Сареф, наконец, завершает историю своего вынужденного бездействия. И пусть пребывание в поместье драконов было не самым приятным временем ни для него, ни для его демона-хранителя, даже это время было использовано с толком. Теперь же у драконов больше не осталось повода держать его дальше, и Сареф, наконец, снова свободен.
И путь его, конечно же, лежит в земли светлых эльфов, на очередные Всесистемные Состязания, где Чемпионы своих рас, лучшие из лучших, будут бороться за главный приз, за величайшую честь и право вписать своё имя в историю. И здесь Сареф, наконец, отдаст долг стревлогам, повысив их шансы на победу до предела.
Но на Состязаниях история не заканчивается. Неожиданный зов из прошлого вынуждает Сарефа отправиться туда, где законы Системы действуют слабее, чем где бы то ни было. И с учётом того, что не только драконы и демоны по-прежнему строят на Сарефа свои планы... ещё неизвестно, чем это может обернуться...
На улице, скучая, стояли ещё два орка, которые при виде Шадия молниеносно отлепились от стены таверны и встали навытяжку. Шадий снисходительно кивнул им, после чего скомандовал всем следовать за собой. Ванда и Сареф шли прямо за Символом — а охрана топала позади. Хотя любому было ясно, что в этой охране нет никакой необходимости, Шадий, вероятно, усилием мысли мог разорвать их четверых на куски за несколько секунд. Просто лицу его уровня по статусу полагалось хоть какое-то сопровождение.
Если на Бруминью пары стражников, которые несли дежурство в Бруяне круглые сутки, просто не обращали внимания, то вот перед Шадием они так же вытягивались в струнку и отдавали ему честь. А не пытались спрятаться каким угодно способом от своего страшного начальника. Что, между прочим, тоже говорило о многом. Это значит, что стражники своего жуткого начальника не только боялись, но и уважали, и даже любили.
Наконец, двадцать минут спустя они вышли… да, в общем-то, к самому обычному дому. За это время Сареф успел продумать все возможные варианты. И пришёл к выводу, что даже если случился наихудший сценарий, и Шадий каким-то образом разнюхал их настоящие имена (уже проведя допрос его спутников, например, Сареф, к своему стыду, даже не подумал, что Шадий за столько времени мог легко прижать к ногтю и Амидала, и Красса, и Ансильяша, и узнать всё, что ему нужно), если бы Теневой Символ хотел их смерти — он бы уже давно с ними расправился. Уж в чём-чём, а в силе у него нехватки явно не было. Следовательно, он хотел с ними поговорить… и в этом и было спасение Сарефа. Когда ему позволяли открыть рот и начать говорить — шансы на его спасение резко повышались практически в любой ситуации. И Сареф искренне надеялся, что верное красноречие и здесь его не подведёт.
И только когда Сареф и Ванда вошли в дом вслед за Шадием, они поняли секрет этого места. Оказывается, дом, как минимум, на несколько этажей уходил вглубь. Обстановка в доме была достаточно обыденная. Конечно, на стенах кое-где висели ковры, у лестниц стояли вазы… кое-где попадались достаточно простые картины, изображавшие осенний или летний пейзаж. Но никакой кричащей роскоши, ничего такого, на что не мог бы заработать средний Житель Системы. Даже в этом месте. Если уж на то пошло — общий зал в Ласковом Медоеде — и тот выглядел статуснее и богаче, чем дом Высшего Теневого Символа.
Когда они спустились на два этажа — из бокового помещения, явно кухни, выкатилась старенькая, но всё ещё бойкая гномка в зелёном переднике и с волосами, убранными в лиловый платок. В руке она держала стакан с каким-то странным мутным напитком.
— Шадий, мальчик мой, ну наконец-то. Тебе там, небось, сегодня все нервы вытрепали? — с нежной заботой защебетала она, подходя к орку. Впрочем, увидев идущих за ним Сарефа и Ванду, она остановилась и задумчиво протянула:
— Ааа, понимаю… новые проблемы. Если будешь их убивать — советую сделать это завтра. Сегодня тебе лучше лишний раз не нервничать. Держи, — с этими словами гномка протянула Шадию стакан с мутным… хотя, скорее, с серебристым напитком. Шадий покачал головой, но гномка сурово зыркнула на него и даже топнула ногой.
— Пей, кому говорю! — сурово сказала кухарка. Шадий вздохнул и, послушно взяв в руки стакан, залпом его выпил. И после этого — невероятно — даже Сареф и Ванда, которые посредством хилереми невольно улавливали состояние Шадия, почувствовали, как по его телу пронеслась волна облегчения.
— Ну вот, другое дело, — довольно сказала гномка, — а то вы посмотрите на него. Тысячами жизней каждый день распоряжается — а до сих пор артачится, как дитё малое. Лекарство ему, видите ли, горькое.
И, забрав из рук Шадия стакан, гномка укатилась обратно на кухню, насвистывая себе под нос какую-то песенку. Шадий же, повернувшись к остальным, скомандовал:
— Вы, — он указал на своих телохранителей, — оставайтесь здесь. Вы, — он взглянул на Сарефа и Ванду, — за мной.
Те послушно направились за ним. Они спустились ещё на два этажа, после чего, наконец, зашли в очередную комнату, которая оказалась кабинетом Теневого Символа. Бумаги, мерцавшие на столе, Шадий силой взгляда направил в шкаф, стоявший справа. И после того, как за последним листком захлопнулась дверца, Шадий сел за свой стол и взглянул на Сарефа и Ванду.
— Боитесь? — неожиданно спросил он их.
— Немного, — призналась Ванда, — судя по словам той госпожи, что принесла вам лекарство, из вашего дома обычно выходят ногами вперёд.
— Эту госпожу зовут Ханья, — сурово сказал Шадий, — и если хоть кто-то хоть чем-то посмеет её обидеть — это будет последней глупостью, которую этот идиот совершит в своей жизни.
Шадий снова уставился на них. Сареф по-прежнему не понимал, чего он хочет от них добиться. Словно орк ждал, что Сареф и Ванда под напором его взгляда сдадутся и сами всё расскажут. Они же, в свою очередь, рассказывать всё сами не спешили — чем явно вызывали у орка определённое уважение.
— Ну, и как вам моё скромное жилище? — неожиданно с усмешкой спросил орк.
— Скромнее, чем мы ожидали, — ответил, на сей, раз уже Сареф, — особенно для места, в котором с ходоков, продающих свою добычу, дерут 50% налога.
Сареф намеренно сделал этот маленький провокационный вброс для того, чтобы Шадий, будучи хозяином, снисходительно пояснил им, как тут устроены вещи. Что значительно повышало шансы на благоприятный исход. Чем больше тебя наставляют и учат жизни — тем меньше шансов, что тебе после этого свернут шею. Этот трюк он уже проворачивал не один раз. И Шадий, вполне ожидаемо, на эту простенькую уловку попался. Потому что, скорее всего, он ждал этой жалобы от Сарефа. Ведь наверняка он далеко не первый ходок, которого возмутила такая комиссия.
— Ну, а ты как думал, парень? — снисходительно фыркнул он, — жить в чистом, опрятном городе, где всегда дежурит стража, где ты можешь чувствовать себя в безопасности, где для тебя всегда найдётся работа… ты думаешь, всё это бесплатно? Я тебя, возможно, огорчу, парень, но в этой жизни вообще ничего бесплатного не бывает. Даже если ты нищий без медяка в кармане, который поужинал бесплатной похлёбкой и заночевал на рваной подстилке — даже за всё это, представьте себе, тоже кто-то заплатил.
— Но, — Шадий в этот момент посмотрел куда-то вдаль, явно не видя сейчас перед собой ни Сарефа, ни Ванду, — раз уж в какой-то момент я получил возможность реализовать своё ви́дение справедливого мира — то решил построить его таким. Да, налоги высоки. Но их результат вы видите перед собой. Чистые улицы. Порядок в городе. Безопасность. И, знаете, люди готовы за это платить. Конечно, кому-то это не нравится… ну так и мой Остров — не единственный на этом Архипелаге. Каждый волен искать счастья там, где ему нравится. Но, не могу не отметить, что нередко ушедшие потом возвращаются. Но я на них не сержусь. Такие вещи обычно познаются в сравнении.
Сареф и Ванда вежливо кивнули ему. Вообще стоило отметить, что после того, как кухарка Ханья заставила своего господина выпить лекарство, его настроение стремительно улучшалось. Если в Хмельной Выхухоли он был, скорее, злым и раздражённым, то теперь его тон был более снисходительным и, возможно, даже покровительствующим. Сареф по-прежнему жалел, что ему ничего не известно о том, допрашивал ли он Амидала, Красса, Ансильяша и Бруминью. Впрочем, у каждого из них мозги были на месте, и сейчас Сареф очень рассчитывал на них.
— Даже взять хотя бы меня, — Шадий снисходительно обвёл рукой свой кабинет, — большого богатства у меня здесь, как вы видите, нет. Всё, что мне было нужно — это немного пространства. Мне нравится ходить по своему дому и думать. Эту малую прихоть я могу себе позволить. А так — особо большого богатства здесь ни у кого нет. Даже Ласковый Медоед — это скорее, исключение из правил. Мне нужно было статусное место, где я могу принимать других Теневых Символов. И моя маленькая казначейка отлично углядела окно возможностей — и организовала себе эту таверну.
— Да, госпожа Бруминья очень дальновидна и умна, — кивнула Ванда, — вам, наверное, очень повезло с ней.
— Да, — неожиданно благосклонно кивнул Символ, — и при этом она верна мне. Собственно, поэтому вы и здесь. Бруминья не стала бы так с вами носиться — если бы вы этого не стоили. Правда, жаль, что она так сильно зациклилась на этом походе… ну, теперь она, надеюсь, успокоится.
— Но вы же ведь тоже знали, что она в состоянии выдержать этот поход, — заметил Сареф, — иначе разве стали бы вы давать ей Сферу Хаоса?
— Она всё-таки её использовала, — с лёгким оттенком недовольства сказал Шадий, — я надеялся, что до этого не дойдёт.
— Оракул была не очень довольна тем, что мы её победили, и попыталась оставить нас без какой-либо добычи, — пожал плечами Сареф, — а с учётом того, что у нас и так нервы были на пределе… Бруминья не смогла удержаться от того, чтобы не отомстить ей сразу за всё.
— Это логично, — кивнул Шадий, — но, признаться, это наводит на нехорошие мысли. Потому что Бруминья, конечно же, сказала, откуда она её взяла.
— Ну, очевидно, её дали ей вы, — пожал плечами Сареф, — но, простите, разве это такой большой секрет? Если вы проживаете на Островах Теневых Символов, где вы… ммм… в какой-то момент своей жизни оказались потому, что хотели убраться как можно дальше от Системы… Разве не логично, что при этом вы черпаете свои силы из Хаоса?
— Как и вы, — спокойно ответил Шадий, — вам ведь известно, что хилереми приходят к своим носителям из Хаоса?
Ванда после этих слов охнула и прикрыла рот ладонями. Сареф же угрюмо отвёл взгляд.
— Вижу, для вас, моя дорогая, это стало новостью, — с усмешкой сказал Шадий, после чего перед ним возник листок, который он взял в руки, — впрочем, судя по вашей легенде, которая, конечно, может быть правдой, ну или, как минимум, являться ею большей частью — вам в клане Зинтерра побывать не довелось, и вы понятия не имеете о природе силы, которой обладаете.
— А вот ты, мальчик, — Шадий столь проницательно взглянул на Сарефа, что у того снова мороз прошёл по загривку, и ему стала смешной сама мысль, что он сможет каким-то образом обвести этого Теневого Символа вокруг пальца, — для тебя это, судя по всему, не новость. Даже интересно, что же ты такого сделал, что Адральвез, даже зная, что ты обладаешь этой информацией, не убил тебя, а только приговорил к вечному изгнанию?
— Адральвез не знает, что мне об этом известно, — Сареф пошёл ва-банк, выдав чистую правду — и тут же начиная приукрашивать её своими деталями, — я же был шпионом и добывал информацию. Вот мне и посчастливилось в один момент… узнать больше, чем следовало. Впрочем, я не могу утверждать наверняка. Возможно, одной из проверок мастера Адральвеза было то, чтобы я об этом узнал. Но мы никогда с ним об этом не говорили.
— Понимаю, — Шадий снова усмехнулся, — наверное, было бы неловко об этом разговаривать. О том, что источник вашей силы — это использование призванных рабов, которых заставили привязаться к своим носителям и служить им, без какого-либо права выбора. Не самая приятная тема для разговоров. Поэтому прежде чем обвинять меня в том, что выбрал использовать Хаос в качестве источника силы — советую подумать о том, что вы тоже его используете.
Сареф ничего не ответил. Снова в его сознании завибрировала эта омерзительная тема. Хим поспешно попытался его успокоить, мол, хозяин, вы же для меня столько делаете — и я для вас сделаю всё. Но это не помогало…
— Правда, не самая приятная перспектива, если подумать об этом? — вкрадчиво продолжал говорить Символ, — даже рабство по сравнению с этим выглядит не так угнетающе. Раб, по крайней мере, может или попытаться убежать, или прервать свою жизнь. А вот у хилереми никакого выбора нет.
— Это неправда! — отчеканил Сареф, — у моего хилереми есть выбор!
— Неужели? — Шадий довольно усмехнулся, словно получил что-то, на что и рассчитывал, — как же тогда это согласуется с твоей историей? Согласно тому, что ты о себе рассказал — ты ушёл в ветку полного развития своего хилереми как внутреннего источника силы. Какой же тогда у него выбор, кроме того, как усиливать твоё тело в те моменты, когда ты ему это приказываешь?
Сареф ничего не ответил. Ловко плетя кружево этого разговора, он не заметил, как сам угодил в ловушку, подобно последнему простаку. Шадий, должно быть, получил немалое удовольствие, всё это время идя на поводу Сарефа — а потом совершив маленький и незаметный тычок иголкой, после которого вся легенда Сарефа полетела к чертям.
— Ладно, — голос Шадия неожиданно стал суровым и серьёзным, — позабавились — и хватит. Теперь я желаю знать, кто вы на самом деле такие, и что забыли на Островах. И я надеюсь, что вы не будете напрасно тратить моё время…
Сареф молчал, костеря себя последними словами. Как можно было попасться на такую очевидную провокацию? Но он ничего не мог с этим поделать. У остальных хилереми, по крайней мере, был выбор, кого брать себе в хозяева. Но Хим даже этой роскоши был лишён. И как бы его хилереми не убеждал, что его хозяин самый лучший, и он счастлив служить ему… Один только намёк — и Сареф снова бесконечно начинает себя накручивать.
— Ну, — Шадий хоть и смотрел на них сурово и требовательно, но в его взгляде промелькнула и искра уважения, и даже сочувствия. Словно то, как Сареф и Ванда впали в уныние от таких жутких намёков, странным образом говорило в их пользу.
— Мы рассказали о себе всё, что могли, — глухо ответил Сареф голосом, которому он сам даже в 5 лет не поверил бы, — больше нам нечего рассказать.
— Понятно. Ну что ж, давайте я вам помогу, — неожиданно ласково сказал Шадий, которого этот разговор начинал откровенно забавлять, — так уж получилось, что я могу чувствовать глубинные следы Системы там, где другие даже не обратят на них внимание. И вот в тебе, парень, горит маленький и незаметный огонёк… который говорит о том, что ты когда-то одержал победу в одном важном Системном Событии, и теперь ждёшь другого, ещё более важного Системного События. Как ты понимаешь, при таких обстоятельствах выборка, в которой скрывается твоя личность, сжимается до вполне конкретных шестнадцати имён. Носитель хилереми среди которых, кстати, только один.
Сарефу на это нечего было ответить. Проклятье, а ведь Джамиль буквально пару часов назад предупреждал его, что по этому признаку Сарефа очень легко отследить! И вот теперь все надежды на то, что получится отболтаться, развеялись дымом. Шадий с самого начала отлично понял, кто они такие… И теперь только вопросом его милости было то, покинут они это здание на своих двоих, или их вынесут вперёд ногами.
— Если вы всё знали с самого начала — зачем был нужен весь этот спектакль? — спросил Сареф.
— Чтобы изучить вас, разумеется, — пожал плечами Шадий, — и, в принципе, результатом я пока доволен. Вы цените добросовестный труд, в вас есть свои принципы и понятие чести. Вы готовы с уважением относиться к чужим правилам, даже если они вам не нравятся. И вы даже усердно делаете вид, что у вас есть совесть. Это, как минимум, забавно. Ну и это не отменяет моего главного вопроса. Что ты делаешь на этих Островах, парень? У тебя в той жизни было всё. Зачем тебе понадобилось идти сюда?
— Вы, правда, не знаете ответ на этот вопрос? — Сареф недоверчиво посмотрел на Шадия.
— Правда. Не знаю, — невозмутимо ответил Шадий, после чего с усмешкой добавил, — понимаю, моя информированность порой может казаться… божественной, но даже я не умею читать мысли.
Понимая, что отпираться больше не имеет никакого смысла, Сареф честно рассказал, для чего они сюда пришли. Как Амидал согласился помочь им, как привёл их сюда, как Бруминья предложила им сделку: поход в обмен на документы, и они, понимая, что это значительно сэкономит им время, согласились.
— Про пещеру шестого уровня мне, к сожалению, известно, — кивнул Шадий, лицо которого снова стало серьёзным, — многие из нас выражали Папочке своё неодобрение, но он и слушать ничего не хочет.
— Но почему тогда вы его не остановите? — спросила Ванда, — вас ведь явно больше. И вам это не нравится.
— И вы сильнее, — добавил Сареф, — и нет, сэр, это не пустая лесть. Я до этого два раза встречался с Красным Папочкой, и он не производит впечатление такого уж могучего существа. Как минимум, один раз он побоялся выполнять работу, которую ему предложили.
— В самом деле? — Шадий с искренним интересом посмотрел на Сарефа, — а можно немного подробностей?
Аккуратно избегая ненужных деталей, Сареф рассказал, как на определённом этапе своего поиска Чемпиона стревлогов они встретили Красного Папочку, которому предложили снять блоки памяти с внука королевы эльфов. И как Папочка отказался от этой работы, будучи не в состоянии дать гарантию, что он никак не повредит мозги эльфийского принца.
— А вот это интересно, — довольно хмыкнул Шадий, — надо будет через пару лет уколоть Папочку этой историей. Уверен, этот красный индюк изрядно удивится. Что до нынешней ситуации… Не всё так просто. Каждый из Тринадцати Высших Символов, вступая в должность, давал клятву, что будет властвовать только на своём Острове — и никак не станет лезть в дела других Символов. По крайней мере, без их просьбы и явно выраженного согласия. Поэтому можно сколько угодно говорить — Папочка всё равно всё сделает по-своему.
— Даже если это будет угрожать всем Островам? — не поверив, уточнил Сареф, — ведь никто не знает, что выйдет из этой затеи. От этого ведь могут пострадать и ваши подопечные! Неужели это никак не развязывает вам руки?
— Увы, нет. По крайней мере, пока нашим территориям, действительно, не будет нанесён вред. Тут, к сожалению, как в бесплатных клановых больницах: Вот когда умрёшь — тогда и приходи.
Несколько секунд никто ничего не говорил. После чего Сареф осторожно спросил:
— Тогда… вы… отпустите нас? Вы же видите, что я прибыл сюда не для того, чтобы зарабатывать какие-то деньги, не для того, чтобы насмехаться над вами или учить вас, как правильно жить. Я просто хочу спасти своих сестёр.
— Возможно, — невозмутимо кивнул Шадий, после чего на его лице появилось странное отсутствующее выражение, — а, возможно, ты мне всё-таки врёшь.
— Сейчас-то мне врать какой смысл? — растерянно ответил Сареф, — да и разве вы бы этого не почувствовали?
— Врёте вы тоже неплохо, — невозмутимо парировал Шадий, — поэтому устроим дополнительную проверку. Вызывайте ваших хилереми. В физическом обличье. Я отлично знаю, что вы оба это умеете.
Спорить не было никакого смысла. И если Красс просто появился рядом со своей хозяйкой, то вот материализовавшийся около Сарефа Хим, долгое время вынужденный прятаться, испытал невероятное облегчение, снова ощутив своё могучее тело.
— А недурно, — Шадий с огромным одобрением посмотрел на обоих демонов, — конечно, к девочке это относится меньше… она получила уже взрослого и сформированного хилереми… Что, впрочем, не означает, что она не заплатила за это свою цену, — орк коротко кивнул ей, после чего продолжил, — а вот этот малыш… впечатляет, что и говорить, впечатляет.
Теневой Символ даже встал со своего стула и подошёл к Химу, погладив его по плечу и с интересом рассматривая его татуировки. Сареф ощущал, как Химу неприятны были чужие касания… но жизнь его хозяина снова повисла на волоске, и ради него он был готов вытерпеть что угодно.
— Что ж… тебе удалось меня удивить, парень, — с долей уважения сказал Шадий, — такой хилереми, действительно, выглядит как тот, у которого есть какой-то выбор. Но это ничего не меняет.
Шадий щёлкнул пальцами — и позади Сарефа и Ванды что-то вспыхнуло. Повернувшись, они увидели, как на полу появились два мерцающих зелёных круга.
— Становитесь туда! — приказал Шадий. Сареф и Ванда послушно поднялись и встали в круги. И как только они заняли свои места, Шадий снова щёлкнул пальцами — и на границах кругов выросла стена зелёной энергии. Это было очень похоже на Силовое Поле Сарефа — только оно не обездвиживало их. Но при этом не позволяло покинуть круг.
Но не только это. Внезапно на Сарефа и Ванду накатила странная слабость, да такая, что у них подкосились ноги, и они опустились на колени, не в силах сохранять равновесие. При этом и у одного, и у второй в груди появилась жуткая пустота.
— Достойны ли вы выйти отсюда — пусть судят дети Хаоса! — важно сказал Шадий.
— Что вы с ними сделали⁈ — прорычал Красс, — почему я не чувствую свою хозяйку⁈
— Я на короткое время прервал вашу связь, — невозмутимо ответил Шадий, — сейчас вы на несколько минут стали полностью свободными существами. Эти двое не могут отдать никаких приказов. Вы вольны говорить то, что думаете, а не то, что вам скажут. И вот теперь — вы скажите мне: какие хозяева из этих двоих? Как они с вами обращаются? Как наказывают вас? Как подавляют вас? Как унижают вас? Говорите смело — и ничего не бойтесь. Потому что ваша свобода — вот она. Если ваши хозяева окажутся мерзкими ублюдками, которые наслаждались своей властью над вами — я отпущу вас прямо в Хаос. Домой. И можете быть уверены — вас сюда никто больше не призовёт. Так говорите же — насколько достойны вас ваши хозяева?
Сареф и Ванда при этом были настолько ослаблены разрывом этой связи, что даже голову поднять не могли. Они сейчас были полностью беспомощны — и полностью зависели от того, что сейчас скажут их хранители. И… Сареф, конечно, не знал всех тонкостей взаимоотношений между членами клана Зинтерра и их подопечными… но он не исключал, что некоторые хилереми были бы готовы отдать всё, что угодно, ради такой возможности.
— Моя хозяйка получила меня против своей воли, — заговорил первым Красс, — целый год она разделяла со мной самую страшную боль и самое страшное горе — потерю хозяина. И когда этот парень помог мне прийти в себя, позаботился обо мне — она не сказала мне за это ни слова упрёка. Она всегда была добра и ласкова со мной. Кроме того, я встретил мальчика, которому хотел бы быть хранителем. Так вот хозяйка обещала, что когда придёт время — она найдёт этого мальчика и позволит мне сделать выбор.
— Почему же она не отдала тебя сразу? — спросил Шадий.
— Потому что этому мальчику всего 3 года, — ответил Красс, — в таком возрасте он бы не вынес… тяжести моей личности. Да и его родители были против. Поэтому мы найдём его, когда ему исполнится 20 лет, и он будет сам вправе распоряжаться своей жизнью.
— Понятно, — Шадий повернулся к Химу, — ну а что насчёт тебя, малыш? Твой хозяин был добр к тебе? Или ему просто требовался сильный раб, который будет делать за него всю грязную работу?
— Это неправда, — с достоинством ответил Хим, — мой хозяин — самый лучший на свете. Мы с ним не выбирали друг друга… но он принял меня. Принял мой характер. Он вложил в меня столько ресурсов! То, что вы видите, — Хим указал на своё тело, — это появилось всего за 4 года. Представьте сами, сколько хозяин в меня вложил. Некоторые хилереми не достигают такого уровня за всю жизнь. Но и это не всё. Хозяин всегда учитывает моё мнение. Мои пожелания. Мне порой кажется, что он в меня больше вкладывает, чем в себя. Поэтому мне не в чем его упрекнуть.
Хим взглянул Шадию прямо в глаза, после чего продолжил:
— Я благодарю вас за такую возможность. Я благодарю вас за вашу заботу. Но в этом нет нужды. Мне всё равно, откуда я пришёл. Мне хорошо со своим хозяином. Я счастлив рядом с ним. Я не хочу никуда уходить. И если вы, правда, хотите нам добра — позвольте нам снова с ними воссоединиться.
В этот момент Сареф порадовался тому, что он не мог поднять головы, потому что, по крайней мере, никто сейчас не увидел его слёз. Словами не передать, как для него важно было то, что сказал его хилереми. Именно сейчас, именно в таких условиях, когда никто не посмеет упрекнуть его в том, что он навязал своему хранителю такое мнение.
— Понятно, — с мрачным удовлетворением сказал Шадий. Он вернулся на своё место, после чего щёлкнул пальцами — и энергетическая клетки, удерживающие Сарефа и Ванду, пропали. В тот же момент пропали и Красс с Химом — и их хозяева, воссоединившись со своими хранителями, не смогли сдержать стона облегчения.
— Что ж, вижу, Бруминья, действительно, не ошиблась, — заметил Шадий, взглядом предлагая Сарефу и Ванде снова занять свои места, — теперь, признаться, я даже немного жалею, что вы приехали сюда не на постоянное место жительства. Мне бы пригодились такие, как вы. Здесь очень не хватает верных людей.
— Если вы каждый раз
— Что поделать, — невозмутимо кивнул Символ, которого совершенно не задело это язвительное замечание, — здесь у меня нет права на ошибку. Да, для того, чтобы допустить кого-то в свой круг — я вынужден вскрыть его и увидеть его нутро от и до. Да, для кого-то это слишком. Да, кто-то после такого уходит, проклиная меня — я всё понимаю, и отпускаю таких с миром. Но те, кто остаются — за свою верность получают от меня все блага, какие я только могу им дать. Бруминья не даст соврать.
— Вы прямо с каким-то опытом проводили данный ритуал, — неожиданно заметила Ванда, — неужели вам доводилось проворачивать такое и раньше?
— Разумеется, — кивнул Шадий, — взять хотя бы этого сумасшедшего Орика, который, ожидаемо, нашёл вас и прибился к вам. Его хилереми, кстати, выбрал свободу.
— ЧТО⁈ — поперхнулся Сареф, после чего, значительно сбавив тон, продолжил, — это как так? Мы же чувствовали, что у него есть хилереми!
— Вы его видели? — деликатно спросил Шадий. Сареф ничего не ответил. Как минимум, потому, что Теневому Символу не было никакой нужды врать.
— Но всё же — как?
— Мы чувствовали запах гниения от их связи, — подавленно сказала Ванда, — мы списали это на его безумие. Но, как оказалось… это был запах гниения от того пустого места, где когда-то был Хоруш.
—
—
— Но почему? — растерянно спросил Сареф.
— Не любил потому что его Орик. Завистливый был, подленький. Сам намеренно убил двух членов своего клана. Получил за это Метку Изнанника. Сбежал сюда. И здесь понемногу начал всем гадить, да так, что даже я не сразу его раскусил. Так что и с ним я провёл этот ритуал. Если бы хилереми вступился бы за своего хозяина — я бы, конечно, снял с него про́клятую метку. Но он предпочёл уйти в Хаос. Надоело ему без конца быть виноватым во всех бедах своего хозяина. Так что сами с этим психом можете делать всё, что хотите. Мешать вам не буду — и отвечать не заставлю. Но сам я ничего не сделаю для его блага. Эта маленькая паскуда заслужила свою судьбу.
Сарефу нечего было на это сказать. Если Орик, действительно, так мучил Хоруша, что хилереми, который сам выбирал себе хозяина, в какой-то момент пожалел об этом и оставил его — то тому должны быть невероятно веские причины.
— Что ж… что было, то было, — пожал плечами Сареф, — тем более, что как Символ, который, вероятно, лучше прочих постиг суть Хаоса… вы имели на это право.
— Рад, что ты такого мнения, — довольно кивнул Шадий, — впрочем, иного я и не ждал.
— Ну… раз мы решили все вопросы… то, наверное, мы можем идти? — осторожно спросила Ванда.
— Ещё один момент, — сказал Шадий, снова внимательно глядя на них, — после того, как вы отработали у Шуйтам свою смену — вы буквально пропали с поля моего зрения на целых два часа. Я желаю знать, где вы были, и что вы делали.
Сареф мысленно застонал про себя. Он так надеялся, что до этого не дойдёт! Теперь, когда им чудом удалось пережить все проверки Шадия, будет особенно обидно спалиться на том, что они заключили сделку с нейтралом. За это им уже точно пощады не будет…
— Парень, мы вроде бы уже выяснили, что от меня скрывать что-либо бесполезно, — мягко сказал Шадий, в голосе которого, однако, снова отчётливо зазвучали опасные ноты, — поэтому давай ты не будешь тратить моё время ещё больше…
Сареф поднял голову и смело посмотрел Шадию прямо в глаза. Будь что будет! Он сегодня дважды прошёлся по лезвию ножа — и дважды Система его уберегла. Возможно, что убережёт и в третий.
— Мы подготовили себе путь для отступления, — спокойно заявил Сареф, — для того, чтобы по завершению нашей миссии у нас была возможность быстро свалить отсюда. И, полагаю, это и в ваших интересах тоже. Потому что если нам придётся возвращаться тем путём, которым мы сюда пришли… То, во-первых, не факт, что мы успеем… а, во-вторых, даже если и успеем — потом к вам заявится Красный Папочка с соответствующими претензиями. Полагаю, вам бы этого не хотелось, не так ли?
Теневой Символ вздрогнул… после чего с улыбкой уставился на Сарефа.
— А вот это было совсем неплохо, мальчишка, — с улыбкой сказал он, — это было смело, нагло… и, надо отдать должное, довольно профессионально. Давно, давненько мне не приходилось видеть таких навыков Убеждения. Даже я почти не устоял. И да… Ты, конечно, прав. Папочка со своими предъявами мне тут совершенно не нужен. Собственно, в этом и весь ключевой вопрос вашего дальнейшего пребывания тут. Но сейчас меня интересует, где именно вы подготавливали свои пути отступления.
— Мы не можем сказать, — покачал головой Сареф, — мы давали слово.
— Слово — это важно, — невозмутимо кивнул Шадий, — но мне нужна информация. Хотя бы общее понимание. Не можешь сказать словами — найди способ намекнуть иначе.
Поняв, что спорить бесполезно, и если слишком долго упрямиться — Шадий дожмёт его на своих условиях, Сареф вызвал свой Системный Инвентарь. И, достав жетон Грозового Герцога, показал его Шадию. Реакция Символа на это была достаточно неожиданная. Он посмотрел на жетон так, словно не поверил своим глазам. После чего встал со своего стула и, взяв Сарефа за ладонь, поднёс её к лицу, внимательно разглядывая жетон и благоразумно не касаясь его своими руками. После чего уставился на Сарефа.
— Серьёзно? Нет, парень, вот ты это серьёзно?
К огромному удивлению Сарефа, Шадия это повеселило и позабавило до такой степени, что он впервые за всё время улыбался во весь свой могучий оскал. А потом и вовсе засмеялся, пару раз хлопнув себя по животу.
— Хаос Всемогущий… хотел бы я посмотреть на то, как это было. Вот это, наверное, было то ещё зрелище. Про тебя, конечно, ходят всякие слухи… но теперь я вижу, что они вполне имеют под собой основания.
— Но… почему вы так реагируете? — совсем уже растерянно спросил Сареф, — ведь он… ну, как бы… порождение Системы. Разве вы не должны были… разозлиться?
— А, — Шадий понимающе посмотрел на него, — теперь понятно, почему ты так морозился. Ну, с другой стороны, своя логика в этом есть… Видишь ли, парень, на такой вопрос сходу трудно ответить. Как бы тебе объяснить? Вот, представь, что есть два города. В одном живёшь ты — а второй находится где-то… ну не столь далеко. И вот этот второй город — ты его ненавидишь. Вот прям всей душой. Так, что огненный дождь на него пролил бы, руины сравнял с землёй, да засыпал землю солью, чтобы не росло ничего. Но при этом этот город… он тоже часть порядка вещей. Если его не станет — то и в мой город станет приходить меньше торговцев, меньше путешественников. Из этого города в мой не будут приходить те, кому бы понравилось жить здесь. Это знаешь… это, наверное, как с айоновцами и зинтерровцами. В 90% случаев они друг друга на дух не переносят — и порвали бы на тряпки, не задумываясь. Могли бы одни уничтожить других, если бы прям серьёзно задались такой целью? Скорее всего, да. Но какова цена? И каковы последствия? Будет ли оно того стоить?
— Так что нет, парень, — Шадий покачал головой, — ненависти тут не место. Конечно, брататься с ними я вряд ли буду, но до тех пор, пока они не лезут на мои земли… а если и приходят, то ведут себя по моим правилам — у меня нет повода кидаться на них. Скажу тебе больше: конкретно с этим парнем, — он взглядом указал на жетон в руке Сарефа, — у меня заключён негласный договор. Когда его… хм… люди приходят в Бруян расслабиться, выпить пива и покувыркаться с девками, мои ребята любезно притворяются тупицами и делают вид, что не понимают, откуда эти ребята приходят, и куда потом уходят. А за это мои торговые корабли, которые ходят хоть и редко, зато с очень ценным товаром, не менее любезно избегают в пути ненужного внимания.
— Так что… нет нужды усложнять жизнь себе и другим. В ближайшее время ни я, ни он никуда не денемся. Хотя как знать… Лет 50 я ещё точно протяну, а там… если вместо Ханьи найдётся кто-то, кому будет хватать смелости топать на меня ногой и заставлять пить эту дрянь, то, может, поживу и подольше. С другой стороны, Герцог тоже уже не молод… а с учётом того, что Система меняет своих монстров каждые 129 лет… мы с ним вполне могли бы поспорить, кто из нас протянет дольше. Что скажете? — он весело подмигнул Сарефу.
— Трудно ответить на этот вопрос, — честно сказал Сареф, пожав плечами, после чего добавил, — он… любит свою команду и свой корабль так же, как и вы любите свой город. Вам обоим есть ради чего жить.
После этих слов Шадий уже с неприкрытым сожалением посмотрел на Сарефа.
— Святая Система, парень, как же ты хорош. Без насмешки говорю. Сильный, честный, умный и всегда находящий верные слова. Совсем немного поднатаскать тебя, чтобы в курсе всей ситуации был — и цены тебе не сложить! Вот Хаосом клянусь… душу продал бы за то, чтобы у меня был такой человек в качестве правой руки. Жамьен и Сигурд всё-таки немного не дотягивают… каждый по своим причинам. А Бруминья… к сожалению, в этом деле есть такие места, где женщина никак не сможет командовать.
— Возможно, однажды вам повезёт, — дипломатично ответил Сареф.
— Возможно. Только вот я уже подзадолбался ждать, когда наступит это однажды, — проворчал Шадий, после чего твёрдо продолжил, — ладно. Благодарю вас за то, что уделили время. Мне было приятно с вами пообщаться. Помочь я вам, к сожалению, ничем не могу: меня связывает моя клятва. Всё, что я могу обещать — это то, что вам всем позволят спокойно уйти отсюда. Даже если у вас и случится что-то… подозрительное — мои ребята отвернутся и сделают вид, что ничего не видели. И, по правде говоря, — строго добавил он, — в этот список так же входят и документы. Да, ситуацию несколько спасает то, что вам обещала их Бруминья, и я на тот момент ничего не знал. Но всё равно… если хоть одна эта бумага попадёт в руки Красного Папочки — у меня будут большие проблемы.
— Мы уничтожим эти документы перед тем, как начнём нашу операцию, — пообещал Сареф, — преуспеем мы или провалимся — в любом случае, они нам больше не понадобятся.
— Хорошо, — кивнул Шадий, — с учётом того, как за вас поручились ваши дети Хаоса… думаю, я могу поверить вам на слово. Да и клятва может привлечь лишнее внимание. Всё-таки мои… так сказать, коллеги тоже многое умеют.
— Кстати, — встрепенулся Сареф, — если уж нам предстоит идти дальше… может быть… вы были бы так добры подсказать нам… кто ещё не поддерживает план Красного Папочки? Чтобы мы могли пройти по землям тех, кто если и узнает нас… то тоже предпочтёт отвернуться и притвориться, что он ничего не видел и не слышал?
— Справедливая просьба, — нехотя кивнул Шадий, — конечно, это тоже опасно граничит с моей клятвой… но если я хочу, чтобы затея Папочки провалилась, значит, придётся рискнуть. Прежде всего — я, Марумот и Эмерик. Марумот тоже орк, Эмерик — человек. Мы резко против. Так же нас поддерживают Самедей и Равахист (оба светлые эльфы), Эверард (наземный гном) и Хавьер (тоже человек). Папочку поддерживают Мьёль и Хьюберт, оба подземные гномы. Ещё двое, Теодор (человек) и Урхарт (орк) держат нейтралитет. Хотя как сказать… Держат нейтралитет — это не совсем точное выражение. Если говорить прямо — им насрать. Они живут на своей волне, и пока вот конкретно их шкуру не припечёт — они даже не почешутся. Впрочем, — задумчиво добавил Шадий, — в вашей ситуации это, скорее, плюс.
— Всего 12, — заметила внимательная Ванда, — а вы упоминали, что вас 13.
— Да, — кивнул Шадий, после чего вздохнул, — и конкретно этот, тринадцатый, будет вашей проблемой пострашнее Красного Папочки.
— В смысле? — удивился Сареф, — почему? Он его так рьяно поддерживает?
— Не в этом дело, — покачал головой Шадий, — в плане Папочки у него максимально скотская позиция: он хочет, чтобы Папочка провёл этот ритуал — и провалился. И тогда всех, кто будет бежать с его Острова, он заботливо будет подбирать и пристраивать. По ряду причин у него сейчас… так сказать, нехватка кадров. Нет, парень, твоя проблема с ним состоит именно в том, что ты — это ты.
— Да кто же он такой? — совсем уже растерянно спросил Сареф.
— Он стревлог, — пояснил Шадий, — его настоящего имени никто не знает, все называют его Хрипунец. И, в общем-то, он был из тех, кто рьяно строил на своём Острове рай для стревлогов. Он утверждал, что раз Система отвергла эту расу, то незачем и вымаливать её прощение. Он тянул свои лапы к стревлогам по всей Системе… и вот он среди всех нас фанатичен, как никто другой. Ну и, как ты догадываешься, в тот день, когда стревлоги выиграли Всесистемные Состязания… на следующий день Хрипунец недосчитался примерно четверти своих сородичей, живущих на его землях. Говорят, он тогда впал в такую ярость, что на него страшно было взглянуть. Десяток своих сородичей, которых поймала его стража, он лично казнил на месте, чтобы остальные поняли, что их ждёт, если они посмеют дёрнуться. Так что можешь сам додумать, парень, как Хрипунец к тебе относится. И догадайся сам, что он с тобой сделает, если поймает и выяснит, что ты — это ты.
Сареф кивнул, самым серьёзным образом принимая эту информацию к сведению. Не было никаких сомнений: по своему желанию заполучить Сарефа в свои руки Хрипунец явно стоял на одном уровне с Виктором Уайтхоллом. Даже странно, что Амидал ему ничего об этом не говорил. Впрочем, гном явно намеревался вводить их в курс дела постепенно… А, возможно, он не хотел лишний раз говорить об этом при Ансильяше, у которого, как у одного из Старших стревлогов, с Хрипунцом наверняка были личные счёты.
— Ну, значит, на этом точно всё, — кивнул им Шадий, — на этом я вас больше не задерживаю. Позаботьтесь о том, чтобы после вашей операции от Папочки ко мне не вели никакие следы. И, раз уж вы не побоялись прийти в место, где отсутствует Система — пусть Хаос приглядит за вами…
Поднявшись со своих мест и благодарно кивнув Шадию, от которого Сареф и Ванда получили множество пищи для размышлений, они направились к выходу. И, собственно, главной темой для них сейчас был Орик… полную опасность от присутствия которого они только сейчас могли понять и оценить…
Когда Сареф и Ванда вышли из дома Шадия — то, не сговариваясь, направились в сторону Ласкового Медоеда. Им явно было что между собой обсудить. Однако как только они сделали пару десятков шагов, как над глазами Сарефа вспыхнула уже знакомая краснота. Остановившись и вызвав Системное окно, Сареф прочитал следующее:
Сареф удовлетворённо кивнул. Он досконально не знал, как набирает опыт умение Кровавый Договор — однако та преданность, которую они с Химом продемонстрировали перед лицом Шадия по отношению друг к другу, явно добавила этому умению изрядное количество опыта. Да и 17-й уровень, до которого ему оставалась совсем капля опыта, он признаться, давно уже ждал. И хотя полный анализ усилений требовал более подходящего места, где его бы никто не беспокоил, Сареф не смог удержаться от того, чтобы прямо сейчас не посмотреть, как какие критические усиления получили его способности, не наносящие прямой урон.
Сареф довольно про себя кивнул. Конечно, каждое из этих усилений само по себе было не таким и ценным — но, щедрой россыпью прошедшиеся по всей строке его умений, общей суммой эти усиления выходили вполне достойными. Тем более, что активных способностей у него отныне всегда по 2 заряда.
Повернувшись к Ванде, Сареф увидел, что и девушка смотрит в своё Системное окно.
— Ты… тоже получила вознаграждение от Системы за эту встречу?
Ванда кивнула. И, судя по воодушевлению, которым светились её глаза, девушка была очень довольна предлагаемыми наградами. При этом стоило учитывать, что Ванда была Чемпионом во Всесистемные Состязания, поэтому и награды, которые могли порадовать тёмную эльфийку, должны быть соответствующими.
— Да, — кивнула Ванда, — конечно, когда он разорвал связь между мной и Крассом… никогда бы не подумала, что это может быть так больно. Но надо отдать должное: Система щедро вознаградила нас за это.
— Кстати, а тебе не кажется это странным? — Сарефу пришла в голову неожиданная мысль, — если в этом месте нет власти Системы — как мы можем продолжать получать от неё достижения здесь?
— Ну, мы-то сами от Системы не отрекались, — пожала плечами Ванда, — да и потом: мы с ней всё равно связаны через Системные Состязания. Даже Шадий умудрился углядеть эту связь.
— Разумно, — кивнул Сареф, — ладно, что делаем сейчас? Идём в Выхухоль?
— Да пошла эта Выхухоль… в Хухоль! — раздражённо ответила Ванда, — эта Шуйтам — просто мерзкая коза! Рецепт настойки для волос мне так и не дала!
— Так он тебе вроде и не нужен.
— А вот для общего развития — очень даже и нужен, — парировала Ванда, — эльфийская молодость, конечно, имеет куда больший срок годности, но и у неё он тоже есть. И вообще, эта коза так нас подставила… спалила нас перед Шадием. А если бы нам не повезло во время этого разговора⁈ У меня до сих пор и руки, и ноги трясутся…
— Ванда, да ты сама бы посмела с ним спорить? — рассмеялся Сареф, — это у тебя за спиной есть сильный Красс. А она одна. И она здесь живёт. И таверна — это всё, что у неё есть. И если Шадию что-то не понравится — он одним щелчком пальцев сравняет эту таверну с землей, и Шуйтам — вместе с нею. Будь к ней немного снисходительнее.
— Всё равно — она коза! — упрямо сказала Ванда, — между прочим, она женщина, уж могла бы что-нибудь и придумать. Так что фиг ей. Плюс она нам ещё и не заплатила! Так что форма останется мне на память. Пусть Амидал потом сам с ней объясняется! Меня сейчас, признаться, намного больше другое беспокоит…
— Орик, — тихо сказал Сареф.
— Да, — выдохнула Ванда, — Сареф… ты понимаешь, что он псих, просто конченый псих! Я не хочу спать с ним в одной комнате! Кто знает, что он может выкинуть. Да и потом… как нам теперь с ним быть?
Сареф и сам параллельно размышлял, как им быть. Судя по всему, именно поэтому Нина и не стала брать его с собой. Что ей толку было от этого психа, который внушил себе, что у него есть хилереми? Ну а теперь… им-то какой толк от него? С другой стороны… Сареф не мог не признать, что даже после всего услышанного ему по-прежнему жаль Орика. Он мог понять его, особенно сейчас, когда Шадий показал, что чувствуешь, когда теряешь связь со своим хранителем. И Орик испытывал эту муку годами. Да, возможно, он был не самым хорошим человеком в Системе, но… Справедливости ради стоило отметить и то, что Шадий с высоты своего опыта, силы и знаний мог безжалостно не то, что делить — рубить мир на чёрное и белое. И ему с Вандой сильно повезло, что он в глазах Шадия смог оказаться на белой стороне. А так… сколько лет этот бедолага уже мучается, снедаемый пустотой, которую он отчаянно заполняет безумными фантазиями? Разве он недостаточно наказан? Разве он недостаточно настрадался?
— Я пока предлагаю сделать вид, будто мы ничего не знаем, — осторожно сказал Сареф, — если мы не будем его тревожить — то он тоже продолжит вести себя так, как обычно. Ты же видела, что он готов выполнить буквально любой наш приказ, только бы мы его не прогнали. Он не посмеет тебе ничего сделать…
— Я всё равно не… — начала было Ванда.
— Послушай, — серьёзно сказал Сареф, — у него на самом деле нет хилереми. А у нас — есть. И он это знает. Уже по этой причине он не рискнёт на нас нападать.
— Всё равно, это… это ужасно, — пробормотала Ванда.
— Пожалуйста, потерпи совсем немного, — попросил её Сареф, — пусть Бруминья приготовит нам документы. И потом, когда мы уйдём из города и окажемся в более… безлюдном месте — там мы что-нибудь решим.
— Ладно, — хмуро кивнула Ванда, после чего взяла Сарефа за руку и сжала её, — но сегодня пусть спит с Амидалом. После такой ночи и такого стресса мне срочно нужна твоя штучка!
— Эээй, дэвушка, — раздался рядом с ними голос. Повернувшись, они увидели двух стражников, которые явно были выпившими и нетвёрдой походкой шли, поддерживая друг друга. Интересно, что бы на это сказал Шадий? Впрочем, вряд ли они были на дежурстве. Скорее уж, окончив смену, стражники угостились где-то, не снимая рабочей формы, и теперь шли отсыпаться.
— Может быть, эта хорошенькая служаночка обслужит и нас? — спросил второй стражник, после чего громко икнул.
— Мы были бы рады твоей компании, — сказал первый, — сисечки-то у тебя какие… пыыышные…
Сареф вполне серьёзно ожидал, что Ванда, сверх меры взвинченная тем, что им сегодня пришлось пережить, просто отправит двух пьянчуг в нокаут. Но, к его удивлению, Ванда покачала головой и пробормотала:
— После того, что сегодня сделал для нас Шадий, меньше всего я хочу устраивать погром на улицах его города. Пошли отсюда.
— Эй, дэвушка, ну почему ты уходишь? — обиженно спросил один из стражников, — мы же со всей душой…
Всё-таки не сдержавшись, Ванда сделала едва уловимый жест рукой — и мгновение спустя сзади послышался грохот.
— Ай… что-то схватило меня за ноги! Что за глупые шутки⁈
Не слушая пьяного негодующего бормотания стражников, Сареф и Ванда быстрым шагом направились к Ласковому Медоеду. Мимо них прошёл человек, на которого они поначалу не обратили внимания. Но потом Сареф резко обернулся, успев-таки выцепить взглядом прохожего, который резко завернул за переулок.
— Сареф, что случилось? — спросила Ванда, остановившаяся рядом с ним.
— Или у меня поехала крыша, — пробормотал Сареф, — или мимо меня сейчас прошёл… Виктор Уайтхолл.
Сареф даже потряс головой. Что мог здесь делать Уайтхолл? Или у него на нервной почве начались галлюцинации? Он неосознанно направился к переулку, за которым скрылся предполагаемый Уайтхолл, как его схватила за руку Ванда.
— Сареф. Тебе на сегодня мало приключений? Да и если бы это был Виктор — думаешь, он бы просто прошёл мимо тебя после всего, что ты ему сделал? Давай просто вернёмся в таверну, прошу тебя…
— Да, — кивнул Сареф, — пожалуй… ты права. Пошли отсюда…
После чего они, уже ни на что не обращая внимания, быстрым шагом направились в таверну Бруминьи…
— Ай, ну какой молодец, — довольно сказал Мёртвый Король воров, который лежал на животе, болтал босыми ногами и, скрутив ладони на манер бинокля, смотрел через них на улицу. Они находились на чердаке дома, который весьма удачно ещё несколько дней будет пустовать. По крайней мере, так Мёртвый Король воров объяснил Виктору и Мимси — а они благоразумно не стали выяснять подробности.
Сама Мимси, выяснив, что им предстоит провести тут несколько дней, притащила сюда снизу кресло-качалку, в котором сейчас и дремала. Виктор же нервно ходил взад-вперёд. Ему сейчас хотелось не пройти мимо этого проклятого паршивца — но схватить его за шею и свернуть её голыми руками! И — Уайтхолл был готов в этом поклясться — Мёртвый Король воров прекрасно знал об этой мании Виктора, и получал огромное удовольствие от того, как он бесконечно вынужден в себе её подавлять.
— Медвежонок, ну чего ты опять топочешь? — сердито спросил его Мёртвый Король воров, — сейчас тебе что не нравится?
— Что мы здесь делаем? — угрюмо спросил Виктор, — я думал, нас здесь ждёт какое-то дело… а мы занимаемся баловством.
— Совершенно верно, — невозмутимо кивнул Мёртвый Король воров, — мы занимаемся баловством. Потому что, к твоему сведению, если всю жизнь заниматься только серьёзными делами — то у тебя потечёт чердак. Иногда нужно просто побаловаться, пошалить, позаниматься какой-то ерундой. Как вот сейчас — поиграть на нервах нашего дорогого говнюка… Который, надо признать, довольно удачно выпутался из этой ситуации. Я уж думал, что придётся вмешиваться… Но нет… он снова вывернулся… мой умный, невероятно умный и умелый говнюк. Ну как же я им горжусь, ну он прямо весь в меня. Эх, не будь я нейтральным монстром — то можно было бы подумать, что это я когда-то зажал его мамку в тёмном уголке… и поспособствовал появлению этого чертёнка на свет.
Виктор его шутку не оценил, всё так же продолжая мерять шагами чердак.
— Ну, в конце концов, можно предаться ностальгическим чувствам, — мягко продолжил Мёртвый Король воров, — неужели в тебе ничего не просыпается, Медвежонок? Я думал, что ты испытаешь воодушевление, когда увидишь улицы родной помойки, на которых ты родился и вырос. Да, конечно, потом ты отсюда свалил… но нам всем следует помнить, с чего мы когда-то начинали, не так ли? Впрочем, стоит отдать должное: когда здесь стал править этот баран с выцветающей рожей и тележкой принципов, помойка стала выглядеть немного опрятнее.
Виктор снова затравленно и униженно посмотрел на Мёртвого Короля воров, который продолжал созерцать улицу, болтая босыми ногами. Он уже тысячу раз успел пожалеть, что согласился на это. Потому что даже если бы Мёртвый Король воров в буквальном смысле вытирал бы об него ноги — то и это было бы не так унизительно, как то, что ему приходилось терпеть каждый чёртов день. И ему некуда было деваться. Стоит ему хотя бы чуточку рыпнуться — после этого Мимси покажется рядом с парой-тройкой высокопоставленных драконов, пошлёт им воздушный поцелуй — и испарится в неизвестном направлении. И после этого за жизнь Виктора никто не даст и ломаного медяка. Уайтхолл со всеми потрохами принадлежал Мёртвому Королю воров — и тот прекрасно об этом знал.
Что было удивительно — к Мимси у Мёртвого Короля воров такого отношения не было. Было даже определённое уважение… Хотя, конечно, когда нейтрал отдавал приказы — то ясно давал понять, что это именно приказы, и их неисполнение чревато неприятностями. А вот Виктору не было никакой пощады… порой ему казалось, что у тряпки для обуви при входной двери была не такая незавидная судьба, как у него.
— Ну, хорошо, — Мёртвый Король воров неожиданно в пируэте вскочил на ноги и хлопнул в ладоши, — раз ты так сильно скучаешь, Медвежонок, у меня для тебя есть задание.
Виктор уныло уставился на Мёртвого Короля воров. Даже представлять не хотелось, что он в очередной раз выдумал.
— Я думаю, слишком легко будет моему говнюку просто так, поклонившись Шадию, пройти через все Острова. Добавим в приключение немного остринки. Ты должен будешь найти Хрипунца, Медвежонок, и намекнуть ему, что на Островах гуляет тот, кто ему так интересен. Моему говнюку нужно развиваться. Если он сумеет от него ускользнуть — будет замечательно. Если же Хрипунец его поймает и… немножко пощекочет ему шкурку своим кинжалом — это моему говнюку тоже пойдёт на пользу.
— Почему я? — спросил Уайтхолл.
— Потому что вы легко найдёте с ним общий язык на фоне ваших влажных фантазий о том, что бы вы сделали с Сарефом, если бы он оказался в ваших руках, — невероятно любезно ответил Мёртвый Король воров.
Мимси со своего места противно захихикала. Виктор же, собирая остатки силы воли по всем закоулкам своей души, медленно сказал:
— Отправить меня ходить по Островам одному? Почему бы сразу не приказать мне покончить жизнь самоубийством?
— Так, а с чего ты взял, что пойдёшь с пустыми руками? — с притворным удивлением заявил Мёртвый Король воров, после чего погрозил ему пальцем, — даже не рассчитывай, Медвежонок, ты мне ещё будешь нужен для многих важных дел. Ты обязательно получишь и инструкции, и ресурсы. Так что сейчас — слушай меня очень внимательно…
Когда Сареф и Ванда, далеко за полночь, наконец, явились в Ласкового Медоеда — оказалось, что их ждали и Амидал, и Красс, и Ансильяш, и Орик, которые от нервов ходили пешком по потолку. Причем последний — иногда в буквальном смысле. У Орика на руках сидел Рахи, позволяя ему гладить себя и чесать голову — чем медоед, в общем-то, подчёркивал своё благожелательное к нему отношение. И, возможно, в обычных условиях это было бы мило… но в свете той страшной правды, которую им открыл Шадий, Сареф и Ванда лишь мрачно переглянулись.
На какие бы то ни было вопросы они отвечать отказались, потому что после всех событий этой ночи адски устали. Они лишь коротко сказали, что да, кое-что случилось, у них есть некоторая информация, но ничего срочного, и никто не умер, поэтому она подождёт до завтра. Хотя Амидалу явно было крайне интересно, почему Ванда явилась в форме разносчицы.
Поэтому, поднявшись наверх и войдя в комнату номер 3, они закрылись на ключ и, наконец-то, оказались предоставлены друг другу. И Сареф с удивлением отметил, что на страсти Ванды события ночи практически никак не сказались…
Проснувшись утром, Сареф принялся осмысливать всё то, что с ними случилось. Как неожиданно вовремя отыграло его знакомство с Герцогом. Как снова оказалось важно его доброе имя среди нейтралов. И разговор с Шадием… всё бы ничего, но этот ритуал, когда он и Хим оказались разделены… Сареф и подумать не мог, насколько это может быть больно и страшно. А каково было Орику, который не просто годами жил с этим ощущением, но и которого бросил его собственный хранитель? Который выбрал его, который обещал ему оберегать своего хозяина всю жизнь. Нет… после того, как Сареф на своей шкуре испытал, каково это, он мог сказать твёрдо: каких бы гадостей Орик не наделал до этого в своей жизни — сейчас он отстрадал все свои грехи сполна.
Ванда, которая продолжала спать, обнимая Сарефа, сладко улыбнулась во сне… после чего чуть-чуть прижалась Сарефа, снова заставив его во всей полноте почувствовать своей кожей грудь эльфийки. Которой пьяный стражник вчера сделал очень даже заслуженный комплимент. Вздохнув, Сареф открыл Системное окно. Пока у него есть немного времени — надо заняться своими Пунктами Развития. Хотя бы рассмотреть варианты.
Оба варианта были вполне неплохи. Конечно, у Хима и так было вполне неплохое здоровье… и у Сарефа была Незримая Поддержка, которая развеивала 1 негативный статус раз в 30 секунд… но всё же каждый отдельно взятый аспект получал неплохое усиление, если задаться целью прокачать именно его.
Здесь Сарефа не заинтересовало ни то, ни другое. После исполнения своего обещания стревлогам он мог использовать Руку разве что на Хима. И ему было выгоднее совершить круговой перелив Параметров с коэффициентом 1,3, нежели единичный с усилением 1,6. Реверсивный Вампиризм же тем более выглядел, как какая-то ерунда: от вчерашнего усиления критического эффекта Тёмной Фазы — и то будет больше толку.
Вот здесь выбор был уже более вкусный. Базовая сила лечения Власти Жизни — 30%. Ещё 15% давало Архивное умение Живучесть, и ещё 6% — Скальпель Архитектора. И вот умение, которое будет восстанавливать не только 52% здоровья, но и 26% запаса сил — это звучало прямо ну очень вкусно! С другой стороны — у этого умения перезарядка по-прежнему была целая минута. Даже с двумя зарядами — сильно не разгуляешься. А вот если взять вторую вариацию — то за лечение себя или Хима можно будет вообще не переживать. Если, конечно, ему хватит выносливости…
Первое усиление Сарефу было не особо интересно. С его текущим запасом сил под 700 единиц 80 выносливости не выглядело чем-то, на что стоило тратить Пункт Развития. Да ещё и с дополнительным условием. Второй вариант выглядел уже куда более интересным. Как только враг использует какую-то сильную способность — её можно будет моментально проклясть Полиморфом и, получив эту способность, окончательно его добить. Выглядело вполне достойно траты Пункта Развития.
Здесь оба варианта так же были на удивление хороши. Правда, второй вариант Сарефу взять не суждено, потому что Хим уже начал ненавязчиво бубнеть, что Сарефу не стоит лишний раз подставляться под урон… но и первый вариант был вполне неплох. Теперь что Сареф пошлёт вал тёмных молний во врагов, окруживших Хима, что его хилереми утопит всё в огне, отгоняя врагов от хозяина… они больше не причинят друг другу вреда.
Сареф вздохнул. По правде говоря, Сохранение Энергии он уже давно хотел забросить в Архив умений. Именно с такой целью он и формировал эту способность: будучи с десятью умениями в строке, ему просто нужен был бонус, который будет увеличивать запас сил и уменьшать его расход — иначе Сарефу банально не будет хватать выносливости в бою. Но теперь умение собиралось перейти в разряд активных. Вот только… стоило ли оно?
Вряд ли. Да, с одной стороны — у него благодаря достижению от стревлогов будет два заряда этого умения. И возможность 2 раза использовать бесплатное умение или атаку в бою — это звучит неплохо. И всё же… Сареф чувствовал, что это не та ветка, по которой следует идти. Он принял решение впоследствии забросить это умение в Архив — и стоило его придерживаться. Возможность впоследствии сформировать себе новое умение, которое так же будет иметь 2 заряда, выглядела куда предпочтительнее. При этом первый вариант с откровенно слабым эффектом Сареф даже не рассматривал.
Здесь Сарефа ничего не заинтересовало. Если хотя бы скосить взгляд в сторону второго усиления — Хим моментально поднимет бугурт на тему того, что усиление, требующее для своей активации низкое здоровье — это откровенный позор для него, как для защитника своего хозяина. Первое усиление Сареф тоже долго не рассматривал. Против слабых врагов оно просто не нужно, а против сильных — большой погоды не сделает.
Первое усиление Сарефу откровенно не понравилось. Условие, при котором работало умение, автоматически отключалось на Всесистемных Состязаниях, которые, разумеется, всегда проводились днём. Это было самое базовое правило: умение должно быть простым и эффективным в любой момент времени. Второе было уже немного интереснее… но любым опытным бойцом подобное быстро прочитывалось — и блокировалось. Да и для него самого от этих облаков толку не будет.
Первое усиление было вполне неплохим. Возможность возродиться в любой точке боя — это очень большой бонус к позиционке, это замечательная возможность удивить соперника. Вот только, к сожалению, с этим умением в бою сильно не разгуляешься. Даже использовать его 2 раза за бой — это уже огромная удача.
Второй вариант вызвал у него откровенное недоумение. Откуда у умения, которое всю дорогу давало неуязвимость к урону и восстановление здоровья, вдруг появился вариант для стихийного аспекта? Впрочем, бонус был неплох… вернее, был бы, если бы он не упирался в ту же проблему: способность будет использована один, максимум, два раза за поединок. Что автоматически отбрасывало предлагаемое в разряд бесполезного.
Здесь Сареф тоже серьёзно задумался. Возможность держать умение бесконечно долго — это был очень соблазнительный вариант. Возможность украсть у противника сильное умение — и постоянно держать его в напряжении, потому что он вынужден ждать момента, когда его собственное оружие будет использовано против него самого. Возможность в походе под конец боя украсть какое-нибудь умение — и эффектно с его помощью начать следующий поединок. Конечно, у этого умения будет всего один заряд… но и в своей текущей версии большинство врагов Знак Подражателя может удивить всего один раз. А это поднимет вариативность Знака ещё больше.
Второе усиление Сареф даже не рассматривал. Оно банально будет забивать его строку умений всяким мусором, который даже случайно будет отнимать у него несколько единиц здоровья. Если он возьмёт его — то значительно потеряет контроль над своим умением в бою и будет слишком уж полагаться на случайность. Что, по его мнению, было неприемлемо.
В итоге Сареф нехотя признавал, что среди предложенных усилений было немало достойных вариантов, которые не хотелось бы упускать. Как минимум, Пакт о ненападении — это вообще мечта для любого призывателя…
Но в этот момент Ванда потянулась и, ещё крепче прижав к себе Сарефа, куснула его в плечо.
— Мур, мой милый… Сарен, — мягко сказала она, — как же я выспалась… и сон был сладок, должна заметить. Может быть, — она потянулась и коснулась кончиком языка мочки его уха, — ты и моё пробуждение немного подсластишь…
Однако в этот момент за их спинами что-то бабахнуло. Испуганно повернувшись, они увидели, как Амидал, распахнув дверь, стоит, уперев руки в боки, и с осуждением смотрит на них.
— Подъём, голубки! — скомандовал он, — вы в курсе, что вы уже и обед проспали? А ведь режим питания нарушать нельзя!
— Ты что, сдурел⁈ — взвизгнула Ванда, прячась за Сарефом и натягивая одеяло до подбородка, — мы не одеты!
— А я и не подсматриваю, — гном закрыл глаза и, с удивительной точностью для гнома с закрытыми глазами нашарив табуретку, подвинул её к себе и уселся, одновременно ногой закрыв дверь.
— Одевайтесь, не спешите, — любезно сказал он им, — я считаю до пяти тысяч. Одна тысяча… две тысячи… три тысячи…
Однако Ванда, вконец охреневшая от наглости гнома, щёлкнула пальцами — и над Амидалом появились лапы Красса, которые закрыли ему верхнюю половину головы. И, судя по тому, как обречённо пискнул Амидал — Ванда ясно дала ему понять, что ещё один неуместный вяк — и голова гнома лопнет, как перезревший арбуз.
— Ну так вот, — как ни в чём не бывало продолжил Амидал две минуты спустя, когда Сареф и Ванда оделись и сели на кровать, после чего эльфийка отозвала своего хилереми, — прежде всего — я передаю вам извинения от Шуйтам. Она сожалеет о том, что так получилось… и передаёт, что в качестве компенсации разрешает Ванде оставить себе комплект формы, в которой она, признаться, выглядит просто сногсшибательно, — в этот момент взгляд Амидала затуманился, а на лицо наползла глупая улыбка, — эх, вот бы и мою меркантильную сучку, да в эту форму ещё разочек, я бы…
— Ближе к делу! — рявкнула Ванда, которая не собиралась так просто спускать Амидалу утренний облом.
— И она передаёт вам вашу оплату, — гном достал из кармана 10 золотых. Которые тут же спрятал обратно, — впрочем, думаю, вам они не нужны.
— Эй, куда… — возмутилась было Ванда, но Сареф махнул рукой.
— Пусть забирает. Он по нашим делам часто мотается по таким местам, где чужаков очень не любят. Пусть у него будет при себе немного наличности.
