© Veronica Heley 2001, 2023

© Коваленко В., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Она поняла, но было слишком поздно.

Вот почему Ферди убили в этом месте и в это время суток.

Полиция ошиблась. Да и она сама думала неправильно.

Но она оказалась права, подозревая, что за каждым ее шагом следят.

Она боялась, и на то имелись все основания.

Ей хотелось закричать! Она только начала привыкать к смерти Фрэнка. Теперь и ей осталось недолго.

Она прижалась спиной к дверям церкви. Те не поддались и не впустили ее, как это было с Ферди.

Убийца сделал шаг вперед…

Прошло два дня после похорон.

Элли всем говорила, что с ней все будет в порядке, но, конечно, это было не так. Прописанные доктором таблетки ей тоже не помогали. Ночью она не могла сомкнуть глаз и весь день чувствовала себя полусонной. Элли знала, что ощутит бодрость, если перестанет принимать таблетки, но не была уверена, что тогда сможет все выдержать.

Она стояла у стеклянной двери и смотрела на склон заднего двора, переулок и церковь. Деревья вокруг только начали желтеть, когда Фрэнка увезли в больницу. В ночь его смерти ударил сильный мороз, и теперь на лужайке виднелось больше листьев, чем на деревьях.

Надо бы их убрать, иначе пострадает трава.

Фрэнк никогда не интересовался садоводством, но для Элли было радостью жизни превратить заросший бирючиной[1] клочок земли в красивый сад с цветущими кустарниками и травянистыми растениями. Посреди лужайки разместились солнечные часы, напоминая прохожим, что «Время течет, и человеку остается с этим только смириться».

Утекая, Время забрало с собой Фрэнка. Элли до сих пор пыталась смириться с этим.

Нежно-зеленые стены и удобная мебель гостиной за ее спиной когда-то казались безмятежным убежищем от внешнего мира. Теперь на столе в эркере, выходившем на дорогу, пылились пачки открыток с соболезнованиями. На серванте стояли две забытые полупустые кофейные кружки, цветы в вазах поникли и засохли, а на кремовом ковре у дивана валялись газеты.

«Пора двигаться дальше,– сказала себе Элли.– Начни разбирать одежду Фрэнка, выйди из дома за продуктами, верни просроченные библиотечные книги».

Она старалась мыслить позитивно. Даже в ноябре в саду было еще много ярких красок. Дверь сарая хлопала на ветру. Нужно запереть ее. В сарае обитали бродячие кошки и любил играть маленький соседский мальчик… Тут Элли вспомнила о том, что не видела мальчика с тех пор, как умер Фрэнк.

Солнце изредка выглядывало из-за туч, окрашивая в золотистый цвет каменные скамейки и урны во внутреннем дворике. Незадолго до того, как Фрэнк заболел, Элли наполнила урны цветущими зимой анютиными глазками и пестрым плющом. Они росли хорошо.

Солнце светило все ярче, и шпиль церкви чернел на фоне неба. Нечасто он выделялся так отчетливо. Это означало, что собирается дождь.

За спиной Элли, в прихожей, выкрашенной в цвет магнолии, тихо и нежно пробили старинные часы. Пора принести Фрэнку утреннюю чашку чая. Элли вздрогнула. Фрэнк больше не выпьет утреннюю чашку чая. Как она могла забыть?!

Из боковой двери церкви, размахивая руками, выбежала грузная женщина. Элли отметила, что это довольно необычно, но не двинулась с места.

Миссис Доуз побежала по дорожке от церкви. Элли ощутила слабый прилив интереса. Она никогда раньше не видела, как бегает величественная миссис Доуз.

Миссис Доуз прорвалась через ворота, отделяющие территорию церкви от переулка. Перебежав его, она распахнула калитку, ведущую в сад Элли. Лицо миссис Доуз было красным, а ее пуховое оливково-зеленое пальто развевалось на ветру, когда она пробралась по саду и постучала в кухонную дверь Элли.

Двигаясь словно во сне, Элли пошла открывать.

Сначала миссис Доуз не могла нормально говорить. Она сорвала с шеи цветастый шарф и замахала руками.

«Ей нужна помощь», – подумала Элли. Она почувствовала, как что-то внутри шевельнулось в ответ на беспомощность миссис Доуз.

– Присядьте. – Она налила воды в стакан. – Выпейте. Попробуйте собраться с мыслями…

– Телефон! – Миссис Доуз выбила стакан из рук Элли, разбрызгав воду. – Полиция! В церкви мертвец!

Элли моргнула.

– Глупая девчонка! Скорее же!

Элли снова моргнула. В свои пятьдесят она уже не считала себя девчонкой.

– Звоните в полицию! Вы ближе всех. Наверное, это кто-то из рабочих, из теплотехников, понимаете? Они всю неделю приходили и уходили. Я подумала, что он пьян! Попыталась его поднять!..

Она покачнулась, закрыв лицо пухлыми пальцами.

Миссис Доуз, респектабельная вдова и глава группы по оформлению церковных букетов, была не из тех женщин, которые впадают в панику просто так. Единственное исключение – случилось нечто особенно неприятное.

Горе и шок от смерти Фрэнка не отпускали Элли, но она заставила себя быть практичной. Миссис Доуз обратилась за помощью и должна ее получить.

Элли позвонила в полицию и организовала чай и выражения сочувствия для миссис Доуз. «Вот Фрэнк вернется домой, и я ему все расскажу», – подумала она.

«Ой, почему я все еще планирую ему что-то рассказать?»

Она уговорила миссис Доуз пройти в гостиную. Женщина заняла кресло Фрэнка – самое лучшее кресло. Ну, конечно. Миссис Доуз – женщина с пышными формами. Но Элли все равно поморщилась, увидев кого-то другого в большом кресле Фрэнка.

– Я положила два кусочка сахара. Берите печенье. Помогает справиться с шоком.

Лицо миссис Доуз немного посветлело, но дыхание все еще оставалось неровным, а темные волосы растрепались. Она подняла трясущиеся руки, чтобы поправить пряди.

– Сначала я его не заметила. Я только закончила занятия по составлению букетов в церковном зале, поэтому решила заглянуть в саму церковь и посмотреть, что нужно сделать с цветами после похорон…

Похорон Фрэнка.

– Да, – ровным голосом ответила Элли. – Вы так замечательно украшаете церковь цветами. На днях все это отметили.

Миссис Доуз сочла комплимент успокаивающим. Она наклонила голову и допила чай. Ее руки все еще дрожали, но она протянула чашку за добавкой.

– Я прихватила несколько хризантем, чтобы заменить увядшие. Подходя к алтарю, я чуть не споткнулась об него. Как я могла ожидать, что кто-то лежит на полу перед алтарем, правда же? Обхватила его. Обеими руками. Он лежал ничком.

– Кто?..

– Я не разглядела его лица. Подумала, что он пьян.

Она заплакала.

Элли принесла несколько красивых льняных платков Фрэнка. Ему они теперь не нужны, так что их вполне можно использовать. Элли все еще предстояло разобраться с его одеждой, обувью, книгами и бумагами. Сейчас она не собиралась об этом думать.

Миссис Доуз высморкалась и вытерла нос, когда в дверь Элли позвонили полицейские.

Миссис Доуз повторила им свою историю, вполне наслаждаясь вниманием двух симпатичных молодых служителей правопорядка. Она отказалась сопровождать их обратно в церковь. По ее словам, боковая дверь в здание осталась открытой. Они могли самостоятельно войти и все проверить. Сама она не собиралась возвращаться, пока тело не уберут. Элли могла бы проводить их. «Не так ли, дорогая?»

Элли показала полицейским, как пройти через ее сад, пересечь переулок и подняться к церкви. Ее охватило любопытство. Она вынуждена была признать, что не отказалась бы зайти в церковь вместе с полицейскими, просто чтобы убедиться в правдивости слов миссис Доуз.

Но полицейские сказали, что ей следует вернуться и посидеть с миссис Доуз. Они также отказались впустить инженеров по центральному отоплению, которые прибыли в этот момент.

Элли оглядела мужчин: бригадир и оба его помощника. Значит, ни один из них не лежал мертвым перед алтарем.

Вернувшись, она застала миссис Доуз за расчесыванием волос перед зеркалом.

– Еще чаю?

– Нет, но я воспользуюсь туалетом, если не возражаете.

Пальцы миссис Доуз подергали букетик лилий, который Элли как попало запихнула в вазу. Люди проявили доброту, подарив ей цветы на похоронах, но она была слишком рассеянна, чтобы расставить их должным образом.

– Не стоило втискивать лилии в такую маленькую вазу, – заметила миссис Доуз, снова возвращаясь к привычной теме. – Вам следовало срезать стебли на полтора дюйма и…

– Я знаю, но…

– Приходите на мои занятия по составлению букетов. В четверг утром, в половине одиннадцатого, в церковном зале. Эти милые молодые полицейские хотят, чтобы я сделала заявление. Не то чтобы я много могла им рассказать. Я потянула его за руку, ну, знаете, чтобы помочь подняться. – Миссис Доуз вздрогнула.

Элли слушала кивая. Она снова заварила чай для миссис Доуз и полицейских. Только на этот раз пришли другие, но они тоже захотели чай с печеньем. Знакомые действия: слушать, кивать в знак согласия, подавать еду.

Элли по-прежнему чувствовала себя полусонной, но окружающие, казалось, этого не замечали.

Большой дом напротив церкви пустовал уже несколько месяцев. Толстяк припарковал свой темно-зеленый «Сааб» на подъездной дорожке под объявлением о продаже. Пусть все подумают, что кто-то наконец заинтересовался этим домом, хотя ходили слухи, будто владелец запрашивает слишком много. Или решат, что это один из воспитателей детского клуба при церкви оставил машину здесь, в стороне от дороги.

«Сааб» был припаркован именно в таком месте, чтобы водитель мог хорошо видеть всех, кто входил и выходил из церкви.

Появление миссис Доуз… Наблюдатель опустил стекло и услышал ее крик. Итак, тело обнаружено. Хорошо.

Толстяк проследил, в какой дом она поспешила за помощью. Ага, не тот ли это домишко, где, как предполагалось, прошлой ночью стояла женщина, наблюдая за происходящим?

Толстяк поджал губы. По его мнению, убийце следовало сразу же расправиться со свидетелем, вместо того чтобы терять голову и убегать с места преступления. Если старая карга расскажет о том, что видела, убийцей придется пожертвовать, пусть даже он – правая рука босса.

«И если он исчезнет…– тут толстяк улыбнулся…– кто-нибудь другой сможет его заменить, не так ли?»

Подъехала полицейская машина. Толстяк наблюдал за тем, как женщина показывала полицейским дорогу к церкви. Она не пошла с ними, вернувшись в свой дом.

Водитель пересчитал задние дворы. Ее дом был четвертым из восьми двухквартирных, и все они примыкали к переулку и выходили окнами на церковь. Начали собираться зеваки.

Прибыли старшие офицеры, затем – криминалисты. Толстяк съежился на сиденье, но затем вспомнил, что окна у него тонированы. Он мог следить за всеми, но его не видел никто.

Он подождал, пока старший офицер и его помощник выйдут из церкви и спустятся по дорожке, чтобы взять показания у свидетелей. Вскоре босс узнает, достаточно ли видела та женщина, чтобы опознать убийцу.

Толстяк завел двигатель и, внимательно оглядевшись по сторонам, вырулил на главную дорогу, встроившись в поток машин.

Элли проводила миссис Доуз до ее дома, расположенного через две улицы. Миссис Доуз нужно было на кого-то опереться, и для этой миссии выбрали Элли. Знакомая роль.

Миссис Доуз призналась, что ей не терпится позвонить дочери и рассказать о происшествии.

Элли же решила не беспокоить свою дочь Диану раньше шести часов вечера. Она все равно не вернулась с работы, где трудилась на полставки. Когда Элли думала о дочери, внутри у нее все сжималось. Порой ей было трудно дарить Диане безоговорочную любовь. Например, после похорон мужа Элли вместе с дальней родственницей вспоминала молодые годы Фрэнка, когда Диана прервала ее словами: «Я бы очень хотела, чтобы ты не рассказывала об отце. Ты же знаешь, как сильно это меня расстраивает!»

Это был первый раз, когда Элли вышла из дома после похорон. Оказавшись на свежем воздухе, она решила воспользоваться редким солнечным днем и прогуляться по местному парку. Возвращаясь по переулку, она остановилась, чтобы посмотреть, нет ли поблизости полицейских. Что за трагедия произошла! Она с трудом могла это осознать. Бедная миссис Доуз, споткнулась о тело…

Это была красивая церковь в викторианском готическом стиле, которую очень любили невесты, предпочитавшие традиционные свадебные фотографии.

Кладбища как такового на территории не было, но здание окружал поросший травой участок, обсаженный высокими деревьями. Лужайку – как его называли – во всех направлениях пересекали асфальтированные дорожки.

Элли знала, во сколько обходится содержание церкви, поскольку Фрэнк состоял в приходском совете. Его главной заботой был построенный в тридцатых годах по соседству с церковью зал, который давно нуждался в обновлении и ремонте. «Что ж,– подумала Элли,– по крайней мере, Фрэнку больше не нужно беспокоиться об этом…»

Фрэнк любил повторять, как им повезло, что у них есть приятный и избегающий крайностей священник, который привлекает к себе разумную паству. Элли стало интересно, как тот воспринял известие о смерти в церкви.

Она гадала, когда же убили беднягу. Прошлой ночью? Вряд ли он много времени пролежал у алтаря, иначе кто-нибудь нашел бы его раньше.

Элли долго просидела в четырех стенах и привыкла к тишине, поэтому чувствовала себя подавленной из-за шума уличного движения на главной дороге за церковью.

Автобус с визгом затормозил у церковного зала. Водитель просигналил пожилому мужчине, переходившему дорогу по пешеходному переходу. Скоро из расположенной напротив начальной школы начнут выходить дети.

«Можно быстренько заскочить в магазины и купить что-нибудь поесть», – подумала Элли.

Пока Фрэнк не попал в больницу, Элли работала неполный рабочий день в благотворительном магазинчике на бульваре. Больше она туда не возвращалась. Готова ли она отвечать на любезные вопросы своих коллег? Нет, пока нет.

Она повернулась спиной к главной дороге, радуясь уединению собственного дома. Фрэнк родился и вырос в одном из роскошных особняков на другом конце прихода, но им нравилось жить в этом скромном райончике рядом с церковью. Элли беспокоилась, что маленький дом вызовет у мужа клаустрофобию, но в течение нескольких лет они не могли позволить себе ничего большего, а позже Фрэнк нашел другое применение деньгам.

Элли понятия не имела, сможет ли она продолжать жить здесь. Она не была уверена, что это ее волнует.

Боковую дверь в церковь закрыли и огородили лентой. Полицейский стоял на страже, отвечая на взволнованные расспросы прохожих. Кто-то из толпы окликнул Элли, чтобы узнать, не видела ли она чего-нибудь странного. Элли заставила себя улыбнуться и покачать головой. Один мужчина, проявив настойчивость, подбежал к ней, чтобы поговорить.

– Они устроили в церковном зале оперативный штаб! Ума не приложу, что теперь делать детскому клубу! Всех опрашивают, не заметил ли кто-нибудь чего-нибудь подозрительного!

Элли было трудно оставаться общительной, но она старалась изо всех сил.

– Да, меня тоже спрашивали, но, боюсь, я ничего особенного не заметила, – ответила она.

– Ах да, конечно. После того как Фрэнк… мои соболезнования… – Понимающий кивок.

Элли склонила голову в ответ. Она прошла через калитку, поднялась по склону своего сада и вошла в кухню. Сделала бутерброд, но хлеб оказался черствым, и она съела только половину.

Элли обнаружила, что плачет. Время от времени давать волю слезам было в порядке вещей… вдовам это разрешалось… хотя она знала, что не должна вести себя так на людях, потому что это ставило окружающих в неловкое положение.

Диану, например. Если б она была рядом, то сказала бы: «Возьми себя в руки, мама!»

Элли еще предстояло разобраться с листьями на лужайке, одеждой в шкафу, библиотечными книгами, которые требовалось вернуть, бумагами, туалетными принадлежностями в ванной. С пачкой писем с соболезнованиями, с открытками. С отсутствием нормального хлеба или вообще каких-либо других свежих продуктов в холодильнике.

Она отошла на свое любимое место у стеклянной двери, откуда открывался вид на сад и церковь за ним.

– Диана, это мама. Как ты?

Обычно, когда Элли звонила дочери, ей приходилось выслушивать жалобы Дианы на начальницу, на заведующую яслями, куда ходил ее малыш, на то, что химчистка испортила новую блузку.

Элли не любила думать о ком-либо плохо, но иногда ей казалось, что Диане нравится придираться к людям. Как… Элли пресекала эту мысль, прежде чем та могла завести дальше. А затем заменяла ее на более приемлемую. Как тете Фрэнка – Друзилле.

Но после резкого замечания на похоронах Диана изменилась и стала проявлять большую любовь к матери. Она беспокоилась о том, правильно ли питается Элли, и уговаривала ее уехать к ним на север. Сегодня Диана хотела узнать, продолжает ли Элли принимать таблетки…

– Диана, дорогая, прости, что прерываю, но сегодня здесь произошло нечто невероятное…

Диана была потрясена. Она попросила мать собрать вещи и уехать немедленно, в этот же день.

– Ты не должна больше там оставаться, и это не обсуждается!

– Нет, нет, дорогая. Все в порядке…

Поднимая трубку, чтобы позвонить Диане, Элли в глубине души надеялась, что дочь повторит свое приглашение поехать к ним погостить. Но как только это предложение прозвучало, Элли поняла, что не хочет уезжать. В любом случае это был скорее приказ, чем просьба, а Элли очень не нравилось, когда дочь командовала ею, пусть даже с благими намерениями.

«Сегодня я буду настроена очень позитивно,– сказала себе Элли.– И больше не стану принимать таблетки. Поставлю перед собой задачу и начну ее выполнять. Перестану отвлекаться. Верну библиотечные книги. Буду умницей и позвоню тете Друзилле, чтобы узнать, как у нее дела. Куплю продукты, приготовлю нормальную еду и съем ее».

Но сначала Элли предстояло выбросить полузасохшие цветы, и в особенности лилии, которые отцвели и стали коричневыми в своей неподходяще маленькой вазе. Поднимая их, Элли взглянула на себя в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит опрятно.

Фрэнку не нравилось, когда она одевалась в яркие цвета или пользовалась косметикой, за исключением розовой помады. Ее короткие вьющиеся волосы рано поседели. Элли считала, что это придает ей неряшливый вид, и была удивлена, услышав, как сосед назвал ее «привлекательной крошкой».

Это подняло ее моральный дух.

Элли никогда не носила черное, так как Фрэнк считал этот цвет слишком грубым для ее светлой кожи. Сегодня на ней был кремово-голубой шерстяной верх и синяя юбка с карманами, достаточно широкая, чтобы было удобно.

Ее мать – давно покойная – любила повторять: «Прикрывай колени, дорогая, и всегда держи их вместе на людях».

Тетя Друзилла говорила: «Почему бы тебе не сесть на диету? Нельзя ожидать, что мужчины будут верны женщинам, которые позволяют себе объедаться».

Элли покачала головой. Фрэнк был верен ей. А если и нет, то она не хотела об этом знать.

Элли заметила, что миссис Доуз оставила свою расческу на столике под зеркалом. Ей требовалось выполнить еще одну задачу…

Миссис Доуз провела Элли в свой крошечный домик с террасой.

– Заходите, дорогая. Я рада хоть кого-то видеть. Не могли бы вы купить мне кое-что в магазинах? Я вся дрожу, не решаюсь выйти. Доктор сказал, что мне нужно согреться и постараться не думать о плохом. То же самое повторил и священник. Вы знали, что он разговаривал с тем парнем незадолго до его смерти?

Элли усадили на стул. Комната была маленькой, заставленной коричневой мебелью и некомфортно жаркой. Элли безропотно решила, что станет слушателем, в котором нуждается миссис Доуз.

– Это оказался не теплотехник, дорогая. Хлоя зашла ко мне вчера вечером после работы…

Элли подумала, что должна бы знать, кто такая Хлоя, но, хоть убей, не могла этого вспомнить.

Миссис Доус нетерпеливо прищелкнула языком.

– Помните Хлою, мою внучку? Ту, которая взяла годичный учебный отпуск перед поступлением в университет? Она копит деньги на кругосветное путешествие, хочет отправиться в Австралию с рюкзаком за плечами… звучит ужасно, но об этом мечтает вся нынешняя молодежь. В любом случае ей нужны деньги, поэтому она работает на полставки в «Подсолнухах», новом кафе на бульваре, где подают вкусную выпечку. Так вот, Хлоя сказала, что все теплотехники зашли в кафе после того, как полиция закончила беседовать с ними. Значит, это был не один из них. Что на самом деле даже неплохо, потому что иначе они бы не успели наладить отопление к воскресенью, не так ли? А я всегда говорю, что нет ничего хуже, чем холодная церковь.

– Так они знают, кто?..

– Угу. Священник сказал мне, когда позвонил, чтобы узнать, все ли у меня в порядке. Вчера в обед он зашел в церковь. Конечно, через главный вход, потому что тот ближе к его дому. Как бы то ни было, он застал там полицию, которая фотографировала место преступления и все такое. Они попросили его взглянуть на тело, мало ли, вдруг ему знаком этот человек. И, конечно, он узнал его, так что это упростило дело.

– И кто же?..

Миссис Доуз фыркнула.

– Этот никудышный сын миссис Ханны, у него только рот да брюки, и их обоих нужно хорошенько вымыть с мылом, если хотите знать мое не столь скромное мнение. По нему никто не будет скучать.

Элли снова обнаружила, что не может вспомнить ни лица, ни имени.

– У него в фургоне большая стереосистема, которую слышно за милю. Показушник. Серьги и гвоздик в носу. И конечно, безработный.

Элли кивнула. Теперь она поняла, о ком речь. Миссис Ханна работала в пекарне на бульваре. Приятная женщина, которая все еще говорила с сильным акцентом после стольких лет, проведенных в Британии. Юный Ферди был и гордостью, и отчаянием ее жизни.

– А как?..

– Его сбили и скрылись с места происшествия, как думает священник, хотя полиция, конечно, ничего подобного не говорила.

Воображение Элли нарисовало картину, как гигантский танк сбивает юного Ферди прямо в церкви. Она подавила улыбку. Миссис Доуз не оценила бы такое легкомыслие… как и Фрэнк, если подумать.

– Наверное, все случилось возле церкви на главной дороге, – продолжила миссис Доуз. – Этот поворот очень опасен. Я всегда говорила, что однажды там произойдет авария со смертельным исходом, и вот она случилась. Водитель запаниковал. Он же не хотел оставлять тело на виду, не так ли? Наверное, заметил, что церковь открыта, ведь там работали теплотехники… они постоянно заходят и выходят, оставляя дверь нараспашку, и им плевать на сквозняки и безопасность… Так вот, водитель, должно быть, затащил Ферди в церковь и оставил его там, чтобы успеть скрыться. Вряд ли они когда-нибудь найдут его… я имею в виду водителя.

«На самом деле,– подумала Элли,– ты имеешь в виду, что смерть Ферди – это избавление от всякой дряни».

Вряд ли миссис Ханна согласилась бы с этим утверждением. Элли захотелось сказать: «Будем надеяться, что грешник обретет покой, найдя смерть в церкви», но она чувствовала, что ее посчитают легкомысленной. Конечно, Фрэнк назвал бы это дурным тоном, и, возможно, так оно и есть.

– Мне нужно идти, – сказала она, вставая. – Пожалуйста, сообщите, что вам нужно в магазинах… И не стесняйтесь, ладно?

– О, я просто не могу решиться выйти на улицу. У меня начинают дрожать ноги, когда я подхожу к входной двери. Скажите мне, если услышите что-нибудь еще в магазинах, хорошо?

Элли подумала, что при малейшем поощрении миссис Доуз превратится в жертву и останется в этой роли навсегда. Элли по личному опыту знала, как легко попасть в такую ловушку. Она сама только что из нее выбралась… и могла мигом провалиться обратно. Может, кто-нибудь более деликатный сумел бы помочь миссис Доуз и не дать ей преждевременно превратиться в старуху?

Она открыла рот, поколебалась и закрыла его. Конечно, ей не следует ничего говорить. С другой стороны, если не она, то кто?

– Не беспокойтесь о цветах к воскресенью, – сказала Элли. – Я уверена, что кто-нибудь из вашей группы будет только рад взять все на себя. Если они не смогут сделать это в столь сжатые сроки, возможно, органистка что-нибудь придумает…

Впечатляющая грудь миссис Доуз раздулась.

– Нора?! У нее это получается не лучше, чем у вас! Нора посмеет тронуть мои цветочные композиции только через мой труп!

– Я уверена, она сделает все, что в ее силах, – лукаво заметила Элли. – Хотя, конечно…

– Ее сил недостаточно! – выкрикнула миссис Доуз. Она на мгновение задумалась, а затем потянулась за своим пальто. – Я сейчас заскочу в церковь и посмотрю, что происходит. Если главный алтарь огорожен, возможно, мы проведем службу в часовне Богоматери. Мне лучше поговорить об этом со священником. Я оставила охапку хризантем в ведре в задней части церкви… Не исключено, что эти полицейские могут их опрокинуть, и что тогда нам делать?

Элли прошлась по магазинам на бульваре, который гудел от новостей о найденном в церкви теле. Знала ли Элли что-нибудь об этом? Нет? Она ничего не видела? Что ж, неудивительно, на самом деле. В это время суток она наверняка уже задернула шторы. А, по ее мнению, это попадет в центральные газеты? Элли ожидала, что ее спросят, как она себя чувствует после похорон, но только несколько человек вспомнили об этом.

Элли сообщила своим коллегам в благотворительном магазинчике, что надеется вернуться к ним на следующей неделе. Она видела, что они готовы снова свалить на нее все свои проблемы. Одна сказала что-то, а другая возразила – и понеслось. Элли заверила их, что, по ее мнению, они прекрасно справляются. Они с сомнением согласились. Она надеялась, что коллеги воздержатся от открытой ссоры до ее возвращения.

Элли занимала хорошую секретарскую должность, пока не вышла замуж и не родила Диану. После этого она работала по возможности, страдая от череды выкидышей. К тому времени, когда они потеряли всякую надежду завести еще одного ребенка, дела у Фрэнка шли так хорошо, что семья не нуждалась в заработке Элли. Муж убедил ее заняться благотворительностью. Элли не возражала против потери независимости, потому что ей нравилось заниматься домашним хозяйством. Только теперь дома не осталось никого, за кем требовалось бы ухаживать.

Когда она вернулась к миссис Доуз, дверь никто не открыл, и Элли предположила, что милая леди уже достаточно поборола дрожь в ногах, чтобы вернуться к привычным заботам.

Элли проделала неприятную дневную работу по сортировке одежды Фрэнка и рано поужинала перед телевизором. Фрэнк никогда бы не стал есть с подноса перед экраном. Элли чувствовала себя виноватой из-за того, что нарушила правила, но слишком устала, чтобы поступить иначе. Она решила отложить звонок тете Друзилле. Сделает это завтра.

Элли задернула длинные зеленые с кремовым узором шторы в большой комнате, а затем прошла на кухню, чтобы опустить жалюзи. Положив руку на штору над задней дверью, она посмотрела на темные тени в саду и на церковь.

Она не потрудилась включить свет на кухне, но видела все достаточно хорошо, так как в переулке, служившем кратчайшим путем, днем и ночью горел уличный фонарь. Церковь и прилегающая территория были освещены огнями главной дороги. Некоторые считали, что территория церкви ночью выглядит жутковато, но Элли всегда любила этот вид. До недавнего момента. Теперь он действительно выглядел немного зловеще.

Что за чушь! Это все игры разума, навеянные смертью Ферди.

Только… на скамейке у боковой двери церкви сидела женщина.

Элли взяла пальто и пошла к ней. Миссис Ханна, мать погибшего мальчика, выбрала место как можно ближе к тому, где был найден ее сын.

Элли присела рядом с ней, не в силах подобрать нужных слов. Она поймала себя на том, что начала беззвучно молиться. «Пожалуйста, помоги ей, помоги мне… я не знаю, что сказать…»

Через некоторое время она почувствовала себя лучше. На душе у нее стало спокойнее.

Пошел дождь. Не сильный. Просто морось.

С противоположной стороны дороги толстяк в «Саабе» наблюдал за двумя женщинами.

– Завтра рано вставать. – Миссис Ханна вздохнула и поднялась на ноги.

Элли кивнула. Конечно, ведь эта женщина работает в пекарне.

– Хочу показать вам кое-что.

Миссис Ханна открыла большую сумку из кожзаменителя и достала бумажник. Внутри оказалась фотография красивого темноволосого мальчика. Ферди пяти или шести лет. Миссис Ханна показала фотографию Элли, не выпуская ее из рук.

– Это так печально, – вздохнула Элли.

От моросящего дождя все вокруг покрылось влагой – их пальто и лица.

– За что? Вот что я хочу знать, – произнесла миссис Ханна.

Элли беспомощно развела руками. Она не знала ответа.

– Вы живете в этом доме? Я видела, как вы задергивали шторы. Вы наверняка что-то заметили. Вы видели, кто убил моего мальчика?

– Нет, извините. Я ничего не видела.

Из-за горя и таблеток, которые Элли принимала, она бы не заметила, если бы две ночи назад на территорию церкви приземлилась летающая тарелка.

Конечно, миссис Ханне не было известно ни о смерти Фрэнка, ни о похоронах, ни о потрясении и горе Элли. Откуда ей знать? Вполне естественно, что она подумала, будто Элли что-то видела.

Миссис Ханна приблизила лицо к Элли.

– Вы ведь видели, не так ли?

Элли покачала головой:

– Нет, я ничего не видела.

И все же что-то промелькнуло в глубине ее сознания. Крик, шаги, кто-то мчался по переулку?..

Нет, это был один из ее ночных кошмаров, она в этом уверена. В любом случае воспоминание – если это было оно – исчезло.

– Если б я могла помочь, то сделала бы это.

– Подумайте. А потом скажите мне, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Элли, не зная, что еще ответить.

Миссис Ханна почувствовала, что идет дождь. Она достала из сумки пластиковый капюшон. Накинув его на голову, она направилась в сторону бульвара. Элли отчаянно хотелось помочь миссис Ханне. Как обычно, она чувствовала себя совершенно беспомощной.

Водитель «Сааба» не выключал двигатель, чтобы время от времени пользоваться дворниками. Необходимо доложить о том, что делали две женщины. Начальнику будет интересно узнать, что они встретились и поговорили. Когда миссис Ханна пошла прочь от церкви, машина последовала за ней.

Возвращаясь домой, Элли споткнулась обо что-то мокрое на заднем крыльце. Это оказался растрепанный букет хризантем.

Элли огляделась, но в сарае в глубине сада свет не горел, и мальчика нигде не было видно.

Девятилетний Тод жил через три дома от них. Его мать работала, отца рядом не было, и Тод превратился в одиночку, который предпочел устроить себе логово в садовом сарае Элли, а не играть в футбол или возиться с компьютерами, как большинство его друзей.

Элли нравился Тод, а Тоду нравилась она. Элли снабжала его печеньем и иногда батарейками для походного фонарика. В обмен мальчик порой помогал ей с прополкой в саду. Фрэнк за всю их жизнь и пальцем не пошевелил в огороде.

Тоду не нравился его собственный сад, большая часть которого была забетонирована. Он любил пауков, бродячих кошек и плавание.

Мать Тода наверняка сказала ему «не беспокоить Элли в такой момент», и он перестал приходить. Хороший мальчик. Но он явно подумал о ней и нарвал букетик хризантем, – судя по всему, прямо из сада Элли, – чтобы положить на крыльцо на заднем дворе.

Хорошая мысль, хотя, похоже, он ломал стебли руками. Что бы сказала на это миссис Доуз?

Элли рассмеялась. Захохотала до слез. Она сказала себе, что истерика не поможет поставить цветы в воду, и принялась искать для них подходящую вазу.

«Сааб» следовал за миссис Ханной, пока она переходила главную дорогу по пешеходному переходу и сворачивала на бульвар. Водитель припарковался у обочины и наблюдал, как миссис Ханна нашла ключ и открыла дверь, ведущую в квартиры над магазином. В коридоре зажегся свет. Через некоторое время он погас, но загорелись окна квартиры на верхнем этаже.

Толстяк с некоторым трудом выбрался из машины и перешел дорогу, чтобы прочесть имена на табличках рядом с каждой кнопкой звонка.

Элли дремала перед телевизором, когда в дверь позвонили. Наверное, какой-нибудь бродячий торговец.

Это оказался Арчи Бенджамин, церковный староста и важная шишка в финансовой сфере – низковатый, кругловатый, смуглый и заросший к вечеру щетиной мужчина. У него хватило ума не садиться в кресло Фрэнка, а устроиться на диване.

Элли выключила телевизор. Когда она тоже присела на диван, Арчи взял ее руку в свои и похлопал по кисти.

– Моя дорогая Элли, как вы?

Несмотря на решение не плакать на людях, она почувствовала, как к глазам подступают слезы. Ей удалось сдержать их и ответить ровным голосом:

– Все хорошо, спасибо.

Арчи Бенджамин отчасти ей нравился. Он был одним из лучших друзей Фрэнка. Эти двое всегда ладили в церковных делах и вместе поддерживали священника в его крестовом походе по восстановлению обветшалого церковного зала.

Арчи ослепительно улыбнулся.

– Если понадобится помощь, звоните мне в любое время дня и ночи. Договорились?

Элли кивнула, вытаскивая свою руку из его пальцев и жалея, что не убрала поднос с ужином до его прихода.

– Вас не слишком расстроил весь этот шум и гам? – Он махнул рукой в сторону церкви.

Она покачала головой. Ей не хотелось думать о бедной миссис Ханне. Или о Ферди, который пускай и был сорванцом, но, безусловно, не заслуживал смерти перед алтарем.

– Ужасное событие. Конечно, вы расстроены. Все случилось так скоро после… Какая потеря! Сколько мы с Фрэнком проработали вместе? Лет пять? Шесть?

Она кивнула.

– Вы наверняка чувствуете себя обездоленной. С разбитым сердцем.

«Он переигрывает, да?» – раздался тихий голосок в голове Элли.

Арчи положил свою теплую ладонь поверх ее руки.

– Я не шутил, когда предложил звонить мне, если потребуется хоть какая-то помощь…

Тихий голосок в голове Элли закончил фразу: «…в этот час испытаний». Было ужасно чувствовать себя такой неблагодарной в ответ на добрые пожелания, но Арчи ее насмешил. Элли прижала носовой платок ко рту и опустила взгляд на колени. Истерика, конечно.

Ему показалось, что она сдерживает слезы.

– Тише, тише! – успокоил ее он.

Элли высморкалась, убрала платок и сказала:

– Теперь со мной все в порядке, спасибо.

Арчи прочистил горло.

– Мы не хотели бы вас терять, но, полагаю, вы собираетесь продать дом и переехать поближе к дочери в… где это? Бирмингем? Лидс? Сейчас такие дома не просто покупают, а отхватывают вместе с руками и ногами. Или вы собираетесь продать дом и купить маленькую квартирку где-нибудь поблизости? Не хотелось бы, чтобы вас обманули. Я знаю хорошего агента по недвижимости и могу связаться с ним, если пожелаете.

– Я пока еще ничего не решила. Адвокат посоветовал мне некоторое время ничего не предпринимать. Диана действительно хочет, чтобы я переехала к ней, но я прожила здесь всю свою семейную жизнь, здесь мои корни, я помогаю в благотворительном магазине… О, конечно, не после похорон, но я планирую скоро туда вернуться.

Арчи был сама галантность.

– Я слышал, что вы больше чем просто помогаете. Без вас там все рухнуло бы. Я всегда говорил своей дорогой жене, когда она была со мной…

Его дорогая жена два года назад сбежала с богатым бизнесменом.

– …что за каждым успешным мужчиной стоит замечательная женщина, и давайте посмотрим правде в глаза, что бы Фрэнк делал без вас, а?

Глаза Элли округлились от удивления. Неужели Арчи Бенджамин заигрывает с ней?! Она испугалась, как бы снова не расхохотаться, и торопливо спросила:

– Вы хотели о чем-то поговорить?

Он откинулся на спинку дивана.

– Нет, нет. Конечно, я хотел увидеться с вами, узнать, как у вас дела, предложить любую помощь… и пока не планировал беспокоить вас по другому поводу, но раз уж вы затронули эту тему… Дело в том, что в церкви намечается собрание приходского совета, а мы никак не можем найти протокол последнего, который вел Фрэнк. Не похоже, чтобы он разослал бланки до того, как… Сейчас я не хочу, чтобы вы утруждали себя их поисками, но перед уходом, если позволите, я мог бы просто навести порядок в его кабинете и поискать бумаги. Фрэнк всегда был таким расторопным, они, наверное, лежат где-нибудь в куче и ждут, когда их доставят.

Элли не нравилась мысль о том, чтобы рыться в кабинете Фрэнка, но, с другой стороны, ей очень не хотелось, чтобы этот настырный человечек заходил туда один. Она удивилась тому, насколько быстро перешла от легкой симпатии к яркой неприязни к Арчи.

– Я поищу их завтра и, если найду, занесу к вам домой.

Она ожидала, что Арчи тут же уйдет, но вместо этого он снова откинулся на спинку дивана и переплел пальцы на обтянутом жилетом животе, приготовившись к сплетням.

– Мне птичка на хвосте принесла, что миссис Доуз приходила к вам выпить чаю и пожаловаться, когда обнаружила тело в церкви. Я сказал своему секретарю: «Похоже, юный Ферди искал убежища в церкви». – Он громко рассмеялся. – Убежища от своих грехов. Понимаете?

Элли склонила голову, удивляясь не тому, почему от него ушла жена, а тому, почему ей потребовалось так много времени, чтобы принять это решение.

– Что ж, о мертвых плохо не говорят. Я видел его, знаете ли, сразу после того, как он поговорил со священником. Довольно оживленная вышла беседа. Само собой, из-за его фургона. Он припарковал машину прямо напротив входа в церковь, включив стереосистему на полную мощность. Я сказал ему, – священнику, имею в виду, – повезло, что я оказался рядом сразу после этого, обеспечил ему алиби, а?

– Зачем священнику алиби? Разве это не несчастный случай с наездом и бегством с места происшествия?

– Мы все так подумали, не так ли? Кто-то совершил наезд и спрятал тело, а затем скрылся. Но полиция наведалась с обходом по домам, и их очень заинтересовали мои показания. – Арчи наклонился вперед, словно собираясь поведать секрет. – Возвращаясь с работы, я случайно увидел юного Ферди, который стоял у своего фургона. Он смотрел вслед священнику с очень злым выражением на лице. Если б взгляд мог убивать, понимаете? Священник увидел меня и перешел через дорогу, чтобы спросить о потерянных протоколах собрания. Затем, пока я ставил машину в гараж, заметил, как Ферди ссорится с девушкой, которая недавно переехала к вам по соседству… Как ее зовут? Кейт, что-то в этом роде.

Элли перевела взгляд на дверь, ведущую в прихожую. Эти дома были двухквартирными. Предыдущие владельцы вели себя очень тихо, но с тех пор, как Кейт и ее муж переехали сюда, Элли стала слышать шум за смежной стеной. Крики. Хлопанье дверей. Странные вопли.

Элли даже приснился кошмар, в котором Кейт, рыдая, бежала по переулку.

Элли нахмурилась. Уж не это ли она пыталась вспомнить, когда разговаривала с миссис Ханной? Кейт бежала по переулку… не к своему дому, а прочь от него? Рыдая?

Чем глубже Элли погружалась в воспоминания, тем больше сомневалась, происходило ли все на самом деле, или это просто один из тех ужасных снов, которые мучили ее в последнее время. Она так плохо спала, что в дополнение к таблеткам, которые доктор прописал ей для дневного применения, пила снотворное. Ничего особо крепкого, только травяные настои. Правда, они оказались не такими уж эффективными. Несколько ночей после смерти Фрэнка Элли бродила по дому и думала, что вернулась в постель, но вместо этого просыпалась в своем кресле внизу.

Ей стало немного лучше с тех пор, как она перестала принимать таблетки днем.

Элли действительно сомневалась, сон это или нет. В любом случае ее не касалось то, чем занималась Кейт.

Арчи не заметил ее временной рассеянности.

– …поэтому я сказал полиции, что им лучше проверить эту девицу. Местная девушка удачно вышла замуж, не так ли? Муж нашел где-то прибыльную работу? Должно быть, у него хорошо идут дела, раз он купил дом по соседству с вами. Вряд ли вы с ними много общались?

– Они переехали всего месяц назад, как раз перед тем, как Фрэнк…

– …значит, у вас не было времени познакомиться с ней поближе. На всякий случай лучше оставить все как есть. Похоже, она поссорилась с тем парнем и ударила его чем-то по голове… Она высокая девушка, не так ли? Хорошо сложенная, вечно хмурая, с отвратительным характером, так что ничего удивительного. А тот мальчишка, Ферди, был невысоким. Она могла убить парня, а потом переехать его же собственным фургоном, чтобы все выглядело как авария.

Арчи с явным удовольствием описывал свою версию смерти Ферди. Элли почувствовала легкую тошноту.

Она встала.

– Уже поздно, не буду вас задерживать. Я сообщу, как только найду протоколы.

Взволнованный, Арчи тоже поднялся на ноги.

– Мы все немного устали, да? Может, вы хотите, чтобы я перед уходом помолился с вами… об утешении и прочем.

По спине Элли пробежали мурашки.

– Это очень любезно с вашей стороны, но лучше в другой раз.

Элли проводила его, пообещав, что обязательно позвонит, когда почувствует, что ей нужно с кем-то поговорить. И не собираясь держать свое слово.

Свет в квартире миссис Ханны горел до двух часов ночи. Вскоре после того, как его выключили, машина отъехала.

Элли проснулась в четыре утра, проплакала до пяти, спустилась вниз, чтобы приготовить себе чашечку чая, и провела остаток ночи в большом кресле в гостиной. Она проснулась от очередного кошмара, но это был обычный сон о том, как она ищет Фрэнка среди множества больничных дверей. Не о Кейт.

Если ее «сон» о Кейт в переулке был реальным воспоминанием, то почему девушка убегала от своего дома, а не направлялась к нему? Это беспокоило Элли. Она задавалась вопросом, слышала ли миссис Ханна историю Арчи о Кейт и восприняла ли полиция эту версию всерьез. Элли не хотелось об этом думать. Это было не ее дело, несмотря на настойчивую просьбу миссис Ханны о помощи.

Чтобы отвлечься, Элли включила радио.

Она собиралась составить список всех предстоящих трудных дел и постарается выполнять по одному пункту каждый день. Элли подумала, что ей следует позвонить тете Друзилле.

Если б представилась возможность, она бы также поговорила с этой соседкой, Кейт, но не потому, что миссис Ханна хотела, чтобы она навела справки. Элли попросту беспокоилась за девушку.

Арчи Бенджамин предположил, что Элли незнакома с Кейт, но они пару раз встречались в переулке и разговаривали через изгородь. Банальные фразы, ничего важного, но они закладывали фундамент для хороших отношений с соседкой в будущем.

Элли нравилась эта девушка, и ее беспокоила мысль, что Кейт причастна к смерти Ферди.

Могла ли Кейт на самом деле убить его? Инстинкт подсказывал, что нет.

Да, в спокойном состоянии лицо девушки выглядело угрюмым, вероятно, из-за довольно густых темных бровей и волевого подбородка, но когда она улыбалась, то словно светилась. Ее волосы всегда были ухожены, одежда выглядела неброской, но качественной, а фигура – отличной.

«Конечно,– со вздохом подумала Элли, – достаточно высокий рост и широкие плечи позволяют этой девушке носить дизайнерскую одежду». При росте в пять футов два дюйма[2] Элли обычно приходилось укорачивать юбки, чтобы те не подметали пол. Она вспомнила, как Фрэнк однажды назвал ее «дюймовочкой». Но это было давно, когда…

Элли заварила себе чашку чая и решительно подумала о паре, живущей по соседству. Ее кухня и комната на первом этаже – кабинет Фрэнка – примыкали к комнате Кейт, но сегодня по ту сторону стены не раздавалось ни звука. Конечно, Кейт ушла на работу пораньше, как и ее муж. Она вроде бы говорила, что он преподает в старшей школе?

Элли подумала о звуках, которые издавали соседи. Хлопанье дверей, крики, топот ног по лестнице. Шум, которого следует ожидать, когда влюбленный муж гонится вверх по лестнице за дразнящей его новобрачной. Элли эти звуки немного забавляли, пока она не отвлеклась на внезапную болезнь Фрэнка и не забыла о них.

Элли подумала, что нужно отнести Фрэнку чашку чая.

И вспомнила.

Она не заплакала, а повернулась, чтобы посмотреть на сад. Всю ночь шел сильный дождь, что усложняло уборку листьев. Ромашковые астры выглядели великолепно, а хризантемы прекрасно цвели. Ягоды пираканты стали ярко-красными, а так как листья калины опали, ее темно-розовые бутоны раскрылись, сияя в тусклом ноябрьском свете. Сегодня Элли собиралась разобраться с листьями на лужайке.

Но все по порядку. Она должна быть практичной. Элли взяла пластиковый пакет и вытряхнула из шкафчика в ванной бритвенные принадлежности Фрэнка, его лосьон после бритья, мыло, таблетки…

Лекарства ему не помогли. Он гордился тем, что поддерживает себя в форме, принимает витаминные добавки, совершает прогулки быстрым шагом.

Элли не собиралась плакать. Для одного дня она уже поплакала достаточно.

Она крепко завязала пакет и выбросила его в мусорную корзину вместе с «Радио таймс» за прошлую неделю и бесплатной местной газетой, которые так и остались непрочитанными. Стоит ли отписаться от доставки ежедневных газет? Она не читала их уже несколько дней.

Фрэнк проявлял живой интерес ко всем средствам массовой информации. К Интернету. К газете «Индепендент». К новостям по телевизору.

Элли отправилась по магазинам. Ей надо было купить побольше свежих фруктов и овощей. Возможно, немного рыбы. До супермаркета идти слишком далеко, но, к счастью, большинство продуктов можно было найти на бульваре.

Большинство людей – тоже.

Все, с кем Элли встретилась, хотели поговорить о смерти Ферди. Лишь немногие упоминали Фрэнка, добавляя банальные фразы: как им жаль слышать о его смерти, какой это шок, как сильно она, должно быть, скучает по нему. Некоторые говорили искренне. Другие переходили дорогу, лишь бы не беседовать с ней.

Всякие люди бывают.

Выдался холодный день. Влажные листья шуршали у Элли под ногами, когда она возвращалась с покупками из магазина.

Кто-то ждал ее у входной двери, переминаясь с ноги на ногу и роясь в карманах. Их священник, преподобный Гилберт Адамс.

– Дорогая Элли, я уже собирался оставить вам записку.

Высокий, нескладный, в очках, он беспокоился о ней. Обнял за плечи, поцеловал в щеку и отступил, чтобы получше рассмотреть.

– Вижу, вы держитесь. Вы – одна из самых сильных.

– Хм! – фыркнула Элли. – Готова поспорить, вы говорите это всем вдовам.

– Да, причем иногда говорю искренне.

Она рассмеялась.

– Чаю, кофе или шерри? По-моему, в бутылке осталось немного после… – Она сглотнула.

Гилберт кивнул. Он знал все о поминках, о шерри и о том, сколько алкоголя может остаться после них.

Шерри, самое лучшее кресло. Кресло Фрэнка. Что ж, ей пришлось привыкнуть к тому, что в нем сидят другие люди.

Элли не собиралась жаловаться, но слова вырвались сами собой.

– Иногда я так злюсь на него за то, что он умер. Много плачу и плохо сплю.

– Этого следовало ожидать. Все лучше, чем отрицать. – Он наклонился вперед и положил руку ей на колено. – Не слушайте, если вам говорят, что нужно держать себя в руках. Плачьте, сколько хотите…

– Но не на публике?

Он рассмеялся.

– Вы молодец. Я слышал, вы блестяще справились с миссис Доуз.

– Ей просто нужно было поговорить. Снять шок.

– Да. Мне жаль миссис Ханну. Если у вас найдется свободная минутка, возможно, вы захотите заглянуть к ней. Она живет в одной из квартир над магазином на бульваре. У меня где-то есть ее номер… – преподобный снова начал рыться в карманах.

– Я говорила с ней вчера. Она практически обвинила меня в том, что я видела убийство и проигнорировала его. Нет, я преувеличиваю, но она действительно считает, будто я должна была что-то видеть. Она попросила меня помочь ей выяснить… Конечно, это нелепо. Полиция разберется с преступлением. Мне жаль ее, но… говорят, вы опознали тело. Парень сильно пострадал?

– Нет. Только разбит затылок. Полагаю, он ударился о бордюр, когда его сбили, а затем приволокли в церковь, чтобы запутать следы. Кстати, его фургон пропал. Я отчитал парня за то, что он оставил машину напротив входа в церковь в тот самый вечер. Полагаю, у того, кто его сбил, был пассажир, который отогнал фургон… Кто знает?

Элли подумала об Арчи и его рассказе о Кейт.

– Значит, это не преднамеренное убийство?

Священник уставился на нее.

– Нет, насколько я слышал, нет.

Значит, это все сплетни Арчи.

Гилберт допил свой напиток.

– Что ж, перейдем к делу. Фрэнк был отличным парнем, и нам всем будет его не хватать. Он и Арчи Бенджамин были движущей силой всего, что мы делаем в приходе. Я знаю, Фрэнк полагался на вашу помощь во всех делах, и надеюсь, что чуть позже, когда вы почувствуете себя более уверенно, то, возможно, возьмете на себя пару его обязанностей для нас?

– О, я никак не могу сделать это. Я имею в виду, что иногда помогала Фрэнку печатать, но и только.

– Вы недооцениваете себя, Элли. Я никогда не встречал никого, кто был бы так хладнокровен в трудную минуту, как вы.

Ее это позабавило. Он совсем не умел льстить!

– Знаю, вам еще рано принимать какие-либо важные решения, но… – С комичным видом он продолжил: – Если бы вы могли уделить время нашей грядущей проблеме…

– Протоколы собрания? Я искала их прошлым вечером, но так и не нашла. Наверное, Фрэнк загрузил их в текстовый редактор, потому что он всегда делал это сразу после собраний, но, должно быть, так и не успел распечатать.

– Но вы могли бы сделать это для нас, да?

– Извините, но я не умею. Компьютер был игрушкой Фрэнка, и я никогда к нему не прикасалась. Муж боялся, что я могу стереть важный документ или что-то сломать. Должна признать, меня это устройство немного пугает. Я пользовалась своей старой электрической пишущей машинкой, если муж просил что-нибудь напечатать.

Священник нахмурился. В нынешнем хрупком душевном состоянии Элли восприняла это как критику в свой адрес. Она не собиралась плакать. Женщина вскочила и подошла к окну, выходящему в сад. Он обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Простите. Я повел себя глупо.

Он поцеловал ее в щеку.

– Элли, вы знаете, я очень любил Фрэнка, но он, как правило, недооценивал вас. Поверьте в себя, моя дорогая. Вы – замечательная девочка.

Она фыркнула. Ее назвали «девочкой» дважды за неделю – это уже слишком. И все же было приятно, что ее оценили по достоинству.

– Давайте я попробую найти инструкцию и разобраться в текстовом редакторе? – уступила она. – Но вам придется дать мне время. Слишком много всего на меня навалилось.

– Вам стоит записаться в хор, отвлечься от всего этого.

Элли попыталась рассмеяться.

– Тогда хор перестанет петь навеки! Фрэнк всегда говорил, что я не смогу вытянуть мелодию, даже если от этого будет зависеть моя жизнь!

– Встаньте рядом с человеком, у которого громкий голос, и никто не заметит.

Преподобный ушел, даже не предложив помолиться вместе с ней. Элли не возражала. Она знала, что в этот момент он молится за нее. Сама за себя она еще не могла молиться. Но, возможно, со временем это придет.

Визит священника ее очень успокоил.

Лишь позже в тот же день Элли вспомнила, что преподобный Гилберт Адамс, хотя и был восхитительно заботливым пастором, имел репутацию человека, который поддерживает «теплые личные отношения» с вдовами своего прихода. И – по крайней мере, так говорили сплетники – с их чрезвычайно невзрачной, но талантливой незамужней органисткой!

Приятный мужчина, но Элли не собиралась принимать его обаяние за чистую монету. Особенно учитывая, что у него была восхитительная жена, которая прекрасно его понимала.

В пекарне не хватало рабочих рук. Где же миссис Ханна? Заболела?

Она не позвонила, чтобы предупредить об этом. Но все были слишком заняты, чтобы послать кого-нибудь на ее поиски.

Элли подумала, не заскочить ли к Кейт для разговора. Но у соседей по-прежнему не раздавалось ни звука.

Она попыталась сообразить, какой сегодня день недели. Похороны состоялись во вторник. Дом был полон друзей и родственников покойного. Некоторые из них, особенно тетя Друзилла, задержались на несколько часов. Диана и ее бесхребетный муж Стюарт гостили здесь до полудня среды, а затем вернулись на север.

Миссис Доуз обнаружила тело в четверг. Элли точно определила день недели, потому что миссис Доуз упомянула, что пришла с занятий по составлению букетов. Следовательно, Ферди убили через некоторое время после того, как Арчи вернулся с работы в среду. К тому времени Элли уже осталась одна в доме.

Миссис Ханна, похоже, считала, что Элли видела убийцу. Теперь, хорошенько подумав, Элли сама удивилась, как его проглядела, ведь с тех пор, как умер Фрэнк, она часами проводила время у этого окна и смотрела на церковь. Она попыталась вспомнить, как стояла там на следующий день после похорон. Конечно, она бы заметила, если б в церкви произошло что-то необычное.

Нет, в голове было пусто. Элли даже не могла вспомнить, шел дождь или нет.

Вчера она делала покупки для себя и миссис Доуз. Затем пришел Арчи Бенджамин. Это была пятница.

Значит, сегодня суббота. Или она уже прошла? Магазины работали, значит, это не могло быть воскресенье. Элли порылась в поисках дневной газеты, но сомневалась, сегодняшняя она или вчерашняя. Она нашла свежий выпуск «Радио Таймс» и включила телевизор, чтобы посмотреть программы. Да, сегодня суббота.

Какое облегчение – прояснить это в голове!

Но зачем ей это знать?

Она хотела поговорить с Кейт. Странно, что соседей нет дома в выходные. Элли выглянула из окна на улицу, но не увидела машины ни Кейт, ни ее мужа. Она плохо помнила, у кого из супругов какой автомобиль, но номерной знак Кейт отложился в памяти, потому что в нем были буквы FLU[3]. Должно быть, они уехали на выходные.

Что ж, тогда она пойдет и посмотрит, сможет ли найти руководство к текстовому редактору.

Нет ничего более неприятного, чем пытаться понять инструкцию, когда даже не знаешь, на каком языке она написана. Это руководство с таким же успехом могло быть на китайском – настолько оно было непонятно Элли. Она попыталась включить устройство. Ничего не произошло. После долгого ожидания она попробовала еще раз, более твердым нажатием. На этот раз ей удалось вызвать на экране какую-то абракадабру, которая, к ужасу Элли, исчезла прежде, чем она смогла ее расшифровать. Что-то вроде яркого флага. Затем на картинке, изображающей железнодорожную станцию, появились крутящаяся стрелка и часы. Элли показалось, что это Паддингтонский вокзал.

Поверх изображения станции появилось несколько картинок поменьше. Элли не знала, что с ними делать. Она открыла инструкцию и попыталась разобраться.

Когда она снова подняла взгляд, изображение на экране изменилось, и на нем появилось голубое небо с облаками. Нарисованные в мультяшном стиле самолеты проносились мимо, словно в замедленной съемке. Как они туда попали, Элли не могла себе представить.

Дальнейшее обращение к руководству привело ее в замешательство. А самолеты все продолжали кружиться. Затем экран внезапно погас. Элли занималась этим, по ее ощущениям, уже несколько часов, но так и не приблизилась к разгадке, как получить доступ к протоколам собрания. Она почувствовала, что ей нужно выпить чашку крепкого чая. Элли выключила компьютер и попыталась собраться с мыслями.

Подкрепившись чаем, она решила вернуться в кабинет и разобраться со счетами на оплату. Она открыла крышку письменного стола Фрэнка и чуть не уронила чашку.

Фрэнк унаследовал от отца несколько ценных запонок и бриллиантовых булавок для галстука, которые хранились в кожаном футляре в среднем ящике его стола. Было бы удобнее держать их в спальне, но письменный стол – громоздкое сооружение со множеством отделений – был одним из немногих предметов, которые Фрэнку удалось вывезти из отчего дома, и он достался ему в целости и сохранности. В нем его отец держал свои запонки, так что Фрэнк продолжал тоже хранить их там.

Вот только теперь ящик, в котором они лежали, был открыт. И пуст. Ключ по-прежнему торчал в замке, но кожаный футляр исчез.

Вдобавок ко всему ее ограбили!

Элли не заметила никаких других признаков ограбления, но запонки пропали.

Она приказала себе не паниковать. Подумать еще раз.

Утром в день похорон раздался телефонный звонок от одной из кузин Фрэнка с просьбой подсказать дорогу до церкви. Основной телефон находился в прихожей, а дополнительный – в кабинете. Стюарт ответил на звонок в прихожей, сказав, что попросит Элли перезвонить ей. Элли пошла в кабинет, чтобы найти номер телефона кузины и позвонить.

Тетя Друзилла тоже была в кабинете, читала открытки с пожеланиями Фрэнку выздоровления, которые только что вынесли из гостиной. Элли предположила, что тетя Друзилла отмечает тех, кто не прислал открытку, чтобы позже позвонить им и узнать причину.

Элли вспомнила, как села за письменный стол, достала записную книжку с адресами, позвонила кузине и вернула блокнот обратно на место.

Когда она в последний раз сидела за столом, все ящики были закрыты. А ключ? Он лежал в правом ящике, в том самом, где хранились золотые ручка и карандаш Фрэнка, его чековая книжка, их паспорта и так далее. Она бы заметила, если б ключа не было на обычном месте.

Элли открыла правый ящик стола.

Чековая книжка и паспорта лежали там, но золотые ручка и карандаш Фрэнка исчезли.

Это было уже слишком. Элли подумала, что должна позвонить в полицию и сообщить о краже со взломом, но… все выглядело так безнадежно… что они сделают? Она понятия не имела, когда пропали ценные вещи.

Поскольку других следов кражи не обнаружилось, вещи наверняка забрал кто-то из присутствовавших на похоронах. Необходимо допросить всех друзей и родственников Фрэнка. Включая тетю Друзиллу.

Элли не смогла удержаться от смеха при мысли о том, как тетю Друзиллу будет допрашивать полиция. Элли поставила бы на эту грозную старую леди.

