Я нашла кольцо случайно. Не собиралась проверять карманы его пиджака – просто готовила одежду в химчистку и машинально провела рукой по подкладке. Тонкий металлический ободок кольнул пальцы сквозь ткань, и моё сердце на мгновение замерло.

И теперь золотое обручальное кольцо лежало на моей ладони, поблескивая в лучах апрельского солнца. То самое кольцо, которое должно было быть на пальце Димы. То самое, которое я надела на его безымянный палец семь лет назад, в тот счастливый день, когда мы клялись в вечной любви.

Я медленно опустилась на край кровати, не отрывая взгляда от кольца. И эта маленькая деталь внезапно соединила все разрозненные кусочки пазла, которые я подсознательно собирала последний месяц.

Задержки на работе до полуночи. Отмененные семейные ужины. Деловые поездки, с которых он возвращался с запахом чужих духов, едва уловимым, но настойчивым. Отстраненность, с которой он отвечал на мои расспросы.

«Диана?» – пронеслось в моей голове имя нового финансового директора нашей компании. Слишком красивая, слишком амбициозная. Я замечала, как менялся голос Димы, когда он говорил с ней по телефону. И эта командировка в Милан, куда она, Диана, тоже ездила «по рабочим вопросам».

– Да ты параноик, – со смехом сказала я сама себе вслух, но мой голос дрогнул. А телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Сообщение от Димы: «Задержусь сегодня. Совещание с инвесторами. К ужину не жди».

Шестое совещание за месяц.

Я сжала кольцо в кулаке так сильно, что металл впился в кожу. Но внезапная боль не могла перекрыть ту, что разрасталась где-то в груди – тягучую, холодную, беспощадную…

Я просидела в офисе до позднего вечера. Матвей был у моей мамы – она с радостью забрала его на ночь, когда я позвонила с этой просьбой. «Опять работаете допоздна? Вероника, вы с Димой совсем себя не бережете», – сказала она с искренним беспокойством. Если бы она только знала.

Когда все сотрудники разошлись, я заперла дверь своего кабинета и достала папку с документами, которую принесла Ольга. Три месяца финансовых отчетов, платежных поручений, договоров. Где-то здесь должны быть следы.

Я методично просматривала бумаги, делая пометки в блокноте. Ничего особенного, всё как обычно… Стоп. Я вернулась на несколько страниц назад. Перевод на счет консалтинговой фирмы «ВэйвТек» – пять миллионов рублей за «услуги стратегического планирования». Эта компания никогда раньше не фигурировала в наших расходах.

Открыв ноутбук, я набрала название фирмы в поисковике. Небольшая компания, созданная всего восемь месяцев назад. Учредитель – некая Светлана Олеговна Марченко. Имя мне ни о чем не говорило, но интуиция подсказывала: копай глубже.

Через корпоративную базу данных я проверила историю регистрации «ВэйвТек». Адрес регистрации совпадал с адресом еще трех компаний, а имя Марченко значилось еще в одной фирме – «ДианаИнвест».

Моё сердце пропустило удар. Диана. Совпадение? Едва ли.

Я открыла еще один файл – реестр акционеров нашей компании. То, что я увидела, заставило меня похолодеть. Моя доля – 23%. Еще полгода назад было 30%. Дима – 51%, как и раньше. А вот новое имя – «ВэйвТек»: 7%.

Он переписал часть моих акций на подставную компанию. На компанию, связанную с Дианой.

Я вспомнила, как два месяца назад Дима принес мне какие-то документы на подпись. «Просто формальность, дорогая. Перераспределение внутри наших долей для оптимизации налогов». Я подписала не глядя, доверяя ему полностью.

Как же глупо. Как непростительно глупо с моей стороны.

Я сделала фотографии всех документов на телефон, затем скопировала их на флешку. Открыла электронную почту Димы – у меня был доступ ко всем корпоративным аккаунтам. Просмотрела переписку с Дианой – сухие деловые письма, ничего подозрительного. Однако в папке «Удаленные» обнаружила несколько писем, которые он стер, но не успел очистить корзину. Диана отправляла ему договоры с «ВэйвТек» на согласование.

«Проверь и подпиши. Всё, как мы обсуждали. Д.»

Я почувствовала, как гнев поднимается внутри меня горячей волной. Не только измена – он фактически украл у меня часть бизнеса. Нашего бизнеса, который мы строили вместе с первого дня.

Следующие три дня я была идеальной женой. Готовила завтраки, интересовалась делами мужа, даже предложила в выходные съездить всей семьей в загородный дом. Он казался удивленным – в последние месяцы я редко проявляла такую инициативу.

– Не знал, что ты хочешь поехать за город, – сказал он, намазывая тост джемом. – У тебя же были планы с подругами?

– Отменила, – я пожала плечами с легкой улыбкой. – Решила, что нам нужно больше времени проводить вместе. Семья важнее.

На его лице промелькнуло что-то похожее на вину. Он быстро отвел взгляд и уткнулся в телефон.

– Я не уверен, что смогу. Возможно, придется поработать в субботу.

– «Поработать», – повторила я мысленно. Планы с Дианой, скорее всего. Но вслух произнесла:

– Жаль. Матвей будет разочарован. Он так скучает по тебе.

Я знала, что напоминание сына вызовет у него укол совести. Так и произошло – его плечи слегка опустились.

– Хорошо. Я постараюсь освободиться хотя бы на воскресенье.

– Замечательно, – я улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. От него опять пахло чужими духами. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться. – Мы будем ждать.

Следующую неделю я жила двойной жизнью. Днем – успешный руководитель и совладелец бизнеса, вечером – любящая жена и мать. А между этими ролями – тайные встречи с Романом и адвокатом, сбор документов, планирование следующих шагов.

Коршунов оказался именно тем юристом, который мне был нужен – безжалостным профессионалом, видящим каждую лазейку в законе. После нашей первой встречи мы созванивались почти каждый день. Он запрашивал новые документы, давал четкие инструкции, выстраивал юридическую стратегию.

– Главное сейчас – обезопасить вашу долю в бизнесе, – говорил он. – Ваш муж явно готовит почву для серьезных перестановок. Нам нужно действовать на опережение.

В четверг я снова была в его офисе, с новой порцией документов.

– Вы хорошо потрудились, Вероника Александровна, – он просматривал бумаги, которые я принесла. – Особенно ценны эти письма о планируемой реструктуризации.

Я кивнула. Эти письма я обнаружила в рабочей переписке Димы – он обсуждал с юристами компании возможность изменения структуры управления бизнесом. Моя роль в новой структуре заметно уменьшалась.

– Как думаете, что он планирует? – спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.

– Судя по этим документам, ваш супруг готовится к тому, чтобы вы больше не имели решающего голоса в управлении компанией, – Коршунов был прямолинеен. – Схема умная: формально вы остаетесь совладельцем, но фактически ваши полномочия будут номинальными. А учитывая перевод акций на «ВэйвТек», в перспективе он может полностью вытеснить вас из бизнеса.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Компания «СтройИнвест» была и моим детищем тоже. Я вложила в нее не меньше сил, чем Дима. Это было наше общее дело, наша общая мечта. По крайней мере, я так считала.

– Что мы можем сделать?

– Уже многое сделано, – Коршунов открыл свой ноутбук. – Я подготовил заявление в суд о наложении обеспечительных мер на активы компании в связи с вашим бракоразводным процессом. Как только мы его подадим, любые изменения в структуре собственности будут блокированы до решения суда.

– Но мы еще не подавали на развод.

– И не будем до последнего момента, – он кивнул. – Сначала обеспечительные меры, потом – иск о разводе. Так, мы застанем вашего мужа врасплох.

Я задумалась. Этот шаг означал бы точку невозврата. Как только Дима узнает об обеспечительных мерах, маскарад закончится. Начнется открытое противостояние.

– Мне нужно подумать о Матвее, – сказала я. – Я не хочу, чтобы он оказался между двух огней.

– Это понятно, – Коршунов впервые за нашу встречу проявил что-то похожее на эмпатию. – Но подумайте и вот о чем: если ваш муж готов так поступить с вами в бизнесе, использовав ваше доверие, что помешает ему манипулировать и в вопросе опеки над ребенком?

Его слова прозвучали как удар колокола в моей голове. Конечно. Дима был способен на всё. Если он планировал отобрать у меня бизнес, что помешает ему попытаться отобрать и сына?

– Я понимаю, что вам нужно время, – продолжил адвокат. – Но не затягивайте с решением. По тому, что я вижу, ваш муж действует быстро и решительно.

– Хорошо. Когда мне нужно дать ответ?

– Через неделю будет уже поздно. У нас есть два-три дня, максимум.

Я кивнула:

– Вы получите мой ответ завтра.

Грозу можно почувствовать задолго до первых раскатов грома и вспышек молний. Так и в нашем доме нарастало напряжение, хотя внешне всё оставалось прежним. За ужином Дима рассказывал о рабочих проектах, я делилась новостями о Матвее, мы обсуждали планы на грядущую поездку. Но в воздухе висело что-то тяжелое, неизбежное.

На второй день после подачи документов Коршуновым я почувствовала: сегодня всё изменится. Это было интуитивное знание, не подкрепленное никакими фактами. Просто уверенность, поселившаяся где-то под ребрами.

Утром я одевалась особенно тщательно. Темно-бордовый костюм – мой «боевой», как я его называла. Неброские, но дорогие украшения. Минимум макияжа – ровно столько, чтобы подчеркнуть серьезность намерений.

– Ты сегодня так официально выглядишь, – заметил муж, наблюдая за мной в зеркало ванной, пока брился. – Важная встреча?

– Возможно, – я улыбнулась ему через отражение. – День обещает быть насыщенным.

Он ничего не ответил, но я заметила, как его взгляд на секунду стал внимательнее, словно он пытался разгадать что-то за моими словами.

Мы приехали в офис отдельно – Дима отвез Матвея в школу, я поехала прямо на работу. Первым делом я проверила почту. Письмо от Коршунова пришло в 8:30: «Суд принял обеспечительные меры. Документы направлены всем заинтересованным сторонам. Будьте готовы».

Я глубоко вдохнула. Началось. Теперь отступать некуда.

Около десяти утра в офисе поднялась суета. Я услышала громкие голоса в коридоре, шаги, хлопанье дверей. Через окно своего кабинета я видела, как Диана почти бегом пересекла парковку, на ходу разговаривая по телефону. Она выглядела встревоженной, что для её обычно безупречного образа было редкостью.

В 10:45 мой телефон зазвонил. Дима.

– Ты можешь подойти ко мне в кабинет? Срочно, – голос звучал сдержанно, но я слышала клокочущую под этой сдержанностью ярость.

– Конечно, – ответила я невозмутимо. – Буду через пять минут.

Я сохранила открытые документы, заперла ящики стола, взяла телефон. Подошла к зеркалу, висевшему в углу кабинета, и посмотрела на своё отражение. Бледная, но решительная женщина смотрела на меня в ответ.

«Ты справишься», – сказала я ей беззвучно. И направилась к кабинету мужа.

Он сидел за своим массивным столом из тёмного дерева – символом власти и статуса. Перед ним лежали бумаги, которые я сразу узнала: постановление суда о наложении обеспечительных мер.

– Присаживайся, – указал на стул напротив, не вставая. – Не хочешь объяснить, что это значит?

Голос был обманчиво спокоен, но желваки на скулах выдавали внутреннее напряжение.

Я села, положив руки на стол и чуть откинувшись на спинку стула:

– Думаю, ты прекрасно понимаешь, что это значит. Суд наложил обеспечительные меры на активы компании в связи с предстоящим бракоразводным процессом.

Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина. Потом муж медленно откинулся на спинку кресла:

– Бракоразводный процесс. Вот как.

Я молчала, ожидая продолжения. Оно не заставило себя ждать.

– И когда ты собиралась сообщить мне о своих планах на развод? – в голосе появились нотки сарказма. – Может быть, на Мальдивах, под шум прибоя?

– А когда ты собирался сообщить мне о планах лишить меня доли в бизнесе? – парировала я. – Может быть, когда завершил бы перевод моих акций на «ВэйвТек»?

Глаза расширились от удивления. Но он быстро взял себя в руки:

– Не понимаю, о чем ты.

– Брось, – я улыбнулась. – «ВэйвТек» – компания, созданная восемь месяцев назад. Официальный учредитель – Марченко Светлана Олеговна, но она лишь подставное лицо. Реальный выгодоприобретатель – Диана Воробьева, фактически исполняющая роль номинального держателя доли. За последние три месяца ты перевел на «ВэйвТек» 7% акций – из моей, не твоей доли. И планировал перевести еще 10%.

С каждым моим словом выражение его лица становилось всё жестче. Я видела, как меняется взгляд – от неверия к гневу, от гнева к холодной расчетливости.

– Впечатляет, – наконец произнес он. – Ты провела серьезное расследование. Только зачем? Мы могли бы обсудить все твои вопросы. Я бы объяснил…

– Объяснил, как случайно переписал мои акции на фиктивную компанию? – перебила я. – Или как случайно спал с Дианой, пока клялся мне в любви и верности?

Вот оно. Я, наконец, произнесла это вслух. Обвинение, которое несколько недель жгло меня изнутри.

Дима на несколько секунд потерял дар речи. Потом его черты исказились:

– Так вот в чем дело? Ревность? – он криво усмехнулся. – Господи, Вероника, мы взрослые люди. Это была ошибка, минутная слабость. Это никак не связано с бизнесом.

– Минутная слабость длиной в несколько месяцев? – я покачала головой. – И конечно, совершенно случайно именно на эту «минутную слабость» ты переписывал мои акции.

Он встал и начал ходить по кабинету:

– Послушай, давай остановимся. Всё зашло слишком далеко. Ты подала в суд, не поговорив со мной. Я действительно планировал некоторую реструктуризацию бизнеса, но исключительно в наших общих интересах.

– В чьих «наших»? – я тоже встала. – Твоих и Дианы?

Он резко остановился:

– Хватит драматизировать! Диана – талантливый финансист, она привлекла новых инвесторов. Да, между нами что-то было, но это в прошлом. И это никак не связано с бизнес-решениями.

– Я не верю тебе, – голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – Ты лгал мне слишком долго.

Муж подошел ближе, тон стал мягче:

– Вероника, давай всё обсудим разумно. Без юристов и судов. Я знаю, ты расстроена, и у тебя есть на то причины. Я признаю свои ошибки. Но подумай о Матвее, о компании, обо всем, что мы создали вместе.

Классический ход. Апелляция к семейным ценностям, к нашему общему прошлому. В речи звучало столько искренности, что я почти поверила. Но затем вспомнила кольцо в кармане пиджака. Сообщения в его телефоне. Документы о переводе акций.

– Я думала об этом. Много думала. И решила, что больше не позволю тебе использовать меня и манипулировать мной.

Выражение снова ожесточилось:

– Ты не представляешь, во что ввязываешься. Один судебный запрет ничего не решит. У меня есть ресурсы, связи, лучшие юристы…

– У меня тоже, – прервала его. – И еще у меня есть правда. И доказательства.

Мы стояли друг напротив друга, как дуэлянты перед поединком. Внезапно дверь кабинета открылась без стука. Вошла Диана, но, увидев меня, застыла на пороге:

– Извините, я не знала, что ты не один.

– Ничего, Диана Сергеевна, проходите, – я повернулась к ней с вежливой улыбкой. – Мы как раз обсуждали будущее компании. И ваше место в этом будущем.

Она посмотрела на мужа, ища поддержки. Он жестом пригласил её войти:

– Всё в порядке. Вероника всё знает. И… – скривился муж, как от зубной боли, – приняла соответствующие меры.

Диана медленно прошла в кабинет, держась неестественно прямо. Она выглядела безупречно, как всегда, но в глазах читалось беспокойство.

– Не смотрите на меня так испуганно, Диана, – усмехнулась я. – В конце концов, это не вы клялись мне в верности. И не вы обещали быть честным партнером в бизнесе.

Она ничего не ответила, лишь крепче сжала папку, которую держала в руках.

– Я думаю, нам нужно поговорить втроем, – Дима снова взял инициативу в свои руки. – Обсудить сложившуюся ситуацию, найти компромисс.

– Боюсь, время для компромиссов прошло, – я отрицательно качнула головой. – Но всё же я вас слушаю.

Он указал на стулья:

– Давайте присядем.

Мы сели – я по одну сторону стола, они – по другую. Символичное расположение, отражающее реальный расклад сил.

Дима начал говорить размеренно и убедительно. О том, как важна компания для всех нас. О том, что личные отношения не должны влиять на бизнес. О возможности найти решение, которое устроит каждого.

Диана молчала, изредка соглашаясь кивком. Её рука, державшая папку, слегка дрожала – единственный признак волнения, который она не могла скрыть.

Я слушала, не перебивая. Когда он закончил, наступила тишина.

– Хорошо, – наконец сказала я. – У вас есть конкретное предложение, или это была просто речь о добрых намерениях?

Дима переглянулся с Дианой. Она утвердительно кивнула и открыла папку:

– У нас есть документы, которые могли бы разрешить ситуацию.

Она достала несколько листов и положила их передо мной. Я быстро пробежала глазами первую страницу. Это было соглашение об отказе от претензий в обмен на фиксированную сумму.

– Пять миллионов рублей? – я подняла бровь. – Это ваше представление о справедливой компенсации за мою долю в бизнесе, который стоит сотни миллионов?

– Это только первый транш, – поспешно добавил муж. – После оформления всех документов будут и другие выплаты.

– И какие гарантии, что эти «другие выплаты» действительно состоятся? – я перевернула страницу. – Особенно учитывая, что здесь я отказываюсь от всех прав и претензий прямо сейчас?

– Вероника, ты же знаешь меня, – он снова включил режим искренности. – Я всегда выполнял свои обещания.

– Особенно те, что давал у алтаря? – я закрыла папку. – Нет, это несерьезно. У меня встречное предложение: я сохраняю свою долю в бизнесе, возвращаю акции, переписанные на «ВэйвТек», и мы расходимся цивилизованно. Без грязных игр.

Выражение его лица исказилось:

– А если я не согласен?

– Тогда будет суд. Долгий, публичный и очень неприятный. С предоставлением всех документов о ваших махинациях, фотографий вашей… дружбы, – я кивнула в сторону Дианы, – и прочих интересных материалов, которые могут заинтересовать не только судью, но и налоговую службу.

Диана побледнела. Дима сжал кулаки:

– Ты блефуешь.

– Проверь, – я поднялась. – У вас есть два дня на размышления. В понедельник жду ответа.

Направилась к двери, но муж меня окликнул:

– Постой. Ты еще не подписала документы.

Я обернулась:

– Какие?

– Те, что лежат в папке, – он указал на стол. – Для налоговой отчетности.

Вернулась, взяла папку и открыла её. Внутри, кроме соглашения об отказе от претензий, действительно были отчеты для налоговой. Видимо они решили подсунуть мне на подпись отказ среди прочих рабочих документов, но мой ход смешал им все планы.

– Хорошо, я изучу, – вытащила документ, он мне еще пригодится, захлопнула папку и направилась к двери.

– Постой, ты забыла поставить подпись на договоре поставки, ты вчера его читала, – снова окликнул меня Дима.

Я обернулась с недоумением:

– На чем?

– На листе ознакомления. Последняя страница.

Вернулась, открыла папку и перелистала документы до последней страницы. Чистый лист с местом для подписи и датой.

– Что это? – хмыкнула, удивляясь наглости мужа. Посмотрела на Диану, но та избегала моего взгляда, уставившись в свой телефон с преувеличенным вниманием.

– Замечательная попытка. Получить мою подпись на пустом бланке, чтобы потом добавить любой текст. Может, доверенность? Или согласие на перевод всех активов? Или просто отказ от претензий?

Диана наконец подняла глаза от телефона. В них читалась тревога. Дима, однако, сохранял невозмутимость:

– Ты параноик, Вероника. Никто не собирался тебя обманывать.

– Конечно, – усмехнулась и сделала еще несколько фотографий папки, открытой на разных страницах. – Оставлю копии себе. Моему адвокату будет интересно их изучить.

Положила папку обратно на стол и направилась к двери, ожидая еще одной попытки остановить меня. Но на этот раз Дима промолчал.

Уже в дверях я обернулась:

– Кстати, я отправила копию этих фотографий своему юристу. Так, на всякий случай.

И, наконец, я вышла, закрыв за собой дверь, и только тогда ощутила, как дрожат колени. Адреналин, который поддерживал меня во время этого непростого разговора, начал спадать, оставляя слабость и опустошение. Но выбора не было – я должна была держаться. Битва только началась, и впереди ещё много сражений.

В своем кабинете я первым делом позвонила Коршунову:

– Алексей Дмитриевич, они попытались подсунуть мне чистый лист для подписи. Документы с чистым листом сфотографировала.

– Замечательно, – его тон звучал довольно. – Отличное доказательство для суда. Их адвокат крепко об этом пожалеет. Что ещё произошло?

Я кратко рассказала о разговоре с мужем и Дианой.

– Сохраняйте все документы, – посоветовал Коршунов. – И будьте осторожны. Теперь, когда они знают, что вы готовы бороться, могут начать действовать агрессивнее.

– Понимаю, – я вздохнула. – Что дальше?

– Дальше мы подаем иск о разводе и продолжаем собирать доказательства. У них нет шансов – с обеспечительными мерами они не смогут переоформить активы, а остальное – дело техники.

Поблагодарила его и завершила звонок. Затем достала телефон и отправила сообщение Роману: «Первое столкновение состоялось».

Ответ пришел почти мгновенно: «Отлично. Будь готова – Дмитрий не привык проигрывать. Увидимся завтра, обсудим наши следующие шаги».

После открытой конфронтации с Димой я понимала, что возврата к прежней жизни уже не будет. Маски были сброшены, карты открыты. Теперь мне предстояла борьба не только за бизнес, но и за сына, за само право на свою жизнь без манипуляций и обмана.

Вечером того же дня я забрала Матвея из школы и повезла его к маме. Мне нужно было время, чтобы подумать и подготовиться к новому витку противостояния.

– Мы едем к бабушке? – обрадовался Матвей, устраиваясь на заднем сиденье. – А папа тоже приедет?

Этот невинный вопрос заставил меня сжать руль сильнее. Что я могла ответить? Как объяснить ребенку, что его родители находятся в состоянии войны?

– Папа сегодня очень занят, солнышко, – ответила я, глядя на него через зеркало заднего вида. – У него важная работа. Но ты же знаешь, как он тебя любит.

Матвей серьезно кивнул. Дети так легко принимают объяснения взрослых, даже если за ними скрывается ложь. Ложь во благо – так я себя успокаивала.

У мамы Матвей сразу побежал в сад, где дедушка установил для него качели и маленький домик на дереве. Мама, заметив мое состояние, молча налила чай и села рядом, не задавая вопросов. Она всегда знала, когда я готова говорить, а когда мне нужно просто помолчать.

– Всё очень плохо, да? – наконец спросила она, когда я сделала первый глоток.

– Подала документы на развод, – ответила я тихо. – Дима изменял мне с нашим финансовым директором. И пытался отобрать мою долю в бизнесе.

Мама помолчала, переваривая информацию. Потом осторожно накрыла мою руку своей:

– Давно чувствовала, что что-то не так. Ты в последнее время была какая-то… потухшая. – Она вздохнула. – Что теперь?

– Теперь будет война, – я пыталась говорить ровно, но голос предательски дрогнул. – Он не отступит просто так. И я тоже.

– А Матвей? – мама посмотрела в окно, где мой сын радостно бегал с дедушкиной собакой.

– Поэтому я и привезла его сюда, – крепко сжала мамину руку. – Можно, он поживет у вас несколько дней? И если потребуется, отвезете его к Ольге, там он его не найдет? Мне нужно подготовиться, собрать документы, поговорить с юристами.

– Конечно, – мама утвердительно кивнула. – Он может оставаться сколько нужно. Но, Вероника… будь осторожна. Знаю Диму. Он умеет добиваться своего.

– Я тоже умею, – ответила с уверенностью, которой не ощущала.

Встреча в офисе Коршунова продлилась почти три часа. Три часа словесных баталий, тонких юридических маневров и открытых угроз. Дима держался уверенно, пока Коршунов излагал наши требования относительно раздела имущества и опеки над Матвеем. Его адвокат, Вадим Павлович, методично опровергал каждый пункт, ссылаясь на законы и прецеденты.

Но когда Роман раскрыл первые документы о «БетаТрейд», картина изменилась. Я наблюдала, как самоуверенность постепенно покидает лицо мужа, как взгляд становится напряженным, как желваки начинают ходить по скулам.

– Это корпоративный шантаж, – наконец выдавил он, глядя на меня с нескрываемой ненавистью. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

– Понимаю достаточно, – ответила спокойно. – Понимаю, что ты пытался украсть у меня не только семью, но и бизнес, который мы строили вместе.

Вадим Павлович попросил перерыв, и они с Димой вышли в соседнюю комнату для консультации. Коршунов воспользовался моментом, чтобы скорректировать нашу тактику.

– Он напуган, – заметил адвокат. – Документы о «БетаТрейд» оказались неожиданностью. Теперь нужно давить на его уязвимые места, но не перегибать палку. Нам сейчас нужно соглашение, а не открытая война.

Когда Дима и его адвокат вернулись, их позиция смягчилась. Они согласились рассмотреть наши предложения о равном разделе активов компании и совместной опеке над Матвеем. Но муж выдвинул встречное условие: все документы, касающиеся «БетаТрейд», должны быть переданы ему и никогда не использоваться в суде или других инстанциях.

– Мы рассмотрим это предложение, – ответил Коршунов уклончиво. – Но сначала нам нужны гарантии исполнения соглашения по разделу имущества.

Встреча закончилась ничем конкретным, но воздух звенел от напряжения и невысказанных угроз. Когда Дима и его адвокат ушли, Роман повернулся ко мне:

– Он будет искать способы саботировать наши требования. Нам нужно перейти к следующему этапу – взять под контроль финансовые потоки, пока он не начал скрывать активы.

– Как именно? – поинтересовалась я.

– Начните с личных счетов, – ответил адвокат. – Переведите всё, что можете, на новые счета, открытые только на ваше имя. Лучше в другом банке. Задокументируйте все ценные вещи в квартире, особенно те, что были приобретены до брака или получены в дар лично вам.

Роман добавил:

– А что касается бизнеса, там сложнее. Но у нас есть козырь – обеспечительные меры суда. Хотя формально активы заблокированы, он может затормозить финансовые потоки, сделать так, чтобы деньги не доходили до официальных счетов фирмы.

– Что вы предлагаете? – голова начинала кружиться от обилия информации и напряжения последних дней.

– Действовать на опережение, – Роман был непреклонен. – Есть несколько проектов, по которым ожидаются крупные платежи в ближайшие дни. Вам нужно проверить реквизиты, убедиться, что деньги идут на корпоративные счета, а не через «серые» схемы.

Я понимала, что мне предстоит погрузиться в дебри финансовых документов, которыми раньше занимались Дима и Диана.

Вечером я вернулась домой, ощущая странное спокойствие. План был составлен, первые шаги предприняты. Матвей был в безопасности у бабушки, а я получила время, чтобы подготовить наше будущее.

Дома было непривычно тихо. Дима не появлялся с момента нашей встречи у адвоката. Наверное, обдумывал свой следующий ход или искал утешения у Дианы. Эта мысль больше не вызывала боли, только усталость и легкую горечь.

Прошла в спальню и достала из шкафа сейф – небольшой, но надежный, который мы с мужем купили для хранения документов и ценностей. Код знали только мы двое. Хотя теперь я уже не была уверена, что Дима не поделился им с Дианой.

Внутри лежали наши паспорта, свидетельства о рождении, свидетельство о браке, документы на квартиру и дачу, несколько юридических бумаг, связанных с компанией. Методично сфотографировала каждый документ, отправляя копии на свою защищенную электронную почту и на флешку.

Затем проверила шкатулку с драгоценностями. Большинство украшений были подарками Димы – на дни рождения, годовщины, после успешных сделок. Каждое из них хранило память о счастливых моментах нашей совместной жизни. Теперь они казались символами фальшивых чувств и пустых обещаний.

Но среди них были и другие – бабушкины жемчуга, мамино обручальное кольцо, серьги, подаренные родителями на окончание университета. Эти точно не собиралась оставлять в доме, где Дима мог получить к ним доступ.

Собрав все личные ценности, сложила их в небольшую сумку, вместе с копиями документов. Завтра отвезу их в банк и арендую ячейку. Дима не должен был догадаться, что я готовлюсь к финансовому противостоянию.

Следующим шагом были банковские счета. У нас с мужем было несколько общих счетов, куда поступали дивиденды от бизнеса и откуда оплачивались бытовые расходы. Кроме того, у меня был личный счет, но с небольшой суммой – редко пользовалась им, предпочитая общие счета для прозрачности.

Теперь эта прозрачность работала против меня. Дима мог в любой момент опустошить общие счета, и юридически это было бы сложно оспорить, поскольку он имел такое же право распоряжаться средствами, как и я.

Открыла приложение банка на телефоне и проверила балансы. На общих счетах было около миллиона рублей.

Поколебавшись секунду, инициировала перевод половины этой суммы на свой личный счет. Затем задумалась и отменила операцию. Слишком очевидно. Дима сразу заметит исчезновение и поймет, что готовлюсь к финансовой независимости.

Вместо этого перевела двести тысяч – сумму, которую можно было объяснить обычными расходами или подготовкой к поездке с Матвеем. Затем закрыла приложение и задумалась о следующем шаге.

Мне нужен был новый счет, в другом банке, о котором Дима не знал бы. Счет, куда могла бы постепенно перевести свои средства, не вызывая подозрений.

На следующее утро поехала в офис небольшого, но надежного банка, рекомендованного Коршуновым. Процесс открытия счета занял меньше часа. Менеджер, не задавал лишних вопросов и оформил все необходимые документы максимально быстро.

– Вам нужна банковская карта к этому счету? – поинтересовался он, завершая процедуру.

– Да, – ответила, понимая, что скоро она может стать моим основным финансовым инструментом. – И еще хотела бы арендовать банковскую ячейку.

К вечеру ощущала себя выжатой как лимон, но удовлетворенной. Первые шаги были сделаны. Мои личные ценности находились в безопасности банковской ячейки, новый счет был открыт, опись имущества заверена у нотариуса.

Теперь предстояла самая сложная часть – разобраться с финансами компании, чтобы муж не смог вывести активы или заблокировать доступ к корпоративным счетам.

Утром, наскоро позавтракав, я собралась и поехала в офис, ощущая странное возбуждение. Больше никаких игр в примерную жену, никакого притворства. Карты были раскрыты, и теперь началась настоящая партия.

В офисе меня встретила взволнованная Ольга.

– Вероника Александровна, Дмитрий Валентинович собрал экстренное совещание руководителей в десять. Велел передать, что ваше присутствие… – она запнулась, подбирая слова, – необязательно.

– Спасибо, Оля. Но думаю, что мое присутствие как раз очень необходимо. В конце концов, я совладелец компании.

Ровно в десять я вошла в конференц-зал, где уже собрались все руководители отделов. Дима сидел во главе стола, рядом с ним – Диана, при моем появлении она слегка вздрогнула, а глаза мужа сузились.

– Прошу прощения за опоздание, – я спокойно села на свободное место, случайно или намеренно оказавшееся прямо напротив Дианы. – О чем речь?

Дима прочистил горло:

– Как раз объяснял изменения в процедуре финансовых операций. В связи с… техническими сложностями в банке все платежи будут временно проходить через новые счета.

– Какие именно сложности? – невинно подняла брови, глядя ему прямо в глаза.

– Технические, – отрезал он. – Детали не имеют значения. Диана подготовила инструкцию для всех отделов.

Диана раздала папки с документами. Я открыла свою и быстро просмотрела содержимое. Как и ожидала: новая схема движения средств, новые счета, принадлежащие не основной компании, а какой-то малоизвестной фирме.

– Простите, – подняла руку, словно прилежная ученица. – Но разве это не противоречит нашим корпоративным правилам? И, кстати, решению суда об обеспечительных мерах?

По конференц-залу пробежал шепот. Многие руководители не знали о судебном запрете на изменение структуры активов компании.

Лицо Димы закаменело:

– Предлагаю обсудить юридические детали после совещания. Сейчас нам важно наладить рабочий процесс.

– Боюсь, это невозможно, – покачала головой. – Любое изменение финансовых потоков в обход основных счетов компании может быть расценено как попытка обойти решение суда. С соответствующими последствиями для всех участников.