— Вот, другое дело, — одобрительно кивнул Амидал, после чего уже неприкрыто впился в них глазами, — ну, рассказывайте, как вы умудрились выйти целыми и невредимыми из дома Шадия? И вообще — где вас вчера носило полночи? Я же сейчас сдохну от любопытства!
Сареф кивнул про себя. Наверняка потому Амидал и устроил им эту утреннюю побудку, потому что банально испсиховался за ту половину ночи, что ждал их здесь. Да и, откровенно говоря, это было даже хорошо, что сначала они поговорят только с Амидалом. Потому что они узнали столько всего… что им не помешает консультация, считай, что коренного жителя этого места, кого из их спутников и в какой степени вводить в курс дела.
— Да, — кивнул Сареф, — нас много где помотало этой ночью. Возможно, что ты даже и не поверишь нам.
— Ну, я вас крайне внимательно слушаю, — невозмутимо кивнул подземный гном…
О своих ночных приключениях Сареф рассказал в 3 этапа. Прежде всего, он поведал, как попал на корабль Грозового Герцога и какую заключил с ним сделку. Естественно, умолчав о происхождении Карины, которое совершенно случайно открылось ему во время этого разговора. Об этом даже Ванда не знала. К счастью, у того факта, что их вчера весьма ловко подловил Шадий, было одно небольшое неочевидное преимущество: Ванда и думать забыла о том, что происходило на корабле, и даже не поинтересовалась, о чём Сареф разговаривал с Герцогом, когда они остались наедине.
— Ну что ж, — невозмутимо кивнул Амидал, не сумев, однако, скрыть доли восхищения во взгляде, — если это так — то я могу поздравить всех нас: этим действием ты избавил меня от изрядной доли проблем, связанных с нашим пребыванием здесь. Потому что путь нашего отступления — это главная вещь, по поводу которой у меня болела голова с того самого момента, когда мы впервые ступили на земли этих Островов. Ну, если это так — то это значительно всё упрощает. Мы прибываем, куда нам надо, добываем то, что нам надо, можем даже немножко пошуметь — а дальше нас подберут и переправят в безопасное место.
Впрочем, эта тема, конечно, требовала дополнительного обсуждения, но сейчас Сарефу важно было закрыть остальные вопросы, пока им опять кто-нибудь не помешал.
Когда Сареф рассказал о том, что с ними произошло в доме Шадия, гном посмотрел на них с сочувствием.
— Примерно такого, признаться, я и ожидал. У Шадия буквально пунктик на носителях хилереми — и, признаться, это тоже было одной из причин, по которой я не хотел, чтобы вы связывались с Бруминьей. Потому что тогда рано или поздно молва о вас дошла бы и до Шадия. Ну а после похода я надеялся, что вам успеют подготовить документы прежде, чем этот орк обратит на вас своё внимание. Но, видно, слишком уж сильно Бруминья хвасталась своим походом, и слишком уж сильно она вас нахваливала. Женщины, что с них взять…
В следующий момент над его лысой головой появилась лапа Красса, которая отвесила чересчур говорливому гному звонкий щелбан.
— Да твою ж Системное налево, эльфийка, хватит распускать руки! — сердито сказал гном, потирая голову, — для той, кто вчера дважды избежал смертельной опасности, ты ведёшь себя слишком агрессивно.
— А ты не кати бочку на женщин, — мрачно посоветовала ему Ванда, — а то больно часто они у тебя во всём виноватые.
— Ладно, будет вам, — примиряюще сказал Сареф, — главное, что Шадий знает о нашей миссии — и он, по своим меркам, считай, что открыл нам прямую дорогу к своей цели. Это, признаться, не меньшее везение, чем то, что мы ещё и подготовили себе путь отступления. Хотя, конечно, то, что он сделал с нашими хилереми… я, наверное, это до конца жизни помнить буду. Впрочем, — задумчиво добавил он, — может быть, это даже к лучшему. После такого я ещё больше буду ценить Хима… потому что отлично буду знать, что даже его можно потерять. А ведь, как известно, нет более надёжного способа потерять что-то, чем высокомерно возомнить, что оно останется с тобой навсегда.
Ванда с удивлением на него посмотрела: эльфийка явно никогда о таком не задумывалась. Амидал же посмотрел на него мрачным тоскливым взглядом: подземный гном явно не один раз в жизни прочувствовал эту истину на своей шкуре.
Когда же Сареф пересказал им заключительную часть ночных приключений, Амидал невозмутимо кивнул: было такое чувство, что гном и без их рассказа догадывался, что дело обстоит именно так.
— Признаться, я полагал, что здесь что-то нечисто, — сказал он, — сколько раз я видел этого психа — а его питомца не видел ни разу. Плюс — Шадий, который молиться готов на носителей хилереми, конкретно этого паренька за десять лет не прибрал к рукам и никуда не пристроил. Хотя он отнюдь не слепой, раз уж сумел выследить вас всего за несколько дней. Так что — пусть так. Принципиально это ничего не меняет: он готов хвостом ходить за вами и выполнять любые ваши приказы. Просто не давайте ему понять, что вам это известно, не заставляйте его вызывать своего хилереми, и ведите себя, как обычно. И тогда он не доставит нам никаких проблем. Но то, что вы мне об этом сказали — это хорошо. Я тоже буду дополнительно за ним приглядывать.
Куда больше Амидала заинтересовало то, что Сарефу померещилось, будто он встретил Виктора Уайтхолла. Сам Сареф и упомянул-то об этом вскользь, удивившись, что он вообще про это вспомнил. Амидал, однако, не посчитал эту мелочь недостойной внимания, и пятисекундную встречу Сареф пересказал гному целых 3 раза. Под конец рассказа Амидал озадаченно сказал:
— Я бы на твоём месте отнёсся к этому куда серьёзнее, парень. У тебя, конечно, имеется ряд недостатков, но с головой у тебя проблем точно нет, в отличие от того же Орика. Поэтому, скорее всего, тебе не показалось.
— Но… что он тут может делать? — непонимающе спросил Сареф, — в конце концов, даже если он каким-то способом сдержался и не бросился на меня… Виктор — глава своего клана. Целая куча народу знает его в лицо! Он что, вот так просто может заявиться сюда, на Острова? Если уж Шадий даже нас вычислил и вывел на чистую воду за считанные дни — фигуру такого уровня он бы точно не пропустил мимо себя!
— Звучит оно, конечно, логично, — нехотя ответил Амидал, — но всё равно… прошвырнусь-ка я сегодня ночью по паре мест, да задам несколько вопросов знающим ребяткам. Думается, они расскажут мне немало интересного.
— Ладно, — Амидал махнул рукой, поднимаясь с табуретки, — спускайтесь и поешьте. Девчонки Бруминьи оставили вам немного еды. После этого нам нужно обсудить наши дальнейшие действия — и для этого нужен весь отряд…
Спустя час Сареф и все его спутники собрались в одной из комнат для важных гостей. Сареф и Ванда кратко ввели Красса, Ансильяша и Орика в курс того, что с ними случилось, разумеется, опуская все ненужные детали. Орик лишь благодушно кивнул на всё, что говорил Сареф: ему на всё это было плевать, ему важно было только быть рядом со своими родичами. Ансильяш тоже отреагировал на этот рассказ более, чем спокойно: зная, как и с чьей помощью Сареф вытаскивал Анейраша из самых глубин Системы, сейчас он ничему не удивлялся.
А вот Красса эта сделка удивила крайне сильно. Он за всю свою карьеру, вероятно, никогда не слышал, чтобы кто-то заключал сделки с нейтралами… за исключением, может быть, Мёртвого Короля воров, который порой в этом плане вёл себя нарочито показательно. А если и слышал — то считал это хвастовством и глупыми выдумками. Тем не менее, это была возможность быстро и безопасно покинуть Острова вместе со своей спасённой дочерью, и раз уж он пошёл за Сарефом и согласился признавать его старшим — то и теперь он подчинится его приказам.
Впрочем, Амидал весьма благоразумно не оставил им времени на глупые вопросы. Сразу после того, как Сареф закончил говорить, гном извлёк из своего Системного Инвентаря огромный, явно старый лист бумаги, который оказался картой, и разложил его на столе.
— Имейте в виду, — строго сказал Амидал, обводя присутствующих серьёзным взглядом, — мне стоило очень дорого сделать эту бумажку. Потому что Символы крайне не любят, когда кто-то пытается рисовать карту их земель. Поэтому советую лишний раз не упоминать, что такая штука у нас вообще есть.
— Тем не менее — нам нужно рассмотреть варианты, как мы будем двигаться дальше. Мы сейчас находимся здесь, — гном ткнул на один из северных Островов, — и у нас, в принципе, есть два рабочих варианта. Мы можем пойти по северному пути, — Амидал провёл условную черту на верхней части карты, — здесь мы пройдём по землям Равахиста. Этот светлый эльф со своими прибабахами, но иметь с ним дело можно. И здесь пройти по землям Теодора и Урхарта. Эти ребята почти ни на что не обращают внимания, так что по их землям мы пройдём спокойно. Но это будет самый долгий путь.
Можно пройти по южному пути. Тогда мы завернём на земли Марумота, от него — на Остров Самедея. Оттуда мы пройдём на земли моего сородича Мьёля. Жадная гнида, тварь и паразит… но, если будет очень нужно — я найду с ним нужный язык. Кроме того, он сидит на подсосе у Красного Папочки, а это значит, что на его земли с земель Мьёля нам будет попасть проще всего. Этот путь опаснее — но и времени мы сэкономим прилично.
— А вот этот путь? — спросила Ванда, указывая на длинный кишкообразный остров, который своеобразной змейкой простирался едва ли не через половину Архипелага — и крайне удачно практически соприкасался с Островом Красного Папочки с южной стороны, — по нему, судя по всему, можно пройти ещё быстрее.
— Можно, — невозмутимо кивнул Амидал, — правда, есть одна крохотная проблемка. Эти земли принадлежат Теневому Символу по имени Хрипунец.
Ванда, поняв, что именно она чуть не предложила, мгновенно скисла и отстранилась от карты. Сареф же, бросив взгляд на Ансильяша, увидел, что его душит такая лютая ненависть, какой он ещё в глазах этого стревлога не видел.
— Полагаю, тебе знакомо это имя, не так ли, ящер? — с усмешкой спросил Амидал, хотя в его взгляде веселья было ещё меньше, чем у стревлога.
— Ты себе даже не представляешь, — сквозь стиснутые зубы прошипел Ансильяш, — какая это проклятая падаль! Фанатик, сектант, безумец! Всегда, абсолютно всегда этот урод стоял за нашей спиной. И каждого брата, который уставал, ломался, терял веру, терял надежду… он всегда до таких добирался. Всегда забирал их к себе. Каждая наша ошибка, каждое поражение, каждый провал — всё это бесконечно играло ему на руку. Пока мы верили, что можем вернуть своё место — он всё это время тянул руки к нашим братьям и уводил их в свой про́клятый рай, где имел над ними полную, абсолютную, неограниченную власть. Святая Система… что бы я только не отдал, чтобы этот ублюдок оказался в моих руках!
— Скорее уж мы все окажемся у него в руках, — мрачно фыркнул Сареф, — вчера мы на несколько минут оказались во власти Шадия. Нам это не понравилось. Хотя Шадий по местным меркам считается нормальным. Что с нами сделает Хрипунец — даже думать не хочу…
— Именно, — кивнул Амидал, — поэтому данный путь заведомо отпадает. Собственно, — гном щёлкнул пальцами, и ветхая карта испарилась, — это и есть то, что я хотел донести. Бруминье нужно ещё пару дней на то, чтобы доделать нам документы. Я ещё поброжу по своим местам — и тогда мы уже точно определимся, как идти лучше: через Равахиста или через Марумота…
Пару дней Сареф и его команда отдыхали и готовились к новому броску через земли Символов. И у каждого из них появилось немного времени для себя.
Ещё раз десять передумав перед всеми возможными вариантами, Сареф всё-таки взял себе усиление Пакт о ненападении. Это было слишком сильно и слишком выгодно: теперь ни он, ни Хим могли не переживать за то, что они могут поранить друг друга в бою. Второй Пункт Развития он всё же решил приберечь, чтобы воспользоваться им по ситуации. Он уже не раз делал так раньше — и почти всегда эта тактика его выручала.
Ванда, как оказалось, тоже получила достаточно интересное усиление. Её умение, которое выпускало залп ядовитых дротиков, после встречи с Шадием получило вариацию задействовать любой стихийный аспект из шести возможных: огонь, лёд, молния, яд, свет и тьма. И с помощью этого умения Сареф впервые в жизни увидел, как выглядит жидкий лёд, как выглядит жидкая молния и жидкий свет.
Разумеется, Ванда желала экспериментировать с этим умением. И в качестве жертвы для экспериментов она выбрала Орика. И несчастный парень покорно впитывал в себя заряд за зарядом стихийных дротиков. Причём у Сарефа, который наблюдал за этими тренировками, сложилось впечатление, что Ванда намеренно хочет довести Орика до такого состояния, чтобы он сорвался и бросился на них. Но Орик проявлял просто невероятную стойкость. Даже когда Ванда три раза подряд запустила в него дротики с жидким светом (самая невыносимая для Орика вариация, о чём тёмная эльфийка, конечно же, знала), терпение Сарефа лопнуло, и он прямо потребовал от Ванды, чтобы она прекратила эти издевательства.
И даже в этот момент измученный, обессиленный, с кровоточащим носом и слезящимися глазами, Орик попытался возразить, что, мол, если сестричке так нужно для тренировок — ничего страшного, он потерпит. Но Сареф был непреклонен. Это, наверное, был первый раз за всё их знакомство, когда он серьёзно поругался с Вандой, и ему пришлось подключать к делу своё Убеждение. В результате чего Ванда была отправлена в комнату думать о своём поведении.
Сареф не знал, как можно было адекватно разрулить эту ситуацию. Орик до такой степени ценил их общество, что готов был позволять избивать себя до полусмерти, лишь бы угодить им. А Ванда никак не могла перестать бояться Орика, и, несмотря на заверения Сарефа, Амидала… Да даже наличие Красса не давало ей достаточного чувства безопасности. И потому она бесконечно его испытывала, каждый раз ожидая, что он сорвётся и бросится на неё… а он каждый раз, сквозь кровь, боль и слёзы это терпел, и был готов терпеть, наверное, до самой своей смерти.
По итогу Сарефу уже лез на стенку от желания продолжить поход. Чем дольше они сидят на месте — тем больше начинают дуреть от безделья.
Однако в тот день, когда они, наконец, должны были получить документы и двинуться дальше, Сарефа ни свет ни заря разбудил Амидал.
— Подъём, парень, — заявил он через закрытую дверь, в которую бесцеремонно пару раз бахнул кулаком, — поднимай остальных — и собираемся там же, где и всегда.
— Что-то случилось? — спросил Сареф, поспешно вскакивая и одеваясь.
— Случилось, — раздражённо ответил гном через закрытую дверь, — все наши планы полетели к чертям, и нужно всё составлять заново. Давай в темпе, времени у нас мало!..
Понимая, что Амидал так просто паниковать не будет (а он впервые за всё время их знакомства уловил в голосе гнома панический оттенок), Сареф молниеносно прошёлся по комнатам своих спутников, разбудив их и приказав спустится в комнату для особых гостей номер 2, где они и вели свои обсуждения. Девочек Бруминьи, которые тотчас предложили им завтрак, Сареф вежливо, но твёрдо развернул: дело явно было важное, так что приём пищи можно было и отложить.
Наконец, все собрались. Невыспавшейся была только Ванда, которая позёвывала: все остальные, несмотря на ранний подъём, были свежи и бодры. Впрочем, мрачное лицо Амидала, который едва держал себя в руках, явно говорило о том, что, как порой шутил глава Адейро, неспроста дурак сиганул с моста.
— Я не знаю, как эту случилось, — мрачно заговорил гном, — но у меня такое чувство, что Система лично решила поднасрать нам в суп. Вот конкретно нам.
— Так что случилось-то? — спросил Сареф.
— Прости, парень, но объяснения потребуют некоторого времени, — сварливо ответил Амидал, — потому что в ином случае ты не просто не оценишь всю мразотность ситуации, в которой мы оказались.
У двух Теневых Символов, которые соседи Шадия, Равахист и Марумот, случились… некоторые неприятные вещи. Начнём с первого. Этот светлый эльф на своём острове выращивает особые чайные деревья, которые называются вангруны. Эльфы, что светлые, что тёмные, по чаю с листьев вангруна просто текут, и готовы платить за него бешеные бабки. При этом каким-то хреном эти треклятые вангруны растут только на его острове. Больше они нигде не приживаются.
Почему так — да что б я знал. Слухов ходит много. Некоторые говорят, что Равахист поливает эти деревья своей кровью. Другие, что для того, чтобы вангруны не потеряли свою силу, надо чтобы под каждым деревом раз в год лишали девственности молодую девку. Это, как вы понимаете, самые невинные слухи. Но факт есть факт: на Острове Равахиста есть одна роща с вангрунами, в которых ровно 100 деревьев. Стерегут их, понятное дело, строже, чем кланы свою казну. Тем не менее — вчера утром каким-то хреном обнаружилось, что из ста деревьев 10 оказалось испорчено. Некоторые были срублены, некоторым в землю рядом с корнями вылили ядовитую дрянь, одно дерево каким-то образом вообще сгнило и рассыпалось трухой, едва к нему прикоснулись.
Равахист был просто в бешенстве. За одно-единственное дерево можно было не сносить головы — а тут десяток! Всех трёх садовников, а так же трёх сторожей он лично посадил на кол, и бедолагам очень повезло, если они умерли. Потому что, как шепнул мне мой информатор, их тела будут висеть столько дней, сколько деревьев по их вине было загублено. Поэтому не знаю… после такого ты если и выживешь, то дальше жить точно не захочешь.
Подобная диверсия случилась и у Марумота. Как вы знаете, этот орк очень любит драгоценные камни нестандартных цветов, у него в поместье была целая коллекция этих камней. И что бы вы думали? Пока Марумот на пару дней куда-то отлучился, эту коллекцию камушков у него подломили. Не всю, конечно, но почти половину.
— И он, тоже, разумеется, казнил всех, кто недосмотрел за его коллекцией? — спросила Ванда.
— Нет, — ответил Амидал, — отдаю должное: среди всех Символов орки, вероятно, самые сдержанные и стойкие. Конечно, если твоя вина неоспорима, то и пощады не будет, но, по крайней мере, шанс объясниться тебе дадут всегда. Недаром, в конце концов, на Островах больше всего любят Марумота, Шадия и Эмерика. Конечно, не то, чтобы у них было много конкурентов: когда ты соревнуешься за народную любовь с такими психами, как Хрипунец и Красный Папочка, то занять место в топ-тройке не так уж сложно, но тем не менее… Короче, Марумот переворошил мозги всем своим охранникам — и понял, что их усыпили какими-то очень мощными чарами. После этого он их всех, конечно, вышвырнул на улицу, но, понимая, что такой силе они противостоять не могли, по крайней мере, не стал никого убивать.
— И какое отношение всё это имеет к нам? — спросил Сареф. Впрочем, спросил он это, скорее для того, чтобы поддержать разговор и отсрочить неприятный момент. Потому что он догадывался, что это означало, и, вероятно, не только он…
— Оба этих Острова сейчас стоят на ушах, — обречённо сказал Амидал, — они находятся, считай, что в блокадном состоянии, и соваться туда сейчас — равносильно тому, как если бы ты на плахе рассказывал палачу с топором, куда ты водил его мамку, и что с ней делал. Конечно, есть мизерный шанс, что этот человек ненавидел свою мамку, и твой рассказ только повеселит и развлечёт его — но, сами понимаете, вероятность
— То есть правильно ли я понимаю? — невозмутимо спросил Красс, — что для нас сейчас осталась единственная дорога к Острову Красного Папочки, и идёт она аккурат по землям Хрипунца?
— В точку, — убито ответил Амидал, — если бы мне кто-то два дня назад предложил идти этим путём — я бы покрутил пальцем у виска. Но сейчас… обстоятельства складываются так, что это для нас остаётся единственный возможный вариант. И вот я не знаю, как это называется. Вот я, сука, гарпун свой готов поставить на то, что это чья-то подстава! Но у меня, к сожалению, нет доказательств. Впрочем, наверное, порой бывает и так. Иногда на тебя по ошибке проливается благодать, потому что какой-то дурачок, имея возможность попросить любую награду у одного из сильнейших монстров, просит прощение для восьми системных неудачников… а порой Система собирается покормить тебя говном с лопаты, и у тебя нет другого выбора, кроме как открыть рот и…
— Какие у нас шансы пройти это место живыми? — бесстрастно перебил Амидала Сареф, которого эти причитания мало интересовали. Пути через Острова Равахиста и Марумота недоступны? Всё, точка, рассматриваем остальные варианты. А нытьё, поиск виноватых и обсуждение теорий заговора всегда можно оставить на потом.
— На самом деле — не такие уж плохие, — осторожно заговорил Амидал, и его голос звучал настолько мягко и деликатно, насколько это было возможно, — если мы немножко перестроим… структуру нашего отряда.
— Это как? — не понял Сареф, — предлагаешь кого-то выгнать?
— Не совсем, — ещё более аккуратно сказал Амидал, — скорее… если ты передашь руководящие полномочия кое-кому другому…
— Гном, твою ж Системное налево, да не томи ты уже, — вспыхнула Ванда, — говори прямо, что нам нужно.
— Нам нужен он, — Амидал указал на Ансильяша, который мрачнее тучи сидел за столом, и который ещё не сказал ни единого слова. — Если мы притворимся, что он — глава отряда, если мы скажем, что он милосердно собрал нас по Островам и за наши заслуги перед ним позволил сопровождать его, если по прибытии на Острова он скажет, что прибыл сюда поклониться Хрипунцу и выказать ему своё почтение…
— НИ! ЗА! ЧТО! — отчеканил стревлог, который выглядел так, словно готов был броситься на Амидала за одни только эти слова, — клянусь Сис… чем угодно клянусь, ни одна сила в этом мире не заставит меня кланяться этой проклятой гниде! Ни за что, никогда, не в этой жизни! Я, скорее, брошусь со скалы, чем склонюсь перед этим уродом!
Он замолчал, в ярости обводя всех взглядом. И никто ничего ему не говорил, потому что здесь нечего было сказать. Потому что заставлять его кланяться Хрипунцу после того дела, на которое Ансильяш положил лучшие годы своей жизни, было равносильно плевку в душу.
— А… просто пройти по этим землям нельзя? — спросила Ванда, — мы можем все переодеться в охранников и слуг, купим Ансильяшу богатую одежду, и он просто пройдёт… как какой-нибудь торговец или караванщик. И необязательно ему лично видеться… с ним.
— Не пойдёт, девочка, — мрачно ответил Амидал, — Хрипунец обладает даром отслеживать абсолютно каждого стревлога, который пришёл на его Остров. Разумеется, всех подряд каждую секунду он не проверяет: полагаю, у него всё-таки должны быть и другие дела… Но факт остаётся фактом: в любой момент времени Хрипунец может, как мне говорили, впасть в транс и узнать, чем занимается тот или иной его сородич. Собственно по этой причине некоторые стревлоги даже на Островах до последнего сопротивляются, лишь бы не попадать на его территорию. И всё равно медленно, методично, группа за группой — но Хрипунец добирается до всех. У него очень длинные руки… возможно, что даже длиннее, чем у Красного Папочки. И вот если мы просто попытаемся пройти мимо… и Хрипунец поймёт, что у Ансильяша была возможность с ним встретиться, но он ею пренебрёг… вот тогда за наши шкуры никто не даст и ломаного медяка.
Снова наступила неловкая тишина. После чего, собравшись с духом и понимая, что это неизбежно, Сареф повернулся к стревлогу.
— Ансильяш, послушай…
— Нет, нет и ещё раз нет! — прошипел стревлог, после чего добавил, — и даже не вздумай пробовать на мне своё Теневое Убеждение! Если я только почувствую хотя бы отголосок того, что ты пытаешься вправлять мне мозги — то разворачиваюсь и ухожу, и после этого делайте, что угодно!
— Для меня ты, в первую очередь, друг, — мягко сказал Сареф, даже не пытаясь воспользоваться Системным Окном, — а с другом я бы никогда так не поступил. Но это — наш единственный шанс. На кону стоят жизни моих сестёр. Судя по тому, как нервничают Шадий и остальные — Папочка уже очень скоро собирается исполнить свою задумку. У нас нет времени ждать, пока успокоятся Равахист и Марумот, мы не знаем, сколько времени у нас вообще осталось. Нам очень нужна твоя помощь.
Почти 30 секунд Сареф смотрел в жёлтые, с вертикальным зрачком глаза Ансильяша, который всё это время, казалось, только и ждал малейшего намёка на то, что на него воздействуют Убеждением. После чего, отвернувшись, нехотя сказал:
— Знаешь, в чём самая ирония этой ситуации, парень? Когда ты вернул нам Анейраша — но за это забрал Жемчужный Пункт — то не представляешь, как я тебя в тот момент ненавидел. Готов был порвать тебя на куски голыми руками. Но потом понял, что для тебя это было бы слишком просто. И я стал молить Систему о том, чтобы она дала мне более изощрённый способ отомстить. Я умолял её, чтобы она создала ситуацию, в которой ты бы молил меня о помощи — а я свысока смотрел бы на тебя и наслаждался своим положением. Почти год я бредил этими мечтами, пока, наконец, меня не привели в чувство. И вот теперь — пожалуйста, такая ситуация. Тебе нужна моя помощь. Ты готов умолять меня. Вот только что-то радости я теперь не чувствую. Понимаешь? ГДЕ ЖЕ, СУКА, МОЯ РАДОСТЬ, МАТЬ ТВОЮ⁈ — проревел Ансильяш и с огромной силой ударил по столу, и от места удара разошлась волна обжигающего холода.
Несколько секунд спустя дверь открылась, и в неё заглянула служанка Бруминьи.
— Простите, у вас всё хорошо? — спросила девушка.
— Всё в порядке, — Сареф успокаивающе поднял ладонь, — у нас сложные переговоры.
— Ну… вы только это… не поломайте ничего, — ответила служанка, после чего закрыла дверь.
Минуты три все молчали. После чего Ансильяш сказал:
— Да уж… если ты заставляешь меня делать это — то представляю, каким унижениям ты подвергал Эргенаша и Бьярташа. И не представляю, почему после всего этого они так тебе верны!
Помолчав ещё минуту, стревлог вздохнул и сказал:
— Ладно. Не верю, что соглашаюсь на это, но ладно, будь оно неладно!
— Ансильяш, — Сареф осторожно взял стревлога за руку и, мягко сжав её, сказал, — после того, как мы здесь закончим, то отправимся в клан Агруменаш. Я расскажу всем, какую жертву ты совершил ради меня. Об этом узнают Эргенаш, узнает Анейраш, узнают Брайсаш и Кагиараш. И, уверен, они простят тебя и позволят тебе вернуться.
— Не будет так просто, парень, — горько усмехнулся Ансильяш, — мне приказали четыре года сопровождать тебя и охранять тебя — и всё это, в принципе, часть сделки. Не думаю, что меня так просто простят всего лишь за то, что я делаю свою работу. Но даже просто прийти туда… — стревлог горько вздохнул, высвобождая свою ладонь, — посмотрим, парень. Посмотрим…
Ещё сутки им понадобилось на то, чтобы закончить все приготовления. По просьбе Сарефа Амидал сходил к Шуйтам и взял у неё маску охранника. Всё-таки у Сарефа будет немного больше шансов сохранить свою личность, если он будет (причём вполне легитимно) скрывать часть своего лица. Ванда же на постоянной основе переоделась в форму разносчицы, которая ей досталась после смены в Хмельной Выхухоли.
Им снова пришлось проработать все свои легенды. Сареф и Ванда отныне были персональными охранником и служанкой стревлога, который так же пользовался именем Сайраш. Красс был его хорошим знакомым, которого он забрал собой, потому что вся родня его бросила, Амидал так и остался проводником, а Орик — сумасшедшим, которого добросердечная Ванда пожалела и упросила всех взять бедолагу с собой. Когда Ванда услышала эту часть легенды, то, казалось, была готова всех поубивать. Но, видя, какую жертву приносит Ансильяш ради этой миссии, тоже благоразумно промолчала.
Бруминья, наконец, выдала им документы. Коими оказались красные карточки с чёрными блестящими краями, в которых говорилось, что владелец (карточки, конечно же, были именными) поработал на благо Острова, был отмечен милостью Шадия и теперь заслуживает поработать на других Островах на благо своего доброго имени.
И вот их группа, наконец, собравшись, отправляется в путь. Бруминья, которая от Шадия, разумеется, уже была в курсе, что им предстоит сделать, от всей души пожелала Сарефу и его отряду удачи. И даже сказала Амидалу, что если он поможет им с этим делом — она, так и быть, будет не против его возращения, и, возможно, даже навсегда уберёт его из чёрного списка Медоеда.
Группа, покинув Бруян, шла по указанному направлению почти шесть часов. И вот, наконец, побережье, на котором на привязи болтался деревянный плот, да небольшая сторожка в двадцати шагах от воды. Когда они подошли, из сторожки вышел орк, который выглядел крайне отталкивающе: босой, в одних штанах, явно немытый (его чёрные волосы слипшимися прядями спускались до плеч), один из клыков сломан, и вообще у него во рту как будто недоставало, минимум, десятка зубов.
— Чего надо? — грубо спросил он.
— Нам нужно на Остров Хрипунца, — сдержанно сказал Сареф, сохраняя благожелательное выражение лица, — мы заплатим по золотой монете за каждых двух пассажиров.
— На Остров Хрипунца? — орк рассмеялся, хлопая себя руками по животу, после чего, через слово гыгыкая, сказал, — на Остров Хрипунца я вас бесплатно отвезу. Вас там прямо на берегу на фарш нашинкуют — а такое зрелище стоит поболя, чем 3 золотых. Ну, грузитесь, — он махнул рукой в сторону плота, который совершенно не обнадёживающе болтался у берега.
— А… не потонем? — осторожно спросила Ванда.
— Не, не боись, красоточка, не потонем, — орк плотоядно облизнулся, глядя на Ванду, — да что ж я, позволю такой красоточке потонуть? Я, может, на рожу страшный и никому не нужный, а только кой-какая честь и у меня есть. Никто ни разу у меня на плоту не потонул. Так что не бойтесь. Даже этот жирный коротышка, — он снисходительно указал взглядом на Амидала, — не потянет нас ко дну.
Только архиважность ситуации, в которой они находились, позволила Амидалу прикусить язык и проглотить это оскорбление. Но, судя по мстительному взгляду, который метнул на паромщика гном, он хорошо это запомнил — и при следующей встрече, если таковая, конечно, состоится, обязательно припомнит орку эти слова.
Погрузившись на плот, они отчалили от берега. Орк стоял посередине своего плота, выполняя своеобразную роль мачты. Он скрестил руки и смотрел перед собой вперёд — и, стоило отдать должное, несмотря на вполне ощутимые волны, паром шёл легко и прямо, и даже брызги воды на них почти не капали. Правда, положение орка не оставляло никому из них возможности абстрагироваться от его неприятного запаха — но сейчас эта была меньшая из их проблем. Сареф смотрел в туманную даль, туда же, куда и паромщик, и нехотя признавался себе в том, что сейчас они ныряют в такую страшную неизвестность, с какой ему ещё не приходилось сталкиваться в своей жизни…
Плыть пришлось где-то около двух часов. С учётом того, что они до переправы добирались целый день на своих ногах — время уже подходило к закату. Весь отряд находился в состоянии полудрёмы, восстанавливая силы: неизвестно, удастся ли им сегодня выспаться в постели — или придётся ночевать на голой земле. Впрочем, Сареф делал очень большую ставку на Ансильяша. Будучи стревлогом, который годами руководил своими братьями, подготавливая Чемпионов к Системным Состязаниям, он должен был выработать соответствующие управленческие навыки. Иными словами, командовать ими он будет со знанием дела, и даже если местные поначалу и усомнятся, увидев их отряд, то командный тон Ансильяша должен будет всё расставить по местам.
Неожиданно вдали, в густом тумане вспыхнула яркая красная искра. Остальные члены отряда, тоже увидев её, встрепенулись, прогоняя сонное наваждение.
— Что это было? — спросил Сареф.
— Сигналка, ясное дело, — ответил орк, сохраняя свою неподвижность, — сейчас нас засекли стражи острова — и отдали ясный приказ: плыть строго на сигнальный огонь. А мне проблемы, сами понимаете, не нужны, так что плывём мы прямо туда. Можете уже придумывать, почему вас не должны нашинковать на кусочки.
Помолчав с несколько секунд, он добавил:
— Ладно, ладно, это я шучу так. Не столь давно у Хрипунца произошёл… скажем так, отток населения, так что свежие работники ему нужны. Думаю, даже для жирного коротышки что-нибудь подыщется.
Амидал шумно выдохнул воздух, явно соскребая в кулак всю свою силу воли. Мало того, что он вынужден был сидеть на этом судёнышке и терпеть вонь этого орка, так ещё и приходится сносить от него эти насмешки.
— Так вам всё-таки нужно заплатить? — спросил Сареф, оперативно меняя тему.
— Нужно. Но не сразу, — орк едва заметно кивнул головой, — всех вас на Остров точно не пропустят. Кого-то я по-любому повезу назад. Так что вот когда станет ясно, сколько тел поедет обратно — тогда и выставим счёт. А вообще странно, что ты сам про деньги заговорил, — неожиданно хмыкнул он, — неужели такой порядочный?
— Хозяин всегда платит по долгам, — равнодушно пожал плечами Сареф.
— Хозяин? — опешил орк. Сареф взглядом указал на Ансильяша, который сидел позади них и тихонько дремал.
— А, — протянул орк, — ну раз такое дело — тогда, конечно. А чего ж он сам за себя не говорит?
— Хозяин не любит забивать голову рутинной суетой, — ответил Сареф. И спустя несколько секунд добавил, — а ещё хозяин не любит, когда на него пялятся. Так что будь добр, займись работой, для которой тебя наняли.
Орк сердито посмотрел было на Сарефа… для того, чтобы мгновением спустя заткнуться и покорно повернуться в сторону сигнального огня, который продолжал мерцать в тумане. Сареф нехотя отметил, что в общей сумме его внешность сейчас давала просто превосходный эффект: коротко стриженые волосы, два шрама и маска, закрывавшая нижнюю половину лица. Плюс ко всему этому — Хим, который в любой момент времени мог добавить во взгляд Сарефа грозности и чувства силы — и любой, кто посмеет посмотреть на него, через секунду заглохнет и сделает всё, что ему прикажут.
До огонька уже оставалось совсем немного. Сареф обеспокоенно потёр ладони. Перед тем, как собраться на Остров Хрипунца, Сареф пошёл на беспрецедентный шаг: он снял со своей руки Игнаримх и спрятал его в Системный Инвентарь. Энергетические перчатки были невероятно редким оружием, и очень многие в Системе, конечно же, знали, что Сареф владеет именно таким. Логично предположить, что по этому признаку Сарефа очень легко узнать и отследить. Поэтому на какое-то время ему придётся обойтись без верной перчатки.
Наконец, в тумане показался берег, на котором и мерцал алый огонёк. И когда до земли оставалось шагов тридцать, орк, внимательно вглядывающийся в берег, вдруг застонал…
— Хаос меня подери, нет, только не это, — обречённо пробормотал он, — развернёмся и уходим, в другой раз приплывёте…
Он резко развернулся — и мгновение спустя плот остановился, после чего поплыл прочь от берега. Но не успел никто возмутиться по этому поводу, как неожиданно с берега в них выстрелил гарпун, который, впившись в основание плота, зацепился за него несколькими крюками и потащил к берегу. При этом трос мерцал алым сиянием. Орк при виде этой штуки обречённо заскулил.
— Куда это ты собрался, дружок, — раздался со стороны берега голос, сочившийся азартным предвкушением, — нет уж, давай, иди сюда… Ох, это я весьма удачно сюда заскочил, вот как будто сам Хаос мне дорожку выстелил…
Когда до берега оставалось десять шагов, Сареф увидел трёх стревлогов, которые их дожидались. На первый взгляд, они были вполне обычными, хотя тот, что загарпунил их плот и теперь тащил его к берегу, явно был крупнее своих сородичей. А так… обычная одежда: куртка, штаны да сапоги. И всё же… что-то в них Сарефу не нравилось. И в их глазах… и на шкуре на их головах… присутствовал какой-то нездоровый, неестественный блеск. Сареф сильно сомневался, что даже если обычный стревлог вычистит свою шкуру песком — то после этого он сможет так блестеть. Не говоря уже о том, что из-за тумана солнца, которое бы этот блеск вызывало, не было и в помине.
Едва плот причалил к берегу, как возле крупного стревлога появилась красная верёвка, которая нырнула к ним и, подцепив несчастного орка за глотку, выдернула его с плота и подвесила перед хозяином удавки, вокруг левой руки которого мерцали алые всполохи.
— Ну что, дружок? — ласково — и одновременно разъярённо спросил орка стревлог, — где мои деньги⁈
— Три золотых я сейчас отдам, — задыхаясь, пробормотал орк, — а остальные 17… верну… обязательно верну…
— Нет уж, дружочек, — кровожадно ухмыльнувшись, сказал стревлог, совершая жест рукой. Мгновение — и орка подтянуло к одинокому вертикальному камню, что стоял неподалёку. Ещё пара секунд, несколько красных верёвок — и вот орк стоит, прикованный к этому камню в такой позе, будто он его обнимает.
— Значит, говоришь, 3 золотых из двадцати ты мне отдашь сейчас, — задумчиво сказал стревлог, деловито оглядывая спину орка, который продолжать хныкать и подвывать, — ну, допустим, я поверю в то, что они у тебя есть. А вот остальные 17… Нет уж, я полгода ждал, пока ты вернёшь долг, и бегать за тобой дальше не собираюсь. Так что сейчас твоя шкура отведает моего хлыста. По одному удару за каждый золотой — этого, пожалуй, будет мало, слишком долго ты мне нервы трепал. Вот, по 3 — будет в самый раз. 17 на 3 — итого 51 удар, — заявил он, после чего, гыгыкнув, добавил, — ну, так и быть, 50. Один удар скостим в честь того, что я сегодня добрый, хе-хе…
Стревлог замахнулся было — но в этот момент с плота сошёл Ансильяш, снимая свой капюшон.
— Брат, брат, прошу тебя. Я только-только прибыл на этот Остров. Пожалуйста, давай обойдёмся без этих воплей боли и прочих неблагопристойностей.
— Ого! — стревлог, повернувшись к Ансильяшу, посмотрел на него с огромной радостью, — ладно, это важно, ты, дружок, своё подождёшь, — с этими словами он направился к Ансильяшу и весьма дружелюбно улыбнулся ему и пожал руку, — Ундьяш, Старший Страж островов нашего господина. Намьяш и Кайгаш, стражи этой точки, — он кивнул на двух стревлогов, что почтительно молчали — и так же почтительно кивнули в тот момент, когда их представили, — с кем имеем честь?
— Сайраш. Торговец. Вернее, бывший торговец, — грустно добавил Ансильяш, — в очередной раз случилось то, что случилось. Вёл торговлю с кланами, пока меня не кинули и не подставили на крупную сумму. Пришлось бежать.
— Понятно, — с вполне искренним сочувствием сказал Ундьяш, — что ж, если ты решишь продолжать работать здесь, дорогой брат, то не сомневайся: здесь такого с тобой никогда не случится. Ну а это, — он указал на остальных.
— Мои слуги, — ответил Ансильяш, указывая на Сарефа и Ванду, — мой давний друг, которого предала и бросила семья, но который не отрёкся от меня. Проводник, — он коротко указал на Амидала, — и… знаете, с этим парнем вышла любопытная история, — Ансильяш указал на Орика, который скромно стоял между Сарефом и Вандой, — его подобрала моя служанка. Она у меня обычно не жалостливая, к слову, но этого паренька подобрала. Впрочем, она говорит, с него будет толк. Может надрессировать его так, что будет лучше любого цепного пса. Когда у меня снова появится свой склад с товарами — мне такой пригодится. Так что это так… долгосрочное вложение.
Ундьяш после этих слов подошёл к Орику и, взяв его за виски, заставил посмотреть себе в глаза. Впрочем, уже пару секунд спустя он его отпустил.
— Ааа… ну, понятно. Что ж, если твоя служанка умеет дрессировать таких… возможно, здесь ей эти навыки тоже пригодятся.
Затем он подошёл к Крассу и посмотрел на него.
— Давний друг, говоришь? — спросил он, оценивающе разглядывая человека перед ним, — ну, то что давний — это я и так вижу. Жизнь тебя, конечно, знатно потрепала. Ну а насчёт друга… что ж, раз уж ты не побоялся пойти за ним не только на сами Острова, но и сюда… значит, он, и правда, тебе дорог. Достойно уважения.
На Амидала он даже не взглянул. Либо он его хорошо знал, либо местный наёмник, работающий за деньги, его не интересовал. Впрочем, возможно, что и то, и другое сразу. Зато когда он подошёл к Сарефу и Ванде — то изучал их крайне внимательно. И Сареф по-прежнему не мог избавиться от этого ненавязчивого чувства неприязни. И дело было не в том, что тот же Ундьяш не нравится ему как личность. Они жили здесь, и выживали, как могли. Нет, дело было именно в этом ненормальном блеске в их глазах и на шкуре. На него было неприятно смотреть, он неприятно цеплял глаз и вызывал лёгкую тошноту, которую надо было сдерживать каждую секунду, и от которой просто не было спасения…
— Хорошие слуги, — наконец, спустя полминуты разглядывания сказал Ундьяш, — это где же такие водятся?
— Да, с ними мне прямо повезло, — кивнул Ансильяш, — о прошлом своём они не говорят… но тут и говорить нечего, и так понятно, что этих двоих за что-то свои же выгнали. Но на меня они работали почти 3 года — и ни разу не подвели. И они же, кстати, сберегли жизнь мне и моему другу Кудо, когда клановые спустили на нас своих собак. Так что да, признаю: тут мне повезло. Повезло, что эти двое выбрали меня.
— Оно и видно, — Ундьяш, попытавшийся было поиграть в гляделки с Сарефом, получил от него столь мощный ментальный блок, что уже секунду спустя взглянул на него с невольным уважением.
— И что же вы нам скажете, уважаемые слуги нашего дорогого брата? — с едва уловимой насмешкой спросил он.
— Мы благодарим вас за то, что вы столь радушно приняли нашего хозяина. Мы проделали долгий путь, чтобы попасть сюда, — смиренно скащала Ванда.
— Да, — подхватил Сареф, — если это место станет для нашего хозяина домом, если здесь он может позабыть ту несправедливость, что с ним случилась, и обрести покой — мы будем только рады.
После чего они с Вандой синхронно отвесили ему пусть и небольшой, но всё же поклон. И хотя подобное было банальной вежливостью, Ундьяш смотрел на них так довольно и одобрительно, словно перед ним, по меньшей мере, красную ковровую дорожку выстелили. Вероятно, в прошлой своей жизни ему тоже приходилось много кому кланяться, и он получал просто неимоверное удовольствие от того, что человек и, особенно, тёмная эльфийка, теперь кланяются ему.
— Ну, — Ундьяш с любопытством осматривал Сарефа и Ванду, — возможно, говорить об этом рановато, но… просто держа таких ребяток в слугах, ты же зарываешь в землю их потенциал. Дорогой брат, ты не будешь возражать, если я у тебя иногда буду их одалживать… для разных деликатных миссий?
— На свой страх и риск, — пожал плечами Ансильяш, — при всём уважении, брат, это тебе не шубу на недельку одолжить. Если ты им прикажешь что-то, что им не понравится или покажется унизительным, и они обойдутся с тобой не очень почтительно — ко мне потом жаловаться не приходи.
— Ну да… что-то в этом есть, — нехотя кивнул Ундьяш, — ладно. Раз такое дело — у вас есть моё разрешение ступать по землям нашего Мастера дальше. Теперь осталось решить вопрос с этим утырком, — Ундьяш снова бросил взгляд на камень, к которому был прикован орк. За то время, пока они разговаривали, орк сместился так, чтобы с их стороны его за этим камнем было не видно. И, вероятно, молился всем доступным ему силам, чтобы про него просто забыли.
— Наоборот, даже хорошо, что эта маленькая мразь несколько минут помариновалась и сполна осознала, что наказание неизбежно, — мягко сказал стревлог, подходя к орку, который обречённо заскулил, — это позволит сделать урок, что я собираюсь ему преподать, более запоминающимся…
Но едва Ундьяш взмахнул появившейся красной верёвкой, как его снова прервал Ансильяш.
— Брат, прошу тебя, — мягко сказал он, — сегодня такой замечательный день. Я прибыл в место, в которое так давно хотел попасть. Давай сегодня никто никого не будет бить. Мы выплатим долг этого бедолаги. Я, — Ансильяш весьма убедительно запнулся, после чего неловко опустил взгляд, — достаточно насмотрелся на подобное… в своей прошлой жизни.
— Что ж, будь по-твоему, брат, — Ундьяш опустил свой мерцающий красный хлыст — и несколько секунд спустя в его руках появился… деревянный туесок, на откидной крышке которого мерцал какой-то знак, — но тогда сделаем так. Я всё равно уже, считай, расстался с этими деньгами. Так что пусть они пойдут на общее благо. Вот это, — он указал на знак на крышке, — личная печать нашего Мастера. В такие короба мы собираем средства для нуждающихся. На эти деньги те наши братья, которые попали в трудную жизненную ситуацию, будут накормлены, и им предоставят ночлег. На день, два, три… сколько им будет нужно, чтобы встать на ноги. Собирать деньги мы можем в любой точке острова, а вот сдавать — только в специальных пунктах контроля за пожертвованиями, и каждой монете ведется строгий учёт.
— Какое важное дело, — с одобрением сказал Ансильяш, после чего повелительно указал рукой, — Рен, дорогой, положи в этот коробок 17 золотых за почтенного паромщика и ещё 20 — за всех нас.
Сареф послушно вызвал Системный Инвентарь и, отсчитав нужную сумму, ссыпал её в подставленный туесок.
— Благодарю тебя за щедрость, брат, — благодарно кивнул Ундьяш, — даю слово: я завтра же отправлюсь в ближайшее крупное селение, и уже через 2 дня эти деньги пойдут в дело.
— Вот только с этим говнюком… с ним не всё так просто, брат, — деликатно продолжил Ундьяш, — он уже третий раз не возвращает мне деньги — и третий раз его спасает счастливая случайность. Если ему и сейчас всё сойдёт с рук — он вообще обнаглеет сверх меры. Поэтому, хорошо, раз тебе неприятно — то бить его мы не будем. Но ему нужно преподать урок, понимаешь, брат?
— Преподать урок? — Ансильяш равнодушно взглянул на орка, который умоляюще на них смотрел, после чего коротко кивнул, — что ж, можно и преподать урок. Кали, дорогая, — Ансильяш махнул рукой в сторону Ванды, — от этого орка невероятно смердит, и мы все вынуждены были терпеть этот запах всю поездку. Ему стоит уяснить, что если уж он оказывает услуги — то следует соблюдать хоть какие-то стандарты чистоты. Окуни его несколько раз в воду.
— Да, хозяин, — бесстрастно ответила Ванда, взмахнув рукой. В следующий момент появившиеся чёрные лапы Красса схватили паромщика за лодыжки и, протащив его шагов на двадцать в сторону моря, чтобы хватало глубины, окунули его в воду. Подержав орка в таком положении 10 секунд, Ванда вытащила его на воздух. Бедолага брыкался, кашлял и отплёвывался, но Ванда дала ему, самое большее 3 секунды, после чего снова погрузила бедного орка в воду, держа его вверх тормашками.
— Достаточно? — бесстрастно спросила Ванда после того, как повторила эту процедуру 5 раз.
— Ещё, — невозмутимо ответил Ансильяш, бросив короткий взгляд на остальных стревлогов, что жадно наблюдали за этим наказанием, — необходимость поддерживать себя в опрятности перед заказчиками — такой же важный урок, как и умение отдавать долги. Пусть он его тоже хорошенько усвоит.
На седьмой раз орк почти не барахтался. На восьмой он уже даже перестал жалобно скулить. Когда Ванда вытащила его в девятый раз, бедолага уже даже не шевелился. Она вопросительно посмотрела на Ансильяша: даже отыгрывая хладнокровную и безжалостную исполнительницу, она всё же не могла сходу подвести живое существо к смертельной черте. По крайней мере, не за то, что этому идиоту было лень лишний раз помыться.
— Ещё давай, ещё, — подстегнул её Ундьяш, — не переживайте, пока этот кусок говна находится в сотне шагов от своего плота — он не может умереть, я это точно знаю. Ничего ему не будет. Давайте, давайте, давно я так не веселился!
— Думаю, достаточно. Наказание — это, конечно, важно, но и с ним не стоит усердствовать, — властно сказал Ансильяш, и Ванда с огромным облегчением перевернула паромщика в лапах, после чего начала сжимать его грудную клетку с двух сторон. Несколько секунд спустя орк закашлялся и исторг из себя воду, которой он нахлебался до этого. И уже после этого перетащила Ванда его на берег, усадив его на землю так, чтобы бедолага встал на колени точно перед Ундьяшем.
— Ну, вот это совсем другое дело, — весело заявил Ундьяш, потирая руки, — давненько я так не веселился. Эх, жаль, что моя верёвочка по другой части. Ладно. Ну что, дружок, боюсь, в таком состоянии обратно ты уже не поплывёшь. Так что оставайся на ночь тут. С учётом того, что ты теперь чистый, мы тебе даже постель выделим.
— Нет… не надо… пожалуйста… — орк развернулся и, плюхнувшись плашмя на песок, пополз к своему плоту, — я… поплыву домой… поплыву…
— Да куда ж ты поплывёшь, — снисходительно спросил Ундьяш, и даже в сумерках Сареф разглядел в его глазах жадное наслаждение, с которым тот смотрел на паромщика. Вероятно, этому стревлогу очень нравилось смотреть на чужие унижения. И хотя подобное издевательство было уже на грани даже по меркам злостного должника, Сареф вынужден был промолчать, — сам же через 5 минут свалишься со своего плота. К тому же темно, волны поднимаются… Оставайся тут. Не бойся, долг свой ты, так сказать, выплатил, никто ничего тебе не сделает…
— Нет… я… поплыву… правда… — орк так отчаянно полз по песку к своему плоту, словно перспектива остаться здесь на ночь пугала его даже больше, чем полсотни ударов розгами по спине.
— Ну нет, так дело не пойдёт, — сказал Ундьяш, появившиеся красные верёвки которого опутали несчастного паромщика и приподняли его на землёй, — раз уж ты оказался в таком положении — мы обязаны о тебе позаботиться. Тогда делаем так, — приказал он, — ты, — он ткнул на одного из стревлогов, — проводи наших гостей в ближайшую деревню и проследи, чтобы их там разместили с удобством. За это завтра на весь день тебе увольнительная. А мы с тобой, — он указал на другого стревлога, — должны со всем тщанием и старанием позаботиться о нашем госте.
— Вы же… не будете его больше бить? — не удержавшись, спросила Ванда.
— О, нет, дорогая Кали, бить мы его больше не будем, — повернувшись к ней и ослепительно улыбнувшись, сказал Ундьяш, — но… как бы это так сказать… полученную практическую часть уроков желательно закрепить теорией. Чтобы уроки уж точно не пропали зря. Так что, — он открыл дверь их довольно просторного домика и, направив в неё связанного скулящего орка, вошёл сам следом со вторым стревлогом.
— Следуйте за мной, — скомандовал младший страж, после чего зашагал вперёд. Сареф же, не удержавшись, бросил прощальный взгляд на сторожку. Конечно, можно было истолковать последние слова Ундьяша, будто бы орку всего лишь прочитают пару ночных лекций о том, как важно держать себя в чистоте, и как важно отдавать долги… но, откровенно говоря, он и сам почти в это не верил.
—
Сареф поспешно направился за остальными. Прав сейчас был Хим или нет — большого значения не имело. Этот Остров диктовал им свои правила игры. И если они хотели его пройти — то вынуждены были продолжать играть…
Младший страж привёл их в небольшое селение, где местные жители уже разошлись по домам и готовились ко сну. Соответственно, и на улицах почти никого не было. Их привели к домику, который был пустым, и который, как пояснил младший страж, был отведён специально для гостей и путешественников, которые здесь проходили не так уж часто, чтобы ради них открывать целый постоялый двор, но всё же достаточно регулярно, чтобы всегда иметь под рукой подобное помещение. Хотя бы в единственном экземпляре.
Продуктов им любезно принесли соседи: узнав, что у них гость, несколько женщин, несмотря на поздний час, принесли им угощения — и Ансильяш горячо благодарил хозяек за такое радушие. Конечно, поначалу девушки-стревлоги, увидев такое количество гостей разных рас, не сильно обрадовались, но, услышав заверения Ансильяша, что это либо его друзья, либо слуги, постепенно успокоились. Хотя, можно было не сомневаться, что Ванда, которая в форме разносчицы выглядела просто оскорбительно соблазнительно, продолжала вызывать у них праведный гнев. Впрочем, наблюдая за тем, как эльфийка покорно обслуживает Ансильяша и остальных, и при этом искренне благодарит хозяек за то, что те накормили их хозяина, они понемногу остыли и разошлись по своим домам.
После ужина вся группа стала готовиться отходить ко сну. Кроме Сарефа, который, отыгрывая свою легенду, отправился на улицу, охранять их от незваных гостей. Всё равно в Ласковом Медоеде и он, и остальные успели хорошенько отдохнуть — и теперь даже если им и придётся не поспать пару ночей — ничего страшного не случится. Впрочем, здесь проблемы им не грозили: будучи уже опытным путешественником, он часто устраивал обеденные привалы на 2–3 часа, во время которых ночные дежурные досыпали свои недостающие часы. Так что и завтра, когда они отправятся дальше, во время привала он вздремнёт пару часов — и его верный хилереми, конечно, сделает всё, чтобы мозг его хозяина отдохнул максимально эффективно за этот срок.
Первые 2 часа всё было совершенно тихо и спокойно. А вот потом… Сареф даже не понял, что случилось. То ли он случайно услышал какой-то едва-едва уловимый шорох… то ли его вообще в голову толкнула интуиция, чтобы повернуться… но он увидел, как из какого-то отнорка, прямо у избы, где они ночевали, выбрался стревлог с тёмно-зелёной шкурой и большим мешком в руках. Мало того, вокруг него едва уловимо мерцало тёмное облако, скрывающее хозяина — и сейчас Сарефу помог только его клановый талант на ночное зрение.
Сареф соображал моментально. Силовое Поле, Тёмная Фаза, разрыв дистанции, затем Одержимость — и стревлог, не успев ни пикнуть, ни дёрнуться, парой лёгких касаний в уязвимые точки под горлом отправляется спать крепким и здоровым сном на несколько часов. После этого Сареф взял в руки мешок, что стревлог хотел утащить с собой… и когда он его открыл — то едва не уселся на задницу прямо там, где он и стоял.
Потому что в мешке находились: спата и пистолет Красса, цепной браслет Ансильяша, гарпун Амидала… проклятье, да даже тёмный клинок Ванды, который девушка не доставала со дня Состязаний — и тот оказался в мешке! Последним на дне обнаружился платок Нины Гайранос, вообще непонятно каким образом, очевидно, свистнутый у Орика.
После этого Сареф уже совсем другими глазами посмотрел на стревлога, который был одет в старые рваные штаны, и который сладко посапывал, лёжа на земле. У этого ящера были навыки воровства и скрытности просто экстра-класса. Раз уж он даже у Амидала подломил его собственный гарпун! Проклятье, да Амидал, как и Бреннер, начинал свою карьеру в Состязания с самых низов, из самой грязи, он должен был усвоить абсолютно все уроки улиц для того, чтобы банально выжить! Если кража у Красса, Ансильяша и Ванды была хоть как-то объяснима (хотя и эти трое не на помойке себя нашли), то Амидала, как искренне считал Сареф, было просто невозможно застать врасплох.
Первым делом огромным желанием Сарефа было свернуть этому ящеру шею, да прикопать тело в укромном уголке. Тем более, что он был в своём праве, как охранник, поймавший вора. Кроме того, наличие Жителя Системы с такими навыками в непосредственной близости от себя его крайне нервировало. Сареф даже сбегал в дом и проверил своих спутников: вдруг этот вор так легко их обокрал просто потому, что банально прирезал во сне? Однако, к счастью, нет, все были живы… правда, спали на удивление крепко.
И всё же, вернувшись к стревлогу, Сареф подавил первые импульсы и заставил себя взглянуть на эту ситуацию с иной точки зрения. Они находились на Острове, где стревлоги почитались как высшая раса. Вполне возможно, что возможность стревлогами грабить других Жителей Системы воспринималась здесь как забавная игра. А вот если кто угодно посмеет убить здесь стревлога — то подобное с вероятностью в 95% станет известно Хрипунцу — и вот тогда им всем точно несдобровать. Поэтому всё, что ему оставалось — это передать вора местным жителям, чтобы они уже сами его судили. Поэтому, крепко связав воришку по всему телу, и убедившись, что даже если тот и очнётся раньше положенного срока, то он не сможет ни нашуметь, ни убежать, Сареф отнёс его в небольшую пристройку для дров и запер там, после чего вернулся на свой пост…
Невозможно было передать словами, до какой степени Сарефу повезло, что он подавил в себе нехорошие импульсы и не стал ничего делать воришке. Сначала он разбудил с утра всю группу и подробно сообщил им, что случилось. Сказать, что все были в шоке — значит, ничего не сказать. Само собой, все без исключения носили своё оружие в Системном Инвентаре — что означало, что это существо могло легко их взламывать.
Затем Ансильяш пригласил старосту поселения и его помощников, чтобы они посмотрели на произошедшее своими глазами. И вот после этого начался такой скандал, с какими Сарефу редко приходилось сталкиваться в своей жизни. Староста, два его не обделённых силой помощника, а так же несколько простых жителей смотрели на Сарефа с такой яростью, что было яснее ясного: если бы его сейчас не защищал авторитет Ансильяша — на него бы за это бросились всем селением и порвали бы на куски.
После долгих объяснений и выяснений отношений на крайне повышенных тонах выяснилось, что этот стревлог — это бывший личный исполнитель Хрипунца. Зовут его Кемьяш, он 20 лет проработал на Великого Мастера, добывая информацию, устраивая диверсии и кражи. Его навыкам просто не было равных — и при этом он невероятно любил Хрипунца и был верен ему сильнее любой собаки — за что своим господином был любим не меньше. К сожалению, в один момент его блестящей карьере пришёл конец: кто-то из Символов сумел предугадать будущую цель диверсии Кемьяша — и сумел наложить на него отсроченное проклятие, которое невозможно было снять, и которое медленно, но верно начало сводить стревлога с ума.
Работать на Хрипунца он больше не мог — слишком большие риски. Поэтому его отправили доживать свои года сюда, в эту пограничную деревушку. Местные жители быстро привыкли к нему, и очень его любили. Их не смущало даже то, что у Кемьяша осталась привычка воровать вещи, просто, так сказать, для удовольствия. Потому что в 90% случаев украденные вещи он, самое позднее, на следующий день возвращал. В селении даже пошла присказка, что если у кого-то что-то пропало, то это «Кемьяш взял поиграться». А если вещи не возвращались — то надо было прийти к нему домой и вежливо спросить, не находил ли он такую-то вещь. Причём говорить надо было именно так — на слово «воровать» он очень обижался.
И вот это совершенно невинное существо, которое никому не желало зла, которое просто увидело носителей новых игрушек и пожелавшее с ним поиграться (и которое, конечно, обязательно бы потом вернуло всё на свои места) ночью самым злокозненным образом поймал Сареф. Поймал, связал, унизил, заставив лежать обездвиженным на жёстких дровах несколько часов.
Конфликт Ансильяш улаживал всеми силами. К сожалению, против нескольких десятков глоток, которые чувствовали за спиной силу и покровительство Хрипунца, этого было недостаточно. В итоге после нескольких извинений и от Сарефа, и от Ансильяша староста деревни потребовал, чтобы Сареф просил прощения перед Кемьяшем на коленях. Ансильяша это невероятно возмутило, и он заявил, что не будет заставлять своего охранника так унижаться всего лишь за то, что ему хватило умения выполнить свою работу.
Однако пока этот скандал окончательно не перерос в конфликт, который обязательно докатился бы до Хрипунца в самый неподходящий момент… его моментально погасил сам Сареф, выполнив это требование и встав перед Кемьяшем на колени. После чего заявил, что он, пусть и по незнанию, но обидел неразумного, а обидеть неразумного — это равносильно тому, как если бы он обидел ребёнка, а это великий грех, и за такое нужно просить прощения. Ну и, конечно, добавил своим словам самую капельку замаскированного Убеждения.
И это моментально погасило конфликт. Кемьяш, который, судя по его виду, уже даже забыл, из-за чего начался спор, махнул рукой, сказал, что не сердится — и испарился буквально на ровном месте. Вероятно, отправился искать новые приключения и новые побрякушки. Староста, получивший максимально возможную сатисфакцию, тоже не рискнул продолжать скандал. Мало того, он поблагодарил их за понимание — и велел снабдить их в дорогу едой, что было весьма кстати.
Сарефа же эта сцена совершенно не смутила и никак его не унизила. После того, что Ансильяш принёс в жертву ради этого дела, необходимость постоять на коленях перед сумасшедшим была такой мелочью, которая даже упоминания не заслуживала. Они все принесли в жертву этому походу слишком много, чтобы сейчас так бездарно всё слить из-за собственной глупой гордости. Поэтому, прощаясь с местными жителями в самых тёплых чувствах, они двинулись дальше.
Сареф и его спутники ещё долго обсуждали произошедшее. Амидал — так тот вообще был подавлен сверх всякой меры. Подумать только: у него, как у последнего лоха, во сне подломили его собственный Системный Инвентарь и утащили не что-нибудь, а его оружие, главную ценность, что у него вообще была. После такого поневоле задумаешься: а в ту ли ветку Системного Развития в своей жизни ты пошёл? Даже Сареф — и тот уже сомневался, что он своими силами смог поймать Кемьяша. Скорее уж старый сумасшедший ящер сам, ради капельки адреналина дал Сарефу крохотную возможность услышать и поймать себя. Ну а там уже сам Сареф, единожды увидев цель, не потерял её из виду и всё сделал, как надо.
Сарефа больше огорчало другое. Он очень хотел, чтобы они как можно дольше оставались вне зоны видимости Хрипунца. Тогда, если бы Ансильяш проходил мимо главного города этого Острова, то он просто зашёл бы к Хрипунцу вместе с другими, воздал бы ему должное уважение — да пошёл бы дальше по своим делам. И тогда он остался бы для Теневого Символа одним из многих тысяч. Даже если допустить, что Хрипунец, действительно, любит своих братьев, печётся о них и уделяет каждому максимум возможного внимания — даже он не может разорваться, чтобы облагодетельствовать всех и каждого.
А теперь… пусть ситуация разрешилась мирно, пусть любимому старику Хрипунца никто ничего не сделал, и сам Кемьяш, Сареф готов был поспорить, уже напрочь забыл, что с ним вообще случилось это забавное недоразумение… Всё равно, по факту, он, Сареф, смог схватить за шиворот и поймать личного приближённого Хрипунца, который, может быть, несколько утратил в здравости своего рассудка — но отнюдь не в остроте своих навыков. И когда Хрипунцу донесут об этой истории — а ему, конечно же, донесут, этот Теневой Символ наверняка регулярно справляется о здоровье и состоянии своего любимца — то Сареф со своими навыками неизбежно попадёт в поле его зрения… Что неизбежно означало тот факт, что их затея, вопреки всем их усилиям, набирает новый, нежелательный, крайне опасный оборот…
Прошло 3 дня. Они зашли ещё в 2 селения, где, стоило отдать должное, их встречали вполне радушно. Разумеется, и Сареф, и Ванда, как и полагается слугам, вели себя соответственно — и не стеснялись лишний раз поклониться хозяевам. Которые вполне благосклонно к этому относились и даже хвалили Ансильяша, мол, он хорошо выучил своих слуг. На что Сареф и Ванда неизменно говорили, что за всю ту доброту, с которой местные жители относятся к их хозяину, они век будут благодарны — чем вызывали ещё большее одобрение стревлогов. Многие из которых явно начинали свою жизнь вдали отсюда — и теперь им невероятно льстило то, что уже к ним относятся к таким уважением.
И вот, наконец, они подходят к самому опасному участку своего пути. Город под названием Индарил, вотчина Хрипунца. Этот город имеет крайне интересное положение. Весь остров Хрипунца напоминает пусть и немного вытянутые и искривлённые, но всё же песочные часы. И вот в самом центре есть перешеек, который полностью занимает этот город. Для того, чтобы попасть из северо-западной части острова в юго-восточную, нужно было обязательно пересечь Индарил. Город с двух сторон был закрыт огромными крепостными стенами, а на морских границах города расположены сторожевые вышки, где неусыпно несли дозор самые выносливые и зоркие стражи, мимо которых по воде не проскользнёт ни один враг.