Пару поколений назад семья Квик заработала кучу денег на корсетах из китового уса. Конечно, никто никогда не упоминал слово «корсеты» при тете Друзилле, которая предпочла бы, чтобы деньги были получены от владения землей или недвижимостью. В глубине души Элли считала, что тетя Друзилла – сама ходячая реклама корсетов из китового уса.

Когда старый мистер Квик умер, он оставил корсетное дело и большой викторианский дом сыну, а деньги перешли к единственной дочери – Друзилле. «Молодой» мистер Квик – отец Фрэнка – не был выдающимся дельцом, бизнес по продаже корсетов пришел в упадок, и к тому времени, когда родился его единственный сын и умерла жена, он с трудом поддерживал дело на плаву.

Вдовцу наверняка показалось подарком судьбы, что его сестра Друзилла предложила оставить свой дом и переехать к ним, чтобы присматривать за братом и его маленьким сыном. Со временем корсетный бизнес продали, а вырученные средства вложили в акции, которые, казалось, всегда падали в цене, а не росли. Отец Фрэнка, никчемный человек, оставался в тени своей более решительной сестры.

Фрэнк в конце концов унаследовал дом после смерти отца, но тетя Друзилла осталась там. Как она сказала, куда еще было идти бедной старой женщине?

Как мог Фрэнк выгнать ее после того, как тетя Друзилла пожертвовала своей жизнью, чтобы вырастить его? Самое малое, что он мог сделать, – это обеспечить ей безбедную старость.

Само собой разумеется, тете Друзилле Элли никогда не нравилась. В свою очередь, той было трудно не представить, насколько легче сложилась бы ее жизнь в начале брака, если б тетя Друзилла согласилась переехать в дом поменьше и продать большой особняк. Лишь после того, как Фрэнк получил первое серьезное повышение, жить стало проще.

Хуже того, когда Элли вышла замуж за Фрэнка, тетя Друзилла считала, что девушка сгодится для любой работы, которую она не доверила бы наемной прислуге. Мать Элли умерла за пару лет до этого, поэтому поначалу молодая жена была рада возможности помочь тете Фрэнка. Но потом обнаружила, что за работу ее награждают критикой, а не благодарностью или похвалой. Элли держалась, зная, как сильно Фрэнк любил и уважал свою тетю, но это было нелегко.

Элли обхватила голову руками. Она подумала, что тетя Друзилла разойдется не на шутку, когда узнает о пропаже вещей Фрэнка. Элли и сейчас словно наяву слышала ее слова: «Какая беспечность!» Да что там, после похорон тетя даже громко заявила, что это Элли плохо ухаживала за Фрэнком, поэтому он и умер.

Элли почувствовала, как у нее поднимается давление при мысли о том, что она столкнется с неудовольствием тети Друзиллы. Но ведь это необходимо сделать, не так ли?

Она постаралась мыслить практично. Если придется звонить в полицию, то сначала нужно выяснить, чего еще не хватает, – если вообще что-то другое тоже пропало.

Элли методично обошла весь дом, проверяя его. Компьютер Фрэнка по-прежнему гордо стоял на столе. Черт бы его побрал! Элли бы не огорчилась, если б он пропал! Несколько ее драгоценностей в спальне… серебряный поднос на серванте… серебряная ваза – с увядшей розой в ней – на стеклянном шкафу… фляга из чистого серебра… свадебная фотография Дианы и Стюарта в серебряной рамке…

Видеопроигрыватель остался на месте, как и телевизор. Выглянув из окна на улицу, Элли отвела взгляд от места на дороге, где Фрэнк обычно парковал свою машину. Диана уехала на ней, когда они со Стюартом возвратились на север.

Элли так и не научилась водить машину. Фрэнк всегда говорил, что она была бы из тех водителей, которые включают левый поворотник, а сами поворачивают направо. Конечно, Диана вполне оправданно забрала машину, раз Элли не умела водить, но…

Диана могла бы вежливо спросить, а не заявлять свои права…

Что ж, похоже, больше ничего не пропало.

Рассеянно выглянув через стеклянную дверь, Элли увидела, как Тод заходит в садовый сарай, но потом поняла, что ошиблась.

С нехарактерным для себя приступом ярости Элли подумала, что может догадаться, куда делись ценные вещи Фрэнка. Тод был сорокой, «одалживавшей» то чашку, то шариковую ручку, чтобы утащить в свое «логово». Если он «одолжил» вещи Фрэнка…

Но нет! Нет, Тод никогда бы не взял ничего ценного. Правда же?

Пока она колебалась, по садовой дорожке к соседнему дому прошел крупный мужчина в старой, но довольно приличной одежде. Элли моргнула.

Еще один грабитель?

Она уже потянулась за телефоном, чтобы позвонить в полицию, но тут услышала шум за смежной стеной. Вернулся кто-то из соседей. Не Кейт. Арман или как там его зовут.

Элли выглянула на улицу из окна и увидела, что да, его автомобиль на месте. А рядом была припаркована еще одна машина. Очень близко.

По дорожке прошел второй мужчина и постучал в дверь. Элли узнала его. Это был старший полицейский, которого вызвали взять показания у миссис Доуз после того, как та обнаружила тело Ферди. Элли не могла вспомнить его имени. Какой-то там инспектор. Мейс? Брейс? Мужчина средних лет, с суровым лицом.

Вероятно, полиция приехала поговорить с Кейт, которая еще не вернулась.

«Что ж, можно перехватить их на выходе и рассказать об ограблении, – подумала Элли. – Или у них слишком высокая должность, чтобы заниматься такой мелочью, как кража со взломом?»

В любом случае, если это был кто-то из родственников Фрэнка…

Элли потерла лоб. Она не могла ясно мыслить.

Она решила выйти и убрать листья с газона. Арман, похоже, впустил двух полицейских в дом, потому что в саду никого не было видно.

Элли забрала из сарая грабли и садовую корзину – никаких признаков Тода, но она поговорит с ним позже – и принялась за работу. День стоял пасмурный и не по сезону теплый, земля была влажной после дождя. Лужайку не мешало бы хорошенько прочесать, чтобы убрать весь мох. В нижней части сада всегда было немного сыровато. Возможно, когда-нибудь у нее там образуется пруд.

– …какое, к черту, вам дело… – раздался мужской голос. Он почти кричал.

Элли вздрогнула. Арман распахнул одну половину стеклянных дверей. Сквозь просветы в живой изгороди Элли могла видеть часть их гостиной и слышала все очень хорошо.

Другой голос что-то пробормотал.

– Чепуха! – Арман казался рассерженным. Невысокий, он был похож на лису. Он вышел во внутренний дворик и начал разламывать корку хлеба и кидать крошки в кормушку для птиц. Пытался игнорировать посетителей?

Элли невольно подслушивала. На самом деле она поняла, что немного устала от всех своих трудов, и присела отдохнуть на садовую скамейку.

– …потому что у нас есть основания полагать, что ваша жена действительно очень хорошо знала погибшего… Вместе учились в школе… – Это говорил не инспектор, значит, сержант. Его имени Элли тоже не помнила.

– Она знает многих. Выросла в этих краях, ходила здесь в школу. Пусть даже она действительно знала его. Ну и что? Как и многие другие люди.

– Я полагаю, вы женаты не так уж долго…

– Шесть недель с небольшим, если хотите знать.

– …и все же жена бросила вас и уехала на выходные одна?

– Она договорилась поехать на эту конференцию задолго до того, как мы поженились.

– И вы ждете ее возвращения… а когда?

– Завтра днем или ранним вечером. Зависит от загруженности дорог.

– Я удивлен, что вы не поехали с ней…

– Что бы я стал делать на этом мероприятии? Ради всего святого, я учитель, а не финансовый гений.

– Ваша жена – «финансовый гений»?

– Бухгалтер, да. В основном работает на компьютерах.

– Компьютерный гений? Дела идут хорошо?

– Наверное. – Это прозвучало сердито. – Я ничего не смыслю в компьютерах. – Арман повернулся к дому. – Эти вопросы вам следовало бы задавать ей, а не мне. И если это все… Мне нужно проверить кучу тетрадей и подготовиться к следующей неделе…

Он взял метлу, прислоненную к стене дома, и начал подметать внутренний дворик от листьев. Элли догадалась, что сосед пытается чем-нибудь занять руки – чем-нибудь таким, что позволило бы ему не смотреть на полицейских. Похоже, он чего-то боялся, иначе велел бы им убираться из своего дома.

Очевидно, инспектор тоже так думал, поскольку приступил к допросу:

– Вы давно знаете свою жену?

– Чуть больше года. Почему вы задаете все эти вопросы?

– Как вы познакомились с ней?

– На вечеринке. Она пришла с подругой. Мы ушли вместе и с тех пор неразлучны.

– А Ферди Ханна был на той вечеринке?

– Так вот почему вы меня допрашиваете? Знал ли я Ферди? Нет, не знал. Если не ошибаюсь, я никогда его в глаза не видел. И если это все…

– Но ваша жена…

– …тогда можете закрыть тему и убираться отсюда к чертовой матери…

– Мы лишь хотим знать…

Арман с грохотом отбросил метлу.

– Вы хотите знать, был ли у моей жены роман с ним, и я говорю вам, что нет, конечно, нет!

Вздрогнув, Элли повернулась на скамье и попыталась заглянуть сквозь живую изгородь, но в этом месте листва оказалась густой, и женщина не могла рассмотреть ни Армана, ни полицейских.

– Раз уж вы затронули эту тему…

Арман выругался и протопал обратно в дом. Элли услышала, как его ноги чиркнули по порогу. Дверь захлопнулась. К счастью для Элли, она тут же со скрипом открылась снова. Эта дверь всегда плохо закрывалась. Предыдущие владельцы планировали заменить ее, но так и не удосужились сделать это.

Элли представила, как Арман пытается найти себе занятие, возможно, достает тетради из портфеля. Раскладывает их на столе, готовясь к проверке.

Дверь оставалась приоткрытой, но, к великому раздражению Элли, мужчины внутри заговорили тише. Однако через некоторое время она услышала обрывки фраз, как будто Арман расхаживал по комнате. Она поерзала на сиденье, пытаясь поравняться с просветом в живой изгороди.

– …потому что она не рассказывала мне о нем, пока… а потом я увидел их вместе… но она солгала мне, сказала, что не… нельзя верить ничему, что говорят женщины…

Инспектор – Мейс? Стейси? Плейс? – подошел к двери и выглянул в сад. Элли едва осмеливалась дышать, но он не замечал ее. Он повернулся лицом к комнате, облокотившись на дверной косяк, и спросил:

– Но вы подозревали, что она продолжала встречаться с ним даже после того, как вы поженились?

– Да, – раздалось бормотание.

– И вы ничего не предприняли по этому поводу?

Снова неразборчивое бормотание.

– Значит, вы хотите сказать, что, несмотря на все, что вы могли сделать, она продолжала встречаться с Ферди. Что произошло в прошлую среду?

Тишина.

Инспектор слегка изменил позу.

– Во сколько вы вернулись домой из школы?

– Я задержался. У нас было собрание. Вы даже не представляете, каково это – быть учителем. Думаете, мы заканчиваем работу в…

– Просто скажите, во сколько вы вернулись домой.

Теперь оба голоса звучали отчетливее.

– Думаю, около половины пятого. Кейт еще не пришла. Очевидно, снова работала допоздна. Ужин, конечно, не был готов. И в холодильнике, и в морозилке было пусто. Мне пришлось выйти и купить еду на бульваре. Не знаю, как долго я там пробыл. Двадцать минут, тридцать? Когда я вернулся, она уже заскочила домой и снова ушла.

– Откуда вы знаете, что ваша жена возвращалась домой?

– Ее машина стояла перед домом, пальто и ноутбук лежали в прихожей. В доме горел свет, но Кейт вышла.

– Думаете, чтобы встретиться с ним?

– Я… не знаю! Я просто не могу… Оставьте меня в покое!

– Вы думаете, ваша жена снова отправилась на встречу с ним? По договоренности?

Тишина.

– Она бы не ушла так быстро и без своего пальто, если б собиралась далеко, правда? Возможно, он подошел и постучал в окно здесь, попросив ее встретиться с ним у церкви, где он припарковал свою машину. А потом… что случилось потом?

Тишина.

– Я предполагаю, что произошла ссора, она ударила его, и он упал навзничь, ударившись головой о бордюр. Когда она поняла, что натворила, то запаниковала, заметила, что церковь открыта, затащила его туда и оставила там.

– Я думал, его сбила машина.

Голос Армана прозвучал угрюмо.

– Он был убит одним ударом по голове, но не перед алтарем, где его нашли. Сразу после смерти его подтащили к алтарю и оставили там. Символично, не правда ли? Его оставили у алтаря. Кейт собиралась выйти за него замуж до того, как появились вы, не так ли?

– Нет!

– Вы уверены?

Долгая пауза.

– Оставьте меня в покое! Вы меня мучаете!

Тишина. Стоявший на пороге полицейский поежился, повернулся и закрыл стеклянную дверь, оставшись внутри вместе с Арманом и коллегой.

Элли тоже поежилась. Поднялся ветер. У нее все тело затекло от неудобной позы. Она торопливо сгребла листья в корзину, забросила ее в дальний угол сарая и поднялась в дом, чтобы выпить еще чашку чая.

К тому времени, как Элли выпила свой чай, полицейские ушли, а она так ничего и не предприняла в связи с пропажей ценных вещей Фрэнка.

Она откинулась на спинку кресла и задрала ноги. Закрыв глаза, подумала: «Мне плевать на вещи Фрэнка. Мне на все наплевать. Я просто хочу, чтобы этот день закончился прямо сейчас и не становился еще хуже».

Толстяк докладывал по мобильному:

– Да, все хорошо. Она отправилась за покупками, долго ни с кем не разговаривала. Священник пришел позже. Я видел их в окне, он обнимал ее за плечи и все такое. Явились две свиньи[4], но не к ней. К ее соседке. Да, это действительно смешно. В округе ходят слухи, будто его убила какая-то давняя пассия. Что еще лучше, девушка живет по соседству со старой каргой. Свиньи зашли навестить подружку, а вместо этого наткнулись на ее муженька. Я видел их в саду за домом. Они просидели там около часа… старая карга все это время торчала в своем саду по соседству… похоже, подслушивала.

В трубке раздалось кряканье.

– Не-а, вряд ли она что-то выболтала, иначе свиньи вцепились бы в нее. Может, она просто слишком глупа, чтобы понять то, что видела…

Наступило воскресное утро. Элли собралась в церковь, выполнив всю ту мелкую работу, которую обычно делала по утрам в воскресенье. Она протерла пыль в гостиной, выбросила субботние газеты, полила комнатные растения и достала из морозилки небольшой кусок мяса на ужин.

Затем позвонила тете Друзилле. Либо она, либо Фрэнк – обычно Элли – всегда звонили ей по воскресеньям перед церковью. Хватит ли у нее смелости рассказать тете Друзилле о пропаже вещей Фрэнка?

– Ты опоздала! – прозвучало приветствие тети Друзиллы.

Элли немедленно заняла оборонительную позицию.

– Неужели? Мне жаль. Я и не подозревала…

– Ты думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как сидеть и ждать твоего звонка? Ты никогда не проявляла ко мне никакого уважения!

– Но вы ведь знаете, что это неправда…

Раздалось фырканье.

– Что ж, жизнь должна продолжаться, и если я могу оставить прошлое позади и смотреть в будущее, то надеюсь, что и ты сделаешь то же самое. Ты идешь в церковь сегодня?

– Да, я…

– Жаль. В кладовой стоит отвратительный запах. Приходящая ко мне женщина никогда не убирает все как следует, а тебе хотя бы можно доверить использование дезинфицирующих средств.

– Боюсь…

– Жду тебя завтра утром в девять часов. Не опаздывай!

Она положила трубку.

Элли скорчила рожицу в трубку. Она не собиралась превращаться в прислугу тети Друзиллы. Ни за что. Ей никогда не нравилась эта старая корова, и Элли не понимала, почему сейчас должна из кожи вон лезть ради нее. Кроме того, завтра она собиралась зайти в благотворительный магазин.

Чувствуя себя виноватой и в то же время в приподнятом настроении, Элли перезвонила тете Друзилле.

– Это снова я. Извините, но я не смогу прийти завтра. Я должна быть в благотворительном магазине.

Тетя Друзилла была явно недовольна.

– Неужели это важнее, чем…

– Да, боюсь, что так. Мне жаль вас разочаровывать, но в ближайшие несколько дней я буду очень занята. Видите ли, накопилось столько дел…

– Как это похоже на тебя! Нет, не извиняйся! Попрошу свою работницу разобраться с этим.

Она отключилась, как всегда, резко.

Элли задумалась, а любила ли тетя Друзилла кого-нибудь по-настоящему, даже Фрэнка. Она ни разу не удосужилась навестить его в больнице. Фрэнк, конечно, оставил большой дом своей тете… Как он мог поступить иначе? Хотя Элли и представить себе не могла, что за жизнь у тети Друзиллы – в полном одиночестве слоняться по огромному дому.

Элли смутно помнила, как тетя Друзилла после похорон загнала их поверенного в угол. Без сомнения, выпытывая, не оставил ли ей Фрэнк и какие-нибудь деньги.

С ощущением, что на время избежала грозы, Элли проскользнула наверх, чтобы подкрасить губы перед уходом.

Еще один пасмурный день.

Когда Элли наклонилась к зеркалу, ей показалось, словно она увидела…

– Фрэнк!

Это оказался всего лишь его зеленый шелковый халат, висевший на двери. Элли разобрала большую часть одежды мужа, но не заметила халат. Дверь в спальню всегда мягко приоткрывалась, если только ее не захлопнуть твердой рукой.

Элли глубоко вздохнула. Она решительно сказала себе, что не упадет в обморок, что все эти разговоры о восставших из могилы – полная чушь и что она просто страдает от недостатка сна.

Это не сработало. Она села на кровать, раскачиваясь взад-вперед.

Элли не пошла в церковь.

Она поплакала. Вытерла нос. Попыталась приготовить себе чашку чая. Попробовала почитать газету, книгу. Не смогла. И снова заплакала.

В середине дня раздался звонок в дверь. Шмыгая носом, Элли потащилась открывать.

Пришла Лиз Адамс, жена священника. Седеющие волосы тщательно уложены, само воплощение леди из высшего общества с сердцем достаточно большим, чтобы вместить целую епархию, не говоря уже об одной несчастной вдове.

Элли растворилась в ее объятиях. Она и не подозревала, что в ней столько слез.

Лиз села, похлопала ее по плечу и дала выплакаться, слушая, как Элли говорит, говорит и говорит.

– …и все, что я делала последние несколько дней, – это думала гадости о Фрэнке, а ведь он был самым милым…

– …я все думаю и думаю, что могла бы помешать ему прикончить себя чрезмерной работой, но…

Позже Элли не смогла припомнить, чтобы Лиз произнесла что-нибудь кроме «Тише, тише!»

Очень эффективное утешение.

Лиз уговорила Элли лечь в постель и посидела рядом, пока та не заснула.

В воскресенье днем толстяк позвонил по мобильному, сидя в «Саабе» на подъездной дорожке к пустому дому.

Он захрипел и воспользовался ингалятором.

– Это я. Я вернулся. Она весь день не двигалась с места. Я пару раз объехал вокруг дома. Большую часть времени старуха лежала в постели. Я заметил, что в передней спальне горит свет. Приходила только одна посетительница из дома священника и пробыла у нее некоторое время. Ага, она, судя по всему, только что встала – внизу, на кухне и в гостиной, зажегся свет.

В трубке раздалось кряканье.

– Нет, я не вижу ее парадной двери, поэтому каждый час проезжаю в ту сторону. Но даже если она выйдет, ей придется пройти мимо, чтобы сесть на автобус или что-то подобное. Все тихо, как в той пословице. Свиньи снова приходили сегодня. На этот раз застали подружку дома и долго с ней разговаривали. Мистер выбежал и оставил ее одну. Но даже свиньи не задержались надолго.

Кряк, кряк.

– Да, я помню, что он сказал, и он прав. Если она стояла у окна, то наверняка видела его у церкви. Но свиньи не проявляют к ней никакого интереса. Думаю, нам следует действовать быстро, пока она не поняла…

Кряканье достигло апогея, и связь прервалась.

В отчаянии водитель ударил кулаком по приборной панели. Эта задержка дорого ему обошлась. Две старые карги встали между ним и тем, что по праву принадлежало ему. Какой смысл играть с ними, как с котятами, если тех можно утопить, раз и навсегда решив вопрос?

Но босс сказал, что есть план. «Отвали!» – приказал босс. Что ж, придется. Но ведь нет ничего плохого в том, чтобы тоже составить парочку планов… на случай непредвиденных обстоятельств…

Он знал, где их найти, их обеих.

Рано вечером в дверь Элли нерешительно позвонили.

Сначала она хотела притвориться, что ее нет дома. Она только что вылезла из постели с намерением приготовить себе суп и вернуться с ним в кровать. Но это могла за чем-то вернуться Лиз, поэтому Элли открыла дверь.

На пороге стояла соседка Кейт и держала обеими руками картонную коробку. Так она убийца или нет?

– Извините, если я вас побеспокоила. Мне показалось, что вы уже легли… – Кейт приподняла коробку. – Арман всегда уходит куда-нибудь по воскресным вечерам, а я была одна и чувствовала себя немного подавленной. Я купила себе пиццу на ужин, а потом подумала, что вы не в состоянии готовить, но, возможно, тоже захотите поесть.

Элли широко распахнула дверь.

– Входите. Компания мне не помешает.

Кейт шагнула внутрь. Она действительно была высокой, хорошо сложенной девушкой, но сегодня ее обычно сияющий румянец поблек. На ней был старый коричневый мешковатый джемпер поверх выцветших джинсов. Волосы выглядели так, словно их не мешало бы расчесать, а на лице отсутствовала косметика.

Элли показалось, что Кейт недавно плакала. «Что ж, не одна я такая», – подумала она, а вслух произнесла:

– Не хотите чашечку кофе или чая?

Кейт попыталась улыбнуться.

– А что-нибудь покрепче есть?

Обычно Элли не пила, разве что изредка пропускала стаканчик шерри или вина на вечеринках, но сегодня она чувствовала себя безрассудной.

– Почему бы и нет?

Она достала бутылку с остатками шерри и разлила по стаканам.

– Ваше здоровье!

– Как вы держитесь? – робко спросила Кейт.

– Плохо.

– Я так и подумала, потому что не видела вас в саду и не слышала, как вы ходили по дому. Я не хотела вмешиваться. Потом уехала на конференцию, а когда вернулась, ко мне пришли из полиции. Похоже, они гонялись за мной по всей стране, думая, что я в Бирмингеме, в то время как я была в Суррее. Арман, наверное, что-то перепутал. В следующем месяце будет Бирмингем. Они были не очень довольны, подумали, что я нарочно ввела Армана в заблуждение или что-то в этом роде. Похоже, они решили, будто я… о, такая глупость. В конце концов, мне пришлось сказать им, что я больше не буду отвечать ни на какие вопросы, пока не появится мой адвокат, и они ушли, но пообещали скоро связаться со мной. Это просто кошмар.

– Сочувствую.

Кейт подняла взгляд и тут же отвела его в сторону.

– Это я должна выражать сочувствие. Насчет вашего мужа. Для вас это, должно быть, ужасно.

Элли налила им обеим еще по стаканчику.

– Я погружаюсь в жалость к себе, когда остаюсь одна, а на сегодня с меня хватит слез.

Девушка улыбнулась, и все ее лицо просветлело.

– Мы подходящая пара. Вы скорбите по Фрэнку, а я так зациклилась на себе, что могу думать только о бедном Ферди.

– Вы хорошо его знали?

– Да, у нас много общего. Мы ходили в одну школу, хотя он был на год старше. Мы все уважали его, потому что он разбирался в уличной жизни, знал лучшие дискотеки, рано стал водить машину. И меня научил. После того как я окончила школу, мы часто гуляли вместе. Видите ли, мы все выросли в одном муниципальном районе. Его мама и моя были подругами по бинго. Моя мама все еще живет там, но миссис Ханна переехала на бульвар, когда устроилась на работу в пекарню.

Элли перевернула бутылку над их бокалами.

– Вы питали к нему серьезные чувства?

– Нет, на самом деле мы были просто хорошими друзьями. Видите ли, я преуспевала в математике и хотела построить карьеру, а Ферди ненавидел школу и бросил ее, как только появилась возможность. Он думал только об автомобилях, покупал старые развалюхи, ремонтировал их и продавал. Одно время мы планировали работать в гараже вчетвером. Боб должен был стать его правой рукой, Джойс – управлять офисом, а я – вести бухгалтерию. Мы даже ходили по окрестностям и присматривали возможные места. Потом мы с Джойс поступили в колледж, а Боб вместе с братом мыл окна. Ферди пустил все на самотек. Я пару раз заговаривала с ним по этому поводу. Он обычно отвечал: «Перестань, подруга. У меня и так все хорошо».

– И он говорил правду?

– Почти. Он по дешевке покупал автомобили на аукционах, приводил их в порядок, а затем перепродавал через местных знакомых и по объявлениям в газетах. Сначала работал на дороге перед своей квартирой, а когда жильцы стали возражать, выбирал разные места… чаще всего здесь, у церкви. Он мог выполнять любую работу, используя свой старый фургон как передвижной гараж, храня в нем запасные части, провода, аккумуляторы, что угодно… он мог делать все, что не требовало ямы. Поговаривал о том, чтобы арендовать приличный гараж, но у него так и не дошли до этого руки. Видите ли, это позволяло снизить накладные расходы.

– Я думала, он живет на пособие по безработице.

– Нет. – Кейт прикусила губу. – Что ж, между нами говоря, я думаю, что в начале, когда автомобильный бизнес развивался медленно, он получал пособие по безработице. Сложно работать на себя, не так ли?

Элли начала понимать, в чем дело.

– Вы хотите сказать, что он не платил налоги?

– Скорее всего, нет. И у него был побочный заработок, он собирал разные мелочи тут и там и продавал их на распродажах автомобильных багажников. Все, что угодно, за наличные. Ему нравилась эта свобода. С ним было весело. Тяжело осознавать, что я больше никогда его не увижу.

Шерри сделал свое дело. Кейт расслабилась, откинувшись на спинку кресла и вытянув длинные ноги.

Внезапно Элли вспомнила о пицце, которую так и не съели… и о куске мяса, который она так и не приготовила.

– Поедим? Не разрезать ли нам пиццу?

Кейт подскочила.

– Если я не поем, то снова разрыдаюсь.

Они поели пиццу за столом на кухне. (Напоминание о Фрэнке. Как бы он отреагировал на такую небрежность?) Элли нашла бутылку красного вина, и обе женщины согласились, что, хотя обычно они никогда не злоупотребляли спиртным до такой степени, сегодня определенно подходящий вечер, чтобы напиться до бесчувствия.

На десерт Элли достала из морозилки мороженое.

– Спасибо, – поблагодарила Кейт, вздыхая и улыбаясь одновременно. – Мне это было нужно.

– Полиция… – Элли сочувственно покачала головой.

– Да, я чуть не рассмеялась, когда они сказали… хотя на самом деле это не повод для смеха. Бедный Ферди. Как кто-то мог так с ним поступить! Не могу отделаться от мысли, что если б я не разозлилась на него в тот вечер… но что толку теперь гадать, ведь так?

– Так, – согласилась Элли, подумав, что если б только Фрэнк не настоял на том, чтобы взять на себя дополнительную работу…

– Ферди не хотел, чтобы я выходила замуж за Армана. Говорил, что я пожалею об этом. Я думала, он просто ревнует, но теперь не знаю… раньше мы гуляли вчетвером: я – с Ферди, а Джойс – с его приятелем Бобом. Джойс была моей лучшей подругой в школе.

– Это Джойс Макнелли, которая помогает с пирожными для церкви?

– Ага. Странно, что мы оказались такими разными, не правда ли? Ну, то есть чтобы я регулярно ходила в церковь и помогала маленьким девочкам надевать пинетки? А она теперь встречается с вожатым отряда скаутов, так что уже не такая тусовщица. Раньше мы шутили, что нам обеим нравится черный чай и светловолосые мужчины. Потом я вышла замуж за Армана, а она начала встречаться с вожатым скаутов, и они оба светловолосые. Странно, как все обернулось, не правда ли?

– Как Ферди и Арман ладили?

– Не думаю, что они когда-либо встречались. Когда выходишь замуж, некоторые друзья, как правило, отпадают. Когда я видела Ферди на улице или в пабе, то, конечно, останавливалась, и мы немного болтали. Я не собиралась полностью вычеркивать его из своей жизни, потому что Арман, ну… – Губы Кейт скривились, но не в улыбке. – Между нами говоря, он немного сноб.

«Пожалуй, это хороший знак, что она трезво оценивает своего мужа», – подумала Элли.

– А ночь убийства? Вы не против поговорить об этом?

– Не могу думать ни о чем другом. Я пошла вернуть просроченную библиотечную книгу и увидела Ферди возле церкви. Он уже был в плохом настроении, потому что священник приставал к нему с просьбой отогнать фургон. Ферди сказал какую-то глупость об Армане, и я сорвалась. Конец истории.

– Что он сказал?

– Не хочу этого повторять. В любом случае это неправда. – Кейт закрыла ладонью глаза.

– Вы передали полиции его слова?

Кейт покачала головой, не убирая руки.

– Кофе? – тихо предложила Элли.

Кейт кивнула. Они вернулись в гостиную с чашками кофе.

– Итак, вы оставили Ферди и в слезах побежали по переулку. Мне кажется, я вас видела.

– Пожалуйста, сообщите в полицию. Они думают, что я в порыве гнева ударила Ферди по голове и убила его.

– Но вы ведь этого не делали?

Кейт покачала головой.

– Почему вы не побежали домой, когда ушли от Ферди?

– Не хотела, чтобы Арман увидел, как я плачу. Он бы начал расспрашивать о причинах, и если б я упомянула имя Ферди… Арман ревнует… ревновал… к Ферди. У него нет… не было… причин для этого, но он ревновал. Я увидела, что в доме горит свет и Арман возится на кухне. Мне хотелось побыть немного одной, поэтому я побежала в парк и погуляла там. Дождь не шел, и было не очень холодно. В конце концов я, конечно, вернулась домой. Сказала Арману, что на работе возникли проблемы. Он рассердился из-за того, что я гуляла по парку в темноте, и, конечно, заметил, что я плакала. Я всегда выгляжу разбитой, когда плачу.

– Я тоже, – кивнула Элли.

– Неправда, – возразила Кейт. – Вы по-прежнему прекрасно выглядите, хотя и сказали, что плакали. Чего бы я только не отдала за такую кожу, как у вас!

– Вы мне льстите.

Кейт поднялась, не совсем уверенно держась на ногах.

– Упс. Завтра у меня будет болеть голова?

– Оно того стоило, – ответила Элли, все еще чувствуя себя безрассудной.

Кейт улыбнулась.

– Вы напоминаете мне мою тетушку. Она была прекрасной женщиной, и я до сих пор скучаю по ней.

– Знали бы вы тетушку Фрэнка Друзиллу. Вот она совершенно не прекрасна. Требовательная старая карга. – Элли прикрыла рот рукой. – О боже. Мне не следовало этого говорить. Просто я чувствую себя виноватой. Она хотела, чтобы я убралась в ее кладовой на этой неделе, а я отказалась. До сих пор не могу поверить, что у меня хватило смелости сделать это. Полагаю, мне следует позвонить и извиниться. В конце концов, она старая и, возможно, не осознает, насколько груба.

– Если она была груба с вами, – сказала Кейт с пьяной серьезностью, – тогда у вас есть полное право наказать… отказать ей. Не все родственники бывают милыми. У меня есть старый двоюродный дедушка… дядюшка! Он просто ужасен. Звонит моей маме посреди ночи и зовет, чтобы она подстригла ему ногти на ногах.

Они обе рассмеялись, а когда часы в прихожей пробили двенадцать, поняли, что уже довольно поздно. Демонстративно приложив палец к губам, Кейт на цыпочках прошла по дорожке, с трудом открыла калитку, помахала Элли и направилась к своей входной двери.

«Что бы сказала Диана,– подумала Элли,– если б узнала, что ее мать выпивает с подозреваемой в убийстве?»

Понедельник. День стирки. Вот досада.

Смена постельного белья на огромной кровати всегда была рутинной работой. Фрэнку нравились простыни из чистого хлопка, которые трудно гладить.

«По крайней мере, у меня нет похмелья,– подумала Элли.– Но мне больше не придется спать на двуспальной кровати, если я этого не захочу! И не придется снова гладить простыни из чистого хлопка! Да здравствует поликоттон!»

Улыбаясь, она направилась в ванную.

Смежную стену сотряс тяжелый удар, за которым послышался сердитый мужской голос. Элли чуть не уронила расческу. Что, черт возьми, происходит?

Она взяла портативный радиоприемник, прибавила громкость и поставила его на крышку унитаза, чтобы соседи в ванной слышали, как хорошо звук проникает через стену.

– Да! – взмахнула Элли расческой. – Хватит. Смерть Фрэнка стала для меня шоком, но, если быть до конца честной… что ж, моя дорогая Элли, мы обе знаем, что жизнь с Фрэнком не была усыпана розами. Он был хорошим человеком, но всегда считал, что прав во всем. Но мы-то с тобой знаем, что это не так, да? Имей в виду, это была не только его вина. Его тетя Друзилла – недалекая, трудная женщина, и отец никогда не проявлял к нему особого интереса.

Она открыла корзину для белья, чтобы сложить в нее свою грязную одежду, и поморщилась, увидев, сколько ее там скопилось. В том числе и одна из любимых рубашек Фрэнка. Элли снова захлопнула крышку.

– Хотя не только Фрэнк был виноват. Я слишком часто позволяла ему поступать по-своему. Сначала потому, что любила его и считала единственным и неповторимым и так далее. А потом, после рождения Дианы, я так устала… и все стало еще хуже в те годы, когда я продолжала работать и мы пытались завести еще одного ребенка, но у меня случались только выкидыши…

Не лучшие моменты прошлого. Особенно учитывая, что тетя Друзилла открыто говорила о неспособности Элли подарить Фрэнку большую семью, о которой тот мечтал. А Диана обвиняла Элли в том, что осталась единственным ребенком в семье. Неужели это тетя Друзилла или Фрэнк ей внушили?.. Ну что ж, теперь ничего не изменишь. На самом деле, нет смысла кого-то винить.

Она подумала, что Фрэнк может… мог… говорить все, что ему заблагорассудится, но его представления о женщинах были старомодными. Дети, церковь, кухня.

– Все хорошо до поры до времени, – сказала Элли, натягивая удобный мешковатый наряд. Для работы в благотворительном магазинчике было непрактично надевать хорошую одежду, она только пачкалась.

«Что бы я делала, если б не вышла замуж так рано?– подумала она.– Путешествовала бы по миру? Полетела бы на Луну? Стала бы учительницей?»

Она с порочным удовольствием сняла постельное белье с кровати.

«Хорошая односпальная кровать,– помечтала Элли.– Да! С очень мягким матрасом. Фрэнк решил бы, что я схожу с ума. Но я этого хочу и закажу такую прямо сегодня. Роскошь!»

Она прихватила радио из ванной – у соседей наступила тишина – и спустилась вниз, когда кто-то сделал то же самое по другую сторону стены.

Доставая газету из почтового ящика, она увидела, как Арман выходит из дома – стильное полупальто развевается за спиной, локти напряжены, в руке портфель. Шины его машины взвизгнули, когда он отъехал от тротуара и скрылся из виду.

Мгновение спустя появилась Кейт с шарфом на голове и плечах. Она нетвердой походкой прошла по садовой дорожке и села в свою машину.

«У нее просто похмелье,– сказала себе Элли,– или это что-то похуже? Мне кажется? Да, наверное».

Прошлым вечером она поверила Кейт, когда та сказала, что не имеет никакого отношения к смерти Ферди. Но что, если Арман увидел их вместе и в припадке ревности вышел, чтобы разобраться с Ферди? Учла ли это полиция?

Элли знала, что Фрэнк считал ее наивной и не от мира сего, способной попасться на удочку простейшего мошенника. Но?..

Фрэнк бы посоветовал «не вмешиваться». Он бы сказал, что «это не их дело».

– Но я не Фрэнк! – воскликнула Элли. – И если я хочу выставить себя дурой, задавая вопросы, то так и сделаю!

Для начала она позвонит в полицию и скажет, что видела, как Кейт убегала в сторону парка в ночь убийства. И сегодня же отправится в магазин. Жаль, что мир вдруг наполнился интересными делами, но сейчас самое время заняться ими. Заказать кровать. Купить новое постельное белье. Проверить, сколько денег на счете.

Слава богу, Фрэнк настоял на том, чтобы у нее был собственный счет для оплаты домашних расходов, хотя и пожелал каждый месяц проверять банковские выписки. Под его руководством Элли привыкла оплачивать все домашние счета. И если она еще не знает, как заменить розетку или работать на компьютере… что ж, дайте ей время, и она научится.

И нужно как можно скорее встретиться с поверенным. Элли плохо соображала, когда он коротко поговорил с ней после похорон. Ей показалось, что он сказал, что с деньгами у нее все в порядке. Пробормотал что-то о страховке Фрэнка и добавил, что ей не о чем беспокоиться. Он заметил, что она не может сосредоточиться, и предложил записаться к нему на прием, когда ей станет лучше. Теперь она должна это сделать.

Так что же Кейт сказала прошлым вечером, пока они разогревали пиццу? Что Элли стоит купить микроволновую печь? Фрэнк и слышать о них не хотел, но…

Элли улыбнулась. Почему бы и нет?

Кейт также добавила, что если у Элли возникнут проблемы с компьютером, она может рассчитывать на ее помощь.

Чудесно!

Но оставалось кое-что еще. Элли узнала, что Джойс Макнелли, давняя подруга Кейт, сейчас встречается с вожатым отряда скаутов при церкви. А мать Джойс, Роуз, – одна из добровольных помощниц в благотворительном магазине. Так что если Элли проявит любопытство, то может воспользоваться возможностью поговорить с Роуз и выяснить, что той известно о Кейт и Ферди. Если кто-то и знает предысторию их романа, то это Роуз.

Сплетни.

– О боже, – с улыбкой сказала Элли. – Как бы Фрэнк этого не одобрил!

Он был всего лишь мальчиком на побегушках, но стремился к большему.

Инструкции босса были четкими, хотя и казались ему глупыми. Он припарковался у стены, засунул окурок сигареты за ухо и подождал, пока вокруг не останется ни души. Затем, насвистывая, вышел из фургона. Если надеть комбинезон и вести себя так, будто знаешь, что делаешь, ни у кого не возникнет вопросов.

За стеной находился построенный пять лет назад комплекс, состоящий из малосемеек, стандартных квартир и просторных жилищ. Он считал их довольно неплохими и не возражал бы, если б кто-нибудь вручил ему ключ от одной из них. Уж всяко лучше, чем муниципальный район.

Возможно, удача повернулась к нему лицом, и у него появился шанс продвинуться по «службе»… скоро, очень скоро. Он слышал, что открылись широкие перспективы.

Конечно, ни в одном из этих уютных домиков нельзя завести кошку, но они всегда пользовались спросом. Кто-то получил повышение на работе и переехал в дом побольше. Кто-то умер, у кого-то дети разъехались, а какие-то владельцы поделили жилплощадь между собой.

Так что дома на продажу были всегда. На данный момент вдоль стены, тянущейся вдоль этой части жилого комплекса, висело шесть табличек «Продается». На некоторых сверху было наклеено «Продано». Он сверился со списком. Ему поручили выбрать дом у агента по недвижимости, чей офис находился неподалеку.

Он так и сделал. Их было два, так что одного не хватились бы. Он снял одну из табличек «Продано» и забросил ее в кузов фургона. Продолжая насвистывать, мужчина проехал небольшое расстояние до бульвара. Повернув налево у церкви, он припарковался на подъездной дорожке у пустого дома.

Элли вошла в магазин и едва сдержалась, чтобы не выругаться. Обычно она не сквернословила, но «О боже!» не смогло бы выразить то, что она чувствовала в данный момент. В помещении царил хаос.

Благотворительный магазин по понедельникам не работал. Было достаточно сложно найти персонал на субботу, поэтому по понедельникам они обычно брали выходной.

Однако в понедельник несколько сотрудников присутствовали на месте и уделяли пару часов тому, чтобы разобраться с полученными в субботу вещами, в целом прибраться, переделать витрины и так далее.

Но сегодня никто не пришел на работу. Книжные полки стояли наполовину пустыми. Одежда была скинута с вешалок и разбросана по полу. Кто-то разбил довольно красивый чайник, и осколки валялись по всему ковру.

Элли подумывала о том, чтобы закрыть глаза, выйти из магазина и вернуться домой. Или, что еще лучше, пойти и потратить деньги в одном из крупных универмагов в центре города.

Кто-то постучал в дверь позади нее. Маленькая, сгорбленная, похожая на коричневую мышку женщина подавала ей знаки через застекленную дверь.

Миссис Роуз Макнелли. Что ж, вот это сюрприз! Роуз никогда не приходила на работу по понедельникам, если выдавался случай. Но сегодня она явилась как ответ на девичьи – ну, вообще-то, не совсем девичьи, – но определенно ответ на молитвы.

– Дорогая Элли, я знаю, что сегодня не моя смена, но когда я увидела тебя в окно, то подумала… ну, конечно, я собиралась заглянуть в гости, узнать, как ты себя чувствуешь, но потом подумала, что ты не захочешь, чтобы тебя беспокоили… и, на самом деле, нет необходимости спрашивать, потому что я знаю, каково это: дом кажется очень пустым, и от такого невозможно до конца оправиться, правда?

Элли открыла рот, собираясь ответить, что, по ее мнению, с учетом всех обстоятельств у нее все хорошо, но Роуз было не заткнуть.

– …вижу, ты удивлена, почему здесь такой беспорядок. На прошлой неделе у нас были такие проблемы, ты даже не представляешь! Точнее, ты, наверное, представляешь, потому что знаешь, какой бывает Донна, когда заводится, а потом Анита обиделась, а милейшему Джону пришлось идти к дантисту, – ну, по поводу зубной пластины, – и я сказала им, что мы должны попытаться навести порядок до твоего возвращения, но ты сама знаешь, как они к этому относятся!

– Милая Роуз, я так рада тебя видеть! Уверена, мы и вдвоем быстро наведем здесь порядок…

– Ой, я не планировала…

Элли изобразила на лице самую обаятельную улыбку.

– Ты даже не представляешь, как сильно я по вам всем скучала! Я действительно хотела вернуться на прошлой неделе, но ты же знаешь, как это бывает…

Одна вдова всегда поймет другую. Роуз кивнула. Да, она знала.

– Спасибо за добрые пожелания, дорогая, – продолжила Элли. – Я знаю, что сегодня не твоя смена. Но я подумала, что раз уж пришла, то могу попытаться навести порядок. Может, ты уделишь мне пару минут, и мы выпьем по чашечке кофе, пока я быстренько все раскидаю?

– Ну, я… – Роуз натянуто улыбнулась. – Думаю, да.

Элли включила весь свет, схватила совок и веник и принялась за работу.

– А пока чайник закипает, расскажи, что случилось с нашей Мадам.

В каждом благотворительном магазине сети был назначенный головным офисом заведующий, работающий на полставки. Некоторые оказывались блестящими руководителями, другие – так себе. Непосредственная начальница Элли была не просто «так себе». Она чаще отсутствовала, чем присутствовала, и даже не удосужилась прекратить вражду между волонтерами.

– Она не появлялась здесь целую неделю! – Роуз любила посплетничать. Она не работала в магазинчике, но была одной из тех бесценных дам, которые терпеливо разбирали и оценивали женскую одежду по мере ее поступления.

Элли споткнулась о две большие коробки с книгами, оставленные под вешалкой для мужской одежды. У каждого волонтера была своя зона ответственности, и книгами занимался Джон. Бедняга постоянно мучился со своими остатками зубов и зубной пластиной. Он бы не ушел и не оставил коробки в таком состоянии, если б не страдал от боли. Элли начала выставлять книги на полку, вполуха слушая, как Роуз разглагольствует о беззакониях Мадам, и о том, что Анита сказала Донне, и о том, что та заявила Джону, и…

– …ты не поверишь, Элли, но Джон вслух обругал ее!

– О боже…

И как это не похоже на Джона, который обычно блестяще поддерживал мирную атмосферу. Он также отвечал за все операции с деньгами. Джон был незаменим. Положив на место несколько последних книг в мягкой обложке, Элли обратила внимание на одежду, разбросанную по полу.

– Малыш разбил этот чайник, а няня отказалась платить за него. Донна посчитала, что Анита должна все убрать, а Анита сказала, что и без того занята, и…

Элли позволила Роуз продолжать. Наполнив две кружки кофе, дамы уселись за прилавок, по локоть погрузившись в черные пластиковые пакеты с несортированной одеждой и безделушками, которые определенно не следовало оставлять в магазине.

– …конечно, Анита беспокоилась о своем внуке, которому стало очень плохо из-за конфет, подаренных ему каким-то мужчиной. Потом вошла миссис Ханна со своей ужасной собачонкой на руках и захотела поговорить об убийстве, и, конечно, мы все ей посочувствовали, но Донна сказала, что миссис Ханна отнимает у Аниты рабочее время, и правда – в магазине было полно народу. Тогда Анита обратилась к Джону, но тот мучился от абсцесса и ждал срочного визита к стоматологу, так что на самом деле ему нечего было сказать, если ты понимаешь, что я имею в виду…

Элли кивнула и подумала, что такими темпами Роуз сообщит ей все необходимые подробности без каких-либо дополнительных вопросов.

Так и вышло. После того как она прочитала, что в местной газете написали об убийстве… Статья была не такая уж и большая, слишком мало времени прошло, но в ближайшую пятницу должны выпустить большой материал, не так ли?.. А ее мнение о Ферди… Он сам напросился.

– Почему ты так говоришь? – спросила Элли. – Да, он бездельник, но…

Роуз фыркнула, наслаждаясь драматизмом ситуации. На ее щеках даже появился легкий румянец. Теперь, когда ее дочь съехала, ей, бедняжке, не с кем было поговорить дома.

Впрочем, как и Элли. Лучше об этом не думать.

– …ну, все удивлялись, как он сводит концы с концами, потому что, помимо того, что он торговал на распродажах и, конечно, получал пособие по безработице, у него был большой фургон, а его содержание наверняка стоило бешеных денег. И он всегда ходил по клубам и вечеринкам и водил девушек на свидания. Мне жаль его бедную мать, правда жаль. Неудивительно, что она работала до изнеможения и снабжала его деньгами. А что касается непостоянства!..

– Разве он одно время не встречался с твоей Джойс?

– Нет, не с Джойс. Он встречался с ее подругой Кейт, но это было давным-давно, в юности. Время от времени они собирались вчетвером, Джойс и та девушка, Кейт, которая хорошо училась в университете…

– Джойс когда-то неплохо знала Ферди, не так ли? Что она обо всем этом думает?

– Ужасно шокирована. Ну, мы все шокированы. Конечно, они тесно не общались уже целую вечность. Ты знаешь, что она сейчас встречается с вожатым скаутов при церкви? Уж он-то ей прекрасно подходит.

– Тебе не нравилось, что Джойс общалась с Ферди и его другом?

– Не могу сказать, что мне это нравилось, но ты же знаешь, каковы современные девушки. Просишь их что-то не делать, и они тут же это делают. Дело не столько в том, что отец Боба – темнокожий, сколько в том, что у него не было нормальной работы. Нельзя сказать, что в то время я не волновалась, как и ее отец до самой его смерти, но на молодые плечи не насадишь мудрую голову, и хорошо то, что хорошо кончается, вот что я хочу сказать. Эти две девочки нашли свой путь. Могли бы получать пособие по безработице, как Ферди. Но они поступили иначе, понимаешь?

Роуз наклонилась ближе и понизила голос:

– По правде говоря, я думаю, что летом мы закажем церковь для особого случая. И, в отличие от некоторых, я буду по-настоящему гордиться своим зятем.

– В отличие от некоторых? Ты намекаешь на Кейт?

Роуз поджала губы, давая понять, что из нее больше клещами ничего не вытянуть… если только чуть-чуть не надавить.

– О, продолжай, – попросила Элли. – Мне ты можешь рассказать.

Роуз огляделась, не подслушивают ли их. Крупный, крепко сбитый мужчина заглядывал внутрь через витрину магазина. Обе женщины вздрогнули. Он был таким огромным. Это вызывало тревогу.

– На двери ведь висит табличка «Закрыто»? – засомневалась Элли.

Крупный мужчина отвернулся от окна. Дамы рассмеялись.

– Бедняга. Интересно, что он хотел. Не думаю, что у нас найдется одежда ему по размеру. Продолжай, Роуз. Ты говорила о Кейт.

– Мне показалось, что тот человек собирается взломать дверь! Ну, если хочешь знать, Джойс никогда не нравился Арман. Она не хотела портить Кейт удовольствие, но чувствовала, что должна предупредить ее. Кейт не желала ничего слушать. Так хотела заполучить его. После стольких лет их дружба с Кейт распалась.

– Что с ним не так?

Роуз поджала губы и приподняла тонкие брови.

– Мистер Совершенство. Мистер Будущий Директор. Мистер Зазнайка. Чертов сноб! Джойс сказала мне, что не потерпит от него снисходительного отношения. – Роуз вздохнула. – Джойс как-то вечером напомнила мне, что всегда хотела, чтобы Кейт стала ее подружкой невесты на свадьбе. Но теперь она вряд ли станет просить Кейт об этом.

– Какая жалость. По-моему, Кейт сейчас нуждается в подруге.

Роуз бросила на нее проницательный взгляд.

– Думаешь, она расстроена из-за смерти Ферди? Только не она. Ни на кого не смотрит, кроме своего заносчивого мужа. Даже не попросила Джойс быть подружкой невесты. Как-то субботним утром тайком вышла замуж. Подозреваю, это он не хотел приглашать ее мать или Джойс. Ничего, бумеранг возвращается.

Кто-то зашел в магазин. Это был Джон, выглядящий опустошенным и усталым.

– Привет! Увидел свет. Простите, что не смог остаться в пятницу. Неотложная ситуация, абсцесс, понимаете ли. Элли, рад тебя снова видеть.

– Просто ловлю последние сплетни.

– Про Мадам? А-а. Можно тебя на пару слов?

Роуз взяла свое пальто и сумочку.

– Я уже ухожу…

– Большое тебе спасибо, Роуз.

– Всегда пожалуйста.

Дверь магазинчика закрылась за ней. Глядя ей вслед, Элли заметила крупного мужчину, стоявшего у прилавка с зеленью. Он действительно был очень массивным. Но, с другой стороны, напомнила она себе, крупные мужчины часто бывают на удивление добрыми и нежными.

Элли приготовила еще одну чашку кофе и пододвинула ее к Джону.

– Милый Джон, садись и, прежде чем мы обсудим что-нибудь еще, расскажи мне, как у тебя дела.

Джон скривился. У него было подвижное лицо, на котором обычно красовалось добродушное выражение, но в данный момент оно выглядело перекошенным.

– Ну что тут сказать. Абсцесс. Принимаю антибиотики. Стараюсь об этом не думать.

– И я тоже. Я имею в виду Фрэнка. Лучше заняться делами.

– Угу. Ты разложила вместо меня книги? Вряд ли Роуз была доброй феей. Я собирался заглянуть и повидаться с тобой, но потом… абсцесс. И я не хотел беспокоить тебя нашими проблемами здесь, когда у тебя и так много других забот.

– Мадам, да?

– В головном офисе наконец-то что-то поняли. Как долго мы ее покрывали? Шесть месяцев? Девять? С тех пор как перед Рождеством ее замужняя дочь захотела бесплатную няньку для своего избалованного сопляка. Бабушка души в нем не чает, но, как я заметил, не обращает внимания на его поведение. У нас все было хорошо, пока Фрэнк не заболел и тебе не пришлось отказаться от дополнительной работы, но в последние несколько недель все пошло прахом. Выручка упала. Мы все время грыземся друг с другом. Когда Мадам здесь, она не проявляет к делам ни малейшего интереса. Главный офис прислал директора на наше последнее заседание комитета, но она даже не удосужилась явиться. Поэтому в главном офисе сказали, что на этой неделе приедут снова, чтобы поговорить с ней. Между нами говоря, я думаю, что Мадам надоела работа и она вполне может уволиться. А если она не уйдет сама, то ее заставят.

Элли кивнула.

– Да, но кто сможет занять ее место? Ты?

– Нет, моя дорогая. Ты. Как ты смотришь на такое предложение?

«Такого я не ожидала», – подумала Элли. Она не понимала, что чувствует по этому поводу. Растерянность? Испуг? Нет, она просто не могла…

Она посмотрела в окно на улицу. Большой мужчина уже подошел к газетному киоску. Он повернулся и взглянул на благотворительный магазин через витрину прямо ей в глаза. Ей захотелось, чтобы он ушел.

– Элли?

Она потрогала обручальное кольцо.

– Не думаю, что я смогла бы это сделать, Джон.

– А по-моему, ты подходишь идеально. Мы все так считаем.

– Ты обсуждал это с остальными?!

– В подробностях. Это, пожалуй, единственное, с чем мы все согласны в данный момент. Ты умеешь ладить с людьми. Знаешь, что такое тяжелая работа. Последние полгода ты практически выполняла обязанности Мадам. Ты всегда недооценивала свои возможности. А теперь Фрэнка нет…

Она резко встала.

– Все не так просто. Я еще не знаю, сколько у меня осталось денег. А вдруг мне придется устроиться на работу или продать дом? Я только начинаю понимать, как сильно изменилась моя жизнь. В любом случае, я уверена, что в главном офисе найдется кто-нибудь получше меня на это место… и мы даже не знаем, действительно ли Мадам хочет уйти.

Джон отнес кружки в раковину в дальней части помещения и вымыл их.

– Я знал, что ты сразу откажешься. Пообещай мне одну вещь. Подумай об этом серьезно.

– Джон, как ты можешь взваливать это на меня сейчас? Разве у меня нет других хлопот?

Он погладил ее по щеке и ушел. Элли огляделась. Она проработала здесь много лет. Для нее это был еще один дом. Она знала людей, а они знали ее. Ей будет ужасно не хватать их, если она уйдет. Но это не достаточная причина, чтобы брать на себя ответственность за управление делами, не так ли?

Женский голос в трубке. Деловой.

– Все готово. Можете въезжать в дом уже сегодня. Да, конечно, входите через заднюю дверь, но сделайте это незаметно. Это идеальное место. На окнах верхнего этажа есть сетчатые занавески. Следите оттуда. Откройте гараж. Мы можем использовать его для хранения вещей, но не начинайте их перевозить, пока я не разрешу, договорились?

Элли возвращалась домой с полной корзиной покупок, когда заметила, что возле пустого дома висит объявление о том, что здание продано. Ей стало интересно, кто его купил. С таким домом придется хорошенько поработать. Она осмотрела окна в поисках признаков жизни, но ничего не заметила. Конечно, сначала туда приедут рабочие.

Она сделала мысленную пометку навестить новых жильцов, когда те въедут. Из задних окон она сможет увидеть фургон с вещами.

Приятно сознавать, что в старом доме снова поселятся люди. Пожилая дама, которая жила там раньше, была немного нелюдимой, не позволяла детям даже собирать каштаны у нее на подъездной дорожке и ни с кем не общалась. Ну что ж.

Все люди разные.

Начал накрапывать дождь, поэтому Элли поспешила по переулку и дальше через сад к дому.

На заднем крыльце стоял большой раскрытый зонт в бело-голубую полоску с загнутой спицей. Элли узнала в нем тот, что хранился в садовом сарае.

– Тод? – позвала она.

Зонт приподнялся, и показалось худощавое мальчишеское лицо с неровной челкой. Одной из самых привлекательных черт Тода – по крайней мере, для Элли – было то, что прядь его темно-каштановых волос всегда торчала на макушке. Он встал, стуча зонтиком по задней двери.

– Я думал, вы никогда не придете.

– Я сегодня работала в магазине, а потом делала кое-какие покупки. Не хочешь шоколадного печенья?

– Угу. Мамы не будет дома допоздна. Я хотел зайти раньше, но она запретила. Сказала, что у вас и без меня хлопот хватает.

Элли улыбнулась ему, с трудом сложила зонтик, поставила его в угол кухонной раковины, выгрузила покупки и включила чайник.

– Ты не доставляешь мне хлопот.

Хотя, возможно, накануне она бы этого не сказала.

– Вы получили мои цветы?

Он посмотрел через плечо в коридор. Тод нервничал.

– Это была прекрасная мысль. Спасибо.

– Конечно, в некотором смысле это были ваши цветы. Думаю, вы это заметили.

– Я была так рада, что ты подумал обо мне.

Он вздохнул с облегчением. Исповедь окончена. Но ему все еще было не по себе. Что, черт возьми, случилось с мальчиком? Это ведь не из-за кражи?.. Нет. Тод бы не вернулся к ней, если б украл вещи. Это напомнило Элли, что она до сих пор не позвонила в полицию по поводу алиби Кейт и ограбления. И еще ее постоянно мучил вопрос, должна ли она позвонить тете Друзилле и извиниться, предложив выполнить любые поручения старой леди.

Тод сосредоточенно съел три шоколадных печенья, не отрывая взгляда от тарелки. Затем внезапно повернулся и уставился в коридор.

– В чем дело, Тод?

– Ни в чем.

– Скажи мне.

– Мальчик в школе говорит, что видел здесь привидение.

– Чепуха.

– Правда! Возле церкви. Оно пошло к вашей калитке, а затем исчезло на садовой дорожке. Я подумал, что это мог быть мистер Квик, но мой друг сказал, что это скорее убитый, бродивший ночью «в поисках мести»…

В его голосе зазвучали зловещие нотки. Хотя мальчика, похоже, пугала мысль о привидении, он явно наслаждался происходящим.

Элли захихикала.

Тод обиженно уставился на нее. Ему нравилась миссис Квик, и он думал, что тоже нравится ей, ведь она относилась к нему серьезно и никогда не поднимала на смех, в отличие от мамы.

– Не смейтесь. Это правда! – настаивал он.

Элли вспомнила, как отреагировала, когда ей показалось, что она увидела Фрэнка в дверях спальни, а это был всего лишь халат.

– Да, мне не следовало смеяться. Но на самом деле, Тод, мой муж не бродит ни по этому дому, ни по лужайке у церкви.

– Вы уверены? – Блестящие глаза пытливо смотрели на нее из-под челки.

– Уверена, совершенно уверена. Еще печенье? Яблоко? Хочешь печеных бобов?

Тод взял еще одно печенье.

– Может, это Ферди бродит. Некоторые мальчики из моего класса подначивают друг друга перейти улицу возле церкви в темноте. Может, его призрак пытается проникнуть в дома, которые стоят напротив церкви.

