. Да еще и прилично заработав на этой замене. Предложение было «вкуснее некуда», поэтому «имперцы», выйдя на этого самого главу, наобещали всякого-разного вроде назначения какого-нибудь молодого, но харизматичного добытчика тем самым «героем» и, до кучи, «лицом» банка, сумасшедших доходов с десятков рекламных контрактов, всеимперской славы и — по версии БИУС-а — вполне реальных перспектив обрести если не потомственное, то личное дворянство.

Для того, чтобы я не взбрыкнул, «волчара» добросовестно раздувал все минусы продолжения «сотрудничества» в прежнем ключе и почти не заикался о плюсах. Зато на плюсах «смены концепции» остановился особо:

— Да, я понимаю, что известность, особенно в вашем возрасте, кажется чем-то волшебным, а добровольный уход в тень должен вызывать внутреннее неприятие, но, поверьте моему опыту, на самом деле жизнь куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Для того, чтобы не показаться вам голословным, приведу простенький пример: если вы продолжите фигурировать в качестве единственной жертвы преступного синдиката, сумевшей отбиться от нападения, то с этого понедельника вам придется начать мотаться на допросы, а со следующего — принять участие в уголовном процессе, который продлится не один месяц. То есть, забывать и о поисках своей родни, и о походах в Пятно, перебираться в Новомосковск и каждый божий день ждать либо неожиданной атаки высокорангового мага, либо выстрела снайпера. Зато альтернатива, при всей своей внешней невзрачности, подарит незыблемое спокойствие, полную свободу действий и очень неплохой разовый прибыток — руководство банка прекрасно помнит о том, что эту концепцию предложили вы, поэтому готово выплатить вашу долю предполагаемых доходов, то есть, пятьсот тысяч рублей чистыми. А пятьсот тысяч по нынешним ценам — это неплохая двухкомнатная квартира в спальном районе столицы или собственный двухэтажный домик в городе калибра Стрежевого или Александрова.

— Соглашайся, не торгуясь! — рыкнула Дайна чуть ли не раньше, чем он договорил. И сразу же добавила: — Только уточни самый важный нюанс…

Я сделал вид, что раздумываю, дослушал ее монолог, встал и прошелся по кабинету. Потом остановился и снова поймал взгляд юриста, судя по кое-каким особенностям позы, дожидавшегося моего решения в нешуточном напряжении:

— В п-п-принципе, «а-а-альте— … -тернати-ива» м-м-мне п-по д-душе. Но е-есть о-один ню-у-уанс…

— Какой?

— М-м-мое ли-и-ицо… — намекнул я, чтобы не ломать язык в объяснениях.

Намек был понят влет:

— Этот вопрос уже решен: первые фрагменты видеозаписей с видеокамер «Пятнышка» и вроде как шпионские фотографии «героя-добытчика» появятся в СМИ в понедельник вечером, а первое интервью — во вторник утром, так что страна познакомится с юношей, который вас заменит. Видеозаписи, конечно же, доработают. А всех тех, с кем вы волей-неволей общались в гостинице, уже убедили дать подписку о неразглашении.

— Ч-ч-что ж, то-то-тогда ме-ме-меня в-все у-у-устраивает! — «твердо прозаикался» я, «не заметил» облегчения, мелькнувшего в глазах юриста, и «с интересом вчитался» в текст соглашения, которое он мне протянул.

Никаких подводных камней, по мнению Дайны, в нем не оказалось, так что я спокойно подмахнул оба уже подписанных экземпляра, сложил и убрал свой во внутренний карман пиджака и, наконец, отдал должное практически остывшему чаю и свежайшему миндальному печенью…

…Как ни странно, но за час с лишним моего пребывания в переговорной в «Порыве» не появилось ни одного жучка! Я сначала удивился, потом стал грешить на телефон, но Дайна помогла мне прозреть. В своем непередаваемом стиле:

— Игнат, тебя слушали все две с лишним недели мотаний по стране и уже поняли, что ты редкий молчун и никому не звонишь!

— Так, стоп! Что значит «слушали»⁈ — возмутился я.

— Помощник Шепелева установил в салоне четыре жучка. Я взяла их под контроль и сливала «машине сопровождения» звуковой фон, подтверждавший твою легенду, то есть, расстроенные вздохи, нервные срывы, бормотание во сне, попытки справиться с заиканием и так далее.

— А почему не сказала мне?

— В тот момент подобная информация могла навредить. А сейчас, когда жучки волшебным образом исчезли, ты можешь без каких-либо последствий возмущаться коварством Германа Яновича хоть до второго пришествия!

Я приложил себя прозрением и, разом избавившись от эмоционального «давления» на мозг, нехотя согласился с тем, что помощница права. Потом сообразил, что стою на парковочном месте слишком уж долго, завел движок, тронул машину с места и озвучил мысль, мелькнувшую на краю сознания:

— Так, в рекламном буклете «Добытчика» я видел опцию «Артефактная защита»!

— Все верно: она нам нужна. Но ставить ее тогда и там было бы редким идиотизмом. Зато теперь мы со спокойной совестью заскочим в ближайший город-миллионник — Полоцк — и «зарядим» машинку не дешевым «Контуром», а топовым «Периметром». Причем сделаем это под давлением по-настоящему толкового продажника…

— Не понял? — нахмурился я, заруливая на эстакаду.

— Там есть тюнинговое ателье «Предел», клиенты которого постоянно обсуждают некоего Михаила Юрьевича, стараниями которого на автомобилях тех, кто собирался улучшить, к примеру, акустику, появляется чип-тюнинг двигателя, новый обвес или та же артефактная защита. Причем не дешевые, а высших ценовых категорий. Ты в Сеть «ни разу не залезал», значит, о такой славе этого места знать не знаешь. Просто остановишься перекусить в нужной кафешке на въезде в Полоцк, восхитишься умопомрачительным звучанием музыки при любой официантке и получишь флаер, дающий скидку в пять процентов на все услуги ателье. Правда, в результате влетишь на девяносто с лишним тысяч, но однозначно не расстроишься…

— Почему?

— Судя по отзывам все тех же страдальцев, парни, хоть и разводят своих клиентов на безумные суммы, но свое дело знают и устанавливают лучшее из имеющегося в продаже.

Я прикинул, какая сумма останется на счету после таких трат, выехал с территории банка, повернул направо, ибо других вариантов не было, и задал БИУС-у следующий вопрос:

— Ладно, допустим, что мне действительно все понравится. Но с чего это вдруг я, мотающийся исключительно вдоль границы Пятна, вообще поеду в этот город?

— По моей просьбе, конечно! — возмущенно воскликнула она, помучила меня небольшой паузой и перестала валять дурака: — А если серьезно, то та грудастая брюнеточка, которую ты гипнотизировал в «Энергетическом Раю», весь завтрак обсуждала с подругой три концерта группы «Счастливый случай» в Полоцке. Сотрудник СБ Имперского банка сидел возле них и это наверняка услышал. А еще он наверняка слышал, как ты повторял это название почти всю дорогу до Ясногорска, а потом вспомнил, что до амнезии фанател с Маши Цветаевой, и решил попробовать попасть на ее концерт, чтобы там вспомнить что-нибудь еще!

— Ну, ты у меня и комбинатор… — уважительно пробормотал я, сообразив, насколько толковый кусочек легенды она для меня создала.

— Ага, я такая! — хихикнула помощница, вывела на экран ИРЦ нужный маршрут и скомандовала: — А вот тут направо. Ибо перед тем, как отправиться в дальнюю дорогу, тебе не помешает подкрепиться.

Возражать я и не подумал, так что поехал по предложенному маршруту. А минут через десять, увидев вдалеке отдельно стоящее здание в стиле «мечта пьяного тополога», поинтересовался, не туда ли я еду. Ответ загрузил:

— Ага! Это самый модный молодежный торгово-развлекательный центр города. Если верить названию, то в нем исполняются любые капризы. А тебе не мешает хоть немного расслабиться, отпраздновав завершение очередного этапа врастания в этот мир.

— И как я буду праздновать? В гордом одиночестве?

— А что тебе мешает с кем-нибудь познакомиться?

— Заикание.

— Зато у тебя классная машина, отличная фигура и довольно симпатичное лицо.

— По меркам БИУС-ов? — съязвил я.

— И по нашим — тоже… — парировала Дайна. — Но вообще это обобщенное мнение полутора десятков девиц, обсуждавших тебя с подружками в области досягаемости моих микрофонов. Кстати, вон в той красной «Симфонии» аж две премиленькие блондиночки в летних платьицах. И если ты догадаешься припарковаться рядом с их машиной, то сможешь себя проявить. Да, чуть не забыла: они, вне всякого сомнения, не аристократки, а из купеческих. Что должно упростить задачу.

«Собственно, а почему бы не попробовать?» — подумал я, пристроился к заднему бамперу недорогой, но яркой «мыльницы» и катил следом до тех пор, пока она не заехала в подземный гараж. А там приотстал, чтобы, ненароком, не испугать «премиленьких блондиночек», заметил вдалеке одно свободное место и заранее расстроился. Как оказалось, зря: парковаться между дорогих внедорожников особа, сидевшая за рулем, не рискнула. Не замедлилась и у следующего места. Зато, увидев вдали целый свободный блок, поддала газку, зарулила на площадку, на которую, при желании, можно было втиснуть два «Носорога», и начала серию маневров, целью которых было загнать машину в пределы белого прямоугольника.

Я влетел в противоположный блок через соседний проход, остановил «Порыв» чуть в стороне от беснующейся «Симфонии», заглушил двигатель, снял пиджак, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, выбрался из салона и с наслаждением потянулся. Само собой, стоя не абы как, а показывая товар… нет, не лицом, а спиной. Но девица, расслаблявшаяся на пассажирском сидении, заметила отнюдь не ее. И, намеренно опустив стекло, решила меня смутить:

— Слышь, Тань, а задница-то у него ничего так, аппетитная!

Для следующего шага меня вполне устраивала и такая реакция, поэтому я повернулся к оторвам в фас и жестами объяснил, что все остальное ничуть не хуже.

— А он не из робких! — довольно отметила та же ценительница мужской красоты, открыла дверь и потеряла дар речи, обнаружив, что я «возник» рядом и галантно протягиваю руку. Впрочем, оклемалась за считанные мгновения, воспользовалась предложением и, утвердившись в вертикальном положении, задала чрезвычайно точный вопрос: — Это ведь стремительный рывок, верно?

Я утвердительно кивнул.

— Тут метров двадцать, значит, ты уже не «десятка» и не «девятка». Хм…

— Сонь, посмотри на «Порыв»: эта модификация посерьезнее, чем у Толи Коростелева… — подала голос ее подруга, почти не удивилась тому, что я в три рывка оказался возле ее двери, и тоже выбралась из салона.

— Получается, ты у нас добытчик?

— Есть т-такое д-дело… — улыбнулся я и сразу же расставил все точки над «i»: — Д-дефект ре-ре-ечи в-в-временный: я н-н-не о-о-очень у-у-удачно по-о-оруби-и-ился со-о с-с-стаей во-во-олков. Н-но м-м-мозги и ч-ч-чу-увство ю-у-умора н-не по-о-острадали…

2 октября 2512 по ЕГК.

…К началу четвертого ночи я начал жалеть, что согласился на уговоры девчонок и не уехал в Полоцк вечером — они безостановочно буйствовали на танцполе и заставляли отрываться меня. Нет, веселились они, если можно так выразиться, и красиво, и «чисто», то есть, не под воздействием алкоголя или дури, а по велению души. Но меня убивала музыка. Вернее, тексты песен, явно написанные под какими-то очень уж забористыми веществами. Но отключать голову не получалось от слова «совсем», а мощная акустика и, прости господи, «певцы», исполнявшие свои нетленки вживую, впечатывали в сознание этот горячечный бред и вызывали дикое желание заткнуть их чем-нибудь вроде оплеухи или пресса. Впрочем, отдельные моменты этой безумной ночки все-таки радовали. Точнее, становились нешуточным испытанием для моей слабой мужской психики: во время медляков девчата так энергично прижимались ко мне разгоряченными и, что греха таить, аппетитными телами, что голова почти отключалась, руки сами собой отправлялись в путешествие по узким спинкам и упругим ягодицам, а инстинкты требовали немедленно закинуть добычу на плечо и уволочь… хотя бы в машину.

В общем, к моменту, когда эта парочка умчалась «попудрить носики», я пребывал в приподнятом настроении и… хм… жаждал сменить обстановку. Но ломиться в закрытые двери я никогда не любил, поэтому, добравшись до нашего столика, спросил у Дайны, как она оценивает мои шансы совратить хоть кого-нибудь из этих оторв.

— Сегодня — без вариантов: Таня обещала отцу, что они будут дома не позже четырех утра… — сообщила она. — Но не все так плохо, как кажется на первый взгляд: ты понравился обеим. Причем настолько сильно, что в данный момент они обсуждают свои шансы уболтать тебя на поездку на озеро Долгое. Цитирую: «…поплавать, позагорать, пожарить шашлыки и все такое…» При этом у обеих о-о-очень игриво блестят глазки, а сосочки пытаются проткнуть белье…

— Издеваешься⁈ — возмущенно выдохнул я, представив эту картину.

— Неа. Мотивирую не теряться…

Я допил пол бокала минералки, чтобы остыть, но не преуспел. Поэтому огляделся по сторонам и понял, что сделал это напрасно: за соседним столиком о-о-очень фигуристая брюнетка увлеченно целовалась со своим парнем;

чуть дальше излишне стройная, но невероятно пластичная блондиночка исполняла что-то вроде приватного танца, сидя на бедрах у кавалера и волнительно оглаживая свои прелести, а в закутке рядом с выходом в коридор вусмерть пьяный мальчишка лет пятнадцати тискал полураздетую страхолюдину втрое старше себя!

«Отсюда надо валить…» — подумал я, покосился на слабоалкогольные коктейли, так и не допитые моими спутницами, решил, что спиртное только ухудшит мое состояние, и решительно потянулся к терминалу. Но в процессе выбора прохладительного напитка догадался посмотреть на часы, вспомнил о том, что к четырем девчата должны быть дома, и просто оплатил счет. А через несколько минут убедился в том, что это решение было правильным: Соня, внезапно нарисовавшись за моей спиной, обняла меня за плечи, пристроила подбородок на левую трапецию и, перекрикивая очередной забойный шлягер, сообщила, что им, увы, пора. А потом начались сюрпризы — ее подружка, скользнув к терминалу, вывела на экран страничку со счетом, вытащила из кармана сторублевую банкноту и… возмущенно уставилась на меня:

— В клуб тебя затащили мы, а зна— …

Я прервал этот фонтан красноречия, прижав палец к свеженакрашенным губкам, и отрицательно помотал головой. Потом подхватил обеих девчонок под локотки и повлек к выходу, благо, до двери в коридор было рукой подать. А когда закрывшаяся створка отсекла от нас очень уж громкую музыку, чуть замедлил шаг и пошел на поводу у своих желаний:

— За-автра, т-т-то есть, у-уже се-сегодня — в-во-о-оскресенье. Я е-е-еду в По-по-олоцк н-на ко-ко-онцерт «Сча-а-астли-ивого с-с-случая». Ко-омпанию с-со-составите'?

— О-о-о!!! — сладострастно простонали подружки, затем остановились, как вкопанные, переглянулись и спросили, купил ли я уже билеты.

— Н-неа. Ра-ра-расчитывал вз-взя-ать та-ам.

Они закатили глаза к потолку, затем заявили, что в обычной продаже билетов наверняка уже нет, и пообещали помочь. Вернее, потребовала. Таня. Но поставила сразу несколько условий:

— Только ты отвезешь нас ко мне домой, ибо я немного выпила, а в таком состоянии за руль не сажусь, утром поедешь с нами на озеро Долгое поплавать, позагорать и пожарить шашлыков, а после обеда снова выделишь два места в своем «Порыве», так как из Полоцка мы с Соней улетим в Липецк.

— З-за-ачем, е-если это н-не се-се-екрет?

— Не секрет: мы там учимся. В педагогическом. На третьем курсе. А на эти выходные прилетели ко мне домой, чтобы проведать родителей…

…Еще раз озвучив время и место встречи, попрощавшись с девчонками и высадив их возле роскошного особняка, я поехал на поиски ближайшей гостиницы, чтобы принять душ, перекусить и поспать хоть несколько часов. Шиковать не собирался, так что вломился в трехзвездочную «Комету», располагавшуюся всего в двух с половиной километрах от Купеческой Слободы, снял обычный номер и реализовал свои планы в полной мере. Да, не выспался. Но, приняв холодный душ, хорошенечко взбодрился, быстренько перекусил, спустился к машине и, забравшись в салон, запоздало обозвал себя придурком.

— Не шуми: я покопалась в Сети еще перед тем, как ты отключился… — сыто мурлыкнула Дайна. — Поэтому знаю, где можно прикупить свежее мясо и все, что потребуется для пикника. Кстати, знай ты о поездке на озеро заранее, побаловал бы девиц шашлыком из собственноручно добытой кабанятины.

— Угу… — согласно кивнул я и запоздало поблагодарил БИУС за помощь: — Спасибо, солнце. Что бы я без тебя делал?

— Брал на абордаж очередные бронекатера-перевертыши… — хохотнула она, вывела на экран ИРЦ маршрут и завела двигатель.

— Может, и порулишь сама? — ехидно поинтересовался я и… потерял дар речи, когда «Порыв», сорвавшись с места в режиме гоночного болида, рванул к выезду из подземного гаража. А после того, как внедорожник взлетел по эстакаде на скорости, на которой на нее ни за что на свете не сунулся бы ни один профессиональный гонщик, невольно сглотнул и извинился: — Прости, я тебя опять недооценил. Вернее, не сообразил, что ты умеешь и такое…

— Я умею не только такое, но и эдакое! — хихикнула верная помощница и заставила ужаснуться: — Ибо позаимствовала у искина «Носорога» абсолютно все программное обеспечение и базы данных.

У меня загорелись глаза и… сразу же потухли. Почему? Да потому, что попросить ее создать для меня «спецкурс» по экстремальному вождению было несложно. А вот выделить время еще и на эти тренировки — никак.

— Нашел, из-за чего страдать! — насмешливо фыркнула Дайна, без труда сообразив, что именно меня расстроило: — Через пару-тройку месяцев нагрузки станут ниже, и тогда я помогу тебе стать самым крутым гонщиком анклава.

— Ловлю на слове! — заметно приободрившись, выдохнул я, перехватил управление перед выездом на проезжую часть, покосился на идеально чистое небо и задумчиво хмыкнул: — В Белозерске в первых числах октября в озерах уже не поплаваешь. А тут стоит летняя жара…

— «Тут» — это на широте Ясногорска, Стрежевого и тэдэ. А Новомосковск намеренно построили на пятидесяти пяти градусах северной широты. Чтобы народ не забывал о своих корнях. Кстати, а тебя не удивляет то, что в этом анклаве не «съехала» дата?

Кое-какие сведения по истории этого мира она в меня уже впихнула, так что я сходу врубился в суть подначки и отрицательно помотал головой:

— Неа: хоть Первая Магическая война и продлилась три с половиной года, но в каменный век этот мир так и не загнали. Следовательно, дате «слетать» было не с чего. А вообще мне что-то не хочется представлять ту войну. Как подумаю, что за последние четыре месяца противостояния Шаповаловых с Трубецкими были сбиты абсолютно все орбитальные и уничтожены почти все наземные высокотехнологичные производственные комплексы, сожжено две трети возделанных полей, а корпус колониального транспорта был утоплен в Штормовом океане, как волосы встают дыбом!

— Поэтому-то «благодарные» соотечественники и вырезали под корень оба этих рода… — усмехнулся БИУС и загрузил: — Впрочем, нет худа без добра: я почти уверена, что именно во время той войны и были уничтожены все гипномодуляторы, с помощью которых командир колониального транспорта «убедил» команду и переселенцев признать себя императором, сформировал систему сдержек и противовесов, позволившую создать нынешнюю Империю, и справился практически со всеми «детскими болезнями».

— И почему ты так решила?

— Спутниковой группировки нет; уровень элементной базы смехотворно низок, а коэффициент вовлеченности СМИ в формировании общественного мнения, наоборот, неоправданно высок; ряд нормати— …

— Тормози, а то беседа ни о чем опять превратится в урок! — потребовал я и «помог» Дайне переключиться на куда более интересную тему: — Чем снова завязывать мне мозги морским узлом, скажи, как ты оцениваешь девчонок.

— Акулки. Молодые, да ранние. Впрочем, знают себе цену, поэтому особо не дурят. А ты, добытчик, да еще и из отшельников, для них — как экзотическое блюдо, которое очень хочется попробовать. Короче говоря, настраивайся на короткую интрижку — на серьезные отношения с тобой они однозначно не согласятся…

…Соня с Таней приехали к торгово-развлекательному центру «Альтаир» на такси, вошли в здание через центральный вход, буквально через полторы минуты вышли обратно через один из второстепенных и, решив, что хвост уже сброшен, примчались на открытую стоянку. Метров с двадцати пяти жестами потребовали не вылезать из машины, самостоятельно забросили в багажный отсек один из двух стильных рюкзачков, а второй закинули на заднее сидение, запрыгнули в салон, захлопнули двери и затараторили, перебивая друг друга:

— Привет, Игнат! Прости, что немного задержались…

— … но Танькин отец с утра встал не с той ноги и задолбал нас вопросами.

— Зато мы достали билеты на «Счастливый случай»! Через одну из моих тетушек, близкая подруга которой занимается их распространением.

— В общем, считай, что мы уже на концерте…

— … поэтому заводи движок и вези нас развлекаться!

— Кстати, озеро Долгое отменяется…

— … там слишком много людей, а мы жаждем как следует оторваться. В стиле пусть не настоящих, но все-таки отшельниц!

— Кстати, ты ведь у нас из отшельников, верно?

Я мысленно отметил, что Дайна была права, и утвердительно кивнул.

— А это — твой самый первый самостоятельный выезд в Большой Мир, верно?

Я улыбнулся и кивнул снова.

— Значит, ты еще не испорчен соблазнами цивилизации…

— … и это радует. Ибо напыщенные индюки, все знающие и умеющие, но только в теории, изрядно надоели….

— … вот мы и решили посмотреть на настоящего мужчину в естественной среде обитания!

— Т-так ку-у-уда м-мы в ито-о-оге е-едем?

— На Бирюзовое… — сообщила Соня, оккупировавшая переднее сидение, влезла в ИРЦ, нашла в навигаторе нужное место, ткнула в сенсор построения маршрута, дождалась появления алой вспышки по периметру экрана и весело хохотнула: — Ну вот, подъехать к нему невозможно. В смысле, по асфальту. Но то бездорожье для твоего «Порыва», как асфальт, поэтому мы съедем с дороги во-от тут и рванем во-от сюда. Ибо за западный берег, бывает, наведываются дурни из Зареченского.

После нескольких правок навигатор перестал ломаться и великодушно выдал несколько вариантов маршрутов. Я плавно тронул внедорожник с места и неспешно покатил к выезду со стоянки, а Танька, все это время упиравшаяся плечами в спинки передних сидений, отпустила тормоза:

— Все, теперь закрывай глаза! В смысле, не смотри… Ну, или смотри, но не особо пристально: мы сказали отцу, что срочно улетаем в Липецк, поэтому оделись, как в дорогу…

— … а отрываться в глухомани в костюмах — это извращение, поэтому мы сейчас быстренько переоденемся…

Переоделись. В настолько открытые раздельные купальники, что меня бросило в жар. Хотя нет, не так: в жар меня бросило еще тогда, когда Соня без какого-либо стеснения сняла лифчик и «невольно» продемонстрировала мне внушительную грудь с небольшими светло-розовыми сосочками. Когда вниз по аппетитным бедрам поехали трусики, я облизал пересохшие губы и сдуру кинул взгляд в зеркало заднего вида, в котором волнующе покачивалась еще одна пара полушарий моего самого любимого размера! Если бы не Дайна, ехидно отметившая, что у девиц, «видимо», чрезвычайно серьезные планы на меня-любимого, я бы, наверное, потерял лицо. А так заставил себя успокоиться и сделал оторвам игривый комплимент:

— А п-почему «бы-быстренько»? В-вы на-астолько к-красивы, ч-что з-за про-процессом мо-о-ожно на-аблюдать ве-ечно!

— Ну, ты и льстец! — «возмутилась» Соня, а Татьяна пожала плечами и заявила, что во всем виноват я, ибо не догадался включить медленную музыку.

Я попробовал объяснить, что раз ее подружка отжала роль штурмана, значит, я не имел права лезть к ИРЦ, но не прокатило — мне доказали, что в этом случае должен был сработать инстинкт. Причем заранее. И убедить меня «нормально подготовиться». Что интересно, аргументировали каждый тезис настолько оригинально и весело, что завелся и я. Естественно, в хорошем смысле этого слова. Так что с большим удовольствием включился в шуточную перепалку и толком не заметил, как мы пролетели почти сорок километров! А потом навигатор сообщил, что мы прибыли в точку назначения и с помощью Дайны переключился в новый режим отображения карты, а я, оценив крутизну съезда с дороги, увеличил клиренс до предела, нажал на сенсор активации повышенной проходимости, без труда въехал на довольно высокий поребрик и не удержался от улыбки, увидев, как Соня уперлась в переднюю панель, а ее подружка — в спинки передних сидений.

Следующие минут пятнадцать-двадцать вел «Порыв» по бездорожью и легонечко подначивал девиц, периодически дуревших от легкости, с которой машина, заточенная под эксплуатацию в подобных условиях, преодолевала любые препятствия. А потом зарулил на склон очередного оврага, попетлял между вековыми дубами, выкатился на опушку и потерял дар речи от красоты не такого уж и маленького лесного озера, прячущегося между высоченными холмами!

Пришел в себя только после того, как остановил внедорожник перед крошечным песчаным пляжем, бездумно заглушил движок и услышал веселый смешок Татьяны:

— Что, нравится?

— Н-не то с-сл-сло-ово! П-правда, к-к-ка-атастро-о-офически н-не х-х-хватает в-вас. М-между к-к-капотом «П-порыва» и л-линией п-п-прибоя…

— То есть, ты с нами плавать не собираешься⁈ — притворно нахмурилась Соня, уже выбравшаяся из машины, «задумчиво» подергала себя за мочку уха и… сорвала с себя лифчик: — А если так⁈

— Б-б-буду го-готов че-е-рез т-три ми-минуты! — пулей вылетев из салона, протараторил я.

— И чем ты будешь заниматься столько времени?

— Ра-а-асстелю по-по-покрывало и ра-а-азденусь…

— Покрывало нам однозначно пригодится! — авторитетно заявила Таня, последовавшая примеру подруги, качнула тяжелыми полушариями, и хитро улыбнулась: — Только измени программу на куда более интересную. В смысле, сначала разденься…

— … по возможности, полностью…

— … а потом стели покрывало!

Глаза обеих девчонок уже затянуло поволокой желания, поэтому я дал немного воли своему — плавно потянул вверх футболку и, почувствовав, что ее край задрался выше кубиков пресса, прервал процесс:

— То-огда б-без ва-ашей по-помощи я-а н-не о-обойдусь…

Не прошло и пары мгновений, как по моему животу вроде как случайно скользнула чья-та ладошка и с помощью второй начала расстегивать ремень брюк. Затем вторая пара рук нагло ощупала ягодицы и чрезвычайно медленно потянула вверх футболку. А вишенкой на этом торте стал хриплый выдох Сони куда-то в правую лопатку:

— Ну да, без нашей помощи тут никак не обойтись… И мы ее, конечно же, окажем… Надеемся, что не один и не два раза…

2 октября 2512 по ЕГК.

…Отдых на Бирюзовом прошел под знаком Большого Удовольствия. Нет, поплавать мы, конечно же, поплавали. Один раз. После первого марафона на покрывале. И начали второй, не успев выбраться на берег. А еще пожарили шашлыки. Во втором часу дня и только потому, что страшно проголодались. Объевшись до состояния нестояния, вернулись на покрывало, заметили, что начинаем обгорать, и решили намазаться кремом, предусмотрительно взятым с собой кем-то из девчонок. В процессе снова сорвались. Да так, что пришли в себя лишь благодаря Дайне, запрограммировавшей и сразу же включившей будильник на моем телефоне.

— Шестнадцать тридцать… — хрипло сообщил я, нехотя оторвавшись от жадных губ Сони, оставив в покое ее правую грудь и перебравшись с Тани на свободную часть покрывала. Потом как-то пережил сдвоенный расстроенный стон подружек и продолжил озвучивать то, что слышал в гарнитуре скрытого ношения: — Минимум пятнадцать минут на сборы, примерно столько же — на возвращение к дороге, и почти четыреста километров ни разу не на гоночном болиде.

— Ну да, если вспомнить, что концерт начинается в двадцать один ноль-ноль, то мы начинаем опаздывать… — пробормотала Татьяна, перевернулась на бок и поцеловала меня снова. Да так, что у меня опять помутилось в голове.

— А если не вспоминать? — провокационно поинтересовалась ее лепшая подруга и, подобравшись к нам, укусила меня за ухо.

— Не-не-не! — мгновенно остыв и оторвавшись от меня, протараторила «агрессорша»: — Если я не заберу билеты у младшего брата подруги тети Ани, то информация о том, что в Полоцке мы не появились, дойдет до отца. Чем это закончится, представляешь?

— Нет! И не хочу. Поэтому айда подмываться…

Я тоже спустился к воде, быстро, но добросовестно помылся, пулей вылетел на берег и включил турборежим. Дамы пришли мне на помощь от силы через пару минут и не ленились, поэтому уже в шестнадцать сорок семь мы загрузились в «Порыв» и тронулись в обратный путь.

Возвращались по своим же следам, так что до дороги добрались заметно быстрее, чем рассчитывали, и дали жару. Вернее, дал. Я. А девчата изобразили медуз — опустили спинки кресел, вытянули ножки, закрыли глаза и… завалили меня на редкость игривыми комплиментами. Самый первый — Сонин — я еще запомнил:

— Определенно, оголодавший Одаренный отшельник — это смерть для любой одинокой девушки…

А потом эта парочка напрочь отпустила тормоза и начала отрываться в таком режиме, что у меня регулярно пропадало всякое желание ехать в какой-то там Полоцк. Кстати, минут через пятнадцать такого веселья Татьяна вдруг подалась вперед, обняла меня за плечи и озвучила предложение, затуманившее разум:

— Концерт закончится в одиннадцать. А первый рейс на Липецк, если мне не изменяет память, вылетает в семь двадцать пять утра. Ну, и что нам мешает снять номер в какой-нибудь гостинице и как следует попрощаться?

— Ничего! — хором ответили мы, переглянулись и развили тему: Соня заявила, что уже вся в предвкушении и, издеваясь надо мной, страстно смяла свою грудь, а я, вернув взгляд на дорогу, пообещал организовать номер. Потом вспомнил, что билеты на «Счастливый случай» купил не я, а Таня, и спросил, в какую сумму они обошлись.

— Даже не надейся… — усмехнулась она, увидела, что я нахмурился, и перестала валять дурака: — Мы не заплатили… и не заплатим ни рубля — считай, что нам сделали подарок за красивые глазки, а мы жаждем порадовать тебя за полученное удовольствие.

Я коротко кивнул в знак того, что аргумент принят, и дамы постепенно расслабились. Да так, что вскоре сладко засопела одна, а за ней другая. Я бы тоже подрых. Эдак минуток шестьсот, но планы на оставшуюся часть дня, увы, никто не отменял, поэтому сосредоточился на вождении. Точнее, продолжил смотреть на идеально гладкую дорогу и держаться за руль, а мыслями ушел в недавнее прошлое. Не знаю, чем я себя выдал, но Дайна очень четко уловила момент, в который я начал строить далеко идущие планы, и помогла остыть. К сожалению, куда жестче, чем хотелось бы:

— У-у-у, как тебя накрывает! А зря: послушай-ка, о чем говорили эти особы, справляя нужду…

— Меня всю трясет от желания продолжить…

— А еще пересохло во рту и слабость в коленях.

— Я бы сказала, что они сами раздвигаются, но не хочу терять голову…

— Ну да: к такому лучше не привыкать, а то не сможем поставить точку и когда-нибудь влетим…

— Точнее, вылетим. Из своих родов. А оно нам надо?

— Не-не-не…

— Значит, завтра уходим в туман, причем с концами?

— Ага! Кстати, формулировка — что надо…

У меня мгновенно испортилось настроение, но БИУС помог и с этим:

— Игнат, ты чего? Да, аппетит приходит во время еды, но ты два с лишним месяца лез на стены и мечтал просто оторваться! Они, судя по всему, хотели того же. И, кстати, большего не обещали. Так порадуй их на прощание еще раз и благодарно отпусти.

Я кивнул в знак того, что все понял, все принял и воспользуюсь советом. Дайна, постоянно отслеживавшая мои реакции через камеру где-то спрятавшегося микродрона, недоверчиво хмыкнула, но давить дальше сочла бессмысленным и помогла переключиться на ничуть не менее важную тему:

— Слышь, а ты еще не забыл о том, что мы собирались заехать в некое кафе и восхититься умопомрачительной акустикой?

Я шевельнул левым запястьем и был понят:

— Если будешь гнать в таком же режиме, то у вас будет полчаса на чай, кофе и пирожные. Ведь девчонкам надо будет взбодриться после долгого сна. В общем, не расслабляйся, ладно?

Я послушался. В смысле, умудрился отыграть «лишних» восемь минут, за два километра до съезда к кафе «Меломан» разбудил спящих красавиц и предложил привести себя в порядок в первой попавшейся забегаловке.

Слово «забегаловка» им не понравилось. Зато понравился фасад домика, к которому я подкатил, музыка, игравшая внутри, и выпечка, которую нам принесла очень мелкая, но улыбчивая рыжеволосая красотка с очаровательными конопушками.

Кстати, качеству воспроизведения удивился не я, а Соня, которая, как выяснилось чуть позже, несколько лет занималась вокалом и фанатела с хорошей аудиоаппаратуры. Ну, а я подхватил завязавшийся разговор, изучил флаер «Предела» и пообещал в него заскочить.

— Учтите, что услуги этого ателье недешевы… — честно предупредила «мелкая». — Но там делают самый лучший тюнинг на планете, так что если вы все-таки воспользуетесь услугами этих ребят, то однозначно не пожалеете…

— Если это помещение действительно «навернули» они, то нисколько не сомневаюсь! — заявила главный эксперт нашей компании по аудиоаппаратуре и с интересом посмотрела на меня: — Ну что, заедешь?

— И д-д-даже по-по-о-ставлю: я п-п-провожу в ма-ма-шине по-о-очти с-с-столько ж-же в-в-времени…

— … сколько в Пятне?

— Д-да. И но-о— … н-нормально з-з-зара-а-абатываю.

— Значит, завтра, проводив нас, отправишься в «Предел»?

Я кивнул.

— А потом… в смысле, куда ты отправишься после того, как они навернут твой «Порыв»?

— О-опять в-в-в Пя-а-атно. З-з-за И-и-искрами.

— Здорово. Жаль, что нам, простушкам, там делать нечего… — вздохнула она, посмотрела на часы и первой поднялась из-за стола: — Ладно, нам пора, иначе опоздаем…

Не опоздали — подъехали к концертному залу «Аллегро» за четверть часа до начала действа. Пока я искал место на подземной парковке, девчата сгоняли к центральному входу, нашли «младшего брата подруги тети Ани», забрали у него билеты и дождались меня. В парадно-выходную одежду мы переоделись еще перед посещением кафе, так что уверенно прошли сквозь два кордона из дюжих сотрудников СБ, вошли в здание и… выяснили, что нам подогнали три очень неплохих места в бельэтаже. Правда, о том, что они «очень неплохие», я узнал от завзятой театралки Сони, ибо в обычных театрах не бывал ни разу, а в свое единственное посещение концертного комплекса сидел на последних местах амфитеатра, но обрадовался. Потом провел спутниц сквозь нереальную толпу наших ровесников к информационному табло со схемой зрительного зала и уставился на экран.

Наши места нашел за считанные мгновения, оценил расстояние от них до сцены, пришел к выводу, что они действительно хороши, опустил взгляд и мысленно взвыл, так как предплечья были оккупированы Соней и Таней, из-за чего я физически не мог уйти в рывок. А на половине десятого здоровяк на голову выше и в полтора раза шире меня в красном вечернем костюме как раз заканчивал слишком резкий разворот через левое плечо, и его локоть, раскрученный от избытка сил или из-за хорошего настроения, вот-вот должен был совместиться с носом худого темноволосого парнишки лет, эдак, четырнадцати!

Пока выскальзывал из захвата и преодолевал жалкие три метра, все уже закончилось: жертва, потеряв сознание, успела рухнуть навзничь, а "агрессор', растерянно посмотрев вниз, внезапно полыхнул аристократической злостью, гневно процедил что-то нелицеприятное, поудобнее перехватил руку своей спутницы и тяжелым танком начал пробиваться к входу в партер!

Я, в отличие от него, уходить и не подумал — метнулся к бессознательному телу, присел на корточки и перевернул беднягу на бок, чтобы обнулить шансы попадания рвотных масс в дыхательные пути. Слава богу, не прошло и двух минут, как толпа, собравшаяся возле нас, расступилась, и в поле зрения нарисовалось аж двое сотрудников СБ.

Судя по тому, что спрашивать, что тут произошло, они не стали, запись ЧП была уже кем-то просмотрена. Тем не менее, я все-таки сообщил, что удар был совершенно случайным, и что я видел его с начала до конца.

— Спасибо, мы уже в курсе! — вежливо сказал тот, который стоял чуть ближе ко мне, а второй в том же стиле поблагодарил за правильную первую помощь пострадавшему, опустился на одно колено и шепотом напомнил, что до начала концерта осталось меньше минуты.

Я коротко кивнул, начал выпрямляться и вдруг почувствовал, что мне мешают. А через секунду около меня стремительно присела Соня и горячечно зашептала на ухо:

— Не вставай. И сделай вид, что ты не с нами — сюда идет отец Таньки с ее женишком, а ты не из купеческих, и это видно издалека! Держи свой билет, жди моего сообщения и… прости за испорченный вечер, ладно?

Что интересно, шептала достаточно громко и, разговаривая со мною, смотрела в глаза сотруднику СБ. Результат не заставил себя ждать — сообразив, чего от него ждут, мужчина ехидно подмигнул нам обоим и рыкнул в полный голос:

— Девушка, ваша помощь мне больше не нужна, поэтому огромное вам спасибо и приятного отдыха. А вы, юноша, подержите, пожалуйста, парня в этом же положении, пока я свяжусь с врачом…

Я мысленно вздохнул и придерживал пострадавшего до появления где-то задержавшегося медика, потом помог погрузить бессознательное тело на носилки, проводил взглядом и задумчиво огляделся.

Сони, Татьяны, ее отца и жениха было не видать — по опустевшему фойе изредка пробегали опаздывающие зрители. Причем либо парами, либо целыми компаниями. Я отошел к стене, чтобы не изображать памятник самому себе, услышал первые аккорды вступления к какой-то песне и восторженный рев зала, посмотрел на экран телефона и увидел, как на нем появляется конверт.

Ткнул, посмотрел, кто отправитель, развернул и вчитался в текст:

«Прости-прости-прости: Танькина тетка решила помочь сыну какого-то родича своего мужа заключить выгодный брак, поэтому достала не три, а пять билетов. В общем, мы сидим вчетвером, и эти двое уже не уйдут. О, черт: женишок приглашает всех нас провести ночь в их загородном доме, и мы, судя по всему, не сможем отказаться. А ты все никак не найдешь, с кем обменяться билетами, да?»

Я почесал затылок, задвинул куда подальше крайне неприятный осадок, оставшийся от «нежданного сюрприза», и написал то, что думал:

«Если на мое место придет девочка, которая видит вас в первый раз, то это вызовет подозрения. Поэтому скажите, что ждали подругу, а она по какой-то причине не пришла. Я же посмотрю этот концерт в следующий раз. И не расстраивайтесь: ночь, утро и день выдались лучше некуда, а песни „Счастливого случая“ я смогу послушать и в машине. Особенно после того, как поменяю в ней акустику. Хорошего отдыха…»

Отправив это сообщение, решительно двинулся к выходу, в хорошем темпе добрался до лифта, ведущего в подземный гараж, и, уже открывая дверь «Порыва», получил ответ:

«Я сказала про подругу, и сейчас мы с Танькой не находим себе места. Ведь сюда, в Полоцк, изначально собирался ты. А мы, навязавшись и заставив изменить планы, в итоге попали на этот чертов концерт, а ты оказался на улице!!! Кстати, Танька ничего не обещала ни этому „Коленьке“, ни кому-либо еще. Я в данный момент тоже ни с кем не встречаюсь, поэтому мы имели полное право оторваться с тобой. И оторвались. Да так, что хочется еще… В общем, не обижайся на нас, пожалуйста! Ладно?»

— Читаешь? — спросил я у Дайны, заводя движок.

— Конечно: я ж контролирую твой телефон… — ответила она.

— И что скажешь?

— Неприятно, конечно. Но случайности, бывает, случаются… — усмехнулась она. — Поэтому я в данный момент разговариваю с администратором «Предела» от твоего имени.

— Они работают и в воскресенье вечером⁈

— Ага. Вроде как, заканчивают какой-то срочный заказ. Поэтому поехали к ним — чем раньше оставишь машину, тем раньше заберешь.

Одновременно с этим утверждением на экране ИРЦ появился маршрут, так что я тронул, было, внедорожник с места, но вовремя вспомнил, что не ответил на Сонин крик души, и отправил ей еще четыре предложения:

«Я не обижаюсь, ибо не на что. Еду в то самое ателье сдавать машину. Не грузитесь и вы: забейте на „соседей по бельэтажу“ и оторвитесь, как следует. В том числе и за меня…»

Минуты через три-четыре Соня прислала следующее сообщение, от которого явственно тянуло если не бешенством, то злостью:

«Спасибо за великодушие… Мы бы постарались, честно. Но Коленька почему-то решил, что уже вытянул счастливый билет, и пытается нас обаять. Причем обеих и в самом омерзительном режиме из всех возможных. А еще не слышит ни замечаний, ни просьб и в принципе не затыкается!!!»

Я им посочувствовал и сосредоточился сначала на вождении, а минут через двадцать — на общении с «по-настоящему толковым продажником».

Ну, что я могу сказать о его талантах? Да, не будь со мной Дайны, он запросто развел бы меня на что угодно только харизмой и силой убеждения! А так мы «сдались» только в тех позициях, которые заранее обсудили, и налетели аж на девяносто три тысячи семьсот рублей! И пусть в эту сумму входило десять процентов за срочность, она все равно впечатлила. Правда, уже после того, как я забрался в такси, откинулся на спинку сидения, закрыл глаза и почувствовал, что начинаю отходить от жесточайшего морального изнасилования.

Расслаблялся всю дорогу до гостиницы «Вече», в которой собирался снять самый дешевый номер на все трое суток вынужденного пребывания в Полоцке. А за несколько мгновений до остановки машины перед центральным входом почувствовал вибрацию телефона и услышал веселый смешок в гарнитуре скрытого ношения.

Заинтересовался. Поэтому торопливо выбрался из салона, открыл новое сообщение Сони и вчитался в текст:

«Все, Коленька допрыгался — проигнорировав семь просьб не класть руку на Танькино бедро, положил в восьмой раз и теперь захлебывается кровью из расквашенного носа. Танин отец остался в зале. Успокаивать несправедливо обиженного мальчика. А мы сбежали. И слава богу, так как рисковали не ответить на логичный вопрос „Где ваши рюкзачки?“ Короче говоря, напиши, куда подъехать, и мы подарим тебе такую ночь, что сумасшествие на Бирюзовом озере покажется целомудренным поцелуем в щечку…»

— О, черт: рюкзачки!!!

— И номер! — ехидно добавила Дайна. — Тот, который ты собирался снять — конура с односпальной кроватью! Нет, как следует оторваться вы, молодежь, при большом желании сможете и на полу. Но оно тебе надо? И еще: будь я на твоем месте, обязательно начала бы романтический вечер с ужина в каком-нибудь кафе или ресторане… длительностью от двух часов и выше.

— Зачем? — тихим шепотом спросил я.

— А ты уверен, что отец Татьяны, успокоив несчастного мальчика, не захочет сорвать злость на взбунтовавшейся дочурке?

6 октября 2512 по ЕГК.

…Первая мысль, посетившая меня после пробуждения в четверг утром, подняла настроение в заоблачную высь — в десять утра я должен был забрать готовый «Порыв» и… хоть на какое-то время отдохнуть от одного сплошного урока длительностью в трое суток! Да, я понимал, насколько важно научиться разговаривать без акцента и используя местные речевые обороты, разобраться в нюансах титулования и вбить в подсознание привычку использовать его хотя бы в адрес самых высокопоставленных дворян, зазубрить некоторые статьи законодательства анклава и разобраться в нюансах взаимоотношений между дворянами и добытчиками, получить хотя бы базовые знания по истории, географии и экономике Империи, запомнить повадки Одаренного зверья, дабы автоматически выбирать нужную тактику его убиения, и т. д., но от всего того, чем меня почти безостановочно терроризировала Дайна, уже тошнило. Вот я и обрадовался. Поэтому сибаритствовал со страшной силой — провалялся в кровати порядка двадцати минут, завис в ванной почти на сорок, а на завтраке взял не один, а два десерта и наслаждался вкусом каждого кусочка так, как будто пробовал яблочный пирог первый раз в жизни.

Само собой, БИУС понимал, что все вышеперечисленное — своего рода забастовка, но в кои-то веки не ворчал, не вредничал и не придумывал новые мотиваторы. Более того, не давал о себе знать аж до половины десятого. Вот я и напрягся. Поэтому перед тем, как вызвать такси, спросил, не изменились ли, часом, наши планы.

Ответ заставил схватиться за голову:

— На ближайший час — нет, а вообще да.

— Рассказывай!

Верная помощница помучила меня театральной паузой и «раскололась»:

— Как ты, наверное, догадываешься, моя копия из «Порыва» все эти дни тоже занималась делом. Взломав системы наблюдения и связи тюнингового ателье, смогла контролировать происходящее даже в тех помещениях, в которые было нецелесообразно отправлять микродроны. В результате набрала приличный объем информации о приблудах «не для всех», от твоего имени продавила установку двух самых нужных и договорилась о встрече с местным «черным» артефактором, создающим чертовски интересные штуковины.

— А чуть подробнее можно?

— Да запросто! — хохотнула она. — На «Порыв» уже поставили датчик критической плотности магофона, позволяющий заезжать за официальную границу Пятна без риска сжечь электронику, и детектор, визуализирующий уровень и стихийную принадлежность магических умений, применяющихся в радиусе пятидесяти метров. А мужичок, к которому тебе придется заглянуть после визита в «Предел», может состряпать, к примеру, артефактную накидку на рюкзак с эффектом отвода глаз четвертого ранга…

— Обалдеть! — только и смог, что выдохнуть я, а через пару мгновений услышал, что все вышеперечисленное обойдется всего-навсего в десять тысяч шестьсот рублей, и заявил, что оно того стоит.

Дайна развеселилась и всю дорогу до ателье фантазировала на тему чуть более продвинутого тюнинга. Вернее, страдала из-за того, что на «Порыв» нельзя установить тяжелое вооружение с нашего «Носорога», базу «хотя бы для одного» ударного дрона и генератор силового поля. Ну, а я молча смотрел по сторонам и представлял топовый «магический тюнинг», которого не могло не быть у автомобилей Императора и членов его рода. В результате время «спрессовалось», и субъективно дорога до «Предела» заняла всего пару минут. А там «вообще остановилось»: я вдумчиво разбирался с новыми наворотами под реально умопомрачительную музыку и ни за что на свете не вспомнил бы о запланированной встрече с артефактором, не напомни об этом БИУС. Но он, как обычно, не дремал, поэтому в какой-то момент я оторвался от «игрушек», от всей души пожал руку мастеру, дожидавшемуся итоговой реакции на свою работу, завел движок и выехал в город.

Пока катил по маршруту, более-менее успокоился и поблагодарил Дайну за все, что она для меня делает. Потом вспомнил, как прошли последние три дня, и, наконец, додумался до причин, заставивших помощницу «издеваться» надо мной в таком жестком режиме:

— Как я понимаю, ты терроризируешь меня для того, чтобы я не думал о Соне с Таней⁈

— Ага: ты у меня впечатлительный, поэтому мог страшно расстроиться из-за их ухода в туман и впасть в депрессию. А так безболезненно пережил три первых дня и уже не расклеишься…

…Приглашать меня в мастерскую или домой артефактор, естественно, не рискнул. А для того, чтобы я не запомнил его лицо, использовал какой-то блок, накладывавший на него фантастически убедительную иллюзию. На мой взгляд, для качественного сокрытия следов этого было недостаточно. Хотя бы из-за того, что системы распознавания личности умели идентифицировать по пластике, особенностям жестикуляции и т. д., но сообщать это «подпольщику» мне было лениво, поэтому, встретившись с ним в захудалой забегаловке на южной окраине Полоцка, я сходу перешел к делу. Вернее, сначала выложил на стол два непрозрачных свертка с купюрами, а затем «промямлил» все то, что говорила Дайна. В смысле, сообщил, что в левом свертке лежит четыре тысячи четыреста рублей на накидку с отводом глаз четвертого ранга, и что я готов заплатить еще семь шестьсот за аналогичную накидку для полноразмерного внедорожника и за стандартный блок определения магического ранга.

Тот, кто прятался под иллюзией классического маргинала, задал несколько уточняющих вопросов по размерам и способу крепления большой накидки, уверенно заявил, что эта задача ему по плечу, но заказ будет готов не раньше вечера воскресенья, ибо очередь и все такое.

Я спросил, сколько времени требуется на работу и, выслушав чертовски понравившийся ответ, сделал еще одно предложение:

— С-с-сдатите за-аказ се-егодня в т-три ча-аса д-дня — п-п-получите е-эще де-е-есять ты-ысяч. У-у-устроит?

Он немного поколебался, а потом решительно тряхнул головой:

— Устроит. Только встретимся в другом месте. Я пришлю сообщение с адресом минут за сорок до встречи.

Мне было все равно, где встречаться, так что я коротко кивнул, и мужик, смахнув со столешницы оба свертка, ушел через служебный выход.

— Может, как артефактор, он и ничего, но наивен до невозможности… — фыркнул БИУС, как только я добрался до машины, сел за руль и закрыл дверь.

— Подвесила на него микродрон? — полюбопытствовал я и завел двигатель.

— Вот еще! Просто взломала телефон и поколдовала над программным обеспечением. Впрочем, это обычная перестраховка: мужичок считает, что ты — родич очень влиятельного лица, так что дурить не решится…

Так оно, собственно, и оказалось: ровно в три часа дня мы пересеклись в другом кафе того же пошиба, обменялись свертками и разбежались. Я влез в свой только в салоне «Порыва», нашел инструкцию аж на шести страницах, показал их камере микродрона и, следуя инструкциям БИУС-а, проверил, как работает накидка для рюкзака.

Ну, что я могу сказать о результатах испытаний? Стоило отвести взгляд от соседнего кресла, накрытого этим артефактом, и активировать крошечный «блок питания», как спинка «исчезла», то есть, глаз перестал ее замечать даже сантиметров с сорока!

— Обалдеть! — довольно выдохнул я, представив, насколько безопаснее станет дорога до «нашей» расщелины и обратно, затем «выключил» и убрал накидку обратно, вытащил из отдельной коробки определитель магического ранга Одаренного и вслушался в ценные указания Дайны:

— Для начала развей все «баффы». Потом расстегни рубашку, положи диск на колени, левой рукой плотно прижми красный датчик к проекции ядра, а средним пальцем правой зафиксируй зеленый в центре ладони и три раза подряд полностью сформируй, а затем сбрось любой не атакующий навык.

Я послушно выполнил все эти инструкции и завороженно уставился на тонкую серебряную стрелку, сдвинувшуюся с места, проигнорировавшую три сектора — черный, коричневый и фиолетовый — и замершая чуть-чуть правее середины темно-синего!

— А ты у нас, оказывается, полноценная «семерка»! — весело хохотнула помощница и добавила: — … или, по традиционной градации, Воин.

— Что за «традиционная градация»? — спросил я.

— Еще лет двадцать тому назад Одаренных делили на Новиков, Дружинников, Ратников, Воинов, Витязей, Рынд, Гридней, Бояр, Богатырей и Князей. Кроме того, каждому рангу соответствовал свой цвет — маги самого низкого, десятого ранга назывались Черными, а единички, которых, кстати, еще не существовало — Красными…

— Цветовая шкала на определителе — это пережиток тех времен?

— Угу.

— А рында — это разве не судовой колокол?

— И судовой колокол, и воин царской придворной охраны. А гридень — это телохранитель князя. Кстати, слово Гридень действительно звучит куда внушительнее, чем какая-то там «четверочка». И представляется куда легче.

— Так и есть… — усмехнулся я, без труда представив средневекового воина в шлеме. кольчуге и плаще потом вспомнил, какой ранг определился у меня, вернул диск в коробку, а коробку в пакет, и задумчиво потер подбородок:

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, помнится, седьмой ранг берется за несколько лет…

— За пять-шесть. Если проводить на заимках типа Докукинской не менее месяца в год и хоть иногда питаться энергетически насыщенной едой, а все остальное время торчать в «нулевке» и жрать все подряд. А какая плотность магофона была в том районе?

— Если сравнивать его с плотностью магофона в нашей расщелине, то никакая… — с улыбкой ответил я и снова посерьезнел: — «Семерок» в Империи навалом, значит, по-хорошему, мне надо возвращаться к «Носорогу» и срочно брать хотя бы шестой ранг.

— Не «хотя бы», а именно шестой… — уточнил БИУС и объяснил причину: — В конце октября-начале ноября начнется сезон дождей, из-за чего мотаться туда-обратно станет небезопасно. Потом будет два месяца снежной зимы, что тоже создаст определенные трудности, поэтому имеет смысл рвануть туда на неделю в ближайшие десять дней, а следующий рывок в развитии совершить весной.

Тут я невольно нахмурился:

— Получается, что наши планы опять летят под откос?

— С чего ты это взял? До сезона дождей еще далеко, а межродовая война Докукиных с Левашовыми закончилась еще во вторник убедительной победой первых.

— Тогда мне пора в путь?

— Неа: сегодня у тебя честно заслуженный отдых…

…На городской пляж Полоцка я приехал в начале пятого, когда дневная жара уже спала, и к воде потянулся народ, имевший возможность отдыхать в будний день. Машин на открытой стоянке было относительно немного, зато со стороны остановки городского транспорта двигался достаточно плотный и очень веселый поток молодежи. Да, процентов на семьдесят, если не больше, состоявший из школьников, зато в остальных тридцати попадались весьма и весьма фигуристые студенточки! Две особо аппетитные красотки с попками на одиннадцать баллов из десяти возможных, увы, шли в компании аж шести парней, но я все равно упал им на хвост и пару минут получал эстетическое удовольствие от покачиваний упругих ягодиц. Потом залюбовался бюстом дочерна загорелой женщины лет тридцати, возвращавшейся к стоянке на пару с на редкость крикливым ребенком дошкольного возраста, переключился на буйную каштановую гриву красотки с фигуркой гимнастки, какое-то время вглядывался в контуры, просвечивавшие сквозь белый сарафан рыженькой секс-бомбы и так далее.

Место на пляже тоже выбрал с дальним прицелом — неподалеку от группы из семи неплохо тренированных красоток, уже расслаблявшихся под лучами заходящего светила. Нет, знакомиться с кем-нибудь не планировал, так как знал, что всего через несколько часов уеду из этого города и не факт, что когда-нибудь вернусь. Просто следовал любимой привычке. Две компании парней, выбравшихся на «охоту» и собиравшихся «атаковать» этих милашек, конечно же, заметил. Равно, как заметил и добрый десяток предупреждающих, недовольных и откровенно злых взглядов. Но опасаться гражданских я отвык еще на первом курсе АПД, поэтому нагло расстелил покрывало метрах в трех от здоровенного лежбища «спортсменочек», спокойно разделся, сложил вещи в аккуратную стопку и пошел к воде по проходу между причесывавшейся брюнеткой с небольшой, но крепкой грудью, и четверкой «грозных» доходяг. А когда поравнялся с «самым опасным», услышал не особо низкий «рык»:

— Слышь, здоровячок, живо вернулся к своему шмотью и ушел в закат!

Мне, «заике», мериться красноречием с «оратором» было не с руки, поэтому я, не сбавляя шага, оглядел его ни разу не внушительную фигуру, презрительно фыркнул и залюбовался двумя темноволосыми красотками в узеньких раздельных купальниках, стоявших чуть поодаль, но с интересом разглядывавших меня.

Потом весело подмигнул. Вроде как обеим, но на самом деле особе в красном купальнике, понравившейся чуть больше, добрался до воды и, почувствовав рывок за правое плечо, привычно «вкрутился» под руку. Захват, взятый на автомате, не подвел: «советчик», решивший меня воспитать, взвыл от боли в заломленном запястье, рухнул на колени и уткнулся лицом в песок. А я нехотя прервал молчание:

— Е-еще о-один акт не-не-е-емотиви-ированной а-аг-агрессии, и-и я о-о-отвечу на-на-амного же-жестче…

— Слышь, заика, да ты знаешь, с кем связался⁈ — гневно прошипело тело, все еще стоящее на коленях, и собиралось продолжить эту тираду, но снова взвыло. А я озвучил второе и последнее предупреждение:

— У-у-услышу лю-у-убое о-о-оскорбле-бление — с-с-сломаю р-р-руку. И бу-у-уду в сво-своем п-п-праве…

— Да я… а-а-а!!!

— Л-ломать? И-или т-ты та-ак и-и-извиня-аешься?

Хруст растягивающихся связок и новая, намного более сильная вспышка боли убедили парня в том, что я выполню обещание, и он мгновенно сменил стиль общения. И пусть извинение получилось недостаточно убедительным, капризничать я не стал — коротко кивнул, выпустил пострадавшую конечность из захвата, спокойно сделал еще шагов восемь-девять и с наслаждением ухнул в прохладную воду.

Плавать я и умел, и любил, поэтому проскользил над песчаным дном метров тридцать, неспешно всплыл к поверхности и поплыл дальше обычным брассом. Причем не скоростным — со сведением плеч на последней фазе гребка и все такое — а на скольжение. Увы, до буйков «оказалось» рукой подать, так что тормозить пришлось слишком быстро. Но я не расстроился — перевернулся на спину, лег на воду и несколько минут бездумно смотрел в небо без единого облачка. Потом услышал приближающийся плеск и чью-то ругань, вернулся в «нормальное» положение и невольно поморщился: в паре десятков метров от меня мужчина с длинными угольно-черными волосами и козлиной бородкой крыл последними словами свою спутницу, с трудом сдерживавшую слезы.

Мой взгляд был замечен, и «козлик», пребывавший в диком бешенстве, переключился на меня:

— Что уставился⁈ Тебе что-то не нравится⁈

— В-во-п-п-первых, н-не «т-ты», а «в-вы», ибо м-мы д-д-друг д-другу н-не п-предста-авлены, а, в-во в-вторых, д-да, н-не н-нравится. Т-та-та-акое от-от-отно-ошение к д-даме!

Будь мы в моем прошлом мире, такая формулировка ответа наверняка вызвала бы резкую эскалацию начинающегося конфликта. А тут, в сословном обществе, заставило мужика включить голову и испугаться разборок с аристо:

— Прошу прощения, ваше благородие! Такое больше не повторится…

Я медленно выгнул бровь и демонстративно перевел взгляд да его даму.

Намек был понят влет: «козлик» торопливо извинился и перед ней, затем попросил у меня разрешения вернуться на берег и, дождавшись кивка, уплыл!

— Миленько! — довольно хохотнула Дайна, судя по всему, наблюдавшая за мной через камеру микродрона. — Полгодика занятий по местному этикету — и можно будет сосредотачиваться на получении дворянского патента.

Я еле заметно пожал плечами в знак того, что не возражаю против такого изменения статуса, коротко кивнул растерянной «даме» и последовал примеру ее обидчика. Только поплыл к «своим» красоткам. Вернее, к шеренге парней сразу из двух компаний «охотников», не только объединивших силы перед лицом «обнаглевшего чужака», но и выстроившимся перед линией прибоя.

Оценив выражения лиц двух самых крупных, мысленно усмехнулся и на последних метрах дистанции обвешался «баффами». Доплыв до места, на котором можно было нащупать дно, встал и продолжил движение в том же темпе.

— Говорят, что ты ломаешь тем, кто тебя оскорбляет? — поинтересовался коротко стриженый «кабанчик» с объемным, но рыхлым мышечным корсетом химического качка и поиграл выпуклыми грудными.

— В-в-верно… — подтвердил я, не замедляя шаг.

— А как ты реагируешь на удары? К примеру, ногой в голову? — спросил его подпевала, сместившийся вправо, чтобы не дать мне сбежать, изобразивший что-то вроде классической левосторонней стойки и изобразивший супербойца.

— П-проверь н-на деле! — предложил я, поднырнул под правый круговой удар подъемом стопы в висок, причем не показушный, а «проносной», сломал опорную ногу в коленном суставе и, оказавшись за спинами пацанов, впавших в ступор от влажного хруста, задал им встречный вопрос: — В-вам до-доста-а-аточно, и-и-или м-мне п-про-продолжить?

— Ты сломал ему ногу!!! — заблажил качок, переводя испуганный взгляд с меня на пострадавшую конечность и обратно.

— В-в-верно. И го-го-о-отов п-пр-про-одолжить. Е-если в-вы н-не у-уйме-е-тесь…

— Да, но нас се— … шестеро! — сообщил белобрысый парень, при росте под метр девяносто тянущий от силы килограммов на шестьдесят пять.

— И-и ч-что? — «удивился» я. — В Пя-Пя-а-атне хва-а-атает с-ста-стайных жи-ивотных, а я хо-о-ожу т-ту-уда о-один…

9 октября 2512 по ЕГК.

…Все необходимое для похода за Искрами, заныканными возле заимки Докукиных, я приобрел еще в субботу днем, устроив серьезнейший набег на специализированный магазин форпоста «Приозерный». В тот же день под недремлющим взором Дайны собрался и подготовил шмотье со снарягой, так что в воскресенье не тратил время на всякую ерунду. В смысле, проснувшись в номере прифортовой гостиницы в три тридцать ночи, спокойно ополоснулся, оделся, плотно позавтракал, спустился к машине за рюкзаком и, сдав ее под охрану верной помощнице, выдвинулся в сторону аномалии.

Как в любой выходной день, народа в форпосте было видимо-невидимо, и большая его часть продолжала колобродить в ресторане или около него. Но эта публика строила из себя героев только друг перед другом, а с добытчиками типа меня старалась налаживать отношения, поэтому ко мне, одиночке, никто не цеплялся: пару раз поинтересовались, в какой район Пятна я иду, разочек удивились тому, что выхожу в такую рань, и вручили четыре визитки. Дабы было кому предложить самые «вкусные» Искры. В общем, до выхода на основную тропу я добрался в прекраснейшем расположении духа, прошел по ней чуть более шестисот метров и распрощался с БИУС-ом, сопровождавшим меня «в ипостаси» микродрона до условной границы аномалии.

С этого момента принял вправо. Ну, или на северо-запад, ибо этот форпост располагался значительно южнее русла Еланки, и мне требовалось «срезать угол». Почему я не арендовал какую-нибудь лоханку и не спустился на ней до Мрачного? Да потому, что ни на миг не забывал о том, что меня могут «вести», соответственно, продолжал добавлять создаваемой легенде о молодом, но талантливом добытчике новые штрихи. Кроме того, я собирался продать несколько ядер Петру Семеновичу, значит, обязан был «потеряться» в аномалии хотя бы дней на шесть-семь, чтобы никому и в голову не пришло сомневаться в том, что я сочетаю приятное с полезным. То есть, продолжаю искать «родные места» даже тогда, когда мотаюсь к ареалу обитания зверья третьего ранга.

Первые километров десять, регулярно зачищаемые толпами желающих и «коллег», прошел, не таясь.

Благо, рюкзак весил всего ничего, а опасаться тут было некого. А потом активировал артефактную накидку на рюкзак, ушел под невидимость и, следуя совету Дайны, попробовал двигаться рывками под полузабытым навыком восполнения Силы на ходу. Первое время получалось так себе. В основном, из-за недостаточно плотного магофона. Поэтому после каждого пятьдесят восьмого перемещения приходилось переходить на шаг и полностью восстанавливаться. Но выигрыш в скорости движения получался очень и очень солидным, ведь даже на очень сложном рельефе я прыгал как минимум метров на пятнадцать, из-за чего за один двух-трехминутный «цикл» преодолевал больше километра.

Само собой, уставал, и неслабо. Причем не столько из-за экстремально быстрого «сброса» Силы, сколько из-за необходимости адаптироваться к постоянной смене «картинки» перед глазами, «гасить» попытки рюкзака продавить спину и, в то же самое время, контролировать все и вся. Но на окраине Пятна резерв восполнялся так медленно, что я успевал более-менее отдохнуть. Впрочем, окончательно оклемался только после полудня — во время большого привала, совмещенного с обедом. Тогда же, поймав кураж, решил провести следующий «следственный эксперимент», предложенный неугомонной Дайной еще в Полоцке — добавить к этому, усложненному варианту передвижения, раскачку воздушных ступеней.

Продавливание своим весом «линз», вывешиваемых в точки выхода из рывка, удвоило расход Силы, но под постепенно уплотняющимся магофоном это было не очень критично. Вот я и продолжил издевательства над самим собой. А для того, чтобы не унывать, представлял, что когда-нибудь смогу перемещаться, не оставляя следов. Или — чем черт не шутит? — «ходить» по воздуху. И пусть в последнее не верилось от слова «совсем», нестись по лесу, фантазируя, было куда веселее, чем страдая. Скажу больше: меня постоянно плющило от все усиливавшегося желания кого-нибудь атаковать. Но убивать зверье и птиц, периодически попадавшихся на пути, без необходимости было неправильно, поэтому я изредка всаживал по ледяной игле в какой-нибудь лист или «странную» тень. А раза три-четыре прикладывался к таким «мишеням» оплеухами.

К сожалению, часам к пяти дня заряд оптимизма, накопленный за последние дни, иссяк, и я, задолбавшись «извращаться», перешел на обычный лесной шаг. Да, скорость движения, конечно же, упала, к этому моменту, по самым скромным прикидкам, было пройдено километров под шестьдесят, поэтому я пошел на поводу у моральной усталости и следующие два с лишним часа старательно не думал о том, что теряю время впустую. Зато раз восемь проверил плотность невидимости и качество отвода глаз на живых «датчиках», понаблюдал за последним актом схватки барсука с особо дурным или особо самоуверенным молодым волком, и не вляпался в сравнительно небольшое, но очень топкое болото. А без четверти восемь неплохо освежился, переплывая какой-то приток Еланки.

В общем, к моменту, когда подступающие сумерки потребовали врубить сумеречное зрение, чувствовал себя достаточно бодрым и даже подумывал о продолжении экспериментов. Тропу, натоптанную людьми, заметил случайно, наткнувшись взглядом на контур ботинка, отпечатавшийся на влажной земле. Первым делом почему-то подумал об отшельниках и о том, что они, вроде как, защищают подступы к своим владениям какими-то ловушками. Внимательно осмотревшись по сторонам, пришел к выводу, что группа людей, прошедшая по этой местности до меня, не задурялась движением след в след, и немного расслабился. Тем не менее, дальше двинулся по их маршруту, ибо он вел в нужном направлении, а те, кто его прокладывал, с достаточно высокой долей вероятности знали эту местность в разы лучше меня. Но снизил темп и удвоил осторожность, то есть, вглядывался чуть ли не в каждую тень и вслушивался в каждый шорох.

Первые минут двадцать-двадцать пять — впустую: ночной лес жил своей жизнью и плевать хотел на меня и мои опасения. Потом с одиннадцати часов послышался треск сучьев, и я, замерев на месте, уловил еще и странный хрип. Не знаю, что меня заставило задвинуть куда подальше желание рвануть в обход, а пойти на эти звуки, но я быстренько обновил все «баффы», разогнал восприятие просветлением, принял боевой коктейль и бесшумно обошел густой кустарник. А через несколько мгновений, еще толком не рассмотрев «картинку», возникшую на сетчатке, дернул за подушечку самосброса и ушел в первый рывок. Нет, вплотную к «кокону» из змеиного тела, сжимавшего человеческое, перемещаться не стал — подвесил сферу умиротворения метров с пяти-восьми. Благо, руки все еще сражающейся жертвы крепко держали пресмыкающееся за шею и мешали ему прицельно шмалять Молниями. Потом отрешенно пожалел об отсутствии игольника, сместился метра на полтора в сторону и, поймав момент, когда голова твари замерла в неподвижности, всадил ледяную иглу в открытую пасть. А после того, как змеюку заколотило, на всякий случай обновил сферу и продолжил вбивать иглу за иглой в медленно тускнеющее марево над самым широким «витком» темно-серого «шланга» диаметром с мое бедро.

Не знаю, какого именно ранга была эта гадина, но для того, чтобы просадить ее защиту, хватило тринадцати попаданий. Поэтому четырнадцатую я вбил с трех метров аккурат в правый глаз. А когда тварь забилась в агонии, вдруг понял, чем меня смущают руки ее жертвы, выхватил из ножен артефактный нож, подаренный Валерием Константиновичем Уфимцевым, и на удивление легко перехватил шею змеи чуть ниже женских ладоней. Второй, уже намного более «осмысленный» взмах, перерезал «шланг» на следующем «витке», а третий, четвертый и пятый «разобрали» всю верхнюю половину.

При этом я, пребывавший в состоянии «разгона», как-то уж очень легко прогнозировал последствия таких ударов, поэтому успевал уворачиваться и от конвульсий обрубков, и от струй крови, хлещущей из перерезанных сосудов. Зато жертва изгваздалась вся. Видимо, поэтому в тот момент, когда она смогла сделать полноценный вдох, и я увидел лицо, покрытое «черными» потеками, меня пробило на хи-хи. И пусть я задавил это желание, но первый вопрос задал с ехидной усмешкой:

— Э-это в-вы т-т-так до-о-обываете И-искры те-те-теневи-и-иков?

Женщина лет двадцати восьми-тридцати пропустила эту шутку мимо ушей и хрипло спросила, не Юдинец ли я, случайно.

Я отрицательно помотал головой:

— Н-не ду-у-умаю…

— Как это? — нахмурилась она, закашлялась и сразу же заскрипела зубами от боли.

— П-почти ме-ме-есяц с-стра-а-адаю от а-амне-е-зии. И-имя по-омню. По-омню, ч-что до-обытчик. А фа-амилию — н-нет.

— Раз добытчик, значит, точно не Юдинец… — уверенно заключила она, вернула в ножны на поясе метательный клинок, невесть когда перекочевавший за правое предплечье, и, морщась при каждом движении, начала избавляться от «пут».

Я помог. А после того, как последний обрубок был отброшен в сторону, подал руку.

— Сама… — прохрипела она, потом сообразила, что получилось резковато, сообщила, что «ублюдочная тварь» сломала ей ребра, и ответила на вопрос, зависший в воздухе: — Я не охотилась. Шла по следу похитителей младшей сестры. С ночным зрением восьмого ранга. Оно меня и подвело.

— П-п-по-охити-ителей? — невольно подобравшись, переспросил я, и женщину, только-только поднявшуюся на ноги, прорвало:

— Да: эти ублюдки уже полгода грабят окрестные деревеньки. Позавчера наведались к нам, в Михнево. И пока шестеро «рядовых» бандитов выносили магазин, трое «старших» вломились в наше единственное кафе. Там заметили мою сестру с двумя подругами и решили, что им срочно нужна женская ласка. Я в это время была на службе, в Мценске. Поэтому узнала о похищении аж через семь часов. Добиралась еще четыре. Потом выясняла, в какую сторону уехали эти твари, бегала вдоль всей границы Пятна, практически допрашивая встречных добытчиков, и так далее. В итоге воспользовалась советом одного старого охотника, забурилась вглубь Пятна километров на пятьдесят и пошла параллельно границе. На эту тропу наткнулась в пятом часу дня, нашла место, где следы ботинок было видно достаточно хорошо, и поняла, что трое мужчин тянули за собой девчонок, а остальные тащили очень тяжелые рюкзаки. Вот следом и рванула.

— В о-о-одиночку? — зачем-то спросил я.

Она криво усмехнулась и осторожно пожала плечами:

— Их боятся, как огня. А я, хоть и «восьмерка», но с неплохим арсеналом умений. И за сестру перегрызу глотку кому угодно…

…Очередной приток Еланки искали больше часа и за это время встряли аж четырежды. Что, в общем-то, не удивляло, ибо свежей кровью от Ольги тянуло со страшной силой. Кстати, первая же стычка — с полуторагодовалым медведем — резко отбила у нее всякое желание торопиться и автоматически добавила веса всем моим советам или пожеланиям. А вторым чрезвычайно веским аргументом в пользу необходимости как можно быстрее и как можно добросовестнее помыться стало ощущение полнейшей беспомощности — да, до противостояния со змеей госпожа Кольцова усиливала свое тело каким-то хитрым умением и, тормозя зверье каменным капканом, забивала навыками ближнего боя все той же магии Земли, но сломанные ребра резко ограничили возможности «мстительницы» и, по сути, превратили ее в балласт.

Кровь смывала порядка пятидесяти минут, то скрипя зубами, то глухо матерясь. Потом взялась за ботинки. А когда оценила состояние комбеза, аж застонала от отчаяния и… заявила, что пойдет дальше голой, ибо нормально отстирать свое шмотье без химии однозначно не сможет.

Сменной одежды не было и у меня. Зато нашлись новые носки, трусы, футболка и артефактная накидка с рюкзака. Поэтому обошлось без экстрима — Ольга облачилась во все вышеперечисленное, активировала отвод глаз и… предложила понести рюкзак, дабы мне — единственной боеспособной единице «команды» — было удобнее реагировать на атаки местной живности.

Не будь у девушки сломаны ребра, я бы, пожалуй, согласился — при росте за метр восемьдесят она весила килограммов семьдесят пять и явно не чуралась тренировок с железом, а рюкзак весил от силы килограммов тридцать. Но травмы меняли все, так что я отказался, без особого труда нашел брошенный след и двинулся по нему первым.

Следующие часов шесть-семь нам ворожили боги — меня, двигавшегося без невидимости, заметила только молоденькая рысь и погибла смертью храбрых, не продавив марево даже на четверть. А потом спереди потянуло ароматом горелого мяса, и я дал команду тормозить. Рюкзак заныкал на высоченном дубе, потом с огромнейшим трудом убедил Кольцову дать мне возможность сходить на разведку в гордом одиночестве, вышел из ее поля зрения и, наконец, закосил под нормального скрытника.

К «клону» заимки Докукиных, только меньших размеров и стоящей не на берегу Еланки, а возле небольшого озерца, вышел минут через восемь-десять. Обошел забор по незамкнутому кругу, нашел проход к какому-то сараю, прокрался по нему к воротам, приник к щели между неплотно прикрытыми створками и, насмотревшись на покосившийся дом из местного «сырья», прохудившуюся крышу и окна, прикрытые мощными ставнями из-за отсутствия стекол, пришел к напрашивавшемуся выводу — это владение было заброшено как минимум лет десять тому назад, а значит, Юдин и его присные были обычной шайкой, а не слугами какого-либо дворянского рода. Потом перевел взгляд на небольшую беседку, возле которой стояло что-то вроде стационарного мангала, понял, что обитатели этого домика забыли на нем шампуры с мясом, вслушался в рычание и визги, вгляделся в темное пятно, за которое грызлось мелкое зверье, и невольно сглотнул: это был труп. Судя по толстой косе, изредка слабо подергивавшейся из стороны в сторону — девичий!

Уже через минуту я стоял возле двери в баню, судя по лужам и следам босых ног, накануне использованной по назначению, и мысленно уговаривал себя не делать глупостей. Но получалось из рук вон плохо: перед внутренним взором висела картинка, замеченная по дороге — растерзанное тело девчонки лет семнадцати и окровавленные морды дикой кошки, двух барсуков, четырех хорьков и пары-тройки ласк. Пришлось обновлять просветление. Зато с ним пришлось воевать с диким желанием нарубить в лесу кучу кольев, подпереть ими двери и ставни всех построек и сжечь банду к чертовой матери. Но девичий труп был только один, поэтому в какой-то момент я все-таки взял себя в руки и… внаглую дернул на себя рассохшуюся створку. С чего это вдруг? Да сообразил, что видел не только труп, но и десяток пустых бутылок из-под спиртного, а значит, перепившиеся уроды наверняка мотаются по нужде на автопилоте.

Через предбанник прошел, пошатываясь, как мертвецкий пьяный алкаш и задыхаясь от кошмарнейшего смрада. А когда оказался в комнате отдыха и оценил боеспособность пяти жутко храпящих и страшно воняющих перегаром скотов, спящих там, где их срубило переизбытком алкоголя, потянулся, было, к своему ножу. Но, вовремя сообразив, что убивать сподручнее артефактным, вооружился им. И не ошибся — здоровяки заметно крупнее меня отправлялись в края вечной охоты с одного тычка, не успевая даже квакнуть.

Прирезав эту компанию, бесшумно прокрался в душевую, пахнущую блевотиной и нечистотами, не нашел ни души, потом заглянул в парилку и мысленно взвыл — на полу перед нижней полкой валялось тело еще одной девчонки. Судя по синюшным пятнам на шее, задушенной либо во время, либо после насилия!

Как выбирался наружу, откровенно говоря, не помню — этот промежуток времени почему-то стерся из памяти. Зато помню, как ушел в рывок, заметив тело, стоящее на крыльце и мочащееся во двор, как всадил ледяную иглу в раззявленную пасть во время богатырского зевка и как ловил без пяти минут труп, чтобы не дать ему упасть и чем-нибудь загреметь. Само собой, запомнил и следующие действия: шаг в «серую» темноту прихожей, плавное смещение в сторону с дверного порога страшно захламленной гостиной, скоростную оценку диспозиции, еще один рывок и тычок артефактным ножом в левый, все еще закрытый глаз ублюдка, только-только приподнявшегося на локте. Потом прирезал, как свиней, всех спящих в том помещении, приблизительно в том же стиле отправил к предкам всех остальных бандитов, обретавшихся на первом этаже, и незримой тенью взлетел на второй.

Последнюю девчонку, похищенную из Михнево, обнаружил в хозяйской спальне. И при виде ее бездыханного тела, лежащего в луже крови, привычная программа действий дала сбой — вместо того, чтобы перехватить глотку скота, сладко спящего возле окна на изрядно покосившейся кровати, аккуратно застеленной белоснежным шелковым бельем, я вложился в удар в затылок, перевернул отключившееся тело на спину и всадил клинок в проекцию ядра.

Лишив предводителя банды возможности пользоваться магией, в очень хорошем темпе перебил ему ключицы, затем перерезал связки над коленями и на всякий случай заткнул рот уголком простыни. Тут уродец пришел в себя и попытался что-то промычать, но я пребывал в дичайшем бешенстве, поэтому сбросил его на пол, мощнейшими пинками по корпусу подкатил к ногам его жертвы, вскрывшей себе вены каким-то стёклышком, и прервал затянувшееся молчание:

— Смотри на нее, уродец, и предвкушай скорую казнь. А я ненадолго отлучусь и приведу очень мотивированного палача…

10 октября 2512 по ЕГК.

…За обмыванием девичьих тел Дмитрий Егорович Юдин наблюдал, что называется, из первого ряда, сидя на плохо оструганном колу метрах в сорока от кромки воды. Потом поприсутствовал при одевании Инны Кольцовой и подружек в свежепостиранные трофейные комбезы, при выкапывании могил и при сбивании самодельных гробов из досок пола, позаимствованных мною в одной из спален. Ну и, конечно же, во все глаза смотрел за похоронами. А что ему оставалось делать, если веки Ольга Ивановна отрезала в самом начале воздаяния, крутить головой не получалось из-за репшнура, притягивавшего ее к окровавленному дрыну, а надолго терять сознание мешали удары ржавой кочергой по свежим ожогам, «гуманно» остановившим большинство внешних кровотечений?

Да, как только я с чисто символической помощью Кольцовой-старшей закопал ямы, кое-как закатил на свежеутрамбованную землю три здоровенных валуна и ушел к заимке, ему стало чуточку полегче. Но ненадолго — не прошло и двух минут, как с неба на этот пригорок спикировала первая крылатая любительница свежатинки, а от силы через четверть часа до нас донесся грозный рык какого-то четвероногого хищника. Кстати, в этот самый момент девушка, за все утро не сказавшая ни слова, расплылась в предвкушающем оскале и пожелала зверью приятного аппетита. Увы, потом снова ушла в себя. Причем с концами. И пусть это не мешало ей готовиться к выходу в обратный путь, то есть, снимать с веревки, натянутой поперек двора, собственноручно выстиранное трофейное шмотье, укладывать в где-то найденный армейский рюкзак запасы еды и так далее, мне это состояние не нравилось. Вот я меры и принял — подошел к «мстительнице», протянул ядро и два самых дорогих энергетических узла, вырезанных из змеи-неудачницы, и дал команду употребить.

Судя по углу открывания и без того немаленьких глаз, Ольга прекрасно знала порядок цен на Искры, способные одарить невидимостью и маревом. А ответный монолог и уверенность, с которой он был произнесен, однозначно свидетельствовали о том, что эта женщина на дух не выносит халяву и долги:

— Даже не подумаю! Во-первых, ту змею убил ты, а не я. Во-вторых, я и так должна тебе и за спасение жизни, и за то, что ты довел меня до этой заимки, вырезал всю банду похитителей Инны и позволил казнить их предводителя. И, в-третьих, тебе, добытчику, пелена теневика и защитный покров намного нужнее, чем мне, рядовой сотруднице заштатной частной военной компании!

Я вдумчиво анализировал все нюансы ее поведения еще с ночи, так что без какого-либо внутреннего сопротивления сделал чрезвычайно серьезный шаг навстречу:

— И-информа-ация н-не д-для ра-ра-а-аспространения — у ме-еня есть и т-то, и д-другое…

Она не поверила. Поэтому приняла этот аргумент только после того, как я «мигнул» невидимостью и дал пощупать свой, продвинутый вариант марева. Впрочем, даже после этого попробовала упереться и напомнила о цене такого ядра:

— Здорово. Но эта гадина была не ниже седьмого ранга, следовательно, ее Искра стоит от сотни тысяч рублей и выше. А я бы не приняла такие подарки даже от дальних родственников… ибо близких у меня больше нет.

В тот момент, когда озвучивалось это дополнение, лицо женщины вдруг помертвело, а в глазах появилась настолько жуткая муть, что я испугался и ляпнул первое, что пришло в голову:

— О-ольга, э-это н-не по-одарки, а за-алог т-твоего вы-иживания н-на в-в-вре-емя мо-оего о-отсутствия!

— Не поняла? — механически спросила она, и я продолжил завираться:

— М-мне на-адо к схро-ону у Мра-ачного. З-за те-ермоко-о-онте-ейнером с у-уже до-обытыми И-искрами. С-сро-очно. А з-за о-оградой — ку-куча тру-упов, в-во дво-оре — лу-ужи кро-ови, а т-твои ша-а-ансы до-о— …

— … добраться до границы Пятна в одиночку крайне невелики? — доперев, к чему я клоню и чуть-чуть ожив, хмуро закончила она. А после того, как я подтверждающе кивнул, нехотя добавила: — Да, с этим не поспоришь. Но эта Искра все равно слишком дорогая!

— Н-не д-для ме-еня…

— Это ведь тоже информация не для распространения, верно? — спросила она, как-то странно прищурившись.

Я подтвердил.

— А с чего ты взял, что я умею хранить чужие тайны?

— Р-раз т-ты у-у-умеешь и лю-убить, и не-не-енавидеть, з-зна-ачит, те-ебе н-не мо-ожет быть чу-уждо и ч-чу-увство бла-агодарности… — усмехнулся я и этим утверждением задел женщину за живое — она кинула взгляд в сторону, с которой доносились звуки сумасшедшей грызни, немного поколебалась и решительно тряхнула волосами:

— Да, умею. И сдохну, но воздам добром за все, что ты для меня сделал.

Это обещание было озвучено достаточно тихо и без какого-либо пафоса, но я как-то почувствовал, что Кольцова от него не отступится ни за что на свете, и, поспешив сменить тему, соврал еще раз:

— Ч-чуть н-не за-абыл: ме-еня н-не бу-удет д-дня т-три. Т-ты ка-ак, п-про-оде-е-ержишься?

Продолжать не потребовалось: Ольга мгновенно поняла, какая именно составляющая ее состояния беспокоит меня сильнее всего, и дала достаточно подробный ответ:

— Я теряю не первого близкого родича и научилась справляться и с горем, и с отчаянием. А возможность поглядывать на могилу Инны и на место казни Юдина даже порадует. Кстати, спасибо за то, что выяснил у этого ублюдка, сколько человек ходило под его началом…

«В тот момент я еще не решил, идти к заимке Докукиных или вести тебя к Приозерному, поэтому прорабатывал все возможные варианты…» — подумал я. Но делиться этой мыслью не захотел, поэтому ограничился пожатием плеч, еще раз мысленно придрался к своему решению не оставлять Кольцову одну на месте гибели сестры, снова счел его единственно верным, и со спокойной совестью задвинул куда подальше придуманную альтернативу — уход к схрону на следующий день в случае получения очень веских оснований считать, что Ольга без меня не сломается.

Кстати, сообщать об этом, конечно же, не стал. В смысле, сразу: вложил три куска змеиной плоти в руку несчастной женщины, спросил, умеет ли она готовить Искры к употреблению, и, получив утвердительный ответ, плавно повел рукой в сторону колодца:

— Т-тогда впе-е-еред: о-они мо-огут усва-аиваться по-о-оразному, та-ак ч-что я з-за то-обой при-исмотрю…

…С двух часов дня до десяти вечера я не давал Кольцовой ни минуты покоя. На «пару с ней» срезал во дворе всю землю, пропитавшуюся кровью, и выбросил за ограду; как следует отмыл комнату отдыха, душевую и парилку; натаскал дров и затопил печь в бане; привел в порядок две смежные спальни на втором этаже домика и, что самое главное, заставил женщину нормально пообедать и поужинать. Само собой, параллельно внимательнейшим образом отслеживал ее состояние, но, лично убедившись в том, что усиление тела действительно ослабляет все негативные эффекты направленной мутации, перестал строить из себя цербера и в начале одиннадцатого предложил Ольге идти париться первой.

К этому времени у нее, как выяснилось, уже «закончились батарейки», помогавшие держать лицо, и женщина, опустив взгляд, сообщила, что хотела бы подняться «к себе» и лечь спать. Я в это, естественно, не поверил, поэтому вложил в ее руки нераспечатанные упаковки с двумя банными полотенцами и простыней, найденные в шкафу личной спальни Юдина, развернул Кольцову к себе спиной и легонечко подтолкнул в нужном направлении.

— Ты тиран… — абсолютно без души «пошутила» она, но, сделав два шага, остановилась и повернулась ко мне: — Ты прав: мне действительно стоит хоть немного расслабиться. Но я все, сдулась. Поэтому, вероятнее всего, рухну на диван в комнате отдыха и продолжу себя накручивать. Может, составишь мне компанию и загонишь в парилку хотя бы раза три?

Я молча кивнул, ввалился в баню следом за ней и постоял лицом к стене, пока Ольга раздевалась, разувалась и заворачивалась в простыню. Потом в темпе сделал то же самое и отправился греться. Целая керосиновая лампа в бане была одна-единственная и моими стараниями светила в комнате отдыха. А в душевой и парилке было темно. Но с сумеречным зрением — или, если по-местному, то с ночным взором — увидеть, что Кольцова скромненько легла на боковую часть верхней полки, проблем не составило. Поэтому я застелил полотенцем центральную, завалился на спину, закинул левую руку за голову, закрыл глаза и услышал вопрос, которого ждал целый день:

— Почему ты до сих пор не ушел? Боишься, что я наложу на себя руки или сотворю еще какую-нибудь глупость?

Врать не хотелось, поэтому я сказал правду:

— Б-боюсь, ч-что мо-о-орально с-сло-омаешься.

— Правильно боишься… — неожиданно призналась она. — Я балансирую на самой грани. В основном, из-за того, что последние четыре года жила одной Инной, а теперь, когда ее не стало, мое существование потеряло всякий смысл.

— Я п-пришел в се-ебя в на-ачале се-е-ентября о-очень глу-убоко в Пя-атне… — вздохнул я и продолжил делиться «уже подтвержденной» начальной частью придуманной легенды: — По-омнил то-олько с-сво-ое и-имя и ка-акие-то о-обрывки из п-про-ошлого. С-сда-аваться не-е в мо-оем ха-а-арактере, по-оэтому я-а до-обрался д-до н-населенных ме-ест, на-ачал и-искать с-с-семью, е-е-если о-она у м-меня, ко-конечно, е-еще е-есть, и за-арабатывать н-на жи-изнь. Б-благо, у-у-умения ни-икуда н-не д-д-делись…

Она услышала «самое главное»:

— Получается, что ты тоже один-одинешенек?

— Д-да.

— И… чем ты выключаешь голову, когда становится совсем плохо?

— Т-т-тренировками н-на и-и-износ.

— Мой любимый способ… — криво усмехнулась она и приоткрылась еще немного: — Наши с Инной родители погибли случайно, во время межродовой войны Вельяминовых и Перфильевых. Оказались не в том время и не в том месте, попали под площадное умение Одаренного третьего ранга и умерли вместе еще с тремя десятками ни в чем не повинных простолюдинов. Да, нам с сестрой выплатили «компенсацию», позволившую прикупить четыре самые дешевые Искры у знакомого добытчика, но родителей это не вернуло. Тогда Инне было всего тринадцать, и я, кое-как оклемавшись после обретения первых умений, начала исступленно тренироваться. Убивалась практически все время, свободное от работы на ферме, и уже через год смогла устроиться в небольшую частную военную компанию. Доходы увеличились втрое, и я стала откладывать деньги на учебу сестры — она мечтала стать стилистом, а в тот момент нам были не по карману даже самые дешевые курсы. Не забросила тренировки и потом, так что сделала два небольших шажка по карьерной лестнице, смогла выбирать, на каких объектах дежурить, и, в конечном итоге, оплатила очень хорошие курсы в Николаеве. Занятия должны были начаться пятого января, но Инна на них уже не попадет…

Тут по лицу Ольги покатились слезы, но она этого, кажется, не заметила: рассказала, как ее сестренка радовалась «столь сумасшедшей» возможности, как готовилась к учебе, целыми днями штудируя материалы, найденные в Сети, как нарабатывала навыки на подружках и как благодарила старшую сестру за подаренный шанс выбиться в люди. Потом вспомнила о Юдине, ухнула в недавнее прошлое и почему-то решила, что я, помогавший ей его… хм… наказывать, тоже должен пребывать на грани срыва!

Испугалась — не передать словами. Причем по-настоящему, а не для вида. Но я прервал ее монолог, густо замешанный на извинениях, фразой из трех слов:

— О-они не-е-елюди, О-оль.

— И что⁈ Тебе же всего лет семнадцать-восемнадцать!!!

Я пожал плечами:

— О-они по-олучили и-именно т-то, ч-что за-аслужили. И э-это г-греет д-душу.

Два последних слова, намеренно выделенные интонацией, заставили женщину задать уточняющий вопрос:

— Ты хочешь сказать, что считаешь кровавое безумие, устроенное мною, нормальным⁈

— Я по-омогал те-ебе о-обмывать те-ела, ви-идел, в ка-аком о-они б-были с-состоянии, и до-огадался, ч-что с ни-ими д-делали п-перед с-смертью. Да-да-альше о-объя-аснять?

Она глубоко вдохнула, ненадолго задержала дыхание и отрицательно помотала головой:

— Нет.

— То-огда к-кто п-первым о-окунается в ку-упель?

…Прекрасно понимая, что «естественным образом» Ольга заснуть не сможет, после пятого захода в парилку я подсыпал ей в кружку воды четверть капсулы снотворного из НЗ. Теоретически химия должна была подействовать минут через пятнадцать-восемнадцать и достаточно плавно, чтобы женщина почувствовала сонливость, успела высушить тело и волосы, дошла до спальни и спокойно отключилась. Но то ли местные жители не привыкли к препаратам из моего мира, то ли двое с лишним суток безостановочных мотаний по Пятну в сильнейшем нервном напряжении сработали, как катализатор, но Кольцову вырубило уже минуты через четыре-четыре с половиной. Да, сонливость она почувствовала.

И даже начала приводить себя в порядок. Но отъехала, натянув только «мои» трусы и стянув грудную клетку новой давящей повязкой.

Нести бессознательное тело через двор я, откровенно говоря, не рискнул — рычание и визг пирующего зверья доносились даже сквозь плотно закрытую дверь и внушали если не страх, то опасение, что с такой ношей на руках я многого не навоюю. Поэтому чрезвычайно аккуратно поднял на руки, чтобы как можно меньше тревожить сломанные ребра, отнес в комнату отдыха, все еще освещенную керосиновой лампой, уложил на диван и, дождавшись, пока глаза привыкнут к новому уровню освещенности, накрыл последним сухим банным полотенцем. Потом снова наткнулся взглядом на слишком уж сильно изменившееся лицо женщины, удивленно хмыкнул, упал во второе более-менее целое кресло, закрыл глаза и решил еще раз обдумать свои планы. Но перед внутренним взором вдруг стали «сами собой» появляться картинки с «обновленной» внешностью Ольги.

Пока я воевал с сознанием, почему-то отказывавшимся переключаться в рабочий режим, оно «показало» высокий лоб, длинные ресницы, красиво очерченные скулы, аппетитные губы, почти переставшие пугать нездоровой синюшностью, сильную шею, восхитительно полную и чертовски упругую грудь, распирающую сдавливающую повязку, чуть широковатую, но все равно аппетитную талию, плоский живот и мускулистые, но женственные бедра. А после демонстрации всего этого великолепия вдруг натолкнуло на интересную мысль:

«Этой особе ни разу не двадцать восемь и, тем более, не тридцать: на этот возраст она выглядела из-за запредельной усталости, отчаяния и мертвого взгляда. А вот так, немного расслабившейся и хорошенечко отмытой, „тянет“ от силы года на двадцать два!»

Как водится, эта догадка вызвала цепную реакцию и помогла сделать еще несколько выводов. Итоговая картина обрадовала до невозможности, ведь если на момент гибели родителей Кольцовой-старшей было лет семнадцать-восемнадцать, то получалось, что даже в столь юном возрасте она являлась Личностью с большой буквы. Иначе не наплевала бы на свое будущее и не устроилась на ближайшую ферму зарабатывать средства на жизнь далеко не самым высокооплачиваемым трудом. Мало того, Ольга уже тогда отличалась фантастической целеустремленностью, невероятным упорством и здоровым авантюризмом — именно последний заставил ее воспользоваться вроде как призрачным шансом радикально изменить свою жизнь, потратив деньги, полученные в качестве компенсации, на низкоранговые Искры, рискнуть приживить «неприживляемое» и, в конечном итоге, прыгнуть выше головы. Ну, а о ее самоотверженности можно было даже не вспоминать: девица моего возраста, не задумываясь, взвалила на свои плечи ответственность за младшую сестру и чуть менее, чем за четыре года каторжного труда заработала средства для гарантированного перехода сестры на следующую ступень социальной лестницы.

В общем, по итогам этих размышлений желание разобраться в характере Ольги, появившееся еще во время разговора над трупом змеи и основательно усилившееся после казни Юдина, куда-то пропало. А ему на смену пришла внутренняя потребность хоть как-то поучаствовать в судьбе Кольцовой-старшей и помочь ей снова найти смысл жизни.

«Ядра, заныканные возле заимки Докукиных, не испортятся… — подумал я, устало вытянув ноги. — В деньгах я, мягко выражаясь, не нуждаюсь. Так что наведаюсь к схрону на обратном пути из расщелины. А пока буду делать вид, что продолжаю искать семью. Кстати, отправляться в Большой Поход надо будет по другому берегу Еланки, чтобы не рисковать, переплывая ее в Пятне. И последнее: уходить отсюда надо будет уже после того, как у Ольги появятся невидимость и марево. Чтобы по пути к „Приозерному“ она была вынуждена заниматься их прокачкой под „нормальным“ магофоном и не рвала себе душу тягостными воспоминаниями…»

11 октября 2512 по ЕГК.

…С половины восьмого до девяти утра я набивал низкоранговые ядра в промышленных масштабах — раскидывал сферы умиротворения, дожидался, пока звери и птицы, обожравшиеся человечины аж с восемнадцати трупов, перестанут биться в агонии, и вырезал Искры вместе с самыми крупными энергетическими узлами. Если бы не артефактный нож Уфимцевых, умотался бы до состояния нестояния. А так самая долгая и неприятная составляющая процесса давалась, что называется, бегом. Поэтому на территорию заимки я вернулся и довольным, и бодрым, нарезал пару кругов в поисках «случайно» заплутавших хищников и, не обнаружив ни одного, занялся делом. Сначала помыл, рассортировал и разложил добычу по целлофановым пакетам. Затем обработал их растворителем органики, чтобы гарантированно избавить от запаха крови, надписал и сложил в термос. Затем ополоснул и тщательно вытер подаренный клинок, организовал завтрак, упал в облюбованное кресло и невесть в который раз за утро посмотрел на часы.

Увы, организму госпожи Кольцовой оказалось плевать на расчетное время действия такой дозы снотворного, и девушка продрыхла на сорок шесть минут дольше, чем я рассчитывал. Впрочем, в сознание пришла на удивление легко и быстро, за считанные мгновения узнала потолок и стены комнаты отдыха, ухнула, было, в бездну отчаяния, но вовремя вспомнила о моем предполагаемом уходе и, испуганно вскочив с дивана, аж застонала от боли.

Обнаружив меня в кресле, закусила губу, осторожно выпрямилась и… пошла красными пятнами. Но этот приступ самоуничижения не помешал ей взять себя в руки, включить голову и сделать напрашивающиеся выводы:

— Извини, но назвать это утро добрым не поворачивается язык. Поэтому здравствуй. И огромное тебе спасибо. Как за снотворное и за то, что до сих пор не ушел, так и за накрытый стол…

Я поздоровался в ответ, заметил взгляд, брошенный на дверь, и сообщил, что во дворе безопасно. Впрочем, наружу вышел все равно, ибо хищных птиц тут хватало, а от бани до «будки» туалета было не так уж и близко. Пока Ольга одевалась, справляла нужду и мылась, стоял, подставив спину восходящему солнцу, и прислушивался к возобновившейся грызне.

Потом вернулся в комнату отдыха, наткнулся взглядом на ошарашенное лицо Кольцовой, заметил на ней марево и невольно улыбнулся:

— По-оздравляю с о-обретением сра-азу д-двух ре-едчайших у-умений!

— Спасибо! — благодарно выдохнула она, сдуру попробовала поклониться и зашипела от боли. Потом сбросила оба навыка, с моей помощью опустилась на самый край дивана и преувеличенно бодро заявила, что теперь ей будет чем забивать голову во время моего отсутствия.

Я отрицательно помотал головой и сообщил, что решил не оставлять ее одну, поэтому после трапезы мы потихоньку выдвинемся в сторону Большой Земли.

Тут девушка покраснела, опустила взгляд и… заставила себя посмотреть мне в глаза:

— Я, конечно, не в норме, но трое суток как-нибудь продержусь. Так что иди за своими Искрами со спокойной душой.

— Схо-ожу. Но по-осле того, к-как вы-ыведу тебя из Пя-атна и о-отвезу в Ми-ихнево или в М-мценск… — твердо сказал я.

— Даю слово, что не стану накладывать на себя руки и делать какие-либо глупости! — протараторила она, как-то почувствовала, что не убедила, и криво усмехнулась: — Игнат, если ты думаешь, что там мне станет легче, то сильно ошибаешься. Последние четыре года в родительском доме хозяйничала Инна, поэтому там абсолютно все будет напоминать о ней. И в Мценск мне уже не надо: узнав о похищении, я пробовала отпроситься с объекта и у командира смены, и у оперативного дежурного, и у владельца ЧОП-а, но без толку — они категорически запретили покидать пост до завершения смены. А после того, как узнали, что я проигнорировала прямые запреты, прислали уведомление о расторжении контракта.

Я поставил себя на место этих тварей и задал Ольге уточняющий вопрос:

— Про-осто так те-ебя не о-отпустил бы. О ч-чем ты у-умолчала?

Кольцова попробовала отмолчаться, но не смогла. И сообщила, что ей выкатили «сумасшедший штраф» в три тысячи рублей:

— В общем, зарплату за отработанные смены я не получу и должна буду выплатить порядка двух с половиной тысяч до конца месяца…

— К-как я по-онимаю, ша-ансов ве-ернуть деньги, за-за-аплаченные з-за к-курсы, т-тоже н-немного, верно? — с трудом задавив накатившее бешенство, спросил я.

Ольга заявила, что шансы есть, но я видел ее потухший взгляд, поэтому не поверил. Правда, озвучить свои мысли по этому поводу не успел:

— Игнат, теперь, когда я твоими стараниями стала полноценным теневиком, владеющим защитным покровом, штраф выплатится сам собой. Да, ходить в Пятно я смогу только после того, как вылечу ребра, подниму оба умения хотя бы на девятый ранг и более-менее разберусь в повадках Одаренного зверья, но все вышеперечисленное займет от силы полтора месяца…

О сезоне дождей и зиме, которые должны были удлинить «техническую паузу» до середины весны, она, конечно же, не сказала ни слова и перешла к выводу:

— В общем, иди по своим делам со спокойной душой. А я за время твоего отсутствия покачаю умения, благо тут, на заимке, это будет в разы легче, чем в Большом Мире.

— Я те-ебя т-тут одну не о-оставлю! — почти не заикаясь, заявил я и хотел добавить, что это не обсуждается, но Кольцова предложила вполне реальную альтернативу:

— Тогда возьми с собой — я не вылезу из-под артефактной накидки до тех пор, пока ты не разрешишь, и, не задумываясь, выполню любую команду!

— Любую, говоришь? — из вредности переспросил я, дождался уверенного кивка и сходил к рюкзаку. А после того, как вернулся, выложил на столешницу пакет с ядрами и энергетическими узлами, которые собирался скормить Ольге под другим предлогом: — Т-тут И-искры бло-окировки за-апахов, уско-орения во-осприятия, реге-енерации и стре-стреми-ительного р-рывка. Употребишь — во-озьму с со-обой. Нет — отпра-авимся о-обратно…

…С заимки вышли только в начале второго. Зато я успел завалить все зверье, явившееся на запах крови «первопроходцев», и добыл одиннадцать ядер седьмого ранга, четыре — восьмого, и два — девятого. Откровенно говоря, охоться я один, выбросил бы шесть последних к чертовой матери. Но легенда, озвученная Кольцовой, вынуждала играть роль парня, сосредоточенного на своем выживании, поэтому «мусорные Искры» тоже отправились в термос.

Кстати, мыла, упаковывала и надписывала их Ольга. И пусть ее помощь не позволила обработать пакеты растворителем органики, зато подарила мне возможность немного позабавиться и, в то же самое время, помочь девушке материально — пользуясь возможностями, даруемыми обещанием выполнить любую мою команду, я заявил, что раз мы мотаемся по Пятну одной командой и под моим руководством, значит, напарнице придется взять себе половину общей добычи.

Принимать очередной подарок «напарнице» не хотелось до зубовного скрежета. Но формулировка этого утверждения звучала, как приказ, а значит, его неисполнение должно было автоматически нарушить мои Очень Важные Планы. Вот девушка и наступила на горло собственным принципам и коротко кивнула.

Держала слово и всю вторую половину дня — шла за мной след в след, мгновенно реагировала на все три команды, подаваемые условными жестами, не проявляла никакой инициативы даже тогда, когда искренне считала, что это жизненно необходимо, и открывала рот, только получив разрешение.

А еще тренировалась фанатичнее некуда. В каком режиме, естественно, не знаю, ибо вел, но к моменту, когда мы вышли к Еланке, уверенно «держала» марево, невидимость, блокировку запахов, просветление и регенерацию. Правда, как следует порадоваться ее добросовестности у меня не получилось: как только я остановился на опушке, снял рюкзак и вытащил из него самый обыкновенный надувной матрас, купленный в спортивном магазине, Ольга вдруг потемнела взглядом, закусила губу и требовательно дотронулась до моего плеча. А когда я разрешил ей заговорить, приподнялась на цыпочки и еле слышно зашептала:

— Игнат, прости, но я очень плохо плаваю. Сказала бы раньше, но не думала, что ты решишь переправляться через настолько широкую реку.

Я почесал затылок, быстренько придумал пару альтернативных выходов из сложившейся ситуации и понял, что занимаюсь ерундой: оставлять на этом берегу девушку, не раскачавшую блокировку запахов даже до десятого ранга, было нельзя. Даже напротив заимки Докукиных, то есть, в точке, из которой можно было бы дойти до схрона, сделать все свои дела и вернуться обратно от силы часа за четыре. Поворачивать к форпосту с последней четверти пути тоже не хотелось, поэтому я со вздохом пожал плечами:

— Это са-амое у-удобное ме-есто для п-переправы. Да, мо-ожно с-сделать два ре-ейса, но уже сте-емнело. По-оэтому я по-оложу рюкзак на ма-атрас, а те-ебя пра-авильно при-ивяжу сза-ади. Те-ебе надо б-будет про-осто мне по-оверить и по-олностью ра-ассла-абиться. Смо-ожешь?

— Да! — твердо ответила она и зябко поежилась. А после того, как я надул матрас, подхватил рюкзак и спустился к кромке воды, рванула следом.

Заходить в «настолько широкую» реку, да еще и в Пятне, откровенно побаивалась. Но как только я начал расстегивать комбез, последовала моему примеру. Раздевшись до трусов и сдавливающей повязки, потянулась, было, ко второму целлофановому пакету, чтобы собственноручно упаковать в него одежду и обувь, но получила по рукам и послушно выпрямилась. А когда я в сердцах шлепнул себя по лбу, невольно подобралась.

Объяснять я ничего не стал — выдернул из бокового кармана рюкзака СПП-шку, расправил, надул все четыре секции «спины» где-то наполовину, а капюшон-подушку — на две трети, надел плащ-палатку на Ольгу и виновато улыбнулся:

— Я п-про нее з-забыл. Те-еперь тебе б-будет намного ко-омфортнее. То-олько не взду-умай пе-ереворачиваться на живот…

…Вопреки моим опасениям, переправа прошла без каких-либо проблем — несмотря на то, что я изображал буксир почти час, нас не атаковали ни рыбы, ни птицы, Ольга не запаниковала, не сорвала с себя накидку, не попыталась помочь и т. д. Правда, слила почти весь резерв на поддержание «баффов», из-за чего чувствовала себя виноватой, но не услышав даже намека на претензии, переключилась в рабочий режим. Менять сдавливающую повязку сначала отказалась, заявив, что под усилением тела простуда ей не грозит, а через три-четыре часа движения в хорошем темпе мокрые тряпки высохнут сами собой. Но стоило напомнить о принципе работы блокировки запахов, как девушка переиграла это решение и, наложив первые несколько витков сама, попросила помощи. После того, как оделась и обулась, попросила разрешения восполнить резерв медитацией. А минут через сорок пять жестами сообщила, что готова продолжить движение, с большим удовольствием стрескала предложенный бутерброд и без каких-либо подсказок с моей стороны обновила «баффы».

По маршруту шла достойнее некуда и продолжала радовать невероятной исполнительностью. Поэтому ближе к полуночи я позволил себе расслабиться. Нет, в лес вглядывался и вслушивался также добросовестно, как и прежде, но почему-то решил, что артефактная накидка с отводом глаз и «намек» на блокировку запахов защищают мою спутницу достаточно хорошо. А зря: уже в начале второго сзади послышался волчий вой, и мои надежды как ветром сдуло.

Да, я понимал, что серые хищники могли встать и не на наш след, но предпочел перестраховаться — нашел дерево, на которое теоретически могла забраться Кольцова, с грехом пополам поднял ее метров на четырнадцать-пятнадцать, затащил на ту же ветку рюкзак, спустился вниз и увидел первого «санитара леса» еще до того, как спустился вниз. А когда оценил уверенность, с которой тот несся по следу, отрешенно отметил, что и у этого гада, скорее всего, имеется навык выслеживания по следам, оставленным на земле.

Атаковал ледяной иглой, понадеявшись на то, что у этого конкретного волчары не окажется марева или его аналогов. И ведь угадал — «продвинутая» льдинка, влетев в левую глазницу зверя, пробила мозг. А вот следующая, увы, бесславно разбилась о защитный навык монстрика поздоровее, возникшего в поле зрения буквально через секунду. Зато оплеуха, активированная под шаг передней ногой, не только опрокинула его набок, но и замедлила остальную стаю. И пусть за выигранное время я успел развесить только четыре сферы умиротворения, зато украсил ими и вожака, и трех самых крупных самцов.

Кстати, «украшательством» занимался в движении. Вернее, в коротких промежутках между рывками. Ну и, конечно же, внимательнейшим образом смотрел по сторонам. Поэтому после выхода из четвертого перемещения вдруг заметил, как в точке его начала прорастают и цепкие корни, и колючий побег! Вот и ускорился. В смысле, до предела укоротил задержки между рывками и изменил последовательность применения навыков: перед тем, как повесить очередную сферу, опрокидывал одну двух самых «подозрительных» волчиц оплеухой и сразу же шарашил ледяной иглой какого-нибудь особо деятельного самца. Почему самца? Да потому, что этих сук «проверил» в первую очередь и неприятно удивился. Зато два не самых крупных волка оказались «голыми» и погибли смертью храбрых еще секунде на тридцатой боя.

С какого перепугу у одного из этих зверей обнаружился удар молнии, я так и не понял. Но два попадания в мою тушку сняли процентов девяносто пять марева и очень неприятно взбодрили. Да, я его, конечно же, обновил. Но начал прыгать так, чтобы, выходя из рывка, оказываться прикрытым хотя бы от части стаи каким-нибудь деревом. Разок вляпался даже так. В цепкие корни. Но выводы, сделанные после аналогичного попадания, не подвели — для того, чтобы вырваться из этой «замедлялки», достаточно было сбросить защиту, в которую она, собственно, и «упиралась», и мгновенно уйти в перемещение. Слава богу, что этот эксперимент удался с первого же раза. Ибо второго могло и не случиться — в тот момент, когда я срывался с места, ко мне подлетало сразу два крупных зверя с оскаленными пастями.

А потом одному из монстриков, поймавших сферу, резко поплохело, и я опять изменил алгоритм перемещений. Для чего? Для того, чтобы всадить в эту тварь иглу сразу после того, как исчезнет защита.

Всадил. Правда, ушел в следующий рывок с небольшим замедлением, из-за чего впоролся в самку, вытянувшуюся в длинном прыжке. Но падать меня научили еще в детской секции по унибосу, поэтому перекат получился очень даже ничего. И даже позволил добить еще одного «умиротворенного» зверя. А диск, как-то уж очень удачно выставленный на траектории прыжка вожака, не только остановил эту тварь, но и выбил из нее дух. Да так, что волчара забился в предсмертной агонии чуть ли не раньше, чем грохнулся на землю.

К этому времени прыгало всего два самца, а «замедлялками» шмаляла только одна самка, поэтому я заметался между задыхающимся зверьем и начал работать одними ледяными иглами. Это решение оказалось верным — пока я кошмарил полутрупы, «шустрикам» тоже стало не до меня, так что я ударил иглой еще трижды и рванул к «нашему» дереву.

К рюкзаку взлетел за считанные мгновения, дернул за край репшнура, развязывающий фиксирующий узел, в хорошем темпе спустил свою поклажу к земле, сорвал со ствола веревку и карабин, а затем взобрался к Кольцовой:

— Де-ержись з-за «си-истему». Ока-ажешься в-внизу — сни-имай.

Девушка оказалась ни разу не дурой. Поэтому к тому моменту, как я спустился вниз, держала в руках всю снарягу, использованную для ее подъема. Приятно порадовала и после того, как я закинул это добро под верхний клапан рюкзака, закинул его за плечи и рванул под ветер — молча упала на хвост, не спросила, почему мы ломимся «не туда» и даже не заикнулась о возможности «быстренько» вырезать «аж» одиннадцать Искр. А еще великолепно держала темп, хотя двигался я значительно быстрее, чем стоило в ее состоянии, и очень достойно выдержала пятнадцатиминутную «прогулку» по чертовски вязкому дну небольшой речки. Поэтому, увидев огромный дуб, одна из ветвей которого нависала над водой, я замедлил шаг, жестом подозвал Ольгу к себе и негромко порадовал:

— Во-озможный х-хвост мы сбро-осили. И пп-рошли п-прилично. Т-так что сейчас за-аберемся на это д-дерево и отдохнем ча-асов д-до се-еми утра. А ча-асам к пяти дня бу-удем на месте…

15 октября 2512 по ЕГК.

…Последние два километра пути Кольцова передвигала ноги на одной силе воли и, по моим ощущениям, толком ничего не соображала. Тем не менее, на мои команды реагировала без задержек, в обморок не падала и не терялась, поэтому я, хоть и оглядывался чуть ли не каждые десять метров, но темпа не снижал. Ибо мы и так практически ползли. Почему? Из-за крайне неудачного стечения обстоятельств: в пятницу поздно вечером какая-то дурная птица, не заметившая меня, двигавшегося лесным шагом, но испугавшаяся звуков шагов «невидимой» Ольги, вспорхнула из-под куста, впоролась ей в лицо и сломала нос; сразу после полуночи, переправляясь через крошечную речушку, девушка наступила на «живой» камень и, упав, очень прилично приложилась о второй, а во время обустройства «гнезда» наступила на слишком уж тонкую ветку, сорвалась и, зависнув на страховочной веревке, ударилась головой еще раз. Что, конечно же, усугубило эффект от первого сотрясения и сказалось на скорости нашего движения не лучшим образом.

Да, я сделал все, что мог — незаметно растворил в воде «химию» из НЗ, залил в гидратор, передал его страдалице и приказал делать по глотку каждые десять-пятнадцать минут, первые два часа нес ее на закорках, но после первой же встречи с группой добытчиков, отправлявшихся на промысел выходного дня, Кольцова вдруг спросила, сколько километров осталось до форпоста, получила честный ответ и уговорила меня позволить ей двигаться самой под усилением тела.

Метров за семьсот до условной границы Пятна мы натолкнулись еще на одну группу добытчиков. В этот раз пройти мимо не получилось — светловолосый мужчина с небольшой бородкой и в кожаном шмотье «под дворян», двигавшийся замыкающим, вдруг остановился, как вкопанный, и как-то странно оскалился:

— Оля, ты?

Услышав его голос, девушка собралась с силами, утвердительно кивнула и кое-как сфокусировала взгляд на его лице:

— Ага, я. Привет, Олег. Извини, мне сейчас не до разговоров: я неважно себя чувствую…

— Помощь нужна? — довольно осклабился он и качнулся к нам.

— Нет: до форпоста мы как-нибудь доберемся. А там я первым делом зайду к дежурному целителю…

— О-о-о, у тебя появились деньги на целителей⁈ Интересно, откуда? Тебя, ж, вроде, выперли из «Когорты» чуть ли не пинком под зад! А-а-а, понял: нашла себе мальчика-зайчика, дала себя заездить и…

Закончить этот монолог не получилось — нижняя челюсть, поймав мой локоть, основательно ускоренный рывком, вышла «погулять». Судя по хрусту, фрагментами. Зато сознание — целиком. А ногу в колене я сломал просто так. Из вредности. Потом попросил Кольцову немного подождать, догнал друзей этого скота и сообщил, что «их» Олег сломался, соответственно, дальше не пойдет.

Как ни странно, здоровяк, который вел группу, ничуть не удивился и задал правильный вопрос:

— Что, оскорбил либо вас, либо вашу спутницу?

Я утвердительно кивнул.

— Сам до форпоста доберется?

— Н-н-нет.

— Что ж, отнесем. Последний раз… — процедил он и… извинился. За то, что поддался уговорам «этого паскуды» и снова взял его с собой.

Обижаться на этого мужчину было не с чего, поэтому я пожелал ему и его спутникам хорошей охоты, вернулся к Ольге, у которой, как выяснилось, от злости прояснилось в голове, подхватил ее под локоток и повел дальше. А через несколько минут приятно удивился, услышав сзади голос все того же здоровяка:

— Яш, Коль, вы несите этого недоумка, а я помогу ребятам…

И ведь помог — догнал меня, предложил соединить руки «квадратом», посадить на него «пострадавшую» и донести до целителя. Повторю еще раз: не спросил, нужна ли нам помощь, а предложил конкретный способ доставить Кольцову к врачу максимально комфортно и быстро. Поэтому отказываться я даже не подумал — вцепился правой рукой в свое левое запястье, пальцы левой сомкнул на правом запястье добровольного помощника, дождался, пока он замкнет «квадрат» и с намеком посмотрел на опешившую спутницу.

Она выполнила и этот приказ, так что до «Приозерного» мы добрались намного быстрее, чем я рассчитывал. А там Илья Столяров удивил еще раз — спросил, хватит ли нам денег на услуги целителя, пропустил мимо ушей мой ответ и пообещал дождаться диагноза в коридоре!

— С д-деньгами про-облем н-нет. Ч-честно… — твердо сказал я и протянул ему руку: — Н-но за пре-едложение с-спасибо. Я о-оценил и к-когда-нибудь о-отве-ечу д-добром за до-обро.

— Да пока не за что, вроде… — пробасил он, сжал мою ладонь, пожелал всего хорошего, повернулся к своим товарищам и мотнул головой в сторону выхода: — Все, пошли…

— А Олежка?

— Очнется — заползет к целителю сам… — как-то уж очень жестко заявил Столяров и, мазнув презрительным взглядом по телу, уложенному на диван, потопал к двери…

…Услуги целителей оказались недешевыми — за избавление Ольги от последствий сотрясения и за сращивание трех ребер он запросил шесть тысяч двести рублей. Кольцовой от такой суммы резко поплохело, но я отмел все ее возражения, спросил, сколько времени потребуется на этот вариант лечения, выслушал ответ и коротко кивнул:

— На-ачинайте. Я-а о-оплачу.

Он потребовал в качестве аванса половину суммы. Видимо, решив таким образом убедиться в моей платежеспособности.

А как только оценил толщину пачки денег, извлеченной из внутреннего кармана, успокоился и переключил все внимание на пациентку. Я отсчитал нужную сумму, аккуратно положил на небольшой стол с рабочим терминалом, поймал затравленный взгляд своей спутницы и пообещал вернуться в шесть вечера. Потом вышел из кабинета, проигнорировал бессвязное мычание Олега, успевшего прийти в себя, в темпе спустился во двор и отправился на стоянку. А там «правильно» махнул рукой «Порыву», подошел к открывшемуся багажному отсеку, начал избавляться от снаряги и одежды по привычной схеме и, конечно же, поздоровался с Дайной.

— Привет, Игнат! — радостно откликнулась она и поинтересовалась, что это за бабу я занес в пункт целительской помощи.

Я рассказал. Вроде бы, предельно подробно. Но БИУС-у этого, конечно же, не хватило, и он завалил меня вопросами. Допрашивал все время, пока я готовился к традиционному посещению банно-прачечного комплекса для добытчиков и выжал все соки. А потом озвучил убийственный вывод:

— Что ж, эта особа нам с тобой однозначно пригодится.

— Зачем⁈ — удивленно воскликнул я.

— Как это «зачем»? Аристократический род — это не один и даже не два человека. А по-настоящему достойные личности без каких-либо обязательств перед другими родами встречаются нечасто. Кстати, будь я на твоем месте, навела бы справки и об Илье Столярове: он понравился и мне. Хотя приехал в «Приозерный» в пять утра и, по большому счету, общался только со своими спутниками. Правда, строить «вертикальные» отношения конкретно с ним можно будет начинать только после того, как ты получишь дворянский патент. Ибо этот мужчина почти вдвое старше тебя и наверняка не пойдет под руку простолюдина-мальчишки.

— Что ж, значит, постараемся пересекаться с ним хоть раз в сто лет… — заключил я, затолкал грязное шмотье в один пакет, взял второй — с чистой одеждой и мыльно-рыльными принадлежностями — сделал шаг назад и замер: — Чуть не забыл: сегодня ж суббота, верно?

— Да.

— Значит, в форпост должны были съехаться желающие прикупить Искр за сравнительно небольшие деньги. Ты ведь сможешь навести меня на них, верно?

— Естественно: эту обязанность ты с меня не снимал, а я не из ленивых.

— Отлично. Тогда я скоро вернусь и отправлюсь продавать ядра, добытые в этом походе.

— И много их собралось?

— Много… — вздохнул я. — Четыре «шестерки», пятьдесят две «семерки» и двадцать одна «восьмерка».

— Прилично! А что-нибудь толковое есть?

— В этот раз его навалом… — усмехнулся я. — Одних рывков то ли девять, то ли десять штук. Пяток Искр с сумеречным зрением и четыре с блокировкой запахов.

— Только то, что ты перечислил, потянет тысяч на сто пятнадцать с гаком! — восхитилась Дайна и уколола: — Значит, твоя девочка получит на руки как минимум шестьдесят. Ну, и как ей не упасть под тебя-любимого?

Я обозвал ее врединой, закрыл багажный отсек и поплелся мыться. В субботу утром в банно-прачечном комплексе было пусто, поэтому я там завис почти на час. Завис бы и на два, и на три, будь там еще и русская баня или, на худой конец, финская сауна. Но ни той, ни другой в этой гостинице, увы, не имелось, так что пришлось довольствоваться малым. Впрочем, взбодрился и так, поэтому, посетив автоматическую прачечную, вернулся к «Порыву», еще немного пообщался с Дайной, достал из рюкзака-термоса «мусорные» ядра и отправился совмещать приятное с полезным, то есть, утолять проснувшийся голод и искать покупателей для добычи.

В ресторане «Край света» я был всего один раз — накануне ухода в Пятно — поэтому еще не примелькался. Однако большинство сотрудников заведения так или иначе зарабатывали на Искрах, а практически все посетители прибыли в форпост только ради их приобретения, так что на довольно большой пакет, набитый кусками плоти Одаренного зверья, народ отреагировал… забавно: две группы добытчиков, явно готовившиеся к выходу в аномалию, одинаково ревниво оглядели сначала его, а затем меня, компания, состоящая из юных, но очень героических аристократов, авторитетно заключила, что я принес одни «десятки» и «девятки», а покупатели постарше и поопытнее, точно знавшие, что зверье такого ранга в относительной близости от форпоста выбито почти полностью, подобрались. Устраивать грызню им, дворянам, было невместно, да и алгоритм поведения в подобных ситуациях был отработан давным-давно, поэтому мне дали сесть за свободный стол и сделать заказ, а потом уступили право «первой ночи» представителю самого влиятельного рода. Ну, а тот, встав с места, склонил голову в знак благодарности за проявленное уважение, без какой-либо спешки подошел ко мне, вежливо поздоровался, представился, спросил, не на продажу ли я принес эти Искры, получил утвердительный ответ и поинтересовался, когда именно я буду готов пообщаться на эту тему.

Я пригласил его присаживаться, достал из кармана брюк лист блокнота с предложением и молча выложил на столешницу.

Борис Валентинович Николаев сходу прикипел взглядом к колонке, в которую я вписывал ранги, при виде четырех «шестерок» и пятидесяти двух «семерок» изумленно выгнул бровь, торопливо проглядел описания умений, озадаченно хмыкнул и пошел на поводу у проснувшейся паранойи:

— Прошу прощения за вопрос, но насколько свежие эти Искры?

— То-олько и-из т-термоса. До-обыва-ались с во-оскресенья п-по в-вчера-ашний в-вечер. В ко-омплекте к к-каждой И-искре — э-энерге-етические у-узлы, у-у-упрощающие по-олучение у-умения.

— Могу я проверить состояние, соответствие описаниям и ранги?

— И-извольте.

Суетиться он не стал — деловито подозвал официанта, взял из его рук специальный поднос, аккуратно выложил на него упаковки со всеми ядрами шестого ранга, распаковал первое и порядка двух минут изучал иннервацию, кровеносные сосуды, особенности строения и т. д. При этом в справочник, протянутый все тем же официантом, заглянул всего два раза. А потом ткнул в кусок плоти тестером, увидел насыщенное светло-синее свечение и озвучил вердикт:

— Да, это стремительный рывок. Полноценный шестой ранг в идеальном состоянии. Готов взять за восемь триста.

Цена была хорошей, так что я согласно кивнул и повел рукой, предлагая продолжать. Николаев вернул «свою» Искру в упаковку, отложил в сторону, задумчиво потер подбородок и решительно выложил перед собой все ядра с рывками…

…К половине второго у меня на руках оказалась ни разу не круглая, но довольно внушительная сумма в сто тридцать семь тысяч четыреста пятьдесят рублей, а в пакете осталось всего четыре «семерки» и две «восьмерки». В принципе, при большом желании можно было продать и этот «мусор», но сидеть за столиком и смотреть, как покупатели изучают ядра, до смерти надоело, поэтому я допил пятый бокал сока, оплатил счет, оставил официанту хорошие чаевые и свалил.

Добравшись до машины, закинул пакет с остатками добычи обратно в термос, затем забрался в салон, опустил спинку сидения, дождался, пока Дайна заблокирует двери и поляризует стекла, показал ей все полученные визитки и выгреб из карманов все наличные. Шестьдесят пять тысяч шестьсот рублей — долю Кольцовой за вычетом аванса за лечение — сложил в одноразовый пакет и затолкал в бардачок. Потом отнес свои в мини-сейф, стараниями БИУС-а появившийся в багажном отделении, вернулся обратно, лег, закрыл глаза и задал помощнице риторический вопрос:

— Взгляды компании, сидевшей возле сцены, видела?

— Конечно! — отозвалась она и презрительно фыркнула: — Эти уродцы до сих пор дуреют от зависти и алчности. Но выходить сразу за тобой побоялись — понимают, что охранники Николаева, Спиридонова, Поливанова и Розова их срисовали, соответственно, попытка тебя ограбить закончится не так весело, как хотелось бы. Кстати, тебя сфотографировали все до единого. А сейчас еле слышно обсуждают стоимость обращения к некоему Валету — судя по всему, этот тип представляет местный криминалитет и торгует информацией.

— В общем, ты взломала их телефоны и держишь руку на пульсе, верно? — на всякий случай уточнил я, хотя точно знал, что так оно и есть.

Дайна подтвердила.

— Тогда я не буду забивать себе голову всякой ерундой и подремлю.

— Ага, щаззз!!! — хохотнула она и поинтересовалась, не хочу ли я, часом, набрать Петра Докукина и сообщить, что добыл две заказанные им Искры.

— А почему именно две? У нас аж сорок «троек», которые надо продать.

— Две из его персонального заказа! — сварливо сообщила помощница. — А в комплекте с ними можешь предложить еще ядра четыре для нужд рода. Но с общей суммой предложения не перегибай: да, этот конкретный Докукин уже заслужил толику доверия, но он в своем роду не один. А информация о том, что некий добытчик-одиночка гребет деньги ковшом экскава— …

— Дальше можешь не продолжать… — угрюмо буркнул я и нехотя взялся за телефон.

Искать и набирать номер не потребовалось: БИУС, «сидящий» на этом устройстве, сделал все за меня. Так что я вывел звук на динамики акустической системы «Порыва» и послушал сначала гудки, а затем сообщение, записанное на автоответчик:

«Прошу прощения за то, что не могу ответить на ваш звонок: в данный момент я нахожусь в Пятне и вернусь только в последних числах октября…»

— Свалил на заимку… — вздохнул я, сбрасывая вызов. И добавил:: — Судя по всему, Левашовых они утрамбовали по полной программе.

— Угу. Иначе оставили бы парня в родовом име— … — продолжила мою мысль Дайна, прервалась на полуслове и сообщила, что мне кто-то звонит.

Я шевельнул рукой, предлагая принять звонок, напомнил себе, что все еще заикаюсь, и вслушался в женский голос, раздавшийся из динамиков:

— Добрый день, Игнат! Я Александра Ярославовна Докукина, мать Петра Семеновича, которому вы только что звонили. В данный момент он находится в Пятне и вернется только в конце месяца, поэтому попросил меня ответить на ваш вызов и либо выплатить аванс, либо выкупить Искры по рыночным ценам плюс пять процентов.

— А парень-то обязательный! — прокомментировала этот монолог Дайна. Само собой, через гарнитуру. И я, утвердительно кивнув, обратился к матушке Петра — вежливо поздоровался, сообщил, что только что вернулся из Пятна, где добыл две Искры из личного списка ее сына и четыре обычные «троечки» на продажу.

Женщина оказалась в курсе всех договоренностей, поэтому выяснила, какие именно умения можно получить из этих ядер, заявила, что возьмет все, и предложила слишком высокую цену. Вот я и уперся: заявил, что по ценам форпоста, в котором я нахожусь, эти шесть Искр тянут не на двести семьдесят, а на двести сорок тысяч, что я уважаю ее сына, соответственно, лишнего не возьму.

— Вы забыли учесть один маленький, но важный нюанс! — вздохнула она. — Я нахожусь в Залесье и по целому ряду причин не смогу встретиться с вами где-либо еще. Поэтому будем считать, что я плачу лишние деньги за доставку.

— Т-тут не т-так уж и да-алеко… — усмехнулся я. — К-каких-то д-д-двести ки-илометров, а я н-на ма-ашине. Та-ак ч-ч-что д-доставка бу-удет бе-беспла-атной…

15 октября 2512 по ЕГК.

…Ольга встретила меня взглядом из категории «угрюмее не бывает», но поднимать тему оплаты услуг целителя при самом целителе не стала. Молчала и все время, пока я расплачивался. А после того, как мы вышли в коридор, заявила, что нам надо поговорить.

Я согласно кивнул, попросил потерпеть буквально пару-тройку минут, отвел девушку на стоянку, собственноручно открыл правую переднюю дверь машины и повел рукой, предлагая забираться в салон.

— Это твоя машина⁈ — ошарашенно спросила она, оценив качество кожи, использованной для обивки кресла.

— Д-да… — улыбнулся я и легонечко подтолкнул. А секунд через двадцать, запрыгнув на водительское сидение, услышал второй вопрос и посерьезнел:

— Я де-ействительно один. И мо-огу считаться бе-ездомным. А этот «По-орыв» купил с-себе сам. Н-на деньги, вы-ырученные за И-искры. Кста-ати, вот т-твоя доля — пе-ересчитай, и все во-опросы с-снимутся сами с-собой…

Пакет с деньгами, извлеченными из бардачка, девушка брать отказалась. В смысле, сначала. Но я заранее знал, что так и будет, поэтому пожал плечами, взял с заднего сидения пакет с несколькими ядрами, достал из кармана тестер и протянул ей:

— Б-будь так лю-убезна, определи, какого р-ранга эти Искры.

Никакого подвоха в этой просьбе, вроде бы, быть не могло, поэтому Ольга забрала у меня и то, и другое, воспользовалась артефактом и нервно облизала губы:

— «Троечки»⁈

— Д-да. Я добываю про-одаю и-именно их. А зверье ниже ч-четвертого ранга обычно н-не трогаю. Говоря иными сло-овами, они д-для меня му-усор. Н-но в этот р-раз я его с-собирал. Именно п-потому, что по-обещал поделить до-оход от добычи по-ополам. Пока тебя ле-ечили, продал почти в-все. И вы-ычел из твоей по-оловины стоимость исцеления. А те-еперь внимание: это — лишь всту-упление к се-ерьезному разговору. Но в да-анный момент ты к нему еще н-не готова. П-поэтому берешь из сво-оих денег нужную с-сумму, идешь в м-магазин, покупаешь но-ормальную одежду и обувь, по-отом захо-одишь в го-остиницу, при-инимаешь душ и во-озвращаешься ко мне. И да: я по-омню, что ты го-олодная, но поужинаем в-вме-есте. После ра-азговора. Во-опросы?

— Искры третьего ранга настоящие… — неожиданно пробормотала она. — По сравнению с ними «семерки» и «восьмерки» действительно можно считать мусором. По моим прикидкам, только за последние двое суток ты бросил на местах схваток почти два десятка Искр и ни разу не расстроился. В то же самое время меня ни к чему не принуждал и видел во мне не женщину, а напарницу… Скажи, пожалуйста, а какую сумму я, по-твоему, должна получить?

— Чистыми — ше-естьдесят две с по-оловиной… — ответил я.

— Тысячи?!!!

— Да… — кивнул я. — М-огу дать весь ра-асклад, но это до-олго.

Она отрицательно помотала головой и криво усмехнулась:

— Я тебе верю. Просто хотела убедиться в том, что это — не попытка меня купить.

— И к-как, убедилась? — насмешливо спросил я.

Кольцова кивнула:

— Да: за эти деньги ты смог бы снять больше сотни элитных столичных проституток, то есть, каждую ночь на протяжении трех с лишним месяцев спал бы с новой бабой, готовой на все. Значит, это не подачка, не подарок, а черта характера. Я оценила и опять в диком восторге. Но об этом мы еще поговорим. А пока огромное тебе спасибо. И… я воспользуюсь всеми твоими советами.

— А еще один п-примешь? — ехидно спросил я, представив себе вместо сотни всего пару особ легкого поведения, дождался утвердительного кивка и улыбнулся: — Купи о-обычный комбез сво-оего размера и обычные бо-отинки. А но-ормальную одежду п-приобретем в Мце-енске. После того, к-как ты оплатишь ш-штраф.

Она на миг расфокусировала взгляд — видимо, укладывая в голове мое предложение отвезти ее в этот город — решительно тряхнула волосами, достала из пакета со своими деньгами рублей девяносто-сто, пообещала вернуться максимум через полчаса и унеслась.

Я проводил ее взглядом и обратился к Дайне:

— Ну, что скажешь?

— Довольна до безобразия… — на удивление серьезным тоном ответила она, сделала небольшую паузу и шокировала: — Ни один из отслеживаемых параметров ни разу не приблизился к границе зеленой зоны! Да, ваша беседа длилась всего ничего и затронула только несколько важных тем, однако ряд основополагающих черт характера эта девочка уже продемонстрировала. В общем, упустишь — я тебя не пойму…

За время учебы в АПД я проанализировал с помощью БИУС-а характеры абсолютного большинства курсантов и всех, с кем знакомился в увольнениях, но такой высокой оценки не припоминал. Поэтому задумчиво почесал затылок и взялся за блокнот. Первым делом накидал основные тезисы предложений, которые хотел озвучить. Затем добавил аргументации и плавных переходов от темы к теме. А когда счел, что, в общем и целом, «труд» выглядит достойно, показал его Дайне, согласился со всеми шестью замечаниями и убил еще почти десять минут на доработку. Начисто переписывал под диктовку помощницы, дабы текст соответствовал местным правилам грамматики, и ушел в процесс настолько глубоко, что увидел возвращающуюся Кольцову только после того, как услышал «странную» фразу:

— А девочка-то еще и пунктуальна…

Кинув взгляд на «девочку» и убедившись в том, что она прислушалась и к последнему совету, в темпе дописал оставшийся абзац, аккуратно вырвал из блокнота все три «нужных» листа и положил на переднюю панель. А через несколько мгновений унюхал аромат цветочного шампуня и каких-то духов, отрешенно отметил, что женщины остаются женщинами в любых ситуациях, и толкнул вступительную речь:

— Как ты, н-наверное, заметила, мое заи-икание по-остепенно проходит. Т-тем не менее, до-олго г-говорить мне пока не-екомфортно. А во-опросов, к-которые я хочу о-о-обсудить, до-остаточно м-много. С-слава богу, п-писать я по-ока не разу-учился, т-так что ч-читай и з-задавай вопросы…

Протягивая ей свою писанину, совершенно случайно обнаружил в месте крепления зеркала заднего вида почти прозрачную «капельку» микродрона и тоже прикипел взглядом к лицу Ольги. Пока она читала первую страницу, на нем не отражалось ровным счетом ничего. Но это было нормально, ведь в моем анализе поведения «напарницы» не было ни лести, ни преувеличений. Зато «переходной» абзац к описанию сложностей поиска такого же напарника, но среди взрослых добытчиков, заставил Кольцову кивнуть, посмотреть на меня и поделиться своими соображениями:

— Да, пожалуй, в то, что ты чувствуешь себя в Пятне, как дома, запросто справляешься со стаями зверей седьмого или шестого ранга, не боишься лить кровь всяких уродов и умеешь грамотно командовать, никто не поверит. А на беспрекословное подчинение тех, кто хоть на год старше и, вроде как, намного опытнее, ты можешь даже не надеяться. Кстати, а почему ты не написал, что уже заслужил мое уважение и доверие?

Я пожал плечами:

— Ты это зна-аешь и так.

— Ну да. А хвастаться ты не видишь смысла…

Последнее утверждение можно было бы и оспорить, но я задвинул куда подальше воспоминания о прошлых ошибках и снова пожал плечами.

Кольцовой хватило — она снова вчиталась в самую болезненную часть объяснений, тяжело вздохнула и криво усмехнулась:

— Да, снова проситься на службу в компанию, которая не только не предложила мне помощь, но и не пошла навстречу, будет редкой глупостью даже без учета обретения пелены теневика и защитного покрова. А про возвращение в пустой дом, в котором абсолютно все напоминает об Инне, я действительно не хочу даже думать. Так что извинялся ты совершенно зря…

Не знаю, почему, но я представил ветхую избу с проваливающейся крышей, окнами без рам и стекол, отсутствующей дверью и «убитыми» стенами, стоящую в неухоженном дворе, потом зябко поежился и виновато вздохнул:

— Я с-сделал тебе больно. Вы-ынужденно.

— Поняла. Поэтому читаю дальше… — буркнула она и опустила взгляд, чтобы я не заметил, что на ее глаза навернулись слезы.

Последний лист изучала преувеличенно долго. А когда справилась со слабостью, вернула все три на переднюю панель, некоторое время задумчиво изучала мое лицо, а потом изрядно загрузила:

— До того, как устроиться работать на ферму, я закончила школу лучшей в потоке и получила грант на бесплатное обучение пусть в заштатном, но все-таки высшем учебном заведении. Учителя в один голос утверждали, что у меня светлая голова, и пророчили успех на ниве изучения точных наук, в аналитике и тэдэ. Мышление у меня действительно техническое. И хоть голову я толком не грузила четыре последних года, думать все-таки не разучилась. Поэтому смею утверждать, что для обычного добытчика-отшельника ты слишком уж грамотно и связно излагаешь мысли. Хотя нет, не так: эти объяснения слишком четко структурированы, в них нет «воды», аргументация предельно логична и отвечает математическому принципу «Необходимо и достаточно», а идеи, на первый взгляд кажущиеся безумными, поданы так, что в них невольно веришь. Да, судя по почерку, писать ручкой тебе приходилось нечасто, но в наше время это нормально. Так что выводы, мягко выражаясь, удивляют: откуда в тебе все вышеперечисленное?

— Фрагменты воспоминаний… — протараторила в гарнитуру Дайна, и я творчески воспользовался этой подсказкой:

— П-прошлое я помню отде-ельными о-отрывками. Но ме-чту всей жи-изни — обретение д-дворянства — н-не забыл. А еще у-уверен, ч-что го-отовился к тому, ч-чтобы когда-нибудь с-с-стать аристо-ократом. Да, по инфо-ормации, добытой из С-сети, но д-другой у меня не было. Кроме т-того, я да-аже сейчас н-не вижу в этой за-задаче ни-ичего сложного — если мо-отаться в Пятно н-не раз в де-есять лет, а ре-егулярно, и б-бродить не по окра-аине, а заходить по-оглубже, то взять че-етвертый ранг впо-олне реально. А он а-автоматически позволяет п-п-претендовать на ли-ичное дворянство.

— Что ж, пожалуй, это объясняет абсолютно все… — пробормотала Ольга и, наконец, переключилась на то, что вычитала на последней странице: — Тогда первый вариант — работа на тебя за «достойную зарплату» — мне в принципе неинтересен. Впрочем, я уверена, что ты предложил его только для того, чтобы мне было с чем сравнивать два других. Второй — уход под твою руку на роль постоянной напарницы с перспективой в течение десяти лет гарантированно обрести статус Слуги рода — выбрала бы до гибели Инны. Чтобы точно дожить до этого момента и взять в род сестру в качестве члена семьи. А сейчас, когда мне нечего терять, пожалуй, разделю твою мечту и приложу все силы, чтобы ты добился ее как можно быстрее.

— В-во-первых, это уже н-не м-мечта, а Цель! — уточнил я. — А, во-о-о-вторых, раз «ра-азделю», з-значит, «м-мы» и «до-обились».

— Принимается… — слабо улыбнулась она и пошутила: — Где расписаться кровью?

— Мне будет до-остаточно т-твоего слова… — предельно серьезно сказал я и был услышан:

— Оно у тебя есть. Что дальше?

— Сна-ачала плотный у-ужин. А п-потом есть ва-арианты…

…Пень, возле которого Ольга перед уходом в Пятно закопала телефон, нашли без особого труда. И не удивительно: в тот момент она была не в себе, так что выбрала первый же приметный ориентир рядом с местом высадки из такси. Откровенно говоря, я бы не удивился, уведи трубку водитель. Ан нет — она нашлась. И напрочь испортила хозяйке настроение полутора сотнями уведомлений о пропущенных звонках от родичей подруг ее сестры.

— С-сообщать о то-ом, что их бо-ольше нет, б-будешь? — спросил я через пару минут тягостного молчания.

— Надо бы — не чужие… — угрюмо ответила Кольцова и немного напрягла: — Но упоминать о том, что мы выследили Юдина и его людей, добрались до их логова и вырезали всю шайку, нельзя ни в коем случае — этого скота прикрывал кто-то влиятельный. И наверняка получал немалую долю от награбленного. А зачем нам лишние враги? Так что я, пожалуй, скажу, что девочкам вроде как, удалось сбежать от похитителей. Километрах в пятидесяти от границы Пятна. И добраться до ближайшей речушки. А там я так и не поняла, куда ушла эта троица — по течению или против. Хотя искала следы почти трое суток. Потом неудачно упала, заработала сотрясение мозга и переломы нескольких ребер, в полубессознательном состоянии наткнулась на тебя, выпала из реальности и пришла в себя только в «Приозерном».

— В э-этой леге-енде есть с-слабое з-звено… — вздохнул я. — Вернее, два…

— Только одно! — возразила она. — Ужин. Но и его можно объяснить твоим самодурством: ты не только загнал меня к целителю и оплатил лечение, но и заявил, что отвезешь в Михнево только в том случае, если я нормально поем.

— То, что ты бы-ыла н-на ужине, к-как раз не-есущественная м-мелочь: е-если ты озвучишь этот в-вариант ле-егенды, то не смо-ожешь объяснить, по-очему, добравшись до фо-орпоста, н-не пошла к опе-еративному де-ежурному, не по-озвонила ни в бли-ижайшие по-олицейские у— …

— Да и мой отъезд из деревни вызовет вопросы… — мрачно продолжила Кольцова, сообразившая, к чему я клоню, и, наконец, выдала более логичный вариант легенды: — Значит, там, у речушки, я все-таки нашла цепочку следов, добралась по ним до места гибели Инны, узнала останки по обрывкам одежды и браслету, подаренному на шестнадцатилетие. А почему девочки разошлись в разные стороны, так и не выяснила…

Браслет она действительно нашла. Но на заимке. И могла показать кому угодно. Так что я согласно кивнул и добавил еще один важный штрих:

— Ага. А упала т-ты, во-озвращаясь к речушке — х-хотела найти хоть по-одруг се-естры, но б-была не в с-себе от г-горя и толком не видела, куда идешь.

— Все так и было… — решительно заключила Кольцова и открыла свою дверь: — Я — звонить, врать и реветь. Не выходи ко мне, ладно?

«Звонила, врала и ревела» до начала одиннадцатого. Потом вернулась в машину, опустила солнцезащитный козырек, оглядела свое опухшее лицо в обнаружившемся за ним зеркале, ужаснулась и спросила, нет ли у меня, часом, какой-нибудь емкости с водой. Я выбрался наружу, открыл багажный отсек, отсоединил от рюкзака гидратор с «обычным» содержимым и поассистировал. А после того, как девушка умылась, присобачил гидратор на законное место, выдал напарнице полотенце, закрыл багажный отсек и вернулся за руль. Когда Кольцова снова уселась на переднее пассажирское сидение, завел двигатель и вопросительно мотнул головой.

— Домой не поеду — мне там будут не рады…

— В ка-аком смысле? — не понял я.

— Мать Марины Струковой обозвала меня никчемной, бессердечной и трусливой овцой, брат пообещал переломать руки и ноги, а отец, вроде как, собрался сжечь наш дом. Чтобы в Михнево я больше не возвращалась.

— Н-но по-очему⁈

— Оказывается, они на меня рассчитывали. А я была обязана любой ценой вернуть их кровиночку домой! Вернуть, а не врать про какие-то сотрясения и переломы!!!

— А ч-что ж они сами-то не рва-анули за Ю-удиным и его ш-шайкой⁈ — возмутился я.

— Они рассчитывали НА МЕНЯ! Ибо я — сотрудница частного охранного предприятия, а значит, должна была показательно уничтожить всех бандитов еще до того, как они заявились в нашу деревню!!!

— Это далеко не самое неприятное из того, что ей наговорили… — подала голос Дайна. — В общем, девочка на грани срыва, так что немедленно смени тему.

Я едва заметно кивнул и последовал этому совету. Первым делом заявил, что сжигать дом они однозначно не рискнут, поэтому Ольге стоит выбросить из головы их угрозы. Потом тронул внедорожник с места и попросил девушку вбить в навигатор адрес самого лучшего торгово-развлекательного центра Мценска.

— Ты думаешь, что я сейчас в состоянии развлекаться? — саркастично поинтересовалась она.

— А р-разве я ска-азал хотя бы одно слово о ра-азвлечениях? — притворно удивился я, выдержал небольшую паузу и озадачил ее по полной программе: — За-автра в пя-атнадцать ноль-ноль у н-нас с тобой д-деловая встреча в родовом по-оместье До-окукиных. С су-упругой наследника гла-авы этого р-рода — она со-обирается купить не-есколько Искр тре— … тре-етьего ранга для лю-убимого сына. В За-алесье мы, наверное, н-не попадем, так что п-приоденемся тут, в М-м-мценске. П-по возможности, се-егодня. А еще т-тебе надо за-айти в банк, по-оложить деньги на с-свой счет и о-оплатить ш-штраф.

— Со штрафом все понятно, и я его, конечно же, оплачу. А со встречей — нет: зачем на ней я⁈

На этот вопрос я ответил с огромнейшим удовольствием.:

— Ольга, т-третий ва-ариант — это, кро-оме всего про-о-очего, еще и во-овлеченность в мои дела. П-привыкай…

16 октября 2512 по ЕГК.

…Главным экспертом по последней моде анклава, конечно же, оказалась Дайна, взломавшая системы связи торгово-развлекательного центра «Шарм», подключившаяся через них к местной Сети, проанализировавшая безумные объемы информации по интересующему нас вопросу и взявшая власть в свои руки. Командовала, само собой, через меня, а я старательно строил из себя то парня с хорошим вкусом, то самодура, и изо всех сил сглаживал невероятную точность действий верной помощницы. Впрочем, Кольцова одурела даже так. Ведь я, заходя в каждый отдельно взятый магазин, «как-то уж очень быстро» понимал, что именно подойдет мне или ей, уверенно отметал любые советы сотрудниц и, в конечном итоге, всегда оказывался прав! В результате всего за час сорок мы с ней приобрели по два по-настоящему стильных костюма, по десятку рубашек, по три комплекта одежды на каждый день, по горе белья и аж по четыре пары обуви. Кроме того, набрали «необходимое и достаточное» количество всевозможных аксессуаров, начиная с ремней и заканчивая солнечными очками, «обновили» давно устаревший телефон Ольги и взяли ей недорогую, но достойно выглядящую ювелирку.

Кстати, свое удивление девушка высказала только после того, как мы добрались до машины, аккуратно разместили покупки в багажном отделении и забрались в салон — откинулась на спинку кресла, как-то странно посмотрела на меня и выдала забавную сентенцию:

— Знаешь, скажи мне кто-нибудь еще неделю назад, что я выброшу на шмотье почти десять тысяч рублей и не пожалею ни об одном потраченном рубле, рассмеялась бы ему в лицо. А сейчас вспоминаю, как на мне смотрелось все то, что ты подобрал, и, откровенно говоря, отказываюсь верить, что в зеркалах отражалась именно я!

— У тебя ве-еликолепная фигура, так что н-не вижу ни-ичего странного… — «парировал» я. Хотя, на самом деле, тоже вспоминал, как она выглядела в белой рубашке и черных брюках.

И отказывался понимать, где были мои глаза там, в Пятне, и как я умудрился не рассмотреть такую красоту, к примеру, в бане.

Пока я мысленно посыпал голову пеплом, Кольцова анализировала мои слова. Промежуточные выводы, естественно, не озвучивала, зато финальным развеселила:

— Удивительно, но от твоего комплимента не коробит. Что не только радует, но и настраивает на оптимистичный лад. В общем, спасибо на добром слове и… скажи, пожалуйста, а что у нас в программе дальше?

— Едем в го-остиницу. Снимаем н-номер с двумя с-спальнями. Ночуем. У-утром за-автракаем и вы-ыезжаем в За-алесье.

Объяснять, почему я выбрал именно этот вариант заселения, слава богу, не пришлось — девушка склонила голову в знак того, что приняла эти планы к сведению, и виновато вздохнула:

— А у тебя найдется еще одна доза снотворного? Иначе я точно не усну.

Я сказал, что с ним пока, слава богу, проблем нет, завел движок и, следуя советам Дайны, загрузил напарницу обязанностями штурмана — выяснил у нее названия нескольких хороших гостиниц, попросил найти их в навигаторе и построить маршрут. Забалтывал и следующие несколько минут. В смысле, задавал вопросы о Мценске и внимательнейшим образом выслушивал ответы. А потом у Ольги ожил телефон, и она, посмотрев на экран, гневно раздула ноздри.

— К-кто-то из де-еревни?

— Нет, командир смены! — злобно прошипела она.

— О-ответь. Д-даже интересно, что ему от те-ебя надо…

Она нехотя кивнула, приняла звонок, порядка тридцати секунд слушала монолог собеседника, а потом начала язвить:

— Виталий Евгеньевич, благодарю за столь великодушное предложение, но ваше содействие мне не требуется, ибо я не вернусь в «Когорту» ни за что на свете. Нет, это не попытка набить себе цену: я уже подтвердила получение уведомления о расторжении контракта, оплатила штраф и не должна компании ровным счетом ничего. Что значит «погорячилась»? У меня похитили и убили сестру, а вы, вместо того чтобы помочь или, хотя бы, не мешать, сначала запретили покидать объект, а затем уволили и оштрафовали… Так, вы, судя по всему, слышите только себя… Да запросто: у меня УБИЛИ СЕСТРУ, а вы… вы сделали все, чтобы любые мысли о «Когорте» и обо всем, что с нею связано, вызывали у меня омерзение. На этом все. Счастливо оставаться…

Выслушивать дальнейшие объяснения командира смены Кольцова и не подумала — сбросила звонок, скрипя зубами от бешенства, заблокировала номер этого типа, перекинула в черный список еще несколько человек и, не успокоившись, изо всех сил сжала кулаки.

— М-может, по-оделишься при-ичинами настолько о-острой реакции на э-тот ра-азговор? — осторожно спросил я и услышал сначала горький смешок, а потом — краткое изложение сути предложений этого урода:

— Он дал понять, что может помочь восстановиться в рядах компании, но ему потребуется… хм… мотивация. И в том случае, если мы найдем полное взаимопонимание, то месяцев за шесть-восемь я верну сумму, потраченную на выплату штрафа, премиями, великодушно выписанными им.

— А по-очему ты злишься? — «удивился» я и заставил ее посмотреть на эту ситуацию под другим углом: — Ты уже н-не в ЧОП-е, ни-икому ни-ичего не должна, а у бы-ывшего руководства не о-осталось ни единой во-озможности тебя к че-ему-либо принудить. Н-на мой вз-взгляд, ты до-олжна чу-увствовать облегчение…

Злиться, конечно же, перестала. После того, как я принялся грузить ее советами Дайны. Кстати, в последние вдумывалась предельно добросовестно, благодаря чему уже через несколько минут уверенно выбралась из «Порыва» на минус второй этаж гостиницы «Северное сияние», развернула плечи, чуть-чуть приподняла подбородок и «держала лицо» все время заселения. Да, этой «внутренней уверенности в себе» хватило только до ухода парня, поднявшего в номер наши вещи, но это было простительно. Вот я придираться и не стал — возложил на нее почетное право выбора спальни и предложил отправиться в ванную первой, а сам достал блокнот, прихваченный из машины, сел за стол в гостиной и под диктовку БИУС-а принялся составлять список медикаментов, которые было необходимо прикупить в местных аптеках.

Когда именно в комнату вернулась Кольцова, честно говоря, не заметил. Но после того, как она заговорила, оторвался от работы и залип на аппетитную фигурку в белом банном халате.

Ну, а в суть сказанного напарницей вник уже после того, как заставил себя охолонуть:

— Ванна тут воистину королевская. Но укладываться в нее я не рискнула — испугалась окончательно расклеиться. Так что приняла душ и хотела бы лечь спать. Вернее, выключиться. По возможности, побыстрее.

Я быстренько навел ей снотворного, затем добил список и отправился расслабляться. Ибо, в отличие от Ольги, расклеиться не боялся…

…С подбором правильной дозы «химии» из моего мира я ошибся и в этот раз. Правда, в «другую сторону» — Ольга проснулась не в начале девятого, как планировалось, а без двадцати восемь и, по словам Дайны, мониторившей ее состояние, как-то уж очень быстро ухнула в бездну отчаяния. Пришлось принимать меры. В смысле, «просыпаться», выходить в общую гостиную, «совершенно случайно» задевать бедром и ронять на пол тяжеленное резное кресло, приглушенно чертыхаться и т. д. Зато помощь, предложенная таким своеобразным способом, была принята — новообретенная напарница заставила себя выбраться из-под одеяла, накинула халат и рванула на выход из спальни. Вроде как, желать доброго утра и уточнять ближайшие планы. Обе короткие «разлуки» перенесла достаточно тяжело. Но как только водные процедуры остались в прошлом, вернулась в более-менее нормальное расположение духа. Так что на завтраке в ресторане «Северного сияния» вела себя если не как потомственная дворянка, то как представительница не самого последнего купеческого рода Империи, и очень достойно отыграла эту же самую роль во время выселения из гостиницы. А потом роль лицедея примерил на себя и я. В смысле, сообщил Кольцовой, что накануне вечером вдруг вспомнил рецепты пары-тройки «коктейлей», которыми меня когда-то усиленно поили родители, и собираюсь повысить КПД наших будущих тренировок еще и так. Правда, в аптеку заскочил один. Чтобы не шокировать девушку объемом закупок. И в одно лицо загрузил расходники для всевозможных экспериментов БИУС-а в багажный отсек. А после того, как вернулся в салон, по настоятельной просьбе Дайны спросил у Ольги, что у нее с лицом.

Она немного поколебалась и ответила вопросом на вопрос:

— Скажи, пожалуйста, у тебя действительно нет ни дома, ни квартиры?

— Нет. Но ско-оро появится… — ответил я и повернулся к ней: — Я не со-обираюсь скитаться по го-остиницам о-остаток осени, всю зиму и по-оловину весны, поэтому с за-автрашнего дня мы с т-тобой займемся по-оисками дома.

— Может, заселимся в мой?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Я пла-анирую купить не-едвижимость где-то между Вла-адимиром и Южным.

— Ничего себе! — ошарашенно выдохнула она.

— Оль, это — один из пе-ервых шагов к моей цели. Кроме того, нам нужны ч-четвертые ранги. При-ичем не через пя-атнадцать-двадцать лет, а в о-обозримом будущем. Поэтому все ме-ежсезонье мы проведем в тре-енировках.

Кольцова заявила, что такое будущее ей нравится, немного поколебалась и задала следующий вопрос. По моим ощущениям, самый важный:

— Раз мы переберемся настолько далеко от моих родных мест, может, заедем в Михнево, чтобы я могла забрать то, что мне по-настоящему дорого?

— За-абивай адрес дома в навигатор! — потребовал я. — У нас ка-ак раз есть пара ча-асов свободного в-времени…

…Почти всю дорогу от Михнева до Залесья напарница терпела мои издевательства — училась автоматически пополнять марево, проседающее под моим прессом, мгновенно уходить в невидимость и держать «баффы» до последних капель Силы. Кроме того, регулярно медитировала, восполняя невеликий резерв, и пыталась поймать это же ощущение без медитации.

Я тоже пахал, как проклятый: нарабатывал опыт использования боевых навыков «краем сознания», учился дозировать нагрузку, выдаваемую прессом, то формировал, то сбрасывал «баффы», то разгонял, то замедлял восприятие и так далее. Получалось. Причем неплохо: за все двести с мелочью километров дороги Дайна перехватила управление «Порывом» всего один раз и заставила уйти с левой полосы, чтобы пропустить догонявший нас зеленый «Ураган».

Так что к съезду с трассы, ведущему к родовому гнездышку Докукиных, добрались в рабочем настроении, зарулили в первый попавшийся «карман» и, по очереди перебираясь на задние сидения, переоделись в парадно-выходное костюмы. В том же «кармане» провели и «лишние» семнадцать минут: я без особого фанатизма грузил напарницу ценными указаниями, а она вдумывалась в услышанное и старательно настраивалась на свою первую деловую встречу с потомственной аристократкой. Впрочем, самые последние и самые простые советы я дал уже после того, как снова тронул машину с места:

— В общем, абсо-олютно все д-дворянские рода были о-основаны про-остолюдинами; мы с то-обой — уже без пя-ати минут д-дворяне; а я, глава на-ашего ро-ода, не дам те-ебя в обиду. Так что «зе-еркаль» мое поведение, ни-ичему не удивляйся и ни-ичего не бойся!

— Поняла. Можешь на меня рассчитывать… — отрывисто ответила Ольга, и я со спокойной душой набрал матушку Петра Семеновича.

Она приняла звонок после второго гудка, поздоровалась и спросила, не изменились ли мои планы.

Я вполне осознанно забил на титулование и обратился к ней по имени-отчеству:

— Д-добрый день, А-александра Яро-ославовна. Н-нет, мы по-одъезжаем к въезду на о-охраняемую те-ерриторию.

— «Мы»? — переспросила Докукина, и я озвучил заранее подготовленный ответ:

— Пя-атно не прощает о-ошибок даже н-на окраинах, а я захожу доста-аточно далеко. Во-от и нашел на-адежного напарника. Кстати, мы е-едем на «По-орыве» цвета ха-аки…

Она пообещала, что нас пропустят и проводят, сбросила вызов, а где-то минут через пятнадцать-двадцать приняла нас в кабинете, обставленном под старину. Что интересно, первым делом оглядела Кольцову. За долю секунды, но с головы до ног. И, как мне показалось, сделала «не те» выводы. Впрочем, высказывать мне свое «фи» и не подумала — сделала стандартный комплимент нашей пунктуальности, предложила присаживаться, поинтересовалась, что мы будем пить, и т. д. Свое доверенное лицо — мужчину лет сорока-сорока двух с фигурой молотобойца и очень недобрым взглядом — представила уже после того, как я выложил на столешницу один пакет с ядрами и вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла:

— Юрий Денисович, мой личный телохранитель и, по совместительству, один из лучших экспертов нашего рода по Искрам. Если вы не возражаете, то вашу добычу осмотрит и оценит он.

Я едва заметно выгнул бровь и получил ожидаемый ответ:

— Да, он в курсе ваших договоренностей с моим сыном.

— О-отлично… — вежливо улыбнулся я, выложил на стол второй пакет и коротким тычком подвинул к «эксперту»: — Ту-ут т-те самые, л-личные…

Сообщать, какие именно, не стал. Но этой личности подсказки были не нужны — он узнал ядро марева чуть ли не раньше, чем заглянул в пакетик. Так же быстро идентифицировал и иллюзорный сдвиг. Потом тщательно изучил их состояние, вытащил из внутреннего кармана пиджака артефактный тестер, ткнул им в каждую Искру и озвучил вердикт:

— Защитный покров и иллюзорный дубль. Обе Искры — третьего ранга и в идеальном состоянии.

Струю воды, регенерацию, туман и усиление тела осмотрел ничуть не менее добросовестно, поделился своими выводами с хозяйкой и основательно напряг:

— В списке Искр, похищенных или украденных за последние два месяца, этих наименований нет.

Докукина сделала вид, что эта фраза была произнесена не по ее просьбе, спросила, пользуюсь ли я еще расчетным счетом, открытым в присутствии ее сына, получила утвердительный ответ и кому-то позвонила. Личность, судя по всему, дежурившая в Залесском отделении Императорского банка, оказалась не только исполнительной, но и шустрой — уведомление о поступлении на мой счет двухсот сорока тысяч рублей упало на телефон всего через двенадцать минут после соответствующей команды.

Я собрался, было, откланяться, но Александре Ярославовне захотелось поговорить — она попросила нас не торопиться, ткнула в сенсор селекторной связи, разрешила какой-то Машеньке занести чаю и печеных, дождалась, пока та закончит сервировать стол и выйдет из помещения, поймала мой взгляд и спросила, собираюсь ли я в Пятно в ближайший месяц-полтора.

— Д-да… — кивнул я. — Уйду либо в ч-четверг, либо в пя-ятницу. Не-едели на полторы. А ч-что?

— Хочу заказать еще две регенерации третьего ранга. Готова заплатить за каждую не двадцать одну, а двадцать пять тысяч. Кроме того, выкуплю три-четыре стремительных рывка и семь-восемь защитных покровов на двадцать процентов дороже рыночной цены. А про наш интерес к атакующим умениям Воздуха и Земли вы уже знаете. Могу выдать в качестве аванса тридцать тысяч рублей.

От аванса я отказался, заметил во взгляде «эксперта по всему и вся» что-то вроде недоумения напополам с завистью и разозлился:

— Кста-ати, вы почему-то не обра-атили внимания на эне-ергетические узлы, лежавшие в па-акетах с Искрами. А ведь они су-ущественно упрощают по-олучение и раскачку у-умений.

— Что за бред? — насмешливо воскликнул телохранитель, но был перебит Александрой Ярославовной:

— Вы в этом уверены?

— А-абсолютно. И если вам эти у-узлы не нужны, то с удо-овольствием з-заберу и пущу в де-ело.

— Нужны! — твердо сказала женщина и добавила: — Я сегодня же проверю ваши наблюдения на себе, и если они подтвердятся, то отблагодарю.

— Александра Я— …

— Юра, закрой рот и не позорь ни себя, ни меня: этот парень — отшельник, а они, в отличие от тебя, живут в Пятне, благодаря чему знают о его обитателях НАМНОГО БОЛЬШЕ, чем все Докукины, вместе взятые!

Мужик набычился, злобно зыркнул на меня и сделал еще одну попытку продавить свое мнение:

— Как бы там ни было, проводить эксперименты надо не на себе, а…

— Юра, выйди вон! — негромко, но очень грозно рыкнула она, а когда оскорбленный телохранитель потянулся к пакетикам, добавила: — Без Искр!!!

Он одарил меня еще одним многообещающим взглядом, неторопливо вышел из кабинета и не стал захлопывать дверь. А зря — госпожа Докукина ни разу не успокоилась, поэтому ткнула в сенсор включения селекторной связи и приказала «Машеньке» закрыть дверь.

Щелчок замка раздался буквально через десять секунд, и аристократка, взяв себя в руки, повернулась ко мне:

— В вопросах, так или иначе связанных с обретением и развитием умений, Юрий Денисович считает себя истиной в последней инстанции. И, что самое обидное, видит в вас не талантливого добытчика, а удачливого мальчишку. Я же считаю иначе. Поэтому буду счастлива, если вы объясните мне тонкости употребления энергетических узлов…

18 октября 2512 по ЕГК.

…Лазурное море мы увидели в начале десятого утра и аж задохнулись от восторга. Пока Ольга любовалась бескрайней водной гладью через лобовое стекло, я нашел взглядом ближайшую смотровую площадку, поддал газку и от силы через минуту припарковался на площадке для эстетствующих туристов. Из машины выбрался вторым, но за счет более длинного рывка добрался до ограждения первым и на какое-то время потерялся во времени. Нет, на море я, конечно же, бывал. Но цвет воды того, которое вполне заслуженно окрестили Свинцовым, не шел ни в какое сравнение с этим. Вот меня и разрывало на части от двух противоречивых желаний — не отрывать взгляд от чуда природы и запрыгнуть в «Порыв», на максимальной скорости долететь до ближайшего пляжа, раздеться, влететь в бирюзовое «зеркало» и поплыть к горизонту. Ну, а первая связная мысль появилась в сознании только после комментария Дайны:

— Как выразился бы Цербер, место — умереть и не встать!

Я едва заметно кивнул, соглашаясь с этой оценкой, а затем обратился к напарнице:

— Лю-убуемся дальше или е-едем окунаться?

— Будешь смеяться, но мне хочется и того, и того!

— Сме-еяться не буду — у самого т-та же п-проблема.

— И что будем делать? — хихикнула она, не отрывая взгляда от лазурной дали.

— Я вот-вот вс-вспомню, где мои пла-авки, и ненадолго займу за-аднее сидение…

— Нет, чтобы пропустить даму вперед… — притворно вздохнула она, затем услышала тихий, но крайне неприятный скрип тормозных колодок автомобиля еще одной компании любителей полюбоваться морем, сообразила, что мой вариант переодевания не вынудит ее демонстрировать фигурку посторонним, и сняла свои претензии: — Впрочем, ты прав: в этом конкретном случае дама с радостью уступит первенство господину.

Я постоял рядом с ней до тех пор, пока из битой жизнью «Исети» не выгрузилась семья из пузатого и щекастого папаши, обрюзгшей мамаши и двух капризных близнецов лет девяти-десяти, громогласно пообещал «вот-вот» вернуться и уложился в четыре минуты. Да, пузан, почему-то считавший себя мечтой всех женщин пубертатного возраста, все равно одарил Кольцову парой десятков сальных взглядов, а его благоверная успела разворчаться, но мое появление закончило этот спектакль и начало новый. Диаметрально противоположной направленности: мать семейства облизала меня взглядом и одарила улыбкой атакующей акулы, а ее супруг грозно нахмурил кустистые брови и недовольно засопел. Но мне было до фонаря — я любовался морем до тех пор, пока Ольга не опустила стекло своей двери и не обломала эту парочку в третий раз:

— Милый, я готова и… вся горю!

По-хорошему, вспыхнуть должен был я, ибо светло-голубой раздельный купальник, надетый напарницей, очень уж сильно подчеркивал красоту ее фигурки. Но портить отношения с личностью, которой решил доверить спину, я не собирался, поэтому задавил проснувшийся интерес, сделал комплимент, в котором не столько восхищался убийственными формами спутницы, сколько искренне сочувствовал супружеской чете из «Исети». Потом поддержал смех Кольцовой, сорвал внедорожник с места и довольно отметил, что девушка, наконец, проявила здоровую инициативу — вывела на экран ИРЦ программную оболочку навигатора, нашла пляж для представителей родов потомственных военных, купеческого сословия и т. д., выбрала его в качестве места назначения и предвкушающе заулыбалась.

Очень неплохо держалась и после того, как мы доехали до здоровенной открытой стоянки: спокойно выбралась из салона, проигнорировала голодные взгляды нескольких парней, невесть с какого перепугу приперевшихся на море в будний день, дождалась, пока я достану из багажного отделения заранее собранную сумку с покрывалом и всем тем, что могло потребоваться во время такого отдыха, а затем оперлась на свободную руку и величественно поплыла к выходу на пляж. И пусть потом поделилась далеко не самыми веселыми мыслями, со стороны мы смотрелись парой, абсолютно не заинтересованной в знакомствах с кем бы то ни было. Что автоматически уничтожило планы как минимум двух небольших команд дочерна загорелых «охотников за свежим мясом», а мой недобрый взгляд помог охолонуть рыжеволосому красавчику с фигурой профессионального танцора. В результате место под лежбище мы выбрали без посторонней помощи, расстелили покрывало, бросили на него полотенца, сняли солнечные очки и спустились к линии прибоя.

О том, что Кольцова очень плохо плавает, я, естественно, не забывал. Так что полюбовавшись восхитительной фигуркой несколько секунд, довел девушку до места, в котором вода «поднялась» мне до пояса, развернулся на месте и негромко поставил боевую задачу:

— Море, как известно, со-оленое, значит, держаться на во-оде будет не так сложно. Сейчас я отплыву ме-етров на пять-семь, за-ависну на месте, оце-еню твои нынешние во-озможности и объясню, что ты де-елаешь не так.

Заплыл, развернулся на месте, махнул рукой и приятно удивился — Оля, не задумавшись ни на мгновение, сделала «самый страшный шаг» и поплыла. Да, невероятно «кривым» брассом и очень медленно, но сама.

Я подождал, пока она преодолеет почти все разделявшее нас расстояние, подставил ладонь, помог зависнуть на месте и предложил сразу два варианта получасового «отдыха»: тренировку по плаванию с первой и до последней минуты пребывания на пляже или заплыв «на мне» к буйку и обратно, а потом теоретический разбор правильной техники плавания, совмещенный с приемом солнечных ванн.

Кольцова без колебаний выбрала второй, выслушала мои инструкции, вцепилась в трапеции, вытянулась в струнку и расслабилась. Буксировать настолько беспроблемный балласт было в разы легче, чем тащить инструктора или однокурсника, мертвой хваткой вцепившегося в щиколотки и усиленно изображающего раскоряку. Да и дистанция — жалкие метров восемьдесят — радовала не в пример сильнее, чем обязательные двести. Так что я абсолютно не устал и, вернув напарницу к месту, на котором она могла встать на дно, не стал выбираться на берег, а принялся объяснять технику плавания брассом.

Не успел показать технику гребков руками, как к нам подвалила троица «аборигенов», и их предводитель, темноволосый кабанчик, раскачавшийся на «химии» до нереальных объемов, с апломбом заявил, что я брежу, ибо, как и все приезжие, разбираюсь в Настоящем Плавании, как тушканчик в токарно-винторезных станках.

Вряд ли это сравнение озвучивалось первый раз, но свита качка радостно заржала. А я промолчал. Вернее, продолжил объяснения. И жестом показал Ольге, что в ее помощи не нуждаюсь. Жестикуляции парни не заметили — их страшно возмутило показное игнорирование, и все тот же кабанчик обострил ситуацию:

— Слышь, задохлик, а ведь ты сейчас доиграешься!

В радиусе метров пятидесяти других представителей мужского пола не наблюдалось, поэтому я воспользовался представившейся возможностью и ответил. Само собой, заикаясь:

— Вы н-настолько пре-едсказуемы, что нет с-слов. Впро-очем, я не м-могу не заявить, ч-что мою по-одругу устраивают м-мои объясне-ения, что она н-не со-обирается с вами з-знако-омиться, и что тее-елефон, ле-ежащий на покры-вале, пи-ишет все, что вы г-г-говорите.

Качок картинно выгнул бровь и посмотрел на правого подпевалу:

— Нет, я, конечно, привык к тому, что меня боятся. Но парня с трясущейся нижней челюстью вижу в первые!

— Зато у этого дурачка отсутствие мужества компенсируется умением связно излагать свои мысли! — весело хохотнул левый и вальяжно направился к нашему лежбищу. — Он честно признался в том, что настолько опасается знакомств, что пишет все подряд.

— О-отключить за-апись без мо-оей биоме-етрии вы н-не сможете… — дав ему поднять трубку, предупредил я. — А по-опытка порчи чу-ужого имущества явля-ается пре— … пре-еступлением!

— Ломать свой новый модный телефон я, конечно же, не буду — вежливо попрошу тебя его разблокировать и подарить.

— И н-не по-одумаю! — фыркнул я, сделав ровно три шага. Потом вежливо попросил положить трубку на место и, услышав четко сформулированную угрозу, ушел в рывок.

Восприятие, ускоренное просветлением, субъективно замедлило время, так что телефон перекочевал в мою левую руку через долю секунды после того, как правый локоть воткнулся в квадратную челюсть с ямочкой по центру. Добивать это тело не требовалось, поэтому я «положил» два других оплеухой, придавил прессом и переместился к онемевшему кабанчику:

— Мо-огу по-оломать и в-вас. Но л-лениво — вы бе-езобиднее за-айцев де-есятого р-ранга, а охо-отиться н-на них мне на-адоело еще л-лет в ш-шесть. Т-так что и-извиняйтесь и ва-алите. Т-только не за-абудьте п-прихватить с со-обой это го-оворливое во-орье.

В этот раз меня, конечно же, услышали — двое «выживших» подхватили бессознательное тело третьего и куда-то бодренько унеслись. Провожать эту троицу взглядом я и не подумал — положил трубку на место, вернулся к Ольге и продолжил объяснения. А во время первой же паузы услышал тихий смешок:

— Мне так хотелось добавить, что девушки-добытчицы с зайчиками не знакомятся…

— И что тебе по-омешало?

— Отсутствие морального права так называться.

— Не ра-асстраивайся! — улыбнулся я. — Такие красавцы по-опадутся нам еще не раз и не два. А тре-енироваться ты уже начала…

…Информацию о самых интересных новостройках юго-западной части побережья Лазурного моря Дайна нарыла еще в Ясногорске, и она же от моего имени договорилась о встрече с начальником отдела продаж компании «Уют». Строила компания и хорошо, и очень много, но один из проектов фактически запорола — возвела в заливе с романтичным названием «Бухта уединения» коттеджный поселок из десяти домов, но… продала только три. Почему так мало? Как я понял из объяснений верной помощницы, изначально их поселок позиционировался, как самое лучшее место отдыха для любителей тишины и спокойствия, коих в Империи хватало. На момент начала строительства эта часть побережья считалась редкой глухоманью, и от желающих приобрести небольшой двухэтажный домик с тремя спальнями, тремя ванными, джакузи вместо бассейна, сауной вместо «настоящей» русской бани и гаражом всего на две машины не было отбоя. А месяцев через десять, то есть, на момент сдачи в эксплуатацию трех первых коттеджей, всего в двух с половиной километрах от Бухты Уединения конкуренты «Уюта» начали строить курортный городок для круглогодичного отрыва самой состоятельной молодежи страны. Как и следовало ожидать, любители тишины и спокойствия мгновенно отказались от покупки коттеджей там, где с уединением должны были возникнуть очень серьезные проблемы, а молодым аристократам, как правило, развлекающимся большими компаниями, настолько крошечные домишки были неинтересны.

Да, продажники «Уюта» делали все, что могли, начиная с понижения цен до уровня себестоимости коттеджей и заканчивая попытками привлечения к внимания других целевых аудиторий, но без особого толку — потенциальные покупатели появлялись раз в сто лет и, как правило, отказывались от осмотра еще на небольшом «перевальчике», с которого было видно достраивающийся городок, уже сияющий тысячами огней.

Мы с Ольгой тоже им полюбовались. И даже решили следующим летом наведаться в огромный аквапарк, каркас которого возвышался над ближней окраиной. А потом я свернул под указатель «Бухта Уединения», проехал под трассой, немного попетлял между невысоких холмов, густо поросших лесом, и плавно остановился возле серебристой «Ариадны», припаркованной справа от автоматического шлагбаума. Кстати, о том, что это именно «Ариадна», а не что-нибудь еще, мне сообщила Дайна.

Я едва заметно мотнул головой из стороны в сторону в знак того, что эта машина мне несимпатична, выбрался из своей и «снова» поздоровался с Яном Георгиевичем Треповым.

Оглядев меня с головы до ног, он почему-то решил, что и эта поездка станет пустой тратой времени. Тем не менее, скрыл накатившее разочарование и предложил на выбор два варианта начала просмотра — заехать на территорию на его машине или пройтись пешком. Когда я выбрал второй и помог Кольцовой выбраться из «Порыва», сделал ей красивый комплимент, повел рукой, предлагая следовать за ним, и пошел к аккуратной калитке. А после того, как помог нам преодолеть этот «кордон», начал с «минусов»:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но всего через четыре с половиной месяца, то есть, первого марта, состоится торжественное открытие курортного городка Лукоморье, и в этой части побережья станет очень шумно. Не особо тихо и сейчас: два из пяти жилых районов и чуть меньше половины развлекательных заведений этого города уже сданы, а граждане, купившие дома или квартиры, уже заняты их обустройством, перегоняют в него яхты и тэдэ. Впрочем, в этом есть и свои плюсы. К примеру, для того, чтобы закупиться продуктами, вам не придется ехать, плыть или лететь ни во Владимир, ни в Южный: ближайший функционирующий торгово-развлекательный центр «Бессонница» находится всего в трех минутах езды от коттеджного поселка…

Эту часть повествования я слушал через пень-колоду, так как знал, что Дайна в любом случае запомнит все рассказанное слово в слово, а дорожка, по которой мы шли, вилась через фантастически красивый облагороженный лес, показывая то деревянную беседку на небольшом обрыве, то премиленький родничок с кристально чистой водой, то огромный валун, покрытый густым темно-зеленым мхом. Каюсь, и ими я любовался краем глаза, ибо жаждал увидеть коттеджи, так вкусно описанные БИУС-ом. А их все не было и не было… до тех пор, пока нас не подвели к здоровенной каменюге высотой метров пять и не сообщили, что это — имитация скального выхода, за которым спрятаны гараж, лифт и подземный коридор, ведущий в коттедж, «вросший» в другую сторону холма!

В «скалу» мы вошли через небольшую дверь и первым делом оценили размер гаража. Ну, что я могу сказать об увиденном? Если он и был рассчитан на две машины, то под словом «машина», скорее всего, подразумевались либо лимузин, либо БТР. Ибо моих «Порывов» должно было влезть как минимум три. Лифт, который Трепов тоже назвал «небольшим», мог вместить человек семь-восемь. А в «небольшом» спортивном зале, обнаружившемся ближе к концу того самого коридора, стояло два ни разу не дешевых универсальных тренажера, две беговые дорожки и стойка с довольно серьезным гантельным рядом. Имелись и боксерские мешки. Один относительно короткий, весом килограммов под шестьдесят, а второй — полноразмерный, позволяющий бить не только руками, но и ногами. Да, любоваться морем, не слезая с дорожки, было нереально — этот зал находился внутри холма. Но для любителей именно такого времяпрепровождения имелся экран, на который, при желании, можно было вывести картинку с нескольких десятков видеокамер.

Ян Георгиевич искренне считал это серьезнейшим недочетом и почему-то винил в его появлении себя, а я все никак не расстраивался. Ибо слушал комментарии Дайны и знал, что в этом помещении великолепная вентиляция и звукоизоляция. Жилые помещения оценивали в приблизительно с таким же расхождением во взглядах: по мнению Трепова, спальни, ванные, гардеробные и гостиные были «хоть и небольшими, но уютными», а я одинаково сильно дурел и от вкуса дизайнеров, и от размеров почти всего, на что падал взгляд. Ибо на кровати, обнаружившейся в хозяйской спальне, можно было запросто ночевать впятером, в той же компании расслабляться в джакузи или загорать в «крошечном» солярии на крыше коттеджа!

В общем, к моменту, когда начальник отдела продаж вывел нас на пляж и показал коттедж снаружи, я пришел к выводу, что шестьсот двадцать тысяч, за которые компания «Уют» ныне продает такие домики, занижена как минимум впятеро. После того, как узнал, что благодаря некоему комплексу гидротехнических сооружений даже в самые сильные шторма волнение в этой бухте не превышает одного балла, мысленно изменил коэффициент «пять» на «семь». А когда Трепов показал нам мыс, под которым, вроде как, прятался выход в море из общего эллинга поселка, решил, что лучшего варианта за эти деньги мы однозначно не найдем, и вклинился в бесконечный монолог:

— Ян Георгиевич, меня все устраивает. Поэтому давайте не будем терять ни ваше, ни мое время и займемся делом…

— Устраивает? — эхом повторил мужчина, явно не поверив своим ушам, и я утвердительно кивнул:

— Да, я готов купить один из свободных коттеджей. Поэтому хочу узнать, какие из них пустуют, оценить вид, открывающийся с каждого, осмотреть тот, который понравится мне, подписать контракт и перечислить вам деньги. Дабы не искать гостиницу, а остановиться у себя…

19 октября 2512 по ЕГК.

…Никаких буйков в Бухте Уединения не было, поэтому в море я заплыл метров на триста с гаком. Благо, ветра не было, волнения и опасных течений — тоже, а медузы, если и попадались, то очень редко и мелкие. Пока скользил к горизонту и любовался легкой дымкой, размывавшей границу между небом и водой, не произнес ни одного слова, хотя знал, что где-то рядом должен парить микродрон Дайны. А после того, как развернулся и увидел берег, поделился с бестелесной подругой своими восторгами:

— Красиво — нет слов! Спасибо, солнце…

— А оно-то тут причем? — сварливо отозвался БИУС. — Это место нашла я! По своей собственной иници— …

Я невольно улыбнулся и прервал ее монолог:

— Не ворчи, как старая бабка: ты знаешь меня не первый день, поэтому обязана была понять, что в моей личной системе координат солнце — это ты. А тот космический объект, вокруг которого крутится эта планета — светило!

— Ну-у-у тогда пожалуйста! — пошла навстречу «старая бабка», а через пару мгновений сообщила, что проснулась Ольга.

— В этот раз, можно сказать, попал… — буркнул я, имея в виду точность подбора дозировки.

— Угу… — мурлыкнула Дайна и поделилась своими наблюдениями: — А она у нас ничего: огляделась, обалдела, сообразила, где находится, вспомнила о гибели сестры и рванула в ванную. Ну да, согласна: ледяной душ — не самое плохое средство от уныния… Хе-хе, а теперь она вспомнила о том, что вчера ты заставил ее употребить аж пять высокоранговых ядер. Шарашить ледяными иглами и выращивать колючие побеги в ванной, слава богу, не стала, зато сформировала туман и… начала отжиматься от пола. Видимо, решив проверить, насколько эффективнее стало усиление тела! Кстати, здорово, что у тебя сгорели линзы МДР, иначе это упражнение в исполнении обнаженной красотки с воистину божественной фигурой заставило бы тебя потерять голову. А зачем ты мне в такой усеченной комплектации?

— Вредина! — беззлобно возмутился я, сделал вид, что обиделся, нырнул и проплыл под водой метров сорок-сорок пять. А после того, как вернулся на поверхность, нарвался на очередную шуточку:

— Ну, и зачем ты всплыл? Ольга только что вспомнила о море и вот-вот наденет красный купальник. А в нем она смотрится настолько убийственно, что ты все равно утонешь!

— Тогда зачем ты его для нее подбирала? — полюбопытствовал я.

— Для того, чтобы в твоей команде, наконец, появилось хоть одно оружие массового поражения!

Я рассмеялся, сфокусировал взгляд на двери коттеджа и постарался не умереть от нетерпения. А через пару-тройку минут убедился в том, что мнение БИУС-а соответствует действительности: в красном моя напарница выглядела намного сногсшибательнее, чем в светло-голубом.

Правда, тонуть от восторга не стал — решил полюбоваться девушкой еще немного. Мало того, помахал ей рукой, пожелал доброго утра, оценил расстояние до берега, сделал еще четыре гребка и скомандовал:

— Плы-ыви ко мне: я уже рядом и, если что, по-одхвачу!

— Прохладненькая… — вздохнула она, зайдя в воду по середину бедра, и зябко поежилась. Но тормозить и не подумала. А я торопливо поднял взгляд с мгновенно затвердевших сосочков на сосредоточенное лицо и задвинул куда подальше грешные мысли.

Подхватывать Олю не пришлось — расстояние метров в семь-восемь она преодолела самостоятельно. Более того, описала полукруг за моей спиной и в том же режиме добралась до твердой земли.

Я назвал девушку умницей и предложил повторить, но она отказалась:

— Потренируюсь как-нибудь потом. А сейчас хотела бы поговорить…

— Мо-ожет, зайдем в дом? А то се-ередина октября, вода на са-амом деле прохладная, а солнце еще не жа-арит.

Это предложение было принято влет. И «правильно» дополнено:

— Тогда встретимся на кухне. Скажем, минут через десять-пятнадцать — ты сможешь оценить удобство хозяйского кресла, а я приготовлю завтрак…

Кресло мне понравилось — оно в автоматическом режиме подстроилось под особенности моей фигуры, предложило сохранить изменения и, получив согласие, скромненько подсветило аж четыре варианта релаксации. В другое время я бы, скорее всего, выбрал расслабляющий массаж и оценил очередной «технологический прорыв» местной цивилизации, но, помня о предстоящем разговоре, отложил это дело на потом. И, в качестве моральной компенсации за недополученное удовольствие, позволил себе полюбоваться напарницей, надевшей белую футболку с абстрактным рисунком и спортивные штаны в обтяжку.

Через несколько секунд девушка повернулась ко мне спиной, поэтому взгляд сам собой уперся в восхитительно круглую попу. А после того, как «сполз» на чертовски аппетитные ножки, Ольга метнулась к здоровенному холодильнику, накануне забитому продуктами от силы на треть, вытащила из него два контейнера с блинчиками и развернулась ко мне:

— Игнат, питаться полуфабрикатами, пусть даже очень качественными, не дело. Особенно с учетом того, что я и умею, и люблю готовить. Разрешишь взять на себя эту обязанность?

— Буду только рад… — нисколько не кривя душой, ответил я, запретил себе вспоминать диаметрально противоположное заявление двоюродной сестры, некогда запавшее в память, и снова вслушался в монолог Кольцовой:

— Спасибо, для меня это важно, хотя и кажется мелочью. А теперь, если можно, объясни, пожалуйста, зачем ты вкладываешь в меня такие безумные деньги. Ведь мы знакомы считанные дни, и ты физически не мог успеть как следует разобраться в моем характере!

— Получается, что ты не веришь в мою ге-ениальность? — убито вздохнул я и перестал валять дурака: — А если се-ерьезно, то разбираться в х-характерах людей сложно только в о-обычной жизни. Зато в э-экстремальных ситуациях становится не до при-ивычных масок. В общем, я видел тебя-на-астоящую и решил рискнуть. Я понимаю, что мог за-аметить не все, но ты — единственный ч-человек, встретившийся за м-месяц «новой жизни», на которого мне захо-о-отелось положиться. Теперь скажу пару слов о «бе-езумных деньгах». Оль, я вкладываюсь в тебя одни-ими Искрами, которые с моим арсе-еналом умений добываются достаточно легко. Да, эти Искры можно продать. Но если мы с тобой на-айдем общий язык, то уже к весне у меня по-оявится по-настоящему надежная напарница, что, как ты на-аверняка понимаешь, стоит любых денег. И последнее: поставь себя на мое место и попро-обуй предложить достойную альтернативу…

Она помотала головой и криво усмехнулась:

— Достойной альтернативы нет: окажись я на твоем месте, сделала бы то же самое. Только присматривалась бы к потенциальному напарнику в разы дольше.

— Тебе про-осто не хватает информации… — мягко улыбнулся я и сделал еще один шаг ей навстречу: — Вчера мы с тобой употребили «аж» девять Искр. И даже после этого у ме-еня осталось два с лишним десятка «троечек»! Дальше объяснять?

Она расфокусировала взгляд и достаточно быстро догадалась, к чему я клоню:

— Ну да: продавать такое количество высокоранговых Искр сразу, мягко выражаясь, небезопасно, а они, пусть медленно, но все-таки портятся даже при хранении в термосах. А так ты используешь добычу с максимальным КПД. Кстати, а зачем ты рисковал жи— …

— Оль, я пришел в себя, по-омня только имя. И не где-нибудь, а в ареале обитания зверей тре-етьего ранга. Первое время не понимал, в какую сторону идти, а в тех ме-естах покров теневика прячет далеко не от всего з-зверья. Так что я просто выживал. А Искры и энергетически узлы вырезал из вну-утренней потребности. Хотя даже не догадывался, за-ачем я это делаю.

— А потом память стала потихоньку возвращаться… — продолжила она, дождалась подтверждающего кивка и мрачно усмехнулась: — Да уж, не хотела бы я оказаться в такой ситуации!

Потом вспомнила, о чем мы говорили, согласилась с тем, что под таким углом зрения мое поведение выглядит более чем рациональным, и решительно тряхнула влажной гривой:

— Как ты, наверное, догадываешься, решение принять твое предложение я приняла на эмоциях и от безысходности. Первые сутки-двое, можно сказать, плыла по течению, а потом ко мне стало возвращаться критическое мышление, и я стала анализировать все, что вижу и слышу. До вчерашнего полудня это не мешало упиваться горем, но стоило узнать, что ты отвалил за этот коттедж аж шестьсот двадцать тысяч, как я осознала, ЧТО ты мне предложил в третьем варианте, и испугалась.

— Почему?

Кольцова поставила передо мной бокал с апельсиновым соком и криво усмехнулась:

— Я поняла, что твои планы добиться дворянства не только реальны, но и уже начали реализовываться, представила себя- деревню на приеме высшего света, о котором не знаю ровным счетом ничего, и…

— Оль, высший свет, бе-езусловно, тот еще гадюшник, но мы попадем в него на тре-етьем ранге. А теперь добавь к этому словосо-очетанию еще два: «добытчики, неделями про-опадающие в центральных областях Пя-атна» и «опыт сотен боев не на жизнь, а на смерть».

В ее глазах появилось понимание:

— Ты хочешь сказать, что нас будут опасаться?

— И еще как! — ухмыльнулся я. — Поэтому будут радостно про-ощать не только мелкие шероховатости поведения, но и серьезные ошибки.

Оля расфокусировала взгляд и задумчиво хмыкнула. Не знаю, о чем она думала в этот момент, но позволять ей заморачиваться проблемами далекого будущего я не собирался, так что продолжил объяснения в несерьезном ключе:

— На мой взгляд, дворяне по-охожи на Одаренное зверье: атакуют только тех, в ком чу-увствуют страх, и не свя-азываются с хищниками сильнее себя.

Вывод напрашивается сам собой: хо-очешь выжить в их обществе — с-стань хищницей.

Трудно сказать, по какой причине, но она сочла эту шутку руководством к действию и без тени улыбки посмотрела мне в глаза:

— Поможешь?

Я, конечно же, воспользовался представившейся возможностью, чтобы закрепить на редкость удачную реакцию:

— Конечно! Ты, гла-авное, забудь слова «я», «боюсь» и «невозможно»: мы можем все. И со-оздаем будущее сами…

…Трехчасовая тренировка в спортзале прошла под знаком удивления. Мы с Дайной, сначала разбиравшиеся в нынешних возможностях организма Кольцовой, а затем ставившие ей правильную технику всего и вся, удивлялись выносливости девушки и ее внутренней готовности выкладываться до предела даже там, где этого не требовалось, а она дурела от «моих» знаний и умения объяснять любые понятия с помощью образных аналогий. Следующий час, целиком и полностью посвященный магии, порадовал ничуть не меньше: Оля, регулярно терявшая дар речи от «моего» видения «единственно верного» пути развития Одаренного, нереально спокойно «отпускала» свои представления о правильном, достаточно быстро «хватала» нужные ощущения и потихоньку пьянела от восторга. В результате «продвинутый» вариант марева создала на эмоциональном подъеме, поверила в то, что в том же режиме можно изменить любое «умение», и… прозрела:

— Игнат, это Знание в разы более ценно, чем Искры!!!

— Выводы де-елать будем? — ехидно улыбнулся я.

— Уже! — предельно серьезно заявила она и от избытка чувств прижала к сердцу правый кулак: — Ты вкладываешь в меня душу. Я в восторге. И сделаю все возможное, чтобы ты никогда не пожалел о решении взять меня под свою руку.

— Я тебя услышал! — так же серьезно сказал я, встал с пола и подал ей руку: — Самый первый и самый ва-ажный шаг ты уже сделала, поэтому в темпе о-ополаскиваемся, одеваемся и ровно в час уезжа-аем в Лукоморье…

Она подобралась:

— Форма одежды?

— Белая рубашка, черные штаны… — начал, было, я, но услышал смешок Дайны и не стал вдаваться в подробности: — В общем, стиль «Хи-ищница на отдыхе».

— Кажется, поняла… — пробормотала девушка и унеслась к себе.

И ведь действительно поняла — ровно в двенадцать пятьдесят пять вошла в гостиную первого этажа в образе, запавшем мне в душу еще в ТРЦ «Шарм».

Я удовлетворенно кивнул и дал команду выдвигаться. А минуты через полторы, подняв ворота гаража и легонечко надавив на педаль газа, поднял довольно щекотливую тему:

— Оль, завтра утром я снова уйду в Пятно. Ве-ероятнее всего, последний раз в этом году. Уйду довольно глу-убоко, один и не на охоту…

— А зачем?

— Информация не для распро-остранения: до шестого ранга мне осталось совсем чуть-чуть, и я хочу его взять.

— О-о-о! — восхитилась она, вспомнила, с чего я начал это предложение, и посерьезнела: — Я не болтлива. А твои тайны умрут вместе со мной. Обещаю.

Я коротко кивнул, вырулил на трассу, с набором скорости перестроился в левый ряд и продолжил объяснения:

— Сколько времени по-отребуется на такой рывок, я, естественно, даже не пре-едставляю, но уверен, что не больше десяти дней. В общем, ве-ернусь до начала сезона дождей и хотел бы, чтобы ты в мое о-отсутствие тоже сделала хоть небольшой ры-ывочек.

Соображала Кольцова действительно неплохо, ибо без труда додумалась до всего остального:

— Сделать этот самый «рывочек» здесь однозначно не получится, значит, ты хочешь, чтобы я поселилась в гостинице какого-нибудь форпоста, каждый день моталась в Пятно на тренировки и развивала новые умения. А еще, вне всякого сомнения, страшно переживаешь из-за того, что вынужден оставить меня одну, да еще и на столь долгий срок.

Я виновато вздохнул и утвердительно кивнул:

— Да, так и есть: я не хочу у-уходить, но впереди сезон до-ождей и зима, а мой уровень ра-азвития — это залог нашего выживания.

— Согласна с каждым словом… — как-то очень уж уверенно заявила она и сняла с моей души немалую часть груза: — … и тоже считаю, что ты обязан добиться этой промежуточной цели еще в этом году. А по поводу себя и своего состояния следующее: да, я продолжу упиваться горем, но однозначно не в ущерб тренировкам. Ибо у меня появились новые знания и желание как можно быстрее превратиться из обузы в помощницу. Кроме того, слова «я», «боюсь» и «невозможно» остались в прошлом, а в настоящем их нет и не будет. Короче говоря, я справлюсь. Ты, главное, поставь мне задачи и как можно подробнее опиши алгоритмы их решения.

— Красотка, че! — прокомментировала этот монолог Дайна, а я задвинул куда подальше оставшиеся сомнения, свернул на новенькое окружное шоссе и перешел ко второму вопросу, который решил обсудить:

— Я ставил себя на тво-оем месте и понимаю, насколько некомфортно жить на всем готовом. Поэтому не стану за-апрещать охотиться на одиночное зверье девятого ранга и продавать Искры, хотя не вижу в этом смысла. Кроме того, не стану загонять те-ебя ни в какие рамки — я знаю, что делать глупости ты не будешь, а проблему с родительским домом все равно придется когда-нибудь решать.

Тут Ольга нахмурилась и призналась, что не поняла смысл последнего утверждения.

— Перед тем, как выйти из до-ома, ты оглядела большую комнату так, как будто прощалась с ней на-авсегда. А соседке, прицепившейся к тебе на улице, сообщила, что решила его про-одать, и, по моим ощущениям, не шутила.

— Так и есть… — после небольшой паузы сказала девушка. — Я не смогу там жить. И не брошу этот дом на разграбление деревенскому ворью.

— Меня не будет доста-аточно долго. И если за это время ты п-примешь о-окончательное решение по этому вопросу, то тебе по-отребуются колеса… — заявил я, сворачивая к автосалону «Трек». — Да и вообще: у тебя, добытчицы, должна быть во-озможность в любой момент покинуть форпост. К п-примеру, для того, чтобы избежать конфли-икта с каким-нибудь охамевшим ублюдком вроде Олега, быстренько сгонять в бли-ижайший город и продать добычу о-особо привередливому клиенту или вернуться в Бухту Уединения на вре-емя долгой непогоды.

Кольцова пару раз прикусила нижнюю губу и осторожно высказала свое мнение. Причем ни разу не в том ключе, который предсказал БИУС:

— Не то, чтобы я сильно возражала, но ты уверен, что мы потянем еще и такие траты?

— Абсолютно! — твердо сказал я и зарулил на почти пустую стоянку для клиентов. Припарковался прямо напротив входа для любителей спортивных автомобилей, поймал изумленный взгляд напарницы и признался, что покупал «Порыв» в специализированном магазине для добытчиков, в котором, увы, не было такого «зверья».

Она весело улыбнулась, заявила, что с удовольствием полюбуется этим «зверьем» вместе со мной и как-то уж очень легко изобразила образ «Хищница на отдыхе». Кстати, чувствовала себя в нем настолько свободно, что продавец-консультант, встретивший нас в дверях, принял ее за аристократку и почти полчаса рассказывал о каждой модели, возле которой мы останавливались. Мало того, пришел к выводу, что мы никак не можем выбрать между темно-синим «Сапфиром», темно-красным «Перуном», черно-красным «Коршуном» и оранжево-черным «Конкордом».

Мы не стали его разочаровывать: с тоской во взглядах еще раз оглядели бесконечный ряд четырехколесных истребителей, переглянулись и «нехотя решили», что окончательное решение по покупке спортивного автомобиля, устраивающего обоих, примем дома. Зато «игрушку» для Оли возьмем прямо сейчас. Зал с внедорожниками «обнаружился» прямо за стеной, поэтому мы поблагодарили парня за помощь, подошли к стеклянной двери, подождали, пока она сдвинется в сторону, и оказались в царстве «зверья» покрупнее.

Там Кольцова снова оперлась на мое предплечье, равнодушно прошла мимо довольно симпатичного «Краба» и легонько царапнула меня ноготками:

— Ты ведь уже решил, что покупать, верно?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, я изучил пре-едложение и определился с моделями, которые тебе о-однозначно подойдут. Но выбирать будешь ты. На свой вкус. И е-еще: все эти машинки стоят в районе восьми-идесяти тысяч. Тридцать ты отдашь мне ве-ечером, а остальную сумму я верну себе из т-твоей доли добычи, скажем, в течение следующего года. Устроит?

Она набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание, очень медленно выдохнула и… решительно кивнула:

— Да. Из чего выбирать?

— Будешь смеяться, но из целого зве-еринца — мне понравились «Варан», «Бу-уйвол», «Мастиф», «Волк» и «Ёж».

— Серьезные машины… — негромко пробормотала она, покосилась на «рогатого», к которому мы как раз подходили, и «приоткрылась»: — Этот точно не хочу: на таком, но темно-сером, катается командир смены. «Волк» почему-то несимпатичен, хотя даже в базовой комплектации очень и очень неплох. Из трех оставшихся самый проходимый — «Варан», но по всем характеристикам, включая внешний вид, я бы поставила его на третье место…

— Оля, ты ведь уже ре-ешила, что покупать, верно? — поддразнил ее я.

Она забавно наморщила носик и сломалась:

— Если честно, то мне безумно нравится «Ёжик». Правда, вживую я его видела всего один раз, зато ТТХ выучила наизусть еще в апреле…

20 октября 2512 по ЕГК.

…В Стрежевой мы въехали в половине девятого утра, пробились сквозь пробку на пересечении Новомосковского проспекта с бульваром Таганцева, удачно попали в зеленую волну и вскоре увидели комплекс зданий местного филиала Императорского банка. Пока парковались на все еще пустой стоянке для клиентов, Кольцова сосредоточенно сопела, а после того, как и ее машина замерла в неподвижности, облегченно выдохнула и призналась, что первый раз в жизни проехала такое «безумное» расстояние.

С «клоном» Дайны, подселенным в «Ёжика», ей абсолютно ничего не угрожало, но я все-таки задал напрашивавшийся вопрос:

— А как давно ты в-водишь?

— Года полтора назад коллеги-мужики вдруг решили делегировать мне, «все равно» не употребляющей алкоголь, почетную обязанность развозить их по домам после пьянок. А для того, чтобы я ненароком не уперлась, оплатили неплохие курсы. Так что вожу месяцев тринадцать-четырнадцать. Но стандартный круг по трассе «объект — два жилых микрорайона — общежитие» не превышал двадцати семи километров, а сегодня я самостоятельно проехала триста сорок. Причем не по городу или его окрестностям, а по скоростной автостраде. Вот собою и горжусь!

Я поздравил ее с этим достижением, потом посмотрел на часы и решил выдвигаться ко входу в нужное здание:

— Ладно, Оль, я сейчас быстренько сгоняю в хранилище за своим добром, заныканным в арендованной ячейке, а ты пока отдохни. Ибо впереди еще один переезд.

— Помню. И жду… — «отрапортовала» она, и я, вырубив конференцсвязь, выбрался из «Порыва».

Следующие минут двадцать пять прошли в суете: да, стоило предъявить чековую книжку привилегированного клиента, как сотрудник нужного отдела заулыбался в стиле «можно шире, но уши мешают» и изобразил готовность помочь всем, чем можно и нельзя. И ведь действительно помог — организовал визит в хранилище чуть ли не бегом. Зато потом пришлось поскучать: для того, чтобы закрыть договор аренды, требовалось подписать пару бумаг, а девушка, которая должна была их распечатать, каким-то образом умудрилась «уронить» соответствующую программу, да так, что дежурный программист в сердцах обозвал «специалистку» тупой овцой. В общем, к машинам я вернулся только в половине десятого, быстренько раскидал весь «компромат» между рюкзаком и сейфом багажного отделения, забрался за руль и вбил в навигатор новое место назначения.

До форпоста «Дальний», расположенного «впритирку» к условной границе Пятна, было всего двадцать два километра, так что от силы через четверть часа мы въехали на очередную стоянку и припарковали внедорожники на смежных местах. Рейдовую одежду я натянул еще в коттедже, а все необходимые звонки Дайна сделала без моего участия, поэтому никаких «лишних» телодвижений совершать не пришлось — я положил в бардачок телефон, выбрался из салона, вытащил из багажного отделения рюкзак, закинул за плечи, сделал вид, что ставлю «Порыв» под охрану, и в сопровождении напарницы, решившей меня проводить, направился к пристани. Благо, верная помощница, уже успевшая взломать местную Сеть, подсказала, в какую сторону идти.

Пока шел между приземистыми зданиями, больше похожими на форты, чем на штаб, пункт целительской помощи, гостиницу, ресторан, магазин и так далее, впечатывал в память особенности этого конкретного форпоста. Дабы, в случае чего, не тупить, а сразу ломиться туда, куда надо. А через несколько секунд после того, как увидел впереди водную гладь Еланки, Кольцова ни с того ни с сего «одарила» меня довольно своеобразным комплиментом:

— Знаешь, окажись на твоем месте любой из моих бывших начальников или коллег, изводили бы меня повторениями одних и тех же ценных указаний до момента расставания. Ты же, предельно понятно описав алгоритмы моих действий во всех вероятных ситуациях один-единственный раз и подробно ответив на все вопросы, словно поверил в меня и мои возможности, поэтому нисколько не напрягаешься. И это так мотивирует!

На самом деле я просто выполнял рекомендации БИУС-а. Но сказать об этом, естественно, не мог, вот и придумал альтернативный ответ:

— Оль, в до-олгих рейдах без доверия никак. А я уже знаю, что ты у-умеешь брать на себя ответственность, и не вижу с-смысла надувать щеки.

Абсолютное большинство моих знакомых из прежней жизни наверняка заявили бы, что не подведут, а Кольцова просто кивнула и ушла в себя. Ну, а я нашел взглядом самый маленький из катеров, пришвартованных к пристани, убедился в том, что он называется «Авантюристом», а не как-нибудь еще, и навелся на него.

Напарница и тут порадовала внимательностью и сообразительностью — сообразив, что я направляюсь к этому восьмиметровому «малышу», всего за несколько мгновений догадалась, что в нем «не так», и ощутимо напряглась:

— Ты собираешься добираться до Мрачного на катере без крыши⁈

— Ага! — кивнул я, любуясь дизайном скоростной игрушки.

— Но ведь это озеро находится на границе ареалов обитания Одаренного зверья седьмого и шестого рангов!

— «Шестерки» водятся только у дальнего бе-ерега, а я сойду на ближнем. Далее, владелец «Авантю-уриста» — Воздушник пятого ранга, съевший целую стаю собак на про-отиводействии хищным птицам. И последнее: этот катер доставит меня к заимке Докукиных все-его за пять с половиной часов. А ровно через десять дней, то есть, в сле-едующее воскресенье, оттуда же заберет и, тем самым, сэкономит как минимум четыре дня пути…

…Геннадий Романович Бехтеев, владелец «Авантюриста» и, по слухам, собранным все той же Дайной, самый отмороженный «таксист» форпоста «Дальний», оказался наблюдательным, шустрым, но крайне неразговорчивым живчиком лет сорока. Меня «идентифицировал» чуть ли не раньше, чем я заметил его катер, оценил возраст, неприятно удивился, но стращать ужасами Пятна и не подумал — дождался, пока я подойду поближе, перескочил с транца на пристань, молча взял из моих рук восемьсот рублей и жестами показал, куда прятать рюкзак. Потом вернулся на «свое рабочее место», завел двигатель и превратился в статую.

— Ну что, до следующего че-етверга? — спросил я, повернувшись к Ольге.

— Угу… — кивнула она, пару секунд что-то высматривала в моих глазах и, явно задавив какой-то порыв души, просто пожелала мне удачи.

Затягивать прощание мы не видели смысла, поэтому я без лишних слов перебрался в катер, опустился в «самое престижное» пассажирское кресло и подмигнул напарнице, а она прикоснулась двумя пальцами к правой брови и отправилась готовиться к своему первому самостоятельному рейду в Пятно. Бехтеев не изменил себе и в этот раз — ткнул в какую-то кнопку, мгновенно избавляющую от швартовов, отошел от пристани метра на полтора и поддал газку так, как будто управлял не «Авантюристом», а гоночным скутером. В том же режиме гнал до стремнины, обходя другие плавстредства, как бакены, затем встал на курс и едва заметно вздохнул.

Я его понимал: буквально метров через четыреста обходить стало некого — отправляться в пятно на катерах было ни разу не дешево. Особенно для тех, кто промышлял охотой на низкоранговое зверье. А в далекие рейды мотались единицы, а в этот день их было не видать. Что нисколько не расстраивало. По крайней мере, меня — дождавшись появления магофона, я сообщил Геннадию Романовичу, что ухожу в многочасовую медитацию, закрыл глаза, обновил все «баффы», включая новое и еще не понятое усиление тела, восполнил резерв и принялся нарабатывать навык мгновенного формирования тумана.

Воды вокруг было навалом, навык я вывешивал за кормой катера, дабы не нервировать «капитана», а возможность работать над собой, ни на что не отвлекаясь, подстегивала и без того нереальный энтузиазм, поэтому уже часа через полтора туман получался безошибочно и быстро, а у меня появилась твердая уверенность в возможности его «оптимизации».

Разобраться в принципе изменения геометрических размеров области, в которой возникало плотное облако мельчайшей водяной взвеси, затруднявшей дыхание и фактически отключавшей зрение, удалось относительно легко. А вот поэкспериментировать с резким ее расширением или, наоборот, сужением, увы, не получилось: «Авантюрист» несся вниз по течению настолько быстро, что я терял контроль над туманом чуть ли не раньше, чем он возникал. Не смог проверить и возможность его «привязки» к статичному или движущемуся объекту из-за отсутствия оных на середине реки. Поэтому в какой-то момент переключился на чрезвычайно осторожные эксперименты с усилением тела и… уже минут через сорок пришел к выводу, что играю с огнем. Причем без возможности «сохраниться». Вот и дал по тормозам. В смысле, решил, что вернусь к этому вопросу только после того, как Дайна как-нибудь нароет и изучит все местные наработки и придумает методику «отката» неправильных изменений.

Для того, чтобы справиться с разочарованием, «расстрелял» весь резерв ледяными иглами — палил в листики, щепки, особо красивые пузырьки и т. д. Потом восполнил процентов семьдесят потраченной Силы и был вынужден вывалиться из медитации. С одной стороны, не зря: «включившаяся» чуйка позволила засечь активацию атакующего навыка и мгновенно загнала в боевой режим. Кроме того, позволила увидеть попадание воздушного кулака в какую-то хищную птицу, сдуру решившую спикировать на кого-то из нас, оценить эффективность этого навыка со стороны и решить, что мои диски ничуть не хуже. А с другой… с другой птичка сдохла без моего участия и облаком из окровавленных перьев исчезла далеко за кормой, а второй подобной героини поблизости, увы, не наблюдалось. Вот я с горя пару бутербродиков-то и умял. Потом тяпнул подпитки, немного позалипал на «медленно» ползущие мимо берега и продолжил тренировки. Только в другом режиме — принялся сливать Силу в атакующие заклинания, не теряя концентрации на ее восполнении.

Задача была не из легких, поэтому оставшихся двух часов пути я даже не заметил и перестал издеваться над собой-любимым только после того, как катер начал замедлять ход. Увидев вдалеке знакомую крышу, позволил себе немного помечтать о доставке на другой берег. Но ломиться к «Носорогу» без игольника и свето-шумовых гранат было страшновато, мариновать свое добро в схроне — рискованно, а просить Бехтеева подождать «эдак часа три-четыре» и нестись выкапывать нычку — и дорого, и глупо. Особенно с учетом наличия на заимке Докукиных аж двух моих недоброжелателей.

«Высажусь на другой берег в следующий раз…» — который раз мысленно пообещал себе я, подождал, пока «Авантюрист» подойдет к пристани, поднял рюкзак, выбрался на настил, развернулся на месте и, поймав взгляд владельца катера, на всякий случай озвучил дату и время своего подбора:

— Три-идцатого, в воскресенье. В ра-айоне полудня.

— Буду… — пообещал Геннадий Романович, кивнул на прощание и увел своего кормильца в плавный вираж…

…В гостях у Петра Семеновича я провел чуть больше получаса, хотя он мне искренне обрадовался, предложил переночевать, удивился отказу и долго уговаривал не уходить «на охоту» в ночь. Но оставаться под одной крышей с Лягухом и Ефимом, в момент моего прибытия ошивавшимися во дворе и аж задохнувшимися от зависти при мысли о том, что я выбросил «их» деньги на доставку скоростным катером, не хотелось от слова «совсем». Поэтому я дал понять, что тороплюсь, попросил уделить мне несколько минут для разговора тет-а-тет, сообщил парню, что уже продал защитный покров и иллюзорный сдвиг третьего ранга его матушке, и пережил шквал восторгов. А уже без семи пять вышел за ворота заимки, тепло попрощался с Петром Семеновичем и его дядькой, «навелся» на опушку и втопил. Само собой, не к схрону, а к озеру, по берегу которого, вроде как, собирался добираться до более глубоких областей Пятна.

По-настоящему серьезно стал запутывать следы только после того, как дошел до воды — прошел по ней метров четыреста, в два рывка на предельную дистанцию переместился к опушке и понесся в том же режиме к «знакомому» скальному выходу. После того, как преодолел метров семьдесят по камням, влез на огромный выворотень, прогулялся по стволу и, свернув на последнюю крупную ветвь, добрался до звериной тропки. А там снова перешел на рывки. В итоге до нычки добрался минут за пятьдесят. Там скинул рюкзак, достал и расстелил на траве кусок целлофана, поднял и перенес на него дерн, аккуратно «отключил» первую пару сюрпризов и так далее, что тоже заняло ни разу не две минуты. А когда докопался до захоронки и вытащил на поверхность земли, вдруг услышал «неправильный» звук. Причем со стороны, с которой пришел.

В боевой режим переключился на автомате, за считанные мгновения обновил все «баффы», выдернул из кобуры, еще валявшейся в траве, игольник и ушел в невидимость. А еще секунд через десять и два перемещения рывком увидел Лягуха и Ефима, перемещавшихся очень неплохим лесным шагом!

Сдвинутые к локтю рукава курток и наручные стрелометы, из которых торчали бронебойные болты, не оставляли простора для фантазии, поэтому цацкаться с этими паскудами я и не подумал — сходу «украсил» обоих сферами умиротворения, опрокинул оплеухами и подвесил над местом падения густой туман. Нет, не экспериментировал и не развлекался — у них имелись аналоги марева, и я не видел смысла долбить по этой защите ледяными иглами до тех пор, пока не обнулю шансы охотников за чужим добром приголубить меня в ответ.

Как ни странно, из облака водяной пыли раздался жизнерадостный смех и издевательский комментарий:

— Парниша, ты держишь нас за дураков? Мы видели, чем ты атакуешь, так что подготовились!

— Ага: всего четыре грамма аструма в мешочке на груди, и твое главное умение — душегубка — не работает!

«Спасибо за ценную информацию!» — мысленно воскликнул я, присел на корточки за деревом со стволом в полтора обхвата и превратился в слух. По мнению одного из этих уродов, совершенно зря:

— Не прячься, дурень:

мы прошли по цепочке следов, которые ты прятал в спокойном режиме, так что гарантированно догоним и паникующего!

Паниковать я однозначно не собирался — подождал буквально десять-двенадцать секунд, заметил Ефима, в буквальном смысле выкатывавшегося из тумана, выставил перед ним частокол из каменных копий, «выросших» из земли под углом порядка сорока градусов к горизонту, уронил набок оплеухой, прижал прессом, сформировав его точно над поясницей, и просадил защитный покров серией из двенадцати выстрелов из «Вепря». Само собой, палил не с места, а в движении. Но «продвинутое» просветление и сумеречное зрение очень неплохо помогали видеть эту тварь, поэтому сразу после «схлопывания» ее защиты я вложился в ледяную иглу. Правда, не в глаз, а в височную кость, но меня вполне устроил и этот вариант. А потом из водяной взвеси выскочил Лягух, увидел развороченный череп напарника и выдал на редкость грязную матерную тираду. Причем не стоя, а на бегу. Но толку — оплеуха, прилетевшая в плечо, уронила и его. А пресс, все так же приложенный ни разу не в зону действия кусочка аструма, зафиксировал.

Да, цепкими корнями этот гад меня все-таки достал. И даже удерживал… эдак полсекунды. Но схема избавления от этой напасти была уже понятна, так что я «мигнул» маревом, вышел из рывка, выдернувшего мою тушку и из-под какого-то атакующего навыка Воды, и из «контроля», а затем всадил в защиту тужащегося противника почти полтора десятка радиально-экспансивных игл.

Добил все так же — ледяной. Вернее, ледяными, ибо одной эту паскуду почему-то не положило. Потом перезарядил «Вепрь», с огромнейшим трудом нашел и собрал абсолютно все иглы и, облегченно выдохнув, сбегал к рюкзаку. За двумя целлофановыми пакетами и баллончиком с растворителем органики. Первые натянул на простреленные головы, заправил под воротники курток и застегнул их на все пуговицы, а вторым уничтожил пятна крови. Закончив с этим делом, вернулся к схрону, в темпе перекидал все заныканное добро в рюкзак местного производства, с ним за плечами нашел подходящее дерево метрах в ста пятидесяти от ямы, поднял свое добро повыше, надежно закрепил и накрыл артефактной накидкой. Потом вернулся обратно, добросовестно замаскировал опустевшую нычку и налегке рванул к заимке Докукиных. Выкатывать Петру Сергеевичу претензии. Ибо был непоколебимо уверен в том, что в данном конкретном случае лучшая защита — это нападение…

23 октября 2512 по ЕГК.

…Последний километр до расщелины я пролетел на одних рывках, ибо успел известись от страха потерять эту «версию» Дайны.

Слава богу, метров с тридцати удалось оценить состояние охотничьих силков БИУС-а, брошенного на произвол судьбы, и настроение, балансировавшее между отметками «хуже не бывает» и «бывает, но редко», мгновенно взметнулось в заоблачную высь. В общем, затормозив на самом краю пропасти, я залихватски свистнул, скинул рюкзак и, наконец, заметил дежурный «Овод», парящий над «Носорогом».

Артефактную накидку поправил на автомате, метнулся к самому началу скальной «трассы», ведущей вниз, за считанные мгновения слетел по ней к страховочной веревке, в темпе продел ее в страховочно-спусковое устройство, защелкнул последнее и «провалился» вниз сразу метров на тридцать. Второе «падение» остановил у самого дна, отцепился, развернулся к «Пауку», почти подбежавшему ко мне, и уставился в объектив видеокамеры:

— Привет, солнце! Как ты тут без меня?

— Кошмарно… — застрадал «дроид». — Зверье заглядывало в гости раз в сто лет, расходники для проведения экспериментов, считай, закончились, а время тянулось, как резиновое…

— Бедная… — искренне посочувствовал ей я и… хм… обнадежил: — Четыре килограмма расходников я тебе приволок. В комплекте с добрым десятком баз данных по магии, честно позаимствованных тобою же у жителей анклава, и главным подопытным. Правда, подопытный пробудет тут только до двадцать седьмого, а потом уйдет обратно, но с первых чисел ноября должен начаться сезон дождей, а потом, вроде как, наступит снежная зима.

— Как я поняла, цивилизацию ты все-таки нашел и даже сделал первые шаги по инфильтрации в местное общество, верно?

— Если подождешь буквально пять минут, то я спущу вниз рюкзак, достану из него контейнер с «Наручем» и дам тебе возможность «обновиться».

— Подождать я, конечно же, подожду. И даже обновлюсь. Но я настолько соскучилась, что предпочла бы получить эту же информацию в разговоре по душам!

Я представил процесс передачи ей ВСЕЙ информации, доставленной с Большой Земли, и ужаснулся:

— Да у меня язык сотрется!!!

— А что, твой навык регенерации уже не работает? — притворно удивилась она, сделала небольшую паузу и жизнерадостно рассмеялась. А через несколько секунд все-таки проявила свою «настоящую сущность»: — Ну, и что ты стоишь? Спускай мое обновление!

Спустил, вручил рюкзак «Пауку» и был вынужден ответить на первые по-настоящему серьезные вопросы БИУС-а:

— Та-а-кс, а почему он настолько тяжелый? Что-то пошло не по плану⁈

Я дождался, пока она вытащит «Наруч» и перепишет в свою память всю информацию, собранную «второй» Дайной, и криво усмехнулся:

— До заимки Докукиных я добрался без проблем. Беседа с Петром тоже удалась — он искренне обрадовался моему появлению и новостям, предложил переночевать и уйти в аномалию на рассвете, расстроился отказу и проводил до ворот. А потом свое слово сказали те два завистливых урода, о которых я тебе рассказывал: встали на мой след, хотя я его очень добросовестно запутал, и приперлись к схрону аккурат в тот момент, когда я добрался до заначки.

— И-и-и?

— Убил. Обоих… — вздохнул я. — Несмотря на то, что эти уроды где-то нарыли и повесили на шеи «противоядия» от сфер умиротворения — мешочки с крошечными кристалликами аструма.

— Интересная информация… — «отстраненно» отметил БИУС и спросил, как я отреагировал на… «этот плевок в лицо»!

— Заныкал рюкзак в другом месте и пошел к заимке. Напрямик… — угрюмо ответил я и провалился в недавнее прошлое:

… До полосы отчуждения я «допрыгал» рывками от силы за четверть часа, перешел на шаг, добрался до калитки и постучал. Рукоятью тесака, чтобы стук гарантированно услышали. Секунд через двадцать повторил. А когда створка с тихим скрипом приоткрылась, прикипел взглядом к лицу рубаки и расплылся в недоброй улыбке:

— О, Тете-еря! Ты-то мне и н-нужен. Впро-очем, об этом м-мы еще поговорим. А по-ока отведи-ка меня к Пе-етру Сергеевичу!

— Тебе придется подождать — господин медитирует! — бесстрастно сообщил воин и впустил меня во двор.

— Я ве-ернулся не просто так! — с нажимом сообщил я. — Так что в е-его интересах пе-ереговорить со мной прямо сейчас.

Мужчина мгновенно подобрался, бездумно сдвинул рукав с наручного стреломета, прислушался к звукам далекого леса, задвинул засов и снова уставился на меня:

— Доложу Ждану Еремеевичу. Жди…

Дядька Докукина-младшего оказался параноиком похлеще меня, так что прежде, чем выйти во двор, поднял всю свиту своего подопечного по тревоге. Вооружился и сам. А когда нарисовался на крыльце, встал так, чтобы не пропустить удар в спину, поймал мой взгляд, скрестил руки на груди и вопросительно мотнул головой.

Я удовлетворенно усмехнулся и начал объяснения с «похвалы»:

— Правильные у вас ре-ефлексы — в наше время в спину б-бьют даже свои. Я тоже опасаюсь та-аких «сюрпризов», поэтому при любой во-озможности усложняю жизнь по-отенциальным убийцам, грабителям и дру-угой подобной швали. Сторожился и сегодня — покинув вашу за-аимку, очень добросовестно запутал следы. А через пару-тройку ча-ссов, добравшись до схрона, в котором перед первым ви-изитом на вашу заимку на всякий случай спря-атал кое-какие вещи из прошлой жи-изни, услышал непра-авильный звук, немного подождал и обнаружил, что по моим сле-едам идут Лягух и Е-ефимка. С наручными стре-елометами, поднятыми на уровень груди…

Услышав прозвища Слуг рода, Ждан Еремеевич налился дурной кровью, с хрустом сжал кулаки и уставился на Тетерю:

— Они у тебя отпрашивались?

Тот отрицательно помотал головой:

— Нет. И покинули заимку не через калитку: я не отлучался с поста ни на минуту!

Здоровяк скрипнул зубами и снова повернулся ко мне:

— Подожди, пожалуйста, буквально две минуты: твой рассказ должен услышать и Петр Семенович…

Я коротко кивнул. А через некоторое время оценил состояние Докукина-младшего, вылетевшего на крыльцо, слово в слово повторил это «вступление» и перешел к самой интересной части повествования:

— Мои попытки убедить их не ду-урить были проигнорированы. И тогда я приложил каждого душегубкой. Дабы проблемы с дыханием за-аставили паскуд охолонуть. Однако Ефим рассмеялся м-мне в лицо и заявил буквально сле-едующее: «Всего четыре грамма аструма в мешочке на груди, и душегубка не ра-аботает!»

Эта цитата взбесила и Петра Семеновича, и его дядьку. Но если первый просто пошел красными пятнами, то второй гневно раздул ноздри, поймал взгляд Тетери и преувеличенно спокойно поинтересовался, по какой причине тот не собрал «боевые НЗ».

— Я их собрал, Ефим Еремеевич! — твердо сказал рубака.

— Как обычно, через трое суток после прибытия на заимку. При этом заглянул в каждый мешочек с кристалликами аструма и убедился в том, что мне сдали именно его, а не речной песок!

— Что ж, тогда сходи и проверь свой шкафчик! — скомандовал Дядька, но я переиграл его решение:

— Ду-умаю, что шкафчик можно будет п-проверить и позже. А сейчас стоит пройтись по мо-оим следам и следам этой парочки. Чтобы убедиться в том, что я сказал пра-авду. И осмотреть трупы до того, как их н-найдет местное зверье.

— Ты их убил? — угрюмо спросил Докукин-младший, потом сообразил, что я был в своем праве, а он этим вопросом невольно поставил себя на сторону несостоявшихся убийц, и поспешил исправиться: — В смысле, как тебе удалось справиться с двумя очень хорошими и чрезвычайно опытными бойцами?

— Опыта хватает и у меня… — равнодушно сообщил я. — Да, в Пятне я, как правило, ре-еагирую на неожиданные нападения высокорангового зверья, но оно ча-астенько оказывается и изобретательнее, и опаснее людей.

— Прошу прощения за то, что прерываю столь интересную дискуссию, но вот-вот стемнеет, и ночные хищники, выбравшиеся из логов, учуют запах сытного ужина… — съязвил Ждан Еремеевич, затем подозвал к нам четверку рубак, стоявших в отдалении, и приказал Тетере вести.

Честно говоря, я был уверен, что Дядька не рискнет брать в лес своего подопечного, но ошибся — парень привычно встал в центр образовавшейся «коробочки», «взял» темп, предложенный лучшим следопытом в его свите, и переключился в режим молчания.

За следующие час десять не произнес ни одного слова. Хотя предельно внимательно вслушивался в объяснения Тетери, читавшего все три цепочки следов, как открытую книгу, и с каждым новым подтверждением моих слов все сильнее и сильнее наливался даже не злостью, а диким бешенством. Когда увидел барсука, вгрызшегося в руку Ефима, ударил водяной струей. Без толку, ибо имевшийся уровень раскачки этого навыка не позволял бить настолько далеко. Вот и взбесился еще сильнее. Впрочем, держал себя в руках до тех пор, пока Тетеря не закончил осмотр места боя и не заявил, что готов его описать.

— Да что тут описывать⁈ Даже я, горожанин, вижу, что эти твари опозорили наш род!!!

— Так и есть… — вздохнул следопыт. — Я проверил все, включая дерн над схроном и уверен, что яма была выкопана более месяца тому назад. Да, я так и не понял, что собирал Игнат на месте боя после того, как победил, но не думаю, что ответ на этот вопрос хоть как-то изменит общую картину.

— А я нашел аструм… — мрачно буркнул Ждан Еремеевич. — Причем не два мешочка, а все двенадцать. И две почти одинаковые пачки денег. Так что могу сказать, что, вскрыв шкафчик Тетери, эти твари украли не только аструм, но и накопления своих товарищей. Следовательно, после убийства Игната собирались пуститься в бега…

— И чем все это закончилось? — нетерпеливо спросила Дайна, не захотев дослушивать «слишком неспешное повествование».

— Петр от имени главы рода признал вину Докукиных в попытке моего убийства, пообещал загладить эту вину достойной вирой, официально заявил, что я был в своем праве, поэтому ни он, ни его родичи не имеют ко мне каких-либо претензий, и попросил не держать зла. В смысле, сохранить имеющиеся деловые отношения.

— Что ж, посмотрим, поддержит ли это решение глава рода… — ни разу не оптимистично заключил БИУС и спросил, не было ли проблем на маршруте.

— Разок пришлось зарубиться со стаей волков, выследивших меня по следам от ботинок. Но этот бой дался на удивление легко. Видимо, из-за того, что с тактикой этих хищников я знаком не понаслышке. Так что почти всю дорогу я экспериментировал.

— И как? — полюбопытствовала помощница.

Я гордо задрал нос, поизображал памятник секунд, эдак, пять, а потом ударил Молнией. В темное пятно высоко на скальной стенке.

Сначала из центра правой ладони, а затем из центра левой!

— Нихрена себе!!! — удивленно воскликнула Дайна, и это восклицание напрочь выключило мою скромность:

— Ага: восполняя резерв на борту «Авантюриста» в самый первый раз, я неожиданно для самого себя задумался о навыках Молнии и в какой-то момент понял, что соответствующие энергетические узлы могут появляться в головах змей только из-за отсутствия у пресмыкающихся рук. Вот и решил при первой же возможности попробовать вырастить такие узлы в каналах ладоней. Благо, ядро мамбо-анаконды ты мне скормила еще в первые дни нашего пребывания в расщелине. Попробовал часа через два после прощания с Докукиными и, как видишь, смог. Правда, на «апгрейд» правой руки потребовалось аж тринадцать часов целенаправленной активной медитации, зато левая «доработалась» чуть менее, чем за пять!

— Значит, всю оставшуюся часть пути ты изображал Перуна? — ехидно поинтересовалась вредина.

Тут я обиженно выпятил губу и отрицательно помотал головой:

— Неа: ни разряд, ни акустический удар я еще не раскачивал. Ибо они слишком уж сильно демаскируют. Поэтому сливал Силу сразу на два варианта воздушных ступеней. Первый, базовый, вывешивал в точку рывка и старался, чтобы появляющаяся линза компенсировала все большую часть моего веса. А вторым, совершенно новым, подпирал и облегчал рюкзак.

— Назвал, небось, подпоркой? — хохотнула Дайна и угадала:

— Ага! Но название — мелочи: последний час этот навык «скрадывал» как минимум килограммов двенадцать!

— Солидно, однако… — задумчиво пробормотала она и прервала мой следующий монолог весьма актуальными предложениями: — Так, дуй-ка ты в душ. А я пока разберу рюкзак и приготовлю завтрак…

…После сытного завтрака желудок стал настолько сильно «давить на глаза», что я поблагодарил помощницу за заботу, поднялся в десантный отсек штурмового бота, завалился на операционный стол, закрыл глаза и виновато вздохнул:

— Двое с лишним суток передвижения то рывками, то быстрым шагом умотают даже лошадь. А я всего-навсего человек, поэтому вот-вот выключусь. Но ты все равно начни рассказывать о своих успехах, ладно?

— Ядер я набила аж сто сорок семь штук…

— Как⁈ — удивленно воскликнул я и даже приоткрыл один глаз.

— Соорудила что-то вроде мощной баллисты. С ее помощью отправляю в полет кусок мяса или емкость с мелкими дырочками, наполненную кровью. Потом медленно подтягиваю обратно к расщелине и жду появления добычи. Кстати, я одолжу у тебя тестер для определения ранга ядер, ладно? А то есть подозрение, что штук шесть-восемь зверьков, заглянувших ко мне на огонек, были не «тройками», а «двойками».

— О-о-о, Искры такого уровня — на вес золота!

— К чертям это золото: ядра такого уровня надо пускать сначала на твое усиление, а потом на усиление твоей напарницы! Кроме того, ты рискуешь привлечь к себе слишком много внимания даже нереальным количеством добываемых «троечек». Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, и помощница, поворчав еще немного, продолжила доклад:

— К сожалению, тезис «Свято место пусто не бывает» в реальной жизни работает, мягко выражаясь, так себе: за последние трое суток я добыла всего четыре ядра. Впрочем, материала для исследований все равно хватает. Так что исследования я не прекращала. А сейчас, получив в свое распоряжение труды местных фанатиков от науки, сделала качественный рывок в понимании маго-физики и маго-физиологии…

После этого вступления она, если мне не изменяет память, рассказывала о натурных испытаниях нового варианта подпитки, ускоряющего развитие энергетических систем процентов на сорок эффективнее прежней, и, кажется, описывала альтернативный способ использования моего зала для боевки. Но к этому моменту я уже практически спал, поэтому запомнил только то, что на каком-то этапе экспериментов подопытный зверь «обзаводился» ошейником и поднимался в пещеру. Восполнять резерв под нормальным магофоном этой области аномалии. А через какое-то время вытягивался наружу с помощью стального поводка. Вот мне эта хрень и приснилась. Как водится, в «чуть-чуть» переработанном виде: «Пауки» и «Оводы» выгуливали своих питомцев по аккуратной дорожке, проложенной по периметру расщелины. Причем в свободном манипуляторе дроида был зажат зонт, защищавший от слишком яркого солнца, а модники-дроны зачем-то таскали за собой полупрозрачные белые вуали.

Зверье тоже выглядело наряднее некуда: мало того, что шерсть была чисто вымыта и красиво поблескивала под лучами светила, каким-то образом освещавшего нашу «яму», так еще и каждый отдельно лис, волк, кабан, лось и медведь щеголял в стильном костюмчике для домашнего животного!

В общем, вывалившись из этого кошмара, я минуты полторы-две тихо дурел от изысков своей фантазии. А потом вдруг обратил внимание на то, что мои верхние конечности зафиксированы специальными захватами, а к венам тянутся какие-то трубочки!

— Ну, и как это называется? — поинтересовался я, зная, что Дайна меня услышит.

— Следственный эксперимент, мой господин! — проворковала она через динамики акустической системы штурмового бота.

Я знал, что БИУС физически не может мне навредить, но напрягся все равно. Из-за его своеволия:

— А с каких это пор для проведения экспериментов на мне-любимом тебе не требуются разрешения?

— С тех пор, как ты стал позволять себе снимать марево в этом чертовом Пятне, перестал обращать внимание на такую мелочь, как укусы насекомых, и счел необязательным сообщать мне о начавшемся зуде… — резко перестав ерничать, ответила она.

— Ты хочешь сказа— …

— Я хочу сказать, что не удерживай ты на себе усиление тела, часа через три-четыре «порадовался» бы параличу дыхательного центра!

— О, как… — только и смог, что выдохнуть я.

— Да не грузись — все обошлось… — успокоил БИУС. — А я, обнаружив эту бяку, для полного счастья провела полную диагностику твоего организма, изучила ядро и энергетическую систему, испытала определитель магического ранга Одаренного и тэдэ.

— Понял. Прости, был неправ. И мне теперь стыдно…

— Не очерствел. И это радует… — неожиданно заявила помощница и тут же съехала с темы: — Кстати, могу порадовать: за полтора месяца пребывания в «нулевке» твой организм полностью адаптировался к последствиям такого количества мутаций и снова набрал определенный запас прочности. Да, за это же время темпы усложнения энергетической структуры упали как бы не на порядок, но до шестого ранга осталось всего ничего, а на нем, как мне кажется, твоя энергетика совершит очередной качественный скачок. По крайней мере, я заметила «зародыши» каких-то новых однотипных образований, которых раньше не было. Ну, и последнее: мои предположения подтвердились — среди ядер, добытых в твое отсутствие, имеется семь «двоечек». Как минимум пять стоит «приживить» тебе.

— А что там за навыки? — полюбопытствовал я.

— Из уже имеющихся — рывок, окоченение и сумеречное зрение. Плюс на редкость неприятный площадной навык, который я окрестила ледяной вьюгой, и точечный, получивший название воздушное лезвие. Кстати, урон последнего как минимум в полтора раза выше, чем у твоей любимой ледяной иглы.

— Ты права: все это пригодится самому… — заявил я, а потом спросил, что за ядра она забраковала. Ответ не вдохновил от слова «совсем»:

— Ядовитый укус и гниение, активирующееся в момент удара когтями…

27 октября 2512 по ЕГК.

…Пятый и последний день моего пребывания в расщелине начался с далеко не самого приятного времяпрепровождения. Правда, в этот раз и озноб, и головокружение, и очень сильная тянущая боль в конечностях радовали до невозможности, ибо свидетельствовали о долгожданном переходе на шестой ранг. Почему ничего подобного не было при предыдущих «прорывах»? Не знаю. Но если верить сразу нескольким базам данных, раздобытым Дайной, то это было нормально. Ведь каждый Одаренный, развивая Дар, был вынужден пережить аж четыре по-настоящему серьезные трансформации энергетики. Три первые, начинающиеся при «превращении» Воина в Витязя, Рынды в Гридня и Боярина в Богатыря, давались все сложнее и сложнее, однако качественно усиливали возможности и, как правило, проходили без особых проблем. Зато четвертая и последняя, перерождавшая Богатырей в чуть ли не вдвое более сильных Князей, давалась в лучшем случае трем магам из десяти. А остальным либо легонько корежила каналы и «откатывала» на ранг-другой, либо напрочь уродовала ядро и навсегда лишала возможности оперировать Силой.

По какой причине происходят такие сбои, ученые анклава так и не поняли. Поэтому абсолютное большинство счастливчиков, добиравшихся до второго ранга, переставало вкладываться в развитие, чтобы не рисковать, и пополняло собой элиту аристократии Империи. А самые рисковые и, в то же самое время, удачливые фанаты развития обретали не только запредельные возможности, но серьезнейший политический вес.

О сложностях переходов на высокие ранги я не думал вообще. Первые два с небольшим часа, пока плавно «разгоняющаяся» мутация «радовала» самыми неприятными ощущениями, стоически терпел, прихлебывал подпитку и прислушивался к комментариям Дайны, контролировавшей каждый нюанс изменений. После того, как процесс вошел в колею, и негативные эффекты существенно ослабли, попросил помощницу вывести на голоэкран последний концерт группы «Икар» и минут сорок пять наслаждался божественным вокалом их солиста.

А в начале седьмого утра, когда меня практически отпустило, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Пришел в себя в десять с минутами бодрым и полным сил, быстренько сбегал в туалет, принял душ и оделся, а потом, на ходу закинув в топку два огромных бутерброда с сыром, поднялся в пещеру для медитаций. Остатки Силы начал сливать ледяными иглами и очень быстро понял, что почти не чувствую затрат. Да и вообще, этот навык получался чуть ли не сам собой, а сами иглы ощутимо прибавили в мощности. Для полноценных экспериментов требовался пустой резерв, поэтому я «вжал» в стену оплеуху и «давил» до тех пор, пока воздушная линза не схлопнулась от недостатка «подпитки».

Радоваться прибавке заметной мощности этой производной воздушных ступеней я решил как-нибудь потом, ушел в медитацию и… восполнял Силу аж двадцать восемь минут и пятьдесят две секунды. Тут удержаться от улыбки не удалось, ведь резерв вырос в объеме, и вырос очень и очень прилично! А потом я стал оценивать прирост мощности каждого отдельно взятого навыка и через какое-то время пришел к выводу, что она выросла сразу процентов на пятнадцать-семнадцать. Однако больше всего радовало не это, а существенное улучшение контроля: я чувствовал формируемые структуры раза в полтора лучше, чем раньше, мог вносить небольшие правки прямо в процессе создания и, что самое интересное, ощущал куда более яркое сродство с уже освоенными стихиями!

В общем, к Дайне я рванул только в четвертом часу дня вымотанным до состояния нестояния и голодным, как целая стая волков, но, в то же самое время, счастливым до невозможности. Рассказывать о результатах мутации начал еще в коридоре «дежурному» дроиду. А после того, как добрался до дна расселины, поднял голову вверх и, не прекращая тараторить, провел еще один эксперимент — со всей дури вложился в акустический удар.

По ушам шарахнуло знатно, хотя я благоразумно создал точку фокуса метрах в пятидесяти от себя и на всякий случай открыл рот. Однако БИУС «не увидел повода для радости»:

— Для приманивания зверья со всей округи тебе надо либо забираться на скалу метров на двадцать пять-тридцать, либо срочно увеличивать дальность «выноса» точки фокуса раза в полтора. Короче говоря, в данный момент этот навык можно считать условно бесполезным.

Я аж задохнулся от возмущения. Но через пару мгновений из динамиков «Паука» раздался веселый смех, и я понял, что меня разыграли. Обижался… секунд десять. До просьбы Дайны рубануть разрядом по «Оводу». Дрон висел метрах в двадцати пяти, то есть, на расстоянии, на котором еще накануне я бы его точно не достал. А в этот раз стоило сфокусировать взгляд на фронтальной бронепластине «птички» и потянуться к ней Силой, как эту точку и центр моей правой ладони соединил ослепительно-белый жгут!

— На двадцать два процента мощнее, чем вчера, но все равно дохленько… — вздохнула помощница, сделала паузу и привела очень весомый аргумент: — Ты только что выдал всего девять целых четыре десятых процента мощности от первого удара мамбо-анаконды. А тогда она вложилась в этот навык не со всей дури! Впрочем, она была третьего ранга, а ты всего-навсего «шестерка», она пользовалась Молнией не один год, а ты только начал, она была тупым пресмыкающимся, а ты… не такой уж и ленивый челове— …

— Ох, кто-то у меня сейчас дошутится! — «грозно» нахмурился я и почти сразу рассмеялся. Ибо настроение продолжало улучшаться, хотя, казалось бы, было некуда.

Оно стало чуточку лучше и после того, как Дайна сообщила о появлении в зоне охвата акустических датчиков какого-то зверья, привлеченного моим акустическим ударом — я с удовольствием понаблюдал за «охотой» за стадом кабанов, а после ее завершения был счастлив узнать, что ядро с рывком, вырезанное из тушки вожака — второго ранга.

К сожалению, потом пришло время готовиться к возвращению в Большой Мир, и настроение стремительно поползло вниз. Да, я пытался его удержать, приняв участие в сортировке Искр, добытых БИУС-ом, и какое-то время искренне восхищался как количеством пакетиков с аккуратными надписями, выполненными моим почерком, так и примерной стоимостью этих запасов. И какое-то время забивал себе голову «ходовыми испытаниями» металлической рамки для артефактной накидки на рюкзак — она визуально увеличивала его объем почти в полтора раза, зато аструмовый контейнер уже не «отключал» отвод глаз и не демаскировал меня-любимого. А самым последним условно приятным «раздражителем» стала укладка в этот самый контейнер трех баз микродронов, двух блоков развертки голограмм и небольшой горки электронных схем, зачем-то понадобившихся второй «версии» Дайны — я узнал о том, что в моей спальне коттеджа через какое-то время появится аналог информационно-развлекательного центра из моего времени, более-менее разобрался в алгоритме реализации этой задачи и захвалил помощницу до умопомрачения.

Хотя нет, вру: я отвлекся от мыслей о предстоящем расставании с этой версией БИУС-а и после того, как протестировал невидимость и блокировку запахов на кабане, «назначенном» подопытной свинкой — выяснив, что теперь зверье третьего ранга «палит» меня только на дистанции менее трех метров и двадцати двух сантиметров, какое-то время искренне радовался своим новым ТТХ. А потом настало время прощального ужина, и я, сев за каменный стол, еле заставил себя нормально поесть. И пусть умял все, включая десерт, но моя постная физиономия настолько достала Дайну, что она устроила мне разнос:

— Игнат, со мной все будет в порядке: граница двух сред давным-давно не опускается, а через недельку-другую я, потратив все расходники для своих экспериментов, отключусь эдак до середины марта. Ну, и какой смысл за меня переживать? И еще: да, чисто теоретически ты можешь поднапрячься и унести в большой мир искин «Носорога». Но, на мой взгляд, это будет полным и законченным идиотизмом!

— Почему?

— У-у-у… — застонала она, а через несколько секунд показала всю глубину моей ограниченности: — Высокоранговых добытчиков достаточно много. Но ни один из них не приносит из рейдов в Пятно больше пяти ядер четвертого ранга и выше, ибо дорога в один конец до ареалов обитания зверья такого уровня занимает порядка трех суток…

— Я отыграл как минимум одни, спустившись к Мрачному на катере… — напомнил я и, как выяснилось, попал пальцем в небо:

— Ага. Но возможностью экономить время в таком ключе пользуются уже вторую сотню лет, из-за чего зверье с дорогими ядрами в секторе Пятна за этим озером выбивается гораздо быстрее, чем появляется. В результате — согласно статистике из форпостов — паломничество сюда практически прекратилось, а абсолютное большинство твоих коллег предпочитает промышлять в других секторах. И без нужды не рискует, ибо семь-восемь суток без сна, да еще и в постоянном напряжении, умотает кого угодно даже под препаратами вроде боевых коктейлей. А у тебя, в отличие от других добытчиков, есть безопасная база, позволяющая и отсыпаться после долгих переходов, и медитировать, и тренировать навыки в что полностью реальных, что в упрощенных боях с местным зверьем…

— Дальше можешь не продолжать… — вздохнул я. — Безопасность этой базы обеспечиваешь ты, а значит, с твоим исчезновением я всего этого лишусь.

— Ага. Кроме того, оставишь без присмотра технику из нашего мира и залежи аструма, в разы замедлишь развитие Дара и… через полгода-год не сможешь ходить в рейды в «единичку». В общем, смирись с тем, что я тебе нужна не только в Большом Мире, но и тут, перестань рвать себе душу и освой перемещение по воздушным ступеням — уверена, что на каком-то уровне ты сможешь носиться по сугробам, не оставляя следов, соответственно, обретешь возможность заглядывать в гости даже самой лютой зимой…

…Последние полчаса перед выходом в дорогу я провел в пещере для медитаций, восполняя резерв «под завязку». За это время Дайна затолкала в аструмовый контейнер «Наруч» с информационным пакетом для своего дубля, так что терять время на это дело не пришлось — спустившись в расщелину, я в темпе переоделся и переобулся, получил последние наставления, попрощался с трудягой, взлетел по скальной стенке и подтянул к себе рюкзак. В этот раз веса в нем было относительно немного. Тем не менее, закинув его за спину и застегнув поясничный обхват, я активировал подпорку, обвешался полным комплектом «баффов», спрятался под невидимостью, активировал отвод глаз на артефактной накидке и ушел в первый рывок.

«Крейсерскую скорость» набрал на третьем-четвертом, еще через два-три привычно расфокусировал внимание, пропрыгал метров сто пятьдесят и… дал по тормозам, ибо засек краем взгляда полет белки-летяги. Потенциальный донор воздушных ступеней для Кольцовой несся от одного дерева к другому поперек моему курсу и всего метрах в двадцати трех-двадцати пяти, поэтому я «остановил» зверька диском, уронил на землю прессом, зафиксировал на месте колючим побегом и, переместившись поближе, аккуратно перерубил воздушным лезвием тоненькую шейку. В принципе, вытащить ядро я смог бы сам. А вот с извлечением крошечного энергетического узла мог не справиться. Поэтому выдернул из нагрудного кармана «дежурный» целлофановый пакет, подождал, пока тушка белки истечет кровью, и утащил к расщелине.

Да, в конечном итоге вышел в дорогу с получасовой задержкой, зато довольным, как-то уж очень быстро добрался до приметного дуба на гребне холма, покосился на плоский камень, на котором когда-то слишком сильно расслабившаяся змея подставилась под атаку ястреба, и рванул вниз по склону. Само собой, не на максимально возможной скорости, а с чувством, с толком и расстановкой, то есть, старательно вывешивая в каждой точке выхода из рывка по воздушной ступени, максимально насыщенной Силой. И пусть при таком режиме передвижения резерв тратился раза в три быстрее, чем обычно, навык, потенциально способный превратить меня в скрытника, не оставляющего следов, раскачивался в самом быстром режиме из всех возможных. Ну, а Силу я восполнял на ходу. Благо, соответствующее умение тренировал в каждом походе в Пятно.

Кстати, «развлекался» не только работой над собой. Теперь, зная точное направление на западный край Мрачного, я при любой возможности прятал следы в речушках,

на каменных склонах и крупных осыпях. Так как очень не хотел, чтобы какой-нибудь особо любопытный коллега, наткнувшись на них, смог добраться до расщелины с «Носорогом».

Как выяснилось ближе к следующему рассвету, параноил совсем не зря: во время перехода с одного «попутного» хребта на другой я наткнулся на две странные цепочки человеческих следов. Причем вторая была значительно свежее первой. Веди они к озеру или напрямик к условной границе аномалии, я бы, вероятнее всего, решил, что «припозднившийся» добытчик не очень хорошо знает эти места, поэтому выходит к цивилизации по тропинке, проторенной более опытным коллегой. Однако движение параллельно границе по заведомо «зачищенной» области уж очень напоминало преследование. И вызвало во мне желание разобраться в ситуации. Для чего? Да для того, чтобы в самом худшем случае избавиться от человека, охотящегося в «моих местах» не на зверье, а на таких, как я. В общем, втопил на полной скорости и буквально минут через двадцать пять добрался до места, на котором преследуемый завалил лесную кошку и вырезал ядро, а преследователь обошел место пиршества по кругу с наветренной стороны, останавливаясь через каждые несколько метров.

Следопытом я, увы, был аховым, но напрашивавшийся вывод — искал следы использованных навыков, дабы разобраться в возможностях — все-таки сделал. И, естественно, не обрадовался. Поэтому к месту схватки Первого с матерым бурым медведем примчался полным предубеждения ко Второму. А после того, как убедился в том, что преследователь и тут не изменил своим привычкам, ускорился еще немного. Правда, об осторожности не забывал. Благодаря чему вовремя среагировал на внезапное пробуждение чуйки, в точке выхода из рывка перешел на лесной шаг и приготовился к бою. А минуты через две с половиной, бесшумно подкравшись к краю здоровенного оврага, оглядел открывшуюся картину и понял, что опоздал: схватка между «классическим» добытчиком и его преследователем уже завершилась… тяжелейшим ранением первого и смертью второго!

Как я сделал столь серьезный вывод? Да по взаимному положению тел: Первый лежал в фокусе атаки двенадцати кабанов, то есть, напал на стадо, нежившееся в грязи и в момент атаки в спину успел положить навыками Земли и Воды как минимум девять зверей. А второй ударил из-за поваленного дерева. Вроде как, Воздухом. И пробил защиту преследуемого только после того, как его начали втаптывать в землю два матерых секача и заметно менее крупная самка. Но додавить — не додавил: добытчик каким-то образом разобрался и с озверевшими животными, и с преследователем. А потом перетянул резиновым жгутом обрубки ног и, забив на вскрытую брюшину, дополз до своего рюкзака. Чтобы вытащить блокнот с ручкой и оставить послание тем, кто теоретически мог наткнуться на место этого боя!

Кстати, навык, на который регулярно реагировала моя чуйка, оказался целительским — с его помощью умирающий удерживал себя на этой стороне грани между жизнью и смертью, дабы успеть выложить свои мысли на бумагу.

Я понимал, что он может принять меня за сообщника убийцы, но ждать, пока Смерть возьмет свое, и не подумал — спрятал игольник за пазуху, снял невидимость, напитал марево предельным объемом Силы, открыто вышел из-за ствола могучего дуба и вежливо представился:

— И-игнат, добытчик из отшельников, про-омышляющий в этой части Пятна. Часа три то-ому назад наткнулся на подозрительные це-епочки следов, рванул по ним, но опоздал…

Коллега через силу вытянул в мою сторону правую руку, но, оценив мою внешность, решил, что это утверждение может оказаться правдой:

— Наемных убийц… твоего возраста… не бывает. Правда, я не встречал и парней… промышляющих так глубоко… но иные отшельники дрессируют… свою молодежь… достаточно жестко. Впрочем, даже если… я ошибаюсь… то шансов справиться с тобой… у меня, пожалуй, нет. Поэтому окажи мне… пожалуйста, две услуги — подтащи сюда труп… чтобы я мог посмотреть на его лицо… и передай письмо… моим родичам.

Я без лишних слов скинул рюкзак, в четыре рывка допрыгал до ствола, за которым валялось тело убийцы, взял его за воротник дорогущей кожаной куртки и отволок к умирающему. Следующие несколько минут чувствовал себя ассистентом профессионального следователя — подручными средствами снимал отпечатки пальцев, показывал уши, давая возможность их зарисовать, искал особые приметы вроде шрамов и т. д. А после того, как изучение тела было закончено, и «следователь» озвучил вердикт, невольно оценил еще одну грань характера этого мужчины:

— Парень ты… конечно… непростой… но однозначно… не сообщник Николаши… И это радует… Поэтому я сейчас… допишу еще пару строк… и мой старший брат… тебя отблагодарит.

— Я спешил сю-уда не за благодарностью… — угрюмо буркнул я, ощутил еще две активации целительского навыка, скрипнул зубами и добавил: — Мне просто не нравится, к-когда добытчики друг друга у-убивают!

— Это не добытчик… а родич… и, вероятнее всего… любовник моей… жены. Моя смерть… должна была… сделать ее… очень богатой вдовой… Но они… не рассчитывали на то… что моя удача… сделает мне прощальный… подарок… прислав… тебя. Так, Игнат, я… потратил… почти всю Силу… и уйду… минуты через две. Так что… извини — я должен… закончить… письмо.

Я сглотнул подступивший к горлу комок и вытаращил глаза, чтобы удержать наворачивавшиеся на них слезы. А секунд через пятьдесят услышал последнюю волю умирающего:

— Будь… так… любезен… позвони по… номеру… на обороте… листа… договорись… о встрече… и передай брату… это письмо… и мой перстень… лично… в руки… И не вздумай… меня… хоронить — подставишься… На этом все… Заранее… бо-ольшое… спа— … сибо… Прощай…

30 октября 2512 по ЕГК.

…К пристани перед заимкой Докукиных я подошел ровно в одиннадцать тридцать, по воде и со стороны Стрежевого. Продолжил перестраховываться и после того, как добрался до настила — снял рюкзак и, не вырубая отвод глаз, прислонил к самому крайнему и поэтому наименее часто использующемуся кнехту. Потом обулся, переместился рывком на середину каменного бордюра дорожки, ведущей к воротам, в том же стиле допрыгал до забора и только после этого снял невидимость. Стучал по калитке в полной готовности к бою, ибо допускал, что за время моего отсутствия Петр Семенович переиграет свое решение. Либо сам, либо под давлением наставника.

Как вскоре выяснилось, в этот раз паранойя пробудилась зря: правый рукав куртки Тетери, среагировавшего на мой стук, оказался развернут на всю длину, в руках у рубаки не было даже самого завалящего ножа, а во взгляде не чувствовалось и тени напряжения. Константин Алексеевич, обнаружившийся во дворе заимки, тоже выглядел расслабленным — сидел на верхней ступеньке крыльца в одних штанах и лузгал семечки. А Ждан Еремеевич, выглянувший во двор из окна второго этажа, судя по белой пене на половине лица, вообще брился.

Здоровались со мной тоже более-менее нормально. В смысле, старшие явно чувствовали за собой вину, а Докукин-младший, почему-то выбежавший на крыльцо в чисто гражданской одежде и обуви, приятно удивил озвученным предложением:

— Здравствуй, Игнат. Рад что ты вернулся из Пятна целым и невредимым. Знаешь, за время твоего отсутствия я еще раз проанализировал создавшуюся ситуацию и пришел к выводу, что тем вечером принял, как выразилась бы моя матушка, половинчатое решение. Поэтому хотел бы вернуться к цивилизации вместе с тобой, доехать до родового поместья и переговорить с дедом, дабы он как можно быстрее загладил нашу вину достойной вирой и, тем самым, дал тебе веские основания продолжить сотрудничество с нашим родом.

Паранойя проснулась снова. И заставила вспомнить «удар в спину» в исполнении родича и, по совместительству, любовника дражайшей супруги Алексея Александровича Феоктистова. Но я оценил риски путешествия по реке в компании двух Докукиных и нанятого мною Воздушника, счел их не особо высокими и пошел навстречу «деловому партнеру».

Рокот движка приближающегося «Авантюриста» услышал без восьми полдень, мысленно отметил пунктуальность Геннадия Романовича, пожелал счастливо оставаться всему народу, нарисовавшемуся во дворе, и вернулся к пристани. Там отключил и засунул в рюкзак артефактную накидку, посмотрел на катер, на полной скорости мчащийся вниз по течению, и почувствовал, что меня отпускает. Нет, расслабляться не стал — подождал, пока он причалит, поздоровался с Бехтеевым, договорился прихватить с собой двух пассажиров, перебрался в плавсредство и затолкал свои пожитки в тот же самый рундук. Потом сел в кресло, понравившееся в прошлый раз, и приготовился к долгому ожиданию. Но Петр Семенович и его наставник показались в поле зрения от силы через две минуты, без суеты, но достаточно быстро подошли к катеру, поздоровались с его владельцем, по очереди перебрались к нам и, повинуясь жестам Бехтеева, уселись в указанные им кресла.

Спрашивать, почему эти двое отправляются в Большой Мир без багажа, капитан «Авантюриста» и не подумал: как только они уравновесили нагрузку на борта, сдвинул сектор газа и кинул своего кормильца в ни разу не плавный вираж. Потом разогнал до крейсерской скорости, еще раз оглядел гладь реки, повернулся к нам вполоборота и уставился на здоровяка:

— Докукины?

— Да.

— Вас тоже в «Дальний»?

— Мы бы предпочли добраться до родового поместья под Залесьем. С получасовой остановкой в Стрежевом.

— Четыреста. Наличными.

— Идет.

— Договорились.

Заключив этот договор, Бехтеев снова сосредоточился на наблюдении за небом и водой, а его собеседник прикрыл глаза и ушел в себя. Я собрался было последовать примеру последнего, но тут ко мне обратился Петр Семенович. Не очень громко — чтобы его вопросы слышал только я:

— Знаешь, Игнат, когда ты сказал, что уходишь в Пятно на десять суток, я тебе не поверил. А Тетеря и Кот, мотавшиеся в него восемь с лишним лет, заявили, что ты сильно переоцениваешь свою выносливость и сто процентов не вернешься. Сейчас они, наверное, пристыженно молчат, а я смотрю на тебя, вижу пусть очень серьезную, но отнюдь не смертельную усталость, и завидую. Белой завистью. Знаниям повадок Одаренного зверья, передающимся в вашем роду от отца к сыну, умениям, позволяющим выживать в областях Пятна, в которые меня никогда не отпустят, возможности развиваться под давлением магофона не чета доступного мне, и объемам нарабатываемого практического опыта использования магии. Да, я понимаю, что такой образ жизни на пару порядков рискованнее моего и что далеко не каждый добытчик доживает до старости, но мне до безумия хочется испытать себя на излом не в безопасном уюте спортивных залов и под неусыпным контролем наставников, а в боях не на жизнь, а на смерть.

Вешать себе на шею восторженного подростка не хотелось до ужаса, поэтому я поделился спешно придуманными мыслями на этот счет:

— Память ко мне пока не ве-ернулась, но в немалой части уже доступных воспоминаний меня дрессируют очень злобные и вни-имательные наставники. Да, спортивных залов в тех фрагментах моего прошлого практически нет. Зато хватает о-отработки невероятно замороченных и, на первый взгляд, ненужных упра-ажнений. Так что к самостоятельным рейдам в Пятно м-ееня, вероятнее всего, допустили только после се-ерьезнейшего экзамена. Что, на мой взгляд, более чем логично. Ибо ошибок оно, к сожалению, н-не прощает.

— Согласен… — со вздохом буркнул он. — И мои, и твои наставники по-своему правы. Но дрессируют нас по-разному. Поэтому ты, уже состоявшийся добытчик, умеешь выживать в Пятне и при необходимости без особого труда доработаешь этот навык для выживания в цивилизованном обществе. Увы, навыки выживания в экономических войнах и интригах гадючника, вежливо называемого высшим обществом, тут, на природе, никаких преференций не дают. А навыки ведения «честных» поединков по правилам дуэльного кодекса Империи, по мнению моего дядьки, вообще прививают вредные рефлексы!

О дуэльном кодексе анклава я не знал ровным счетом ничего, поэтому недоуменно нахмурился:

— Как это так?

Докукин пожал плечами:

— В дуэлях противники дерутся один на один, атакуют друг друга только после соответствующей команды судьи, практически не используют умения, работающие по площади, не ждут атак с боков и со спины, придерживаются правил, частью сознания ждут приказа остановиться, знают, что после боя выжившему поможет целитель, и тэдэ. Ну, и что тут от настоящей схватки, к примеру, со стаей волков?

Со стаями волков я встречался не один и не два раза, так что понимающе кивнул и на всякий случай помог парню ужаснуться:

— Абсолютно ничего: в тех, с которыми ста-алкивался я, всегда имеется хотя бы пара-тройка волчиц, пра-актически мгновенно замедляющих жертву цепкими корнями или колючими по-обегами. А самцы, как правило, постоянно удерживающие на себе усиление тела, атакуют не только клыками и когтями, но и сти-ихийными умениями. Причем не абы как, а максимально неудобном режиме для добычи. Кстати, забираться на деревья, д-даже очень высокие, не вариант — ссаживают магией только в путь. И не дают второго шанса…

После этих слов я «ушел в себя», вспомнил свое падение с ветви и криво усмехнулся:

— Правда, я по каким-то причинам все-таки н-на него полез. Поэтому теперь не помню своего прошлого и все никак не пе-ерестану заикаться…

…За шесть с половиной часов обратного пути я тренировался от силы два. Да и эти два занимался всякой ерундой типа незаметного слива Силы на подпорку, подложенную под свою же задницу, и развитие взгляда в себя. А все потому, что Докукин-младший оказался большим любителем поболтать — он обсудил со мной каждую из четырех атак хищных птиц, скорость применения умений нашим капитаном, особенности рельефа местности, по которой мы проплывали, начавшийся моросящий дождик, предстоящий сезон дождей и даже зиму, которая, по утверждениям синоптиков, должна была выдаться на редкость долгой и снежной. Что самое грустное, интересной или сколь-либо нужной информации в бесконечных монологах парня было настолько мало, что я был готов сойти с катера на берег и продолжить движение своим ходом, а молчун-Бехтеев начал тискать руль и играть желваками.

Слава богу, в какой-то момент из-за очередного поворота русла реки вдруг показалась стена форпоста «Дальний», и мне полегчало. К сожалению, ненадолго — на пристани, появившейся в поле зрения буквально секунд через тридцать, было пусто. Да, я честно пытался задвигать куда подальше все те варианты ЧП с Кольцовой, которые придумывались сами собой, но без толку. Поэтому последние несколько минут плавания субъективно растянулись раз в пять-семь и уронили настроение в ноль.

Делиться своими страхами со спутниками я, конечно же, не стал — кое-как дотерпел до остановки, поблагодарил Геннадия Романовича за доставку, пообещал воспользоваться его услугами уже в середине весны, попрощался с Докукиными, вытащил из рундука рюкзак и поднялся на пристань. Увидев между зданиями чей-то силуэт, активировал сумеречное зрение и обломался — там мочилась какая-то пьянь, еле-еле удерживавшая вертикальное положение. Потом за моей спиной взревел движок «Авантюриста», и я позволил себе чуть-чуть ускориться. Секунд через сорок чуть не влип — пьянь, закончившая справлять нужду на стену пункта целительской помощи, заметила меня и решила выпендриться.

Но в тот момент, когда она обратилась ко мне… хм… крайне некультурно, из-за дальнего угла выбежал здоровяк в форме постоянного состава форпоста и отвесил быдлу такого леща, что того воткнуло в стену.

Со «спасителем» я, конечно же, поздоровался. Потом, наконец, добрался до точки, с которой было видно стоянку, увидел оба внедорожника и мысленно вздохнул: да, «Ёжик» Ольги стоял не так, как в день моего отплытия, но это ни о чем не говорило.

Последние метры пути я плавился от желания сорваться на бег, но смог не задурить. Более-менее спокойно обошел свой «Порыв», изобразил жест, открывающий багажное отделение, закинул в него рюкзак, набрал полную грудь воздуха, чтобы поздороваться с Дайной, и услышал голос напарницы… откуда-то снизу:

— Игнат, это я, Оля. Прячусь под пеленой теневика…

— … под моей машиной? — выдохнул я, стараясь не шевелить губами.

— Да.

— Вылезай и забирайся в салон через багажное отделение! — приказал я, запоздало сообразил, что девушка залезла под внедорожник из-за начавшегося дождя, сдвинулся на шаг в сторону так, чтобы прикрыть мокрый асфальт от ближайших камер, и приготовился «потерять равновесие», чтобы опереться на крыло и, тем самым, скрыть «странные колебания» «Порыва». Но Кольцова оказалась редкой умницей, поэтому уперлась ладонями в центр покрытия пола отсека, плавно перенесла на него свой вес и чрезвычайно медленно пошла к задним сидениям на четвереньках. Возле сейфа остановилась, развернулась на месте и села. Пришлось прерывать молчание и вправлять мозги:

— Забудь про чистоту обивки и перебирайся дальше!

«Забыла». Но перед тем, как перебраться, сняла ботинки и комбез. Ну, а я открыл сейф, спрятал между пальцами гарнитуру скрытого ношения, сделал вид, что достаю телефон, и, не разгибаясь, задал девушке два очень важных вопроса:

— Помощь целителя нужна?

— Нет, я не пострадала.

— Время терпит? В смысле, могу я сходить в гостиницу и помыться, дабы мое поведение после рейда ни у кого не вызвало вопросов?

Ответ Кольцовой пусть и не очень сильно, но напряг:

— Время терпит. И эта предосторожность однозначно будет не лишней.

Но я ждал не только его. Поэтому, услышав голос Дайны, превратился в слух:

— Я не знаю, что произошло: сегодня Оля, как обычно, ушла в Пятно в шесть с минутами утра и в гордом одиночестве. А вернулась, судя по всему, под невидимостью. И, видимо, во время пьянки — часа четыре тому назад тут так грохотала музыка, что мои акустические датчики не засекли бы даже топот стада носорогов.

Это сообщение тоже не обрадовало, но я задавил проснувшуюся злость, взял пакет с чистым шмотьем, полотенце и в кои-то веки пригодившийся зонт, еле слышно пообещал не задерживаться, закрыл багажное отделение и пошел ко входу в гостиницу. Пока плелся под постепенно усиливавшимся дождем, тихим шепотом попросил БИУС приглядеть за рюкзаком, в котором «хватает компромата», и услышал мрачный вздох:

— Во-первых, лазить по чужим вещам не в ее характере, а, во-вторых, эта девочка здорово замерзла, поэтому сидит, обхватив руками колени, и стучит зубами…

«Черт, а печку-то я и не включил…» — угрюмо подумал я и вслушался в продолжение монолога помощницы:

— Кстати, пока ты изображаешь себя-беспечного, расскажу-ка я о том, как эта девочка вела себя в твое отсутствие. В день твоего убытия провела в Пятне ровно двенадцать часов, притащила две Искры девятого ранга и сразу после возвращения в форпост обменяла их на базу данных по ценам на ядра Одаренного зверья. Несмотря на поздний отбой, следующим утром встала в семь ноль-ноль, привела себя в порядок, позавтракала и уехала в Мценск. Там нашла риэлторскую компанию, провела неплохие переговоры с заместителем начальника отдела продаж, свозила его в Михнево и убедила купить ее дом. Да, при этом потеряла как минимум восемнадцать процентов от рыночной стоимости, зато избавилась от него без колебаний и сразу. Начиная с двадцать второго числа целыми днями пропадала в Пятне. Эффективность тренировок я, естественно, оценить не смогу, но видела результаты схваток с животными — в общей сложности Кольцова притащила и продала одиннадцать Искр. И пусть по сравнению с твоими заработками вырученные ею три тысячи семьсот двадцать рублей выглядят бледно, но она как-то находила добычу даже тогда, когда добытчики поопытнее возвращались в «Дальний» с пустыми руками. И последнее: эта дуреха собирает деньги для того, чтобы как можно быстрее отдать тебе долг. Поэтому сняла самый дешевый номер и тратится только на еду!

Задавать уточняющие вопросы, находясь в здании гостиницы, я почему-то не рискнул, так что помылся в тягостном молчании, собрал грязное шмотье, для вида поколебался, решая, сдать его в автоматическую прачечную или нет, потом пошел на поводу у проснувшейся лени и поплелся на стоянку. Самую последнюю сценку этого спектакля отыграл в том же ключе — закинул пакеты с мыльно-рыльными принадлежностями и одеждой в багажный отсек, кинул взгляд на небо, изливавшееся вполне серьезным дождем, забрался в салон и врубил сначала двигатель, а затем и печку. Заблокировав двери, кинул взгляд в зеркало заднего вида, «обнаружил», что Кольцова сидит в одном белье, объяснил, где взять футболку, подождал, пока девушка ее найдет и натянет, развернулся вполоборота и уставился в глаза, в которых плескалась ярость:

— Рассказывай…

Она скрипнула зубами и гневно раздула ноздри:

— Сегодня утром я отправилась в Пятно по обычному маршруту, то есть, к речушке, в которой по твоему совету сбрасывала возможные хвосты. До нее порядка километра, так что шла без пелены теневика. Метров через шестьсот заметила, что за меня догоняют. Двое мужчин, одетых в гражданку и налегке.

Решив, что они торопятся по своим делам, сменила направление движения, но без толку — они свернули возле того же дерева, что и я, а минуты через четыре внезапно обратились ко мне по имени-отчеству и попросили подождать. Они были похожи либо на адвокатов средней руки, либо на риэлторов, поэтому я остановилась. Как оказалось, зря: как только эта парочка подошла поближе, старший заявил, что они — люди некоего Валета и что мы с тобой ему крупно задолжали за то, что работаем на его территории, но не платим, и… ни за что ни про что искалечили «его человека» Олега!

— Валета, говоришь? — переспросил я только для того, чтобы услышать реакцию Дайны. Но она почему-то промолчала, и мне пришлось вслушиваться в продолжение истории:

— Ага. Кстати, о том, что ты куда-то уплыл, они знали. Однако выяснили это не у владельца «Авантюриста», а либо у кого-то из сотрудников форпоста, либо каким-то образом получив доступ к архивам камер видеонаблюдения, так как не имели представления ни о месте высадки, ни о дате твоего возвращения. Этой информацией не стала делиться и я. Что взбесило обоих, и они, перестав задавать вопросы, выкатили ультиматум: предложили качественно обслужить обоих и переоформить на них «Ёжика» или обслужить так, как захочется им, и превратиться в инвалида.

— Изнасиловали? — донеслось откуда-то со стороны, и я вдруг понял, что это слово выдохнул я.

— Нет… — криво усмехнулась Кольцова. — Я их убила. Как только поняла, что они не шутят…

Конец первой книги

Игнат Данилович Щеглов

30 октября 2512 по ЕГК.

…Если бы не своевременная подсказка Дайны, я бы точно не заметил, что Ольга балансирует на грани срыва. А так задвинул куда подальше желание спросить, как она справилась с двумя битыми жизнью мужиками, не только привыкшими к абсолютной безнаказанности, но и пробившимися в окружение криминального авторитета отнюдь не за счет обаяния, поймал взгляд девушки, со страхом дожидавшейся моей реакции, и вложил в единственное слово всю свою уверенность в правильности совершенного ею поступка:

— Умница!

Кольцова не поверила своим ушам и нервно облизала губки. Пришлось усиливать эффект этого ответа еще несколькими весомыми «аргументами»:

— Поступи ты иначе, я бы страшно разочаровался. Ибо уважающему себя добытчику или до-обытчице и в голову не придет прогибаться перед кем бы то ни было. А раз ты справилась, значит, разделяешь мои взгля-ады на жизнь и достойна настоящего доверия. Кстати, Оль, ты избавилась от тел, или мне сто-оит пробежаться по твоим следам и решить эту проблему?

— Избавилась… — ответила она и добавила значительно увереннее: — Я закапала кровью пару-тройку квадратных километров и приманила к трупам стаю волков, двух барсуков, медведя и всякую мелочь. Так что уже к пяти часам дня на месте нашей схватки оставались одни кости.

Я удовлетворенно кивнул, хотя представлял, насколько тяжело Ольге далось «дежурство» возле места пиршества местного зверья, и искренне ей сочувствовал. Потом выслушал коротенький монолог БИУС-а и задумчиво потер переносицу:

— Что ж, значит, об этой проблеме можно забыть и со-осредоточиться на наказании Валета.

— Ты решил с ним воевать? — удивилась Кольцова.

— Воевать⁈ С каким-то ублюдком, невесть с чего во-озомнившим себя хозяином Пятна⁈ — насмешливо спросил я и холодно усмехнулся: — Я его просто убью. Как бешеную собаку.

— Из-за попытки его людей изнасиловать меня?

— Оль, забудь слово «я»! — посоветовал я. — Этот урод имел наглость оскорбить НАС. А я такого не прощаю.

— Тогда не «я», а мы'! — уточнила раздухарившаяся девушка, перебралась на переднее сидение и снова уставилась мне в глаза. На этот раз испытующе: — Ты ведь возьмешь меня с собой, верно?

— Возьму! — твердо пообещал я еще до того, как услышал аналогичный совет Дайны. Потом плавно тронул машину с места и ответил на безмолвный вопрос напарницы, уставившейся на своего «Ёжика»: — Заберем его завтра-послезавтра. А п-пока я, не успев вернуться из Пятна, куда-то сро-очно умотал. Ибо дела и все такое.

— Поняла. И куда мы сейчас?

— Сейчас выясню… — буркнул я, сообразил, что забыл достать письмо Феоктистова из внутреннего кармана куртки и попросил Кольцову о помощи. Она метнулась в багажное отделение и притащила мне весь пакет с грязным шмотьем. Пришлось тормозить за выездом из форпоста и собственноручно искать послание погибшего Гридня. Оно, естественно, нашлось, и я взялся за телефон. А когда посмотрел на экран, вдруг обнаружил на нем уведомление о зачислении на мой счет ста тысяч рублей.

Удивился, причем неслабо, открыл сообщение и озадаченно хмыкнул.

— Что случилось? — напряглась напарница, по понятным причинам не ждавшая от жизни приятных сюрпризов.

— Александра Ярославовна Докукина перечислила мне сто тысяч рублей. При-ичем в графу «Назначение платежа» вбила весьма забавное послание: «Проверила, довольна и очень-очень бла-агодарна…»

— Обалдеть! — ошарашенно выдохнула Ольга и спросила, оставлю ли я себе эти деньги.

— Это зависит от реакции главы их рода на рассказ Пе-етра Сергеевича… — честно ответил я, после чего рассказал ей с Дайной о знаменательной встрече с Лягухом и Ефимкой в окрестностях моего схрона.

— Да уж, твой поход в Пятно тоже не обошелся без приключений… — мрачно буркнула девушка.

— Это еще не все мои приключения… — грустно усмехнулся я и описал провалившуюся попытку спасти коллегу-добытчика от убийцы. После чего перевернул письмо, нашел номер телефона брата Алексея Александровича, набрал, вывел звук на динамики акустической системы «Порыва» и вскоре услышал чем-то недовольный мужской голос:

— Слушаю…

— Здравствуйте, Егор А-александрович. Звоню вам по поручению вашего брата. Пересекся с ним в Пя-атне и пообещал передать вам письмо и пе-ерстень.

— С ним что-то случилось? — глухо спросил мой собеседник сразу после того, как услышал слово «перстень».

— Увы, да. Но Алексей Александрович на-астоятельно просил, чтобы вы никому об этом не сообщали до тех пор, пока не прочитаете его послание и не ра-асспросите меня.

Этот Феоктистов оказался легок на подъем:

— Как вас зовут, и где я смогу с вами встретиться?

— Игнат. Я выезжаю из фо-орпоста «Дальний», что под Стрежевым.

— Понял. Буду в Стрежевом… через час десять — час пятнадцать. Где вас там искать?

— На улице Некрасова — на ней есть открытая сто-оянка возле какого-то парка. Я на «Порыве» цвета хаки.

— Запомнил. Выезжаю. До встречи…

…До Стрежевого мы долетели менее, чем за полчаса, поэтому я зарулил в первый попавшийся крупный продуктовый магазин и набрал целый пакет всяких вкусностей. Правда, вернувшись в машину, попросил Ольгу потерпеть еще немного, чтобы я не пропах едой и не потерял лицо перед Феоктистовым-старшим, но нашел полное взаимопонимание. Так что к стоянке на Некрасова мы подъехали все такими же голодными и отвлекали друг друга от мыслей о содержимом пакета до тех пор, пока не увидели страшненький, но все-равно брутальный угольно-черный «Урал», на бешенной скорости мчащийся по улице.

Не знаю, как Кольцова, а я сразу понял, что это брат Алексея Александровича, и не ошибся: огромный внедорожник оттормозился в режиме гоночной машины, пересек сплошную разделительную полосу, влетел на стоянку и замер, как вкопанный, впритирку к переднему бамперу «Порыва».

Я сгреб с заднего сидения верх от комбеза, вылез из салона, вгляделся в лицо мужчины, опустившего стекло правой задней двери «Урала», и на долю секунды решил, что вижу погибшего Гридня: старший брат человека, которого я бросил в Пятне, был точной копией Алексея Александровича! Эта заминка не прошла мимо внимания Егора Александровича — как только я забрался в его машину, он криво усмехнулся:

— Нас путают с раннего детства, хотя я на четыре года старше.

— Вы действительно на одно лицо… — вздохнул я и вложил в протянутую руку сначала родовой перстень, а затем письмо.

Феоктистов врубил верхний свет, кинул взгляд на бумагу, покрытую засохшими пятнами крови, и побледнел. Тем не менее, в текст, написанный постепенно слабевшей рукой, вчитался практически сразу, на втором-третьем предложении заскрипел зубами, а секунд через двадцать, перевернув первый лист, обложил «Лизку» многоэтажным матом, после чего на несколько секунд прикрыл глаза, чтобы взять себя в руки. Да, на первый взгляд, это ему удалось. Но стоило присмотреться к мертвенной бледности, залившей лицо, капелькам пота, появившимся на лбу и крыльях носа, или обратить внимание на мелко трясущиеся пальцы, как все вопросы снимались сами собой: этот человек искренне любил младшего брата, так же искренне переживал его смерть и люто ненавидел тварь, которая ее заказала!

Мне тоже поплохело — перед внутренним взором замелькали картинки, показывавшие последние секунды жизни добытчика, преданного собственной женой, а на глаза сами собой навернулись слезы.

Пока я пребывал в прошлом, Феоктистов-старший дочитал послание до конца, глубоко вдохнул, задержал дыхание секунд, эдак, на двадцать, а потом попросил меня описать все, что запало в память. Я кивнул, предупредил, что немного заикаюсь, и начал повествование с момента обнаружения «странных» цепочек следов. Первые минуты две слова подбирались с огромным трудом, а потом я неожиданно для самого себя разговорился и не заметил, как добрался до самой последней просьбы Алексея Александровича.

Озвучил и ее. А потом посмотрел на закаменевшее лицо собеседника и добавил:

— Я все-таки рискнул — по-одтащил тело вашего брата к небольшому о-обрывчику и обрушил кубометров шесть-семь земли. Потом ее как следует утрамбовал и ска-атил с пригорка все до-остаточно большие валуны, которые были рядом. Не знаю, насколько это по-омогло, но при отсутствии лопаты и в той ситуации сделать большее было не-евозможно.

— Понимаю… — хрипло сказал он. — И от всей души благодарен вам за все, что вы собирались сделать и реально сделали для Алексея. Кстати, Игнат, скажите, пожалуйста, насколько далеко место его гибели от дальнего берега Мрачного?

— Километрах в во-осьмидесяти. В хорошую погоду и по сухой зе-емле можно дойти за двое суток. Но сейчас, в сезон дождей, этот срок можно смело у-увеличивать как минимум вдвое. Да и зимой, боюсь, б-будет нелегко.

— Леша написал то же самое… — вздохнул Феоктистов, смахнул слезинки, выступившие в уголках глаз, несколько секунд невидящим взглядом смотрел в зеркальную перегородку, отделявшую эту часть салона от водителя, а затем снова уставился мне в глаза: — От одной мысли, что его тело осталось где-то в Пятне, у меня обрывается сердце. Но я, в отличие от брата, не Гридень, а самый обычный Витязь, поэтому как-нибудь дотерплю до весны, соберу отряд из высокоранговых Одаренных и попрошу вас отвести меня к тому оврагу. Что скажете?

— Отведу. Даю слово.

— Спасибо… — церемонно склонив голову, поблагодарил он и… добавил в голос закаленной стали: — А теперь я, пожалуй, вернусь в поместье. Так как жажда мести мешает нормально соображать. Но позвоню в течение недели и буду счастлив, если вы откликнитесь на просьбу о встрече.

— Я сделал то, что должно. И только по-отому, что иначе нельзя! — твердо сказал я, но толку:

— Понимаю. И уважаю ваши принципы. Поэтому даю слово, что найду способ вас отблагодарить, не оскорбив в лучших чувствах…

…Проводив взглядом отъезжающий внедорожник, я запрокинул голову, подставил лицо непрекращающемуся дождю и закрыл глаза. Не знаю, сколько времени я простоял бы в таком положении, не обратись ко мне Дайна. А так выслушал ее доклад, переключился на другую волну и, ощутив сильнейшую жажду деятельности, метнулся к «Порыву». Запрыгнув за руль и захлопнув дверь, быстренько вбил в навигатор адрес гостиницы «Березка», дождался появления маршрута, тронул машину с места и изложил напарнице очередную легенду:

— Так уж получилось, что к ци-ивилизации я вернулся именно сюда, в Стрежевой. И как-то умудрился оказать довольно серьезную услугу руко-оводству местного филиала Императорского банка. Мне тоже по-омогли. С оформлением карточки гражданина и водительского удостоверения. Но самое главное не это — за время бе-еготни по инстанциям я довольно близко сошелся с сотрудником службы безопасности. Не зна-аю, чем я его зацепил, но получил в подарок пару хитрых программ и инструкции по их применению. Хотя вру — знаю: он как-то сказал, что человек с а-амнезией — самая лучшая жертва для мошенников, а их надо уничтожать при лю-юбой возможности. В тот момент я был уверен, что эти подарки мне не пригодятся. А пя-атнадцатого октября, в день, когда мы с тобой вышли к «Приозерному», и я, сдав тебя целителю, ушел в «Край света» сбы-ывать Искры, шапочно знакомая официантка шепнула на ухо, что мои заработки привлекли вни-имание наблюдателя «самого Валета».

Об этой личности я в тот момент не знал ровным счетом н-ничего, но страх, чувствовавшийся в голосе девушки, не оставлял простора для фантазии. Вот я и перестраховался: воспользовался одной из про-ограмм безопасника, взломал телефон наблюдателя и залил в него вирус, отслеживающий ключевые слова и распространяющийся по алгоритму, разобраться в котором мне, откровенно говоря, не хва-атило знаний. Впрочем, для получения результатов понимания сути происходящих процессов не потребовалось — программа самостоятельно на-ашла трубку Валета и последние семь суток записывает все его разговоры.

— Думаешь, что в них есть серьезный компромат, который позволит сдать этого урода полиции? — спросила Кольцова.

Я отрицательно помотал головой:

— На компромат мне плевать: вирус, прописавшийся в телефон Валета, каждые десять минут при-исылает мне его точные координаты!

— О-о-о!!! Значит, мы едем в гости⁈

— Ага. Но не сразу…

Пока я объяснял Кольцовой все тонкости плана, придуманного БИУС-ом, мы успели доехать до здания «Березки», зарулить в подземный гараж и припарковаться в считанных метрах от входа в лифтовый холл. Напарница, надевшая подсохший комбез и ботинки еще по дороге, накинула невидимость, выбралась из машины через мою дверь и качественно изображала бестелесный дух все время, пока я снимал номер, поднимался по лестнице на второй этаж и искал нужную дверь. Потом сбегала в туалет, быстренько соорудила четыре здоровенных бутерброда из продуктов, приобретенных в магазине, взяла свои два, присела на подлокотник дивана и прикипела взглядом к моему телефону, вроде как, взламывавшему ближайшие уличные камеры и заливавшему в них закольцованное изображение.

Так же дисциплинированно вела себя и после того, как я сделал вид, что программа справилась, и открыл окно — встала, подошла поближе, дождалась команды…

а затем стремительно залезла на подоконник, без колебаний ушла в почти вертикальный рывок, дождалась приезда автоматического такси, юркнула в салон чуть ли не раньше, чем открылась правая задняя дверь, и сразу же сдвинулась к противоположной, чтобы уступить место невидимому мне. Следующие минут восемь-десять молчала, хотя наверняка изнывала от любопытства. А когда мой телефон завибрировал, и я, облегченно выдохнув, «проявился в реальности», нетерпеливо заерзала.

— Все, пелена теневика пока не нужна! — обрадовал ее я и добавил: — Ведь нас в салоне нет и не бу-удет, машина обнаружила какую-то неисправность, переключилась в режим тестирования и едет нарезать круги в произвольном режиме, а после того, как нужда в ней отпа-адет, отправится на химическую чистку салона.

— Здорово! — удовлетворенно кивнула девушка, расфокусировала взгляд, несколько мгновений о чем-то сосредоточенно думала, а затем поделилась напрашивавшейся догадкой: — Не знаю, для чего безопаснику Императорского банка такие программы, но если они есть у него, то возможности сотрудников спецслужб даже страшно представлять!

Я равнодушно пожал плечами:

— Магия тоже позволяет многое. К примеру, оставаться неви-идимым для камер. Или обманывать анализаторы запахов. Или видеть в темноте почти так же хорошо, как д-днем. Впрочем, сочетать возможности, даруемые и магией, и высокими технологиями, все-таки целесообразнее. Кстати, Оль, нам ехать порядка полутора часов, п-поэтому тебе, наверное, стоит поспать. А я пока послушаю записи разговоров Валета и попробую выяснить о месте, в которое мы направляемся, хоть что-ни-ибудь.

— Без снотворного не засну… — вздохнула девушка. — Убийство его людей и прослушивание концерта, устроенного зверьем над трупами, дались намного тяжелее, чем хотелось бы. Но ты работай — я мешать не буду.

— А девочке-то действительно плохо: она неосознанно села в разы ближе, чем раньше. Делай выводы… — пробурчала Дайна, и я, поставив себя на место Ольги, неожиданно для самого себя озвучил «убийственную» команду:

— Ложись-ка ты на бок и клади голову на мои бедра: я разомну тебе кожу головы и по-омогу расслабиться…

Судя по тому, что Кольцова мгновенно повиновалась, ей действительно было плохо. Поэтому я отважно запустил пальцы левой руки в густую гриву и секунд тридцать-сорок чувствовал себя сапером на минном поле. Как вскоре выяснилось, зря: уже через минуту у девушки закрылись глаза, через три-четыре изменился ритм дыхания, а через восемь-десять расслабились и шея, и плечи. Доставать из соответствующей ячейки на задней крышке телефона «бусинку» местной гарнитуры скрытого ношения одной рукой было крайне неудобно, но отыгрываемая легенда требовала именно этого, и я справился — достал, вложил в ухо и, не прекращая ласкать постепенно размякавшую Олю, вслушался в ценные указания бестелесной подруги.

Когда именно напарница подложила под щеку левую ладошку и заснула, почему-то не заметил. Как не заметил и момент, когда рука без участия разума начала «прихватывать» шею с плечами, и обратил внимание на это своеволие только после того, как услышал совет будить «эту красотку», ибо мы в пяти минутах от места назначения!

Разбудил… просто остановив руку. И неприятно удивился, увидев, КАК открываются глаза Кольцовой и КАКОЕ выражение появляется на ее лице. Вот и выдал гораздо более эмоциональные объяснения, чем собирался:

— Все хорошо. Просто мы почти подъехали, и тебе пора просыпаться.

Девушка снова обмякла, полежала на моем бедре еще несколько секунд и нехотя заставила себя сесть:

— Ты не поверишь, но мне первый раз со дня похищения Инны снилось что-то хорошее. Я тебе так благодарна…

— Здорово… — мягко улыбнулся я, сделал приличную паузу и вынудил ее переключиться в рабочий режим: — Итак, Валет, он же Антон Константинович Валентинов, в данный момент обретается на своей даче под Ясногорском…

31 октября 2512 по ЕГК.

…Перебираясь через роскошный кованный забор, защищающий личный парк «самого обычного гражданина Империи» от визитов других граждан, я краешком сознания страдал из-за необходимости изображать уроженца этого мира. А ведь действуй я без оглядки на это ограничение, прихватил бы с собой игольник и гранаты, спустил бы Дайну с поводка и устроил тварям похохотать.

Увы, о такой операции по умиротворению представителей местного криминала можно было только мечтать, поэтому, бесшумно спустившись на ухоженный газон, я «мигнул» невидимостью, подождал, пока Ольга нащупает мою руку, и повел напарницу в направлении, рекомендованном БИУС-ом.

Пока мы добирались до четырехэтажного особняка из белого мрамора, микродроны, управляемые помощницей, взломали систему безопасности и все телефоны, обнаруженные в здании, взяли под контроль всю электронику, при помощи биосканеров составили трехмерную карту расположения людей и так далее. К сожалению, из-за отсутствия линз МДР или чего-либо, заменяющего этот модуль, я чувствовал себя слепцом и ориентировался только с помощью подсказок через гарнитуру в правом ухе. Но это было лучше, чем ничего, и я не стенал — провел Кольцову мимо четырех окон первого этажа, оказавшихся закрытыми, «на всякий случай» проверил заднюю дверь и «обнаружил», что она оставлена открытой.

Восхищаться этой «удаче» вслух, естественно, не стал. Хотя точно знал, что это нам ничем не грозит. Но, просочившись на темную лестничную клетку, почувствовал неоговоренный тип прикосновения и счел его демонстрацией радости. Ответил в том же стиле, то есть, «неправильным» пожатием пальцев напарницы и потянул ее вверх по лестнице. Не останавливался до площадки перед выходом в коридор четвертого этажа. А там медленно покрутился влево-вправо, вроде как, вслушиваясь в звуковые маркеры, помогавшие определить направление на трубку Валета, приоткрыл дверь буквально на сантиметр, дабы Ольга догадалась деактивировать сумеречное зрение, и первым скользнул в хорошо освещенный коридор.

Пока шел по фантастически красивому и наверняка ни разу не дешевому паркетному полу к покоям вершителя судеб добытчиков всея Империи, тихо дурел то от полотен с какой-то жуткой мазней, то от скульптурных композиций, явно изваянных под очень забористой наркотой, то от хрустальных бра, никак не вписывавшихся в это «великолепие». Само собой, не забывал и о звуковых маркерах — ненадолго задерживался возле каждой двери, понимал, что нам не сюда, и шел дальше. До тех пор, пока не остановился перед нужной и не сжал пальчики Кольцовой четыре раза подряд.

Эту створку сдвигал в сторону по миллиметру, хотя знал, что за ней не спальня, а пустая гостиная. Потом «навелся» на следующую — и последнюю — дверь, отделявшую нас от господина Валентинова, на цыпочках добрался до нее, открыл и, отпустив руку Ольги, ушел в рывок.

Зубодробительный удар кулаком, отправивший Валета из страны грез в беспамятство, получился на славу. Поэтому нынешнюю «грелку» авторитета — крашеную блондинку лет двадцати с нереально пухлыми губами и слишком густыми ресницами — «выключил» в разы гуманнее. И передал на попечение напарнице, как раз успевшей закрыть и заблокировать входную дверь.

По словам Дайны, на звукоизоляции в этом помещении не экономили, но Кольцова об этом не знала, так что первым делом отрезала от простыни приличный кусок и затолкала в рот своей подопечной. Потом вытряхнула из наволочки подушку, натянула блондинке на голову и продолжила кромсать несчастное белье. Да, я проконтролировал и процесс связывания. Но так, краем глаза. Ибо был занят Антоном Константиновичем — ткнул его в проекцию ядра артефактным ножом работы Уфимцевых, заткнул открывшуюся пасть куском пододеяльника, затем перехватил паховые связки, перебил ключицы и рывком за плечо перевернул тело так, чтобы он смог увидеть мое лицо.

Валет меня узнал, вытаращил глаза и что-то гневно промычал. Но на его угрозы мне было плевать с высоких орбит, поэтому я легонечко щелкнул по обломку кости, подождал, пока Валентинов наорется, и мило улыбнулся:

— Да, все верно: я — тот самый Игнат Ще-еглов, который вам, вроде как, что-то задолжал. Комментировать эту бредятину мне лениво, так что перейду к своим пре-етензиям: ваши люди имели наглость оскорбить мою напарницу, что автоматически превратило вас в моего личного врага. Знаете, если бы ваши люди не потребовали у нее переоформить на них мо-ой подарок, то я бы вас убил во сне. А так настоятельно попрошу ко-омпенсировать моральный ущерб в десятикратном размере.

Он опять что-то промычал и гордо вскинул голову.

Я пожал плечами и отрезал ему левый мизинец:

— Да, со стороны я, наверное, выгляжу мальчишкой, пере-еоценивающим свои возможности, но вы вот-вот убедитесь, что это впечатление обманчиво.

Потом чиркнул клинком по внутренней стороне ладони, чтобы Валет не смог сжимать оставшиеся пальцы, и смахнул средний с указательным. А после того, как лишил мужчину еще и большого, снова поймал его взгляд:

— Знаете, строить из себя вершителя судеб потомственных до-обытчиков было не лучшей идеей: мы, в отличие от обычных простолюдинов, привыкаем лить кровь с раннего детства и нарабатываем бо-евые навыки в реальных боях, а не в уютных спортзалах. Кстати, я дорос до охоты на Одаренное зверье третьего ранга еще в про-ошлом году, а вы — извините за столь нелестное сравнение — по уровню опасности не тянете даже на «шестерочку». И нет, про третий ранг я не лгу. А тот му-усор, который продавал в форпостах, добывал походя в процессе прокачки новых умений. Зачем я вам это говорю? Так после де-есяти суток мотаний по Пятну мне до смерти надоело молчать. А болтать с напарницей не позволяет совесть: я оставил ее одну, не озаботившись никаким прикрытием, а вы до сих пор живы. Но последнюю н-недоработку я вот-вот исправлю…

Антона Константиновича сломала Оля, справившись с первоначальным одурением от моих методов получения компенсации и заявив, что тоже хочет поучаствовать в процессе, ибо не удовлетворена серьезностью наказания типа, приказавшего ее изнасиловать. Поделилась и своими представлениями о справедливом воздаянии, предложив отрезать Валету гениталии и затолкать в рот, дабы члены его шайки задумались о последствиях своих поступков.

Я молча протянул ей нож рукоятью вперед, и обыденность этого жеста превратила Валентинова в размазню.

Так что код к сейфу, спрятанному под его же портретом, «вершитель судеб» продиктовал чуть ли не раньше, чем моя напарница вытащила кляп, и предложил забрать все его накопления в обмен на быструю и «достойную» смерть.

Фразу «все накопления» я пропустил мимо ушей, ибо знал, что основной объем «накоплений» хранится на анонимных счетах аж в шести крупнейших банках Империи. Но все два миллиона сто с мелочью тысяч рублей «на черный день», конечно же, забрал. Зато сжег папки с какими-то бумагами и почти три десятка информационных носителей, ибо не хотел, чтобы хранящийся на них компромат кто-нибудь пустил в ход.

Закончив потрошение заначки, вернулся к кровати и выяснил у Валета, кто из его людей теоретически может догадаться выкатить нам с Олей какие-нибудь претензии. Да, при этом дублировал работу, уже проделанную Дайной, но ответы Валентинова позволили чуть позже навестить спальни его офицеров и отправить к предкам еще четырех конченых уродов. В общем, за пределы усадьбы я выбрался довольным до невозможности, следом за Кольцовой влез в «наше» такси, скинул невидимость и с наслаждением вытянул ноги. А через несколько мгновений, вдумавшись в монолог БИУС-а, мысленно схватился за голову и принялся забалтывать напарницу, которую, оказывается, уже трясло от нервного перенапряжения:

— Слышь, подруга, а ты у меня в одночасье стала чрезвычайно бо-огатой невестой: даже если отминусовать от твоей доли сегодняшней добычи долг за «Ёжика», то у тебя останется аж де-евятьсот девяносто тысяч рублей!

Это утверждение мгновенно выбило ее из воспоминаний об убийстве пяти человек и заставило посмотреть на меня квадратными глазами:

— Игнат, ты чего⁈ Валета нашел ты, ты придумал, как найти его в этом особняке, ты его вырубил, морально сломал, допросил и прирезал, а я…

— … а ты, напарница, прикрывала мне спину, благодаря чему я смог полностью со-осредоточиться на допросе! И еще: сломала Валета именно ты. Впрочем, это мелочи. Ибо в моей системе координат этого ублюдка наказали МЫ. Дальше объяснять?

— Нет… но… таких денег я точно не заслужила!

— Оль, все в той же моей системе координат ты не допустила ни одной ошибки: не испугалась угроз и прирезала тварей, посмевших тебе угрожать, не сбежала на другой конец Империи, а дождалась меня, ра-ассказала все, как на духу, потребовала, чтобы я взял тебя с собой, достойно держалась и во время незаконного проникновения в чужую усадьбу, и во время допроса, и во время убийств ближников криминального авторитета. Вывод напрашивается сам собой: ты — надежна. А для меня это самое гла-авное! И еще: деньги — это всего лишь средство, упрощающее жизнь. Так что отвыкай ужасаться суммам и цени то, что за ними стоит.

— Например, твое отношение? — нисколько не ерничая, спросила она.

— В том числе.

— Уже ценю. Но такие суммы откровенно пугают. Впрочем, привыкну. Наверное…

— Куда ты денешься… — улыбнулся я, выслушал ценные указания Дайны, «случайно наткнулся взглядом» на экран информационно-развлекательного центра машины и поморщился: — О, черт, чуть не забыл: мне ж еще надо каким-то образом обнулить курсовой ко-омпьютер такси!

— Это сложно?

— Пока не пробовал. Но, думаю, справлюсь. В общем, ты отдыхай, а я займусь делом.

— Я привалюсь к твоему плечу, ладно? — неожиданно попросила она, дождалась моего кивка, пододвинулась поближе, прижалась щекой к дельте, закрыла глаза и как-то уж очень быстро отключилась. Причем отключилась без дураков, на самом деле. Но я все равно влез в программную оболочку, созданную для правдоподобия БИУС-ом, и порядка сорока пяти минут учился задавать императивы системе управления автоматическим такси.

Что самое забавное, виртуальная помощница добавляла моим действиям реализма, копируя вносимые изменения на экран ИРЦ, но в режиме эмуляции. А в самом конце «экспериментов» даже заставила машину сообщить, что все они приняты. Тут телефон отправился в карман, а я «с чувством выполненного долга» уперся затылком в подголовник и задремал. Вернее, провалился в сон. Причем настолько глубокий, что не сразу отреагировал на предупреждение Дайны о том, что мы вот-вот подъедем к «Березке», а потом все никак не мог настроиться на действие. Слава богу, в какой-то момент сознание, измученное тремя сутками бодрствования, все-таки вернулось в реальность, и я разбудил напарницу…

…В гостиницу вернулись через окно. Правда, не без труда, так как рывок Кольцовой был еще коротковат. Но, в конечном итоге, проблема была решена, и я, уступив даме почетное право первой оккупировать ванную, вдруг понял, что своей очереди не дождусь. Поэтому быстренько забежал в туалет, затем нашел спальню, кое-как разделся, рухнул на кровать и отключился.

Не знаю, сколько времени я отсыпался бы в «естественных условиях», но в пять с минутами вечера меня разбудил неугомонный БИУС и сообщил, что пора приходить в сознание. Ибо игнорирование такого количества звонков Петра Докукина может быть сочтено демонстрацией обиды. Выяснять, какое количество вызовов я уже «проигнорировал», не было ни сил, ни желания, но я все-таки заставил себя вопросительно выгнуть бровь. И получил чертовски информативный ответ:

— Трезвонит с тринадцати ноль-ноль каждые полчаса. А сейчас, между прочим, семнадцать десять!

Тут у меня включилась голова, и я выгнул бровь еще дважды. Ибо глаза еще не открылись, а память отказывалась напоминать, закрыл я за собой дверь спальни или нет. Как и следовало ожидать, Дайна врубилась в суть и этого вопроса:

— Автоответчик включен, а сообщение, проигрываемое им, предельно понятно объясняет причину твоего настолько долгого сна. Но парень, судя по голосу, пребывает в напряжении. В общем, беги принимать холодный душ и займись, наконец, делом!

С «беги» у меня не сложилось — я с огромным трудом поднял свою тушку с кровати, влез в штаны и, поленившись нагибаться за рубашкой, валявшейся не на кресле, а рядом с ним, поплелся искать ванную комнату. Несмотря на то, что глаза, вроде бы, были открыты, Кольцову заметил только после того, как она пожелала мне доброго дня. Зато, ответив ей тем же, я вдруг вспомнил, что эта особа пережила два очень серьезных стресса, дал по тормозам и спросил, как она.

Напарница выразительно оглядела гостиную, но тут я затупил. И смог сказать, что номер чист, только после соответствующей подсказки незримой свидетельницы нашей беседы. Тут Ольга и разговорилась:

— Как ни странно, очень даже неплохо. Да, первые часа три-четыре мне снились кошмары, зато потом дурные сны как отрезало. А ближе к полудню я проснулась полной сил и желания жить. Скажу больше: убедившись в том, что ты спишь, как убитый, я залезла в ванну, провалялась в ней почти два часа, а потом перепробовала все средства по уходу за телом, которые там были. А этим делом я не увлекалась даже в последних классах школы!

— Это ты сейчас завуалированно пре-едупреждаешь меня о том, что вот-вот торпедируешь наш бюджет сумасшедшими тратами на такие средства?

— Не думаю, что это в принципе возможно, но постараться — постараюсь! — нахально заявила она и улыбнулась.

— Не уверен, что замечу разницу, ибо ты и так выглядишь божественно, но о-обязательно похвалю… — «предельно серьезно» пообещал я, подмигнул зардевшейся красотке и поплелся дальше. Ибо организм внезапно напомнил, что сон был слишком долгим, и потребовал шевелиться энергичнее.

Приводил себя в порядок намного быстрее, чем хотелось бы, ибо Дайна, отслеживавшая ход времени, то и дело сообщала, сколько минут осталось до очередного звонка Докукина-младшего. В результате уложился в семнадцать минут и повесил полотенце на держатель за считанные мгновения до начала вибрации телефона.

Вежливое, но несколько «скомканное» приветствие Петра Сергеевича выслушал предельно внимательно, ответил аналогичным и сообщил, что не принял предыдущие звонки, так как пытался выспаться после десятисуточного рейда по Пятну.

Слово «десятисуточный» заставило парня включить голову, виновато засопеть и попросить прощения за настойчивость. Впрочем, сбрасывать вызов он не стал, ибо, как выяснилось, пообещал деду убедить меня приехать в их поместье.

— Я нужен именно сегодня? — на всякий случай уточнил я, хотя понимал, что в противном случае Докукин бы так не дергался.

— Да: завтра утром дед улетает в Новомосковск. На месяц с лишним. И хотел бы закрыть проблему с долгом рода до своего отъезда.

Я задумчиво почесал затылок, вспомнил о «Ёжике» Ольги, брошенном на стоянке форпоста «Дальний», прикинул, сколько времени потребуется на отыгрыш сценки «Возвращение блудной добытчицы из Пятна» и все переезды, посмотрел на часы и озвучил свое решение:

— Честно говоря, у меня в голове такая м-муть, что страшно садиться за руль. А в восемнадцать тридцать я планирую встретить на-апарницу, которая к этому моменту должна будет вернуться из самостоятельного похода в Пятно. В общем, в лучшем случае мы до-оберемся до вашего поместья ближе к полуночи.

Петр Сергеевич озадаченно хмыкнул, попросил минуточку подождать, а через полторы-две сообщил, что деда это вполне устроит.

— Что ж, тогда я выеду в «Дальний» прямо сейчас — не и-исключено, что Ольга уже там. А перед тем, как выдвинуться в вашем направлении, позвоню и со-о-общу ориентировочное время прибытия.

— Отлично! — обрадовался парень и рассмешил: — Ждем. Особенно я. Ибо Искры третьего ранга — это нечто! И если все сложится так, как я предполагаю, то завтра утром мы с дядькой Жданом снова уплывем на заимку. На весь сезон дождей!

1 ноября 2512 по ЕГК.

…К моменту моего возвращения в «Дальний» Ольги там «не оказалось». Но всего минут через двадцать пять-тридцать она вошла в форпост со стороны «Пятна», заметила, что у «Порыва» включены габариты, радостно засияла и прибавила шаг. Я выбрался из салона под неслабый ливень, забрал у девушки, закутанной в плащ, рюкзак-однодневку, оглядел с головы до ног и пожурил. За то, что не вернулась к цивилизации до начала сезона дождей. Потом помог собрать все необходимое для визита в душевую для добытчиков, по дороге к гостинице попросил поторопиться и поскучал. Впрочем, не так уж и долго. Благодаря чему на весь спектакль мы убили всего-навсего час с небольшим и создали Кольцовой чрезвычайно убедительное алиби.

С момента выезда из форпоста и до пригородов Залесья гнали на пределе возможностей напарницы, ибо не взяли в эту поездку гражданское шмотье, а заявляться в родовое поместье аристократического рода в комбезах было бы дурным тоном. Слава богу, главный консультант по моде — глубокоуважаемая Дайна — ассистировала нам и в этот раз, поэтому в город заглянули всего минут на сорок. Потом созвонились с Петром Семеновичем, предупредили о том, что вот-вот будем, причем не на одной, а на двух машинах, и со спокойной душой покатили к знакомому повороту.

В этот раз СБ-шники Докукиных встретили нас заметно приветливее, чем в первый — заблаговременно открыли ворота, жестами попросили сесть на хвост разъездному внедорожнику, завезли в подземный гараж особняка, очень уважительно поприветствовали и подняли на хозяйский этаж. И пусть там нас встретил телохранитель Александры Ярославовны, судя по злости во взгляде, отказывавшийся понимать, с какого перепугу мне, мальчишке-простолюдину, оказываются «такие почести», настроения это не испортило. А через пару минут мы оказались в сравнительно небольшой трапезной, и мне стало не до Юрия Денисовича и его обид — я исполнял «обязательную программу», анализировал нюансы поведения представителей трех поколений Докукиных, прислушивался к рекомендациям БИУС-а, строил предложения в местном стиле, контролировал «уровень заикания» и, до кучи, приглядывал за Ольгой, старательно «зеркалившей» мое поведение.

Да, получалось у нее баллов на восемь-восемь с половиной по десятибалльной системе, но естественная красота, врожденная пластика и эффектный белый брючный костюм сглаживали большинство мелких шероховатостей.

Правда, не для всех: если главе рода, его наследнику и Петру Сергеевичу, утонувшим взглядами в аппетитной складочке между загорелых полушарий бюста моей напарницы, было плевать на любые огрехи в ее поведении, то Александра Ярославовна замечала абсолютно все. Впрочем, будучи не менее эффектной представительницей слабого пола, поглядывала на юную и совсем неопытную «конкурентку» с толикой снисходительности. Что, по мнению Дайны, было очень и очень здорово. Ведь негативный настрой этой особы гарантированно поставил бы жирный крест на наших планах.

Кстати, именно госпожа Докукина и прервала несколько затянувшиеся взаимные приветствия и представления, на правах хозяйки пригласив нас за накрытый стол и безапелляционно заявив, что нам с «Ольгой Ивановной» не помешает подкрепиться, а все деловые разговоры подождут. Но я был с этим в корне не согласен и, видимо, как-то выдал свои мысли, так как глава рода отрицательно помотал головой и предложил альтернативу, понравившуюся значительно больше. Поэтому я ободряюще улыбнулся напарнице и позволил Харитону Павловичу увести меня в кабинет. До него оказалось рукой подать, поэтому уже через полминуты дед Петра Семеновича опустился в здоровенное кресло, дождался, пока я усядусь напротив, и как-то странно усмехнулся:

— Игнат, скажу честно: вы чрезвычайно странная, но, в то же самое время, интересная личность — держитесь, как потомственный аристократ, не боитесь никого и ничего, с неудержимостью дорожного катка вживаетесь в общество, о котором толком ничего не знаете, грамотно инвестируете средства и тэдэ. Последнее изумляет сильнее всего: ознакомившись с докладом аналитика, в котором описывался коттеджный поселок в Бухте Уединения', я не поленился войти в Сеть и поискать эту информацию без сторонних подсказок. Да, смог. Но потратил на это дело очень много времени и в какой-то момент пришел к выводу, что для того, чтобы оценить преимущества этого места, изучая сотни альтернативных предложений, требуется холодный разум, не «отягощенный» подростковой порывистостью. Впрочем, стоило посмотреть на вас под другим углом, как все сомнения испарились, как снег на летнем солнце: парень с менее жестким характером не выжил бы в Пятне после настолько серьезной травмы, не справился бы с сыгранной боевой группой рода Левашовых, не взял бы на абордаж бронекатер, не встал бы на ноги без помощи родичей и, конечно же, не приобрел дом там, где вот-вот начнет буйствовать самая дурная молодежь Империи. В общем, я перестал видеть в вас подростка…

— Врет! — насмешливо прокомментировала это вступление Дайна. — Он пытается заставить тебя-мальчишку возгордиться и хоть немного, да понизить критичность мышления. Дабы ты не вздумал отказываться от великодушного предложения и согласился вступить в его род. Знаешь, а мне даже любопытно, как он тебя к этому подведет.

Пока она вправляла мне мозги, Докукин-старший успел перечислить все мои заслуги перед его родом. Причем довольно своеобразно. В смысле, самую «вкусную» — совет Александре Ярославовне употреблять не только ядра, но и энергетические узлы — упомянул вскользь. Зато два «спасения жизни» внука и «великодушное» согласие продать «перевертыш» именно им добросовестно раздул. Довольно своеобразно описал и проблему с попыткой моего убийства его людьми. С одной стороны, выставил их кончеными уродами, посмевшими забыть обо всем, что для них сделали Докукины, и посмевшими обворовать благодетелей. А с другой завуалированно дал понять, что я, убив этих паскуд, все равно объявил войну всем Докукиным и, по сути, должен был покинуть этот мир, если бы не подростковая мягкость Петра Семеновича. Ну и, конечно же, немного попудрил мне мозги рассказами о нереальном весе Слова пусть еще совсем юного, но подающего надежды наследника, о понятии «вира», о своем отношении к «самородкам из народа» и т. д. Так что предложение стать Слугой рода Докукиных и получить не только серьезнейшую компенсацию за проступок двух уродов, но и защиту от любых жизненных невзгод, должно было упасть на подготовленную почву.

Но я его разочаровал:

— Харитон Павлович, не знаю, насколько подробное досье собрали ваши люди, но если они едят свой хле-еб не зря, то не могли не упомянуть о том, что все полтора месяца жизни под а-амнезией я мотался по приграничью Пятна и искал семью. Да, память восстанавливается крайне медленно, а в тех обрывках воспоминаний, ко-оторые уже доступны, нет ничего, что позволило бы найти своих родных, но я все равно их люблю и буду искать до последнего. Го-оворя иными словами, ваше предложение по-настоящему впечатляет. Но впечатляет только разум. А душа жаждет вернуться домой и считает любую альтернативу п-предательством.

Озвучивая этот отказ, я невидящим взглядом смотрел сквозь Докукина и грустно улыбался. А после того, как закончил, снова поймал его взгляд и развел руками.

Он… коротко кивнул и, как чуть позже выразилась Дайна, сделал финт ушами. В смысле, попробовал привязать меня к своему роду иначе, предложив в качестве виры заключить с ним эксклюзивный договор о поставке Искр. Я не пошел навстречу и в этом вопросе, сообщив, что уже связан несколькими десятками обещаний. Зато принял третье предложение — согласился принять помощь юристов Докукиных для получения льгот по налогообложению. Хотя и тут подстелил себе соломки, «честно» предупредив Харитона Павловича о том, что уже завел неформальные отношения с начальником юридического департамента одного из филиалов Императорского банка, соответственно, буду консультироваться еще и у него.

Мужчину это, естественно, здорово обломало, но к моей позиции было не подкопаться, и мы ударили по рукам…

…За время нашего отсутствия Семен Харитонович, его супруга и Петр Семенович мягко, но настойчиво «допрашивали» Кольцову. По словам все той же Дайны, контролировавшей процесс с помощью второго микродрона, эта троица явно навела справки и о ней, так что о далеком прошлом практически не расспрашивала и старательно обходила вниманием все, что так или иначе могло напомнить девушке о «пропаже без вести» младшей сестры. Зато очень добросовестно разбиралась в ее отношении ко мне и о моем — к ней. А так как каждый ответ давал хоть немного информации, в какой-то момент всем троим захотелось понять, с какого перепугу «взрослая и состоявшаяся» личность так быстро «упала» под неопытного мальчишку.

Нет, мальчишкой меня, естественно, не называли — наоборот, всячески подчеркивали свое уважение ко мне, как к добытчику. Но завуалированно подчеркивали разницу в возрасте, в жизненном опыте и в чем-то там еще. По утверждению моей незримой помощницы, каждый из этой троицы решал свою задачу. Семен Харитонович видел в Ольге красивую бабу, с которой можно поразвлечься и забыть. Его супруга, явно нацелившаяся на получение неких «тайных знаний» добытчиков-отшельников, рассматривала ее, как возможный рычаг для манипуляции мною. А их сын страдал из-за того, что слишком юн для того, чтобы обаять настолько красивую девушку, и, в то же самое время, истово надеялся, что она поймет, какие сумасшедшие перспективы открывает благосклонность аристократа, и забудет о разнице в возрасте.

Не скажу, что мне понравилось все вышеперечисленное, но в трапезную я вошел спокойным, как лесное озеро в полный штиль, опустился в свое кресло и ободряюще накрыл ладонью предплечье напарницы, воспрянувшей духом, а затем воздал должное талантам поваров.

Само собой, поддерживал и «легкую застольную беседу», хотя общение с Докукиными начало надоедать. А когда нам принесли чай, и Александра Ярославовна сочла возможным заговорить о своем заказе, мысленно потер руки и коротко кивнул. Ольге. А она сняла со спинки кресла небольшую, но дорогущую дамскую сумочку и молча выложила на стол целлофановый пакет с ядрами.

— Тут две регенерации, четыре стре-емительных рывка, шесть защитных покровов, два ночных взора и двенадцать Искр стихийных атакующих умений Во-оздуха, Воды и Земли. Все — «троечки». И в комплекте с энергетическими узлами.

— Двадцать шесть Искр третьего ранга⁈ — изумленно переспросил отец Петра Семеновича.

Я подтвердил и снова поймал взгляд его супруги:

— Воду вы не заказывали, но тут до-овольно интересные умения…

…Юрий Денисович, принимавший заказ, оказался мелким пакостником — попытался «не узнать» три стихийных ядра и «перепутать» энергетические узлы. Последнее его и подвело — заметив, что он вкладывает один из мелких, но нужных комочков плоти не в тот пакетик, Докукина мгновенно поняла, для чего он это затеял, и взорвалась. По-аристократически спокойно:

— Юра, я понимаю, что ты не молодеешь, но считаю, что предупреждать о проблемах со зрением или памятью ты обязан в момент их появления. Дабы не подвергать меня опасности. Я разочарована. Можешь быть свободен.

— Да, но Искры еще не…

— У нас нет сомнений в порядочности Игната, поэтому, как я уже сказала, можешь быть свободен.

Последние несколько слов она едва заметно выделила интонацией, и телохранитель был вынужден повиноваться. Хотя, судя по побагровевшему лицу, счел это унизительным и, конечно же, мысленно обвинил во всем меня.

Дайна была того же мнения. Но посоветовала не задуряться, ибо видела во взгляде Александры Ярославовны «нездоровый» интерес и была уверена, что в ближайшее время ей будет не до наушничества «Юры».

Судя по просьбе этой женщины, обращенной ко мне, интерес на самом деле имелся:

— Игнат, давайте не будем тратить время впустую. Ранги Искр вы уже сообщили, каждый пакетик подписан, а ненужных умений тут действительно нет. Поэтому я сейчас подсчитаю прилагающуюся вам сумму, а мой супруг выпишет чек. Устроит?

Я, естественно, согласился. И прислушался к ее бормотанию:

— Две регенерации по двадцать пять… Четыре стремительных рывка по пятьдесят… Шесть защитных покровов по семьдесят… Два ночных взора по тридцать восемь…

Цены, озвучиваемые Докукиной, были выше средних по рынку, но всего на процент-другой, поэтому я не видел смысла ее перебивать. Не удивился и итоговой сумме, так как намеренно набрал «Искр» на девятьсот с небольшим тысяч, а «лишние» четырнадцать погоды не делали. Но стоило Александре Ярославовне вспомнить об обещании заплатить на двадцать процентов больше — уперся рогом:

— Простите, но у меня есть определенные при-инципы, поэтому либо мы работаем по рынку, либо не работаем вообще.

Женщина попробовала потрепыхаться, но куда там — я не собирался позволять «привязывать» меня к их роду даже так, соответственно, бился до последнего и победил. Благодаря чему убрал во внутренний карман пиджака чек на девятьсот двадцать шесть тысяч, а не на миллион сто одиннадцать двести. Потом предупредил «деловых партнеров» о том, что до весны в Пятно ни ногой, пообещал предупредить перед выходом в первый рейд и откланялся.

Провожать до машин нас, простолюдинов, аристократы, конечно же, не стали. Но я на это и не надеялся: подхватил Ольгу под локоток еще в коридоре, спустился за на редкость чопорным Слугой в гараж, помог напарнице залезть на водительское сидение «Ёжика», а сам запрыгнул в «Порыв». И, организовав конференцсвязь, дал команду начинать движение.

Не знаю, почему, но заговорил только после того, как выехал за КПП и поддал газку — назвал Кольцову умничкой и поздравил с боевым крещением. А через несколько мгновений услышал ее мнение о «крещении»:

— Откровенно говоря, мне кажется, что мое присутствие на этом «ужине» только навредило: Семен Харитонович видел во мне не твою напарницу, а простушку, которую можно уговорить, купить или заставить провести с ним ночь-другую; Петр Семенович жаждал того же, но с высоты своего невеликого опыта пробовал потрясти статусом; Александра Ярославовна прикидывала, как бы использовать в своих целях, а Харитон Павлович… А его я «прочитать» не смогла. И это почему-то испугало сильнее всего.

— Все так и было… — согласился я и повторил ей мнение Дайны: — Но этот визит пошел тебе на пользу. Ведь Докукины были нам должны и практически не пили, благодаря чему держали себя в руках и не позволяли лишнего. Но так будет не всегда, соответственно, теперь тебе будет намного легче принять, как должное, следующие несколько тезисов: мы, добытчики, в глазах дворян не более, чем ценный ресурс; даже в столь невыгодном положении мы и можем, и должны продавливать свои условия; ты — очень красивая девушка, которую будут пытаться уболтать, купить или запугать, и, в то же самое время — рычаг давления на меня.

— Все это я уже поняла… — вздохнула Кольцова и приятно порадовала: — А еще догадалась, что чем сильнее и известнее мы станем, тем сложнее будет на нас давить. Поэтому сдохну, но разовью Дар хотя бы до шестого ранга: связываться с Витязями… О, черт! Я же тебя не поздравила! Прости-прости-прости!!!

— Ты бы видел, КАК она покраснела! — весело хохотнула бестелесная помощница и посоветовала успокоить страдалицу как можно быстрее. Но я до этого додумался и сам:

— Да ну, перестань: то, ГЛАВНОЕ поздравление, радует до сих пор.

Кольцова мгновенно сообразила, на что я намекаю, и выдала занятную фразу:

— Я запомнила, что тебе нравятся Хищницы, и веду себя соответственно. И пусть пока приходится сверять чуть ли не каждое действие с придуманным эталоном, но очень скоро этот эталон станет моей сутью… О-о-о, а ведь я опять опростоволосилась!

— В каком смысле? — не понял я.

— Не заметила, что ты перестал заикаться! Но я исправлюсь. Честно!

— Открою страшную тайну: я и сам в это все никак не поверю! — хохотнул я, выслушал очень красивые и очень теплые поздравления, а потом ответил на вопрос «не в тему»:

— Нет, Оль, мы едем не домой: раз мы все равно в этой части страны, значит, имеет смысл заехать в Полоцк и загнать твоего «Ёжика» в тюнинговое ателье, а потом наведаться к местному черному артефактору и прикупить тебе накидку на рюкзак, тент для машины и тестер для определения ранга Искр. Кроме того, я планирую обзвонить еще несколько клиентов и прикормить их оставшимися Искрами третьего ранга.

— А ты продал не все? — удивилась Кольцова.

— Неа. В этот раз мне везло со зверьем, поэтому в термосе ждет продажи еще семнадцать штук…

6 ноября 2512 по ЕГК.

…Утро воскресенья обломало сразу несколько раз. Первый «удар под дых» я получил сразу после пробуждения, встав с кровати, выглянув в окно и обнаружив, что Лазурное море стало черным, ливень не прекратился, по Бухте Уединения гуляет небольшая, но злая волна, а в полутора сотнях метров от берега бушует сумасшедший шторм. Второе «несказанное удовольствие» мы с Олей получили в тот самый момент, когда вышли на утреннюю тренировку и обнаружили, что листва деревьев не только как-то резко пожелтела, но и наполовину опала. А следующие сорок с лишним минут «наслаждались» бегом сквозь сплошную стену осточертевшего дождя, порывами очень уж холодного ветра и редкими, но меткими падениями на мокрой траве. В итоге вернулись в коттедж насквозь мокрыми, грязными, как чушки, и основательно расстроенными. Да, во время занятия по боевке настроение улучшилось, но только у моей напарницы, работавшей на износ что соло, что в паре со мной. А мне работа в паре с партнером намного легче, ниже и слабее была настолько не в жилу, что я затосковал по зубодробительным спаррингам с инструкторами АПД!

В общем, закончив с этим «извращением», я тяпнул подпитки из модной фляжки, подаренной мне напарницей, посмотрел на себя в зеркальную стену и вздохнул.

— Угу… — поддакнула Кольцова и задвинула неожиданное предложение: — Тренировка была великолепной, но стоит вспомнить, что творится на улице, и меня начинает знобить. Может, соорудим гору бутербродов и погреемся в джакузи?

Я перевел взгляд на ее отражение, мысленно вздохнул и… услышал даже не совет, а требование БИУС-а:

— Да, эта девочка волнует даже одетой, а в купальнике вообще убивает наповал. Но она еще не смирилась с утратой, вот и тянется к единственному человеку на всем белом свете, который в состоянии сгладить эту боль. Так что не вздумай отталкивать — это создаст первую трещину в зарождающихся отношениях и, в конечном итоге, их разрушит!

Пока она вещала, я молчал. А когда заметил, что взгляд Ольги потух, быстренько исправил ошибку:

— Боюсь, что одной горы бутербродов будет мало — нам понадобятся две. И еще какие-нибудь вкусности, ибо я зверски проголодался!

Настроение напарницы снова взметнулось ввысь, и я, сделав выводы, сходу отверг следующее предложение. Поэтому импровизированный завтрак мы приготовили в четыре руки, вместе отнесли его в мою ванную и врубили воду. Потом Кольцова унеслась к себе — мыться после тренировки и выбирать купальник — вернулась обратно от силы минут через двадцать, на мгновение остановилась перед джакузи, то ли позволяя собой полюбоваться, то ли о чем-то задумавшись, и чертовски красиво скользнула в воду.

Пока я отходил от эстетического шока — ну, или пытался остыть — взяла с подноса бутерброд с ветчиной, быстренько уполовинила, затем сползла чуть пониже, уперлась затылком в бортик и тяжело вздохнула:

— Знаешь, на сегодняшней пробежке я, кажется, прозрела…

— В каком смысле?

— Поняла, зачем ты вкладываешься в меня так же добросовестно, как и в себя, к чему стремишься и для чего тебе напарница-хищница. А еще я вдруг почувствовала, что этот путь — мой. То есть, либо он создан для меня, либо я — для него. И захотела стать по-настоящему сильной. Причем не когда-нибудь потом, а в ближайшем будущем. Чтобы в тот момент, когда ты решишь сделать следующий шаг к получению дворянства, рядом с тобой была не дурында с кругозором и навыками доярки с заштатной фермы, а Одаренная, проверенная в деле и заслужившая твое доверие!

— На мой взгляд, ты идешь по этому пути достаточно шустро! — взяв с тарелки второй бутерброд, заявил я. И, как оказалось, попал пальцем в небо:

— Смеешься⁈ Да я не иду и даже не ползу, а стою: ты подарил мне две сумасшедшие Искры еще первого числа, а толку, если тут практически нет магофона, и эти умения, равно, как и все остальные, толком не развиваются?!!!

Теоретизировать я никогда не любил, поэтому задал конкретный вопрос:

— И что ты предлагаешь?

Кольцова затараторила еще до того, как я договорил последнее слово:

— Договориться с Бехтеевым, спуститься вниз по Еланке до того места, где мы через нее переправлялись, добраться до заимки ублюдочного Юдина и прожить там хотя бы пару недель. Потом вернуться обратно, отдохнуть дня три-четыре, и отправиться на второй заход. Но есть нюанс: с учетом резкого понижения температуры нам обязательно надо будет купить Искры с жаром хотя бы девятого ранга — по нашим нынешним меркам они недорогие, но в холодное время незаменимы. Кроме того, нам потребуется соответствующая одежда, обувь и теплые спальные мешки и тэдэ.

Услышав словосочетание «заимки ублюдочного Юдина», я представил, каково Ольге будет жить там, где насиловали и убивали ее сестру, но опять просчитался:

— Игнат, я прекрасно понимаю, насколько мне там будет тяжело. Но в то же самое время понимаю и то, что Инна умерла только потому, что позволила себе быть слабой! Да и я до сих пор жива лишь благодаря тебе — парню, перед волей, целеустремленностью и великодушием которого я преклоняюсь.

— Толковое предложение! — сыто мурлыкнула Дайна. — Но будь я на вашем месте, приобрела бы и ядра с общеупотребительными целительскими навыками. На всякий случай. Хотя… прокачивая еще и их, вы себя загоните. Поэтому возьмем, но ближе к весне.

Я задумчиво потер подбородок, как следует обдумал перспективы столь «восхитительного» времяпрепровождения, потом поймал взгляд Кольцовой, дожидавшейся моего решения, и усмехнулся:

— Как я понимаю, коттедж мы покупали зря, раз Лазурное море, уютные спальни, горячая вода, тренажерный зал и джакузи надоели тебе всего за несколько дней.

Напарница шутку не приняла:

— Я обожаю этот домик и все, что с ним связано, но больше не хочу быть слабой. Ведь Юдин — далеко не самая страшная тварь в человеческом мире: такие, как Харитон Докукин, опаснее на порядок, если не на два. Ибо знают законы, умеют вертеть ими, как дышлом, и привыкли брать все, что захочется.

Она была серьезна, как никогда, вот я ерничать и перестал:

— Что ж, убедила: заимка так заимка. Только вылезать из джакузи прямо сейчас я не готов. Поэтому позвоню Бехтееву ближе к полудню. Потом в темпе накидаю список всего того, что может понадобиться на заимке, и нам с тобой придется сгонять в Лукоморье за покупками…

…С Бехтеевым созвонилась Дайна. Он удивился «несезонной» просьбе, но возражать, естественно, не стал. К слову, не стал загибать и цену — записав приблизительные координаты точки высадки и посмотрев это место на карте, заявил, что отвезет меня туда за все те же восемьсот рублей. Хотя, по логике, должен был запросить как минимум тысячу. Не знаю, почему, но мне это показалось хорошим предзнаменованием, и следующие полчаса я шарахался по второму этажу в очень неплохом настроении. А потом телефон ожил без участия БИУС-а, и я, посмотрев на экран, невольно вздохнул. Тем не менее, вызов все-таки принял, ибо не видел смысла оттягивать невозможное.

Как и следовало ожидать, в голосе Егора Александровича радости не было совсем. Но поздоровался он со мной довольно бодро, а затем сообщил, что находится во Владимире, и… напросился в гости!

Я невольно напрягся, но бестелесная помощница, отслеживавшая мое состояние, быстренько вправила мозги:

— Нашел, чему удивляться: ты купил этот коттедж официально, значит, теперь любой дворянин, которому захочется выяснить твою подноготную, без особого труда получит информацию из соответствующего реестра. В общем, выдыхай и отвечай — человек ждет!

Выдохнул. И ответил. В смысле, заявил, что буду рад видеть. А после того, как узнал ориентировочное время прибытия Феоктистова, озадачил Олю. Сначала сообщением о скором приезде незваного гостя, а затем и просьбой накрыть на стол в гостиной второго этажа. Сам тоже не бездельничал — минут двадцать изображал подай-принеси, ассистируя фактической хозяйке домика, а затем загрузился в «Порыв» и выехал к КПП. Встречать гостя и везти его к коттеджу.

Знакомый «Урал» продавил сплошную стену дождя ровно в тринадцать ноль-ноль, остановился впритирку к моему внедорожнику и выпустил наружу сначала дюжего водителя с зонтом наперевес, а затем и Егора Александровича. Честно говоря, появление первого испортило мне настроение — ну, не горел я желанием приглашать в свой дом абы кого, да еще и со свитой. Но оказалось, что «лишняя» личность просто-напросто помогала своему господину дойти сухим до меня, тоже выбравшегося из машины с зонтом. Таким образом, на территорию поселка я завез всего одного человека. А после того, как ехал в гараж и заглушил движок, услышал не очень приятный комментарий Дайны:

— Имей в виду, что наличию «Ёжика» он не удивился. Значит, пробивал тебя по полной программе.

Я переваривал эту новость все время, пока вел гостя в основную часть коттеджа и поднимал в гостиную. А там познакомил его с Олей, выслушал дежурные комплименты ей, дому и виду, открывающемуся из окна, усадил Феоктистова за стол, опустился в свое кресло и развел руками:

— Стыдно признаться, но в доме нет ни капли спиртного — мы его не употребляем, поэтому в день вселения, закупая все необходимое для жизни, не сообразили купить даже пару-тройку «дежурных» бутылок.

— Ничего страшного: в такую погоду хочется не спиртного, а горячего чая.

— Слава богу, его у нас предостаточно! — улыбнулась Кольцова, спросила, какой именно он предпочитает, и унеслась на кухню.

— Красивая у вас напарница. И, по мнению ее бывших работодателей, излишне резкая, непозволительно упрямая, невероятно скрытная и, конечно же, безалаберная. Правда, стоило копнуть поглубже, как оказалось, что они — скоты, каких поискать, а Ольга Ивановна — любящая сестра и не более.

— Так и есть… — спокойно подтвердил я, и мужчина виновато вздохнул:

— Я по ряду причин не умею верить людям на слово, поэтому проверяю все и вся. Проверил и вас, благодаря чему обрел стопроцентную уверенность в том, что вы не могли быть соучастником убийства Алексея, и теперь ваша бескорыстная попытка ему помочь вызывает тихую грусть и желание ответить добром за добро. Знаете, еще года четыре тому назад мой брат был самым светлым человеком на Надежде: он легко и непринужденно становился душой любой компании и радовался жизни так, что заражал своим счастьем всех окружающих. Но с тех пор, как он заподозрил супругу в неверности, свет его души сменился тьмой. Следующие года полтора Алексей жил одними детьми. Но Лиза, не занимавшаяся никакими делами рода, тихой сапой настроила их против него, и он, окончательно замкнувшись в себе, стал проводить в Пятне больше времени, чем дома. Само собой, забыл и о развлечениях. Хотя когда-то не мог жить без экстрима…

Тут в гостиную вернулась Оля, и Егор Александрович замолчал. Вернее, с благодарностью принял из ее рук чашку с черным чаем, взял обеими руками так, как будто пытался согреть ладони, сделал небольшой глоток, посмотрел в окно и грустно улыбнулся:

— Ненавижу осень, сезон дождей, шторма и холод. А Лешка любил все времена года и утверждал, что плохой погоды не бывает. Ну, а шторма просто обожал: выходил в море на одноместном гидроцикле и прыгал с волны на волну до тех пор, пока не отказывали предплечья.

К чему я все это рассказал? К тому, что сегодня утром я вдруг понял, как вас отблагодарил бы мой брат, будь он жив и знай, что вы купили себе дом у моря — он подарил бы вам свой «Шторм». Чтобы вы, как и он когда-то, беззаветно полюбили скорость, бескрайние водные просторы и ветер, бьющий в лицо…

Тут он сделал еще один глоток, очень тяжело поднялся на ноги и горько усмехнулся:

— В общем, можете считать, что я выполняю его последнюю волю. Катер вот-вот подвезут к КПП. Вместе с дарственной и всеми документами. На этом я, пожалуй, откланяюсь: простите, но вид из вашего окна вызывает слишком уж болезненные воспоминания…

…По утверждениям Дайны, Егор Александрович не играл ни в нашей гостиной, ни у КПП. Впрочем, я это и видел, и чувствовал сам: к примеру, передавая мне документы на зачехленный восьмиметровый катер, Феоктистов старался на него не смотреть, а если случайно натыкался взглядом, то либо багровел от лютой ненависти к жене брата, либо таращил глаза, пряча слезы. В общем, отказаться от этого подарка я просто не смог. И не смог спросить, что стало с этой тварью. Хотя хотелось настолько сильно, что я боролся с этим желанием даже тогда, когда «Урал», плавно тронувшись с места, повез своего хозяина к трассе. А потом огромный внедорожник пропал из поля зрения, и мне пришлось решать новую проблему — созваниваться с Треповым, выяснять, что нужно для того, чтобы завезти катер в эллинг, ждать полторы минуты, принимать вызов старшего смены службы охраны поселка, цеплять прицеп к «Порыву», встречать видавший виды темно-серый «Мастиф» и ехать за ним к месту, принадлежащему мне согласно договору купли-продажи коттеджа.

Сгружать «Шторм» в воду я не захотел, резонно рассудив, что это можно будет сделать и весной. Само собой, попытался заглянуть под чехол, но очень быстро понял, что задолбаюсь его расшнуровывать, поэтому понял лишь то, что корпус у моей новой игрушки черный, на носу есть небольшая «горбинка», а двигатели — водометные. Если бы не необходимость сгонять в Лукоморье, то вызвал бы к себе Олю, благо, от эллинга к каждому коттеджу, оказывается, вел подземный тоннель, и на пару с ней изучил подарок предельно добросовестно. Но планы на следующий день никто не отменял, поэтому я поблагодарил старшего смены за помощь и вернулся домой.

Убрав документы на катер в сейф, высушил волосы, переоделся, вышел в гостиную, заметил очень уж довольное личико Кольцовой и спросил, что ее так обрадовало.

— Нашла четыре Искры жара. «Семерку», «восьмерку» и две «десятки». Две последние — у одного и того же продавца в форпосте «Западный», а за первой и второй, если что, придется покататься.

— На самом деле в Сеть выложено четырнадцать объявлений, в которых встречается это ядро… — подала голос Дайна. — Но девочка молодец: семь штук выглядят очень уж подозрительно, а оставшиеся надо забирать слишком уж далеко от «Дальнего». В общем, хвали от всей души!

Я похвалил, потом заявил, что выбрасывать деньги на мусор мы точно не будем, и выслушал еще один толковый монолог напарницы:

— Тогда нам стоит отказаться от закупок в Лукоморье и выехать в сторону «Западного» в ближайшие полчаса-час. А все недостающее приобрести после Искр. К примеру, в Стрежевом. В торговом центре «Добытчик».

Закупаться в последнем я точно не собирался, ибо еще не забыл, что его сотрудники работали на шайку-лейку из гостиницы «Пятнышка», и не хотел быть узнанным. Но сама идея мне понравилась, так что я дал команду начинать сборы и отправился к своему сейфу, в который загрузил весь «компромат».

— Угу — игольник взять не помешает. На всякий случай… — без труда догадавшись, что я в нем потерял, мурлыкнул БИУС. — А еще прихвати-ка с собой две пластинки из аструма.

— Что за пластинки? — спросил я после того, как вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Моя версия из расщелины пришла к выводу, что раз Докукины так тряслись над мусорными кристаллами из мешочков, значит, этот минерал и в их мире стоит приличных денег. Вот и отправила с тобой заначку на черный день — двадцать аккуратных «пластинок» весом по двадцать граммов и десять кусков друзы потяжелее, выглядящие отколотыми. А вторая толковая мысль посетила уже меня: как мне кажется, с помощью аструма можно раскачивать невидимость и еще несколько пассивных навыков…

— … пытаться их активировать, положив пластинку, скажем, на проекцию ядра? — сообразив, к чему она клонит, еле слышно протараторил я. услышал диагноз «Не дурак, однако…», засветил физиономию перед сканером, прижал к нему же правую ладонь, озвучил какую-то белиберду для анализатора голоса и открыл массивную дверцу.

Пакет с «заначкой на черный день» обнаружил за небольшой залежью из микроэлектроники, достал из него две пластинки, сразу же упаковал их в одноразовые пакетики и… запоздало сообразил, что запчастей, прихваченных из постепенно раскурочиваемого «Носорога», стало значительно меньше.

— Солнце, а объясни-ка мне, неразумному, как ты открываешь этот сейф, и на что ты пустила часть электронных компонентов?

БИУС насмешливо фыркнул, сообщил, что программное обеспечение сейфа было даже не дровами, а древесными опилками, зато теперь он — самый надежный сейф на этой планете. А потом приятно шокировала:

— Ну, а компоненты потихоньку апгрейдят местную технику — я от твоего имени приобрела четыре универсальных бытовых дроида, перепрошила им мозги, слегка допилила и использую точно так же, как «Пауков». Кстати, эти «Гномы» очень даже ничего. А дня через три-четыре, то есть, после того как мне доставят кое-какие железяки, превратятся в самый настоящий кошмар как для обычных грабителей, так и для охамевших сотрудников местных силовых структур…

7 ноября 2512 по ЕГК.

…В форпост «Дальний» мы въехали без четверти семь утра, зарулили на почти пустую стоянку, припарковали «Порыв» на прежнее место, выбрались из салона под мелкий моросящий дождь, вытащили из багажного отделения рюкзаки, закинули за плечи и без особой спешки потопали к пристани. Честно говоря, я был уверен, что в непогоду Бехтеев присобачивает к «Авантюристу» какой-нибудь тканевой тент, так что рассчитывал добираться до Мрачного не в самых комфортных условиях. Однако, как вскоре выяснилось, у Геннадия Романовича был и второй катер. С твердой крышей, уютным кокпитом и так далее. Выглядел он не хуже первого, но носил менее благозвучное название — «Бродяга». Впрочем, плавсредству, вероятнее всего, используемому только в сезон дождей, оно, пожалуй, подходило, так что я мысленно поаплодировал фантазии владельца, затолкал наши пожитки в рундуки, помог Ольге сесть в ковшеобразное «гоночное» кресло и вручил капитану оплату за доставку.

Он молча убрал деньги в карман, а потом скосил взгляд на Кольцову и укоризненно вздохнул.

— Напарница. Не хочет замедлять развитие… — буркнул я, сообразив, что он отказывается понимать, зачем я тащу «несчастную девушку» в Пятно в это время года, да еще и на целую неделю. — Вот и уговорила сгонять в небольшой рейд.

Бехтеев не поверил, поэтому посмотрел на жертву моего произвола и получил более чем убедительное подтверждение моих слов:

— Так и есть: Игнат совсем уж было собрался отложить рейды до весны и поддерживать форму тренировками в спортзалах и залах для медитаций, но я убедила его помочь любимой напарнице побыстрее дорасти до ранга Князь.

В глазах молчуна-Воздушника заискрились смешинки, голова качнулась вперед в знак восхищения ее планами, а рука легла на сектор газа и сдвинула его вперед. Влажного шелеста швартовов, втягивающихся в специальные лючки, я не услышал, ибо рык движков этого катера оказался громковат. Зато получил море удовольствия как от динамики разгона, так и от предвкушения. Да-да, я вспомнил о том, что у меня теперь есть свой катер, а значит, всего через полгода я точно так же сдвину сектор газа и выведу свою игрушку в открытое море!

Кстати, напарница, кажется, подумала о том же, ибо весело подмигнула. А потом, выполняя инструкции, закрыла глаза и ушла в медитацию. Пытаться превратить обычное просветление в продвинутое и пробуждать в себе чуйку. Само собой, не от балды, а по моим методикам.

Я тоже занялся тренировками. Но только после того, как снял куртку и предупредил Бехтеева, что отключусь. Как и в прошлый раз, сосредоточился на раскачке навыков Воздуха. Но вкладывался в развитие то подпорки, то воздушных ступеней. Да, с удовольствием «разгонял» бы жар, постарался усилить воздушные лезвия и ледяную вьюгу или поработать над скоростью использования боевой связки туман-разряд. Но первое умение, увы, еще не «прорезалось», ибо соответствующие ядра мы с Ольгой употребили поздно вечером, а демонстрировать остальные навыки постороннему не позволяла паранойя. Так что следующие шесть часов я прерывал медитацию только для того, чтобы глотнуть подпитки. Зато ровно в час окончательно вернулся в реальность, несколько раз постучал по колену напарницы, дождался, пока она откроет глаза, и сообщил, что пора перекусить.

Контейнеры с горячей едой достали из термосов и предложили один из них Бехтееву. Но он отрицательно помотал головой и изобразил на редкость замороченное движение рукой, дабы дать понять, что нам, уходящим в Пятно, еда еще пригодится. Настаивать я, конечно же, не стал — с аппетитом умял двойную порцию филе форели с картофельным пюре, заполировал это блюдо овощным салатом и посмотрел на часы.

До расчетного времени прибытия в точку высадки оставалось порядка десяти минут, так что желание хоть немного полениться было задвинуто куда подальше — я сложил и свои, и Ольгины контейнеры друг в друга, затолкал в пакет для мусора и убрал в боковой карман рюкзака. Потом выглянул наружу, убедился в том, что «Бродяга» несется не по реке, а по озеру, надел и застегнул куртку, придержал Кольцову, последовавшую моему примеру, и перебрался на переднее пассажирское сидение. Чтобы видеть не только кокпит, но и берег Мрачного, к слову, выглядящего под стать названию…

…Осадка у «Бродяги» оказалась меньше метра, с навыками управления им у Бехтеева тоже было все в порядке, а шест, очень неплохо заменивший эхолот, и телескопический трап, выдвигавшийся с помощью ручной лебедки, позволили высадиться на берег, не замочив ног в озерной воде. Да, с учетом погоды это порадовало не так уж и сильно, но десантирование состоялось, и катер, снова взревев движками, рванул в сторону устья Еланки.

— Пять минут на все про все — и выдвигаемся… — скомандовал я, первым поднявшись к опушке.

— Отлично! — отозвалась Оля. — Как раз проведу первые испытания новой приблуды.

Тут я мысленно хмыкнул, ибо под словом «приблуда» подразумевалась насадка, позволявшая женщинам справлять малую нужду по-мужски, то есть, стоя. Нет, лично меня обсуждение подобных тем нисколько не смущало, ибо на моем факультете АПД учились не только парни, а инструктора, готовившие нас без дураков, избавляли курсантов от излишнего стеснения еще на первом курсе. Но Кольцова в Академии не училась, поэтому, теоретически, обязана была смутиться. Ан нет: спокойно отошла метров на пять, повернулась ко мне спиной и не очень быстро, но сделала свои дела. Потом деловито ополоснула приблуду из фляги, весело заявила, что испытания признаны успешными, и… первый раз за утро поделилась своими сомнениями:

— Скажи, а ты уверен, что сможешь вывести нас на заимку с этого места? Просто оба прошлых раза мы добирались до нее по следам; двигаясь к реке, понимали, что мимо нее не промахнуться. А тут ты, вроде как, в первый раз, и…

Я мягко улыбнулся:

— Оль, ориентированию на местности меня учили очень добросовестно. А если учесть тот факт, что место высадки я выбирал по спутниковым картам местности, сделанным еще до Первой Магической, и не только запомнил, но и зарисовал самые заметные ориентиры, то наши шансы промахнуться мимо того озерца стремятся к нулю.

— Здорово! — облегченно выдохнула она, поправила армейскую панаму, защищавшую лицо от дождя, и рассмешила: — Знаешь, а ведь я побаивалась, что ты предложишь провести эту неделю на заимке Докукиных.

— Я так похож на идиота? — «изумленно» спросил я. — Там ведь не только Петр Семенович, уже пытавшийся тебя обаять, но и десяток зрячих мужиков.

Ну, и зачем нам гарантированные конфликты вместо тренировок?

— Да, конфликтов там было бы множество… — со вздохом подтвердила она. — Ведь я, женщина, отказалась бы готовить как на всю эту толпу, так и персонально для Докукина, принимать приглашения на вечерние посиделки и реагировать на комплименты, не стала бы терпеть двусмысленные намеки и тэдэ. Следовательно, с первого и до последнего дня пребывания на их заимке невольно противопоставляла тебя Докукину и его людям!

— Да и плевать! — холодно усмехнулся я. — Любой, кто попробует навязать свою волю моей напарнице, об этом очень сильно пожалеет. И ты, добытчица — ни разу не повариха, не прачка и, тем более, не женщина, за которой можно поволочиться. Далее, в любой конфликтной ситуации я сначала закатаю твоего обидчика в асфальт, а потом начну выяснять, что, собственно, произошло. Причем задавать вопросы буду лично тебе и без посторонних, ибо считаю, что нюансы наших отношений никого не касаются. И последнее: не вздумай кого-либо бояться, ведь твой страх — это свидетельство нашей слабости, а слабых в любом обществе ни во что не ставят и гнобят, как заблагорассудится. Дальше объяснять?

Она отрицательно помотала головой:

— Нет: я — твоя и только твоя, мы живем так, как считаем нужным, и в любой ситуации стоим друг за друга горой.

Первый тезис, выделенный интонацией, признаюсь, включил фантазию, но я задвинул несвоевременные мысли куда подальше и не стал цепляться к неудачной формулировке:

— Так и есть: в моей системе координат настоящая команда может быть только такой. А теперь скажи-ка мне, пожалуйста, как успехи с усилением просветления и пробуждением чуйки?

— Скорость восприятия пока та же… — расстроенно вздохнула девушка. — А формирование твоих умений почувствовала аж четыре раза. И пусть еще не поняла, за счет чего, но разберусь и научусь.

— Умничка! — обрадовался я и поставил новую боевую задачу: — Об этих умениях пока забудь и сосредоточься на раскачке подпорки: рюкзаки у нас с тобой достаточно тяжелые, а усиление тела их вес, увы, не уменьшает. И еще: тренируйся не в ущерб внимательности — если ты поломаешься или зевнешь мое предупреждение о возможном нападении какого-нибудь хищника, то о тренировках придется забыть…

…Не знаю, насколько добросовестно Ольга раскачивала подпорку, зато часа в три дня оценил скорость ее реакции на мою жестикуляцию: уже через секунду после того, как я, выйдя из очередного укороченного рывка, поднял к плечу правый кулак, а левой рукой дернул за подушечку самосброса, сзади послышался шлепок упавшего рюкзака. А еще через мгновение напарница переместилась в рекомендованном направлении и, оказавшись слева от меня, попробовала остановить атакующую росомаху каменным капканом.

Да, для зверя седьмого ранга навык восьмого оказался слабоват, тем не менее, помог уйти в кувырок через голову и впороться в мой частокол. Он тоже был дохленьким, но защиту все-таки поцарапал. Вот наш четвероногий противник и разъярился. Но упал. Набок. Из-за моей оплеухи. И поймал четыре ледяные иглы от Кольцовой, безостановочно «прыгавшей» между деревьями.

Я в бой практически не встревал — да, опрокидывал, да, подтормаживал, да, разочек придавил росомаху прессом, чтобы сгладить тактическую ошибку напарницы. Но защиту зверя она продавила сама, сама убила и сама озвучила решение не тратить время на потрошение тушки. Я был того же мнения, так что уже через полминуты наш маленький отряд продолжил движение. А без двадцати шесть нарвался снова. Вернее, был замечен довольно крупной рысью и атакован.

Что самое обидное, ни я, ни Ольга ее не засекли. Поэтому внезапное «падение» туши весом килограммов под тридцать на рюкзак заметно более мелкой, а значит, и слабой жертвы оказался сюрпризом. Очень неприятно удивила и сила укуса в шею — как потом выяснилось, он сходу снял процентов девяносто пусть и слабо прокачанного, но «продвинутого» марева. Поэтому моя оплеуха, прилетевшая в голову вконец охамевшего хищника, фактически спасла напарнице жизнь. Но в тот момент этого не знал — «сдув» зверюгу с «медленно» заваливавшейся набок девушки, вложился сначала в пресс, затем в колючий побег и разочек ударил воздушным лезвием. Чтобы попробовать этот навык в деле. А когда Кольцова, обновившая марево и скинувшая рюкзак, вступила в бой, снова изобразил стороннего наблюдателя.

Как ни странно, на этом наши злоключения закончились — несмотря на то, что мы ломились по Пятну в открытую, то есть, не под невидимостью, и оставляли за собой очень заметный след, нас больше никто не атаковал. То ли из-за того, что дождь, снова превратившийся в безумный ливень, отбил у местного зверья все желание выходить на охоту, то ли благодаря неусыпному вниманию госпожи Удачи. Так что до безымянного озерца, на берегу которого и стояла «юдинская» заимка, добрались на удивление легко и быстро. А там я, как обычно, пошел на поводу у паранойи — спустился к воде, вошел в нее по щиколотку и неспешно потопал вправо. Чтобы сбросить со следа хвост или, как вариант, убедить себя-любимого, что сделал все возможное, чтобы обезопасить нас с Ольгой от визитов незваных гостей.

Знакомый забор «протаял» сквозь струи дождя абсолютно неожиданно и как-то уж очень резко, но под разогнанным сознанием этот «сюрприз» почти не напряг. Вот я и изменил не только направление движения, но и его стиль. В смысле, сорвался в серию рывков, допрыгал до калитки, присел на корточки и довольно хмыкнул: крошечная палочка, собственноручно воткнутая в землю в качестве сторожка, была на месте. В таком же режиме проверил и ворота, ибо те, кто мог припереться сюда со стороны «Приозерного», должны были выйти из лесу аккурат на них. А когда убедился в том, что за время нашего отсутствия гостей на заимке не было, попараноил еще немного — скинул рюкзак, ушел под невидимость, попросил напарницу немного подождать, чуть-чуть приоткрыл одну створку и унесся осматривать все три сруба. Зато потом со спокойной душой вернулся к воротам и поделился своими наблюдениями:

— С момента нашего ухода тут никто не появлялся. Зверья не обнаружил. Птицы, если и есть, то только на чердаке. Но заселяться в дом однозначно не стоит: из-за того, что протекает крыша, а в окнах нет ни одного стекла, во всех комнатах самый настоящий потоп. Так что придется тесниться в баньке — там, как ни странно, практически сухо.

Девушка пожала плечами:

— В баньке — так в баньке. Кстати, так будет даже лучше. Во-первых, из-за того, что ее можно будет регулярно топить и жить в тепле, а, во-вторых, я бы все равно напросилась ночевать с тобой. Чтобы, в конечном итоге, все-таки засыпать. А не рвать себе душу от заката до рассвета.

Это признание заставило снова представить себя на ее месте и довольно сильно испортило настроение. Но после того, как мы добрались до временного пристанища и начали обустраиваться, мне постепенно полегчало: вопреки моим опасениям, Ольга держалась молодцом. За счет того, что постоянно чем-то занималась и ни на что не отвлекалась. А дел было навалом: пока я бегал к поленнице и обратно, разжигал печь, разбирал самую прочную кровать в доме, приносил «комплектующие» в комнату отдыха, выпрямлял гвозди и сооружал что-то типа топчана, она переоделась в «домашнее», навела чистоту, разобрала свой рюкзак, накрыла на стол, напросилась мне в помощницы и очень неплохо помогла. Тем не менее, я расслабляться и не подумал — дождался, пока она застелет «кровать» простыней, прихваченной из дома, и затолкает в наволочку теплый свитер, задал ей крайне неприятный, но обязательный вопрос:

— На могилу Инны сходим?

Кольцова немного поколебалась и… отрицательно помотала головой:

— Если она окажется разрытой, то у меня оборвется сердце, и ни о каких тренировках можно будет даже не мечтать. Ставить под удар свое развитие я не хочу. Поэтому убедила себя в том, что место упокоения моей сестренки — вся эта заимка. Да, звучит, наверное, глупо, но мне помогает.

— Я не считаю это глупым… — ничуть не кривя душой, сказал я. А потом мысленно пообещал себе при первой же возможности подняться к могиле и посмотреть, в каком она состоянии.

Тем временем девушка подалась вперед, дотянулась до моей левой руки и благодарно сжала предплечье:

— Спасибо. И за предложение, и за поддержку. Знаешь, чем лучше я тебя узнаю, тем чаще ловлю себя на мысли, что делиться с тобой даже самыми сокровенными мыслями и чувствами совсем не страшно. Хотя нет, не так: я перестала в тебе сомневаться в тот момент, когда ты, мстя за меня, наплевал на законы и прирезал Валета. И теперь мне нравится быть самой собой, пусть медленно, но уверенно и безостановочно меняться в описанном тобой ключе, стремиться к одной цели на двоих и представлять по-настоящему счастливое будущее. А еще… — ты только не смейся, ладно? — … в поместье Докукиных, оставшись наедине с Александрой Ярославовной, Семеном Харитоновичем и их сыном, я воевала не со страхом, а с желанием вцепиться им в глотки. За то, что они, заваливая меня вроде как обычными вопросами, на самом деле неявно выясняли, что связывает нас с тобой на самом деле, насколько прочна эта связь и где заканчивается моя преданность тебе!

— И как, выяснили? — полюбопытствовал я, хотя был уверен, что знаю, каким будет ответ. Не угадал и в этот раз:

— Нужный вывод сделала только единственная женщина в той компании. А мужчины решили, что я набиваю себе цену. Ибо ты, простолюдин, просто не можешь быть центром чьей-то личной Вселенной в то время, как вокруг имеются «центры» совсем другого масштаба…

8 ноября 2512 по ЕГК.

…Несмотря на надежно заклиненную дверь, «Вепрь», заныканный под изголовьем, и свето-шумовую гранату, настороженную «под человека», спал я, что называется, вполглаза. Поэтому на «странный всхлип» среагировал чуть ли не раньше, чем его услышал, активировал сумеречное зрение и мысленно схватился за голову: Ольга лежала на спине, смотрела в потолок и беззвучно плакала. Позволять ей «рвать душу от заката до рассвета» было бы слишком жестоко, вот я и попробовал придумать хоть какой-нибудь нормальный способ отвлечь напарницу от мыслей о погибшей сестре. Как назло, ничего толкового почему-то не придумывалось, и я рискнул воспользовался выходом, который наверняка предложила бы незабвенная Дайна:

— Что, совсем плохо, да?

— Ага…

— Тогда перебирайся ко мне и подставляй затылок под мои пальцы.

Сомнения? Стеснение? Страх? Ха!!! Не прошло и трех секунд, как она юркнула под спальный мешок, раскрытый в одеяло, вжалась в мой левый бок, обхватила рукой за талию — видимо, чтобы не убежал — и уткнулась мокрым лицом в грудную мышцу. Следующие минут пятнадцать-двадцать я перебирал густые пряди, ласково разминал шею и иногда, о чем-то задумавшись, бывало, прихватывал и трапеции. А потом Вселенная «мигнула», и я, открыв глаза, не сразу вспомнил, с какого перепугу Кольцова спит под моим одеялом, причем обнимая, как любимую игрушку, и закинув колено на бедро. Но слабая улыбка, игравшая на губах девушки, вымела из сознания все недоумение и убедила в том, что этот поступок был правильным.

Если бы не… хм… утренняя «проверка всех систем», то я бы спокойно валялся дальше. А так ушел в медитацию и порядка получаса моделировал те или иные боевые ситуации и подбирал к придуманным атакам оптимальные алгоритмы противодействия. Потом вернулся в реальность, открыл левый глаз и обнаружил, что Кольцова уже не спит, но продолжает меня обнимать.

Поздоровался первым. С улыбкой. Хотя где-то в глубине души немного побаивался возможного срыва:

— Доброе утро, Оль. Как спалось?

— Доброе утро, Игнат! — эхом отозвалась она и забавно сморщила носик: — Тебе честно, или как?

Мне резко полегчало, и с губ сама собой сорвалась шутка:

— Ну-у-у, если ложь поднимет мою самооценку в заоблачную высь, то, так и быть, ври!

Она рассмеялась, легонечко царапнула меня ноготками и отшутилась:

— Такая ложь пока не придумалась, поэтому скажу правду: мне снова снились добрые сны, и я хочу еще!

— Что, прямо сейчас⁈ — притворно ужаснулся я.

— Нет, сейчас у нас подъем, умывание, тренировки, три-четыре приема пищи и, надеюсь, банька. А вот после нее я бы хотела напроситься на еще один сеанс целительного массажа затылка.

— Ну, ты и нахалка!

— Не «нахалка», а Хищница! — уточнила она, а потом посерьезнела: — Я отключилась практически сразу. И во сне вернулась в один их приятнейших моментов прошлого — поездки всей семьей в «Шиворот-навыворот», самый большой детский парк развлечений Мценска. Мама каталась на аттракционах вместе со мной и Инной, а папа покупал мороженное, конфеты и сладкую вату, по очереди усаживал нас на плечи, подбрасывал высоко-высоко в воздух и сводил с ума, заставляя расцветать еще не распустившиеся бутоны крошечных цветов, росших на газонах…

— Он был Одаренным?

— Да. Но всего лишь Новиком. И не видел смысла развивать Дар, поэтому за всю жизнь не купил ни одной Искры ни себе, ни матушке. Так и показывал фокусы единственным умением, полученным в подарок в далеком детстве. А ведь будь они с мамой хотя бы «девятками» с прокачанными защитными покровами, то площадное умение их бы не убило!!!

— Не заводись, Оль… — мягко попросил я и добавил: — Как ни обидно это признавать, но прошлое не терпит сослагательного наклонения.

Она заставила себя успокоиться, облизала губки и криво усмехнулась:

— Так и есть. Поэтому я смотрю в будущее. В то, в котором я обязательно стану сильной. И привью своим детям желание двигаться по этому же пути… Та-ак, я снова завожусь. Просто увидела поведение родителей под нынешним углом зрения и разочаровалась.

— Поэтому готова рискнуть еще одним сеансом целительского массажа затылка? — «удивился» я, чтобы вернуть ее к куда более веселому вопросу.

— Не-не-не! — протараторила она, попросила не считать эти откровения побочным эффектом ночного сеанса и снова перестала валять дурака: — Игнат, может, выйдем на улицу и посмотрим, что там со зверьем? А то меня уже, честно говоря, подпирает…

…Пока Кольцова «заседала» в туалете, я сгонял к пригорку с могилами и здорово расстроился, обнаружив, что все они раскопаны. Сообщать об этом, естественно, не стал — сделал вид, что никуда не отлучался. А после водных процедур заявил, что утренняя пробежка отменяется, и объяснил, почему:

— Дождь льет, как из ведра, и земля настолько размякла, что превратилась в болото, соответственно, колея за нами останется о-го-го. А наводить кого бы то ни было на наше прибежище я не готов. В общем, сейчас переберемся в дом, как следует разомнемся и часик подеремся на сверхблизкой дистанции в меру твоих возможностей. Потом позавтракаем и займемся раскачкой умений. Да, кстати, жар пробудился?

Кольцова утвердительно кивнула.

— Тогда постарайся его не снимать, чтобы как можно быстрее загнать контроль и над этим умением в фоновый режим.

Тут девушка, наконец, сообразила, почему я шарахаюсь в одних шортах, и молитвенно сложила ладони перед грудью:

— Игнат, пожалуйста, не считай меня дурой, не бойся ненароком обидеть и забудь про ненужный такт: я действительно хочу тебя догнать, поэтому хочу тренироваться в том же режиме, что и ты!

Стоило мне согласно кивнуть, как Оля засияла, назвала меня лучшим, метнулась к своему рюкзаку, за считанные мгновения докопалась до пакета с купальником и унеслась в душевую. А когда переоделась и вернулась обратно, посмотрела на соски, пытавшиеся продырявить тоненькую ткань, и пожала плечами:

— Да, жар пока не греет. Но так он прокачается значительно быстрее, так что потерпи, ладно?

А они отвлекали. В комплекте с волнующими покачиваниями груди — как бы не сильнее, чем узенький лобок, чисто символически прикрытый белым треугольничком, божественно красивая попа и аппетитнейшие ножки, вместе взятые. Вот я и заставил себя залюбоваться лицом.

Но уже к концу разминки я научился абстрагироваться от всего этого великолепия и сдуру перешел к работе в паре. Пока Кольцова отрабатывала связку с прямыми ударами руками, все было нормально. А на второй — с левым боковым в печень — правильно раскрученный корпус разогнал еще и бюст, и верх от купальника не выдержал таких издевательств.

Нет, голову я, естественно, не потерял. И в лице не изменился. Но после того, как напарница снова спрятала прелести под тканью, предложил решение проблемы:

— Оль, базовую технику тебе поставили достаточно неплохо, так что пора накатывать ее употребление в реальных поединках. Учетом того, что бедра ты раскручиваешь баллов на девять из десяти возможных, любой круговой удар, некоторые уклоны и перемещения будут выпускать грудь на свободу. В любое другое время такая перспектива меня бы только обрадовала…

— … но на тренировке надо тренироваться… — закончила она, попросила подстраховать и ушла рывком во двор через окно, благо, занимались мы на первом этаже большого сруба. Вернулась минут через три-четыре в плотном топе, встала напротив и снова включилась в работу.

Пахала без дураков, вкладываясь чуть ли не в каждое движение, не жалея ни своих ударных поверхностей, ни моего марева, и… постепенно дурела от восторга. Причины я откровенно не понимал, ибо мы не отрабатывали ничего из ряда вон выходящего — только связки, реально применимые практически на любом покрытии и при любых погодных условиях. Потом заигрался сам, ибо работать в паре с партнером, по-настоящему отдающимся тренировке, было чертовски приятно. Так что вместо запланированного часа дрессировал Ольгу почти два. А после того, как все-таки остановился, очередной раз обновил жар и заявил, что остывать мы будем в бане, она объяснила причину радости:

— Не знаю, как в других ЧОП-ах, а в «Когорте» по рукопашке проходили через пень-колоду. То есть, инструктор показывал каждое отдельно взятое движение или связку столько раз, сколько считал нужным, и умывал руки. А тренирующиеся отрабатывали ее так, как бог на душу положит. Меня это дико бесило. А тут ты, фактически, проводишь мне персональную тренировку и ни на что не отвлекаешься. И пусть дерешься ты не так, как меня учили, я вижу, насколько твоя рукопашка практичнее, начинаю что-то понимать и… млею от счастья из-за того, что такие тренировки будут каждый день…

Что самое забавное, с таким же энтузиазмом она занималась и раскачкой магических навыков. Получив первую боевую задачу — превратить обычную ледяную иглу в продвинутую — и добросовестно вникнув в принцип, потерялась в себе и экспериментах. При этом не отчаивалась из-за неудач, не стеснялась задавать уточняющие вопросы и не сомневалась в том, что у нее получится. Результат, хоть и заставил себя ждать аж три с лишним часа, но обрадовал и ее, и меня. А через один цикл слива Силы на обновленные иглы и восполнение резерва Оля попросила научить ее чему-нибудь еще.

Я объяснил, как «переворачивать» воздушную ступень, превращая ее в оплеуху, и снова сосредоточился на отработке скорости создания воздушных лезвий. А буквально часа через полтора-два увидел, как чурбачок, который Кольцова поставила в центре комнаты, вдруг улетает в сторону!

Подмигнул. Вместо похвалы. И подкинул информации к размышлению:

— А теперь представь, что бьешь этим умением под ход ноги с внешней стороны стопы или голени внутрь. Или сбиваешь с траектории прыжка волка. Или «помогаешь» изменить траекторию броска, к примеру, ножа. А тот же самый принцип смещения, только приложенный к горизонтальной воздушной линзе, я называю прессом. И прижимаю им к земле вертлявых противников.

— Я поняла! — восторженно выдохнула она и попробовала снова уйти в себя. Пришлось тормозить:

— Продолжишь после обеда. А пока восполни Силу, обнови жар и марш в баню. Накрывать на стол и радовать напарника вкусной и сытной едой…

…Ближе к семи вечера хляби небесные решили сделать перерыв. Нет, дождь, как таковой, не прекратился, но превратился в моросящий и чертовски противный. Я, с нетерпением дожидавшийся чего-то подобного, шустренько забил на отработку очередной вариации боевой связки с окоченением, сферой умиротворения и ледяной иглой, переместился к подоконнику и шарахнул по двору ледяной вьюгой. Несмотря на то, что этот навык еще не отрабатывался, водяная взвесь, висящая в воздухе, мгновенно кристаллизовалась, закрутилась в небольшом слабо мерцающем вихре и пахнула холодом. К слову, метров с четырнадцати-шестнадцати! Я аж присвистнул, долбанул той же вьюгой, но в другом направлении. А потом, спохватившись, подозвал к себе напарницу:

— Оль, хочешь посмотреть на испытания площадных умений?

Вместо ответа она переместилась ко мне рывком, выглянула наружу и восторженно выдохнула:

— Ух-ты!!!

К этому времени первая вьюга уже рассеялась, и я вывесил на том же месте следующую. Благо, влаги в воздухе было предостаточно, а резерв я восполнил минут за десять до этого.

— Красиво… — пробормотала Кольцова. И сразу же добавила: — И если ты это умение еще не раскачивал, то боюсь представить, какого размера область воздействия Льдом станет, к примеру, на твоем шестом ранге.

— А знаешь, какого ранга само умение? — спросил я.

— Не скажи, выше третьего? — протараторила девушка и в предвкушении вытаращила глаза.

— Ага. Второго!

— Обалдеть!!!

— Стремительный рывок, который я тебе скормил второго ноября, тоже «двоечка».

— Шутишь?

— Неа.

— Его же можно было про— … — начала, было, напарница, но заметила, что я морщусь, прервалась и виновато вздохнула: — Прости: все никак не привыкну к твоему отношению, поэтому говорю глупости…

— Привыкнешь… — уверенно пообещал я, мотнул головой в сторону окна и, наконец, опробовал чертовски перспективную боевую связку — вывесил на месте второй вьюги густой туман, а затем всадил в него разряд.

Шарахнуло настолько знатно, что Кольцова потеряла дар речи и секунд пять-семь то открывала рот, то снова закрывала.

— Ага, удар молнии в водяную взвесь может неприятно удивить. Жаль, что разряд я тоже освоил совсем недавно. Зато научился им бить с обеих рук.

— Здорово! Небось, тоже «двоечка»? — с надеждой в голосе спросила она, узнала, что «всего-навсего» третий ранг и искренне расстроилась.

— Когда-нибудь выбьем себе и «единичку»! — уверенно предсказал я, а затем обрадовал девчонку не такими сумасшедшими, но все равно приятными перспективами: — Но это планы на очень отдаленное будущее. А в ближайшем, точнее, завтра, ты должна будешь освоить вакуум. Или, как я его стал называть из-за амнезии, сфера умиротворения.

— Твое название веселее! — улыбнулась напарница и… заявила, что нам пора продолжить тренировку…

Продолжили. Как обычно, добросовестнее некуда. И унялись только в девятом часу основательно вымотанными, но довольными. До бани допрыгали в несколько рывков, а когда вошли внутрь и закрыли дверь, Кольцова вдруг поинтересовалась, взял ли я с собой определитель магического ранга или нет.

Я утвердительно кивнул и спросил, зачем он ей нужен.

— Полчаса тому назад почувствовала странные изменения в восприятии магии и пришла к выводу, что, вероятнее всего, взяла седьмой ранг.

— Проверим. Прямо сейчас… — выдохнул я, метнулся к своему рюкзаку, вытащил артефакт, усадил Олю в кресло и зачем-то процитировал инструкции, некогда полученные от Дайны:

— Развей все «баффы», положи диск на колени, левой рукой плотно прижми красный датчик к проекции своей Искры, а средним пальцем правой зафиксируй зеленый в центре ладони и три раза подряд полностью сформируй, а затем сбрось любой не атакующий навык.

Девушка нервно облизала губки, затаила дыхание, трясущимися руками выполнила мои ценные указания, дождалась остановки стрелки на самом краю темно-синего сектора и… шмыгнула носом:

— Четыре года тренировок на износ под руководством ленивых уродов — и я уперлась в потолок ранга Ратник. А за три недели в твоих руках стала, хоть и слабеньким но Воином! Как же я их ненавижу…

Не знаю, почему, но в этот момент в моем сознании «зазвучал» голос Дайны:

«Вот так формируется образ врага…»

Я мысленно хмыкнул, подумал, не разрушить ли его, напомнив, что без четырех лет «тренировок под руководством ленивых уродов» прорыва в ранг Воин не было бы. Но потом решил, что конкретно этот «образ врага» играет мне на руку. То есть, создает дополнительную эмоциональную «привязку» в нашем мини-коллективе и, в какой-то степени, заменяет клятвы Даром, так сочно описанные в фантастической литературе, но почему-то отсутствующие в реальном магическом мире.

Так что ограничился своего рода обещанием:

— Продолжишь тренироваться так же добросовестно — этот ранг будет не последним. Что касается ненависти… знаешь, на мой взгляд, сильные чувства стоит приберечь для тех, кто по-настоящему дорог. А все остальные, включая врагов, их не заслуживают.

Кольцова склонила голову к плечу, расфокусировала взгляд, как следует обдумала последний тезис и согласно кивнула:

— Ну да: и Юдина, и Валета с его приближенными ты убивал одинаково равнодушно. Так, как будто убирал со своего… нет, с нашего пути какое-то препятствие. А ведь их можно было ненавидеть в разы сильнее инструкторов и руководства «Когорты»!

— Умничка! — похвалил ее я и вынудил переключиться на куда менее болезненную тему: — А теперь задумайся вот о чем: в данный момент у тебя, Воина, имеется очень достойный арсенал умений, но нет практического опыта их использования. Рассеивать внимание, одинаково серьезно раскачивая все и вся, мягко выражаясь, нерационально. Поэтому на первом этапе я предлагаю сосредоточиться на боевой связке, которая не раз и не два спасет тебе жизнь.

— Игнат, ты говоришь, а я делаю. И никак иначе! — как-то уж очень пылко заявила Ольга и снова замолчала.

Я пообещал себе обдумать это утверждение как-нибудь потом, медленно кивнул и перешел к конкретике:

— Самое опасное в любом бою — это контроль со стороны противника: если тебя остановили или серьезно замедлили, то ты, с достаточно высокой долей вероятности — уже труп. Согласна?

— Да.

— Тогда слушай внимательно. Наиболее часто применяющиеся умения контроля работают в строго определенной плоскости и фиксируют тех, у кого имеются умения вроде защитного покрова, не за конечности, а именно за него. Пополнять защиту в такой ситуации — полный и законченный идиотизм. Куда логичнее ее сбросить и в то же самое мгновение уйти стремительным рывком в направлении, перпендикулярном плоскости захвата. Но есть нюанс: если между сбросом и уходом будет сколь-либо значимый временной зазор, то ты, наоборот, подставишься. Причем в разы сильнее, чем тогда, когда вляпалась в замедлялку.

В тот момент, когда я описывал алгоритм сброса контроля, у напарницы округлились глаза. А после того, как замолчал, в них появился нездоровый фанатизм:

— Поняла. Отработаю до автоматизма! И огромное тебе спасибо!!!

— Только учти, что в этой связке должно быть четыре умения: сброс, рывок, активация и второй рывок. В сторону от прежней траектории. И еще: без продвинутого разгона сознания не сработают даже первые два. А теперь, когда ты уяснила задачу номер один на эту неделю, предлагаю вспомнить об ужине.

— Одного ужина мне будет мало! — предупредила девушка, вскакивая на ноги, и нахально усмехнулась: — В моих планах есть еще помощь в растопке бани, несколько о-о-очень долгих заходов в парилку, прыжки в ночное озеро и целительский массаж затылка…

14 ноября 2512 по ЕГК.

…Спонтанно принятое решение «на всякий случай» выйти в обратный путь не четырнадцатого рано утром, а тринадцатого в ночь, оказалось верным: если по дороге от места высадки до заимки мы нарывались на зверье всего дважды, и оба раза — на одиночное, то в этот раз пришлось порубиться с тремя волчьими стаями, стадом кабанов, медведицей с медвежатами, сбрендившим лосем, двумя лесными кошками и так далее. К сожалению, далеко не из всех таких схваток удавалось выйти целыми и невредимыми: только мое марево продавливали раз двенадцать-четырнадцать и раз пять ловили между рывками, а Ольге доставалось значительно больше. Так что уже к трем часам ночи наши комбинезоны потеряли товарный вид, а дохленьким регенерациям подвалило работы. Да, мелкой — заращивать ранки от магических умений, достававших после пробития марев и потому существенно ослабленных, царапин от когтей, колючих побегов, цепких корней и моей ледяной вьюги — но ее было многовато. А ведь блокировки запахов работали, как часы, и нас, в основном, находили по следам или замечая силуэты, «подчеркиваемые» непрекращающимся дождем.

К этому времени я преисполнился к Кольцовой нешуточным уважением — напарница, вынужденная рубиться ни на жизнь, а на смерть в непривычных условиях, так ни разу и не запаниковала. Хотя иные ситуации пугали даже меня. А еще эта девушка регулярно и на удивление спокойно сбрасывала контроль, постоянно перемещалась и — что самое главное — как-то умудрялась не только слышать мои команды, но и реагировать на них. Причем реагировать бездумно и без каких-либо колебаний даже тогда, когда они казались сумасшедшими или идиотскими. Впрочем, она убедилась в их рациональности после первого же прорыва сквозь мою вьюгу: да, этот навык практически продавил марево, зато позволил сбросить с хвоста четырех крупных волков и, заодно, добавил девушке уверенности в том, что я подаю команды не просто так.

Я тоже делал выводы. Моментами чертовски приятные. К примеру, во время схватки с самой крупной стаей волков по достоинству оценил боевую эффективность связки туман — разряд и решил, что даже на нынешнем уровне прокачки она неплохо заменяет наступательные гранаты. А во время боя со стадом кабанов понял, что воздушные лезвия уже наносят урон, сопоставимый с уроном от обычных игл.

Кстати, в промежутке времени между четвертью второго и началом четвертого ночи я несколько раз порывался забить на конспирацию, достать из рюкзака игольник и гранаты. Но мгновенно пробуждавшаяся паранойя не позволяла делать глупости, и я продолжал рисковать сразу двумя жизнями. А потом групповые нападения сменились одиночными и стали заметно реже, и это желание пропало само собой. Вернее, уступило место накапливающейся моральной усталости и… удовлетворению как собой-любимым, так и своей напарницей. Видимо, поэтому, вывалившись на берег Мрачного и убедившись в том, что мы пришли к точке подбора, а не куда-нибудь еще, неожиданно для самого себя дернул подушечку самосброса, сгреб Кольцову в объятия и от всей души чмокнул в то место марева, под которым прятался лоб:

— Оль, я в восторге: ты рубилась со зверьем, как настоящая добытчица, то есть, хладнокровно, расчетливо и не в «одно лицо», а в команде!

Она скинула невидимость, намертво сцепила руки на моей пояснице, уткнулась в мою грудь и зябко поежилась:

— Если бы не твоя наука и не два первых боя, позволивших поверить в тебя и в себя, то в бою со второй волчьей стаей я бы точно запаниковала. А так рванула в твою вьюгу еще до того, как поняла, насколько это самоубийственно, поняла, зачем ты меня в нее загнал, и выключила голову. А сейчас вспоминаю отдельные фрагменты ночного безумия и все лучше и лучше понимаю, что выжила только потому, что не думала и не оценивала наши шансы!

— А что с желанием вернуться? — ехидно спросил я, чтобы отвлечь ее от жутких воспоминаний.

Кольцова подняла голову и с вызовом уставилась мне в глаза:

— Оно никуда не делось: я хочу стать намного сильнее и готова на все, чтобы этого добиться!

— Отличный настрой! — улыбнулся я, потом сообразил, что продолжаю ее обнимать, и разомкнул объятия под Очень Важным Предлогом: — Поэтому давай-ка в темпе ополоснемся и переоденемся. А то выглядим, как бродяги…

— Ну, так мы и ждем «Бродягу», а не «Авантюриста»! — хихикнула она, но расцепила пальцы, сняла рюкзак и начала раздеваться.

Первые несколько секунд я разглядывал комбез, изрезанный ледяными кристалликами, и ждал возможности оценить состояние ран. А когда убедился в том, что ее регенерация уже затянула молодой кожей даже самые крупные порезы, слегка расслабился и со спокойной совестью любовался аппетитной фигуркой все время, пока избавлялся от одежды, мылся и одевался. Потом увидел, как она срывается в рывок, «оставляя в воздухе» верх от спортивной формы, услышал недовольный рык и озверел. Поэтому накрыл прессом ублюдочного медведя, поднимающегося после оплеухи, кинул «тестовую» иглу и, не обнаружив защиты, сначала ослепил хищника окоченением, а затем очень добросовестно искромсал воздушными лезвиями!

— Ага, сволочь… — правильно истолковав это буйство, промурлыкала напарница и шокировала. Невесть в который раз за последние пару недель: — Но самоотверженно предоставил себя на роль учебного материала. Так, может, воспользуешься оказией и научишь меня вырезать Искру и энергетические узлы из этого вида Одаренных животных?

…Оставаться на месте «практического занятия» и нарываться на новый бой мы, естественно, не захотели, поэтому прошли по берегу порядка пятисот метров в сторону устья Еланки и обосновались на одной из нижних ветвей здоровенного дуба. А уже через час с небольшим привлекли к себе внимание Бехтеева взмахами ХИС-а, дождались, пока «Бродяга» развернется и подойдет к кромке воды, по очереди перебрались на борт, затолкали рюкзаки в рундуки и устало попадали в кресла.

Увидев на нас не комбезы, а спортивные формы, Воздушник изумленно выгнул бровь и прервал молчание:

— Охота выдалась настолько веселой⁈

Я утвердительно кивнул, как-то почувствовал, что Геннадий Романович жаждет подробностей, и попросил Олю продемонстрировать ему свой комбез. Реакция опытного Одаренного заставила подобраться:

— Это вас так пробивали через защитные покровы⁈

— Ага… — кивнула напарница, не став сообщать, что львиная доля порезов была получена от «дружественного огня».

Тут Бехтеев посмотрел на меня и задал третий вопрос:

— И оно того стоило?

Ему снова ответила Кольцова:

— Игнат дрессировал меня. А я в восторге!

Он изумленно хмыкнул, затем склонил голову в знак уважения и плавно сдвинул вперед сектор газа.

Как только «Бродяга» набрал крейсерскую скорость, я жестами показал девушке, что не мешало бы поесть, и попробовал понять, какие еще выводы мог сделать Бехтеев, оценив наш внешний вид. Наличие марев объяснялось, к примеру, отсутствием изменений в пластике движений, появляющихся при тяжелых ранениях, а свежая кожа на подживающих мелких позволяла понять, что у каждого из нас имеется регенерация. Кроме того, мы с Олей не дрожали от холода, хотя сидели во влажном шмотье при температуре воздуха градусов, эдак, восьми-девяти, следовательно, согревались жаром, мотались по Пятну целую неделю, значит, наверняка имели в своем арсенале сумеречное зрение, но при этом не выглядели вусмерть измотанными, что свидетельствовало о наличии усиления тела.

«Да уж: имеющий глаза, да увидит…» — угрюмо подумал я после того, как закончил анализ, взял из рук Кольцовой контейнер со свиной печенью и вареным рисом, приготовленными накануне, вооружился вилкой и потерялся во времени. Напарница, судя по всему, отдавала должное еде с неменьшим энтузиазмом. А после того, как с нею было покончено, вдруг пересела ко мне, пихнула плечом в плечо и, привстав, еле слышно зашептала на ухо:

— Игнат, мне кажется, что нам надо показаться на заимке Докукиных хотя бы на пять минут: наш «тихий» уход в тренировочный рейд можно объяснить проснувшейся паранойей, а такое же возвращение даст возможность обвинить тебя в неуважении или чем-нибудь еще!

Я обдумывал эту мысль и до ухода в рейд, и на «Юдинской» заимке, но определенного решения так и не принял, ибо был сыт по горло общением с представителями этого рода и очень не хотел, чтобы Петра Сергеевича вдруг осенило идеей напроситься ко мне в ученики. Но откладывание решения на потом проблему, увы, не решило, поэтому, выслушав аргументы Кольцовой, обреченно вздохнул, благодарно улыбнулся советчице и пересел к Бехтееву.

Договориться на остановку длительностью не более четверти часа удалось без труда и каких-либо доплат, поэтому через какое-то время катер пришвартовался к знакомой пристани, и я, забравшись на мокрый настил, в гордом одиночестве рванул к не менее знакомым воротам. А уже минуты через две в том же темпе рванул обратно. Ибо, по словам Кота, открывшего калитку, Петр Сергеевич еще утром убыл в учебно-боевой выход «аж» до наступления сумерек, а ждать столько времени я, «увы, не мог».

Эта незапланированная задержка оказалась первой и последней. Так что в восемь с минутами вечера мы с Олей благополучно выбрались на пристань форпоста «Дальний», попрощались с Геннадием Романовичем и поплелись к стоянке. А там, закинув рюкзаки в багажный отсек, посовещались и решили, что помоемся и поужинаем дома, быстренько переоделись в сухое, по очереди перебрались на свои места и с наслаждением «стекли» в комфортабельные кресла. Вернее, стекла. Кольцова. А я сначала завел двигатель и врубил печку. Потом закрыл заднюю дверь и заблокировал замки. И только после этого уперся затылком в подголовник, закрыл глаза, вытянул ноги, едва заметно склонил голову, здороваясь с Дайной, и превратился в слух.

— Добрый вечер, Игнат! — радостно поздоровалась она. — Я соскучилась до безумия. Хотя, вроде бы, без дела не сидела. И не только потому, что сидеть мне, увы, не на чем. Просто шуршала, как «Пауки» из штурмового бота под моим же началом. Результаты этой деятельности в коттедже покажу завтра и завтра же дам возможность ознакомиться с кое-какими информационными блоками. Вопросами замучаю вечером, ибо нуждаюсь в распространенных ответах. Так что сейчас обойдусь буквально парой фраз: срочных новостей нет и… трогай уже машину с места: я-из-коттеджа уже извелась от любопытства!!!

Я улыбнулся и открыл глаза, затем сделал вид, что выбираю маршрут, включаю дворники и дополнительную светотехнику, поставил ногу на педаль газа, взялся за руль и мысленно рассмеялся: соскучившийся БИУС, перехватив управление, стартовал с места в режиме гоночного болида, пересек стоянку по диагонали, благо, машин на ней было всего штук пять, вылетел за пределы форпоста и сварливо проворчал:

— Вот как надо торопиться ко мне-любимой!!!

— Это было… захватывающе! — параллельно ей восторженно выдохнула напарница. — Я понимаю, что сейчас не лучшее время для такой езды, но, черт возьми, хочу еще!!!

— Ты становишься адреналиновой маньячкой… — усмехнулся я и получил забавный ответ:

— Ага: мне, оказывается, безумно нравится опасность, скорость и почти любой подготовленный риск!

Слово «подготовленный» легло мне на душу, как родное, но я все равно не удержался от подначки:

— Это завуалированный намек на то, что завтра-послезавтра ты снова потащишь меня в Пятно?

Тут девушка посерьезнела:

— Нет, ни завтра и ни послезавтра я тебя туда точно не потащу — не хватит совести. А еще этой ночью я додумалась до неожиданной мысли: тренировки в Пятне затачивают нас только на выживание в Пятне, а для того, чтобы как следует вписаться в высший свет, надо учиться совсем другому…

— А девочка-то умнеет на глазах… — прокомментировала эти слова Дайна.

— … и я бы хотела сочетать приятное с полезным. То есть, после недели в Пятне проводить неделю в Большом Мире. Только с умом, то есть, к примеру, проштудировать учебный курс по этикету, а потом закрепить навыки походом в какой-нибудь хороший ресторан.

Или, почитав статьи театральных критиков, составить личные впечатления о новинках сезона. Причем во время любых выходов в свет одеваться и держаться по верхней планке допустимого для купцов первой гильдии и членов их семей.

— Красотка, че! — восхитилось мое личное наказание, но я пропустил это восклицание мимо ушей и повернулся к Кольцовой:

— Откровенно говоря, всем вышеперечисленным я планировал заняться с начала декабря. Чтобы ты успела привыкнуть к новому статусу и не пугалась ни высокомерных аристократов, ни особо героических потомственных вояк, ни зажравшихся купцов…

— Я больше не испугаюсь. Никого и никогда… — спокойно, но уверенно пообещала она и добавила три предложения, понравившиеся нам с Дайной как бы не больше этих: — Хотя бы потому, что только сегодня ночью заглянула в глаза смерти более полутора десятков раз и пришла к выводу, что она убивает слабых. А еще не буду нарываться, так как, проанализировав свой разговор с Докукиными, поняла, что любая произнесенная фраза может быть вывернута наизнанку и использована против нас. Впрочем, не буду и утираться: да, в нашем роду всего два человека, но он — лучший. А терять лицо — смерти подобно…

Вместо ответа на этот монолог я протянул Ольге руку. Объяснять ничего не пришлось — она ее с удовольствием пожала, затем привалилась к моему плечу и грустно вздохнула:

— Эх, появился бы ты в моей жизни хотя бы на неделю раньше…

…До дому мы добрались аж во втором часу ночи, загнали внедорожник в гараж, с огромным трудом заставили себя вытащить из рюкзаков грязное шмотье и поплелись «на другую сторону холма». Меня к этому моменту уже плющило от голода, поэтому, поднявшись на второй этаж, я сходу направился на кухню. Когда именно Ольга отжала у меня пакет с вещами, честно говоря, не заметил, ибо мечтал дорваться до холодильника и сожрать хоть что-нибудь.

Рванув на себя вожделенную створку, наткнулся взглядом на вакуумную упаковку с ветчиной, быстренько распотрошил и умял ровно половину. Потом открыл упаковку с соком, заставил себя достать два бокала, наполнил оба и только после этого вцепился в свой.

— Девочку надо привязывать сильнее… — проворчала Дайна. — Знай она о моем существовании, ты не маялся бы дурью, придумывая, что приготовить на скорую руку, а сел бы за накрытый стол и насладился нормальным ужином!

Я вздохнул в знак того, что был бы не против, но не знаю, как, цапнул контейнер с куриными яйцами и услышал сразу два голоса. БИУС пообещал что-нибудь придумать, а Кольцова, нарисовавшаяся на пороге, повелительным рыком послала меня куда подальше. В смысле, заявила, что готовка — это не мое, и отправила мыться.

Возражать я и не подумал — назвал ее спасительницей, пронесся мимо и умчался в свою ванную. А минут через пятнадцать-двадцать пришел обратно. На умопомрачительный аромат жарящейся рыбы. Как оказалось, Кольцова уже заканчивала готовить филе лосося в каком-то хитром соусе и с жареным рисом. Мяса я обожрался в Пятне, так что чуть не захлебнулся слюной и все четыре минуты восемнадцать секунд до получения своей двойной порции гипнотизировал то сковородку, то часы. Потом попробовал первый кусочек и аж застонал от наслаждения:

— Оль, ты у меня волшебница…

— Спасибо. И приятного тебе аппетита… — довольно отозвалась она и… направилась к двери: — Я — мыться. Ибо садиться за стол грязной, как чушка, не готова.

Тут я проявил нереальное самопожертвование — заявил, что подожду, метнулся за глубокой тарелкой, накрыл ею свою и демонстративно убрал руки за спину:

— Беги уже. А то я за себя не ручаюсь…

Девушка рассмеялась и исчезла, а через Вечность — слава богу, не очень долгую — вернулась обратно в светло-голубом халате и с чалмой из полотенца на голове. И пусть к этому времени блюдо немного остыло, я вдруг ощутил себя дома. В смысле, в семье. В той самой, которой лишился в далеком детстве и не обрел после переселения к Александре Никифоровне. Кстати, торкнуло — будь здоров. А мгновением позже прибило еще сильнее: Кольцова, севшая не напротив, а рядом, абсолютно бездумно прижала колено к моему бедру, а локоть — к локтю и от избытка положительных эмоций выдохнула три слова:

— Боже, какой кайф…

Мне тоже было здорово — не передать словами. Поэтому я не столько ел, сколько наслаждался ощущением эмоциональной близости к девушке, всего за месяц с небольшим умудрившейся врасти в мою душу, и страшно не хотел, чтобы этот ужин заканчивался. Что самое приятное, Кольцову плющило в том же ключе, так что после уничтожения рыбы на столе появились чай и десерт, а колено и локоть снова заняли облюбованные места. Если бы не бессонная ночь, тяжелейший переход и долгая дорога, то мы наверняка засиделись бы до утра. Увы, в какой-то момент глаза начали закрываться сами собой, а речь потеряла связность. Поэтому я, нехотя приняв волевое решение отправляться баиньки, первым встал из-за стола и галантно подал напарнице руку.

Ольга грустно поднялась на ноги и решительно уставилась мне в глаза:

— Сегодня я отключусь даже стоя. Но за неделю, проведенную на заимке, настолько привыкла засыпать рядом с тобой, что перспектива валить в свою спальню и засыпать в одиночестве убивает наповал. В общем, приюти меня… еще и сегодня, ладно?

15 ноября 2512 по ЕГК.

…Несмотря на очень поздний отбой, я почему-то продрал глаза в десять с минутами, попробовал вернуться в сон, в котором, наконец, завалил Антона Селиверстова с шестого курса факультета противодиверсионной службы, но обломался: организм был бодр и полон сил, а сознание — кристально ясным. Но стоило открыть глаза и обнаружить слева густую гриву волос и верх спины Кольцовой, как память заставила вспомнить вчерашнее ощущение счастья, и настроение резко пробило потолок. Будить сладко спящую девчонку я, само собой, не собирался, так что бесшумно выскользнул из-под своего края одеяла и на цыпочках унесся в туалет. Потом ополоснулся, немножечко подумал и… вернулся в кровать. Ибо тренироваться или грузить голову каким-нибудь зубодробительным учебным курсом, толком не успев вернуться из Пятна, не хотелось от слова «совсем».

Как ни странно, Дайна, которой я пожелал доброго утра при первой же возможности, оказалась того же мнения. Но предупредила, что расслабиться мне не даст. Ибо жаждет поделиться результатами своей деятельности. Мне тоже было интересно, что столь деятельная особа успела натворить за целую неделю, вот я в слух и превратился. Еще до того, как вернулся под одеяло, лег на спину и закинул за голову правую руку.

Как водится, ожидание не затянулось:

— Для начала новости домашние. «Ёжик» твоей подружки доведен до ума по стандартам, разработанным для «Порыва». Если что, база для микродронов спрятана в двигательном отсеке и крайне труднодоступна. Далее, один блок развертки голограмм, интегрированный в ИРЦ твоей спальни, активируется словосочетанием «Подруга, порадуй меня, наконец, нормальной картинкой!», а второй, который я сегодня ночью впихнула в твою машину, счастливым стоном «Ну, наконец-то я один!». Кстати, таких блоков мы прихватили как-то уж очень мало: стоит Ольге упасть под тебя по полной программе, как такие же приблуды потребуются и ей. Кроме того, я присмотрела артефактную систему защиты для этого домика, и решила, что для ее доработки потребуется еще как минимум восемь таких блоков.

«Зачем?» — жестом полюбопытствовал я и получил убийственный ответ:

— Я приобрела и слегка доработала пять местных универсальных дроидов-горничных той же модели, что мы видели у Докукиных.

С новой прошивкой и под моим управлением эти игрушки будут в состоянии раскатать в блин почти кого угодно. Но привлекать к ним внимание я считаю нецелесообразным, так что во время визитов гостей эта пятерка будет прятаться под голограммами, которые местные жители примут за результат работы высокоранговых артефактов Иллюзии. В общем, покупка артефактной системы защиты надежно залегендирует не только эту странность нашего родового гнездышка, но и десяток-полтора других. Да, этот комплекс стоит приличных денег, но в настоящее время у тебя на счету лежит три с лишним миллиона, а в криоконтейнере заныкано больше сотни дорогих ядер, так что потерю шестисот тысяч ты даже не заметишь.

Я едва заметно кивнул в знак того, что даю добро на такие траты, и довольный БИУС, поблагодарив меня за понимание, плавно переключился на результаты своих изысканий в Сети:

— Как ты, наверное, догадываешься, я продолжаю собирать информацию о магии. В прошлый четверг нашла точные данные по одной из устаревших и, вроде как, чертовски дорогих систем защиты особо важных объектов от так называемых теневиков. Аструма у нас с тобой — слава гиперпространственным струнам — предостаточно, поэтому я радостно ухнула почти все его нынешние запасы на апгрейд коттеджа и ближайших подступов к нему, благодаря чему гарантированно засеку и, как минимум, придержу даже самых хитроумных Одаренных.

Продавать аструм я точно не собирался. Кроме того, понимал, что такая защита может и пригодиться, так что кивнул еще раз, и вдохновленная Дайна переключилась на еще более интересную тему:

— А еще я набрала критическую массу разных методик по развитию целительства и метаморфизма, привела их к общему знаменателю, составила список ядер, которые тебе надо будет добыть, подготовила базу данных по их «донорам» и тэдэ. Но это не к спеху: если я правильно вычленила суть из сотен недомолвок и намеков, то весь ажиотаж вокруг этих школ магии затеян только из-за фантастических возможностей сочетания двух навыков от второго ранга и выше — регенерации и лепки: по слухам, некоторые Богатыри, имеющие их в своем арсенале, практически останавливают старение и корректируют свою внешность чуть ли не так, как заблагорассудится.

До второго ранга мне было расти и расти, поэтому я шевельнул правой рукой — мол, это действительно не к спеху, рассказывай дальше.

Рассказала. О том, что подготовила учебный курс по дуэльному кодексу и что разобралась в особенностях местного налогообложения. А потом очень сильно напрягла, заявив, что не советует лезть в льготное, ибо оно поставит меня в уязвимое положение и подарит представителям ряда государственных структур и — опосредованное — Докукиным такие сумасшедшие возможности для давления или узаконенных грабежей, что страшно представлять.

Тут я мысленно обозвал Докукина-старшего ублюдочным интриганом и демонстративно поморщился.

— Ага: урод он конченный… — согласилась помощница, и аккурат в этот момент Оля, перевернувшись на правый бок, обхватила меня поперек корпуса, закинула колено на бедро и пристроила голову на плечо.

— Хорошие у нее, однако, появились привычки! — хохотнула Дайна, правильно истолковала вопросительно выгнутую бровь и уверенно сообщила, что девушка все еще спит, соответственно, этот переворот и «захваты» — ни разу не игра.

Не знаю, почему, но после этих слов у меня потеплело на душе, а взгляд сам собой уперся сначала в аккуратный носик, а затем в сочные розовые губки.

— Красивая. Даже во сне… — авторитетно заявила главная ценительница женской красоты всея Вселенной, и я, насмешливо фыркнув, неожиданно для самого себя взял и подул на ресницы напарницы.

А она почувствовала. Но вместо того, чтобы проснуться и открыть глаза, закинула левую руку за голову, с наслаждением прогнулась в спинке и потерла ладошкой лицо. Потом потянула носом и, видимо, почувствовав мой запах, негромко замурлыкала:

— Доброе утро, Игнат! Я видела такой интересный и, что самое главное, нужный сон…

— Расскажешь?

— Конечно… Но позже, ибо он натолкнул меня на такую восхитительную идею, что нет слов!

Тут она сообразила, что опять лежит, закинув на меня колено, без особой спешки вернула ногу на простыню и выкатила мне шутливую претензию:

— Нельзя быть таким уютным: стоит заснуть рядом с тобой, как руки и ноги начинают жить своей жизнью!

— Ты хочешь сказать, что спала со мной последний раз? — в том же стиле парировал я.

— Не-не-не! — затараторила она и ляпнула: — Я хочу сказать, что рядом с тобой нельзя засыпать! А спать, как раз… хм…

Я рассмеялся сразу. Дайна — через секунду. А Кольцова шустренько выкрутилась из забавной ситуации:

— … жизненно необходимо: рядом с тобой я по-настоящему отдыхаю, всегда просыпаюсь счастливой и заряжаюсь положительной энергией на весь день. Кстати, о сегодняшнем дне: ты бы не мог эдак через час-полтора съездить со мной в Лукоморье?

— Запросто.

— Спасибо! — благодарно воскликнула она, выскользнула из-под одеяла, вскочила с кровати, цапнула с кресла халат, прижала к футболке, заменявшей ночнушку, и снова повернулась ко мне: — Я — мыться. Закончу через полчаса. Что приготовить на завтрак?

…Гора оладушек со сгущенным молоком доставила море удовольствия, но отбила всякое желание шевелиться. Тем не менее, я героически победил собственную лень, надел костюм, который описала Кольцова, дождался ее в гостиной, несколько секунд позалипал на фигурку в белом костюме с черными обшлагами, сделал абсолютно искренний комплимент и предложил девушке левый локоть. Идти в гараж под руку было смешно, но мы справились. А там Ольга заявила, что хочет порулить, и пригласила меня в свой «Ёжик».

Я согласился — довел ее до водительской двери, помог забраться за руль, обошел машину, уселся на пассажирское сидение и быстренько настроил его под себя. Пока возился с кучей регулировок, напарница успела вырулить из гаража под проливной дождь, закрыть ворота и спокойненько доехать до КПП. Особо не разгонялась и за ним, но Дайна даже так заметила ряд изменений в манере вождения и заставила обратить на них внимание:

— Игна-ат! Обрати-ка внимание на посадку и положение головы этой красотки… А теперь оцени внутреннюю уверенность, с которой Ольга ведет свой внедорожник, и скажи, у тебя совесть есть⁈ Я до сих пор не знаю, что заставило ее так поменяться!!!

Микродронов в поле моего зрения не обнаружилось, но я был уверен, что эта вредина меня видит, вот и состроил виноватое лицо. Буквально на долю секунды. А через несколько мгновений Кольцова вырулила на трассу и прервала молчание:

— Я обещала рассказать свой сон. Так вот, в нем мы с тобой были на балу. На самом настоящем. Что именно танцевали, честно говоря, не помню, зато помню, что пьянела от легкости, с которой ты кружил меня по огромному залу, и понимала, что красивее нас не танцует ни одна пара. Хотя видела только твои глаза, а других мужчин в принципе не замечала. Помню завистливые шепотки за спиной, ненавидящие взгляды женщин на меня и раздевающие — на тебя. Страх в глазах напыщенного аристократа, сначала вызвавшего тебя на дуэль, а потом услышавшего твое «Деремся немедленно, сталью и Даром, без подмен и до смерти…» и побледневшего, как полотно. Официанта, смазливого до омерзения, регулярно предлагавшего нам то вино, то шампанское, но вежливо посылаемого куда подальше. Губастую блондинку лет тридцати с приличным гаком, предложившую тебе себя в обмен на Искру оплеухи пятого ранга. И чей-то голос, постоянно убеждавший тебя не торопиться с отъездом. Но самое важное случилось уже после того, как мы каким-то образом переместились в огромный подземный гараж: ты провел меня мимо длинного ряда лимузинов, взглядом показал на ярко-синий «Краб», невесть с чего затесавшийся среди них, и с усмешкой заявил, что на такие мероприятия надо приезжать не только в правильной одежде, но и на правильных машинах.

— И поэтому ты везешь меня в автосалон? — спросил я, заметив, в какую сторону мы повернули.

— Да! — ответила она. — Я решила подарить тебе роскошный спортивный автомобиль, чтобы уже на этой неделе мы выехали в свет не на внедорожнике, а на четырехколесном монстре, который никто никогда не назовет колымагой!

— «Ёжика» ты купила себе сама… — с намеком напомнил я и нарвался на чертовски эмоциональный ответ:

— Неправда: последнюю зарплату я получила за несколько дней до того, как ты отбил меня у змеи. А все, что у меня появилось с того момента, включая жизнь — твои подарки. Или, если пользоваться твоей терминологией, вло-же-ни-я! Вложения в пробуждение желания жить и непоколебимой уверенности в себе, в усиление характера и Дара, в обретение сумасшедших умений и… Да, черт, перечислять все то, что ты для меня сделал, можно до потери пульса, так что я имею полное право ответить тем же. И хочу этого! Всей душой и всем сердцем, понимаешь?!!!

Я понимал. Вернее, видел разницу между подарками, которые о-о-очень давно получал от родителей, и всеми остальными. А еще откуда-то знал, что в порыве этой девушки нет и намека на расчет. Поэтому осторожно накрыл ее предплечье ладонью и примирительно вздохнул:

— Понимаю. Честно. И буду счастлив принять твой подарок.

— И выберешь машину на свой вкус, не обращая внимания на цену?

— Она аж дрожит от надежды и радостного предвкушения! — на всякий случай сообщила Дайна, и это утверждение стало последним аргументом за ответ «Да!» Вот я его и озвучил. Причем не обреченно, а с предвкушением. Так как не получал настоящих подарков целую вечность и соскучился по настоящей радости в глазах того, кто дарит.

Не знаю, что Кольцова увидела в моем взгляде или услышала в голосе, но накрыло ее по полной программе. И до кучи зацепило меня. В результате в автосалон мы ввалились, сияя на зависть звездам класса W, и наткнулись на знакомого консультанта. А этот идиот имел глупость съязвить:

— О-о-о, вы, наконец, определились с выбором? Или, как в прошлый раз, решили просто прогуляться мимо красивых автомобилей?

Я вперил в него равнодушный взгляд и задал встречный вопрос:

— Вы ведь получаете какой-то процент с машин, проданных с вашим участием, верно?

— Да! — гордо заявил он.

— Отлично! — мурлыкнула Ольга, догадавшаяся, для чего я это спросил. И ударила на поражение: — Значит, нам нужен другой продавец-консультант.

— Да, но это мой зал! — воскликнул дурачок и побледнел, услышав мой ответ:

— Уверен, что это исправимо. И очень не советую проверять, как далеко мы готовы зайти, чтобы этого добиться…

Проверять мои слова он не решился — отошел в сторону и еле слышным шепотом в гарнитуру вызвал к нам другого сотрудника автосалона. Я понимал, что этот дурень понизил голос не просто так, но не хотел портить настроение ни Кольцовой, ни себе, поэтому спокойно двинулся дальше. И, оглядев ряд действительно красивых автомобилей, услышал долгожданный совет Дайны:

— Игнат, бери черную «Стихию»: да, выглядит она, может, и простенько, но исключительно надежна, заслуженно считается эталоном управляемости во всем диапазоне скоростей, даже в базовой комплектации и с самым слабым движком способна порвать двадцать семь из тридцати девяти представленных тут красоток, а в этой конкретной — абсолютно все, обладает воистину сумасшедшим тюнинговым потенциалом и, что самое важное, входит в десятку самых престижных серийных спортивных автомобилей Империи. Да, стоит триста девяносто тысяч, но этот подарок тебе, по сути, делает покойный Валет, так что порадуй и свою девочку, и себя!

В марках автомобилей анклава я разбирался, мягко выражаясь, неважно, поэтому замедлил шаг, был понят, получил подсказку и, скорректировав курс, подвел напарницу к «эталону управляемости». Оля, в отличие от меня, была местной, так что узнала эту машину с первого взгляда и радостно согласилась с выбором:

— Да, все верно: ты должен ездить именно на «Стихии»!

Сейчас глянем, в какой она комплектации…

В этот момент из-за моей спины вывернулся рыжеволосый парень чуть постарше меня, вежливо поздоровался и со вздохом сообщил, что этот филиал их автосалона торгует автомобилями исключительно топовых комплектаций, ибо тут, в Лукоморье, уже начала отдыхать самая состоятельная молодежь страны.

— Отлично! — удовлетворенно кивнула девушка и снова посмотрела на меня: — Милый, как тебе ее цвет?

— Очень даже…

— Проверять ее в деле будешь?

— Зачем? — притворно удивился я. — Это же «Стихия», а не какой-нибудь рыдван!

— Что ж, тогда мы ее берем.

— Простите? — ошалело выдохну продавец-консультант, настропаленный первым и точно не ожидавший такого решения.

Кольцова изумленно выгнула бровь и насмешливо фыркнула:

— Мы берем эту машину. Прямо сейчас. Что тут непонятного?

— Она стоит триста восемьдесят девять тысяч девятьсот рублей!

— И-и-и? — «не поняла» Оля и… потерлась щечкой о мое плечо: — Я делаю подарок. Любимому мужчине. Дальше объяснять?

Я мысленно хмыкнул и величественно кивнул, Дайна расхохоталась, а парень, наконец, сообразил, что мы не шутим, и рассыпался в извинениях.

С этого момента бедняга переключился на другую волну и включил нам режим наибольшего благоприятствования — «построил» специалиста отдела продаж, проводил нас в его кабинет, стоял у несчастного над душой все время, пока тот оформлял документы, обеспечил наличие кассира на рабочем месте чуть ли не раньше, чем узнал, что моя спутница будет платить наличными, и, конечно же, всеми силами пытался впарить всякую мелочевку. Кроме того, поспособствовал скорейшему перегону «Стихии» в зал выдачи, быстренько помог разобраться в алгоритме взаимодействия с ИРЦ и показал кое-какие «фишки» производителя. А после того, как мы поблагодарили его за помощь, пожелал всего хорошего и проводил машину до выезда на улицу. Правда, о последнем «прогибе» я чуть позже узнал от БИУС-а, так как в тот момент управлял незнакомой машиной с чрезвычайно буйным нравом и ни на что не отвлекался.

Кстати, управлялась она действительно идеально. По крайней мере, на маленьких скоростях. Поэтому, доехав до Олиного «Ёжика» и припарковав «Стихию» дверь в дверь с ним, я без какого-либо внутреннего сопротивления поцеловал напарницу в щечку, от души поблагодарил и… добавил еще толику радости провокационным предложением:

— Раз у нас с тобой появилась машина для выездов в свет, значит, нужна еще и подходящая одежда. Ты как, готова к круизу по магазинам?

Она лукаво прищурилась и рассмешила… Дайну:

— Я готова на все, что угодно! Но одежду для меня и в этот раз должен подбирать ты…

17 ноября 2512 по ЕГК.

…К семи вечера Кольцова дышала, как загнанная лошадь, и толком ничего не видела из-за пота, заливавшего глаза, но продолжала рубиться на зависть любому берсеркеру. Да, ее техника хромала на обе ноги, более-менее достойно отработанных боевых комбинаций было всего две, а тактическое мышление — по меркам АПД — тянуло от силы на два балла, зато усиление тела повышало выносливость как бы не в разы, а воля к победе… а за волю к победе, жажду знаний и готовность умереть, но научиться, которые на каждой тренировке демонстрировала Оля, любой инструктор Академии, не задумываясь, простил бы ей все огрехи и взял в личные ученицы. Я инструктором не был, но оценил эти плюсы характера напарницы еще на заимке Юдина, из-за чего вкладывался в эту грань развития девушки с невероятным удовольствием и так же серьезно, как во все остальные. Из-за чего почти каждый день заигрывался и заканчивал плановое двухчасовое занятие не раньше, чем через три.

Однозначно заигрался бы и в четверг, но планы на этот вечер никто не отменял, а главная надзирательница «рода» получила боевой приказ «бдеть и не пущать». В результате в девятнадцать ноль-ноль она «постучалась» мне в правое ухо и сообщила, который час. Пришлось разрывать дистанцию рывком, выставлять перед собой обе ладони и тормозить не на шутку разошедшуюся противницу ее самой нелюбимой командой с небольшим дополнением:

— На сегодня хватит. А то пролетим мимо поездки…

Дополнение сработало, как выключатель — Оля остановилась, опустила руки и вымученно улыбнулась:

— Не-не-не, пролетать нам никак нельзя!

Потом на подгибающихся ногах подошла к скамье для жима лежа, взяла с нее полотенце, вытерла мокрое лицо и задала традиционный вопрос:

— В море окунаться будем?

— Конечно! — улыбнулся я и, чтобы не терять времени впустую, стянул с себя все, кроме плавок, и сорвался с места.

По подземному коридору пробежал в обычном режиме, холл первого этажа пересек одним рывком, сдвинул в сторону дверь, вынесся под до смерти надоевший дождь, привычно активировал жар и «попрыгал» к линии прибоя. В этот раз волнение не тянуло и на половину балла, но вода была мутной. По крайней мере, в нашем заливчике. Тем не менее, я влетел в нее на полной скорости, поплыл метров пятнадцать, остановился, развернулся и прикипел взглядом к сосредоточенному лицу напарницы, старательно работавшей над каждым гребком и толчком. После того, как девушка преодолела две трети дистанции, начал пятиться, за счет чего «помог» ей преодолеть несколько лишних метров. Потом подставил руку, похвалил, дал немного отдохнуть и погнал к берегу все той же нелюбимой командой:

— На сегодня хватит.

Возражения? Просьбы? Уговоры? Ага, щаззз: Оля дисциплинированно развернулась на месте и поплыла. А где-то через полминуты вышла из воды, серией рывков допрыгала до дома, скользнула в щель между открывающейся дверью и дверным косяком, цапнула со специальной полки банное полотенце и исчезла из поля зрения. Нет, не под невидимость, а просто метнулась в лифт, на котором, по задумкам архитекторов, любители поплавать в море должны были подниматься к ванным комнатам, не заливая водой холлы, лестницу и коридоры. Я, естественно, ворвался в ту же кабинку, но немногим позже, ткнул в сенсор второго этажа и растрепал напарнице мокрые волосы:

— Ну как, оклемалась?

— Почти… — устало кивнула она и сварливо добавила: — Зато расслабиться — не расслабилась.

Расслаблялась она, вцепляясь в мои плечи и изображая премиленький балласт все то время, пока я плавал к Большой Воде и обратно. Да, только в те дни, когда позволяло волнение, но все равно привыкла к таким покатушкам и расстраивалась, если они не случались.

Этим вечером волны, вроде как, позволяли.

Но поездка… поездка была важней. Вот я об этом и напомнил:

— Спешим…

— Угу… — грустно улыбнулась Оля, первой вышла из лифта и, сделав два шага в сторону своей ванной, пообещала не задерживаться.

Ее словам можно было верить, так что ускорился и я — сдвинул в сторону «свою» дверь, в темпе добрался до душевой кабинки, вломился внутрь, снял жар и ткнул в сенсор включения самого комфортного режима подачи воды. Помылся, что называется, бегом, точно в таком же режиме высушил волосы и тушку, в два рывка добрался до гардеробной и услышал Ценное Указание Дайны:

— Надевай шмотье из стопки на полке, которую я только что подсветила — все шмотье, которое в теории может пригодиться в поездке, Кольцова уже отправила в машину.

— Отправила? — эхом повторил я самое важное слово этого монолога.

— Ага! — подтвердила верная помощница и весело хихикнула: — А что в этом такого, если программная оболочка, которую ты, вроде как, прикупил у своего знакомца в СБ Императорского банка, интуитивно понятна, а универсальные дроиды, на самом деле управляемые мною, не ошибаются?

— Да ничего… — вздохнул я, натягивая трусы. — Просто Ольга так легко хватает все технологические новшества, тихой сапой внедряемые тобою, что это моментами пугает.

— Зря: эта девочка понимает, что мечту, в которой она живет, создаешь ты, и перегрызет глотку любому, кто вздумает покуситься на ее счастье.

— Мне бы твою уверенность в ней… — пробормотал я, вдев левую ногу в штанину.

За БИУС-ом не заржавело:

— Могу показать нарезку из записей, сделанных в ее части коттеджа, и присовокупить к этому ролику анализ мимики, жестов, слов напеваемых песен и даже ритма дыхания. Ибо не только вижу и слышу эту девочку двадцать четыре часа в сутки, но и анализирую чуть ли не каждый ее вздох!

Я выяснил, насколько въедлива и недоверчива моя помощница, еще в самом начале первого курса, когда «додумывался» проверять правильность ее выкладок, так что в этот раз отрицательно помотал головой:

— Нет, смотреть ролик не буду — это будет неправильно по отношению к Ольге. А доверия к ней и так достаточно много. Или… пока недостаточно, но с каждым днем становится все больше и больше.

— Слова не мальчика, но мужа! — подколола Дайна, затем посоветовала расстегнуть на рубашке две веохние пуговицы, назвала красавцем и погнала на кухню. К «дроидам, заканчивающим готовить ужин». Ольга примчалась туда же минуты на полторы позже меня, принюхалась к умопомрачительным ароматам, витающим в помещении, и заявила, что моя программа рвет ее душу на части!

— Почему это? — полюбопытствовал я и помог напарнице опуститься в ее любимое кресло.

— Дроиды под ее руководством делают все домашние дела как минимум не хуже меня. И, с одной стороны, это здорово, так как экономит очень много времени. А с другой расстраивает, лишая возможности заботиться о любимом напарнике!

— Ты забыла упомянуть о том, что благодаря этим славным помощничкам уже третий день тренируешься в паре с любимым напарником как минимум на два с половиной часа дольше, чем раньше! — напомнил я и отодвинулся от стола, чтобы позволить дроиду поставить передо мной тарелку с филе форели в сливочном соусе и картофельным пюре. А после того, как «умная машина» принесла еще и бокал с вишневым соком, «автоматически» сказал ей спасибо.

Как ни странно, Ольга отзеркалила и этот поступок. Потом попробовала рыбу и весело добавила:

— Ты прав: раз дроиды постарались и приготовили нам настолько вкусное блюдо, значит, не поблагодарить их будет самым настоящим свинством!

— Верно… — удовлетворенно мурлыкнул БИУС и заявил, что этот тезис при совсем небольших усилиях с моей стороны позволит основать чертовски нужную традицию и при любом удобном случае хвалить ее-любимую. Эту же тему развивала и следующие полчаса. Зато после того, как со всем съедобным было покончено, страдальчески завздыхала: — Ну вот, через каких-то восемь минут вы меня бросите в одиночестве на целую Вечность…

Я скептически скривился в знак того, что все еще помню о последней доработке «Стихии», соответственно, понимаю, что база микродронов с давно не используемого «Наруча» и сами «птички» уже подарили очередному клону страдалицы те же самые возможности, которыми пользуются все остальные ее копии.

Дайна обозвала меня бессердечным сухарем и пообещала как-нибудь страшно обидеться. Потом перестала валять дурака и сообщила, что нам пора. А я продублировал эту фразу Кольцовой…

…Из коттеджа выехали минута в минуту, убедились, что снаружи все еще льет, как из ведра, и неспешно покатили к КПП, хотя «Стихия» рвалась в бой и недовольным урчанием мощнейшего движка сводила нас с Олей с ума. Да, на трассе удалось разогнаться «аж» до смешных ста двадцати километров в час, на которых дворники еще успевали сметать воду с лобового стекла, но эта скорость радовала намного меньше, чем хотелось бы. И Кольцова нашла альтернативу недополученному наслаждению: покопалась в настройках ИРЦ, привела к «правильному звучанию» воистину сумасшедшую акустику, нашла радиостанцию с забойными ритмами и врубила так громко, что машина начала подпрыгивать. И пусть большая часть композиций в большей или меньшей степени резала мой «иномирный» слух, определенное удовольствие я все-таки получил. Точнее, получал. Всю дорогу до железнодорожного вокзала города Владимира.

А там пришлось вырубить ИРЦ, так как дождь мешал нормально ориентироваться по недостаточно хорошо читаемым указателям, а слишком громкая музыка напрочь забивала голос Дайны. Зато с ее подсказками нужная платформа нашлась от силы за пару минут, и мы, «слив» в соответствующий сканер электронные билеты, загнали машину в специальный вагон.

Фиксацией автотранспорта, перевозимого таким образом, занималась автоматика, но мы с Олей все равно понаблюдали за процессом с начала до конца, и только после этого отправились на поиски своего купе.

Эта часть поезда стояла в крытой части вокзала, дабы аристократы, потомственные военные и самые состоятельные представители купечества ненароком не промокли. Так что до третьего вагона мы добрались сухими, опознались перед сканером, прошли по роскошному коридорчику до пятой двери и вошли в не очень большой, зато уютный двухместный люкс.

Пока я разбирался с настройками электронного замка, Кольцова кинула на правую полку пакет с «домашними вещами», прихваченный из «Стихии», затем заглянула в наш персональный санузел, сунула нос в шкаф и задумчиво хмыкнула:

— А ведь это — вагон для купеческих. Получается, что в двух первых еще уютнее?

— Наездимся и в них… — пообещал я, заблокировал дверь и уставился на пакет.

— Зря тащили… — сообщила девушка и мотнула головой в сторону шкафа: — В нем — два великолепных банных халата. А посещения вагона-ресторана мы, вроде как, не планировали.

— Угумс… — поддакнул я и «влез в телефон». Хмурил брови и водил пальцем по экрану минуты две-две с половиной, то есть, все время, пока Дайна находила и брала под контроль два микрофона и аж восемь микрокамер. А потом вполголоса выдал результаты работы верной помощницы за свои: — Как ни обидно это признавать, но к уюту купе, оказывается, прилагаются средства скрытого наблюдения и записи звука.

Кольцова равнодушно пожала плечами:

— Игнат, ты чего? В наше время конфиденциальность — это просто слово и не более. А смысл, который в него когда-то вкладывали наши предки, умер под объективами миллионов микрокамер. Нет, в большинстве дворянских родов ее, наверное, поддерживают. Но это настолько дорого, что не передать словами!

— Я об этом, видимо, забыл… — вздохнул я. — Или привык к ней. Причем настолько сильно, что каждый раз, когда программа-взломщик обнаруживает и берет под свой контроль эту дрянь, чувствую глубочайшее удовлетворение!

Ольга изумленно вытаращила глаза:

— Ты хочешь сказать, что используешь ее не эпизодически, а постоянно⁈

— Ну да: наша жизнь — только наша. А любопытные могут идти лесом…

— А я все никак не могла понять, почему ты так спокойно обсуждаешь со мной тайны развития Дара, за которые любой Одаренный аристократ отдаст половину состояния!

— Не-не-не! — улыбнулся я. — Этими тайнами я делюсь только с тобой.

— Как я и говорила, Оля твоя и душой, и телом… — ехидно заявила Дайна. — Ее душа плавится от восторга, а сердечко, судя по показаниям пульсометра, вот-вот проломит грудную клетку!

— Игнат, мне… — начала, было, девушка, закусила губу и выплеснула свои чувства обещанием, рванувшимся из души в середине незаконченной фразы: — Пока я дышу — твоя спина прикрыта! Во всех смыслах этой фразы. И еще: я тебя не предам. Ни словом, ни делом. Клянусь всем, что мне когда-либо было дорого!

Я не знал, как правильно отвечать на подобные клятвы, поэтому просто кивнул. И страшно обрадовался, услышав из динамиков системы оповещения уведомление об отходе поезда через две минуты и просьбу провожающим срочно покинуть вагоны. Свою толику радости добавило и информационное табло над дверью, напомнившее, что во время разгона скоростного поезда Владимир — Новомосковск пассажирам рекомендуется сидеть в специальных креслах. Ведь и эта рекомендация, и разворот кресел в нужном направлении сбили Кольцову с очень уж пафосного настроя. Ну, а я помог ей опуститься в левое, сел рядом и, выслушав очередной монолог БИУС-а, накрыл ладонью предплечье слишком уж загрузившейся девушки:

— Оль, солнце, тебя, кажется, начинает заносить…

— Почему?

— Твое лицо превратилось в маску. А это косвенно свидетельствует о том, что ты решила, скажем так, соответствовать неким представлениям о правильном отношении к тому, кому дала настолько серьезную клятву.

— И… что в этом плохого? — после недолгих колебаний спросила она, тем самым, подтвердив догадку моей помощницы.

— Да все… — вздохнул я. — Поставь себя на мое место и представь жизнь с живым аналогом дроида, зацикленного на «прикрытии спины» и в принципе не способного думать о чем-либо еще.

— Хм…

— Вот-вот. А мне нужна не телохранительница, готовая в любой момент рвануть за мной в огонь и воду, а подруга, на пару с которой будет приятно радоваться жизни во всех ее проявлениях. Да и тебе, как мне кажется, мой вариант «напарничества» доставит на порядок больше удовольствия, чем только что придуманный свой.

— Ты прав… — слишком уж серьезно заключила она, затем закусила губу и… сдвинула мою ладонь вперед. А через мгновение, переплетя наши пальцы, тихонько хихикнула: — Не знаю, как ты, а я намерена начать радоваться жизни во всех ее проявлениях… с получения удовольствия от разгона до сумасшедших трехсот двадцати километров в час в компании с самым лучшим напарником на свете!

Придираться к фразе, начавшейся со слова «сумасшедших», я, конечно же, не стал. Хотя по моим меркам ничего сумасшедшего в таких скоростях поездов не было. Не стал и расцеплять руки. Наоборот, легонечко сжал пальцы Кольцовой, чтобы она ненароком не решила, что перегнула палку, вытянул ноги и улыбнулся:

— Здорово, что мы догадались ехать через полстраны на этом поезде, а не на машине. Нет, в путешествиях вдвоем тоже есть свой кайф, но только не в сезон дождей…

— Почему это? — из вредности возразила Оля, сделала небольшую паузу в тот момент, когда вагон плавно тронулся с места, и продолжила излагать свою точку зрения: — Тихий шелест дождя за стеклами припаркованного автомобиля создает романтичную обстановку и…

— А шелест дождя за стеклами нашего коттеджа воздействует как-то не так? — ехидно полюбопытствовал я.

— Конечно! Во-первых, там мы постоянно чем-то заняты и не находим времени для спокойных посиде— … вернее, полежалок. Во-вторых, в салоне той же «Стихии» между креслами рукой подать, что тоже добавляет романтики. И, в-третьих… у-у-ух-ты, вот это ускорение!!!

Я усмехнулся и замолчал. Чтобы не мешать Кольцовой наслаждаться удовольствием, испытываемым в первый раз. Правда, все время, пока поезд набирал крейсерскую скорость, пришлось слушать восторженное верещание и делиться «своими восторгами», но это нисколько не напрягло, ведь напарница не играла, как большинство моих подружек из прошлой жизни, а делилась тем, что чувствовала на самом деле. А потом на информационном табло появилось уведомление, сообщившее о завершении разгона, и я, покосившись на окно, за которым «размазался» от скорости осенний лес, вернул Ольгу с небес на грешную землю:

— Через каких-то девять с половиной часов мы будем в Новомосковске. Планы на день у нас серьезнее некуда, поэтому стоит хорошенечко выспаться. В общем, дуй в санузел первой…

18 ноября 2512 по ЕГК.

…Поезд замер у перрона ровно в восемь утра. Мы к этому времени были готовы ко всему на свете, но ломиться к выходу и не подумали. Ибо я на дух не выносил очереди и толкотню, вот и решил подождать, пока вагон покинут все остальные пассажиры. Следующие четверть часа Кольцова провела у окна — разглядывала люд, проходящий мимо, и, как выяснилось значительно позже, анализировала манеры держаться, жесты, туалеты и что-то там еще. Ну, а я краем уха прислушивался к брюзжанию Дайны, от избытка добросовестности взявшей под контроль всю электронику вагона, за ночь насмотревшейся на всевозможные извращения и жаловавшейся мне на местные нравы. А они не впечатляли. Вернее, мало чем отличались от нравов моего мира, поэтому за душу не цепляли. Так что в какой-то момент БИУС вполне заслуженно обозвал меня черствым сухарем и сообщил, что нам пора выдвигаться.

Выдвинулись. В смысле, неспешно прогулялись по ковровой дорожке, уже основательно заляпанной чем-то темно-красным, вышли под высоченную крышу Южного вокзала и через пару минут добрались до вагона-автовоза. Из него как раз выезжал мини-кортеж из серебристого «Конкорда» и угольно-черного «Урала» сопровождения, так что мы немного поскучали. А после того, как эти машины вальяжно покатили к выезду с охраняемой территории, снова опознались перед сканером и смогли пройти к «Стихии».

При виде нас машинка шаловливо подмигнула габаритами. Кольцова, решившая, что это мои проделки, развеселилась, а я немного пострадал из-за того, что при всем желании не смогу отшлепать настоящую шалунью. Потом помог напарнице забраться на пассажирское сидение, скользнул за руль, завел движок, с подстраховкой БИУС-а съехал по очень пологой аппарели, чуть-чуть поддал газку и порулил по указателям.

Пока катил по территории размером с небольшой поселок, попросил «штурмана» забить в навигатор название гостиницы, подобранной накануне, и проложить маршрут. Потом тормознул у сканера на выезде с вокзала, убедил автоматику в том, что эта машина моя, повернул направо, огляделся и невольно вздохнул. Почему? Да потому, что Новомосковск, являющийся не только столицей, но и самым крупным населенным пунктом анклава, выглядел в разы менее внушительно, чем любой из самых заштатных трехмиллионников Китежа! И мне, выросшему в мире, обогнавшем этот лет на двести, не хватало небоскребов, уходящих за облака, и многоуровневых «пирогов» подземных ярусов, жители которых никогда не видят света солнца; плотных трехмерных паутин воздушных трасс, забитых флаерами, и хитросплетений наземных дорожных развязок; навязчивой рекламы, достающей даже в изображениях, генерируемых модулями дополненной реальности, и сумасшедшего темпа жизни. А еще меня здорово накрыло ностальгией, из-за чего я начал до рези в глазах вглядываться во все, что хоть на миг появлялось в поле зрения и более-менее нормально идентифицировалось сквозь пелену дождя. Увы, ничего знакомого так и не увидел, поэтому ощутил себя хронопутешественником, к сожалению, не обладающим возможностью вернуться в свое время.

Ну и завздыхал. Что в какой-то момент привело к закономерному концу — Оля, решив, что меня плющит из-за злости на амнезию, придумала аргумент, способный облегчить эти страдания:

— Игнат, все не так плохо, как кажется на первый взгляд! Да, мир вокруг нас кажется абсолютно незнакомым, но это, в какой-то степени, даже здорово. Ведь ты познаешь его, будучи взрослым, а значит, можешь выбирать, в чем и как разбираться, учиться на чужом опыте, игнорировать то, что хоть чем-то не нравится, и тэдэ! А еще у тебя есть я — человек, готовый разделять с тобой не только радости, но и печали…

— Спасибо, солнце… — благодарно улыбнулся я, задвинул уныние куда подальше и поддал газку. Благо, маршрут вел от центра к западной окраине, то есть, против основного потока в это время суток и не действовал на нервы необходимостью стоять в пробках.

«Гнал» километрах на восьмидесяти, но даже так уже минуты через три с небольшим увидел невдалеке светло-голубое основание восточной башни «Золотого Кольца», одного из престижнейших гостиничных комплексов для купечества, и пихнул напарницу локтем:

— Ну что, готова потрясти столицу своей ледяной красотой?

— А с чего это вдруг она стала ледяной? — возмутилась девушка.

— Неправильный вопрос! — наставительно подняв руку с разогнутым указательным пальцем, заявил я. — Правильный вопрос должен звучать иначе: «Насколько ледяной должна казаться моя красота всем, кроме тебя?»

Кольцова рассмеялась:

— Такая трактовка мне нравится! Равно, как и напрашивающийся ответ: «Температура выше абсолютного ноля в принципе недопустима…»

Я похвалил ее за правильное понимание политики нашего маленького, но гордого рода, зарулил в створ въезда на подземную стоянку и, следуя ЦУ Дайны, быстренько нашел самое козырное свободное место. С ее же помощью допер, для чего нужны «шкафы», разделяющие парковочные места, и в темпе закидал в столь своеобразный терминал системы доставки наше шмотье. Затем «завязал» доступ на нашу биометрию, закрыл машину, подал своей даме руку и повел ее к лифтовому холлу. Выражение лица девушки контролировал во всех попадавшихся отражениях, но очень скоро понял, что напрягаюсь зря: Оля несла себя, как королева, и «не обращала» внимания на показную роскошь убранства этого пристанища для нуворишей.

Прекрасно держалась и во время общения с администратором. А после того, как наша бронь была подтверждена, даже заставила собой погордиться, сначала «не заметив» беззаветно влюбленного в себя утонченного задохлика лет двадцати пяти, великодушно обратившего на нее внимание, а потом уничтожив все его надежды одной-единственной фразой:

— Милый, не знаю, как ты, а я уже соскучилась по Пятну: там ты живешь на острие клинка, а тут… тут скучно, как в детской песочнице!

Я ей подыграл. В том же ключе. Из нелюбви к недомужикам:

— Тут тоже, говорят, иногда случаются конфликты, заканчивающиеся дуэлями. Так что у нас есть ненулевые шансы законно пустить кому-нибудь кровь…

После этих слов задохлика как ветром сдуло, а мальчишка в униформе сотрудников «Золотого Кольца», собравшийся проводить нас до номера, чуть-чуть побледнел. Впрочем, свои обязанности выполнил без нареканий, за что получил малую денежку и исчез как бы не круче любого местного скрытника. А мы, закрыв за ним дверь, переглянулись и рассмеялись…

…Пока Кольцова разбиралась в алгоритме работы системы доставки и вызывала к нам в номер контейнер с парадно-выходным шмотьем, я усиленно чах над телефоном. Зато после того, как Дайна разобралась с относительно небольшим количеством электронных «сюрпризов», вернул трубку в карман и помог напарнице перетащить портпледы с одеждой и коробки с обувью в гардеробную. Потом «мы» выбрали наряды для похода на завтрак и по очереди переоделись.

Мое отражение в зеркале во всю стену никакого интереса, естественно, не вызвало. А вот на Ольгу, по совету БИУС-а облачившуюся в белое платье, позалипал с большим удовольствием.

Да, совершенно открыто, ибо видел, что мои восхищенные взгляды доставляют ей удовольствие. Само собой, сделал и комплимент. После чего мысленно пообещал себе при первой же возможности приобрести этой красотке по-настоящему достойную ювелирку, дал команду выдвигаться, а уже через несколько секунд убедился в том, что наши наряды действительно о-го-го: семейную чету из откровенно жирного мужика лет пятидесяти и дамы неопределенного возраста, обнаружившуюся в коридоре, при виде нас сначала перекосило, а затем накрыло похотью. Причем пузан вожделел Кольцову, а его благоверная — меня!

У посетителей ресторана «Седьмое Небо», располагавшегося на верхнем этаже центральной башни гостиничного комплекса, наше появление вызвало еще более выраженный эффект. Хотя нет, не так: в столь ранний час в нем завтракало всего шесть компаний, в большинстве своем состоящих из мужчин, и четверо одиночек. Поэтому взгляды абсолютного большинства посетителей мгновенно сфокусировались на Ольге. Да, денежные мешки и члены их семей заметили и меня. Но только из-за того, что я шел рядом со столь ослепительной красоткой, а значит, мог помешать знакомству, приятному общению и далее по всем понятному списку. А потом особо внимательные вдруг заметили, что «ослепительная красотка» не видит никого, кроме меня. Две трети записных покорителей женских сердец это как-то пережили. Еще троих молодых, но горячих ловеласов пригвоздили к месту повелительные рыки старших. А двое «самых неукротимых» поднялись со своих мест и ломанулись знакомиться после того, как чопорный администратор усадил нас за свободный столик у окна.

Заметив, что навелись на одну и ту же «цель», ускорились. Потом почти одинаково побагровели и гневно раздули ноздри. Рыжеволосому и рыжебородому здоровяку, стартовавшему с более удачной позиции, удалось добраться до нас чуть-чуть быстрее брюнета, одетого заметно богаче, но представляться эти дурни начали одновременно. Причем глядя на Кольцову и в упор не видя меня. Здоровяку не понравился хамский демарш «тощего», и он, прервавшись на полуслове, высказал конкуренту свое «фи». Тот тоже не остался в долгу и ответил. В том же ключе. То есть, почти не выбирая выражений.

Пришлось вмешаться:

— Господа, уважающие себя мужчины не забывают о вежестве нигде и никогда. Извольте выражать свои мысли так, как положено воспитанным людям, или выясняйте отношения где-нибудь еще.

— А то что⁈ — нахмурился Рыжий.

— А то я вызову вас на дуэль и убью… — поймав его взгляд, равнодушно ответил я.

— Да кто ты та— …

— Потомственный добытчик. Из отшельников… — все так же равнодушно ответил я, «возникнув» слева-сбоку, прогнув придурка в пояснице и уперев закругленное острие столового ножа под нижнее веко. Потом поймал взгляд Тощего, охреневшего от скорости моего перехода в боевой режим, и добавил: — Кстати, перед тем как обратиться к даме, воспитанные мужчины спрашивают разрешения у ее кавалера. Сделайте соответствующие выводы, ладно?

— Молодой человек, что тут происходит? — послышалось откуда-то слева, и я, повернувшись к администратору, пожал плечами:

— Честно говоря, не знаю: господин, прогнутый в спине, пока еще не определился, извиняться за неподобающее поведение или соглашаться на самоубийственную дуэль. А его соперник вообще молчит.

Тут здоровяк, наконец, отвис и решил, что признать свою ошибку будет не в пример безопаснее.

Я великодушно принял его извинения, вперил ни разу не всепрощающий взгляд в брюнета, вопросительно выгнул бровь и проявил великодушие еще раз. Потом вернулся за наш стол, положил нож на место и… услышал сначала предупреждение Дайны, а затем низкий и грубый голос «мордастого купца» лет сорока, «подкравшегося» со спины:

— Юноша, я надеюсь, вы не будете возражать против моего знакомства с вашей дамой?

— Буду… — неспешно развернувшись вполоборота, заявил я. А Кольцова, почему-то решившая, что мне нужна поддержка, добавила:

— Я уже нашла себе мужчину, соответственно, все остальные в принципе неинтересны.

— Но ведь вы меня совсем не знаете!

— Это вы так пытаетесь выставить себя на посмешище? — удивилась Оля.

Купец нахмурился и потребовал объяснить, что она имеет в виду.

Девушка бесстрастно пожала плечами:

— Такой вопрос автоматически дает мне право задать встречный. Типа «А вы спите с мужчинами?» и прервать закономерное возмущение аналогичным восклицанием: «Но вы же их совсем не знаете!»

За ближайшими столиками грохнули, а один из посетителей ресторана демонстративно изобразил аплодисменты, сообразив, что де-юре оскорбление «могло прозвучать», но «не прозвучало». Увы, купец красоты этого пассажа не оценил, поэтому пошел красными пятнами, сжал кулаки и набрал полную грудь воздуха. А вот поделиться своими мыслями не смог. Ибо за мгновение до начала гневной тирады я оказался прямо перед ним. Причем очень близко. И, выделяя интонацией отдельные слова и фразы, поставил перед выбором:

— Эта женщина — моя. И не знакомится. А я дерусь на дуэлях только до смерти. Рискнете жизнью?

Давить взглядом потенциальных противников я научился задолго до поступления в АПД, а на соревнованиях по унибосу отточил этот навык если не до совершенства, то достаточно близко к нему-родимому, благодаря чему на третьем курсе еще до начала боя морально ломал процентов семьдесят соперников. Этот тоже оказался… хм… хрупким: увидев в моих глазах непоколебимую решимость идти до конца, отыграл назад и свалил. Причем не к своему столику, а из ресторана. И мы, наконец, смогли позвать официанта…

…Из гостиницы выехали в половине двенадцатого при полном параде. К этому времени основные утренние пятничные пробки уже рассосались, так что до галереи рода Веретенниковых добрались аккурат к открытию, нахально зарулили в подземный гараж, вне всякого сомнения, открытый ни разу не для простолюдинов, и поднялись на лифте «под старину» на первый этаж.

Касса еще не работала, зато по фойе уже слонялся гориллоподобный охранник, и я на его глазах оставил перед окошечком две банкноты по сто рублей. После чего со спокойной совестью направился к двери, за которой, если верить бегущей строке на информационном табло, и начиналась музейная экспозиция «Скульптура и изобразительное искусство Старой Земли».

В первом зале, посвященном скульптуре Древнего Египта, было пусто и тихо, как в склепе, поэтому мы с Олей рефлекторно перешли на лесной шаг. Честно говоря, искусство этой эпохи мне никогда не нравилось, но я привык все делать добросовестно, поэтому подвел напарницу к скульптуре сидящего писца и негромко усмехнулся:

— Да, это, конечно, не расписной известняк, а самый обычный пластик, но качество трехмерной печати на высоте.

— Интересно, а как на самом деле выглядели глаза из белого кварца, инкрустированного красными прожилками? — спросила она, изучив эти.

— Не знаю. Но почти уверен, что эта копия очень похожа на оригинал.

Мы обошли ее по кругу, хорошенечко рассмотрели, а затем перебрались к статуе Каапера, древнеегипетского писца и жреца, вошедшего в историю благодаря своей искусной деревянной статуе. Копия Веретенниковых была из все того же пластика, но очень хорошо передавала не только внешний вид, но и фактуру материала. Поэтому возле этого экспоната экспозиции мы зависли на несколько минут: разглядывали по-настоящему выразительные глаза, чуть крючковатый нос, капризные — по мнению Кольцовой — губы, пухлые щеки, бесформенную шею и сальный торс.

Составив личное впечатление об этом артефакте древности, чуть менее внимательно изучили скульптуру зодчего Хемиуна. Ибо фигура с ожирением по женскому типу не цепляла за душу от слова «совсем». Потом осмотрели и обсудили все остальные экспонаты этой части галереи и прошли в следующий зал. А там, не сговариваясь, направились к статуе Лаокоона, хотя видели, что первым экспонатом в этом помещении является статуя богини с гранатом из так называемого периода архаики. Композицию, демонстрирующую борьбу жреца и его сыновей со змеями рассматривали с таким энтузиазмом, что чуть было не зевнули появление худощавой, но статной и все еще молодящейся женщины лет семидесяти в темно-зеленом бархатном платье в пол.

Но Дайна, как обычно, бдела, поэтому я довернул Кольцову в нужном направлении и склонил голову в знак уважения.

— Здравствуйте, молодые люди… — поздоровалась она, мазнула цепким взглядом по нашим рукам и, не обнаружив родовых перстней, изумленно выгнула бровь: — Вы не аристократы?

Я ответил таким же приветствием и сказал «чистую правду»:

— Нет, уважаемая, мы добытчики.

— Веретенникова. Ксения Станиславовна… — представилась дама и задала следующий вопрос:

— А что, если не секрет, вы, добытчики, делаете в моей галерее?

Ее разрывало от любопытства. Причем не от язвительного или злого, а от самого обычного, женского. И я «великодушно» подкинул ей информации для размышлений. Само собой, после того, как представился сам и представил Кольцову:

— В первых числах сентября я пришел в себя довольно глубоко в Пятне среди трупов стаи волков, с сумасшедшей головной болью, амнезией и очень сильным заиканием. Как я выжил и обо что именно так сильно ударился, увы, вспомнить не удалось до сих пор. Но это не главное. Главное, что я выжил, вернулся к цивилизации и вот уже два с лишним месяца заново привыкаю к этому миру. Найти родных, к сожалению, до сих пор не удалось, хотя я обошел почти всю восточную границу Пятна в поисках хоть чего-то знакомого. Зато я смог встать на ноги и, решив самые жизненно важные проблемы, озаботился своим интеллектуальным развитием.

Веретенникова мне не поверила и легонечко уколола:

— И начали, конечно же, с моей галереи?

— Нет. Мы, то есть, я и моя напарница, начали с создания пары-тройки учебных курсов. Этот, позволивший заново познакомиться со скульптурой, уже проштудировали, что называется, от корки и до корки. Но картинки из Сети не дают полноценного представления об объемных работах, поэтому я и предложил увидеть вживую по-настоящему качественные копии.

— От корки до корки, говорите? — ехидно переспросила аристократка, дождалась двух утвердительных кивков и попросила назвать самую известную работу Джованни Шипионе Бернини.

Тут я не удержался от улыбки и уколол старую вредину в ответ:

— Ой, вы, наверное, запамятовали: скульптора, изваявшего «Похищение Прозерпины», звали Джованни Лоренцо. А Шипионе Боргезе — это кардинал, сделавший соответствующий заказ. И еще: эта скульптура была выполнена мастером одновременно с портретным бюстом дяди мецената — папы Павла Пятого.

Пока я вещал, у хозяйки галереи медленно, но уверенно округлялись глаза. А тут еще и Ольга подсуетилась:

— Стоит добавить, что с «Похищением Прозерпины» связана еще одна интересная история. По одной из версий, появление скульптуры на языческую тему в доме кардинала объяснялось нравоучительным латинским куплетом, сочиненным будущим папой Урбаном Восьмым. Латинский текст я, увы, не запомнила, зато помню перевод: «О вы, склонившиеся к земле и собирающие цветы! Смотрите, как меня похищают к дому жестокого правителя…»

Тут Веретенникова посерьезнела и задала мне вопрос не в тему:

— Игнат, вы позволите дотронуться до вашей головы? Я целительница, и довольно сильная…

— Позволь! — усмехнулась Дайна. — Я удалила все имплантаты. А следы моих манипуляций похожи на последствия травмы, вызвавшей амнезию и заикание.

Увидев, что я колеблюсь, женщина дала слово не навредить. Тут я пошел ей навстречу. Причем как в прямом, так и в переносном смысле выражения. То есть, сделал два шага вперед и склонил голову, ибо был намного выше.

Она прижала ладони ко лбу и затылку, активировала какой-то навык, пробудивший мою чуйку, секунд через двадцать «шарахнула» им же и, оставив меня в покое, несколько раз задумчиво провернула кольцо на безымянном пальце левой руки:

— Да уж, приложило вас на самом деле знатно. Но физические повреждения успешно залечены вашей регенерацией, а возвращать память я, к моему глубочайшему сожалению, не умею.

— Ничего страшного, я уже привык… — спрятав за сокрушенным вздохом вздох облегчения, пробормотал я. И вернул разговор в безопасное русло: — Кроме того, уже начал работать над собой, так что через год-полтора вы меня не узнаете.

— Если вы штудируете все учебные курсы так же добросовестно, как этот, то нисколько не сомневаюсь! — без тени улыбки заявила Веретенникова и опять ушла в свои мысли.

— Игнат не умеет делать что-либо спустя рукава! — гордо отметила Оля и от избытка чувств царапнула мое предплечье.

— Добросовестный, интеллигентный и порядочный добытчик — это… это интересно! — каким-то странным тоном пробормотала Ксения Станиславовна, снова поймала мой взгляд и затараторила: — Игнат, а давайте заключим сделку: я покажу вам всю мою коллекцию, напою хорошим чаем с домашней выпечкой и помогу попасть в несколько закрытых галерей, а вы признаетесь, сколько времени за последние полтора-два месяца провели в ареалах обитания зверья пятого ранга и выше?

Я изумленно выгнул бровь. Не в качестве какого-либо намека, а просто потому, что удивился. И Веретенникова затараторила в два раза быстрее:

— Дело в том, что я не только целительница, но и ученая, посвятившая всю свою жизнь изучению особенностей развития Дара. Как вы, наверное, догадываетесь, основной объем материала набираю, изучая своих пациентов, и до сегодняшнего дня была непоколебимо уверена в наличии некой «верхней границы» скорости доброкачественных изменений энергетики. Но оказалось, что энергетические образования в вашем мозге продолжают мутировать даже тут, в Новомосковске. Вероятнее всего, по инерции, то есть, завершая некие процессы, начатые в Пятне. Вот мне и хочется понять, за счет чего вы их так разогнали. Кстати, даю слово чести, что информация, полученная от вас, от меня ни к кому не уйдет!

— Эта тетка и ее наработки по целительству нужны нам, как воздух! Так что колись, затем насаживай ее на крючок любопытства и напрашивайся на чай! — потребовал БИУС, и я, конечно же, послушался:

— Я пришел в себя в ареале обитания Одаренного зверья третьего ранга. К цивилизации выбирался почти четверо суток и наткнулся на нее возле устья реки Еланки. Промышляю там же — в смысле, в ареале «троечек». Как правило, по пять-шесть суток подряд, не считая дороги. А с восьмого по четырнадцатое тренировал Ольгу в «семерке». Делайте выводы…

Этот монолог настолько шокировал целительницу, что она не сразу обрела дар речи. Да и потом сочла необходимым задать уточняющий вопрос:

— Вы действительно промышляете в «тройке»⁈

Я пожал плечами:

— Арсенал умений позволяет. Опыта выживания в этой области Пятна даже больше, чем хотелось бы. А спрос на «троечки» в преддверии сезона дождей и зимы был очень высок. Кстати, последние семнадцать Искр я продал постоянным покупателям совсем недавно — в первых числах ноября…

18 ноября 2512 по ЕГК.

…Осмотр экспонатов последнего запасника Ксении Станиславовны мы закончили только в пятом часу дня, и целительница, как радушная хозяйка, пригласила нас уже не на чай, а на полноценный обед. Хотя правильнее было бы использовать словосочетание «вынудила согласиться пообедать». Ну, а мы немного поупирались и согласились. Ибо к этому времени уже были в курсе, что после трагической гибели мужа она оставила родовое поместье детям, перебралась в этот особняк, взяв с собой «всего» шестерых самых преданных слуг, и стала совмещать два дела всей своей жизни — целительство и науку — с любимым увлечением покойного, то есть с коллекционированием предметов искусства.

До сравнительно небольшой, но очень уютной и со вкусом обставленной трапезной добирались всего несколько минут. А там Веретенникова устало опустилась в кресло и призналась, что выматывается даже под усилением тела. Нам стало неудобно, хотя в течение дня и я, и Ольга раза по три предлагали нашей провожатой перенести оставшуюся часть просмотра на другой день.

Женщина это заметила и успокаивающе махнула рукой:

— Вы ни в чем не виноваты — это я нашла по-настоящему благодарных слушателей и просто не смогла вовремя остановиться. Кстати, я вам очень благодарна — вы невольно вернули меня в молодость и помогли вспомнить, как я ходила по тем же комнатам за мужем, завороженно слушала его рассказы и мечтала хотя бы одним глазком заглянуть в каждый отдельно взятый момент нашего великого прошлого. Чтобы своими глазами увидеть, как работает Бенвенуто Челлини или Бернини, постоять за плечом рисующего Рафаэля или Микеланджело Буонаротти, не дать кануть в Лету шедеврам Фидия. Э-э-эх, хорошие были времена…

После этих слов она сделала небольшой перерыв, за время которого приказала подавать первое. А когда перед каждым из нас поставили по тарелке с душистой ухой, поинтересовалась нашими планами на ближайшие дни.

Я не видел смысла скрывать то, что она, как аристократка, при большом желании могла выяснить сама, поэтому сказал правду:

— Мы приехали на три дня. Первый пункт программы — посещение вашей галереи — уже выполнили. Сегодня вечером пойдем в Театр на Всесвятской — там сегодня дают «Ромео и Джульетту» в интерпретации Ильи Гранина. После этого, если будут силы, заглянем в ночной клуб «Млечный Путь». Завтра планируем попасть в Галерею Гиперреалистов, а послезавтра покататься по городу и полюбоваться его архитектурой.

Женщина задумчиво посмотрела в окно, за которым продолжало лить, и продолжила «допрос»:

— Как я понимаю, вы приехали откуда-то из-под Пятна?

— Нет. Мы купили домик в небольшом коттеджном поселке на Лазурном море.

— Домик? На побережье? Неплохо! А на чем приехали?

— На «Молнии».

— Значит, по столице катаетесь либо на общественном транспорте, либо на такси, верно?

— Вы снова не угадали… — улыбнулся я. — Мы привезли с собой машину. Чтобы быть по-настоящему мобильными и не зависеть от одного сплошного каприза погоды.

— Хваткие вы ребята, как я посмотрю! — с уважением сказала она и дала нам время насладиться шедевром своих поваров. А после того, как обе наши тарелки показали дно, продолжила беседу с того же места: — Что ж, раз одалживать вам машину нет необходимости, предложу кое-какие интересные коррективы ваших планов. «Ромео и Джульетта», конечно, вечная классика, но в этот раз Илюша Гранин… хм… подошел к делу спустя рукава. Поэтому этот спектакль был принят не так тепло, как его прошлые работы, и самая взыскательная публика предпочитает ходить на другие постановки. Например, на «Безумный день, или женитьба Фигаро» в прочтении все того же Гранина. К сожалению, эту вещь играют всего два раза в месяц, поэтому за билеты идет необъявленная война, и шансы простолюдинов достать хотя бы один равны нулю. Но вас это не касается: на девятое декабря я забронировала ложу, и если вы примете мое приглашение и приедете в Новомосковск к этому дню, то мы посмотрим «Женитьбу» вместе.

— А зачем вам это, Ксения Станиславовна? — спросил я, надеясь получить честный ответ. И целительница не разочаровала:

— Причин сразу несколько. Первая и самая важная — желание наладить с вами отношения. Чтобы в обозримом будущем заслужить настоящее доверие и получить возможность хотя бы два раза в год проводить диагностику любого отдельно взятого участка вашей энергетической системы. Вторая причина куда прозаичнее: трое из четверых добытчиков, с которыми я вынужденно сотрудничаю последние пять лет, крайне необязательны и… хм… осторожны. А планировать серьезные исследования, зная, что вместо Искры, к примеру, ночного взора пятого ранга мне принесут седьмого, причем не через десять-двенадцать дней, а через месяц, мягко выражаясь, сложно. Вы же ощущаетесь человеком слова. Ну, и последняя, третья причина — это банальная скука: вот уже года полтора, как большая часть моих подруг потеряла вкус к жизни и перестала выезжать из своих поместий, а мне она все еще интересна. Детям и внукам тоже не до меня: они месяцами занимаются делами рода и вспоминают о том, что у них есть матушка или бабушка, только по большим праздникам. А вы полны юношеского задора и, в то же самое время, не видите во мне ни ступеньку к неким вершинам социального положения, ни безлимитный банковский счет, ни бесплатный справочник по аристократическим родам. Ну, и почему бы мне не протянуть вам руку помощи?

— Не соврала. Ни в одном слове… — прокомментировала этот монолог Дайна. — Кстати, и как ученая она очень неплоха: даже отталкиваясь от ряда ошибочных или заведомо неверных предположений, смогла разработать очень толковую методику развития Одаренных, выбравших стезю целителя. Короче говоря, эта тетка нам гарантированно пригодится, так что начинай налаживать отношения.

Вот я и начал. После того, как горничная, поставившая передо мной тарелку с «отбивной по-французски», покинула помещение. И первым делом поблагодарил ученую за откровенность. А затем ответил ею же:

— Я сильно сомневаюсь в том, что мне когда-нибудь захочется позволять вам или кому-либо еще изучать мою энергетику. Хотя бы из-за того, что в наше время все, что узнает один человек, очень быстро становится всеобщим достоянием, особенности Дара — это и щит, и оружие, а мы с Олей не настолько сильны, чтобы подставляться всему миру. Далее, есть небольшая проблема и с поставками Искр: вполне возможно, что до потери памяти я точно знал, где именно водится то или иное животное, а сейчас кладу то, что попадается на пути, то есть, продаю добытое случайно. И последнее: я плохо понимаю, чем мы с Олей можем разнообразить вашу жизнь, зато точно не будем искать в общении какую-либо выгоду.

Как ни странно, Веретенникова сочла этот ответ отличным, и перешла к конкретике:

— Что ж, тогда предлагаю следующее: вместо того, чтобы тратить время на заведомо неинтересную постановку, вы сходу отправляетесь в ночной клуб.

Посещение Галереи Гиперреалистов переносите с субботы на воскресенье. Завтра вместе со мной отправляетесь в гости к ректору Академии Искусств и наслаждаетесь возможностью посмотреть несколько сотен лучших работ выпускников этого учебного заведения за последние двадцать четыре года. А девятого декабря составите мне компанию на «Женитьбе». Что скажете?

Мясо было божественно вкусным, но я от него все-таки оторвался:

— В принципе, принимается. Но с небольшим дополнением…

— Я вся внимание.

— Мы с Ольгой готовы согласиться на всю предложенную вами программу только в том случае, если в наш следующий приезд в столицу вы примете в подарок две завалявшиеся у меня Искры…

У целительницы загорелись глаза:

— Что за Искры?

— Ядовитый укус и гниение второго ранга…

…Последние минут восемь-десять «торговли наоборот» я уничтожал очень вкусный яблочный пирог и изо всех сил сдерживал улыбку, пытавшуюся растянуть губы от уха до уха. Что меня так веселило? Да состояние маньячки от науки: поверив в существование двух настолько высокоранговых ядер Дара, «каким-то образом» трансформирующего тело, она впала в состояние почти неконтролируемого помешательства. То есть, жаждала как можно быстрее заполучить невероятно редкий материал для исследований и запереться с ним в лаборатории. Но для того, чтобы дорваться до «работы мечты», требовалось всего ничего — убедить меня продать, а не подарить эти Искры, а затем организовать их срочную доставку в Новомосковск. Увы, я продолжал гнуть свою линию, а принимать настолько дорогие подарки не от близкого родича аристократке не позволяла все еще не атрофировавшаяся совесть. Вот бедная женщина и рвала себе душу.

Впрочем, больше всего поразил финал «грызни»: озвучив абсолютно все возможные аргументы в пользу своего варианта решения проблемы, но так и не добившись желаемого, Веретенникова… задавила свои хотелки и грустно улыбнулась:

— Я не приняла бы такой подарок даже от главы богатейшего дворянского рода Империи. А вы — простолюдин, только-только встающий на ноги в своем понимании этого выражения. И пусть мне сейчас до слез обидно отказываться от фантастических возможностей, но принципы — неотъемлемая часть меня, и я просто не смогу через них переступить.

— Не играет. И с вероятностью в сто процентов не откажется от этого решения! — сообщила Дайна и расстроенно добавила: — Ну, и что ты будешь делать сейчас?

Я поклонился. Кажется, в первый раз за все время пребывания в этом мире. И предложил целительнице альтернативу:

— Ксения Станиславовна, я, кажется, придумал вариант, который может устроить и вас, и меня…

Она нервно облизала бесцветные губы и, уже ни во что не веря, повела рукой, предлагая начинать.

— Как вы, наверное, уже поняли, мы с Ольгой сделали ставку на развитие Дара, соответственно, нуждаемся в Знании. К сожалению, уже вернувшиеся фрагменты памяти дают доступ к столь ничтожному количеству тайн рода, что нет слов. Тайны вашего рода мне, естественно, не нужны. Зато я могу оплатить одну из ваших личных разработок двумя этими Искрами и, если их не хватит, то еще некоторым количеством «троечек».

Ученая подобралась, недобро прищурилась и, кажется, переключилась в боевой режим:

— О какой разработке идет речь?

— Я, кажется, неправильно выразился… — виновато вздохнул я, сообразив, какой именно вывод она сделала из моих слов. — Я имел в виду, что хотел бы заказать создание методики наиболее целесообразного ступенчатого усиления организма с использованием Искр метаморфизма и целительства. Даю слово, что использую ваш труд исключительно для нашего личного развития: охота на зверье в центральных областях Пятна — ни разу не прогулка, а расширять списочный состав команды я не намерен.

— Прошел по самому краю… — сварливо, но довольно заявил БИУС через долю секунды после того, как исчез лед из взгляда Веретенниковой. А ученая, задумчиво склонив голову к плечу, расфокусировала взгляд и секунд на сорок выпала из беседы.

Судя по времени, затраченному на поиски второго дна в этом монологе, Ксения Станиславовна была тем еще параноиком. Но промежуточные выводы не разочаровали:

— Шансы на то, что вы работаете на охотников за моими разработками, невелики — уж очень замороченная и нежизнеспособная схема подхода. Тем не менее, я бы хотела подстраховаться. Можете ответить на несколько вопросов?

— Попробую. Задавайте.

— Вы сказали, что вышли к цивилизации возле устья Еланки. Насколько я помню, в том районе Пятна располагается всего три тренировочные заимки. На чью именно вы наткнулись?

— На заимку Докукиных.

— На ней кто-нибудь был?

Рассказывать о своих геройствах не хотелось от слова «совсем», так что я придумал ответ повеселее:

— Мне «повезло» заявиться на заимку в день начала межродовой войны Докукиных с Левашовыми. С первыми я плотно сотрудничаю, судьбой вторых не интересовался. Кстати, если вы знакомы с Александрой Ярославовной или Харитоном Павловичем, то наверняка сможете проверить мои слова.

— С Сашей знакома, но шапочно, а Харитона по ряду причин не выношу! — как-то уж очень резко сказала целительница, сообразила, что срывается не на того, извинилась и добавила: — Зато я прекрасно знаю матушку Саши и, пожалуй, свяжусь с ней… ближе к вечеру.

— Тогда предлагаю продолжить этот разговор завтра… — усмехнулся я. — Само собой, если вы не передумали везти нас к ректору Академии Искусств.

Целительница захотела оценить мою реакцию на неожиданные повороты беседы еще раз. И рубанула правду-матку:

— Решили дать мне время выяснить всю вашу подноготную?

— Предпочитаю играть в открытую.

Веретенникова назвала меня интересным молодым человеком и перед тем, как позволить откланяться, скормила нам с Олей еще по куску яблочного пирога. Потом вызвала наперсницу и поручила ей проводить нас до стоянки на аллее Героев.

— Мы оставили машину в подземном гараже галереи… — вздохнул я.

— И вас пропустили? — удивленно спросила женщина, встала из-за стола, подошла к терминалу системы безопасности, встроенному в стену, опозналась и через несколько секунд вывела на него россыпь картинок с пары десятков камер СКН. «Разворачивала» их как бы не целую минуту. А затем повернулась ко мне: — Простите, но я не вижу ничего такого…

— Просто вы искали «такое»! — лукаво улыбнулась Оля. — А мы приехали на эдаком…

— Да ладно, не может быть: если «эдакое» — черная «Стихия», то я в этой жизни ничего не понимаю!

— Я тоже не понимаю… — притворно вздохнула развеселившаяся девица и резко посерьезнела: — Зато верю. Игнату. Больше, чем самой себе…

…Усевшись в машину, я завел двигатель, включил навигатор и нашел ближайший элитный торговый центр для купечества. Дождавшись появления маршрута, кинул взгляд на время, требующееся для его «прохождения», счел, что тридцать две минуты — это немного, и плавно тронул «Стихию» с места.

— Как я понимаю, театр отменяется, верно? — спросила Кольцова, сдвинув кресло до упора назад, немного опустив спинку и вытянув аппетитные ножки.

Я отрицательно помотал головой:

— Неа: отказываться от просмотра неудачной постановки могут те, у кого есть хоть какой-то багаж соответствующих знаний. А у нас с тобой их просто нет. Далее, в театре будет не самая взыскательная часть высшего света, значит, появление в нем добавит нам немного опыта и в другой плоскости развития.

— Об этом я почему-то не подумала… — вздохнула девушка, посмотрела на экран ИРЦ и спросила, что мы потеряли в «Тереме».

Я знал, что она уже не взбрыкнет, но все равно начал издалека:

— Почти уверен, что понял, с какого перепугу сегодня утром к тебе шли знакомиться все подряд.

— Из-за моей неземной красоты? — лукаво улыбнулась она.

— Ага. А еще из-за отсутствия маркеров статуса.

— Не поняла?

— Ты была одета, что называется, с иголочки. Но по меркам постояльцев «Золотого Кольца» твой наряд стоит копейки, значит, я, дурной мальчишка, либо пожадничал, либо не захотел тратиться на «одноразовую связь», а ты, молодая, но уже знающая себе цену акулка, воспользовалась возможностью с чужой помощью приехать в Новомосковск и теперь ждешь более достойного предложения.

Вместо того, чтобы возмутиться и смертельно обидеться, как сделало бы абсолютное большинство моих знакомых девушек из прошлой жизни, Ольга как следует обдумала мои слова и согласилась:

— Ну да: стоимости Искр, вложенных тобой в мое развитие, со стороны не видно. Равно, не видно и всего того, что ты для меня сделал. А инерция мышления может заставить подумать и не такое…

— Умничка! — облегченно выдохнул я, повторив похвалу Дайны в мой адрес, и закончил объяснения: — В общем, я хочу минимизировать количество конфликтов, вызванных твоей мнимой доступностью, поэтому хочу добавить к неземной красоте стандартные маркеры статуса из системы координат, некогда придуманной аристократами и для аристократов, а ныне разделяемой всеми подряд…

18 ноября 2512 по ЕГК.

…Первые результаты появления маркеров мы заметили еще на выходе из ювелирного салона — восемь из десяти половозрелых посетителей торгового центра сначала залипали на лицо или фигурку Ольги, потом оценивали колье, серьги или кольца, обламывались или захлебывались желчью, завистливо или с интересом косились на меня и проходили мимо. Напарницу это развеселило — усевшись в машину, она язвительно обозвала столь разительные изменения реакции на нее-любимую эффектом правильной униформы. Потом включила радио, нашла канал с инструментальной музыкой и ушла в себя.

Никакого надрыва в ее состоянии я не чувствовал, вот и не стал лезть с вопросами — рулил по пробкам в сторону «Золотого Кольца», слушал монолог Дайны, описывавшей особо забавные ситуации, случившиеся в «Тереме», но по какой-то причине не замеченные нами, и любовался архитектурой зданий, проглядывавших сквозь дождь. Какой ассоциативный ряд плавно переключил меня из созерцательного в аналитический режим, честно говоря, не запомнил. Но в какой-то момент заметил, что сравниваю Кольцову со своими бывшими. И ни разу не в пользу последних. А еще радуюсь тому, что уроженка Надежды оказалась настолько не меркантильной особой, что впечатлила даже Дайну. Потом еще раз вспомнил кое-какие моменты процесса примерки украшений, предлагаемых «главным экспертом рода» по ювелирке, моде и стилю анклава, еще раз погордился собой, выбравшим в напарницы настолько достойную личность, и захотел порадовать Ольгу чем-нибудь еще. И пусть вечерние пробки заставили отложить реализацию пары интересных задумок на субботу, настроение улучшилось еще немного.

Короче говоря, в подземный гараж гостиницы я въехал, улыбаясь своим мыслям, неспешно припарковал «Стихию» метрах в пятнадцати от прежнего места, оказавшегося занятым, «выстрелил» собой наружу, обошел машину, открыл пассажирскую дверь и помог все еще задумчивой девушке выбраться из спортивного кресла. А через несколько мгновений услышал изумленный возглас, мгновенно переключивший в боевой режим:

— Да ладно, не может быть: наша доярка в наряде «куколки»!

«Баффы» обновились сами собой. За мгновение, потребовавшееся для того, чтобы навестись на голос. А затем я ушел в рывок, возник слева-сбоку от сально улыбающегося пухляша лет тридцати двух, как раз заканчивавшего следующую фразу, и насадил его щекой на угол двери черного «Перуна». Телохранители пьяного урода дернулись уже после того, как их подопечный взвыл. И замерли, заметив, КАК я перехватил голову купчишки, верещащего от боли.

Впрочем, предупреждение для самых героев я все-таки озвучил:

— Дернетесь — сверну ему шею.

— Не дернемся… господин! — твердо пообещал тот, который покрупнее. И первым сделал три шага назад, выполнив следующее требование. В общем, выяснять, с чего это вдруг пухляш решил покончить жизнь самоубийством, я начал в очень комфортных условиях:

— Вы только что смертельно оскорбили мою даму и меня. Назовите хотя бы одну по-настоящему вескую причину сохранить вашу никчемную жизнь.

Как ни странно, первый и достаточно связный вариант ответа прозвучал практически сразу:

— Я обознался, готов извиниться и не держу на вас зла!

— Врет! — холодно усмехнулась Кольцова, величественно «подплыв» к нам и посмотрев на мою жертву сверху вниз. — Это Мигунов Сергей Ильич, второй сын владельца фермы, на которой я когда-то работала, и человек, раз семь пытавшийся меня купить, четырежды пробовавший взять силой и в день моего увольнения прилюдно пообещавший, что я все равно стану «куколкой». Причем не только его, но и всех мужчин рода Мигуновых.

— Значит, и вопрос о… хм… стоимости услуг прозвучал не по ошибке, верно? — «на всякий случай» поинтересовался я и брезгливо выпустил из рук обмочившееся тело. А для того, чтобы его горе-охраннички не понаделали глупостей, «вырастил» перед ними внушительный частокол. Благо, материал покрытия пола был просто создан для использования навыков Земли.

В этот момент к веселью подключилась Дайна и шустренько описала коридор возможностей, даруемых Уголовным и дуэльным кодексами анклава. А после того, как я «кивнул своим мыслям», озвучила первую фразу из добрых пятнадцати-шестнадцати, в конечном итоге загнавших господина Мигунова в полную, не побоюсь я этого слова, задницу:

— Господа, предупреждаю, что камеры моей «Стихии» постоянно пишут и картинку, и звук, так что советую сделать то же самое…

…В номер мы вернулись только в одиннадцатом часу вечера, то есть, уже минут через пять после того, как Сергей Ильич прилюдно принес нам глубочайшие извинения, его папаша внял увещеваниям личного юриста и перечислил Оле виру за все «проступки» непутевого сына в размере четверти миллиона рублей, а я нехотя согласился не вызывать протрезвевшего урода на дуэль до смерти, не подавать на него в суд и не выкладывать в Сеть запись с «фиаско».

Пока «я» искал жучки, Кольцова стояла у окна и невидящим взглядом смотрела вдаль. Зато после того, как я свернул программу и сообщил, что за время нашего отсутствия нам ничего не «подсадили», подошла поближе и поймала мой взгляд:

— Для начала хочу извиниться: из-за меня мы не попали в театр…

— Да ну, перестань! — фыркнул я. — Не попали в этот раз — попадем в следующий…

— Как скажешь… — как-то уж очень быстро перестроилась она и криво усмехнулась: — А еще я, откровенно говоря, в растерянности: ты, добытчик с амнезией, начавший заново осваиваться в обществе менее трех месяцев назад, задавил профессионального юриста, как дорожный каток улитку. Хотелось бы понять, как…

Тут я «виновато» улыбнулся:

— Не знаю, заметила ты или нет, но в экстремальных ситуациях я сначала атакую, а потом думаю о последствиях… или не думаю вообще. Я заметил это достаточно давно, хорошенечко подумал и пришел к выводу, что избавляться от рефлексов, повышающих шансы на выживание в Пятне, мягко выражаясь, нецелесообразно. Поэтому при первой же возможности влез в Сеть, скачал все законы и подзаконные акты, так или иначе касающиеся прав и обязанностей потомственных добытчиков, добросовестно проанализировал, определился с коридором возможностей, выходить из которого чревато особо неприятными последствиями, и просто зазубрил самые важные «аргументы».

— У меня нет слов! — уважительно выдохнула Оля и, задвинув куда подальше проснувшуюся было паранойю, сделала тот самый вывод, к которому я ее и подталкивал: — Хотя вру, есть: подзаконные акты конца прошлого века — это нечто!

— «Нечто» — это я! — сварливо пробурчала Дайна, и я кивнул. Обеим. А потом поднял куда более актуальный вопрос:

— Солнце, ужинать пойдем?

— Конечно: я голодная, как Одаренная волчица!

— И в чем ты пойдешь в ресторан?

Как я и рассчитывал, в Кольцовой проснулась девушка:

— Хм… Хороший вопрос! Сейчас определюсь…

Определилась. И минут через двадцать-двадцать пять величественно вплыла в гостиную в желтом платье с убийственными вырезами аж до талии и в желтых туфельках на высоченных каблуках.

Дайна жизнерадостно расхохоталась, а я облизал враз пересохшие губы и хрипло задал напарнице вопрос, теоретически способный отвлечь внимание от моей реакции на этот наряд:

— Ты расстроилась из-за того, что мне не удалось подраться на дуэли, поэтому решила создать еще десяток-другой аналогичных возможностей?

Она растерянно захлопала густыми ресницами:

— А разве ты купил мне это платье и колье с желтыми сапфирами не для того, чтобы втоптать в грязь самомнение всех мужчин Новомосковска⁈

— Эта красотка втопчет в грязь и самооценку женщин! — ехидно уточнил БИУС, я задумался над его мотивами, а девушка расстроилась чуть ли не до слез:

— Эх, а я специально подбирала макияж и выражение лица…

— Да нет, мне все нравится. Честно! — затараторил я и… опешил, увидев, что запредельное отчаяние, появившееся, было, во взгляде Ольги, сменяется искорками сдерживаемого смеха:

— Игнат, я пошутила! Для того, чтобы поднять тебе настроение. А на самом деле собиралась пойти на ужин не в этом наряде, а в красном платье и в колье с рубинами. И, если что, буду готова максимум через пять минут…

В красном платье и колье с мелкими рубинами бывшая доярка выглядела ненамного убийственнее, чем в желтом «комплекте».

Но в разы неприступнее. Поэтому мне существенно полегчало. И я, предложив ей руку, вывел в коридор и вскоре мысленно согласился с незримой помощницей, как-то сравнившей Кольцову с оружием массового поражения: она уничтожала самооценку всех встречных и поперечных постояльцев гостиницы что по пути в ресторан, что в нем. По логике, это должно было автоматически поднимать самооценку мне-любимому, но я был занят. В смысле, сидя в фокусе десятков завистливых или ненавидящих взглядов, пытался понять, каким образом красоту Кольцовой не заметили «в прошлой жизни» и почему этой красоты не видел даже я. Поэтому заказал чуть ли не первое блюдо, попавшееся на глаза при изучении меню, на автомате ел и ухаживал за спутницей, не без труда поддерживал застольный треп и чудом не забыл оставить официантке чаевые.

Этот же вопрос обдумывал и по пути в номер. А после того, как закрыл за нами дверь и демонстративно «покопался» в телефоне, обратился к Оле за объяснениями.

Она на миг потемнела взглядом, но запираться не стала:

— Ко мне начали клеиться еще в школе. Первые года полтора я страшно гордилась своей внешностью и строила планы покорения столицы. После того, как погибли родители, превратилась в тень самой себя, выбросила эту дурь из головы и сосредоточилась на поисках работы, ибо надо было ставить на ноги Инну. Но поведение мужчин никак не изменилось — они лезли ко мне даже на похоронах. И в какой-то момент я прозрела. То есть, поняла, что абсолютному большинству нет дела до моих проблем, переживаний и внутреннего мира в целом, а нужны только более-менее смазливое лицо и аппетитное тело. Для повышения своей самооценки. Последней каплей в чаше моего терпения стали домогательства уже знакомого тебе Сергея Мигунова — они вынудили влезть в Сеть и разобраться, как уродовать себя косметикой, как скрывать наличие форм мешковатой одеждой, как менять осанку, мимику и тэдэ. Основные навыки наработались еще до начала службы в «Когорте», так что сотрудники этого ЧОП-а искренне считают меня серой мышкой. А ты… ты видишь во мне личность, уважаешь, сочувствуешь утратам и ни разу не показал того самого интереса. Хотя не можешь не понимать, насколько я от тебя зависима. Вот мне и захотелось снова стать самой собой. Чтобы ты запоминался в том числе и с моей помощью…

Тут в глазах Кольцовой появилась какая-то муть, а в голосе — горечь:

— … только мое прошлое никуда не делось и напомнило о себе в первый же приезд в столицу. Да и не могло не напомнить, наверное. Не зря же говорят, что можно вывезти девушку из деревни, но вывести деревню из девушки — уже никак.

— У-у-у, как все запущено… — протянул я и принял меры. То есть, отвел страдалицу в прихожую, повернул к здоровенному ростовому зеркалу, поймал взгляд очень уж грустного отражения и заставил задуматься: — Абсолютное большинство мужчин действительно видят в вас только внешность. И это даже здорово, ибо ты у меня красотка, каких поискать, а значит, при правильном подходе сможешь вить из них веревки. Я же в восторге и от всего того, что скрывается под этой оболочкой, и от самой оболочки. Но вить из меня веревки не надо — лучше продолжай прикрывать спину, и будет нам счастье. А так называемая «прошлая жизнь» при уже упомянутом правильном подходе может стать ступеньками, упрощающими путь к нашему общему успеху. К примеру, сегодня мы стали чуточку состоятельнее, а значит, обрели дополнительные возможности для развития… Далее, хищники не комплексуют и не меняются в угоду кому бы то ни было или чему бы то ни было. Они живут так, как считают единственно верным, и, тем самым, прогибают мир под себя. Так что выброси из головы абсолютно все сомнения и двигайся к нашей общей цели так же спокойно, уверенно и неудержимо, как волчица, преследующая добычу. И последнее: в галерее Веретенниковой мы хорошо потренировали мозги, а в конфликте с Мигуновым заработали кучу денег. Значит, в ночном клубе будем только отрываться! Вопросы?

Оля задумчиво хмыкнула, некоторое время что-то искала в моих глазах, а потом сделала шаг назад, вжалась спиной в мой живот и хищно усмехнулась:

— Все приличные волчицы преследуют добычу, двигаясь за вожаком. Я — приличная, и мой вожак — ты. Значит, если ты сказал «отрываться», значит, буду отрываться по полной программе…

…Не знаю, какие струны я зацепил своими аналогиями, но к половине двенадцатого напарница и выглядела, и ощущалась охотящейся хищницей — у нее горели глаза, раздувались ноздри, а в движениях появилась непривычная порывистость. Кстати, провокационный желтый наряд вернулся в гардероб, но даже в «самом обычном» светло-розовом коктейльном платье Оля смотрелась шикарнее некуда.

И ведь не без помощи комплекта «социальных маркеров», купленных специально под него — именно украшения и превращали недавнюю доярку в неприступную красавицу если не из аристократического, то из очень богатого купеческого рода. Поэтому я перестал переживать из-за безумной суммы в сто двадцать тысяч рублей, по требованию Дайны выброшенной на ювелирку, почти без внутреннего сопротивления нацепил свои «маркеры» и, взяв напарницу под локоток, вывел из номера.

Пока шли к лифтовому холлу, получил море удовольствия от реакции двух перезрелых, но усиленно молодящихся дамочек на юную «конкурентку»: они одарили ее взглядами, полными ненависти и зависти, а после того, как мы прошли мимо, прошипели вслед что-то нелицеприятное. А вот реакция девицы лет двенадцати, величественно выплывшей из лифта в сопровождении то ли бабушки, то ли престарелой воспитательницы, здорово развеселила — сравнив себя-любимую с Кольцовой, мелкая покорительница мужских сердец резко перестала изображать богиню, надулась и обиженно засопела. Старшая тоже осталась недовольной. Видимо, падением нравов нынешней молодежи. Но нам было наплевать — мы вошли в освободившуюся кабинку, прикоснулись к нужному сенсору, спустились к «Стихии» и через считанные минуты снова вырулили под чертов дождь.

К этому времени вечерние пятничные пробки практически рассосались, так что до поворота к самому престижному ночному клубу для простолюдинов доехали от силы минут за двенадцать-пятнадцать. И встряли. В огромную очередь из машин приблизительно той же ценовой категории, что и наша. Вот и ползли к парковочному месту, арендованному после покупки билетов, как бы не полчаса. Откровенно говоря, я бы не удивился, окажись оно занятым, но все обошлось — мы загнали нашу красотку между ярко-розовой «Ариадной» и серебристым «Коршуном», выбрались из салона и вальяжно двинулись ко входу в ближайший лифтовый холл.

Там оказалось людно: компания из четырех парней чуть постарше меня и аж семи расфуфыренных девиц помоложе ждала кого-то еще. При виде Оли первые, довольно шумно обсуждавшие пьяную драку на вечеринке какого-то Семы, заинтересованно уставились на мою напарницу. Вторым это, конечно же, не понравилось, так что Кольцова была осмотрена еще и «соперницами». Как водится, придирчивее некуда. И… признана аристократкой, невесть с чего заявившейся в заведение не своего уровня!

Делиться этими разведданными со своей спутницей, «не заметившей» ни толпы, ни оценивающих взглядов, я не решился, хотя, признаюсь, так и подмывало. Но «эксперты» по женской красоте, шмотью и ювелирке стояли очень уж далеко и делились мнениями настолько тихо, что я, в отличие от микродрона Дайны, не разобрал ни одного слова. Вот и страдал. До тех пор, пока мы не вышли из кабинки в огромное фойе, забитое веселящимся народом. А там, оценив стоимость нарядов, манеру держаться и, конечно же, выражения лиц детишек из очень богатых семей, почему-то решил, что Ольге не помешает моральная поддержка. Поэтому чуть-чуть замедлил шаг и склонился к ее ушку:

— Солнце, это зайчики и белочки, выросшие в тепличных условиях и считающие, что гордо задранный нос, грозно сведенные брови и надутые щеки могут хоть кого-то испугать…

Девушка равнодушно пожала плечами, поймала мой взгляд и выдала на удивление серьезный монолог:

— Да мне на них плевать: я приехала в этот клуб только для того, чтобы как следует оторваться на пару с тобой, сбросить накопившееся напряжение и набраться сил перед следующей тренировочной неделей в Пятне. Кстати, до гибели родителей я обожала быстрые танцы и терпеть не могла медленные. А сегодня намерена распробовать еще и это удовольствие. В общем, имей в виду, что с танцпола мы уйдем только под утро…

19 ноября 2512 по ЕГК.

…Не знаю, как Ольге удалось абстрагироваться от мыслей о погибшей сестре, но с половины первого ночи и до четверти шестого утра я ощущал себя участником танцевального марафона. И — что самое удивительное — искренне наслаждался каждым мгновением этого безумия… даже несмотря на то, что музыка, по моим меркам, была, мягко выражаясь, так себе. Впрочем, я ее толком и не оценивал. Ибо бездумно делил на две категории — позволяющую беситься, и ту, которая отключала голову чуть ли не раньше, чем Кольцова ловила мой взгляд, делала шаг навстречу и оказывалась в объятиях. Поэтому вступительные проигрыши первой действовали на сознание, как забористый стимулятор, а вторая… вторая заставляла растворяться в непривычном, но невероятно приятном ощущении правильности происходящего. Видимо, поэтому мои ладони не сползали на аппетитные ягодицы напарницы, губы не пытались обжечь ее шею горячим поцелуем, а по рукам и спине не пробегали стада мурашек при каждом случайном касании упругой груди. Зато я упивался эмоциональной близостью и чувствовал, что Оля млеет от того же.

Если бы не регулярные попытки других посетителей клуба разбить нашу пару, то было бы совсем хорошо. А так в среднем раз в пятнадцать-двадцать минут приходилось посылать куда подальше желающих потанцевать с Кольцовой и раз в час — страждущих обаять меня. Что здорово бесило. Несмотря на то, что мгновенное переключение моей дамы в режим холодной и высокомерной аристократки, а меня — в боевой, отпугивало большинство страдальцев.

В общем, когда солист музыкальной группы «Кристалл», отжигавшей на сцене, вдруг заявил, что их выступление закончено, поблагодарил публику за теплый прием, попрощался и свалил за кулисы, я неслабо обломался. Ибо был на подъеме и даже не думал о том, что эта ночь когда-нибудь закончится. А после того, как толпа на танцполе начала стремительно редеть, расстроено вздохнул и услышал раздосадованный голос Кольцовой:

— Народ расходится. И музыку включили никакую. А я бы поотрывалась еще часок-другой. Э-э-эх…

— Мне тоже не хватило… — признался я, еще раз огляделся по сторонам и, выслушав коротенькое сообщение Дайны, нехотя добавил: — Кажется, пора валить: если не доберемся до машины до того, как вся эта толпа расплатится и рванет к выходу, то снова встрянем.

— Логично… — кивнула она, оперлась на мое предплечье и двинулась к выходу в предложенном темпе.

Как выяснилось уже через полминуты, такими умными были не мы одни: в центральном лифтовом холле успело собраться человек сорок с гаком, во втором правом — порядка тридцати двух, а в нужном нам третьем — девять. Но кабинки курсировали вверх-вниз практически безостановочно, так что мы и подоспевшая компания из трех напрочь угашенных девиц попали уже во вторую. И пусть во время спуска на минус второй мне пришлось наслушаться пьяных комплиментов, пережить щипок за задницу и отказаться от нереально волнительного предложения покувыркаться «у Лерки» впятером, настроения это не испортило. А аргумент Ольги, заставивший всю эту троицу смертельно обидеться, даже рассмешил:

— Не-не-не, мне его самой мало…

В общем, из лифта мы вышли, улыбаясь, повернули налево, просочились сквозь три ряда машин, а затем заметили, что «наш» проезд заставлен какими-то автомобилями, а их хозяева столпились перед капотом моей «Стихии» и о чем-то спорят.

Для того, чтобы узнать суть спора, ускоряться не пришлось. Хватило щелчка пальцами, согласно договоренностям с Дайной, переводившимся, как вопрос «Что там?»

— Трое парней ненамного старше тебя, тоже катающихся на «Стихиях», никак не могут определиться, в какой комплектации твоя… — пробурчал чем-то недовольный БИУС. И язвительно добавил: — А их спутницы делают вид, что им это интересно, и украдкой закатывают глаза.

Пока я вслушивался в этот монолог, Кольцова заметила столпотворение и нахмурилась:

— Что там за бардак?

Я пожал плечами:

— Сейчас узнаем.

И ведь «узнали», услышав авторитетное мнение высокого и неплохо сложенного темноволосого «эксперта»:

— Пашка Брагин свою разбил. Вдребезги. А потом в сердцах поджог. За что его батюшка, разозлившись, урезал содержание этого дурачка как бы не втрое. В итоге этот страдалец смог купить только двухгодовалого «Перуна» в базовой комплектации и теперь занимает деньги, чтобы его хоть немного навернуть. Ну, а у Борьки Прохорова «Стихия» не черная, а темно-фиолетовая с совсем другими дисками. Вывод напрашивается сам собой: это «база», Миш! Причем купленная кем-то из твоих подражателей.

Подражателем какого-то там Миши я точно не являлся, поэтому мысленно усмехнулся, вместе со своей дамой обошел самый правый из трех очень уж ярких клонов моей «Стихии», первым проскользнул между троицей скучающих девиц и бетонным столбом, открыл пассажирскую дверь, помог Ольге опуститься на сидение и услышал справа не очень понятный возглас:

— Ну, и кто ты такой?

Я равнодушно оглядел коротко стриженного крепыша в ярко-красной шелковой рубашке, черных брюках и старомодных темно-вишневых кожаных ботинках, недоуменно выгнул бровь и задал встречный вопрос:

— А кто вы такой, чтобы обращаться ко мне на «ты» и что-то выяснять?

Крепыш искренне удивился:

— А разве мне надо представляться?

Я пожал плечами:

— Незнакомые люди, как правило, начинают общение именно с этого.

— То есть, ВЫ хотите сказать, что меня не знаете?

— Верно: я вижу вас первый раз в жизни.

— Забавно! — весело хохотнул «эксперт» и «проявил редкое великодушие»: — Это Потапов. Михаил Михайлович. Тот самый…

— Простите, но ни фамилия, ни имя с отчеством, ни словосочетание «тот самый» не вызывают у меня абсолютно никаких ассоциаций'.

— Не может быть!!! — хором воскликнули двое парней и все девицы.

Я развел руками:

— Может. Не исключено, что из-за травмы. Дело в том, что я — добытчик. Чуть менее трех месяцев тому назад сцепился со стаей волков, не очень удачно упал, ударился головой и заработал амнезию. И пусть некоторые фрагменты моего прошлого уже вспомнились, но…

— Я таких отговорок еще не слышал! — фыркнул эксперт, а «тот самый» почему-то разозлился:

— Раз вы потеряли память, но выжили в схватке со стаей волков, а теперь катаетесь на «Стихии», значит, боевые рефлексы и навыки вождения никуда не делись, верно?

— Верно… — кивнул я.

Тут он подошел поближе, заглянул в салон моей «Стихии» через все еще открытую дверь и вкрадчиво задал следующий вопрос:

— И это ведь не базовая комплектация, верно?

— Не базовая… — не смог не согласиться я.

— Тогда у вас не должно быть никаких причин отказаться от участия в гонке один на один со ставкой в виде машины!

— В моем гараже нет ни одного свободного места… — хмуро сообщил я, как-то почувствовав, что он от меня уже не отцепится. — Да и гонять в сезон дождей, причем по городу, на мой взгляд, не лучшая идея.

Он почему-то решил, что нащупал слабину, и начал давить:

— В такую рань движения практически нет, так что мы рискуем только своими машинами. А выигранную «Стихию» — тем более ЭТУ — вы, если что, сможете поставить в гараж подруги. Само собой, если она действительно подруга и уже заслужила такое доверие.

— Игнат, потяни время еще чуть-чуть! — внезапно потребовала Дайна, и я пошел ей навстречу:

— Подруга. А еще напарница, которой я доверяю прикрывать мне спину. А гараж у нас с ней общий и на самом деле забит машинами до упора.

— С ним и его машиной все ясно… — затараторил БИУС, тем самым, сбив меня с мысли. — Припрет к стенке — соглашайся на гонку по любому маршруту, но с дистанцией не менее двух километров.

— Ну, и что вы так резко замолчали? — съязвил Михаил Михайлович. — Никак не можете придумать убедительной причины, объясняющей нежелание рискнуть жизнью еще раз, причем в противостоянии не с Одаренным зверьем, а с самым обычным дождем⁈

Я вздохнул:

— Риск меня нисколько не пугает. Проблема… вернее, проблемы совсем в другом. Первую я уже описал: в нашем гараже действительно нет ни одного свободного места, а все имеющиеся машины, включая эту, реально нужны. Ну, а вторая вас, вероятнее всего, уязвит, хотя, на мой взгляд, не с чего: я на самом деле добытчик. Смею заметить, неплохой. Соответственно, обладаю довольно серьезным арсеналом умений…

Тут Потапов и его свита расхохотались. Да так жизнерадостно и громко, что я был вынужден прервать объяснения. А когда эта шестерка закончила веселиться и вытерла слезы, реально выступившие в уголках глаз, Михаил Михайлович, глумливо ухмыльнувшись, озвучил новое предложение:

— Ваше великодушие, воистину, не знает границ. Но я тоже не лыком шит, поэтому настаиваю, чтобы вы не сдерживались. И обещаю, что в случае проигрыша выплачу вам реальную цену своей машины. Что скажете теперь?

— Соглашайся!!! — воскликнула Дайна, и я коротко кивнул:

— Соглашусь. Но только в том случае, если вы пойдете навстречу еще в одном вопросе…

— За подругой присмотрим и не обидим! — снисходительно кивнул он, а «эксперт» уточнил, что присматривать будет лично он, но «девочкам придется потесниться».

— Ольга нам не помешает… — уверенно сообщил БИУС, и я благодарно кивнул… собеседникам:

— Спасибо за предложение, но я о другом: в дождь я предпочитаю ездить спокойно. Соответственно, для адаптации к новым скоростям мне потребуется время. Как вы отнесетесь к предложению устроить заезд не на сотню-другую метров, а километров пять-шесть?

— Сугубо положительно! — осклабился Потапов и предложил гоняться на Раменском шоссе длиной восемь километров.

Мне это словосочетание ни о чем не говорила, но Дайна, судя по всему, продолжавшая висеть в Сети, заявила, что оно нас устраивает, и я передал ее слова Потапову. Потом мы обсудили еще несколько мелких нюансов, пришли к консенсусу, ударили по рукам и загрузились в свои автомобили. Увы, к этому времени основная масса народа, отдыхавшего в «Млечном Пути», успела устроить неслабую пробку на выезде в город, так что я, тронувшись к с места, пристроился к заднему бамперу «Стихии» «эксперта», снова остановился.

В это время заговорила Кольцова:

— Игнат, я почти уверена, что тебя обманули. И не удивлюсь, если этот парень окажется профессиональным гонщиком…

— Не обманули, а воспользовались представившейся возможностью для того, чтобы помочь Потапову самоутвердиться! — сварливо уточнила Дайна. — Если верить тому, что я только что вычитала в Сети, то он входит в десятку лучших уличных гонщиков Новомосковска… в основном за счет тюнинга своей «Стихии», по слухам, обошедшегося в стоимость еще двух точно таких же автомобилей.

— А еще мне кажется, что мне действительно лучше перебраться в одну из двух «судейских» машин… — продолжила напарница сразу после того, как я проехал еще метров десять-двенадцать. — Чтобы максимально облегчить твою…

— Пообещай девочке, что справишься! — потребовала советчица, но мне в голову пришла идея поинтереснее:

— О-о-оль?

— Ау?

— Попробуй в меня поверить. Раз и навсегда. И вместо того, чтобы рвать душу абсолютно ненужными переживаниями, дай волю предвкушению!

— Вот так просто взять и дать ему волю⁈ — возмутилась она, поймала мой взгляд и… задумчиво хмыкнула: — А ведь ты абсолютно спокоен…

— Верно.

— Как в Пятне.

— Верно.

— И видишь в Потапове не соперника, а жертву!

— Верно.

— Тогда я хочу увидеть, как ты его порвешь! — с нездоровым фанатизмом в голосе выдохнула она и… опустила спинку кресла пониже: — Настраивайся на заезд. А я пока помолчу и подумаю.

— Умничка она у нас… — довольно промурлыкала Дайна и подначила уже меня: — Ты тоже не дурак. За что и люблю. А еще люблю за безграничную веру в меня-любимую: даже сейчас, зная, что Потапов — уличный гонщик и гоняет на заряженной машинке, ты спокоен, как удав! И… это правильно, ибо тюнинг его «Стихии» что-то решает разве что против других таких же пацанов. Даже с учетом закиси азота и еще нескольких примочек для псевдо-профессионалов, о которых Мишенька тебе не сообщил и, судя по всему, не собирается. Что ж, значит, и мы не сообщим о том, что против БИУС-ов моего поколения все это не прокатит. Кстати, я сейчас копаюсь в ИРЦ машины Потапова и, как сказал бы Цербер, тихо охреневаю от криворукости мастеров, которые наворачивали несчастный автомобиль. Нет, денег в него и впрямь вбухали немерено, но с таким смешным КПД, что нет слов. Посуди сам: я прямо сейчас могу поднять мощность двигателя на семь целых и двести девять тысячных процента только за счет замены программы электронного блока управления!

Я передвинул машину еще метров на двадцать пять, остановился и начал искать взглядом микродрон. Что, естественно, не осталось незамеченным:

— Ну вот, только похвалила — и такой облом. Да как тебе в голову пришло сомневаться во мне-любимой⁈

Тут я чуть не заржал, и бестелесная вредина, решив не палить меня перед Олей, убрала из голоса надрыв:

— Я довожу до ума ВСЕ твое имущество еще до того, как ты начинаешь им пользоваться. Это касается И МАШИН. Всех, включая Олиного «Ёжика». Ибо в вопросе выживания мелочей нет. Так что гордись мною, не переставая. Особенно во время предстоящего заезда. И еще: если ты начал строить планы на продолжение общения с этой компанией, то не трать время впустую — судя по разговорам, которые я слушаю, в ней один самовлюбленный нарцисс, два классических подхалима и три дешевые «грелки», отдающиеся чуть ли не за еду…

…К светофору, с которого начиналось Раменское шоссе, мы подъехали в момент временного усиления и без того неслабого ливня. Однако парням и в голову не пришло предложить отложить старт гонки — как только наш кортеж остановился у обочины, из «Стихии» Потапова выскочила «грелка» и, ежась, понеслась к машине «эксперта». При этом наверняка промокла до нитки, но ее кавалеру на такие «мелочи» было наплевать: как только девушка юркнула в салон, этот автомобиль сорвался с места и умчался к «линии финиша». Потом Михаил Михайлович подмигнул аварийкой, приглашая меня на стоп-линию перед светофором, и из третьей «Стихии» вылезла еще одна девица, которая должна была — умереть и не встать! — махнуть платочком, дабы мы, не дай бог, не зевнули включение нужного зеленого света!

Эта жертва очередной попытки самоутверждения главного нарцисса компании была одета в белое платьице и светло-розовое кружевное белье, не рассчитанные на такие ливни.

Поэтому через считанные мгновения после того, как их хозяйка оказалась под струями дождя, стали практически прозрачными. Но это напрягло только Ольгу и меня. А Потапов и парень этой бедняжки даже не почесались: первый, выехав на линию старта, несколько раз заставлял эту особу сдвигаться то левее, то правее, то чуть дальше, а второй смиренно ждал, пока мы начнем гонку, чтобы подобрать свою спутницу и рвануть вдогонку.

Насмотревшись на эти телодвижения, моя напарница в сердцах обозвала парней уродами и снова замолчала. Ну, а я, согласно кивнув, выехал на вторую полосу, остановился на той же линии и дважды мигнул аварийкой в знак того, что готов. Да, рисковал. Но движения на шестиполосной автостраде, можно сказать, не было, так что не очень сильно. А потом мокрая курица взмахнула рукой, в которой, вроде как, что-то было, желтый свет светофона сменился зеленым, и БИУС сорвал «Стихию» с места… на две десятые доли секунды позже, чем мог. Дабы Потапов не смог обвинить нас в фальстарте. И пусть за счет этого красно-бело-синий «клон» вырвался вперед аж на полтора корпуса, этот гандикап стал первой и последней уступкой «уличному гонщику». Хотя вру: метров через четыреста-четыреста пятьдесят моя нематериальная подруга позволила Михаилу Михайловичу выбрать траекторию обгона нескольких машин, двигавшихся в попутном направлении «елочкой», и, рванув по куда более рискованной, отыграла не полтора корпуса, а добрых метров восемь!

Я знал, что она ориентируется в пространстве, используя «все подряд», начиная со сбоящего из-за непогоды штатного лидара «Стихии» и заканчивая уличными камерами системы контроля и наблюдения, поэтому видит все и вся, вот и не напрягался. В смысле, «держался» за руль и позволял ему двигать мои руки вправо-влево. А Кольцова, видевшая перед нами сплошную водяную стену, слабо просвечивавшие через нее уличные фонари, дорожное освещение и габаритные огни других автомобилей, наверное, сходила с ума от режима, в котором мы летели по дороге. Тем не менее, не верещала даже тогда, когда «я» притирался к грузовикам или входил в повороты «слишком быстро». Более того, оценив легкость, с которой наша «Стихия» прошла «змейку» из четырех поворотов, не рассчитанных на движение со скоростью под двести километров в час, перестала тискать дверную ручку и прибалдела!

— Испортили мы ее. Еще не окончательно, но уже бесповоротно! — весело прокомментировала эти изменения в ее поведении Дайна, а буквально секунд через десять-двенадцать убила еще одним комментарием: — У-у-у, а Мишаня-то все, впоролся и попал на стоимость двух таких «Стихий».

Я едва заметно выгнул левую бровь и получил намного более подробные объяснения:

— Не вписался в третий поворот «змейки» и влетел в отбойник. Машина в хлам.

Вся, за исключением кокона безопасности. А этот дурачок отделался легким испугом, и к нему вот-вот подъедет «молчун». Ну, а ты летишь дальше, ибо физически не мог заметить этого фиаско, и через пятьдесят восемь секунд финишируешь. Что автоматически сделает тебя победителем. А победа в этом споре принесет очень хорошие деньги, которые нам однозначно не помешают. Кстати, о деньгах — Игнат, я тут присмотрела себе в качестве тушки топовую модель андроида-куколки. Да выглядит она… несколько провокационно и стоит аж сто девяносто тысяч рублей, но мне хочется вселиться во что-нибудь по-настоящему красивое и функциональное, все остальные местные «дрова» абсолютно не цепляют, а эта могла бы сниться, умей я спать. Ну что, такую покупку одобришь?

Я уже знал, что тут, на Надежде, слово «куколка» является эвфемизмом и заменяет сразу несколько… хм… терминов, самый «мягкий» из которых — содержанка. И без особого труда сообразил, что «андроид-куколка», да еще и выглядящий провокационно — это не что иное, как полноразмерная «игрушка» для сексуальных утех. Но отказывать в такой мелочи БИУС-у, без которого бы точно не выжил, не собирался. Поэтому едва заметно кивнул, выбросил из головы мысль о том, что эту покупку придется как-то объяснять Кольцовой, и приготовился к эффектному торможению. Ибо увидел далеко впереди машину «эстета», мигающую аварийкой…

19 ноября 2512 по ЕГК.

…Будильник взбесился точно в полдень, и я, кое-как нащупав трубку, слава мне-любимому, обнаружившуюся на прикроватной тумбочке, а не где-нибудь еще, отключил верещание с вибрацией. Увы, вернуться в Тот Самый Сон, конечно же, не удалось, поэтому я решил посмотреть какой-нибудь еще. Ага, так мне это и удалось — стоило перевернуться на с левого на правый бок, как ожила гарнитура:

— Доброе утро, Игнат! Я понимаю, что ты бы с удовольствием продрых еще часов шесть-восемь, но планы на день никто не отменял…

Я вопросительно выгнул бровь, узнал, что Ольга меня не услышит, ибо нежится в ванне, и обреченно вздохнул:

— А отменить эти планы прямо сейчас не вариант?

— Неа! — хихикнула эта вредина и подколола. Правда, не очень понятно: — Теперь ты просто обязан подниматься ни свет ни заря, чтобы не упустить ни одного мгновения Славы!

— О чем это ты?

— О Славе, конечно!

— А если серьезно?

БИУС «немного поколебался» и продолжил валять дурака. Но в другом ключе:

— Если серьезно, то часа три тому назад господин Михаил Михайлович Потапов вдруг передумал выплачивать проигрыш. И мне пришлось загонять этого самовлюбленного дурачка в угол с одним-единственным выходом.

— А если И без лирики?

— Если еще и без лирики, то я слила на десяток порталов местной Сети нарезку, сделанную неким «анонимным хакером», и спровоцировала начало… хм… дискуссии на тему порядочности Величайшего Уличного Гонщика Всех Времен и Народов…

— Дайна-а-а…

— Ну-у-у… нарезка состоит из записи разговора, во время которого Миша фактически вынуждает тебя, добытчика с амнезией, согласиться на заведомо несправедливую гонку с профессионалом, и не предупреждает о том, что он катается на тюнинговой «Стихии», обещания в случае проигрыша заплатить реальную цену его машины, и записей с уличных камер, позволяющих как следует рассмотреть отдельные моменты гонки и оба феерических финиша…

Я закрыл глаза, попробовал представить наиболее вероятную реакцию местных любителей экстремальных развлечений на такое поведение одного из своих кумиров и невольно вздохнул:

— Оно того стоило?

— Конечно! — уверенно ответил БИУС. — Мишеньку почти полтора часа терроризировали звонками родичи, друзья и знакомые, а минут пятнадцать тому назад он попал значительно серьезнее. В смысле, был вызван на ковер к отцу, оказывается, отслеживающему все движения средств по счетам сына, и имел глупость заявить, что до сих пор не перечислил тебе ни рубля просто потому, что не собирается этого делать. Ибо обычный добытчик на серийной машине его бы не обогнал, а значит, ты — «подставной»!

— И-и-и?

— И Потапов-старший взорвался. Обозвал отпрыска тупым молокососом, из-за скудоумия и жадности чуть было не уничтожившим дело своих предков, затем долго объяснял, что для купцов значит Слово, а прямо сейчас водит сына мордой по столу. Причем как в прямом, так и в переносном смысле этого выражения. И… хм, это лучше цитировать: «Миша, в наше время даже такой недоумок, как ты, в состоянии выяснить, в какую сумму на самом деле нам обошлась твоя „Стихия“. А конкуренты нашего рода в разы умнее тебя. Поэтому наверняка подсчитали твои траты до последней копейки и спокойно ждут возможности заявить, что мы, Потаповы, не держим Слово! Последствия представляешь⁈ В общем, ты немедленно поднимешь абсолютно все счета, в которых хоть как-то фигурирует твоя машина, сложишь итоговые суммы, добавишь пять… нет, восемь процентов на случай какой-нибудь ошибки и отправишь добытчику, которого собирался обмануть во второй раз. А я за это время попробую придумать, как правильно сгладить твой первый обман, уже выставивший род в дурном свете, и решу, как тебя наказать…»

Ближе к концу этого монолога я пришел к выводу, что Дайна не стала бы радоваться из-за такой ерунды, как реакция Потапова-старшего или деньги, так что задал десятка полтора-два уточняющих вопросов, изрядно охренел от масштаба и многоплановости «настоящих» задумок бестелесной помощницы, не сразу, но согласился с тем, что в них «что-то есть», унял разбушевавшуюся паранойю и спросил, нет ли еще каких-нибудь новостей.

— Есть, как не быть? — хихикнул БИУС. — Тебе прилетело девятнадцать штрафов на умопомрачительную — по меркам местных водителей — сумму в девятьсот сорок пять рублей. Оплатить их необходимо в течение трех суток с момента получения, но я считаю, что заехать в ближайший банк желательно еще сегодня. И, заодно, закинуть на соответствующий счет тысяч пять-десять, дабы не дергаться в следующий раз. Далее, к твоей «Стихии» началось самое настоящее паломничество: в данный момент на ее фоне фотографируются две горничные, своей очереди ждет еще одиннадцать человек из обслуживающего персонала, добрая сотня их коллег создает себе возможности покинуть рабочее место, а какой-то купец, заметивший это непотребство, послал младшего родича выяснить, что это за машина.

— Пора валить… — вздохнул я. — Причем не только из «Золотого Кольца», но и из Новомосковска.

— Сваливать сегодня — не вариант, и ты это понимаешь не хуже меня. Так что потерпи до завтрашнего вечера. И откажись от завтраков, обедов и ужинов в ресторанах этой гостиницы…

…Из гостиницы свалили в начале второго, то есть, почти на пятьдесят минут раньше, чем планировали. Почему? Да потому, что к этому времени нас успели достать визитами. Четыре раза заявлялись горничные. Де-юре делать уборку, а де-факто предлагать себя, как какой-нибудь знаменитости.

И дважды приходили посыльные. С дорогим шампанским от неких поклонников моего таланта, пожелавших сохранить инкогнито. Свалили с концами, то есть, забрав все свое шмотье, дабы не вводить в искушение особо дурных фанатов или предприимчивых сотрудников «Золотого Кольца».

Меня этот бардак до смерти достал, хотя одна из девиц была аппетитной и полностью в моем вкусе.

А Кольцовой, наоборот, поднял настроение. Хотя вру: оно у нее и так было прекрасным, так что девушка еще и развеселилась. Пока искали, где бы нормально пообедать, она делала вид, что искренне сочувствует «поклонникам моего таланта», расстроенным чуть ли не до слез моим отъездом. А во время трапезы пугала предсказаниями типа «Почти уверена, что около нашей „Стихии“ снова собирается народ. Причем не такой спокойный, как тот, который ты разогнал в гараже гостиницы…» Подначивала добродушно и с мягкой улыбкой, поэтому в какой-то момент и мое настроение поползло вверх. И ползло в режиме больной черепахи до тех пор, пока на телефоне не высветилось уведомление о поступлении на мой счет восьмисот тридцати тысяч рублей!

Я потерял дар речи и, наткнувшись на недоумевающий взгляд девушки, просто показал ей сумму, перечисленную Потаповым-младшим.

Ольга изумленно выгнула бровь и снова уставилась на меня:

— Твоя «Стихия» стоила триста девяносто. Значит, он вбухал в такую же еще четыреста сорок? Зачем⁈ Не проще было бы купить тот же «Посвист»?

— «Посвист» — машина гоночная… — вздохнул я, повторяя слова Дайны и продолжил изображать «синхрониста»: — … и ни один начинающий уличный гонщик ни за что на свете не согласится ни соревноваться с ее владельцем, ни ставить на кон свой автомобиль. А тут, вроде как обычная «Стихия» и все такое…

— Значит, поделом Потапову… — холодно усмехнулась напарница и снова заулыбалась: — А тобой я горжусь еще сильнее…

Словосочетание «еще сильнее» заставило вспомнить, как она радовалась моей победе первые несколько мгновений после финиша, с каким воистину королевским спокойствием смотрела на «эксперта», подбежавшего к нашей машине, чтобы сообщить об аварии, как сияла всю дорогу до гостиницы и как чуть позже, в номере, страдала из-за того, что никогда не увидит эту гонку со стороны. В общем, у меня на душе потеплело не просто так. А к концу трапезы не просто так захотелось сказать Кольцовой что-нибудь приятное.

Вот я и ляпнул. Первое, что пришло в голову:

— Радоваться настолько искренне нельзя — я к этому привыкну и…

— Привыкай: я по-другому не умею… — даже не став дослушивать это «откровение», заявила она и зацепила за душу еще сильнее: — … и уже оценила всю прелесть возможности всегда оставаться самой собой. Так что второго дна в моих словах и поступках не будет.

Поблагодарил. Взглядом. Потом не на шутку расстроился из-за того, что покупать Ольге цветы перед мотаниями по столице будет редким идиотизмом, и решил приобрести шикарный букет во Владимире. А без пяти три отвлекся от этих мыслей на вибрацию «напоминалки», проглядел текст, появившийся на экране, подождал еще четыре минуты, позвонил Веретенниковой, вежливо поздоровался и спросил, не переиграла ли она свои планы касательно нас.

— Добрый день, Игнат! — как-то уж очень энергично воскликнула она и продолжила общение шуткой: — Переиграла, конечно: Сашенька рассказала о вас так много интересного, что пробудила Любопытство с большой буквы. Из-за чего мои вчерашние планы показались настолько мелкими и скучными, что я с утра терроризирую подруг. А к тезке вашей верной напарницы приехала еще в тринадцать ноль-ноль, поставила ультиматум и добилась капитуляции. В общем, ловите адрес и приезжайте как можно быстрее!

— И ведь не врет! — хохотнула Дайна, тем самым, дав понять, что слушает и Ксению Станиславовну. — Правда, не сообщила о самом главном — о том, что уже собрала в отдельную папку все материалы, необходимые для разработки заказанной тобой методики, и приобрела самому доверенному слуге билет до Владимира и обратно. Дабы получить ядра второго ранга не девятого декабря, а во вторник утром. И еще: дорога до дома ректора займет менее пятнадцати минут. Так что можешь смело обещать, что прибудешь к пятнадцати тридцати.

Пообещал. После того, как довольная женщина отключилась, подозвал официанта, расплатился за обед, подхватил Кольцову под локоток и увел к машине. А в пятнадцать двадцать семь еще раз понял, что Любопытство, да еще и с большой буквы — это кошмар для всех окружающих: кованые ворота городского поместья Максаковых размером с небольшой дворец распахнулись во всю ширь чуть ли не раньше, чем мы свернули с улицы генерала Агранова на аккуратную тенистую аллею. А белоснежный разъездной «Мастиф», обнаружившийся за ними, приветливо подмигнул нам аварийкой и тронулся с места…

…Ректор столичной Академии Искусств, Максакова Ольга Максимовна, оказалась дамой лет шестидесяти с тяжелым взглядом, грубоватым лицом и не самым приятным тембром голоса.

А еще эта особа очень любила свою работу, благодаря чему картин, скульптур и всевозможных поделок ее студентов не было разве что в гараже, обожала кружева и была параноиком похлеще меня. Но заявлять, что я не тот, за кого себя выдаю, не рискнула. То ли потому, что побаивалась Ксению Станиславовну, то ли была ей чем-то сильно обязана. Тем не менее, убедительно изображая радушие, смотрела на меня, как на какого-нибудь серийного убийцу, вроде как подшучивая, задавала каверзные вопросы и постоянно ждала какого-нибудь подвоха. Причем от нас обоих.

Никакого удовольствия такое общение, естественно, не доставляло, и минуте на шестой-седьмой знакомства, наевшись гостеприимства Максаковой по самое не могу, я решил забить на возможность познакомиться с «лучшей коллекцией шедевров современного изобразительного искусства Империи», дождаться первой же паузы в монологе Веретенниковой, игравшей первую скрипку, и откланяться. Но стоило озаботиться придумыванием достаточно веского предлога, как дверь в роскошную гостиную сдвинулась в сторону, между нею и косяком на мгновение возникло и тут же исчезло чье-то лицо, а затем из коридора донеслись чьи-то восклицания:

— Это он!

— Ты уверен⁈

— Да!!!

— Павел, Елизавета! Немедленно зайдите сюда и объясните, что вы тут устроили! — рявкнула Ольга Максимовна. Да так, что у меня заложило уши.

Судя по тому, что на пороге сразу же нарисовались парень лет двадцати двух и девчушка двенадцати-тринадцати, эту женщину побаивались даже члены семьи. Как ни странно, но первый состроил каменную физиономию, скрестил руки на груди, уставился вдаль и прислонился к косяку, а его сестра выдала монолог, чуть было не заставивший меня заржать:

— Бабуль, прости, но мы с Пашей пытались выяснить истину. А ее поиск, как известно, требует определенных усилий и не всегда радует окружающих…

— Лиза, перестань выкручиваться… — холодно процедила Максакова-старшая, но мелочь не испугалась:

— А я не выкручиваюсь: Паша собрался выехать в город по каким-то делам, спустился в гараж и обнаружил там ту самую «Стихию», которая этой ночью порвала в хлам задаваку Потапова! Папа с уличных гонок не фанатеет, матушка — тем более, ну, а подозревать в интересе к ним ТЕБЯ просто смешно. Поэтому я заявила, что брату показалось, и эти машины просто похожи. А он уперся. В результате мы заглянули в дежурку, выя— …

— Что это за бред⁈ — возмутилась Ольга Максимовна и, услышав веселый смешок Ольги, решила сорваться на нас. Зря: стоило ей набрать полную грудь воздуха, как заговорил я:

— Это не бред: сегодня под утро меня фактически вынудили принять не самый справедливый вызов на уличную гонку, а я ее выиграл. И это чем-то заинтересовало любителей такого рода развлечений…

— «Чем-то»? — ошарашенно переспросила девочка и затараторила так быстро, что я с трудом разбирал отдельные слова: — Да вы пролетели восемь километров двести сорок два метра со средней скоростью сто девяносто три километра в час, не сделали ни одной ошибки при перестроениях и не создали ни одной аварийной ситуации! И это — в безумный ливень и с пассажиром в салоне!!!

— Я не хотел… — повинился я. — В смысле, гоняться в такую погоду. Но меня и слушать не стали. А высаживать любимую напарницу и единственную неизменно верную болельщицу мне и в голову не пришло. Ибо поддержка лишней не бывает!

Тут Ксения Станиславовна расхохоталась в голос, Елизавета Максакова ее радостно поддержала, Павел демонстративно оглядел Ольгу и показал мне большой палец, а Ольга Максимовна, немного поколебавшись, переключилась на другую волну и уставилась на внука:

— Вы хотите сказать, что гонка вызвала… фурор среди молодежи?

— Бабуль, дуреет не только молодежь: твой гость выиграл эту гонку на серийной «Стихии», хотя соревновался с парнем, вложившим в свою машину две ее цены!

— И, что самое главное, Игнат вел свой автомобиль на одних рефлексах и хорошо прокачанном разгоне восприятия! — ни с того ни с сего добавила Веретенникова. — Ибо совершенно точно страдает амнезией. А значит, если и бывал в Новомосковске в прошлом, то вряд ли помнит его достаточно хорошо. Кстати, Паш, я бы с удовольствием посмотрела эту запись. Организуешь?

Организовал. В смысле, вытащил из кармана брюк информационный носитель, метнулся к ИРЦ, вывел на его экран изображение черной «Стихии» и вырубил верхний свет.

Ну, что я могу сказать о качестве «фильма», состряпанного Дайной? Не знай я, на что она способна, решил бы, что в «анонимном хакере» умирает талантливейший режиссер, мастер озвучки и специалист по спецэффектам. Ибо ролик длительностью в девять с небольшим минут смотрелся на одном дыхании, чуть ли не каждые две-три секунды заставлял вжиматься в спинку кресла или вцепляться в его подлокотники, а в финале вызывал серьезнейший эмоциональный шок! Да, даже у меня: сидя в машине и держась за руль, я не видел общей картины и даже близко не представлял, ЧТО и КАК вытворяет моя помощница на дороге, как на это реагируют другие участники движения и чем в реальности может закончиться малейшая ошибка в «пилотировании». Ольгу тоже прилично зацепило, а представительниц старшего поколения, что называется, накрыло по полной программе. Ксения Станиславовна пришла в себя только секунд через пятнадцать после того, как ролик закончился, и… уставилась на меня взглядом энтомолога, увидевшего незнакомую букашку. А ректор НАИ вышла из ступора только из-за того, что услышала умоляющий голосок внучки:

— Игнат, а как вы относитесь к обоюдовыгодным сделкам?

— Лиза!!!

— Смотря что за сделка! — улыбнулся я, «не услышав» рыка обозленной хозяйки поместья.

Девочка тоже пошла ва-банк:

— Я пою вас чаем с моими любимыми шоколадными конфетами… после того, как вы освободитесь. А потом фотографируюсь вместе с вами и вашей любимой напарницей на фоне «Стихии».

Я задумчиво потер подбородок и задал встречный вопрос:

— Варианты «Вы за рулем» и «Вы на пассажирском сидении… в дождь» рассматривать будем?

22 ноября 2512 по ЕГК.

…Все четыре часа двадцать шесть минут, потребовавшиеся специалисту по установке артефактной системы защиты «Кордон» для финальной отладки дорогущей приблуды, мы с Ольгой грызли гранит наук. Причем разных. Она штудировала базу данных по этикету, а я старательно запоминал школьную программу по новейшей истории анклава. Естественно, тщательно создавая ассоциативные связи, упрощающие оперативный доступ к этой информации, и намертво вбивая их в память с помощью видеоряда, подготовленного верной помощницей. Занимались предельно добросовестно, поэтому, узнав, что все работы завершены, и для начала полноценной эксплуатации «Кордона» нужна только аурная привязка, не сразу поняли, о чем идет речь. Впрочем, в нужный режим переключились достаточно быстро, прошли замороченную процедуру, поблагодарили артефактора за оперативность и отвезли к КПП. Вернее, отвез. Я. Ибо Кольцова, проголодавшаяся как бы не больше меня, унеслась на кухню. Не столько помогать дроидам, 'выбравшимся из транспортных контейнеров, с готовкой, сколько наблюдать за процессом со стороны, дегустировать все, что попадется под руку и… залипать на картину, купленную у Максаковых.

Покатушки по территории поселка испортили мне настроение. Из-за дождя, ради разнообразия решившего не лить, а моросить, очень низкой серой облачности, превратившей середину дня в вечерние сумерки, и толстого ковра из листвы, облетевшей с деревьев. Нет, в «прошлой жизни» я относился к осени, можно сказать, индифферентно. Но только потому, что на Китеже она была нормальной. То есть, всего с семью-девятью дождливыми днями в месяц, а не местной реинкарнацией Всемирного Потопа. А еще в моем родном мире осень обязательно начиналась с теплого и почти безветренного бабьего лета, что тоже радовало и не давало погружаться в меланхолию. Ну, а на Надежде… на Надежде лило четвертую неделю без перерыва, и я морально устал даже от безостановочного шелеста струй за открытым окном спальни. Так что, загоняя «Порыв» в гараж, мысленно уговаривал себя потерпеть еще девять дней, после которых, по уверениям синоптиков, в северную и центральную части Империи должна была прийти зима, а к нам, в Южную — «нормальная» осень.

Пока шел по подземному коридору, уговаривал себя не расклеиваться, а на лестнице нашел веское основание переключить внимание на куда более приятную тему. И, рванув на аппетитнейшие ароматы, оказался на кухне. А там мазнул взглядом по суетящимся андроидам, бесшумно опустился в свое кресло и накрыл рукой ладошку Ольги, снова потерявшейся в работе одного из выпускников Новомосковской Академии Искусств.

Мне тоже нравилась эта картина — крашенная блондинка была в моем вкусе и казалась живой, «нимб» из ее волос и лепестки подсолнухов выглядели настоящими, а переходы красок там, где играло яркое летнее солнце, запросто могли заворожить.

Но мой интерес не шел ни в какое сравнение с чувствами, которые этот шедевр вызывал в Кольцовой. Что, в общем-то, не удивляло. Ибо я своими глазами видел фотографии ее погибшей сестры, лет в шестнадцать перекрасившейся точно в такой же оттенок, и понимал, что года через два-три Инна должна была стать точной копией этой грустящей красотки.

Почувствовав мое прикосновение, напарница сбросила марево, которое не снимала в принципе, переплела наши пальцы, уперлась коленом в мое бедро и виновато вздохнула:

— Я в порядке, Игнат. Просто засмотрелась и вспомнила прошлое. В этот раз приятное.

— И не захотела возвращаться в настоящее? — невесть с чего спросил я и получил не тот ответ, которого ожидал:

— Знаешь, последние года три перед гибелью родителей я считала себя самой несчастной девчонкой на Надежде. Ведь они любили сестру намного сильнее, чем меня, не уделяли мне столько времени, сколько требовала душа, загоняли домой ровно в десять вечера, категорически запретили гулять с самой отвязной компанией нашей деревни и так далее. После того, как мне пришлось взвалить на свои плечи ответственность за Инну, настоящее стало потихоньку открывать глаза на «несчастное прошлое». Первая же неделя самостоятельной жизни помогла понять, почему папа с мамой, вернувшись с работы, брались за домашние дела, а не бросались развлекать меня. Где-то месяцев через восемь, когда за растление несовершеннолетних арестовали и посадили всех парней из компании, частью которой я мечтала стать, я поняла, от чего меня уберегли родители. А потом вдруг задурила сестренка, которой захотелось свободы и независимости, и этот бунт помог увидеть аналогичный, но мой, со стороны. Таких «прозрений» было много, так что я постепенно избавилась от большей части розовых очков и научилась ценить то, что у меня есть. Поэтому теперь наслаждаюсь каждым мгновением настоящего, которое ты мне подарил, очень неохотно его покидаю и с радостью возвращаюсь. В общем, я действительно в порядке и… и изнываю от желания побыстрее уйти в Пятно, чтобы стать еще чуточку сильнее!

— Маньячка… — мягко улыбнулся я, дождался подтверждающего кивка и ответил на завуалированный вопрос: — Мои планы не изменились: сразу после обеда мы сгоняем в Лукоморье за продуктами, потом соберем рюкзаки, часик-другой поленимся и завалимся высыпаться перед долгой дорогой…

…Поездка в «Бессонницу» и обратно прошла без каких-либо эксцессов. Сборы — тоже. Но стоило нам с Кольцовой разобраться с делами и обсудить самый первый вариант расслабления, как мне позвонил глава рода Докукиных. Никакого желания общаться с этой личностью у меня не было, но оставлять вопрос с вирой в подвешенном состоянии было нерационально, поэтому я принял звонок, вежливо поздоровался и превратился в слух.

— Добрый вечер, Игнат! — поприветствовал меня старый интриган и вроде как похвалил: — Я смотрю, вы не теряете времени впустую и обзаводитесь серьезными связями аж в самом Новомосковске?

— Стечение обстоятельств… — честно признался я. Потом заметил в глазах Ольги искорки любопытства, плюхнулся на диван, жестом поманил ее к себе и продолжил прерванный монолог: — Придумал еще один способ «раскачать» слишком уж медленно возвращающуюся память, настроил планов, отправился в столицу на три дня и, как обычно, вляпался в очередную историю.

— … из которой, как обычно, выкрутились с неплохим прибытком, верно?

Я мысленно хмыкнул, приобнял напарницу, привалившуюся к плечу, и вздохнул:

— Меня загнали в угол. Пришлось выкручиваться.

— У вас, определенно, получилось! — хохотнул аристократ и посерьезнел: — Теперь, когда ваше имя на слуху у всей молодежи Империи, а черная «Стихия» стала символом неудержимости, и проблем с набором постоянных клиентов не будет. Впрочем, теперь, когда вы заинтересовали саму Ксению Станиславовну Веретенникову, искать альтернативные каналы сбыта высокоранговых Искр, по сути, не обязательно: одно слово этой целительницы — и вся ее клиентура станет вашей…

— А ему-то какое дело? — сварливо поинтересовалась Дайна, повторив мои мысли по этому поводу, от Ольги потянуло нешуточным возмущением, а Докукин и не думал замолкать:

— Знакомство с Ольгой Максимовной Максаковой тоже не будет лишним — ректор НАИ заслуженно считается одной из влиятельнейших аристократок Империи, соответственно, ее слово может открыть для вас очень многие двери.

— Мне были нужны всего одни… — стараясь не злиться, сообщил я. — И они уже открылись: я познакомился с дипломными работами выпускников Академии Искусств разных лет и полностью удовлетворен. А просить открывать себе другие двери не собираюсь.

— Зря: да, вы, потомственные добытчики, занимаете нишу вне сословий, но даже самые уважаемые представители ваших родов обретают хоть какой-то вес в высшем свете страны только с помощью по-настоящему влиятельных аристократов и в их свите.

— Возможно… — не стал спорить я. — Но в данный момент я решаю задачи, которые считаю не в пример более важными, чем обретение веса в высшем свете: ищу родных, делаю все возможное, чтобы вернуть память, вкладываюсь в развитие напарницы и в меру имеющихся возможностей создаю фундамент для самостоятельной жизни. На тот случай, если мои поиски родных по какой-либо причине не увенчаются успехом.

Доказывать, что обретение веса в высшем свете Империи не в пример важнее всего вышеперечисленного, Харитон Павлович, слава богу, не стал. Зато воспользовался фразой про фундамент и спросил, проконсультировался ли я юристом Императорского банка. Тут я и разошелся:

— Да, проконсультировался. И даже досконально разобрался в причинах его совета не соглашаться на ваше предложение…

— Не соглашаться? — неприятно удивился аристократ.

— Вы не ослышались… — мысленно хохотнув, подтвердил я. И объяснил, что в этих «льготах» не так. Открытым текстом: — Ваше предложение поставит меня в уязвимое положение перед Законом и создаст море возможностей для шантажа. Ну, и зачем мне такое счастье?

Тут Докукин закосил под дурачка — вроде как расстроился и спросил, уверен ли я в адекватности юриста, а после того, как получил утвердительный ответ, попросил при первой же возможности заглянуть к нему в поместье, поделиться полученной информацией и обсудить еще один вариант виры.

Я пообещал заглянуть в первых числах декабря, достаточно уклончиво ответил еще на несколько вопросов о моих отношениях с Веретенниковой и Максаковой, попросил передать Александре Ярославовне благодарность за теплые слова в мой адрес и с большим трудом дождался завершения разговора. А после того, как Докукин, наконец, пожелал мне всего хорошего и сбросил звонок, криво усмехнулся:

— Новомосковск — одна большая деревня, слухи в ней разлетаются со скоростью света, а Харитон Павлович…

— … жадная старая гнусь! — гневно прошипела Кольцова. — Вместо того, чтобы до конца своих дней благодарить тебя за неоднократное спасение жизни внука, эта тварь жаждет наложить лапу на твои знания, появившиеся связи и доходы! Удавила бы…

— Да, урод он еще тот… — подтвердил я, успокаивающе погладив девушку по плечу. — А таких алчных деятелей лучше всего бить по карману. Поэтому к следующему визиту в поместье Докукиных я придумаю способ забрать виру деньгами.

— Это его, мягко выражаясь, не обрадует…

— Плевать: прогибаться я не буду в любом случае! — холодно усмехнулся я и счел, что мы потратили на Харитона Павловича слишком много времени: — А теперь предлагаю забыть об этой личности и, наконец, расслабиться…

…В этот раз с выбором способа расслабления мы пролетели — 'новый и фантастически интересный детектив с невероятно закрученным сюжетом, со средним баллом востребованности, зашкаливающим за девять единиц, и тремя с лишним миллионами просмотров за два месяца оказался такой нудятиной, что не передать словами. К сожалению, первые минут сорок я еще надеялся на то, что неспешное повествование вот-вот взорвется феерией событий, и не хотел расстраивать Кольцову, предложившую этот вариант отдыха, поэтому стоически боролся со скукой. Потом незаметно для самого себя провалился в полудрему и отключился. Проснулся по верещанию будильника в гарнитуре и не сразу сообразил, что задрых в гостиной, на разложенном диване. Потом понял, что не чувствую левую руку и левый квадрицепс, приоткрыл левый глаз и мысленно хмыкнул, обнаружив, что лежу на диване в гостиной, в объятиях Ольги и накрыт теплым пледом, а экран ИРЦ уже не в режиме ожидания, а полностью выключен.

Не знаю, как Дайна догадалась, о чем я подумал в этот момент, но ее монолог заставил смутиться:

— Доброй ночи, Игнат! Вам пора вставать, ибо уже два тридцать. И не вздумай искать в поведении «этой лисы» двойное дно: девочка задрыхла раньше тебя и ни разу не просыпалась, ИРЦ вырубила я, а пледом вас накрыли дроиды. Вопросы?

Я отрицательно мотнул головой, мысленно обозвал себя параноиком, посмотрел на умиротворенное личико «не-лисы» и вдруг понял, что не хочу ее будить. Поэтому выпростал из-под пледа правую руку и показал бестелесной вредине пять пальцев.

— Можешь понежиться и десять! — великодушно разрешила она. — Дождь не льет, а еле моросит, денег на депозите хватит на несколько сотен штрафов за превышение скорости, а я, если что, подстрахую.

Требовательно выгнутая бровь и серия жестов были поняты достаточно быстро, и Дайна раскололась:

— Да, эта девочка мне нравится. В разы сильнее, чем все твои бывшие, вместе взятые: они были самовлюбленными и самоуверенными пустышками с завышенными ожиданиями, а Ольга — цельная, состоявшаяся, битая жизнью личность, умеющая и любить, и ненавидеть, и брать на себя ответственность за тех, кто дорог, и ценить чужую помощь. Впрочем, ты это понимаешь ничуть не хуже меня. Иначе держал бы эту умничку на расстоянии и не берег ее, как зеницу ока…

В этот момент на ярких, чуть припухших губках «цельной, состоявшейся и битой жизнью личности» вдруг заиграла слабая улыбка, и у меня потеплело на душе. За компанию.

— Ты даже улыбаешься похоже! — сварливо заметила вредина и съехала с темы: — И это радует. В отличие от планов Докукина-старшего: после разговора с тобой он поручил помощнику приобрести коттедж по соседству с нашим. Для «любимого внука». Дабы тот сошелся с тобой поближе и к весне помог деду выйти на Максакову.

— Вот с-сука! — одними губами проартикулировал я.

— Угу… — поддакнул БИУС. И расстроил снова: — Что самое грустное, эти планы более чем реальны: внук Ольги Максимовны, Павел, уже купил коттедж в нашем поселке и собирается прикатить сюда на зимние каникулы на новой «Стихии». Если получится уговорить родителей, то на пару с сестрой. Кстати, эта парочка мне тоже нравится — я слушаю их четвертые сутки и еще ни разу не разочаровалась: они друг друга по-настоящему любят, проводят вместе все свободное время и решают любые проблемы сообща.

Я задумчиво расфокусировал взгляд и вспомнил Павла Демьяновича, а Дайна подкинула еще немного информации для раздумий:

— Слово «любые» я использовала не просто так: позавчера вечером Павел три с лишним часа помогал Лизе разбираться в принципе решения квадратных уравнений и добился понимания, ни разу не показав и тени раздражения; после того, как уроки были сделаны, описал последнюю выходку своей девушки и с помощью юной советчицы придумал забавную стратегию адекватного ответа; внимательно выслушал откровения сестры, влюбившейся в какого-то певца, и, ни разу не улыбнувшись, пообещал выяснить все, что можно, о характере, привычках и интересах этого парня. А теперь оцени еще несколько фактов: у Лизы есть неограниченный доступ к банковскому счету брата; пароли на их телефонах одинаковые; в начале августа Павел расстался с некоей «сисястой красоткой» только из-за того, что та нелестно отозвалась о его сестре; если он дома, то девочка не засыпает, не дождавшись его визита в свою спальню и поцелуя в лоб, а любые попытки матери себя поцеловать встречает в штыки. И последний факт, который требует особого внимания: друзей-аристократов у Павла нет. Два его друга — из семей потомственных военных, а третий — из купеческих.

Я коротко кивнул в знак того, что понял и этот намек, затем вздохнул и разбудил Ольгу. Как и следовало ожидать, толком не успев прийти в себя, она страшно расстроилась и попробовала извиниться за то, что «испортила» вечер, выбрав не тот фильм. Пришлось перебивать и «лечить»:

— Солнце, плед на нас видишь?

— Да.

— Тогда включи голову и скажи, о чем говорит его появление?

Ей мгновенно полегчало, а во взгляде появились искорки сдерживаемого смеха:

— О том, что ты воспользовался представившейся возможностью законно пообнимать это роскошное тело?

Шуток на эту тему она себе раньше не позволяла, так что я опешил. Но только на миг. А затем контратаковал:

— Во-первых, я, в отличие от тебя, в привычке обнимать спящего рядом замечен не был. Во-вторых, мое тело ничуть не менее роскошно, чем твое. И, в-третьих, ты почему-то вынесла за скобки мою редкую самоотверженность. А моя рука, до сих пор нещадно вминаемая тобою в диван, кошмарно затекла!

Кольцова демонстративно заглянула под плед, задумчиво потерла носик и «сокрушенно» вздохнула:

— И ведь не придраться ни к одному тезису! И как теперь с этим жить?

24 ноября 2512 по ЕГК.

…В четверг утром я проснулся улыбающимся во все тридцать два зуба. Никаких предпосылок для столь яркого ощущения счастья я вспомнить не смог: да, марш-бросок от точки высадки с «Бродяги» до «Юдинской» заимки прошел в сплошном рубилове, да, задолбались мы с Ольгой так, что последние минут двадцать перли по буеракам на одном упрямстве, да, отключились чуть ли не раньше, чем добрались до баньки, но, проваливаясь в сон, чувствовали только дикую усталость. А меня аж распирало от желания запеть. Или заорать во весь голос. Или сотворить какую-нибудь глупость.

Будь я на заимке один, не стал бы себе отказывать в столь нехитрых удовольствиях. А так вдумчиво проанализировал свое состояние и… пришел к выводу, что меня торкнуло из-за завершения адаптации организма к этому миру. С чего я это взял? Да с того, что магофон Пятна, еще накануне вечером доставлявший пусть совсем слабенький, но дискомфорт, теперь не ощущался вообще. А «цвет» ядра и каналов энергетической системы под взглядом в себя стал казаться заметно более насыщенным и… правильным, что ли? В общем, вывалившись в «реальность», я чуть было не обновил «баффы», чтобы понять, как «адаптация» сказалась на навыках. Но вовремя вспомнил о чуйке Ольги и решил отложить эксперименты на потом.

Кстати, напарница не изменила своим привычкам и в этот раз — дрыхла не на диване, а на топчане, вжавшись в мой левый бок, положив голову на плечо, обхватив «роскошное тело» поперек талии и закинув колено на оба бедра. Впрочем, тут, на заимке, другого можно было и не ждать: попытки Кольцовой заснуть в одиночестве гарантированно заканчивались либо бессонницей, либо кошмарами. Вот я и не удивился: немного полюбовался спокойным лицом Оли и невесть в который раз сравнил ее со своими бывшими. Как обычно, не в пользу последних. Ведь несмотря на то, откровенных дур среди них не было, наши общие интересы начинались и заканчивались в постели, а все остальное просто изображалось в угоду общепринятым нормам морали. С Кольцовой же мне было комфортно всегда и везде. И это радовало до безумия, ибо позволяло чувствовать нас не напарниками, а семьей. Той самой, которой у меня не было целую вечность.

Не знаю, сколько времени я провалялся бы на топчане, глядя в потолок и лениво размышляя обо всем на свете, не «заскрипи» где-то поблизости чем-то испуганный коростель. Но голос одной из самых громких птиц этих лесов не только мгновенно разбудил начинающую добытчицу, но и переключил ее в боевой режим.

— Не напрягайся: нас никто не атакует… — улыбнулся я, как только Оля активировала первый «бафф» и приподнялась на локте.

— Здорово! — обрадованно заявила она, рухнула на нагретое место и сонно поздоровалась: — Доброе утро, Игнат. Ты выспался?

— Как ни странно, да. А ты, как я понимаю, нет?

— Пока не знаю… — пробормотала она. — Но выбираться из-под спальника не хочу.

— А меня выпустишь? Хотя бы ненадолго? — полюбопытствовал я, точно зная, каким будет ответ. И не ошибся:

— Если ненадолго, то выпущу. Вернее, составлю тебе компанию. Ибо мой организм тоже требует внимания.

— Тогда встаем?

— Секундочку… Все, повесила жар и готова ко всему на свете…

Последнее утверждение оказалось преувеличением — когда мы вышли на порог сруба и обнаружили, что дождь прекратился, а заимку накрыл нереально густой туман, Кольцова вцепилась в мое запястье и восторженно выдохнула:

— Ух-ты, как красиво!!!

— Ага! — поддакнул я. И, услышав следующий вопрос девушки, мысленно хмыкнул:

— Игнат, а ты когда-нибудь плавал в таком тумане?

— Неа… — честно ответил я и сразу же добавил: — Но попробую с большим удовольствием!

Попробовал. Где-то через четверть часа — довел напарницу до озера, что называется, на ощупь, влил в жар предельный объем Силы, воткнул в метре от линии прибоя обычный лом с присобаченной к нему лопатой, чтобы стук металла о металл создавали звуковой ориентир, первым вошел в ледяную воду и невольно восхитился решительности, с которой Оля рванула следом. А после того, как отплыл метров на десять-пятнадцать и посмотрел в сторону берега, понял, что перестраховывался не зря: он потерялся в молочно-белой мгле!

Напарница, отзеркалившая это действие, тоже впечатлилась. Но вместо того, чтобы испугаться, похвалила меня за предусмотрительность и попросила покатать. В плечи вцепилась без особой спешки, спокойно «легла» на воду и вытянулась в струночку. А через десяток моих гребков довольно мурлыкнула:

— Ты надежный. Поэтому верить в тебя легко и приятно…

— Захвалишь… — смутившись, буркнул я. И попытался загнать разговор в другую колею: — И тогда я забуду обо всем на свете, заплыву слишком далеко, перестану слышать и без того 'рассеивающееся постукивание…

— Нашел, чем пугать! — не став дослушивать эту страшилку, насмешливо фыркнула она. — Ты ж выносливый, как волк. Значит, покатаешь меня до тех пор, пока не рассеется туман, и потом привезешь к нужному берегу. А такие покатушки я люблю.

— Хитруля! — притворно возмутился я, хотя ее вера в меня порадовала.

С этим эпитетом напарница соглашаться не захотела:

— Я была ею. В прошлой жизни. Когда училась манипулировать парнями. Во время службы в «Когорте», поработав в мужском коллективе, научилась не трепать языком и не отказываться от сказанного. А тебе не лгу даже в мелочах. Поэтому не «хитруля», а девушка, распробовавшая несказанное удовольствие!

— Как, всего одно? — «удивился» я и услышал сначала жизнерадостный смех напарницы, а через долю секунды — волчий вой. Причем с того самого направления, с которого раздавался перестук в ритме волн, накатывавших на берег.

Ольга врубилась в суть происходящего заметно быстрее, чем я:

— Нами пахнут резиновые тапочки! И лом ты взял из сеней…

…Рубиться с «санитарами леса» в настолько густом тумане я не рискнул. Да и заливать подступы к заимке кровью тоже было нерационально. Поэтому мы вышли на берег в сотне метров от лома, обошли место засады по большой дуге, перелезли через забор и без каких-либо проблем добрались до «нашего» сруба. Запасов воды в нем, увы, не было, ибо после марш-броска мне было не до мотаний к колодцу и обратно, а утром до этого дела не дошли руки. Так что мы сочли плавание в озере за умывание, а все остальные процедуры отложили на некоторое время, быстренько высушили тушки, оделись и накрыли на стол. Благо, во время сборов забили оба термоса пищевыми контейнерами с готовой горячей едой.

Пока завтракали, вслушивались в тишину, но волчьей «переклички» так и не услышали. Тем не менее, расслабляться я и не подумал — как только все съестное было уничтожено, а следы «пиршества» убраны, заявил, что занятие по боевке откладывается на вторую половину дня, а всю первую мы посвятим раскачке боевых умений.

Этим делом Кольцова была готова заниматься хоть круглые сутки, так что я сходу объяснил технику выполнения первого упражнения:

— Садимся друг напротив друга. Я создаю подпорку, а ты — пресс. Ловим баланс. И вливаем в умения Силу до иссушения твоего резерва.

— Интересный подход, однако… — задумчиво пробормотала девушка и помогла мне сдвинуть стол к стене.

Найти баланс оказалось задачей нетривиальной. Но в какой-то момент мы все-таки добились паритета прикладываемых усилий, и развитие навыков пошло семимильными шагами. Да, при этом Олин резерв испарялся, как роса на июльском солнце, зато одновременно с ростом пиковой силы воздействия прогрессировали абсолютно все «вторичные параметры» владения умением, начиная с уровня контроля за уже сформированным плетением и заканчивая точностью его формирования в пространстве! Вот мы и оторвались. В смысле, прогнали по той же схеме все «производные» воздушной ступени, очередной раз восполнили резервы и решили попробовать замедлить «рост» частокола все тем же прессом. Этого навыка Земли у Кольцовой пока не было, поэтому я «выращивал», а она давила. Вернее, пыталась поймать баланс еще и в этой паре умений. Аж минуты три-четыре. А потом снаружи раздался чей-то истошный крик, и нам стало не до тренировки.

— Обуваемся. Живо! — еле слышно выдохнул я, вслушиваясь в яростное рычание нескольких серых хищников, дикие крики их первой жертвы, мат как минимум троих мужиков и редкие команды пятого. Само собой, шевелился и сам. Поэтому к моменту, когда кто-то рванул на себя дверь бани, застегивал второй ботинок.

— Уходи под пелену теневика, забивайся в угол и жди моей команды! — шепотом приказал я, сорвался в рывок и… услышал матерную тираду, напрочь уничтожившую все желание спасать незваных гостей, вляпавшихся в засаду на нас:

— Юдин, сука, открой,… эту… дверь: тут,… целая стая… волков то ли пятого, то ли,… четвертого ранга!!!

Открыл. Под просветлением, чтобы максимально улучшить восприятие. Увидев перед собой мужика лет сорока с отъевшейся, но испуганной рожей, повесил на него сферу умиротворения и мощным рывком втянул в сени. Пока он пролетал мимо, всадил тестовое ледяное лезвие в бедро, заорал «Оля, он без защиты — держи и бей!!!», затем уронил оплеухой еще одного мужичка, чудом увернувшееся от цепких корней и рванувшегося к бане, снова захлопнул дверь и вернул на место мощный засов. Вбивать в щель под засовом колышек-распорку не рискнул — развернулся на месте, влетел в наше «логово» и облегченно выдохнул: «язык» лежал на полу, придавленный прессом, и тщетно пытался вдохнуть. А правая рука, вытянутая в сторону угла, в котором изначально пряталась Кольцова, была пробита в нескольких местах л едяными иглами и зафиксирована колючим побегом!

Кстати, досталось и остальным конечностям — напарница, мечущаяся по комнате отдыха, сделала те же выводы, что и я, поэтому всаживала в них иглу за иглой. Если бы не новый удар в закрытую дверь, то я бы сказал что-нибудь ободряющее или похвалил. А так выдохнул две команды, метнулся к телу, затрясшемуся в первой судороге, перевернул на спину, вбил нож в проекцию ядра, снял с новоявленного простеца сферу умиротворения и снова прыгнул в сени. Само собой, успев выдать Кольцовой еще два ценных указания.

Когда девушка нарисовалась за моей спиной, сдвинул в сторону засов и со всей дури вынес дверь плечом. А когда распахнувшаяся створка сбила с ног типа, пытавшегося ее выломать, прикрыл глаза левой ладонью, зажмурился и ударил разрядом. По памяти, но, вроде как, в настоящий туман над свалкой из зверья, рвущего на части три человеческих тела.

Шарахнуло — будь здоров, но я расслабляться и не подумал: сделал шаг вперед, захлопнул дверь, снова уронил мага с аналогом моего марева, сразу же украсил сферой голову с очень уж длинными рыжими волосами и ушел в сторону. Рывком. Метров на шесть-восемь. А уже оттуда накрыл зверье, не добитое первым разрядом, мощнейшей ледяной вьюгой. Здоровенного самца с белой грудью и одним ухом, попытавшегося выскочить наружу, остановил диском и, приложив оплеухой, вернул обратно. Затем всадил в получившееся «облако» два разряда подряд и опрокинул неугомонного Рыжего в третий раз.

Следующие минуты полторы-две срывал злость, добивая недобитых волков. Когда с задыхавшегося Одаренного слетела защита, прикончил и его. Ибо не собирался оставлять в живых тварей, прибывших в гости к Юдину и его шайке. Закончив с этим делом, вернулся к двери в баню, ответил на контрольный вопрос напарницы, убедился, что и с нею все в порядке, почесал затылок и решил, что ядра «пятого или четвертого ранга» могут пригодиться в качестве алиби. Так что быстренько спеленал «языка», вытащил во двор, бросил возле крыльца, попросил не скучать и припахал Кольцову к «хозработам».

Тушки потрошил сам. Благо, знал, где находятся ядра и энергетические узлы, умел их вырезать намного лучше, чем она, а нож работы Уфимцевых здорово облегчал процесс. Ну, а начинающая добытчица отволакивала трупы к воротам.

Чтобы упростить предстоящую «уборку территории». После того, как все нужные куски плоти были извлечены, помыты, уложены в пакетики, надписаны и закинуты в спешно освобожденный термос, а все трупы, включая человеческие, перенесены к опушке леса, я занялся еще одним важным делом: ополоснувшись у колодца, натаскал воды во все емкости, имевшиеся в бане. И лишь потом добрался до «языка», успевшего оклематься и… даже начавшего хамить.

Очередную угрозу прервал ударом окоченения. И, присев на корточки возле окривевшего урода, холодно усмехнулся:

— Ты умрешь в любом случае. Но смерть может быть разной. Поэтому очень советую не запираться.

— Я служу роду Потоцких! — гневно процедил «простец» и взвыл на всю округу. А я задумчиво оглядел его левое ухо, упавшее на землю, и обратился к напарнице:

— Оль, солнце, что у нас с углями?

— Хочешь прижигать раны, чтобы не изгваздать двор еще сильнее? — как-то уж очень спокойно спросила она.

— Ага.

— Угли, к сожалению, прогорели. Но у нас есть универсальная газовая мини-горелка. Думаю, что прижигать раны ею будет намного удобнее. Сейчас принесу.

И ведь принесла.

Мало того, собственноручно прижгла рану, дождалась, пока «язык» перестанет орать, и холодно усмехнулась:

— Твои друзья похитили, изнасиловали и убили мою сестру. Так что ни о каком гуманизме с моей стороны можешь даже не мечтать.

Услышав слово «изнасиловали», мужик слишком резко опустил взгляд и слишком уж затравленно вжал голову в плечи.

— О-о-о, как интересно! — воскликнула Кольцова, оказавшаяся ничуть не менее глазастой, чем я. — Как я понимаю, ты тоже являешься любителем таких развлечений, верно?

Мужичок отрицательно замотал головой и заявил, что никогда никого ни к чему не принуждал. Но мы не поверили. И правильно сделали: уже минут через восемнадцать-двадцать полевого допроса он сломался, начал колоться и признался, что Юдин и его шайка работали на Потоцких «то ли шесть, то ли восемь лет», и все это время «решали» самые скользкие вопросы. То есть, жгли или взрывали имущество неугодных, а их самих либо калечили, либо грабили, либо шантажировали, либо убивали. Ну и, конечно же, насиловали. Ибо очень быстро привыкли к безнаказанности в области, контролируемой этим родом, и пользовались обретенными возможностями при любом удобном случае.

Потоцкие тоже радовались жизни. В смысле, использовали инструмент, не задающий вопросы, что называется, и в хвост, и в гриву. И пусть первые пару лет «особо инициативных» членов этой банды приходилось осаживать, в какой-то момент Юдин и его люди все-таки научились соблюдать правила игры, спущенные сверху, и «шалили» только так, как было дозволено, и там, где их «шалости» не создавали хозяевам проблем. А в середине октября вдруг пропали и не появлялись на радарах больше месяца. Вот глава рода и послал на заимку еще один «инструмент». «Построить» вконец загулявшую банду и… поставить Юдину новую боевую задачу!

После того, как я вытряс из этой твари «стратегическую информацию» и задумался, Кольцова, пребывавшая в бешенстве, спросила, собираюсь ли я колоть эту тварь дальше. Я отрицательно помотал головой, и девушка, забрав у меня нож Уфимцева, занялась выбиванием «тактической». И ведь выбила. Правда, настолько грязную, что, выслушивая очередное откровение, вдруг психанула, перевернула ублюдка на спину, вспорола живот от лобковой кости до грудины и поволокла орущее тело к воротам, за которыми уже началась неслабая грызня.

Я помог. Вернее, сначала избавил паскуду от ботинок, а затем доволок до калитки. Там выпустил из рук ворот кожаной куртки, объяснил напарнице правильный алгоритм выбрасывания тела, добился понимания и, приоткрыв створку, мощной оплеухой отшвырнул обнаружившееся зверье на несколько метров. Вторая оплеуха — Олина — получилась заметно слабее, но мне хватило — без десяти секунд чей-то обед вылетел наружу, а калитка захлопнулась еще до того, как ко мне прыгнула особо шустрая росомаха.

Потом мы рывками допрыгали до колодца, в темпе разделись, застирали кровь на комбезах, помыли обувь, ополоснулись сами и вернулись в баню. А там Кольцова в сердцах зашвырнула мокрое шмотье в угол, взяла из моих рук полотенце, закинула на плечо и скрипнула зубами:

— Ты ведь понимаешь, что отсюда надо уходить?

— Не все так плохо, как кажется на первый взгляд… — спокойно сказал я, жестом попросил не перебивать, и продолжил так же спокойно: — В данный момент нам надо снять мокрое белье, высушиться и одеться. А создавшаяся проблема подождет.

Напарница набрала полную грудь воздуха, немного поколебалась и… медленно выдохнула. После чего метнулась к своему рюкзаку, вытащила все необходимое и умчалась в душевую. Я переоделся прямо в комнате отдыха, сел на диван и подождал. От силы минуты три. Когда Кольцова нарисовалась в дверном проеме, похлопал по сидению рядом с собой и негромко заговорил:

— В сезон дождей отсюда до Дальнего можно дойти не быстрее, чем за трое суток. Согласна?

— Да.

— Сегодня — двадцать четвертое. Значит, Потоцкие начнут беспокоиться о пропавшей группе только двадцать седьмого. Допустим, что они параноики и отправят мстителей в тот же день. Самый быстрый способ их доставки — наш, то есть, с использованием скоростного катера. Но этот вариант автоматически обнуляет шансы встретить чуть-чуть задержавшуюся группу на маршруте и, на мой взгляд, может быть выбран только при наличии уверенности в гибели этой пятерки…

— Ты хочешь сказать, что «мстители» попрутся к нам пешком и заявятся на заимку не раньше тридцатого, а значит, мы можем торчать тут до двадцать девятого?

— Мы уйдем двадцать восьмого днем… — буркнул я и ответил на еще не заданный вопрос: — Я смогу надежно затереть только следы, оставленные тут и в большом срубе. Поэтому маршрут возвращения к месту подбора придется очень серьезно удлинить.

Пока я излагал эту часть своего плана, Ольга сидела с идеально ровной спиной и, кажется, даже не дышала. А как только я замолчал, нервно облизала губы:

— Хорошо, допустим, что нам удастся добраться до Мрачного, не оставив ни единого следа. А что потом? Выяснить, когда и куда именно нас отвозил Бехтеев, не так уж и сложно; точка высадки располагается на восточном берегу озера, значит, можно сделать вывод, что охотились где-то в этом районе; войну с дворянским родом нам никак не потянуть…

— Во-первых, точка высадки и подбора располагается не на восточном, а на южном берегу Мрачного. Причем напротив хребта, по которому добытчики обычно уходят на поиски зверья от пятого ранга и выше… — с мягкой улыбкой сообщил я. — Во-вторых, в твоем термосе только что появилось одиннадцать свежайших Искр пятого ранга, а у меня в заначке найдется десяток «троечек», оставленных на черный день. И, в-третьих, солнце, когда ты, наконец, начнешь в меня верить?

Оля покраснела, куснула нижнюю губу и виновато вздохнула:

— Я верю. Просто перенервничала. Прости…

— Хищники не нервничают! — напомнил я. — Хищники убивают. Или проходят мимо.

Она склонила голову к плечу и как-то странно прищурилась:

— Но мы ведь не сможем вырезать целый род?

Ее «мы», прозвучавшее в такой ситуации, настолько порадовало, что я расплылся в ехиднейшей усмешке:

— Мы сможем все. Если сочтем нужным. Поэтому перестань рвать себе душу из-за всякой ерунды и посмотри в будущее с оптимизмом.

— С оптимизмом, говоришь? — задумчиво пробормотала она, дождалась подтверждающего кивка, и… рассмешила: — Тогда накрою-ка я на стол. А то время приступать к послеобеденным тренировкам, а мы еще не ели…

28–29 ноября 2512 по ЕГК.

…Добыть достаточное количество «биоматериала» удалось без особого труда. Для этого потребовалось всего-навсего подобраться под невидимостью к дубу, с ветви которого свисала тушка здоровенного хоря, убитого накануне, накрыть туманом собачью свалку из хищников, сражавшихся друг с другом за право попрыгать к бесплатному угощению, и всадить в облако из водяной взвеси три разряда. Зато потом пришлось поработать и ручками, и ножками — слить кровь в термосы, извлеченные из рюкзаков, нарубить тушки на мелкие кусочки и набить ими несколько полиэтиленовых пакетов и унести все это на заимку. А потом началось самое «веселье»: подготовка большого сруба под будущее нашествие местного зверья.

По дому шарахался в гордом одиночестве. Просто потому, что перед разбрызгиванием крови и разбрасыванием кусков мяса обрабатывал каждую комнату растворителем органики. На всякий случай. А показывать баллончик с маркировкой моего мира уроженке Надежды я был еще не готов.

После того, как закончил с этим «объектом», вернулся в баню и первым делом плотно поел. Потом помог Кольцовой правильно уложить наше добро в рюкзаки, проводил к озерцу, загнал в воду по щиколотку и оставил дожидаться меня-любимого. Само собой, под «пеленой теневика» и всеми «баффами». А сам по уже апробированной схеме обработал наше «логово». К сожалению, в процессе засадил процентов девяносто РОУ, но наша безопасность волновала в разы больше, чем химия с Китежа, вот я и не стенал — еще в сенях заныкал баллончик за пазуху, вышел во двор, оставил дверь открытой нараспашку и продолжил мероприятие, то есть, забрызгал кровью и «завалил» кусками мяса туалет, колодец, поленницу и двор.

Остатки «биоматериала» использовал по дороге к воде, подготовив к затаптыванию хищниками точки выхода из перемещений, по которым мы с напарницей мотались к озеру и обратно последние дни. Затем вошел в воду, мысленно посетовал на то, что трофейные ботинки черпают воду, как не в себя, и убил еще четверть часа на возню с термосами. Кстати, пока отмывал их от крови, нашел возможность втихаря спрыснуть каждый растворителем, ибо очень не хотел благоухать кровью на весь лес и привлекать к нам лишнее внимание зверья с хорошим обонянием. А после того, как демаскирующего запаха не стало, повернулся лицом к Кольцовой и, не выходя из воды, заново перераспределил добро между сильно похудевшими рюкзаками — вернул в них термосы, затолкал в Ольгин пакеты с ядрами, а в свой — все то немногое добро, которое мы не сожгли в печке.

Последние несколько минут возни не ленился поглядывать в сторону гостеприимно распахнутых ворот заимки, так что заметил первых «гостей», прибывших попробовать угощение. А когда добил последний этап подготовки к марш-броску, в темпе закинул почти невесомую ношу за плечи, подождал, пока Кольцова накроет ее артефактной накидкой, активировал отвод глаз и негромко выдохнул:

— Вроде, все. Уходим…

Ушли. К крошечной речушке, впадавшей в это озерцо с юга.

Прямо по воде. И, не выходя из нее, двинулись вверх по течению. Первые четверть часа эта «тропинка» если не радовала, то, по крайней мере, особо не напрягала — в этой части русла дно было каменистым и почти не заиленным, соответственно, ноги практически не вязли. Увы, где-то метров через четыреста это счастье приказало долго жить, из-за чего каждый шаг стал даваться все сложнее и сложнее. Но выбираться на берег я и не подумал — продолжил изображать вездеход. И пер в таком режиме до начала седьмого вечера, то есть, практически весь световой день. Да, перегибал с нагрузками. Но только потому, что спешил до наступления темноты добраться до безымянного хребта со спутникового снимка довоенной эпохи. И надеялся, что Кольцова выдержит.

Выдержала. Причем и тяжелейший многокилометровый марш-бросок по колено в воде по реке и нескольким заболоченным участкам, и две схватки со зверьем, в которых нельзя было использовать рывки, и буйство погоды, то радовавшей легким моросящим дождиком, то обрушивавшей с неба сильнейший ливень. А еще ни разу не пожаловалась ни на усталость, ни на голод, ни на сбитые ноги, ни на необходимость справлять нужду, стоя в реке и отвернувшись друг от друга. В общем, к моменту, когда мы подошли к вожделенным отрогам, мое уважение к этой девушке превратилось чуть ли не в благоговение. И пусть следующие минут двадцать-двадцать пять мне было не до выражения своих чувств, зато, как только подходящая стенка была найдена, я дал по тормозам, развернулся на месте и уставился в «пустоту», окутанную «облачком» из «неправильной» мороси, и закручивающую два небольших водоворота:

— Все, дошли. Сейчас я займусь прокладкой маршрута на другую сторону хребта, а ты как следует отдохнешь. К слову, стоять не обязательно — сядь на мой рюкзак и дай ногам расслабиться. И еще: Оль, ты у меня умничка, каких поискать…

Один из водоворотов переместился вперед, а через мгновение «пустота» нащупала мою тушку, определилась с положением шеи, обхватила ее руками и мрачно выдохнула:

— Подъем по мокрой вертикальной скале без верхней страховки, горы крючьев и всей остальной снаряги, да еще и при такой температуре воздуха — это форменное самоубийство. Может, придумаем альтернативу побезопаснее?

— Самоубийство… — согласился я и успокаивающе погладил невидимое плечо: — Но только для тех, кого этому учили недостаточно добросовестно. А для меня — вполне посильная задача. Поэтому просто верь и тут. Ладно?

— Я верю. Но все равно буду переживать. И… не рискуй, пожалуйста, зря — у нас с тобой так много интересных планов на будущее…

— Не буду! — твердо пообещал я. И зря не рисковал. Хотя моментами и хотелось. Из-за чего четыре раза заставлял себя откатываться назад, до смерти задолбался и добрался до гребня только через шесть с лишним часов! А потом убил еще три с половиной на протаскивание по этому маршруту Кольцовой, подъем рюкзаков и уничтожение следов вместе с некоторыми зацепками.

Закончив с этим извращением и поднявшись на гребень последний раз, обнаружил, что в небольшой расщелине неподалеку лежит надутая СПП-шка, а рядом с ней выложены в ряд два пищевых контейнера и «обычный» гидратор с моего рюкзака. До не продавленной половины специальной плащ-палатки доплелся на подгибающихся ногах, какое-то время размышлял, не тяпнуть ли очередную порцию боевого коктейля, но решил, что его осталось не так много, чтобы тратить не в экстремальных ситуациях. Поэтому рухнул рядом с Ольгой и минуты две не мог собраться с силами, чтобы дотянуться до вилки. Слава богу, потом она «сама» взлетела в воздух и зависла над моим коленями. После того, как я вцепился в ручку, по той же траектории пронесся и мой контейнер. А мгновением позже «пустота» помогла и с поиском мотивации для начала трапезы:

— Значит, так: каким бы двужильным ты себе ни казался, но отдыхать все равно надо. Да, спальники мы сожгли, а поддерживать жар во сне еще не научились, но безвыходных ситуаций не бывает. Поэтому сейчас ты плотно поешь, наденешь две пары сухих носков, снимешь верх от комбеза вместе с футболкой, как следует разогреешься и привалишься спиной ко мне. А потом я закутаю нас в обе накидки и покараулю, пока ты будешь спать…

…Спал урывками. То есть, как следует разогрев себя жаром, вжимался в разгоряченное тело напарницы, за считанные мгновения проваливался в сон, а через какое-то время просыпался, дрожа от холода, и повторял тот же цикл заново. Тем не менее, к рассвету практически восстановился, поэтому, открыв глаза невесть который раз за ночь, снова активировал спасительный навык, осторожно расцепил тонкие, но сильные и цепкие пальчики, развернулся с Оле вполоборота и чмокнул ее в щечку:

— Спасибо, солнце! Что бы я без тебя делал…

— Ты — юноша изобретательный, так что есть варианты… — вымученно хихикнула она, спросила, как я себя чувствую, удовлетворилась коротеньким ответом, покрутила головой, повернула корпус вправо-влево, с наслаждением прогнулась в пояснице и притворно вздохнула: — Знаешь, этой ночью я поняла, что ты чувствуешь, когда я засыпаю на твоем плече.

— В тот момент, когда ты засыпаешь на моем плече, я обычно чувствую эмоциональную близость… — ничуть не кривя душой, сообщил я. — А рука затекает значительно позже. Но этот дискомфорт терпим…

— … поэтому засыпать на твоем плече я не перестану! — хохотнула она, по моей команде спряталась под невидимостью, дождалась, пока я отброшу в сторону артефактные накидки, и начала одеваться.

Собрались достаточно быстро, наскоро перекусили, тяпнули подпитки, быстренько справили нужду и… снова дали волю моей паранойе. В смысле, я посадил Кольцову на закорки, подхватил оба рюкзака и медленно пошел вниз по достаточно пологому склону.

А метров через двадцать пять остановился. На вершине огромного валуна с плоской вершиной. И, временно ссадив на него «наездницу», унесся на место ночевки. Обрабатывать его остатками РОУ. Зато после того, как и этот сдвоенный след был надежно затерт, рванул дальше чуть более энергично. И уже минут через пятьдесят с небольшим добрался до реки, по которой собирался сплавляться до Мрачного.

Да, она была далеко не так полноводна, как Еланка, и очень прилично петляла, зато впадала в озеро всего километрах в двенадцати от места подбора. Что радовало до невозможности. Кстати, к сплаву подготовились намного быстрее, чем я рассчитывал — Ольгу уже не пугала перспектива оказаться на глубине, так что каждое мое распоряжение девушка выполняла без колебаний. А после того, как рюкзаки, погруженные на надутую СПП-шку, скрылись под отводом глаз, спокойно вошла в воду, вцепилась мне в плечи, вытянулась в струнку и еле слышно хихикнула:

— Ура, покатушки!!!

— Ага, они самые! — постаравшись не вздохнуть, ответил я, отталкиваясь от илистого дна и пристраиваясь в кильватер к невидимому плавсредству, отправившемуся в плавание первым. — Причем очень и очень долгие…

— Так это же здорово: чем ломиться по буеракам, безостановочно вертеть головой и рубиться со зверьем, лучше поддерживать жар, неспешно плыть вниз по течению и наслаждаться беседой с любимым напарником или, в твоем случае, с напарницей! Кстати, я все утро изнываю от желания поделиться сногсшибательной новостью…

— Ну, так делись! — практически потребовал я, как-то почувствовав ее нетерпение. — Я весь внимание.

— Не-не-не, так будет неинтересно! — хихикнула она. — Поэтому начну издалека. С момента, когда ты отключился первый раз. В тот момент, обнимая твое тело, пышущее жаром, и прислушиваясь к шелесту усилившегося дождя, я придумала забавный способ убить время — стала представлять атаки разных видов местного зверья с разных направлений и придумывать оптимальные алгоритмы противодействия. Причем как для работы в паре с тобой, так и в одно лицо. Первое время в голову лезла всякая дурь. Но стоило задуматься о последствиях разгильдяйства, как валять дурака резко расхотелось, и первый же придуманный вариант… обломал диким количеством очевидных изъянов. Зато порадовала работа над ошибками: как только самые непростительные были исправлены, стало понятно, что этот вариант никуда не годится, и второй придумался, что называется, влет. Да, при ближайшем рассмотрении он тоже оказался слабоватым, но помог поверить в свои силы. В результате к твоему первому пробуждению я вовсю прорабатывала третий.

— Интересное времяпрепровождение… — восхитился я.

— Угумс… — сыто мурлыкнула девушка. И от избытка чувств легонечко царапнула ноготками мои трапеции. — Но это были еще цветочки! А ягодки начались значительно позже. В тот момент, когда ты, начав замерзать, зачем-то накинул на себя пелену теневика: мне почему-то стало смешно обнимать невидимого парня, и я попробовала пробиться сквозь это умение взором в себя.

Тут я подобрался и торопливо задал напрашивавшийся вопрос:

— Получилось⁈

— Изначально — нет: взор в себя пелену не пробивает. Но я уперлась. Из вредности. И, в конечном итоге, все-таки смогла трансформировать взор так, чтобы новый вариант умения стал показывать контуры твоей энергетической системы. А теперь вдумайся в самое важное: в шестом часу утра я видела ее с расстояния в десять-двенадцать сантиметров. Незадолго до твоего последнего пробуждения — с двадцати трех-двадцати пяти. А сейчас «цепляю» область, самая дальняя часть которой располагается сантиметрах в сорока с гаком!

Я мысленно присвистнул, добросовестно покопался в памяти, не нашел в ней никаких упоминаний о навыке, позволяющем «палить» скрытников, и попробовал воспользоваться помощью напарницы:

— Слышь, Оль, а ты когда-нибудь слышала об умении, позволяющем видеть теневиков?

— Неа… — ответила она и озвучила мою следующую мысль: — Получается, что его либо не существует, либо наличие этого умения тщательно скрывается. Впрочем, теперь это неважно: я объясню, что и как изменяла, ты повторишь всю цепочку экспериментов, и мы с тобой обретем сразу две возможности — носиться по Пятну под пеленой теневика, не показывая свое местоположение ХИС-ами, и видеть любых теневиков на расстоянии. Кстати, последнее умение позволит целенаправленно охотиться за змеями-теневиками и добывать самые дорогие Искры. В общем, готовься: этой ночью ты должен будешь научиться прозревать. Дабы до прибытия «Бродяги» раскачать это умение хотя бы ранга до десятого…

Пока Оля ставила мне «боевую задачу», я все никак не мог решить, как отблагодарить эту девушку за столь сумасшедший подарок. Ограничиваться одним словом «Спасибо…» не хотел. И, в то же самое время, был уверен, что предлагать ей ядро с каким-нибудь новым навыком нельзя, ибо обидится. Так что в конечном итоге придумал нечто среднее:

— Ты чудо, и я тобой горжусь. А еще понимаю, что к концу следующего лета мы с тобой станем очень и очень неприятными противниками даже для Гридней и Бояр…

— А почему именно к концу лета? — полюбопытствовала Оля.

— По моим расчетам, пробудишь и раскачаешь до шестого ранга все уже усвоенные, но еще не пробужденные умения, и научишься их использовать не только в одно лицо, но и в паре со мной.

Как я и рассчитывал, напарница не смогла проигнорировать «наживку» и попалась на крючок любопытства:

— А у меня есть такие умения?

— Конечно. Причем не одно и не два!

— А чуть поподробнее можно?

— Запросто! Я скормил тебе девять «лишних» энергетических узлов. Так что при большом желании ты в любой момент можешь пробудить, к примеру, окоченение, акустический удар, разряд, иллюзорный дубль или личину. Но я не вижу смысла развивать все умения сразу, поэтому веду тебя по пути, который прошел сам.

— Игна-а-ат… — протянула Кольцова, дослушав эти объяснения. А когда я отозвался, подтянулась на моих трапециях и звучно чмокнула в щеку. Да, при этом чуть не утопила, зато улучшила настроение как бы не в разы. И… не унялась: — Знаешь, некоторые твои поступки настолько сильно вышибают из колеи, что не передать словами…

— А что, за пределами этой самой колеи настолько некомфортно?

— В первые мгновения — да: к примеру, если к приобретению «Девушки в подсолнухах» я успела подготовиться морально и не разревелась, то букет роз, подаренный во Владимире просто так, свел с ума. А от признания «Я скормил тебе девять „лишних“ энергетических узлов…» трясет до сих пор: и то, и другое ты сделал из внутренней потребности, а значит, ты видишь во мне не просто человека, которому теоретически можно будет доверить спину, а подругу и члена семьи!

— Так и есть… — кивнул я, покривив душой совсем немного. И, услышав следующее откровение Кольцовой, мысленно признал, что Дайна не ошиблась и в этот раз:

— Я тоже уже не мыслю жизни без тебя. Но до сегодняшней ночи считала, что делаю для семьи непозволительно мало. А теперь, случайно создав для нас с тобой по-настоящему нужное умение, почувствовала себя счастливой…

30 ноября 2512 по ЕГК.

…Превращение взгляда в себя в прозрение далось чрезвычайно тяжело. А вот развитие уже созданного навыка пошло, как по маслу — если в четыре с минутами утра я «видел» энергетику напарницы сантиметров с пяти-семи в виде размытого светлого пятна с чуть более яркими полосками магистральных каналов, а в шесть сорок уверенно отличал магистральные от периферийных с тридцати-тридцати пяти, то в начале девятого, «отпустив» Кольцову до ветру, потерял ее из виду где-то с метра. Впрочем, до половины одиннадцатого навык развивался, если можно так выразиться, количественно. А потом «ни с того ни с сего» случился качественный скачок — «картинка» вдруг обрела не только невероятную четкость, но и объем. Что удивительно, прозрение напарницы улучшилось в том же самом ключе от силы через четверть часа после моего.

В принципе, это было логично. Ведь я был на ранг выше, прошел первую трансформацию энергетики и обладал не в пример более развитым резервом, благодаря чему восполнял его заметно реже Ольги. Но обгонять в развитии прозрения его создательницу не хотелось от слова «совсем». И я основательно напрягся. Как выяснилось, зря: вместо того, чтобы расстроиться или ощутить себя бесталанной, девушка обрадовалась, как ребенок, получивший в подарок игрушку мечты. И, оценив дистанцию, с которой начало работать ее творение, снова прискакала ко мне, чтобы продолжить тренировку. А я включил режим самодура — заявил, что до прибытия «Бродяги» осталось всего ничего, а мы даже не умывались.

Не особо завуалированный намек был понят влет: уже через несколько секунд из-под невидимости Кольцовой вылетел верх комбеза, затем в поле обычного зрения по очереди возникли ботинки, а после того, как раздеваться начал и я, на СПП-шку упали штаны, футболка, лифчик и трусики.

Да, мочить белье не было смысла, но меня все равно бросило в жар, а проснувшаяся фантазия стала рисовать такие волнительные картинки, что мне резко поплохело. Как вскоре выяснилось, это были еще цветочки: стоило нам войти в озеро и отплыть метров на двадцать-двадцать пять, как напарница по привычке попросила ее прокатить. Отказывать Оле в такой мелочи не было веских причин, так что я с помощью пригодившегося прозрения определился с нашим взаимным положением в пространстве, подставил плечи под «захват» за трапеции, сделал первый гребок и… почувствовал спиной «обжигающее» прикосновение затвердевших сосочков. Нет, голову не потерял — неспешно набрал крейсерскую скорость и поплыл, куда глаза глядят. Но злая волна, вынуждавшая перед каждым вдохом приподниматься повыше, очень быстро сместила фокус внимания на поясницу, а память, словно издеваясь, напомнила точную дату последнего «отрыва» с Соней и Таней — второе октября.

«А сегодня — тридцатое ноября…» — мысленно вздохнул я и вдруг понял, что обиды на эту парочку больше нет. А еще нет никакого желания… хм… реанимировать эти отношения и не хочется заводить новые.

Последнее удивило сильнее всего. Но стоило почувствовать очередное «обжигающее» прикосновение к пояснице, как диагноз сформулировался сам собой: я медленно, но уверенно влюблялся в Кольцову. Да так, что уже не представлял себе будущего без нее!

Тут я «покатал» слово «влюбляюсь» на языке, представил парочку самых безбашенных оторв из «прошлой жизни» и неожиданно легко пришел к выводу, еще месяц назад показавшемуся бы безумным:

«Это — ОНА. Значит, все остальные могут идти лесом…»

Удивительно, но факт: на душе сразу полегчало, а следующее касание груди будущей супруги ударило не в голову, а в сердце, добавив уверенности в правильности принятого решения. И я… сделал первый осознанный, пусть и чисто символический шажок к новому варианту будущего:

— Забавно: катаю тебя не первый и не второй раз, а желание остановить мгновение появилось только сейчас…

— Ты не поверишь, но я это почувствовала… — внезапно заявила Кольцова. Вне всякого сомнения, на полном серьезе: — Ты словно расслабился. Где-то в глубине души. И стал ощущаться… хм… намного теплее, ближе и роднее.

— Здорово… — только и смог, что выдохнуть я. А когда «примерил» к себе слово «родной», услышал сначала «эхо», затем по-настоящему расстроенный вздох и предложение, испортившее солнечное настроение:

— Здорово… Но до прибытия Бехтеева осталось меньше сорока минут, так что давай-ка возвращаться к берегу…

…Постепенно усиливающийся рев движка «Бродяги» мы услышали еще до того, как выбрались из воды, поэтому ускорились до предела. По очереди наскоро вытерлись единственным несожженным полотенцем, в темпе оделись и обулись, скинули невидимость и, начав собирать свое шмотье, порадовались тому, что еще с вечера набили валежником слишком уж полегчавшие рюкзаки.

Пока сдували СПП-шку, складывали артефактные накидки и запихивали их под верхние клапаны, катер появился в поле зрения. Так что я в последний раз оглядел место ночевки в поисках забытых вещей, не обнаружил ни единой тряпочки и дал команду выдвигаться.

Два метра до опушки прошли за считанные мгновения, по своим же следам спустились к воде и подождали, пока Бехтеев развернется к берегу кормой, подойдет поближе и выдвинет трап. А после того, как оказались на борту плавстредства, поздоровались с его владельцем.

Молчун-Воздушник ответил тем же самым, а затем расщедрился «аж» на два вопроса:

— Смотрю, эта тренировка выдалась полегче? Или ходили не так далеко, как в прошлый раз?

— В этот раз зашли намного дальше… — распихав рюкзаки по рундукам, соврал я. И на всякий случай добавил конкретики: — В ареал обитания зверья третьего ранга. Правда, там охотились всего один световой день, но первый опыт сражений с настолько высокоранговыми хищниками Оля получила. Так что после возвращения к «пятеркам» практически перестала совершать глупые ошибки.

Бехтеев ошалело присвистнул, плавно отвел «Бродягу» от берега и дал полный газ. А где-то через минуту чуть-чуть скинул обороты и проорал еще один нужный вопрос:

— А вы добывали Искры под заказ, или как⁈

Я встал с кресла и подошел к Воздушнику, чтобы не перекрикивать рев движка:

— У нас есть постоянные клиенты, выкупающие практически все, что добывается, по ценам выше рыночных. Но если в этот раз заберут не все, то я сообщу. Если, конечно, надо…

— Надо… — кивнул Геннадий Романович, снова сдвинув сектор газа до упора вперед. Потом немного поколебался и добавил: — Младший сын решил жениться. Вроде как, по большой любви. Род его зазнобушки — городской. В самом худшем смысле этого слова. Поэтому у девочки всего четыре умения, да и те — девятого ранга! В общем, буду рад даже «пятеркам».

— «Пятеркам»? — задумчиво переспросил я, почему-то при слове «городской» вспомнив Илону Горбунову, девушку однокурсника, отличавшуюся самыми породистыми тараканами в бестолковке, затем посмотрел на Кольцову, вроде как, советуясь, и махнул рукой: — В принципе, могу подкинуть цепкие корни, усиление тела и ночной взор. Устроит?

— Конечно! — обрадовался мужчина и быстренько озвучил цены конца сезона: — Насколько я знаю, в последних числах октября корни пятого ранга брали за три триста, усиление — за четыре, а взор — за семь. Я готов выкупить эти Искры за восемнадцать.

Я отрицательно помотал головой:

— Отдам не дороже, чем за пятнадцать.

— Вы неправильно торгуетесь! — буркнул Бехтеев, как-то понял, что меня не переубедить, и с улыбкой протянул мне руку: — Но спорить не буду. Так что договорились.

Пожав лопатообразную ладонь, я умотал к рундуку, в который затолкал рюкзак Кольцовой, и, не вытаскивая его наружу, чтобы не засветить реальное количество добытых ядер, нашел нужные. Потом вернул верхний клапан и крышку рундука на свои места, вернулся к Геннадию Романовичу, вручил надписанные пакетики и спросил, есть ли у него тестер. Чисто из вежливости, ибо прекрасно знал, что каждый уважающий себя покупатель Искр пользуется своим.

Как и следовало ожидать, идти за моим не потребовалось — Воздушник влез во внутренний карман куртки, достал «стеклянную палочку», сунул нос в первый пакет и вопросительно уставился на меня.

— Энергетические узлы… — сообщил я. — Заметно упрощают обретение и раскачку умений.

Мужчина несколько секунд пристально вглядывался в мои глаза, затем кивнул, тщательно рассмотрел ядра, хотя, вне всякого сомнения, видел их не первый раз, потыкал тестером, убедился, что перед ним именно «пятерки», достал из другого кармана точную копию моей чековой книжки. Выписав и вручив мне чек, еще раз пожал руку, затем заявил, что будет ждать звонка, ибо «троечки» тоже нужны. А после того, как я пообещал набрать в любом случае, поднял настроение, сообщив, что Петр Семенович и его люди вернулись к цивилизации двадцать шестого числа, соответственно, на заимку Докукиных мы можем не заглядывать…

…Последние часы пребывания в Пятне мы с Олей убили на дальнейшую раскачку прозрения. Нет, невидимость, конечно же, не накидывали — первые часа два просто «тянулись» к энергетической системе Бехтеева прямо из своих кресел, а после того, как это удалось, стали изучать ее во всех подробностях. И пусть одновременно с падением плотности естественного магофона падала и скорость увеличения площади «пятна», цепляемого этим навыком, зато он продолжал развиваться быстрее, чем в «нулевке».

Тренировку прервали только тогда, когда почувствовали, что магофона, как такового, больше нет, расстроено переглянулись, дождались швартовки «Бродяги» к пристани форпоста «Дальний», пожелали Геннадию Романовичу всего хорошего, вытащили из рундуков свои рюкзаки, выбрались на настил и, не оглядываясь, потопали к стоянке.

«Порыв» обнаружился на том самом месте, на котором мы его оставили, что тоже добавило настроения. А потом я слегка обломал Кольцову решением наведаться в душевую гостиницы. Возражать напарница, само собой, не стала, но вещи собирала без души. Я ее понимал, как никто другой — приводить себя в порядок дома было бы в разы приятнее. Но в сложившейся ситуации терять несколько часов впустую однозначно не стоило, поэтому показал пример куда более энергичных сборов, в процессе «заиграл» из сейфа гарнитуру из своего мира и шустренько уволок девушку мыться. А через несколько минут, врубив воду, услышал приветствие Дайны и сварливо пробормотал:

— А тут стало грязновато…

Намек был понят влет:

— Микрофонов действительно хватает, но я их вот-вот задавлю… Все, можешь говорить свободно.

— Спасибо, солнце! У нас возникла серьезная проблема…

— Рассказывай!

Рассказал. Во всех подробностях. Само собой, не забывая мыться. Потом изложил свою идею, ответил на несколько уточняющих вопросов и услышал вердикт:

— В принципе, неплохо. Но в твоем плане не хватает размаха и кое-каких штрихов, способных послужить катализаторами ответной реакции…

— В работу берешь? — устало спросил я, почувствовав, что БИУС просто развлекается.

— Мог бы и не спрашивать…

— А что скажешь по поводу акции прикрытия?

— Если вы с Олей шарахались по «тройке» всего один световой день, то могли добыть больше десяти ядер только в том случае, если сталкивались со стайным зверьем. К примеру, со стадом кабанов. А с них, как ты понимаешь, добываются однотипные навыки. В общем, к вашему приезду я переложу из криоконтейнера в запасной термос семь рывков, четыре усиления тела и три регенерации. С учетом того, что скидывать их ты будешь всем подряд и не в сезон, заработаем порядка пятисот пятидесяти тысяч…

— Плевать на сумму! — буркнул я, намыливая голову второй раз. — Самое главное, чтобы информацию о том, что мы и в этот раз мотались в «троечку», можно было проверить.

— Потоцким будет не до этого! — хохотнула Дайна и порадовала: — Я уже нарыла информацию о восьми родах, которых они так или иначе обидели, и почти уверена, что смогу «пристегнуть» к планируемой межродовой войне как минимум Верховцевых, Митковых и Квитницких. А ведь я пока анализирую информацию из открытых источников…

— Красотка!

— Ага! — сыто мурлыкнула она, затем дала понять, что с этой темы можно съехать, и резко сменила тему: — Игнат, тут дежурному по форпосту захотелось трепки: он не смог подглядеть за моющейся Ольгой и решил заменить камеру в душевой прямо сейчас.

— Он уже там⁈ — спросил я, вырубая воду и стартуя в сторону выхода из душевой.

— Нет, конечно! В данный момент распаковывает коробку с запасными.

— Значит, успею! — обрадованно выдохнул я на бегу. И действительно успел, вывалившись в коридор аккурат в тот момент, когда вконец охамевшее тело в засаленном комбинезоне, перчатках жуткого вида и с инструментальным кофром на левом плече, видимо, надетыми для антуража, подошло к двери женской раздевалки.

Миндальничать с ним я не собирался, поэтому сорвался в рывок, вышел из него прямо перед дежурным и помешал ему вцепиться в ручку:

— Женская раздевалка занята.

— Понимаю. Но я дежурный по форпосту и пришел сюда не просто так, а для того, чтобы найти и устранить сбой в системе энерговодов, способный вызвать серьезнейший пожар!

Я демонстративно достал телефон, врубил диктофон и поднял повыше:

— Будьте любезны, опишите, пожалуйста, характер сбоя или сигнал, вынудивший вас покинуть рабочее место и примчаться к женской раздевалке.

— Зачем?

— Не люблю, когда кто-либо пытается вломиться к моей женщине. Так что прямо сейчас выясню номер вашего начальства и инициирую проверку. И если выяснится, что сбоя, способного вызвать серьезнейший пожар, не было, то я изобью вас до полусмерти и заплачу соответствующий штраф.

— До полусмерти — из-за какого-то сбоя? — «удивился» он для того, чтобы придумать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.

— Из-за смертельного оскорбления… — холодно уточнил я и потребовал прямой контакт начальника.

— Но я еще в коридоре!

— Только потому, что не успели открыть дверь.

— Я хотел постучать, дождаться ответа и попросить поторопиться, вот! — протараторил он.

— Что ж, постучите, дождитесь и попросите… — «нехотя» согласился я, немного подождал и добавил к его просьбе свою: — Оль, почти уверен, что этот прохиндей врет. Так что можешь особо не торопиться.

«Прохиндей» изобразил оскорбленную невинность, но на всякий случай отошел в сторону. И стоял там до тех пор, пока Кольцова не вышла в коридор. Потом пробурчал себе под нос что-то непонятное, просочился между мной и стеной, зашел в раздевалку и плотно закрыл за собой дверь.

Напарница его, вроде как, не заметила. Но после того, как мы вышли на улицу, негромко поделилась своими впечатлениями:

— Неприятный мужичок — взгляд липкий и глаза бегают. До знакомства с тобой я бы, сочла этого типа опасным и постаралась не связываться. А сейчас понимаю, что, вломись он ко мне в душевую, сходу приложила бы оплеухой.

— И правильно сделала бы… — улыбнулся я, открыл багажное отделение, закинул в него все наши пакеты, подождал, пока Оля найдет свой телефон, и проводил ее до правой передней двери. Потом обошел внедорожник спереди, забрался на свое сидение, завел двигатель, задал комфортный температурный режим и легонечко прикоснулся к предплечью напарницы: — Ты не спала двое с лишним суток, поэтому скидывай жар, опускай спинку и отключайся.

— Не-не-не — я буду тебя веселить. Чтобы не заснул за рулем. А то дорога до— …

— Я не засну. Точно!

Тут она использовала запрещенный прием:

— Если ты не сочтешь это навязчивостью, то я бы хотела прикрывать тебе спину еще и так.

Я вздохнул и сказал чистую правду:

— Не сочту: мне с тобой комфортно. Просто я понимаю, насколько сильно тебя должно зарубать…

— Меня не зарубает. Мне хочется поделиться интересной идейкой…

— Делись! — улыбнулся я, тронул машину с места и порулил к выезду из форпоста.

Напарница сняла куртку и аккуратно положила на заднее сидение, затем поерзала, устраиваясь поудобнее, и, наконец, заговорила:

— Возвращаться на Юдинскую заимку небезопасно. Но бездельничать до весны не вариант — за три месяца зимы мы можем раскачать все боевые умения до нынешнего ранга Искр и наработать чувство локтя. Значит, надо искать альтернативу. Не знаю, обратил ты внимание или нет, но, «допрашивая» тебя, Ксения Станиславовна обмолвилась, что возле устья Еланки располагаются аж три тренировочные заимки. Я сильно сомневаюсь, что их владельцы мотаются туда зимой, ибо холодно, некомфортно, да и река замерзает…

— А девочка-то упертая! — уважительно заявила Дайна.

Я едва заметно кивнул и продолжил вслушиваться в монолог Ольги:

— … значит, теоретически заимки можно арендовать. Договариваться с Докукиными не хотелось бы: да, они до сих пор нам должны, а значит, точно пойдут навстречу, но наверняка под тем или иным предлогом пришлют к нам Петра Семеновича. Следовательно, надо выходить на два оставшихся рода. Через Веретенникову — почти уверена, что ей в такой мелочи не откажут. Или спросить, нет ли тренировочной заимки лично у нее.

— Идея — на восемь баллов… по пятибалльной системе. Значит, будет как следует обдумана и запущена в работу… — пробормотал я, выехал на трассу и втопил. Благо, дождь закончился почти сутки тому назад, и асфальт давным-давно высох. Потом растрепал девушке волосы и задал «коварный» вопрос: — … так что ты у меня умничка и заслужила Очень Вкусное Поощрение. Чем будем объедаться по дороге?

1 декабря 2512 по ЕГК.

…Домой мы приехали под утро абсолютно никакими, на автопилоте дошли до лестницы, кое-как поднялись на второй этаж и разбрелись по своим ванным. Не знаю, как Кольцова, а я ополаскивался, засыпая на ходу, не нашел в себе силы высушить волосы, натянул трусы то ли после четвертого, то ли после пятого настоятельного совета Дайны, с закрытыми глазами добрался до спальни и отключился чуть ли не раньше, чем рухнул на кровать. Поэтому на голос бестелесной подруги, пытавшийся достучаться до спящего сознания, не реагировал целую вечность. А на ногах оказался только после оглушительного рыка «Цербера»:

— Курс… ПОДЪЕ-Е-ЕМ!!!

Обнаружив себя не в казарме и сообразив, что БИУС не стал бы дергать меня просто так, включил голову и еле слышно спросил, что случилось.

— Нашей девочке приснился кошмар. Проснулась от своего же крика и в холодном поту. Сейчас сидит на кровати, обхватив себя руками, и вся дрожит.

— Предлагаешь к ней вломиться? — угрюмо спросил я, направившись к двери.

— Неа. Изобрази сомнамбулу, захотевшую попить. И по дороге на кухню зацепи кресло: Кольцова услышит — дверь ее спальни открыта…

Изобразил. Без особого труда, ибо двух часов сна мне не хватило, и глаза закрывались сами собой.

И в кресло впоролся удачнее некуда — оно не просто отъехало в сторону, а перевернулось, «заставив» негромко чертыхнуться. Ну, а оставшуюся часть маршрута — от середины гостиной до холодильника — я вслушивался то в тишину коттеджа, то в комментарии Дайны. Так что неплохо представлял, как на этот спектакль отреагировала напарница. Ну и, конечно же, ждал ее появления на кухне. В халате, накинутом, вроде как, бездумно.

Неплохо подгадал и со временем — в тот момент, когда девушка возникла на пороге, допивал апельсиновый сок прямо из упаковки. Поэтому, «краем глаза» заметив какое-то движение, прервал процесс и «удивленно» уставился на нее:

— Доброе утро, Оль. А че это ты не спишь?

Она зябко поежилась и сказала правду:

— Приснился кошмар. Все никак не отойду…

— Забрать к себе?

— ДА!!!

От мешанины чувств, вложенных в этот односложный ответ, поплохело и мне. Так что упаковка с соком вернулась на полку, а я рывком переместился к Кольцовой, заключил в объятия и мягко заворковал:

— Выброси эту чушь из головы: мы у себя дома, тут все спокойно, а я, как видишь, рядом…

— Пошли к тебе, а? — взмолилась она, продолжая дрожать.

Отвел. Не размыкая объятий. Когда Ольга развязала поясок, замерла и смущенно сообщила, что не сообразила надеть белье, выдал ей свою футболку и постоял лицом к стене. А через несколько мгновений услышал расстроенный вздох:

— Мне надо в душ: я очень сильно испугалась и проснулась в холодном поту…

— Я в обморок не упаду. Но если очень надо, то подожду.

Она немного поколебалась и юркнула под одеяло:

— Прости, но меня еще не отпустило…

— Не врет! — зачем-то прокомментировала это утверждение Дайна.

Я едва заметно кивнул, выключил ночник, который точно не включал, забрался на свое место и снова заключил страдалицу в объятия:

— Рассказывай…

Напарница зябко поежилась, вжалась в меня еще сильнее и вздохнула:

— Мне приснилось, что сюда, в наш коттедж, ворвалось человек двадцать Одаренных Потоцкого, точно знающих, что Юдина, его людей и ту пятерку убили мы. Мы пытались сопротивляться, но умения почему-то формировались в разы медленнее, чем обычно, стремительные рывки не получались вообще, пелена теневика — тоже, а твоя ледяная вьюга резала только нас. Так что боя не получилось…

— Рассказывай все: выговоришься — отпустит… — посоветовал я, и Ольга послушалась:

— Тебя прибили к стене стальными штырями и стали медленно резать на куски. Резали долго и с наслаждением. Не обращая внимания на мои крики и мольбы. При этом держали меня за волосы, заставляли смотреть и хохотали. Когда я как-то смогла высвободить левую руку и ударила мужчину, стоящего слева, в пах, отрубили ее здоровенным тесаком. Затем бросили меня в лужу твоей крови и пообещали, что этого изнасилования я не переживу. А я почему-то вспомнила еще два, которых на самом деле не было, и рванулась в надежде, что меня убьют, но без толку…

— Вломиться в наш коттедж — задача не из легких: артефактная защита, которую устанавливали при тебе, неприятно удивит кого угодно… — начал я, запустив пальцы во влажную гриву и ласково прикоснувшись к шее. — Далее, мы с тобой тоже не подарки, поэтому положим если не всех, то большую часть незваных гостей. Но самое главное не это: не сегодня-завтра Потоцким станет не до расследований и поисков виновных в гибели Юдина, его шайки-лейки и той пятерки…

— Почему? — перестав дрожать, спросила Кольцова.

— Помнишь фамилию беременной девушки, которую Потоцкие решили похитить?

— Конечно! Шилова…

— Я тоже запомнил. Поэтому перед тем, как лечь спать, покопался в Сети и выяснил, что глава этого рода — ни разу не тюфяк. Соответственно, получив информацию о планах этих тварей, гарантированно начнет действовать. То есть, допросит Слугу, которому уже приказали отслеживать все перемещения будущей жертвы…

— Артема Котова? — на всякий случай уточнила она.

— Ага! — подтвердил я и продолжил объяснения: — Уверен, что этот тип сломается. А значит, Шилов получит убедительное подтверждение всего того, что узнает из сообщения анонимного доброжелателя, и выйдет из себя. Кстати, почти уверен, что мстить будет не один: за последние десять лет Потоцкие сильно обидели еще семь достаточно сильных родов. И они, вовремя узнав о готовящемся возмездии, наверняка захотят потоптаться на костях этих тварей. Что будет дальше, представляешь?

— Потоцких станут рвать не только эти рода… — внезапно сообщила Дайна. — Я собрала кучу информации о преступлениях шайки Юдина, сфабриковала неопровержимые доказательства того, что Потоцкие не только направляли этих тварей, но и купили всю полицию области, и часа через четыре отправлю базу данных сразу по нескольким столичным адресам, одним из которых будет Собственная Его Императорского Величества Канцелярия. В общем, завтра-послезавтра в области, контролируемой Потоцкими, станет весело…

Тем временем Кольцова чуть-чуть отодвинулась от меня и встревоженно уставилась в глаза:

— Ты уверен в том, что сможешь сохранить анонимность?

— Да: отправлю сообщения не отсюда, а из какого-нибудь населенного пункта по дороге к Залесью. Причем после того, как возьму под контроль все близлежащие уличные камеры. В общем, не бери в голову: это моя проблема, и я ее точно решу.

Напарница как-то резко расслабилась и… хихикнула:

— «Не бери в голову» — это новый аналог словосочетания «Верь в меня, Оля»?

Я улыбнулся:

— Ага: первый вариант все никак не срабатывал, и я был вынужден искать другой.

— Неправда, срабатывал! — «обиженно» возразила она, начав приходить в себя, и я продолжил валять дурака, чтобы ускорить процесс:

— Точечно? А толку от такой веры, если верить в меня-любимого надо в любой ситуации?

Кольцова как-то странно хмыкнула, несколько мгновений смотрела мне в глаза абсолютно нечитаемым взглядом, а затем облизала пересохшие губки и грустно улыбнулась:

— Да, в тебя — любимого надо верить именно так. И я верю. Все время, пока нахожусь рядом, ибо чувствую себя неотъемлемой частью семьи. Но когда ты не приглашаешь меня в свою спальню, начинаю сомневаться в себе. И в эту брешь проскальзывает всякая жуть…

— А ведь это — признание в любви… — без какого-либо ерничанья сообщил БИУС и не стал навязывать свое мнение. Но мне за глаза хватило своего:

— Оль, я боюсь тебя оттолкнуть. Бестактностью… или чем-нибудь еще.

— То есть, я тебе… нравлюсь?

— Да! — твердо сказал я. И добавил: — Причем настолько сильно, что я тебя никому не отдам.

— Не отдавай! — хрипло потребовала она, затем выскользнула и из моих объятий, и из-под одеяла, выдохнула «Жди, я скоро вернусь…» и унеслась в ванную. У меня заколотилось сердце и пересохло во рту, а перед внутренним взором замелькали настолько волнующие картинки, что пришлось остывать, придумывая задачу по астронавигации. И пусть я завяз еще на стадии выбора типа небесного тела, к которому требовалось подвести обычный «Носорог», самого главного все-таки добился — к моменту возвращения Кольцовой держал себя в руках и не собирался делать глупости.

Правда, увидев аппетитную фигурку в желтом белье, возникшую на пороге, мысленно похвалил себя за то, что догадался включить ночник.

Само собой, после того, как сглотнул от восторга и предвкушения. А после того, как Оля скользнула под одеяло и вжалась в мой левый бок всем телом, заставил себя выдохнуть не тот вопрос, который вертелся на языке:

— Ты… уверена?

Вместо ответа девушка одарила меня неумелым, но умопомрачительно долгим и нежным поцелуем в губы. Хотя вру: нежным он был в самом начале, а потом у Кольцовой помутилось в голове, и в поцелуе появилась страсть. Мне тоже хотелось дать волю своим желаниям, но кое-какие нюансы поведения напарницы однозначно свидетельствовали о том, что с опытом у нее никак, вот я и запретил себе торопиться. Поэтому дал будущей супруге отдышаться, поцеловал сам и начал потихонечку усиливать ее ощущения, отправив правую руку путешествовать по спине от шеи до поясницы. И пусть первый же отклик — дрожь предвкушения, прокатившаяся по всему телу Ольги — чуть не свел с ума, зато я почувствовал, что эти прикосновения по-настоящему приятны, и… продолжил наслаждаться ласками в прежнем режиме. То есть, не прерывая очередного поцелуя, безумно долго скользил подушечками пальцев вдоль позвоночника до самого крестца, аж задохнулся от восторга в тот момент, когда аппетитная попа подалась им навстречу, и вернул руку к плечам под стон возмущения. Зато через несколько минут мягко перевернул девушку на спину и отправил в путешествие губы. По бархатистой коже шеи, пахнущей цветочным мылом, к хрупкой ключице и упругому полушарию правой груди.

Поцеловав Ольгу в ямочку под ключицей и получив море удовольствия от учащенного дыхания и требовательных прикосновений пальчиков к моему затылку, отрешенно отметил, что лифчик расстегнулся без моего участия, но «не понял намек» и продолжил «вести» губы к затвердевшему сосочку не по прямой, а по спирали.

— Издеваешься? — хрипло спросила девушка на середине траектории.

— Нет… — нехотя оторвавшись от груди, ответил я и свел напарницу с ума провокационным утверждением: — Хочу зацеловать тебя всю…

— Если ты не ускоришься, то я за себя не ручаюсь…

— Эта угроза меня не пугает… — улыбнулся я и «вернулся на маршрут». А через несколько секунд накрыл ладонью полушарие и, медленно сдвинув пальцы, легонечко сжал сосочек.

— Еще!!! — потребовала Кольцова, прижала мою руку своей, заставила смять грудь, содрогнулась от удовольствия, потянула трусики вниз и затараторила: — Игнат, возьми меня… Прямо сейчас… А то я сойду с ума…

…Два с половиной часа чувственного безумия пролетели, как один миг, и закончились забавной тирадой Кольцовой, обессиленно распластавшейся на кровати и тщетно пытавшейся прийти в себя после очередного сумасшедшего оргазма:

— Дотронешься — умру от удовольствия. Не дотронешься — смертельно обижусь…

— Дотронусь… и реанимирую. Поцелуем… — пообещал я, пододвигаясь поближе. — Ибо обижать ТЕБЯ не хочу и не буду.

— Отличный ответ… — вымученно улыбнулась она, потом перевернулась набок, поймала мой взгляд и посерьезнела: — Я тебя люблю. Хотела признаться раньше, до этой феерии удовольствия, но никак не могла решиться. А сейчас слово «Люблю…» рвется наружу, но где-то в глубине души есть опасение, что тебе хочется… хм… легких и необременительных отношений.

Я сгреб ее в объятия, прижал к себе и уткнулся носом во влажную гриву:

— Оль, забудь обо всех страхах раз и навсегда: я нашел свою женщину и счастлив. А «легкие и необременительные отношения» мне больше не нужны, ведь у меня есть ты. Далее, я уважаю и тебя, и себя, поэтому до тех пор, пока мы вместе, никаких связей на стороне не будет. И последнее: фраза «пока мы вместе» рвет мне сердце. Поэтому постарайся увидеть во мне своего мужчину, ладно?

— Тебе не нравится слово «люблю»? — спросила она.

Я криво усмехнулся, задвинул куда подальше чертовски неприятные воспоминания и сказал чистую правду:

— Оно кажется мне донельзя избитым и пустым.

— Что ж, тогда я считаю тебя своим мужчиной и буду жить одним тобой до конца своих дней… — заявила она, провернулась в объятиях, нашла мои губы, обожгла их поцелуем-обещанием и расфокусировала взгляд. А секунд через десять-пятнадцать как-то странно хмыкнула: — Знаешь, кажется, я только что стала цельной: во мне больше нет ни страха перед будущим, ни сомнений в тебе, ни неуверенности в себе. И это так приятно, что не передать словами!

— Что ж, значит, передадим как-нибудь иначе… — ухмыльнулся я, поймав за хвост очень своевременную идейку.

— Я умру от переизбытка удовольствия… — предупредила она, но снова потянулась к губам.

— Мне нравится ход твоей мысли… — хохотнул я и осторожно дотронулся до мгновенно затвердевшего сосочка. А после того, как девушка возбужденно охнула, отодвинулся назад: — … но в данный момент я не об этом: сейчас мы неспешно приведем себя в порядок и сгоняем в Лукоморье.

— Может, сначала выспимся?

— Не-не-не: ты только что стала цельной, и не отметить это нельзя…

…Из дому выехали в районе одиннадцати, в парадно-выходном прикиде и на «Стихии». Оля оккупировала мою правую руку еще у КПП. А после того, как мы вырулили на трассу, поинтересовалась нашими планами на ближайшие дни.

Я обошел темно-зеленый «Кондор» со свежей царапиной на передней пассажирской двери, перестроился в левый ряд, посмотрел в зеркало заднего вида и попробовал систематизировать все, что надумал за последние дни:

— Сегодня ты отсыпаешься и ленишься со страшной силой, а я вишу в Сети и на телефоне — добираю материалы для слива Шиловым, обзваниваю постоянных клиентов, предлагая каждому по одной Искре третьего ранга, и договариваюсь о встрече с Харитоном Павловичем. Ночью стараемся особо не буйствовать…

— Не обещаю! — хихикнула Кольцова и «угрожающе» царапнула тыльную сторону моей ладони.

Угроза настроила, было, на игривый лад, но я все-таки взял себя в руки и продолжил в том же тоне:

— … ибо рано утром нам придется выехать либо в Полоцк, либо в Залесье.

— С Залесьем понятно. А в Полоцк-то зачем?

— Ставить артефактную защиту на «Стихию».

— Надо… — кивнула напарница и погладила ладошкой переднюю панель. — Она у нас красотка и требует повышенного внимания!

— Я тоже у вас красотка и тоже требую повышенного внимания! — подала голос Дайна. Пришлось соглашаться с обеими:

— Так и есть. Вот и уделим. А до или после визита в «Предел» отправим Шиловым анонимку, скинем все Искры и нагнем Докукиных.

Оля задумчиво склонила голову к плечу:

— Значит, в Полоцке мы задержимся как минимум на сутки и толком не потренируемся. Это не радует, но защита для этой красотки и Искры важнее. С Докукиными тоже все понятно. Хотя нет, не все: ты собираешься продавать им хотя бы одну Искру?

— Посмотрим на их поведение.

— Логично. А Ксении Станиславовне?

— Ей точно предложу. И не одну, а штуки три-четыре.

— Как я понимаю, и «тройки», и «пятерки»?

— Ага. Чтобы она еще раз убедилась в том, что сотрудничество с нами выгодно, и не встретила в штыки вопрос об аренде тренировочных заимок.

— А передашь их в следующую пятницу, верно?

— Если она не пришлет человека и за ними.

— Она может… — усмехнулась Кольцова и подвела итоги услышанному: — Итак, получается, что домой мы вернемся в воскресенье…

— Угу.

— И нормально потренируемся только четыре дня…

— О-о-оль? — со вздохом протянул я под ехидное хихиканье БИУС-а.

— Ау?

— Не маньячь: мы развивались, развиваемся и будем развиваться намного быстрее абсолютного большинства Одаренных.

— Мне просто хочется побыстрее взять шестой ранг и пройти первую трансформацию… — виновато пробормотала она.

— Возьмешь и пройдешь. Не позже, чем к концу весны. Обещаю.

Она потерлась щекой о мое плечо и, наконец, обратила внимание на то, что мы едем не к «Бессоннице»:

— Та-а-акс, а куда ты меня везешь? В какой-нибудь ресторан?

— Неа… — улыбнулся я, отверг еще четыре варианта, помучил Ольгу театральной паузой, а затем посерьезнел: — Хочу добавить к уже имеющимся у тебя маркерам статуса еще один.

— И… какой?

— Помолвочное кольцо…

2 декабря 2512 по ЕГК.

…В Залесье въехали без четверти час и еще десять потеряли в пробке на втором перекрестке Новомосковского проспекта, на котором древняя «Исеть» протаранила светофор и остановила правый ряд. Тем не менее, на открытую стоянку перед торгово-развлекательным центром «Зенит» зарулили вовремя, нашли черный «Мастиф» Бехтеева и продали ему одно усиление тела третьего ранга за «стандартные» шестнадцать тысяч. Воздушник на радостях пригласил нас в ресторан, но я вежливо отказался, признавшись, что день у нас расписан чуть ли не поминутно.

Мужчина нисколько не обиделся — пожал мне руку, пожелал хорошего дня, запрыгнул в свой внедорожник и сорвал его с места в режиме гоночного болида.

— Тоже любитель скорости… — прокомментировала этот старт Кольцова, с моей помощью опустилась в свое кресло и жестом, ставшим привычным, погладила переднюю панель «Стихии»: — Но наша красотка создана для гонок, а «Мастиф» — нет.

— Так и есть… — мурлыкнула Дайна мне в ухо и решила повредничать: — Только ты, гад, отказываешься это понимать, поэтому всю дорогу вел машину, как древняя развалина, выжившая из ума еще в прошлом веке!

Это утверждение было гнусной инсинуацией: я «тупил» от силы час. Но по уважительной причине — наслаждался восхитительным «послевкусием» от утреннего занятия любовью и параллельно перебирал пряди Олиной гривы. Зато после того, как моей женщине стало не хватать адреналина, поддал газку.

Увы, высказать бестелесной вредине свое «фи» не было возможности, поэтому я сел за руль, нашел в памяти навигатора адрес поместья Докукиных и тронул машину с места. Пока катили по городу, соблюдал ПДД. А на трассе первым делом набрал Харитона Павловича, сообщил, что мы в пятнадцати минутах езды, и предупредил, что не на «Порыве», а на «Стихии».

Встретили нас в привычном режиме, проводили от КПП до гаража, и от парковочного места до кабинета главы рода, а там начались сюрпризы. Самый первый — предложение поговорить тет-а-тет — я вежливо отверг, заявив, что от Ольги у меня секретов нет. Докукина-старшего это почему-то не обрадовало, но он коротко кивнул, предложил нам располагаться поудобнее и несколько минут сотрясал воздух впустую, задавая «обязательные» вопросы, отвечая на мои и философствуя по делу и без. Мне это очень быстро надоело, поэтому я собрался, было, взять быка за рога, но не успел — хозяин кабинета задал первый серьезный вопрос сам:

— Говорят, что вы опять ходили в Пятно?

— Ходили… — подтвердил я. — А кто говорит?

Харитон Павлович не стал строить из себя партизана:

— Мои Слуги. Заметили один из катеров Бехтеева, проплывавший мимо нашей заимки, и сделали напрашивавшийся вывод. Ибо знают, что в сезон дождей на промысел ходите только вы.

Я пожал плечами — мол, считаем необходимым, вот и ходим, и мужчина поинтересовался нашими успехами.

— Сбегали к ареалу обитания зверья третьего ранга, порубились со стадом кабанов и одиночными хищниками, поработали над тактикой ведения боя в паре и так далее. В общем, потренировались по обычной программе. Правда, прилично вымотались, но это было предсказуемо и не удивило.

— Кабаны — это стремительные рывки, усиления тела и регенерации?

Я утвердительно кивнул и по совету Дайны немного обострил разговор:

— Да. И большую часть Искр я уже пристроил.

— А почему не предложили нам?

— Честно говоря, из-за крайне неприятного послевкусия, оставшегося от разговора с юристом из Императорского банка: по его мнению, у предложения помочь с получением льгот по налогообложению не могло не быть второго дна хотя бы потому, что перед тем, как озвучивать подобные предложения, глава любого дворянского рода обязан проконсультироваться со своими юристами.

— Он прав… — кивнул старый интриган. — В том, что я просто не мог не проконсультироваться с юристами. Но почему-то забыл сообщить, что раз глава какого-либо дворянского рода предлагает помощь, значит, берет на себя ответственность за все возможные проблемы.

— Верно, об этом он не сказал ни слова… — бесстрастно подтвердил я. — Тем не менее, мне не полегчало даже сейчас. Ведь, будь я на вашем месте, сообщил бы обо всех возможных проблемах во время первого же разговора и дал слово их решить. Тем более — мальчишке-добытчику с амнезией. Вы же, увы, промолчали. Поэтому мне больше не хочется обсуждать альтернативные варианты выплаты виры — вы в курсе, чем меня оскорбили ваши люди, знаете номер моего банковского счета, и в состоянии самостоятельно решить, какая сумма мне причитается.

Пока я излагал свои мысли, взгляд Докукина-старшего медленно, но уверенно темнел. Но держать лицо этот аристократ умел просто прекрасно, так что после того, как я замолчал, расстроенно вздохнул:

— Неожиданно…

Зря — я, конечно же, воспользовался и этой фразой в свою пользу:

— Даже так? Что ж, значит, вы не пробовали ставить себя на мое место. А жаль. Впрочем, бывает и такое. Поэтому мы, пожалуй, откланяемся.

Откровенно говоря, совет БИУС-а закрутить гайки основательно пугал, ибо грозил враждой с достаточно влиятельным и сильным аристократическим родом. Но Дайна и в этот раз не ошиблась в своем анализе: вместо того, чтобы оскорбиться, Харитон Павлович убедительно изобразил раскаяние, посетовал на слишком серьезную загруженность делами рода, признал свои «просчеты», пообещал выплатить «достойную виру» в «ближайшие часы» и попросил не рубить с плеча. И, заодно, не уезжать, не встретившись с его невесткой и «любимым внуком», которые, вроде как, нас ждут не дождутся!

— Нахмурься, расфокусируй взгляд, поразмышляй и иди навстречу… — буркнула бестелесная помощница. — Лишних денег не бывает. А этот клещ все равно не отцепится: ему нужен прямой выход на Максакову и возможность в следующем учебном году пристроить в Академию Искусств одну из внучек. Причем не абы куда, а в группу, в которую будет зачислен один из внуков Императора…

…Александра Ярославовна и Петр Семенович нас действительно ждали. Первой хотелось Искр и знаний, а второй изнывал от желания похвастаться результатами трехнедельного пребывания на тренировочной заимке. Причем не мне, а Ольге. Чтобы она впечатлилась, поняла, что ей может обломиться, и быстренько придумала хоть какой-нибудь способ скорейшего воссоединения влюбленных сердец. Докукиной я продал всего одну Искру регенерации. Тем самым — как язвительно выразилась Дайна — правильно запрограммировал промышленную ленточную пилу по металлу и сучковатым бревнам типа Харитона Павловича. А начинающего ловеласа обломала его же матушка, при первом же взгляде на меня и мою напарницу заметив помолвочные кольца, сделав напрашивавшийся вывод и поздравив нас с этим событием. К слову, Кольцова тоже потопталась на самолюбии парня, признавшись, что теперь по-настоящему счастлива, не впечатлившись рассказом об умопомрачительном рывке в его развитии и рассказав, с какой легкостью я справлялся со зверьем третьего ранга каждый раз, когда она делала ошибки. В общем, чаепитие прошло… сложно и закончилось достаточно быстро: Александра Ярославовна жаждала как можно быстрее отловить свекра и вцепиться в его глотку, ее сын устал держать лицо и мечтал свалить к себе, чтобы пострадать в одиночестве, а нам хотелось вырваться из этого «гостеприимного» дома и перевести дух.

Вырвались. И отходили от «полученного удовольствия» всю дорогу до Залесья. Хотя нет, не так: отходила Ольга — невидящим взглядом смотрела в переднее стекло, бездумно перебирала пальцы на моей правой руке и изредка хмурила брови. А я слушал прямой репортаж из кабинета Харитона Павловича и изо всех сил держал лицо. Ибо некоторые выражения госпожи Докукиной, устроившей по-аристократически спокойный разнос «любимому свекру», то злили, то изумляли, то вызывали желание заржать. Впрочем, конечный итог воспитания «невесть что возомнившего о себе старого хрыча», «имевшего глупость оттолкнуть почти прирученного мальчишку», порадовал. Во-первых, «старый хрыч» перечислил на мой счет не сто тысяч рублей, как планировал до разноса, а триста. А, во-вторых, согласился не давить на «парня, который не умеет гнуться» и «дать ему остыть». В смысле, отложить переселение Петра Семеновича в Бухту Уединения до марта-апреля. К сожалению, не обошлось и без классической «ложки дегтя»: продавливая перенос даты переезда сына в наш поселок, Александра Ярославовна пообещала свекру не пускать процесс моего приручения на самотек и придумать убедительную причину, которая позволит изредка заглядывать к нам в гости. Но задуряться по этому поводу я счел бессмысленным, поэтому показал Кольцовой уведомление о зачислении средств, вместе с нею поржал над текстом в графе «Назначение платежа» и выбросил Докукиных из головы…

…До Полоцка добрались только в восьмом часу вечера, накатавшись по области до одурения, зато «слив» Шиловым, их потенциальным соратникам и силовым структурам анклава целые инфоблоки убийственного компромата на Потоцких, встретившись со всеми моими постоянными клиентами и заработав почти четыреста тысяч. Администратора тюнингового ателье вызвонили по дороге, так сходу загнали «Стихию» в отдельный бокс и убедили начальника смены заняться ею вне очереди. После того, как вышли на улицу и посмотрели на чистое небо, усыпанное неожиданно яркими звездами, решили пройтись. Правда, уже через несколько минут пришлось активировать жар, ибо к этому времени воздух успел остыть градусов до четырех выше нуля, но нисколько этому не расстроились. Ведь ветра практически не было, навык, очень неплохо раскачавшийся за время пребывания в Пятне, согревал тела как бы не лучше автомобильной печки, а прогулка по вечернему городу, стоявшему в мертвых пятничных пробках, доставляла куда больше удовольствия, чем езда.

Первые полчаса бездумно шли в сторону центра, любуясь архитектурой особо интересных зданий, заглядывая в витрины магазинов, ресторанчиков и многочисленных кафешек, ревниво поглядывая на дорогие автомобили и обсуждая все, что попадалось на глаза. Потом проголодались, завалились в чем-то понравившуюся забегаловку «Рыбный Мир», возле которой хватало очень дорогих машин, заняли вовремя освободившийся столик у панорамного окна и сделали заказ. После ухода официанта Кольцова взглядом показала на темно-серое спорткупе, припаркованное на противоположной стороне улицы, и усмехнулась:

— В начале апреля, выходя из штаба «Когорты», я увидела точно такую же «Мелодию», сочла эталоном красоты, залюбовалась обводами и повернула не налево, а направо, чтобы попробовать рассмотреть салон через медленно опускавшееся стекло пассажирской двери. Увы, стоило пройти ей навстречу метра три-четыре, как оказалось, что хозяин этой красотки — плешивый пузан лет пятидесяти — кадрит симпатичную молодую девицу, стоящую на тротуаре. Я была уверена, что эта блондинистая… хм… дура пошлет ухажера лесом. Ан нет — она приняла предложение «прокатиться, поужинать и все такое» чуть ли не раньше, чем оно было озвучено! И это меня настолько покоробило, что все «Мелодии» и более-менее похожие на нее спортивные автомобили стали ассоциироваться с артефактными тестерами. А сейчас мне все равно: я не вижу в этой машине ничего особенного и плевать хотела как на куколок, в обычной жизни изображающих недотрог, так и на тех, кто покупает их услуги. Хотя нет, не так: мне плевать на все, кроме нас с тобой, нашего настоящего и нашего будущего. Забавное ощущение: есть ты и я, есть наш дом, наши машины, наше Лазурное море и наше Пятно, а все остальное словно подернуто туманом или отодвинуто далеко-далеко…

— Ну, ничего себе!!! А я⁈ Я у вас тоже есть! Причем должна упоминаться третьей в озвученном списке… — «обиженно» протараторила Дайна. Пришлось вносить «уточнение»:

— Ты забыла упомянуть ангела-хранителя, приглядывающего за нами, не позволяющему совершать ошибки и защищающего от жизненных невзгод!

Оля спрятала повлажневшие глаза за густыми ресницами и вздохнула:

— Если он у нас и есть, то твой, а не наш.

Я мысленно обозвал себя идиотом, подождал, пока официант поставит перед нами бокалы со свежевыжатым апельсиновым соком и уйдет, дотянулся до ее ладошки и виновато пробормотал:

— Прости…

Она справилась с собой, взяла свой бокал и снова поймала мой взгляд:

— Все нормально. Просто я не сразу поняла, что твой ангел-хранитель стал за мной приглядывать после нашей встречи. А сейчас, прозрев, предлагаю за него выпить. Ибо помогает он нам добросовестнее некуда.

Я закусил губу. А зря:

— Игнат, я серьезна, как никогда: мы настолько часто выкручиваемся из безвыходных ситуаций, что грех не поверить в существование некой высшей сущности, заинтересовавшейся нами, и не поблагодарить ее за помощь!

«Высшая сущность» потребовала не тупить, и я, мысленно вздохнув еще раз, взял свой бокал, поднял взгляд к потолку и произнес что-то вроде тоста:

— Спасибо за то, что ты есть, за подаренные шансы, за то, что мы все еще живы и здоровы…

— … и за то, что вместе! — без тени улыбки добавила Кольцова, коснулась своим бокалом моего и выпила сок до последней капли.

— У-у-у, а девочка-то еще не оклемалась. Вот и ищет, на что бы морально опереться. Наша недоработочка, однако…

«Угу…» — мысленно буркнул я, почесал затылок, поймал за хвост очень интересную мысль и сразу же озвучил:

— Слушай, а чего это вдруг мы сидим друг напротив друга? Двигайся на дальний край дивана…

Это предложение было принято в лет и творчески доработано — только я расположился на новом месте, как Ольга ввинтилась под мою правую руку и довольно мурлыкнула:

— Совсем другое дело…

А через мгновение напряглась, привстала, коснулась губами моего уха и еле слышно прошептала:

— Только что мимо тебя прошел теневик. Думаю, что к кабинетам. Если он там кого-нибудь убьет, то задергают и нас. А уходить прямо сейчас нельзя — сочтут его сообщниками…

— Теневик, говорит? — пробормотала Дайна. — К кабинетам, говорит? Зря он сюда приперся… Кстати, сейчас активизируется ваш ангел-хранитель, и если наша девочка не дура… а она точно не дура… то ее придется посвящать в первую тайну рода…

Пока она говорила, Кольцова укусила меня за мочку уха и поцеловала в шею. Чтобы на записях с камер СКН мы выглядели влюбленной парочкой. Я ответил почти тем же самым. Только начал с громкого шепота, а закончил еле слышным:

— Я тоже тебя хочу. Но если мы не поедим сейчас, то к завтрашнему утру так сильно оголодаем, что будем вынуждены оторваться друг от друга. Кстати, знаешь, чего мне хочется больше всего? Уходить мы не будем однозначно — даже если он кого-нибудь завалит, то у нас железное алиби. В общем, верь в нас — и все будет хорошо…

Не знаю, что она представила в тот момент, когда я озвучивал последнее предложение, но румянец, заливший ее лицо и шею, получился о-го-го. Очень неплохо получился и стон предвкушения: я на несколько мгновений забыл о скрытнике, дал волю фантазии и вернулся в реальность только из-за визга какой-то девицы:

— А-а-а, тут теневик!!!

— Так и есть… — довольно подтвердила Дайна. — Совершенно случайно попал под переворачивающуюся тарелку с борщом и сейчас, обтекая, несется к выходу. В принципе, его можно уронить оплеухой и помочь телохранителям глав родов Свирских и Фомичевых сделать свою работу, но я бы не советовала: кто знает, кого представляет ваш коллега?

Встревать в чужие разборки я и не подумал — героически закрывал собой Кольцову, пока мимо проносилась «тень», заляпанная розовыми потеками, а через считанные мгновения чуть не вынес собой и ее, и оконное стекло, ибо поймал лицом — и маревом — чудовищную ударную волну от высокорангового навыка Воздуха. Слава богу, и нас, и большинство «обычных» посетителей ресторана задело лишь краешком, зато свободную часть зала разнесло вдребезги, а «коллегу» воткнуло в стену в метре от входной двери!

Да, эту атаку его защита выдержала. А шесть или семь следующих — нет. Что, в общем-то, не удивило, ибо в момент касания пола под ногами убийцы возник каменный капкан, а дорогу к вожделенному выходу преградил очень хорошо прокачанный частокол. Так что каменный шкворень, два лезвия той же стихии, два воздушных кулака, водяная струя, ледяная игла и что-то еще прилетели аккурат в проекцию грудной клетки. И она «схлопнулась». То ли под предпоследним, то ли под последним воздействием. Ядро, естественно, тоже накрылось, так что рыжеволосое и рыжебородое тело в темно-синем обтягивающем спортивном костюме, вязаной шапочке и кроссовках выпало из-под невидимости и потеряло голову… в буквальном смысле этого слова…

8 декабря 2512 по ЕГК.

…Воскресенье, понедельник, вторник и среда получились похожими друг на друга, как две капли воды, но ни разу не скучными. Нет, двухчасовая тренировка по рукопашке сразу после подъема веселила как-то не очень. Зато после нее и заплыва в море мы добирались до чьей-нибудь душевой кабинки и совмещали приятное с полезным, как последний раз в жизни. Из-за чего на завтрак выползали на полусогнутых и приходили в себя до конца трапезы. Пятичасовые занятия по раскачке магических навыков и освоению какого-нибудь зубодробительного учебного курса тоже отрабатывали, ни на что не отвлекаясь. А после ужина снова дорывались друг до друга и забывали обо всем на свете… часов до одиннадцати вечера. Или — если честнее — то до грозного рыка Дайны: «Игнат, харэ, а то завтра не встанете…»

Кстати, мне доставляли безумное удовольствие не только тренировки на износ с такой же маньячной особой, как я, занятия любовью под регенерацией и совместные трапезы, но и забавная реакция Оли на любой намек на везение: донельзя впечатлившись своевременностью «случайности», не позволившей скрытнику сделать свою работу, она видела «происки» ангела-хранителя даже в установившемся мертвом штиле, позволявшем нам заплывать в море метров на двести. А про новую традицию — тост за ангела-хранителя, поднимаемый в обед — смешно даже вспоминать: он стал обязательным!

Нет, про БИУС я рассказывать не стал, решив не колоться хотя бы до весны и посмотреть, во что превратятся наши отношения после завершения конфетно-букетного периода. И Дайна меня поддержала. Хотя уже освоилась в теле умопомрачительно сексуальной «куклы», определилась с доброй сотней костюмчиков, которые намеревалась прикупить сразу после «легализации», и ждала ее, как истинное верующие — второе пришествие. Или — что на порядок вероятнее — ездила мне по ушам, устраивая очередные психологические тесты.

В общем, первая половина четверга планировалась такой же. Но жизнь внесла в наши планы свои коррективы. И начала веселить ближе к девяти утра. То есть, сразу после того, как мы с Ольгой вывалились из душевой кабинки ни разу не насытившимися друг другом, наскоро вытерлись, надели махровые халаты и пошлепали на кухню. Голосом Дайны:

— Игнат, советую придумать причину влезть в Сеть и заглянуть на любой новостной портал — уверена, что вы не пожалеете…

В тот момент я представлял второй раунд близости со своей женщиной, но, услышав в голосе верной помощницы знакомые нотки, мгновенно включил голову, допер, о каких новостях может идти речь и остановился, как вкопанный. Кольцова пролетела, было, мимо, но тоже остановилась, развернулась на месте и вопросительно уставилась на меня.

Тут я прищурился, засунул руки в карманы любимого халата и вкрадчиво задал первый вопрос:

— О-о-оль, сегодня восьмое, верно?

— Ага.

— А мы натравили Шиловых на Потоцких аж второго, так?

— Ага!

— Кажется, что пора поинтересоваться новостями.

Напарница тоже взбодрилась. Да так, что умчалась за мобильным терминалом сама. Хотя не могла не заметить андроида, изображавшего статую в конце коридора. Пока неслась из нашей спальни на кухню, успела влезть в Сеть и радостно заверещала:

— Игнат, им все, каюк!!!

— А чуть подробнее можно? — попросил я.

Девушка угукнула, ворвалась в помещение, рывком переместилась к моему креслу, плюхнулась мне на колени и восторженно выдохнула:

— Смотри!!!

Посмотрел. На заголовок, занимавший добрую треть площади заглавной страницы Имперского Вестника:

«Сколь веревочке ни виться, а алчность приведет в Петлю, или Потоцкие — четвертый род, вычеркнутый из Бархатной Книги!»

— Звучит миленько! — довольно хохотнул я, прижал к себе Олю, помог ей ткнуть пальчиком в первые фразы анонсированной статьи и вчитался в текст, явно написанный любителем поржать:

«Дамы и господа, самая странная межродовая война за всю историю Империи закончилась в стиле древнего анекдота про лесника: в тот момент, когда объединенные силы шести родов закатывали в землю остатки родовой дружины Потоцких, на поместьем последних пролетел военно-транспортный „Антей“ и высыпал на головы сражавшихся личный состав Первой Отдельной Бригады Особого Назначения. Атакующих, можно сказать, мягко пожурили и отправили погулять, а защищающимся показали небо в алма— … ой, зловонное болото в кочках. В смысле, накрыли мощнейшими площадными заклинаниями Земли и Воды, остудили пыл Воздухом и взбодрили Молниями. Правда, из-за переизбытка добросовестности „лесникам“ пришлось пять с половиной часов докапываться до убежища под полностью разрушенным особняком, но парни они молодые и полные сил. Так что главу рода, уже канувшего в Лету, и семь членов его семьи вытащили на свет, толком не запыхавшись. И у Потоцких началась новая жизнь — их уложили штабелем в приземлившийся „Анчар“, доставили на ближайший военный аэродром, перекидали в „Антей“ и… через два с небольшим часа поселили в покоях для особо важных персон изолятора временного содержания с говорящим названием „Безвременье“. Так что указ Его Императорского Величества Владислава Первого о лишении абсолютно всех членов этого рода дворянского достоинства им зачитали прямо там. „За что⁈“ — спросите вы. Скажу честно: не знаю. Но, по слухам, они зарвались. В разы серьезнее, чем некогда Калитины. В общем, ждем начала судебного процесса и — если слухи не врут — публичной казни… На этом пока все, ваш Юрий Рюмин…»

Кольцова дочитала статью чуть раньше меня и криво усмехнулась:

— Наш Ангел-Хранитель, определенно, не мелочится: война с шестью родами, прилет ОБОН-а, арест, заключение в «Безвременье», Императорский указ о лишении дворянского достоинства и в перспективе — публичная казнь… Знаешь, даже получи я возможность наказывать Потоцких с помощью сказочной волшебной палочки, в жизни не додумалась бы до воздаяния такого масштаба. Но то я — простая девчонка из крошечной деревеньки на самой окраине Империи, а то — директор Имперской Службы Безопасности…

— Оборжаться: кажется, девочка приняла тебя за одного из Воронецких, по какой-то причине покинувшего Императорский дворец и живущего под чужой фамилией! — заявила Дайна и продолжила сводить с ума: — А что, при наличии не слишком зашоренной фантазии или продвинутой логики фамилия Щеглов может показаться вариантом императорской, только полученной «на вырост», программное обеспечение, вроде как подаренное неким сердобольным сотрудником Императорского банка — специальным, а ваше так называемое «везение» — самым обычным прикрытием. Ну, и как ты будешь выкручиваться из этой ситуации?

Этот монолог помог понять, по какой причине в голосе Ольги появилась горечь, почему ее спина закаменела, а пальчики начали нервно мять поясок халата. Вот я меры и принял:

— Солнце, если ты вдруг решила, что я — какой-то аристократ, живущий под прикрытием, то выброси эту чушь из головы!

— Как скажешь… — убито кивнула она и качнулась вперед, чтобы встать с моих бедер.

Ага, так я ей это и позволил:

— Оль, вдумайся в то, что я сейчас скажу, ладно?

— Ладно.

— Я нашел свою женщину, и эта женщина — ты; помолвочное кольцо на твоем пальце — ни разу не фикция; мы с тобой — хозяева своей судьбы; в мире за стенами этого дома нет ни одного человека, с которым бы меня связывали узы крови, а наш Ангел-Хранитель, если и существует, то бестелесен, то есть, не человек. Говоря иными словами, ты для меня не игрушка, меня у тебя никто не отберет, нас не прикрывает и не слушает ни одна живая душа и так далее.

Она развернулась на месте, несколько мгновений что-то искала в моих глазах, а затем сглотнула и посмотрела на меня с такой болью во взгляде, что мне поплохело:

— Ты вспомнил что-то еще… и уверен, что твоих родичей больше нет?

— Да, мои родители погибли… — вздохнул я, вспомнил лица тетушки и двоюродной сестры, с трудом задавил накатившее презрение к этим тварям в человеческом обличье и горько добавил: — А родичей у меня, считай, что нет.

Последняя фраза вымела из сознания Кольцовой все сомнения, и она, порывисто обхватив меня за шею, горячечно зашептала на ухо… в стиле незабвенного Цербера:

— Ну, и хрен с ними, с такими родичами: на ноги ты уже встал, с будущим определился и нашел себе женщину, которая никогда не предаст!

— Если бы она еще разучилась во мне сомневаться… — «размечтался» я, затем нащупал безымянный палец «женщины, которая никогда не предаст», и с намеком щелкнул ногтем по помолвочному колечку.

— Прости: эта «догадка» показалась настолько логичной, что я испугалась до смерти… — виновато призналась она и зябко поежилась, видимо, вспомнив придуманные «перспективы».

— Ты — моя, а я — твой! — напомнил я и включил злобного самодура: — Забудешь об этом еще раз — получишь по попе… больно!

Эротичный прогиб в пояснице, появившийся, было, в середине второго предложения, мгновенно исчез, Оля клятвенно пообещала больше не дурить, а Дайна… Дайна напомнила не только о своем существовании, но и о том, что нет худа без добра, а добра без худа:

— Игнат, не вздумай терять голову от желания: Павел Максаков вот-вот выедет из родового поместья в аэропорт, а значит, часа через два с небольшим прибудет сюда, в Бухту Уединения, принимать у Трепова купленный коттедж и составлять список всего того, что надо докупить для комфортной жизни. Вне всякого сомнения, заглянет и к нам. А угощать его практически нечем — вы спороли последние вкусняшки еще вчера и решили пополнить их запасы после возвращения из Новомосковска.

Я мысленно вздохнул, остановил руки, уже добравшиеся до аппетитных ягодиц, и озвучил спешно придуманный предлог для пропуска Главной Тренировки Дня:

— Слышь, Оль, а ведь мы отвлеклись. В смысле, забыли о том, что проблема с Потоцкими решилась раз и навсегда. Давай отпразднуем это событие?

Кольцова потянула носиком и легонечко поддела:

— Не хочешь завтракать рисовой кашей с изюмом третье утро подряд⁈

— Рис я люблю. И изюм — тоже. А вот отсутствие фруктового салата и какой-нибудь выпечки, каюсь, действует на нервы.

— Что ж, тогда завтракаем, быстренько одеваемся и едем в Лукоморье. За фруктами, ягодами и всякими вкусностями…

…Всяких вкусностей накупили две полные тележки «с горками», благо, предусмотрительно приехали в «Бессонницу» на «Порыве» и ни в чем себе не отказывали. Когда прикатили свои покупки в лифтовый холл и ткнули в сенсор вызова кабинки, в гарнитуре снова послышался голос Дайны:

— Игнат, напоминаю, что сегодня ночью в Новомосковске выпал первый снег, температура воздуха в середине дня не поднимется выше минуса шести, Максаков только-только поднялся на борт самолета, а у тебя и твоей женщины нет ни одной зимней шмотки.

Напоминание было дельным, так что я переиграл свои планы, добавил к планам на посещение ТРЦ еще один пункт — шопинг — и оторвался по полной программе, одевая свою женщину так, как требовала душа и рекомендовал БИУС.

Само собой, приоделся и сам. Но — походя. Ибо наслаждался процессом наблюдения за примерками шубок, дубленок, водолазок, брючек в обтяжку и, конечно же, белья. Благо, в этот раз мне демонстрировалось и оно. В итоге основательно заигрался, накупив кубометра полтора женского шмотья, но, даже перегружая все это добро из терминала системы доставки ТРЦ в грузовое отделение внедорожника, улыбался во все тридцать два зуба.

Кольцову тоже накрыло — дождавшись, пока я сяду за руль и закрою дверь, она выдала забавную фразу:

— Никогда не думала, что примерять одежду и показываться в ней своему мужчине может быть настолько приятно!

Потом привалилась к моему плечу. «отжала» мою правую руку и ушла в себя. Я не мешал — плавно тронул машину с места, выехал из «Бессонницы», проводил взглядом ярко-розовую «Ариадну», промчавшуюся мимо, и покатил к выезду на трассу. Движения на ней практически не было, так что до КПП Бухты Уединения долетел минуты за четыре, зарулил на территорию и вскоре оказался перед фальшь-панелью, маскирующей ворота нашего гаража.

Пока разворачивал «Порыв», чтобы заехать на парковочное место задом, Кольцова вышла из прострации. А после того, как внедорожник занял свое место, вдруг развернулась ко мне корпусом, поймала взгляд и спросила, не буду ли я возражать, если она сгоняет в Лукоморье одна, на своем «Ёжике» и эдак на час-полтора.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, не буду: ты у меня большая девочка и ни разу не дура…

— Спасибо! — благодарно выдохнула она, поцеловала меня в губы, пулей вылетела из салона и унеслась «на ту сторону холма».

— С вероятностью процентов в девяносто пять решила навести красоту! — сообщила Дайна. — Пока вы фланировали от магазина мехов к обувному, не отводила взгляд от информационного табло, на котором в тот момент крутился рекламный ролик салона красоты «Грация».

— Раз считает нужным, значит, пусть наводит… — философски пробурчал я, качнулся, было, к задней двери «Порыва», но вовремя вспомнил, что у нас есть целая армия дроидов, и отправился следом за беглянкой.

Пока плелся к лестнице, БИУС поделился актуальной информацией о местонахождении Максакова. А после того, как Оля вылетела мне навстречу, чмокнула в щеку и снова сорвалась на бег, назвала ее на редкость деятельной красоткой и… весело мурлыкнула:

— Что радует. Ведь с первого и до последнего мгновения ее отсутствия я буду шарахаться по дому в новом образе! А он, между прочим, премиленький.

— Ага: тело ты себе выбрала красивое… — еле слышно поддакнул я, вошел в гостиную и, потерев подбородок, направился на кухню. Пить свежевыжатый апельсиновый сок.

Пока добирался до любимого кресла, садился и озвучивал это желание, в комнату величественно вплыла «кукла», заулыбалась, танцующим шагом дошла до холодильника, изобразила танцевальный пируэт, разгладила подол коротенького платьица, замерла в позе канонической горничной и вздохнула:

— А ведь не попади мы с тобой на Надежду, я бы, вероятнее всего, даже не подумала о возможности вселения в автономный носитель…

— Да и посети тебя такая мысль, толку от нее было бы немного… — криво усмехнулся я. — Купить нормальный носитель на мои невеликие накопления было бы нереально. А подай я рапорт о выделении тебе койко-места в казарме АПД, надо мной ржал бы весь Китеж!

— Зато как бы тебе завидовали однокашники, получи ты разрешение? — весело хохотнула Дайна, вытащила из холодильника штук восемь апельсинов, отнесла их к соковыжималке, вооружилась ножом и посерьезнела: — Кстати, знаешь, почему эта кукла стоит настолько дорого?

— Неа…

— При покупке ее же, но с программной прошивкой «Афина», клиенты-аристократы получают довольно неплохого и, что самое важное, абсолютно верного телохранителя для своих детей. А теперь вопрос: как ты думаешь, во что я превратила эту игрушку?

— Боюсь даже представлять… — ничуть не кривя душой, заявил я. Потом взял из рук «игрушки» бокал с соком, уполовинил, поставил на стол и задал первый уточняющий вопрос: — Как я понимаю, ее нынешние ТТХ не хуже ТТХ ФМА-шки?

— Хуже… — расстроенно признал БИУС. — Аж на двадцать два процента! Но даже так ты сможешь рубиться со мной в полную силу… после того, как Ольга узнает о моем существовании. А еще сможешь таскать меня с вами… хе-хе, а твоя женщина, определенно, не дура!

— В каком смысле?

— В смысле… не скажу ни за что на свете. Ибо так будет неинтересно! Так, на чем я остановилась? А, на том, что вы сможете брать меня с собой на мероприятия, на которых возможны всякие-разные эксцессы. Только мне надо будет прикупить перевязь с метательными ножами или пластинами — дури в этой тушке немерено, а защита типа твоего марева имеется далеко не у всех Одаренных.

Я оглядел «носитель» с головы до ног и пришел к выводу, что отличить его от настоящей девушки не так-то просто.

Потом представил последствия буйства этой куклы с прошивкой флотского многофункционального андроида и под управлением Дайны, ужаснулся и заявил, что такая телохранительница нам точно не помешает.

— Игнат, я тебя обожаю! — радостно воскликнула «горничная», а через миг недовольно засопела: — Доставай телефон: Максаков нашел твой номер в списке абонентов своей трубки.

Достал. Дождался второго звонка и ответил сначала на вызов, а затем на пожелание доброго дня. Потом спросил, чем могу быть полезен, и вслушался в ответ:

— Бабушка наводила о вас справки в открытом режиме и в присутствии моей сестры. Лизе так понравилось описание вашего коттеджного поселка, что я переиграл планы. В смысле, еще на прошлой неделе забрал аванс за квартиру в строящемся доме на Приморском бульваре Лукоморья и перечислил «Уюту» полную стоимость коттеджа. К сожалению, вырваться из Новомосковская я смог только сегодня, зато во Владимир меня доставили на самолете деда. Так что в данный момент еду на арендованной машине в сторону вашего поселка. Осматривать свободные коттеджи в компании с неким Яном Георгиевичем Треповым. Освобожусь часа через полтора-два и хотел бы заглянуть к вам на чашку чая. Чисто по-соседски. Что скажете?

8 декабря 2512 по ЕГК.

…Последние полчаса ожидания Ольги я провел в приятном безвременье — Дайна, дорвавшаяся до возможности поэкспериментировать с «полноценной жизнью в автономном носителе», использовала одной из предустановленных баз данных «куколки» и сделала мне профессиональный спортивный массаж. Удовольствия я получил море, но в медузу не превратился. Поэтому, встав с кухонного стола за несколько минут до приезда напарницы, бодренько сбегал в ванную, умылся, перебрался в гостиную, завалился на диван и «потерялся» в Сети.

Кольцова влетела в комнату счастливой до невозможности, но, увидев меня с терминалом в руках, посерьезнела и спросила, не занят ли я чем-нибудь серьезным. После того, как получила отрицательный ответ, снова заулыбалась и попросила составить ей компанию. БИУС посоветовал не тупить, и я мигом оказался на ногах. Затем вложил руку в ладошку своей женщины, изнывавшей от нетерпения, был препровожден в гараж, в котором почему-то обнаружилось только две машины, и вытолкнут на улицу. А там наткнулся взглядом не на «Ёжика», а на «Буран», угольно-черный кроссовер представительского класса!

Пока разглядывал флагман местного автопрома, Оля ввинтилась мне под руку, обхватила за талию и затихла. Зато Дайна молчать не стала:

— Не вздумай ее ругать: выходные в Новомосковске будут снежными, и кататься по нему на «Стихии» я бы не советовала, ибо она все-таки низковата. И еще: ажиотаж, вызванный феерическим проигрышем Мишеньки Потапова, только набирает обороты, соответственно, раскатывать по улицам столицы на самом узнаваемом автомобиле месяца, мягко выражаясь, будет некомфортно.

Я почесал затылок «незанятой» рукой, пытаясь сообразить, с какого перепугу настолько мелкая «сенсация» еще не забыта, потом пообещал себе при первой же возможности вытрясти из Дайны подробный рассказ, набрал полную грудь воздуха и… услышал альтернативный вариант объяснений:

— Ты сказал, что в Новомосковске выпал снег и наступила настоящая зима. Ездить по заснеженным улицам на «Стихии», обутой в летнюю резину, однозначно не стоит. Переобувать этот автомобиль ради двухдневной поездки в столицу — тоже. Ну, а прикатывать в театр на Всесвятской в свите Ксении Станиславовны на рабочем «Порыве» или на женском «Ёжике» — вообще не вариант, ибо потеряем лицо сами и подставим ее. Короче говоря, одна из наших машин требовала замены. «Стихия» — красотка, каких поискать. Твой «Порыв» — внедорожник, изначально заточенный под потребности настоящего добытчика… или пары добытчиков, мотающихся в Пятно одной командой. А «Ежик» — всего-навсего игрушка, почти не выезжающая из гаража. Вот я и вернула в «Трек» именно его, доплатила разницу и взяла нам «Буран». Правда, потеряла энную сумму из-за того, что приемщик занизил цену артефактной системы защиты и акустики как бы не втрое, зато теперь в нашем автопарке нет машин, за рулем которых ты будешь выглядеть несерьезно или смешно!

— Между словосочетаниями «вернула в „Трек“ именно его» и «доплатила разницу» пропущено самое интересное — переговоры, во время которых Ольга проявила себя достойнее некуда, а я переписала себя в соседнюю машину и сожгла базу для микродронов… — прокомментировала этот монолог Дайна. А когда я напрягся, добавила: — Но это мелочи: я буду перекидывать базу из «Стихии» в «Буран» и обратно по мере надобности, а весной ты принесешь из расщелины еще пяток. Что касается Ольги, то она плавилась от предвкушения всю обратную дорогу, а сейчас ждет твоей реакции.

Последняя фраза была лишней — я чувствовал радость, предвкушение и толику опасения чуть ли не кожей. Поэтому подхватил Кольцову на руки, пару минут кружил по ковру из опавшей листвы, наслаждаясь звонким смехом по-настоящему счастливой девушки, а затем поставил ее на асфальт рядом с левой передней дверью кроссовера и «зафиксировал» в вертикальном положении:

— Садись за руль и…

— Не-не-не: мое место во всех наших машинах — справа… — как-то очень уж серьезно начала она, а затем лукаво улыбнулась: — … во время совместного просмотра сладких снов — слева, в Пятне — за спиной, а сейчас… сейчас мне хочется оказаться снизу. И увидеть в твоих глазах Желание.

Хрипотца, появившаяся в ее голосе в самом конце монолога, ударила в мне голову, как таран в крепостные ворота — я снова подхватил Кольцову на руки, в мгновение ока донес до двери в гараж, ворвался внутрь и услышал еще более волнующее утверждение:

— Прислони меня к капоту «Порыву» и возьми так… а то до спальни не дотерплю…

…До спальни мы все-таки добрались. После того, как утолили первую, самую безумную вспышку желания, и захотели продолжения в более комфортных условиях. Правда, по дороге задержались на лестнице и в гостиной, но обе эти остановки только добавили пыла. И, до кучи, помогли избавиться от одежды. Впрочем, отрыв на моей кровати получился ничуть не хуже: Оля, неожиданно решившая взять на себя инициативу, распробовала позу наездницы и улетела два раза подряд. Да так ярко, что после второго рухнула мне на грудь и секунд тридцать содрогалась под остаточными волнами пережитого удовольствия.

Если бы не своевременное предупреждение БИУС-а, то мы бы пошли на следующий круг. А так я «вспомнил» о звонке Максакова, посмотрел на часы, ужаснулся и сообщил своей женщине о скором визите нового соседа.

— Ты хочешь сказать, что нам пора вставать и приводить себя в порядок? — расстроенно уточнила она, выслушала односложный ответ и вздохнула: — Ладно, раз надо — значит, надо. Только я пока нетранспортабельна…

С этой проблемой справился я. И помог своей женщине помыться. Хотя процесс получился слишком волнующим и несколько раз заставил забыть обо всем на свете. Но Дайна, как обычно, не дремала, так что в какой-то момент мы с Кольцовой все-таки пришли в себя, наведались в гардеробную и пришли в большую гостиную. К этому времени андроиды закончили сервировать стол, так что я прямо от двери ушел в рывок и в точке выхода обнаружил, что Ольга не только сделала то же самое, но и почти дотянулась до понравившегося мне куска ветчины! Увы, повоевать за него не получилось: стоило набрать в грудь воздуха, как ожил мой телефон.

Пришлось принимать вызов и — о, ужас! — спускаться к двери, ведущей на пляж. Слава богу, Трепов, проводивший Максакова до нашего коттеджа, не стал принимать приглашение заглянуть на чашечку чая, так что мы пожелали ему удачи и вошли в дом вдвоем. Пока поднимались по лестнице и добирались до гостиной, «сосед» с интересом рассматривал интерьер. А когда переступил через порог и увидел Ольгу, стоящую возле накрытого стола, поздоровался, вручил ей роскошный букет роз и тортик, сделал изысканный комплимент и извинился за вторжение.

Ее ответ приятно порадовал:

— Достойным гостям мы всегда рады. Мыть руки — во-он туда. Ждем…

Он безропотно ушел туда, куда послали. А после того, как вернулся, сел за стол, оглядел холодные закуски, налил себе сока и уставился на нас:

— Знаете, я приезжал в Лукоморье в начале августа, проторчал в нем без малого полторы недели и был уверен, что выбрал самый тихий уголок в этой части побережья. Судя по тому, что маклеры, показывавшие недвижимость, даже не заикнулись о Бухте Уединения, они работали на компанию «Оплот», главного конкурента «Уюта». А жаль: мы с Лизой считаем, что развлекаться можно где угодно, а жить желательно в тишине и спокойствии. В общем, этот поселок пришелся по душе не только моей сестренке, но и мне: он построен в совсем небольшой и сказочно красивой бухте, домики стоят не друг на друге, а парами, и, что самое удивительное, все это располагается буквально в двух шагах от шумного и никогда не засыпающего Лукоморья!

Пока он рассказывал о своих «мытарствах» и впечатлениях, я изобразил замысловатый жест, вроде как, активирующий андроидов, и они включились в работу. Самый шустрый, выскользнув из-за холодильника, подошел к плите, поднял крышку с кастрюли со свежеприготовленной тройной ухой и вызвал у нас сильнейшее слюноотделение. Мы с Олей, избалованные готовкой Дайны, промолчали, а Максаков сглотнул и сделал шутливый комплимент хозяйке:

— Аромат — божественный! И хотя пахнет совсем не чаем, я не откажусь от такого угощения ни за что на свете…

Ничуть не менее высоко оценил и вкус этого блюда. А когда уговорил первую тарелку, попросил добавки. С неменьшим удовольствием умял и филе семги с рисом, овощами и каким-то хитрым соусом. Потом сыто откинулся на спинку кресла, назвал Кольцову волшебницей, признался, что любит вкусно поесть, и сокрушенно вздохнул:

— Впрочем, по мне видно: в отличие от Игната, напоминающего стальной канат, я выгляжу сдобной булочкой. Хотя тренируюсь по полтора-два часа в день четыре-пять дней в неделю.

Я философски пожал плечами:

— Для горожанина вы выглядите прекрасно, а для нас потеря физической формы равнозначна смерти. Вот и приходится жить в спортивных залах.

— Не худший вариант времяпрепровождения… — сказал он, проследил за тем, как андроид режет его торт, и вернулся к обсуждению плюсов жизни в Бухте Уединения: — Знаете, я покупаю недвижимость не первый раз, поэтому по дороге сюда накидал приличный список всего, что необходимо докупить для комфортного отдыха. Как оказалось во время осмотра коттеджа, зря: в нем, как и обещали рекламщики «Уюта», есть все необходимое для жизни в уюте, кроме еды, одежды, прислуги и машины. Едой закуплюсь в день прилета на отдых, прислуга нам с сестренкой будет только мешать, поэтому последую вашему примеру и приобретем андроидов, а за одеждой и машиной надо будет съездить еще сегодня. Благо, арендованный автомобиль стоит за КПП, до отхода «Молнии» еще полдня, вкусы Лизы я знаю как бы не лучше своих, а брать что-либо, кроме «Стихии», мне строго-настрого запретили. Кстати, о «Стихиях»: вы в курсе, чем закончилась эпопея с предрассветной гонкой для ее организатора?

— Неа! — ответил я, а Кольцова отрицательно помотала головой.

— Батюшка вашего незадачливого соперника категорически запретил ему передвигаться по городу на чем либо, кроме старенькой разъездной «Исети». Не знаю, чем грозит непослушание, но Миша дисциплинированно катается на этом рыдване, а весь Новомосковск бьется в смеховой истерике, с нетерпением ждет вашего возвращения и гадает, кого вы пересадите на такую же развалюху в следующий раз…

Я закатил глаза к потолку и услышал сначала довольный смешок Оли, а затем продолжение повествования:

— … в результате черные «Стихии» в топовой комплектации стали самой модной машиной Империи и раскупаются, как горячие пирожки. Но кататься на них по Новомосковску не так весело, как кажется на первый взгляд: герои, пытающиеся побить ваш рекорд проезда Раменского шоссе, настолько достали сотрудников полиции, что эти машины тормозят чуть ли не на каждом углу. А теперь я с удовольствием выполню Самое Важное Поручение сестренки: «Игнат и Оля! Нам с Пашей безумно понравилась ваша „Стихия“, но оставьте ее, пожалуйста, дома. А мы одолжим вам „Коршун“ или „Конкорд“. Чтобы вы нормально отдохнули хоть в этот приезд в Новомосковск. И не отказывайтесь, пожалуйста: мы предлагаем их от чистого сердца!»

— В предложении этой парочки действительно нет второго дна! — на всякий случай подсказала Дайна, и я, мысленно хмыкнув, решил последовать неозвученному совету:

— Павел Демьянович, мы искренне благодарны и за своевременный совет, и за соблазнительное предложение, поэтому оставим «Стихию» дома, а на «Коршун» и «Конкорд» пооблизываемся. Ибо приобрели себе новенький «Буран» как раз к этой поездке и хотим его испытать в условиях настоящей зимы.

— «Буран»⁈ — изумленно спросил он, увидел два одновременных кивка, и… начал расстреливать меня вопросами: — Черный?

— Черный.

— В топовой комплектации?

— Ага.

— Этого модельного года?

— Да.

— У-у-у… — притворно застонал он, потом сделал небольшую паузу и состроил скорбное выражение лица:

— Я вам искренне сочувствую: Лиза в восторге и от этого автомобиля, значит, ляжет костьми, но уговорит вас прокатить ее до театра на Всесвятской и обратно, а по дороге заболтает до смерти!

— Тогда нам срочно требуется добыть разведданные о ее увлечениях! — притворно нахмурившись, заявила Ольга.

Максаков демонстративно оглядел стол, затем погладил выпирающий живот и «сломался»:

— Игрушечные машинки или вертолетики на радиоуправлении. Но от поездки в компании этой болтушки они вас все равно не спасут.

— А Самую Правильную Модель выбрать поможете? — спросил я, кинув взгляд на часы.

— Запросто! — кивнул он. — Если выдвинемся в Лукоморье без раскачки…

…Самую Правильную Модель — пятидесятисантиметровый фиолетовый пассажирский вертолетик «Стрекоза» — нашли в «Детском Мире».

Игрушка оказалась не из дешевых, зато порадовала как дизайном, так и ТТХ, поэтому была приобретена, проверена, упакована в огромную яркую коробку, спущена в «Буран» и загружена в багажное отделение. Потом мы проводили Павла Демьяновича до местного филиала компании, сдающей автомобили в аренду, подождали, пока наш новоявленный сосед сдаст приемщику черно-белое «Вдохновение», и по пути к автосалону «Трек» выслушали отзыв об этой машине:

— Выглядит, вроде бы, неплохо. Но брать напрокат не советую: после «Стихии» и «Бурана» этот автомобиль покажется вам рассохшейся телегой — в нем нет ни настоящего комфорта, ни характера, ни мощи. А жаль: еще вчера он казался мне интересным.

— Ничего страшного! — успокоил его я. — Сейчас вы возьмете «Стихию», прокатитесь по торговым центрам Лукоморья, и удовольствие от управления этим истребителем поможет забыть разочарование от недо-«Вдохновения».

— Только на это и надеюсь… — хохотнул он.

— Кстати, я надеюсь, что вы не собираетесь добираться до Владимира на такси? — поинтересовался я, посмотрев в зеркало заднего вида, заметил, как изменился его взгляд, и расстроенно скривился: — Павел Демьянович, вы уже определитесь с отношением ко мне и Ольге: если мы добрые соседи, то к девятнадцати тридцати заглядывайте на ужин готовым к выезду из поселка. А если нет…

— Все, я понял свою ошибку и больше ее не повторю. Буду в девятнадцать двадцать. И… спасибо.

— Пожалуйста… — улыбнулся я, подъехал к нужному входу в автосалон, плавно остановился, подождал, пока Максаков выберется наружу, и снова сорвал кроссовер с места.

Как и следовало ожидать, уже через пару мгновений Кольцова привычно привалилась к моему плечу и вцепилась в правую руку. Потом переплела наши пальцы и поделилась своими ощущениями:

— Гнили в нем не чувствуется. Похоти — тоже: он смотрит на меня, как на женщину друга, даже тогда, когда мы, вроде как, не видим его лица. И о сестре говорит с настоящей, а не демонстрируемой любовью, что мне по-настоящему нравится. А еще не строит из себя аристократа и, по моим ощущениям, каждый раз, обращаясь к тебе по имени, испытывает дискомфорт из-за того, что не может добавить отчество.

Я озвучил, как свое, сразу два мнения и, уже подъезжая к КПП, подвел итоги нашим наблюдениям:

— В общем, по итогам двух встреч Максаков-старший показал себя очень неплохо. Значит, будем считать, что с одним соседом нам повезло.

Кольцова кивнула и замолчала. А после того, как я загнал «Буран» на место ее «Ёжика», быстренько выбралась наружу, обошла машину, оперлась на мое предплечье и сменила тему:

— Знаешь, с момента, как мы прочитали статью Рюмина, на краю моего сознания крутится мысль о том, что заимка Юдиных теперь бесхозна, а значит, в теории, мы можем не изобретать велосипед, а продолжать тренировки на ней. Этот же вопрос я уже задавал Дайне, поэтому отрицательно помотал головой:

— В теории — можем. А на практике не стоит.

— Почему?

— Потоцкие попали в цепкие руки следователей спецслужб, получивших команду «Взять!», а значит, будут расколоты до самого донышка. О том, что Юдин и его шайка мертвы, доподлинно известно только нам…

— Дальше можешь не объяснять: даже если Потоцкие не смогут описать точное местонахождение заимки, то ее окрестности будут наводнены очень недовольными вояками из ОБОН-а или их коллег. А эти ребятишки сначала качественно ломают, а затем расспрашивают.

— Именно… — подтвердил я и вздохнул: — Кстати, не исключено, что, не обнаружив эту шайку-лейку, они начнут шерстить весь народ, который ходил в том направлении, и, в конечном итоге, выйдут на тебя.

— Ну да… — неожиданно спокойно отреагировала она. — Я же рванула за следом за Юдиным и его уродами, носилась по Пятну, расспрашивая о них всех, кто попадался на пути, и не могла не запомниться… Та-а-ак, а ведь нам, по логике, не мешает как следует продумать и тщательно запомнить легенду о судьбоносном знакомстве!

— Верно… — кивнул я и озвучил слова БИУС-а: — Основные вехи легенды я уже придумал. Поэтому сейчас мы с тобой завалимся на диван и доведем ее до ума…

9 декабря 2512 по ЕГК.

…Максаков встретил нас возле вагона-автовоза, пожелал доброго утра, подождал, пока мы выгоним «Буран» на перрон, забрался на заднее сидение и зябко поежился:

— Девятое декабря, а холодрыга — как в середине января!!!

— Всего минус тринадцать… — отметил я, покосившись на экран ИРЦ. И поинтересовался, почему он не прокачивает жар.

— Навык третьей очереди… — мрачно вздохнул аристократ, наткнулся на мой недоумевающий взгляд, и уточнил: — Для нас, горожан, выбирающихся на тренировочные заимки раз в сто лет. Поэтому меня заставляют раскачивать Землю и не позволяют отвлекаться ни на что другое.

— То есть, вы с Лизой приедете в Бухту Уединения греться на югах, не заходя в море? — изумленно спросила Ольга.

— А вы что, в нем плаваете⁈ — ошарашенно спросил Павел Демьянович, услышал сразу два утвердительных ответа, и аж застонал: — О, боги! Как же я вам завидую. А Лиза вообще повесится: ей еще два года до пробуждения Дара, и она все никак не определится с первым умением, которое выпросит у деда, а тут — жар, позволяющий плескаться в ее любимом море хоть круглый год!

— Тогда не рассказывайте… — предложил я.

Он отрицательно помотал головой:

— Мы с ней друг другу не врем. И обходим стороной только те вопросы, вникать в которые ей рановато.

— Хороший принцип… — сказал я. — Достойный уважения.

— Угу… — подтвердила Кольцова и вывела из спячки мою совесть: — Мы с Игнатом придерживаемся его же.

Пока я убеждал себя в том, что информация о Дайне, «Носороге» и моем прошлом относится к категории вопросов, вникать в которые рановато, Павел Демьянович заявил, что таких «дурачков», как он с сестрой и мы, больше нет, и на несколько мгновений ушел в себя. А когда вернулся в реальность, плавно съехал с темы: признался, что несколько раз разочаровывался в «друзьях до гроба», язвительно проехался по «друзьям» Михаила Потапова, оказывается, переметнувшимися от своего кумира к кому-то еще, затем порадовался тому, что мы привезли в столицу не «Стихию» и не собираем передним бампером горы снега, предсказал, что город встанет в одной сплошной пробке уже во второй половине дня, и посоветовал снимать номер как можно ближе к центру. Например, в «Золотом Кольце».

Лезть к нему в душу я, естественно, не собирался, поэтому сообщил, что в «Золотом Кольце» мы точно не отдохнем, и объяснил, почему. А Оля, поймав смешинку, рассказала, как ко мне домогались «премиленькие» горничные. Да так красочно, что Максаков расхохотался и всю оставшуюся часть пути до их поместья требовал подробного описания их статей. Не успокоился даже тогда, когда я свернул к знакомым кованым воротам. Как вскоре выяснилось, ни разу не из-за забывчивости, а просто потому, что предупредил сотрудников СБ о том, что прибудет домой на черном «Буране», еще до того, как покинул свое купе. Зато любимой сестренке позвонил. Сразу после того, как мы проехали между массивными створками.

И шокировал:

— Лиза, мы подъезжаем. Нет, не на такси: у Игната и Ольги обнаружилась еще одна веселенькая машинка… Да, веселее… Выгляни в окно и убедись… А-а-а, мое ухо!!!

— Что, верещит? — грустно улыбнулась Кольцова, заметила, что у меня потемнел взгляд, и дала понять, что в порядке.

Тем временем наш пассажир утвердительно кивнул и предсказал, что его сестра побьет все рекорды скоростного спуска с третьего этажа.

Не знаю, каким был прошлый, но шустрая девица вылетела на парадное крыльцо особняка от силы минуты через полторы после того, как я затормозил у подножия лестницы, пулей слетела по мраморным ступеням, кем-то очень добросовестно избавленным от снега, и с разгона прыгнула на брата. К слову, озвучивать убедительные оправдания начала на лету:

— Да, без куртки, но за несколько секунд я точно не замерзну, а сейчас ты закутаешь меня в свою, а Игнат с Ольгой из чувства сострадания запустят меня в салон этого красавца!!!

— Ну, ты и лиса… — заулыбался он, ласково растрепал ей волосы, поймал мой взгляд и вместе с сестрой забрался на заднее сидение.

Мы тоже вернулись в теплый салон, обменялись с Лизой приветствиями и объяснили, что не заехали в подземный гараж, ибо вот-вот поедем заселяться в гостиницу.

Девочка немного пострадала, затем потрогала обивку спинки переднего сидения и открыла краник с вопросами:

— А Паша вам сказал, что бабушка Ксеня пообещала взять меня в театр? А вы поедете на Всесвятскую через городское поместье Веретенниковых, или напрямик? А вы уже определились с гостиницей, и если да, то она далеко от центра?

Прервать этот фонтанчик попробовала Оля:

— Мы пока плохо представляем свои планы на вторую половину дня, но как только определимся, позвоним Павлу Демьяновичу и сообщим, получится ли вас подобрать и довезти до театра.

Я тоже внес свою лепту:

— Если не получится, то не расстраивайтесь: вернуть вас домой нам точно никто не помешает. Кстати, говорят, что вы собираете красивые куклы?

Девочка растерялась:

— Куклы? Собираю? Я? А, ну да, бывает…

Я «обрадовался», выбрался из салона, дошел до задней двери, вытащил из багажного отделения коробку с подарком и через несколько мгновений со вздохом вдвинул ее на левую часть заднего сидения:

— Значит, радиоуправляемый вертолет «Стрекоза» вас не порадует, да?

— А-а-а, вы издеваетесь?!!! Как это «не порадует»?!!! Ух-ты, какой красивый… Спасибо-спасибо-спасибо!!!

— Все, мы ее потеряли… — предсказал Максаков-старший и ошибся:

— Нет, не потеряли: «Стрекоза» — вещь, но она уже никуда не денется. А Игнат и Ольга скоро уедут…

…Номер сняли в сравнительно небольшой, но очень дорогой гостинице «Рассвет», расположенной неподалеку от центра виртуального треугольника, образованного поместьем Веретенниковых, поместьем Максаковых и театром на Всесвятской. Ксения Станиславовна попросила позвонить ей в полдень, так что оставшееся время мы без зазрения совести потратили на себя. В смысле, понежились в здоровенной ванне, ополоснулись, надели парадно-выходное шмотье и сходили на что-то среднее между завтраком и обедом. Разговор с целительницей не затянулся: сразу после обмена приветствиями она спросила, привезли ли мы «ее» Искры, и, получив односложный утвердительный ответ, пригласила нас к себе.

Такая реакция была предсказана Дайной еще в момент предыдущего разговора по телефону, поэтому я ничуть не удивился и согласился. Собрались за считанные минуты, спустились в гараж, загрузились в кроссовер, толком не успевший остыть, вырулили в город и, как ни странно, не встряли ни в одну пробку. В результате добрались до поместья Веретенниковых от силы минут за десять-двенадцать, нахально въехали в знакомый гараж, еще раз набрали хозяйку особняка, сообщили, где находимся, и дождались провожатую.

Когда подошли к лифту, ожила Дайна. И попросила не расслабляться, так как возможны незапланированные сюрпризы. Я волей-неволей напрягся и переключился в боевой режим. Тем не менее, в кабинет целительницы вошел с улыбкой, еще раз поздоровался, помог Ольге опуститься в кресло неподалеку от двери, достал из внутреннего кармана пиджака небольшой сверток с ядрами и энергетическими узлами, протянул Ксении Станиславовне и отрешенно отметил, что она в него вцепилась менее энергично, чем должна была.

— Регенерация и усиление тела, верно? — тем временем зачем-то спросила она, выслушала ответ, положила сверток на стол, даже не открыв, пообещала перечислить тридцать семь тысяч в течение пары часов и покраснела: — Игнат, меня настоятельно попросили устроить с вами встречу, а я по ряду причин не смогла отказать. Вы не переговорите с моим знакомым… прямо сейчас?

— Раз «настоятельно попросили», а вы «не смогли отказать», то выбора, вероятнее всего, нет и у меня, верно? — криво усмехнулся я, прочитал ответ в ее глазах и услышал довольный смешок БИУС-а:

— Красавчик! Продолжай в том же духе. И не торопись с ответами: я пока не знаю, кто такой тот мужик, который вот-вот войдет в кабинет, и когда именно он надавил на Веретенникову, но осанка у него не гражданская.

Осанка у «мужика», через несколько мгновений нарисовавшегося на пороге, действительно оказалась не гражданской. Поэтому я представил его в мундире, примерил несколько вариантов погон и пришел к выводу, что передо мной наверняка старший офицер, то есть, либо майор, либо подполковник, либо полковник. Он тоже оглядел меня с головы до ног, мазнул взглядом по Оле и, наконец, представился:

— Подполковник Имперской Службы Безопасности Колыванов Леонид Елисеевич. Заместитель начальника отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий.

Я ответил в том же стиле:

— Добытчик. Из отшельников. Предположительно Щеглов точно Игнат и, наверное, Данилович. Начинающая добытчица Кольцова Ольга Ивановна.

— Интересное представление… — усмехнулся он, прошел к столу Ксении Станиславовны и уселся в ее кресло.

Я помог хозяйке кабинета опуститься рядом с Ольгой, спокойно сел сам, снова поймал взгляд «гостя» Веретенниковой и равнодушно пожал плечами:

— Не думаю, что оно вас удивило.

— Меня удивило не оно, а ваше спокойствие… — парировал он и хищно раздул ноздри.

Мне стало смешно:

— Не верю.

— Во что?

— В этот спектакль одного актера. Может, перестанете меня стращать и перейдете к делу?

— Все верят, а вы — нет. Вам не кажется это странным?

— Вполне возможно, что показалось бы. Месяцев, эдак, пять тому назад. А сейчас я не помню за собой ни одного греха, даже теоретически способного вызвать интерес сотрудника вашей службы. Вывод напрашивается сам собой: раз грехов за мной нет, то и бояться как-то глупо. Не находите?

— «Не помню» и «нет» — не одно и то же… — фыркнул он и, вроде как, «ударил»: — Для начала вы точно не Щеглов…

Но ответ на этот вопрос мы с Дайной проработали еще до моего первого выхода «в люди», так что я согласно кивнул:

— Я догадываюсь. Но в тех фрагментах памяти, которые уже доступны, меня обычно называли либо по имени, либо Щеглом. Вот я и решил, что это прозвище является производной от фамилии. А вариантов отчества, увы, штук шесть. Но и то, и другое — не преступление. Тем более — против Империи. Так что давайте перейдем к делу, или я в вас разочаруюсь.

Колыванов изумленно выгнул левую бровь:

— И чем мне грозит ваше разочарование?

— Тем, что я откажусь поставлять ИСБ высокоранговые Искры конкретно через вас. А это наверняка вызовет неудобные вопросы у вашего начальства.

— Попал! — весело хохотнул БИУС, анализировавший поведение моего собеседника. — Дави дальше.

Давить дальше не понадобилось: Леонид Елисеевич перестал косить под канонического плохого полицейского и решил пошутить:

— Если вы когда-то и казались щеглом, то те времена остались в далеком прошлом. А в настоящем вы уже оперились и тянете как минимум на орленка!

— Предлагаете срочно поменять фамилию?

— Нет. Зачем торопиться? С вашей хваткой и талантами не за горами и следующий качественный скачок. Кстати, вы действительно не безгрешны: Искры второго и первого ранга являются стратегическим резервом Империи и должны сдаваться исключительно представителям соответствующего отдела ИСБ.

— В официальных документах это требование не фигурирует… — в темпе протараторила моя помощница, поэтому я холодно усмехнулся:

— Вы знаете, второе прозвище, встречающееся в моих воспоминаниях, не так благозвучно, но довольно точно отражает одну из самых неприятных черт моего характера — занудство. Говоря иными словами, прежде чем чем-нибудь заняться, я предельно добросовестно разбираюсь во всех нюансах этого дела. Разобрался и в статьях законодательства, регулирующих права и обязанности добытчиков. Так вот, ни в одном из законов Империи такого требования нет. Таким образом, либо вы лжете мне в глаза, либо ваше утверждение должно звучать приблизительно так: 'Искры второго и первого ранга неофициально считаются стратегическим резервом Империи и по личным договоренностям с каждым отдельно взятым высокоранговым добытчиком выкупаются ИСБ по ценам намного выше рыночных.

Подполковник выслушал мои выкладки с каменным лицом, потом кинул нечитаемый взгляд на Веретенникову, снова посмотрел на меня, прищурился и… изобразил аплодисменты:

— Браво, Игнат Данилович. Теперь я впечатлен не только вашей хваткой, но и аналитическими способностями. Кроме того, окончательно поверил в то, что вы за три месяца законно заработали порядка пяти миллионов рублей.

Тут у Ксении Станиславовны округлились глаза, а Ольга, напряженно прислушивавшаяся к нашей перепалке, гордо приподняла подбородок.

Колыванов заметил и то, и другое. Так что усмехнулся и ответил обеим сразу:

— Да, у Игната Даниловича на самом деле стальная хватка, и наш отдел видит смысл во взаимовыгодном сотрудничестве.

— … ибо сразу видно, что давить на тебя, не имея законных возможностей, абсолютно бессмысленно, а высокоранговые ядра нужны, как воздух! — ехидно добавила Дайна.

Пока она упражнялась в остроумии, Леонид Елисеевич снова поймал мой взгляд, заявил, что хозяйка кабинета уже под подпиской о неразглашении, и плавно перешел к информации не для распространения:

— По утверждению наших аналитиков, вы с вашей напарницей тоже не из болтливых. Поэтому поделюсь кое-какими сведениями из категории «Для служебного пользования». С добытчиками, охотящимися на Одаренное зверье третьего ранга и выше, мы действительно работаем в особом режиме. То есть, не просто выкупаем высокоранговые Искры по интересным ценам, а создаем режим наибольшего благоприятствования — обеспечиваем всем необходимым для охоты и тренировок; тех, кому хочется обрести серьезный гражданский статус, пристраиваем Слугами во влиятельные дворянские рода, прикрываем от нездорового стороннего интереса, решаем мелкие проблемы с законом и так далее. К сожалению, первоначальный запал, с которым, как правило, начинает сотрудничество абсолютное большинство ваших коллег, улетучивается очень и очень быстро: кто-то устает рисковать жизнью и переключается на рейды в ареал обитания зверья послабее, а кто-то, заработав денег на безбедную жизнь, оседает где-нибудь в глубинке и забывает обо всем, кроме семьи…

— Вы забыли упомянуть о третьей категории… — криво усмехнулся я. — О тех, кто уходит в Пятно и не возвращается.

— Да, бывает и такое… — нехотя признал он. — Причем достаточно часто.

— А потребность спецслужб в высокоранговых Искрах только растет…

— Не только спецслужб. Но суть проблемы вы передали верно.

В этот момент Дайна озвучила вопрос, резко испортивший настроение, и я переадресовал его Колыванову:

— Раз спецслужб несколько, а перспективных добытчиков относительно немного, значит, между вами просто не может не быть конкуренции. Скажите, пожалуйста, а насколько далеко… скажем, ваши конкуренты заходят в войне за таких, как я?

Подполковник уважительно хмыкнул и по каким-то причинам решил не врать:

— По-разному бывает. В принципе, некоторое количество ваших коллег в какой-то момент подписывают контракты на службу в той или иной структуре, но, по утверждениям все тех же аналитиков, вас, с вероятностью за девяносто восемь процентов, этот выход не устроит.

— Так и есть… — подтвердил я. — На жизнь в тишине и спокойствии я уже заработал, так что, в случае чего, переключусь на добычу Искр шестого ранга или на какое-то время забуду о Пятне. А любителей добиваться своих целей шантажом буду убивать, как бешеных собак. Благо, уже выяснил, как сделать так, чтобы в этом вопросе Закон оказался на моей стороне.

Не особо завуалированный намек подполковник понял на раз, и заявил, что его отдел меня шантажировать не собирается. Я понимал разницу между утверждениями «не собирается» и «не будет», поэтому мысленно усмехнулся и изложил соображения Дайны:

— Что ж, тогда предлагаю вернуться к этому разговору ближе к концу марта. Ибо до весны я к зверью третьего ранга точно не пойду, а проблем, требующих вашей помощи, у меня нет.

ИСБ-шник изволил со мной не согласиться и напомнил о том, что до первого февраля я обязан заплатить налоги. Тут я и развернулся:

— Леонид Евсеевич, мне уже предлагали помощь с получением льгот по налогообложению. Я добросовестно разобрался в этом вопросе, выяснил, КАК ИМЕННО эти люди собирались воспользоваться моей неопытностью, и очень сильно разочаровался. Делайте выводы…

9 декабря 2512 по ЕГК.

…После ухода подполковника Колыванова Ксения Станиславовна пару минут невидящим взглядом смотрела в стену, а потом решительно тряхнула волосами и уставилась мне в глаза:

— Игнат Данилович, я сотрудничаю с ИСБ по линии целительства и не более. Поэтому разговор с Леонидом Елисеевичем, в котором он ткнул меня носом в некоторые, скажем так, околозаконные разработки и эксперименты, изрядно шокировал и натолкнул на напрашивавшийся вывод: его отдел имеет доступ к моему рабочему терминалу и, вероятнее всего, слушает мой телефон. Как бы там ни было, я перед вами виновата за то, что невольно сообщила всем заинтересованным лицам о том, что вы способны добывать Искры второго ранга, за то, что поддалась давлению, и за то, что не предупредила о встрече с этим… хм… человеком.

— Я не держу на вас зла… — криво усмехнулся я. — Насколько я понимаю менталитет таких личностей, они всегда добиваются поставленных целей с многократной перестраховкой, соответственно, вы, вероятнее всего, обошлись малой кровью.

Она на миг потемнела взглядом, видимо, представив более неприятную альтернативу, нехотя кивнула и отзеркалила мою усмешку:

— Пожалуй, соглашусь. Но этот согласие никак не скажется на решении выплатить виру за свои проступки… Не перебивайте меня, пожалуйста: это решение уже принято, и я от него не отступлюсь. Ибо в противном случае продолжу чувствовать себя оплеванной.

Я поставил себя на ее место, понял, что, вероятнее всего, сделал бы то же самое, и нехотя кивнул.

Женщина благодарно склонила голову и озвучила то самое решение:

— Ваш заказ уже в работе, и я выполню его бесплатно. Кроме того, прямо сейчас выдам подробные рекомендации по уже доведенному до ума первому этапу — базовому укреплению костей — и вручу Искры метаморфизма девятого ранга, требующиеся для этого изменения. А чуть позже перечислю на ваш счет полную стоимость «двоечек» и некоторую сумму сверху. И-и-и да, я знаю, что деньги для вас не цель, а средство, но в данный момент просто не представляю альтернативного способа искупить свою вину.

— Ее телефон чист. А жучок, оставленный Колывановым в этом кабинете, уже передает адресату разговор, сгенерированный мною… — сообщил БИУС. — Так что изобрази возню со своей трубкой, а потом жги…

Я жестом попросил целительницу немного подождать и минуты четыре отыгрывал необходимую сценку. При этом Оля смотрела на меня с веселым предвкушением, и эта ее реакция помогла Веретенниковой дождаться конца «непонятной» паузы.

— Ксения Станиславовна, до нашего ухода подслушивающее устройство, забытое вашим гостем, будет передавать беседу, генерируемую одной веселой программкой, так что предлагаю обходиться без иносказаний и намеков. Итак, вы, безусловно, вправе принимать любые решения, но я бы предпочел деньгам помощь в решении одной небольшой проблемки.

Женщина подобралась еще в самом начале этого монолога.

А когда я замолчал, заявила, что вся внимание.

— Последний тренировочный рейд в Пятно в компании с начинающей добытчицей вынудил меня сделать два чрезвычайно важных вывода. Первый согрел душу: Оля — невероятно добросовестная особа, и ее сфокусированность на стремлении меня догнать позволяет существенно повысить интенсивность занятий. Второй расстроил: три с лишним месяца нагрузок «на минималках» чрезвычайно серьезно снизят скорость ее развития и, вероятнее всего, сильно усложнят подъем на высокие ранги. В общем, я счел жизненно необходимым арендовать чью-либо тренировочную заимку. Вернее, какое-нибудь отдельно стоящее строение типа баньки. Стоимость аренды, можно сказать, не волнует. В отличие от плотности магофона — ареал обитания Одаренных зверей ниже седьмого ранга в принципе не интересует. И еще: я гоняю Ольгу по методикам моего рода, так что зрители мне не нужны.

Пока я вещал, Ксения Станиславовна кивала чуть ли не после каждого утверждения. А после того, как замолчал, поделилась своим соображениями:

— Все правильно: просить о помощи Леонида Евсеевича — вешать на себя долг, который Колыванов и его коллеги обязательно вытребуют, да еще и с процентами. А я, гипотетически, могу отправить вас аж на две заимки, и вы, узнав об этом, решили воспользоваться оказией.

— Вы меня демонизируете… — вздохнул я. — Поведение вашего гостя ничем не отличалось от поведения Одаренного зверья, с которым я воюю всю жизнь. Само собой, с поправкой на разницу между поведенческими реакциями человека и четвероногого или крылатого хищника. А готовиться к нападениям и отражать внезапные атаки меня учили очень добросовестные наставники. Далее, программное обеспечение, которым я заткнул «жучок», было получено в подарок. И до сих пор используется со смехотворным КПД, так как мне не хватает профильных знаний. А возможностей собирать информацию по чем-то интересным персоналиям у меня, обычного добытчика, нет и не может быть по определению.

Сравнение подполковника Колыванова с Одаренным зверем заставило хозяйку поместья изумленно выгнуть бровь, а остальные выкладки не сразу, но убедили:

— Что ж, тогда я поделюсь этой информацией сама. Как Веретенникова, я развивала Искру и магические умения на заимке, расположенной… хм… километров на сто двадцать пять южнее хорошо знакомого вам озера Мрачное в ареале обитания зверья седьмого ранга. А до замужества, будучи Вронской, тренировалась значительно севернее, на аналогичной заимке, некогда построенной в «шестерочке» моими предками по отцовской линии. К сожалению, шесть лет тому назад на ней стали пропадать люди. Причем не только обычные Новики и Дружинники, но и опытные Гридни. Как выяснилось через два года безуспешных попыток найти и уничтожить неведомую опасность, в одном из ближайших оврагов обосновалось то ли две, то ли три высокоранговые змеи-теневика, владеющие разрядами. К сожалению, из отряда, на радостях рванувшего добывать столь дорогие Искры, вернулся только один Боярин. Вернее, приполз. На последнем издыхании.

И наотрез отказался туда возвращаться. Поэтому заимка у меня, фактически, одна.

— А чуть поподробнее об этой, заброшенной, можно?

Целительница помрачнела:

— Игнат Данилович, соваться на нее — форменное самоубийство: летом пятьсот десятого туда ушла группа их восьми высокоранговых добытчиков, нанятых моим дедом. И тоже не вернулась. А в прошлом августе аналогичную попытку предприняли Григорьевы, победившие моих Вронских в межродовой войне и забравшие большую часть имущества. И еще: насколько я знаю, эти змеи охотятся даже зимой, соответственно, владеют жаром и могут не впадать в спячку!

— Так это же просто великолепно! — довольно ухмыльнулся я и объяснил столь «безумное» заявление: — Ксения Станиславовна, как вы думаете, Леонид Елисеевич прислушается к моей просьбе оставить нас в покое «аж» до весны, или как?

Она отрицательно помотала головой:

— Нет, не оставит. Ни за что на свете: вы так добросовестно втоптали в грязь его самолюбие, что подмять вас стало делом чести!

— Значит, с достаточно высокой долей вероятности в следующий поход в Пятно мы отправимся не одни, верно? — продолжил я, дождался нерадостного кивка и ухмыльнулся еще довольнее: — А что, по-вашему, станет с теневиками, отправленными за нами приглядывать, в окрестностях той, «веселой», заимки, если мы с Олей запремся, скажем, в баньке и на несколько дней забудем обо всем, кроме медитаций и прокачки умений?

— Та заимка была заброшена шесть лет тому назад! — напомнила Ксения Станиславовна.

— Не думаю, что ваши предки по отцовской линии построили времянку! — парировал я и успокоил разнервничавшуюся женщину аргументом, вовремя подсказанным Дайной: — И еще: вы почему-то видите во мне самоуверенного подростка, узнавшего о Пятне из рассказов таких же дурных сверстников и не представляющего опасностей, подстерегающих потомственного горожанина вдали от цивилизации. А меня учили выживать. И, судя по тому, что я пришел в себя глубоко в Пятне, сочли готовым к одиночному промыслу…

…Почти всю дорогу до следующего пункта назначения Оля невидящим взглядом смотрела в переднее стекло и, как потом выяснилось, анализировала мое поведение во время переговоров с Колывановым и Веретенниковой. Я не мешал — вел машину по Новомосковску, заметаемому начавшейся метелью, и слушал Дайну, устроившую разбор полетов. Нет, особо серьезных ошибок она за мной, вроде как, не заметила. Зато недочетов насчитала аж девятнадцать и подробнейшим образом объясняла, что, с каким выражением лица и в какой момент я был обязан заявить! Кстати, урок получился интересным сам по себе. Но самое сильное впечатление на меня произвела модель беседы с Леонидом Елисеевичем, в котором я вел себя так, как на самом деле требовала ситуация — я прослушал эту «запись» аж четыре раза подряд и счел, что до такого уровня понимания оппонента и текущего момента мне еще расти и расти.

В итоге к небольшому футуристичному двухэтажному особняку из розового мрамора на Бульваре Роз подъехал страшно недовольным своей тупостью, припарковался на тротуаре, заглушил двигатель и не смог выбраться наружу, так как Кольцова придержала меня за рукав:

— Игнат, ты сводишь меня с ума: услышав представление Колыванова, я запаниковала и первые несколько минут отказывалась понимать, для чего ты лезешь на рожон. А сейчас понимаю, что разговаривать с подполковником не с позиции силы было нельзя, и… уверена, что больше не испугаюсь, ибо твой стиль общения с уродами лег мне на душу, как родной!

— Солнце, для общения с уродами в нашей семье есть я… — поймав ее взгляд, с нажимом сказал я. — А твое дело — прикрывать мне спину…

— … и не сомневаться в твоей правоте даже тогда, когда твои аргументы не лезут ни в какие ворота, верно? — протараторила она.

— Да.

— Я об этом и говорю: теперь, когда ты показал, как можно… и нужно ставить на место кого угодно, включая личностей, привыкших ощущать себя всесильными, дурной пиетет перед представителями власти уступил место абсолютной уверенности в нас. В общем, мне не хватало именно этого урока. Спасибо! Кстати, а куда это мы приехали?

— Пожалуйста. В магазин Уфимцевых.

— Уфимцевы… Уфимцевы… — пробормотала напарница и заулыбалась: — Все, вспомнила: это артефакторы, зачаровавшие нож, которым ты вырезаешь Искры, верно?

Я подтвердил. И, услышав следующий вопрос, пожал плечами:

— Купить еще один. Для тебя. И сделать интересный заказ…

Оля пулей вылетела наружу и через считанные мгновения нарисовалась возникла возле меня. Правда, потом вспомнила о необходимости держать лицо и царственно оперлась на предложенное предплечье, но продолжила изнывать от предвкушения. Вот мне и захотелось немного повредничать. Поэтому два десятка метров до двери в магазин мы шли чуть ли не минуту. Само собой, «не просто так», а чтобы не поскользнуться на свежевыпавшем снегу и не упасть.

Увы, девушка сочла это заботой и благодарно улыбнулась. Вместо того, чтобы возмутиться и пообещать страшно отомстить. В общем, в просторный светлый холл я вошел чуточку недовольным, оглядел витрины с артефактами, нашел взглядом холодняк и мгновенно забыл о своем фиаско. Ибо влюбился в боевые ножи еще лет в восемь и пошел на унибос именно потому, что на этой секции давали практические навыки работы холодным оружием.

Только потеряться во времени, разглядывая клинки всевозможных форм и размеров, не удалось: не успел я прикипеть взглядом к точной копии подарка Валерия Константиновича, как справа-сзади предложили помощь.

Я развернулся на месте, вгляделся в лицо продавца-консультанта и мысленно хмыкнул: передо мною стояла госпожа Уфимцева. Только уже не в новеньком комбезе и с рюкзачком, а упакованная в строгий деловой костюм, аккуратно причесанная и со вкусом накрашенная.

«Новый имидж» этой особы оценивал от силы секунды полторы, но ей за глаза хватило и этого:

— Я вам кого-то напомнила?

— Да… — кивнул я, чтобы не нарушать слова, данного ее отцу.

— Бывает… — улыбнулась «продавец-консультант», привычно опустила взгляд на мою правую руку и, не обнаружив родового перстня, оглядела меня снова. Причем значительно пристальнее. Вероятнее всего, из-за того, что в их магазин простолюдины обычно не заходили. Потом покосилась на руку Ольги, видимо, решив проверить вариант с девушкой-дворянкой, сопровождаемой… хм… альфонсом, и вспомнила: — Вы-ы-ы⁈

— Я… — вздохнул я и быстренько направил ее мысли в правильную колею: — Ваш батюшка подарил мне настолько хороший нож, что я решил приобрести невесте и, по совместительству, напарнице точно такой же.

К сожалению, предложенная колея оказалась недостаточно глубокой, и Уфимцеву вынесло из нее включившейся паранойей:

— Вы хотите сказать, что это единственная причина вашего появления в нашем магазине?

— Их две: моей невесте нужен достойный нож, а мне — десяток-другой метательных.

Она не поверила:

— А вы вообще представляете, сколько стоит артефактное оружие нашего производства?

— Я зарабатываю достаточно хорошо и не экономлю на том, что может спасти жизнь.

— Достаточно хорошо? На Искрах девятого… или может даже восьмого ранга? — съязвила она.

— Определенно, наш разговор свернул не туда… — вздохнул я и достал из кармана чековую книжку: — Я хочу приобрести артефактное холодное оружие работы мастеров вашего рода. Мои финансовые возможности позволяют и не такое. А теперь встречный вопрос: я, как покупатель, могу надеяться получить консультацию по маркам стали и сплавов, материалу рукоятей и зачарованиям от любого сотрудника вашего магазина?

Я голос не повышал и общался корректнее некуда, но двухметровая рама весом килограммов за сто тридцать, подпиравшая стену метрах в пятнадцати от нас, неожиданно резво переключилась в боевой режим, прискакала к нам и, не задав ни одного вопроса, потребовала, чтобы мы свалили ко всем чертям.

Да, к формулировке этой «просьбы» не придрался даже самый пристрастный юрист, но злость на наглость Колыванова и «уступчивость» Веретенниковой, оказывается, никуда не делась. Поэтому мои губы сами собой расплылись в ледяной улыбке, а во взгляде появилась ярость:

— Думаю, что вам имеет смысл позвонить Валерию Константиновичу и сообщить, что беспричинно отказываетесь продавать оружие его знакомцу из окрестностей форпоста «Западный». И еще: посмеете схватить меня за руку — я вас убью.

Здоровяк набычился, качнулся вперед, потянулся ко мне и замер, как вкопанный, услышав команду «хозяйки»:

— Веня, стой: он, в отличие от тебя, Одаренный! И ответит на агрессию, значит, де-юре, будет в своем праве. Но я этого так не оставлю…

И ведь действительно «не оставила» — достала телефон из внутреннего кармана стильного пиджачка, ткнула пальчиком в сенсор быстрого набора и затараторила:

— Па-ап, можешь выйти в торговый зал? Тут возникла проблема, тре— …

Договаривать фразу не стала. Как я понял, из-за того, что ее батюшка сбросил звонок и рванул ей на помощь. А вот на меня посмотрела. Злораднее некуда.

Я пожал плечами, развернулся на звук двери, распахнутой… хм… в разы энергичнее обычного, подождал, пока из-за витрины появится разгневанный Уфимцев-старший, и представился:

— Здравствуйте, Валерий Константинович. Я ваш знакомец-заика из-под форпоста «Западный». Приехал приобрести артефактный нож для невесты и, по совместительству, напарницы. Ибо по достоинству оценил ваш подарок и не видел смысла искать альтернативу клинку, проверенному в деле. Планов, не связанных с покупкой артефактов, не было, нет и не может быть.

Не знаю, как он понял, что я не вру, но повелительным жестом отправил охранника на место, приморозил дочку к месту очень недобрым взглядом, а затем ответил на мой монолог:

— Добрый день, Игнат… Данилович, верно?

— Да.

— Добрый день…

— Ольга Ивановна… — подсказал я.

— … Ольга Ивановна… — эхом повторил он, заявил, что рад знакомству, и снова переключился на меня: — Откровенно говоря, вас не узнать. И это радует. Так же сильно, как то, что вы избавились от заикания, оценили нож нашей работы и решили приобрести нечто подобное для своей избранницы. Кстати, для чековой книжки рановато: я считаю, что ножи надо подбирать под руку, а значит, Ольше Ивановне потребуется экземпляр поменьше. И еще: хотелось бы понимать, как именно будет использоваться этот клинок.

Я пожал плечами и сообщил, что вырезаю своим Искры.

Уфимцев кивнул и… рассмешил:

— Тот нож, который я вам подарил, зачарован под зверье четвертого и третьего ранга, соответственно, дороговат. Для вырезания Искр Одаренного зверья восьмых и седьмых рангов такое зачарование является избыточным. Может, подберем клинок по нынешним потребностям?

— Валерий Константинович, я специализируюсь как раз на «троечках». А еще неплохо зарабатываю и на оружии не экономлю.

— На «троечках», говорите? — переспросил он, немного поколебался и задал «уточняющий вопрос»: — И много таких Искр вы уже добыли?

— Из последнего тренировочного выхода принесли четырнадцать штук. Из последнего «боевого» — двадцать шесть. Но в боевые я пока бегаю один.

Тут Уфимцев посерьезнел, покосился на дочку, потерявшую дар речи, и сделал еще одну попытку вывести меня на чистую воду:

— Спрос на Искры третьего ранга очень высок, но единовременно такое количество, как правило, не приобретается. Получается, что у вас не один и не два постоянных покупателя, верно?

Этот завуалированный допрос надоел даже Дайне. И она предложила вариант ответа, который меня полностью устроил:

— Валерий Константинович, посмотрите, пожалуйста, во-он в то окно. Марку машины, которая подмигнула нам аварийками, узнаете?

— Хм… Да.

— Она — моя. Мало того, не единственная машина такого класса в моем гараже. Что проверяется без особого труда. А теперь, когда вопрос о моей финансовой состоятельности закрыт, предлагаю вернуться к вашим ножам. Ибо у нас не так много времени…

9 декабря 2512 по ЕГК.

…В магазин биодобавок рода Карачаровых заскочили буквально минут на десять, затарились огромными пластиковыми «ведрами» с сухими смесями, требующимися для укрепления костей, и поползли к поместью Максаковых. Ибо движение в городе, заваливаемом снегом, потихоньку умирало. По дороге набрали Павла Демьяновича и сообщили, что уже едем.

Он поинтересовался, где именно мы находимся и что предсказывает наш навигатор, обрадовал сестренку тем, что ждать осталось от силы пятнадцать минут, и спросил, не прихватим ли мы с собой еще и их бабушку. От первой встречи с Ольгой Максимовной осталось не самое приятное послевкусие, но я понимал, что отпускать внучку с малознакомыми людьми эта аристократка не захочет, поэтому дал ожидаемый ответ. Потом выслушал просьбу подобрать «дам» в подземном гараже, сообщил, что так и собирался, полюбопытствовал результатами ходовых испытаний «Стрекозы» и получил забавный ответ:

— Это были самые экстремальные ходовые испытания радиоуправляемых игрушек в истории: несчастный вертолетик в принципе не касался земли и, по самым скромным подсчетам, налетал километров двести! Скажу больше: если бы Лизе не напомнили о необходимости собираться в театр, ваш подарок все еще носился бы над нашим поместьем…

— Может, возьмем «Стрекозу» с собой и запустим в театре, чтобы актеры не заскучали? — пошутил я и услышал звонкий смех счастливой девчонки.

— Зря вы это предложили… — притворно вздохнул ее брат. — Теперь наша егоза изведется от желания воплотить эту идею в реальность…

Не знаю, о чем мечтала «егоза» оставшееся время до нашего приезда, но в тот момент, когда они с Ольгой Максимовной вышли из лифтового холла и направились к «Бурану», глаза девчонки горели от предвкушения.

Уверен, что не будь рядом «строгой надсмотрщицы», Лиза наплевала бы на необходимость изображать утонченную дворянку и рванула бы к нам вприпрыжку. А так царственно плыла к машине и, вне всякого сомнения, мысленно торопила либо время, либо бабку.

Издеваться над страдалицей я не стал: сделал один общий комплимент внешнему виду «театралок» из рода Максаковых, и галантно помог старшей театралке усесться за правое заднее сидение кроссовера. А младшей занялась Ольга:

— Елизавета Демьяновна, дорогу до театра на Всесвятской знаете?

— Конечно!

— Тогда возьмете на себя обязанности штурмана? Я ради такого дела уступлю вам переднее сидение…

«Вечернее платье»? Высокая прическа? Необходимость держать спину и лицо? Ха!!! Уже через мгновение девчушка размазалась от скорости, в три прыжка долетела до правой передней двери, рванула ее на себя, шустро, как белка, взобралась на «законное место штурмана» и принялась подстраивать его под себя, не обращая внимания на недовольное сопение «родственницы»!

К слову, шуточное решение взвалить на ее плечи «настолько серьезную» ответственность помогло на самом деле: уже через минуту после выезда с территории поместья девочка предложила вариант проезда через дворы, позволивший объехать намертво вставший участок пути, затем подсказала, где срезать дорогу по тротуару и назвала точную сумму штрафа за это нарушение ПДД, показала, по какой аллее парка можно сократить маршрут еще на триста метров и т. д. В общем, именно ее стараниями мы въехали на Всесвятскую аж за пятьдесят три минуты до начала спектакля.

Я понимал, что представители высшего света приезжают в театр в том числе и показать себя, но шарахаться по фойе почти час был не готов. Так что заехал на очередной тротуар, остановился рядом со входом в кондитерскую лавку и предложил штурману оказать нам с Олей помощь еще в одном очень важном деле.

— В каком-таком деле? — спросила Лиза, не отрывая взгляда от витрины.

— Подобрать сладость, способную оптимально простимулировать мозг перед таким ответственным мероприятием, как просмотр Вечной Классики.

Тут прыснула даже Ольга Максимовна… и перестала строить из себя поборницу традиций:

— Сладость, оптимально стимулирующая мой мозг — это шоколадка «Яр».

— А моего — «Радуга»! — так же «серьезно» сообщила Кольцова.

— Купим! — пообещала самая ответственная личность в нашей компании и требовательно посмотрела на меня.

Я шустренько десантировался наружу, обошел машину, открыл правую переднюю дверь и подал юной даме руку. Потом предложил ей локоть, чинно завел в лавку и взял на себя роль второго номера. Правда, в какой-то момент предложил не мелочиться и брать не по одной, а хотя бы по пять шоколадок всех типов, но это вмешательство в процесс было принято благосклонно. Так же, как два следующих. В результате мы затарились не только сладостями, но и прохладительными напитками, одноразовыми стаканчиками и влажными салфетками…

…В подземный гараж театра зарулили за восемнадцать минут до начала спектакля, кое-как доползли до парковочных мест «нашей» ложи, подождали еще семь и встретили Ксению Станиславовну, прикатившую на белоснежном лимузине «Монарх». Пока старшие дамы обменивались мнениями о снегопаде и «умопомрачительных пробках», прозвенел второй звонок, и мы, наконец, выдвинулись в сторону лифтов. Торопиться нам было невместно, поэтому к ложе подошли всего секунд за двадцать пять до третьего звонка. Впрочем, как вскоре выяснилось, могли считать себя образцами пунктуальности — зрители, встрявшие в пробки, подтягивались на свои места весь первый акт. Правда, их появление я замечал далеко не всегда: спектакль в прочтении Ильи Гранина зацепил с первых мгновений и заставил сопереживать злоключениям почти всех героев бессмертной пьесы Бомарше. А талант перевоплощения членов труппы, игравших роли самого Фигаро, его невесты Сюзанны, пажа Керубино и экономки Марселины просто убил: эти актеры и актрисы по-настоящему жили своими персонажами и заставляли верить в каждую реплику или жест.

Поэтому перетягивали на себя внимание и сглаживали легкое раздражение, вызванное абсолютно неубедительным лицедейством мужика, игравшего доктора Бартоло. Но в первом действии он появился на сцене всего один раз, так что этот изъян постановки особо не напряг. Зато расстроил антракт: не знаю, как другие зрители, а я с радостью обошелся бы без перерывов.

Увы, моего мнения по этому поводу никто спрашивать не собирался, поэтому народ радостно потянулся на выход. На ноги поднялись и Ксения Станиславовна с Ольгой Максимовной — для них, приехавших не на спектакль, а на мероприятие высшего света, начиналось самое главное действо. Падать им на хвост мы с Олей, естественно, не стали, так как прекрасно понимали, что будем только мешать. Вот в ложе и остались. Вместе с Лизой, не захотевшей шарахаться среди толп старших и строить из себя примерную девочку. Зато с нами ей было интересно — стоило старшим удалиться, как эта егоза принялась расстреливать нас вопросами о Пятне и Одаренном зверье. Уровнем развития Искр и имеющимися умениями не интересовалась, явно зная, что спрашивать об этом считается невместным. Зато вытрясла из нас подробнейшие описания повадок самых опасных хищников, с которыми приходилось сражаться, и раза три призналась, что никак не решит, в каком направлении мечтает развиваться. Ибо «круче всего, конечно, было бы стать Тенью», но «дедушка и бабушка считают, что аристократке не пристало носиться по полю боя и лезть в самое пекло».

Само собой, не обошла стороной и нашу специализацию — попросила перечислить Искры, которые мы добыли «хотя бы за последние пару месяцев», и, услышав названия «рывок», «регенерация» и «ночной взор», застрадала.

— Э-э-эх, с каким бы удовольствием я пробудила в себе эти умения…

Потом вспомнила, что мы вовсю пользуемся жаром, причем не только в Пятне, но и в обычной жизни, каждый день заплывая в зимнее море, и вообще повесила носик. Пришлось успокаивать:

— Инициируешься — подарим. И объясним, как его развивать.

И без того немаленькие глаза округлились, грусть как ветром сдуло, а во взгляде появилась воистину безумная надежда:

— Правда⁈

— Ага… — улыбнулась Оля. — Мало того, подарим втихаря. Чтобы никто не догадался, что он у тебя есть. Ибо понимаем, что девушке, влюбленной в море, без жара никуда!

— Спасибо-спасибо-спасибо!!! — затараторила «влюбленная в море» и… в мгновение ока превратилась в примерную девочку, так как услышала тихий шелест открывающейся двери и голос бабушки.

Кольцова подыграла, «продолжив» обсуждение «Стрекозы» с середины фразы, а я встал с кресла и помог старшим женщинам опуститься на их места. А через минуту с небольшим снова прикипел взглядом к сцене и потерялся во времени на все второе действие — вслушивался в планы Сюзанны и графини проучить мужа последней, веселился, глядя, как «заговорщицы» наряжают пажа в платье, ухохатывался над ревнивцем и восхищался формулировками фраз, которыми его затюкивала «оскорбленная» супруга.

К сожалению, второй антракт опять начался на самом интересном месте, и я, расстроившись, пошел навстречу Ольге, попросившей проводить ее в дамскую комнату.

Пока шли туда, старательно держал лицо. Ибо видел, какими взглядами практически все встречные мужчины разглядывали мою женщину, и давил в себе то злость, то самодовольство. Потом на всякий случай заскочил в туалет и сам, а через несколько минут, то есть, уже на обратном пути, восхитился спокойствию, с которым Кольцова отшила особо наглого покорителя женских сердец — когда он вальяжно заступил ей дорогу и, в упор не замечая меня, попросил напомнить, где именно они встречались, Оля равнодушно мазнула взглядом по его лицу и обошла, как мачту уличного освещения:

— Нигде.

— Да, но я уверен в том, что вижу вас не первый раз!

— Вы вправе запомнить и этот… — не поворачиваясь и не замедляя шаг, бесстрастно отозвалась она, подняла руку и продемонстрировала пальчик с помолвочным кольцом: — Но толку…

Аристократ выпалил нам вдогонку что-то еще, но мы не услышали из-за взрыва смеха, донесшегося справа: там компания молодых дворян обсуждала чье-то фиаско на недавнем приеме. Потом я отвлекся на престарелую желчную грымзу, которой чем-то не понравилась моя спутница, развеселился, увидев, с какой завистью абсолютно плоскогрудая блондинка в черном вечернем платье с рюшечками на месте выдающихся прелестей оглядела бюст Кольцовой, и с огромным трудом удержался от удара разрядом, заметив во взгляде пухлого дворянчика лет двадцати пяти откровенную похоть. Слава богу, до нашей ложи было рукой подать, так что от силы секунд через двадцать мы скользнули в приятный полумрак, а дверь, вернувшаяся на место, отсекла от нас гадючник Высшего Света.

Веретенникова с Максаковыми вернулись со второго «променада» сразу после нас, и я, поухаживав за абсолютно спокойными женщинами и чем-то страшно недовольной девочкой, опустился в свое кресло. А минут через пять, то есть, сразу после начала третьего действия, дверь за нашими спинами снова зашелестела, и я, развернувшись вполоборота, уставился на смутно знакомое лицо.

— О, он тут! — донеслось из темноты, и этот, «условно знакомый», поймав мой взгляд, озвучил чертовски интересный приказ:

— Слышь, ты, как тебя там? Встал, вышел из ложи и умотал из театра к чертовой матери!!!

Я действительно встал. Но с реакцией на это заявление опоздал — слева раздался тихий, но гневный рык Максаковой-старшей:

— Та-а-ак, кто это у нас тут такой наглый? О, Соловьев! Забавно…

— Ольга Макси— …

— Рот закрой и жди! — холодно процедила она, вытащила из сумочки телефон, набрала какой-то номер, подождала секунд пять-семь и добавила в голос закаленной стали: — Лешенька, твой младший внук только что заслужил чрезвычайно серьезную трепку… Имел наглость ворваться в ложу Ксении Станиславовны прямо во время спектакля и оскорбить ее личного гостя… Ага, разберись… И со своим внучком-недоумком, и с его свитой. Иначе этим делом займусь я, и вам, Синициным, это очень не понравится. Да, кстати, чуть не забыла: с тебя и старших родичей всех малолетних придурков, невесть с чего возомнивших себя непревзойденными бойцами, причитается — юноша, который из уважения к своему деловому партнеру и ко мне пока еще держит себя в руках, является потомственным добытчиком и промышляет в ареале обитания Одаренного зверья третьего ранга… Нет, ты не ослышался… Вот именно… Пожалуйста… И тебе всего хорошего…

Этот диалог был интересен и сам по себе, но я слушал его краем уха. Так как наблюдал за тем, как бледнеет и съеживается пятерка парней лет двадцати двух-двадцати пяти.

Впрочем, даже так обратил внимание на то, что ответ «Вот именно» прозвучал с «искренним сочувствием», а пожелание всего хорошего, судя по интонации, было еще одним предупреждением не дурить.

А потом Максакова сбросила звонок, вперила о-о-очень тяжелый взгляд в предводителя этой шайки-лейки и повелительно произнесла еще одно слово:

— Вон!

Парней, кажется, успевших вспотеть, как ветром сдуло. А я благодарно кивнул Ольге Максимовне, опустился в свое кресло и был вынужден отвечать на довольно неприятный вопрос:

— Игнат Данилович, я довольно неплохо знаю этих оболтусов и понимаю, что в вашем конфликте с вероятностью в сто процентов виноваты они. Тем не менее, хотелось бы выяснить причину конфликта. Причем не из записей камер системы контроля и наблюдения театра, а от вас. Ибо родичи этих дурней, уже поставленные в неудобное положение, наверняка начнут задавать вопросы.

— Записи с видеокамер театра вам ничем не помогут… — таким же тихим шепотом ответил я. — В первых числах октября мы пересеклись на выходе из Пятна. Я возвращался в форпост «Западный», а они строили из себя великих добытчиков. Увидев меня, испугались. От неожиданности. Потом решили, что потеряли лицо в глазах своих спутников, и попробовали самоутвердиться за счет меня. Немного пошмаляли дохленькими умениями, аккуратненько легли от моего ответного, привлекли внимание проходившего мимо взрослого и влиятельного аристократа несколько… хм… самонадеянными заявлениями и были отчитаны. С тех пор мы не встречались. А сегодня я, вероятнее всего, просто попался на глаза.

— Такое поведение — в их характерах. И я вам верю. Но обязана задать еще один вопрос: этот аристократ представлялся?

— Конечно… — усмехнулся я, догадавшись, из-за чего она так напряглась: — Более того, мы с Ольгой Ивановной с ним совершенно случайно пересеклись сегодня днем, и эта личность дала мне прямой контакт для экстренной связи. Так что позвонить ему не проблема. Но я очень сильно сомневаюсь в том, что это понадобится.

— Почему?

— Если Синицин-младший не полный идиот, то не захочет подставлять свой род намного серьезнее, чем в сегодняшнем продолжении того конфликта.

— Повел себя недостойно дворянина? — спросила Максакова-младшая и прикусила язычок, нарвавшись на ледяной взгляд бабушки.

На этот вопрос можно было не отвечать. Но я все-таки перестраховался:

— Я связан словом. Но давить, не вдаваясь в подробности, могу. И, если понадобится, надавлю.

— Поняла… — кивнула ректор НАИ и замолчала. Зато заговорила Ксения Станиславовна:

— Оль, в свите Синицина был внук Яниса Кондырева.

— О, черт…

— Мальчишка, по слухам, весь в деда — такая же злопамятная паскуда. А ты выставила эту гнусь из ложи приказом выйти вон. И точно не задавишь ни того, ни другого. А я запросто. Причем сделаю это с большим удовольствием. Поэтому уже вызвала Яниса в ресторан «Гетман». К одиннадцати тридцати. В общем, я веду, а вы подыгрываете. И-и-и… Игнат Данилович, даю слово, что другой по-настоящему достойной возможности бескровно закончить этот конфликт нет и не предвидится, что в предстоящем разговоре вы будете выглядеть самостоятельным и равным нам игроком, и что этот вариант решения проблемы — не только в ваших, но и в моих интересах.

Стоило задуматься, как «ожила» Дайна:

— Веретенникова не врет. Мало того, судя по реакции Максаковой на фамилию Кондырев, тебе не повезло вляпаться в некий серьезный застарелый вялотекущий конфликт. При этом Ксения Станиславовна убеждена в том, что нынешняя наша позиция выигрышна, ее подруга жаждет вцепиться в глотку этому самому Янису и уже бьет копытом, а мы в принципе не представляем, о чем идет речь. Так что не вздумай вставать в позу и дай им начать. А дальше посмотрим. И, если что, вывернем ситуацию в свою пользу.

Я потер переносицу, согласился с ее выкладками и снова поймал взгляд целительницы:

— Что ж, ведите, а я подыграю. Но мне хотелось бы получить хоть какое-то представление об имеющемся коридоре возможностей. Дабы понимать, как, чем и когда усиливать ваши аргументы…

10 декабря 2512 по ЕГК.

…Удивительно, но Георгий Мстиславович Синицин оказался идиотом: почувствовав, что его загоняют в угол, запаниковал и не нашел ничего лучше, чем обвинить меня в немотивированном нападении в Пятне с использованием магических умений, повлекшим за собой тяжкие телесные повреждения! Его сторона — то есть, главы аж пяти аристократических родов — приободрилась и с вызовом уставилась на Веретенникову. А я поймал взгляд торжествующего парня и задал уточняющий вопрос:

— Вы уверены в формулировке обвинения и готовы за него ответить?

Мужчины подобрались. Ибо видели, что я абсолютно спокоен и почему-то не боюсь гарантированного лишения свободы с минимальным сроком в три года. А мой оппонент имел глупость дать утвердительный ответ.

Я усмехнулся и набрал Уфимцева. А когда тот принял звонок, вежливо поздоровался, извинился за столь поздний звонок и объяснил, с чего это вдруг я решился на такое «беспардонное хамство»:

— Валерий Константинович, Георгий Мстиславович Синицин только что обвинил меня в немотивированном нападении с использованием магических умений, повлекшим за собой тяжкие телесные повреждения. Причем не при своих ровесниках, а в присутствии Ксении Станиславовны Веретенниковой, Ольги Максимовны Максаковой и глав пяти дворянских родов. Что интересно, забыв, что вы в тот момент проходили мимо.

— «Проходил мимо», говорите? — переспросил он, довольно усмехнулся, попросил вывести его голос на внешний динамик и обратился к деду этого придурка: — Лев Олегович, это Валерий Константинович Уфимцев. Помните такого?

— Да, конечно. Доброй ночи, Валерий Константинович! — с нешуточным уважением в голосе отозвался патриарх рода Синицыных.

— Тогда слушайте внимательно. В последних числах сентября ваш внук и его закадычный дружок Витька Пахомов убедили мою дочку посмотреть, как они найдут и убьют Одаренного медведя как минимум восьмого ранга. А в ночь на первое октября фактически выкрали ее из моего поместья, привезли в форпост «Западный» и потащили в Пятно. Я шел следом. Вместе с одним из своих телохранителей. И ждал первой же возможности показать этой дурехе разницу между мужчинами, отвечающими за свои слова, и пустыми болтунами. Так что видел конфликт, о котором идет речь, с первой и до последней секунды и со всей ответственностью заявляю, что ваш внук и его ничуть не менее героический спутник испугались неожиданного появления добытчика, мирно возвращавшегося в форпост по той же тропе, и, сообразив, что потеряли лицо перед моей дочкой, атаковали. С дистанции, с которой их умения не доставали. Игнат Данилович спокойно напомнил этим дурням об уголовной ответственности за немотивированное нападение на гражданина Империи и попытку убийства зарегистрированного добытчика. Но ваш Гришка заявил, что трупы не закладывают, и продолжил атаковать. А когда допер, что не достает, вытащил железяку, которую считал очень страшным ножом, и рванул убивать парня, который, кроме всего прочего, в тот момент заикался из-за тяжелейшей травмы, полученной в Пятне. А теперь о тяжком телесном повреждении: добытчик, который всеми силами пытался погасить конфликт, предельно мягко положил эту парочку на землю, однако оказалось, что ваш внук не умеет правильно падать. Поэтому руку он сломал самостоятельно, изобразив самую корявую страховку, которую я видел за всю свою жизнь. В итоге конфликт прервал я. И взял с Игната Даниловича слово не обсуждать эту встречу с кем бы то ни было, чтобы не унижать и без того униженных парней. Но Гришка оказался еще дурнее, чем я предполагал. Кстати, для справок: добытчик, с которым он так отважно сцепился, промышляет в ареале обитания зверья третьего ранга и, при желании, раскатал бы этих дурней в тонкий блин. И последнее: Гриша, увижу тебя рядом с моей дочкой — переломаю ноги и вырву язык. Ибо подлецы и лжецы мне в зятьях не нужны! На этом все. Ко мне или Игнату Даниловичу претензии есть?

К этому моменту Синицина-старшего аж трясло от ярости и испытанного унижения, так что слово «Нет» он произнес через силу. А после того, как Уфимцев пожелал всем, включая меня, доброй ночи, и отключился, дал внуку такой подзатыльник, что тот потерял сознание еще до того, как воткнулся лицом в стол.

Веретенникова даже не вспомнила о том, что является целительницей, а значит, должна бросаться на помощь любому пострадавшему, снова взяла нить беседы в свои руки и уставилась на другого нашего оппонента:

— Янис Томасович, о честности, принципиальности и упертости Валерия Константиновича ходят легенды, тем не менее, я обязана задать этот вопрос: у вас есть хоть какие-нибудь сомнения в точности описания конфликта между моим деловым партнером и Григорием Мстиславовичем Синицыным?

Мужчина, до моего звонка Уфимцеву игравший первую скрипку и почти задавивший обеих женщин, скрипнул зубами и нехотя ответил:

— Нет.

— А теперь скажите, какие шансы были у вашего внука победить Игната Даниловича на дуэли?

— Никаких.

— Вывод напрашивается сам собой: Ольга Максимовна, разобравшаяся в характере этого добытчика не хуже меня, действительно спасла жизнь одному лжецу и четверым ни в чем не повинным мальчишкам, поверившим в его рассказы и решившим восстановить справедливость в меру своих представлений о ней. Теперь к Ольге Максимовне претензии есть?

— Нет.

— Отлично. Тогда, господа, вернемся к основному вопросу: ваши внуки оскорбили трех человек, не отличающихся долготерпением, но до сих пор живы. Наше терпение закончится завтра… в смысле, уже сегодня в полдень. Обсудите ситуацию между собой и подъезжайте. Или уведомите меня о том, что не готовы идти на компромисс…

…К нашим машинам подошли в два с минутами ночи. К этому моменту Лиза, наотрез отказавшаяся уезжать домой в компании с братом, давным-давно спала в его «Конкорде», а сам Павел Демьянович, моя Ольга и родич Ксении Станиславовны, исполняющий обязанности водителя и телохранителя, стояли на улице. Причем нервничали все трое, а мерзли только мужчины.

Обсуждать состоявшийся разговор еще и с этой троицей не было ни сил, ни желания, поэтому Веретенникова сходу заявила, что все решится завтра в полдень и, вероятнее всего, в нашу пользу, пожелала подруге и ее внуку всего хорошего, а затем вопросительно уставилась на меня.

— Заедем к вам завтра. Часам к одиннадцати утра. Если, конечно, это не слишком рано… — ответил я.

— Тогда и вам всего хорошего… — облегченно улыбнулась она, явно не расположенная к продолжению ночных бесед, с помощью родича забралась в лимузин и исчезла из поля зрения. Тем не менее, я все равно помахал рукой зеркальному стеклу, подождал, пока автомобиль тронется с места, и только после этого повернулся к Максаковым.

Ольга Максимовна, набросившая на плечи куртку внука, подошла ко мне и дотронулась до предплечья:

— Спасибо, Игнат Данилович: ваш звонок Уфимцеву вывел меня из-под удара очень неприятного человека. И прошу извинить за то, что допускала, что ваше описание предыстории конфликта может оказаться… хм… неполным. С меня причитается.

— Пожалуйста. Извинять, на мой взгляд, не за что. Мелочи… — ответил я сразу на все утверждения, пожелал обоим собеседникам добрых снов, пожал руку младшему, попросил передать привет Лизе и, подождав, пока дворяне сядут в машину, подхватил Олю под локоток.

Пока изображал галантного кавалера, девушка молчала. Зато после того, как сел за руль, завел движок и откинулся на спинку сидения, цапнула за руку и расстроенно вздохнула:

— Устал?

— Немного… — кивнул я и неожиданно для самого себя почувствовал потребность поделиться пережитым с кем-либо, кроме Дайны: — В основном из-за того, что не понимал и десятой доли завуалированных намеков, вторых-третьих смыслов самых обычных фраз, отсылок к каким-то «всем известным» событиям и тэдэ. А еще даже близко не представлял, с кем мы имеем дело, на что они способны и на что способны Веретенникова с Максаковой… Да, черт, легче перечислить, что я понимал…

— И-и-и?

— Будешь смеяться, но мне опять помог Ангел-Хранитель: Уфимцев, которого мы с тобой сегодня обаяли, не только принял звонок и подтвердил мои слова, но и оказался личностью, считающейся человеком слова!

— Классный он у нас… — мурлыкнула Кольцова, проводила взглядом отъезжающий «Конкорд» и, наконец, привалилась к моему плечу: — В смысле, Ангел-Хранитель, а не Уфимцев. Кстати, я почему-то не сомневалась в том, что у вас все получится. Поэтому успокаивала Лизу, пока она бодрствовала, лично убедилась в том, что они с братом не разлей вода, и, поболтав, с Павлом, пришла к выводу, что подкатов с его стороны, вероятнее всего, не будет — он считает меня женщиной если не друга, то хорошего товарища. А это для него табу.

— Здорово… — мягко улыбнулся я и закрыл глаза, так как шевелиться не хотелось.

— Ага… — поддакнула Кольцова. И неожиданно прыснула: — Да, чуть не забыла: пока вас не было, Павел дал почитать сестре компромат, нарытый на ее избранника. Влюбленность мгновенно прошла, и девочка возненавидела этого уродца лютой ненавистью. Так что стала называть его не красАвчиком, а крЫсавчиком, собралась удалять все его альбомы из избранного и при мне порвала крошечную фотографию, которую носила в специальном кармашке под сердцем!

— Деловая… — усмехнулся я.

— Не то слово. А еще упертая: для того, чтобы вот так вырвать из сердца чувства, надо быть о-о-очень волевой личностью!

— И верить брату… — добавил я.

— Она верит. Как бы не больше, чем себе. Ибо он ее не обманул ни разу в жизни. Что радует.

— Согласен. А то, что вы стояли на улице — не очень…

Тут в голосе Ольги зазвенела сталь:

— Я твоя и только твоя! Поэтому не дам окружающим никаких оснований подозревать меня в интересе к кому-либо другому.

— Красотка, че! — подала голос Дайна и ехидно добавила: — Носи на руках. А сейчас приди в себя и поцелуй. Или обними. Ибо такой за ход мысли надо поощрять!

Я послушался. И даже развил предложение, отодвинув сидение до упора назад, пересадив Кольцову к себе на колени и зарывшись носом в ее волосы. Как оказалось, зря:

— А этим вам стоило заняться в гостинице: грызня между главами родов, оставленными в «Гетмане», практически завершилась, и Кондырев, страшно недовольный принятым решением, уже встал из-за стола. К тебе цепляться, конечно же, не станет, но сама твоя задержка после отъезда союзниц может быть истолкована как-нибудь не так.

Замечание было дельным. И я совсем уж было собрался изложить его Кольцовой, но она додумалась до той же самой мысли сама:

— Игнат, я обожаю твои ласки, но наши уже уехали, а мы продолжаем стоять. Это не дело: водители ваших оппонентов наверняка доложат об этой задержке своим хозяевам, и отношение к тебе изменится в худшую сторону.

— Ты права. А я об этом почему-то не подумал… — вздохнул я, помог ей пересесть обратно, вернул на место сидение, потыкал в экран ИРЦ, в темпе нашел канал с забойной музыкой и выкрутил громкость так, чтобы «Буран» начал подпрыгивать от мощи басов. А потом сорвал машину с места в режиме гоночного болида и фактически передал управление БИУС-у — сообразив, что я изображаю, Дайна прошла трассу «парковочное место — выезд на улицу — сто сорок метров прямо — правый поворот» так, как будто мы опять гонялись с Михаилом Потаповым!

Оля тоже оценила этот поступок и злорадно захихикала:

— Похвастался невесте своими успехами, получил десяток-другой честно заслуженных поцелуев и рванул в гостиницу за продолжением! А оно будет: мало того, что я страшно соскучилась, так еще и начинаю терять голову от скорости: ты ведешь «Буран» в том же стиле, что и «Стихию», а адреналин, как оказалось, сводит меня с ума…

Кроссовер вел не я, но описанным перспективам обрадовался. Поэтому держался за руль всю дорогу до подземного гаража «Рассвета», а там вылетел из салона чуть ли не раньше, чем заглушил движок, оббежал машину, подал руку своей женщине и уволок в наше логово. Увы, в номере пришлось чуть-чуть затупить, то есть, изобразить поиски «жучков». Зато после того, как эта «обязательная программа» была закончена, я, раздеваясь на ходу, рванул в ванную, обнаружил Ольгу в душевой кабинке и… хм… составил компанию. Эдак на полчаса. А потом счел, что заниматься любовью на кровати будет в разы комфортнее, и унес свою женщину в спальню. Правда, оторваться так, как требовала душа, не получилось: в шестом часу утра, только-только начав приходить в себя после очередного безумного финиша, Кольцова ни с того ни с сего вспомнила о моем обещании заехать к Веретенниковой к одиннадцати и заявила, что нам уже надо тормозить. Чтобы прибыть к деловому партнеру во вменяемом состоянии, а не засыпающими на ходу.

Дайна была того же мнения, так что упираться я не стал — сходил вместе с напарницей ополоснуться, затем помог ей привести в порядок разоренную постель, рухнул на кровать, подождал, пока Ольга обхватит меня за талию, и ухнул в сон без сновидений. К сожалению, всего на два часа. А ровно в девять открыл глаза только благодаря настойчивости БИУС-а, обнаружил, что в этот раз обнимаю Кольцову сам, осторожно разомкнул объятия, лег на спину и серией жестов попросил верную подругу поделиться последними новостями.

— Для начала доброе утро! — сварливо начала она, сделала паузу до моего кивка, обозначающего то же самое, и перестала валять дурака: — Другое дело. И теперь я, так и быть, поделюсь с тобой интересной информацией о Янисе Кондыреве: оказывается, этот тип — экс-заместитель министра внутренних дел, сохранивший немалое влияние на своего преемника. Кроме того, славится редкой злопамятностью и, вроде как, одно время был на ножах с покойным супругом Ольги Максимовны. В результате, с одной стороны, она этого типа побаивается, а с другой ненавидит. У Ксении Станиславовны никакого страха нет. Вероятнее всего, из-за того, что она проводит регулярные сеансы восстановительного исцеления супругам как минимум четырех из пяти ваших вчерашних оппонентов и сохранила хорошие отношения с таким количеством благодарных пациентов, что ссориться с ней себе дороже. Ведь мало того, что любой слух, запущенный ею, мгновенно уронит репутацию всей этой пятерки, так еще и жены, которых она наверняка перестанет лечить, со свету сживут. Но больше всего ваших оппонентов, как ни странно, нервирует Уфимцев: его слово «весит» как бы не больше, чем их слова и слова твоих союзниц, вместе взятые, и… заткнуть Валерия Константиновича невозможно — он упрям, как стадо ослов, и заслуженно считается самым последовательным поборником справедливости в Империи. Вот старички-затейнички и пришли к выводу, что игра не стоит свеч. Потом прикинули, какие суммы, по логике, должны вашей троице, чуть не передрались и выставили Синицина-старшего главным виновником того, что остальные попали в безвыходную ситуацию. Ведь это он воспитал внука — лжеца, он не вытряс из мальчишки, которого знает всю жизнь, правду, он, описав проблему не такой, какой она была на самом деле, вынудил своих партнеров разозлить Веретенникову и Максакову, и он чуть не перессорил их с добытчиком, уже лет в двадцать с небольшим таскающим из Пятна Искры третьего ранга…

Как я понял из дальнейших объяснений, главы четырех «обиженных» родов были, как выразился бы Бехтеев, «чисто городскими». Поэтому Искры не добывали, а покупали. Порой за бешеные деньги. А еще — как, собственно, и абсолютное большинство Одаренных анклава — рано или поздно упирались в потолок возможностей, выстроенный спецслужбами, то есть, физически не могли приобретать ядра второго и первого ранга, из-за чего после перехода из Бояр в Богатыри были вынуждены рвать жилы для развития умений. Вот и искали любую возможность хоть как-нибудь, да урвать вожделенные кусочки плоти. А тут появился я, «талантливый мальчишка», еще не набравшийся жизненного опыта, соответственно, готовый рвануть в светлое будущее за правильно подвешенной морковкой, а Синицин-старший не только лишил их возможности подвешивать морковки, но и, фактически, рассорил с теми, кто уже смог наладить со мной отношения!

— В общем, виры вам выплатят по самой верхней планке… — хохотнула Дайна в конце монолога. — И постараются показаться тебе куда более ярыми поборниками справедливости, чем Валерий Константинович Уфимцев. А о том, что восемьдесят процентов общей суммы внесет Главный Виновник этого непотребства, скромненько умолчат. На всякий случай. Так что со спокойной душой настраивайся на обещанную беседу с родичем Веретенниковой — денег у нас пока предостаточно. А предельно точное описание маршрута к «веселой» заимке поможет с гарантией сбросить любой прицепившийся хвост, не портя отношения с подполковником Колывановым…

14 декабря 2512 по ЕГК.

…Из коттеджа выехали в три часа ночи и неспешно покатили к КПП. Как и следовало ожидать, в момент остановки «Порыва» перед воротами боец группы наблюдения, появившейся возле поселка в день нашего возвращения из Новомосковска, каким-то образом подвесил на задний бампер радиомаяк. Мы этого, естественно, «не заметили», но, вырулив на трассу, дали жару. Как оказалось, не зря: оценив скорость удаления сигнала, мужички задергались, в темпе сорвали с неприметного «Волка» артефактную накидку с отводом глаз и рванули вдогонку. Что страшно порадовало Дайну, «сидевшую» на камерах СКН «Бухты Уединения», соответственно, сохранившую для истории запись незаконных телодвижений и, конечно же, взломавшую всю электронику этой команды. Благодаря чему всю дорогу до форпоста «Дальний» слушала беседы двух оперативников отдела по контролю за оборотом Искр и чего-то там еще, висевших у нас на хвосте. А на подъезде к Стрежевому слегка расстроила пусть ожидаемым, но все равно неприятным сообщением:

— Эти уродцы нас просчитали. Поэтому только что подняли по тревоге экипаж малошумного скоростного катера, на котором собираются плыть за «Бродягой» Бехтеева. И, что самое неприятное, поинтересовались, полон ли резерв у мага Иллюзий!

Я едва заметно кивнул в знак того, что намек понят, покосился на Олю, успевшую задремать, и вздохнул. Потом задвинул куда накатившую злость на Леонида Елисеевича и его подчиненных, мешающих нормально жить, ласково прикоснулся к плечу своей женщины, дождался, пока она вернется в сознание, и грустно улыбнулся:

— Солнце, надевай гидрокостюм — почти уверен, что за нами хвост…

Она коротко кивнула, перебралась на заднее сидение, нашла в багажном отделении нужную упаковку и начала раздеваться. Не веди я внедорожник на скорости за полторы сотни километров в час по достаточно извилистой дороге, понаблюдал бы за процессом. И даже оказал бы посильную помощь… во всем, в чем можно и нельзя. А так запретил себе коситься в зеркало заднего вида и, в качестве моральной компенсации, вспомнил Кольцову во время примерки чрезвычайно эротичного серебристо-синего костюмчика.

Потом отвлекся. На очередной доклад БИУС-а и с большим удовольствием выслушал фрагмент разговора между одним из наших преследователей и Иллюзионистом:

'Мираж, передай дуролому Шмыге, чтобы не вздумал строить из себя гонщика и прижиматься к катеру Бехтеева: этот Воздушник славится очень и очень серьезным уровнем контроля за своей стихией, так что засадит в нас кулаком или лезвием — и поминай как звали!

— Так что ж вы с ним не договорились-то? Загрузились бы в «Бродягу» вместе с объектами, доплы— …

— Ты что, совсем сбрендил? Бехтеев гарантирует клиентам абсолютно безопасную доставку не чем-нибудь, а Словом Чести! Кстати, если есть желание заработать выговор с занесением в личное дело или перевод в резерв группы обеспечения, то можешь подать рапорт с описанием этой гениальной идеи. Но — завтра-послезавтра, ладно? А то мы не горим желанием пилить до Мрачного пешкодралом и изучать каждый сантиметр южного берега…'

А потом из-за поворота показались знакомые стены, и Дайна завздыхала:

— Вы там поаккуратнее, ладно? То есть, не рискуйте и не лезьте на рожон — лучше забить на тренировки и дожить до весны, чем упереться и сдохнуть самому или потерять эту девочку!

— Рисковать не буду. Обещаю… — одними губами проартикулировал я в тот момент, когда Кольцова развернулась ко мне прелестной попкой и стала запихивать ненужное шмотье в свой рюкзак. Потом плавно скинул скорость, поморгал фарами дежурному по КПП, въехал на территорию форпоста и без какой-либо спешки покатил к любимому месту на стоянке.

Следующие несколько минут сосредоточенно готовился к выходу. А за считанные мгновения до того, как убрал гарнитуру из прошлого мира в сейф, услышал еще один доклад, очень здорово поднявший настроение:

— ИСБ-шники свернули с трассы чуть пораньше вас, но сравнительно недалеко от «Дальнего» и в данный момент ломятся по бездорожью к берегу Еланки. А мой дрон летел. В показанном ими направлении. Над лесом. И уже обнаружил катер, заныканный в небольшой бухточке. Электроники на нем на самом деле нет. Зато она есть в автономном блоке запуска двигателя, в данный момент лежащем на берегу. И эта хрень вот-вот перегорит. Из-за чего движок не заведется, а вы и в этот раз поплывете к Мрачному без сопровождения…

…Бехтеев встретил нас с Олей хмурым, как грозовая туча, пожал мне руку и сделал еще одну попытку отговорить от запланированного безумия:

— Игнат, я понимаю, что вы, можно сказать, выросли в Пятне, но соваться в него за считанные часы до начала серьезнейшей метели, причем в компании с напарницей, еще не наработавшей и десятой доли вашего опыта, скажем так, несколько неразумно! Отложите этот выход. Хотя бы на двое суток!

— Геннадий Романович, все будет нормально… — со вздохом пообещал я и криво усмехнулся: — Я тоже смотрю прогнозы погоды и, между нами говоря, выбрал сегодняшний день не просто так.

Воздушник мгновенно подобрался, хищно раздул ноздри и едва заметно склонил голову к левому плечу:

— Засекли стороннее наблюдение и считаете необходимым качественно затереть следы?

— Ага… — кивнул я. И добавил: — Поэтому-то и выбираться обратно мы будем самостоятельно. Чтобы не вляпаться в возможную засаду.

Аристократ похрустел костяшками пальцев, потом вспомнил, что все еще не разрешил нам подняться на борт катера, приглашающе повел рукой и… сделал очень серьезный шаг навстречу. По крайней мере, в моей системе координат:

— Если вас все-таки догонят, то не спешите рубить хвосты: не исключено, что это будут оперативники Канцелярии, ИСБ или еще двух менее известных спецслужб, рано или поздно предлагающих сотрудничество перспективным добытчикам и талантливым Одаренным из простецов. И еще: сотрудничество может быть разным. От вынужденного до относительно свободного. Так что постарайтесь не подставляться.

Я поблагодарил его за нужную информацию, помог Ольге перебраться на «Бродягу», затолкал оба рюкзака в рундуки, с разрешения владельца катера выложил на небольшой столик содержимое полиэтиленового пакета, который принес в руках, и неспешно позавтракал. А после того, как все съестное было уничтожено, оставил уборку на Кольцову, а сам подошел к Бехтееву и вложил ему в руку «лишние» пятьсот рублей.

Он оказался ни разу не дураком, поэтому заинтересованно прищурился:

— Решили убедить меня изменить точку высадки, причем после того, как мы вошли в Пятно?

Я виновато развел руками:

— Паранойя проснулась и засыпать не собирается.

— И правильно делает… — одобрительно усмехнулся он. — Как показывает практика, предусмотрительность существенно продлевает жизнь. Особенно вам, добытчикам: высокие доходы, развитые ядра и кажущаяся беззащитность частенько привлекают не только сотрудников силовых структур и обычных представителей криминала, но и так называемых Свободных…

— А это кто такие?

Дворянин поморщился:

— Члены одноименной секты и их последователи, добывающие Искры из нас, людей. Уничтожаются, как бешеные собаки, но почему-то не переводятся. А жаль.

— О них я почему-то не помню ровным счетом ничего… — хмуро буркнул я, укладывая в голове новое знание. А потом достал из кармана спутниковую карту Мрачного и показал Воздушнику: — Значит, так. Мне бы хотелось, чтобы на выходе из устья Еланки «Бродяга», как обычно, свернул налево, проплыл по направлению к южному берегу километров десять, скинул скорость, описал во-от такую дугу, прошел вдоль западного берега вот до этого района, высадил нас и вернулся обратно аналогичным образом.

Бехтеев потер подбородок и пожал плечами:

— Изменить маршрут не проблема. Высадить вас в указанном районе — тоже. И я это, естественно, сделаю. Но считаю своим долгом предупредить, что промышлять на северо-западе Мрачного — не лучшая идея…

— Почему?

— Низкоранговое зверье, которое, теоретически, могло бы мигрировать в эту область, вырезается под корень добытчиками, работающими из четырех форпостов — «Тихого», «Антоновского», «Табачного» и «Гнутого». Плюс где-то в том направлении расположены усадьбы сразу трех родов потомственных добытчиков. Но свято место, как известно, пусто не бывает, поэтому туда, куда вы собираетесь, частенько забредают животные четвертого ранга и выше. А тут зима, снег, следы, по которым вас не найдет разве что особо мирный заяц…

В этом монологе я не услышал ничего нового, поэтому улыбнулся:

— Спасибо за предупреждение, но это именно то, что нам надо.

— Как знаете… — фыркнул Геннадий Романович, пообещал, что проход «Бродяги» по дальней стороне петли не заметят даже самые зоркие следопыты Бехтеевых, и снова вернулся в режим Молчуна. Ну, а я умотал к своему креслу и последовал примеру Ольги, уже потерявшейся в медитации…

…С «Бродяги» десантировались только в половине третьего. К этому времени небо практически затянуло очень низкой грязно-серой облачностью, похолодало до минус шести, а ветер, рано утром еле шевеливший листву, стал очень сильным и порывистым.

Перед тем, как подвести катер к берегу, Бехтеев предпринял третью и последнюю попытку отговорить нас от этого похода, но мы остались непреклонны. В смысле, поблагодарили его за заботу, пообещали обязательно вернуться живыми и здоровыми, раза три повторили, что уверены в своих силах, и дали понять, что наша уверенность появилась не на пустом месте.

Ощутив под ногами твердую землю, без какой-либо раскачки закинули рюкзаки за плечи, почти одновременно помахали Воздушнику на прощание, плавно разгоняясь, поднялись по очень пологому берегу к опушке леса, уже лишившегося листвы, и минут пять-шесть ломились по прямой на крейсерской скорости. Потом остановились и помогли друг другу хорошенечко спрятать рюкзаки под артефактными накидками, активировали отводы глаз, накинули невидимость, и я, переломив палочку ярко-красного химического источника света, выдвинул ее из правого кулака так, чтобы алое «пятнышко» возникло и «в реальности». А после того, как Оля помогла отрегулировать насыщенность свечения, толкнул небольшую речь:

— Солнце, я сейчас повторюсь, но только потому, что считаю этот вопрос очень важным. Итак, наша основная задача на ближайшие дни — как можно сильнее раскачать прозрение, просветление, воздушные ступени, подпорки и восполнение Силы в фоновом режиме. Первое умение позволит замечать теневиков издалека, второе увеличит скорость восприятия и поможет успевать реагировать на внезапные атаки, третье и четвертое очень серьезно упростят процесс срубания хвостов, а пользу пятого ты понимаешь не хуже меня. Само собой, работать над всем вышеперечисленным одновременно с перемещением рывками не получится, так что на первом двухчасовом отрезке сосредоточь внимание на «баффе», скорости формирования ступеней в точках выхода и восполнении Силы. Ну и, конечно же, следи за огоньком.

— Почти уверена, что смогу «держать» еще и просветление… — подала голос «пустота». И сразу же обрадовала: — Я тренировала его целыми днями и научилась реагировать даже на твое мгновенное появление в области действия этого умения.

— Ты у меня редкая умничка! — довольно заявил я, нащупал голову своей женщины, ласково погладил вязаную шапочку и задал риторический вопрос: — Ну что, готова?

— Конечно…

Первые метров четыреста перемещались с приличными паузами между рывками. А после того, как Кольцова адаптировалась к серьезнейшей нагрузке на мозги и стала щелкать языком чуть почаще, потихонечку набрали скорость. Увы, ближе к шести часам вечера, то есть, на полтора часа раньше, чем мы рассчитывали, начался обещанный снегопад, и ветер, усилившийся как бы не вдвое, превратил его в сильнейшую метель. Ни о каком перемещении рывками в сплошной белой круговерти можно было даже не мечтать, так что мы в темпе раскатали шапочки на полную длину, нацепили лыжные полумаски и сменили режим движения — я вел, а Ольга, вцепившаяся в мой рюкзак, старательно держала темп. В итоге до точки, с которой Дайна настоятельно советовала «ломать» маршрут, добрались не в семь с минутами, а к половине девятого и поперли в гору. Прогулочка получилась адской: мало того, что ни сумеречное зрение, ни прозрение не позволяли замечать деревья, и они возникали передо мной абсолютно неожиданно и на дистанции от силы в метр, из-за чего темп движения упал чуть ли не до километра в месяц, так еще и снегопад медленно, но уверенно увеличивал толщину снежного покрова!

Неслабо подкузьмили и навыки ориентирования — несмотря на то, что на компас я смотрел каждые десять-пятнадцать секунд, считал шаги и очень внимательно отслеживал все изменения рельефа, небольшой перевал нашелся аж с шестой попытки! Слава богу, за ним требования к выдерживанию точного курса стали существенно ниже, и мы с грехом пополам добрались до речки, по которой собирались сплавиться на четыре с небольшим километра.

На ее берегу Ольга первый раз засомневалась в моих способностях и спросила, уверен ли я, что мы не промахнемся мимо нужного поворота русла.

— Уверен! — проорал я ей на ухо, чтобы перекричать посвист разошедшегося ветра. — Как доберемся до заимки, объясню принцип ориентирования. А пока не забивай себе голову всякой ерундой…

— … и, как обычно, верить⁈

— Ага!

— Я верю! Давно! Иначе ни за что на свете не согласилась бы ломиться в Пятно в такую погоду! Просто заинтересовалась принципом и, кажется, неправильно сформулировала вопрос. Кстати, не натяни мы сухие гидрокостюмы, такой ветер мигом вытянул бы из нас тепло, несмотря ни на какой жар. Да и водичка, чувствую, будет веселенькой…

Тут я невольно напрягся и снова потянулся к ее ушку:

— Оль, почувствуешь, что замерзаешь, или засомневаешься в том, что на поддержание жара хватит резерва — сразу сообщи. И не строй из себя героиню, ладно?

Она пообещала не дурить. И не дурила — все время, пока мы «висели» на стремнине и дурели от плотности снежных зарядов, то и дело залеплявших нам лыжные маски, безостановочно восполняла потери Силы, разгоняла кровь статическими упражнениями, контролировала состояние своего организма регулярными активациями взгляда в себя, регулярно осматривала прозрением меня и делилась своими наблюдениями. Поэтому я не дергался — старательно прислушивался к своим ощущениям, смотрел то на часы, то на компас, то на карту, отслеживал наше перемещение по намеренно увеличенному рисунку русла и даже успевал поглядывать по сторонам прозрением. Но без толку — за все время «заплыва» оно не засекло ни одного живого существа, если, конечно, не считать небольших рыб. Что, конечно же, нисколько не расстроило, ведь нам и без того хватало «веселья».

На нужном повороте случилась нечаянная радость — после того, как мы выбрались из воды, сдули СПП-шку, подхватили рюкзаки и поднялись к левой опушке, оказалось, что нас вынесло к старому ельнику!

Кольцовой это ни о чем не говорило, а я, в свое время штудировавший курс выживания на дикой природе без дураков, быстренько подвел ее к ближайшей зеленой красавице, приподнял нижние лапы и проорал на ухо «галантное приглашение»:

— Оль, забирайся внутрь — там сухо и безветренно. А при минимальных усилиях с нашей стороны станет очень и очень уютно…

Забралась. Оценила. В темпе вытерлась полотенцем и помогла навести уют. Потом заметила, что я улегся на спину, скользнула под бочок и коснулась губами уха:

— Как я понимаю, у нас привал, совмещенный с отдыхом и чрезвычайно поздним ужином?

— Угумс… — мурлыкнул я, чмокнул ее в лоб и привел веские аргументы в пользу такого решения: — Даже если нас вели до этой речки — в чем я сильно сомневаюсь — то наверняка потеряли после того, как мы вошли в воду. Ибо о том, что тут, в Пятне, могут пригодится гидрокостюмы, эти типы догадаться не могли. А без них в такую погоду долгие заплывы не совершишь. Особенно если понимаешь, чем чреваты попытки согреться активными телодвижениями. Начинать поиски после того, как стихнет метель, то есть, завтра после полудня — полный и законченный идиотизм. В общем, можно считать, что задачу номер один — сброс хвоста — мы выполнили на десять баллов из десяти возможных.

— А приступать ко второй, то есть, марш-броску на восемьдесят с лишним километров, не отдохнув — идиотизм того же калибра? — хихикнула она.

— Верно… — подтвердил я, «услышал» в свисте ветра что-то похожее на волчий вой и криво усмехнулся: — Но расслабляться нам однозначно не стоит…

17 декабря 2512 по ЕГК.

…К середине третьих суток марш-броска мы задолбались до полусмерти — мало того, что вьюга оставила после себя снежный покров высотой как бы не полметра, так последовавший за нею двойной скачок температур «затянул» это «счастье» настом, в результате чего каждый шаг или рывок стали даваться в разы сложнее. Впрочем, больше всего выматывало не само движение по целине, а бои с местным зверьем: да, в этой части аномалии его действительно было не так уж и много, зато практически все хищники, садившиеся на наш след и, в конечном итоге, догонявшие, оказывались «пришельцами» из областей Пятна с куда более плотным магофоном. А если учесть то, что для каждого ухода в рывок из сугроба требовался дополнительный прыжок вверх, что о-о-очень сильно замедляло, то любое такое рубилово получалось веселее некуда. В общем, оценив состояние Кольцовой после схватки со стаей волков четвертого ранга, я пришел к выводу, что рискую ее потерять. Поэтому подошел к девушке, дышавшей, как загнанная лошадь, прижал к себе, назвал редкой умничкой и выпростал из-под воротника куртки трубочку от емкости, которую еще ни разу не показывал:

— А теперь сделай-ка глоток вот отсюда…

— Что это? — устало спросила она, привстав на цыпочки.

— Жалкий аналог бодрящего коктейля из прошлой жизни… — вздохнул я, не покривив душой ни в одном слове — запасов настоящего боевого коктейля, захваченного из «Носорога», осталось совсем немного, а эту хрень забодяжила Дайна. Из химии, приобретенной в местных аптеках, но без соответствующего оборудования. Поэтому взбадривала она, скажем так, средненько.

Как выяснилось буквально через долю секунды, только меня. Зато у Оли мгновенно развернулись плечи, зарумянилось лицо и… округлились глаза:

— Ого!!! Я полна сил и, кажется, могу свернуть горы! И этот аналог ты считаешь жалким⁈ Хотя… лучшее — враг хорошего, верно?

Я утвердительно кивнул. А потом ответил на более чем логичный вопрос о побочках:

— Изначальный вариант давал одну-единственную — упадок сил после завершения курса. А этот я пока не испытывал. Так что узнаем на себе.

Напарница справилась с переизбытком сил и посерьезнела:

— Поняла. И согласна с твоим решением провести ходовые испытания этой штуки именно сейчас. Ведь в прежнем состоянии еще один такой же бой мы могли бы и не вытянуть.

— Угу… — угрюмо буркнул я и заставил себя вытянуть из ножен клинок Уфимцевых: — Ладно, давай-ка быстренько вырежем из этих тушек Искры с энергетическими узлами и рванем дальше. А то крови тут…

— Я, как обычно, добываю первые, а ты вторые? — деловито спросила она, переместившись к ближайшему трупу.

— Мы торопимся, Оль… — вздохнул я. — Поэтому пользуйся прозрением. И режь с запасом…

— Поняла… — кивнула она, вскрыла грудную клетку чрезвычайно крупной волчицы и уверенно засунула правую руку в разрез: — Наводиться с его помощью действительно удобнее. И… спасибо за подарок: без артефактного ножа я бы не вспорола даже эту шкуру. А с ним «не замечаю» и ребра. Кстати, если эти волки — четвертого ранга, то боюсь представить, как выглядят «троечки», «двоечки» и «единички».

— «Единичек», слава богу, не видел. А у «двоечек» и «троечек» внешние изменения, вызванные мутациями или «запущенным» метаморфизмом, еще кошмарнее.

Девушка зябко поежилась, еще раз посмотрела на труп и додумалась до правильного вывода:

— Ха! Теперь я понимаю, почему ты, формулируя техническое задание для Ксении Святославовны, так жестко оговорил запрет на любые побочные эффекты точечных изменений!

— Ты мне нравишься именно такой, какая есть… — буркнул я, вкладывая вырезанное ядро в полиэтиленовый пакетик. — И мне бы очень не хотелось, чтобы из-за меня твои волосы когда-нибудь превратились в колючки, кожа — в панцирь, а ногти — в когти.

— И ведь не поспоришь… — хихикнула она и снова посерьезнела: — Так, помнится, эта волчица, кроме всего прочего, ловила цепкими корнями, верно?

— Ага. А еще у нее наверняка есть усиление тела.

— Его узел я вырезала. Просто вижу еще два ярко выраженных и «сидящих» на одном и том же магистральном канале.

— Вырезай, кидай в отдельный мешочек и ставь знак вопроса…

…С места схватки свинтили всего минут через пятнадцать-семнадцать после завершения схватки. Само собой, под ветер. И почти километр заметали следы ледяной вьюгой. Вернее, заметал. Я. Ибо у Кольцовой этого навыка еще не было. Увы, он сжирал не только слишком много Силы, но и очень сильно замедлял. Поэтому в какой-то момент я снова переключился в обычный режим движения и повел наш мини-отряд вперед на крейсерской скорости. Рывками, так как спешил пересечь открытое место и «пропасть» в лесу. На то, что после каждого выхода из перемещения раздается хруст проламываемого наста, уже не злился — привык. Зато вскоре заметил, что кидаю воздушные ступени почти без участия разума, не нашел в себе моральных сил обрадоваться и попрыгал дальше. Добравшись до опушки, вгляделся в переплетение ветвей, давным-давно лишившихся последних листьев, не заметил ничего подозрительного, затем все так же, без участия разума, осмотрелся прозрением и шевельнул ХИС-ом, подавая знак «Опасность». А через долю секунды выпустил палочку из рук, вывесил диск перед энергетической структурой, прыгнувшей на меня сверху, дернул за подушечку самосброса и в темпе откатился от рюкзака. В процессе отрешенно отметил, что у кошака имеется весьма неслабая защита, опрокинул его оплеухой, приложил сферой умиротворения и очень неприятно удивился, почувствовав, что она рассеялась!

Следующий прыжок матерой рыси, вывалившейся из-под невидимости, остановил частоколом, заметил, что ее задние лапы уже оплел тугой пучок зеленых побегов, выметнувшихся из-под снега, придержал хищника прессом, накрыл ледяной вьюгой и ударил разрядом. От возмущенного «мява» чуть не оглох — он, как оказалось, воздействовал на сознание не хуже акустического удара. Потом попробовал вернуть зверюгу в область действия вьюги ударом оплеухи, но не успел — Ольга оказалась шустрее.

Силуэт, ясно видимый с помощью прозрения, рванулся в ее сторону и нарвался на диск, взвыл еще раз и влетел в сугроб, поймав оплеуху Кольцовой и мое воздушное лезвие.

Тут нас накрыло настолько густым туманом, что я невольно напрягся и прервал молчание:

— Оль, двигайся! Он проигнорировал сферу и долбит слишком большим количеством умений!!!

— Зато виден с помощью прозрения! — ответила она сразу после выхода из рывка и снова опрокинула кота навзничь. — Так что я роняю и пробую тормозить, а ты бьешь!

Я собирался предложить то же самое, поэтому угукнул и переключился на лезвия и вьюги. Лупил, как из пулемета, но без толку: защита этого монстра держала, да так, что заставила задуматься об использовании «Вепря». Увы, рюкзак под прозрением не «светился», а туман был настолько густым, что обнулял шансы его найти. В общем, я продолжил выкладываться в том же режиме, но на всякий случай снова «сел» на пассивное восполнение резерва.

Следующие минут шесть-восемь бил эту тварь в одно лицо и потихоньку зверел из-за того, что не видел у «силуэта» ни малейших признаков усталости. Потом лоханулся, во время одной из контратак рыси неудачно уйдя в рывок и впоровшись в ствол дерева. Да, оплеуха, колючий побег и пресс Кольцовой, сначала сбившие ее с траектории нового прыжка, а затем придержавшие и придавившие, позволили разорвать дистанцию, но разозлили еще сильнее.

Нет, дурить, бросаясь в ближний бой с артефактным ножом наперевес я, конечно же, не стал — от героизма головного мозга в АПД избавляли еще на первом курсе. Зато включил голову и попробовал совместить приятное с полезным. В смысле, улучил момент, когда Кольцова придавила кота прессом, добавил свой, понял, что два одновременно используемых навыка удерживают хищника в одной точке, и заорал:

— Оль, не отпускай и бей иглами!!!

Этот приказ был, мягко выражаясь, за гранью добра и зла, ведь до такого уровня контроля напарница еще не доросла. Но внутренняя уверенность в том, что моя женщина не может не справиться, не подвела: уже через пару секунд в силуэт хищника прилетела первая ледышка, еще через две-три — вторая, а через полминуты девушка приспособилась и помогла создать достаточную плотность… хм… огня, чтобы начать продавливать защиту.

Рысь запаниковала и принялась долбить в ответ всем имевшимся арсеналом. Зря: в таком режиме запасы Силы тратились в разы быстрее, чем раньше, так что уже минуты через две дымка, окружавшая энергетическую структуру, начала тускнеть, а мощь оглушительных «мявов» существенно упала. Вот мы и усилили натиск. Зверь перестал поддерживать туман, но только добавил нам энтузиазма. Потом как-то умудрился упасть набок и принялся полосовать «сгустившийся» воздух метаморфированными когтями, но тоже без толку: да, расход Силы на поддержание пресса увеличился чуть ли не полтора раза, но мы с Олей «сидели» на восполнении, поэтому тратили ее куда медленнее, чем обычно. И дотерпели — в какой-то момент защита кота просела, и очередная ледяная игла Кольцовой пробила его череп. Мгновением позже по тому же адресу прилетело и мое лезвие, но зверь уже бился в агонии. Вот я и нашел в себе силы пошутить:

— Солнце, я понимаю, что ты в меня веришь, но тут, в Пятне, такие долгие бои могут выйти боком. Поэтому убивай таких лютых монстров сразу, ладно?

— Как скажешь, дорогой… — вымученно улыбнулась она, зачерпнула пригоршню снега, прижала к разгоряченному лицу, кинула еще один взгляд на рысь и застыла: — Игна-а-ат, а посмотри-ка на ее морду…

С моего места увидеть морду было нереально, поэтому я ушел в рывок, вывалился из него за зверюгой, оценил состояние шерсти, больше похожей на МЗП из стальной проволоки, посмотрел на практически сточенные клыки и сглотнул, сообразив, что нам не повезло столкнуться с невероятно дряхлым высокоранговым монстром, свалившим на «окраину» для того, чтобы дожить последние дни в тишине и относительном спокойствии!

— Интересно, это «двоечка» или «единичка»? — спросила Кольцова после того, как поняла, что я сделал напрашивавшиеся выводы.

— Не знаю… — хрипло ответил я. — Но если бы он оказался чуть помоложе, ты мы бы точно не выдюжили.

— Угу… — поддакнула она и хищно оскалилась: — Поэтому вырезаем из него Искру с нужными энергетическими узлами и при первой возможности скармливаем тебе…

…На невысокий хребет, за которым, по словам Слуги рода Вронских, и должна была находиться «веселая» заимка, поднялись в четвертом часу дня. К этому моменту развиднелось, и мы с интересом оглядели ту часть заснеженной «страны холмов», которую получилось разглядеть с нашей возвышенности.

Потом восполнили резерв, тяпнули еще по глотку эрзац-коктейля, обновили «баффы» и пошли вниз. Шагом. Чтобы, в случае чего, увидеть энергетические структуры змей с максимальной дистанции. К слову, почти трое суток почти безостановочного использования прозрения, причем под достаточно плотным магофоном, дали ожидаемый результат: Кольцова научилась замечать живые существа метров с восьми-девяти, а я «видел» этим навыком на двенадцать с половиной. И пусть среднестатистический рывок зверья, обитающего в этой области Пятна, был за пятнашку, зато мы замечали самое опасное — засады. И продолжали развиваться.

Пока спускались по части склона, на которой не росло ни одного дерева, пребывали в постоянном напряжении из-за двух очень крупных хищных птиц, «внезапно» появившихся в поле зрения, так как понимали, насколько заметная «траншея» остается за нами. После того, как заметили, что летающие монстры сменили курс и навелись точно на нас, сочли необходимым перестраховаться, и я вывесил сначала ледяную вьюгу, а затем туман. Последний, естественно, перед нами. И чуть-чуть ускорил шаг.

Следующие несколько минут слышали только оглушительный хруст взламываемого наста да тихий свист ветра в кронах «приближающегося» леса. А потом сзади донесся недовольный клекот.

«Промахнулась…» — довольно подумал я. А через мгновение, услышав в клекоте новые «нотки», довольно добавил: — «…и спикировала во вьюгу без защиты, а это, должно быть, больно!»

Потом на половине двенадцатого туман сгустился в широченный ствол с корой, покрытой изморозью, и я принял вправо. После того, как вывалился за край активного навыка, подождал чуть приотставшую Ольгу и продолжил движение. Силуэт чего-то вроде росомахи, появившийся на половине второго, благоразумно обошел стороной, ибо рубиться со зверьем в непосредственной близости от заимки не собирался. Чуть позже, вломившись в относительно молодой ельник, дернулся, было, из-за стайки глухарей, из-за сильного мороза зарывшихся в сугроб и издалека выглядевших одним большим пятном, чем-то похожим на медведя. А когда выбрался на берег речки шириной, эдак, метров шесть-восемь, дал по тормозам из-за здоровенного лося, приперевшегося на водопой и пробившего копытом не такой уж и тоненький ледок.

Этого четвероногого танка тоже обошли. По очень большому кругу. А где-то минут через восемнадцать-двадцать, снова выбравшись к руслу той же речки, заметили искомую заимку. Вернее, мощный и довольно высокий забор из разномастных бревен с заостренными концами. Поэтому перепрыгнули через снежную целину и ускорились. Калитка, позволявшая спуститься к воде, оказалась незапертой, так что мы шустренько просочились во двор, оглядели «стандартный» комплекс построек, состоявший из двухэтажного особняка, бани, поленницы, туалета и колодца, обошли большой сруб по периметру и, оценив количество зияющих оконных проемов, без какого-либо внутреннего сопротивления вломились в маленький. Вернее, сначала закрыли калитку в заборе, а затем расчистили от снега узенькое крыльцо и с огромным трудом сдвинули в сторону массивный засов.

Оказавшись в сенях, вернули створку на место, задвинули внутренний засов, вошли в совсем небольшую комнату отдыха и радостно переглянулись: единственное окно этого сруба оказалось прикрыто мощными ставнями, все стекла в раме оказались целыми, а широченный деревянный стол и две резные лавки выглядели если не новыми, то ни разу не рассохшимися!

— Если стол переставить к стене, а лавки сдвинуть вместе и чем-нибудь сцепить, то получится неплохая полутораспальная кровать! — удовлетворенно заявила Ольга, скидывая рюкзак на пол. Потом унеслась в душевую, заглянула в парилку, прискакала обратно, влипла в мою тушку, обхватила за талию и уставилась в глаза:

— Не знаю, каким образом Вронские притащили сюда эти срубы, но души в эту заимку было вложено на порядок больше, чем в «Юдинскую».

Я согласно кивнул и задал первый жизненно важный вопрос:

— Купель рассохлась?

— Ага.

— Тогда достаем, разворачиваем и крепим полиэтиленовый «вкладыш». А потом я начну таскать воду и поленья, а ты займешься наведением уюта.

— Хочешь успеть обустроиться до того, как по нашим следам припрется еще какая-нибудь тварь?

— Угу.

— Тогда начинаем шевелиться… — деловито кивнула она и метнулась к своему рюкзаку…

«Вкладыш» оказался великоват, но я изначально брал его с запасом, так что нисколько не расстроился. Потом оглядел закуток, забитый поленьями до самого потолка, мысленно поблагодарил Вронских за добросовестность, затопил печь, заставил ее как следует раскочегариться, нашел в рюкзаке оба резиновых «ведра» и рванул к колодцу. Пока носился туда-обратно, наполняя вроде как небольшую, но все равно объемную купель, Кольцова отмыла и проветрила сруб, сдвинула вместе и намертво сцепила лавки, застелила получившуюся кровать спальниками, достала полотенца и сменное белье, накрыла на стол и так далее. После того, как со своими делами закончил и я, попросила проводить ее в туалет.

Когда мы вернулись обратно, она собственноручно заперла дверь, деловито забила колышек-распорку между створкой и засовом, затолкала меня в комнату и принялась раздевать:

— Откровенно говоря, я еле стою на ногах, а перед глазами продолжает мелькать снежная целина. С физической усталостью поможет самый обычный сон. А вот с моральной — навряд ли. Поэтому после бани и ужина выключи мне, пожалуйста, голову.

— Кажется, у нас гости… — криво усмехнулся я, заметив на краю досягаемости прозрения четыре слишком хорошо знакомые энергетические структуры.

— Плевать… — равнодушно отозвалась напарница. — Этот сруб волки не развалят, а значит, я буду отдаваться тебе с удвоенным энтузиазмом…

18 декабря 2512 по ЕГК.

…Если бы не запредельная усталость, то черта с два она бы отключилась даже после нескольких часов занятия любовью, так как, распробовав это дело, превратилась из искренне любящей в невероятно чувственную и абсолютно ненасытную особу, обожающую дарить мне еще и такое наслаждение. Но трое суток без сна и сотня с лишним километров, пройденных далеко не в самых комфортных условиях, срубили Ольгу после второго пика и в самый разгар сумасшедшей грызни, начавшейся снаружи.

Кто там грызся? В тот момент, когда Кольцова плавно отъехала в страну счастливых снов, четыре здоровенные змеюки с о-о-очень яркой энергетикой выносили в одну калитку волчью стаю из девяти голов. А серые хищники, не ожидавшие настолько теплого приема, но не собиравшиеся сдаваться, были против. Вот и… хм… «шумели».

Усталость плющила и меня. Но не настолько сильно, чтобы отключить голову. Поэтому я накрыл свою женщину «одеялом», тяпнул очередную дозу эрзац-коктейля, оделся, обулся, на всякий случай достал из рюкзака игольник, обвешался «баффами», спрятался под невидимостью, выскользнул на улицу, запрыгнул на крышу сруба, зарылся в снег и настроился на долгое ожидание. Как оказалось, зря: потеряв шестерых сородичей, вожак, наконец, допер, что охота пошла не по плану, и дал команду ретироваться. Не знаю, насколько далеко ушла эта троица «санитаров леса», но две победительницы, рванувшие, было, вдогонку, неспешно приползли обратно и… продемонстрировали ни разу не звериный интеллект: мелкая осталась на охране, а вторая — раза в полтора крупнее — составила компанию оголодавшим подругам, начавшим натягиваться на особо аппетитные тушки! Что, конечно же, расстроило. Но, скажем так, в плепорцию. Поэтому я поскучал еще минут тридцать. А после того, как все три постепенно сереющие волчьи энергетические структуры закончили «дергаться» и застыли в одном и том же положении относительно энергетических структур ужинавших пресмыкающихся, приподнялся над коньком крыши и раскидал сферы умиротворения.

Увидеть направление, с которого прилетели эти навыки воздуха, змеюки, конечно же, не смогли, поэтому «младшая», влив предельный объем Силы в марево, заметалась по округе и принялась шарашить Молниями чудовищной мощи во всех «перспективных направлениях», а «старшие», подняв защиту, сброшенную на время кормления, попытались отрыгнуть съеденные тушки. Ага, так им это и удалось. В смысле, быстро. Ведь волчьи трупы заглатывались со стороны голов, с большим трудом и о-о-очень долго, а значит, и вылезти должны были ни разу не мгновенно. Вот я со спокойной душой и перенес все внимание на буйствующую особь. И слава богу: «расстреляв» ночную тьму, но не обнаружив никаких признаков врага, она всадила по разряду в каждое из трех «не востребованных» тушек и шмальнула им же в еще более теплый, а значит, и ярко светящийся в инфракрасной части спектра объект — баню!

Позволять этой твари сжигать наше убежище в мои планы не входило, так что я сорвался в рывок, и, приземлившись неподалеку от калитки, сначала распахнул ее настежь, а затем активировал жар. Увы, выстрелить из «Вепря» не успел: змея шарахнула по новой цели через долю секунды после того, как я сместился за массивную стену. Да так, что я чуть не ослеп от яркости вспышки и четыре первых перемещения по внешнему периметру заимки сделал, можно сказать, на автопилоте. Зато после того, как самостоятельно включившаяся регенерация вернула способность нормально видеть, добавил своим рывкам осмысленности и… изображал зайца порядка сорока минут!!!

Сколько кругов нарезал вокруг забора, не скажу даже под пытками, ибо было не до подсчетов — разъяренное пресмыкающееся явно не читало учебных курсов Белозерской АПД и не понимало, что не имеет права ползти быстрее плетевидного полоза, являющегося абсолютным рекордсменом ее вида по скорости передвижения, вот и неслось следом куда быстрее двадцати четырех километров в час! А еще било разрядами в разы мощнее моих и все никак не задыхалось. В общем, умение восполнять резерв на ходу помогло и в этот раз — на первом круге я рвал жилы, создавая «тропу» из «пятен» точек выхода из перемещений, а со второго и далее просто держал правильную дистанцию, не позволяя змеюке вкладываться в себя-любимого.

К слову, дважды задергался, причем неслабо. Первый раз — пролетая мимо калитки и заметив прозрением энергетическую структуру второй твари, «ползущей наперерез». Но обошлось — как выяснилось уже после забега, самая высокоранговая особь в семействе переместилась к этой части забора во время предсмертной агонии. Но в тот момент мне поплохело, ибо нестись к лесу по открытой полосе отчуждения я был не готов. А где-то круга через полтора-два все то же прозрение показало энергетическую структуру росомахи, почуявшей запах крови и решившей поужинать на халяву. Но этого хищника положила моя преследовательница. Причем в режиме, который мне даже не снился.

Слава богу, эта схватка стала последней и для нее — вырубив разрядом, сжав в кольцах могучего тела и переломав все кости ни в чем не повинному животному, гадина, наконец, задохнулась. А я, благоразумно дождавшись завершения агонии, прострелил оба черепа, в темпе вырезал два ядра и девять энергетических узлов, вернулся на заимку и распотрошил остальные трупы. Закончив с этим делом, пробежался по следам, оставленным волками, нашел дыру под одной из створок ворот, выяснил, откуда на «закрытую территорию» проникло столько незваных гостей, понял, что этот подземный ход точно не закопаю, и поплелся к срубу.

Следующие полчаса занимался делом — проверял, в каком состоянии ставня, в которую прилетело самой первой Молнией, отмывал, упаковывал в пакеты, надписывал и складывал добычу в термос, ополаскивался сам и ел, ибо неслабо проголодался. Потом почистил «Вепрь» и заныкал в рюкзак, забрался под одеяло из спальника, обнял сладко спящую Олю и, наконец, позволил себе отключиться…

…Просыпался как минимум один раз. От слишком плотного звукового фона. Активировав прозрение и «оглядевшись», обнаружил, что за стенкой рвут друг друга здоровенный барсук и росомаха, а целая стая хищной мелочи то подбегает к месту боя, то отпрыгивает на безопасное расстояние. Видимо, пытаясь урвать хоть кусок плоти с тушек зверья, погибшего раньше. Но сруб стоял, в дверь никто не ломился, поэтому я со спокойной душой задрых снова. А когда открыл глаза в следующий раз, заметил, что в щели между ставнями пробивается дневной свет, снова активировал прозрение и выяснил, что пир снаружи не прекратился. Только пирует одна четвероногая мелочь и добрый десяток птиц.

Выходить из бани и ломиться в уличный туалет резко расхотелось, и я пошел навстречу организму в альтернативном варианте — очень осторожно выпутался из объятий Кольцовой, отправился в душевую, вломился в правую кабинку, судя по всему, изначально рассчитанную не только на мытье, поднял специальную заслонку и справил нужду. Потом активировал жар, быстренько ополоснул санузел для экстремальных ситуаций, помылся сам и поплелся обратно.

На часы посмотрел шаге на третьем-четвертом и мысленно присвистнул, доперев, что проспал почти сутки. Стоило осознать этот факт, как организм, вроде как, оказывавшийся просыпаться, вдруг вышел из комы и напомнил о том, что не мешало бы поесть. Пришлось вытаскивать из Олиного рюкзака термос с запасами еды и накрывать на стол. А потом приоткрывать один из контейнеров с жареной семгой и, захлебываясь слюной, ждать реакции своей женщины.

Как и следовало ожидать, умопомрачительный аромат достучался и до спящего сознания — от силы минуты через полторы девушка потянула носом, приоткрыла один глаз и, не обнаружив меня в своих объятиях, стремительно села. Спальный мешок, раскрытый в одеяло, сполз вниз, и я завороженно уставился на божественно красивую грудь с сосочками, затвердевшими от холода.

— Твой взгляд сводит меня с ума… — хрипло выдохнула Кольцова и в мгновение ока оказалась в моих объятиях. — О-о-о, какой ты горячий! А как вкусно пахнешь… Ополоснулся? Я тоже хочу… У-у-у, а снаружи-то, как я посмотрю, все так же весело…

Ее тело полыхнуло жаром еще в середине этого монолога, но я все равно подхватил свою женщину под ягодицы и помог скрестить ножки за моей спиной.

— Издеваешься? — притворно обиделась она. — Я ж с тебя теперь не слезу! А мне надо. Срочно…

— Отпущу. Но надень хотя бы футболку!

— Ты устал от моей ослепительной красоты?

— Наоборот. Просто так я за себя не ручаюсь…

— Черт, вредничала бы и дальше, но уже припирает… — вздохнула Оля, подождала, пока я поставлю ее на ботинки, быстренько вдела в них ноги и исчезла за дверью.

Вернулась минут через двенадцать-пятнадцать, вытираясь на ходу, с благодарностью приняла мою помощь, а после того, как натянула трусики, футболку, шерстяные носки и теплый спортивный костюм, переключилась в режим хозяйки. В смысле, окинула стол орлиным взором, обнаружила, что на нем нет Самого Главного, не поленилась убить четверть часа на приготовление «болтушки» из ядра и энергетических узлов рыси, вручила мне полную кружку и продолжила спор, начатый накануне:

— Пей: главный боец ближнего боя в нашей паре — ты, соответственно, чем мощнее твой защитный покров, тем больше шансов выжить и у меня.

— Солнце, мы вырезали с той кошатины аж семь энергетических узлов! — мысленно плавясь от гордости за свою женщину, напомнил я. — Пелену теневика, защитный покров, регенерацию, блокировку запахов, ночной взор, усиление тела и туман.

— Я помню… — кивнула она, по моим ощущениям, даже не подумав, что эти узлы можно разделить между нами. — И до сих пор страдаю из-за того, что эта хвостатая гадина не успела дорасти до первого ранга. А еще знаю, что тебе все эти умения намного нужнее, чем мне. Хотя бы потому, что второй ранг ты возьмешь намного раньше меня и сходу продолжишь раскрывать имеющийся потенциал.

— К тому времени у нас будет полный комплект «единичек»! — заявил я для того, чтобы дать ей еще один шанс пожадничать и «попал»:

— Тогда тебе тем более не с чего упираться…

Выпил болтушку сам. Потом с удовольствием смолотил полторы порции рыбы с жареным рисом, тяпнул грамм сто подпитки, встал с края столешницы и перебрался на «кровать». Потом подождал, пока Кольцова уберет со стола, и не дал ей присоединиться к себе-любимому провокационным вопросом:

— Ну, и куда ты собралась?

— В твои объятия. А что, есть возражения?

— Есть, конечно! — кивнул я, увидел в ее глазах недоумение, понял, что не готов мучить свою женщину театральной паузой, и расплылся в предвкушающей улыбке: — Пока ты дрыхла, я завалил всех четырех змеюк…

Взгляд Кольцовой потемнел:

— Та-а-ак…

— Я ничем не рисковал! — затараторил я и снова соврал. «Во спасение»: — Вышел наружу во время их схватки с волками, под шумок запрыгнул на крышу бани, дождался, пока эти твари заглотят по трупу, раскидал сферы умиротворения и подождал.

— Подстраховка тебе бы все равно не помешала… — угрюмо пробурчала она.

— Могла помешать, Оль… — примирительно улыбнулся я. — Змеи видят в инфракрасном диапазоне и чувствуют вибрации. Поэтому рисковать тобой я побоялся. А теперь внимание: две гадины оказались второго ранга…

— … а остальные — третьего и четвертого?

— Неа, первого!

Тут Кольцова нервно облизала губки и хрипло выдохнула:

— Шутишь?

— Нет.

— То есть, мы прошли по самой грани?

— Ага. И вот-вот употребим «болтушку» из Искр и энергетических узлов пелены теневика, защитного покрова, усиления тела, разряда и жара первого ранга. Кстати, я надеюсь, что от этого подарка ты отказываться не станешь?

Девушка отрицательно помотала головой и… криво усмехнулась:

— До судьбоносной встречи с подполковником Колывановым упиралась бы руками и ногами. А сейчас понимаю, что попытка продать эти Искры ничем хорошим не закончится.

— Умничка! — удовлетворенно кивнул я и изобразил самодура, то есть, отправил Кольцову готовить «болтушку»: — Ядра и нужные нам узлы — в левом боковом кармане моего рюкзака. Что с ними делать — знаешь. Вперед!

Соли шутки она не поняла, но метнулась в угол, в котором хранилось наше имущество, влезла в нужный кармашек, наткнулась на тестер, намеренно оставленный сверху, и застыла:

— Ты хотел, чтобы я своими глазами увидела, как светится ядро первого ранга?

— Ага!

— Спасибо — мне действительно было любопытно! — хихикнула она и развила бурную деятельность. Мою порцию притащила уже минут через пять-шесть, ничуть не удивилась, увидев, что я не тороплюсь ее употреблять, навела вторую и с огромным удовольствием чокнулась кружками. Убрав за собой, прискакала ко мне, благодарно поцеловала в щеку, легла рядом, обняла и еле слышно мурлыкнула: — Игнат, я тебя обожаю…

А через мгновение, услышав чей-то предсмертный визг, переключилась в боевой режим:

— Кстати, а почему бы нам с тобой не воспользоваться представившейся возможностью и не начать собирать Искры, добровольно доставляемые прямо к нашей баньке? Ведь для этого надо эдак раз в полчаса выходить наружу, по уже апробированной методике запрыгивать на крышу, раскидывать сферы и собирать урожай…

Собирали. Часов до двух ночи. Незаметно для самих себя превратив этот процесс в простенькую, но нужную тренировку. Потом задолбались и решили дать местному зверью возможность «устроить генеральную уборку». Поэтому открыли настежь и отдельную калитку, и ворота, быстренько пополнили запас воды, закрылись в срубе и раскочегарили баню, ибо спать не хотелось от слова «совсем». Пока разогревалась каменка, оторвались до слабости в коленях, так что, добравшись до парилки, обессиленно растеклись по верхней полке и на весь первый заход выпали из реальности.

Прыгать в купель с питьевой водой, естественно, не стали — облили друг друга, немного остыли и вернулись обратно. А после того, как улеглись на свои полотенца, Ольге захотелось поболтать:

— Игна-а-ат?

— Ау?

— А мне разряд пробуждать или отложить это дело до весны?

— Пробуждать, конечно! — ответил я и предельно подробно описал ей методику «переноса» соответствующего узла из лобной доли головного мозга в ладони, придуманную еще в расщелине. Потом вспомнил о необходимости заняться упрочнением костей и схватился за голову.

— Вот и я так думаю… — вздохнула девушка, словно услышав мои мысли, перечислила весь список навыков, в которые нам надо было вкладываться, затем расфокусировала взгляд, несколько секунд пялилась в стену и пришла к тому же выводу, что и я: — Может, забьем на пробуждение узлов метаморфизма эдак до весны? Зачем они нам прямо сейчас?

— Незачем… — согласился я. — Поэтому на него мы забьем. А питание заныкаем. При первой же возможности. В схрон, который выкопаем где-нибудь поблизости. Оно ж, вроде, не портится.

— Даже если испортится, нам проще будет купить новое, чем таскать эти банки туда-обратно… — добавила Ольга, дождалась подтверждающего кивка и сменила тему беседы как-то уж очень радикально: — Слышь, Игнат, а почему ты решил выходить обратно именно к тридцатому?

— Хочу отметить с тобой наступление Нового Года… — мягко улыбнулся я, задвинул куда подальше воспоминание о том, что Александра Ярославовна собиралась наведаться к нам в гости, и продолжил тем же тоном: — Тренировки, безусловно, нужны. Но подменять ими всю нашу жизнь я не собираюсь.

— Ну да: толку от такой жизни… — неожиданно мрачно усмехнулась Оля. — … особенно с учетом того, что она у нас может оборваться в любой момент?

Я торопливо перевернулся на бок, заключил ее в объятия и… получил ответ на вопрос, который еще не задал:

— Твои догадки верны: я только что поняла, чем могла закончиться наша авантюра с тренировками на этой заимке, и сделала чрезвычайно важный вывод…

— Какой именно? — хрипло спросил я, увидев в ее глазах пробуждающееся желание.

Девушка в мгновение ока выскользнула из объятий, перевернула меня на спину, перебралась пониже и потянула вниз мои шорты:

— Нельзя откладывать на завтра то удовольствие, которое я могу… и хочу доставить тебе сегодня…

30–31 декабря 2512 по ЕГК.

…На исходе пятых и последних суток убийственного марш-броска по маршруту «веселая» заимка — форпост «Дальний» мы с Ольгой умудрились окончательно загнать жар в фоновый режим. Естественно, этот качественный прорыв случился не от хорошей жизни — отключаться в объятиях друг друга, как следует разогревшись и завернувшись в «одеяло» из спальника, удавалось от силы на полчаса, ибо на морозе за тридцать пять градусов разгоряченные тела остывали слишком уж быстро, а зарабатывать обморожения не хотелось от слова «совсем». Да, в теории можно было забираться в спальные мешки, но на практике это стало бы форменным самоубийством, ибо оголодавшее зверье становилось на наш след как минимум раз в три-четыре часа и, как правило, догоняло. А вступать в бой в столь стесненных условиях, спросонья и не имея возможности мгновенно уйти в рывок как-то не хотелось. В общем, отдыхали мы по два-два с половиной часа, по очереди и вполглаза, а это, как оказалось, стало прекрасным стимулом для «прорыва».

Первой в фоновый режим этот навык загнала моя напарница. Благодаря чему после второго получасового «отрезка» ухнула в нормальный сон и продрыхла еще полтора. А на следующем привале жар покорился и мне. Да, на предпоследнем «отрезке», но покорился. И помог справиться с частью дичайшей усталости, пригибающей к земле, добавил нешуточного энтузиазма обоим и позволил пройти последние километров семнадцать-восемнадцать не в два приема, как планировалось, а за один раз. И пусть из-за поднявшейся метели и семидесятисантиметровых сугробов, о-о-очень сильно затруднявших ориентирование, я фактически промахнулся мимо форпоста, но русло Еланки, на которое мы наткнулись метрах в четырехстах от «Дальнего», позволило скорректировать направление движения и не умотать к Стрежевому своим ходом.

Будь я вымотан немного меньше, наверняка почувствовал бы себя «восторженным шпаком» и напредставлял бы всяких-разных последствий своей криворукости. Но оставшегося запаса душевных сил хватало только для того, чтобы более-менее уверенно переставлять неподъемные ноги, держать прозрением свой сектор ответственности и не отрываться от Кольцовой. Так что этот «диагноз» Цербера даже не вспомнил — доплелся по берегу напрочь замерзшей реки до опушки, остановился, условным жестом приказал скинуть невидимость, убедился в том, что эта команда понята и исполнена, постоял еще немного и понял, что вот-вот отключусь. Поэтому заставил себя сообщить Оле, что мы, фактически, дошли, нащупал и ободряюще пожал ее предплечье, попросил потерпеть еще немного и, наконец, качнулся вперед.

Шаге на четвертом-пятом все-таки набрал «крейсерскую скорость» для пробивания пути сквозь сугробы и снова погрузился во что-то вроде активного забытья. А «через Вечность» засек прозрением энергетическую структуру, почти без участия разума переключился в боевой режим, дернул за подушечку самосброса, тяпнул эрзац-коктейль и мысленно взвыл, сообразив, что вижу не зверя, а человека, судя по позе, сидящего в кресле или на стуле!!!

Кольцова, отзеркалившая все мои действия и приготовившаяся к бою, тоже включила голову и вымученно хихикнула:

— Увидел Страшного Двуногого Зверя, Сладко Спящего в Засаде на нас с тобой?

— Почти… — вздохнул я. — Он сидит. И шевелит руками. А раз в такую рань, значит, является дежурным по форпосту…

— То есть, до забора рукой подать?

Словно отвечая на этот вопрос, снежная круговерть перед нами стала чуть-чуть «прозрачнее» и позволила увидеть фрагмент вертикальной стены.

— Метров двенадцать… — буркнул я, через силу развернулся на месте и помог Ольге вернуть рюкзак за плечи. Потом кое-как справился с аналогичной задачей, но только для себя, навелся на ворота, которые должны были найтись на одиннадцати часах, и снова качнулся вперед. Благо, под боевым коктейлем самый сложный первый шаг дался не в пример легче, чем обычно.

До полутораметрового сугроба перед калиткой дошли достаточно бодро, ткнули в сенсор вызова дежурного, не без труда убедили этого придурка, что мы действительно добытчики, действительно только что вернулись из Пятна и действительно просим разблокировать замок, ввалились на охраняемую территорию и помахали рукой ближайшей камере. Затем ускорились как бы не втрое, ибо оказались на расчищенной дорожке — прошли мимо ресторана, закрытого до весны, покосились на вывеску гостиницы, скорректировали курс и, наконец, добрались до стоянки.

Сугроб, в который превратился наш «Порыв», раскидали в четыре руки, в темпе открыли багажное отделение и закидали в него рюкзаки. Потом я отправил Олю в салон, вроде как заводить двигатель, а сам достал из сейфа оба телефона и гарнитуру из «прошлой жизни», кинул Кольцовой пакет с ее сменным шмотьем, взял свой и услышал голос Дайны:

— Привет, Игнат. С возвращением. Безумно рада видеть, но восторгами и новостями поделюсь чуть попозже. После того, как ты пошлешь по известному адресу дежурного по форпосту, несущегося к вам на всех парах…

…Заряда бодрости, полученного от эрзац-коктейля, хватило на тридцать восемь минут. За это время мы успели доехать до Стрежевого, снять номер в первой попавшейся гостинице, хорошенечко помыться, умять по паре-тройке бутербродов, доставленных из ресторана, и кое-как доплестись до кровати. А потом усталость «выключила свет» и вычеркнула из жизни двадцать шесть с половиной часов. Так что в сознание я вернулся только тридцать первого, на автомате активировал прозрение, в панике переключился в боевой режим и, не без труда разобравшись в мешанине из десятка энергетических структур, смог облегченно выдохнуть: знакомая до самого мелкого второстепенного канальца и принадлежащая Кольцовой обнаружилась сравнительно недалеко.

— Вскочил красивее некуда… — хохотнул БИУС, оценивший скорость, с которой я оказался на ногах. — А вот над выражением лица при возвращении в сознание стоит поработать: ты, самый талантливый молодой добытчик анклава, обязан вызывать ужас, а не желание заржать!

— И тебе доброе утро… — угрюмо буркнул я, прислушался к бунтующему организму и поплелся в туалет.

Нормально соображать начал минут через двадцать и первым делом спросил у Дайны, как давно Кольцова на ногах.

Ответ напряг:

— Встала по будильнику. В десять утра. Сходу вцепилась в мобильный терминал, умотала в ванну, завалилась в горячую воду, вышла в Сеть и… вот уже полтора часа ищет тебе достойный подарок на Новый Год!

— О, черт! — негромко взвыл я. — Мне тоже надо…

— У тебя есть я… — сыто мурлыкнула верная помощница. — Поэтому твой подарок этой девчонке уже стоит в эллинге «Бухты Уединения».

Я подобрался:

— Что за подарок?

— Гидроцикл. Очень мощный и очень красивый…

Мне мгновенно полегчало. А через несколько мгновений настроение, пробив потолок, натолкнуло на весьма своевременную мысль:

— Мне надо подобрать подарок не только Оле, но и тебе!

— Слова не мальчика, но мужа! — радостно воскликнула Дайна и сняла с моих плеч «столь тяжкий груз»: — Что радует… и позволяет озвучить Желание Моей Мечты: выдели мне тысяч триста-триста пятьдесят на закупку местной электроники — я хочу проапгрейдить носитель по полной программе и…

— Трать столько, сколько надо! — улыбнулся я. — Во-первых, для тебя мне ничего не жалко, а, во-вторых, за этот рейд мы с Олей добыли шестьдесят два ядра от пятого ранга и выше. Хотя нет, не так: мы добыли две «единички», которые уже благополучно употребили, три «двойки», одна из которых тоже ушла в дело, одиннадцать «троек», семнадцать «четверок» и двадцать девять «пятерок»! Скажу больше: в этот раз мы в принципе не вырезали «мусорные» ядра, так что каждое из оставшихся пятидесяти девяти принесет немалую сумму. Кстати, мы отсутствовали четырнадцать суток, так что можем скинуть не только эту добычу, но и часть запасов из криоконтейнера.

БИУС дождался, пока я закончу, и задал вопрос «не в бровь, а в глаз»:

— Как я понимаю, единичками оказались змеи, отбившие у Вронских ту заимку?

— Угу.

— И вы завалили их, использовав сруб в качестве ДОТ-а?

Я отрицательно помотал головой, подробно описал ночной бой, ответил на пару десятков уточняющих вопросов и удостоился похвалы:

— Что ж, ты, определенно, не дурак и воспользовался представившимся шансом с КПД, близким к максимальному. Я тобой горжусь.

— Это не единственная причина гордиться нами-любимыми! — хохотнул я и рассказал о схватке со старой рысью.

Тут бестелесная помощница включила режим следователя и вытрясла из меня подробнейшее описание чуть ли не каждого шевеления нашей парочки, потом сдвинула фокус внимания на поведение Ольги, вынудила поделиться наблюдениями за все время рейда и выдала чертовски приятный вердикт:

— Нам с ней очень крупно повезло. Будем беречь, как зеницу ока…

А потом вернула из грез о восхитительном будущем в куда менее восхитительную реальность всего парой предложений:

— Кстати, обязательные телодвижения на сегодняшний день, которые я описала вчера, необходимо переиграть. Так что перестань пялиться на свою женщину, сбрось прозрение и вдумайся в новые предложения…

…Из гостиницы выехали во втором часу дня основательно переевшими и ни разу не бодрыми. Поэтому Кольцова сходу привалилась к моему плечу и отжала, было, правую руку, но я попросил не торопиться и набрал Уфимцева.

Артефактор ответил после третьего звонка, поздоровался, поздравил с наступающим и спросил, чем закончился мой конфликт с Синицыными. В его голосе однозначно чувствовалось участие, поэтому я приободрился и выдал чуть скорректированный монолог:

— Здравствуйте, Валерий Константинович. Благодаря вашей помощи все обошлось: наша сторона получила достойную виру, и я со своей напарницей на радостях отправился в очередной учебно-тренировочный рейд в Пятно. Вернулись только вчера утром, сутки с лишним отсыпались в Стрежевом, а сейчас, наконец, выехали в сторону дома. И хотели бы поздравить вас с наступающим лично. Само собой, если вы в данный момент не в столице, а в родовом поместье.

О том, что он находится в родовом поместье, мне сообщила Дайна, так что последний вопрос я задал только для того, чтобы не светить этот источник информации. И самое важное слово в монологе выделил далеко не просто так.

Собеседник не разочаровал:

— Я в поместье, под Павловском. Буду относительно свободен до четырех часов дня. Если считаете необходимым, то заезжайте.

— Будем к четырнадцати тридцати на «Порыве» цвета хаки… — пообещал я. И не обманул: к воротам родового гнездышка Уфимцевых мы подлетели в четырнадцать десять, засветили личики терминалу системы контроля доступа, упали на хвост разъездному «Буйволу», прокатились по заснеженному парку, зарулили в здоровенный подземный гараж и поскучали. Порядка пяти минут. А потом из лифта вышел Валерий Константинович, и я, в темпе выбравшись из машины, шагнул ему навстречу.

Воздух впустую не сотрясал — поздравил с наступающим, пожал протянутую руку и пригласил в салон внедорожника. «Буквально минут на пять-семь».

Артефактор повел рукой, осаживая подобравшегося телохранителя, едва заметно выгнул бровь, спрашивая, куда именно садиться, забрался на правое переднее сидение и поздоровался с Олей. Пока я добирался до своего места, успел сделать ей комплимент. А потом поймал мой взгляд и превратился в слух.

— В моей новой жизни людей, заслуживающих глубочайшего уважения, можно сосчитать по пальцам одной руки… — начал я, сделал небольшую паузу, дождался отмашки Дайны, убедившейся в отсутствии на Уфимцеве активной электроники, и продолжил в том же духе: — Не скажу, что это радует, но… достойных людей вообще немного. Поэтому мы с Ольгой Ивановной от всей души благодарим вас за то, что вы не изменяете своим принципам даже после очень поздних звонков, и просим принять этот маленький презент…

Уфимцев выставил перед собой ладони, открыл рот и… прикипел взглядом к шести кусочкам плоти, намеренно упакованным в прозрачный полиэтиленовый пакет. Энергетические узлы, естественно, не узнал. Зато ядро «срисовал» в первое же мгновение и подобрался:

— Искра змеи-теневика?

Я кивнул, перечистил все пять умений, которые можно с нее приживить, и протянул палочку-тестер.

Мужчина озадаченно хмыкнул, взял пакет и артефакт, ткнул последним в ядро, увидел ярко-оранжевое свечение и ошалело уставился на меня:

— Вы убили змею-теневика второго ранга⁈

— Нам крупно повезло… — криво усмехнулся я и вздохнул: — К слову, это не первая Искра второго ранга, добытая нами. И я, конечно же, знаю, сколько стоит эта конкретная. Но с деньгами у нас, слава богу, проблем нет, так что мы дарим ее вам. В знак благодарности за воистину неоценимую помощь.

— Я не могу принять настолько дорогой подарок! — уперся артефактор. — Тем более от вас, только-только начинающих вставать на ноги!

— Валерий Константинович, в этом рейде мы добыли несколько десятков Искр пятого ранга и выше… — с улыбкой сообщил я. — И продадим их не летом, а в межсезонье, когда спрос зашкаливает за все разумные пределы. Так что эта конкретная нам погоды не сделает. А вам — может. Ведь ваша пелена теневика слабее, верно?

— Не сделают погоды, говорите? — переспросил Уфимцев и рассмеялся: — Игнат Данилович, в начале мая этого года Искру пелены теневика третьего ранга продали за девять с половиной миллионов, а Искры второго и первого рангов не поступают в продажу вообще. Говоря иными словами, эта улетит и за двадцать, и за тридцать, и за сорок!

Я равнодушно пожал плечами:

— Ни двадцать, ни тридцать и ни сорок миллионов не спасли бы меня от тюрьмы. А ваше слово оставило на свободе. Так что мы с Ольгой Ивановной просто отвечаем добром на добро и не более.

— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в ваш разговор, но эта Искра дарится от всего сердца… — подала голос Кольцова. — Вернее, от двух. Так что вынесите за скобку слово «стоимость», на которое нам с Игнатом наплевать, или просто поставьте себя на место моего жениха.

Он расфокусировал взгляд, секунд пять-семь о чем-то сосредоточенно думал, а затем коротко кивнул:

— Вынес. И поставил. Подарок приму. Но с двумя условиями…

— Мы все внимание.

— Я выкуплю у вас десяток-другой Искр, реально требующихся моим родичам, за цену, которую назначу сам. И оставлю за собой право сделать вам ответный подарок…

…Из поместья Уфимцевых вырвались только в половине четвертого, зато довольными до невозможности. Нет, нас радовал не кейс с наличными, вырученными за двадцать два ядра, а обоюдная договоренность не заикаться о пристроенной «двоечке» и несколько фраз, прозвучавших в прощальном монологе артефактора. В общем, на автостраду мы вылетели в прекраснейшем настроении и втопили в сторону дома. Да, я, в отличие от Ольги, знал, что за нами опять следует «Волк» ИСБ-шников, что за шестнадцать суток нашего отсутствия в «Большом Мире» они тринадцать раз пытались хакнуть систему безопасности «Порыва» и порядка тридцати — коттеджа, чтобы «завесить» их «жучками» и с их помощью раздобыть хоть какой-нибудь компромат, но нисколько не напрягался. Ибо БИУС, вроде как, «видел свет в конце тоннеля», а значит, портить себе предпраздничный день не было смысла.

А вот расслабляться — не расслаблялся: гнал на пределе возможностей ни разу не гоночного внедорожника, чтобы успеть совершить еще два очень важных «телодвижения». Будь на автострадах ограничение скорости, нахватал бы не одну сотню штрафов, а так долетел до поворота на наш поселок всего за четыре часа одиннадцать минут, остановился возле КПП и повернулся к Оле:

— Солнце, если есть желание сгонять в Лукоморье за подарком…

— Есть!!! — радостно воскликнула она, не дослушав до конца. Пришлось продолжать после небольшой паузы:

— … то пересаживайся за руль «Порыва» и езжай домой переодеваться. А потом подхватывай во-он тот угольно-черный «Мастиф» и лети: в нем — двое лицензированных телохранителей, нанятых как раз на этот случай.

— А ты?

— А мне надо пообщаться с человеком, приехавшим во-он на той темно-синей «Мелодии».

— Поняла… — кивнула она и добавила еще два предложения: — Буду на связи. И вернусь максимум через час.

— Умничка! — улыбнулся я, дважды моргнул дальним светом, выбрался из салона и пошел навстречу седовласому мужчине лет пятидесяти пяти, очень неплохо описанному Дайной.

А когда подошел поближе, остановился, представился и виновато развел руками: — Прошу прощения за то, что вынудил вас приехать ко мне в канун Нового Года, но тенденции не радуют от слова «совсем».

— Ничего страшного: перечисленный вами аванс компенсировал все неудобства… — бесстрастно заявил он, проводил взглядом мой внедорожник, как раз тронувшийся с места, и пригласил меня в свою машину.

Я, естественно, согласился, забрался на пассажирское сидение, оценил интерьер, отрешенно отметил, что и «Стихия», и «Буран» покомфортабельнее, и переключился в рабочий режим:

— Дмитрий Львович, вряд ли я ошибусь, заявив, что вы меня уже пробили и выяснили все возможное.

Он коротко кивнул и плавно повел рукой, предлагая продолжать. Вот я и продолжил:

— Замечательно. Тогда обойдусь без лирических отступлений и перейду к делу. Итак, я — законопослушный гражданин, внезапно заинтересовавший силовые структуры Империи как своими нынешними возможностями, так и потенциалом. Я не возражаю против обоюдовыгодного сотрудничества, но не терплю попыток себя подмять.

— А у вас есть веские основания считать, что вас попробуют подмять?

Я усмехнулся:

— Первая попытка уже была. Ее сделал заместитель начальника отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий подполковник ИСБ Колыванов Леонид Елисеевич во время нашего знакомства. Буквально через пару дней у меня вырос «хвост» из внедорожника «Волк» и мотался следом все время, пока я и моя напарница находились в Большом Мире, то есть, до четырнадцатого декабря. А после того, как мы ушли в Пятно в учебно-тренировочный рейд, началось самое интересное: артефактную систему защиты уже виденного вами «Порыва» пытались взломать тринадцать раз, а значительно более дорогую систему защиты моего коттеджа — двадцать девять.

— О, как… — хищно раздул ноздри «младший партнер» юридической компании «Антонов, Ляпишев и сыновья», вроде как, специализирующейся на защите граждан Империи от произвола силовиков. А затем склонил голову к левому плечу и задал вопрос, который считал самым важным: — Скажите, пожалуйста, Игнат Данилович, а у вас есть хоть какие-то документальные свидетельства их противоправной деятельности?

Я расплылся в довольной улыбке:

— Конечно: фотографии всех шести оперативников, пытавшихся влезть в мой коттедж, видеозапись сброса артефактной накидки с уже упомянутого внедорожника «Волк» и запись разговора с подполковником Колывановым…

2 января 2513 по ЕГК.

…На железнодорожный вокзал Владимира я приехал в семь пятнадцать утра, то есть, за четверть часа до прибытия «Молнии». Зарулив в подземный гараж, «совершенно случайно» припарковал «Буран» в поле зрения аж трех камер СКН, выбрался из машины, изучил информационные указатели, понял, в какую сторону идти, и вскоре добрался до нужного перрона. Встречающих было совсем немного, но мне все равно «повезло» привлечь к себе внимание. Сначала четверки телохранителей аристократа субтильного вида, усиленно строившего из себя здоровяка, а затем двух девчушек-хохотушек в соболиных шубках. Нервировать первых я не видел смысла, так что остановился метрах в пятнадцати. А вторых, пребывавших в игривом настроении и явно жаждавших приключений, «не заметил». Ибо не ощущал внутренней потребности даже в самом легком флирте. Вот и смотрел на «морду» приближающегося поезда, «торопя время». И, конечно же, дождался. Сначала остановки состава, затем открытия дверей первого вагона и «самого главного» — реакции мелкой егозы:

— Ой, Игнат… Он встречает… нас? Ура-а-а!!!

Ей, конечно, досталось. Но не от брата — Павел Демьянович, улыбаясь во все тридцать два зуба, весело кивнул. Зато его бабка, выплывшая на перрон в режиме Императрицы, что-то очень недовольно прошипела. Но девочке было до фонаря: она сияла, как маленькое солнышко, до тех пор, пока не заметила, что я один:

— Игнат, поздравляю вас с Новым Годом и желаю… ой, а где Ольга? Вы что, поругались⁈

— Доброе утро, Елизавета Демьяновна! С Новым Годом… — улыбнулся я и отрицательно помотал головой: — Нет, мы с ней живем душа в душу и никогда не ругаемся. В данный момент Оля наводит красоту в нашей гостиной…

Мелкой мгновенно полегчало, и ужас, появившийся, было, в ее глазах, уступил место любопытству:

— А вы елку поставили? А гирлянды развесили? А обращение государя-Императора к подданным смотрели?

— Лиза, не тарахти! — мягко попросил ее брат и подвел ко мне старших спутниц. Так что следующие пару минут я общался исключительно с Ольгой Максимовной и Ксенией Станиславовной — обменивался приветствиями и поздравлениями, выслушивал слова благодарности за то, что счел возможным встретить, приглашал пройти к машине и так далее. А после того, как дамы «великодушно согласились» и двинулись в указанном направлении, пожал руку единственному мужчине в их компании, забрал одну из двух небольших сумок и ободряюще подмигнул надувшейся, было, девчушке.

Пока шли к лифтам, обсуждали «теплынь» на побережье Лазурного моря и холодрыгу в столице. Что, в общем-то, было более чем понятно, ибо после минус тридцати четырех в Новомосковске наши плюс двенадцать не могли не порадовать. А когда загрузились в свободную кабинку, в правом ухе раздался ехидный смешок Дайны:

— Хе-хе: а ИСБ-шники-то напряглись. Причем по полной программе. Так что докладывают Колыванову о прибытии К ТЕБЕ В ГОСТИ Веретенниковой и Максаковой-старшей!

«То ли еще будет…» — злорадно подумал я, едва заметно кивнул и вжался в стенку лифта, чтобы дать дамам возможность выйти наружу первыми…

Погрузка в «Буран» прошла… весело: после того, как мы с Павлом Демьяновичем закинули обе сумки в багажное отделение и помогли старшим дамам забраться на заднее сидение, Лиза вцепилась в мой указательный палец и спросила, понимаю ли я, насколько сильно она любит брата. Эта хитрость была шита белыми нитками, и я смог подыграть:

— Конечно! А еще знаю, насколько сильно вы любите море, и в курсе, что с переднего сидения любого автомобиля открывается в разы более интересный вид, чем с заднего. Поэтому поляризовал стекла и не буду возражать, если вы оккупируете колени Павла Демьяновича!

— Игнат Данилович… — возмущенно начала Ольга Максимовна, но была перебита. Внуком:

— Бабуль, воля владельца автомобиля — закон для его пассажиров; Игнат Данилович водит, как бог, и… ты обещала не мешать нам отдыхать, а отдых — это, прежде всего, приятные впечатления от всего, что можно и нельзя!

Женщина недовольно поджала губы и уставилась в боковое стекло. Так что уже через несколько мгновений ее внучка уселась на правое бедро брата, помогла ему пристегнуть ремень безопасности, кинула «нечитаемый» взгляд на экран ИРЦ и нетерпеливо заерзала.

Я завел двигатель, отзеркалил ее взгляд и озвучил «требование», резко поднявшее ребенку настроение:

— Елизавета Демьяновна, возьмите, пожалуйста, на себя обязанности штурмана, вбейте в навигатор название нашего поселка и выберите маршрут.

— Самый скоростной? — «на всякий случай» уточнила она, качнувшись к экрану.

— Конечно: «Бураны» обязаны летать, а не ездить… — деловито сообщил я, дождался завершения процедуры и плавно тронул кроссовер с места.

Не хамил до выезда на автостраду. А там перестроился в левую полосу и «втопил». В смысле, в хорошем темпе разогнался до двухсот километров в час и… повел машину, как по ниточке. Благо, в праздник, в понедельник рано утром и ни разу не в курортный сезон движение было никаким даже в сторону города. Тем не менее, первые минут пятнадцать Максакова-старшая усиленно анализировала мою манеру езды и ждала неприятностей. А после того, как поняла, что дурить я не собираюсь, постепенно расслабилась и подключилась к моей беседе с Ксенией Станиславовной…

…Перед тем, как остановиться возле фальшь-стенки, скрывающей гараж коттеджа Павла Демьяновича, я еще раз напомнил о приглашении на завтрак. Потом помог Веретенниковой выбраться из салона, подмигнул мелкой егозе, аж подпрыгивавшей на месте от нетерпения, вернулся в машину и тронул ее с места. Пока добирался до своего гаража, выслушал очередной доклад Дайны и обсудил кое-какие нюансы планов на день. А после того, как загнал «Буран» на его законное место, рванул в «приморскую» часть своих владений. К Ольге, вроде как, закончившей доводить до ума новогоднее оформление дома.

По логике, украшать «пляжный» холл, лестницу и все помещения, в которые теоретически могли зайти гости, гирляндами было поздновато, но Кольцовой хотелось праздника, и я пошел ей навстречу еще накануне днем. В смысле, свозил в Лукоморье, помог купить елку и кубометра полтора всевозможной сверкающей хрени, поучаствовал в обсуждении вариантов оформления дома, сдуру предложил припахать к этому делу андроидов и быстренько признал, что их участие лишит нас возможности порадоваться процессу.

К слову, итоговый результат трудов хозяйки коттеджа оказался намного интереснее трехмерной модели, поэтому — как ни странно в этом признаваться — заставил меня проникнуться атмосферой праздника.

Так что я подхватил Олю на руки и как следует покружил по большой гостиной. Потом рухнул на диван, прижал счастливую девушку к себе, поцеловал в мягкие губы и на пару мгновений потерялся во взгляде, полном радости и воистину сумасшедшего желания. Слава богу, Дайна не дремала, и я удержался на самой грани срыва в очередное чувственное безумие, нехотя «продублировав» своей половине напоминание о том, что до прихода гостей осталось всего ничего. И пусть «в реальности» это «всего ничего» вылилось аж в пятьдесят минут ожидания, мы встретили Веретенникову и Максаковых во вменяемом состоянии. А реакция Лизы на праздничный «тюнинг» коттеджа компенсировала моральный ущерб — ворвавшись в фойе со стороны пляжа и оглядевшись, девочка восторженно охнула, уставилась на Кольцову и озвучила убийственный вердикт:

— Игнат Данилович вас действительно любит. Иначе не позволил бы так развернуться…

Порадовала убийственно яркими эмоциями и после того, как поднялась на второй этаж и обнаружила под «самой пушистой елкой на свете» коробку с «ой, каким красивым» радиоуправляемым катером. А еще помогла нам с Олей сломить сопротивление старших женщин, отказавшихся, было, принимать в подарок Искры с регенерацией третьего ранга. Зато Павел Демьянович взял свою картонную подарочную «шкатулочку» с нескрываемым предвкушением, заглянул внутрь, прочитал обнаруженную записку и поблагодарил нас только за усиление тела. А про жар благоразумно промолчал. Хотя, судя по моим ощущениям, восхитился второму навыку как бы не больше, чем первому.

Нам тоже «прилетело» от всей души: Ольге подарили набор дорогущей косметики и еще одну картину автора блондиночки в подсолнухах, а мне преподнесли стильный механический наручный хронометр из коллекции с говорящим названием «Аномалия» и… мобильный терминал, сопрягаемый с высококлассными автомобильными ИРЦ. Последний подарок впечатлил даже Дайну: по ее словам, Максаков приобрел один из первых экземпляров первого гражданского аналога МТ для высшего командного состава Вооруженных Сил и оперативников спецслужб!

В общем, за стол мы сели довольными до безобразия, отдали должное кулинарным талантам расстаравшегося БИУС-а и очень неплохо пообщались. Вернее, общались. До начала одиннадцатого. А потом «вдруг» начались хоть и ожидаемые, но все равно не очень приятные сюрпризы — «ожил» домофон и мелодичной трелью прервал монолог Ольги Максимовны, рассказывавшей о скорой премьере мюзикла «Бабочка-однодневка» и задействованных в нем актерах. Лиза, практически уничтожившая «взрослую» порцию мороженого и вовсю планировавшая ходовые испытания подарка, вернулась в реальность, включила режим почемучки и задала вопрос, ответ на который интересовал всех, включая Кольцову:

— А вы ждали кого-то еще?

Я отрицательно помотал головой, взял из «руки» андроида мобильный терминал, вывел на него картинку с камеры на КПП поселка и вопросительно уставился на незнакомого мужчину лет тридцати пяти:

— Здравствуйте. Чем обязан?

— Щеглов Игнат Данилович? — пропустив мимо ушей мой вопрос, хмуро поинтересовался он.

— Он самый.

— Капитан Парамонов, Имперская Служба Безопасности. Немедленно откройте эту дверь и встретьте нас у вашего коттеджа.

— «Немедленно»? — эхом повторил я и изумленно выгнул бровь: — С чего это вдруг?

— Юноша, не злите меня! — заявил он. — Делайте то, что приказано…

— … либо?

— Либо мы войдем сами. И вам это очень не понравится!

— Может, начнем с начала? — полюбопытствовал я. — Вы покажете мне служебное удостоверение и официальный документ установленной фо— …

Закончить монолог не получилось — Парамонов махнул рукой в стиле какого-нибудь великого полководца древности, и броневик «Зубр», стоявший метрах в шести-семи от ворот, рванув с места, впоролся в правую створку.

Вынести — не вынес. И даже не погнул — компания «Уют» строила на совесть и не экономила на материалах. Зато вывел из комы дежурного СБ «Бухты Уединения».

Обращение последнего, раздавшееся из динамика терминала, взбесило ИСБ-шника еще сильнее, и второй, в разы более энергичный взмах его руки вынудил оперативников десантироваться из грозной боевой машины, влезть на ее морду и перебраться через забор. А мгновением позже на пятачке перед воротами скинуло невидимость новое действующее лицо. И первым же рыком превратило начинающуюся драму в трагикомедию:

— Капитан, немедленно верните обратно своих людей и объясните, что тут происходит!

— А кто вы, собственно такой⁈ — вызверился Парамонов, но мужчину не испугал:

— Полковник Дмитрий Львович Ляпишев, спецотдел Собственной Его Императорского Величества Канцелярии.

Тут ИСБ-шник спал с лица, но продолжил трепыхаться. То есть, сначала представился, а затем заявил, что он и группа быстрого реагирования местного отделения Имперской Службы Безопасности производит задержание… члена секты Свободных!

— Капитан, немедленно верните своих людей обратно и перешлите мне весь комплект документов, на основании которых производится эта операция! — потребовал «младший партнер» юридической компании «Антонов, Ляпишев и сыновья».

— Да, но преступник уйдет!!! — протараторил Парамонов и заставил собеседника недобро прищуриться:

— Я, кажется, приказал немедленно вернуть ваших людей обратно. Вы смеете игнорировать мой приказ второй раз?

— Хе-хе! — довольно хохотнула Дайна, приложившая бестелесную ручку к организации этого спектакля. — Грозный прищур сотрудников Канцелярии творит чудеса!

Я мысленно усмехнулся и едва заметно кивнул. А Ольга и наши гости, успевшие не только собраться вокруг меня, но и затаить дыхание, выдохнули и хором поинтересовались, что, собственно, происходит.

— Пока не знаю, но, думаю, скоро выясню… — соврал я и снова уставился на экран терминала. Как оказалось, вовремя — буквально через пару секунд полковник Ляпишев уставился в камеру и обратился ко мне:

— Игнат Данилович, вы бы не могли подойти или подъехать к КПП? Мне понадобится ваше присутствие.

— Буду в течение трех-четырех минут… — пообещал я, извинился перед Веретенниковой и Максаковыми, поднялся из-за стола и… отправился в гараж в сопровождении свиты из пяти человек, не пожелавших остаться дома…

…Дмитрий Львович встретил нас улыбкой сытого кота, поздоровался, поздравил с Новым Годом, поймал мой взгляд, извинился за то, что ввел меня в заблуждение, и пообещал в течение суток вернуть аванс за юридические услуги, полученный «компанией прикрытия». Я пожал плечами в знак того, что нисколько не обижен на этот обман, а Ольга Максимовна, явно видевшая полковника не первый раз, потребовала объяснений… в о-о-очень интересном формате:

— Дима, что за хрень тут происходит⁈

Формат ответа восхитил ничуть не меньше:

— Теть Оль, начальник этого недоумка, неплохо знакомый вам Леонид Елисеевич Колыванов, окончательно потерял берега и решил подмять под себя Игната Даниловича. Причем подмять в самом худшем смысле этого слова, ибо сфабриковал убедительные доказательства причастности господина Щеглова и его невесты к деятельности секты Свободных, получил санкцию прокурора на проведение обыска и приказал личному порученцу — капитану Парамонову — подбросить в коттедж законопослушных добытчиков, а потом найди аж три свежайшие человеческие Искры. Последствия представляете?

Максакова-старшая пошла красными пятнами и… вытащила из сумочки телефон:

— Я звоню Людмиле Евгеньевне…

— Не надо! — протараторил мгновенно подобравшийся полковник, нервно облизал губы и объяснил, почему: — В этот раз Колыванов не отвертится и без подключения Ее Императорского Величества: мы слушали его последние двое суток и даже на основании уже имеющихся доказательств добьемся смертного приговора!

Услышав последнюю фразу Ляпишева, капитан Парамонов, успевший обзавестись премиленькими наручниками, смертельно побледнел, потерял сознание и безвольно обвис в руках рядовых сотрудников спецотдела Е. И. В. Канцелярии. Неслабо поплохело и бойцам ГБР ОИСБ Лукоморья, аккуратно выложенным в ряд возле их же «зубра». А Дмитрий Львович продолжил в том же духе. После того, как поймал мой взгляд:

— Кстати, знаете, почему ваш несостоявшийся партнер так заторопился?

— Откуда? — опять соврал я.

— Он уже считал всю вашу добычу своей собственной. А вы, вернувшись из учебно-тренировочного рейда, «имели наглость» продать аж двадцать две высокоранговые Искры «каким-то там» Уфимцевым! Скажу больше: Леонид Елисеевич почему-то решил, что вам не по чину иметь коттедж в этом поселке, «Стихию» и «Буран». Зато его сыновьям они подойдут в самый раз…

— Вот гад!!! — не выдержала Лиза, все это время прятавшаяся за братом. — Верно, Елизавета Демьяновна, гад… — на полном серьезе поддакнул полковник. — Вот и будет наказан по всей строгости закона.

— Его уже арестовали?

— Конечно! И в данный момент усаживают в машину спецотдела.

— Здорово! — удовлетворенно кивнула девочка и… метнулась к нам с Олей. А после того, как втиснулась между нами и вцепилась сразу в два предплечья, задала ему следующий жизненно важный вопрос: — А что будет с нашими друзьями?

Ляпишев пожал плечами:

— Ничего: продолжат жить прежней жизнью.

— Этого мало! — неожиданно резко выпалила Лиза и уставилась на Ольгу Максимовну: — Бабуль, ты ведь понимаешь, что Колывановы отомстят, верно? Причем не дяде Диме, а Игнату и Оле!

— Не отомстят… — одновременно заявили Максакова-старшая и Ляпишев. Потом первая решительно ткнула пальчиком в клавишу быстрого набора и поднесла телефон к уху, а второй скривился, как от зубной боли, и превратился в слух…

2 января 2513 по ЕГК.

…Ляпишев напросился к нам в гости после того, как его подчиненные загрузили задержанных ИСБ-шников в их же «Зубр» и куда-то увезли. Вернее, он изъявил желание обсудить с нами пару-тройку вопросов, а к нам домой его пригласил я. Чтобы — как метко выразилась Дайна — «лишний раз проверить на вшивость». Реакция полковника удивила — вместо того, чтобы согласиться и послать моих гостей «погулять» или, хотя бы, намекнуть на нежелательность их присутствия при нашем разговоре, он отрицательно помотал головой и заявил, что не хочет портить нам отдых и дальше, поэтому согласен подъехать тогда, когда будет удобно. Впрочем, следующее приглашение — позавтракать вместе с нами — все-таки принял. И прошелся до нашего коттеджа пешком. Само собой, не один, а в компании со мной и Павлом Демьяновичем.

У нас дома вел себя достойнее некуда. В смысле, переступив через порог и оглядевшись, сделал очень красивый комплимент художественному вкусу хозяйки, во время трапезы нахваливал ее кулинарные таланты и с аппетитом уничтожал все, что ему накладывал андроид. После того, как Веретенникова и Максаковы засобирались «к себе», виновато вздохнул и пообещал решить все вопросы максимум в течение часа. И — что самое главное — не сделал ни единой попытки «потерять» даже самый завалящий «жучок».

Расслабляться я, естественно, и не подумал, но кое-какие выводы сделал. И согласился с БИУС-ом, что поведение этой личности радует куда больше, чем наезд подполковника Колыванова. А после того, как вернулась Кольцова, проводившая гостей до выхода на пляж, помог ей опуститься в кресло, поймал взгляд Дмитрия Львовича и превратился в слух.

Он счел необходимым начать с небольшого лирического отступления:

— Как вы, наверное, уже догадались, направление деятельности компании прикрытия выбрано далеко не просто так: абсолютное большинство граждан Империи, пострадавшее от произвола сотрудников силовых структур, считает бессмысленным обращаться за помощью в них же. Зато в частную компанию, уже заслужившую всеобщее уважение профессионализмом, неподкупностью, бесстрашием и удачливостью адвокатов, приходят достаточно часто. Львиную долю проблем решают именно адвокаты. А самые сложные перелаются к нам, в спецотдел Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Ваш случай оказался из числа последних и позволил нам вычистить еще одну часть Авгиевых конюшен. Или, если будет угодно, прервать противоправную деятельность очередного зазвездившегося служаки. Да, окончательную точку в этом деле поставит суд, но все следственные и процессуальные действия по уголовным делам, принимаемым к производству с подачи нашей службы, выполняются в особом порядке и без проволочек, так что шансы Колыванова избежать честно заслуженного наказания равны нулю.

Я кивнул в знак того, что полностью удовлетворен этим объяснением, и полковник продолжил в том же духе:

— Мы не любим половинчатых решений, соответственно, решая каждую отдельно взятую проблему, стараемся минимизировать и любые потенциально возможные негативные последствия для пострадавших. Диапазон доступных решений, как вы наверняка понимаете, достаточно широк. Но в этом случае я не вижу смысла использовать самые радикальные типа включения вас в так называемую программу защиты свидетелей, так как есть вариант значительно проще и, в то же самое время, эффективнее.

— Сотрудничество с вашим отделом? — спросил я.

Ляпишев вздохнул:

— Вы забыли добавить слово «обоюдовыгодное». А зря: отношения, построенные на принуждении, недолговечны и могут устраивать разве что рвачей. Мы же служим ДИНАСТИИ, а значит, работаем на перспективу.

Это объяснение показалось мне слишком уж пафосным. Но, по словам Дайны, Дмитрий Львович верил в то, что говорил, вот я и счел необходимым сделать шаг навстречу:

— Я озвучил это слово в нашу первую встреч и тогда же дал понять, что готов к такому сотрудничеству с государством. С тех пор моя точка зрения не изменилась. И не изменится: я — личность постоянная.

— Что ж, тогда прошу прощения… — спокойно извинился полковник. — И перехожу к конкретике. Итак, уровней сотрудничества частного лица и нашего отдела несколько. В вашей ситуации я бы выбрал следующий: вы получаете официальный статус «Поставщик Двора Его Императорского Величества» сроком на один год и обязуетесь за это время продать спецотделу не менее двадцати Искр третьего ранга. Если сможете выполнить это условие — сотрудничество продолжится на тех же условиях. Нет — закончится. Вместе с преференциями, даруемыми этим статусом. Или отложится до тех пор, пока вы не закроете долг и не сделаете аналогичный задел на следующий год. При этом никаких карающих санкций с нашей стороны можете не опасаться: нам нужны высокоранговые Искры, и мы готовы за них платить. В том числе и подобными преференциями. К слову, платить отнюдь не копейки: закупочные цены на большую часть позиций, как правило, на семь-десять процентов выше среднерыночных. Далее, верхнего потолка по количеству или рангу приобретаемых Искр нет. Зато есть нижний — нас в принципе не интересуют Искры ниже пятого ранга, за исключением Искр с некоторыми умениями Иллюзии, пеленой теневика, ночным взором, защитным покровом, усилением тела, стремительного рывка, почти всеми усилениями восприятия и несколькими стихийными умениями, бьющими по площади. В принципе, могу озвучить все названия, но не вижу смысла — они перечислены в отдельном приложении к договору о сотрудничестве, который мы заключим… или не заключим. И последнее: этот договор не препятствует вашему сотрудничеству с кем-либо еще — как я уже говорил, мы работаем на будущее, поэтому привлекаем добытчиков достойными закупочными ценами, преференциями и объемами, которые готовы переварить.

Закончив этот монолог, он выложил на столешницу информационный носитель и пододвинул ко мне:

— Тут вся документация по уже описанному и двум чуть более сложным вариантам сотрудничества. В договорах нет ни одного подводного камня, а носитель чист. Порукой тому мое слово. Со сроками не тороплю: штудируйте наши предложения хоть до лета. Только учтите, что для подписания договора и выдачи удостоверения Поставщика Двора Его Императорского Величества потребуется сделать аурный оттиск на спецоборудовании. Тут, в Лукоморье, его пока нет. Зато оно есть во Владимире и, естественно, в Новомосковске. В первом я буду до шестнадцати ноль-ноль завтрашнего дня, а с четвертого января и далее вам придется меня ловить в столице. Впрочем, это не так уж и сложно: я выезжаю в командировки достаточно редко, а мой прямой контакт у вас есть. На этом, пожалуй, все. Готов ответить на ваши вопросы. Или дать время ознакомиться с договором…

…Я делал вид, что штудирую документы, минут двенадцать-пятнадцать. Нет, прочитал, естественно, каждый. Но всего по одному разу, дабы составить личное впечатление. А потом «вдумчиво изучал» отдельные абзацы и слушал Дайну, проанализировавшую весь пакет предложений, не обнаружившую ни одного «подводного камня», согласившаяся с тем, что вариант, описанный Ляпишевым, подходит нам больше всего, и перечислившая вопросы, которые не мог не задать добытчик из глухомани и с амнезией. Само собой, одним перечислением не ограничилась: объяснила, как и в какой последовательности их задавать, как реагировать на ответы и что уточнять. А после того, как я начал отыгрывать эту часть своей «роли», помогала корректировать мелкие недочеты. В результате нужное впечатление было произведено, и Дмитрий Львович не преминул им поделиться:

— Игнат Данилович, вы на удивление здравомыслящий молодой человек — да, амнезия и особенности воспитания дают о себе знать, но лакуны в ваших знаниях не критичны и, вне всякого сомнения, быстро заполнятся. Ничуть не меньше порадовали и реакции вашей напарницы на обсуждаемые вопросы — она абсолютно уверена в вас и ваших возможностях, верит вам, как самой себе, и пойдет за вами хоть в огонь, хоть в воду. Что, на мой взгляд, вполне логично: Ольга Ивановна видела вас, если можно так выразиться, в естественной среде обитания, убедилась в том, что за вами — как за каменной стеной, и в принципе не видит альтернативы уже имеющимся отношениям.

После этих слов он поймал взгляд Кольцовой и добавил еще несколько очень интересных фраз:

— Кстати, от всей души благодарю вас за веру в Игната Даниловича — по утверждениям моих аналитиков, вы, состоявшаяся личность с чрезвычайно жесткими принципами, несгибаемым характером и аналитическим складом ума, ни за что на свете не прикипели бы сердцем к недостойной личности и не отправились бы с нею в настолько долгий рейд даже летом. Ну, а я, откровенно говоря, в шоке. Ибо провожу в Пятне не менее трех недель в год, взял первого Одаренного зверя в шестнадцать лет, не один десяток раз ходил в пятидневные походы вглубь аномалии и понимаю, насколько сложно в ней выживать зимой. А вы провели в Пятне шестнадцать суток, добыли как минимум двадцать две высокоранговые Искры и выглядите счастливой!

Оля пожала плечами:

— Я действительно счастлива.

А я последовал совету БИУС-а и повысил ставки:

— Зимой в Пятне действительно невесело — зверье голодное и бросается на все, что выглядит, как пища. Мы выглядели именно так. Поэтому учебно-тренировочный рейд порадовал не только полученным опытом, но и добычей — несмотря на то, что мы не тратили время на вырезание низкоранговых Искр, продали Уфимцевым двадцать две высокоранговые и зарезервировали за еще одним постоянным деловым партнером еще шесть, в загашниках осталось еще семнадцать «пятерок», восемь «четверок», две «тройки» и… одна «двойка».

Ляпишев не разочаровал — изумленно выгнул бровь, на пару секунд ушел в себя и задал правильный вопрос:

— Это ведь своего рода тест на адекватность, верно?

Я утвердительно кивнул:

— Да, мне хочется оценить ширину коридора возможностей еще на этом берегу.

Полковник пожал плечами:

— Коридора нет и не будет. По крайней мере, до тех пор, пока спецотдел курирует Великий Князь Михаил Владимирович. А он, слава богу, в добром здравии.

О том, что эту службу курирует наследник престола, БИУС не говорил, так что я отложил эту информацию на отдельную полочку памяти, достал из внутреннего кармана пиджака заранее подготовленный список и протянул Дмитрию Львовичу…

…Я отвез Ляпишева к КПП, пожал протянутую руку, подождал, пока он заберет с заднего сидения термос с приобретенными ядрами и загрузится в бронированный «Мастиф», развернулся и неспешно покатил к дому. Первые метров сто пути ехал на автопилоте. Потом услышал ехидный смешок Дайны и вернулся в реальность:

— Что случилось?

— Общаюсь с Германом Яновичем Шепелевым. Не забыл такого?

— Бывший начальник юридического департамента Императорского банка Стрежевого?

— Он самый! — весело хохотнул БИУС. — Поздравил тебя с Новым Годом и пожелал всякого-разного, а сейчас рассказывает о «чертовски интересной» инвестиционной программе для особо важных клиентов.

— Шустро они подсуетились… — хмуро буркнул я, открыл уведомление о поступлении на мой счет двадцати семи миллионов четырехсот сорока тысяч, посмотрел, в котором часу оно прилетело, и добавил: — Деньги упали на счет всего девятнадцать минут тому назад, а информация об этом успела долететь аж до Новомосковска!

— Ну, так сумма-то приличная. Да и отправитель непростой…

Я согласно кивнул, нехотя спросил, что там за программа, и получил ответ «в жилу»:

— Ты в ней ничего не понял, но пообещал при случае разобраться.

— И разберусь?

— А то! Правда, не раньше, чем через месяц-полтора. Заодно найдешь куда более выгодные способы вложения денег и… продавишь совсем другие условия. В общем, не задуряйся — с этой проблемой я как-нибудь разберусь без тебя.

— Спасибо, солнце! — благодарно улыбнулся я. — Я бы без тебя не выжил.

— Пожалуйста, месяц ясный! — хихикнула она, помогла загнать «Буран» на его парковочное место с первого захода и притворно вздохнула: — А у нас сегодня аншлаг: до тебя пытаются достучаться Бехтеев и Докукина. Первый в двенадцати минутах езды, а вторая жаждет выяснить, будешь ли ты в поселке завтра днем.

— Не буду! — раздраженно рыкнул я. — Так как еду во Владимир по очень серьезному делу и… обязательно задержусь там до позднего вечера.

— Ты ей так и сказал. Только значительно мягче. Поэтому вдохновленная женщина пообещала заехать в гости послезавтра. Ибо приехала в Южный «по каким-то делам» на двое суток и хотела бы поздравить спасителя любимого сына с Новым Годом!

Я обозвал Александру Ярославовну старой упертой сукой. Мысленно, так как успел выбраться из кроссовера и выйти из гаража в коридор. Потом прикинул реакцию Докукиной на другие варианты ответов и закатил глаза к потолку — да, нашу «судьбоносную встречу» можно было отложить. Но толку?

БИУС был того же мнения, однако, в отличие от меня, видел несколько реальных возможностей плавно свести общение с представителями этого рода на нет. Поэтому посоветовал не унывать, сообщил, что уже подобрал и заказал ответные подарки, и… отвлек от мрачных мыслей неожиданным замечанием:

— Кстати, о подарках: в данный момент наша девочка висит в Сети — подбирает термос взамен подаренного Ляпишеву. Я уже шесть с половиной минут показываю ей одно контекстное рекламное объявление за другим и… не наблюдаю никакого интереса к стандартным женским соблазнам. А теперь вспомни, с каким равнодушием Оля отнеслась к цене за «двоечку», озвученную Дмитрием Львовичем, и сделай напрашивающийся вывод!

Я остановился, как вкопанный, уставился в объектив ближайшей камеры СКН и проартикулировал одними губами:

— Ты хочешь сказать, что ей плевать даже на такие безумные деньги?

— Угу… — сыто мурлыкнула моя собеседница. — И это точно не игра, так что вы одного поля ягоды.

Меня обуяло любопытство, так что, переступив через порог гостиной, я ушел в рывок, подхватил Кольцову на руки, покружил по комнате и радостно задал «проверочный вопрос»:

— Ну, что скажешь⁈

— Договор великолепен. А преференции, даруемые статусом — хоть стой, хоть падай. Кстати, не вздумай перечислять мне половину полученных денег — зачем совершать лишние банковские операции, если мы все равно живем одной жизнью?

Я сел вместе с нею на диван и вздохнул:

— Мы смертны, Оль…

— Если ты погибнешь в Пятне, то я наверняка разделю твою участь, ибо в разы слабее и пока теряюсь в трех соснах. Ну, а тут, в Большом Мире, нам, по логике, уже ничего не грозит. Впрочем, даже если бы и грозило, то той суммы, которая уже имеется на моем счету, хватит на пару жизней. Да, кстати, я тут анализировала поведение Ксении Станиславовны и пришла к выводу, что она приехала не отдохнуть с Максаковыми, а пообщаться с тобой. Получается, что, по-хорошему, гостевую комнату ей должны выделить мы. Не знаю, как тебе, а мне бы не хотелось, чтобы она или какие-либо другие гости шарахались по нашему дому. Поэтому предлагаю, пока есть возможность, прикупить для размещения будущих друзей или хороших знакомых соседний коттедж: денег у нас предостаточно, кушать он не попросит, а вложения в недвижимость — не самый худший вариант из всех возможных.

— … особенно в свете приезда госпожи Докукиной! — продолжила Дайна и потребовала: — Хвали эту красотку за отличную идею. А я пока созвонюсь с Треповым и наложу лапу на наш второй домик!

Похвалил. От всей души. Потом ответил на очень жаркий поцелуй и не дал продолжить:

— Солнце, я тоже тебя хочу, но к нам вот-вот прибудет Бехтеев. Забирать обещанные Искры. Мужик он достойный, едет аж из-под Залесья и наверняка проголодался.

— Покормим… — пообещала девушка.

— А послезавтра обещала заскочить Александра Ярославовна… — нехотя продолжил я. — Она, вроде как, приезжает в Южный по каким-то делам…

Тут Ольга потемнела взглядом и криво усмехнулась:

— Не удивлюсь, если окажется, что слова о Южном — беспардонное вранье, а на самом деле она приезжает в «Уют». Покупать коттедж в нашем поселке. Дабы ты ненароком от них не ускользнул…

4 января 2513 по ЕГК.

…В среду, на утренней тренировке по боевке, Оля порадовала воистину убийственным сюрпризом: в предпоследней схватке по правилам «можно все, пока висит защита», зевнув проход в ноги, бросок и пяток добивающих ударов, закрыла голову предплечьями и контратаковала нестандартным разрядом… одновременно с атакой правым локтем!

О том, что ей ставили работу в ближнем бою с использованием всех возможных ударных поверхностей, я, естественно, знал. Но такого прорыва не ожидал. Вот и завис. На пару мгновений «ускоренного восприятия». А когда оценил новые возможности, остановил бой, похвалил девушку за изобретение нового умения, назвал его электрошоком и заявил, что нам срочно нужно сформировать по четыре энергетических узла именно под него. И пусть создать их за оставшееся время тренировки не получилось, зато на последней секунде следующего поединка мы заметили чертовски интересный побочный эффект — атака Молнией, окончательно добившая марево Кольцовой, вызвала у нее всего-навсего легкий дискомфорт!

Напрашивавшийся вывод сделали одновременно, обменялись мнениями и решили продолжить эксперименты в этом направлении, чтобы попробовать обзавестись иммунитетом к воздействиям электричеством. Алгоритм развития «сопротивления» обсудили во время заминки, потом разделись до плавок и купальника, раскочегарили жар, накинули халаты, похватали полотенца и рванули к морю…

Традиционные утренние покатушки удались на славу — благодаря тому, что порывистый ветер, действовавший на нервы весь вторник, за ночь стих, вода в нашей бухте превратилась в идеально гладкое зеркало, а чистый воздух «приблизил» горизонт и вызывал безумное желание до него доплыть. Вот я и утащил Олю метров на восемьсот. Правда, там попал в слабенькое прибрежное течение, потащившее нас в сторону Лукоморья, но БИУС вовремя заметил смещение «не туда», и мы повернули обратно.

Пока возвращались к нашей части пляжа, немного пострадали из-за того, что до весны еще далеко, а лес без листвы выглядит как-то уж очень грустным, вспомнили поездку во Владимир и редкий энтузиазм, с которым правильно настропаленные сотрудники краевого управления ИСБ оформляли карточки Поставщиков Двора Его Императорского Величества, приятные посиделки в ресторане «Нептун» и вечернюю прогулку по бульвару Поющих Фонтанов. А метрах в тридцати от берега, когда Ольга готовилась отцепиться от моих плеч и рвануть дальше своим ходом, из коттеджа Максаковых вдруг вылетело ярко-красное «пятно», с радостным гиканьем добежало до линии прибоя и опустило на воду радиоуправляемый катер.

— Ну все, мы попали! — предсказала Кольцова. И не ошиблась — стартовав с мелководья и набрав крейсерскую скорость, игрушка описала плавную дугу и рванула к нам. Таранить, слава богу, не стала, но пересекла наш курс, обошла по кругу и под заливистый смех девчушки, побежавшей к лежаку, на котором мы оставили халаты и полотенца, облила водой!

— А Елизавета-то модница, каких поискать! — весело хохотнула Оля. — Пока мы мотались во Владимир, затерроризировала брата, вместе с ним сгоняла в Лукоморье и подобрала шапочку, курточку и кроссовки под цвет этого катера!

— Не только… — подала голос Дайна. — Девочка накупила шмоток и под их «Стихию», и под наш «Буран», и под покатушки на двух машинах. А про такую мелочь, как купальники, я вообще не говорю: ими она затарилась на год вперед!

Я невольно улыбнулся и помахал «моднице» рукой. Девочка засияла еще ярче, уравняла скорость катера с нашей и затараторила:

— Доброе утро! Эх, будь у меня Дар и жар, я бы составила вам компанию и встретила рассвет далеко-далеко в море! Кстати, это умение прокачивается как-то уж очень медленно — Паша держал его весь вчерашний день, а вечером, втихаря потрогав воду в море, сказал, что в ближайшую неделю соваться в него не рискнет. А еще он у меня сова — не проснулся даже от щекотки. Зато бабушка уже на ногах. И вот-вот выйдет на прогулку в компании бабы Ксении. А вы далеко заплывали? А в котором часу приехали? А как вам скорость этого катера? У-у-ух, какой вы мускулисты-ы-ый!!!

— Ага, Игнат у меня здоровячок! — довольно промурлыкала Оля, вышла из воды следом за мной и нарвалась на еще более крутой комплимент:

— А вы красивее, чем все бывшие девушки моего брата, вместе взятые!

— Мне пора от него прятаться? — «испуганно» спросила Кольцова и заставила Лизу посерьезнеть:

— Нет: Паша не отбивает девушек у друзей!

— Достойно…

— Ага: он у меня хороший. Очень-очень…

— Но сова… — легонечко подколол ее я, надев халат, затянув пояс и кинув взгляд на Веретенникову и Максакову-старшую, выдвинувшихся в нашем направлении.

— И на солнце бывают пятна! — весело парировала девчушка, обернулась и вздохнула: — Ну все, сейчас меня застыдят. За то, что держу вас на ледяном ветру…

— … которого нет… — мягко улыбнулся я и вернул настроение страдалицы в норму еще одним утверждением: — Но даже если бы и был, то на нашем уровне раскачки жара не доставил бы никакого дискомфорта…

Елизавету действительно попробовали застыдить, но я помог девочке отбиться, сдуру предложив Ксении Станиславовне дотронуться до моей руки и найти хоть какие-то признаки переохлаждения. В женщине мгновенно проснулась ученая, так что следующие секунд пятнадцать я чувствовал себя подопытным кроликом — воспользовавшись представившейся возможностью, она провела что-то вроде диагностики той части моего организма, до которой «дотянулась». А потом, нехотя сняв «захват», сначала признала, что при такой температуре воздуха я однозначно не замерзну, а затем осторожно спросила, как мы подбираем уровень физической нагрузки.

Рассказывать о персональном тренере экстра-класса, враче-универсале, психологе, диетологе и т. д. в одном бестелесном лице я, естественно, и не подумал, так что соврал, заявив, что вспомнил, как меня гоняли чуть ли не с младенчества, вот и пользуюсь наработками наставников рода.

— Не смешите! — фыркнула она. — Для того, чтобы подбирать правильную нагрузку для организма Одаренного, раскачивающего регенерацию и усиление тела, требуются ежедневные медосмотры…

— … или опыт тренировок на износ… — хмуро буркнул я. — А его у меня, судя по фрагментам воспоминаний, в разы больше, чем хотелось бы.

— Скажу больше: по меркам моих наставников, я напрочь обленился сам и позволяю лениться Оле… — подсказала Дайна, и я повторил это утверждение вслух.

Целительница закатила глаза к небу, а Ольга Максимовна поддержала… меня:

— Да, такой подход к воспитанию молодежи выглядит жестковатым, но результат говорит сам за себя: Игнат Данилович выжил в Пятне после травмы, помог адаптироваться к аномалии своей напарнице и прекрасно чувствует себя там в любое время года… в отличие от абсолютного большинства Одаренных из дворянских родов. Поэтому забудь о теориях и не цепляйся к практикам: они затачивают себя под конкретные нагрузки! И еще: раз ребята начинают каждый божий день с тренировок, значит, уже проголодались. В общем, нам с тобой пора продолжить прогулку, а Лизе — эксперименты с катером…

…О том, что Веретенникова собирается к нам в гости, Дайна сообщила без четверти одиннадцать. Мы с Ольгой в это время пытались сформировать по второму «нестандартному» энергетическому узлу под электрошок, так что я, мягко выражаясь, не обрадовался. Вот и вложил появившееся раздражение в круговой удар левым локтем в голову андроида, изображавшего спарринг-партнера. И «пробил» очередной узел. Обрадовавшись не на шутку, принялся вкладываться в удары правым коленом, но без толку — к моменту, когда из динамиков акустической системы зала раздались переливы дверного звонка, третий узел так и не сформировался.

— И кого там к нам принесло? — недовольно поинтересовалась Кольцова.

Я переместился к мобильному терминалу, забытому неподалеку от моего любимого боксерского мешка, «вывел» на экран картинку с нужной камеры, и вздохнул:

— Ксению Станиславовну и Павла Демьяновича.

— Максаков собирается в город… — сообщил БИУС, и я поделился с Олей «новыми наблюдениями»: — Первая — в домашнем, значит, пришла поговорить, а второй одет в парадно-выходное шмотье, следовательно, куда-то собрался. В общем, я. Вероятнее всего, обойдусь без твоей помощи, так что продолжай тренироваться.

Она коротко кивнула и со всей дури рубанула своего андроида левым локтем, а я ушел в первый рывок, вышел в коридор и с помощью все тех же перемещений рванул к двери, ведущей на пляж. Переодеться, конечно же, не успел, вот Веретенникова на мои шорты с футболкой и залипла. А через пару мгновений сделала напрашивавшийся вывод и расстроилась:

— Я вынудила вас прервать очередную тренировку, верно?

Максаков начал здороваться на долю секунды раньше и был мужчиной, поэтому я первым делом пожелал ему доброго утра, а уже потом поймал взгляд Ксении Станиславовны и развел руками:

— Мы тренируемся целыми днями, так что ничего страшного. Прошу в дом…

Женщина поколебалась, но приняла приглашение. А Павел Демьянович отрицательно помотал головой:

— Я заглянул к вам, чтобы предупредить о нашем отъезде: мы — то есть, бабушка, Лиза и я — вот-вот уедем во Владимир. Вернемся ориентировочно часам к восьми вечера и… заберем вас в Лукоморье. Ужинать. Имейте в виду, что отказы не принимаются. А теперь совет от моей сестренки: «Мы, девушки, готовимся к любому выходу в свет заблаговременно. Поэтому предупредите Олю об этих планах на вечер прямо сейчас. Иначе рискуете превратиться в ее врага номер один!»

— Передайте глубокоуважаемой Елизавете Демьяновне мою искреннюю благодарность за спасение отношений и, может быть, жизни…' — с улыбкой попросил я, поржал на пару с развеселившимся парнем и пожелал им хорошей дороги. После того, как он развернулся и умотал к своему коттеджу, закрыл дверь, поднял Веретенникову в гостиную второго этажа, поинтересовался, что она будет пить, и «озадачил» ближайшего андроида. А сам помог женщине опуститься в кресло, сел напротив и превратился в слух.

Целительница сообщила, что довела до ума методику усиления сердечно-сосудистой системы, достала из сумочки информационный носитель, сжала в кулаке и на протяжении добрых сорока минут объясняла особо замороченные тонкости рекомендуемых изменений. Закончив, устроила что-то вроде опроса, убедилась в том, что провалами в памяти я не страдаю, слегка успокоилась и виновато вздохнула:

— Изучением плюсов и минусов всех четырех стандартных методик усиления нервной системы я занялась сравнительно недавно, разобралась далеко не во всех причинах возникновения патологий и пока не представляю оптимальной методики изменений. Поэтому, по самым оптимистичным прогнозам, доведу этот этап работы только к концу весны.

Я счел необходимым ее успокоить и сообщил, что мы отложили начало развития метаморфизма до конца зимы. Женщина удовлетворенно кивнула, озвучила еще парочку рекомендаций и плавно съехала на куда более «острую» тему:

— Впрочем, до конца зимы я успею разработать и методику аппаратного контроля за правильностью изменений, так что информация о большей части возможных ошибок вам, вероятнее всего, не пригодится. В общем, я приеду в гости в последних числах февраля и привезу все необходимое оборудование… в благодарность за избавление от… хм… «надзора» Колыванова.

— А вы уверены в том, что тот, кто придет на его место, не воспо— …

Дослушивать этот вопрос она не стала:

— Уверена: весь компромат из личного архива этой мрази уже нашел нового хозяина — полковника Ляпишева. А он по характеру не рвач. Поэтому уже увидел те же самые перспективы, что и я, и предложил взаимовыгодное сотрудничество.

— А что вам мешало выйти на него самостоятельно? — полюбопытствовал я. — Ведь Дмитрий Львович, вроде бы, чуть ли не друг семьи вашей близкой подруги.

Тут губы Веретенниковой искривила горькая улыбка:

— Мир аристократов устроен намного сложнее, чем кажется со стороны. У меня достаточно связей для решения абсолютного большинства проблем. Однако любая попытка разобраться с этой конкретной, не убирая с игровой доски Леонида Елисеевича, гарантированно вышла бы мне боком даже в том случае, если Ольга Максимовна попросила бы помощь у государыни. Кстати, теоретически Максакова могла разобраться с Кондыревым одним звонком все той же Людмиле Евгеньевне. Увы, на практике вмешательство Ее Императорского Величества в личный конфликт между аристократами превратил бы Ольгу в изгоя.

— А я — не аристократ… — начал я, сообразив, к чему она клонит. И был поддержан:

— … и чуть было не стали жертвами высокопоставленного сотрудника ИСБ, имевшего наглость использовать ее для личного обогащения, то есть, по сути, плюнувшего в лицо Великому Князю Петру Александровичу, курирующему эту силовую структуру!

«Петру Александровичу?» — мысленно переспросил я и сразу же получил шуточную подсказку от БИУС-а, заметившего, что я нахмурился:

— Плевать в лицо младшему брату государя — то еще удовольствие. И да: не удивлюсь, если окажется, что государыня с ним не в ладах, поэтому Ольга Максимовна просто-напросто подкинула ей лишний козырь…

Разбираться в интригах сильных мира сего я бы не стал, даже имея такую возможность, так что пропустил последнее утверждение мимо ушей, коротко кивнул, благодаря целительницу за объяснения, и снова пожал плечами:

— Что ж, последние числа февраля — так последние числа февраля…

Веретенникова расслабила напряженные плечи, облизала тонкие губы и, наконец, пала под натиском сдерживаемого любопытства:

— Игнат Данилович, скажите, пожалуйста, вам с вашей невестой удалось добраться до заимки моих родичей?

— Удалось… — усмехнулся я, почувствовал, что столь короткий ответ ее не удовлетворил, и озвучил более распространенный: — Мы заселились в баню и провели в ней почти неделю. А в большой сруб даже не заходили — судя по состоянию его окон и входной двери, группа добытчиков, отправившаяся за Искрами змей-теневиков, использовала этот особнячок в качестве защитного укрепления. В результате на нем осталось всего одно условно целое окно. А на остальных нет ни стекол, ни ставней.

— А что со змеями?

— Живут и здравствуют, гады… — вздохнул я, вспомнив энергетические структуры, замеченные сразу в двух оврагах, расположенных в сотне метров от заимки. Сообщать о том, что живут и здравствуют уже не все, не стал. На всякий случай. И добавил информации для размышления: — Судя по тому, с какой легкостью они расправились со стаей волков четвертого ранга, на свою беду наткнувшейся на наш след — среди змей есть как минимум «троечки». Так что обычным добытчикам на эту заимку соваться не стоит.

— То есть, вы туда еще вернетесь⁈ — ужаснулась женщина.

— Ну да: там достаточно плотный магофон и зверье аккурат под навыки моей Оли… — ответил я и добавил: — Впрочем, если вы возража— …

— Я не возражаю, я беспокоюсь! — чуть резче, чем стоило бы, воскликнула целительница, затем извинилась за этот порыв, вытащила из сумочки внезапно оживший телефон, посмотрела на экран и мгновенно оказалась на ногах: — Игнат Данилович, я вынуждена откланяться: судя по тому, что моя помощница звонит в это время дня, ко мне привезли нового пациента с чем-то серьезным…

Как оказалось, этот звонок прозвучал очень вовремя — не успел я проводить Веретенникову до коттеджа Максаковых и вернуться в свой, как БИУС счел необходимым «порадовать» меня ни разу не веселым репортажем из гостиничного номера Докукиной:

— Александра Ярославовна созвонилась с Треповым… Спросила, сможет ли он приехать к поселку к тринадцати ноль-ноль… Получила утвердительный ответ… Поинтересовалась фамилиями тех, кто уже приобрел коттеджи, и была послана лесом. Само собой, очень культурно и тактично… Разозлилась… Попрощалась… Подошла к окну гостиничного номера и недовольно сопит… Все, взяла себя в руки и набрала телохранителя… В общем, готовься: где-то к двум она решит все вопросы с покупкой коттеджа и по-соседски завалится в гости!

— Вот с-сука… — раздраженно выдохнул я, закрыв за собой дверь, поскреб подбородок, уставился в объектив ближайшей камеры и проартикулировал вопрос, до которого додумался слишком поздно: — Слушай, солнце, а сколько коттеджей надо было выкупить, чтобы Докукины остались ни с чем?

— Три. Но выкупи мы еще и их, с вероятностью процентов за девяносто пять превратили бы Докукиных во врагов. А оно нам надо?

— Не надо… — угрюмо буркнул я. — Но перспектива заиметь их в соседях тоже бесит!

— Решим мы эту проблему. Вот увидишь… — пообещала Дайна, а через мгновение злорадно добавила: — Кстати, я, кажется, нашла способ отправить Александру Ярославовну домой в ближайшие полчаса. Причем с концами…

— Что за способ? — полюбопытствовал я.

— Вчера вечером ее любимый сыночек с помощью интеллектуально продвинутого одноклассника влез в серый сегмент местной Сети и приобрел довольно серьезную хакерскую программу. С ее базовыми возможностями разобрался еще ночью, а с половины девятого утра принялся взламывать все подряд и хвастаться другу своими достижениями.

— И?

— СБ-шники Докукиных едят свой хлеб не зря — засекли первый же взлом и плотно «сели» на траффик с мобильного терминала юного хакера. В смысле, добросовестно фильтруют данные, сливаемые им на сторону, копируют на свои терминалы интимные фотографии и видеозаписи с терминала самой красивой горничной поместья, обсуждают еще четырех ее коллег и двух кухарок, с пеной у рта спорят, кто будет следующей, и параллельно готовят докладную записку начальнику смены.

— И-и-и⁈

— Что «и»? — притворно удивилась эта вредина, помучила меня длинной паузой, а затем убила наповал: — Полторы минуты тому назад программа Петра Семеновича засекла сетевой адрес мобильного терминала его матушки и уже начала взлом. А на этом носителе заныканы аж две надежно запароленные папки. Первую — с фотографиями и видеозаписями измен самой Александры Ярославовны — я прикрою, ибо женщина сделала нам много хорошего. Зато вторую — с сотней фотографий и шестью видеозаписями интрижек Харитона Павловича с его младшей невесткой, женой начальника СБ и… единственной дочерью начальника полиции Залесья — солью по полной про— …

— Дайна, не с-с-смей!!! — еле слышно. но гневно прошипел я.

Она как-то странно хмыкнула и включила фрагмент записи разговора главы рода Докукиных с наследником:

«Семен, вы с Петькой — как дети: да, эта девочка очень и очень хороша, но если вы не возьмете себя в руки, то мальчишка возненавидит нас до того, как окажется на надежном поводке. В общем, никаких подкатов до конца лета даже в том случае, если узнаешь, что он решил жениться на этой девке. И еще: Петька должен соблазнить Ольгу первым — это не только поднимет его самооценку, но и избавит от дурной детской принципиальности. Короче говоря, не вздумай заглядывать в Бухту Уединения до тех пор, пока парень не наиграется и не оценит ширину пропасти между нами, аристократами, и всяким быдлом…»

4 января 2513 по ЕГК.

…Фрагменты разговоров Харитона Павловича, Семена Харитоновича и Петра Семеновича, в которых так или иначе упоминались мы с Олей, я слушал минут двадцать. И озверел. Настолько сильно, что спустил Дайну с поводка. Результаты не заставили себя ждать: уже в двенадцать тридцать взбесившийся начальник СБ Докукиных разослал трем самым ярым и непримиримым врагам этого рода информационные пакеты, способные спровоцировать межродовую войну, отправил на почту начальника полиции Залесья запись вынужденного «грехопадения» его дочери, качественно «уронил» систему безопасности и уехал из поместья; в двенадцать тридцать восемь разъяренный младший сын главы рода, ворвавшись в кабинет отца, сломал ему челюсть, обе ключицы и несколько ребер, а чуть позже выставил «неверную супругу» за порог в одном халате; в двенадцать сорок четыре старший брат «рогоносца», более-менее разобравшись в сути происходящего, до полусмерти избил сына, набрал жену, устроил дичайший разнос и потребовал, чтобы она немедленно возвращалась домой.

Разговор с Александрой Ярославовной, набравшей меня без двенадцати час и извинившейся за то, что «по ряду причин» не сможет заехать в гости, за душу не зацепил. Нет, я, естественно, «страшно расстроился» и пожелал всего хорошего, но отыграл эту роль на автомате. Ибо никак не мог перестать крутить в сознании фразу Семена Харитоновича, зацепившую сильнее всего:

«Пап, я пойду тебе навстречу. Но только в том случае, если ты прямо сейчас дашь слово, что не станешь добавлять к моей химии свою, не влезешь в нашу очередь к Оле первым и перестанешь требовать поделиться Сашей…»

Ну и, конечно же, плавился от безумного желания собственноручно прибить похотливых ублюдков, не первый год подсаживающих на какую-то психотропную дрянь даже родственниц ближайших друзей. А с тринадцати сорока двух начал успокаиваться. Почему? Да потому, что, по словам БИУС-а, именно с этого момента к поместью Докукиных стали прибывать «гости» — родовые дружины Ермолаевых, Никольских и Левашовых, начальник полиции Залесья, оскорбленный в лучших чувствах, и его родной брат, оказавшийся не последним человеком в ИСБ этого города.

Ну, а в семнадцать ноль три Дайна очередной раз «вышла на связь» и поделилась новостями, вознесшими мое настроение на седьмое небо:

— Харитон Павлович, Семен Харитонович и восемь сотрудников их СБ задержаны по обвинению в производстве, использовании и продаже целого ряда запрещенных химических соединений; Егор Харитонович, взваливший на свои плечи обязанности главы рода, не потянул против представителей союза Левашовых, Ермолаевых и Никольских, так что прогнется по полной программе и сольет на виры большую часть активов Докукиных; Александра Ярославовна, провисевшая на прямой связи с наперсницей почти четыре часа, только что приказала водителю изменить маршрут и отвезти ее к родителям. А Петр Семенович забился в одно из неиспользуемых подсобных помещений подвала и трясется мелкой дрожью. В общем, выброси Докукиных из головы — им сейчас не до покупки недвижимости, отдыха на побережье и соблазнения чужих женщин.

Я удовлетворенно оскалился, поблагодарил ее за радикальное решение не самой простой проблемы и поинтересовался, чем занимается моя женщина.

— Порядка пятидесяти минут тому назад сформировала четвертый узел под электрошок, заглянула сюда, обнаружила, что ты пялишься в терминал, а значит, занят чем-то серьезным, не стала отвлекать и ушла отмокать в ванную. Кстати, о том, что вы приглашены в ресторан, ты девочке так и не сообщил. А Максаков, если мне не изменяет память, обещал вернуться к восьми вечера, то есть, «всего» через три часа. Последствия своей забывчивости представляешь?

— Оля вредничать не станет… — уверенно заявил я.

— А Лиза? — ехидно спросил БИУС.

— Она может застыдить напрочь… — нехотя признал я, отложил МТ в сторону, решительно встал из-за стола и отправился «сдаваться». А уже через полминуты понял, что Кольцову пора причислять к лику святых — выслушав мое чистосердечное признание, она пожала плечами и задала вопрос, который считала в разы важнее:

— Проблему, которая испортила тебе настроение, решил?

— Да.

— И уже окончательно освободился?

— Да.

— Тогда раздевайся и забирайся ко мне…

— Сейчас двадцать минут шестого, Оль!

— И что? — искренне удивилась она, вслушалась в мои объяснения и мягко улыбнулась уже на середине второго предложения: — Игнат, тебе надо хоть немного расслабиться. А мне на сборы хватит и часа…

…Максаков позвонил в девятнадцать тридцать, поинтересовался, успели ли мы хорошенечко проголодаться, выслушал утвердительный ответ и предложил пересечься в восемь вечера на площадке перед въездом в гараж их коттеджа. Я, естественно, не возражал, поэтому через двадцать минут выехал из своего гаража на кроссовере, а еще через полторы, сворачивая с аллеи к месту встречи, увидел его новенький «клон», припаркованный возле фальшь-панели ворот. Кольцова, заметившая этот автомобиль одновременно со мной, весело хохотнула:

— Забавно: аристократы обезьянничают за добытчиком!

— За добытчицей! — уточнил я. — И «Стихию», и «Буран» купила ты.

— Ладно, уговорил: за семьей добытчиков… — покладисто промурлыкала Оля и добавила: — А ведь Лиза еще не видела ни «Шторма», ни «Пули»!

— Ну да: на ее весенних каникулах ее брата ждут очередные потрясения… — улыбнулся я, остановил машину и первым выбрался из салона.

Не успел помочь Кольцовой, как из коттеджа вылетела сияющая мелочь, затормозила в двух шагах от нас и затараторила:

— Паше сегодня исполнилось двадцать четыре года, и мы с бабушкой подарили ему этот «Буран»! Отличный подарок, правда⁈

— Не то слово… — подтвердил я, а затем высказал девочке свое «фи» так, чтобы эту претензию приняла на свой счет и Дайна: — А почему о дне рождения Павла Демьяновича не сообщили нам? Мы ж ему, вроде как, не посторонние.

Лиза понуро опустила взгляд и вздохнула:

— Я хотела. Но мне запретили…

— Ты был не в настроении… — одновременно с ней напомнил БИУС. — А еще не знал об этом дне рождения. Тем не менее, подарок подобран. Поэтому бери с заднего сидения мобильный терминал, а я разверну нужную страничку.

— Так нечестно! — расстроенно заявил я Максаковой-младшей, открыл правую заднюю дверь «Бурана», вцепился в МТ и со второго прикосновения к экрану «нашел» сетевую страничку магазина снаряжения для дайвинга. Потом с помощью все той же Дайны выбрал «подарочный комплект» под одного отдельно взятого соседа по поселку, быстренько оплатил покупку и вытряс из Лизы адрес ресторана, в который мы собирались выдвинуться.

Пока вбивал его в соответствующее поле и оплачивал доставку, из дома вышли именинник, Ольга Максимовна и Ксения Станиславовна, правильно истолковали выражения наших лиц и объяснились. В смысле, заявили, что им — то есть, Павлу Демьяновичу — достаточно нашего внимания. А подарки — это не главное.

Мы с Олей не согласились. Но препираться не стали. И буквально через минуту выполнили аналог команды «По машинам». Всю дорогу до ресторана «Буран» Максакова изображал лидера, а мы дисциплинированно висели у него на хвосте. А на въезде в подземный гараж «клон» нашего кроссовера вдруг дал по тормозам, на миг остановился, как вкопанный, и снова сорвался с места.

Как оказалось, именинник заметил компанию из трех парней и четырех девушек, при виде его машины расплывшихся в предвкушающих улыбках, узнал своих ближайших друзей, их благоверных и особу, доставленную в Лукоморье персонально для него, и узнал, что их приезд — еще один сюрприз от любимой бабушки.

Следующие несколько минут возле парковочных мест, занятых нашими автомобилями, было шумно и весело. Да, даже нам с Олей — выслушав хоровое поздравление, Максаков потребовал внимания, очень тепло представил нас друзьям и подругам, а принимать подарки, подставлять щеки под поцелуи и хвастаться «Бураном» начал уже потом. Кстати, порадовала не только теплота представления, но и кое-какие акценты, заставившие эту семерку увидеть в нас личностей, равных по статусу… Ольге Максимовне и Ксении Станиславовне. И пусть для того, чтобы «молодежь» поверила в то, что мы являемся деловыми партнерами Веретенниковой, последней пришлось подниматься в ресторан, опираясь на мое предплечье, этот аргумент вынудил опустить задранный было нос даже Аллу Константиновну Кострову, нацелившуюся на вакантное место девушки именинника.

Впрочем, эта особа продолжила видеть в моей Оле потенциальную соперницу, поэтому старалась не выпускать из поля зрения. Зато давно сложившиеся парочки вели себя достойнее некуда — очень быстро признали нас «своими», втянули в общую беседу и начали задавать ни разу не «дежурные» вопросы. А после того, как Лиза «проговорилась» о том, что я — тот самый добытчик на черной «Стихии», который когда-то «порвал» Мишу Потапова, даже зауважали. Как выяснилось ко второй перемене блюд, далеко не просто так. Оба потомственных военных — Антон Игоревич Чирков и Егор Борисович Лемешев — до поступления в Академию ИСБ фанатели с уличных гонок и катались на «Конкордах», Виталий Васильевич Фомин, представитель одного из известнейших купеческих родов анклава, продолжал гонять, но на «Сапфире», а их девушки видели чуть ли не все значимые гонки столичных «знаменитостей».

В общем, не присутствуй за столом бабушка именинника и ее подруга, обсуждение плюсов и минусов тех или иных марок гоночных автомобилей затянулось бы до поздней ночи. А так парни пострадали из-за того, что мы с Олей приехали в ресторан не на «Стихии», заявили, что их полку прибыло, и снова сфокусировали внимание на имениннике — добродушно подначивали, поднимали за него «лишние» тосты и веселили. В итоге заболтались, случайно проговорились, что прибыли на побережье еще накануне, и были вынуждены ответить на напрашивавшийся вопрос «Зачем?».

Это бремя взвалил на свои плечи Егор Лемешев, самый болтливый из друзей Павла Демьяновича — встал с кресла, поднял бокал с вином и притворно вздохнул:

— Паш, я понимаю, что с тех пор, как мы с Антоном закончили Академию и убыли по распределению «аж» в Мурманск, Новомосковск тебе больше не мил, но топить горе в Лазурном море… в одно лицо — это не дело. Так что мы и примкнувший к нам ленивец Виталька приобрели по коттеджу в вашем поселке. И пусть осмотреть свои новые владения не успели из-за того, что дамы весь вчерашний и всю первую половину сегодняшнего дня наводили красоту, зато успели полюбоваться Бухтой Уединения из офиса компании «Уют» и настроились на совместные страдания в столь живописном месте. В общем, потерпи еще чуть-чуть — начальство в нас пока не разочаровалось, а значит, наши отпуска не за горами!

Максаков заулыбался и заявил, что в поселке подбирается великолепная компания, Лиза подтверждающе закивала, а Дайна поделилась интересной информацией:

— Изначально покупать коттедж в Бухте Уединения собирался только Фомин, а Лемешев с Чирковым поехали с ним в «Уют» лишь для того, чтобы не шарахаться с девицами по магазинам и салонам красоты. А начале пятого дня, изучив красочные буклеты, увидев поселок на картинках с камер СКН и узнав, что Виталий приобретает один из четырех последних домиков, решили, что миллион — не такие уж и большие деньги за возможность отдохнуть в кругу друзей. Да-да, ты не ослышался: этой троице коттеджи продали по миллиону. А на последний, десятый, уже подняли цену до двух. И правильно сделали: судя по некоторым нюансам поведения госпожи Костровой, она не собирается пускать на самотек такое важное дело, как охмурение внука ректора НАИ. Так что если пролетит с атакой в лоб, то зайдет с фланга. А этот «фланг» позволяет шарахаться перед Павлом в полуобнаженном виде и законно демонстрировать прелести…

…Уведомление о доставке «подарочного комплекта» прилетело мне на телефон в половине одиннадцатого. В этот момент Антон Чирков заканчивал рассказывать очередную байку из нелегкой жизни оперативников ИСБ, так что я дождался финала истории, дал народу отсмеяться и предложил имениннику подышать свежим воздухом. Павел затупил. В отличие от Лизы — сообразив, что это приглашение озвучено не просто так, мелкая егоза пулей вылетела из-за стола, подбежала к братику, вцепилась в его предплечье и затараторила:

— Паш, Игнат Данилович никогда и ничего не делает просто так!!!

Парень снова посмотрел на меня, заметил, что я ухмыляюсь, и врубил турборежим — торопливо встал с кресла, заявил, что в зале стало душновато, и спросил, с какой стороны здания, по моему мнению, можно подышать самым чистым воздухом. Остальная молодежь, конечно же, последовала его примеру, поэтому в гараж мы спустились приличной толпой. Фургончик с рисунком аквалангиста обнаружился напротив выхода из лифтового холла, так что Лиза, вырвавшаяся на оперативный простор самой первой, издала довольный вопль и, дождавшись появления брата, потянула его к машине в режиме мелкого, но очень упертого морского буксира.

Блондинистый здоровяк лет двадцати, доставивший мои покупки, сделал напрашивавшиеся выводы чуть ли не раньше, чем увидел в ее глазах предвкушение, и, заулыбавшись, распахнул дверцы грузового отсека. Правда, потом по очереди посмотрел на каждого из парней и, заметив, что я поднял руку, технично покинул фокус внимания девочки, но мне это понравилось. Так что после «обмена любезностями» я незаметно вложил ему в руку банкноту и на пару с Олей влился в толпу, обсуждавшую наши подарки.

Как вскоре выяснилось, опыт погружений с ИДА-шками имелся у всех, кроме Кольцовой, но абсолютное большинство брало подобное снаряжение напрокат, соответственно, разбиралось в нем, мягко выражаясь, так себе. Зато Чирков и Лемешев сходу определили, что я подарил их другу один из лучших индивидуальных дыхательных аппаратов, представленных на рынке, в темпе изучили остальную снарягу и обрадовали Максакова взаимно дополняющими мнениями:

— Паш, «Акванавт-ЭрЭс» — комплект для профи, но с защитой от дурака.

— Говоря иными словами, умопомрачительно высокотехнологичен, но надежен, как стальной лом. В общем, если брать — то его.

— Что значит «если»⁈ — хором возмутились все четыре взрослые девицы, одна мелкая и Виталий Фомин. А потом все так же хором наехали на второго «эксперта»: — Егор, служите только вы с Антоном, а мы можем приезжать сюда хоть каждые выходные. И пусть вода в море нормально согреется только к концу апреля, зато мы начнем сезон погружений самыми первыми!

Как и следовало ожидать, парни капитулировали, пообещали прикупить по такому же комплекту для себя и своих благоверных «завтра же» и отжали у водителя фургона по буклетику магазина. Потом Павел поблагодарил нас с Ольгой за великолепный подарок, завуалированно намекнул на то, что теперь будет раскачивать жар в разы добросовестнее, и, потрепав по волосам сестру, попросил у доставщика перегнать фургон к «Буранам».

Коробки перекидал сам, затем отблагодарил водителя крупной купюрой и весело заявил, что воздух в этом конкретном гараже, оказывается, не только свеж, но и пахнет морем!

Эту тему развивали всю обратную дорогу, потом Павел описал старшим женщинам наш подарок и, среагировав на бравурный марш, зазвучавший из динамиков акустической системы зала, восторженно уставился на огромный клубничный торт, внезапно появившийся из-под артефактного иллюзорного сдвига рядом с нашим столом.

Когда к торту подошла официантка с ножом наперевес, жестом попросил ее не торопиться, вытащил из кармана телефон, принял невесть какой по счету звонок, выслушал очередные поздравления и виновато сообщил, что справляет день рождения не в Новомосковске. Потом пообещал собеседнику заглянуть в гости ближе к концу января, превратился в слух еще секунд на двадцать-двадцать пять, расхохотался в голос и уставился на меня:

— Игнат Данилович, мне только что сообщили, что в двадцать два десять при попытке побить ваш рекорд прохождения восьмикилометрового участка Раменского шоссе была вдребезги разбита юбилейная, пятидесятая «Стихия»!

— И какому… хм… умнику пришло в голову бить подобные рекорды в середине зимы? — оклемавшись от шока, спросил я.

— Понятия не имею… — ухмыльнулся Максаков и шокировал меня снова: — Зато знаю, что как минимум четырнадцать «умников» из пятидесяти были профессиональными гонщиками…

5 января 2513 по ЕГК.

…Последний, четвертый узел под электрошок сформировался минут за двенадцать-пятнадцать до конца утренней тренировки, и я, вложившись в удар левым коленом по самой плотной тренерской защите, надетой на андроида, услышал «диагноз» Дайны:

— Магия — это кошмар: даже на минимальном уровне развития навыка ты выдаешь мощность, сопоставимую с мощностью гражданского электрошокера первого класса! А что будет через месяц-полтора?

Я едва заметно пожал плечами, поймал «спарринг-партнера» в тайский клинч, расстрелял серией из шести ударов коленями и расстроенно вздохнул.

— Что-то не так? — встревоженно спросила Оля, как-то услышавшая этот вздох.

— Угу… — недовольно буркнул я. — Если я бью на полной скорости и под усилением тела, то даже под просветлением успеваю добавлять электрошок только к каждому третьему удару. А в рефлекторный удар гарантированно не вложусь. О чем это говорит?

— Надо больше тренироваться… — улыбнулась она, переместилась ко мне рывком, обожгла губы поцелуем, в том же стиле вернулась к своему андроиду и сходу взорвалась одной из любимейших боевых комбинаций — выбросила «двойку» в голову, пробила голенью бедро, всадила левый крюк в печень, ворвалась в ближний бой и заработала то локтями, то коленями.

— Тормози эту красотку: если вы не свалите к морю прямо сейчас и не заплывете как можно дальше, то вам на хвост упадут Лемешев с Чирковым… — внезапно сообщил БИУС. — Первый только что разбудил второго и вот-вот вытащит на утреннюю пробежку по дорожкам поселка…

Потомственные вояки вышли из своих коттеджей в половине девятого, спустились к линии прибоя и, не заметив нас Кольцовой, успевших отплыть от берега метров на двести-двести пятьдесят, понеслись по влажному песку к западному краю поселка. Добравшись до кованого забора, взлетели вверх по ступенькам к круговой аллее, ускорились еще немного и умчались на другую сторону холма. Тут я немного расслабился и предложил Ольге, преодолевшей это расстояние самостоятельно, свою помощь. А после того, как взял девушку на прицеп и набрал крейсерскую скорость, снова вслушался в голос Дайны:

— Парни тренируются без дураков, хотя закончили Академию аж четыре месяца тому назад и, в принципе, могли облениться. О-о-о, они только что обменялись какими-то мощными ослаблениями и пытаются удержать темп! Интересненько…

Я едва заметно кивнул в знак того, что нам тоже не помешает научиться чему-то подобному, а через несколько мгновений переключил внимание на свою женщину, требовательно сжавшую пальчики на моих трапециях:

— Игна-а-ат, сегодня — пятое, а в середине следующей недели мы с тобой, вроде как, собираемся снова уйти в Пятно. Мне кажется, пора задуматься о налогах…

— Скажи, что все подготовил. Вчера днем. Пока она отмокала в ванне… — потребовал БИУС, и я, озвучив эти три предложения, продолжил повторять то, что сообщала Дайна: — Я должен буду заплатить порядка двух миллионов семисот тысяч рублей, а ты — сто тридцать с мелочью. Но есть нюанс: в теории эта сумма с запасом перекроет и те доходы, которые ты получила через меня, и все остальные, но, если есть желание перечислить налоговой точную сумму, то при первой же возможности влезь в мобильный терминал, открой папку «Налогообложение», ткни в иконку программной оболочки «Казначей» и ответь на все ее вопросы.

— Влезу, открою и отвечу. Сразу после завтрака… — пообещала девушка. И объяснилась: — Помнишь мой разговор с командиром смены, предлагавшем помощь с восстановлением в «Когорте»?

— Конечно.

— Так вот, в том разговоре он пригрозил мне крупными неприятностями. В подробности не вдавался, но я слышала, что он в очень хороших отношениях с главным бухгалтером «Когорты».

Я выслушал монолог Дайны и повторил его Кольцовой с небольшим, но важным дополнением:

— Суть возможной проблемы понял и уверен, что она решаема. Хотя нет, не так: если Виталий Евгеньевич выполнит свою угрозу, то мы наведаемся к нему в гости и вернем неприятности сторицей. В общем, после завтрака открой «Казначея», прямо из этой программной оболочки отправь в бухгалтерию ЧОП-а запрос установленной формы и выброси уродов из головы…

…Пробежав два круга по периметру Бухты Уединения и как следует разогревшись, Лемешев с Чирковым ушли продолжать тренировку в спортзал одного из коттеджей. И пусть после исчезновения этой парочки из поля зрения на пляж вынеслась Елизавета Максакова с любимым катером наперевес, но эта «беда» была знакомой, поэтому мы не расстроились — вернулись к берегу, пару минут поболтали с девчушкой, пребывавшей в прекраснейшем настроении, и умотали к себе. Водные процедуры и завтрак прошли в обычном режиме, то есть, доставили море удовольствия. Потом Ольга вооружилась телефоном и мобильным терминалом, перебралась на диван и потерялась в «Казначее», созданном Дайной специально под нее, а я с наслаждением потянулся, почесал затылок и… подобрался, услышав раздраженный голос незримой помощницы:

— Игнат, ты не поверишь, но к КПП подъехал еще один «Зубр». Готова поставить свое новое вместилище против гнутой иглы, что и эта компания явилась по твою душу!

Лицо я, конечно же, удержал. Хотя разозлился по полной программе. А через несколько секунд, услышав переливы домофона, попросил Кольцову одолжить мне терминал, вывел на экран картинку с камеры над калиткой КПП и вопросительно уставился на мужчину лет сорока с рыбьим взглядом и очень уж тонкими губами.

Мужичок назвался следователем Мценского отделения ИСБ старшим лейтенантом Степановым, сообщил, что я арестован за попытку убийства зарегистрированного добытчика Маевского О-Эф, и потребовал впустить на охраняемую территорию.

— Я подойду к вам сам. В течение трех минут… — пообещал я и, услышав новое требование, высказанное очень уж истерично, холодно усмехнулся: — В мой дом вы попадете только после того, как я изучу ордер на обыск и сообщу о вашем визите своему куратору.

Старлей топнул ножкой и проверещал что-то еще, но я сбросил вызов и набрал Ляпишева.

Полковник ответил только с пятого звонка, поздоровался, сообщил, что может выделить мне минуты две, и превратился в слух.

— Постараюсь уложиться… — буркнул я и коротко описал сложившуюся ситуацию.

Дмитрий Львович скрипнул зубами еще на слове «арестован». А когда услышал фамилию следователя, попросил подождать «буквально полминуты» и затих. Заговорил секунд через сорок. Голосом, в котором появилось очень злое предвкушение:

— Игнат Данилович, выдвигайтесь к КПП со спокойной душой — к тому времени, как вы до него доберетесь, я свяжусь с этой охамевшей тварью по служебной линии и задам пару-тройку крайне неприятных вопросов.

Я послушался. В смысле, подмигнул Оле, встревоженно дожидавшейся завершения разговора, вместе с ней прогулялся в гардеробную, снял банный халат и оделся, спустился в гараж, поухаживал за своей женщиной, сел за руль и неспешно выехал наружу. Бойцов ГБР, плетущихся обратно к КПП, заметил метров через сто-сто пятьдесят, весело ухмыльнулся и поддал газку. А через десяток секунд притормозил перед калиткой, попросил Кольцову подождать в машине, выбрался из салона и услышал конец отговорки следака:

— … -мент в деле этих показаний нет, но я обязательно подниму архи— …

Дослушивать этот лепет Ляпишев и не подумал — перебил старлея и перешел на рык. Да, рычал в трубку Степанова, но БИУС, «севший» на аппарат Дмитрия Львовича еще во время нашей первой встречи, позволил услышать монолог в режиме реального времени:

— Роман Сергеевич, не рассказывайте мне сказки: я смотрю на копии протоколов допросов Ильи Григорьевича Столярова, Якова Александровича Чекменева, Николая Антоновича Ярового и дежурного врача «Приозерный», вижу ваши подписи и прекрасно понимаю, что исчезновение этих протоколов, радикально меняющих картину происшествия — результат чьего-то приказа. Так вот, у вас минута на принятие решения: сообщите мне фамилию и звание того, кто стоит за этим преступлением — отделаетесь обычным увольнением. Нет — с вероятностью в сто процентов сядете. На два года. За соучастие. Время пошло.

Старлей… уперся, как баран, и сказал, что не понимает, о чем идет речь. Зря: не прошло и тридцати секунд с момента этого заявления, как бойцы ГБР, выбравшиеся с территории Бухты Уединения через открытую мною калитку и столпившиеся возле «Зубра», одновременно повернулись к своему командиру и изобразили статуи самим себе. А еще через минуту двое самых массивных «выстрелили» собой в сторону следака, сбили беднягу с ног, упаковали в блокираторы магии и волоком потащили к броневику!

Я проводил их взглядом, пожал плечами, развернулся на месте и пошел к «Порыву». Когда захлопнул калитку, принял звонок Ляпишева, ушел в рывок и вывел голос полковника на громкую связь за мгновение до того, как забрался в машину. Так что Ольга услышала его объяснения с первого же слова:

— Игнат Данилович, вас решили подмять под себя. Кто именно, я пока не знаю, но выясню и приму меры. В данный момент знаю лишь то, что эти твари вернули на доследование давно закрытое уголовное дело, возбужденное по заявлению некоего Маевского Олега Федоровича. Он вам не представлялся, так что напомню: это мужчина, который пятнадцатого октября прошлого года оскорбил Ольгу Ивановну неподалеку от форпоста «Приозерный» и получил честно заслуженную кару. Для того, чтобы выставить вас виновным в попытке убийства зарегистрированного добытчика, из уголовного дела были изъяты все материалы по прежним художествам этого мелкого мошенника, показания компании добытчиков, к которым он в тот день примазался, и дежурного врача форпоста, лечившего Ольгу Ивановну. Но электронная копия того уголовного дела была приложена к вашему досье еще второго декабря подполковником Колывановым, так что человек, решивший сделать ставку на эту вашу мнимую уязвимость, крупно просчитался и ответит за свой просчет по всей строгости закона. Порукой тому мое слово…

…Кольцова держала себя в руках только до остановки «Порыва». А после того, как внедорожник застыл на парковочном месте, ввинтилась под мою правую руку, прижалась щекой к грудной мышце и расстроенно засопела. Я обнял страдалицу за плечи, чмокнул в высокий лоб и мягко улыбнулся:

— Все обошлось, поэтому выброси из головы все, что ты уже понапри— …

— Я испугалась. За тебя. Очень-очень… — протараторила она, начав этот монолог на долю секунды позже меня. А когда я ласково провел ладонью по ее спинке, вдруг переключилась на другую волну и гневно зашипела: — Этих тварей надо убивать, как бешеных собак или как Валета! Игнат, мы должны стать намного сильнее!!!

— Станем, радость моя! — пообещал я, почувствовав, что это требование было озвучено отнюдь не просто так, но девушка завелась не на шутку и продолжила в том же стиле:

— Я готова тренироваться хоть круглые сутки…

Пришлось успокаивать:

— Оль, мы развиваемся в оптимальном темпе. Да, можно ускориться еще немного, но ничем хорошим это не закончится.

— Как скажешь! — нехотя выдохнула она, а через несколько мгновений злобно добавила: — Хочу крови. Той твари, которая собиралась тебя подмять! Да, разумом понимаю, что ее каким-то образом накажет Дмитрий Львович, но сердце все равно требует крови!

— Ты моя защитница! — улыбнулся я, получил кулаком в живот и… очень удивился следующей фразе своей женщины:

— Ладно, пошли-ка в дом: мне надо добить проблему с «Когортой», чтобы мы смогли закрыть еще одну из последних уязвимостей…

Пошли. А после того, как поднялись большую в гостиную, Кольцова снова оккупировала диван и вцепилась в мобильный терминал, а я подошел к окну, выглянул наружу и обнаружил, что на пляже собрались практически все наши новоявленные соседи. Память быстренько напомнила о том, что вечером Чирков с Лемешевым уедут в Новомосковск, а оттуда — к месту службы, и я решил пообщаться с парнями еще немного. Поэтому предупредил Ольгу, что ухожу к морю, активировал жар и вышел из гостиной.

Мне обрадовались. Вроде как, без дураков: Лиза, одолжившая пульт управления катером Алле Костровой и ревниво наблюдавшая за маневрами своей игрушки, не поленилась отвлечься от столь серьезного дела, метнулась к столику, за которым сидели парни, отрезала кусок тортика и спросила, что я буду пить; ее брат прервал беседу с друзьями, заулыбался и радостно сообщил, что через час-полтора в поселок доставят еще десять «Акванавтов»; Лариса, девушка Антона, спросила, где я потерял свою невесту, а Егор пододвинул в мою сторону свободное кресло и поделился «разведданными»:

— Игнат Данилович, говорят, что вы с Ольгой Ивановной каждое утро устраиваете дальние заплывы?

— Есть такое дело.

— Значит, у вас с нею неплохо раскачан жар?

Я пожал плечами:

— В Пятне без него никуда. Особенно зимой.

— С этим не поспоришь. А в котором часу вы вошли в море сегодня?

— Где-то в восемь двадцать, то есть, сразу после первой тренировки.

— «Первой»? — хором переспросили оба ИСБ-шника, тоже «повернутые» на личном развитии.

Я подтвердил:

— Да: до завтрака у нас по расписанию боевка, между завтраком и обедом — развитие магических навыков и так далее.

— Интересненько… А как вы относитесь к дружеским спаррингам?

Гнили в этой парочке не чувствовалось, поэтому я сказал правду:

— Когда-то любил. А сейчас мучаюсь без спарринг-партнера моего веса, так что уродую андроидов…

— О-о-о!!! — заулыбались парни и спросили, по каким правилам я привык рубиться.

— Как ни странно, в моей памяти больше всего фрагментов чистой рубки. То есть, без использования магии и с легкими накладками на кулаках. Но я так соскучился по хорошему мордобою, что соглашусь на любые правила. Само собой, за исключением бесконтактщины…

— Наш человек! — довольно хохотнул Егор и предложил перебраться в его спортивный зал.

Я возражать и не подумал — забыл и о торте, и о соке, встал с кресла и пошел следом за потомственными вояками. Как и следовало ожидать, весь остальной народ тут же забыл обо всем на свете и рванул вдогонку. Хотя нет, не весь: Максакова-младшая отжала у Костровой пульт управления, вернула катер к берегу, достала из воды и перетащила на лежак. Впрочем, до коттеджа Лемешева допрыгала самой первой из дам, ворвалась в фойе первого этажа и догнала нас, как раз заканчивавших обсуждать правила первого поединка.

С подготовкой особо не задурялись — мы с Антоном Чирковым сняли верх, обувь и носки, как следует размялись, дополнительно разогрели тушки жаром, затем скинули все «баффы», но подняли защиты. Чтобы работать в полную силу и не бояться последствий.

Весил этот друг Павла Демьяновича килограммов на двенадцать больше меня, но большая часть этого веса приходилась на жирок.

Мне приходилось рубиться с противниками и потяжелее, так что я вцепился в парня взглядом, дождался команды Максакова, взявшего на себя обязанности судьи, и плавно качнулся вперед.

Первые секунд тридцать бросал одиночные прямые левой, «двоечки» и изредка бил ногами по бедрам. Когда оценил скоростные качества противника, здорово расстроился — у нас, в АПД, с ним справилось бы процентов девяносто первокурсников. Тем не менее, решил проверить свои выводы и взорвался довольно простенькой атакой: показал двойку руками, прошел в ноги, уронил и задушил. Точнее, взял соответствующий захват, но продавливать защиту и не подумал.

Реакция Чиркова расстроила еще сильнее: он не понял, как я его уронил, и сообразил, что проиграл, только секунды через три-четыре после того, как оказался в безвыходном положении! Впрочем, обижаться или изображать, что этот проигрыш был случайным, даже не подумал — восторженно выдохнул, что моя атака была безумно быстрой, и заявил, что не хотел бы попасть под нее же, но под всеми усилениями.

— Как я понимаю, бросковую технику и защиту от нее вам ставили по остаточному принципу, верно? — спросил я, разомкнув захват и выкатившись из-под Антона.

Он подтверждающе кивнул, а Егор Лемешев расстроенно добавил:

— Нас заточили на предельно жесткое задержание Одаренных — дали соответствующий арсенал умений, научили им пользоваться и заставили вбить в подсознание всего несколько боевых связок. Так что в борьбе и чистой рубке мы тебе, пожалуй, не соперники.

— Тогда предлагаю порубиться по тем правилам, к которым привыкли вы.

Тут подал голос Павел Демьянович:

— Ксения Святославовна вас, конечно, реанимирует. Но… на развалинах коттеджа. А этого я не допущу. Поэтому пока деритесь по этим же. И ждите возможности поработать в зале с нормальной защитой…

6 января 2513 по ЕГК.

…Откровенно говоря, заканчивая утреннюю тренировку, я был уверен, что на берегу нас уже ждет приличная толпа. Поэтому убедил себя не злиться на любительниц поболтать, настроился на неминуемую потерю времени и… ошибся — в тот момент, когда мы выбежали из коттеджа, на пляже не было ни души. Настроение мгновенно рвануло вверх, поэтому к лежаку я подлетел довольным до невозможности, скинул халат и шлепки, в темпе спустился к линии прибоя, разогнался, прыгнул в воду и пронырнул метров двадцать. А когда всплыл на поверхность, подождал подплывающую Ольгу и довольно ухмыльнулся:

— Двое жаворонков уехали к месту службы, а их девушки, судя по всему, классические совы, то есть, без особой нужды до обеда не просыпаются…

— Сегодня проснутся к одиннадцати… — уверенно сообщила Кольцова, заметила, что я вопросительно выгнул бровь, и улыбнулась: — Собираются в город. На косметические процедуры. К тринадцати тридцати. А собираться быстро не умеют.

— Приглашали? — поинтересовался я, вовремя вспомнив о наблюдениях Дайны.

Девушка утвердительно кивнула:

— Да. Лариса. Но я отказалась.

— Зря: в ней, Дарье и Юлии гнили, кажется, нет. Ну, и почему бы тебе не сойтись с этой троицей поближе? Опять же, они, в отличие от тебя, прекрасно знают, какие именно процедуры стоит делать в салонах красоты, а какие — нет. Поэтому помогут разобраться в этой грани вашей жизни

Оля заколебалась и добавила еще один аргумент против этой идеи:

— После процедур они собираются устроить большой набег на магазины. Прикупить шмотье из новых коллекций на весну и лето.

— И что тебя смущает в этом вопросе? — ехидно усмехнулся я. — Такого шмотья у тебя, насколько я знаю, пока нет; денег, вроде как, хватает; девчата одеты со вкусом, значит, помогут и тут. Ну, и что тебя держит дома?

Кольцова немного поколебалась и сказала правду:

— Я — деревенская. И могу не вписаться в эту компанию.

— Ты добытчица, единственная напарница самого успешного молодого добытчика Империи и Поставщик Двора Его Императорского Величества! — довольно жестко заявил я. — А еще, помнится, собиралась стать Хищницей…

Она задумчиво расфокусировала взгляд, проплыла метров десять молча, а затем решительно тряхнула головой и снова посмотрела мне в глаза:

— Ты прав: вживаться в новое общество желательно в благожелательной компании, а эта троица относится ко мне с уважением. Какую машину я могу взять?

— Они наши, Оль! — напомнил я и добавил: — Но ехать на «Порыве» не стоит: он — рабочая лошадка. А в «Стихию» всю вашу толпу не запихнешь. Что остается?

— Спасибо… — благодарно улыбнулась она, ласково дотронулась до моей руки и задала еще один смешной вопрос: — А какую сумму я могу потратить на шмотки?

Я рассмеялся:

— А я откуда знаю? Ты при мне с нарезки еще не срывалась…

Тут Кольцова весело хихикнула, немного поугрожала своими талантами в этой области, а потом перестала валять дурака и грустно улыбнулась:

— С тобой здорово. И я счастлива. Очень-очень…

Грусть, вне всякого сомнения, вызванная воспоминаниями о «прошлой жизни», прошла во время традиционного «буйства» в душевой кабинке, так что во время завтрака Оля сияла, как маленькое солнышко, ухаживала за мной-любимым, и много шутила. С десяти до двенадцати вместе со мной убивалась в спортзале, раскачивая воздушные ступени. А после того, как я вытащил из шкафчика кусочек аструма, чтобы заняться развитием невидимости, нехотя заявила, что ей пора начинать собираться, подарила мне поцелуй-обещание и куда-то унеслась.

— Толковая девица… — сыто мурлыкнула Дайна, посоветовала холить и лелеять «со страшной силой», выслушала шутливый ответ и посерьезнела. Вернее, помогла переключиться в рабочий режим: — Кстати, об усталости: я, в отличие от тебя, устать не боюсь, поэтому круглосуточно изображаю вечный двигатель. Результаты иных изысканий радуют до невозможности. К примеру, вот этот: я, кажется, разобралась, сочетание каких именно магических навыков скрывается под названием «волчий скок».

— И каких же?

— Окаменения из магии Земли и тонуса из магии Жизни.

Я заявил, что о таких даже не слышал, снова сел на коврик, придвинулся к кусочку аструма на расстояние, на котором невидимость начинала сбоить, и попросил рассказывать.

БИУС, конечно же, пошел навстречу:

— Окаменение на время «спекает» почву и не позволяет ей проминаться под весом Одаренного. А тонус, влитый в растения, растущие на этом участке земли, помогает им выпрямиться после попадания под ботинок. Да, сочетание этих навыков — чисто летнее. Но что нам мешает создать аналогичный зимний?

— Для временного увеличения прочности наста? — спросил я, сообразив, к чему она клонит.

— Угу! Причем использовать этот навык одновременно со ступенями…

— Ну да: если параллельно развивать два умения, то требуемый результат будет достигнут значительно быстрее!

— А еще я бы посоветовала «поиграть» с поверхностным натяжением воды. Да, понимаю, что с точки зрения обычной науки это предложение звучит безумно, но мы с тобой находимся в мире магии, а значит, ходить по воде, аки посуху, в принципе возможно. И последнее: при атаках все той же Водой ваше марево не проминается. Следовательно, при определенных условиях может как увеличивать площадь опоры, так и использоваться в качестве опорного поплавка. Идею понял?

— Да!

— Тогда после отъезда нашей девочки я притащу болтушку из семи ядер со «смежными» навыками и помогу прикинуть направление экспериментов. Вопросы?

— Вопросов нет! — молодцевато ответил я и добавил: — Есть заявление.

— Какое?

— Дайна, я тебя обожаю…

…Кольцова вырулила из гаража без двух минут час и поехала подбирать стайку девиц, вроде как, собравшихся возле коттеджа Виталия Фомина. БИУС воспользовался представившейся возможностью пошарахаться по коттеджу в теле куклы и прискакала ко мне «редкой красоткой». Первым делом напоила болтушкой, затем притащила еще один коврик, постелила рядом с моим, легла и порядка четверти часа сводила с ума воистину сумасшедшими, но чертовски перспективными идеями. К сожалению, завершения очередных мутаций надо было ждать не меньше суток, поэтому в районе половины второго я до смерти устал теоретизировать и заявил помощнице, что проголодался.

Она предложила… перекусить. Бутербродами. А когда я высказал свое «фи», весело хихикнула:

— Максаковы в курсе, что Ольга бросила тебя на произвол судьбы. Вот и решили протянуть руку помощи. Но у них случилась небольшая катастрофа — Лиза, собственноручно нарезав овощной салат, неудачно повернулась, задела ручку сковородки и уронила на пол не только ее, но и результат своих трудов. В результате львиная доля продуктов отправилась в мусоросборник, Павел Демьянович, спешно отправленный за новой партией, уже паркуется в гараже «Бессоннице», а на обед тебя пригласят ориентировочно минут через сорок.

— Одного?

— Ага, щаззз: в компании с Фоминым. О-о-о, а к КПП подъезжает чужая машинка.

— Очередной «Зубр»? — желчно полюбопытствовал я.

— Неа, «Стрибог». Причем в прошлогоднем кузове.

— Может, кто-то из владельцев трех коттеджей, проданных первыми?

— Сейчас узнаем… — сыто мурлыкнул андроид, неспешно встал с коврика, спросил, сколько бутербродов мне приготовить и, услышав мелодичную трель домофона, метнулся за МТ-шкой. Пока тащил мне, вывел на экран картинку с камеры и еле слышно протараторил: — Мужичок. Одет по последней столичной моде. Улыбается. Значит, не силовик…

Я оглядел небритую физиономию гостя, оценил стильный «беспорядок» на голове, непонятный свитер и дорогое пальто, ткнул в сенсор ответа и вежливо поздоровался:

— Здравствуйте. Чем обязан?

— Добрый день! — поприветствовал меня он и задал встречный вопрос: — Игнат Данилович Щеглов?

— Да.

— Вячеслав Александрович Кутепов, заместитель начальника рекламного отдела концерна «Русь». Вы не уделите мне полчасика для разговора тет-а-тет?

— Соглашайся! — невесть с чего потребовала Дайна, и я пожал плечами: — Почему нет? Сейчас открою ворота и включу иллюминацию. Следуйте по полоске из красных огоньков и паркуйтесь на площадке в самом конце аллеи.

Открыл, подождал, пока черное спорткупе с оранжевыми порогами и дисками заедет на территорию, вернул створку на место, вырубил мобильный терминал и отправился на другую сторону холма. Под открытое небо вышел через дверь, с интересом оглядел довольно симпатичную машинку и перевел взгляд на ее владельца, успевшего выбраться наружу.

— Игнат Данилович, как я понимаю, этот кусок скалы является фальшь-панелью, за которой прячется гараж?

Я подтвердил.

— Тогда ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос: «Стихия», на которой вы установили прохождения восьмикилометрового участка Раменского шоссе, стоит в нем? Скажу сразу: интересуюсь не из досужего любопытства!

Последнее утверждение заставило пожать плечами и поднять фальшь-панель.

Вячеслав Александрович попросил разрешения обойти «эту красотку», очень внимательно оглядел машину со всех сторон, удовлетворенно кивнул и принял мое приглашение пройти в дом. По дороге к большой гостиной молчал. Там опустился в чем-то понравившееся кресло, отказался от прохладительных напитков и взял быка за рога:

— Игнат Данилович, не знаю, в курсе вы или нет, но с двадцатого ноября по сегодняшний день было предпринято порядка двухсот попыток побить ваш рекорд. Согласно неофициальной статистике, в этих попытках засветилось три с лишним десятка моделей спортивных автомобилей разных годов выпуска, причем как серийных, так и тюнинговых; ими управляли не только любители и так называемые уличные гонщики, но и крепкие профессионалы; попытки делались не только ночью, но и днем, однако воз, как говорится, и ныне там. Правда, профессиональные гонщики первой величины бить этот рекорд не пытались. Но, по нашим данным, только из-за того, что сомневаются в своих силах. Скажу больше: пилоты-испытатели, работающие на наш концерн, тоже не горят желанием выезжать на Трассу Смерти. А один из них, прогнав запись вашего заезда через аналитическую программу, заявил, что вы не сделали ни одной ошибки и выжали из своей «Стихии» порядка девяноста трех процентов ее возможностей…

— Близко к истине… — хохотнула Дайна и снова затихла. А я спросил, с чего это вдруг Раменское шоссе назвали Трассой Смерти.

Кутепов пожал плечами в очень знакомом стиле:

— На нем почти каждую ночь разбивают хотя бы по одному спортивному автомобилю, а за среднестатистические выходные — по двенадцать и более! И это — при серьезнейшем противодействии дорожной полиции.

— Как я понимаю, обычные водители туда стараются не соваться?

— Да: в будни загруженность Раменского шоссе на двадцать три-двадцать шесть процентов ниже нормы, а в ночь с пятницы на субботу, с субботы на воскресенье и с воскресенья на понедельник — аж на восемьдесят с лишним… — сообщил Вячеслав Александрович, сделал небольшую паузу и вернулся к основной линии повествования: — У этой истерии есть и другие последствия. Одно из тех, которые здорово нервируют нас — это сумасшедший рост продаж «Стихий» в топовой комплектации: этот сегмент автомобильного рынка, увы, сравнительно невелик, соответственно, наш концерн несет очень серьезные убытки.

— В том числе и имиджевые, верно? — спросил я, повторив вопрос Дайны. — Верно… — вздохнул Кутепов. — В среде уличных гонщиков «Стихия» стала ассоциироваться с гоночным автомобилем мечты, соответственно, наши «Перуны», «Стрибоги» и «Хорсы» практически перестали покупаться.

— И вы считаете, что я как-то могу исправить эту ситуацию?

— Теоретически — да… — как-то уж очень уверенно заявил он и огорошил: — Если, конечно, в ту ночь управляли «Стихией» сами, а не уступили ее кому-нибудь еще в какой-нибудь мертвой зоне камер СКН.

— Не-не-не, руль я никому не уступал, то есть честно держался за него с первой и до последней секунды гонки! — весело хохотнул я, на всякий случай сказав чистую правду. Хотя о наличии в этом мире менталистов, вроде как, и не слыхал.

БИУС, оценив элегантность формулировки, назвал меня красавчиком, а заместитель начальника рекламного отдела автоконцерна «Русь» сделал вид, что поверил, и перешел к самому главному:

— Игнат Данилович, мы хотим, чтобы вы побили свой рекорд на нашем новом «Стрибоге». Готовы заплатить за это миллион рублей без учета налогов и взять на себя все возможные проблемы с дорожной полицией. Но есть нюанс: прежде, чем выехать на машине, специально подготовленной для этой гонки, на Раменское шоссе, вам надо будет доказать, что вы способны обуздать этот табун лошадей. Тут, в Южном. На автодроме «Старт».

Дослушав третье предложение, я невольно поморщился, заметил «не ту» реакцию Кутепова и криво усмехнулся:

— «Специально подготовленную»? Вы считаете, что это будет честно по отношению к будущим покупателям «Стрибогов»?

— Простите, я неправильно выразился: слово «подготовленная» в данном конкретном случае означает одну из машин в топовой комплектации серийных «Стрибогов», а не единственный экземпляр с эксклюзивным тюнингом.

— Это меняет дело… — заявил я, «задумчиво уставился в окно», дал Дайне договорить, нехотя согласился с ее выкладками и снова уставился на гостя: — Вячеслав Александрович, по большому счету, миллион, который вы готовы заплатить, для меня не деньги… Не поверили… Что ж, подождите буквально минуту…

Он, естественно, подождал. А я сходил за карточкой «Поставщика Двора Его Императорского Величества», дал время как следует рассмотреть фотографию и защитные идентификаторы, убрал удостоверение в карман, сел и продолжил объяснения:

— Как вы только что убедились, то утверждение просто констатировало факт. Следующее будет из той же серии: я не готовился к гонке с Михаилом Потаповым, а согласился на нее вынужденно. Тем не менее, водить умею. И довольно неплохо чувствую потолок возможностей каждого отдельно взятого автомобиля. Поэтому уверен, что при необходимости побью свой рекорд на «Стихии», которую вы только что видели, а о вашем новом «Стрибоге» знаю лишь то, что он существует. Соответственно, по определению не могу давать какие-либо обещания и не в состоянии оценить, стоит ли городить огород ради озвученной вами суммы. В общем, давайте сделаем так: я приеду на автодром завтра или послезавтра, покатаюсь на вашей машинке и приму обоснованное решение. Кстати, «жучки», которые вы оборонили в гараже и тут, в гостиной, лучше забрать. И больше не наступать на эти грабли. Ибо неуважение я не прощаю никому…

…Елизавета Максакова прискакала приглашать меня на обед менее чем через минуту после отъезда Кутепова, поэтому расспросить Дайну я не успел. Не до нее было и по дороге к месту трапезы — мелочь, пролетевшая мимо поездки в салон красоты, делилась со мной переживаниями и убеждала в том, что уже совсем взрослая, а значит, просто обязана поддерживать естественную красоту, тонус кожи, свежесть лица и что-то там еще.

Нет, смеяться я, конечно же, не смеялся. В смысле, в голос. Зато про себя ржал, как конь, ибо аргументы «совсем взрослой» ничем не отличались от тех, которые озвучивали мои девушки из прошлой жизни. Потом попал в цепкие ручки Ксении Станиславовны и почти четверть часа впечатывал в память ее рассказ о постановке «Вия», на которую нам с Олей надо было обязательно попасть в первых числах февраля. А после того, как Павел Демьянович привел Фомина, и Ольга Максимовна пригласила всех за стол, вообще забыл обо всем на свете, ибо к этому моменту успел страшно проголодаться, а борщ пах так одуряюще, что напрочь отключал мозги.

Нет, о правилах поведения за столом я, естественно, не забыл и держал себя в руках. Но думать о чем-либо, кроме еды, был не в состоянии. Когда это блюдо погибло смертью храбрых, и «клоны» наших андроидов притаранили в гостиную блюдо с жареной форелью, мне поплохело еще сильнее. Ибо мяса я переедал в каждом походе в Пятно, а тут, в Большом Мире, предпочитал есть рыбу. По возможности, жареную. В общем, за перемещением этого блюда наблюдал внимательнее некуда, поэтому не сразу врубился в то, что мурлычет БИУС. Зато, услышав ту же фразу второй раз, внутренне закаменел:

— Игнат, сейчас завибрирует твой телефон. Достань, не меняясь в лице, посмотри на экран, выдохни то, что потребует душа, и беги в гараж на разрыв связок.

Я с трудом проглотил подкативший к горлу комок и едва заметно мотнул головой, требуя объяснений. Тут Дайну и накрыло:

— Олю вырубили какой-то дрянью и куда-то понесли!

Конец второй книги

Игнат Данилович Щеглов.

6 января 2513 по ЕГК.

…Из коттеджа Максаковых я вылетел через окно второго этажа, чтобы не тратить время на беготню по лестнице. Во второй рывок ушел чуть ли не раньше, чем вышел из первого и понесся к своему домику. Открывание двери, по сути, изобразил, ибо один из наших андроидов распахнул створку аккурат в тот момент, когда я дотронулся до ручки. Помог и второй, обнаружившийся на расстоянии еще одного рывка — «поделился» капсулой с боевым коктейлем из старых запасов. В общем, до «Стихии» я добрался фантастически быстро, запрыгнул в салон и, уперевшись одной рукой в руль, второй потянул на себя ремень безопасности. Все остальное сделала Дайна — подняла фальшь-панель, сорвала машину с места, набрала скорость в режиме взлетающего истребителя и, в удаленном режиме открыв ворота КПП, вынеслась за территорию поселка.

Заговорила еще до того, как довезла меня до трассы:

— К Ольге претензий нет и не может быть: она зашла на самую обычную процедуру, легла в специальное кресло, дождалась прихода косметолога и только после этого скинула марево. Потом была вынуждена закрыть глаза, чтобы позволить женщине наложить на лицо какую-то питательную маску. Вот первое движение этой твари и зевнула. Тем не менее, почувствовав шеей касание инъектора, мгновенно переключилась в боевой режим, то есть, снова сформировала защиту и ударила оплеухой. Лже-косметолога, как выяснилось чуть позже, оказавшейся под личиной, унесло в стену, поэтому наша девочка получила примерно треть обычной дозы сильнодействующего снотворного. Вырубилась через четырнадцать секунд. За это время убила «косметолога» и одного из двух наемников, вломившихся в кабинет. Второй оказался намного опытнее, поэтому ушел рывком ей за спину, тем самым, увернувшись от сферы умиротворения, сбил с ног броском кресла и придержал каменным капканом. Вернее, поймал этим навыком четыре раза подряд, так как Кольцова, толком ничего не соображая, скидывала контроль на автомате…

Я скрипнул зубами, представляя описанную картину, потом посмотрел в лобовое стекло, отрешенно отметил, что мы обходим машины из попутного потока, как стоячих, поэтому до въезда в Лукоморье осталось всего ничего, и снова вслушался в монолог БИУС-а:

— Сейчас ее везут на каталке вроде как врачи Скорой Помощи. Увы, не к лифтам, которые я бы остановила, а к выходу на пандус, ведущий к открытой стоянке. Секунд через пятьдесят-пятьдесят пять загрузят в реанимобиль. А его я вот-вот хакну… Все, он по контролем! На переднем сидении двое — водитель и пассажир. Оба вооружены. У первого под мышкой какой-то короткоствол, а у второго — укороченный штурмовой автомат с интегрированным глушителем. В грузовом отсеке еще четыре человека… Та-а-ак… Одна из них — женщина, которую собираются украсить личиной и подослать к тебе в образе Ольги… На нашем «Буране». Что еще? Грузовой отсек экранирован… Есть оборудование для взлома телефона… группа утилизации, которая высаживается из черного «Мастифа» и собирается растворить трупы, оставшиеся в кабинете… и группа подстраховки на сером «Варане». Последних четверо. Все — со штурмовыми автоматами и… в броне ГБР местной полиции. А что у них за электроника? Ха, это не силовики: блоки «свой-чужой» их брони не отвечают на тестовые сигналы!

В тот момент, когда Дайна озвучила словосочетание «в броне местной полиции», «Стихия» вошла в поворот по совершенно безумной траектории, и я чуть было не отвлекся на оценку ситуации на дороге. Но тупить под боевым коктейлем было проблематично, поэтому я задвинул куда подальше страх впороться во встречные автомобили, между которыми, как мне показалось, было невозможно «протиснуться», и продолжил впечатывать в память все, что говорила Дайна. А через долю секунды время спрессовалось еще сильнее:

— Значит, так: наша девочка в грузовом отсеке… и начинает приходить в себя! Я срываю реанимобиль с места и укладываю набок, иначе ее поломают…

А ты готовься — мы будем на стоянке через сорок восемь секунд!

Я быстренько обновил «баффы» и закрыл глаза, чтобы не отвлекаться на мелькание машин, и отрешенно порадовался предусмотрительности верной помощницы, взвинтившей темп речи так, чтобы ее можно было понять даже под просветлением:

— Начала движения без команды старшего, да еще и в столь экстремальном режиме, народ точно не ожидал… А мой расчетно-аналитический модуль позволяет… хе-хе… всякое. Так что самый пластичный и, вероятнее всего, самый опасный мужичок совершенно случайно впоролся виском в угол подвесного шкафчика с какой-то аппаратурой… А этот вираж с небольшим, но очень своевременным торможением поможет… вернее, уже помог здоровячку, выхватившему нож, впороться носом в затылок дамочки. Да, он поднял защиту, но опоздал — слезы уже потекли и… помешали правильно оценить расстояние до угла во-от этой настенной ручки… Хе-хе, «пассажир» пристрелил водителя, почему-то решив, что с машиной развлекается тот недотепа… А вот и Ольга оклемалась… Оценила прелесть наличия ремней, удерживающих ее на месте… И о-о-очень своевременно выставила локоток, вырубив электрошоком типа, пролетавшего мимо! Нет, я, естественно, тоже постаралась, но наша девочка — умничка, каких поискать… Пять секунд, Игнат! Забей на серый «Варан»: его экипажу не до тебя… Три… Кольцова придавила тетку прессом и приложила сферой… Два… Кладу реанимобиль на левый бок… Пошел!!!

Я выпрыгнул из салона еще до того, как «Стихия» вышла из заноса, и сходу ушел в рывок к «медленно» распахивающейся задней дверцы фургона. Из перемещения вышел за долю секунды до того, как тяжеленная машина оказалась в предсказанном положении, как-то уж очень легко воспользовался целеуказанием БИУС-а и, метнувшись к телу мужика, сползающего по крыше, в одночасье ставшей боковой стенкой, выхватил из его ножен здоровенный тесак. Требование — «Убивай всех подряд — рассказы о странностях последней минуты похищения нам не нужны…» — легло на душу, как родное, поэтому я всадил по два ледяных лезвия в головы всех противников, перехватил ремни, притягивавшие мою женщину к намертво зафиксированной каталке, поймал два электрошока, ледяную иглу и сферу умиротворения, на секунду замер перед разбушевавшейся Кольцовой, дождался, пока она меня узнает и скинет сферу, вздернул воительницу на ноги и толкнул к нашей машине.

Туман вывесил сам. Точно между «Стихией» и «Вараном». А потом получил следующее целеуказание, которое, на первый взгляд, звучало глупее некуда, и выполнил его, не задумываясь. Ибо доверял Дайне, как самому себе. Итог не разочаровал: да, воспользоваться штурмовым автоматом, подхваченным со стенки, ставшей полом, удалось только после двух подсказок верной подруги, зато короткая очередь, выпущенные в царапину на перегородке, прервала бренное существование «пассажира».

Проверять результат и не подумал — ушел в серию рывков по новому вектору, вынес оплеухой потрескавшееся, но не вылетевшее стекло на правой задней двери «вражеского» внедорожника, из которого как раз начали палить в белый свет, как в копеечку, и «запустил» в салон аж четыре ледяные вьюги. После того, как услышал первый истошный крик, принялся шмалять лезвиями. По энергетическим силуэтам, которые прекрасно видел в прозрении, но очень «приблизительно». Дабы ненароком не вызвать у экспертов-криминалистов нездоровый интерес к запредельной точности работы по целям в условиях нулевой видимости. Когда добил тело с самой плотной защитой, добавил к вьюгам густой туман, отпрыгнул метров на двадцать, ударил разрядом и по просьбе БИУС-а с гарантией сжег им всю электронику…

Ляпишев ответил после второго звонка и сходу начал разговор с шутки:

— Здравствуйте, Игнат Данилович. Вас опять приехали арестовывать?

— Здравствуйте, Дмитрий Львович! — «устало» поприветствовал его я и криво усмехнулся: — В этот раз не угадали: какие-то уроды пытались похитить Ольгу Ивановну. Вернее, похитили. Из салона красоты. Но не очень удачно — объединенными усилиями мы положили двенадцать человек, но… их могло быть и больше.

— Так, стоп! Вы ведь сейчас не шутите, верно? — мгновенно посерьезнел полковник.

— Не шучу: во время некой косметической процедуры Ольгу Ивановну ткнули инъектором с какой-то усыпляющей дрянью.

Моя невеста рефлекторно сформировала защиту, но чуть позже, чем хотелось бы. Поэтому все-таки отключилась. Но после того, как отправила мне сигнал тревоги, и убила двух из трех похитителей. А потом к салону примчался я. Злым. И вовремя — моя невеста, которую успели погрузить в реанимобиль, как раз пришла в себя и снова сцепилась с похитителями. В общем, моя помощь оказалась нелишней. Кстати, как минимум трое похитителей были вооружены автоматами «АМ-8» с интегрированными системами бесшумной и беспламенной стрельбы. Я не большой специалист по огнестрельному оружию, но это, вроде как, выдается далеко не всем подряд…

— Автоматы Меркулова такой модификации стоят на вооружении только у двух спецподразделений… — с заметным напряжением в голосе пробормотал Ляпишев, потом сделал небольшую паузу и попросил продиктовать ему номер какой-нибудь АМ-ки.

Я поднял с асфальта ту, из которой грохнул «пассажира» реанимобиля, нашел на ствольной коробке ряд цифр и неспешно озвучил. А через мгновение понял, что сделал это не зря:

— Игнат Данилович, этот ствол — из партии, похищенной в начале апреля прошлого года с армейских складов в Липецке! Поэтому повисите на линии буквально минуту — я подниму по тревоге местное ИСБ и отправлю по пеленгу вашего телефона дежурную группу быстрого реагирования…

Подождал. А потом «порадовал» полковника снова:

— Дмитрий Львович, тут как раз рассеивается туман, которым во время боя пришлось накрыть машину с группой подстраховки. И я, кажется, вижу что-то вроде полицейской брони!

— Можете посмотреть, каким оружием вооружены трупы?

Я сказал, что могу, переместился к «Варану», заглянул в изуродованный салон и сказал чистую правду:

— Все теми же «АМ-8».

— Полицейские ГБР с такими стволами не ходят. Но мне все равно нужен серийный номер. Хотя бы один!

— Тут кровавая каша. И если я наслежу, то у криминалистов могут возникнуть вопросы и ко мне-любимому…

— Не возникнут. Порукой тому мое слово!

Как и следовало ожидать, этот автомат тоже оказался краденым. Вот мне и полегчало еще немного. А Ляпишева обуял нездоровый энтузиазм — он снова попросил меня повисеть на линии, набрал кого-то еще и, «вернувшись ко мне» минуты через три, затараторил в стиле Лизы Максаковой:

— К вам уже выехала ГБР городского управления ИСБ. Будет через шесть с половиной минут. Старший — капитан Воронцов. По прибытии представится и возьмет под охрану место происшествия. Ближайший экипаж патрульно-постовой службы будет через две и приложит все силы, чтобы не подпустить к трупам зевак. А я прилечу часам к семи-половине восьмого. Далее, скажите, пожалуйста, Ольге Ивановне нужна помощь медиков?

— Во время боя на автостоянке она не пострадала. Но мне бы хотелось узнать, что за дрянь ей ввели, и нет ли у этого препарата побочных эффектов. Поэтому я планировал отвезти Ольгу к Ксении Станиславовне.

— Она еще в «Бухте»?

— Да.

— Тогда я попрошу Павла Демьяновича срочно привезти ее к вам: у вас в поселке наверняка нет никакого медоборудования. А если оное потребуется, то вы сэкономите как минимум полчаса…

…Услышав завывания приближающейся полицейской машины, Ольга выбралась из «Стихии», шустренько подошла ко мне и ввинтилась под левую руку.

Я прижал девушку к себе, почувствовал, что ее колотит, и постарался успокоить:

— Солнце, у нас никаких проблем не ожидается: твари, пытавшиеся тебя похитить, вероятнее всего, дорогие наемники; автоматы и полицейская форма у них краденые; мы были в своем праве и так далее. Так что эта машина едет не пущать. Равно, как и ИСБ-шники, которые приедут минут через пять.

— Здорово… — ни разу не радостно выдохнула она, призналась, что ее неслабо подташнивает, узнала, что Дмитрий Львович пообещал отправить к нам Ксению Станиславовну, и вздохнула: — Я дотерплю.

Тут я поддался требованиям паранойи и спросил, не забыла ли Кольцова мои инструкции.

— Перед тем, как ударить лже-косметолога, нащупала телефон и ткнула в правый верхний сенсор… — так же тихо протараторила она. — Когда очнулась и обнаружила, что каталку с моим телом пытаются зафиксировать на полу реанимобиля, подняла защиту и сцепилась с четверкой похитителей. В тот момент я почти ничего не соображала, поэтому помню немногое: что рубилась с тремя мужчинами и одной женщиной, кого-то толкала, кого-то била головой обо все, что попадалось на глаза, а когда машина тронулась с места, ударила Молнией. По перегородке. Вложив в умение всю Силу и всю ненависть. Чтобы с гарантией достать водителя. Потом, кажется, летала по всему отсеку и раз пять-семь восстанавливала плотность защиты, так как ее что-то просаживало. И в какой-то момент атаковала тебя. Просто потому, что не узнала.

— Красотка! — мысленно вздохнув, похвалил ее я, затем ласково чмокнул в лоб и добавил еще тише: — Все объяснения будут дома. А в данный момент нам надо выкрутиться и не привлечь внимания ни к одной странности твоего спасения.

— Игнат, ты — мой Ангел-Хранитель, и я тебе верю. Намного больше, чем самой себе. Так что ты говоришь — а я делаю и никак иначе.

— Оль, я тебя обожаю… — благодарно выдохнул я и через силу заставил себя повернуться к подъезжающему полицейскому внедорожнику…

…Ксения Станиславовна вернула мне Олю только в двенадцатом часу вечера. К этому времени я успел одуреть и от «задушевных» бесед с Дмитрием Львовичем, постоянно прерываемых звонками, и от бесконечных вопросов на редкость въедливого старшего группы следователей по особо важным делам, прилетевших из Новомосковска вместе с Ляпишевым, и от «докладов» Дайны, незримо контролировавшей расследование. Поэтому, увидев на пороге зала Веретенникову, Кольцову и двух сотрудников ИСБ, всю вторую половину дня старательно изображавших ожившие тени этой парочки, я извинился перед собеседниками за то, что вынужден их покинуть, встал из-за стола и рванул навстречу.

Не знаю, что Кольцова увидела в моих глазах, но виновато улыбнулась и затараторила чуть ли не раньше, чем я подошел достаточно близко:

— Я в полном порядке, Игнат! Да, была небольшая интоксикация, но уже в прошлом.

— Так и есть… — подтвердила целительница и окончательно успокоила: — Ваша невеста абсолютно здорова. Тем не менее, я бы посоветовала вам забрать ее домой и помочь девочке отключить голову.

— Увозите Ольгу Ивановну, Игнат Данилович! — не столько предложил, сколько потребовал Ляпишев, неожиданно возникший из-за моего правого плеча, и вздохнул: — Вы сделали все, что могли. Теперь наша очередь.

Мы попрощались и с ним, и со следаком, и с «телохранителями», вышли из кафе и прогулялись до лифтового холла. Потом спустились в подземный гараж, навелись на наш «Буран», и дамы одновременно прервали молчание — страшно замотанная Кольцова вдруг вспомнила о «потерявшихся» еще-не-подружках, а Веретенникова, трезво оценивавшая моральное состояние своей пациентки, изъявила желание сесть за руль одной из наших машин.

— Спасибо, Ксения Станиславовна… — благодарно улыбнулся я ей и озвучил решение: — Садитесь за руль этой — «Стихия», пожалуй, низковата. Да и сидения там… для экстремалов.

Женщина согласно кивнула, приняла мою помощь, а затем обратилась к Оле:

— А девчонки давным-давно в поселке — их забрал внук Ольги Максимовны. После того, как привез меня.

— Да уж, задергали мы вас… — мрачно пробормотала Кольцова, привычно дождалась, пока я открою «ее» дверь, оперлась на руку, забралась за сидение и завела двигатель, чтобы целительница не мучилась.

Веретенникова очень уверенно подстроила под себя руль, кресло, педальный узел и зеркала, шустренько тронула машину с места, в хорошем темпе доехала до эстакады и поднялась по ней, как по линеечке. Когда выехала на ночную улицу, спросила, где я оставил «Стихию», кивнула в знак того, что поняла, объехала квартал и завезла меня на открытую стоянку. Правда, на въезде мне пришлось засветить личико полицейским и представиться, зато потом мы пересекли место недавнего ЧП по диагонали и остановились возле нашей второй машины.

Перед тем, как выбраться из салона, я растрепал Кольцовой волосы и был понят:

— Не-не-не, даже не проси: я буду ассистировать моей спасительнице…

— Вредина! — «обиженно» буркнул я, хотя понимал, что Оля остается с Ксенией Станиславовной через силу. Затем переместился к «Стихии», сел за руль и моргнул фарами, предлагая Веретенниковой рулить первой и задавать комфортную скорость движения.

Следующие минут десять фактически держался за руль и висел на хвосте у кроссовера. Когда подъехали к нашему коттеджу, отрешенно отметил, что Ксения Станиславовна неплохо паркуется. Потом загнал на законное место свою машину, выбрался из салона, подошел к женщинам и предложил старшей попить с нами чаю.

Целительница отказалась и заявила, что ее уже ждут. На пляже. И ведь действительно ждали — Павел Демьянович собственной персоной.

К слову, лезть к нам в душу или заваливать вопросами он и не подумал: поймав мой взгляд, едва заметно мотнул головой — мол, как она? — дождался ответа в том же стиле, пожелал нам добрых снов и увел целительницу в ночь.

Я проводил их взглядом, закрыл дверь, подхватил Кольцову на руки и поднял на второй этаж. А там остановился и задумался, куда ее нести.

— Неси в ванную… — вымученно улыбнулась девушка, не открывая глаз. — Хочу забежать в туалет, наскоро ополоснуться, как-нибудь добраться до кровати, упасть, вжаться в твой бок и отключиться. А поговорить мы сможем и завтра. Хотя, откровенно говоря, не вижу смысла: я знаю, что ты делаешь для меня все, что можешь. А как именно — дело десятое…

7 января 2513 по ЕГК.

…Я предусмотрительно отключил будильники на обоих телефонах, но привычка просыпаться в шесть утра подкузьмила и в субботу: в пять пятьдесят девять проснулся я, а минуты через полторы — Кольцова. «Веселую» пятницу вспомнила как-то уж очень быстро, поэтому вжалась в меня спиной, накрыла ладошкой мою руку, пригревшуюся под ее грудью, и еле слышно вздохнула. Вот я и перестал строить из себя спящего — поцеловал девушку в затылок, назвал своей радостью, пожелал доброго утра и заставил потерять голову. Часа на полтора. Такая терапия помогла — основательный перебор положительных эмоций задвинул куда подальше все отрицательные, и Ольгу отпустило.

Да, на время, но мне хватило — я начал обещанный разговор в тот момент, когда моя женщина плавилась от удовольствия. И пробудил в ней любопытство с первых же фраз:

— Солнышко, я как-то сказал, что наш Ангел-Хранитель бестелесен. И не солгал: вот уже четвертый год за мной приглядывает невероятно развитый, добрый и верный… искусственный интеллект по имени Дайна. И нет, я не Воронецкий, не бастард Императора и не какой-нибудь аристократ — этот ИИ достался мне в «прошлой жизни», пережил скитания по Пятну в коробочке из аструма и продолжает помогать в этой. Кстати, в данный момент та самая коробочка из аструма лежит на тумбочке за моей спиной, а Ангел-Хранитель живет во всей нашей электронике, включая андроидов и ИРЦ всех трех машин.

Тут Кольцова нашла в себе силы приподняться на локте и прикипела взглядом к «контейнеру-самоделке», а я продолжил сводить ее с ума:

— Да, в Пятне наш Ангел-Хранитель бессилен, зато тут, в Большом Мире, творит чудеса. К примеру, нашла Валета, обеспечила безопасный доступ в его усадьбу и помогла не оставить следов. В ресторане «Рыбный Мир» вынудила официантку дернуться и вылить на теневика горячий борщ. Во время гонки по Раменскому шоссе корректировала мои ошибки и не дала нам убиться. А вчера заметила первое же неправильное действие лже-косметолога и сорвала из коттеджа Максаковых меня, взяла под контроль лифт, в который похитители могли закатить каталку с твоим телом, взломала ИРЦ реанимобиля, в нужный момент сорвала его с места, заставила одного из наемников влететь виском в шкафчик и, что самое главное, помогла этим ублюдкам. взяв под контроль абсолютно все камеры СКН, в поле зрения которых попадала твоя каталка и открытая стоянка. Поэтому у нас с тобой есть видеозаписи всех телодвижений похитителей, а следователи ИСБ поверили в нашу версию событий…

Девушка как-то странно хмыкнула, на пару секунд ушла в себя и… поверила. Поэтому стремительно села, нашла взглядом ближайшую камеру, прижала ладошку к левой груди и благодарно склонила голову:

— Спасибо за все, что вы для нас делаете. Кстати, теперь я понимаю, почему вас, то есть, полноценные ИИ, запретили сразу после Первой Магической. И даю слово, что эта тайна нашей семьи — равно, как и любые другие — умрет вместе со мной.

— «Любые другие», говоришь? — «задумчиво» переспросила Дайна через динамики акустической системы спальни, дождалась утвердительного ответа и весело хихикнула: — Тогда я, так и быть, похвастаюсь носителем, который недавно выпросила у Игната, но прятала по подсобкам.

— Что, такой красивый? — улыбнулась Кольцова, сев на ее волну.

— Не то слово! — промурлыкало мое личное наказание, нарисовалось на пороге комнаты в тушке куклы, изобразила танцевальный пируэт и крутанула двойное сальто, во время которого бросила себе за спину четыре ножа. А после эффектного приземления поймала взгляд девушки, потерявшей дар речи, и насмешливо фыркнула: — Оль, выброси из головы эту тупую «догадку»: другие женщины Игнату не нужны, а премиленькие девицы — как бы добросовестно их ни тренировали — в принципе не в состоянии метать клинки с такой силой, скоростью и точностью, как я. Кстати, ножи вбиты в дверной косяк по идеальной прямой, а расстояние между ними — ровно пять миллиметров. Еще вопросы есть?

Кольцова, покрасневшая до корней волос, опустила руку, которой успела прикрыть грудь, понуро опустила голову и извинилась:

— Простите. Такого больше не повторится…

— Иди ко мне, ревнивица… — мягко улыбнулся я, сгреб девушку в объятия и погрозил БИУС-у кулаком: — А ты, вредина, когда-нибудь дошутишься!

— Пусть шутит… — вступилась за нее «ревнивица». — Такие «прививки» выбивают дурь. Из дур вроде меня…

— Ты не дура! — без тени улыбки заявила Дайна. — Иначе не заслужила бы ни любви, уважения, ни такого доверия. Поэтому перестань комплексовать и вытряси из своего мужчины описание планов на сегодняшний день. И еще: ты обратилась ко мне на «вы», а это не дело, ибо мы втроем, пусть и странная, но семья. Усекла?

— Да.

Тут я включил режим главы семьи и заявил, что страшно проголодался, соответственно, не отвечу ни на один вопрос, пока меня не покормят.

БИУС, конечно же, спросил, что я предпочту на завтрак, оладушки или блины, но услышал очередную «страшную угрозу», рассмеялся, «вспомнил» о ножах и почесал затылок.

А Оля, перестав рвать себе душу, включила голову и додумалась до правильного вопроса:

— Дайна, как я понимаю, готовишь тоже ты, а не андроиды?

— Андроиды тупы, как валенки, и не умеют вкладывать душу ни во что на свете. А я умею. Поэтому до твоего появления в жизни Игната вкладывала душу в него, а теперь живу вами…

…Первую половину завтрака Дайна травила анекдоты из нашего мира и раз за разом доводила Ольгу до смеховых истерик. А после того, как девушка устала ржать и попросила пощады, пошла навстречу. То есть, посерьезнела и сообщила, что перед выездом в Южный нам не мешало бы выйти на пляж и успокоить волнующийся народ.

— Мы собираемся в Южный? — спросила Кольцова, а я спросил, давно ли «народ» обретается на пляже.

— Да, собираетесь… — ответила кукла и повернулась ко мне: — Максаковы и Веретенникова оккупировали ваш лежак без пяти восемь. А Фомин и толпа девиц подтянулись к половине девятого. С тех пор Ксению Станиславовну и терроризируют.

Я почесал затылок и решил не торопиться:

— Что ж, допьем чай и выйдем. А как успехи у Ляпишева и следователей по особо важным делам?

— Все еще пыхтят. Но без особого толку. В смысле, нашли следы химии, с помощью которой группа утилизации растворила трупы, пришли к выводу, что вы с Ольгой грохнули не всех похитителей, отследили по записям с камер маршруты движения семидесяти двух подозрительных автомобилей и послали по четырнадцати адресам специально обученных мужичков. Хотя понимают, что тянут пустышку: черный «Мастиф» утилизаторов въехал в Пятно в сотне метров от форпоста «Колпино» и исчез с камер СКН. Рассматривался вопрос о начале войсковой операции, но в том районе прилично метет, и аналитики Канцелярии сочли, что шансы поймать этих парней с помощью вояк стремятся к нулю.

— А как твои успехи?

— Да никак: телефоны этих уродцев и ИРЦ их машины приказали долго жить. И если эта четверка работала под личинами или не пожалеет денег на пластику, то я смогу идентифицировать их только по особенностям походки и только в том случае, если они объявятся в поле зрения контролируемых камер. Что, на мой взгляд, крайне маловероятно. Хотя бы из-за того, что утилизаторы нечасто меняют специализацию и лезут в штурмовые группы.

— И звонить никому не звонили, верно?

— Да, мужички крученые… — вздохнула она и добавила еще одну фразу персонально для меня. То есть, в мою гарнитуру: — В общем, я перешла в параноидальный режим работы и начала увеличивать область контроля.

— Потеря двенадцати профессионалов ослабляет любую структуру… — едва заметно кивнув, буркнул я. — А повторять акцию в период буйства ИСБ никто не будет, согласна?

— Угу.

— Значит, бдим, но без перегибов. Чтобы не перегореть.

— Все правильно — жизнь в постоянном напряжении ни к чему хорошему не приведет… — согласилась Кольцова, допила чай, решительно встала из-за стола и начала, было, собирать посуду, но была остановлена БИУС-ом:

— Оль, мне безумно приятно, что ты почувствовала потребность помочь, но я не допотопный калькулятор, соответственно, трачу на управление пятью андроидами исчезающе малый процент имеющихся возможностей. Впрочем, твоя помощь действительно нужна. В Пятне, в котором я бессильна, и во время любых выходов в свет. Говоря иными словами, продолжай тренироваться так же фанатично, как тренировалась все эти дни, и забудь о том, что аристократы хоть чем-то выше вас с Игнатом, и в любой ситуации зеркаль его поведение. И последнее: возьми-ка вот эту гарнитуру, вложи в ухо и привыкай делать то, что я говорю, не задумываясь.

— В экстремальной ситуации это может спасти тебе жизнь… — добавил я.

Оля затолкала гарнитуру в правое ушко и… поклонилась:

— Спасибо. И за доверие, и за заботу, и за веру в меня. Я не подведу. Вот увидите!

— Мы в этом не сомневаемся… — мурлыкнула Дайна и погнала нас в гардеробную: — Поэтому дуйте переодеваться: народ уже извелся, а свободного времени у вас немного…

…К КПП автодрома «Старт» подъехали без четырех полдень, упали на хвост автомобилю Кутепова, зарулили на территорию и через несколько минут остановились возле здоровенного бокса, рассчитанного машин на шесть. Один из двух одинаковых новеньких вишнево-синих «Стрибогов» стоял снаружи, явно готовый к тестовому заезду, так что Дайна «занялась делом», а мы с Олей выбрались из «Стихии» и направились к Вячеславу Александровичу.

Он заинтересованно оглядел Кольцову с головы до ног и, вне всякого сомнения, впечатлился. Но, услышав, что она моя невеста, и увидев на пальце девушки помолвочное кольцо, задвинул левые мысли куда подальше, заявил, что рад знакомству, и «натравил» на меня ведущего пилота их концерна.

Следующие четверть часа я вслушивался в монолог Андрея Евгеньевича Мищенко. А он знакомил меня с новым «Стрибогом». То есть, перечислив все значимые тактико-технические характеристики, переключился на рассказ об особенностях поведения этой машины на разных покрытиях и ушел в такие дебри настроек ходовой, что завязал мозги морским узлом. Слава богу, в этот момент дала о себе знать Дайна и поделилась своими выводами:

— На первый взгляд, вкладывались в эту игрушку без дураков. Да, за счет тюнингового потенциала, но дури в ней теперь на уровне твоей «Стихии». В общем, нужны ходовые испытания. Поэтому скажи этому типу, что привык оценивать автомобили по их поведению на дороге, и вперед…

Сказал. И, заметив, как потемнел взгляд Мищенко, развел руками:

— Я не гонщик, не автомеханик и, тем более, не инженер. Поэтому играю от ощущений. А вот так, при взгляде со стороны, они, увы, не включаются.

— Что ж, тогда поехали… — вздохнул он и «порадовал»: — Да, я еду с вами. Чтобы составить личное впечатление о ваших навыках и, при необходимости, подстраховать.

БИУС предупреждал, что так оно, скорее всего, и будет, поэтому я пожал плечами, отвел Кольцову обратно к «Стихии», попросил не скучать и вернулся к «Стрибогу». Андрей Евгеньевич уже сидел на месте пассажира, так что я сел за руль, настроил под себя кресло, руль педальный узел и зеркала, обновил «баффы» и плавно тронул машину с места. А секунд через сорок, выехав на гоночную трассу, по совету незримой помощницы посетовал на то, что под мой уровень усиления тела руль «легковат».

Первый круг я делал вид, что прислушиваюсь к машине, а сам запоминал особенности трассы и привыкал изображать своевременное напряжение мышц рук и шевеления ног. Впрочем, с заблаговременными подсказками Дайны и после тренировки по дороге на автодром это оказалось не так уж и сложно, поэтому весь второй круг я почти не играл, а по-настоящему жил гонкой. Благо, «успел неплохо почувствовать» «Стрибог» и «пробовал его на излом». А третий с четвертым плавился от восторга — днем, на идеальном асфальте и без попутного движения скорость ощущалась даже не кожей, а перетянутыми нервами. Но головы не потерял, так что, «плавно замедлившись» на финишной прямой, «съехал» с трассы и неспешно «покатил» к боксам.

Остановился возле своей «Стихии», заглушил движок, десантировался наружу и помог Ольге, «изнывавшей от любопытства», выбраться из салона. И озвучил краткий вариант «диагноза»:

— В принципе, машинка ничего, с характером. Но твой подарок чуточку лучше.

Услышав это утверждение, Мищенко вступился за честь их автомобиля и заявил, что мое мнение субъективно. В результате нарвался. На предложение Дайны, озвученное через меня:

— Вы знаете и эту машину, и эту трассу. Рискнете погоняться со мной за рулем «Стихии» со ставкой в аналогичный, но новый «Стрибог»?

Пилот немного поколебался и отрицательно помотал головой:

— Нет, не рискну. Во-первых, у меня нет нового «Стрибога», а, во-вторых, вы — неограненный талант и водите, как дышите.

Почти то же самое он сказал и Кутепову. После того, как тот примчался из башни руководителя гонок:

— Игнат Данилович водит, как дышит. И, вне всякого сомнения, побьет свой рекорд…

— … если захочу и очень постараюсь… — продолжил я, дождался, пока до Вячеслава Александровича дойдет этот тезис, и добавил: — В принципе, ваша машинка очень даже ничего. Но на уровне ощущений моя «Стихия» держит дорогу чуть-чуть более цепко и чуть более приемиста. А еще мне кажется, что «Стрибог» заметно легче и жестче. Поэтому побить мой рекорд прохождения Раменского шоссе на этом монстрике вполне реально, но от силы секунды на две-три. А на своем я, при большом желании, отвоюю шесть-семь. Само собой, на сухом асфальте и при минимальном трафике.

— Что ж, значит, у нас есть тема для разговора… — заявил заместитель начальника отдела продаж, попросил Андрея Евгеньевича «погулять» и снова поймал мой взгляд: — Как я понимаю, у вас есть конкретные предложения?

— Есть… — кивнул я. — Я бью собственный рекорд на этом или точно таком же «Стрибоге» в хорошую погоду, на сухом асфальте и при минимальном движении, после чего получаю обещанный миллион и новенький «Стрибог» в аналогичной комплектации. При этом сохраняю за собой право согласиться на такие же или более «продвинутые» предложения ваших конкурентов. Говоря иными словами, выполняю разовый заказ и не более. Кстати, предлагать или навязывать свои услуги другим концернам я не буду — это не в моем характере.

Кутепов как-то странно хмыкнул и задал оба предсказанных вопроса — захотел узнать, в какую сумму им обойдется «эксклюзив», и что я имел в виду под выражением «продвинутые предложения».

Я мысленно усмехнулся и пожал плечами:

— Эксклюзива не будет. Ни для кого. У меня, как у Поставщика Двора Его Императорского Величества, имеются определенные обязательства, так что львиная доля моего времени тратится на личное развитие. А упомянутую вами фразу я озвучил только для того, чтобы дать понять, что предложения могут быть разными. Кстати, могу добавить еще одну: даже если эти самые предложения мне озвучат сегодня во второй половине дня, то по ряду причин я не смогу пойти навстречу просителям раньше второй половины февраля. Ибо буду занят вашим и своими делами. В общем, у вас есть время вложиться в агрессивную рекламу и переломить ситуацию в свою пользу.

Вячеслав Александрович прищурился, на несколько секунд ушел в свои мысли, а затем задал уточняющий вопрос:

— Сколько времени вам понадобится на подготовку и когда вы сможете прибыть в Новомосковск?

— Хватит пары часов на этой трассе. Прибыть смогу хоть завтра утром. Но, как мне кажется, лучше отталкиваться от погоды в Новомосковске. А я за ней, как вы понимаете, не слежу.

— До вторника будет минус восемь-четырнадцать и без осадков… — не задумавшись ни на мгновение, сообщил он и решительно тряхнул головой: — И если я правильно понял ВЕСЬ посыл, вложенный в ваши объяснения, то предлагаю следующее: договор на ваших условиях мы подпишем прямо здесь и сейчас. Потом вы продолжите привыкать к «Стрибогу», а я свяжусь со своим начальством, опишу вашу позицию и выясню, интересует ли концерн что-либо еще. Кстати, какого цвета машину вы хотели бы получить по этому договору?

— Этот вопрос не ко мне, а к моей невесте… — улыбнулся я. — Я езжу на ее подарке, а она будет кататься на моем…

8 января 2513 по ЕГК.

…Из вагона, как обычно, вышли последними. Чтобы не стоять в очереди и не толкаться. Как только шагнули на перрон, Дайна дала целеуказание, и я, повернув голову направо, наткнулся взглядом на мужчину лет тридцати пяти в видавшей виды дубленке, с интересом уставившегося на нашу компанию.

Тип лица и стрижка соответствовали полученному описанию, реакция — тоже, поэтому я изобразил радушную улыбку и, довернув Кольцову в правильном направлении, двинулся навстречу подчиненному полковника Ляпишева.

Капитан отзеркалил мою реакцию и весело поздоровался, затем сделал комплимент моим спутницам, поинтересовался, не доставали ли нас соседи, и как-то уж очень естественно встроился в наши ряды. Пока шли к автовозу, травил какие-то байки, потом постоял с дамами, а после того, как я выгнал «Буран», галантно открыл БИУС-у в теле куклы правую заднюю дверь, а затем забрался на переднее пассажирское сидение и перестал играть — достал из кармана какую-то электронную приблуду, развернулся вполоборота, навел на андроида, потыкал в сенсоры, вдумчиво прочитал текст, появившийся на экране, и залил в мою «игрушку» новую прошивку.

Дайна сделала вид, что ушла на перезагрузку, немного потупила, прошла пару тестов и мило улыбнулась.

— Все, заработало! — довольно заявил капитан, убрал приборчик обратно, повернулся ко мне, подождал, пока я «пообщаюсь» со сканером на выезде с территории Южного вокзала, быстренько назвал адрес квартиры, выделенной нам спецотделом Канцелярии, и прочитал целую лекцию: — Итак, прошивка с говорящим названием «Рында» — программное обеспечение для андроидов, используемых для скрытой охраны особо важных персон. Основных отличий от гражданских аналогов аж пять. Первое — боевая эффективность: она выше, чем у «Афин», на тридцать семь процентов. Второе — отсутствие программных запретов на противодействие сотрудникам любых силовых структур. Третье — наличие полного комплекта гражданина Империи, виртуальной легенды и так далее. Четвертое — поведенческие реакции, индивидуальные соответствующие человеческим: к примеру, состояния покоя у этой куклы больше нет — она постоянно совершает мелкие движения, моргает, «отвлекается», щурится при сильном ветре и даже следит за состоянием косметики. И пятое — это очень серьезный пакет матриц общения: «Рынды» умеют абсолютно естественно поддерживать разговоры на сотни тем, изображать наивных дур, расчетливых стерв, истеричек, избалованных аристократок, деревенских клуш, отставных военнослужащих и далее по очень приличному списку. Впрочем, есть нюанс: вся их автономность заканчивается при входе на территорию Императорского дворца и других владений рода Воронецких, в зданиях министерств, ведомств и на режимных объектах. Теперь пара слов о документах и оружии. Теперь вашу куклу зовут Ириной Сергеевной Нежинской. У нее имеется лицензия на право ношения и применения пистолета «Темп» с артефактными патронами до третьего класса мощности. Все документы, ствол и артефактные патроны находятся в этом кейсе, но оружие активируется только после завершения всех базовых настроек и автоматической отправки соответствующего отчета на сетевой адрес нашего отдела. Кстати, имейте в виду, что любое применение огнестрельного оружия автоматически фиксируется встроенными камерами куклы, а видеозапись отправляется нам все в том же автоматическом режиме.

— Я в курсе — Дмитрий Львович предупреждал… — буркнул я, обходя алый «Хорс», двигавшийся как-то уж очень осторожно.

Потом задал пару десятков вопросов по правильной настройке андроида, вроде как, разобрался в общем принципе и поблагодарил капитана за предельно информативные объяснения и толковые рекомендации. Кстати, вслушиваясь в его ответы, несколько раз вспоминал один и тот же фрагмент того самого разговора с Ляпишевым:

'…- Бить свой рекорд, говорите? Хм… На мой взгляд, это может быть небезопасно. Впрочем, запираться в коттедже тоже не вариант, поэтому я приставлю к вам телохранителей. На все время расследования и поисков заказчика этой акции.

Таскаться по всему анклаву в компании чужих людей и, тем более, заселять их в наш второй домик мне не хотелось от слова «совсем», так что я в темпе озвучил предложение Дайны:

— Мне кажется, что есть вариант поинтереснее. Я не так давно купил себе куклу высшей ценовой категории и до этого дня использовал в качестве личной горничной. Ибо она в разы красивее обычных андроидов, что радует глаз. Но эту игрушку можно превратить в телохранителя, оплатив, залив и активировав соответствующую прошивку.

— У вас есть кукла под прошивку «Афина»? — удивленно спросил Дмитрий Львович, дождался утвердительного ответа и обрадованно потер руки: — Тогда предлагаю вариант поинтереснее: если вы возьмете эту куклу с собой, то завтра утром прямо на Южном вокзале к вам подойдет мой человек и зальет в нее прошивку высшей категории. Он же поможет с настройками и выдаст полный комплект документов, который позволит выдавать андроида за… скажем, подругу детства Ольги Ивановны. С этой прошивкой ваша кукла будет идентифицироваться человеком даже автоматическими системами распознавания лиц, а боевая эффективность такой телохранительницы не уступит сыгранной паре живых бодигардов.

— Зачем это вам? — спросил я, пойдя на поводу у проснувшейся паранойи.

Полковник пожал плечами и, по словам БИУС-а, сказал чистую правду:

— Информация не для распространения: в данный момент времени с нами сотрудничает всего двенадцать добытчиков, потенциально способных добыть Искры второго ранга, а за прошлый год мой отдел выкупил только восемь «двоечек» и одну «единичку». Ничуть не лучше идут дела и у наших конкурентов из ИСБ — из двадцати четырех добытчиков, подписавших с ними контракты, в прошлом году активно промышляло только тринадцать, но, в основном, приносило «четверки» и «тройки». А остальные, если в Пятно и ходили, то очень и очень неглубоко. Ибо либо устали, либо не восстановились после серьезных травм, либо заработали достаточно, чтобы бить баклуши. Вы же молоды, сфокусированы на личном развитии и даже при минимальной поддержке с нашей стороны будете промышлять не за страх, а за совесть. Вот мы в свое будущее и вкладываемся.

— И берете меня под неусыпный контроль, верно?

— Нет, неусыпного контроля не будет: прошивка, о которой идет речь, создана для охраны лиц, пекущихся о своей конфиденциальности. Поэтому кукла будет отправлять нам только записи боестолкновений, а все остальное время станет оберегать ваши тайны в самом параноидальном режиме из всех возможных. Порукой тому мое слово…'

Фраза, которой заканчивался фрагмент, обрадовала до невозможности. Даже несмотря на возможности БИУС-а. Так как подчеркивала стремление Ляпишева работать со мной достаточно честно. Кстати, свою долю уважения заслужил и капитан Анненков — выполнял поручение начальника предельно добросовестно, не строил из себя всесильного представителя Власти и… видел в Ольге не красивую девушку, с которой можно пофлиртовать, а партнера их отдела.

В общем, заруливая в подземный гараж «самого обычного» доходного дома Братьев Евсюковых, я пребывал в весьма неплохом настроении. Поэтому первым десантировался из машины, поухаживал за Ольгой, оценил артистизм, с которым Марат Николаевич помог выбраться из салона Дайне, и следом за этой парочкой направился к лифту…

…Квартира, выделенная нам на время пребывания в Новомосковске, оказалась трехкомнатным «люксом», ничуть не уступавшим по комфортности аналогичному номеру «Золотого Кольца». Что интересно, видеокамер — как обычных, так и скрытых — в «люксе» не оказалось. Зато обнаружился терминал системы доставки с чрезвычайно солидным «меню». Узнав о существовании последнего, Оля унеслась на кухню и потерялась почти на сорок минут. Само собой, не просто так: пока мы с капитаном доводили до ума базовые настройки куклы, моя благоверная приготовила завтрак и не позволила «гостю» свалить, не поев. И правильно сделала — он невольно помог добавить моей легенде лишний слой достоверности, а значит, заслужил толику внимания.

В общем, позавтракали вчетвером, а потом служака умотал по своим делам, а мы перебрались в гостиную и оккупировали кто кресло, а кто уютный диван. Первые несколько минут усиленно ленились. В смысле, Дайна делилась результатами тестирования обновленного носителя через гарнитуры скрытого ношения, а мы с Олей лежали рядом, невидящим взглядом смотрели в потолок и укладывали в память особо интересные ТТХ. Следующие минут сорок пять запоминали легенду о прошлой жизни «Иришки», созданную подчиненными полковника Ляпишева, историю ее знакомства с Кольцовой и приезда в гости. А после того, как закончили, я не без труда справился с накатившей ленью, включил режим самодура и дал команду собираться.

— И куда? — безрадостно полюбопытствовала моя благоверная, явно рассчитывавшая поваляться. — Ты ж, вроде как, собирался «взять напрокат» боевой «Стрибог» после шести, чтобы прокатиться по Раменскому шоссе в вечерних сумерках, а Кутепов, кажись, еще не звонил.

— Есть пара-тройка дел, с которыми хотелось бы разобраться еще в первой половине дня… — уклончиво ответил я, первым встал с дивана и отправился в санузел…

Из гаража выехали минут через десять. Воскресным утром движение на столичных улицах радовало в разы сильнее, чем в будни, так что до торгово-развлекательного центра «Аверс» долетели о-о-очень быстро.

Когда я свернул с дороги в его сторону, Ольга задумчиво прищурилась и прозрела:

— Ты хочешь приодеть Да— … Иришку?

— Неа… — притворно вздохнул я, получил в печень острым локотком и был вынужден перестать валять дурака: — Я хочу приодеть ВАС. Ибо Дайне, помнится, обещал гору красивого шмотья, а тебе нужна компенсация за позавчерашний поход по магазинам, сорвавшийся по вине похитителей. В общем, вы отрываетесь по полной программе… до часу дня, а я изображаю вашу тень. Или самоходный филиал Императорского банка…

…Отрывались они действительно от души. При этом Дайна «вела», то есть, выбирала по-настоящему стильное и невероятно красивое шмотье, а Оля с удовольствием примеряла все, что предлагал БИУС. Впрочем, это был лишь первый слой отрыва. А на втором эта парочка терроризировала меня. Чем? Демонстрацией всего того, что примерялось. Благо, уже со второго магазина стала занимать «семейные» примерочные, в которых было место для главы семьи, с третьего — спелась, а с четвертого начала превращать обычные показы в эротические шоу. В результате к часу дня я жаждал забить на все свои планы, увезти Кольцову в «нашу» квартиру, затащить в спальню и… не выпускать до следующего утра. Победа над собой-любимым далась настолько сложно, что я начал мстить: дал команду надеть чем-то понравившиеся платья, оценил результат, спустил вредин к машине и повез к следующей точке маршрута, придуманного еще дома.

Обмануть Дайну, естественно, даже не надеялся, а Оля не догадывалась, куда я ее привез, до тех пор, пока не вышла из лифта в холл, забитый народом в костюмах и платьях, и не увидела сияющих новобрачных, принимающих поздравления. В этот момент зависла. Но буквально на пару секунд. А потом наткнулась на мой вопросительный взгляд, утвердительно качнула ресницами и обрела крылья — с первой и до последней минуты регистрации брака держала марку на зависть любой аристократке, с достоинством приняла поздравления церемониймейстера и нашей единственной свидетельницы, всю дорогу до машины не шла, а величественно плыла, опираясь на мою руку, а после того, как забралась на свое законное место, заглянула в глаза и проартикулировала фразу, ударившую в голову в разы сильнее обещаний в вечной любви:

— Ты не пожалеешь…

Следующие четверть часа сидела вполоборота, смотрела то на меня, то на Дайну, подавшуюся вперед и почти протиснувшуюся между передними сидениями, ухохатывалась над ее шутками и изредка косилась на обручальное кольцо. Что интересно, не оценивающе, как любая из моих знакомых девушек с Китежа, а со спокойной уверенностью в том, что оно находится на законном месте. В ближайшем отделе полиции вела себя в том же ключе — написала заявления о смене фамилии на мою и на замену документов, поскучала, стоя возле нас с «Иришкой», получила новый комплект и спокойно вернулась к «Бурану». А в нем, взяв из моих рук свое новое удостоверение Поставщика Двора Его Императорского Величества', задумчиво хмыкнула:

— Его тебе мог передать только капитан Анненков. Значит, этот сюрприз ты готовил как минимум со вчерашнего дня. И он получился — я счастлива. Но какая-то часть меня пытается понять, как взаимосвязаны столь стремительное бракосочетание и попытка моего похищения, поэтому анализирует все подряд.

— Такие красотки, как ты, на дороге не валяются… — хохотнула Дайна, поймала в зеркале заднего вида мой укоризненный взгляд и нехотя перевела это утверждение на русский язык: — А если серьезно, то ты не боишься ни бога, ни черта, ни зверей, ни людей, следовательно, по духу — самая что ни на есть Щеглова. Вот Игнат и проникся.

— Игнат проникся не от этого… — буркнул я, тронув машину с места. — Его — то есть, меня — зацепила за душу спокойная уверенность, с которой ты вчера утром заявила, что все тайны нашей семьи умрут вместе с тобой: стоило представить, что тебя больше нет и не будет, как я прозрел. В смысле, осознал, что никуда тебя не отпущу, и… перестал понимать, зачем нам была нужна эта помолвка. А сейчас доволен до невозможности: ты — моя даже на уровне ощущений!

— Ты не романтичен… зато надежен, как стальной лом… — улыбнулась уже-не-Кольцова. И весело добавила: — Скажу больше: лично для меня такое объяснение в разы весомее любого традиционного признания в любви. Так что ты прав: я — твоя. Даже на уровне ощущений. И буду твоей всегда.

Аккурат в этот момент ожил мой телефон. Сначала позвонил Кутепов, спросил, приехали ли мы в Новомосковск, дождался утвердительного ответа и сообщил, что уже начал подготовку к ночному заезду. То есть, поднял связи в дорожной полиции и договорился обеспечить безопасность движения на этом участке шоссе, загрузил работой группу специалистов, которая должна была развесить четыре с лишним десятка видеокамер, «построил» киношников, загнал к механикам оба «боевых» «Стрибога», прочитал семнадцать вариантов статей для сетевых и обычных новостных журналов, получил уточненный прогноз погоды и получил у Большого Начальства распечатку 'чрезвычайно интересного дополнительного предложения концерна мне-любимому.

С Вячеславом Александровичем мы проговорили порядка четверти часа, а после того, как он отключился, со мной захотел пообщаться Ляпишев. Этот поинтересовался результатами общения с капитаном Анненковым, спросил, не заметила ли, часом, «Ирина Сергеевна» стороннего наблюдения, и нехотя сказал, что особых подвижек в расследовании попытки похищения «Ольги Ивановны» пока нет. А через считанные секунды после того, как я зарулил на стоянку рыбного ресторана «Катран», в котором хотел пообедать, меня набрал Уфимцев, поздравил с Рождеством и полюбопытствовал, не планируем ли мы в ближайшее время появиться в Новомосковске.

— Мы тут… — честно сказал я. — Приехали сегодня утром, а завтра вечером уедем обратно.

Валерий Константинович обрадовался, выяснил, что у нас со свободным временем, «забил за собой» обеденное время понедельника, пожелал удачи во всех начинаниях и отключился.

— Ты популярен… — сыто мурлыкнула Дайна и придержала за руку, не позволив выбраться из машины. — Впрочем, лично меня радует совсем другое: раз Ляпишеву до сих пор не сообщили о том, что ты расписался с Олей, значит, «сторожков» на нас нет. Кроме этого, спешу порадовать еще одной приятной новостью: Павел Максаков только что приобрел десятый и последний коттедж нашего поселка. Через Ксению Станиславовну, чтобы не разгневать изрядно надоевшую Аллочку Кострову и, в то же самое время, не дать ей ни единого шанса стать его соседкой. В общем, этой овцы рядом с вами не будет. А все остальные соседи — само собой, кроме владельцев трех домиков, проданных первыми — более чем вменяемы.

— А неприятные есть? — невесть с чего спросил я и заставил «Иришку» отрицательно мотнуть головой:

— Неприятных нет. Есть вызывающая презрение.

— А чуть подробнее можно?

— Конечно: пришел ответ на запрос в бухгалтерию частного охранного предприятия «Когорта». Так вот, согласно их выкладкам, ты, Ольга, задолжала государству сумасшедшую сумму — тысячу девятьсот сорок семь рублей шесть копеек. Масштаб возможностей бывшего командира смены оценила?

Она поиграла желваками и кивнула:

— Да. Но он все равно тварь!

— Верно. Поэтому ответит на подлость по полной программе… — пообещал я, а Дайна холодно усмехнулась:

— Ибо за всепрощением — это не к нам…

9 января 2513 по ЕГК.

…Машинка, вроде как, взятая напрокат, начала дурить в восемь минут первого ночи — «лишний» блок, установленный в нее кем-то из механиков, начал хаотически менять передаточное отношение рулевого управления, из-за чего «я» «чуть было не влетел» в попутную «Исеть». Слава богу, все обошлось — мне «как-то удалось» вырулить к тротуару и остановиться. Но настроение «было испорчено», и я, старательно прогнав все необходимые тесты, позвонил Кутепову, следовавшему за нами в отдалении:

— Вячеслав Александрович, вынужден вас расстроить: судя по всему, в вашем концерне течет. И очень серьезно.

— Что вы имеете в виду? — напрягся он.

— В «Стрибоге» только что «взбесилось» рулевое управление — стало самопроизвольно менять передаточное отношение. Хотя соответствующий тест показывает, что с машиной все в порядке. Подобные поломки просто так не происходят, а значит, подсуетился кто-то из механиков. Что будем делать?

— Та-ак, вижу: вы стоите возле городского управления ИСБ… О-о-о!!!

— Что? — «заинтересовался» я, хотя точно знал, до чего он додумался. Ибо намеренно наталкивал на эту мысль. И не ошибся:

— Почти уверен, что эта неисправность инициировалась с какого-нибудь нештатного блока, а он, в свою очередь, сработал слишком рано благодаря некоему воздействию систем РЭБ, установленных в здании управления!

— Возможно… — покладисто согласился я. — Но мне не нравится ни сама неисправность, ни перспектива поломаться как-нибудь еще прямо во время гонки.

Кутепов приятно порадовал, не став ездить мне по ушам и доказывать, что вторая «боевая машина» наверняка в норме:

— Ну да: раз кто-то из механиков, возившихся с этими «Стрибогами», «зарядил» ваш, то наверняка испортил и другой. Черт, полная проверка обеих машин займет часов десять-двенадцать, а у нас есть в лучшем случае пять!!!

— Нормальный мужичок… — довольно мурлыкнула Дайна. — Кидай ему спасательный круг…

Кинул. Благо, основные варианты реакции Вячеслава Александровича на это ЧП мы проработали сразу после того, как БИУС обнаружил закладку:

— Моя супруга только что озвучила еще одну неприятную догадку…

— Что за догадку?

— Если акция проплачена вашими конкурентами, то мой отказ от гонки будет использован против вас. К примеру, будет заявлено, что «Стрибоги» настолько ненадежны, что ломаются на первых же метрах дистанции. Или, как сейчас — при обычной езде по городу.

Мужчина скрипнул зубами и признал, что такое продолжение акции по дискредитации продукции их концерна более чем реально. Ну, а я дал Кутепову время прочувствовать всю глубину задницы, в которую их вот-вот затолкают конкуренты, и сделал то самое предложение:

— Вячеслав Александрович, а почему бы нам не нанести встречный удар?

— И… как?

— Если в моей машине имеется какой-то лишний блок — а он, вне всякого сомнения, есть — то с точки зрения Закона его установка является серьезнейшим преступлением. Значит, вы просто обязаны заблокировать доступ ко второму «Стрибогу», не дать механикам уйти в туман, написать заявление в полицию, инициировать полноценное расследование и привлечь к нему максимально возможное внимание. Но, на мой взгляд, решение суда по уголовному делу будет принято нескоро. Поэтому его стоит считать планируемым добивающим ударом. А основной нанести сегодня — забрать из какого-нибудь автосалона точно такой же серийный автомобиль и побить мой рекорд на нем. Само собой, если между этой машиной и машиной, которую мы возьмем где-либо еще, на самом деле нет никаких различий.

— Различий нет! — уверенно заявил Кутепов, потом поблагодарил меня за отличную идею и готовность продолжить сотрудничество даже после столь неприятного происшествия, попросил повисеть на линии и, по словам БИУС-а, загрузил ценными указаниями начальника СБ, глав юридического отдела и пресс-службы, управляющего одним из крупнейших автосалонов концерна и какого-то большого начальника столичной полиции.

Результаты его звонков не заставили себя ждать: уже в ноль-тридцать восемь к нам подъехал кортеж аж из четырех патрульных машин, полицейского эвакуатора и внедорожника «Порыв» с чрезвычайно деловыми следователями; в ноль-сорок шесть «Стрибог», обклеенный оранжевыми лентами, неспешно укатил в неизвестном направлении; в ноль пятьдесят три следаки закончили терзать меня вопросами и отпустили восвояси, а в девятнадцать минут второго Оля уверенно подкатила к демонстрационному залу автосалона «Сварожич».

Вылезать из теплого салона поленилась. А я упал на хвост Кутепову, выбравшемуся из служебного фургончика, забитого какой-то аппаратурой, познакомился со страшно волнующимся мужичком лет пятидесяти, судя по помятому лицу, поднятому с постели, вошел в здоровенное помещение и какое-то время разглядывал «Стрибоги» нужной комплектации.

Выбрал темно-фиолетовый. После того, как Дайна хакнула все четыре и заявила, что они действительно не отличаются от «боевых». Затем забрал у управляющего ключ-карту, влез в машину, настроил под себя «рабочее место водителя», прогнал все тесты, опустил боковое стекло и заявил Вячеславу Александровичу, что готов.

Он посмотрел на часы, нервно облизал губы и вымученно улыбнулся:

— Как я понимаю, будете привыкать и к этому автомобилю, верно?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Заеду на заправку, залью половину бака и поеду к Раменскому шоссе. Так что можете смело пересаживаться в свой «Стрибог», выдвигаться к стартовой линии и готовиться к началу съемок…

…Отыграть примитивную сценку, придуманную рекламщиками «Руси», не получилось: в тот момент, когда Кутепов, Ольга и я выбрались из своих машин, к нам подкатило еще две — новенькая черная «Стихия» и ярко-красный «Конкорд». Такой вариант развития событий был учтен заранее, поэтому на вопрос чернявого аристократа, выскочившего из первой, ответил Вячеслав Александрович. В том самом ключе, который требовался концерну:

— Почти: Игнат Данилович собирается побить собственный рекорд, но на «Стрибоге», а его супруга и я жаждем это увидеть.

— «Собственный рекорд»⁈ На «Стрибоге»⁈ — изумленно переспросил парень, вгляделся в мое лицо, прищурился и… заулыбался:

— О, черт, а я вас не узнал. Вероятнее всего, из-за того, что вы ассоциируетесь со «Стихией». А почему «Стрибог»?

Я покосился на Кутепова и хищно усмехнулся:

— Последние пару недель я изводил себя попытками подобрать невесте достойный подарок на бракосочетание. А в пятницу ко мне заехал Вячеслав Александрович и очень крупно подставился. В смысле, имел неосторожность проговориться, что концерн «Русь» собирается начать продажи «Стрибогов» в комплектации «Экстрим», но никак не определится с концепцией рекламной компании. Я ознакомился с тактико-техническими характеристиками этой машинки, заинтересовался, не поленился прокатиться на ней по автодрому и предложил показать товар лицом тем, кто понимает, что такое настоящий экстрим, в обмен на… решение моей проблемы. В общем, моя супруга вся в предвкушении, ибо уже выбрала цвет кузова и салона обещанного подарка, а Вячеслава Александровича рвет на части диаметрально противоположными чувствами…

Аристократ жизнерадостно рассмеялся, а его товарищ «посочувствовал» бедняге:

— Неудивительно: если вы побьете свой же рекорд, то такие «Стрибоги» начнут продаваться как бы не лучше «Стихий», но один, вне всякого сомнения, самый красивый автомобиль, будет отдан в качестве подарка. Кошмар!!!

Кутепов притворно вздохнул, я ухмыльнулся, а Ольга демонстративно посмотрела на часы. Последний жест получился настолько своевременным, что парни снова рассмеялись. А потом сообразили, что не представились и не поздравили нас с бракосочетанием, с хорошим юмором исправили эти ошибки и посоветовали мне не испытывать терпение своей благоверной.

Я, конечно же, ужаснулся и даже качнулся к машине, но был остановлен Алексеем Тарасовичем Журавлевым:

— Игнат Данилович, вы не будете возражать, если мы с Володей составим вам компанию? Даем слово, что не будем мешаться под колесами и создавать аварийные ситуации.

Независимые свидетели побития рекорда нам были нужны, как воздух, так что я согласился, сел в «Стрибог», понаблюдал в зеркало заднего вида за «заряженными» полицейскими, перекрывшими две правые полосы, затем без особой спешки подъехал к стоп-линии у светофора, подождал, пока со мной поравняются две другие машины, и прикипел взглядом к фигурке сотрудницы автоконцерна, которой было поручено дать старт. Ожидание не затянулось, и в какой-то момент Дайна «выстрелила» машиной вперед. Разгонять сознание просветлением я и не подумал, поэтому насладился и сумасшедшим стартом, и экстремальным набором скорости, и первым обгоном, позволившим занять практически свободную левую полосу. Само собой, периодически смотрел в зеркала, оценивая технику вождения Журавлева и Засекина. А еще страдал со страшной силой. Из-за того, что эти парни, хоть и отстали, но ехали сами. Я же просто держался за руль и надувал щеки. Вот и довздыхался. До разноса БИУС-а:

— Игнат, выброси из головы всю ту дурь, которая в ней скопилась! Твоя задача — вжиться в этот мир и занять в нем достойное место, а не валять дурака, гоняя по ночным улицам с дуроломами, прожигающими деньги, заработанные не ими. Вот выполнишь эту задачу и создашь солидную финансовую подушку безопасности — и хоть переселись в Новомосковск или на автодром!

— Я понимаю… — вздохнул я. — И. вроде как, делаю все, что должно. Но иногда хочется оценить собственные возмо— …

— Так спроси меня, и я тебе отвечу. К примеру, так: под просветлением ты сто процентов сделаешь и Алексея Тарасовича, и Владимира Юрьевича. Кстати, первый не чувствует свою машину и делает море непростительных ошибок, а второй банально боится ездить на таких скоростях, поэтому осторожничает даже там, где в принципе нечего бояться. И еще: в АПД учили без дураков, так что база у тебя великолепная, а все остальное — дело наживное.

Перед тем, как озвучить последнее утверждение, «Иришка» ушла вправо, чтобы не впороться в задний бампер какого-то угловатого кроссовера, никак не отреагировавшего на вспышки дальнего света, и провела «Стрибог» между шести попутных машин по такой сумасшедшей траектории, что я аж вспотел. А потом успокоила:

— Все, самое сложное, считай, уже позади: сейчас обойду во-он ту белую «Аврору», притрусь к междугороднему автобусу, чтобы идеально зайти в предпоследний поворот, и можно будет расслабиться…

— В обещанное время укладываешься? — на всякий случай спросил я.

— Конечно: пройду дистанцию на четыре целых и три десятых секунды быстрее прежнего рекорда…

…Выражение лица Кутепова, примчавшегося к линии финиша минуты на полторы позже нас и выскочившего из машины чуть ли не раньше, чем она остановилась, надо было видеть: он сиял на зависть любой звезде и улыбался на разрыв щек! Да, это было логично, ведь Вячеслав Александрович выполнил задачу, поставленную Самым Большим Руководством, причем выкрутившись из очень непростой ситуации. Но, как по мне, сияния было многовато. Нет, подначивать мужчину я не стал, хотя, признаюсь, так и подмывало. Но за меня с этим делом прекрасно справлялись «независимые свидетели», проехавшие восьмикилометровый участок шоссе без аварий, но значительно медленнее, чем рассчитывали. Сначала посоветовали проверить, не пропали ли записи с камер, снимавших «эту феерическую гонку», потом предсказали безумный аврал на работе, а после того, как к нам подкатил еще и «Буран», потребовали немедленно выдать «Ольге Ивановне» ее подарок «от любящего супруга».

Что самое забавное, Кутепов счел это шуточное требование нормальным и пообещал выдать. «От силы через две минуты». И ведь не обманул: минуты через полторы на дороге-дублере нарисовался автоэвакуатор с белоснежным «Стрибогом» на платформе, доехал до «кармана», расположенного метрах в семидесяти от линии финиша, заехал, остановился и врубил аварийки.

— Ольга Ивановна, подарок от любящего супруга прибыл… — сообщил довольный мужик. — Прикажете сгрузить, или отправите по какому-нибудь адресу прямо так?

— Сгрузить, конечно! — сыто мурлыкнула моя благоверная и добавила: — Мы с Ириной Сергеевной прокатимся на нем. А любимый супруг сопроводит нас на своем «Буране».

Вячеслав Александрович позвонил водителю эвакуатора, дал команду снимать автомобиль с платформы, дождался, пока его хозяйка, «ее подруга» и невольные зрители уйдут наблюдать за процессом, и подошел ко мне. Первым делом поблагодарил. Причем как за «сногсшибательный результат», так и за «невероятно удачную концепцию рекламного ролика». Потом извинился, принял чей-то вызов, вытянулся в струнку, минуты полторы-две внимательно слушал невидимого собеседника и изредка поддакивал, потом пожелал ему добрых снов, убрал трубку в карман, облегченно выдохнул и снова повернулся ко мне:

— Звонил председатель правления. Сказал, что следил за гонкой в режиме реального времени, выяснил у технарей время, которое вы показали, доволен сотрудничеством и уже приказал выплатить вам гонорар вместе с премией за идею, позволившую решить очень серьезную проблему.

Я коротко кивнул, достал завибрировавший телефон, кинул взгляд на экран и мысленно присвистнул: мне прилетело не полтора миллиона — за гонку и концепцию рекламного ролика — а два с половиной.

— Толково… — прокомментировала это поступление Дайна. — Они дали понять, что ценят, и неявно вызвали в тебе желание играть на их стороне.

Я согласился. Потом подписал кое-какие бумаги, пожал Кутепову руку и ушел к Оле с «Иришкой». Помогать радоваться подарку. Пока они изучали салон, настраивали все подряд под потребности хозяйки и довольно щебетали, неявно прорекламировал этот «Стрибог» Журавлеву и Засекину, обсудил свой «Буран» и «Стихию», ответил на несколько вопросов о промысле в Пятне и без какого-либо внутреннего сопротивления обменялся с парнями номерами телефонов. А приглашение отметить новый рекорд в каком-нибудь ресторане не принял — заявил, что в понедельник днем у меня серьезная деловая встреча, перед которой не мешало бы отдохнуть, пообещал в следующий приезд в Новомосковск дать о себе знать, дал «дамам» команду готовиться к началу движения, вернулся к кроссоверу, сел за руль, завел двигатель и принял запрос на подключение к конференцсвязи.

Следующие минут семнадцать-восемнадцать, то есть, всю дорогу до доходного дома Братьев Евсюковых, слушал восторженные монологи Ольги, молчал, улыбался или поддакивал, так как чувствовал себя счастливым. После того, как мы зарулили в гараж и припарковались, десантировался из салона, помог обеим дамам выбраться из спортивных кресел и, подставив локти, повел к лифту. А чуть позже — в прихожей — был вынужден принять звонок от Павла Максакова.

«Сосед» затараторил через долю секунды после того, как услышал мой голос:

— Доброй ночи, Игнат Данилович! Я только что посмотрел рекламный ролик нового «Стрибога» в комплектации «Экстрим» и, откровенно говоря, в обмороке: мало того, что вы побили свой же рекорд на другой машине, так еще и проехали эти восемь километров фантастически красиво! Да, я понимаю, что часть эффектности создана профессиональной аппаратурой и талантом очень недешевых специалистов, но вашего таланта это нисколько не умаляет — вы не ехали, а летели, причем по траектории, до которой абсолютному большинству гонщиков расти и расти…

— Игнат Данилович, не слушайте Пашку! — влезла в разговор его сестра. — Раз во вступительной части ролика прозвучало слово «супруга», значит, вас можно поздравить с заключением брака, верно?

— Доброй ночи, Елизавета Демьяновна… — поздоровался я, приобнял Олю, ввинтившуюся мне под руку, и невольно улыбнулся: — Да, вы, как всегда, правы: мы расписались. Вчера днем. И благодарим вас за поздравления.

Девочка возмущенно заявила, что поздравление она, собственно, еще не озвучивала, и пожелала нам столько хорошего, что моя благоверная не смогла не влезть в разговор. В итоге трубка как-то незаметно выскользнула из моей руки и перекочевала в Олину, а «дамы» заболтались и забыли обо мне, о Павле и о гонке. Пришлось искать отдохновения в новостях от БИУС-а:

— Пока они обсуждают невероятную приземленность мужчин, поделюсь интересной информацией. Уже через восемь минут после «поломки» боевого «Стрибога» на форумах авто- и мотогонщиков началась хорошо проплаченная кампания по дискредитации продукции концерна «Русь». В тот момент, когда мы зарулили в автосалон, «Стрибоги», «Перуны» и «Хорсы» не хаял только ленивый, так что концерн «Рекорд», с вероятностью процентов за девяносто семь являвшийся конечным выгодоприобретателем этой акции, на радостях принялся продвигать новый «Сапсан».

За четыре минуты до нашего прибытия на Раменское шоссе на те же форумы было залито заключение начальника экспертно-криминалистического центра столичного управления внутренних дел, в котором демонстрировались «лишние» блоки, и маятник гнева фанатов автоспорта качнулся в обратном направлении. А сейчас в Сети творится сущий бардак: видеоролик, снятый парнями Кутепова, бьет все рекорды просмотров, процент комментариев, в которых концерн «Рекорд» упоминается в крайне негативном ключе, неуклонно растет, а абсолютное большинство лиц, сдуру пытавшихся назвать эту видеозапись высококачественной подделкой, спешно приносит извинения… юристам «Руси», Журавлевых и Засекиных!

— Ты хочешь сказать, что парни радостно включились в эту грызню? — поймав взгляд «Иришки», еле слышно проартикулировал я.

— Ага! — кивнула она, сделала небольшую паузу и ехидно добавила: — Эти хваты, вроде как воюя за тебя, раскручивают сетевые странички своих родов с рекламой продукции их предприятий…

9 января 2513 по ЕГК.

…К ресторану «Дикая охота» подъехали к двум часам дня, зарулили в гараж и удивились, обнаружив, что даже в понедельник днем он забит очень дорогими автомобилями.

— Кажется, это заведение не для простецов… — задумчиво хмыкнула Оля, покосившись на четверку телохранителей в дорогих темно-синих костюмах, десантировавшихся из «Урала» сопровождения и перекрывших подступы к паркующемуся лимузину.

— А мы и не простецы… — довольно промурлыкала «Иришка», по своему обыкновению, опиравшаяся предплечьями на спинки передних сидений. — Вы — самые талантливые молодые добытчики Империи, а я — прибившаяся к вам подружка из Карачарова. Так что не вздумай комплексовать!

— Все комплексы — в прошлом… — уверенно заявила моя благоверная, а через минуту оперлась на мою руку и величественно ступила на темно-серое пластиковое покрытие пола.

Дайна выбралась из салона кроссовера в том же самом стиле, привычно оккупировала мое правое предплечье и, развлекаясь, подала команду начинать движение через наши гарнитуры:

— Вперед шаго-о-ом… марш!!!

Мы повиновались — вальяжно дошли до лифтового холла, загрузились в свободную кабинку, поднялись этажом выше и сообщили администратору, что нас ждут в кабинете, заказанном на фамилию Уфимцев.

Пока он вел нас к этому самому кабинету, «лениво» разглядывали роскошный, но очень уютный большой зал и обедающих аристократов, ловили обрывки разговоров и, конечно же, принюхивались к аппетитнейшим запахам. Потом «проводник» дистанционно сдвинул в сторону массивные двери из какого-то красного дерева, сдвинулся в сторону, развернулся на месте и с достоинством поклонился. Я склонил голову в знак благодарности, продолжил движение и первым переступил через порог. Хотя, откровенно говоря, предпочел бы вести себя в привычном ключе, то есть, пропустить вперед дам. Потом переступил через порог сам, поймал взгляд артефактора, мысленно отметил, что он зачем-то привел на эту встречу любимую дочку, и отыграл обязательную программу. В смысле, поздоровался, представил «подругу семьи», поздравил Светлану Валерьевну с прошедшим Рождеством, задал пару ни к чему не обязывающих вопросов и так далее.

Следующие несколько минут прошли скучновато — после того, как я помог своим спутницам опуститься в кресла и сел сам, Уфимцев поздравил нас с Олей с заключением брака, пожелал всякого-разного и вручил по резному ларцу с артефактными ножами. Только не разделочными, а боевыми. Потом собственноручно раздал меню в кожаных обложках, сообщил, что «Дикая охота» — один из немногих ресторанов Новомосковска, в котором абсолютно все блюда готовятся из мяса Одаренного зверья, посоветовал несколько особо хорошо удающихся, и предупредил, что уже заказал холодные закуски. Через какое-то время мы сделали заказ немолодому официанту с цепким взглядом и пластикой профессионального бойца, дождались его ухода, обсудили погоду и достаточно теплое начало января, а затем артефактор плавно переключился на более «интересную» тему:

— Тем не менее, даже при такой температуре воздуха асфальт промерзает очень и очень прилично, благодаря чему в прошлые зимы уличные гонщики либо прекращали ночные забавы, либо перебирались на юга. В этом году все иначе — вашими стараниями вся дурная молодежь столицы пытается строить из себя водителей от бога…

— Сегодня утром ты посмотрел запись гонки Игната Даниловича четыре раза подряд, а потом заявил, что в восторге от продемонстрированной техники вождения… — проворчала Светлана Валерьевна, кстати, заговорив первый раз с момента нашего появления в кабинете.

Ее батюшка пожал плечами:

— Игнат Данилович чувствовал и свою машину, и дорожную ситуацию, поэтому вел «Стрибог», как по ниточке, не тормозя, не совершая «лишних» маневров и не создавая аварийных ситуаций. А тот же Гришка Синицин видит либо дорогу, либо знаки, либо попутные автомобили, либо себя-любимого. В зеркале заднего вида. Так что дергается, как припадочный, и регулярно бьется. Впрочем, мое мнение об этом недоумке ты слышала не одну сотню раз, так что повторяться не вижу смысла. Тем более, что поднял эту тему совсем по другой причине…

Тут он сделал небольшую паузу, сообщил, что кабинет «чист», так что в нем можно обсуждать все что угодно, и озадачил:

— Игнат Данилович, я посмотрел видеозапись вашей сегодняшней гонки не четыре, а шесть раз. Два последних — у себя в кабинете и под десятикратным замедлением. После чего пришел к выводу, что вы водите так же надежно, как промышляете, сотрудничаете с деловыми партнерами или строите отношения с теми, кто близок по духу. Поэтому заслужили уважение ряда достойнейших личностей разных поколений. Последнее, пожалуй, радует больше всего. Ведь если вызвать интерес у ровесников вроде Павла Демьяновича Максакова или Егора Борисовича Лемешева теоретически несложно, то личностей калибра Ольги Максимовны Максаковой, Ксении Станиславовны Веретенниковой и, тем более, полковника Дмитрия Львовича Ляпишева на мякине не проведешь. Далеко не просто получить и статус Поставщика Двора Его Императорского Величества, а вы и ваша супруга его уже обрели и считаетесь одними из самых перспективных молодых добытчиков Канцелярии.

Судя по реакции его дочурки на последнее предложение, об этом она даже не подозревала. Вот и потеряла дар речи. А Валерий Константинович продолжил излагать свои мысли:

— Как вы уже догадались, я подключил все свои связи для того, чтобы выяснить, что вы из себя представляете, далеко не просто так. Дело в том, что мы, Уфимцевы, пользуемся довольно своеобразной славой. С одной стороны заслуженно считаемся одними из лучших артефакторов страны, а с другой — отшельниками, общающимися со сравнительно небольшим числом людей и игнорирующими всех остальных. На самом деле все гораздо хуже: мы даже сотрудничаем с единицами. В смысле, создаем по-настоящему серьезные артефакты и артефактные комплексы только для личностей, которых уважаем и считаем друзьями рода…

— Не врет, не преувеличивает и не набивает себе цену… — вдруг сообщила Дайна через гарнитуру и замолчала, так как Уфимцев перешел к выводам:

— В общем, теперь, зная, что вы за личность, с удовольствием предлагаю вам полноценное сотрудничество. А для того, чтобы вы смогли составить хоть какое-то представление о наших возможностях, установлю на любую из ваших машин артефактную защиту… на порядок серьезнее «Периметра», который вам ставят в Полоцком «Пределе». Само собой, бесплатно, ибо, помнится, оставил за собой право ответить добром на добро. Упираться будете?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет: вы руководствуетесь жесткими принципами и делаете только то, что должно, а мне такое по душе.

Он удовлетворенно кивнул, пожал мне руку в знак заключения своего рода союза, спросил, когда и куда я смогу доставить автомобиль, описал три варианта, выслушал мое решение и пообещал, что его мастера будут ждать. А потом покосился на дочку, продолжавшую пребывать в состоянии ступора, и криво усмехнулся:

— Отношение дворянства Империи к нам, Уфимцевым, многогранно — старших представителей рода, изредка появляющихся в столице, как правило, сторонятся, моих сыновей и их ровесников регулярно испытывают на излом, а младших всеми силами пытаются обаять. Последнее «счастье» не обошло стороной и Свету: из двадцати девяти ее постоянных ухажеров только один видит в ней личность, а все остальные — ресурс. То есть, возможность получить хоть какие-то знания нашего рода или опосредованный доступ к его ресурсам. Что самое неприятное, абсолютное большинство парней, появляющееся в ее окружении, подводится аналитиками глав своих родов, поэтому не совершает ошибок. И дочка частенько принимает игру во влюбленность за настоящие чувства. Нередко ошибаются и наши безопасники, ведь девочка она толковая и видная, соответственно, вызывает и настоящий интерес, и вполне понятные желания. В результате только за прошлый год Светлана пережила два очень серьезных разочарова— …

— Ну, па-ап!!! — возмущенно воскликнула она и вызвала неожиданную реакцию:

— Дослушай мой монолог, ладно? Даю слово, что он тебя не уязвит и не обидит.

Девушка, успевшая покраснеть до корней волос, недовольно поджала губы, немного поколебалась и кивнула. Впрочем, поднимать взгляд не стала. Ибо, вне всякого сомнения, чувствовала себя крайне неловко.

Уфимцев вздохнул, ласково погладил ее по голове и снова повернулся к нам:

— Дочка у меня одна, и я ее очень люблю. Поэтому позволяю жить своим умом, но присматриваю со стороны и переживал все ее трагедии вместе с ней. А вчера днем придумал, как показать ей жизнь с правильной стороны и подарить немного спокойного счастья: я куплю ей коттедж в вашем поселке и разрешу отдыхать так, как заблагорассудится…

— Боюсь, что с покупкой коттеджа возникнут сложности… — сказал я. — Их в поселке всего де— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но эту проблему я уже решил… — заявил он и объяснился: — Выяснил, что последний свободный коттедж был продан вчера днем, изыскал возможность получить список владельцев, еще раз убедился в правильности принятого решения и незадолго до выезда на эту встречу уговорил профессора Огарева продать мне свой.

— И чем отдых в этом поселке лучше отдыха в нашем домике под Белыми Песками? — язвительно спросила Светлана Валерьевна.

— Компанией, доча… — усмехнулся он. — После того, как Игнат Данилович и Ольга Ивановна поселились в Бухте Уединения, все соседние коттеджи были раскуплены, как последняя партия наших «Лезвий». Две штуки взял тот самый Павел Демьянович Максаков, которого не смогла совратить и женить на себе Марина Пискарева. По одному — Егор Борисович Лемешев и Антон Игоревич Чирков, выпустившиеся из Академии ИСБ одновременно с мужем Янки, и их друг Виталий Васильевич Фомин, парень из тех самых Фоминых.

Девушка задумчиво хмыкнула, а ее батюшка нанес добивающий удар:

— Кстати, Лемешев обручен с Дарьей Давидовной Бажовой, а Чирков — с Ларисой Алексеевной Вольской.

— О-о-о!!! — восхитилась Светлана, заметила в моих глазах недоумение и весело хихикнула: — Эти особы закончили мою Академию в прошлом году. За пять лет учебы вдребезги разнесли самооценку всем ее записным сердцеедам, включая двоих Воронецких, отбили гениталии чуть ли не сотне непонятливых ухажеров, а одного особо тупого выбросили из окна четвертого этажа!

— Юлия Комарова — тоже не подарок… — ухмыльнулась Ольга, поймала вопросительный взгляд Уфимцевой и сделала небольшой шаг навстречу: — Это невеста Виталия Фомина и, по совместительству, близкая подруга Ларисы и Даши. По рассказам последних — основной генератор самых отвязных идей и воплощенный кошмар для парней, не понимающих слова «Нет».

— Вы… дружите?

— Только познакомились: эта компания купила три коттеджа перед днем рождения Павла Демьяновича и, тем самым, устроила ему приятный сюрприз. Увы, на следующий день Егор с Антоном вернулись в Мурманск, на службу, а их невесты остались. И продолжают отдыхать. Ибо в Бухте Уединения по-настоящему спокойно.

Тут Светлана Валерьевна изрядно удивила, извинившись за недостойное поведение во время нашего визита в магазин их рода. При этом попросила прощения не только у меня, но и у Оли. И не в двух словах, а полноценно. А после того, как закончила, попросила не держать на нее зла и… продолжила удивлять:

— Папа прав: я пережила два очень серьезных разочарования и теперь ищу второе дно всегда и во всем. Искала его и в вашем визите. А теперь сгораю от стыда и считаю, что не вправе принимать предложение папы и приезжать в ваш поселок без вашего согласия. Далее, я не ищу выгоды от возможных знакомств с парнями и девушками, которые приобрели коттеджи по соседству с вашим. Я просто знаю, что эти личности заслуживают уважения, уверена, что ни они, ни вы в принципе не способны на недостойный поступок, и теперь понимаю, почему папа решил, что пребывание в вашем поселке подарит мне спокойное счастье. И последнее: я бы хотела заслужить ваше уважение и, если получится, дружбу. Так что я для вас просто Света. Вне зависимости от того, захотите вы продолжить со мной знакомство или нет.

— Душой не кривит… — прокомментировала этот монолог Дайна. А через мгновение добавила: — Но самое интересное не это: девочка открылась как бы не первый раз в жизни и, судя по кое-каким физиологическим реакциям, дико боится услышать отказ. Не отталкивай — может и сломаться.

Я это чувствовал. Кроме того, прекрасно помнил себя почти в такой же ситуации, только закончившийся… неважно. Поэтому задвинул куда подальше неприятные воспоминания и криво усмехнулся:

— Так уж получилось, что я верю не словам, а поступкам. Извинение — Поступок. Решение не принимать предложение батюшки без нашего согласия — второй. Столь многоплановая декларация намерений — третий. Личностей с подобными принципами очень и очень немного, так что мы с Олей не держим на тебя зла, будем рады твоему соседству и искренне надеемся на то, что у нашей семьи появится такая же близкая подруга, как Ира.

— Спасибо… — благодарно выдохнула Уфимцева и спрятала за ресницами чуть увлажнившиеся глаза.

— Это еще не все… — заявил я, заметив, что Валерий Константинович подается вперед.

— Я хочу предупредить, что мы с Олей помешаны на личном развитии, соответственно, проводим в Пятне как бы не больше времени, чем в Большом Мире. А между рейдами тренируемся и медитируем по два-три раза в день. Да, Ира, у которой, к превеликому сожалению, Дар так и не появился, в Пятно ходить не сможет. Зато уже изъявила желание поселиться в нашем спортзале, так как фанатеет с рукопашки. В общем, выражаясь без обиняков, мы не сможем водить тебя за ручку, веселить и исполнять дурные капризы. Зато готовы отрываться все свободное время и… будем рады любой помощи в заполнении лакун в моей памяти с помощью визитов в театры, картинные галереи, музеи, парки, аквапарки, ночные клубы и так далее.

Удивительно, но вместо непонимания, разочарования или обиды во взгляде Светланы появилось нескрываемое предвкушение. И рассмешило ее отца:

— Игнат Данилович, вы будете смеяться, но словосочетание «личное развитие» и слова «Пятно», «тренировки» и «медитации» сводят мою дочку с ума с раннего детства. А вы использовали их в одном-единственном монологе. И теперь Света изнывает от желания как можно быстрее очутиться в Бухте Уединения, напроситься к вам на тренировки и забыть обо всем на свете, кроме них!

— «Как можно быстрее», говорите? — переспросил я, глядя в глаза его дочери, убедился в том, что артефактор нисколько не преувеличил, выслушал чертовски интересный комментарий БИУС-а и невольно вздохнул:

— Валерий Константинович, еще на прошлой неделе я бы предложил вам отпустить Свету с нами на несколько дней, поселил бы ее в гостевой коттедж, как следует затерроризировал тренировками на износ и помог решить, нужен ли ей такой вариант «спокойного счастья». А перед очередным рейдом в Пятно завез бы в ваше родовое поместье…

Уфимцев тоже посерьезнел, но решил не портить дочке настроение и выяснить, что случилось за последние дни, в шуточной форме:

— Великолепное предложение. Дочка приняла бы его, не задумываясь. Да и я не стал бы упираться. Поэтому мы жаждем узнать, чем вам не угодила эта неделя.

— Эта неделя очень даже ничего… — буркнул я. — А в конце прошлой, то есть, в пятницу мою супругу пытались похитить. Из салона красоты, в который она поехала с толпой девчонок. Оля заметила левые телодвижения лже-косметолога, ткнула в тревожный сенсор и вступила в бой. До моего приезда рубилась и убивала одна. Потом к процессу подключился я. Итог — двенадцать трупов наемников против легкой интоксикации у моей супруги. Теперь в Лукоморье буйствуют полиция, ИСБ и группа следователей из Новомосковска. Ибо наш куратор из спецотдела Канцелярии, мягко выражаясь, вышел из себя.

Артефактор поверил. Но спросил, как нас в такой ситуации отпустили в столицу.

Я пожал плечами и сдуру решил чуточку повыпендриваться:

— Во-первых, мы — ни разу не подарки. Во-вторых, я дал слово, а значит, обязан был его сдержать. И, в-третьих, за нами наверняка присматривают.

— А что у вас с безопасностью коттеджей? — поинтересовался он.

— В нашем стоит артефактная система защиты «Кордон». В гостевом — та, которую установили строители «Уюта».

— «Кордон» можно не менять — она по зубам только спецам из некоторых силовых структур. А «Стандарт», по-хорошему, не мешало бы… — авторитетно заявил Уфимцев, потер подбородок, задумчиво посмотрел на дочку и… убил. Нас: — Свету отпущу. В смысле, привезу к отходу «Молнии» и посажу в ваш вагон. Кроме того, отправлю тем же поездом четверку сотрудников родовой СБ на бронированном внедорожнике «Урал», чтобы проводили вас до поселка. И сниму им номер в какой-нибудь гостинице Лукоморья. На всякий случай. А сам ускорю процесс приобретения коттеджа и к следующему понедельнику превращу его в крепость…

10 января 2513 по ЕГК.

…Почти всю ночь с понедельника на вторник мне снилась какая-то муть. Вероятнее всего, из-за непонятного разговора с Дайной перед отбоем. А под утро вообще «закольцевало» в самом неприятном моменте той беседы: я раз за разом спрашивал у БИУС-а, зачем Уфимцеву рисковать жизнью любимой дочки, но получал разные варианты уклончивого ответа. В результате, открыв глаза, почувствовав легкую боковую перегрузку, с которой «Молния» входила в поворот, и вспомнив, что нахожусь в поезде, недовольно вздохнул.

Как и следовало ожидать, мое пробуждение не прошло мимо внимания личного наказания, и оно пожелало доброго утра. Через гарнитуру, ибо «Ира» ночевала через купе, в компании Светланы. Недовольство, скопившееся за время сна, рвалось наружу, но Оля еще дрыхла, поэтому я наступил на горло этому желанию и ограничился еле заметным кивком.

Ответ на приветствие был замечен и понят. А недовольное выражение моего лица правильно расшифровано. Благодаря чему бестелесная вредина сочла необходимым снова вправить мне мозги:

— Я «живу» в местной Сети не первый месяц и за это время проверила возможность реализации нескольких тысяч вариантов телодвижений разной степени целесообразности. Грузи я тебя ими, ты бы давным-давно одурел от ежедневных многочасовых «брифингов». А так живешь и тренируешься в свое удовольствие, получая только ту информацию или те предложения, которые реально нужны и… гарантированно не навредят нашим планам. Информация о причинах «столь странного» решения Валерия Константиновича — как раз из последней категории: если ты разберешься в его мотивах, то, поняв и приняв их, в какой-то момент отреагируешь на новости не так, как надо, и это вызовет ненужные вопросы. В общем, удовлетворись, пожалуйста, утверждением, что в его поступке нет ни дури, ни корысти, ни какого-либо негатива, ладно?

Я представил себе многочасовые брифинги с подробнейшими разборами каждой теоретически доступной возможности добиться достойного статуса в этом мире и ужаснулся. Потом придумал два более чем реальных варианта неестественной реакции на новости и их последствия, понял, что поведение Дайны действительно целесообразно, и вздохнул снова: она меня берегла, а я страдал. Из-за обычного любопытства.

— Прости, спасительница… — одними губами проартикулировал я, точно зная, что микродрон, оставленный помощницей в нашем купе, это увидит, и получил неожиданный ответ:

— Так и быть. Но с тебя Большая Шоколадка с орехами и изюмом!

Тут я изумленно округлил глаза, ибо отказывался понимать, как БИУС будет наслаждаться вкусом шоколада.

Как выяснилось через мгновение, дело было не в наслаждении:

— Перед сном мы со Светой немного потрепались. В какой-то момент заговорили о любимых вкусняшках, и мне пришлось признаться в пламенной любви к шоколаду. Ибо емкость под еду и напитки, употребляемые для вида, в этой модели кукол сравнительно невелика, а слишком часто избавляться от продуктов расщепления органики откровенно лениво.

— Будет тебе шоколадка. Даже две… — в той же технике пообещал я, сдуру шевельнул правым плечом, чтобы хоть как-то почувствовать затекшую руку, и разбудил супругу. А она, толком не успев открыть глаза, радостно засияла, перебралась повыше, подарила мне воистину сумасшедший поцелуй, свела с ума и заставила забыть обо всем на свете, кроме буйной страсти, изредка «разбавляемой» трепетной нежностью.

Увы, всего-навсего минут на тридцать-тридцать пять. А в семь пятнадцать в наших гарнитурах послышался голос Дайны и вынудил остыть:

— Прошу прощения за то, что прерываю, но наша гостья уже проснулась, ополоснулась, высушила волосы и предложила заказать завтрак на четверых…

— Что, не одевшись? — хрипло спросил я, невесть с чего представив себе описанную картину во всех подробностях.

— Ага! — хохотнул БИУС. — Девочка вся в предвкушении, поэтому вышла из санузла в одних трусах и протараторила это предложение. Кстати, она не в твоем вкусе, так что выключи фантазию и обрати, наконец, внимание на свою жену… Ой, о чем это я? Не смей! В смысле, представляй Свету, чтобы остыть!

Тут Ольга жизнерадостно расхохоталась. А после того, как закончила веселиться, очень тепло поздоровалась с «Ангелом-Хранителем», подразнила меня прикосновениями умопомрачительно красивой груди к кончику носа, затем преувеличенно медленно натянула белье, и… ушла принимать душ.

— Да, попка — просто улет… — авторитетно заявила Дайна, правильно истолковав мой взгляд вдогонку, и перестала валять дурака: — А если серьезно, то переставай мечтать о продолжении и начинай шевелиться: Света дорвалась до терминала службы доставки и выясняет у меня ваши вкусы…

…Стараниями госпожи Уфимцевой, от избытка энтузиазма заказавшей два моих любимых блюда, я объелся до состояния нестояния и к моменту прибытия «Молнии» во Владимир пребывал в состоянии гастрономической неги. Вставать, собираться и идти за машинами не было никакого желания, но минут через пять-семь после остановки поезда задергались сопровождающие нашей гостьи. Пришлось брать себя в руки и делать вид, что все идет по плану. Что интересно, не зря: когда мы вышли на перрон, основная масса пассажиров успела вломиться в здание вокзала, а чуть позже выяснилось, что из вагона-автовоза выехали все машины, кроме наших.

Мы тоже не тупили — я выкатился на противоположный перрон первым, Иришка, «выпросившая» у Оли разрешение сесть за руль «Стрибога» — второй, а один из СБ-шников Уфимцевых — третьим. Супруга, конечно же, влезла ко мне, Светлана — к Дайне, а трое довольно сильных Одаренных — в «Урал», и наш кортеж плавно покатил к выезду с охраняемой территории.

По городу ехали ненамного быстрее, то есть, соблюдая абсолютно все правила дорожного движения. А после того, как вырвались на оперативный простор, как следует разогнались. Благо, третий водитель оказался очень даже неплох и висел на хвосте моего «Бурана», как приклеенный.

Первые две трети дороги болтали о всякой ерунде. Но стоило дороге миновать поворот на курортный поселок Дубки и ненадолго вылететь на побережье, как Уфимцева восторженно ахнула, уставилась на фантастически красивую бескрайнюю серо-стальную гладь и затараторила:

— По семейным преданиям, я влюбилась в море в восемь месяцев, увидев его с рук матушки, а потом замучив родителей до полусмерти попытками до него доползти. С тех пор любая их попытка вывезти меня на каникулы куда-либо, кроме нашего домика под Белыми Песками, встречалась в штыки. А на четырнадцатилетие я выпросила у папы Искру с жаром…

— Наш человек! — хохотнула Оля и сдала нас по полной программе: — Мы с Игнатом каждый божий день после первой утренней тренировки обязательно заплываем хотя бы метров на триста. И настолько достали Иришку рассказами о таком времяпрепровождении, что она бросила все дела и приехала к нам…

— … с концами! — закончил БИУС и сварливо добавил: — И хрен вы меня выгоните. Ибо в ответе за тех, кого раздразнили!!

Света похвасталась, что взяла с собой аж шесть новых купальников из коллекции какой-то Янины Свириной, БИУС поддержал поднятую тему, Оля навострила ушки, а я заскучал. Поэтому прикипел взглядом к заднему бамперу «Стрибога» и на какое-то время потерялся в своих мыслях. В результате наш поворот заметил только потому, что «лидер» вдруг ушел вправо и съехал на полосу замедления. С этого момента больше не зависал. И слава богу, ведь у КПП нас дожидалось четыре фургончика с логотипами довольно известных новостных каналов страны!

— Что они тут потеряли? — ошалело выдохнул я, заметив, как из ближнего фургона выпрыгивают двое мужчин с какой-то аппаратурой наперевес.

— Сенсацию! — хихикнула Уфимцева. — Ты побил свой собственный рекорд, сделал фантастическую рекламу новому «Стрибогу» и походя посадил в лужу автоконцерн «Рекорд».

— Эти гады перегородили подъезд к воротам! — недовольно буркнула моя благоверная.

— Зря… — ответила Дайна. Но не по конференцсвязи, а в наши гарнитуры. И приятно порадовала: — Старший дежурной смены СБ Бухты уже дал команду принять меры, так что сейчас начнется самое веселье.

Веселье действительно началось. Но чуть раньше, чем предсказывалось — не успели мы остановиться, как из «Урала» выбрались Одаренные Уфимцева и рванули объяснять журналистам их неправоту. Да, первые секунд двадцать четверка особо наглых пропускала их ценные указания мимо ушей и пыталась прорваться к нам, но как только из открывшейся калитки вышло трое бойцов «нашего» ЧОП-а, как писаки начали сдавать позиции. Правда, не все: огненно-рыжая «звезда всея Империи» с грудью размера «больше не бывает» и ее личный оператор, собственно, и перекрывшие проезд, уперлись, как бараны, и заявили, что не отгонят фургон до тех пор, пока не получат интервью.

А зря: самый возрастной из Одаренных сопровождения Светланы без лишних слов отбросил таратайку в сторону мощнейшим воздушным кулаком и, мило улыбнувшись, попросил прислать счет на ремонт пострадавшего автомобиля в поместье Уфимцевых.

Рыжей резко расхотелось строить из себя героиню, и она шустренько отошла от ворот. Ну, а Дайна дождалась, пока створка сдвинется на нужное расстояние и втиснула в эту щель сначала «Стрибог», а затем мой «Буран». Света, не привыкшая к таким маневрам, ойкнула, но быстро пришла в себя и тоже занялась делом. В смысле, позвонила старшему группы сопровождения, поблагодарила за помощь и пообещала премию лично от себя.

Пока она общалась по телефону, мы подкатили к фальшь-панели гаража нашего коттеджа, и я дал команду десантироваться из машин:

— Все, приехали. Заходите в дом, а я займусь рокировкой — отгоню «Порыв» во второй гараж, а «Буран» и «Стрибог» загоню в этот.

— А мы уже приехали? — удивилась Уфимцева и, судя по всему, потеряла дар речи, увидев, как «часть скалы» выдвигается вперед и начинает уползать вверх. Ну, а я дождался, пока Оля выберется из салона, развернулся и загнал кроссовер на его законное место. Потом забрался во внедорожник, прокатился на нем до гостевого коттеджа и припарковал в совершенно пустом помещении.

Пока возвращался обратно, «дамы» построили обычных андроидов и с их помощью утащили в гардеробную сначала все то, что Ольга с «Иришкой» накупили в Аверсе, а затем килограммов пятьдесят продуктов, приобретенных за несколько часов до отхода поезда. Так что спальни обеим гостьям хозяйка дома выделяла уже при мне:

— Ириш, заселяешься во-он в те покои, а ты, Света — в противоположные.

— Как это «в противоположные»? — удивилась Уфимцева. — Вы же, вроде как, собирались заселить меня в гостевой коттедж!

Моя благоверная отрицательно помотала головой и озвучила аргумент в «моем стиле»:

— До тех пор, пока не арестован урод, заказавший мое похищение, мы не расслабляемся. То есть, тренируемся и развлекаемся вместе, живем в коттедже с достойной системой защиты и выезжаем в город только в сопровождении твоих родичей…

…Дайна, две очень мотивированные помощницы и пять андроидов на подхвате сотворили чудо, подготовив гостиную второго этажа к визиту толпы гостей менее, чем за час. Я все это время занимался своими делами, а за десять минут до времени «Ч», как выразился бы Цербер, вышел на пляж и попал. В цепкие ручки Лизы Максаковой, дожидавшейся нашего появления. Выслушав два забавных поздравления — с бракосочетанием и победой над самим собой — попросил девочку, набравшую в грудь воздуха, чтобы продолжить тараторить, о помощи. В смысле, сообщил, что решил собрать народ на званый завтрак, но не знаю, проснулись отдельно взятые совы или нет.

Маленький, но очень деятельный ураган чуть не лопнул от возмущения, заявил, что на званый завтрак к нам-любимым обязаны явиться все, пообещал донести эту мысль даже до самых неисправимых засонь и унесся к коттеджу Фомина. И ведь не обманул: ровно в десять тридцать ожил дверной звонок, и я, спустившись на первый этаж, впустил в коттедж толпу из девяти человек.

Первый шквал поздравлений и добродушных подначек пережил в одно лицо. А для того, чтобы хоть немного отодвинуть и ослабить начало второго, сообщил гостям, что нашего полку прибыло. И, подняв их на второй этаж, прямо с порога гостиной представил «Иру» и Свету.

Начал, естественно, с первой. Согласно своей личной табели о рангах. И заявил, что к нам с Олей, наконец, приехала подруга семьи, на которую можно положиться в любой ситуации, и мы это чудо от себя не отпустим. Ибо любим, ценим и страшно соскучились. А затем посмотрел на Уфимцеву и толкнул речь совсем в другом ключе:

— А Светлана Валерьевна — дочь нашего делового партнера, без пяти минут хозяйка одного из коттеджей Бухты Уединения и, в скором будущем — соседка…

— Дальше можете не продолжать… — весело хохотнула Лариса Вольская: — Света — одна из немногих студенток Новомосковской Академии Управления Госслужбы, с кем мы с Дашей готовы идти хоть в разведку, хоть в отрыв…

— Да, мы крутились в разных компаниях, но это не помешало нам заочно друг друга зауважать… — без тени улыбки продолжила Бажова. — Так что полку оторв действительно прибыло. И если вы, Ирина Сергеевна, тоже любите позабавиться, в чем я, к слову, почему-то нисколько не сомневаюсь, то уже в конце весны Лукоморью придется туго.

— Короче говоря, добро пожаловать в Бухту Уединения… — улыбнулся Павел Максаков и снова сфокусировал всеобщее внимание на нас: — А теперь, когда официоз остался позади, напоминаю, что Игнат Данилович и Ольга Ивановна связали себя узами брака и… нагло отметили это событие без нас!

— Мы, естественно, страшно возмущены… — патетично воскликнул Виталий Фомин и, для пущей убедительности, недовольно нахмурился. — И требуем, чтобы в следующий раз вы, вредины, предупреждали нас о своих планах. Дабы мы не узнавали о ваших успехах из Сети, а участвовали в веселье хотя бы в качестве группы поддержки…

— Так, молодежь, вы наверняка услышаны, так что дайте слово нам… — потребовала Ксения Станиславовна, поймала мой взгляд и мягко улыбнулась: — Мы за вас искренне рады и от всей души желаем, чтобы ваше желание быть вместе крепло год от года, жизнь радовала победами, беды обходили стороной, а Удача помогала справляться с любыми проблемами…

…Поздравляли нас много, долго и с душой, надарили гору подарков под совместный отдых, а во второй половине изрядно затянувшегося завтрака вся молодежь как-то очень легко переключилась на обращение по именам и на «ты». К сожалению, даже в этой бочке меда не обошлось без ложки дегтя — Алла, невесть когда успевшая до смерти надоесть Паше с Лизой и настроить против себя Ларису, Дашу и Юлю, чувствовала себя лишней, здорово бесилась и изредка позволяла этой злости выплескиваться наружу.

Окажись я на ее месте, придумал бы благовидный предлог и свалил куда подальше. А она продолжала попытки обаять парня, не только уставшего от ее назойливости, но усиленно пытавшегося держать дистанцию. И, в конечном итоге, допрыгалась — вывела из себя Ольгу Максимовну. Нет, устраивать разборки при всех женщина не подумала — немного подождала и отправилась следом за Костровой в туалет. А там попросила минуточку внимания и выдала занимательный монолог:

— Знаете, милочка, я практически не вмешиваюсь в жизнь моего внука, ибо уважаю его и как личность, и как мужчину. Тем не менее, сегодня сделаю исключение, так как вижу, что его такт мешает высказать мнение о вашей игре во влюбленность. А я, как ректор НАИ, со всей ответственностью заявляю, что в неофициальном рейтинге бездарностей, виденных мною за тридцать три года работы в приемной комиссии, вы бы могли претендовать на место в первом десятке. Повторю еще раз: изображение чувств — это не ваше. Даже в том случае, если вы пройдете курсы актерского мастерства: в этой области у вас анти-талант. А Павел вырос в семье, в которой видеть фальшь учили чуть ли не раньше, чем говорить. И последнее: будьте любезны передать родичам, затеявшим это непотребство, что выбирать актрису надо тщательнее, ведь второго шанса мой внук не дает. На этом у меня, пожалуй, все. Надеюсь, что мы друг друга поняли…

По словам БИУС-а, незримо наблюдавшего за этим разговором, Алла не стала строить из себя оскорбленную невинность, краснеть, бледнеть или пускать слезу — коротко кивнула, справила нужду, помыла и высушила руки, завела на телефоне будильник и вернулась в гостиную. А через пару минут «приняла чей-то звонок», выслушала «неприятную новость», изменилась в лице, пообещала вылететь первым же рейсом, «сбросила вызов», повернулась к нам и сообщила, что ее вызывают в родовое поместье.

От пары предложений подкинуть в аэропорт отказалась наотрез и вызвала такси. Потом еще раз поздравила нас с бракосочетанием, пожелала собравшимся всего хорошего и заявила, что уходит собираться.

Я проводил ее до коттеджа Виталия Фомина, пожелал хорошей дороги, вернулся обратно и, наступив на первую ступеньку лестницы, услышал тихий шепот Лизы, дежурившей на втором этаже:

— Проводили до дому?

— Да.

— Значит, не вернется?

— Вероятнее всего, нет.

— Ура-ура-ура!!! — так же тихо протараторила она и качнулась в сторону гостиной: — Все, побежала я радовать братика…

11 января 2513 по ЕГК.

…Светлана действительно вкладывалась в личное развитие. Причем не год-два, а лет десять-двенадцать. И пусть местная школа рукопашки не тянула против унибоса моего мира, но, по моим ощущениям, эта конкретная девица при желании могла бы потягаться с Чирковым. Даже с учетом того, что Антон весил как бы не вдвое больше. Очень неплохо оказалось и с выносливостью — за первый час утренней тренировки Уфимцева ни разу не сбила дыхание, хотя нагрузку я дал более чем серьезную. А вот яркость «свечения» энергетической системы девушки под прозрением, откровенно говоря, разочаровала — за шесть лет раскачки «в аристократическом стиле» Дар развился всего-навсего до седьмого ранга. В общем, наша гостья могла стать идеальным спарринг-партнером для Ольги, а для меня была слишком легкой, медленной и слабенькой. Вот я их в пару и поставил. Затем показал Свете атакующую комбинацию, которую дольше всего отрабатывала моя супруга, помог разобраться во всех тонкостях, ткнул носом в «стандартные» ошибки и поручил сделать по сто повторений. А сам «сцепился» с носителем Дайны и отвлекался от спарринга на пределе моих возможностей только для того, чтобы исправлять девчонкам мелкие недочеты.

Как я их замечал? Да никак — за техникой выполнения движений следил все тот же БИУС. И, заметив что-нибудь «не то», сначала сообщал о нем через гарнитуру мне, а затем опосредованно помогал добиваться понимания. Итог этого часа занятия порадовал. Меня и мою верную помощницу. А настроение Уфимцевой вознес в небесную высь. Почему? Да потому, что она не просто поняла, а почувствовала эту боевую связку, что называется, кожей, испытала «в деле» и оценила КПД «моего» преподавания. В результате всю заминку сияла так, что не передать словами. А когда я дал команду готовиться к заплыву, с таким энтузиазмом рванула вниз короткие шорты, что вместе с ними стянула до середины бедра и плавки от купальника.

Я этого, естественно, «не заметил». Но толку — жена, изобразив жуткую ревнивицу, запретила зардевшейся девице меня соблазнять, а «Иришка», сев на ту же волну, закосила под эксперта по семейным отношениям:

— Эх, Оля, Оля… Вроде бы, не ребенок, а делаешь ошибку за ошибкой… Во-первых, такие проверки на силу чувств своих избранников надо проводить до свадьбы, дабы, в случае чего, успеть послать патологических гуляк лесом. Во-вторых, поручать роли коварных соблазнительниц профессионалам вроде меня, чтобы оказывать на слабую психику мужчины максимально жесткое воздействие. И, в-третьих, устраивая сцены ревности помощницам, убирать смешинки из глаз. Впрочем, помощница премиленькая. И свою роль отыграла на девять баллов по десятибалльной системе…

Пока они несли эту чушь, Уфимцева более-менее оклемалась и заметила, что в этих подначках нет ни капли негатива. Поэтому попробовала отшутиться в том же стиле:

— А че это девять, а не десять⁈

— Игнат в сознании…

— … а должен был упасть в обморок от красоты твоих прелестей! — как-то уж очень естественно разделив одну роль на двоих, парировали мои оторвы и жизнерадостно расхохотались.

— Ладно, буду тренироваться… — «пообещала» Света, аккуратно сложила снятый спортивный топик рядом со шмотками этих оторв, подхватила халат с полотенцем и рванула следом за мной. Ведь я к этому времени успел выйти в коридор.

Когда именно она раскочегарила жар я, признаюсь, не заметил. Знаю лишь, что в море влетела с разгона, сходу ушла на глубину и пронырнула до меня. Да, вернувшись на поверхность, какое-то время прятала взгляд и пугала густым румянцем, но потом сосредоточилась на получаемом удовольствии и постепенно отошла. Кстати, заметив, что с плаванием у Ольги не ахти, не стала строить их себя чемпионку Империи, а уравняла с нами скорость. После того, как «немощь» вцепилась в мои трапеции и довольно заулыбалась, притворно застрадала из-за того, что ее никто так не катает. А метрах в трехстах от берега вдруг горько усмехнулась и выдала забавный монолог:

— Третьи сутки сравниваю вас со своими родичами, одногруппниками и знакомыми. Они кичатся своим происхождением, строят из себя личностей с большой буквы, самоутверждаются за счет других и говорят в разы больше, чем делают. При этом не живут, а существуют и практически всегда идут по пути наименьшего сопротивления, что не вызывает ничего, кроме презрения. А вы цените людей не за происхождение, а за поступки, любите не только себя, ставите перед собой достойные цели, ломитесь к ним с неудержимостью тяжелых танков прорыва и не живете, а горите. Поэтому влечете, как далекий костер зимней морозной ночью.

— Ты до него уже добралась… — без тени улыбки заявила Дайна, плывшая между мной и ею.

Девчонка отрицательно помотала головой и вздохнула:

— Нет, пока я подошла достаточно близко. Но для того, чтобы получить право сделать самый последний шаг, должна кое в чем признаться. Папа водит меня в Пятно с четырнадцати лет. Да, нечасто и недалеко, но я чувствую себя в нем достаточно уверенно. Скажу больше: прошлым летом я справлялась один на один практически с любым зверьем восьмого ранга. Поэтому тот поход за Одаренным медведем в компании с Гришей Синициным и Витей Пахомовым был провокацией: первый настолько достал меня рассказами о своем героизме, что я захотела поставить его на место раз и навсегда. О том, что эти придурки заберут меня из родового поместья, заблаговременно сообщила папе, так как люблю его так же сильно, как он меня, и стараюсь не совершать поступков, которые могут его обидеть или, не дай бог, разочаровать. Так что там, в лесу, только изображала пугливую дурочку, а на самом деле мысленно умирала со смеху, глядя, как эти «герои» рвут умениями воздух, и ждала появления отца. А тебя, Игнат, зауважала. Ибо держался ты достойнее некуда. Впрочем, твое появление в нашем магазине все равно пробудило мою паранойю и заставило решить, что ты решил заработать денег на шантаже.

— Ты извинилась, и мы не в обиде… — напомнил я.

— Верно. Но мне этого мало: я хочу заслужить вашу дружбу. Но дружбы без доверия не бывает. Вот и открываюсь, показывая себя такой, какая есть на самом деле…

…Желание заслужить нашу дружбу, высказанное Уфимцевой настолько интересно и толково, заставило меня переиграть планы на вторую тренировку. Само собой, светить наши разработки я был не готов, но счел возможным не тратить время на одни медитации и заняться раскачкой очень перспективного навыка. Поэтому перед завтраком попросил Дайну затащить в спортзал все десять «ящиков» и соорудить из них две тренировочные «дорожки». Конечно же, она только рулила, а тяжести таскали обычные андроиды. Но к моменту, когда мы ввалились в помещение, оно было полностью готово к занятию.

Реакция Светланы на это «великолепие» лишний раз подтвердила ее зацикленность на личном развитии:

— О-о-о, «клумбы»!!! Сегодня мы работаем над скоростью формирования цепких корней или колючих побегов?

— Не совсем: мы готовимся к весне, вот и начали осваивать волчий скок.

Тут девчонка подобралась и как-то странно прищурилась:

— А вы сумели выяснить, как он создается?

Этот навык был местным, так что я не стал строить из себя партизана:

— Мы не выясняли. Мы провели ряд экспериментов и пришли к выводу, что за этим названием прячется сочетание двух умений: окаменения из магии Земли и тонуса из магии Жизни. Первый на время «спекает» почву, а второй, «влитый» в растения в той же области, достаточно быстро возвращает их в исходное положение и, тем самым, окончательно затирает следы.

— С ума сойти… — ошалело выдохнула она и… снова посерьезнела: — Даю слово, что не поделюсь этой информацией ни с кем, включая отца!

— Верит в то, что говорит! — прокомментировала это обещание Дайна. И ехидно поинтересовалась. Все так же, то есть, через гарнитуру: — Поощрять и, тем самым, вырабатывать в ней правильные рефлексы будем, или как?

Я назвал Уфимцеву редкой умничкой, поймал взгляд «Иришки» и едва заметно мотнул головой. Выслушав предложение, коротко кивнул. А после того, как Оля, получив ценные указания «Ангела-Хранителя», «куда-то ушла», снова уставился на гостью:

— Ты владеешь какими-нибудь навыками контроля?

— Конечно! Колючим побегом.

— Тогда я бегаю по правой «дорожке», а ты пытаешься меня поймать. Вопросы?

Вопросов у нее не оказалось. Зато загорелись глазки. Так что я ушел на исходную, влил максимум Силы в марево и серией из пяти рывков пронесся по «ящикам»… или «клумбам», если пользоваться терминологией нашей гостьи.

Такой скорости перемещения девчонка явно не ожидала, поэтому смогла меня притормозить только на пятом. А когда оценила легкость, с которой я вырвался из контроля, изумленно вытаращила глаза:

— Ты скинул мое умение за долю секунды! Как⁈ Хотя… прости: это ваши наработки, и я не вправе задавать такие вопросы.

— Информация лично для тебя: для этого надо скинуть защиту, сорваться в стремительный рывок и снова поднять защиту. Причем два первых действия должны выполняться без временного зазора, иначе побег или корни оплетут ноги и уже не отпустят.

Света благодарно прижала ладошку к сердцу, дала слово не делиться и этим знанием ни с кем, включая батюшку, и попросила ближе к концу занятия разрешить ей «немного поотрабатывать» сброс контроля.

— Ты владеешь и стремительным рывком?

— Да, конечно: по мнению моего папы, соваться в Пятно без восьми обязательных умений — пелены теневика, защитного покрова, блокировки запахов, жара, стремительного рывка, сумеречного зрения, разгона восприятия и цепких корней — форменное самоубийство. Поэтому скормил мне соответствующие Искры в первый месяц после обретения Дара.

Я поблагодарил ее за доверие и снова скорректировал свои планы:

— Раз у тебя имеется и рывок, значит, вы с Ольгой будете отрабатывать сброс контроля по очереди. А у меня программа чуточку пожестче…

…Моя благоверная принеслась обратно минут через десять-двенадцать и вручила гостье бокал с «болтушкой».

— Что это? — спросила Уфимцева… после того, как выпила раствор до последней капли.

— Твои новые умения… — весело улыбнулась Оля. — Окаменение и тонус третьего ранга.

— Так, стоп! Я…

— Свет, настоящая дружба в нашей трактовке этого понятия выглядит именно так. Вопросы?

Девчонка сглотнула подкативший к горлу комок, сказала спасибо и на следующие четыре с половиной часа превратилась в идеального напарника для отработки любых сочетаний навыков. В смысле, внимательнейшим образом вдумывалась в каждое мое объяснение, предельно добросовестно выполняла поставленные задачи и, что самое главное, изо всех сил старалась помогать в развитии Оле. То есть, подбирала практически идеальные уровни противодействия и, при необходимости, проявляла правильную инициативу. Кроме того, очень достойно держалась на «последних каплях» резерва, хотя соответствующие ощущения вызывали дичайший… хм… дискомфорт и очень быстро уходила в медитацию, чтобы восполнить запасы Силы и продолжить тренировку.

Да, в результате умоталась до состояния нестояния, зато после того, как я заявил, что на сегодня хватит, заулыбалась на разрыв щек и рассыпалась в благодарностях. А через несколько мгновений… рассмешила:

— Игна-а-ат, а ты совсем-совсем не боишься работать в паре с Ирой? Нет, я, конечно же, понимаю, насколько мотивируют шевелиться такие стимулы, как метательные ножи, свистящие впритирку к телу, но… Ира бросает их слишком уж сильно, от ошибок в перемещениях и уклонениях застраховаться невозможно, а зачарование этих клинков позволяет им пробивать очень серьезную защиту!

— Иришка у нас родилась с ножами в руке и научилась их бросать раньше, чем ходить… — хихикнула Оля. — Поэтому во-он на той стене нет ни одной выбоины, а все ее клинки втыкаются в зачарованные деревяшки. Да и Игнат у нас не девочка-припевочка. Правда, тяжеловат — глянь, как свои «клумбы» истоптал…

— Это умения у меня пока дохленькие… — вздохнул я, вытер потное лицо полотенцем и сбил супругу со следующей мысли ее любимым вопросом: — Ну что, париться идем?

— Бежим! — воскликнула она и переместилась к двери. А после того, как вцепилась в ручку, уставилась на Уфимцеву: — Свет, в нашей компании тупить нельзя — пролетишь мимо самого уютного места…

Мимо самого уютного места — середины верхней полки — чуть было не пролетел я, ибо его нахально заняла Иришка. На грозно нахмуренные брови не отреагировала. Равно, как и на продемонстрированный кулак. Зато поцелуй в щечку переключил эту вредину в режим милашки, и она перебралась на свою любимую — левую боковую. А после того, как улеглась, весело хохотнула в гарнитуру:

— Я в восторге от буйной фантазии разработчиков этих кукол: если залить в нее хотя бы стакан воды, то можно изобразить весь спектр физиологических реакций, начиная с плача и заканчивая потоотделением. Скажу больше: особо требовательные извращенцы могут программировать вкус любых жидкостей в самых широких пределах. Впрочем, это тебя точно не интересует, поэтому порадую информацией повеселее: если распаковать и установить абсолютно все программы, имеющиеся в архиве, то эта игрушка сможет не только плавать и драться, но и очень неплохо петь, танцевать, играть практически в любые подвижные игры и так далее. Правда, штатная начинка на такую нагрузку не рассчитана, а программные ограничения режут теоретический потенциал как бы не двадцать раз. Зато Я могу веселиться по полной программе. И, как видишь, уже веселюсь. О, твоя с не твоей, наконец, вышли из раздевалки. Готовься: через восемь-десять секунд Уфимцева снова предстанет перед тобой в эротичном раздельном купальнике.

— Мне за глаза хватает Ольги… — вполголоса буркнул я.

— Я знаю… — на удивление серьезно ответил БИУС. — Но обижать девочку равнодушием и взращивать в ней комплексы неполноценности, которые не могут не появиться рядом с Олей и мною, однозначно не стоит. Поэтому огляди с головы до ног и сделай красивый комплимент.

Оглядел. С головы до ног, как просили. И сделал. Как вскоре выяснилось, не зря — девушка благодарно улыбнулась, застелила правую боковую полку полотенцем, села и решила «приоткрыться» еще немного:

— Когда я была совсем маленькой, не понимала, почему папа утверждает, что в наше время без клинка в потайных ножнах не выжить. Но любила в разы сильнее, чем маму. Поэтому приняла это утверждение на веру и скрывала свои настоящие возможности. Так что о том, что я — теневичка, до сегодняшнего дня знали только мой батюшка и его самый доверенный телохранитель. А все остальные родичи, включая матушку и братьев, все подружки, одноклассники, одногруппники и просто знакомые считают меня слабенькой Одаренной со склонностью к Воде. Три умения Воды у меня раскачаны на самом деле. «Аж» до десятого ранга. И позволяют поддерживать легенду о моей бесталанности. А в Пятне я пользуюсь Воздухом, Природой и Землей. Скажи мне кто-нибудь еще неделю тому назад, что я открою свою самую сокровенную тайну кому бы то ни было, рассмеялась бы ему в лицо. А сейчас убеждена, что решение открыть ее вам было единственно верным. Ведь клинок в потайных ножнах спину не прикроет, а вы — запросто. Даже просто так. А если будете считать меня своей, то ляжете костьми, но не подпустите ко мне ни одного врага или недоброжелателя. Я далеко не наивна и прекрасно понимаю, что дружба — это отношения, в которых обе стороны делают все, что можно. Соответственно, всю жизнь искала тех, кто на это способен. Правда, несколько раз сдуру верила красивым словам и обжигалась… Но вы, вне всякого сомнения, люди дела. И это мотивирует продекларировать намерения в стиле легендарного Святослава Игоревича…

— Предупреждаешь, что идешь на вы? — улыбнулась Иришка.

— Да.

— Ко всем троим? — ехидно полюбопытствовала Ольга.

— Ну, так я ж ищу дружбы, а не любви Игната.

Такой подход мне понравился, поэтому молчание прервал и я:

— Что ж, тогда считай, что встретили. И ответили тем же самым.

А потом вспомнил кое-какие советы Дайны касательно этой личности и исчез. Под невидимостью. Супруга, естественно, сделала то же самое, и Свету проняло:

— Хороший теневик — это кошмар во плоти. А трое сыгранных — смерть всему живому!

— Все живое мы уничтожать не будем… — предельно серьезно заявила Оля, потемнела взглядом, видимо, вспомнив недавнее похищение, и криво усмехнулась: — А на любую агрессию ответим. Так, что мало не покажется…

13 января 2513 по ЕГК.

…Почти всю вторую половину пятницы, то есть, последнего дня пребывания Ксении Станиславовны, Ольги Максимовны и Лизы в Бухте Уединения мы отрывались под открытым небом. Благо, резкое потепление разогрело воздух до четырнадцати градусов тепла, а ветер стих. Чем занимались? С двух до пяти носились по морю на гидроциклах, коих у нашей компании стало аж семь. Те, у кого имелся жар — «налегке», а все остальные — в теплых гидрокостюмах, обуви и закрытых шлемах для экстремальных видов спорта.

Хотя вру: старшие женщины забирались на этих монстриков в обычной одежде, выгоняли на берег нас и не носились, а величественно плавали по идеальному «зеркалу» без единой волны. А с пяти до семи Павел, Виталий и я жарили шашлыки на небольшом мангале, Лиза безостановочно гоняла по бухте любимый катер и усиленно страдала, Веретенникова и Максакова-старшая проводили ходовые испытания кресел-качалок, накануне подаренных им Фоминым, а девчата сначала резали салаты и сервировали пластиковые столики, сдвинутые вместе, потом мешались у нас под ногами, а после того, как пожарилась первая партия мяса, приняли активнейшее участие в ее уничтожении.

К сожалению, эти часы пролетели как-то уж очень быстро, и в какой-то момент ректор НАИ заявила, что им пора собираться и выезжать. Простились дважды. Сначала у столиков, а минут через двадцать — у гаража их коттеджа. А после того, как «Буран» под управлением Паши тронулся с места, помахали вслед и разошлись по домам. Готовиться к вечернему отрыву.

Оля, Ира и Света прямо с порога ринулись наводить красоту, а я ушел в гостиную, завалился на диван с мобильным терминалом наперевес, вывел на экран картинку с камеры, установленной на КПП, и облегченно перевел дух: на площадке перед воротами не было ни одной машины с журналистами.

— Ага, СБ-шники взялись за дело без дураков, и на четырнадцатом вызове полиции писаки, наконец, задолбались платить штрафы и убираться к трассе… — весело сообщила Дайна.

— А другие новости есть? — полюбопытствовал я, внезапно сообразив, что очень давно не слышал соответствующих докладов.

— Немерено… — заявила она и, судя по голосу, посерьезнела. — Начну, пожалуй, с Докукиных. Харитон Павлович, Семен Харитонович и трое особо преданных им сотрудников СБ рода гарантированно сядут. Причем надолго — остальные пятеро СБ-шников предпочли большим срокам сотрудничество со следствием и раскололись до самой задницы. По непроверенным слухам, ИСБ нашло и беглого начальника СБ. Но за время пребывания на свободе он успел слить Александре Ярославовне море компромата на ее муженька и любимого свекра. Вероятнее всего, в попытке упасть под нее и получить теплое местечко в роду Крикалевых. Женщина, конечно же, психанула и вчера утром подала на развод. А в воскресенье собирается забрать сына, собственноручно избить до полусмерти и плотно заняться его перевоспитанием.

Я представил все описанное и невольно вздохнул:

— Тетка она целеустремленная. А значит, через какое-то время объявится снова и попробует прогнуть меня под новый род.

— Верно. Но она потеряла темп. Так что уже не сможет купить коттедж в нашем поселке и, как Крикалева, не потянет роль влиятельной аристократки-благодетельницы, ибо этот род — даже не из первой сотни.

— Насчет коттеджа уверена? — нахмурившись, спросил я. — Один из трех первых, вон, перекупил Уфимцев.

— Он воспользовался последним имевшимся шансом. Так что уверена.

Я удовлетворенно кивнул и предложил продолжать.

— Чуть позже… — буркнула она и сообщила, что меня набирает Ляпишев.

Так оно, собственно, и оказалось — через мгновение ожил телефон, и мне пришлось принять звонок.

Полковник поздоровался, поинтересовался, удобно ли мне говорить, дождался утвердительного ответа и без раскачки перешел к делу:

— Как ни обидно это признавать, никаких подвижек в расследовании уголовного дела о попытке похищения вашей супруги пока нет. Более того, не сработала даже мини-провокация, устроенная нами: за время дежурства толпы журналистов рядом с КПП вашего поселка мы не засекли никакого стороннего интереса к настолько перспективной возможности подобраться к вам и Ольге Ивановне на расстояние атаки. Зато сегодня состоялось закрытое заседание военного трибунала, во время которого был вынесен обвинительный приговор Леониду Елисеевичу Колыванову…

Когда он сообщил, что писаки приперлись по мою душу не просто так, я мысленно хмыкнул. А после того, как услышал последнее утверждение, спросил, что «прилетело» ИСБ-шнику.

— Высшая мера наказания… — ответил Дмитрий Львович и с легким злорадством в голосе добавил, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит, так что будет приведен в исполнение в ближайшее время.

— А Канцелярия под шумок отжала себе контракты аж шести перспективных добытчиков… — усмехнулась Дайна, продолжающая «жить» в его телефоне. — Но это ерунда: главное, что по прямому приказу Императора, взбешенного результатами расследования преступной деятельности Колыванова, эту тварь расстреляют уже сегодня. А значит, в нашей жизни он больше не появится.

Никакой жалости к этому уроду я не испытывал, поэтому поблагодарил Ляпишева за информацию и снова замолчал.

Полковник счел это нормальным и переключился на следующий вопрос, который хотел обсудить:

— Теперь поделюсь «разведданными» о самых интересных последствиях вашего воскресного заезда по Раменскому шоссе. О том, что за четверо суток ваши деловые партнеры продали двести двадцать один «Стрибог» в топовой комплектации, вы, наверное, знаете…

— Я слышал о ста шестидесяти двух. За трое суток… — честно признался я. — А сам в Сеть не заглядываю — за глаза хватило лицезрения толпы акул пера у нашего КПП.

Он мне посочувствовал, но «разведданными» все-таки поделился. Очень коротко и сжато:

— С десятого числа проезд «Стихий» и «Стрибогов» по «вашему» участку Раменского шоссе категорически запрещен; на руководство автомобильного концерна «Рекорд» заведено несколько уголовных дел; «Русь» с «Москвой», явно договорившись между собой, уже отжали у него приличную часть рынка, и… вами интересуются все, кому не лень: только за сегодняшний день мои подчиненные ответили на сорок два официальных запроса на подтверждение вашего статуса «Поставщик Двора Его Императорского Величества». Делайте выводы…

…От разговора с Ляпишевым и комментариев БИУС-а, выдававшего мне дополнительную информацию по принципу «необходимо и достаточно», осталось не очень приятное послевкусие. Да, я понимал, что первый кровно заинтересован в моей лояльности, поэтому делает для поиска заказчика акции в салоне красоты все возможное, но ищет не деревенских дурачков, а профи, а вторая, выполняя базовые императивы, способствует моему выживанию, но жаждал конкретных результатов или, хотя бы, определенности. Вот и злился.

Поэтому на звонок Сони среагировал не очень адекватно. В смысле, толком не успев поздороваться, процитировал утверждение, которым они с Татьяной на прощание обосновали необходимость забыть обо всем, что между нами было, и язвительно спросил, что изменилось.

— Многое… — как-то уж очень грустно вздохнула девчонка. — Завтра Таню выдают замуж. Насильно. За того самого Колю, который приехал в «Аллегро» вместе с ее отцом и испортил нам вечер. Таньку поставили перед фактом на прошлой неделе, отобрали телефон, категорически запретили покидать покои и приставили двух «надзирателей». А мне отказали от дома и дали понять, что на свадьбу я могу не приезжать — меня к подруге детства не подпустят! Вот и реву. Вернее, ревела. Несколько дней. И параллельно придумывала способы спасти Таню. Потом сунулась к нашим СБ-шникам за консультацией по уже готовому плану, с их помощью почувствовала себя полной дурой и впала в депрессию. А сегодня увидела себя в зеркале, ужаснулась, решила забить голову хоть чем-нибудь, влезла в Сеть, наткнулась на рекламный ролик нового «Стрибога», узнала тебя и обрадовалась: ты больше не заикаешься, женился, счастлив и, судя по всему, обзавелся серьезнейшими связями…

— Она не врет, Игнат… — негромко сообщила Дайна. — И на самом деле пребывает в диком отчаянии.

Тем временем замолчавшая Соня справилась со своими чувствами, еле слышно всхлипнула и перешла к «выводам»:

— В общем, мне просто захотелось сказать, что я за тебя искренне рада, поздравить со свадьбой и другими достижениями, а затем пожелать любви, взаимопонимания и счастья.

Я поставил себя на место этой девчонки, представил, каково ей было услышать мое «приветствие», и виновато вздохнул:

— Спасибо. И извини за то, что я сорвал на тебе раздражение, вызванное другими людьми.

— Да ничего, бывает… — безрадостно буркнула она.

— Татьяне искренне сочувствую…

— Сочувствовать лучше Коленьке! — злобно прошипела девчонка. — Таня — милашка только для тех, кого любит. А для всех остальных — стерва, каких хрен найдешь. Так что гарантированно превратит жизнь этого слизняка в ад — докопается до всех его слабостей и комплексов, будет целыми днями бить по первым и раздувать вторые, не подпустит к себе ни за какие коврижки и станет терять лицо при каждом появлении на публике…

— Терпеть такое никто не будет, значит, их очень скоро разведут!

Мое «предсказание» вызвало новый всхлип. Гораздо более горький, чем первый:

— Игнат, этот брак ВЫГОДЕН. Причем обоим родам. Поэтому никакого развода не будет — Таню просто-напросто начнут ломать. А она сдохнет, но не сдастся. Поэтому-то я и реву…

…Откровения Сони окончательно испортили мне настроение, поэтому после того, как она попросила не поминать их лихом и отключилась, я встал с дивана, подошел к окну, уперся лбом в стекло и задумался.

— Теоретически можно попросить о помощи Ляпишева — он наверняка способен призвать девчонку на военную службу, забрать из дому и пристроить в какую-нибудь силовую структуру… — внезапно заговорила Дайна. — Но эта просьба автоматически повесит на тебя дополнительные обязательства. Учись Татьяна не на педагогическом, а на медицинском, можно было бы обратиться к Веретенниковой: она тебе должна, а значит, взяла бы Таню в какие-нибудь помощницы… Так, договорим чуть позже: сейчас сюда подойдет Ольга. Звать тебя в гардеробную, дабы ты оценил наши наряды.

Я состроил безмятежное выражение лица, дождался появления жены и, конечно же, согласился изобразить эксперта по женской красоте. Пока шел к месту демонстрации «новых образов», старательно задвигал куда подальше мысли о неприглядном будущем несчастной девчонки. А следующие минут пять любовался тремя сногсшибательными красотками. Но моя благоверная оказалась слишком уж глазастой и в какой-то момент потребовала сказать, что меня так сильно гнетет.

Врать ей я не собирался. Поэтому сказал правду:

— Давным-давно забытая «бывшая» наткнулась на рекламный ролик «Стрибога», узнала меня и позвонила. Поздравить с заключением брака и избавлением от заикания. Потом рассказала о проблеме подруги детства и напрочь испортила настроение.

— Раз «напрочь», значит, ты знаешь и подружку… — уверенно заявила Оля и продолжила удивлять: — Кроме того, считаешь ее достойной личностью, был бы рад помочь, не видишь ни одной реальной возможности, но продолжаешь перебирать варианты. В общем, описывай проблему во всех подробностях. И не переживай: даже если ты встречался с обеими, то это было в прошлом. А я живу только настоящим и будущим.

Я благодарно кивнул и рассказал все, что знал. А потом вздохнул:

— Я общался с девчонками всего пару-тройку дней и не успел как следует разобраться в их характерах. Но рабство ненавижу. Даже узаконенное. И был бы рад помочь, но обращение к куратору из Канцелярии…

— … наверняка повесит на тебя моральный долг, который могут взыскать не самым приятным способом, что, с достаточной долей вероятности, подставит под удар всю семью, верно? — продолжила Ольга.

— Ага… — угрюмо подтвердил я. А затем объяснил, по какой причине не смогу пристроить Таню к Веретенниковой.

В этот момент подала голос Уфимцева:

— Липецкий Педагогический, говоришь?

— Да.

— А какой курс?

— Кажется, третий. А что?

— Батюшка дружит с проректором ЛПИ. Первенцу моего старшего брата уже три с половиной года, и Яшина жена подбирает гувернантку. А третий курс — это неплохой уровень знаний и две полноценные полуторамесячные практики в детских садах. Короче говоря, если эта девчонка не полная дура, то помочь не проблема.

— Свет, свадьба ЗАВТРА! — напомнил я.

— Ей хватит мозгов подыграть моему отцу?

— Думаю, да.

— Тогда он ее заберет! — пообещала развеселившаяся девица. — Причем еще сегодня. Ведь она прошла собеседование, заключила трехлетний контракт на работу личной воспитательницей ребенка очень влиятельного аристократа, уже перевелась на вечерний и обещала приехать в наше поместье еще вчера днем! Так, стоп, а где она живет?

— В Купеческой Слободе Ясногорска.

— Мне нужен точный адрес. Прямо сейчас. Так что звони бывшей…

…Разговор Светланы с отцом я анализировал в «два канала». В смысле, «ее партию» слышал и видел «вживую», а реакции Валерия Константиновича мне подробно описывала Дайна. Поэтому выводы получились интереснее некуда: артефактор действительно обожал свою дочку, а она, отвечая взаимностью… почти не пользовалась безграничными возможностями, предоставляемыми чувствами отца. То есть, любить — любила, помогала в мастерской и магазине, с удовольствием составляла компанию в поездках, при любой возможности тренировалась вместе с ним и так далее, но не просила ни денег, ни подарков, ни «свободы». Вот мужчина и обрадовался… еще до того, как разобрался в ситуации. Дослушав объяснения, назвал родителей Татьяны паскудами, задал пяток уточняющих вопросов и озвучил свое решение:

— Протасову позвоню прямо сейчас. Потом быстренько зачарую срочный заказ, приведу себя в порядок и выеду в Ясногорск. Если девочка не упрется и не заявит, что всю жизнь мечтала выйти замуж за этого парня, то заберу и позвоню. Ориентировочно часа через три. Так что расслабьтесь и ждите…

Позвонил через два сорок три. Дочке. И, назвав ее Борисом Борисовичем, предложил объяснить студентке «его» ВУЗ-а неписанные правила заключения контрактов на работу в аристократических родах. Света шустренько вывела звук на внешний динамик трубки, а я «включился в работу» и добавил своему голосу низких тонов:

— Таня, сделай вид, что разговариваешь со своим проректором и слушай дальше. Это Игнат Щеглов из «Порыва» цвета хаки. Помнишь такого?

— Д-да… — пролепетала девчонка и, наконец, включила голову: — Добрый вечер, Борис Борисович!

— Мое заикание давно прошло… — на всякий случай сообщил я и перешел к делу: — Соня рассказала мне о твоей проблеме, а я поделился ею со своими близкими. Одна из подруг семьи предложила забрать тебя в воспитательницы ее племянника. Вопрос с твоей учебой решен — ты реально переведена на вечернее обучение, так что без высшего образования не останешься. Контракт, о котором не мог не упомянуть Валерий Константинович, подпишешь после того, как покинешь отчий дом, хотя де-юре он считается уже подписанным И последнее: твой работодатель — мой деловой партнер, так что подыграй и… не подведи.

— Борис Борисович, я бесконечно благодарна вам за помощь с поиском работы и до сих пор считаю подобранный вами вариант работой своей мечты, поэтому даже не думала нарушать слово, данное в вашем присутствии. И если бы мои родичи не решили насильно выдать меня замуж, не заперли дома и не отобрали телефон, то я бы прибыла в родовое поместье глубокоуважаемого Валерия Константиновича заранее… Вы правы — это действительно махровое средневековье… Конечно, готова!!! Не показалось — я плачу от счастья… Огромное вам спасибо…

— Толковый монолог, однако… — задумчиво пробормотала Света, БИУС пообещал как-нибудь дать послушать монолог Уфимцева, а Оля очередной раз приятно удивила:

— Игнат, когда будешь успокаивать Софью, не забудь вытрясти из нее номер счета Татьяны: родители последней, вне всякого сомнения, в бешенстве, а значит, выставят дочку из дому чуть ли не голышом.

— Папа выдаст ей подъемные.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но он заплатит ей, как работодатель. А мы поможем пережить самый сложный период по велению души…

15 января 2513 по ЕГК.

…Павел, Виталий, Лариса, Дарья и Юля стояли на перроне до тех пор, пока не услышали, что до отхода «Молнии» осталась минута. Потом парни пожали мне руку и грустно улыбнулись Оле, Ире и Свете, а «их» девчата нас расцеловали, первыми влетели в вагон и уже из тамбура клятвенно пообещали приехать в первых числах марта. Я улыбнулся, так как слышал это обещание раз в пятнадцатый, поднял руку, собираясь помахать им напоследок, и опоздал — дверь с поляризованным стеклом бесшумно закрылась, а через считанные мгновения поезд плавно тронулся с места и начал набирать ход.

— Жаль, что они уехали… — вздохнула Уфимцева. — Откровенно говоря, я ни разу в жизни не отрывалась так беззаботно, как в этой компании.

— Да, ночь с пятницы на субботу, определенно, удалась… — ухмыльнулась Иришка, веселившаяся в ночном клубе «Карнавал» как бы не отвязнее всех.

— Вчерашние гонки на гидроциклах — тоже… — улыбнулась Оля, видимо, вспомнив, как воткнулась в волну после безумного прыжка и как изобразила сальто в полтора оборота.

— До весны всего ничего… — напомнил я и с намеком растопырил локти. После того, как в них вцепились «мои» дамы, плавно развернулся и неспешно пошел в сторону ближайшего «стакана» с лифтами. А метров через двадцать засек слащавую морду журналиста, подкатывавшего к нам в «Карнавале», поймал его взгляд и недобро прищурился.

Этот придурок с уродской бородкой меня «не понял», рванул наперерез и шагов с четырех затараторил в уже знакомом стиле:

— Игнат Данилович, вы не можете не мечтать о всеимперской славе, а я, не побоюсь этого слова, рупор современной молодежи. И если вы пойдете мне навстре— …

Мы прошли мимо, даже не замедлив шаг. А один из сотрудников СБ рода Уфимцевых развернул щелкопера к себе и мило улыбнулся:

— Господин Каллистратов, я, помнится, обещал переломать вам ноги и заплатить штраф? Так вот, это была не шутка. Будьте любезны пройти со мной. А то я начну с рук и прямо здесь…

— И ведь начнет… — предсказала Светлана и как в воду глядела: буквально через секунду за нашими спинами раздался сначала хруст, а затем короткий крик.

— Заорете снова — сломаю вторую. Попробуете сбежать еще раз — вынесу еще и ключицы.

— За что вы так со мной⁈

— За ваши грязные пасквили, конечно: будь вы достойным журналистом, я бы так не лютовал…

Чем закончилась их «беседа», я так и не узнал, ибо в тот момент, когда мы подошли к «стакану», ближние дверцы распахнулись, и из кабинки вышло семейство очень уж важных дворян. Они «не заметили» нас, а мы равнодушно прошли мимо, прокатились до минус второго и навелись на свои машины.

Оля, как обычно, запрыгнула ко мне, то есть, в «Буран», а Света — к Ире, то есть, в «Порыв», и мы, организовав конференцсвязь, плавно вырулили с парковочных мест. Пока катили по вечернему Владимиру, вспоминали, как буйствовали на танцполе, бесились в зале с батутами, катались на коньках по крытому катку и пели в караоке. Кто из девчонок предложил «поорать еще немного», честно говоря, не запомнил. Но почин поддержал. Благо, песни они выбирали веселые, пели с душой и не фальшивили. В результате «орал» всю оставшуюся дорогу до Бухты Уединения и заткнулся только для того, чтобы дать Уфимцевой поблагодарить людей ее отца за сопровождение.

После ее звонка «Урал» поморгал нам фарами, развернулся перед КПП и укатил в Лукоморье, а мы зарулили на территорию, загнали внедорожник в гараж гостевого коттеджа и поехали к «основному». Припарковав кроссовер на законное место, «перешли на другую сторону холма» и разбежались по гардеробным. А через несколько минут встретились на кухне, попадали в свои кресла и с нетерпением уставились на суетящихся андроидов.

Чай с тортиком был подан через считанные мгновения, техно-горничные скрылись из поля зрения, и Света, привычно обхватив полулитровую кружку обеими ладонями, расфокусировала взгляд. Это было в порядке вещей, так что я пригубил из своей, вооружился ложечкой и отправил по назначению кусочек бисквита.

Девушка зависала буквально секунды три-четыре, затем прочитала сообщение, прилетевшее на телефон, и расстроено вздохнула:

— Мой коттедж практически готов, а бригада, приводившая его в божий вид, уедет в поместье через час десять…

— Не хочешь в него переселяться? — понимающе улыбнулась моя жена.

— Не хочу… — честно призналась страдалица. — У вас настолько уютно, что не передать словами. И…

— … ты решила напроситься к Игнату в гарем? — добродушно подколола ее Ира.

Света шутку не поддержала:

— Он нашел свою женщину, и это видно невооруженным взглядом. А я уважаю и его, и Олю, поэтому никогда не встану между ними.

— Мы тебя тоже уважаем. Поэтому колись. В смысле, рассказывай, что тебя беспокоит на самом деле… — потребовал я.

Она потерла переносицу и решительно тряхнула волосами:

— Ты сказал, что вы с Олей во вторник отправитесь в Пятно суток на пять. Пять суток зимой — это рейд к границе ареала обитания зверья седьмого ранга. Я тоже «семерка». Причем дисциплинированная, надежная, раскачавшая весь арсенал умений, необходимых для выживания, до насыщения и достаточно опытная для того, чтобы не стать обузой. Возьмите меня с собой, а? Даю слово, что выполню любой твой приказ, забуду о возможности проявлять инициативу и не разочарую!!!

Я потер подбородок, определился со своим отношением к этой просьбе и попробовал подобрать правильные слова:

— В том, что ты исключительно дисциплинирована и надежна, я уже убедился — во время тренировок и утренних заплывов ты работаешь, как часы. Нет претензий и к арсеналу умений, и к качеству их раскачки, и к уровню владения. А качество раскачки косвенно подтверждает тезис о твоей опытности. Но есть маленький нюанс, перекрывающий все эти плюсы: Оля — моя жена, и мне не надо ее ни у кого отпрашивать, а твой отец знает меня без году неделю, значит, не решится доверить мне твою жизнь.

— Папу я возьму на себя. Само собой, если его возможный отказ — это единственная причина, мешающая тебе взять меня с собой.

Кривить душой перед этой особой мне не хотелось, поэтому я заставил себя сказать правду:

— Причин три. Первая — возможное ухудшение отношения человека, которого я уважаю. Вторая — нежелание демонстрировать свои наработки теневику, которого твой отец отправит за тобой присматривать. Третья — страх нарваться на коллег уродов, пытавшихся похитить Ольгу — нам с ней терять нечего, и мы уже убивали, а ты…

Тут Уфимцева подергала себя за мочку уха и очередной раз открылась:

— Игнат, я до смерти боюсь испортить с вами отношения и… с детства не умею просить. Поэтому делаю последнюю попытку понять то, что творится в твоей душе: скажи, не будь этих трех причин, ты бы взял меня с собой в этот конкретный рейд?

— Девочка дико боится оттолкнуть тебя навязчивостью! — подсказала Дайна, и я дал «девочке» исчерпывающий ответ:

— Свет, с тобой комфортно. И хотя рейд длительностью пять суток даже с химией и жаром, загнанным в фоновый режим — ни разу не увеселительная прогулка, я уверен, что ты не подведешь. Далее, я не считаю тебя навязчивой — ты нашла единомышленников и жаждешь развиваться так же быстро, как мы. Вот через себя и переступила. Так что не будь этих причин, я бы тебя взял, не задумываясь.

— Спасибо… — еле слышно выдохнула она и… криво усмехнулась: — Я уже убивала. Первый раз — на пару с папой. Отбивалась от шестерки теневиков Свободных, напавших на нас в Пятне. Правда, тогда положила одного-единственного, оказавшегося без защитного покрова. А этим летом забрала сразу две жизни. Без посторонней помощи. После того, как получила по затылку в женском туалете ночного клуба, потеряла сознание секунд на тридцать-сорок и пришла в себя в тот момент, когда с меня стягивали трусики. Так что умею и убивать, и люто ненавидеть. И буду счастлива помочь вам. Хотя очень сомневаюсь в том, что кто-либо сможет сесть вам на хвост. Ибо видела прогноз погоды на вторник и понимаю, почему ты выбрал для начала рейда именно этот день…

…В одиннадцать с минутами вечера вдруг ожил звонок двери, ведущей на пляж. «Наших» соседей в поселке уже не было, поэтому я накинул на себя полный комплект «баффов» еще до того, как поймал взгляд Иры и безмолвно спросил, кого это там принесло.

— Сходи и посмотри… — нахально заявила она в гарнитуру и ехидно добавила: — Видишь, я ЗАНЯТА!

Видел. Что она лежит на полу между Олей и Светой, тыкает пальчиком в экран мобильного терминала и с пеной у рта доказывает подружкам, что позапрошлогодняя «Лада» на голову круче августовской версии «Артемиды». А еще понимал, что на это дело она тратит исчезающе малый процент своих расчетных мощностей, поэтому возмутился и сразу же остыл, решив, что эта вредина устроила нам какой-то приятный сюрприз.

Одеваться не стал — в три рывка добрался до лестницы, пробежался вниз по ступенькам, открыл дверь и ошалело уставился на господина Уфимцева, обнаружившегося на пороге. А после того, как заметил, что в глазах мужчины заискрились смешинки, сообразил, что целью молчания БИУС-а была именно естественность моей реакции на внезапный визит артефактора!

Пока я додумывался до напрашивавшихся выводов, он весело пожелал мне доброго вечера, извинился за появление без предупреждения и спросил, не у нас ли обретается его любимая дочурка. Тут я, наконец, отмер, ответил на приветствие, заявил, что его визиты нам в радость, и утвердительно кивнул:

— У нас, конечно. Где ей еще быть?

Потом пригласил гостя в дом и ответил на следующий вопрос:

— Чем можно заниматься в столь поздний час? Конечно же, висит в Сети и… помогает девчонкам выбрать самый высокотехнологичный косметический комплекс!

— Вы решили прикупить этот гроб⁈ — «ужаснулся» он, перешагнув через порог и прикрыв за собой дверь.

Я притворно вздохнул:

— Запрещать девушкам наводить красоту — форменное самоубийство, в лучшем салоне красоты Лукоморья моей супруге и подруге нашей семьи точно не будут рады, так что альтернативы у меня, увы, не было.

— А меня в свое время просто поставили перед фактом… — пожаловался он, жизнерадостно расхохотался и… был узнан. Дочкой. По голосу:

— Ура, папа приехал!!!

Буквально через пару мгновений артефактор обзавелся премиленьким, но очень уж громко верещащим ожерельем, погладил «ожерелье» по голове и спинке, снова поймал мой взгляд и развел руками.

— Все нормально! — улыбнулся я. — Мы уже знаем, что Света вас искренне любит, так что в обморок не упадем. Кстати, об обмороках: чай пить будете?

— Конечно! Но сначала вернусь к порогу и на несколько секунд выгляну наружу…

— Боишься, что угонят море? — хихикнула его дочурка.

— Почти… — улыбнулся он, выпустил ее из объятий, спустился на первый этаж, вышел за дверь и вернулся с тремя букетами цветов, огромным тортом в коробке с о-о-очень знакомым логотипом и полиэтиленовым пакетом. Букеты вручил девчонкам, сделав каждой по комплименту, а торт с пакетом — мне. Потом уговорил нас попить чай по-домашнему, то есть, не в гостиной, а на кухне, прошел следом за «дамами» в нашу, опустился в кресло, на которое ему показала хозяйка, подождал, пока в свои кресла усядемся и мы, огляделся и поймал взгляд моей супруги:

— Ольга Ивановна, у вас фантастически уютный и теплый дом. Причем теплый — на уровне ощущений.

— В нем никто никогда не ругается… — гордо мурлыкнула… Светлана. — Зато улыбаются или смеются с раннего утра и до позднего вечера!

— Я тоже улыбаюсь. Последние два дня… — парировал он, посерьезнел и посмотрел на меня: — Вчера общался с девочкой, которую помог вытащить из-под венца, и получил море удовольствия — мало того, что она оказалась на редкость цельной, умной и добросовестной натурой, так еще и нашла общий язык с моим сыном, его супругой и их первенцем. А понравиться последнему, между нами говоря — проблема из проблем!

— Ты хочешь сказать, что Кирюша попросился к ней на руки? — спросила Света, выслушала односложный ответ, изумленно выгнула бровь и объяснила нам суть «великого достижения»: — Внутрисемейное прозвище этого ребенка — Социопат: он уже забраковал десятка три кандидаток в воспитательницы и как бы не сотню нянечек!

Ее батюшка подтверждающе кивнул, а затем продолжил повествование:

— Будете смеяться, но мне понравилась не только Татьяна Викторовна, но и София Феликсовна, примчавшаяся к нашему поместью ни свет ни заря и разревевшаяся от счастья при виде незамужней подружки. Вот я и взял на себя смелость предложить контракт на службу нашему роду еще и ей. Что скажете, Игнат Данилович?

— Раз не работа, а служба, значит, с перспективами? — на всякий случай уточнил я.

— Да, конечно: если проявят себя во время этого контракта, то получат статус Слуг Рода.

— Тогда двумя руками за. Хотя, откровенно говоря, у меня нет никакого морального права им что-либо разрешать, запрещать и даже лезть с советами.

— Тем не менее, Татьяне Викторовне вы помогли. И это радует…

В этот момент андроиды начали метать на стол всякие вкусности, и артефактор ненадолго замолк. Заговорил после того, как попробовал чай и торт — сделал комплимент вкусу хозяйки, посетовал на то, что начал набирать дурной вес, из-за чего нечасто балует себя выпечкой, нарвался на ответный комплимент и снова посерьезнел:

— Судя по тому, что моя дочка до сих пор тут и носится в домашнем, перебираться к себе ей страшно не хочется. Взывать к ее сознательности или просить вас ее не баловать я не собираюсь: вы уже не дети и способны строить отношения без сторонней помощи. Скажу лишь, что тот коттедж полностью готов к заселению, а в систему контроля доступа залиты все четыре аурных слепка. Далее, я привез с собой и оставил в том домике пять установочных комплектов систем безопасности — четыре для автомобилей, один из которых уже ваш, и один большой, под ваш гостевой коттедж. Тактико-технические характеристики и цены для своих — в пакете, который я вам вручил вместе с тортом, а на все вопросы ответит Света, ибо знакома с этими артефактными комплексами не понаслышке. Двух артефакторов-наладчиков я оставляю в Лукоморье — если вас заинтересует наша продукция, то они установят все, что вы выберете, прямо тут. И последнее: личность, продавшая вам плашки из аструма и убедившая усилить ими защиту коттеджа именно в таком ключе, просто вытрясла из вас бешеные деньги: да, такие вставки с гарантией снимут пелену теневика даже с Князя, но любой более-менее развитый артефактор увидит их с полутора-двух метров. Как показывает опыт, целесообразнее всего использовать кусочки весом в шесть граммов и устанавливать в оконные рамы, дверные косяки и другие проемы, через которые в принципе может пролезть человек, по схеме, которую я сейчас нарисую. Кстати, информация о том, что вы защитили свой дом еще и так, дальше меня и Светы не уйдет. Порукой тому мое слово.

Договорив, он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку, отмахнулся от слов благодарности, быстренько набросал вполне понятный рисунок, вырвал этот лист и протянул мне:

— Возникнут вопросы по схеме — задайте их моей дочке: она, конечно, не артефактор, но в теории разбирается ненамного хуже моих помощников.

— Век живи — век учись… — запоздало прокомментировала его советы Дайна и через Иришку предложила Уфимцеву ужин поплотнее.

Он отказался, заявив, что так поздно обычно не ест, поэтому обойдется куском торта и чаем. Затем убрал блокнот и ручку на место, отпил глоток из своей чашечки и ехидно поинтересовался у Светланы, не разочарована ли она спокойным счастьем в нашей компании. Она фыркнула и минут десять, если не больше, взахлеб рассказывала ему о тренировках, заплывах к горизонту, пройденных учебных курсах, гонках на квадроциклах, веселье в ночном клубе и ребятах, которые уже уехали в Новомосковск. При этом о наших наработках, обретении новых умений и прогрессе в их раскачке не сказала ни слова. Зато после того, как иссякла, подвела итоги и шокировала:

— В общем, тут по-настоящему здорово, и я тебе искренне благодарна. Но аппетит, как известно, приходит во время еды, поэтому я хочу сбегать с Игнатом и Олей в Пятно. Ориентировочно на пять-шесть суток. Причем без пригляда Прохора. Хотя нет, не так: мне это надо, пап! Очень-очень. Пойдешь навстречу?

17 января 2513 по ЕГК.

…В форпост «Дальний» приехали к семи утра, зарулили на стоянку, на которой стоял один-единственный сугроб, под которым пряталась машина дежурного, и припарковались на любимом месте. Сам дежурный, открывший нам шлагбаум в удаленном режиме, принесся к нам минуты через три-четыре, обнаружил, что мы вытаскиваем из багажного отделения рюкзаки и выпал в осадок. Ну да, время для начала рейда мы выбрали «крайне неудачно»: мало того, собрались в Пятно в середине января, а не летом или, на худой конец, ранней весной, так еще и в сильнейшую метель!

Этот парень видел меня в первый раз, поэтому, отойдя от первоначального шока, попробовал вразумить. Сначала уговаривал не дурить и объяснял, что в такую погоду шансы добыть хоть какие-то Искры и заработать немного денег стремятся к нулю. Потом уставился на меня и намекнул на то, что строить из себя героя, рискуя жизнями девушек, которым еще жить да жить, недостойно настоящего мужчины.

А когда понял, что не убедил, психанул и предупредил их, что с таким дурным проводником, как я, они гарантированно потеряются в лесу и либо замерзнут насмерть, либо станут пищей для Одаренного зверья!

Не знаю, почему, но Ольга сочла последнее заявление оскорбительным для меня-любимого, вышла из себя и рыкнула:

— Это НЕ экскурсия: мы — зарегистрированные добытчики и Поставщики Двора Его Императорского Величества! Еще вопросы есть⁈

— Поставщиков вашего возраста не бывает! — сдуру ляпнул дежурный, увидел продемонстрированное удостоверение, ошалело хмыкнул и додумался извиниться.

С этого момента он наблюдал за сборами молча и со стороны. А после того, как мы закрыли «Порыв», активировали артефактную защиту и направились к левой калитке, пожелал удачи, пообещал разблокировать замок и убежал в дежурку. Бегал он быстро, так что дверца открылась с первого же нажатия на ручку и выпустила нас на пристань. А там я не без помощи Дайны навелся на ближайший спуск к воде, довел до него девчонок, спустился на лед и помог им снять рюкзаки.

Первым делом, конечно же, надели коньки, благо, этот участок русла Еланки продувался, как аэродинамическая труба, и снежные завалы должны были скопиться только на противоположном берегу. Потом нацепили рюкзаки и опустили линзы спортивных полумасок. А перед началом движения взялись за пятиметровый ярко-красный резиновый жгут. Я, естественно, планировал вести, Ольга, как вторая обладательница прозрения — замыкать, а Света, как «незрячая», вцепилась в него посередине.

Ураганный ветер, слава богу, дул в спину, так что на самом сложном этапе движения — этапе подбора длины «шага» и темпа, устраивающих всех, помучились намного меньше, чем могли бы. А после того, как более-менее приспособились к такому способу передвижения, набрали сравнительно небольшую скорость и покатились вниз по течению… хм… по приборам, то есть, по моему компасу и карте. Ибо к этому времени метель разбушевалась не на шутку, и видимость упала метров до пяти-шести.

В таком режиме «пролетели» порядка километра, а потом русло «вдруг» повернуло направо, и мы, уперевшись в снежные заносы, были вынуждены сменить коньки на снегоступы с самосбросами. Кстати, перед тем, как снова начать движение, я подозвал к себе Уфимцеву и поставил первую «боевую задачу» на этот рейд — поручил научиться восполнять резерв на ходу.

— А это в принципе возможно? — проорала она, перекрикивая завывания ветра.

— Мы с Игнатом загнали это умение в фоновый режим и безостановочно тянем Силу даже в Большом Мире. Хотя там ее просто слезы… — прокричала ей в ответ моя благоверная и ободряюще хлопнула по плечу.

Слова благодарности радостно заулыбавшейся девицы мы выслушивать не стали — я показал условный жест, уведомляющий о начале «шевелений», и сделал первый шаг. Потом второй, третий и потихонечку втянулся в процесс. Не скажу, что было легко, но под усилением тела организм работал, как часы, а восполнение резерва, действительно загнанное в фоновый режим, без труда компенсировало невеликие траты Силы. В общем, следующие четыре часа и двенадцать минут я пер вперед, как планетарный танк, и оставлял за собой колею глубиной сантиметров семьдесят с приличным гаком.

А когда добрался до следующего левого поворота Еланки, остановился, скинул с себя рюкзак, дал команду оправиться и первым отошел на три шага в сторону.

После того, как энергетические структуры девчонок вернулись на тропу, последовал их примеру, быстренько нацепил коньки и «взбодрил» спутниц радостным сообщением:

— Судя по карте, «отдыхать» мы будем без малого четыре километра. Вы рады?

— Не то слово! — хором проорали Оля со Светой, приготовились к началу движения, довольно быстро поймали заданный темп и все двадцать две минуты скольжения изображали синхронисток. Хотя нет, не так: Уфимцева катилась, старательно удерживая рекомендованную дистанцию, а моя супруга, валяя дурака, зеркалила все ее телодвижения. Благо, прозрение в принципе не отключала и прекрасно видела энергетику нашей подруги сквозь снежную круговерть. Вот я потихонечку скорость и увеличивал. Впрочем, метров за сто до очередного правого поворота Еланки благоразумно замедлился. Но даже так чуть не влетел в высоченный занос. А после того, как девчонки тормознули возле меня, прокричал новые вводные:

— Сейчас разгоняемся и прем в моем темпе порядка десяти минут. Свет, как только я отпущу резинку, уйду в рывок и пропаду из виду, подхвати мои снегоступы, подвесь на рюкзак и ломись в том же направлении сто пар шагов. Потом дергай за подушечку самосброса, падай на хвост Оле, следуй за ней до точки, в которой она тебя положит, ложись в снег, накрывайся артефактной накидкой и жди полтора часа. Если мы не объявимся за это время, то уходи по компасу на юг, перед опушкой поворачивай на восток и возвращайся к «Дальнему». Но этот вариант крайне маловероятен, так что озвучен на всякий случай.

— Думаешь, что за нами идут? — спросила она, не прекращая шевелиться.

— Почти уверен, что да.

— Еще вопрос можно?

— Да.

— Толку от накидки, если за нами останется колея глубиной в метр?

— Не останется — Ольга накроет подходы к твоей лежке очень веселым площадным умением.

— Поняла. Не подведу. Удачи…

…Не подвела: после того, как я скинул снегоступы и сорвался в серию рывков, дисциплинированно выполнила все ценные указания. Поэтому я со спокойной душой заложил охотничью петлю, залег метрах в двенадцати от «тропы» и порядка двадцати минут наблюдал за телодвижениями девчонок. А потом на самом краю области досягаемости прозрения появилось аж восемь энергетических силуэтов и испортили настроение. Чем? Яркостью свечения и скоростью приближения!

«Задолбались догонять нас без коньков, психанули и решили взять на марше…» — мысленно пробормотал я, обновил «баффы» и вытянул в сторону правую руку. А после того, как Ольга повторила этот жест в знак того, что все видит и готова к бою, начал обратный отсчет. То есть, принялся ритмично покачивать ладонью вверх-вниз. На шестом приподнялся на локте, на девятом влил предельный объем Силы в марево, а на десятом и последнем накрыл коротенькую колонну туманом, затем добавил к нему максимально мощную вьюгу, зажмурился ударил разрядом.

Атака Молнией в сильнейшую метель и после… хм… подготовительных мероприятий получилась чудовищно жесткой — с меня, стоящего метрах в тридцати, сняло процентов сорок защиты. А разряд жены «спилил» еще порядка двадцати пяти. Но останавливаться я и не подумал, так что, обновив марево, повторил весь цикл из трех навыков. Силуэт, рванувшийся на одиннадцать часов, проигнорировал, так как супруга жестами показала, что уже повесила на него сферу умиротворения, и этот навык прошел. Поэтому приложился оплеухой к двум очень уж живучим то ли Рындам, то ли Гридням, и, вернул беглецов обратно в наши вьюги с туманами, сначала «украсил» все теми же сферами, а затем продолжил лупить разрядами.

Когда энергетические структуры пятерки «относительно слабых» Витязей стали сереть, сократил дистанцию и всадил в каждого «недобитка» по ледяному лезвию. Как оказалось, зря: если увидеть направление, с которого прилетали разряды, эти Одаренные не могли, ибо ослепли, то на атаки Льдом ответили. Воздушной стеной и каменной шрапнелью. Да, моя чуйка сработала вовремя и заставила уйти в рывок, но три четверти объема марева как корова слизнула!

Дурить резко расхотелось, и я продолжил шарашить разрядами. Само собой, не забывая обновлять вьюги и туманы. А еще не выпускал из виду типа, над которым «издевалась» моя благоверная, то опрокидывая оплеухами, то придавливая прессом, и изредка «поглядывал» в сторону силуэта Уфимцевой, лежащего пластом. В таком режиме «развлекался» без малого восемь минут. А потом у одного из «живчиков», наконец, закончилась Сила, и он, не сумев обновить защитный покров, попал под очередной удар Молнией и сдох. Тут я снова сократил дистанцию, вбил во второго «живчика» сферу умиротворения и ускакал в сторону. Тут мужичок догадался, что ему в любом случае настанет задница, и принялся тратить остатки резерва на площадные навыки. Шарашил во все стороны, что называется, от балды, так что нам с Ольгой прилетело. По два раза. А потом этот монстрик иссяк, и я, отменив действие вьюги, чтобы, ненароком не добила, допрыгал до окровавленной тушки и заработал ножом — изуродовал пробил ядро, перерезал связки под мышками и в паху, срезал всю «сбрую» с холодняком и сорвал защитный шлем. Потом затолкал в рот кляп, чтобы экс-Одаренный не откусил себе язык, вырубил ударом в затылок и рванул на помощь жене, занявшейся своим «клиентом». А когда добрался до них, услышал гордый смешок:

— Этому не до сопротивления: после того, как он задохнулся первый раз, я вбила ледяной шип в проекцию ядра и отменила действие сферы. Потом, не давая убежать, последовательно перебила руки и ноги. А откусывать язык он не сможет, ибо челюсть, как видишь, качественно свернута набок…

— Умничка! — облегченно выдохнул я, на мгновение прижал Олю к себе и попросил сбегать за Уфимцевой. А сам перевернул изломанное тело мордой вниз, схватил за воротник куртки и поволок под ветер. Бегом, ибо от места побоища кошмарно тянуло кровью.

Дотащив этого «языка» почти до «чистого» льда, бросил в сугробе и рванул обратно. Добравшись до подружек, жестом попросил Светлану отложить все расспросы на потом, протараторил, что к месту схватки вот-вот начнет собираться местное зверье, соответственно, нам надо поторопиться, закинул рюкзак за плечи и понесся к «живчику». Взяв его «на буксир», очень в хорошем темпе доволок до первой тушки, разжал пальцы, снова дернул за подушечку самосброса и проорал дамам, наступавшим на пятки, ценные указания:

— Проходите дальше еще метров сорок, прячетесь под пелену теневика, накрываетесь артефактными накидками и ждете. А я задам «языкам» десяток вопросов и подойду. Все, вперед, ибо времени у нас немного: после того, как за те тушки начнется дикая грызня, проигравшее зверье потянется на запах крови этих…

…Подходящее место под обеденный привал я нашел аж в семнадцать сорок пять, вломился в густой ельник, остановился возле здоровенной зеленой красавицы, приподнял нижние лапы и закинул туда свой рюкзак. Девушки в темпе последовали моему примеру, затем повели натруженными плечами и превратились в слух. Я взглядом загнал их в природную палатку, забрался в нее же сам и расстроенно вздохнул:

— Имя заказчика они не знали, ибо рядовые исполнители и не более. Тем не менее, признались, что являются членами организации «Тирания Хаоса», описа— …

— О-о-о!!! — восхитилась Уфимцева, сообразила, что невольно перебила меня, покраснела и извинилась.

Я повел рукой в знак того, что это мелочи, и спросил, что она слышала про эту шайку-лейку.

— Наемники. Самые высокооплачиваемые и самые разборчивые. Славятся безбашенностью, умением выполнять заказы любой сложности, высочайшим уровнем профессионализма, техническим оснащением как бы не выше, чем у групп быстрого реагирования ИСБ и неуловимостью. Кроме того, ходят слухи, что «Хаосов» прикрывает кто-то из очень высокопоставленных чиновников.

— Ну, насчет высочайшего уровня профессионализма и неуловимости народная молва, определенно, врет… — фыркнула Оля. — Мы с Игнатом, вон, наглухо завалили шестерых, а еще двоих взяли тепленькими.

— Положили восемнадцать… — угрюмо уточнил я. — Твари, пытавшиеся тебя похитить из салона красоты, были из той же шайки. Кстати, в этот раз за нами отправили элиту: пятерых Витязей, двоих Рынд и одного Гридня.

— «Шестерок», «пятерок» и «четверку»? — зачем-то переспросила жена, заметила, что у Светланы округляются глаза, решила сгладить эффект настолько шокирующего утверждения и весело хохотнула: — А мы с тобой, оказывается, кошмарные типы — валим «элиток» пачками и хоть бы хны!

Наша подружка оказалась далеко не дурой и криво усмехнулась:

— Я в норме, ребят. Просто с раннего детства считала «Хаосов» живыми воплощениями Вселенского Зла…

— … а мы оказались еще злее?

— А вы вдвоем вынесли восьмерку профессионалов и не получили ни царапины!

— Между нами, девочками, говоря, не сиди мы на восполнении резервов, постоянные обновления защитных покровов высушили бы нас в ноль задолго до конца боя… — без тени улыбки сообщила Оля, а я подтверждающе кивнул.

— Это мелочи. Ведь и у «Хаосов» имелись свои наработки. Но эти твари мертвы, а вы — живее всех живых! — отрезала Уфимцева, потом решила, что ей сделали недвусмысленный намек на необходимость упереться в выполнение поставленной задачи, и легонечко покраснела: — А восполнять резерв на ходу и в бою я обязательно научусь. Вот увидите!

Я сказал, что мы в этом нисколько не сомневаемся, и взглядом показал супруге на ее рюкзак. Продолжения объяснений не потребовалось: она достала из него термос и раздала пищевые контейнеры с обедом, приготовленным еще накануне вечером. Девушки сразу же вооружились ложками, а мне пришлось продолжить повествование:

— Кроме названия организации, пленные великодушно поделились со мной фамилиями, именами и отчествами своих коллег, командиров отделений и взвода; дали адреса двух тренировочных баз, четырех складов вооружения и полутора десятков явочных квартир в крупных городах Империи; сообщили контактные данные командиров пяти групп прикрытия, эвакуации и зачистки; объяснили логику выхода на связь с неким куратором; рассказали о тридцати семи совершенных преступлениях и так далее. А еще безостановочно пугали Страшной Местью. Ибо, видите ли, не прощают убийства своих товарищей и всегда идут до конца.

— Нам пора бояться? — оторвавшись от уничтожения борща, язвительно спросила Света.

Это ее «нам» легло на душу, как родное. Причем не только мне, но и моей благоверной. Поэтому она ответила на этот вопрос шуткой:

— Видимо. Но нам, откровенно говоря, лень…

— Тебе, может быть, и лень, а я занят… — наставительно заявил я.

— И чем же?

— Местью, конечно! Уродам, имевшим наглость покуситься на мою женщину.

— Ну да, от этого дела, определенно, отвлекаться нельзя! — преувеличенно серьезно сказала Уфимцева и жизнерадостно рассмеялась. А после того, как закончила веселиться, додумалась до самого актуального вопроса этого дня: — Кстати, о мести: ребят, может, нам стоит вернуться обратно и поохотиться на этих тварей, а рейд в Пятно отложить на потом?

— Так и собирался… — ничуть не кривя душой, сообщил я. И чуть-чуть приоткрыл завесу над своими планами: — Поэтому сейчас мы пообедаем и как следует расслабимся. Через пару-тройку часов выдвинемся в обратный путь. А часов после трех ночи возьмем штурмом дежурку форпоста.

— Зачем?!!!

Я приподнял лапу, под которой сидел, вгляделся в снежную круговерть и хищно оскалился:

— Мужичок, который отговаривал нас отправляться в рейд, работает на «Тиранию». И мне бы очень не хотелось, чтобы он сообщил связному о том, что мы с вами вернулись в Большой Мир, а группа нашего захвата — нет. Кроме того, информация лишней не бывает. А этот уродец знает как минимум один нужный номер телефона…

18 января 2513 по ЕГК.

…К военной базе «Лебяжье» подкатили в пять пятьдесят четыре утра. Ворота, как и обещал полковник Ляпишев, оказались открыты, однако въезд на территорию перекрывала какая-то армейская бронемашина.

Впрочем, стоило нашему внедорожнику «протаять» сквозь метель, как она взревела двигателем, стремительно подалась назад, развернулась, несколько раз подмигнула стоп-сигналами и плавно разогналась километров до семидесяти в час. Я, естественно, вцепился ей в хвост. А минуты через полторы подкатил к военно-транспортному «Антею» с открытой рампой, влетел в десантный отсек и поморгал аварийками. Водиле, проводившему нас до начала ВПП, и экипажу самолета, готовящемуся закрепить «Порыв» в транспортном положении. После того, как вояки засуетились, а «провал» за задним бампером, ясно видимый в зеркале заднего вида, «вдруг» заполнился, заглушил движок, опустил спинку кресла, лег и с наслаждением потянулся.

В это время подала голос Уфимцева:

— Ты — монстр, Игнат: гнал сквозь пургу, как сумасшедший, но никуда не влетел!

— Он вел машину по картинке с навигатора! — хихикнула моя благоверная и тоже легла. Потом перевернулась на левый бок, посмотрела на подружку и добавила: — Свет, примешь реально нужный совет?

— Конечно.

— Игнату надо ВЕРИТЬ. Всегда и во всем. Так же слепо, как верю я. И тогда ты из обузы, оттягивающей на себя часть времени и сил, превратишься в полноценную напарницу.

— А ведь ты сейчас не шутишь…

— Не шучу: я прошла по этому же пути. Поэтому вчера днем помогала ему валить «Хаосов», а ты лежала в сугробе и считала вспышки разрядов.

— Дамы, до посадки под Новомосковском два с половиной часа, а ночка у нас выдалась бессонной… — буркнул я, убедился в том, что услышан, закрыл глаза и отключился. А «через миг» среагировал на вибрацию будильника на телефоне, лежащем во внутреннем кармане легкой куртки, как-то уж очень быстро сообразил, где именно нахожусь, и услышал в гарнитуре голос Дайны:

— Доброе утро, Игнат. До посадки порядка восьми минут, Ляпишев уже на аэродроме, а твои девицы еще дрыхнут.

Я недовольно поморщился, и БИУС «нехотя исправился»:

— Да, Света не твоя женщина. Но всеми силами старается стать второй напарницей. И наверняка станет. Ибо…

Я поморщился снова, и мое личное наказание сменило тему:

— Пока вы добирались от «Дальнего» до «Лебяжьего», тебе было не до моих докладов. А зря: вчера днем я быстренько сгоняла в Лукоморье вроде как за продуктами. На обратном пути остановилась в точке, не просматриваемой ни одной дорожной камерой, и забрала груз, заказанный и оплаченный через серый сегмент местной Сети. Потом выделила под будущую мастерскую одно из не используемых подсобных помещений подвала, расставила, подключила и проверила комплект станков для ювелиров, провела серию экспериментов и, кажется, получила самое настоящее вундерваффе для этого мира — иглы для твоего игольника, в острие которых вставлен крошечный кристаллик аструма. По моим прикидкам, это чудо-оружие должно рвать низкоранговые марева с первого же попадания, а высокоранговые продавливать вдвое-втрое быстрее. Увы, проверить эту гипотезу без твоего участия я не смогла, но доложить об этом успехе была обязана. Кроме того, я вытащила весь аструм, который сдуру использовала целыми пластинками, нарезала на полоски по шесть граммов, заглубила по схеме Валерия Константиновича и качественно замаскировала.

Я показал микродрону, который не видел, большой палец левой руки, и воодушевленная Дайна быстренько закруглилась:

— Спасибо. А за покупку и установку косметического комплекса меня поблагодарят девчонки. Ибо на него тебе наплевать с высоких орбит. На этом у меня все. Буди этих засонь, а то ваш борт уже на посадочной глиссаде.

Растолкал. Сообщил, что мы вот-вот сядем. Полюбовался заспанными лицами и глазами-щелочками, ехидно поинтересовался, когда их высочества изволят начать соображать, дал девчатам поворчать и попросил Уфимцеву найти в багажном отсеке и передать мне фляжку с водой.

Пока девушка демонстрировала задницу, туго обтянутую штанами от зимнего комбеза, зеркалу заднего вида, я смотрел на борттехника, стоявшего возле здоровенного терминала управления оборудованием десантного отсека.

Но моя супруга, проснувшаяся в воинственном настроении, изобразила ревнивицу. Что самое забавное, выслушав ее претензию, Светлана села на ту же волну — заявила, что в ней, наконец, пробудились инстинкты, поэтому она за себя больше не отвечает, энергично повиляла попой и выкатила претензию… мне, вроде как, обязанному отреагировать на этот призыв.

Слава богу, в этот момент шасси транспортника коснулись бетонки и заставили эту парочку посерьезнеть — «ревнивица» уставилась на борттехника, врубившего автомат открывания рампы, а «ее соперница» вручила мне фляжку и зябко поежилась.

— Все будет нормально, Свет… — пообещал я. — Вот увидишь.

— Я верю… — вздохнула она. — Просто позавчера мы были на море, вчера — в Пятне, сейчас садимся на военную базу под Новомосковском, часов через пять-шесть снова окажемся в «Лебяжьем». А где мы будем завтра?

— Почти уверен, что в нашем коттедже… — мягко улыбнулся я. — Ибо наш дом — наша крепость.

— Хорошо бы… — пробормотала она и… почему-то решила, что потеряла перед нами лицо: — Ребят, я в норме! В смысле, ваш бой с «Хаосами» меня нисколько не испугал; я жду не дождусь следующего рейда в Пятно, готова идти с вами хоть к черту на рога и прикрывать спину от кого уго— …

— Све-е-ет? — перебила ее Оля.

— Ау?

— Мы это чувствуем. Иначе созвонились бы с твоим отцом, пересеклись с ним по дороге к авиабазе и передали тебя с рук на руки.

— Кстати, Свет, у меня к тебе небольшая, но очень важная просьба… — сказал я, заметив, что перспектива, описанная моей благоверной, ее здорово испугали.

— Я вся внимание!

— Я говорю, а ты либо молчишь, либо поддакиваешь. Какой бы ересью ни казались мои слова.

— Так и будет. Обещаю!

— Отлично…

…Черный бронированный «Урал» закатился в десантный отсек через считанные секунды после остановки самолета. Еще через миг распахнулась правая задняя дверь и выпустила наружу Ляпишева, мрачного, как грозовая туча. К этому моменту Ольга успела перебраться на заднее сидение, поэтому я приоткрыл правую переднюю дверь, дождался, пока полковник заберется на переднее пассажирское сидение, поздоровался и сходу перешел к делу. Так как прекрасно понимал, как безумно прозвучали мои требования, озвученные во время коротенького звонка:

— Дмитрий Львович, вчера утром мы втроем ушли в Пятно через форпост «Дальний». Моя паранойя в принципе не отключается, поэтому через какое-то время мы заложили охотничью петлю и обнаружили, что у нас на хвосте висит группа преследователей из восьми человек. Причем висит в межсезонье и в сильнейшую метель. Один из этих тварей оказался слишком уж глазастым, так что нам пришлось вступить в бой. Описывать сам бой не буду — это дело десятое. Скажу лишь, что мы положили шестерых преследователей, а двоих вырубили, нейтрализовали и допросили. Вернее, допросил. Я. А мои спутницы ждали результата с наветренной стороны…

Тут Ляпишев торопливо развернулся вполоборота и пристально оглядел девчонок с головы до ног.

— Мы в порядке. Хотя, откровенно говоря, прошли по самой грани… — криво усмехнулась Оля, отыгрывая порученную роль. А я достал из кармана блокнот и протянул полковнику:

— Тут результаты откровений, которые при правильном подходе к процессу позволят вам взять как минимум треть личного состава «Тирании Хаоса».

Услышав название этой банды, Дмитрий Львович подобрался и стал похож на охотничьего пса, вставшего на след. Но верить на слово, само собой, и не подумал, поэтому начал забрасывать уточняющими вопросами:

— Вы уверены, что пленники говорили вам правду?

Я недобро ухмыльнулся:

— Абсолютно! Мало того, я выяснил, как члены этой организации друг друга идентифицируют, и прихватил вам в подарок восемь правых ладоней. Оль, передай сюда, пожалуйста, мой термос…

Она кивнула и полезла в багажный отсек, а я продолжил рассказывать:

— А теперь самое вкусное: по утверждениям, высказанным «языками» независимо друг от друга, в полицейской системе распознавания лиц имеется некая программная закладка, превращающая «Хаосов» в невидимки; во всех базах данных, включая базу данных ИСБ, на этих личностей имеются детально проработанные поддельные досье; картинка с СРЛ выдает не те «пальчики», а одна из двух тренировочных баз этих уродов, адреса которых мне удалось выяснить, расположена по соседству с полицейским полигоном «Острог».

Пока я вещал, Ляпишев постепенно багровел. А после того, как замолк, рванул узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и… задавил свой гнев:

— Как я понимаю, пленников вы оставили на месте боя?

— Почти: они были все в крови, а мы практически высушили себе резервы и были не готовы возвращаться обратно, отбиваясь от стай голодного зверья. Да, кстати, чуть не забыл: я прихватил с собой один из их автоматов. О-оль?

— «АМ-восемь»? — спросил полковник, хотя догадывался, каким будет ответ.

— Угу.

— Если у них были автоматы, то почему вас не расстреляли?!!!

Я был готов и к этому вопросу. Поэтому дал заранее подготовленный ответ:

— Мы их ослепили. В самые первые секунды боя. А палить наугад они не решились — боялись поубивать друг друга.

Мужчина уважительно хмыкнул, а я передал ему ствол, завернутый в футболку, и виновато развел руками:

— Собирать остальное оружие и переть на себе навстречу ураганному ветру не было сил. Но если ваши парни решат сбегать за этими железяками, то могу дать вам карту с отметкой на нужном месте…

— Игна-а-ат, ты забыл рассказать о дежурном форпоста… — напомнила Оля, поймала вопросительный взгляд Ляпишева и поделилась этой информацией сама:

— Работал на «Тиранию Хаоса». Информатором. В данный момент лежит в дежурке. Без сознания и надежно зафиксированным. Увы, знал всего два телефона, уже вписанные нами в блокнот. Видел одного-единственного члена группировки, позывной и описание которого — там же.

— На этом, пожалуй, все… — заключил я и устало потер лицо. Потом «все-таки собрался с мыслями» и добавил: — Дальше действуйте сами. И найдите, пожалуйста, скота, заказавшего Олю. Иначе в следующий раз мы потянем за ниточку сами…

…С авиабазы под Новомосковском нас все тем же «Антеем» доставили на военный аэродром под Южным. Там я загнал «Порыв» на армейский тягач, а вояки нас замаскировали, набросав на капот и крышу десяток обычных матов и накрыв брезентом. Так что до поворота на наш поселок мы доехали на тягаче, а метров через пятьдесят посигналили, дождались его остановки и опускания аппарели, скатились на асфальт, поморгали служивым аварийкой и рванули к КПП своим ходом. От гостевого коттеджа до нашего, основного, добрались рывками и разбежались по туалетам. Потом ополоснулись, надели кто плавки, а кто купальники, наполнили джакузи, натащили к нему гору всякой всячины и попадали в горячую воду. А вот с расслаблением торопиться не стали — Света отжала у меня запасной телефон Ляпишева, выданный как раз на этот случай, еще раз уточнила, что и как говорить отцу, набрала его и дала понять, что мы уже вернулись в Бухту Уединения.

Мужчина, естественно, задергался, но дочурка его успокоила: сказала, что с нами все в порядке, что мелкая проблема, внезапно возникшая в Пятне, уже решена, а этот звонок с чужого номера и по защищенной линии — не более чем шаг навстречу куратору Игната. Тут Уфимцев потребовал к телефону меня, и я озвучил еще пару тезисов:

— Здравствуйте, Валерий Константинович. У нас действительно все в порядке. Будет желание убедиться лично — ждем в гости с двадцать второго и далее. А до этого мы, по просьбе моего куратора из Канцелярии, де-юре будем находиться в Пятне. Кстати, если среди артефакторов, занимающихся нашими машинами, имеется лично ваше по-настоящему доверенное лицо, то пришлите его к моему коттеджу, и Света с ним пообщается.

Артефактор задумчиво хмыкнул и задал правильный вопрос:

— Ваш куратор имеет основания считать, что информация о месте вашего нынешнего пребывания может уйти на сторону И через моих людей?

— Увы, да.

— Света действительно не пострадала?

— Проблему решили мы с Олей. А ваша дочь дожидалась в абсолютно безопасном месте.

— Понял… — заметно спокойнее сказал он и озвучил принятое решение: — Прошу прощения за недоверие — я ее люблю, вот и беспокоюсь. Далее, никого присылать не буду — приеду сам. Двадцать второго во второй половине дня. И… спасибо — я оценил алгоритм решения проблемы…

Как только он отключился, я забрал из рук супруги бутерброд с куском окорока, сделанный специально для меня, и с наслаждением впился зубами в пласт ароматного мяса. Потом «вспомнил о том, что мы не предупредили Иру о нашем приезде», и набрал ее все с той же защищенной трубки.

Она ответила со второго звонка, узнала мой голос и «удивилась»:

— Привет, Игнат, а че это ты не в Пятне?

— Мы дома. Греемся в джакузи. Почему-то без тебя. И где тебя носит?

— В гараже коттеджа Светы — смотрю, как артефакторы ставят защиту на «Стрибог». Кстати, в каком режиме возвращаться?

— В режиме «насмотрелась, устала и очень хочу домой»! — ответил я, сбросил звонок и услышал уважительное хмыканье Уфимцевой:

— А она знает толк в паранойе…

— С кем поведешься… — усмехнулась Ольга, вручила мне бокал с соком, раскинула руки по бортикам и расслабилась. Минут на десять-двенадцать. А потом в ванную ворвалась Кукла, невесть когда успевшая натянуть купальник, скользнула в воду между мною и Светой, цапнула с тарелки сразу три куска сыра и устроила нам форменный допрос.

Естественно, терзала вопросами не для развлечения, а неявно заставляя смотреть на ситуацию под другими углами и подталкивая нас к самым разным выводам. Добившись своих целей, унялась. В смысле, назвала меня красавцем, а девчонок красотками, затем отзеркалила позу моей благоверной и закрыла глаза. Я тоже захотел добросовестно расслабиться, но не тут-то было — меня вдруг захотела потерзать госпожа Уфимцева:

— Игнат, скажи, пожалуйста, а для чего ты сообщил Дмитрию Львовичу, что в бою с «Хаосами» участвовала и я?

— Мне кажется, что это очевидно… — сварливо пробурчала Иришка, не открывая глаз. — Для начала Игнат и до этой стычки привлекал к себе слишком много внимания, которое, увы, бывает не только добрым. А теперь скажи, как схватка группы из восьми профессионалов с двумя добытчиками, один из которых — мальчишка с амнезией, а второй еще в середине осени был рядовой сотрудницей заштатного частного охранного предприятия, выглядит со стороны?

— Невероятнее некуда… — вздохнула Света и самостоятельно сделала следующий напрашивавшийся вывод: — А если добытчиков было не двое, а трое, то картина… могла бы выглядеть в полтора раза менее убийственно. В том случае, если бы я себя хоть как-то проявила раньше.

— Солнце, ты — потомственная аристократка и для большинства дворян по определению в разы сильнее, талантливее и опаснее любого простолюдина! — весело парировала Оля. А Ира, подтверждающе кивнув, озвучила вторую причину, «вынудившую» меня сказать неправду:

— А теперь давай-ка оценим последствия этого боя в другом масштабе. Если Ляпишев не полный и законченный идиот, то, уничтожив криминальную структуру , запустившую лапки в самые верха, получит генерала. А на всех его помощников прольется дождь преференций помельче и пожиже. Так почему бы Игнату не порадовать и тебя, раз в Пятне вас было трое, а ты нам уже ни разу не посторонняя и вела себя исключительно дисциплинированно?

— Ир, я весь бой просто лежала!!!

— Ты не «просто лежала», а выполняла приказ парня, который уже считает тебя своей второй напарницей и вкладывается во все грани твоего развития!

— В системе координат моего мужа есть те, кто ему по-настоящему дорог, и весь остальной мир! — авторитетно заявила Оля и поставила Уфимцеву перед выбором: — Скажи, ты с нами или с остальным миром?

Света не задумалась ни на мгновение:

— С вами, конечно!

— Тогда смотри на проблему под правильным углом…

— Под каким?

— Ты идеально выполнила полученный приказ и, тем самым, позволила Игнату и мне работать в полную силу. Значит, заслужила ЕГО поощрение. А каким оно будет — не так уж и важно…

22 января 2513 по ЕГК.

…С полудня среды до полудня воскресенья мы — то есть, Оля, Света и я — усиленно изображали затворников: с подъема и до обеда тренировались до потери пульса, с обеда до ужина изучали учебные курсы, подготавливаемые БИУС-ом, а с ужина и до отбоя расслаблялись, не выходя из дому. Нет, такой безумный ритм жизни нисколько не напрягал, ведь мы занимались любимым делом и прогрессировали, причем довольно быстро. И если бы не временный мораторий на утренние заплывы, то были бы счастливы. А так старались не подходить к окнам, чтобы не рвать себе душу, и страшно завидовали Иришке, в гордом одиночестве окунавшейся в море перед каждым завтраком и через день мотавшейся в «Бессонницу» за продуктами. Да, в четверг и в пятницу при любом удобном случае заглядывали в Сеть, здорово расстраивались, не находя ни единого упоминания о повальных арестах или громких успехах силовых структур, и, в конечном итоге, «решили» дождаться звонка Ляпишева. Ну, или решил. Я, регулярно получавший «разведданные» от Дайны, точно знавший, что процесс идет, но не готовый делиться этим знанием с Уфимцевой.

Слава богу, с таким насыщенным режимом дня время летело даже не стрелой, а истребителем-перехватчиком «Стриж-4М» из моей прошлой жизни, так что «выход из комы» телефона со спецсвязью застал нас врасплох. Но я очень быстро пришел в себя, переместился к нему рывком прямо с коврика для медитаций, ткнул в сенсор приема вызова и врубил громкую связь, чтобы не погибнуть смертью храбрых, но глупых во цвете лет.

Девчата «возникли» рядом уже через мгновение и превратились в слух. А я поздоровался, выслушал ответное приветствие и мысленно хмыкнул: судя по голосу, полковник не спал несколько дней и плотно сидел на стимуляторах. Что интересно, первая же фраза его монолога подтвердила мою догадку:

— Заранее прошу прощения за некоторую неадекватность, но я забыл, когда отдыхал, а химия уже почти не действует. Впрочем, свет в конце тоннеля уже близок, и это внушает оптимизм. А теперь немного конкретики. Точная иллюзорная копия вашего «Порыва», повешенная на внедорожник попроще, только что доехала до поворота на ваш поселок и пропала, так что о вынужденной самоизоляции можете забыть. Кстати, ваша идея подменить машину, устроить возле нее засаду и изобразить сценку вашего возвращения из Пятна позволила взять лучшую группу захвата «Тирании Хаоса», в составе которой были одни теневики четвертых и третьих рангов.

— И копия «Порыва» выжила⁈ — невольно перебил его я.

— Нет: первая превратилась в груду металлолома.

Да и большую часть зданий на территории форпоста либо разнесло, либо сдуло. Так что в обратный путь выехала еще одна такая же машина. И никого не заинтересовала. Что, в общем-то, неудивительно. Ведь мы арестовали практически весь командный состав этой криминальной структуры, процентов восемьдесят рядовых бойцов и большую часть всей остальной шушеры типа информаторов, хозяев явочных квартир и «черных» кладовщиков. Само собой, очень неплохо порезвились и среди тех, кто создал «Тиранию» и помогал ей скрываться от правосудия. А те немногие «Хаосы», которым удалось уйти в бега, никуда не денутся. Ведь их коллеги «поют» так, что можно заслушаться!

— Здорово! — буркнул я. — Но меня интересует одна-единственная «ария».

Дмитрий Львович рассмеялся и обрадовал до невозможности:

— Мы выслушали и ее. Поэтому вчера вечером арестовали заместителя управляющего Стрежевским филиалом Императорского банка, решившего, что вам, «мальчишке-добытчику», слишком жирно иметь на счету тридцать с лишним миллионов рублей. И если вас немножечко пошантажировать, то эти деньги… и все то, что вы заработаете под чутким руководством рачительного Хозяина, пойдут на благое дело — на приобретение еще одного пакета акций Императорского банка, перевод этого деятеля в Новомосковск и покупку должности управляющего одного из столичных филиалов.

Мне до безумия хотелось попросить разрешения пожать этой твари шею, но я побаивался, что мне пойдут навстречу… ради того, чтобы получить такой «сладкий» компромат. Поэтому мой следующий вопрос шел от разума, а не от души:

— Надеюсь, он ответит за это преступление?

— Он ответит и за него, и за девять аналогичных, но совершенных чуть раньше! — твердо пообещал Ляпишев. — И еще: мы на всякий случай слили на сторону несколько вариантов одного и того же слуха, согласно которому все нынешние проблемы «Тирании Хаоса» и ее покровителей начались благодаря болтливости этой личности: мы, то есть, спецотдел Канцелярии, внедрили в «Тиранию» своего агента, узнали о новом заказе и отправили в салон красоты высокоранговую оперативницу под личиной. Так что мстить ВАМ не за что — вы даже не подозревали об этой операции!

— Миленько… — только и смог, что выдохнуть я.

— Стараемся! — весело, но устало хохотнул Дмитрий Львович, сделал небольшую паузу и снова посерьезнел: — Игнат Данилович, этот слух, конечно же, разойдется по криминальному миру страны достаточно быстро, но в таких вопросах я предпочитаю перестраховаться. Поэтому через час-полтора к КПП вашего поселка привезут еще один черный «Буран», только бронированный и с форсированным двигателем. И мне бы хотелось, чтобы ближайшие недели две-три вы выезжали из поселка только на этом автомобиле. Далее, он — часть нашей благодарности за неоценимую помощь Империи, маячки будут сняты не позже конца февраля, а возможность выяснить их координаты есть только у меня. И последнее: вы бы не могли прибыть в Новомосковск во вторник-среду ориентировочно дня на два?

…Бронированный «Буран» привезли в начале пятого. На автоэвакуаторе и под чехлом от «Урала», натянутым на соответствующий металлический каркас. При ближайшем рассмотрении оказалось, что этот кроссовер похож на наш только цветом и модельным годом, а все остальное, начиная с обвеса и заканчивая дизайном салона, другое.

Тем не менее, выкатывать какие-либо претензии и, тем более, отказываться от этого подарка я и не подумал — забрал у мужичка в изрядно засаленном рабочем комбинезоне запечатанный пакет, поблагодарил за доставку, пожелал хорошей дороги и отогнал автомобиль к «главному» коттеджу.

Пока устраивал «рокировку», выгоняя с парковочного места обычный «Буран» и загоняя бронированный, на трубку Ляпишева позвонил Уфимцев и сообщил, что будет через четверть часа. Я уведомил девчонок, затем укатил на подарке своей благоверной в гараж гостевого домика и принял еще один звонок. От Ксении Станиславовны, решившей узнать, вернулись мы из Пятна или нет. Выяснив, что мы живы, здоровы и даже успели вернуться домой, она радостно сменила тему и поинтересовалась, не передумали ли мы приезжать к третьему февраля. Я, каюсь, сначала затупил, но Дайна не дремала, и мой ответ прозвучал именно так, как надо:

— Не передумали, конечно: по вашим словам, это прочтение «Вия» стоит внимания, а мы уже убедились в объективности вашего мнения.

— Тогда я оставляю под вашу компанию четыре места и прошу от моего имени пригласить в театр Светлану Валерьевну…

Пообещал, поблагодарил, вышел из гаража, заметил, как мимо поворота на этот коттедж пролетает знакомый «Урал», и рванул по пешеходной аллее. Рывками. После второго перешел на шаг, так как Веретенникова попрощалась, ответил тем же, убрал телефон в карман и поздоровался с артефактором, как раз выбравшимся из машины.

Он пожелал мне доброго вечера, внимательнейшим образом оглядел с головы до ног и спросил, не буду ли я против разговора тет-а-тет в его внедорожнике. Я без лишних слов обошел «Урал», влез на переднее пассажирское сидение и выдал заранее подготовленный монолог:

— Случилось именно то, о чем я предупреждал и вас, и вашу дочь: нам на хвост упали коллеги наемников, не сумевших похитить мою жену. Эта группа готовилась к погоне в традиционном ключе, поэтому приобрела снегоступы. А мы спустились на лед, надели коньки и ушли в отрыв. Благо, ветер был попутный и дул аккурат вдоль русла. Да, после первого же поворота Еланки на снегоступы пришлось «пересаживаться» и нам, но догнать нас на первом заснеженном участке преследователи не успели. Ко второму мы примчались с еще более серьезным выигрышем во времени, поэтому протоптали охотничью петлю, положили вашу дочь в снег с наветренной стороны от нашей позиции и устроили наемникам похохотать. После боя Оля ускакала к Свете, а я провел экстренный допрос двум намеренно не добитым уродам, выбил из них нужную информацию и счел необходимым как можно быстрее передать ее куратору. Передал, включив параноидальный режим. А он сел на мою волну и доставил нас сюда на военно-транспортном самолете и перекладных. Так что о том, что мы не в Пятне, практически никто не знал. Теперь немного информации не для распространения. Похищение моей жены было заказано высокопоставленным сотрудником одного из филиалов Императорского банка «Тирании Хаоса». Он уже задержан и вовсю дает показания. Все руководство и весь командный состав этой структуры тоже переселился в казематы спецотдела Канцелярии, а большая часть рядового состава либо арестована, либо уничтожена. Что еще? Ах, да: чиновники, создавшие и прикрывавшие этих тварей, тоже не остались без внимания, а наше участие в конфликте с «Тиранией» вынесено за скобки правильными слухами, так что мести от немногих «Хаосов», пустившихся в бега, можно не бояться. И последнее: о том, что Света не принимала участия в том бою, знаем только мы пятеро, причем пятая — Ирина Сергеевна. А мой куратор считает, что ваша дочь нам очень сильно помогла.

— И… зачем вам это? — после недолгого молчания поинтересовался он.

Я пожал плечами:

— Причин предостаточно. К примеру, как только выяснится, что «Хаосы» нарвались, начнутся поиски тех, кто приложил к этому руку. Выяснить, что в этот рейд ходило не два, а три человека, будет не так уж и сложно. Особенно высокопоставленным аристократам. И если нас как-то отметят, а Свету — нет, то на ней автоматически появится не самое хорошее клеймо. А она — наша подруга, и мы ее по-настоящему уважаем. Далее, ваша дочка, как и обещала, с первого и до последнего мгновения рейда вела себя дисциплинированнее некуда, а это, на мой взгляд, тоже Поступок. Ну и, конечно же, мне не хочется привлекать к себе слишком уж много внимания. А тут меня сопровождала потомственная аристократка, которая, по определению, в разы талантливее и опаснее любого простолюдина, вот и помогла.

Как ни странно, артефактор не высказал ни одной претензии — обдумал услышанное, тяжело вздохнул и задал всего один вопрос:

— Как я понимаю, вы хотите, чтобы я помог убедить Свету согласиться получить незаслуженное поощрение?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, мы с ней уже спелись. Так что я просто поставил вас в известность, ибо уважаю…

…Пока я беседовал с Валерием Константиновичем, девчонки накрыли на стол, переоделись в чуть менее домашние туалеты и «построились» в холле первого этажа. Так что несчастный артефактор был атакован любящей дочкой чуть ли не на первом же метре нашего коридора. Что самое забавное, первые секунд тридцать Света забалтывала его для того, чтобы прикрыть нас.

А после того, как поняла, что гневаться он не собирается, заулыбалась по-настоящему и включила режим болтушки. Нет, головы не теряла — рассказывала ему только то, что разрешили мы. Тем не менее, делала это настолько радостно и образно, что в какой-то момент заулыбался и он. А ближе к концу столь красочного повествования не удержался от шутки:

— Хочешь сказать, что походов в Пятно в компании Игната Даниловича и его жены тебе не хватило⁈

Девушка чуть не лопнула от возмущения:

— Хватило⁈ Да я жду не дождусь следующего!!!

Мы рассмеялись и были вынуждены сделать приличную паузу, так как в этот момент андроиды подали уху, а она пахла настолько одуряюще вкусно, что отвлекаться на разговоры резко расхотелось даже живому воплощению Возмущения. Когда это блюдо приказало долго жить, Света снова нахмурила брови, и мне пришлось отвлекать ее приглашением Веретенниковой. Само собой, на всякий случай успокоил и ее батюшку, хотя он, вроде как, особо не забеспокоился:

— Эту постановку будут давать третьего февраля в театре на Всесвятской. Ксения Станиславовна заказала ложу. Поедем на бронированном «Буране», который мне пригнали час назад.

Уфимцев заинтересованно спросил, что в этой машине за артефактный комплекс, и мне пришлось отправлять ближайшего андроида за пакетом с документами. Удивительно, но в кроссовере обнаружилась защита работы… второго сына Валерия Константиновича, что заставило нашего гостя выдать чертовски интересную фразу:

— Автомобили в этой комплектации абы кому не одалживают. Значит, вас…

— Пап, этот «Буран» Игнату по-да-ри-ли! — гордо заявила Света.

— Значит, это звоночек. Как ни странно, обнадеживающий… — заключил ее отец, отодвинулся назад, чтобы позволить андроиду поставить перед ним тарелку с филе форели с жареным рисом, а затем посмотрел на меня: — Так, стоп: вы говорили, что в этот вторник вам троим надо быть в Новомосковске. Вторник — двадцать четвертое, а с двадцать четвертого по третье — аж десять дней. Зная вашу сфокусированность на личном развитии, могу предположить, что часть этого времени вы наверняка проведете в Пятне. Это так?

— Хотелось бы… — вздохнул я. — Но без незапланированных встреч. Так что я решу, идти или не идти, только по итогам разговора с куратором.

— Разумно… — удовлетворенно заключил артефактор, затем ненадолго ушел в себя и снова поймал мой взгляд: — У меня на завтра назначена деловая встреча в столичном магазине. Я попробую ее перенести на вторник-среду и, если это удастся, то составлю вам компанию по дороге туда. А еще, если это возможно, хотел бы посетить вашу тренировку по рукопашному бою.

— «Посетить» или, все-таки потренироваться вместе с нами? — ехидно спросила Света, увидела в его взгляде немой вопрос и объяснилась: — Пап, мы для Игната слишком легкие, слишком медленные и слишком слабо набитые, вот он одних андроидов и пинает. А ты весишь от силы килограмма на четыре меньше него и ни разу не девушка!

— И тебе меня совсем-совсем не жалко? — «обиженно» поинтересовался он, выслушал ответ любящей вредины и махнул рукой: — Ладно, ваша взяла — тряхну стариной. Но с несколькими условиями…

— С какими? — хором спросили дамы.

— Через час-полтора едем в Лукоморье. Покупать мне одежду для тренировок и плавки. Вместо ужина жарим шашлыки прямо на пляже. А ночью и рано утром заплываем подальше в море. Что скажете?

— Условия принимаются всем пакетом! — заявил я, девчата подтвердили, а Дайна высказала чуть более распространенное мнение мне в гарнитуру:

— Не дурак, однако! Во время прогулки по магазинам попробует обнаружить стороннее внимание, чтобы проверить, действительно ли исчезла проблема с «Хаосами». Потом оценит тебя, Олю и Иру в неформальной обстановке, сократит дистанцию и получит моральное право появляться почаще. Завтра вечером пристроится к нашему «Бурану» и, если что, поможет отбиться от нападения. А после того, как мы загрузимся в «Молнию», сначала посидит у нас в купе, а потом уведет дочку в ее купе и присмотрит за нею до утра. О-о-о, кто тебе звонит!!!

«Кто?» — безмолвно спросил я, поймав взгляд Куклы.

— Господин Шепелев. Трубку брать будешь, или мне ответить за тебя?

Я опустил ресницы в знак того, что пообщаюсь с ним сам, достал из кармана «оживший» телефон, попросил у народа тишины и принял вызов.

— Добрый вечер, Игнат Данилович… — как-то слишком уж напряженно поздоровался юрист, как только услышал мой голос. — Это Герман Янович. Из Императорского Банка. Не забыли еще такого?

— Добрый вечер, Герман Янович… — поприветствовал его и я, заявил, что моя амнезия к нему на удивление благосклонна.

Он извинился за то, что тревожит в выходной день, завуалированно дал понять, что это не его инициатива, и… рубанул правду-матку:

— Мне только что сообщили об аресте Чеслава Михайловича Симонова, зачитали фрагменты предъявленного ему обвинения, дали понять, что он уже признал свою вину, и попросили убедить вас не проводить параллели между действиями этой… хм… личности и Императорским банком. По возможности, при личной встрече. Скажите, где и когда мы бы могли пересечься?

— О, засуетились. Видимо, выяснили твой новый статус и сообразили, что ты, обидевшись, можешь рассказать куратору о том, как тебя прокатили с настоящей наградой, честно заработанной на вскрытии ячейки преступного синдиката, наживавшегося на добытчиках! — довольно хохотнул БИУС, а я, мысленно согласившись с этой догадкой, решил выяснить, насколько серьезно готово прогнуться Большое Начальство Шепелева, перебрал аж три варианта ответа и остановился на самом комфортном:

— Послезавтра утром буду в Новомосковске и, вероятнее всего, проведу в нем весь вторник и всю среду. Но появятся ли в моем расписании свободные окна, пока не имею представления…

— Отлично! — вроде как, обрадовался юрист и сразу же добавил: — Что ж, тогда я переношу все дела, запланированные на эти два дня, на конец недели и жду вашего звонка…

24 января 2513 по ЕГК.

…В этот раз столица встретила нас чистым небом, полным безветрием и морозом за тридцать градусов. В тот момент, когда мы шагнули на перрон и пошли в сторону вагона-автовоза, солнце еще не встало. Но было уже светло, и чистый воздух, визуально приближавший высоченные небоскребы делового центра Новомосковска, почему-то вызвал во мне ощущение праздника.

Девушки тоже залюбовались заснеженными зданиями, царапающими бледно-голубую высь, и восторженно защебетали. А Валерий Константинович пошел навстречу паранойе и следующие несколько минут «сканировал» чуть ли не каждого проходящего мимо пассажира или встречающего. Успокоился только после того, как мы загрузились в бронированный «Буран» — помахал на прощание рукой, серией жестов дал понять, что его ждать не надо, и пошел за своим «Уралом».

Я тронул кроссовер с места, неспешно доехал до выезда с охраняемой территории, «пообщался» со сканером и вырулил на улицу, как и полагается в час-пик, забитую автотранспортом. Пока перестраивался в левый ряд, Ольга на всякий случай вбила в навигатор адрес доходного дома братьев Евсюковых и ткнула в пиктограмму выбора самого быстрого маршрута. Потом прыснула, повернулась к нам и преувеличенно серьезно спросила, не было ли возле КПП знака «Щегловым выезд запрещен».

— Я не заметила. Но он наверняка есть… — авторитетно заявила Иришка. — Ибо проще запретить гонять по городу одному Игнату, чем последовательно закрывать улицу за улицей для всех марок машин, которые его заинтересуют!

Мы немного поржали, а потом увидели вдалеке высоченное отдельно стоящее здание, похожее на огромную футуристичную арку, и удивились, сообразив, что не раз и не два проезжали по этой улице, но его почему-то не замечали.

— Это ИИМ, то есть, Институт Исследования Магии… — сообщила Света, знавшая столицу не в пример лучше нас. — Построен за полтора года до Первой Магической по утраченным технологиям, чудом пережил шесть орбитальных бомбардировок, почти полвека переходил из рук в руки и чуть не сгорел от обычного поджога. В настоящее время находится под патронажем Великого Князя Петра Александровича и заслуженно считается самым престижным военным научно-исследовательским институтом Империи.

— А что за монумент мы проезжаем сейчас? — полюбопытствовал я, отрешенно отметив, что в этом монологе прозвучало слово «военным», и мотнул головой вправо.

— Монумент памяти жертв Первой Магической… — ответила Уфимцева. — Кстати, с начала весны и по конец осени парк вокруг него обычно бывает забит студентами Первого Медицинского, а с середины июля по конец августа это место считается одним из лучших мест охоты на наивных абитуриенток. И пусть наивности в девицах, приезжающих сюда со всей страны в надежде заинтересовать собой какого-нибудь дурного аристократа, как правило, ни на грош, парни почему-то верят в их игру и частенько налетают на серьезнейшие проблемы.

— Спасибо за предупреждение, но оно основательно запоздало… — заявил я, кинул взгляд в зеркало заднего вида и подмигнул улыбавшейся девчонке.

— Эта информация нужна и тебе… — преувеличенно серьезно сообщила она: — Сюда приезжают о-о-очень предприимчивые и цепкие особы, так что для тебя, парня, забредать в ареал их охоты небезопасно!

— Спасительница!!! — заблажил я и прикусил язык, чтобы не обложить многоэтажным матом придурка, ни с того ни с сего решившего развернуться через двойную сплошную прямо перед надвигающимся «фронтом» машин, только что стартовавших со светофора, и начавшего этот маневр со второго ряда, то есть, справа от меня. А через пару секунд потерял дар речи, увидев, как в правый бок этой «Каравелле» влетает разогнавшийся «Краб»! Серию эволюций, позволившую увернуться от ярко-розовой девичьей «мыльницы», в попытке увернуться от удара вылетевшей на встречку, выполнил на автомате и сам, ни разу не ощутив знакомых коррекций положений руля и педалей. Но узнал об этом из похвалы Дайны, прозвучавшей в гарнитуре в тот самый миг, когда «мыльница» впоролась в «Мастиф», двигавшийся прямо за мной. Потом начал тормозить и услышал спокойный голос Иришки:

— Не останавливайся: целителей среди нас нет, а на одиннадцати часах — реанимобиль, уже начавший пробиваться к месту аварии.

Я вздохнул, переставил ногу на педаль газа и посмотрел в левое боковое зеркало.

— Розовая «Лилия» — в хлам, но «кокон безопасности», вроде бы, цел… — мрачно сообщила Света, сидевшая прямо за мной, и дала волю ярости: — Но тварь на «Каравелле» надо вытащить из машины и забить ногами до смерти — это надо же догадаться разворачиваться на проспекте Возрождения, да еще и перед встречным потоком⁈

— Думаю, что забьют. Но до полусмерти… — буркнула Оля. — Если не свидетели аварии, то родичи девчонки, управлявшей «Лилией». Кстати, Игнат, запись, сделанную камерами «Бурана», «дорожникам» отсылаем?

— Конечно!

— Тогда я займусь этим делом прямо сейчас…

…Крайне неприятное послевкусие, оставшееся от аварии, более-менее прошло только ближе к концу завтрака. Поэтому звонок Ляпишева, набравшего меня ровно в половине десятого, я принял, будучи в полном адеквате. Ответив на приветствие, сообщил, что мы уже в гостевой квартире, и получил очень уж расплывчатые ценные указания:

— В ближайшие часа три-три с половиной можете заниматься своими делами. Но, по возможности, не уезжая из центра.

— Единственное дело, которым я теоретически могу заняться — встреча с юристом из Императорского банка, еще осенью работавшим в Стрежевом в должности начальника юридического департамента, а потом отправленного на повышение.

— Он позвонил вам сам?

— Да.

— Значит, будет убеждать не подавать на них в суд… — уверенно заявил он. — Если предложит меньше пяти миллионов — смело посылайте в известном направлении, ибо у заместителей управляющих филиалами Императорского банка нет возможностей отслеживать поступления средств на счета клиентов, а значит, имел место преступный сговор всего руководства филиала. И если эта информация будет обнародована, то банк потеряет сотни миллионов даже только за счет оттока состоятельных вкладчиков, в свое время получивших гарантии полной конфиденциальности. Впрочем, я не думаю, что юрист будет дурить, так как вижу в соответствующем реестре запрос СБ Императорского банка о вашем нынешнем статусе, а конфликтовать с нами дураков нет. В общем, держитесь поувереннее и… не подписывайте документов, содержание которых смущает хоть чем-нибудь.

— Не буду! — пообещал я, поблагодарил за советы, дождался, пока он сбросит звонок, набрал Шепелева и обозначил размеры «окна», появившегося в расписании. Приглашение не заставило себя ждать, и я, закончив разговор, повернулся к девчонкам: — Ждет. В головном офисе Императорского банка на проспекте Суворова. Ехать всей толпой, как мне кажется, не вариант, так что…

— … так что езжай с Ирой, а мы со Светой порасслабляемся в джакузи… — предложила Оля с подачи Дайны.

Ни на какие переговоры я бы без БИУС-а не поехал, поэтому коротко кивнул, чмокнул жену в требовательно подставленную щечку, подхватил подругу семьи под локоток и повел к входной двери.

В гараж спустились за считанные минуты, запрыгнули в машину и снова выехали на улицы столицы. А менее, чем через полчаса подкатили к целому лесу из небоскребов, невероятно красиво освещенных восходящим солнцем, нашли нужное КПП и еще раз отзвонились Шепелеву.

Судя по скорости, с которой юрист организовал «лишний» пропуск, вес он обрел неслабый. Впрочем, его успехи меня в принципе не интересовали. В отличие от возможности припарковаться, «подставить плечо» микродрону Дайны и донести эту кроху до какой-нибудь переговорной или кабинета.

Слава богу, все вышеперечисленное получилось. И довольно быстро — в фойе пятьдесят второго этажа меня встретила фигуристая блондиночка, чем-то похожая на хозяйку приснопамятной «Горлицы», проводила в роскошный кабинет, судя по всему, принадлежавший Герману Яновичу, спросила, что я буду пить, и так убедительно расстроилась из-за моего ответа «Спасибо, ничего…», что БИУС поставил ей за артистизм одиннадцать баллов из десяти возможных. А потом «актриса» вышла из кабинета, и мое личное наказание посерьезнело:

— А ведь убедительно играть умеют не только они. Достань-ка телефон…

Достал. Выполняя следующие ценные указания верной помощницы, ткнул в незнакомую пиктограмму, появившуюся на экране, подержал трубку горизонтально в течение двенадцати секунд, проглядел появившийся отчет и криво усмехнулся:

— Герман Янович, может, мне проще сразу дать интервью журналистам?

— Не понял?

— У вас в кабинете четыре активных «жучка» и аж шесть микрокамер.

— Вы уверены? — потемнев взглядом, спросил он.

Вместо ответа я встал с кресла, пересек кабинет по диагонали и постучал по крошечному отверстию в основании бра:

— Одна камера — вот тут. Если есть желание — можете расковырять и убедиться в этом сами.

Юрист подошел поближе, как изучил дырочку, скрипнул зубами и задал правильный вопрос:

— У вас есть глушилка?

— Есть.

— Я не вижу смысла носиться по всему зданию в поисках «чистого» помещения, поэтому включите ее, пожалуйста.

Включил. Затем вернулся к тому же самому креслу, сел и, дав волю накатившему раздражению, взял быка за рога:

— Страшно не люблю ходить вокруг да около, поэтому скажу сразу: мне подробно описали масштаб возможных проблем, причем как ваших, так и наших, задали коридор допустимого для нынешнего статуса и настоятельно рекомендовали вести себя в строго определенном ключе. Этот «ключ» мне по душе, так как я терпеть не могу торговаться. В общем, вы озвучиваете одно-единственное предложение, и оно либо принимается, либо нет. Устраивает?

Шепелев как-то странно хмыкнул, зачем-то скрестил руки на груди и… решительно кивнул:

— Да!

— Тогда я вас внимательно слушаю…

…Всю дорогу от кабинета Шепелева до машины я старательно держал лицо и изображал абсолютное равнодушие. Зато после того, как сел за руль и закрыл дверь, попросил Дайну взять на себя управление, дождался, пока она заведет двигатель и тронет «Буран» с места, уставился на верхний край зеркала заднего вида, на котором бывало, замечал микродроны, и криво усмехнулся:

— Раз Шепелев прогнулся настолько серьезно, значит, Ляпишев описал далеко не все возможные проблемы Императорского банка, верно?

— Угумс… — сыто мурлыкнул БИУС. — Помнишь, я как-то говорила, что обнаружила признаки контригры пяти крупнейших частных банков Империи против единственного государственного?

Я утвердительно кивнул.

— Так вот, рекламщики Императорского банка очень неплохо развили идею, подкинутую нами, и за три месяца увеличили количество вкладчиков на семь с лишним процентов. Как ты, наверное, догадываешься, эти вкладчики взялись не из воздуха. Вот конкуренты и обиделись. Соответственно, начали ставить палки в колеса на всех фронтах и снова «раскачали» ситуацию. Так что любой более-менее серьезный скандал качнет маятник общественного мнения в противоположном направлении. Кроме того — как мне прямо сейчас «подсказывает» сам Шепелев, явившийся на доклад к Большому Начальству — девять из двенадцати миллионов, уже перечисленных тебе за молчание, банк вернет обратно, реализовав свои же акции, в данный момент принадлежащие Симонову. Объяснять тонкости алгоритма «законного» изъятия и продажи чужой собственности, описанный «нашим» волчарой, мне лениво. Скажу лишь, что Большое Начальство перестало гневаться и, судя по мечтательному взгляду, раздумывает, в каких пропорциях поделить выхлоп с остальных акций Чеслава Михайловича среди тех, кто в теме. А еще я почти уверена, что это предложение Германа Яновича, кроме всего прочего, было еще и своего рода местью либо самому Симонову, либо кому-то из нынешнего руководства. В общем, расслабься и не забивай себе голову всякой ерундой.

Расслабился. И даже взял на себя управление. А минут через двадцать снова отдал. Чтобы принять входящий звонок Ляпишева.

В этот раз он был краток — сообщил, что вот-вот пришлет адрес места, к которому мы — то есть, Оля, Света и я — должны будем подъехать к тринадцати тридцати, и завуалированно дал понять, что «Ирину Сергеевну» желательно оставить в гостевой квартире.

Оставил. И прибыл. К Юго-Западным воротам дворцового комплекса, за которыми, как вскоре выяснилось, располагалась штаб-квартира Канцелярии.

С половины второго до двух тихо дурел от количества проверок, которые пришлось пройти для того, чтобы добраться до кабинета полковника. А в нем лишний раз убедился в правильности «разведданных», получаемых от БИУС-а: во главе самого обычного стола руководителя обнаружился Цесаревич Михаил Владимирович, сам Ляпишев восседал по правую руку от куратора и высочайшего покровителя спецотдела, а по периметру помещения ныкались под невидимостью и иллюзорной мебелью аж четверо высокоранговых скрытников.

Кстати, судя по яркости свечения энергетической структуры, наследник престола тоже был не лыком шит — по моим ощущениям, он являлся либо Боярином, либо Богатырем. Что внушало нешуточное уважение.

Он нас тоже оценил. Вероятнее всего, без помощи прозрения — оглядел с головы до ног сначала меня, а затем девчонок, едва заметно кивнул своим мыслям и, прервав затянувшееся молчание, сначала поздоровался и выслушал сбивчивый ответ, а затем парой-тройкой рубленых фраз определил «формат общения». Кстати, достаточно приемлемый. Хотя сесть, гад, не предложил. Даже девушкам. Но на поцелуи в попку я и не рассчитывал, так что задвинул куда подальше появившееся было раздражение и, выслушав первый вопрос, начал излагать «легенду» о нашем героическом сражении с бойцами «Тирании Хаоса». А ближе к концу повествования был перебит:

— Как я понимаю, называть умения, использованные вами в этом бою, вы не собираетесь.

Я бесстрастно пожал плечами:

— Ваше Императорское Высочество, в вашем молчании я не сомневаюсь. Нашел общие точки соприкосновения и с Дмитрием Львовичем. Но в этом кабинете наверняка присутствуют теневики, которым до безопасности моей семьи нет никакого дела, все, что тут происходит, однозначно пишется, а значит, будет просматриваться и анализироваться специалистами. А делиться своими тайнами и тайнами моих напарниц со всем миром я, извините, не готов.

Тут Воронецкий грозно сдвинул брови к переносице и несколько секунд давил меня взглядом.

А когда понял, что я не впечатлился, задал следующий вопрос:

— Вы сказали фразу «тайны моих напарниц». А вас не смущает то, что Светлана Валерьевна — потомственная аристократка?

— Никак нет, Ваше Императорское Высочество: для меня и моей супруги Светлана Валерьевна, прежде всего, напарница, проверенная в реальных боях. Ибо мы привыкли оценивать людей через призму поведения в экстремальных ситуациях, а не по длине родословной.

— А на основании поведения в какой экстремальной ситуации вы оценили меня, раз только что заявили, что не сомневаетесь в моем молчании? — язвительно спросил Цесаревич. Но не смутил:

— Ваше Императорское Высочество, я умею видеть, думать и проводить параллели. Поэтому вижу разницу между алгоритмами работы единственного довольно высокопоставленного офицера Имперской Службы Безопасности, с которым мне пришлось «посотрудничать», и отношением к делу полковника Ляпишева. Кроме того, оценил скорость реакции спецотдела, курируемого вами, на информацию, выбитую мною из пленных бойцов «Тирании Хаоса». Вывод напрашивается сам собой: вы живете не сиюминутными личными интересами, а Империей.

— Интересные выводы. Для потомственного добытчика из глухомани… — практически процедил он, посверлил меня тяжелым взглядом еще немного и… усмехнулся: — Впрочем, неудивительно: я вдумчиво изучил список запросов, вбитых в поисковики с сетевого адреса вашего коттеджа, и приятно удивлен — вы восполняете лакуны в своей памяти с воистину фантастическим упорством.

— Хе-хе! — довольно хихикнул БИУС. — А изучи он не сгенерированный, а настоящий список, вообще выпал бы в осадок.

Я пропустил ее комментарий мимо ушей и снова пожал плечами:

— Ваше Императорское Высочество, мне не понравилось жить, чувствуя себя чистым листом бумаги. Зато с каждым созданным и проштудированным учебным курсом я обретаю все больше и больше уверенности в себе и в своем будущем.

Придраться к этому тезису было сложно, и Воронецкий решил испытать на крепость Уфимцеву:

— А что по этому поводу скажете вы, Светлана Валерьевна?

Девчонка не разочаровала:

— Ваше Императорское Высочество, я хожу в Пятно с четырнадцати лет и знаю, что оно не прощает ошибок, заставляет показывать свое истинное лицо и всегда возвращает на место завышенную самооценку. До недавнего времени я по-настоящему доверяла только отцу. Ибо видела его в не в одном десятке очень сложных боев и убедилась в том, что он — настоящий. Теперь точно такую же оценку я могу дать еще двум достойнейшим личностям — Игнату Даниловичу и его супруге. Поэтому горжусь тем, что заслужила их уважение и право прикрывать им спину.

— Достойный ответ, однако… — усмехнулся Цесаревич и поднялся на ноги: — … и добавляет «объема» мнению, высказанному Дмитрием Львовичем. Поэтому спасибо и… Игнат Данилович?

— Да, Ваше Императорское Высочество?

— Благодаря информации, добытой лично вами, спецотдел Собственной Его Императорского Величества Канцелярии сумел вычистить опаснейший гнойник нашего общества — криминальную структуру, прикрываемую рядом высокопоставленных покровителей с почти безграничными возможностями — поэтому я, Цесаревич Михаил Владимирович, от имени и по поручению Императора Владимира Первого жалую вас личным дворянством…

Я набрал полную грудь воздуха, чтобы выдать фразу «Служу Империи», но был остановлен повелительным жестом и, конечно же, снова превратился в слух. А Воронецкий, сделав небольшую паузу, удивил еще раз:

— … а за исключительную храбрость, стойкость и мужество, проявленные вами и членами вашей команды в неравном бою против отряда опаснейших преступников, жалую весь личный состав Георгиевскими Крестами четвертой степени…

26 января 2513 по ЕГК.

…Прямого железнодорожного сообщения между Новомосковском и провинциальным Мценском, к сожалению, не было. Поэтому в четверг утром мы вышли из вагона на перрон Ясногорского вокзала, прогулялись до вагона-автовоза, выгнали наружу обе машины и, изобразив мини-кортеж, покатили к выезду из города. Со стороны мы, наверное, смотрелись забавно: первым пер мой бронированный «Буран», а дорогущий темно-синий «Фаэтон» господина Фридмана ехал следом, зеркаля каждый маневр.

Но на мнение сторонних наблюдателей мне было наплевать — все сто двадцать шесть километров пути я провисел в конференцсвязи, с помощью Льва Абрамовича прорабатывая все возможные варианты развития событий и параллельно настраиваясь на не самое приятное действо.

Рулил, естественно, на рефлексах, поэтому алая вспышка по периметру экрана ИРЦ, уведомляющая о приближении к точке завершения выбранного маршрута, застала врасплох и заставила оглядеться. Ну, что я могу сказать о районе, в который нас занесло? Выглядел он откровенно так себе. В смысле, судя по состоянию фасадов абсолютного большинства зданий и здоровенным сугробам из собранного, но не вывезенного снега на тротуарах, располагался если не окраине этого населенного пункта, то где-то не очень далеко. Зато на стоянке, примыкавшей к нужному зданию, не было проблем со свободными местами. Вот мы два смежных и оккупировали. Потом мы — то есть, я, Оля и Лев Абрамович — выбрались из салонов, накинули дубленки и, ответив на два пожелания удачи, неспешно пошли по хорошо утоптанной тропинке к выходу на тротуар. Добравшись до чистого асфальта, немного ускорились и вскоре оказались возле обшарпанного крыльца. Задерживаться перед неплотно прикрытой потертой дверью и не подумали — рванули ее на себя, вломились в просторное фойе, проигнорировали обалдевшие взгляды четверки мужчин в темно-сером зимнем обмундировании не самой дорогой ценовой категории и подошли к стойке администратора.

Девушка, обнаружившаяся за нею, тоже узнала Ольгу и тоже выпала в осадок. Что, в общем-то, не удивило — мало того, что ради визита на прошлое место работы моя супруга приобрела изумительно красивый брючный костюм и позволила Дайне добавить «яркости» лицу с помощью косметики, так еще и надела Георгиевский крест. А о том, что когда-то строила из себя серую мышь, давно забыла. Вот и убивала наповал всех подряд.

Выводить страдалицу из шока мне «было невместно», поэтому из-за моей спины выдвинулся Лев Абрамович, вперил в администратора ледяной взгляд, сообщил, что у нас назначена встреча с владельцем «Когорты». После этого несчастная, наконец, пришла в себя, включилась в работу, задала пару уточняющих вопросов, лично подняла на третий этаж и даже проводила до приемной. Там моя благоверная испортила настроение тощенькой секретарше, а потом мне стало не до ерунды — мы прошли в кабинет, оформленный с претензией на оригинальность, предстали перед его хозяином, и Фридман отыграл первый акт запланированной пьесы. В смысле, представил сначала меня и Ольгу, а затем себя. Согласно нашим договоренностям, сделав акцент на названии адвокатского бюро, младшим партнером которого и являлся.

Название этого бюро слышали даже в такой глухомани, поэтому господин Гришин подобрался и задал уточняющий вопрос:

— Прошу прощения, не расслышал: «Фридман и Сыновья»?

— Верно.

— А вы…

— Младший партнер. Или, если угодно, правнук основателя.

В этот миг у Бориса Борисовича щелкнуло в голове, и он, наконец, сообразил, что Лев Абрамович Фридман — это ТОТ САМЫЙ Кот-Баюн. То есть, адвокат, не проигравший ни одного судебного процесса. И засуетился — вылетел из-за стола, предложил нам устраиваться поудобнее, попробовал, было, поухаживать за единственной дамой в нашей компании, но пролетел, и, предвосхищая вопрос секретарши, спросил, что мы будем пить.

— Ничего… — бесстрастно ответил юрист. — Мои клиенты — люди занятые, поэтому я бы предпочел изложить их претензии к вашему частному охранному предприятию.

— Их претензии к моему ЧОП-у? — удивился Гришин, еще раз оглядел нас с Олей и, узнав ее, спал с лица.

— Да, ваша догадка верна… — холодно усмехнулся Фридман. — Претензии к вашему ЧОП-у появились именно у госпожи Ольги Ивановны Щегловой, в девичестве Кольцовой: решив заплатить налоги за прошлый год и позвонив в вашу бухгалтерию, она внезапно выяснила, что каким-то образом задолжала государству сумасшедшую сумму — тысячу девятьсот сорок семь рублей шесть копеек. И это при том, что с ее зарплаты ежемесячно удерживались абсолютно все налоги.

— Это наверняка какая-то ошибка!

— Это не ошибка, а месть. Одного из командиров смен вашего ЧОП-а, регулярно делавшего Ольге Ивановне непристойные предложения, так же регулярно получавшего отказы и в какой-то момент клятвенно пообещавшего заставить ее крупно пожалеть о своей неуступчивости. Кстати, способ мести, придуманной этим недоумком, смешит меня вторые сутки: он договорился с вашим главным бухгалтером и уговорил эту личность подделать финансовые документы…

…Главный бухгалтер «Когорты», дебелая дамочка лет пятидесяти пяти, судя по мимическим морщинам, обладавшая крайне стервозным характером, строила из себя героиню ровно две с половиной минуты, то есть, до того, как Фридман, описавший ей суть наших претензий, сообщил, что будет вести дело сам и представился. Тут она зябко поежилась, попросила юриста показать какой-нибудь документ, ознакомилась с удостоверением адвоката и отъехала, то есть, хлопнулась в обморок. Причем не играя, а на самом деле. Зато после возвращения в сознание запела на зависть любому жаворонку. В процессе разошлась и «напела» куда больше, чем мы рассчитывали. Поэтому к моменту приезда Виталия Евгеньевича, спешно вызванного с объекта, выкопала своему бывшему любовнику такую роскошную яму, что хозяин кабинета дважды выпил успокоительное. А с появлением незадачливого ухажера начался цирк.

Для начала он узнал Олю с первого взгляда, расплылся в сальной улыбке и, решив, что в кабинете двоюродного дяди жены брата может вести себя как угодно, сделал бывшей подчиненной крайне двусмысленный комплимент. Потом наткнулся взглядом на Георгиевский крест, игриво поинтересовался, как она урвала такую цацку, захотел потрогать награду, но потянулся к груди моей женщины и… потерял сознание от удара в челюсть. Ибо защитного покрова на нем не оказалось, а бил я на выходе из рывка и со всей дури. Когда тушка этого недоумка рухнула на пол, я вперил тяжелый взгляд в господина Гришина, на всякий случай выставившего перед собой обе ладони, и услышал удивленный голос Фридмана:

— Борис Борисович, откровенно говоря, я в недоумении: как человек, способный назвать цацкой высшую награду для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги и беспримерную храбрость, проявленную на поле боя, прошел сито ваших психологов?

— Я задаю себе тот же самый вопрос… — признался Гришин, «забыв» о том, что говорит о дальнем родственнике, и собрался, было, продолжить, но я жестом попросил его промолчать и повернулся к юристу:

— Лев Абрамович, как я понимаю, с объемом работы вы определились.

— Да, Игнат Данилович, определился. Более того, вижу свет сразу в двух тоннелях.

— Наше присутствие еще требуется?

— При наличии записи столь восхитительного демарша? Нет!

— Отлично. Тогда буду ждать вашего звонка. Всего хорошего…

Попрощался и с владельцем «Когорты». После того, как помог супруге подняться из кресла. Само собой, предельно сухо. Ибо помнил, что этот урод когда-то категорически запретил Оле покидать пост и отправляться на поиски похищенной сестры. А извинения Бориса Борисовича «не услышал» — довел свою даму до двери, вывел в коридор и обжег недобрым взглядом неслабую толпу сотрудников «Когорты», успевших набиться в приемную.

Пока мы спускались на первый этаж и шли к стоянке, воевал с желанием вернуться и поломать обидчика жены качественнее. А когда помог ей залезть на правое переднее сидение «Бурана», услышал веселый смешок БИУС-а и невольно отвлекся от злобных мыслей:

— Оля, ты будешь смеяться, но в данный момент в экран рабочего монитора администратора, на который выведена камера, направленная на эту стоянку, пялится четырнадцать человек! Как они утрамбовались, представляешь? А вот цитировать тезисы, озвучиваемые отдельными уродами, пожалуй, не рискну. Иначе твой злобный супруг сорвется с нарезки и похоронит их в развалинах этого здания!

— Ур-роды… — гневно прошипела моя благоверная в тот момент, когда я прикрыл за ней дверь. И, судя по всему, начала объяснять Свете с Иришкой, кого именно имела в виду. Но звукоизоляция в кроссовере была выше всяких похвал, поэтому я услышал самое окончание монолога: — … счастлива, что их больше не увижу!

— А что со скотом, который решил тебе отомстить? — полюбопытствовала Уфимцева.

— В данный момент он наслаждается первой половиной честно заслуженной кары… — хохотнула супруга и ласково погладила меня по руке. Благо, я успел сесть за руль, и рука оказалась в зоне досягаемости. — В смысле, валяется без сознания со свернутой челюстью. А после того, как придет в себя, попадет в цепкие лапки Кота… получившего веские основания вменить этому уроду еще одно преступление!

— Значит, тебе полегчало?

— Свет, мне полегчало еще пятого января, после того, как Игнат сказал, что решит эту проблему. А вчера и сегодня я просто отыгрывала роль, порученную им.

— Поняла. Вопрос снимается… — пробормотала Света и как-то странно усмехнулась: — У нас тоже есть новости. Пока вас не было, звонил мой папа, узнавший о нашем награждении по своим каналам и пребывавший в шоке…

Иришка пожала плечами:

— Неудивительно, учитывая тот факт, что первые сто пятьдесят восемь Крестов четвертой степени были вручены участникам Первой Магической, сто шестьдесят третий был пожалован аж в две тысячи четыреста семьдесят пятом году, а на ваших выбиты цифры сто шестьдесят четыре, сто шестьдесят пять и сто шестьдесят шесть.

— О предстоящем рейде сообщила? — спросил я, оторвав взгляд от зеркала заднего вида и тронув машину с места.

— Да, конечно.

— И?

— Отпустил. Чуть ли не раньше, чем я договорила. И теперь мне о-о-очень интересно, что у него за каналы такие.

— Когда-нибудь выясним… — оптимистично заявил я, остановился возле сканера системы контроля доступа, опустил стекло, расплатился за стоянку и добавил: — А сейчас у нас в планах поездка по магазинам и закупка снаряги. Оль, солнце, мне нужен маршрут…

…Последние двадцать восемь километров до военной базы с грозным названием «Бастион» перли по приличным снежным завалам. Не то, чтобы это сильно беспокоило — наш «Буран» был способен и на такое — но благодаря безалаберности личного состава к воротам прикатили не засветло, а в полной темноте. Впрочем, прожекторов на мощной стене, прячущей охраняемую территорию от посторонних глаз, хватало, информацию о нашем приезде до дежурного по КПП довели вовремя, так что проблем с въездом в святая святых спецотдела Канцелярии не возникло. Порадовало и отношение дежурного по части — встретив нас возле штаба, он представился, поинтересовался нашими планами и, узнав, что промежуточная ночевка нам не нужна, развил бурную деятельность. То есть, поднял по тревоге группу доставки и эвакуации, лично проводил нас в автопарк и подвез к отдельному боксу, в котором, в теории, можно было оставить машину, подождал, пока мы экипируемся, придирчиво оглядел с ног до головы и прокатил на своем «Зубре» до дальних ворот.

Броня ГДЭ стояла возле них, так что проводы не затянулись — капитан дал пару ценных указаний старшему группы, подождал, пока тот откроет десантный люк грозной боевой машины, пожал мне руку и пожелал удачи. Ну, а мы расцеловали Иришку, отправлявшуюся домой, затащили рюкзаки в стальную коробку, страшно вонявшую дизельным топливом, побросали под ноги, попадали в энергопоглощающие кресла, закрыли глаза и отрубились. Как выяснилось значительно позже, аж до половины пятого утра. Хотя нас, помнится, везли отнюдь не по шоссе. А потом десантный люк снова открылся во всю ширь, и порыв ледяного ветра, ворвавшийся в отсек, мгновенно развеял наши сны. Впрочем, жар, активировавшийся «сам собой», нивелировал все негативные ощущения от этого сюрприза. Зато напряг второй — пьяный голос, раздавшийся снаружи:

— Привет, Кипень! И кого ты ко мне привез в этот раз?

Старший ГДЭ попытался урезонить «расслабившегося» коллегу тихим, но очень недовольным шепотом, но услышан не был. И тело в зимнем бушлате заглянуло к нам. Судя по радостному оскалу, появившемуся на лице при виде моих спутниц, влив побольше Силы в сумеречное зрение.

Ограничься он одним оскалом, мы бы не взорвались. Но этот недоумок имел наглость назвать девчонок «куклами», а это было оскорблением:

— О-о-о, какие куколки! И которая из них моя?

В общем, мужика приложило двумя оплеухами, отшвырнуло от люка, вдавило в утрамбованный снежный покров прессами и «украсило» сферами умиротворения, мгновенно вытянувшими весь воздух из легких. Уродец резко протрезвел и, не сумев приподняться, переключился в боевой режим — обновил защитную пелену и шарахнул по бронетранспортеру каким-то навыком Воды. Зря: за мгновение до этой контратаки мы вылетели на оперативный простор рывками, рассредоточились и поставили ультиматум экипажу «транспорта»:

— Не уймете эту пьянь прямо сейчас — добьем. Ибо в своем праве…

«Пьянь» ударила на мой голос и опять промахнулась. Бойцы ГДЭ без особого энтузиазма изобразили некие телодвижения, вроде как, похожие на робкие попытки выполнить мое требование. И усиленно тупили до тех пор, пока их сослуживец, рвавший жилы в безуспешных попытках вырваться из-под двух прессов, не забился в судорогах и не зевнул очередное обновление защиты. А я, заметив, как она просела и схлопнулась, всадил в колени и локти любителя куколок по ледяному лезвию, «возник» рядом с его тушкой и жестом приказал жене отменить оба действующих навыка. Сам, естественно, сделал то же самое, затем перевернул урода на спину, вбил боевой нож, подаренный Уфимцевым, в проекцию ядра, и уставился на онемевших вояк недобрым взглядом:

— Этот новоявленный бездарь имел наглость оскорбить одного кавалера и двух кавалерственных дам Георгиевского креста. Первого февраля, то есть, сразу после возвращения в «Бастион», я доложу об этом вопиющем поступке нашему куратору, и генерал-майор Ляпишев, вне всякого сомнения, захочет пообщаться с этим уродом лично. Поэтому забросьте тело в свой БТР, отвезите на базу и посадите на гауптвахту или ее аналог. А сейчас найдите и приведите к нам трезвого офицера, ибо я начинаю злиться.

Нашли. Некоего старшего лейтенанта Мишина. И, судя его реакции на нас-любимых, не только передали ценные указания, полученные от дежурного по базе, но и описали суть случившегося ЧП. Вояка, естественно, ни разу не обрадовался. Но высказывать свое «фи» нам, невесть что о себе возомнившим шпакам, не решился. Зато попробовал включить режим дурачка. Пришлось ставить на место и его:

— Господин старший лейтенант, даю слово, что если через пять минут вы не выделите нам отдельный сруб категории «А-два», то мы уедем в «Бастион» и по прибытии сообщим генерал-майору Ляпишеву, что постоянному составу тренировочной заимки «Лес» плевать на его приказы. Время пошло!

Старлей скрипнул зубами, невесть в который раз с момента появления покосился на пятна крови, потихоньку заметаемые снегом, и сломался — повел рукой, приглашая следовать за ним, подождал, пока мы подхватим рюкзаки, и потопал к довольно симпатичным одноэтажным домикам, проглядывающим сквозь легкий снегопад. По дороге я выяснил, какие из восьми относятся к «нашей» категории, и выбрал самый дальний. Потом потребовал уведомить весь постоянный состав о нашем прибытии и о том, что по утрам мы будем уходить в лес на пробежку, сообщил, что мы приехали тренироваться, а на незваных гостей реагируем нервно, и первым поднялся на крыльцо. А через минуту, закрыв дверь на засов и оставив рюкзак в сенях, прошел в небольшую гостиную, огляделся и довольно усмехнулся:

— А что, миленько!

— Угу… — поддакнула Оля, успевшая заглянуть в одну из двух спаленок и в санузел.

— На тренировочной заимке нашего рода дом в разы больше. Но нам троим за глаза хватит и этого… — хмуро пробормотала Света, продолжавшая злиться. Вот я и постарался загрузить ее делом:

— Большой дом задолбаешься прогревать. А в этом станет тепло от силы через час. В общем, я сейчас быстренько переоденусь и растоплю печку, а вы застелите кровати нашим бельем и накройте на стол.

Увы, этого дела не хватило — к моменту, когда в спальнях стало уютно, а на столе возникли пищевые контейнера с завтраком, Уфимцева продолжала изображать грозовую тучу. И я, оглядев подступы к нашему дому прозрением, переключил ее внимание с мелкой проблемы на «глобальную»:

— Девчат, а вы поняли, какую информацию «закрывают» наши подписки о неразглашении?

Света непонимающе сдвинула брови к переносице, а Оля утвердительно кивнула:

— Да, конечно: монополию государства на использование дизельных двигателей на наземном транспорте.

— А ведь так оно и есть! — воскликнула Уфимцева. — Дизельные катера имеются во всех более-менее влиятельных дворянских родах, а броневиков типа того, на котором нас сюда привезли, кажется, нет.

— Тебе не кажется… — усмехнулся я и подкинул еще немного информации для раздумий: — Кстати, на мой взгляд, это логично: продавайся такая техника свободно, всю живность в примыкающей к Империи части Пятна уничтожили бы лет сто тому назад, соответственно, армейцы и мы, добытчики, дохли бы, как мухи, сталкиваясь со зверьем второго и первого ранга. И еще: мы с Олей до сильных морозов мотались в рейды по одной и той же схеме — оплачивали доставку скоростным катером до озера Мрачное, а там уходили в лес на своих двоих. Так вот, во время обсуждения координат последней точки высадки владелец катера походя сообщил, что к юго-западной оконечности озера не пойдет ни за какие деньги. Ибо оно уходит в Пятно настолько далеко, что «умирают» даже дизели. И если это действительно так, то получается, что дизель в комплекте с огнестрелом — ни разу не панацея…

31 января 2513 по ЕГК.

…Последний день января порадовал нас сразу несколькими приятными сюрпризами. Первый случился во время утренней пробежки по окрестностям тренировочной заимки — Оля, как обычно, замыкавшая нашу колонну, пошла. В смысле, не провалилась сквозь наст, как обычно, удержала свой вес связкой наледь — ступень! Само собой, орать об этом на весь лес или сообщать мне даже не подумала — сняла одно из воздействий, чтобы оставить наблюдателям из постоянного состава «правильный» след, и продолжила двигаться в чуть-чуть усложненном режиме, то есть, сначала зависая на собственноручно созданной опоре, а потом проламывая ее к чертовой матери. И пусть этот успех был, по сути, половинчатым из-за того, что «опора» держала только «чистый» вес, а его же, но с рюкзаком бы точно не потянуло, настроение у моей благоверной взлетело в заоблачную высь.

Минут через двадцать-двадцать пять «накрыло» меня — очередной раз шарахнув неслабо раскачавшимся окоченением в ветку, попавшуюся на пути, проморозив ее насквозь и пробежав в метре от фокуса воздействия, я вдруг почувствовал озноб… прямо через раскочегаренный жар. И, прозрев, всего с семнадцатой попытки трансформировал точечный навык в площадной. Да, он накрывал область размером с футбольный мяч и жрал Силу, как не в себя, зато морозил настолько жестко, что название новому умению — арктический холод — придумалось само собой. На кураже я продолжил эксперименты и придумал еще одну жуткую хрень: подвесил метрах в пятнадцати сферу из тумана, вбил в ее центр арктический холод и одурел: мгновенно кристаллизовавшаяся влага превратилась в ажурную сферическую «снежинку», состоящую из острейших ледяных игл!!!

Мгновенно включившаяся фантазия помогла представить последствия удара такой дрянью по человеку, еще не попавшему под сферу умиротворения, то есть, с полными легкими влажного воздуха, и ужаснула. Тем не менее, отрабатывать новую связку я, конечно же, не перестал. Правда, заметал следы, всаживая в каждый подобный шар льда по ледяному лезвию, но это требование паранойи было разумным.

Третьим сюрпризом стал результат еще одного безумного эксперимента — попытки сформировать шар льда поменьше прямо под настом, а затем усилить последний наледью: такая конструкция запросто удержала мой вес. Несмотря на то, что я не шел, а ломился в сторону заимки, как лось во время гона!

А после того, как мы ворвались в наш домик, скинули жар, разулись и начали раздеваться, порадовала и Уфимцева: заявила, что, наконец, научилась восполнять резерв на ходу и большую часть времени пробежки «жила» в этом умении.

Я назвал ее редкой умницей и отправил девушек в санузел. Помогать друг другу мыться еле теплой водой из здоровенного бака. А сам побегал еще немного. К общей поленнице и обратно. Потом раскочегарил печь, а минут через двадцать-двадцать пять, услышав тихий скрип открывающейся двери, изумленно уставился на чем-то расстроенную Свету, ввалившуюся в гостиную в одном банном полотенце.

— Начались. «Праздники». На двое суток раньше, чем должны были… — хмуро сообщила она, метнувшись к своему рюкзаку. — Значит, часа через три-четыре мне потребуется обезболивающее. А его я сдуру не купила. И… ты бы не мог сходить к воякам и покопаться в их аптечке?

— Схожу, конечно… — ответил я, поднимаясь на ноги, поймал за хвост мысль, мелькнувшую на краю сознания, и добавил: — Раз такое дело, может, вернемся в Большой Мир? Пока носился за дровами, слышал перестук дизеля, а значит, на заимку привезли очередную партию вояк.

— Возвращаться в Большой Мир в компании прошлой партии будет не очень комфортно… — вздохнула она, вытащив какой-то пакет и скользнув к двери в санузел. — А еще нам будет не на чем выбираться из «Бастиона» — Ира-то приедет туда только завтра вечером.

— Мелочи… — усмехнулся я. — Первых построим и, если что, задавим. А с базы наберем Ляпишева, и он убедит ее руководство выделить нам какой-нибудь транспорт. Заодно сообщит Иришке, что мы вернулись, и состыкует ее с нами где-нибудь на половине дороги. А то у нас беда и с телефонами…

…С получением обезболивающего особых проблем не возникло — медик из постоянного состава не горел желанием расстраивать личность, имеющую прямой выход на начальника спецотдела, поэтому бросился выполнять мою просьбу чуть ли не раньше, чем я договорил, и выдал требуемое «с гаком». Зато командир отделения, начавшего грузиться в БТР, заявил, что никуда мы не поедем. Ибо его подразделение секретное, и он не имеет права светить лица подчиненных перед непонятными шпаками.

— У меня создается стойкое ощущение, что всю жизнь мечтали вылететь со службы с позором, но до сегодняшнего дня не понимали, как выставить себя идиотом перед вышестоящим начальством… — холодно усмехнулся я и… был поддержан. Старшим группы доставки и эвакуации:

— Кузьмин, упрешься рогом — останешься здесь. Вместе со всем своим отделением. Ибо у его благородия и его команды доступ по категории А-два, а у тебя и твоих парней — всего-навсего по Бэ-четыре. Дальше объяснять?

— Да, но я…

— А-два и Бэ-четыре! — повторил подпоручик и обратился ко мне: — Ваше благородие, через минуту освобожу три первых места по правому борту, так что можете идти собираться. И еще: в обратную дорогу отправимся по вашей готовности.

Я коротко кивнул и пошел радовать девчонок новыми вводными. А уже через четверть часа вернулся к бронетранспортеру в сопровождении жены и подруги, закидал в десантный отсек все три рюкзака, пропустил вперед Свету и Олю, забрался в боевую машину следом за ними и, добравшись до третьего кресла под ненавидящими взглядами вояк, спокойно опустился на сидение.

В этот раз не засыпал: дождался, пока дамы уйдут в медитативный транс, дабы выжать из пребывания под магофоном Пятна максимум возможного, и последовал их примеру. Так что все семь с лишним часов пути тренировался — вливал Силу в подпорку, «на которой сидел», с помощью прозрения изучал энергетические структуры экипажа БТР-а и всех «пассажиров», периодически разгонял восприятие просветлением и пытался давить фрагментом пресса на крошечную ничем не заваленную часть пола. В результате задолбался до умопомрачения, поэтому в момент исчезновения магофона почувствовал себя счастливым и открыл глаза. Как вскоре выяснилось, рановато. Но заставить себя продолжить издевательства над собой-любимым так и не смог. Поэтому последние четверть часа пути тихо дурел от скуки и от все усиливающегося давления мочевого пузыря. Слава богу, в какой-то момент наш транспорт все-таки въехал на территорию «Бастиона» и… подвез нас прямо к зданию штаба. Так что время перестало тянуться, как резиновое, и рвануло вперед с обычной скоростью. Не обошла нас вниманием и госпожа Удача: майор, с которым я чуть не столкнулся на входе в здание, объяснил, где искать туалет, командир базы оказался на месте, Ляпишев ответил с первого звонка и так далее. И пусть выехать на Кострому удалось только в одиннадцатом часу вечера, я смотрел в будущее с оптимизмом. Ибо знал, что там нас встретит Дайна и отвезет домой.

Так оно, собственно, и получилось — в три десять ночи «Мастиф» начмеда «Бастиона» зарулил на стоянку для фур на северо-западной окраине города, выбранного местом встречи, и остановился рядом с нашим «Бураном». А уже минут через пять кроссовер, поморгав вояке дальним светом, сорвался с места, вырулил на дорогу и повез нас на юг. Подальше от снега, мороза и дурачков в погонах.

Девчонки, сходу оккупировавшие и опустившие заднее сидение, заснули практически сразу, а я еще потрепыхался: для вида спросил у подруги семьи, не сменить ли ее за рулем, затем рассказал ей о нашем житье-бытье на заимке спецотдела и, помнится, поинтересовался новостями Большого Мира. А потом почувствовал прикосновение к плечу, открыл глаза и обнаружил, что машина уже припаркована в гараже нашего коттеджа, фальшь-панель опущена, моя дверь открыта, а справа от меня стоит супруга и сонно трет заспанное лицо.

Шевелиться было лениво, но я заставил себя проснуться, вылез из салона, чмокнул Ольгу требовательно подставленную щечку, подхватил под локоток и в том же стиле взял на прицеп Свету, еще пребывавшую в стране грез. Пока вел их на ту сторону холма и поднимал на второй этаж, пришел в себя и из вредности свел девчонок с ума одной-единственной фразой:

— Ура, горячая вода!!!

Сам, естественно, тоже как следует помылся, а потом наполнил джакузи, забрался туда, закрыл глаза и проартикулировал ближайшей камере просьбу повторить новости по второму разу.

Как ни странно, но глумиться над моей «забывчивостью» Дайна не стала и сыто мурлыкнула в гарнитуру:

— Самая забавная звучит так: Лев Абрамович Фридман сломал бывшего начальника смены и бывшего главного бухгалтера «Когорты», благодаря чему они радостно выплатили твоей жене виру в размере двухсот семидесяти трех тысяч рублей. Для справок: это ровно девяносто процентов их накоплений. И пусть услуги этого монстра от юриспруденции обошлись тебе в сто десять, месть того однозначно стоила.

Я подтверждающе кивнул, ибо изначально был готов заплатить любую сумму, лишь бы заставить этих тварей сильно пожалеть об их поступке.

Вторая новость была ни разу не забавной, но порадовала в разы больше: оказывается, тридцатого января, то есть, в понедельник, пресс-служба Его Императорского Величества сообщила о задержании покровителей «Тирании Хаоса» и о полном уничтожении всей криминальной структуры! Мало того, слово «всей», по уверениям Дайны, было использовано не для красного словца — бойцов этой шайки, умудрившихся ускользнуть от первой волны облав, искали с привлечением личного состава всех силовых структур государства, включая армию, а в некоторых случаях просили помощи у населения, причем небезуспешно. Где и как были казнены задержанные «Хаосы», пресс-атташе не упоминал. Зато этот вопрос аж четыре раза обсуждался в кабинете Дмитрия Львовича, и БИУС поделился со мной даже этой информацией:

— Им развязывали языки с помощью экспериментального спецпрепарата с кучей побочных эффектов. Восемнадцать процентов подопытных сдохло во время допросов, двадцать четыре — в течении суток после него, а остальных просто-напросто расстреляли. Ибо, по словам Ляпишева, каждый наговорил себе на десяток смертных казней.

Как оказалось, неслабо прилетело и покровителям — одному Великому и двум «обычным» Князьям — мало того, что их тоже вывернули наизнанку, так еще и собирались показательно казнить. В компании с тремя генералами из МВД, двумя высокопоставленными сотрудниками ИСБ и кем-то там еще. Ну, а про волну репрессий, встряхнувшую руководство всех силовых структур анклава, можно даже не говорить — в том же МВД сменилась чуть ли не треть Больших Начальников. Но самым интересным было даже не это: Император пообещал выплатить компенсации лицам, пострадавшим от преступлений «Тирании Хаоса», или членам семей лиц, погибших от их рук, с банковских счетов членов этой банды и… ее покровителей! Вот страну и залихорадило — народ ждал этих выплат, как манны небесной, и усиленно злорадствовал над Сильными Мира Сего, которым в скором времени предстояло потерять все нажитое трудом «на благо Отечества»!

В тот миг, когда Дайна заканчивала рассказывать о жутком бардаке, творящемся в Сети, в ванную ввалилась моя супруга.

Улыбнувшись с порога, рванула к джакузи и залезла в воду. Через полминуты ее примеру последовала Ира. А Уфимцева, оглядевшись по сторонам и не обнаружив ничего, на чем можно было бы устроиться поуютнее, сбегала в спортзал за ковриком для медитаций. В общем, две последние новости я услышал после ее возвращения и из уст Иришки:

— Кстати, ребят, хотите посмеяться?

— Конечно! — хором ответили девчата, а я ограничился утвердительным кивком.

— Пока вы развлекались в Пятне, сюда приезжал начальник рекламного отдела автоконцерна «Москва». Того самого, который выпускает «Стихии». Узнав, что ты, Игнат, в рейде, страшно расстроился, оставил свои координаты и попросил набрать при первой возможности. Возможности у тебя, считай, уже появились. А еще имеется аж одно свободное место во втором гараже. Но зачем нам вторая «Стихия»?

— Мой гараж тоже в вашем распоряжении! — весело хихикнула Света, завалившись на бок и подложив руку под голову: — Да и наши соседи, если что, с удовольствием окажут вам гуманитарную помощь такого типа. А по поводу второй «Стихии» скажу следующее: сегодня первое февраля, а значит, до весны, то есть, до времени пересаживаться на спортивные машины осталось всего ничего. Правда, лично я вожу, мягко выражаясь, так себе, но научиться планирую. Чтобы не чувствовать себя в вашей компании лишней.

Тут Кукла оттянула прядь своих волос, внимательно изучила и снова уставилась на меня:

— Я какая угодно, но точно не рыжая. Значит, нам со Светой тоже нужны красивые машинки! Выиграй их нам, пожалуйста. А после того, как потеплеет, начни возить в Южный на автодром.

В это же самое время вторым темпом, то есть, через гарнитуру, выдала совсем другое заявление:

— Имей в виду, что пятого февраля у Уфимцевой день рождения.

— Вам мало нынешней нагрузки? — «сварливо» спросил я, укладывая в голове новую информацию.

— Ради такой нагрузки не грех напрячься еще больше… — без тени улыбки заявила моя супруга, а Иришка, прочитав в моих глазах согласие, продолжила утверждение моей супруги и посмешила нас последней новостью прошедших дней:

— … ибо почивать на лаврах вообще не вариант. Вон, Миша Потапов, ни с того ни с сего возомнивший себя великим уличным гонщиком, сначала с треском проиграл тебе гонку и кучу денег, из-за чего пересел со «Стихии» на старенькую «Исеть», а в эту субботу сдуру решил доказать знакомым, что его талант никуда не делся. Поэтому одолжил у кого-то из друзей новенький «Стрибог», прорвался на «твою» часть Раменского шоссе и… влетел снова. Только в этот раз собрал в кучу аж восемь автомобилей. И теперь над ним угорают на всех профильных форумах, ибо взбешенный отец отобрал у парня права!

— Кстати, я разработала чертовски интересный алгоритм интерактивного обучения вождению… — продолжила она через гарнитуру. — Общий принцип объясню после того, как закуплю кое-какую электронику и дооборудую ваши машины, а пока имей в виду, что нормально водить в моем понимании этого понятия вы научитесь однозначно. Так что рекомендую услышать совет моей Иришки и с начала марта начать мотаться на автодром «Старт».

— Что ж, красивые машинки так красивые машинки… — притворно вздохнул я, сообразив, что БИУС опять пытается реализовать какую-то идею. Потом вспомнил чем-то понравившуюся «Каплю», представил Иришку за ее рулем, представил реакцию водителей-мужчин на «такую красоту» и мы мысленно усмехнулся. А через мгновение заметил, как хищно заулыбались Оля со Светой, быстренько добавил:

— Только звонить типу из «Москвы» сегодня я не стану ни за что на свете.

— На Свете⁈ — «возмутилась» моя благоверная и устроила небольшую, но очень веселую сцену ревности. Закончила показательным «удушением» и… отказалась слезать с моих коленей. А это дуракаваляние вдруг сподобило Уфимцеву озвучить убийственное решение:

— Народ, закинете меня послезавтра в Академию на часик-полтора? Я хочу перевестись на вечерний.

— Зачем?!!!

— Перестала видеть смысл в очном обучении: на ежедневные поездки по Новомосковску, вечно стоящему в пробках, и беготню по корпусам тратится слишком много времени. Предпочту тратить его на тренировки, заплывы в море, регулярные рейды в Пятно и занятия на автодроме. А учиться буду по Сети. Во послеобеденное время. И два раза в год мотаться в столицу на сессии.

— А папа против не будет? — практически одновременно спросили мы с Олей.

Уфимцева отрицательно помотала головой:

— Нет. Он считает, что я имею право строить свою жизнь так, как считаю нужным, и научил не только брать на себя ответственность за свои решения, но и отвечать за последствия.

— Сообщить ему о своем решении все равно надо… — твердо сказал я, хотя понимал, что эта девчонка дурить не будет. И как в воду глядел — она поймала мой взгляд и мягко улыбнулась:

— Игнат, ты чего? Я ж его и безумно люблю, и по-настоящему уважаю. Поэтому позвоню. Часов после одиннадцати — он в это время как раз закончит рабочее совещание…

3 февраля 2513 по ЕГК.

…Четыреста сорок метров от выезда с территории Южного вокзала и до поворота на Семеновский проспект мы ползли пятьдесят две минуты! Почему? Да потому, что следом за потеплением до плюс четырех, радовавшим жителей столицы всю среду и четверг, пришли морозы за тридцать пять градусов и к утру пятницы превратили улицы Новомосковска в один огромный каток. Вот народ и бился со страшной силой — только на этом участке пути мы насчитали девять аварий разной степени серьезности, а карта города в интерпретации навигатора горела красным почти целиком.

— Чувствую, что ни в какой театр мы вечером не попадем… — в какой-то момент предрек я и вызвал у Светы веселый смешок:

— Да нет, часов через шесть-восемь движение вернется в норму.

— Не верю! — воскликнул я.

— А зря! — ухмыльнулась она, протиснулась между передних сидений и изменила масштаб карты на экране ИРЦ так, чтобы я смог увидеть «дальнюю» часть Семеновского проспекта: — Крупные автомагистрали «сушат» еще с ночи здоровенными тепловыми пушками на базе армейских грузовиков «Мамонт». Да, дело это небыстрое, но таких машин в столице не одна сотня, а дорожники очень не любят получать по шапке. Поэтому часов до одиннадцати-двенадцати движения в городе, можно сказать, не будет из-за дурней, проигнорировавших предупреждения экстренных служб, а потом все вернется на круги своя.

— В прошлый раз мы встряли из-за сильнейшего снегопада… — добавила Оля, сообразив, что меня напрягло. — А его тепловыми пушками не высушишь.

— Эту информацию моя амнезия сочла абсолютно ненужной и удалила с концами… — вздохнул я, протиснулся между новенькой «Исетью» и видавшим виды «Крабом», подождал, пока ярко-красный «Ёжик» с трещиной в заднем бампере проедет еще полтора метра, повернул направо и пролетел аж сотню с лишним. Потом влез в поток, двигавшийся раза в полтора быстрее прежнего, и на долю секунды поймал взгляд Уфимцевой в зеркале заднего вида:

— А ты, оказывается, на редкость коварная личность: предложила начать день с визита в ваш магазин для того, чтобы мы там зависли!

— … скупили все артефактные ножи, увешались ими с головы до ног и запугали сначала Сергея Сергеевича, потом сотрудников ректората моей Академии, а поздно вечером — труппу театра на Всесвятской и всех зрителей? — подхватила Света.

— Ага!

— Забавная версия. Но ты не угадал… — улыбнулась она. — Рядом с нашим магазином есть небольшое кафе под названием «Приют усталого гурмана» со своей пекарней. И к десяти утра в ней появляется первая партия потрясающе вкусной выпечки. Вот я и жаждала порадовать вас божественными эклерами. До тех пор, пока ты не обозвал меня коварной. А теперь я мечтаю о мести!!!

Тут Оля с Ирой, конечно же, заявили, что всю жизнь хотели попробовать «божественные эклеры», и потребовали, чтобы я немедленно уступил место за рулем «сменному водителю». А сам перебрался на заднее сидение и позволил «несправедливо обиженной девочке» себя «как следует задушить». Я, конечно же, испугался, и девчонки принялись меня стращать еще более кошмарными вариантами мести. В процессе отпустили тормоза и довели меня до смеховой истерики. Слава богу, в тот момент, когда я был готов капитулировать, ожил мой телефон, и я, прервав веселье, вывел звук на динамики. А через мгновение услышал звонкий голосок Максаковой-младшей и невольно улыбнулся:

— Доброе утро, Игнат Данилович! Это Лиза. Я вас, случайно, ни от чего серьезного не отвлекаю?

— Доброе утро, Елизавета Демьяновна! — поздоровался я и продолжил валять дурака: — Открою страшную тайну: вы меня спасли. От жуткой смерти: я невольно лишил Олю и Иру возможности попробовать божественно вкусные эклеры, и теперь эта парочка в компании со Светой уговаривает меня вылезти из-за руля, чтобы страшно отомстить!

— Ради божественно вкусных эклеров, пожалуй, убила бы и я… — весело заявила девчонка и притворно вздохнула: — В любое другое время. А сейчас у моей подружки возникла проблема, которую без вас, увы, не решить.

— Рассказывайте…

— Нина, младшая сестра хорошо знакомой вам Юлии Комаровой, учится в параллельном классе и сегодня проболталась девчонкам, что я на каникулах облазила обе машины, на которых вы установили никем не побитые рекорды проезда Раменского шоссе. Но ей не поверили, ведь вы, вроде как, живете не в Новомосковске, а я ничего такого не говорила!

— Смешные у вас одноклассницы… — притворно вздохнул я, сообразив, что к нашему разговору прислушивается толпа ее подружек:

— Не поверили в такую мелочь. Представляю их реакцию на то, что вы как-то выполняли роль штурмана моего «Бурана», носились вместе со мной на гидроцикле по Лазурному морю, а на весенних каникулах прокатитесь на «Стихии» и «Стрибоге» по настоящему автодрому, ибо своих обещаний я не забываю…

На самом деле никаких обещаний я не давал, но мелочь оказалась той еще актрисой, так что насмешливо фыркнула:

— Застрелятся. Или повесятся. Как только найдут какое-нибудь оружие или подходящую веревку. Кстати, а вы уже в Новомосковске?

— Да. Пробиваемся сквозь центр, стоящий в одной сплошной пробке.

— Что ж, не буду мешать. Спасибо за помощь. До встречи этим вечером.

— Пожалуйста… — снова улыбнулся я последней фразе юной интриганки и помог ей нанести добивающий удар: — До встречи. Кстати, я опять приехал на «Буране» и опять нуждаюсь в помощи опытного штурмана…

…В любимой кафешке Светы мне понравились не только эклеры — за двухчасовой завтрак мы спороли по две порции «божественных» блинчиков со всевозможными начинками, здоровенное блюдо пирожков с картошкой и яблочный пирог. Да, нам добросовестно помогал Валерий Константинович, тоже оказавшийся не дураком вкусно поесть, но объемы уничтоженной еды все равно потрясали.

Приятно порадовала и атмосфера, царившая за столом — если Уфимцев и был против решения дочери перевестись на вечерний, то ни разу этого не показал. Зато много шутил, смешил нас забавными историями из своей юности и искренне радовался счастью, которым горели глаза его кровиночки. Кроме того, дал нам пару советов, способных увеличить КПД встречи с начальником рекламного отдела автоконцерна «Москва», и… дал проштудировать досье на эту личность. Где и как оно было раздобыто менее, чем за сутки, естественно, не сказал. А я и не спрашивал. Просто отложил на отдельную полку очередную «странность» артефактора и решил когда-нибудь разобраться со всеми.

К сожалению, уже в начале первого эта идиллия приказала долго жить: сначала из-за звонка постоянного клиента Валерия Константиновича, решившего приехать к нему в магазин и сделать еще один крупный заказ, а затем из-за моего звонка господину Янковскому. Беседа с последним не затянулась: по сути, он просто спросил, в каком районе столицы я нахожусь, и, выслушав ответ, предложил место и время встречи, а я согласился и предупредил, что буду со всей своей командой. В общем, от кафешки отъехали в двенадцать тридцать, в час десять подкатили к ресторану «Селигер», а в час двадцать пять в сопровождении администратора подошли к нужному кабинету, переступили через порог и удивились: в нем, кроме самого Сергея Сергеевича, обнаружился Вячеслав Александрович. Ага, тот самый, из концерна «Русь». Причем улыбающийся и явно довольный жизнью.

Кстати, Георгиевские кресты, появившиеся на наших пиджаках с подачи Уфимцева, первым заметил именно он. И мгновенно посерьезнел. Видимо, поэтому «обязательная программа», то есть, обмен приветствиями и взаимные представления, прошла в чрезвычайно серьезном ключе, а во вступительном монологе Кутепова в принципе не было «пустых» фраз:

— Этот кабинет проверен сотрудниками СБ обоих концернов, и теперь в нем можно обсуждать любые вопросы. Но прежде, чем переходить к делу, хочу сообщить, что наши концерны договорились по всем принципиальным вопросам и в дальнейшем будут играть за одну команду.

Я коротко кивнул в знак того, что принял к сведению оба утверждения, и недавние конкуренты, по-деловому дополняя друг друга, подробно описали нынешнюю ситуацию на рынке спортивных автомобилей. А после того, как закончили, Янковский озвучил напрашивавшийся вывод и плавно перешел к их потребностям:

— На первый взгляд, все выглядит просто прекрасно: даже сейчас, не в сезон, «Стихии» и «Стрибоги» раскупаются, как горячие пирожки, репутация концерна «Рекорд» основательно подорвана, так что они терпят сумасшедшие убытки, а более мелкие конкуренты, прошу прощения за тавтологию, нам не конкуренты. Но мы варимся в этой кухне не первое десятилетие и не тешим себя напрасными надеждами на светлое будущее. Ведь концерн «Рекорд» — это не только официальный владелец, но и восемь чрезвычайно влиятельных дворянских родов, вкладывающих в него серьезные деньги. Говоря иными словами, если мы не увеличим имеющийся отрыв прямо сейчас, то в скором будущем снова потеряем только-только отвоеванную часть рынка. Чего нам, как вы наверняка понимаете, не хотелось бы.

— К слову, дело тут не в жадности, а в том, что эта часть рынка изначально была нашей… — продолжил Кутепов. — А «Рекорд», еще лет двадцать тому назад производивший только военную технику и монополизировавший этот сегмент, в какой-то момент начал агрессивно поглощать все остальные. Мы, конечно, тоже не лыком шиты, но военное лобби — это не те противники, с которыми можно воевать в «серую» или в «черную». Да и стандартные способы войны против них либо не срабатывают, либо срабатывают не так эффективно, как хотелось бы. Вот мы и решили сделать ставку на нестандартный.

Файл с описанием нестандартного способа противодействия «Рекорду», открытый на мобильном терминале, не имеющем выхода в Сеть, я прочитал два раза и, выслушав комментарий БИУС-а, снова уставился на мужчин, дожидавшихся моего вердикта:

— Неожиданно. И, пожалуй, интересно. Но для того, чтобы определиться с окончательным решением, мне потребуется некоторое время. А оно терпит?

— Если начинать, то не позже, чем с двадцатых чисел февраля… — сказал Сергей Сергеевич, а Вячеслав Александрович ограничился подтверждающим кивком.

Я задумчиво потер переносицу и расфокусировал взгляд. А после того, как уложил в голове все выкладки Дайны, отодвинул от себя МТ:

— Что ж, тогда предлагаю созвониться через пятницу, семнадцатого. И в случае моего положительного ответа назначить рабочую встречу…

…Практически всю дорогу до Новомосковской Академии Управления Госслужбы девчонки трещали, не переставая, обсуждая предложение двух автоконцернов и возможные последствия обоих вариантов моего ответа. Дайна развлекалась, выдавая то предельно логичные аргументы за согласие, то доказывала, что мне некогда заниматься фигней, значит, единственно возможный вариант реакции на «эту завлекалочку» — категорический отказ. В итоге, допрыгалась: Оля со Светой доперли, что она над ними глумится, и попробовали защекотать. Кукла отбивалась и истерически ржала минуты три, а потом я заехал на охраняемую территорию и прервал веселье, поинтересовавшись, куда рулить дальше.

Тут дамы прервали буйство — моя благоверная вернулась на свое место, а Уфимцева сначала показала, на какую аллею сворачивать, а затем заглянула в зеркало, ужаснулась и в темпе привела себя в порядок. От сопровождения отказалась — попросила подождать на стоянке за административным корпусом, унеслась к зданию чуть ли не рывками, вернулась уже через полчаса, сияя, как летнее солнышко, и, запрыгнув в машину, весело заявила, что Георгиевский крест на груди творит чудеса.

— Это утверждение сформулировано с кучей непозволительных ошибок! — укоризненно глядя на нее, заявила Оля. — Во-первых, ты пропустила слово «лежащий», а оно включает фантазию, причем не только мужскую. Во-вторых, забыла сразу три невероятно важных определения — «красивой», «упругой» и «девичьей». И, в-третьих, почему-то опустила поворот в профиль, прогиб в пояснице и вопрос, без которого эта сентенция в принципе не звучит: «Правда, Игнат?»

Уфимцева, конечно же, торопливо исправилась — повернулась ко мне левым боком, приподняла бюст и дурашливо захлопала ресницами:

— Георгиевский крест, лежащий на фантастически красивой и чертовски упругой девичьей груди, творит чудеса. Правда, Игнат?

— Вне всякого сомнения… — криво усмехнулся я, повел рукой, предлагая выглянуть наружу через правое боковое стекло, и добавил: — Сводит с ума всех подряд, включая особо тупых ухажеров.

Девушка нахмурилась, посмотрела в рекомендованном направлении и недобро прищурилась:

— О, Гришенька! Торопится. Неужели за обещанными переломами ног?

— Ты обещала переломать ему ноги? — удивилась Оля.

— Не я, а папа. Но пообещал главе рода Синицыных. А у Гриши, видать, проблемы не только с гордостью. Игнат, дашь мне пару минут на воспитание этого недоумка?

— Решила забить на прежний образ? — улыбнулся я.

— Он уже неактуален… — заявила она, правильно расшифровала движение моей руки, опустила стекло и холодно уставилась на ухажера. А он восхитил:

— Светочка, радость моя, я так соскучился, что не передать словами…

Сальный взгляд и блудливая улыбка прилагались, поэтому Уфимцева скрипнула зубами и прервала поток дифирамбов «странным» вопросом:

— Гриш, ты начал пить женские гормоны?

— Прости?

— Память у тебя девичья. Вот я и сделала напрашивающийся вывод.

— Все равно не понял… — вздохнул он, подошел поближе, заглянул в салон, увидел меня, побагровел, снова уставился на Свету и гневно прошипел: — Ты — в машине этого добытчика?!!!

Тут она добавила в голос закаленной стали и «ударила» в полную силу:

— Обещание переломать тебе ноги и вырвать язык было дано отнюдь не для красного словца: мой отец — человек слова и все— …

— Я просто хотел извиниться! От всего сердца!! И, получив прощение, доказать, что ты достойна быть только моей, а ты, сука, легла под быдло!!!

— Ответишь. За оба оскорбления! — холодно пообещала она, услышала, что я открыл дверь, назвала меня командиром и практически вымолила разрешение разобраться в этой проблеме без моей помощи. Затем снова поймала взгляд Синицина и продолжила в том же духе: — Даю слово, что унижу тебя так, что ты станешь посмешищем для всей Империи. Но перед тем, как вызвать на дуэль, скажу следующее: на прощение ты мог даже не надеяться, ибо оказался подлецом, лжецом и трусом, а продолжать общение с подобными личностями ниже моего достоинства. И я не стану твоей даже в том случае, если ты останешься единственным мужчиной на планете. А теперь…

Он пошел красными пятнами еще на слове «посмешище». Определения «подлец», «лжец» и «трус» заставили его заскрипеть зубами и гневно сжать кулаки. А «последнее» утверждение Светы сорвало парня с нарезки:

— Так вызови на дуэль сама и попробуй унизить. Ну же, я жду!!!

Я знал, что по местному дуэльному кодексу мужчина не может вызвать женщину на дуэль, а при ее вызове имеет полное право отказаться от боя с «заведомо более слабой противницей», не потеряв лица, вот и решил, что Григорий собирается воспользоваться этой лазейкой, чтобы заработать имидж самого воплощения великодушия и всепрощения. Ан нет — он принял вызов и потребовал боя до тяжелого ранения или признания себя проигравшим, без подмен, в дуэльном корпусе Академии и в течение часа!

Уфимцева пообещала прибыть туда через пятнадцать минут, подняла стекло и виновато посмотрела на меня:

— Прости за то, что упросила тебя не вмешиваться, но у меня имеется чрезвычайно веская причина наказать его самостоятельно!

— Хочешь доказать всему высшему свету, что Георгиевский крест поучен не за красивую и упругую девичью грудь? — пошутила Ольга в попытке хоть немного сгладить остроту ситуации. К сожалению, безуспешно:

— Нет, мнение высшего света меня абсолютно не волнует. Я жажду мести. За то, что в тот день этот ублюдок своим враньем практически подвел твоего мужа под статью и отделался легким испугом, а сегодня оскорбил!!!

— Мне пора начинать ревновать? — дурашливо нахмурилась жена, сделав еще одну попытку вернуть подругу в нормальное расположение духа.

— Нет. Он у тебя парень хоть куда, но я вижу в нем еще одного старшего брата и отвечаю заботой на заботу.

Тут Оля посерьезнела и на мгновение выпустила наружу свою ненависть к Синицину:

— Тогда отомсти ему и за нас с Иришкой!

К их коалиции примкнула и Дайна, сначала кивнув в знак солидарности с просьбой моей благоверной, а затем высказав свое мнение через гарнитуру:

— Игнат, она не солгала ни в одном слове. А еще как-то заявила, что в ее представлениях дружба — это отношения, в которых обе стороны делают все, что можно. Тезис — достойнее некуда, но на данный момент ты сделал для этой девочки в разы больше, чем она для тебя. А это не может не угнетать. В общем, не вздумай гасить ее порыв. И успокаивай себя тем, что правильным воспитанием этого ребенка займемся как-нибудь потом…

3 февраля 2513 по ЕГК.

…За время, прошедшее с момента стычки со мной, Григорий Синицин совершил воистину невероятный скачок в развитии — понял, как формируется каменный капкан, и научился шарашить каменной шрапнелью… в идеальных условиях. Но против Уфимцевой «нереально отработанная связка» из капкана и любимого шкворня не потянула — девушка «стряхнула» контроль, вышла из рывка слева-сбоку от этого дурня и серией всего из четырех ударов локтями продавила дохленький защитный покров. Обновлять его парня почему-то не научили, поэтому пятый удар вдребезги разнес нос, шестой — но уже коленом — пробил печень, а седьмой с восьмым переломали ребра.

Да, гроза Одаренных мишек прыгнул выше головы и, сформировав на правом кулаке каменный кастет, попробовал отмахнуться, но Света этой его конвульсии даже не заметила и переключилась на магию. Слава богу, вместо навыков Воды десятого ранга, которыми еще недавно поддерживала легенду о своей бесталанности, атаковала воздушными лезвиями и в о-о-очень знакомой манере перебила ухажеру все четыре конечности. А после того, как тело упало на песок арены и завыло на весь зал, притерла пятое лезвие к гениталиям и, как выяснилось уже потом, еле слышным шепотом пообещала «в следующий раз» бить точнее. На мой взгляд, зря: в тот момент Гриша был сосредоточен на боли, так что вряд ли ее услышал.

Кстати, судья, внимательнейшим образом наблюдавший за схваткой, не счел травмы, полученные Синициным, тяжелыми ранениями, поэтому не стал тормозить бой, и Уфимцева додавила своего противника. Причем как в прямом, так и в переносном смысле, то есть, наступила на сломанную руку, дала парню как следует проораться и спросила, сдается он или нет.

Сдался, конечно. Причем настолько позорно, что мне стало противно, а абсолютное большинство студентов, набившихся на трибуны, разочарованно загудело. Но герою-любовнику было не до них — он захлебывался соплями и умолял судью позвать целителя.

— А ведь девочка выполнила свое обещание! — усмехнулась Дайна мне в гарнитуру. — После такого финала дуэли этому трусу проще удавиться, чем заново завоевать уважение. А ведь в этом мире не улетишь ни на другую планету, ни в другое государственное образование! Засада, однако…

Я едва заметно кивнул, отрешенно отметил, что большая часть народа, перед боем рассевшаяся на стороне Синицина, уже потянулась к выходу, затем ужаснулся перспективам общаться с условно нашими и не угадал — прискакав к нам, раздраженная поединщица сдернула свой пиджак с кресла и прошипела:

— Пошли отсюда — меня аж трясет от мысли, что я когда-то впустила это ничтожество в свой ближний круг!

В этот момент за ее спиной нарисовался какой-то парень и замурлыкал:

— Светлана Валерьевна, вы были великолепны, и я…

— Болеслав Янович, я провела бой, после которого хочется как следует отмыться от грязи. Поэтому, мягко выражаясь, не в духе. Услышьте меня, пожалуйста. И всего вам хорошего.

Студент понимающе кивнул и… толкнул речь, в которой дал понять, что лучший способ забыть неприятное событие — это как следует повеселиться в правильной компании.

Уфимцева дослушала этот монолог до конца и подтверждающе кивнула:

— Согласна. Поэтому-то и уезжаю остывать в единственной компании, в которой мне комфортно и воевать, и тренироваться, и отдыхать. На этом все, счастливо оставаться.

Юноша сдаваться не собирался, вот и начал предлагать что-то еще, но переполнил чашу терпения девушки и заставил ее недобро оскалиться:

— Болеслав Янович, одного горе-ухажера, отказывавшегося понимать слово «Нет», я только что поломала. Вы жаждете стать вторым?

Под прозрением потенциальный «второй» светился чуть ярче Светы, и я счел необходимым вмешаться:

— Всех следующих поломаю я. На правах командира группы. Вернее, проведу пару-тройку боев по крайним правилам: как показывает опыт, перспектива умереть лечит даже самую застарелую навязчивость.

Студент изумленно выгнул бровь, величественно повернулся, оглядел меня с головы до середины груди, наткнулся взглядом на Георгиевский крест и как-то резко увял. Вот я и забыл о существовании этого красавца — помог Уфимцевой надеть пиджак и дубленку, дал команду начинать движение и повел спутниц к ближайшему выходу…

…Добраться до машины удалось не без труда — желающие пообщаться с одногруппницей, знакомой, знакомой друзей или «победительницей такой красивой дуэли» цеплялись к Свете почти на каждом шагу и так или иначе, но отшивались. Меня это особо не задевало, Олю — тоже, а Уфимцева потихоньку закипала. Но сорваться на очередном желающем рассыпаться в поздравлениях ей не дала Дайна, устами Иришки выдав забавную фразу:

— Солнце, представь, как обломается вся эта толпа, когда узнает, что ты перевелась на вечерний и уехала из Новомосковска в какую-то глухомань!

— Ага: сейчас они уверены, что ты никуда не денешься… — продолжила моя благоверная. — То есть, появишься на лекциях завтра-послезавтра, и все вернется на круги своя. А хрен!

— Точно! — злобно хихикнула страдалица, с моей помощью забралась на правое заднее сидение «Бурана» и от избытка чувств потянула на себя и без того закрывавшуюся дверь. Пока я ухаживал за остальными девушками, сняла дубленку, достала телефон и со вздохом заявила, что ей надо позвонить отцу и рассказать о дуэли.

— Неправильный подход… — проворчала Иришка, опустила спинку кресла второго ряда и выдернула из держателя мобильный терминал. — Сейчас я немного поколдую с записями камер нашего «Бурана» и моего телефона — и ты сможешь отправить батюшке видеоотчет, к которому не придерется даже Лев Абрамович Фридман! Кстати, Игнат, а тебе не надоело перекладывать эту МТ-шку из машины в машину?

— Надоело… — кивнул я.

— Ну, так позвони Паше и закажи ему еще штук пять-шесть!

— Пятую подарим Веретенниковой, а шестую — Уфимцеву… — добавила она же через гарнитуру еще до того, как мне стало любопытно, зачем нам так много МТ-шек.

— Позвоню… — пообещал я и, не откладывая это дело в долгий ящик, набрал Максакова.

Он ответил практически сразу, радостно поздоровался и потребовал, чтобы мы не вздумали ехать в театр напрямую, а зарулили к ним в поместье на ужин. Потом посмешил рассказом о реакции одноклассников его сестренки на ее разговор со мной, изъявил желание составить нам компанию «хотя бы в одной поездке на автодром», поделился парой забавных новостей из жизни своих друзей и так далее. А когда я вклинился в его монолог и спросил, нельзя ли приобрести еще несколько терминалов, виновато вздохнул:

— В принципе, можно. Но они довольно дорогие. Точную нынешнюю цену не скажу, так как спрос на эти терминалы просто бешеный, и Фомины… Так, стоп: с Виталей ты уже подружился, так что я сейчас попрошу его тебя набрать и проконсультировать. В общем, жди — он скоро выйдет на связь.

Фомин набрал меня буквально через минуту и «проконсультировал». В смысле, сообщил, что для своих «эта игрушка» стоит тридцать восемь тысяч рублей, и спросил, сколько штук мне надо.

— Шесть… — вздохнул я. — Четыре — в машины, а оставшиеся — на подарки. Поэтому посчитай, пожалуйста, по ценам, по которым вам выгодно отдавать такую партию.

— У тебя опять появилась новая машина? — удивился он.

— Ага. Подарили. При первой же возможности покажу. И уверен, что удивлю…

— Черт, ты пробуждаешь во мне любопытство! — хохотнул он и вспомнил о деле: — Ладно, твоя новая машина от меня не убежит, поэтому любопытство подождет. Итак, в данный момент достаточное количество терминалов есть только в нашем магазине на Каретной. В какую сумму встанет доставка до Бухты Уединения, вот так, навскидку, не скажу…

— Виталя, мы тут, в Новомосковске. Приехали посмотреть постановку «Вия» по приглашению Ксении Святославовны. Сейчас рулим по проспекту Волгина и располагаем парой часов свободного времени.

— Волгина, говоришь? — переспросил он и развеселился: — Значит, так: забивай в навигатор Каретную, дом тридцать шесть, корпус один и гони туда. Если не будешь ставить новые рекорды, то дорога займет порядка двадцати пяти минут. Я выдвинусь туда же, приеду ненамного позже вас и посмотрю, что за монстра тебе подарили…

Пока ехали по этому адресу, Дайна состряпала обещанную видеозапись, показала ее девчонкам, шокировала Уфимцеву изуверским коварством почти незаметного смещения акцентов, субъективно превращавшим «Гришеньку» в конченую тварь, и… не позволила отправить файл Валерию Константиновичу. В смысле, сразу:

— Свет, уверена, что межродовая война вам однозначно не нужна. Так что посоветуй батюшке переслать это видео главе рода Синициных и намекнуть, что оно в любой момент может оказаться в Сети, что окончательно уничтожит остатки репутации Григория и выставит на всеобщее посмешище защитников этого недо-аристократа.

— Ириш, я тебя люблю!!! — как-то уж очень эмоционально протараторила девчонка, видимо, обдумывавшая возможность начала межродовой войны по ее вине, повисла у Куклы на шее, расцеловала и, не размыкая объятий, весело пообещала при первой же возможности расцеловать и нас. Ибо «любит ничуть не меньше, но боится спровоцировать аварию».

Честно говоря, я в этом засомневался. А зря: переговорив с отцом и выслушав его мнение об исключительной полезности творения БИУС-а, Света напрочь потеряла голову от желания нас отблагодарить. Поэтому оставшуюся часть пути гипнотизировала экран ИРЦ, на последнем километре сообразила снять пиджак, а сразу после остановки перелезла к нам, плюхнулась на колени моей супруги и с этого плацдарма «атаковала» сначала ее, а затем меня.

Попробуй нечто подобное «исполнить» кто-либо еще, я бы точно отстранился. Или, как минимум, испытал сильнейший дискомфорт. Но радость Уфимцевой ощущалась не только искренней, но и какой-то детской, что ли, поэтому ее эмоциями прибило и меня: сначала заставило мысленно сравнить эту девчонку с Лизой, а затем сподобило пошутить:

— А сестренка-то у меня буйная и совершенно безбашенная!

— Мы у тебя все буйные и безбашенные! — хором воскликнули Оля с Ирой и до приезда Фомина развивали столь благодатную тему для игривых шуток. А когда увидели «Сапфир», паркующийся прямо перед нашим кроссовером, расстроено застонали, помогли Свете перебраться обратно, в темпе привели себя в порядок и разрешили поморгать дальним светом парню, выскочившему из салона и завертевшему головой.

Я, естественно, послушался. А через считанные мгновения, опустив свое стекло не до упора, демонстративно постучал по его краю.

— Бронированный⁈ — ошалело выдохнул Виталий, возникший рядом с дверью, заметил улыбающуюся Ольгу и торопливо исправил Самую Жуткую Ошибку: — Привет, девчат! Высветли Игнат хотя бы переднее стекло, я бы уже заканчивал первый комплимент вашим неве— …

— Прощен! — хохотнула моя супруга, а Иришка великодушно разрешила забить на комплименты и «продолжить дуреть с этого монстрика».

Вот он и одурел — задал умопомрачительное количество вопросов о ТТХ и комплектации подарка, не отказался от предложения оценить его норов, прокатившись по кварталу за рулем, оценил мощь форсированного движка, с очень большой неохотой уступил мне мое место, а потом авторитетно заявил, что в этой машине действительно должен быть свой персональный мобильный терминал. После того, как мы поторговались в «неправильном режиме» и сошлись на сумме в двести сорок тысяч рублей, забрал у меня чек и сбегал в магазин. А когда собственноручно загрузил коробки с МТ-шками в багажное отделение, внезапно заявил, что мы подсуетились своевременнее некуда. Мы, конечно же, потребовали объяснений. И получили:

— Эту модель дед, как полагается, предложил государству еще в октябре, то есть, за месяц до начала продаж. Но один самовлюбленный дурачок, как раз дорвавшийся до вожделенной возможности занять «денежное место», нагло потребовал пять миллионов наличными и был послан по известному адресу. По ряду причин мы смогли выделить под эти терминалы одну-единственную технологическую линию, так что обошлись без рекламы. Но в какой-то момент слухи о начале продаж МТ-шки, сопрягающейся с любыми современными информационно-развлекательными центрами, дошли до государя. Он, вроде как, захотел оценить их сам и потребовал принести один из его экземпляров. А когда узнал, что таких нет, дал команду выяснить, по чьей вине. В общем, «денежное место» снова освободилось, а мой дед не сегодня завтра подпишет новый контракт.

— Дальше можешь не объяснять… — понимающе усмехнулась Ира. — Государство наложит лапу на весь объем МТ-шек, выпускающихся на одной-единственной линии, а значит, поступления таких терминалов в магазины прекратятся на неопределенный срок.

— Угу… — подтвердил он, достал из кармана завибрировавший телефон, посмотрел на экран и подобрался: — Отец. Просто так, обычно, не набирает.

— Если вопрос конфиденциальный, то дуй в свою машину и занимайся делами, а мы поедем дальше… — предложил я. — Мы однозначно не обидимся.

— Спасибо, ребят! — благодарно выдохнул он и вылетел из салона…

…В гараже Максаковых нас встретили Павел и Лиза. То, что кроссовер «не тот», заметили только после того, как первый, решив поухаживать за Олей, открыл правую переднюю дверь и оценил ее толщину. Однако уже через миг взгляд парня наткнулся на Георгиевский крест, и вопросы о «Буране» умерли, не родившись. Мелкая, прискакавшая к моей двери, в ручку вцепиться не успела. Поэтому увидела только награду и радостно заверещала. Что она несла от избытка чувств, пересказывать не буду, ибо разок застеснялся даже я. А Света, заполыхавшая с первого же «комплимента», пугала густым румянцем даже после того, как нас довели до лифтового холла и втолкнули в кабинку.

В знакомой гостиной, в которую нас отконвоировала эта парочка, стало еще грустнее: там, кроме Ольги Максимовны, обнаружились родители Паши и Лизы, Ксения Станиславовна и еще восемь незнакомых дворян в возрасте лет, эдак, от сорока до шестидесяти пяти. А самый старший и властный, оказавшийся супругом ректора и, «по совместительству», главой рода, взял власть в свои руки и представил нас… хм… слишком уж уважительно и пафосно.

Нет, лицо удержала даже моя жена, хотя, вне всякого сомнения, почувствовала себя крайне некомфортно. А я с небольшой помощью Дайны смог толкнуть достойную «благодарственную» речь. Приняли ее очень неплохо, и я, внутренне расслабившись, поухаживал за своими спутницами, сел за стол сам и… понял, что самое «веселое» только начинается: меня начали рвать на части вопросами заковыристее некуда!

Я держался до первой перемены блюд, а после того, как одна из тетушек Павла и Лизы очень уж игриво поинтересовалась, не разочаровался ли я в их «егозе» за время ее каникул, воспользовался представившейся возможностью и чуть пригасил энтузиазм Максаковых немудреной шуткой:

— Считаю необходимым напомнить, что уже женат, безумно люблю свою супругу, а к вам в гости приехал не ради сватовства!

Мелкая изобразила жуткую обиду, но буквально через две секунды не выдержала и присоединилась к жизнерадостному хохоту старших родичей. Увы, стоило народу отсмеяться, как Аристарх Никифорович, оказавшийся тем еще любителем поржать, подколол меня.

Да так, что на какое-то время выбил из равновесия:

— А жаль: вам бы я Лизку точно отдал. Само собой, не прямо сейчас, а лет через пять-шесть: уверен, что к этому времени Ольга Ивановна заслужит потомственное дворянство и станет настолько завидной старшей женой, что никому и в голову не придет обвинить нас в умалении чести нашей девочки!

Кстати, не унялся и после того, как заметил, что я «поплыл»:

— Игнат Данилович, судя по всему, ваша амнезия стерла воспоминания о целом пласте законов, принятых сразу после высадки на эту планету и через год после Первой Магической. А зря: в первом случае Император Александр Первый, Основатель, разрешил многоженство и ввел прогрессивные выплаты за рождение детей с третьего и далее, тем самым, создав режим наибольшего благоприятствования для скорейшего заселения нового мира пассажирами колониального транспорта, а во втором Константин Первый, Миротворец, сделал все возможное, чтобы восполнить катастрофическую убыль населения, то есть, добавил ежемесячные выплаты мужчинам, сочетавшимся браком со второй супругой и далее. И пусть последние лет шестьдесят процент подобных браков уменьшился как бы не втрое, но государство их все еще приветствует.

— Так оно и есть… — желчно подтвердила Ольга Максимовна. — Поэтому, согласно официальной статистике, три с половиной процента простолюдинов живет только на пособия, восемьдесят семь «вторичных» браков распадается в течение года, а девяносто шесть процентов аристократов предпочитает иметь отношения на стороне и забирать в род только магически одаренных детей. Дабы — как они выражаются — не разжижать кровь.

— Мне достаточно одной-единственной! — оклемавшись от шока, твердо сказал я и нарвался на следующую шутку «патриарха»:

— Это видно с первого же взгляда на вашу команду…

5 февраля 2513 по ЕГК.

…Для меня день рождения Уфимцевой начался с поездки в Лукоморье. Никаких эксцессов за время поездки не случилось, так что в коттедж вернулся без четверти восемь и еще в гараже подарил роскошный букет тюльпанов… Иришке. Да, на первый взгляд, это было редким идиотизмом, но она поняла, что я хотел этим сказать, радостно выдохнула, что счастлива служить именно мне, чмокнула в щеку и утащила цветы в свою спальню. Второй букет вручил Ольге. После того, как верная помощница вывела ее из медикаментозного сна. И потерял дар речи от реакции супруги — повиснув у меня на шее и как следует расцеловав, она… сочла необходимым меня успокоить:

— Игнат, забудь о шутках Аристарха Никифоровича: я знаю, что другие женщины тебе не нужны, и прекрасно обойдусь без доказательств!

Я рассмеялся, растрепал ей волосы и сказал чистую правду:

— Солнышко, его шуточки за душу не зацепили. Поэтому были забыты через считанные минуты. А сегодня, покупая розы для Светы, я наткнулся взглядом на эту сирень и почувствовал, что она была выращена и срезана именно для того, чтобы я смог порадовать тебя!

— Это меняет дело… — заулыбалась она, вжалась в меня разгоряченным телом еще сильнее и… расстроенно продолжила: — Оля, держи себя в руках — день рождения не у тебя, а у Светы! Кстати, Игнат, а она еще не проснулась? Ведь, судя по тому, что за окном светло, уже не шесть и даже не семь утра!

— Спит, как убитая… — усмехнулся я. — И будет спать, пока я не сочту, что пора вставать и принимать наши поздравления.

— Происки Иришки? — хихикнула супруга, дождалась подтверждающего кивка и обратилась к ней: — Ты у нас чудо, и мы тебя обожаем!

— Ты у нас тоже чудо и тоже обожаемое! — «отомстила» Дайна и помогла нам ускориться: — Тем не менее, рискуешь получить по аппетитной попке: до приезда родичей нашей девочки осталось всего ничего, а она еще не млеет от ваших поздравлений!

Глумилась и после того, как мы встали с кровати и рванули в гардеробную — заявила, что Иришка уже задолбалась ждать нас-любимых возле спальни Уфимцевой, затем «по секрету» сообщила, что Свете всю ночь снились эротические сны, а за миг до того, как я вцепился в дверную ручку, застрадала из-за того, что эта девочка не в моем вкусе, а значит, я не смогу по достоинству оценить всю ее красоту. Ну да, ВСЮ действительно не смог: одеяло «нашей девочки», разметавшейся по кровати, прикрывало именинницу от пояса и ниже. Не залип и на бюст — увидев, что он не прикрыт, развернулся на месте и под жизнерадостный смех двух вредин вышел в коридор.

Оля с Куклой привели нашу гостью в божий вид минуты за полторы-две, но сопровождали этот процесс настолько игривыми комментариями, что мне захотелось отшлепать обеих. Озвучивать это желание, естественно, не стал, зная, какой будет реакция — дотерпел до доклада «Все, можешь заходить…» и вернулся в спальню. А через десяток секунд поймал взгляд просыпающейся девчонки и улыбнулся:

— Доброе утро, Свет! Поздравляем с Днем Рождения, желаем здоровья, счастья, большой взаимной любви, взаимопонимания со всеми, кто тебе дорог, удачи во всех начинаниях, «полезных» препятствий на жизненном пути и…

— … много-много радостей, согревающих душу! — продолжила Оля, заключила засиявшую подружку в объятия и звонко расцеловала. За Иришкой тоже не заржавело, так что мне пришлось подождать. Впрочем, не так уж и долго — в какой-то момент именинница вырвалась из их «захватов», заглянула под одеяло, обнаружила, что уже в футболке, изумленно хмыкнула и мягко заулыбалась, а через миг, отодвинув в сторону букет, который я ей протянул, нагло повисла у меня на шее!

Пока целовала в щеки и истово благодарила за Самые Приятные Поздравления На Свете, не видела никого и ничего, хотя я намеренно довернул свою тушку в нужном направлении. Зато после того, как самая буйная радость была выплеснута, потянулась к цветам, наткнулась взглядом на здоровенную коробку в подарочной упаковке, стоящую возле панорамного окна, на миг застыла и исчезла из моих объятий. А секунд через сорок радостно заверещала:

— Ур-р-ра, «Катран»! Я о таком и мечтала!! Спасибо-спасибо-спасибо!!!

В этот момент я нарвался на разнос. От БИУС-а, обнаружившего, что мне не верится в искренность демонстрируемых чувств:

— Игнат, она вам поверила, сняла ВСЕ маски и радуется от ВСЕЙ ДУШИ! Дальше объяснять⁈

Я отрицательно мотнул головой, задвинул куда подальше накатившее чувство стыда и улыбнулся. Вовремя: девчонка как раз докопалась до второй коробки, намеренно спрятанной за контейнером с подводным буксировщиком, и заверещала снова:

— Ур-р-ра, тут еще ИДА-шка, ласты и гидрокостюм! Ребят, я вас обожаю!

Одними словами не ограничилась: переместилась рывком к Иришке, стоявшей ближе всех, и затискала в объятиях, затем «атаковала» Олю, а меня замучила на десерт. Потом отняла букет, зарылась в него носом и… вернула обратно:

— Не добегу до туалета за пять секунд — описаюсь…

Следующие четверть часа после возвращения в спальню Уфимцева изображала маленькое солнышко. Хотя нет, не изображала, а была им — светила на зависть любому светилу, радовалась жизни, при любой возможности обнимала и целовала того из нас, кто оказывался ближе, много шутила, поглядывала на коробки и плавилась от предвкушения. Увы, стоило ожить ее телефону, как от искреннего счастья не осталось и следа — солнышко превратилось в потомственную аристократку, а от улыбки, согревавшей сердце, остались одни воспоминания.

Я почему-то решил, что это — реакция на звонок кого-то из ухажеров. И не угадал — как оказалось, ее набрала родная мать. И, судя по ответам Светы, совместила «приятное с полезным», то есть, поздравления с разносом. Само собой, настроение испортилось и у нас, а именинница, сделав три или четыре попытки унять не на шутку разошедшуюся родительницу, прокусила себе губу и… взорвалась:

— Во-первых, я тебя пилить через всю страну и не заставляла. Поэтому можешь вызывать такси, ехать в ближайший аэропорт и улетать хоть к черту на рога. Во-вторых, этот коттедж — МОЙ, а значит, Я РЕШАЮ, уютный он или нет, и имею полное право пропустить мимо ушей твои настоятельные просьбы что-то там срочно изменить. В-третьих, я СОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ, так что вправе распоряжаться своей жизнью так, как считаю нужным. Вот и ночую там, где чувствую себя счастливой, и являюсь домой тогда, когда хочу. И, в-четвертых, я вернусь В СВОЙ КОТТЕДЖ С ДРУЗЬЯМИ. И если ты опять начнешь строить из себя вершительницу чужих судеб и истину в последней инстанции, то даю слово, что забуду о твоем существовании раз и навсегда!!!

Выслушивать ответ матери на этот монолог и не подумала — оборвала звонок, в сердцах метнула трубку на диван, посмотрела на мелко трясущиеся пальцы и криво усмехнулась:

— В семнадцать лет мою мать включили в список потенциальных невест Цесаревича Михаила Владимировича. На каком этапе ее отбраковали и по какой причине, семейные легенды умалчивают. Да это и неважно. Главное, что с тех пор она считает себя Императрицей и ненавидит даже нас, своих детей.

За то, что одним своим существованием мешаем ей Царствовать. С чего это вдруг она приехала сюда, в принципе не представляю. Хотя вру: вероятнее всего, опять вывела из себя свекровь, получила по полной программе и, решив на время сбежать из родового поместья, навязалась батюшке и моим братьям. Заранее прошу прощения за испорченный день, плохое настроение тех, кто мне действительно дорог, и…

— Свет, забей: мы дружим не с ней, а с тобой… — мягко улыбнулась Оля, притянула страдалицу к себе и заключила в объятия. — И стервы нас не пугают — да, они есть, да, шумят, но при правильном подходе они шумят на берегу, а мы развлекаемся в море.

— Она умеет находить слабости и бить по ним с такой изуверской то— …

— Даже в присутствии твоего отца? — удивилась Иришка.

Девчонка виновато кивнула:

— Да: у нее срывает тормоза после пары бокалов вина. Скажу больше: только на моей памяти она крупно подставила моего батюшку и деда раз семь или восемь!

— Не расстраивайся заранее — мы что-нибудь придумаем… — твердо пообещал я, ласково потрепал именинницу по голове и подобрался, увидев, что ее лицо закаменело:

— Не надо ничего придумывать: я угомоню ее сама. А через полчасика приведу знакомиться любимых мужчин. В общем, ждите нас тут, ладно? И еще: провожать меня не надо — я сейчас быстренько переоденусь, попрыгаю к себе и по дороге как следует разозлюсь…

…Провожать ее я не пошел. Вернее, выпустил из дому на пляж, пожелал удачи, закрыл дверь, вернулся в гостиную, подошел к Оле, обнаружившейся у окна, обнял и пристроил подбородок на ее макушку. Мгновением позже рядом с нами нарисовалась Иришка, ввинтилась под мою левую руку и вздохнула:

— Мелочь в бешенстве и точно натворит дел…

— Угу… — мрачно поддакнула моя благоверная, а я вздохнул и попросил Дайну комментировать все важные телодвижения «мелочи».

«Кукла» кивнула, просунула правую ладошку между моим животом и спиной моей супруги, притянула ее к себе и затихла. А минуты через четыре гневно процедила:

— А мамаша нашей девочки действительно с прибабахом — выплыла к лестнице в стиле Императрицы, проигнорировала поздравительную речь мужа и потребовала, чтобы он немедленно подал ей руку и помог спуститься на первый этаж. Теперь назвала дочку мелкой гулящей сучкой… Ого, а ударчик-то у Светы ничего!!!

— Врезала⁈ — хором спросили мы.

— Переместилась к ней рывком, всадила локоть в челюсть, раскрошила ее к чертовой матери, а сейчас бьет «Императрицу» затылком об пол. Вернее, била. До тех пор, пока ее не оторвали. О, стряхнула захваты отца и старшего брата, приголубила падающее тело ногой в печень, увернулась от рывков всех троих братьев, всадила мамаше в живот воздушный кулак и унялась. Вернее, требует, чтобы старую и вконец охреневшую суку побыстрее привели в сознание, если хотят, чтобы это избиение было последним. О-о-о, как интересно: в глазах Валерия Константиновича промелькнула злое удовлетворение, а реально шокирован только его младший сын!

Следующие минут шесть-восемь в коттедже Уфимцевой не происходило ничего особо интересного — пока Валерий Константиновича бегал в машину за аптечкой и оказывал супруге первую помощь, его сыновья присматривали за сестрой. А потом пострадавшая пришла в сознание, почувствовала боль и застонала, парни, вроде как, не заметили рывка Светы, и она, возникнув рядом с матушкой, присела на корточки и холодно процедила:

— Заткнись и слушай предельно внимательно! Итак, мое терпение иссякло. Поэтому говорю прямо: с этого дня ты мне больше не мать, а значит, после следующего оскорбления, причем не только высказанного в лицо, но и озвученного за спиной, я вызову тебя на дуэль по крайним правилам и убью, как бешеную собаку! Далее, увижу тебя в моих покоях родового поместья или городского особняка, изувечу. Не вернешь «одолженные» драгоценности, подаренные мне папой — ославлю на весь Высший Свет, как воровку. Вздумаешь пожаловаться кому бы то ни было — вырву твое грязное помело и прижгу какой-нибудь раскаленной железякой. И последнее: подставишь папу или деда Костю еще раз — опозорю на всю Империю. Да так, что от тебя отвернутся даже родители. Ты меня поняла?

Пока она говорила, отец и братья потрясенно молчали. Потом младший из последних, Игорь, попытался вразумить «взбесившуюся» сестренку, но был перебит на первом же предложении:

— Эта тварь испоганила жизнь всей семье: папа днюет и ночует в мастерской, ты, Яша и Леша при любой возможности уезжаете из родового поместья хоть к черту на рога, а я поступила в НАУГ только для того, чтобы как можно реже появляться дома. Хотя люблю вас больше жизни и предпочла бы видеть каждый божий день! А теперь вопрос: ради чего мы ее терпим⁈ Что в ней такого, что хоть как-то компенсирует, к примеру, мои слезы в подушку на протяжении последних семнадцати лет⁈

Этот брат промолчал. А старший скрипнул зубами и глухо сказал, что так тоже нельзя.

И взбесил Свету еще сильнее:

— Да-а-а⁈ Что ж, тогда продолжай терпеть ее обращение к твоему сыну. Ведь оно — маленький ублюдок — звучит милее некуда!!!

Тут, наконец, подал голос глава семьи, по уверениям Дайны, успевший посереть от чувства вины:

— В ней нет ничего особенного — меня заставили заключить договорной брак, соотве— …

— Я знаю. Но отказываюсь понимать, почему ты, заключивший не одну тысячу договоров и разбирающийся в вопросе на зависть профессиональным юристам, не разорвал этот в тот день, когда сука, навязанная в жены, в первый раз наплевала на обязательства, взятые на себя главой ее рода⁈ Впрочем, ты в разы старше, опытнее и информированнее меня, значит, теоретически можешь видеть сложившуюся ситуацию под другим углом. Но МНЕ объяснения не нужны: я настолько устала терпеть оскорбления, унижения и избиения, что готова выйти из рода, лишь бы больше никогда не видеть эту тварь! Так что целуйтесь с нею в десны хоть до потери пульса. А я пошла. К ребятам, которые не позволят меня обижать никому на свете и, в отличие от вас, уже подарили мне Настоящий Праздник.

Валерий Константинович попытался ее остановить, но куда там — Света пребывала в диком бешенстве, вот и выкатила ему ультиматум:

— Пап, я тебя люблю… несмотря на то, что ты позволял этой твари меня гнобить. Но мое терпение иссякло. И я не появлюсь ни в родовом поместье, ни в столичном особняке до тех пор, пока ты не разведешься и не вернешь эту суку ее родителям. Далее, если дед заставит тебя отнять у меня и этот коттедж, то немедленно выйду из рода и забуду о вашем существовании навсегда. Ибо все, уперлась. К слову, в разы жестче, чем после похорон Илоны Рюминой. А значит, назад не отыграю. Что еще? Ах, да: это не «дурное влияние» Игната Щеглова или его жены, а возраст: я, наконец, выросла, поняла, что ТАК жить нельзя, и больше не позволю себя унижать никому, включая тебя. И самое последнее: если дед решит отомстить моим друзьям, то я выступлю НА ИХ стороне и использую всю имеющуюся у меня информацию. Ибо эти ребята, в отличие от вас, не продают близких ни за заводы, ни за доходы…

…Прятать голову в песок и делать вид, что ничего не произошло, Уфимцев не стал — набрал меня сразу после ухода дочери, сообщил, что они со Светой сильно поругались, взял на себя всю вину, попросил присмотреть за дочкой и пообещал приехать в понедельник днем с правильными извинениями. Потом, по словам Дайны, вызвал из Лукоморья реанимобиль, заткнул расшумевшихся сыновей, набрал тестя, извинился за столь ранний звонок и выдал чертовский жесткий монолог:

— Николай Тимофеевич, сегодня Лера перешла все границы допустимого и настолько серьезно оскорбила мою дочь, что Света поломала мать и, по сути, ушла из рода. Моему терпению тоже пришел конец, поэтому завтра утром я подам на развод вне зависимости от того, согласитесь на это вы и мой отец или нет… Да мне плевать: я терпел ее закидоны двадцать шесть лет и сыт по горло… Вот пусть отец с нею и живет, а я больше не буду… Привезу. Сегодня же. Ибо наши целители ее лечить точно не захотят… Вы меня, кажется, не услышали! Что ж, повторю еще раз: мне плевать — в данный момент я сгораю от стыда из-за того, что не сделал этого раньше и потерял уважение дочери… Нет, поговорим после того, как я ее привезу. На этом все, ждите…

Не успел БИУС закончить «репортаж» с места происшествия, как Оля напряглась и показала мне вниз, на наш лежак, стоящий на пляже. Я прикипел взглядом к знакомой водолазке, возникшей «из ниоткуда», увидел, как «из воздуха» появляется еще и футболка, скрипнул зубами и потянул «своих дам» к двери:

— Это мы могли увидеть из окна и догадаться, что что-то пошло не так.

— Угу… — поддакнула жена, остановилась, стянула с себя спортивные брюки и метнула на диван. Я последовал ее примеру, а Ира дала по тормозам и заявила, что с нами не поплывет.

— Почему? — хором спросили мы.

— Раз Света под невидимостью, значит, не хочет, чтобы ее было видно с берега, а я ни разу не Одаренная.

— Понял… — буркнул я и, оставшись в одних шортах, ушел рывком в коридор. Ибо решил, что они прекрасно заменят плавки. Ольга тоже не тупила — рванула следом сразу после того, как разделась до белья. Когда допрыгала до меня, «исчезла» и легонечко толкнула.

Я ускорился, в темпе сбежал вниз по лестнице, вылетел на пляж и в три рывка допрыгал до кромки прибоя. Энергетическая структура Уфимцевой отплыла не так уж и далеко, поэтому я медленно вошел в воду, сделал первый длинный гребок, порадовался тому, что жена тоже не захотела пугать подругу громким плеском и услышал в ухе напряженный голос БИУС-а:

— Ребят, судя по всему, наша девочка в невменяемом состоянии. Будете успокаивать, потактичнее, ладно? И… Игнат, держи дистанцию: она в сердцах сорвала с себя одежду вместе с бельем и может неадекватно отреагировать на случайные прикосновения…

6 февраля 2513 по ЕГК.

…Мы с Олей переступили порог спортивного зала в семь пятнадцать, то есть, на четверть часа раньше, чем обычно. Но Света была уже там. И отнюдь не бездельничала — со всей дури вкладывалась в одну-единственную боевую связку, причем каждым из четырех ударов весьма прилично сотрясала ни в чем не повинную грушу. О том, что эта девчонка смогла заснуть лишь в четвертом часу утра в объятиях Иришки, горько плакала во сне и «втихаря» сбежала из спальни моей верной помощницы, мы, естественно, знали. А еще прекрасно помнили «веселое» воскресенье, поэтому прикипели взглядами к опухшему лицу, грустно улыбнулись и заменили обычное пожелание доброго утра моим вопросом:

— Ну, как ты, солнце, держишься?

Уфимцева, как раз всадившая в мешок «добивающий» правый боковой, развернулась в нашу сторону, немного поколебалась, запахнула куртку-борцовку и ушла в рывок. А через миг влипла в мою грудь, подтянула к нам мою благоверную и отрицательно помотала русой головенкой.

Я ласково провел ладонью по водопаду волос до самой поясницы, скорее почувствовал, чем увидел, что по тому же маршруту вот-вот отправится рука моей благоверной, неожиданно «прочитал» едва заметное движение Светы и пошел навстречу. В смысле, прижал к себе еще сильнее, продолжил гладить по вздрагивающей спинке и еле слышно замурлыкал:

— Он тебя любит. Очень-очень. И обязательно приедет извиняться…

— Я виновата ничуть не меньше, чем он… — всхлипнула она. — Так сильно разозлилась, что ударила по самому больному. И этого уже не исправить…

— У тебя была причина разозлиться настолько сильно? — спросила Оля.

— Да.

— Значит, он, поставив себя на твое место, поймет и простит. Ты, главное, дождись…

— Думаешь? — торопливо выдохнула девчонка, слегка отстранилась и уставилась ей в глаза с такой безумной надеждой во взгляде, что у супруги, как потом выяснилось, оборвалось сердце. Впрочем, ответила она увереннее некуда:

— Знаю. Так как видела, с какой любовью он на тебя смотрит, и неплохо разобралась в его характере.

Уфимцева благодарно улыбнулась и тяжело вздохнула:

— На него будут давить. Очень-очень сильно…

— И что с того? — «удивился» я, поймал за хвост весьма своевременную мысль и сразу же озвучил: — Скажи, пожалуйста, какими чертами характера твой батюшка прославился на всю Империю?

— Честностью, принципиальностью и упря— … Хм…

— Вот-вот! — усмехнулся я и продолжил давить в ту же точку. Благо, знал, что усиливаю ни разу не напрасные надежды: — Он наверняка не захочет тебя потерять, а значит, пошлет куда подальше любого «давильщика» и сделает все, чтобы ты его простила. В общем, твое дело — не сомневаться. Если, конечно, действительно любишь.

Последнее уточнение сотворило чудо — размякшая, было, девчонка в мгновение ока подобралась и решительно кивнула:

— Ты прав: мое дело — верить. И я верю. Правда, это не мешает ненавидеть тварь, которая меня родила, но я сейчас сорвусь на андроиде.

— Хочешь, поассистирую? — спросил я, почувствовав, как напряглась ее спинка.

— Спасибо за предложение, но во мне слишком много лютой ненависти. А делать больно тебе, Оле или Ире я не хочу, так как люблю. Всех троих. Очень-очень…

Договорив последнюю фразу, Уфимцева приподнялась на цыпочки и от всей души поцеловала меня в щеку. Потом ничуть не менее «добросовестно» приложилась к моей супруге, попросила ее не тормозить и «ушла» к андроиду. Рывком. Режим противодействия «адаптивный» озвучила, не задумываясь, и с первого удара, нанесенного со всей дури, задрала нижнюю границу ответной реакции в небеса. Не «просела» и в следующих атаках… Хотя нет, не так: как только спарринг-партнер задвигался и начал отвечать, напрочь отпустила все тормоза и забыла обо всем на свете, кроме желания его уничтожить. Ну, или не его, а мать, которую, вероятнее всего, и представляла.

Мы с Олей и «заспанная» Ира, появившаяся ровно в половине седьмого, не мешали.

Вернее, давили в себе желание прервать этот кошмар и делали вид, что тренируемся по своим программам. К слову, сдерживались ни разу не зря: Света выплеснула злость… вместе с силами за двадцать четыре минуты боя на пределе возможностей, не смогла вырваться из удушающего захвата куклы, но не сдалась и «уснула». А после того, как пришла в себя, одарила нас грустным взглядом и «доложила»:

— Мне полегчало. Правда, продолжить тренировку не смогу, но вы ведь меня простите, правда? И… андроида отмою сама. После того, как оклемаюсь.

— С этим делом он прекрасно справится и сам… — проворчала Иришка, серией команд отправила окровавленного «спарринг-партнера» в ближайший санузел, затем сгоняла за аптечкой, присела на корточки возле Уфимцевой и послала нас с Ольгой «куда подальше»: — С ее боевыми ранениями я разберусь сама. Так что продолжайте тренировку, ленивцы…

…Традиционный заплыв к горизонту был задвинут куда подальше. Из-за сбитых в кровь кулаков, локтей и коленей доблестной воительницы. Так что загнали ее на ранний завтрак, а после трапезы вернули в спортзал и шесть с лишним часов терроризировали зубодробительными заданиями по развитию Дара и сочетаний навыков, которые можно было отрабатывать в помещении. Сами же тренировались куда менее фанатично. Ибо «висели» на гарнитурах, вслушивались в «репортажи» Дайны с телефона Валерия Константиновича и анализировали все, что с ним происходило. И пусть в результате отработали занятие со смешным КПД, зато к половине второго, как когда-то выразился Лев Абрамович, увидели свет аж в двух тоннелях. Да, ни разу не яркий и не теплый, но альтернативы радовали значительно меньше. Поэтому ровно в два, выводя Свету из медитативного транса, я пребывал в более-менее терпимом настроении. Вот и озвучил следующий «боевой приказ» в шуточной форме:

— Все, красотка, тормози — мы соскучились и жаждем тебя потискать. Так что оставшуюся часть резерва восполнишь в фоновом режиме.

— Потискать? — изумленно переспросила она и… сочла, что отвлекаться от мыслей о будущем в таком режиме тоже неплохо. Поэтому заставила себя развеселиться: — О-о-о, как это великодушно! Начинайте! Я в предвкушении…

Правда, при этом переместилась к Оле и влипла в ее объятия, но попку отставила очень эротично и даже покрутила ею вправо-влево! Не «слилась» и после того, как моя супруга оценила упругость ягодиц и авторитетно заявила, что очень рекомендует. Хотя при этом покраснела до корней волос:

— Сиськи тоже ничего. Правда, не такие большие и красивые, как у тебя, зато очень чувствительные и обожают ласку!

— Ты хотела сказать «мужские руки»? — ехидно уточнила Иришка, как раз закончившая растягиваться.

— Прикосновений мужских рук они еще не испытывали, а на мои, то есть, девичьи, реагируют о-го-го!

— Так вот почему ты вчера заплыла в море голышом! — «прозрело» мое личное наказание. — Создала ситуацию, позволявшую испытать вожделенные ощущения!

— Ага! — поддакнула Уфимцева, воюя со своим стеснением, и картинно вздохнула: — Только Игнат так на них ни разу и не наткнулся. Хотя плыл рядом, а я усиленно подставлялась!

— А потребовать внимания не решилась, ибо братик и все такое?

— Ну да! — кивнула девчонка и «понуро» опустила носик: — На случайное прикосновение не среагирует даже совесть. Точнее, не среагировала бы еще вчера вечером. А сейчас она в коме. Ибо предвкушение, проснувшееся после слов «…и жаждем тебя потискать», забило все остальные чувства!

— Иди ко мне, чудо ты наше чувствительное! — проворковала Иришка и требовательно развела руки. Через мгновение, заключив страдалицу в объятия, запустила пальцы в волосы на ее затылке и как-то уж очень быстро заставила замурлыкать от удовольствия. А потом подхватила на руки и… кинула мне: — Отнеси ее в мою ванную, а то я слабенькая и бываю неловкой. Но учти, что мыть это чудо буду я. И кормить тоже. Ибо соскучилась больше всех…

И не обманула — затащила в душевую кабинку и порядка сорока минут не столько мыла, сколько выключала голову массажем, совмещенным с водными процедурами. Потом привела разомлевшую девчонку в гостиную, усадила на бедро, накормила, напоила, вытерла ротик салфеткой и, перетащив на диван, уложила рядом с собой. А после того, как заметила наши одуревшие лица, объяснила это «волшебство» через гарнитуры:

— Немножечко правильной химии, внимания и участия — и ребенку стало по-настоящему хорошо. А в таком состоянии, как правило, плевать на все и вся. Кстати, судя по реакции на самую обычную ласку, этим делом ее радовали крайне редко. Что, откровенно говоря, дико бесит: да, Валерий Константинович — брутальный мужик, эталон честности, принципиальности и тэдэ, но девочкам нужна отцовская нежность! Та-ак, Игнат, к тебе долбится Паша Максаков. Телефон уже в беззвучном режиме, но поговори с парнем откуда-нибудь еще, а то Света придет в себя и уже не заснет…

Я коротко кивнул, бесшумно выбрался из-за стола, кинул еще один взгляд на Уфимцеву, потерявшуюся в ласках Дайны, мысленно отметил, что иные андроиды в разы человечнее людей, и на цыпочках вышел в коридор. Там взял на прицеп жену, выскользнувшую следом, быстренько добрался до своей спальни, рухнул на постель и ничуть не удивился, когда из внешнего динамика трубки, «самопроизвольно» переключившейся в режим громкой связи, раздался голос Павла Демьяновича:

— Добрый день, Игнат! Решил постучаться к тебе от имени всей нашей компании: мы второй день звоним Свете, чтобы поздравить с Днем Рождения, но без толку. Кстати, если у нее возникли проблемы из-за дуэли с Синицыным, то пусть примет звонок хотя бы от моей бабушки. Она уже все решила. То есть, через известную тебе подругу поводила мордой по столу деда этого слизняка и дала понять, что если он хоть как-то расстроит по-настоящему достойную дворянку, то очень сильно пожалеет!

— А откуда ты знаешь об этой дуэли? — удивленно спросил я.

Парень рассмеялся:

— Игнат, ты чего? Новомосковск — одна большая деревня, так что о том, что наша подруга втоптала в грязь охотника за наработками ее рода, я узнал часа через полтора после того, как вы с бабушкой и Лизой уехали в театр. Да, в тот момент обиделся. За то, что вы не пригласили меня поприсутствовать на этом бою. Но остыл. Уже на следующее утро. И пересмотрел запись раз пять-шесть. А еще здорово повеселился, читая комментарии: будешь смеяться, но почти вся молодежь связывает «внезапное озверение» тихони с ее уходом под твою руку. Мало того, абсолютное большинство ждет твоих дуэлей и заранее сочувствует дурачкам, которые тебя спровоцируют!

— А я-то тут причем? — возмутился я и заставил Максакова довольно хохотнуть:

— Игнат, без твоей незримой поддержки Уфимцева ни за что на свете не избила бы Гришку Синицина до полусмерти и не послала бы лесом Болеслава Куприна из страха навлечь на себя гнев главы этого рода. А с нею ей море по колено. Что радует. Ибо девчонка — достойнее некуда и вот так, с гордо поднятой головой, вызывает томление души!

— Что, даже у тебя? — полюбопытствовал я, услышав в его голосе нотки настоящего интереса.

— Даже у меня… — нисколько не ерничая, ответил он. И добавил: — Раньше я с ней толком не пересекался — она младше и крутилась в другой компании, а секреты ее рода, равно, как и любых других, мне, мягко выражаясь, побоку. Зато сейчас я увидел в ней Личность и заинтересовался. Поэтому обязательно приеду на весенние каникулы и попробую разобраться в ее характере. Само собой, если ты еще не включил Свету в сферу своих жизненных интересов.

— Не включил и не включу — в этом смысле мне за глаза хватает моей Оли! — твердо сказал я, полюбовался засиявшей супругой и продолжил в том же духе: — Характер Уфимцевой тебе однозначно понравится — я видел ее в самых разных ситуациях, успел зауважать по-настоящему, считаю близкой подругой и… не дам обидеть даже тебе…

— Не обижу. Даю слово! — пообещал он, и я, успокоившись, ответил на самый первый вопрос:

— У Светы небольшие личные проблемы, так что настроение на нуле. Мы ее хорошенечко вымотали на тренировках и помогли отключиться. Так что в данный момент она дрыхнет без задних ног. Как решит вернуться к обычной жизни и включит телефон, скину сообщение. Тогда же посоветую набрать Ольгу Максимовну. А пока передай, пожалуйста, своей бабушке нашу благодарность в комплекте с наилучшими пожеланиями.

— А что передать моей сестренке?

— Четыре огромных привета! — улыбнулся я. — И поинтересуйся, не забыла ли она, часом, о том, что мы ждем не дождемся начала ее весенних каникул…

— … мало того, выделили их в своих календарях красным цветом, чтобы, ненароком, не свалить в Пятно в эти дни! — добавила моя супруга и запоздало поздоровалась: — Привет, Паш! Рада тебя слышать. Пользуясь возможностью, передаю привет твоим друзьям и их подругам. И задаю вопрос в лоб: надеюсь, что на весенние каникулы в Бухту приедет вся ваша банда?

— Привет, Оль! Я тоже рад… — весело отозвался он и притворно вздохнул: — А по поводу приезда всей банды могу сказать следующее: Лара, Даша и Юля уже в предвкушении и ежедневно выносят мозги своим благоверным, требуя открыть и освоить пока еще неизвестные разделы магии и ускорить время. Виталя тоже приедет. Как минимум дня на четыре. А Антон с Егором смогут вырваться на службы только на выходные. Но это лучше, чем ничего, и происходит не первый раз, поэтому мы уже смирились. В общем, готовьтесь к нашествию и запасайте всякие вкусности…

Мы потрепались с ним еще минут десять, а потом его «захотел» отец, и парень, извинившись, сбросил вызов. Я отложил телефон в сторону, подтянул к себе жену, обнял, зарылся носом в густую гриву и задумчиво пробормотал:

— Если Паша сойдется со Светой, то будет здорово. Но она изведется: он живет в Новомосковске, а ей хорошо тут. И хочется мотаться в Пятно в нашей компании.

— В по-настоящему долгие рейды ее с вами не отпустят… — с намеком буркнула Дайна в наши гарнитуры. — И если все сложится, как надо, то в ваше отсутствие девочку будет веселить Максаков, а не одни Уфимцевы. Кстати, о последних: Валерий Константинович только что послал в задницу своего отца и тестя. В чрезвычайно грубой форме, но за дело: эти старые хмыри выяснили, что он уже нанял самого дорогого адвоката страны по бракоразводным делам, оплатил его услуги и подписал весь пакет документов, психанули и выкатили ему чертовски неприятный ультиматум. Как я понимаю, зря: мало того, что мужик уперся, так еще и развеселился. Поэтому в данный момент летит по трассе в нашем направлении на скорости за двести километров в час и поет. Вернее, подпевает любимой группе девяностых годов прошлого века. Благо, припев этой песни очень неплохо подходит к его ситуации:

'Я рву оковы и рвусь вперед,

за жизнью новой в водоворот

страстей кипящих и риска жар:

я — Настоящий и ваш кошмар!!!'

— И где наш кошмар находится сейчас? — улыбнулся я, представив артефактора орущим в полный голос эту дурь.

— Если не начнет тупить, то приедет к шестнадцати десяти… — предсказал БИУС и ошибся всего на шесть с половиной минут. Причем «в минус». Так что уже в пять минут пятого я впустил Уфимцева в коттедж, ответил на его приветствие, пожал протянутую руку и ответил на немой вопрос:

— Вымоталась на тренировках и спит. В гостиной второго этажа. Кулаки, локти и колени прилично сбиты, залиты биогелем и «схвачены» регенерацией, но еще не затянулись, так что осторожнее. А моральное состояние… так себе. Но ждет. В общем, дерзайте — мы мешать не будем.

Информация о сбитых ударных поверхностях заставила артефактора заиграть желваками.

А два последних предложения — прижать кулак к сердцу. Я пожал плечами и, оставив его собираться с духом, бесшумно взлетел вверх по лестнице, добрался до своей спальни, улегся рядом с супругой, сгреб ее в объятия и превратился в слух. Да-да, именно в слух, хотя мог попросить Дайну вывести на экран визора картинку с видеокамеры в гостиной или вывесить голограмму. К слову, вслушивался тоже не в происходящее за двумя стенами, а в голос БИУС-а, контролировавшего ситуацию. Ибо не хотел подслушивать настолько личный разговор. В итоге двадцать шесть минут пребывания в серьезнейшем напряжении показались вечностью. А несколько комментариев личной помощницы ни разу не успокоили. Поэтому на осторожный стук в дверь я отреагировал несколько неадекватно — выстрелил собой в ее сторону чуть ли не раньше, чем раскрыл объятия. И, сдвинув створку в сторону, встревоженно уставился в глаза заплаканной подруге.

Оля с Ирой, естественно, оказались рядом буквально через мгновение и тоже прикипели взглядами к ее личику.

Света облизала искусанные губы и… решительно тряхнула головой:

— Папа подал на развод. Дед и тесть в бешенстве, ведь он посмел пойти наперекор их воле. Выкатили ему ультиматум. А он уперся и заявил, что разведется с этой сукой даже в том случае, если ради этого придется выйти из рода. Потом сбросил звонок, выключил телефон, приехал сюда, извинился и… дал слово, что больше никогда не позволит кому бы то ни было становиться между ним и мною. Сейчас собирается в Новомосковск — личные проблемы личными проблемами, а обязательства перед его клиентами никто не отменял. Я… хотела бы поехать с ним. И поддерживать. До тех пор, пока ситуация не нормализуется… так или иначе. Вы… не обидитесь?

Я притянул ее к себе, ласково поцеловал в лоб и одурел, почувствовав, с какой силой Уфимцева сцепила руки на моей пояснице. Вот и тупил. Почти минуту. Ласково гладя спинку, то и дело сотрясаемую нервной дрожью. Потом растрепал девчонке волосы и мягко улыбнулся:

— Ты ведь уже поняла наш ответ, верно?

— Да… — еле слышно выдохнула она и вжалась в меня еще энергичнее.

— Тогда перестань меня смущать и вызывать вулканическую ревность в моей жене! — потребовал я, дождался грустного смешка и закончил прощание важным напутствием: — Но не вздумай нас забывать. А то проверим упругость твоей попы мотивирующими шлепками. Далее, как оклемаешься, позвони Паше — он второй день пытается поздравить тебя с днем рождения и извелся так, что не передать словами. И последнее: Ольга Валерьевна опосредованно затюкала главу рода Синицыных. Чтобы не вздумал обижаться на последствия твоей дуэли с Гришей. Так что набери и ее, ладно?

— Наберу. И ему, и ей. Сегодня же… — твердо пообещала она, благодарно чмокнула меня в щеку и грустно улыбнулась: — А вам я буду звонить целыми днями и еще надоем. Впрочем, моя попа в твоем распоряжении. Шлепай в свое удовольствие, пока я буду целовать девчонок…

20 февраля 2513 по ЕГК.

…Утро понедельника высвободили за счет выходных. Поэтому, продрав глаза в шесть утра и навестив санузлы, помчались не в спортзал, а к морю. Ибо заплывы к горизонту считали «самым святым» и никогда не задвигали. Первые метров триста расслабленно скользили по идеально гладкому зеркалу воды, любовались двумя одинаковыми небесами без единого облачка и обсуждали почти наступившую весну. Увы, в какой-то момент главной фанатке личного развития нашей команды — Оле — надоело «безделье», и она поиздевалась над Иришкой, вложившись водомеркой в «границу двух сред». Причем не вокруг себя, а в область, по которой плыло вместилище Дайны. Чуйкой Кукла, естественно, не владела, зато ежедневно анализировала наши тренировки и давным-давно научилась «читать» все видимые результаты магических воздействий. Так что на свое внезапное «всплытие» отреагировала мгновенно и правильно: сначала плеснула в обидчицу водой, затем выскользнула из зоны действия навыка и защекотала вредину до истерического смеха. При этом ни на миг не забывала о том, что экспериментаторша плавает намного хуже нас, поэтому помогала мне поддерживать ее на плаву. Но Ольга этого «не оценила» и, улучив момент, попыталась шлепнуть андроида по заднице резинкой от плавок.

Оттянула от души. И расплылась в предвкушающей улыбке. А резинка не шлепнула, а лопнула! Я рассмеялся, а Иришка проводила взглядом тряпки, медленно опускающиеся к не такому уж и далекому дну, хмуро уставилась на мою благоверную и изобразила нешуточное возмущение:

— Я, конечно, оторва, каких поискать, но готова радовать красотой своих прелестей только тебя и твоего мужа! При этом невидимостью не владею, в курсе, какое количество камер направлено на нашу часть пляжа, и точно знаю, что эдак через полчаса выйду из моря в другом купальнике. Дальше объяснять?

Супруга «убито» вздохнула и отрицательно помотала головой:

— Не надо: я виновата… И сбегаю в дом эдак через полчаса, то есть, после того как мы с Игнатом как следует налюбуемся твоими прелестями!

— Девочка, ты играешь с огнем! — грозно предупредила Кукла, вцепилась в ее шею и… расплылась в о-о-очень странной улыбке: — Удивительно, но факт: вне всякого сомнения, ты, меня любишь. Причем не как искусственный интеллект в теле высокотехнологичного андроида, а как близкую подругу. И вот так, валяя дурака, даже не задумываешься о возможности делать какие-либо поправки на особенности моего мы— …

— Да, я тебя действительно люблю… — не став дослушивать ее монолог, подтвердила Оля. — И вижу в тебе единственную подругу, которой можно доверять больше, чем самой себе. А поправки на особенности твоего мышления не делаю даже тогда, когда слышу твой голос в гарнитуре, ибо безумно люблю такой, какая ты есть. И последнее: может, это какой-нибудь выверт сознания, но ты для меня не ИИ, не голос, раздающийся в ухе, и не почти безграничные возможности, а вот эта девчонка. Бесконечно преданная Игнату, невероятно заботливая, шаловливая, добрая, ласковая, терпеливая, понимающая и умеющая сострадать. Я бы могла продолжать и продолжать, но изнываю от желания поделиться выводом: у меня всего два родных человека — он и ты. А на весь остальной мир за парой-тройкой исключений — плевать!

Я бы тоже мог продолжать и продолжать. Ибо все три с половиной года с момента имплантации использовал Дайну и в хвост, и в гриву, благодаря чему испытал в самых разных ситуациях и знал, на что она способна, в разы лучше моей супруги. Однако львиную долю этого времени личная помощница функционировала с отключенным эмоциональным блоком, соответственно, я привык относиться к ней, как к инструменту, а не как к личности. И пусть с момента попадания в этот мир отношение изменилось, «база» осталась та же. Вот часть моего сознания и продолжала видеть в ней боевую информационно-управляющую систему с псевдоинтеллектуальной матрицей, из-за чего ее нынешний носитель, практически не отличимый от человека, автоматически воспринимался не ослепительно красивой девушкой, а куклой. Хотя и горячо любимой…

Пока я разбирался в нюансах своего отношения к Ире, она растроганно выдохнула слово «спасибо», чмокнула мою супругу в щечку и от «избытка чувств» наехала на меня:

— Обидишь нашу девочку — убью!

— Я тебя тоже обожаю… — сдуру парировал я и, тем самым, подкинул этой паре вредин тему для шуток:

— Небось, именно такой, то есть, голожопой?

— Видимо, да, ибо весь наш разговор косил взглядом на твои прелести… — «сдала» меня Оля.

Тут БИУС, решивший продолжить веселье, «наехал» уже на нее:

— А что, они тебе чем-то не нравятся⁈

Супруге тоже хотелось позабавиться, вот она и парировала… игривее некуда:

— Наоборот, я в восторге и, если честно, кошу на них взглядом сама…

Грызлись истово, в удовольствие и настолько весело, что я не заметил, как мы умотали от берега на километр с лишним! И если бы не какой-то катер, показавшийся со стороны Лукоморья и промчавшийся между нами и берегом, плыл бы дальше.

А так дал команду разворачиваться, оценил расстояние до берега и невольно вздохнул.

— Ничего, такому бугаю, как ты, Оля должна казаться щепочкой… — подбодрила меня Ира. — А под водомеркой — так вообще былинкой!

Я хотел сказать, что щепочек и былинок с такими формами не бывает, но не рискнул. И все равно попал: спевшийся дуэт обнаружил в моем взгляде какие-то признаки недовольства перспективой «везти» благоверную к берегу и добросовестно затюкал. Поэтому я капитулировал. Метрах в пятидесяти от линии прибоя. И, оставив супругу под присмотром… хм… единственной настоящей подруги, рванул за купальником. Из коттеджа выбежал всего минут через пять, обнаружил, что эти оторвы уплыли на все сто пятьдесят, и поплыл вдогонку. После того, как догнал, помог Ире переодеться, дважды получил по «шаловливым ручкам», изобразил обиду, развернулся к берегу, наткнулся взглядом на зазеленевшие холмы и внезапно вспомнил субботнюю прогулку «в горы», во время которой мои оторвы собрали по десятку букетиков подснежников и цикламен, перенюхали все цветущие растения в зоне видимости и набегались до умопомрачения.

Та же самая картина заставила супругу вспомнить чуть более далекое прошлое — наш второй тренировочный выезд на заимку «Лес»: она пострадала из-за того, что за неделю, проведенную в той части Пятна, мы с ней ни разу не видели ни одной набухшей почки, призналась, что первый — в компании Светы — получился значительно веселее, и попросила Иру поделиться последними новостями о «нашей девочке».

— В данный момент фанатично отрабатывает любимую связку Игната. В спортивном зале городского особняка. На андроиде. После каждого десятого повторения смотрит на здоровенные часы, тихонечко вздыхает и возвращается на исходную. Почему вздыхает, объяснять?

Мы одновременно помотали головами, ибо все две недели пребывания в «отчем доме» — само собой, за вычетом времени, проведенного в Пятне — эта девчонка звонила нам во время завтрака, перед обедом и сразу после ужина, делилась успехами на ниве личного развития, заваливала вопросами и изредка кляла «ублюдочных дедков», воюющих с непокорным сыном и зятем. Что интересно, во время таких разговоров старательно «держала голос», то есть, создавала ощущение, что у них с отцом все более-менее неплохо. Но после каждой вечерней беседы давала волю слезам. Или поднималась в зал и срывала злость на боксерских мешках. Ибо за словом «неплохо» скрывалась если не полная жопа, то что-то вроде этого: тесть Валерия Константиновича, в качестве приданого дочери передавший главе рода Уфимцевых приличный пакет акций своих заводов, вытребовал их обратно и шантажировал вроде как друга детства чем-то еще. А тот срывал злость на старшем сыне практически каждый божий день. И, до кучи, устраивал всевозможные неприятности — то срывал поставки сырья под артефакты, то отваживал постоянных клиентов, то переманивал помощников. Вот мелкая и психовала, переживая за отца и, в то же самое время, сходя с ума от желания вернуться к нам.

— А еще сегодня ночью ей приснилась какая-то хрень, и Света проснулась в холодном поту… — добавила Дайна после небольшой паузы. — Заснуть снова не смогла, поэтому подошла к окну и почти час о чем-то грезила, уперевшись лбом в стекло и не видя огней ночной столицы. Будь на месте Игната любой другой парень, предельно подробно описала бы белье, которое мелочь надела перед тренировкой. Но ему все равно, поэтому вынуждена заявить, что больше новостей нет.

— Моего супруга восхищает на белье, а его содержимое… — пошутила Оля, но без души, встала на дно, выпрямилась, оперлась на мою руку, подождала, пока я возьму на прицеп еще и Иру, вышла из воды и мрачно добавила: — Света намного более цельная личность, чем ее братья. И ей я сочувствую, а им, увы, нет.

Я был с ней полностью согласен. Но не хотел портить себе настроение, вспоминая рассказы Дайны о поведении этих деятелей, поэтому после того, как вошел в дом и следом за дамами вломился в лифт, «совершенно случайно» задел плечом правую грудь жены. После того, как из кабинки выскользнула Кукла, нагло запустил руку под резинку плавок и дотронулся до одной из самых чувствительных точек на теле моей благоверной. А на пороге нашей ванной не дал ей сделать очередной шаг и поцеловал в шею под самым ушком.

Грусть? Сочувствие? Мысли о ком-то, кроме меня? Ха! Буквально через мгновение Оля прогнулась в пояснице, подставила мне губки, выпустила из-под тканевых треугольничков упругие груди с уже затвердевшими сосочками и провокационно сдавила ладошкой правое чудо природы.

Эту провокацию я проигнорировал. Точно зная, что моя «холодность» заведет жену в разы сильнее, чем самый нежный поцелуй. Не повелся и на игривый прогиб в пояснице, и на требовательное прикосновение попы, и на хриплую просьбу взять «прямо здесь». Вот у супруги крышу и сорвало. Да так, что следующий час «спрессовался» в одно мгновение, наполненное буйной, всепоглощающей страстью. Да, мы бы предпочти «растянуть» его в Вечность, но после невесть которого пика удовольствия моей благоверной в гарнитурах раздался голос Дайны и потребовал остыть. А секунд через десять-пятнадцать в ванной нарисовался «обычный» андроид и окатил нас ледяной водой то ли из кружки, то ли из графина для цветов.

Мы, конечно же, жутко возмутились. Но просьбу посмотреть на часы все-таки услышали. И, кинув по взгляду на мои, одновременно охнули, в темпе ополоснулись, высушились, накинули халаты и рванули на кухню.

Ира, восседавшая на своем законном месте, встретила нас ехидной подначкой и была послана куда подальше. Вот и ушла. В свою гардеробную. Собираться. Так что в следующий раз мы пересеклись уже в гараже. Хотя нет, не так: в тот момент, когда мы с Олей влетели в это помещение, любительница поиздеваться над молодоженами, уже сидела на заднем сидении кроссовера и делала вид, что успела заскучать. В общем, за руль нашего «броневика» сел я, завел двигатель, поднял фальшь-панель и сорвал «Буран» с места в режиме стартующей «Стихии».

Пока пилил к КПП, настраивался на тренировку. А после того, как вырвался на оперативный простор, кивнул в знак того, что готов, и Дайна вывела на лобовое стекло жалкое подобие картинки, в «прошлой жизни» генерируемой модулем дополненной реальности. Тем не менее, визуализация абсолютно всей необходимой информации присутствовала, поэтому я и переключился в рабочий режим. В смысле, повел автомобиль так, как предлагали предельно понятные подсказки.

Да, бывало, ошибался, но БИУС сглаживал абсолютно все недочеты и… капал на мозги, убавляя балл за баллом от исходной оценки. Моя благоверная, естественно, слышала каждое слово и, тихо дурея от траектории, по которой несся наш кроссовер, периодически облизывала губки, предвкушая занятия по такой же методике. А на въезде во Владимир, услышав мою итоговую оценку, еле слышно вздохнула, ободряюще погладила по предплечью, привалилась к плечу и ласково замурлыкала. За что была наказана «болючим» щипком: даме с заднего сидения, оказывается, тоже не хватало меня, а спина Оли ей, видите ли, страшно мешала.

Следующие минут двенадцать «подружки» с наслаждением грызлись за право беспрепятственного доступа ко мне-любимому. И частенько приводили настолько смешные аргументы, что к моменту въезда на территорию вокзала у меня заболел живот. Слава богу, стоило припарковаться в подземном гараже, как дамы заключили временное перемирие, надели яркие весенние курточки, десантировались из машины и повисли на моих предплечьях. При этом видели только меня и основательно испортили настроение двум парням лет двадцати пяти, при виде их гордо расправивших плечи. В том же режиме вели себя и все время, пока мы мотались по вокзалу. Кстати, скорость и направление наших перемещений «регулировал» БИУС, поэтому мы без особой спешки выбрали магазинчик с самыми свежими цветами, купили очень красивый букет роз и приперлись на перрон секунд за пятнадцать-двадцать до остановки «Молнии». А еще через полторы-две из первого вагона вышла Ксения Станиславовна и расплылась в радостной улыбке:

— Доброе утро, Игнат, Ольга, Ирина! Спасибо за то, что встретили. Хотя, как я уже говорила, никакой необходимости в этом не было: я приехала на машине с водителем, а дорогу до вашего поселка все еще не забыла.

Мы вручили ей букет, потребовали, чтобы водитель добирался до Бухты Уединения сам, дали целительнице время ему позвонить и увели к «Бурану». А уже минут через сорок пять, заселив в первые попавшиеся покои гостевого коттеджа, заявили, что домик в ее распоряжении, и ушли. Все, кроме Иришки и вызванной ею целой «армии» андроидов, примчавшихся помогать нашей гостье с выгрузкой, переноской и монтажом оборудования для аппаратного контроля за правильностью изменений организма при обретении и раскачке метаморфизма…

…Как и предсказывала Дайна, оторвать Веретенникову от любимого дела удалось только после того, как все оборудование было установлено и протестировано. Намыливалась загнать в него и добровольную помощницу, но не смогла — та заявила, что мы на ногах с шести утра, еще не завтракали и давно заждались, и целительница, почувствовав себя виноватой, отправилась переодеваться. С этим делом, слава богу, не затянула, в результате чего «уже» в двенадцатом часу дня села за стол и… рассыпалась в комплиментах нашей Иришке.

Хвалила за все подряд, начиная с исключительной внимательности и заканчивая невероятной толковостью. Вот я «подругу семьи» и прикрыл:

— А что вас так удивляет? У этой красотки технический склад ума, а любимое увлечение — программирование.

— Ах, вот почему ваши андроиды ведут себя настолько нестандартно! — воскликнула Ксения Станиславовна, уважительно посмотрела на зардевшуюся вредину и сделала ей еще один забавный комплимент:

— Ирина Сергеевна, я в восторге. И, будь такая возможность, поменяла бы на вас всех своих помощниц!

— Даже не просите! — воскликнул я, а Ольга притянула к себе подругу и заключила в объятия:

— Мы ее обожаем. Поэтому холим и лелеем с раннего утра до позднего вечера. А вы собираетесь нещадно эксплуатировать!

Целительница притворно нахмурилась и уставилась на «помощницу»:

— Что, правда любят?

— И еще как! — так же «серьезно» ответила она.

— Холят?

— Не то слово!

— И даже лелеют?

— А то ж!

— И… как именно?

— Это тайна семьи, покрытая мраком… — вздохнуло мое личное наказание и добавило: — Но я в восторге и от них никуда!

— Э-э-эх, нет в жизни счастья… — вздохнула Ксения Станиславовна и «с горя» стянула с общей тарелки первый блин. Распробовав, довольно хмыкнула и потянулась за розеткой с клубничным вареньем. Второй умяла значительно быстрее и с аппетитом. А потом аккуратно вытерла губы салфеткой, взяла фарфоровую чашечку с чаем, отпила глоточек и зажмурилась от удовольствия:

— Божественно! В смысле, все сразу. То есть, и блины с вареньем, и чай, и атмосфера за завтраком. Даже жалко, что я смогла вырваться к вам всего на два дня.

— Зато протоптали тропинку самостоятельно… — улыбнулся я. — Значит, теперь сможете приезжать почаще.

— Весной⁈ — криво усмехнулась Веретенникова, наткнулась сразу на три недоумевающих взгляда и объяснила этот крик души: — Меня вот-вот начнут рвать на части клиентки, за осень и зиму наевшие лишний вес, увидевшие себя в зеркале и решившие похорошеть к началу лета. И их будет МНОГО!

— Сочувствуем. Искренне…

— Я сама себе сочувствую… — расстроенно вздохнула она и добавила: — Поэтому очень надеюсь закончить возню с аппаратурой еще сегодня. Чтобы весь завтрашний день посвятить блаженному ничегонеделанию.

— Уверен, что вы отстреляетесь еще до обеда… — авторитетно заявил я. — Ведь приживлять и раскачивать метаморфизм мы еще не начинали, так что вам надо всего-навсего назначить Ольгу подопытной и один-единственный раз объяснить Иришке, как пользоваться вашими техно-магическим комплексом.

— Один-единственный раз⁈ — насмешливо переспросила целительница. — Игнат, этот комплекс заметно сложнее отвертки или молотка!

— А Ира у нас — умничка, каких поискать. И умеет не только улыбаться, но и задавать правильные вопросы. В общем, вы очень скоро убедитесь в этом сами. Только имейте в виду: я ее не отдам. Ни в ассистентки, ни в помощницы, ни в правые руки: она — неотъемлемая часть семьи…

22 февраля 2513 по ЕГК.

…Желание настучать Уфимцевой по прелестной попке, появившееся во вторник вечером, напомнило о себе и в среду утром. Причем через считанные мгновения после пробуждения. Что самое забавное, Оля была того же мнения: толком не успев продрать глаза, перевернулась на правый бок, обняла меня и «злобно» процедила:

— Свету надо хорошенечко отшлепать. Иначе привыкнет дурить и когда-нибудь нарвется!

— Надо… — поддержала ее Дайна, тоже задвинув куда подальше никому не нужное приветствие. И ехидно добавила: — Но если ты поручишь это дело Игнату, то девочка может и привыкнуть. Ибо ладони у него — что надо, а сердце, увы, слишком мягкое. И не позволит шлепать ТАКУЮ задницу со всей дури!

— Проблема, однако… — «задумчиво» пробормотала моя благоверная, посмотрела на часы и нехотя откинула одеяло.

Во время боевки нам было не до посторонних мыслей: Главный Тренер семьи работал в паре с Ольгой, вынуждая ее раз за разом перешагивать через нынешний предел возможностей, а я все два часа рубился с тремя андроидами по правилам «Каждый за себя» и не мог себе позволить отвлекаться. В общем, к этой теме вернулись только во время традиционного заплыва к горизонту, совмещенного с прокачкой водомерки, и немного пострадали из-за того, что вынуждены скрывать и наличие, и источник «разведданных». Чуть позже, то есть, в ванной, снова дорвались друг до друга, ухнули в омут буйной страсти и забыли об Уфимцевой на самый «страшный» час. Так что по-настоящему переживали не так уж и долго — порядка восьми минут. Вот и забивали головы, тыря с накрытого стола холодные закуски. А потом ожил дверной звонок, и я «засуетился» — «нашел» МТ, вывел на его экран картинку с нужной камеры и «потерял дар речи», обнаружив перед нашим гаражом грустно улыбающуюся Свету.

— Доброе утро, Игнат! — неуверенно поздоровалась она. — Я. наконец, смогла вырваться из Новомосковска и, как видишь, приехала к вам! Впустишь?

— Привет, солнце! — «оклемавшись от шока», поздоровался я, расплылся в довольной улыбке, разблокировал замок и, отвернувшись от мобильного терминала, заорал на весь коттедж: — Девчат, Света вернулась!!!

Картинку отключил после того, как Оля с Ирой заверещали, и рванул навстречу Уфимцевой.

«Столкнулись» в фойе нашей стороны холма — гостья, передвигавшаяся рывками, вышла из последнего в полуметре от меня и, подпрыгнув, обхватила всеми четырьмя конечностями. Целовала так, как будто не видела лет десять. А еще улыбалась сквозь слезы счастья и пыталась переломать ребра ни разу не слабенькими ножками. Моих оторв терроризировала в том же режиме. Хотя нет, не в том — обнимала и целовала, стоя на полу. Зато чуточку дольше. А «на Ире» разревелась. Настолько горько и по-детски, что я подхватил ее на руки, поднял на второй этаж, занес в гостиную и, сев на диван, прижал страдалицу к себе.

Успокаивая, нес всякую ерунду, гладил по голове и… параллельно тихо дурел от Дайны: заметив, что глаза моей жены увлажнились, она отзеркалила и эту реакцию!

Слава богу, Уфимцева взяла себя в руки довольно быстро и, всхлипнув в последний раз, виновато вхдохнула:

— Простите, ребят: последние недели полторы выдались слишком уж нервными. И я до сих пор не могу поверить, что наши проблемы закончились…

Мы были в курсе. Тем не менее, нахмурились.

— Расскажу. Как-нибудь потом. А то испорчу настроение и вам, и себе… — пообещала она, шмыгнула носиком и вытерла глаза рукавом.

Я «нехотя кивнул» и сменил тему разговора:

— Что ж, тогда скажи-ка нам, пожалуйста, почему ты не предупредила о своем приезде.

Она немного поколебалась и сказала правду:

— Для того, чтобы меня встретить, вам пришлось бы пропустить еще одну тренировку. А два последних дня вам и так было не до них. Вот я к концу завтрака и прикатила.

— И на чем? — «зачем-то» полюбопытствовала Иришка.

Света на солгала и в этот раз:

— На такси…

— Так, стоп: ты хочешь сказать, что приехала из Новомосковска ОДНА, и вместо того, чтобы позвонить нам, вызвала к поезду такси⁈ — «на всякий случай» уточнил я, дождался подтверждающего кивка и «разозлился»: — Свет, ты одурела?!!!

— А отцу, небось, сказала, что тебя встретят? — одновременно со мной хмуро спросила Оля, получила такой же безмолвный утвердительный ответ и тоже «взорвалась»: — А по попе⁈

Уфимцева в мгновение ока спрыгнула с моих бедер, расстегнула ремень, стянула брючки до щиколоток и легла на прежнее место. Потом оттопырила задницу, затянутую в светло-голубые трусики, и вздохнула:

— Шлепайте — заслужила. Как за вранье батюшке, так и за откровенную глупость…

Приложился. Три раза подряд и достаточно чувствительно. Хотя дурел от безумия ситуации. А потом устроил мелкой коротенький, но очень жесткий разнос:

— В этот раз мы тебя прикроем, то есть, в случае чего, скажем Валерию Константиновичу, что встретили на перроне. В следующий перестанем видеть в тебе взрослого человека и скорректируем отношение.

— Следующего не будет. Даю слово! — твердо пообещала она, сползла на пол, поймала мой взгляд и виновато вздохнула: — Я узнала о том, что война с дедом закончилась, вчера в седьмом часу вечера. И обрадовалась до безумия. Не успела прийти в себя, как папа вдруг сказал, что моя моральная поддержка ему больше не нужна, и предложил вернуться к вам. Вот меня эйфорией и накрыло. А она понизила критичность мышления. В результате мысль о том, что любое происшествие со мной автоматически подставит вас, пришла мне в голову только километрах в пяти-шести от съезда с трассы. Я прошу прощения искреннее некуда!

— Не врет! — сообщила Дайна через гарнитуру, но я это чувствовал и так. Кроме того, прекрасно знал, в каком кошмаре эта девчонка провела последние недели, и… заметил в ее глазах неподдельный страх. Вот и поторопился его развеять:

— Мы тебя услышали и уже простили. Так что эта глупость в прошлом, а в на— …

Света радостно взвизгнула и снова повисла у меня на шее:

— Ребят, я вас так люблю!!!

Подожди Ольга хоть пару секунд, наверняка стала бы второй. Или третьей. Но ей захотелось позабавиться. Или, как вариант, помочь подруге побыстрее «отпустить» неприятное прошлое:

— С ума сойти: эта нахалка соблазняет моего мужа прямо при мне, да еще и выпрыгивая из трусов!!!

— Стратегия соблазнения экстра-класса! — авторитетно заявила Иришка, севшая на ее волну.

В их голосах чувствовалось веселье, и Свету снова накрыло эйфорией — мгновенно потеряв берега, девчонка нахально скинула кроссовки, «вышла» из брючек, болтавшихся на щиколотках, и… влипла в объятия к моей жене:

— Ага, эта стратегия именно такая: я разрабатывала ее две недели и уже начала соблазнять не только Игната, но и вас!

— Такие планы надо разрабатывать тщательнее… — заворчала Кукла. — Для того, чтобы попа соблазняла меня, нужно ее довернуть на двадцать шесть градусов влево, а Игната — на все сто десять, но вправо; эротичного прогиба в пояснице до сих пор не видать и не слыхать; рубашка длинновата и скрывает ягодицы практически целиком; трусики слишком простые и, к сожалению, не просвечивают; нынешнее положение твоих рук однозначно свидетельствует о катастрофическом недостатке зна— …

Тут я расхохотался. Ибо представил, как вела бы себя Уфимцева, следуй ценным указаниям БИУС-а. Пока веселился, почувствовал голод, покосился на накрытый стол, сообразил, что девчонка с дороги, вспомнил, в котором часу она узнала о завершении «войны» с дедом, сделал напрашивавшийся вывод и прервал начинающийся бардак:

— Свет, солнце, скажи, пожалуйста, а когда ты последний раз ела?

— Вчера… днем.

— Я так и думал. Поэтому приводить себя в божий вид, переодеваться в домашнее и готовиться к завтраку бего-о-ом марш!!!

…Уфимцеву окончательно отпустило только часам к одиннадцати утра, то есть, в тот момент, когда я принял звонок Янковского, выслушал его монолог и подтвердил наши договоренности. Отвлекать меня, естественно, не стала, но помрачнела. А после того, как я отложил телефон расстроенно вздохнула:

— А я и забыла о том, что у вас сегодня деловая встреча…

— Деловая встреча — ТОЛЬКО У ИГНАТА! — насмешливо уточнила Ольга. — А у всех остальных членов его команды, включая тебя — интересные покатушки. Намек поняла?

Девчонка обрадованно кивнула.

— Тогда ждем команды и бежим собираться…

Ожидаемую команду я дал ровно в четверть двенадцатого, и эту троицу как ветром сдуло. Не тупил и сам — поднялся в свою ванную и привел себя в порядок, затем перебрался в гардеробную и оделся в заранее подготовленный костюм, а на последнем этапе «сдался» Дайне. То есть, встал перед зеркалом и устранил огрехи, обнаруженные Главным Стилистом семьи. Закончив, снова вернулся в гостиную и пробездельничал почти до полудня. А в одиннадцать пятьдесят пять услышал тихий шелест открывающейся двери, оторвался от мобильного терминала и залюбовался супругой, затянутой в стильный красно-белый гоночный комбинезон. Ольга оценила и взгляд, и появившееся в нем желание, игриво облизала губки и, нехотя перестав меня дразнить, отошла в сторону. Ира, ворвавшаяся в гостиную следом за ней, вызвала только эстетическое удовольствие. Хотя, откровенно говоря, выглядела ничуть не менее убийственно.

А Уфимцева, вплывшая в комнату самой последней, удивила — у нее откуда-то появились формы и достойная пластика. Поэтому у меня сам собой «получился» и третий комплимент. Потом мы спустились в гараж, и я легонечко подколол «гостью»:

— Све-ет, роль штурмана «Стихии» потянешь?

Она на мгновение растерялась, а затем заметила, что мои оторвы уже ломятся к «Стрибогу», и засияла:

— Да, конечно!

— Что ж, тогда залазь на свое место…

Залезла. Без каких-либо подсказок с моей стороны шустро организовала конференцсвязь. Затем выслушала «боевой приказ», вбила в навигатор адрес автодрома «Старт» и выбрала самый быстрый маршрут. А после того, как я тронул «Стихию» с места, подстроила под себя кресло, пристегнулась, надела солнечные очки и… затаила дыхание! На мой взгляд, рановато — до КПП мы ехали медленнее некуда. Да и после него особо не разгонялись. В смысле, до выезда на трассу. Зато на ней набрали скорость, перестроились в левый ряд и дали жару. Правда, при этом тренировалась только Оля, перед которой БИУС вывесил самодельный аналог МДР, а я просто давил на педаль акселератора и изредка моргал дальним светом, сгоняя с «нашей» полосы менее шустрые автомобили, но нам было в кайф.

До окружного шоссе города Южный доехали минут за тридцать пять-сорок и ушли на север. А еще через пять-семь добрались до нужного указателя, свернули с широченной автострады на значительно более узкую «радиалку» и вскоре подкатили к знакомым воротам. Карту автодрома я изучал под чутким руководством Дайны, так что уверенно въехал на территорию, обошел пелотон из четырех «Конкордов», руливших на заправку, и вскоре остановился возле административного корпуса, на котором горело и переливалось слово «Старт».

«Стрибог» затормозил впритирку к заднему бамперу моей «Стихии», и я, оторвав взгляд от картинки в зеркале заднего вида, уставился на Уфимцеву:

— Мы арендовали гоночную трассу. Целиком.

Ровно на час. За руль этой машины сядет Ира. Она же будет рулить процессом до тех пор, пока я не освобожусь. Даст позабавиться и тебе, но ограничит инициативу. Удержишься в рамках — продолжим учить. Нет — извини. Вопросы?

Девчонка… посерьезнела:

— В рамках удержусь. Вопросов нет. Удачи на переговорах…

…В переговорную, забронированную Янковским, я вошел в час дня, поздоровался с будущими партнерами, сел в кресло, оставленное ими для меня, пообщался с вышколенным официантом, предложившим карту напитков, и минуты три-четыре пообсуждал погоду на побережье Лазурного моря. Потом парень поставил передо мной бутылочку минералки и высокий бокал, сообщил, что всегда на связи, и удалился, не забыв закрыть за собой дверь.

Как только защелкнулся дверной замок, Сергей Сергеевич посмотрел на экран какой-то электронной приблуды, лежавшей на столе рядом с его локтем, сообщил, что кабинет чист, и перешел к делу:

— Игнат Данилович, пока вы думали и консультировались, мы подписали еще одно важное дополнение к договору о сотрудничестве между концернами и существенно упростили технологию взаимодействия практически во всех возможных областях ведения дел. Для того, чтобы вам было понятнее, что, собственно, изменилось, начну с небольшого лирического отступления. Не знаю, в курсе вы или нет, но ежегодно в Империи проводится два крупных автосалона, на которых мы, производители, представляем публике новые или чуть видоизмененные модели автомобилей. На первом, Новомосковском, по традиции открывающемся в первую среду апреля и длящемся полторы недели, как правило, заключаются самые серьезные контракты. А второй, проходящий в Мурманске в начале октября, можно сказать, просто закрывает летний сезон. Но привлекать внимание к своим разработкам мы начинаем заблаговременно, а основной ажиотаж у потенциальных покупателей, как правило, вызываем в конце марта и в конце сентября. На автогонках серии «Спорт-Элит». Прошу прощения за вопрос, но вы о них что-нибудь помните?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет — моя амнезия по какой-то причине сочла эту информацию не такой уж и важной. Последние полгода я заполнял другие лакуны памяти. А в том документе, который вы дали мне почитать в нашу первую встречу, о них не говорилось ни слова. Так что рассказывайте — мне интересно.

Как я понял из объяснений Янковского, к автогонкам в этой конкретной серии допускались исключительно серийные машины двух самых престижных классов анклава. «Потолок» разрешенного тюнинга был достаточно высоким, но фактически «резался» требованиями к размеру омологационной партии — для того, чтобы заявить на гонку новую модель автомобиля, производитель должен был выпустить с завода не менее ста единиц в той же комплектации. Само собой, на свой страх и риск, то есть, не имея никакой гарантии, что эта партия продастся. Далее, гонка проводилась на побережье Лазурного моря на автострадах общего пользования. Участники, как правило, стартовали возле юго-восточной окраины Александрова, через какое-то время пролетали мимо Владимира и, преодолев четыреста восемьдесят километров, финишировали под Южным. Или не финишировали. Ибо потолка разрешенной скорости, как такового, не было, погодные условия не выбирались, а остановившийся болид снимали с соревнований. Ведь, по изначальному замыслу организаторов, эта гонка должна была демонстрировать сначала исключительную надежность премиальных автомобилей, а затем уже все остальное.

Уложив в голове этот монолог вместе с комментариями Дайны, я напомнил собеседникам, что не являюсь профессиональным гонщиком.

Сергей Сергеевич весело ухмыльнулся, а Вячеслав Александрович дал более понятный ответ:

— По утверждениям наших аналитиков и ведущих пилотов-испытателей, вы водите, как дышите. И выиграете эту гонку с вероятностью аж в девяносто восемь и четыре десятых процента. Само собой, в том случае, если не откажет техника.

— Хорошо, допустим, что это так… — согласился я и «ударил» снова: — Но как я проеду одну дистанцию на двух автомобилях?

Кутепов рассмеялся: