Потому долго не размышляя, новогоднюю речь я решил провести отсюда. Благо, сразу же строили и ресторан «Седьмое небо». Название «взяли» из конкурса, что был запущен в газете «Вечерняя Москва». Даже кого-то там наградили. На самом деле я в телефонном разговоре с редактором газеты как бы нарочно обронил, что очень звонкое название предложили москвичи. Так что справедливость и здесь восторжествовала. Но прибавилось головной боли телевизионщикам. Помещение кругового ресторана на самом деле небольшое, да еще буквально везде предательски бликующие окна. Но в итоге мастерство победило.

Зато физиономия довольного Генерального на фоне новогодней Москвы выйдет потрясающая. Как будто символ наших свершившихся и будущих побед. Я даже для этого в ресторан членов Политбюро притащил. В том времени 1967 и 1968 годах его посетителями были только правительственные делегации. Для посетителей Останкинской телебашни ресторан «7 Небо» распахнул свои двери лишь в 1969 году. Ожидаемо приехали не все, но я не рассердился. Некоторые даже очень храбрые люди до чертиков боятся высоты. Ну что сказать, всех впечатлило. Особенно когда оказалось, что здесь на самом деле еще и кормят и сразу в трех ресторанах. Небожители задумались и одобрили открытие заведения для обычного народа. Отличная реклама достижений Советского Союза. Кто-то обронил:

— Надо будет сюда международные делегации приглашать.

— Особенно из стран капитала. Пусть увидят, что советские не лыком шиты!

Верхний зал ресторана на высоте 334 метра отделали в тёплой цветовой гамме. Карниз облицевали кованой красной медью, на пол положили тёмно-красное ковровое покрытие. Внутреннюю стену украсили серым мрамором. Его назвали «Бронзовый» зал. В зале среднего этажа потолок и карниз облицевали алюминием с золотым напылением. Ковровое покрытие на полу сделали золотисто-коричневым. Этот зал получил название «Золотой». И, наконец, нижний — самый спокойный по цветовой гамме. Зал расположился на отметке 328 метров. Его потолок и карниз украсили алюминием, а пол — тёмно-серым ковровым покрытием. Внутреннюю стену облицевали белым мрамором. Этот зал стал именоваться «Серебряным». Между собой все помещения связала полукруглая металлическая лестница с мраморными ступеньками. Каждый из ресторанов совершает круговые движения вокруг своей оси. И это впечатляет.

Меню даже для советских небожителей предложили простое:

Салат «Столичный», аналог Оливье с колбасой.

Жюльен из курицы с грибами

Штрудель «Останкино»

Согревающий напиток «Птичье молоко»

Последний оказался на удивление невероятно вкусным и пришелся членам Политбюро по вкусу. Чую, на Старой площади вскоре изменится меню.

Так что никто не возражал, чтобы уже становящееся привычным для СССР приветствие от его руководителя снималось здесь. Телевизионщики выбрали «Серебряный» зал как наиболее подходящий по тону к зимнему празднику. Из моего гардероба отобрали синий костюм, подарок французских кутюрье и красный галстук. Я же должен изображать из себя франта! И я точно знаю, что народу нравится, что их Генсек выглядит достойно на фоне других мировых руководителей, а то и более элегантным. То же самое можно сказать и о зарубежной публике. Там на сей фактор сразу обратили внимание, и некоторые издания всегда отмечают, во что я в этот раз одет. Настолько было разительно отличие Леонида Ильича от прежних руководителей в полувоенных френчах и мрачных костюмах. Старая когорта руководителей поначалу относилась к этому с ворчанием, но заметив эффект, смирилась.

После смерти аскета Суслова в ЦК однозначно стали одеваться лучше. Внешний вид — это одно из отличительных свойств респектабельности. И никуда от этого фактора не деться. Какой смысл карабкаться наверх, чтобы не отличаться от других? Так или иначе советская элита приобретала все признаки отдельной управленческой прослойки. Именно за так называемые «привилегии» ее крепко прикладывали «прорабы Перестройки». Сами же они были ничем не лучше по человеческим свойствам критикуемых. Чаще и хуже, потому что кроме яркой болтовни, ничего делать не умели. Зачастую и вовсе продавали свою Родину за чужие серебряники.

Поэтому впадать в дешевый популизм не собираюсь. Спрашивать строго — спрашиваю. Но за дело! И советская номенклатура мой настрой изучить успела. Нет, от глубоких реформ я отказываться не собираюсь. Но третировать запросто так управленческие кадры не позволю никому. Не зря в строй вернулись многие старые кадры, что были волюнтаристки выкинуты при Никите и позднем Сталине. Да-да, последние годы правления Вождя проложили путь гиблому пути Хрущевских метаний. Пока не готов высказать, отчего так вышло. Но я даже Молотова к себе в Кремлевские структуры прибрал. Но строго-настрого приказал ему не высовываться и мемуаров не выпускать. Потом. Когда-нибудь потом. Старый большевик меня отлично понял и кое в чем оказал неоценимую услугу.

Народ в целом за годы моего правления осознал, что резких шатаний не предвидится и массовых репрессий не случится. И что практически каждый месяц в их жизни происходит нечто хорошее. Пусть и незначительное. Но пока советская пропаганда настроена именно так. Показывать реальные достижения державы для «маленького человека». Ему плевать на гигантские стройки и прорыв в космос. Вот когда рядом с его домом строится детская больница, ясли, вместо колдобин появляется асфальтированная трасса, а в ежедневном рационе добавляются рыба, свежие овощи и фрукты, то настрой сразу же становится иным. О нем советская власть помнит и заботиться, а требует взамен лишь хорошо и профессионально трудиться.

На самом деле при капитализме ровно то же самое. Разве что акценты иные: ты с детства видишь, что бывает с теми, кто не желает учиться и работать. Вот они рядом — отбросы общества, бездельники и бродяги бездомные. Кнут при капитале разве что пожестче. И все отношения регулируются с помощью денег. Вот тут мы пока не так сильно отличаемся. Разве что вместо налогов у нас сразу заложены «общественно значимые затраты». Но если посмотреть здраво: для сбора налогов, их распределения капиталистическому обществу приходится содержать огромные структуры. Бюрократический аппарат съедает всю мнимую эффективность. Хулители социализма об этом мило забывают.

Но меня уже ждут, я еще раз прокручиваю в голове текст. Читать буду не с бумажки. Так что экспромт обязательно появится. Потому речь записывается для монтажа и сравнения. Готовые варианты привезут ко мне завтра утром для выбора. Так что не буду затягивать.

— Леонид Ильич, сюда. Прогон!

Я сдвинулся с места, операторы так же. Режиссер и его помощники внимательно наблюдают, что-то обсуждая вслух. Но актер из меня прекрасный, я точно прошел по всем «точкам» и не вылез из кадра, остановившись напротив наряженной красавицы елки.

— Ну, как, ребята?

Режиссер улыбается:

— Леонид Ильич, приходите ко мне сниматься.

— Обязательно. Царя играть буду!

— Больно грозны вы для царя.

Мы смеемся, как малые дети, приводя в трепет съемочную группу. Вы не поверите, но я попросил сделать ролик известного мастера комедийного жанра Гайдая. Политбюро пришло в ужас, но я пояснил им, что у нас с режиссером отличные личные отношения. Я по прибытии стал его патроном, совсем не вмешиваясь в режиссерскую деятельность и не надоедая. Разве что Госкино начало Гайдаю быстрее выделять средства, и первым зрителем его фильмов становился я. Иногда мы смотрели фильм вместе, осуждая затем. Вот и не так давно мы всей семьей и с частью Политбюро хохотали над «Бриллиантовой рукой». Фильм относительно мало отличался от того из моей эпохи. Но сразу после него начнутся съемки «Иван Васильевич меняет профессию». Уже в виде кинофильма и телесериала. Я знаю, что очень многое в том времени оказалось выкинуто. Негоже!

— Камера!

Я с улыбкой иду в сторону оператора. За мной в полумраке утопает зал ресторана. В Москве еще не рассвело. Для нужного эффекта, и чтобы не мешать, мы начали съемки еще ночью. Кадры из окон и я рядом с ними сняты раньше. Там большой перепад по свету и используется мультиэкспозиция. Пленки уже в работе. Ко мне подплывает павой официантка, на самом деле загримированная артистка Наталья Селезнева, протягивая мне бокалы с шампанским. Ловко подхватываю один из них и поворачиваюсь ко второй камере, начиная речь. Быть в центре внимания довольно сложно, яркий свет софитов слепит, внушительных габаритов камера с большущей блендой на объективе уставилась на меня. Сбоку пристально поглядывает режиссер, ассистент карточками сопровождает мои действия. Но я и так все выучил. Прохожу на камеру и тут же оборачиваюсь на другую. Все, на месте!

— Дорогие соотечественники, дорогие товарищи и друзья! Кремлевские куранты отсчитывают последние минуты 1967 года. Уходящий год вобрал в себя многое: были в нем трудности и огорчения, были и успехи, и радости. Но провожаем мы его с добрым чувством. Потому что это в первую очередь год наших успехов! Успехов советского трудового народа! Благодаря реформам уже заметны сдвиги в нашей экономике, советская наука берет одна за другой новые высоты. В стране получен невиданный урожай. Более пяти миллионов семей взъехали в новые квартиры. И я хочу передать сердечное спасибо всем тем, кто трудится на заводах и фабриках, нефтяных промыслах, возводит дома, прокладывает магистрали, строит электростанции, кто создает духовные ценности, учит и воспитывает детей, охраняет здоровье людей, украшает их быт — всем, кто работает сознательно и плодотворно на благо социалистической Родины. Благодаря им мы достигаем новых высот в строительстве коммунизма!

Но не буду вас утомлять лишними словами, товарищи, — ехидно улыбаюсь и поднимаю бокал, пошел экспромт. Ассистент схватился за блокнот, представитель Лапина держится за голову, Гайдай откровенно лыбится. — Всех нас ждет семейный стол с нашим любимым салатом, не менее вкусной закуской и бокалом шампанского. И потому сердечно поздравляю с наступающим Новым годом весь советский народ и каждого человека в отдельности. Пусть он вам принесет свои маленькие радости. Пусть в каждом доме, в каждой семье всегда будут благополучие и согласие! С Новым годом, дорогие товарищи! С новым счастьем!

Неспешно иду напрямик через сугробы к машине. Ночью прошел снегопад, и усердные дворники еще не все успели очистить. Хочется подышать свежим воздухом. Три дубля признаны успешными, и телевизионщики рванули проявлять, монтировать и озвучивать наш маленький шедевр. Я даже выпил со съемочной группой шампанского. Не ту жидкость с пузырьками, что была приготовлена для съемок, а настоящее из Крыма. У всех отличное предпраздничное настроение. Наверное, это мудро устроить такой яркий праздник посередине долгой и выматывающей русской зимы. Потому он и прижился в советском обществе. Даже позже Рождество его так и не смогло заменить, а нехристианские республики так и оставили это праздник в череде национальных.

— Куда сейчас, Леонид Ильич?

Немного подумав, отвечаю:

— В Кремль. Поработаю до обеда и в Заречье. Устал.

Как же я устал!

Уже в ЗИЛе понимаю, что надо было сразу ехать домой. Какая сейчас работа! Я и в самом деле безмерно устал. Этот год дался мне особенно тяжело. Страсть неофита уже угасла, а по факту занятая мною должность обозначает чуть ли не ежедневную тяжелейшую работу. И 1967 год стал началом слома эпохи. Столько всего случилось непредсказуемого и страшного. Черт с ним, с Ближним Востоком, есть еще время для тотального перераспределения местных ништяков. Но Китай! Мао с ума сошел или его кто-то подставил? Чего-чего, а такого я не ожидал. И судя по скорому удару возмездия, простого ответа на вопрос не существовало. Это ханьцы сами намудрили, да так, что вместо одной КНР у нас сейчас две, и Маньчжурия под советским военным присмотром. Так что следующий год точно станет эпохой кровавого противостояния или окончательного распада восточной империи. Посмотрим.

Мне бы внутренние проблемы сначала решить. Подавить оппозицию в ЦК и… Хорошо хоть голову у гидры отрубили. Меня внезапно пробил озноб. Видимо, переживать те проклятые часы придется до конца тутошней жизни. И я до конца не уверен, что поступил правильно. Но точно бесчеловечно. Ну, почему, если ты отвечаешь за государство и отчасти за все человечество, то обязательно приходится совершать массу грязных поступков. Почему? Да потому что власть влечет к себе продажных, моральных уродов и настоящих садистов. И вот этой среде приходится соответствовать.

Но окровавленное лицо бывшего Первого секретаря ЦК КПСС и второго правителя мира будет сниться мне еще долго.

Снова морозное ноябрьское утро. Темень за окном, занавешенные окна и выставленная по кругу охрана из «своих». Никто не должен узнать, никто не должен помыслить, никто не будет заикаться про закон. Потому что если делят власть и прошлое, то ни каком правосудии и морали никто и никогда не заикнется. Нужны были революции головы Карла I и французского короля Людовика XVI. И они пали. Надо было убить табакеркой Павла и его убили. Потребовалась смерть последнего императора России. И его семью расстреляли. И все в угоду политического момента. Не в то время и не в том месте. Жуткое стечение обстоятельств и воли народных масс.

Вот и Никита Сергеевич попал под раздачу. Он лежал передо мной на полу с разбитой головой. Переусердствовал с моей охраной. Привычки-то старые остались, и гонор никуда не делся. А там такие ребята, что меня в обиду не дадут. Они только что все вышли по кивку моей головы, и мы остались наедине.

— Не ожидал от тебя Лёня, такой прыткости. Бить-то было зачем? Не по-большевистски это.

Несмотря на остроту момента, я чуть нервно не захихикал. Затем взял себя в руки.

— Никита Сергеевич, а что тогда в тридцатые в застенках НКВД со старыми большевиками делали? Угощали чаем и марципаном?

Хрущев понимает, что зря меня провоцирует, но удержаться не может.

— Так с врагами народа никто не церемонится!

Я обошел его кругом и присел на корточки, стараясь разглядеть лицо бывшего Первого.

— Ты, что ли, сам себя назначил тем, кто имеет право утверждать врагов народа? Сколько ты там людишек внес в расстрельные списки? Испугался после пленума обличений? Начал пачкам людей топить?

— Время такое было, Лёня!

— Не время, а вы его сами таковым сделали.

— Ох, Лёня, сколько ты всего не знаешь.

— Это вы зря, Никита Сергеевич. Мне товарищ Молотов многое поведал. Как и арестованная накануне группа МИДовских работников. Из Информбюро бывшего и Интернационала. В КГБ вы всю агентуру растеряли давно. Не так ли?

Как он на меня глянул! Не дурак он, товарищ Хрущев. Вовсе не собирался назад вскарабкиваться. Но держать руку на пульсе и контролировать после переворота — это обязательно. Добиваю дальше:

— Что же вы так неаккуратно с документами, Никита Сергеевич? Нам попалась одна крайне интересная записочка. Много вам англичане за нее обещали?

Вот тут он все понял и буквально завыл. Затем глянул на меня злобно. Но ноги у Хрущева хитрым узлом связаны, с места он подняться не может. Не дурак же я в самом деле!

— Сволочь! Я еще доберусь до тебя и в первую очередь до твоей семейки! Страх вы забыли, страх!

— Вот это и есть самое вредное, что ваша группировка со страной сделала. Страх вбили в души людей. Как вот после этого коммунизм строить? А, товарищ Хрущев? Как ты там писал в прессе: «Мы должны уничтожать мерзавцев, предателей, где бы мы их ни вскрыли. Если мы рубим врагу его змеиную голову, то спасаем тысячи жизней рабочих, колхозников, трудового народа нашей страны». 55 741 человека в одной Москве было арестовано. По-твоему, надо заметить, наущению. Не все из них были невиновны. Я в это не верю. Иначе ваша группировка не начала бы свалку. Ведь ты по наущению кураторов в массе остальных прятал именно вам неугодных людей? Что вы хотели на самом деле?

Я такой ненависти в глазах не видели еще никогда. Это взгляд загнанного, невероятно сильного и хитрого хищника. Ведь как все было поставлено! Даже Сталин не раскусил этого шута горохового в вышиванке. Вернее, только частично. Или в своем обычном ключе Вождь решил того использовать. «Других генералов у меня для вас нет». А ведь это неправильно. Жуткий кадровый голод лечился ростом новых кадров. Что очень странно, сами же большевики начинали относительно молодыми людьми. Что же потом на посты старых пердунов ставили? Вот у нас прогресс и заглох!

Все-таки проморгал, но спасла реакция, наработанная в ежедневных упражнениях. Рывок бывшего Первого нарвался на крепкий ботинок. Хрущев заскулил, а в комнату мгновенно ворвались двое с пистолетами наперевес. Моя безопасность у них в приоритете.

— Стоять!

— Что-то случилось, Леонид Ильич?

— Случилось. Готовьте доктора и магнитофон.

Снова нагибаюсь:

— Что же они тебе обещали? Не мировую же революцию?

Никита прожигает меня насквозь. Его тайна раскрыта. А я не считаю эту историческую загадку какой-то особо таинственной. Достаточно посмотреть на Хрущёвскую амнистию и становится явным, какой урон она нанесла СССР. Значит, была проведена не просто так, а с какой-то целью. Затем Хрущева убрали. Но никто не постарался разобраться. И вот это уже странно. Боялись разоблачений? Вряд ли. После всех потрясений, новые бы общую картину не изменили.

17 сентября 1955 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной вой­ны 1941–1945 годов. Согласно этому Указу, с бывших прислужников гитлеровцев снимались судимость и поражение в правах, что позволяло им вернуться из мест лишения свободы и даже из эмиграции. Причём, как выяснилось позже, сумевшие сбежать от справедливого возмездия за границу были сразу завербованы там спецслужбами США, Британии, ФРГ. Так, по инициативе Хрущёва началось активное освобождение бандеровцев, власовцев, 'лесных братьев», полицаев.

Согласно архивным данным республиканских МВД, только в период с 1955 по 1958 год разрешение на постоянное место жительства на территории Украины получили больше 25 тысяч амнистированных. Из них больше 7 тысяч отправились во Львовскую область. И везде им предоставляли жильё, возвращали или возмещали конфискованное имущество, а также давали возможность устраиваться на любую работу. Даже на руководящие посты разных уровней. То есть последствия «за горизонтом» для умного человека просматривались прозрачно.

Но что еще ужасней: с целью налаживания отношений с ФРГ было освобождено около 40 тысяч эсэсовцев, которые были отправлены на территорию Западной Германии. Вместе с ними свободу получили и некоторые «внутренние враги». Таким образом, часть настоящих военных преступников избежали наказания. Я пытаюсь с помощью Штази восстановить справедливость, но сделать это крайне сложно. В ФРГ среди бывших нацистов существует настоящая круговая порука. Но хотя бы мы закрыли для многих из них возможность политической карьеры и поселили в душах западных немцев сомнения. Натиск пока пришлось замедлить, чтобы договориться с американцами.

Это ни в какую не сравнится с так называемой Бериевской амнистией 1953 года, обросшей множеством ужасных мифов. У нас вся история состоит из мифов. Берия был далеко не дурак и решил воспользоваться ситуацией, чтобы очистить Гулаг от лишних. Да и нельзя бесконечно завинчивать гайки, рванет. Решение о проведении амнистии было принято в силу давно назревших причин. После войны вклад ГУЛАГа в экономику страны сокращался, а ситуация в местах не столь отдаленных накалялась, как из-за увеличения числа, отбывавших наказание с почти 1,5 млн человек в 1945-м до более чем 2,5 млн в начале весны 1953 года, так и из-за притока в лагеря и колонии заключенных, имевших боевой опыт.

26 марта 1953 года Берия обратился в Президиум ЦК с предложением о проведении амнистии. В подготовленной им записке, имевшей гриф «совершенно секретно», говорилось: «В настоящее время в исправительно-трудовых лагерях, тюрьмах и колониях содержится 2 526 402 человека. Из общего числа заключенных количество особо опасных государственных преступников (шпионы, диверсанты, террористы, троцкисты, эсеры, националисты и др.), содержащихся в особых лагерях МВД СССР, составляет всего 221 435 человек». Сколько среди них «невинноубиенных»?

Нет, и такое малое количество советских граждан, осужденных по доносам и невольно попавшим в жернова страшной государственной машины, — это не есть хорошо. Но врать то зачем о миллионах?

Общее число вышедших по амнистии из лагерей и колоний составило 1 201 601 человек. Среди них осужденных на срок до 5 лет — 551 551 человек; осужденных, независимо от срока наказания, за должностные, хозяйственные и некоторые воинские преступления — 49 745; женщин, имевших детей в возрасте до 10 лет, — 57 132; беременных женщин — 6013; несовершеннолетних — 5684; мужчин старше 55 лет — 44 210; женщин старше 50 лет — 18 044; страдавших тяжелыми неизлечимыми недугами — 43 411. Кроме того, на воле оказалось 425 811 осужденных на срок свыше 5 лет, которым согласно ст. 4 Указа «Об амнистии» срок наказания был сокращен наполовину. Общая численность заключенных в СССР уменьшилась примерно вдвое. Отбывавших наказание по политическим статьям амнистия почти не затронула. Не распространялась она на совершивших тяжкие или особо тяжкие преступления. Ну и где правда в перестроечном блокбастере «Холодное лето пятьдесят третьего»?

Так что между двумя амнистиями огромная разница. И только слепой его не видел. Как так вышло, что партия не заметила прямое предательство? Привычки, субординация, страх? Так следующие деяния Хрущева ничем не лучше. Семилетка, Экономическая реформа 1957 года в СССР, Освоение целины, Кукурузная кампания и Денежная реформа в СССР 1961 года. Это так взбаламутить страну, что до сих пор разгребаю. А в том мире с последствиями вредительства Никиты так до конца и не справились. И снова все слепые. Ах, нет сняли-таки в октябре 1964, когда деваться некуда было. Но ведь как хитро все проведено. Мастер экстракласса! Только вот на кого он работает? И чего добивается?

После моих прямых обвинений глаза бывшего главы государства тухнут. Его игру вдолгую разоблачили.

— Никита Сергеевич, у вас есть лишь два выхода. Умирать долго, но все рассказать. Поймите, фармакология ушла далеко вперед. Я специально создал под это дело лабораторию. Негоже во второй половине двадцатого века бить людей и выдергивать им ногти, — Хрущев невольно дергается, он мне верит сразу. — Да и последствия для ваших родных будут нехорошие. Род точно прервется. В Марийских лагерях.

Никита поворачивает окровавленную голову:

— Второй?

— Вы все расскажете в этот микрофон. Умрете без боли. Родных никто и пальцем не тронет. Даже больше. Зять ваш — человек одаренный, вижу у него большое будущее. Да и сыну не дадим потеряться. Я человек не злопамятный. Выбор за вами.

И Хрущев заговорил. Все-таки матерый волчище, но слишком поверил в себя. А вот окружение подвело. Нельзя набирать в свою свиту людей слабых из второго эшелона. Не зря я сразу после попадания озадачился сколачиванием вокруг себя группы сторонников. Власть держится на персоналиях. Те, кто окружает себя невзрачными личностями, в итоге проигрывают не только свою должность, но и государство.

— Никита Сергеевич, — я честно говоря, пребывал в шоке. Такое тут открылось, что вам и не снилось, — так чего вы добивались?

Хрущев уже наполовину в ином мире. Он сбросил с себя невероятную тяжесть совершенного, ему стало намного легче.

— Эх, молодежь, ничего вы не смыслите в мировой политике. Нельзя жить наособицу. А кто вас в закрытый клуб пустит с посконными рожами? Хозяин считал, что сами справимся, и где он? Народу столько зря загубил, загоняя всех в общий лагерь. Людей ведь не вернешь?

— Вы его?

— Без меня желающих хватало. Нельзя сидеть на троне столько лет!

— А сами как?

Никита помрачнел:

— Я хотел договориться с барыгами и передать власть умному человеку. Знал бы тебя получше, то, может, и тебе.

Я крепко задумался. Пора заканчивать комедию, и так слишком привлекаем внимание. За эти часы волна арестов должна была закончиться. Те люди просто исчезнут из социума. Как будто и не было. Жестоко, но необходимо. Потому что с сегодняшнего дня мы вступили на тропу войны с могущественными силами. И мне откровенно страшно. Не за себя, а за страну и свои деяния. Неужели опять не получится? И мы ляжем под очередной клан общемировых барыг и начнем никому не нужную войну с братьями-славянами?

— Вы всерьез считаете, что мощь государства бессильна против той кодлы?

— Лёня, не будь наивным. Они мировые войны устраивают. Что им какие-то страны и династии. Вот твоя королева это отлично понимает.

Я хмыкнул. Елизавета, душа моя, была в том страшном списке. Напоминающем перечень состава одного закрытого клуба на букву Б. Хотя считаю, что он лишь дымовая завеса обнаглевших от безнаказанности мировых игроков. Вся схема намного серьезней. И оттого еще опасней.

— Но как бы мы могли договориться? Зачем тогда ракеты и бомбы? Огромная армия?

— Лёня, ты как будто никогда не играл. Ставка, не более. Они отлично знают, насколько мы слабы экономически. Даже прокормить себя не можем. Нам бы в их структуре нашлось местечко.

Вот сука! Предать мечту миллионов, превратить в ничто кровь и жизни стольких людей. И все ради чего?

— Не понимаю.

— И не поймешь. Я тоже не сразу понял, когда они пожаловали ко мне. Хозяин не хотел подчиниться, а у меня почти получилось. Только этот ирландский клоун смешал все карты. Тогда я понял, что они не всемогущи. Убить президента, чтобы перехватить власть. Как это пошло! Заканчивай, Лёня. Я сделал, что мог. Мой народ достоин лучшей жизни, чем умирать за пустую идею.

Я пил в тот вечер в одиночку. Сидел в кабинете и наливался французским коньяком. Хмель не брал. Еще одни неверующий. Совершенно лишний человек во властной пирамиде. Как он так смог добраться на самый верх? И никто не разглядел в нем предателя? Почему на политическом Олимпе нет системы отбора? Ох, как я был в тот вечер зол! И поклялся отомстить всем, кто оказался в списке. Сам не смогу, преемнику оставлю. Кого ж на царство ставить?

Информация к размышлению:

Записка Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30−40-х — начала 50-х годов

Сов.секретно

Особая папка

25 декабря 1988 года

Подписи: А. Яковлев, В. Медведев, В. Чебриков, А. Лукьянов, Г. Разумовский, Б. Пуго, В. Крючков, В. Болдин, Г. Смирнов, Опубликована: Вестник Архива Президента Российской Федерации. 1995. № 1. С.123 −130.

Вот текст

Н. С. Хрущёв, работая в 1936–1937 годах первым секретарем МК и МГК ВКП(б), а с 1938 года — первым секретарем ЦК КП(б)У, лично давал согласие на аресты значительного числа партийных и советских работников. В архиве КГБ хранятся документальные материалы, свидетельствующие о причастности Хрущёва к проведению массовых репрессий в Москве, Московской области и на Украине в предвоенные годы. Он, в частности, сам направлял документы с предложениями об арестах руководящих работников Моссовета, Московского обкома партии. Всего за 1936–1937 годы органами НКВД Москвы и Московской области было репрессировано 55 тысяч 741 человек.

С января 1938 года Хрущёв возглавлял партийную организацию Украины. В 1938 году на Украине было арестовано 106 тысяч 119 человек. Репрессии не прекратились и в последующие годы. В 1939 году было арестовано около 12 тысяч человек, а в 1940 году — около 50 тысяч человек. Всего за 1938 — 1940 годы на Украине было арестовано 167 тысяч 565 человек.

Усиление репрессий в 1938 году на Украине НКВД объясняло тем, что в связи с приездом Хрущёва особо возросла контрреволюционная активность правотроцкистского подполья. Лично Хрущёвым были санкционированы репрессии в отношении нескольких сот человек, которые подозревались в организации против него террористического акта.

Летом 1938 года с санкции Хрущёва была арестована большая группа руководящих работников партийных, советских, хозяйственных органов и в их числе заместители председателя Совнаркома УССР, наркомы, заместители наркомов, секретари областных комитетов партии. Все они были осуждены к высшей мере наказания и длительным срокам заключения. По спискам, направленным НКВД СССР в Политбюро только за 1938 год, было дано согласие на репрессии 2.140 человек из числа республиканского партийного и советского актива.

А вот из книги Шепилова «Непримкнувший».

Как-то один из старейших деятелей Коммунистической партии, член её с 1897 года, бывший депутат и председатель большевистской фракции 4-й Государственной Думы, председатель ЦИК СССР и зам. Председателя Верховного Совета СССР Григорий Иванович Петровский передавал мне через третье лицо:

— Вы не знаете, что такое Хрущёв. А я знаю. Я это и на себе испытал. В январе 1938 года Хрущёв прибыл к нам на Украину Первым секретарем ЦК. Развенчал Ленина. Утвердил культ Сталина. Меня объявил «врагом народа». И началось:

Без ведома и прямой санкции Хрущёва не решались никакие персональные вопросы опустошительных чисток 1937–1938 и последующих лет по Москве и Украине. Таким путем тысячи и тысячи ни в чем не повинных людей были ввергнуты в пучину невероятных страданий, нашли свою мученическую смерть с клеветническим клеймом «врага народа». И, может быть, самое примечательное и отталкивающее в этой стороне деятельности Хрущёва состояло в том, что многих из отправленных им на эшафот он затем с непревзойденным лицемерием оплакивал с высоких партийных и правительственных трибун. Причем в этих стенаниях виновниками гибели прославленных коммунистов выставлялся, конечно, прежде всего Сталин и другие его соратники, но не он, Хрущёв.

А решающим в его карьере было искусство постоянного поддержания доверия и расположения того же Сталина. В течение многих лет сталинского руководства непременными атрибутами любой публичной речи, статьи или книги были здравицы в честь Сталина. Мы все должны были подчиняться этому неписаному, но железному закону. И подчинялись, но Хрущёв поднялся в этом искусстве извержения елея до недосягаемых вершин.

В ноябре 1964 года в английском парламенте праздновали 90‑летие всемирно известного британского политика Уинстона Черчилля. В какой‑то момент один из парламентариев предложил за него тост как за самого ярого врага Советской России. На что Черчилль ответил: «К сожалению, не могу принять этот комплимент на свой счёт, потому что имеется человек, который нанёс вреда стране Советов значительно больше, чем я. Это Никита Хрущёв. Давайте поаплодируем ему».