Так вот почему он не пошел домой. Не хотел оставаться один, если призрак постучится к нему в окно.

– Никакого призрака нет, – произнесла Элли, – но я была бы рада провести с тобой время. Почему бы тебе не достать тетрадки и не приступить к домашней работе? А когда придет время возвращаться домой, я провожу тебя.

Тод выпрямился и достал свою домашнюю работу.

Элли поборола искушение пригладить ему волосы на затылке. Хороший мальчик. С ее стороны было глупо подозревать его в воровстве, пусть даже на минуту. Сейчас она пойдет и позвонит в полицию, расскажет им о том, что видела Кейт.

– Возможно, это пустяки, – заговорил вдруг Тод. – Но я думаю, что призрак – если он вообще существует – побывал в вашем садовом сарае. Когда я зашел за зонтом… потому что вы где-то ходили и начался дождь… я включил фонарик и, должно быть, сорвал провод газонокосилки с гвоздя. Честно говоря, я к нему почти не притронулся. Но когда я поднимал его с пола, то заметил, что в том месте, где он входит в вилку, кабель перетерт. Я думаю, призрак пытался предупредить вас, чтобы вы не пользовались им, пока не почините.

Элли едва удержалась, чтобы не повторить, что привидений не существует. По спине у нее пробежала дрожь. Действительно ли Фрэнк восстал из могилы, чтобы предупредить ее об оборванном проводе? Что за чушь.

– Не переживай, – сказала она. – Мне не понадобится пользоваться газонокосилкой до весны.

Она прошла в гостиную, чтобы задернуть шторы. Небо было затянуто тучами, и снова моросил дождь. Элли едва могла разглядеть церковный шпиль, и поднимался ветер. Она повернула голову направо, чтобы посмотреть, горит ли свет в доме, который только что продали. У него было название… Эндин… что-то в этом роде. Элли не была уверена, но ей показалось, что она видит слабый свет наверху.

Господи, неужели новые жильцы поселились там дикарями? Она надеялась, что им удалось включить воду и электричество. Завтра нужно спросить в магазине, не знает ли кто-нибудь, кто они такие.

Элли позвонила в местный полицейский участок. Она думала, что они запрыгнут в одну из своих громких машин и примчатся допрашивать ее о том, видела ли она Кейт в ночь убийства, но ей просто ответили, что все запишут, и спросили, готова ли она завтра пойти в оперативный штаб при церкви, чтобы дать показания.

Элли безучастно согласилась. Положив трубку, она отругала себя за то, что считала свои сведения такими важными. Очевидно, они уже проверили показания Кейт и нашли людей, которые видели ее в парке. Так что слова Элли утратили свою значимость.

Задергивая занавески в передней части дома, она заметила, что Кейт еще не вернулась, хотя машина Армана стояла на месте. Эта пара озадачивала ее. Элли подумала, что завтра вполне может поспрашивать об Армане. И заказать новую кровать. Для этого придется пройти дальше бульвара. Она отправится туда днем, после работы в благотворительном магазине… и чем больше она думала о том, чтобы возглавить магазин, тем меньше ей это нравилось.

Все навалилось разом. Что делать с тетей Друзиллой? Элли отбросила эту мысль, но все же позвонила поверенному, чтобы договориться о встрече. Она знала его целую вечность. Возможно, он мог бы дать ей совет, как вести себя с тетей Друзиллой.

Она вернулась на кухню, чтобы приготовить ужин и присмотреть за Тодом.

Толстяк принес в спальню большое складное кресло и воспользовался шатким карточным столиком, который нашел в чулане. Хозяева вывезли из дома все, кроме нескольких сломанных предметов мебели. Ковров не было, только старый линолеум, приколотый к доскам пола.

Ни света. Ни электричества. Ни воды.

Он принес с собой большую пиццу, несколько банок светлого пива и пластиковый пакет, чтобы сложить в него мусор. Хотел прихватить портативный телевизор, но не решился, опасаясь, что босс его застукает.

Он попал в дом благодаря неисправной задвижке на гниющих стеклянных дверях. Сад за домом теперь превратился в луг. Толстяк предположил, что когда-то это была лужайка. «Сааб» стоял в гараже. Это был большой гараж на две машины. Здесь хватит места для «Бентли» Ферди, если они перегонят его сюда. И для припасов.

Кухонная дверь внизу была не заперта, чтобы в случае необходимости быстро сбежать. Предыдущие владельцы оставили ключ от черного хода висеть на гвозде в кладовке. Очень мило с их стороны.

Толстяк жевал и смотрел, как зажигается свет в домах. Школьники сновали по лужайке возле церкви, играя в догонялки или что-то типа того.

Местные жители начали возвращаться с работы; они шли медленно, нагруженные ноутбуками, портфелями и пакетами с покупками. Затем все стихло.

Толстяк кутался в огромное кожаное пальто, чувствуя, как замерзает.

Жертва вышла из своего дома в сопровождении маленького мальчика… как он туда попал? С некоторым трудом они открыли большой зонт, вместе прошли по садовой дорожке, мимо сарая – он надеялся, что она не забудет завтра подстричь газон, – и двинулись прочь от него.

Толстяк взялся за бинокль.

Они зашли в другой сад. Постучали в заднюю дверь. Завтра он проверит, какой это номер дома. Мальчика забрали. Жертва пошла обратно под большим зонтом. Поднялась по садовой дорожке. Зашла в дом, перед этим с трудом сложив зонт. На кухне погас свет и зажегся в гостиной на первом этаже.

Судя по мерцающим вспышкам за занавесками, работал телевизор. Толстяку стало интересно, что она смотрит.

Становилось холодно. Он наверняка скоро уйдет.

Внизу выключили свет.

Наверху загорелись окна на лестничной площадке… и в ванной… и на выходе из ванной… и через некоторое время свет на лестничной площадке погас. Значит, пора спать.

Утро вторника. Пора было вставать, завтракать и идти на работу в магазин. Элли чувствовала себя усталой и унылой, но натянула улыбку и поблагодарила коллег, когда те спросили, не хочет ли она вернуться на работу.

К обеду она совсем выбилась из сил. Когда Мадам ворвалась в магазин, отдавая распоряжения и совершенно ничего не сказав Элли по поводу смерти Фрэнка… вот тогда-то она и решила, что с нее хватит!

Последняя покупательница пришла оплатить счет за детскую игру, за которую внесла задаток в субботу. Элли немного знала эту женщину.

Складывая игру в пакет и принимая деньги, Элли спросила:

– Вы ведь живете рядом с большим универмагом, где продаются хорошие постельные принадлежности? Случайно, не знаете, проводится ли у них сейчас распродажа? Я думала заскочить туда сегодня днем, но нужно ехать с пересадкой, а у меня совсем мало времени.

– У них действительно идет распродажа, но она заканчивается в субботу. Я могу подбросить вас туда прямо сейчас, если хотите, но вам придется поторопиться. Мне пора возвращаться в школу.

Какая удача. Элли бросилась за своим пальто и сумкой и забралась на пассажирское сиденье новенького красного «Мини». Они с ревом влились в поток машин.

– Это очень любезно с вашей стороны, – заговорила Элли. – А в какой школе вы работаете? Случайно, не знаете кого-нибудь по имени Арман? Кажется, он учитель истории. Они с женой недавно переехали по соседству со мной.

Эта женщина была дьявольским водителем, она входила в поворот на максимальной скорости. Элли нашла, за что уцепиться, и вознесла молитву, чтобы доехать благополучно.

– А-а, этот, – пренебрежительный тон. – Он перешел из школы, в которой раньше училась моя дочь, когда получил должность завуча в старшей школе.

– Вам он не особенно нравится?

Легкий смешок.

– На мой взгляд, слишком вспыльчивый. Но мне не следует обсуждать учителей за пределами школы.

– Я спросила потому, что он живет по соседству со мной… мне очень нравится его жена, но…

– Думаю, он не будет вас беспокоить. У него более высокие цели. Решил стать директором задолго до того, как ему исполнится сорок.

– Слишком вспыльчивый? С детьми?

– Нет. У него нет проблем с поддержанием порядка, я бы сказала. С работой справляется нормально. Получил хорошие рекомендации.

– Кажется, я понимаю, что вы пытаетесь сказать. Он старается подлизаться к директору и родителям, но ко всем остальным относится как к грязи?

Учительница рассмеялась до икоты и не стала этого отрицать. Она включила указатель поворота направо, а затем нажала на тормоза. Элли бросило вперед, и она почувствовала, как напряглись мышцы ее шеи. Хорошо, что они были пристегнуты ремнями безопасности.

Учительница усмехнулась, глядя в боковое зеркало.

– У него чуть сердце не остановилось! Ненавижу мужчин, которые подъезжают на огромных машинах вплотную к моему бамперу.

Элли повернулась и увидела большую зеленую машину в нескольких дюймах позади них. За рулем сидел толстый мужчина.

– О, это снова тот человек. Он слонялся у магазина, но не зашел. Наверное, пытался набраться храбрости, чтобы спросить, нет ли у нас чего-нибудь его размера.

Они обе рассмеялись. Учительница посмотрела на часы и недовольно хмыкнула.

– Послушайте, я немного опаздываю. Вы не будете возражать, если я высажу вас по эту сторону железной дороги, вместо того чтобы везти в объезд по дороге? Вам всего лишь останется перемахнуть через мост… но следите за рабочими. Они что-то делают с поручнями. Возятся уже целую вечность.

Элли хорошо знала, как срезать дорогу. Она поблагодарила учительницу за поездку, вышла из машины и размяла шею. Слава богу, серьезных повреждений не было. Что бы сказал Фрэнк о такой манере вождения? Помахав на прощание «Мини», Элли огляделась в поисках толстяка в зеленой машине. Он припарковался чуть в стороне и, казалось, беседовал с ближайшим деревом. Наверное, ругался на чем свет стоит. Вот смеху-то!

Вход на пешеходный мост через железнодорожные пути находился совсем рядом. Элли всегда любила эту дорогу. Когда Диана была маленькой, они часто ходили этим путем, чтобы посмотреть на «чух-чух». Целую вечность они стояли на мосту, ожидая, когда под ними промчится следующий поезд… Счастливые дни. Элли вздохнула.

Поднимаясь по ступенькам, она увидела предупреждающие надписи о проводимых на мосту работах. Повсюду виднелись признаки того, что рабочие все еще ремонтируют отдельные участки перил, но в данный момент никого не было видно. Время обеда, конечно. Элли держалась подальше от левой стороны моста, где были сложены строительные леса, деревянные ограждения и новые отрезки перил. Для одного человека тут вполне хватало места, чтобы пройти. Поместилась бы даже женщина с детской коляской.

На середине моста Элли остановилась и облокотилась на недавно отремонтированные перила, с улыбкой вспоминая, как хорошо Фрэнк определял, в какую часть страны отправляются поезда. «Этот экспресс направляется на Паддингтонский вокзал. Наверное, он идет из Корнуолла».

Элли порылась в карманах в поисках носового платка. Она надеялась, что не вышла из дома без него. Хоть бы ей повезло…

Толстяк не мог поверить, что ему так повезло.

Она стояла одна. Судя по всему, о чем-то задумалась. Пустой мост, строительные леса и бревна под рукой. Не нужно ждать, пока испорченный провод газонокосилки сделает свое дело. Один быстрый взмах – и она перелетит через мост и рухнет на рельсы далеко внизу.

Какая же она плакса! И, похоже, у нее нет с собой носового платка. Вот досада. Элли шмыгнула носом и подумала, не вытереться ли рукавом, как это делают дети. Нет, она не станет.

Прямо у ступенек, ведущих на мост, стоял крошечный газетный киоск и табачная лавка. Там ведь продают бумажные платочки? Однако следовало поторопиться. Время идет…

Элли развернулась на каблуках и врезалась в толстяка. Он попытался увернуться, когда она отскочила от его груди. Потерявший равновесие и придавленный весом шеста от строительных лесов, за который ухватился, толстяк налетел на деревянное ограждение и с грохотом рухнул на землю вместе с ним.

Он издал протяжный крик. Ужасный, животный вопль, от которого волосы у Элли на затылке встали дыбом. Она увидела, что он поджал под себя одну толстую ногу.

В испуге всплеснув руками, она вскрикнула:

– Как вы напугали меня!

Толстяк попытался встать, но его лицо исказилось гримасой боли. В ярости он зарычал.

Элли забеспокоилась.

– Не шевелитесь! – Она огляделась в поисках кого-нибудь, кто мог бы ему помочь.

Невероятно, но он попытался подползти к ней, все еще волоча за собой опору для строительных лесов… очевидно, хотел, чтобы она помогла ему подняться. Но Элли понимала, что с его весом ей это не удастся.

По мосту медленно проезжал на велосипеде юноша. Здесь не разрешалось ездить на велосипеде, но Элли не собиралась отчитывать его.

Толстяк застонал и откинулся назад, выпустив из рук шест, который так предательски подвел его.

Элли остановила велосипедиста.

– Пожалуйста, нам нужна помощь. Этот бедняга поскользнулся и упал. Возможно, сломал лодыжку.

– Но у меня нет мобильного! – воскликнул юноша, которому едва хватило любопытства слезть с велосипеда.

– Эй! – окликнули их двое рабочих, вернувшихся с обеда. – Чем вы тут занимаетесь?

Элли снова объяснила всю ситуацию. Рабочие поспорили с юношей о том, кто должен пойти к ближайшему телефону и вызвать помощь.

В конце концов толстяк достал собственный мобильный телефон и с сердитым видом набрал номер скорой. Элли с велосипедистом молча наблюдали за ним. Рабочие были недовольны тем, что толстяк потревожил их строительные леса.

– Это она во всем виновата, – заявил толстяк.

– Боюсь, что да, – согласилась Элли. – Или отчасти так. – Она повернулась к рабочим: – Скажите, почему вы так небрежно бросили строительные материалы, что ни в чем не повинный прохожий упал и поранился? Неужели вы не понимаете, что он может подать иск в городской совет из-за вашей невнимательности, если попадет в больницу со сломанной ногой?

Рабочие попытались оправдаться. Они все тщательно убрали перед уходом. Ради всего святого, вокруг столько предупреждений! Толстяк вообще ничего не сказал. Ни слова не вымолвил, кроме того, что вызвал скорую по телефону.

Прибыли врачи и, поразмыслив, как лучше всего убрать такого большого, тяжелого мужчину с середины пешеходного моста, усадили его в инвалидное кресло и потащили прочь. Элли не завидовала толстяку, которого поволокли вниз по ступенькам. Она спустилась с моста вместе с велосипедистом, рассказав по пути, как впервые заметила этого бедолагу возле благотворительного магазинчика. И разозлилась на себя за то, что забыла спросить его, не нужно ли сообщить о происшествии кому-нибудь из его близких.

Юноша пожевал резинку и пожал плечами. Элли стало интересно, прогуливает ли он уроки или уже достаточно взрослый, чтобы просто слоняться по улицам. Что ж, это было не ее дело.

Но она действительно беспокоилась за толстяка.

– Я позвоню в больницу позже, узнаю, как у него дела.

Элли почти забыла о первоначальной цели своего визита в эту часть города. Но затем вспомнила, что на верхнем этаже универмага есть приятное кафе и ресторан, а она еще не обедала. Отведав рыбы с жареной картошкой и выпив чашечку хорошего чая, Элли почувствовала, что теперь сможет выбрать кровать.

Было довольно волнующе думать о том, что спустя столько лет у нее появится другая кровать. Что-нибудь с мягким, удобным матрасом. И с новым постельным бельем. На обратном пути она заскочит к полицейским в церковный зал, просто чтобы подтвердить свои показания… а потом домой.

Улыбаясь, она поспешила к универмагу.

Элли вышла из церковного зала, жалея, что вообще туда пошла. Она не понимала, что происходит.

Она подняла зонтик, потом снова опустила его. На самом деле моросил такой слабый дождь, что зонт можно было и не открывать. На автобусной остановке толпились школьники, болтали, пихались и толкались, оживленные, яркие… шумные. Элли посмотрела, нет ли среди них Тода, но не смогла его разглядеть.

Она была так близко от бульвара, что подумала, не заскочить ли ей в магазин и не купить ли чего-нибудь поесть, но вспомнила, что в холодильнике лежит размороженное мясо.

Элли действительно не хотела думать о Кейт. Или об убийстве.

Пересекая лужайку возле церкви, она встретила священника, который торопливо шел, высоко подняв голову, и как обычно без пальто. Она хотела пройти мимо, помахав ему рукой, но он остановился.

– Все в порядке, Элли?

Она заставила себя улыбнуться.

– Да, конечно. Ну… – добавила она, видя, что от него не отделаться банальностью, – все как обычно. Думаю, вы понимаете.

Он наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– У вас усталый вид.

– Я только что из оперативного штаба. – Элли не хотела говорить об этом, но было трудно молчать, когда преподобный проявлял интерес. – Полиция подозревает Кейт в убийстве Ферди.

– Правда? – Он выглядел задумчивым, но не удивленным.

– Ну, я, например, не верю, что это сделала она.

Священник приподнял брови.

Элли почувствовала, что вот-вот расплачется.

– Она мне так нравится, и… о, я знаю, это ничего не значит, но… мне кажется, что ее муж… не обращайте внимания! Я несу чушь.

Он сжал ее руку, его глаза потеплели и заблестели.

– Не сдерживайтесь. Еще мало времени прошло, Элли.

– Я в порядке, правда. Просто немного устала.

– Хорошая девочка.

«Если кто-нибудь еще назовет меня девочкой,– подумала Элли,– я… я крепко выругаюсь!»

Преподобный Адамс сделал движение, как будто хотел уйти, но затем снова повернулся к ней:

– Послушайте, я опаздываю на встречу, но… вам удалось повидаться с миссис Ханной? Я только что заходил к ней, но она не открыла дверь. Я заглянул в пекарню, но и там ее не было. По правде говоря, я немного беспокоюсь за нее.

Элли пожала плечами.

– Я не видела ее с прошлой пятницы. Если хотите, я загляну к ней завтра. Думаю, ей нужно немного отдохнуть.

– Я бы хотел, чтобы вы – или кто-нибудь другой – пошли с ней на допрос. Ей не следует ходить туда одной. Затем, когда полиция отдаст тело, нам придется подумать об организации похорон.

Элли кивнула, и преподобный снова двинулся в путь. Но только для того, чтобы хлопнуть себя по лбу ладонью и вернуться к ней.

– В следующий раз забуду где-нибудь собственную голову. Вам удалось найти протоколы на компьютере?

– Нет, пока нет. Кейт обещала мне помочь, но сейчас это может не получиться…

Он поджал губы, словно собираясь что-то сказать, покачал головой и направился к своему дому. Элли прошла мимо церкви, спустилась в переулок и поднялась через свой сад к задней двери. Ей требовалось побыть в тишине. И подумать.

Мальчик на побегушках наслаждался происходящим.

– Ты все испортил, да?!

Толстяк закатил глаза к потолку больницы. Он пролежал на каталке в коридоре четыре часа, ожидая, когда его отправят в операционную.

«Славный переломчик!» – заключил врач.

Толстяк не видел в этом ничего славного.

Мальчик на побегушках вытряхнул из пачки сигарету. Толстяк указал на табличку «Не курить».

– Вижу, – ответил тот. – Я уже ухожу. Просто пришел сообщить тебе плохие новости. Она передала, что ты больше не участвуешь в деле и я займу твое место. Так что дай мне ключ от задней двери. Она сказала, что он у тебя при себе. Ах да, и мобильный телефон. Здесь он тебе не понадобится.

Глаза толстяка буквально заполыхали от ярости.

– Меня скоро отпустят. Вот только сделают операцию и наложат гипс. И нет проблем. Скажи ей, что завтра я вернусь к работе.

– Ты меня не слушаешь, приятель, – с самодовольной жизнерадостностью ответил мальчик на побегушках. – Ты все испортил, а она не дает второго шанса. Только подумай, жертва стояла беспомощная на мосту и в итоге ушла без единой царапины, а ты оказался в больнице. Какой позор! Погоди, вот я расскажу всем в пабе!

Кровяное давление толстяка подскочило до опасной отметки.

– Она наткнулась на меня как раз в тот момент, когда я собирался сделать свое дело!

– Она наткнулась на тебя! – передразнил его мальчик на побегушках. – Вот что получается, когда нанимаешь рабочую силу, у которой мозги набекрень. Что касается меня, то я техник. И знаю все об электричестве, газе и водопроводе. Устрою небольшую аварию с газом. Такое случается постоянно. Просто почитай газеты через пару дней, хорошо? – Он протянул руку: – Ключ, пожалуйста.

Толстяк попытался схватить свою куртку, но мальчик на побегушках успел раньше. Порывшись в карманах, он выудил связку ключей, на которой в том числе висел одинокий и старомодный, и мобильный телефон.

Толстяк понимал, что не сможет спорить с ней, пока валяется в больнице, но через несколько часов… самое большее через день или два его выпишут отсюда, и тогда он устроит им хорошую взбучку.

– Пока, неудачник! – бросил мальчик на побегушках.

Насвистывая, он направился к выходу из палаты. Пожалуй, заодно он прихватит автомобиль толстяка. Он знал, где мог бы спрятать его на несколько дней. В выходные покатает на этой большой машине подружку, чтобы произвести впечатление… а потом перепродаст. И толстяк ничего не сможет с этим поделать.

Элли сидела на кухне и пила чай, чашку за чашкой. В духовке тихо шипело мясо с жареным картофелем и пастернаком. Она была полна решимости питаться как следует. По обвисшей на талии юбке Элли поняла, что за последнее время похудела. Не успеет она опомниться, как окажется в больнице, как тот несчастный мужчина сегодня на мосту.

Проблема в том, что проблем навалилось слишком много, и она не знала, как справиться ни с одной из них.

Когда Элли вернулась, на автоответчике ее ожидало ужасное сообщение от тети Друзиллы. Она продолжала прокручивать его в голове. Возможно, тетя Друзилла права, и Элли действительно эгоистка, которая думает только о себе и ни на минуту не беспокоится о том, чего бы хотел от нее муж.

Отчасти это было правдой. Элли думала о себе, и ее внутренняя реакция на требования тети Друзиллы заключалась в том, что, по крайней мере в данный момент, Элли не могла вынести эту женщину.

Она подумала, что если хотя бы попытается, то не выдержит и расплачется.

«И в любом случае,– произнес противный ехидный голосок глубоко у нее в голове,– почему она должна идти двадцать минут пешком только для того, чтобы помочь шустрой старушке вызвать такси и отвезти ее к дантисту, а потом сидеть в приемной, пока той будут осматривать зубной протез, и возвращаться обратно?»

Что же касается тех колких замечаний о том, что Фрэнк был не в своем уме, когда составлял завещание, и что Элли явно повлияла на него… Элли не понимала, о чем говорит эта… милая старушка.

В сотый раз она подошла к окну и выглянула наружу. Машина Кейт стояла на месте. По листьям на ветровом стекле и крыше Элли поняла, что с утра девушка никуда не уезжала.

Арман вернулся очень тихо. Не прошло и часа, как он снова куда-то ушел. Элли надеялась, что он отправился в полицию, чтобы поддержать жену. Что ж, надежда умирает последней. На самом деле Элли не думала, что он туда пошел. У нее начали возникать неприятные предчувствия по поводу этого брака.

Она еще раз прокрутила в голове собственный разговор с полицией. Они были рады, что она пришла. Даже предложили ей чашку чая. Инспектор, с которым она встречалась ранее – как выяснилось, его зовут Клэй, – выслушал, как Элли в сумерках видела бегущую по переулку в сторону парка Кейт. Где-то в районе пяти часов вечера. Элли не могла вспомнить точнее. Она действительно не обратила внимания на время.

«Но, конечно,– сказали полицейские,– любое движение у церкви привлекло бы ваше внимание?»

Нет, Элли не могла припомнить, чтобы видела что-то еще, хотя много думала об этом. Нет, она не видела ни Ферди, ни его стычку со священником, ни ссору с Кейт.

Она вообще не заметила никакого движения у церкви, хотя вряд ли приглядывалась. Да, это звучало глупо, но ее мысли были заняты другими вещами. Ей жаль, что она ничем не смогла им помочь.

Нет, конечно, она не стояла у окна все время. Да, она вполне могла пойти в туалет. Может, она отходила выпить чашечку чая? Приготовить еду? Нет, вряд ли. Ей не хотелось есть.

В котором часу она задернула шторы? Похоже, в тот вечер она вообще их не закрывала.

Но она включила свет в комнате, когда стемнело? Скорее нет. Она не стала его зажигать. Там есть светильник, который включается в сумерках по таймеру. Наверное, он горел. Элли действительно не помнила этого.

Значит, она все это время стояла у окна и смотрела на улицу? Да, похоже на то. И не видела никого, кроме Кейт?

В этот момент Элли поняла, к чему все идет. Если она не видела никого, кроме Кейт, то это не только не подтверждало алиби девушки, но и прямо указывало на нее как на убийцу.

Она поспешно проанализировала все, что сказала. И была потрясена.

– Я не верю, что Кейт это сделала!

Инспектор снисходительно улыбнулся. Он попросил ее подписать показания. Что ж, ей пришлось оставить свою подпись. Это была правда и ничего, кроме правды.

Но ей это не понравилось.

Что, если Кейт уже предъявлены обвинения в убийстве Ферди? Это казалось более чем вероятным.

Резко развернувшись, Элли пошла проверить машину Кейт. Все еще на месте. От соседей по-прежнему не доносилось ни звука.

«Выбрось это из головы, девочка,– подумала она.– Если это сделала Кейт… хотя я все еще не верю, что это совершила она… тогда тебе не следует вмешиваться. Если она этого не делала, то с нее будут сняты все обвинения».

Хотя эти рассуждения были по-своему безупречны, они не принесли успокоения. Поэтому Элли решила взяться за те сложные дела, которые по-прежнему ждали своего часа. Сначала надо было позвонить в больницу и узнать, как дела у того бедняги. Элли набрала нужный номер и объяснила, что не является родственницей и, следовательно, не имеет права узнавать новости о пациенте, но она находилась на мосту, когда это произошло, и очень переживает, что стала причиной инцидента. Медсестра проявила сочувствие и сообщила, что ногу прооперировали, наложили гипс и пациента, скорее всего, выпишут сегодня вечером. Элли передала ему наилучшие пожелания.

Она обрадовалась, что мужчину выпишут сегодня. Наверное, из больницы он поедет домой на такси, прямо в заботливые объятия супруги…

Покончив с этим делом, Элли села за компьютер и включила его, не забыв сильно нажать на кнопку.

На экране высветилось нечто вроде яркого флага, рекламирующего Microsoft Windows 98. Элли уже видела эту картинку раньше. Затем появилось угрожающее сообщение о том, что компьютер не был выключен должным образом. Ей пришлось ждать, как нашкодившему ребенку, пока компьютер проверял, все ли в порядке, прежде чем продолжить. На этот раз сначала появились облака, а потом уже – изображение Паддингтонского вокзала с жужжащим пропеллером посередине. Пропеллер замер и превратился в оранжевую стрелку довольно приятного абрикосового оттенка. Слева на экране появилось несколько красивых картинок. Теперь Элли знала достаточно, чтобы не придавать им большого значения.

Элли сосредоточилась на наведении стрелки на иконку Microsoft Word. Она вспомнила, что надо сделать два щелчка мышью. Ничего не произошло.

Еще один щелчок. Ничего.

Она повторила двойной щелчок, на этот раз гораздо быстрее. Появился пустой экран, ожидающий ввода текста.

В руководстве говорилось, что нужно нажать кнопку «Пуск». Это показалось подходящим. Элли вздрогнула, когда в нижней части экрана появилось окошко, похожее на флажок. Как чертик из табакерки. Элли просмотрела несколько вариантов, появившихся на всплывающем экране. Что, черт возьми, они означают? И что насчет всех этих маленьких картинок, которые теперь расположены в верхней части экрана?

Она вспомнила, как Фрэнк двигал мышкой по экрану вверх-вниз, влево-вправо, щелкая по разным иконкам. Современная магия, подумала Элли. Сама она никогда не хотела иметь с этим ничего общего.

Она начала играть с мышкой – действительно, «мышкой»! Смотрела, как стрелка ползает по экрану, затем перемещается влево и вправо, выписывая зигзаги. Забавно, хотя и совершенно бесполезно. Ой, а куда, куда же подевалась маленькая собачка?

Элли нагнулась за инструкцией и, похоже, задела какую-то важную кнопку, потому что флажок исчез.

Она навела стрелку на одну из симпатичных маленьких картинок в верхней части экрана, и вывалился еще один флажок. Помогите, что все это значит?!

Зазвонил телефон. Потянувшись за трубкой, Элли случайно нажала на клавишу с надписью Esc и обнаружила, что новый флажок исчез. Не на эту ли клавишу она нажала чуть раньше?

Звонил Арчи Бенджамин, маленький пухленький стюард.

– Моя дорогая Элли, как у вас дела? Я знаю, каково это – быть одному, когда привык, что кто-то есть рядом. Как насчет того, чтобы я прихватил бутылочку чего-нибудь и составил вам компанию?

Не отрываясь от экрана, Элли подцепила мышкой еще одну красивую картинку, опустила еще один флажок и нажала клавишу Esc. К ее радости, флажок исчез.

– Спасибо, Арчи, но на самом деле со мной все в полном порядке, – ответила она.

– О-о. Что ж, могу ли я тогда поинтересоваться у милостивой леди, было ли у нее время найти протоколы собрания?

Элли ответила чистую правду:

– Вообще-то, в данный момент я работаю над этим. Спасибо, что позвонили. Я действительно ценю это. Возможно, в другой раз…

Она положила трубку и повторила предыдущие действия. Браво! Она способна что-то сделать на компьютере совершенно самостоятельно! Элли проделала все снова, просто чтобы убедиться, что у нее получилось.

Однако это не приносило результата.

Приученная начинать чтение с верхнего левого угла, она нажала на картинку в верхнем левом углу, помеченную как «Файл». Буква «Ф» по какой-то непонятной причине оказалась подчеркнута. Элли попробовала нажать Shift и F, как на обычной клавиатуре. Ничего не произошло. Ну что ж, не все сразу.

Попробовала снова щелкнуть мышкой. Бинго! Выпал список с множеством названий в алфавитном порядке. Предположительно, каждое из них было отдельной папкой. Казалось, их ужасно много, но Элли понятия не имела, что в них. Она попробовала выбрать одну с названием «Бизнес». Появился новый список названий. Для пробы Элли щелкнула мышью по тому, которое показалось ей знакомым.

Все исчезло, и на экране появилось письмо в местную автомастерскую. Фрэнк жаловался на некачественное обслуживание автомобиля.

Элли смело взялась за клавиатуру и обнаружила, что при нажатии клавиши Delete некоторые слова на экране исчезли. Ух ты! Она удерживала нажатой клавишу Delete до тех пор, пока не вычеркнула несколько набранных строк.

Элли попыталась что-то напечатать… что угодно… на экране, и по мере того, как она печатала, все больше символов в письме Фрэнка исчезало.

Что же написать? Шустрая бурая лиса перепрыгнула через ленивого пса? В старые времена именно такой фразой они опробовали новую пишущую машинку. И это сработало! Ну, в некотором роде. Буквы были такими крошечными, что Элли едва могла их разглядеть.

Она еще не умела писать письма, но уже напечатала несколько слов на экране. Лениво поиграла с ними. Написала свое имя и возраст. Дату рождения Фрэнка…

Затем Элли обнаружила, что пишет…

Я не верю, что Кейт убила Ферди!

Элли уставилась на слова, затем встала и выглянула в окно. Уже стемнело, но в свете уличных фонарей она увидела, что машина Кейт так и стоит на месте, а Армана – нет. О боже. Что ж, можно заварить себе чашку чая, раз уж она сделала перерыв. Пока закипал чайник, Элли подошла к кухонному окну, чтобы опустить штору. По лужайке у церкви, опустив голову, бесстрастной походкой брела пожилая женщина.

Она дошла до переулка, повернула направо и открыла калитку, ведущую в соседний сад. Это была Кейт.

У Элли перехватило дыхание. Что полицейские сделали с Кейт, раз это превратило ее в старуху?!

Элли помахала рукой, но Кейт, не поднимая глаз, вошла в свой дом. Холодный, пустой, темный дом. Элли постояла в нерешительности. Стоит ли ей вмешаться? Зайти к Кейт, предложить еду и утешение? Разрешить выплакаться в жилетку?

Мясо в духовке уже приготовилось. Элли могла бы угостить Кейт.

Да, она так и сделает. Но сначала нужно выключить компьютер.

Экран погас. Почему? Как? Может, обиделся, что она оставила его без внимания?

Она бросила несколько слов упрека экрану. Тот не отреагировал. Элли подумала, не ударить ли по нему. Это всегда срабатывало с ее старым радиоприемником, но, вероятно, навсегда расстроило бы хитроумное устройство.

Огорченная, она поводила мышкой вверх-вниз. Экран медленно включился снова. Ага, теперь надо закрыть документ. В инструкции говорилось, что для этого нужно навести курсор мыши на крестик. На «X». Вот так. Но что еще нужно сделать, прежде чем выключить устройство? Экран опустел.

Теперь можно выключать компьютер. Ведь так?

Палец Элли замер над кнопкой «выкл.». Именно так она выключила его в прошлый раз, но компьютер почему-то посчитал это неправильным и выдал ей невежливое сообщение о том, что так нельзя делать. Ничего не оставалось, кроме как еще раз свериться с инструкцией.

Такая трата времени! Элли гадала, кто написал это руководство. Пришелец из космоса или мужчина? Ни одна женщина не стала бы использовать такие заумные фразы. Должно быть, составитель спал и видел только компьютеры. Ботаник.

С изумлением Элли узнала, что для того, чтобы выключить компьютер, нужно снова нажать кнопку с надписью «Пуск». Зачем тогда ей дали такое название?

Задаваясь вопросом, не взорвет ли она чертову машину, Элли нажала мышкой на «Пуск» и подпрыгнула, когда снизу снова выскочил список. Ее взгляд упал на строчку в самом низу. Там было написано: «До свидания, Фрэнк Квик».

Это рассмешило Элли, хотя на самом деле смешного было мало. Она действительно с ним попрощалась.

В нижней строке говорилось что-то о завершении работы. Элли нажала туда. Появилось еще одно сообщение, на этот раз в середине экрана. В нем спрашивали, действительно ли она хочет выйти из системы. Элли подтвердила. Экран погас, а затем на нем появились огромные буквы, которые даже она не могла не заметить:

«Теперь вы можете безопасно выключить компьютер».

Так она и сделала, нажав кнопку. Тишина и покой.

Элли в изнеможении откинулась на спинку стула и услышала, как на кухне раздался сигнал. Блюдо готово. Ей нужно быстро приготовить замороженный горошек и поесть. Она проголодалась.

От соседей не доносилось ни звука. Элли решила просто спросить Кейт, не желает ли та поесть. Ей не хотелось, чтобы бедная девочка оставалась одна после того, как так долго пробыла в полиции.

Но у соседей внизу стояла темнота, а шторы никто не закрыл. На втором этаже они были задернуты, а в спальне горел свет. Очевидно, Кейт сразу отправилась в кровать.

Пожалуй, так даже лучше, если она устала.

На ночь Элли заперла входную дверь.

Мальчик на побегушках закинул ноги на старый ящик, который нашел в кладовке, и закурил, стряхивая пепел на пол. В его плеере гремел какой-то тяжелый металл, на полу валялся брошенный поднос с китайской едой навынос, а из шести банок пива осталось только четыре. Парень насвистывал в такт музыке, думая о газе и трубах и о том, как раздобыть какое-нибудь сносное удостоверение личности, чтобы обмануть жертву и заставить ее впустить его в дом. Завтра. Он сделает это завтра.

Элли спала лучше, чем когда-либо за последние дни. Она проснулась только тогда, когда услышала, как отъезжает машина Армана. Элли полежала в постели, наблюдая за цифровым дисплеем на радиочасах, которые отсчитывали минуты. Вспомнила, что Фрэнка больше нет. Элли знала, что предстоит решить множество проблем, но чувствовала себя на удивление спокойно.

«Вот на что способно хорошее жаркое с овощами, – подумала Элли. – Успокаивает желудок. Помогает справиться с трудностями».

Она оделась, загрузила грязное белье в стиральную машину и плотно позавтракала.

«Начну день с яиц», – подумала она, хотя знала, что в нынешние времена многие люди считают, что яйца не полезны для здоровья. Или дело в том, что слишком большое их количество вредно для организма? Если послушать мнение экспертов, то все вокруг опасно. Наверное, они садятся за круглый стол и выдвигают версии по очереди. На этой неделе СМИ могут заявить, что говядина вредна для здоровья. На следующей настанет черед масла. Затем – яиц. Или красного вина.

Или всегда считалось, что красное вино полезно?

Элли не могла вспомнить. Ей было все равно.

Она решила, что отныне будет есть то, что хочет, и когда хочет, и не станет больше читать пугающие статьи о том, что все вредно. Если она захочет съесть яйцо на завтрак, то сделает это. Вот так!

Машина Кейт все так же стояла у дома. Шторы в ее спальне были по-прежнему задернуты. Элли позвонила в дверь и стала ждать. Нет ответа. Даже занавески не шелохнулись. Элли вышла в свой сад и посмотрела на дом Кейт. Занавески в задней спальне тоже были задернуты. Значит, Кейт спала не вместе с Арманом?

На ее глазах занавески раздвинулись, и показалась Кейт в тонкой ночной рубашке.

– Кейт! – крикнула Элли и помахала рукой.

Кейт увидела ее – не могла не заметить, – но отступила в комнату. Мгновение спустя занавески снова задернулись.

Смысл был ясен. Кейт дома, но не хочет разговаривать. Ну что ж.

По средам Элли не работала в благотворительном магазине. Но могла зайти туда при желании. Там всегда было полно черных пластиковых пакетов, которые требовалось разобрать. Позже ей предстояло встретиться с поверенным.

Элли решила, что на самом деле не хочет идти в магазин. Каждый раз, думая об этом, она вспоминала предложение Джона заняться руководством. Элли не знала, что чувствует по этому поводу. Отчасти испуг, отчасти волнение.

Хотя скорее первое, чем второе.

Почтальон опустил в почтовый ящик несколько писем. Соболезнования, счета, просьбы подписаться на то или иное издание. Напоминание от дантиста о том, что Фрэнку необходимо пройти полугодовой осмотр. Записка от тети Друзиллы на тисненой, очень плотной бумаге. Элли уставилась на нее с изумлением. Неужели тетя Друзилла до сих пор пользуется такой дорогой почтовой бумагой? Элли была поражена.

Так что же хотела сказать старушка?

Элли читала письмо с растущим недоумением.

«Моя дорогая Элли… Нет нужды говорить, что я крайне разочарована… Я ожидала лучшего… после всего, что я сделала для… Естественно, я проконсультируюсь со своим адвокатом…

С наилучшими пожеланиями».

О чем тетя Друзилла хотела проконсультироваться со своим адвокатом? И почему? Она не сообщила.

Элли отложила письмо тети Друзиллы в сторону. Она разберется с ним позже, когда почувствует себя сильнее. А пока ей действительно нужно поблагодарить некоторых людей, которые писали после смерти Фрэнка и прислали цветы на похороны.

Отвратительная задача. Но вчера Элли купила несколько симпатичных небольших открыток с надписью «Спасибо». Их прелесть заключалась в том, что они были такими маленькими, что на них не поместилось бы много слов, а получатель оценил бы их настолько, что поставил бы на каминную полку на некоторое время.

Элли безропотно взялась за дело. Сидя за письменным столом, она мимолетно подумала о пропавших ручке и запонках Фрэнка.

Уж не взяла ли их тетя Друзилла?! Она была способна убедить себя, что черное – это синее, если это ей выгодно. Она легко могла бы сказать себе, что Фрэнк хотел передать ей эти вещи. Хотя, что ей с ними делать…

Что ж, если они утекли именно туда, Элли не собиралась ничего предпринимать, чтобы вернуть их обратно. Пацифисты не собирались воевать с грозной тетей Друзиллой.

Освободившись в полдень, Элли вспомнила, что священник просил ее заглянуть к миссис Ханне, которая вчера не вышла на работу. Она решила купить на бульваре хлеба и свежего салата, а по дороге заглянуть к женщине.

Вход в квартиру миссис Ханны находился между пекарней и прачечной самообслуживания. Элли нажала на кнопку звонка рядом с нужным именем. Ответа не последовало.

Из пекарни высунула голову женщина. Одна из продавщиц, та, что с редкими, сильно завитыми волосами.

– Ищете миссис Ханну? Мы думаем, с ней что-то случилось. Ее нет дома всю неделю. Мы поднялись и постучали. Нет ответа. Начальник позвонил в полицию и сообщил о ее пропаже.

К дому подъехала полицейская машина, из которой вышли двое полицейских. Элли не узнала ни одного из них.

К продавщице присоединился ее начальник, чья смуглая кожа свидетельствовала об азиатском происхождении. Он поспешил к двери, размахивая связкой ключей.

– Вы ведь пришли к миссис Ханне? Она снимает квартиру на верхнем этаже у мистера Пателя, который также является владельцем этой пекарни. Миссис Ханна надежная, очень добросовестная женщина, всегда пунктуальная. Очень чистоплотная, знаете ли. Она не появлялась на этой неделе, пропала очень странно, без предупреждения. Я беспокоюсь, мало ли что-то не так, да? Ее сына убили, да? С ней случилось что-то плохое? Вчера вечером я позвонил мистеру Пателю и спросил, что делать с пропажей миссис Ханны. Он прислал мне ключи, чтобы я мог осмотреть ее квартиру, но сказал, что сначала я должен дождаться полиции. Итак, пожалуйста… Я покажу дорогу?

Продолжая говорить, он отпер входную дверь и вошел внутрь. Полицейские последовали за ним. Элли – тоже, но на некотором расстоянии.

Они поднялись по узкой лестнице, по пути включая свет. На каждой лестничной площадке было по две парадные двери, ведущие в квартиры над магазинами. Вверх. И снова вверх. По телевизору в одной из квартир громко передавали новости, местная радиостанция объявила о специальном предложении в магазине мобильной связи. Где-то залаяла собака. На верхнем этаже также было две двери.

Один из полицейских, тот, что покрупнее, постучал.

– Миссис Ханна?

Нет ответа. Он отпер входную дверь. Воздух в квартире был затхлый, не совсем свежий. Застоявшийся, как будто помещение давно пустовало.

Элли принюхалась, и ей показалось, что она узнала какой-то особенный запах. Управляющий пекарней с озабоченным видом остался у входной двери. Элли проскользнула мимо него с извиняющейся улыбкой.

Более крупный полицейский прошел по небольшому коридору и распахнул дверь в конце. Коллега последовал за ним. Элли наклонилась, пытаясь заглянуть в гостиную со своего места. Первый полицейский окликнул миссис Ханну по имени. Никто не отозвался. Элли увидела часть гарнитура из двух предметов: телевизор и шкаф со стеклянной дверцей. В нем хранились украшения, которые можно купить в благотворительном магазине.

Элли посмотрела на пол в прихожей, на ковровую дорожку на линолеуме. Тот был покрыт пылью, а ковер смялся в тех местах, где по нему волокли что-то тяжелое.

Второй полицейский толкнул другую дверь, ведущую в спальню. Элли вытянула шею, чтобы посмотреть, что там. Еще один похожий мебельный гарнитур, вероятно подержанный. Кровать аккуратно застелена, но одежда брошена на стул, а некоторые ящики – наполовину выдвинуты. Дверца платяного шкафа широко распахнута. Миссис Ханны нигде не было видно.

Открытая дверь слева вела на кухню. Элли подошла к ней и принюхалась, пытаясь определить источник запаха, который заинтриговал ее с того момента, как открылась входная дверь. Едкая вонь усилилась.

На кухне валялся опрокинутый стул. Вымытая кастрюля, несколько тарелок и столовых приборов были оставлены на сушилке. На полу лежала пара тканевых салфеток вместе с перевернутой корзиной для овощей и подставкой для столовых приборов. Дверца буфета была открыта, на полу разбросаны кастрюли и крышки.

– Ого! – воскликнул второй полицейский, протискиваясь мимо Элли. Он достал свой мобильный. – Требуется подкрепление. Похоже, у нас происшествие.

Повернувшись к Элли, он приказал: «Вы – вон!» – и оттолкнул ее и управляющего пекарней назад, заставив их стоять на лестничной площадке перед входом в квартиру.

Управляющий, похоже, любил смотреть телевизор.

– Мы не должны ни к чему прикасаться, да? Отпечатки пальцев, правильно? С миссис Ханной случилось что-то ужасное?

– Мы пока ничего не знаем.

Управляющий вспотел.

Элли недоумевала, почему он так встревожен. Ей пришла в голову мысль, что он – нелегальный иммигрант, который не хочет, чтобы полиция проверяла его документы. Элли отбросила эту идею, как только та оформилась в ее сознании. Она знала его много лет. Его жена часто покупала одежду для их троих маленьких детей в благотворительном магазине. Нет, дело не в этом.

Элли вспомнила, что именно он организовал поиски миссис Ханны и раздобыл ключ. На лестничной площадке было очень тесно, и он это чувствовал. Вот и все.

Что касается этого специфического запаха… он быстро выветрился. Элли выглянула из-за двери и снова принюхалась.

Полицейский заговорил по мобильному телефону.

– …нет, ее нигде не видно. Похоже, здесь произошла какая-то борьба. И в спальне, и на кухне. Ввиду того, что… да, мы подождем.

Затем полицейский вежливо, но твердо предложил управляющему подождать внизу. И впервые внимательно посмотрел на Элли.

– Кто вы?

– Элли Квик. Священник попросил меня зайти и узнать, все ли в порядке с миссис Ханной.

Полицейский пожал плечами.

– Пожалуйста, подождите внизу.

Элли послушно спустилась по лестнице, за ней последовал управляющий.

Конечно, подумала она, все выглядит так, как будто миссис Ханна была похищена, возможно, даже убита в результате драки на кухне. И эта мысль ужаснула ее.

Но чем бы ни пахло на кухне, это был не запах несвежей еды. Более того, Элли могла поклясться, что холодильник пуст, а дверца приоткрыта и проложена кухонным полотенцем, чтобы не закрывалась.

Что-то билось у нее в голове. Какой-то звук. Что-то не так. Кто-то что-то сказал? У нее разболелась голова. На лестнице действительно было очень душно.

Когда Элли уже стояла на тротуаре перед магазинами, подъехала машина с инспектором Клэем и еще одним знакомым ей полицейским. Элли повернулась к ним спиной и пошла прочь. Она очень не хотела снова встречаться с ними. Они считали, будто Кейт убила своего бывшего парня, а Элли так не думала. Больше ей нечего было им сказать.

Вот только теперь расследование убийства Ферди должно пойти в другом направлении, поскольку его мать пропала без вести при подозрительных обстоятельствах. Элли понимала, какой версии собирается придерживаться полиция. Они решат, что миссис Ханна что-то знала о гибели своего сына и была убита из-за этого. Могут даже начать прочесывать местную реку в поисках тела.

Элли понимала логику этого, но… ладно, это ее не касалось.

Она взглянула на часы и ускорила шаг. Элли терпеть не могла опаздывать на встречи, а поверенный ждал ее… через пять минут.

Мальчик на побегушках докладывал из своего фургона, который припарковал на бульваре.

– Похоже, старуха пропала. Вы что-нибудь знаете об этом? Да, копы тут повсюду. Жертва? Помчалась прочь сломя голову. Уже в дальнем конце улицы. Да, я все еще вижу ее. Зашла в какой-то офис. Нет, я не могу зайти внутрь. Я никак не могу припарковаться поблизости. Придется ждать в переулке и надеяться, что я ее не упущу.

В трубке раздалось кряканье.

– Угу, у меня есть все необходимое для работы с газом. Как только она вернется, я загляну к ней. Скажу, что поступило сообщение об утечке газа и я должен все проверить. Угу, сегодня вечером. Никаких проблем.

В трубке снова закрякали.

Мальчик на побегушках засмеялся. Ему пришлось отложить трубку, так как он слишком сильно хохотал, чтобы разговаривать и одновременно сворачивать за угол. Какая прелесть! Толстяк вышел из больницы и обнаружил, что его машины нет! И, конечно же, не осмелился позвонить в полицию!

Это стало настоящим праздником для мальчика на побегушках.

Ему повезло с парковкой. Он открыл еще одну банку пива и принялся ждать. Оставалось надеяться, что жертва не задержится надолго.

Элли вышла из офиса поверенного ошеломленная. Она чуть не попала под автобус, когда переходила дорогу.

Так дело не пойдет. Нужно где-нибудь присесть, выпить чашечку чая. Элли осознала, что так и не пообедала. Неудивительно, что она чувствует себя немного странно. Да и неожиданная новость, конечно, не улучшила дело.

Она замешкалась у входа в новое кафе «Подсолнухи». Элли не бывала в нем раньше, но, кажется, помнила, что там работает чья-то внучка. Точно, Хлоя! Внучка миссис Доуз. Элли помнила Хлою с тех пор, как в восьмилетнем возрасте та упала с велосипеда и расшибла коленки возле церкви. Элли повела девочку к себе, чтобы промыть раны и успокоить ее. Боже, да ведь это было целых десять лет назад!

Кафе выглядело чистым и опрятным, в глубине располагался прилавок с аппетитными пирожными и отличной кофемашиной. На стене висела репродукция картины Ван Гога «Подсолнухи». Само собой.

Несколько посетителей еще обедали. Пирог с творогом? Что-то с рисом и подозрительно ярким горошком? В животе у Элли заурчало, и она зашла внутрь. Она сразу узнала Хлою, хотя та и здорово вытянулась. Девушка была стройной, как модель, с гладкими темными волосами, собранными сзади в конский хвост, в джинсах и топе, открывавшем ее пупок, аккуратно проколотый золотым кольцом. Она жевала жвачку, но улыбнулась Элли и принесла ей меню.

– Привет, миссис Квик! Рада вас видеть. Бабушка говорит, что не знает, что бы она делала, если б вас не оказалось дома в тот день, когда она нашла Ферди. Подумать только! Я, например, никак не могу прийти в себя. Если хотите поесть, я бы посоветовала сосиски или чили.

Элли выбрала сосиски, которые всегда были одним из любимых блюд Фрэнка. Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза, прокручивая в голове недавнюю беседу с поверенным.

Фрэнк и Элли были знакомы с Биллом Уизерспуном, адвокатом, много лет. Привлекательный мужчина за шестьдесят, он не выказывал ни малейшего желания уходить на покой. Действительно, казалось, что сейчас он входит в советы директоров большего числа благотворительных организаций, чем тогда, когда Квики только познакомились с ним. Он был прихожанином их церкви и состоял в попечительском совете вместе с Фрэнком и Арчи. Когда его жена проходила курс лечения от рака, Элли помогала, как могла: присматривала за их дочерями-подростками, относила белье в прачечную и закупала на неделю продукты. Фрэнк шутил по этому поводу, называя Элли «феей-крестной».

После того как жена Билла умерла, а дочери уехали учиться в университет, две семьи отдалились друг от друга. Элли обрадовалась, узнав, что Билл назначен душеприказчиком Фрэнка. Ей было особенно приятно, что он – единственный душеприказчик. Почему-то она боялась, что Диана или тетя Друзилла… нет, она не собиралась заканчивать эту мысль.

После того как с первыми любезностями было покончено, Элли произнесла:

– Избавь меня от страданий. Хватит ли мне денег на жизнь? Не придется ли продавать дом и снимать где-нибудь маленькую квартирку? Меня пугает мысль о том, что я могу потерять свой сад.

Билл Уизерспун выглядел удивленным.

– Нет, конечно, ты не обязана продавать дом, только если сама этого не захочешь. Моя дорогая Элли, я пытался успокоить тебя после похорон, хотя и видел, что ты этого не понимаешь.

– Боюсь, я все еще не очень хорошо соображаю. Навалилось так много проблем, нужно подумать о стольких людях. Будь добр, объясни на пальцах, каково мое финансовое положение.

– Я дам тебе с собой копию завещания. Элли, ты будешь очень обеспечена. Тебе не нужно продавать дом, машину или что-то еще, от чего ты не захочешь избавляться. Есть несколько пунктов завещания: вашей дочери Диане, фонду восстановления церкви и так далее. Ты являешься основной наследницей, что означает, что ты получишь остальную часть имущества, включая оба дома, хотя к этому приложены некоторые условия…

– Оба дома? То есть… и дом семьи Фрэнка тоже? Тот, в котором живет тетя Друзилла?

– Верно. Дом, который в настоящее время занимает мисс Квик, остается тебе.

Элли уставилась на него, открыв рот. Что на это скажет тетя Друзилла?

– Как ты, наверное, знаешь, супруги не платят налог на наследство от второй половинки. Теперь о твоем собственном доме: полагаю, он всегда был оформлен на вас обоих?

– Да, потому что, когда незадолго до нашей свадьбы умерла моя мать… отец умер, когда я была еще ребенком… я использовала деньги, вырученные от продажи ее квартиры, в качестве залога за наш нынешний дом. Видишь ли, у Фрэнка не было никакого капитала. Поэтому он записал дом на нас обоих.

– Проще говоря, это означает, что по закону ты уже владеешь половиной дома и можешь делать с ней все, что пожелаешь. Фрэнк завещал тебе свою половину дома с условием, что после твоей смерти она перейдет к Диане. Если хочешь остаться там жить…

– О да!

– …тогда нет проблем. Если пожелаешь продать дом и купить где-нибудь другой, то, возможно, потребуется немного подкорректировать стоимость… что вам следует обсудить с Дианой.

– Да, да. Но смогу ли я позволить себе содержать этот дом?

– Конечно. Для начала, как вдова Фрэнка, ты получишь пенсию от его фирмы. Затем существуют различные страховки, которые покроют все, что осталось от ипотеки, плюс выплата единовременной суммы, которую Фрэнк предложил тебе инвестировать, чтобы получать стабильный доход. Кроме того, Фрэнк и сам время от времени инвестировал в различные компании. Его портфель ценных бумаг выглядит солидно.

Элли почувствовала головокружение. Она понятия не имела об этом.

– Сколько примерно?

Билл протянул ей листок бумаги.

– Фрэнк подсчитал все для тебя. Это, конечно, только приблизительная оценка…

Сумма состояла из нулей, и, казалось, им нет конца. Элли моргнула и с трудом расслышала то, что Билл сказал дальше.

– Итак, что ты собираешься делать со старым семейным домом? Будешь там жить или выставишь на продажу?

– Я не понимаю. Фрэнк не мог оставить его мне. Наверняка он хотел оставить его своей тете. Она только что прислала мне записку, в которой сообщила, что собирается связаться с адвокатом…

Мистер Уизерспун ухмыльнулся. У него были довольно крупные, красивые зубы, и это напомнило Элли сказку о Красной Шапочке. «Какие у тебя большие зубы, бабушка!»

– Тетя твоего мужа, мисс Квик, приходила ко мне на прошлой неделе и потребовала копию завещания, которую я с радостью ей предоставил. Как ты знаешь, Фрэнк составил завещание только после того, как серьезно заболел. Естественно, он рассчитывал пережить свою тетю, и да, он всегда считал, что она имеет право доживать свои дни в старом доме. Но недавно произошло нечто заставившее его изменить свое мнение. Могу заверить тебя… как, впрочем, и мисс Квик… что он был в здравом уме, когда составлял это завещание.

– Почему он передумал?

– Он сказал мне, что обнаружил, что она гораздо состоятельнее, чем ему казалось, и вполне может позволить себе либо купить дом у тебя, либо приобрести другой.

– Но она всегда была такой стесненной в средствах! Вот почему мы экономили, чтобы купить собственное жилье. И именно из-за этого мне пришлось так долго работать после того, как мы поженились…

Билл Уизерспун поднялся на ноги и подошел к окну, чтобы выглянуть в него.

– Прости, если это больная тема, но мне интересно, было бы твое здоровье лучше… все эти выкидыши… если б тебе не пришлось работать столько лет после того, как вы поженились.

Элли моргнула. Как любезно с его стороны подумать об этом.

– О, я думаю, они бы все равно произошли.

– Фрэнк навел кое-какие справки и убедился, что поступил правильно, оставив старый дом тебе. Делай с ним, что хочешь. Выгони мисс Квик, заставь ее выкупить его… ясно?

Он вернулся в свое кресло.

– Послушай, Элли. Фрэнк попросил меня присмотреть за тобой, и я выполню свое обещание. Он боялся, что ты не справишься, что ты можешь стать жертвой какого-нибудь мошенника. Я сказал ему, что он недооценивает тебя. Но если тебе нужна помощь в общении с мисс Квик…

Элли помолчала. Она подумала, что была бы очень признательна за поддержку в этом вопросе.

– Сомневаюсь, что она захочет переезжать в ее возрасте.

– Это красивый дом с большим садом. Может, ты сама с радостью жила бы в нем?

– Я бы не хотела выгонять ее… Нет, хотела бы! Я бы с удовольствием выгнала ее на улицу сегодня вечером! Подумать только, сколько Фрэнку пришлось трудиться, чтобы… – Она поискала носовой платок и не смогла его найти.

Мистер Уизерспун достал из ящика стола коробку с салфетками и положил ее рядом с Элли.

Она высморкалась и вытерла нос.

– Как она могла! – И затем добавила: – Почему Фрэнк мне ничего не сказал?

– Он сказал… прости меня… что ты всегда немного боялась ее. Он хотел облегчить тебе задачу, поэтому попросил меня молчать, пока у него не появится возможность поговорить с ней об этом напрямую, убедить ее отказаться от дома и уехать быстро и тихо. Он считал, что многим обязан ей за то, что она его вырастила.

– Не думаю, что эта женщина когда-либо жертвовала чем-либо. Насколько я знаю, она ни разу не удосужилась навестить его в больнице, так что не догадывалась, что он завещал дом мне, пока не попросила у тебя копию завещания. Подумать только, все эти годы она заставляла Фрэнка исполнять все ее капризы, утверждая, что слишком бедна, чтобы ездить на такси…

– Ты планируешь и дальше исполнять при ней обязанности фрейлины?

Элли покраснела.

– Я надеюсь, ты не подумаешь обо мне слишком плохо, но за все эти годы она ни разу не потрудилась мне помочь. Ни когда Диана была маленькой, а у меня случались выкидыши… ни даже когда Фрэнк заболел и стало очевидно, что… не могу припомнить, чтобы она хоть раз сказала мне доброе слово. И я знаю, что она часто говорила Диане, что я плохая мать… О, у меня внутри все кипит, когда я думаю о ней!

– Значит, выставишь дом на продажу, как только будет утверждено завещание? Это даст мисс Квик достаточно времени для переезда.

– Мне нужно подумать об этом. А теперь могу я узнать, сколько Фрэнк оставил Диане?

– Он оставил ей пять тысяч фунтов на покупку новой машины.

Элли изумилась. Она посмотрела на цифры на листке бумаги, который держала в руках, и сравнила две суммы. Фрэнк не мог оставить Диане только пять тысяч. Нет, это невозможно. Или возможно?

Билл Уизерспун вопросительно посмотрел на нее.

– У Фрэнка были… разногласия с Дианой… – пояснила Элли. На самом деле, даже не разногласия, а яростная ссора. – Он дал им денег на покупку небольшого дома. Стюарт очень милый, но зарабатывает немного. В любом случае Диана захотела чего-то большего и просила, чтобы Фрэнк удвоил сумму. Он отказался. Сказал, что ей следует жить по средствам. О боже! Надеюсь, она не попала в беду с деньгами. Мне нужно поговорить с ней, что-нибудь придумать.

Но затем Элли вспомнила, что Диана забрала машину Фрэнка после похорон. Сказала, что нуждается в ней. Это было… подло! Хотя, возможно, тогда она не знала, что Фрэнк оставил ей деньги на новую машину?

– А что насчет машины Фрэнка? – спросила она.

– Точно. Теперь я знаю, что ты не водишь автомобиль и не захочешь платить транспортный налог и так далее. У меня есть знакомый, который не прочь купить у тебя машину. Ей ведь всего год, не так ли? Можно провести ее оценку…

– Диана взяла ее. Видимо, не знала про наследство.

Его брови поползли вверх.

– Моя дорогая Элли, Диана, как и мисс Квик, заглянула ко мне на следующий день после похорон и потребовала копию завещания. Которую я ей дал. Она знала, что отец оставил ей деньги на новую машину, и была в курсе, что машина Фрэнка принадлежит тебе.

Элли слабо попыталась защитить Диану:

– Я была не против отдать ее, правда.

Билл сложил пальцы домиком и нахмурился, выражая недовольство этим нарушением порядка.

– Ты понимаешь, что она забрала ценное имущество?

– Это не имеет значения. Я не возражаю.

Выражение его лица говорило о том, что, по его мнению, Элли следовало бы быть против.

Что ж, на самом деле Элли возражала. Она мечтала о том, как однажды научится водить сама. Но в сложившейся ситуации… нет, пусть Диана взяла машину. Она спросила разрешения. Хотя нет, не спросила. Она сама дала себе это разрешение.

Билл тепло улыбнулся.

– Не торопись, Элли. Я вижу, ты еще не все поняла. Ты очень хорошо обеспечена. Зная тебя все эти годы, я могу с уверенностью сказать, что ты это заслужила. Устрой себе хороший отпуск. Соверши кругосветное путешествие. Отправляйся в круиз. Купи наряды в Париже. Только сначала обратись ко мне, если захочешь торговать бриллиантами…

Он рассмеялся. Элли расслабилась настолько, что улыбнулась в ответ.

– Последний совет. Все это для тебя в новинку. Люди будут интересоваться. Я советую тебе никому не рассказывать – никому! – сколько ты унаследовала. Тебе ведь не нужно, чтобы люди просили у тебя ссуду или капитал для открытия бизнеса, не так ли? Может, позже, когда ты встанешь на ноги, да. Но не делай ничего в спешке, Элли. Завещание простое, его утверждение не должно затягиваться чрезмерно. Есть ли у тебя на собственном счете достаточно средств для оплаты текущих расходов? Да? Потому что, если нет… – Поверенный поднялся. – Звони мне в любое время, если возникнут какие-либо трудности.

Принесли сосиски и пюре, а также два вида горчицы. Кафе «Подсолнухи» оказалось действительно приятным местом. Большинство посетителей уже разошлись. Хлоя убирала со столов, напевая себе под нос. На заднем фоне играла музыка, но она не была навязчивой. Элли подумала, что могла бы поужинать сегодня в «Ритце», если б захотела.

Сосиски и пюре оказались превосходными, как и бисквит с патокой, который подали на десерт. Заварной крем был вкусным и горячим. А затем принесли чайник.

Элли почувствовала себя лучше. Намного лучше. Она подумала: «Я могу позволить себе отправиться в круиз… полетать на „Конкорде“… посетить Великую Китайскую стену».

Она улыбнулась. На самом деле ей не хотелось делать ничего подобного. Она просто хотела посидеть в этом уютном кафе, где ее обслуживала очаровательная девушка, и выпить крепкого чая в тишине и покое.

С того места, где Элли сидела, было видно, что полиция все еще находится у миссис Ханны. Любопытные прохожие постоянно заглядывали в открытую входную дверь, охраняемую женщиной-полицейским. В пекарне бойко шла торговля, и в благотворительном магазинчике тоже было полно народу. Все желали узнать, что происходит.

Хлоя спросила Элли, не подлить ли ей кипятка.

– Нет, спасибо, дорогая. – Элли указала на то, что происходило через дорогу. – Ты, случайно, не знаешь?..

– Угу. Миссис Ханна, та, что работает в пекарне… Это ее сына, Ферди, убили на прошлой неделе… А теперь она исчезла. Никаких следов. Подозревают, что она убита. Чуть раньше ко мне заглядывал друг и сказал, что, по его мнению, ее тело закопали под новой застройкой на Хай-роуд… под шестифутовым слоем бетона, знаете ли. Но я так не думаю. Такого рода вещи, гангстеры и тому подобное, здесь случаются нечасто.

– Гангстеры? – удивилась Элли. – Ты же не думаешь, что…

– Не-а. Само собой разумеется. Только не здесь. У моего парня богатое воображение. Он думает, что это сделала бывшая девушка Ферди, и я тоже так считаю.

Вошли новые посетители, и Хлоя поспешила их обслужить. Мужчина и женщина, пожилые прихожане, которых Элли знала в лицо. Они помахали ей, и она подняла ладонь в ответ.

– Поразительно, да? – обратилась женщина к Элли, указывая на суету на дороге. – Мы видели ее в магазине только на прошлой неделе, как раз перед тем, как был убит ее сын. Похоже, она узнала что-то, чего не должна была знать.

Элли улыбнулась, но ничего не сказала. Она хотела ответить, что виделась с миссис Ханной после убийства ее сына и тогда женщина ничего не знала, потому что старалась выяснить у Элли, что произошло.

Возможно, кто-то решил, что миссис Ханна действительно что-то знает… что-то такое, о чем она даже не подозревала…

Неприятная мысль. Бедная миссис Ханна.

Элли подумала о том, сколько полезного могла бы сделать, но лень удерживала ее на месте. Кроме того, посетители все прибывали и прибывали. Все хотели обсудить последние события. Неизменно деловитая Хлоя разносила бутерброды, яичницу с беконом, чай и еще раз чай.

«Предположим,– подумала Элли,– что Ферди действительно был членом банды… нет, какой-то абсурд. Ферди был одиночкой, ремонтировал свои машины, устраивал распродажи автомобильных запчастей».

Впрочем, это она знала только со слов Кейт.

Что ж, если на минуту предположить, что Ферди был членом банды… Что это была за банда? Что-то, связанное с веществами? Запчасти для автомобилей?

Угон машин и вывоз их из страны?

Элли слышала об этих вещах, но ей было трудно сопоставить их с тем, что она знала об их приятном районе.

Хлоя подошла и встала рядом, выписывая Элли счет.

– Думаю, это могла быть какая-то бандитская разборка, – сказала Элли. – Хотя как мы этого не заметили?

– Не что-то незаконное, это точно, – ответила Хлоя, кладя счет на стол. – Не у Ферди. Он не увлекался таким. Мой друг говорит, что все было бы намного проще, если б это были какие-нибудь запрещенные вещи. Нет, это его девушка, уж поверьте.

Элли гадала, сможет ли полиция выяснить, когда исчезла миссис Ханна и где в это время находилась Кейт. Нет, это довольно нелепо. Кейт никак не могла этого сделать. Стукнуть парня по голове и затащить в церковь к алтарю – это одно. Другое дело – убить миссис Ханну и избавиться от ее тела. Миссис Ханна наверняка весила тринадцать или четырнадцать стоунов[5].

Конечно, на ковровой дорожке в квартире миссис Ханны остались следы волочения…

Элли расплатилась, оставила щедрые чаевые и вышла из кафе. Полиция все еще охраняла вход в квартиру миссис Ханны.

Кто-то окликнул ее с противоположной стороны улицы. Джон выходил из благотворительного магазинчика, окончив работу.

Он схватил ее за руку.

– А вот и нужный мне человек! Я собирался заглянуть к тебе по дороге домой. Дело в том, – на его подвижном лице отразилась мука, – что ж, я не хотел, чтобы ты пришла завтра и обнаружила… в общем, приехал директор, и Мадам сказала ему, что начинает все с чистого листа и остается. Похоже, ее дочь переезжает и отдает ребенка в ясли. Так что Мадам собирается остаться на своей работе, и мы мало что можем с этим поделать.

Элли почувствовала облегчение… а потом и досаду. Облегчение возобладало.

– Я рада за нее, – ответила она.

– Правда? А мы – нет. – Джон погрузился в уныние. – Без сомнения, какое-то время она будет стараться, а потом возьмется за старое. Ей никогда не удавалось успокоить сердитых покупателей ни в зале, ни за кассой. Ты бы видела наши лица, когда она объявила о своих планах. Мы не знали, куда смотреть. Большинство из нас считали дни, когда ты сможешь занять это место.

– Джон, ты же знаешь, я всего лишь пообещала подумать об этом. Я никогда не говорила, что займу ее место, и чем дольше думала об этом, тем больше видела проблем.

– Хм. Держу пари, ты возьмешь свои слова обратно через пару недель, когда тебе придется разбираться с очередными неприятностями от нее. Но я тебя задерживаю. Ты домой? Я тоже иду в ту сторону.

Пока они шли, Джон сказал Элли, что антибиотики наконец-то начали действовать и он чувствует себя намного лучше. Она уже собиралась пересказать ему беседу с поверенным, но потом передумала. А вдруг, если она похвастается богатством, оно растворится в воздухе?

Нет, на самом деле Элли не думала, что оно исчезнет. Но, пожалуй, лучше не говорить об этом слишком многим людям. Ей вспомнилось предупреждение мистера Уизерспуна. Он знал одну женщину, к которой приставали с просьбами денег на улице, дома, по телефону, в письмах только потому, что она получила небольшое наследство.

Конечно, Джон не собирался просить у нее взаймы. У Элли кружилась голова от мыслей о том, что она могла бы сделать с этими деньгами… Конечно, она все уладит с Дианой. Поможет любимым благотворительным организациям, угостит всех своих друзей шикарным ланчем или покатает их на микроавтобусе, а возможно, сводит на дневной сеанс в театр. Затем все маленькие дети, которых она знает, получат особенные рождественские подарки… А что для нее самой? Что ж, на самом деле Элли не так уж много и требовалось. Возможно, если она захочет по-настоящему побаловать себя, то устроит небольшую оранжерею и заменит занавески в гостиной, которые уже порядком обтрепались по краям…

Помахав Джону на прощание, Элли пересекла территорию церкви и направилась к просторному дому священника, построенному в позднем викторианском стиле. Сложенный из красного кирпича, он имел внушительные фронтоны и полукруглую подъездную дорожку, посыпанную гравием.

На выложенном плиткой крыльце было несколько кнопок для звонков. Первая – позвонить к священнику, вторая – к помощнику священника, а третья – в церковную канцелярию. Элли нажала на первую кнопку, и преподобный Гилберт чуть не сшиб ее с ног, выбежав из парадной двери с растрепанными волосами и нотами в руках.

– Элли, дорогая моя!

Элли отступила на шаг.

– Вижу, вы заняты! Зайду в другой раз.

Он высвободил руку, подхватил Элли под локоть и повел через дорогу.

– Вы-то нам и нужны. Мы поем рождественские гимны. Репетируем. Не хватает «сопрано», представляете? Вы ведь можете уделить нам пару часов? Понедельник, вечер, полседьмого.

– Нет, нет! – Элли рассмеялась. – Я же говорила, что не вытяну мелодию…

– Для рождественских гимнов это совершенно неважно. И вам пойдет на пользу. Подержите. – Сунув ноты в руки Элли, он начал что-то искать в карманах. Затем остановился. – Хотел спросить. Вы не видели миссис Ханну? Я только что вернулся с собрания, и кто-то что-то говорил о ней, но, боюсь, я прослушал.

– Она пропала. Подозревают, что убита, но…

– Убита! – Его взгляд переместился на боковую дверь церкви, а затем – через переулок к дому, в котором Кейт пряталась за задернутыми шторами.

– Нет, это не она, я уверена в этом, – сказала Элли.

Брови священника скептически изогнулись.

– Тогда… кто? – Он снова задвигал руками и наконец достал из жилетного кармана ключ от ризницы. Отперев дверь, священник провел Элли в холодную, пропахшую пылью комнату, стены которой были увешаны облачениями священнослужителей и хористов.

Элли последовала за ним: он ожидал этого, а еще она по-прежнему держала в руках стопку нот.

– Да, настоящая загадка. Ходят всякие слухи…

– Не стоит верить слухам.

Священник провел Элли в главный зал церкви, взял у нее ноты и положил их на церковную скамью. Взгляд Элли упал на алтарь. Красная ковровая дорожка, покрывавшая пространство перед ним, исчезла, обнажив черно-белую плитку. Элли показалось, что там, где, по ее предположению, лежало тело, было темное пятно.

Священник перехватил ее взгляд.

– Да, бедняга. Он лежал именно там. Я испугался. Миссис Доуз – тоже. Но миссис Доуз, кажется, сейчас в порядке. По воскресеньям, как обычно, задирает всех. А как насчет вас?

Он уселся на скамью, похлопав по мягкой подушке рядом с собой. Казалось, преподобный совершенно никуда не торопился. Готовность выслушать была одной из его самых сильных сторон. Его наверняка ждали на очередном собрании, подумала Элли. Он мог опоздать, но, возможно, правильно расставил приоритеты. Разве люди не важнее встреч?

Во всяком случае, те, кто пережил утрату, так думают.

Элли села рядом с ним. Ей захотелось рассказать, как ее смутили пункты завещания Фрэнка и поведение Дианы. Преподобный наверняка посочувствует, посоветует ей быть пожестче с Дианой, потребовать возместить стоимость машины. Но хотела ли Элли этого на самом деле? Нет, конечно, нет.

Она должна поговорить с Дианой, узнать, сколько денег ей нужно, и договориться, чтобы дочери их выдали.

– Я только что была у своего поверенного, – произнесла Элли вслух. – Он сказал, что мне хватит денег, чтобы сохранить нынешний дом. Если я буду экономить.

Зачем она добавила последнюю фразу? Священник ведь не собирался просить у нее денег? Как ужасно с ее стороны обманывать его.

– Послушайте, Элли, я тут размышлял об этом, и мне не нравится, что вы будете экономить, чтобы сводить концы с концами. Я рад, что вы сохраните дом, потому что знаю, как он вам нравится, но когда поступают счета, а их некому оплачивать… что ж, вот тут-то и приходят на помощь друзья.

Он имел в виду, что одолжит ей денег? О, какой позор!

– О нет! – ответила она, краснея. – Я не хочу, не могу… В этом действительно нет необходимости! Похоже, я буду вполне обеспечена.

– Да благословит вас Господь, моя дорогая! Надеюсь, что так. Но, на всякий случай, подумайте о том, чтобы взять квартиранта. В данный момент у меня нет никого особенного на примете, но…

– Это любезно с вашей стороны, очень любезно. Однако сейчас…

– …никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

– Это точно. И знаете, мне действительно пора идти. Я хочу позвонить Диане.

Элли встала, показывая, что завершает разговор. Священник поднялся на ноги – неуклюже, должно быть, у него снова разыгрался артрит – и расцеловал ее в обе щеки.

– Вы справитесь, – сказал он.

Поднимаясь по дорожке к своему дому, Элли глянула на заднюю спальню Кейт. Шторы по-прежнему были задернуты. Наступили сумерки, дождь в кои-то веки не шел. Пронизывающий холодный ветер задирал юбку Элли и забирался за шиворот. Она вошла в дом.

Холодный. Темный. Ни Тода. Ни Фрэнка.

«Не поддавайся жалости к себе. Раскладывай покупки».

Элли выложила салат для ужина. Она не отказалась бы от чего-нибудь горячего, несмотря на то что так вкусно пообедала в «Подсолнухах». Кто-то подсунул под входную дверь записку. Миссис Доуз напоминала Элли о том, что ждет ее по четвергам на занятиях по составлению букетов. Мило с ее стороны, хотя Элли, конечно, не сможет ходить туда, потому что в это время работает в благотворительном магазине.

Ей показалось, что дом окутал ее холодным саваном.

Она включила центральное отопление, приготовила себе чашку горячего бульона.

Включила радио.

Села за стол Фрэнка в его кресло, чтобы поговорить с Дианой.

Диана очень редко звонила домой, предпочитая, чтобы родители платили за телефонные звонки. Как говорила Диана, они могли себе это позволить, не так ли?

Элли обнаружила, что сжимает телефонную трубку так крепко, что ее начинает трясти. Конечно, она любила Диану. Это же ее единственная дочь. Но как она посмела взять машину, зная, что отец оставил ей достаточно денег, чтобы купить другую? Неужели у нее столько долгов, что она не могла дождаться получения наследства? Неужели она не могла объяснить это Элли?

А ведь Фрэнк всегда души в ней не чаял… никогда не ругал ее, даже когда Диана была груба с ним…

…и всегда критиковал Элли, даже в присутствии Дианы…

Она снова повесила трубку. Гнев никому не поможет.

Она должна сохранять спокойствие. Быть благоразумной.

Диана попросила разрешения взять машину, и Элли его дала. В тот момент она не очень хорошо соображала. Да. Но это не меняло фактов.

Высморкавшись, Элли решила не звонить дочери в этот вечер. Но в конце концов сделала это. Она с большим спокойствием и пониманием отнесется к денежной ситуации Дианы, и они вместе что-нибудь придумают. Диана была такой милой, так заботилась о ней после похорон, что Элли не сомневалась: у нее с дочерью начались новые, лучшие отношения.

К сожалению, со времени их последнего разговора Диана, похоже, утратила всю свою нежность. Подняв трубку, она очень удивилась звонку.

– Мама? Что-то не так? Ты обычно звонишь по четвергам… а сегодня ведь только среда? Что-то случилось?

Элли подумала обо всем, что уже случилось: об убийстве, о визите Кейт, о перспективе руководить благотворительным магазином, о несчастном случае с тем беднягой на мосту, о покупке новой кровати, об исчезновении миссис Ханны, о визите к поверенному… а еще о предупреждении Джона, что Мадам остается в магазине, и о том, что все обвиняют в убийстве Кейт…

– Я просто хотела поговорить с тобой, дорогая, если у тебя найдется свободная минутка.

– Ну, если это действительно важно… ты же знаешь, что по средам вечером я занята. О, разве я тебе не говорила? Нас пригласили поиграть в бридж с соседями, очень приятными людьми, которые живут в одном из тех новых особняков представительского класса рядом с мостом… ах да, я отправила тебе некоторые примеры местных квартир. Мы со Стюартом потратили уйму времени на то, чтобы обойти их в прошлые выходные.

Элли призвала на помощь все свое благоразумие.

– Я не знала, что ты собираешься переезжать, дорогая.

– Нет, конечно, нет. Ну, мам, чего ты не соображаешь? Мы искали жилье для тебя. Что-нибудь не слишком отдаленное, чтобы ты могла легко добраться до магазинов и прийти посидеть с детьми. Примерно в одной автобусной остановке отсюда. Мы нашли именно то, что тебе нужно, в…

– Но я не хочу переезжать.

Диана вздохнула. Элли представила, как она в раздражении возводит глаза к небу.

– Не говори глупостей, мама. Ты не можешь оставаться на прежнем месте. Как я уже сказала, я отправила тебе варианты, и ты можешь на досуге выбрать те, которые тебе больше нравятся. Знаю, ты не любишь, когда тебя торопят. Поэтому я подумала, что ты могла бы приехать на следующей неделе, возможно во вторник, и посмотреть лучшие квартиры. Останешься до четверга…

«Ага,– подумала Элли,– чтобы посидеть с твоим ребенком в среду?» Она ответила с твердостью, удивившей ее саму:

– Прости, дорогая, но это невозможно. У меня здесь дела, ты же знаешь. В магазине. Со священником и так далее. Я собираюсь вступить в церковный хор. Я тебе не говорила? Да, знаю, что не очень хорошо пою, но это всего лишь рождественские гимны. Уверена, что справлюсь.

Диане это не понравилось.

– Серьезно, мама, мы приложили столько усилий, сообщили агенту по недвижимости, что ты приедешь на следующей неделе. Мы будем выглядеть очень глупо, если ты не приедешь…

Элли начала раздражаться.

– Ну я же тебя об этом не просила, правда, дорогая? Ты решила все сама, не спрашивая меня. У меня здесь много дел. На самом деле, ты должна мной гордиться. Я даже пыталась поработать на компьютере твоего отца…

– Это нелепо, мама! Тебе его никогда не осилить. Вообще-то, я только вчера говорила Стюарту, что он должен как-нибудь забрать его у тебя, потому что нам не помешал бы второй. Через пару лет малыш будет рад поиграть на нем.

Элли положила трубку с преувеличенной осторожностью.

Она была так зла, что не знала, что с собой делать.

Элли обхватила себя за плечи, дрожа. Она надеялась, что ничем не заболела. Она заметила, что у вдов это часто случается. У них появлялись абсцессы, ларингит, астма, проблемы с животом. Казалось, они всегда пьют антибиотики.

Надо пойти и принять приятную долгую горячую ванну. И налить в нее побольше пены. И отмокнуть.

Телефон зазвонил снова.

Элли бросила на него неприязненный взгляд и повернулась спиной. Если это Диана… Что ж, она подождет. Автоответчик был включен. Пусть Диана поговорит с ним. Поднимаясь по лестнице, Элли услышала, как записывается сообщение. Все стихло, только когда она включила воду в ванне. Хорошо. Диана сдалась, потому что ей нужно было подготовиться к встрече со своими новыми друзьями высокого полета.

Элли поставила радиоприемник на крышку унитаза, включила успокаивающую музыку, щедро налила в ванну пены, скользнула в воду и расслабилась.

«Как же мне это нравится!» – подумала она.

Элли удивило, что она может радоваться чему-то так скоро после смерти Фрэнка. Конечно, она никогда бы не смогла принять горячую ванну в такой ранний час, если б он был еще рядом. В это время дня он врывался домой после работы, требовал вовремя приготовленный ужин и разбирался со своими бумагами перед какой-то встречей, на которую собирался отправиться вечером…

Что ж, в том, чтобы быть вдовой, были свои плюсы. Она могла пойти пообедать в кафе «Подсолнухи» и не готовить по вечерам.

Но ведь Фрэнк пытался защитить ее от тети Друзиллы! Он был прекрасным человеком во многих отношениях. И она не заплачет. Нет.

Элли с головой погрузилась под воду и пустила пузыри.

Когда она вынырнула, ей послышался телефонный звонок. Вряд ли это Диана. И вообще, сейчас Элли не хотелось вылезать из ванны.

Но тут раздался звонок в дверь.

Черт возьми!

Элли вылезла из ванны, надеясь, что незваный гость уйдет. Этого не произошло. Позвонили снова. Она насухо вытерлась полотенцем и потянулась за своим старым халатом и пушистыми тапочками.

– Минутку! Я иду!

Элли спустилась по лестнице в теплом облаке ароматного пара. У входной двери стояли двое: рабочий с бейджем, свисающим с нагрудного кармана, и большим ящиком с инструментами в руках, и Кейт, выглядевшая измученной и замерзшей, кутавшаяся в большое черное пальто.

– Я тут собралась купить рыбы с жареной картошкой и решила узнать, не захотите ли вы тоже, – сказала Кейт. – Ах да, и газовщик сказал, что им сообщили об утечке и ему нужно проверить ваше оборудование.

– Я не сообщала ни о какой утечке, – ответила Элли. – Кейт, зайдите на минутку. Я давно хотела с вами поговорить, – и, обращаясь к рабочему, добавила: – Мне жаль, но вы зря приехали.

Мужчина поднялся на крыльцо и толкнул входную дверь, которую Элли придерживала, пытаясь уберечь дом от холода.

– Послушайте, миссис, я должен все проверить. Сообщили об утечке, и меня лишат работы, если я не проверю каждый дом.

– А к нам вы пойдете? – спросила Кейт. – Мой муж только что вернулся и может показать вам, где что находится.

Арман как раз выходил из машины. Кейт повернулась к Элли с обворожительной улыбкой:

– Да, я бы с удовольствием зашла на несколько минут, если можно.

Рабочий грозно нахмурился.

– Что такое? – спросил Арман, стремительно спускаясь по дорожке. Он не сводил глаз с Кейт, хотя вопрос, казалось, адресовал рабочему. Он явно был в ужасном настроении.

– Где-то произошла утечка газа, – пояснила Кейт, рассеянно улыбаясь в его сторону, но не ему. – Ты позволишь ему осмотреть наш дом? Я собираюсь провести немного времени с Элли.

– Тогда входите скорее, – позвала Элли, начиная дрожать. – Я только что приняла горячую ванну.

Затем она обратилась к рабочему:

– Послушайте, можете зайти и проверить, если только быстро. Мой муж установил устройство, которое показывает, есть ли утечка газа, но оно не сработало, так что с подачей газа все в порядке.

В этот момент Элли кое-что заметила.

– О! Могу я взглянуть на ваши документы?

– Что? – обернулась Кейт, которая успела войти в коридор.

Элли протянула руку, послав рабочему взгляд, который тот впоследствии описал как «стальной». Он не понял, что увидел хвост «тайфуна Диана».

– За кого вы меня принимаете? – Он отступил на шаг.

– Возможно, вы не тот, за кого себя выдаете, – ответила Элли. – Разве сотрудникам газовой службы разрешается курить на работе? У вас за правым ухом окурок. Домовладельцев всегда просят быть осторожными, просить документы. Итак, где ваши документы?

Мужчина огляделся в поисках вдохновения и обнаружил, что все трое смотрят на него с подозрением.

Арман скорчил гримасу, обнажив прекрасные белые зубы.

– Может, мне позвонить в полицию?

Рабочий попятился.

– Это правда, что у меня нет с собой документов. Я оставил их в фургоне. Но уже поздно…

– Да, и это тоже, – согласилась Элли. – Уже далеко за шесть. Я уверена, ваш рабочий день давно закончился.

– Вы правы. Тогда я пойду. Зайду завтра. – Мужчина вернулся к дороге и повернул налево. Они смотрели ему вслед, пока он не скрылся из виду.

– Может, все-таки стоит позвонить в полицию? – Арман обращался скорее к Кейт, чем к Элли. – А вдруг вы впустили бы его… кто знает, на что он способен?

Он говорил с едва сдерживаемой яростью. Элли с содроганием заметила, что его глаза сузились и заблестели. Кейт, казалось, восприняла это спокойно.

– В данный момент я не в восторге от полиции. Не будем тебя задерживать, Арман.

Элли задрожала.

– Вы не будете возражать, если я закрою дверь? Я только что приняла ванну.

– Пока, Арман! – Кейт со смехом помахала мужу на прощание и закрыла за ним входную дверь. В ее тоне было что-то такое, что обеспокоило Элли. Муж и жена, находящиеся в хороших отношениях, так друг с другом не разговаривают.

Элли прошла на кухню и с неодобрением посмотрела на холодное блюдо.

– Боюсь, это все, что у меня есть из еды. Давайте для начала я приготовлю немного домашнего супа. Если, конечно, вы не передумали сходить за рыбой с картошкой. А что будет есть Арман?

Кейт бросила свое большое пальто на стул в прихожей и плюхнулась на кухонный табурет.

– Он всегда уходит куда-нибудь вечером по средам. В шахматный клуб. Поест там. Я не ожидала, что он вернется так скоро, иначе ушла бы раньше… и нет, я не хочу об этом говорить.

Элли открыла рот, чтобы продолжить тему, но Кейт опередила ее:

– И о Ферди я тоже не хочу говорить.

Элли нарезала лук и грибы и бросила их в кастрюлю, чтобы обжарить в масле. Соль, перец. Куриный бульонный кубик, немного кипятка. Она убавила газ и закрыла кастрюлю крышкой.

– Вкусно пахнет, – сказала Кейт, закрывая глаза и вытягивая ноги.

– Когда вы ели в последний раз? Или на этот вопрос тоже не хотите отвечать?

Кейт наклонилась вперед и положила голову на сложенные на столе руки.

– А что бы вы сделали на моем месте?

И тут Элли шокировала и себя, и Кейт:

– Конечно, бросила бы его!

– Бросить его? Всего через шесть недель после свадьбы?! – Кейт рассмеялась. – Неужели я настолько несчастное создание, чтобы так быстро сдаться?

– Жениться на скорую руку…

– Но это не так. Я не думала ни о чем другом целых три месяца. Стоит, не стоит? Вдруг он сдастся и найдет другую? Почему он не нравится моим друзьям? Имеет ли это значение, когда солнце, луна и звезды сияют в его глазах? Почему я дрожу от страха, стоит ему только взглянуть на другую девушку? Почему моя мама не понимает, что без него я умру? Что со мной не так?

– Все так. – Элли размешала приготовленную смесь, высыпала ее в измельчитель, добавила немного кукурузной муки и вернула в кастрюлю, чтобы суп еще раз разогрелся и загустел.

Кейт заговорила, глядя в стол:

– Если со мной все в порядке, тогда почему…

– Почему он вас бьет?

Кейт сидела так неподвижно, что Элли подумала, не заснула ли она.

Элли помешала загустевший суп, попробовала, достаточно ли приправы, и разлила в две большие кружки. Поставив одну из них на стол перед Кейт, она села напротив нее.

– Угощайтесь.

Кейт подняла голову.

– Откуда вы знаете?

– У меня есть глаза и уши. Звук проходит сквозь стены.

– Он сделал это только один раз.

– Нет, не один.

Кейт потягивала суп, опустив глаза.

– Сначала это была всего лишь пощечина.

– Как скоро после свадьбы это произошло?

– На второй день. Видите ли, меня повысили на работе. Я не говорила ему заранее, потому что думала, какой это будет чудесный сюрприз. Его лицо, когда я сказала ему…

– Зависть.

Кейт вздохнула.

– Я этого не понимаю. У него отличная работа. У него все хорошо. Через пару лет он может рассчитывать на должность заместителя директора…

– Но сейчас он ее еще не получил, а вы наверняка зарабатываете намного больше, чем он.

– Какое это имеет значение, когда ты кого-то любишь?

Элли не стала отвечать. Со временем девушка поймет сама. Кейт, конечно, не знала, что Арман говорил о ней полиции. Элли хотела рассказать ей, но не стала. У бедняжки и так достаточно причин для беспокойства.

Элли разложила по тарелкам холодное мясо и салат. К еде она нашла в глубине буфета бутылку красного вина. Фрэнк наверняка сказал бы, что это оскорбление вкуса – подавать вино с холодным мясом и салатом, но Элли решила, что и ей, и Кейт это не помешает. Ужин получился вкусным. Они съели все мясо и салат. И домашнюю выпечку, которую Элли купила в кафе «Подсолнухи».

– Что мне делать? – спросила Кейт. Она говорила очень тихо, и Элли подумала, что это риторический вопрос, не требующий ответа.

Однако сказала:

– Попробуйте стукнуть его сковородкой, если он снова вас ударит.

Она разлила остатки вина по бокалам. Ей было тепло, и она чувствовала себя защищенной от мировых проблем.

Кейт поморщилась.

– Вы не понимаете. Я люблю его, но он меня пугает. Когда он выходит из себя, кожа вокруг его рта белеет, глаза становятся узкими и темными, и еще до того, как он ударит меня, я ощущаю исходящую от него ненависть… О, я не имею в виду, что Арман действительно ненавидит меня. Ну, может, всего на секунду или две. Он любит меня, правда. Он потом очень сожалеет. Очень печалится, что я вынудила его это сделать.

Элли помахала бокалом с вином.

– Чепуха, Кейт. Он всего лишь обычный человек, который избивает жену.

– Он говорит, что в детстве ему приходилось гораздо хуже. Проблема в том, что у него очень быстро меняется настроение. Я никогда не знаю, как он отреагирует. Но я не могу отказаться от него, потому что в глубине души он любит меня, я знаю, что любит.

Элли открыла рот, чтобы возразить, но Кейт опередила ее:

– Я больше не хочу об этом говорить, Элли. Пожалуйста. Вы были очень добры, но мы сейчас говорим не о вашем муже, и я должна решить все сама. Лучше расскажите, как у вас дела.

Элли подумала обо всем, что с ней случилось: о разговоре с поверенным, о странном поведении тети Друзиллы, о происшествии на мосту, о том, как Диана забрала машину, о борьбе с компьютером…

Она обнаружила, что все так же зла на Диану, но начала на менее эмоциональной ноте:

– Ладно, теперь моя очередь стонать. Компьютер сводит меня с ума.

– Я дам вам несколько уроков на выходных, если хотите.

– Правда? Вы – ангел. Не могу передать, как он меня расстраивает. Более того, мне только что пришло в голову, что там наверняка есть какие-то электронные письма, потому что Фрэнк любил получать их, и там обязательно найдется важная информация, только я не знаю, как до нее добраться.

Кейт рассмеялась.

– Предоставьте это мне. Что-нибудь еще?

Элли не хотела этого говорить, но у нее просто вырвалось.

– Моя дочь Диана взяла машину Фрэнка после похорон, хотя он оставил ей деньги, чтобы она купила себе другую. Долгие годы я думала о том, как было бы замечательно научиться водить машину. Фрэнк всегда был против, потому что считал, что я буду представлять угрозу на дорогах. Но мне бы хотелось попробовать. То есть если я такая бездарность, то просто не сдам экзамен по вождению… но теперь Диана взяла машину, и я никогда этого не узнаю.

Элли поискала носовой платок, но не нашла, поэтому пришлось обойтись кухонным полотенцем.

– Диана просто взяла ключи и сказала, что забирает машину. Уточнила, не возражаю ли я? Я была так поглощена похоронами, приемом этих ужасных таблеток и всем прочим, что позволила ей. То есть мне пришло в голову, что да, я против того, чтобы она брала машину, но потом я подумала, что Фрэнк хотел бы, чтобы она была у нее. Я позволила ей забрать автомобиль и теперь так зла, что готова плеваться, потому что поверенный сказал мне, что Диана знала, что Фрэнк оставил ей деньги на покупку машины!

Кейт похлопала Элли по руке.

– Знаете что, я дам вам урок вождения на своей машине. Управлять ею легко, потому что она на автомате, и, наверное, так для вас будет даже лучше. Почему бы вам не одеться потеплее? Похоже, сегодня ночью будет сильный мороз. Мы сядем в мою машину и разберемся с управлением. Возможно, даже проедемся здесь по дороге. Если почувствуете, что получается, то запишетесь на уроки вождения.

– Я не могу отнимать у вас время, как…

– Конечно, можете. Что бы я делала в последние дни, если б вы не поддерживали меня? Одевайтесь, а я проверю, нет ли для вас писем по электронной почте.

Элли взлетела наверх и надела теплый пуловер, спортивные брюки и кроссовки. Утепленный жилет и темная шерстяная шапочка должны были помочь защититься от мороза. Ночь выдалась очень холодной.

– Эврика! – Выходя из кабинета, Кейт помахала пачкой бумаг. – Вам не о чем беспокоиться. Я удалила весь спам.

Посмеявшись над своей смелостью, две женщины направились к машине Кейт. Девушка бросила ключи Элли.

– Открывайте и садитесь на водительское сиденье.

– Разве у нас не должен быть знак «за рулем ученик»?

– Должен, но мы ведь недалеко уедем, правда? Только до конца дороги и обратно.

– Кажется, я немного пьяна.

– Нет, вы просто приятно расслаблены. За руль, женщина! Вставьте ключ в замок зажигания… вот так. Поверните его. Пристегните ремни безопасности. Это старая добрая машина. Надежная даже в холодную погоду. А теперь давайте разберемся во всех этих указателях на приборной панели.

Кейт вкратце рассказала Элли обо всем, что ей требовалось знать, прежде чем они тронулись в путь. Конечно, Элли уже понимала большую часть, поскольку много лет ездила пассажиром, пока Фрэнк вел машину.

– А теперь, – продолжила Кейт, – зажгите фары. Боковые фонари здесь. Указатели поворота включаются вот так.

– Передач нет?

– Нет, просто нажимайте на педаль газа, когда хотите тронуться с места. Чем сильнее нажимаете, тем быстрее двигаетесь, и коробка автоматически переключает передачу. Это педаль тормоза. Это ручной тормоз.

Элли повторила:

– Газ, тормоз и ручной тормоз. Ясно.

– Прежде чем выезжать на дорогу, посмотрите в зеркала заднего вида, чтобы убедиться, что дорога свободна… Все чисто? Теперь осторожно снимите машину с ручного тормоза и нажмите на педаль газа, одновременно поворачивая руль, чтобы выехать на дорогу…

Сильно прикусив нижнюю губу, Элли выехала на дорогу со скоростью улитки.

Кейт отрегулировала угол поворота рулевого колеса, пояснив, что Элли скоро почувствует габариты. К счастью, на этой тихой маленькой дороге не было никакого движения. Только стояли машины местных жителей и странный белый фургон.

– Теперь, когда мы подъедем к повороту, уберите ногу с педали газа… мягко… и поставьте на ручной тормоз.

Элли так крепко сжимала руль, что едва смогла оторвать от него руку.

– Посмотрите направо, налево и снова направо. Покажите, что вы поворачиваете направо, даже если никого нет. Поверните руль направо… Мы развернемся у парка и снова выедем на нашу дорогу.

– Это безопасно? У меня получается?

– У вас все хорошо. Не беспокойтесь о белом фургоне позади нас. Он едет так же медленно, как и мы. Наверное, ищет номер дома. Осторожно. Вы снова слегка отклоняетесь влево. – Кейт тронула руль, чтобы вернуть машину на середину дороги.

– А если навстречу поедет машина?

– Тогда вы свернете на обочину и припаркуетесь. Хотя сегодня вечером на дороге никого нет. Правильно, притормозите у ворот парка. Посмотрите в обе стороны, включите указатель, осторожно нажимайте на педаль газа… и вот поворот на нашу дорогу. Вот так. Остановитесь, посмотрите, покажите и снова нажимайте на газ. Теперь, когда подъедем к дому, укажите поворот, сбросьте скорость и поверните руль влево. Не паникуйте, здесь достаточно места для парковки, и не имеет значения, проедете ли вы еще несколько ярдов, чтобы припарковаться. И не волнуйтесь, если задняя часть автомобиля немного выступит, на этой дороге очень мало машин. Теперь нажмите на тормоз, не забудьте и ручной. Фары выключить. Зажигание выключить. Молодец, Элли! Конечно, вы сможете научиться водить машину!

Элли отлепилась от водительского сиденья и вышла на дорогу.

– Я вся дрожу. – И она рассмеялась.

– С вами все будет в порядке. – Кейт тоже засмеялась. – А теперь запомните… Ой, осторожнее на обочине!

Элли выпрямилась, опираясь на руку Кейт, которая поддерживала ее под локоть.

– Извините. Я потеряла равновесие. Немного устала.

– Пора спать. – Кейт забрала свое большое пальто и сумочку из прихожей Элли, взяла ключи от машины и вернулась в свой дом.

Тихий дом.

Ожидающий возвращения Армана.

«Ох, бедняжка», – подумала Элли, выключая свет, запирая двери на засов и поднимаясь по лестнице в спальню. Бедная, бедная девочка…

Несмотря на усталость, она лежала без сна, пока не услышала, как Арман вернулся. Раздался хруст шин на морозной дороге. Затем – резкий хлопок входной двери. Элли надеялась, что после этого воцарится тишина. Она молилась об этом. «Пожалуйста, не позволяй ему ударить ее снова. Пожалуйста».

Вдоль стены с ее стороны были встроенные шкафы. Они приглушали звуки. Элли зарылась головой в подушки, убеждая себя, что даже если б услышала удары и крики, то ничего не смогла бы с этим поделать.

Мальчик на побегушках разговаривал по мобильному телефону, сидя в своем белом фургоне.

– …ага, они обе, похоже, напились вина. Шатались из стороны в сторону и громко хохотали. А как она вела машину! Можно подумать, никогда в жизни не садилась за руль… угу, сначала я подумал, что они меня заметили, потому что она просто объехала квартал и снова припарковалась перед своим домом. Но она не могла меня заметить, потому что я припарковался дальше по дороге. Ага, я сейчас же займусь ее машиной. Поверьте, я разберусь в любом автомобиле. Нет, она ничего не заметит. Утром у нее так затрещит голова, что ей будет не до поиска поломок.

Элли проснулась от того, что кто-то со скрежетом очищал стекла машины от инея. Сначала она не могла сообразить, какой сегодня день, но потом вспомнила, что с ней произошло нечто чрезвычайно важное.

Урок вождения!

– Замечательно! – Она вскочила с кровати и выглянула в окно, чтобы посмотреть, не Кейт ли возится с машиной. Если так, Элли решила, что сбегает вниз и расскажет соседке, как здорово понять, что у нее есть шанс освоить вождение.

Но это был всего лишь Арман, который чистил стекла своей машины скребком. Фрэнк всегда пользовался средством от обледенения. Элли отвернулась от окна и натянула на себя одежду. Какой сегодня день? Четверг? Да, четверг. Она должна появиться в благотворительном магазине и, возможно, оставить миссис Доуз записку с извинениями за то, что не сможет посещать занятия по составлению букетов.

А потом… Элли вспомнила о деньгах и о словах поверенного. Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть.

Умывшись, одевшись, причесавшись и накрасив губы, Элли спустилась вниз, забрала газету с порога и услышала, как закрылась соседняя дверь за Кейт, уходящей на работу. Открыв свою входную дверь, Элли вышла на улицу и в полной мере ощутила утреннюю прохладу. Облачко дыхания висело в воздухе перед ней, как сигаретный дым.

Кейт, кутаясь в свое большое пальто, руками в перчатках выложила сумочку, ноутбук и портфель на крышу машины и стала возиться с замком на дверце.

– Привет! – крикнула Элли, обхватив себя руками, чтобы не замерзнуть. – Просто хотела поблагодарить вас!

Кейт повернула голову. На ней были темные очки и шарф, закрывающий голову и плечи. Кто знает, какие травмы она прятала. Похоже, молитвы Элли остались без ответа.

– Все в порядке, – ответила Кейт, пытаясь улыбнуться. – А вы, случайно, не вскипятили чайник? Замок заклинило, и у меня неприятное предчувствие, что Арман забрал наш единственный скребок.

– Секунду. – Элли бросилась на кухню, включила чайник, несколько раз сказала ему: «Быстрее!» – и, как только он закипел, выскочила с ним в руке на улицу.

– Спасибо. – Кейт осторожно полила замок горячей водой. Ключ повернулся, и она вернула чайник Элли. – Сейчас заведу двигатель и подожду, пока стекла разморозятся.

– По-моему, аэрозоль Фрэнка от обледенения лежит под лестницей. Я принесу его, ладно?

Элли пошла обратно к дому, а Кейт наклонилась к машине, чтобы повернуть ключ в замке зажигания.

Раздался приглушенный хлопок! Капот машины распахнулся. Казалось, что вся машина оторвалась от дороги. Кейт выбросило из автомобиля спиной вперед, а Элли швырнуло в канаву. Сумочка и ноутбук упали на дорогу. Портфель Кейт раскрылся, и бумаги разлетелись во все стороны.

На мгновение Элли даже перестала дышать. Взглянув на свою правую руку, которая все еще сжимала ручку, она поняла, что чайник раскололся при ударе о бордюр. Она пошевелила руками, а затем ногами. Ничего не сломано.

Подняв голову, она попыталась позвать Кейт, но изо рта не вырвалось ни звука. К тому же она оглохла.

Кейт все равно не слышала. Она стояла посреди дороги в потрескавшихся темных очках. Левый рукав ее пальто превратился в лохмотья. На подбородке виднелся ужасный порез.

Кейт открыла рот и закричала. И кричала. И кричала. Элли видела, как она кричит, но не слышала звука.

В домах стали открываться двери. Слух Элли постепенно прояснялся, и она услышала встревоженные голоса, спрашивавшие, в чем дело и что это за шум.

Языки пламени начали лизать края капота.

В потрескавшихся очках Кейт выглядела так, словно ее ослепили. Если очки разбились и стекло попало ей в глаза…

Шок догнал Элли. Всхлипывая, она оставила чайник и с трудом поднялась на ноги. На ладонях и голенях были ссадины, а левое бедро болело.

Соседи в разной степени одетости открывали двери и окна. Мальчик Тод с криком выбежал из своего дома. Мать догоняла его, набирая номер на мобильном телефоне.

– Пожар! Скорая помощь! Полиция!

Элли пошатнулась, когда Тод бросился в ее объятия.

– Со мной все в порядке, со мной все в порядке, – попыталась успокоить его Элли. Мальчик вцепился в нее, как питон.

Кейт перестала кричать. Тишина действовала на нервы не меньше, чем крики.

Элли обнаружила, что смотрит на разбросанные по дороге бумаги. Она подумала, что их нужно собрать. Но дорога слишком далеко, чтобы дотянуться…

Кейт сорвала очки и повернула голову, чтобы посмотреть на пылающие останки своей машины. Что ж, она хотя бы не ослепла.

Мать Тода была анорексичной крашеной блондинкой. Она схватила Кейт за руку.

– Отойдите! Бензин… машина может взорваться! Тод, что ты делаешь?!

– Все в порядке, – ответила Элли, успокаивая вспыхнувшую в глазах матери мальчика ревность. – Думаю, он считает меня кем-то вроде бабушки…

– Да, конечно. – Мать Тода приняла это объяснение за чистую монету, отвлекаясь от мысли, что сын ценит Элли дороже ее самой.

Не говоря ни слова, будто не видя и не слыша их, Кейт подняла сумочку и, прихрамывая, прошла мимо них по дорожке к своей входной двери.

– Кейт! – позвала Элли.

Девушка не обратила на это внимания и вошла в дом.

Машина сильно горела, и Тоду и его матери не потребовалось особых усилий, чтобы уговорить Элли отступить. К счастью, ее собственная входная дверь не захлопнулась.

– Я вызвала полицию, – сообщила мать мальчика. – Тод, что ты здесь делаешь? Тебе нужно собираться в школу.

Тод покачал головой. Он помог Элли переступить порог ее дома и пройти на кухню.

– У вас идет кровь, – заметил он.

– Тод! – завизжала его мать. – Ты испачкал кровью свой свитер! Сейчас же возвращайся домой, переоденься и опусти свитер в холодную воду, слышишь? – Затем она обратилась к Элли: – Полиция и скорая будут здесь через минуту. Тод, иди домой! Что это было, бомба? О таких вещах слышишь, но никогда не ожидаешь… о боже, посмотрите, который час! Мне давно пора… Тод, немедленно возвращайся домой и собери вещи в школу.

Элли согласилась, что Тоду не следовало бы присутствовать здесь, но он, как всегда, крепко держал ее за руку и не подавал виду, что слышит упреки матери. Элли попыталась убедить его, что с ней все в порядке, но на самом деле с ней было далеко не все в порядке. Она подумала: «Неужели Арман так сильно ненавидит жену?»

Вошла еще одна соседка. Все, конечно, оставили входную дверь открытой.

В доме было ужасно холодно. Элли стиснула зубы, чтобы они не стучали.

– Чай! Горячий сладкий чай! – объявила вошедшая.

Элли расхохоталась. Ее чайник, разбитый вдребезги, лежал на дороге рядом с ноутбуком и портфелем Кейт.

– Бедняжка, у нее истерика! – вполголоса сказала матери Тода соседка. – Кто бы мог подумать, что в нашем районе такое может случиться? Сначала того мальчика нашли в церкви, потом его мать вытащили из реки, а теперь еще и это!

Элли сделала над собой титаническое усилие, чтобы унять дрожь.

– Не мог бы кто-нибудь приготовить мне чашку чая, пожалуйста? У меня сломался чайник.

Мать Тода ответила, что ей нужно идти на работу, и забрала Тода с собой, но пришедшая соседка – дружелюбная пышногрудая серая мышка, которая жила через пару домов отсюда со своим больным братом,– сказала, что заварит чай у себя дома и принесет его. «Не бойтесь, я за вами присмотрю», – заверила она Элли.

Элли хотелось возразить, зная, что второе имя серой мышки – Сплетница, но у нее не хватило сил. Женщина отправилась за чаем и, без сомнения, по дороге раструбила всем соседям о том, как хорошо Элли держалась, но что там творилось, мама дорогая!

Оставшись в одиночестве, Элли увидела, что кровь капает на ее одежду и линолеум. С трудом она добралась до раковины и плеснула водой на руки. Какое-то движение снаружи заставило ее поднять глаза.

Сквозь живую изгородь у соседнего дома она увидела высокую темную фигуру, быстро идущую по садовой дорожке. Женщина в длинном черном пальто и большом, окутывающем голову платке, тоже черном. Кейт с чемоданом и сумочкой через плечо. Элли постучала в окно, но Кейт не обернулась.

Она вышла в переулок, пересекла церковный двор и поднялась… к главной дороге, где переполненный автобус смог вместить всего несколько новых пассажиров, включая Кейт.

В такой одежде Кейт легко можно было принять за мусульманку. Ничего не было видно, кроме ее лица и рук в перчатках.

Она пыталась сбежать?

Возможно.

Она не стала выяснять, обвинят ли Армана во взрыве. Элли вполне ее понимала. И решила, что, если ее прямо не спросят – и даже если спросят прямо, если подумать, – она никому не расскажет, что видела уходящую Кейт.

В любом случае она вполне могла ошибиться. Какое-то движение веток, замеченное сквозь засыпанную снегом изгородь…

Элли поняла, что у нее шок. Она промокнула ссадины на ногах мокрым кухонным полотенцем и услышала снаружи вой сирен. Элли продолжила вытирать кровь. Серая мышка вернулась, запыхавшись от спешки, с большим чайником в руках. День у нее удался. Полиция, пожарные, машина, залитая пеной… неужели Элли не хотела посмотреть?!

Затем появились сотрудники скорой помощи, веселые и добрые, но непреклонные.

– Взяли сумочку, милая? И хорошее теплое пальто? Вот и все, давайте усадим вас в это кресло и отвезем в больницу на осмотр.

Полиция допросить ее не успела. Элли закрыла глаза, когда ее везли по подъездной дорожке к машине скорой помощи. Женщина-полицейский стала задавать вопросы, но сотрудники скорой отмахнулись от нее.

Элли пожалела, что проснулась так рано в это утро. Иначе она не оказалась бы на дороге, когда машина взорвалась. Но тогда Кейт могла бы сесть в машину и включить зажигание, вместо того чтобы просто наклониться к салону, попутно разговаривая с Элли. И в этом случае Кейт, скорее всего, была бы уже мертва.

Элли постаралась не думать обо всем этом. У нее болели руки, как и ноги. И голова. Она решила, что лучше немного вздремнет, пока все не наладится…

Мальчик на побегушках наблюдал за происходящим с противоположной стороны дороги. Он ничем не отличался от рабочего, который шел чинить протекающую трубу, но остановился поглазеть на пожарную машину, полицию и скорую помощь. Через некоторое время он свернул на подъездную дорожку к дому, жильцы которого уехали на работу раньше, и достал мобильный телефон.

– Бинго! – объявил он. – Ее только что погрузили в машину скорой помощи. Без сознания. Они даже не позволили полиции поговорить с ней. А машина восстановлению не подлежит.

В трубке раздалось кряканье. Парень беспокойно переминался с ноги на ногу.

– Мне наплевать, кто вышел через заднюю дверь. Говорю вам, я хорошо ее разглядел, и ее больше нет с нами, точка! …нет, ее не выносили на носилках в мешке для трупов. Я отчетливо видел ее лицо. Да, хорошо. Я свяжусь с больницей позже. И да, да. Я отгоню фургон. Все равно он мне надоел. У меня есть другая машина, на которой я могу немного покататься. Увидимся.

Он прервал разговор и ушел.

Толстяк опустил бинокль, чтобы ответить на телефонный звонок. Его загипсованная нога покоилась на пуфе, который он нашел в том же шкафу, что и стол. Стул прогнулся и скрипел под его весом.

Его новый мобильный оказался сложнее в обращении, чем предыдущий, но дешевле. Только экстренные вызовы. А это был экстренный случай.

– Говорю же. Я видел, как та высокая девчонка, которая обычно ходила с Ферди, вышла из своего дома одетая как черная вдова и с чемоданом в руках. Она пересекла лужайку и села на автобус. Куда он идет? Сначала до станции метро, а потом до Шепердс-Буш[6]. Нет, она не выглядела так, будто пострадала. Спокойно прошла по дорожке и села в автобус. Наверное, поехала на работу.

Элли вышла из такси, стараясь не потревожить свои порезы и ушибы. Путь по дорожке к входной двери показался ей спуском с горы. Она с облегчением увидела, что сгоревшие останки машины Кейт уже убраны.

Войдя в дом, Элли сбросила пальто и сумку и осмотрела себя в зеркале в прихожей. Она подумала, что выглядит очень старой. Ее волосы были растрепаны, на подбородке красовался синяк, а кровь с джемпера и юбки так и не смылась.

Элли лишь мельком взглянула на мигающий огонек автоответчика, не обратила внимания на лежащую на полу почту и пошла на кухню. Чайника не было. Настоящая катастрофа. Ей следовало бы попросить водителя такси остановиться по дороге из больницы, чтобы купить новый чайник. Как теперь справляться с чрезвычайной ситуацией без чая?

Ответ сам собой пришел на ум. Нужно купить микроволновку.

Что ж, она сделает это при первой возможности. А пока ей просто необходимо выпить чашечку чая… если не три. И поесть углеводов. Печенье, кекс, что угодно. Нужно просто вскипятить воду в кастрюле, вот и все.

Всегда можно что-то придумать… как это сделала Элли, когда полиция допрашивала ее в больнице. Ожидание в коридоре, ожидание осмотра, ожидание врача… медсестры… пока все не прояснится…

Больничные стены напомнили ей о смерти Фрэнка.

«Не надо о плохом».

«Тебе нужно взять себя в руки, девочка, иначе пойдешь на дно».

Итак, с ней и Кейт произошли плохие вещи… как и с Ферди и миссис Ханной… но нет смысла сидеть сложа руки. Нужно двигаться дальше. Сделать что-нибудь, чтобы раскрыть тайны. Снять с Кейт подозрения в убийстве.

Вода вскипела, и Элли, наливая ее в заварочный чайник, вдохнула аромат крепкого дарджилинга.

Она взяла молоко и кружку. Села за кухонный стол.

Задумалась.

Женщина-полицейский отнеслась к ней более-менее сочувственно. Спросила, не могла бы Элли рассказать, что произошло утром?

Элли рассказала. Четко. Спокойно. Дрожь прошла. Элли предположила, что ей помогли уколы. Ей даже сделали прививку от столбняка. Зачем? Неужели они думали, что порезы от чайника смертельны?

В любом случае она могла рассказать полиции о взрыве, не подбирая слов.

У Элли есть какие-нибудь предположения, почему взорвалась машина?

Она некоторое время молчала, размышляя, правильно ли указывать пальцем на Армана. Она решила, что правильно.

«Могу лишь сказать, что Арман очень завидовал успешной деловой карьере своей жены и друзьям, которых она завела до их свадьбы. И я знаю, что он часто бил ее».

Женщина-полицейский моргнула от неожиданности. Она попросила обосновать эту теорию, и Элли выложила все в подробностях. Затем ей пришла в голову довольно блестящая идея – по крайней мере, в то время она казалась таковой. Чтобы избежать расспросов о побеге соседки, Элли спросила женщину-полицейского, доставили ли Кейт в больницу. С ней все в порядке?

Женщина-полицейский снова моргнула.

Элли повторила вопрос.

Женщина-полицейский неохотно ответила, что Кейт, похоже, исчезла.

Элли подумала, что ей вполне удалось изобразить удивление. В любом случае после этого женщина-полицейский оставила ее в покое. Армана, вероятно, вызвали из школы, чтобы допросить. Элли мысленно похвалила себя за хорошую работу.

Она выпила вторую и третью чашку чая. Доела все печенье, оставшееся в пакете. Съела половину плитки шоколада. Зазвонил телефон. Элли не обратила на него внимания.

Она потащилась наверх, сняла с себя окровавленную одежду и упала в постель.

Она проснулась от того, что кто-то настойчиво звонил в дверь. В комнате сгустились сумерки, а уличные фонари за окном горели вишнево-красным светом. Элли накинула халат и спустилась, надеясь, что звонивший сдастся и уйдет. Но этого не произошло.

К ее огромному удивлению, на пороге стояла Мадам из магазина.

– Я звоню уже несколько часов! – пожаловалась она, проходя мимо Элли в прихожую. – Элли, неужели ты совсем не заботишься о других? Если ты сегодня заболела, следовало позвонить и предупредить. Как, по-твоему, я смогу поддерживать работу магазина и выполнять наши задачи, если волонтеры не приходят?

«Это нереально», – подумала Элли.

Мадам прошествовала в гостиную и уселась в большое кресло Фрэнка. Она с неодобрением огляделась по сторонам, ей не понравились цветовая гамма и мебель Элли. Мадам хмуро посмотрела на кофейный столик.

«Она действительно собирается провести пальцем по поверхности, чтобы посмотреть, нет ли там пыли», – подумала Элли.

– Простите, что не позвонила, – сказала она, думая, что через мгновение Мадам заметит порезы и синяки Элли и выразит сочувствие.

– Да уж.

Мадам вытянула указательный палец и провела им по поверхности кофейного столика. Элли подавила истерический смешок.

– Я бы предложила вам чашку чая, но чайник сломался, – сказала она.

– Да что ты говоришь! – Мадам это не заинтересовало, словно Элли была легкомысленной особой, которая каждый день разбивает чайники. – Ну, я здесь не с визитом вежливости. Хотела поговорить с тобой сегодня в магазине, но, поскольку ты не удосужилась прийти, я решила заехать сама по дороге домой. В главном офисе попросили ужесточить требования к волонтерам, которые используют нас в своих интересах, отлынивая от работы без уважительной причины. Теперь, если кто-то заболеет, нужно приносить справку от врача…

«Будет ли засчитываться принудительное пребывание в больнице?– подумала Элли. Но вслух этого не сказала. Она также подумала: – Ну и наглость у этой женщины! После того, сколько раз она пропускала работу в этом году, и после всех дополнительных часов, которые я потратила, чтобы заменить ее…»

– …и я заметила, что в последнее время ты очень вялая. Да, я знаю, что твой муж заболел, а потом ты взяла отгулы. Но сегодня ты даже не удосужилась позвонить! Пойми меня. Я не смогу управлять магазином, если волонтеры не работают. Так получилось, что моя очень близкая старая подруга вызвалась приходить и помогать мне по вторникам и четвергам. Естественно, я приняла ее предложение. Я знаю, что могу на нее положиться…

«Не может быть!– подумала Элли.– Эта женщина действительно меня выгоняет!»

– …и я думаю, что тебе нужно время, чтобы перестроить свою жизнь теперь, когда твоего мужа больше нет. Так что, возможно, будет лучше, – на самом деле, я уверена, что будет лучше, – если ты больше не будешь приходить. Я попрошу кого-нибудь собрать твои вещи, которые остались в магазине, и привезти их тебе. Естественно, мы ценим всю ту тяжелую работу, которую ты проделала в магазине в прошлом, но что ж… нам всем нужно двигаться дальше, не так ли?

И Мадам посмотрела на пыль на кофейном столике.

Элли просто уставилась на нее, пытаясь осознать происходящее.

«Меня выгнали,– подумала она. А потом: – Нет, дело не в том, что я не гожусь для этой работы, а в том, что я никогда ей не нравилась и, возможно, она ревновала, потому что другие работники предпочитали меня ей… А может, она даже догадалась, что они хотели, чтобы я заняла ее место. И именно поэтому сейчас она использует любую возможность, чтобы избавиться от меня.

И потом, интересно, что на это скажут Джон и остальные…

Но, с другой стороны, она – босс, а волонтеры, как правило, приходят и уходят.

Ой.

Мне ведь никогда по-настоящему не нравилась Мадам? Я буду только рада, если мне больше не придется быть с ней вежливой».

Как она посмела!

Мадам встала, увидела свое отражение в зеркале и, ухмыляясь, провела рукой по волосам.

Элли тоже поднялась на ноги, чувствуя, что у нее все болит. Она проводила гостью до входной двери.

Мадам с торжествующей улыбкой протянула ей руку.

– Никаких обид?

Элли покачала головой, но проигнорировала протянутую руку. У нее возникло искушение захлопнуть дверь за спиной Мадам, но она сдержалась. Вместо этого она прислонилась к двери спиной и закрыла глаза. Вот это да!

После стольких лет.

Что бы сказал Фрэнк?..

Она не собиралась плакать. Полный разрыв с прошлым, вот и все. Именно то, что ей нужно. Прошлое ушло, и Элли собиралась начать новую жизнь. Она посмотрела на телефон. Ей захотелось поговорить об этом с Биллом Уизерспуном. Такой приятный человек. Она знала его много лет. Очень отзывчивый.

Но нет. Ей следовало твердо стоять на ногах… даже если в данный момент она чувствовала себя не в своей тарелке. Нужно взять себя в руки. Приготовить что-нибудь. Жаль, что у нее пока нет микроволновки. Она бы очень пригодилась для замороженных блюд.

Элли наклонилась – на удивление с трудом, – чтобы поднять письма с коврика. Счета. Рекламные проспекты. Еще два письма с соболезнованиями. Письмо от фирмы Фрэнка, подтверждающее, что она будет получать хорошую пенсию… еще один приятный сюрприз. Скоро ей понадобится финансовый консультант. Жаль, что Кейт исчезла. Она могла бы помочь, посоветовать…

Письмо от страховой компании с вложенным чеком. Очередная круглая сумма. Элли подумала, что начинает пресыщаться этими нулями.

«Но это смягчает боль от того, что меня уволили!»

«Конечно, я могла бы послать Мадам чек на крупную сумму для благотворительного магазина. Это показало бы ей… нет, я не стану этого делать. Дешевая уловка. Если я и отправлю чек на благотворительность, то анонимно. Интересно, как анонимно отправить чеки?»

В дверь снова позвонили. Как и по телефону.

Элли открыла дверь и увидела на пороге совершенно незнакомую женщину с раскрасневшимся взволнованным лицом. За ее спиной стоял мужчина, державший в руке нечто похожее на большого голубого кота на палочке.

– Мы из «Газетт»…

– Она дома!

К ним присоединился еще один мужчина.

– Миссис Квик, я представляю…

– «Вечерний выпуск новостей»…

Элли бросила на них недоверчивый взгляд и закрыла перед ними дверь. Что дальше?

Она начала хихикать. Вот это поворот… в одну минуту ее выгоняют, а в следующую она оказывается на первой полосе «Сан». Ну, не совсем «Сан». Она бы и на третью страницу не попала.

Репортеры продолжали стучать и звонить в дверь. Сквозь этот шум Элли услышала, как кто-то оставляет для нее сообщение на автоответчике. Это была Диана. Но Диана ли? Дочь никогда ей не звонила. Это Элли всегда звонила дочери. Но это был голос Дианы.

Элли попыталась сосредоточиться. В голосе звучала угроза, Диана говорила что-то о том, что должна быть у Элли самое позднее в половине седьмого. Затем раздалось: «Я все еще…» – и голос оборвался на полуслове.

Наверное, запись на автоответчике переполнена. Элли с ужасом посмотрела на него. Затем взяла карандаш и бумагу и села, чтобы прослушать сообщения.

Первые два сообщения были достаточно спокойными. Звонила миссис Доуз, чтобы спросить, почему Элли не пришла на занятия по составлению букетов. Священник интересовался, как дела у Элли и не нашла ли она протоколы собрания. Третье сообщение было от тети Друзиллы. В категорическом тоне, если не сказать больше.

– …я удивлена, что до сих пор не получила от тебя вестей. Мне нужно немедленно тебя увидеть. Жду тебя ровно в четыре часа дня. Не опаздывай. Ах да, и принеси мне пару шоколадных булочек из того нового кафе на бульваре, раз уж будешь идти мимо.

Элли взглянула на часы. Начало шестого. Тетя Друзилла наверняка вне себя от ярости. Ужас.

Следующие два сигнала показали, что люди звонили, но не удосужились оставить сообщение. Затем просьба из полиции перезвонить, как только Элли вернется из больницы.

А вот и долгожданное сообщение. Голос звучал тихо, но четко.

– Это я, Кейт. Просто хочу сообщить, что со мной все в порядке. На мне ни царапины, но я подумала, что мне лучше исчезнуть на несколько дней. Я не дам вам свой адрес и не скажу Арману, куда собираюсь. Мне нужно побыть одной. Благослови вас Бог. Я буду на связи.

Элли улыбнулась про себя. Молодец, Кейт.

Теперь послание от Дианы. Очень взволнованное.

– Мама, что происходит?! Мне только что позвонила тетя Друзилла и рассказала какую-то невероятную историю о том, что тебя взорвали или что-то в этом роде. Я ответила, что это неправда, но она сказала, что узнала об этом от одной из твоих соседок, которая ее знает, и интересовалась, нет ли у нее каких-нибудь новостей. Если с тобой что-то случилось, ты могла хотя бы сообщить мне. Перезвони как можно скорее…

Затем громкий мужской голос.

– Миссис Квик, мы хотели бы услышать ваш рассказ…

Еще два пропущенных звонка без оставленных сообщений.

Затем снова тетя Друзилла.

– Элли, я бы хотела, чтобы ты позвонила мне…

Элли перемотала вперед. Опять репортеры. Затем снова Диана:

– Мама, про тебя говорят в вечерних новостях. Я так и знала, что не следует оставлять тебя одну. Я отпросилась на работе и сразу же поеду к тебе, как только Стюарт вернется домой. Если повезет, буду у тебя около половины седьмого. Я все еще…

На этом запись закончилась. Элли удалила все сообщения, гадая, примчится ли Мадам, чтобы восстановить ее в должности, теперь, когда она стала знаменитой. Ну, в некотором роде знаменитой.

Но возникла непосредственная угроза, которую необходимо предотвратить любой ценой. Элли не хотела, чтобы Диана приезжала, бросив все дела. Возможно, даже сейчас ее можно было остановить.

Она набрала номер, но ответил Стюарт. Плохо. Наверное, он ушел с работы пораньше, чтобы присмотреть за их маленьким сыном.

– О, Стюарт. Это Элли. Я только что получила сообщение от Дианы…

– С вами все в порядке? Диана очень беспокоилась.

– Порезы и синяки. Честно говоря, я в полном порядке, и Диане совершенно незачем приезжать. Я знаю, как вы оба заняты.

– Она уже в пути. Уехала около получаса назад.

– На моей машине? – Элли не смогла сдержать сарказма в голосе.

Пауза.

– Да, на ее машине. А что?

– Ничего, я так просто спросила. – Элли почувствовала легкое головокружение. Она понимала, что несправедливо срываться на бедном покладистом Стюарте. И подозревала, что еще пожалеет о том, что была такой жесткой, но в кои-то веки решила, что может настоять на своем. – Если она приедет, тогда я отдам машину на оценку, и вы оплатите мне ее стоимость, хорошо?

– Но я думал… – Несколько тяжелых вздохов.

– Это все, – сказала Элли и отключилась. Телефон тут же зазвонил снова.

– Миссис Квик, я представляю…

Она сбросила звонок и положила трубку рядом с телефоном. Кто-то продолжал барабанить во входную дверь и звонить в дверной звонок. От этого стука у нее разболелась голова. Элли подумала о том, чтобы пойти в гостиную и посмотреть новости по телевизору, но потом поняла, что шторы там не задернуты, а она все еще в халате, с растрепанными волосами.

Так. На кухню. Кто-то заглядывал в дом через заднюю дверь.

Наглость! Элли опустила жалюзи, и в лицо ей ударила вспышка.

Как они посмели!

Она включила радио на полную громкость, чтобы заглушить шум, и принялась рыться в холодильнике. Продуктов осталось немного. Элли поджарила лук и добавила к нему банку тушенки. Рис. Горсть замороженного горошка. Это не заняло много времени. Элли устроилась за кухонным столом, мечтая о том, как примет пару таблеток аспирина и ляжет спать.

Вот только Диана уже была в пути. К счастью, Элли не разбирала постели в комнате для гостей с тех пор, как Диана и Стюарт были здесь в последний раз. И если дочка захочет поесть, нужно придумать, чем ее накормить… Может, яйцами?

Напевая что-то себе под нос, Элли поднялась наверх – ее левое колено и бедро по-прежнему болели – и, войдя в темную переднюю спальню, посмотрела в окно на то, что происходило возле ее дома. Снаружи выстроились в ряд несколько незнакомых машин. Ожидали ее появления?

Похоже, журналисты. Дианы пока не было видно. Элли задернула шторы и включила свет.

Стук в заднюю дверь прекратился.

Хорошо.

Она чувствовала себя очень уставшей, но знала, что если ляжет на кровать, то заснет, а ведь скоро придет Диана. Поэтому Элли как следует умылась, причесалась и оделась в повседневную теплую одежду как раз в тот момент, когда во входную дверь снова начали стучать. Выглянув из-за занавески, она увидела внизу Армана. Он выглядел взбешенным. Некоторые журналисты вышли из машин и направились к нему. Ради всего святого. Элли поняла, что должна впустить соседа, пока они не съели его живьем.

Когда она открыла дверь, Арман, задыхаясь, ввалился внутрь. Элли едва успела закрыть за ним дверь, защищая дом от вторжения толпы. Ее взгляд упал на телефонную трубку, которая лежала рядом с аппаратом. Она кое-что забыла… но что?

Арман выглядел взъерошенным, прядь рыжих волос упала ему на лоб, галстук развязался. Верхняя пуговица на его рубашке была расстегнута, и он часто дышал. Арман хотел заговорить, но Элли взяла телефонную трубку и жестом пригласила его на кухню. Он оскалил зубы и не двинулся с места.

– Оставьте это! – выпалил Арман, пытаясь отобрать у нее трубку. – Где моя жена?

Он был очень зол.

Элли устала от того, что ею помыкают.

– Отпустите меня, или я закричу и впущу прессу. Вы же этого не хотите? Мне нужно сделать звонок…

Арман вырвал у нее трубку и швырнул на рычаг. Телефон тут же зазвонил. Элли потянулась к нему. Арман замахнулся на нее, но она успела вовремя увернуться и поднять трубку.

– Элли, дорогая моя. С вами все в порядке? – В первый момент голос показался ей незнакомым.

Отстраняя Армана другой рукой, она спросила:

– Кто это?

– Ваш старый друг Арчи, конечно же.

Арчи? Арчи Бенджамин, друг Фрэнка из церковного совета.

– Ах, Арчи. Как хорошо, что вы позвонили. А ко мне тут как раз пришли. Арман. Мой сосед по дому, знаете ли…

Кипя от злости, Арман сделал два коротких шага по коридору туда и обратно.

– …и моя дочь Диана приедет с минуты на минуту. – Это была неплохая идея – сообщить Арману, что она ждет друзей.

– Я беспокоился о вас. Говорят, вас подорвали и увезли в больницу.

– Слухи о моей смерти сильно преувеличены.

– Что?

Конечно, она забыла, что у него нет чувства юмора.

– Со мной все в порядке. Просто ушиблась. Если не возражаете, Арчи, я должна немедленно позвонить в полицию… да, да, правда, со мной все в порядке. Спасибо, что позвонили.

Она положила трубку и повернулась к Арману:

– А теперь, Арман, давайте вести себя цивилизованно, ладно? Почему бы вам не пойти и не задернуть шторы в гостиной, чтобы журналисты не могли заглянуть внутрь, пока я звоню в полицию. После этого я буду рада поговорить с вами. Если вы этого не сделаете, я открою дверь и позову прессу. А я уверена, что это последнее, чего вы хотите.

Он оскалился на нее. Его глаза сузились и стали блестяще-черными.

– Где моя жена? Что вы с ней сделали?

Телефон зазвонил снова. Арман протянул длинную руку и снял трубку с рычага.

– Сейчас же! – приказал он. – Отвечайте, женщина!

– Отвечаю: не знаю. Я уже говорила полиции. Я вышла, чтобы помочь ей разморозить замок на дверце машины. У нее не было скребка для очистки стекол от инея. Я сказала, что у меня в шкафу есть средство от обледенения, и пошла за ним. Следующее, что помню, – как я лежу в канаве, оглушенная, не в силах говорить. С порезами и синяками.

– Мне на вас наплевать! Что с Кейт? – Он схватил ее за плечи и встряхнул.

Насилие исходило от него, как силовое поле. Элли могла понять, почему Кейт так боялась его. Она и сама – почти – чувствовала страх.

– Кейт закричала. Затем она взяла свою сумочку и вернулась в дом.

– Она наверняка сказала вам, что собирается делать…

– Нет. Ни слова.

– Она здесь, да? Прячется наверху! – Арман отпустил Элли и побежал вверх по лестнице, громко зовя жену.

Элли потерла руки в тех местах, где он схватил ее, и задумалась, что же ей делать дальше. Позвонить в полицию. Конечно. Фрэнк сохранил в памяти телефона номер местного полицейского участка. На цифре девять, если Элли не ошибалась.

Она взяла трубку и нажала нужную цифру.

– Кейт, где ты? Выходи! – Хлопнула дверь. Арман прошел в спальню и принялся открывать дверцы гардероба.

– Полицейский участок, слушаю вас?

– Это миссис Элли Квик. Сегодня утром рядом со мной взорвалась машина моей соседки. Я весь день провела в больнице, вернувшись, обнаружила на автоответчике сообщение с просьбой позвонить в полицию.

– Минутку. Соединю вас с отделом.

Арман спускался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Его гнев усилился. Он увидел, что Элли разговаривает по телефону, и предположил, что она вызывает подмогу.

– Тварь! – выругался он и, выхватив трубку у нее из рук, швырнул на пол и выдернул телефонный шнур из розетки.

– Это было довольно глупо с вашей стороны! – заявила Элли, стараясь сохранять спокойствие. – Я звонила в полицию. Теперь они удивятся, почему разговор так внезапно прервался на середине.

– Заткнись! – Арман с грохотом распахнул дверь в гостиную и ворвался внутрь. Включив весь свет и убедившись, что там никого нет, он опрокинул пару стульев на пол и перевернул ногой кофейный столик.

Элли поморщилась. Она обдумывала варианты. Ей пришло на ум, что она стоит между маньяком-убийцей и прессой. Что хуже? Схватив с вешалки в прихожей свое большое пальто и сумочку, она открыла входную дверь как раз в тот момент, когда раздался звонок.

Фотовспышки освещали не одного, а целых двоих гостей, которые замерли и, разинув рты, уставились сначала на бегущих по дорожке журналистов, а затем – на Элли.

Диана бросила свою дорожную сумку в прихожей.

– Мама! Что происходит?

Арчи Бенджамин застыл на пороге с большой розовоцветущей азалией и бутылкой вина в руках. Казалось, он не находил слов.

– Входите, скорее! – Элли втащила Арчи в дом и захлопнула дверь перед носом первого журналиста, который подбежал к ним. Она накинула цепочку и прислонилась к деревянной поверхности.

– Моя дорогая Элли! – Арчи вспотел, несмотря на пронизывающий ветер, который ворвался в дом вместе с гостями.

Диана сердито посмотрела на него, возмущенная такой фамильярностью. В этот момент Арман вылетел из гостиной.

«Я так устала, что больше не могу бояться», – подумала Элли.

– Могу я вас представить? – произнесла она так, словно это было обычное, будничное событие. – Джентльмены, это моя дочь Диана, с которой вы, возможно, познакомились, а возможно, и нет, когда она несколько дней гостила у меня во время похорон. Диана, это мой сосед Арман, он зашел сюда в поисках своей жены… это ее машину взорвали сегодня утром, а вместе с ней и меня. Диана, это Арчи Бенджамин, большой друг твоего отца, из церкви. Вы, вероятно, встречались с ним на похоронах.

Арчи попытался поставить куда-нибудь растение, чтобы обменяться рукопожатием с Дианой, но она была не в состоянии соблюдать подобные приличия.

– Осмелюсь заметить, но…

Арман тоже был не в состоянии соблюдать приличия. Ему не удалось найти жену, но он сохранил достаточно самообладания, чтобы понять, что физическое нападение на Элли в присутствии ее дочери и Арчи Бенджамина не принесет ему пользы.

Подойдя к Элли, он тихо прошептал ей на ухо: «Я еще вернусь!»

Затем сорвал цепочку с двери и выскочил наружу. Элли не знала, напали ли на него журналисты, да это и не имело значения. Она подумала, что Арман вполне способен позаботиться о себе, и действительно, через несколько секунд она услышала, как хлопнула его входная дверь. Возможно, теперь журналисты переключат внимание на него.

Ее ждали другие проблемы, требующие решения.

– Мама, позвони в полицию и прогони этот сброд с улицы!

– Я не могу, дорогая, пока не восстановлю телефонную связь.

Элли вставила телефонный провод обратно в розетку, положила трубку, и тут же раздался сигнал звонка. Кто-то воспользовался новейшей технологией, чтобы дозвониться, как только линия освободилась. Поэтому Элли никак не смогла бы сама совершить звонок. Она взяла трубку и снова положила ее рядом с аппаратом.

Диана сняла пальто и бросила на Арчи испепеляющий взгляд.

– Теперь, когда я здесь, с мамой все будет в порядке, так что вам незачем оставаться.

Элли недоумевала, почему Диана все время ведет себя так грубо. Несмотря на усталость, она чувствовала, как растет дистанция между ней и остальными. Хотя Арчи мало ей нравился, Элли не хотела, чтобы он уходил обиженным. А он, по-видимому, в данный момент чувствовал себя оскорбленным, потому что, глядя на Диану, поджимал губы и прищуривал глаза.

– Арчи, Диана права. Под ее присмотром я в полной безопасности. Но вы можете кое-что для меня сделать, если вам не сложно. Я разговаривала с полицией, когда Арман прервал меня, и они, наверное, задаются вопросом, не стала ли я жертвой очередного убийства или чего-то подобного. Не могли бы вы позвонить им от моего имени, когда вернетесь домой? Расскажите им, что произошло, передайте, что сейчас со мной все в порядке, и спросите, не могут ли они что-нибудь сделать с журналистами?

Арчи приободрился.

– Конечно, дорогая леди! – Он бросился к Элли и поцеловал ее в щеку.

Элли была слишком уставшей, чтобы быстро среагировать, но через секунду все же отшатнулась. Диана увидела поцелуй, но не то, как отпрянула мать, и ее брови почти сошлись на переносице от отвращения.

Элли выпустила Арчи на улицу и вернула цепочку на дверь, а затем обратилась к Диане:

– Дорогая, я так рада тебя видеть, хотя тебе вовсе не обязательно было мчаться по шоссе ради меня. Знаешь, я действительно в порядке. Просто немного устала. Не хочешь подняться наверх и разложить свои вещи? Боюсь, что твоя спальня в том же виде, в каком ты оставила ее на прошлой неделе, но я уверена, ты не будешь возражать, раз уж вернулась так скоро…

– Мама, кто этот ужасный человечишко?

– Я же сказала, дорогая. Друг твоего отца. Он – церковный казначей и хочет восстановить некоторые записи, которые твой отец заносил в свой компьютер. Он очень заботливый, правда. Принес прекрасное растение. Я отнесу его в другую комнату утром. Не могла бы ты задернуть шторы в гостиной, пока я посмотрю, что можно найти для тебя на ужин?

– Я перекусила сэндвичем в закусочной на шоссе. Мама, тебе нельзя здесь оставаться. Собери дорожную сумку, и мы поедем в какой-нибудь отель. Ты можешь расплатиться кредитной картой…

– Я никуда не собираюсь уезжать.

Элли недоумевала, почему никто не желал задергивать шторы. Она просила и Армана, и Диану. Ни один из них этого не сделал. Она пошла и закрыла их сама, спрятавшись за занавеской, чтобы журналисты не сфотографировали ее снаружи.

– Не говори глупостей, мама. – Диана вошла следом за ней и, по крайней мере, поставила на место перевернутую мебель. – Ты не можешь здесь оставаться, и точка. Мы со Стюартом долго обсуждали это после похорон. Ты никогда не жила одна и вряд ли сможешь справиться с этим сейчас. Мы нашли для тебя небольшую уютную квартирку с одной спальней, полностью меблированную и за разумную плату. Можешь пожить у нас, пока не поправишься, а затем переедешь. К счастью, в данный момент квартира свободна. Что касается мебели, что ж, если у тебя есть что-то маленькое, что ты особенно хотела бы сохранить, то, полагаю, это можно перевезти. Мы со Стюартом, конечно, заберем дедушкин письменный стол…

Элли опустилась в кресло, откинулась на спинку и закрыла глаза.

– Диана, ты меня не слушаешь. Я никуда не собираюсь уезжать. Мне здесь нравится. У меня здесь все друзья. Почему я должна переезжать?

Диана шумно выдохнула.

– Мама, если б ты могла себя видеть, ты бы так не говорила. Конечно, ты не хочешь покидать этот дом, но пришло время, когда здравый смысл заставляет это сделать. Давай не будем спорить об этом. Иди в постель, а я принесу тебе чего-нибудь горячего.

Элли терпеть не могла горячие напитки. Ей подумалось: «Я слишком устала, чтобы спорить о горячих напитках или о переезде. Мы можем обсудить это утром». Она медленно поднялась на ноги, чувствуя, как ноют все ушибы, и направилась к лестнице.

– Я лучше позвоню Стюарту, если смогу сделать это, – добавила Диана. – Он всегда беспокоится, когда мне приходится выезжать на шоссе.

Когда Элли добралась до лестничной площадки, она услышала, как Диана возится с телефоном и наконец набирает номер.

– Стюарт, это я. Да, добралась нормально, но здесь настоящий бедлам: журналисты толпятся на улице, а ужасный человечишко пытается ухаживать за моей матерью, да, правда! И телефон был занят, так что я надеюсь, ты не пытался дозвониться…

Наступила пауза, пока она слушала Стюарта. Элли мысленно улыбнулась, чувствуя себя лишь слегка виноватой, потому что знала, что за этим последует.

– Что она сказала насчет машины?! Да она сумасшедшая! Она…

Элли закрыла дверь своей спальни, отгородившись от внешнего мира, и усмехнулась, представив, в каком ужасе сейчас находилась Диана. Конечно, на самом деле она не станет забирать у дочери машину, но Элли намеревалась заставить ее вежливо попросить об этом. Затем она собиралась пойти купить себе новую красивую машину с автоматической коробкой передач и записаться на уроки вождения.

Она решила не принимать ванну. Опасалась, что не сможет залезть и вылезти из нее без посторонней помощи, и уж точно не хотела просить о чем-либо Диану. Кроме того, теперь Элли вспомнила, что в больнице ее предупредили, что ссадины нельзя мочить в течение нескольких дней. Поэтому она умылась, надела свою самую красивую ночнушку, приняла пару таблеток парацетамола и забралась в постель.

Снаружи послышался возбужденный гомон голосов. Только не очередные посетители! Затем раздались два настойчивых звонка в дверь.

О нет! Элли знала свой дверной звонок. Казалось бы, все люди звонят в него одинаково. Но это было неправдой. Фрэнк всегда звонил тремя короткими нажатиями, Диана – одним коротким и одним долгим. Элли не думала, что они отдают себе отчет в том, что делают, но это вошло у них в привычку. Тетя Друзилла всегда звонила дважды, двумя долгими нажатиями.

Элли определенно не чувствовала себя способной общаться с тетей Друзиллой в этот вечер.

Она услышала бормотание голосов внизу, а затем Диана побежала вверх по лестнице к Элли.

– Это тетя Друзилла, она только что приехала на такси. У нее, конечно, нет денег на проезд. Где твой кошелек?

Элли выключила ночник у кровати, давая понять, что больше вставать не собирается.

– Где-то в прихожей, в моей сумочке, но не позволяй старой карге обмануть тебя. Она вполне может позволить себе оплатить проезд самостоятельно.

– Мама, ну ты что! Ты же знаешь, у нее только пенсия по старости. Ладно, я заплачу за нее. Не трудись спускаться. Я принесу тебе горячего молока через некоторое время.

У Элли не было ни малейшего желания снова вставать с постели. Ее терзало неприятное предчувствие, что если Диана и тетя Друзилла объединятся, это будет означать неприятности, но она слишком устала, чтобы переживать.

Она уже засыпала, когда Диана вошла с кружкой горячего молока, от которого шел пар.

– Вот, выпей.

Элли прикоснулась губами к кружке и снова поставила ее на стол.

– Пусть немного остынет.

– Не забудь выпить.

Элли улыбнулась и ничего не ответила. Она не собиралась пить молоко. У нее возникли подозрения, что Диана добавила туда снотворное, как она это делала во время похорон. От него Элли чувствовала головокружение. Нет, ничего она не станет пить. Она все равно терпеть не могла горячее молоко. Эта ужасная пленка сверху… Тьфу!

Она заснула очень быстро, но вскоре вынырнула из сна и села в постели. Грудь давило, сердце бешено колотилось. Нахлынули воспоминания о взрыве. Два часа ночи. Каждое движение причиняло боль. Элли подумала о том, чтобы выпить уже остывшее молоко, но не стала. Приняла еще пару таблеток парацетамола. Вылила молоко в раковину. Из комнаты Дианы не доносилось ни звука. Она могла возвращаться в постель.

Ей было больно двигаться, ведь она столько всего пережила. Элли гадала, где Кейт ночует сегодня.

Она немного поплакала, потому что Кейт была так добра к ней и потому что болели ушибы. Затем парацетамол начал действовать, и Элли снова заснула.

Мальчик на побегушках докладывал с заднего сиденья «Сааба» толстяка, который взял в личное пользование.

– Рано легла спать. Репортеры все еще толпятся на улице. Два раза на такси приезжали женщины. Одна, похоже, осталась на ночь, потому что больше не выходила. Другая – какая-то старуха – пробыла там около часа, затем уехала на другом такси… ага, я снова попытался пробраться в дом под видом газовщика, но женщина помоложе – дочь, наверное, – не впустила меня. Однако она сказала, что ее мать не останется, а уедет с ней на север. Да, завтра уезжает. Если так… что ж, мы в безопасности, не так ли?

Толстяк тоже сообщил о случившемся из спальни пустого дома.

– Ага, в задней спальне кто-то есть. В остальном все тихо. Никаких свиней. Ничего… Ну, если она едет на север, мы можем забыть о ней, не так ли?

Элли просыпалась медленно. Очень медленно. Было уже совсем светло, так что спала она, похоже, долго. В кои-то веки утро выдалось ясным. Хорошо.

Она попыталась сесть. Не очень хорошо.

Дверь открылась, и вошла Диана, неся поднос с завтраком.

Чудесам нет конца!

– Не вставай. – Диана расплылась в улыбке. – Я принесла тебе завтрак, так что можешь подольше поваляться в постели. Ни о чем не беспокойся. Я здесь, чтобы позаботиться обо всем за тебя.

– Очень любезно с твоей стороны, дорогая. Спасибо.

Диана отдернула занавески.

– Снаружи сейчас только один репортер. Наверное, полиция переговорила с ними… или появилась другая, более важная новость. Почему бы тебе не остаться в постели этим утром?

Продолжая улыбаться, Диана вышла. Элли подавила подозрение, что дочь затеяла что-то такое, о чем не хотела бы сообщать матери. Диана напоминала кошку, утащившую со стола сметану.

Элли с неприязнью посмотрела на поднос с завтраком. Если и было что-то, что она терпеть не могла, так это есть тосты в постели. Хлеб, намазанный маслом, всегда оказывался на одеяле, а крошки – под ним. И чай расплескивался повсюду.

Но она не могла быть настолько неблагодарной, чтобы сказать это Диане. Поэтому Элли села на табурет у туалетного столика и принялась за завтрак. Еды оказалось гораздо больше, чем она обычно съедала. Хлопья, омлет – довольно твердый и холодный – и два тоста. Диана дала ей маргарин вместо масла. Фу! Но в то утро Элли не собиралась заглядывать дареному коню в зубы. Две чашки чая и еще таблетка парацетамола.

Умывшись, она оделась и кое-как спустилась по лестнице. Медленно. Трубка снова лежала на телефоне. Хорошо. Принесли утреннюю и местную газеты. Последняя широко осветила смерть Ферди и отдельно сообщила об исчезновении миссис Ханны, которое вызывало серьезную озабоченность.

Другими словами, в газете считали, что миссис Ханна тоже погибла. Там также упомянули о теле, которое вытащили из реки, но не назвали имени покойного.

Элли задумалась, не стоит ли рассказать полиции о том, что она увидела в квартире миссис Ханны…

В дверь позвонили. Это была Диана, пояснившая, что забыла свой ключ. Она выглядела довольной собой.

– Уже спустилась, мама? Почему бы тебе не вернуться в постель и не отдохнуть до полудня. Потом ты сможешь дойти до машины, и я отвезу тебя на север. Смотри, я купила новый чайник, чтобы ты могла выпить свою привычную утреннюю чашку чая. Просто расслабься и предоставь все мне.

– Спасибо, дорогая. Но я вполне способна сама справиться со своими делами. Я действительно ценю, что ты приехала так быстро, но…

Диана продолжала улыбаться, стараясь не встречаться взглядом с Элли.

Дочь определенно что-то задумала, поняла Элли. Взрыв отнял у нее больше сил, чем ей казалось. Она ощутила, что в данный момент просто не в состоянии общаться с Дианой. В дверь снова позвонили.

На этот раз пришла запыхавшаяся миссис Доуз, плотно закутанная от холода в шерстяной берет и шарф в дополнение к пуховому зеленому пальто.

– Моя дорогая Элли, как вы? Я уже собиралась зайти, чтобы узнать, почему вы не пришли на мои занятия по составлению букетов, но тут кто-то сказал мне – кажется, Роуз Макнелли, – что вас взорвали, подумать только! Как вы, моя дорогая? А это ваша дочь Диана? Ты уже совсем взрослая, не так ли, милая? Я помню те времена, когда ты объедалась пирожными в церкви…

Диана снова оскалила зубы.

– Мама, проводи, пожалуйста, миссис Доуз в гостиную, а я принесу вам кофе. Я не присоединюсь к вам, если не возражаешь. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

Элли смирилась с тем, что ею будут командовать, и усадила миссис Доуз в большое кресло. Но как только милая леди устроилась, она наклонилась к кофейному столику, чтобы пощупать землю в горшке с азалией, которую Арчи Бенджамин подарил Элли.

– Суховато, дорогая. В помещениях с центральным отоплением спрыскивайте раз в день теплой водой, дважды в неделю ставьте горшок в таз и подливайте вокруг горячую воду и ни в коем случае не допускайте высыхания компоста, иначе листья опадут, а цветы поникнут. Итак, расскажите мне, что именно произошло?

Диана принесла кофе для них обеих, прежде чем Элли закончила свой рассказ. Элли не очень понравилось, как Диана осторожно закрыла за собой дверь. Кому она звонила и зачем? Предположительно, тете Друзилле. Так почему же та явилась вчера поздно вечером? И что она замышляет на этот раз?

Но сначала нужно уделить внимание миссис Доуз.

Нет, Элли на самом деле не считала, что занятия по составлению букетов – это ее конек, но она согласилась присоединиться к хору и с нетерпением ждала этого, хотя и боялась не справиться, ведь голос у нее не ахти какой.

– Ерунда, дорогая! Вы будете стоять рядом со мной на репетициях, и я прослежу, чтобы у вас все получилось. – Миссис Доуз была энергичной женщиной, способной противостоять превратностям судьбы. Женщиной, уверенной в себе. Элли поймала себя на том, что завидует миссис Доуз.

Зачем, черт возьми, Диана делает все эти телефонные звонки? И кому она звонит?

Элли захотелось, чтобы миссис Доуз ушла. Но женщина желала посплетничать об исчезновении Ферди и миссис Ханны и порассуждать о том, принадлежало ли тело, найденное в реке, миссис Ханне или нет. Большинство людей так и думало, но полиция этого не утверждала. Знает ли Элли что-нибудь об этом? Нет? Какая жалость. Миссис Доуз надеялась, что если кому-то и известно что-то, так это Элли, иначе почему она общалась с этой никудышной соседкой Кейт, которая, как все знают, замешана в смерти своего бывшего парня, и, вероятно, это было групповое убийство, какая-то банда пыталась отомстить Кейт за смерть Ферди, взорвав ее машину, разве Элли не согласна с этим?

Элли не согласилась, но других предположений у нее не было. У нее снова начала болеть голова, и ей захотелось поскорее лечь в постель.

Наконец миссис Доуз с трудом поднялась из кресла и объявила, что ей пора. Элли проводила ее до двери, продолжая беседу. Миссис Доуз была доброй женщиной. Элли заметила, что дверь в кабинет плотно закрыта, а Диана все еще разговаривает по телефону.

Это требовало немедленного расследования, но, когда Элли выпускала миссис Доуз, на дорожке появились инспектор Клэй и его подручный и спросили, можно ли с ней переговорить.

Диана, должно быть, услышала мужской голос, потому что, закончив телефонный разговор, вышла в прихожую, чтобы сказать, что ее мать чувствует себя недостаточно хорошо для допросов.

– Конечно, я чувствую себя достаточно хорошо, – возразила Элли. В этот момент зазвонил телефон, и Диана бросилась обратно в кабинет, чтобы ответить на звонок, на этот раз оставив дверь приоткрытой.

Инспектор Клэй вопросительно посмотрел на нее.

– Моя дочь, – объяснила Элли. – Она пытается ухаживать за мной. Считает, что мне нужна сиделка. Но на самом деле, если не считать различных ссадин, синяков и усталости, со мной все в полном порядке. Не хотите ли пройти в гостиную?

– …что она сказала?! – Голос Дианы звенел от гнева. – Но она согласилась… да, конечно, я понимаю, что на самом деле это не ее вина, но… да, конечно, ты должен идти, я это понимаю. Но я здесь в самом центре событий, и… да… да. Хорошо, я просто сделаю все остальное дома. Да, я возьму сэндвич и сразу же отправлюсь в путь. Да, да. Чмоки-чмоки. Пока.

Диана с разъяренным видом ворвалась в гостиную.

– Звонил Стюарт. Начальник вызвал его на работу после обеда, а няня не сможет прийти, так что мне придется вернуться. А я еще не собрала твои вещи. Как думаешь, ты могла бы сложить кое-какие вещи в сумку и быть готовой через полчаса?

– Все в порядке, дорогая. Знаешь, я бы предпочла остаться здесь. Меня все еще немного трясет.

Диана кивнула, смирившись с ситуацией.

Элли почувствовала смесь вины и облегчения. Но от привычек трудно избавиться, и она сказала достаточно убедительным тоном:

– С твоей стороны было очень любезно приехать и присмотреть за мной. Я буду скучать.

– Ну мы расстаемся ненадолго. Тебе лучше приехать завтра на поезде. Думаю, ты сможешь попросить кого-нибудь купить тебе билет. Возьми такси до вокзала и сядь на двенадцатичасовой поезд. Я встречу тебя на станции. Возьми с собой только то, что понадобится на несколько дней.

– Диана, я понимаю, что ты хочешь как лучше, но…

Взглянув на часы, Диана вскрикнула и побежала вверх по лестнице.

– Мне нужно идти!

– Срочные домашние дела, знаете ли, – объяснила Элли полицейскому. – Кофе? Чай?

– Ничего не надо, спасибо. Я понимаю, что вчера вы пережили нелегкое испытание. Знаю, что в больнице вы уже беседовали с моими коллегами, но не могли бы вы повторить все для меня?

Элли так и сделала, стараясь не упоминать о том, что в последний раз видела Кейт, когда та выходила из дома через заднюю дверь.

– Вчера вас спросили, знаете ли вы какую-либо причину, по которой кто-то мог захотеть взорвать машину вашей соседки…

Возможно, полицейский был не так глуп, как казался.

– …и я ответила – хотя, возможно, мне не следовало этого делать, – что Кейт и Арман не ладили, что он использовал ее как грушу для битья. Да, я действительно это сказала. Но, знаете, я тут подумала, и мне кажется, что Арман не стал бы взрывать машину своей жены. Он хочет ударить ее, заставить страдать, но убить? Нет.

– Если это не муж, то логично было бы еще раз взглянуть на убийство бывшего парня Кейт, не так ли?

Элли вздохнула.

– Я понимаю это, но не верю, что Кейт убила его. Ферди был ее старым школьным другом. В тот вечер он расстроил ее, наговорил гадостей про мужа, и она убежала в слезах. Именно тогда я ее и видела.

– Но вы не сообщили об этом, когда было обнаружено тело, не так ли? На самом деле, я помню, вы сделали заявление о том, что вообще ничего не видели.

– Да, но, хорошенько подумав, я вспомнила.

Это прозвучало неубедительно даже для нее. Элли не удивило, что инспектор посмотрел на нее с недоверием.

Он подошел к заднему окну.

– Вы видели ее отсюда?

Элли присоединилась к нему.

– Да. Она побежала по дорожке от церкви, свернула в переулок и помчалась налево, это самый короткий путь к парку.

– Отсюда открывается прекрасный вид на церковь.

– Это мой любимый вид. Обычно здесь так спокойно. Миссис Доуз увидела меня в окне, когда выскочила из церкви после обнаружения тела, и поэтому прибежала сюда, чтобы позвонить в полицию.

Диана просунула голову в дверь.

– Я уезжаю, мама.

– Береги себя, дорогая. Поговорим вечером по телефону. Нам нужно кое-что обсудить, не так ли?

– Чмоки-чмоки, – сказала Диана и исчезла.

Элли подумала, что, когда дочь в детстве взяла в привычку повторять «чмоки-чмоки», это казалось очаровательным. Теперь это выглядело совершенно иным образом. Полицейский задумчиво посмотрел на нее, а затем – на дверь, за которой скрылась Диана.

– У вас с ней недопонимания?

– Она чрезмерно опекает меня. Думает, что я не справлюсь. Очень мило с ее стороны было бросить все и приехать вчера, и я это оценила. Мне не помешала нежная забота после того взрыва.

– Это точно. А теперь давайте вернемся к ночи убийства. Вы стояли здесь. Свет был включен?

– Свет в гостиной? – Элли поняла, к чему он клонит. Если б в комнате горел верхний свет, все снаружи казалось бы черным и она не смогла бы разглядеть Кейт. – Были сумерки, не совсем темнота, но почти. На церковном дворе должно было гореть освещение, потому что оно включается в сумерках. Вон та боковая лампа работает по таймеру. Я действительно не помню, была ли она включена или нет.

– Но вы наверняка видели все, что происходило у церкви, если, как говорите, стояли здесь, у окна.

– Ну, и да, и нет. Видите ли… – Элли рассказала о похоронах Фрэнка и таблетках, из-за которых чувствовала себя очень странно. – Поэтому я действительно не могу быть уверена в том, что видела. Какое-то время я даже не была уверена, что видела Кейт на самом деле. Думала, что это могло быть частью моих ночных кошмаров.

Инспектор сильно настаивал, но Элли не сдавалась. Она стояла у окна. Она видела, как Кейт бежала от церкви и в слезах мчалась по переулку. Но на этом все.

– Может, мне пройти сеанс гипноза или мы воссоздадим события в тех же условиях? – Элли думала, что инспектор посмеется над этим предложением, но он задумчиво сказал, что и до такого вполне может дойти.

– И это все, что вы можете вспомнить?

– Боюсь, что да. Я сказала миссис Ханне…

– Когда это было? – Он резко подался вперед.

– В ночь после обнаружения тела. Она сидела там, на скамейке у боковой двери. Мне стало так жаль ее. Она показала мне детскую фотографию Ферди. Тоже думала, что я что-то видела. Вот что напомнило мне о Кейт. Миссис Ханна… бедняжка… хотела, чтобы я выяснила, что случилось с Ферди.

– Жаль, что вы не рассказали нам об этом раньше. Опишите мне в точности, что она говорила и что ответили вы.

Элли напрягла память изо всех сил.

– …и это все. Просто короткий разговор. Это в ту ночь она?..

Инспектор сохранял нейтральное выражение лица.

– Скажите мне, – попросила Элли. – Тело в реке принадлежит ей?..

Он смягчился.

– Нет. Это была пациентка психиатрической больницы, расположенной на другом конце города.

– А-а. Что ж… А вы сами видели квартиру миссис Ханны? Я заглянула туда только мельком, но мне подумалось…

Полицейский поднялся на ноги.

– Не стоит забивать себе этим голову. Вы можете спокойно доверить расследование профессионалам.

Это так разозлило Элли, что она не закончила фразу, которую собиралась сказать. Что ж, пусть они продолжают свое расследование. У нее и без того много других причин для беспокойства.

Субботнее утро. Было так приятно снова побыть дома одной! Элли подумала, не пройтись ли по магазинам, но ее все еще трясло, а небо казалось свинцовым. Резкие порывы ветра проносились сквозь деревья, сгибая мелкие ветки. Элли слышала, что в «Теско» делают доставку продуктов на дом за небольшую плату. Она нашла нужный номер в телефонной книге, но, к своему неудовольствию, обнаружила, что эта услуга предназначена только для интернет-покупателей. Что теперь?

Элли понятия не имела, как обращаться с Интернетом, и слишком плохо себя чувствовала, чтобы отправляться за покупками лично. Кого бы попросить сделать покупки вместо нее? Арчи? Элли вздрогнула. Нет. Это было нелепо. У нее столько денег в банке, и она могла позволить себе попросить кого-нибудь сделать это за нее. Элли решила спросить Лиз, не хочет ли кто-нибудь из ее детей заработать пять фунтов. Лиз не оказалось дома, но ее сын-подросток сказал, что уже покупал продукты для всей семьи по Интернету и, если Элли даст ему список и пять фунтов, он организует ей доставку. А она потом передаст деньги Лиз. Какое счастье, что у нее были друзья!

Элли решила, что при первой же возможности сама выйдет в Интернет. Ей больше не придется таскаться по магазинам с тяжелыми пакетами. Теперь она, как настоящая королевская особа, будет получать все заказы на дом.

Элли составила список желаемых продуктов, включая сладости. А почему бы и нет? Когда она диктовала по телефону перечень, в дверь снова позвонили. Арчи Бенджамин. Подавив раздражение, Элли жестом пригласила его пройти в гостиную и закончила разговор по телефону.

– Дорогая Элли, вам уже лучше? Вы восстановили душевное равновесие? Я знаю, что вы, дамы, никогда не заботитесь о себе как следует, когда болеете.

Она решила не предлагать ему кофе, но поблагодарила за прекрасную азалию и вино. А также за то, что он убедил полицию прогнать репортеров.

– Я позвоню еще раз через пару дней, чтобы узнать о вашем самочувствии?

Элли посмотрела на часы. Он ведь поймет намек и уйдет?

– Что ж, полагаю, мне пора идти. Жизнь холостяка – сплошные развлечения. Я только что вспомнил, что в полдень должен встретиться с другом и выпить.

Элли кивнула и улыбнулась, делая вид, что одобряет его планы на день. Провожая его, она почувствовала на своей коже первые капли дождя. Хорошо, что ей не нужно выходить из дома.

Кроме того, одно срочное дело не терпело отлагательств.

Элли накинула на дверь цепочку и направилась в кабинет. За работу. История с протоколами собрания не давала ей покоя, и чем быстрее она с ними разберется, тем скорее сможет отказаться впускать Арчи Бенджамина в дом.

Первым делом нужно найти записную книжку Фрэнка. Она хранилась в одном из ящиков письменного стола. Фрэнк всегда записывал протоколы от руки, заносил их в компьютер, а затем вырывал страницы, которые ему больше не требовались. Элли надеялась, что протоколы все еще сохранились в книжке, ожидая переноса. В таком случае она могла бы напечатать их на своей старой электрической пишущей машинке и покончить с этим.

Ну, вот! Ничего, кроме остатков вырванных страниц. Значит, протоколы уже были перенесены в компьютер и Элли предстояло найти их каким-то образом.

Она понажимала кнопки. Подождала. Навела курсор мыши на папку. Нужно открыть уже существующую, а не создать новую. На экране появилось несколько названий, которые, предположительно, были папками. Элли не смогла найти «Церковь» или «Протоколы». Куда же он мог их записать?

Может, под именем священника Гилберта Адамса? Нет, ничего подходящего тоже не было.

Протоколы должны лежать в папке «Церковь». Почему их там нет? Фрэнк обладал логичным, но несколько язвительным чувством юмора. Подумай, Элли! Каким смешным названием он мог бы обозначить протоколы? «Скучные собрания»? «Божьи беседы»?

На самом деле Элли не ожидала увидеть ни того, ни другого и ничего в итоге не нашла.

Она просмотрела папки с названиями «Личное», «Дом», «Дом и окружение», «Семья», одну на имя его фирмы, «Благотворительность»…

Мог ли Фрэнк отнести протоколы в папку «Благотворительность»? Например, как неоплачиваемую работу для других людей? Элли обнаружила там много знакомых имен, но ни одного протокола собрания. Она открыла «Личное», но там, похоже, были только деловые документы: страховка, бумаги от биржевого брокера, медицинские записи… Забавно, учитывая, чем все закончилось…

Элли открыла папку «Дом». Снова десятки названий. В основном, опять бизнес. Переписка с подрядчиками. Запросы по контрактам на обслуживание, расценки, жалобы… Эту папку следовало назвать «Стройка», а не «Дом».

Она устала, но попробовала еще раз. Название «Дом и окружение» поначалу выглядело многообещающе, так как здесь было много файлов с именами друзей и родственников. Элли бросились в глаза два имени: «Квик Ди» и «Квик Др». Тетя Друзилла, по-видимому, была «Квик Др»?

Возможно, стоило бы выяснить, на каком основании Фрэнк лишил свою тетю наследства. Элли все еще не могла до конца осознать, что тетя Друзилла достаточно обеспечена. Копаться в чужих файлах казалось довольно подлым занятием, но она преодолела сомнения во имя здравого смысла. Или любопытства. Как угодно.

Она могла просто нажать кнопку «Удалить». Ее палец завис над нужной кнопкой. Но затем Элли открыла файл. У нее возникло неприятное ощущение, что Диана и тетя Друзилла что-то замышляют вместе. Этот поздний визит старушки и ее долгий разговор с Дианой вызвали у Элли, мягко говоря, беспокойство. Так что ей лучше выяснить, что происходит.

Элли осторожно навела курсор мыши на «Квик Др» и нажала. Ничего особенного не произошло. Элли щелкнула снова. По-прежнему ничего. Она разозлилась на это. Затем заметила, что с правой стороны появилось несколько закладок, на одной из которых написано «Открыть».

– Сезам, откройся, – произнесла Элли и нажала туда. На экране появилось письмо. Послание, адресованное людям, о которых Элли никогда не слышала. На экране виднелась только верхняя часть письма. Элли осмотрела клавиатуру и обнаружила несколько стрелок, которые при нажатии перемещали документ вверх и вниз. Хорошо. Теперь она могла прочесть то, что написал Фрэнк.

Он создал это письмо сразу после того, как врачи диагностировали у него смертельное заболевание печени и сообщили, что жить ему осталось пару недель. Его хотели сразу положить в больницу, но Фрэнк почти неделю не выходил из дома, практически жил в кабинете, звонил людям, писал письма, принимал посетителей. Он называл это «наведением порядка в доме».

Элли почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, но не поддалась им. Она пожалела, что Фрэнк не сказал ей, что наводил справки. Но… он всегда хотел защитить «маленькую женщину». И, возможно, тоже чувствовал себя немного глупо, если тетя Друзилла действительно использовала их в своих интересах все эти годы.

Письмо было адресовано в фирму, занимающуюся частными расследованиями. Боже милостивый! Элли и не подозревала, что такие люди находятся по соседству. И не так уж далеко. Фрэнк попросил их проверить, кому принадлежат квартиры в элитном доме у реки, и прислать ему отчет в конверте с пометкой «Конфиденциально». Именно так. Затем шло короткое письмо с чеком за оказанные услуги. И на этом все.

Элли подумала, что где-то в столе должен храниться этот отчет. Она начала выдвигать ящики и проверять папки. Фрэнк хранил документы в строгом порядке. Она нашла папку с надписью «Квик Др». В ней ничего не было. Ни единого листочка бумаги. Элли откинулась на спинку стула и задумалась. Письмо, адресованное частным детективам, явно относилось к тете Друзилле, потому что лежало в папке «Квик Др». Все выглядело так, будто старая карга каким-то образом умудрилась купить квартиру и сдавать ее в аренду, помалкивая об этом, чтобы Фрэнк ничего не заподозрил. Но почему исчез отчет детективов?

Неужели Фрэнк уничтожил его? Элли обдумала другой вариант развития событий. Она представила, как тетя Друзилла сидит одна в кабинете и роется в ящике с документами в поисках письма, которое могло бы ее выдать. И забирает его, не подозревая, что Фрэнк сохранил копию в текстовом редакторе.

Итак, тетя Друзилла понятия не имела, что Фрэнк раскрыл ее маленький секрет – если речь шла именно о нем – до самой его смерти, потому что не навестила его в больнице. Значит, если бумаги кто-то взял, то это сделала тетя Друзилла после того, как узнала, что «ее» дом достался Элли… или Диана?

Элли поискала агентство в местной телефонной книге и позвонила туда. Она объяснила, что стала вдовой Фрэнка Квика и ей нужна копия отчета, который они недавно отправили ему… да, она понимает, что ей не могут сообщить никаких подробностей по телефону, но если бы они прислали копию… Спасибо.

Она тщательно следовала инструкции, чтобы выйти из письма. Экран снова стал пустым. Элли подумала, не покончить ли с этим делом на сегодня.

Затем у нее в голове возникла другая картина. Стюарт забирает ручку и запонки Фрэнка из стола. Или это была Диана?

Элли вернулась к просмотру папок, открыла «Дом» и нашла «Квик Ди». Открыв ее, она обнаружила лаконичное новостное письмо, датированное несколькими месяцами ранее. Ничего о ссуде на дом или о просьбе Дианы дать еще денег. Конечно, Фрэнк ограничивался электронной почтой для еженедельной переписки с ней, когда выходил «в Интернет», если это правильный термин.

Она порылась в папках в нижнем ящике стола. Ничего, что касалось Дианы, даже свидетельства о рождении, а также сертификатов по плаванию и дипломов об образовании, которые, как знала Элли, всегда хранились там. Это означало, что Диана забрала их после смерти отца. В этом ведь нет ничего предосудительного? Но как насчет всех тех важных и очень личных телефонных звонков, которые она делала в то утро?

Элли уставилась на экран компьютера, который услужливо переключился на приятную картинку с облаками и самолетами. Она взяла мышку и, к своему удивлению, обнаружила, что облака исчезли, а на экране снова появилось последнее открытое письмо Фрэнка Диане. Нужно его закрыть. Оно бесполезно. Элли сделала еще одну попытку. Вернулась к папке «Дом» и просмотрела другие имена. Одно привлекло ее внимание. Билл.

Имелся ли в виду тот самый Билл Уизерспун, поверенный?

Сезам, откройся.

Да, речь шла про него. Незадолго до того, как Фрэнку окончательно пришлось вернуться в больницу, он попросил Билла навестить его в четверг утром, когда Элли ушла из дома по делам. Объяснил, что хочет составить завещание и у него осталось мало времени. Подробности, как гласило письмо, прилагались ниже.

Прокрутив вниз, Элли перешла к ним. По сути, эти же инструкции она видела в завещании. Но Фрэнк добавил комментарий, который помог прояснить его решение ничего не оставлять тете Друзилле.

«Ничего для мисс Друзиллы Квик, моей тети, поскольку она уже хорошо себя обеспечила».

О Диане он написал: «…она уже знает, почему я не готов дать ей и Стюарту больше денег в данный момент. Отдам ей 5000 фунтов на новую машину, а также мою половину дома, которая перейдет к Элли пожизненно, а к Диане – после смерти Элли».

Элли вздохнула. Печальная вышла история. Фрэнк считал, что любимая дочь обманула его. Похоже, она решила, что он разбогател. Возможно, с ее точки зрения, он был богат, но он также верил, что молодые люди должны сами платить за себя, а не полагаться на подачки старшего поколения.

Элли смахнула слезы с глаз. Как печально, что Фрэнк разочаровался в Диане в последний месяц своей жизни. Элли всегда боялась, что дочь не станет идеальной домохозяйкой, но надеялась, что после рождения ребенка Диана будет проводить дома большую часть времени, если не целые дни.

Но после родов дочь сразу же вернулась к работе, сославшись на необходимость получать хорошую зарплату, поскольку ее отец отказался увеличить размер материальной поддержки для них. Хотя она заверила Элли, что ясли – первоклассные, для маленького мальчика это было совсем не то же самое, что, так сказать, находиться под крылом матери. Элли была уверена, что Фрэнк-младший отстает в развитии из-за недостатка внимания. Единственное, что могло бы заставить Элли переехать на север, – это намерение присматривать за маленьким Фрэнком. Но, с другой стороны, Диана терпеть не могла то, что она называла «вмешательством» в ее заботу о сыне, и во время визитов родителей всячески препятствовала Элли, когда та пыталась хоть что-то сделать для ребенка.

А теперь, подумала Элли, Диана наверняка злится из-за завещания своего отца.

О боже.

Услышав, что приехала доставка, Элли выключила компьютер. Разложить все продукты оказалось непросто, но она успокоила себя мыслью, что зато ей не придется никуда выходить в эти выходные. Элли съела лапшу быстрого приготовления – она никогда раньше ее не ела и всегда хотела попробовать. Достаточно хорошо. Но не очень сытно. Она закончила обед шоколадом.

Потягивая чашечку кофе, Элли подошла к окну, выходящему на задний двор, и посмотрела вниз, на сад и церковь. Обычно она чувствовала себя умиротворенной, глядя на знакомый пейзаж, но сегодня ей было… не по себе. Конечно, из-за погоды. Поднимался ветер. Стрелка барометра Фрэнка упала. Казалось, вот-вот пойдет снег. Элли всмотрелась сквозь деревья, пытаясь разглядеть какие-нибудь признаки жилья в пустующем доме, но ничего не заметила.

Она передернула плечами под свитером и поежилась.

Затем поднялась наверх, чтобы вздремнуть. И уснула так, что не слышала, как разрываются телефон и дверной звонок.

Толстяк доложил по телефону:

– Никакого движения, ничего. Должно быть, умотала на север.

– Женщина, которая оставалась на ночь, уехала на такси в полдень, одна, – сообщил мальчик на побегушках. – Приходила соседка, но пробыла недолго. Затем притащились полицейские ищейки. Но свернулись по-быстрому. Потом приехала доставка, выгрузила пять пакетов вкусностей. Похоже, она намерена задержаться. Я пошел и позвонил в дверь, хотел опять притвориться газовщиком, но она не открыла. Я слышал, как звонил телефон. На звонок она тоже не ответила. Возможно, она уехала на север… Что ж, я мог не заметить ее, когда ходил за сигаретами… здесь чертовски холодно, и я не могу все время держать двигатель включенным. Нет, думаю, она не собирается на север, раз уж закупила столько еды в «Теско». Ха, еще один посетитель! Женщина лет пятидесяти, я раньше ее здесь не видел. Звонит и стучит… настойчиво, надо отдать ей должное… Ха. Она входит. Значит, наша цель все еще там…

Элли кое-как спустилась по лестнице, услышав, что кто-то стучит в дверь. И тут зазвонил телефон. Она проигнорировала звонок и открыла входную дверь.

Лиз Адамс, жена священника, которая так утешала ее в прошлое воскресенье… неужели это было недавно? С тех пор столько всего произошло.

Лиз была из тех, кто верит, что крепкие объятия приносят больше пользы, чем десяток банальностей. Она сжала Элли, покачиваясь из стороны в сторону.

– О, Лиз! – Элли шмыгнула носом и принялась искать носовой платок. В кои-то веки она нашла его в кармане юбки.

– Мы так беспокоились о вас. По очереди звонили…

– Прошлым вечером мне пришлось снять трубку. Репортеры, знаете ли. А потом Диана все утро разговаривала по телефону.

– Да, миссис Доуз мне говорила. – Лиз склонила голову набок, прислушиваясь, нет ли в доме кого-нибудь еще.

– Диана вернулась домой. Она хочет, чтобы я поехала погостить или переехала в маленькую квартирку рядом с ними, но Лиз!.. Я не хочу уезжать.

Лиз снова обняла ее.

– Собирайтесь, моя дорогая. Я забираю вас к себе на выходные. У Гилберта сегодня вечером какое-то мероприятие, детей не будет дома, а у меня запеканка в духовке. Посидим у камина, полакомимся шоколадом и выпьем вина. Вам не придется готовить еду самостоятельно, отвечать на телефонные звонки или открывать дверь, потому что никто не будет знать, где вы находитесь.

– Мне нужно позвонить Диане. Я ей обещала. Лиз, у меня ужасное предчувствие, что Диана что-то замышляет, а вы знаете, какой она может быть настойчивой.

– Тем больше причин погостить у нас в эти выходные. Позвоните ей сейчас, пока я здесь, чтобы поддержать вас.

Элли глубоко вздохнула и подошла к телефону. Мигающий огонек на автоответчике показывал, что ее ждут сообщения. Она нажала «Воспроизведение». Два звонка из газет, один за другим.

Тетя Друзилла, очень сердитая:

– Возьми трубку, Элли. Я знаю, что ты дома. Если, конечно, ты не уехала с Дианой… Я об этом не подумала. Да, возможно, именно это и произошло. – Трубку резко положили.