Я обвела взглядом присутствующих:

– Думаю, нашим коллегам важно знать, что «технические сложности» заключаются в том, что я как совладелец установила дополнительный контроль над крупными транзакциями. Это стандартная практика для защиты интересов компании.

Диана побледнела еще сильнее. Дима сжал кулаки, но сохранил внешнее спокойствие:

– Предлагаю вернуться к повестке дня. Остальные вопросы мы с Вероникой Александровной решим в частном порядке.

Совещание продолжилось в напряженной атмосфере. Я почти не слушала доклады руководителей о текущих проектах, вместо этого наблюдая за Дианой. Она избегала моего взгляда, нервно теребила ручку, периодически бросая встревоженные взгляды на моего пока еще мужа.

После совещания, когда все начали расходиться, я к ней подошла:

– Диана Сергеевна, можно вас на минутку?

Она замерла, как испуганная лань, затем согласно кивнула, не глядя мне в глаза.

– Давайте пройдем ко мне в кабинет, – предложила. – Есть несколько вопросов по финансовой отчетности.

Дима, заметив наш разговор, направился к нам, но я не дала ему и слова произнести:

– Это ненадолго. Чисто рабочие моменты.

В моем кабинете, – Диана села на самый край стула, сжимая в руках папку с документами. Я заняла место за столом, наблюдая за ней с неожиданным для себя спокойствием.

– Расслабьтесь, Диана, – сказала мягко. – Я не собираюсь устраивать сцены ревности или угрожать вам. Это было бы слишком… банально.

Она слегка приподняла голову, а во взгляде мелькнуло удивление:

– Тогда… что вы хотите?

– Понять, – я откинулась в кресле. – Понять, что вы нашли в этой ситуации. В отношениях с женатым мужчиной, который использует вас не только в постели, но и в своих финансовых махинациях.

Диана вспыхнула:

– Вы ничего не знаете о наших отношениях.

– Верно, – согласилась. – Поэтому и спрашиваю. Дима обещал развестись? Жениться на вас? Сделать совладелицей бизнеса?

Её глаза на мгновение расширились, и я поняла, что попала в точку.

– Не отвечайте, – подняла руку. – Это риторические вопросы. Знаете, Диана, Дмитрий имеет привычку вытеснять неугодных людей из бизнеса. Использует подставные компании, манипулирует с акциями, лжет, обещает… Это его стиль.

– Если вы пытаетесь настроить меня против Димы…

– Боже упаси, – я едва не рассмеялась. – Просто делюсь информацией. Которая может оказаться полезной, когда вы в следующий раз будете подписывать документы для «ВэйвТек» или переводить деньги через «БетаТрейд».

Диана резко встала:

– Я не буду это слушать.

– Как хотите, – пожала плечами. – Но знайте: когда Дима поймет, что я не отступлю, он начнет искать виноватых. И первым кандидатом будете вы. Человек, который помогал ему в финансовых схемах, подписывал сомнительные документы, давал согласие на компрометирующие операции.

Она замерла у двери, не оборачиваясь:

– Вы блефуете.

– Возможно, – улыбнулась, хотя она не могла этого видеть. – Но вы же финансист, Диана. Умеете оценивать риски. Подумайте, что для вас рискованнее: довериться мужчине, который уже предавал деловых партнеров и жену, или… подстраховаться.

Она медленно обернулась:

– Что вы предлагаете?

– Ничего конкретного, – развела руками. – Просто будьте внимательны к деталям. И помните: если Дмитрий окажется в сложной ситуации, ему понадобится… жертва. Кто-то, на кого можно переложить ответственность.

Диана молчала, но я видела, как в её глазах мелькает страх и сомнение.

– Да, и еще кое-что, – добавила я, словно вспомнив что-то незначительное. – Дима недавно заказал билеты на Мальдивы. Для нас двоих, семейный отпуск. Говорил, что хочет восстановить отношения.

Её лицо дрогнуло, выдавая боль и растерянность. Достаточно, чтобы понять: Дима говорил ей совсем другое.

– Всего доброго, Диана Сергеевна, – вернулась к бумагам на столе, давая понять, что разговор окончен. – И будьте осторожны. С документами… и с мужчинами, которые слишком много обещают.

После ухода мужа я устало опустилась на диван, достала телефон и написала сообщение Роману: «Дима знает о расширении обеспечительных мер. И о моем разговоре с Дианой. Он в ярости. Будьте готовы к контрмерам».

Ответ пришел почти мгновенно: «Не беспокойтесь. Мы готовы. Утром обсудим дальнейшие шаги. И Вероника… будьте осторожны».

Я невольно улыбнулась, тронутая его заботой. Роман, при всей своей жесткости в делах, казался внимательным и надежным союзником. Порой мне виделось, что его интерес ко мне выходит за рамки деловых отношений. Но сейчас было не время думать об этом.

Собрав необходимые вещи, я позвонила маме, чтобы предупредить о своем временном переезде, в новую квартиру, что сняла для меня Ольга.

– Вероника! – в голосе мамы смешались радость и беспокойство. – Как дела?

– Всё нормально. То есть, сложно, но я справляюсь. Дима, звонил, спрашивал про Матвея?

– Нет, – вздохнула мама, – Матвей вчера вечером спросил, почему папа не приехал сказать ему спокойной ночи. Я сказала, что у папы очень важная работа. Он кивнул, но я видела, что расстроился.

Я почувствовала, как сжимается сердце. Больше всего боялась, что эта война между нами с Димой травмирует Матвея.

– Мам, а он… он ведет себя как обычно? Играет, смеется?

– В целом да, – мама помедлила. – Но я замечаю, что стал более серьезным. И часто подходит к окну, смотрит на дорогу. Наверное, ждет, когда приедет один из вас.

– Передай ему, что мама скоро приедет, – сказала, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Вероника, может, стоит поговорить с Димой? Ради мальчика? – в голосе мамы звучала тревога. – Дети чувствуют, когда между родителями проблемы…

– Мам, я пыталась. Много раз. Но некоторые вещи нельзя исправить просто разговором, – я устало потерла переносицу. – Дима сделал выбор. И теперь мне приходится защищать себя и Матвея.

– Ох, доченька, – мама тяжело вздохнула. – Я так переживаю за вас. И за внука. Он такой маленький еще…

– Именно поэтому я не могу просто сдаться. Матвей должен видеть, что мама умеет защищать себя и его. Что нельзя позволять другим использовать и предавать тебя.

– Понимаю, – мама помолчала. – Но будь осторожна. Когда мужчина загнан в угол, он может стать непредсказуемым.

– Буду, мам. А ты береги себя и Матвея. И если что-то покажется тебе странным – незнакомые люди, подозрительные звонки – сразу мне звони, хорошо?

– Боже мой, Вероника, до чего же дошло… – в голосе мамы прозвучал ужас. – Ты думаешь, он может…

– Не знаю, – перебила её. – Просто хочу быть готовой ко всему.

На следующее утро я получила сообщение от Ольги: «Вероника Александровна, Диана Сергеевна спрашивала о вас. Выглядела очень встревоженной. Просила о срочной встрече».

Интересно. Мои слова явно задели её сильнее, чем ожидала. И я решила не упускать момент:

«Передай, что буду в офисе к одиннадцати. Могу встретиться с ней в моем кабинете».

В компании царила напряженная атмосфера. Сотрудники говорили приглушенными голосами, обменивались встревоженными взглядами. Очевидно, новости о финансовых ограничениях уже распространились.

Диана ждала меня в приемной, нервно теребя ремешок дорогих часов.

– Проходите, Диана Сергеевна, – открыла дверь кабинета и пропустила её вперед.

– Я хотела прояснить некоторые моменты после нашего вчерашнего разговора, – начала она, садясь прямо, скрестив руки. – Ваши… намеки показались мне довольно серьезными.

– Слушаю, – я села напротив, оценивая её новое поведение. Диана явно пришла не за утешением, а за информацией.

– Вы упомянули «ВэйвТек» и некую связь с Дмитрием Валентиновичем, – её тон был деловым, почти холодным. – Хотелось бы понять, на чем основаны ваши подозрения.

Я наблюдала за ней, удивляясь перемене. Вчера казалось, что Диана – наивная девушка, попавшая под влияние харизматичного мужчины. Сегодня передо мной сидел расчетливый профессионал.

– А вы разве не знаете о связи? В конце концов, именно вы курировали финансовые операции с этой компанией.

– Курировала операции – да, – Диана слегка наклонилась вперед. – Но это еще не означает, что я была в курсе всех… нюансов. Особенно если эти нюансы касаются личных отношений между совладельцами компании.

Умно. Она не отрицала свою причастность, но и не брала на себя ответственность за то, о чем якобы не знала.

– Диана, давайте говорить откровенно, – я решила перейти в атаку. – Вчера вы выглядели растерянной. Что изменилось за ночь?

– За ночь я много думала. О нашем разговоре, о ситуации в компании, о своем положении. И поняла, что мне нужна ясность, а не намеки и полуфразы.

– И какая именно ясность вам нужна?

– Во-первых, хочу понять масштаб ваших претензий к финансовым операциям компании. Во-вторых, хочу знать, что конкретно вы собираетесь делать с этой информацией. И в-третьих, хочу понять, какое место я занимаю в ваших планах.

Профессиональный подход. Диана и Дима явно провели бессонную ночь, анализируя ситуацию и готовясь к этому разговору.

– Впечатляющая трансформация, – насмешливо заметила я. – Вчера вы казались напуганной жертвой обстоятельств.

– Вчера я была в шоке, – ответила она без эмоций. – Сегодня я трезво оцениваю ситуацию. И понимаю, что эмоции – плохой советчик в подобных делах.

– Хорошо, – я решила проверить, насколько далеко зашла её трансформация. – Тогда скажите мне, как финансовый директор: что вы думаете о законности операций с «ВэйвТек»?

Диана помедлила, явно взвешивая каждое слово:

– С формальной точки зрения, все операции соответствовали корпоративным процедурам. Решения принимались генеральным директором, документооборот велся в установленном порядке.

– А с неформальной?

– С неформальной… – она сделала паузу, – возможны вопросы к экономической обоснованности некоторых решений. Но это уже вопросы стратегии, а не процедур.

Осторожна. Диана не давала мне прямых ответов, которые можно было бы использовать против неё.

– Диана, мне доложили, что Дмитрий был недоволен нашим с вами разговором.

– Дмитрий Валентинович действительно выразил озабоченность, – её тон стал еще более формальным. – Но не более того. Возможно, я слишком эмоционально восприняла его реакцию.

– То есть никаких угроз, никаких требований подписать компрометирующие документы?

Диана внимательно посмотрела на меня:

– Вероника Александровна, а откуда у вас информация о каких-то компрометирующих документах? Вчера вы об этом не упоминали.

Черт. Она поймала меня на противоречии. Действительно, вчера я говорила в общих терминах, а сегодня проявляю слишком конкретные знания.

– Просто предположение. Исходя из того, как обычно развиваются подобные ситуации.

– Понятно, – Диана согласно кивнула, но в её глазах читалось недоверие. – А могу я спросить, какова роль Романа Викторовича в этой ситуации? Вчера вы упомянули его как пример того, как Дмитрий Валентинович обходится с конкурентами.

– Роман помогает мне разобраться в финансовых схемах компании.

– И он, конечно, абсолютно бескорыстно помогает жене своего бывшего конкурента? – в голосе появилась едва заметная ирония.

Диана была умнее, чем я предполагала. И осторожнее.

– У каждого свои мотивы, – сказала я нейтрально.

– Безусловно, – она встала. – Вероника Александровна, спасибо за разговор. Он был… поучительным.

– В каком смысле?

Диана остановилась у двери:

– В том смысле, что помог мне понять: в сложившейся ситуации каждый играет за себя. И мне пора определиться, на чьей я стороне. Или лучше сказать – на стороне каких интересов.

– И к какому выводу вы пришли?

– К выводу, что мне нужно больше информации, прежде чем принимать какие-либо решения, – она повернулась к выходу. – До свидания.

После её ухода я долго сидела, обдумывая разговор. Диана оказалась совсем не той наивной девушкой, какой показалась вначале. Она быстро адаптировалась к новой ситуации и начала играть по своим правилам.

Это усложняло мои планы. Диана не станет легкой жертвой ни для меня, ни для Димы. Она будет торговаться, выбирать наиболее выгодную для себя сторону.

Достала телефон и написала Роману: «Диана оказалась умнее, чем мы думали. Она не испугана – она анализирует ситуацию и выбирает, с кем ей выгоднее сотрудничать. Это может сработать в нашу пользу, но нужно быть осторожными».

Его ответ заставил себя ждать дольше обычного: «Понял. Значит, у нас есть потенциальный союзник, но с собственной повесткой дня. Такие партнеры могут быть ценными, если уметь с ними договариваться. Завтра обсудим, как лучше с ней работать».

Через полчаса в кабинет постучала Ольга. Вошла с кофе и стопкой документов, но я сразу заметила беспокойство на её лице.

– Вероника Александровна, можно на минутку? – она поставила кофе на стол и нерешительно помялась у двери.

– Конечно, Оля, садись, – указала на стул. – Что случилось?

Ольга села, но держалась напряженно:

– Я не знаю, стоит ли говорить, но… после встречи с Дианой Сергеевной ко мне подходил Дмитрий Валентинович. Расспрашивал, о чем вы с ней говорили, как долго она у вас была.

Насторожилась:

– И что ты ответила?

– Что не знаю, что вы обсуждали рабочие вопросы, – Ольга нервно теребила край папки. – Но он… он выглядел очень серьезным. И еще спросил, нет ли у меня доступа к вашей электронной почте.

– К моей почте? – удивилась. – Что ты сказала?

– Правду – что доступа нет, что у каждого свои пароли. И вчера Диана Сергеевна попросила Семена из IT-отдела проверить, кто имел доступ к корпоративной системе за последнюю неделю. А сегодня утром я видела, как она говорила с охраной – что-то про камеры видеонаблюдения в коридорах.

Это было интересно. Значит, Диана проводила собственное расследование, пытаясь понять, кто и когда мог получать информацию.

– Оля, а что еще ты заметила необычного?

– Ну, – она задумалась, – Дмитрий Валентинович стал чаще задерживаться в офисе. Причем не в своем кабинете, а ходит по этажам, заглядывает в разные отделы. И еще… он вчера долго разговаривал с юристом компании. Дмитрий Петрович выглядел очень обеспокоенным после этого разговора.

– Спасибо, что рассказала, – я положила руку на плечо Ольги. – Ты правильно сделала. И еще одна просьба – если кто-то будет расспрашивать о моих делах, встречах, звонках, просто скажи, что не в курсе, хорошо?

– Конечно, – она согласно кивнула. – Вероника Александровна, а… все будет хорошо? Просто в офисе такая напряженная атмосфера, люди переживают.

– Всё будет хорошо, Оля, – заверила её, хотя сама не была в этом уверена. – Просто сейчас решаются важные вопросы развития компании.

После того как Ольга ушла, я задумалась над полученной информацией. Дима явно готовился к чему-то серьезному – собирал данные, консультировался с юристом, изучал, кто имел доступ к корпоративной системе. А Диана проводила параллельное расследование, пытаясь понять источники утечек.

Телефон завибрировал – сообщение от неизвестного номера: «Некоторые игры могут оказаться опаснее, чем кажется. Будьте благоразумны».

Я перечитала сообщение несколько раз, пытаясь понять, от кого оно могло прийти. От Димы? Вряд ли – он бы написал прямо. От Дианы? Тоже сомнительно – она предпочитала личные встречи.

Сохранила сообщение и сделала скриншот. Еще одна деталь в мозаике этого сложного противостояния. Кто-то пытался меня запугать? Или предупредить?

«Война – это не только наступление, но и оборона», – сказал мне Коршунов на очередной встрече в его кабинете. – «Сейчас нам важно не только атаковать Дмитрия, но и защитить ваши позиции от его контрмер».

Я понимала, о чем он говорит. За последние дни Дима предпринял несколько попыток обойти установленные нами ограничения. Дважды пытался провести крупные платежи через альтернативные счета. Трижды собирал экстренные совещания руководителей без моего участия. Он действовал как загнанный в угол зверь – отчаянно и непредсказуемо.

– Что вы предлагаете? – поинтересовалась, наблюдая, как адвокат перебирает документы.

– Полное ограничение доступа, – ответил он без колебаний. – Мы уже блокировали финансовые операции и движение акций. Теперь нужно перекрыть ему доступ к ключевой документации, интеллектуальной собственности компании, базам клиентов – ко всему, что имеет ценность.

– Это возможно? Всё-таки он генеральный директор.

– Директор, но не единственный владелец, – Коршунов позволил себе легкую улыбку. – У нас есть судебное решение об обеспечительных мерах. Мы можем его расширить, включив дополнительные ограничения на основании угрозы вывода нематериальных активов.

Я вспомнила, как Дима любил повторять, что настоящая ценность нашей компании не в деньгах и недвижимости, а в контактах, технологиях и репутации. Теперь эти слова оборачивались против него же.

– Хорошо, – согласилась. – Что нужно делать?

– Для начала – провести инвентаризацию всех ключевых активов. Договоров, патентов, технической документации, клиентских баз. Затем – перевести всё это под двойной контроль. Ни один важный документ не должен покидать компанию без вашего ведома.

Он объяснил план дальнейших действий, и я поражалась его предусмотрительности. Коршунов предвидел каждый возможный ход Димы и готовил контрмеры. За этим чувствовался опыт многих корпоративных войн.

– И еще кое-что, – добавил адвокат, когда мы завершали встречу. – Нужно провести аудит IT-системы компании. Убедиться, что Дмитрий не сможет удаленно получить доступ к конфиденциальной информации или, что еще хуже, уничтожить её.

Я вздрогнула, представив такой сценарий. Дима действительно мог пойти на это – стереть базы данных, уничтожить документы, лишь бы они не достались мне.

– Займусь этим немедленно, – пообещала, поднимаясь из кресла.

Коршунов посмотрел на меня с легким удивлением:

– Вы сильно изменились, Вероника Александровна. Когда впервые пришли ко мне, то были растеряны и напуганы. Теперь вижу перед собой решительную женщину, готовую идти до конца.

– У меня не было выбора, – горько усмехнулась. – Либо научусь защищаться, либо потеряю всё.

Обеспечительные меры суда начали работать как часовой механизм, неумолимо сжимая петлю вокруг финансовых возможностей Димы. Каждое утро я просматривала уведомления от банка о попытках крупных транзакций – и каждое утро видела красные отметки «ЗАБЛОКИРОВАНО» напротив сумм, которые мой муж пытался провести в обход установленных ограничений.

– Вероника Александровна, у нас проблема, – Ольга вошла в мой кабинет со встревоженным видом, держа в руках папку с документами. – «МегаСтрой» отказывается от контракта. Говорят, что не могут работать с компанией, где идут судебные разбирательства.

Я отложила ручку и внимательно посмотрела на свою помощницу. «МегаСтрой» был одним из наших крупнейших заказчиков – контракт на сорок миллионов рублей, который должен был обеспечить нам стабильность на ближайшие полгода.

– Они официально расторгают договор?

– Пока нет, – Ольга нервно теребила папку. – Просят встречи для «обсуждения сложившейся ситуации». Но тон… он не внушает оптимизма.

– Назначь встречу на завтра, – решила я. – Посмотрим, что они хотят услышать.

– А если они все-таки уйдут?

– Тогда мы найдем других клиентов, – ответила с уверенностью, которой не чувствовала. – Бизнес не может зависеть от одного контракта, даже такого крупного.

После ухода Ольги я достала телефон и набрала номер Коршунова.

– Алексей Дмитриевич, у нас первые потери среди клиентов. «МегаСтрой» колеблется, другие наверняка тоже нервничают.

– К сожалению, это возможный риск, – голос адвоката звучал спокойно. – Крупные компании избегают работать с фирмами, где идут судебные разбирательства. Слишком много неопределенности. Но это временное явление.

– Временное? – я почувствовала раздражение. – А что, если мы потеряем всех ключевых клиентов, пока будем выяснять отношения в суде?

– Тогда делить будет нечего, – ответил Коршунов с легкой иронией. – Но, если серьезно, Вероника Александровна, это часть процесса. Дмитрий тоже это понимает, поэтому наверняка уже ищет способы минимизировать ущерб.

Как в воду глядел. Через час Михаил из службы безопасности доложил мне о попытке Дмитрия вынести из офиса несколько папок с документами.

– Я остановил его в соответствии с вашими инструкциями, – объяснил Михаил по телефону. – Он был… недоволен. Сказал, что это его личные записи.

– Что именно он пытался вынести?

– Адресные книги, файлы с контактными данными клиентов, какие-то рукописные заметки. Все вернул в кабинет, но явно был в ярости.

Я поблагодарила Михаила и повесила трубку. Дмитрий пытался создать собственную базу данных для будущих проектов. Логично – если он не может управлять существующей компанией, начнет строить новую.

В обеденный перерыв я встретилась с Романом в небольшом кафе недалеко от офиса. Он выглядел довольным, что уже само по себе настораживало.

– Как дела? – поинтересовался он, заказывая кофе.

– Теряем клиентов, – честно ответила я. – «МегаСтрой» колеблется, остальные нервничают.

Роман кивнул с понимающим видом:

– Это было предсказуемо. Крупный бизнес не любит нестабильности. Но знаете что интересно? – он наклонился ближе. – «МегаСтрой» уже обращался ко мне с предварительным запросом. Хотят знать, можем ли мы взять их проект, если они разорвут контракт с вами.

Я поставила чашку на стол резче, чем планировала:

– Как быстро. Они еще официально ничего не расторгли, а уже ищут замену.

– Рынок не терпит пустоты, – Роман пожал плечами. – Если «СтройИнвест» не может выполнить обязательства, кто-то другой должен это сделать.

– И вы, конечно, готовы прийти на помощь, – в моем голосе прозвучала легкая ирония.

– Нет, конечно, – он улыбнулся. – Мои мощности ограничены. Я не смогу взять все проекты, которые вы потеряете.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Слишком уж уверенно он говорил о проектах, которые мы «потеряем», словно это был уже решенный вопрос.

– Роман, а как именно «МегаСтрой» узнал о ваших возможностях? – спросила я невинно. – Насколько я помню, вы работаете в других сферах.

– О, рынок строительства меня интересует давно, – ответил он легко. – Всегда полезно знать, что происходит у соседей по отрасли. Естественно, поддерживаю контакты с разными компаниями.

– Понятно. Наверное, сейчас самое время для расширения. Учитывая… нестабильность некоторых игроков.

– Возможно, – он пожал плечами. – Хотя я не стремлюсь наживаться на чужих проблемах. Просто готов помочь, если представится возможность.

После встречи с Романом я вернулась в офис с неопределенным чувством. Еще несколько дней назад его готовность помочь казалась искренней, но сейчас в глубине души что-то меня настораживало. Впрочем, в моем нынешнем состоянии подозрительным мог показаться любой.

Вечером дома я просматривала документы, когда раздался звонок от Дмитрия. Первый за три дня.

– Ты довольна? – его голос звучал устало и зло одновременно. – «МегаСтрой» хочет расторгнуть контракт. «АльфаДевелопмент» тоже задает вопросы о стабильности компании.

– Я не виновата в их решениях, – ответила спокойно. – Они имеют право выбирать, с кем работать.

– Ты разрушаешь компанию изнутри! – повысил он голос. – Эти идиотские судебные запреты парализуют всю работу. Мы не можем проводить нормальные платежи, не можем принимать быстрые решения…

– Мы можем, – перебила я его. – Просто теперь для крупных операций нужно мое согласие тоже. Разве это неразумно для совладельца?

– Совладельца! – он зло рассмеялся. – Ты никогда не понимала в бизнесе! Твоя доля была чисто номинальной, данью семейным отношениям. А теперь ты хочешь играть в директора?

– Значит, пора научиться, – холодно ответила я. – И кстати, о номинальности моей доли… Интересно, что ты пытался переписать именно «номинальную» долю на «ВэйвТек». Видимо, даже номинальность имеет свою ценность.

Тишина в трубке длилась несколько секунд.

– Послушай, – тон Дмитрия изменился, стал мягче. – Я знаю, ты злишься. И у тебя есть на то основание. Но подумай о компании, о людях, которые работают в ней годами. О Матвее, в конце концов. Что он скажет, когда узнает, что мы разрушили семейный бизнес из-за… из-за личных обид?

Классический прием. Апелляция к высоким мотивам, попытка вызвать чувство вины. Раньше это работало безотказно.

– Матвей поймет, что иногда нужно защищать то, что принадлежит тебе, – ответила я. – И что доверие, однажды потерянное, не восстанавливается просто потому, что это удобно.

– Значит, ты готова идти до конца? – в его голосе прозвучало что-то похожее на угрозу.

– До какого конца, Дмитрий?

– До конца, когда от компании останутся только долги и испорченная репутация. Когда все клиенты уйдут к конкурентам, а сотрудники – на биржу труда.

– Тогда будет честный раздел того, что останется, – сказала я твердо. – Половина на половину.

– Половины от нуля – это ноль, Вероника.

– Тогда мы оба получим по нулю. Справедливо, не находишь?

Он повесил трубку, не попрощавшись. Я осталась сидеть с телефоном в руке, размышляя о разговоре. Дмитрий был прав в одном – компания действительно теряла стабильность. Клиенты нервничали, сотрудники переживали, финансовые потоки замедлились.

Но альтернатива – покорно позволить ему лишить меня доли в бизнесе – была еще хуже.

На следующее утро Ольга принесла официальное письмо от «МегаСтрой». Они действительно расторгали контракт, ссылаясь на «нестабильную правовую ситуацию контрагента» и «невозможность гарантировать выполнение обязательств в срок».

– Есть еще новости, – добавила Ольга, когда я закончила читать письмо. – «АльфаДевелопмент» просит встречи для «прояснения ситуации». И… – она помедлила, – Семен из IT говорит, что кто-то пытался получить доступ к нашей базе клиентов через внешний IP-адрес.

– Кто-то пытался взломать нашу систему?

– Не взломать, а получить доступ с логином и паролем. Но система заблокировала попытку, потому что IP-адрес не соответствовал обычному местоположению пользователя.

Интересно. Кто-то, имеющий официальный доступ к системе, пытался зайти в нее из другого места. Дмитрий? Или кто-то еще?

– Попроси Семена подготовить детальный отчет обо всех попытках доступа за последнюю неделю, – сказала я. – И усилить защиту базы данных.

День прошел в череде неприятных звонков и встреч. Еще два клиента выразили «обеспокоенность ситуацией», один поставщик потребовал предоплату вместо обычной отсрочки платежа. Компания медленно, но верно теряла деловую репутацию.

К вечеру я чувствовала себя выжатой как лимон. Сидела в кабинете, просматривая финансовые отчеты, когда зазвонил телефон. Роман.

– Вероника, как дела? – его голос звучал сочувственно. – Слышал про «МегаСтрой». Сожалею.

– Спасибо, – ответила сухо. – Жизнь продолжается.

– Кстати, они действительно обратились ко мне с предложением, – продолжил он. – Я подумал… может быть, стоит рассмотреть вариант совместной работы? Формально проект возьму я, но часть работ смогу отдать вам как субподрядчику.

Предложение было разумным с деловой точки зрения. Мы сохранили бы часть доходов от потерянного контракта. Но меня это не устраивало.

– Это щедро с вашей стороны, – сказала я осторожно. – Но почему? Какая вам выгода делиться прибыльным проектом?

– Долгосрочная стратегия, – ответил Роман. – Лучше иметь надежного партнера, чем конкурента, который может стать проблемой в будущем.

Партнера или подчиненного? – подумала я, но вслух произнесла:

– Мне нужно подумать. Это серьезное решение.

– Конечно. Но не затягивайте – «МегаСтрой» ждет ответа.

После разговора я долго сидела, глядя в окно на вечерний город. Обеспечительные меры работали – Дмитрий был ограничен в финансовых маневрах. Но цена этой победы оказалась выше, чем я ожидала. Компания теряла клиентов, репутацию, стабильность.

А Роман все чаще выглядел не как союзник, а как охотник, терпеливо ждущий, когда добыча окончательно ослабнет.

Достав телефон, я перечитала то анонимное сообщение, которое получила несколько дней назад: «Некоторые игры могут оказаться опаснее, чем кажется. Будьте благоразумны».

Кто мог его отправить? И главное – о чем предупреждал? О Дмитрии и его планах? Или о чем-то еще?

Встреча с генеральным директором «АльфаДевелопмент» была назначена на десять утра в их офисе. Я приехала на пятнадцать минут раньше, надеясь сохранить еще один важный контракт в условиях нарастающего хаоса вокруг нашей компании.

Сергей Петрович Волков встретил меня настороженно, но вежливо. Мы знали друг друга четыре года, и я рассчитывала на то, что личные отношения помогут сгладить деловые сложности.

– Вероника Александровна, – он указал на кресло напротив своего стола, – не скрою, ситуация с вашей компанией вызывает у нас вопросы. Инвесторы не любят неопределенности.

Следующие полчаса я объясняла ему природу наших внутренних проблем, стараясь представить их как временные административные сложности, не влияющие на качество работы. Сергей Петрович слушал с профессиональным вниманием, изредка кивая.

– Понимаю вашу позицию, – сказал он наконец. – И в принципе готов продолжить сотрудничество. Но нам потребуются дополнительные гарантии и более жесткий контроль за выполнением обязательств.

Я почувствовала облегчение. Еще один контракт удалось спасти.

– Конечно, мы готовы к любым разумным условиям.

– Тогда давайте обсудим детали, – он открыл папку с документами. – Кстати, – добавил как бы между прочим, – помните Романа Баринова? Он тоже обращался к нам недавно, предлагал свои услуги в случае, если у нас возникнут проблемы с текущими подрядчиками.

Я замерла, не до конца понимая значение его слов:

– Роман обращался к вам? Когда?

– О, довольно давно, – Сергей Петрович пожал плечами. – Месяцев шесть-семь назад. Тогда это показалось странным – у нас ведь не было никаких проблем с подрядчиками. Но он говорил, что планирует расширяться и хочет заранее наладить контакты с потенциальными клиентами.

Шесть-семь месяцев назад. В то время моя жизнь казалась идеальной. Дима был любящим мужем, бизнес процветал, о разводе никто и не думал.

– Он… он говорил что-то конкретное о нашей компании? – спросила я, стараясь сохранить ровный тон.

– Интересовался нашими объемами работ, спрашивал, довольны ли мы качеством услуг «СтройИнвест», – Сергей Петрович нахмурился. – Сообщил, что в случае возникновения у «СтройИнвест» внутренних сложностей, он подхватит любой из наших будущих проектов. Обычная конкурентная разведка.

Мир вокруг меня словно качнулся. Роман предсказывал наши «внутренние сложности» за полгода до того, как они возникли. Это не могло быть совпадением.

– Внутренние сложности? – переспросила я. – А он не упоминал… откуда у него такая информация?

– Говорил что-то про анализ корпоративной отчетности, изучение открытых источников, – Сергей Петрович посмотрел на меня внимательнее. – Вероника Александровна, все в порядке? Вы выглядите…

– Все хорошо, – я заставила себя улыбнуться. – Просто неожиданно услышать об этом. Роман сейчас помогает мне разбираться с ситуацией, а оказывается, он предвидел ее еще полгода назад.

– Странное совпадение, – согласился Сергей Петрович. – Хотя, возможно, он просто хороший аналитик. В любом случае, наше сотрудничество это не касается.

Остальная часть встречи прошла как в тумане. Я подписала дополнительное соглашение, обменялась рукопожатиями, пообещала держать Сергея Петровича в курсе развития событий. Но мысли были совсем о другом.

В машине я долго сидела, не заводя двигатель, пытаясь осмыслить услышанное. Роман начал обрабатывать наших клиентов задолго до начала семейного кризиса. Он готовил почву для захвата нашего бизнеса, пока я даже не подозревала о проблемах в браке.

Но как он мог знать, что у нас будут «внутренние сложности»? Предугадать измену Дмитрия? Или…

Страшная мысль заставила меня похолодеть. А что, если Роман не предугадывал кризис, а создавал его? Что, если роман Дмитрия с Дианой не случайность, а результат чьих-то манипуляций?

Я достала телефон и перечитала анонимное сообщение, которое получила несколько дней назад: «Некоторые игры могут оказаться опаснее, чем кажется. Будьте благоразумны».

Теперь оно звучало не как абстрактная угроза, а как конкретное предупреждение. Кто-то пытался остановить меня, пока не стало слишком поздно. Кто-то знал о настоящих планах Романа.

Я набрала номер Романа, но сбросила вызов, не дождавшись ответа. Что я ему скажу? «Сергей Петрович случайно упомянул, что вы планировали захват моего бизнеса еще полгода назад»? Роман легко это объяснит – предприимчивый бизнесмен всегда ищет новые возможности.

Но в глубине души я знала правду. Я была не союзником Романа в борьбе против предавшего меня мужа. Я была пешкой в его игре против Дмитрия. Игре, которая началась задолго до того, как я узнала об измене.

Вернувшись домой, я достала все документы, связанные с нашим сотрудничеством с Романом. Перечитала каждую бумагу, каждое письмо, вспомнила каждый разговор.

Как же я была слепа! Роман слишком быстро согласился мне помочь. Слишком хорошо знал о финансовых схемах Дмитрия. Слишком быстро предложил готовые решения для всех проблем. И главное – слишком точно предсказывал действия моего мужа.

Потому что, возможно, эти действия были частью его плана.

Я вспомнила, как Роман рассказывал мне о своем разорении три года назад. О том, как Дмитрий использовал против него подставные компании, переманивание клиентов, распространение порочащей информации. Тогда мне казалось, что это объясняет его желание отомстить.

Но что, если история была не совсем такой, как он рассказывал? Что, если его «разорение» было лишь стратегическим отступлением, подготовкой к более сложной операции?

Я открыла ноутбук и начала искать информацию о компании Романа трехлетней давности. Открытые источники давали скудные сведения, но кое-что удалось найти. Его фирма действительно закрылась три года назад, но не в результате банкротства, а путем добровольной ликвидации. Более того, незадолго до закрытия она продала большую часть активов… другой компании Романа, зарегистрированной на имя его жены.

Значит, никакого разорения не было. Была реорганизация, смена юридических лиц, сокрытие реальных масштабов бизнеса. Роман не проиграл Дмитрию – он просто ушел в тень, готовя реванш.

И теперь этот реванш близился к завершению. Дмитрий был заблокирован судебными решениями, компания теряла клиентов, а я собственными руками передавала контроль над ситуацией человеку, который использовал меня как инструмент.

Телефон зазвонил, заставив меня вздрогнуть. Роман.

– Вероника, как прошла встреча с «АльфаДевелопмент»? – его голос звучал обычно, дружелюбно.

– Неплохо, – ответила я осторожно. – Контракт сохранили, хотя пришлось согласиться на дополнительные условия.

– Отлично! Видите, не все так плохо. А как дела с остальными клиентами?

– По-разному. «МегаСтрой», как вы знаете, ушел к вам.

– Временная мера, – заверил он. – Как только ваша ситуация стабилизируется, можем обсудить возврат проекта. Я же говорил – мы партнеры, а не конкуренты.

Партнеры. Как легко это слово сходило с его языка. И как фальшиво оно теперь звучало.

– Роман, у меня вопрос, – решилась я. – Сергей Петрович упомянул, что вы обращались к нему довольно давно. Еще до нашего знакомства.

Пауза длилась всего секунду, но я ее заметила:

– Да, я изучал рынок. Нужно же понимать потенциальных партнеров и клиентов.

– Полгода назад?

– Возможно, – тон стал чуть суше. – Не помню точных дат. А в чем проблема?

– Никакой проблемы. Просто любопытно, – я попыталась говорить легко. – Значит, вы уже тогда планировали работать в строительной сфере?

– Планы меняются, Вероника. Возможности появляются неожиданно. Как наше с вами сотрудничество, например.

– Конечно, – согласилась я. – Удачное стечение обстоятельств.

– Именно. Кстати, завтра у меня встреча с еще одним потенциальным клиентом. Если хотите, можем обсудить возможности совместной работы.

– Подумаю, – уклончиво ответила я. – Сейчас нужно разобраться с текущими проблемами.

– Понимаю. До связи.

После разговора я долго сидела в тишине, обдумывая ситуацию. Если Роман действительно манипулировал событиями, он не остановится на полумерах. Он доведет свой план до конца, а я рискую остаться ни с чем – без мужа, без бизнеса, возможно, даже без сына.

Нужно было действовать. Но как? К кому обратиться за помощью? Дмитрий стал врагом. Роман оказался не союзником, а кукловодом. Адвокат Коршунов работал на основании информации, которую я получала от Романа.

Я была одна против двух мужчин, каждый из которых использовал меня для достижения своих целей. И единственное, что у меня было – это анонимное сообщение от неизвестного доброжелателя, которое теперь приобретало совершенно новый смысл.

«Некоторые игры могут оказаться опаснее, чем кажется. Будьте благоразумны».

Теперь я понимала: предупреждение касалось не Дмитрия, а Романа. Кто-то знал о его истинных планах и пытался меня остановить. Но кто? И главное – не слишком ли поздно я это поняла?

Завтра мне предстояло встретиться с Романом и делать вид, что ничего не подозреваю. А пока нужно было срочно понять, насколько глубоко я завязла в его сетях, и есть ли еще возможность вырваться.

После открытия истинной роли Романа в моей жизни я почувствовала себя как человек, идущий по минному полю в темноте. Каждый шаг мог оказаться роковым, каждое решение – ошибкой. Но больше всего меня пугало то, что в этой опасной игре может пострадать Матвей.

Эти страхи оказались пророческими.

Субботним утром я приехала к маме забрать сына. Матвей провел у бабушки уже почти неделю, и я скучала по нему невыносимо. Планировала провести с ним весь день – сходить в парк, поиграть дома, просто побыть рядом в эти сложные времена.

– Мама! – Матвей выбежал мне навстречу и крепко обнял. – А где папа? Он же обещал приехать тоже.

Я удивленно посмотрела на маму, которая стояла в дверях с озабоченным видом.

– Матвей, папа не говорил мне, что приедет, – осторожно сказала я, присев рядом с сыном. – Возможно, он занят на работе.

– Но он звонил и обещал! – в голосе ребенка зазвучали нотки обиды. – Сказал, что у него есть сюрприз.

Мама подошла ближе:

– Вероника, Дима действительно только что звонил. Долго разговаривал с Матвеем и много чего наобещал.

Я почувствовала приступ раздражения. Дмитрий не имел права давать сыну обещания, не согласовав их со мной. Особенно сейчас, когда ситуация была настолько нестабильной.

– Мам, а что именно он обещал?

– Какую-то поездку, подарки… – мама понизила голос. – И еще он говорил Матвею, что скоро все наладится, что мама просто сейчас очень занята работой, но скоро все будет как раньше.

Классический ход Дмитрия – обещать ребенку то, что не в его власти. Создавать ложные надежды, а потом свалить вину за их крушение на меня.

В этот момент к дому подъехала знакомая черная машина. Дмитрий. Матвей радостно взвизгнул и побежал к калитке.

– Папа! Папа приехал!

Дмитрий вышел из машины с широкой улыбкой и раскрытыми объятиями. На заднем сиденье я заметила большие коробки – очевидно, те самые обещанные подарки.

– Матвей! Как дела, чемпион? – Дима подхватил сына на руки, театрально покружил его. – Готов к приключениям?

– Готов! А что в коробках? – глаза Матвея сияли от восторга.

– Увидишь, – подмигнул Дима и только тогда посмотрел на меня. – Привет, Вероника. Надеюсь, ты не против, если я проведу с сыном день?

– Заходи в дом, – сказала я ровно. – Поговорим.

Дима слегка нахмурился, видимо ожидая другой реакции, но последовал за мной и Матвеем во двор.

– Матвей, покажи бабушке качели, которые вы с дедушкой покрасили, – предложила я сыну. – А мы с папой пока поговорим.

– Но я хочу посмотреть подарки! – запротестовал Матвей.

– Сначала поговорим, потом подарки, – твердо сказала я.

Когда сын отбежал к качелям, я повернулась к Диме:

– Что ты делаешь?

– Навещаю сына. Принес подарки, хочу провести с ним время.

– Не согласовав со мной. Дав ему обещания, которые ставят меня в неловкое положение.

– Матвей – тоже мой сын, – лицо Димы стало жестче. – И я имею право видеться с ним.

– Имеешь. Но здесь, – я указала на двор. – А не увозить его неизвестно куда.

– Что? – Дима не поверил своим ушам. – Ты запрещаешь мне взять сына на прогулку?

– В текущей ситуации – да, – ответила я. – Пока между нами идет судебная война, Матвей остается в безопасном месте под моим контролем.

– Ты с ума сошла! – повысил голос Дима. – Я его отец!

– Отец, который может увезти ребенка и использовать его как рычаг давления, – я скрестила руки на груди.

– Ты параноик! – Дима был в ярости. – Я бы никогда…

– Никогда не изменял бы мне? Никогда не стал бы красть мою долю в бизнесе? – перебила я его. – Прости, но твои «никогда» уже ничего не стоят.

Дима попытался пройти к машине за подарками, но я преградила ему путь:

– Дай ключи.

– Что?

– Ключи от машины. Если хочешь остаться, отдай мне ключи.

– Ты совсем охренела! – взорвался он. – Это моя машина!

– А Матвей – мой сын.

Матвей подбежал к нам, услышав повышенные голоса:

– Почему вы ругаетесь? – в его голосе звучала тревога.

Я присела рядом с ним:

– Мы не ругаемся, солнышко. Просто обсуждаем планы на день. Папа принес тебе подарки, и вы можете поиграть здесь, во дворе.

– А мы не поедем в парк развлечений? – лицо Матвея вытянулось. – Папа обещал…

Я посмотрела на Диму:

– Папа не подумал, что у мамы могут быть другие планы. Но подарки ты получишь, и мы прекрасно проведем время здесь.

Дима сжал кулаки, но понял, что при ребенке не может устроить скандал. Он молча прошел к машине и достал коробки с подарками.

– Матвей, это тебе, – сказал он, стараясь улыбаться.

Сын с восторгом принялся разворачивать подарки. Новейший планшет, игровая приставка, дорогая одежда – Дима явно потратил немалую сумму.

– Вау! – Матвей был в восторге. – Папа, это же тот самый планшет!

– Конечно, сынок, – Дима обнял его. – Только самое лучшее для моего мальчика.

Я наблюдала за этой сценой с растущим возмущением. Дмитрий покупал расположение сына дорогими подарками, демонстрируя свою щедрость на фоне моей «скупости».

– Теперь ключи, – тихо сказала я Диме, пока Матвей рассматривал планшет.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Либо ключи, либо забирай подарки и уезжай.

Дима злобно посмотрел на меня, но достал ключи и швырнул их мне в руки:

– Ты еще пожалеешь об этом.

– Возможно, – спокойно ответила я, пряча ключи в карман. – Но сейчас я спокойна за сына.

Следующие несколько часов прошли в напряженной атмосфере. Дима играл с Матвеем во дворе, учил его пользоваться новыми игрушками, рассказывал забавные истории. А я не отходила далеко, наблюдая за каждым их движением. Мама приносила чай, иногда подключалась к разговору, но тоже держалась настороже.

– Мама, а почему ты не даешь нам поехать куда-нибудь? – спросил Матвей во время обеда.

– Потому что мне спокойнее, когда ты рядом, – честно ответила я. – У взрослых сейчас сложный период, и я хочу быть уверена, что с тобой все в порядке.

– Но папа же не сделает мне ничего плохого!

– Конечно, не сделает, – согласилась я. – Но иногда взрослые не могут договориться между собой, и тогда лучше быть осторожными.

Дима сидел напротив, сжав зубы. Я видела, как он борется с желанием высказать мне все, что думает.

– Матвей, – сказал он наконец, – ты понимаешь, что мама сейчас очень устает на работе? Она переживает и иногда принимает… неправильные решения.

Я почувствовала, куда он клонит, и быстро вмешалась:

– Мам, а помнишь, ты хотела показать Матвею новые цветы в теплице? – обратилась я к маме. – Может, сходите посмотрите, пока мы с папой обсудим рабочие вопросы?

– Конечно! – мама сразу поняла. – Матвей, пойдем, я покажу тебе, как цветут орхидеи. И еще у меня есть семена, которые мы можем посадить вместе.

– Можно я планшет возьму? – спросил Матвей.

– Лучше оставь здесь, – мягко сказала я. – В теплице много влаги, может испортиться.

Когда они ушли, я повернулась к Диме. Вся моя сдержанность мгновенно улетучилась.

– Как ты смеешь? – процедила я сквозь зубы. – Пытаешься настроить сына против меня при нем же?

– Я просто объясняю ситуацию, – Дима пожал плечами.

– Ты пытаешься промыть ему мозги! – я встала, сжимая кулаки. – Говорить пятилетнему ребенку, что мама принимает неправильные решения?

– А разве не так? – холодно спросил он. – Посмотри, что ты делаешь. Не даешь отцу нормально общаться с сыном, отбираешь ключи от машины…

– Потому что не доверяю тебе! – взорвалась я.

Дима встал, его лицо потемнело:

– Ты зашла слишком далеко, Вероника. И знаешь что? Матвей видит, какой ты стала. Нервной, подозрительной, агрессивной. Думаешь, это хорошо для ребенка?

– Лучше, чем видеть отца-лжеца и предателя.

– Осторожнее, – голос Димы стал тише и опаснее. – Есть люди, которые решают, где детям лучше жить. И поверь, они учитывают поведение родителей.

Угроза была высказана открыто.

– Ты угрожаешь мне судом за опеку?

– Я предупреждаю, – он шагнул ближе. – У меня есть ресурсы для такой борьбы. Хорошие адвокаты, связи в нужных местах. И главное – я могу обеспечить ребенку стабильную, обеспеченную жизнь. Без истерик, без параноидальных подозрений.

– А что скажешь о своих изменах? О финансовых махинациях?

– А что ты докажешь? – усмехнулся Дима. – Роман? Многие мужчины изменяют, но это не делает их плохими отцами. А бизнес… ты сама разрушаешь его своими действиями, лишаешь сына стабильного будущего.

Я понимала, что он прав в одном – суд мог встать на его сторону, особенно если он представит меня как неуравновешенную женщину.

– Ты видела? – сказал он с холодной улыбкой. – Сын сам хочет жить со мной. И любой суд это учтет.

– Ты настроил его против меня, – процедила я сквозь зубы.

– Я просто показал альтернативу. Жизнь с отцом, который может обеспечить ему стабильность и достаток. Вместо нервной матери, которая разрушает семейный бизнес и не дает ребенку нормально общаться с отцом.

– Ублюдок, – прошептала я.

– Реалист, – поправил он. – Вероника, ты еще можешь все исправить. Прекрати эту войну, верни все как было, и Матвей останется с тобой. Продолжишь упрямиться – лишишься сына. Подумай об этом. У тебя есть время все исправить. Но не слишком много. И отдай мои ключи, я уезжаю,

Когда он уехал, я прошла в дом искать Матвея. Нашла его в своей детской комнате, сидящего на кровати с планшетом в руках. Он не играл, а просто держал его, глядя в окно.

– Солнышко, – села я рядом, – прости, что накричала.

– Мам, а почему нельзя просто жить дружно? – спросил он тихо. – Все мои друзья живут с мамой и папой.

– Иногда взрослые не могут жить вместе, – осторожно объяснила я. – Это не значит, что кто-то виноват. Просто так получается.

– А я буду жить с тобой или с папой?

– Со мной, – сказала я твердо. – Но будешь видеться с папой регулярно.

– А если я хочу жить с папой?

Вопрос ударил в самое сердце. Мой собственный сын сомневался, с кем ему лучше жить.

– Матвей, посмотри на меня, – я взяла его за руки. – Мама тебя очень любит. И всегда будет любить, что бы ни случилось. Сейчас у нас трудное время, но оно пройдет.

– Обещаешь?

– Обещаю, что буду делать все возможное, – это было все, что я могла гарантировать.

Вечером, когда Матвей заснул, я долго разговаривала с мамой на кухне.

– Он использует ребенка как оружие, – сказала мама, качая головой. – Покупает дорогими подарками, обещает развлечения, а потом представляет тебя как ту, кто все запрещает.

– И что мне делать? – я чувствовала себя загнанной в угол. – Если буду мягче – он увезет Матвея и скроется. Если буду жестче – ребенок возненавидит меня.

– Держись своей линии, – посоветовала мама. – Ты делаешь правильно, защищая сына. Пусть сейчас ему это не нравится, но когда вырастет – поймет.

– А если не поймет? А если суд решит, что Диме лучше воспитывать Матвея?

– Не решит, – мама обняла меня. – Ты хорошая мать. И любой здравомыслящий человек это увидит.

Когда мама ушла спать, а в доме воцарилась тишина, я, наконец, позволила себе то, что сдерживала много дней. Прошла в свою старую детскую комнату, где теперь ночевала, легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. И разревелась.

Плакала долго, беззвучно, чтобы не разбудить родителей и Матвея. Плакала от усталости, от отчаяния, от ощущения полного одиночества. Я была одна против всех – против Димы, который превратился из любящего мужа в безжалостного противника, против Романа, который использовал меня в своих играх, против целого мира, где справедливость казалась недостижимой роскошью.

Семь лет назад я была счастливой женой, которая верила в вечную любовь и честные отношения. Я доверяла мужу, родила ему сына, строила с ним бизнес. А он решил избавиться от меня, как от надоевшей вещи. Просто потому, что я стала ему не нужна.

Теперь за эту наивность приходилось расплачиваться. Потерянной любовью, разрушенным доверием, компанией на грани краха. И самое страшное – Дима готов был отнять у меня Матвея.

Я представила, как мой сын живет с отцом, как постепенно забывает меня, как Дима рассказывает ему, какая плохая мама не смогла сохранить семью. Эта мысль причиняла физическую боль, словно кто-то сжимал мое сердце в кулаке.

Дорогие читатели!

Не забудьте подписаться на автора, чтобы не пропустить новинки.

С теплом и благодарностью, ваша Лея.

После угроз Димы относительно опеки над Матвеем я поняла, что нахожусь в критической ситуации. С одной стороны – муж, готовый использовать сына как оружие. С другой – Роман, чьи истинные мотивы становились все более сомнительными. Мне срочно нужна была объективная информация о том, с кем я действительно имею дело.

В понедельник утром я поехала в частное детективное агентство «Факт». Антон Сергеевич Крылов встретил меня в своем офисе – неброском помещении в деловом центре, обставленном функциональной мебелью. Мужчина лет сорока с внимательными глазами и располагающей манерой общения внушал доверие.

– Итак, вам нужна проверка Романа Викторовича Баринова, – он заглянул в свои записи. – Что конкретно вас интересует?

– Все, – ответила я без колебаний. – Его деловые связи, финансовое положение, личная жизнь за последние два года. Особенно меня интересуют его контакты с компаниями строительной отрасли и… – я помедлила, – любая информация о его планах относительно моей компании.

Антон Сергеевич кивнул:

– Подозреваете недобросовестную конкуренцию?

– Что-то более серьезное, – призналась я. – Есть основания полагать, что наше сотрудничество было инициировано не случайно.

– Понятно. Такая проверка займет примерно неделю, возможно, чуть больше. Мы изучим открытые источники, пообщаемся с нашими контактами в деловых кругах, проведем дискретное наблюдение.

– А можете ли вы выяснить, встречался ли он с конкретными людьми? – я достала телефон. – У меня есть список клиентов, с которыми он мог контактировать еще до нашего знакомства.

– Можем попробовать. Если контакты были официальными, следы обычно остаются в деловой переписке, журналах встреч, банковских записях.

Я продиктовала ему имена руководителей всех крупных клиентов «СтройИнвест», включая тех, кто еще не проявлял признаков беспокойства. Если Роман действительно готовил захват нашего бизнеса, он должен был изучить весь портфель заказчиков.

– И еще одно, – добавила я. – Меня интересует, давно ли он планирует работать в строительной сфере. Официально он занимался совсем другими направлениями.

– Проверим регистрацию новых компаний на его имя и имена близких людей, заявки на лицензии, участие в тендерах, – пообещал Антон Сергеевич. – Если он серьезно готовился к входу на рынок, документальные следы должны быть.

– А что касается личных отношений?

– Семейное положение, круг общения, возможные личные мотивы? – уточнил он. – Все изучим. Иногда бизнес-конфликты имеют очень личные корни.

Договорившись о сроках и оплате, я покинула агентство с ощущением, что наконец-то делаю что-то конструктивное. Слишком долго я полагалась на информацию, которую получала от самого Романа, или на собственные догадки.

Следующие дни прошли в напряженном ожидании. Я старалась вести себя с Романом как обычно, но каждый его звонок, каждое предложение о встрече вызывали внутреннее сопротивление. Особенно настораживало то, с какой легкостью он получал информацию о действиях Димы и состоянии нашей компании.

– У меня есть новости, – сообщил он во время очередного телефонного разговора. – Дмитрий пытается договориться с «ТехноСтрой» о переводе к ним проекта «Северный квартал». Видимо, надеется заключить прямой контракт в обход вашей компании.

– Откуда вы это знаете? – спросила я, пытаясь звучать заинтересованно, а не подозрительно.

– У меня есть контакты в «ТехноСтрое». Мы когда-то рассматривали совместные проекты, – легко ответил Роман. – Кстати, если хотите, я могу переговорить с ними. Объяснить ситуацию, убедить не поддаваться на уговоры Дмитрия.

Очередное предложение помощи. Роман всегда готов был решить мои проблемы, всегда знал, что делать. Слишком удобно для случайного союзника.

– Спасибо, но пока не нужно, – ответила я. – Сначала выясню детали сама.

– Как хотите. Но не затягивайте – «ТехноСтрой» может принять решение очень быстро.

После разговора я тут же связалась с директором «ТехноСтроя» Игорем Валентиновичем. Мы были знакомы по отраслевым мероприятиям, хотя никогда не работали вместе.

– Игорь Валентинович, добрый день! – постаралась звучать непринужденно. – У меня вопрос по проекту «Северный квартал». До меня дошли слухи, что вы можете быть заинтересованы в участии.

– О, Вероника Александровна! – он казался удивленным. – Не ожидал вашего звонка. А откуда информация? Мы действительно рассматриваем возможности, но пока ничего не решено.

– Понятно. А давно вы изучаете этот проект?

– Дмитрий Валентинович обратился к нам несколько дней назад, – Игорь Валентинович говорил осторожно. – Предложил рассмотреть варианты сотрудничества в связи со сложившейся в вашей компании ситуацией.

Значит, Роман знал о переговорах практически в режиме реального времени. Либо у него действительно были отличные источники информации, либо…

– Игорь Валентинович, а не обращался ли к вам ранее Роман Баринов? – решилась я на прямой вопрос.

Пауза длилась несколько секунд:

– Роман Викторович? Да, обращался. Месяца три назад, если не ошибаюсь. Интересовался нашими планами развития, возможностями партнерства.

Три месяца назад. Еще до того, как я обратилась к нему за помощью.

– А о чем конкретно спрашивал?

– О наших мощностях, о том, можем ли мы взять дополнительные проекты, если появится такая возможность. И да, интересовался работой «СтройИнвест» – вашими сильными сторонами, ключевыми клиентами.

– Понятно. Спасибо за откровенность.

– Вероника Александровна, а что происходит? Роман Викторович тоже участвует в этой истории с проектом?

– Возможно, – уклончиво ответила я. – Пока разбираемся.

Завершив разговор, я долго сидела за рулем припаркованной машины, осмысливая услышанное. Роман изучал наших потенциальных конкурентов задолго до начала семейного кризиса. Он готовил не просто месть Диме, а полноценный захват рынка.

В среду Антон Сергеевич позвонил с промежуточными результатами:

– У меня есть интересная информация. Можем встретиться?

Мы договорились о встрече в том же кафе, где я раньше встречалась с Романом. Детектив пришел с толстой папкой документов.

– Ваш Роман Викторович оказался интересной фигурой, – начал он, открывая папку. – Начнем с официальной биографии. Три года назад его компания действительно была ликвидирована, но не из-за банкротства.

– А из-за чего?

– Плановая реорганизация. За месяц до ликвидации большая часть активов была продана новой компании «Стратегия Плюс», зарегистрированной на имя его тещи. Затем эта компания получила крупный заказ от московской строительной корпорации.

– То есть никакого разорения не было?

– Более того, – Антон Сергеевич перевернул страницу, – его текущее финансовое положение намного лучше, чем он представляет. Компания «Стратегия Плюс» за последние два года получила контракты на общую сумму более двухсот миллионов рублей.

Я почувствовала, как холодеет кровь. Роман не был разоренным бизнесменом, жаждущим мести. Он был успешным предпринимателем, который по каким-то причинам решил захватить наш рынок.

– А что с его контактами в строительной сфере?

– Вот здесь самое интересное, – детектив достал еще один документ. – Мы проследили его встречи с руководителями строительных компаний за последний год. «АльфаДевелопмент», «МегаСтрой», «ТехноСтрой», «Премиум Билдинг» – практически весь ваш клиентский портфель.

– Когда были эти встречи?

– Начались в прошлом октябре. То есть за полгода до того, как он предложил вам свою помощь. Официально он позиционировал их как изучение рынка для возможного входа в отрасль.

– А неофициально?

– Судя по информации, которую удалось получить от одного из участников встреч, Роман очень подробно интересовался именно работой «СтройИнвест». Спрашивал о качестве услуг, надежности поставок, финансовой стабильности компании.

Картина становилась все яснее и страшнее. Роман изучал нашу компанию системно и целенаправленно, готовя почву для захвата клиентов.

– А есть ли информация о том, как он узнавал о наших внутренних проблемах?

Антон Сергеевич помедлил:

– Здесь сложнее. Но есть один интересный факт. В январе этого года Роман встречался с вашим финансовым директором – Дианой Воробьевой.

Я чуть не подавилась кофе:

– С Дианой? Вы уверены?

– Абсолютно. Встреча проходила в ресторане «Панорама», длилась около двух часов. Официальных деловых отношений между ними нет, так что это была либо личная встреча, либо негласная деловая.

– В январе… – я пыталась вспомнить, что происходило в то время. – Диана только пришла к нам работать в декабре. А с Димой их роман начался…

– Примерно в то же время, – закончил детектив. – Любопытное совпадение, не находите?

Мысли в голове складывались в ужасную картину. Роман встретился с Дианой в январе. Тогда же начался её роман с Димой. А в феврале Роман уже активно изучал наших клиентов, предсказывая «внутренние проблемы» компании.

– У вас есть еще информация об этой встрече?

– К сожалению, нет. Но могу попробовать выяснить больше. Хотя это потребует дополнительного времени и средств.

– Выясняйте, – решила я без колебаний. – Мне нужно знать все.

– Еще один момент, – добавил Антон Сергеевич. – За последние три месяца Роман зарегистрировал две новые компании в строительной сфере. Обе пока без активности, но с достаточно широкими лицензиями.

– Он готовится к серьезной экспансии.

– Именно. И судя по масштабам подготовки, ваша компания была лишь первым этапом более крупного плана.

Покидая встречу с детективом, я чувствовала себя обманутой и использованной. Роман играл со мной в долгую игру, используя мои семейные проблемы как инструмент для захвата бизнеса. А я, как наивная дура, помогала ему, предоставляя информацию о внутренних делах компании и блокируя действия Димы.

Но больше всего меня пугала роль Дианы в этой истории. Если она встречалась с Романом еще в январе, то её роман с Димой мог быть не случайным увлечением, а частью плана. Роман мог использовать её для разрушения моего брака изнутри.

Вечером дома я попыталась восстановить хронологию событий. Диана пришла в компанию в декабре с безупречными рекомендациями. В январе якобы встретилась с Романом. Примерно в то же время началась её близость с Димой. В марте я нашла его кольцо и узнала об измене и в тот же время предложила сотрудничество Роману, опять же неоднократно услышав из уст Дианы, как зол Роман на Диму.

Слишком много совпадений для случайности.

Я достала телефон и написала сообщение Диане: «Нам нужно встретиться завтра. Срочно».

Ответ пришел через полчаса: «В чем дело?»

«Завтра. В 15:00, кафе «Старый город». В ваших интересах о нашей встрече никому не докладывать».

«Хорошо».

Ночью я почти не спала, продумывая стратегию завтрашнего разговора. Нужно было заставить Диану рассказать правду о её отношениях с Романом, не раскрывая при этом объем информации, которой я располагаю.

Утром, провожая Матвея в школу, я поймала себя на мысли, что смотрю на привычные вещи по-новому. Если Роман действительно манипулировал событиями моей жизни, то даже развод мог быть частью его плана. Возможно, он рассчитывал, что я буду так занята судебными разбирательствами с Димой, что не замечу, как он захватывает наш бизнес.

– Мама, почему ты такая задумчивая? – спросил Матвей, застегивая рюкзак.

– Просто размышляю о работе, солнышко, – ответила я, стараясь улыбнуться. – Иногда взрослым приходится решать сложные задачи.

– Как математические примеры в школе?

– Похоже, только еще сложнее.

В офисе я старалась вести себя как обычно, но внутреннее напряжение росло с каждым часом. Около двух я получила сообщение от Романа: «Как дела? Есть новости по ситуации с Дмитрием?»

Обычное сообщение, которые он присылал почти ежедневно. Но теперь я читала в нем не заботу союзника, а контроль кукловода за своей марионеткой.

«Все стабильно. Увидимся на следующей неделе», – ответила я сухо.

«Хорошо. Но если что-то срочное – звоните в любое время».

Всегда готов помочь. Всегда в курсе событий. Всегда на шаг впереди проблем.

В половине третьего я была в кафе «Старый город», выбрав столик в дальнем углу, откуда хорошо просматривался вход. Диана появилась точно в назначенное время, выглядела напряженно, но держалась с обычной элегантностью.

– Вероника Александровна, – села она напротив меня, – о чем вы хотели поговорить?

– О ваших отношениях с Романом Бариновым, – сказала я прямо, наблюдая за её реакцией.

Диана на мгновение замерла, затем пожала плечами:

– Не понимаю, о каких отношениях речь. Кто такой Роман Баринов?

– Человек, с которым вы встречались в январе в ресторане «Панорама», – я видела, как её лицо бледнеет. – Человек, который сейчас помогает мне в противостоянии с Дмитрием.

Диана молчала несколько секунд, явно обдумывая, что сказать.

– Хорошо, – наконец произнесла она. – Да, мы встречались. Один раз. Но это была чисто деловая встреча.

– По какому поводу?

– Он интересовался рынком строительных услуг, хотел получить консультацию финансиста. Сказал, что мне его порекомендовали как специалисту.

– Кто порекомендовал?

– Не помню точно. Какой-то общий знакомый.

Ложь. В каждом слове чувствовалась ложь.

– Диана, – сказала я мягко, – я знаю больше, чем вы думаете. И мне нужна правда. Потому что от неё зависит не только мое будущее, но и ваше.

Она внимательно посмотрела на меня, оценивая серьезность моих намерений.

– О чем именно вы хотите узнать?

– О том, что Роман просил вас сделать. О том, какую информацию он хотел получить. И о том, как ваша встреча с ним связана с начавшимся вскоре романом с Дмитрием.

Последний вопрос попал в цель. Диана вздрогнула, как от удара.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду…

– Диана, – перебила я её, – завтра я получу полный отчет от частного детектива о ваших связях с Романом. Если вы расскажете мне правду сейчас, у нас есть шанс найти решение, которое устроит всех. Если будете продолжать лгать…

– Что? – в её голосе прозвучал страх.

– То я передам всю информацию не только своему адвокату, но и в прокуратуру. Потому что то, что происходило последние месяцы, очень похоже на организованную схему корпоративного рейдерства.

Диана закрыла глаза, тяжело вздохнула. Когда открыла их снова, в них читалась усталость и что-то похожее на облегчение.

– Хорошо, – сказала она тихо. – Я расскажу все. Но не здесь. Слишком много людей.

– Где?

– Давайте у вас дома или у меня. Вечером. Там мы сможем поговорить спокойно.

– У вас в восемь? – произнесла я, подумав, что мне не помешает охрана и неплохо было бы предупредить детектива об этой встрече.

– Подойдет, – коротко ответила Диана, и мы разошлись, почти не попрощавшись.

Выйдя из кафе, я села в машину и завела двигатель. Но через несколько секунд заглушила его, оставшись на парковке. В голове крутилась одна мысль: «А что, если это ловушка?»

Слишком легко Диана согласилась на откровенный разговор. Слишком быстро предложила встретиться у неё дома – на своей территории, где могли ждать любые сюрпризы. Записывающая аппаратура, свидетели, или что ещё хуже – Роман с его людьми.