Что обычно я черпаю из представленных докладов? Международная обстановка сложная! Етить колотить! А когда она при моей жизни была простой? Даже в благостные по будущим и прошлым меркам, годам Перестройки на планете постоянно творилась редкая хтонь. То одни чупакабры режут других, то очередная великая держава возомнит себя Империей и начинает важничать, гнобя мелкие государства. Так что уже перестал рефлексировать по каждому поводу. У меня одно пожелание: чтобы интересы нашей державы не пострадали. Все равно в геополитической стратегии не бывает все ровно и постоянных побед не предвидится. Переформатировали под себя некоторые части планеты, улучшили по сравнению с тем временем позиции, и то хлеб!

После завтрака обычно еду в Кремль. Если нет ничего срочного, то на стол сразу кладутся доклады из отделов АП. «Информация», «Пропаганда», «Ай Ти». От первой идет сжатая сводка «с полей». Отдел «И» накоротке сотрудничает с Главным вычислительным центром при Совмине. Будущий дата-центр нашего правительства. «П» приходит обычно по моей заявке. Там работа неспешная. Утилизация антисоветчиков и продвижение собственных идей в массы не агитационными методами. Мы отслеживаем потенциальных диссидентов. Благодаря моему удачному внешнеполитическому ходу вскоре их станет заметно меньше.

«Ай Ти» занято продвижением в промышленность изобретений и новых методов. Они, как могут, «оцифровывают» архивы соответствующих организаций, а также шерстят научно-популярную прессу. Это через них я «вбрасываю» вести из будущего. Принимают такую информацию легко, потому что она легендируется, как полученная от разведки. Вот, пожалуйста, летом по моей наводке в поймах некоторых рек Белорусской ССР был организован подъем мореного дуба. А таким уникальным природным ресурсом обладают единичные страны мира. Днепр, Сож, Березина, Свислочь, Щара, Уборть, везде развернулся поиск. И небезрезультатный. Фигурирует цифра 500 тысяч кубометров. И с таким богатством стоит еще разобраться. Искать специалистов по подъему, обработке, изготовлению мебели высочайшего класса. Можно сказать, со дна поднимаем весомый источник валюты. Мы-то сами на мебели попроще посидим. Это буржуям подавай диковинки!

Или я вспомнил события семидесятых годов, когда в 1976 году произошло резкое повышение мировых цен на кофе. У одних из страстных любителей кофе восточных немцев не было лишней валюты на его покупку. Потому вся страна буквально страдала. Как же решить кофейную проблему? Надо завести собственные кофейные плантации! Но где? Во Вьетнаме! В 1980 году ГДР подписала с Вьетнамом соглашение о совместном производстве кофе — Вьетнам предоставляет землю и грубую рабочую силу, а ГДР поставляет оборудование, специалистов и деньги на обустройство всего этого дела. А урожай — пополам. Поскольку с экономикой в социалистическом Вьетнаме всё было очень грустно, то вьетнамцы охотно согласились на создание такого предприятия.

Но кофейное дерево растёт от посадки до первого урожая целых 8 лет. Когда пришло время пить кофе, ГДР уже не стало. А руководству объединённой Германии собственные кофейные плантации в далёком Вьетнаме были ни к чему. В общем, немцы передали все дела вьетнамцам и отбыли на родину. Кроме этого руководство ГДР планировало ещё создать собственные банановые плантации в Мозамбике. Так почему мы покупаем за валюту этот напиток и фрукты?

И я опять действовал через немцев. Хотя валюта шла из специального фонда. Те уже успели договориться с Родезией, Панамой, а также с Алжиром. То есть режимами, которые мы хоть как-то контролируем. Прокатит опыт, начнем использовать его дальше. Первые фрукты пойдут уже в этом году. А вот кофе ждать еще восемь лет. Но в СССР сейчас с ним нет проблем, как и с индийским чаем. Англичане жалуются, что мы все скупаем на корню. Так куда нам еще девать чертовы рупии? ГДР же вскоре станет производителем готового кофе как в зернах, так и растворимого. Ну чай фасовать красиво они умеют, втюхивая его в Европе, как истинно индийский! Прибыль пополам.

Но сегодня наш небольшой кортеж катит в союзное МВД. Расширенная коллегия по реформе правоохранительных органов. Заодно будем решать вопрос с системой наказаний. Спасибо Подгорному — завалил работу с новым Уголовным кодексом. Милиция уже стоном изошла. Задач нарезали, полномочий не дали. Ничего, скоро расширенное заседание Политбюро. Поставлю вопрос о невыполнении своих обязанностей Председателя Президиума Верховного совета. Потому что не руки нужно рубить, а головы, а с криминальным фундаментом и воровским балаганом пора заканчивать. Я не тешу себя надеждой, что удастся полностью побороть преступность. Человеческое общество для этого не готово. Но обкромсать самую тяжкую уголовщину нам вполне по силам. Главное, что готов аппарат для внедрения законов в жизнь. И так считаю, что подготовительная работа затянулась.

В зал с большим круглым столом почти вбегаю. Все уже привыкли, что Генеральный везде поспешает. Этакий «энеджзайер». Я как имел неосторожность данное словечко использовать, так среди своих и осталось «Наш энеджзайер опять учудил». Но в целом подобная характеристика воспринимается народом положительно. Вот пусть Брежнев в памяти народной и останется таким: бодрым, энергичным, стремительным. А не шамкающим дедушкой на троне. Я старым и дряблым еще стану, но уже в кулуарах и на пенсии. Какой с меня тогда спрос?

— Начинайте, Николай Анисимович!

А чего мудрить? Вот, если честно подумать, то вариант Щелокова был неплохим, и полтора года назад я повторил финт ушами и провел в министры МВД еще одного «Днепропетровского». Никто такому раскладу особо не удивился.

Ведь планировали некие силы возрожденное МВД под товарища Тикунова? А я новая метла, мне положено под себя грести. Поразились прошлой осенью, когда после пленума в заместители генерал-полковнику провели бывшего гэбиста Семичастного. В ЦК случился скандал, среди соратников непонимание. Пришлось, как младенцам, пояснять суть. Заместителями политического ставленника должны быть специалисты вроде первого зама Щелокова Петушкова. Он в органах с 1939 года, так что опыта ему не занимать.

Но неплохо вдобавок иметь в этой среде человека со стороны. Семичастный по моей протекции возглавил крайне важное политически для нас направление — Управление по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией. Я имел продолжительный разговор с Владимиром Ефимовичем, в итоге мы пришли к согласию. Он отлично понимает важность сдерживания уровня спекуляции до тех пор, пока мы не проведем полностью экономическую реформу. Снесем к чертям материальную подоплеку спекуляции, станет легче.

Не менее важный пост руководителя Управления административной службы милиции возглавил Вадим Самохвалов. В моем времени он неплохо поработал в столице, думаю, и здесь справится. На не менее важный Уголовный розыск я порекомендовал настоящую легенду: Игорь Иванович Карпец в 1955 году защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Назначение наказания по советскому уголовному праву», а в 1963 году — докторскую диссертацию «Индивидуализация наказания в советском уголовном праве». В 1965 году ему присвоено учёное звание профессора. В 1963 году был назначен директором Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности при Прокуратуре СССР. Так что костяк министерства невероятно крепок, и я жду от него многого. Пока Щелоков меня не подводил, взялся за дело рьяно.

— Я положительно отношусь к новому имиджу нашей милиции.

Щелоков с довольной миной кивает. Уже введена новая форма, повышены оклады сотрудников, 10 % всего строившегося жилья отныне выделялось сотрудникам милиции и внутренних войск, созданы новые школы милиции и Академия МВД СССР.

— Нам бы еще материальных средств, Леонид Ильич.

Ловлю на себе взгляды собравшихся руководителей. Как ни странно, но советская милиция долгое время являлась падчерицей правительства. В тридцатые годы имелся крен в сторону службы безопасности. Потом десятилетия бесконечного переустройства и переформирования. Надо дать время сотрудникам милиции выдохнуть и ощутить на себе заботу властей.

— Будут, партия и правительство о вас не забудут. Вскоре запускается новая серия носимых радиостанций, а также мобильной связи «Саяны», которую вначале получат все патрульные экипажи крупных городов. С развитием сети их количество будет множиться. Также по возможности мы перевооружим милицию на более удобные пистолет-пулеметы и снабдим ее новой автотехникой. Образцы сейчас проходят испытания.

— Пистолет-пулеметы нам зачем? — поинтересовался Самохвалов.

— Это для групп быстрого реагирования при серьезных правонарушениях. А также для новых подразделений.

Семичастному тоже интересно:

— Леонид Ильич, ведь это, по сути, отряды жандармерии. Не излишне ли иметь в своем распоряжении их на пятидесятом году советской власти? Не оттолкнет от нас трудящихся?

Он имеет в виду аналог ОМОНа, созданного недавно. Оперативный отряд милиции, ОПОМ. Подобные соединения создавались в СССР и ранее, но требовалась целостная структура, сначала в союзных столицах, затем в крупных областных центрах. И мы в своем желании далеко не одиноки. Польский «ZOMO», Zmotoryzowane Odwody Milicji Obywatelskiej создан в Польше в 1956 году. Первое применение ЗОМО произошло 7 марта 1957 года в Жешуве, когда произошёл разгон демонстрации католиков, протестующих против закрытия прихода. В августе того же года ЗОМО подавляли забастовку работников трамвайного транспорта в Лодзи. В октябре разгоняли демонстрации варшавской молодёжи, которые выступали против закрытия популярного журнала. Наиболее активно ЗОМО использовались в период военного положения 1981—1983 годов. Военнослужащие ЗОМО расстреляли забастовщиков на силезской шахте «Вуек» 16 декабря 1981 года. ЗОМО неоднократно применяли оружие при подавлении массовых выступлений сторонников Солидарности. Наиболее крупные столкновения произошли в различных городах Польши 1—3 мая и 31 августа 1982 года. Настоящий боевой отряд польской компартии. Странно, что наши небожители не додумались создать аналог ранее. Или оказались в плену идеологических догм?

— Вы считаете, что у нас не может быть беспорядков? Вам их перечислить? Например, прошлогодний Чимкентский бунт? Вот как раз каждый раз использовать неподготовленную армию чревато. Пусть работают специалисты. Как говорится, без шума и пыли. К сожалению, мы пока не вышли на тот уровень общества, когда можно обойтись без кнута.

Бывший председатель КГБ внимательно на меня глянул:

— А убеждение?

— Так дело в ваших руках, товарищи. Николай Анисимович, что у нас с кинофильмом?

— Уже снимают, Леонид Ильич, — Щелоков широко улыбается.

— Тогда расскажите товарищам подробности.

— Мы задумали снять киноэпопею про уголовный розыск, от его создания до наших дней. Приглашены известные актеры. Сценарий писали люди, служившие в органах, им помогали ветераны.

Серьезные чины оживились. Я делаю ремарку:

— Мы решили, что будет полезным снять фильм в нынче модной форме многосерийного телевизионного повествования. Хотя вдовесок выйдет еще ряд кинофильмов. Про действия наших органов во время войны. В одном из них будет описана ситуация в столице октября 1941 года, — наблюдаю целый всплеск эмоций на лицах собравшихся в кабинете серьезных мужиков. Это же какая открытость! О том смутном периоде советской истории упоминается крайне глухо. А тут целое кино. И о милиции, что боролась с паникерами и диверсантами. — Будут еще детективы про уже современный уголовный розыск.

Министр с улыбкой добавляет:

— Мы привлекаем к работе над картиной наших сотрудников. Даем консультации, технику, разрешаем съемки. Это важно для создания положительного образа работника МВД среди трудящихся.

Коллегия оживилась.

— Владимир Ефимович, вы удовлетворены?

Семичастный кивает, с интересом поглядывая на меня. Я для него до сих пор загадка. А это очень проницательный человек. И лучше держать его поближе.

— Своевременное решение, Леонид Ильич. Может, тогда сделать на Центральном телевидении специальную передачу, где просвещать наших граждан юридически? Многие из них толком не знают законов, потому и нарушают их так легко.

Я задумался, но помогает Щелоков:

— Мне нравится идея.

Соглашаюсь:

— В ближайшее время поговорю с Лапиным.

Доклад генерал-майора милиции Солопанова, руководителя научно-исследовательского института МВД СССР был основным на коллегии. Он подробно рассказал, что нам досталось в наследство от царской России, о профессиональных воровских сообществах и как они менялись в приснопамятном Гулаге. Ох, каким боком нам вышла версия партии о «социально-близких ворах». А ведь именно они и виноваты больше штатных сотрудников НКВД в насилии по отношению к «антисоветским элементам». Это принцип воровской кодлы — «Умри ты сегодня, а я завтра». И вот это человеческое дерьмо мы мечтали перевоспитать?

При Хрущеве уже пытались поломать старые порядки. В августе 1960-го вышло постановление ЦК, констатировавшее, что, несмотря на все принятые меры, до полного перевоспитания преступников ещё далеко, а число преступлений продолжает расти. Следствием этого постановления стала глобальная реформа лагерной системы, начавшаяся в 1961 году.

Все они были разделены на несколько режимов. На общий режим отправляли впервые преступивших закон, на строгий — совершивших тяжкие преступления или рецидивистов. Особый предназначался для самых опасных рецидивистов. Наконец, тюремный режим — для исключительно опасных заключённых, нуждающихся в тотальной изоляции. Планировалось, что эта реформа окончательно разведёт законников и новичков криминального мира и выведет последних из-под их влияния. Законников отправляли на особый и тюремный режимы, где они находились в полной изоляции и в тяжелейших условиях с массой запретов и ограничений.

В моем мире в ответ за жестокую ломку арестантского и воровского мира так называемые «воры в законе» провели глубокую реформу своей системы, результатом которой стало появление «общака» и рэкета цеховиков с установленной «десятиной». Деньги воровского мира пошли на поддержание зон, что привлекало в криминал обычных «мужиков». Во что это вылилось в девяностые, всем известно. И нам следует избежать такого развития событий любыми методами.

Солопанов дополняет:

— К середине 1950-х после продолжительных «сучьих войн» и восстаний в лагерях на зонах СССР установился относительно мирный и либеральный режим. Однако это время продлилось недолго, и уже в начале 1960-х исправительная система снова взялась за ужесточение режима в тюрьмах. Началом ломки послужило Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах союзных республик от 3 апреля 1961 года. Цель перед органами исполнения наказания была поставлена достаточно ясная. Прежде всего — по возможности дифференцировать осуждённых, развести их по разным режимам в зависимости от тяжести преступления и профессионального уголовного стажа. Таким образом, пытались свести на нет влияние «воров» и их «идей» на основной контингент арестантов, искоренить арестантские «законы», «правила» и «понятия». «Законченные» «урки» должны сидеть в «своих» колониях и лагерях, «первоходы» — в своих. При этом и для впервые осужденных вводились режимы разной строгости — в зависимости от тяжести преступления: для «тяжеловесов» создавались отдельные колонии усиленного режима. Было решено, что пора кончать с неоправданным «либерализмом» в отношении лиц, отбывающих наказание «за колючкой». В тюрьме должно быть тяжело и страшно! Пусть тот, кто её прошёл, будет вспоминать о ней с ужасом, и другим закажет туда попадать. В результате осуждённые лишились многих льгот, завоёванных ими в буквальном смысле кровью в 1950-х. Вместо этого были введены драконовские ограничения — в том числе на переписку с родными, на получение посылок и передач, на приобретение в магазинах колоний продуктов питания и предметов первой необходимости, запрещалось ношение «вольной» одежды.

— А что здесь неправильно? — бурчит первый зам министра Петушков. — Не подарками же встречать урок?

— Проблемы во внутренней организации симбиоза воровского мира и лагерного сообщества, товарищ генерал. Мужику приходится «пахать» и при новом режиме. Однако теперь он еще должен изыскивать, как ему лучше «вертеться», добывать своим трудом пропитание в обход официальных правил. Ведь лагерный «ларёк» позволялся раз в месяц, в нём можно было «отовариться» на 5–7 рублей. Тут-то и протянули руку помощи «чёрные», лагерная «братва». В исправительных учреждениях стали расцветать нелегальные арестантские кассы взаимопомощи под контролем «воров» — так называемые «общаки». Налаживались через подкупленных работников колоний нелегальные «дороги» на волю, по которым потекло в «зоны» всё то, что строжайше было запрещено: колбаса, шоколад, чай, деньги, водка, наркотики. Конечно, за баснословные цены — но «за колючкой» есть всё. И только благодаря «воровскому братству». «Мужик» резко колыхнулся в сторону «законников». Тем более что теперь «честные воры» и их подручные на первое место стали выдвигать идеи «защиты справедливости», «братства честных арестантов», во главе которого стоят «честные воры».

— Откуда берутся деньги в общак?

Ответил Семичастный:

— Одним из особо угрожающих нам факторов — это использование «ворами» подпольного черного рынка. Вымогательство у спекулянтов, расхитителей социалистической собственности. Так называемые «Корейки», добывающие свои миллионы незаконными методами. Барыги ведь не пойдут в органы жаловаться. Чем пользуется преступный мир.

Присутствующие с некоторым удивлением уставились на бывшего председателя КГБ. Он, получается, успел много изучить в своем управлении или использовал наработки ГэБэ.

Щелоков неожиданно эмоционально стукнул кулаком по столу:

— Необходимо изолировать возможность получения в «общаки» любых денежных средств! Усилить работу Уголовного розыска по его выявлению и конфискации.

Я прошу слово:

— Дорогие товарищи, а вы не задумывались, что само существование целого подпольного мира полностью противоречит коммунистической идее. Если так дело пойдет, то криминал еще более плотно охватит так называемых «цеховиков». Да-да, Генеральному известно это понятие, как и места, где они существуют. По сути, это теневые предприниматели, носители капиталистического бизнеса внутри социалистической системы. То есть хочу обратить ваше внимание на то, что они не просто преступные элементы, а враг в первую очередь идеологический. И потому нет ничего удивительного, что со временем они начнут сращиваться с обычным криминалом. Что уже есть угроза советской власти! Николай Анисимович, я бы обратил самое пристальное внимание на Закавказскую республику и вообще южные регионы в частности. Они у нас первые в плане криминализации. Ведь по законам мафии дальше в ход пойдет коррупция, организованные бандиты станут второй властью. Мы обязаны ни в коем случае не допустить подобного исхода. Еще раз подчеркну: это уже вопрос политический. И я считаю, что наказание за подобные деяния должно быть не менее строгим, чем за измену Родине.

Милицейские генералы слушают меня завороженно, до них только сейчас начало доходить важность принимаемого решения. И что в дело вмешивается партия на самом верху. Будем считать, что Генеральным дана отмашка на войну с преступностью, а этим в Союзе не шутят.

Щелоков понимает меня с полуслова, мы сей момент не раз обговаривали. Можно обвинять его во многом, но точно не в понимании политических и общественных процессов.

— То есть, Леонид Ильич, вы за предельно жесткие меры?

— Все уже есть в проекте нового УК. Нужно развести преступления и наказания по их опасности для общества. Не формально подходить, как сейчас. По букве закона.

Представитель Генеральной прокуратуры поднял руку и деловито поинтересовался:

— А кто будет эту разницу определять?

Киваю в сторону генерала Солопанова:

— НИИ МВД совместно со специалистами из различных юридических институтов уже год разрабатывает кодекс и изучают специфику нынешней преступности. От вас там представителя так до сих пор и не появилось. Это касается и других ведомств. В течение недели отрядить в рабочую группу лучших специалистов и внести собственные предложения. На мартовской сессии Верховного совета новый кодекс должен быть принят.

Щелоков меня полностью поддерживает:

— Для решения данного вопроса наша коллегия и собралась, товарищи. НИИ МВД уже почти подготовило проект нового Уголовного кодекса и рекомендации по использованию. Он вам будет сегодня роздан. И, как уже точно выразился Леонид Ильич, всем управлениям необходимо принять активное участие в его обсуждении и внесении правок. А то потом будете бегать, как ошпаренные, добиваясь поправок.

Присутствующие тонко отметили тот факт, что меня министр назвал не товарищ Брежнев, а по имени-отчеству. Тонкий намек на толстые обстоятельства. Так что все будет исполнено в срок. В России чинопочитание, наверное, никуда не денется и через тысячу лет.

Кто-то с места интересуется:

— А если вкратце? В чем соль реформы?

Солопанов с готовностью отвечает:

— Мы должны кардинально развести мир старого криминала и тех, кто попал в места лишения свободы по более легким статьям. Зачем так называемым «мужикам» воры и прочие блатные в колонии? Они только им мешают и тянут в сторону от сотрудничества с администрацией. Мы планируем широко применять досрочное освобождение при соответствующем поведении. А по мнению блатных — это «зашквар». Они давят морально и физически на тех, кто готов искупить вину тяжелым трудом. И не секрет, что криминальные элементы постоянно ищут новых адептов, демонстративно распространяют в подростковой среде воровскую романтику. Да что они, у нас известные на всю страну певцы не гнушаются исполнять блатные песни. Вот с этим надо жестко бороться. Нет нового поколения — не будет продолжения традиций. Никакого положительного образа ворам и убийцам! Потому планируются через оперативные мероприятия выявления в колониях лиц, связанных с криминалом и агитирующих заключенных в пользу воровского мира. По ним немедленно будут приниматься соответствующие меры: то есть суд, новый срок и отправка в специализированные учреждения.

.

— То есть всех, кто поддерживает «понятия», нам нужно наказывать сильнее, чем обычных преступников!

— И намного жёстче, товарищи! — все снова оглядываются на меня. Я, против обыкновения, невероятно суров. — Вплоть до ликвидации. Законными методами. Понимаю, сложно. Нужно создавать на основе старых лагерей места лишения свободы, где блатным дорога будет в один конец. Лучше где-нибудь в Заполярье, без возврата назад. Любой вор заработает себе дополнительный срок на ровном месте. Я вполне отдаю себе отчет, что для полного изолирования старого преступного мира понадобится некоторый срок. Но через десять лет от него и духа не должно остаться в СССР! Не хочешь жить в обществе: добро пожаловать за решетку. Не одумался, уже оттуда никогда не выйдешь. А для оступившихся в первый раз, и тех, кто наносил материальный ущерб государству в первую очередь наказывать рублем. Увеличить штрафы, заставить выплатить ущерб весь до копейки. Для таких личностей хватит наказания в виде работ в народном хозяйстве. И пусть потом уже на свободе платят проценты с зарплаты до окончания установленной судом выплаты.

Семичастный оценил:

— Получается, что те самые цеховики станут перед выбором: или платить до конца жизни или просто ее не увидеть? Жестко.

— Правильно понимаете, Владимир Ефимович. Но шанс мы даем всем. Это и есть советский гуманизм!

На меня странно посматривают. Жестоко? Но разве не менее жестоко оставлять этих нелюдей среди людей.

Руководитель НИИ МВД тем временем продолжает:

— Прошу обратить внимание, что даже после принятия Кодекса и поправок следует провести гигантскую по объему дополнительную работу. Довести линию партии до работников прокуратуры, следственных органов, уголовного розыска, службы исполнения наказания.

— И с народными судьями провести подробные лекции.

— Жизнь шире любого закона, товарищ Генеральный секретарь.

Кто это сказал. Ага, Карпец.

— Что вы имели ввиду, Игорь Иванович?

Мнение автора книги «Записки начальника уголовного розыска» мне важно.

— Всегда есть место ошибке. И всего не предусмотреть заранее. Да и обстановка будет меняться.

Задумываюсь. А ведь он прав!

— Тогда считаю нужным создать Наблюдательный совет с правом законодательной инициативы. И туда назначить представителей от ЦК КПСС, Совмина, Верховного совета и профильных ведомств. Чтобы не заметать идеи в бумажки, а решать проблемы в процессе.

Моя инициатива народу пришлась по душе. Видя, что сомнения Карпеца были мной приняты, народ выложил и свои. Так что остаток коллегии мы провели вполне плодотворно. Почему говорят, что в Союзе не было умных и инициативных людей? Дайте им сначала возможность!

Информация к сведению:

Немного фактов о массовых беспорядков в те времена. В принципе до самого развала страны они не прекращались.

Беспорядки в Одессе 18 декабря 1960 года на Молдаванке. Искрой к бунту стал конфликт в местном гастрономе между продавцом и нетрезвым покупателем-солдатом. Конфликт собрал многих наблюдателей и перерос в столкновения с милицией. К вечеру число мятежников значительно увеличилось — до нескольких сотен человек. Для подавления беспорядков были задействованы курсанты милиции и вооруженные автоматами военные, после чего бунт прекратился.

Начался 1961 год с беспорядков в Краснодаре. Поводом к беспорядкам послужил случай на колхозном рынке Краснодара 15 января 1961 года. Самовольно отлучившийся из части рядовой Грень продавал на рынке сапоги и шапку, украденные с военного склада. Как позже выяснилось, солдат просто хотел есть. Греня арестовал военный патруль, но вокруг мгновенно образовалась толпа сочувствующих. Они требовали отпустить солдата. Патрульные обратились к дружинникам, которые проходили рядом, с просьбой помочь отвести солдата в военную комендатуру, что они и сделали. Однако толпа не успокоилась и пошла следом за патрулём. С целью успокоить митингующих было решено отпустить подставного милиционера вместо рядового Греня, но подставной был распознан и спасся бегством. В толпе раздались призывы взять штурмом комендатуру и освободить настоящего солдата. Часовой открыл предупредительный огонь, пуля отразилась от навеса попала в голову ученику десятого класса одной из средних школ Краснодара, который погиб на месте. Толпа временно отхлынула, но вскоре зачинщики решили пойти громить краевой комитет КПСС

Стихийные волнения в городе Александрове Владимирской области, происшедшие в результате конфликта местных жителей с представителями правоохранительных органов 23–24 июля 1961 года. Драка с милицией началась из-за пьяных солдат. В ней приняли участие криминальные элементы. Александров был зоной 101-го километра, за который высылали от крупных населённых пунктов ранее судимых. Из впоследствии осуждённых за участие в беспорядках 18 человек 12 имели судимости. В том же году случились массовые беспорядки в Беслане.

Этот год отчего-то богат на подобные выступления. 25 июня 1961 года жители села Первомайское Бийского района Алтайского края 38-летний плотник Николай Трубников, его жена Мария и зять Анатолий Прилепский приехали на рынок Бийска для покупки подержанного автомобиля. При себе они имели 2580 рублей. В тот день купить автомобиль не удалось, и Трубников с Прилепским решили заняться распитием спиртных напитков. Мария Трубникова в это время находилась в торговых рядах рынка. Когда мужчины распивали спиртные напитки, к ним подошёл милицейский наряд в составе народного дружинника Огнева, рядового Лейзерзона и участкового уполномоченного Зосима. Патрульные потребовали прекратить распитие алкоголя в общественном месте, на что Трубников и Прилепский ответили руганью, которая привлекла внимание зевак. И понеслось. Бардак пришлось успокаивать чуть ли не танками. Нечто схожее случилось 30 июня 1961 года в Муроме.

Случались эксцессы и ранее в Новороссийске в 1956, Темиртау в 1959, в Сумгаите в 1963 году, ну и всем известный бунт в Новочеркасске. Спокойное советское время.

В 1975 году место начальника политуправления внутренних войск освободилось. Кого из трех замов назначить? Непростой выбор… А еще через год опустело кресло заместителя министра внутренних дел. Юрий Михайлович поначалу даже не обратил на это внимание, но…

«Леонид Ильич поздоровался, спросил, на каком участке пути мы находимся (видимо, опасался, что зять от неожиданности вывалится из машины — Чурбанов с женой ехал на дачу. — С. К.), и, получив ответ, сказал: „Поздравляю тебя с новой должностью “. Я опешил. Спрашиваю: „Какая должность? “— „Ты назначен заместителем Щёлокова“. — „Как же так, — говорю, — Леонид Ильич, со мной же никто не посоветовался “. „Ну вот еще, — полушутя, говорит он, — надо мне с тобой советоваться! Это решение Политбюро, я его только что подписал. Кстати, тебя рекомендовал Щёлоков. И еще: тебе только что присвоено звание генерал-лейтенанта “».

Так у министра внутренних дел появился «молодой энергичный зам», как скромно называет себя в мемуарах Юрий Михайлович.

В декабре 1979 года, вернувшись из командировки в Афганистан, застрелился первый заместитель министра Виктор Семенович Папутин (назначенный на должность в 1974 году помимо желания Щёлокова). По-видимому, это решение объяснялось личными обстоятельствами. И вот уже у Щёлокова — «молодой энергичный» первый зам.

С позиций сегодняшнего времени (но многие и тогда так считали) Николай Анисимович проявлял беспринципность, соглашаясь с этим, прямо скажем, оскорбительным для ведомства и лишенным видимости приличий возвышением «первого зятя». Легко судить… Скорее всего, Щёлокова ставили перед фактом (да и самого Чурбанова, по его утверждению, не всегда спрашивали, кем ему руководить). Однако — беспринципность это или компромисс, хотя и тяжелый? Только ли проблему получал министр в лице своего некомпетентного и амбициозного зама? Нет, он приобретал и практически стопроцентного по результативности лоббиста интересов ведомства. К дряхлеющему Брежневу не находишься, а тут — гарантированное решение вопроса. В умелых руках такой заместитель может принести много пользы МВД. В тех случаях, когда Щёлоков и Чурбанов выступали заодно, их аппаратный вес не уступал весу председателя КГБ.

Вот как иногда действовало чудо-оружие системы «Чурбанов — Брежнев».

Рассказывает Оскиан Галустьян:

«Министр очень много вопросов поручал своему первому заму. Например, такой. Тогда существовали ограничения на прием в партию, в том числе и в МВД. Мы хотели эти лимиты убрать. Обращения к Капитонову, который в ЦК отвечал за кадровые вопросы, результата не давали. Тогда решили делегировать Чурбанова к Брежневу. Составили докладную записку на имя генерального секретаря, дескать, МВД — не то ведомство, на которое должны распространяться лимиты и разнарядки. Юрий Михайлович пришел к Брежневу в кабинет (в домашней обстановке служебные вопросы генеральный обсуждать не любил). Стал докладывать. Потом Чурбанов нам рассказал, как было дело. Брежнев: „Юр, сядь за стол, напиши, что я должен сказать Капитонову “. Чурбанов сел и каллиграфическим почерком написал. Брежнев: „Хорошо, я дам ему указание “. Не успел Юрий Михайлович вернуться в министерство, а его уже разыскивал Капитонов. Обижался: „Зачем было утомлять Леонида Ильича? Зашли бы ко мне, мы бы всё решили “. После этого случая у нас стала расти партийная прослойка, что считалось хорошо с точки зрения ЦК».