И вот к этим стенам и подходили Сареф и его спутники на четвёртый день пути. Шли они быстро: в одном из селении им рассказали, что через несколько дней Хрипунец будет держать речь перед всеми гражданами города в честь скорого завершения весны и наступления лета. И это был идеальный момент, чтобы увидеть, как называют его местные жители, Великого Мастера, поклониться ему в числе тысяч сородичей — и дальше идти по своим делам. Несмотря на инцидент, что случился с ними в самом первом селении, Сареф не терял надежды, что они сумеют проскользнуть к Острову Красного Папочки, привлекая к себе как можно меньше внимания. И если сейчас у стревлогов на носу какой-то важный праздник — это идеальный момент, чтобы легко и непринуждённо пройти по городу, пока все будут смотреть в другую сторону.
И вот они подходят к воротам, где только на первый взгляд дежурили два весьма могучих стревлога у ворот, и ещё двое — стояли на стене, над воротами. Не исключено, что примерно столько же несли дежурство из тайных неприметных мест.
— Стоять! — скомандовал один из ящеров, выходя им навстречу, — цель визита, имена, документы, если таковые имеются… Само собой, наши братья могут входить в город и выходить из него по своему желанию, — он с уважением кивнул Ансильяшу, — а вот всем остальным — нужно подтвердить добросовестность ваших намерений, если вы желаете пройти в этот город!
— Всё в порядке, братья, — Ансильяш вышел вперёд, — за всех своих спутников я могу поручиться…
После этого уже в привычном порядке все члены группы были представлены. Стревлоги слушали их очень внимательно, тщательно осматривая каждого спутника — кроме Амидала, на которого, казалось, из принципа никто не обращал внимания. Сареф тоже улучил момент, чтобы разглядеть стражей, охранявших город. И тут же пожалел об этом. Если неестественный блеск в глазах и на шкурах жителей окраинных селений был просто слегка неприятен — то здесь он просто бил по глазам. Сареф не знал, что это был за эффект: то ли масло, то ли какая-то разновидность воска — но подобное уже просто невозможно было игнорировать. И тошнотворный эффект, который был вызван явной неестественностью такого блеска, сдерживать было на порядок труднее. К счастью, Хим стоял на страже разума Сарефа, воздействуя на его мозг и помогая избегать ненужных эмоций. Поэтому при всём желании было невозможно усмотреть в открытой части его лица ни одной лишней эмоции.
— Что, парень, шкуры наши нравятся? — с лёгкой издёвкой спросил второй стревлог, который не участвовал в допросе — и от которого не укрылось любопытство Сарефа.
— Я такого никогда не видел, — искренне ответил Сареф, после чего, в нужной степени добавив в голос восхищения, сказал, — вы сияете, подобно драгоценным камням.
— Это точно, — хмыкнул первый стревлог, — лучше и не скажешь.
— Скажите… а если мы поживём в этом городе… наш хозяин… он тоже будет вот так сиять? — неловко спросил Сареф.
— Возможно. Впрочем, даже наверняка, — кивнул страж, который теперь уже с куда большим одобрением смотрел на Сарефа. Вероятно, на простую лесть опытные стражники уже не велись так же легко, как жители приграничных селений. Но вот искренняя забота о хозяине-стревлоге явно тронула их сердца.
— Ну что ж, — продолжил говорить главный страж, — ребята вы, вроде, неплохие. Но всё, равно, брат, — ящер с явным сожалением смотрел на Ансильяша, — вот просто по одному твоему слову — не можем мы впустить в город такую ораву. Тебя самого — на здоровье, и даже шепнём тебе местечко, где тебя приютят до праздника, накормят от пуза — и ни монетки не возьмут. Но остальных…
— У нас есть документы, — сказал Ансильяш, — мы смогли немного поработать на Острове Шадия — и он был так добр, что отметил наши заслуги.
— Хм, — задумчиво протянул стревлог, рассматривая красные карточки документов, что приготовила и выдала им Бруминья, — ну, трудно спорить с тем, что такие документы, действительно, кому попало — не дают. Даже Шадий. Да и с нашим Хозяином этот орк, конечно, никогда не дружил… но и особо никогда не ссорился. Так что, конечно… — в этот момент страж замолчал, снова оглядывая их группу. Сареф, а так же Ванда, которая отлично уловила игру напарника, теперь с беспокойством смотрели на Ансильяша. И именно эта забота, с которой двое слуг смотрели на своего хозяина-стревлога, окончательно растопила сердца стражей.
— Ладно уж. Раз такое дело — то можете пройти все. Но имейте в виду: в нашем городе для чужаков — строгие порядки. И если в первое время к вам будут подходить стражники, чтобы лишний раз проверить вашу личность — отнеситесь к этому с пониманием и не создавайте им проблем. Сейчас, в преддверии Праздника Кровавого Урожая, безопасность наших братьев — прежде всего.
После этого старший страж, наконец, отошёл в сторону и подал знак рукой — и мгновение спустя ворота за его спиной начали открываться. На Амидала, который всё это время молча стоял рядом с ними, никто из стревлогов за весь разговор так и не посмотрел. Ещё несколько секунд — и Сареф со своими спутниками, наконец, ступает в город Индарил…
Город встретил их шумом любого оживлённого места. Повсюду ходили, разговаривали, занимались своими делами десятки, сотни стревлогов. Представителей других рас почти не было видно, даже на их группу то и дело бросали взгляды. Впрочем, взгляды были, скорее, любопытные, нежели враждебные: как видно, местным стражникам доверяли, и если уж сюда пускали представителей других рас, значит, они были вполне благонадёжны.
С шумной улицы Сареф со своими спутниками перешли на площадь, которая явно была рыночной. Чего тут только не было. Еда, одежда, домашняя утварь, были лотки с украшениями, цветными лентами, праздничными масками. И, глядя на всё это великолепие, Сареф невольно отдавал должное Хрипунцу: может быть, многие и называют его конченым психом, но в каком надо месте — голова у него варит. Такую экономическую инфраструктуру, хоть сколько-нибудь стабильную, создать ой как непросто, а уж на Островах — и подавно. Впрочем, когда они перешли большую часть рынка — им попался торговый сектор, который значительно поумерил и без того скромные восторги Сарефа и его группы по поводу этого места.
Перед прилавками, выстроившись в ряд, стояли орки, гномы, люди… были даже несколько эльфов. Абсолютно все они были раздеты по пояс (впрочем, женщинам всё-таки дозволили прикрыть грудь), и бесстрастным взглядом смотрели на проходящих мимо стревлогов.
— Эй, брат, мимо не проходи, в мою лавку заходи, — перед Ансильяшем появился стревлог со странного цвета мутно-зелёной, болотной, едва ли не коричневой чешуёй. В сочетании всё с тем же нездоровым блеском, к которому Сареф волей-неволей привыкал, эффект выходил просто чудовищный.
— Не проходи мимо, брат, лучшие слуги во всём Индариле ждут тебя здесь, — отвесив поклон Ансильяшу, торговец широким жестом указал на стоявших слуг всех рас… кроме стревлогов, само собой, — нужен сильный защитник? Вот орк, — он ткнул на одного из слуг, — здоровый, верный, сильный! От любой напасти защитит. Не нужен орк — бери эльфа, будет песни петь и танцевать. Танцует так, что некоторые наши женщины — и то голову теряют перед таким красавцем. Не нужен эльф — бери…
— Спасибо, брат, у меня есть слуги, и я ими доволен, — Ансильяш, насколько это было возможно, вежливо кивнул торговцу и попытался было его обойти — но назойливый торгаш не собирался так просто сдаваться…
— Ой ли, — он хитро подмигнул, — даже самые хорошие слуги порой надоедают, и хочется чего-то новенького. Так почему бы и не… эээ?
— Я охотно верю, брат, что ты желаешь мне добра, но мне, и правда, не нужны новые слуги, — терпеливо ответил Ансильяш, — мои служат мне уже 3 года — и я ими вполне доволен.
— Целых 3 года — и они до сих пор не вытрепали тебе все нервы? — удивился торговец, — я таких ещё, признаться, не встречал, хотя торгую, сбереги меня Хаос, уж не первый десяток лет. Может, ты похвастаешься своими слугами, раз они у тебя такие расчудесные?
Этот вопрос застал Ансильяша врасплох. С одной стороны, меньше всего ему сейчас было нужно, чтобы на Сарефа и Ванду пристально смотрел представитель подобного рода деятельности. С другой — было ясно, что настырный торговец так просто не отвяжется. А после того, как они с таким трудом уговорили стражу пропустить их в город, лишнее внимание сейчас для них совершенно некстати. А оно обязательно будет, если скандал разразится рядом с такой сборной солянкой, как их группа.
— Я, признаться, недавно в городе… и несколько не понимаю, как устроены вещи, — осторожно сказал Ансильяш, аккуратно сливая неудобную тему, — кто… вообще все эти… слуги?
— Ааа, — торговец засмеялся, — ты, наверное, недавно пришёл в город, брат, и думаешь, что это тут у меня рабы? Так вот, никаких рабов, дорогой брат, рабство — это не ко мне. Нет, всё проще. Эти Жители Системы ищут работу. Но поскольку здесь чужакам не очень-то доверяют, то сначала они приходят ко мне. Я их немножко, так сказать, собеседую — и уже потом предлагаю их услуги тем, кто в них нуждается. И беру за это скромную комиссию в 25% от суммы найма.
— И… что с ними происходит дальше? — спросил Ансильяш.
— А это уж зависит от того, на какой срок их наняли, — пожал плечами торговец, — кого-то нанимают на день, два, три, на неделю — потом они возвращаются. Кого-то на больший срок. Некоторых нанимают на неограниченный срок. С таких я беру немножко больше, понятное дело: ведь это я нашёл соискателю стабильную работу, значит, и мне за это полагается вознаграждение. Так что у меня всё строго добровольно. Кому что не нравится — тот хоть прям щас может разворачиваться и уходить.
— А что ж они у тебя полуголые стоят? — спросил Красс, — не лето на дворе.
— Нежелательно вмешиваться в разговор двух господ, человек, — презрительно прошипел торговец, голос которого моментально сменился до неузнаваемости.
— Всё в порядке, — тут же сказал Ансильяш, — это мой старинный друг. Ему дозволительно.
— Ах, вот как, — торговец снова принял благожелательный вид, — ну, раз брат говорит, что так — тогда прощеньица просим, — он кивнул Крассу (что, разумеется, ни в какое сравнение не шло с поклоном, который он отвесил Ансильяшу), после чего пояснил:
— Это, дорогие мои, чтобы наниматели сразу видели, кого они нанимают. Кожа чистая, здоровая. Всяких болячек, гнойников и прочей гадости нет, — торговец провёл рукой в сторону слуг, и Сареф только сейчас увидел, что они не просто раздеты по пояс, но и стоят босиком на голой холодной земле.
— Ну, так что, — торговец, посчитав, что тема исчерпана, снова уставился на Сарефа и Ванду, — взгляну я на твоих слуг? Как брат брату, сразу скажу тебе — сколько они стоят. Будешь хоть знать. Впрочем, — он бросил оценивающий взгляд на Сарефа и Ванду, — они, как минимум, молоды — это уже неплохая прибавка. Хотя у этого лицо уже подратое, — он коротко бросил взгляд на шрамы Сарефа, которые были видны даже из-под маски, — впрочем, если…
— Кхе-кхе, — раздался позади них короткий кашель. Повернувшись, они увидели, что неподалёку стоит стревлога. На неё был наброшен красный, с золотом плащ, капюшон которого почти скрывал её лицо. Она стояла, сцепив руки, и вежливо ожидала, когда ей уделят внимание.
— Госпожа Агуньяша, — торговец моментально подскочил к ней и отвесил уважительный поклон, — вам, вероятно, снова нужен наш неподражаемый Варонио, чтобы он скрасил вечер для вас и ваших гостей…
— Совершенно верно, уважаемый Тликьяш, — кивнула стревлога, — это было бы весьма замечательно…
— Слушай, брат, — Ансильяш, углядев удобную возможность вежливо слиться, не преминул ею воспользоваться, — мы сейчас с дороги, мы устали, мы голодны. Но мы, конечно же, останемся на праздник. Давай я зайду к тебе в другой раз — и тогда ты оценишь моих слуг. А сейчас — не буду мешать тебе с покупателем.
— Замётано, — торговец с отвратительным склизким именем Тликьяш подмигнул Ансильяшу, после чего повернулся к новой посетительнице. Когда они разворачивались и уходили, Сареф не удержался и бросил взгляд на эльфа, которого на все лады расхваливал торговец. И на его лице Сареф видел только радость и облегчение: у него сегодня будет работа, его накормят, ему заплатят… и хотя Сареф здесь не мог поделать абсолютно ничего, эта картина оставила у него крайне гнетущее впечатление, после чего он отвернулся и поспешил за своими спутниками…
Они подобрали неплохую таверну, в которой можно было остановиться на несколько дней. И цена вышла, на удивление, приличная — всего то 3 золотых монеты в день за шестерых постояльцев, включая Амидала и Орика. И то — Сарефу упорно казалось, что это исключительно потому, что расплачивался Ансильяш. С кого угодно другого, кто не является стревлогом, содрали бы, наверное, раз в 5 больше.
Во избежание ненужного внимания Ансильяш так же снял отдельное помещение, где они принимали пищу, не отягощённые посторонними взглядами. Так что дурацких вопросов, почему Ансильяш обедает с одного стола со своими слугами, им никто не задавал. Вечер и ужин прошли спокойно — а вот на утро к ним в помещение вошли 2 стревлога в необычных, можно даже сказать, нарядных доспехах. И им сильно повезло, что Ванда, Сареф, Орик и Амидал расправились со своей едой быстрее остальных и уже не занимали места за столом. Доедали только Красс и Ансильяш.
— Доброе утро, — поздоровались стражи, хотя вошли они в комнату без стука, — вы — торговец Сайраш?
— Да, всё верно, — кивнул Ансильяш, — что-нибудь случилось?
— Мы рады приветствовать вас в нашем городе, — стражи по одному подошли и пожали Ансильяшу руку, — до нас успели дойти некоторые слухи. Мы благодарим вас за щедрый вклад в помощь нашим братьям, в дом которых пришла беда. Мы так же наслышаны, что вы встретились с Кемьяшем в приграничном селении — и обошлись уважительно со старым, беспомощным сумасшедшим стариком.
— Мы с большим уважением относимся к чужим правилам, — немедленно ответил Ансильяш, — особенно если учитывать, с каким радушием нас встречали в каждом месте этого Острова.
— Благодарим за любезность, — кивнул один из стражей, после чего продолжил, — наш Великий Мастер желает видеть вас и говорить с вами. Он хочет видеть вас, вашего старинного друга и ваших двух слуг. Вы можете доесть, — он снисходительно кивнул им, — но мы должны вас привести, и чем скорее — тем лучше…
Этот приказ прозвучал для них подобно грому среди ясного неба. Худшего варианта развития событий нельзя было просто представить. Более того: стревлоги-стражи встали у двери, не мешая Крассу и Ансильяшу доесть свой завтрак и вообще никак их не подгоняя — но при этом даже выходить на улицу они явно не собирались. Следовательно, у Сарефа и остальных даже не было возможности переговорить наедине и срочно обсудить и, возможно, перестроить план. И теперь они могли рассчитывать только на смекалку и проницательность Ансильяша.
— Конечно, — кивнул стревлог спустя пару секунд раздумий, — для нас честь то, что Великий Мастер пожелал нас увидеть. Мы с радостью принимаем это приглашение.
Сареф бросил на него короткий взгляд. Но Ансильяш невозмутимо вернулся к остаткам своего завтрака, больше ни на что не обращая внимания. И оставалось только надеяться, что стревлог уже придумал какой-то план. Впрочем, были основания полагать, что Ансильяш знает, что им делать. За всю жизнь Старший стревлог приобрёл такой богатый опыт избегания неприятных ситуаций, что наверняка и здесь он что-нибудь придумает.
Наконец, с едой было покончено. Стражи вежливо дождались, пока слуги уберут грязную посуду, пока они сами приведут себя в порядок после еды. Очевидно, приказа спешить у стражи не было, зато, вероятно, был приказ, единожды подцепив их, больше не спускать с них глаз.
Они направились тем же путём, которым пришли сюда вчера. Сареф заметил, что Ансильяш при этом испытал немалое облегчение. Хотя он всё ещё не понимал, что задумал стревлог. Впрочем, когда они шли торговыми рядами, случилось нечто неожиданное.
— Подождите! — внезапно сказал Ансильяш, когда они проходили мимо прилавка с украшениями, — моя служанка так давно хотела себе подобные ленточки. Уважаемые братья, не позволите ли вы нам отлучиться на несколько минут?
Ванда, как и Сареф, понятия не имела, что задумал Ансильяш. Но, надо отдать ей должное, тут же подхватила эту игру и принялась нахваливать, впрочем, спору нет, действительно красивые переливающиеся ленты. И даже кротко сказала, что если уж их пожелал видеть сам Великий Мастер — то к такому делу стоило бы хотя бы чуточку принарядиться.
Стражи поначалу не хотели тратить лишнее время, но после того, как они услышали восторженное щебетание Ванды, то на их мордах проступило стоическое выражение, словно им приходилось переносить невозможные мучения, и они махнули руками. Вероятно, у них тоже были жёны, которые регулярно ходили со своими мужьями по торговым лавкам. И они отлично понимали, что если женщина в кои-то веки захотела себе красивую побрякушку — намного, намного дешевле было просто согласиться.
Получив добро, Ансильяш и Ванда подошли к прилавку. Спустя пару минут Ванда стала обладательницей трёх переливающихся лент: 2 зелёные, которые Ансильяш лично повязал ей у предплечий, и одна фиолетовая, которая была повязана прямо поверх груди. Выглядело это, и правда, мило, особенно поверх формы разносчицы, без которой Ванду уже даже Сарефу сложно было представить, но для чего это всё было проделано — оставалось загадкой. Даже Сареф со своим Интеллектом в 41 единицу видел, что это обычные ленты. Крохотным преимуществом было разве только то, что Ансильяш получил возможность шепнуть Ванде несколько слов, не опасаясь, что их услышат стражи.
Наконец, ленты были повязаны, и стоимость в размере одной золотой монеты уплачена, и теперь они уже направились непосредственно к хозяину этого Острова. Спустя 30 минут ходьбы перед ними предстало… странное сооружение. Больше всего оно напоминало пирамиду, сложенную из квадратных блоков. Каждый верхний блок, соответственно, был немного меньше того, на котором он лежал. Но одновременно с этим каждый уровень был щедро украшен разными декоративными деревьями, растениями, цветами, которые находились в кадках, вазах… а в некоторых местах небольшие углубления были выбиты прямо в блоках. Они были засыпаны землёй, и уже в них находились целые небольшие клумбы или росли явно хрупкие и ценные деревья, которые требовали большего ухода.
Как оказалось, с каждой из четырёх сторон пирамиды были вырезаны лестницы, ведущие на самую вершину. И у каждой лестницы стояло двое стражей-стревлогов. Когда они подошли к одной из лестниц, их провожатые обменялись приветствиями с дежурившими стражами, после чего направились вверх.
Сареф ожидал, что им придётся подниматься на самую вершину пирамиды — а это, по самым скромным подсчётам, 5 сотен ступеней. Но нет, они не преодолели даже четверти пирамиды — а стражи уже свернули на один из ярусов, уводя их в боковые помещения. Структура этого места оставалась для Сарефа загадкой: если пирамида складывалась из каменных блоков — как можно было после этого прорубить в них не только отдельные комнаты, но даже целые коридоры? Впрочем, в строительном деле Сареф понимал мало, так что он быстро выкинул эти глупые мысли из головы. Сейчас у них были куда более серьёзные проблемы.
Наконец, в крайне длинном коридоре у очередного поворота стражи остановились и приказали Сарефу и его спутникам идти дальше самим. Впрочем, заблудиться было трудно. За поворотом был один прямой коридор, который заканчивался большим залом с высоким потолком. В этом зале находилось с десяток письменных столов, за каждый из которых сидел стревлог. Они старательно (некоторые даже слегка высунули язык от усердия) заполняли документы, после чего перекладывали их из одной стопки в другую. Впрочем, некоторые стопки были уже перевязаны верёвкой и, вероятно, готовы к дальнейшей отправке. Вероятно, это был какой-то отдел канцелярии. Впрочем, сбоку журчал фонтан, в котором искрилась чистая питьевая вода. А на противоположной стороне сидели 3 стревлога, которые тихо о чём-то переговаривались. Первый сидел на большом стуле, который даже был похож на маленький трон. Вторые два, по бокам от первого — на стульях поменьше.
— Ах да, — пару секунд спустя после того, как они вошли в зал, стревлог на маленьком троне повернулся к ним и знаком велел приблизиться, — проходите. Мы вас ждали.
Они приблизились к этим стревлогам — и Сареф, наконец-то, получил возможность лично увидеть того самого Хрипунца, про которого он так много слышал. А в том, что это он, сомнений не было.
Прежде всего, насколько мог судить Сареф, Хрипунец был… ну, старым его назвать тоже было нельзя, потому что Сареф банально не знал пределов старости стревлогов… но это, вне всякого сомнения, был самый долгоживущий ящер из всех, каковых он видел. Как его учил Эргенаш, у стревлогов имеются 2 признака возраста: оттенок чешуи и длина хвоста. Чем темнее чешуя и чем длиннее хвост — тем старше стревлог. Собственно, потому Анейраш когда-то столь болезненно и отреагировал на насмешливое замечание о цвете своей чешуи. Так вот у Хрипунца была очень тёмная чешуя: остатки зелёного цвета в ней, скорее, угадывались. Равно как и его хвост, кончик которого был свернут в кольцо у ног Хрипунца, явно был длиннее всех хвостов, что до этого приходилось видеть Сарефу.
Однако был у этого стревлога ещё один отличительный признак, и при этом — не самый приятный. Сареф вообще даже поначалу не сразу понял, на что он смотрит. Дело в том, что у Хрипунца лицо было покрыто белой краской, из-за чего, очевидно, напрашивалось сходство с Шадием. Сареф сначала было подумал, что у Хрипунца тоже витилиго, но нет… у него всё было несколько хуже.
Сареф только спустя несколько секунд понял, что у Хрипунца на морде в зоне вокруг глаз… просто нет кожи. Понял он это по той причине, что там, где у стревлогов находятся надглазные кожаные складки (считай что брови у других рас), у Хрипунца не было ничего. Вернее, там была голая кость черепа… у него даже век не было. Только два жёлтых глаза торчали из глазниц. И, как теперь понял Сареф, Хрипунцу подходящей в тон краской разрисовали лицо так, чтобы цвета краски как бы являли собой продолжение цвета черепа и составляли единый рисунок. И, надо было отдать должное, выглядело это вполне гармонично… по крайней мере, до того момента, пока ты не осознаешь, на что смотришь. После этого обмануться уже не получится при всём желании.
И хотя сейчас был неподходящий момент думать о таких вещах — но Сареф уже не мог игнорировать подобное. Хаос, отмечая своих слуг, неизбежно их калечит. У Брика была гетерохромия. У Шадия — витилиго. Красный Папочка — так вообще среди тёмных эльфов был, считай, что альбиносом. И Сареф сильно сомневался в том, что на свет этот тёмный эльф появился сразу с красной шкурой. Ну а у Хрипунца в какой-то момент сгнила половина кожи на морде.
— Подходите, подходите ближе, — мягко говорил Хрипунец, разглядывая гостей, — мне, признаться, не терпится с вами познакомиться.
Наконец, они подошли к трону Хрипунца. Впереди стоял Ансильяш, чуть позади — Красс, и уже поодаль от них — Сареф и Ванда, почтительно опустив взгляд.
— Приветствуем, Великий мастер, — Ансильяш коротко поклонился Хрипунцу. Мгновение спустя уже куда более глубокий поклон отвесил Красс — а Сареф с Вандой и вовсе встали на одно колено.
— Полно, полно вам, — снисходительно махнул рукой Хрипунец, — мне известно о том, что вы умеете себя вести в гостях. Особенно этот молодой человек, — Хрипунец уставился на Сарефа, и тому показалось, будто сквозь него прошли сотни тёмных ледяных игл, — ему хватило сноровки схватить за шиворот моего дорогого Кемьяша — и при этом выдержки, чтобы не нанести никому оскорбления. Подобное сочетание качеств невольно вызывает уважение, сами понимаете. В наше время редко встретишь настолько сдержанных молодых людей…
— О, не сомневайтесь, мой Рен может быть очень сдержан в нужные моменты, — в этот момент Ванда совершенно неожиданно подошла к Сарефу и обняла его, — но, поверьте, Великий Мастер, когда нужно — он бывает очень буйным и ненасытным.
— О, в этом я даже не сомневаюсь, — снисходительно кивнул Хрипунец. Который — будучи стревлогом, будучи, вероятно, полумёртвым — и тот не удержался от того, чтобы с одобрением посмотреть на грудь Ванды.
— Что ж, — Хрипунец снова перевёл взгляд на Ансильяша, — по правде говоря, ты, дорогой брат, заинтересовал меня по многим причинам. Во-первых, тебе служат двое носителей хилереми. Некоторые ради одного готовы душу продать — а у тебя аж целых двое.
— В какой-то момент жизни мне очень повезло, — ответил Ансильяш, после чего тихо, неловким голосом добавил, — но я стараюсь не говорить об этом слишком часто. Потому что, как вы понимаете, получилось это, в том числе, потому, что в какой-то момент жизни этим двоим не повезло. Я не хочу лишний раз огорчать их, заставляя вспоминать боль прошлой жизни… я всего лишь радуюсь тому, что они со мной… и надеюсь, что соответствую их ожиданиям хорошего хозяина.
— Понятно. Ну, в общем, я интересуюсь с конкретной целью, — голос Хрипунца стал серьёзен, и одновременно — слегка печален. Очевидно, Теневой Символ приготовился к долгой речи.
— Меня куда больше поразило, дорогой брат, что ты, едва-едва ступив на наши земли, тут же пожертвовал на дело наших братьев приличную сумму денег, — продолжил говорить Хрипунец, — да, с одной стороны, в масштабах даже одного селения — сумма невелика. Но дело в другом. Подавляющее большинство наших братьев, что приходит сюда — приходит едва ли не последними штанами, а некоторые — так и вовсе без них. Я понимаю, почему так происходит, я знаю, в каком статусе нашли братья живут почти во всей Системе — и не виню их за это. И всё же — часто они раздавлены, унижены, почти уничтожены. Я, конечно, всей душой им сопереживаю — но на одной жалости долго не протянешь. Нужно жить дальше, встраиваться в общество, находить себе дело, приносить другим пользу.
И, в противовес всему этому — ты, дорогой брат, который прибыл на остров со своим другом, — он коротко кивнул Крассу, — двумя слугами, и, вероятно, приличной суммой денег. На фоне этого, подобное, сам понимаешь, весьма выделяется. Я очень надеюсь, что ты будешь жить в этом городе, — Хрипунец посмотрел прямо на Ансильяша, — мне, разумеется, нужны все мои братья и сёстры, но такие, как ты, брат Сайраш, мне нужны втройне. Мои стражи упоминали, что ты был торговцем. Чем ты торговал?
— Продуктами торговал. Одеждой торговал. Пряностями торговал, украшениями… да чем только не приходилось торговать, я всё могу продать, — задумчиво сказал Ансильяш. После чего, несколько секунд спустя, добавил, — разве что только оружием и бронёй не торговал. Там у них… короче, были свои связи и свои торговые кланы, мне туда пробиться не удалось. Ну и… кхм… с живым товаром тоже дела не имел.
— У нас живого товара тоже нет, — с явным ревностным оттенком сказал Хрипунец, — мы всем готовы давать работу и платить за это деньги. Да, другим расам мы платим меньше, чем нашим братьям — ну да это мой личный приказ. Здесь наши братья имеют большее преимущество — и я считаю, что справедливо, если во всём мире будет существовать хотя бы одно такое место. И другие расы, собираясь отправляться сюда, должны отдавать себе в этом отчёт.
— Кхм… я, конечно, не знаю точной ситуации, — осторожно сказал Ансильяш, — но вроде как наш брат сумел выиграть последние Всесистемные Состязания. И стревлогам на Севроганде были возвращены земли их клана. Так, может быть…
— Это обречено на провал, — Сареф ожидал, что Хрипунец взбесится, как чёрт, от этой темы, но Теневой Символ лишь равнодушно махнул рукой, — в лучшем случае эти земли станут помойкой, куда людские кланы будут сливать дерьмо. В худшем — через 5, самое позднее, 10 лет эти земли у них отнимут обратно. Потому что людские кланы имеют прочные связи с Теневыми Символами, они будут бить, бить безжалостно и в самые уязвимые места. А мои братья… что они там сделают? У них ничего нет. Их просто возьмут в блокаду — и откажутся с ними торговать. В людских кланах, конечно, сидят конченные мрази — но для того, чтобы лишний раз прижать стревлогов к ногтю, даже конченные мрази могут объединиться. Это не путь для нового будущего. Это игрушка, которая или быстро сломается, или которую так же быстро отнимут. И всё из-за одного проклятого мальчишки, который каким-то образом сумел усилить брата-чемпиона. С одной стороны, он вроде как сделал им благо. Но, с другой — по его вине однажды мои братья испытают стократ более сильную боль, второй раз потеряв свои земли. Нежели они бы просто смирились и стали учиться жить в новых условиях. И за это проклятый мальчишка заслуживает справедливого наказания.
Сареф сощурился. Хрипунец не сказал, что он хочет его смерти. Что, впрочем, было логично. Наверняка с его точки зрения «справедливое наказание» заключалось в том, чтобы сделать из него личного раба и использовать его способности в своих интересах. Что ж, в таком случае Хрипунцу надо становиться в очередь из тех, кто этот жаждет…
— Ну, брат Сайраш, — неожиданно с усмешкой сказал Хрипунец, — раз ты так хорошо умеешь продавать — продай мне своих слуг.
— Не продаётся, — с достоинством ответил Ансильяш, — они слишком хороши.
— Прямо вот настолько хороши? — уточнил Хрипунец. — И до какой же степени?
— Пусть они сами скажут, — махнул рукой Ансильяш. Хрипунец перевёл взгляд на Сарефа, но он не успел открыть рот — к нему снова подошла Ванда и обняла его.
— Мы с Реном придерживаемся современных взглядов, — мягко заговорила она, — и считаем, что при должной сноровке и умении как мужчина, так и женщина могут одинаково эффективно выполнять большинство работ. Так что при желании и он может вас обслужить… и я — обеспечить безопасность.
— Какая прелесть, — эти слова, казалось, искренне развеселили Хрипунца, — что ж, если вы не возражаете — небольшая демонстрация. Парень. Вон в том фонтане на дне лежат и охлаждаются 2 бутылки вина. Принеси сюда одну бутылку и разлей для нас вино. Что до тебя, девочка… Гиримьяш? — он посмотрел на одного из своих помощников. Тот моментально вскочил и вышел вперёд. В его руках появилось по длинной кривой сабле. Мало того — мгновение спустя с отвратительным хрустом разрываемой плоти из его спины вышло четыре чёрных щупальца — и каждое из них держало точно такую же саблю.
Сареф, который в этот момент уже возвращался с бутылкой в руках, при виде этих щупалец чуть не впал в ступор. Они до такой степени были похожи на щупальца Чёрного Молоха, что, казалось, это и были они. И это даже могло быть правдой. Этот стревлог мог когда-то пойти в поход на Чёрного Молоха, одолеть его, впечатлить — и попросить себе в награду вот такое оружие.
— Гиримьяш — мой сильнейший боец и телохранитель, — пояснил Хрипунец, — конечно, он сильный соперник, но, полагаю, ты тоже — не самая простая девочка. Так что предлагаю вам сразиться. До первой крови, конечно.
— Не бойся, девочка, крови не будет, — плотоядно облизнувшись, сказал Гиримьяш, — я сделаю всё так аккуратно, чтобы эта форма сошла с тебя, как кожура с яблочка, не оставив ни царапины на коже. А потом… если мастер и твой хозяин дозволят… я бы с тобой немного развлёкся. Конечно, я больше придерживаюсь традиционных вкусов, но… иногда, для разнообразия помять молоденьких эльфийских самочек мне тоже нравится…
К огромному удивлению Сарефа, Ванда согласно кивнула головой, после чего заняла позицию в десяти шагах от Гиримьяша. Хотя подобное развлечение уже явно было за гранью первого знакомства… Впрочем, Хрипунец был вправе задавать свои нормы поведения на своём же Острове…
И только сейчас до него на самом деле начало доходить, что вообще затеяли Ванда и Ансильяш. Каждый раз, когда взор Хрипунца падал на него, Сарефа — к нему моментально подходила Ванда и стягивала внимание на себя. И, похоже, стревлог и тёмная эльфийка сейчас преследовали одну цель: за всё время пребывания здесь всеми силами избежать того, чтобы Сарефу пришлось открыть рот и начать говорить. И это, неожиданно, имело смысл. Изменённая внешность, спасибо Амидалу, отлично его защищала, но по голосу его всё ещё могут узнать. Не Хрипунец лично — так кто-то из его слуг. Как он сам сказал, его Остров регулярно пополняется новыми стревлогами, и, действительно, может такое быть, что по голосу кто-то его узнает. И потому Сареф молча принялся разливать вино для Хрипунца и второго его советника. Сареф столько раз видел, как в поместье это делали слуги, что ему не составило никакого труда всё это повторить, даром что и Хим тщательно следил за каждым его движением и был готов в любой момент ненавязчиво вмешаться.
Ванда и Гиримьяш в этот момент кивнули, показывая, что готовы к поединку. Хрипунец с бокалом вина в руке кокетливо извлёк из воздуха шёлковый лиловый платок и бросил его на землю. И едва ткань коснулась земли, как оба бойца сорвались со своего места и бросились вперёд.
Гиримьяш, как ожидалось, побоялся бросать вперёд собственное тело — и потому навстречу Ванде рванули гибкие, чёрные, блестящие и, вероятно, практически неуязвимые щупальца. Тёмная эльфийка едва заметно улыбнулась: как видно, именно этого она и ожидала. После чего в её руках появился теневой клинок, который Красс сейчас напитал своей силой. Ванда благоразумно не стала использовать технику двух лап, справедливо полагая, что Всесистемные Состязания, на которых она дошла аж до полуфинала, были не так уж и давно, и по этому моменту её тоже могут узнать.
Несколько секунд Ванда отражала атаки стревлога — и, казалось, ей это ничего не стоит. Гиримьяш, который уже был готов, как минимум, поглядеть на обнажённую эльфийку, был совершенно ошарашен тем, что сразу четырём его клинкам даётся достойный отпор. И потому, подобрав удачный момент, он резко рванул вперёд, чтобы дотянуться до Ванды уже собственноручно.
Именно этого тёмная эльфийка и ждала. Всего 20 секунд спустя стало ясно, что в этом поединке не было ничего такого уж опасного. Этот Гиримьяш, может быть, когда-то и был неплохим бойцом, но, будучи телохранителем на службе у Теневого Символа, он наверняка крайне редко применял свои навыки. Как минимум, потому, что Хрипунец и сам мог прекрасно за себя постоять. В итоге этот стревлог больше работал пугалом. И это, конечно, было не сравнить с Вандой, которая последний год готовилась к Всесистемным Состязаниям в самых невыносимых условиях, которые только можно было представить…
Ванда, дождавшись, пока Гиримьяш подлетит к ней в совсем уж безрассудном рывке, совершила круговой блок, отражая сразу все 6 клинков… после чего метнула свои дротики, выбрав в качестве стихии жидкий лёд. Из десяти дротиков по 2 воткнулись в каждое щупальце, и ещё 2 — точно в сердце Гиримьяша. Тот не сразу осознал, что это такое, а когда осознал — то попытался от них избавиться. Однако в этот самый момент Ванда коварно использовала свой парализующий взгляд. В итоге Гиримьяш на целых 3 секунды оказался обездвижен — и жидкий лёд из дротиков полностью проник в его тело.
И на хладнокровного стревлога это оказало самое сокрушительное воздействие. Он упал на спину, схватившись за сердце и тяжело дыша. В его руках пару раз вспыхнул жёлтый свет: вероятно, он пытался излечиться. Вот только проблема была не в уроне, который как раз присутствовал в очень небольшом количестве, а конкретно в Обморожении. Которое неотвратимо парализовывало Гиримьяша: его щупальца уже затвердели и не шевелились, покрывшись изморозью, а теперь и он сам, едва дыша, держался за сердце и пытался хоть как-то себя согреть.
В этот момент Ванда подошла к поверженному врагу и с самыми очевидными намерениями наступила на замороженное щупальце…
— Нет! — вскрикнул Гиримьяш, глаза которого забегали от испуга, — только не щупальце, пожалуйста, только не ломай, мне после такого неделю его отращивать, прошу тебя!
— Так что ты там хотел сделать со мной, молодой эльфийской самочкой? — насмешливо спросила Ванда.
— А что я такого сказал? — даже в этот момент в голосе телохранителя прозвучало искреннее недоумение, — я сказал тебе, что ты красива и роскошна, настолько, что даже я, стревлог, был готов уделить тебе своё внимание. Да на этих островах подобный комплимент женщине любой другой расы — это высшая честь, которую только можно…
Но в этот момент Ванда, которая явно не желала принимать такую честь, снова слегка надавила на замороженное щупальце.
— Ой, ой, ладно, хватит, хорошо, девка, будь по-твоему, — жалобно взвыл Гиримьяш, — только не ломай мне щупальце, сдаюсь, сдаюсь!..
После этого Ванда отпустила Гиримьяша, который тут же сел и принялся быстро дышать, как можно скорее возвращая своему телу подвижность. И, судя по его сконфуженному виду, он жалел не о том, что проиграл (в конце концов, он и сам изначально бился не в полную силу), а от обнаруженной уязвимости. Оказывается, у него, хладнокровного стревлога, не было никакой устойчивости к стихии холода, и первое же Обморожение уложило его на лопатки. Не говоря уже о том, что после такого ему было банально стыдно смотреть на своего хозяина.
Ванда же подошла к трону Хрипунца и, отвесив ему изящный поклон, сказала:
— Должна заметить, Великий Мастер, что в местах, откуда я родом, за подобные похабные намёки вообще принято кастрировать на месте. Но, поскольку мы находимся в месте, где ваши братья заслуживают более уважительного отношения, я не стала прибегать к столь крайним мерам и всего лишь поставила его на место. Надеюсь, вы это оценили.
— Какая прелесть, — Хрипунец, успевший в одну морду осушить почти всю бутылку вина, которое ему любезно подливал Сареф, был в восторге от этого маленького представления и даже пару раз хлопнул в ладоши, — вот, дружок, будет тебе урок: нужно меньше мять задницу, да больше тренироваться. А то ты совсем разжиреешь — и тогда даже щупальца тебя далеко не унесут. Даже интересно, — Хрипунец оглядел Ванду, — если уж даже простая служанка умеет… кхм… настолько обеспечивать безопасность, то что же умеет этот молодой человек? — он взглянул на Сарефа. Но Сареф уже идеально имитировал естественное поведение. Мало того, он догадался, что ему не следует открывать в этом месте рот. И потому он всего лишь молча пожал плечами: мол, будет ваша воля — и я продемонстрирую свои навыки.
— Ладно, — Хрипунец махнул рукой, после чего повернулся к Ансильяшу, — я доволен, брат мой. Так вот ещё одна вещь, для которой я тебя позвал. Как вам, возможно, известно, через несколько дней состоится праздник Кровавого Урожая.
— Прошу прощения, но… не рановато ли для урожая? — спросил Красс, тоже привлекая к себе внимания, — ещё раз прошу прощения, что перебил…
— Всё в порядке, — покровительственно махнул рукой Хрипунец, — наоборот, ваш интерес к нашим традициям делает вам честь. Если говорить точнее, то это, скорее, Кровавый Посев, но мне не нравится слово Посев, так что назвали Урожаем. Это праздник, во время которого я обращаюсь к нашим братьям с речью, после чего устраивается пир и гуляния. Однако есть ещё одна, тайная часть этой церемонии. Из всех братьев и сестёр я выбираю 30, которые наиболее отличились за прошедший год. Они принимают участие в этом ритуале… и одаряются лично моим благословением. Я желаю, чтобы ты участвовал в этом ритуале, брат Сайраш.
— Но… но… — Ансильяш очень убедительно испытывал смущение, но по его голосу Сарефа понимал, что даже его сейчас застали врасплох, — Великий Мастер…
— Да сколько можно! — неожиданно рассердился Хрипунец, — не так уж и много во мне величия. Брат, мой дорогой Сайраш, просто брат.
— Великий Брат, — ловко извернулся Ансильяш. И такой титул Хрипунца неожиданно позабавил.
— А ведь неплохо звучит, — хмыкнув, сказал Теневой Символ, — Великим Братом, признаться, я ещё не был. Ну, хорошо, пусть так.
— Так вот, Великий Брат, — заговорил Ансильяш, — это — величайшая честь, которая может достаться любому стревлогу на этом Острове. Возможно, что некоторые ждали её годами. И я не смею просто так, едва прибыв в город, отнимать эту честь у кого-то, кто, возможно, долгие годы работал, чтобы отличиться…
— Ты уже сделал много для нашего дела, — невозмутимо заметил Хрипунец, — золото, которое ты пожертвовал по прибытии на Остров, некоторые не пожертвуют и за всю жизнь. Так что — это мой маленький каприз, дорогой Сайраш. Великий брат желает видеть тебя на этом таинстве — и это не обсуждается.
— Как… как будет угодно Великому Брату, — несчастный Ансильяш сдался, понимая, что ему не уйти от всепроникающей разрушительной любви Теневого Символа…
— И ещё кое-что, — заявил Хрипунец, потирая руки, — я желаю, чтобы твои слуги тоже присутствовали на этом таинстве — и прислуживали мне и моим братьям. Они показали себя превосходно: профессионалы, не задающие лишних вопросов. Окажете ли вы мне такую маленькую честь?
— Вы уже оказали нашему хозяину огромную честь, — слово снова взяла Ванда, обнимая Сарефа, к которому она успела подойти, — посмеем ли мы отказать вам после этого в такой малости? Конечно, мы согласны…
Сареф невозмутимо кивнул, подтверждая слова Ванды.
— Замечательно, — Хрипунец довольно хлопнул в ладоши, — и знай же, брат Сайраш, что всё это — не просто так. В Индариле мой брат по имени Элиош торгует продуктами. У него уже пять лавок в городе, и он планирует расширяться дальше. К сожалению, ему никак не везёт с хорошими помощниками, и он будет только рад, если у него появится партнёр с опытом ведения дел. Так вот я замолвлю перед ним слово — и он возьмёт тебя в дело.
— Это… на такую милость я даже не смел рассчитывать, — пробормотал Ансильяш, — спасибо, Великий Брат, спасибо. Ах, если бы я знал об этом месте раньше. Если бы я знал, что здесь тебе всегда подставят плечо, помогут, прикроют…
— Но при этом на материке ты получил важные навыки и драгоценный опыт, которые теперь послужат нашему делу, — заметил Хрипунец, в глазах которого промелькнул опасный огонёк, — так что не будем гневить Хаос ненужными сетованиями, ведь, в конце концов, всё сложилось к лучшему.
— Да… наверное, ты прав, Великий Брат, — согласно кивнул Ансильяш, — я даже представить не мог, что моя судьба сложится именно так, но, наверное, Хаос, действительно, устроил всё к лучшему.
— Вот и замечательно, — кивнул Хрипунец, из взгляда которого ушли раздражение и недовольство, — ты можешь поговорить с ним прямо сегодня, если пожелаешь…
— При всём уважении, Великий Брат — но мы едва-едва прибыли в город, — чуть ли не взмолился Ансильяш, — нам нужно хотя бы немного отдохнуть. Да и потом, сейчас, когда у всех на уме лишь праздничные хлопоты, затевать новое дело — это пустая трата времени. Мы отдохнём, насладимся праздником — и уже потом я с удовольствием поговорю с братом Элиошем.
— Справедливо, — рассмеялся Хрипунец, хлопнув себя по животу, — я, право, так обрадовался тому, что в наш город прибыл грамотный и толковый брат, что совершенно бестактно пожелал сразу пристроить его к делу, даже не дав перевести дух. Так тоже не годится. Что ж, отдыхайте и наслаждайтесь пребыванием в нашем замечательном городе. Через 5 дней жду вас на праздник. Вас оповестят заранее, куда и когда вам предстоит прибыть. На этом я вас больше не задерживаю.
Хрипунец махнул рукой и, взяв у Сарефа вторую откупоренную бутылку, стал пить вино прямо из горла, начисто потеряв к ним интерес. Остальные благоразумно воспользовались этим — и покинули канцелярский зал. Их так же встретили стражи, которые проводили их до основания пирамиды, после чего, кивнув им и также пожелав приятного пребывания в городе, отпустили их восвояси.
И когда они шли по городу, Сареф, наконец, спросил:
— Так зачем нужно были эти ленты, Ансильяш?
— Зелёный и фиолетовый — любимое сочетание цветов стревлогов, — пожал плечами ящер, — я это точно знаю, на такое у нас взгляд сам собой поневоле соскальзывает. Так что извини меня, девочка, что пришлось столь откровенно эксплуатировать твоё тело, но… с учётом всех обстоятельств, лучше, чтобы эти ящеры лишний раз посмотрели на твою грудь, чем в лицо твоего напарника, сама понимаешь.
— Да я не в претензии, — пожала плечами Ванда, после чего задумчиво сказала, — даже этот придурок… если бы немного больше следил за языком — то его внимание было бы даже лестно. А так… пусть сегодня своего долгоносика в постели помнёт, идиот. Хотя… должна признать, что идея с щупальцами выглядит перспективно. Может, и нам что-нибудь такое придумать, э? — она лукаво уставилась на Сарефа. Тому оставалось лишь устало вздохнуть: Ванда упорная, она ведь придумает. Но сейчас его мысли занимало другое…
— Что это за таинство, о котором он говорил? — осторожно спросил Сареф Ансильяша. — Вы что-нибудь об этом знаете?
— Только слышали, — хмуро ответил Ансильяш, у которого настроение портилось с пугающей быстротой, — но даже того, что мы слышали, достаточно, чтобы понять: это будет самое отвратительное и невыносимое из всего, с чем мы сталкивались на этих Островах…
Следующий день, к большому сожалению, прошёл не так спокойно, как им того хотелось бы. Хрипунец хоть и дал слово, что лично он больше не будет их беспокоить перед праздником — зато он явно поговорил с Элиошем, обрадовав того, что скоро у него появится толковый партнёр, и расширение, которого у одного торговца движется крайне медленно, у двоих пойдёт значительно быстрее.
Привело это к тому, что на следующий день Элиош лично пришёл знакомиться со своим будущим партнёром. Встреча вышла довольно радушной, хотя Сареф и уловил едва-едва заметную печаль, что сквозила во взгляде и словах стревлога. Но этому очень скоро нашлось объяснение. Как оказалось, Элиош, действительно, был именно братом Хрипунца, и когда Теневой Символ говорил о нём, как о брате, то это было не просто вежливое обращение к сородичу, а именно обозначение упоминаемого, как кровного родственника. И логично было предположить, что Элиош беспокоился за своего брата. Ведь уж даже если Сареф при первой встрече углядел, что у Хрипунца буквально гниёт шкура на лице, то что по этому поводу думал Элиош и как к этому относился — оставалось только догадываться.
Знакомство быстро переросло в предложение пройтись по торговым точкам, которые принадлежат Элиошу в качестве ознакомительной экскурсии. Как выразился сам стревлог, чья чешуя была почти такая же тёмно-зелёная, как и у его брата, чтобы знания об этих местах закрепились в разуме и начали перевариваться. Делать нечего, пришлось соглашаться.
Отправились втроём: сам Ансильяш, Сареф и Ванда. И хотя Элиош уверял, что никакому стревлогу тут ничего не грозит, и если стревлога обидит представитель любой другой расы — то его, в самом лучшем случае, моментально выкинут с острова, Сареф и Ванда всё равно отправились с ним. В противном случае — что же это за слуги, которые так просто выпускают из поля зрения своего хозяина?
Торговые точки Элиоша, действительно, были разбросаны по всему городу. И параллельно Элиош пояснял, что за контингент обитает в той или иной части города. Вокруг одной лавки жили, преимущественно, ремесленники: портные, кожевенники, швеи. Вокруг второй — шахтёры, вокруг третьей — простые рабочие, что трудились на полях. Вокруг четвёртой — управленческая номенклатура Хрипунца, а пятая была недалеко от участка города, где практически в полной нищете жили представители других рас.
Стражи здесь, ожидаемо, практически не было, а та, что была — больше следила за тем, чтобы нищие отсюда не слишком сильно лезли в более благополучные районы города. И даже одного беглого взгляда в эту сторону Сарефу хватило для того, чтобы понять: для тех орков, гномов и эльфов, которых он видел в лавке Тликьяша — это было не унижение. Это, напротив, счастье, что тебя пустили в благополучный район города и позволили тебе искать работу. А уж если у тебя на этот день появилась работа, и тебе за неё заплатили, и тебе даже будет, чем накормить сегодня своих детей… за такое ты уже просто будешь благодарить Систему со слезами на глазах. Вернее… Хаос, ведь здесь поклоняются именно ему.
Разумеется, товары между точками строго распределялась в зависимости от того, кто были потенциальными покупателями. Логично, что в лавку, где главными клиентами были управленцы и стражи Хрипунца, еда поставлялась самая качественная и свежая. Ну а в лавку, где покупатели были, в основном, нищие из других рас, товары шли по остаточному принципу.
Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что и с ценами Элиош поступал относительно справедливо. В лавке управленцев, как коротко называл их про себя Сареф, цены были выше. Ненамного, в среднем, на 20% — но здесь была живая, непрекращающаяся очередь. Как видно, клиенты, зная, что здесь самый свежий и качественный товар, были готовы платить за него больше. А вот в лавке нищих, напротив, цены были ниже стандартных на 30–40%. Впрочем, сделано это было явно не из жалости, а, скорее, для того, чтобы нищие банально могли себе позволить эту еду.
Кроме того, Элиош не делал различий между другими расами — что было весьма неожиданно. Когда они посещали лавку ремесленников, вместе с ними туда вошёл опрятно одетый орк, который купил две меры явно не самого дешёвого мяса, а так же по одной коробочке красной и чёрной смородины. Причём было видно, что это не чей-то слуга, а вполне полноправный гражданин… ну, насколько это понятие в данном месте было применимо к любому, кто не является стревлогом. И никто не сказал ему, чтобы он шёл в лавку для нищих, его обслужили так же, как и любого другого покупателя.
Когда же после ухода клиента Сареф, не удержавшись, спросил об этом Элиоша — тот, снисходительно улыбаясь, пояснил, что у него нет цели унижать других, и если кто-то смог заработать денег, чтобы купить его товары — он будет иметь с ним дело. Кроме того, как заметил торговец, другие расы по приказу его брата и так получают здесь меньше денег за свой труд. Так что, в какой-то мере, орк и без того уже заплатил за эти товары больше. То есть он потратил больше времени для того, чтобы заработать эти деньги, и потому обирать его второй раз было бы уже совсем нечестно.
Ансильяшу только и оставалось, что послушно поддакивать и задавать уточняющие вопросы. Хотя Сареф предполагал, что стревлогу, который рассчитывал уже через несколько дней свалить отсюда, это было неинтересно, и он поддерживал разговор исключительно из вежливости. Однако нет, Ансильяш на удивление живо интересовался всеми тонкостями как местной торговли, так и особенностями стревлогов, которые здесь жили. Как видно, Старший Стревлог, раз уж он всё равно получил такую возможность, решил побольше разузнать о местной жизни.
Вероятно, Ансильяш уже продумывал какие-то свои планы, как убедить местных граждан вернуться на законные земли стревлогов. Потому что Хрипунец тоже по-своему вчера был прав. Клан Агруменаш остальные людские кланы могут просто взять в блокаду и в принципе отказаться вести с ними какие бы то ни было дела. Более того, Сареф сильно удивится, если в эту сторону не будет никаких поползновений. Валка и Гьядаол, то бишь главы кланов Ювенаро и Кайто, были готовы лопнуть от ярости, когда Анейраш увёл победу из-под носа у их Чемпионов. С них-то станется развести по этому поводу истерию и раскачать остальных глав кланов. И это, скорее всего, возымеет результаты. Даже Гидеон Ондеро и Маркус Мэндрейк, достаточно независимые главы своих кланов — и те будут вынуждены включиться в это дело, чтобы не ссориться с соседями. Так что если стревлоги планируют сохранить свои права на возвращённые земли — то им придётся очень много над этим работать. А, значит, клан Агруменаш сейчас нуждается в умелых профессионалах не меньше, чем Остров Хрипунца.
Во время прогулки они, к сожалению, снова проходили мимо лавки торговца Тликьяша, который, конечно же, их узнал — и напомнил о том, что Ансильяш обещал ему показать своих слуг. Делать было нечего, пришлось соглашаться. Впрочем, долго им Тликьяш не надоедал: был самый разгар торговли, к его лавке то и дело подходили стревлоги и приценивались к работникам, которые ожидали найма. По итогу Тликьяш после беглой оценки признал, что такие слуги «Даже здесь будут стоит побольше, чем многие добрые стревлоги». Впрочем, от озвучания конкретной суммы Ансильяш отказался, объяснив это тем, что, во-первых, обоих своих слуг ценит одинаково — и не хочет, чтобы вдруг выяснилось, что один стоит дороже другого. А, во-вторых, он пошутил, что если ему сейчас озвучат конкретную сумму — то его слуги могут потребовать её немедленно.
Наконец, эта ужасная прогулка подошла к концу. Они вернулись в таверну, где общались в одной общей комнате, и где их точно не могли подслушать. Хотя, конечно, всегда оставалась вероятность, что на Ансильяша мог настроиться лично Хрипунец, но, по словам стревлога, он всё же надеялся, что его навыков хватит, чтобы уловить чужой взгляд.
Амидал, который так же не терял времени даром и походил по Индарилу и разузнал свежие слухи, к сожалению, так же не мог сказать им ничего по поводу предстоящего таинства. По словам гнома, его, так сказать, коллеги по цеху могли только видеть, как группа избранных уходит куда-то вглубь пирамиды — и как они потом спустя несколько часов возвращаются, сияющие, очарованные и просветлённые. Ансильяша эти слова отнюдь не утешили: ничем очаровываться и просветляться на этом Острове он явно не хотел. Но, к сожалению, у них не было выбора. Ну, кто же мог знать, что их тактика выдать Ансильяша за торговца вместо того, чтобы избавить их от лишнего внимания, как раз обеспечит им полное внимание со стороны лично Хрипунца? К счастью, их легенды (а в случае Сарефа — и изменённая внешность) продолжали исправно работать, и оставалось только надеяться, что этого будет достаточно.
К счастью, был и один положительный момент. Орик не доставлял им совершенно никаких проблем. Даже Ванда — и та понемногу начала привыкать к несчастному безумцу. Впрочем, свою роль явно сыграла и текущая ситуация: с учётом того, сколько проблем и вызовов на них одновременно обрушилось в этом месте — у Ванды банально не оставалось сил для того, чтобы ещё и беспокоиться об Орике. Проблем он не доставлял, все их приказы исправно выполнял. Вот и получается, что было намного проще просто принять одно-единственное несложное правило в общении с Ориком: никак не затрагивать ни в разговорах, ни в делах его хилереми. И тогда у них просто будет ещё один, пусть и слегка беспокойный спутник… присутствие которого, возможно, ещё сыграет свою роль…
К счастью, остальные 3 дня до праздника их никто не трогал — и они, наконец, смогли отдохнуть и выспаться. Ансильяш заблаговременно заплатил за их проживание на 2 недели вперёд, поэтому всех их обслуживали благожелательно и своевременно.
И вот, наконец, наступило утро дня, в который должен был состояться праздник. На улицах было, на удивление, тихо, но это была торжественная тишина, наполненная радостью и предвкушением. Совсем немного — и улицы заполонят сотни и сотни празднующих стревлогов. И, возможно, сегодня и нищим из квартала Иных, как его здесь называли местные, достанутся какие-то объедки с праздничного стола.
Сразу после завтрака к ним явились 2 уже знакомых стража в парадных доспехах и сообщили им, что Великий Мастер ожидает как брата Сайраша, так и его слуг, которым сегодня так же оказана великая честь. Ничто их больше не задерживало, так что Ансильяш, Сареф и Ванда направились вслед за своими провожатыми.
Сегодня улицы Индарила было просто не узнать. Все жители постарались хоть как-то украсить свои прилавки, дома или хотя бы парадные двери. На улицах побогаче с балкона на балкон через улицу были перекинуты гирлянды, цветные ленты, везде виднелись бумажные фонарики, которые, вероятно, будут зажжены вечером. Но самым примечательным, конечно, был цвет всех украшений. Красный, оранжевый, жёлтый, золотой, рыжий… все оттенки тёплых цветов. Ведь сейчас праздновалось, в том числе, и наступление тепла. Всё же стревлоги были теплолюбивыми созданиями, а Острова Теневых Символов находились на далёком севере, и потому солнышко очень недолго радовало местных жителей своим теплом. Поэтому праздник, предвещающий тёплые летние плодородные дни, обещает быть настолько ярким и красочным, насколько это было возможно.
При подходе к пирамиде Сареф и остальные обратили внимание, что на большой площади перед ней уже установлено почти полсотни длинных столов, на которых, вероятно, скоро появятся угощения. Самой еды на столах, конечно, ещё не было — а вот стража уже стояла у каждого стола, вероятно, для того, чтобы в будущем следить, чтобы к угощениям подходили только те, кому это дозволено.
На Сарефа и Ванду, которые особенно остро выделялись здесь, среди толпы стревлогов, некоторые посматривали с подозрением, но, видя, что они следуют за стражниками, ничего не решились им сказать. По крайне мере, первое время не решались. Когда они подходили к самой пирамиде, Сарефу в спину прилетел ком земли, а Ванде из толпы дали характеристику женщины с пониженной ответственностью и повышенной доступностью. Но стражам было достаточно один раз обернуться и строго зыркнуть на толпу, чтобы дальнейшие недовольства в их адрес утихли сами собой.
Их привели к месту, где из пирамиды выступал достаточно длинный балкон, с которого, вероятно, и собирался выступать Хрипунец. Ну а к балкону примыкала небольшая комнатка, где вдоль стен были расположены длинные скамьи, и где уже находились Хрипунец, его телохранитель Гиримяьш и второй помощник, имени которого они пока не знали. Впрочем, судя по его виду — вряд ли он был бойцом. Скорее, советником по денежным и прочим управленческим вопросам.
— Ах да, — Хрипунец, сидевший на коврике перед входом на балкон, повернулся к ним и посмотрел самым ласковым взглядом, на который, вероятно, был способен, — спасибо, что оказали мне честь. Вы пока можете подождать тут, — он указал на скамьи, — твои ребята так же пока могут присесть. Ждать придётся долго. Но — обещаю — оно будет того стоить…
Сареф, Ванда и Ансильяш послушно сели с краю одной из скамей и принялись ждать. Комнатка постепенно наполнялась новыми гостями. Новые мужчины и женщины стревлогов приходили сюда в сопровождении стражников, и они постепенно занимали свои места.
Наконец, все приглашённые собрались. Прошло, по крайней мере, полтора часа. И когда шум и гвалт за пределами пирамиды, казалось, достигли своего апогея, Хрипунец, всё это время медитировавший на коврике, резко поднялся на ноги и скомандовал:
— Пора!..
Хрипунец вышел на балкон в сопровождении двух своих советников — и гвалт на улице тотчас умолк. А ещё пару секунд спустя раздались аплодисменты, одобрительные крики и свист. Это продолжалось с минуту, после чего Теневой Символ поднял руку — и снова наступила почтительная тишина.
И затем Хрипунец начал свою речь. Которую Сареф в разных вариациях уже многократно слышал в кланах, и которая, в общем-то, сводилась к базовому: «Вы все хорошо поработали, и вы большие молодцы, продолжайте в том же боевом духе». Впрочем, было бы несправедливо недооценивать важность такого отношения для стревлогов, которых в любых других уголках Системы за тяжёлый добросовестный труд, в лучшем случае, не били.
Те стревлоги, что сидели рядом с ними, тоже обратили свой взор на вещавшего с балкона Хрипунца. И Сареф, пользуясь тем, что на них с Вандой никто не обращает внимания, сам решил внимательнее осмотреть остальных приглашённых. Насколько он мог судить, среди женщин-стревлогов было принято — по крайней мере, на улицах — укрывать себя тканью, и чем больше закрытого тела — тем лучше. Но здесь они, наконец-то, сбросили с себя верхнюю одежду — и Сареф получил возможность рассмотреть их внимательнее.
Основным их отличием от женщин прочих рас было то, что у них не было груди. Что, в общем-то, было вполне логично: ведь им не приходилось вскармливать своих детей молоком. Из того, что ему рассказывал Эргенаш, Сареф знал, что после зачатия женщина-стревлог 3–4 месяца носит в себе яйцо, после чего производит его на свет, где оно ещё 2–3 месяца проводит возле источника тепла прежде, чем малыш появляется на свет. Таким образом, у стревлогов всегда за раз появляется только один ребёнок. С другой стороны — время восстановления после вынашивания яйца у женщин составляет примерно один месяц. И, в принципе, на этапе, когда у огня дозревает первое яйцо, семья стревлогов уже может зачать следующее. Поэтому, несмотря на отсутствие возможности произвести на свет больше одного ребёнка за раз (кроме совсем уж редчайших случаев, когда из одного яйца вылупляются двое), по общей плодовитости они всё-таки превосходят прочие расы.
В противовес этому у женщин-стревлогов были достаточно широкая талия. Что тоже было вполне объяснимо: произвести на свет яйцо было значительно труднее, чем простого ребёнка, и этот момент тоже диктовал свои условия в телосложении ящеров. Поэтому при наличии определённой фантазии женщины-стревлоги по своему сложению отдалённо напоминали кувшины. В противовес мужчинам, которые часто были широки в плечах — но ближе к животу и бёдрам имели такую талию, которой клановые красотки могли завидовать самой лютой завистью. Этот момент Сареф помнил очень хорошо: и Бьярташ, и Эргенаш, которые в отряде Сарефа никогда не голодали, а порой могли наедаться до отвала самой вкусной едой. И это никогда это не отражалось на их телосложении. Разве что морды становились более довольными, да чешуя немного ярче блестела.
Впрочем, частично этот момент нивелировался тем, что среди женщин этой расы было принято наматывать вокруг груди ткань в несколько слоёв. Не исключено, что в своё время стревлоги подсмотрели этот момент у других рас — и тоже нашли это для себя привлекательным. В итоге этот дополнительный элемент одежды визуально немного «выравнивал» непропорциональную фигуру женщин-стревлогов, а так же добавлял небольшой элемент, так сказать, «недоступности», когда мужчинам нужно было приложить несколько больше усилий, чтобы женщина оказалась перед ними полностью обнажённой.
Наконец, Хрипунец закончил свою праздничную речь — и толпа ответила ему восторженными овациями. Ещё с минуту приняв почести от гостей, Хрипунец кивнул им, после чего вернулся в прибалконную комнатку.
— Ну что ж, дорогие мои, — мягко сказал он, — а вас я прошу следовать за мной. Вас ожидает нечто большее.
Гости, среди которых было 22 мужчины и 8 женщин, поднялись и почтительно кивнули Хрипунцу. После чего их процессия направилась куда-то вглубь пирамиды. Сареф и Ванда пристроились в хвост очереди… и мгновение спустя их тронули холодные чешуйчатые руки.
— Имейте в виду, — прошептал Сарефу на ухо хриплый голос, — вы — первые среди Иных, кому дозволено увидеть это таинство. Поэтому знайте: одно неверное движение — и расплата последует незамедлительно.
— Ваш мастер уже оказал честь нашему хозяину, когда пригласил его принять участие, — невозмутимо прошептал в ответ Сареф, — мы, конечно же, сделаем всё, чтобы ему не было за нас стыдно.
Стражник, державший Сарефа за локоть, пару секунд спустя отпустил его: как видно, этот аргумент и ему показался достаточно убедительным.
Они шли по коридорам, которые освещались странным красным светом. Даже Сареф не мог определить его источник: казалось, он просто был. Процессия же медленно и торжественно шла по внутренним коридорам пирамиды, и все хранили почтительное молчание. Замыкали их процессию четыре стража-стревлога.