Я посмотрела на часы. Диана должна скоро выехать с парковки. И действительно через три минуты я увидела знакомую серебристую «Мазду». Быстро завела мотор и поехала следом, держась на небольшом расстоянии. На первом же светофоре я резко перестроилась и заблокировала Диане выезд с перекрёстка. Вышла из машины и постучала в её окно.

– Вероника Александровна? Что-то случилось?

– Да, случилось, – сказала я спокойно. – Я передумала ждать до вечера. Нам нужно поговорить прямо сейчас. Паркуйтесь там, – указала на стоянку рядом с торговым центром, – и пересаживайтесь ко мне.

– Но я думала…

– Диана, либо мы говорим сейчас в моей машине, либо завтра утром вы будете давать показания в прокуратуре. Выбирайте.

Она явно растерялась от такого поворота, но послушно припарковалась и через минуту села на пассажирское сиденье моей машины.

– Зачем такие сложности? – спросила она, нервно поправляя волосы.

– Затем, что ваша квартира – не лучшее место для откровенного разговора, – я включила кондиционер и развернулась к ней. – Слишком много возможностей для… неожиданностей.

– О чём вы?

– О записывающих устройствах, о внезапно появившихся свидетелях, о том, что Роман или Дима могут быть в курсе нашей встречи.

Диана напряглась:

– Я никого не предупреждала…

– Пока. Но до вечера успели бы. А здесь, – я обвела рукой салон автомобиля, – только мы с вами. И никто не помешает получить ответы на мои вопросы.

Я достала телефон и показала ей экран с включённым диктофоном:

– Наш разговор записывается. Для вашей же безопасности – чтобы потом никто не мог сказать, что я вас принуждала.

– Вы действительно думаете, что я…

– Диана, давайте без игр, – перебила я её. – У меня есть полный отчёт частного детектива о ваших связях с Романом Бариновым. Я знаю о встрече в ресторане «Панорама» в январе. Знаю о сумме, которую он вам заплатил. Знаю о том, что вашу кандидатуру в нашу компанию предложил именно он.

Её лицо побледнело:

– Откуда…

– У меня есть банковские выписки, записи телефонных переговоров, показания свидетелей, – я говорила уверенно, хотя половина была блефом. – И самое главное – у меня есть документы, подтверждающие, что схема с «ВэйвТек» была разработана задолго до моих семейных проблем.

– Это невозможно…

– Диана, посмотрите на меня, – я взяла её за руку. – Вы думаете, я дилетант? Думаете, я не проверила каждую деталь, прежде чем начать действовать?

Она молчала, но я видела, как дрожат её пальцы. Видимо, до последнего надеялась, что сможет всё отрицать, сыграть роль ни в чём не повинной сотрудницы. Но теперь понимала – игра окончена.

– Вот что я знаю, – продолжила я. – Роман Баринов нанял вас в декабре прошлого года для сбора информации о строительных компаниях региона. Особое внимание уделялось «СтройИнвест». В январе он дал вам задание устроиться к нам на работу и начать сближение с руководством компании.

– Нет, это не так…

– Тогда объясните, как выпускница московского вуза с безупречными рекомендациями вдруг решила работать в региональной компании за зарплату в два раза меньше московской? – я достала из сумки распечатку. – А вот справка о ваших доходах за прошлый год. Помимо официальной зарплаты у вас были поступления от некой консалтинговой фирмы на общую сумму 800 тысяч рублей. Угадайте, кому принадлежит эта фирма?

Диана закрыла глаза:

– Боже мой…

– И это только начало, – не останавливалась я. – У меня есть переписка между вами и Романом, записи телефонных разговоров, данные о том, как именно передавалась информация о внутренних делах нашей компании.

– У вас не может быть записей…

– Проверим? – я достала ещё одну папку. – Здесь расшифровка вашего разговора с Романом от 15 марта. Обсуждали финансовые показатели нашей компании за первый квартал и планы по привлечению новых инвесторов.

Это была чистая импровизация – никаких записей у меня не было. Но Диана поверила.

– Что вы хотите? – спросила она тихо.

– Правду. Полную правду о ваших отношениях с Романом, о том, что он от вас требовал, и о его истинных планах.

– А если я расскажу?

– Тогда у вас есть шанс избежать уголовной ответственности, – я посмотрела ей в глаза. – Диана, вы понимаете, по каким статьям можно квалифицировать ваши действия? Мошенничество в особо крупном размере, злоупотребление доверием, корпоративный шпионаж. Это годы тюрьмы.

– Но я не знала…

– Для суда это не оправдание, – жёстко сказала я. – Вы получали деньги за передачу конфиденциальной информации. Участвовали в схеме по хищению акций. За каждое из этих действий предусмотрена ответственность.

Диана сглотнула:

– Я думала, что это просто деловая разведка…

– А теперь думаете по-другому?

– Да, – чуть помедлив, ответила она сдавленным голосом. – Когда поняла масштабы того, что планирует Роман, я поняла, что стала соучастницей чего-то ужасного.

– Расскажите подробнее.

Следующий час Диана рассказывала мне всё. О том, как Роман нашёл её через кадровое агентство и предложил «простое задание» по анализу рынка. О том, как постепенно втягивал в более серьёзные операции. О том, как настаивал на сближении с руководством компании.

– Роман говорил, что хочет просто вернуть себе место на рынке, – объясняла она. – Что Дмитрий Валентинович в своё время его обманул, и он имеет право на реванш.

– А когда поняли, что это ложь?

– Месяц назад. Когда Роман показал мне планы создания новой корпорации, которая должна была поглотить не только «СтройИнвест», но и ещё четыре крупные компании региона.

– То есть он планировал монополизировать весь рынок?

– Да. И использовать для этого информацию, которую я собирала не только о вашей компании, но и о других.

– Вы работали не только на нас?

– Роман внедрил агентов в несколько компаний. Я была лишь одним звеном в цепи.

Это было хуже, чем я думала. Роман готовил не просто захват нашего бизнеса, а полную перестройку рынка под свой контроль.

– А анонимное сообщение? – спросила я. – «Некоторые игры могут оказаться опаснее, чем кажется. Будьте благоразумны». Это тоже вы?

Диана кивнула:

– Да. Когда поняла истинные масштабы планов Романа, я… я испугалась. Хотела предупредить, но не решалась открыться полностью.

– Почему именно тогда?

– Роман начал говорить о том, что после завершения операции многие люди станут «ненужными». Что все, кто помогал ему или знает о его методах, будут либо переведены на второстепенные роли, либо просто уволены.

– И вы поняли, что речь идет о вас?

– И не только, – тихо сказала Диана. – Обо всех, кто участвовал в этой операции. Роман не из тех, кто делится властью. Я поняла, что как только он получит контроль над рынком, я и вы станем ему обузой.

– Поэтому решили меня предупредить?

– Я надеялась, что вы поймете намек и будете осторожнее. Что начнете копать глубже и раскроете его планы.

– А почему не сказали прямо?

– Боялась. Если бы Роман узнал, что я вас предупредила, он мог бы испортить мне репутацию в отрасли, сделать так, чтобы я больше нигде не смогла работать.

– Диана, у вас есть доказательства планов Романа?

– Да. Документы, записи, переписка. Я начала всё сохранять, когда поняла, во что ввязалась.

– Где эти материалы?

– Дома, в сейфе. И копии в банковской ячейке.

– Хорошо, – я выключила диктофон. – Сейчас мы поедем к вам домой, и вы передадите мне все оригиналы. Немедленно.

– Но…

– Никаких «но», – жестко сказала я. – Либо мы едем прямо сейчас, либо завтра в прокуратуре будут лежать документы о вашем участии в мошеннической схеме. Я не собираюсь давать вам время на размышления или консультации с Романом.

Диана сжала губы, но кивнула:

– Хорошо. Поехали.

– Мы поедем на моей машине. Вашу оставим здесь.

Двадцать минут спустя мы стояли в квартире Дианы – дорогой, стильно обставленной, явно не по карману обычного финансового директора. Она открыла встроенный в стену сейф и достала толстую папку с документами.

– Всё здесь, – сказала она, протягивая мне папку. – Записи разговоров, переписка, финансовые схемы Романа.

Я быстро просмотрела содержимое. Действительно, там было всё – от первых переговоров о «консультационных услугах» до подробных планов захвата регионального рынка.

– А это что? – я указала на флешку.

– Аудиозаписи разговоров с Романом за последние два месяца. Я записывала их на всякий случай.

– Умно. А пароль от компьютера?

– Зачем вам мой компьютер?

– Хочу убедиться, что вы не оставили копий этих материалов, – холодно ответила я. – И что не сможете предупредить Романа о нашем разговоре.

– Я же согласилась помочь…

– Диана, вы уже один раз меня предали. Работали против меня месяцами. Простите, но теперь я не принимаю ничего на веру.

Она дала мне пароль, и я проверила компьютер, удалив все копии компрометирующих материалов.

– Что дальше? – спросила Диана, когда я закончила.

– Дальше вы продолжаете работать с Романом как ни в чем не бывало. Но теперь – по моему сценарию.

– То есть?

– Вы будете передавать ему информацию, которую я сочту нужной. И докладывать мне обо всех его планах.

– А если он заподозрит?

– Это ваши проблемы, – я пожала плечами. – Вы сами выбрали этот путь. Теперь либо играете по моим правилам, либо отвечаете за свои действия перед законом.

– Допустим, – сдалась Диана. – Что именно вы хотите, чтобы я ему передала?

– Пока ничего особенного. Что я в растерянности, что готова рассматривать любые предложения о продаже доли. Детали обсудим завтра в офисе.

– И никому ни слова о нашем сегодняшнем разговоре. Ни Роману, ни кому-либо еще.

– Понятно.

– Если Роман заметит какие-то изменения в вашем поведении, придумаете объяснение. Стресс от работы, личные проблемы – что угодно, кроме правды.

– Хорошо.

Когда мы вернулись на парковку торгового центра, Диана вышла из моей машины и направилась к своей «Мазде». Я проводила её взглядом, обдумывая полученную информацию.

Теперь у меня были доказательства против Романа и двойной агент в его лагере. Но доверять Диане полностью я не собиралась. Слишком легко она могла снова переметнуться, если Роман предложит ей более выгодные условия.

Нет, полагаться можно было только на себя. И на документы, которые теперь лежали в моей сумке – единственное реальное оружие против тех, кто считал меня легкой добычей.

Утром следующего дня я приехала в офис на полчаса раньше обычного. Ночью почти не спала, анализируя полученную от Дианы информацию и обдумывая стратегию дальнейших действий. Документы и записи, которые она мне передала, открывали совершенно новые возможности – но использовать их нужно было предельно осторожно.

Диана появилась точно в десять, с еще одной папкой в руках и решительным выражением лица. Выглядела она иначе, чем вчера – собранно, почти по-деловому. Словно окончательно определилась со своей позицией.

– Доброе утро, Вероника Александровна, – поздоровалась она, садясь напротив моего стола. – Я еще раз просмотрела все материалы и хочу предложить вам конкретный план сотрудничества.

– Слушаю внимательно.

– Роман назначил мне встречу на завтра вечером. Хочет обсудить результаты моей работы за неделю и дать новые задания. Это хорошая возможность получить свежую информацию о его планах.

– И что вы собираетесь ему рассказать?

– То, что вы сочтете нужным. Но сначала нам нужно определиться с общей стратегией. – Диана открыла папку и достала листок с записями. – Я составила список ближайших планов Романа, основываясь на наших последних разговорах.

Я взяла листок и пробежала глазами по строчкам:

– Встреча с «ТехноСтрой» в понедельник, с «Премиум Билдинг» во вторник… А что это за «План Б»?

– Информационная атака, – пояснила Диана. – Если переговоры с клиентами не дадут нужного результата, Роман готов запустить кампанию по дискредитации «СтройИнвест». У него есть контакты в отраслевых изданиях.

– Какого рода дискредитация?

– Статьи о финансовой нестабильности компании, о конфликтах в руководстве, о возможных нарушениях в прошлых проектах. Ничего конкретного, но достаточно, чтобы отпугнуть потенциальных клиентов.

Я отложила список и посмотрела на Диану:

– Хорошо, план Романа ясен. А каков ваш план? Что конкретно вы предлагаете?

– Двойную игру, – ответила она без колебаний. – Я продолжаю регулярно встречаться с Романом, передаю ему информацию, которую мы с вами согласуем. Одновременно докладываю вам обо всех его действиях и планах. Фактически я становлюсь вашими глазами и ушами в его лагере.

– А что мешает вам точно так же играть против меня?

Диана помедлила:

– Прагматизм. Роман использует людей и избавляется от них, когда они становятся ненужными. Вы, насколько я успела понять, больше цените лояльность. К тому же у меня есть шанс остаться в выигрыше, только если Роман проиграет.

– Почему?

– Потому что он знает слишком много о моем участии в его схемах. Если он победит, я стану обузой – живым свидетелем его методов. А победители не любят оставлять следы.

Логично. Диана оказалась в ситуации, где союз со мной был для неё единственным способом выжить.

– Допустим. Что конкретно вы можете мне дать?

– Полную информацию о планах Романа в режиме реального времени. Возможность контролировать поток информации, который он получает о ваших действиях. И… – она помедлила, – доступ к его слабым местам.

– Каким именно?

– Роман очень самоуверен и не терпит, когда его планы срываются. Он привык, что все идет по его сценарию. Если начать создавать ему неожиданные препятствия, он может начать совершать ошибки.

– Продолжайте.

– Еще он недооценивает женщин. Считает нас эмоциональными и непоследовательными. Это можно использовать – он не ожидает от женщины продуманной стратегической игры.

Интересная мысль. Я действительно могла использовать стереотипы Романа против него самого.

– Диана, а у вас есть представление о том, сколько времени у нас есть?

– Роман планирует завершить операцию до конца месяца. Он хочет, чтобы к тому времени «СтройИнвест» либо была полностью подконтрольна ему, либо находилась на грани банкротства.

– То есть у нас есть три недели?

– Максимум. Возможно, меньше, если его планы ускорятся.

Я встала и прошлась по кабинету, обдумывая услышанное. Три недели – не так много времени для подготовки серьезного противодействия. Но с Дианой в качестве источника информации шансы значительно увеличивались.

– Хорошо, – решила я. – Принимаю ваше предложение. Но у меня есть условия.

– Слушаю.

– Первое: полная честность. Никаких умолчаний, никакой самодеятельности. Все действия согласовываются со мной. Второе: все разговоры с Романом записываются. Третье: если я пойму, что вы играете двойную игру против меня, наше сотрудничество прекратится немедленно.

– Понятно. А что вы можете гарантировать мне?

– Защиту от возможных правовых последствий, если мы выиграем. И хорошую должность в новой структуре, которую я планирую создать.

– Новой структуре?

Я поняла, что сказала лишнего, но решила не скрывать:

– Да. Я не собираюсь ограничиваться только защитой от атак Романа. У меня есть план по созданию альтернативной компании.

– Это разумно, – кивнула Диана. – А что насчет Дмитрия Валентиновича? Он же тоже часть уравнения.

– С Димой я разберусь отдельно. Пока что он занят попытками отменить банковские ограничения через суд. Это отвлекает его от других действий.

– А если он поймет роль Романа в происходящем?

– Тогда, возможно, у нас появится еще один союзник. Или еще один противник. Время покажет.

Диана достала блокнот:

– Хорошо. Тогда давайте определимся с тем, что я должна передать Роману завтра.

– Что он ожидает услышать?

– Информацию о вашем состоянии, планах, реакции на потерю клиентов. И данные о финансовом положении компании.

– Касательно моего состояния – скажите, что я в растерянности. Потеря «МегаСтрой» сильно ударила по мне, я не понимаю, как остановить отток клиентов. Начинаю рассматривать возможность продажи части доли в компании.

– А про финансы?

– Что ситуация сложная, но не критическая. У нас есть резервы примерно на два месяца работы без новых контрактов. Этого достаточно, чтобы Роман не спешил с окончательными действиями.

– Понятно. А что насчет ваших планов?

– Скажите, что я ищу новых инвесторов. Рассматриваю предложения от нескольких компаний, в том числе зарубежных.

– Зачем?

– Чтобы создать у Романа ощущение конкуренции. Если он поймет, что у меня есть альтернативные варианты, может начать действовать менее продуманно.

Диана записала основные пункты:

– А если он спросит про конкретные компании?

– Скажите, что я держу переговоры в секрете. Но намекните на офшорную структуру с серьезным капиталом.

– Хорошо. А что насчет новых заданий, которые он может мне дать?

– Соглашайтесь на все, что не противоречит нашим интересам. Если попросит что-то подозрительное – сначала свяжитесь со мной.

– А как быть с записями разговоров?

– Продолжайте записывать все, как делали раньше. Но теперь передавайте мне копии в течение суток после каждой встречи.

Диана закрыла блокнот:

– Думаю, мы можем начинать. А что с нашими регулярными контактами? Как часто встречаться?

– Каждые два-три дня. В разных местах, чтобы не вызывать подозрений. И никогда в офисе – слишком много ушей.

– Согласна. А если возникнет что-то срочное?

– У вас есть мой личный номер. Но звоните только в крайних случаях.

После ухода Дианы я осталась в кабинете, обдумывая новую ситуацию. Союз с ней был рискованным – слишком много переменных, слишком большая зависимость от человека, который уже один раз меня предал. Но альтернативы не было. Информация, которую она могла предоставить, стоила риска.

Я достала телефон и написала сообщение частному детективу: «Антон Сергеевич, мне понадобятся ваши услуги для слежки за конкретным человеком. Срочно. Можем встретиться сегодня вечером?»

Ответ пришел через пять минут: «Конечно. Обычное место, в 19:00?»

«Подходит», – ответила я.

Если Диана собиралась играть двойную игру против меня, я должна была об этом узнать первой. Доверяй, но проверяй – это правило еще никого не подводило.

Остаток дня я провела в привычной рутине – встречи с сотрудниками, обзвон клиентов, работа с документами. Но мысли постоянно возвращались к разговору с Дианой. План был рискованный, но это был план. Впервые за долгое время я чувствовала, что не просто реагирую на действия противников, а сама создаю ситуацию.

Вечером, встретившись с детективом, я дала ему задание:

– Мне нужно знать все передвижения Дианы Воробьевой. С кем встречается, где бывает, с кем разговаривает по телефону. Особенно интересуют контакты с Романом Бариновым.

– Понятно. А на какой срок?

– На месяц. Возможно, дольше.

– Будет сделано. Что-то еще?

– Да. Если заметите что-то подозрительное в её поведении – немедленно сообщайте. Мне нужно знать, играет ли она честно.

Возвращаясь домой, я чувствовала странную смесь тревоги и предвкушения. Завтра Диана встретится с Романом и передаст ему информацию, которую мы подготовили. Первый шаг в новой игре будет сделан.

А я получу возможность узнать, насколько эффективно работает мой новый инструмент. И готова ли я к тому, что эта игра может оказаться еще более опасной, чем все предыдущие.

Укладывая Матвея спать, я поймала себя на мысли, что становлюсь все более похожей на людей, против которых борюсь. Манипуляции, двойные игры, постоянный контроль – все это раньше было мне чуждо. Но обстоятельства заставляли учиться новым правилам.

– Мама, а ты завтра будешь дома пораньше? – спросил Матвей, устраиваясь под одеялом.

– Постараюсь, солнышко, – ответила я, понимая, что это может быть неправдой. – А что?

– Хочу показать тебе рисунок. Там мы с тобой идем в парк.

– Обязательно посмотрю, – пообещала я, целуя его в лоб. – А теперь спи. Завтра у мамы важный день.

Важный день. Это было мягко сказано. Завтра станет ясно, удастся ли мне переломить ход игры или Роман по-прежнему будет на шаг впереди. Но в любом случае назад дороги уже не было.

После встречи с Дианой я понимала: пришло время перейти от обороны к наступлению. Роман и Дима считали меня предсказуемой – что ж, покажу им непредсказуемость. Но сначала нужно было создать надежную базу для операции.

На следующий день перед поездкой к нотариусу я позвонила Антону Сергеевичу, частному детективу. За время нашего сотрудничества он зарекомендовал себя как человек, знающий не только методы расследования, но и тонкости теневого бизнеса.

– Антон Сергеевич, мне нужен контакт надежного банкира для конфиденциального обслуживания, – объяснила я суть проблемы. – Человек, который умеет работать с деликатными вопросами.

– Серьезные планы, – заметил он. – Вы уверены, что готовы к таким шагам? Это совсем другой уровень игры.

– У меня нет выбора. Либо я научусь играть по их правилам, либо потеряю все.

– Понимаю. Но помните – чем сложнее схема, тем больше точек уязвимости. И тем серьезнее последствия, если что-то пойдет не так.

Его предупреждение заставило меня на мгновение засомневаться. Действительно ли я готова к такому уровню противостояния? Но альтернатива – покорно принять поражение – была неприемлема.

– Я понимаю риски, – ответила твердо. – Дайте контакты.

Дождавшись сообщения детектива, я поехала в центр города, к нотариусу Елене Викторовне Новиковой. Мы были знакомы по работе – она оформляла несколько сделок для нашей компании и зарекомендовала себя как абсолютно надежный специалист.

– Вероника Александровна, какая неожиданность! – встретила она меня в своем кабинете. – Что привело вас ко мне?

– Конфиденциальный вопрос, – ответила я, закрывая за собой дверь. – Мне нужно зарегистрировать новую компанию.

Елена Викторовна подняла брови, но виду не подала:

– Понятно. Какая сфера деятельности?

– Строительство и инжиниринг. Полный пакет лицензий.

– А кто будет номинальным директором?

– У вас есть проверенные люди?

– Конечно. Но это недешево и требует особых гарантий конфиденциальности.

– Деньги не проблема. А конфиденциальность – вопрос жизни и смерти.

Елена Викторовна внимательно посмотрела на меня:

– Вероника Александровна, не хочу лезть в ваши дела, но… если речь идет о серьезных рисках, возможно, стоит подумать о дополнительной защите?

– Какой именно?

– Офшорная структура. Кипрская или британская компания, которая будет владеть российским юрлицом. Это усложнит отслеживание реального бенефициара.

– Сколько времени потребуется?

– При экспресс-регистрации – неделя. Но лучше десять дней для надежности.

– Делайте. И еще одна просьба – мне нужен опытный финансовый директор. Человек, который сможет быстро наладить все процессы.

– У меня есть кандидатура. Анна Петровна Крылова, работала финдиром в нескольких крупных компаниях. Сейчас временно без работы, но с отличной репутацией.

– Можете организовать встречу на завтра?

– Конечно.

Договорившись о деталях, я покинула нотариуса. Выйдя из офиса, я присела на скамейку в соседнем сквере, чувствуя головокружение. Что я делаю? Еще месяц назад самым сложным решением для меня было выбрать поставщика для очередного проекта. А теперь я создаю офшорные структуры и планирую переманивание сотрудников.

Достала телефон и посмотрела на фотографию Матвея – он улыбался, обнимая плюшевого мишку. Ради него я готова была идти до конца. Но что, если мои действия обернутся против нас? Что, если Дима использует создание конкурирующей компании как доказательство моей «недобросовестности» в суде по опеке?

Я представила заголовки в прессе: «Бизнес-леди обвиняется в корпоративном рейдерстве», «Мать лишена родительских прав из-за финансовых махинаций». Сердце екнуло от ужаса.

Но затем я вспомнила записи разговоров Романа, его презрительные слова обо мне, планы превратить в марионетку. Вспомнила угрозы Димы отобрать сына. И самое главное – вспомнила то холодное равнодушие, с которым он месяцами обманывал меня.

Когда-то я любила этого человека всем сердцем. Верила ему, доверяла, строила планы на общее будущее. А он… он просто использовал мою любовь как прикрытие для своих схем. Не просто изменил – систематически, методично предавал каждый день, глядя мне в глаза и произнося слова о любви.

Странно, но я больше не чувствовала боли от его измены. Гнев и обида выжгли все доброе, что когда-то связывало нас. Там, где раньше жила любовь, теперь была лишь холодная решимость не позволить ему разрушить то, что осталось от моей жизни. Нет, пути назад не было. Лучше рискнуть и бороться, чем покорно сдаться…

Следующим пунктом была встреча с частным банкиром Игорем Семеновичем – человеком, который помогал состоятельным клиентам решать деликатные финансовые вопросы. Его офис находился в элитном деловом центре, и попасть туда можно было только по рекомендации.

– Игорь Семенович, мне нужны услуги вашего банка для новой компании, – объяснила я суть дела. – Но с особыми требованиями к конфиденциальности.

– Слушаю внимательно.

– Счета должны быть максимально защищены от любых запросов. Операции – быстрые и бесследные. И возможность работы с крупными суммами без лишних вопросов.

– Это возможно. Но потребует VIP-обслуживания и соответствующих тарифов.

– Деньги не вопрос. Главное – надежность.

– Тогда предлагаю пакет «Премиум плюс». Персональный менеджер, отдельная линия связи, минимум документооборота.

– Подходит.

Оформив предварительные документы, я почувствовала, что инфраструктура для будущих операций начинает складываться. Теперь нужно было подготовить кадровую базу.

Вечером я встретилась с Анной Петровной Крыловой в небольшом ресторане. По рекомендации нотариуса она была не просто хорошим финансистом, но и умела работать в серых зонах бизнеса.

– Анна Петровна, мне нужен человек, который сможет быстро наладить финансовые процессы в новой компании, – объяснила я задачу. – Работа специфическая и требует полной лояльности.

– В каком смысле специфическая?

– Компания будет работать в условиях жесткой конкуренции. Возможно, придется применять нестандартные методы привлечения клиентов и защиты от недобросовестных конкурентов.

– Понятно. А что с оплатой?

– Зарплата в два раза выше рыночной плюс бонусы за результат. И полная защита от любых правовых рисков.

– Интересно. А какие гарантии?

– Контракт с солидной компенсацией при досрочном расторжении. И мое личное поручительство по всем обязательствам.

Анна Петровна задумалась:

– Хорошо. Я согласна. Когда начинаем?

– Как только оформим документы. Дня через три-четыре.

Возвращаясь домой, я чувствовала удовлетворение от проделанной работы. За один день удалось заложить основы будущей компании – юридическую структуру, банковское обслуживание, ключевого сотрудника.

Но удовлетворение смешивалось с тревогой. Каждый новый шаг уводил меня все дальше от привычной жизни порядочной бизнес-леди в серую зону, где действовали совсем другие правила. Я создавала структуры, которые при неблагоприятном развитии событий могли быть использованы против меня.

Особенно беспокоила мысль о реакции Димы. Если он узнает о новой компании, то представит это как доказательство моих «преступных намерений». А если Роман раскроет мою игру раньше времени…

Я остановилась у светофора и глубоко вздохнула. Риски были огромными, но альтернативы не существовало. Главное – довести план до конца быстро и безупречно, не оставив противникам времени на контратаку.

Дома меня ждало сообщение от Дианы: «Встреча с Р. прошла хорошо. Передала информацию, как договаривались. Он доволен и не подозревает. Завтра расскажу подробности».

Отлично. Первый этап двойной игры Дианы прошел успешно.

На следующий день мы встретились в том же кафе, где накануне обсуждали план сотрудничества.

– Как прошла встреча? – спросила я, садясь напротив неё.

– Роман в отличном настроении, – ответила Диана. – Считает, что все идет по плану. Я передала ему информацию о ваших «переживаниях» из-за потери клиентов.

– Что конкретно говорили?

– Что вы в растерянности, не понимаете, как остановить отток клиентов. Что рассматриваете возможность продажи доли в компании, чтобы хотя бы частично компенсировать потери.

– И как он отреагировал?

– Очень заинтересовался. Спросил, не готовы ли вы к переговорам уже сейчас.

– Что ответили?

– Что вы пока колеблетесь, но готовы выслушать конкретные предложения.

– Хорошо. А что он планирует на ближайшее время?

– Завтра встречается с руководством «ТехноСтроя». Хочет убедить их окончательно отказаться от сотрудничества с «СтройИнвест».

– А послезавтра?

– Планирует связаться с вами напрямую. Предложить встречу для обсуждения «взаимовыгодного сотрудничества».

Все шло по плану Романа. Самое время внести в него коррективы.

– Диана, мне нужно, чтобы вы передали ему дополнительную информацию.

– Какую?

– Что я получила предложение о покупке доли от другого инвестора. Некой офшорной компании.

– Зачем?

– Чтобы он поторопился. Ничто так не мотивирует, как появление конкурента.

– А если он захочет узнать подробности об этом инвесторе?

– Скажете, что я держу информацию в секрете. Но сумма предложения серьезная – около половины рыночной стоимости компании.

– Понятно. Это заставит его действовать быстрее.

– Именно. А теперь другой вопрос – что происходит с Дмитрием?

Лицо Дианы потемнело:

– Он пытается восстановить контроль над финансами компании. Обратился в банк с требованием отменить ограничения на операции.

– И что ему ответили?

– Пока ничего конкретного. Банк запросил дополнительные документы. Но если он подаст в суд…

– Подаст обязательно, – кивнула я. – А что еще?

– Дмитрий встречался с адвокатом. Обсуждали стратегию судебного процесса по опеке над ребенком.

– Что именно обсуждали?

– Как представить вас неблагонадежной матерью. Говорил, что вы стали слишком агрессивной, одержимой местью, не уделяете достаточно внимания сыну.

Каждое слово было ударом под дых. Дима действительно готов был использовать Матвея как оружие против меня.

– Есть еще что-то?

– Дмитрий пытается найти компромат на Романа. Понял, что тот играет собственную игру, и хочет получить рычаги давления.

– Что именно ищет?

– Информацию о финансовых схемах, связях, возможных нарушениях закона.

– И насколько успешно?

– Пока не очень. У Романа хорошая защита. Но Дмитрий упорный.

Интересно. Получается, Дима тоже начал понимать, что Роман не просто мой союзник, а самостоятельный игрок с собственными целями.

– Понятно. Тогда будем действовать без него.

– У вас есть план?

– Да. И вы в нем играете ключевую роль.

– Слушаю.

– Пока вы играете роль двойного агента, я создаю альтернативную структуру. Новую компанию, которая сможет перехватить клиентов «СтройИнвест», если ситуация станет критической.

– Это разумно. А как насчет ресурсов?

– С этим проблем не будет. У меня есть личные накопления и возможности для привлечения финансирования.

– А кадры?

– Уже подбираю ключевых специалистов. Причем из тех, кто может быть заинтересован в переходе из «СтройИнвест».

– Вы собираетесь переманивать собственных сотрудников?

– Лучших из них. Тех, кто понимает, что компания может не пережить текущий кризис.

– Это рискованно. Если Дмитрий или Роман узнают…

– Поэтому действовать нужно осторожно и быстро. К тому времени, как они поймут, что происходит, будет уже поздно.

– Хорошо. Что от меня требуется?

– Продолжайте информировать Романа в соответствии с нашими договоренностями. И собирайте дополнительную информацию о его планах. Особенно о том, когда он собирается действовать открыто.

– А если он предложит мне более активную роль в его операции?

– Соглашайтесь. Но предварительно обсуждайте со мной все детали.

– Понятно. А что с «ВэйвТек» и перехваченными акциями?

– Пока оставляем как есть. Это отвлекает внимание Романа от моих других действий.

– А в дальнейшем?

– В дальнейшем вернем все на свои места. Но уже после того, как решим основные проблемы.

После встречи с Дианой я поехала в офис «СтройИнвест». Нужно было создать видимость обычной рабочей деятельности, пока втайне готовила почву для будущих перемен.

В офисе меня ждал неприятный сюрприз – вызов в суд по иску Дмитрия об отмене банковских ограничений. Заседание было назначено на следующую неделю.

Я тут же позвонила Коршунову:

– Алексей Дмитриевич, Дмитрий подал иск об отмене обеспечительных мер.

– Ожидаемо, – спокойно ответил адвокат. – Но у нас сильная позиция. Обеспечительные меры были наложены обоснованно.

– А если суд их отменит?

– Тогда Дмитрий получит доступ к финансам компании. И сможет предпринять меры для вывода активов.

– Этого нельзя допустить.

– Недопустим. У меня есть дополнительные аргументы, которые мы представим суду.

– Хорошо. А что еще можно сделать?

– Подготовить встречный иск о полном отстранении Дмитрия от управления компанией до решения основного спора.

– Это возможно?

– При наличии доказательств злоупотреблений – да.