В 1981 году именно первый замминистра успешно продавил решение о повышении зарплат милиционерам. Это была очень существенная прибавка. Скажем, лейтенант милиции стал получать сразу на 70 рублей больше, а некоторые категории оперативников — на 100–150 рублей. Радостное событие сразу — и справедливо — связали с появлением в руководстве МВД зятя Брежнева. Поэтому сотрудники органов внутренних дел того времени вспоминают о нем хотя и без уважения, но и без неприязни, а за то, что «пробил прибавку» — с благодарностью. Тогда ведь большинство из них жило на зарплату.

Таким образом, тандем Щёлоков — Чурбанов мог быть очень продуктивен.

Но за компромиссы приходится платить. Юрий Михайлович хочет, чтобы с ним в министерстве считались. У него есть сильный козырь: в случае разногласий с министром он может обратиться в ЦК, и там наверняка займут его сторону. Так было в случае с С. М. Крыловым. Усилиями Чурбанова отправляют на пенсию начальника Главного управления кадров Рябика, однако своей команды у первого зама нет, и ГУК возглавляет также выдвиженец Щёлокова — Игорь Яковлевич Дроздецкий, служивший до того главным советником министра внутренних дел ГДР (как представитель КГБ СССР).

В аппаратном смысле большой проблемы для министра его первый зам не представлял. Дроздецкий: «Чурбанов не дышал ему в затылок, он отлично понимал, что всем ему обязан. Знал свое место. Завихрения проходили без его участия». А какие проходили завихрения? И. И. Карпец: «В министерстве немедленно появилось немало людей, ориентировавшихся уже не на Щёлокова, а на Чурбанова. Сложилась своеобразная обстановка скрытого двоевластия».

Потому именно здесь и сейчас могли встречаться как с потенциальными кандидатами в будущее правительство, так и теми, кто окажет поддержку. Или брать консультации у людей сведущих. Обычный светский разговор о политике. Казалось бы, что может быть проще? Разве что вызывали некоторые вопросы присутствие на встрече директора национальной разведки Ричарда Хелмса. Но Никсону в предстоящем разговоре остро требовались его советы и информация. Будучи в разведке еще со Второй мировой, 1965 году Хелмс сумел дослужиться до поста заместителя директора ЦРУ, а в 1966 году стал первым профессиональным разведчиком, возглавившим управление.

ЦРУ в США больше чем просто спецслужба, это настоящее государство с нитями, ведущими к тем, о ком не принято публично говорить. Один из ведущих специалистов Управления стратегических служб в Берне во время Второй мировой войны, первый директор Центральной разведки Аллен Даллес был глубокой и противоречивой фигурой. Со своих первых дней на Уолл-стрит, где братья Джон и Аллен Даллесы имели адвокатскую компанию «Салливан и Кромвель», самую могущественную на тот момент в стране компанию по корпоративному праву, они всегда были привержены к изысканному кругу привилегированных людей, которых они считали настоящей властью в Америке.

И хотя сами братья Даллесы не происходили из таких же богатых семей, которые заседали в этом элитном клубе, их сообразительность, практичность, миссионерство и связи поставили их в ряд менеджеров высшего звена в особом мире больших денег. Братья Даллесы не боялись избранных президентов. Когда Франклин Рузвельт начал проводить свой «Новый курс», направленный на то, чтобы ограничить процветавшие в стране алчность классических капиталистов, которые довели Америку до экономической разрухи, Джон Фостер Даллес собрал свою клиентуру в офисе на Уолл-стрит и призвал их игнорировать президента.

«Не подчиняйтесь, — заявил он. — Сопротивляйтесь его законам всей силой своего могущества, и скоро все будет хорошо».

И действительно, поскольку меры Рузвельта ограничивали свободу предпринимательства, Верховный суд США признал его политику противоречащей Конституции, и в 1934 году большинство мероприятий «Нового курса» было запрещено. Во время Второй мировой войны Аллен Даллес откровенно игнорировал политику Рузвельта безоговорочной капитуляции Германии и проводил собственную линию секретных переговоров с нацистами. Потрясающие жертвы, которые понес Советский Союз в войне против Гитлера, мало что значили для Даллеса. Его больше интересовала возможность использования аппарата безопасности Третьего рейха против СССР, который он искренне считал настоящим врагом Америки.

Или, скорее всего, так считали его покровители из влиятельных кругов, которые ему служили. Аллен Даллес переиграл и пережил Франклина Рузвельта. Он потряс Гарри Трумэна, подписавшего распоряжение о создании ЦРУ в 1947 году, тем, что превратил эту организацию в настоящего колосса холодной войны, гораздо более мощного и смертоносного, чем Трумэн мог себе представить. Эйзенхауэр, начав проводить свою политику в области национальной безопасности под претенциозным названием «Новый взгляд», дал Даллесу широкие полномочия для ведения тайной войны против коммунизма, но в конце своего президентства он обнаружил, что Даллес лишил его заслуженного места в истории как «миротворца», а самого его оставил у разбитого корыта.

Но Даллес ни разу не поступал опрометчиво, им всегда двигал холодный расчет. Как руководитель спецслужб США, он никогда не начинал чрезмерно рискованных операций, если не чувствовал поддержки главных членов своей «команды» — влиятельных людей в Вашингтоне и на Уолл-стрит, которые тайно управляли процессом принятия решений в стране. Эксперименты по контролю за умами, пытки, политические убийства, так называемая чрезвычайная выдача заключенных в секретные тюрьмы ЦРУ, массированная слежка за гражданами США и иностранными союзниками — все это широко применялось во времена Даллеса.

Отдельного упоминания заслуживает инициированная Даллесом операция «Пересмешник» по установлению контроля ЦРУ над американскими и зарубежными СМИ, положившая начало зловещему сращиванию американской разведки с международными информационно-пропагандистскими кланами. Иезуитское решение под крылом «Свободы прессы» вести агитацию и пропаганду, замещая в мозгах страждущих жажду правды на информационный мусор.

Даллес прослужил в администрации Кеннеди меньше года, но даже такое краткое переплетение их биографий имело гигантские последствия. Вначале признанный руководитель спецслужб фактически «окрутил» Кеннеди и втянул его авантюру в заливе Свиней, но молодой президент оказался способным учеником, быстро разобравшимся в вашингтонских политических играх. Он стал первым и единственным президентом, осмелившимся лишить Даллеса его обширных полномочий. За что вскоре поплатился.

После убийства Кеннеди Даллес опять вышел на авансцену в Вашингтоне, добиваясь у президента Линдона Джонсона назначения в состав комиссии Э. Уоррена. Даллес был так активно вовлечен в официальное расследование убийства Кеннеди, что кто-то из наблюдателей заметил, что ее следовало бы назвать «комиссией Даллеса». Он работал осторожно за кулисами вместе со своими бывшими коллегами по управлению, чтобы увести расследование в сторону от ЦРУ и привести его к «стрелку-одиночке» Ли Харви Освальду. То есть один из участников покушения точно получил возможность заметать следы.

Джон Маккоун, что наследовал пост Директора, прославился разрешением чрезвычайно опасного Карибского кризиса. На некоторое время политической элите удалось заткнуть голос и возможности влияния провокаторов из разведки. Но ветеран ЦРУ Ричард Хелмс в своей деятельности ориентировался на старые стандарты. Что делало этого одновременно нужным и опасным товарищем. Сейчас он беседовал со Спиро Агню, кандидатом в вице-президенты. Для прессы политический центрист, этот губернатор штата Мэриленд, Агню публично поддерживал гражданские права, но сожалел о воинственной тактике, используемой некоторыми чернокожими лидерами. На самом деле он был одним из зачинателей движения «Новые правые», яркими представителями которых позже стали Рейган и Тэтчер. Обычное двуличие американской политики.

— Почему Ричард сегодня так хмур? — Хелмс делал вид, что пьет выдержанный виски.

— У нас возникли проблемы в финансировании, — угрюмо ответил Агню.

— Почему-то так и подумал. Что, Рокфеллеры нашли другие кандидатуры?

— Если бы знал. Что-то здесь не так, Рич. Я думал, вы мне поясните.

— Отчего бы? — директор ЦРУ не любил, когда влезали в его владения.

— Рокфеллеры всегда поддерживали нас, республиканцев. И у нас уже были договоренности. Что там, черт побери, поменялось?

— Спокойно, Спиро, — Хелмс вздохнул. Как сложно с этими политиками. Мнят о себе слишком много. Неужели пример клана Кеннеди, проклятых ирландских выскочек ничему их не научил?

Губернатор Мэриленда осознал, что перегибает и уже более мягко попросил:

— Хотелось бы понять в чем, собственно, проблема?

Директор ЦРУ сделал глоток, пробуя ячменный напиток на вкус. Никсон и в этот раз оправдал свое реноме любителя всего прекрасного. Виски был безумно хорош.

— Вы слишком увлеклись внутренней политикой, Спиро. Сейчас дела решаются вне Америки.

— Рокфеллеры поменял курс?

— Да, и ваша партия стала барьером. Я сожалею. Мне нравитесь вы и Никсон. У вас впереди большие свершения. Вы сможете устроить миротворчество во Вьетнаме, послать ракету на Луну. Вдохнуть в Америку свежее дыхание. Но вместе с тем существует опасность, что все пойдет наперекосяк.

— Черт вас дери, Рич, вы говорите загадками! Джонсон и его партия хромые утки, кто в своем уме будет ставить на них?

Хелмс пристально посмотрел на кандидата в вице-президенты. Вроде умный парень, а так тупит.

— Если у вас не ничего выйдет и наступит политический кризис, то США откатятся назад. А это катастрофа.

Агню начал что-то понимать:

— То есть мы уходим в команду запасных?

— Да. Чтобы демократы сделали за вас самую грязную работу. Пойми, Спиро, всем будет плохо, есть у нас не будет наготове сильного президента. Всем!

— Ричард знает?

— Пока нет. Подготовь его, пожалуйста.

Агню покачал головой. Опять эти геополитически игры! Он знал, что если Рокфеллеры всегда интересовали нефтью, то Ротшильды сидели на золоте, «вечном» металле. Это их главные сферы влияния и контроля. Советский Союз был нужен Рокфеллерам, как противовес Ротшильдам. Рокфеллеры в равной мере поддерживали как нацистов, так и советскую индустриализацию. В отличие их от извечных конкурентов Ротшильдов им нужен был не управляемый Лондоном баланс «блестящей изоляции», а объединенная Евразия со всей ее нефтью. Потенциальными лидерами континента, ввиду наличия пассионарных идеологий они видели как Гитлера, так и Сталина. Кто бы из них ни победил, но только при их собственном непременном контроле. Для этого требовалось довести обе страны в междоусобной войне до состояния неспособности бросить в дальнейшем вызов США.

Кроме того, получив в конце 1920-х годов концессионную долю бакинской нефти, Рокфеллеры, уже руками Гитлера, попытались окончательно забрать ее в собственность, просчитавшись, правда, на этом под Сталинградом. Переиграв своих неожиданных «попутчиков», Сталин в 1945 году стал самостоятельной фигурой глобального масштаба. Малоизвестный, в отличие от пакта Молотова — Риббентропа, пакт Молотова — Хисса, заключенный в 1944–1945 гг. на конференциях Объединенных Наций в Думбартон-Оксе и Сан-Франциско и патронировавшийся будущим губернатором Нью-Йорка и вице-президентом США Нельсоном Рокфеллером, стал неприятным сюрпризом для американского политического истеблишмента.

Отныне тем не следовало совать нос в дела народов СССР и стран Восточной Европы, как, впрочем, и Москве в «британский» Иран и «американскую» Саудовскую Аравию. Ситуация, к сожалению, радикально поменялась после смерти великого вождя. Укрепившийся у власти в результате пятилетки «дворцовых переворотов» 1953–1958 годов Хрущев, будучи старым троцкистом, «разоблачил» пресловутый «культ личности» и не без помощи Микояна переметнулся к Ротшильдам. Или давно был с ними связан в мировой геополитической игре. Но при новом лидере Брежневе, видимо, что-то в их игре пошло наперекосяк. О чем говорили недавние события в Москве. Хрущев скоропостижно скончался, бесследно пропали важные контакты. Агню мог лишь догадываться, какие подспудные перемены идут под толстым слоем благопристойности американской элиты, и ему стало на мгновение страшно. Он во чтобы не стало должен держаться за свое губернаторство.

— Почему Советы спустили всех собак на англичан?

Никсон любил ходить по комнате во время разговора:

— Я сам не понимаю. У них же заключены с кузенами хорошие сделки.

— Да, они спасли Роллс-Ройс от разорения, — поделился сведениями Меллон Скейф. Он происходил из богатой питтсбургской семейки. Скейф активно поддерживал на президентских выборах кандидатов от Республиканской партии. Он пожертвовал избирательной кампании Ричарда Никсона 1 миллион долларов. Чтобы не платить налоги за эту сумму, бизнесмен выписал 334 отдельных чека. И в его планы входило создание в ближайшем будущем собственной медиа-империи. Никсон знал, что на этой почве миллиардер сошелся с Хелмсом, что несколько настораживало. До него доходили слухи об операции «Пересмешник», инициированной ЦРУ. И он всерьёз опасался очередного усиления спецслужбы. И в то же время пользовался ее услугами. Но в политике не бывает постоянных друзей и союзников.

— Тогда почему так происходит? Хелмс, у вас наверняка есть какие-то сведения?

Директор ЦРУ загадочно улыбнулся.

— Есть у меня одна забавная мысль. Помните, во время визита Брежнева в Великобританию желтая пресса судачила об их вспыхнувшем романе.

— В этих таблоидах чего только не пишут!

— А вдруг их статьи — это дымовая завеса. Как раз в такой чудовищный бред, запущенный для широких масс серьезные люди не верят.

Собеседники некоторые время оценивали заявление, но на лице Хелмса не увидели ни тени улыбки.

— Вы серьезно?

— Не забывайте, что личные обиды зачастую сильнее политических.

Все замолчали, обдумывая услышанное.

— Этого не может быть!

— Она ему отказала или….

— Мы со свечкой рядом не стояли.

— Вот это новость! Коммунистический пролетарий покрыл европейскую аристократку. Такой пощечины Британия давно не получала.

— Это месть за убитого русского царя. Есть мнение, что их расстреляли с согласия Виндзора.

— Зная кузенов, охотно в это верю.

Присутствующий среди приглашенных бывший руководитель военно-морской разведки адмирал Риндскоф едко заметил:

— То есть ради тела королевы русский лидер уничтожил десятки агентом Ми-6? Это неслыханная операция превратилась в настоящую прокси-войну. Ливан в итоге стал чисто русским.

Все замолчали, переваривая сказанное профессионалом. Термин «прокси» в данном контексте они давненько не встречали и потому были поражены заявлением разведчика.

Никсон перевел взгляд на директора ЦРУ:

— Рич? У тебя есть что сказать по этому поводу.

Хелмс стоически перенес жесткий взгляд кандидата и меланхолично ответил:

— Пока ты не президент, нет, Ричард.

— Но черт дери, как нам тогда строить будущую политику? Понятно, что во Вьетнаме мы вляпались в полное дерьмо. Советы оказались намного сильнее и решительней. Но у Джонсона были и победы. Ему удалось наладить диалог с Советами. С этим бешеным Брежневым. Это уже много!

Директор национальной разведки мрачно уставился на Никсона:

— То есть потерять Берлин — это успех?

— Было бы лучше дождаться, когда он взорвется изнутри. Это вы потеряли свою станцию и исходите желчью!

Хелмс сверкнул глазами, а Риндскоф резко заметил:

— Да к черту его! В Германии творится чёрт-те что. Впрягаться из-за тупых бошей это самое меньшее, что нам сейчас надо. ФРГ впереди ждет глобальный политический кризис. Он может потопить и наши желания. Но представьте, чтобы сейчас творилось вокруг Китая, если бы у нас не было постоянного контакта с русскими?

Директор ЦРУ согласился с Риндскофом:

— Китай — наша ближайшая головная боль, джентльмены. Но, похоже, что и русские не знают, что с ним делать.

— Так не знают, что оттяпали всю Маньчжурию.

— Брежнев заявляет, что это временная мера, чтобы обезопасить свои границы. Провинциями управляют местные власти.

— Которые стремятся к сепаратизму.

— Как и Восточный Туркестан.

Гости переглянулись, похоже, джентльмены сейчас обсуждали будущую политику США и потому высказывались честно. Насколько это возможно в мире политиканства.

Хелмс осторожно ронял слова:

— Кому-то надо будет обязательно поехать в южный Китай. Они отчаянно сопротивляются центральному правительству, где во главе китайские военные. Многие из них ветераны войны с Гоминьданом и потому терпеть не могут правительство на Тайване. Они лучше пойдут на контакт с Советами. Да уже пошли.

Риндскоф жестко добавил:

— Вы просто еще не слышали последние новости. Китайцы бомбили Тайвань. Советы передали им новейшие ракетоносцы Ту-16. Мы вынуждены отвезти часть флота от Вьетнама на север.

— Но тем самым вы ослабите наш натиск!

— Резервов у нас нет.

Директор ЦРУ протянул:

— Во почему Дэн Сяопин встречался с нашим агентом.

— У вас есть сигналы? — тут же оживился Никсон. Прорыв в китайском направлении здорово бы помог его политической карьере. Он отлично представлял, что уход из Вьетнама, несмотря на антивоенно настроенную общественность, вызовет позже неоднозначную реакцию.

— Возможно. Но решить отвечать на них или нет: дело уже следующей администрации.

Намек был понятен. Джонсону об этом не доложили. Зачем «хромой утке» заниматься перспективными вопросами?

Никсон произнес свои мысли вслух:

— Нам нужно срочно узнать, что там творится. Рич, вы не поделитесь следующими новостями?

— Разумеется, Ричард.

— Джентльмены, — глава выборного штаба Джон Митчелл встревожился. — Но мы так и не выработали девизы, под которыми пойдем на выборы. До 5 ноября осталось немного. Ситуация меняется так быстро, что часть лозунгов и привычных императивов устарела.

Никсон крепко задумался, что-то его настораживало. Но что, он еще не мог понять.

— Так озадачь своих людей, Джон. За это мы им деньги и платим. Внимательно оцените внутреннюю повестку. Отбирайте голоса у всех, у кого можно.

— Но так нельзя.

— Ты сам сказал, что времена меняются.

— Как скажешь, Ричард.

Меллон встрепенулся:

— Может, вам прислать моих ребят? Очень зубастые акулы пера. Рич, у тебя ведь наверняка найдется что-то на наших оппонентов.

Директор ЦРУ искоса глянул на миллиардера:

— У нас за такие разглашения принято сажать, Скейф. Это ты уже сам.

И его тон здорово не понравился Никсону. Слишком уж быстро тот ответил, как будто ждал запроса на компромат. Что-то тут не так. Надо звонить в конгресс.

Уже в дверях Хелмса остановили:

— Мистер Директор, вас просят к телефону.

Разведчик удивился. Кто его ищет так срочно?

— Хорошо.

После короткого разговора по телефону Директор ЦРУ вышел из здания штаба сильно раздраженным. Садясь в служебную машину, он размышлял о том, кому сейчас звонить и стоит ли вообще это делать. Но сразу по приезде домой он все-таки набрал номер.

— Это Ричард. Представляешь, они выбрали ирландского недоумка!

— Кандидатом будет Роберт Кеннеди? Они там на Уолл-Стрит с ума сошли?

Хелмс решил не мешать напитки и быстро набулькал себе односолодового.

— Есть только один ответ. Бобби устроил обе стороны.

На том конце телефонного провода некоторое время молчали, затем осторожно произнесли:

— В прошлые разы оба клана на букву Р совершали подобное перед грядущими глобальными изменениями. Например, мировыми войнами. Которые сами и устраивали.

Директор ЦРУ очень быстро думал. Рузвельт, которого с помощью полковник Хауса, именовавшего себя «властью за троном», приводили к власти Ротшильды, на деле оказался креатурой Рокфеллеров. Не случайно самого Хауса в окружении нового президента сменил Б. Барух — крупный биржевой спекулянт, существенно поправивший свои дела на посту председателя Комитета военной промышленности США, который он занимал всю Первую мировую войну. Главной причиной двух мировых войн было не что иное, как изъятие у Ротшильдов и консолидация Рокфеллерами евразийских нефтяных активов. Именно для этого Германию дважды натравливали на Британию. Гитлера, как и кайзера, Рокфеллеры исправно финансировали всю войну.

«Горячая» война закончилась и началась холодная. Рокфеллеры — прежде всего «нефтяная» династия, а для Ротшильдов главное — это «золото» и другие драгметаллы. Ротшильды начали с подкопа под доллар, поставив целью заменить его золотом. Главный рычаг для этого — цена на золото. Она устанавливается не рыночным, а директивным путем. Начиная с середины 1940-х годов ежедневно, без перерывов на выходные и праздники, два раза в день Лондонской ассоциацией рынка драгметаллов проводятся так называемые «фиксинги», в которых участвуют пять банков: головной банк британской ветви Ротшильдов «N M Rothshild Sons», близкий к их французской ветви «Societe Generale» (он нам еще потребуется), памятный еще по «турецко-иракской» сделке 1910−1920-х годов «Deutsche Bank», китайский «филиал» Ротшильдов — глобальный банк «Hong Kong Shanghai Banking Corp.», взросший в XIX веке на торговле наркотиками, а также мировой лидер в сфере оборота золота и драгметаллов «ScotiaMocatta» — подразделение «Scotiabank Global Banking Markets».

Внезапно Хелмса озарило: американского золота в Форт-Ноксе больше нет! Чертовы ублюдки! Не отсюда ли отчаянные провалы их агентов? И наступающая гегемония Советов?

— Ричард, что мы будем делать?

— Я свяжусь с тобой.

Первым порывом было позвонить Даллесу, но директор вовремя отдернул руку. К черту этих махинаторов! Данную проблему нужно решать самому. Ибо ввергать державу в новые испытания в угоду банде ублюдков он не желал. С них станется устроить новую Великую депрессию. Только не сейчас, когда Брежнев строит сверхдержаву. Неужели упыри с Уолл Стрит не понимают, чем это грозит им, Америке? Но Хелмс еще не ведал, что все телефоны предвыборного штаба прослушиваются. И что у молодого работника с немецкой фамилией имеется собственный интерес и главное — доступ к записям.

Информация к размышлению:

В течение десятилетий после знаменитого убийства 1963 года фактически никаких подозрений не было направлено против Израиля, и, как следствие, ни одна из сотен или тысяч книг о заговорах с целью убийства, которые появились в 1960-х, 1970-х и 1980-х годах, не намекала на какую-либо роль Моссада, хотя почти все остальные возможные виновники, от Ватикана до иллюминатов, подвергались тщательному изучению. Кеннеди получил более 80% голосов евреев на своих выборах 1960 года, американские евреи играли очень заметную роль в его Белом доме, и его очень превозносили еврейские медиа-деятели, знаменитости и интеллектуалы от Нью-Йорка до Голливуда и Лиги плюща. Более того, люди с еврейским происхождением, такие как Марк Лейн и Эдвард Эпштейн, были среди ведущих ранних сторонников заговора с целью убийства, а их спорные теории отстаивали влиятельные еврейские культурные знаменитости, такие как Морт Саль и Норман Мейлер.

Учитывая, что администрация Кеннеди широко воспринималась как произраильская, не было никаких возможных мотивов для вмешательства Моссада, а странные, совершенно необоснованные обвинения столь монументального характера, направленные против еврейского государства, вряд ли получили бы большую поддержку в подавляющем большинстве произраильской издательской индустрии.

описываются экстремальные усилия администрации Кеннеди, направленные на то, чтобы заставить Израиль разрешить международные инспекции его якобы невоенного ядерного реактора в Димоне и тем самым предотвратить его использование для производства ядерного оружия.

«Опасные связи: внутренняя история тайных отношений США и Израиля» Эндрю и Лесли Кокберна появились в том же году и охватывали схожие темы. Хотя в то время политический конфликт между американским и израильским правительствами в начале 1960-х годов по поводу разработки ядерного оружия был полностью скрыт от общественности, он представлял собой главный внешнеполитический приоритет администрации Кеннеди, которая сделала ядерное нераспространение одной из своих центральных международных инициатив. Примечательно, что Джон Маккоун, которого Кеннеди назначил на пост директора ЦРУ, ранее работал в Комиссии по атомной энергии при Эйзенхауэре и именно он раскрыл информацию о строительстве Израилем ядерного реактора для производства плутония.

Давление и угрозы финансовой помощи, тайно применяемые к Израилю администрацией Кеннеди, в конечном итоге стали настолько серьезными, что привели к отставке основателя Израиля премьер-министра Давида Бен-Гуриона в июне 1963 года. Но все эти усилия были почти полностью остановлены или обращены вспять после того, как Кеннеди был заменен Джонсоном в ноябре того же года. Еще одной важной областью беспокойства для израильских чиновников могли быть усилия администрации Кеннеди по резкому ограничению деятельности произраильских политических лоббистов.

Во время своей президентской кампании 1960 года Кеннеди встретился в Нью-Йорке с группой богатых сторонников Израиля во главе с финансистом Авраамом Файнбергом, и они предложили огромную финансовую поддержку в обмен на контрольное влияние на политику на Ближнем Востоке. Кеннеди удалось отмахнуться от них с помощью неопределенных заверений, но он счел инцидент настолько тревожным, что на следующее утро он разыскал журналиста Чарльза Бартлетта, одного из своих ближайших друзей, и выразил свое возмущение тем, что американская внешняя политика может попасть под контроль сторонников иностранной державы, пообещав, что если он станет президентом, то исправит эту ситуацию.

И действительно, как только он назначил своего брата Роберта генеральным прокурором, последний инициировал серьезные юридические усилия, чтобы заставить произраильские группы зарегистрироваться в качестве иностранных агентов, что резко сократило бы их власть и влияние. Однако после смерти Кеннеди этот проект был быстро заброшен, и в рамках урегулирования ведущее произраильское лобби просто согласилось преобразоваться в AIPAC. American Israel Public Affairs Committee, Американо-израильский комитет по общественным связям, целью которой является оказание влияния на проведение произраильского курса во внешней политике США

Вдоль набережной Бат Галим неспешно прогуливалась пожилая парочка. Свежий ветер с моря полоскал их плащи, пытался сорвать шляпы, но люди не поддавались, продолжая идти. В этой паре ощущалась некая скрытая энергия, которую никакой стихии было не задавать. Набережная еще не приобрела лоск будущего, не была толком озеленена и ее не загораживали высотки. Зато тут очень хорошо дышалось. Песок, камень, узкая полоса зелени, бьющие по береговой линии волны. Синеет вдали гора Кармель. Еще нет изматывающего летнего жара, и никто их не торопит. Покой, ветер и движение. Но это только тут. Город был рядом, и он жил широко.

«Иерусалим молится, Хайфа работает, Тель-Авив веселится».

И как с такими людьми не смогли сделать решающий прорыв в конце двадцатого века? Отдали власть проходимцам. Все больше прихожу к выводу, что на самом деле не очень-то и хотели. Верхушка погрязла в нарастающем маразме. Они всерьез верили, что их нафталиновые лозунги работают! Ни одной свежей мысли за десятилетия. Или шкурные интересы отдельных кланов на первом плане. Вон почти каждый день мне названивают. Бестолочи типа Кириленко или Полянского. Шага в сторону боятся как черт ладана! Придется вас, ребята, к следующему съезду всех поменять. Остро требуется свежая кровь! Пономаренко обязательно выдвинуть в кандидаты в Политбюро. Пусть говорят, что в нем сейчас слишком много партизан. Зато люди привыкли отвечать за «свой базар».

Михаил Георгиевич Первухин уже поставлен первым замом к Косыгину. Он уже был с февраля 1955 года по июль 1957 года Первым заместителем Председателя Совета Министров СССР и одновременно с декабря 1956 года по май 1957 года председателем Государственной экономической комиссии Совета Министров СССР по текущему планированию народного хозяйства. Первухин эвакуацию и атомный проект осилил, в 1957 не побоялся идти против Хрущева. Начав как идеолог, к войне уже вырос в очень крупного хозяйственного руководителя. Но не сошелся характером с Никитой, за что и поплатился. Блестящий кандидат на технического Предсовмина.

Я же планирую к семьдесят пятому всех ведущих лидеров страны заменить на технократов. Идеологией пусть партия занимается, и сидят они в ЦК. После ближайшего Пленума сделаю рокировку. Вдобавок в комиссию по экономической реформе вошел отличный профессионал министр внешней торговли СССР Патоличев. На этой должности он прослужил стране 27 лет и увеличил товарооборот СССР в 17 раз! Ну в этот раз держать там его столько нет смысла, но управленческий талант и энтузиазм использовать стоит на более высокой планке.

«Кадры решают все!»

Пока едем на полигон, успеваю отсмотреть папку с новостями и подумать. В этом мире, пусть и с опозданием, но состоялся экспериментальный беспилотный запуск корабля «Аполлон-5». Видимо, все-таки полет на Луну состоится. Американцам нужны перед этим пять беспилотных полётов. Пилотируемый произойдет уже при следующем президенте. С Джонсоном мы договорились, что наши специалисты будут сотрудничать с НАСА. Вы можете радостно рукоплескать: вот оно, плодотворная дружба между нациями во имя человечества! Но я категорически против этой, казалось бы, красивой идеи. В мире обязательно должно быть соревнование, иначе все рухнет. Что и произошло в моем будущем мире. Айфоны у всех, а Илон Маск один.

Королев после продолжительной беседы со мной согласился. Он уже бредит огромными орбитальными станциями. И скажу так: замах у этого великого человека поистине гигантский. Полеты на Луне через пять лет забудутся, а наши станции будут летать около Земли постоянно. Напоминая миру о советских научных достижениях. К тому же у военных на этот счет куча планов. И я их поддерживаю в той мере, чтобы они не мешали остальному. Военная станция в космосе здорово напрягает противоположную сторону и заставить шевелится. А это гигантские расходы! Им в очередной раз придется нас догонять.

Что еще интересного творится в мире? В Банги заключён политико-экономический Союз государств Центральной Африки. Получила независимость британская колония остров Маврикий в Индийском океане. Президент Египта Гамаль Абдель Насер провозгласил «Программу 30 марта», направленную на радикализацию преобразований в стране. Вьетконговцами сбит самолёт C-130B ВВС США. Крупнейшая авиакатастрофа в мире на тот момент. Я неплохо сохранил в памяти даты различных катастроф, и части из них удалось избежать. Но появились те, которых не было в моем мире. Видимо, действуют некие законы миропорядка, которые я понять не могу. Не погибла в марте наша подводная лодка К-129, потому что почти все дизельные выведены из строя в запас. Не случилось катастрофа Ту-124 в Волгограде, потому что вместо этой модели вышли более надежные Ту-125 и вскоре мы ждем бенефиса Ту-135. Туполеву дан пинок, и его КБ, наконец-то, зашевелилось. Но случилась страшная авария в Карелии с Ан-24. Сорок четыре погибших.