Наконец, спустя примерно двадцать минут они вошли в просторное помещение. Перед входом абсолютно все сняли с ног обувь, даже Сарефу и Ванде пришлось разуться. Здесь тоже был длинный стол, но всего один, и кушаний на нём пока не было. Чуть поодаль от стола находился небольшой трон, сделанный… из черепов. Сареф пару раз моргнул, полагая, что ему показалось, но нет… это, действительно, был трон из десятков и даже сотен черепов. Что ж… надо думать, у Хрипунца было очень много врагов, и победу над самыми значимыми из них он отмечал вот таким образом. Примечательно, что черепов стревлогов на этом троне не было.
По левую сторону находился просторный бассейн… достаточно просторный, чтобы они могли поместиться туда всей процессией в 37 стревлогов и 2 человека — и, в принципе, им всем хватило бы места. Впрочем, нет… Сареф сам не понял, как он этого не заметил, но и стражники, и оба советника остались за дверьми.
— Итак, братья и сёстры, — Хрипунец, дождавшись, пока все станут полукругом, повернулся к ним, — вы находитесь здесь потому, что именно вы внесли наибольший вклад в дело нашей расы. Вы трудились, не покладая рук, не жалея сил… и я заметил и оценил ваши старания. Я отметил ваш добросовестный труд, я знаю, что вы не собираетесь останавливаться… и потому я хочу подарить вам силы продолжать ваше благородное дело.
Сказав эти слова, Хрипунец подошёл к бассейну, после чего повернулся и выцепил взглядом Сарефа.
— Подойди! — приказал он. Сареф послушно приблизился к Хрипунцу, пытаясь сообразить, что же он задумал. Когда он занял своё место, Хрипунец снова повернулся к гостям и сказал:
— Это — Купель Молодости. Окунувшийся в неё смоет все свои печали, все горести, все болезни и все тяготы. Вы ощутите прилив жизни, и вы осознаете, как много на самом деле можете. Однако… за всё нужно платить. И я плачу эту цену, братья и сёстры. За вас — и ради вас.
С этими словами Хрипунец спустился в бассейн на одну ступень, так, что его ноги оказались по щиколотку в воде. После чего в его правой руке появился кинжал. Хим в разуме Сарефа напрягся, но Теневой Символ поднял левую руку… и провёл лезвием по своему запястью. И из него хлынула кровь.
Это казалось чем-то неестественным. Кровь текла так, будто это был не порез на руке, а кран с водой. Продолжалось это целых пять минут, и, несмотря на то, что по всем законам здравого смысла в теле Хрипунца уже давно должна была закончиться кровь, красный поток всё ещё продолжал поступать в бассейн. Ещё минуту спустя Хрипунец снова провёл лезвием по своему запястью — и поток, наконец, прервался. Теневой Символ сделал шаг назад, после чего пошатнулся, потерял равновесие… и оказался в руках Сарефа, который моментально догадался, для чего его сюда позвали.
— Проводи меня, — тихим, но отчётливым голосом приказал Хрипунец. Сареф послушно подхватил под плечо тело стревлога, которое казалось просто неестественно лёгким, и отвёл его к трону, к которому вела пара ступеней. И когда Хрипунец, наконец, сел, то уже куда более громко сказал:
— Готово, братья и сёстры. Вкусите же жизни сполна — и осознайте, как много вы о себе ещё можете узнать.
Все стревлоги, почтительно смотревшие на Хрипунца, осторожно перевели взгляд на Купель. Удивительно — но после крови Теневого Символа вода не стала кровавой, мутной… напротив, она искрилась и манила к себе. Даже Сареф почувствовал этот зов… но в нём он перемежался с отчётливым отторжением. И, как ни странно, но Сареф чётко ощущал, что источником этого отторжения была его способность Кровавый Договор, которая появилась из его глубокой связи с Химом, и которая сейчас чётко давала понять, что от этой крови лучше держаться подальше.
Наконец, две девушки осторожно принялись спускаться по ступеням в бассейн. И их восторженный вздох ясно дал остальным понять, что опасаться нечего. По одному ящеры погружались в эту Купель — и их восторженные вздохи и даже стоны облегчения говорили о том, что они пребывают на верху блаженства. Даже морда Ансильяша, которую Сареф несколько раз смог уловить, выражала борьбу между неприятием и наслаждением.
— Если у тебя есть что-нибудь на лечение — подлатай меня, — попросил Сарефа Хрипунец, который с огромной нежностью наблюдал за братьями и сёстрами, — конечно, на меня сейчас почти ничего не действует… но вдруг повезёт…
Сареф послушно вызвал Системное окно. Подумав, он не стал доставать Скальпель Архитектора: несмотря на то, что наличие этого предмета у Сарефа не являлось достоянием общественности, всё равно, это был слишком редкий предмет, и одно только его наличие могло вызвать множество нежелательных вопросов. Поэтому он ограничился простым лечением… которое дало крайне неожиданный эффект:
— Надо же, — довольно сказал Хрипунец, — ещё что-то смог вылечить. Хорошая у тебя лечилка, как я погляжу.
— Я должен быть всегда готов обеспечить безопасность хозяина, — тихо ответил Сареф.
— Это хорошо, — кивнул Хрипунец, — если не затруднит — латай меня, по возможности, когда откат будет позволять. Ты меня очень обяжешь.
Тем временем ящеры продолжали плескаться в Купели, плавая, ныряя и не прекращая восторгаться ощущениями, которые сейчас дарили их тела. Это продолжалось почти полчаса, после чего они, наконец, начали выходить из воды.
На выходе из бассейна их уже ожидала стопка халатов, в которые они могли облачиться. Впрочем, и купались стревлоги не нагими: мужчины были в тонких подштанниках, а женщины — ещё и оставили намотанную ткань на груди. И вот сейчас их шкуры сверкали так, как Сареф нигде до этого не видел. Даже стражи на входе в город не были такими сияющими. По одному облачаясь в халаты, они занимали места за столом, на котором каким-то образом появились кушанья. Причём Ванда, которая так же постоянно была в поле зрения Сарефа, тут была ни при чём.
Впрочем, у тёмной эльфийки быстро появилась иная задача: рядом с ней появился ящик, где в кубиках красного льда находились бутылки с вином. Ванда прекрасно поняла, что от неё требуется — и послушно стала носить бутылки на стол, после чего сноровисто их открывала и наполняла бокалы. К тому моменту, когда последний стревлог занял место за столом, у всех были наполнены тарелки и бокалы.
— За нашего Мастера! За нашего самого дорогого брата! — немедленно возвестил один из стревлогов, который был несколько крупнее прочих. Остальные тут же поддержали этот тост, после чего набросились на еду, пока Ванда поспешно наполняла для всех бокалы.
Ящеры за столом с воодушевлением переговаривались. Они были просто потрясены своим ощущением, некоторые вслух восторгались тем, что какие-то болячки, которые уже надолго закрепились с ними, пропали без следа — и это было для них настоящим счастьем. Каждые несколько минут поднимались тосты за здоровье Хрипунца — и Ванда едва успевала наполнять бокалы для такого количества гостей.
В какой-то момент Сареф даже захотел помочь ей — но был остановлен Хрипунцом, который потребовал, чтобы Сареф и дальше потихоньку его лечил. А в какой-то момент случилось и вовсе странное: после очередного использования Власти Жизни Хрипунец начал чесать свой лоб. И несколько секунд спустя Сареф с ужасом понял, что это означает. У Теневого Символа в этом месте начинает заново отрастать кожа. Подобное было немыслимо, хотя… если уж когда-то с помощью Тёмного Обнуления он вырастил Бреннеру оторванный язык… то, вероятно, сейчас Власть Жизни набрала такую мощь, что могла лечить даже прямые физические недуги. Пусть для этого и требовалось многократное её использование. Возможно, он сейчас и Шадию вылечил бы его витилиго, если бы они попробовали.
Но это открывало совершенно нежелательную перспективу с другой стороны. Хрипунец, увидев, насколько мощны целебные способности Сарефа, может прямо потребовать парня себе на некоторое время. И Ансильяш не посмеет ему отказать. А это означало, что сматываться из Индарила им, скорее всего, придётся прямо сегодня.
За столом продолжали пить и восхвалять Хрипунца. И, казалось, что всё самое омерзительное уже закончилось, но нет… самое отвратительное было ещё впереди.
Стревлоги начинали вести себя странно. В их движениях, разговоре появилась какая-то странная нота. Они были то ли пьяны, то ли одурманены, но при этом находились в невероятно возбуждённом состоянии. И Сареф вполне закономерно полагал, что сейчас здесь начнётся оргия… где на 22 мужчины (на 21, если Ансильяш сдержит себя в руках) 8 женщин будет явно маловато… но нет, всё оказалось ещё хуже.
Хотя началось всё относительно невинно. Крупный стревлог, который первый предложил тост за здоровье Хрипунца, внезапно встал из-за стола и заявил, что хочет выразить почтение Великому Мастеру. После чего подошёл к трону Теневого Символа и отвесил ему настолько глубокий поклон, насколько это было вообще возможно. Следом за ним это повторили ещё трое мужчин, в том числе и Ансильяш. А потом подошла одна из женщин, которая явно хуже других сопротивлялась этому дурманящему наваждению, и она… упала на колени и прижалась к ногам Хрипунца. Она обнимала их, тёрлась о них и шептала восторженные хвалы своему Мастеру.
И после этого остальным стревлогам словно сорвало крышу. Они буквально начали соревноваться в том, кто лучше, преданнее, изобильнее выразит любовь своему мастеру. Они падали перед ним на колени, обнимали его ноги, целовали и лизали пятки… этому отвратительному зрелищу, казалось, не будет конца. Причём Ванда, увидев это, смогла хотя бы притвориться, что убирает пустые бутылки и наполняет бокалы — и потому отвела взгляд от этого тошнотворного ужаса. А вот Сареф вынужден был наблюдать всю эту мерзость от начала и до конца.
И он сейчас только с помощью Хима сдерживал в себе вязкое и тягучее желание вытащить Скальпель Архитектора и вонзить его в череп Теневого Символа. Потому что самым омерзительным было даже не это. А то, что именно на такой эффект Хрипунец и рассчитывал. Он мог просто сесть в какое-нибудь кресло — и обнимать своих братьев и сестёр, если уж им был так нужен был физический контакт со своим мастером. Но нет… он специально сел на трон, находящийся на возвышенности, чтобы всё получилось именно так. Чтобы у одурманенных и переполненных счастьем стревлогов был один-единственный способ выразить свою любовь. Само собой, силой это никого делать не заставляли. В конце концов, тех, кто просто ограничился поклоном, никто не возвращал и не требовал, так сказать, продолжать поклонение. Но вот с тех, кто поддавался искушению, Теневой Символ собирал своё наслаждение до конца, даже не пытаясь как-то прервать это.
— Полагаю, для тебя это выглядит несколько необычно, не так ли? — с усмешкой спросил Хрипунец. И момент для провокации выбран был идеально: Теневой Символ явно знал, когда и о чём его спрашивать. Вместе с тем Сареф понимал: неправильный ответ на этот вопрос может стоить им с Вандой, в лучшем случае, свободы. И только собрав в кулак всю свою силу воли, всю свою невозмутимость, а так же полное понимание и поддержку Хима, с которым он бы НИКОГДА так не поступил, Сареф смог ответить равнодушным голосом.
— Это, действительно, выглядит… странно, — аккуратно проговорил он, — возможно, даже несколько отталкивающе. Но с учётом того, сколько крови вы сейчас пролили ради них… и какие тяготы каждый день несёте на своих плечах ради их блага… полагаю, вы заслужили эти почести.
— Хороший ответ, — одобрительно кивнул Хрипунец, — хорошо, что ты не врёшь, мальчишка. Как всё-таки брату Сайрашу с вами повезло. И как, я надеюсь, мне повезло с ним…
Остаток ритуала прошёл, словно в тумане. Хим грамотно управлял мозгом Сарефа: когда тот выдал всю свою силу воли и запас прочности, чтобы дать ровный, нейтральный ответ, на него навалилась эмоциональная опустошённость и отрешённость. Но именно это позволило ему равнодушно наблюдать за окончанием этого ритуала. И, судя по тому, что Ванда тоже быстро перестала брезгливо отворачиваться, понимая, что это вызовет подозрения… Красс явно проделал с её разумом что-то подобное.
Наконец, это ужасное таинство закончилось. Все гости вышли, разобрали свою обувь — и уже через 15 минут оказались на свежем воздухе у подножия пирамиды. Их тут же обступила любопытная толпа, которая спрашивала, что там было, как всё прошло. И хотя Ансильяш пару минут спустя сумел в общей толпе натянуть капюшон и ускользнуть, уводя за собой Сарефа и Ванду… Они успели услышать, как гости говорили о Купели Молодости, об угощениях… но никто не упомянул даже о поклонах Хрипунцу. Словно этот момент прочно выветрился у всех из памяти.
И когда они шли по улицам, где так же было полно празднующих, Ансильяш подтвердил их догадки.
— Проклятье… я даже почти ничего не помню. Помню только, как вошёл в эту проклятую купель… а дальше всё, тьма, дурман, нечто неведомое, но очень приятное, будь оно проклято… Парень, — он обратился к Сарефу, — если ты считаешь меня своим другом — то у меня к тебе одна просьба. Никогда в жизни не заводи разговор о том, что там было, и чтоя́там был. Иначе я до конца жизни никогда от этого не отмоюсь. Даже не знаю, что может быть хуже этого.
— Боюсь, что может, — хмуро ответил Сареф, — нам надо срочно вернуться и переговорить с остальными. Возможно, нам придётся сматываться отсюда прямо сейчас.
— В день праздника это будет сделать нелегко, у стражи возникнут вопросы, — задумчиво ответил Ансильяш, которого нисколько не удивила такая реакция Сарефа, — впрочем, именно потому, что сейчас праздник, полагаю, мы сумеем что-нибудь придумать…
На постоялом дворе было совершенно пусто. Даже единственный молоденький стревлог, находившийся за стойкой — и тот с тоской смотрел в окно, ожидая, вероятно, когда его смена закончится — и он тоже сможет присоединиться к общему празднику. Что, впрочем, было только на руку Сарефу и остальным. Поднявшись в комнату, где на постелях дремали Красс и Амидал, а Орик тихо посапывал в углу, они закрыли за собой дверь.
— Наконец-то, — сказал Амидал, с которого мгновенно пропала вся сонливость, — ну и как прошла эта тайная церемония?
— Омерзительно, — с отвращением сказал Ансильяш, сбрасывая с себя плащ, отбрасывая его в сторону и плюхаясь в свободное кресло, — святая Система, всё бы сейчас отдал за корыто с горячей водой, кусок мыла и самую жёсткую мочалку, чтобы смыть с себя эту мерзость!
— А что там было? — удивился Амидал, — вас там что, уложили в ряд, и Хрипунец ходил по вам босыми ногами, объясняя, что его пятки исцеляют все болезни или что-то в этом духе?
— Неважно, — тут же встрял Сареф, понимая, что Амидал не так уж сильно промахнулся, и это только ещё большое взбесит Ансильяша, — случилось нечто такое, отчего нам нужно уходить отсюда немедленно!
— Ну, мы тебя слушаем, — нетерпеливо сказал Ансильяш, — говори, в чём дело. И тогда будет думать.
— Когда Хрипунец потом сидел на своём троне, он попросил меня попытаться излечить его. Кстати, вам незнаком эффект Хаотическое Гниение?
Он обвёл всех взглядом — но, к сожалению, ни в одном не нашёл отклика. Даже Амидал на это отреагировал так, будто впервые в жизни слышит о подобном.
— Ладно, сейчас не это важно. В общем, спустя несколько раз после того, как я восстановил ему здоровье, у него начал очень сильно чесаться лоб. Я думаю, те, кто видели его морду, понимают, что это означает.
— У него на его гниющей роже начала отрастать кожа? — Амидал, хотя и не ходил с ними в пирамиду, явно отлично знал, как выглядит Хрипунец, — вот это ничего себе. Насколько же сильны твои целебные способности?
— Ну, как видно, достаточно, — хмуро ответил Сареф, — как ты, возможно, помнишь, Бреннеру обратно отрастил язык тоже я. Проклятье, мог бы и сам догадаться.
— Мда, — Ансильяш тоже моментально смекнул, чем это чревато, — это означает, что завтра утром сюда придёт стража с требованием одолжить моего слугу на неопределённый период времени. И, как Великому Брату, я не посмею ему отказать. А это значит, что Сареф выпадет из нашего поля зрения, и тогда мы застрянем здесь невесть на сколько времени.
— Дело, конечно, дрянь, — задумчиво сказал Амидал, до которого тоже быстро дошёл масштаб проблемы, — если Хрипунец положит глаз на Сарефа, и если он проведёт с ним один на один достаточное количество времени — то рано или поздно он догадается, что Сареф — это Сареф. Поэтому уходить надо прямо сейчас. Но если мы уйдём сейчас — то завтра за нами снарядят погоню. И даже если мы укроемся — то всё равно не сможем спокойно продолжать путь.
— Это означает, что уходить надо аккуратно, — невозмутимо ответил Ансильяш, — просто исчезнуть — это, действительно, будет выглядеть слишком подозрительно. Поэтому мы оставим письмо. А теперь я прошу всех в ближайшие полчаса сохранять тишину.
Все послушно умолкли. Орик, соскучившийся по братцу и сестрице, осторожно подполз к Ванде, сидевшей в кресле, и прижался к ней. Она в ответ погладила его по голове, чем, кажется, вызвала у него неописуемый восторг. Он с наслаждением прикрыл глаза и ещё крепче прижался к девушке. Но, разумеется, без какого-либо романтического подтекста. Скорее, как, действительно, младший братишка прижимается к старшей сестре. Или к маме.
В этот момент Сареф задумался о том, насколько же Орик на самом деле несчастен. От него отказалась его собственная семья, которой было открыто наплевать на то, что незнакомый человек неизвестно куда уводит их ребёнка. От него отказался клан Зинтерра — и это было серьёзное чёрное пятно на репутации этого клана. Впрочем, Адральвез когда-то напрямую говорил Сарефу, что у него есть целый список из почти ста носителей хилереми, которых ему за 64 года своего правления прямо или опосредованно пришлось принести в жертву ради благополучия своего клана. Вполне возможно, что в этом списке был и Орик… и те, кого он убил.
И даже собственный хилереми, когда у него появилась такая возможность, бросил своего носителя. И это была такая боль, такая потеря, какую себе просто невозможно вообразить. Когда тот, кто выбрал тебя, кто принял тебя, кто обещал всегда помогать, оберегать и быть на твоей стороне, просто бросает тебя… впрочем, на всё всегда есть свои причины. В конце концов, как он сам когда-то однажды сказал, нет более надёжного способа потерять что-то, чем высокомерно возомнить, что оно останется с тобой навсегда.
Наконец, Ансильяш закончил писать письмо и откинулся в кресле, заодно взглядом приглашая Сарефа оценить его творение. Взяв листок в руки, Сареф прочитал следующее:
— Ну что ж, написано неплохо, — кивнул Сареф, — пожалуй, это, действительно, сработает.
После этого письмо изучили Ванда, Красс и Амидал, так как все трое имели хоть и разный, но всё же достаточно богатый опыт взаимодействия с кланами. И все они пришли к выводу, что это, действительно, имеет смысл. Особенно если учитывать, как между строк высоко ценится этот ритуал. Ведь после него у брата настолько поднялись энергия и желание действовать, что он тут же бросился воплощать в жизнь свои планы.
Наскоро собравшись, они прибыли вниз, где бедный молодой стревложек уже с неприкрытой тоской смотрел в окно и тихонько топал ногой в такт большой группе ящеров, которая, приплясывая, проходила по улице.
— Послушай, парень, — обратился к нему Ансильяш, подходя к стойке, — мне нужно срочно уходить по делам, но завтра могут прийти стражи и спросить меня. Отдашь им это письмо, хорошо? Это очень важно.
— Ладно, ладно, — парнишка в нетерпении взял письмо и бросил его куда-то под стойку.
— Точно передашь? — уточнил Ансильяш.
— Точно-точно, — кивнул стревложек, — через хозяина часто записки передают, у него специальный коробок для них есть, зачарованный, между прочим. Ещё ни одно сообщение не потерялось.
— И да, ещё кое-что. Когда я вернусь — у меня будет очень мало времени. Так что я хочу сейчас забронировать нашу комнату на месяц вперёд.
Судя по несчастному взгляду стревложика, у него сейчас, в этот момент, не было никакого желания доставать учётную книгу и что-то с ней делать. Однако же выбора не было: хозяин, похоже, крепко приучил этого паренька почтительно относиться к любым братьям. Поэтому он достал книгу и, взяв с Ансильяша 90 золотых, прописал всю необходимую учётную информацию.
— А это тебе, парень, — Ансильяш с улыбкой оставил на стойке 3 золотых, — вижу, тебе выпало тут дежурить в такой замечательный день… ну что ж, если тебя сегодня ждёт хорошенькая девчонка, то тебе будет, чем её порадовать.
— О, вот за это огромное спасибо, господин, — довольно кивнул парнишка, забирая монеты, — не волнуйтесь, всё, о чём вы попросили, будет сделано, как надо.
Сареф довольно кивнул про себя. Заплатить за комнату на месяц вперёд — это ещё один дополнительный повод для Хрипунца и его стражи думать, что они, действительно, отправились на экскурсию по острову, и собираются скоро вернуться — иначе зачем им просто так выкидывать столько денег? Но с точки зрения Сарефа — это были вполне оправданные траты. 90 золотых определённо стоили нескольких безопасных дней, за которые они дойдут до конца острова — и оттуда уже перепрыгнут прямо на Остров Красного Папочки, оставив это место позади навсегда.
Впрочем, так быстро выбраться из города у них не получилось. Ансильяша постоянно приглашали то в одну, то в другую группу, и везде он должен был угоститься каким-то блюдом, выпить, поднять тост во славу и за здоровье Хрипунца, и каждым он, конечно же, должен был уделить внимание. В итоге вместо того, чтобы дойти до городской стены за 30 минут, они потратили на это дело почти 3 часа.
В противовес этому, однако (и к большому удивлению Сарефа) у них совершенно не возникло никаких проблем с тем, чтобы покинуть город. Стражники, которые уже успели, так сказать, приобщиться к празднику, несмотря на службу, не стали слишком рьяно выяснять, почему стревлог вдруг решил покинуть город посреди праздника. Вероятно, внешний вид Ансильяша их успокоил. Стревлог был изрядно пьян, и на единственный вопрос стражи он ответил, что рад бы остаться продолжить праздновать, но есть срочные дела. Этого для стражников оказалось достаточно, и они выпустили Ансильяша и всю его сопровождающую процессию.
И вот они снова в пути, снова идут по, стоило отметить, довольно крепкой и удобной дороге. Меры, предпринятые Ансильяшем, должны были выиграть им драгоценное время. Единственной проблемой оставалось то, что стревлогов, которые будут дежурить у паромов, тоже придётся будет как-то убедить, что их нужно переправить на ту сторону. И, к сожалению, Сареф уже понимал, что очень многие стревлоги, действительно, очень любят своего Теневого Символа, поэтому простой подкуп здесь не поможет. Но ничего. Эту проблему они будут решать по мере её поступления…
В это же самое время в одной из самых глубоких темниц под пирамидой Индарила находился измученный человек. Находился он в неудобном положении: его руки и голова были закованы в деревянную колоду, которая висела в цепях на половине его роста. В итоге несчастный человек не мог нормально ни лечь, ни сесть… даже встать на колени он толком не мог, так как колода начинала его душить. Конечно же, длины цепей не хватало, чтобы человек прислонился к стене. Но и стоять долго тоже было невозможно: тяжёлая колода, да ещё и с весом от части цепей, меньше чем через полчаса стояния вызывала жуткую, тягучую, бесконечную боль в шее и спине.
В итоге человек кое-как сумел устроиться, подобрав под себя ноги, сев на них и запрокинув голову в колоде вверх — и так кое-как сумел задремать. За решёткой слышалось посапывание тюремщиков, которые тоже успели раздавить пару бутылочек в честь праздника. Человек не возражал. Все его мучения и неудобства начинали казаться лёгким дискомфортом по сравнению с тем, что начиналось, когда двое тюремщиков заходили в камеру, чтобы, так сказать… поразвлечься со своим подопечным.
Тем не менее, спустя пару томительных и тягучих минут в камере раздался щелчок, и дверь открылась. И когда человек испуганно открыл глаза… то он заплакал от счастья, когда вместо своих мучителей увидел монстра с изумрудом во лбу.
— Святая Система, наконец-то, — взмолился Виктор Уайтхолл, — умоляю, умоляю, забери меня отсюда, прошу тебя! Я сбился со счёта, сколько дней меня здесь держат, сколько меня били, пытали, унижали, кормили самым отвратительными помоями…
— И почему же я должен забирать тебя отсюда? — деланно любезно поинтересовался Мёртвый Король воров, безо всякого сожаления разглядывая своего приспешника, — ты провалил моё задание. Сареф сегодня ночью покинул город. Хрипунец не смог дать его способностям ни малейшего вызова. И мне очень интересно, почему так получилось.
— Мне… мне и слова сказать не дали, — тихо проскулил Виктор Уайтхолл, — едва я пришёл в город — как меня тут же схватили и бросили сюда, заткнув рот. Я и слова сказать не успел, клянусь, хотя я пытался, видит Система, я пытался! Но они только смеялись надо мной… а когда я просил их привести меня к своему мастеру, они сделали со мной такое… что я больше не осмелился им перечить.
— То есть ты посчитал, что наказание, которому могут подвергнуть тебя они, не сможет сравниться ни с чем, что могу для тебя устроить я? — в глазах Мёртвого Короля воров заплясал нехороший огонёк.
— Нет, я не это… — взмолился Уайтхолл, — просто… я делал всё по твоим инструкциям. Прибыл, пришёл… Всё шло как по маслу, пока я не добрался до города. И тут…
— Как ты назвался, когда прибыл в Индарил? — перебил его Король воров.
— Своим именем, конечно, — удивлённо пробормотал Уайтхолл. После этих слов Мёртвый Король воров закатил глаза и, кажется, с трудом удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лицу ладонью.
— Виктор, — устало сказал он, — ты, действительно, такой идиот? Это единственный, мать твою, единственный момент, который мы не проговаривали. Потому что я уж рассчитывал, что ты помнишь, как больше 20-ти лет сидел в кресле главы своего клана. Что ты помнишь, как постоянно отказывал стревлогам в выкупе места в Состязаниях — ведь, насколько мне известно, за время твоего правления клан Уайтхолл стревлоги не представляли ни разу. И неужели в твоей тупой башке, действительно, ничего не щёлкнуло, когда ты припёрся в город, полный стревлогов, среди которых наверняка были те, кто тебе кланялся, и кому ты отказывал, и при этом назвался своим настоящим именем? Знаешь что, Виктор? После этого мне тебя вообще не жалко. За свою непроходимую тупость ты не просто заслужил всё то, что с тобой здесь случилось. Ты заслуживаешь того, чтобы я сейчас развернулся, ушёл и оставил тебя на милость ящеров.
— Нет! НЕТ, НЕТ, НЕТ! — в отчаянии зарыдал Уайтхолл, дёргаясь в цепях, — я осознал свои ошибки, я заслужил то, что со мной сделали, но не бросай меня здесь, умоляю! УМОЛЯЮ!
— Неужели? — Мёртвый Король воров холодно и оценивающе посмотрел на рыдающего взрослого мужика, — я могу рассчитывать на то, что ты отныне будешь исполнять мои приказы не как идиот, которому велено пройти по карте от креста до креста, а со всем старанием, творческим подходом и прицелом на результат? Я могу рассчитывать, что отныне ты, действительно, будешь стараться? И, конечно же, надеюсь, я могу рассчитывать на то, что ты отныне будешь держать свои эмоции в руках, а не портить мне настроение каждые 5 минут своей недовольной козлячьей мордой?
— Да, да, да… всё, что угодно… всё, что угодно, — пробормотал Уайтхолл, который очень чётко понимал, что Мёртвый Король воров, действительно, может оставить его здесь, и единственный способ выбраться отсюда — это умолять. И который сейчас с огромной тоской вспоминал то благодатное время, когда его самой большой проблемой было то, что Сареф хитростью заставил его нырнуть в кучу навоза. Он даже не представлял,
Мёртвый Король воров, ещё несколько секунд постояв около Уайтхолла, наконец, кивнул и щёлкнул пальцами. Колода треснула пополам, выпуская горло и запястья Уайтхолла из многодневного плена. Виктор поднялся на ноги и прошёл за Королём воров десять шагов, после чего без сил упал на колени. Мёртвый Король воров, увидев это, невозмутимо повернулся к стражникам, которые спали пьяным сном в обнимку друг с другом. С видом, словно он делает величайшее одолжение, Мёртвый король воров присел на корточки около них и, выдернув одного из объятий второго, уложил его на живот у своих ног. После чего пару раз погладил его по голове — и затем приставил указательный палец к его черепу в месте между кожными надглазными складками, перебирая его воспоминания в мозгу. Ящер слабо задёргался: даже в таком состоянии то, что с ним делал нейтрал, было крайне неприятно. Впрочем, через 30 секунд он сам его отпустил.
— Да, — задумчиво сказал он, выпрямляясь, — мальчики, действительно, кровожадные… Местами даже слишком. Что ж, тогда насчёт этого можно не беспокоиться. Своё наказание за то, что упустили такого ценного пленника, они тоже заслуживают сполна.
И после этих слов он подошёл к стоявшему на коленях Уайтхоллу и, подхватив Виктора за шиворот, исчез вместе с ним в короткой вспышке зелёного света…
Разумеется, первое, что Сареф и его товарищи сделали, когда отошли от Индарила достаточно далеко — это нашли открытый источник чистой воды. И пока вся команда устроилась на обед и небольшой отдых, Ансильяш всё это время пробыл в воде, яростно оттирая свою шкуру от «благословления» Хрипунца. И даже Амидал благоразумно не стал отпускать шуточки по этому поводу.
Не говоря уже о Сарефе, который сейчас отлично понимал чувства Ансильяша. При этом ему ещё повезло, что у него из памяти отшибло последнюю часть ритуала… там, где стревлоги показывали Великому Мастеру свою любовь
И это вообще был самый провальный момент в личности Хрипунца. Несмотря на то, что Хрипунец лично для него был смертельно опасен — в отрыве от их отношений Сареф готов был простить ему многое. Он был готов понять то, что Хрипунец отрёкся от Системы и ушёл в Теневые Символы. В конце концов, и прочим расам порой нелегко живётся в Системе, и даже долгожители-эльфы порой не выдерживают — и по каким-то своим причинам отрекаются от Системы. Так какой здесь может быть спрос с бесправных стревлогов, которых порой от попадания в рабство даже Фиолетовая Категория безопасности не всегда спасает? Он был готов понять его ненависть к Старшим, ведь он считал, и со своей колокольни — вполне справедливо, что Кагиараш и его помощники просто напрасно тратят время и ресурсы, и при этом кормят обычных стревлогов ложными надеждами. Проклятье, да он даже готов был понять этот проклятый трон, сложенный из черепов: в конце концов, раз уж обзавёлся таким могущественным врагом, то будь готов или победить, или оказаться побеждённым. Но вот это…
Такое отношение к собственным братьям он никогда не поймёт и не примет. И самым омерзительным было даже не то, что в процессе этого ритуала стревлоги до такой степени теряли разум и память, что начинали обнимать Хрипунцу ноги и лизать его пятки. В конце концов, крови Хрипунец в эту Купель Вод Молодости отдал прилично и исцеляющий эффект наступал мгновенно… Нет, самым омерзительным было то, что Хрипунец, отлично зная, что так и будет, не сделал
Но нет. Всё произошло так, как произошло. И такому поведению Сареф уже не находил оправдания. Хрипунец — лжец и лицемер. И относится он к прочим стревлогам, в лучшем случае, как к неразумным домашним животным. Да, оберегая их, да, заботясь… но при этом он совершенно не против получить от них подобное проявление любви. И дополнительную омерзительную пикантность ситуации добавляло то, что участие в ритуале — это огромная честь, ради которой стревлоги долгое время работают, усердно трудятся и соперничают друг с другом. И если усердно трудиться и соперничать здесь нужно за ЭТО… После такого Хрипунец был не только лжец и лицемер, но и просто больной ублюдок. Длительный контакт с силами Хаоса явно не самым благотворным способом сказался на его мозгах.
Но вместе с тем — не передать словами, с какой благодарностью Сареф сейчас смотрел на Ансильяша, который отчаянно продолжал драить свою шкуру. Потому что он сейчас прекрасно понимал, на какую жертву Ансильяш сейчас пошёл ради него. Тот самый Ансильяш, который так невзлюбил Сарефа при первой встрече, который больше всего рычал на него во время Всесистемных Состязаний, который постоянно провоцировал его и не верил ему до конца… и который сейчас, после всего, что они пережили, совершил ради него ТАКУЮ жертву… нет, Сареф сделает всё, чтобы вернуть стревлогу его доброе имя в глазах сородичей. После такого Ансильяш уже вполне стоит на одном уровне с Эргенашем и Бьярташем по тому, сколько пользы они принесли Сарефу.
Но при этом Сареф, конечно же, понимал, что Ансильяш всех этих нежностей не оценит, и потому от ненужных слов лучше воздержаться. Ведь, что уж там говорить, даже Хим, который прекрасно знает, как устроен его хозяин, и как мыслит его мозг — и тот предпочитает давать Сарефу по рукам и удерживает его от излишних нежностей в свой адрес. Ансильяш же, который не один десяток раз прошёл через огонь и воду ради того, чтобы Всесистемные Анейраша, наконец, состоялись, такого тем более не поймёт и не примет. Лучше отблагодарить его делом, это будет лучше всяких слов.
К большому облегчению Сарефа, на всем дальнейшем пути по острову Хрипунца им никто не чинил никаких преград. Они так же быстро и споро двигались от одного населённого пункта к другому, и там местные жители, узнавая, что главный в их компании стревлог, а остальные — слуги и друзья, принимали их более, чем радушно, досыта кормили и отправляли дальше в путь с наилучшими пожеланиями.
На четвёртый день, когда они уже были неподалёку от переправы, встал вопрос, как им убеждать местных паромщиков-стревлогов доставить их к Острову Красного Папочки. Сареф и Ансильяш не исключали, что после того, как с Острова Хрипунца свалило порядка четверти всего населения Острова, наверняка местные паромщики должны были отчитываться обо всех прибывающих на Острова, а так же убывающих с него. И если Хрипунец получит отчёт, что шестеро Жителей Системы, по описанию точь-в-точь подходящие под Ансильяша и его компанию, покинули Остров — с него станется лично подорваться и перепрыгнуть на Остров Красного Папочки, чтобы достать их там.
Потому что, можно было не сомневаться: раз Хрипунец позволил Сарефу и Ванде увидеть во всех подробностях этот омерзительный ритуал, значит, он считал, что они уже со всеми потрохами принадлежат его Острову. И если он получит сообщение о том, что Ансильяш и его товарищи покидают Остров… кто знает, на что он будет способен.
В итоге решение было подобрано довольно изящное. Конечно, оно не давало стопроцетный результат, но с учётом постоянной текучке дел на Острове с высоким шансом могло и прокатить. Они разбились на 3 группы, каждая из которых должна была подойти к паромной переправе с разницей в 3 часа. Сначала должен был пройти Амидал, который при этом спрячет в карман своей куртки Орика, превратившегося в деревянную куклу. У гнома, судя по всему, были свои мелкие договорённости на границах по всем Островам. Во всяком случае, он даже от дополнительных денег отказался, заверив, что спокойно договорится.
Вторыми пошли Красс и Ансильяш. Они должны были разыгрывать парочку сварливых и слегка сумасшедших друзей, которые постоянно поносят друг друга последними словами, но которые друг без друга уже просто не могут. И этот общий настрой должен был надавить на паромщиков, которые, увидев такого сварливого стревлога, будут думать, что такой брат им тут не особо и нужен, и будет даже лучше, если он покинет их замечательный Остров. Ну а Ансильяшу сварливость даже отыгрывать было не надо: после ритуала Хрипунца он был наполнен ею под завязку, и мог за несколько секунд испортить настроение даже группе потомственных весельчаков.
Ну и третьими пошли Сареф и Ванда, которые должны были изображать молодых беглецов, что ищут хоть какого-то счастья на Островах. И вот на них следовало позволить паромщикам отыграться по полной, потому что если все три пары пройдут уговорами и давлением — это так же будет подозрительно. Поэтому они были готовы заплатить столько, сколько потребуется.
И так оно и случилось. Паромщики, увидев под вечер Сарефа и Ванду, были изрядно раздосадованы тем, что им придётся в третий раз за день гонять плот с одного Острова на другой — и с них они, конечно же, содрали три шкуры. Прежде всего — они затребовали за переправу 30 золотых. Сареф, отыгрывая человека, у которого не очень много денег, несколько минут собирал по карманам нужную сумму, после чего жалобно попросил паромщиков скинуть хотя бы 5 золотых, иначе на Остров они приедут совсем без денег. Паромщики, разумеется, наслаждаясь своей властью и своим положением, отказали им.
А когда в их жадные руки всё-таки легла требуемая сумма денег, один из них потребовал от Ванды, чтобы та показала ему свою грудь. И когда Ванда, так же отыгрывая роль слабой и напуганной девушки (что, стоило отдать должное, получалось у неё очень даже хорошо), медленно и со стыдом выполнила эту просьбу, стревлог, озвучивший это требование, безо всякого стеснения стал лапать девушку.
Сареф был просто поражён выдержке Ванды. Не было никакого сомнения, что как она сама, так и Красс внутри неё желают стереть в порошок этого борзого ублюдка, который столь нагло пользуется своим положением и их беспомощностью. Хотя, разумеется, делать этого было ни в коем случае нельзя, потому что уж смерть своих братьев Хрипунец засечёт моментально — и появится здесь спустя несколько секунд. Но Ванда ни одной эмоцией и ни одним движением сверх необходимого не дала понять паромщикам, насколько близко они сейчас были от смерти.
В конце концов, второй стревлог прервал это унижение, заявив напарнику, что именно потому он до сих пор и не обзавёлся нормальной девушкой, потому что извращенец, западающий на «кожаные кругляши» у других рас. Тот же, в свою очередь, обиделся, и заявил, что был бы совсем не против, чтобы и у их женщин было что-то подобное. И так, за этим забавным спором (забавных для паромщиков, само собой, потому что и Сареф, и Ванда сейчас дорого заплатили бы за то, чтобы порвать этих наглых ублюдков на куски, и только хилереми позволяли своим хозяевам сдерживаться), они и перевезли их на Остров Красного Папочки. И не передать словами, с каким облегчением Сареф и Ванда ступили на земли нового Острова. И, стоило признать, после такого Сареф стал намного лучше понимать, каково стревлогам жилось в Системе. Потому что некоторые вещи можно было понять, только если ты полностью прочувствуешь их на своей шкуре. Они терпели такое отношение всего 10 дней. Каково же было стревлогам, которым приходилось выносить подобное всю жизнь?
На каменистом и скалистом берегу Острова Красного Папочки уже росли какие-то травы и кустарники. Согласно карте Амидала, этот Остров был одним из самых южных. Поэтому и растительность здесь была гуще, и общий вид Острова как-то не вызывал такую тоску и грусть, которую на первый взгляд вызывали и Остров Шадия, и Остров Хрипунца.
Амидал, Красс, Ансильяш и Орик нашли их час спустя, способностями последнего, который крайне волновался без братца и сестрицы, и который был невероятно рад возможности их найти, и после этого обнять каждого. Даже Ванда на его простую и искреннюю ласку отреагировала вполне благосклонно. Наверное, оценила разницу между отношением, когда тебя просто любят и готовы выполнить любую твою просьбу ради капли любви и одобрения — и когда к тебе относятся, как к мясу, которое можно походя полапать просто потому, что у тебя есть власть, и ты можешь себе это позволить.
Вопреки прочим Островам — здесь никакой стражи, патрулирующей Остров, практически не было. Они двигались в сторону местного города, Мигьёла, почти четыре часа — и так никого и не встретили. По настоянию Амидала они так же заночевали, найдя скрытную и достаточно уютную ложбину в лесу, где их было бы очень трудно засечь патрулям… или кому похуже.
После ночи, во время которой дежурили Орик и Амидал (здесь сумасшествие Орика им играло на руку, на любую опасность безумец, защищая покой своих братца и сестрицы, отреагировал бы незамедлительно), они, наконец, добрались до города. Само собой, просто так местная стража впускать их отказалась, и даже грамоты Шадия их не особо впечатлили. В итоге у каждого охранника в кармане осело по 3 золотых, прежде чем им позволили пройти. И Сареф цепко запомнил этот момент. Похоже, здесь стражи были не такие лояльные, как у Хрипунца и Шадия, и подкупу были более, чем подвержены.
Впрочем, наверное, это и неудивительно. Красный Папочка, судя по всему, немало времени проводит на материках эльфов по своим делам. И здесь текучкой наверняка заведует какой-нибудь его наместник, который тоже не прочь чем-нибудь поживиться. И не исключено, что из этих шести золотых три, а то и все четыре стражники отдадут в общак этого наместника. Пускай. Сарефа это почти не беспокоило. Они, наконец-то, были так близки к своей цели, что сейчас лишние траты в пару десятков золотых совершенно не могли его смутить.
Амидал вёл их по улицам Мигьёла, которые, стоило признать, выглядели далеко не такими чистыми, опрятными и безопасными, как улицы Бруяна или Индарила. Впрочем, если Красный Папочка собирается проворачивать свой ритуал, который пойдёт неизвестно по какому сценарию, и который даже может затронуть соседние Острова Символов — на местных жителей ему, скорее всего, плевать.
Наконец, они пришли к постоялому двору с достаточно противоречивым названием «Сухопутная Звезда». Здесь им предстояло немного отдохнуть, а так же обсудить планы. Вот только отдых в ближайшее время Сарефу не светил. Потому что когда они вошли — то их встретил практически пустой в это время зал… за исключением одного столика, за которым сидела не кто иная, как их старая знакомая Карина. Которая, увидев Сарефа и его спутников, так радостно и довольно замахала им рукой, что было яснее ясного: она ожидала здесь именно их…
При виде девочки Сареф почувствовал, как его сердце пропустило один такт, потом второй… он до такой степени перепугался, что у него едва не остановилось сердце, и его верному Химу, наверное, впервые в жизни пришлось вмешаться в работу сердечно-сосудистой системы хозяина, чтобы Сареф в возрасте 24 лет не умер самой глупой и бестолковой смертью.
Взяв себя в руки, Сареф кивнул своим товарищам, чтобы они разделились. Ансильяш и Красс забрали с собой Орика и ушли за дальний столик. Ванда, Сареф и Амидал же подсели к девушке, которая слова «конспирация», наверное, в жизни не слышала. Впрочем, её можно было понять.
— Привет-привет, — обрадованно поздоровалась Карина, впрочем, верно истолковавшая бешенство в глазах Сарефа — и потому, убедившись, что её узнали, мгновенно поуняла свои восторги, — что-то вы прямо долго. Я вас тут уже 4 дня жду.
— Ты что здесь делаешь? — прошипел ей Сареф, — смерти нашей хочешь? Да если с тобой хоть что-то случится — твой папа нас из-под земли достанет!
— Во-первых, ничего со мной не случится, — важно ответила Карина, — во-вторых, я нахожусь здесь с разрешения своего папы.
— Да неужели? — Сареф так впился глазами в девушку, что та, даже сама, будучи не робкого десятка, не выдержала и отвела от него взгляд.
— Ну… не совсем, — смущённо ответила Карина, — на самом деле я смылась с корабля, и потом папочка три часа заваливал моё Системное окно сообщениями о том, чтобы я немедленно возвращалась, и он меня выпорет. А потом он немного остыл и послал за мной Джамиля. И вот мы тут ждём вас уже четвёртый день. Я думала, вы придёте раньше.
— Ладно, пусть так… но зачем? — непонимающе спросил Сареф, — зачем было так рисковать?
— Да потому что я тебе помочь хотела, дубина! — возмущённо сказала Карина, — и мог бы не зыркать так на меня, а сказать спасибо. Мне для строгих взглядов хватает папы.
— Но… Карина, послушай, — осторожно заговорил Сареф, возвращая самоконтроль и придавая своему голосу спокойствия и уверенности, — мы же это обсудили ещё в прошлый раз. Твой папа мало чем сможет нам помочь, если он покинет свой корабль. А ты пока даже полной строки умений не получила, поэтому, даже если бы ты хотела пойти с нами — я не могу этого позволить, это слишком большой риск. Даже если вы просто заберёте нас отсюда — уже это будет огромной помощью.
— Ха. Ха. Ха, — фыркнула Карина, — я, к твоему сведению, не такая глупая, как тебе кажется. И помочь могу не только этим. А вот чем конкретно — об этом давай поговорим в комнате, которую мы сняли. Обещаю, ты не будешь разочарован. Вот только, — смущённо добавила она, — у нас с Джамилем не было денег. Поэтому, когда мы только сюда пришли, он поговорил с трактирщиком… и тот согласился войти в наше положение. Но с обещанием, что мы ему это компенсируем.
Сареф, который, наверное, на этих Островах до конца жизни исчерпал возможность удивляться чему бы то ни было в Системе, невозмутимо поднялся и направился к трактирщику. Амидал бросил ему вдогонку, чтобы он снимал комнату, максимум, на 7 дней — этого времени им хватит за глаза.
Сам трактирщик выглядел вполне доброжелательно, но по его настороженному взгляду Сареф, и сам неплохо знакомый со многими тонкостями Убеждения, понял, что с ним очень грамотно поработали. В том плане, что Джамиль, судя по всему, весьма доходчиво объяснил этому трактирщику, сколько выгод его ожидает, если он будет с ними сотрудничать, и сколько НЕвыгод — если он сотрудничать не будет. В итоге, обменявшись приветствиями и парой дежурных любезностей, трактирщик назвал Сарефу сумму в 50 золотых. Именно столько стоило компенсировать проживание и еду для Карины и Джамиля за 4 дня, что они их ждали, а так же 7 дней, что здесь собирались провести Сареф и его группа. При этом, судя по осторожному взгляду хозяина, Сареф отлично видел, что он готов торговаться — и может скинуть сумму на 10, а то и 15 золотых.
Но Сареф не стал этого делать. Вместо этого он отдал требуемую сумму — но со словами, что по деньгам, конечно, выходит дороговато, но раз трактирщик был настолько любезен, что поверил его друзьям в долг — то за свою добропорядочность он, конечно же, заслуживает чуточку больше обычного. И, судя по тому, как после этого расцвёл трактирщик, Сареф понял, что все возможные проблемы, связанные с тем, что на него надавили, надёжно закрыты. Ведь, в самом деле, как велика разница между тем, когда ты просто, с каменным лицом платишь требуемую сумму, даже зная, что она завышена… и тем, когда ты платишь эту сумму, но при этом ненавязчиво и вежливо замечаешь, что твой собеседник настолько хороший и замечательный, что ему даже столько заплатить не жалко. Уровень зарабатываемой лояльности в этих двух случаях, конечно, несопоставим.
Наконец, спустя 5 минут Сареф, Ванда, Амидал и Карина заперлись в теперь уже добросовестно оплаченной комнате. Как оказалось, Джамиль всё это время не сидел на месте, а аккуратно разведывал обстановку и собирал последние слухи. Амидал это дело одобрил и заявил, что перед тем, как Карина и Джамиль уйдут, ему обязательно надо будет поговорить с первым помощником. Такой, как Джамиль, может рассказать такому, как Амидал, очень много ценной информации… которая, возможно, не раз убережёт их от ошибок, каждая из которых в этом месте может стать последней. Красс, Ансильяш и Орик пока тоже остались внизу. На всякий случай.
— Ну вот, — сказал Сареф, присаживаясь на одну из постелей, — здесь нам никто не помешает. И чем же ты ещё можешь нам помочь?
— Вот этим, — Карина протянула руку… и на ней появилась уже знакомая Сарефу куколка, — я совершенно точно знаю, что прошлую мою куклу ты использовал. Она ведь тебе помогла?
— Ты даже не представляешь, как она мне помогла, — кивнул Сареф, — если бы не она — я бы ни за что не смог спасти Чемпиона стревлогов из ловушки, в которую он угодил.
— Ну, так вот, — Карина протянула Сарефу куклу Ловчий След, — думаю, с учётом того, что ты собираешься делать — тебе такая пригодится. Ты же ведь не знаешь, в каком состоянии будут твои сёстры, не так ли? Вдруг одна из них будет ранена, или истощена… или у неё от долгого заточения помутился рассудок, и она просто откажется идти с вами по-хорошему. Поэтому, вместо того, чтобы оглушать её, связывать, забрасывать на плечо и бежать с ней у всех на виду… просто используешь мою куколку — и она будет в безопасности… А уже потом, после всей заварухи, освободишь её в безопасном месте.
Сареф не смог удержаться от того, чтобы после этого не посмотреть на Карину с огромным уважением. Всё-таки как сильна кровь: дочь Мидори отлично понимает свои слабые стороны, и хотя они, в силу возраста, жутко ей не нравятся, всё же девчонка не глупа — и не собирается подставляться. А, напротив, задействовала свои сильные стороны. И эта помощь, действительно, может сильно им пригодиться: Сареф понятия не имел, что может случиться во время спасательной операции. И вполне могло статься так, что во время их отступления в них будут лететь стрелы, огненные шары, струи кислоты, да и вообще всё, что угодно. И девушки будут подвергаться опасности просто потому, что будут находиться рядом с ними. При таких обстоятельствах возможность спрятать их в безопасное место с полной гарантией, что с ними там ничего не случится, поистине бесценна.
Правда, оставался один момент. Рассматривая куклу в руках, он посмотрел на Карину и осторожно спросил:
— А кукла… всего одна?
— Я, правда, очень хотела сделать вторую, но не успела, — виновато ответила девушка, — для этого заготовка нужна, у меня не оказалось под рукой, извини…
— Да всё в порядке, — успокаивающе сказал Сареф, — ты уже пришла сюда, так рискнула ради меня и моих сестёр… и даже одна кукла может сильно облегчить нам задачу. Спасибо тебе.
— Так это ещё не всё, — гордо задрав носик, сказала Карина, — я ещё могу помочь вам кое в чём важном.
Она раскрыла ладонь — и в ней появилась пара колец. И Сареф даже узнал эти кольца. Они были точь-в-точь как кольца Оборотня, которые они с Йохалле использовали на Состязаниях. Да, скорее всего, это и были они. Конечно, Йохалле упоминал, что Алмазный Шут выпускает в Систему очень немногое количество пар этих колец… но всё же они существуют не в единственном экземпляре. Правда, оставался один вопрос…
— А… зачем они нам? — он посмотрел на Карину, не понимая, чем им это могло помочь.
— Как это зачем? Чтобы мы с Вандой поменялись внешностью, — невозмутимо ответила Карина.
— Внешностью… с тобой? — непонимающе спросила эльфийка, — но какой в этом смысл?
— Ну как же, — Карина с искренним недоумением посмотрела на Ванду, — ты же сама сказала, что ту… операцию по привитию тебе хилереми проводил… тот самый эльф, — Карине хватило сообразительности не называть Красного Папочку по его прозвищу на его собственном Острове, — мне кажется, даже с учётом специфики его деятельности — такие дела он проворачивает крайне редко, и уж наверняка он запомнил тебя в лицо. И теперь, если вы до начала своей операции покажетесь ему на глаза, и он узнает Ванду… у вас могут быть проблемы, вы так не считаете?
После этого Сареф, уже совершенно не стесняясь, хлопнул себя ладонью по лбу. И вместе с ним он почувствовал, как ту же самую процедуру в его разуме повторил Хим. Проклятье, неужели он до такой степени деградировал в поместье драконов, что не додумался до НАСТОЛЬКО ОЧЕВИДНОЙ ВЕЩИ⁈ Сареф представил, какими бы придурками они выглядели, если бы после всего, что они на этих Островах пережили, через что прошли… их бы просто спалил на этом Красный Папочка. И нанёс ровно один удар на упреждение, похоронив как их самих, так и возможность Джайны и Изабель когда-нибудь снова увидеть свою семью!
— Ну, что? — самодовольно спросила Карина, — теперь я уже выгляжу не такой бесполезной, не так ли?
— Да после такого я никогда так не скажу! — искренне ответил девушке Сареф, — ты не представляешь, как ты сейчас нас спасла! После всего, через что мы прошли — об этом мы даже не задумались! А ты вот так, всего по одной встрече и одной истории так замечательно сориентировалась — и так нам помогла! Да твой отец должен гордиться тем, какая у него умная и сообразительная дочь!
— Вот когда всё закончится — обязательно повтори эти слова моему папе, — строго сказала Карина, — потому что он всего этого, кажется, не понимает. Хотя уже совсем скоро… многие вещи изменятся, скажем так.
После этого Карина отдала одно кольцо Ванде, которая от полученной информации была сконфужена едва ли не больше самого Сарефа. С другой стороны, небольшое оправдание этому всё-таки было. Собираясь на Острова Теневых Символов, они всё-таки не до конца были уверены в том, кто именно повинен в похищении его сестёр. И только когда они уже прибыли в Бруян, Сареф вспомнил слова Кетерджина, подхалима Папочки, про двух хорошеньких овечек. Ну а до этого момента с ними случилось столько всего, включая встречу с мифическим червём, что этот аспект полностью вылетел у них из головы.
И вот девушки надевают кольца — и всего через несколько секунд Ванда стала невысокой человеческой девушкой с синими глазами, а Карина — статной тёмной эльфийкой с тёмно-карими глазами и иссиня-чёрными волосами.
— Блин, Ванда, какая же ты всё-таки красивая, — Карина подошла к зеркалу и принялась любоваться своим новым обликом, — и сиськи у тебя, что надо, — она аккуратно потрогала достаточно пышный бюст эльфийки, — признавайся, ими Сарефа очаровала?
Сареф ожидал, что Ванда, с грудью которой сегодня один раз уже обошлись не очень почтительно, от такой наглости взорвётся от злости. Но нет, к Карине Ванда даже в таком личном вопросе, как собственное тело, была, на удивление, лояльна. Вероятно, девочка, и правда, очень ей понравилась. Ну и, конечно, дело было в том, что сегодняшним своим ходом Карина значительно повысила шансы их миссии на успех, весьма предусмотрительно закрыв пару слабых мест в плане. После этого она, конечно, заслуживала уважительного отношения… даже если в силу своего возраста и любопытства была немного нетактична.
— Да нет, — хмыкнула эльфийка, — Сареф из тех парней, кого одними сиськами не удержишь.
— Вас не смущает, что я тут сижу? — сурово спросил Сареф.
— Да ладно, — хмыкнул Амидал, — о сиськах поговорить всегда приятно. Эх, блин, вот кто б сказал мне, что я по своей меркантильной Бруминье буду скучать…
— Ладно, — Карина отошла от зеркала, — кольца потом вернёте, когда мы вас подберём. Всё, что могла — я для вас сделала. А сейчас — могу только пожелать вам удачи. Что-то мне подсказывает, что она вам понадобится. А мне пора возвращаться, пока мой папа там всех на корабле не поубивал.
Она направилась к выходу. Следом за ней подскочил и Амидал: девушка обещала, что позволит ему поговорить с Джамилем прежде, чем они уйдут с Острова. А Сареф, убирая Куклу в Системный Инвентарь… неожиданно наткнулся на платочки Джайны и Изабель, которые лежали в самом дальнем закутке, и про которые он благополучно забыл.
— Попроси остальных, чтобы поднялись сюда, — кинул он вдогонку Амидалу. Гном, не оборачиваясь, кивнул, после чего за ними закрылась дверь. А Сареф, рядом с которым села Ванда в новом облике, про себя пробормотал:
— Во-первых, введём их в курс дела… А, во-вторых, наш беспокойный братец Орик уже не раз показал, что может неплохо вынюхивать то, что ему надо. Да и платочек Нины он с собой явно не просто так до сих пор таскает. Так что посмотрим… может, и по этим платкам он сможет сказать нам что-то полезное?..
Орик, Амидал и Красс подошли к ним через 10 минут. Прежде всего — Орику и Крассу объяснили, что Ванда на этом Острове будет носить такую внешность до конца миссии, а так же причину, по которой пришлось пойти на этот шаг. Красс в ответ на это невозмутимо кивнул, а вот Орика такое отношение оскорбило до глубины души. Настолько, что он даже ещё раз подошёл обнять сестричку и выразить ей своё сочувствие.
В итоге Сареф даже несколько пожалел о том, что так подробно об этом рассказал. Потому что если раньше Орик просто желал быть рядом и помогать Сарефу и Ванде — то теперь у него, считай, что появился персональный повод отомстить Красному Папочке. И с учётом того, насколько Орик мог быть непредсказуемым — неизвестно, во что это выльется. Признаться, в этот момент Сареф даже пожалел, что не отправил Орика сразу с Кариной и Джамилем на корабль Герцога. Там бы о нём позаботились… а здесь он только может лишний раз наломать дров.
Тем не менее, когда этот вопрос был прояснён и закрыт, Сареф протянул Орику платки Джайны и Изабель, спросив, может ли он по ним выследить девушек на Острове? Даже приблизительное местоположение значительно облегчило бы им жизнь. Потому что даже если у Красного Папочки и есть в городе своя резиденция — проводиться этот ритуал будет явно не там. И если Орик сможет дать хотя бы примерный ориентир — это уже будет огромным подспорьем.
К сожалению, эта проверка дала отрицательный результат. По словам Орика, он может эффективно выслеживать только носителей хилереми. И единственное, что он мог бы сейчас сделать — это попытаться выследить девушек через кровь Сарефа. Но, к сожалению, это оказалось невозможно, потому что Сареф не имел прямого кровного родства ни с Джайной, ни с Изабель.
Впрочем, платки попросил ему отдать Амидал. По его словам, это всё ещё может сработать, он может найти тех, кто работает с такими вещами иначе, и это может дать результат.
На этом обсуждение было закончено. И теперь им оставалось только ждать. Вернее, ждать оставалось Сарефу, на которого оставляли Орика. Вызвано это было тем, что Ванда после косяка, на который им указала, считай что посторонняя девчонка, настояла на том, чтобы Сареф не участвовал в разведке. Потому что к нему у Красного Папочки тоже остались личные счёты за то, что он разорвал клятвы и освободил четырёх его помощников. И против Красного Папочки и текущая маскировка Сарефа может не сработать. Даже больше: если они встретятся взглядами — то маскировке точно конец.
И, к неприятному удивлению Сарефа, абсолютно все члены группы согласились с этим доводом. И причина, которую озвучил Ансильяш, была настолько же справедлива, насколько безжалостна: смерть любого из членов группы была приемлема, как бы жутко это ни звучало: миссия, в любом случае, продолжится. А вот смерть Сарефа мгновенно обернётся полным провалом их дела и, как следствие, с высокой долей вероятности смертью для них всех. Поэтому именно его жизнь сейчас имела большую ценность, чем чья бы то ни было ещё.
В итоге каждое утро Ванда, Амидал, Красс и Ансильяш уходили в город — на разведку, собирать слухи. Каждому из них Сареф выделил 100 золотых монет, чтобы, в случае чего, можно было на месте расплатиться с информатором. В таком месте, как Острова Теневых Символов, информация стоила дорого, уходила быстро, и терять момент было просто недопустимо.
В первый день, ожидаемо, ничего узнать не удалось. Более того, в первый день Амидал запретил практически всем предпринимать практически любые попытки что-то выяснить, только лёгкая беседа — и больше ничего. Как пояснил сам подземный гном — в первый день он аккуратно «раскидал удочки», что бы это ни значило. На второй, несмотря на то, что все четверо снова убили целый день на разведку, тоже ничего узнать не удалось. Сареф начинал нервничать. За то время, что он сидел в Сухопутной Звезде, он о многом думал… и пришёл к выводу, что свой ритуал Папочка собирается совершать на день летнего солнцестояния, который состоится всего через 5 дней. И потому времени у них оставалось крайне мало… но здесь они не имели права спешить. Они зашли слишком далеко, чтобы сейчас позволить себе хотя бы малейшую ошибку.
На третий день им, наконец, немного улыбнулась удача. Амидал смог найти толковых нюхачей, которые хоть что-то сумели сделать с платками девушек. Причём, судя по тому, какими ругательствами гном костерил их вечером, сбить цену на их услуги ему так и не удалось, и за свои услуги нюхачи взяли целых 50 золотых монет. И то — результат получился весьма условный. Когда Амидал достал карту Острова Красного Папочки, которую он тоже предусмотрительно раздобыл — то указал на область примерно в половине дня пути от Мигьёла. По словам нюхачей «кто-то из хозяек этого платка совершенно точно находится там».
Следующий день потратили на разведку области вокруг этого места. Как оказалось, там было поместье, не очень большое, и по виду — не очень часто используемое. Если проводить параллель с кланами — это выглядит как летняя резиденция. И не было никаких сомнений, что внизу, надёжно скрытые от лишних глаз, находились огромные помещения, которые неизвестно на какое расстояние простирались вокруг резиденции. Как это может выглядеть — Сареф и Ванда, в принципе, наглядно увидели на примере дома Шадия. Итак, место было относительно установлено, оставалось только придумать, как туда попасть.
Пятый день, к сожалению, тоже пропал впустую. С одной стороны, Амидал и Красс, которые шарились вокруг резиденции, увидели, как за весь день во внутренний двор поместья въехали целых десять повозок с едой. Это явно говорило о том, что там сейчас находится немало народу. А если сравнивать с размером поместья — намного больше, чем такое небольшое двухэтажное здание могло вместить, даже с учётом слуг.
К большому сожалению, пропуск каждой повозки осуществлялся через стражника, который, судя по всему, тоже был Теневым Символом, и не самого слабого порядка. Под конец рабочего дня он даже едва не засёк Амидала, который тоже под вечер потерял бдительность. К счастью, гном сумел быстро свалить — и потому страж тоже решил, что ему просто померещилось от усталости.
А вот на следующий день произошло нечто практически немыслимое. И Сареф поначалу даже отказывался верить, что им могло так сильно повезти. И всё же…
Началось всё с того, что вместе с Ансильяшем и Вандой, которые сегодня работали именно в такой паре, пришла маленькая девочка-стревлог. И, как оказалось, это было только начало.
— Сареф, — заявил Ансильяш прежде, чем тот вообще успел открыть рот, — мы должны забрать с собой эту девочку с острова. Я прошу тебя, я на коленях готов тебя умолять — мы должны взять её с собой.
— Спокойно, спокойно, — заявил Сареф, рассматривая маленькую стревлогу. Он не знал, как точно рассчитывается возраст этой расы. У девочки была нежно-рыжая чешуя цвета персика и бледно-голубые глаза. По этим признакам ей вряд ли было больше десяти лет. Одета она была в серебристо-серое платье, которое выглядело на удивление богато для такой девочки, но в её глазах читалась отчаянная мольба, — кто она такая, и откуда она тут взялась?
— Кинариша, дорогая, расскажи дяде Сарефу всё то, что рассказала мне. Это очень важно, — обратился к ней стревлог, — дядя Сареф — мой друг, и когда ты всё ему расскажешь и поможешь нам — мы возьмём тебя с собой. Честное слово.
— Вы обещаете? — тихо спросила девочка, глядя в пол.
— Клянусь Системой, — выдохнул Ансильяш, и в его выставленных ладонях вспыхнула искорка синего пламени. Сареф недовольно уставился на него: настолько зарекаться в его планы не входило. С другой стороны, для Ансильяша, судя по всему, это было очень важно. Да и если эта девочка сама захочет с ними уйти… что ж, много места она не займёт. Впрочем, Ансильяш был не так глуп, чтобы не понимать, что на первом месте для Сарефа сейчас стоит его миссия. И если эта девочка как-то сможет им помочь…
— Давай, Ариша, милая, — Ансильяш невероятно ласково обнял девочку за плечи, — тебе надо побыть храброй всего один раз. И тогда мы обязательно тебе поможем.
Наконец, девочка по имени Ариша взглянула на Сарефа — и начала говорить:
— Меня зовут Кинариша. Но… мне больше нравится просто Ариша. Я… живу в поместье Хозяина… сколько себя помню. Мамы с папой, к сожалению, не помню. В основном я помогаю на кухне. Я знаю все-все коридоры под поместьем, ведь я постоянно там гуляю. Я знаю, что оттуда есть выход через канализацию.
— Мы с Амидалом тоже видели этот проход, — мягко заметил Ансильяш, — к сожалению, там на решётке стоит очень мощная сигнализационная печать. Если её тронуть хоть чуть-чуть — на уши встанет всё поместье. Как вариант, чтобы через него уйти — вполне сгодится. Но попасть внутрь нужно как-то ещё.
— Ну, вот, — продолжила Ариша, по-прежнему ужасно смущаясь и доверчиво прижимаясь к Ансильяшу, — и сейчас там очень много воинов и слуг. Хозяин говорит, что через 2 дня там случится кое-что важное. И… простите, но мне уже через час нужно быть в поместье. Хозяин… он по вечерам призывает меня к себе комнату. И тогда… и тогда…
— Неважно, — мягко сказал Сареф, прерывая девочку, глаза которой заволокло слезами. Его не интересовало, что этот больной ублюдок делает с маленькой девочкой, запираясь с ней в одной комнате. Теперь он понимал Ансильяша, который сходу дал такую серьёзную клятву, — совсем скоро это закончится. Ты как-то можешь нас провести внутрь?