– Тогда готовьте. У меня скоро появятся дополнительные материалы.

Завершив разговор с адвокатом, я принялась за обычную работу, но мысли были заняты совсем другим. Через неделю все карты будут раскрыты. Дмитрий попытается вернуть контроль над финансами, Роман ускорит свои планы по поглощению, а я… а я буду готова показать им обоим, что значит недооценивать противника.

Вечером, разбирая документы дома, я составила подробный план действий на ближайшие дни:

Завершить регистрацию новой компании

Подписать контракты с ключевыми сотрудниками

Начать переговоры с потенциальными клиентами

Подготовить доказательства махинаций Романа и Дмитрия

Получить через Диану максимум информации о планах Романа

План был амбициозным, но выполнимым. Главное – сохранять видимость слабой и растерянной жертвы, пока не будет готова нанести решающий удар.

В качестве последнего штриха я отправила Роману сообщение: «Роман Викторович, мне нужна ваша помощь. Ситуация становится критической. Можем встретиться завтра?»

Ответ пришел через десять минут: «Конечно, Вероника. Я всегда готов помочь. Предлагаю обед в ресторане «Метрополь», завтра в 13:00».

Отлично. Завтра покажу ему именно то, что он хочет видеть – растерянную женщину, готовую на любые уступки ради спасения остатков бизнеса.

Ресторан «Метрополь» был идеальным местом для встречи с Романом – дорогой, статусный, с приватными столиками, где можно было говорить, не опасаясь подслушивания. Я пришла на пять минут раньше назначенного времени, выбрала столик у окна и заказала минеральную воду. Нужно было сохранять ясность мышления.

Роман появился точно в час дня, элегантный и уверенный в себе, как всегда. Подошел к столику с широкой улыбкой и протянул руку для рукопожатия.

– Вероника, как дела? – его тон звучал участливо. – По вашему сообщению понял, что ситуация непростая.

– Катастрофическая, – ответила я, изображая усталость и растерянность. – Не знаю, что делать дальше.

– Расскажите подробнее.

Я сделала вид, что собираюсь с мыслями, затем начала излагать заранее подготовленную версию:

– За последнюю неделю мы потеряли еще двух крупных клиентов. «ТехноСтрой» окончательно отказался от сотрудничества, «Премиум Билдинг» заморозил все проекты до «стабилизации ситуации». Финансовое положение компании становится критическим.

– Понятно, – Роман сочувственно кивнул. – А что говорит Дмитрий?

– Дмитрий подал в суд на отмену всех ограничений. Хочет получить полный доступ к счетам компании.

– И что вы собираетесь делать?

– Не знаю, – я покачала головой. – Если суд встанет на его сторону, он получит контроль над всеми финансами. А если не встанет, клиенты окончательно потеряют доверие к компании.

– Сложная ситуация, – согласился Роман. – А какие варианты рассматриваете?

– Честно говоря, начинаю думать о продаже своей доли, – призналась я, стараясь звучать обреченно. – Пока еще есть что продавать.

Глаза Романа заблестели от интереса, хотя он и старался этого не показывать:

– И есть потенциальные покупатели?

– Есть одно предложение, – я помедлила, как будто не уверена, стоит ли говорить. – От офшорной компании. Они готовы купить мою долю за половину рыночной стоимости.

– Половину? – Роман нахмурился. – Это же грабеж.

– Конечно. Но в текущей ситуации даже это лучше, чем остаться ни с чем.

– А кто эти инвесторы?

– Предпочитают оставаться анонимными. Кипрская структура, представляют крупный европейский фонд.

– Понятно, – Роман задумался. – А когда они ждут ответа?

– В течение недели. Говорят, что ситуация на рынке меняется быстро, и они могут пересмотреть условия.

– Вероника, – он наклонился ближе, – не спешите с решением. Возможно, есть альтернативные варианты.

– Какие?

– Ну, например, я мог бы рассмотреть возможность приобретения вашей доли. На более выгодных условиях.

Наконец-то он сделал прямое предложение. Именно этого я и добивалась.

– Роман Викторович, это было бы замечательно, – изобразила я облегчение. – Но у вас есть такие ресурсы?

– Конечно. Моя компания сейчас в отличной форме. Мы могли бы предложить вам более справедливую цену.

– Сколько именно?

– Нужно провести оценку, но думаю, около семидесяти процентов от рыночной стоимости.

– Это намного лучше офшорного предложения, – согласилась я. – А что насчет Дмитрия?

– С ним можно будет договориться отдельно. Или выкупить его долю позже.

– А мое положение в компании?

– Естественно, вы останетесь в руководстве. Возможно, в качестве вице-президента по стратегическому развитию.

Вице-президент по стратегическому развитию – красивое название для декоративной должности без реального влияния.

– Звучит интересно, – сказала я с благодарностью. – Когда мы могли бы обсудить детали?

– Очень скоро. Дайте мне несколько дней подготовить предложение.

– Хорошо. А пока что мне делать с офшорными инвесторами?

– Попросите их подождать. Скажите, что рассматриваете альтернативные варианты.

– Хорошо.

Остальная часть обеда прошла в обсуждении текущих проблем компании и перспектив рынка. Роман был внимателен и участлив, играл роль заботливого союзника до конца. А я играла роль благодарной женщины, которая наконец-то увидела свет в конце туннеля.

Расставаясь, он еще раз заверил меня в готовности помочь:

– Вероника, не переживайте. Мы обязательно найдем решение. Главное – не принимайте поспешных решений.

– Спасибо, Роман Викторович. Вы настоящий друг.

Выходя из ресторана, я чувствовала удовлетворение от проделанной работы. Роман полностью купился на мою игру. Теперь он будет торопиться с подготовкой предложения, боясь, что я приму условия «офшорных инвесторов».

Но настоящая работа только начиналась.

Следующим пунктом была встреча с Анной Петровной в офисе моей новой компании. Документы были готовы, счета открыты, можно было приступать к активной фазе.

Офис я арендовала в том же деловом центре, где находилось агентство Коршунова – небольшое, но представительное помещение с видом на центр города. Официально компания называлась «Северная Столица Девелопмент» и была зарегистрирована как дочерняя структура кипрской фирмы.

– Анна Петровна, добро пожаловать в команду, – поприветствовала я новую сотрудницу. – Готовы приступать?

– Абсолютно готова, – ответила она, оглядывая офис. – С чего начинаем?

– С переговоров с потенциальными клиентами. У меня есть список компаний, которые могут быть заинтересованы в смене подрядчика.

– Это клиенты «СтройИнвест»?

– Некоторые из них. Но мы будем действовать очень осторожно.

– Понятно. А какова наша стратегия?

– Предлагаем альтернативу в условиях нестабильности основного подрядчика. Подчеркиваем надежность, прозрачность, индивидуальный подход.

– А ценовая политика?

– Готовы работать с минимальной маржой первое время. Главное – заполучить клиентов.

– Хорошо. А что насчет команды?

– Уже ведутся переговоры с несколькими ключевыми специалистами из «СтройИнвест». Люди понимают, что компания может не пережить текущий кризис.

– Кто именно?

– Главный инженер Михайлов, начальник отдела снабжения Петрова, два ведущих архитектора. Это костяк, который позволит нам быстро начать работу.

– А они согласны?

– Пока зондирую почву. Официальные предложения будут сделаны на следующей неделе.

– Понятно. А что с производственной базой?

– Арендуем склады и офис большего размера. Плюс заключаем договоры с проверенными субподрядчиками.

– Амбициозные планы.

– Ситуация требует решительных действий.

Мы проговорили детали еще час, после чего я оставила Анну Петровну заниматься текущими вопросами, а сама поехала на встречу с Михайловым.

Игорь Сергеевич Михайлов работал главным инженером в «СтройИнвест» уже пять лет. Профессионал высокого класса, он был недоволен текущим хаосом в компании и открыто говорил об этом коллегам.

Встретились мы в его любимом кафе рядом с офисом.

– Игорь Сергеевич, спасибо, что нашли время, – начала я осторожно. – Хотела обсудить с вами сложившуюся ситуацию.

– Вероника Александровна, ситуация действительно непростая, – вздохнул он. – Люди не понимают, что происходит, клиенты нервничают, проекты стопорятся.

– А как вы видите выход?

– Честно? Не вижу. Пока вы с Дмитрием Валентиновичем выясняете отношения, компания разваливается.

– А если бы появилась альтернатива?

– Какая альтернатива?

– Новая компания. С нормальным управлением, стабильным финансированием, перспективными проектами.

Михайлов внимательно посмотрел на меня:

– Вы о чем?

– О возможности для профессионалов работать в нормальных условиях. Без семейных дрязг и судебных разбирательств.

– Вы предлагаете мне новую работу?

– Предлагаю рассмотреть такую возможность.

– В какой компании?

– «Северная Столица Девелопмент». Новая структура, созданная специально для работы с крупными проектами.

– А кто владельцы?

– Европейские инвесторы. Серьезные люди с большими планами на российский рынок.

– Понятно, – Михайлов задумался. – А условия?

– Зарплата на тридцать процентов выше текущей. Соцпакет, премии за выполнение проектов, возможность профессионального роста.

– Звучит заманчиво. А что насчет команды?

– Рассчитываем переманить лучших специалистов. Создать команду мечты.

– А юридические риски?

– Минимальны. Все будет оформлено по закону. Люди имеют право менять работу.

– Это так. А когда нужно принимать решение?

– Не спешите. Подумайте спокойно. Но имейте в виду – долго ждать мы не можем. Проекты не терпят отлагательств.

– Понятно. А можно ли познакомиться с руководством новой компании?

– Конечно. На следующей неделе организуем встречу.

После разговора с Михайловым у меня было еще две встречи – с начальником отдела снабжения и ведущим архитектором. Оба отнеслись к предложению с интересом, хотя и осторожно.

К вечеру стало ясно: план переманивания ключевых кадров вполне реален. Люди устали от неопределенности и готовы рассматривать альтернативы.

Дома меня ждало сообщение от Дианы: «Срочно нужно встретиться. У Романа новые планы».

Мы договорились о встрече на следующее утро в нашем обычном кафе.

– Что случилось? – спросила я, увидев встревоженное лицо Дианы.

– Роман ускоряет график, – ответила она без предисловий. – После вчерашней встречи с вами он собрал экстренное совещание.

– О чем говорили?

– О необходимости действовать быстрее. Роман боится, что вы примете предложение офшорных инвесторов.

– Что конкретно решили?

– Завтра он встречается с банком по поводу кредитования сделки по покупке вашей доли. А послезавтра планирует встречу с вами для обсуждения конкретных условий.

– Быстро.

– Это еще не все. Он дал мне задание подготовить детальную справку о финансовом состоянии «СтройИнвест». Хочет знать реальную стоимость активов.

– И что вы ответили?

– Что подготовлю к концу недели. Но он настаивает на завтрашнем дне.

– Значит, спешит. Хорошо, пусть спешит. А что еще?

– Роман попросил меня узнать максимум информации об офшорных инвесторах. Кто они, какие у них планы, насколько серьезны их намерения.

– Что скажете?

– Что вы очень скрыто относитесь к этой теме. Но намекну, что инвесторы действительно серьезные и могут увеличить предложение.

– Отлично. Пусть нервничает.

– Есть еще кое-что, – Диана помедлила. – Роман спрашивал про Дмитрия. Интересовался, как он реагирует на возможную продажу вашей доли.

– И что ответили?

– Что Дмитрий в ярости и готовится к серьезной борьбе. Планирует подать встречный иск о признании сделки недействительной.

– Хорошо. Пусть Роман готовится к сопротивлению со стороны Дмитрия.

– А что на самом деле планирует Дмитрий?

– Он пытается найти компромат на Романа. И готовится к судебному процессу по опеке над сыном.

– Серьезно? – Диана выглядела обеспокоенной.

– К сожалению, да. Дмитрий готов использовать Матвея как оружие против меня.

– Это… это ужасно.

– Поэтому мне так важно завершить свою операцию быстро. Чем дольше тянется конфликт, тем больше страдает ребенок.

– Понимаю. А есть что-то, чем я могу помочь в этом вопросе?

– Пока нет. Но если понадобится ваше свидетельство о попытках Дмитрия использовать служебное положение для личных целей…

– Разумеется. Я готова дать любые показания.

– Спасибо. А теперь вернемся к Роману. Когда он планирует встречу со мной?

– Скорее всего, на пятницу. Хочет представить готовое предложение.

– Хорошо. К пятнице я тоже должна быть готова к сюрпризам.

– К каким?

– Увидите. Главное – продолжайте играть свою роль. До самого конца.

После встречи с Дианой я поехала в офис «Северной Столицы», где меня ждала Анна Петровна с новостями.

– Вероника Александровна, у меня хорошие новости, – сообщила она. – Удалось договориться о встрече с представителем «Восточной Группы». Они ищут нового подрядчика для крупного проекта.

– Когда встреча?

– Завтра, в два часа дня.

– Отлично. А что с арендой склада?

– Тоже решено. Подписываем договор завтра утром.

– А переговоры с потенциальными сотрудниками?

– Трое уже готовы дать согласие. Ждут официального предложения.

– Делайте предложения. Время не ждет.

– Понятно. А что насчет рекламной кампании?

– Пока никакой рекламы. Работаем только через личные контакты и рекомендации.

– А когда планируете открытый выход на рынок?

– Скоро. Очень скоро.

В тот вечер, дома, я составила финальный план действий на ближайшие дни. К пятнице, когда Роман представит свое предложение, у меня должна быть готова альтернатива – работающая компания с командой профессионалов и подписанными контрактами.

А в понедельник, когда состоится суд по иску Дмитрия, я представлю судье доказательства того, что оба моих противника недооценили женщину, которую считали слабой и предсказуемой.

Игра входила в финальную стадию. И я была полна решимости выиграть её.

Понедельник начался обманчиво спокойно. Я проснулась в семь утра с ощущением, что наконец-то контролирую ситуацию. За выходные удалось завершить последние приготовления – подписать договоры аренды для новой компании, согласовать детали с Анной Петровной, получить предварительные согласия от трех ключевых сотрудников «СтройИнвест» на переход.

Встреча с Романом в пятницу прошла именно так, как я планировала. Он представил свое предложение – выкуп моей доли за семьдесят процентов от рыночной стоимости, плюс «почетная» должность вице-президента в объединенной компании. Я изобразила колебания, попросила время на размышления до среды, сославшись на необходимость проконсультироваться с адвокатом.

Роман согласился, хотя было видно, что он нервничает из-за «конкурирующего предложения офшорных инвесторов». Я специально упомянула, что они повысили ставку до семидесяти пяти процентов, и наблюдала, как его глаза сузились от раздражения.

«Еще неделя, – думала я за завтраком, – и я смогу показать им всем, кто здесь действительно играет в шахматы».

– Мама, а сегодня ты будешь дома пораньше? – спросил Матвей, застегивая сандалии.

– Постараюсь, солнышко, – ответила я, хотя знала, что день будет тяжелым. Сначала суд, потом встреча с потенциальными клиентами новой компании, вечером – финальные переговоры с Михайловым о переходе.

– У меня сегодня урок по математике, – добавил он.

– Расскажешь, что нового узнал? – попросила, целуя его в макушку.

– Конечно, – важно кивнул сынишка и рванул к деду, который обещал научить его вязать морские узлы.

В здание суда я приехала за полчаса до заседания. Коршунов уже ждал меня в холле, просматривая документы с сосредоточенным видом.

– Как настроение? – поинтересовался он, когда мы поднимались к залу заседаний.

– Оптимистичное, – честно ответила я. – У нас сильная позиция, а у Димы – только эмоции и попытки представить меня неадекватной.

– Именно поэтому я хочу предупредить, – Коршунов остановился у двери зала. – Дмитрий пришел с адвокатом и какими-то дополнительными материалами. Возможно, у них есть козырь, о котором мы не знаем.

– Какой козырь может быть у человека, который сам нарушал закон? – пожала плечами я. – Максимум – эмоциональные речи о том, как я разрушаю семейный бизнес.

Войдя в зал, я увидела Диму, сидящего за столом истца рядом со своим адвокатом Вадимом Павловичем. Но больше всего меня удивило присутствие еще трех человек – сотрудников нашей компании, которых я знала в лицо, но с которыми редко общалась лично.

– Алексей Дмитриевич, а что здесь делают Петров, Семенова и Красильников? – тихо спросила я у своего адвоката.

– Видимо, свидетели, – нахмурился Коршунов. – Странно, что они не были заявлены заранее.

Судья, женщина лет пятидесяти с усталым лицом и строгим взглядом, объявила заседание открытым и предоставила слово стороне истца.

Вадим Павлович начал с формальных аргументов – обеспечительные меры препятствуют нормальной деятельности компании, нарушают права генерального директора, не имеют достаточных оснований. Стандартная юридическая аргументация, которую мы ожидали.

Но затем он произнес фразу, которая заставила меня похолодеть:

– Ваша честь, у нас есть свидетели, которые подтвердят, что ответчица действовала не в интересах компании, а руководствуясь личной местью и стремлением нанести максимальный ущерб бизнесу.

– Возражение, – немедленно поднялся Коршунов. – Свидетели не были заявлены в установленный срок.

– Ваша честь, – спокойно ответил Вадим Павлович, – информация от свидетелей стала доступна только на прошлой неделе. Мы ходатайствуем о допуске их показаний как о вновь открывшихся обстоятельствах.

Судья помедлила, затем кивнула:

– Ходатайство удовлетворяется. Вызывается свидетель Петров Андрей Михайлович.

Петров, начальник одного из технических отделов, неуверенно подошел к месту для дачи показаний. Я знала его как добросовестного, но не амбициозного сотрудника, который никогда не встревал в корпоративные конфликты.

– Свидетель Петров, – начал Вадим Павлович, – расскажите суду о поведении Вероники Александровны Алексеевой в последние месяцы.

– Ну… – Петров нервно сглотнул, избегая моего взгляда. – В последнее время Вероника Александровна стала… очень агрессивной. Кричала на сотрудников, угрожала увольнениями всем, кто поддерживает Дмитрия Валентиновича.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была ложь, но произнесенная с такой искренностью, что могла показаться правдой.

– Приведите конкретные примеры, – попросил адвокат.

– В прошлом месяце она вызвала меня в кабинет и сказала, что если я не поддержу ее в конфликте с мужем, то могу искать новую работу. А еще говорила, что лучше разрушить компанию, чем отдать ее Дмитрию Валентиновичу.

Следующей была Семенова из бухгалтерии. Ее версия была еще хуже:

– Вероника Александровна требовала предоставить ей доступ к личным банковским счетам Дмитрия Валентиновича. Когда я сказала, что это незаконно, она пригрозила фальсифицировать документы о моих нарушениях.

– Это абсолютная ложь! – все же не выдержала я. – Я никогда…

– Ответчица, еще одно нарушение порядка, и я удалю вас из зала, – предупредила судья.

Коршунов быстро записал что-то в блокноте и показал мне: «Не реагируйте. Это провокация».

Но когда дошла очередь до Красильникова из юридического отдела, я поняла, что ситуация критическая. Он рассказал суду «историю» о том, как я якобы просила его подготовить документы для вывода активов компании на подставные фирмы.

– Вероника Александровна сказала, что если муж хочет играть нечестно, то и она будет играть по тем же правилам, – монотонно произносил Красильников. – Она планировала перевести все ценные контракты на новую компанию, а «СтройИнвест» оставить с одними долгами.

Последняя фраза прозвучала как приговор. В зале повисла тишина.

– У ответчицы есть вопросы к свидетелям? – спросила судья.

Коршунов поднялся, но я видела по его лицу, что он растерян. Возражать против показаний можно было только доказательствами, а у нас их не было.

– Свидетель Петров, – начал мой адвокат, – вы можете назвать точную дату этого разговора с ответчицей?

– Ну… это было примерно в середине прошлого месяца…

– «Примерно» – это неточная дата. А были ли свидетели этого разговора?

– Нет, мы говорили наедине.

– То есть ваши показания основаны только на вашей личной интерпретации слов ответчицы?

– Я говорю правду! – возмутился Петров, и эта искренность прозвучала очень убедительно.

Попытки Коршунова дискредитировать показания других свидетелей также не увенчались успехом. Они держались уверено, их версии не противоречили друг другу, а главное – они выглядели как честные сотрудники, которые просто рассказывают правду.

Когда дошла очередь до нашей защиты, я чувствовала, что проигрываю. Коршунов представил формальные аргументы о законности обеспечительных мер, но они звучали бледно на фоне эмоциональных свидетельских показаний.

– Ваша честь, – сказал я, когда судья предоставила мне слово, – все эти показания – ложь. Я никогда не угрожала сотрудникам, никогда не планировала незаконный вывод активов.

– А создание новой компании? – неожиданно спросила судья. – «Северная Столица Девелопмент» была зарегистрирована на прошлой неделе. Это случайность?

Мир качнулся. Откуда судья знала о новой компании? Я бросила взгляд на Диму – он сидел с каменным лицом, но в глазах читалось торжество.

– Я… – начала было я, но слова застряли в горле.

– Ваша честь, – вмешался Коршунов, – создание новой компании не является нарушением закона.

– Но свидетельствует о намерениях ответчицы, – парировал Вадим Павлович. – Она действительно планировала перевести активы на подконтрольную структуру.

– Это не так! – возразила я. – Я создала управляющую и консалтинговую компанию, а не строительную! «Северная Столица» не конкурирует с «СтройИнвест» напрямую – мы координируем работу субподрядчиков. Я выступаю как заказчик и организатор процесса, а не как исполнитель строительных работ. Это совершенно разные сферы деятельности!

– То есть вы не планируете получать собственные строительные лицензии? – уточнила судья.

– В перспективе, возможно. Но сейчас это обычная управляющая компания, которая помогает заказчикам найти качественных исполнителей и контролирует процесс. Никакого прямого конкурирования с семейным бизнесом.

– Но первый шаг к созданию конкурирующей структуры уже сделан, – не сдавался Вадим Павлович. – Ответчица планомерно готовит альтернативу семейному бизнесу.

– Альтернативу? – я почувствовала раздражение. – Я создала страховку на случай, если семейный бизнес будет разрушен!

– Кем разрушен? – спросила судья. – Вашим мужем, который пытается сохранить бизнес, или вами, которая блокирует все операции?

Я поняла, что попала в ловушку. Любой мой ответ мог быть истолкован против меня.

– Прошу перерыв для ознакомления с новыми обстоятельствами, – попросил Коршунов.

– Перерыв на пятнадцать минут, – объявила судья.

В коридоре Коршунов выглядел мрачно:

– Вероника Александровна, ситуация сложная. Показания свидетелей создают картину ваших злоупотреблений. А информация о новой компании выглядит как подтверждение их слов.

– Но это же провокация! – я едва сдерживалась, чтобы не кричать. – Эти люди лгут!

– Возможно. Но доказать это мы не можем. А судья явно склоняется к тому, чтобы снять ограничения.

– И что это означает?

– Что Дмитрий получит доступ к счетам компании. И сможет немедленно начать вывод средств.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Все мои планы рушились на глазах.

– А что с новой компанией?

– Формально вы ничего не нарушили. Но репутационный ущерб огромный. Клиенты будут считать вас рейдером.

– Сколько времени у меня есть?

– Если суд примет решение сегодня, то до вечера. Максимум – до завтра утра.

Вернувшись в зал, я слушала заключительные речи сторон как сквозь вату. Реальность оказалась сокрушительной. Еще утром я контролировала ситуацию, а теперь стояла на краю пропасти.

– Суд постановляет, – объявила судья, – обеспечительные меры отменить. Истцу предоставляется право распоряжения корпоративными счетами компании ООО «СтройИнвест» в полном объеме.

Удар молотка прозвучал как выстрел.

Выходя из здания суда, я чувствовала себя оглушенной. Коршунов что-то говорил о возможности апелляции, но я его не слушала. В голове была только одна мысль: «У меня есть несколько часов, чтобы спасти то, что можно спасти».

Дима, проходя мимо, остановился:

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, с кем имеешь дело, – сказал он тихо, чтобы слышала только я. – Сопротивляться бесполезно.

– Посмотрим, – ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Сев в машину, я достала телефон. Первый звонок – Анне Петровне:

– Анна Петровна, у нас форс-мажор. Нужно срочно ускорить все процессы. Времени у нас до вечера.

– Что случилось?

– Расскажу при встрече. Встречаемся в офисе через час.

Второй звонок – в банк:

– Мне нужно срочно перевести все средства с корпоративных счетов на резервные. Да, знаю, что нужны документы. Готовлю.

Третий звонок – Диане:

– Где вы? Мне нужно знать, что планирует Роман. Немедленно.

 У меня было меньше суток, чтобы вырваться из капкана, и я намеревалась использовать каждую минуту.

Дорогие читатели!

Со следующей главы книга станет платной, первые два дня подписки стоимость 99 рублей

Спасибо, что Вы со мной!

Офис «Северной Столицы» встретил меня непривычной суетой. Анна Петровна металась между столами, разговаривая одновременно по двум телефонам, а на столах лежали стопки документов, которых утром еще не было.

– Что происходит? – спросила я, закрывая за собой дверь.

– Пытаюсь спасти то, что можно спасти, – ответила Анна Петровна, завершив разговоры. – После вашего звонка я начала обзванивать всех потенциальных клиентов. Хорошая новость – трое готовы подписать предварительные соглашения сегодня же. Плохая – банк заблокировал наш корпоративный счет.

– Как заблокировал? – я почувствовала, как сердце пропускает удар.

– Пришел запрос из налоговой о проверке источников финансирования. Счет заморожен до выяснения обстоятельств.

Я опустилась в кресло, чувствуя, как рушится последняя надежда. Без доступа к деньгам новая компания была мертва.

– Кто мог подать такой запрос?

– Формально – любой гражданин. Но нужно знать реквизиты и иметь веские основания для подозрений.

Дима или Роман. Или оба сразу. Пока я сражалась в суде, они наносили удар по тылам.

– Анна Петровна, сколько денег нужно для запуска первых проектов?

– Минимум два миллиона рублей. На зарплаты, материалы, аренду.

Я быстро подсчитала свои ресурсы. Личные сбережения, ювелирные изделия в банковской ячейке, депозиты – в сумме около полутора миллионов. Не хватало.

– А если работать только с одним клиентом? Самым крупным?

– Тогда можно уложиться в миллион. Но это очень рискованно – если что-то пойдет не так…

– Риск – мой средний класс, – отрезала я. – Кто самый перспективный клиент?

– «Восточная Группа». Проект реконструкции торгового центра, бюджет – сорок миллионов рублей.

– Когда можем встретиться с ними?

– Я уже договорилась. Через два часа, в их офисе.

– Отлично. А что с командой?

Лицо Анны Петровны потемнело:

– Здесь плохие новости. Михайлов отказался от перехода. Сказал, что не хочет портить отношения с «СтройИнвест».

– Официально?

– Неофициально признался, что Дмитрий Валентинович лично с ним беседовал. Пообещал повышение и угрожал проблемами, если он уйдет.

– Понятно. А остальные?

– Двое из трех тоже передумали. Остался только Кузнецов, архитектор. Но он не сможет перекрыть все направления.

Я встала и прошлась по кабинету. Команды практически нет, денег в обрез, репутация под ударом. А до вечера Дима получит доступ к счетам «СтройИнвест» и начнет выводить средства.

Телефон зазвонил – звонила Диана.

– Вероника Александровна, я не могу говорить долго. Роман в ярости из-за судебного решения.

– Почему в ярости? Он же должен радоваться.

– Не совсем. Дмитрий обыграл его. Пока Роман готовил предложение о покупке вашей доли, Дмитрий нанес упреждающий удар в суде.

– И что это означает?

– Что теперь Дмитрий контролирует ситуацию, а Роман остается за бортом. Он планировал купить долю у слабой позиции, а получается, что Дмитрий просто отобрал у вас контроль.

– А что планирует Роман?

– Не знаю точно. Он отменил все встречи и заперся в кабинете. Но слышала, как он кричал по телефону: «Этот кретин все испортил!»

– А что насчет Димы? Какие у него планы на ближайшие дни?

– Завтра утром он встречается с руководством «МегаСтроя». Хочет убедить их расширить сотрудничество, взять дополнительные проекты. А послезавтра – с «Континентальной Группой», они планируют крупную сделку.

Я внимательно слушала, запоминая каждую деталь. «МегаСтрой» уже ушел от нас к Роману, но «Континентальная Группа»… Это было интересно.

– Диана, а что за сделка с «Континентальной»?

– Реконструкция офисного комплекса. Бюджет около пятидесяти миллионов. Дмитрий очень на нее рассчитывает – говорит, что это компенсирует все потери.

– Понятно. Спасибо за информацию.

– Вероника Александровна… мне очень жаль. Я не думала, что все так обернется.

– Не думали? – я не смогла сдержать горечи в голосе. – Диана, вы прекрасно знали, во что играете.

– Да, но… я думала, у вас получится. Вы казались такой сильной.

– Казалась. Ладно, не время для сожалений. Если узнаете что-то еще – сразу звоните.

Повесив трубку, я вернулась к Анне Петровне:

– Меняем тактику. У меня есть информация о крупном контракте, который планирует заключить Дима. Нужно его перехватить.

– Это возможно?

– Не знаю. Но попробовать стоит. «Континентальная Группа», офисный комплекс, пятьдесят миллионов.

– Это серьезно. А у вас есть контакты?

– Нет, но можно найти. Рынок не такой большой, все друг друга знают.

Я достала телефон и начала просматривать контакты. Кто из знакомых мог иметь связи с «Континентальной Группой»?

И тут в памяти всплыло знакомое имя. Владимир Сергеевич Каширин из «КашириноГрупп». Три года назад его компания была на грани краха из-за сорванных поставок, и я настояла на том, чтобы мы взялись за его проект в невозможные сроки. Работали круглосуточно, я лично координировала каждый этап, и в итоге сдали объект даже раньше срока.

«Вероника Александровна, вы спасли не только проект, но и всю мою компанию», – говорил тогда Владимир Сергеевич. – «Если когда-нибудь понадобится помощь – обращайтесь».

За три года «КашириноГрупп» превратилась в одну из крупнейших девелоперских компаний региона. А главное – Владимир Сергеевич всегда поддерживал хорошие отношения с коллегами по отрасли. Возможно, он знал руководство «Континентальной».

В два часа дня я стояла в приемной офиса «Восточной Группы», держа в руках папку с документами и пытаясь выглядеть уверенно. На самом деле у меня тряслись руки, а в голове крутилась мысль: «Это может быть последний шанс».

Дмитрий Игоревич Соколов встретил меня в просторном кабинете с панорамными окнами, но его взгляд был заметно холоднее, чем во время нашей первой встречи.

– Вероника Александровна, – он указал на кресло, – мне звонил Дмитрий Валентинович. Предупредил о возможных… сложностях с выполнением обязательств.

Прямота удара поразила меня. Дима действовал на опережение, очерняя мою репутацию у всех потенциальных клиентов.

– Дмитрий Игоревич, не буду скрывать – у меня действительно сложная ситуация с разводом. Но это никак не влияет на мою способность выполнять взятые обязательства.

– Понимаю. Но ситуация деликатная. Мы не хотим втягиваться в семейные конфликты.

– Именно поэтому я создала новую компанию – чтобы работать без этого хаоса.

– А какие гарантии вы можете дать?

– Полную личную ответственность. И банковскую гарантию на сумму залога.

– Хорошо. Но после разговора с вашим… бывшим мужем условия придется ужесточить. Залог увеличивается до пятнадцати процентов, плюс поручительство третьего лица.

Шесть миллионов залога плюс поручитель. Это было почти невыполнимо.

– Дмитрий Игоревич, дайте мне сутки подумать.

– Хорошо. Но имейте в виду – завтра у меня встреча с другими претендентами.

Выходя из офиса «Восточной Группы», я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Нужен был поручитель с солидными доходами и готовностью рискнуть шестью миллионами ради меня.

Я села в машину и стала мысленно перебирать всех состоятельных знакомых. Родители – пенсионеры без необходимых ресурсов. Друзья – испугаются масштаба ответственности. Деловые партнеры – не станут рисковать из-за моих проблем.

И снова в памяти всплыло лицо Владимира Сергеевича. Он не просто должен был мне за спасенный проект – он был порядочным человеком, который ценил профессионализм и честность. Если кто и мог согласиться на такой риск, то только он.

Набрав его номер, я волновалась больше, чем перед любыми переговорами в жизни.

– Владимир Сергеевич, добрый день. Это Вероника Алексеева.

– Вероника Александровна! – голос звучал искренне радостно. – Какая приятная неожиданность! Как дела? Давно не встречались.

– У меня сложная ситуация, Владимир Сергеевич. И мне очень нужна ваша помощь.

Тон изменился, стал серьезнее:

– Слушаю внимательно.

– Помните, вы говорили, что если понадобится помощь…

– Конечно, помню. Что случилось?

Следующие десять минут я объясняла ситуацию – развод, новая компания, проблемы с поручительством. Владимир Сергеевич слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы.

– Шесть миллионов – серьезная сумма, – наконец сказал он. – А какие реальные риски?

– Минимальные. Контракт с «Восточной Группой», надежный заказчик, отработанная технология.

– Понятно. А что с командой? Сможете собрать профессионалов?

– Уже работаю над этим. Плюс у меня есть информация о крупном контракте, который можно перехватить у конкурентов.

– Интересно. О каком контракте речь?

– «Континентальная Группа», реконструкция офисного комплекса. Пятьдесят миллионов бюджет.

– «Континентальную» знаю. Серьезная компания. А откуда информация?

– Из надежных источников. Знаю, что завтра там будет решающая встреча с потенциальными подрядчиками.

Владимир Сергеевич помолчал, обдумывая услышанное:

– Вероника Александровна, вы спасли мою компанию три года назад. Тогда все остальные отказались браться за проект, а вы рискнули. И выиграли.

– Это была команда, Владимир Сергеевич. Не только я.

– Команду собрали вы. И взяли ответственность на себя. Хорошо, я согласен стать поручителем.

Я почувствовала, как внутри все сжимается от облегчения:

– Владимир Сергеевич, вы понимаете риски?

– Понимаю. Но я также понимаю, с кем имею дело. Если Вероника Алексеева берется за проект, он будет выполнен.

– Спасибо. Я… я не знаю, как вас благодарить.

– Сделайте все качественно и в срок. Это будет лучшей благодарностью.

– А что насчет «Континентальной»? У вас есть контакты?

– Есть. Александр Викторович Морозов, генеральный директор. Мы иногда пересекаемся на отраслевых мероприятиях. Могу организовать встречу.

– Это было бы замечательно.

– Тогда так. Сегодня вечером оформляю поручительство. Завтра утром звоню Морозову, договариваюсь о встрече. А вы готовите презентацию.

– Договорились.

– И еще, Вероника Александровна. Будьте осторожны. Корпоративные войны – дело грязное. Ваши противники могут попытаться саботировать переговоры.

– Буду иметь в виду.

Завершив разговор, я почувствовала что-то похожее на надежду. У меня появился не просто поручитель, а влиятельный союзник. А информация о планах Димы давала возможность действовать на опережение.

Следующим шагом был звонок Анне Петровне:

– Анна Петровна, у меня хорошие новости. Поручитель найден, завтра возможна встреча с новым крупным клиентом.

– Отлично! А что с командой?

– Начинайте обзванивать внештатных специалистов. Нам нужны лучшие профессионалы рынка, готовые работать за хорошие деньги.

– Понятно. А что с «Восточной Группой»?

– Завтра дам окончательный ответ. Но шансы есть.

Остаток дня прошел в подготовке документов для поручительства и составлении презентации для «Континентальной Группы». Работы было много, но впервые я чувствовала, что не просто реагирую на удары противников, а сама создаю ситуацию.

Поздним вечером, вернувшись в дом к родителям, к Матвею, я попыталась вести себя как обычно. Помогла с домашним заданием, приготовила ужин, но мысли постоянно возвращались к завтрашнему дню.

– Мама, – Матвей отложил карандаш и посмотрел на меня серьезными глазами, – тебе плохо?

Я хотела было ответить привычным «все хорошо, солнышко», но что-то в его взгляде остановило меня.

– Да, Матвей. У мамы сейчас очень сложное время.

– Из-за папы?

– Не только. Из-за работы, из-за того, что взрослые не всегда умеют договариваться.

Он кивнул с пониманием, которое поразило меня:

– А ты боишься?

– Боюсь, – призналась я. – Боюсь, что не смогу все исправить. Что мы с тобой… что станет хуже.

Матвей встал, подошел и обнял меня:

– Мам, а помнишь, когда я упал с велосипеда и разбил коленку? Ты сказала, что самые важные вещи не ломаются от падений.

– Помню.

– Так вот. Ты – самая важная. И не сломаешься.

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Мой пятилетний сын оказался мудрее многих взрослых.

– Спасибо, солнышко. Ты очень помог маме.

– А если папа будет говорить плохие вещи про тебя, я не поверю, – добавил он просто. – Потому что я же знаю, какая ты хорошая.

Укладывая его спать, я думала о том, что именно ради этого ребенка стоило идти до конца. Ради того, чтобы он видел сильную мать, которая не сдается перед трудностями. Ради того, чтобы он вырос с пониманием: справедливость стоит того, чтобы за нее бороться.

Поздно вечером, когда Матвей заснул, я получила сообщение от Владимира Сергеевича: «Документы на поручительство готовы. Встреча с Морозовым назначена на завтра на 15:00. Удачи!»

Лежа в постели, я думала о завтрашнем дне. У меня появился реальный шанс перехватить инициативу. Если удастся убедить «Континентальную Группу» работать с нами вместо Димы, это станет серьезным ударом по его планам. А контракт с «Восточной Группой» обеспечит стабильность новой компании.

Завтра решится все – либо я смогу доказать, что способна не только защищаться, но и наступать, либо окончательно проиграю эту войну. Но проиграю с высоко поднятой головой, зная, что боролась до конца.

Утро началось со звонка Владимира Сергеевича. Я еще готовила завтрак Матвею, когда зазвонил телефон.

– Вероника Александровна, добрые новости, – его голос звучал бодро. – Документы на поручительство оформлены, банк подтвердил готовность выдать гарантию. И Александр Викторович согласился на встречу сегодня в три часа дня.

– Владимир Сергеевич, спасибо огромное. Я не знаю, как отблагодарить вас.

– Покажите класс на переговорах. Морозов – человек дела, ценит профессионализм. Если убедите его, что можете сделать работу лучше других, контракт ваш.

– А он знает, что встречается именно со мной?

– Сказал, что хочу познакомить его с перспективным подрядчиком. Детали не уточнял. Думаю, лучше, если некоторые вещи прозвучат из ваших уст.

– Понятно. А что ему известно о моей ситуации?

– Ничего конкретного. Но новости о вашем разводе уже ходят по деловым кругам. Будьте готовы к вопросам.

После завершения разговора я проводила Матвея в школу и поехала в офис «Северной Столицы». Нужно было подготовить презентацию, которая убедила бы «Континентальную Группу» выбрать нас вместо «СтройИнвест».

Анна Петровна уже была на месте, окруженная распечатками и файлами.

– Как успехи с командой? – спросила я, развешивая пальто.

– Смешанные. Удалось договориться с тремя архитекторами и двумя инженерами, готовыми работать на проектной основе. Плюс нашла прораба с отличными рекомендациями.

– А главный инженер?

– Пока ищу. Михайлов окончательно отказался, другие кандидаты либо заняты, либо боятся связываться с новой компанией.

– Ничего, найдем. Главное, что костяк есть. А что с расчетами по офисному комплексу?

– Анализировала техническое задание, которое нашла в открытых источниках. Сложность средняя, сроки реальные. Основная проблема – нужны солидные мощности для параллельного ведения работ.

– Это решаемо через субподрядчиков. Главное – правильно организовать процесс.

Следующие несколько часов мы готовили презентацию, просчитывали бюджеты, продумывали аргументы. К обеду у меня была готова детальная концепция реализации проекта «Континентальной Группы».

В половине второго позвонила Диана. Голос звучал взволнованно:

– Вероника Александровна, у меня срочная информация. Дмитрий изменил планы.

– В каком смысле?

– Встреча с «Континентальной» перенесена на завтра утром. Он узнал, что у них сегодня что-то изменилось в графике.

– Диана, а откуда он это узнал?

– Звонил им сам. Хотел подтвердить время встречи и выяснил, что их гендиректор сегодня занят.

– Понятно. А что еще говорил?

– Что готов представить уникальное предложение, которое превзойдет все ожидания. И что у него есть эксклюзивная информация о потребностях заказчика.

Это было тревожно. Дима действительно мог знать какие-то детали, недоступные мне.

– Спасибо за информацию. Если узнаете что-то еще – сразу звоните.

Я тут же перезвонила Владимиру Сергеевичу:

– У меня проблема. Дима тоже планирует встречу с Морозовым, но на завтра утром.

– Это даже лучше, – неожиданно ответил он. – Значит, у вас будет возможность выступить первой и задать планку.

– А если он переубедит Морозова?

– Не переубедит, если ваше предложение будет действительно лучше. К тому же Александр Викторович не из тех, кто принимает решения под давлением.

– Хорошо. Тогда еду на встречу, как планировали.

– Удачи. И помните – главное не цена, а качество и гарантии.

Офис «Континентальной Группы» располагался в одном из самых престижных бизнес-центров города. Александр Викторович Морозов встретил меня в просторном кабинете, обставленном с дорогой строгостью.

– Вероника Александровна, – он пожал мне руку, – Владимир Сергеевич очень вас рекомендовал. Рассказывал об успешном сотрудничестве с вашей компанией.

– Владимир Сергеевич преувеличивает мои заслуги, – скромно ответила я. – Но действительно, тот проект был выполнен образцово.

– Присаживайтесь. Владимир Сергеевич сказал, что у вас есть интересное предложение по нашему объекту.

– Именно так. Но сначала хотела бы уточнить – вы уже ведете переговоры с другими подрядчиками?

– Рассматриваем несколько вариантов. Завтра, например, встречаюсь с «СтройИнвест». Знаете эту компанию?

– Конечно. До недавнего времени была одним из совладельцев.

Морозов поднял брови:

– Интересно. А что изменилось?

– Создала собственную компанию. «Северная Столица Девелопмент». Решила работать по новым стандартам качества и клиентского сервиса.

– Понятно. А что можете предложить конкретно?

Следующий час я подробно излагала концепцию реализации проекта. Показывала расчеты, временные графики, примеры аналогичных работ. Морозов слушал внимательно, задавал профессиональные вопросы, делал пометки.

– Впечатляет, – сказал он, когда я закончила презентацию. – Но у меня есть вопросы по практической реализации.

– Слушаю.

– Ваша команда. В «СтройИнвест» работали годами отлаженные процессы, проверенные специалисты. А здесь что?

– Здесь индивидуальный подход к каждому проекту. Я лично отбираю лучших профессионалов под конкретные задачи, а не работаю с тем, что есть.

– А гарантии качества?

– Полная личная ответственность. Плюс расширенная гарантия на все виды работ.

– Финансовые гарантии?

– Банковская гарантия на полную сумму контракта, плюс поручительство «КашириноГрупп».

– Серьезно. А сроки?

– На месяц быстрее, чем просят техническое задание. За счет параллельного ведения работ и оптимизации процессов.

Морозов откинулся в кресле, обдумывая услышанное:

– Вероника Александровна, предложение действительно интересное. Но есть один нюанс.

– Какой?

– Завтра я встречаюсь с Дмитрием Валентиновичем из «СтройИнвест». Не хотелось бы, чтобы это выглядело как игра против бывшего мужа.

– Понимаю ваши опасения. Но речь идет не о личных отношениях, а о деловом предложении. Выбирайте лучший вариант, независимо от того, кто его представляет.

– Это правильная позиция. Хорошо, я рассмотрю ваше предложение наравне с другими.

– Александр Викторович, могу я узнать, какие критерии для вас приоритетны?

– Надежность, качество, соблюдение сроков. И, конечно, адекватная цена.

– По надежности – у меня безупречная репутация и поручительство уважаемой компании. По качеству – готова включить в контракт любые штрафные санкции за недостатки. По срокам – гарантирую сдачу на месяц раньше.

– А цена?

– На пятнадцать процентов ниже средней по рынку при том же качестве работ.

– Откуда такая экономия?

– Нет раздутого штата управленцев, нет офисных излишеств, нет откатов поставщикам. Работаю на результат, а не на показатели.

Морозов улыбнулся:

– Убедительно. А что, если «СтройИнвест» предложит еще более выгодные условия?

– Тогда вы получите хорошую скидку, – ответила я. – Но помните: слишком низкая цена часто означает скрытые проблемы с качеством.

– Это точно. Хорошо, Вероника Александровна, спасибо за презентацию. Решение приму после завтрашней встречи.

– Когда можно будет узнать результат?

– Завтра к вечеру. Но могу сказать сразу – ваше предложение произвело хорошее впечатление.

Выходя из офиса «Континентальной Группы», я чувствовала сдержанный оптимизм. Встреча прошла лучше, чем ожидала. Морозов явно заинтересовался предложением, а главное – воспринял меня как серьезного профессионала, а не как жертву семейного конфликта.

Но завтра у него предстояла встреча с Димой. И нужно было быть готовой к тому, что он попытается очернить меня перед потенциальным заказчиком.

Следующим пунктом была поездка в банк для оформления гарантии под контракт с «Восточной Группой». Документы от Владимира Сергеевича позволили быстро решить все формальности.

– Гарантия будет готова завтра к обеду, – сообщил менеджер банка. – А поручительство уже оформлено и зарегистрировано.

– Отлично. А что нужно для активации?

– Подписанный контракт с заказчиком и подтверждение банковских реквизитов.

Возвращаясь в офис, я позвонила Соколову из «Восточной Группы»:

– Дмитрий Игоревич, у меня хорошие новости. Поручитель найден, банковская гарантия оформляется.

– Рад слышать. А кто поручитель?

– «КашириноГрупп», одна из крупнейших девелоперских компаний региона.

– Серьезная компания. Это меняет дело. Можете приехать завтра для подписания контракта?

– Конечно. Во сколько удобно?

– В десять утра. Документы будут готовы.

– Отлично. До встречи.

В офисе меня ждала Анна Петровна с новостями:

– Есть подвижки по команде. Нашла главного инженера – Петров Сергей Владимирович, работал в «ГорСтрое», отличные рекомендации.

– А почему он свободен?

– Компания сокращается, перепрофилируется. Он ищет новое место.

– Когда можем встретиться?

– Завтра утром, если хотите.

– Договаривайтесь. А что еще?

– Обзвонила субподрядчиков. Три компании готовы работать с нами на выгодных условиях.

– И какие условия?

– Оплата по факту выполнения этапов, минимальная предоплата, гибкие сроки.

– Хорошо. Значит, техническая сторона решается. Главное теперь – клиенты.

Вечером дома, помогая Матвею с уроками, я думала о завтрашнем дне. Предстояло подписать контракт с «Восточной Группой» и ждать решения «Континентальной». От этих двух проектов зависело будущее новой компании.

– Мама, а завтра ты будешь очень занята? – спросил Матвей, решая задачку по математике.

– Да, солнышко. Завтра важный день для маминой работы.

– А если все получится?

– Тогда у нас будет собственная компания, и мама сможет больше времени проводить с тобой.

– А папа?

– Папа будет заниматься своими делами.

– Понятно, – Матвей кивнул с серьезностью взрослого человека. – Мам, а ты не переживай сильно. У тебя все получится.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что ты самая умная и самая сильная, – просто ответил он.

Укладывая сына спать, я думала о том, что его вера в меня дороже любых контрактов. Именно ради того, чтобы оправдать эту веру, стоило идти до конца.

Поздним вечером пришло сообщение от Дианы: «Дмитрий очень нервничает перед завтрашней встречей. Долго готовился, изучал информацию о «Континентальной». Планирует предложить очень агрессивные условия».

Я написала в ответ: «Спасибо за информацию. Увидим, насколько агрессивными окажутся его условия».

А потом добавила: «Диана, послезавтра все карты будут раскрыты. Подумайте, на чьей стороне хотите оказаться в итоге».

Ответа не последовало. Но это было неважно. Время игр и манипуляций заканчивалось. Завтра начнется прямое противостояние – кто сможет предложить клиентам лучшие условия, тот и выиграет.

А я была готова показать всем, что научилась играть не хуже своих противников.

Утро четверга началось с поездки в офис «Восточной Группы» для подписания контракта. Я приехала за полчаса до назначенного времени, держа в руках папку с документами от банка и стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри все дрожало от волнения.

Дмитрий Игоревич Соколов встретил меня в том же кабинете, где проходили наши предыдущие переговоры, но теперь его взгляд был заметно теплее.

– Вероника Александровна, рад видеть вас снова, – он пожал мне руку. – Владимир Сергеевич очень убедительно отзывался о ваших профессиональных качествах. Когда узнал, что именно «КашириноГрупп» выступает поручителем, все сомнения отпали.

– Владимир Сергеевич действительно надежный партнер, – согласилась я. – У нас есть история успешного сотрудничества.

– Тогда давайте оформим наше сотрудничество, – Соколов открыл папку с договором. – Все условия остались такими, как обсуждали. Срок выполнения – шесть месяцев, бюджет сорок миллионов рублей, банковская гарантия на шесть миллионов.

Следующий час мы детально прошли по всем пунктам контракта. Я внимательно читала каждую строчку, проверяла технические требования, сроки промежуточных этапов. Все выглядело корректно и реалистично.

– Есть ли у вас вопросы по техническому заданию? – поинтересовался Соколов.

– Нет, все ясно. Единственная просьба – хотелось бы встретиться с вашими техническими специалистами на объекте завтра, чтобы обсудить детали.

– Конечно. Организую встречу на послезавтра, если устроит.

– Отлично.

Когда я поставила подпись под договором, то почувствовала странную смесь облегчения и ответственности. Первый серьезный контракт новой компании был подписан. Теперь нужно было доказать, что я способна его выполнить.

– Поздравляю с началом нашего сотрудничества, – сказал Соколов, убирая документы. – А когда планируете начать работы?

– Через неделю. Нужно окончательно сформировать команду и закупить материалы.

– Понятно. А что с руководителем проекта?

– Буду руководить лично. Плюс опытный прораб и инженер-куратор.

– Хорошо. Тогда увидимся на объекте.

Выходя из офиса «Восточной Группы», я чувствовала, что сделала важный шаг к финансовой независимости. Контракт на сорок миллионов давал не только доходы, но и репутационный капитал для привлечения новых клиентов.

Но радость была неполной. Впереди ждал звонок Морозову из «Континентальной Группы», и я понимала, что шансы получить второй контракт невелики.

В машине я набрала номер Александра Викторовича. Он ответил после третьего гудка:

– Вероника Александровна, как раз собирался вам звонить.

– Александр Викторович, я готова выслушать ваше решение.

– Встреча с Дмитрием Валентиновичем прошла вчера. Должен сказать, что он представил очень агрессивное предложение.

Сердце сжалось. Я понимала, к чему ведет разговор.

– Насколько агрессивное?

– Цена на двадцать процентов ниже рыночной, сроки на полтора месяца короче заявленных. Плюс дополнительные работы в подарок.

– Понятно. И вы приняли его предложение?

– Формально – да. Но есть нюансы, которые меня беспокоят.

– Какие именно?

– Дмитрий Валентинович был слишком… эмоционален. Говорил не только о проекте, но и о вас. О том, что вы пытаетесь разрушить семейный бизнес, переманиваете клиентов нечестными методами.

– И что вы думаете об этом?

– Думаю, что профессиональные переговоры – не место для семейных разборок. Это насторожило.

– Александр Викторович, а можно узнать, какие гарантии он предложил при таких агрессивных условиях?

– Вот здесь и проблема. Никаких дополнительных гарантий. Сказал, что репутация «СтройИнвест» – достаточная гарантия.

– А банковские гарантии?

– Отказался. Сказал, что это лишние формальности между надежными партнерами.

Я задумалась. Предложение Димы действительно выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой. Агрессивная цена без соответствующих гарантий могла означать только одно – он планировал экономить на качестве или сорвать сроки.

– Александр Викторович, а решение окончательное?

– Пока нет. Мне нужно обсудить это с советом директоров. Слишком много рисков при таких условиях.

– Понятно. А мое предложение еще актуально?

– Да. И после вчерашней встречи оно выглядит более… профессиональным.

– Когда будет принято окончательное решение?

– В понедельник. Совет соберется в выходные.

– Хорошо. Буду ждать.

– Вероника Александровна, могу сказать неофициально – ваши шансы выросли после вчерашней встречи.

– Спасибо за откровенность.

Завершив разговор, я почувствовала смешанные чувства. С одной стороны, еще оставались шансы получить контракт с «Континентальной». С другой – Дима показал, что готов работать себе в убыток, лишь бы помешать мне.

Следующим звонком был Анне Петровне:

– Анна Петровна, хорошие новости. Контракт с «Восточной Группой» подписан. Можно начинать работу.

– Отлично! А что с «Континентальной»?

– Решение в понедельник. Есть шансы, но небольшие.

– Понятно. А что с командой на первый проект?

– Встречаемся завтра утром, обсуждаем детали. Нужно быстро формировать рабочие группы.

– Хорошо. А финансирование?

– Банковская гарантия активирована, кредитная линия открыта. Можно начинать закупки.

После разговора с Анной Петровной я поехала в офис «Северной Столицы». Нужно было планировать первые шаги по реализации контракта и готовиться к возможному второму проекту.

В офисе меня ждал сюрприз – звонок от Дианы.

– Вероника Александровна, у меня важная информация. Можем встретиться?

– О чем речь?

– О планах Дмитрия и Романа.

– Где встретимся?

– В нашем обычном кафе, через час?

– Буду там.

В кафе Диана выглядела взволнованно. Сев напротив меня, она сразу перешла к делу:

– Дмитрий в ярости из-за того, что вы получили контракт с «Восточной Группой». Считает, что Владимир Сергеевич действовал против него специально.

– А Роман?

– Роман тоже недоволен. Он рассчитывал, что Дмитрий быстро восстановит контроль над ситуацией, а получается наоборот.

– И что они планируют?

– Дмитрий хочет подать в суд на «КашириноГрупп» за недобросовестную конкуренцию. А Роман предлагает более радикальные меры.

– Какие именно?

– Создать проблемы с получением разрешений на ваш проект. У Романа есть связи в администрации.

Это было серьезно. Административные барьеры могли серьезно затянуть сроки выполнения контракта.

– Диана, а они не подозревают, что вы передаете мне информацию?

– Пока нет. Но становится все сложнее. Дмитрий начинает ограничивать мой доступ к конфиденциальной информации.

– Понятно. А что еще вы знаете?

– Роман планирует встретиться с руководством «Континентальной Группы». Хочет предложить им альтернативу – совместный проект между «СтройИнвест» и его компанией.

– Когда?

– В понедельник, до заседания совета директоров.

– Значит, он тоже претендует на этот контракт?

– Не совсем. Он хочет стать главным подрядчиком, а «СтройИнвест» – субподрядчиком. Фактически взять проект под свой контроль.

Картина становилась яснее. Роман использовал финансовые проблемы Димы, чтобы подчинить его компанию себе. А я мешала этим планам, отвлекая клиентов.

– Диана… наступает время перемен и вам придется определиться с игроком на этом поле, – заговорила я, следя за реакцией Дианы.

– Я понимаю, но Роман… он может обвинить меня в шпионаже, предательстве и я откровенно боюсь.

– А что если, я гарантирую вам защиту от возможных правовых последствий?

Она внимательно посмотрела на меня:

– В обмен на что?

– На готовность дать показания, если потребуется.

– Это серьезное решение.

– Серьезная ситуация требует серьезных решений.

Диана долго молчала, обдумывая предложение:

– Хорошо. Я согласна. И что мне делать дальше?

– Пока продолжайте работать как обычно. Собирайте информацию, но не привлекайте внимания.

– Понятно.

После встречи с Дианой я вернулась в офис с ощущением, что игра переходит в новую фазу. Роман начинал действовать открыто, а Дима становился все более отчаянным. Это делало их предсказуемыми, но и более опасными.

Вечером дома, ужиная с Матвеем, я рассказала ему о подписанном контракте:

– Мама сегодня подписала важный договор. Теперь у нас есть собственная компания.

– Это хорошо? – спросил он, старательно ковыряя картошку.

– Очень хорошо. Это значит, что мама может работать честно и не зависеть от других людей.

– Понятно, – Матвей кивнул. – Мам, а можно я расскажу в школе, что у нас своя компания?

– Конечно можно. Но только если спросят. Хвастаться не нужно.

– Я не буду хвастаться. Просто скажу, что мама – настоящий директор.

Укладывая сына спать, я думала о том, как быстро меняется наша жизнь. Еще полгода назад я была женой успешного бизнесмена, не задумываясь о том, что может потребоваться самой зарабатывать на жизнь. Теперь у меня была собственная компания, контракт на сорок миллионов и планы на будущее.

Но впереди ждали новые испытания. Роман не собирался сдаваться, а Дима становился все более непредсказуемым. Понедельник покажет, смогу ли я получить второй крупный контракт или придется довольствоваться тем, что есть.

Поздним вечером я просматривала документы по проекту «Восточной Группы», планируя первые шаги. Нужно было собрать команду, закупить материалы, получить все необходимые разрешения. И сделать это быстро, пока противники не успели создать административные препятствия.

В половине двенадцатого пришло сообщение от Владимира Сергеевича: «Поздравляю с контрактом! Уверен, что все пройдет отлично. Если понадобится помощь – обращайтесь».

Я написала в ответ: «Спасибо за поддержку. Без вас ничего бы не получилось».

А потом добавила: «Владимир Сергеевич, завтра обращусь с еще одной просьбой. Возможно, понадобится ваша помощь в решении административных вопросов».

«Всегда к вашим услугам», – ответил он.

Засыпая, я думала о том, что постепенно учусь строить не только бизнес, но и сеть надежных союзников. Это было не менее важно, чем профессиональные навыки или финансовые ресурсы.

Четверг, девять утра. Я стояла у входа в здание районного суда, держа в руках папку с документами и пытаясь унять дрожь в коленях. Сегодня решался вопрос, который волновал меня больше любых бизнес-контрактов – порядок общения Димы с Матвеем.

– Вероника Александровна, готовы? – Коршунов подошел ко мне с привычной папкой документов.

– Насколько можно быть готовой к такому, – честно ответила я. – Как думаете, какие у нас шансы?

– Отличные. У нас задокументированы все случаи неподобающего поведения ответчика. Плюс характеристики из школы, справки от врачей – все говорит в вашу пользу.

Мы поднялись в зал заседаний. Дима уже сидел за столом ответчика рядом со своим адвокатом Вадимом Павловичем. При моем появлении он бросил на меня взгляд, полный обиды и злости.

– Никогда не думал, что дойдет до этого, – сказал он, когда я проходила мимо.

– А я никогда не думала, что ты будешь использовать пятилетнего ребенка в своих играх, – тихо ответила я не останавливаясь.

Судья – женщина лет сорока пяти с усталым, но внимательным лицом – объявила заседание открытым. Я краем глаза заметила, как она просматривает материалы дела, и попыталась понять по выражению лица, какое впечатление производят наши документы.

– Слушается дело по иску Алексеевой Вероники Александровны к Алексееву Дмитрию Валентиновичу об определении порядка общения с несовершеннолетним ребенком, – объявила судья. – Слово предоставляется представителю истца.

Коршунов поднялся и начал четко излагать нашу позицию:

– Ваша честь, истица обращается в суд не для ограничения прав отца, а для защиты психологического благополучия ребенка. Ответчик, имея право на общение с сыном, систематически использует это время для эмоционального давления на несовершеннолетнего.

Он представил суду документированные факты: записи разговоров Матвея после встреч с отцом, показания свидетелей, характеристики из детского сада, справки от детского психолога.

– Пятилетний ребенок не должен слышать от отца, что «мама злая и не дает папе покупать подарки», – продолжил Коршунов. – Или что «если бы семья была вместе, у него была бы лучшая жизнь». Это не общение, это манипулирование детским сознанием.

Когда слово предоставили мне, я встала, чувствуя, как сжимается горло от волнения:

– Ваша честь, я не препятствую общению сына с отцом. Более того, считаю это важным для его развития. Но я не могу допустить, чтобы ребенок становился заложником наших взрослых конфликтов.

Я рассказала о конкретных случаях, когда Матвей после звонка или встреч с отцом был расстроенным, повторяя услышанные там фразы о «плохой маме» и «разрушенной семье».

– После таких встреч сыну требуется несколько дней, чтобы прийти в норму, – продолжила я. – Он начинает сомневаться в правильности наших с ним отношений. Это причиняет ему страдания.

Судья внимательно слушала, делая пометки. Когда я закончила, она обратилась к стороне ответчика:

– Слово предоставляется представителю ответчика.

Вадим Павлович поднялся с видом человека, которому предстоит защищать заведомо слабую позицию:

– Ваша честь, мой подзащитный – любящий отец, который переживает развод не менее болезненно, чем его сын. Возможно, в разговорах с ребенком он действительно допускал неосторожные высказывания, но исключительно из желания объяснить мальчику сложившуюся ситуацию.

Адвокат пытался представить дело так, будто все мои обвинения – результат «болезненной реакции на развод» и желания «максимально ограничить участие отца в воспитании».

– Дмитрий Валентинович готов признать некоторые ошибки в общении с сыном, – заявил Вадим Павлович. – Но просит суд не лишать его возможности участвовать в жизни ребенка.

Затем слово предоставили самому Диме. Он встал, выпрямился и начал говорить тоном оскорбленного достоинства:

– Ваша честь, я действительно очень люблю своего сына. Развод – тяжелое испытание для всех, особенно для ребенка. Возможно, я говорил что-то не то, но только потому, что сам переживаю и хочу, чтобы Матвей понимал: папа не исчез, папа рядом.

– А как вы объясните фразу о том, что мама «не дает денег на подарки»? – спросила судья, заглядывая в документы.

Дима замялся:

– Я… мне казалось важным объяснить сыну, почему мы больше не можем тратить деньги как раньше. Ведь бракоразводный процесс… все эти юридические расходы…

– То есть вы обсуждали с пятилетним ребенком финансовые аспекты развода? – уточнила судья.

– Нет, конечно… Я просто… – Дима окончательно запутался. – Возможно, выразился неудачно.

Судья изучила представленные документы, задала несколько уточняющих вопросов обеим сторонам и объявила перерыв для принятия решения.

– Как думаете? – спросила я Коршунова в коридоре.

– Отлично выступили. Судья видит, что речь идет именно о защите ребенка, а не о мести бывшему мужу.

– А что насчет основного бракоразводного процесса? Он ведь тоже влияет на ситуацию?

– Основной процесс может тянуться еще несколько месяцев – там вопросы имущества сложнее. Но это решение по опеке создаст прецедент, покажет позицию суда относительно ваших родительских качеств.

Когда заседание возобновилось, судья объявила решение четким, официальным тоном:

– Суд постановляет: установить следующий порядок общения отца с несовершеннолетним Алексеевым Матвеем Дмитриевичем – каждые вторые выходные с субботы 10:00 до воскресенья 18:00, две недели летних каникул по согласованию с матерью; участие в школьных мероприятиях при предварительном уведомлении.

Я почувствовала облегчение – график был разумным и предсказуемым.

– Кроме того, – продолжила судья, и я напряглась, ожидая самого важного, – обязать ответчика воздерживаться от обсуждения с ребенком вопросов, касающихся причин развода, финансового положения семьи, отношений между родителями, а также от любых высказываний, способных сформировать у ребенка негативное отношение к матери.

Это было именно то, ради чего я подавала иск.

– В случае нарушения данных требований, – заключила судья, – общение отца с ребенком может быть ограничено присутствием третьих лиц или временно приостановлено по решению суда.

Выходя из здания суда, я чувствовала, что выиграла важную битву. Теперь любые попытки Димы настроить Матвея против меня могли обернуться для него ограничением общения с сыном.

– Поздравляю с победой, – сказал Коршунов. – Теперь можете быть спокойны за психологическое состояние ребенка.

– А что дальше с основным процессом о разводе?

– Там все идет своим ходом. Следующее заседание через месяц, будем разбираться с разделом имущества. Но сегодняшнее решение определенно играет в вашу пользу – суд увидел, кто из родителей действительно думает о благе ребенка.

Дима догнал нас у выхода:

– Довольна? – спросил он с плохо скрываемой злостью. – Превратила обычный развод в войну.

– Это ты превратил, когда начал использовать сына как оружие против меня, – спокойно ответила я. – Теперь у нас есть четкие правила. Соблюдай их, и никаких проблем не будет.