Как будто Вселенная показывает, что я не могу полностью изменить мир.

Непогоду сменили солнце и легкий ветерок. Весна уже остро ощущается в воздухе, обещая скорое потепление. Синоптики в сей раз не прогадали. Стрельбы организованы в «Центре переподготовки личного состава», устроенных, в свою очередь, на базе курса «Выстрел». Здесь в инструкторах офицеры, побывавшие в горячих точках. Центр стал не только площадкой для подготовки, но и инициатором многих предложений, направленных на реформу Советской Армии. Она еще впереди, пока идет сбор материалов, его апробация на местах, а также изучение современного боевого опыта. Война во Вьетнаме уже здорово повлияла на работу советских войск ПВО и структуру наших ВВС. Последние вдобавок получили опыт в Индии. Прошлогодняя операция в Маньчжурии выявила слабые места в сухопутных силах. Например, что для некоторых ландшафтов так любимая нашими генералами гусеничная техника совсем не подходит.

Военный люд уже переоделся в новый камуфляж. Генералы и полковники деловиты, сосредоточены и усиленно делают вид, что без них державе не обойтись. Знают мой суровый нрав, и что терпеть не могу многозвёздных бездельников. Недавно брошенное мной замечание, что звание генерала стоит давать только обстрелянным офицерам, разошлось по всей армии. Так что в горячие точки у нас очередь будет стоять. Блат останется в Маньчжурию, а не в ГДР. Гражданские в отличие от армейских одеты более разнообразны. Москвичи берут пример с меня, на них удобные спортивные куртки и шапки. Провинциалы ежатся в темных пальто, или преют в полушубках и меховых шапках.

Даю отмашку на начало стрельб. Майор в зимнем камуфляже резво подбегает к площадке, выхватывает из кобуры компактный пистолет-пулемет, мгновенно приводя его в боевое положение. Выстрелы, затем офицер бежит ко второй площадке, имитирующей помещение. Замечаю, что он в хорошей спортивной форме. Движется легко и непринужденно. Мишени там еще не видно, они появляются позже. Две очереди, цели поражены. Кувырком майор уходит в сторону, в это время он успевает перезарядиться, потому что дальше «на улице города» мишени будут «бегающие» и прыгающие. Я отрываюсь от «трубы», гляжу на часы и оборачиваюсь к остальным:

— Молодец майор, уложился и все цели положил.

За ним идет капитан, затем старший лейтенант. Все из разных родов войск и служб. Люди обстрелянные и опытные. Через десять минут в штабном вагончике пьем чай и выслушиваем стороны. Майор по факту оказался капитаном третьего ранга из морской пехоты. Камуфляж на полигоне у всех одинаковый. Капитан был выходцем из МГБ, там организовали по моему приказу свой антитеррористический отряд. Старший лейтенант из мобильных сил, но уже с опытом и орденом за Маньчжурскую кампанию. Каптри также имеет орден, это мне доложил куратор проекта. Так что к их мнению можно прислушаться.

— Ну, что, товарищи, скажете?

Первым откликается безопасник.

— Хорошее оружие. Слышал, что смежники его используют. Для работы накоротке лучше не придумаешь. Можно носить скрытно. При его извлечении достаточно ладонью ударить по скобе приклада под стволом, и приклад встаёт в боевое положение ещё до выведения ствола на цель. А это серьёзное преимущество в решении задач по отражению внезапной агрессии. То есть его можно смело рекомендовать и милиции. Магазин у «Скорпиона» служит дополнительной рукояткой, затвор довольно лёгкий, отдача у него очень терпимая. Он настолько управляем, что позволяет стрелять полной очередью с одной руки, причем точно. Хорошая опция у Скорпиона — приклад можно отвинтить полностью, и он становится еще короче и легче. На мой взгляд для спецслужб отличное штатное оружие.

Представитель Минобороны заинтересованно поддакнул:

— Интересное замечание. Есть еще у кого что сказать?

Десантник-штурмовик крутит в руках чешский Šcorpion vz. 61 и делает замечания:

— По моим наблюдениям этот пистолет-пулемет устойчив при стрельбе, удобен при удержании, как следствие, точность стрельбы очередью высокая. Для выполнения спецзаданий и в самом деле великолепное оружие. Но под него надо специально готовить бойцов. Оружие все-таки специфическое и разборка-сборка для чистки сложная. Так что использовать его, как оружие для военнослужащих так называемого второго эшелона, которым не нужно идти в атаку с оружием в руках — танкистов, пилотов, связистов, военных водителей будет несколько проблематично. Нужно что-то проще.

Кто-то из специалистов ГРАУ замечает:

— И патрон у него особенный 7,65×17mm «браунинг». У нас таких производят только под заказ. После 1945 г. выпуск небольших партий патронов 7,65 браунинг продолжался на Юрюзанском и Ленинградском патронных заводах. Особенность ленинградских «браунингов» — капсюль оригинального диаметра 4,5 мм. Патроны других заводов имели «нагановский» капсюль диаметра 5 мм. Патроны послевоенного выпуска внешне отличаются от довоенных — они имеют пулю с томпаковой оболочкой и герметизацию капсюля и пули красным лаком. Довоенные пули имели латунную оболочку и не имели герметизации.

— То есть в принципе мы их выпускать можем?

— Конечно! Но это будет дороже серийной сборки.

Вступает в разговор каптри. Я ведь его помню, он из Черноморского полигона Минобороны, где отрабатывают новую тактику для различных родов войск. Это его ребята шли впереди в Маньчжурии.

— Товарищ Главнокомандующий, тут правильно сказали о патроне к «Скорпиону». Именно он дает такую точность, но имеет свои проблемы, да и не так распространен. Патрон 9 на 18 к пистолету Макарова хорош для полиции, но абсолютно не годится для боевого использования, даже из удлинённого ствола вроде пистолета Стечкина. На замену нужно принимать или 9 на 19(Люгер), как во всем мире, или Маузер-экспорт — 9 на 25. Последний, хоть и имеет более тонкие стенки гильзы, чем люгеровский, но за счёт большей длины пороховой камеры позволит обеспечить прицельный огонь до дистанции 200–300 метров из длинного ствола в пистолет-пулеметах.

МГБшник не согласен.

— Капитан третьего ранга, это оружие для целевого применения. Ему не нужно стрелять так далеко. Но согласен, ему нужен более мощный патрон. При использовании в помещениях важнее удобство, а не точность.

Представитель ГРУ с ним согласен.

— Люгеровский патрон более приемлем. Особенно при операциях за рубежом. Он популярен и позволяет доставать боеприпасы там на месте.

Военные переглядываются.

Я незаметно вздыхаю. В слизанном со Скорпиона «Кипарисе» применяли самый распространенный в СССР патрон к Макарову, и чехов заставили переделать ствол. Пожалуй, морпех прав, надо сразу делать по уму. И создавать более перспективный патрон 9×21 мм. Он был разработан у нас в России в девяностых. С пулей со стальным сердечником повышенной пробиваемости с малорикошетирующей пулей со свинцовым сердечником; с экспансивной пулей; с бронебойно-трассирующей пулей. Да, с нынешними технологиями это будет сделать сложно. Но… Зато какие потом откроются перспективы! Остановимся на Люгере, так он у нас и останется надолго. Нет, работать надо сразу на большое будущее.

— Согласен с вами, что нам потребуется другой патрон. Но сначала попросим наших чешских товарищей переделать ствол под общепринятый в СССР пистолетный боеприпас.

Каптри смотрит на меня, я ему киваю, мол, добавляй!

— А что будет с этой машинкой? Она чертовски хороша. Пока мы еще создадим свое.

Парень не дурак, скоро кавторангом станет.

— Закупим, сколько необходимо. Ждать нам некогда, надо боевые задачи выполнять. И патронную линию запустим, да товарищ Пыхов?

Представитель ГРАУ молча кивает. Им досталось на орехи позавчера. Претензий по пороху, его навеске в снарядах и по качеству изготовления патронов больно уж много накопилось. Я даже подумываю изъять со временем вопросы боеприпасов из ГРАУ. Там все как в черную дыру пропадает. Военным нельзя отдавать на откуп изобретения, инновации и внедрение. Пусть исполняют! Ищу глазами товарища Афанасьева. Тульский конструктор в прошлом создал «Кипарис», вот и сейчас пусть работает над подобным вариантом. И что-то новое создает под перспективный патрон.

— Николай Михайлович, расскажите, когда вы представите свои наработки?

— К концу года.

— Ну, тогда прикидывайте сразу вариант пистолет-пулемета под более мощный патрон.

— Вас понял, Леонид Ильич.

— Вам привезут и другие образцы подобного оружия, чтобы было с чем сравнить, — это я намекаю на знаменитый УЗИ, что наша разведка добыла в Ливане в товарных количествах. — И сделайте сразу вариант оружия с несъемным глушителем для спецслужб.

— Хорошо.

Ну вот, хоть одну проблему решим. И пусть туляки не останавливаются, сразу начинают работать над следующими моделями. В итоге МВД, спецчасти и армия будут снабжены различной номенклатурой пистолет-пулеметов. И еще нам нужен надежный армейский пистолет. Простой, удобный и еще раз повторю -надежный. К сожалению, в нашей армии слишком малое внимание уделяли оружию самообороны солдата. По уму каждый военнослужащий должен иметь оружие ближнего боя, то есть последнего шанса. Разве что авиаторы снабжались АПС. Экипажи бронетехники вынуждены были таскать с собой громоздкие изделия Калашникова. Практически то же самое можно сказать о снайперах, вооружённых самозарядной винтовкой, о первых номерах расчётов станковых пулеметов, автоматических гранатометов — они остаются безоружными в ближнем бою, потому несут неоправданные ничем, кроме глупости или жадности государства, потери. То есть нам кроме специзделия нужен массовый и простой пистолет-пулемет для солдат. Со временем, думаю, его изготовим.

Мы перемещаемся на площадку, где снайперы из различных видов войск испытывают модернизированные СВД. В принципе ничего особенного не мудрили. На самом деле эта автоматическая винтовка не для снайпинга, как такового. СВД оружие меткого стрелка (марксмана), в рядах пехоты, опередившее, между прочим, свое время. Так что не смотря на недостатки, отказываться от него никто и не подумает. Будем модернизировать. В последние годы разные модификации испытывали во всех военных конфликтах мира. Оставили в итоге для серийного производства лучший вариант Драгунова. И никакой идиот с лампасами не заставит поменять на «драгуновке» длину нарезов. Изменение шага нарезов у СВД с 320 до 240 мм было вызвано тем, что при шаге 320 мм бронебойно-зажигательные пули летели кувырком. СВД стала кушать бронебойные патроны, но перестала отличаться кучностью боя. Несколько десятков тысяч стволов уже испорчены. Генерала выгнали, отобрав погоны. Дураков у нас припасено на сто лет вперед! То же самое касается штык-ножа на стволе. Зато появились сошки.

Основные изменения произошли в плане оптики и патронов. О недостатках штатного ПСО-1 в войсках говорили много. Кратность мала, корпус слишком светлый и демаскирует, маховички блестят, сетка прицела перегружена множеством элементов, нет возможности регулировки под глаз стрелка и так далее. Потому мной два года назад были инициированы разработки совместно с «Карл Цейс» в городе Йена. Эта продукция широко известна в мире. И вот мы видим первые серийные изделия современного поколения оптики, что ваяет уже наш Красногорск. С корпусом из легких сплавов, а не чугуния, наполненной сухим азотом, с «прозрачностью» всей оптической схемы на мировом уровне.

Ну, и конечно, патроны. Пришлось погонять ГРАУ, чтобы они начали делать точные патроны для снайперки. Поднять дисциплину производства, поменять несколько директоров и ввести новые технологии. Но в промышленности нам еще долго порядок наводить. Пользуясь своей необходимостью для страны, некоторые товарищи излишне оборзели. И довольно поздно сей момент осознали. Судили их по статье «Измена родине». Они считали, что Ильич добрый. Ну-ну.

Я с интересом подержал в руках складной вариант СВД для мобильных сил. Впервые увидел оружие с нашим подобием планки Вивера. Это система рельсового интерфейса, кронштейн для присоединения дополнительных оружейных аксессуаров и вспомогательных принадлежностей к ручному стрелковому оружию. Она устанавливается на оружие с целью дальнейшего крепления самых разных аксессуаров:

оптических прицелов любых видов, фонарей. В грядущем лазерных целеуказателей. В моем будущем станут чрезвычайно популярны планки Пикатинни. Мой довод, что оружие нужно модернизировать любым возможным способом, офицеры оценили положительно.

Мечтаю и вовсе запретить разработку и производство прицелов огнестрельного оружия типа прорезь/мушка везде, кроме разве что пистолетов. Кольцевые и диоптрические прицелы производятся давно, достаточно просты в производстве и хорошо изучены. Оснащать ими оружие боевых частей просто-напросто необходимо давно. Но пока наталкиваюсь на непонимание военных. Они до сих пор считают советских солдат тупыми колхозниками уровня сорок первого. То есть сочетать интегралы в школе — это нормально, а научиться следить за своим оружием уже выше понимания?

Информация к размышлению:

В начале июня 1968 года Борисоглебск стал местом беспрецедентной в норвежской истории, крупнейшей советской демонстрации военной мощи против Норвегии. 3 июня войска Ленинградского военного округа были приведены в повышенную боевую готовность. 6 июня советская мотострелковая дивизия в полном составе выстроилась в боевой порядок перед границей, наведя стволы всех орудий и бронетехники на норвежские объекты, а на близлежащем к границе советском аэродроме происходила высадка посадочного десанта СССР. Рано утром 7 июня произошла кульминация противостояния — около двухсот советских танков приблизились к норвежской границе. Норвежский пограничный гарнизон 450 военнослужащих, дислоцированный в южной части полуострова Варангер, был приведён в состояние повышенной боевой готовности (всего на всём протяжении двухсоткилометровой норвежско-советской сухопутной границы находилось 6 тыс. норвежских военнослужащих и около 30 тыс. советских.

Норвежские военные получили боевые патроны и подготовились к оказанию вооружённого отпора. Согласно полученным указаниям, любое нарушение границы должно было быть встречено огнём. Советская армия остановилась в 30 метрах от границы, нацелив пушки своих танков на норвежские военные объекты. Норвежские военные находились на своих постах в одиночку, в то время как десятки тысяч советских солдат в полном вооружении, прикрываемые бронетехникой, артиллерией и авиацией, перемещались вблизи от границы, — эти массированные перемещения советских войск, военной техники и авиации вблизи норвежской границы продлились пять дней.

Всего, по оценкам западных экспертов, в операции с советской стороны было задействовано около 11 тыс. солдат, 4 тыс. морских пехотинцев, 265 САУ, 1300 грузовиков, 50 вертолётов и 20 военно-транспортных самолётов Ан-12. Гул от двигателей советских танков и дрожь земли от такого количества передвигающейся бронетехники были слышны на протяжении всего этого времени в окрестных селениях и подтверждаются как местными жителями, так и всеми служащими Киркенеского пограничного гарнизона. Противостояние продолжалось до 12 июня, когда советские войска отошли из приграничной зоны. Норвежский Стортинг принял резолюцию об участии Норвегии в совместных мероприятиях НАТО, но в то же время отказалось от каких-либо практических оборонительных мер, как-то: объявления военной тревоги или военной угрозы, обращения к союзникам за помощью или же объявить мобилизацию. Вместо этого, власти призвали норвежские медиа не освещать дальше эту историю. И, как резюмирует Кирстен Амундсен, удивительно, особенно для уровня свободы прессы в скандинавских странах, но практически все норвежские издания прислушались к этому призыву властей, кроме приграничной Киркенесской газеты.

— Мы все в последнее время замечаем, что товарищ Брежнев перестал советоваться с соратниками. Вот и сейчас его предложения к Пленуму не согласованы с Секретариатом. На наш взгляд сырые и преждевременные. Разве можно такое выносить на Центральный комитет, товарищи?

Вот как! Как забрезжили глобальные перестановки, так сразу появились защитнички. И ничего ведь не боятся! Уверены в собственной безнаказанности. Потому что ответственные товарищи за них обязательно вступятся. Заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС Степаков из Шелепинских, потому в нем так гонора много. И заместителем у него в моей истории был небезызвестный Яковлев. Да тот самый «Прораб Перестройки». В восьмидесятые он данный отдел и возглавит. Вот почему я так рьяно зачистил наследие «Железного Шурика». Весь отдел ЦК по сути необходимо расформировать. Он плодит предателей дела коммунизма.

— Можно также обратить внимание на тот факт, что Генеральный секретарь не прислушивается к мнению заслуженных кадров. А так поступать нельзя, — еще один пропагандист, Михаил Зимянин, редактор газеты «Правда» пытается топить меня. — Центральный комитет коллегиален, товарищ Генеральный секретарь. Так было задумано самим Владимиром Ильичом Лениным. Нам важно общее мнение.

Этот записной пропагандист меня заметно удивил. Я думал, что удар пойдет из кадров. Это там постоянно плетется паутина слухов. Это там центра заговоров. Кого же при себе пригрел Суслов? Демичев опустил взгляд " долу", на поверку секретарь оказался слабоват. Ничего, будем менять. Зато вон как у Фурцевой глазки заблестели, рвется в бой баба! Свалят Брежнева и ей не жить. Меня буквально прожигают взгляды ряда секретарей ЦК. Акела промахнулся! Остается лишь внутренне усмехнуться.

Сегодня у нас расширенная коллегия. Очень расширенная. Вот этим обстоятельством заговорщики и воспользовались. На самом деле я эту стаю шакалов совершенно не боюсь. Хотя несколько удивлен сплоченностью выступления. Потому что кучу часов накануне потратил на телефонные разговоры. Их претензии в мою сторону на пленуме не пройдут. У нас там будут более глобальные разговоры, важные для СССР: инновационная экономика, строительство, кадры.

Люди с мест желают конкретного дела, а не пустопорожних разговоров в ЦК. И они видят, что перемены идут. Секретари обкомов РСФСР полностью за меня. Они заметили, кто именно перераспределил ресурсы Союза. Они только начинают жить по-человечески. Разве что южные регионы несколько фрондируют в общей массе. Кубань, Ставрополь, автономии. Южное кумовство и горский национализм — это следующий адрес зачистки. А республики тем более за меня. Латвия слезно просится обратно к нам из Косыгинской вакханалии. Литва желает категорически работать и дальше с Белоруссией. Машеров в фаворе, а хитрые литовцы это в первую очередь замечают. Украина в ежовой рукавице, но с пряником в зубах. Что же и данные деятели не хотят меняться соответственно веяниям времени? Как я пришел в этот мир, так тут на Старой площади ничего не поменялось.

Отдел пропаганды был одним из более чем 20 отделов аппарата ЦК КПСС. Он входил в неофициальный блок идеологических отделов, который кроме него составляли отдел культуры и отдел науки, вузов и средней школы. Отдел пропаганды, насчитывающий в своих рядах порядка 120 ответственных и технических сотрудников, считался в аппарате «вторым» отделом по значимости — после отдела организационно‑партийной работы. Но за Орготдел я был спокоен, там незыблемой глыбой сидел Черненко.

Во главе отдела находился заведующий. Это был партийный бюрократ высокого ранга, имевший возможность прямого общения не только с курировавшим его секретарем ЦК или членом Политбюро, но и с их коллегами. Его ближайший аппарат составляли несколько заместителей заведующего, один из которых официально считался «первым» и замещал заведующего в случае его отлучки. Каждый заместитель курировал несколько секторов, связанных, как правило, близкой тематикой.

«Белую кость» отдела представляла собой «группа консультантов» во главе с заведующим. Официально на её сотрудников был возложен анализ ситуации в конкретных сферах, в которых консультанты были специалистами. Свой анализ и предложения они должны были подавать вышестоящему руководству в виде обобщающих «записок». Так именовался особый жанр аналитических документов. Именно поэтому на должности консультантов попадали ученые с кандидатскими и нередко докторскими степенями и опытные журналисты.

Однако на практике большая часть деятельности консультантов сводилась к писанию различных докладов для «первых лиц» — членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК и заведующих отделами. Написание длинных, многочасовых докладов для руководства вообще было одной из главных обязанностей аппарата ЦК. Например, в свое время Михаил Суслов являлся одним из наиболее крупных «заказчиком» подобных материалов. Это к уровню понимания политической обстановки в стране.

Самыми важными секторами отдела считались два, курировавших идеологическую работу в Российской Федерации и в остальных республиках СССР соответственно. Они так и назывались — «по РСФСР» и «по союзным республикам». В первую очередь они контролировали секретарей по идеологии региональных партийных органов и подчиняющихся им заведующих отделами пропаганды. И это крайне важно помнить. Параллельная структура партии, мне не подчиненная напрямую. Вторым по значимости в отделе был блок секторов, курировавших медиа сферу и издательства.

Вместе с тем они относительно мало вмешивались в деятельность партийных СМИ: журналов «Коммунист», «Агитатор», «Партийное самообразование», газет «Правда», «Советская Россия», «Социалистическая индустрия», поскольку их главные редакторы несли персональную ответственность перед секретариатом ЦК КПСС. По той же причине сектор телевидения и радио имел относительно малое влияние на вещательную политику Гостелерадио СССР. Например, его глава с 1970 года Сергей Лапин был в числе личных друзей Брежнева и исполнял только его указания. Третий блок секторов занимался разными формами прямой пропагандистской работы.

Наконец, квинтэссенцией пропагандистских секторов являлся сектор «партийной пропаганды» под началом единственной за 30 лет женщины, находившейся на руководящей работе в отделе — Валентины Байковой. Он занимался уже пропагандой среди членов партии. Для этого сектор курировал систему домов политпросвещения, а также, по-видимому, кабинеты партучебы и прочие «парткабинеты», существовавшие при райкомах и представлявшие собой на практике небольшие библиотеки.

То есть мне на самом деле противостоит довольно обширная организация. С развитой внутренней структурой и отчасти независимая. Привыкшая действовать не официозно. Я так до сих пор до конца и не разобрался в характере функционирования ЦК. Да мало кто, что в этой конторе на самом деле понимал. В целом ЦК КПСС был организацией, предпочитавшей вербальные формы коммуникации и очень неохотно фиксировавшей свою «внутреннюю кухню» на каких-либо письменных носителях, тем более имеющих характер официальных документов. Достаточно сказать, что из ЦК КПСС в курируемые ею организации никогда не поступало никаких официальных бумаг, за исключением общих решений Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР. В редких случаях руководителю организации для ознакомления могло быть послано — с фельдкурьером.

На деле присутствовали: телефонные разговоры, различные формы совещаний и консультаций, которые, как правило, не фиксировались официально, но следы их можно найти в рабочих записных книжках сотрудников аппарата и других приглашенных на эти мероприятия лиц. Рабочий секретарь ЦК КПСС по идеологии в письменной, накладывая резолюции на документы или устной форме, передавал распоряжения заведующему отделом, а тот спускал их ниже — своим заместителям, передававшим его ниже по цепочке заведующим секторами, а те — инструкторам. Другой способ руководства Отделом был через помощников, которые могли позвонить лично нужному им в данный момент сотруднику аппарата с официальной, полуофициальной или совсем неофициальной просьбой, или вопросом.

.

Очень важным фактом было то, что одним из способов распространения влияния и получения обратной информации являлись всевозможные совещания. Участниками совещаний обычно были люди из обкомов и республиканских комитетов партии, партийных научных и образовательных учреждений, припартийных научных учреждений. Таких, как ИМРД, ИНИОН, ИМЭМО, ИЭМСС, Институт США и Канады и другие страноведческие институты, академических институтов и ведомственных НИИ, вузов, в первую очередь МГУ, редакций, как партийных, так и прочих изданий, творческих союзов и тому подобных псевдообщественных организаций.

Круг людей, принимавших участие в таких совещаниях, мог быть достаточно широк. Он охватывал значительную часть той интеллигенции, которая напрямую коммуницировала с представителями аппарата, вполне искренне считала себя сторонниками существующей модели власти и, более того, тайно или открыто гордилась причастностью к ней. Как вам такое? Диссида занимала в советском обществе крайне малую долю процента, зато сколько гонора было! Общество в целом отличалось конформизмом. Но шум в информационном поле создавали другие. Особенно отметилась сим наша богема. Партократы, кстати, на них внимание обращали, не зря многие видные советские деятели гордились контактами с известными артистами и певцами. Как бы показывая всем созвучность и понимание. Это вообще нормально, работать в аппарате с фигой в кармане?

Фронтального противостояния партаппарата и интеллигенции на самом деле не было. Это выдумка более поздних времен для собственного самооправдания. Между ними существовала довольно широкая прослойка, обеспечивающая конвергенцию обеих социальных групп. Люди, которые принадлежали к творческой и научной интеллигенции и имели несомненные заслуги на этой ниве, одновременно вполне активно и нередко искренне сотрудничали с партийным аппаратом. Советской культуре, кстати, шло только на пользу.

Между тем поглядываю на сидящих за столом членов Политбюро. Щербицкий явно рвется что-то ответить, делаю ему незаметный жест. Мол, обожди! Все знают, что он моя креатура. Подгорный и Полянский поглядывают с откровенным злорадством, отчего-то считая, что сейчас происходит аналог октября 1964 года. Косыгин битая оппозиционная утка, но после похорон Хрущева молчит, как проштрафившийся партизан. В принципе его связей хватит, чтобы узнать, что Никита умер не своей смертью. Питерец в курсе, что меня трогать чревато, и на дурака непохож. Он хочет тихо дожить на теплой должности. И она у меня для него имеется. Я не разбрасываюсь кадрами. Больше всего меня не обрадовал Кириленко. Если ты так боишься партийных склок, то какого рожна лезешь на роль Второго? Вот Воронов, Устинов, Гришин и Ефремов посматривают на Цэковских взглядами голодных волкодавов. Откровенно считают тех дармоедами. Но в пекло первыми полезли настоящие партизаны.

Машеров качнулся вперед, удобней пристраивая свои несоразмерно длинные руки, выдающие крестьянскую закваску:

— Товарищи ничего не путают? Это когда Генеральный секретарь отказывался от разговора? Я что-то не припомню такого. Мы с ним раз в неделю, но разговариваем. И спорим частенько. И не раз он соглашался с моими доводами и менял решения.

Мазуров тут же поддерживает земляка:

— Да, хотелось бы конкретики. Товарищ Зимянин? Что вы имели в виду?

Тот растерянно хлопает ресницами:

— Ну…

— Баранки гну! Если вы пришли сюда с обвинениями, то должны их немедленно предъявить их партии!

Мазуров груб, но его можно понять. Экономическая реформа вытягивает из него все силы и энергию. Ему в отличие от секретарей трепачеством заниматься некогда.

Зав отделом Степаков не спешит сдаваться, он осознал, что встал у расстрельного рва и отчаянно заявляет:

— У меня есть письма с мест, товарищи! Разве это не факты?

— Давайте их сюда, — Мазуров сноровисто распределяет листы среди остальных моих сторонников, даже Кириленко берет одно из писем. Демичев нервно протирает очки. Понимает, что сделал неверную ставку.

— И что это такое? — Фурцева рвется в свалку, как бешеная сучка. — Подобные бытовые вопросы разве Генеральный секретарь должен решать? Ему может непосредственно давать указания в каком месте сортиры ставить? К сведению уважаемого Владимира Ильича товарищ Брежнев регулярно проводит совещания и коллегии с лучшими управленцами Союза. Общается с людьми ежедневно. Вам перечислить их количество за последний месяц? Что вы имели в виду, когда обвинили его в том, что он не считается с коллегами?

На помощь Цэковским отчаянно бросается редактор главной партийной газеты:

— Но мы имеем в виду работу с Центральным комитетом. Ведь по Уставу партии именно он руководит партией.

— Товарищ Зимянин, — Воронов бьет словами хлестко, как хлыстом, — а вас не удивляет, что работа аппарата ЦК выстроена в несколько ином ключе, а по факту обязанностей у товарища Брежнева намного больше, чем предусмотрено уставом. Так сложилось исторически. И ему есть чем заняться, а не вниканием во все ваши мелкие рабочие вопросы. Если у аппарата ЦК имеются претензии, то будьте добры, подавайте их установленным уставом партии порядком. Почему я или товарищ Устинов регулярно встречаемся с Генеральным секретарем по разного рода вопросам, то вы этого сделать почему-то не можете? Если так, то меняйте стиль работы.

Степаков, получив неожиданно жесткий отпор, весь пошел пятнами. Контратака его оппонентов в расширенном Политбюро вышла больно напористой. Но и в самом деле: эти недоумки сморозили полную чушь! Или у них имелось желание показать свои скрытые возможности? Спасибо, показали. Теперь понятно, откуда ветер дует. И почему некоторые документы застревают на этапе согласования. Пленум скоро, будет время переговорить о перестановках в отделах. Участникам пленума это не покажется странным. Союз меняется прямо на их глазах и в лучшую сторону. Новые кадры умнее, профессиональней. Им нет причин мне не доверять. Потому в отличие от этих аппаратчиков обычным первым секретарям не так сложно выйти прямиком на меня. Хотя чаще всего их вопросы решают без моего участия. Для этого есть АП и Совмин.

Но спасибо за участие. Мне, собственно, внутри души смешно. Всесильный внеконституционный орган власти не кажется уже таким страшным. Они так привыкли повелевать бумажками, что оторвались от суровой реальности.

— Товарищ Воронов поставил запрос правильно. У нас в последнее время все чаще возникает вопрос о результативности деятельности Центрального комитета. Особенно это касается двух отделов. Возглавляемый товарищем Степаковым отдел пропаганды и агитации и отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран под руководством товарища Пономарева крайне слабо показали себя в последнее время. У руководства партии накопилось довольно много вопросов по этому поводу.

Диван стремительно развернулся, и я буквально ощущаю, как за моей спиной «смыкаются ряды соратников». Сейчас идет пятами уже Пономарев. Честно говоря, проблема отдела в наследстве Коминтерна, Суслова и Андропова. После венгерского мятежа международный отдел разделили. Был отдельно, что занимался коммунистическими партиями капиталистических стран, и второй, что возглавил «Ювелир». Честно говоря, когда я ставил на это места Пономарева, то считал, что тот, как опытный дипломат разрулит ситуацию. Но не справился. Власти не хватило, а аппарат попросту не умел работать. Но тут и моя вина. Надо кого-то ставить на ЦК. Кириленко тоже не тянет. Воронов? Тот, как будто услышал меня:

— Правильно! Одно дело проводить совещания, а другое — работать с партиями. Вон что творится в Чехословакии! Товарищу Брежневу пришлось самому вмешиваться.