— Она не может, — Ансильяш, обнимающий девочку, покачал головой, — я обо всём её расспросил. Сама она свободно ходит в поместье и из него, но кого-либо привести с собой, разумеется, не может.
— Зато может кое-кто другой, — довольно сказал Амидал, который, судя по всему, уже общался с Ансильяшем перед тем, как они пришли отчитываться Сарефу.
— Ты о чём? — удивился тот.
— Да о нём, — гном ткнул пальцем в Орика, который сидел у ног Ванды, — этот парень же может превратиться в куклу. И эта девочка может пронести его внутрь. И никто этого не увидит. А даже если и увидят — ну, скажет, что ей игрушку подарили, или она купила её. Если она, реально, всю жизнь прожила там — никто её ни в чём не заподозрит!
— Допустим, — нехотя согласился Сареф, — ну а потом что? Все остальные как туда пройдут? У нас нет способностей на телепортацию.
— Как это нету? — удивился Амидал, — у тебя есть, ты же сам рассказывал. И ты с её помощью можешь захватывать с собой других.
— Да, рассказывал! — сердито выдохнул Сареф, — но если ты внимательно меня слушал — то должен знать, что для того, чтобы способность сработала — я должен видеть конечную точку, в которую перемещаюсь! И как я должен буду увидеть эту точку? Глазами Орика? Сожалею, но для такой синергии носители хилереми должны тренироваться годами!
— А вот тут — самое интересное, — Амидала совершенно не смутило возмущение Сарефа, — конечную точку телепортации ты будешь видеть, парень. Потому что я, — он поднял руку со своим буровым крюком, — просверлю путь к ней.
— Что-то я совсем запутался, — покачал головой Сареф, — а при чём тут тогда Орик?
— Короче, план таков, — терпеливо начал пояснять гном, — я сейчас напою свой бур кровью Орика. Тогда в течение нескольких дней бур, если я отдам ему такую команду, будет указывать в его сторону. После этого девочка относит Орика в виде куклы в поместье. Там он потом принимает свой облик — и находит укромное место. Желательно — без каменных стен и потолков, туда, где можно быстро и бесшумно просверлить узкий проход. И потом, через этот проход ты нас всех туда и затянешь. Ну а сваливать уже будем через канализацию.
— Понял, — Сареф задумался. План, действительно, был не так уж и плох. Если в поместье нельзя попасть незамеченным никаким из существующих ходов, Папочка наверняка об этом позаботился, значит, оставалось только проделать собственный.
— Тогда последний момент. Чтобы мы уж точно знали, что не зря туда лезем. В этом поместье есть… пленники? Или пленницы?
— Есть, — смущённо кивнула Ариша, — там всех по одному, господин. Одна гномка, одна светлая эльфийка, одна тёмная, одна орчанка и одна человечка.
Сареф описал ей внешность Джайны — и Ариша покачала головой: такую пленницу она явно никогда не видела. Зато когда Сареф начал описывать золотистые волосы и голубые глаза Изабель, то Ариша радостно закивала.
— Да-да! Такая девушка там есть, я видела! Она выглядит точно так, как вы описали, господин.
Сареф воспрянул духом. Наконец-то! У него не было никаких сомнений: где была одна, там неподалёку обязательно найдётся и вторая.
— А… Хозяин не ходил к ней в камеру… зачем-нибудь? — спросил он девочку. И та снова смущённо опустила взгляд…
— Нет, господин, — тихо проговорила она, всхлипывая, — Хозяин всегда говорит, что он… он хочет… хочет только меня…
— Ладно, я тебя понял, — сказал Сареф, — неважно. Как сказал дядя Ансильяш — тебе осталось побыть храброй всего один раз. И после этого всё закончится.
— Ну, так что? — в нетерпении спросил Красс, который молчал всю беседу, — мы выступаем? Можем начать уже сегодня ночью! Просто прорвёмся в поместье и выкрадем мою дочь! У нас есть всё для успешной миссии, мы не можем больше ждать!
— Нет, — неожиданно для самого себя сказал Сареф, — мы сделаем это не сейчас.
— Ты что, с ума сошёл? — возмутился Красс, — а когда?
— Во время этого самого ритуала.
— Что? Зачем⁈ — возмутился Красс, — зачем нам так рисковать жизнью моей дочери⁈
— Ты, надеюсь, представляешь, что такое Теневой Символ? — спросил Сареф, — сейчас он здесь — а через секунду за сотни миль, в любой точке своего Острова. Вдобавок — он сейчас на своей территории. Поэтому я не уверен, что даже нашей общей мощи хватит, чтобы справиться с ним. Следовательно, выход только один. Мы должны атаковать ровно в тот момент, когда он начнёт ритуал. Если он будет им связан — то уже никуда не денется. Так мы сразу спасём не только моих сестёр — но и всех девушек, которых он пленил. А если повезёт… то сделаем так, чтобы он больше
— Это самоубийство, — пробормотал Красс.
— Любая попытка проникнуть в его поместье — уже самоубийство, — невозмутимо парировал Сареф, — так мы хотя бы будем знать, где он в этот момент находится, чем занят… и что он не сможет направить всю свою мощь на нас.
Красс молчал, упрямо глядя на Сарефа. План ему явно не нравился, он ждал слишком долго, он хотел начать действовать прямо сейчас, но…
— Когда ты просился в мой отряд — то дал слово подчиняться моим приказам, — спокойно напомнил ему Сареф, — так вот считай, что мой приказ ты получил. Мы начинаем операцию через два дня — и это не обсуждается!
Красс промолчал. Молчали и остальные. И Ансильяш, и Амидал, и Ванда отлично понимали, что здесь, на своей территории, Папочка очень силён, и единственная возможность справиться с ним — это застать его врасплох в самый неподходящий момент. Несмотря на все возможные риски.
— Если моя дочь хоть как-то пострадает из-за твоего решения — я тебе лично потом башку оторву, — сдался, наконец, Красс, усаживаясь на постель.
— Вот и замечательно. В таком случае — работаем. Орик, ты знаешь, что от тебя требуется. Проведёшь в поместье в облике куклы две ночи. Там, куда тебя положит Ариша. Как только увидишь, что на второй день все начали бегать и суетиться — ищешь укромное место, где мы проделываем дыру… и действуем дальше.
Орик кивнул. После чего Амидал напоил свой бур его кровью — Орик покорно отдал столько, сколько было нужно. После чего Сареф исцелил его Властью Жизни — и, как ни странно, после этого умения Орика скрутило от судороги, хотя его запас здоровья был восстановлен до максимума. Но времени разбираться с этим не было. Он обратился в куклу — и маленькая рыжая стревлога старательно спрятала его под своё платье. И когда она уходила, Сареф смотрел ей вслед с таким напряжением, какого ещё никогда не было на его лице. Вот оно. Все приготовления закончены, все фигуры скоро будут на своих местах. Осталось совсем немного терпения… и можно будет начинать…
Следующий день полностью прошёл, как на иголках. Больше не было нужды что-либо выяснять: каждый знал, что и где им предстоит делать. Даже, напротив, сегодня в Мигьёле было не продохнуть от стражи, и две пары стражников в красных доспехах регулярно заходили перекусить и выпить в Сухопутную звезду. В итоге Сареф и его спутники даже есть спускаться ходили по одному или по двое, чтобы большая разношёрстная группа не привлекла ненужного внимания.
Как Сареф и обещал Шадию — он уничтожил грамоты, которые им выдала Бруминья, чтобы в том случае, если их миссия всё же провалится — у Красного Папочки потом не было повода докапываться до орка. И об уничтожении этих грамот Сареф не жалел. Бруминья, выдавая эти документы, говорила правду: основную ценность они имели только на Островах Шадия, Марумота и Эмерика. На Острове Хрипунца на эти грамоты обратили внимание только потому, что одна из них была выписана на имя Ансильяша. А на Острове Красного Папочки ими и вовсе, в принципе, можно было подтереться.
Правда, в момент уничтожения Сареф уловил лёгкий энергетический отклик. И мгновенно понял, что это означает. Конечно же, Шадий почувствовал, что документы за его личной подписью оказались уничтожены. И… вполне возможно, что орк сейчас про себя пожелал им удачи.
Вечер перед операцией прошёл просто кошмарно. Его спутники (а особенно зверствовали Красс, который был близок к своей дочери, как никогда, и Ансильяш, которому ради их дела пришлось ещё на две ночи отдать несчастную Аришу во власть Красного Папочки) уже начинали рычать друг на друга за слишком косые взгляды или громкое дыхание. Даже Амидал, который буквально из кожи вон лез, чтобы хоть немного всех развеселить, не добился ровным счётом ничего. В конце концов, Сарефу это надоело — и в какой-то момент он просто приказал всем ложиться спать и восстанавливать силы, а если кто-то не хочет — он с огромным удовольствием ему поможет. К счастью, все понимали, что будет глупо вот так перессориться перед началом миссии, к которой они так долго шли — и потому покорно легли по постелям. В качестве огромного исключения — Ванда задействовала свои навыки, чтобы при помощи демонических лап размассировать Крассу, Ансильяшу и Амидалу шею и спину — и этим погрузить их в спокойный сон. Ну а сама Ванда и Сареф смогли заснуть благодаря помощи своих хилереми, которые, как всегда, чутко стояли на страже покоя разума хозяев.
Утром встали рано, ещё до рассвета. По приказу Амидала каждый съел по одной зерновой лепёшке, которая надёжно заглушила чувство голода на полдня. Пить они не стали совсем. После этого Сареф снова поговорил с трактирщиком — и заплатил ему ещё 50 золотых монет, попросив при этом сохранить в тайне их пребывание здесь. В том числе и потому, что очень скоро это будет и в его интересах. Несчастный трактирщик, понимая, что он увяз в этом деле по самую маковку, лишь покорно кивнул, пообещав сделать всё так, как ему приказали.
Столь раннее время Амидалом для побудки было выбрано не зря: в такие часы идёт самый сладкий сон. Стражники на отдыхе крепко спят, а стражники на дежурстве — клюют носом. Даже на пропускном пункте из города стражник, дремавший на своём посту, просто махнул им рукой и велел проходить, даже не взяв с них денег. Сареф при этом был почти уверен, что стражник просто не до конца проснулся — и был уверен, что ему всё это снится. Когда они отошли от пропускного пункта, Сареф ещё раз прокрутил в голове свои приготовления. Руку Пересмешника он ни на кого вешать не стал. Во-первых, ему была нужна его собственная Сила в полном объёме. Во-вторых, про Руку Папочка может знать — и потому рисковать не стоило. Это же Высшие Теневые Символы: если Шадий учуял в нём след участника Системных Состязаний — то и Папочка может почувствовать накрученные Параметры. И ещё неизвестно, что он может с этим сделать. Свой же Талант Реликтовые Руки он использовал на верный Игнаримх. Учитывая, что его противник — Высший Теневой Символ, и, скорее всего, именно на него обрушится основная мощь Папочки — просто легендарного неразрушаемого оружия уже было недостаточно.
Укрылись они недалеко от поместья, за россыпью небольших камней, что весьма удачно лежали в паре сотен шагов от него. Причём камни были, пусть и самым первичным образом, но обработанные. Сареф предположил, что эти камни остались лишними после завершения строительства поместья, и их просто выкинули. Что ж, тем лучше. Если все знают, что это — строительный мусор, который лежал тут всегда, то и смотреть в эту сторону лишний раз не станут.
И началось томительное ожидание… Час, второй, третий… Солнце поднялось и начало ощутимо припекать. На четвёртый час Амидал достал маленькую бутылочку с водой — и велел всем просто сполоснуть глотку и сплюнуть воду, но ни в коем случае не пить. Хотя Сареф уже второй час испытывал сильнейшую жажду — он послушно сделал так, как велит гном. Вполне возможно, что через какую-то пару часов они будут драться так, как ещё никогда не дрались в своей жизни. В такой ситуации брюхо, набитое едой или водой, им точно не помощник.
Прошёл ещё один час. И вот, наконец, когда солнце уже почти встало в зенит, Амидал встрепенулся и сказал:
— Орик обратился в человека. Пора!
Из его браслета на руке вышел бур-крюк, который указывал на северо-восток. Все подскочили было, но Амидал их одёрнул:
— Подождите. Он пока двигается. Нужно, чтобы он застыл на одном месте. Только тогда можно будет бурить.
Все послушно уставились на крюк, который, действительно, слегка подрагивал, указывая на направление под землёй. Это продолжалось целых четыре минуты, пока, наконец, крюк на цепи на замер. Выждав ещё минуту, чтобы убедиться, что направление готово (вдруг Орик просто спрятался от стражи), Амидал кивнул.
— Готово. Поехали. Ну, давай, родненький, — он нежно погладил свой браслет на левой руке и даже прижался к нему щекой, — сейчас нужно поработать очень быстро — и очень тихо.
Дёрнувшись, бур с тихим рокотом ушёл в землю. Из дыры тотчас фонтаном ударила земля — но Ванда тут же прикрыла эту струю лапами Красса, которые параллельно сгребали землю в сторонку, аккуратно, чтобы их не было видно за грудой камней.
Амидал с напряжённым лицом направлял свой бур всё глубже. Казалось, он сейчас стал с ним единым целым. Один раз его лицо исказила гримаса боли и из-под века закрытого глаза скатилась слеза. Сареф предположил, что бур наткнулся на камень в земле… и, с учётом того, что им нужен был идеальный прямой канал, Амидалу пришлось сквозь боль буриться прямо через камень.
Семь минут томительного ожидания — и старательной работы Ванды, которая сгребала землю лапами своего хилереми. И вот, наконец, на лице Амидала проступило облегчение, и он прошептал:
— Да! Наконец-то! Пробил! А теперь отойдите!
Все послушно отошли — и Амидал мгновенно скрутил цепь, на которой бур всего через несколько секунд вылетел обратно. И Сареф мгновенно понял, зачем он это сделал. Во-первых, на обратном пути лезвие дополнительно вытолкнуло землю, которая могла препятствовать обзору. Во-вторых, раскалённый крюк, вылетевший на такой скорости, немножко, так сказать, подточил канал, чтобы в самый неудачный момент его не забил случайный ком земли.
— Начинаем, — скомандовал Сареф, — Красс, сначала ты. Встань вот сюда — и обними меня.
Красс послушно встал в указанную точку — и когда Сареф подошёл к каналу, то увидел, что на дальнем конце горит красный огонёк. Орик заботливо подсвечивал конечную точку. Красс вцепился в Сарефа — и тот вызвал Системное окно:
Обратившись тёмным сгустком и увлекая за собой Красса, Сареф рванул вглубь. И за то мгновение, что Сареф объединил с ним свой разум, он чувствовал, гнев, печаль, горечь… но вместе с тем — и благодарность по отношению к нему, Сарефу. За то, что он дал ему шанс спасти свою дочь… шанс, который ему больше не дал бы никто во всей Системе.
И мгновение спустя они очутились в земляном мешке, где резко воняло перепревшим сеном и сгнившими листьями. Судя по всему, это было какое-то помещение, где настаивался перегной, чтобы потом идти на удобрение. Взглянув наверх, Сареф внезапно опешил: для обратной телепортации точки опоры не было, Сареф видел только голубое небо над головой. Он же теперь не сможет вернуться!
Впрочем, Амидал, который и на Острове Шадия, и на Острове Хрипунца не имел возможности особо себя проявить, теперь соображал молниеносно — и с колоссальной пользой. Он мгновенно понял, в чём трудность Сарефа — и подвалил к каналу небольшой камень. И пусть он выступал сейчас не в роли поверхности, а в роли стены, в которую ему предстояло врезаться — даже это было хоть какое-то решение.
Рванув сгустком тьмы вверх, Сареф материализовался рядом с камнем, совсем немного коснувшись его плечом. После чего на место пассажира встал Ансильяш. Он так же крепко вцепился в Сарефа, и тот, с благодарностью глядя на огненный маячок-ориентир Орика, вызвал Системное окно:
И за тот момент, что его разум стал единым с разумом стревлога, Сареф чувствовал его огромное, просто опустошительное волнение. Ансильяша буквально пожирал страх за девочку, к которой он, даже среди своей расы многими не любимый, за короткое время прикипел душой — и теперь был готов пойти на всё, чтобы вытащить ребёнка из того ужаса, в котором она покорно жила каждый день.
Ещё мгновение — и Сареф снова возвращается на поверхность. Здесь ему пришлось немного передохнуть: хоть у умения и было целых четыре заряда, восстанавливались они всё же не за одну секунду. И вот, когда на место отправления встала Ванда… неожиданно за их спинами раздался чей-то возмущённый голос:
— Вы ещё, мать вашу, кто такие⁈
Обернувшись, Сареф увидел, что в паре десятков шагов от них стоят четыре стражника: два с копьями, и два — с арбалетами. Кроме того, их чёрно-золотые доспехи отличались от обычных красных доспехов стражи Мигьёла: они явно были крепче, да и выглядели, очевидно, богаче. А это означало, что их сейчас нашла уже личная стража Красного Папочки!
— Чего стоите столбом⁈ — взревел Амидал, ударив Сарефа по плечу, — валите!
Сареф, понимая, что выбора нет, поспешно перевёл взгляд вниз и вызвал Системное окно:
И они с Вандой улетают вниз, и они оба умирают от ужаса за Амидала, который остался один против четырёх. Но когда Сареф оказался внизу и перевёл взгляд, чтобы подняться… сверху раздался мощный взрыв, их канал сверху завалило камнями, и теперь Сареф не мог, никак не мог вернуться за Амидалом и помочь ему!
— Нет! — отчаянно прошипела Ванда, которая, даже теряя голову от отчаяния, не забывала о том, что здесь не следовало шуметь, — как мы ему теперь поможем⁈
— Если нам повезёт, — Сареф тяжело дышал от ужаса, его сердце сжималось от страха за подземного гнома, который за это время стал им настоящим другом, — он уведёт за собой погоню. Они подумают, что мы с тобой просто куда-нибудь телепортировались.
— Но ведь они… — слабо возразила Ванда.
— Амидал справится! — твёрдо сказал Сареф, отлично понимая, что сейчас он — единственный источник спокойствия и стабильности своего отряда, — если уж он от того червя сумел спастись — что ему эти четыре недомерка? Кроме того, Амидал знает, как мы будем покидать это место. Он оторвётся от погони — и будет ждать нас у выхода. Поэтому сейчас нам нужно идти вперёд, мы всё равно больше ничего не можем сделать!
Ванда послушно кивнула. Но едва они начали двигаться через гнилые листья и сено, как Ансильяш сказал:
— Вы идите к месту ритуала, а я найду девочку!
— Расходиться не будем, — приказал Сареф, — мы и так уже остались без Амидала — будем держаться вместе! Мы подберём её на обратном пути.
— Я вообще-то клятву давал! — возмутился Ансильяш. Однако в этот момент Орик, во взгляде которого сегодня, на удивление, безумия было намного меньше обычного, мягко сказал:
— Не нужно спорить, мастер-стревлог. Девочка тоже в главном зале. Я слышал, как её звали и уводили, ей сказали, что она тоже примет участие в ритуале. Все, кого мы ищем, находятся там.
Ансильяш в ответ на это коротко кивнул, принимая информацию к сведению — и снова готовый подчиняться приказам Сарефа. Они двинулись дальше. По словам Орика, он кое-что слышал от тех, кто патрулировали коридоры. Вдобавок — накануне вечером Ариша немного поносила его по подземельям — и шёпотом рассказала, что смогла. Поэтому Орик, хоть и худо-бедно, но всё же ориентировался в этих лабиринтах.
Сареф ожидал, что здесь будет много стражников — но, на удивление, они почти никого не встретили. Вероятно, подавляющее большинство охраны сторожило входы — а здесь, судя по всему, были кухонные помещения, попасть в которые, не пройдя основные коридоры, было невозможно, следовательно, и охранять их не было смысла. Но когда до их цели оставалось совсем недалеко — они всё же встретили четырёх стражей, совсем молоденьких, наверное, только недавно строку умений получили. Но здесь Сареф уже не питал иллюзий: они и без того подобрались к своей цели максимально бескровно. Здесь же без жертв уже не обойдётся.
Стражи почти ничего не успели сделать. Ванда при помощи лап хилереми просто свернула шею одному из них. Красс запустил свою спату с такой скоростью, что она, просвистев, прибила второго стражника к стене. И мгновение спустя он, оказавшись рядом с дёргающимся телом, разрядил ему в лицо свой огнестрел. На третьего стражника набросился Орик — и буквально разорвал несчастного на две части. Никто даже не понял, как это случилось… только омерзительный хруст и отчаянный предсмертный вопль боли.
Последнего стражника нейтрализовал сам Сареф. Он с такой силой запустил Игнаримх ему в грудь, что должен был пробить её насквозь вместе с сердцем. Стражник, однако, эту атаку выдержал — и просто очень сильно ударился о стену. Впрочем, расклад сил он оценил правильно. Выпустив свой клинок ещё в полёте, черноволосый парнишка встал на колени и пал ниц перед ними:
— Я сдаюсь, я сдаюсь, — прохрипел он, тяжело дыша: видно, удар Сарефа в грудь всё же вышел достаточно сильным, — всё сделаю, всё, что угодно, сделаю, только пощадите, умоляю, только пощадите!
И, несмотря на всю серьёзность ситуации, в сердце Сарефа промелькнула тень жалости. Несмотря ни на что — он не мог вот так просто убить безоружного человека, который стоит на коленях и молит о пощаде. Но… как ни странно, и здесь у Орика нашлись нужные слова.
— А стоит ли его щадить, братец, — равнодушно спросил он, стряхивая кровь со своих ладоней, — это нехороший человек. За то время, что я здесь был, он ночью два раза приходил в камеру к светлой эльфийке и делал с ней… вещи. После которых она половину ночи плакала…
— Нет… Нет, умоляю, нет! — взвыл охранник, — она сама хотела, она сама соглашалась… умоляю… УМОЛЯЮ!!!
Но молить было уже бесполезно. Копией Игнаримха Сарефа поднял стражника за шиворот… после чего в его левой руке появился Скальпель Архитектора, которым он сначала нанёс два стремительных удара, выколов несчастному оба глаза. И, самую капельку сожалея, что спешит, 10 секунд спустя вогнал Скальпель ему в сердце… после чего позволил мёртвому телу рухнуть на землю. Стоило отдать должное: Орик сейчас подобрал
— Теряем время, — равнодушно сказал он, с одобрением отмечая, что никого совершенно не смутила столь жестокая расправа, — двигаемся дальше!
Ещё несколько минут блужданий по коридорам — и вот они, огромные дубовые двери… За которыми чувствовалась тень силы. Силы, с которой Сареф уже встречался — и с которой, по-совести, желал бы больше не сталкиваться никогда в своей жизни…
—
И, почувствовал прилив мощи, Сареф занёс руку с Игнаримхом назад — и его копия с оглушительным грохотом ударила в дубовые двери, за которыми находилась главная цель их путешествия…
Их встретило огромное круглое помещение… размером, наверное, с половину арены для Системных Состязаний. Вся поверхность была разрисована странными незнакомыми рунами… тем не менее, в шести местах руны сходились в круги, и в каждом круге лежала девушка своей расы. И у каждой девушки стояло по два стражника. Впрочем, Сарефу, у которого Параметры сейчас были на своём возможном максимуме, хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, что боевой силы в этих соперниках немного. Скорее, это почётный эскорт для девушек, чтобы они хорошо себя вели.
В центре же находился пьедестал, над которым в паре ладоней парил небольшой блестящий серый камень. Вот только при одном взгляде на этот камень у Сарефа волосы вставали дыбом от ужаса. Даже его скудных познаний о Хаосе было достаточно, чтобы мгновенно догадаться: данная вещь была не из этого мира, и само её нахождение тут — противоестественно. Ну а перед пьедесталом, спиной к ним, слегка парил над землёй Красный Папочка собственной персоной. Его руки и голова были слегка отведены назад, словно он был подвешен за шиворот.
Понимая, что отныне каждая секунда на вес сущности Звёздной Эссенции, Сареф и его спутники молниеносно разделились на цели попроще, чтобы они их не отвлекали. Сареф вызвал копию Игнаримха, которой подхватил Скальпель Архитектора — и мгновение спустя лезвие перерезало глотки обоим стражникам, что охраняли тёмную эльфийку, лежавшую у их ног. Ванда рванула к стражам, что охраняли орчанку. В первого она метнула дротики с жидким льдом, второго — парализовала своим обездвиживающим взглядом. Мгновение спустя и одного, и второго лапы хилереми разорвали на куски.
Красс, ожидаемо, бросился к своей дочери. Ещё на лету его левая рука, державшая огнестрел, внезапно стала полностью красной, словно бы залитая кровью. Однако при этом он совершил два молниеносных выстрела — и в головах несчастных стражников появились такие дырки, словно их черепам пришлось выдержать прямое попадание снаряда из баллисты.
Ансильяш натянул свой капюшон-невидимку — и через пару секунд появился за спинами стражников, охранявших маленькую рыжую стревлогу. Каждому из них Ансильяш положил ладони на затылок. И его ладони были настолько заряжены силой молний, что у несчастных стражников всего 3 секунды спустя лопнули головы, не выдержав такого чудовищного напряжения.
Орик, на бегу пробормотав себе что-то под нос, испарился, словно бы набрал такую скорость, что за ним было невозможно уследить обычным взглядом. А мгновение спустя стражники, охранявшие светлую эльфийку… рассыпались омерзительными ошмётками. Ощущение было такое, что какой-то неведомый повар столь быстро и мастерски нашинковал кусок мяса, что он просто разошёлся перед тобой на равные части. Вот только этого клинка увидеть не удалось, а в роли кусков мяса выступали несчастные стражники, чья смерть хоть и была мучительной, но, по крайней мере, быстрой.
Последняя пара стражников, которые охраняли гномку, видя такую ситуацию, приняли единственно верное решение. Они отскочили в сторону, после чего первый потянул за невесть откуда взявшееся кольцо крышки люка, откидывая её. Затем оба они ласточкой нырнули в люк, захлопывая за собой крышку. Никто не стал их преследовать. У них на горизонте маячила проблема покрупнее…
И только в этот момент Красный Папочка очнулся от транса — и с непониманием оглянулся…
— Что за дерзость⁈ Как это понимать⁈ Кто вы такие, по какому праву вы ворвались в мой дом и начали убивать моих людей⁈
Он оглядел всех четырёх спутников Сарефа, после чего повернулся к нему самому. И тот с убийственно вежливой улыбкой стянул с себя маску охранника. Красное лицо Теневого Символа вытянулось от удивления… после чего его исказила гримаса ярости…
— ТЫ! — прорычал он.
— Вопросов, полагаю, больше нет, — с убийственным равнодушием поинтересовался Сареф… После чего копия Игнаримха исчезла, вернув хозяину Скальпель — и затем в Красного Папочку полетел целый вал тёмных молний. И не только… Ансильяш так же запустил поток молний, Красс, левая рука которого снова обагрилась кровью, совершил три убийственный выстрела… Ванда выплеснула почти сотню энергетических сгустков, которые на огромной скорости понеслись к Теневому Символу… Даже Орик совершил какой-то очень странный, половинчатый хлопок ладонями, когда пальцы были сведены, а основания ладоней совершают сам хлопок. В итоге с них сорвался едва заметный импульс, который направился к цели… и Сареф не сомневался, что при соприкосновении с любым живым существом сила резонанса от такого действия разорвёт его на куски.
Однако Красному Папочке было достаточно одного небрежного взмаха ладонью, чтобы вокруг него возникло прозрачное бледно-зелёное поле, которое отразило абсолютно каждую атаку.
— А почему так грубо? — невинно поинтересовался Красный Папочка, — зная твои подвиги, парень, я, вообще-то, ожидал, что ты хотя бы попытаешься поговорить.
— Ты что, шутишь? — Сареф с холодным презрением посмотрел на Теневого Символа, — ты украл моих сестёр для того, чтобы принести их в жертву. После этого мне не о чем с тобой говорить.
— Надо же, каким высокомерным обмудком ты стал после того, как заимел хоть какую-то стоящую силу, — хмыкнул Красный Папочка, — впрочем, отдаю должное… чтобы попасть сюда, тебе пришлось изрядно напрячь свой скромный умишко. Интересно, и кто же из моих коллег притворился слепым и глухим придурком, позволив тебе пройти через свои земли?
Сареф больше не стал тратить время на болтовню. Снова вызвав копию Игнаримха, он перебросил в неё скальпель Архитектора — и совершил стремительный выпад в защитное поле Красного Папочки. И это сработало… на короткий миг оно разлетелось на осколки… И Сарефу оказалось этого достаточно.
Красный папочка обратился блестящей красной хрюшкой… которую моментально поджарили своими молниями Красс и Ансильяш… Следом Ванда рванула к хрюшке — и пробила своим теневым клинком маленькую блестящую тушку насквозь. И под конец Орик повторил свою резонансную атаку — и вот на сей раз она настигла свою цель, и несчастный поросёнок, с огромной силой дёргаясь и вибрируя, несколько раз прокрутился вокруг своей оси.
И каким же потрясением для них было видеть, как после всего влитого урона, который любое живое существо в Системе должен был разорвать на куски… Красный Папочка вернул свою форму и, продолжая парить в воздухе на высоте одного человеческого роста, принялся со смехом биться в истерике…
— Ой, не могу… ой, надо же, как щекотно, как щекотно… Ах вы, маленькие негодники, защекотали даже там, куда приличные шлюхи не лазают без разрешения, вот я вас за это сейчас накажу…
После чего, резко выпрямившись, он взмыл почти под самый потолок и, указав рукой на Красса, резким, пустым и даже чужеродным голосом произнёс:
После этих слов с его рук сорвался огромный клинок, который на чудовищной скорости пролетел через всё подземелье — и, врезавшись в Красса, протащил его за собой и пришпилил к стене, явно пробив сердце. Несчастный воитель никак не успел на это отреагировать — и без сил повис на клинке.
Но это было только начало. Папочка повернулся к Ансильяшу и, указав рукой на него, таким же пустым голосом произнёс:
В тот же момент стревлога объяло пламя, жар от которого был невыносим даже на противоположном конце зала. Эта ужасная пытка, сопровождающаяся криками боли и отчаяния, продолжалась целых 10 секунд, прежде чем Ансильяш без сил и единого признака жизни упал на землю.
Однако Красный Папочка, разумеется, не терял ни секунды. Повернувшись к Орику, он холодно отрезал:
В тот же момент из-под земли под ногами Орика вырвались десятки призрачных рук, которые схватили его и повалили на землю. Всё это происходило настолько быстро, что он никак не успел среагировать. И они тянули его, вдавливали в каменный пол… и ломая несчастному все кости.
В отчаянии Ванда и Сареф попытались было снова пробить защиту Красного Папочки. Ванда на огромной скорости атаковала зеленоватое поле своим тёмным клинком, используя технику трёхкратной атаки… после чего Сареф вызвал своё Системное окно, понимая, что шанс у него всего один:
И, став тёмным сгустком, он метнулся к Красному Папочке… и, оказавшись рядом с ним, изо всех сил ударил его в живот Скальпелем Архитектора. Но… и здесь случилось невероятное. Кожа на животе Теневого Символа словно была покрыта тончайшей, упругой и невероятно прочной защитной плёнкой. Что-то похожее на его Силовое Поле, но во много, во много раз лучше. Понимая, что его атака снова провалилась, Сареф тёмным сгустком улетел обратно, набирая максимально возможную дистанцию.
— Ой, вот это ты, конечно, ткнул меня пальчиком в живот, мне даже было чуточку больно, — Красный Папочка погрозил Сарефу пальцем, — ах ты, нехороший мальчик.
Сареф непонимающе смотрел на Теневого Символа. Он был готов к тому, что тот будет силён, обладать значительной мощью, неизвестными ему техниками… но он не был готов к тому, что тёмный эльф с красной кожей будет абсолютно неуязвим!
— Вижу на ваших лицах мрачные думы о том, что же здесь происходит, — насмешливо сказал Красный Папочка, — что ж, так и быть, поясню. Видите ли, — он снисходительно указал на парящий над пьедесталом камень, который стал намного прозрачнее, чем был, — ритуал, к которому я так долго готовился, уже запущен. И пока он создаёт то, что мне нужно — я совершенно неуязвим, поскольку мои силы питает этот камень. Поэтому, чтобы нарушить мою защиту — нужно уничтожить этот камень. А это, смею вас заверить, абсолютно невозможно. Даже если бы здесь сейчас встали 12 других Теневых Символов вместе с Ильмаррионом и Адральвезом в придачу — то даже в таком случае им бы не хватило на это силы.
— Поэтому, — Красный Папочка внимательно глядел на Сарефа, готового сделать очередной выпад Игнаримхом, — давай-ка, парень, договариваться по-хорошему. Мне нужны сильные, умные, перспективные и верные слуги. Над твоей верностью я потом поработаю отдельно — а всё остальное меня сейчас, в принципе, устраивает. Раз уж ты, действительно, смог сюда пробраться. Признаю, я впечатлён. Да и твои друзья, конечно, уже мертвы… но в этом месте всё-таки я решаю, кому умереть, а кому нет. И так и быть, в качестве величайшего исключения я позволю второй твоей сестре покинуть это место и вернуться к своему папочке. Ну, что скажешь?
Сареф в ответ лишь вызвал Системное окно:
И — о, счастье — это сработало! Папочку обволокло второе поле, полностью обездвиживая его.
— Уничтожим камень! — приказал Сареф Ванде, — это наш единственный шанс!
Ванда без лишних слов вызвала лапы своего хилереми, после чего левая подхватила парящую перед ней копию Игнаримха и натянула на правую. И сразу Ванда принялась яростно атаковать камень, который значительно посветлел с тех пор, как они на него смотрели в последний раз. Но… Они ничего не могли сделать. Едва кулак хилереми приближался к камню — как перед ним вспыхивала золотистая энергетическая стена, которая точно так же отражала абсолютно все атаки. Под конец Ванда пыталась кулаком Красса, как молотком, загнать в защитное поле Скальпель Архитектора… но бесполезно. И Красный Папочка, который, вероятно, в приступе невероятной любезности позволил им попробовать, терпеливо дождался, пока Силовое Поле завершит своё действие — после чего небрежным взмахом ладони отбросил их прочь.
— Зря, — с жалостью сказал он, — надо было соглашаться. Но, раз ты не хочешь по-хорошему… Ну, такой раб, как ты, мне всё равно пригодится. Но всё равно — надо тебя проучить, маленький зарвавшийся нахал. Что бы тебе такое преподать… ах да, вот! Раз уж ты сам сюда пришёл, то тебе подойдёт вот это…
Он указал рукой на Сарефа — и мгновение спустя пустой голос проговорил:
Но Сареф совершенно не собирался спокойно ждать, пока на него нацепят рабский ошейник. Ещё до того, как Папочка проговорил последний слог этого ужасного заговора, он вызвал Системное окно:
Его обволокла сияющая защита — и мгновение спустя она вступила в конфликт с той мощью, что обрушил на Сарефа Теневой Символ. И в этот момент… Сареф в очередной раз ощутил, как его защитное поле, которое практически идеально отрабатывает в любых ситуациях, сейчас начинало сминать под каким-то немыслимым, просто чудовищным давлением. Вокруг силового поля замерцали зелёные искры… потом забегали зелёные разряды молний… И, Сареф, понимая, что сейчас его защиту просто сметёт, отменил Силовое Поле, после чего выбрал восьмую способность:
Став Тёмным сгустком, он унёсся прочь… но и в таком состоянии его настиг запущённый Символом Импульс — и наградил Сарефа такой чудовищной болью, что он едва не забыл себя. Мало того, эта ужасная пытка не закончилась и тогда, когда Сареф принял обычный облик. В этот момент его вообще словно живьём засунуло в мясорубку — и это была такая невыносимая боль, что даже Хим не смог её погасить… Лишь когда, наконец, сработало спасительное Призрачное Возмездие, перед его глазами вспыхнули остатки Системных Сообщений:
… ркало боли — отражено урона: 442!
— Ну что, фокусы не сработали? — с сочувствием спросил Папочка, наблюдая всю эту сцену, — ну что ж, тебе это полезно. Раб должен знать, как хозяин будет наказывать его за непослушание. Хотя… даже так ты смог вернуть мне часть урона. Я снова впечатлён. Это хорошо. Мне нужен такой раб, которого только я смогу безнаказанно бить.
Призрачное Возмездие закончило действовать, и хотя Сарефу и восстановило здоровья до значения в 70%, его тело всё ещё было одним куском мяса, наполненным тягучей, невыносимой болью. Хим оттягивал на себя часть этой боли, Незримая Поддержка пыталась развеять эту боль — но всего этого всё равно было недостаточно. Проклятье! Как же силён оказался этот урод! Но кто же мог знать… Мгновение спустя Сареф заметил, что он лежит рядом с Изабель. Девушка была бледна и не шевелилась, словно жизнь почти ушла из неё.
— Ну, ты пока отдохни, мой будущий раб, — милостиво махнул рукой Красный Папочка, — а я пока займусь этой милейшей девушкой, — он, продолжая парить в воздухе, повернулся к Ванде, — а ведь такая милая девушка, такая молоденькая, почти невинная — а уже ввязалась в такую нехорошую компанию. Что ж, нужно понимать, что за всё в этой жизни приходится платить. Как придётся платить и тебе, дорогая. Хотела, наверное, меня убить? С особой жестокостью, да? Ну что ж, этот урок будет тебе наукой.
И в очередной раз его голос стал пустым и безжизненным, и Теневой Символ, указав на Ванду рукой, проговорил:
Но в этот момент… случилось нечто немыслимое! Потому что внезапно визжать и корчиться от боли стал… сам Красный Папочка! Он орал с такой силой, что его визг вот-вот грозил разорвать барабанные перепонки. И Сареф не понимал, что происходит… но что-то явно пошло не по плану Папочки, и это был их последний шанс на выживание. И, несмотря на пожиравшую его боль, он принялся мучительно думать. Папочка неуязвим, потому что он привязан к этому камню. Камень тоже неуязвим — и, судя по всему, будет неуязвим до тех пор, пока продолжается проклятый ритуал. А ритуал продолжается до тех пор, пока камень высасывает силы из девушек, что лежат без сознания и не в силах пошевелиться. А что если… ритуал прервать тем, что… прервать жизнь одной из девушек? В конце концов, Красный Папочка мог давно показательно убить его сестру, чтобы лишний раз раздразнить Сарефа. И если он этого не сделал, значит… Изабель нужна была ему живой. По крайней мере, до конца ритуала…
Сареф с огромной тяжестью в сердце подполз к Изабель и вытащил Скальпель Архитектора. И он никак не мог избавиться от гнетущего чувства вины. После той мясорубки, через которую его прокрутил Красный Папочка — не факт, что ему хватит сил даже хотя бы на одно воскрешение. Но если он не сделает ничего — то отсюда не выйдет никто. И, ненавидя каждую частичку своего тела за то, что он собирается сделать, Сареф поднял Скальпель… и вонзил его в грудь беспомощной девушки…
Это было быстро — и даже почти не страшно. Словно Скальпель прекрасно понимал, что от него требуется — и потому укол, прервавший жизнь, вышел быстрым — и почти безболезненным. Мучительное выражение на лице девушки, говорившее о том, что ей очень долгое время приходилось терпеть боль, испарилось, и на нём появилось облегчение. А мгновение спустя раздался глухой толчок, словно бы земля под ними дрогнула.
— НЕЕЕТ! — Красный Папочка, всё это время продолжавший визжать и корчиться от боли, неожиданно потерял свою летучесть и рухнул на землю, — ритуал не завершён, не завершён! Что вы наделали⁈
В ярости повернувшись, он увидел стоящего на коленях Сарефа… и Изабель со Скальпелем Архитектора в груди.
— МРАЗЬ! — проревел он, и от него разошёлся импульс силы, который отбросил в сторону и Сарефа, и Ванду, — я вас прикончу прямо сейчас! Тупоголовые идиоты, вы всё разрушили!
Отбросив Красного Папочку после первого рывка, Хим хотел было направить на своего хозяина Пламенное Сердце, чтобы вдохнуть в него силы… но у Сарефа неожиданно появилась идея получше. Как ни странно, Папочка сказал правду: даже после всех тех мучений, которым подверглись его спутники… они до сих пор были живы. На последних крохах здоровья, но живы! И потому…
—
Хим послушно выполнил приказ, направив своё лечебное умение на стревлога. И тот, поднявшись на ноги, моментально сделал именно то, что от него требовалось. Он в течение пяти секунд зарядил своё лечебное умение — и оно, мощным импульсом разойдясь по всему залу, каждому, кроме, само собой, Красного Папочки, восстановило 25% здоровья и выносливости.
Сареф с трудом встал на колени. Хим и Ванда теснили Красного Папочку, который уклонялся и парировал их атаки с каким-то безумным истеричным визгом. И, судя по этому голосу, было понятно: Папочка обречён. Он визжит, как загнанное в угол животное, время которого сочтено, и он из последних усилий пытается отсрочить момент поражения… поняв, что это больше им не доставит проблем, Сареф принялся мучительно думать, как ему вывернуться из этой ловушки бессилия. Потому что даже тот запас сил, что ему восстановил Ансильяш, оказался сожран проклятием — и снова балансировал на значении в 4–5%.
— МОЯ ДОЧЬ! — к ним подскочил Красс, страшный шрам на груди которого продолжал кровоточить, — ОНА УМЕРЛА! КАК ЖЕ ТАК, НЕ УБЕРЕГЛИ, НЕ УБЕРЕГЛИ!
— Спокойно, — приказал ему Сареф, — это моя вина. Мне пришлось прервать её жизнь, чтобы остановить ритуал, иначе мы бы все здесь погибли! Но её ещё можно вернуть! Если у вас есть какой-то способ восстановить запас сил!
Он посмотрел на Орика и Ансильяша — но те лишь покачали головами. У стревлога, тем более, больше ничего не было — а текущее умение перезаряжалось целых 2 минуты! И потому он не мог, никак не мог собраться с силами… И у них не было времени ждать, потому что счёт шёл на секунды, и из драгоценных 90 мгновений прошло уже 30!
— Тогда — последний шанс, — приказал Сареф, — атакуйте меня стихией холода. У меня иммунитет и лечение от этой стихии — возможно, так я смогу восстановиться. Давайте, немедленно!
К сожалению, такая способность была только у Ансильяша. Он выставил вперёд ладони — и из них вырвалась струя холода, направленная точно в Сарефа. Но такое умение явно было массовым — и потому плохо работало на одиночную цель. Каждую секунду перед Сарефом вспыхивало Системное окно, сообщавшее, что поглощено 20 единиц урона — и восстановлено 10 единиц здоровья. И спустя 5 секунд Ансильяш, полностью растративший всю свою ману, без сил опустил руки. Ещё 10 секунд Сареф мучительно думал… После чего приказал:
— Выиграйте Ванде несколько секунд времени! Пусть она атакует меня своими стихийными дротами, наполненными жидким холодом. Быстро!
Уговаривать никого не пришлось. Даже Красс, несмотря на признание Сарефа, безоговорочно верил ему и цеплялся за малейшую возможность всё-таки спасти свою дочь. Они вклинились в процесс загона краснокожего эльфа в угол — после чего Орик сумел передать информацию Ванде — и та мгновенно оказалась рядом с Сарефом. Тот даже стянул с себя куртку, обнажая грудь, чтобы ни один драгоценный снаряд не прошёл мимо. И вот, когда оставалось всего 15 секунд, в грудь Сарефа вошёл десяток дротиков, наполненных нужной стихией. Пробитые кожа и мышцы отозвались тугой болью, но потом…
Это было просто нечто невероятное. Жидкий лёд проникал в тело Сарефа, наполняя его приятной стужей. Тело, обладавшее иммунитетом, перерабатывало холод — и превращало его в потоки энергии, разгоняя по жилам!
Сарефа сейчас едва ли не разрывало от переполняющей его энергии. И, наконец, проклятый заговор Теневого Символа, пожиравший его запас сил, отступил — и он, поднявшись на ноги, на последних секундах направил руку в сторону Изабель — и вызвал Системное окно:
Столь быстрое и противоестественное восполнение с последующей чудовищной тратой запаса сил не прошло без следа: Сарефа скорчило от боли, и его стошнило кровью. Но зато…
Изабель очнулась и, как и многие до неё, принялась быстро дышать, словно бы она всё это время была вынуждена задержать дыхание — и только сейчас получила доступ у воздуху…
— Святая Система, — пробормотала она, рывком приняв сидячее положение, — что здесь… как я… почему тут…
— ДОЧЕНЬКА! — Красс, плюнув на всё, подбежал к Изабель и, сорвав с себя маскирующую повязку, обнял её, — СМОГЛИ! СПАСЛИ!
— Па… папочка, — Изабель всё никак не могла прийти в себя, — ты… ты пришёл… ты всё-таки пришёл… Я так верила… так верила, что ты обязательно за мной придёшь!
И она, горько зарыдав, обняла своего отца. Сареф с облегчением выдохнул. Ему только в очередной раз оставалось поблагодарить Систему за то, что она подарила ему возможность отменять смерть. Только это сейчас и смогло их спасти.
Красный Папочка, ожидаемо, долго не продержался против Ванды, которая с остервенением сражалась против своего мучителя, и Хима, который за всё время бездействия на этих Островах сейчас отрывался сполна. Наконец, они его свалили. Хим обыскал все трупы стражников и, найдя у них верёвки, абсолютно каждую потратил на то, чтобы связать Теневого Символа. В итоге он походил на какую-то диковинную куколку, из которой торчали только голова да сапоги. И вот, уложив поверженного врага перед Сарефом, Хим гордо положил лапу на висок Красного Папочки. И тот, всё ещё пребывая в сознании, злобно прошипел, с ненавистью глядя на них:
— Ты заплатишь за эти унижения, мальчишка! И ты, и твой ручной зверёныш горько об этом пожалеют! Однажды я до вас доберусь, сделаю своими бессмертными, верными и покорными рабами! И вы не только мне — вы и моим детям, и моим внукам, и моим правнукам будете лизать пятки…
Однако в этот момент Хим совсем немного надавил лапой на череп эльфа — и тот благоразумно заткнулся.
— Что будем делать с ним, хозяин? — спросил он Сарефа, — убьём?
— Нет! — внезапно крикнула Изабель, — Сареф… Хим… простите, что не узнала вас, спасибо вам, что вы пришли сюда… но его нельзя убивать! Если его убить — здесь, на своих землях, он мгновенно возродится, и на целые сутки его сила будет намного выше! Поэтому — пленить, обездвижить, запереть… но ни в коем случае не убивать!
— Ах ты, маленькая болтливая шлюшка, — прохрипел Красный Папочка, — слишком добр я был к тебе, вертлявая тварь, ну ничего, и до тебя я однажды доберусь, и тогда ты будешь раздвигать ноги и передо мной, и перед моими детьми, и моими внуками…
— Достаточно, — приказал Сареф, — Хим, подержи его на весу.
Тот мгновенно исполнил этот приказ, приподняв Теневого Символа за шиворот. После чего Сареф, вернув на руку Игнаримх, размахнулся — и от души треснул его по роже, с огромным удовлетворением чувствуя, как ломается под его ударом нос ненавистного эльфа.
— Это тебе за Изабель, — равнодушно проговорил Сареф. После чего, наклонившись, совершил идеальный апперкот в пах поверженного врага… и, судя по тому, как у эльфа полезли глаза из орбит, и какой жалкий писк вырвался из его глотки — даже верёвки в этот момент его не спасли.
— А это за Джайну, — так же равнодушно сказал Сареф, — а если ты ещё раз посмеешь тронуть кого-то из членов моей семьи — я снова доберусь до тебя, и уж тогда точно прикончу. Понятно?
В ответ Теневой Символ лишь снова изошёл бранью. На что Хим невозмутимо припечатал связанного эльфа мордой в землю, после чего снова поднял перед Сарефом.
— Не слышу ответа, — невозмутимо повторил Сареф, — тебе всё ясно?
— Да, — с ненавистью прошептал Теневой Символ, понимая, что он целиком и полностью проиграл. Сареф равнодушно махнул рукой — и Хим, надавив на нужные точки на шее Теневого Символа, отправил его в глубокий продолжительный сон.
После этого они стали приводить в чувство остальных девушек. К счастью, ритуал хоть и изрядно опустошил их запас сил, но ничего непоправимого не случилось. Хоть девушки и были ослаблены, они, по крайней мере, могли стоять на ногах, помнили, кто они такие и где находились. Что уже было немало.
К огромному удивлению Сарефа, знакомыми среди девушек оказались не только Изабель и Ариша. Тёмной эльфийкой неожиданно оказалась Адрия, которая пошла на службу Красному Папочке, чтобы избавиться от клятвы, данной Сарефу. Когда они привели её в чувство — она, разумеется, была совершенно не рада Сарефу, но благоразумно воздержалась от каких бы то ни было комментариев. Справедливо рассудив, что абсолютно любой вариант, в котором она останется жива, лучше, чем та участь, которую ей уготовил Красный Папочка.
Орчанкой со светлыми волосами вообще оказалась старая знакомая Сарефа Амдраха, с которой тот однажды ходил на Сапфировую Длань. И вот как раз она Сарефу была очень рада… учитывая, что, по её словам, она здесь находилась дольше всех, почти год — и уже не надеялась на спасение.
Светлую эльфийку и гномку Сареф не знал — но, судя по их сбивчивым объяснениям, они тоже принадлежали к знатным родам. Не к прямым ветвям своих семей, наследующих власть, но имеющие с ними кровное родство… чего было достаточно для того, чтобы иметь больше возможностей для построения своей жизни.
Приведя всех девушек в порядок, Сареф с Химом, Крассом и Изабель спустился в казематы, где держали девушек. Там они заперли связанного бессознательного Символа в той камере, на которую указала Изабель. По её словам, в эту камеру несколько раз приводили сильных врагов, а один раз — и вовсе какое-то «особо мощное существо», и эта темница всегда их выдерживала. Так что даже если Папочка и очнётся раньше времени, и даже если освободится от верёвок — конкретно из этой камеры даже ему выбраться будет очень непросто.
А вот затем Сареф буквально впал в ступор. Потому что, пройдя через всё подземелье и осмотрев каждую камеру, он понял… что здесь больше никого не было!
— Изабель! — обратился он к девушке, которую всё ещё нежно обнимал её отец, — а где Джайна⁈
— Ой… я только сейчас вспомнила… не понимаю, как так получилось, — заплакав и прижав ладони к губам, прошептала Изабель, — её здесь нет. Её, как и меня, некоторое время держали в подводной тюрьме. Я сама оказалась здесь всего 2 недели назад.
— Ка… какой ещё подводной тюрьме? — опешил Сареф, — и как нам её теперь спасти⁈ У нас нет времени на это, мы должны немедленно уходить отсюда — иначе через 2–3 часа на этом Острове нас всех порвут на куски!
Изабель с жалостью смотрела на Сарефа, но у неё явно не было решения этой задачи.
— Ладно, — скомандовал Сареф, — возвращаемся.
Когда Сареф вернулся — то коротко обрисовал ситуацию остальным. Прочие девушки так же подтвердили, что их какое-то время держали в подводной тюрьме, но при этом ни одна из них не знала, как туда попасть. Что было вполне логично, потому что и туда, и оттуда их транспортировали, предварительно лишая сознания.
Напоследок Ванда обратила их внимание на камень Хаоса, который всё ещё оставался прозрачным. И, действительно, если всё оставить так, как есть — Красный Папочка рано или поздно может снова повторить свою попытку. Унести эту каменюку возможности не было: каждый, подходя к ней, начинал испытывать животный страх, а уж Системное окно возле него и вовсе едва ли не переставало работать. В итоге Сареф на время сделал теневой клинок Ванды реликтовым, и та, соединив его с душой своего хилереми, смогла разрубить камень на 4 части. Теперь даже если Папочка что-то и попытается с ними сделать, то всю Систему это уже точно никак не затронет.
Поняв, что Джайны здесь нет, а топтанием на месте они ничего не добьются, Сареф скомандовал двигаться на выход, через канализацию. Их повела Ариша, которая отлично ориентировалась в этих подземельях. Ансильяш шёл рядом с ней, держа девочку за плечо и радуясь ей не меньше, чем Красс радовался Изабель. И пока они шли, Сареф напряжённо размышлял, как же им удалось спастись? Что пошло не так во время ритуала Красного Папочки? И неожиданно ему ответил Хим, который снова вернулся в разум хозяина для того, чтобы не занимать место, когда их стало так много, и чтобы не пугать своим видом остальных девушек.
—
—
—
—
—
Сареф подумал, что так оно и есть. Карина сама не понимала, до какой степени её помощь помогла им вытянуть эту миссию. Словно сама Система направила к ним девочку, оценив все их усилия и старания… и бросив на их чашу весов недостающую каплю…
Когда они, наконец, добрались до конца канализации и выбили защитную решётку — их там уже ждал Амидал. На весь их огромный отряд он невозмутимо кивнул. И, громко сообщив, как от них всех смердит, он скомандовал следовать за ним. Из чего Сареф сделал закономерный вывод о том, как гном за них переживал — и как он был рад их видеть.
Полчаса спустя Амидал привёл их в бухту, где, действительно, могло с удобством появиться небольшое судно. За время пути Сареф коротко отчитался Амидалу о том, что они сделали. Против большого количества пленников Амидал не возражал: они все, как уже примерно понимал Сареф, были из знатных родов, следовательно, за спасение каждой можно было рассчитывать на вознаграждение.
Но вот когда Сареф упомянул, что Джайну они спасти не смогли, и что искать её нужно в некоей подводной тюрьме, Амидал с жалостью посмотрел на Сарефа и сказал:
— Прости, парень, но здесь я вынужден говорить прямо. За то время, что у нас есть — туда не попасть никак. По крайней мере, мне таких способов неизвестно. Поэтому смирись с тем, что твою сестру никак не спасти.
Времени спорить не было. Сареф вытащил из Системного Инвентаря жетон Грозового Герцога и, чиркнув Скальпелем по подушечке безымянного пальца на левой руке, капнул три капли крови на железную монету. В тот же момент в разуме Сарефа вспыхнуло два слова. «
По правде говоря, Сареф удивлялся тому, как быстро и, главное, бесшумно у них всё получилось. Впрочем, дело было, скорее в том, что Красный Папочка на время ритуала строго-настрого запретил всем к нему лезть и беспокоить его. Поэтому… его стража всего-то встретила и прогнала трёх незваных гостей. Слишком мелко, чтобы отвлекать Папочку от его дел. Что ж… ему же на беду.
Неожиданно в центре бухты из-под воды вырвался уже знакомый корабль. Сейчас по мачтам туда-сюда лазали матросы. Сарефу даже показалось, что он различил на корме чёрную шевелюру Ванды, в облике которой сейчас находилась Карина. И когда он увидел, как из-под воды вырывается судно… то понял, что ещё ЕСТЬ надежда спасти Джайну. Правда, ему для этого потребуется ещё раз постоять на коленях перед Герцогом, но после всех унижений, которые ему пришлось вынести на этих Островах, ещё одно уже не будет иметь значения…
Внезапно в его голове снова раздался голос:
«
Сареф передал остальным это требование. И вперёд тут же вышла Изабель.
— Я первая. Мне это будет легче всего.
С этими словами она, как и 2 месяца на Всесистемных, принялась создавать под своими ногами облачка. И, прыгая по ним, девушка направилась к кораблю. И как только Изабель пересекла некую границу, как с корабля вырвалась верёвка, которая бережно обвила девушку за пояс и утянула на палубу.
Механика была понятна. Сареф при помощи Игнаримха и Ванда при помощи лап Красса перетащили сначала девушек, а потом и своих спутников. Амидал гордо отказался — и запустил себя при помощи своего умения Вспыхни. И корабль Грозового Герцога, словно диковинный осьминог, выстреливал верёвками, хватал их и тащил к себе. Последними Остров покидали Сареф и Ванда. Они обнялись, после чего Сареф дважды запустил их в сторону корабля при помощи Тёмной Фазы — и дальше их тоже подхватили верёвки и аккуратно перетащили на палубу.
— Ну и что это за стадо? — сурово спросил Герцог Сарефа, едва их отпустили верёвки.
— Это мои спутники, — невозмутимо ответил Сареф, указывая на Красса, Ансильяша, Орика и Амидала.
— А все остальные, я так понимаю, твои сёстры? — насмешливо хмыкнул Герцог, — надеюсь, хотя бы двоюродные?
— Они тоже были пленницами… я не мог оставить их там, — ответил Сареф, — иначе их бы точно убили.
— Кто бы сомневался, — Герцог махнул рукой, — ладно уж. Я знал, что так будет. Ну, если это всё — сваливаем отсюда…
— Нет, подождите! — в отчаянии сказал Сареф. Конечно, если уж даже Амидал сказал, что рыпаться бесполезно, и остаётся только смириться… но он не мог хотя бы не попытаться…
— Ну, что ещё? — недовольно спросил Герцог.
— Дело в том, что там… была только одна моя сестра. Вторая находится в какой-то местной подводной тюрьме.
— Соболезную, — равнодушно ответил Герцог, — так куда вас везти?
— Неужели вы совсем ничего не можете сделать? — в лоб спросил Сареф, наплевав на любые приличия, — может быть, ваш корабль мог бы…
Герцог вздохнул. После чего со странной улыбкой повернулся к своей дочери, которая успела обратно поменяться внешностью с Вандой, и сказал:
— Вот, доченька. Смотри и учись. Именно
— Вы отлично понимаете, что я не для себя это делаю! — Сареф искренне старался держать себя в руках, он понимал, как много просит — но даже его сейчас задело столь несправедливое сравнение, — а если бы там была ваша дочь — разве ради неё вы не сделали бы…
— Не смей! — прорычал Герцог, и Сареф сам не понял, как у его глотки оказался клинок, по которому бегали маленькие молнии, — я тебе не первоуровневый простак! Не смей столь нагло мной манипулировать!
— Я не прошу от вас невозможного, — невозмутимо ответил Сареф, никак не реагируя на оружие у своей шеи, — просто скажите, что вы ничего не можете сделать — и я не стану больше ничего просить.
Герцог вздохнул, медленно убирая оружие. После чего с минуту он думал. И сейчас молчали абсолютно все: и спутники Сарефа, и спасённые девушки, и Карина, и команда Герцога. Последние, наверное, вообще недоумевали, почему Сареф после такой наглости всё ещё жив. В конце концов, Герцог сказал:
— Мой корабль не приспособлен для подводных путешествий. Максимум, что я могу — это телепортировать, ныряя в одной точке — и выныривая в другой. Хотя… теоретически… вот
— Нет. Неправда! Можно кое-что сделать! — моментально ответил Сареф, — если это поможет… если у нас будет хотя бы один-единственный шанс…
И с этими словами Сареф вытащил из Системного Инвентаря Амулет Бакуса и, не глядя, полоснул себя по ладони Скальпелем. И с отчаянной надеждой смотрел как Амулет напитывается кровью для того, чтобы призвать своего хозяина… в третий — и самый важный раз…
Герцог смотрел на Амулет Бакуса, явно отказываясь верить своим глазам. И Сареф его, в какой-то степени, понимал. Судя по тому, какой была репутация Бакуса среди нейтралов, и почему он вообще в какой-то момент прямо бросил свою системную должность и ушёл в отшельничество… после этого в последнюю очередь ожидаешь увидеть амулет на его призыв в руках Жителя Системы. Особенно такого наглого и жадного, как Сареф, который имеет привычку обгладывать до костей каждого, кто рискнёт иметь с ним дело.
В этот раз Амулет потребовал больше крови… что, наверное, было неудивительно. Они и без того были намного дальше от обычного места обитания призываемого. А ведь это ещё и Острова Теневых Символов, где сила Системы слабее, чем где бы то ни было ещё в этом мире.
Наконец, амулет вспыхнул — и на палубе появился Бакус собственной персоной. И тут же принялся недовольно щуриться: солнечный свет ему явно не очень нравился. Впрочем, быстро к нему привыкнув, он огляделся… и тоже явно не поверил своим глазам.
— Хаос мне кишки перекрути, — пробормотал он, — парень, как ты
— Да если бы всё было так просто, — Герцог, отойдя от шока, скрестил руки и иронично глядел на них, явно пребывая в уверенности, что уже больше ничто в этом мире не может его удивить, — меня этот мальчишка тоже припахал на него работать. Ну, по крайней мере, мне теперь не так обидно. Если уж он даже тебя сумел очаровать — то какие шансы были у меня, простого бедного пирата?
— Дяденька Бакус, здравствуй! — Карина, осознав, кого сюда вызвали, без страха подбежала к монстру и обняла его. На что Бакус, на морде которого удивительным образом проступили мягкость и нежность, осторожно похлопал девочку по плечам, явно стараясь соизмерять силу своих мощных лап. И эта сцена, в общем-то, подтверждала тот факт, что они вполне себе неплохо знакомы.
— Ну, что могу сказать, — Герцог задумчиво почесал подбородок, — с таким раскладом — попробовать, конечно, можно. Но — ты его сюда вызвал, парень — ты его и уговаривай. Потому что то, что ему предстоит сделать — это ещё, вообще-то, и очень больно.
— Ты, возможно, работаешь с ним впервые — но мне вот довелось несколько раз иметь с ним дело, — снисходительно ответил Бакус, — два раза до этого он вызывал меня для того, чтобы вытащить своих друзей из беды. И, вынужден признать, там, реально, были такие ситуации, где без помощи такого, как я, не справиться. Не говоря уже о том, что именно он помог нам вовремя вывести на чистую воду Кладбищенского Че…
— Ой, да давай мы тогда уже всем нашим ковеном на колени перед ним встанем за Кладбищенского Чемпиона, чего уж мелочиться, — рассердился Грозовой Герцог, — меньше слов — больше дела! Времени у нас немного, и действовать надо быстро!
Сарефу понадобилось ровно три минуты, чтобы ввести акулу в курс дела касательно того, как они тут оказались, что они здесь делают, и какая им нужна помощь. Судя по взгляду Бакуса, он бы с удовольствием послушал полный вариант этой истории. Особенно когда Сареф упомянул о своём поединке с Озлобленным Оракулом — и Герцог, и Бакус этим явно очень заинтересовались, и — Сареф был уверен — когда они окажутся в безопасном месте, монстры наверняка постараются вернуться к этой теме.
Но вот когда дошло до дела — то даже, казалось бы, благожелательно настроенный Бакус с очень большим сомнением на него посмотрел. Казалось, он отлично понял, что от него требовалось — и такая работа явно его не порадовала.
— Парень, — тихо спросил он, — а тебе это… ну, вот точно надо? Мне вроде как говорили, что ты с этой девкой не особо в ладах. Или что-то изменилось?
И этот простой вопрос всё-таки заставил Сарефа сделать то, от чего он так долго убегал, находя для этого тысячи причин. Он заставил его взглянуть внутрь себя и признаться себе честно: а стоила Джайна всех этих хлопот? Эта рыжая дрянь превращала его детство в ад до тех пор, пока он сам не научился давать ей сдачи. И если Изабель ему, действительно, было жаль — то зачем так надрываться ради этой высокомерной суки? Казалось бы, ведь всё до смешного просто: он извиняется за беспокойство — и они плывут отсюда как можно дальше. И Сарефу даже предъявить будет нечего: просто обстоятельства неодолимой силы. Вернуть даже одну клановую дочь в таких условиях практически невозможно.
А потом Сареф понял. Дело было не в Джайне. А в нём самом. Он взялся за работу — и он должен сделать всё, чтобы её выполнить. Это вопрос его самоуважения. Если он бросит дело сейчас, зная, что шансы за успех всё-таки были — он потом сам себя сожрёт. Ведь недаром ещё Адральвез говорил ему, что самое большое сожаление в жизни — это сожаление того, что ты даже не попытался что-то сделать.
Да и если он просто бросит Джайну — что будет дальше? Исмарк, который и так почти 20 лет горюет по своей жене, после того, как навсегда потеряет ещё и дочь, вообще пойдёт и вздёрнется на ближайшем суку от отчаяния. И пусть даже это будет справедливо — ему-то с того какая польза? А вот если Джайну всё-таки спасти, и она с Исмарком будут у него в долгу… вот из этой ситуации уже можно извлечь намного больше выгод. Да и, если уж говорить совсем по-совести… какой бы мерзкой сукой не была Джайна — такой судьбы даже она не заслужила.
— Да, — кивнул Сареф, бесстрастно глядя в чёрные глаза Бакуса, — я думаю, оно того стоит. В конце концов, проделал бы я весь этого путь, если бы не думал, что оно того стоит. Нужно хотя бы попробовать.
— Воля твоя, — невозмутимо кивнул Бакус, — я обещал, что помогу — значит, помогу.
— Ну, тогда — ты знаешь, что надо делать. Остальные — по местам! — рявкнул Герцог, — Карина, уведи девок в мою каюту, нечего им тут мельтешить! А этот говнюк со своими прихвостнями пусть готовится — времени у них будет очень мало!
Сам Герцог уже встал у руля. Матросы послушно попрыгали на мачты, сворачивая паруса, отцепляя и прицепляя канаты и тросы. Бакус же подошёл к центральной мачте, встал перед ней на колени и обнял её руками. Герцог вздохнул, после чего топнул ногой — и из мачты вырвались 2 железных крюка, которые пробили Бакусу ладони — и пригвоздили к дереву. Из ран потекла густая чёрная кровь — но ни капли не пролилось на палубу, вся тёмная влага впитывалась крюками. Бакус тихо зарычал… впрочем, он явно и так знал, что это будет больно.
— Проклятье… я уж надеялся, что мне не придётся это повторять, — виновато выдохнул Герцог, отлично знавший, что сейчас приходится терпеть Бакусу, — приготовились… Джамиль, давай!
Первый помощник со Знаком Доблести на куртке закрутил рычаг, который, судя по всему, удерживал якорь на цепи. И вот теперь якорь пошёл вниз… но не просто пошёл — а утягивал их за собой, в глубину. И вот вода дошла до борта, и, казалось, должна была их залить… но нет.
Весь корабль был окружён каким-то защитным полем, которое очень напоминало по своей структуре мыльный пузырь. Тонкая защитная плёнка… правда, разводы по ней шли, преимущественно, красные. Что логично, если сила для этого умения черпалась из крови Бакуса.
Но за этой защитной плёнкой открывался целый дивный мир. Сареф и подумать не мог, что под водой может быть так красиво! Косяки золотистых рыб, разноцветные водоросли… правда, всё это быстро пропало — и осталась только мутная серость. Они быстро набирали глубину — и потому свет солнца сюда уже явно не достигал.
Амидал стоял рядом с Герцогом и что-то говорил ему. Судя по всему, гном был в курсе, где находится искомая тюрьма — и задавал направление. Красс, Ансильяш, Ванда и Орик стояли рядом с Сарефом, готовые ринуться вперёд по его команде. Рядом с Бакусом стояла Карина, которая каждые несколько секунд гладила его по спине. И она явно не просто утешала монстра — а постоянно залечивала ему раны. И каждую минуту чем-то его поила. Наверное, чтобы Бакус восстанавливал уровень жидкости в организме — и мог дальше поддерживать защитный экран корабля своей кровью.
Наконец, спустя десять минут вдали на дне показалось огромное серое сооружение, которое в редких местах мерцало жёлтыми огоньками. И только сейчас Ванда спросила:
— А как мы попадём внутрь? Если эта тюрьма водонепроницаема — наверняка все входы в неё запечатаны.
— Ну, как-то же сюда возят пленников, — пожал плечами Амидал, успевший вернуться к ним, — наверняка как-то стыкуются через трубы, которые в прочее время закрыты люками. Нам просто нужно подойти так, чтобы стыковочная труба оказалась внутри защитного экрана, что поддерживает Бакус. А уж люк мы как-нибудь своротим.
— Но тогда тюрьма будет затоплена, едва мы уйдём отсюда, — сказал Сареф, — тогда уж придётся спасать всех.
— Это место, где держат самых ценных пленников, — пожал плечами подземный гном, — их там точно много не будет. Не исключено, что твоя сестра там вообще будет одна.
Наконец, они нашли искомую трубу с люком. Герцог остановил корабль так, чтобы труба выходила точно на палубу корабля.
— Дальше сами, ребята, — сказал он, — нам с Бакусом и без того попадёт за то, что мы вообще сунулись на эту территорию… без разнарядок. Если мы ещё и в саму тюрьму посмеем полезть — нам точно каюк. И поспешите! У вас есть, самое большее, десять минут!
По счастью, им повезло. Труба была перекрыта люком, крышка которого открывалась от простого вращения вентиля. Ванда с помощью лап Красса открыла этот люк всего за 30 секунд. И сразу после этого Сареф, Ванда, Орик, Красс, Ансильяш и Амидал рванули в открывшийся проход.
Их внутри встретили два молодых парня. Один в самых простых доспехах и с плетью на поясе, а второй вообще без доспехов и оружия. Скорее всего, простой стражник и повар, который готовил и носил пленникам еду. Что вообще было логично. В это место попасть практически невозможно, следовательно, и обслуживающего персонала много было не нужно. Оба паренька быстро оценили свои шансы — и моментально упали на колени, моля о пощаде. Ванда лапами своего хилереми просто зашвырнула их в ближайшую камеру и захлопнула дверь, закрыв её на засов. После чего их группа бросилась дальше.
Сареф сосредоточился. Когда они покидали поместье Красного Папочки, он спросил Изабель, помнит ли она хоть что-то об этом месте. И девушка ответила, что их с Джайной держали в просторном помещении, из которого вела круглая дверь из неизвестного сиреневого металла. И теперь он сосредоточенно искал такую дверь.
Когда они пробегали очередной коридор — перед ними предстала круглая комната, в которой было даже слишком уж ярко. Но едва они прошли, как за их спинами что-то вспыхнуло — и вот путь назад перекрыли четыре монстра, которые напоминали вставших на задние ноги волков, кровавая шкура которых была сплошь усыпана колючками, как у ежей.
— Стража, — мгновенно среагировал Амидал, после чего схватил Красса за руку, — останься со мной, мы задержим их! Остальные — шевелитесь!
И вот они уже вчетвером бегут дальше. В какой-то момент времени они проходили мимо лестницы, которая вела на нижний уровень. Сареф ради приличия заглянул туда — но почти сразу отвернулся. Здесь были обычные решётчатые камеры, да и само помещение было грязным и тёмным — не стали бы тут держать пленника уровня Джайны. Но неожиданно его схватил за руку Орик.
— Нет… братец… нам надо идти туда, — пробормотал он.
— В смысле? Зачем? — опешил Сареф.
— Она… она… — в руках у Орика появился его драгоценный платок, — я чувствую… я чувствую, что
У Сарефа волосы на голове встали дыбом. Если им, действительно, настолько повезло, что Нина Гайранос была здесь — надо было обязательно попытаться её спасти! Но что, если там ещё защита, которая вызовет новых монстров? Да и времени у них мало!
— Помоги ему! — приказал Сареф Ванде, — нужно попытаться спасти ту женщину, это очень важно!
Девушка невозмутимо кивнула, и они с Ориком бросились на нижний уровень. Сареф и Ансильяш продолжили движение по своему уровню. Ещё минута мучительных поисков — и вот, наконец…
— Да! Это она! — закричал он, увидев металлическую сиреневую дверь в конце очередного коридора, — скорее, это она!
Но едва Сареф толкнул дверь — как понял, что проваливается в свой ночной кошмар. Потому что вместо камеры за этой дверью была большая круглая комната — и напротив входа находилось ещё четыре сиреневых металлических двери. Вот только в центре комнаты кое-кто сидел… кто-то, кого Сареф предпочёл бы больше никогда не видеть в своей жизни. Стревлог… у которого на морде отсутствовала половина кожи.
— Сожалею, но это не она, — мягко сказал Хрипунец, поднимаясь на ноги, и, судя по его довольному взгляду, ждал он именно их…
— Чт… что? — невольно выдохнул Ансильяш, — что ты тут делаешь?
— Ну… как вам сказать, — Хрипунец довольно изучал ошеломление на их лицах, — начнём с того, что эта тюрьма хоть и принадлежит Красному Папочке — но и другие Символы, если имеют соглашение с ним, тоже могут ею пользоваться. Я, конечно, здесь никого никогда не держал — но ход сюда имею.
Да и потом… неужели вы думали, что можете просто так обмануть меня, разбить мне сердце — и скрыться в неизвестном направлении? Так что… после того невероятно трепетного и трогательного письма, когда даже на десятый день уважаемый брат Сайраш так и не вернулся из своего похода… и уже даже самому тупому стало ясно, что возвращаться он и не собирается… я принялся думать. Я поднял отчёты по покинувшим мой Остров путникам — и нашёл три пары весьма необычных путешественников, которые покинули мой Остров с разницей в несколько часов. Умно, что и говорить.
— Ну а потом, — вальяжно продолжал Хрипунец, отлично понимая, что их время ограничено, и наслаждаясь их мучительными попытками придумать хоть что-то, — произошло невероятно удачное стечение обстоятельств. Один из моих помощников, что торговал на Всесистемных Состязаниях, неожиданно узнал в этой девке Кали не кого-нибудь, а ту самую Ванду, которая участвовала во Всесистемных Состязаниях. Ну а вслед за ней оказалось несложно подтянуть и тебя, маленькая везучая мразь. И ведь вы, уроды хитрожопые, действительно, сумели обвести меня вокруг пальца! Как ты кланялся этому ублюдку Ансильяшу, как беспокоился о нём… чуть ли не всю чешую был готов на нём вылизать… мне нужно было догадаться, что никто во всей Системе не смог бы сыграть это лицедейство так убедительно… Кроме одного-единственного человека, который сумел увидеть в стревлогах что-то большее, нежели системных отбросов и неудачников.
— И что ты хочешь? — спросил Сареф, понимая, что драку с Хрипунцом они сейчас никак не потянут… если бы хотя бы Орик и Ванда нагнали бы их сейчас…
— Ну… если говорить по совести — большого вреда вы пока не наделали, — задумчиво сказал Хрипунец, — своё разбитое сердце я как-нибудь переживу, мне нередко разбивали его куда сильнее. И все разбивавшие его сейчас либо мертвы… либо заслуживали своё прощение
Хрипунец довольно осклабился, уловив, как передёрнуло от омерзения лицо Сарефа. Потому что он отлично понимал,
— Так что — я не хочу ничего сверхъестественного. Я хочу всего лишь то, что мне было обещано, — продолжил говорить Теневой Символ, — я хочу брата Сайраша, который будет помогать моему брату обеспечивать всем нашим братьям более радостную и сытую жизнь. И двух его помощников. Милую эльфиечку Кали, которую, признаться честно, до сих пор вспоминает мой помощник Гиримьяш. И скромного понимающего парня Рена, который будет латать мне мою морду. Ты ведь любишь помогать нашему брату, не так ли, — он подмигнул Сарефу, — так вот, я очень страдаю от этого недуга. Мне понравилось, насколько мощная целебная способность у тебя была. Если уж ты поработал на благо одних моих братьев — было бы справедливо, если бы ты поработал и на меня, не так ли?
— Ты, действительно, считаешь себя таким великим благодетелем? — хмыкнул Сареф, — вынужден разочаровать тебя: ты врёшь, и себе — в первую очередь. После того, что я увидел, могу сказать только одно: как бы ни относился к своим братьям — это не любовь. Потому что тех, кого ты любишь, ты бы никогда не стал
— Я так и знал, что мы обязательно упрёмся в эту деликатную и неудобную тему, — невозмутимо кивнул Хрипунец, — ну да что поделать, я сам виноват, когда решил показать посторонним настолько сокровенное. Но ты же ведь сам тогда назвал мне истинную причину. Для того, чтобы моим братьям здесь жилось хорошо, спокойно и вольготно, я буквально проливаю свою кровь и гнию заживо каждый день. Неужели после всего этого я не заслуживаю хотя бы изредка некоторых почестей?
— Задай этот вопрос своим братьям, — желчно ответил Сареф, — предложи им сделать то, что они тогда делали — но когда они будут находиться в здравом уме и твёрдой памяти. И посмотришь, как они отреагируют на это.
Эти слова попали точно в цель: Хрипунец начал разбухать от переполнявшего его гнева. Но, на удивление быстро справившись со своими эмоциями, невозмутимо кивнул:
— Что ж, по-хорошему не хотите. Ну, ничего. Этот вариант я тоже предвидел… и я всё равно заполучу обратно то, что мне было обещано.
С этими словами он поднял перед собой руку — и совершил лёгкий жест, по завершению которого с него сорвалась кровавая спираль, которая, невероятно быстро увеличиваясь в размерах, направилась к ним.
Ансильяш на это среагировал моментально — и натянул свой капюшон, который давал ему невидимость и неуязвимость. Сареф, тоже не желая испытывать на себе воздействие этой магии, вызвал Системное окно:
Сарефа окружила сияющая защитная аура… и в следующий момент он почувствовал шквал той мощи, которая на него обрушилась. Силовое Поле эту атаку выдержало, но предупреждающе замерцало, намекая, что ещё более сильный напор оно может и не понтянуть. Что было неудивительно: Теневой Символ такого уровня по своим силам вполне был сопоставим как с хранителем поместья, так и с системообразующим монстром.
Понимая, что здесь выбора у них нет, и три противника будут иметь чуточку больше шансов, чем два, Сареф снова вызвал Системное Окно:
В тот же момент появившийся Хим, экипированный Сапогами, Курткой, Кольцом и Повязкой, бросился на Хрипунца. Тот же принялся уклоняться от его бросков и огненных снарядов, одновременно выдавая комментарии, полные восхищения:
— Невероятно! Поразительно! Такой молодой — и такой сильный хилереми! О, я обязан подчинить себе этого зверя, он будет полностью покорен моей воле, он будет выполнять каждый мой приказ…
В этот момент Сареф уловил сильную вспышку гнева от своего хранителя… Потому что Хим отлично понимал, что для него будет означать быть покорным воле Хрипунца. Тот, рассмеявшись, отпрыгнул в сторону… и в этот момент в него со спины прилетел разряд молний, запущенных Ансильяшем. Хрипунец запнулся… и эта заминка стоила ему рубца на левой руке от огненной плети Хима. Неожиданно его закрутил вихрь красной воды… а, скорее всего, даже не воды, после чего обрушился вниз, не оставив после себя ни капли. Но уже мгновение спустя этот же кровавый вихрь появился в другом конце коридора, выпуская из своих объятий Хрипунца.
— Да… всё именно так, как надо, — с вожделением говорил Теневой Символ стревлогов, — вы даже смогли ранить меня! Это хорошо, значит, вы сильны, проворны и умны! Вы достойны быть моими слугами. Но хватит сопротивляться… Я унесу вас с собой, туда, где вы сможете как следует всё обдумать… и, возможно, изменить своё мнение по поводу службы мне. Теперь же — склонитесь!
С рук Хрипунца сорвалась теперь уже целая кровавая стена, которая стремительно пронеслась через коридор — и прошла сквозь всех троих. Ансильяша это сломило сразу… он, окружённый алым мерцанием, упал ниц… и, судя по мучительному выражению на его морде, он был не в силах сопротивляться этому унизительному положению.
А вот с Сарефом и Химом ситуация вышло иначе. По всему его телу пробежала судорога, и в следующий момент и Сареф, и Хим почувствовали, как внутри них словно что-то надломилось… и от этого они оба потеряли по 50 единиц здоровья. Однако Хрипунец, который с ошеломлением смотрел на них, явно рассчитывал не на такой результат.
— Как… как вы этому воспротивились? — с недоумением пробормотал он. Однако Сареф и Хим не стали тратить время на глупые ответы. Сареф вызвал Системное окно и выбрал четвёртую способность, чтобы выиграть хотя бы каплю времени:
В тот же момент Хрипунец превратился в тёмно-зелёную чешуйчатую хрюшку — и Хим запустил в неё свой огненно-световой луч. Что было весьма кстати. Хрипунец, судя по всему, невероятно силён в магии крови — но это, так или иначе, тёмное ответвление навыков… а это значит, что Хрипунец точно так же не переносит стихию света, на половину из которого и состоял огненный луч.
Мгновение спустя Хрипунец снова принял свой облик… и, действительно, подгнившая кожа на его морде обуглилась, а местами даже отвалилась.
— Ну что ж, — Хрипунец, на удивление, с достоинством отреагировал на тот факт, что из него сейчас сделали поросёнка, из которого едва не нажарили шашлыка, — даже хорошо, что вы так сопротивляетесь. Нет большего удовольствия, чем поймать и приручить настолько сильных зверей. Но довольно!
Хим снова бросилсяна него — но в этот момент Хрипунец принял форму… Сареф даже не мог подобрать слова этому… наверное, уместнее всего будет назвать это кровавым элементалем… после чего обрушил целый кровавый вал на Хима.
Сареф отлично понимал, что они до сих пор живы исключительно потому, что сам Хрипунец хочет получить их живьём. Но при этом они ничего не могли ему сделать. Кроме…
Воспользовавшись тем, что Хрипунец отвлёкся на Хима, Сареф вызвал Системное окно и выбрал десятую способность:
С помощью Тёмной Фазы сменив позицию так, чтобы больше никого не зацепить украденным умением, Сареф вызвал Системное окно и направил правую руку на Хрипунца:
И с разницей в одну секунду повторил умение, потому что с первого раза такого мастера магии крови наверняка свалить не получится… но теперь каждое его активное умение имеет по 2 заряда:
Второе сотворение умения вызвало огромную вспышку боли: теперь, когда у него не было Одержимости, да ещё и без Кольца Силы, уровень его здоровья снова упал до 600 единиц, половину которого пришлось отдать на эти умения.
Если первое умение Хрипунца откровенно позабавило, то вот второе явно стало сюрпризом. Стревлог замер на месте… и Хим, подскочив к нему, хотел было ткнуть ему Скальпелем Архитектора в сердце… но неожиданная силовая вспышка отбросила его назад. А мгновение спустя Хрипунец встряхнулся, словно собака, вылезшая из воды… и Сареф почувствовал, как все его чары оказались развеяны.
— Как интересно, — Хрипунец с любопытством посмотрел на Сарефа, — конечно, моими собственными умениями меня победить невозможно… но вот то, что ты сумел воспроизвести его два раза подряд, и после этого стоишь на ногах… это впечатляет. Но довольно!
В этот момент перед Хрипунцом появилось кровавое сердце, которое неистово пульсировало… и стревлог направил в него поток кровавой энергии… И Сареф, к своему ужасу, ощутил, как его собственное сердце начинает биться медленнее. Он попытался вызвать Системное окно — но не успел… Собственное тело перестало его слушаться — и он медленно опустился на землю. И только сейчас он понял, что всё это время им помогало сопротивляться умение Кровавый Договор. Но, к сожалению, оно не было заточено непосредственно под сопротивление магии крови — потому и хватило его ненадолго.
— Вот так, — довольно сказал стревлог, наклонившись к Сарефу и похлопав его по плечу, — а теперь будь хорошим мальчиком — и посиди спокойно. А ты, зверь, — он повернулся к застывшему на месте Химу, который взглядом испепелял Хрипунца, — подойди.
Невероятно медленно, отчаянно сопротивляясь, Хим подошёл к стревлогу.
— А теперь, — с предвкушением сказал Хрипунец, — становись на колени.
Но на колени Химу встать было не суждено. Потому что в этот момент со стороны Ансильяша раздался отчаянный стон — и он, вытянув правую руку… заключил Хрипунца в ловушку из цепей. Конечно, она не продержалась трёх секунд… да что там говорить, она и одной не продержалась, но чудом было уже то, что Ансильяш смог одной лишь силой воли хотя бы ненадолго побороть магию крови — и сделать хоть что-то. Возможно, дело было в том, что Ансильяш однажды уже взаимодействовал с кровью Хрипунца — и тогда, как и сейчас, он сумел проявить максимальный уровень сопротивления…
Хим, который всё это время не выпускал из левой лапы Скальпель Архитектора, не упустил свой шанс — и совершил выпад, целясь Хрипунцу точно в левый глаз. Но тот умудрился уклониться — и в результате Скальпель всего лишь срезал ему кусочек чешуи, который отлетел в сторону.
— Как же вы сопротивляетесь, — с улыбкой сказал Хрипунец, — что ж, вполне достойно моих будущих слуг. Я буду знать, что вы способны на многое — и не сдаётесь до самого конца. Признаться, многим моим подчинённым этого качества ох как не хватает. Но вам пора уже осознать, кто здесь хозяин. Становись передо мной на колени, хилереми! — приказал он. И Хим, который, как и Сареф, отказывался верить, что всё кончится именно так, брыкался, сопротивлялся — но ничего не мог поделать с таким чудовищным контролем. К огромному сожалению, высокая степень жизни Хима, которую в него без устали всю дорогу вдыхал Сареф, здесь им самым чудовищным образом вышла боком: даже будучи призываемым существом, хилереми
— Да… вот так… а теперь пади передо мной ниц! — с предвкушением приказал Хрипунец. Сареф почувствовал, как всё нутро Хима воспротивилось этому приказу, потому что он отлично понимал,
—
Однако вместо рассекающего клинка из его руки вырвался лишь упругий поток воздуха, который ударил Хрипунца в бок — и даже не смог заставить его пошатнуться.
— Глупый мальчишка, — расхохотался Хрипунец, ненадолго оставив в покое Хима, — неужели ты думаешь, что каждому сопляку достаточно просто выкрикнуть слова заклинания Хаоса — и они сработают на полную мощь? Нет, дружок, тут нужны годы, годы тренировок! Но я впечатлён тем, что у тебя с первого раза вообще хоть что-то получилось. Это лишний раз доказывает, что ты и твой ручной зверь стоят всех этих хлопот.
Снисходительно кивнув Сарефу, он снова повернулся к Химу и повторил:
— Пади передо мной ниц, хилереми!
Ещё двадцать секунд боли, гнева, отчаянного сопротивления — и наслаждения Хрипунца, которому весь этот процесс явно доставлял огромное наслаждение. И вот, в конце концов, Хим принял это унизительное положение.
— Вот так. Хороший зверёк, — похвалил его Хрипунец, — остался всего один шаг. Думаю, ты и так знаешь, что тебе сейчас нужно делать, — с этими словами он неторопливо поднёс к морде Хима свой сапог.
Сам же Сареф отчаянно пытался придумать хоть что-то. Два использования украденного умения сожрали весь его запас сил, да ещё и проклятие Хрипунца надёжно его обездвижило. И всё же… Незримая Поддержка исправно продолжала развеивать это проклятие, и с каждым разом оно понемногу слабело. И вот, когда окончательное и бесповоротное унижение его хилереми было неизбежно, Сареф внезапно обнаружил, что рядом с ним лежит ошмёток чешуи, который срезал Хрипунцу Хим в тот единственный момент, когда у него была возможность атаковать. И внезапно… как и когда-то давно, два года назад, ему неожиданно пришла в голову спасительная мысль! Столь сильное существо, как Хрипунец, нельзя было победить столь малыми силами. Но… его можно было заточить!
И пока Хрипунец жадно наблюдал за тем, как ломаются остатки воли хилереми, Сареф извлёк из Системного Инвентаря куклу Карины и приложил к ней ошмёток чешуи…
И только в момент подтверждения Хрипунец, скосивший взгляд в сторону Сарефа, взревел:
— НЕЕЕТ! НЕ СМЕЙ, ПОГАНЫЙ…
Но было уже поздно. Вспышка — и Хрипунец исчез, а кукла в руках Сарефа налилась приятной тяжестью. Вот только если Анейраш после этого действия провалился в сон — то подавить сознание такого мощного существа, как Хрипунец, она явно не могла. Несколько секунд кукла ходила ходуном в руках Сарефа, после чего обмякла — и в его сознании раздался бешеный рёв:
—
Но самым главным было то, что сразу после этого вся магия Хрипунца исчезла. И Хим тотчас вскочил на ноги, с омерзением вытирая свою морду лапами.
— Хозяин, молю вас, — в сердцах сказал он, — отдайте эту мразь в мою власть, прошу! Я отомщу, я отомщу этому подонку за все наши унижения…
— Сначала — спасти мою сестру! — приказал Сареф, — мы и без того потеряли здесь кучу времени! Всё остальное — потом!
Ансильяш тоже успел подняться на ноги. И хотя он смотрел на куклу в руках Сарефа с таким же жадным интересом, как и Хим, всё же сейчас стревлог не стал ничего говорить. Хотя, не было сомнений, как только выдастся удобный момент — они к этому разговору ещё вернутся.
Но сейчас было не до этого. Более не слушая воплей и проклятий Хрипунца, Сареф забросил куклу в Системный Инвентарь — и с помощью Хима принялся открывать сиреневые двери. За первой было пусто… но уже за второй обнаружилось помещение, которое дополнительно было разделено решёткой посередине, и на второй половине на, стоило отметить, довольно приличной кровати, обняв подушку и уткнув в неё взгляд, сидела его любимая, ненаглядная сестрица Джайна…
— Привет, Ссыкунья, — весело поздоровался с ней Сареф, — выглядишь неважно. А, между прочим, могла бы и постараться. Вдруг хотя бы здесь кто-нибудь возьмёт тебя замуж?
Джайна же, к удивлению Сарефа, никак не отреагировала на это полное оскорблений приветствие. Подняв взгляд, она вскочила на ноги и уставилась на своего сводного брата, как на призрака:
— Са… Сареф… это ты? Это, правда, ты?.. Но… что ты здесь делаешь? — ошарашенно пробормотала она.
— Ну, если вспомнить нашу историю взаимоотношений в детстве — то мне сейчас следовало бы сказать, что тебе здесь самое место, после чего развернуться и уйти, — невозмутимо сказал Сареф, — но, учитывая, что в поисках тебя мне пришлось перелопатить половину Островов Теневых Символов, заручиться поддержкой двух нейтральных монстров Высшего порядка и заплатить им легендарным артефактом пятого уровня и своей кровью — будет глупо бросать тебя здесь. Да и дядя обещал награду за твоё спасение, так что…
Повернув голову, Сареф увидел, что на стене висит один-единственный ключ. Разумеется, решётка состояла из металла, полностью гасившего любые Системные умения (он уже сталкивался с подобным эффектом на Глумидане), но вот отпиралась она с помощью самого обычного ключа. Что, впрочем, было вполне логично. Трудно представить вторжение в сооружение подобного рода. Поэтому один небрежный взмах правой рукой — и копия Игнаримха, схватив ключ, вставила его в замок, провернула — и дверь в решётке открылась.
И сразу после этого без лишних слов Джайна выскочила из своей камеры и, бросившись к Сарефу, обняла его и горько зарыдала. И Сареф… испытал довольно странные чувства в этот момент. С одной стороны, он только что продемонстрировал, что его поступками руководил чисто голый расчёт, но с другой… это было похоже на тот момент, когда он в последний раз видел Исмарка и Джайну на кладбище Севрогандских Дьяволиц, где Исмарк рыдал над могилой своей погибшей жены. Не любил ли он Исмарка? Ещё как не любил. Хотел бы лишний раз дать ему пинка? С огромным удовольствием. Но всё же были какие-то моменты, когда даже у него, даже с его предысторией не поднималась рука, чтобы ударить в уязвимое место — даже если обладатель уязвимого места этого заслуживал. Как тогда у Сарефа не хватило духу… вернее, как раз наоборот, ему
— Мне приятны твои нежные чувства — но у нас мало времени, — жёстко сказал Сареф спустя 20 секунд, — к твоему сведению, кое-кто проливает кровь прямо сейчас, чтобы у нас была возможность свалить отсюда. Так что оставим это на потом.
После этих слов он мягко, но настойчиво отстранил Джайну, и даже слегка встряхнул её, чтобы девушка пришла в себя. Признаться, в этот момент ему очень захотелось засунуть кузину в Куклу Ловчий След, и он даже пожалел, что она была занята Хрипунцом.
— ДА! ДА! ВЫПУСТИ, ВЫПУСТИ МЕНЯ ОТСЮДА, ПРОКЛЯТЫЙ МАЛЬЧИШКА, — несмотря на то, что кукла лежала в Системном Инвентаре, голос Теневого Символа всё равно продолжал доходить до сознания Сарефа и сверлить ему мозг, — ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ, ОХ, КАК ЖЕ ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ!..
— Уходим, — скомандовал Сареф, тряхнув головой и прогоняя наваждение. Оставалось надеяться, что кукла выдержит силу Хрипунца — и его жажду вырваться. Если она откажет посреди корабля — Герцог и Бакус ему точно спасибо не скажут.
Хим, дабы не пугать Джайну своим присутствием, ещё до входа вернулся в разум Сарефа. Однако в этот момент случилось непредвиденное. На всю тюрьму раздался высокий противный голос:
—
— Похоже, времени у нас нет, — прокомментировал Сареф, — валим отсюда, и быстро!
В это время повсюду раздавались маленькие странные взрывы — и в стенах появлялись небольшие круглые отверстия, из которых внутрь хлынула вода. Кроме того, всю тюрьму стал наполнять резкий противный звук, который бил их по ушам примерно каждые 5 секунд.
Сареф, Джайна и Ансильяш бежали по коридору — причём вёл Ансильяш, который прекрасно запомнил дорогу, и теперь отлично ориентировался. Вода продолжала наполнять коридоры, и пока её было немного, всего по щиколотку — но следовало помнить, что в первые минуты большая часть затопления пришлась на нижний уровень. И потому не стоило обманываться: у них было куда меньше времени, чем могло показаться на первый взгляд.
Когда воды уже было по колено, и перебирать ногами стало значительно труднее — они проходили мимо того самого прохода вниз, куда ушли Орик и Ванда. И, к огромному ужасу Сарефа, именно в этот момент из полностью затопленного этажа вынырнула сначала Ванда, державшая под плечо незнакомую ему женщину, а следом за ними и Орик. Причём выглядели они ужасно: Орик потерял левый глаз, из которого сочилась отвратительная розовая юшка, а у бедной Ванды на правой половине черепа отсутствовала треть скальпа и оторвано ухо. Пожилая женщина, которую они вытянули, хоть и дрожала, но была цела и невредима.
— Что с вами там случилось? — в ужасе ахнул Сарефа.
— Это женщину стерегли похлеще сундука с Радужными Эссенциями, — хмуро ответила Ванда, — какой-то безумный стревлог, сравнимый по силе с носителем хилереми. Силы у него, наверное, не меньше, чем у Теневого Символа! Я не знаю, каким чудом мы его свалили!
—
— Ничего страшного, — сказал Сареф, — я вас потом подлатаю. Раны свежие, так что даже следов не останется! А сейчас нам надо идти.
С этими словами он взял спасённую женщину в тюремной робе за виски и посмотрел ей прямо в глаза:
— Вы нас слышите? Вы нас понимаете?
Эти вопросы отнюдь не были издевательством. Сареф понятия не имел, как долго она провела в плену. Возможно, её даже пытали, и неоднократно. Женщина, к облегчению Сарефа, слабо кивнула.
— Вы — Нина Гайранос⁈
На этот раз женщина помедлила с ответом, подозрительно глядя на Сарефа.
— Меня зовут Сареф Гайранос-Джеминид. Я сын Месса, — продолжил говорить Сареф, — мы спасём вас, мы вытащим вас отсюда! Вы должны идти с нами! Скорее!
Однако едва они бросились дальше, как внезапно Нина с неожиданной силой схватила Сарефа за руку и буквально на бегу остановила его.
— Что? — спросил он, — у нас мало времени, мы должны идти, всё прочее потом!
— Нет… нет… — пробормотала Нина, — нельзя… нельзя уходить. Надо… надо достать.
— Что, что достать? — нетерпеливо спросил Сареф. Не говоря уже о Ванде и Орике, которые смотрели на тянущую время Нину со звериной яростью.
— Дело… дело всей моей жизни… ради моего сына… — забормотала Нина, — в кабинете Символа… Сапфировая шкатулка… зелёный пузырёк… Надо достать, достать, чтобы всё это не было напрасно… умоляю, умоляю…
— Я достану его, — пообещал Сареф, — но вы должны уйти в безопасное место! Вы должны пойти с моими спутниками, вы должны слушаться их приказов!
— Да… да, я поняла, — совсем уже тихо пробормотала Нина.
— Я скоро буду! Увести всех в безопасное место! — приказал Сареф Ванде и Ансильяшу. Они кивнули и приказали следовать за ними. Сареф же бросился обратно…
— Сареф, будь осторожен! — крикнула ему напоследок Джайна. И эти слова поддержки до такой степени выбили его из колеи, что он чуть не споткнулся на месте. И если Сареф сейчас о чём-то и жалел — то только о том, что у него было слишком мало времени, чтобы придумать и выдать достойный ответ.
Вот только проблема в том, что Сареф и сам не знал, куда он бежит? Где здесь искать кабинет Теневого Символа? Уровень воды уже приближался к поясу, времени оставалось совсем немного, следовательно, попытка угадать у него будет всего одна…
—
— Сам догадаюсь, — огрызнулся Сареф, который, конечно же, ни на грош не верил Теневому Символу, который сейчас скажет всё, что угодно, лишь бы получить свободу. Тем более… а такой ли уж большой здесь выбор? Почти наверняка Красный Папочка держал Изабель и Джайну рядом со своим кабинетом, чтобы в те моменты, когда он сюда прибывал, девушки всегда были у него под рукой. Значит, если он правильно помнит…
Через 30 секунд Сареф вернулся к четырём сиреневым дверям. И, оглядевшись, обнаружил с левой стороны почти сливающуюся со стенами небольшую бронзовую дверь. Несколько убедительных и вежливых стуков копией Игнаримха — и дверь, в которой это чудовищное давление сломало замок, оказалась выворочена.
—
Перебирая ногами, Сареф побрёл к столу Теневого Символа, который уже полностью ушёл под воду. Каждые 5 секунд по ушам продолжал бить омерзительный звук, заставляя нервничать ещё больше. Добравшись, наконец, до стола, Сареф начал выворачивать содержимое его ящиков. Золотые монеты, драгоценные камни, бумажки… наконец, на свет показалась та самая синяя шкатулка.
Решив, что её открытием можно заняться и позже, Сареф попытался зашвырнуть её в Системный Инвентарь… но у него ничего не получилось. Не вышло и со второй попытки. И только сейчас Сареф осознал, что ему не по себе от этой шкатулки… как и от того камня, с которым Папочка проводил ритуал.
— Ничего страшного, — решил Сареф, — она небольшая, я и в руках её донесу.
Однако и из этой затеи ничего не вышло. Когда Сареф донёс шкатулку до двери — то банально не мог вынести её за порог. Шкатулка просто упиралась и не хотела идти дальше! Вариант оставался один: открывать её прямо сейчас. А с учётом того, что шкатулка, сделанная из чистого сапфира, явно создавалась с такой целью, чтобы никто и никогда, кроме хозяина, не мог её открыть… Сарефу сейчас понадобится вся его Сила.
И после того, как Хим дополнительно вдохнул свою мощь в тело хозяина, Сареф снова вызвал Системное окно:
Его окружила сияющая аура… и Сареф принялся сдвигать крышку шкатулки. Вся сила, вся мощь умения — всё было направлено на проклятый предмет. И как достойно он сопротивлялся! Первые 5 секунд создавалось ощущение, что эффекта вообще нет никакого. Но потом всё-таки пошёл какой-то сдвиг… ещё секунда мучительных усилий, ещё… ещё… и вот, наконец, проклятая шкатулка не выдержала такого чудовищного давления — и разлетелась на куски. И из неё выпал тот самый тонкий зелёный пузырёк с мерцающим зельем, который Сареф моментально подхватил и забросил-таки в Системный Инвентарь. Что ж, оставалось надеяться, что эта вещь стоила таких хлопот.
К сожалению, Сареф никак не успевал вернуться обратно. Вода уже была ему по шею, и он уже просто физически не мог передвигаться быстро. И вот наступил момент, когда вода полностью затопила его коридор… и ему стало нечем дышать…
—
И ведь это, в самом деле, стало спасением — потому что Сареф, окружённый своей идеальной защитной аурой, в этом состоянии мог дышать! И Сареф быстро выработал тактику продвижения. Когда Силовое Поле пропадало, Сареф запускал копию Игнаримха вперёд — и подтягивал себя к ней. А когда в лёгких заканчивался воздух — он использовал Силовое Поле, чтобы отдышаться. И снова невероятно удачно отыгрывал тот факт, что у него было несколько зарядов умения. Потому что как только был использован первый, то он сразу уходил на откат, и когда до него доходила очередь — он уже успевал восстановиться. Кроме того, он завершал умение досрочно, на 13–14 секунде — и это дополнительно сбрасывало умению ещё 25% перезарядки от базовых 40 секунд.
В итоге в таком темпе, 20 секунд перебираясь по затопленному коридору и 10 секунд давая себе передышку, Сареф ещё 3 минуты прорывался обратно, молясь только о том, чтобы его дождались. Оставалось только надеяться, что Нина ради этого пузырька вцепится в Герцога — и не отпустит его, пока он, наконец, не выберется.
Вот, наконец, и знакомый коридор! И отсюда уже совсем близко до люка! Вот только… из камеры слева слышался глухой, едва слышный стук. И Сареф сразу понял, что это местные сторож и повар. Что с ними сделает Красный Папочка, когда узнает, что двух его самых ценных пленников просто выкрали? Даже Хрипунец не пожалел своих братьев, когда они попали ему под горячую руку, а уж эти несчастные…
— НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ УПОМИНАТЬ ОБ ЭТОМ, ПРОКЛЯТЫЙ МАЛЬЧИШКА, ИНАЧЕ Я…
Но Сареф, которому, как никогда, было важно оставаться в здравом уме, тряхнул головой — и сдвинул засов, на который была заперта камера. Повар внутри уже плавал без сознания, наверное, захлёбываясь, а вот сторож ещё барахтался. Неимоверным усилием Сареф подтянул к себе сначала одного Игнаримхом, потом второго. И уже из последних сил снова направился к выходу. Возможности подышать уже не было, иначе эти двое окончательно захлебнулся…
И вот, наконец, спасительный просвет! У Сарефа даже дрогнуло сердце: в него так сильно верили, раз ждали так долго! И вот, наконец, мучительное завершающее усилие… рывок, ещё один, ещё… и вот, наконец, он вместе с двумя спасёнными пареньками вылетает на палубу корабля, кашляя и отплёвываясь. К нему тут же кто-то подскочил и стал хлопать по спине, помогая прочистить лёгкие…
— Ну, вот видишь, — снисходительно сказал Герцог, — а вы ещё боялись, что эта хитрая жопа утонет. Такие, как он, так просто не умирают. А когда всё-таки умирают — вся Система вздыхает с облегчением.
Сареф же не слушал ворчания Герцога, который мгновение спустя взревел — и силой закрутил руль, после чего корабль, совершив стремительный поворот на 180 градусов, стремительно направился на поверхность. Сареф же, вытащив Скальпель, направил руку на спасённых пареньков.
После этого оба паренька закашлялись — и их начало тошнить водой, которой они оба от души наглотались. Ванде и Орику уже помогла Карина, перевязав их раны. Но ничего. Как только они будут в безопасности, и у них будет достаточно времени — он о них позаботится.
— Ты достал его⁈ — перед Сарефом появилась Нина, вцепившись в его руку, — ты достал⁈
— Да, я его достал, — кивнул Сареф. Нина же вместо того, чтобы немедленно потребовать его себе, села на колени и тихо заплакала…
— Наконец-то… наконец-то, всё это было не зря…
Сареф оглядел остальных. Герцог сосредоточенно вёл корабль наверх, Бакус с тихим стоном отдавал свою последнюю кровь, поддерживая защитный экран. Джайна жалась к Крассу, который уводил её к другим девушкам. Вероятно, Джайна не желала уходить до тех пор, пока она не убедилась, что Сареф выбрался. Не сказать, что беспокойство кузины сильно ему польстило… но всё же нельзя не признать, что оно было приятно.
— Мы сделали. Мы смогли, — он подошёл к своей команде, которая сидела неподалёку от Бакуса и восстанавливала силы, — спасибо вам всем! Я ни перед кем не останусь в долгу, даю слово.
— Мне ты ничего не должен, — равнодушно заметил Красс, — ты дал мне шанс спасти свою дочь, это я у тебя в долгу. У тебя — и у всех вас.
Больше никто ничего сказать не успел — корабль, наконец, вырвался на поверхность, солнечный свет ударил их по глазам — и Бакус, которого, наконец, отпустили крюки, с изнеможением лёг на живот рядом с мачтой. Мало того, Сареф обратил внимание, что и матросы Грозового Герцога, и он сам выглядели невероятно измученными. Как будто они своими жизненными силами поддерживали этот корабль, решая такую нестандартную задачу… да так оно, скорее всего, и было. Но едва Сареф снова повернулся к своим спутникам, как услышал тихий, но, тем не менее, слышный на весь корабль стон…
— Твою ж Системное налево, ну почему сейчас⁈ Проклятье, так и знал, что добром это не кончится…
Повернувшись, Сареф увидел то, от чего у него волосы встали дыбом. Несмотря на то, что они вынырнули достаточно далеко от Острова, их стремительно нагонял ещё один корабль… на носу которого стоял краснокожий эльф, явно пылая жаждой праведной мести…
— Как же мне не везёт, — пробормотал Сареф, — вечно я в роли убегающего.
Впрочем, на ворчание и жалобы на несправедливость жизни времени не было. Его спутники тоже поспешно готовились использовать остатки своих сил для защиты корабля. Красс перепроверял свой огнестрел, который здесь будет весьма кстати, а Амидал поглаживал браслет с буром, мощи которого вполне может хватить, чтобы сделать во вражеском корабле дырку немного ниже ватерлинии. Ванде и Орику, к сожалению, на такой дистанции сражаться было нечем.
— Что будем делать? — спросил Сареф Герцога, подбежав к нему на рулевом мостике.
— Уходить, ясное дело, — сердито выдохнул Герцог, руль в руках которого ходил ходуном, — нет у нас сил сейчас сражаться… Далась же тебе эта тюрьма, парень, сейчас бы уже были далеко отсюда, и ни одна стерлядь нас бы не нашла, но теперь…
Прошло около десяти минут. Сареф и Ванда вызвали своих хилереми, чтобы те, при необходимости, атаковали своими огненными умениями. Половина команды Герцога ушла в нижнюю часть корабля, и, судя по доносившимся оттуда скрипящим железным звукам, они готовили пушки.
Вот только и корабль Красного Папочки, сократив с ними дистанцию, и сам замедлился. И Сареф понял, что, несмотря ни на что, Папочка их боится — и потому не будет брать судно на абордаж. Потому что раз уж Сареф и его команда успешно начистили краснокожему эльфу рыло даже тогда, когда он был под защитой пламени Хаоса — то теперь он тем более не рискнёт к ним соваться слишком близко.
Вместо этого Папочка принялся обстреливать их из собственных пушек. На палубу выкатили целых четыре дальнобойных орудия, которые на удивление устойчиво стояли на нестабильной поверхности корабля, плывущего по морю. И после того, как он дал команду Залп, сразу четыре орудия произвели выстрел.
Ядра летели точно в корабль: над пушками явно сидели опытные направляющие. Следовательно, ядра надо было отбивать своими силами. Первое ядро на половине пути Сареф забрал в своё Силовое Поле. Дождавшись, пока за пару секунд снаряд растеряет всю свою движущую силу, он отменил умение — и ядро упало в воду. Второе ядро ловко подбил Хим, которому Сареф отдал Игнаримх: призрачная копия перчатки в нужный момент изо всех сил ударила по летящему ядру сверху — и сбило траекторию его полёта. Этого оказалось достаточно, чтобы ядро плюхнулось в воду, так и не долетев до корабля.
Третье ядро остановили Ванда и Красс. Девушка отозвала своего хилереми, после чего совершила титаническое усилие над собой — и вызвала три тени, которые по очереди ударили по стремительно летящему ядру — и этого оказалось достаточно, чтобы оно остановилось и плюхнулось в воду. После этого девушка упала на колени, тяжело дыша. Сареф подумал, что в лучшей форме Ванда могла бы лапами Красса и отправить ядро по обратному адресу (Как это делал Хим во время поединка с Контуженным Капитаном). Но девушка тоже была слишком измучена как всей этой бесконечной погоней, так и собственными травмами.
Последнее ядро отбил Орик, запустив свой звуковой импульс. Со стороны это даже выглядело забавно: столкнувшись с импульсом, ядро словно забыло, куда ему надо лететь, и несколько секунд беспорядочно металось из стороны в сторону, после чего тоже рухнуло в воду. Вот только с учётом того, что после этого Орик так же в изнеможении опустился на колени, а розовая юшка потекла из его выколотого глаза с новой силой, ему в этот момент было совершенно не весело.
Орудия на палубе Красного Папочки пошли на перезарядку. Красс и оба хилереми попытались воспользоваться этим моментом и атаковали своими дальнобойными умениями… но всё исправно отразил зеленоватый экран, которым Папочка прикрыл свой корабль. Сареф боялся, что Теневой Символ попытается использовать заклинания Хаоса… того же Инкантаре Иктус хватило бы, чтобы пробить в корабле приличную дыру. Но нет… вероятно, под усилением камня Хаоса он мог позволить себе использовать сразу несколько заговоров. Сейчас же ему это будет стоить слишком много сил — а мстить любой ценой явно не входило в планы Теневого Символа.
— Кажется, нам надо принимать бой, — сказал Сареф Герцогу, снова подойдя к нему, — уже следующий залп мы не факт, что отразим полностью, а так они нас просто расстреляют.
— Если бы всё было так просто, — печально хмыкнул Герцог, — смотри, они преследуют нас не по прямой, а чуть наискось, под углом где-то в 15–20 градусов. Если я сейчас дам резкий разворот — мы, в лучшем случае, дадим один залп из боковых орудий, который почти наверняка отразит их защита. После этого они уйдут из-под линии огня — а сами при этом будут иметь возможность атаковать. Причём атаковать они будут не движущуюся цель, а стоящую на месте.
— Тогда атакуйте их вашими молниями, — предложил Сареф, — вы же Грозовой Герцог!
— Папочка очень устал, — ответила за него Карина, и, наверное, только поэтому Сареф не услышал от Герцога порцию комментариев по оценке его интеллекта, — у него сейчас сил хватит только на один заряд. Он использует его в том случае, когда нам будет совсем уже нечего терять.
— И то — от него почти не будет толку, — пробурчал Герцог, продолжая вращать руль и с периодичностью в десять секунд легонько топая по палубе босой ногой. Вероятно, так он немного подгонял своё судно.
— Почему? — удивился Сареф.
— Потому что он — Теневой Символ, — ответил Герцог настолько сварливым и раздражённым тоном, словно это всё объясняло.
— Но я всё равно не понимаю, — настойчиво сказал Сареф, отдавая себе отчёт в том, что пусть его лучше лишний раз назовут дураком — зато объяснят ситуацию до конца.
— Теневые Символы имеют повышенную защиту от Системных Монстров по своей природе, — снова терпеливо начала пояснять Карина, — папа не просто так не стал причаливать к берегу — мы бы там стали слишком уязвимы. Поэтому любое Системное умение, которое использует мой папа, этот Символ отразит — и не заметит. Особенно — на своей территории.
Наконец, орудия на корабле Красного Папочки были перезаряжены — и дали залп. Теперь Сарефу пришлось забирать в Силовое Поле уже 2 ядра. Ещё одно ядро снова отразил Хим. Правда, с ним получилось чуть иначе: направляющие взяли прицел орудия немного выше. Но Хим это предвидел — и потому на сей раз нанёс удар Игнаримхом снизу. В итоге ядро получило ещё более высокую траекторию полёта — и просто просвистело в паре метров над их головами, чудом не задело ни одной мачты и благополучно улетело дальше.
Последнее ядро на сей раз отражали Амидал и Ансильяш. Стревлог попытался забрать снаряд в цепи своего браслета и хоть немного замедлить его. После чего Амидал в нужный момент подпрыгнул и использовал своё умение Вспыхни, рассчитывая на его взрывной силе оттолкнуть ядро. К сожалению, его умения не были заточены под подобные приёмы — потому и эффект вышел весьма посредственный. Самому Амидалу ядро врезалось в брюхо и почти наверняка превратило потроха в месиво. Сареф, который в ужасе наблюдал за гномом, сразу отдал в него один заряд Власти Жизни, чтобы бедняга от такой боли и отдачи не загнулся на месте. А ядро отскочило не до конца. Оно продолжило движение и, врезавшись в мачту, упало на палубу. К счастью, и мачта уцелела, и палуба не пострадала: ядро подхватил Хим, при помощи Игнаримха тотчас выбросив его за борт.
Сареф в отчаянии наблюдал за всем этим. Если бы Папочка сунулся к ним и дал им бой — они бы даже сейчас начистили бы ему рыло! Но хитрый эльф совершенно не собирался подставляться — и потому расстреливал их с безопасного расстояния, явно рассчитывая потом подобрать с тонущего корабля тех, в ком он заинтересован.
Ну должно же, ну должно быть хоть какое-то решение! Но… его не было. Герцог, особенно ослабленный, ничего не мог сделать Теневому Символу. Бакус, который полуживой продолжал валяться на палубе, тем более им сейчас не помощник. Орудиями достать Папочку не получится: Папочка легко уйдёт из-под боковой линии огня. Тащить пушки на палубу времени, тем более, не было. А их собственных дальнобойных умений было недостаточно, чтобы нанести кораблю Красного Папочки хоть какой-то вред.
И выход у Сарефа оставался только один. Примерно прикинув расстояние, он понимал, что за 4 заряда Тёмной Фазы должен суметь добраться до корабля Красного Папочки. Даже если он доберётся туда без сил — всё равно сработает Призрачное Возмездие, и он сможет сразиться с Теневым Символом и его людьми. И хотя это было полное сумасшествие и почти гарантированное самоубийство — выбора не оставалось. Всё, что у них оставалось — это один заряд молнии у Грозового Герцога. Но и то он считался источником урона от Системных Монстров, и потому от него почти не было толку… если только… если только…
Сареф просиял. Как он мог об этом забыть⁈ Ведь он же мог перенаправлять молнии! А если он это сделает… то источником урона уже будет считаться не Нейтральный Монстр, а он, Сареф, Житель Системы. А, значит, даже сейчас, даже в такой ситуации… возможность спастись…
— Послушайте, — Сареф снова подбежал к Герцогу.
— Парень, не беси меня сейчас, — тихо прорычал тот.
— Нет, подождите! Есть способ справиться с ними, — сказал Сареф.
— Как? — язвительно спросил Герцог.
— Вы должны выстрелить в меня своей молнией.
— В тебя? — хмыкнул Герцог, — ты что, понял, что спасения нет, и решил сдохнуть быстро и без мучений? Не получится, парень, пойдёшь ко дну вместе со всеми.
— Я умею отражать молнии, — сказал Сареф, — если вы вызовете вашу молнию — я смогу её отразить, и тогда источником урона уже будет считаться не Системный Монстр, правильно? И, если вы помните, я такое уже вообще-то проделывал.
— Я помню, — кивнул Герцог, который теперь уже куда серьёзнее посмотрел на Сарефа, — но всё равно, парень, это две разные вещи. Тогда я всего лишь, так сказать, щекотал молниями корабль того торгаша… потому что я не хотел его топить. Я хотел его захватить и забрать добычу. А для того, чтобы пробить защиту Теневого Символа… понадобится куда более мощный заряд. Ты такой не потянешь.
— Я тоже с тех пор стал сильнее, — сказал Сареф, — да и потом — у нас нет выбора. Всё, что мы делаем сейчас — это оттягиваем неизбежное. Нужно попробовать, это наш единственный шанс!
Герцог несколько секунд внимательно смотрел на Сарефа. После чего нехотя кивнул:
— Ладно уж… что я так потрачу этот заряд в молоко, что эдак. Но раз уж ты так настаиваешь… давай.
— Отлично! — просиял Сареф. После чего повернулся к своим спутникам, которые находились неподалёку.
— Ванда! Я знаю, что ты очень устала, но мне нужна твоя помощь ещё один раз. Ты должна лапами своего хилереми подбросить меня как можно выше! Справишься?
— Да, — кивнула девушка, поднимаясь на ноги. Сареф же вызвал Системное окно.
—
—
—
После этого он натянул на правую руку Игнаримх, который сейчас был реликтового качества, а в левую взять Скальпель.
— Я готов, — сказал он.
— Насчёт три, — Ванда закрыла глаза и прижала ладонь к нетронутому травмами виску, — раз… два… три!
В тот же момент Сарефа подхватили под плечи две мощные лапы и потянули вверх. Это длилось две секунды, после чего они исчезли… и ровно в тот же момент раздался рык Герцога… и на Сарефа, который едва-едва успел выбросить руку с Игнаримхом вверх, обрушилась чудовищная электрическая мощь.
И в этот момент Сареф понял, как он оказался самонадеян. Герцог, наверное, призывал сами силы природы… и даже одного прикосновения этой силы было достаточно для того… чтобы Сареф, к своему ужасу, начал понимать, что он буквально перестаёт существовать. Плавилось его тело, плавился разум… эта чудовищная мощь должна была уничтожить его, стереть в кровавую пыль, не оставить от него ни следа, он должен был умереть, он должен был поплатиться за свою наглость и самомнение. Должен был… но не мог… И потому он совершил последнее, самое крошечное — и самое титаническое усилие в своей жизни…
Когда Сарефа пронзил заряд молнии, все были уверены, что для него это конец. Никто не мог пережить подобного. Игнаримх сиял, втягивая в себя мощь этой молнии. И всё же… Мгновение — и одновременно вечность спустя Сареф чуть извернулся в воздухе… и указал Скальпелем Архитектора в сторону корабля Красного Папочки…
И спустя какие-то сотые доли секунды Скальпель выстрелил всей накопленной мощью, тончайшей — и при этом чудовищной силы молнией. После чего дымящееся тело Сарефа полетело вниз — но его заботливо подхватила Ванда лапами своего хилереми…
И какой же эффект дала эта молния! Тончайший разряд прошил защитный экран Красного Папочки, как нож — масло. И после этого раздался мощный взрыв. Молния угодила точно в одно из орудий, которое разорвалось с огромной силой. И сила этого взрыва была так велика, что другие два орудия под её действием сорвались с палубы и улетели в воду. Ещё одно взлетело в воздух — и, упав на палубу, проломило её и скрылось в недрах корабля. Вдобавок оказалась сломана центральная мачта… и теперь, конечно, и речи быть не могло, чтобы этот корабль сейчас продолжал преследование.
— Уррра!!!
На корабле Герцога раздавались счастливые крики всех пассажиров. И команда, и спутники Сарефа, и спасённые девушки, выглянувшие наружу — все с огромным почтением наблюдали, как Ванда осторожно опускает тело Сарефа на палубу. Те, кто могли, начали аккуратно залечивать его раны своими Системными умениями. А остальные радовались, хлопали в ладоши, некоторые даже обнимались — и почти все издевательски свистели и улюлюкали в сторону Красного Папочки, которому теперь надо было выпрыгнуть из шкуры, чтобы этот корабль хотя бы кое-как смог вернуться…
Сареф медленно приходил в себя. Он и подумать не мог, что это будет настолько сложно. Что он так близко пройдёт от линии смерти. Да, конечно, у него было Призрачное Возмездие… но ему всё равно было страшно. Эта мощь стирала его с такой скоростью, что, казалось, даже Системное умение могло не успеть сработать. Конечно, этого просто не могло быть, но всё же здесь, на территории Теневых Символов… кто знает?
Минуты текли — и постепенно разум Сарефа возвращался в сознание. И вот, наконец, он поднимается на ноги — и видит, с каким уважением на него смотрят Герцог и Бакус…
— Должен признать, такого я точно не ожидал, — кивнул Герцог, протягивая Сарефу руку и пожимая её, — никто, никогда, за всю мою жизнь не мог этого пережить. А ты — смог. Скажи мне, что такое бывает — я бы ни за что не поверил. Но как сейчас можно не верить своим глазам?
— У нас всё-таки получилось? — с улыбкой спросил Сареф. Конечно, судя по тому, что лечили его мягко и аккуратно, он и так это понял… но хотелось услышать подтверждение вслух.
— Ещё как. И какие мне это открывает возможности, — Герцог, потиравший ладони, просто лучился довольством, — как ни крути — а это было морское сражение, в котором мой корабль одержал победу над кораблём Теневого Символа! Практически никто из наших не может похвастать подобным!
— А я тебе говорил, что он не так прост, — хмыкнул Бакус, — ну и ладно, раз уж такое дело — посижу у тебя на корабле денёк, приведу себя в порядок. Редко когда у тебя на корабле бывает так весело, — ехидно добавил он.
Герцог ткнул Бакуса в бок — но что был этот тычок от человека обычных габаритов в адрес огромного акулоподобного монстра? И они, подшучивая и подкалывая друг друга, направились на капитанский мостик.
А Сареф поднялся на ноги, оглядывая остальных. Его ждало много дел. Надо было подлатать Орика и Ванду, надо было позволить Амидалу убрать с его лица эти шрамы, надо было поговорить с Ниной, надо было решить, что делать с Хрипунцом. Его впереди ждали хлопоты — но это уже были приятные хлопоты. Самое главное, что здесь и сейчас — он победил. Он справился с этой чудовищной, практически невозможной задачей. И теперь путь у него был один — домой, к своей заслуженной награде. И уж теперь любимая семейка никак не отвертится — он получит свою награду сполна…
Не откладывая в долгий ящик, Сареф тут же принялся оказывать медицинскую помощь Орику и Ванде. Грозовой Герцог, на радостях победы над Теневым Символом, вероятно, смирился с тем, что на несколько дней его корабль превратился в балаган, и потому весьма любезно предоставил им для этого свою каюту. Смотреть за порядком отправилась Карина, а Сарефа неожиданно весьма кстати консультировали Амидал и Бакус по поводу того, как стоило проводить данные манипуляции. Как оказалось, не только подземный гном, но и акула имели опыт работы с артефактом Архитектора Плоти.
Когда Сареф вместе с использованием Власти Жизни прикладывал Скальпель Архитектора к повреждённым местам — на них буквально начинала заново отрастать кожа. Бакус заметил, что происходит это только потому, что целебное умение Сарефа достигло исключительной мощи, и если бы Скальпель взял в руки какой-нибудь деревенский лекарь-самоучка — подобного эффекта и близко бы не было.
Для Сарефа это, тем не менее, оказалось весьма кстати. Аккуратно касаясь Скальпелем тех мест на черепе Ванды, где была содранная кожа, он буквально отращивал её заново. Разумеется, дело это было отнюдь не быстрое, за каждый квадратный сантиметр кожи приходилось воевать, а уж когда пришлось отращивать ухо, тоже пострадавшее во время спасательной операции — потребовался дополнительный десяток использований Власти Жизни. Тем не менее, спустя час долгой, кропотливой и выматывающей работы абсолютно вся потерянная кожа на черепе была восстановлена. И Ванда, поднявшись со стола, где её оперировал Сареф, подошла к зеркалу, на которое ей любезно указала Карина.
— Ну, ничего себе, — с восхищением сказала Ванда, ощупывая череп, — лучшие специалисты по работе с Королевской Купелью порой работают не так быстро.
— По-моему, у тебя одно ухо стало немного больше другого, — задумчиво сказала Карина, глядя на Ванду. После этих слов Сарефу на мгновение захотелось придушить маленькую рыжую нахалку.
— Да нет, нормально, — Ванда пощупала оба своих уха, — это визуально так кажется, потому что на этой стороне сейчас волос нет.
— Ну, волосы вырастить — это уже не ко мне, — развёл руками Сареф.
— Да к тебе-то какие претензии, — хмыкнула Ванда, — даже такое вылечить, считай что, в полевых условиях — уже достижение. А так… отрастёт заново. Я никуда не спешу.
— Слушай… а ведь с этим можно кое-что сделать, — неожиданно сказал Амидал, — когда я ещё был с Бруминьей, ей тоже стабильно раз в полгода хотелось вытворить со своими волосами что-нибудь эдакое. Эй, малявка, — он обратился к Карине, — у тебя есть какой-нибудь набор гребней, хотя бы самый простой? Думаю, мы можем что-нибудь придумать.
Судя по красноречивому взгляду Карины, за «Малявку» ей очень хотелось отправить гнома искупаться за бортом. Однако посмотреть на подземного гнома, который орудует гребнями для волос, ей явно хотелось больше, поэтому на первый раз она решила спустить ему такое пренебрежение. Девушка достала из тумбочки красивую шкатулку из розового дерева и подошла к зеркалу, перед которым уже устроились Ванда на мягком пуфе и Амидал позади неё.
Оставив эту троицу наводить красоту в новых условиях, Сареф скомандовал ложиться на стол Орику. Он справедливо полагал, что это будет куда труднее: вырастить новый глаз для него виделось чем-то запредельным. Потому что теоретически кожа на голове Ванды могла сама отрасти заново, пусть и не так гармонично и изящно, как это было изначально заложено природой. А вот потеря глаза — это обычно на всю жизнь.
Тем не менее, Сареф, понадеявшись на то, что с момента травмы прошло не больше суток, всё же поборол свой страх и начал работать. И его страхи не были напрасными. Первый час — а это почти сотня использований Власти Жизни — эффекта не было никакого. Разве что первые пару десятков раз, когда Сареф использовал на Орика Власть Жизни — его скручивала болезненная судорога. Но, в конце концов, этот странный эффект прошёл.
Наконец, спустя час работы Орик всё-таки заявил, что какое-то шевеление в выколотом глазу у него началось. Но буквально через пару минут после этого с ним стало невозможно работать. Бедолага утверждал, что у него там всё чешется настолько сильно и невыносимо, что хотелось выть и лезть на стенку. Сколько Сареф и Бакус, который всё так же стоял тут и внимательно наблюдал за процессом, ни успокаивали и не увещевали беднягу — после каждого применения Власти жизни он выл и скулил, не в силах выносить эту чесотку. Когда же Бакус предложил лишить Орика сознания — тот сразу отверг эту идею, сказав, что у его тела очень мощные рефлексы, и не факт, что его получится погрузить в сон. А даже если и получится — во сне он совершенно не будет себя контролировать, и потому его тело может дать сдачи, и будет это весьма неприятно.
В итоге, понимая, что раз взялся за дело — то надо доводить его до конца, Сареф пошёл на отчаянные меры. Он вызвал Хима, а так же попросил Ванду вызвать Красса. После чего приказал первому придерживать Орика за ноги, а второго — за руки. И это дало невероятный результат. Орик, поражённый до глубины души тем, что целых два хилереми сейчас помогают ему, оказали ему такую огромную честь, что касаются его, мгновенно свернул все свои жалобы и собрал в кулак всю силу воли. Изредка он тихонько подвывал и поскуливал, когда было уж совсем невыносимо — но и тогда и Красс, и Хим мягко шептали ему слова поддержки, и тогда Орик снова брал себя в руки.
Кроме того, этим коварным жестом Сареф параллельно решил ещё одну проблему. Проблему отвратительного отношения их хилереми к Орику. Казалось бы, на нём лежит несмываемое пятно позора: он был настолько отвратительным хозяином, что собственный хилереми, когда у него появилась возможность, бросил его. После этого ни о каком положительном отношении не могло быть и речи, и Красс с Химом терпели его присутствие только ради своих хозяев.
Однако же вот он лежит, почти полностью находясь в их власти. Он невероятно помог Сарефу, он пострадал и получил травму, выполняя его приказ. И даже в этой ситуации он благородно уступил Ванде первую очередь вылечиться, хотя на долгосрочную перспективу его травма была намного опаснее, чем травма Ванды — и все это отлично понимали. После всего этого ни Красс, ни Хим, несмотря на всю свою неприязнь, уже не могли относиться к Орику однозначно отрицательно.
Наконец, спустя три долгих часа (а в сумме — почти четыре) операция была завершена. За это время Амидал и Карина вроде как сотворили с волосами Ванды что-то более-менее приличное, после чего они смылись из каюты, чтобы не мешать операции. И теперь Орик с изумлением и восхищением смотрел на себя в зеркало. Потому что выращенный глаз был не блеклым, как оставшийся, а зелёным. Именно таким, какой, по словам самого Орика, он был у него в детстве.
— Эх, — Сареф, в изнеможении опустившийся на диван Герцога, закатил глаза, — ну вот так всегда… стараешься, стараешься — и всё равно что-нибудь будет не так.
— Да брось себя корить, Сареф, — рассмеялся Орик, и Сареф с удивлением ощутил, что и в его взгляде, и в его смехе безумия было меньше, чем когда-либо, — ты и так сейчас совершил чудо. А что до цвета… пусть. Мне так даже больше нравится.
— Первые дня три, если будешь выходить на солнце — глаз прикрывай чем-нибудь, — посоветовал ему Бакус, — сейчас солнце село, и ты этого не почувствуешь. Но, поскольку глаз тебе, считай, что вырастили с нуля — ему нужно привыкнуть как к твоему телу, так и к окружающим условиям.
— Большое спасибо, — уважительно кивнул ему Орик, — я обязательно воспользуюсь этим советом. И вам, большие братья, — он с невероятным почтением обратился к Химу и Крассу, — спасибо за вашу поддержку. Она была неоценима.
Судя по виду Хима и Красса, даже после этого они не горели желанием общаться с Ориком, да и вообще находиться около него дольше, чем этого требовала ситуация. Тем не менее, под строгим взглядом Сарефа они коротко кивнули Орику прежде, чем вернуться в разум своих хозяев.
— Тебе бы поучиться у Архитектора Плоти, — осторожно заметил Бакус, — у него уже пятьдесят лет не было толковых учеников.