– Думаешь, этим все закончится? – в его голосе прозвучала угроза.

– Думаю, что со стороны психологического давления на Матвея – да, закончится, – ответила я твердо. – А если попытаешься снова, помни: у судьи уже есть предупреждение на этот счет.

Он развернулся и ушел не попрощавшись. Но я видела по его походке: поражение в суде сильно его задело.

Вечером, рассказывая Матвею о новых правилах, я объясняла максимально просто:

– Солнышко, теперь у нас с папой есть четкий договор о том, когда и как вы будете встречаться. И он больше не будет говорить с тобой о взрослых проблемах.

– А если скажет что-то плохое про тебя?

– Тогда мама пожалуется судье, и он запретит папе так делать.

– А ты не будешь говорить плохо про папу?

– Конечно, не буду. Мы теперь оба обещали судье быть вежливыми.

– Хорошо, – кивнул Матвей с серьезностью взрослого. – А когда я увижу папу?

– В эти выходные.

– И мы достроим будку для Рекса?

– Обязательно, – улыбнулась, погладив сына по голове, с грустью вспоминая о том, как хорошо нам было вместе. Мне казалось, мы были настоящей семьей, где доверяют друг другу и рассчитывают на помощь, пока… пока Дима все не испортил. Я много раз себе задавала вопрос: «Зачем?», но ответ не находила.

Тряхнув головой, прогоняя непрошеные мысли, сейчас мне нельзя предаваться сентиментальности и грусти, я помогла маме с ужином, слушая отца о соседе, которому удалось поймать большую щуку. Этот разговор и простые действия помогали мне удержаться на плаву и не сойти с ума.

Укладывая сына спать, я думала о том, что все сделала правильно, подав этот иск в самом начале конфликта. Защита Матвея от эмоционального давления была важнее любых бизнес-интересов.

Поздним вечером пришло сообщение от Дианы: «Дмитрий очень зол из-за решения суда. Сказал своему заместителю, что теперь сосредоточится на том, чтобы «добить ее бизнес». Будьте осторожны».

Дмитрий

Я сидел в машине напротив дома, где теперь жила Вероника с Матвеем, и не мог заставить себя выйти. Через час у меня было запланированное свидание с сыном – первое после того судебного решения, которое превратило меня из отца в контролируемого посетителя.

Достал телефон и увидел сообщение от Дианы: «Как дела? Переживаю за тебя». Она была единственной, кто меня поддерживал в этом аду, который устроила Вероника. Хотя в последнее время я замечал, что даже Диана стала осторожнее в высказываниях, словно боялась сказать что-то не то.

Семь лет назад я был влюблен в Веронику до безумия. Помню тот день, когда мы познакомились на отраслевой конференции – она выступала с докладом об инновационных подходах в управлении проектами. Умная, красивая, амбициозная. Я подошел к ней после выступления, пригласил на кофе, и мы проговорили до утра.

Тогда она казалась мне идеальной партнершей – не только в жизни, но и в бизнесе. Мы начинали «СтройИнвест» вместе. Первые годы были сказкой. Мы работали как единая команда, дополняя друг друга.

Компания развивалась, появились серьезные проекты, крупные партнеры. Я изучал новые финансовые инструменты, выстраивал стратегические альянсы, общался с людьми федерального уровня. А Вероника продолжала заниматься рутиной – проверяла отчеты, контролировала исполнителей, решала текущие проблемы.

Когда все изменилось? Наверное, после первого крупного заказа. Вероника была против заключения договора со «СтройКам», сказала, что они ведут грязный бизнес. Она всегда была осторожной, всегда перестраховывающейся. Когда я предлагал смелые проекты, она первым делом искала риски. Когда я говорил о федеральной экспансии, она переживала за региональную стабильность.

– Дима, может, не стоит торопиться? – говорила она. – Давай сначала укрепим позиции здесь.

– Пока мы укрепляем, конкуренты захватывают новые рынки, – отвечал я.

– Зато мы будем уверены в своем тыле.

Уверены в тыле. Это было про неё – всегда осторожную, всегда думающую о стабильности больше, чем о развитии. Она не понимала, что в современном бизнесе нужно постоянно двигаться вперед, иначе откатишься назад.

Диана появилась в декабре как глоток свежего воздуха. Молодая, амбициозная, с блестящим образованием и современным мышлением. Она понимала тренды, говорила на языке нового поколения бизнеса. С ней я чувствовал себя снова перспективным и энергичным.

Поначалу это была просто симпатия. Задержки после работы для обсуждения проектов, совместные командировки, долгие разговоры о будущем отрасли. Диана слушала мои идеи и загорались глазами, предлагала развитие, поддерживала амбиции.

Переломный момент случился в январе, во время поездки в Милан. Мы ужинали в ресторане после сложных переговоров, обсуждали планы компании.

– Дмитрий Валентинович, у вас потрясающее стратегическое мышление, – сказала Диана. – Вы могли бы создать империю.

– Время не то, – ответил я. – Нужно действовать осторожно.

– Это не ваши слова, – она посмотрела на меня проницательно. – Кто вас сдерживает?

Я не ответил, но она поняла и так. В ту ночь мы впервые стали любовниками.

Следующий месяц был откровением. С Дианой я планировал завоевание регионального рынка, мечтал о федеральной экспансии. Она верила в мои идеи, поддерживала решения, восхищалась масштабом мышления.

Вероника ничего не замечала. Или делала вид, что не замечает. Она жила своей размеренной жизнью – работа, дом, ребенок. Когда я предлагал поехать на отраслевой форум в Москву, она отказывалась: «У Матвея родительское собрание». Когда говорил о необходимости больше общаться с партнерами, она морщилась: «Опять эти корпоративы».

Идея с перераспределением акций родилась не от жадности, а от понимания неизбежности. Рано или поздно наши пути разойдутся окончательно – слишком разными мы стали. А когда это произойдет, Вероника по закону имеет право на половину бизнеса. Того бизнеса, который я один тянул вперед последний год.

Схема с «ВэйвТек» была страховкой. Формально Вероника оставалась совладельцем, фактически ее влияние ограничивалось. Диана помогла продумать юридические детали – умная девочка, отлично разбиралась в корпоративном праве.

Вероника подписывала документы, даже не читая. Полное доверие. Иногда это вызывало укол совести, но я говорил себе: делаю это для развития компании.

Все рухнуло в тот день, когда она нашла кольцо.

Я увидел это в её глазах – боль, понимание, решимость. И почему-то вместо облегчения от того, что можно перестать притворяться, почувствовал бешенство.

– Почему ты не боролась за нас? – хотелось крикнуть ей. – Почему не пыталась меня удержать? Почему позволила нам отдалиться?

Но она выбрала войну. Обеспечительные меры, блокировка счетов, судебные разбирательства. Превратила семейный конфликт в публичный скандал.

И тут выяснилось, что тихая, осторожная Вероника умеет сражаться. Причем сражаться так, что у меня не оставалось вариантов ответа.

Хуже всего было то, что она оказалась не беспомощной жертвой, а достойным противником. Создала собственную компанию, переманила клиентов, нашла влиятельных союзников. Женщина, которую я считал неспособной к самостоятельным решениям, била меня моим же оружием.

Диана поначалу была возмущена не меньше моего:

– Как она посмела! После всего, что ты для неё сделал!

Но постепенно я замечал, что её энтузиазм угасает. Особенно после того, как Вероника получила контракт с «Восточной Группой».

– Дмитрий, а что если попробовать договориться? – предложила она недавно. – Может, не стоит доводить до полного разрыва?

– Это она развязала войну, – ответил я. – Пусть расхлебывает последствия.

– Но ваша репутация тоже страдает.

– Моя репутация? – взорвался я. – Да она всё бизнес-сообщество настраивает против меня!

Диана ничего не ответила, но я видел в её глазах сомнение. И это добавляло ярости – даже единственный союзник начинал меня подводить.

Теперь, сидя перед домом бывшей жены, я пытался понять свои чувства. Злость? Безусловно. Обиду? Да. Но было что-то еще.

Страх.

Страх, что Вероника действительно справится без меня. Что докажет всем, что я был не двигателем нашего успеха, а балластом. Что построит бизнес лучше, чем наш совместный.

Хуже всего – страх потерять сына. Матвей любил меня, да я был не прав, пытаясь манипулировать женой, через ребенка и теперь пожинаю плоды. Сын стал анализировать каждое мое слово, боясь расстроить маму.

Матвей выбежал из дома, увидев машину. Мой мальчик, единственное по-настоящему важное в этой заварушке.

– Папа! Мама сказала, что теперь у нас расписание встреч.

– Да, солнышко. Так решил суд.

– А почему суд?

Как объяснить ребенку, что папа оказался не таким хорошим, как казалось?

– Иногда взрослым нужна помощь, чтобы все делать правильно, – сказал я.

Мы отправились строить будку для Рекса. Работая с сыном, я думал о том, что это может быть одним из последних наших совместных проектов. Если Вероника продолжит свою линию, суд может ограничить встречи еще больше.

– Папа, а ты грустный? – спросил Матвей.

– Немножко, сынок.

– Из-за мамы?

– Из-за того, что мы больше не живем вместе.

– А если попросить прощения?

Из уст ребенка это звучало так просто.

А за что просить прощения? За то, что разлюбил? За то, что хотел развития бизнеса? Или за то, что выбрал обман вместо честного разговора?

Звонок от Дианы поступил в половине девятого утра, когда я еще завтракала с Матвеем перед школой. По голосу сразу поняла – что-то случилось.

– Вероника Александровна, мне нужно срочно с вами встретиться, – говорила она взволнованно. – Сегодня же, как можно быстрее.

– Что произошло?

– Не по телефону. В обычном месте, через час?

– Хорошо, буду там.

Проводив Матвея в школу, я поехала в наше кафе. Диана уже ждала меня за угловым столиком, нервно озираясь. Выглядела она ужасно – бледная, с темными кругами под глазами, словно не спала всю ночь.

– Что случилось? – спросила я, садясь напротив.

– Меня раскрыли, – выдохнула она. – Или почти раскрыли. После… после того как вы узнали, мы с Дмитрием редко видимся. А вчера вечером Дмитрий вызвал меня к себе и устроил настоящий допрос.

– О чем спрашивал?

– О том, откуда его конкуренты узнают о планах компании. Говорил, что кто-то сливает информацию, и он намерен найти предателя. Смотрел на меня так, будто уже знал ответ.

– А что ты ответила?

– Отрицала все. Сказала, что не понимаю, о чем речь. Но видела по его лицу – не поверил, – Диана сжала чашку кофе дрожащими руками. – Он прямо спросил: «Диана, ты не общаешься случайно с моей бывшей женой?»

– И что ты сказала?

– Что видела вас пару раз в офисе по рабочим вопросам, но никакого общения вне работы не было. Он кивнул, но в глазах читалось недоверие.

– А дальше что?

– Дальше он сказал, что собирается провести внутреннее расследование. Проверить доступ к документам, проанализировать, кто мог знать конфиденциальную информацию. И добавил: «Надеюсь, мне не придется расставаться с ценными сотрудниками из-за их не благоразумности».

Это была завуалированная угроза, и мы обе это понимали.

– А что с Романом? – спросила я. – Он тоже что-то подозревает?

– Хуже, – Диана помедлила, собираясь с духом. – Сегодня утром он пригласил меня на завтрак. Сказал, что хочет обсудить мое будущее в новой структуре, которую планирует создать.

– И как прошла встреча?

– Ужасно. Роман был каким-то… другим. Не тем обаятельным партнером, которого я знала раньше. Холодным, расчетливым. Он прямо сказал, что знает о моих контактах с вами.

Я почувствовала, как внутри все сжимается:

– Откуда он узнал?

– Не знаю. Возможно, следил за мной. Или у него есть источники информации, о которых я не догадывалась, – Диана нервно теребила салфетку. – Он сказал, что понимает мое положение. Что я оказалась между двух огней и пытаюсь найти лучший выход.

– И что предложил?

– Продолжать сотрудничество с ним. Но уже открыто, без игры в двойного агента. Он обещал хорошую должность в своей новой компании и солидную компенсацию за «трудности переходного периода».

– А если ты откажешься?

– Он этого прямо не сказал, но намекнул, что могут возникнуть проблемы с трудоустройством. Он может сделать так, что я не найду работу нигде в городе.

– Классический шантаж, – покачала головой я. – А ты что ответила?

– Попросила время подумать. Сказала, что такое серьезное решение нельзя принимать сгоряча. А потом Роману позвонили, я сказала, что отлучусь на минутку, а вместо этого спряталась за перегородкой кабинки рядом с нашим столиком. И услышала его разговор.

– С кем он говорил?

– Не знаю точно. Но судя по тону, с кем-то из чиновников администрации. Роман обсуждал планы по блокировке ваших проектов.

– Что именно он говорил?

– Что нужно максимально затянуть все согласования для «Северной Столицы». Создать видимость законных процедур, но фактически парализовать работу. Он говорил: «Пусть эта дурочка поймет, что играть в бизнес – не ее уровень».

– «Дурочка» – это про меня?

– Да. И это не все. Роман сказал, что как только ваша компания начнет нести убытки от простоев, вы будете вынуждены искать инвесторов. А он уже договорился с банками о том, чтобы вам отказывали в кредитах.

– У тебя есть запись этого разговора?

Диана кивнула, доставая телефон:

– Я включила диктофон, как только поняла, о чем речь. Не все слышно четко, но основные моменты записались.

Она включила запись. Голос Романа звучал приглушенно, но разобрать слова было можно:

«…да, именно так. Экологическая экспертиза может тянуться месяцами… нет, не отказ, а именно затягивание… у меня есть договоренности с «СтройСнабом» и «ТехноМатериалами» – они не будут работать с ее компанией… да, понимаю, что это выглядит как давление, но формально все чисто…»

– Есть еще что-то? – спросила я, когда запись закончилась.

– Да. Самое неприятное. Роман сказал собеседнику: «Дмитрий – полезный идиот. Думает, что мстит бывшей жене, а на самом деле работает на меня. Когда его компания окончательно развалится, я выкуплю активы за копейки».

– Это тоже записано?

– Да.

– А что насчет тебя? Упоминал ли он твою роль в этих планах?

– К сожалению, да, – Диана помрачнела. – Он сказал: «Диана выполнила свою функцию. Теперь она знает слишком много, чтобы оставаться в игре. Придется найти способ от нее избавиться».

– Как избавиться?

– Скомпрометировать в глазах будущих работодателей. Распустить слухи о некомпетентности или нечестности. Роман сказал: «В нашем бизнесе репутация – это все. Без нее она никто».

Теперь я понимала, почему Диана выглядела так напугано. Она оказалась в ловушке – и Дима, и Роман рассматривали ее как отработанный материал, от которого нужно избавляться.

– Диана, а ты думала о том, чтобы обратиться в полицию?

– С чем? С записью частного разговора, сделанной без согласия? Это не доказательство, а нарушение закона с моей стороны.

– А что насчет коррупционной составляющей? Роман же прямо говорил о договоренностях с чиновниками.

– Но не называл имен, не упоминал конкретных сумм. Любой адвокат скажет, что это слишком расплывчато для возбуждения дела.

Я задумалась. Запись действительно была юридически сомнительной, но она раскрывала истинные планы Романа и могла стать мощным инструментом давления.

– А где сейчас эта запись?

– На телефоне и в облачном хранилище. Больше нигде, – Диана посмотрела на меня с надеждой. – Вероника Александровна, я понимаю, что не имею право просить вас об этом, но мне нужна помощь.

– Да, сейчас тебе стоит исчезнуть из игры, – я наклонилась ближе. – Диана, у тебя есть возможность уехать из города? К родственникам, друзьям?

– Есть. Сестра живет в Омске, всегда звала к себе.

– Тогда делай так: сегодня же подаешь заявление об увольнении из «СтройИнвест». Причина – семейные обстоятельства, необходимость ухаживать за больным родственником. Завтра Роману говоришь, что вынуждена покинуть город и больше не можешь участвовать ни в каких деловых проектах.

– А потом?

– Потом несколько месяцев живешь тихо, пока я разбираюсь с Романом. Когда все уляжется, сможешь вернуться.

– А как я буду жить без работы?

– Найдешь что-то временное в Омске. Твоя квалификация позволяет.

– А запись?

– Оставляешь мне. Это может стать ключом к решению всех проблем.

Диана долго молчала, обдумывая предложение:

– Знаете, возможно, это единственный разумный выход. Я так устала от этой войны, от постоянного страха, от необходимости играть роли.

– Тогда решено. Действуй быстро, пока обстоятельства не изменились.

Мы попрощались у входа в кафе. Проводив Диану взглядом, я еще долго сидела в машине, обдумывая услышанное. Запись была весьма своевременна и могла стать решающим аргументом в противостоянии с ним.

Возможно, пришло время для разговора с бывшим мужем. Не как с врагом, а как с человеком, которого так же цинично использовали, как и меня. Если удастся убедить его в том, что истинный враг – Роман, у нас появится шанс объединить усилия.

Достав телефон, я написала Диме сообщение: «Нам нужно встретиться. У меня есть информация, которая касается нас обоих. Важная информация».

Ответ пришел через несколько минут: «О чем речь?»

«О том, кто на самом деле стоит за нашими проблемами. Встретимся завтра вечером?»

«Хорошо. Время и место?»

«Ресторан «Панорама», 19:00. Столик на двоих, без адвокатов».

«Буду там».

Запустив двигатель, я поехала в офис с ощущением, что игра переходит в новую фазу. Время односторонних атак и обороны заканчивалось. Пора было переходить к решающему наступлению.

Звонок от Александра Викторовича Морозова поступил, когда я была уже в дороге. По его тону сразу поняла – решение принято.

– Вероника Александровна, поздравляю, – сказал он без предисловий. – Совет директоров единогласно одобрил ваше предложение. Контракт с «Континентальной Группой» ваш.

Я почувствовала, как внутри всё замирает от облегчения и радости:

– Александр Викторович, спасибо! Это замечательная новость.

– Должен сказать, предложение Дмитрия Валентиновича было агрессивным по цене, но совет посчитал его слишком рискованным. Отсутствие банковских гарантий при таких условиях насторожило.

– Понимаю. Когда можем подписать документы?

– Документы готовы. Можете приехать сейчас или как только будет удобно.

– Отлично! Буду у вас через час.

– Прекрасно. Жду вас в офисе.

Положив трубку, я сразу же позвонила Анне Петровне:

– Анна Петровна, отличные новости! Контракт с «Континентальной» наш, подписываем сегодня утром.

– Поздравляю! – искренне обрадовалась она. – Это огромный успех.

– Сейчас еду к Морозову, а после обеда встретимся в офисе. Нужно срочно активировать все процессы – команду, субподрядчиков, закупки материалов.

– Уже работаю над этим. Кстати, есть тревожная новость.

– Какая?

– Звонили из администрации. Говорят, что согласование разрешений на строительные работы может затянуться из-за «дополнительных экспертиз».

Радость от полученного контракта мгновенно омрачилась тревогой:

– По какому поводу?

– Формально – проверка соответствия проекта новым экологическим нормативам. Но подозреваю, что это неслучайность.

– Роман, – выдохнула я, вспоминая записанный Дианой разговор. – Он же планировал создать административные барьеры.

– Возможно. Что будем делать?

– Готовить дополнительные документы. У нас все проекты соответствуют нормативам, но бюрократы могут тянуть время месяцами.

– Понятно. А еще звонил поставщик стройматериалов. Говорит, что не может выполнить нашу заявку в срок – возникли проблемы с производством.

– Какой поставщик?

– «СтройСнаб». Мы заказывали у них материалы для проекта «Восточной Группы».

Второй удар. Слишком много совпадений для случайности.

– Анна Петровна, ищите альтернативных поставщиков. И проверьте, не возникли ли проблемы у других наших подрядчиков.

– Хорошо. Встречаемся в офисе после обеда?

– Да, часа в два буду.

Подписание контракта с Морозовым прошло быстро и торжественно. Александр Викторович лично поздравил меня с началом сотрудничества и выразил уверенность в успешной реализации проекта.

– Вероника Александровна, рад, что выбрал именно вас, – сказал он, пожимая руку после подписания. – Ваш профессионализм и подход к делу внушают доверие.

– Спасибо за веру в нас. Мы оправдаем ваши ожидания.

– Не сомневаюсь. И если возникнут какие-то проблемы – сразу обращайтесь. У нас есть связи в администрации, можем помочь с согласованиями.

Эти слова оказались как нельзя кстати, учитывая проблемы, которые уже начались, но начинать сотрудничество с жалоб не стоило.

В офисе меня ждали новые неприятности. Анна Петровна встретила с мрачным лицом:

– Вероника Александровна, ситуация хуже, чем я думала. Звонили еще два поставщика – у всех внезапно возникли «производственные трудности».

– Все три работают с «СтройИнвест»?

– Да. И все получили крупные заказы от Дмитрия Валентиновича на прошлой неделе.

Картина становилась ясной. Дима использовал свои связи с поставщиками, чтобы заблокировать мои проекты. Давал им выгодные заказы взамен на отказ работать со мной.

– Есть поставщики, которые не связаны с «СтройИнвест»?

– Есть, но они дороже и с меньшими объемами. Придется работать с четырьмя-пятью компаниями вместо трех.

– Делайте. Главное – обеспечить поставки в срок, даже если это будет дороже.

– А что с административными согласованиями?

– Готовьте все дополнительные документы. Если у них нет реальных оснований для отказа, ограничатся затягиванием процедур.

– А если найдут к чему придраться?

– Тогда будем решать проблемы по мере поступления, – я попыталась говорить уверенно, хотя внутри росла тревога.

Остаток дня превратился в марафон по решению проблем. Административные согласования действительно оказались кошмаром – чиновники требовали дополнительные экспертизы по каждому пункту проекта, находили несоответствия в мельчайших деталях, отправляли документы на «дополнительное рассмотрение».

– Вероника Александровна, – сказал мне начальник отдела архитектуры и градостроительства, мужчина с равнодушными глазами, – у нас есть вопросы к экологической части вашего проекта. Нужна дополнительная экспертиза.

– Но экологическая экспертиза уже была проведена аккредитованной организацией, – ответила я. – Все документы у вас на столе.

– Возможно. Но появились новые методические рекомендации. Нужно привести документацию в соответствие.

– Сколько времени это займет?

– Трудно сказать. Может неделю, может месяц. Зависит от загруженности экспертов.

Каждое слово было формально корректным, но вместе они создавали картину бесконечной волокиты. Я понимала – цель не найти реальные нарушения, а максимально затянуть процесс, заставить нести дополнительные расходы.

Параллельно начались проблемы с поставщиками. Альтернативные компании, которых нашла Анна Петровна, вдруг стали выдвигать дополнительные требования – предоплату в увеличенном размере, сокращение сроков поставок, изменения в спецификациях материалов.

– Кто-то системно работает против нас, – сказала Анна Петровна к концу дня, когда мы подводили итоги. – Это не может быть случайностью.

– Роман и Дмитрий, – ответила я устало. – Роман использует административный ресурс, Дима – связи с поставщиками.

– А что мы можем противопоставить?

– Упорство и готовность платить дороже за сохранение сроков.

– А если они найдут способы заблокировать вообще все поставки?

– Тогда будем искать поставщиков в других регионах. Главное – не дать им сорвать контракты.

– Вероника Александровна, нам нужно ускориться. Чем быстрее мы покажем результаты, тем сложнее будет их саботировать.

– Понимаю. Но для ускорения нужны дополнительные ресурсы.

– Какие именно?

– Больше людей, аренда дополнительного склада, закупка резервных материалов на случай срыва поставок, ускоренное прохождение экспертиз.

– Сколько это будет стоить?

– Дополнительно два миллиона рублей в месяц.

Серьезная сумма, которая съедала большую часть прибыли. Но альтернатива – риск потерять контракты – была еще хуже.

– Делайте. Главное – выполнить обязательства перед клиентами в срок и с надлежащим качеством.

К концу рабочего дня я чувствовала себя выжатой как лимон. Постоянное давление, необходимость решать проблемы одну за другой – всё это накапливалось. А впереди ждала встреча с Димой, которая могла изменить весь расклад сил.

Собирая вещи, я думала о том, что сегодняшний день дал мне ценную информацию. Теперь я знала конкретные методы, которыми против меня ведется война. И самое главное – у меня была запись, доказывающая роль Романа в этом саботаже.

Пора было показать Диме, кто на самом деле стоит за нашими проблемами. Возможно, узнав правду, он поймет, что мы должны сражаться не друг с другом, а с общим врагом.

Выходя из офиса, я посмотрела на часы. До встречи с Димой в ресторане «Панорама» оставался час. Этого времени хватит, чтобы подготовиться к разговору, который может стать поворотным моментом в нашем противостоянии.

В сумке лежал подписанный контракт на пятьдесят миллионов – доказательство того, что я способна конкурировать на равных. А в телефоне – запись, которая должна открыть Диме глаза на истинного противника.

Ресторан «Панорама» встретил меня приглушенным светом и тихой музыкой. Дима уже сидел за столиком у окна, периодически поглядывая на часы. Когда я подошла, он поднялся – жест вежливости, который сохранился даже после всего, что между нами произошло.

– Привет, – сказал он сдержанно, отодвигая для меня стул.

– Привет, – ответила я, садясь напротив. – Спасибо, что пришел.

– Честно говоря, не знал, чего ожидать от этой встречи, – Дима сел обратно, внимательно изучая мое лицо. – Твое сообщение звучало… загадочно.

– Потому что то, что я хочу тебе показать, действительно изменит твое представление о ситуации.

Официант подошел к столику, но я жестом показала, что пока не готова заказывать. Нужно было сначала поговорить.

– Дима, скажи честно – ты доволен тем, как развиваются события последние месяцы?

Он удивленно поднял брови:

– Это странный вопрос. Ты разрушила наш брак, подала в суд, заблокировала счета компании…

– Кхм… я разрушила? Хотя стоп, я спрашиваю не об этом, – перебила я, с трудом сдержав порыв высказать ему все, все еще ощущая боль предательства и жгучей обиды. – Я спрашиваю о бизнесе. О «СтройИнвест». Ты доволен тем, что происходит с компанией?

Дима помедлил, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сомнение:

– Компания переживает трудности из-за нашего конфликта. Это естественно.

– Трудности? – я наклонилась ближе. – Дима, ты потерял «МегаСтрой» – одного из крупнейших клиентов. «АльфаДевелопмент» заморозил все проекты. «ТехноСтрой» отказался от сотрудничества. Это не трудности – это системное разрушение.

– И кто в этом виноват? – в голосе появились нотки раздражения. – Ты сама создала нестабильность, которая отпугивает клиентов.

– А если я скажу тебе, что кто-то специально подталкивал наших клиентов к отказу? Что кто-то методично работал над разрушением «СтройИнвест», используя наш конфликт как прикрытие?

– О чем ты говоришь?

– О Романе Баринове.

– Романе? – Дима откинулся на спинку стула, в его глазах мелькнуло недоверие. – Почему я должен тебе верить? Разве не ты сама предложила ему сотрудничество, чтобы уничтожить меня?

– Да, предложила, – призналась я. – Но не уничтожить, а сохранить свое. Когда ты решил лишить меня моей доли в нашем общем бизнесе, ты думал о сыне? Ты хотел оставить его ни с чем?

– Как ты могла такое обо мне подумать! – возмутился Дима. – Я люблю Матвея! Все, что я делал, было только для него, для его будущего! Ты же знаешь…

– Хватит! Не будем продолжать взаимные упреки, – остановила мужа, понимая, что, продолжая этот разговор, мы скатимся до оскорблений, но так ничего и не решим. – У нас на это уйдет вся ночь. Ты должен это услышать, а потом решишь, верить мне или нет.

– О чем ты говоришь?

Вместо ответа я достала телефон и положила его на стол:

– У меня есть запись разговора. Хочешь послушать?

– Чьего разговора?

– Романа Баринова. – Я включила запись. Голос Романа звучал приглушенно, но слова были различимы четко:

«…да, именно так. Экологическая экспертиза может тянуться месяцами… нет, не отказ, а именно затягивание… у меня есть договоренности с «СтройСнабом» и «ТехноМатериалами» – они не будут работать с ее компанией…»

Лицо Димы постепенно бледнело по мере того, как он слушал запись.

«…когда она начнет нести убытки, сама придет с предложением о продаже… Дмитрий – полезный идиот. Думает, что мстит бывшей жене, а на самом деле работает на меня. Когда его компания окончательно развалится, я выкуплю активы за копейки…»

– Стоп, – хрипло сказал Дима. – Выключи это.

Я остановила запись и убрала телефон. Дима сидел молча, уставившись в стол.

– Это… это когда записано? – наконец спросил он.

– Вчера. Роман говорил с кем-то из администрации, обсуждая планы по блокировке моих проектов.

– «Полезный идиот», – повторил Дима тихо. – Он назвал меня полезным идиотом.

– Дима, послушай запись до конца. Там есть еще кое-что важное.

Я снова включила телефон. Голос Романа продолжал:

«…этот дурак сам разрушает то, что строил годами. Я просто немного ему помогаю. Его амбиции и раненое самолюбие делают всю работу за меня… да, Диана была частью плана с самого начала. Думаете, случайно такая квалифицированная девочка согласилась на работу в региональную компанию?»

Дима резко поднял голову:

– Что? Диана была… она с самого начала…

– Работала на Романа, – закончила я. – Её задачей было не только собирать информацию о компании, но и… сблизиться с тобой. Разрушить наш брак изнутри.

– Не может быть, – Дима покачал головой. – Она… мы…

– Дима, подумай сам. Как молодая, амбициозная выпускница престижного вуза вдруг решила работать в нашей региональной компании? За зарплату вдвое меньше, чем могла получать в Москве?

– Она говорила, что хочет набраться опыта…

– Опыта разрушения чужих семей? – в моем голосе прозвучала горечь. – Дима, она получала деньги от Романа за информацию о наших делах. И за то, чтобы внести раздор в нашу семью.

Дима закрыл глаза руками:

– Нет, она бы не смогла так сыграть…

– Диана сама мне об этом рассказала, – ответила, неожиданно, не чувствуя ни жалости, ни удовлетворения.

– Значит, все это время…

– Все это время ты танцевал под его дудку. Роман нашел наши слабые места – твою гордыню и мое доверие. И ударил по обоим. Пока мы воевали друг с другом, он забирал то, что мы строили вместе. Включая нашу семью.

– Но почему? Зачем ему это было нужно?

Я достала из сумки папку с документами:

– Вот план Романа. Довести «СтройИнвест» до банкротства, используя наш конфликт. Скупить активы за бесценок. Конечная цель – монополизация всего регионального рынка строительства.

Дима молча просматривал документы. С каждой страницей его лицо становилось все мрачнее.

– Здесь расписан план по переманиванию наших клиентов в момент максимальной слабости компании, – сказал он, указывая на один из листов. – И использование нашего развода для окончательного подрыва бизнеса.

– Видишь дату? – я показала на угол документа. – Это написано за три месяца до того, как я узнала о Диане и твоем обм… Роман планировал наш развод еще тогда, когда я даже не подозревала об измене.

Дима отложил документы и долго молчал, глядя в окно. Я видела, как он борется с пониманием масштаба обмана.

– Знаешь, что больше всего приводит в ярость? – наконец сказал он. – Не то, что меня обманули. А то, что я сам помогал разрушать то, во что вкладывал душу семь лет.

– «СтройИнвест» можно спасти, – сказала я тихо. – Но только если мы объединим усилия.

– Объединим усилия? – он посмотрел на меня с горькой усмешкой. – После всего, что произошло между нами?

– Не между нами. С нами. Нас обоих обманули, использовали, настроили друг против друга. Но это не означает, что мы должны продолжать разрушать то, что еще можно сохранить.

– А что ты предлагаешь?

– Совместную операцию против Романа. У меня есть доказательства его махинаций, у тебя – знание всех его схем и связей. Вместе мы можем не только остановить его, но и восстановить репутацию «СтройИнвест».

– А наши личные отношения?

– Они закончились в тот день, когда ты решил, что бизнес важнее доверия, – ответила я прямо. – Но это не означает, что мы не можем быть деловыми партнерами в борьбе против общего врага.

Дима кивнул:

– Ты права. Личное – это личное. А бизнес – это бизнес. И в бизнесе Роман нас обоих переиграл.

– Пока переиграл. Но игра еще не закончена.

– Что конкретно ты предлагаешь?