— А что в это время делал аппарат отдела?

— В Польше неладно, где работа Центрального комитета?

Секретари внезапно осознали, что отнюдь не всесильны, и вжали головы. Может, кто-то бы и вступился за них, но под таким крепким напором желающих нема.

Я вспоминаю последнюю беседу с представителями компартии Чехословакии. Кадровые перемены, на которых я настоял, а также прямое вмешательство Советского Союза уже помогла купировать часть проблем. Наконец-то после увесистого пинка с намеком на жесткие последствия зашевелились чехословацкие спецслужбы. Я сделал еще хитрее, на помощь чехам в Прагу перебросили словаков, которым эта Пражская буча на фиг не сдалась. Им неформально помогали специалисты из Штази. Улицы патрулировали отряды Рабочей милиции, которым за это неплохо платили. Ну, и мозги работягам вдобавок промыли на закрытых лекциях. Хотя показ правдивой информации с нужной точки зрения можно назвать и иначе.

Но обычный трудовой народ впечатлился. Желающих помогать пригретым коммунистической властью либералам среди них не оказалось. Даже пришлось работяг сдерживать, чтобы не нарушать «социалистическую законность». Западные СМИ ожидаемо начали вой про репрессии. Но фронда неожиданно резко притихла. Одно дело ругать Советы и своих дубоголовых, но своих. Совсем другое — получить по морде от работяги и еще штраф или срок. Я, честно сказать, выдохнул. Основная опасность миновала. Пражской весны не будет.

Осталось пережить молодежный натиск, потому что, несмотря на мои советы, де Голль никак не работал со студенческой молодежью. Оттуда полыхнет дальше. Тито, наоборот, нанес превентивный удар и арестовал потенциальных бузотеров, но основную массу радикальной молодежи загреб в армию на сборы резервистов. Скатают в Сирию и образумятся. Огромная ошибка партии: мы не показываем нашему народу, как живет основная масса трудящихся планеты. Даже в относительно развитых странах. Нет, лекции идут, но нужна конкретика. Так что поедут наши туристы и в Индию, Алжир, Мексику и на юг Италии. Пусть увидят культурную разницу. Не все же по Парижам шастать!

Еще запомнился крепкий молодой человек, что захотел переговорить со мной. Он был в составе молодежной организации, что приехала в Союз.

— Леонид Ильич, помните тот скандал, когда на советских студентов напали?

— Еще бы! Нам жутко это не понравилось

— Это были не наши студенты, а подосланные агенты. Мы их сами разоблачили. Мы после этого создали боевые дружины, и ваши студенты вернулись обратно. Правда, — представитель чехословацкого комсомола, «Československýsvazmládeže» Мариан Чалфа усмехнулся в усы, — с ними приехало несколько крепких ребят.

Я улыбаюсь, понимая его озабоченность.

— Не робейте. Это не агенты страшного КГБ, а представители движения «коммунаров». Они сами вызвались помочь нашим студентам.

В кабинете оживились. Как оказалось, в странах социалистического лагеря почти ничего не знают о переменах в Советском Союзе. Чалфа озабоченно произнес:

— Мы о них не слышали.

— Так поинтересуйтесь. Наши новые коммунары считают, что человек будущего общества должен быть развит всесторонне. Духовно, умственно и физически. Они не только много бегают и думают, но и изучают боевые единоборства. Чтобы дать в случае чего врагу отпор.

Мариан почесал подбородок:

— Некоторые хулиганы уже испытали это на себе. Зато нашим девушкам эти ребята нравятся.

Я заразительно смеюсь, молодые люди меня поддерживают. Атмосфера резко потеплела.

— Тогда сделаем с вами вот что. Вас сегодня с советскими коммунарами и познакомят. Если, конечно, пожелаете.

— Мы были бы очень рады.

— Но учтите, что они неформальны. То есть официальной организации у коммунаров не существует. Ячейки коммунаров появляются самостоятельно в учебных заведениях, предприятиях и даже в армии.

Чехи всерьез удивлены. А мне не хочется вспоминать, какой крови мне это стоило. И что курирует это движения подотдел АП «М». Но я считаю, что молодежь пора отправлять в свободное плавание. Пусть иногда их и будет заносить. Но без болезней нет роста. И меня откровенно радует, что молодежный обмен между странами социалистического содружества растет каждый месяц. Это оказалось интересно всем.

Огромная ошибка советского руководства состояла в том, что оно не работало в этом направлении. Понадеялись на братские партии и пустили дело на самотек. Когда я поддержал этот проект, то ужаснулся тому факту, что доселе не было никаких наработок. Пришлось начинать с нуля. Как ни странно, но в дело живо вписались комсомольцы. Кто-то ради карьеры или загранпоездок, но нашлось достаточно людей умных и живых.

Их и пинать не пришлось, поток идей иногда зашкаливал. Начали со студентов среди ведущих вузов страны, сейчас даже ездят обычные молодые рабочие. К нам и от нас. Зарубежные гости замечают наши проблемы, удивляются пустым полкам и незажиточности советского населения. Надо видеть глаза немецких или венгерских студентов, когда им заявляют, что наши проблемы отчасти из-за того, что мы помогаем всему миру. То есть, отрываем от своего стола. Показываем, что Интернационализм не пустой звук для советского человека. Зато их поражают масштабы нашего строительства и научных достижений.

Но кроме молодежи растет и туристический поток в Польшу, Венгрию, Югославию и Болгарию. Не обходится без трений с некоторыми службами вроде таможни, но опыт взаимного общения уже сказывается на экономических связях. Ведь в отпуск за рубеж в первую очередь поехали директора и заведующие. А их нетерпеливо ждали кураторы с той стороны. Показывали свои предприятия, принимали с впечатляющим шиком. Я посоветовал закрыть глаза на некоторые прегрешения, если они не перекрывают «норму». В тетрадочку, конечно, записать. Но все мы люди.

Зато косяком пошли прямые договоры на поставку продукции и совместного сотрудничества. Личные связи всегда важны! Официальные организации уже были наготове, и подписание договоренностей не задерживалось. Накачивались каналы кредитных «переводных рублей», увеличился масштаб грузопотоков. Такой вот взаимообогащающий опыт получается. Безо всяких отделов ЦК. Сейчас никакой местечковый князёк в СЭВ не сможет одним махом отказаться о сотрудничества с нами. Его не поддержат ни промышленники, ни крестьяне. Им также выгодней работать напрямую. Даже строптивого Чаушеску понемногу загоняют в стойло. Есть мнение, что от него вскоре избавятся. Но там уже работает охранка Тито. Ему это сделать проще.

Воронов рубит дальше:

— Считаю, что вопрос о замене секретарей надо вынести на голосование.

Устинов поддерживает:

— И назначить комиссию по расследованию их деятельности.

Цэковские вовсе сникли. На такой исход они точно не рассчитывали. Это все-таки как надо быть далеко от действительности! Политбюро зашевелилось и в течение трех минут приняло решение.

Затем слово беру я:

— Геннадий Иванович, пока возьмите на себя международный отдел. Екатерина Алексеевна, вы — отдел пропаганды. Товарищ Демичев, подготовьте, пожалуйста, нужные документы.

У главного пропагандиста запотели очки, секретари позеленели. Их карьера окончена. Мазуров жестит дальше:

— Предлагаю создать комиссию для расследования действия означенных отделов.

Мягко поправляю:

— Для проверки. Но комиссия точно нужна. Товарищи Воронов и Фурцева ее как раз и возглавят, предлагаю туда еще товарища Соломенцева.

Глава КПК доволен. Его не забыли, а статус у него внушительный. Пусть он не так ретиво взялся за дело, помня судьбу Суслова, но работа постоянно идет, и его откровенно побаиваются.

— Ставим на голосование!

Воздержавшихся нет!

Информация к размышлению:

Из воспоминаний Ненашева:

Становление в аппарате ЦК КПСС, в отличие от Челябинского обкома, было мучительным. Размышляя над этим спустя 16 лет, вижу, что связано это было не просто с другим стилем работы, но и с совсем иными правилами взаимоотношений, другими, весьма строгими требованиями подчинения на всех должностных ступенях, от инструктора и до секретаря ЦК. Старая площадь и ее обитатели жили по своим особым законам и обычаям, известным только им и исполняемым безукоризненно.

За долгие годы монопольного положения партии в руководстве всеми сферами жизни общества был создан механизм аппарата, действующий на основе жесткой дисциплины и послушания отлаженно и почти без сбоев. В аппарате ЦК не принято было никоим образом выделять персонально деятельность того или иного работника, каждый был лишь маленькой частью, тем самым пресловутым винтиком большого механизма, результаты работы которого были обезличенными и считались коллективными.

Право на имя, на авторство имели преимущественно лишь секретари ЦК, хотя доклады, с которыми они выступали, статьи, публиковавшиеся от их имени в печати, были всегда результатом работы большого количества рядовых работников аппарата.

Не могу не признать, что работа в аппарате ЦК КПСС была хорошей школой укрощения гордыни, воспитания организованности, дисциплины, позволяла владеть анализом тех процессов, которые происходили в стране. Однако утраты были тоже немалые, ибо, с другой стороны, она лишала работника всякой самостоятельности, отучала от инициативы. Превыше всего в аппарате ЦК ценились послушание, исполнительность. Любые попытки каким-то образом выразить свое особое мнение или заявить о своей позиции в выступлениях перед аудиторией или в прессе встречали сначала неприятие, затем сопровождались осуждением, а закончиться могли отлучением от должности. Все эти варианты отношения к инакомыслию мне довелось испытать на собственном опыте.

Существовала лишь весьма небольшая группа работников аппарата, принадлежащих к элите, — это были помощники генерального секретаря, помощники секретарей, членов Политбюро — М. А. Суслова, А. П. Кириленко, — имеющих практически неограниченные права на интеллектуальную эксплуатацию любого из работников отделов, на использование творческой собственности, принадлежащей инструктору, консультанту, завсектором, заместителю или заведующему отделом. Время партийного правления Л. И. Брежнева, особенно в последние годы, с большим основанием можно именовать временем аппаратного всемогущества помощников. Думаю, это было неизбежно, ибо, чем инертнее и беспомощнее в интеллектуальном и физическом отношении оказывались хозяева, тем ретивее, смелее становилась челядь, особенно из числа особо приближенных к первым лицам.

Подобное положение неизбежно приводило к разделению работников на подмастерьев, подносчиков снарядов, и мастеров, имеющих право на окончательное формулирование и отработку материалов докладов, партийных решений. Уже через короткое время пребывания в аппарате ЦК КПСС становилось понятным, что здесь заранее и навсегда определено место каждого работника, и только в рамках отведенного ему пространства он мог двигаться, поворачиваться, иметь мнение, вносить предложения, не переступая установленные барьеры. Строго была установлена и иерархия партийной власти, подчинения и зависимости, оставаясь незыблемой многие годы. Только самые чрезвычайные обстоятельства или события, ставшие достоянием широкого общественного мнения, могли внести изменения в этот нерушимый порядок.

Приведу по этому поводу всего лишь один пример. Обычно деятельность секретарей ЦК КПСС, членов Политбюро с помощью их ближайшего окружения намеренно окутывалась непроницаемой завесой таинства и секретности, с обязательным выпячиванием на первый план особой значительности и влиятельности личности высокопоставленного партийного начальника. И только непредвиденные события вдруг открывали перед всеми очевидное, и становилось ясным, что за этой завесой порой просто ничего нет, что-король-то голый. Многим памятна та грандиозная конфузия, которая случилась с А. П. Кириленко, в свое время претендовавшим на роль второго лица в партии и даже пытавшимся в чем-то нарушить всесилие в ЦК КПСС М. А. Суслова. Случилась эта конфузия на XXVI съезде КПСС, в последний день его работы, когда, чтобы отличить лидеров партии и одновременно повысить значимость вносимых предложений по составу членов и кандидатов в члены ЦК КПСС, было предусмотрено, чтобы предложенный для голосования список членов ЦК КПСС зачитал М. А. Суслов, а кандидатов в члены ЦК КПСС — А. П. Кириленко. Чтение списка М. А. Сусловым прошло без особых трудностей. А вот когда к чтению списка кандидатов в члены ЦК с трибуны съезда приступил А. П. Кириленко, делегатам стало очевидно, что перед ними человек или просто не умеющий читать, или находящийся в последней стадии умственной и физической немощности. Все присутствующие на съезде не могли скрыть чувства стыда, когда он не смог правильно произнести, прочитать ни одной фамилии из списка, содержащего немногим более ста человек. Предположения о давнем и глубоком склерозе А. П. Кириленко оказались соответствующими действительности. И этот человек в таком состоянии, будучи на вершине партийной власти, располагал высочайшим правом «казнить и миловать». И только после этого он не сразу и с большим трудом был отправлен на пенсию.

Работа неделями и месяцами на дачах для подготовки докладов на международные совещания, пленумы ЦК, торжественные собрания… была, как всякая обезличенная работа, малопроизводительна, неэффективна и в творческом отношении непродуктивна. К тому же нередко параллельно над одним и тем же материалом для доклада работали две-три группы, а завершала работу уже четвертая, в результате все, что готовилось группами на первом этапе, часто оказывалось вообще неприемлемым, особенно если авторами предлагались новые идеи или непривычные подходы.

Такой непроизводительный подход в организации работы неизбежно приводил к тому, что большинство работников аппарата ЦК КПСС были заняты преимущественно подготовкой различных бумаг. Все сотрудники отделов непрерывно что-то писали. Возможность и право анализировать процессы, происходящие непосредственно в жизни — в республиках, областях и районах, — имели лишь отдельные работники, их было немного, чаще всего лишь из числа отделов организационно-партийной работы, отраслевых отделов. И даже в этом случае это были весьма немногие из тех, кто не был занят подготовкой справок, проектов решений, докладов, выступлений в печати. Отрыв от реальной жизни, бесконечная и огромная по объемам бумажная работа неизбежно вели к тому, что отдельные из наиболее способных работников, усвоив азы аппаратной деятельности и уяснив ее существо, уходили на самостоятельную работу. Другая же часть из тех, кто по тем или другим причинам задерживался, постепенно привыкала к этому хорошо отлаженному механизму аппаратной работы, где можно было приспособиться: не отвечать за конечные результаты, не проявлять особой ретивости, не брать на себя слишком много, а ровно столько, чтобы исполнять только то, что поручено. Не высовываться — так, может быть, грубовато, но справедливо говорили в то время в аппарате ЦК КПСС, советуя жить с минимальными потерями, затратами нервной энергии, не слишком насилуя свой интеллект

Но самое важное мы в итоге приняли: Решение об экономической инновационной реформе и ускорения научно-технического развития страны, начале подготовки к реформе партии. Осенью ее примем на следующем пленуме и вынесем на съезд. Который пройдет не в 1969 году, а в начале 1970-го. Текущая экспериментальная трехлетка плавно перетечёт в четырехлетку, а потом мы вернемся к нормальным пятилеткам. Осенью же я объявлю в кулуарах, что на съезде заявлю о своем решении работать только до 1975 года. И начнется операция «Преемник». Кто? Это будет решать не Политбюро, а партия. Так что кулуарно подвинуть меня не получится. Каждый кандидат будет осмотрен публично. Зато с таким доверием ему будет легче работать. А я буду приглядывать. Насколько получится.

Одергиваю себя. Ишь размечтался! До 1975 года еще дожить надо! Разобраться с аппаратом ЦК, легализовать Экономические районы, что принизят роль союзных республик, выдвинуть вперед Советы, запустить в полный ход цифровизацию всей страны, построить основы высокотехнологичной индустрии. Да много чего предстоит совершить. Но глаза боятся, руки делают!

Вот и сейчас иду по оживленному коридору Дворца съездов в буфет. Нет, я не ловлю дешевый популизм, просто общение с участниками пленума необходимо. Все уже привыкли, что я не удаляюсь в свой кабинет, а постоянно где-то рядом. Можно подойти, проинформировать или попросить. Не борзеть, но по делу. Иду, здороваюсь, приветствую, улыбаюсь. Пусть все видят, что Генеральный всегда близко. Он не небожитель, а с народом! Вот мне и в очереди уже не уступают. Приучены. А мне, куда торопиться, поговорю с людьми.

— Леонид Ильич, когда к нам заскочите?

Впереди стоит первый секретарь обкома Целиноградской области Казахской ССР Николай Ефимович Кручина. Мне, то есть тому Ильич он хорошо знаком. Это его выкинут из квартиры в том девяносто первом агенты западных спецслужб. Кручина тогда дослужится до управляющего делами ЦК КПСС. Человек деловой, мне он в Москве потребен. Пусть доработает до съезда и найду ему местечко.

— Обязательно после посевной заеду к вам. Давно хотел посетить Целину. Как у вас там дела?

— Вот познакомьтесь, — Кручина указывает на сухощавого человека с военной выправкой. — Иван Трапезников. Это он придумал создать республиканский отряд комбайнёров. У него есть интересное предложение.

— Давайте, слушаю.

Рядом со мной возникает молодой помощник из отдела «Ай-Ти» с микрофоном. Народ уже привык к записи и не шарахается. Наоборот, им лестно, что их мысли и идеи записываются.

Трапезников оказался бывшим военным, танкист. В свете грядущих сокращений и проблем со здоровьем этот не старый еще человек решил поехать на целину. Он мог своими руками починить любую технику, умел водить грузовики, трактора, комбайны. И конечно же, такого специалиста вскоре заметили. И в итоге бывший военный стал руководителем мехстанции в одном из целинных совхозов, частенько бывал в райкоме и обкоме. Идея была неновой и простой.

— Наша страна большая, и уборка урожая идет в разное время. Где-то в июле начинают, а где-то на востоке и в сентябре. Это даже у нас, а что в России-матушке? Мы в Казахстане при поддержке ЦК организовали свой Республиканский отряд. Технику приобретаем в складчину.

— Так, подождите, а что Сельхозбанк? Неужели не помогает?

Кручина задумался:

— Мы покуда этот вопрос до такой степени не прорабатывали. Отряд пока небольшой. И надо на уровне республики решать.

— Но мы уже показали свою эффективность. У нас договора с мехколоннами, военными, железной дорогой. Нам много где дают зеленый свет. Вот я и думаю, что надо бы развернуть наш опыт на весь Союз.

А ведь было подобное у нас! Как я упустил из виду? Зерновые культуры созревают в разное время в разных регионах, поэтому для эффективной уборки комбайны нужно перемещать туда, где они были наиболее востребованы в данный момент. Оптимизировать «битву за урожай»! И надо делать все по уму, централизованно.

— Отличная идея! Только это следует провести на уровне Минсельхоза. И обязательно привлечь Сельхозбанк. Зачем покупать за свой счет, когда можно использовать лизинг?

— А это что такое, Леонид Ильич?

— Если коротко, то долгосрочная аренда с последующим выкупом.

— Понимаю, — бывший танкист — человек деловой и схватывает на лету. — То есть пользоваться уже можно, а после выкупа техника будет полностью наша?

— Правильно понимаете. Только вот такие отряды не должны подменять основные фонды предприятий. Поэтому надо хорошенько все подсчитать. Сделаем так: я в начале лета к вам приеду с уже готовыми выкладками и техникой. А вы пока готовьте людей.

— Договорились.

Ну вот и прекрасно! И люди довольны, и новая наработка появилась. Сельское хозяйство — место проклятое, если к нему неправильно подходить. Капиталов туда вложено было при Союзе невероятно много. Впрочем, не забудем, что в Западной Европе сельское хозяйство зачастую дотировалось. До 1992 года затраты на сельское хозяйство представляли собой 49 % бюджета Евросообщества. Средства шли через Единую сельскохозяйственную политику, Common Agricultural Policy, принятую в 1957 году систему развития сельского хозяйства в Европе.Только крупные агрохолдинги способны приносить стабильную прибыль. В Европейском сообществе в 1960 появляется план Сикко Мансхольта, Европейского комиссара по сельскому хозяйству, цель которого заключалась в уничтожении маленьких фермерских хозяйств, и консолидация фермеров в большую, более эффективную промышленность.

Нам же пока приходится изыскивать все резервы, чтобы улучшить продовольственную обстановку в стране. Личные подворья разрешили использовать как можно шире. Помню, какой был скандал на Секретариате, где часть высшего руководства партии высказалась категорически против «культивирования кулачья». В чем-то я был с ними согласен. Крестьянин всегда желал быть собственником, что помогало ему оставаться крайне эффективным. Но я насмотрелся на «фермеров» из будущего. Жилы из себя и семьи вытянут, пашут без продыху и отпуска. Пока не упадут замертво. Это, что ли, достойная жизнь будущего? Можно много ругать совхозную реальность, но там следили за переработкой, платили отпускные и жилось легче.

Но действительность заставляет вносить коррективы на пути строительства Развитого социализма. Именно эту формулировку я стал использовать все чаще. Мол, социализм мы построили, будем развивать дальше. Поставим аграрный сектор на индустриально-научную основу и можно заняться рудиментами частнического отношения к труду. Потому отмашка дана не мешать. Например, Машеров заставил свои колхозы и совхозы давать крестьянам комбикорма, участки. Зато у него в прошлом году рекордная сдача мяса, и на колхозных рынках оно в свободной продаже. Сейчас неугомонный белорус ездит по Европе и собирает опыт в огромных свиноводческих хозяйствах. Белорусская свинина вскоре станет брендом!

Ну, а мы для сборки урожая привлекаем армию. Что не дело. Эта практика началась в 1956 году, когда в соответствии с постановлением Пленума ЦК КПСС «Об освоении целинных и залежных земель» от 2 марта 1954 года командование вооружённых сил приняло решение об оказании помощи труженикам села в уборке урожая. Ранее военнослужащих привлекали на колхозные поля лишь от случая к случаю, и это не было системным явлением. С 1956 года каждое новое постановление пленума ЦК КПСС всё шире вовлекало военных в решение проблем сельского хозяйства.

Масштабы участия военных в уборочной кампании были таковы, что Министерство обороны СССР ежегодно готовилось к ней, как к настоящей боевой операции. Так, в 1970 году Минобороны всего выделило для оказания помощи сельскому хозяйству 102 тысяч автомобилей и около 210 тысяч человек. Максимальная численность военнослужащих, участвовавших в уборочной кампании, достигала 250 тысяч человек. Подготовка разворачивалась весной, отправка эшелонов — летом, а в конце октября — начале ноября опергруппы начинали возвращаться в гарнизоны. Вся эпопея занимала до шести месяцев. Места работы опергрупп были разбросаны по огромным пространствам в четырёх союзных республиках: РСФСР, УССР, КазССР и УзССР. Уборка урожая начиналась на юге страны, а потом постепенно перемещалась на север и в Сибирь, поэтому за сезон опергруппа дважды — трижды меняла место работы.

Смысл призывать деревенского паренька в армию, если он там на поле в военной форме и работает? Пусть лучше трудится в «летучих отрядах».

Но вот подошла наша очередь. Я толкаю помощника вперед и шепчу ему:

— Бери сколько надо молодому организму. Я заплачу.

Уже научен, кошелек с мелочью всегда со мной. Мне бы и так в буфете дали, но дело. Как-то обронил во время поездок, что за любую работу надо платить звонким рублем. Иначе неуважение проявляю. Так что меня поняли правильно. Беру с раздачи свежий морс, овощной салат, рыбный суп и судака в сметанном соусе.

— Леонид Ильич, борщ сегодня вкусный!

— Спасибо, мои дорогие, но врачи прописали диету.

Кто-то огорченно роняет:

— Так, иногда ведь можно и нарушить.

— Нет, товарищи, — оборачиваюсь к стоящим неподалеку партийным делегатам, что развесили в любопытстве уши, — мое здоровье нынче государственное достояние! Так что не имею права нарушать. Что и вам советую. Следите за физической формой, посещайте врачей. Ибо болеть и уходить раньше времени мы не имеем права!

Задумались. В СССР инфаркт миокарда часто называли «болезнью директоров» или "болезнью руководителей'. Вроде и врачи есть, а у первых лиц регионов доступ к ним проще, а все равно. Мрут как мухи. Хотя могли бы вылечиться. Я ведь не только Королева спас. Список намного больше. Так все равно почти всех чуть ли не под дулом пистолета пришлось загонять в клиники. В устав партии, что ли, внести? Нельзя умирать от инфаркта! Посмертно будем забирать партбилет.

Беру поднос и двигаюсь к «украинскому» столику. Вернее, там в удобном углу их два, сдвинутых вместе. «Во главе» восседает Щербицкий. Он или с меня пример берет, или у него собственные соображения, но сидит с народом. В последнее время мы несколько отдалились друг от друга. Да и понятно. Такая прорва проблем у человека. Но я в него верю.

— Найдется место, товарищи?

Секретари обкомов оживились и сдвинулись.

— Садитесь, Леонид Ильич, вы ж для нас всегда родным останетесь

Первым на Днепропетровск я посоветовал поставить типичного технократа Качаловского. В моем времени он дослужится до первого заместителя Председателя Совета Министров Украинской ССР. Не нужны нам в регионах идеологи. Можно сказать, что и обкомы не особо требуются. Но пока вертикаль власти держится на этом, убирать их не буду. Потому что ты сначала построй — а уж потом ломай. Горбачев то ли был полным идиотом, то ли ему так «подсказывали» точно. Но наломал он предостаточно. Дай бог к нулевым начали обратно сращивать. Хотя вспомним, кто у нас был в «прорабах» перестройки? Нетоварищ Яковлев, антисоветчик и русофоб. Сейчас он пашет двойным агентом. Согласился быстро, потому что тварь и трус.

— Благодарствую.

Начинаю с супа. Вот не могу первым салат кушать! Нужно сначала горячее и душистое в себя запихнуть. А супчик неплох! Не уха, но съедобно.

— Леонид Ильич, сегодня борщ отличный! У нас такой редко где в общепите готовят.

— Точно!

— Придется за борщом нынче в Москву ездить!

Мы смеемся. Атмосфера за столом «свойская». Со многими знаком по прошлому, с остальными беседовал перед пленумом. Я с каждой делегацией от республик встретился. Чтобы никого не обидеть, шел по алфавиту. Разве что исключение сделал Закавказской республике. Там две входящие в нее бывшие республики начинаются на букву «А». Не повезло, как водится Эстонии, но зато с ними дольше просидел. Разговор шел о промышленности. Тоже хотят себе предприятия электроники. Помню, у них отличные фотовспышки «Фил» делали.

— Свой кушайте! Буряк на Украине самый лучший.

— Так и есть, Леонид Ильич!

— А у меня диета. Так что спасибо, в другой раз у вас борщеца поем. На Украине, с пампушками!

— Всегда рады вас видеть.

Щербицкий помалкивает. Он нынче предельно осторожен. После националистического бунта и показательного поворота в сторону РСФСР на Украине крепко задумались. И что вы думаете, начали делать? Зажимать гайки. В Киеве и русскоязычном Востоке за два года исчезло огромное количество украинских школ, театров. Перестали печатать книги на украинском языке. По этому поводу с западной частью республики не раз случались конфликты. Ведь в план издательств авторы внесены, но они категорически против того, чтобы их печатали только на русском языке. Скажете перебор? А мне пока все равно. Я наблюдаю, что из этого выйдет. И сам помалкиваю, напрягая этим республиканский актив.

Ну а что вы хотели? После насильственной украинизации двадцатых и пятидесятых откат вышел довольно жестким. Не желал русский город селюковской мовы. Но с другой стороны, я не хочу политических дрязгов. Потому что больно много там всего намешано. Республика очень развита промышленно, сильнейшее в стране сельское хозяйство. Это обуславливает наличие колоссального количества внутриреспубликанских связей. И не все там поддерживают Генсека и линию ЦК КПУ. Мне об этом докладывают. Все-таки иметь свою спецслужбу полезно. Она работает гибче и целенаправленней. Насколько КГБ непрофессионально занимался с диссидой!

— Летом приеду. Буду смотреть, как дела идут на селе. Вон целинники предложили создавать межреспубликанские механизированные отряды.

— Чу! У нас уже есть.

— Масштабы не те, — а этот лысый с Херсонщины. Они живут за счет земли. — Приезжайте к нам, Леонид Ильич. Хвастаться не буду, но ждем рекордный урожай. Уже сейчас начинаем готовиться.

— Правильно. Ваш сосед свиноводческие комплексы хочет возводить, комбикорма ему понадобятся.

Намек понятен. Щербицкий кисло улыбается и вступает в разговор:

— Я к нему скоро заеду, посмотрю, что он там в Европах увидел.

— Езжай. С соседями надо дружить.

— И с румынами?

— И с ними тоже. Я вот что подумал, товарищи. У вас есть общая граница с родственными народами. Словаки, поляки. Надо начать развивать приграничные контакты и торговлю. Да и туризм. Внесите предложения, мы быстро их рассмотрим.

Те, кто в курсе, знают, что Львивщина всегда была одним из центров контрабанды. Я просто советую узаконить то, что уже имеется, и отобрать деньги у черного рынка. Щербицкий соображает быстро и кивает:

— В ближайшее время проведем совещание.

Народ также оживился. Пусть тут сидят в основном секретари восточных обкомов, но связи ведь у них есть. И поехать туристом хотя бы в Польшу все равно почетно. Ну а мне всякое лыко в строку. Вот из таких, казалось бы, мелочей и ткется прочная ткань будущего. Я улыбаюсь, улыбаются мне. Своей среди своих. Разве что слюнки у меня на их котлеты текут. Эх, Ильич, не мог раньше на диету сесть? Украинцы подначивают, когда уплетаю салат и рыбу. Но судак хорош, а свежие огурцы и помидоры внезапно вызывают вопросы. Откуда они в мартовской Москве? Достаю маленький блокнотик и чиркаю там запрос. Народ умолкает.

— Да не бойтесь, не ваши фамилии записываю, друзья. Умные мысли нужно оформлять сразу же.

Задумались. Качаловский соображает быстрее, нужно его наверх раньше двинуть.

— А что, необходимая вещица. Надо тоже себе завести карманный блокнот.

С ним соглашаются.

— Спасибо, Леонид Ильич, за науку. Вроде мелочь, а важная.

Зато наутро так приятно было читать новости в газете «Правда». Редактором там уже другой человек. Для укрепления редакции и с перспективой роста я туда командировал Сергея Аджубея. Да-да, того самого. В заговоре тестя он не участвовал, а беседу со мной выдержал с честью. Талант у него есть, вот его и проверим в деле. А ради карьеры Аджубей способен на многое. Он человек амбициозный, просто в то время не повезло. А я кадрами не разбрасываюсь!