— Угу, — хмыкнул Сареф, — и за это год работать на него в его подземельях?
— Оно будет того стоить, — убеждённо сказал акулоподобный монстр, — то, что ты сейчас сделал — это далеко не предел.
— Я подумаю, — устало ответил Сареф, после чего ему в голову пришла весьма своевременная мысль, и он встал на ноги, вызывая из Инвентаря его Амулет.
— Вот, — он подошёл к Бакусу и протянул ему артефакт, исчерпавший все свои заряды, — признаться честно, когда ты мне впервые его вручил — моим самым большим желанием было вышвырнуть его куда подальше. Но всё же… целых три раза ты, как и обещал, приходил ко мне на помощь и помогал так, как больше не помог бы никто. Я ни о чём не жалею. Спасибо тебе.
Бакус со странной улыбкой посмотрел на Сарефа. Это продолжалось целых 30 секунд, Сарефу даже показалось, что акула что-то про себя просчитывает и решает. После чего взял амулет и сжал его обеими руками. И звезда… начала преображаться. Амулет стал меньше, и лучи звёзды теперь были не такими острыми. Кроме того, серебристо-чёрный амулет явно приобрёл багровые оттенки, которых совершенно точно не было раньше.
— Вот, — Бакус снова протянул амулет Сарефу, — мне, несмотря ни на что, было приятно на тебя поработать. Потому что ты, в отличие от многих жадных гнид, которые ныне заселили Систему, хотя бы иногда стараешься не только ради себя. Так что оставь себе, на добрую память…
Ничего не понимающий Сареф взял амулет, автоматически вызывая Системное окно… для того, чтобы секунду спустя едва не сесть на задницу от удивления. Он бы ни за что не подумал, что Бакус может подарить ему такое…
— Это… выглядит очень круто, — растерянно сказал Сареф, — но… зачем оно мне? Я не владею магией крови. Да и, по правде говоря, не собираюсь.
— Ну, если совсем некуда будет приспособить — можно продать, — неожиданно подмигнул ему Бакус, — это, если что, вещичка не то, что из прошлого поколения — из прошлой эпохи. Все антиквары Системы будут в ногах у тебя валяться за одну только возможность подержать эту вещь в своих руках. Кроме того, я отлично видел, что Джамиль расхаживает по кораблю со Знаком Доблести, и я отлично понимаю, откуда он его взял. Так что не строй из себя скромнягу — и бери, пока дают.
— Да и вообще, — задумчиво продолжал Бакус, который, судя по отсутствующему взгляду, мыслями сейчас был где-то очень далеко, — магию крови, конечно, сейчас привыкли засирать всеми возможными способами. Особенно — гнилые монашки, которые 90% своей жизни банально ссут высунуть нос из своих Храмов. Вот уж кто, действительно, самые жалкие ничтожества во всей Системе. Жадные ублюдки, которые ходят за добычей в походы, для этого имеют хоть какие-то яйца.
— Но я отвлёкся. Так вот знай, парень, — Бакус неожиданно уставился на Сарефа почти в упор, — что магия крови тоже делится на два больших блока. Магия
— Так что подумай об этом, парень, — сказал Бакус, после чего с улыбкой добавил, — и если всё-таки соберёшься к Архитектору — возьми амулет с собой. Он тебе там пригодится.
Сареф, который с огромным почтением слушал всю эту историю, не сдержался и фыркнул, со скепсисом глядя на акулу. Значит, вся эта пафосная речь — это всего лишь агитация, призванная сподвигнуть Сарефа идти в ученики к Архитектору. Вот же хитрый скользкий жук!
Бакус, который прекрасно знал, о чём сейчас думает Сареф, с понимающей ухмылкой кивнул.
— Ни на чём не настаиваю, парень. Выбор только за тобой, — невозмутимо сказал он, — впрочем, зная тебя, уверен, ты поступишь правильно. Ну а на этом я с вами прощаюсь. Надеюсь, это не последняя наша встреча, парень. А теперь — попрощаюсь со своим другом, да тоже свалю отдыхать. После такого мне не помешает вздремнуть с недельку…
Орик и Сареф, которые оставались в каюте одни, кивнули Бакусу, провожая его.
— Ну что, Сареф, — мягко сказал ему Орик, который не мог перестать мягко щупать свой новый глаз, — мне кажется, ты после сегодняшнего тоже заслужил отдых.
— Если бы, — с грустью хмыкнул Сареф, бережно убирая новый амулет в Системный Инвентарь, — нет, есть ещё дела, которые нужно решить прямо сейчас. Особенно учитывая, где мы находимся…
После этого Сареф направился к спасённым девушкам. Им выделили целую каюту с гамаками. Вероятно, раньше это было помещение для, так сказать, привилегированных управленцев Герцога, если такое понятие было применимо к морской команде. Теперь же, по вполне очевидным причинам, это помещение на несколько дней отошло спасённым заложницам.
Здесь уже были Ванда и Карина, которые явно ввели девушек в курс дела и сообщили им, что они в безопасности. Сареф коротко взглянул на Ванду. Её длинные чёрные волосы были лихо зачёсаны на левую сторону единой пышной копной, вызывающе обнажая ту сторону черепа, на которой не было ни единого волоса. И после того, как линию предполагаемого среза волос выровняли, это стало выглядеть куда более гармонично. Теперь Ванда была похожа на какую-нибудь воительницу из диких племён, которая намеренно сделала себе такую причёску.
Едва заметив Сарефа, все девушки тотчас бросились к нему с благодарностью (кроме, само собой, Адрии, которая лежала на верхнем гамаке и вызывающе смотрела в потолок, не обращая на Сарефа никакого внимания), но Сареф, совершенно вымотанный, сам остановил их излияния. Вместо этого он коротко познакомился с неизвестными ему гномкой и светлой эльфийкой.
Гномку звали Турта, и она принадлежала к одной из побочных ветвей клана Бесшумные Барсуки. Деловитая гномка не уставала нахваливать Сарефа и обещала, что хоть семья её и небогатая, но за спасение его щедро вознаградят.
Светлая эльфийка, хоть и смотрела на Сарефа с благодарностью, всё же не могла выдавить из себя ни слова. И Сареф, который знал, что несчастная девушка регулярно подвергалась в плену насилию, не стал на неё давить. К счастью, Карина и Ванда сумели немного её разговорить. Выяснилось, что зовут её Мерцелла, и она принадлежит к одной из знатных семей Дома Алая Роща. Естественно, ни о какой награде никто из них не говорил, но Сареф и так знал, что любая знатная семья за возвращение своей дочери не поскупится.
В противовес им Адрия, которой Ванда, в один момент рассвирепевшая от такого неуважения, отвесила пинка и выкинула её из гамака, особой знатностью похвастать не могла. Она имела очень-очень дальнюю связь с одним из семейств Нарна, но это была настолько седьмая вода на киселе, что, наверное, простолюдин имел бы больше прав в этой семье, чем такая, как она.
— Поэтому, — ехидно закончила тёмная эльфийка, — за мою голову награды вам никакой не светит. Если вас это не устраивает — можете выкинуть меня за борт прямо сейчас.
— Ничего страшного, — мягко сказал Сареф, не позволяя Ванде отвесить нахалке второго пинка, — долг жизни — это не та вещь, которую Система так просто забудет. Не можешь заплатить деньгами — ничего страшного. Уверен, однажды ты нам ещё пригодишься.
В принципе, услышанного было достаточно. После этого Сареф, выцепив Амидала, который уже завалился играть в карты с пиратами, направился с ним к Грозовому Герцогу. Нужно было скорректировать маршрут, по которому они будут возвращаться.
Герцог, действительно, пребывал в настолько хорошем настроении, что даже не стал пенять Сарефу на довольно длительный маршрут. Сначала Сареф хотел, чтобы Герцог пришвартовал корабль где-нибудь на юге Скеллихарта. Там они оставят Амидала, а так же Адрию, Мерцеллу и Турту. Сареф больше не видел смысла держать около себя Амидала: тот выполнил свою задачу, он помог ему спасти сестёр. Поэтому, согласно его плану, подземный гном организует доставку этих девушек по домам, получит себе причитающуюся награду — после чего с этими деньгами вернётся к Бруминье. И, возможно, они ещё успеют построить своё счастье.
Основную же часть пассажиров, которая включает в себя самого Сарефа, Орика, Ансильяша, Красса, Ванду и Нину, а так же других трёх девушек, Герцог должен был доставить в клан Уайтхолл. Там они смогут немного передохнуть, после чего сопроводят по домам и Джайну с Изабель, и Амдраху, и Аришу, которая уже мечтала о том, чтобы жить в новообретённом клане Агруменаш. Конечно, существовала вероятность, что Виктор Уайтхолл будет не особо рад их там видеть — но присутствие Джайны и Изабель прочно свяжет ему руки, если, конечно, в его планы не входит растерять остатки репутации. А уж когда об их прибытии узнает его новоиспечённый вассал Сварри — то вероятность каких-либо подлянок и вовсе будет сведена к нулю.
После этого Сареф снова направился к трюму, где Джамиль на время уступил свою личную комнату особой гостье. По пути он коснулся куклы, в которой сидел Хрипунец, но не стал с ним контактировать, оставив это на самую последнюю очередь. Что удивительно — Хрипунец даже не выдал волну возмущения в ответ на такое пренебрежение. Как видно, Теневой Символ крепко задумался над тем положением, в которое он попал. Он понимал, что силами и угрозами ничего не добьётся, и теперь тщательно выстраивал стратегию по возвращению своей свободы.
И вот, находясь перед комнатой, Сареф несколько секунд набирался духу, чтобы постучаться. Ему казалось, что если он сейчас войдёт туда и задаст интересующие вопросы — то переступит очередной рубеж, после которого уже не будет пути назад. Но после всего, что случилось, он имел право знать…
Постучав и получив разрешение войти, Сареф открыл дверь и переступил порог. Нина Гайранос лежала в постели, уставшая, измученная, но при этом — светившаяся от счастья. Когда Сареф к ней подошёл, она взглянула на него с такой лаской и любовью, что у него дрогнуло сердце. На него никто и никогда так не смотрел… и сейчас Сареф особенно остро ощущал, что перед ним была его… бабушка.
— Ты всё-таки пришёл, Сареф, — мягко сказала Нина, коснувшись своей рукой внука, севшего рядом, — как же я сразу не заметила? Как же ты на него похож. Мальчик мой… Никогда бы не подумала, что после всего, что случилось, в то ужасное место придёт мой внук, спасёт меня и победит всех-всех. Как я тобой горжусь, Сареф…
— Спасибо… бабушка, — сглотнув, сказал Сареф, — но… мне нужно кое-что знать. Я должен спросить…
— Конечно, Сареф, — одобрительно улыбнулась ему Нина, — я вижу, что ты отмечен той же печатью силы, что и я. Поэтому ты заслуживаешь знать правду. Спрашивай. Я отвечу на всё…
— Как вы смогли получить своего хилереми — и при этом остаться в клане Гайранос? — спросил Сареф.
— Клан Гайранос занимает самое выгодное географическое положение во всём Севроганде, — пожала плечами Нина, — и по этой причине к нему тянут свои лапы и клан Айон, и клан Зинтерра. Формально, разумеется, это не так, и на словах клан Гайранос сохраняет свою независимость. На практике же главе клана Гайранос необходимо постоянно маневрировать между молотом и наковальней. С одной стороны — клан Айон занимает половину южного побережья, и если не поддерживать с ними союз — о какой-либо торговле с Островами Морских Львов можно забыть. С другой стороны — у клана Гайранос обширные границы с кланом Зинтерра на севере. Мало того, клан Зинтерра — это единственный клан, с которым у Гайраносов сухопутная граница. Можно догадаться, какие неприятности могут доставить демоны, если их разозлить.
— Но какое всё это имеет отношение к тебе? — непонимающе спросил Сареф. Обо всём, что сейчас сказала его бабушка, он, в принципе, догадывался и так.
— Демоны сами предложили мне пройти обряд получения хилереми, — пожала плечами Нина, — они сами делали ставку на Жерара, как на потенциального главу клана — и не прогадали. И хотя я ни разу в жизни не пожалела, что получила Нисс, всё же на тот момент это было предложение, от которого нельзя отказаться. Когда же драконы об этом узнали — им нужно было предложить за это что-то взамен. Они приезжали к нам посмотреть на Месса, когда ему исполнилось 5 лет. И они сочли его достойным пройти обучение в их клане. Меня это, признаться, всегда удивляло. Что можно разглядеть в мальчике в возрасте пяти лет?
— Сейчас, я так понимаю, ты знаешь ответ? — спросил Сареф, — ты теперь знаешь, что они ещё тогда увидели, что ни Силе, ни Ловкости, ни Интеллекту Месса не суждено подняться выше значения в 6?
— Да, — Нина закрыла глаза. На её лице снова появилась печаль: вероятно, она вспомнила то немногочисленное, что смогла сохранить по отношению к своему сыну за все эти годы, — признаться, одно время я даже думала, что это драконы специально его прокляли. Но потом поняла, что нет… это было иное…
— И что же это было? — с замиранием сердца спросил Сареф. Ему очень важно было узнать ответ, ведь это касалось не только его отца, но и его самого.
— Я сама, к сожалению, мало что смогла узнать, — покачала головой Нина, — даже то, что мне удалось узнать, я узнала почти что случайно. Те, кто хоть что-то мог про это рассказать, называет этот эффект Старыми Ранами. Их не может исцелить ничто во всей Системе. Она просто отказывается замечать эти дефекты и как-либо взаимодействовать с ними. А узнавать больше я побоялась. Мне не хотелось повторять судьбу Севрогандских Дьяволиц.
— Но ты сказала, что этот пузырёк — это дело всей твоей жизни, — Сареф извлёк из инвентаря тонкий флакон с изумрудным зельем, — значит ли это, что тебе удалось получить лекарство?
— Надеюсь, что да, — кивнула Нина, — во всяком случае, многие косвенные факторы говорят о том, что это — оно. Потому что прямых доказательств, увы, нет.
Не совсем понимая, что его бабушка имеет в виду, Сареф попытался посмотреть на пузырёк сквозь Системное окно. И — ничего. Даже больше: само Системное окно возле этого пузырька рябило и бледнело, отказываясь как-либо с ним взаимодействовать.
— И что же ты сделала, чтобы получить его? — спросил он.
— То единственное, что мне оставалось, — пожала плечами Нина, — если мне ничем не могла помочь Система… Ну, по крайней мере, без того, чтобы драконы в процессе не оторвали мне голову — пришлось обратиться к Хаосу.
— То есть ты… пошла прямо в Хаос? — опешил Сареф.
— Нет, конечно, — хмыкнула Нина, — я не настолько самонадеянна, чтобы лезть к нему сама. Но мне пришлось попросить о помощи.
— И ты заключила сделку с Мёртвым Королём воров? — с неприязнью спросил Сареф.
— Не совсем, — Нина удивлённо посмотрела на своего внука: она явно не ожидала от него такой проницательности, — он свёл меня кое с кем.
— С кем?
— Понятия не имею, — призналась Нина, — я даже имени его не узнала. Мне было куда важнее узнать, как получить то, что нужно.
— Как он хотя бы выглядел? — не отставал Сареф. Нина вздохнула, после чего нехотя сказала:
— Он бы сошёл за одного из монстров подземелий… но я никогда такого монстра не видела. Это было нечто среднее между человеком и львом. Он стоял на задних лапах, у него была грива и звериная морда… но при этом меня не покидало впечатление, что его руки и ноги — это именно руки и ноги. Да и тело… несмотря на столь странный внешний вид, строение его костей всё равно было ближе к человеческому, нежели к звериному… по крайней мере, мне так казалось.
Сареф кивнул про себя. Монстры, напавшие на него и на Архитектора Плоти в приграничье, в принципе, выглядели примерно так же.
— И что же?
— Он сказал мне, что нужно делать. И даже дал инструмент… тонкий нож, высеченный из чистого изумруда. Конечно… это было непросто, но я и без того догадывалась, что для того, чтобы получить такое лекарство, придётся чем-то пожертвовать. И… после этого я отправилась экспериментировать туда, где это было хоть сколько-то безопасно.
— А Мёртвый Король воров? — спросил Сареф.
— А что он? — не поняла Нина.
— Как что? — опешил Сареф, — хочешь сказать, он от тебя ничего не потребовал за то, что свёл тебя с тем Львом?
— Он не стал с меня ничего брать, — покачала головой Нина, — даже когда он привёл меня… из того места, где были возможны эти переговоры, и я сама спросила, что ему нужно… он лишь засмеялся и сказал, что если я достигну успеха — это лишь пойдёт на пользу его планам. После чего он просто ушёл…
А вот это Сарефу уже откровенно не понравилось. Мёртвый Король воров не из тех, кто будет делать что-то просто так. Даже если допустить, что у него бывают приступы хорошего настроения, и он мог сделать это… ну, например, потому, что, действительно, был впечатлён тем, как далеко готова пойти мать ради своего сына… это всё равно не могло быть единственной причиной. Весьма некстати пришли на ум слова Анейраша, которому Мёртвый Король воров тоже помогал лишь по той причине, что «победа стревлогов На Всесистемных Состязаниях полностью отвечает его планам». Да что же у него за планы такие? И… Сарефа от этого вопроса мороз продрал по коже, но… не уготована ли ему, Сарефу, какая-то роль в этих планах? Потому что… ну, по-совести, мог бы МКВ, действительно, отомстить ему по полной после того, как он умыкнул у него из-под носа Чемпиона стревлогов? И даже долг жизни для него вряд ли бы такой уж неодолимой преградой. Для столь старого и могущественного существа не так уж трудно измыслить ситуацию, в которой ты сам будешь валяться у него в ногах и умолять о смерти. И всё же… он этого не сделал. Да, он регулярно появлялся и продолжал действовать ему на нервы… но, если по-совести, это было и вполовину не тем, что он мог устроить тому, кому захотел бы
— И что же было дальше?
— Я отправилась на Острова Теневых Символов. Только там я могла совершить то, что задумала. Потому что… к сожалению, за жизнь здесь можно было заплатить только другой жизнью. И для того, чтобы приготовить лекарство, мне пришлось… пожертвовать своей хилереми.
— Пожертвовать? Ты убила её? — ахнул Сареф. С одной стороны, он, действительно, не чувствовал с Ниной второй личности. Но на это могли быть десятки причин. Хилереми из Нины мог извлечь тот же Красный Папочка, тем более, что у него в таких делах явно был опыт. Но чтобы так…
— Там всё сложно вышло, — покачала головой Нина, — будет проще, если я просто расскажу. Сначала я пришла к Шадию. Несмотря на то, что у меня было знание и главный инструмент, который мне дал тот Лев, мне всё равно нужны были кое-какие ресурсы, а так же место для экспериментов. Это была плохая идея. Шадий даже попытался осудить меня. Однако Нисс заступилась за меня. Как бы Шадий её ни спрашивал — она была готова помочь мне по доброй воле.
Сареф вздрогнул, вспоминая тот момент, когда Шадий судил его и Ванду. Неудивительно, что и Нине пришлось пройти через то же самое, особенно когда она лично призналась орку, что хочет принести в жертву свою хилереми.
— В конце концов, он отпустил меня. Но и помогать отказался. Я как можно скорее покинула это место. В следующие разы я уже была осторожнее. Я аккуратно узнавала информацию о Символах, с которыми собиралась контактировать. Естественно, я сразу выкинула из своих расчётов Хрипунца: для него я всё ещё была бы человеком кланового происхождения, а, значит, разговор со мной был бы короткий.
В итоге я прошла пять Островов. Символы, с которыми я уже вела куда более аккуратные разговоры, конечно, сочувствовали мне, но помогать отказывались. Я потратила на это 5 лет — но мне уже некуда было спешить. Я так долго шла этот путь, и столько принесла в жертву, что уже не было смысла отступать.
— И вот, — продолжала она, — я, наконец-то, добралась до Острова Красного Папочки. И здесь мне неожиданно улыбнулась удача. Признаться, в этот момент я настолько устала и отчаялась, что потеряла бдительность. Папочка как-то неожиданно быстро согласился мне помочь. Когда же я сразу спросила, какова будет плата, он пожал плечами и сказал, что если я добьюсь успеха — тогда мы об этом и поговорим. А если успеха не будет — то он просто отпустит меня. Мол, он принимает плату только в том случае, если дело успешно выгорело. Идиотка! — выругалась под конец Нина. И по этому выражению Сареф, в принципе, догадался, чем всё закончилось.
— Я начала работать. И это заняло у меня ещё четыре года, — сказала Нина, — Папочка мне почти не мешал. Так, навещал раз в месяц узнать, как продвигается дело. И вот, в последний раз мне, наконец, улыбнулась удача. Кроме того… мне в тот момент повезло. Хаос — это материя тысячи желаний и настроений, и в тот момент у него, кажется, настроение было хорошим. Во всяком случае, ритуал, который должен был… навсегда разлучить нас с Нисс, всего лишь забрал все её силы, всё то, что я в неё когда-то вкладывала. Ты не представляешь, как сильна была моя Нисс… и она всё это отдала ради меня, — в этот момент Нина всхлипнула, — и всё же она осталась со мной, пусть у неё больше и нет сил.
Папочка появился через полчаса после того, как я закончила. Хотя и приходил до этого два дня назад. И как только он увидел это зелье… он взял его, изучил — и увидел явно больше, чем могли увидеть мы с тобой. Потому что после этого он приказал схватить меня и запереть в той проклятой тюрьме. А зелье сразу, на моих глазах убрал в ту шкатулку и с издёвочкой сказал, что найдёт ему лучшее применение. И все эти три года я жила — и чуть ли не выла от бессилия. Ведь лекарство я создала — но не могла, не могла добраться с ним до своего сына. Впрочем, Система сжалилась надо мной — и Красный Папочка, от собственной скупости так и не придумавший, куда выгоднее пристроить это зелье, ничего с ним не сделал.
Сареф мрачно подумал, что даже после всего того, что они сделали с Папочкой — проникновение в поместье, избиение, унижение, кража пленниц, уничтожение Камня Хаоса, разорение подводной тюрьмы, а так же убитый в хлам корабль — он ещё дёшево отделался. Если бы он до этого знал, что этот краснокожий ублюдок сделал ещё и с Ниной — Папочка бы точно не пережил этой встречи.
— И вот теперь — я здесь, — счастливо сказала Нина, — ты спас меня, внук мой, и теперь, наконец-то, мой сын скоро будет исцелён. И хотя ему в этом году исполнится уже 48 лет, возможно, он хотя бы немного ещё успеет пожить… и хотя бы немного нагнать то, что он мог бы сделать в этой жизни.
Сареф же задумчиво смотрел на пузырёк. Значит, теоретически это лекарство могло излечить и его самого? От Нины его взгляд не укрылся, и бабушка деликатно спросила:
— Сареф… я так понимаю, что у тебя тоже есть какая-то Старая Рана? Раз уж ты сын Месса — у тебя обязано было это проявиться.
— Есть, — не стал спорить Сареф, — у меня один из Параметров всегда равен нулю. Но я давно закрыл эту проблему. Не переживай, я не буду претендовать на это лекарство. Моему отцу оно, действительно, нужнее, чем мне.
Сказав это, Сареф внезапно понял, что пить содержимое этого пузырька было не то, что бессмысленно, но и нежелательно. Потому что, по словам драконов, исцеление этой травмы не уберёт ему Нулевой Атрибут, а приведёт Параметры к балансу. А это значит, что его Сила перестанет быть нулевой за счёт того, что в неё перельётся часть Ловкости и Интеллекта. А это было нежелательно, Сареф привык к этим своим Параметрам именно в таком виде. Силы ему хватало и от двух реликтовых колец, а на самый крайний случай была Одержимость от хилереми.
— Что ж, ладно, — кивнула Нина, — я верю тебе, Сареф… тем более, что у меня особо и выбора нет.
— В смысле? Почему? — удивился Сареф.
— Я бы хотела тихонько вернуться в клан Гайранос и спокойно дожить остаток дней рядом с моим Жераром, — ответила Нина, — я почему-то уверена, что он всё ещё ждёт меня. Вот только я бы не хотела, чтобы об этом прознали члены клана Зинтерра. Если они узнают, что я сделала с Нисс — вряд ли они так просто это оставят.
— Но ведь Нисс осталась жива, — возразил Сареф, — они могут просто спросить её об этом!
— Они не станут разбираться, — покачала головой Нина, — хилереми всегда должен подчиняться своему носителю — и они просто решат, что я приказала Нисс пожертвовать своим телом. А уж если Адральвез прознает про это зелье… В общем, Сареф, просто прошу тебя, пообещай, что ты отдашь это зелье Мессу, и что ты сохранишь в тайне моё возвращение. Я, правда, всего лишь хочу прожить оставшееся мне время в тишине и покое… и знать, что я смогла дать своему сыну хоть как-то реализовать себя в этой жизни.
— Хорошо, — подумав, кивнул Сареф, — я обязательно передам это зелье Мессу, и от меня никто не узнает, что ты вернулась на Севроганд. Обещаю.
— Спасибо, — Нина улыбнулась и снова ласково коснулась Сарефа, — а теперь — позволь мне немного отдохнуть. Система мне свидетель, я только сейчас понимаю, как же я устала…
Оставив бабушку отдыхать, Сареф отправился к себе. В виду того, что все каюты и комнаты были заняты огромным количеством гостей, персональной комнаты для Сарефа, ожидаемо, не нашлось. Ему выделили только гамак в общей комнате, где этих гамаков висело штук двадцать, и почти на всех уже сопели члены команды Герцога. Впрочем, они все сегодня славно потрудились, и, конечно, заслужили отдых.
И потому Сареф, разувшись и тихо скользнув в свой гамак, вытащил из Инвентаря куклу с Хрипунцом. Надо было решить, что с этим делать. И хотя внешне Хрипунец полностью взял себя в руки и был спокоен, в глубине его души угадывалась тревога. Несмотря на всю свою силу и свой статус Теневого Символа — он был во власти Сарефа. Конечно, если бы он вырвался — то, наверное, играючи подчинил бы себе весь этот корабль… но ведь ничто не мешало Сарефу, например, «забыть» эту куклу в какой-нибудь пещере лет эдак на сто. Или привязать к ней камень и забросить в море — и тогда дело даже сотней лет не обойдётся. И Хрипунец это отлично понимал. И потому, несмотря на это невероятно унизительное положение, он определённо был готов к переговорам и уступкам.
Вопрос был только в том, насколько сказанное им заинтересует самого Сарефа. Потому что, например, Хим точно не был намерен так просто спускать Хрипунцу унижение, которому тот его едва не подверг. Да и с самим Сарефом явно просто не будет…
— Наслаждаешься своим положением, парень? — хмыкнул Хрипунец, — что ж, не буду тебя торопить. Тем более, что с твоей стороны это, наверное, даже честно. Если бы я всё-таки смог вас подчинить — я бы вас не пожалел.
— Если ты думаешь, что эти слова повышают уровень доверия к тебе — то сильно заблуждаешься, — хмыкнул Сареф. Хим же вообще ничего не ответил. Он страстно желал получить куклу в свои руки, после чего оказаться вместе с нею в укромном и незаметном месте. Потому что он совершенно не забыл, как лежал перед этим ящером в унизительном поклоне… и что бы его ждало, если бы Сареф в последний момент не изыскал спасительное решение.
— А я не собираюсь пресмыкаться перед тобой или умолять тебя, — Хрипунец в его воображении пожал плечами, — ты перехитрил меня и победил меня. Это так. Ненавижу ли я тебя за это? Ещё как ненавижу. Однако же это вполне может означать и то, что я сам оказался не так хорош, как рассчитывал. Так что да, парень, хоть я тебя и ненавижу — но ты преподал мне ценный урок. А жизнь… она так часто складывается, что именно тех, кто тебе преподаёт самые ценные уроки, ты потом ненавидишь больше всего в жизни. И ты это отлично понимаешь, парень, не так ли? Как твой драгоценный дядюшка Исмарк избил тебя в пять лет — и тем самым научил тебя, что если ты будешь слабым, и за тебя некому будет заступиться, то тебя будут избивать. Просто потому, что можно. Тот сиротка, что ограбил тебя, когда ты покинул свой клан… он хорошо научил тебя чувствовать, каково это, когда тебе за твоё же доброе дело насрали на голову, не так ли? Та рыжеволосая идиотка, что предала тебя ради своей матери… она же заставила тебя прочувствовать на своей шкуре горечь предательства, и потому впоследствии ты всегда был столь верен данному тобой слову? Это были ценные уроки — но ты же не можешь отрицать свою ненависть к тем, кто тебе это преподал?
— Откуда… — Сареф опешил, — откуда тебе всё это известно?
— Ну а сам-то как думаешь? — хмыкнул Хрипунец, — думал, поймал Теневого Символа, как джинна в лампу, засунул его в свой Системный Инвентарь — и за это не будет никаких последствий? Да,
— Ну и зачем ты мне это говоришь? — мрачно спросил Сареф, — ты же понимаешь, что после этого твои шансы когда-нибудь покинуть эту куклу упали ещё примерно раз в десять?
— Ну… мне же надо было что-то о тебе узнать для того, чтобы понимать, как с тобой торговаться, — невозмутимо ответил Хрипунец, — кроме того, твой хилереми и так бы тебе об этом рассказал. От него не укрылись мои поползновения. Отдаю должное: ты смог нарастить со своим хранителем невероятную связь. У подавляющего большинства носителей хилереми, с которыми мне приходилось сталкиваться, были куда более… сдержанные отношения со своими подопечными.
— Можешь не подлизываться, ублюдок! — прорычал Хим, — я никогда не забуду, что ты пытался со мной сделать, даже не надейся!
— А что я пытался сделать? Подчинить тебя? — невозмутимо спросил Хрипунец, — ну, извини, дружок, это естественный порядок вещей. Сильный подчиняет слабого — слабый склоняется перед сильным. Исключений нет.
— Я! НЕ! СЛАБЫЙ! — прорычал Хим.
— Пожалуй, это так, — невозмутимо согласился Хрипунец, — твой хозяин, действительно, вложил в тебя многое. Впрочем, — задумчиво добавил он, — возможность узнать о твоём хозяине больше… неожиданно всё усложнила. Потому что теперь я вижу, что он, действительно, помогал моим братьям на Состязаниях от чистого сердца. До этого момента мне было проще думать, что ты просто очередной мелкий жулик, который хотел поиметь выгоду с моих братьев, которого надо вывести на чистую воду и посадить на поводок. А теперь да… признаться, до этого момента я думал, что победа Анейраша на Всесистемных — это просто досадное недоразумение, помноженное на вырождение бездарей из других рас. Но, как оказалось, твой хозяин чуть ли не свою душу вложил в эту победу. Впрочем, мы опять сталкиваемся с тем же самым, — лукаво добавил он, — это происходит исключительно потому, что Сареф на своей шкуре ощутил, каково это: расти никому ненужным ущербом, в которого никто, никогда не верит и ничего не будет вкладывать, не так ли? Впрочем, это не имеет такого уж большого значения. Сареф относится к моим братьям добросовестно хорошо — я такое от человека вижу первый раз в жизни.
— Хватит юлить! — прорычал Хим, — ты пойман, ты наш пленник, ты в нашей власти — и мы будем решать, как с тобой поступить! Готов поспорить, ты никогда не оказывался в таком положении!
— Хе-хе-хе, — тихо рассмеялся Хрипунец, — как наивно и высокомерно. Впрочем, это тоже нормально. Каждому в мире кажется, что его страдания были самые тяжёлые и невыносимые. Что ж, раз уж так получилось, что я узнал кое-что о вас… справедливо будет предложить вам что-то взамен…
В этот момент картинка перед глазами Сарефа сменилась. Неожиданно он оказался очень, очень далеко… сейчас был солнечный день, и большой торговый караван остановился у реки. Люди водили поить лошадей, принимали пищу, отдыхали… но особое место привлекал шум в конце каравана.
Там Сарефа встретило жуткое зрелище. Мужчина в богатых, отороченных золотом одеждах и лиловом, с золотой каймой тюрбане безжалостно избивал хлыстом рабыню-стревлогу.
— Гнусная, гнусная, криворукая ленивая тварь! — рычал торговец, с явным наслаждением избивая несчастную женщину, которая пыталась сжаться в комок, — я же тебе приказал починить брезент для нашей телеги до отдыха! А что, если пойдёт дождь⁈ Или будет сильный ветер⁈ Тогда весь наш товар, все пряности будут испорчены, и ты, ТЫ, ленивая криворукая тварь, будешь в этом виновата!
— Господин… умоляю, господин, — едва слышно шипела стревлога, — у меня не осталось ниток, сломаны или затуплены все иглы. Я не могла… никак не могла успеть…
— Врёшь! — проревел торговец, усиливая напор, — ты получила утром три новых шила и моток ниток! Куда, жадная тварь, куда ты всё это подевала⁈
— Господин! — к торговцу неожиданно подскочил маленький стревложек, падая перед ним на колени, — пожалуйста, прошу вас, пожалейте маму, не бейте её, пожалуйста!
— Пошёл вон, сопляк, — торговец брезгливо тряхнул ногой, — иначе и ты отведаешь моего хлыста!
— Нет, господин, умоляю! — стревложек вцепился в сапог торговца с такой силой, что стряхнуть его было не так-то просто, — сжальтесь над мамочкой, умоляю, я всё, что угодно сделаю, всё, что угодно!
Торговец хотел было отшвырнуть стревложка прочь, но пару секунд спустя неожиданно с любопытством уставился на него.
— Всё, что угодно, говоришь? — с нехорошим любопытством спросил он, — ну, хорошо…
Отбросив хлыст в сторону, торговец щёлкнул пальцами. В тот же момент пара слуг поднесла ему кресло, в которое тот с удовольствием уселся. Секунду спустя ему под ноги положили мягкий пуфик.
— Ну что ж, подойди, — приказал торговец. Стревложек подчинился.
— Сними с меня сапоги! Да осторожней, на них можно купить десяток таких, как ты!
Стревложек послушно очень аккуратно стянул с господина сначала один сапог, а потом второй.
— А теперь — помассируй мне пятки, — приказал торговец. С пять секунд стревложек стоял на месте, после чего тихо переспросил…
— Мне… дозволено коснуться вас, господин?
— Твою ж Системное налево, мальчишка, ну раз я приказал тебе почесать себе пятки, естественно, ты можешь коснуться меня, иначе как ты это сделаешь⁈ — сердито кивнул торговец.
После этого стревложек встал на колени и послушно принялся делать то, что ему приказали, стараясь не обращать внимания на запах. Впрочем, плохого запаха почти не было, господин каждый вечер принимал горячую ванну с благовониями, в караване был отдельный человек, у которого на это была заточена строка умений. Так что он просто прикрыл глаза и представлял, что это две большие тёплые жабы, которых он часто ловил на родном болоте…
Это продолжалось почти 20 минут. После чего торговец приказал стревложку обуть его и довольно сказал:
— Ну что ж, это было совсем неплохо. Молодец, малыш, хорошо ради мамы постарался. Ну ладно! — он повернулся к стревлоге, которая всё так же лежала на земле, и бросил ей коробок, в котором что-то звякнуло, — вот тебе ещё набор иголок и ниток! До конца привала ещё два часа, так что, так и быть, у тебя ещё есть время исправить свою ошибку! Но если ты и теперь ничего не сделаешь, ленивая мерзавка, то лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю!
После этого господин поднялся с кресла и направился в шатёр, откуда доносились вкусные запахи. И едва он скрылся, как стревложек бросился к своей маме — и та обняла его, беззвучно рыдая…
Картинка сменилась. Теперь торговый караван прибыл в какую-то деревню — и все его члены готовились к отдыху. Но не торговец в лиловом с золотом тюрбане. Нет, он стоял возле богатого дома, где, вероятно, жил староста деревни. Перед ним стоял маленький стревложек, опустив взгляд в землю… а позади маячили два его охранника, а так же стревлога в старом плаще и с рабским ошейником на шее. Напротив господина в лиловом тюрбане стоял тучный мужчина с седыми усами: судя по его богатой красной одежде, это был староста деревни.
— И что? — спросил усач, оглядывая мальчишку, — говоришь, хорош этот хвостатый малец?
— Ещё как, — довольно кивнул торговец, — скромный, послушный, воспитанный, ест немного. А уж как чешет пятки — просто заглядение. Когда его маленькие коготочки скользят по подошве — это такое блаженство, прямо словами не передать. Так что бери мальчишку, дружище, не пожалеешь.
— Посмотрим, — неопределённо хмыкнул усач, — посмотрим…
— Ну, так вот, парень, — торговец в лиловом тюрбане положил стревложку руку на плечо, — теперь этот человек — твой новый хозяин. Ты должен будешь слушаться его так же, как слушался меня. Ты понял?
— Да, господин, — тихо ответил стревложек, — только… пожалуйста, дозвольте мне… попрощаться с мамой.
— Ну что ж… ты хорошо вёл себя последние несколько дней, так что, так и быть, дозволяю, — снисходительно кивнул торговец в лиловом тюрбане. Стревложек, не теряя драгоценных секунд, подбежал к маме и обнял её — и та крепко обняла его в ответ, потому отлично понимала, что видятся они в последний раз. Прошла минута, вторая… после чего усач недовольно сказал:
— Ну ладно, хватит, теряем время.
Он подошёл к обнимающимся стревлогам и дёрнул мальчишку за шиворот. Но тот, вцепившись в свою маму, неожиданно закричал:
— Нет… пожалуйста, прошу вас, не разлучайте меня с мамой! Пожалуйста, добрый господин, купите и мою маму, она может готовить, она…
— Прекратить! — возмущённо взревел торговец в лиловом тюрбане, — как ты смеешь так позорить меня перед моим другом⁈ Немедленно ступай, куда велено!
Но мальчишка не отпускал свою мать. Тогда торговец в ярости щёлкнул пальцами, после чего раздался треск рвущейся ткани — и мальчишку с его матерью отбросило в разные стороны. Слуги торговца поволокли за ошейник рыдающую женщину-стревлогу за ошейник прочь прямо по земле, а усач, крепко схватив маленького стревложка за шиворот курточки, потащил его в свой дом.
— Нет! Мамочка! Не бросай меня, ПРОШУ ТЕБЯ, не бросай меня!..
— Я люблю тебя, Экки, — едва слышно шептала задыхающаяся стревлога, которую стремительно волокли прочь, — что бы с тобой… знай… я всегда буду любить тебя!..
Картинка пропала так же внезапно, как и появилась. Вот только эмоции, испытываемые маленьким стревложком, никуда не пропали и были так же свежи, как если бы всё это случилось только что. Ежедневные покорность и унижения ради выживания — и в награду всё это — расставание с самым дорогим существом в мире. И Сареф не знал, как ему на это реагировать.
— Что ж, парень, полагаю, мы в расчёте, — невозмутимо сказал Хрипунец, — раз уж ты так трясёшься над своими драгоценными воспоминаниями — то вот тебе взамен мои. Теперь ты знаешь, что страшный и ужасный Теневой Символ Хрипунец, перед которым благоговеют все стревлоги, и которого до усрачки боятся все прочие расы… Когда-то был сыном рабыни, который чесал пятки своим хозяевам ради того, чтобы его мать не избивали, и чтобы им на ужин дали два куска чёрствого хлеба вместо одного. И знаешь, что? Я ни капли об этом не жалею. Всё это стоило пережить ради того, чтобы стать тем, кем я стал.
Сареф ничего на это не ответил. Слишком свежи и слишком ужасны оказались эти воспоминания. Он не мог удержаться от сочувствия к Хрипунцу. И в этот момент… случилось странное. Ему казалось, что его сочувствие приняло вид вполне осязаемой нити, которая тянулась к запертой внутри куклы сущности. И эта сущность данную нить цепко уловила — и не менее цепко проверила её на предмет искренности.
— Оставь свои сопли себе, мальчишка, — равнодушно продолжил говорить Хрипунец, — я давно всё это пережил. Просто не позволял забыть, чтобы помнить, с чего я когда-то начинал. Не говоря уже о том, что именно черепа двух этих ублюдков легли в основание моего трона. Если хочешь сделать мне доброе дело — просто отпусти меня. Можешь сделать это не на корабле, чтобы не портить отношения с этим нейтралом. Теперь я вижу, что мы, на самом деле, не должны были встречаться. Ты искал спасения для своих сестёр, ты честно хотел обойти мои земли стороной — и ты был в своём праве. Скажу больше: ты помешал Красному Папочке устроить тот бардак, который он собирался устроить — и это пусть и косвенная, но вполне ощутимая помощь для многих из нас. Поэтому давай просто разойдёмся. Даю тебе своё собственное слово, Сареф: я сохраню твои секреты так же, как ты сохранишь мои.
— Ага. Ишь, разбежался, хитрая тварь! — неожиданно со злобой прорычал Хим, — думаешь так легко отделаться? Я — не мой мягкосердечный хозяин, которого так легко разжалобить грустной историей! Ты, действительно, неплохо подобрал ключи к его душе — но меня таким не проведёшь!
— И что ты предлагаешь? — невозмутимо спросил Сареф. И, казалось бы, ему сейчас стоило возмутиться — но Хим был хранителем его души и разума, и если он говорил, что у Сарефа порой было слишком мягкое сердце… в этом была своя доля истины. Да и потом… Хим, это гордое и сильное существо, едва не оказался унижен одним из самых отвратительных способов. Стоило позволить ему выплеснуть свою злость… на случай, если решение окажется не в его пользу.
— Этот урод считает меня редким зверьком, на которго по чистой случайности не получилось нацепить ошейник, натянуть намордник и приставить к ноге, — свирепо заговорил Хим, отлично уловивший сомнения в душе Сарефа, — мне это не нравится! Я тоже умею мстить так, чтобы это запоминалось надолго! Давайте потаскаем его с собой, хозяин! Хотя бы год! Пусть этот урод наслаждается своим бездействием и беспомощностью! Пусть он каждый день думает о том, что его Остров будет разваливаться без его контроля! Ведь теперь стревлогам есть, куда идти! Да и потом… что ему эта клятва⁈ Он Теневой Символ Высшего порядка! Он заберёт свою клятву так же легко, как её дал! Не говоря уже о том, что если он получит свободу — то рано или поздно все узнают о том, что Ансильяш участвовал в том омерзительном ритуале — и тогда он, сделав ради нашей миссии всё, будет опозорен до конца жизни! Подумайте об этом, хозяин! Ради нашей собственной безопасности мы не можем его отпустить!
— Ха, — фыркнул Хрипунец, — напугал. Мне порой приходилось пропадать на месяцы — и мои помощники отлично держали всё под контролем. Что до уходящих стревлогов… за эти несколько дней я изменил своё мнение насчёт этого. Зачем мне держать здесь силой тех, кто тут находиться не хочет? Кормить тех, кто за моей спиной будет тихо меня ненавидеть? Да пусть проваливают! Я построю благое место для своих братьев с теми, кто будет верить в нашу цель! Так что если хотите подержать меня здесь — на здоровье. Устрою себе небольшой отпуск. Кроме того, этот парень обладает удивительным талантом вляпываться в интересные приключения. Так что возможно, это даже будет нескучно. А если учитывать, что маленький зверёночек будет каждый день злобно скрежетать на меня зубками — это будет ещё более забавно. Он в эти моменты становится такой… Милый…
— РРР — прорычал Хим, — хозяин, заклинаю вас чем угодно, дайте мне добраться до этого утырка, я всё для вас сделаю, даже пятки вам по…
— ЦЫЦ! — рыкнул Сареф, — Хим, ты НИКОГДА не будешь таким заниматься, понятно⁈
— Ладно, хозяин, — смирился Хим, — но всё равно, этот злобный утырок должен ответить…
— Нет, ну я просто не могу, — развеселился Хрипунец, — ну когда твой зверёк злится, ну он такой милый, его только что за ухом на ночь почеши — и будет вообще…
— ЗАТКНИИИИИСЬ!!! — взревел Хим.
— Прекратили пререкания, — скомандовал Сареф, — я решил, как я с тобой поступлю.
— Ну и? — безразлично поинтересовался Хрипунец.
— Я был готов простить тебе всё. Даже нашу битву. В тот момент, увы, мы были врагами — и ты, несмотря на это, даже не пытался нас убить. Я осознаю это. Поэтому нам следует сосредоточиться на том, что мы оказались достаточно сильны и хитры, чтобы избежать того, что могло случиться. Это понятно, Хим? — сурово спросил он.
— Да, хозяин, — тихо ответил хилереми.
— Но я никогда не пойму того, что ты делал со своими братьями, Хрипунец, — настойчиво повторил Сареф, — да, твой путь был труден, и ты заслуживаешь сострадания. Но разве не для того ты всё это прожил, чтобы твои братья никогда через это не проходили?
— А разве они проходят? — удивлённо спросил Хрипунец, — они счастливы в этот момент, Сареф. Они считай что заново, почти в полном объёме получают обратно своё здоровье и свою молодость. И они не помнят этого — так что и страдать причин нет. Впрочем, ты ещё молод, горд и принципиален. Но когда старость начнёт склонять тебя к земле — уверен, ты ещё пересмотришь своё мнение на этот счёт. Поверь, парень, многие орки, люди, эльфы и гномы порой идут на куда большие унижения ради того, чтобы хотя бы на пару лет продлить свои молодые годы.
— Я решил, что отнесу тебя к Старшим Стревлогам в клан Агруменаш, — сказал Сареф, больше не позволяя сбить себя с толку, — они знают тебя лучше и дольше всех нас. Пусть они тебя судят.
Сареф ожидал, что это решение взбесит Хрипунца. Но тот, на удивление, довольно равнодушно на это отреагировал.
— Как скажешь, парень. Не самая незавидная участь. По крайней мере, если они приговорят меня к смерти — мне будет, что им сказать. Впрочем, возможно, мы об этом ещё поговорим. А сейчас — вам с вашим милым зверьком пора отдохнуть. Ты сегодня был и другом, и братом, и внуком, и кем ты сегодня только не был, Сареф. Ты заслужил несколько часов здорового полноценного сна.
После этих слов Теневой Символ затих. Хим в разуме Сарефа злобненько что-то бормотал про себя: он уже понял, что Хрипунец теперь будет охотно и при каждом удобном случае давить на его больное место. Сам же Сареф, укладываясь спать, даже при том условии, что Хрипунец так и остался сидеть в кукле, никак не мог отделаться от мысли, что Теневой Символ во время разговора переиграл их с Химом подчистую…
И вот, наконец, для Сарефа наступил долгожданный момент передышки. Все эти дни, недели, даже месяцы он находился в непрерывном напряжении, от которого ненадолго удавалось отвлечься только во время редких ночей с Вандой. И вот, наконец, дело сделано — и результат превзошёл любые, даже самые смелые ожидания.
Спасённые девушки счастливо гуляли по кораблю, постоянно подходили к Сарефу и благодарили его за своё спасение. А в перерывах — засыпали вопросами матросов. К самому Герцогу, который, казалось, прирос к своему месту у руля корабля, они подходить не решались. Возможно, по той причине, что Карина убедила их держаться подальше от своего отца.
Неожиданным, но вместе с тем — вполне логичным оказалось то, что спасённые стражник и повар попросились на службу к Грозовому Герцогу. Потому что, вполне логично, на Острова после того, что случилось, они не могли вернуться, а больше им просто некуда было пойти. И даже здесь Герцог поступил намного благороднее, чем Сареф мог бы от него ожидать. Он сделал скидку на очень молодой возраст спасённых ребят (повару вообще ещё даже не исполнилось 20-ти лет) и согласился принять их на службу сроком на один год. После чего выдаст им небольшую сумму денег и отпустит, чтобы они могли как-то попытаться построить свою жизнь среди Жителей Системы. Ну а если уж совсем не сложится, и они решат вернуться — им тут будут всегда рады.
—
—
—
Нехотя Сареф подумал, что своя правда в этих словах была. Действительно, пойти на службу в таком возрасте было чревато непрерывными сожалениями об упущенных возможностях. А вот если они попробуют — и потом вернутся сюда, то будут знать, что выбор у них был, и они хотя бы попытались. Кроме того, поработав год здесь, они будут знать, чего им ждать. И если впоследствии у них возникнут какие-то претензии к такой службе — Грозовой Герцог будет иметь полное право пожать плечами и сказать: Не нужно меня винить, вы ведь сами сюда пришли.
Амидалу на корабле тоже очень нравилось. Развлекался он тем, что донимал Грозового Герцога своим любопытством — подземного гнома было бесполезно переубеждать не лезть к монстру. Выливалось это в то, что два-три раза в день канаты корабля стабильно выкидывали гнома за борт, искупаться и освежиться. Впрочем, пыл и любознательность Амидала это нисколько не остужало, так что уже на второй день пираты уже начали делать ставки, сколько раз их капитан выкинет за корабль эту надоедливую брюкву.
Нина же всё это время отдыхала в выделенной каюте. Она чувствовала себя не очень хорошо, что и неудивительно: возраст (а Нине было уже больше 60-ти лет) и длительное заточение не самым лучшим способом сказались на её здоровье. Здесь уже даже Сареф со своим Скальпелем мало что мог поделать. Когда он всё же настоял на том, чтобы попробовать — почти 30 использований Власти Жизни не дали совершенно никакого эффекта. Потому что Нина не была больна — она была совершенно здорова. Просто она была истощена и подкошена не самыми приятными условиями жизни последние несколько лет. Здесь уже ничто не могло помочь. Хотя, возможно… Архитектор Плоти смог бы что-нибудь придумать.
И снова Сареф задумался о том, что предложил ему Бакус. В тот момент, когда он услышал об этих перспективах от акулоподобного монстра — он даже не сразу осознал, какую на самом деле ему оказывают честь: пойти в ученики к нейтральному монстру под поручительство другого нейтрального монстра. А поручительство у него было: Амулет Багровых Приливов, который с вероятностью в 99% существует в Системе в единственном экземпляре, будет красноречивее всяких слов.
Хрипунец и здесь попытался было высказать своё бесценное мнение, на что Сареф подумал, что вместо года службы можно было предложить Архитектору Теневого Символа, запертого в куклу. Нейтральный монстр явно оценит такой подарок. Хрипунца эта перспектива сильно напугала, даже несмотря на все попытки скрыть это, и он в кои-то веки заглох.
Ансильяш, на удивление, не стал подходить к Сарефу с этой темой. Впрочем, это было вполне логично. Во-первых, только они двое знали, что за неожиданного пассажира без билета Сареф везёт с собой, и на корабле Грозового Герцога, где хозяин, очевидно, был в курсе каждой мелочи, говорить об этом было неразумно. Но он не сомневался: как только они сойдут с корабля, стревлог обязательно вернётся к этой теме.
Прошло четыре дня. За это время корабль обогнул половину материка гномов, пока, наконец, не удалось найти более-менее подходящее место для высадки. Потому что можно было не сомневаться: гномы отлично знают корабль Грозового Герцога, и если они увидят его недалеко от порта — то в этот же момент снарядят за ним погоню.
За это время Амидал выкроил время, чтобы с помощью Скальпеля Архитектора убрать уже Сарефу шрамы с его лица. После всех манипуляций на месте шрамов остались красные полосы, но гном заверил, что, самое большее, за месяц пропадут и они. Волосы же за эти пару месяцев у Сарефа отросли совсем немного, и, признаться, когда он смотрел на себя по утрам в зеркало, это немного раздражало. Но ничего. Это тоже был всего лишь вопрос времени.
И вот, найдя подходящую незаметную бухту, Герцог причалил к берегу и встал на якорь. Пора было провожать первую партию пассажиров.
— Ну что, парень, — Амидал, который за эти дни раз десять точно слетал искупаться за борт, подошёл к Сарефу и искренне пожал ему руку, — признаться, до нашей с тобой встречи я полагал, что мои братья просто поголовно двинулись умом, когда позволили тебе приблизиться к ним ближе, чем на пушечный выстрел. Однако теперь, поработав с тобой, я признаю, что и с мозгами, и с шарами у тебя всё в порядке. Так что если возникнет нужда — зови. Не скажу, что буду рад, но на помощь всё-таки приду.
— Ты хоть загляни к Бреннеру, посмотри, какой он себе дом выстроил, — сказал Сареф.
— Да надо бы, — нехотя кивнул Амидал, — и старого друга повидать… да к тому же этот хитрожопый урюк ещё умудрился войти аж в само семейство Чёрный Ветер. Так что через них мы и Турту быстренько отправим домой, и эльфийкам организуем корабль на родину.
Признаться, Сареф в этом сомневался. Если Мерцелла, которую тёплое общество Ванды и Карины значительно исцелило за эти несколько дней, смотрела на них с благодарностью, то вот Адрия стабильно держала недовольное лицо и всем своим видом показывала, что она им нисколько не благодарна, что ей тут совершенно не нравится, и что она абсолютно счастлива, что это невыносимое путешествие, наконец, закончится. Не исключено, что как только она сойдёт на берег — то тут же пошлёт Амидала к чёрту и отправится туда, куда сама захочет. Да что там говорить, в один из вечеров она по какому-то поводу даже умудрилась сцепиться с Вандой — ну и, ожидаемо, лапы Красса отправили её окунуться и остудиться за борт. И даже Карина, которая в этот момент была недалеко и явно могла уладить конфликт, предпочла этого не делать — настолько Адрия за это время всех достала. Сареф даже начал понимать, почему Красный Папочка именно её хотел принести в жертву во время своего ритуала. Если она трепала ему нервы так же, как сейчас трепала им — то отсутствие расовой солидарности было вполне объяснимо.
С другой стороны — у неё сейчас нет ни денег, ни оружия. Кому она тут будет нужна? Так что нравится ей это, не нравится — придётся потерпеть красавице. Впрочем, Амидал явно был уверен в своих силах и понимал, с кем ему придётся иметь дело. Так что можно было только пожелать ему удачи.
После этого на корабле стало немного свободнее. Сареф и Ванда, которым до этого приходилось ночевать в одном трюме с матросами, перебрались в комнату к Амдрахе, Арише, Джайне и Изабель, даром что девушки были совершенно не против его компании. Джайна так вообще взяла привычку постоянно находиться недалеко от Сарефа и смотреть на него обожающим взглядом. И этим, признаться, сильно действовала ему на нервы. Она при этом ничего ему не говорила, поэтому вроде как и поводов для грубости в свой адрес не давала. Но при этом её внимание доводило Сарефа едва ли не до бешенства.
Совершенно некстати вспомнился поход на Туманную Матрону 2 года назад, когда ему привиделось, как он жил в клане Джеминид как в обычной семье, и Джайна в этом видении намекала на то, что была бы не против выйти за Сарефа замуж. Упаси Система от того, чтобы этот сценарий не воплотился в реальной жизни! Он тогда пожизненно сбежит на Острова Теневых Символов вслед за Амидалом. Впрочем, возможно, Джайну даже это не остановит. Даром что Хрипунец, для которого за это время уже даже самые тайные и глубинные воспоминания Сарефа не были секретом, то и дело прохаживался на этот счёт, опасно заигрывая с риском быть выкинутым за борт.
И вот, наконец, спустя ещё 6 дней корабль Грозового Герцога причалил к берегам клана Уайтхолл. В паре часов ходьбы была достаточно крупная рыбацкая деревня, из которой можно было оперативно связаться с управлением клана — и распланировать дальнейшее путешествие. На палубе собрались все пассажиры: сам Сареф, Ванда, Красс, Ансильяш, Орик, Джайна и Изабель, Амдраха и Ариша. Немного в стороне от остальных стояла Нина, которой несколько дней отдыха, хорошее питание и пара стаканов грозового вина, любезно выделенные Герцогом, явно пошли ей на пользу и прибавили сил.
— Спасибо вам ещё раз за вашу помощь, — искренне поблагодарил их Сареф, — и вам, и Карине. Вы даже не представляете, как вы нам помогли.
— И будет лучше, если и дальше не будем, — полушутливо-полусерьёзно сказал Герцог, — если нам повезёт — мы с Бакусом так и не получим по башке за то, что совершили эту вылазку. Хотя… спору нет, вспомнить об этом через несколько лет будет приятно.
После этого Герцога так же поблагодарили и все остальные пассажиры. И хотя он постоянно отмахивался и делал вид, что ему всё равно — монстру явно была приятна эта благодарность. Хотя бы как разнообразие для того, кому всю жизнь на голову сыпали проклятия те, кого Герцог хватал за задницу в самый неудачный момент.
После этого Герцог при помощи своих канатов принялся аккуратно переносить пассажиров. Девушки, Красс, Ансильяш, Нина, Ванда… и вот, наконец, на корабле остались только Сареф и Орик. И, к своему удивлению, Сареф увидел, что Герцог вызвал всего один канат, очевидно, для того, чтобы унести на берег его.
— Орик, — удивлённо спросил его Сареф, — а ты… разве не идёшь?
— Прости, Сареф, — Орик виновато развёл руками, — мне надо было сказать раньше… но при этом было стыдно, ведь ты столько для меня сделал. Это пришло мне в голову, когда ты мне глаз отрастил… ну и своей Властью Жизни, вероятно, ещё кое-что во мне вылечил. Ты ведь отлично знаешь, что… нет у меня никакого хилереми. Я был настолько дрянным хозяином, что мой Хоруш, — он судорожно вздохнул, — бросил меня. Клан Зинтера отверг меня. Так зачем мне возвращаться? Умолять их, унижаться перед ними, стоять на коленях? И ради чего? Чтобы мне милостиво позволили убирать навоз где-нибудь на задворках клана? Я этого не хочу. Поэтому я остаюсь, Сареф. Я думаю, мне тут будет хорошо.
— Ну… если это твоё решение — могу только пожелать тебе удачи, — кивнул Сареф.
— Только, если позволишь… хочу попрощаться с тобой — и твоим хранителем.
Сареф вызвал Хима — и они в последний раз мягко обняли Орика. Конечно, это было несколько неожиданно… но если этот несчастный человек нашёл своё место — за него можно только порадоваться.
— Ты только не слишком усердствуй, когда будешь работать, — с улыбкой сказал Сареф напоследок, — а то морская торговля и вовсе встанет, с такой-то лютой командой.
— Вот, да, точно! — Грозовой Герцог с гулким шлепком ударил кулаком о ладонь, — вот как ещё ты мне не трепал нервы, мальчишка. Ты не давал мне советы, как мне делать свою работу! Ну, давай, раз возможность есть, посоветуй мне что-нибудь напоследок!
— Берегите Карину, — безо всякого страха сказал Сареф, глядя в чёрные непроницаемые глаза монстра, — вы даже не представляете, какая у вас умная, храбрая, сообразительная и проницательная дочь.
Герцог несколько секунд смотрел на Сарефа, после чего всё-таки не сдержал улыбки:
— Ну, какой же ты всё-таки хитрый. Из любого положения выскользнешь. Ладно уж, проваливай. Тебя за твои подвиги явно ждут богатые награды.
После этого канат подхватил Сарефа за живот — и чуть более резко, чем можно было ожидать, оттащил его к берегу, где уже ждали остальные. После чего корабль неведомым образом всего за несколько секунд растворился посреди бескрайнего моря.
— А как же Орик? — невольно спросила Ванда, тоже наблюдая за местом, где всего минуту назад стоял корабль Герцога.
— Он решил остаться, — пожал плечами Сареф.
— Что ж, — Ансильяш, обнимавший жмущуюся к нему Аришу, пожал плечами, — возможно, ему там будет хорошо.
— Мы на Севроганде, — Изабель, отпустив руку своего отца, сделала несколько шагов по каменистому берегу — и расплакалась, — я думала, что больше никогда, никогда не вернусь сюда! Ах, скорее бы вернуться домой.
— Это случится совсем скоро, сестричка, — Сареф мягко положил ей руку на плечо, — можешь не сомневаться. Если я рядом — значит, вы в безопасности, и всё будет хорошо.
— А я в этом даже ни капли не сомневалась, — в этот момент Джайна со спины обняла Сарефа и прижалась к нему. Подавив в себе дикое желание втащить ненаглядной кузине с локтя, Сареф повернулся и медленно сказал ей.
— Джайна, у моего тела сейчас очень мощные боевые рефлексы. Поэтому, если не хочешь, чтобы я тебя нечаянно ударил — не трогай меня со спины без разрешения!
Джайна на эту исповедь нисколько не обиделась, а, напротив, свела перед собой руки и опустила взгляд, как самая хорошая девочка в Системе. Подавив желание закатить глаза, Сареф махнул рукой:
— Пошли. Деревня должна быть в той стороне…
До деревни пришлось идти почти 3 часа. Вероятно, Герцог не пожелал лишний раз рисковать — и потому ссадил их немного дальше от деревни, чем рассчитывал. Впрочем, его трудно в этом винить. Он плохо знает эти места, ведь его вотчина — это океан между Скеллихартом и Глумиданом. А сюда он, наверное, вообще приплыл первый раз в жизни.
Впрочем, никому до этого не было дела. И Джайна, и Изабель, и Амдраха, и Ариша были настолько рады вырваться из плена, сулившего им только погибель, что их радость сейчас ничем нельзя было омрачить. Они весело шли и разговаривали друг с другом. И Сареф, идущий позади, с огромным неудовольствием наблюдал за ними. Вернее, за тем, как легко и свободно со всеми девушками общается Джайна. Причём ладно, дело было бы только в Изабель. Они с Джайной были сёстрами (хотя любопытный момент состоял в том, что Сареф не знал, кем мать Изабель, Юдара, приходится Адейро и Исмарку, поэтому установить точную степень родства он не мог), поэтому вынуждены были ладить друг с другом. Но при этом и маленькая стревлога, и орчанка-копейщица охотно разговаривали с Джайной — и та легко поддерживала это общение.
Что вызывало у Сарефа приступы ярости. Как они могли так просто с ней общаться? Неужели они не видят, какая она подлая, лживая, двуличная стерва? Да будь Джайна у себя дома — она бы и на орчанку, и на стревлогу смотрела бы, как на грязь под своими ногами, если вообще удостоила бы их взглядом! Как они могут быть такими слепыми, как они могут этого не видеть⁈
—
—
Хрипунец на это ничего не ответил, лишь хмыкнул с едва уловимым оттенком уважения. Удивительным образом эта провокация, явно призванная снова расшатать эмоциональное состояние Сарефа, заставила его собраться и выкинуть лишние мысли из головы. Однако в этот момент Джайна снова посмотрела на Сарефа — и тот увидел в её взгляде благодарность и обожание, от которых его снова затрясло от злости. Однако же Сареф заставил себя подумать об ожидающей его награде, и сдержанно улыбнулся в ответ. Сареф уже знал, что он будет просить в награду за свои услуги. И это стоило того, чтобы потерпеть мерзкую кузину несколько лишних дней.
Наконец, они прибыли в искомую деревню. Нехотя Сареф отметил, что здесь, конечно, и близко не было того уровня заботы, который для клана Зинтерра по отношению к своим подопечным был каким-то золотым стандартом, но всё же выглядела деревушка добротно. Сейчас здесь только бегали стайки ребятишек, которые, в силу лета, были свободны от школьных занятий. Двое из них, получив по серебряной монете, с огромным удовольствием отвели разношёрстную группу на постоялый двор.
При этом у одного из ребятишек явно присутствовала орочья кровь. Амдраха, тоже отметившая этот факт, принялась расспрашивать мальчишку — и тот охотно ответил, что его отец приехал сюда с Островов Морских Львов ради полюбившейся ему женщины. И что больше всего он мечтает когда-нибудь отправиться в путешествие на родину отца. Амдраха, хмыкнув, пообещала мальчику что-нибудь придумать по этому поводу.
Наконец, они прибыли на постоялый двор с достаточно специфическим названием Оборванная Сеть. Вопреки названию, постоялый двор выглядел богато и статусно, особенно на фоне того, что это была обычная рыбацкая деревня. Продолжая сравнивать двух северных соседей, Уайтхолл и Зинтерру, Сареф бы понял такое заведение в клане демонов. Насколько он помнил, в клане Зинтерра многие постоялые дворы финансировались напрямую из клана. Для того, чтобы зинтерровцы, ездящие по своим территориям с проверками, могли разместиться с максимально возможным удобством. Но чтобы такое было здесь… Впрочем, покопавшись в памяти, Сареф вспомнил, что за рыбный промысел в клане Уайтхолл отвечает Альберт Випассаро, отец Чемпиона Алекса. Что ж, раз он сумел вложить столько ресурсов в своего сына, что он даже попал на Всесистемные Состязания, значит, дело своё Альберт знает хорошо.
К сожалению, на постоялом дворе сейчас было всего 4 свободные комнаты. В одну из них заселили Красса с Изабель, а так же Нину. Во вторую — Ансильяша и Аришу. В третью — Ванду и Амдраху. И только в этот момент до Сарефа дошло, что последнюю двухместную комнату ему придётся делить с Джайной. И переигрывать было уже поздно: его спутники, поделённые на группы, уже забрали свои ключи и ушли. Вздохнув, Сареф взял последний ключ, выложил на прилавок 6 золотых монеты и с кузиной направился в комнату.