– Завтра утром ты снимаешь все административные барьеры с моих проектов. Используешь свои связи, чтобы ускорить согласования. Параллельно мы готовим совместную презентацию для крупных клиентов, показывая, что конфликт между нами исчерпан.

– А что взамен?

– Я передаю тебе всю информацию о планах Романа. Плюс записи его разговоров, которые можно использовать для дискредитации его в деловых кругах.

– А в долгосрочной перспективе?

– В долгосрочной перспективе мы возвращаем «СтройИнвест» на рынок как сильного игрока. А мою компанию позиционируем не как конкурента, а как партнера, специализирующегося на управлении проектами.

Дима задумался:

– Это может сработать. Но Роман не будет сидеть сложа руки. Он попытается нам помешать.

– Поэтому действовать нужно быстро и скоординированно. У него не должно быть времени на подготовку контрмер.

– А Диана? Что с ней?

– Диана уехала из города. Поняла, что оказалась между двух огней, и предпочла исчезнуть из игры.

– Умно с её стороны, – кивнул Дима. – А что будет после того, как мы разберемся с Романом?

– После этого мы вернемся к нормальному разводу. Разделим имущество по справедливости, договоримся об опеке над Матвеем. Без войны, без попыток уничтожить друг друга.

– А ты сможешь мне простить?

Я долго смотрела на него, вспоминая все, что произошло между нами за последние месяцы:

– Простить – нет. Но работать вместе ради общих целей – да. Ты разрушил наш брак, Дима. Но у нас есть общий сын и общий бизнес, которые стоят того, чтобы за них бороться.

– Справедливо, – он протянул руку через стол. – Партнеры?

– Партнеры, – я пожала его руку. – Но помни – это временный альянс. После победы над Романом каждый идет своей дорогой.

– Понимаю. А когда начинаем?

– Прямо сейчас. Завтра утром у меня встреча в администрации по поводу согласований. Можешь подключиться?

– Конечно. И еще – у меня есть компромат на Романа. Финансовые документы, которые показывают его связи с теневыми схемами.

– Отлично. Объединим наши ресурсы.

Мы просидели в ресторане еще час, обсуждая детали совместных действий. Это был странный разговор – два человека, которые еще недавно были готовы уничтожить друг друга, теперь планировали совместную операцию против общего врага.

Когда мы расставались, Дима сказал:

– Знаешь, сегодня я увидел в тебе ту женщину, в которую влюбился семь лет назад. Сильную, решительную, способную на многое ради защиты того, что считает правильным.

– Эта женщина никуда не исчезала, – ответила я. – Просто ты перестал на меня смотреть.

– Жаль, что я понял это так поздно.

– Сожаления – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Впереди война с Романом, и у нас есть шанс её выиграть.

Выходя из ресторана, я чувствовала странную смесь облегчения и решимости. Наконец-то правда была раскрыта, истинный враг определен, а силы объединены. Завтра начнется новая фаза противостояния – не между мной и Димой, а против человека, который цинично разрушал нашу жизнь ради собственной выгоды.

Утро понедельника началось со звонка Димы. Я едва успела выпить первую чашку кофе, когда зазвонил телефон.

– Доброе утро, – его голос звучал официально, почти холодно. – Я договорился о встрече в администрации на десять утра. Будешь?

– Буду, – коротко ответила я, не позволяя себе никаких эмоций. Вчерашний разговор в ресторане не сделал нас друзьями. Мы просто временные союзники с общей целью.

– Встречаемся у входа в здание администрации без пяти десять. И Вероника… – он помедлил. – Веди себя так, будто между нами все в порядке. Чиновники не должны чувствовать напряжения.

– Я умею играть роли, – сухо ответила я. – В отличие от некоторых, делаю это осознанно.

Короткая пауза показала, что укол достиг цели.

– Увидимся через час, – завершил он разговор.

В администрации нас встретил тот самый начальник отдела архитектуры, который еще на прошлой неделе говорил о необходимости дополнительных экспертиз. Но сегодня его тон был совершенно иным.

– Дмитрий Валентинович, Вероника Александровна, – он поднялся из-за стола с почтительной улыбкой. – Рад, что вы нашли время для встречи.

Дима протянул руку для рукопожатия:

– Сергей Иванович, спасибо за оперативность. Нам важно урегулировать все вопросы по проектам быстро и качественно.

– Конечно, конечно, – чиновник заверил нас. – Я еще раз изучил документацию по проектам «Северной Столицы». Должен сказать, все оформлено безупречно.

Я бросила быстрый взгляд на Диму. Еще несколько дней назад тот же человек требовал дополнительные экспертизы и говорил о несоответствиях. Магия связей и правильных телефонных звонков работала безотказно.

– Какие сроки согласования? – спросила я деловым тоном.

– При отсутствии дополнительных вопросов – три рабочих дня, – ответил Сергей Иванович. – Все экспертизы уже проведены, замечаний нет.

– Отлично, – кивнул Дима. – А что с разрешениями на следующий проект?

– Офисный комплекс для «Континентальной»? – чиновник заглянул в папку. – Там тоже все в порядке. Как только получим полный пакет документов, обработаем в приоритетном порядке.

Выходя из здания администрации, мы молча шли рядом до парковки. Наконец Дима нарушил тишину:

– Удивлена, как быстро все решилось?

– Не особенно, – ответила я. – Я же видела, как работают эти механизмы. Просто раньше не приходилось ими пользоваться.

– А теперь приходится, – он остановился у своей машины. – Ты сильно изменилась, Вероника. Я бы никогда не подумал, что ты на такое способна.

Я повернулась к нему, глядя прямо в глаза:

– Ты сам научил меня играть в эти игры, Дима. Просто я оказалась лучшей ученицей.

Он поморщился, но ничего не ответил. В его взгляде читалось что-то похожее на признание.

– Что дальше? – спросил он.

– Дальше ты решаешь вопросы с поставщиками. «СтройСнаб» и «ТехноМатериалы» должны возобновить работу с моей компанией.

– Это будет стоить денег. Они уже получили предоплаты за другие заказы.

– Твои проблемы. Ты их создал – ты и решай.

– Справедливо, – кивнул Дима. – А ты что будешь делать?

– Готовить ловушку для Романа. У меня есть идея, как его достать.

– Какая идея?

– Пока не скажу. Но тебе нужно будет сыграть свою роль.

– Какую именно?

– Роль глупого, загнанного в угол бизнесмена, который готов на все ради спасения компании. Думаю, это не потребует от тебя больших актерских способностей.

Дима сжал зубы:

– Ты получаешь удовольствие от этих уколов?

– Нет, – ответила я честно. – Просто констатирую факты. Если тебе это не нравится – вспомни, кто нас к этому привел.

Мы разъехались в разные стороны. Следующую встречу назначили на вечер в нейтральном месте – кафе на окраине города, где никто из наших знакомых не бывал.

Остаток дня я провела в офисе «Северной Столицы», планируя операцию против Романа. Анна Петровна помогала прорабатывать детали.

– Владимир Сергеевич согласился? – спросила она, когда я рассказала план.

– Да. Он понимает важность ситуации. К тому же Роман и ему успел насолить – пытался переманить двух ключевых клиентов «КашириноГрупп».

– А Дмитрий Валентинович сыграет свою роль?

– Сыграет. У него нет выбора. Без этого «СтройИнвест» не восстановится.

– А что, если Роман почует подвох?

– Не почует. Он слишком самоуверен. Считает нас побежденными противниками, которые не способны на серьезное сопротивление.

– А гарантии того, что план сработает?

– Стопроцентных гарантий не бывает, – призналась я. – Но у нас есть сильные козыри – записи, документы, свидетели. Главное – правильно их разыграть.

К вечеру все детали были проработаны. Владимир Сергеевич организовывал встречу на следующий день. Приглашенные гости подтвердили участие. Сцена была готова, оставалось привести на нее главного актера.

Встреча с Димой в кафе прошла быстро и по-деловому. Мы сидели за угловым столиком, говорили тихо, избегали прямых взглядов.

– Поставщики согласились возобновить работу с твоей компанией, – сообщил он без предисловий. – Но это обошлось мне в полтора миллиона сверх договорной цены.

– Дешево отделался, – ответила я. – Учитывая ущерб, который ты нанес моему бизнесу.

– Мы же договорились не вспоминать взаимные претензии.

– Это не претензия. Это арифметика.

Дима помолчал, потом спросил:

– Рассказывай свой план.

Следующые полчаса я детально объясняла ему схему ловушки для Романа. Дима слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.

– Хитро, – сказал он, когда я закончила. – А ты уверена, что он клюнет?

– Абсолютно. Владимир Сергеевич авторитетен в деловых кругах. Предложение о федеральном проекте на пятьсот миллионов – это именно то, о чем мечтает Роман.

– А если он приведет с собой адвоката?

– Пусть приводит. Это даже лучше – будет больше свидетелей его позора.

– А моя роль?

– Ты появляешься в самый подходящий момент и подтверждаешь информацию о его махинациях.

– Мне придется признаться в собственной глупости перед кучей людей.

– Да. Но это единственный способ восстановить репутацию «СтройИнвест». Покажешь, что ты не злодей, а жертва чужих манипуляций.

Дима долго молчал, обдумывая услышанное:

– Знаешь, год назад я бы никогда не поверил, что ты способна на такую сложную игру.

– Год назад я сама бы в это не поверила.

– Что тебя изменило?

– Предательство. Оно либо ломает, либо делает сильнее. Мне повезло – я попала во вторую категорию.

– А если бы я тогда поступил честно? Сказал прямо, что хочу перемен в бизнесе, что чувствую к Диане что-то большее, чем рабочие отношения?

Я посмотрела на него с удивлением:

– Ты серьезно об этом спрашиваешь?

– Да.

– Тогда бы мы развелись цивилизованно. Разделили бы имущество по справедливости. Договорились бы об опеке над Матвеем. И я бы желала тебе счастья с Дианой.

– Даже несмотря на боль?

– Боль проходит. А вот унижение и предательство – нет. Ты выбрал ложь и обман вместо честности. Это твое решение, и теперь ты живешь с последствиями.

– А ты не жалеешь о том, что мы дошли до этого?

– Жалею о потерянном времени. О том, что так долго не видела тебя настоящего. Но не жалею о том, что наконец открыла глаза.

Дима кивнул:

– Справедливо. Тогда до встречи завтра.

– До встречи.

Мы разошлись не попрощавшись. Странные отношения – не враги, но и не друзья. Временные союзники, объединенные общей целью уничтожить того, кто нас обоих переиграл.

Дома я долго не могла заснуть, прокручивая в голове завтрашний день. План казался безупречным, но в любой операции могли быть неожиданности. Главное – не дать Роману времени на размышления и маневры.

В половине двенадцатого пришло сообщение от Владимира Сергеевича: «Все готово. Роман подтвердил участие. Очень заинтересован в проекте. Завтра в 15:00 в конференц-зале нашего офиса».

Я написала Диме: «Роман клюнул. Завтра в три».

Его ответ пришел через несколько минут: «Буду готов. Спокойной ночи, партнер».

«Партнер». Странное слово для обозначения наших отношений. Но точное. Мы действительно были партнерами – в последней битве против общего врага.

Засыпая, я думала о том, что завтра может стать переломным днем. Если план сработает, Роман будет уничтожен, а мы с Димой сможем вернуться к нормальному разводу. Если нет – война продолжится, и неизвестно, кто в ней победит.

Конференц-зал «КашириноГрупп» был обставлен с роскошью – длинный стол из темного дерева, кожаные кресла, панорамные окна с видом на центр города. Идеальное место для важных переговоров.

Я приехала за полчаса до назначенного времени, чтобы еще раз проверить все детали. Владимир Сергеевич уже был в офисе, спокойный и собранный, как всегда.

– Вероника Александровна, готовы к представлению? – поинтересовался он с едва заметной улыбкой.

– Готова показать нашим коллегам, с кем они собираются вести бизнес, – ответила я, поправляя папки с документами на столе.

– Все приглашенные подтвердили участие?

– Да. Александр Викторович из «Континентальной», представители «АльфаДевелопмента» и «ТехноСтроя», два банкира из «Региональной корпорации», Петров из мэрии. Те, кто формирует мнение на рынке.

– А наш главный герой?

– Роман в прекрасном настроении. Думает, что едет получать контракт на полмиллиарда.

Владимир Сергеевич усмехнулся:

– В каком-то смысле он получит то, за чем приехал. Только не совсем то, что ожидает.

Первыми приехали банкиры – люди, которые знали цену информации и умели быстро делать выводы. Затем подтянулись остальные. Атмосфера была рабочей – все ожидали обсуждения серьезного проекта.

– Господа, – объявил Владимир Сергеевич, когда все расселись, – благодарю за то, что нашли время. Сегодня мы обсуждаем федеральный проект реконструкции промышленной зоны. Бюджет порядка пятисот миллионов, но прежде чем говорить о деталях, хотелось бы познакомить вас с одним из потенциальных участников.

В этот момент секретарь объявила о прибытии Романа. Он вошел с видом человека, уверенного в своем успехе. Дорогой костюм, кожаная папка, широкая улыбка.

– Добрый день, уважаемые коллеги, – Роман окинул взглядом присутствующих и слегка удивился, увидев меня. – Вероника Александровна? Интересно. Не знал, что вы участвуете в федеральных проектах.

– Много чего вы не знаете, Роман Викторович, – ответила я ровным тоном.

– Присаживайтесь, – предложил Владимир Сергеевич. – Как раз обсуждали критерии отбора подрядчиков для крупных проектов.

Роман сел, положил папку на стол:

– Рад представить возможности своей компании. У нас большой опыт работы с федеральными заказчиками.

– Роман Викторович, – с вежливой улыбкой спросил Каширин, – расскажите лучше о ваших методах работы с конкурентами. Это тоже важный критерий.

Роман нахмурился:

– Не понимаю вопроса. Мы работаем в рамках закона.

– В рамках какого именно закона? – теперь уже я открыла папку. – Того, который разрешает подкупать чиновников для блокировки разрешений конкурентам?

Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Роман выпрямился, его взгляд стал острым и настороженным.

– Вероника Александровна, если у вас есть конкретные обвинения, рекомендую обращаться в соответствующие органы, – его тон стал холодным.

– У меня есть кое-что более интересное, – я достала телефон. – Ваши собственные слова о методах ведения бизнеса.

В этот момент в зал вошел Дима. Выглядел он усталым, будто не спал всю ночь. Коротким кивком поприветствовав меня, произнес:

– Доброго дня. Простите за опоздание.

Роман изобразил удивление:

– Дмитрий! Какая неожиданная встреча. После того, как ты разорил мою компанию три года назад, я не ожидал увидеть тебя на серьезных переговорах.

Присутствующие переглянулись – очевидно, не все знали об этой истории.

– Разорил? – Дима усмехнулся. – Интересная версия событий, Роман. А что, если я расскажу присутствующим, что твоя компания никуда не исчезала? Просто сменила название и формального владельца?

– О чем ты говоришь? – Роман нахмурился, но в его глазах мелькнула тревога.

– О том, что твое «разорение» было театральной постановкой, – Дима открыл свою папку. – Здесь документы, показывающие, как активы «обанкротившейся» компании перешли к структурам, связанным с тобой. Очень удобно – создать легенду о мести и использовать её как прикрытие для захвата рынка.

– Это абсурд! – возмутился Роман, но голос звучал менее уверенно.

– Тогда объясни присутствующим, – продолжал Дима, – как «разоренный» бизнесмен за три года сумел создать новую империю, получить контракты на сотни миллионов и обзавестись связями в администрации?

Банкир из «Региональной корпорации» внимательно посмотрел на Романа:

– Действительно интересный вопрос. Обычно после банкротства требуется гораздо больше времени на восстановление.

– Люди любят истории о мести, – добавила я. – Особенно в деловых кругах. Пострадавший бизнесмен, который восстает из пепла, чтобы отомстить обидчику – романтично, не правда ли?

Включила запись. В зале зазвучал голос Романа:

«…да, именно так. Экологическая экспертиза может тянуться месяцами… у меня есть договоренности с «СтройСнабом» и «ТехноМатериалами»…»

Роман не изменился в лице:

– Интересная аудиозапись. Жаль, что подобные материалы не имеют юридической силы. Любой школьник сегодня может смонтировать что угодно.

– Конечно, – согласилась я. – Зато они отлично показывают характер человека. Продолжаем?

«…Дмитрий – полезный идиот. Думает, что мстит бывшей жене, а на самом деле работает на меня…»

Присутствующие переглянулись. Роман усмехнулся:

– Даже если предположить, что это мой голос – разве не нормально так думать о конкурентах? Бизнес не место для сантиментов.

– Безусловно, – кивнул Каширин. – Но клиенты обычно предпочитают знать, что думает о них потенциальный подрядчик.

– Все в рамках закона, – повторил Роман.

– Действительно в рамках закона, как и внедрение сотрудника в чужую компанию для сбора информации, – с усмешкой добавил Дима.

– О чем вы говорите? – Роман попытался вернуть контроль над ситуацией.

– О Диане Воробьевой. Вашей сотруднице, которую вы внедрили в «СтройИнвест» под видом финансового директора, – ответила я.

– Диана – талантливый финансист. Если она решила сменить работу, это её право.

– Особенно за внушительное вознаграждение за собранную информацию, – добавил Дима.

– Докажите! – резко сказал Роман.

– Зачем? – вмешался банкир, хмуро взирая на Романа. – Нам не нужны судебные доказательства. Нам нужно понимать, с кем мы имеем дело.

– Именно, – поддержал Александр Викторович. – Роман Викторович, даже если всё это – грязная игра конкурентов против вас, сам факт таких слухов делает сотрудничество… проблематичным.

– Джентльмены, – Роман откинулся в кресле, пытаясь вернуть уверенность, – если цель этого спектакля – показать, что я умею играть жестко, то цель достигнута. Да, я использую все доступные методы для развития бизнеса. Разве вы поступаете иначе?

– Мы не создаем фальшивые легенды о собственном разорении, – спокойно ответил Дима. – И не тратим годы на подготовку сложных схем мести за несуществующие обиды.

– А что насчет ваших методов? – Роман перешел в контратаку. – Незаконная запись частных разговоров, шантаж, попытка сговора против конкурента…

– Всё в рамках закона, – ответил Владимир Сергеевич. – Мы просто делимся информацией с потенциальными партнерами.

– Информацией? – Роман усмехнулся. – Вы пытаетесь уничтожить мою репутацию на основании сомнительных записей и домыслов.

– Не пытаемся, – поправила я. – Просто показываем, кто вы есть на самом деле. Человек, который годами играл роль жертвы, готовя захват чужого бизнеса.

Роман встал, собирая документы:

– Ну что ж, игра была интересной. Но вы недооцениваете меня, если думаете, что одной встречей можно закрыть тему.

– Возможно, – согласился банкир. – Но информация имеет свойство распространяться. Особенно в наших кругах.

– Безусловно, – Роман направился к выходу. – Как и информация о том, что «КашириноГрупп» организует заказные кампании против неудобных конкурентов. Думаю, многим будет интересно узнать о ваших методах, Владимир Сергеевич.

– Пожалуйста, – невозмутимо ответил Владимир Сергеевич. – Только не забудьте упомянуть, что делали мы это публично, в присутствии уважаемых свидетелей. А не через подставных лиц и многолетние комбинации.

Роман остановился у двери:

– Это не конец, – сказал он, глядя на меня. – У меня есть ресурсы и связи. Рынок большой, места хватит всем.

– Конечно, – согласилась я. – Только теперь все будут знать ваши истинные методы работы. И каждый сможет сделать осознанный выбор.

– А также то, что ваша история о разорении – ложь, – добавил Дима. – Это тоже важная информация для рынка.

– Посмотрим, – Роман вышел, не попрощавшись.

В наступившей тишине присутствующие переглядывались, осмысливая услышанное.

– Ну что ж, – нарушил молчание банкир, – информация к размышлению получена. Думаю, каждый сделает свои выводы.

– Что касается федерального проекта, – добавил Владимир Сергеевич, – обсудим его в другой раз. В более… подходящей компании.

– Любопытная история с банкротством, – заметил представитель «АльфаДевелопмента». – Если это правда, то планирование впечатляет. Жаль только, что направлено против коллег по отрасли.

– В любом случае, полезно знать реальные методы работы потенциальных партнеров, – подытожил Александр Викторович.

Собрание расходилось. Каждый унес с собой четкое понимание того, кто такой Роман Баринов и какими методами он пользовался. В деловых кругах такая информация распространялась быстро – к вечеру о сегодняшней встрече знали бы все ключевые игроки рынка.

– Думаешь, это его остановит? – спросил Дима, когда мы остались одни.

– Полностью – нет. Но серьезно осложнит жизнь. Теперь каждый потенциальный партнер будет знать, с кем имеет дело.

– А если он попытается отомстить?

– Попытается обязательно. Но теперь он будет действовать из позиции слабости, а не силы. А это меняет всё.

Дима кивнул:

– Неплохо сыграно. Жестко, но эффективно.

– В бизнесе, как оказалось, не бывает джентльменских поединков, – ответила я. – Есть только победители и проигравшие.

– И кто мы?

– Пока что – те, кто научился играть по настоящим правилам.

Мы вышли из офиса вместе. Альянс был практически завершен – общий враг получил серьезный удар, хотя и не был уничтожен окончательно. Но главная цель была достигнута – деловое сообщество теперь знало истинное лицо Романа Баринова.

Через три дня после встречи в «КашириноГрупп» информация о разоблачении Романа Баринова распространилась по бизнес сообществу с быстротой лесного пожара. Я сидела в своем кабинете, просматривая утренние сводки, когда позвонил Владимир Сергеевич.

– Вероника Александровна, вы видели новости? – в его голосе слышалось плохо скрываемое удовлетворение.

– Какие именно?

– «Региональная корпорация» расторгла все договоры с компаниями Романа. Официальная причина – выявление недостоверной информации о финансовом положении контрагента. Александр Викторович из «Континентальной» тоже отозвал свое предложение о сотрудничестве.

– Быстро они сориентировались.

– В нашем деловом мире репутация – это всё. А когда выясняется, что человек годами играл роль жертвы, планируя захват чужого бизнеса… – Владимир Сергеевич помолчал. – Сегодня утром звонил Петров из мэрии. Сказал, что все договоренности с Романом пересматриваются. Никто не хочет связываться с таким партнером.

К обеду картина стала еще более драматичной. Анна Петровна принесла мне распечатки с отраслевых порталов:

– Смотрите, что пишут. «Скандал в строительной отрасли: бизнесмен три года играл роль пострадавшего для захвата рынка». «Как распознать корпоративного хищника: история Романа Баринова». Журналисты работают быстро.

– А что с его текущими проектами?

– По информации из банка, «Альфа-Строй» заморозил финансирование всех его объектов. Требуют дополнительные гарантии и аудит финансовых потоков. А «Инвест-Групп» вообще подала иск о возмещении ущерба – оказывается, Роман предоставил им недостоверные сведения о своей кредитной истории.

Я откинулась в кресле, обдумывая масштабы происходящего. План сработал лучше, чем я ожидала. В тесных деловых кругах нашего региона подобная информация распространялась мгновенно, и восстановить репутацию после такого удара было практически невозможно.

Вечером позвонил Дима. После разоблачения Романа наши отношения стали странно корректными – мы общались исключительно по деловым вопросам, но без прежней враждебности.

– Роман пытается связаться со мной уже третий день, – сообщил он без предисловий. – Предлагает встретиться, обсудить ситуацию.

– И что ты ему отвечаешь?

– Ничего. Адвокат посоветовал избегать любых контактов. Особенно после того, как налоговая объявила о проверке всех его структур.

– Налоговая заинтересовалась?

– Еще как. Записи разговоров, которые ты предоставила, содержали достаточно деталей для возбуждения дела. Плюс несколько пострадавших партнеров подали официальные жалобы.

На следующей неделе ситуация вокруг Романа стала критической. Я узнала об этом от Коршунова, который мониторил развитие событий через свои юридические каналы.

– Вероника Александровна, ваш противник терпит полное фиаско, – сообщил он во время нашей встречи. – «Стройбанк» отозвал кредитную линию на пятьдесят миллионов, сославшись на изменение оценки кредитного риска. «МегаИнвест» требует досрочного погашения займа. А самое интересное – следственный комитет начал проверку по факту возможной коррупции в сфере госзакупок.

– На основании чего?

– Той самой записи, где Роман обсуждает договоренности с чиновниками. Формально этого недостаточно для уголовного дела, но хватает для начала проверки. А в процессе расследования могут всплыть дополнительные факты.

– Значит, он окончательно загнан в угол?

– Похоже на то. По информации от коллег, он пытается продать остатки активов, чтобы расплатиться с кредиторами. Но в текущих условиях покупателей мало, а цены неприлично низкие.

Через две недели Анна Петровна принесла свежие новости:

– Роман Баринов подал документы на закрытие всех своих компаний в регионе. Офисы пусты, сотрудники уволены. По слухам, он уехал, даже не дожидаясь завершения всех процедур.

– А долги?

– Остались. Кредиторы будут взыскивать с того, что удастся арестовать. Но основные активы он, видимо, успел вывести заранее.

Я кивнула. Это было типично для таких людей – исчезнуть в критический момент, оставив после себя хаос и долги. Никаких извинений, никакого признания вины. Просто бегство.

– А где он сейчас?

– Неизвестно. Некоторые говорят, что видели его на вокзале с чемоданами. Но это могут быть и слухи.

Через месяц состоялось окончательное заседание суда по опеке над Матвеем. К тому времени наши с Димой отношения стабилизировались – мы научились быть цивилизованными разведенными родителями.

Судья, та же женщина, что рассматривала наш первый иск, выглядела удовлетворенной:

– Должна отметить, что стороны продемонстрировали зрелый подход к решению спорных вопросов. Учитывая интересы ребенка и пожелания обеих сторон, суд определяет местом жительства несовершеннолетнего Алексеева Матвея Дмитриевича – место жительства матери.

Дима сидел спокойно, без протестов. Мы заранее договорились об этом решении.

– Порядок общения с отцом, – продолжила судья, – устанавливается по взаимному согласию сторон. Каждые вторые выходные, две недели летних каникул, участие в школьных мероприятиях по согласованию.

– Ваша честь, – поднялся Дима, – хочу заявить, что полностью согласен с решением суда и обязуюсь его соблюдать.

– Хорошо. Дело закрыто.

Выходя из зала суда, мы шли рядом молча. У машины Дима остановился:

– Ты справилась, – сказал он просто. – Справилась с Романом, со мной, с ситуацией. Матвею повезло с мамой.

– Матвею повезло, что у него есть два родителя, которые наконец научились ставить его интересы выше своих амбиций.

– Справедливо. А что дальше?

– Дальше мы завершаем раздел имущества и расходимся цивилизованно. У нас есть общий сын, но больше ничего нас не связывает.

Дима кивнул:

– А ты сможешь меня простить когда-нибудь?

– Прощение – это не восстановление доверия, – ответила я. – Возможно, со временем я прощу тебя как человека. Но доверять тебе как партнеру по жизни уже никогда не буду.

– Понимаю, – он протянул руку.

Я пожала его руку:

– Спасибо за то, что в итоге выбрал правильную сторону. Лучше поздно, чем никогда.

Два года спустя

Утро понедельника началось с телефонного звонка от Александра Викторовича из «Континентальной Группы». Я еще не успела допить кофе, когда зазвонил телефон.

– Вероника Александровна, у меня есть предложение, – его голос звучал деловито. – Федеральный проект реконструкции промышленной зоны. Бюджет восемьсот миллионов. Заинтересованы?

– Очень заинтересованы, – ответила я, делая пометки в блокноте. – Какие сроки?

– Год на реализацию, начало работ через месяц. Но есть одно условие – нужен опытный соинвестор. Проект слишком крупный для одной компании.

– Понимаю. У вас есть кандидатуры?

– На самом деле да. «СтройИнвест» восстановила репутацию и имеет необходимые мощности. Что думаете о совместной работе с Дмитрием Валентиновичем?

Я помедлила, представляя реакцию Димы на такое предложение. За два года наши деловые отношения стали удивительно эффективными – мы научились разделять личное и профессиональное.

– Рассмотрим, – ответила я. – Организуйте встречу на этой неделе.

«Северная Столица Девелопмент» за два года превратилась в серьезного игрока регионального рынка. Штат вырос до пятнадцати человек, офис переехал в новое здание, портфель заказов исчислялся миллиардами рублей. Я больше не была женой успешного бизнесмена – я была успешным бизнесменом.

В обед зашла Анна Петровна с очередной порцией новостей:

– Вероника Александровна, звонили из мэрии. Нас включили в шорт-лист претендентов на проект нового микрорайона. И еще… – она помедлила, – есть информация о Романе Баринове.

– Что с ним?

– Антон Сергеевич передал, что его видели в Ростове-на-Дону. Пытается открыть небольшую строительную фирму под именем жены. Но местные деловые круги уже знают его историю.

– Откуда?

– Один из наших бывших подрядчиков переехал туда полгода назад. Узнал Романа и предупредил коллег. Теперь с ним никто не хочет работать.

Я кивнула, не испытывая никаких эмоций. Роман получил то, что заслужил – репутацию, которая следовала за ним везде. В тесном мире строительного бизнеса скрыться было практически невозможно.

– А что с налоговыми делами?

– Прокуратура закрыла уголовное дело за отсутствием состава преступления. Но гражданские иски от пострадавших инвесторов продолжают поступать. Общая сумма требований превышает сто миллионов рублей.

– С призрака не много взыщешь, – заметила я. – Но важен сам факт. Теперь любой, кто захочет с ним связаться, увидит эти иски в открытых реестрах.

Вечером я забирала Матвея из школы. В восемь лет он стал серьезнее, но сохранил детскую непосредственность и любознательность.

– Мам, а Петя из нашего класса говорит, что его папа работает на заводе, а мама в больнице, – рассказывал сын по дороге домой. – А у меня папа – директор большой компании, а мама – директор другой большой компании. Это нормально?

– Абсолютно нормально, – ответила я. – Главное, чтобы родители любили своего ребенка и заботились о нем.

– А вы с папой не ссоритесь больше?

– Нет, солнышко. Мы научились быть друзьями, даже если больше не муж и жена.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Матвей. – А можно на выходных поехать к папе на дачу? Он обещал научить меня делать скворечник для птиц.

– Конечно можно.

С Димой у нас действительно сложились странные, но работающие отношения. Мы встречались на родительских собраниях, совместно планировали каникулы Матвея, иногда работали как бизнес партнеры. Никаких попыток восстановить личные отношения – только цивилизованное сотрудничество ради общих интересов.

Дома, укладывая Матвея спать, я думала о том, как изменилась наша жизнь. Больше никаких тайн, обманов, скрытых угроз. Только честная работа, прозрачные отношения и уверенность в завтрашнем дне.

– Мам, а ты счастливая? – неожиданно спросил сын, устраиваясь под одеялом.

– Очень счастливая, – ответила я честно. – А ты?

– Тоже. У меня есть мама, папа и бабушка с дедушкой. И еще скоро будет собственный скворечник.

– Что еще нужно для счастья? – улыбнулась я, целуя его в лоб.

Поздним вечером, когда Матвей заснул, я сидела в кабинете, просматривая документы по новым проектам. Телефон завибрировал – сообщение от Димы.

«Александр Викторович звонил насчет федерального проекта. Готова обсудить партнерство?»

Я набрала ответ: «Готова. Завтра в два дня в моем офисе?»

«Да. И Вероника… буду рад сотрудничеству».

Закрывая ноутбук, я подошла к окну. Город внизу мерцал тысячами огней – каждый светился в чьем-то доме, в чьей-то жизни. Где-то Роман прятался от кредиторов под чужим именем. Где-то Диана строила новую карьеру в другом городе. А я была здесь, в собственном доме, рядом с сыном, с планами на завтра и уверенностью в своих силах.

Война закончилась не победой или поражением – она закончилась свободой. И это было лучше любого триумфа.

На тумбочке лежала фотография – Матвей с Димой на рыбалке, оба улыбаются. Рядом моя фотография с сыном на открытии очередного объекта – мы в касках, на фоне строящегося здания. Две разные жизни, два разных родителя, но один счастливый ребенок.

Именно ради этого стоило пройти через все испытания.

Засыпая, я думала о том, что завтра снова будет полон новых вызовов и возможностей. Встреча с Димой по поводу федерального проекта, презентация для новых клиентов, планерка с командой. Жизнь продолжалась, но теперь – на моих условиях.

И это делало каждый новый день не испытанием, а подарком.