'В Москве закончился Мартовский Пленум ЦК КПСС. Продолжалось обсуждение доклада тов. Л. И. Брежнева об экономической ситуации в стране. В прениях выступили товарищи 3. Н. Нуриев (первый секретарь Башкирского обкома КПСС), Д. А. Кунаев (первый секретарь ЦК К П Казахстана), В. В. Гришин (первый секретарь Московского горкома КПСС), П. М. Машеров — первый секретарь ЦК КПБ.

Пленум единодушно принял постановление одобрить Новую Экономическую Модель правительства Советского Союза. Пленум перевел из кандидатов в члены Политбюро товарищей Машерова и Устинова. Пленум избрал в кандидаты членов Политбюро товарища Первухина. Пленума вывел из состава Политбюро товарищей Подгорного, Полянского. Пленум освободил товарища Степакова от обязанностей секретаря ЦК КПСС'

Полная победа! Нет, вру, еще не полная, но номенклатуре и партаппарату поддеть меня стало невероятно сложно. Открыто выступить они уже не посмеют. Потому что за моей спиной сложилась целая банда из высших лиц государства. И слухи о репрессивном аппарате. Пока еще некоторым невдомек, что страна вокруг меняется. Они погружены в привычные им интриги и сплетни. На самом деле и это опасно, но уже не мне. Я много разговариваю и встречаюсь с различными слоями общества. С ними работать надо, а не читать сухие бумажки! Отдаляясь от народа, ты рискуешь оказаться в информационном мешке. Что вышло с нашим будущим правителем. Отсюда ошибки и «меня обманули». Ты правитель, и ты прежде всего ответственен за решения и собственное окружение. Так что подбирай людей тщательней и не жалей их. Мне был выгоден ранее Кириленко, но вижу, что от него нужно избавиться. Участь Косыгина также предрешена. К съезду их в Политбюро быть не должно.

Как, например, по воспоминаниям вел заседания покойный Суслов. Он обрывал любого, кто хоть на миллиметр отклонялся в сторону от темы: «Вы по существу докладывайте, товарищ…» Он был очень самостоятельным в принятии решений. Ни с кем не советуясь, объявлял: «Решать будем так!» Когда некоторые хитрецы говорили, что другое решение согласовано с Брежневым, отмахивался и отвечал: «Я договорюсь». А боялись его прежде всего потому, что кадровые решения он принимал крайне резко. Он как-то смотрел по телевизору хоккей и увидел, что команде-победительнице вручили в награду телевизор. На другой день был снят с работы директор телевизионного завода. Суслов просто спросил: «Он что, свой собственный телевизор отдал?»

Но от его начетничества уставал даже Брежнев, и я успел это дело и тут застать. Как-то пожаловался своему окружению: — В зале, наверное, заснули — скучно. Знаете, как сваи в фундамент забивают. Так и у Михаила — ни одного живого слова, не одной мысли — тысячу раз сказанное и писанное. Обиделся тогда Суслов сильно.

И подобным страдают и многие другие. Нет у партаппаратчиков хорошего образования, умения управлять. А те, кого мы сейчас учим, будут поглядывать на Запад. И ради чего? Пары помятых джинсов?

Настроение ожидаемо портится. Нет, от материального мы никуда не денемся, но как бы не вышло так, как в Польше. Гордые поляки выразили свою идею фикс в мещанском лозунге:- «Польша будет более сильной при богатых людях».

Мне временами становится даже любопытно: а были ли вообще настоящие коммунисты в странах Восточной Европы? Часть тамошних «народных» партий даже на социал-демократов не тянут. В Польше была за уши притянута теория «Открытого плана». Безумная политика набора кредитов, неадекватная экономическая линия привели к тому, что планирование стало чисто декоративным. Поскольку рабочие не имели никакого контроля над правительственными бюрократами, разные группы этой самой бюрократии проводили решения в своих интересах. Результатом случилось то, что бесплановость польской экономики привела к полному экономическому краху.

Нехватка продуктов первой необходимости и продуктов питания, наряду с ускоренным развитием тяжелой промышленности, привела к растущей инфляции. Нарушение равновесия, первоначально произошедшее в одной части рынка, постепенно привело к полной дезорганизации. Фактически власти преднамеренно вели инфляционную политику с целью достижения экономического роста и стимула для эффективной работы. Это произошло вследствие вульгарного допущения о пропорциональных отношениях между производительностью труда и материальными стимулами в форме увеличения заработной платы. Такая политика, основанная на идеологии «роста числа богатых», была провозглашена, как главная цель жизни для людей, а также важнейшей формой их содействия общественному благосостоянию. По сути, в будто бы социалистической стране создавался мещанский культ обогащения. Во где секрет всех этих «бархатных» революций. Мы имели дело с глубоко мещанскими обществами, над которым десятки лет не работали в плане воспитания.

Вот явный путь той части элиты, что смотрела на Запад. Мы ее прошли стремительно при Горбачеве. Странно, вроде негативный опыт был под рукой. Но Гайдар являлся сторонником «Югославского пути», в шестидесятые засматривались на Венгрию. Только своего пути никто не искал. Грустно. К черту все! Не желают сами, загоню силой. Давлю в себе жалость и принимаю решение:

— Гриша, в Завидово.

Вызову туда Судоплатова. На душе теплеет. Люблю, когда кровь врагов льется.

Исторические заметки:

Александр Чаковский, «Блокада»

Жить стало лучше и веселее, с этим были согласны и старые, и молодые.

Нет, это не были годы изобилия, людям ещё очень многого не хватало. Но пожилые могли сравнивать. На их глазах ушла в прошлое карточная система, а с нею и пустые, украшенные лишь банками желудевого кофе и муляжами ветчинных окороков витрины, бесконечные очереди за хлебом и картошкой, в которые надо было становиться с раннего утра… Жить стало лучше.

Жить стало веселее, и это первой почувствовала молодежь, заполняющая бесчисленные танцплощадки, там и сям открывающиеся кафе. Летом по вечерам из окон домов неслись звуки патефонов, на эстрадах гремели джаз-оркестры… И казалось, что так будет всегда, что с каждым годом жить будет лучше и веселее.

Товарищ Сталин обладал специфическим чувством юмора, специфическим, но очень остроумным. Иногда свои решения и умозаключения он озвучивал с юмором, но тем, кому он это говорил было далеко не до смеха.

1. При разработке автомобиля «Победа» планировалось, что машину назовут «Родина». Узнав об этом, Сталин иронически спросил: «Ну и почем у нас будет Родина?» Название автомобиля сразу изменили.

2. Из воспоминаний одного из охранников Сталина, А. Рыбина. В поездках Сталина часто сопровождал охранник Туков. Он сидел на переднем сиденье рядом с шофером и имел обыкновение в пути засыпать. Кто-то из членов Политбюро, ехавший со Сталиным на заднем сиденье, заметил:

— Товарищ Сталин, я не пойму, кто из вас кого охраняет?

— Это что, — ответил Иосиф Виссарионович, — он еще мне свой пистолет в плащ сунул — возьмите, мол, на всякий случай!

3. Однажды Сталину доложили, что у маршала Рокоссовского появилась любовница и это — известная красавица-актриса Валентина Серова. И, мол, что с ними теперь делать будем? Сталин вынул изо рта трубку, чуть подумал и сказал:

— Что будем, что будем… завидовать будем!

4. Конструктор артиллерийских систем В. Г. Грабин рассказывал, как в канун 1942 года его пригласил Сталин и сказал:

— Ваша пушка спасла Россию. Вы что хотите — Героя Социалистического Труда или Сталинскую премию?

— Мне все равно, товарищ Сталин.

Дали и то, и другое.

5. Во время войны войска под командованием Баграмяна первыми вышли к Балтике. Чтобы преподнести это событие по пафоснее, армянский генерал лично налил в бутылку воды из Балтийского моря и велел своему адъютанту лететь с этой бутылкой в Москву к Сталину. Тот и полетел. Но пока он летел, немцы контратаковали и отбросили Баграмяна от балтийского побережья. К моменту прилета адъютанта в Москве об этом были уже осведомлены, а сам адъютант не знал — в самолете радио не было. И вот гордый адъютант входит в кабинет Сталина и пафосно провозглашает: — Товарищ Сталин, генерал Баграмян посылает Вам воду Балтики! Сталин берет бутылку, несколько секунд вертит ее в руках, после чего отдает обратно адъютанту и произносит: — Отдай обратно Баграмяну, скажи, пусть выльет там, где взял.

Волевым решением и с помощью интриг мне удалось протолкнуть на важнейшие посты в Минобороны передовых людей. Устинов и Огарков стали ведущими рычагами, с помощью которых мне удалось переломить сопротивление высшего офицерского состава и промышленных генералов нашего ВПК. Показательный разгром зарвавшихся управленцев Харьковского танкового завода, а также Тульских оружейников повлиял на остальных в положительном ключе. ВПК монстры после этого резко притихли. В Харькове и в Горьком торопливо ускорилось создание новых видов бронетехники. К серии почти готовы образцы тяжёлого бронетранспортёра БМП-64, многоцелевой Тягач Тяжёлый на базе конструктива Т-64, путепрокладчик БАТ-2; гусеничный плавающий транспортёр, а также иные инженерные машины. Дурной пример заразительный, с других КБ посыпались идеи и наработки. Но все к лучшему. Будет из чего выбрать. Руки доберутся, устрою головомойку авиационным конструкторам. Разве можно столько лет создавать новые машины?

К оружейникам больше всего претензий было по качеству производства. Давно ведь не война, когда за станками стояли домохозяйки и подростки. Теперь на предприятиях работают люди с нормальными рабочими навыками. Поэтому я и правительство категорически считаем, что на оружейном производстве, как и по всему машиностроению необходимо всемерно ужесточить требования по допускам хотя бы до мировых стандартов: у нас принят допуск — 0,05 мм в производстве стволов и патронов, а в остальном мире — 0,001 дюйма — 0,0254 мм. Зачем это, спрашиваете, нужно? Так ведь ни за что, ни про что по причине кривых допусков и хромающей трудовой дисциплины теряется до 20 процентов энергии оружия, соответственно прицельной дальности, кучности боя. И вопрос требуется решать не кулуарно, а на уровне Совмина и министерств. Возможно, объявить целую программу повышения культуры производства по всей стране. Для этого я десятки тысяч инженеров и рабочих за казенный счет отправляю по заграницам.

Последний год четырехлетки мы объявим «Годом качества».

К тому же мне удалось пробить решение сосредоточить так называемые «министерства ВПК» общего и среднего машиностроения, отчасти ряд остальных под кураторство первого заместителя председателя Совмина Первухина. Рассматривается вопрос создания отдельного пула министерств. От Политбюро «зажимом гаек» в ВПК занимался Кириленко. Если ему четко обозначить цель, то он вцеплялся в проблему буквально бульдожьей хваткой. Но недалекость, малый кругозор и безынициативность секретаря ЦК уже мешала делу. Даже не знаю, куда его дальше двинуть. Завалит дело без присмотра. Хорошо хоть новые управленцы подтягиваются.

Первухин к съезду станет главой правительства, Мазурова поставлю первым замом курировать ВПК и в целом тяжелую промышленность. И подкрепить Вороновым, что будет приглядывать за инновациями. Крепкие хозяйственники и самостоятельнее политики, что могут часами со мной спорить. А верность они мне недавно доказали. И что особо примечательно: действовали на расширенном Секретариате самостоятельно, без подсказок. Но «круг назначенцев» по послезнанию вскоре закончится. Как и возможность планировать будущее, опираясь на те знания. Не раз по моей спине пробегал холодок, когда приходило понимание, что торю новую тропу в истории. Но пока получается.

По этим причинам к реформе армии я и приступал так долго, предельно осторожно. Да, пользуясь знаниями из будущего, можно не ожидать разрушительной Третьей мировой, с не менее тяжкими последствиями для экономики из-за чрезмерной милитаризации промышленности. С американцами пока удается договориться. Для них мой практичный деловой курс вполне прозрачен. В Америке живут понятиями бизнеса. Это коммунизм их пугает и приводит в трепет. Но кто предполагал, что случится в несчастном Китае. Мне казалось, что наши новые отношения с Мао помогут нам изменить политику и вместо идеологического противника получить потенциального союзника, поделив мир на сферы влияния. Великий Кормчий уже склонялся в сторону моей идеи. Зачем толкаться локтями, испытывая трудности? Но прошлым августом странные события внутри властной клики КНР смешали в одночасье все карты. Нам и американцам. Как и многим другим.

Вспоминаю недавний тайный визит бывшего Премьера Госсовета КНР, ныне главы МИДа Чжоу Эньлая. Власть в центральной Китае взяли военные во главе с маршалом Чэнь И. Он и стал новым Премьером. Еще в середине февраля 1967 года Чэнь И вместе с Чжу Дэ, Хэ Луном, Тань Чжэньлинем, Ли Сяньнянем и другими ветеранами НОАК на совещании в Пекине резко выступил против деятельности Группы по делам культурной революции, чем вызвал неудовольствие Мао. После гибели маршала Линь Бяо партийные органы под давлением военных власть решили отдать ему и совершили рокировку.

Нам поначалу не понравились такие перестановки. Маршал был известен критичным отношением к СССР. Я помню его слова после советско-китайского осложнения: Возможен разрыв отношений, возможна война'. И это при нем МИД КНР активизировал отношения со странами «третьего мира». Но сейчас МИД в руках другого политика. В моем мире Чжоу Эньлай считается инициатором «пяти принципов мирного сосуществования». Он более гибок и старался избегать чрезмерной идеологизации внешней политики КНР, её ориентации исключительно на «третий мир» путём улучшения отношений с капиталистическими странами Запада и Японией и путём смягчения напряжённости в отношениях с СССР. Так что понятно, почему послали именно его.

Китайца привезли в Завидово в закрытом лимузине, в Москву он прибыл военным бортом советских ВВС. Мне лишние слухи ни к чему.

— Леонид Ильич, мне поручили сообщить вам результаты нашего расследования, — Чжоу внимательно рассматривает мою реакцию на неслыханную новость. — Цзян Цин.

О как! Брови я все-таки приподнял. Жена Мао, в моем будущем возглавившая так называемую «Банду четырех». Это идеологическое клише китайские коммунисты использовали для обозначения группы высших руководителей компартии Китая, выдвинувшихся в ходе Культурной революции. Ставшими в итоге наиболее, приближёнными к Мао Цзэдуну лицами в последние годы его жизни. Согласно официальной версии, после смерти Мао члены «Банды четырёх» намеревались узурпировать высшую власть, но были разоблачены и арестованы. В эту группировку, кстати, входил мэр Шанхая и секретарь Шанхайского горкома Чжан Чуньцяо, погибший от атомной бомбардировки. Просто бинго!

Осторожно интересуюсь:

— На чем основаны ваши предположения?

Глава МИДа Китая понимающе кивает. Вопрос на самом деле невероятно деликатный. Американцы буквально ссутся кипятком и постоянно требуют от меня закрытой информации. Они добиваются запрещения ядерного оружия в КНР. Точнее боятся за Тайвань. Какого рожна китайцы его уже атаковали с помощью поставленных нами Ту-16? И ведь практически туда прорвались. Если бы не подоспевшие «Фантомы» с ближайшего американского авианосца, но чайканшистам пришлось бы туго. Этот захватывающий опыт сейчас изучается нашими ВВС.

— Мы откопали несколько бункеров и нашли записи. К моменту пусков ракет Председатель уже был мертв. Приказ отдавал не он, хотя его именем прикрылись.

— Причина смерти?

— Отравление. Мы сумели провести экспертизу останков.

Смотрю в упор на китайца. По его лицу мало что можно понять.

— Это была попытка переворота?

Тот уклончиво замечает:

— Возможно. Хотя некоторые считают, что новые лидеры зашли слишком далеко. Зарвавшихся пожелали поставить на место и совершить перестановку.

Хм, интересно кто это некоторые? Дьявол, надо скорее восстанавливать отношения с КНР и заводить обратно посольство. Придется Косыгину опять лететь в Харбин. Там его и оставлю. Тихая, спокойная работа. Перед пенсией. Ха-ха, какой я добрый.

— Мне многое непонятно.

Чжоу берет в руки чашечку чая, делает неспешно глоток, затем отвечает.

— Нам тоже. Но расследование продолжается.

— Атомные боеголовки под хорошей охраной?

— Они вывезены из района базирования в горы. Мы гарантируем, что они больше не попадут в чужие руки.

— Думаете, мне поверят?

Бывший Премьера Госсовета суживает и так узкие глаза:

— Им придется поверить! Заговорщики смогли запустить лишь две ракеты. Остальные были под твердым контролем армии и военные не подчинились преступному приказу без подтверждения.

Ну хоть что-то. Китайцы признали, что выпущенные ракеты оказались захвачены заговорщиками. Многое становятся ясно. Хотя зачем жене Мао уничтожать своих сторонников? Что там внутри их кодлы поломалось? Опять непонятки. Китай для меня — огромная шарада. Но переходим к главному.

— Вы собираетесь закончить военные действия?

Чжоу ставит чашку на стол и поднимает глаза:

— Пока имеется вмешательство третьих сил, это невозможно.

Я знаю, что на юге неспокойно. Вспыхивают беспорядки, на Тибете фронда подняла голову, войск на все не хватает. Не всем в партии нравится политика Дэн Сяопина. На это, видимо, расчёт Чэнь И. В военном плане центральная власть сильнее. И спасательную операцию в Шанхае проводила именно она. А народ это видит. Но южане начали получать через Тайвань американское оружие технику. Им прочат место в ООН. С Америкой мы насчет будущего Китая имеем совершенно разные цели. Так что ничего еще не кончилось.

— Нам печально это слышать.

— Но и вы не уходите с наших северных территорий. — сейчас Чжоу смотрит на меня в упор. — И в Синьцзяне неспокойно.

Толстый намек на волнения в Уйгурской автономии, где живут мусульмане, тюрки. А ведь в январе 1941 года глава Синьцзяна Шэн Шицай обращался к руководству Советского Союза принять их в состав СССР в качестве семнадцатой союзной республики. Очаг сепаратизма далеко от центра страны.

— Там мы ни при чём. Хвороста для огня без нашего участия хватает.

— Но ваши люди есть.

— Кому-то требуется контролировать границу. И вам, и нам не нужны лишние беспорядки. На севере мы также всего лишь обеспечиваем спокойствие, а вы получаете оттуда резервы.

Мы смотрим друг на друга и понимаем, что эта встреча не последняя. КНР в упадке. Им нужна наша военная и экономическая помощь. Нам дружественное правительство на Востоке. Так что будущее в тумане, потому я так педалирую развитие легких Мобильных сил и разнообразие бронетехники. Если нам не пригодится, так можно продать китайцам. Заодно попрактикуют.

Сидящие напротив серьезные мужчины видели на войне намного больше меня, да и того Леонида Ильича. Именно они прогрызали путь победе в Великой Отечественной. Вот поэтому я и не мог обойтись без их поддержки и совета. Встретился с выдающимися полководцами Великой Отечественной и с теми, кто ковал победу в тылу еще до Всесоюзного армейского совещания. Площадкой выбрал «Центр переподготовки личного состава», то есть бывшие курсы «Выстрел». Генералы и маршалы успели познакомиться там с новейшими образцами вооружения. Желающие даже постреляли и поездили внутри боевых машин. И конечно же, были организованы в Центре встречи с военнослужащими, кто воевал сейчас или совсем недавно.

Люди тут собрались надежные, все понимающие. Поэтому присутствовали как офицеры и сверхсрочники, вернувшиеся из Маньчжурии, так и те, кто тайно воевал в Доминикане, Родезии и во Вьетнаме.

Маршалы, что вели отцов нынешних офицеров в бой, с нескрываемым любопытством расспрашивали следующее поколение о новых методах войны. А я не торопил. Не меньший интерес у ветеранов вызвали современные средства защиты, а также новые образцы бронетехники. Некоторые споры разбудил тяжелый бронетранспортер «Лимузин 2», а также линейка БТР на колесах.

Маньчжурская компания показала, что на одни гусеницы надежды нет и для Мобильных сил потребуется разнообразная техника. Ведь им придется действовать в различных локациях. То, что годилось в лесистой Германии, не слишком хорошо показало себя в песках и горах Маньчжурии. Неожиданно горячо меня поддержал маршал Ротмистров. Он, как опытный танкист и недавний начальник Военной Академии бронетанковых войск оценил возможности перспективной техники.

К тому же перед нашими глазами имелся практический опыт французов с их колесным бронетранспортёром Panhard AML. Который к тому же стал прототипом для дальнейших разработок. На него ставили кроме ротных пулеметов 20-мм автоматические зенитные орудия, 90-мм танковую пушку DEFA D921. Эти колесные БТР широко применялись во многих локальных конфликтах. Так что подобная разработка обещает нам неплохой экспортный потенциал.

Какие-то наработки в конструировании колесной техники уже имелись у Мытищинского машиностроительного завода. На московских автозаводах остался прототип трехосника ЗИЛ- 153, и еще был Объект 1015, результат совместной работы Военной академии бронетанковых и механизированных войск и Кутаисского автомобильного завода. Любопытен проект необычной колесно-гусеничной БМП «Объект 19». На оригинальном шасси он был выполнен в КА Алтайского тракторного завода и ВА БТВ в 1964 году.

И вдобавок имелся вариант колесного БМП Объект 1200 от Брянского автозавода. В нем для посадки-высадки десанта имелись два люка в средней части машины и единственная кормовая дверь. То есть опыт у наших разработчиков есть, военные после «горячей практики» уже представляли, какие именно боевые машины им требовались. Так что дело за временем. Горьковский СКБ мы трогать не стали, они занимаются новой концепцией восьмиколесных БТР. Тем более что БРДМ оттуда у нас имеется и осуществляется его модернизация.

Мы даже готовы были сделать заказ на технику у партнеров по Варшавскому договору, если у них выйдет нечто путное. Взяли же у австрийцев вездеход Haflinger, что нынче производят в Мытищах. Пограничники на него буквально молятся. По нашим сведениям, в Чехословакии в начале 60-х годов стартовала программа «Выдра». В её рамках предполагалось разработать автоматическое орудие для будущей чешской БМП. Сначала чехи трудились над калибром 28 мм, но быстро стало ясно, что самостоятельно работы над полностью новым боеприпасом они не потянут. В итоге в 1967 году было готово 30-мм орудие VK.30, использовавшее достаточно мощные снаряды от зенитки. Пушку испытали на бронетранспортёре ОТ-62 «Топаз» и уже были готовы ставить на шасси БМП‑1. Кстати, о чехословацком ОТ-64 SKOT. У него имелся удобный вход и выход десанта через двери в корме и большие люки на крыше. Надо бы горьковчанам пообщаться с союзниками.

В ЧССР вдобавок занялись созданием ЗСУ без радара. Опыт Вьетнама показал, что по работающему радару, чуть что, могла прилететь антирадарная ракета. Из-за этого возник серьёзный интерес к пассивному прицельному комплексу. Обнаруживалась цель с помощью мощных видеокамер, лазерные дальномеры уточняли дальность и скорость, мощная вычислительная машина вырабатывала огневое решение, и можно было стрелять. Первый вариант STROP-1 на базе старой зенитки М53 испытали в середине 80-х. ЗСУ показала отменную точность, но орудия уже совсем не соответствовали духу времени. На втором варианте установили двуствольную пушку 2А38 от «Тунгуски», дополнили её парой «игл» и поставили это всё на шасси от САУ «Дана». И еще у чехов имеется Tatra 813 — крупнотоннажный грузовой автомобиль военного назначения.

В силу смены курса на более плотную кооперацию внутри СЭВ, можно смело использовать чужие наработки. Валютно-рублёвый баланс внутри сообщества, считаю, мы выдержим. Наши наработки современной техники и нефтепродукты с газом стоят немало. Заодно разгрузим с помощью союзников свои машиностроительные заводы для нужд советского народного хозяйства. Временная остановка безумного производства огромной массы танков и прочей бронетехники уже здорово сэкономила стране металл и производственные мощности. Мы их перекинули на сельское хозяйство и жилищное строительство. Экономия валюты, уходящей на помощь странам «социалистической ориентации», позволила полноценно профинансировать будущую Ай-Ти отрасль. Ведь очень многое пришлось покупать заграницей через ГДР и Югославию. Зато экспорт сэкономил нам годы развития. Отечественный вариант «персональной ЭВМ» уже запускается в производство на нескольких предприятиях страны.

Курировал встречу с полководцами Победы бывший начальник Генерального штаба маршал Захаров. Маршалов сегодня много. И Жуков был приглашен после предварительной беседы, с ним прибыли Василевский, Конев, Рокоссовский, который еще жив. Не забыл я и Мерецкова, и руководителей оборонки военных времен. Многие из них не виделись давно и оказались несколько удивлены собравшейся компании. Понемногу разговорились. Василевский от лица всех поблагодарил меня за празднование Дня Победы и установку Вечного огня у Могилы Неизвестного солдата. В принципе я здесь повторил деяние того Брежнева, но добавил Поисковое движение. «Никто не забыт, ничто не забыто!».

Затем мы обсудили намечающиеся изменения в армии.

Мерецков с присущей ему резкостью с ходу заявил:

— А не опрометчиво, Леонид Ильич, так резко снижать срок срочной службы? Количественный состав армии здорово просядет. Не отразится ли это на нашей обороноспособности?

— Это только начало, товарищи маршалы и генералы. Я считаю, что и полтора года для освоения воинской премудрости достаточно. Полгода в учебке и год службы.

Жуков всем видом показал, что не согласен со мной, но пока помалкивал. Здорово подозреваю, что он в курсе: что случилось с Хрущевым. Так что пусть пишет свои мемуары, но более честные и подробные. Особенно того, что касается предвоенных лет. Василевский же категоричен:

— Мало! Только бойца научим, так уже пора увольняется.

На меня все с некоторым ехидством посматривают. Что есть ответить заслуженным полководцам?

— А я скажу так, товарищи военные. Что за армия такая, что не может обучить подготовленного здорового призывника за год службы? Что за офицеры, горе-инструкторы, штабные руководители с личным составом работают? Это же не дурачки из деревни образца двадцатых годов. Образованные и физически развитые молодые люди. Такой вопрос не задавали сами себе? Солдат — это не генеральский раб, чтобы выполнять прихоти высшей военной касты. Обслуживая их семьи, возводя дачи или надраивая до блеска адмиральский катер. Или думаете, я не знаю, как у нас привыкли использовать срочников? Бесконечные хозяйственные работы, что могут выполнять специально обученные люди за меньший срок и меньшими средствами. Бессмысленное постоянное наведение порядка там, где творится беспорядок. Нам что важнее? Ровные ряды кроватей, вылизанные дорожки, покрашенные бордюры или обученные воинским премудростям солдаты? — эк их проняло! Поднимаю предостерегающе руку, обводя заслуженных ледяным взглядом. — Не спешите, товарищи. Порядок должен быть, но уделять ему так много времени кощунственно. Страна отрывает от себя здоровые молодые руки, умные головы. А ведь они крайне нужны сейчас нашему народному хозяйству, которое переживает настоящую революцию. И не забываем про отрыв от учебы, да и девушки на нас в обиде.

Маршалы в конце моего спича улыбнулись.

Конев покачал головой:

— Не передергиваете, Леонид Ильич? Не слишком велика забота о простом воине? С каких пор русский солдат у нас из сахара делается? Кто же тогда Родину защищать будет?

— Невелика, Иван Степанович! Вы вот мне другое скажите. Откуда у наших доблестных красных командармов еще в довоенные годы взялись такие неподобающие красному командиру черты, как чванство, барство и неуважительное отношение к солдату? С чего это они взяли, что солдатика можно использовать как дармовую рабочую силу? Не уважать его, как гражданина советской страны, а сознательно ставить его на низшую социальную ступеньку. В армию идут служить, а не прислуживать! Не попахивает ли сие, товарищи маршалы, Тухачевщиной? Не забыли, какими суровыми методами перед войной освобождались от этой заразы? И все равно оказались не готовы из-за предательства и саботажа красных командармов.

Враз засуровели ветераны лицами. А мне только это и надо, чтобы не изображали из себя невъепенных гениев. Рокоссовский глянул в мою сторону так нехорошо. Вспомнил, как после ареста ему выбили девять зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, а в 1939 году и вовсе выводили во двор тюрьмы на расстрел и давали холостой выстрел. Есть ему, за что обижаться. Но я помню и другое. По утверждению главного маршала авиации Александра Голованова в 1962 году Хрущёв попросил маршала Рокоссовского написать статью о Сталине в духе решений XX съезда. Рокоссовский ответил: «Никита Сергеевич, товарищ Сталин для меня святой!». На следующий день его окончательно сняли с должности заместителя Министра обороны СССР. В другой раз Рокоссовский вместе с Головановым на каком-то банкете отказались чокаться с Хрущёвым. Больше их на такие приёмы не приглашали.

Так что проехавшись по жестким загривкам залуженных полководцев, чтобы особо не забывались, я тут же перешел к делу. Объясняя, что же на самом деле скрывается за поистине масштабнейшей в 20 веке реформой. Да, мы хотим сократить число военнослужащих. Потому что их слишком много для мирного времени. Но мы не снижаем боеготовность кадровых сил и возможности мобилизации. Я представляю заранее заготовленные плакаты, методички и показываю графики, отвечаю на дотошные вопросы. Вызываю офицеров из «Центра», что на пальцах объясняют полководцам прошлого современные методы подготовки и насколько сильно будет повышены огневые возможности новых взводов и батальонов. Маршалы лишь цокают языками, им во время войны такое и не снилось. Затем крепко задумываются.

— Но подготовка такого количества центров ДОСААФ ведь недешева? Получится ли подобная отрывистая военная подготовка эффективной?

— Георгий Константинович, часть материальной базы уже существует. И вспомните предвоенный Осоавиахим. Насколько он помог советской молодежи подготовиться к войне. Сколько оттуда ценных кадров вышло! — беру бумажку. — Только Московская городская организация Осоавиахима подготовила свыше 383 тысячи военных специалистов, в том числе — снайперов — 11233, связистов — 6332, станковых пулемётчиков — 23005, ручных пулемётчиков — 42671, автоматчиков — 33102, миномётчиков — 15283, истребителей танков — 12906, бронебойщиков — 668. Клуб служебного собаководства вырастил, обучил и передал Красной армии 1825 служебных собак. Более 3-х миллионов москвичей прошли в организациях Осоавиахима подготовку по ПВХО.

— Впечатляет!

— И этот крайне ценный опыт нам необходим и сейчас. Молодой человек, не отрываясь от учебы или работы, получает воинскую специальность. В армии его остается лишь аттестовать и направить в войска. Или на курсы повышения квалификации. Там он сможет получить сержантскую должность.

— Но все равно в армии остается достаточно специальностей, требующих особой подготовки! — замечает деловито Рокоссовский.

— Поэтому в войсках и, в частности, на флоте мы увеличиваем количество военнослужащих сверхсрочной службы. С хорошей оплатой, заметьте. И перспективами получить неплохое образование.

— А офицерский оклад?

— Будем увеличивать. Хотя и сократить офицеров придется. Но никто не будет их выкидывать, как в прошлом. Желающие могут пойти в ДОСААФ. Туда же мы пригласим отставников. Остальным предложим учиться. Во время учебы за ними останется денежное довольствие. Бедствовать их семьям не придется.

Маршалы одобрительно гудят. При Хрущеве многие уволенные офицеры сталкивались с проблемами при устройстве на работу и обеспечении жильем, что приводило к социальному напряжению.

— Людей с высшим образованием будем стараться привлекать по профилю, и служить они будут год. В армии полно мест приложения золотым головам и умелым рукам. Инженеры пригодятся. И заметьте, что в ходе перемен возможны изменения. Для этого реформа будет проводиться в несколько этапов.

Мерецков замечает:

— Вы хотите избавиться от кадрированных частей?

— Не совсем так. Мы проведем эксперимент по созданию частей и соединений полноценного резерва. Эти части смогут быть укомплектованы в самое короткое время. Военнослужащие срочной службы при увольнении могут подписать договор на службу в резерве. И будут призываться в ближайшие части на подготовку. Два раза в год в течение месяца. За ними будут закреплены оружие и матчасть. Обмундирование, вообще, выдаваться домой. При желании они могут закупать недостающее в Военторге.

— То есть это будет не бесплатно?

— Разумеется. Ежемесячные доплаты и прочие виды довольствия сохраняются за ними в течение службы в резерве.

— Тоже недешево, — сомневается Василевский.

Я развожу руками:

— Мы понимаем. Но зато не отрываем людей раз в несколько лет, чтобы те хотя бы вспомнил, с какой стороны подойти к пушке.

Рокоссовский цепляет меня жестким взглядом:

— Умно! Постоянные части мобильного резерва. Люди приходят подготовленные в слаженные подразделения и сразу могут идти в бой.

Жуков парирует:

— Но судя по вашей методике, военные части, что находятся далеко от крупных центров, не смогут работать с резервистами.

— Вы правы, Георгий Константинович, части резервистов в основном останутся в западных округах. Где и существует потенциальная угроза.

— Я вас понял, Леонид Ильич. Тогда все сходится. Войска первой линии из кадровой, резервисты во втором эшелоне и в тылу войска внутренних округов. Многоэшелонированная оборона.

Маршалы переглядываются. Жуков намекает на нашу новую стратегическую концепцию. Полководцам Великой Отечественной ее доложили заранее. И случилось много споров. Захарову и Огаркову пришлось приводить много цифр, указывать на опыт Корейской и Вьетнамской войны и открывать перспективы наших вооружений. Я же больше отмалчивался, зная, что НАТО не полезет на нас первыми. Кишка больно тонка. Западные собираются играть от обороны, а мы им такой возможности не предоставим, завалив их тылы ядренбатонами. Заметил, лишь чтобы маршалы помнили о ядерном оружии. На кой черт нам нужны будут радиоактивные пустыни в Западной Европе?

Полностью идею о выводе войск из Германии я пока не озвучивал. Не поймут. Но замысел использовать в качестве «мальчиков для битья» армии союзников по Варшавскому договору пришелся маршалам по душе. Они с пониманием отнеслись к тому, что кровь в этот раз будет литься не русская. Думаю, осознали и тот факт, что от Восточной Европы в случае войны останется немного. Ведь это по ним начнут лупить в первую очередь тактическими боеприпасами. Затем в бой пойдут невредимые и подготовленные части наших Западных округов. Такую оборону будет не прорвать.

К тому же я пообещал, что лет через десять у нас будет мощный Океанский флот. Он и сорвет попытку перебросить войска через океан. Американцы как раз все эти годы будут зализывать раны от Вьетнама. К тому же у них летит к чертям концепция армии из срочников. А найдутся ли деньги на контракты еще вопрос. Так что встреча прошла плодотворно, и мы расстались, довольные друг другом.

Вот и на Всесоюзном армейском совещании полководцы Победы сидели вместе в особом кругу. В парадной форме старого образца. Только я попросил вместо орденов надеть планки. Чтобы не отвлекали. Так и взирал с трибуны на разномастные ряды сидевших. Слева ветераны, посередине в еще в старой форме нынешние генералы, командармы, адмиралы. Справа в камуфляже следующее поколение военачальников: полковники, майоры почти всех родов войск. У многих уже награды. Позади споры, бесчисленные встречи, выезды на полигоны и заводы. Подготовка была проведена серьезнейшая. И я в них верю — офицеров Советской Армии и Флота!

Информация к размышлению:

Призыв студентов в Вооружённые Си́лы СССР в 1980-е годы — лишение значительной части студентов дневных отделений вузов Союза ССР традиционно предоставлявшийся им отсрочки от призыва в Вооружённые силы Союза до завершения обучения и направление данной категории граждан на военную службу на общих основаниях рядовыми в Советскую армию (СА), пограничные (ПВ), внутренние (ВВ) войска или матросами в Военно-морской флот (ВМФ).

Правовой базой мероприятий стали введённые в конце 1980 года и действовавшие по 1989 год изменения Закона о всеобщей воинской обязанности. Изменения предусматривали сохранение отсрочки только в вузах из «перечня, утверждаемого Советом Министров СССР по представлению Госплана СССР и Министерства обороны СССР», что хаотизировало ситуацию, переведя важнейший вопрос о призывниках-студентах из нормы закона в плоскость согласования министерств.

На практике, до осени 1982 года студенты не призывались; далее, по 1984 год, отсрочки постепенно отменялись во всё большей части вузов, в том числе даже в имевших военные кафедры, а затем, по весну 1988 года, последовали массовые призывы студентов-мужчин почти изо всех высших учебных заведений СССР. Масштаб охвата изменялся от отдельных случаев в 1982 и 1989 гг. до 80—85 % (а если исключить имевших отсрочку по не связанным со статусом студента причинам, то почти 100 %) в максимуме призыва (1987 год). С 1985 года освобождёнными от призыва оставались единичные вузы и факультеты, список которых варьировался и не публиковался. Чаще всего учащиеся отправлялись служить после первого или второго курса. Срок составлял 2 года в сухопутных войсках или 3 года на флоте, но к началу осени 1989 г. всех студентов уволили в запас.

Мероприятия позволили решить проблему комплектования Вооружённых Сил в условиях демографической ямы призывного контингента, а также продолжавшейся войны в Афганистане. При этом они серьёзно подорвали кадровый потенциал страны (снизилась квалификация выпускников, в институты вообще не вернулись 15—20 % отслуживших), а для многих солдат-студентов обернулись трудновосполнимыми профессиональными и личными потерями.

В 1960-х — 1980-х годах большинство желавших иметь ВО молодых людей в СССР становились студентами в возрасте семнадцати лет, в сентябре того же года, в котором оканчивали среднюю школу. Разрешалось подать документы только в один институт; из-за отсутствия подстраховки даже отлично подготовленные абитуриенты испытывали нервозность. Призыву подлежали восемнадцатилетние граждане мужского пола, но для учащихся вузов начало службы отодвигалось примерно до 22 лет.

Отсрочка нередко превращалась в полное или частичное освобождение от несения службы. В вузах с военной кафедрой студенты проходили летние сборы после 4-го или 5-го курса, а при выпуске становились лейтенантами запаса (выборочно их призывали офицерами на два года, с соответствующим довольствием). Выпускники вузов без военной кафедры служили один год рядовыми или сержантами, вместо двух (в ВМФ трёх) лет стандартной срочной службы по закону 1967 года, что было серьёзной привилегией. Способные школьники, кроме нацеленных на военную карьеру, рассматривали призыв как угрозу и стремились его избежать, для чего выбирали институты с военной кафедрой.

С 1960-х годов военные кафедры имелись в 497 из примерно 890 функционировавших в послевоенном СССР институтов (в самом конце 1980-х число кафедр сократилось до 441). В вузах без военных кафедр ближе к выпуску студенты искали возможность получить отсрочку по здоровью или по семейному положению (многие студенты, особенно в провинциальных вузах, к концу обучения имели семьи и заводили детей).

В 1960-х — 1980-х годах большинство желавших иметь ВО молодых людей в СССР становились студентами в возрасте семнадцати лет, в сентябре того же года, в котором оканчивали среднюю школу. Разрешалось подать документы только в один институт; из-за отсутствия подстраховки даже отлично подготовленные абитуриенты испытывали нервозность. Призыву подлежали восемнадцатилетние граждане мужского пола, но для учащихся вузов начало службы отодвигалось примерно до 22 лет.

.

Международная обстановка в целом тогда накалилась настолько, что, по некоторым предположениям, мог потребоваться переход подразделений ВС от штата мирного времени к штату военного. В такой ситуации ограничение или отмена «студенческой» отсрочки от службы имели критическое значение для решения проблем комплектования, так как из-за её наличия около 70 % молодых людей в крупных городах СССР (Москва, Ленинград, Киев и другие) выпадали из призывного контингента.

Кроме того, важно было привлекать в ВС лучше образованных и дисциплинированных граждан, ввиду нарастающей сложности военной техники и необходимости воспрепятствовать наметившемуся к тому времени (через неуставные отношения) разложению армии. Есть мнение, что самый последний фактор имел даже бо́льшую значимость, чем демографический. Как одна из причин призыва студентов называлось также стремление вообще бороться с привилегиями и прекратить предоставление «армейской» льготы определённому слою общества, будущей интеллигенции, хотя при подобных рассуждениях не учитывалась разница в стартовых доходах молодых специалистов (100—120 советских рублей в 1970—1980-е годы) и рабочих (около 200 рублей в месяц и более), нивелирующая «преимущество» освобождения в студенческое время от службы.

Призыв студентов затронул лиц, родившихся примерно с 1964—1966 годов (чёткой границы нет) по 30 июня 1970 года (граница строгая). Студенты абсолютного большинства вузов, родившиеся в 1966 году или позднее, и многие учащиеся 1965 года рождения должны были служить без отсрочки, а тем, кто родился ранее 1965 года, в основном, удавалось остаться тогда вне призыва. Людей обычно забирали по окончании (а до 1986 года — и в течение) первого или второго курса вузов, смотря по тому, достиг ли конкретный мужчина 18-летнего возраста. Уходившие в осенние призывы вынужденно прерывали обучение без сдачи экзаменов за осенний семестр, хотя иногда организовывалась досрочная сессия. Уходившие в весенние призывы, как правило, сдавали сессию и затем, в июне или начале июля, попадали в армию или на флот. Перерыв в учёбе в связи с отбытием в ВС оформлялся как академический отпуск без стипендии.

Старшекурсники (3-й курс и выше) вузов с военной кафедрой, при условии обучения на ней, не призывались; такое обучение в одних вузах начиналось как раз с 3-го курса, в других — со 2-го. Но когда в данном институте бронь от призыва снималась, студент реально не успевал перейти на третий курс до получения повестки в армию — редкие исключения возникали, если юноша стал студентом в более раннем, чем принято, возрасте. Без военной кафедры, после отмены отсрочки в конкретном вузе, любого студента с 18 лет могли призвать с любого курса.

Никакими академическими успехами добиться освобождения от армии было нельзя.

Не считая отдельных лиц, оказавшихся в ВС осенью 1982 г. и весной 1989 г., студенты попадали под призывные кампании 9 раз (с ростом доли «охвата» вплоть до 1987 г.): весна-осень-1983, весна-осень-1984, весна-осень-1985, весна-1986, весна-1987, весна-1988. Студентов направляли в ВС наравне со всеми. (Полученные на первых курсах знания чаще всего не достигали порога востребованности, а о приравнивании студента к профессионалу с законченным ВО в своей сфере и поручении ему какой-либо работы офицерского уровня не могло быть и речи.) Иногда, пытаясь использовать умственный потенциал студентов, их сначала отсылали в учебные воинские части («учебки») для получения военно-учётной специальности, с переводом затем на службу в функции младшего техника, обычно практически без корреляции с вузовским профилем. Возможностей уделить хотя бы минимальное время самообразованию или повторению институтского материала почти не было.

На период службы большинство учащихся полностью прерывали контакт со своими институтами, но в некоторых вузах администрация налаживала связь с призванными, пытаясь оказать им моральную поддержку. Лишение отсрочки студента института без военной кафедры означало не только паузу в образовании, но ещё и удлинение солдатской службы (при наличии полного ВО она была бы короче), а с военной кафедрой — снижение статуса в ВС (приходилось служить рядовым столько же, сколько прослужил бы по окончании вуза лейтенантом в более комфортных условиях, включая финансовые, если вообще был бы призван). Денежное довольствие рядового и сержантского состава ВС составляло около 10 рублей в месяц.

После увольнения в запас бывший студент, решивший продолжить учёбу, автоматически восстанавливался в своём вузе; в течение года после армии такие студенты получали стипендию независимо от оценок. В ряде случаев проводились бесплатные дополнительные занятия для тех, кто в этом нуждался. Отслужившие студенты часто, хотя и не всегда, освобождались от неучебных дел, таких как обязательные выезды в колхозы. По 1987 год, возвращавшихся в вузы с военной кафедрой студентов заставляли обучаться на ней вместе с теми, кто в армии не был, и по общим программам, что вызывало возмущение отслуживших. С 1988 года демобилизованным разрешили, под их давлением (прошли забастовки по всему СССР), военную кафедру не посещать, сохранив звание, присвоенное при срочной службе — рядовой или матрос, некоторые во время пребывания в ВС стали сержантами или старшинами. К осени 1989 года студентов в армии не осталось.

С 1985 года отсрочка частично сохранялась на некоторых факультетах приблизительно в двенадцати ведущих (вернее, объявленных ведущими) вузах крупнейших городов СССР. Скажем, в Ленинграде освобождались от призыва[20] учащиеся многих факультетов «Военмеха», а также, кроме 1987 года, Кораблестроительного (ЛКИ) института и «ЛИТМО». В 1988 году, за год до повсеместного восстановления отсрочек, непризываемыми стали отдельные факультеты Московского государственного университета (МГУ), однако основная масса студентов МГУ того периода прошла службу в полном объёме. В МФТИ, МАИ и МВТУ им. Баумана имел место разовый призыв в 1987 году. Помимо вышеупомянутых вузов, в Москве отсрочку в годы массового призыва (1985—1988) какое-то время давали МГИМО, МИНХ, Станкин, МИФИ и МАТИ. В артистических вузах (консерваториях и др.) были случаи предоставления персональной отсрочки особо талантливым студентам, но «бронь» в целом там отсутствовала — и многим учащимся призыв ломал карьеру.

Критерии отнесения учебных заведений к разряду «бронированных» не пояснялись. Иногда правила касались лишь определённых структурных единиц вуза и временных отрезков, но это заранее не уточнялось. Нечёткость перешла в источники по теме: так, в отношении МГУ можно найти «сведения» о сохранении отсрочки четырём факультетам, а реально в 1984—1987 годах там не было ни одного факультета, целиком избежавшего призыва. Кроме того, ситуация очень различалась по регионам, многое зависело от готовности ректората «отстаивать» свой институт. Точная информация может быть получена только по конкретному вузу и году.

Абитуриент знал, призывают или нет из выбранного им вуза на момент зачисления, однако определённости это не давало, так как правила могли измениться в любое время. Из поступавших в 1982—1984 гг. и уверенных в наличии отсрочки многие через год-два оказывались в ВС, а некоторым принятым в 1987 г. (и всем, кого приняли в 1988-м) и уже смирившимся с непредоставлением отсрочки в итоге служить не пришлось. Пытаться при снятии «брони» в институте перевестись в другой, где она сохранялась, не имело смысла, так как, по Закону 1980 года, отсрочка давалась только тем, кто учился в соответствующем вузе «начиная с первого курса».

После демобилизации, возникавшие у студента сложности сводились к следующему:

утрата знаний и обучаемости после перерыва. Студенты, особенно естественнонаучных факультетов, оказывались отброшенными по уровню на несколько лет назад. Многие возвращавшиеся осенью продлевали академотпуск, так как вообще не могли сразу воспринимать материал, из-за чего с 1986 года студентов стали призывать только в июне. Некоторые отказались продолжать обучение в вузе, перешли на специальности попроще либо на вечернюю форму занятий. Самые серьёзные проблемы в учёбе возникали после службы в Афганистане (почти у 90 % студентов-«афганцев»);

«сдвиг по возрасту». При трудоустройстве специалистов на разных уровнях приняты возрастные рубежи, они вводятся также при присуждении научных грантов (и переросток оказывается в проигрышном положении).

Помимо этого, поскольку перенос старта трудовой деятельности произошёл при нараставшей социально-политической нестабильности, усугубилась проблема профессионального и личного становления студентов, характерная для представителей поколения середины-конца 1960-х;

восприятие как человека второго сорта. Многие россияне не знают или не помнят, что студентов когда-либо призывали; в ряде справочных источников по истории призыва в СССР на данную тему нет ни слова, а в некоторых публикациях масштаб/длительность отмены отсрочек преуменьшены. Поэтому факт срочной службы в биографии специалиста рассматривается как нечто подозрительное.

Кроме того, уволенные в запас студенты, как и другие бывшие срочники, нередко имели хронические заболевания (нервные, гастроэнтерологические, урологические и др.), подлежавшие лечению.

Де Голль оказался умней, чем я думал. Репрессий не было, случилась попытка диалога. Бунтарям дали место в прессе, на телевидении. А я что, дурной? Послал туда оперативно группу наших культуртрегеров. Команда поэтов, писателей, музыкантов. В их числе и Высоцкий. Ох, как заразились они поначалу «Парижской весной»! Какие вирши и песни в Париже писали. Я категорически запретил препятствовать их распространению. Пусть и наша молодежь поучаствует в мировом «левом движении». Партийные органы, в частности, отделы ЦК оказались в затруднении, но в свете последних событий и перестановок голос не подняли. Разве что Фурцева устроила мне скандал прямо в кремлевском кабинете, или у нее «дни» так наложились? Пришлось отпаивать бедолагу вином и накоротко объяснить «политику партии». Секретарь ЦК потом так ржала, что до икоты дошло. Умная баба. В Генсеки ее поставить, что ли? Шучу.

Затем до наших «посланцев» в «Революционную Францию» начало доходить. Французские студенты жили намного лучше советских богемных «оппозиционеров», приближенных к власти. Кто-то из делегации, вроде Рождественский обронил, что «от жира бесятся». Сначала на него набросились, затем задумались. И в самом деле, что этим левакам нужно? Франция жила намного богаче СССР. Капитал в стране был накоплен огромный, колонии ограблены вчистую. Во время Второй мировой войны территория почти не пострадала. На первый взгляд их требования были вовсе не политическими и не социальными — они прежде всего требовали академических и сексуальных свобод. Это и есть самое важное для человека?

Хотя на самом деле ситуация была несколько сложней. Левая молодежь не понимала консервативного режима де Голля, а правые не были готовы простить ему уход из Алжира и Индокитая. Власть отвечала на это монополизацией новых средств коммуникации вроде радио и телевидения, чтобы сохранить позиции. Это, в свою очередь, вызывало лишь жесткое отторжение со стороны более образованных и квалифицированных французов. По всем этим пунктам молодежь находила точки соприкосновения с представителями старших поколений интеллектуалов.

Но по факту ударили они в первую очередь по буржуазной морали. Революция случилась в первую очередь сексуальная. Наши культуртрегеры особой аскетичностью не отличались. Скорее наоборот. Но напор молодых французов даже удивил их безмерно. И ради этого стоило начинать бузу? Советская аскеза и дисциплина на таком разнузданном фоне показалась более позитивной. В итоге, посмотрев на парижский бардак, советская делегация вернулась разочарованная. И судя по опросам на ближайших выборах левым во Франции также ничего не светит. Мельник все-таки меня послушал и сделал выводы. Правда, он так и не сообщил, кто за всем этим действом стоял. Кто желал свалить де Голля?

«Квартирник» в итоге получился несколько скомканным. Высоцкий отказался петь песни, написанные в начале поездки. Евтушенко как-то неожиданно зло на него накинулся, водка подвела. Евгений Александрович ведь уже успел растрезвонить о «Великом переломе» и рождении нового «свободного» поэта. Примазаться к французской молодежной революции стало в Москве модно. Как ни странно, но известный деятель «Хрущевской слякоти» Высоцкого конкурентом никак не считал. Как потом выяснится, он повернет обстоятельства так, что Владимир чуть ли не дело рук его. Вспоминаются слова Михаила Ножкина: «Это сейчас и Евтушенко, и Вознесенский, и другие его вспоминают, подчеркивая свою близость, а при жизни никогда ему не помогали. Они его просто эксплуатировали по-черному, не жалели, не щадили». «Куда тебя тянут эти „поэты“ — Вознесенский с Евтушенко?» — говорил я ему. Именно они сделали из Высоцкого в общественном сознании этакого противника системы, чуть ли не мученика'.

Сидящий неподалеку Вознесенский не лучше. Высоцкий входил в орбиту Вознесенского. Встречал с ним новый 1967 год; пригласил на свадьбу с Мариной Влади, куда, так на секундочку, не позвал Евтушенко, который приписывал честь обустройства этого брака себе. Использовал Володю в хвост и гриву. Вот он приглашает его на свой творческий вечер и неожиданно для гостя вытаскивает на сцену, заставляя петь. Причем позже Вознесенский утверждал, что неоднократно пытался пробить его стихи, проломить стену предубеждения, занося их в редакции вроде «Советский писатель», где Высоцкого терпеть не могли. Директором издательства был одиозный Николай Лесючевский, который и Вознесенского на порог не пускал. Хороша помощь, да?

Лидер «русской партии» державников Станислав Куняев как-то иронично заметил: Высоцкого тянуло к либеральному направлению, и от этого никуда не уйдешь. Но его сотоварищи, тот же Евтушенко и Рождественский, были уже людьми массового искусства. И они, может, не отдавая себе отчета, понимали, что это ненужная им конкуренция. Думаю, что и Вознесенский, и Евтушенко, весь этот круг как бы снисходительно относился к Высоцкому и его желанию печататься. У тебя уже есть своя слава, своя сфера популярности, не лезь к нам. Это — наше. Наша ниша, наш кусок хлеба. Ты здесь нам не нужен. Ты не брошен. Ты не одинок. У тебя есть все. Но ради твоего тщеславия литературного внедрять тебя в нашу сферу мы не хотим и не позволим'.

Такие вот «высокие отношения». Владимир, видимо, накатил до моего приезда. Потому что так рванул струны, что страшно стало. Марина Влади сидела неподалеку. Я попросил ее «курировать» барда в Париже. Она женщина умная, все правильно поняла. Но новые песни проняли не только меня одного. А ведь изменился «бард Володя», почуял в Париже чуждость русскому духу. Спел он на одном рывке, как будто прыгнул в ледяную прорубь.

— Не понравились парижане тебе, Семеныч.

— Леонид Ильич, ты хоть не начинай!

У Вознесенского глаза на лоб полезли. Он просто не в курсе наших последних встреч на Таганке. Там мы договорились общаться на ты.

— Так и есть, у тебя это в строках и надрыве сквозит.

Евтушенко, видать, тоже перебрал. Мычит набычившись:

— Ни рифмы, ни стиля!

Всеволод Абдулов в ответ сжал кулаки. Он выбивался из общей поэтической компании, засевшей в квартире Высоцкого. В этой действительности, чтобы купить «кооператив», барду не пришлось с помощью друга детства Туманова мотаться по золотым приискам. Помогла премия за тур по странам Соцсодружества. Высоцкий уже имел реноме либерального настроенного артиста, так что его таскали везде. Поляки, болгары и сербы понимали его песни с полуслова.

Я небрежно роняю:

— Разве это в творчестве Семеныча так важно? Вот сейчас я его узнал лучше. Эти песни — крик из глубины души. Такое намного ценнее. Странно, да, Володя, ощутить себя в Париже бесконечно русским?

Высоцкий не сразу нашелся что ответить. Мы с ним уже спорили про его западничество, даже Тарковский принял участие в дискуссии. Андрею грех жаловаться, что при той, что при моей власти ему открыты все дороги. Проблемы внутри его. Впрочем, именно этим он все годы собственного творчества и занимался. За копание внутри человеков его и ценили. Вспомним «Солярис» и почему его вариант так не понравился Лему. Рефреном у Тарковского постоянно: вы чего в космос рветесь, если в себе не разобрались? В «Сталкере» он эту идею развил предельно.

К Владимиру подходит Марина и берет его за плечи. Благодаря мне их роман развивается стремительней. Считаю, что Влади положительно на него влияет. Он при ней ничего крепче вина не пьет. Я даже в личной беседе пообещал ему свободный выезд в любое время в любую страну. Мол, и пожить там сможешь при желании. И свое обещание выполнил. И он вспомнил:

— А ведь ты прав был, Леонид Ильич. Только вдалеке от Родины начинаешь ощущать себя по-настоящему русским, — Высоцкий затягивается сигаретой. — Я, сидючи на ступенях Сорбонны, даже задумал целый цикл поэм. Про русских великих бунтарей. Разве можно перевести на французский или английский язык наше сакральное — Воля вольная! Даже накропал кое-что по Стеньку Разина.

Бард берет в руки гитару и начинает неспешно, постепенно наращивая ритм. Не было такого в его Том творчестве. Как быстро растет человек! Народ колыхнулся. Евтушенко заметно морщится. На его территорию покушаются. Рождественский, наоборот, наклонился вперед, слушает с огромным интересом. Обрывается повествование на полувздохе.

— Вот пока все.

Я потрясен. Как⁈ Скрываю все за шуткой.

— Больше тебе надо по заграницам шастать. Полезно для творчества.

Марина мягко вторит:

— Так и есть. Он по ночам вставал и что-то строчил, потом рифму на гитаре подбирал. А утром было не поднять.

Высоцкий обнимает ее за талию.

— Ну у тебя получалось… поднимать…

Все смеются, намек понятен. Француженка русского происхождения делает вид, что обижается.

Перед уходом подзываю Высоцкого и смотрю ему в глаза:

— Ты знаешь, что Шукшин фильм хочет снять про Стеньку Разина?

Актер удивлен, на миг становится угрюмым, а затем его глаза загораются.

— Считаешь, что…

— Поговори с ним. Зеленый свет я дам. Василию Макарычу посоветовал развернуть картину в многосерийный фильм.

Высоцкий скребет подбородок. Он отлично понимает подоплеку моих слов. Это же не секретаря райкома ему предлагают сыграть. Историческую личность, да еще какую!

— Даст он мне?

— Поговори. Но неволить никого не собираюсь. Просто боюсь…

— Чего боится наш Генеральный секретарь?

— Масштаба эпохи.

Проняло. Не задумывался. Сейчас поражен.

Для меня же эти два человека, два культурных явления, антипода отчего-то дороги. Они обладали тонким чувством времени и в итоге стали выразителями целой эпохи. Вот поэтому лично вмешиваюсь и никому не поручаю. Да и честно говоря, безумно интересно с ними общаться. И что показательно им со мной также интересно. Больно взгляды нестандартны для текущих годов. Говорю им больше, чем можно. Видимо, это для меня некая психологическая разгрузка. Ведь даже семья чужая.

Многие задают вопрос: общественная жизнь в СССР имела место только в культурной среде страны? Нет, в нашей реальности, например, имелось целое политическое движение «новых левых». Левыми диссидентами становились молодые люди, которые только начинали свою самостоятельную жизнь. Рубежом чаще всего был возраст в 17–18 лет. Именно в этот период советская молодежь в 1950–1960‑е гг. заканчивала обучение по программам среднего образования и имела возможность поступить в ВУЗ. Показателен пример Б. Вайля, который родился 19 февраля 1939 г., поступил в Ленинградский библиотечный институт летом 1956, а уже в марте 1957 г. его арестовали по обвинению в антисоветской деятельности. Большинство групп «диссидентской левой» среды были созданы студентами или молодыми выпускниками. Направленность высшего образования влияла на способы политизации и формы политической активности. Гуманитарное образование как часть идеологической машины Советского Союза сильнее контролировалось со стороны партийно-государственных инстанций, а, следовательно, давало меньше пространства для маневра и самостоятельной деятельности.

Левые диссиденты Оттепели были наиболее радикальными и последовательными сторонниками десталинизации и борьбы со всевластием бюрократии. Оба этих направления понимались ими как единое и неделимое действие. Но в отличие от Хрущева и линии ХХ Съезда КПСС, они не хотели ограничиваться критикой только прошлого и его пережитков в настоящем. Для них принципиальным моментом было выявление «корней», существовавших в Советском Союзе социальных и экономических трудностей. Дальше всех в работе по выявлению причин продвинулся Ронкин со своим постоянным соавтором Сергеем Хахаевым.

Они при поддержке других своих товарищей по Союзу коммунаров написали программную книгу «От диктатуры бюрократии к диктатуре пролетариата». В этой работе они попытались дополнить теорию формаций и ответить на вопрос, какой общественно-экономический строй в СССР. В отличие от других представителей диссидентской левой, В. Ронкин и С. Хахаев не стали добавлять к термину социализм уточняющие эпитеты: «казарменный», «барачный», а предложили новую формацию — бюрократизм или бюрократическое общество во главе с бюрократией как новым правящим классом.

Исправлять ошибки современного им СССР левые диссиденты предлагали с помощью политической революции, что отличало их от реформистски настроенных шестидесятников. Вдохновение и примеры молодые радикалы черпали из событий 1956 года в Польше и Венгрии. Себя же они видели не готовой политической партией, а первопроходцами, за которыми должны пойти единомышленники и широкие пролетарские массы. Длительные сроки заключения, которые получали левые диссиденты по статье 58 УК РСФСР или ее аналогам, и концентрация политических заключенных в отдельных исправительно-трудовых лагерях создавали отдельный мир. Именно в ИТЛ происходило знакомство левых между собой и с представителями других политических течений.

В местах заключения произошел политический дрейф большинства левых диссидентов. Исправлению подверглись прежде всего марксистские взгляды. Основой этого правого поворота являлась разочарованность в революционной активности студенчества и рабочего класса, которые «неправильно» реагировали на агитационно-пропагандистские действия левых диссидентов. По своей сути это был антибюрократический протест, который был направлен как против «реального социализма» «старых левых», так и против капитализма. «Диссидентская левая» ставила под вопрос саму альтернативу между соцстранами и капстранами, так как в СССР сохранялось социальное неравенство и неравный доступ к материальным благам. Эти моменты роднили советских левых диссидентов Оттепели и участников «студенческих протестов» в Западной Европе и Северной Америке во второй половине 1960‑х годов. Еще одной объединяющей чертой было разочарование в «реальном социализме» или государстве всеобщего благоденствия.

Отсутствие возможности осуществить политическую революцию, и жесткая репрессивная политика во второй половине шестидесятых привели к идейной трансформации левых диссидентов оттепельного призыва. Большинство из них потеряло определение левые или как минимум перешло на умеренные позиции. Но главное, что принесли репрессии: разочарование в левом проекте и идейные поиски альтернатив, как, например, ультраправые идеологии, либерализм или социал-реформизм. «Дети ХХ Съезда» левые диссиденты и шестидесятники-реформисты, пройдя полосу разочарований и идейных дискуссий, стали основой правозащитного движения, которое сформировалось в СССР после процесса над А. Синявским и Ю. Даниэлем. Однако диссиденты-правозащитники сохранили доставшуюся им по наследству антибюрократическую направленность. Парадоксальным образом в СССР сверстники западного поколения ветеранов 1968 года, сохраняя антисистемный характер, встали на позиции крайнего либерализма или консервативного либерализма. Советские бунтари всем сердцем полюбили Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана.

Вот такой вот парадокс. Из первых союзников эти молодые люди стали врагами советского строя. Я еще в 1965 году распорядился выпустить всех на волю и прекратить репрессии. Хотя приглядывать следует. Но лучше всего сделать этих умников партнерами. Пока, правда, не сложилось. Текучка мешает сосредоточиться на стратегическом пути.

Пока руки дошли до общения с представителями советской культуры, в том числе и оппозиционно настроенной. Что мы получили к девяностым годам в итоге? В частности, в популярной культуре, которая разлагала советское общество. Особенно во времена перестройки. Засилье в популярных авторах, особенно на эстраде одной «пятой» национальности. Нет, я не дурак, там много талантов. Но эта порода не зря называется безродной. Мало оказалось в богемной тусовке настоящих патриотов России. Вот они исподволь и гадят с фигой в кармане, разлагая остальных. Власть же, по ложным причинам обращая основное внимание на «диссиду», оставила эту часть нашей культуры за бортом. Эстрада, сатирический жанр очень в народе популярны. И запретами дело не исправишь. Требуется показательное противоядие. Иначе будет, как в конце восьмидесятых, где богемка начала поносить советскую власть открыто.

Но мой «финт ушами» ослабил эту «прослойку» довольно сильно. Разрешение на выезд в Израиль внезапно привело некоторых артистов в неописуемый раж. Многие побежали искать свои еврейские корни. Не знали, бедолаги, что дальше Израиля их на этот раз не пустят. И скандал не поднимешь, чтобы не выглядеть идиотами. Людей более твердых в убеждениях я также отпустил на «вольные хлеба». Оперные певцы, композиторы, артисты балета, художники и скульпторы. Есть желание? Езжайте! Платите налоги валютой, квартплату и можете вернуться в любой момент. Ох, какой вой подняли некоторые лица в ЦК, мне звонили и старые гэбисты. Но я стоял на своем. Ожидаемо на Западе разродились почтительными публикациями. Я слыл там либералом и человеком «новой волны». Хорошо хоть не «мышления», как у Меченого. Без его дешевого популизма и сдачи позиций.

Помню, на Политбюро я так конкретизировал свои соображения:

— Пусть привыкают к тому, что мы не считаем для себя существенным наличие «Железного занавеса».

— А если кто-то не вернется?

— Значит, дрянь-человек! Ему у нас не место.

Машеров соглашается:

— И точно, зачем ему у нас небо коптить! До свидания и отобрать советский паспорт.

Демичев крутит головой:

— А если они сюда разные… нехорошие идеи привезут?

— Вы тогда на что, пропагандисты?

Секретарь ЦК опускает глаза, остальные на него снисходительно посматривают. Они замечают, что верх в аппаратной борьбе берет неистовая Фурцева. Воронов глубокомысленно роняет:

— Вот и состоится проверка нашего общества. Кому яркие шмотки, а кому светлое будущее.

На кого же мне опираться? К сожалению, круг невелик, но зато имеет как административный, так и многообещающий культурный ресурс. Просто в обычной среде он растворялся, а я решил его выделить. Чтобы не говорили, что потворствую одним либералам. Если говорить о первом, то там в курсе, какую линию я на самом деле провожу. По их мнению ослабление гаек сопровождается усилением поводка и наличием крепкой нагайки. Те, кто поверил в доброго дедушку Ильича, уже крепко плачут на обочине. Настало время глубинников.

Официальная же часть «русской партии» группировалась в структуре ЦК КПСС и ВЛКСМ. Она представляла собой генерацию аппаратчиков, прошедших Высшую партийную школу в конце 1940-х годов и ставших прямыми продолжателями сталинского варианта национализма. Политическим проявлением последнего стала «группа Шелепина», оппонирующая Хрущеву, а затем Брежневу. При покровительстве «шелепинцев» возникла группа и в рядах ЦК ВЛКСМ во главе с первым секретарем последней Сергеем Павловым.

«Группа Павлова» не являлась собственно организацией, но действовала в качестве организованной и эффективной аппаратной группы, продвигавшей сталинистско-националистические взгляды. «Павловцы» существенно влияли на культуру, устанавливая связи со многими другими группами в период 1956—1970 годов. «Павловцами» создавались боевые дружины «Бригадмил». На так называемых «экспериментальных площадках» члены «группы Павлова» вербовали для себя кадры из полуоппозиционной среды. В моем случае шелепинских отодвинули в сторону, но кое-кого я использовал себе во благо. Павлова направил под крыло Грибанова. Прирождённый лидер, человек с необычайной харизмой, он быстро занял там соответствующее место. Потому что внутренний сионизм, к сожалению, не сказка. Андропов еще жив, хотя лишен когтей.

Так что это игра в долгую.

И не забываем про ЦК. Самым консервативным идеологическим отделом стал отдел науки. Во второй половине 1960‑х годов он был очищен от «либералов» его новым руководителем — Сергеем Трапезниковым. Русскими националистами, то есть теми, кто оказывал поддержку всему «подлинно русскому» и чинил препятствия «евреям», из числа сотрудников отдела на рубеже 1960‑1970‑х годов были замзав отделом Николай Свиридов30, завсектором журналов Иван Кириченко и его сотрудники Феликс Овчаренко и Андрей Сахаров31. Почти все они были активными участниками «Русской партии». Если бы не вмешательство центриста и консерватора Суслова, то из этого мог получится толк.

Сусловская парадигма восприятия действительности вообще была довольно широка. Хотя и удивляет своей фантасмагоричной схоластичностью, оторванностью от реальности. В её рамках приоритет отдавался честным, порядочным, глубоко убежденным в правоте действующей советской модели и дисциплинированным работникам с интеллигентными лицами — таким, какими стремился показать партийных чиновников советский кинематограф, описывали литераторы или изображали художники. Их символом в отделе был замзав в 1969‑1976 годах, профессиональный «идеологический жрец», выпускник кафедры научного коммунизма исторического факультета Харьковского государственного университета Юрий Скляров.

Тяжеловес и председатель Совета министров РСФСР был близок и благодаря моим усилиям возглавил «русскую фракцию» в КПСС. Хотя он не идеолог, больше хозяйственник. Кириленко, как ни странно, также нас осторожно поддерживал. Черненко и так был умеренным сторонником «русской партии» в ЦК. Вместо Демичева собираюсь поставить Бориса Стукалина. Он сейчас председатель Комитета по печати при Совете Министров СССР. Он был членом малочисленной и гиперконсервативной группировки, идеологически мутировавшей в сторону неосталинизма. Ему надо поручить работу с архивами и открытие их для заинтересованных лиц. Что можно открыть с точки зрения партии. Потому что лучшее, что мы можем сделать для памяти товарища Сталина, это рассказать о том периоде правду. Пусть временами и горькую. Тогда Солженицыным будет сложно врать. Его мы уже отпустили, даже не лишали гражданства. Он живет в нейтральной Австрии, гастролирует со своими лекциями. Но вскоре человека, сделавшего для обрушения СССР больше, чем все остальные либералы, ждет огромный сюрприз. Не бьются указанные им в «Архипелаге» цифры с настоящими. Врет товарищ Солженицын.

Оставалось обратиться к культурной фронде. Там уже сформировалось несколько центров. Личности известные: Валерий Ганичев, писатель Станислав Куняев, публицист Вадим Кожинов, художник Илья Глазунов, Валентин Иванов. От неоязычества, монархизма до защитников древних памятников. Почвенники, деревенщики, представители «лейтенантской прозы». С «русской партией» имел связи писатель-фантаст Иван Ефремов, что выражались в дружбе с писателем Василием Захарченко и, следовательно, постоянных публикациях в редактируемом последнем журнале «Техника — молодёжи»; кроме того, свой последний прижизненный роман «Час быка» Ефремов опубликовал в издательстве «Молодая гвардия» и директор издательства Валерий Ганичев. Ефремов увлекался эзотерикой, индийской и древнегреческой культурой. Он противопоставлял эллинско-индийский мир ближне- и дальневосточному (семитскому и китайскому), разделяя антииудейскую и антихристианскую тенденцию.

Так что мне было и здесь, на кого опереться. Тем более что я точно знал — мои действия против бандеровского подполья, а также местечкового национализма были приняты в тех кругах крайне благосклонно.Я, конечно, выделил авторов фронтовиков. Они большое дело сделали. На встрече с «патриотической частью» нашего бомонда попросил писать правду. Пусть не боятся, защищу. Но также особо пожелал, чтобы при этом не скатываться в очернительство. Что случилось с некоторыми в том будущем. Как, например, в последние годы с писателем Астафьевым. 1991 году Виктор Петрович докатился до откровенной русофобии. Он тогда дал большое интервью журналу «Родина», где измазал дерьмом память о Великой Отечественной войне, бессовестно оболгав всех её участников, которых «кровавые коммуняки» якобы чуть ли не силком гнали на убой. Под конец интервью он призвал отдать родную ему Сибирь китайцам, которые де её облагородят куда лучше «ленивых русских». А Москве пожелал во всём и всегда слушаться умных дядей с Запада.

Как говорил Шолохов: «Клевета — не критика, а грязь из лужи — не краски из палитры художника!»

Поэтому я напомнил писателям фронтовикам особую роль, что сыграл в войне товарищ Сталин. Сидящие в небольшом зале откровенно удивились и начали осторожно спрашивать. Пришлось кое-что приоткрыть, а также деликатно упомянуть, что покойный секретарь Хрущев был несколько не прав. Мнения литераторов разделились. Но я не торопился. Лишь сказал, что желающим будет предоставлена возможность работы в архивах. В том числе и секретных.

— Вы серьезно, Леонид Ильич? — прервал гул голосов секретарь Союза писателей Константин Симонов.

— Можете первым и попробовать.

Автору «Живых и мертвых» отказать не могу. Да и человек он неоднозначный. Возвращение читателю романов Ильфа и Петрова, выход в свет Булгаковского «Мастера и Маргариты» и Хэмингуэевского «По ком звонит колокол», защита Лили Брик, которую высокопоставленные «историки литературы» решили вычеркнуть из биографии Маяковского, первый полный перевод пьес Артура Миллера и Юджина О’Нила, выход в свет первой повести Вячеслава Кондратьева «Сашка» — вот далёкий от полноты перечень «Геракловых подвигов» Симонова, только тех, что достигли цели и только в области литературы. А ведь были ещё и участие в «пробивании» спектаклей в «Современнике» и Театре на Таганке, первая посмертная выставка Татлина, восстановление выставки «XX лет работы» Маяковского, участие в кинематографической судьбе Алексея Германа и десятков других кинематографистов, художников, литераторов.

— Ловлю вас на слове, Леонид Ильич.

Писатели и общественные деятели зашевелились, начали задавать вопросы. Осознали, что мои слова о Сталине не политическая провокация. А мне остро необходимы в советской культуре союзники. И ведущую роль в ней занимается русская, как продолжательница старинных традиций. Возвращение великого вождя будет идти постепенно. С разъяснением и основанным на фактуре. Хватит с нас лжи и вранья! Понемногу мои мысли доходят до высокой публики.

— А как же партия? — бросает Бондарев.

— Работа будет вестись долговременно и кропотливо. Сами понимаете, хватит с нас неожиданностей в истории.

Не все согласны. Вот и Шукшин сидит в сторонке нахохлившись. Он ощущает себя не в своей тарелке. Хотя я заметил, что сторонники «русской партии» сели рядом с ним. Перехватив мой взгляд, набирающий народную популярность актер и режиссер хмуро бросает:

— И что теперь, нам с линией партии колебаться?

Глубоко вздыхаю. Смело и напористо! Аж все замерли. Хотя люди тут собрались не из робкого десятка. Брежнев хоть и слывет либералом, но границы у него есть. Что намедни доказал на встрече с либеральной частью нашей культурки, составляющей большинство подобных деятелей в СССР.

— Вот этого как раз не надо! Вы писатели, общественные деятели, на вас народ оглядывается. Василий Макарович, зрители ведь вас не за красивое словцо смотрят? Как вы думаете?

Побледнел Шукшин, но отваги ему не занимать. За что мне нравится с ним и Высоцким разговаривать. Не трепещут, как многие. Вон, Тарковский в себя ушел, Рождественский заикается, Вознесенский отмалчивался, Аксенов наш знаменитый начал чушь лепить.

— Нет, Леонид Ильич.

— А за что?

— За правду. Такую, какую я вижу. Она ведь у всех разная.

Судя по гомону, его поддерживают. Ну что с ними будешь делать? Взирают на меня, ждут, затаив дыхание. Это ведь знаковая для многих встреча. Как и для меня. Такого дракона в общество запускать. ЦК мне подобного не простит. Я им всю идеологию под корень пускаю. А пущай привыкают!

— Тогда так скажу: цели у нас разве разные? У партии и народа?

Глаза у выходца из алтайского села сузились:

— Думаю, что так.

— Вот сообразно этому правду и изображайте. Мнений много. Скажу вам по секрету, — понижаю заговорщицки голос, — что и в ЦК они не одинаковые. До споров и ругани доходит.

Симонов тут же пользуется своим «блатным положением»:

— Вы поэтому вчера ругались с нашей богемой?

Смотрят на меня, ждут ответа. Тут люди непростые, калачи тертые, их криком и топотом не запугаешь. Неожиданно для них отвечаю отборным матерком. Несколько секунд внезапного молчания, затем хохот. Развожу руками:

— Как еще с ними, чертями! Ты им слово, они тебе десять! И никакой конкретики. Спрашиваешь по существу — или молчание, или невнятное блеяние.

— Так их, Леонид Ильич!

— Безродные космополиты.

— На народ надо опираться!

Поднимаю руку и упираюсь глазами в сидящих напротив людей.

— Вот сейчас и поговорим, по существу. Как видите нас в будущем. Что потребно обществу? Что делать власти. Кто начнет?

Первым руку поднял Симонов. Писательский генерал не отсиживается в окопах.

Заметки времени:

Этот стишок Евтушенко «Киоск звукозаписи» вызвал у поклонников Высоцкого нешуточное море волнуется раз.

Бок о бок с шашлычной,

шипящей так сочно,

киоск звукозаписи

около Сочи.

И голос знакомый

с хрипинкой несется,

и наглая надпись:

«В продаже — Высоцкий».

Володя,

ах, как тебя вдруг полюбили

Со стереомагами

автомобили!

Толкнут

прошашлыченным пальцем кассету,

И пой,

даже если тебя уже нету.

Торгаш тебя ставит

в игрушечке-«Ладе»

Со шлюхой,

измазанной в шоколаде,

и цедит,

чтоб не задремать за рулем:

«А ну-ка Высоцкого мы крутанем!»

Володя,

как страшно

меж адом и раем

крутиться для тех,

кого мы презираем!

Но, к нашему счастью,

магнитофоны

Не выкрадут

наши предсмертные стоны.

Ты пел для студентов Москвы

и Нью-Йорка,

Для части планеты,

чье имя — «галерка».

И ты к приискателям

на вертолете

Спускался и пел у костров на болоте.

Ты был полу-Гамлет и полу-Челкаш.

Тебя торгаши не отнимут.

Ты наш…

Тебя хоронили, как будто ты гений.

Кто — гений эпохи. Кто — гений мгновений.

Ты — бедный наш гений семидесятых

И бедными гениями небогатых.

Для нас Окуджава

был Чехов с гитарой.

Ты — Зощенко песни

с есенинкой ярой,

И в песнях твоих,

раздирающих душу,

Есть что-то

от сиплого хрипа Хлопуши!

…Киоск звукозаписи

около пляжа.

Жизнь кончилась.

И началась распродажа.

Генсек сейчас беседовал с зампредом Госплана Бачуриным. Тот считался официальным советским реформатором по экономике. Встреча рабочая, Генсеку требовались время от времени консультации по различным вопросам. Вот и сейчас они вникал в суть каких-то внешнеэкономических проблем. Брежнев — человек живой, эмоциональный, за ним было интересно наблюдать. Но иногда Синицын ловил в его взгляде какую-то постороннюю грусть, смешанную с безмерной усталостью. Но нет! Вот Генсек улыбнулся, в глазах замерцали огоньки, в следующий миг он хохочет с собеседниками. И снова посыпались вопросы. Такой въедливости начальник внешнеэкономического отдела нисколько не удивлен.

Как секретарь ЦК КПСС Брежнев не так давно курировал вопросы военно-промышленного комплекса, включая развитие космической техники. Готовил к полетам Байконур. За подготовку полёта Ю. А. Гагарина он и был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Так что вникать в особенности техники ему наверняка приходилось. И от других Синицын не раз слышал о великолепной эрудиции Генсека. Он, получается, имел блестящее образование, что в целом удивительно для партийного работника. Петру приходилось по работе иметь дело со специалистами из Всесоюзного объединения Информатики при Госплане. Это они работали толкачами ЭВМ в различные министерские ведомства. И те не раз упоминали о странных беседах с Леонидом Ильичом. Тот неплохо разбирался с компьютерной техникой, но почему-то использовал много иностранных терминов. Как будто учился этому по американским учебникам.

С его легкой руки и наши компьютерщики начали использовать американский сленг. Но иногда Генсек ставил в тупик ученых, требуя найти неизвестные им устройства. Если о них электронщикам не было известно, то через какое-то время в институты приносили чертежи и описания, «добытые разведкой». Только вот в открытом доступе никто из наших специалистов о таком никогда не слышал. Им ведь регулярно доставляли все иностранные журналы, касающиеся электронной техники и компьютеров. Получается, что и в Америке ведутся некие закрытые исследования.

Я сижу в сторонке, наблюдая обмен мнениями и споры ведущих педагогов страны, авторов учебников, ученых из профильных НИИ, Академии педагогических наук СССР, Учёного методического совета и представителей Министерства просвещения. Встает убеленный сединой академик:

— Подождите, товарищи, ломать построенное. Уймите, пожалуйста, реформаторский зуд. Когда молодой Наполеон вторгся в Египет, его кавалеристы столкнулись с блестящей конницей мамлюков, которую они разгромили в пух и прах. Каждый воин-мамлюк виртуозно владел саблей, ловко джигитовал и лихо стрелял на полном скаку. Французский солдат обучался двум-трём незатейливым ударам саблей и твёрдо усваивал навык держать в бою строй. Однако этого набора оказалось вполне достаточно, чтобы великолепные египетские наездники потерпели сокрушительное поражение. Точно так же, в более древнюю эпоху римские легионы за счёт своей организованности последовательно громили полчища варваров, непобедимых в одиночном поединке. В старое время русские матросы своей знаменитой «кулачной стенкой» неизменно вышибали конкурентов из портовых кабаков и притонов, перед ними пасовали даже сильные своим индивидуальным боксом англичане.

— Вы это к чему, профессор?

— К тому, что организованная должным образом система всегда одерживает верх над индивидуальным мастерством.

Казахстан меня порадовал, но не во всем. Целинные области и северо-восток неожиданно начали форсить идею о переходе под крыло РСФСР. Понятно, что нарезка республик, особенно в Средней Азии, штопана белыми нитками. Отчасти и этносы придуманы, нациями они не являются, потому что прыгнули в социализм сразу из Средневековья. Но все-таки нынешний Союз — это некий порядок. Динмухамед Ахмедович Кунаев, первый секретарь был откровенно растерян. Это не конец восьмидесятых, когда националистические настроения среди казахов были сильны. Здесь кулаком по столу не стукнешь. Пришлось громогласно заявить, чтобы дурную идею отставили в сторону и дать указание ускорить создание СЭР, совместных экономических районов. Южный Урал РСФСР активно сотрудничает с северными промышленными областями Казахской ССР, как и потребляет продовольствие. И себе за заметку: следует поставить человека на национальную политику. Процесс пошел и за им нужен пригляд.

Поездки по колхозам дали толк. Все местечковые начальники в курсе, что врать мне не стоит. Найду информацию и накажу. Так что говорили много, как и требовали. Кое-что дельное было уже в долгосрочных планах. Три года продолжается Сталинский план по преобразованию природы. С каким трудом я выбивал на него деньги! Пришлось крепко посидеть в Госплане и урезать осетра промышленникам. Ибо это вложения на века! Если удастся реализовать в полной мере, то климат поволжских и казахстанских степей станет другим.

За полтора десятилетия здесь должны появиться восемь лесополос общей протяженностью больше пяти тысяч километров. Они должны оградить поля и сельхозугодья от сильных жарких ветров, задерживать снег в полях и в разы поднять показатели урожайности. Уже в первые 6 лет реализации того плана еще при товарище Сталине, в Европейском регионе СССР урожайность зерновых культур увеличилась на 25–30%, плодовых и овощных — на 50–75%, технических (лён и текстильная конопля, сахарная свекла, подсолнечник, табак) — более чем на 15%. А по кормовым травам рост урожайности составил 2–2,5 раза, что, разумеется, благоприятно сказалось на животноводстве в означенном степном регионе. В свою очередь, естественное, то есть природное плодородие почв увеличилось почти на треть.

Кто ему в уши напел? Честно, некоторые считают, что лучше меня понимают основы экономики огромной державы. Вот и Кунаев с Рашидовым туда же. Есть Госплан и Совет Министров, какого лешего партийные боссы лезут в экономику? Нарезан тебе круг задач, вот и след за ними! В столице такая же ситуация. Каждое ведомство считает своим долгом лоббировать только собственные интересы. И обязательно сверх плана. Как будто у меня есть лишние ресурсы! Одна цифровизация чего стране стоит! Уровень брака на производстве процессоров почти не снижается, только немцы и выручают. А ведь впереди более сложные задачи. Строительство Наукограда буксует. Персональный компьютер как бы есть. Но вы его размер видели? Это у меня на «Высоте» системный блок просто спрятан от глаз. Такая шкафина! И как вы его собираетесь в кабинеты людям ставить? Снова потребуются отдельные комнаты и группы специалистов? Привычки советских компьютерщиков сломать сложно. Как долго и нудно пробивали стандартизацию, сколько воплей из бесчисленных НИИ за это время случилось! Только собственным и авторитетом Келдыша продавил.

Сейчас у министра с виду было обычное рабочее совещание, но вопросы нынче решались крайне важные. Бывший главный гэбист включился в работу на новой должности с повышенным карьерным интересом, застоялся человек в отставке. Щелоков еще раз поразился управленческой мудрости Генсека. Тот даже бывших политических соперников использовал с проком. Поговаривают, что на него нынче сам Молотов работает и не жужжит.

— В целом впечатления какие, Владимир Ефимович?

Руководитель ОБХСС незаметно вздохнул:

— Печальные, товарищ министр. Все южные области погрязли во взяточничестве и многочисленных махинациях. Особенно в сфере торговли и бытовых услуг. Вот цифры перед вами. В одной Кабардино-Балкарии вскрыто более двухсот случаем махинаций с продукцией пищевых комбинатов. Практически вся торговля Краснодарского края и Ростовской области погрязла в коррупции и круговой поруке.

Щелоков поморщился, не навился ему этот зарубежный термин.

— Печально.

Сидевший за столом начальник Всесоюзного научно-исследовательского института МВД Юлиан Владимирович Солопанов заметил:

— Эти явления характерны для всех южных регионов. Такие обычаи. Кумовство, мелкие взяточничества. Врачу на лапу дай обязательно, подарок учителю, приехать в гости с пустыми руками нельзя.

— И как нас с этим бороться? Закон никто не отменял.

Но сначала следует сдвинуть большущий камень преткновения, что лежит между нами. Вьетнам! Зловонная помойка Юго-Восточной Азии. Надо же было угораздить в эту войну Советскому Союзу! Да, с одной стороны это удобно — навалять геополитическому противнику, почти не проливая крови. Заодно показать американцам, что у них нет превосходства в воздухе. Air Force пришлось изрядно попотеть, чтобы соответствовать. Ну а потери авиации и вовсе вышли колоссальными. Что в том времени, что при мне.

Не сказать, что вмешательство одного попаданца так здорово повлияло на войну. Да, мы начали херачить американцев раньше и сильно больше. Только в наших условиях я тут же переносил реалии современной войны в нашу армию. За два года удалось выстроить целую структуру в Минобороне, что отвечала за внедрение новых методов и тактики в учебные пособия и занятия воинских частей. Важнейшим последствием для всех сторон стало ускоренное развитие новых видов вооружений. Наши успешно начали применять новейший ПЗРК «Колос», С-75М «Волхов», С-125 М1А «Печора», а также увеличили вьетнамцам поставки зенитных орудий. Более чем 2000 орудий калибра 37−100-мм только за последний год. Из-за ракетных комплексов американцы все чаще летали ниже, и зенитная артиллерия стала работать намного эффективней. Потом решили проверить в войне и ЗСУ-23−4-«Шилка», ставшей настоящим исчадием ада для американских штурмовиков и вертолётчиков.

Вдобавок мы прокатывали во Вьетнаме перспективные виды вооружение. Например, новую версию плавающего танка ПТ-85 и самоходку АСУ-85. Спецподразделениям Северного Вьетнама широко поставили АКМ и РПК советского производства. Но все равно наиболее распространенным стрелковым оружием у «Вьетконга» были МАТ-49, Кar98k, винтовки Мосина и ППШ. И дела у наших друзей шли неплохо. Можно было уже надеяться, что победа произойдет в этот раз быстрее. Пока не вмешалась геополитика.

Капитан поставил галочку и показал рукой, куда бежать. Старший сержант, получив четкое указание, сноровисто рванул к странному на вид автомобилю. Такие он видел лишь в иностранных фильмах. Рубленые формы, открытый верх.

— Назад прыгай, воин!

Андрей устроился рядом с тюками. За рулем сидел старшина, с ним рядом пристроился встречавший его старший лейтенант. Тот обернулся. Загорелый так, что светло-серые глаза казались чужеродным пятном, он быстро срисовал сержанта.

— Новичок?

— Так точно!

— Запомни первое и правильное: чище руки — тверже кал! Мой руки всегда, или вытирай их санитарными салфетками. Местные фрукты также обязательно мыть. Хотя все равно жди дристоты. Микробы тут зверские. Так что при первых признаках быстро к доктору, таблетки получать.

— А чего не сразу?

— Правильно мыслишь, солдат. Но сразу не дадут, ибо должностная инструкция. С местными лясы не точить, спиртное у них не брать. За первое тебя замполит отымеет, за бухло особисты за яйца возьмут.

— Майк?

Командир сначала провел оценивающим взглядом присутствующих и поинтересовался:

— Есть какой-нибудь сосуд и зажигалка.

Курчавый принес от стойки пустую банку от консервов, которую нерадивый бармен использовал, как пепельницу, кто-то выставил на стол бензиновую зажигалку.

— Ого, американская!

— Подарок от наших братьев из Нью Йорка.

— Тогда к делу, господа. Решение принято. После недавней бойни в Дерри ждать нельзя. За пролитую кровь надо обязательно ответить. Чаки ар ла!

— Чаки ар ла!

Гости переглянулись.

— А кого еще? Он этот вопрос и курирует. А нам потребовалось подготовить постановление о работе групп по внедрению новых методов хозяйствования. Отстаем мы пока, товарищи, в производительности труда, — ответил коллеге Владимир Иванович Долгих, недавно назначенный заведующий отделом тяжёлой промышленности Центрального комитета КПСС.

— Я тоже за кое-что отвечаю.

— Вот именно, за кое-что. Давай будем честны, Андрей Павлович. Когда в последний раз тебя отмечал Леонид Ильич? Чего ты большого добился, чем остальные? А ведь Генеральный возлагал на тебя немалые надежды!

— Надежды? — голос у Кириленко упал, а плечи опустились.

«Сам виноват! Разбрасываешься, вот ничего толком и не успеваешь!»

Но какой скандал позже образовался, когда выяснилось, что Фидель Кастро по моему совету выслал не сотни тысяч «борцов за свободу», а людишек, по факту оказавшимися гангстерами, мошенниками, спекулянтами и нетрудовым элементом. Американцы в итоге получили предельно криминализированный Майами и активно продвигающий наркотики картель. Кастро имеет постоянный источник валюты и более сбалансированное кубинское общество. К сожалению, у нас подобное после революции проходило более кроваво. Кто знает. Не начни чехословаки, эсеры и прочие меньшевики Гражданскую войну, история в СССР пошла бы более гуманным путем. Высылка зарубеж все-таки не расстрелы.

Никсон из боязни потерять все требовал продолжить президентскую гонку, но неожиданно запасной кандидат от демократов Хьюберт Хамфри снял свою кандидатуру, и выборы вообще оказались под угрозой. Затем в прессе появился компромат на самого Никсона, заботливо предоставленный «неизвестными лицами». Там раскрывались его контакты с руководством ЦРУ и банкирами с Уолл Стрит. Обвинения выдвигались серьезные и республиканцам пришлось снять его с выборов. На фоне не прекращающихся антивоенных манифестаций, восстаний в негритянских гетто перед истеблишментом США во весь рост замаячил острый политический кризис.

В конце концов, партии пришли к соглашению и выборы с новыми кандидатами состоялись. От демократов пошел сенатор Уолтер Мондейл, недавний генеральный прокурор штата Миннесота. Он поддерживал курс Джона Кеннеди и Линдона Джонсона по ликвидации расовой сегрегации. Но президентом неожиданно стал Джеральд Рудольф Форд-младший. Белому консервативному большинству до ужаса надоели ниггеры и леваки всех мастей. Кстати, я его невольно поддержал встречей в Нью Йорке. Прилетел туда по делам ООН. Ну и как бы случайно дал совместное интервью. Мы выразили озабоченность международной обстановкой и поделились мнением, что две сверхдержавы должны наводить порядок вместе. В качестве примера привели недавнее решение палестинского вопроса.