Следующий звонок поступил из телефонной будки. Тихий женский голос.

– Элли, это я, Кейт. Со мной все в порядке. Я в полной безопасности. Надеюсь, с вами тоже все хорошо. Я собираюсь на несколько дней уехать вглубь страны. Ужасная погода, но это дает мне время подумать… Я позвоню вам снова через пару дней…

Мальчик Тод:

– Привет, миссис Квик! Это я, Тод! Я взял у мамы мобильный телефон, так что не смогу говорить долго. С вами все в порядке? Мне зайти к вам? Мама говорит, что я не должен вас беспокоить, но… у меня много домашней работы, это правда. Эй, похоже, идет снег! Ух ты! Вот это снегопад! Позвоните маме, если хотите, чтобы я пришел… Пока!

Джон из благотворительного магазина:

– Элли, с тобой все в порядке? Мы все ужасно беспокоимся о тебе… Ну, кроме Мадам, конечно. Она странно отнеслась к тому, что ты не пришла в магазин на этой неделе. Позвони мне, если надо сделать какие-нибудь покупки, и я заскочу… перезвоню позже.

Автоответчик отключился.

– Кейт… – проговорила Лиз. – Ваша соседка?

– Да. Я расскажу вам обо всем сегодня вечером. Лиз, столько всего произошло… Я так волнуюсь из-за случившегося. Для меня было бы большим облегчением поговорить с вами, если у вас найдется время.

– Позвоните Диане, и уходим отсюда.

Элли нажала на кнопку быстрого набора номера Дианы и подождала. На другом конце провода включился автоответчик. В некотором смысле, это было облегчением – не разговаривать с дочерью напрямую.

– Диана, это мама. Я чувствую себя вполне хорошо и собираюсь провести выходные со старой подругой. Возможно, на следующей неделе я не приеду к тебе погостить. Здесь слишком много дел. Я позвоню тебе в следующий четверг, как обычно.

Когда Элли отключилась, телефон зазвонил снова. Элли не стала отвечать и поднялась по лестнице в свою спальню, но услышала голос, записывающий сообщение. Это был Арчи Бенджамин, который спрашивал, может ли он «пригласить маленькую леди поужинать».

Элли побросала кое-какие вещи в дорожную сумку, не забыла выключить обогреватель, запереть заднюю дверь на задвижку, задернуть шторы, оставить лампу в гостиной включенной на всякий случай и немного убавить мощность центрального отопления. Нет ничего хуже, чем возвращаться в холодный дом к замерзшим водопроводным трубам.

– Прихватите зонтик. Сейчас идет сильный снег.

Лиз взяла у нее сумку, и они медленно пошли по дороге к дому священника.

– Похоже, она уходит, – сообщил мальчик на побегушках. – Задернула шторы, заперла входную дверь на два замка, включила сигнализацию. Взяла с собой небольшой чемодан. Вероятно, собирается сесть на автобус за углом и доехать на нем до станции. Похоже, так оно и есть. Может, мне пора заканчивать? Я тут чертовски замерзаю…

– Да, она пересекла церковный двор и перешла дорогу… – доложил толстяк. – Похоже, идет к автобусной остановке. Другая женщина несет сумку вместо нее. Видимо, поедет на север. Идет такой сильный снег, что я больше ее не вижу. Похоже, так оно и есть. Она уехала, и мы можем забыть о ней…

Пересекая лужайку у церкви, обе женщины потеряли ориентацию в пространстве, когда на них обрушился снежный шквал. Только оранжевый свет маячка на пешеходном переходе указывал им, где находится главная дорога. Ветер все усиливался.

Элли с трудом перевела дух, когда они оказались на крыльце дома священника. Канцелярия уже закрылась на ночь, но, когда Лиз открыла входную дверь, их окутала обычная смесь запахов. Элли почувствовала следы полироли на плитках пола, пыль с картонных коробок, сложенных в кучу у подножия лестницы, и аромат смолы от гигантской рождественской ели, которую Гилберт неумело пытался втиснуть в ведро.

– Привет-привет! – Он плечом прижимал телефон к уху, пытаясь закрепить основание дерева. – Нет, это я не тебе, Нора… Лиз только что привела к нам одну потеряшку… нет, я, конечно, не имел в виду это буквально…

Лиз и Элли рассмеялись, сбрасывая пальто и покачивая головами, и направились в большую гостиную в задней части дома. Сверху доносились «тыц-тыц» компакт-диска, который крутила дочь-подросток, и покрикивания ее брата-погодка, игравшего в компьютерную игру, а откуда-то издалека, из комнат помощника священника, слышался скрипучий звук не совсем небесного хора, распевавшего припев. В гостиной из проигрывателя звучал успокаивающий голос какой-то старомодной эстрадной певицы.

В этой комнате, как обычно, было прохладно, поскольку устаревшее центральное отопление не позволяло должным образом обогревать дом священника. Однако газовый камин с имитацией поленьев старался изо всех сил, потрепанные бархатные шторы почти полностью закрывали гигантские окна, а на расставленных вокруг камина диванчиках лежало множество подушек и покрывал.

Элли сразу расслабилась. Вошел Гилберт, его глаза сияли так же ярко, как и улыбка.

– Знаете что? У меня сегодня выходной. Встреча отменяется из-за снегопада, и у меня… целый… вечер… в полном моем распоряжении!

Он развернул Элли к себе и смачно поцеловал.

– Ох, отстаньте! – рассмеялась Элли, одергивая свитер.

– Не обращайте на него внимания! – посоветовала Лиз, с умелой поспешностью откупоривая вино. – Я засуну еще картошки в микроволновку, если он присоединится к нам за ужином, и мы сразу же приступим к еде.

Преподобный пританцовывал, как школьник, которому дали дополнительные каникулы.

– Я включил автоответчик и сказал Норе, чтобы она не беспокоила меня сегодня вечером ни по какому поводу, только если не из-за падения церковной колокольни. Самое приятное – все знают, что сегодня меня не будет дома, так что им и в голову не придет звонить сюда!

Они поели на большой кухне вместе с сыном и дочерью священника, причем оба подростка хотели знать, каково это – подорваться в заминированном автомобиле, какая на самом деле Кейт и что сказала полиция… пока Лиз не заявила, что этого «вполне достаточно»! Когда отпрыски ушли по своим субботним делам, Гилберт и Лиз усадили Элли перед камином в гостиной и потребовали: «А теперь расскажите нам все обо всем».

– Что ж, начнем с конца,– ответила Элли,– ко мне заглянула Мадам из благотворительного магазина, и, прежде чем вы скажете «как раз вовремя!», я должна сообщить вам, что она меня уволила!

– Что?! – Гилберт от изумления уронил очки. – Эта женщина что, сошла с ума?!

– Возможно, – сухо согласилась Лиз. – Но дай девушке высказаться. И на этот раз, Элли, начните с самого начала.

– Было бы неплохо поговорить об этом, взглянуть на вещи в перспективе. После смерти Фрэнка доктор настоятельно прописал мне таблетки. Я чувствовала себя совершенно отстраненной. И мне снились кошмары… я бежала за Фрэнком по длинным коридорам – похоже, в больнице, – и врывалась в разные двери… и все равно плохо спала, так что половину времени, пока лежала в постели, пытаясь уснуть, я более или менее бодрствовала. И в эти моменты мне казалось, что я… в волшебной стране! Первое, что я отчетливо помню, – как Кейт бежала от церкви… Полагаю, я видела ее как раз перед убийством Ферди, но действительно не имею ни малейшего представления, в котором часу это было. На следующий день прибежала миссис Доуз и рассказала, что нашла тело, и в ту ночь я видела миссис Ханну и…

Постоянно сбиваясь и начиная с начала, Элли постепенно выложила всю историю. Она собиралась поведать только об убийстве и о том, почему, по ее мнению, Кейт его не совершала, но, продолжая рассказ, обнаружила, что включает в него подробности беседы Армана с полицией, тот случай, когда какой-то бедняга упал на мосту, и заказ новой кровати, которую должны доставить в понедельник днем. Упомянула Элли и про цветы, которые Тод оставил у нее на пороге… потому что она беспокоилась о Тоде, его слишком часто оставляют одного дома… Потом речь зашла о тете Друзилле и тайне ее источника дохода, и о том, что Диана хочет перевезти мать на север. А еще о том, что с Элли происходят всякие странные вещи… о, она не может точно сказать, какие именно. Жизнь стала совсем другой: Элли пыталась разобраться в работе компьютера, заказала доставку продуктов, попробовала лапшу быстрого приготовления, напилась не один, а даже несколько раз, и ездила на машине Кейт. И все в таком духе. И, возможно, это хорошо, потому что подобное помогало ей двигаться вперед, пережить смерть Фрэнка.

– Только, – добавила Элли, – я хотела бы понять, что происходит… так много неясностей. Я не люблю неясности.

Она замолчала, почувствовав себя намного лучше. Словно камень с души свалился.

Гилберт что-то промычал себе под нос. Вскочив на ноги, преподобный принялся расхаживать по комнате.

– Вы ведь понимаете, что уходите от главного вопроса? Конечно, у вас много мелких проблем, но, на мой взгляд, самое важное – то, что вы отказываетесь признавать факты убийства, потому что вам нравится Кейт.

Элли хотела возразить, но он поднял руку, останавливая ее.

– Перестаньте, Элли. Если Кейт не убивала его, то кто это сделал? У кого-нибудь еще – у кого угодно – были причины убивать его?

Элли пожала плечами. Она просто не знала.

– Ревнивый муж? – предположила Лиз.

Гилберт пробормотал что-то себе под нос.

– Хм-м… возможно, но маловероятно. Он склонен к насилию, ревнив, как собственник. У него есть мотив, и он не может доказать, где был в это время. Но зачем ему убивать миссис Ханну?

– Мы не знаем наверняка, мертва ли она, – возразила Элли. – На самом деле…

– У него не было причин так поступать. Миссис Ханну могли убить лишь потому, что она представляла для кого-то угрозу. Но бедная женщина ничего не знала об убийстве, не так ли? Потому что она попросила Элли все выяснить. Думаю, ее исчезновение – это отдельный случай.

Обе женщины запротестовали. Как это мог быть отдельный случай? Вряд ли это простое совпадение.

Гилберт продолжил:

– Хорошо. Давайте представим, что это Кейт убила миссис Ханну. Думаю, у Кейт была возможность совершить преступление. Мы не знаем, что она делала в тот вечер, когда миссис Ханна исчезла, не так ли? Могла ли миссис Ханна обнаружить что-то связывающее Кейт с убийством Ферди? Это бы послужило мотивом?

– Я вовсе не уверена, что миссис Ханна убита, – вмешалась Элли. – Признаюсь, я забеспокоилась, когда они нашли тело в реке, но полиция сказала, что это была пациентка психиатрической больницы. Видите ли, я заглянула в холодильник миссис Ханны. На кухне царил беспорядок, мебель была сдвинута с места, но на дверце холодильника висело кухонное полотенце, а сама она осталась распахнута. Внутри – ничего, кроме пары баночек с джемом.

– Да? Ну и что? – нетерпеливо спросил Гилберт.

Лиз перекинула ногу на ногу.

– Правда, Элли? Вы уверены?

– Ну, не на сто процентов. Я хотела посмотреть поближе, но полицейский вышвырнул меня вон. Но если в холодильнике не было масла, или молока, или сыра, или бекона, или чего-то подобного…

– …и если дверцу оставили открытой, чтобы холодильник разморозился… было ли отключено электричество?

– Я не видела. Я пыталась обсудить это с полицейским, который приходил ко мне сегодня, но он не захотел ничего знать. Думаю, только женщина смогла бы понять значение этой детали.

Лиз кивнула.

– Вы правы. Гилберт, перестань таращиться на нас. Если б миссис Ханна была застигнута врасплох и убита, в ее холодильнике все еще оставались бы скоропортящиеся продукты. Но если бы она планировала свой отъезд заранее, то выбросила бы все, что могло испортиться, отключила бы холодильник от сети или все электричество через счетчик на стене, а дверцу проложила бы кухонным полотенцем, чтобы та не закрывалась, воздух мог проникать и внутри холодильника не образовалась бы плесень.

Гилберт выглядел озадаченным.

– Но вы сказали, что в доме царил хаос, были все признаки драки.

– На кухне – да, – ответила Элли, – но в остальном в квартире был полный порядок, хотя кто-то и рылся в ящиках в спальне. Казалось, там поработал грабитель… или миссис Ханна собирала вещи для побега. Что-то в ее квартире не дает мне покоя… Я хочу вернуться и еще раз осмотреть ее, если смогу. Если полиция мне позволит.

Гилберт снова принялся расхаживать по комнате, размахивая руками, как пугало.

– Факт остается фактом: Кейт – единственная подозреваемая. Я не понимаю, как вы можете это отрицать.

– Я этого не отрицаю. Просто не могу в это поверить. Вы хорошо знали Ферди?

– Ну, в какой-то степени. Он великолепно умел ремонтировать наш старый драндулет, и при необходимости его всегда можно было найти возле церкви. Конечно, некоторые возражали против того, чтобы он использовал дорогу за территорией церкви в качестве гаража и мастерской. Я пытался уговорить церковный совет согласиться на то, чтобы Ферди арендовал двор за церковью под гаражное место, но они не согласились. Сказали, что, если мы когда-нибудь соберем деньги на ремонт, нам понадобиться это место, и, конечно, они правы. Но все же, если б это было всего на несколько месяцев…

Он вздохнул.

– Жаль, что я так разозлился на него в тот день, но в вечер, когда его убили, у него в работе было не менее трех машин. Его фургон и еще две. Фургон загораживал вход в церковный зал, поэтому я и набросился на Ферди. Он пообещал убрать его, и, видимо, так и сделал, потому что сейчас его там нет. Две другие машины простояли еще какое-то время. «Бентли» забрали пару дней назад, я полагаю, полицейские. «Мондео» по-прежнему стоит. Я собирался поговорить с миссис Ханной о том, чтобы убрать машины, потому что, полагаю, теперь они принадлежат ей, но потом она исчезла. Даже не знаю, что с этим делать.

Лиз вздохнула.

– Элли, я знаю, что вам нравится Кейт, но все указывает на нее. Вы сказали, что наводили справки. Полиция тоже этим занималась. Вы нашли что-нибудь… хоть что-то указывающее на кого-то другого?

– Нет, – с несчастным видом ответила Элли. – Если б он торговал чем-то, мы могли бы все списать на какую-нибудь бандитскую разборку. Но, похоже, все сходятся во мнении, что в этом отношении он был чист. Я как-то подумала, что могла бы поговорить с Джойс Макнелли, ведь она была лучшей подругой Кейт…

Гилберт указал на нее костлявым пальцем.

– Джойс поет в хоре. Можете поговорить с ней завтра после посещения церкви. Если она появится в такую плохую погоду.

Элли зевнула.

– Я постараюсь, хотя не думаю, что это поможет. – Она снова зевнула.

– Пора спать, – объявила Лиз. – Вы выглядите измученной, Элли. Хорошенько поспите и не утруждайте себя походом в церковь, если не хочется.

– Конечно, я пойду, – сонно протянула Элли.

Лиз поцеловала Элли. Гилберт поцеловал Элли. Они были очень сентиментальной семьей.

Лиз повела Элли вверх по холодной лестнице и включила электрический обогреватель в комнате для гостей, чтобы дополнить едва работающее центральное отопление. Она попыталась задернуть неплотно прилегающие шторы.

– Я мечтаю, что однажды у нас будет приход с современным домом, с настоящей встроенной кухней и хорошим центральным отоплением. Спокойной ночи, Элли.

– Спокойной ночи, Лиз. Потрясающий вечер. Спасибо.

Утром картина за окном напоминала рождественскую открытку: церковь и шпиль, деревья с голыми ветвями и лужайка, покрытая снегом.

За завтраком в огромной неудобной кухне Гилберт, вернувшись с восьмичасовой службы в церкви, прихлебывал чай, приготовленный на скорую руку.

– Да здравствует снег! – воскликнул он. – Он натолкнул меня на блестящую идею для проповеди.

Лиз рассмеялась.

– Даже не знаю, пугаться или радоваться? Что ж, вряд ли сегодня много людей придет в церковь.

– О, некоторые придут, – ответил Гилберт. – Они доберутся любой ценой, даже если их машины не заведутся, с горящими глазами и радостным настроением, преодолев все искушения, которые Сатана подготовил на их пути.

Элли пошла с ними и, как обычно, села сзади. Лиз шепнула ей на ухо:

– На хор почти никто не пришел, но Джойс добралась, вам будет приятно это услышать. Нора, как обычно, в замешательстве, миссис Доуз свысока смотрит на цветочную композицию, сделанную одной из ее помощниц, а мне нужно прочитать по телефону один из уроков для человека, который заболел.

Элли заметила, что внучка миссис Доуз, Хлоя, села на заднюю скамью рядом с молодым человеком, который выглядел невозмутимым. Он не был темнокожим. Возможно, смешанной расы? Элли нахмурилась. Не видела ли она этого молодого человека где-нибудь раньше?

Миссис Доуз прошествовала по проходу к тому месту, где сидела Элли, и схватила ее за руку.

– Я знаю, что официально вы еще не присоединились к хору, но вы могли бы помочь сегодня, не так ли, раз уж вы здесь, а у нас не хватает сопрано? Вы видели мою внучку с ее новым молодым человеком? Чудесам нет конца!

Элли пришла в ужас при мысли о том, что ее вот так просто возьмут в хор! Но она понимала, что даже ее слабый голос может принести пользу, и не в ее привычках отказывать в помощи. В ризнице она согласилась, чтобы ее облачили в длинное красное одеяние и дали несколько сборников церковных гимнов. Она вернулась в церковь вслед за миссис Доуз, надеясь, что не споткнется, не забудет слова церковных песнопений или иным образом не опозорит себя. У нее мелькнула мысль, что сказал бы Фрэнк, если б увидел ее.

На самом деле все прошло не так уж плохо. Она вставала и садилась вместе с остальными. Миссис Доуз шептала – пронзительно, – что нужно делать и когда. Элли обнаружила, что знает все гимны, которые они планировали спеть, но не мешала, пока хор пытался – несколько неудачно – исполнить гимн.

Проповедь Гилберта получилась короткой, забавной и заставила всех задуматься.

– Что ж, значит, вы все пробрались сквозь снегопад. Мои поздравления. Невзгоды проявляют все лучшее в британцах, не так ли? Конечно, такое количество снега – всего лишь небольшое неудобство. Мы не собираемся сидеть без света несколько дней или недель. Наше электроснабжение, газоснабжение и телефоны по-прежнему работают. Это не повлияет на походы за рождественскими покупками. Несколько лет назад в маленьком австрийском городке все было совсем по-другому. Они оказались полностью отрезаны от мира. Пришлось отменить тщательно продуманные планы по проведению праздничного мероприятия в церкви в канун Рождества. Ожидалось, что придет всего несколько человек, не считая самых влиятельных горожан. К сожалению, местный органист куда-то подевал ноты песнопений, которые они планировали исполнить в канун Рождества. Что за празднование пришествия Христа в этот мир без радости и музыки? Он с грустью попросил Бога разобраться в ситуации и указать ему какой-нибудь способ, которым они могли бы отпраздновать пришествие Бога. В голове у него зазвучала мелодия. Он вспомнил стихотворение, которое ему показал местный пастор. Оно прекрасно сочеталось с музыкой. Он сыграл мелодию на гитаре, и она растрогала его почти до слез. Он расхаживал по комнате, напевая слова. Да, это было хорошо. В отличие от всего, что они планировали. Это не было грандиозно. Не требовало большого хора или сложных гармоний. Для этого даже не понадобился орган. Но песня рассказывала историю Рождества, пожалуй, лучше, чем любое из известных песнопений, которые разучивал хор. Это музыкальное произведение теперь известно как «Тихая ночь»[7]. Оно родилось в трудные времена и, возможно, является лучшей рождественской песней, когда-либо написанной. Сегодня снегопад доставляет нам лишь небольшие неудобства, но на прошлой неделе мы испытали и другие удары. Молодой человек, которого мы все хорошо знали, был убит. Его мать пропала без вести. Кто-то взорвал автомобиль. Исчезла молодая женщина. В реке нашли тело бедной сумасшедшей. Нас осаждают репортеры, ходят слухи, и не все проявляют доброту к людям, наиболее пострадавшим от этих событий. Человек, написавший «Тихую ночь», передал свои заботы в руки Господа и попросил помощи. В результате получилась трогательная песнь. Давайте теперь в тишине попросим Господа взять и нас под свою особую опеку в это трудное время. Давайте попросим его проявить особую заботу обо всех тех, кого затронули происходящие несчастья. Давайте попросим его быть с полицией, работающей над раскрытием это дела и привлечением виновных к ответственности. Давайте попросим его утешить скорбящую мать и всех друзей Ферди. Давайте попросим его очистить наши сердца и умы от зла… чтобы мы тоже могли обрести новый дух Рождества…

Позже они все-таки спели «Тихую ночь».

– Меня зовут Джойс. Миссис Адамс сказала, что вы хотели со мной поговорить.

Джойс Макнелли была опрятной девушкой с аккуратной прической и темными глазами, взгляд которых показался Элли враждебным. Точь-в-точь как кассирша за банковским прилавком. Элли подумала, всегда ли эта девушка ведет себя неприязненно или только сегодня так настроена против нее.

– Спасибо, да. Речь пойдет, конечно, о Ферди Ханне.

Девушка поджала губы, а затем выдохнула.

– Уф! Я знала его когда-то, давным-давно, но не в курсе, чем он занимался в последнее время. Извините, ничем не могу помочь. – Она отвернулась, отстраняясь от Элли.

Но Элли продолжала настаивать.

– Только один вопрос. Хорошо ли Ферди разбирался в машинах?

– Наверное. – Девушка намеренно говорила расплывчато? – Он не слишком обдирал людей, поэтому они часто возвращались к нему за новой машиной и за ремонтом. Да, полагаю, разбирался. Он хвастался, что заработает миллион еще до того, как ему исполнится тридцать. Не думаю, что у него получилось бы. Хотя он говорил…

Она нахмурилась и замолчала.

– Да?

– Он говорил…

Девушка так медлила, словно вытаскивала зубы из яблока в карамели.

– Ну, я приняла это за шутку, но Ферди говорил что-то о том, что ему сделали деловое предложение. Это наверняка была шутка. Я имею в виду, кто захочет так усердно работать под открытым небом, без подходящего участка, гаража или чего-то еще? Мне пора.

Джойс зазывно улыбнулась костлявому молодому человеку, который держал для нее пальто. Без сомнения, это был тот самый желанный поклонник, лидер скаутов. Джойс надела пальто и ушла.

«Что ж, это была пустая трата времени», – подумала Элли.

Воскресный обед в доме священника был настоящим праздником, на который приглашались все, кого Гилберт и Лиз считали нужным подпитать физически или духовно. Поэтому пришли Нора и две пожилые женщины. Арчи Бенджамин тоже пытался напроситься, но, к облегчению Элли, его не позвали. Пришел помощник священника с женой и пятилетним сыном. Мальчик плохо себя вел, но был гордостью и отрадой своих родителей, поэтому никто ничего не сказал, когда он раскидал еду по всему столу.

Элли заметила, что Лиз немного разозлилась, когда Нора разрыдалась посреди обеда и выбежала из комнаты в сопровождении встревоженного преподобного. Они отсутствовали добрых десять минут, за это время все остальные покончили с пудингом, и Элли помогла Лиз убрать со стола и сложить грязные тарелки в посудомоечную машину.

– Что случилось с Норой? – шепотом спросила Элли у Лиз.

– Расскажу, когда вновь останемся наедине, – ответила та.

Пожилые прихожане разошлись вздремнуть после обеда, а помощник и его семья, а также Нора и Элли помогли преподобному установить рождественскую елку в холодном холле, достать из коробок пыльные украшения и развесить их на ветках.

После чая Нора отправилась домой, а помощник удалился с женой в их комнаты в задней части дома, забрав с собой капризного сына.

Снег на улице начал таять, и пошел проливной дождь. Когда остальные гости разошлись, а подростки поднялись к себе, Лиз включила камин в гостиной, а Гилберт задернул шторы.

– Гилберт, – сказала Лиз, – думаю, Элли было бы полезно узнать, почему Нора в последнее время в таком состоянии. Это не нарушит секретности, потому что Нора рассказывает об этом любому, кто согласится слушать.

– Да, я и сам об этом думал, – согласился преподобный. Он присел на подлокотник дивана, на котором устроилась Элли, взял ее за руку и погладил. – Вы знаете, что Нора раньше жила с отцом в одной из тех красивых квартир с видом на реку? Ее отец в прошлом работал директором школы, получал хорошую пенсию. Ужасный старый тиран, хотя мне не следовало бы так говорить. Никогда не хотел, чтобы Нора занималась чем-то другим, кроме заботы о нем, но позволял ей играть на органе, потому что это «приятное хобби для женщины». Так вот, когда он умер, Нора обнаружила не только, что лишилась его пенсии, но и то, что он арендовал квартиру лишь на короткий срок и не был ее владельцем. У нее нет нормальной работы, она не получила никакой профессии. Нора обучает детей чтению в начальной школе, но это не поможет ей взять ипотечный кредит на покупку квартиры, не так ли? Особенно для приобретения просторной роскошной квартиры с видом на Темзу. Она не знала, что делать.

– Ходила сюда и плакала все время, днем и ночью, – добавила Лиз, скрестив длинные ноги.

Гилберт продолжал гладить Элли по руке.

– Нора была в отчаянии. У нее нет друзей, которые могли бы помочь ей. Поэтому я пошел с ней к адвокатам ее отца – в очень старомодную фирму, расположенную за много миль отсюда, – и заставил их заняться ее делом, попытаться добиться продления срока аренды. Мы думали, что если Норе удастся продлить аренду, она сможет продолжать жить там и даже взять квартирантов, чтобы сводить концы с концами. Адвокат выяснил, что зданием управляют Джолли, агенты по недвижимости, чей офис находится в конце бульвара. Они отказались продлевать аренду. Сказали, что Нора может заключить новый договор, но запрошенная цена была ей явно не по карману. Поэтому я отправился к Джолли и поговорил с ними. Боюсь, беседа получилась несколько… э-э-э… эмоциональной. Я потребовал назвать имя владельца квартиры, чтобы связаться с ним напрямую. Они отказались сообщать его мне, но, уходя, я столкнулся со старой мисс Квик. Я бросил что-то довольно резкое о том, что ей лучше не иметь дел с Джолли, потому что они – настоящие акулы, но она расправила плечи и заявила, что ведет с ними дела уже много-много лет и, по ее мнению, они лучшие в своем деле… Я насторожился и спросил, не она ли виновата в том, что бедную Нору выставили на мороз, а она ответила, что если кто-то хочет жить в одной из ее квартир, то он должен заплатить рыночную цену!

Элли тщательно обдумала услышанное.

– В одной из ее квартир?! Вы хотите сказать, что ей принадлежит более одной квартиры в том доме?!

– Похоже на то. Тогда я спросил Фрэнка, может ли он как-то повлиять на свою тетю в этом вопросе. Он сказал, что я, должно быть, не так все понял и у его тети нет ничего на свете, кроме пенсии по старости. Я выразил абсолютную уверенность, что у нее есть какая-то собственность в том квартале, и в конце концов он пообещал мне разобраться в этом вопросе.

– И тогда он написал частным детективам, – подхватила Элли. – Он заплатил за отчет, но сами документы пропали. Я подумала, что их взяла Диана, потому что недавно она о чем-то сговорилась с тетей Друзиллой. Я позвонила в это агентство по расследованиям и попросила прислать мне копию отчета. Интересно…

Лиз выпрямила ноги.

– Нора все еще надеется, что Гилберт сможет что-нибудь для нее придумать, хотя он снова и снова повторяет ей, что ничего нельзя сделать. Нора говорит, что он – единственный, кому она хоть немного небезразлична. И, может… – она пожала плечами, – может, это правда.

– Да ладно, Лиз, – возразил Гилберт. – Ты сама знаешь, что очень ей помогла, выслушивала, морально поддерживала снова и снова.

– Угу, но на самом деле она хочет выплакаться на твоем плече.

Элли нахмурилась.

– Что теперь с ней будет?

– Не знаю. – Преподобный покачал головой. – Нора прожила в той квартире всю свою жизнь. Это правда, что она не может позволить себе заключить новый договор по той цене, которую требует мисс Квик. Я сказал ей, чтобы она зарегистрировалась в совете…

– Да не станет она этого делать! – воскликнула Лиз наполовину с иронией, наполовину с сочувствием.

Элли выпрямилась.

– Я всегда думала, что у арендаторов есть такие же права, как и у домовладельцев. А ее адвокат хороший? Неужели он не понимает, что можно сделать в рамках закона? Как вы думаете, не лучше ли ей обратиться к Биллу Уизерспуну?

– Она не может позволить себе оплату услуг адвоката.

– Ну что ж! – У Элли слегка участилось дыхание. – По-моему, это довольно печальная ситуация. Я попрошу Билла заняться ее делом и посмотрю, что можно сделать. В самом худшем случае я сама заплачу ему гонорар!

– Браво, Элли!

– Надеюсь, к завтрашнему утру у меня будет копия того отчета, и это даст мне возможность разобраться с тетей Друзиллой.

– Дважды браво!

– И я полагаю… – Элли вздохнула, – мне следует сказать полиции, что я думаю об исчезновении миссис Ханны… Ну, про холодильник.

– Честно говоря, – заметила Лиз, – она могла спланировать исчезновение и быть похищенной после того, как разморозила холодильник.

– Стали бы ее похитители аккуратно забирать с собой скоропортящиеся продукты, которые она вынула из холодильника ранее? Вряд ли. Но я подумаю над этим завтра. – Элли обхватила голову руками в притворном отчаянии. – Так много всего нужно сделать. Как думаете, я когда-нибудь разберусь с делами?

Гилберт вскочил на ноги и выбежал из комнаты со словами: «Кажется, у меня есть ответ!» Он вернулся, волоча за собой металлическую подставку с интерактивной доской.

– О нет! – рассмеялась Лиз. – Мы же используем ее для приходских собраний!

Преподобный оторвал использованные листы и достал фломастер.

– Когда записываешь цели, это помогает сосредоточиться. Элли, расскажите, что вы запланировали.

– Выяснить, куда подевалась миссис Ханна… принять доставку новой кровати… поговорить с Биллом Уизерспуном об аренде квартиры Норы…

Гилберт, быстро выводя слова огромными буквами, добавил:

– Обратиться в полицию по поводу Кейт…

Лиз вставила:

– Устроить разборку с этой ужасной женщиной из магазина…

– Нет! – воскликнула Элли. – Я была шокирована… даже унижена… когда она меня уволила, но теперь, даже если она станет умолять, я не вернусь.

– Еще как вернетесь! – возразила Лиз. – Вы всегда были опорой этого заведения.

– Не совсем. Ну, возможно. Сначала я была подавлена. Не могла представить себя без работы в магазине. Это так долго было частью моей жизни. Но сейчас… это трудно объяснить, и вы подумаете, будто я эгоистична… когда я думаю о работе в магазине, то вспоминаю, что мне всегда приходилось быть очень доброй и терпеливой со всеми, кто там работал…

– Но вы от природы добрая и терпеливая! – заметила Лиз.

– Вы не поверите, какие мрачные подозрения одолевают меня в последнее время. И о моих близких тоже!

Гилберт перечеркнул жирной черной линией слова «Благотворительный магазин».

– Тогда выбрасываем это. Может, написать «Помириться с Дианой»?

Элли не возражала, но и не сказала, что согласна. У нее по-прежнему все сжималось внутри, когда она думала о дочери. Может, утром она почувствует себя лучше.

– Мне столько всего нужно сделать, – призналась она. – Закончить подписывать благодарственные открытки в ответ на письма с соболезнованиями. Записаться на уроки вождения… Да, я собираюсь это сделать, правда. Мне все равно, что вы думаете о Кейт, она чудесно ко мне относилась. Еще нужно найти протоколы собрания в компьютере Фрэнка. Гилберт, очень любезно с вашей стороны, что вы не спросили меня о них. Они, конечно, где-то там. Только он засунул их в файл, или папку, или как там называются эти мерзкие штуки, и я не могу найти, куда именно.

Гилберт записал «Письма с соболезнованиями. Уроки вождения. Протоколы собрания».

– Не беспокойтесь слишком сильно о протоколах, – добавил он. – В крайнем случае, мы восстановим их по памяти на следующем собрании.

– Да, но меня раздражает, что я не могу их найти, – сердито ответила Элли. – Преподобный, а под каким названием вы бы их разместили?

– Фрэнк мог назвать их именем комитета по имуществу, потому что был членом этого комитета. Или обозначить как «Церковный зал»? Ведь он был заинтересован в получении гранта на его реконструкцию? Или, возможно, по первым буквам или названию церкви Спасителя?

– Я посмотрю завтра. – Элли вздохнула. – Вы оба так добры ко мне. Не знаю, что бы я делала, если б не провела эти выходные вдали от всех.

Преподобный торжественно оторвал лист со списком, сложил его один раз, затем – еще и еще, чтобы получился аккуратный сверток, который он с поклоном вручил Элли.

– Моя дорогая… обращайтесь в любое время.

– В постель! – объявила Лиз. Она погасила огонь. Все они расцеловались, и Элли поднялась в комнату, думая о том, что завтра будет рада вернуться в свою кровать…

– …Хлоп! – Мальчик на побегушках бросил последнюю карту и собрал всю стопку. Они играли уже несколько часов. Сначала выясняли, кто заплатит за ужин. Толстяк проиграл этот раунд. К груде коробок от пиццы на полу добавились еще две и одна упаковка пива на шесть банок.

Затем они повысили ставки и сыграли на автомобиль толстяка, который тот отыграл после упорной борьбы. Мальчик на побегушках сдался с явной неохотой, умолчав о том, что толстяку придется избавиться от машины как можно скорее, поскольку у той поворот руля, как у черепахи. Определенно, что-то там не так. Он сказал, что завтра купит что-нибудь другое и оставит «Сааб» возле дома Элли, а ключи вернет толстяку следующим вечером.

– Давно пора, – ответил толстяк. Он добирался на такси до муниципальной квартиры, которую называл своим домом, и обратно. Он не стал утруждать себя объяснениями, что с ногой в гипсе все равно не смог бы сесть за руль.

Теперь им стало так скучно, что они были вынуждены играть в подкидного, используя спички для ставок.

Они постепенно обустраивали верхнюю комнату, установив шезлонг, тепловентилятор и завесив окна мешковиной. В тот день мальчику на побегушках удалось восстановить подачу электричества и воды. Толстяк принес с собой спальный мешок, чтобы провести ночь в кресле. Ему было трудно подниматься по лестнице.

В сотый раз мальчик на побегушках приподнял мешковину на окне и выглянул наружу.

– Без изменений. Видимо, она действительно уехала на север. Не понимаю, почему мы должны продолжать наблюдение.

– Она хочет быть уверена. Сам-знаешь-кто не может рисковать и показываться на людях, пока мы точно не убедимся, что старуха сбежала.

– Сто процентов сбежала.

– Попробуй сказать это ее светлости!

Ни один из них не забыл – и не простил – ни своего прошлого соперничества, ни истории с «одолженной» машиной толстяка. Но в тот момент они объединились.

– Если она все-таки вернется… – начал толстяк, поглядывая на собеседника поверх банки с пивом. – Если она вернется, то лучший способ – это быстро смыться на машине. Не на моей, конечно.

Мальчик на побегушках не подал виду, что одобряет это предложение, хотя на самом деле он и сам думал об этом.

– Нет, если она вернется, я зайду к ней в гости и подкручу газ.

Снова зашлепали карты.

– Ты сказал, у нее есть устройство, которое срабатывает при утечке газа.

– Я могу его отключить, это просто. Пять минут, и все.

Шлеп, шлеп.

– Она тебя не впустит.

– Сделаю это, когда ее не будет дома.

Шлеп, шлеп…

– Бинго! – воскликнул мальчик на побегушках и поднял стопку карт и ставки.

– Мне нужно еще обезболивающего, – вздохнул толстяк. – Принеси мне что-нибудь утром, хорошо?

– Конечно… если она не вернется.

Наступило холодное, сырое и совершенно отвратительное утро понедельника. Лиз ушла на свои консультации, а Гилберта ждал длинный список больных, которых требовалось навестить. Элли не спеша обработала ссадины и после завтрака разобрала постель, надеясь, что дождь прекратится до того, как ей придется пересечь территорию церкви, чтобы вернуться домой. Дождь не заканчивался.

Сворачивая на подъездную дорожку к своему дому, Элли пыталась вспомнить, какие именно продукты лежат в холодильнике и морозилке. Жаль, что она не могла пройти через сад к черному ходу, потому что, уходя, заперла кухонную дверь на засов.

Жестокий порыв ветра с мокрым снегом настиг Элли, когда она добралась до крыльца и полезла в сумочку за ключом. Отклонив зонтик, она попыталась удержать дверь, но ветер вырвал створку у нее из рук. Дверь с грохотом хлопнула о стену. Элли уронила зонтик и дорожную сумку и обеими руками с трудом закрыла дверь.

Она замерла. Широко распахнула дверь. И уставилась вдаль.

На воротном столбе в начале подъездной дорожки висела табличка: «Продается. Агентство Джолли. Только по предварительной записи».

Элли моргнула. Табличка никуда не делась. Объявление о продаже ее дома.

Ветер и дождь ударили Элли в лицо. Дрожащими руками она закрыла дверь. На автоответчике мигал красный огонек. Элли стояла прямо на ежедневной газете, а на пороге ждала пинта свежего молока.

Диана. Должно быть, это она.

Диана выставила дом на продажу, не сказав матери ни слова.

Конечно, дочь планировала, что Элли вернется на север вместе с ней, и поэтому не увидит табличку. Оказавшись у себя дома, Диана, несомненно, намеревалась поставить Элли перед свершившимся фактом.

«Ты не можешь вернуться. Дом продан. Теперь тебе стоит купить что-нибудь рядом со мной».

Это могло сработать. Да, вполне могло.

Элли вспомнила кое-что из того, что говорил Билл Уизерспун. Ей принадлежит половина дома. Фрэнк завещал вторую половину ей пожизненно. После ее смерти его половина перейдет к Диане. Но если дом продавать, что тогда?

Элли почувствовала тошноту. Одно дело – умом понимать, что твоя дочь немного груба, но когда над тобой так издеваются, это… невыносимо.

Элли оттолкнулась от стены, повесила мокрое пальто и, прибавив центральное отопление, пошла на кухню, чтобы приготовить себе чашку чая и подумать. Конечно, можно позвонить Диане и накричать на нее. Нет, так не годится. Диана сейчас на работе. И она умеет кричать громче Элли.

Можно попросить Билла Уизерспуна написать Диане. Да, конечно. Но не признак ли это слабости – полагаться на то, что кто-то другой будет сражаться за тебя?

Элли решила справиться самостоятельно. Она раздвинула шторы, включила водонагреватель, убрала молоко с порога, взяла почту – от частных детективов пока ничего не поступало, – забросила грязное белье в стиральную машину, включила ее и прослушала сообщения на автоответчике. Там не было ничего особенного, кроме очередного сообщения от Кейт, в котором говорилось, что с ней все в порядке и она скоро снова позвонит. Ах да, и громкой угрозы от Армана, что если Элли не скажет ему, где скрывается Кейт, он придет и заставит ее выдать правду.

«Пусть попробует!» – подумала Элли.

Она позвонила Джолли, которые представились как «Местное агентство по недвижимости», и попросила о встрече с мистером Джолли. Ей сказали, что он все утро занят с клиентами. Ясно. Она позвонила Биллу Уизерспуну, но в его офисе ей ответили то же самое.

«Что ж! Придется выяснять самой», – подумала Элли, надела свое самое теплое зимнее пальто и достала огромный зонт Фрэнка. Она вспомнила, что Диана не воспользовалась своими ключами от дома, когда в последний раз приезжала сюда. Если на табличке «Продается» написано «Только по предварительной записи», значит, у агентов по продаже жилья есть ключ, чтобы попасть внутрь. Отдала ли Диана им свой?

Какая ужасная мысль!

Элли не хотела, определенно не хотела, чтобы потенциальные покупатели осматривали ее дом, пока она отправится на бульвар. А еще рядом ошивался этот очень подозрительный газовщик… Ей следовало позвонить в газовую службу, когда он появился с окурком за ухом. А вдруг он попытается проникнуть в дом, пока агент по продаже показывает кому-то дом?

Но чтобы уладить это дело, Элли придется уйти. Кому она могла бы доверить присматривать за домом?

Она позвонила Джону в благотворительный магазин, надеясь, что тот зашел туда, чтобы разобрать книги. К счастью, он оказался на месте и согласился помочь.

Он хотел обсудить с Элли вопрос о возвращении на работу в магазин, но сейчас она не могла об этом думать. К тому времени, когда Джон приехал, в доме было уже тепло и его ждали кофе и печенье.

Джон уставился на табличку «Продается» так же, как и Элли. Ей очень не хотелось раскрывать замысел Дианы перед посторонними, но в данном случае пришлось. Джон, вскрикнув с ужасом и сочувствием, уселся с газетами охранять дом.

– Запри за мной входную дверь и, если кто-нибудь придет от Джолли, скажи, что я ушла в их офис разбираться… И не впускай никаких фальшивых водопроводчиков, газовиков и электриков, пока меня не будет, ладно? Я думаю, один из них бродит где-то поблизости.

– Положись на меня! – успокоил ее Джон. Он закрыл за Элли входную дверь на засов, когда она вышла под дождь.

Офис Джолли, «Местного агентства по недвижимости», находился через дорогу от благотворительного магазинчика, рядом с кафе «Подсолнухи». Кафе выглядело ярким и гостеприимным в этот пасмурный ноябрьский день. Элли увидела, как Хлоя порхает внутри. Это ее новый парень сидит за столиком у окна? Миссис Доуз, похоже, была удивлена, что Хлоя привела его в церковь. Элли на мгновение задумалась почему.

Но сейчас ее ждали дела поважнее. Джолли выглядели преуспевающими. Внутри за тремя солидными, внушительного вида письменными столами сидели две женщины средних лет и лысеющий улыбчивый румяный мужчина, который, как предположила Элли, и был самим мистером Джолли.

С ним беседовал клиент. Молодой человек нервного вида, вероятно, пытался найти что-нибудь подходящее для себя.

– Я могу вам помочь? – спросила одна из женщин.

– Спасибо. Я пришла лично к мистеру Джолли.

– У вас назначена встреча? Боюсь, он занят все утро. Возможно, я…

– Меня зовут миссис Квик, и я думаю, – произнесла Элли несколько громче, чем обычно, – что мистер Джолли предпочел бы сам разобраться с этим довольно деликатным делом. Сейчас. Немедленно.

Мистер Джолли поднял глаза, распознав проблему, как только увидел ее. Он нахмурился и стал выглядеть нетерпеливым. Затем – слегка озадаченным. Наконец – настороженным. Он жестом направил парня, с которым беседовал, в сторону стола помощницы.

Элли уселась перед ним и произнесла:

– Мистер Джолли, вы повесили объявление о продаже моего дома.

Он одарил ее широкой улыбкой.

– А-а, миссис Квик. Жаль слышать, что вы нас покидаете, но вы будете рады узнать, что к дому проявлен большой интерес. На самом деле, сегодня утром мой помощник будет показывать его двум парам.

– По чьему поручению? Я не просила вас выставлять дом на продажу. И была поражена, увидев объявление о продаже сегодня утром.

Мистер Джолли начал потеть.

– Мы получили инструкции от вашей дочери. Все в полном порядке…

– Нет, это не так. Дом мой, а не ее. И я не собираюсь переезжать.

– Но мы поняли…

– Вас… ввели в заблуждение. Я вынуждена попросить вас немедленно убрать эту табличку. Сегодня же. И, насколько я понимаю, у вас есть комплект ключей, принадлежащий мне? Я хочу получить их обратно.

– Но… мы поняли, что вам нужна срочная продажа, ведь вы ведете переговоры о небольшой квартире рядом с дочерью…

– …и вы не уточнили информацию у меня?

– Мы поняли, что ваша дочь уже имеет право собственности на половину дома, и что вы нездоровы… не в состоянии позаботиться о себе…

Элли думала, что сдерживает гнев, но теперь дала ему волю.

– Вас неправильно информировали. Если хотите, проконсультируйтесь с Биллом Уизерспуном. Неужели я выгляжу так, будто впала в маразм и готова отправиться в дом престарелых?!

– Э-э, нет. – Мужчина с несчастным видом порылся в папке, лежавшей у него под локтем. – Документы подписаны, все в надлежащей форме… фотографа попросили сделать обычную съемку… мы даже заказали рекламу на четверть страницы в…

– Тогда вам придется ее отменить, не так ли?

Его румянец, который до этого был нездорово ярким, начал бледнеть. Он протянул ей бланк, на котором отчетливо виднелась подпись Дианы.

– Мы действовали совершенно законно. Ваша дочь ясно дала понять, что половина дома принадлежит ей. Я, конечно, проконсультируюсь с мистером Уизерспуном, но… вы должны понимать, что мы действовали добросовестно… мы понесли различные расходы…

– Отправьте счет моей дочери. Я, конечно, не несу за это ответственности! – Элли встала. – Мои ключи, пожалуйста.

– Боюсь, они у моего помощника, который как раз сейчас показывает дом.

– Думаю, у него есть мобильный телефон. Позвоните ему. Вызовите его сюда. Верните мне ключи, и закончим на этом.

– Возможно, он уже показывает кому-то дом. Это первоклассная недвижимость. Продав ее, вы получите приличный капитал. На эти деньги вы могли бы купить что-нибудь действительно эксклюзивное…

– Вы меня недооцениваете, мистер Джолли. В данный момент за домом присматривает сосед, и он никого не впустит во время моего отсутствия. Пожалуйста, позвоните своему человеку и верните мне ключи.

Мужчина стушевался, как всегда поступают грубияны.

– Конечно. Пожалуйста, присаживайтесь.

«Самый вкрадчивый мерзавец на свете», – подумала Элли и удивилась, что вообще допустила такую злобную мысль. Ее гнев постепенно остывал, превращаясь в тяжелое ошеломление. Элли это раздражало. Как собственная дочь могла так поступить с ней!..

Затем она придумала кое-что очень подлое, но потенциально полезное.

К мистеру Джолли быстро вернулось его привычное улыбчивое выражение лица.

– Мой помощник будет через несколько минут, миссис Квик. Не хотите ли чашечку кофе, пока ждете?

Бледный молодой человек ушел. Пришел другой клиент. Желая задобрить Элли, мистер Джолли дал знак одной из помощниц заняться им. Элли была готова к тому, что к ней начнут подлизываться.

– Было бы неплохо, если б вы все же проконсультировались с мистером Уизерспуном насчет некоторых объектов моей недвижимости. Например, дома, который в настоящее время занимает тетя моего покойного мужа…

– Мисс Квик? – Его глаза выпучились.

– Не исключено, что я выставлю этот дом на продажу. Как думаете, сколько за него можно будет выручить?

Мистер Джолли сглотнул, вспотел и вытер лицо. Его голос прозвучал как писк.

– Вы… вы владеете этим домом? Но…

– Да, – ответила Элли с ледяной улыбкой. – Этот дом тоже принадлежит мне. Я пока не думала, что с ним делать. Его можно разделить на несколько симпатичных квартир, не так ли? Или, возможно, застройщик заинтересуется, потому что к участку прилегает сад площадью почти в акр. Как вы думаете, сколько таунхаусов мы могли бы построить на этом участке?

Мистер Джолли, казалось, совсем потерял дар речи.

Принесли кофе. Элли добавила сахар и отхлебнула. Очень хороший кофе. Мистер Джолли явно знал, что нравится его клиентам. Итак, что его больше волнует – управление квартирами для тети Друзиллы или продажа большого дома? Что принесло бы ему больше денег и славы? Элли ожидала, что он будет предан тете Друзилле, так как проработал на нее, по-видимому, много лет. Степень его верности, по мнению Элли, скорее всего, зависела от того, сколько ее квартир отдано в управление ему.

Мистер Джолли улыбнулся, обнажив зубы, слишком ровные и белые для настоящих.

– Ну что ж. Вы обратились по адресу, не так ли? Теперь, когда наше маленькое недоразумение устранено, мы можем рассчитывать на плодотворные отношения…

«Всего две квартиры», – подумала Элли.

– …и если вы только дадите мне время проверить… возможно, до завтра… тогда я смогу избавить вас от ожидания здесь, сам привезу вам ключи, просто чтобы показать, что мы не в обиде, ха-ха!

«Я недооценила его,– поняла Элли.– Этот человек собирается дать задний ход, посоветовавшись с тетей Друзиллой, которая за эти годы наверняка оказала на него немалое влияние… и, возможно, владеет четырьмя или пятью квартирами… а потом он попытается уговорить меня забыть о его проступке. Потому что в этом деле он слишком поспешил выполнить пожелания Дианы, не так ли? Просто немного поторопился вывесить табличку „Продается“, сделать фотографии и заказать рекламу».

Она осталась сидеть на своем месте, хотя мистер Джолли поднялся на ноги, явно пытаясь избавиться от нее.

– Я никуда не спешу, – ответила Элли. – Мне осталось только заехать в полицейский участок…

Мистер Джолли резко сел, снова побледнев.

– Вы собираетесь привлечь полицию к этому… к этому глупому маленькому недоразумению?

Элли одарила его лучезарной улыбкой.

– Почему вы так думаете? Если вы дадите мне оригинал бланка с подписью Дианы, – разумеется, оставив себе фотокопию, – я, конечно, не стану сообщать об этом в полицию. На данный момент.

– Конечно, конечно.

Мистер Джолли снова вспотел. Элли предположила, что он знал правду о правах собственности на ее дом еще до того, как взялся за дело. Или, может, у него возникли подозрения, но он подавил их.

В любом случае, он собирался дать ей оружие, необходимое для того, чтобы поставить шах и мат Диане.

О боже. Какая ужасно деловая она сегодня. И жесткая! Элли и не думала, что когда-нибудь сможет противостоять такому мужчине.

В офис с грозным видом ворвался молодой человек. В руках он держал планшет с зажимом и размахивал связкой ключей. Элли узнала брелок с совой Дианы.

– Что происходит? Я не смог попасть в дом. Входная дверь заперта на засов и черный ход – тоже. Вы послали меня не в тот дом? Клиент в ярости. Понравился район, понравился дом, и он был готов заплатить запрашиваемую цену, при условии, конечно, проведения проверки.

Мистер Джолли пытался утихомирить молодого человека, но тот был слишком зол, чтобы обращать на это внимание.

– Ох, бедняжка, – сказала Элли приторно-сладким голосом. – Боюсь, мистер Джолли послал вас с ошибочным поручением. Это мои ключи? Спасибо. И бланк… да, да, с подписью моей дочери на нем. Великолепно. И, мистер Джолли, я подумаю над тем, что вы сказали о большом доме. Согласна, это довольно крупное вложение. Настоящая золотая жила. Хорошего дня…

Элли выбежала на улицу, зашла в кафе «Подсолнухи» и села там, чтобы от души похохотать. Смех, который едва не перешел в рыдания.

Как Диана могла так с ней поступить? Элли заказала кофе и воспользовалась телефоном-автоматом в кафе, чтобы сообщить Джону, что кризис миновал и он отлично справился, охраняя дом для нее.

Она с удивлением услышала, что фальшивый газовщик снова вернулся. Джон внимательно следил за тем, куда он направился, после того как попытался проникнуть в ее дом, и оказалось, что мужчина сел в зеленый «Сааб» без номеров. Определенно, это был не фургон газовой службы. Звонил ли Джон в газовую службу? И в полицию? Звонил? Хорошо. В наше время осторожность не помешает.

Она задолжала ему обед, если он согласится пойти с ней в кафе.

Подумать только! Фрэнк умер всего три недели назад, а Элли уже пригласила другого мужчину пообедать!

Мальчик на побегушках звонил по мобильному.

– Да, она вернулась в полном порядке. Табличка «Продается» все еще висит, так что, вероятно, она приехала ненадолго… Да, да. Даже один день – это слишком долго, и да, я понимаю, что мы не можем позволить себе рисковать. Ну, она сейчас ушла… Да, я попробовал поработать с газом, но у нее дома торчал охранник, и он меня не впустил. Какой-то полковник в отставке. Пригрозил, что позвонит в полицию. Не знаю, правда ли сделает это, но, судя по его виду, может. Так что забудем о газе. Сегодня я на «Саабе». Она в кафе. Широкие тротуары, двойные желтые полосы. Я могу запросто сбить ее и скрыться, особенно в такую погоду, когда все сидят по домам…

Хлоя принесла Элли кофе, которого ей на самом деле не хотелось после стольких порций, выпитых за день. Она попыталась поднести чашку к губам и обнаружила, что ее рука дрожит так сильно, что пришлось снова поставить кофе на место. Элли стиснула зубы, пытаясь унять дрожь.

В последнее время она слишком многое пережила, вот в чем проблема. Любая мелочь заставляла ее плакать, как ребенка. Не то чтобы Элли собиралась разрыдаться сейчас. Нет. Она шмыгнула носом, нашла носовой платок и высморкалась. Нет. Женщина, которая переиграла мистера Джолли и забрала связку ключей Дианы, была не из тех, кто валится с ног от потрясения.

Определенно, нет.

Элли просто посидит, пока не почувствует себя лучше. А когда придет Джон, они вместе пообедают, а потом она подумает, что делать дальше.

Не было смысла звонить Диане до вечера. Элли терзало ужасное предчувствие, что Диана и Стюарт вляпались в долги, переехав в свой большой дом. Особенно учитывая, что Диана смогла найти работу только на неполный день. Возможно, Элли следовало помочь им. Возможно, с ее стороны было подло не оплатить счет агента по недвижимости.

Но нет. Диана не имела права этого делать. Ничего из этого. Ей не следовало выбирать такой большой дом, когда отец дал ей денег только на то, чтобы они могли оплатить ипотеку на жилье поменьше. Диане не следовало жадничать.

Что ж… она всегда была жадным ребенком, желающим получить больше, чем положено. Возможно, ей пришло время взглянуть правде в глаза. Покупка того, за что ты не можешь заплатить, приводит к страданию. Мистер Микобер подтвердит[8].

Но Элли могла позволить себе выручить их.

Однако хорошая ли это идея? Учитывая, что Диана пыталась силой вынудить мать переехать? Элли предположила, что идея Дианы заключалась в том, чтобы продать дом, заставить мать перебраться на съемную квартиру и получить часть капитала. Наверное, она намеревалась потом убедить Элли передать его ей. Или, как минимум, половину.

Элли вздохнула. Нет, выручать Диану не стоило. На шантаж никогда нельзя поддаваться. Диана просто будет продолжать и продолжать…

А что бы сделал Фрэнк?

Фрэнк пришел в ярость из-за того, что Диана купила этот большой дом. В своем завещании он ясно дал понять, что пока не хочет, чтобы дочь получала что-либо из его денег. Он, конечно, был в некотором смысле старомоден. Но это не отменяло того, что Фрэнк являлся очень здравомыслящим человеком.

Джон влетел в дверь кафе, отряхивая зонтик.

– Я не знаю, что хуже: снег, слякоть или дождь!

Он поцеловал Элли в щеку и, потирая озябшие руки, сел рядом с ней. Она подумала, что Джон напоминает рыцаря из Средневековья, победившего дракона ради своей прекрасной дамы.

– Милый Джон, что ты будешь? Хлоя рекомендовала рагу из говядины. Сказала, что в меню это блюдо называется как-то по-иностранному, но это именно оно и есть. Подается с клецками. Не помню, когда я в последний раз ела клецки, но погода для этого определенно подходящая.

– Тогда закажем два рагу из говядины, – согласился Джон и придвинул свой стул поближе к Элли. – Я позвонил в газовую службу, и там ответили, что у них не было сообщений о какой-либо утечке. Более того, они не нанимали человека с такой внешностью. Они посоветовали позвонить в полицию, что я и сделал. Там сказали, что хотят поговорить об этом и с тобой, потому что ты видела этого мужчину вчера, а кто-то менее осведомленный может легко его впустить. Мне страшно подумать, что может произойти дальше. По крайней мере, есть вероятность, что какой-нибудь пенсионер по старости потеряет свои сбережения.

– Мне все равно нужно заехать к ним, – ответила Элли, отклоняясь, чтобы Хлоя могла накрыть на стол.

У Хлои сегодня была ярко-зеленая прядь в волосах и такая же изумрудная футболка под черной блузкой. И джинсы, конечно. Красочно.

– Извините, но вы сказали, что хотите поговорить с полицией? – спросила Хлоя. – Если вы немного подождете, мой парень приедет примерно к двум часам и сможет все для вас уладить, что бы это ни было.

Элли вспомнила лицо мужчины, которого видела накануне рядом с Хлоей в церкви.

– Он полицейский из местного участка?

– Только недавно поступил на службу, – самодовольно заметила Хлоя. – Он не такой тупица, каким кажется, но ему еще предстоит пройти долгий путь, так что, если у вас есть что-то, с чем он сможет справиться… это добавит ему уважения в глазах коллег и избавит вас от похода в полицию. Вам что-нибудь налить?

– Чай, пожалуйста, но попозже.

Хлоя удалилась.

– В чем-то она права, – сказала Элли Джону. – Комната для допросов наводит на меня ужас. Наверное, это из-за контраста между тем, что обычно происходит в церковном зале, и тем, что устроили там сейчас.

– Нодди[9] с картин на стенах взирает на настоящих полицейских?

– Я и забыла, как там все убого. Неудивительно, что преподобный хочет все переделать. Что касается полиции, то они все относятся ко мне так, словно я просто глупая женщина, заявляющая о пропаже кошки.

– Я не знал, что у тебя есть кошка.

– Может, мне стоит завести ее, чтобы заявить о ее пропаже и вызвать у них максимальную агрессию.

Джон рассмеялся.

– Браво, Элли! Не позволяй им раздавить тебя!

– Ни за что! – улыбнулась Элли. – Джон, я действительно ценю то, что ты сделал для меня сегодня. Я заставила мистера Джолли краснеть и бледнеть, а потом забрала свои ключи. Теперь, полагаю, мне придется поговорить с Дианой о том, что она натворила.

И разве это не удручающая мысль?

Хлоя принесла две дымящиеся тарелки сочного острого рагу с клецками, морковью и картофельным пюре. Джон чуть не завопил от восторга.

– Вот расскажу об этом жене! Хотя она, вероятно, скажет, что это вредно для моего холестерина.

– Я пришла к выводу, – сказала Элли, набивая рот клецками, пропитанными соусом, – что время от времени мы должны сознательно пробовать что-то новое и, возможно, рискованное. Просто чтобы не терять способность ясно мыслить.

– Как будто тебе это нужно!

– О да. Вернее, было нужно. Ты даже не представляешь, какая я на самом деле испуганная мышка.

– По тебе не скажешь.

– Джон, ты мне льстишь. Конечно, это было заметно. Иначе почему я позволяла другим людям диктовать мне, что делать в жизни?

– Неужели ты позволяла?

– Да.

«Джон – такой милый старичок,– подумала Элли,– но он понятия не имеет, о чем я говорю. А еще я ем слишком быстро. У меня будет несварение желудка. Но мне все равно».

Джон положил нож и вилку на пустую тарелку. На самом деле, он съел все даже быстрее, чем она! Втянул прямо как пылесос.

– Элли, нам действительно нужно поговорить. В прошлую пятницу, когда мы услышали, что на твоей улице произошел взрыв и тебя увезли в больницу, Мадам заявила, что заедет навестить тебя после выписки. Мы с Роуз предложили купить тебе цветы. Мадам сказала, что мы можем делать все, что пожелаем, но она не считает это уместным, учитывая, как мало вклада ты внесла в работу магазина в последние несколько недель. Так что произошла небольшая размолвка. Донна и Анита в кои-то веки были согласны друг с другом. Роуз плакала. Нам пришлось закрыть магазин в обеденное время, так как поднялся большой переполох. А это было в пятницу. Посетители ломились в дверь, желая войти. Но когда тебя выводят из себя такие люди, как Мадам, что ж… все высказались. В частности, Анита. Ты же знаешь, какой грубой она бывает. Она сказала Мадам, что единственная, кто не вносит свой вклад, – это сама Мадам. Она заявила, что все хотят, чтобы Мадам ушла и…

Элли накрыла ладонью руку Джона.

– Я все поняла. Мадам не смогла смириться с мыслью, что я могу быть популярнее ее в магазине, и поэтому воспользовалась возможностью избавиться от меня. Что ж, признаюсь, тогда я была расстроена, но сейчас…

– Дослушай меня. Когда в субботу она объявила, что ты не вернешься, Анита ушла и Роуз – тоже. Мадам была в ярости. Очевидно, она подыскала на твое место кого-то из старых друзей, но не учла, что уйдут еще двое. Я прямо ей сказал: «Верните Элли, или у вас в магазине никого не останется». Это касалось и меня тоже!

– Дорогой Джон, это ужасно. Тебе нельзя увольняться. Что касается меня, то я все выходные напряженно думала о магазине и, честно говоря, считаю, что Мадам права. В последнее время я не очень-то старалась, и в данный момент у меня нет ни малейшего желания возвращаться. О, я знаю, что ты скажешь. Что я страдаю от ложной гордости, и да, то, как она меня уволила, причинило боль, но в некотором смысле это принесло и облегчение. Еще одной проблемой, о которой нужно думать, стало меньше. Столько всего происходит, мне нужно столько всего изменить… Боже мой! Я совсем забыла! Сегодня днем привезут мою новую кровать, и я должна быть дома, чтобы впустить грузчиков! О боже, а я еще собиралась побаловать себя десертом! Ладно. В другой раз. Хлоя, дорогая, можно мне счет? И если твой молодой человек сможет навестить меня дома, я буду благодарна. Кстати, как его зовут?

– Боб, – ответила Хлоя, деловито выписывая счет и забирая деньги. – Я знаю его всю свою жизнь. Сначала я не думала о нем в таком плане, он старше, понимаете, и слонялся без дела. Но он зациклился на мне и продолжал приходить снова и снова, приглашая меня на свидания. И я ответила, что пойду, если он найдет приличную работу, а теперь он действительно увлечен службой, хочет пройти все эти курсы и тому подобное. Я сама не в восторге от того, что он работает в полиции. В мире много насилия, не так ли? Но я не могу отказаться от своего слова, правда? И, знаете, он мне очень нравится таким…

Элли и Джон обменялись мимолетными взглядами, стараясь не рассмеяться. Затем Элли вдруг опомнилась.

– Хлоя, это тот самый Боб, школьный друг Ферди? Тот, который раньше встречался с Джойс Макнелли?

– Ага. И с другими. Он называл это погоней за бабочками. Он может быть довольно поэтичным, когда захочет. Меня удивило, что внутри он такой мягкий. Заметьте, женщине легче, если мужчина немного мягок внутри… пока никто другой об этом не знает.

Элли попыталась разобраться в этом.

– Выходит, вы двое были вчера в церкви, потому что он хотел объявить о помолвке или потому, что решил посмотреть, где был убит его друг?

Хлоя выглядела испуганной.

– Помолвка? Только через мой труп. Это больше подходит поколению моей матери. Нет, он собирался вроде как пропитаться атмосферой. Если хотите знать мое мнение, он читает слишком много детективов. Сказал, что убийца, возможно, находится в церкви и испытывает чувство вины. – Она пожала плечами. – Чушь собачья, подумала я. На самом деле он очень расстроен из-за Ферди и не может выбросить убийство из головы. Ну, я тоже об этом думала. Много. Поэтому он решил, что нам обоим нужно пойти в церковь. Обрести душевный покой, что ли. Он сказал, что видел фотографии и остальное, но хочет посмотреть на все своими глазами. Ферди так долго был частью нашей жизни.

– Погоди минутку. Я правильно поняла? Ты тоже когда-то встречалась с Ферди?

– Конечно. А кто не встречался? Но несерьезно, так, мимоходом, можно сказать, как в погоне за бабочкой. Однажды вечером в пабе Ферди познакомил меня с Бобом, и, как я уже сказала, я ему понравилась, и он не оставлял меня в покое, пока я не согласилась пойти с ним на свидание.

Джону стало любопытно.

– Ты считаешь, что он подходит на роль мужа?

Хлоя рассмеялась.

– Я не собираюсь думать об этом ближайшие несколько лет. Миссис Квик, если вам нужно идти, я попрошу его зайти, но, возможно, он сможет только после окончания смены. Все полицейские стоят на ушах, пытаясь найти Кейт, которая сбежала после убийства. Их люди следят за аэропортами, вокзалами, «Евростаром» и всем остальным, но пока что о ней ничего не известно. Конечно, это только вопрос времени, когда у нее закончатся деньги, и в конце концов они ее найдут.

– О боже, – выдохнула Элли, собирая свои вещи. – Я слишком далеко зашла. Мне придется признаться во всем, теперь я это понимаю. Не делай такой шокированный вид, Джон. Я не замешана в убийстве, но… ладно, объясню позже.

Раскрыв зонтик от дождя, который все так же лил, Элли остановилась на тротуаре, размышляя, есть ли у нее время заскочить в пекарню за свежим хлебом или действительно стоит сразу вернуться домой… И только она собралась перейти улицу, как кто-то, стоящий под зонтиком, несомненно, знававшим лучшие времена, окликнул ее:

– Элли! Осторожнее!

Элли отпрянула назад как раз в тот момент, когда большая темно-зеленая машина проехала по тротуару в том месте, где она стояла мгновение назад. Элли обдало струей воды из-под колес… А затем автомобиль с ревом умчался по бульвару.

Элли закричала. Негромко, но она была сильно напугана.

– Что он творит?! – ужаснулась Роуз Макнелли, выглядывая из-под зонтика, точно соня из-под крышки чайника. – Ты могла погибнуть!

Элли приказала себе успокоиться.

– Наверное, водитель разговаривал по мобильному телефону и не заметил, как вырулил на тротуар. Спасибо, что предупредила меня, Роуз. Я как раз собиралась ступить на дорогу. Он появился из ниоткуда! Ты запомнила его номер? Мы должны сообщить о нем в полицию.

– Я бы узнала эту машину где угодно, потому что у босса моей Джойс есть точно такая же. Это одна из немецких марок. «Сааб». Но номерной знак был весь в грязи, так что я его не разглядела. С тобой действительно все в порядке, Элли?

– Промокла насквозь. Придется полностью переодеться, когда я вернусь домой.

– О, я надеялась… но тогда не буду тебя задерживать, – Роуз явно умирала от желания посплетничать.

– Послушай, Роуз, мне нужно принять доставку. Ты свободна? Не хочешь зайти попозже? Единственное, у меня нет свежего хлеба, а я уже опаздываю. Ты не могла бы принести мне батон, только не нарезанного, и несколько пирожных? Захвати их, и мы сможем как следует поболтать, как тебе идея?

Роуз просияла от облегчения.

– С удовольствием. Я угощаю.

– Нет, держи. – Элли сунула в руку Роуз несколько монет и, проклиная мокрое пальто, облепившее ее ноги, поспешила домой. Оставалось надеяться, что доставка еще не приехала… и что мистер Джолли снял табличку «Продается».

Вот только у ворот ее ожидало такси с тикающим счетчиком. Приехала тетя Друзилла, огромная, как сама жизнь, и в два раза более угрожающая.

– О, вот и ты, Элли. Я ждала тебя целую вечность. Не заплатишь ли ты этому человеку? Я никак не могу позволить себе ту грабительскую сумму, которую он запрашивает.

Мальчик на побегушках разговаривал по телефону, его трясло от ярости.

– Да, какая-то старая карга оттащила ее с дороги, как раз когда я ехал прямо на нее. Перед самым носом! Нет, она ничего не видела из-за дождя, и в любом случае номерной знак заляпан грязью. Сейчас она вернулась домой. Еще один посетитель приехал на такси. Похоже, это та старая корова, которая приходила прошлым вечером. Какие будут указания?

Элли по привычке потянулась за кошельком, чтобы оплатить проезд тети Друзиллы на такси, и поняла, что у нее осталось всего несколько монет. Она сто лет не была в банке, но почти каждый день ходила по магазинам, оплатила обед себе и Джону и отдала последние несколько фунтов Роуз.

Тетя Друзилла уже выбиралась из такси в ожидании, что рабыня, как обычно, выполнит приказ. Прямая, костлявая, обветренная, она раскрыла плотно свернутый мужской черный зонт и оперлась на трость с серебряным набалдашником, которым порой любила бить людей по костяшкам пальцев. Элли по опыту знала, что в ее огромной старинной сумочке из крокодиловой кожи есть все, кроме кухонной раковины – и наличных.

– Мне так жаль, тетя Друзилла, – ответила Элли, стараясь выглядеть виноватой, но в то же время скрывая желание рассмеяться. – Кажется, у меня с собой нет денег.

Тете Друзилле не понравилось, что ее заставляют ждать под дождем. И она также поразилась, услышав, что Элли заявила, будто у нее нет денег.

– Тогда как, по-твоему, мы заплатим этому человеку?

– Может, попросить его отвезти вас в банк, чтобы вы могли снять немного денег и заплатить ему?

– Эй, так не пойдет! – дородный водитель явно был недоволен.

Тетя Друзилла – тоже.

– Элли, я не могу поверить, что у тебя нет денег. Поторопись, иначе я вся промокну!

Элли достала сумочку и бумажник и продемонстрировала, что они пусты. Тетя Друзилла была оскорблена. Она направилась по дорожке к дому, даже не оглянувшись на такси.

– Тогда принеси деньги из дома.

– Мы не храним наличные в доме.

– Храните. В письменном столе.

Элли мрачно улыбнулась.

– Они лежали там раньше, когда Фрэнк был жив, но сейчас – нет. Боюсь, вам придется поискать наличные у себя.

Тетя Друзилла поднялась на крыльцо и стряхнула с зонтика капли. Она толкнула входную дверь, которая, конечно же, не открылась. Трясущимися от ярости руками она порылась в сумочке, достала немного денег и жестом велела Элли отнести их таксисту.

– Не давай ему чаевых. Он – чрезвычайно грубый человек!

Элли и таксист обменялись печальными взглядами. Сумма на счетчике была почти равна десятифунтовой банкноте.

– Извините, – сказала Элли. – У меня действительно сегодня нет денег.

Он покорно уехал, и тут появился мебельный фургон. Впустив тетю Друзиллу в дом, Элли проследила за доставкой новой кровати и постельных принадлежностей, а также за вывозом старой. Теперь спальня выглядела на удивление просторной, но там, где прежде стояла старая кровать, ковер оказался гораздо ярче. Может, Элли стоит проявить смелость и купить новый? И заодно занавески? Какая роскошь!

Она проводила грузчиков и обнаружила, что тетя Друзилла с прямой спиной сидит на стуле в прихожей.

– Ну же, помоги мне снять пальто!

Элли сделала это, осознав, что собственная одежда облепила ее самым неприятным образом. Она проводила тетю Друзиллу в гостиную со словами:

– Извините, отойду на минутку. Я промокла насквозь. Приготовьте себе чашечку чая, если хотите.

Элли разделась, насухо вытерлась и переоделась в теплую, чистую и удобную одежду. Блаженство. Скоро должна появиться Роуз с вкусностями к чаю. Элли надеялась, что та принесет пирожные с кремом, что было бы верхом наслаждения в дождливый день. Или, возможно, сдобные булочки. Или чайные кексы, которые можно поджарить и намазать сливочным маслом.

А пока ей предстояло встретиться лицом к лицу с Немезидой. Иначе говоря, с тетей Друзиллой. И попытаться найти какой-нибудь способ помочь бедной Норе снять новую квартиру. О боже. Неужели они с Дианой действительно сговорились? Если да, то стояла ли тетя Друзилла за тем, что Диана выставила дом на продажу?

Выглянув в окно, Элли увидела, что табличку «Продается» сняли. Что ж, это уже небольшая победа. Теперь надо вернуться к другому вопросу.

– Наконец-то! – Тетя Друзилла перешла в наступление. – Заставила меня выйти из дома в такую ужасную погоду, в моем-то возрасте… а потом отказалась платить за такси. Что бы сказал бедный Фрэнк?

Зазвонил телефон. Элли нырнула обратно в прихожую, чтобы ответить.

– Элли?.. Это вы? – понизив голос, заговорила Кейт.

Элли попыталась захлопнуть дверь в гостиную ногой, но не дотянулась, а у тети Друзиллы был слух как у летучей мыши.

– Да, это я. Вы уже звонили раньше? Меня так долго не было дома, а теперь набежали посетители…

– Вы не можете говорить свободно? Вы не одна?

– Все верно. Как вы?

– Я в порядке. Ничего не делаю, ем три раза в день, смотрю телевизор. Скучаю по работе. И по Арману. Как он?

– Ему тоже вас не хватает. Он постоянно спрашивает о вас. Само собой.

– Он очень зол? Я ужасно по нему скучаю. Есть ли какие-нибудь новости о том, кто убил Ферди? Я снова и снова прокручиваю это в голове, но, знаете, я действительно ничего не видела в ту ночь, ни до, ни после того, как поговорила с ним. Полиция, похоже, мне не верит, но… стоит ли мне вернуться?

– Ни в коем случае! Я имею в виду, пока нет. Полиция следит за всеми портами, за «Евростаром», за всем остальным. Они работают в одном направлении, не так ли? Помните Хлою из кафе? У нее новый парень, и угадайте, кто? Ваш старый друг Боб! Вы не поверите, но он теперь полицейский! Он должен зайти ко мне сегодня чуть позже. К нам заявился мошенник, выдающий себя за представителя газовой службы, и мне придется подать жалобу.

Тетя Друзилла подошла и встала рядом с Элли, раздраженно сверкая блеклыми глазами из-за того, что ей не уделяют внимания. Или она хотела подслушать телефонный разговор?

– Пока, дорогая, – поспешно попрощалась Элли. – Мне нужно идти. У меня гости, как я уже сказала. Позвоните еще раз, ладно? Хочу услышать подробный рассказ о вашем отдыхе.

Она положила трубку.

– Я действительно не понимаю, как ты можешь тратить время на болтовню с подругами, когда у тебя гость! – высказалась тетя Друзилла. – А теперь, пожалуй, я бы выпила чаю. И не отказалась от парочки твоих шоколадных бисквитов.

– Боюсь, бисквитов нет, – ответила Элли, автоматически переключаясь в режим прислуги, пока наполняла чайник и выставляла посуду на поднос. – Моя знакомая принесет пирожные позже.

– А ты не можешь попросить, чтобы их принесли сейчас?

– Боюсь, что нет.

– Ну что ж! – Тетя Друзилла прошествовала обратно в гостиную. Элли возвела глаза к потолку и сосчитала до пяти. Тетя Друзилла никогда и ни за что не обходилась без уничижительных замечаний по поводу того, что Элли сделала не так или чего вообще не сделала. Она ждала этого.

– Ты сегодня не убирала пыль. – Тетя Друзилла подняла грязный палец и вытерла его носовым платком.

– Извините, – сказала Элли. – Была занята.

И прикусила губу, подумав, что ей не следовало извиняться.

– Неужели! – с подозрением в голосе произнесла тетя Друзилла. – Я думала, ты уезжаешь на север с Дианой. Ты, безусловно, нужна там. Бедняжка Диана была так измотана, когда я в прошлый раз заезжала к тебе. Насколько я понимаю, дом выставлен на продажу. Очень разумно. Но я пришла поговорить не об этом.

Тетя Друзилла приподняла уголки губ. Улыбка давалась ей с трудом и часто приводила в ужас окружающих. Элли вздрогнула.

Тетя Друзилла постучала по своей сумочке.

– Я понимаю, Элли, что ты не имеешь никакого отношения к этому невероятно необычному завещанию Фрэнка. Признаюсь, сначала я подумала на тебя, но мистер Уизерспун заверил меня, что это не так. Я могу сделать только один вывод, и он заключается в том, что болезнь Фрэнка повлияла на его рассудок. Он просто не смог бы составить это завещание, если бы был в здравом уме. Все и всегда понимали, что дом, в котором я провела практически всю свою жизнь, место, где я родилась и собираюсь умереть, должен остаться моим. Фрэнк обязательно оставил бы его мне, если бы был в здравом уме.

– Мистер Уизерспун настаивает, что Фрэнк знал, что делал. – Элли ненавидела себя за то, что ее голос звучал так виновато, но годы раболепства перед тетей Друзиллой брали свое. – Думаю, это как-то связано с вашими квартирами у реки.

Тетя Друзилла пристально посмотрела на Элли.

– Чтобы я? Владела квартирами? Глупости!

– Согласно отчету детективов, нет. – Элли блефовала, но, похоже, ее догадка оказалась верной.

Тишина. Тетя Друзилла уставилась в никуда. Элли налила себе еще чаю, но пить не стала. Она недоумевала, куда запропастилась Роуз.

«Ну же, Роуз! Спаси меня!»

Тетя Друзилла подалась вперед на своем стуле.

– Разумеется, я буду оспаривать завещание.

– Тогда я выставлю семейный дом на продажу.

– Ты не можешь быть такой бессердечной! – охнула тетя Друзилла.

– Кстати, о бессердечии… Почему вы не позволяете Норе продлить аренду за разумную плату?

– Этот вопрос лишь доказывает, что ты ничего не понимаешь в бизнесе.

– А вы опытная деловая женщина? Что ж, возможно, я мало что знаю об этих вещах, но быстро учусь, – Элли была поражена, как легко сумела противостоять старому страху, стоило лишь начать сопротивляться. – Завещание Фрэнка остается в силе. Он передал мне свое имущество, потому что считал вас – и Диану – жадными. Если вы попытаетесь оспорить завещание, я выставлю ваш дом на продажу.

Тетя Друзилла, казалось, пылала от ярости. Элли вспомнила подобную, но неконтролируемую злость Армана.

«Какой спокойной была жизнь раньше,– подумала она.– В каком вихре я сейчас живу…»

Тетя Друзилла резко вскинула голову.

– А если я не оспорю завещание, ты оставишь все как есть?

Элли откинулась на спинку стула и сцепила пальцы. Еще рано думать, что она выиграла окончательно, но, безусловно, сейчас это можно назвать победой.

– Возможно. А может, и нет. Я могла бы предложить вам купить у меня семейный дом. Или, может, я сама захочу в нем жить. Я еще не решила.

– Ты? Жить в моем доме?! Как ты смеешь!

«Сейчас она набросится на меня,– подумала Элли,– отчитает за то, что я не справилась с ролью жены и матери, скажет, что я никчемная и так далее и тому подобное. Возможно, она права. Возможно, я веду себя эгоистично и не уважаю старшее поколение… ее».

В дверь позвонили. Слава богу, пришла Роуз.

Элли поднялась на ноги.

– Вынуждена попросить вас уйти. Ко мне пришли.

– Избавься от них. Мы еще не закончили разговор.

– Возможно, ко мне пришел мужчина.

– Что?! И ты смеешь стоять тут, когда Фрэнк только что лег в могилу…

– …кремирован…

– …и говорить мне, что развлекаешься с мужчиной…

– Это либо полицейский, либо мой коллега из благотворительного магазина. Или и тот, и другой. Что бы вы предпочли?

– Ты забываешься, девочка моя! Меня никогда в жизни так не оскорбляли! Если б мой бедный дорогой Фрэнк был здесь…

– Но его здесь нет! – бросила Элли резче, чем намеревалась. Она чувствовала, что злится и на глаза у нее наворачиваются слезы. Она проводила тетю Друзиллу в прихожую и, открывая входную дверь, вручила ей пальто.

На пороге стояла Роуз Макнелли под зонтом, который, похоже, сломался со времени их последней встречи.

– Входи! – Элли широко распахнула дверь. – Мисс Квик как раз уходит!

Тетя Друзилла осталась разгневанной, но не побежденной.

– Мы продолжим этот разговор позже, когда ты успокоишься. Могу заверить, что я не поддамся твоей грубой тактике шантажа. И ни за что не позволю лишить меня того, что принадлежит мне по праву. А теперь, пожалуйста, вызови мне такси!

У Роуз отвисла челюсть. К вечеру о гневе тети Друзиллы будет знать вся округа.

Элли подумала, не отправить ли старую каргу пешком. В конце концов, ей идти всего лишь до бульвара. Потом она решила, что это действительно было бы подло с ее стороны, поэтому жестом пригласила Роуз войти и снять пальто, а сама вызвала такси.

И как только она это сделала, в дверь снова позвонили. На этот раз пришла Хлоя из кафе со своим невозмутимым молодым приятелем-полицейским Бобом. Элли пригласила их войти, взяла у них пальто и провела в гостиную.

Роуз сбросила пальто и зонтик, но по-прежнему стояла в прихожей, сжимая в руках несколько интересных на вид коробок из пекарни.

– Ты же не захочешь, чтобы я осталась, раз у тебя гости.

– Ну что ты, – улыбнулась ей Элли. – Пожалуйста, оставайся. Они скоро уйдут, и тогда мы сможем от души поболтать.

Тетя Друзилла была в ярости.

– А мне ты предлагаешь стоять здесь, в прихожей, как прислуге, пока ты развлекаешь этих людей?

Было ясно, что она отнесла всех троих «этих людей» к классу рабов.

– Конечно, нет, – с улыбкой ответила Элли. Она была сыта по горло тетей Друзиллой. – Уверена, вы предпочтете подождать такси снаружи.

Она широко распахнула дверь и проводила старушку на крыльцо, очень надеясь, что вновь приедет тот самый таксист, которому тетя Друзилла ранее отказала в чаевых.

– Всем по чашечке чая? Подождете минутку? – Элли улыбнулась, увидев удивленные лица остальных. – Роуз, давай положим покупки на кухонный стол, а твой зонтик – в раковину. Вон там. А теперь присоединяйся к нам, если не возражаешь.

Все посетители чувствовали себя неуютно, пока Элли включала лампы и задергивала шторы. Роуз застыла на месте, едва осмелившись присесть на краешек стула с прямой спинкой. Элли подавила нетерпение. Роуз была робкой душой, которая всегда стремилась отойти на второй план, но обладала раздражающей способностью становиться более заметной пропорционально своему желанию не навязываться.

– Миссис Квик, – заговорила Хлоя, – надеюсь, вы не возражаете, что я пришла с Бобом? Просто после мы собираемся кое-куда пойти вдвоем.

Ее голос звучал агрессивно. Элли удивилась. Разве полицейские обычно берут своих девушек с собой на задания?

– Конечно, не возражаю, дорогая, – ответила она.

Хлоя откинулась на спинку дивана, продолжая наблюдать за своим парнем. Элли почувствовала напряжение между ними и насторожилась.

Боб казался очень уверенным в себе, когда сидел, широко расставив ноги, с мясистым лицом, словно высеченным из камня, – точная копия недалекого полицейского, готового арестовать пожилую даму за неосторожную парковку одним колесом на тротуаре. Элли еще не поняла, нравится ли он ей, или нет.

Но Хлоя ей нравилась, поэтому она сказала:

– Что ж, это приятный сюрприз. Вы уверены, что никто не хочет чашечку чая?

Боб достал блокнот и ручку и раскинул локти. Поза свидетельствовала о том, что он на службе.

– Миссис Квик, – почти угрюмо заговорила Хлоя, – когда я сказала Бобу, что вы собирались в полицию, я думала только о том, что он мог бы сэкономить вам время. Но теперь он твердит, что люди скрывают информацию…

– Давай я сам скажу, – перебил ее Боб. Элли гадала, просто ли он выпендривается перед Хлоей, изображая из себя сурового полицейского, или же он такой по натуре. – Миссис Квик, можно вас на пару слов наедине?

– Э-э, нет, – ответила Элли. – Я действительно не вижу в этом необходимости. То, что я должна вам сказать, никоим образом не является личным.

– Вы уверены в этом?

– Да, совершенно, – озадаченно кивнула Элли. – На самом деле, чем больше людей будет знать об этом, тем лучше.

– Значит, вы хотите, чтобы дело было раскрыто как можно скорее? Вы готовы сотрудничать сейчас?

– Конечно. Я не понимаю. На самом деле все довольно тривиально. Никто не пострадал.

– Вы считаете убийство тривиальным?

– Убийство? Нет, конечно, нет. Но уверяю вас, этот человек не проникал в мой дом, и ничего не было украдено.

Роуз и Хлоя мотали головой из стороны в сторону, как будто смотрели теннисный матч.

Боб подался вперед в кресле. В кресле Фрэнка. Он был крупным мужчиной и занимал его с лихвой.

– Кто упомянул о краже? – спросил он.

Элли растерялась.

– Я. Разве не из-за этого приходил преступник?

– Не понимаю, о чем вы говорите, миссис Квик. Я пришел за информацией, которую вы скрываете об убийстве Ферди Ханны.

– Что?!

Элли покраснела. Она взглянула на Хлою, которая смотрела в потолок, отстранившись от разговора. Роуз тихонько всхлипнула от волнения. Элли откинулась на спинку стула и сложила руки перед собой.

– Простите. Кажется, возникло недопонимание. Я намеревалась пойти в участок и сообщить о попытке совершения преступления. Какой-то мужчина дважды появлялся у моей двери и пытался проникнуть в дом, утверждая, будто ему нужно проверить утечку газа. За ухом у него торчал окурок, и его поведение показалось мне подозрительным. Когда он пришел во второй раз, у меня находился сосед, и он поставил под сомнение полномочия этого человека. Впоследствии этот сосед позвонил в газовую службу и выяснил, что в этом районе такой ремонтник не работает и сообщений об утечке газа не поступало. Нас всегда предупреждают, чтобы мы проверяли документы и сообщали обо всем подозрительном. Поэтому он позвонил, и теперь я тоже делаю официальное заявление. Вот описание этого человека: выше меня, примерно пяти футов десяти дюймов ростом[10], скорее костлявый, чем худой, около сорока лет, волосы песочного цвета, одет в синий комбинезон под джинсовой курткой, в руках у него была черная спортивная сумка. На нагруднике комбинезона болталось что-то вроде удостоверения личности с фотографией, но я не смогла разглядеть как следует. Думаю, это все, что я могу вам рассказать.

Боб не записал ни слова из этого, хотя сидел с ручкой, занесенной над блокнотом, и невозмутимо ждал, пока Элли закончит.

– А теперь давайте поговорим об убийстве.

Элли беспомощно развела руками.

– Я ничего не знаю об убийстве.

– Тем не менее вы утверждаете, что стояли у окна и смотрели на церковный двор, когда это произошло.

– Возможно, стояла. Но, как я объяснила инспектору Клэю…

– Объясните теперь мне… если сможете. – Его тон был угрожающим.

Элли еще шире раскрыла глаза.

– Почему я должна все время повторяться? Я объяснила инспектору Клэю, что в то время принимала лекарства. И много плакала. На самом деле я не осознавала ничего из того, что происходило вокруг меня. Да, возможно, в тот момент я стояла у окна и смотрела на улицу, но не помню, чтобы видела что-то странное, пока Кейт не побежала от церкви и не промчалась по переулку.

– Ах, да. Перейдем к этому. У нас есть ваши показания на этот счет. Хотите ли вы что-нибудь изменить в них сейчас?

– Нет. Зачем мне что-то менять?

– Возможно, потому, что вы действительно видели немного больше, чем рассказали…

Элли поняла, что методы Боба должны были ее смутить. Вместо этого она почувствовала удивление. Почти. Если б Элли и так не пережила столько за этот день, то вполне могла бы встревожиться. Вместо этого она ощущала только раздражение и некоторую усталость.

Она выключила верхний свет и один из боковых светильников, раздвинула шторы на окнах, выходящих в сад и на церковь, и поманила Боба к себе. Вокруг церкви и в переулке горел свет. Торшер в гостиной отражался в окне, но Элли могла ясно видеть, что происходит вокруг церкви.

– Все случилось примерно в это время суток. Теперь вы можете видеть то, что видела я, – произнесла она. – Не больше и не меньше. Удовлетворены?

Впервые Элли почувствовала себя… выставленной напоказ в окне. Поежившись, она задернула занавески. На улице было холодно. Элли поспешила снова включить свет. Не следует ли ей увеличить мощность центрального отопления?

– Нет, я не удовлетворен, – заявил Боб. Упрямец.

Хлоя сделала резкое движение. Она отвела глаза от потолка, встретилась взглядом с Элли и пожала плечами, давая понять, что не хочет принимать участия в происходящем. Конечно, Хлоя знала Элли много лет. Она понимала, что женщина не станет лгать. Возможно, она уже высказала Бобу свое мнение по этому поводу, но тот его отверг.

Роуз вжалась в спинку стула, испуганно переводя взгляд с Боба на Элли и обратно. Еще одна порция на мельницу сплетен…

– Хотите вывести меня из себя? – Элли посмотрела прямо на Боба. – Если я и заметила что-то еще, то не обратила на это внимания. Поверьте, если б я могла помочь, то сделала бы это. Мне нравилась миссис Ханна, и мне ее жаль.

– Это вы так говорите. Но вы помогли убийце скрыться, не так ли?

Элли почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Он угрожает ей! И она действительно почувствовала угрозу. Даже подумала позвать на помощь. Можно закончить беседу и позвонить Биллу Уизерспуну за советом. Или она могла бы сама разобраться с ситуацией.

– Если вы имеете в виду Кейт, – медленно произнесла Элли, – то нет, я не помогала ей сбежать, как вы выразились. И прежде чем вы спросите, я не знаю, где она и как с ней связаться. Позвольте мне также официально заявить, что я не верю, что она убила Ферди.

– Как вы можете быть такой слепой? – хохотнул Боб. – Если она его не убивала, то почему сбежала? Почему сняла деньги со счета и скрылась, когда любой невиновный человек остался бы тут, чтобы помочь в расследовании?

Элли подумала: «Я не должна позволять ему выводить меня из себя, потому что он именно этого и добивается. Надо быть спокойной и рассудительной, даже если хочется закатить истерику».

– Кейт сбежала, потому что кто-то пытался убить ее, взорвав машину, – произнесла она вслух.

– Она инсценировала это «происшествие», чтобы обеспечить себе алиби.

– Глупости! Она была потрясена не меньше, чем я!

Он усмехнулся.

– Признайте это. Она обманула вас. У нас есть основания полагать, что вы приютили ее после взрыва и помогли сбежать. А также то, что вы поддерживаете с ней связь.

– Мне кажется, Арман снова выдвигает дикие обвинения. Он ревнивый и, возможно, неуравновешенный человек.

Боб еще шире расставил ноги и еще больше наклонился вперед.

– Хорошо. Давайте посмотрим на это с другой стороны. Мы думаем, что она убила Ферди, а кто-то из его друзей попытался отомстить, взорвав ее машину…

У Хлои вырвалось тихое шипение. Элли хотелось спросить: «Ну, ты же был одним из его давнейших друзей. Может, это ты ее взорвал?» Она с трудом сдержалась и сказала:

– Полагаю, это возможно. Вы сами изучали круг его друзей?

– Да. – Это прозвучало бесстрастно. – Это ни к чему не привело. Так почему, на ваш взгляд, ее машину взорвали?

– Это не мог быть несчастный случай?

– Нет, не мог. Так кто же это сделал, Элли?

Она никак не отреагировала на то, что он назвал ее по имени. Элли предположила, что он сделал это, чтобы вывести ее из равновесия. Может быть, когда-нибудь из него получится хороший полицейский.

– Я действительно не знаю. Сначала я подумала, что Ферди связался с какими-нибудь бандитами…

– Ни за что. Я могу за это поручиться.

– …затем я предположила, что это мог быть Арман…

– Муж? Не смешите меня.

– …но теперь я считаю, что это как-то связано с продажами его автомобилей. Недовольный клиент, внезапная ссора, которая вышла из-под контроля? Удар, нанесенный в спешке, когда человек не планировал убить, но все же убил? Я размышляла о его машинах…

– Его фургон был найден на проселочной дороге в двадцати милях отсюда. Он сгорел. Отпечатки пальцев невозможно снять.

– А-а. А как насчет других машин, над которыми он работал у церкви? Они ведь постепенно исчезли, не так ли?

Для Боба это явно стало новостью.

– Почему вы так думаете?

– Преподобный сказал мне, что кто-то их забрал. Кто-то за ними приезжал, вам не кажется? Может, Ферди поссорился с новым парнем одной из своих бывших подружек…

Элли бросила на Боба невинный взгляд. Хлоя слегка улыбнулась.

Боб покраснел.

– Если вы и дальше будете отказываться сотрудничать, я вынужден буду попросить вас пройти со мной в участок.

– У вас есть ордер? – Элли почувствовала, как участилось ее сердцебиение. – Нет? Тогда, боюсь, я вынуждена отказаться. Я рассказала вам все, что знала. Уйдите и займитесь для разнообразия чем-нибудь полезным.

Неужели она только что отчитала полицейского?!

Лицо Боба перекосилось и стало некрасивым. Румянец не исчез с его лица. Он отложил блокнот с ручкой и поднялся из кресла.

– Пойдем, Хлоя!

– Иди. – Хлоя отвела взгляд. – Миссис Квик была так любезна, что предложила нам выпить чая. Я бы точно не отказалась от чашечки сейчас.

По ее голосу было понятно, что она сдерживает слезы. Похоже, его тактика запугивания положила конец их роману. Боб был потрясен. Он явно не понимал, чем оттолкнул возлюбленную.

– Но!.. – с разъяренным видом он умолк. – Хорошо, я заеду к тебе домой позже, договорились?

– Нет, спасибо, – приглушенно ответила Хлоя.

Элли заставила себя выпрямиться.

– Тогда я провожу вас.

Она вывела его под дождь и осторожно закрыла дверь, стараясь не захлопнуть ее перед лицом Боба.

– Фух! – выдохнула она. – Теперь давайте выпьем чаю и посмотрим, какие вкусности принесла нам Роуз.

Хлоя и Роуз последовали за ней на кухню.

– Чем мы можем помочь? – спросила Хлоя, сморкаясь в кухонное полотенце.

– Может, ты хочешь, чтобы я ушла? – спросила Роуз, открывая коробки, в которых лежали соблазнительные эклеры, пончики и тарталетки с франжипаном.

– Благослови вас обеих Господь, нет, – ответила Элли. – До сих пор это был совершенно ужасный день, так что давайте побалуем себя, ладно?

– Простите, что привела его, – проговорила Хлоя несколько невнятно. – Я понятия не имела, что он такой. Когда Боб сказал, что собирается встретиться с вами, чтобы расспросить, его голос звучал так мрачно, что я струсила и подумала, что мне тоже лучше пойти. Лучше бы я вообще ничего ему не говорила. Как будто вы могли приютить убийцу… Какой же он зануда! Поверьте, я его больше не увижу!

Элли похлопала ее по руке.

– Полагаю, он просто выполнял свой долг.

– Но какие ужасные манеры… – прощебетала Роуз.

Элли усмехнулась.

– Да, если б он не был таким напористым, я, возможно, поделилась бы с ним парой мыслей. Итак, дамы, почему бы нам втроем не устроить совет после чая?

В глазах мальчика на побегушках промелькнуло негодование, когда он услышал, как его отчитывают по телефону. Он снова потерпел неудачу. Он оказался более чем бесполезен. В трубке звучало много слов англосаксонского происхождения. И ему пришлось выслушивать все молча. Он стиснул зубы, достал сигарету, закурил, затянулся и затушил ее о приборную доску.

Мальчик на побегушках и сам понимал, что каждый день они упускают большие деньги. Сами-знаете-кто была готова действовать, как только дала команду. Территорию расчистили, склад перевезли в пустующий дом, а в гараже стояла лучшая машина Ферди, винтажный «Бентли», за который можно было выручить неплохие деньги. Что касается «Мондео», то мальчик на побегушках знал человека в пабе, который купил бы автомобиль без лишних вопросов.

Между ними и целым состоянием стояла одна слабая женщина.

– Послушайте, сегодня вечером я инсценирую кражу со взломом, – сказал он. – Ворвусь в дом. Размозжу ей голову, прежде чем она поймет, что к чему. Да, я знаю, она будет настороже, но ей ведь нужно спать, не так ли?.. Да, понимаю, что она закрывает все засовы, но ее стеклянные двери непрочные. Пара ударов по петлям сбоку, быстро провернуть рычаг, и я без проблем окажусь внутри. Я выполняю работу, беру телевизор, видик и прочее, чтобы все выглядело как кража со взломом, вот и все. Просто очередное ограбление, которое пошло не по плану.

Он выключил мобильный, обливаясь потом. Эта работа начинала его утомлять. Пожалуй, вечером стоит надеть на голову чулки или детскую маску.

Элли, Хлоя и Роуз придвинули стулья поближе к электрическому камину. Ветер швырял крупные капли дождя в окна и завывал в дымоходе. Ночь была неподходящая для прогулок по улицам. Они съели все пирожные и выпили два больших чайника чая. Хлоя развалилась на стуле, вытянув удивительно длинные ноги в джинсах. Роуз раскраснелась и слегка хихикала.

Элли откинулась на спинку стула, а затем выпрямилась. Если она не будет осторожна, то заснет.

– Ну что ж, дамы, – заговорила она, – проведем военный совет? Я действительно не знаю, кто убил Ферди, но, поверьте мне, это была не Кейт. Думаю, это какой-то его деловой партнер – что-то связанное с автомобильным бизнесом. Джойс что-то говорила о том, что Ферди сделали предложение о сотрудничестве. Возможно, это как-то связано с этим. Или, что более вероятно, это был недовольный клиент. Я действительно считаю, что полиция – лучшие специалисты по раскрытию убийств, но есть еще одна маленькая загадка, которую, думаю, мы сможем решить сами. Предполагаемое похищение и убийство миссис Ханны.

– Предполагаемое? – изумилась Хлоя. – Разве ее тело не нашли в реке?

– Нет, дорогая, – ответила Роуз. – Это была какая-то бедная женщина из психушки. Миссис Ханна все еще не найдена.

Элли кивнула. Как обычно, информация Роуз была точной.

– Думаю, мы втроем сможем выяснить, как и куда она отправилась. Роуз, помнишь, ты рассказывала мне о том, как миссис Ханна вошла в магазин сразу после убийства со своей маленькой собачкой под мышкой, чем вызвала недовольство персонала?

– Еще бы! Анита и Донна поссорились из-за этого. А потом ребенок разбил чайник и…

– Я, наверное, видела ее с собакой, – перебила Элли, – но, хоть убей, не могу вспомнить породу.

– Одна из этих противных маленьких волосатых зверюг. Не мексиканская чиху-что-то-там, но не намного крупнее.

– Это был мини-терьер-«шотландец», – заметила Хлоя. – Миссис Ханна всегда расхаживала по магазинам с ним под мышкой. Он извивался, норовил упасть под ноги людям. Обычно в свой выходной она приносила его в кафе и кормила лакомыми кусочками. Фу! Она бы погубила собаку, та явно заболела бы ожирением, если б Дагмара не брала его с собой и не занималась с ним каждый день, когда она – то есть миссис Ханна – работала в пекарне.

– Кто такая Дагмара?

– Дагмара При… без понятия, как произносится ее фамилия. Все зовут ее Дагмара. Вы ее знаете! Полячка. Убирает у нас в кафе, в паре офисов дальше по улице и в некоторых магазинах в нерабочее время. Крупная женщина, крашеная блондинка. Живет в том же доме, что и миссис Ханна.

Роуз кивнула.

– Я ее знаю. Заходит в магазин, носит двадцать второй размер[11], яркие цвета. Но, насколько я помню, она никогда не приводила в магазин собаку.

– Выходит, миссис Ханна перекармливала собаку, но она любила ее, не так ли? – подвела итог Элли. – Позаботилась, чтобы за псом должным образом ухаживали, пока она на работе. Когда полиция вошла в квартиру, собаки там не оказалось, но я почувствовала ее запах и услышала, как чей-то питомец тявкнул где-то поблизости. Вы не видели «шотландца» миссис Ханны с тех пор, как она пропала?

Хлоя кивнула:

– Видела. Они с Дагмарой стояли на автобусной остановке. Она держала «шотландца» на поводке, одетого в милое клетчатое пальтишко. – Хлоя нахмурилась. – Странно. Как получилось, что Дагмара присматривает за собакой миссис Ханны, если только?..

– Если только миссис Ханна не попросила ее об этом? – закончила фразу Элли. – Вопрос в том, когда Дагмара забрала пса из квартиры миссис Ханны?

– У Дагмары наверняка есть ключ от квартиры миссис Ханны, – предположила Хлоя, – потому что она брала собаку каждый день, когда та работала, включая субботы.

Роуз пошевелила пальцами в воздухе.

– Миссис Ханна не вышла на работу в субботу после убийства Ферди. Я помню, в пекарне все были очень недовольны этим.

– Итак, давайте предположим, что в субботу Дагмара, как обычно, поднялась наверх, чтобы вывести «шотландца» на утреннюю прогулку. Я думаю, на кухонном столе вместе с пакетом, полным собачьего корма, миской и так далее лежала записка. Скорее всего, в записке Дагмару просили присмотреть некоторое время за собакой.

Хлоя и Роуз выглядели озадаченными.

Элли объяснила:

– В квартире не было никаких мисок для кормления, ни чистых, ни грязных. На сушилке стояла пустая вымытая банка из-под собачьего корма. Нетронутая же банка закатилась под стол. Сначала я подумала, что миссис Ханна забрала пса с собой, но вы сказали, что с тех пор его видели в округе.

Хлоя потрясла головой, чтобы прояснить мысли.

– Но… это значит, что она должным образом подготовилась к отъезду.

– Более того, холодильник освободили от продуктов и разморозили. Кроме того, на дверцу холодильника было накинуто кухонное полотенце, чтобы та оставалась приоткрытой.

Обе женщины выглядели задумчивыми.

– Моя мама делает так перед тем, как мы уезжаем в отпуск, – призналась Хлоя. – Она очищает холодильник, отдает все скоропортящиеся продукты соседке и оставляет ей ключ, чтобы та проверяла, все ли в порядке, пока нас не будет.

– Но все говорят, что там были следы ужасной борьбы, перевернутая мебель, выдвинутые ящики и все такое, – возмутилась Роуз. – Ее наверняка похитили!

Хлоя покачала головой.

– После того как вычистили холодильник и убедились, что за собакой присмотрят?

Элли кивнула.

– Думаю, она собрала большой чемодан, например на колесиках. Она складывала вещи в спешке, оставив ящики наполовину открытыми. Затем потащила чемодан по коридору, оставляя следы на ковровой дорожке. Маленькая собачка явно была вне себя от волнения, увидев сборы хозяйки. Она прыгала под ногами, мешая ей. Миссис Ханна надела на пса поводок и привязала его к спинке стула на кухне, пока опустошала холодильник, складывая все скоропортящиеся продукты и собачий корм в пакеты, которые оставила на столе с запиской для Дагмары. Она не могла взять пса с собой, поэтому, выходя из квартиры с чемоданом, тщательно закрыла за собой кухонную дверь, зная, что Дагмара зайдет погулять с собакой на следующий день. Оставшись один, маленький пес взбесился. Вы же знаете, какие легковозбудимые эти мини-терьеры. Он бегал кругами, волоча за собой стул, опрокинул подставку для овощей, перевернул стол так, что одна из банок с собачьим кормом укатилась на пол. Сорвал висевшие у раковины полотенца. Наконец он совсем выбился из сил и заснул. На следующий день Дагмара, как обычно, пришла за ним. Она прочла записку и забрала собаку и скоропортящиеся продукты к себе домой. Она не привела кухню в порядок, потому что хотела поскорее убраться оттуда.

Хлоя в задумчивости прикусила палец.

– А почему миссис Ханна не могла взять собаку с собой?

– Потому что она собиралась уехать из страны. Я предполагаю, что кто-то навестил ее в тот вечер и так напугал, что она решила вернуться в Польшу, пока все не уляжется.

– И она не могла взять собаку из-за карантинных ограничений.

– Но Дагмара же поняла, что миссис Ханна не убита, как мы все подумали. Почему она не сообщила в полицию?

Элли пожала плечами.

– Поляки стоят горой друг за друга, не так ли? Если Дагмара поверила, что миссис Ханне угрожают, разве она не помогла бы ей замести следы? Опять же, не исключено, что тот, кто напугал миссис Ханну, мог быть известен и Дагмаре. Каждый раз, когда я пытаюсь представить, кто бы это мог быть, мне в голову приходит только одна неприятная мысль о торговле подержанными автомобилями.

– Ферди был чист, – машинально выпалила Хлоя. – Возможно, он не гнушался немного исказить правду. Скажем, о пробеге автомобиля. Но он не стал бы иметь ничего общего с черным рынком.

– Я знаю. Это загадка. Но это единственное, что, на мой взгляд, имеет смысл.

Хлоя наклонилась вперед.

– Знаете, вам следовало бы сообщить в полицию. Они все еще ищут миссис Ханну, тратя на это много времени. А мы могли бы пойти к Дагмаре и попросить ее отдать им записку… если, конечно, она существует.

– Понимаю, – спокойно ответила Элли. – Но я пыталась сказать им об этом раньше, а полицейские не захотели меня слушать. Кроме того, я не могла быть уверена в верности своих подозрений, пока вы не подтвердили, что собака где-то поблизости и кто-то заботится о ней. Я подумываю завтра отправиться искать собаку, которую слышала в том доме, и посмотреть, не захочет ли тот, кто за ней присматривает, поговорить со мной. Тогда, возможно, у меня появится информация для полиции.

– Как думаете, миссис Ханна подготовила побег сама? – прощебетала Роуз. – Купила билеты на самолет и все прочее?

– Нет. Мне кажется, она позвонила кому-то из друзей-поляков и попросила помочь. Это была не Дагмара, потому что в противном случае она бы сразу же взяла собаку к себе, а после ухода миссис Ханны питомца явно оставили одного в квартире на некоторое время – судя по беспорядку, который пес устроил. Миссис Ханна не могла улететь самолетом. Слишком дорого, и она бы не захотела сидеть здесь в ожидании рейса. Она бы поехала на вокзал Виктория и села на поезд, на котором можно добраться до Варшавы за сутки и который стоит очень дешево. Я подозреваю, если б мы поспрашивали в польской общине, кто-нибудь смог бы рассказать нам, как она уехала… и, возможно, даже почему.

Хлоя засомневалась.

– Поляки здесь все-таки держатся вместе. Они наверняка не станут с нами разговаривать. Полагаю, они бы обратились в полицию, если б им кто-нибудь угрожал. Вы думаете, это было что-то вроде действий польской мафии?

– Не знаю. Ты собираешься рассказать об этом Бобу?

Хлоя встрепенулась.

– Только через мой труп я когда-нибудь снова заговорю с этим придурком!

– Он всего лишь выполнял свой долг, как его понимал. И вдруг он просто хотел немного покрасоваться перед тобой?

– Хм! – Хлоя достала пудреницу и внимательно осмотрела свое лицо. Возможно, теперь она не была так враждебно настроена к Бобу.

Зазвонил телефон, и Элли побрела в прихожую, чтобы снять трубку. Это могла быть Кейт. И что ей сказать?

Но это оказалась Диана.

– Мама, что это я слышу? Мне звонила тетя Друзилла, очень расстроенная. Что ты ей наговорила? Ты что, с ума сошла?

– Диана, дорогая. Сделай глубокий вдох. Сосчитай до десяти.

– Я действительно думаю, что все произошедшее повлияло на тебя сильнее, чем ты думаешь…

– Ты про то, что тетя Друзилла владеет полудюжиной квартир на берегу реки?

– Что?! Что за чушь!

– Хочешь взглянуть на отчет детективов? – Элли скрестила пальцы, надеясь, что он придет завтра по почте.

– Ты действительно приставила частного детектива к тете Друзилле? Мама, как ты могла пасть так низко!

Элли постаралась быть терпеливой.

– Не я, дорогая. Твой отец. А теперь послушай меня, Диана. Слушай внимательно. Я была рада, что ты приехала на днях, чтобы присмотреть за мной, но не думай, что я не способна сама справиться с делами. Я была крайне удивлена, если не сказать рассержена, когда узнала, что ты выставила дом на продажу, не посоветовавшись со мной…

Диана возмутилась:

– Это следовало сделать, чтобы…

– Нет, не следовало. Я была у мистера Джолли и сняла дом с продажи. Я также забрала твои ключи, которые ты так глупо оставила у него.

– Что?! Ты не имела права… ты прекрасно знаешь, что половина дома принадлежит мне…

– Только после моей смерти, дорогая. Это напомнило мне о том, что я должна составить завещание. Я решила оставить все ближайшему кошачьему приюту.

Элли положила трубку и согнулась пополам от мучительного смеха. Конечно, на самом деле она бы этого не сделала, но так или иначе ей нужно вбить Диане в голову, что нельзя вмешиваться в жизнь матери подобным образом.

В дверь позвонили. Элли открыла, и в комнату ворвался порыв холодного ветра с мокрым снегом, а с ним и дородная фигура Боба.

– Извините, что снова беспокою вас, миссис Квик, но я подумал, что вам следует знать, что, подъезжая, я заметил мужчину в «Саабе», который наблюдал за домом. Он был похож на того газовщика, о котором вы мне говорили, поэтому я подошел к нему, чтобы поговорить, а он умчался, как пчелами ужаленный. Я попытался разглядеть номер, но тот был заляпан грязью. Конечно, это само по себе нарушение правил дорожного движения. В любом случае я подумал, вам будет приятно узнать, что он уехал.

Он посмотрел за спину Элли, на порог гостиной, где стояла Хлоя и, закусив губу, слушала его. Глядя на девушку, Боб продолжил разговаривать с Элли:

– Сегодня отвратительная ночь. Я узнал от матери Хлои, что она так и не вернулась домой. Поэтому я приехал, чтобы узнать, здесь ли она еще и не могу ли я ее подвезти. Хороший хозяин в такую погоду собаку на улицу не выгонит.

Элли выглянула наружу. Действительно, неподходящий вечер для прогулок. Земля была покрыта сероватой слякотью, а ветер трепал ветки.

Хлоя выглядела нерешительной.

Боб сглотнул.

– Я отвезу тебя домой, девочка моя. – Его неуверенный голос не соответствовал словам. – И никаких возражений.

Хлоя одарила его ослепительной улыбкой.

– Конечно, Боб!

Она поцеловала Элли в щеку, надела куртку, и Боб увлек ее за собой в ночь.

Роуз Макнелли остановилась в дверях.

– Ну что? Что ты об этом думаешь? Как считаешь, она расскажет ему, что, по нашему мнению, случилось с миссис Ханной?

– Честно говоря, не знаю. – Элли в какой-то мере надеялась, что Хлоя так и поступит.

Роуз посмотрела на часы и тихонько вскрикнула:

– Посмотри, который час! Я никогда не была вне дома так поздно. У меня есть проездной на автобус, но ходят ли они в такое время, как думаешь? Я не могу позволить себе такси. Что же мне делать?

Элли подумала, как сильно ей сейчас хотелось тишины и покоя. Принять долгую горячую ванну. Погрузиться в свою новенькую мягкую кровать с украшенным ромашками постельным бельем. Уснуть. Но она не могла снять с себя ответственность за Роуз.

– Я и не подозревала, что уже так поздно. Не хочешь остаться на ночь? Не будешь же ты стоять в такую погоду в ожидании автобусов, а у меня здесь есть свободная комната. Кроме того, мы еще не говорили о том, что произойдет в благотворительном магазине, если ты не вернешься…

– О, без тебя я точно не вернусь!

– Ерунда, дорогая. Что без тебя будут делать? Сейчас посмотрим. Диана спала в дальней спальне, а те простыни все еще на двуспальной кровати…

– О, не хочу доставлять тебе столько хлопот.

– Я серьезно, – сказала Элли, стараясь не закричать.

– Ну… – Роуз помялась, а потом выпалила: – Не хочу показаться неблагодарной, но дело в том… у тебя есть односпальная кровать? Не могу спать на двуспальной кровати с тех пор, как умер муж. Я постоянно просыпаюсь и ощущаю пустое пространство, если понимаешь, о чем я.

– Вообще-то, понимаю. В маленькой спальне полно всякого хлама… я там глажу белье… Но да, у меня есть совершенно новая односпальная кровать, которую я могу застелить для тебя.

Элли смирилась с тем, что кто-то другой первым займет красивую новую кровать. Ну что ж. Это всего на одну ночь.

– Ты так добра! – воскликнула Роуз. – А таблетку снотворного дашь? В чужой постели, знаешь ли…

– И чистую ночнушку… хотя я не уверена насчет новой зубной щетки.

– О, нам не о чем беспокоиться! – Роуз покраснела, из чего Элли заключила, что гостья носит зубные протезы.

Они поднялись наверх, чтобы задернуть шторы и застелить новую кровать новым постельным бельем.

– Очень красиво! – похвалила Роуз, подпрыгивая на кровати.

– Выпьешь чашечку чая на ночь? – предложила Элли, подыскивая для гостьи чистую ночную рубашку – хлопковую, в красивый цветочек, с длинными рукавами – и полотенце. Она провела ее в ванную и осмотрела заднюю спальню, решив, что слишком устала, чтобы менять постельное белье, которым пользовались Диана и Стюарт. К этому времени у Элли уже все болело, и она ненавидела свою гостью. – Чай, кофе, горячее молоко?

– Спасибо, дорогая. Горячее молоко было бы как раз кстати.

Роуз спустилась вслед за Элли и принялась шарить по углам, пока хозяйка разогревала молоко, накидывала цепочку на входную дверь и задвигала засовы.

– Кочерги нет, дорогая? – спросила Роуз. – Я всегда беру кочергу с собой в постель на случай, если в дом вломится грабитель.

Элли заставила себя сдержать улыбку.

– Боюсь, кочерги нет.

– Что ж, хорошая тяжелая сковорода вполне подойдет.

Элли достала тяжелую сковороду и протянула вместе со снотворным гостье. Роуз просияла.

– Спасибо, дорогая. Теперь я чувствую себя в полной безопасности.

Элли подумала, не сведет ли прием снотворного на нет все преимущества, которые можно получить, если взять с собой в постель боевое оружие, но спорить не стала. Она слишком устала для этого.

Роуз провозилась в ванной очень долго, но в конце концов Элли все-таки смогла быстренько умыться, пообещав себе, что завтра снимет повязки со своих ссадин и хорошенько помоется в ванне. Она легла в постель в дальней спальне. Простыни пахли Дианой и Стюартом, но Элли приказала себе не обращать на это внимания.

Она надеялась заснуть сразу же, но переутомилась. Лежала без сна, прислушиваясь к тихому похрапыванию Роуз за тонкой стеной. Часы внизу пробили полночь. В час Элли сквозь дремоту снова услышала бой часов, а затем погрузилась в тяжелый сон.

Мальчик на побегушках разговаривал по мобильному.

– Я иду внутрь. Все спокойно. У меня есть маска Микки Мауса и разводной ключ. Это займет всего десять минут…

В мобильном толстяка села батарейка. Он все пытался дозвониться, но не получалось. Он не знал, что делать. Даже не мог вызвать такси, чтобы выбраться оттуда. Офис находился слишком далеко, чтобы дойти туда на костылях. Толстяк ругался и кричал в молчащий телефон, пытаясь дозвониться до мальчика на побегушках, чтобы предупредить его.

«Она спит в задней спальне, а не в передней…»

В конце концов он схватил костыли и начал с трудом спускаться по лестнице.

Элли наполовину проснулась и спросонья спросила себя почему. Она пришла к выводу, что ей нужно в туалет, и попыталась убедить себя потерпеть, но поняла, что все бесполезно. Она стала нащупывать выключатель лампы и только тогда поняла, что находится не в своей обычной постели и прикроватного светильника нет там, где ему положено быть.

Сделав над собой усилие, она села прямо, спустила ноги с кровати и нащупала тапочки. В доме было холодно. Ей следовало оставить включенным центральное отопление, особенно – как Элли теперь вспомнила – ради комфорта гостьи. Темноту в комнате рассеивал слабый свет огней на церковном дворе, падавший из окна. Элли зевнула, потянулась за халатом и понадеялась, что Роуз не почувствует необходимости сходить в уборную одновременно с ней.

Нет, Роуз все еще храпела.

Но если Роуз по-прежнему в постели, то почему на лестничной площадке мерцает свет? Элли увидела его под дверью своей спальни.

Внезапно она поняла, насколько разумно поступила Роуз, решив взять с собой в постель кочергу. Наверху даже телефона не было. Элли огляделась в поисках оружия. Чего-нибудь. Но в спальнях обычно нет оружейного склада. Лучшее, что она смогла найти, – это старый, но тяжелый портативный радиоприемник. Батарейки придавали ему внушительный вес.

Свет под дверью погас. Роуз продолжала храпеть.

Элли подумала: «Господи, помилуй!»

Она плотнее закуталась в халат, подоткнула подол, чтобы было больше свободы движений, и взяла радиоприемник за ручку. Слегка приоткрыла дверь, ведущую на лестничную площадку, и осторожно выглянула в щель.

Ничего. Никого. Но дверь в переднюю спальню была приоткрыта, внутри горел свет, а Роуз все так же храпела! Пока Элли наблюдала, дверь спальни сильнее распахнулась внутрь, как это всегда бывало, если неплотно ее закрыть.

Элли подумала, не прокрасться ли на цыпочках вниз и не позвонить ли в полицию… Но к тому времени Роуз могут уже изнасиловать или того хуже. Уговаривая себя быть храброй, Элли бесшумно двинулась к своей спальне. Кто-то направил луч фонарика на кровать. За силуэтом мужчины Элли разглядела очертания тела Роуз под новеньким пуховым одеялом. Роуз полулежала на кровати, откинувшись на подушки и накрыв голову кардиганом, и крепко спала.

Человек положил фонарик на прикроватный столик так, чтобы луч был направлен к ногам Роуз.

Он занес тяжелый брус над головой…

Элли старалась не задумываться о том, что ей придется сделать.

Она закричала.

Схватив обеими руками тяжелый радиоприемник, она ударила им мужчину по спине. И снова закричала, когда он упал на Роуз.

Мужчина застонал от боли. К своему ужасу, Элли увидела, что он не выпустил из рук оружие.

Ужасающее лицо повернулось к ней. Она ранила, но не вывела из строя незваного гостя. Элли пришла в отчаяние. Она ударила его недостаточно сильно и, возможно, упустила свой единственный шанс на спасение. Если не оглушить нападающего первым ударом, другого раза может и не быть.

Элли отпрянула, тяжело дыша.

– Убирайтесь!

– Тварь!

Мужчина приподнялся на вытянутых руках. На нем был толстый черный свитер поверх темных джинсов, который, видимо, смягчил удар. Убийца не пострадал, но теперь очень разозлился.

Лицо в маске повернулось, чтобы посмотреть на зашевелившуюся Роуз, а затем вновь обратилось к Элли.

– Ах, ты!..

Оттолкнувшись коленями от кровати, он переключился на Элли и поднял тяжелый брус, целясь ей в голову.

Она в ужасе отпрянула назад, когда он замахнулся снова.

Брус пролетел совсем рядом с ее щекой.

Мужчина выругался. Снова замахнулся.

Элли подняла радиоприемник повыше, надеясь, что тот смягчит силу удара.

Мужчина сделал полшага вперед, споткнулся о собственные ноги и рухнул.

Это Роуз, севшая на кровати, схватила его сзади за лодыжку и повалила на пол.

Брус выпал у него из рук. Элли хватило присутствия духа встать на оружие так, чтобы нападающий не смог его поднять.

Мужчина поднялся на четвереньки, держась за правое плечо.

Роуз заметалась, запутавшись в простынях. И закричала. Пронзительным, резко ударяющим по барабанным перепонкам криком. Элли присоединилась к ней.

Растерявшись, мужчина пополз к открытой двери. Добравшись до порога, он ухватился за ручку, поднялся на ноги и выскочил на лестничную площадку.

– Быстрее! – Роуз нашла в постели то, что искала… тяжелую сковороду.

Элли уронила радиоприемник, схватила сковородку и выбежала на лестничную площадку вслед за незваным гостем. В темноте мужчина нащупывал верхнюю ступеньку.

В прихожей стоял ледяной холод. Входная дверь была распахнута настежь, внутрь падал свет от ближайшего уличного фонаря.

«Ну что, дружище!– подумала Элли.– Ты сам напросился!»

В юности она много играла в теннис, и тогда все восхищались ее ударом справа. Она обеими руками взмахнула тяжелой сковородой, ударила незваного гостя по заду и отправила его в полет.

Мужчина рухнул вниз по лестнице, приземлившись бесформенной кучей у подножия. И больше не шевелился.

Рядом с открытой входной дверью лежали телевизор и видеомагнитофон Элли, а также ее серебряная ваза и рамка для фотографии. Должно быть, он открыл дверь перед тем, как подняться по лестнице, чтобы потом быстро скрыться.

Роуз выглянула из-за плеча Элли.

– Чем мы можем его связать?

– Поясом от халата Фрэнка, который висит за дверью в спальне.

Не выпуская сковороду из рук на случай, если мужчина только притворяется поверженным, Элли включила везде свет и спустилась по лестнице. Мужчина не двинулся с места. Однако Элли ему не доверяла. Она держала сковородку наготове, пока Роуз связывала мужчине руки за спиной. Затем Элли пожертвовала своим поясом от халата, чтобы связать ему ноги.

Только после этого она отложила сковородку, закрыла входную дверь и подняла телефонную трубку, чтобы позвонить в полицию. А затем снова включила центральное отопление.

Роуз, сгорбившись, сидела на нижней ступеньке лестницы и смотрела на лицо мужчины в маске.

– Я никогда в жизни не была так напугана! – Она выглядела скорее взбодрившейся, чем испуганной.

Элли устроилась на стуле у телефона и постаралась унять дрожь. «Спасибо, Господи», – подумала она. А вслух сказала:

– Роуз, я думала, ты приняла снотворное. Как тебе удалось проснуться в нужный момент?

– Ну, дорогая, только не обижайся, но твое снотворное не очень сильное. Мне доктор прописал специальные таблетки от бессонницы. Так что я не очень крепко спала, если ты понимаешь, о чем я.

– Но я слышала, как ты храпишь.

– Храплю, дорогая? Ну что ты! Может, я дышала немного тяжело. Мне приходится спать сидя. У меня, знаешь ли, грыжа пищеводного отверстия диафрагмы.

Элли поднялась на ноги и пошла посмотреть, откуда дует такой сильный сквозняк. Она обнаружила, что одна половина стеклянной двери сорвана с петель, и уставилась на нее, не понимая, что с этим делать.

Раздался еще один нечеловеческий, похожий на вопль банши, крик Роуз, когда кто-то забарабанил во входную дверь и позвонил в звонок.

Когда Элли вернулась в прихожую, Роуз бросилась к ней и вцепилась в нее.

– Он очнулся!

– Да, дорогая, но ты же видишь, что он не может уйти. А это, наверное, полиция.

Но это оказался Арман в пальто, накинутом поверх пижамы.

– Что, черт возьми, происходит? Что вы орете, как будто вас насилуют? – Он был таким же злым и неприятным, как всегда.

– Входите, пожалуйста, – любезно пригласила его Элли. – Мы застали врасплох грабителя и будем чувствовать себя в большей безопасности в компании мужчины, пока не приедет полиция.

– Что?!

Арман уставился на незваного гостя в маске. Осмотрев путы мужчины, он заявил, что женщины никогда не умели завязывать узлы, и сорвал с него маску. И тут же отшатнулся.

– Боже мой! – воскликнула Элли, чувствуя, что сейчас потеряет сознание. – Это тот фальшивый работник газовой службы!

Роуз отпустила подругу и вцепилась в Армана.

– Нас ограбили! Я проснулась, а он стоял надо мной и угрожал железным прутом! Тогда я схватила его и повалила на землю, а потом он вырвался, упал с лестницы и разбился. Как думаете, я смогу продать свою историю газетам?

– Боже… правый! – выдохнул Арман, моргая.

В дверь снова позвонили, и на этот раз прибыла полиция. Знакомых лиц Элли не увидела. Полицейские, казалось, считали, что их вызвали по пустяковому случаю, пока Роуз с гордостью не показала им поверженного грабителя и не рассказала свою историю еще раз.

– Значит, это ваш дом, миссис? – спросил один из них Роуз, доставая блокнот, в то время как другой что-то говорил в свою портативную рацию.

– Нет, нет! – ответила Роуз с почти кокетливой улыбкой. – Я просто осталась на ночь. Я всегда знала, что когда-нибудь поймаю грабителя, и вот это случилось!

Элли позволила Роуз продолжить. Она смотрела на мигающий огонек автоответчика и задавалась вопросом, оставила ли Кейт на нем сообщение, и если да, то заметит ли это полиция и захочет ли его прослушать.

Наконец Роуз устала, и под глазами у нее появились темные круги. Ее бодрость улетучилась, и она стала похожа на ту, кем была на самом деле: пожилую даму, чей сон грубо нарушили и теперь ей приходилось расплачиваться слабостью и головокружением.

К этому времени грабитель полностью очнулся. Он с ужасом осознавал, что потерпел поражение и был связан двумя женщинами, и угрожал привлечь их к ответственности за нападение на него. Элли молча отвела полицейского наверх и показала брошенный в спальне железный брус.

– Я действительно ударила его, это правда. Он стоял над Роуз с этой штукой в руке, и я поняла, что он собирается убить ее. Потом он набросился на меня, и я подумала, что сейчас умру, но Роуз схватила его, и он упал. Я думаю, именно тогда он повредил плечо.

Полицейский скользнул взглядом по сковородке. Он не спросил, чем Элли ударила грабителя, просто кивнул и сказал:

– Вы обе, дамы, заслуживаете медали. Вы столкнули его с лестницы, и он потерял сознание. И это тоже верно. Вы готовы дать показания в участке?

Элли кивнула.

Арман к этому времени пытался самоутвердиться, возмущаясь кучей пожитков, которые грабитель собрал у входной двери, и спрашивая, что полиция собирается делать с разбитой стеклянной дверью.

Элли поставила греться воду и приготовила чай для всех. Грабитель, похоже, ничего себе не сломал, поэтому его увезли на второй машине, заверив, что его как можно скорее осмотрит полицейский врач.

Роуз поникла, и Элли уговорила ее лечь в постель. Без сомнения, к этому времени уже подействовало «слабое» снотворное.

Арман расхаживал по комнате, жалуясь на неэффективность полиции, которая не предоставила плотника для починки разбитой двери в эту же ночь. Один из полицейских пошел с ним осмотреть повреждения и пообещал прислать кого-нибудь утром.

«Неужели этот человек действительно пытался убить меня,– подумала Элли,– или он обычный грабитель?»

Полицейский постарше сказал:

– Ну, если это все…

Он и его напарник собирались уйти, и Элли поняла, что без них не сможет чувствовать себя в безопасности.

– Офицер, – сказала она, – один из ваших людей приходил сегодня днем, потому что я хотела сообщить, что мошенник дважды пытался проникнуть в мой дом, притворяясь работником газовой службы. Это тот же человек, которого вы сегодня задержали. Как думаете, мы здесь в безопасности?

Полицейский, вероятно, устал. В конце концов, была глубокая ночь. Он произнес с едва скрываемым весельем:

– Сегодня он не вернется, это точно.

Элли кивнула, понимая, что он считает ее слабой и довольно глупой старой женщиной.

– Я думаю, он уже пытался сделать это раньше. Кто-то испортил проводку моей электрической газонокосилки. Затем произошел тот очень странный инцидент с большим, грузным мужчиной на мосту… хотя, возможно, это просто несчастный случай… я была очень расстроена в тот день… и, конечно, он попал в больницу со сломанной ногой, но, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, уж не собирался ли он ударить меня тем куском строительных лесов, которым размахивал…

Элли посмотрела на офицера и по удивленному, довольно отстраненному выражению его лица поняла, что он считает ее речь бессвязной.

Она добавила:

– Потом взорвалась машина Кейт. Они могли подумать, что это моя машина, потому что мы катались на ней той ночью. И если кто-то пытается убить меня, а не Кейт, тогда… о, я не знаю. Я действительно не знаю. Но вчера на бульваре меня пыталась переехать машина. Роуз предупредила меня как раз вовремя.

– Вы запомнили номер машины? – Полицейскому было скучно, он просто выполнял свои обязанности.

– Нет, но Роуз сказала, что это был «Сааб». Мне он показался черным, но на самом деле, я думаю, он не черный. Возможно, темно-зеленый. Номерной знак был заляпан грязью.

– Их тут десятки, миссис.

И следующий вопрос, подумала она, будет таким: «Знаете ли вы кого-нибудь, кто хочет вас прикончить?»

Элли почувствовала, как по спине у нее пробежали мурашки. И Диана, и тетя Друзилла выиграли бы от ее смерти.

Нет, сама идея была нелепой. Диана бы не додумалась нанять убийцу для матери. Какой бы эгоистичной дочь ни была, ей бы такое и в голову не пришло.

Тетя Друзилла – совсем другой человек, она легко могла познакомиться с самыми разными беспринципными людьми через этого ужасного агента по недвижимости.

Но неужели тетя Друзилла действительно сумела бы зайти так далеко, чтобы решиться на заказное убийство?

Нет, конечно, нет.

Элли осознала, что переутомилась. Она понимала, что нападение не имеет никакого отношения ни к тете Друзилле, ни к Диане, но это было все, о чем она могла думать. Она с трудом сдерживала слезы.

– Ну, ну, хватит! Посреди ночи все кажется несоразмерным, не так ли? Утром вам станет лучше, – сказал полицейский, засовывая блокнот обратно в карман.

Арман вернулся и сообщил, что вставил разбитую раму на место с помощью пары стульев, но он действительно считает, что будет лучше, если он проведет эту ночь на диване… или на том, что от него осталось.

Элли посмотрела на мужчину и поняла, что в первую очередь привлекло в нем Кейт. Неравнодушие. Вероятно, Арман проявлял себя с лучшей стороны, когда заботился о ком-то более слабом, чем он сам. Кейт – с ее более сильным характером – выявила в нем худшее. Так что Элли решила, что надо воспользоваться этим по максимуму.

– Как мило с вашей стороны, Арман, – сказала она, высморкавшись. – Должна признаться, не знаю, что бы я без вас делала. Я принесу вам постельное белье.

– Не беспокойтесь, – ответил Арман, ложась на диван и натягивая на себя пальто. – Со мной здесь все будет в порядке, а полиция обещает, что завтра с утра они пришлют кого-нибудь навести порядок.

Элли поблагодарила полицейского, который на прощание заверил, что, если ее снова побеспокоят, они сразу же вернутся. Она оставила свет включенным в прихожей, взяла сковородку и отнесла ее в заднюю спальню. Было половина четвертого утра.

Элли надеялась, что заснет, но боялась, что не сможет. Ей предстояло о многом подумать.

Двое полицейских возвращались к своей патрульной машине, когда заметили толстяка, пытавшегося залезть в «Сааб».

– Постой, – сказал один из них. – Этот парень пытается проникнуть в ту машину? Номерной знак подозрительно грязный. Как думаешь, это может быть та самая машина, на которой пытались сбить старушку?

– Да и в участок поступал звонок о фальшивом работнике газовой службы на зеленом «Саабе», – припомнил его напарник.

– Так кто же пытается влезть в машину? Подручный грабителя?

Удача отвернулась от толстяка. Когда его заметили, он попытался убежать. Но из-за гипса на ноге у него не было ни единого шанса.

– Простите, это ваша машина, сэр?

– Да. То есть ее одолжил мой друг…

– И как же вы собирались на ней ездить, когда у вас нога в гипсе?

– Постой, – произнес напарник. – Я ощущаю от него запах спиртного, или мне кажется?

Несмотря на ночную прохладу, толстяк начал задыхаться и покрываться испариной при мысли о том количестве пива, которое выпил за этот вечер.

– Что ж, думаю, – сказал первый полицейский, – мы должны отвезти парня в участок и вежливо попросить его предъявить документы на машину и страховку.

– А потом мы могли бы спросить его, не знает ли он, случайно, того грабителя, как думаешь?

– Тебе крупно повезло сегодня, приятель, – усмехнулся первый полицейский, усаживая толстяка в их машину. – Тебя отвезут в участок, чтобы укрыть от дождя, и, может быть, даже угостят чашечкой горячего чая, но перед этим мы попросим тебя подуть в эту маленькую трубочку, хорошо?

Толстяк был в отчаянии. И, как назло, он остался без мобильного телефона и не мог позвать на помощь. Он застонал. Она сказала, что ни в коем случае нельзя оставлять вещи в пустующем доме без присмотра, а он самовольно ушел и все бросил. Они могли потерять тысячи фунтов стерлингов…

Она убьет его.

Элли спала урывками. Ей снились кошмары, и, проснувшись, она почувствовала себя хуже, чем когда-либо за последнее время. Роуз все еще храпела в соседней комнате, поэтому Элли спустилась вниз, чтобы убедиться, что Арман не проспит работу. Он выглядел невыспавшимся, но с готовностью принял ее предложение приготовить ему на завтрак чашку кофе и несколько яиц-пашот на тостах.

Обхватив обеими руками кружку, он сидел, сгорбившись, за кухонным столом. Через некоторое время Элли поняла, что мужчина наблюдает за ней. Не с подозрением, а оценивающе.

Она улыбнулась Арману и подумала, что в последнее время ему приходилось нелегко, даже если в основном это была его собственная вина.

– Вы поддерживаете с ней связь, не так ли? – спросил он непривычно тихо. – С ней все в порядке? Вам не обязательно говорить мне, где она. Просто скажите, что с ней все в порядке.

– Она время от времени звонит мне, но я не знаю откуда. С ней все в порядке. Она скучает и хотела бы вернуться, но не решается. Она думает, что кто-то пытался ее убить.

Его глаза потемнели, но он сохранил самообладание.

– Только не я, клянусь!

Элли покачала головой:

– Нет, конечно, нет, но полиция больше никого не подозревает в убийстве Ферди…

– Это не она.

Но в его голосе не прозвучало особой уверенности.

– Нет, будьте уверены, не она. Поверьте мне, я знаю.

Его лицо исказилось, и мужчина отвернулся. Элли тоже отвела взгляд. Этот человек не хотел, чтобы его видели плачущим.

– Полиция скоро найдет нужного человека, я уверена.

– И тогда она вернется? – Арман говорил как маленький мальчик, который хотел, чтобы его заверили, что скоро все станет как прежде.

Элли вздохнула.

– Кто знает?

Он ссутулил плечи и опустил голову, но больше ничего не сказал.

После того как Арман ушел, Элли убедилась, что Роуз все так же храпит, и отнесла свой кофе в гостиную. Она стояла у сломанной стеклянной двери и смотрела на церковь. Ветер стих. В ложбинах ее лежал снег, но он быстро превращался в слякоть. Унылая картина.

Элли устала как собака, но ее мозг не переставал прокручивать факты и фантазии, которые занимали ее с тех пор, как умер Фрэнк… с тех пор, как она стояла на этом месте и видела, как Кейт в слезах бежит по дорожке от церкви.

Элли попыталась мысленно вернуться в то время. Она была наполовину одурманена.

Погода стояла ясная, но надвигался дождь. Элли беспокоилась о том, что не убрала листья с газона.

Нет, это было в тот день, когда миссис Доуз выбежала из церкви после того, как обнаружила тело Ферди. Это напомнило Элли, что нужно позвонить миссис Доуз и извиниться за пропущенную репетицию хора.

Она мысленно вернулась к вечеру убийства. Она ничего не могла вспомнить до того, как заметила Кейт.

Элли села в большое кресло и откинула голову на спинку. Закрыла глаза. И попыталась сосредоточиться на том единственном важном вечере…

Роуз встряхнула Элли, чтобы разбудить. Она была полностью одета и выглядела очень оживленной. Конечно, она ведь героиня дня, не так ли? Элли не сердилась на нее за это, но задумалась, не позаимствовала ли Роуз ее помаду. Цвет подходил ей, но все же…

– Ну, разве мы не славно поспали? – расплылась в улыбке Роуз. – Я не планировала тебя будить, но приехали рабочие, чтобы починить дверь, и я знаю, ты бы не хотела появиться перед ними в ночной рубашке.

Элли с трудом поднялась на ноги. Она чувствовала себя ужасно, но не так плохо, как тогда, когда посмотрела на часы.

– Почти полдень!

– Да, дорогая. А теперь иди наверх и приведи себя в порядок, а я присмотрю за мужчинами. Кстати, что бы ты хотела съесть на обед?

Элли обхватила голову обеими руками. Роуз наслаждалась собой и внезапно приобрела властный характер. Такими темпами Роуз переедет к ней, если Элли не будет очень осторожна. Ей больше всего на свете хотелось побыть в тишине в своем собственном доме и подумать. Так как же ей избавиться от дорогой, милой, услужливой Роуз?

Итак, чем бы отвлечь Роуз?

Сплетнями. Они имеют большое значение в ее жизни.

– Дорогая Роуз, что бы я без тебя делала? – вздохнула Элли. – Проводи мужчин, а я с ними разберусь. Я знаю, ты захочешь позвонить Джойс и сказать, что с тобой все в порядке. Разве сегодня не твоя смена в благотворительном магазине? Да, я знаю, ты решила, что должна уволиться только потому, что я взяла небольшой отпуск, но ты же не хочешь всех подвести, не так ли? Кстати, интересно, «Газетт» уже получила информацию о краже со взломом?

В почте оказалось письмо с копией отчета частных детективов. Похоже, тетя Друзилла постепенно накапливала недвижимость в этом районе на протяжении многих лет, начав с того, что продала собственный дом, чтобы переехать к отцу Фрэнка. Теперь она владела шестью квартирами в доме у реки, а также двумя большими многоквартирными домами, расположенными недалеко от бульвара. Действительно, состоятельная женщина, черт бы ее побрал!

Полчаса спустя Роуз исчезла. Элли умылась, причесалась, оделась и решила прослушать автоответчик, пока плотники с грохотом возились в гостиной.

Зазвучал взволнованный голосок мальчика Тода:

– Это вы, миссис Квик? Я принес мамин мобильный телефон к себе в спальню, потому что должен предупредить вас, что снаружи в машине сидит мужчина и наблюдает за вашим домом. Он там уже очень долго. Как думаете, он шпион? Может, мне позвонить в полицию? Мне пора… мама идет…

Элли улыбнулась, а потом задумалась. Значит, фальшивый газовщик некоторое время наблюдал за ее домом?

Миссис Доуз. Почему Элли не пришла на репетицию хора? Элли сделала себе пометку зайти к миссис Доуз и все объяснить. Рассказ о краже со взломом из первых рук помог бы успокоить расстроенные чувства.

Голос Кейт:

– Привет, Элли. Как дела? Мне до смерти скучно. Я позвоню вам завтра в час дня, чтобы мы могли поговорить. А то нам никак это не удается…

Голос Билла Уизерспуна:

– Элли, похоже, ты пыталась дозвониться до меня. К сожалению, у меня были назначены встречи в городе. Позвони мне, ладно?

«Да,– подумала Элли.– Позвоню».

Больше сообщений не было, поэтому она набрала номер офиса Билла, и ее сразу соединили.

– Билл, это срочно. Не мог бы ты приехать сюда как можно скорее?

– Моя дорогая Элли, что случилось?

Она старалась, чтобы ее голос звучал ровно.

– Мне кажется, кто-то пытается меня убить.

– Что? Элли, ты сказала…

– Да, я знаю, это звучит безумно, но мне было бы очень приятно, если б ты нашел время, чтобы…

– Конечно. А сама ты не можешь ко мне приехать? У меня на весь день назначены встречи.

– Я не могу оставить дом. Полиция прислала рабочих, чтобы отремонтировать стеклянные двери, которые этот человек взломал прошлой ночью.

– Я сейчас приеду.

Звонок оборвался.

Элли проверила, как идут дела у плотников. Они собирались вынуть старые рамы и вставить новые. Это должно было занять весь день.

Билл позвонил в дверь, и она впустила его.

– Элли, ты выглядишь удивительно спокойной для женщины, которой угрожает смерть.

– Не спокойной. Измотанной. Пойдем в кабинет, и я расскажу всю историю.

Билл слушал внимательно, сцепив пальцы, хмурясь и время от времени ерзая на стуле. Когда Элли закончила, он спросил:

– А что думает полиция?

– Они думают, что Кейт убила Ферди и что я выгораживаю ее. Только она не убивала Ферди. Я знаю это наверняка. В полиции не хотят даже думать о том, что это мог сделать кто-то другой, и не желают слушать мою версию. Я не знаю, кто убил Ферди и отпугнул его мать, если только это не имеет отношения к сделкам Ферди с автомобилями. Полиция утверждает, что тщательно расследовала эту версию, но… – Элли пожала плечами. – Я понимаю их точку зрения. Я стояла у окна в то время, когда на Ферди напали. По крайней мере, мне так кажется. Я ломала голову, пытаясь вспомнить, видела ли что-нибудь значительное, но ничего не получилось.

– Полиция знает обо всех этих инцидентах?

– Да, но до вчерашнего вечера мне и в голову не приходило, что я стала мишенью. Я имею в виду, что это не то, о чем обычно думаешь, не так ли? Стыдно признаться, но сначала я решила, что за этими нападениями стоят либо Диана, либо тетя Друзилла. О, конечно, вскоре я пришла в себя и поняла, что не могу мыслить здраво, но у меня с ними обеими были ужасные ссоры из-за денег, и мне действительно казалось, что мне нужна профессиональная помощь, чтобы справиться с ними.

– Мой профессиональный совет – пойти прямо в полицию и все им рассказать.

– Я попыталась сделать это прошлой ночью, но полицейский посмотрел на меня так, словно у меня старческий маразм. «Милая старушка сходит с ума, воображая, что каждый мужчина на улице хочет ее изнасиловать». Понимаешь? Я сама чуть не поверила, что мне все это мерещится. Вот почему мне хотелось поговорить с тобой. Рассказать кому-нибудь беспристрастному о том, что я знаю и подозреваю, чтобы убедиться, что я не делаю из мухи слона.

– Эта разбитая рама – не муха.

– Да, и мне действительно нужна помощь, чтобы разобраться с тетей Друзиллой, а также с Дианой. Они обе такие жадные!

– Верно. Что ты хочешь сделать?

Элли принялась расхаживать по комнате.

– Я хочу, чтобы ты провел переговоры с тетей Друзиллой вместо меня. На самом деле я не собираюсь выгонять ее из дома, в котором она прожила так долго, но желаю сохранить за собой возможность продать его… может, когда-нибудь в будущем, когда она будет готова отправиться в дом престарелых. Взгляни на это…

Элли протянула отчет детективов, проводивших расследование. Брови Билла поползли вверх.

– Понятно, – только и сказал он.

– Не мог бы ты узнать, сколько будет стоить продление аренды квартиры, которую отец нашей органистки снимал у нее? – попросила Элли. – Если слишком дорого, то тетя Друзилла могла бы подыскать для нее квартиру поменьше, более подходящую. Возможно, Нора взяла бы квартирантку, чтобы сводить концы с концами. Теперь о Диане… – Она вздохнула. – Это так сложно. Я не думаю, что они с мужем могут позволить себе жить в большом доме, который купили.

– Тогда им следует выбрать что-то поменьше.

– Диана так не считает. Она попросила у Фрэнка еще денег, но он отказал. После взрыва автомобиля дочь попыталась заставить меня продать этот дом и снять небольшое жилье возле нее. Пока я приходила в себя, она выставила мой дом на продажу, заявив мистеру Джолли, что половина принадлежит ей…

– Что?! Почему ты мне не сказала? Я бы нашел что предъявить Диане… и мистеру Джолли тоже.

– Не волнуйся, я сама предъявила. И ему, и Диане, – Элли хихикнула. – Я пригрозила Диане, что завещаю все кошачьему приюту.

Билл рассмеялся.

– Но ты же на самом деле не собираешься?..

– Нет, конечно, нет, но я бы хотела, чтобы ты составил для меня завещание здесь и сейчас, на случай если со мной сегодня еще что-нибудь случится… а я загляну к тебе позже на неделе и подпишу его должным образом, хорошо? А пока рабочие в гостиной могут засвидетельствовать факт.

– Моя дорогая Элли! Я должен взять тебя под охрану, пока все не выяснится. Полиция…

– Они не воспринимают меня всерьез, – устало возразила она. – Пожалуйста, Билл…

– Ну, ладно. – Он посмотрел на часы. – Тогда позволь мне позвонить в офис и отменить мои дневные встречи.

Когда они обсуждали ее завещание, зазвонил телефон. Это была Кейт.

– Дорогая, – поприветствовала Элли, – здесь произошло столько всего, о чем вам следовало бы знать, но я не могу сейчас говорить. Просто ответьте на один вопрос. Ферди когда-нибудь упоминал, что ему поступило предложение заняться автомобильным бизнесом? Нет? Да, я понимаю, что это звучит неправдоподобно. Что ж, позвоните еще раз сегодня днем, между четырьмя и пятью? Ах да, ваш муж очень скучает. Поговорим позже, милая…

Она положила трубку и вернулась к разговору с Биллом… Потом приготовила им обоим обед… После подписала завещание… И угостила чаем рабочих.

В конце концов Билл уговорил ее пойти с ним в оперативный штаб полиции. Элли согласилась, потому что обещала дать показания о фальшивом газовщике и краже со взломом. Внутри церковный зал выглядел еще более унылым, чем когда-либо. Инспектора Клэя не оказалось на месте, поэтому Элли пришлось иметь дело с вежливым, но скептически настроенным подчиненным. Она все рассказала, но, как и опасалась, ничего этим не добилась. Элли поняла, что ей гораздо легче справляться с их вопросами, когда Билл рядом, но все равно это оказалось утомительно…

– Миссис Квик, вы сказали, что считаете, будто вам угрожает опасность. Есть только один человек, который может угрожать вам, и все же вы не хотите помочь нам найти ее…

– Миссис Квик, неужели вы не понимаете, что мы не сможем вам помочь, если вы не ответите на наши вопросы…

Но она не могла ничем им помочь.

– А как насчет человека, который пытался убить меня прошлой ночью?

Понимающая улыбка.

– Знаете, грабители, как правило, становятся очень злыми, когда им мешают.

– А как насчет всех тех странностей, которые происходят со мной в последнее время?

– Да, да.

Снисходительная улыбка. Перевод: неужели она думала, что они будут тратить драгоценное время на проверку сообщений о мнимых преследованиях?

– Теперь, возвращаясь к Кейт. Мы найдем ее, с вашей помощью или без нее, вы же знаете.

Элли не была так уверена в этом. Конечно, если б в полиции знали, как Кейт спряталась, возможно, они смогли бы ее выследить. Но им не было об этом известно. А Элли не собиралась им рассказывать. В конце концов, Кейт, возможно, придется признаться. Если она не сможет найти работу, если у нее кончатся деньги.

Билл встал.

– Могу я спросить, какие меры вы принимаете для защиты моей клиентки, пока это дело не будет раскрыто?

Ему ответили сдержанными улыбками.

– О, мы, конечно, будем за ней присматривать. Но вы же знаете, как нам не хватает людей…

Элли устало поблагодарила Билла, когда он провожал ее домой.

– Пойдем ко мне, Элли. Я не могу оставить тебя здесь одну.

– Мне нужно переговорить с плотниками и стекольщиками и запереть дом. Потом я возьму такси и отправлюсь на ночь в один из безликих отелей рядом с аэропортом. Не волнуйся, Билл. Я позабочусь о себе.

У агента по недвижимости закончились сигареты. По дороге домой он не смог найти место для парковки на бульваре, поэтому у церкви свернул налево и остановился у пустующего дома. Купив сигареты, он закрылся в машине, чтобы затянуться… ах, первая за вечер затяжка…

…И тут он увидел знакомую табличку «Продано» возле большого дома. Он прекрасно знал, что их агентство не продавало это здание. Если б они могли получить разрешение на застройку этого участка, какой-нибудь застройщик набросился бы на этот объект с криками «Эврика!»

Дождь прекратился, и агент вышел, чтобы хорошенько осмотреться. Место выглядело пустынным, но где-то поблизости капала вода. Сверху. Тьфу. Это означало, что здесь поселились бомжи. Более того, на дверях гаража висел совершенно новый замок…

А задняя дверь стояла распахнутой настежь. Комнаты на первом этаже были пусты, но где-то наверху из бачка капала вода. Поднимаясь по лестнице, агент зацепил ногой пустую банку из-под пива. На втором этаже тоже никого, вот только…

Агент потянулся за мобильным телефоном.

Когда Элли вернулась, в доме было полно рабочих. На автоответчике мигала лампочка. Рабочие сказали, что почти закончили, но завтра вернутся и подкрасят рамы. Элли вновь угостила их чаем и печеньем.

Она просунула под дверь Армана записку с просьбой зайти, когда он вернется из школы. Может, ей удастся уговорить Кейт пообщаться с Арманом. Может быть.

Элли села прослушивать сообщения на автоответчике. Кто-то хотел продать ей стеклопакеты. Звонил Джон из благотворительного магазина, чтобы сообщить, что подруга Мадам передумала и не собирается к ним присоединяться. Мадам позвонила Роуз и умоляла ее вернуться, и та в конце концов согласилась. Джону это показалось забавным, но он предупредил Элли, что Мадам, возможно, попытается уговорить вернуться и ее.

Далее шло сообщение от Дианы. Голос у дочери был очень расстроенный, но она старалась держать себя в руках. Не могла бы мама перезвонить ей? Она сегодня не работает, так что можно звонить в любое время.

На этом все.

Элли вздохнула. Лучше поскорее покончить с этим. Диана наверняка сидела у телефона и ждала звонка.

– Мама, пожалуйста, выслушай меня. Я не хотела вмешиваться в твои дела, но…

– Конечно, нет, дорогая, ты просто присматривала за мной. Но прежде чем ты скажешь что-нибудь еще, я хочу, чтобы ты знала, что сегодня у меня был Билл Уизерспун, он составлял мое завещание. Я подписала его, как и свидетели, так что все в полном порядке. Кстати, можешь оставить машину себе. Да, и чтобы меня успокоить… скажи, это вы со Стюартом взяли ручку, карандаш и запонки твоего отца?

– О, мама! Разве папа не хотел бы, чтобы они были у меня?

– Возможно, хотел бы. Но тебе не кажется, что ты должна была сначала спросить меня?

– Я спрашивала. Я уверена, что спрашивала.

Ее голос звучал слишком агрессивно для несправедливо обвиненного человека.

– Ну, хорошо, – не стала настаивать Элли. – Возможно, я просто неправильно тебя тогда поняла. Тем не менее сейчас со мной все в порядке. Теперь ты, наверное, захочешь узнать, что я решила сделать с деньгами. Я пыталась представить, как бы твой отец хотел, чтобы я поступила…

Диана всхлипнула на другом конце провода.

– Он хотел бы, чтобы я была счастлива.

– Угу. Он хотел, чтобы вы со Стюартом встали на ноги. Он дал вам достаточно денег, чтобы ты могла купить маленький домик и не работать, пока малыш Фрэнк не подрастет. Он понимал, что вам не стоит сразу покупать большой дом. Он считал, что ты должна сама прокладывать свой жизненный путь. Ты ужасно расстроила его, когда купила дом гораздо больше, чем могла себе позволить. Он считал, что ты его подвела.

Голос Дианы стал жалобным.

– Я не виновата, что потом не смогла найти работу на полный день, а дом, который у нас есть сейчас, – это дом мечты, просто чудесный, как раз то, о чем я всегда мечтала…

– …но ты не можешь себе его позволить.

– Папа легко мог бы дать нам больше…

– …но он решил, что это неправильно. Я тоже так считаю.

Диана сглотнула.

– Ты хочешь сказать, что не собираешься?..

– Нет, не собираюсь. – Элли вздохнула. – Диана, дорогая. Пожалуйста, послушай внимательно. Решение насчет дома остается прежним, но я буду ежемесячно оплачивать тебе няню для ребенка. Это позволит тебе найти работу получше… или, если пожелаешь, можешь переехать в дом поменьше, чтобы тебе не пришлось работать, пока Фрэнк не пойдет в школу, и в этом случае можешь тратить деньги на няню по своему усмотрению. Выплата этих денег закончится в тот момент, когда я умру. По моему завещанию ты ничего не получаешь, но я создам трастовый фонд для малыша Фрэнка, к которому он получит доступ, когда ему исполнится двадцать пять.

Наступила долгая пауза, пока дочь подсчитывала в уме цифры. Элли знала, как горько чувствовать неблагодарность Дианы. Наконец прозвучал вопрос:

– Сколько ты будешь платить мне в месяц?

Элли ответила. Денег было достаточно для найма няни. Недостаточно, чтобы оплатить ипотеку за новый дом. Диана восприняла новость молча. Затем положила трубку.

Элли почувствовала, как тело обмякло, напряжение спало.

Но тут же снова напряглась, когда кто-то постучал в кухонную дверь.

Это пришел юный Тод, одетый в яркую куртку и с портфелем на плече.

Элли с улыбкой впустила мальчика.

– Рада тебя видеть, Тод. Спасибо за все сообщения, которые ты оставлял на автоответчике. Извини, что я долго не появлялась.

К двери подошел один из плотников.

– Мы почти закончили, миссис. Хотите зайти и посмотреть?

Она осмотрела их работу, поблагодарила и заплатила. Они хорошо потрудились, и в результате дом стал намного крепче и безопаснее. Элли проводила их и, вернувшись на кухню, обнаружила Тода, который копался в почти пустой коробке из-под печенья. Волосы у него, как обычно, стояли дыбом.

Элли подумала, как сильно она его любит, и снова поставила чайник. Что бы предложить ему поесть? Может, заварить лапшу быстрого приготовления?

Тод бросил портфель на пол и снял куртку.

– Вы знали, что моя мама нашла новую работу? Вернется не раньше шести.

– Хочешь сделать домашнее задание здесь? – Элли решила, что не станет ложиться спать, пока мальчик благополучно не вернется к маме. Она не могла оставить его одного дома.

– Угу. Можно я потом посмотрю телевизор?

– А ты любишь лапшу быстрого приготовления?

– Еще как! Это круто!

– Ты дрожишь! Я включу отопление. Сегодня намного холоднее, не так ли?

– Но снег еще не выпал. Понимаете, у нас был план слепить огромного снеговика у церкви. Но сейчас снег почти весь растаял. Мог бы полежать до Рождества! Мама говорит, что в последние годы снежного Рождества вообще не бывает. Как думаете почему?

– Даже не знаю.

Тод схватил коробку с заваренной лапшой, уронил ее, потому что она была слишком горячей, и выругался.

– Нельзя так выражаться, – заметила Элли, гадая, где мальчик слышал это слово и знает ли он, что оно означает. Потом она сказала себе, что все современные дети произносят это слово… даже если на самом деле не знают, что оно означает.

– Так ругался тот смешной человек у церкви, когда уронил деньги, – ответил Тод, шумно поглощая лапшу.

Элли выглянула в окно, но ничего не увидела. На кухне у нее, конечно, горел свет.

– Какой смешной человек?

– Смешной человек в круглой вязаной шапочке, похожей на ту, которой накрывают чайник, чтобы сохранить тепло. У мамы есть точно такая же, она хранит ее в кухонном ящике. Мама ею не пользуется, но и выбросить не решается, потому что ее связала для нее какая-то тетя.

Элли подошла и остановилась у кухонной двери. Что-то в рассказе Тода заставило ее насторожиться.

– То есть это был клоун?

– Не-а. Клоуны ведь не бывают черными, правда? У клоунов белые лица и блестящие шляпы.

– Черный мужчина в большой шерстяной шапке?

– Угу. Он уже приходил раньше, всего один раз, а теперь вернулся. Но я ничего не взял.

– Что не взял?

Тод уставился на стол.

– Сладости. Мама всегда говорит: «Не бери сладости у незнакомцев и не садись к ним в машину». Поэтому я не стал. Некоторые другие взяли, но я решил, что не буду. Лучше съем шоколадное печенье с чаем.

Элли поняла, что он лжет. Она села напротив него.

– Тод, скажи мне правду.

– Это правда!

– Нет, я так не думаю.

Не поднимая головы, он спросил:

– А теперь можно мне шоколадное печенье?

– Сначала расскажи мне о сладостях. Ты взял что-то… и съел?

Тод поерзал на стуле, но не поднял голову.

– Они заставили меня. Старшие мальчики. Начали дразнить. И я, конечно, уступил. Но, честно говоря, я это не съел. Потому что они у меня это отобрали. А на следующий день Даррен не пришел в школу. Врачи сказали, что у него грипп, но… может, это из-за сладкого. Я не знаю.

Элли сделала шаг к задней двери, затем заколебалась. У нее голова шла кругом. Был ли этот человек недостающим кусочком головоломки? Но если да, то каким образом? Ферди не имел никакого отношения к незаконной деятельности, не так ли? А это явно походило на намеренное отравление какой-то дрянью.

Но что, если взглянуть на это с другой стороны? Можно сказать, что территория церкви принадлежала Ферди. Именно там он ремонтировал свои машины, общался с клиентами. И он ненавидел все, связанное с запрещенными веществами.

Для бандита, который искал новую территорию, лужайка у церкви стала бы подходящим местом для того, чтобы общаться со школьниками и посетителями библиотеки. Люди парковали там свои машины и шли пешком по бульвару к магазинам. Мужчина, прогуливающийся по территории церкви, мог незаметно и ненавязчиво общаться с большим количеством людей… и детей.

Предположим, бандит увидел возможности этого места и решил им воспользоваться. А вдруг он даже предложил Ферди хорошую цену за то, чтобы тот пустил его на свою территорию? Как бы Ферди отреагировал?

Элли почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Тод, это важно, – произнесла она. – Ты можешь вспомнить, в какой день этот человек впервые пришел в церковь, чтобы раздать сладости?

Тод крепко зажмурился и задумался.

– Может, в среду… или все-таки в четверг? Нет, скорее всего, это была среда, потому что по четвергам я хожу в бассейн и поэтому не стал бы останавливаться и смотреть на него. Да, вероятно, в среду. Или во вторник. В любом случае не в тот день, когда у меня бассейн.

– И это незнакомый человек. Ты не видел его раньше, и он не появлялся с тех пор… до сегодняшнего дня?

– Да, я бы заметил. Видите ли, он растаман. У нас тут нечасто встречаются растаманы, не так ли?

– Растафарианец?

Последователи этой веры не стригли волосы, а убирали их под большие шерстяные шапочки, похожие на накрывашки для чайника.

– Угу. Можно мне теперь шоколадное печенье?

– Через минуту. Тод, ты можешь кое-что для меня сделать? Пойдем в гостиную и посмотрим, сможешь ли ты разглядеть того мужчину, о котором говорил. Я согласна с твоей мамой, ему действительно не следует раздавать сладости незнакомым детям.

– Конечно. Но можно мне сначала печенье?

– Подожди минутку, Тод.

Элли оставила свет на кухне, но не включила основное освещение в гостиной. Торшер, конечно же, уже горел. Рабочие не потрудились задернуть шторы перед уходом.

Вокруг церкви и в переулке работали фонари. Дождя не было. Луна едва виднелась за шпилем.

Тод прижался лицом к стеклу. Элли последовала его примеру. Постепенно их ночное зрение улучшилось. Не стоит ли кто-то рядом со скамейкой, на которой сидела миссис Ханна все эти долгие дни и ночи назад? Элли с трудом могла его разглядеть. Черное на черном.

– Вон он, – указал Тод. – А с ним Даррен, видите? В прошлый раз Даррен съел конфету. Его мама сказала, что у него грипп, но он хвастался, что было вкусно, хотя и не смог объяснить, как именно. Мужчина сказал, что в первый раз раздает угощение бесплатно, но в дальнейшем придется платить. Однако Даррен получает много карманных денег. Он может себе это позволить.

– Сладости! – повторила Элли, лихорадочно размышляя. Разве Роуз не говорила ей что-то о сыне или внуке кого-то из волонтеров благотворительного магазина, который заболел после того, как съел несколько конфет? – Тод, я думаю, что этот человек в черном – преступник. Сначала он бесплатно раздает сладости, а потом начинает брать за это деньги. И он нацелен на школьников! Его нужно остановить!

Видела ли она его раньше? Элли казалось, что нет, но…

– Ага, – согласился Тод. – Я так и подумал. Учительница предупреждала нас давным-давно. Но это так, ну, волнующе…

– Но ты ничего не ел?

– Нет.

Он опустил голову.

– Тод! Ты ел!

– Нет, – захныкал он. – Но я мог бы.

Элли отпрянула. Она не была уверена, ел ли Тод «сладости», или нет. Конечно, в этот момент где-то поблизости был еще один мальчик, который разговаривал с чернокожим мужчиной. Опасность не миновала. Элли вспомнила, как Лиз Адамс в доме священника говорила, что ей невыносима мысль о том, что в приходе происходит что-то нехорошее… ведь школа и библиотека так близко…

Группа из пяти парней вышла из библиотеки и перешла дорогу, направляясь на лужайку. Они колебались, поглядывая то на растамана, то друг на друга. Потенциальные клиенты? Несомненно.

А Ферди ненавидел подобные вещи.

А вдруг он попытался остановить преступника?

У Элли не было времени разобраться с этим сейчас. Любой ценой нужно было помешать этим мальчикам вступать в дальнейшие контакты с растаманом. Вред, который может нанести даже одна такая «сладость»…

– Послушай, Тод. Это серьезно. Мне нужно поближе взглянуть на этого человека. И я собираюсь отвлечь этих парней, прежде чем они доберутся до бандита, и привести их сюда. Затем мы должны позвонить в полицию.

Элли понимала, что поступает рискованно, но должна попытаться. Бедные мальчики… не осознавая опасности… Она схватила пальто по пути на кухню и скатилась по ступенькам в сад за домом.

Элли побежала по садовой дорожке, через калитку, по переулку и далее к воротам церковного двора. Открыла их.

Противоположное направление тому, в котором Кейт бежала той ночью, незадолго до того, как…

Кейт не видела никаких растаманов, иначе она бы сказала…

Мальчики уже направились по тропинке к бандиту.

Элли не смогла вовремя перехватить их.

– Полиция! Бегите! – закричала она.

Парни понимали, что делают что-то рискованное. Мальчики, которые совершают что-то опасное, всегда настороже, они готовы к тому, что их предупредят.

Они бросились врассыпную и убежали…

…оставив Элли лицом к лицу с растаманом.

Здоровяк. Высокий. Невероятно сильный.

– Это ты! – воскликнул он.

Элли никогда в жизни его раньше не видела.

– Извините! Я ошиблась! – пробормотала она и попятилась, поняв, что зашла на опасную территорию.

Он схватил ее за руку и прижал к церковной стене.

– Но я ничего не видела…

Да и как она могла что-то разглядеть? Черный мужчина, одетый в черное, темной ночью. Он был для нее невидимкой.

– Зато я видел тебя в окне!

Элли повернула голову и увидела фигуру маленького мальчика, выделявшуюся на фоне света в ее гостиной. Тод с тревогой наблюдал за ней. Она видела его отчетливо, но он вряд ли мог различить ее в тени церкви… во власти убийцы.

– Ты убил Ферди, потому что он не мог смириться с тем, что ты творишь на его территории.

Она старалась казаться спокойной.

Его зубы блеснули в темноте. Элли скорее почувствовала, чем увидела, как он поднял руку, чтобы ударить ее.

Слишком поздно она поняла, почему Ферди был убит в этом месте и в это время суток.

Ей захотелось кричать от скорби по его напрасной гибели. Она только начала привыкать к смерти Фрэнка. Теперь и ей осталось недолго.

Она прижалась спиной к двери церкви. Та не поддалась и не впустила ее, как это было с Ферди. Произошла ли тогда борьба?

Мужчина схватил ее за горло.

«Пусть будет так», – подумала она…

…и услышала пронзительный голос, зовущий ее.

– Миссис Квик!

…Она почувствовала, как что-то сдавило ее шею. Ее прижали к церковной стене… жить оставалось недолго…

– А ну, отпустите ее!

Пальцы, душившие Элли, разжались, и мужчина оставил жертву, чтобы разобраться с нападающим. Элли ахнула и, схватившись руками за шею, покачнулась и упала на землю.

«Тод! Нужно спасти Тода!» – крутилось у нее в голове.

Убийца замахнулся на Тода. Тот отпрыгнул назад, но продолжал кричать во весь голос. Элли пошарила рукой вокруг в поисках оружия. Что могли сделать хрупкая вдова и маленький мальчик против рычащего, высокого маньяка!

Ее пальто упало, дождь усиливался, и тут послышались другие голоса.

– Давай, парень! – раздался еще один пронзительный мальчишеский голос.

– Давай, Даррен, пни его по яйцам!

Мужчина выругался тем самым словом. Опять и опять.

Элли попыталась сфокусировать взгляд. Убийцу взяли в кольцо. Мальчишки дразнили его, убегали и прыгали на него, когда он поворачивался спиной. Он отбросил одного, но другой замахнулся на него своей тяжелой школьной сумкой.

– Полиция!

Завыли сирены, и две машины подъехали как раз в тот момент, когда полицейские начали выбегать из комнаты для допросов в церковном зале… а у входа в пустующий дом появились люди в штатском.

Убийца повернулся и побежал по дорожке в сторону переулка, в безопасное место. Тод бросился за ним, вцепился мужчине в ногу и повис. Мужчина ругался, молотил по нему руками, но не мог высвободиться из цепкой хватки.

Полицейские приближались.

Мужчина выкрикивал непристойности.

Мальчишки снова набросились на него.

Элли соскользнула на тропинку и перестала цепляться за окружающий мир.

Именно Тод вызвал полицию, воспользовавшись мобильным телефоном своей мамы, который прихватил с собой в школу, чтобы похвастаться перед другими мальчиками. К счастью. Когда он увидел, как Элли противостоит убийце, он в кои-то веки пораскинул мозгами и позвонил в полицию.

Затем храбро бросился ей на помощь.

Увидев, что Тод сражается с убийцей, несколько мальчиков вернулись, чтобы помочь ему. Купить странные сладости – это одно дело, но оставить миссис Квик на растерзание бандиту – совсем другое. К счастью, эти парни не успели купить запретные сладости, прежде чем вмешалась Элли, так что они смогли достойно предстать перед полицией. Элли не стала спрашивать, что Тод сделал с конфетами. И если на следующий день она обнаружит в мусорном ведре на кухне незнакомый пакет, завернутый в фольгу, то, конечно же, ничего не скажет об этом полиции.

Детективы предъявили растаману обвинение в покушении на убийство Элли. Его отвезли в полицейский участок, где он неистовствовал, угрожая поквитаться с теми, кто помешал ему зарабатывать на жизнь, убить Элли за то, что та выдала его полиции, и кричал, что во всем виноват Ферди, который не поделился своей территорией. Если б Ферди не был таким глупцом, ничего бы не случилось…

– Но я действительно не видела его в ночь убийства, – запротестовала Элли.

Она пришла в оперативный штаб, чтобы дать последние показания по поводу нападения на нее, и на этот раз была встречена вежливо. «Что ж,– подумала она,– по крайней мере, поимкой преступника они обязаны мне».

Инспектор Клэй расплылся в улыбке и даже предложил принести ей чай с печеньем.

– Знаете, я действительно не вводила вас в заблуждение, – заявила ему Элли. – Он мог видеть меня в окне, но я не разглядела его. В комнате горел боковой свет, а мужчина был весь в черном. Как я могла его увидеть?

– Да, мы понимаем, почему вы его не заметили. Но если б мы смогли поговорить с вашей пропавшей соседкой Кейт, то, возможно, чего-то добились бы, потому что более чем вероятно, что она его видела.

Элли смиренно опустила глаза. Кейт должна была вернуться домой вечером после нескольких долгих телефонных разговоров с мужем. Но надолго ли? Сможет ли она когда-нибудь чувствовать себя в безопасности с Арманом? Как скоро тот снова начнет поднимать на жену руку?

– Мы получили от убийцы записанное на пленку признание, – продолжил инспектор Клэй, – до прибытия его адвоката… теперь он жалуется, что ему не зачитали права и он не понимал, что происходит, но все записано, а его карманы оказались набиты разной дрянью, а также «сладостями» для детей, так что, если это лучшая защита, которую он может придумать… – Он пожал плечами. – В прошлом у него были серьезные судимости за продажу опасных веществ и нанесение тяжких телесных повреждений, так что, думаю, ему грозит длительный срок. Кроме того, он был немного неосторожен, так что мы можем доказать, на кого он работал… в его телефоне сохранен номер его босса. Еще до того, как мы доставили его в участок, она позвонила ему, чтобы узнать, как у него идут дела… И, естественно, мы ответили на звонок вместо него.

– За всем стояла женщина?! – Элли была потрясена, хотя и сказала себе, что ей следовало бы знать, что современные женщины занимают лидирующие позиции во всех профессиях.

– Мы знали о ней уже некоторое время. Она занималась этим и раньше, когда работала в муниципальном управлении недвижимости. К несчастью для нее, ей захотелось расширить территорию, что отныне будет означать для нее совершенно иную обстановку.

– Значит, толстяк и фальшивый газовщик тоже работали на нее?

– Да. Растаман был ее сожителем и правой рукой. Двое других – мелкие бандиты, которых она наняла, потому что хотела избавиться от вас до того, как ее приятель возникнет из ниоткуда и открыто начнет операцию. Они, видите ли, подумали, что вы его заметили, и решили избавиться от вас с помощью нанятого умельца…

– …который в итоге оказался не таким уж умелым. А я так жалела толстяка, неудачно сломавшего ногу!

– Он не дал признаний, но фальшивый газовщик заговорил и обвинил всех, кроме себя. Чтобы прояснить ситуацию, их мобильные телефоны тоже проверили и нашли связь с боссом.

– Я была права насчет того, почему растаман убил Ферди?

– Он говорит, что все произошло случайно. Они поссорились, и Ферди замахнулся на него, поэтому растаман ударил в ответ. Ферди налетел спиной на церковную дверь, та распахнулась, они рухнули внутрь зала, и Ферди оказался под противником. Только он ударился затылком о край каменной ступеньки… мы нашли там его волосы. Мы также обнаружили на одежде Ферди несколько шерстяных нитей от шапки и свитера растамана. Мы, конечно, подумали, что это следы от одежды вашей соседки Кейт. Вероятно, они попали туда, когда растаман тащил Ферди от двери, чтобы работники не наткнулись на него, когда вернутся. Затем он скрылся на фургоне Ферди, вывез машину за город и поджег.

– Видимо, он не знал, что у Ферди еще две машины припаркованы возле церкви. Одна из них с тех пор исчезла. Ее тоже угнал растаман?

– Нет, это был фальшивый газовщик. Он любит менять автомобили, как перчатки. Кстати, машину нашли. Полагаю, теперь она принадлежит миссис Ханне.

– А это газовщик отпугнул бедняжку миссис Ханну?

– Нет, это был толстяк, по крайней мере так сказал его приятель. Они подумали, что Ферди мог сказать ей, что к нему обращались с просьбой разделить территорию, и они не хотели рисковать. Поэтому она сбежала…

– …оставив записку соседке, чтобы та присмотрела за ее собакой. Вам уже удалось найти ее и успокоить?

– Мы разослали информацию по своим каналам и, зная польскую общину, надеемся, что она все поймет и в кратчайшие сроки вернется обратно. Кстати, вы знаете тот большой дом напротив церкви, который выставлен на продажу? Один человек заметил там кое-что подозрительное. Он подумал, что это бомжи… Ну, в каком-то смысле так оно и было, потому что именно там скрывалась банда, чтобы следить за вами. Мы нашли «Бентли» Ферди и украденный белый фургон в гараже, а наверху – приличные запасы разных запрещенных веществ. А также повсюду были отпечатки пальцев, связывающие всю банду – не только толстяка и газовщика, но и миссис Босс и растамана – с добычей.

– Значит, они купили этот дом?

– Нет. Газовщик где-то стащил табличку «Продано» и повесил на ворота. Он рассказал нам об этом и о том, как трудно было вас напугать. Это он подстроил взрыв автомобиля. Решил, что это ваша машина, а не соседки. Кстати, она уже вернулась домой?

Элли покачала головой. Если Кейт захочет позже поговорить с полицией, она может это сделать.

Остался последний вопрос.

– Вам не кажется, что Ферди нужно наградить посмертно? В конце концов, он погиб, пытаясь спасти район от банды!

В доме было восхитительно тихо. Немного пыльно. Комнатным растениям требовался уход, столовое серебро нуждалось в полировке. Азалия, которую подарил Арчи, поникла. Элли никогда не удавалось так хорошо ухаживать за комнатными растениями, как за садовыми. Она попыталась вспомнить, что миссис Доуз говорила ей делать с азалией. Что-то насчет горячей воды и тазика? Она пожала плечами. Поступит так, как всегда поступала с азалиями, то есть поставит их в раковину и даст им отмокнуть.

Что Элли и сделала.

Снова наступили сумерки. Она вышла в гостиную и постояла там, глядя на темнеющий сад и церковный шпиль. Взошла луна. Поднялся ветер.

Элли скучала по Фрэнку. Ей казалось, что так будет всегда. Он взял ее в жены совсем юной, окружал любовью и заботился до самой своей смерти. Возможно, он был чересчур заботлив. Не хотел, чтобы жена взрослела, менялась каким-либо образом… чтобы она стала равной ему.

Элли отогнала от себя эту мысль, но затем прокрутила ее в голове. Да, Фрэнк не хотел, чтобы их брак был партнерством равных, и Элли приняла свое место в его системе ценностей, не пытаясь как-либо это изменить.

Теперь, лишившись теплоты его покровительства, она обнаружила, что мир стал немного холодным, иногда недружелюбным. Но и более волнующим.

Элли повернулась спиной к ночному пейзажу, задернула шторы и включила весь свет.

Она погладила кресло Фрэнка по спинке и вышла в прихожую, где в кои-то веки не мигала лампочка автоответчика.

Элли прошла в кабинет и включила компьютер Фрэнка.

Она не собиралась уступать какой-то железяке. Где-то в ее недрах хранились протоколы собрания, и Элли была полна решимости найти их.

Включение. Непонятная тарабарщина. Флаг. Вращающийся пропеллер. Навести мышку на папку. Открыть.

Сделать выбор.

Что там предлагал Гилберт Адамс? Фрэнк мог сохранить записи под названием комитета, в котором состоял? Попробуем папку с названием «Имущество».

Бинго!

Записи собраний.

Открыть. И снова бинго! Нужная дата. Три страницы заметок.

Элли просмотрела их. Отлично. Теперь распечатать.

Ой-ой. А как их распечатать?!

Сначала найти инструкцию к принтеру. Так. Навести курсор мыши на символ печатной машинки. Упс, что-то начало жужжать. Это настораживает.

Жух! Жух!

Появилась новая картинка. Бумага сама разворачивается в виде значка принтера. Симпатично.

Жух! Жух! Пошел обратный отсчет.

Ух ты! Лист бумаги сам собой выскользнул и лег на крышку принтера. Элли подняла его. Все выглядело идеально.

Восхитительно!

Потрясающе, что Элли обыграла компьютер в его же собственной игре.

Выпала вторая страница, а затем – третья.

Великолепно. Какое облегчение. Она вложит листы в конверт и отнесет в дом преподобного, а Гилберт позаботится о том, чтобы их скопировали и распространили.

Ах да, нужно сделать еще одну вещь. Что именно? Элли достала из сумочки сложенный лист бумаги. На нем преподобный записал все, чем она собиралась заняться в своей новой жизни. Элли зачеркнула дела одно за другим.

Затем нашла номер в телефонной книге и набрала его.

– Это автошкола? Я хотела бы записаться на уроки вождения.

Бирючина – род растений семейства Маслиновые. Включает в себя вечнозеленые, полувечнозеленые и листопадные кустарники и маленькие деревья.

Примерно 158см. (Здесь и далее примечания переводчика).

Flu на русский язык переводится как «грипп».

В Англии используют разные оскорбительные прозвища для полицейских: бобби, грязь, свиньи.

Примерно 82–88 кг.

Шепердс-Буш – пригород Западного Лондона, территории районов Хаммерсмит и Фулем.

Оригинальное название рождественского гимна – Heilige Nacht. Был написан в 1818 году Францем Ксавьером Грубером.

Уилкинс Микобер – персонаж романа Чарльза Диккенса «Дэвид Копперфильд». Был заключен в долговую тюрьму после того, как не выполнил требования кредиторов.

Нодди – персонаж, созданный английской детской писательницей Энид Блайтон.

Около 180 сантиметров.

Российский размер – 56.