Разумеется, Джайна тут же заняла душевую, желая как следует вымыться. Впрочем, справедливости ради, на Островах у неё всё это время вряд ли было много возможностей для поддержания себя в чистоте.
До обеда, который хозяин постоялого двора пообещал им организовать, ещё был целый час. И Сарефу внезапно пришла в голову идея, как можно с толком потратить это время. Конечно, он планировал связаться с управлением клана после обеда — но не помешает выяснить обстановку заранее. Благо, что возможность у него была: ведь теперь Сварри был его вассалом, следовательно, он мог с ним связаться с любую минуту.
Поэтому Сареф, сняв куртку и сапоги, лёг в постель и вызвал Системное окно. Изучая свои Параметры, он неожиданно заметил рядом со своим уровнем небольшой треугольничек, на который раньше не обращал внимания. Выбрав его, ему неожиданно выпал «Список вассалов», в котором, впрочем, стояло всего одно имя. Сареф даже коротко усмехнулся, представив себе, что когда-то в этом списке может быть больше одного имени. А потом он задумался о том, сколько имён было в этом списке, например, у Ильмарриона и Адральвеза.
В конце концов, он выбрал имя Сварри. Перед ним тотчас вспыхнула надпись.
Мимоходом Сареф удивился: откуда у Сварри была эта фамилия? Если он ничего не путал, эта фамилия была у Мимси, и от неё — у Лины. Впрочем, Виктор был выходцем с Островов Теневых Символов, и там у него вообще могло не быть фамилии. Соответственно, он во время первого брака взял фамилию жены, благо звучала она вполне неплохо. Ну а потом уже передал эту фамилию своим детям от второго брака. Интересно, а по такой схеме Мимси могла бы претендовать на что-нибудь в клане Уайтхолл… ну, помимо возможности получить стулом по башке от своего бывшего мужа?
Сареф подтвердил связь. После чего его в мозг что-то кольнуло… и мгновение спустя в его голове раздался беспокойный голос:
—
—
—
—
—
—
—
—
—
Сарефа эта информация максимально сбила с толку. Значит… когда ему показалось, что он видел на Острове Шадия Виктора Уайтхолла — то ему не показалось! Но тогда почему Виктор вместо того, чтобы просто пройти мимо, не набросился на него? Или, допустим, он за ним шпионил, хотя вообще было непонятно, зачем ему это надо? Почему же он тогда показался ему на глаза вместо того, чтобы следить за ним из тени?
—
—
—
—
—
—
—
—
—
После этого Сварри оборвал связь. Чуть более резко, чем можно было ожидать. С другой стороны — это Сареф сейчас лежит в постели и отдыхает. А Сварри сейчас вообще мог проводить какую-то проверку или собрание, и ему пришлось с каменным лицом параллельно заниматься своим делом — и при этом мысленно общаться с Сарефом. Что ж, завтра Сварри более подробно и обстоятельно введёт его в курс дела.
Спустя двадцать минут Джайна, наконец, вышла из ванной комнаты. Она оделась в сменное платье, которое им предусмотрительно занесла служанка — обычное лёгкое зелёное платье. Вот только у Сарефа это сочетание вызывало подсознательное раздражение. Его сестра всегда любила зелёный цвет, и наряды часто подбирала под цвет своих глаз. В итоге это вылилось в то, что людей с рыжими волосами и зелёными глазами Сареф патологически не переваривал. Исключение составлялось только для Джаспера — исключительно в силу его с Яникой замечательного отношения к Сарефу. Даже после тех ужасных вещей, которые он наговорил им 4 года назад. Впрочем, опасения Сарефа были небезосновательны. Ведь с такой внешностью была ещё и Лина, которая на поверку оказалась ещё большей дрянью, чем Джайна. Кузина, по крайней мере, никогда не предавала Сарефа, потому что никогда не притворялась, что ей есть до него дело.
Джайна, тем временем, села на свою кровать. И, помолчав две минуты, неожиданно сказала:
— Сареф… а ты не мог бы вызвать, пожалуйста, своего хилереми?
Сарефа эта просьба до такой степени удивила, что ему даже показалось, будто он ослышался.
— Что… Зачем тебе это? Думаешь, тебе здесь угрожает опасность?
— Ну… мне хочется на него взглянуть… и сделать одно важное дело, — хитро сказала Джайна.
Сареф с подозрением уставился на кузину. Признаться, несмотря на всю неприязнь, она сумела вызвать его любопытство. И что же она собирается с ним делать?
—
—
Посреди комнаты появился Хим, который тоже с любопытством разглядывал Джайну. Кузина же, нисколько не стесняясь, с восхищением посмотрела на Хима. После чего встала, подошла к нему, и… приобняв его, начала поглаживать демона по плечу, там, где на его красной коже ветвилась серебристая татуировка.
— Я бы хотела поблагодарить и тебя тоже, могучий дух, — томным голосом сказала Джайна, мягко поглаживая Хима по плечу, — ведь это с твоей помощью Сареф смог преодолеть все преграды на проклятых Островах. Ванда рассказала мне, через что вам пришлось пройти. И твоя заслуга в этом, благородный хилереми, ничуть не меньше, чем у остальных. Спасибо тебе. Я рада, что у моего брата есть такой могучий, храбрый и умный защитник.
После такой проникновенной речи Сареф бы не удивился, если бы Джайна не попыталась поцеловать Хима. Но, вероятно, кузина и сама посчитала, что подобное является перебором, поэтому вернулась на свою постель и снова уставилась на них взглядом самой невинной в Системе девочки.
— Мне вот одно интересно, — задумчиво сказал Сареф, — ты сейчас такая наглая потому, что знаешь, что я тебе ничего не сделаю, пока не передам в руки Адейро, или я просто забыл, что ты по жизни всегда была такая наглая.
— Может, я и наглая — но при этом умею быть благородной и благодарной, — ослепительно улыбнувшись, сказала Джайна, — и я бы хотела, чтобы твой хилереми тоже это увидел. Я благодарна всем, кто спас мою жизнь.
— Это хорошо, что ты умеешь быть благодарной и благородной девочкой, — неожиданно сказал Хим, — потому что я, храня воспоминания своего хозяина, помню о тебе совсем другое. Я помню, как ты издевалась над ним до тех пор, пока ему не исполнилось 5 лет. Я помню, когда ты устроила ему розыгрыш, в который попалась сама — и из-за этого из замка выгнали любимую няню Сарефа. Я помню, как тебе исполнилось 10 лет, и тебе подарили целую гору платьев и украшений, и как ты хвасталась весь вечер каждым подарком… а мой хозяин потом плакал в подушку от зависти и отчаяния. Я помню, когда тебе исполнилось 12 лет, и ты разбила вазу — а обвинила в этом Сарефа, и наказали его, потому что никто не посмел за него заступиться.
В этот момент Хим подошёл к Джайне и наклонился к ней так, что между их глазами находилось расстояние меньше, чем в половину ладони.
— Я помню всё, девочка, — совсем тихо сказал он, — и, учитывая, что я — дух-хранитель, я помню всё даже намного лучше, чем помнит сам Сареф. Поэтому даже не пытайся со мной заигрывать.
Хим стоял спиной к Сарефу, и потому он не видел выражения его морды. Но судя по тому, как вибрировал кончик его хвоста, а так же по тому, как игривое выражение сошло с лица его ненаглядной кузины, из глаз Хима на неё сейчас посмотрела сама смерть.
— Желаешь сказать что-то ещё? — участливо спросил Хим.
— Нет… ничего, — отведя взгляд, глухо ответила Джайна, из которой словно в один момент выкачали всю радость. Хим выпрямился, после чего испарился в разуме Сарефа.
— Даже спустя столько времени, — тихо сказала Джайна, — тебе всё ещё больно?
— Разумеется, — невозмутимо ответил Сареф, хотя внутри него бушевал шквал из ненависти, печали и усталости, — эта боль не имеет срока давности. Я всегда буду это помнить.
— Тогда зачем ты пошёл меня спасать? — чуть ли не плача, спросила Джайна, — раз ты меня так ненавидишь? Бросил бы, да и всё! У тебя была отличная возможность, тебе бы и слова никто не сказал, если бы узнал, что ты просто отказался штурмовать подводную тюрьму Теневого Символа.
Сареф присел в своей постели, глядя на Джайну. У него, как ни странно, был готов ответ на этот вопрос:
— Потому что, как бы удивительно это ни звучало, ты виновата в этом меньше, чем тебе кажется. Адейро лично мне признался, что он намеренно растил меня в таких невыносимых условиях. Следовательно, ему было проще простого настроить тебя против меня. Там он бросил, что я бездарь с нулевым атрибутом. Тут он случайно сказал, что моя мать — неразменная подстилка без права голоса. Ещё где-то он сказал, что мой отец — пьяница и неудачник. И всё, картинка готова. Так что — я осознаю, Джайна, что ты была всего лишь марионеткой в руках нашего дяди. Поэтому нет, я не ненавижу тебя. И, уж конечно, я не желаю тебе смерти. Но после всего, что случилось, думаю, ты понимаешь, что мы не станем любящей роднёй, которая будет весело бегать по лужайке, держась за руки и нюхая цветочки.
Несколько минут они молчали. После чего Джайна тихо сказала:
— Спасибо, Сареф. Уже это — намного больше, чем я могла рассчитывать. И всё же… я знаю, что бесполезно говорить о том, как мне жаль — это слова, которые ничего не стоят! Но если бы я как-то могла помочь тебе делом. Хоть что-то для тебя сделать, Сареф. Если я хоть что-то могу — просто скажи.
— А, знаешь, — Сарефу неожиданно в голову пришла идея, — кое-что ты можешь сделать. Когда мы вернёмся, я собираюсь потребовать за свою работу очень дорогую награду. Так вот с твоей стороны было бы очень любезно, если бы ты в этот момент поддержала меня и сказала, что я этого заслуживаю.
— А что ты хочешь просить? — невольно поинтересовалась Джайна.
— Узнаешь, — невозмутимо ответил ей Сареф.
— Что ж, — тихо сказала Джайна, — учитывая, что твой хилереми сейчас наглядно показал мне, сколько боли ты испытывал из-за меня — я должна быть благодарна хотя бы за такой шанс. Хорошо. Я обещаю, что поддержу твои притязания на награду, как бы она не была велика.
— Это будет замечательно, — впервые с того момента, когда он спас Джайну, у него получилось посмотреть на неё — и не содрогнуться от неприязни и отвращения.
—
—
Хрипунец хмыкнул, но уже в который раз не нашёлся, что ответить. И Сареф невольно подумал, что присутствие этого Теневого Символа в его голове — только лишний повод усилить самоконтроль. Впрочем, он уже давно усвоил, что из всего в Системе можно извлечь пользу, надо только хорошенько подумать, а так же решить — стоит ли оно того…
Как Сварри и обещал, на следующее утро за ними прибыли два экипажа. В один сели Амдраха, Изабель, Ванда и Джайна. А так же к ним влезла маленькая Ариша, которая по очереди сидела у всех на руках. Во второй, соответственно, Сареф, Красс, Ансильяш и Нина.
Поездка заняла целый день. При этом сопровождающие сделали остановку на обед в дорожном трактире, где их вкусно, сытно и, разумеется, совершенно бесплатно покормили. И вот, под вечер они уже едут по улицам города Вервелл, с которым у Сарефа было связано столько воспоминаний. Но это всё подождёт.
Наконец, экипажи доставили их к поместью. Они вышли из карет, разминая затёкшие конечности. И их уже встречали. Сварри, позади него были две девушки, вероятно, служанка, и ещё кто-то. Высокий парень, со светлыми соломенными волосами, убранными в хвост позади, и жёлтыми глазами, которые очень внимательно изучали прибывших. А потом Сареф догадался. Это был телохранитель из Зинтерры.
— Приветствую вас, дорогие гости, — важно кивнул им Сварри, — мне стало известно, что вы оказались здесь, выбравшись из большой беды — и я, конечно, буду рад оказать вам всю возможную помощь.
При этом Сварри коротко посмотрел на Сарефа — и тот едва заметно ему кивнул. Не было никакого смысла раскрывать их отношения. Пусть Сварри так и остаётся главным для всех в этом поместье. А их вассалитет с Сарефом — это их личные отношения, которые остальных никак не касаются.
— Сколько новых гостей. — зинтерровец со светлыми волосами подошёл, с искренним любопытством оглядывая гостей, — и сколько приятных лиц. Асур, — коротко представился он, протягивая Сарефу руку. И тот, пожимая её в ответ, видел, что Асур улыбается ему дружелюбно и искренне. Это хороший знак.
— Тебя я, конечно, знаю, парень, — сказал Асур, долго и с удовольствием пожимая руку Сарефу, — рад тебя видеть, и рад, что ты в порядке. Вас, девушка, я тоже, конечно же, знаю, — он с огромным уважением кивнул Ванде, которая несколько растерялась от такого приёма, — ну и остальных гостей мы тоже, конечно же, рады…
Асур осёкся, когда остановил взгляд на Нине. Та не пыталась спрятаться за спинами других, понимая, что это было бы подозрительно, но смотрела в землю, чем всё равно с головой себя выдавала.
— А вот с этой госпожой мне бы хотелось побеседовать наедине, — мягко сказал Асур, и даже Сварри с опаской посмотрел на своего стража, явно испугавшись того, как у него за несколько секунд так изменился голос, — если вы, конечно, не возражаете…
— Госпожу несколько лет держали в заточении в месте, о котором обычные Жители Системы предпочитают никогда не говорить, — мягко сказал Сареф, вставая между Асуром и Ниной, — возможно, было бы любезно позволить госпоже провести несколько дней в тишине и покое, прежде чем бросаться на неё с расспросами?
Несколько секунд они с Асуром бесстрастно смотрели друг другу в глаза. О, нет, Асур его, конечно же, не боялся… скорее, зинтерровец рассчитывал, насколько разумно было напрашиваться на конфликт прямо сейчас. Разумеется, он прекрасно знал, кто такая Нина Гайранос, и чем она занималась, и ему бы очень хотелось выпытать из неё информацию… вот только беда в том, что на пути у него сейчас стоял не кто-нибудь, а сам Сареф. Фигура, всё ещё слишком важная для клана Зинтерра — и при этом всё ещё слишком невосприимчивая к их приказам.
Впрочем, точку в этом ментальном споре поставила Ванда, которая пару секунд спустя встала рядом с Сарефом, с явным намерением поддержать его в этом вопросе, если потребуется. И здесь Асур понял, что перевес не на его стороне. И дело было не только в силе. Если Сареф для клана Зинтерра был в какой-то степени свой, то есть с ним можно было и поспорить, и даже потрепать друг другу загривки (исключительно в дружеском ключе, разумеется), то вот Ванда для членов клана Зинтерра была неприкасаема, не исключено, что и по личному приказу Адральвеза. И потому Асур, чуть улыбнувшись, кивнул:
— Конечно. Пусть госпожа отдохнёт столько, сколько посчитает нужным. Однако же я всё равно рассчитываю с ней поговорить.
— Если только это желание будет взаимным, — бесстрастно сказал Сареф.
— О, не переживай. Оно будет, — снисходительно кивнул Асур, после чего отвернулся и направился прочь, явно поняв, что больше ни работы, ни других точек интереса здесь для него не предвидится.
— Девочки, прошу вас, позаботьтесь о наших гостях, — Сварри, весьма ловко сделав вид, что всей этой сцены не было, правой рукой подал знак служанкам, — наши гости должны отдохнуть, вымыться с дороги — и я всех вас, конечно же, жду на ужин. А с тобой, Сареф, — Сварри кивнул ему, — мне нужно поговорить прямо сейчас. Я хочу узнать, что с вами случилось.
Сареф кивнул. Он и сам уловил тревогу в голосе Сварри. Наверняка до этого момента Асур, хоть, возможно, и несколько неохотно, но, тем не менее, послушно исполнял все его приказы — и при этом ничем особо не интересовался. Поэтому столь резкая перемена настроения его телохранителя должна была не только удивить новоиспечённого главу клана Уайтхолл — но и напугать его.
Служанки увели остальных гостей. Ванда, верно истолковавшая молчаливую просьбу Сарефа, шла вместе с Ниной и не собиралась выпускать её из поля своего зрения. Чтобы Асур не испытывал лишнего соблазна поговорить с Ниной Гайранос и вытянуть все интересующие его ответы. Сареф чуть заметно покачал головой. Это был его крупный просчёт, и этим следовало немедленно озаботиться. Впрочем, если у него под рукой есть Сварри, обладающий всей полнотой полномочий главы клана — можно очень быстро кое-что придумать.
Сареф и Сварри прибыли в бывший кабинет Виктора. Сареф с интересом огляделся. Здесь мало что изменилось. Разве что кресло главы клана было немного другим (Сварри, вероятно, заказал его переделать персонально под себя), да шторы на окнах теперь были не тяжёлого синего, а лёгкого, небесно-голубого цвета. Даже рисунки Сварри остались на месте. Один изображал легендарного монстра Бивня, а второй — Тани и Виктора, когда они были моложе, здоровее и, несомненно, счастливее.
— Знаю, что это глупо, и давно надо было их убрать, — сказал Сварри, проследив взгляд Сарефа, — но… пока не могу. Всё-таки быть главой целого клана оказалось не так уж и просто… особенно с учётом того, что к некоторым аспектам правления мой отец относился довольно легкомысленно. И да, Сареф, я знаю, что ты его не любишь… но, надеюсь, ты понимаешь, что от этого он не перестаёт быть моим отцом?
— Как вообще получилось так, что ты стал главой клана? — поинтересовался Сареф, — когда мы в последний раз с тобой разговаривали, то, конечно, предполагали, что он планировал передать тебе свои полномочия, когда тебе исполнится 20… но всё случилось как-то уж слишком быстро.
— Я и сам удивляюсь, — невозмутимо кивнул Сварри, — сначала всё шло так, как мы и планировали. После Всесистемных мы вернулись домой. Я, разумеется, подобрал своего охранника, который, действительно, уже ждал меня. Ну и, собственно, это, как мне кажется, и стало главным событием, которое всё перевернуло. Наставник из теневых символов после того, как увидел Асура, буквально в тот же момент сказал, что у него появились неотложные дела — и скрылся в неизвестном направлении. Если по пути домой дядюшка Альберт что-то пытался вякать — то как только он увидел моего телохранителя, то засунул язык в задницу вместе со всеми остальными.
После этого вообще начался какой-то фарс. Дядюшка Кормак получил известия о том, что из всего флота Уайтхолл целых пять кораблей внезапно затонули. Как потом он объяснялся в отчётах — из-за невероятной степени износа. Причём два корабля из этой пятёрки должны были в течение двух недель отправиться с грузом в клан Ниафрост.
Дядюшка Фредерик так же получил известие, что на границах с кланом Сэйна в таможенных точках, которые так же служат точками для сбора продовольствия для наших солдат, случилось нашествие крыс и тараканов. Ты можешь себе это представить? В условиях, когда проклятые бандиты набирают силу, и каждому клану необходимы его войска на границах в боевой готовности, по милости Фредерика с десяток продовольственных пунктов оказался испорчен! Мои люди голодали несколько дней, пока мы в спешном порядке оформляли и отправляли обозы с продовольствием.
Похожая ситуация случилась и у дядюшки Альберта. Целых три рыбных склада, которые находились в его попечении, внезапно растеряли все свои чары — и ты не представляешь, сколько рыбы оказалось испорчено. Мало того, что все ближайшие деревни две недели сидели на полуголодном пайке — мы сорвали целых три поставки рыбы в клан Сэйна, они были так злы, что чуть не разорвали контракты с нами.
— Собственно, вот тебе и ответ, — Сварри пожал плечами, — почему все мои дядюшки резко отказались от своих притязаний на кресло главы клана и побежали разгребать свои проблемы. Да что там говорить, после
— И почему же ты этого не сделал? — поинтересовался Сареф, — если уж эти трое так явно хотели тебя устранить, что наняли для этого человека из Теневых Символов — почему было не избавиться от них?
— К сожалению, политика — это не то место, где ты можешь делать всё, что тебе захочется, — пожал плечами Сварри, сцепив перед собой руки и положив на них голову, — у меня нет людей, которыми я мог бы их заменить. А главу клана, так или иначе, формирует его свита. И клан, чтобы оставаться на плаву, в любом случае, должен зарабатывать деньги. Так что пока пришлось оставить всё так, как есть. Что, впрочем, не означает, что и из текущего положения вещей нельзя извлечь свою выгоду. Они накосячили, они у меня в долгу — и они это знают. Поэтому какое-то время они не посмеют рыпаться. И даже если мне придётся в какой-то момент взять кого-то из них за горло и потребовать куда больше, чем они должны отдавать — хотя бы один раз каждый из них это стерпит.
— И надолго этого хватит? — с сомнением спросил Сареф.
— На пару лет точно. Но мне этого более, чем достаточно, — равнодушно ответил Сварри, — за такое время ситуация точно изменится. Политика вообще — крайне гибкая и не менее непредсказуемая штука. Что, впрочем, не означает, что к этому тоже нельзя приспособиться. В крайнем случае — всегда можно выдать Лесли замуж за сыновей кого-то из них.
— Ты готов так просто отдать свою сестру замуж за кого-то из них? — скептически спросил Сареф.
— Она клановая дочь, — пожал плечами Сварри, — она была рождена для этого.
— А если у тебя когда-нибудь будет своя дочь — ты тоже так же легко положишь её под того, под кого тебе это будет выгодно?
— Ох, Сареф, не будь таким категоричным, — Сварри на этот выпад отреагировал так, как Сареф меньше всего того ожидал: он снисходительно рассмеялся, — да, брак моей сестры в политических играх — это инструмент, но и отношение к инструменту может быть разное. Вот представь, что у двух людей есть молоток. Один о своём молотке заботится, хранит на полке, регулярно обрабатывает боёк раствором, защищающим от ржавчины, и покрывает рукоять лаком. А второй бросает молоток где попало, где он лежит в грязи, ржавеет, и о нём вспоминают, только когда возникает нужда. Но основная суть от этого не меняется: молоток нужен для того, чтобы забивать гвозди.
Так и клановые дочери нужны для того, чтобы заключать выгодные браки. Естественно, я приму все меры для того, чтобы для Лесли это было безопасно. Естественно, если будет возможность, я учту её пожелания. Естественно, я предпочёл бы отдать Лесли замуж за кого-нибудь из своих соседей. Нежели отдавать её за кого-то из придурков своих дядюшек. У меня просто не было времени, чтобы как следует развернуться. Но дай мне всего год — и увидишь, я возьму этих трёх старых пердунов в кулак так, что они уже никогда не вырвутся из-под моего контроля.
— Впрочем, — Сварри ехидно посмотрел на Сарефа, — я же теперь твой вассал — и обязан учитывать твои пожелания, о мой господин. Может быть, у тебя есть свой интерес, куда мне стоит пристроить мою сестру?
— Прекрати, — раздражённо сказал Сареф, — мне казалось, мы уже об этом неформально договорились. Ты здесь для всех главный — пусть так продолжается и дальше. Мне нет совершенно никакого смысла указывать тебе, что делать. Особенно если учитывать, что последние 4 года я был максимально далёк от клановой политики.
— Я рад, что ты такого мнения, Сареф, — теперь уже безо всякой иронии кивнул Сварри, — признаться, это мне в тебе всегда и нравилось. Ты здраво оцениваешь свои сильные и слабые стороны — и соображаешь, когда стоит ввязываться во что-то, а когда лучше отступить — и позволить разобраться с ситуацией тому, кто в этом понимает больше твоего.
— Ну и на ком ты бы хотел женить свою сестру? Чисто теоретически? — поинтересовался Сареф.
— Разумеется, прежде всего нужно налаживать отношения с соседями, — охотно принялся делиться своими размышлениями Сварри, — у меня таковых аж целых шесть: Айспик, Домино, Сэйна, Джеминид, Гайранос и Зинтерра. Домино и Гайранос отпадают: у меня с ними граница в одной-единственной точке, и нет никакого смысла ради такой мелочи организовывать целый брак. Зинтерра тоже отлетает: они не практикуют клановые браки… впрочем, они могут себе это позволить. Айспик тоже сейчас не самая лучшая партия: они страдают от наплыва бандитов Теневых Символов почти так же, как и клан Бенджи. Здесь мне даже повезло, что у меня с этим кланом речная граница, так что и проблем от них не так много, как могло быть. Остаются Сэйны и Джеминид. Но Сэйны в этом году проводили у себя Системные Состязания, поэтому ближайшие полгода они будут ходить, задрав нос, и разговаривать с ними бесполезно.
Остаётся Джеминид. С которым мой отец год полтора года назад расплевался по неизвестному мне поводу. Что совершенно не означает, что его надо сбрасывать со счетов: да, из-за разногласий с кланом Айон у Адейро сейчас не самая устойчивая позиция, но через его земли всё ещё пролегает Главный Торговый Тракт, и потому с ним всё же выгоднее дружить. Тем более, у него сейчас имеется сын, который все возможности в своей жизни уже реализовал, и который теперь должен сделать последнее благо для своего клана, на которое он ещё способен: жениться и подарить Джеминид наследника. В идеале даже не одного.
Сареф представил, как Озмунду сообщают эту радостную новость, и какая у его кузена будет на это реакция. С другой стороны — почему Адейро сам до сих пор не женил своего сына? Тем более, что…
— Озмунду уже под 40 лет, — заметил Сареф, — для Лесли он явно будет староват.
— Это ерунда, — фыркнул Сварри, — порой детей в кланах женят с 15 лет. И женят на тех, кому да-а-алеко за 40.
— А для самого себя ты подбираешь какие-то варианты?
— Хороший вопрос, — с одобрением кивнул Сварри, — да, разумеется, пока мне не исполнится хотя бы 20 лет — меня вряд ли будут воспринимать всерьёз другие кланы. Но организовать себе выгодный брак было бы совсем не лишним. Вот только я теперь — глава клана, поэтому и жениться, на ком попало, не могу. Хотя, — в этот момент Сварри снова поднял взгляд и оценивающе посмотрел на Сарефа, — конечно, предпочтения у меня есть…
— И что же это за предпочтения? — полюбопытствовал Сареф, которого совершенно озадачил этот взгляд. Он-то в этих любовных делах здесь при чём? Если, конечно, Сварри не собирался взять в жёны Джайну или Изабель, которых Сареф сейчас вроде как опекает.
— Клан Ниафрост, — пожал плечами Сварри, — мой отец имел отвратительные отношения с Индареллой, и это, на мой взгляд, была большая ошибка. Впрочем, теперь, когда я чуть лучше знаю его прошлое — то понимаю, что его просто бесил тот факт, что женщина может достичь такого успеха. А ведь Индарелла стоит на стыке всей торговли Севроганда и остальных рас. Даже клан Айон за последние несколько лет не сумел так уж сильно её потеснить. Как можно не хотеть с ней дружить — я, честно говоря, не представляю.
— Но… у Индареллы нет дочерей, насколько я помню, — задумчиво сказал Сареф, — только сыновья.
— Верно, — согласился Сварри, — однако, насколько мне известно, у неё есть воспитанница, которую она обучает лично. Девушка по имени Эмилия. Я не сомневаюсь, что Индарелла достойно завершила её воспитание. И что она была бы не прочь выдать её замуж, чтобы укрепить свои позиции. И вот это — была бы для меня идеальная партия. Да, с одной стороны, я пока молод и неопытен, с другой — я уже являюсь главой своего клана. Собственно, — Сварри пристально посмотрел на Сарефа, — здесь мне и нужна твоя помощь. Мне известно, что ты присутствовал вместе с Индареллой на одной из Годаст. Следовательно, у тебя с ней хорошие отношения. И ты бы оказал мне очень большую услугу, если бы замолвил за меня слово. Даже будучи не в клане, ты за эти годы составил себе неплохую репутацию, Сареф. Уверен, Индарелла прислушается к твоим словам.
— То есть, правильно ли я понимаю, — Сареф с новым интересом взглянул на Сварри, — что сначала ты через меня надёжно отсёк от себя любые возможные конфликты с кланом Зинтерра. А теперь хочешь, чтобы за тебя выдали ставленницу клана Айон. Ведь тебе, конечно, известно, что Эмилия прибыла в клан Ниафрост с подачи драконов, следовательно, они тоже в какой-то степени ответственны за её судьбу. И через этот брак ты планируешь наладить контакт уже с Ильмаррионом. И после этого ты мне будешь рассказывать, какой ты глупый и неопытный?
— Весьма проницательно, — кивнул Сварри, — да, Сареф, это именно то, чего я добиваюсь. Мне в моём клане в ближайшие несколько лет жизненно нужна хоть какая-то стабильность. На Севроганде стабильности можно добиться только в том случае, если у тебя налажен хоть какой-то контакт и с демонами, и с драконами. Кроме того, я не сомневаюсь, что мой отец много кому трепал нервы за время пребывания в должности — и другие главы кланов вцепятся мне в глотку сразу же, как только я начну хоть как-то проводить интересы своего клана. А так… может, у меня и есть немного мозга в голове, вот только я не настолько дурак, чтобы, не имея надёжного тыла, связываться с другими главами кланов, у каждого из которых за спиной — личное кладбище из собак, которых они сожрали за время своего правления. Собственно, у меня к тебе будет ещё одна просьба, Сареф.
— Аппетиты у тебя, смотрю, растут не переставая, — хмыкнул Сареф, — и что ещё тебе нужно?
— Через полтора месяца состоится очередная Годаста. Первая для меня. Я бы хотел, чтобы ты поехал на неё вместе со мной. Собственно, там же ты сможешь поймать Индареллу — и обсудить с ней мой будущий брак.
— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Сареф, — другие кланы могут почувствовать наш вассалитет. И могут начать бить по тебе через меня… или же по мне через тебя. Да и брак этот… на словах оно, конечно, звучит хорошо, но на деле…
— Я ни на чём не настаиваю, Сареф, — пожал плечами Сварри, — просто можешь считать, что это был мой тебе отчёт. О том, как я, будучи твоим вассалом, собираюсь проводить дальнейшую политику в клане. Главное, что у тебя нет никаких претензий. Если ты сможешь мне помочь так, чтобы это было не в ущерб твоим интересам — хорошо. Нет — не страшно, я потихоньку справлюсь и сам.
— Так всё-таки, что случилось с твоим отцом? — полюбопытствовал Сареф, — куда он делся?
— Ну вот… считай, ровно после того, как Кормак, Альберт и Фредерик побежали разгребать свои проблемы, в один из вечеров отец вызвал меня к себе. Он сказал, что ему необходимо покинуть клан ради каких-то своих дел. По правде говоря, он в этот момент сам на себя был не похож. Так что он просто передал мне полномочия главы клана, после чего попрощался с нами и покинул поместье. Признаться, мы все были сильно удивлены такому поступку. Но момент он выбрал хороший: с учётом косяков других знатных семейств на этот момент, эту передачу власти им пришлось молча проглотить.
Сареф снова задумался. Значит, когда он был на Островах Теневых Символов — Виктора в поместье уже не было. Значит ли это, что он, действительно, видел его на Острове Шадия?
—
—
—
—
—
Сареф лишь мысленно усмехнулся, прерывая контакт с Теневым Символом. Впрочем, эта попытка носила настолько дежурный, вялый и даже ленивый характер, что её и воспринимать-то всерьёз не стоило. Напротив, до Сарефа порой долетали отголоски эмоций Хрипунца… и он с удивлением осознавал, что Теневой Символ на самом деле очень даже не против встретиться со Страшими… и, вероятно, высказать им всё, что он о них думает. Даже если это будет последним, что он сделает в этой жизни.
— Ладно, хватит обо мне-то, — сказал Сварри, деликатно дождавшись, пока Сареф вынырнет из своих мыслей, — лучше расскажи, как вы сюда попали, и чем ты вообще занимался все эти месяцы.
Не особо вдаваясь в лишние подробности, Сареф коротко рассказал о том, на что его подрядили Адейро и Гидеон, и как ему удалось это провернуть. Разумеется, опуская абсолютно всё, что Сварри знать было не обязательно. Так, из его истории пропал Орик, пропал ритуал у Хрипунца, пропала встреча с ним в подводной тюрьме. Даже личность Грозового Герцога Сареф благоразумно скрыл, сказав, что ему удалось подкупить один из кораблей, который потом подобрал их и привёз сюда. Впрочем, даже его куцего и обрезанного рассказа хватило, чтобы Сварри буквально засиял от восторга при такой истории.
— Вот это да! Невероятно! Такие приключения! Отправиться на Острова, про которые большая часть Системы знать не знают, а остальные — знают, но стараются лишний раз не думать, и спасти там двух девушек! Это же офигеть, как круто! Сареф, это же просто невероятно!
Сареф не смог удержаться от понимающей улыбки, глядя на восторгающегося Сварри. Сквозь его холёную маску кланового управленца, которому ради своего выживания пришлось слишком рано повзрослеть и понять, как вести себя в политических играх, на несколько секунд снова показался ребёнок, которые искренне хотел как можно быстрее вырасти, обрести сильные умения — и сразиться в поединке с самым сильным монстром своего клана.
Впрочем, это очарование быстро пропало. Сварри снова взял себя в руки, после чего, снисходительно кивнув, важно сказал:
— Впрочем, меня это, наверное, не должно удивлять. Возможно, Адральвез, действительно, хорошо разбирается в людях, раз связал нас с тобой таким образом. Достойному вассалу — достойный сеньор. И всё же открытым остаётся вопрос с этой Ниной. Она, судя по всему, очень заинтересовала моего телохранителя. А с ним сам знаешь, какая ситуация… охранник он прекрасный, много не требует, ни на что не жалуется… вот только если он чего-то всё-таки захочет — лучше ему это дать.
— Ну, в таком случае, ему придётся подвинуться, — пожал плечами Сареф, — Нину несколько лет держали в плену и пытали. И случилось это не в последнюю очередь потому, что в один прекрасный день клан Зинтерра отказался ей помогать. Если они думают, что я после этого просто так позволю её терзать — то сильно ошибаются.
— У тебя есть решение? — Сварри совершенно не смутил ответ Сареф, — мне бы не хотелось, чтобы из-за этого у нас были проблемы.
— Их не будет, — мягко сказал Сареф, — ты сейчас только сделай для меня одно дело. А всё остальное я беру на себя.
— И что мне нужно сделать? — спросил Сварри.
— Вызови сюда Жерара Гайраноса. Пусть прибудет сюда порталом.
— Ага, и он, конечно же, вскочил и побежал, — хмыкнул Сварри, — Сареф, поверь, я был бы очень даже и не против, чтобы Жерар Гайранос лично прибежал сюда по моему щелчку пальцев. Но этого не будет. Жерар — опытнейший глава своего клана, по сравнению с которым я — сопляк, который по недосмотру папаши стянул поиграться жезл главы клана, и он с таким запросом меня просто пошлёт, куда не светит солнце.
— Составь запрос, напиши, что это вопрос жизни и смерти, а так же то, что это самым серьёзным образом касается как меня, так и самого Жерара, — терпеливо сказал Сареф, — я тоже его подпишу.
— Ну что ж… сейчас попробую что-нибудь придумать.
Сварри извлёк из своего стола чистый лист бумаги и принялся писать. Сареф, не мешая ему, терпеливо ждал. Наконец, спустя 10 минут письмо было готово. Сварри поставил на нём свою подпись, после чего протянул Сарефу листок и перо. В итоге рядом с лёгким и ускользающим С. И. У. появилось ровное и несколько тяжеловесное С. Г. Д. После чего щелчком пальцев Сварри вызвал из шкафа папку с буквой Г, положил в неё письмо и, закрыв папку, шлёпнул по ней печатью своего клана, которая на мгновение появилась у него в руке. Небольшая вспышка света — и всё затихло.
— Ждём ответ, — невозмутимо сказал Сварри, — представляю, как Жерар от такой наглости выпадет в осадок.
Ждать ответ пришлось около 15 минут. После чего вспышка — и в папке, которую открыл Сварри, снова находилось их письмо. Ответ Жерара был размашистым почерком написан прямо поверх ровных аккуратных строчек Сварри.
— Жерар будет через 2 часа, — сказал Сварри, прочитав ответ, — и… он написал, что если это какой-то дурацкий розыгрыш, то клан Уайтхолл на следующие 5 лет может забыть о какой бы то ни было торговле.
— Не переживай, — мягко сказал ему Сареф, — после того, что Жерар сегодня получит, у клана Уайтхолл, напротив, следующие 5 лет будет самая выгодная и процветающая торговля.
— Это было бы очень кстати, — кивнул Сварри, — если мне удастся найти общий язык с Жераром — тогда, глядишь, и с Индареллой насчёт женитьбы будет куда проще договориться.
— Ну, тогда — больше тебя не отвлекаю, — сказал Сареф, поднимаясь на ноги, — пойду готовиться к встрече с Жераром. Нина, скорее всего, отбудет сегодня. Остальным надо будет 2–3 дня прийти в себя, после чего мы тоже отправимся дальше.
— Как скажешь, — кивнул Сварри, и, когда Сареф уже почти вышел из кабинета, окликнул его.
— Сареф… у меня к тебе ещё одна небольшая просьба. Если тебя не затруднит.
— Ну, говори, — кивнул Сареф.
— Когда мне исполнится 20 лет… ты сходишь со мной в поход на Ледяного Бивня? Просто… сам видишь, как складывается моя жизнь. Меня ждут битвы совсем в других сферах. И всё же… я всё детство об этом мечтал. И если я не попробую сделать это хотя бы один раз — то… сам понимаешь.
— Я тебя отлично понимаю, — кивнул Сареф, — хорошо, я постараюсь найти для этого время.
— Спасибо, — кивнул Сварри. После чего Сареф, наконец, покинул кабинет своего, стоило отдать должное, довольно сообразительного и расторопного вассала. Скорость, с которой он осваивался в новой должности, просто поражала воображение. А ведь Адральвез ему говорил, что однажды, возможно, Сварри ещё будет сапогами расталкивать желающих набиться Сарефу в вассалы. Впрочем, оно и неудивительно — под крылом у потенциального Чемпиона Всесистемных Состязаний. В очередной раз стоило признать, что магистр демонов хорошо знал, о чём говорил…
Пару часов спустя Сареф, Ванда и Нина гуляли по парку клана Уайтхолл. Сареф снова вспомнил, как приятно было дышать воздухом, наполненным хвойной свежестью. Да и Нина с Вандой определённо разделяли его удовольствие. Ванда, будучи тёмной эльфийкой, тоже явно росла в лесу, где были такие деревья. Ну а Нине после нескольких лет плена в подводной тюрьме, где она даже солнца не видела, любой воздух казался сладким.
При этом пару раз издали Сареф видел знакомую светлую шевелюру Асура, который явно намекал, что ему очень хочется поговорить с этой женщиной. Что ж, Сареф исполнит это пожелание. Правда, с некоторыми любопытными деталями…
Они гуляли недалеко от входа, как раз для того, чтобы не пропустить прибытие гостя. И вот, наконец, из поместья вышел Сварри, явно с целью встретить Жерара. Асур, разумеется, не упустил возможности пристроиться позади него, прикрываясь своей ролью телохранителя, чтобы подойти к ним ближе. Сареф снисходительно улыбнулся про себя. Конечно же, пусть всё будет именно так.
И вот, наконец, на небольшой площадке, предназначенной для телепортаций, что-то вспыхнуло… после чего мгновение спустя там показался сам Жерар, а так же портальщик, который ровными и аккуратными жестами успокаивал магические возмущения после перехода в пространстве.
— Итак, я прибыл, — Жерар, не глядя ни на кого, начал говорить ещё до того, как прекратил отряхивать пыль со своего жилета, — и если это какая-то дурацкая…
Он поднял голову… и оцепенел, даже не договорив последние слова. Он смотрел на них, на Сварри, Ванду, Сарефа… но, главным образом, на ту, кто скромно стояла за их спинами.
— Нина… Ниночка… — ахнул Жерар, отказываясь верить своим глазам.
— Жерар, — Нина, поняв, какого гостя они ждали, счастливо всхлипнула, — мой Жерар! Я так этого ждала… Клянусь, за все эти годы я ни на секунду не забывала…
Больше слов было не нужно. Нина бросилась к своему мужу, который трепетно и терпеливо ждал её целых 30 лет. С минуту они стояли и обнимались, радуясь, наверное, так, как они не могли радоваться все эти годы.
— Ниночка… — шептал Жерар, — Что же ты… как же ты… где же ты…
— Я всё тебе расскажу, Жерар, — шептала ему в ответ Нина, — обязательно расскажу…
Наконец, спустя ещё минуту Жерар окончательно взял себя в руки. После чего он повернулся к Сарефу и Сварри и, важно кивнув им, сказал:
— Я благодарю вас за это, молодые люди. Я запомню это. Однако же сейчас, с вашего позволения — я бы хотел вернуться со своей женой домой. Ей явно нужна глубокая врачебная помощь, и потому было бы неразумно это откладывать. Поэтому, при всём уважении, на ужин я остаться не смогу.
— Одну минутку, — сдержанно сказал Сареф, — дедушка, ты, несомненно, понимаешь, что исчезновение Нины в своё время оставило у всех много вопросов. И мне тоже хотелось бы оказать ответную услугу тем, кто в своё время так много мне помог. Этот достойный человек, — он указал на Асура, — хотел бы поговорить с моей бабушкой. Вы, конечно же, будете так добры, если уделите ему пару минут?
— Разумеется, — невозмутимо кивнул Жерар, — мы можем поговорить вон в той замечательной беседке… если никто не возражает.
Сварри кивнул, подтверждая, что не имеет ничего против, а вот Асур с яростью посмотрел на Сарефа, явно оценив, как ловко тот обвёл его вокруг пальца. С одной стороны — Сареф вроде как уважил его просьбу и организовал разговор с Ниной. Хотя сейчас Жерар имел полное право забрать свою жену и просто уйти. Но в то же время — каждому было ясно, что от такого разговора в присутствии главы одного из двух ведущих торговых кланов на Севроганде толку не будет никакого. Всего один неосторожный вопрос, да что там вопрос, один косой взгляд, одна неверная эмоция, одна неосторожная интонация — и Адральвезу придётся расхлёбывать эти последствия годами. Особенно сейчас, когда Жерар в таком состоянии.
— Замечательно. В таком случае — не будем вам мешать, — вежливо кивнул Сварри, — вы вольны покинуть моё поместье в любое время, господин Жерар. И да, я всегда так же открыт к диалогу с вами.
После этих слов Сварри направился обратно в поместье, Нина, Жерар и Асур заняли вышеупомянутую беседку, а Сареф и Ванда пошли гулять по парку дальше. Причём Сареф чувствовал, что Ванда нервничала. Последние пару дней девушка была сама не своя, и Сареф чувствовал, что ей нужно с ним поговорить. Что ж, он догадывался, чего она хотела… и, возможно, это даже к лучшему. Потому что и для него сейчас был удачный момент, чтобы вернуть тёмной эльфийке последний долг…
Эпилог.
— Удачно всё разрешилось с твоей бабушкой, Сареф, — сказала Ванда, когда они прогуливались по дорожке в парке, — я рада, что она, наконец-то, в безопасности.
— Да, — кивнул Сареф, — мне порой казалось, что это Система так меня вознаградила… как бы странно это ни звучало. Потому что… несмотря на всё моё отношение к Джайне, я всё равно сделал всё, чтобы попытаться её спасти. Ну а там… искал серебро, а нашёл золото.
Несколько секунд они ничего не говорили. После чего Ванда аккуратно спросила:
— Теперь, когда вся эта история закончена… полагаю, я тебе уже не сильно нужна, правда?
— Ты хочешь отправиться в клан Зинтерра на обучение? — проницательно спросил Сареф.
— Да, — кивнула Ванда, — конечно, мы с Крассом и так неплохо ладим… но мне бы хотелось научиться большему. Как и Красс считает, что ему не помешают дополнительные тренировки… чтобы он уж точно не повторил прежних ошибок.
— Я по-прежнему считаю, что там не было его ошибки, — покачал головой Сареф, — мы сами смогли победить Теневого Символа и унести ноги с его земель только — и только потому, что сумели удачно застать его врасплох. Судя по тому же, что случилось с Эмрикелем — его заказал и принёс в жертву собственный дед ради блага своего клана. Я не знаю, как этому можно было помешать. Тут, скорее всего, даже Тарлиссон ничего бы не мог поделать.
Ванда неопределённо мотнула головой. Вероятно, этот жест означал, что с Сарефом она вроде бы и согласна, но у Красса по этому поводу было и остаётся своё собственное мнение.
— Нет, Ванда, конечно же, я не собираюсь тебя удерживать, — бесстрастно продолжил говорить Сареф, — ты и без того очень мне помогла. Потратила на меня столько своего времени, вынесла ради меня и моих сестёр такие трудности, такие страдания… вытерпела такие унижения. Я очень благодарен тебе за помощь. Но путешествия по Системе научили меня тому, что у каждого есть свои цели, свои желания. И потому, если тебе кажется, что сейчас наши пути расходятся — конечно же, ступай туда, куда посчитаешь правильным. Я буду рад поработать с тобой в будущем. И если у меня когда-нибудь появится свой дом — тебе всегда будут в нём рады.
— Спасибо, Сареф, — Ванда улыбнулась ему, — я знала, что ты меня поймёшь. И нет, я совершенно не жалею об этом путешествии. Я столькому там научилась… столько нового узнала. Одна только встреча с Шадием чего стоила… после которой мы с Крассом совершенно иначе посмотрели друг на друга. Нет, этот опыт стоил того, чтобы всё это пережить.
— Вот только, как ты, возможно, помнишь, с демонами может быть некоторое затруднение, — предупредил её Сареф, — ведь они могут непроизвольно очаровывать более слабых и неопытных носителей хилереми.
— Со мной этого не будет, — хмыкнула Ванда, явно предвидя этот вопрос, — я уже провела пару экспериментов с Асуром. Здесь мне как раз играет на руку тот факт, что Красс — мужчина, а я — женщина. Любое очарование будет преломляться о такую необычную связь. Так что в этом плане за меня можно не переживать.
— Ну, в таком случае, я должен сообщить тебе кое-что — и закрыть ещё один должок, — сказал Сареф, — я сам узнал об этом почти случайно… но раз уж я узнал — то ты, тем более, имеешь право это знать.
— В самом деле? — Ванда с любопытством на него посмотрела, — и что же это за должок?
— На островах Серебряного Света… ну а, точнее, во время турнира мне стало доподлинно известно, что Тарлиссон… он… в общем, он твой отец.
Ванда, которая в этот момент кокетливо посмотрела в другую сторону в ожидании сюрприза, повернула голову так резко, что прядь волос сбилась ей на лицо, неуловимо напоминая ту самую, измученную болью девушку, которую Сареф впервые увидел 3 месяца назад. Впрочем, Ванда быстро убрала эту прядь, после чего внимательно посмотрела на Сарефа.
— И ты вот так просто мне это говоришь? — мрачно спросила она.
— Я не считаю тебя слабачкой, которой нужно предложить стакан воды или сесть в кресло, — пожал плечами Сареф, — кроме того, я не знаю, как обычно говорят такие вещи, так что уж не обессудь.
С минуту они стояли в холодном молчании. После чего Ванда отрывисто спросила:
— Как ты об этом узнал?
— Ты удивишься — но Тарлиссон подставился сам, — Сареф пожал плечами, — после того ритуала… оказалось, что нас страховал клан Зинтерра. Следовательно, Тарлиссону туда сунуть свой нос не удалось. А ему очень хотелось знать, что там произошло. Поэтому он поймал меня после одного из турнирных поединков и стал допрашивать. Но вот ведь какое дело… допрос может работать и в обратном направлении. И в какой-то момент Тарлиссон проговорился об этом. Не напрямую, разумеется… но я всё-таки тоже воспитывался в клане, и потому умею считывать намёки.
— И ты говоришь мне об этом только сейчас⁈ — сердито спросила Ванда.
— Извини, — Сареф виновато развёл руками, — я надеюсь, что ты поймёшь меня. Если уж ты собралась со мной на Острова Теневых Символов — там мне нужны были все спутники с холодной головой на плечах. Кроме того, ты же понимаешь, что Тарлиссон в ту же секунду запретил мне говорить об этом тебе. И наверняка, пока мы оставались на материке светлых эльфов, он за нами следил. Говорить об этом было просто небезопасно.
Зато теперь, когда наша миссия окончена, я открываю тебе всю правду. Да, даже несмотря на то, что Тарлиссон приказал мне молчать и обещал вознаградить меня за это молчание.
— И всё же ты говоришь мне об этом, — невольно отметила Ванда.
— Молчать о таком было бы подло по отношению к тебе, — жёстко ответил Сареф, — никакие деньги не стоят того, чтобы делать кого бы то ни было сиротой при живом отце. Тарлиссон, конечно же, оправдывает это тем, что на него можно будет надавить через тебя… но, мне кажется, ему просто стыдно, что когда-то… он сам не смог прийти тебе на помощь.
— Понятно, — Ванда отвернулась, заламывая руки, — я… я теперь даже не знаю, что мне делать. Так хочется вернуться… и высказать ему всё.
— Я считаю, что в свете этой информации отправиться в клан Зинтерра и отточить там свои навыки — это отличная идея, — сказал Сареф, — независимо от того, решишь ты после этого встретиться с Тарлиссоном для того, чтобы показать ему, что достойна стать его правой рукой… или для того, чтобы попытаться открутить ему башку. Я поддержу любое твоё решение.
Ещё с минуту Ванда молчала. После чего посмотрела на Сарефа, сидевшего перед ней, и ровным голосом сказала:
— Прости, Сареф… я не могу вот так просто это принять. Мне нужно время, чтобы это осознать… и да, я, действительно, очень зла на тебя, что ты говоришь об этом только сейчас. И, скорее всего, я уйду сегодня же ночью. Не хочу сейчас никого видеть. И всё же знай, что хоть я и зла на тебя сейчас — я всегда буду помнить о том, что ты для меня сделал. И тогда, и сейчас. И если тебе будет нужна помощь — зови. Правда, по возможности, не в ближайшем году.
Сказав это, Ванда резко развернулась и ушла прочь. Сареф не сомневался, что после этого она покинет клан Уайтхолл немедленно. Впрочем, она, несомненно, восприняла это куда лучше, чем он рассчитывал. Сареф полагал, что без пары оплеух дело не обойдётся. И да, возможно, сейчас он на какое-то время остался в минусе, потому что этим поступком настроил против себя и Ванду, и Тарлиссона… но если в будущем они всё же смогут поговорить, и Ванда простит его… им обоим от этого будет только лучше. Потому что Сареф уж получше кого бы то ни было знает, что это такое — расти без родительской любви…
— Это было довольно опрометчиво, — раздался рядом с Сарефом знакомый голос. Повернувшись, он увидел Асура, который, вероятно, уже закончил беседовать с Ниной. И, судя по его раздражённому выражению лица, толку от этой беседы было ноль целых шиш десятых, — если вот так опрометчиво разгонять своих союзников — однажды можно остаться одному.
— Лучше уж остаться одному, чем формировать своё окружение ложью и недомолвками, — пожал плечами Сареф, — конечно, возможно, ты тоже по-своему прав. Не я хранил этот секрет — возможно, и не мне было его раскрывать. Но после того, что Ванда вынесла по милости своего Дома, и после того, как она помогла мне — я посчитал, что она имеет право знать.
Асур ничего не ответил, только сел на лавку рядом с Сарефом. Помолчав пару минут, он нехотя сказал:
— Отдаю должное, Сареф: с Ниной ты провернул дело ловко. Но ты же понимаешь, что это только усиливает наши подозрения. Если ты так упорно её прячешь — значит, ей есть что скрывать.
— Возможно, — пожал плечами Сареф, — но если Адральвез не собирался ей вредить — значит, присутствие Жерара ему не помешает, не так ли?
— Разумеется, нет, — невозмутимо кивнул Асур, — и всё же, Сареф… я, от имени клана Зинтерра, прошу тебя об одном одолжении. Будь благоразумен. Ты побывал у Теневых Символов, ты сам видел, к чему могут привести неразумные игры с Хаосом. Поэтому… если Нина, например, что-то тебе дала, что носит явную природу Хаоса… трижды подумай, прежде чем это использовать.
Сареф с трудом удержался от того, чтобы не бросить мрачный взгляд на Асура. Интересно, он хотя бы знает о том, откуда к клану Зинтерра приходят хилереми? Потому что если знает — то это сейчас был самый лицемерный совет из всех, что он когда-либо слышал. И всё же Асур ему был нужен для того, чтобы тот и дальше охранял Сварри до его полного совершеннолетия. Поэтому пришлось промолчать.
Впрочем, Асур истолковал его молчание по-своему.
— Нина же тебе явно рассказала куда больше, чем мне. Может, всё-таки поделишься, что она так упорно скрывает?
— Эта история не для всех, — ровно ответил Сареф.
— Ты всё ещё нам не доверяешь? — с лёгкой обидой спросил Асур.
— Моё доверие имеет разумные пределы. Безусловно доверяют только дураки, — сдержанно ответил Сареф, — я уже один раз безусловно доверился Адральвезу, выпив по его совету кровь Чёрного Молоха, чтобы очистить себя от проклятия. Что из этого получилось — мы все отлично знаем.
Асур ничего не ответил… но по тому напряжению, которое повисло в воздухе после этих слов, Сарефу стало ясно, что зинтерровец больше не посмеет ему ничего сказать. Возможно, Адральвез лично запретил своим подопечным обсуждать с Сарефом эту тему. Поэтому, поднявшись и пожелав Сарефу приятного вечера, Асур направился в поместье…
На следующее утро вызванный Сварри портальщик выстраивал переход в клан Ондеро. Ванда, как и обещала, покинула поместье Уайтхолл сразу после разговора с Сарефом. При этом она вроде бы даже переговорила с Асуром… и тот, вероятно, вполне утешился тем, что вместо того, чтобы допросить Нину Гайранос, он хотя бы направил в свой клан ту самую Ванду Сигерхайя. Оставалось надеяться, что Адральвез о ней позаботится. Ну и что Орзана не вырвет ей глаза, когда узнает, что это — та самая тёмная эльфийка, которая не раз умудрилась затащить Сарефа в постель.
И вот специалист клана Уайтхолл готовит для них портал. Причём это был второй портал: утром по просьбе Сарефа портальщик выстроил переход для Амдрахи на Архипелаг Морских Львов. И орчанка, прощаясь с Сарефом, заверила его, что ему всегда будут рады на землях Ханства Глубинных Охотников, и что после этого морской Хан лично будет у него в долгу.
Сареф с грустью оглядел остатки своего отряда: конечно, это нормально, но всё же, как быстро все разбежались после того, как дело было сделано. Амидал отпал от них ещё на Скеллихарте. Орик остался служить Грозовому Герцогу. Ванда ушла обучаться в клан Зинтерра. Нину забрал к себе Жерар. Осталось только наведаться к дедушке Гидеону, передать ему внучек — и всё. Красс после этого тоже покинет его отряд, надо полагать, за время отсутствия у главы разведки клана появились свои дела. Из всей команды с ним останется только Ансильяш. Более того, теперь у них появился вполне достойный повод в виде Ариши наведаться в земли стревлогов. И что же его ждёт дальше? Может, немного передохнуть у них? Сходить с ними на монстра пятого уровня? Он ведь обещал это Эргенашу и Ангреашу. Да и Ансильяш явно будет рад провести хотя бы пару недель среди своих. Сареф надеялся, что за это время остальные стревлоги остыли по отношению к Ансильяшу — и не будут против этого возражать. К тому же нужно ещё было решить вопрос с Хрипунцом…
Портал закончен, сверкающее магическое кольцо вспыхнуло, и портальщик, сделав несколько шагов назад, указал рукой в сторону портала, вежливо, но настойчиво прося поспешить.
Изабель, Джайна, Красс, Ариша, Ансильяш… и вот сам Сареф, в последний раз обменявшись взглядами со Сварри, ступает в кольцо портала. И вот он, город Эбитат, в котором Сареф, наверное, в какой-то другой жизни вместе с Бреннером и Эргенашем искал, в какой бы торговый караван им прибиться, лишь бы уйти как можно дальше отсюда, от бдительного ока драконов, которые едва здесь его не поймали.
Джайна и Изабель буквально завизжали от восторга, увидев знакомые улицы, торговую площадь, на которую они тотчас, взявшись за руки, побежали. Даже Красс не стал их останавливать: девочки после двух месяцев плена явно заслужили небольшую отдушину. Кроме того, с ними побежала и Ариша, с которой обе девушки, на удивление, сдружились за это время. По признаниям кузин, они в жизни не видели детей стревлогов, и теперь им было невероятно интересно проводить с ней время. Сареф, тоже понимая, что полчаса времени погоды им не сделают, направился вслед за ними.
Однако десять минут спустя перед ними предстала совершенно неожиданная картина. На главной торговой площади возникло какое-то странное столпотворение. Множество людей стояли и смотрели на лысого человека в монашеской рясе, который, поставив несколько ящиков друг на друга, взгромоздился на них и теперь что-то вещал. По бокам от него стояли двое высоких дюжих парней, тоже с бритыми головами и в рясах, правда, у этих одежда была явно не такая новая.
— … и знайте же, что так и будет! — надрывал глотку монах, подняв руки перед собой, — проклятые ящеры нарушили вековые традиции — и ложью, хитростью и обманом отняли земли у потомков людей клана Кайто! И Система не оставила это без своего гнева! Полчища разбойников, которых возглавляют их проклятые лидеры, всепожирающей волной идут через весь Севроганд, и ни один клан не может дать им отпор! И знайте, что по милости проклятых стревлогов однажды они придут и сюда, и ни вы, ни ваши жёны, дети, беспомощные старики — никто не будет в безопасности, потому что однажды допустили, чтобы…
Сареф от услышанного до такой степени выпал в осадок, что у него подкосились ноги от гнева! Что это такое⁈ Такая наглая, абсолютно наглая ложь! Да как он смеет! И как эти люди могут его слушать, если стревлоги вернули свои земли всего 3 месяца назад, а вторжение разбойников на материк длится уже годы!
Ни на что не обращая внимания, Сареф принялся прокладывать себе путь сквозь толпу, подобно ледоколу. Когда он подошёл к ящикам, один из младших монахов попытался заступить ему дорогу — но Сарефу оказалось достаточно одного злобного взгляда, чтобы несчастный монашек отступил назад на добрый пяток шагов, да ещё и упал на задницу после этого.
— Послушайте меня, добрый люди! — заговорил Сареф, поднявшись на помост. Вещавший до этого монашек до такой степени оторопел от такой наглости, что не мог сказать ни слова, — я, Чемпион во Всесистемные Состязания, Сареф Гайранос-Джеминид, говорю вам, что всё сказанное здесь — это ложь! Стревлоги вернули свои земли потому, что они победили в последних Всесистемных Состязаниях — и исполнили древнее пророчество Системы! А нашествие бандитов на Севроганд началось больше двух лет назад, и два этих события не имеют друг с другом ничего общего! Я даю вам в этом своё слово! А эти люди врут вам! Потому что их подкупили эти проклятые бандиты! Они хотят навести среди вас панику, посеять сомнения! Стравить вас со стревлогами, которые всего лишь хотели вернуть свой дом! И после того, как между вами началась бы грызня, которая ослабила бы вас — пришли бы бандиты и перерезали всех!
— А ведь это может быть правдой! — неожиданно раздался бойкий женский голос в толпе, — монахи те ещё продажные шкуры, их могли и подкупить!
— Да, точно!
— Точно, их купили! Они и так всю жизнь сосали кровь с простых людей, так теперь ещё и…
— Кому вы верите, люди?!! — взвыл монашек, — да вы знаете, кто это? Это — выкормыш клана Зинтерра, который обучался их мерзким, нечестивым искусствам! Как вы можете так просто…
— Извиняюсь, — среди толпы неожиданно выделился парень, который своей мощью, как минимум, не уступал увальням, что охраняли говорившего монашка. На его голове была крайне диковинная стрижка в виде трёх рыжих полос коротких волосков, которые шли ко лбу, и на лице переходили в рыжие татуировки, которые такими же полосами спускались до самого подбородка. Одеждой ему служили светлая меховая безрукавка и черные охотничьи штаны. Он поднял руку и резко сжал её в кулак — после чего неведомая сила словно подхватила монашка под горло и приподняла его на пару локтей.
— У вас есть какие-то претензии к клану Зинтерра? — невероятно вежливо спросил рыжий варвар, подходя к ящикам.
— Пус… пус… пусти, — яростно прохрипел монашек, борясь с удавкой, — я служитель Системы… как ты смеешь…
— А на территории моего клана Храмов Системы нет, — с невозмутимой улыбкой сказал рыжий варвар, — так что я могу позволить себе преподать тебе хороший урок.
— Да, покажи ему! — раздались одобрительные крики из толпы.
— Так его, так, — поддержал его чей-то женский голос, — хоть одним кровососом на нашей шее, да меньше.
— Нет, — Сареф посмотрел прямо на парня, — это лишнее. Если мы сейчас применим против него силу — это будет означать, что он прав. Сведущие люди и так знают, что нашествие бандитов началось больше двух лет назад, и стревлоги не имеют к нему никакого отношения! Нет нужды давить этого клопа. Толку — ноль, а вони потом будет в 10 раз больше.
— Я бы всё же преподал ему урок, — с сожалением сказал рыжий варвар, — но хорошо. Раз уж ты настаиваешь…
Он опустил руку — и монашек кубарем покатился с ящиков. Впрочем, он быстро вскочил и побежал прочь, провожаемый насмешками людей. Впрочем, пробежав с полсотни шагов, он развернулся и завопил:
— Мерзкий ублюдок! Подонок! Тебе это так с рук не сойдёт! Да ты знаешь, что я…
Сареф, который к тому времени уже спустился с ящиков, невозмутимо протянул руку к ближайшему прилавку, взял с него твёрдое зелёное яблоко — и в следующий момент снаряд просвистел через весь рынок, и…
— Ай! Мой глаз! Ты за это заплатишь, выскочка! — взвизгнул монах и, прикрывая рукой подбитый глаз, засеменил прочь. Его спутники испарились с торговой площади намного раньше. Сареф же невозмутимо извлёк из Системного Инвентаря золотую монету и бросил её на прилавок.
— Приношу извинения за неудобства.
— Всё в порядке, — торговец, коротко стриженный черноволосый смуглый мужчина, добродушно осклабился, — по такой цене можете ещё десяток яблок взять, господин.
Сареф же, уже отошедший от прилавка, этот ответ не слышал. Его трясло от злости. Почему это здесь происходит? Ладно бы этот цирк происходил в клане Кайто, но здесь, в клане Ондеро⁈ Как дедушка Гидеон это допустил⁈
— Порядок? — спросил кто-то Сарефа. Подняв голову, он увидел парня с татуировкой в виде трёх рыжих полос на лице.
— Да, — кивнул он, — да, спасибо за помощь.
— Нет проблем, — улыбнувшись, зинтерровец хлопнул Сарефа по плечу, — меня зовут Баэрун. Тебя я, конечно, знаю. Если будут проблемы — обращайся.
Ещё раз кивнув ему, Баэрун отправился прочь. А к Сарефу, наконец, пробились его спутники. И все они были мрачнее тучи, потому что отлично понимали, что всё это значит.
— Это теперь везде будет так, да, дядя Сареф? — тихо спросила его Ариша, — про нас будут говорить такие вещи, люди начнут нас ненавидеть, и потом придут в наш дом и всех нас убьют?
— Нет. Нет, Ариша, так не будет! — сказал Сареф, — это просто какая-то ошибка! Должно быть, монахи вырвались из под контроля главы — и затеяли весь этот бардак. А, возможно, бандиты, и правда, их подкупили. Я это так, наугад брякнул — но кто знает, как оно на самом деле. Давайте вернёмся в поместье Ондеро! Уверен, глава Гидеон нам всё объяснит.
— Ты сам-то веришь своим словам, Сареф, — печально спросил Ансильяш, — надо было догадаться, что так будет. Чтобы люди просто так позволили нам забрать земли, которые они столетиями считали своими?
И впервые в жизни Сареф не нашёл, что ему возразить. И бессилие сводило его с ума! Но, у него, правда, не было никаких доказательств этому.
— Мы с этим разберёмся, — твёрдо сказал Сареф, взяв Ансильяша за плечо, — в то, что с моей помощью Анейраш выиграет Всесистемные Состязания, ты тоже когда-то не верил. Однако же он их выиграл! Так что и здесь мы найдём решение.
— Посмотрим, Сареф, — Ансильяш печально посмотрел в ответ, — посмотрим…
Наконец, они отправились в поместье Ондеро. Но от победоносного настроения не осталось и следа. Все были подавлены, а Сареф пылал от ярости.
—
—
—
—
—
Сареф ничего не ответил, уступая, наконец, успокаивающим призывам Хима и возвращая самообладание. Нечего тратить силы на глупые эмоции, пока он ничего не может с этим поделать. Нужно полностью узнать эту ситуацию у главы Гидеона. И тогда уже будет видно, что ему делать дальше…
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.
У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: