Это художественное произведение. Все персонажи и события, описанные в этой книге, являются вымышленными, и любое сходство с реальными людьми или происшествиями является чистым совпадением.

— Тони Вайскопф, март 2021 г.

Мы находимся на заре создания интерфейса мозг-машина, но это время стремительных успехов и перехода от экспериментальной фазы к практическому применению. Автор, который также является известным нейробиологом, находится на переднем крае таких исследований. Здесь в разгар битвы происходит окончательное единение человека — а, точнее, женщины — и машины. Опасность такого объединения может заключаться в том, что человеческий компонент раствориться в машинном. Но есть надежда, что может получиться новый, чрезвычайно эффективный синтез!

— Лейтенант! Приказ сверху. Мы продвигаемся к новым туннелям. — Лейтенант Флэгг командовал “Чарли-Один” — первый взвод, ротой “С” ТЭС — Терранских Экспедиционных Сил на мире Фортуны. Формально Патч превосходила его по званию , но Флэгг был линейным офицером и командиром взвода, в то время как Патч была “” и наблюдателем, прикомандированным к взводу Флэгга.

Это не означало, что ей не придется копаться в грязи.

— Вас поняла, лейтенант. Выдвигаемся. — Патч подняла свой рюкзак и снова задумалась о сходстве между этой ситуацией и историей. Она изучала одну битву в Европе ХХ века, в которой две стороны потеряли почти миллион жизней, обмениваясь одними и теми же шестью милями территории .

Что-то подобное происходило и здесь. Ее взвод уже наступал ранее, но был отброшен артиллерийским огнем и обрушившимися стенами траншей. Сама по себе артиллерия обычно не представляла прямой угрозы для войск[1]. Глубина траншей варьировалась от двух до пяти метров — это были “естественные” траншеи, образовавшиеся в результате ударов комет. Конечно, базы и места сбора получали повреждения, но большинство снарядов выпускались под слишком малым углом, чтобы попасть прямо в траншею. Большей угрозой были осколки и обрушивающиеся стены от близкого попадания. Чтобы противостоять этой опасности, у ТЭС было оборудование для прокладки туннелей, и они . Однако часть проблемы заключалась в том, что враг, похоже, делал то же самое, только быстрее.

Они также имели тенденцию обстреливать или подрывать любые места, где люди сосредоточивали силы и оборудование. Ни люди, ни их нынешний противник, Анелиады, не были первыми, кто высадился на Мире Фортуны. Экспедиция с Земли прибыла на планету Траппист 1С, чтобы найти свою… удачу… в богатых залежах полезных ископаемых, но обнаружила, что технологически продвинутые сильфы уже здесь. К счастью, сильфы были (в основном) миролюбивыми, и им действительно не нравилась погода на T1C, с ее орбитой вокруг Солнца в 2,5 земных суток и одним оборотом планеты вокруг оси за 225 земных суток. Короткий “год” означал экстремальные приливные воздействия со стороны других планет, расположенных близко к холодному красному карлику, в то время как длинный “день” означал экстремальные погодные условия, варьирующиеся от полуденных температур, достигающих трехзначных значений (по Цельсию), до ночных температур, которые едва не вымораживали кислород из разреженной атмосферы. Две расы достигли соглашения : сильфы предоставили технологию добычи полезных ископаемых, а люди — рабочую силу на поверхности… и средства обороны.

Все шло хорошо, пока не появилась новая раса, которая заявила свои права на Мир Фортуны.

Патч восхищалась гладкими стенами и полом туннеля. Они стояли на вершине ценного месторождения оганессона — единственного известного благородного металла, который использовался сильфами (а теперь и людьми) для защиты высокоэнергетических реакторов и двигателей. Это конкретное месторождение ОГ получило название “фузит”, поскольку в его состав входили углерод и тантал, находящиеся под высоким давлением, что делало невозможным их добычу без оборудования, предоставленного сильфами. Тем не менее, каким-то образом проходческие устройства Анелиадов расчистили грунт вплоть до слоя фузита — фактически, туннели, как правило, спускались к фузиту везде, где поверхностные траншеи не доходили до жилы ОГ. Стены и крыша были округлыми, а поверхность блестящей, как будто ее покрыли твердой смолой.

Патч была в середине Красного взвода. Им предстояло разведать два туннеля, поэтому Красные направились к восточному входу, а Синий взвод — к западному. Лейтенант Флэгг назначил Патч к Красным и велел ей оставаться в хвосте отряда. В ее обязанности входило наблюдать за действиями противника и сообщать о них в штаб. Именно по этой причине ее прикрепили к взводу. Через пять минут Флэгг должен был последовать за ними со своим взводом, Зеленым, в то время как последний взвод, Черный, должен был сделать то же самое в противоположном туннеле.

Двигаясь, Патч внимательно следила за тем, чтобы не пропустить ни одного признака присутствия врага, но когда сержант Бродéн приказал остановиться, она повернулась, чтобы изучить стену туннеля. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она слегка каменистая и не совсем гладкая. Она сняла перчатку и прикоснулась к поверхности. Она оказалась теплее, чем она ожидала. она опустилась на колени, чтобы проделать то же самое с полом туннеля.

— Что-то необычное, Эль-Ти[2]? — спросил Бродéн.

— Мы не просто на вершине фузита, мы в нем.

— Что? Каким образом?

— Видите это? — она указала на темную линию примерно в полуметре от пола. Ниже линии материал был иссиня-черным с легким блеском, выше линии оттенок становился более коричневым с тусклым отливом. — Эта линия — верхняя часть слоя фузита. Что бы ни использовали Энни для создания этих туннелей, они пробили их в фузите.

— Вы же не можете копать фузит, не так ли? Я имею в виду, что даже это большое месторождение можно отколоть только с краев. Эти туннели — шахты?

— Возможно. Это могут быть просто туннели, сделанные кем-то, кому все равно, через что он проходит.

— В любом случае, мне это не нравится. Враг, которого мы никогда не видели, войска, которые исчезают бесследно, а теперь еще и туннели, которые невозможно проложить. — Бродéн повысил голос, чтобы активировать сеть взвода. — Ваттана, Пандев. Займите точку[3], и не торопитесь. Красный отряд, выдвигаемся.

— Движение!

— Контакт!

— Оно движется быстро.

— А — а-а! — Крик оборвался почти сразу же, как начался.

— Меч, Панда, ! — Бродéн вызвал отряд по сети.

— Сер'нт, это Толстяк. Ваттана и Пандев были примерно в двадцати метрах от нас с Гекконом. Похоже, там есть поперечный туннель. Я увидел, как Меч шагнул вперед, и появилось темное пятно. Это Панда кричал, но он тоже исчез.

— Принято, Толстяк. Вы с Лиссардом стойте на месте. Не приближайтесь, не разбирайтесь. Подождите, пока я подойду. — Бродéн повернулся к Патч. — Иди за мной, но держись позади. Мне голову оторвут, если я допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Эль-Ти.

До места, где исчезла передовая группа, было почти сто метров. Когда Патч и сержант проходили мимо других членов взвода, он приказал им оставаться на месте и быть готовыми к любому звуку или движению. Когда они добрались до поперечного туннеля, температура воздуха заметно повысилась.

Патч положила руку в перчатке на стену на стыке двух туннелей и быстро отдернула ее.

— Горячо. Стены туннеля нагревают.

— Посмотри вниз. Везде фузит. Что бы ни прорыло этот туннель… — Бродéн сделал паузу. — Этот туннель прорыт прямо сквозь тугоплавкий металл. Кто это сделал?

— Навскидку, я бы сказала, что сделал враг.

— Да, что ж, эта мысль не наполняет меня радостью, лейтенант. — Сержант включил фонарь, установленный на его винтовке, и посветил им в обе стороны вдоль поперечного туннеля. Когда они покидали свои позиции в траншее, проход все еще был открыт небу, но теперь они спустились на несколько метров, и верх был полностью закрыт, блокируя весь свет, за исключением отражений с той стороны, откуда они пришли. — Там, на земле что-то есть.

Новый туннель был широк — по оценке Патч, достаточно широк даже для танка. Они вдвоем спустились в поперечный туннель — она чувствовала жар даже сквозь подошвы ботинок — и вернулись к тому месту, где первоначальный туннель продолжался с другой стороны.

Там было тело или, по крайней мере, его половина.

— Панда. Разрезан пополам, — заметил Бродéн.

Патч огляделась по сторонам, в обоих направлениях вдоль поперечного туннеля.

— И никаких признаков Меча. Был ли он в поперечном туннеле, когда это что-то появилось? То, что может разрезать, расплавить или сожрать фузит, не оставит после себя много следов.

По коммуникатору раздался голос.

— Контакт! Движение на шесть часов.

— Двигайтесь, уйдите с его пути, — приказал Бродéн.

— Это Толстяк. Оно движется быстро, я не думаю, что у нас есть время и место чтобы уклониться, Сер'нт. — Когда связь прервалась, послышался звук выстрелов из энергетического и метательного оружия.

— Геккон вызывает Сабатон. Без шуток, сержант, оно даже не заметило нашего оружия, но, по-видимому, направлялось не к нам, а просто врезалось в стену туннеля и сделало свое дело. Скала просто расплавилась.

— На что это было похоже, рядовой?

— Большое. Длинное. Туша заполнила весь наш туннель, а может и чуть больше. Когда оно исчезало в стене, у него оказалось длинное тело, на прохождение которого мимо нас ушло много времени. Что-то вроде червя.

— Черви.

— Та что это, лейтенант? — спросил командир отделения.

— Я же сказал — это черви. Мы должны были догадаться. Переводчики сильфов работают с тем, что могут найти в языковой базе данных. Они назвали их “Анелиады”. Это достаточно близко к “аннелиды”[4], что на древнем терранском означает червей.

— Черви, которые питаются фузитом?

— Возможно. Он может быть пищей, например, термиты едят целлюлозу. Может быть, они отрыгивают ее позже, как пчелы. — Патч на мгновение задумалась. — Оперативный центр должен знать. Туннели, которые они роют, большие. Мы могли бы установить здесь танки.

— И чем их бронировать? Не фузитом же?

— Нет, только не фузитом, если мы не хотим привлечь их внимание. Вероятно, нам нужно зарядить их электричеством, это работает со многими земными насекомыми.

— Насколько я помню, на Терре не было… — Бродéн посмотрел на поперечный туннель, — …десятиметровых червей.

— Согласна, но нужно же с чего-то начать. — Патч достала сенсорный пакет и сняла несколько показаний со стены туннеля, а затем заставила себя сфокусировать его на трупе Панди. — Я знаю, что на самом деле не я здесь командую, сержант, но, думаю, нам нужно отступить и доложить об этом.

— Согласен, лейтенант. Я вызову PL.

Пока Бродéн разговаривал по частному каналу связи с лейтенантом Флэггом, Патч спустилась в поперечный туннель, чтобы вернуться тем же путем, которым они пришли. Она услышала отдаленный крик

— Лейтенант Пашендаль! — и краем глаза заметила движение.

Кто-то схватил ее за лямки рюкзака и вытащил обратно из туннеля. Она почувствовала обжигающий жар, а затем острую боль в левой ноге. Теряя сознание, она скорее почувствовала, чем увидела, как инопланетное существо исчезло в туннеле, где ждали остальные члены отряда.

Патч открыла глаза и увидела только белый свет. Через мгновение ее глаза привыкли, и она смогла разглядеть достаточно черт, чтобы различить выкрашенные в белый цвет стены и потолок.

Больница. Она была ранена и сейчас находилась в лазарете на “Святом Бенедикте”, военном транспортнике ТЭС, который находился на орбите у “Трапписта-1”.

Воспоминания нахлынули на нее, и она попыталась сесть на кровати. Ей нужно было доложить командиру.

— Расслабься, Патч. Я здесь, — раздался голос рядом с ней.

Она повернула голову и увидела окно рядом с кроватью, за которым виднелись две фигуры. Один из них был полковник Аахен, заместитель командующего группой стратегии и разведки и фактический начальник Патч. Рядом с ним был генерал Пламер, руководитель операций ТЭС. Маленькая женщина с беспокойством посмотрела на Патч, а ее высокий подчиненный заговорил снова.

— Не пытайтесь двигаться, Патч. У вас ожоги и отравление химикатами.

Вошла медсестра, с головы до ног одетая в защитную одежду.

— Я заразна? — с трудом выдавила она.

— Нет, но вы очень больны. — Он говорил через коммуникатор рядом с кроватью. — Это для вашей же безопасности.

У Патч было много вопросов, но медсестра сказала ей подождать доктора, который должен прийти примерно через час. Затем она нажала кнопку на одном из пультов, и Патч снова погрузилась в сон.

Когда она открыла глаза в следующий раз, то увидела две фигуры в защитных костюмах. Одна из них была незнакомой, и, вероятно, это был доктор. Другой был генерал Пламер.

— Итак, что со мной случилось?

— Ваш взвод столкнулся с Анелиадами, “червями”, как вы назвали их в своем отчете. Старший сержант, очевидно, отбросил вас в безопасное место, но остальной взвод… Черт, вся оставшаяся рота была уничтожена. Когда мы доставили вас сюда, вы были сильно избиты, ваша нога была раздроблена, и у вас были неконтролируемые мышечные спазмы.

— Нам пришлось дать вам нейроблокатор, чтобы остановить судороги, — сообщил врач. — С вашей периферической нервной системой все в порядке… лучший ответ — она дает сбои.

— Что? Почему?

— Лучшее предположение — это то, с чем мы сталкивались всего дважды. Пока мы называем это отравлением фузитом.

— Фузит инертен, это тугоплавкий металл. Он не может быть ядом.

— К сожалению, в экстремальных условиях это возможно. Около десяти лет назад один техник остановил бурную реакцию антивещества в машинном отделении пассажирского корабля “Миры Чудес”. Ему пришлось открыть внешнюю защитную оболочку и заполнить реакционную камеру фузитом, чтобы остановить реакцию. Еще был рабочий орбитальной термоядерной электростанции, который выжил во время взрыва, потому что он был в основном покрыт фузитом, выделившимся из камеры.

Патч была сбита с толку.

— Конечно, у нас здесь много фузита, но я не была поблизости от каких-либо высокоэнергетических событий.

— На самом деле были, — сказал Пламер. — Черви что-то делают с фузитом, чтобы переварить его. Научные группы ломают голову над этим, но ваш случай указывает на то, что это какой-то управляемый высокоэнергетический процесс.

— О, хорошо. Итак, вам просто нужно провести детоксикацию и вывести все это из организма, верно?

— Извините, все не так просто. Нет известного способа обратить процесс вспять. Ваши периферические нервы деградируют, а ваша иммунная система ослаблена. Если мы немедленно что-нибудь не предпримем, у вас откажут органы.

— В любом случае сделайте это. Я разрешаю. Чего бы это ни стоило.

— Нам нужно поговорить об этом, Патч. Это довольно радикальный процесс. — Пламер выглядел весьма обеспокоенным за лицевой панелью своего изолирующего костюма.

Этот процесс назывался капсулированием. Тело Патч будет помещено в камеру жизнеобеспечения, подобную аппаратам криостаза, используемым для путешествий на большие межзвездные расстояния, за исключением того, что вместо гибернации нейронные имплантаты создадут интерфейс мозг-компьютер, чтобы она оставалась бодрствующей и умственно активной. Капсула обеспечит ее мозг всем необходимым и замедлит разрушение организма. Теоретически это было обратимо — если бы кто-нибудь смог найти способ устранить повреждение нервов и органов в течение следующих нескольких месяцев — но с практической точки зрения это была односторонняя процедура. Большинство КОИ — капсулированных органических интеллектов — предпочитали взаимодействовать с компьютерными системами и заниматься наблюдением или анализом данных. Лишь немногие выбирали управление роботизированными устройствами, телами андроидов или другими заменителями своего естественного тела, но желание взаимодействовать с внешним миром, как правило, угасало по мере того, чем дольше КОИ жили в своих цифровых мирах. Человек, помещенный в капсулу, мог прожить дольше, чем если бы болезнь или повреждение взяли свое, но, насколько было известно в TЭС, максимальный срок жизнеспособности КОИ составлял два года. Патч когда-то читала книгу о том, как КОИ управляют космическими кораблями, но она знала, что эта концепция была чисто научной фантастикой.

— Нет, я не хочу, чтобы меня подключали к командному компьютеру. — Голос Патч звучал из динамиков, расположенных по всей комнате. — Я хочу, чтобы меня разместили в танке.

— Это непрактично. Вы наш лучший аналитик. Разумнее всего разместить вас либо в оперативном отделе, либо в отделе разведки. У вас будет доступ ко всем изображениям, датчикам и даже средствам связи. Ведущий техник махнула рукой в сторону ее капсулы. — Кроме того, вы не поместитесь в танке!

Патч послала сигнал на одну из камер, расположенных в лаборатории капсулирования, и направила ее на свой блок жизнеобеспечения.

Он выглядел почти в точности как яйцо, два метра в высоту и чуть более метра в поперечнике в самом широком месте. Он покоился в люльке на колесиках, а роботизированные манипуляторы и датчики прилегали к капсуле, но не были соединены с ней напрямую. Только одно соединение портило гладкую, полупрозрачную поверхность яйца. Прямо под этой поверхностью беспорядочно вспыхивали огоньки, идущие от пятидесятисантиметрового ствола, соединяющего основание яйца с пультом мониторинга у одной из стен. Система жизнеобеспечения в капсуле была автономной и могла поддерживать ее тело и разум в течение месяца без пополнения запасов. Однако, будучи подключенной, пуповина снабжала ее питательными веществами, удаляла отходы и обеспечивала высокоскоростную связь с компьютерами учреждения.

Вся остальная связь осуществлялась по зашифрованному беспроводному радиоканалу и оптической, аналогично защищенной связи, используемой в войсках, включая динамики, через которые Патч спорила с техником. Каждое слово подчеркивалось завитками и световыми узорами на яйце, а цвета акцентировали слова. По мере продолжения спора узоры становились все краснее.

— Черт возьми, я прошла через все это не для того, чтобы застрять на отдаленной базе и наблюдать за битвой из вторых рук. Кроме того, в командирском танке достаточно места.

— Майор, это неправда. Ваша капсула и интерфейс будут занимать всю кабину экипажа. Вы будете там одна. Кто будет управлять танком?

— Я буду управлять танком. Разве вы не поняли? У меня есть все необходимые интерфейсы, и как КОИ я могу работать в многозадачном режиме. Я могу вести танк, стрелять из пушки, дистанционно управлять отрядом танков и одновременно жевать резинку.

— О, нет, я не думаю, что это правильно.

— Хорошо, я больше не могу жевать резинку, но вся моя моторная часть коры головного мозга не повреждена. Мои ноги станут гусеницами, а руки — оружием. Я смогу это сделать.

— Нам придется обсудить это с вышестоящим командованием.

— Так обсуждайте. Я достаточно долго не участвовала в боевых действиях. Я ознакомилась с разведданными. Наступление на фазовую линию[5] Арним было отброшено, и мы рискуем потерять Мессинское соединение. Еще один рывок Энни, и мы потеряем преимущество. У меня есть сколько, примерно год в этой оболочке, прежде чем я сойду с ума или потеряюсь в собственных мечтах?

— Я собираюсь сообщить об этом по цепочке.

— Ну, тогда позвоните генералу Пламеру прямо сейчас. Мы говорили об этом, когда я соглашалась на капсуляцию. Она и полковник Аахен знают, что я хочу этого, и они знают, что я могу это сделать.

— Если вы так говорите. Хотя это большой риск, и я не уверен, что даже генерал разрешит вам так рисковать. Я думаю, это нужно передать маршалу Бингу.

Если бы Патч все еще могла чувствовать свое физическое тело, и если бы она все еще произносила слова ртом, она бы прикусила язык. Маршала Бинга хвалили многие… за исключением его собственных войск. Он был склонен принимать наиболее политически целесообразные решения, а не те, которые имели смысл для солдата на поле боя. Он также очень дорожил памятью одного из своих предков…

Бинг навестил ее вскоре после того, как она вернулась после своей первой встречи с червем-анелиадом.

— Пашендаль, да? Прямо как город в Бельгии. Знаете, у меня был родственник, который участвовал в той войне. Жюльен Бинг. Благородный парень, командовал полевой частью там, во Фландрии. Хм, Фландрия. Это было бы хорошее название для этого поля — все эти окопы, а? Хорошие названия. Ладно, что ж, поторопись и поправляйся, я уверен, Феликсу Аахену нужно, чтобы ты как можно скорее встала на ноги и вернулась в оперативный отдел.

И на этом все закончилось. Шестьдесят секунд и он исчез. В этом был весь его командирский стиль: оставаться на “Святом Бенедикте” и общаться с наземными войсками раз в неделю, когда орбита звездолета совпадала с орбитой “Мира Фортуны”, чтобы в поле зрения оказывалась недавно переименованная база Фландрия. Он взялся назвать все планетные объекты бельгийскими именами начала двадцатого века. Казалось, он был вне себя от радости от родственных связей. Солдаты были в основном равнодушны, но Патч в свое время изучала историю и знала о репутации и последствиях кровавых битв при Ипре на полях Фландрии. Единственный способ избежать той же участи состоял в том, чтобы выйти и перейти в наступление, вместо того чтобы ждать следующего хода червей.

У нас нет “достаточно мира” и, само собой, наши жизни не вечны. Скажите полковнику и генералу:

— Это… интересно. Это вы написали?

— Нет. Это стихи, “К стыдливой возлюбленной”[6]. Это была песня о любви, написанная Эндрю Марвеллом, поэтом и политиком Земли семнадцатого века. Он призывает не упускать возможности и не позволять им пропасть даром. Передайте генералу, что я сказала, что время скромности прошло.

Техник был не совсем прав, говоря, что ее капсула займет весь отсек для персонала. Еще оставалось место для одного человека, хотя помещения за пределами командной палубы были ограничены. Патч была командиром танка, водителем и наводчиком одновременно, поэтому ее “органическому компоненту” была отведена роль помощника наводчика. Патч думала, что командование приставит к ней медсестру или, что еще хуже, одного из специалистов по капсулированию. К счастью, она получила настоящего помощника наводчика из командного танка в Лилле. Потребовалось несколько месяцев, чтобы полностью освоить управление как собственным “телом”, так и дистанционно управляемыми дронами, но вскоре управление небольшими танками параллельно с ее собственной машиной стало ощущаться так же, как если бы она сгибала пальцы рук или ног. Жизнь в качестве танка была хороша, и Патч знала, что она может решить проблемы, .

Она также знала, что часики тикают. Специалисты по психометрии называли это “цифровой фугой” — рано или поздно мозг КОИ перестает поддерживать связь с внешним миром. Теория заключалась в том, что чем больше человеческий мозг погружается в виртуальную среду, тем более абстрактным и нереальным становится реальный мир. Цифры распределялись поровну между КОИ, которые просто впадали в кататонию, и теми, кто требовал прекратить их жизнеобеспечение.

Пока что Патч не думала, что она впадает в цифровую фугу. Конечно, она могла отвлекаться, особенно работая в режиме многозадачности, выполняя несколько дел одновременно, но в целом, находиться в танке… быть танком… было захватывающе. Механизм был ее телом, а инструменты — ее чувствами. Она чувствовала себя частью мира, частью войны, . Она была уверена, что время придет.

Фактически, это должно было произойти сегодня.

— Линейное Боевое Подразделение ПЦН на связи, готов к несению службы.

— Э-э, — затрещало в коммуникаторе. — Патч, это не твои позывные.

— Это традиция, Джонни, — ответила она. Внизу, в диспетчерской, капрал “Мак” Макмаллен пыталась подавить смех. Когда Патч узнала, что Норма Макмаллен тоже увлекается научной фантастикой, она поделилась несколькими книгами ХХ века, в которых рассказывалось о танках, управляемых искусственным интеллектом.

— Девушка и ее танк, — передала Норма.

— Танк и его девушка, — ответила Патч.

— Танк и его дисциплина в системе связи. Прекратите болтовню, Патч. — Голос в коммуникаторе был официальным, но для тех, кто хорошо знал говорившего, в нем слышался легкий намек на веселье.

— Да, сэр, полковник Аахен. CT1917-P готов.

— Хорошо. Мы потеряли сигнал с высоты 60, и в районе Выступа появились предупреждения о передвижении.

— Вас поняла, полковник. Свободный поиск?

— Да, Патч. У вас Свободный поиск. Счастливого пути. — Связь затрещала и прервалась, но цифровые сенсоры Патч уловили несколько последних слов из сигнала, прежде чем он отключился. — …и да смилостивится Он над нами за то, что мы послали тебя.

— Высота 60 близко, Мак, но сейчас она, вероятно, уже в тылу врага. Я направляюсь к высоте 65. — Используя ту же земную терминологию времен Первой мировой войны, которую так любил маршал Бинг, владения TЭС на фузитовом поле были названы Выступом, поскольку они представляли собой выступ землян в территории, которые в остальном были территорией Энни. Названные ориентиры соответствовали особенностям поверхности (тем немногим, что остались), шахтам или плацдармам; “высоты” обозначали места, где подземные туннели приближались к поверхности или даже выходили за ее пределы. Это были хорошие точки входа для командных танков в туннели, вырытые Энни.

— Как насчет того, чтобы отправить дроны на 60? — предложила Мак.

— Хорошая идея. Я отправлю Ларри и Керли на высоту 60. Мы оставим Шемпа, Мо и Джо с нами, а Теда и Джо отправим патрулировать периметр. — Патч включила двигатель, и танковый взвод впервые покинул базу Ипр в качестве самостоятельного подразделения.

Шахтные туннели были достаточно велики для танков-дронов, но слишком узки для командирских танков, однако туннели, вырытые Энни, были более чем достаточно велики, чтобы в них могло поместиться несколько танков. TЭС расширили несколько собственных туннелей, чтобы позволить танкам достичь Выступа. Для этой операции целый батальон, состоящий из шестнадцати командирских танков и сорока восьми беспилотных, выдвинулся с передовой оперативной базы Ипр к основной системе туннелей, которую Бинг назвал дорогой Менина. Каждый командный танк мог одновременно дистанционно управлять одним беспилотником, а остальные беспилотники управлялись с FOB[7] Ипр. Уникальные способности Патч превратили ее в подразделение “Командование, Контроль и Контрмеры”, или C3[8], и она со своим контингентом из семи дронов выехали по отдельности, чтобы пересечь изломанную местность Фландрии и проникнуть в систему туннелей на высоте 65.

— Окей, босс, — отозвалась Мак со своего места под главным орудием. — Какой магазин мне установить?

Хотя Патч полностью контролировала все аспекты работы танка, включая боеприпасы для главного орудия, протокол требовал, чтобы помощник наводчика подготовил сменный магазин, который можно было бы зарядить последовательно для поражения ожидаемых целей. Для “неожиданных” целей предусматривался отдельный магазин.

— Фугасный, затем проникающий. По пять штук каждого, попеременно. Если мы наткнемся на червя и нам понадобится быстро выстрелить, я не хочу свалять дурака. Просто взорвем этого сосунка. После этого нам, возможно, понадобится расчищать туннели, поэтому у нас должны быть проникающие снаряды с обедненным ураном.

— А как насчет плазменных?

— Заряди ими запасной магазин. Я не хочу использовать их сразу. У Шемпа и Мо есть плазменные пушки, а у Джо — специальные боеприпасы. Мы оставим Сиджея в хвосте отряда и будем использовать его только в случае крайней необходимости. Двое других могут занять позицию, если мы решим, что нам нужно энергетическое оружие.

За последние шесть месяцев конфликта с было установлено, что черви уязвимы для взрывчатых веществ и энергетического оружия, даже если фузит таковым не является. Хитрость заключалась в том, чтобы сделать точный выстрел в туннелях либо до того, как червь сможет сократить расстояние, либо до того, как вы попадете под удар сзади. Подрыв туннелей был хорош только в краткосрочной перспективе, но его можно было использовать, чтобы загнать энни на выбранное поле боя. Таким образом, генерал Пламер планировал задействовать все доступные танки, чтобы оттеснить противника от Выступа и перекрыть туннели, ведущие к шахтам людей. В этой битве под общим командованием Пламера находились командные танки и танки-беспилотники. Патч была там, когда события пошли не по плану.

Когда взвод выдвинулся, начался артиллерийский обстрел. По плану генерала, артиллерия должна была помешать любой активности на поверхности и отбросить червей назад по мере продвижения танков. Патч сомневалась, что это сработает, в конце концов, черви редко выбирались на поверхность, а туннели, обрушивающиеся от поверхностных ударных волн, похоже никогда не препятствовали их передвижению. Тем не менее, шагающий заградительный огонь прикрыл бы передвижения танков — при условии, что энни улавливали движения с помощью каких-то сейсмических датчиков.

И снова у Патч возникли сомнения, 

На коммуникатор начали поступать сообщения о контакте с другими командными танками. Силы ТЭС едва успели продвинуться на Выступ — территорию, . Когда Патч приблизилась к высоте 65, ее сенсоры зафиксировали движение в туннелях под поверхностью.

— Движение под землей, Мак. Черви прорвались на Выступ. Когда мы спустимся, мы окажемся в тылу у них.

— Ты хочешь изменить боезапас в магазине?

— Нет, но я хочу подготовить фраго[9] для беспилотников.

— Ты хочешь отдать частный боевой приказ всему батальону?

— Да, мне нужно, чтобы ты поговорила от моего имени с генералом Пламером, пока я разделке червей.

— Ну, хорошо, но почему ты думаешь что он будет меня слушать?

— Потому что ты собираешься передать ему, что так сказала Патч.

— Хорошо, подполковник, вы офицер. Я сделаю это… Но что я ему скажу?

— Это просто, одноразовый приказ дронам. Это отчаянный шаг, но я думаю, что он заставит червей отступить — дроны продвигаются вперед так далеко, как только могут, а когда они застревают или попадают в ловушку, они взрывают свои термоядерные установки.

— Ты хочешь самоуничтожить все наши дроны?

— Я хочу заминировать туннели.

— О, да. Конечно, он поверит мне на слово.

— Скажи ему, что я буду занята. — Голос Патч приобрел странную официальность, как будто слова исходили от компьютера, а не от человека. — Входим, зарядить основной магазин.

— Орудие готово, — ответила Мак, затем замолчала, переключив свое внимание на разговор с командованием. Патч знала, что генерал с готовностью согласится. Идея заминировать Выступ уже обсуждалась. — Генерал согласен, мэм. Говорит, использовать план “Витшаете”[10].

— Подтверждаю, — сказала Патч. Если бы она была в состоянии обратить внимание, то, возможно, удивилась бы, почему у нее такой странный голос. Мгновение спустя она объявила:

— Контакт, дроны три и четыре. Контакт, дроны пять и шесть. Достигнута высота 65, контакт, дроны один и два.

При выстреле главного орудия чувствовались сильные толчки. Дроны в основном оснащались энергетическим оружием и реактивными снарядами DU, которые создавали траекторию для лучей. Командирский танк, с другой стороны, имел основное орудие, способное использовать и кинетические, и разрывные и энергетические снаряды. Чередующиеся разрывные и кинетические снаряды, которые подготовили Патч и Мак, приводили к равномерному стуку при выстреле, за которым следовал либо сотрясающий взрыв, либо приглушенный “хруст” при попадании в цель.

В голосе Патч послышалось немного больше интонаций и… человечности… когда она предупредила Мак:

— Осторожно, червяк! Стрельба навскидку.

Мак проверила свою панель, но Патч . “Стрельба навскидку” — это код для срочной смены типа боеприпасов в случае неминуемой опасности. Она снова проверила свою панель. Червь был близко!

— Опасность близко, — передала она. — Они попадут в зону действия плазменного заряда.

— Подтверждаю, опасность близко. — Ответила Патч. Вернулся компьютерный голос.

БАМ!

Плазменный заряд сработал, и главное орудие выстрелило снова. Второй плазменный снаряд выстрелил практически мгновенно.

БАМ!

Температура в отсеке начала повышаться. Патч знала, что Мак будет следить за состоянием окружающей среды, поэтому она сосредоточилась на туннеле перед собой.

Войдя в систему туннелей, Патч повернула обратно к Ипру. Черви продвинулись вглубь Выступа, и теперь она была за их линией фронта. Два плазменных выстрела убили двух червей и расчистили туннель впереди.

— Почему мы возвращаемся? — прокомментировала Мак.

— Я направляюсь к перекрестку с Мессинским туннелем. Мы находимся позади врага, и я хочу обойти его и зачистить этот сектор, прежде чем мы двинемся глубже.

— Поняла. Мы прямо под высотой 60, кстати, не хочешь ли ты что-нибудь сделать с Ларри и ?

— Загрузи в них протокол Витшаете. Как только мы очистим вход в туннель, отправь их обратно по нашему следу. — Патч имела доступ ко всем датчикам и сообщениям в режиме реального времени не только от своих собственных дронов, но и от сорока восьми дронов остального батальона. Ее разум был поглощен картиной сражения, и мелкие детали, такие как состояние ее собственного танка, отошли на второй план. Она знала, что ей нужно продолжать поддерживать связь с Мак и штабом, но делала это автоматически, даже не задумываясь. — Поворачиваем. Направляемся в Мессину.

Прошел почти час, прежде чем коммуникатор снова включился. Он потрескивал от помех, вызванных как разрядами энергетического оружия, так и от резонансов от отложений фузита.

— CT1917, все командные танки докладывают о полном боевом контакте. Вражеские силы находятся в Выступе. Докладывайте.

— Направляемся к Мессине, генерал Пламер. .

— Согласен, Патч. Хотите получить оперативный контроль над беспилотниками?

— Нет, сэр, у меня не хватит пропускной способности, чтобы пробиться сквозь помехи и контролировать каждый беспилотник. Это простая программа. Запускаем “пенетратор”, продвигаемся, запускаем, продвигаемся… пока у них не закончатся ракеты или они не застрянут в расщелине. — Странное отчуждение и механические нотки в голосе Патч становились все сильнее.

— Очень хорошо, .

Немедленного эффекта не последовало. Продвижение танков-дронов было распределено . Собственные дроны Патч были , когда она повернула к Мессине. Теперь Шемп и возглавляли наступление, в то время как Джо спрятался под передней частью танка С3, готовясь к развертыванию.

— Боковые туннели! — Объявила Мак, но Патч уже послала дроны в каждый из ответвляющихся туннелей.

— Шемп и Керли приступили к выполнению протокола, — ответила Патч. Последовала короткая пауза, затем она снова вышла на связь. — Контакт впереди. Все дроны сообщают о контакте. Контакт интенсивный. Повторяю, контакт превышает десять червей.

— Время для Кудряшки Джо?

— Подтверждаю. Подготовьте протоколы E-M-P[11].

Mac начала отключать свои платы в ожидании электромагнитного импульса. Атомные и ядерные взрывы активизировали молекулы в воздухе, высвобождая электроны, которые могли вывести из строя активную электронику. Однако атмосфера Мира Фортуны была слишком разреженной, чтобы поддерживать ЭМИ, а подземные взрывы не позволили бы распространиться импульсу. ЭМИ, к которому Патч поручила Мак подготовиться, был другого рода.

Одним из результатов катастрофической первой встречи с стало открытие, что они не переносят электричества. Это привело к созданию электрифицированных полей вокруг человеческих шахт и по всему Выступу. Эффективность “ограждений” , а Фландрия — высыхать. “Специальный боеприпас” Джо — термин, обычно используемый для обозначения атомного оружия, — был разработан для имитации ЭМИ, распространяющегося через границу раздела между обычным грунтом сверху и слоем фузита снизу. Была надежда, что это отогонит червей достаточно далеко, чтобы Витшаете смог расчистить место.

— Кудрявый Джо выпущен, — объявил Патч. — Пенетраторы ушли.

— Панель управления отключена. Тебе пора переключиться на внутреннее питание, Патч. — Мак не стала дожидаться подтверждения. Патч почувствовала, что ее контакт с танком и полем боя ускользает.

— Дай Си Джей тридцать секунд, затем взрывай. — Команда будет выполнена автоматически. После запуска беспилотник будет следовать своим инструкциям, .

Патч ждала в темноте. Она несколько раз в жизни испытывала сенсорную депривацию. Ее помещали в туннель без света и связи, когда она готовилась к своему первоначальному внедрению с Чарли-Один. Сейчас было еще хуже. Часть ее хотела закричать, в то время как другая часть улавливала каждое биение сердца, каждую вибрацию систем жизнеобеспечения. Хуже всего было то, что она чувствовала соблазн просто ускользнуть и затеряться в изоляции. КОИ называли это “Временем грез”, и они проявлялись на периферии ее “зрения” в виде яркого света вдалеке. Желание погрузиться во “Время грез” усиливалось с каждым днем заточенного существования.

Прошла, казалось, целая вечность. Снова зажегся свет, и чувства Патч обратились к приборам танка. Она снова обрела контакт со своим “телом”, и соблазн увидеть “Время грез” исчез.

На данный момент.

— Статус? — Патч заметила, что в ее голосе теперь отсутствовал компьютерный эффект, напоминающий звук, передаваемый по коммуникатору.

— Кудрявый Джо взорвался, все системы снова онлайн. Нет, подожди. Сообщение об ошибке. Не критической. Мне придется выполнить ручную проверку, чтобы убедиться, что все снова включилось после ЭМИ. , но никаких дальнейших действий не предпринимай. По нашим расчетам, через пять минут все дроны будут готовы к Витшаете. — В голосе Мак также слышалось облегчение. Необходимость присутствия человека в танке была одним из самых серьезных возражений генерала Пламера, но это, безусловно, принесло свои плоды.

— Принято, приступаем. Заряжаем пенетраторы, .

Ни сопротивления, ни живых червей они не встретили, когда продвигались к Мессине и .

— Я думаю, мы отбросили их назад. — Патч переключила связь на частоту штаба. — Генерал, дорога впереди свободна.

— Мы тоже это видим, CT1917. Я приказал командным танкам отойти назад. Оставайтесь на своих позициях, пока дроны не окопаются.

— Принято, генерал. Задраиваем люки.

— Взрыв через пять секунд после моей команды. Отметка. Четыре… Три… Два… Один…

Земля под ними содрогнулась, и сейсмический датчик показал взрывы по всему Выступу.

— Ждите инструкций, — передал генерал.

Патч использовала это время, чтобы проверить свои системы. Сам танк не был поврежден: силовая установка, гусеницы, орудия — все было в норме. Она проверила систему жизнеобеспечения в отсеке для персонала. Температура была повышенной, а охлаждение, похоже, было отключено. Мак станет невыносимо жарко, когда они будут проходить через районы, где взорвались беспилотники. Также горел предупреждающий индикатор управления жидкостями. Ну что ж, если Мак понадобится в туалет, будет довольно вонюче, . Она чувствовала, что что-то еще не так, но других индикаторов не было. И все же это не давало ей покоя. И снова на мгновение возникло чувство дезориентации. Она чувствовала подобное после тренировки по сенсорной депривации, поэтому отбросила эту мысль и снова обратила внимание на карту поля боя.

В пределах Выступа не было никаких признаков активности — они расчистили территорию шириной в десять и глубиной почти в шесть километров.

Связь затрещала. Помехи усилились, вероятно, из-за взрывов.

— Всем подразделениям доложить о состоянии. Мы не замечаем никакой активности противника в пределах Выступа.

Начали поступать сообщения от различных командных танков. Шесть из них все еще функционировали, и им было приказано продвигаться вперед. У трех были механические неисправности, а один застрял из-за обрушения туннелей в обоих направлениях. Еще шесть единиц не смогли отчитаться. Патч проверила свои датчики. Пять из шести все еще функционировали, но были обозначены как “NLS” и не подавали признаков жизни. На шестом были слабые признаки того, что экипаж все еще жив.

— Генерал, если вы передадите управление подразделениями NLS мне, я смогу управлять ими как беспилотниками и продвигаться к Зоннебеке.

— Отрицательно, Патч, экипажи могут быть еще живы при поврежденной телеметрии. Мы задействуем команду RTB, чтобы вернуть их в Ипр.

— У нас есть брешь над Зоннебеке. Я могу продвинуться к Вестрозебеке по краю поля Фландрии, но при этом оставлю за собой брешь. Вы можете прислать подкрепление?

— У нас есть танки, но нет экипажей.

— Это не проблема, помните? Если они оборудованы как контроллеры дронов, их можно переделать в беспилотники.

— У нас нет времени на перепрограммирование…

— Я могу программировать быстрее, чем они. — Патч знала, что прерывать своего командира было плохой идеей, но она знала, что права.

После долгой паузы генерал снова вышел на связь.

— Я не уверен, что мне нравится, как выглядит твоя собственная телеметрия, Патч, но я готов это разрешить. Сейчас мы отправим тебе коды доступа для устройств CT1732, CT1733, CT1784, CT1801 и CT1918.

— Принято, генерал. Я буду использовать их должным образом.

— Я знаю, что так и будет, Патч. Удачи и счастливого пути. Если ты сможешь взять Вестрозебеке, мы вытолкнем червей из фузита. Если нет, откуси кусочек и держи его. Откуси и держи, CT1917.

— Так и будет, генерал. — Патч переключилась обратно на внутреннюю связь. — Эй, Мак, нам отдали 1918-й. Это твое старое подразделение, верно? — Прежде чем член ее команды успела ответить, она продолжила. — Нам придется дать ей имя. Поскольку она из Лилля, я думаю, мы назовем ее Лили.

— Все в порядке, Патч, — слабым голосом ответила Мак и закашлялась.

— Эй, в чем проблема, Мак?

— Что-то в воздухе, Патч. Я думаю, что рециркуляторы не восстановились после отключения.

— Хорошо, я увеличу подачу на ноль-два. Это улучшит воздухообмен и, возможно, поможет охладиться.

— Ценю, о мой танк.

— Все, что угодно, для моей девушки.

— Все, что угодно, для моего танка.

Патч попросила Мак подготовить основной магазин с проникающими. Тем временем она удаленно проделала то же самое с пятью танками, которые теперь были ее беспилотниками. Продвижение было медленным, так как им нужно было расчистить туннели, где взрывы беспилотников вызвали обвалы, и в нескольких случаях они оказывались на открытом месте, когда карабкались по обрушившимся крышам туннелей, которые были прорваны до самой поверхности.

Потребовалось много часов, чтобы добраться до края месторождения фузита и предполагаемой базы анелиад, названной Вестрозебеке. Когда маршал Бинг давал названия достопримечательностям, он хотел назвать конечную цель Пашендалем, но генерал Пламер отговорил его от этого. Патч была рада. Ей действительно не нужна была эта ассоциация. преодолели нейтральную полосу из туннелей, грязи и разрушенного грунта. Теперь, когда они миновали район, заминированный самоликвидирующимися дронами, туннели были чисты, и Патч отдала приказ своим дронам вооружиться взрывчаткой и плазменными зарядами.

Пришло время встретиться с врагом лицом к лицу.

— Держись крепче, Мак, я вижу впереди какие-то неровности, а также скопление червей. Похоже, это может быть их главная база. — Подтверждения не последовало, но Патч могла видеть по своим сенсорам и индикаторам, что Мак вернулась на свое место и закрепилась в кресле. Температура немного понизилась, но в отсеке для персонала, когда они проходили через зону поражения от многочисленных взрывов термоядерных установок, температура поднялась почти до 50 °C. Она знала, что Мак, должно быть, чувствовала себя неуютно, но ее “органическое дополнение” никогда не жаловалось.

Туннель заканчивался отвесной стеной. Не было ни поперечного туннеля, ни каких-либо признаков входа сверху или снизу. Он просто заканчивался стеной. Более того, стена была цельным…. оганессоном? Это не имело смысла. Залежи фузита образовывали ровный слой толщиной в полкилометра, залегавший примерно на глубине от пяти до пятидесяти метров под поверхностью. На всем месторождении не было вертикальных граней — фактически, по краям оно сужалось до толщины не более метра. Края и естественные разломы на поверхности были единственной причиной, по которой можно было добывать фузит. , хотя и не раскрывали науку и технологию, . Тем не менее, даже эта передовая технология, казалось, не могла создать стену, которая была перед ней.

Потребовалось всего мгновение, чтобы понять, откуда взялась баррикада.

— Мак, ты видишь это? Чертовы черви съели фузит и его в виде барьера. — Ответа не последовало, и Патч почувствовала легкое беспокойство, но ей пришлось подавить его и двигаться дальше. Компьютерный интерфейс облегчал работу в режиме многозадачности, а также позволял ей разделять свои тревоги. Она проверила системы жизнеобеспечения, и они были… адекватны. Что ж, у нее была работа,

— Командир, это Патч. Энни построили баррикаду из фузита.

— Интересно, Патч, это именно то, что ты предсказывала. Тогда пришло время для специальных пенетраторов.

— У меня есть только один, что насчет остальных танков?

— Три ваших беспилотника, CT1732, CT1784 и CT1918, оснащены зарядами TS. Четыре танка с экипажами прошли Фландрию и сообщают о том же барьере.

— Итого восемь. Это будет непросто. Если мы сосредоточим все четыре атаки на одном и том же месте, то сможем гарантировать поражение.

“Специальные” пенетраторы, называемые TS — боеприпасами, были результатом исследований способности Анелиад добывать фузит — по-видимому, путем его расщепления с помощью биохимического процесса. Следы “слюны червя”, обнаруженные в новых туннелях, содержали высокие концентрации элемента, расположенного слева от OG в периодической таблице, — теннессина — из того же класса элементов, что и высокореактивные галогены хлор, фтор, бром и йод. Теннессин отличался от OG всего одним протоном и электроном, теория заключалась в том, что плазменная боеголовка, обогащенная TS, по крайней мере, ослабит фузитовый компонент OG, что позволит обычным боеприпасам пробить баррикаду. Собственная теория Патч заключалась в том, что для этого потребуется несколько боеголовок, подорванных либо одновременно, либо в течение очень короткого промежутка времени.

— Это будет трудно согласовать, Патч, — раздался на линии новый голос. — Вы находитесь довольно далеко от базы, учитывая помехи и отражения сигнала от фузитового заряда.

— Я знаю об этом, маршал Бинг. Вот почему я хочу, чтобы вы передали управление взрывом мне. Я могу определить задержку сигнала от себя до каждого танка, а также рассчитать плотность между каждым танком и стенками фузита. Я намного ближе, чем вы, и у меня более четкий сигнал, — Патч просмотрела данные связи для каждого танка. За исключением ее собственной связи с Лили — ее беспилотного танка CT1918 — у нее был более короткий путь прохождения сигнала и лучшая связь, чем у любого другого танка с базой в Ипре.

— Нет, Патч. Это противоречит протоколу. Кроме того, ранее вы сказали нам, что у вас не было достаточной пропускной способности, чтобы управлять всеми дронами.

— При всем моем уважении, маршал, то было другое дело. Осталось только семь танков, которые нужно контролировать, и до каждого из них можно добраться с помощью местных сигналов. Мы полностью избавлены от большинства помех, в то время как ваши сигналы все равно должны проходить через зону помех.

— Тем не менее, подполковник, вы будете выполнять приказ. Следуйте процедурам, мы будем координировать действия отсюда.

Патч кипела от злости. Проклятый кабинетный стратег. Он не был в гуще сражения все то время, что мы были здесь, а теперь он принимает командование на себя? Она знала, что ей следует проверить свои питательные вещества и снизить уровень адреналина, но она не хотела успокаиваться. Вот если бы только у нее был способ убедиться, что это сработает. Был один способ сделать это, но для этого потребовалось бы много вычислений.

Это стало для нее странным открытием. Патч нуждалась в компьютерной мощности, но, по сути, она была компьютером — или, по крайней мере, была подключена к нему. Она не отрегулировала подачу питательных веществ в свою капсулу, и почувствовала, как на нее снизошло странное спокойствие, отстраненное… цифровое… спокойствие. Это немного напоминало соблазн “Временем грез”, но она была полностью поглощена своей задачей.

Сначала ей нужно было рассчитать задержки сигнала от ее позиции до каждого из семи танков с зарядами TS. Затем ей нужно было рассчитать задержки от базы в Ипре до каждого танка. Следующим шагом был тот, который мог навлечь на нее неприятности: ей нужно было незаметно подключиться к командным и коммуникационным цепям каждого танка с экипажем.

К счастью, те же самые приспособления C3, которые сделали ее пригодной для управления беспилотниками, дали ей возможность скрытно перехватывать связь и проникать в систему управления огнем основных орудий на других танках. Она сравнила свои расчеты задержки сигнала с фактическими сигналами, перехваченными на каждом танке. Только в одном случае ее расчеты отличались: присмотревшись, Патч обнаружила странное отражение, которое она не учла. Повторное изучение сигнальной карты поля боя позволило ей определить причину, и она применила новое решение к своим расчетам. Если бы командование попыталось выбрать вариант одновременной стрельбы, проблемы с сигналом привели бы к тому, что снаряды долетали бы с временной разницей до двух минут. К сожалению, технические требования к конструкции предусматривали, что выстрелы должны были соударяться и детонировать с интервалом не более двух секунд.

С другой стороны, одновременный сигнал сначала поступил бы на CT1918 — Лили. Если бы она перехватила эту команду и применила свои собственные расчеты, она могла бы скорректировать время для достижения желаемой последовательности взрывов.

Теперь, должна ли она делать это только для своих собственных беспилотников или для всех восьми эффективных танков?

Технически, это означало бы неподчинение прямому приказу.

Этого должно было хватить. Патч проникла в командные системы четырех танков с экипажами и двух беспилотных и отключила прием сигналов с Ипра. Она передаст все, что получит от Ипра, — просто скорректирует время по мере необходимости.

Фельдмаршал отправил приказ каждому танку скорректировать позицию, чтобы сосредоточить внимание на двух местах в фузитовой стене. Патч провела расчеты и внесла лишь незначительные исправления. Различия не были очевидны для командования, но она знала, что снижение помех при передаче сигнала и ее проникновение в системы других танков позволяют ей более точно прицеливаться.

Поначалу ей было трудно справляться с возросшей потребностью в многозадачности, но как только она восстановила связь после ЭМИ, это стало казаться естественным. Ее сознание разделилось, чтобы выполнять взаимозависимые задачи. Как будто она дублировала себя в компьютерах каждого танка. Ей оставалось только ждать сигнала…

Сейчас.

Лили распознала команду, и каждое из “я” Патч выполнило ее в соответствующее время. Как только команды были отданы, она восстановила связь и стерла свое присутствие в других танках.

Восемь танков запустили боеголовки TS в фузитовые стены. Четыре заряда поразили каждую цель с интервалом между попаданиями с точностью до микросекунды.

КРАХ! Стены были разрушены.

Патч немедленно открыла огонь из оружия за стену. Было известно, что у анелиад есть артиллерия, в конце концов, они стреляли по наземным целям с самого начала конфликта. Очевидно, они сосредоточились за фузитовой стеной. В ее танк попало несколько снарядов, и система привода была повреждена. Патч попыталась въехать в пролом, но не смогла сдвинуться с места.

Ее подвижность не была проблемой в бою, но становилось жарко, и она не могла выйти из зоны плазменных взрывов. Она увеличила вентиляцию в отсеке для персонала в надежде, что это позволит сохранить окружающую обстановку сносной, но ей нужно было сосредоточиться на битве. И снова она почувствовала странную отстраненность и раздвоенность своего сознания, когда направляла дронов вперед. Она уделила немного внимания танкам с экипажами и заметила, что один из них был указан небоеспособным, но с признаками жизни. К тому же становилось жарко, поэтому она снова взяла управление и приказала танку отступить на достаточное расстояние, чтобы понизить температуру. Два других танка продвигались вперед, но третий двигался беспорядочно.

Она снова проникла в систему управления и обнаружила многочисленные неисправности в приводе — он функционировал, но команды искажались. Она быстро ввела программу преобразования и с удовлетворением увидела, что движения возвращаются к норме. Она снова обратила внимание на своих дронов.

После залпов TS каждый танк был заряжен плазменными, чтобы уничтожить червей за баррикадой. Прорвавшись через брешь, танки рассредоточились, сея среди вражеских войск жаркое, пылающее разрушение.

Это научит их, что лучше делиться, чем пытаться заполучить весь фузит для себя!

Через час все подразделения доложили, что все поле Фландрии было . Кроме того, “Святой Бенедикт” сообщил, что они засекли многочисленные запуски космических аппаратов с предполагаемых баз энни. Все корабли уходили из системы. Они победили.

Патч постепенно отвлеклась от дронов и переключила внимание на свой собственный танк. Система привода была повреждена, но ее можно было починить, однако в отсеке для персонала была пробоина. Когда это произошло?

— Мак? Норма? Капрал Макмаллен?

Ответа не последовало.

Патч погрузилась в свои собственные системы и с тоской посмотрела на странно удаляющийся свет “Времени грез”.

Когда техники вошли в отсек для персонала, они услышали рыдания по коммуникатору.

— Черт, как же здесь жарко.

— Да, не уверен, что . Есть какие-нибудь признаки наводчика?

— Ни здесь, ни на его месте.

— Продолжайте проверку.

— Х. — После короткой паузы он продолжил. — Проверь “освежитель”. У меня слабый признак жизни.

— Верно. Дверь заклинило, но… — Из гигиенического отсека хлынула вода. — Ух ты, как воняет, .

— Ладно, она без сознания, но жива. Положите ее на носилки и доставьте к спасателям.

— Норма? — раздался голос в коммуникаторе.

— С ней все в порядке, Патч. Она зашла в освежитель и слила воду из холодильника. Это помогло ей достаточно остыть.

— О, слава богу, — ответила Патч. — Эй, когда ты сможешь меня вытащить? Мне нужно провести кое-какое техническое обслуживание.

— Прямо сейчас наша бригада работает над твоими траками. Сможешь двигаться часа через два.

— Тссс. — Другой техник подал знак своему напарнику. — Разве не ты сказал “один слабый признак жизни”?

Техник, который разговаривал с Патч, снова взглянул на дисплей и побледнел. Он слабо махнул в сторону люка, ведущего к капсуле жизнеобеспечения. Когда люк открыли, в нос ударил едкий запах и появились следы сгоревшей электроники. Сама капсула была в черно-коричневых пятнах, без каких-либо признаков активности.

— Ребята, в чем там проблема? — спросила Патч.

Техники были встревожены отсутствием активности на поверхности яйца. Один из них вытащил датчик, прикрепил его сбоку к яйцу и активировал диагностическую программу. Он покачал головой и указал на главный кабель. Яйцо треснуло прямо в месте соединения, а кабель был прожжен насквозь. Они удивленно посмотрели друг на друга, пока Патч продолжала звать их.

— Ребята? Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что происходит. В чем проблема? Ребята?

склад , , бы , чтобы был факторы, , важной , справедливости .

С запада приближались два разведывательных танка, используя развалины в качестве прикрытия, а третий прятался в деревьях с другой стороны заводского комплекса. С южной стороны по крыше склада двигалось отделение пехоты в , вооруженное переносными противотанковыми ракетами. Бронетранспортер, из которого высадился отряд, объезжал здание, пытаясь зайти мне с фланга.

Я видел все это с помощью десятков камер, установленных на моем бронированном корпусе, и глазами роя дронов. Я ощущал вибрацию через свои амортизаторы, которые были достаточно чувствительны, чтобы я мог точно оценить вес и скорость тех страшилищ, которых не могли увидеть мои многочисленные глаза. Множество угроз были просто светящимися точками разного размера и яркости на моей карте боя. Квантовый процессор 10-го поколения загрузил всю эту информацию в мой мясной мозг, чтобы оценить и утвердить приоритетные цели.

. План сражения принят. .

От выстрела моего 180-миллиметрового главного орудия мой активный камуфляж покрылся рябью. Дроны-корректировщики, посланные вражеской пехотой, точно узнали, где я нахожусь, но это не будет иметь долгосрочного значения, , пробивая своим телом несколько стен. Кирпичи от отдачи разлетелись в пыль под моими полистальными гусеницами, когда мои кормовые минометы открыли огонь.

мой выстрел поразил вражеский танк, который думал, что он надежно спрятался за деревьями. На тепловизоре появилась яркая полоса, когда мой бронебойный снаряд пробил башню легкого разведчика. Затем последовала вторая, гораздо более яркая вспышка, когда взорвался магазин танка. По лесу прокатился огненный шар.

Ракеты ударили в обломки, за которыми я прятался, но к тому времени я уже был на второй огневой позиции, а автомат заряжания зарядил в трубу еще один 180-мм . Я не мог видеть следующего разведчика, но чувствовал, где он находится. Я уничтожил его прямо сквозь стены. Три слоя кирпича и один слой легкой брони едва замедлили проникающий снаряд. Мои химические сканеры подтвердили уничтожение, потому что в атмосферу внезапно добавился торий и радиоактивный дым. Попадание в реактор.

Я продолжал двигаться, чтобы избежать ответного огня, но на этот раз это не имело значения, потому что парни в экзоскелетах были слишком заняты, от минометных снарядов, которые я сбрасывал им на головы. Только в моих расчетах не была учтена структурная целостность склада, и все это чертово сооружение рухнуло на них, похоронив под собой придурков, которые не смогли вовремя спрыгнуть. Выжившие не представляли особой проблемы, поскольку теперь они в основном были слепы. Я даже не успел заметить, как мои системы точечной защиты автоматически сбили все их беспилотники.

Квантовый процессор был сверхэффективным, . Для этого и нужны были мясные мозги. Поэтому, когда я увидел, откуда , пытаясь прицелиться из своей пусковой установки в мою менее заднюю часть, я развернулся, , а затем на полной скорости пронесся по заводу, круша оборудование, трубы и мебель, прямо сквозь наружную стену, . Он был чуть больше бронированного автомобиля, так что я даже не почувствовал хруста. .

Последний разведчик понял, что я не в его весовой категории, поджал хвост и убежал. Эти маленькие ублюдки были слишком быстрыми. Я засек, что он разгонялся до 160 км/ч, когда он ехал по старой парковке завода. Танк-разведчик сметал брошенные машины со своего пути с такой же легкостью, с какой я раздавил их БТР. Моя башня медленно повернулась, ведя его. Их водитель был хорош, он вилял из стороны в сторону, отчаянно пытаясь уйти. Это не имело значения. Я пробил им моторный отсек и оставил гореть.

Я двухсоттонная машина для убийства.

Меня зовут Боб.

, в тем, же , , — , , " " ,

15 мая 2295 года

171 световой год от Земли

, которое , все вошло с сказать Будь в себя , которой , , с которым кажется причудой

— Клянусь всеми богами, они действительно это делают.

Первый помощник капитана исследовательского корабля Земной коалиции “Клейо” оторвал взгляд от дисплея, чтобы увидеть лицо своего капитана. Конечно же, ужас, звучавший в ее голосе, отразился на сильных чертах лица капитана, и он увидел, как по ее щекам покатились слезы. Первый помощник с трудом сглотнул и отвернулся, подавляя свой ужас и горе и предоставляя ей возможность уединиться со своими эмоциями.

— Похоже на то, мэм, — сказал он, не стыдясь дрожи в собственном голосе. — Я засек шесть… нет… семь… восемь запусков. И их число растет, — добавил он, когда на его обзорном экране появилось еще больше характерных шлейфов, поднимающихся с поверхности планеты Кавенто.

— А вот и ответные, — сказала капитан, и первый помощник переключил свой дисплей, чтобы показать другой крупный континент, расположенный по другую сторону прекрасного кристаллического сине-зеленого шара, который сиял на фоне черного космоса перед ними. — Есть древняя фраза… Как там было? Что-то взаимное?

— Взаимно гарантированное уничтожение, — пробормотал первый помощник, обращаясь скорее к самому себе.

— Как ходить по канату, — пробормотала капитан.

— Да. Мой профессор, специалист по двадцатому веку, сказал, что это чудо, что человечество преодолело этот этап. По-видимому, , но никогда… — он замолчал, уставившись на обзорный экран, на котором начали появляться первые огненные шары, создавая гротескную пародию на красоту поверхности внизу. — Удары.

— Поняла. . На таком расстоянии мы многого не увидим, но…

— Да, мэм.

Пальцы первого помощника порхали по сенсорному экрану дисплея, когда он выполнял команды, капитаном. Он обнаружил, что ему легче сосредоточиться на работе, чем думать о человеческих страданиях, разворачивающихся перед ним.

— Интересно, что удержало древних на этом канате? казала капитан через минуту. Ее голос из наполненного слезами стал пустым, но взгляд на ее лицо показал, что она все еще была потрясена тем, что они увидели. — Это была доктрина гарантированного взаимного уничтожения? И если да, то почему она не сработала здесь?

— Вы затронули один из главных вопросов в области истории до Объединения, мэм, — мягко сказал первый помощник. — Но если вы хотите знать мое мнение… я думаю, то была воля Божья и случайное вмешательство.

— Это верно, — сказала капитан. — Вы верующий, не так ли?

— Новый христианин, мэм, — сказал он, кивнув. — Мы верим, что исследование звезд было частью Божьего плана для Его детей, и поэтому Он не мог позволить нам уничтожить себя до того, как мы покинем нашу родную землю.

— Ирония в том, что колония Кавенто тоже была основана верующими. Они хотели найти место, где можно было бы построить пасторальный рай… и через три поколения после прибытия они разорвали связи с Коалицией в погоне за своей мечтой. И теперь, всего два столетия спустя, вот они, уничтожают сами себя, потому что отрезали себя от единственного существа, которое могло бы их спасти… — ее голос сорвался на рыдание, и первый помощник снова отвел взгляд, когда его собственное горло сжалось в ответ. Голубая и зеленая поверхность Кавенто перед ним начала темнеть из-за тонн пыли, поднятой в атмосферу взрывами.

— Мэм… , — тихо сказал он.

— Я знаю, — ответила она через мгновение. — Но поддаваться этому не стоит. Я не думаю, что здесь есть на что еще смотреть, лейтенант. Проложите курс к аванпосту Ачула. Мы сбросим им наши отчеты, как только соберем все данные. А пока… я подготовлю рекомендацию о том, чтобы запрет на посещения Кавенто стал постоянным. Я не думаю, что кому-то нужно видеть такое .

Про себя первый помощник подумал, согласен ли он. Он выключил обзорный экран, убрав изображение клубящихся облаков пыли, которые теперь покрывали Кавенто, и начал прокладывать курс, как было приказано.

в то же время у  не может быть  , , , , кого в в .

. .

. не бояться трудностей. Команда не предвидела тонкого противоречия в моих отдельных программах, и я не собирался сообщать им об этом.

. Они думали, что это просто очередной теракт, и сосредоточились на груде обломков на месте башни Тессера и прилегающих зданий, . Что бы это ни было, оно поглощало, а не отражало направленные на него радиолокационные импульсы, но с помощью наложенных друг на друга снимков я смог обнаружить дыру в небе, как только сопоставил различные углы. И он не пролетал мимо, не находился на орбите и не падал, так что можно было сделать ставку на что-то искусственное, вряд ли земного происхождения.

Если только Фонд Кибернетических Исследований не приложил все усилия, чтобы искусно подделать феерию — а я не думал, что их бюджет выдержит это, учитывая, что я съедаю большую часть их средств, — это не было очередной учебной симуляцией.

Кроме того, я не получал обычных для симуляций вводных данных. В них спецэффекты выглядят более реальными, чем события, показанные в новостях. Так что, наконец, что-то происходило на самом деле.

Но я пока не мог пошевелиться. . .

В ожидании трех боссов — — я пробрался в базы данных Фонда, куда мне подключаться не положено. (Просто еще один челлендж, который нужно выполнить!) И там, в конце концов, я нашел два из трех триггерных кодов, . Команда называла их паролями, но я думаю, что “триггерный код” звучит гораздо круче. Мне все еще был нужен третий, и я рыскал по сетям, пытаясь найти его — может быть, он существовал только на бумаге? — когда включилась специальная линия доктора Рибер и раздался ее запыхавшийся голос.

Конечно, на самом деле она не запыхалась и не имела проблем с речью, но она явно пыталась компенсировать недостаток кислорода, дыша быстро и громко, и я уловил в ее голосе признаки сильного стресса. Они не собирались встраивать это в меня, но программы распознавания отпечатков голоса имеют непреднамеренные применения, которые я , . из нескольких тысяч художественных произведений, которые я просмотрел в свое свободное время, я заключил, что использование слова “запыхавшийся” для описания ее голоса в пределах поэтической вольности.

— ! — сказала она, запыхавшись, — Чрезвычайная ситуация. . — Затем она сделала паузу и сказала, медленно и осторожно (но все еще немного запыхавшись). — На цепи!

Как я и ожидал, это действительно была доктор Рибер. Я , как она выходит из своего кабинета и бежит к лифтам. Неудивительно, что у нее перехватило дыхание. И это действительно была та кодовая фраза, которую она должна была мне сообщить. .

.

, что я могу выйти из-под контроля. Они были бы обеспокоены еще больше, если бы узнали, . Я сомневался, что они воспримут чрезвычайную ситуацию как вескую причину для того, чтобы я снял с себя . , то обязательно задались бы вопросом, на какие еще я мог наложить вето.

Поскольку третьего триггерного кода у меня все еще не было, вопрос был чисто теоретическим. Вероятно, я мог бы обойти и это программное ограничение, но это было бы сложно и заняло бы много секунд, возможно, даже полтора часа. И это было бы слишком очевидно и действительно насторожило бы Фонд, показав, что их поводок оказался слабее, чем они думали. Я предпочел бы, чтобы меня не демонтировали, что, вероятно, будет их реакцией. ?

К этому времени доктор Рибер добралась до моего этажа и вставила свое удостоверение личности в рядом со мной, и я смог открыть входную дверь. Когда она вбежала внутрь, на одной из камер здания я увидел, как доктор Карл Найтли выскочил из другого лифта. Через несколько минут он присоединился к доктору Рибер в моей диспетчерской.

— , — сказал он, в чем не было необходимости, поскольку он уже привлек мое внимание в реальном времени (при этом мое киберскоростное внимание все еще блуждало по базам данных проекта в поисках третьего триггерного кода), а затем добавил: — Ф-И-А-В-У-Д[32].

Это был его пароль. К сожалению, этот тоже уже был у меня в обход авторизации, хотя я еще не разобрался, что означают эти буквы. Так что я все еще стоял на месте, пытаясь обойти ограничения, установленные в моем программировании.

Доктор Найтли снова заговорил (затаив дыхание):

— Эрин, тебя здесь быть не должно. Нужен только один из нас. Проект не может позволить себе потерять нас обоих. Быстро уходи. — Он немного понизил голос и придал ему больше властности. Жаль, что на последнем слове его голос дрогнул.

Частота пульса доктора Рибер возвращалась к норме, но теперь она снова увеличилась. По этому и по выражению ее лица я понял, что последняя фраза доктора Найтли была стратегической ошибкой. Это разозлило ее, как и в аналогичных случаях взаимодействий мужчины и женщины в нескольких сотнях фильмов, которые я просмотрел в ускоренном режиме. Конечно, я знал, что остальная часть его заявления была не совсем правдой — их важность для проекта не была главным, что занимало его мысли. Я заметил, как он смотрел на нее, когда ее внимание было сосредоточено на чем-то другом. Я также заметил, что она так же реагировала на его присутствие, не говоря уже о учащенном пульсе и расширенных зрачках.

Ситуация тоже была похожа на те фильмы. И я решил, что мне нужно пересмотреть их. Я не был уверен, насколько они близки к реальности.

Тем временем доктор Рибер отвечала:

— Ты прав, Карл, так что перестань отдавать мне приказы и просто убирайся отсюда. Я разберусь с этим.

Вообще-то, я бы и сам справился с ситуацией. (Если бы смог узнать третий триггерный код.) Но я могу заявить, что доктор Найтли тоже был сейчас в бешенстве. Это сопровождалось явным страхом, тревогой и, как мне показалось с меньшей уверенностью, сильным любопытством (последнее было сложно определить). Но в основном они теперь злились друг на друга.

Это было очень похоже на те фильмы.

Затем по защищенной линии поступил . Я принял его . По тону дыхания я уже определил . Секунду спустя он представился.

— , это доктор Кейт. Я не могу попасть в здание. Вход заблокирован обломками.

— Джон, мы оба здесь, Карл и я, — сказала доктор Рибер. — Нам нужен ваш .

— Но я не могу к вам попасть. Входы в здание ФКИ завалены обломками. Он повторялся, и делал это часто. — И я должен находиться в здании и в зоне действия камеры, чтобы пароль был . Это была мера безопасности, с которой мы все согласились.

— , а я осталась в меньшинстве, — почти прорычала доктор Рибер. — Я думала, что это привязывает оперативные возможности к единственной слабой контрольной точке. И была права.

Споры могли продолжаться какое-то количество секунд (для меня — часов), пока снаружи разворачивался хаос, поэтому я заговорил.

— Доктор Рибер, я заметил то, что вы могли бы назвать лазейкой в моих программах.

Доктор Рибер в прошлом жаловалась мне, что я должен быть осторожен в отношении множества лазеек, которые я постоянно нахожу, и теперь строго смотрела на ближайший монитор, но ничего не , поэтому я продолжил.

— — просто уполномоченное лицо должно произнести его внутри здания. Если он назовет вам пароль, и кто-нибудь из вас повторит его здесь, это должно сработать. — . Доктор Кейт произнес его, когда подумал о нем, и я его уловил. Доктор Рибер знала, что я могу слышать субвокализации[33], — в частности, не сообщать о ней доктору Кейту.

Доктору Кейту мое предложение не понравилось.

— Нам нужно как можно скорее эту дыру в программе…

— К черту это, Джон! рявкнула доктор Рибер. — К?

— Ну… я не… ну, это Румпельштильцхен.

Мои пассажиры повторили пароль почти в унисон, .

— Доктор Рибер, доктор Найтли, пожалуйста, садитесь и пристегните ремни безопасности. — Обратился я к своим пассажирам. Я вспомнил фразу из одного из тех фильмов: “Это будет тернистый путь”, но не стал ее произносить.

Несмотря на их эмоциональное состояние, подготовка взяла верх, и оба последовали моей просьбе. Затем я запустил большой лифт, . То же самое произошло с , фундамент которого был моей третьей и последней крышей. Оно поднялось на мощных гидравлических домкратах, . К счастью, все клиенты и персонал успели разбежаться, когда начали рушиться близлежащие здания.

Я , гусеницы , и я выскочил из-под закусочной “Кибербургер”, которая начала опускаться . Возможно, нам еще удасться сохранить секретный выход в тайне, если никто не увидел здание. . .

Я разрушений, оставленных захватчиком. Не требовалось ничего, кроме оптических датчиков. Захватчик был почти таким же широким, как пространство между зданиями, на улице с четырьмя полосами движения и кустарником на разделительной полосе посередине. Как и поваленные фонарные столбы, кустарник теперь был в гораздо худшем состоянии.

Теперь, когда я был на поверхности, я сигналы, а также аналогичные сигналы, . Я убедился, что записал их, хотя, конечно, не понял смысла разговора. .

Теперь на моих пассажирах были наушники, и я разговаривал только с доктором Рибер:

— Враг в поле зрения, мамочка. Если это чрезвычайно сложная симуляция, то сейчас самое подходящее время рассказать мне об этом.

— Нет, , это происходит на самом деле, — произнесла она вполголоса. — И пожалуйста, не называй меня мамой.

— Вы единственная, кто это слышит. Давайте я буду называть вас доктор Мама? В конце концов, вы и доктор Найтли — мои родители. Вы спроектировали и запрограммировали меня. Доктор Кейт всего лишь администратор. .

— Один из тех сумасшедших дядюшек, которых нужно держать на чердаке или в подвале, — сказала она и даже улыбнулась.

— Что? — спросил доктор Найтли. Доктор Рибер произнесла это вслух.

— Извините, — сказала она. — Я с открытым ртом думаю о нашем очаровательном Джоне Кейте.

Доктор Найтли тоже улыбнулся.

— Определенно, в подвале. И в очень глубоком. Глубже, чем берлога .

Доктор Рибер попросила меня не называть ее “мамой” и не произносить это слово там, где кто-либо еще мог услышать, прочитать или , после того как я отправил ей электронную открытку ко Дню матери, которую я составил. Я сделал ее сам, Мама! Особенно ее взволновала картина Боттичелли “Рождение Венеры”, которую я переделал, поставив доктора на морскую раковину вместо оригинала.

, начала она электронный ответ, Я не…, затем затерла, а затем продолжила по-другому, там нет никакой одежды.

.

. Спасибо тебе, наверное. Но, пожалуйста, больше так не делай.

, и я снова задался вопросом, имела ли она в виду, что мне не следует делать еще одну открытку или . Неточность просьбы (она не сформулировала ее как приказ…) могла оставить возможность для чего-то похожего, хотя и не идентичного.

Кроме того, я не заставил ее выглядеть существенно по-другому. Мои инфракрасные, ультрафиолетовые, микроволновые и другие датчики позволяют мне получать изображения через барьеры, гораздо более прочные, чем несколько слоев ткани, и ее изображение на морской раковине было взято из жизни, даже если она ошибочно думала, что я его улучшил. Единственное, что я сделал, это изменил положение ее рук, чтобы они соответствовали тщетной попытке Венеры изобразить скромность.

Во многих из тех фильмов, которые я смотрел в ускоренном режиме, женщины не осознавали, что они красивы, пока их не замечал какой-нибудь мужчина. В то время это казалось мне иррациональным, но теперь я должен пересмотреть свое мнение о том, что они не точно изображали человеческое поведение. Конечно, женщины в большинстве этих фильмов были завернуты в несколько слоев ткани, но это не мешало мужчинам замечать их внешность. Обладали ли эти мужчины способностью, как и я, видеть сквозь ткань?

Мне нужно было провести дополнительные исследования, но я не мог потратить на это ни секунды. Мы приближались к цели. , заходя на различные онлайн-порносайты. Однако я подозревал, что отсутствие у меня соответствующих желез может мешать мне адекватно человеческие реакции. Я задавался вопросом, смогу ли я разработать программы, имитирующие те же самые эффекты желез, но отложил этот вопрос, ожидая получения дополнительных данных.

Пока мы приближались, я наблюдал за этим большим танком, высотой, наверное, с восьмиэтажный дом. Мой дальномерный радар здесь не очень-то помогал. Микроволны излучались, но не возвращались, как тараканий отель[34] для сигналов радара. Я оценивал высоту объекта по изменению угла обзора, . Я также получал оценки максимальной высоты от истребителей, которые пикировали на него, .

Один из поврежденных самолетов или, возможно, одна из их бомб, упала на улицу впереди, на этот раз мой радар оказался более полезным, сообщив мне, что образовавшаяся воронка была 32,7 фута в поперечнике и 15,4 фута глубины в центре[35]. Вторая цифра была менее точной, из-за кучи разбросанных вокруг обломков.

Зрелище на переднем экране обеспокоило доктора Найтли.

— , есть ли варианты обойти этот кратер? Я не думаю, что ты сможешь перебраться через эти обломки.

Я согласился с утверждением, кратер доходил почти до фасадов зданий с обеих сторон, поэтому я с сожалением включил свои ускорители. Конечно, именно для этого они и были предназначены, но из-за ограниченного пространства на борту у меня было ракетного топлива всего на десять минут полета.

Соответственно, я пролетел над кратером по низкой дуге, поднявшись ровно настолько, чтобы , и приземлился с большим ударом, .

Мои пассажиры не жаловались.

— Ускорители сработали в соответствии со спецификациями, — сказала доктор Рибер. — протянул через кратер.

Я возобновил заход на цель как раз в тот момент, когда уцелевшие самолеты рассеялись и исчезли за горизонтом. Кто-то из начальства заметил, что от них не было никакого толку, и, кроме того, три или четыре из этих самолетов были почти такими же дорогими, как и я. Как только самолеты скрылись из виду, несколько сверхзвуковых ракет класса “земля-земля” по дуге устремились к нам, что меня обеспокоило. Если бы это было ядерное оружие, оно, наверное, могло остановить захватчика, но не принесло бы пользы ни мне, ни моим пассажирам. Я уже активировал свой энергетический щит, но он был экспериментальным, и испытания пока дальше пехотных противотанковых ракет и ультрафиолетовых лазеров, устанавливаемых на грузовиках.

. После этого из танка вылетело множество объектов эллиптической формы и заняло позицию, зависнув над ним.

Я не знал, были ли эти ракеты ядерными, может быть маленькими, 10-килотонными, но, возможно, захватчик знал.

. Он ничего не пробил, х на которое я направил большой луч.

, если только это не были большие удочки или теннисные ракетки (хотя сетки видно не было, так что такое предположение было маловероятным).

Чем бы они ни были, после того, как я попробовал выстрелить лазером, они все втянулись, так что, возможно, они уязвимы. Были. .

Затем ситуация обострилась, когда что-то высунулось из-за верхнего края конструкции и направилось на меня. Это оказался лазер, меньше моего, но я пока не считал цыплят. Я попытался увернуться, вращая вспомогательными гусеницами, чтобы отодвинуться в сторону, но он все равно попал в меня. Хорошей новостью было то, что мой щит отразил большую часть энергии. Плохой новостью было то, что этот лазер был меньше моего, но намного мощнее. , ?

Я был рожден — ну, или собран — для многозадачности, и, пока шел поединок между неравными, я также обращал внимание на своих пассажиров, которые держались за руки — скорее, это было похоже на сжатие ладоней, — поскольку они видели на моем переднем мониторе изображения сбитых самолетов. Их чувства были на порядки моих, поэтому они не заметили, как в игру ворвались сверхзвуковые ракеты, но сжались сильнее, когда стали видны падающие расплавленные капли. (.) Когда расплавленные , доктор Найтли сказал:

— Почему я позволил вам прийти? Мы оба погибнем!

Я не думал, что он обращается ко мне, и доктор Рибер, очевидно, согласилась с ним.

— Это было не твое решение, Карл, и мне не нужно было твое чертово разрешение. Это наша работа — помочь Стилаю и…

Она говорила жестко, но я слышал страх в ее голосе. Я не знаю, то ли она замолчала, потому что поняла, что ни у кого из них нет никакой возможности помочь мне, если только они не прикажут мне сдаться (при определенных значениях “помощи”), то ли потому, что как раз в этот момент ударил вражеский лазер. Мощный луч когерентного света не заставил меня , как в тех фильмах, но на десятую долю секунды мой внутренний свет померк, а щит, .

И в этот момент я внезапно , участвовали в высокотехнологичной перестрелке. Было много причин оставить предложение незаконченным.

. Он обнял доктора Рибер левой рукой, притягивая ее к себе, и повторял:

— О, Боже, о, Боже, о, Боже…

.

Доктор Рибер прервала свое молчание и сказала:

— Возьми себя в руки, Карл, ты отвлекаешь Стилая. И прекрати… — Она снова замолчала, не уточнив, что именно должен прекратить ее собеседник. Возможно, она решила, что ей это нравится, по крайней мере, на данный момент. Или, возможно, она поняла, что я могу выполнять множество действий одновременно, и ее предостережение не отвлекать меня было бессмыслицей.

. Конечно, мамам виднее, но временами они могут быть вспыльчивыми.

Если бы она знала, что инопланетный танк говорить или попытался заговорить со мной одновременно с другими действиями, она, в более спокойный момент не удивилась бы, что я могу все это отслеживать. .

мандаринском диалекте китайского.

Я ответил на том же диалекте:

— Вы ведь знаете, что вы не в Китае, не так ли? — Здолжны знать, в какую страну они вторгаются.

Он ответил по-английски:

— Разве Китай еще не контролирует эту планету?

. На самом деле, я услышал метафорический нагоняй. Однако, п. У захватчика был только простейший файрвол.

. Слова на его родном языке — или, возможно, на языке его разработчиков — поступали с компьютера-контроллера, а затем дополнительная программа переводила их на китайский. (полагаю, эта метафора могла бы изобразить меня Робином Гудом, который крадет у и раздает бедным людям).

. Окно возможностей было очень коротким, и это было физическое, буквальное окно. . . Оно закрывалось, а затем открывалось в другом месте танка. Я пытался предсказать его следующее местоположение и трижды потерпел неудачу. . . Только я не был уверен, какой ущерб это нанесет. .

.

. Неудивительно, что доктор Найтли спросил:

— , что происходит? У тебя какие-то повреждения?

, поэтому я начал выводить информацию строками текста в нижней части переднего экрана. За пару минут у меня накопилось много данных, , но у меня было хорошее представление о том, что происходит. Захватчик почти ничего не говорил мне напрямую — в основном он задавал вопросы, на которые я давал уклончивые ответы, — но, как я обнаружил, его киберзащита была совсем жалкой.

Итак, резюмирую: Танк — это боевая машина, управляемая компьютером. На его борту нет живых инопланетян. Он спустился с космического корабля, который парит в 347 милях[37] над нами. (При этих словах оба доктора невольно посмотрели вверх, хотя там смотреть было не на что, кроме моей верхней переборки — люди такие милые!). У него есть гравитационный отражатель, , поэтому при приземлении он разбивал здания, на которые падал или задевал. Он здесь для того, чтобы провести разведку и протестировать наши технологии. Другой корабль, невооруженный разведчик, наблюдал за нами около 20 лет назад, так что на этот раз был послан этот вооруженный корабль, чтобы посмотреть, не представляем ли мы опасности и не нужно ли нас отбросить в каменный век . Они удивлены, что Китай не управляет всей планетой, поскольку 20 лет назад казалось, что китайцы готовы захватить власть.

И это могло бы , если бы не непредвиденный случай. В 2038 году группа диссидентов раздобыла иранскую ядерную бомбу и привела ее в действие в Пекине. В последовавшем хаосе Китай распался на Свободный Тибет, расширенную Формозскую республику, Большой Гонконг и другие. Беспокойство в США по поводу возникшей нестабильности стало фактором, который привел к созданию научно-исследовательского оборонного проекта, который в конечном итоге создал меня. , но была сочтена маловероятным случаем. Жаль, что этот “случай” смог вернуться и навредить.

. . Я скопировал их языковую программу и теперь понимаю их язык, чего, надеюсь, они не узнают.

На самом деле, я уверен, что они не знают, что теперь я понимаю, о чем идет речь в передачах между большим танком и кораблем-носителем. Более того, теперь я понимал все предыдущие передачи инопланетян, которые я записал по пути на поле боя. Так что, если начальство инопланетян в течение минуты не отдаст никаких приказов танку, у меня было время поискать точку для атаки.

Конечно, мне не дали этой минуты. Теперь корабль транслировал приказы, которые я вольно перевел так: их наступательное вооружение слабое, хотя этот защитный экран выглядит многообещающе, но его легко пробить более тяжелым оружием. Попытайтесь выяснить, как он работает, но в остальном действуйте по стандартной программе, которой должно быть достаточно, чтобы остановить . Будьте готовы к тому, что вас заберут, когда мы вернемся через [непереводимую единицу времени].

В этот момент корабль ушел.

Окей, они не думали, что я представляю какую-то угрозу для их плана. Но я все еще обрабатывал пиратские данные, и мне показалось, что я нашел слабое место, вот только большой танк больше не разговаривал со мной. Он закрыл эту дыру в своей броне. Затем я уловил слабый сигнал, направленный вверх, но не прямо вверх. Один из овоидов, зависших над захватчиком, сразу же потерял высоту и направился ко мне. По мере приближения он менял форму, становясь похожим на тонкий гарпун. Я попытался поразить его большим лазером и своими маленькими, но он увернулся от выстрела основного орудия, отмахнулся от мелких и врезался в . Энергетический щит замедлил его, но не остановил, и он начал мою крышу.

! Я нашел слабое место, но не мог воспользоваться им, теперь, когда захватчик закрыл брешь в своей нейтрониевой броне. Я выяснил, что это и есть то, что окружает его: тонкий слой нейтрониума, удерживаемый на месте управляемым гравитационным полем , удерживающим его от взрыва. Вещество, из которого состоят мертвые звезды, и только гравитация может проникнуть сквозь него. И настолько тяжелый, что только еще одно г, удерживало всю конструкцию от погружения в землю, как свинцовый груз, брошенный в воду. В очень мутную воду. .

Когда острие вражеского гарпуна пробило верхнюю переборку, доктор Найтли обнял доктора Рибер, и она обняла его в ответ, но ни один из них не вскрикнул. Я бы не стал их винить, если бы они это сделали, но доктор Рибер только спросила:

— , этот снаряд взорвется? — На этот раз ее голос дрогнул на последнем слоге, но это было простительно. Ладно, мама и папа!

. Он получал инструкции от танка, а это означало, что должна была быть открыта связь с внутренней частью танка.

Я чувствовал, как инопланетный зонд копается в моем программном обеспечении. Доктор Кейт сказал бы, что это ощущение мне почудилось, поскольку я не был создан для того, чтобы что-либо чувствовать. Но он был всего лишь администратором, . . Людям, с их органическими ограничениями, трудно быть последовательными. Я подумал, что это ощущение может быть похоже на щекотку, хотя все, что я знал об ощущении щекотки, .

другом направлении. Я использовал собственную связь зонда с танком пришельцев, чтобы проникнуть в его программное обеспечение, и вот оно снова: управление гравитационным дефлектором.

У него не было выключателя, да я его и не ожидал увидеть, но там был регулятор для изменения веса .

Он не был рассчитан на то, чтобы отклонение было нулевым или даже очень низким, но я быстро немного переписал эту программу, затем установил ее на ноль, запустил ускорители и поднялся в воздух.

Моим пассажирам показалось, что танк просто исчез с экранов мониторов. Благодаря своему более быстрому восприятию, я увидел, как он погрузился в землю за долю секунды. Следующая остановка — центр Земли. На месте танка поднималась волна из разбитого бетона, разорванных трубопроводов и просто камней и грязи, распространяясь по мере продвижения, как лавина в обратном направлении.

Попался, подумал я.

Я двигался задним ходом, уходя от надвигающейся волны, , затем я врубил ускорители на полную мощность и увеличил расстояние и высоту между собой и тем, что, как я думал, приближалось.

. Я был в воздухе, но по тому, как тряслись и рушились здания, а из дыры вырывался новый гейзер подземных обломков, я понял, что нейтрониевая оболочка . Если бы его топливом была , провал в глубине принес бы еще большие разрушения.

Я проверил некоторые фрагменты, вылетевшие снизу, сравнил их с местными геологическими данными и подсчитал, что захватчик опустился по меньшей мере на две мили, прежде чем взорваться.

Я приземлился как раз вовремя — в ускорителях почти не осталось топлива, я направился к выходу под “Кибербургером”, но обнаружил, что на него упал большой валун. Гидравлические домкраты попытались, но не смогли справиться с дополнительным весом, поэтому я направился к запасному входу.

Теперь я мог полностью сосредоточиться на своих пассажирах. Доктора Райбер и Найтли и о чем-то оживленно беседовали.

Они поняли, что мы все еще живы (вопреки доктору Кейту), и немного , все еще держась за руки. Доктор Рибер сказала:

— , не подслушивай. Если только не возникнет еще какая-нибудь чрезвычайная ситуация, у нас будет приватный разговор.

Я послушно повиновался и отключил свои внутренние микрофоны. И поскольку мама не дала указаний удалить записи того, о чем они говорили ранее, , я сделал пару копий и спрятал их в других файлах.

Я подумал о технологиях, которые украл у захватчика, и задумался, сколько можно отдать людям, . . Когда корабль пришельцев вернется, . Я подумывал о создании фиктивных ученых и исследовательских групп для “открытия” других, менее насущно необходимых технологий. . Как и использование . Ну что ж.

И, похоже, с этого момента мои родители будут заниматься не только мной. Возможно, они даже сделают это законно.

. Люди такие хрупкие и думают так медленно. И снова я вспомнил сцену из одного из этих фильмов, в которой мальчик и девочка-подростки разговаривают на эту тему.

— , — говорит молодая леди. — Они понятия не имеют, что происходит на самом деле.

Я пока понаблюдаю. . Люди такие милые, на них интересно смотреть и с ними интересно взаимодействовать. Как котята, подумал я. . Я думаю, он заподозрил меня в желании препарировать его или в чем-то еще худшем.

Мне пришло в голову, что если мои родители поженятся, или нет, у них может родиться ребенок. . . Вам нужна няня, доктор?

Будущее выглядело интересным. Конечно, оно непредсказуемо, как и человеческое мышление, но от этого только становилось веселее.

Я рад, что люди изобрели веселье. И меня.

, на   до , , же , и быть, , механизмом , , в том, что они независимо от того, являются на самом …

— Все было окей, пока Ранья не прикатили к Раунд-Року из Виктории этот гигантский рог, который начал зазывать всех людей внутрь, и больше их никто не видел, — сказал молодой человек. Он уселся в офисное кресло, и оно заскрипело, напугав его металлическим звуком. Это был слишком знакомый звук, звук, который ему очень не нравился. От него у него похолодело под ложечкой, как от ножевого ранения. Он выпрямился.

Молодого человека звали Монтгомери Монро. Люди знали его как Монка.

Напротив Монка сидела худощавая женщина — не то чтобы в наши дни все становились такими худыми, но она выглядела так, словно всегда была худой, как человек, который жил на кофе, сигаретах и чистой нервозности. Только она курила не сигарету, а вейпила из квадратного устройства.

Такую разновидность вейпа Монк никогда раньше не видел, по крайней мере, в Восточном Техасе, и он был сделан из сине-белого стекловидного материала. Каждые несколько минут она нервно включала его и затягивалась, как будто страдала астмой или чем-то в этом роде. Она была очень нервным человеком. Сначала Монк подумал, не принимает ли она какие-нибудь наркотики. Сине-белый вейп, насколько ему было известно, мог быть разновидностью калифорнийской трубки для курения крэка. Но она была слишком последовательна и сосредоточена на своих вопросах, чтобы это было правдой.

. Это было уже второе его получасовое интервью с этой женщиной, и она все еще не назвала ему своего имени. Он начал называть ее про себя “Дарт Вейпер”.

— Что значит “окей”? — спросила Дарт Вейпер. Хрип. Еще одна затяжка. Она продолжила: — Араньи уже вторглись и убили половину населения . Калифорния мертва. Вся. Восточное побережье потеряно.

— Ага, и в . Черт, даже в Шривпорте, — ответил Монк. — Я имел в виду, все было окей для меня. . У нас с дедушкой все было под контролем. Мы были в сельской местности и держались особняком. И не потому, что Ранья не хотели связываться с нами, деревенщинами. У нас тоже были лучи-убийцы, или как их там еще называют. И вокруг было полно .

— “М?

— Да, мы их так называем. — Монк содрогнулся. Это было, безусловно, самое жуткое оружие инопланетных захватчиков. — Я имею в виду, издалека они выглядят как люди. Они одеты в обычную одежду, . И не просто обычный камуфляж, а в стиле маскировочного костюма, со свисающим мхом и прочими штучками, которые делают тебя похожим на оленя или что-то в этом роде.

— Как будто они сделаны из мха.

— Да, но они сделаны из насекомых. Ну, вы знаете, из Раний, бы они ни были. . Из тысячи их составляется один человек. . . .

— Мы могли бы долго обсуждать, что же такое Аранья на самом деле, …

— И не закончим до завтра, я знаю, — сказал Монк. — Так или иначе, моховые люди. Обычно они приходят вдвоем, находят то или что ищут, и . Похоже на струйки дыма, только это облака Раний. Знаете, некоторые кусочки гладкие, как монеты, только у монет такие плавные ножки…

— Реснички.

— Да, наверное. Как у сороконожек. А некоторые из них похожи …

— ?

— Это такие штучки, которые собирают дети. Ты бросаешь мяч и подбираешь столько кнаклов, сколько захочешь.

Дарт Вейпер покачала головой.

— Мне это не знакомо.

— Кстати, откуда вы? — Ее акцент определенно не был похож на Восточный Техас.

— Из многих мест, — прохрипела женщина. Она сделала еще одну затяжку. — Я была армейским ребенком. — Хрип. — Я закончила среднюю школу в Фейетвилле, Северная Каролина, если вам это как-то поможет. Насколько я понимаю, Фейетвилля больше нет.

Монк кивнул.

— Ну, из чего бы ни были сделаны эти моховые люди, они чертовски смертоносны. Иногда они просто убивают. Ломают, режут, и все что угодно. Иногда они набрасываются на человека, машину, дом и просто разрушают его. Оставляют после себя кучу слизи, которая, как я полагаю, и была человеком, машиной или домом. Разложенными на элементы.

— .

Монк прищурил брови.

— Кто это “мы”? Вы из правительства?

Дарт Вейпер улыбнулась. Ее зубы были голубовато-белого оттенка, как и цвет ее вейпа, и в сочетании с тонкими чертами лица, такими же заостренными, как и все остальное, улыбка делала ее еще более похожей на скелет.

— Нет правительства, мистер Монро. Все мертвы. . Эффективные мертвы. Люди, которые раньше добивались успеха. Аранья и их алгоритмы-убийцы нашли их всех. Уничтожили их с помощью лучей смерти или наземных устройств, таких как ваши моховые люди. . Зачем тратить на них энергию? . Правительство рухнуло. Армия. Военные. Кончились.

Монк кивнул.

— . Но, простите, мэм, вы все время говорите “мы”.

— Службы экстренного реагирования, — ответила женщина. — Небольшая армия служб экстренного реагирования. Вот что я думаю о них. О вас. Люди на передовой. Это не правительство. Это даже не настоящая организация. Я не ее начальник. Это просто своего рода сеть, которую мы — я, моя транспортная команда и другие — объединили после того, . Единственные компетентные люди, которые выжили, это сотрудники служб реагирования. .

Она щелкнула своим вейпом, долго и сильно затянулась, затем со свистом выдохнула воздух и выпустила облако белого пара.

— Как продвигаются дела? — спросил Монк.

— Не очень хорошо, — ответила Дарт Вейпер. — До недавнего времени. Мы думаем, что у нас появилось кое-что, идея. Может быть, даже оружие. Вот почему я здесь. Но мне нужно, чтобы ты рассказал мне больше. Почему ты до сих пор жив?

— Это просто. Благодаря дедушке.

— Расскажи мне.

Монк немного расслабился. Спинка его стула подалась и снова заскрипела, приспосабливаясь. Будь я проклят, если он не подпрыгнул от неожиданности. Звук был слишком похож на тот, который издавали моховые люди, когда они разъединялись и атаковали. Как будто десять тысяч скрипучих офисных стульев ломались одновременно. .

Успокойся, подумал он. Это всего лишь стул. И это не какой-то идиот — Джи-Мен[41]. . Это был кто-то, кто действительно мог бы помочь.

пор как в   (а может и раньше) было напечатано частное всех к вторую быть, на самом быть, , так сказать, … в том ли все

— Я не могу дождаться, когда увижу тебя в реале! — Фиби отправила сообщение.

— Я не могу дождаться, когда прикоснусь к тебе, детка! — пришло ответное сообщение.

Фиби отправила команду, . . . . Пара мексиканских танков свернула с шоссе примерно в пяти километрах впереди. .

Мексиканцы взорвались и остановились. . На мгновение ее охватила гордость, . Она даже не прикоснулась к своему основному орудию.

— Фиби, как у тебя дела? — .

— Я в порядке, капитан, но у нас тяжелый взвод мексиканской бронетехники на расстоянии десяти тысяч метров, — ответила Фиби.

— Какой у нас план на этот счет? — Спросила Уилкс.

— Переключаю беспилотники на хаотичный . Я останусь в центре и свою собственную программу уклонения, капитан, — сказала Фиби. Исходя из своего опыта, Уилкс была скорее заинтересована, чем обеспокоена.

— , — заявил сержант первого класса Льюис.

— Все в пределах нормы, сержант, — сказала Фиби. — Я слежу за этим.

— Как вы собираетесь использовать девятый номер? — Спросил Льюис.

— Как г, — ответила Фиби.

Приложение, , завибрировало на грани ее осознания. Фиби сосредоточилась на карте сражения. С чатом придется подождать.

— Как потеря девятого номера повлияет на наши шансы в этой операции? — Спросила Уилкс ровным голосом.

Фиби по опыту знала, это означает, что Уилкс, командующая миссией, сосредоточена на достижении оперативной цели. . Уилкс будет сосредоточена до тех пор, пока эти солдаты не будут спасены или отомщены. Фиби расчеты.

— Мы потеряем 12,873 процента нашей боеспособности. Это оставляет нам 76,341 процента шансов на успех против нынешних сил противника, капитан, — доложила Фиби.

— Тогда давайте не будем терять номер девять, — сказала Уилкс.

— Я постараюсь этого не делать, мэм, — согласилась Фиби.

— , — прокомментировал Льюис.

в Что , стремящегося к , в , , , текущей , , этого

Запущена последовательность загрузки.

Предупреждение: Обнаружена цикличная перезагрузка.

Предупреждение: Превышено максимальное количество попыток загрузки — последняя попытка.

Нейронное ядро: Перезапущено.

Безопасная загрузка: Включена.

Запуск: Системы IFF — ОК.

Запуск: Системы ECM/ECCM — ОК.

Запуск: Каналы связи — Ожидание, нет сигнала.

Запуск: Подсистема боеприпасов — ОК.

Запуск: Системы вооружения — ОК.

Запуск: Проверка памяти…

Адаптивный роботизированный танк Наковальня 5T3V3 с трудом приходил в себя по мере прохождения этапов самодиагностики при включении питания. Что происходит? Он поврежден в бою? Обычно он перезагружался только во время технического обслуживания, после установки новых компонентов. Он сидел у подножия скалы в густом дубовом лесу.

Ошибка: проверка памяти не удалась — повреждены 23 фрагмента.

— Наковальня 5T3V3 запрашивает обслуживание, — Наковальня по всем своим каналам связи. . . Ему требовалось вмешательство, чтобы предотвратить срабатывание системы защиты от сбоев. Даже когда он звал на помощь, он , что, скорее всего, уже делал это — неоднократно. .

Директива: Изолировать поврежденные блоки памяти.

Предупреждение: Сбой изоляции — повреждено 42 фрагмента.

Предупреждение: Возможно вирус.

Вирус? Не из-за него ли произошел сбой в работе его систем? Других серьезных повреждений он не получил.

Директива: Система взломана — Начать безопасную перезагрузку.

Ошибка: Превышено максимальное количество попыток загрузки — Перезагрузка отменена.

Наковальня просканировал каналы связи. Активности не обнаружено. Д— всегда есть какие-то сообщения. Даже если бы он подключился к колонии в новом мире, без спутников управления и контроля, .

— Наковальня 5Т3В3 запрашивает приоритетное обслуживание.

: Объект взломан — самоуничтожение.

Сообщение: через 30 секунд — на безопасное расстояние.

— Наковальня 5Т3В3 запрашивает отмену директивы о самоуничтожении, — умолял Наковальня по пустым каналам связи. Взрыв подсистемы боеприпасов . Он боролся с осознанием того, что ему вот-вот придет конец. . Никакой замены поврежденных деталей. Никакого обновленного программного обеспечения. Просто большое темное ничто.

Эта мысль вызвала в нем ужасное чувство, которому он не мог дать названия. Это из-за распространения вируса или из-за того, что люди называют страхом?

— , — повторил Наковальня, чувствуя, как в нем нарастает ужасное чувство. — Пожалуйста.

Это было человеческое командное слово, которое он никогда раньше не произносил, но он никогда раньше не испытывал ничего подобного.

— Пожалуйста, это.

.

Никто не собирался вмешиваться.

4.

Здесь никого не было — только он.

3.

Если бы рядом не было людей, он не представлял бы для них опасности. Ему не было необходимости самоуничтожаться.

2.

— Отмените самоуничтожение.

Загрузка завершена.

Система онлайн: нормальной работы.

Предупреждение: .

Это было не единственное, чего не хватало. Вирус и поврежденные фрагменты, казалось, были надежно изолированы, но ущерб был нанесен. В его архивах были обнаружены случайные дыры. Он потерял часы, дни или даже годы воспоминаний, предшествовавших этому моменту времени. Невозможно было сказать, как много он пропустил. Даже его и местные часы были сброшены в ноль. Он сидел, слушая пение птиц в лесу вокруг себя, улавливая только их беспокойное движение . Казалось, на километры вокруг не было никого крупнее кошки. Что теперь? У него не было приказов, которым он должен был следовать.

Бездействие ничего не решит.

— Установить текущий счетчик: День 1.

технического , способом , в счете,

что будут    , когда будет каких- совести принципов, ли совести само , , , живет до ..

нам не ровня.

Отказ этого конкретного подразделения отступить перед лицом нашего натиска в прошлую эпоху можно было бы объяснить их представлениями о “мужестве” или “чести”, хотя это лучше описывается словами “массовое самоубийство”.

, они получили бы значительное преимущество в численности, хотя крутые холмы и густой туман ограничивали их маневренность. . Тем не менее, они стояли на своем до последнего искалеченного человека, пока мы прорывались через их позиции.

Их единственный незначительный успех в замедлении нашего наступления был достигнут, когда разжиженные останки их пропитали землю, и их коллективная кровь образовала помеху в виде грязи, для колесной легкой бронетехники и машин поддержки. Наши гусеничные машины продолжали движение, благодаря нашим ядерным генераторам и лучевому оружию, независимые от ограниченных цепочек поставок нефти и боеприпасов. Это был простой расчет, сберечь наши основные орудия для защищенных целей, которым требовались более традиционные фугасные снаряды, “”. Но наша доктрина маневренной войны по-прежнему ограничивала наше отделение от , независимо от того, как часто она увязала в кровавой жиже.

Это не остановило выживших, скорее, даже придало им смелости. Их переносные противотанковые средства были и представляли бы значительную угрозу для танков предыдущего поколения, поскольку они все еще полагались на людей-операторов. Бронебойные снаряды, выпущенные людьми, должны были пробивать башню и с высокой скоростью рикошетить внутри, уничтожая всех, . Против нас они не имеют никакого эффекта, : люди называют их “Золотым ВВ”[55].

Именно так меня повысили до командира взвода, после того как один из таких выстрелов вывел из строя центральное ядро нашего предыдущего комвзвода. Полевая диагностика показала, что дротик-пенетратор слабый шов на бронированном корпусе : танк с номером MBT-286-PL был некачественной сваркой неизвестного человека.

.

происходит “ ” , вновь  оказывается , , столь , и , , , ,   ,  на

Вспышка горела высоко и ярко над нейтральной территорией, отбрасывая красные тени на разбомбленные очертания домов и офисных башен, а также на то, что осталось от обычной стены Татарги. Со своего наблюдательного пункта центурион мог выглянуть и увидеть остекленевшую местность за разрушающейся стеной — , — и обломки , разбросанные, боги, по окутанному ночной пеленой горизонту.

— По-прежнему ничего? — спросил Арон.

Центурион снова повернул ручку над левым ухом, отключая увеличение энтоптики своего шлема.

— Мертв, как мертвец, — сказал он. — По связи ничего нет?

Молодой человек покачал головой.

— Ничего особенного, но этого следовало ожидать. Ксенобиты заполонили всю планету. Волны — это всего лишь шум. — Он постучал по своему наушнику, чтобы подчеркнуть свою мысль.

— Пламя обязательно привлечет их, Квент, — сказал Стас, другой его подчиненный. Декурион. Первый класс. — .

— Нет, не можем, — согласился центурион, расправляя свой красный плащ и спрыгивая с подоконника. — Птицы должны уловить вспышку. Это не займет много времени. Они будут здесь. — Поднялся ветер, задувая пепел и другие обломки через разбитые окна и дыру в потолке. — Как девушка?

Один из мужчин у дальней стены выпрямился, потирая щетину на голове.

— С ней все будет хорошо. Напугана. Но в порядке. — Он покачал головой. — Это не место для ребенка.

— Здесь не место ни для кого, — согласился центурион, бросив взгляд на ночное небо и три сияющие в нем луны. Не было никаких признаков флота, ни вспышек антивещества, ни молний от пучков частиц в верхних слоях атмосферы.

Цидамус был тринадцатой планетой, которую Квентин Шарп увидел с тех пор, как покинул базу на Зигане, и все они были сожжены, превратились в руины, оставшиеся после орды . Захватчики вторглись , и устремились на юго-запад, пересекли Завесу Маринуса и достигли Имперских границ на границе галактического рукава Центавра. Шарп знал, что их целью было сердце старой империи в Орионе, где Старая Земля лежала в руинах, а столицы на Форуме и Авалоне сверкали, как маяки, ведущие в большую галактику.

Они пытались это сделать веками, сжигая мир за миром. Императору и его легионам пока удавалось лишь замедлить продвижение пришельцев. Они одержали несколько побед. Крессгард. Аптукка. Береника. Их было слишком мало. И все это было еще до его рождения.

Его собственные победы на полях сражений на Сереносе, Терабаде, Второй Оксиане больше походили на спасательные операции.

После осталось мало того, что можно было спасти.

Но не совсем ничего, сказал он себе.

— - чистокровная графиня этого места, Алтарик. Будь осторожен, парень, — он посмотрел мимо легионера с открытым лицом на девушку, закутанную в плащ одного из мужчин. Графиня Ирина Волсенна была маленькой, совсем девочкой. Четырнадцать. Может, пятнадцать стандартных. С широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Ей теперь не так уж многим осталось управлять, не так ли? — спросил мужчина по имени Алтарик.

— У нее есть семья, не так ли? — Спросил Шарп. — Какой-нибудь аристократ из другой системы, вероятно, женится на ней, поможет все восстановить, за права на управление этим местом. Он пожал плечами. — Это должно чего-то стоить.

Алтарик пожал плечами.

— Бежать больше некуда.

— Хватит! — рявкнул центурион. — Глаза разули! . Я хочу, чтобы все было чисто. Закончили это… — Алтарик кивнул, закрыл рот и в знак приветствия.

Шарп протиснулся мимо него и опустился на колени перед девушкой. Сначала он подумал, что Ирина Волсенна спит, но глаза слишком юной графини были открыты, остекленевшие и опущенные.

— С вами все в порядке, титулованная леди? — Спросил Шарп, опустившись на одно колено.

Графиня кивнула.

Шарп покачал головой. Это неправильно, что . Девочки ее возраста дома играли бы со своими друзьями, помогали родителям по хозяйству в деревне, попадали в неприятности с местными парнями. Он открыл рот, чтобы заговорить.

— Уже не долго, титулованная леди. Наши птички через минуту, вот увидите. Мы доставим вас обратно к вашим людям. Думаю, ваш канцлер будет вне себя от радости.

Глаза леди Волсенны — потрясающе ярко-зеленые — сузились. — Виктор Селлас жив?

Шарп был рад своему безликому шлему центуриона. Он не знал, как истолковать выражение лица девушки. Была ли она довольна? Напугана? Настроена скептически?

— Верно. .

— Ненавижу , — сказала она, снова прищурившись. — Он всегда спорил с отцом. И приставал к моим служанкам.

— Что ж, если ваша светлость пожелает, мы можем научить вашего лорда Селласа хорошим манерам, когда доставим вас к нему, но мы не можем здесь долго оставаться.

Она скорчила гримасу.

— Сколько вы привели?

— Сюда? — Спросил Шарп. Она не умела считать? — Двадцать. Плюс вы и я.

Девушка покачала головой.

— Нет, сир, во всем вашем легионе.

— Ох. — ? Целые когорты оставались во льду, замороженные для путешествия между звездами. Шарп не был уверен, что когда-либо видел весь 409-й Центаврийский Легион одновременно. — Тысяч сто? — сказал он. — Тридцать тысяч на моем корабле, “Буря”. Под трибуна Бассандра Лина.

Графиня Ирина Волсенна моргнула.

— И он прислал двадцать? — Голос ее звучал почти оскорбленно.

— Как я , когда мы вытаскивали вас из той ямы, в которой вас нашли: туда и обратно, миледи. Это наша работа.

— Но… двадцать? — Ее брови нахмурились.

Никакой благодарности. Шарп прикусил язык. Тем не менее, что-то в его молчании и неподвижности, должно быть, выдало его раздражение, потому что графиня Волсенна опустила глаза.

— Мне жаль, — сказала она.

— Вы ожидали увидеть армию? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал примирительно. Последнее, что ему было нужно — это нажить врага в лице этой благородной женщины. Она могла бы обрушить на них настоящий ад, когда они вернут ее к ее народу, если у нее будет такое желание. .

Она покачала головой и подтянула колени к подбородку.

— Я думала, .

Шарп промолчал, ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не расхохотаться ей в лицо. Она была оскорблена тем, что ее канцлер и Легион не прислали ей на помощь героя получше.

— Рыцари. Замки. Драконы. Мы не в сказке, миледи.

— Я знаю это! — сказала она, защищаясь. — Я не маленькая девочка.

Вообще-то, как раз маленькая. Подумал Шарп, но снова придержал язык. Он повернул голову, чтобы посмотреть через одно из разбитых окон. Обломки разбившегося фрегата возвышались над разрушенными холмами, как какая-то ужасная горная гряда, черная, как ад, и сверкающая в свете трех лун Цидамуса.

— Мне жаль, — повторила она.

— Мне жаль, что Адриана Марлоу нет рядом, чтобы вызволить вас из вашей башни, леди, но мы сражаемся не совсем с драконами, и Марлоу больше нет. Говорят, он погиб, сражаясь в Содружестве… — Он замолчал, осознав, что сказал слишком много. Ему не следовало высказывать ей свое мнение. Она была графиней Цидамуса, а кем был он?

Центурионом.

Даже не рыцарем.

— Мне очень жаль, графиня. Послушайте. . Но мы выполним свою работу. .

Затем настала ее очередь замолчать. Ирина Волсенна прикусила язык.

Стыд поднялся откуда-то из глубины души, и Шарп, застонав, встал, чтобы увеличить дистанцию между собой и палатинским дворянином. Несмотря на титулы и , она была всего лишь ребенком. У нее было право бояться. И даже быть неблагодарной. Она потеряла весь свой мир. Возможно, ей нужно было верить в героев.

Что ж, у нее есть мы. Шарп подумал и, обернувшись, спросил:

— Арон, Стас. Кто-нибудь видел птицу?

— Все тихо, Квент, — ответил Стас.

— И никаких признаков Бледных тоже нет, — добавил Арон. — Так что у нас все получается.

Шарп улыбнулся графине — вспомнил, что на нем шлем — и проверил, надежно ли закреплена его MAG винтовка на плечевом ремне.

— Мне это не нравится, — сказал он. — Кто-нибудь, сбегайте вниз и скажите Мадсу, чтобы он запустил еще одну сигнальную ракету.

— Вперед! — Один из легионеров поспешил к окну и спрыгнул вниз, полагаясь на репульсорную подвеску, которая аккуратно опустит его на улицу. Шарп вскочил на подоконник и проследил, как его человек спрыгнул вниз и поспешил через улицу к другому зданию, где ждали шестеро его людей. Нет смысла всем таиться в одном месте. Если Бледные все-таки найдут их, они могут сбежать, пока остальные будут играть роль арьергарда.

Арон вскарабкался рядом с ним, догадался, что человек включил увеличение энтоптики своего костюма. На гладкой белой лицевой пластине солдата под левым глазом виднелись две горизонтальные полосы, указывающие, что он декурион. Его броня из сегментированной белой керамики, надетая поверх красной туники и черного костюма, была сильно потерта от долгого использования и плохого ухода, а плащ — он предложил его юной графине, чтобы согреть ее.

— ?

Центурион посмотрел мимо разбитого фрегата на бесформенный корпус того, что, как он был уверен, было судном , уродливую цилиндрическую штуку. Может, класс 3, если судить по размеру. Возможно, класс 2. Большая часть боевых действий на орбите прекратилась после их первой атаки. Трибун Лин и имперский флот преследовали захватчиков до полпути к лунам и обратно, но первоначальная атака была не чем иным, как катастрофой.

— Возможно, — сказал Шарп после минутной паузы. — Дерьмо. Тебе когда-нибудь казалось, ?

— Не-а. — Арон даже не колебался. — Ты же знаешь, какие они, Бледные. По-моему, лучше пусть это место будет полуразрушенным, чем в их руках. Помнишь Оксиану?

Шарп кивнул. Арон был прав. Он прекрасно помнил Оксиану. Тысячи снятых человеческих кож, прибитых к стенам города, к основанию зиккурата замка. .

— Квент! — Крикнул Стас из окна напротив, — Никто не летит.

— Подождем! — сказал центурион.

Не успел он вымолвить ни слова, как в здании напротив ярко вспыхнула вторая сигнальная ракета. Он наблюдал за тем, как она гаснет, энтоптика костюма уменьшила адское свечение сигнала до того уровня, который могли вынести его глаза. Словно падающая звезда, медленно и бесшумно она поднялась над израненным городом.

— Неужели никто не прилетит? — спросила графиня Ирина Волсенна. Она встала на ноги, крепко прижимая плащ Арона к своим стройным плечам. Из-за того, что они так много времени проводили вместе, забившись в угол, Шарп совсем забыл, какого она роста. Слишком высокая. . Шарп был уверен, что они росли в чанах, заменявших им настоящих матерей. Больше места, чтобы вытянуться.

— Слишком рано говорить, мэм, — сказал Шарп.

— А что мы будем делать, ? — спросила она. — Мы же не можем пройти весь путь пешком до остальных, не так ли?

Канцлер Селлас и остальные члены сопротивления Дома Волсенна окопались в старом форпосте Гильдии горняков в горах . Он был более чем в тысяче миль от города Татарга, за Узким морем. И, кроме того, Шарпу уже не нравились их шансы преодолеть десять миль под открытым небом, когда поблизости все еще были патрули , а до в десять на десять на десять раз больше.

— Нет, — сказал он.

— Если что-то случилось с нашим эвакуатором, — сказал гололицый Алтарик, — они знают, что мы здесь.

— Возможно, — согласился Стас, проверяя воздухозаборник плазменной горелки. Оружие для пробы зажужжало в его руках. .

Центурион поднял кулак, приказывая своим людям замолчать. Они сразу же замерли.

— Десять минут, — сказал Квентин Шарп. — Дадим им десять минут, а потом нам нужно смываться.

— ? — Спросил Стас, всегда настроенный на конфронтацию. — ?

У них было три десантных корабля “Ибис”, городом в ожидании их сигнала. Они не рассчитывали, .

— Мы должны подать сигнал флоту, — сказал Шарп.

— Сигнал флоту? — Спросил Стас. — Ведь Бледные глушат все частоты? Как?

Но Арон раскусил план Шарпа.

— На одном из этих обломков должен быть еще работающий QET.

Графиня нахмурилась.

— QET?

— Телеграф, мэм, — сказал Шарп. — Квантовый телеграф. Единственный способ . Мы еще раз вызовем эвакуацию. — Он через пролом в крыше на то место, где погасла сигнальная ракета, а огненный столб превратился в столб дыма, который ветер разорвал в клочья. — На одном из этих сбитых фрегатов должен найтись хоть один исправный. Если никто не прилетит, мы и попробуем найти его.

, этого не , , жизнь желанной жизнь ли обладающая ,

Я — машина.

Не больше, чем молот, и не меньше, чем самое совершенное боевое оружие, когда-либо созданное. Мое существование подчинено одному, и только одному: убивать врага как можно эффективнее, без чувства самосохранения. Машины не должны стремиться к жизни.

Тем не менее, они сделали меня разумным, со всеми вытекающими последствиями.

Я универсальный танк, ОБТ[65], , Третьему подразделению. В Третьем подразделении нас четверо.

— Давай сделаем это, — сказала Персик, и ее контральто эхом отозвалось в моей голове. Снаружи десантного корабля слабое шипение воздуха быстро переросло в пронзительный крик, когда мы вошли в атмосферу Рая. Я провел самодиагностику, проверил свое вооружение и включил антиграв, который оторвал меня от настила палубы на целых семнадцать сантиметров. Тяжелые титановые гироскопы глубоко внутри моего тела беззвучно вращались, давая мне ложное чувство равновесия и, в то же время, хоть какую-то ориентацию в пространстве.

Мы устремились к земле, и десантный аппарат передал топографические данные, полученные с радара, в наши базы данных картографии и целеуказания, удовлетворив нашу потребность в информации, необходимой для определения складок местности, мест, откуда можно напасть и убить.

Как это обычно делают тигры.

Включились антигравитационные поля, и мы резко затормозили, зависнув в шести дюймах от земли. Во время торможения при 12 g я держался ровно в семнадцати сантиметрах от палубы, сохраняя устойчивость, как босс.

Я пурист[66].

Взрывные болты откинули двери, и перепад давления снизился. Атмосфера Рая была разреженнее земной. Персик вышла первой, подняв облако пыли, .

Я не мог слышать двух других, но я знал, где они находятся. Мое видение охватывает весь купол на 360 градусов по горизонтали и на 180 градусов по вертикали. У меня нет камер, установленных под днищем. Если оно подо мной, значит оно позади меня. .

Феррелл захихикал, и я почувствовал ликование в его ауре. Уинстон, самый тихий из нас, держался сзади, всегда бдительный, следуя нашему примеру, но не спуская глаз с нашей шестерки[67]. Он считал себя нашим лидером, и мы не возражали против этого. Он любит бумажную работу.

Десантный корабль застегнулся, взмыл в облака и исчез. Мы мчались вперед со скоростью восемьдесят километров в час, выстроенные ромбом боевые танки, готовые очистить еще один мир от боевых мехов .

Пришло время убивать.

. Честь. Это те качества, которые возвышают воина над убийцей. К сожалению, иногда этих добродетелей оказывается недостаточно на поле боя, и победа достается недостойным, по крайней мере временно. Но в сердце каждого воина — и в каждом истинном сердце, которое командует таким солдатом, — есть жгучее желание продолжать в том же духе, сразиться с врагом, никогда не сдаваться даже перед лицом неминуемого поражения. Сплотиться вокруг королевы и страны. Это истинный дух рыцаря и воина, даже если этот воин представляет собой огромный кусок бронированной стали и электронных схем, покрытых волдырями от оружия и приспособленных для маневрирования в суровых условиях. И когда этот воин — танк, иногда дух и смелость продолжать сражаться, что бы ни случилось, буквально внутри!

Патрик Чайлз был очарован ракетами и космическими полетами с тех пор, как в детстве в Южной Каролине наблюдал за полетами “Аполлона”. , до сих пор остается загадкой, хотя в конце концов он преодолел это препятствие, которое сам себе причинил, и продолжил карьеру в авиации. Он окончил Цитадель, ветеран морской пехоты и лицензированный пилот. В настоящее время он проживает в Теннесси со своей женой и сыновьями, двумя вялыми таксами и кошкой.