Перед тем как выйти из лазарета, Блордрак снял с меня красный школьный браслет и надел фиолетовый, указывающий на принадлежность к адептам местной академии магии и позволяющий свободно передвигаться по ней.

Признаться, я иногда специально приходила в дальнюю часть лазарета, чтобы хоть из окна посмотреть на территорию академии, но, не увидев ничего, кроме пышных клумб и деревьев, решила, что она ничем не отличается от школьной.

На первый взгляд так и было. Мы шли по красивейшему парку, щедро украшенному пёстрыми, яркими цветниками, узорчатыми дорожками, великолепными фонтанами, красивыми скульптурами, декоративными фонариками в виде цветов и живописными беседками. Масштабнее, чем в школе, но в целом — то же самое. А вот такого грозного рыка, от которого сердце буквально провалилось в пятки, я там точно никогда не слышала.

— Что это? — спросила нервно, остановившись и начав лихорадочно озираться по сторонам.

Никея моя реакция позабавила.

— Тут неподалёку зверинец находится, — объяснил он с усмешкой и тоже замедлил шаг. — Кстати, преподаватели любят направлять туда студентов на отработки. Будешь косячить на занятиях, побываешь в нём не раз.

— И что на таких отработках делают? — Осмотревшись и не заметив поблизости никаких жутких монстров, я снова двинулась вперёд, стараясь выровнять сбившееся от страха дыхание.

— Вольеры чистят, корм меняют, навоз убирают.

— Бирозалвий, вероятно? — Вспомнив своё знакомство с этим видом естественных удобрений, я машинально поморщилась и даже как будто снова на секунду ощутила его убойный аромат. Только тот, с которым мне довелось иметь дело, был сухим, а представляю, как он воняет в свежем виде!

— Бирозалвий ещё и тщательно перебирают, а потом расфасовывают, — со знанием дела заметил целитель.

Я невольно улыбнулась, представив его за этим занятием. Он ведь сам здесь не так давно учился.

— Наблюдение из личного опыта? Тебя тоже туда посылали?

— Иногда, — туманно ответил Блордрак, пожав плечами. И, задумчиво глядя вдаль, рассеянно добавил: — Мне там нравилось. Звери зачастую приятнее людей.

— Не могу не согласиться.

Забавно, впервые мы с ним в чём-то сошлись единодушно. Но при этом к категории людей, с которыми общаться хочется меньше, чем с животными, каждый из нас, вероятно, отнёс другого. И какие из нас союзники получатся? Надо как-то налаживать отношения, мне здесь больше надеяться не на кого. Вот только как?

— Кто там сейчас так жутко ревел? Дракон? — Я всё ещё надеялась увидеть этого огнедышащего крылатого ящера, однако, судя по тому, что слово прозвучало на русском, а в глазах собеседника отразилось недоумение, ни драконов, ни их подобия на Алнодоре просто не существовало.

— Не знаю о ком ты, это был шерзорнг. В сезон Иргаля они беспокойные.

Знакомое слово вызвало не самые приятные воспоминания.

— Тот, что мальчика чуть не убил?

Никей, слегка нахмурившись, кивнул.

— Да, но мальчик сам виноват. Шэрзорнг первым никогда не нападёт. А он знал, что нельзя и всё равно полез.

В его голосе прозвучало что-то личное, а мне вспомнилось, что именно эта зверюга изображена на гербе Блордраков. Что это означает, спросить не решилась — Леста наверняка всю историю рода жениха знала наизусть. Да и не до разговоров стало, когда впереди показалась академия. Здание почти полностью повторяло образ школы, но было раз в десять больше, и казалось таким огромным и величественным, что захватывало дух.

А сразу за ним открывался вид на большую территорию, разделённую на стадион и военный полигон, укрытый защитным куполом, под которым суетились люди и периодически вспыхивали яркие, разноцветные молнии магических потоков. Судя по ностальгическому взгляду Никея в их сторону — это тренировались боевики и будущие каратели.

— Какая красота! — не сдержала я восхищённого возгласа.

— Да, не королевская академия, конечно, но тоже впечатляет, — согласился Блордрак и вдруг взял меня под руку, пояснив в ответ на мой недоумевающий взгляд:

— Сейчас первое занятие закончится и здесь будет людно.

— Ах да, все ведь должны увидеть, что у нас, как ты выразился, хорошие отношения. — Эта затея мне по-прежнему не слишком нравилась, поскольку отдавала фальшью. — Думаешь, в это кто-то поверит?

— А почему нет?

— Раньше ты меня месяцами игнорировал, а теперь вдруг под ручку ведёшь. Разве не странно?

Никей остановился и посмотрел удивлённо, словно я какую-то глупость сморозила.

— Что тут странного? Да, раньше ты была зикфой, и меня это не устраивало — слишком неравным получался брак. Теперь всё изменилось, и моё к тебе отношение — тоже. Всё закономерно и естественно.

Меня почему-то задело то, как чётко и по-деловому он разложил всё по полочкам. Словно мои чувства, желания и интересы вообще не имели значения.

— Что естественного в лицемерии?

— А где тут лицемерие? — жених снова вполне искренне удивился. Вот что значит разница менталитетов. — Я не притворялся ни тогда, ни сейчас.

Лучше бы притворялся! Почему-то снова припомнились школьные разборки, которые он, будь хоть немного внимательнее к невесте, мог бы легко пресечь. Ладно, это уже в прошлом, да и не совсем со мной происходило. Если без конца вспоминать старые обиды, общий язык мы точно не найдём, а он теперь мне всё-таки помогает.

— Хорошо, убедил. Ты прав. Идём, мне не терпится приступить к занятиям.

Никей посмотрел недоверчиво, будто ожидая подвоха, но ничего не сказал, и дальше мы шли молча. Через пару минут вокруг действительно стало многолюдно. Из здания академии и с полигона потянулись парни и девушки в фиолетовой форме. Все без исключения косились на нас, а особенно на меня с нескрываемым интересом.

Оказаться мишенью для любопытных взглядов было неприятно. Блордрак, заметив мою скованность, крепче взял под руку, велел выпрямить спину, расправить плечи и не обращать внимания на глазеющих.

Со многими он просто здоровался, а нескольким хорошим знакомым представил меня как свою невесту. В том числе дежурившему на входе охраннику, оказавшемуся его бывшим однокурсником. Вот это было уже полезное знакомство, поскольку тот изъявил готовность при необходимости помочь девушке друга и делом, и советом.

По дороге в общежитие жених инструктировал меня о правилах и порядках академии, а также о том, где его найти в случае необходимости и отсутствия на рабочем месте, да и в целом много полезного рассказал. Оказалось, с ним вполне можно нормально общаться, когда он не выпендривается и не смотрит свысока.

Мы остановились возле седьмой комнаты на первом этаже общежития. В школьной общаге в это время обычно никого не было, а здесь коридор был почти переполнен. Встречающиеся на пути адептки не скрывали любопытства. Не удивлюсь, если они явились специально, чтобы посмотреть на меня.

Из комнаты выпорхнула невысокая пухленькая симпатичная брюнетка в форме. Увидев нас, она вежливо поздоровалась с Никеем и приветливо улыбнулась мне так, что на её щеках проступили очаровательные ямочки.

— Ты ведь Лестэлла? А я Ридия Барион — твоя соседка по комнате. Помогу тебе обжиться и сориентироваться здесь.

— Соседка? Разве это не опасно? — нахмурился Никей. — Леста может в любую минуту впасть в транс.

— Знаю, декан Дорган мне всё объяснил. Я тоже проводник — четвёртый курс, как раз смогу её вывести из этого состояния, — заверила девушка с прежней улыбкой и, обратившись ко мне, искренне добавила: — Надеюсь, мы подружимся.

— Я тоже надеюсь, — улыбнулась в ответ, испытывая лёгкое разочарование. Ридия мне сразу понравилась, но не было никаких сомнений, что о каждом моём шаге и слове она будет докладывать деду.

Возникшая в поле зрения Камилия не удивила, её тоже явно прислал Дорган. Она подошла ко мне с кислым видом и неохотно процедила, что её комната находится напротив, и при необходимости я могу обращаться к ней за помощью. Нет уж, спасибо! Сама как-нибудь справлюсь.

— Никей, можно тебя на минутку? — А вот к Блордраку она обратилась совсем другим тоном — приторно-слащавым, и неприязнь во взгляде мгновенно сменилась непривычной теплотой и… надеждой.

Признаться, поначалу я думала, что это дед заставил Камилию обхаживать целителя, но, похоже, она к нему действительно неравнодушна.

— Нельзя, если у тебя не приступ острой боли. Я тороплюсь в лазарет, — холодно отозвался Никей, даже не удостоив её взглядом, и блондинка обиженно скривилась.

— Тогда идём вместе. Я же всё равно у вас практику прохожу, — не сдавалась моя новоявленная родственница.

— Не стоит, там сейчас нет пациентов, которым бы требовалась твоя помощь, — отрезал Блордрак, ясно дав понять, что настаивать бесполезно. Камилия, покраснев от досады, скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью и одарив меня сердитым взглядом.

— Леста, идём, покажу тебе комнату и всё остальное, а потом отведу к декану. Он ждёт нас через полчаса, — кашлянув, сказала Ридия, которой было явно неловко наблюдать за этой некрасивой сценой.

— Ладно, мне пора возвращаться, — Никей только сейчас отпустил мою руку и отступил на шаг, — если что, помнишь, где меня найти?

Ридия деликатно отошла в сторону и сделала вид, что рассматривает пофамильный список адепток, проживающих на первом этаже.

— Да, восемнадцатая комната в мужском общежитии, — повторила я немного нервно. — Спасибо, что проводил.

От осознания, что сейчас останусь здесь совсем одна среди незнакомых людей, стало не по себе. Он заметил.

— Не бойся. Ты проводник и внучка Доргана. Уверен, он уже всем об этом растрезвонил, так что тебя никто здесь не тронет.

— Я не боюсь, а в случае чего могу и нос сломать, ты же сам видел.

Блордрак вдруг громко хмыкнул и покачал головой.

— Удивительно всё-таки как ты изменилась. Месяц назад глаза от земли поднять боялась, а сейчас носы всем ломать рвёшься.

Эх, плохо же он знал свою невесту. Глаза, может, она поднять и боялась, а вот бегать в ночь Ёхвы к ведьме за приворотным — нет.

— Не всем, а только тем, кто нарывается, — сочла нужным уточнить и прояснить ситуацию. — И забудь уже о том, что было месяц назад. Та безропотная, влюблённая дурочка больше не вернётся. Не надейся!

— Надеюсь, что… не вернётся, — усмехнулся Никей и с довольным видом направился в сторону выхода. Странный он всё-таки, но, кажется, сотрудничать мы сможем, а это главное.

— Так что, идём комнату смотреть или сразу к декану? — спросила неслышно подошедшая Ридия.

— Комнату! — неприятной встречи с Дорганом мне, конечно, не избежать, но на неё нужно хотя бы настроиться.

Войдя на территорию своей новой жилплощади, я поняла, что имел в виду Блордрак, когда говорил, что Дорган постарается устроить мне тёплый приём и окружить вниманием. Если наша комнатушка в школьном общежитии напоминала скромную монашескую келью, то здесь был обустроен настоящий будуар принцессы.

Стены, драпированные золотистой, похожей на мерцающий атлас тканью, высокие витражные окна, изящная, белая с позолотой мебель, широкие кровати под тонкими кружевными балдахинами, большие зеркала, кресла, букет свежих цветов на столе. Загляденье, а не комната! Сомневаюсь, что здесь у всех такие условия.

Ридия отпираться не стала, признавшись, что её сюда тоже лишь пару дней назад переселили специально для того, чтобы помочь мне освоиться и обезопасить на случай спонтанного погружения в междумирье.

Значит, дедуля, не сумев меня уговорить, решил приручить, задобрив особым отношением и комфортными условиями. Интересно, как далеко он собирается зайти? Не хотелось бы прослыть среди адептов «блатной», которая тут на особом положении. Хотя всё лучше того, что было в школе.

На нашей с ним встрече Дорган тоже сумел удивить. Он вёл себя идеально — был вежлив, тактичен и ни словом не намекнул на наш недавний разговор. Даже темы родства не касался и общался со мной исключительно как декан с одарённой студенткой. Правда, неоднократно подчеркнул, чтобы не стеснялась к нему обращаться, если мне что-нибудь понадобится.

Расписание для меня он тоже составил лично, заранее договорившись с преподавателями. Ни на какой конкретный курс меня пока не определили: некоторые занятия придётся посещать с первым курсом менталистов, некоторые — с проводниками-второкурсниками, но большую часть времени займёт индивидуальная программа.

За разговорами об учёбе я, если честно, немного расслабилась и даже согласилась выпить фруктовый чай, который Дорган мне предложил ещё в начале беседы. Тем более что сам он выдул уже целую кружку, а разливался напиток при мне и из одной ёмкости.

После первого же глотка я об этом сильно пожалела. В голове, словно что-то затуманилось. Дождавшись, когда декан отвлечётся на очередного, постучавшего в кабинет посетителя, я быстро вылила остатки чая в большой вазон с цветами, стоящий на полу рядом со столом. Но это всё равно не спасло. Меня начало неумолимо клонить в сон, а затем, не успев и слова сказать, я впала в состояние странной полудрёмы. Вроде спала, но сквозь тяжесть, затуманившую сознание, до меня доносились обрывки фраз, а ещё было ощущение, что в голове ворочаются тяжёлые камни.

— …Ничего не помнит. Даже размытых образов не осталось, — словно сквозь слой ваты в ушах донёсся до меня смутно знакомый голос.

— Надеюсь, и не вспомнит. Не хочется терять такого проводника. Девчонка сильная. Сильнее Альсанды, — а вот это точно Дорган ворчит.

Стоп! Да это же они обо мне! Я попыталась пошевелиться, но не смогла, а потом голоса стихли, и сознание уплыло окончательно.

Очнулась уже в своей новой комнате на кровати. Увидев, что я открыла глаза, вокруг засуетилась Ридия. По её словам, Дорган сказал, что я по ошибке выпила чай с его лекарством, и оно оказало на меня странное воздействие. Ага, как же, его чай! А ничего, что эту кружку он мне сам пододвинул! И зачем ему это всё понадобилось? Голова была тяжёлой. Я припомнила недавние ощущения, странный разговор декана с каким-то мужчиной и сочла нужным осторожно уточнить:

— Ридия, я тут подумала, в академии же полно менталистов, а мне с ними вообще на занятия ходить придётся. Скажи, они все… могут читать мысли? — Такое впечатление, что именно это со мной и проделали, знатно покопавшись в голове.

Девушка посмотрела на меня удивлённо и недоверчиво, совсем как Блордрак недавно. Ну что я опять не так сказала?

— Нет, конечно! Это запрещено законом. Считывать мысли и просматривать воспоминания могут только менталисты-каратели по разрешению высшего суда, — пояснила она тоном взрослого, объясняющего ребёнку элементарные вещи. — Поэтому на всех сильных менталистов наложено специальное ограничение. Никто в академии этого сделать не может. Ты разве не знала?

— Не интересовалась как-то, у нас в школе такого факультета не было, — выдавила я улыбку, пытаясь сопоставить факты и понять, что же со мной произошло.

Если никто в академии не может считывать мысли и воспоминания, то о чём тогда говорил Дорган с человеком, чей голос мне показался знакомым. Они ведь, кажется, обсуждали, что я чего-то не помню и вспомнить не должна. Или мне это всё же приснилось?

Когда действие странного чая закончилось, и в голове окончательно прояснилось, я пожалела, что вообще задала Ридии этот вопрос. Она явно сочла его странным, а значит, может рассказать Доргану, который сразу поймёт, в чём я его подозреваю. Хотя на что он рассчитывал, усыпляя меня в своём кабинете? На то, что поверю в сказку про случайно перепутанные кружки?

А я тоже хороша — повелась, расслабилась, глупая! Никаких больше чаепитий в его обществе! От Ридии тоже лучше ничего съестного не принимать — она во всём будет действовать по указке декана. А как насчёт столовой? Разве есть гарантии, что мне там ничего не подольют? Вот ведь засада! И что теперь делать? Я собиралась похудеть, а не анорексию заработать, полностью отказавшись от еды.

Не придумав ничего лучше, решила посоветоваться с Блордраком, но в лазарет сходить не получилось — подошло время занятий.

— Это правда, что ты уже человека из междумирья вернула? — спросила Ридия, провожая меня на урок ко второму курсу проводников.

— Да, это случайно получилось.

— Всё равно здорово! — в голосе собеседницы прозвучало искреннее восхищение с нотками зависти. — У нас не каждый выпускник такое сможет. Я сама в междумирье только несколько раз была, но как застрявшего проводника оттуда вызволить знаю, не беспокойся.

Вот об этом я как раз вообще не переживала — приятный островок, а главное, там нет Доргана с его коварными планами. Получается то, что я вернула душу того мальчика — нерядовой случай, раз не каждому выпускнику такое по силам. Тогда понятно, почему он так в меня вцепился.

«Не хочется терять такого проводника. Девчонка сильная. Сильнее Альсанды» — вспомнилась вдруг фраза деда из моего странного полусна.

Вот как мне могло такое присниться, если я эту Альсанду никогда не видела и лишь недавно о ней узнала? Нет, это точно Дорган своими собственными сомнениями делился. Значит, всё происходило на самом деле!

Из глубокой задумчивости меня вывела Ридия, сообщившая, что мы прибыли в пункт назначения, и занятие вот-вот начнётся.

Аудитория меня совсем не впечатлила — обычный класс только без окон и школьной доски. Вместо низких парт, за которыми мы обычно сидели парами, добротные удобные столы и кресла на одного человека, а вокруг абсолютно голые стены и потолок — взгляду не за что зацепиться.

Проводников-второкурсников было всего пятеро — два парня и три девушки. На меня они смотрели с прохладным интересом и тихо перешёптывались, бросая в мою сторону осторожные взгляды, но знакомиться и начинать общение не торопились. Я присела за один из пустующих столов и тоже не стремилась привлекать их внимание. Пусть всё идёт своим чередом.

Появившаяся вскоре преподавательница представила меня группе и раздала всем те самые магические свечи, на которых я тренировалась в лазарете. Оказалось это, на первый взгляд простое упражнение, одна из основ обучения проводников. Удерживать пламя с помощью концентрации внимания мы тренировались около двух часов с небольшими перерывами. В итоге стало понятно, почему на стенах нет ни одной картины, а во всём помещении — ни одного яркого пятна — это чтобы внимание не рассеивалось.

Пришлось с прискорбием отметить, что у меня пока самый плохой результат. Зато ребят, явно наслышанных о моих «подвигах» в междумирье, это обстоятельство, напротив, успокоило и, похоже, примирило с моим присутствием. В итоге мы познакомились и разговорились. Девушки, хоть и были младше на год, взяли надо мной шефство и принялись наперебой давать советы, как улучшить показатели. Парни в этом процессе не участвовали и продолжали посматривать свысока.

А вот занятие с первым курсом менталистов мне совсем не понравилось. Во-первых, для него пришлось переодеться в некое подобие спортивной формы. И хотя одежда была лёгкой и свободной, она всё равно подчёркивала основные недостатки моей фигуры. Во-вторых, здесь было больше парней, чем девушек, и они, не особо таясь, шушукались и хихикали, косясь в мою сторону. Особенно старался один мелкий, щуплый, белобрысый нахал, не скупившийся на грубые шутки по поводу моего веса.

Мы собрались в большом спортивном зале. Здесь не было никаких снарядов и тренажёров, а пол на ощупь казался тёплым и мягким. В этом я окончательно убедилась, сняв обувь, потому что заниматься полагалось босиком. Преподаватель — высокий, темноволосый мужчина средних лет в такой же фиолетовой форме, заявив, что тот, кто не управляет собственным телом, не сможет усмирить мысли, устроил нам серьёзную разминку на все группы мышц. Почти как на школьных уроках физкультуры, только нагрузка раза в три больше даже с учётом того, что мне разрешили не бегать. Как позже выяснилось, это было только начало.

Когда пот стекал ручьями, а разогретые мышцы побаливали от нагрузки, настал черёд дыхательных упражнений, успокоивших пульс и выровнявших мои рваные вдохи и выдохи. Всё это с непривычки давалось мне с немалым трудом.

После небольшого перерыва занятие продолжилось местным аналогом йоги. Мы принимали статичные позы по типу асан (некоторые были почти идентичны земным), стараясь сосредоточиться только на этом процессе, чтобы соединить тело и мысль воедино.

Когда преподаватель ненадолго отлучился, большинство менталистов остались стоять на одной ноге, приложив вторую, согнутую в колене, к внутренней стороне бедра и вытянув руки в стороны. Но несколько человек позволили себе расслабиться и уселись прямо на пол, а белобрысый не поленился подскочить ко мне и прокомментировать:

— О, смотрите, толстуха сейчас грохнется и пол проломит!

Вот и попробуй тут сосредоточиться на упражнении, когда этот надоедливый комар над ухом жужжит. Тем более что удерживать равновесие мне, действительно, становилось всё сложнее.

— Ты бы отошёл в сторону, малыш, — сказала вполне миролюбиво, — если упаду на тебя, мокрого места ведь не останется — очень уж ты мелковат. Наверное, поэтому и суетишься больше всех — комплексы спокойно жить не дают. У таких хлипких, низкорослых мальчиков их всегда полно.

Видимо, в точку попала, потому что послышались смешки его однокурсников, заставившие паренька покраснеть от досады и зло прошипеть:

— Я слышал, ты безродная, да ещё зикфой всю жизнь была. Тебе здесь не место, уродка!

— Напомните-ка мне, эйр Бейриз, вы у нас кто — ректор или, может быть, декан, чтобы решать, кому здесь место, а кому — нет? — раздался со стороны входа знакомый ледяной голос, от которого я невольно поёжилась.

Дорган собственной персоной, блин! Явился, не запылился. Преследует он меня, что ли?

Адепты, сидящие на полу, мгновенно повскакивали и заняли исходную позицию, словно и не выходили из неё. Я тоже пока держалась, хотя мышцы начинали ныть, моля о пощаде, а мысли упорно отказывались с ними соединяться. Блондинчик, который только что был почти багровым от злости, мгновенно побледнел и вытянулся по стойке смирно, виновато опустив голову.

— Никакой выдержки и контроля над эмоциями, какой менталист из вас получится? — чеканил Дорган каждое слово, сверля мальчишку тяжёлым взглядом. — Так может быть, это вам здесь не место и стоит податься в другое учреждение, где программа попроще? Пожалуй, я предложу вашему отцу подумать над этим вариантом.

Парень вздрогнул от подобной угрозы, втянул в голову в плечи и взмолился:

— Не надо, пожалуйста! Я всё понял!

— Что ты понял? — прежним тоном уточнил Дорган, и в его голосе лязгнул металл.

Да уж, попал блондин. Не хотела бы я сейчас оказаться на его месте. Кажется, остальные ребята полностью разделяли моё мнение, потому что ни один из них не шевелился и, казалось, даже не дышал.

— Я был не прав, извините, эйр Дорган! — пробормотал парень, не поднимая взгляда от пола.

— Вижу, ничего ты не понял. Извиняться нужно не передо мной!

Поняв, что сейчас произойдёт, я покачнулась и встала на обе ноги, тихо попросив:

— Не надо.

Дорган то ли не услышал, то ли проигнорировал мои слова.

— Я жду! — процедил он угрожающе.

Бейриз, побледнев ещё больше и стиснув руки в кулаки, двинулся в мою сторону с видом мученика, идущего на казнь.

— Приношу свои извинения, — буркнул он отрывисто, по-прежнему глядя куда-то себе под ноги.

— Громче! И не слышу раскаяния в голосе, — не отставал декан, не вняв моим мысленным молитвам прекратить эту показательную порку.

— Прости, я был груб! — повторил блондин громче.

Раскаяния в его голосе не прибавилось, зато исходящие от него злость и раздражение, я ощутила физически. Такого унижения мне этот Бейриз точно не простит. Не знаю, чего добивается дедуля, но он меня сейчас просто подставляет. Во всяком случае, нормального непредвзятого отношения к себе теперь точно ожидать не стоит.

А Дорган, как назло, решил, видимо, усугубить это впечатление. Подошёл почти вплотную, встал за моей спиной и громко, так чтобы услышали все, заявил:

— Надеюсь, теперь всем ясно, что здесь каждый находится на своём месте и имеет на это полное право. А если у кого-то есть вопросы или сомнения — обращайтесь лично ко мне!

Дальнейшие разбирательства прервало появление вернувшегося преподавателя. Ему тоже досталось от Доргана за отсутствие должной дисциплины на занятии. Бедолаге Бейризу декан назначил отработку в зверинце до конца сезона Иргаля, а меня, отпросив с урока, вывел в коридор.

Естественно, такое повышенное внимание насторожило и взволновало. Неужели Ридия уже донесла ему о нашем разговоре и моих странных вопросах?

— Я сожалею о том, что случилось утром, — сказал Дорган, буквально ощупывая моё лицо неприятным цепким взглядом, в ожидании реакции. — Это моя вина — перепутал чашки. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь?

Перепутал, значит? Ох, как же хотелось высказать ему всё, что думаю, но открытую войну с таким противником мне не потянуть. Пусть лучше недооценивает.

— Нормально, только спать всё время хочется, — сказала, избегая смотреть собеседнику в глаза — вдруг и вправду мысли считать сможет.

— Это естественно. Удивительно, что ты вообще так рано проснулась, — заявил он, ничуть не смутившись. Ну да, предполагается ведь, что я весь чай выпила.

— Просто очень хотелось поскорее начать заниматься, — попыталась переключить его внимание с опасной темы на более нейтральную.

— Ну и как впечатления? — вроде бы заинтересовался Дорган.

— Пока сложно сказать, это всего лишь второй урок. А почему я должна учиться с менталистами? — Раз уж общение с ними сразу не заладилось, вряд ли в дальнейшем что-то изменится к лучшему. Особенно после сегодняшнего инцидента.

— Потому что практику слияния тела и мысли проводники проходят на первом курсе, а в этом году он просто не набран. Людей с таким даром становится всё меньше, а сильных магов среди них вообще единицы, — пояснил декан с искренним сожалением в голосе, окончательно убедившем, что он от меня не отстанет.

— Ясно. Пойду к себе, прилягу, если не возражаете. Спать очень хочется, — вспомнила я о конспирации. Да и общаться с этим человеком совсем не хотелось.

— Иди, конечно, тебе нужно выспаться, — кивнул он задумчиво. — Если кто-то ещё попытается задеть или обидеть, сразу же говори мне.

Ага, как же, разбежалась! Не хватало только стукачкой прослыть.

— Спасибо, я сама справлюсь. У вас и без того много работы.

Дорган нахмурился и посуровел.

— Лестэлла, зачем справляться, если помех и проблем можно легко избежать? Твоя главная задача сейчас — учиться, и я не хочу, чтобы тебя хоть что-то от этого процесса отвлекало. Тем более что твоё происхождение тебе здесь припомнят ещё не раз. Безродных в Рансааре не любят.

— Это я давно заметила, — ответила сдержанно, но всё же не удержалась от выпада в его сторону: — не без вашей помощи, эйр Дорган.

Думала, разозлится, а он изобразил скорбно-смиренную мину и покаянно вздохнул, заявив:

— Я уже сказал, что готов исправить свою ошибку и помочь тебе занять достойное место в обществе. Ведь даже став женой дэйра Блордрака, ты всё равно останешься безродной. Подумай над этим.

Так вот откуда ветер дует! Он знал, что адепты так отреагируют, и заявился специально, чтобы выставить себя героем и снова любимую тему поднять.

— Подумаю, — пообещала с улыбкой, — но только после обучения, чтобы, как вы верно заметили, не отвлекаться в процессе на посторонние мысли и переживания.

Разумеется, отсыпаться в комнату я не вернулась, а поспешила в лазарет. Нужно было посоветоваться с Блордраком по поводу дальнейшей линии поведения с дедом и проблемы… безопасного питания. После утреннего происшествия со снотворным в чае я даже в столовой не решилась ничего съесть, и теперь пустой желудок периодически недовольно и жалобно урчал.

Мышцы, неприученные к подобным нагрузкам, побаливали уже ощутимо, повышая уровень общего дискомфорта. Но я утешалась тем, что подобные ежедневные «мучения» помогут быстрее похудеть и избежать растяжек. К тому же эти ощущения были последними в списке того, что меня реально беспокоило.

Обойдя палаты, приёмную и не обнаружив в них ни Блордрака, ни Талмы, я направилась к кабинету заведующей. Иногда во время дежурства целитель работал в нём. Его голос действительно раздавался из-за двери и звучал раздражённо, что было странно на фоне спокойной речи дэйры Найрис. Обычно с ней он вёл себя учтиво и недовольство в таком тоне никогда не выказывал.

Но вот и она заговорила строго и сердито, непривычно повысив голос. А между ними-то что произошло? Со вздохом подошла ближе. Похоже, подслушивать в этом мире входит у меня в привычку. Неэтично, конечно, зато порой только так можно узнать что-то важное. В том числе о себе.

К сожалению, услышать ничего не удалось, видимо, в этот раз на дверь были наложены какие-то хитрые чары, не позволяющие различать слова. Пришлось отойти в сторонку несолоно хлебавши и скромно подождать, когда беседа на повышенных тонах закончится.

Ожидание надолго не затянулось. Через несколько минут дверь открылась, и из кабинета буквально выскочил Блордрак, настолько бледный, что его впору было принять за призрака. Казалось, каждый шаг давался ему с трудом, во всяком случае, я никогда прежде не видела, чтобы он сутулился. И выражение его лица было странным, словно у человека, пытающегося справиться с приступом боли. Но увидев меня, целитель мгновенно выпрямился и нацепил привычную бесстрастную маску, только в глазах промелькнула тревога.

— У тебя что-то случилось? — спросил он как-то слишком сдержанно и осторожно, будто боялся запнуться и не выговорить простой вопрос. Ох, не нравится мне всё это.

— Да, но у тебя, кажется, проблемы посерьёзнее. Что произошло?

— Ничего. Это что-то важное? До завтра не подождёт? — в его голосе, как и во всей позе, чувствовалось напряжение. Похоже, ему реально больно, а он корчит из себя героя, не желая показывать слабость.

— Подождёт. Тебе… плохо?

Никей раздражённо повёл плечом, будто услышал в свой адрес что-то обидное.

— Нет, просто дело есть неотложное. Я тебя завтра сам найду, хорошо?

— Хорошо.

— Тебя проводить обратно? — спросил он, явно надеясь на отрицательный ответ. Не стала разочаровывать:

— Нет, я ещё к заведующей зайти хотела. До завтра.

Блордрак кивнул и быстрым шагом направился в сторону выхода, оставив меня в недоумении и растерянности. Чуть помедлив, я подошла к окнам, выходящим на ту же сторону, и окончательно укрепилась в своих подозрениях. Блордрак всё ещё старался держаться прямо и не сутулиться, но шёл он без прежней лёгкости, и было заметно, что для каждого движения ему приходится прилагать определённые усилия.

И как это всё понимать? Если ему так больно, почему дэйра Найрис не помогла? Догнать, помочь и расспросить — не вариант, этот гордец умирать будет — не признается. Видимо, придётся и в самом деле к заведующей наведаться — про Никея расспросить, да и Доргана она хорошо знает, может, посоветует что-нибудь дельное.

Дэйра Найрис мне искренне обрадовалась и предложила выпить с ней чаю. Отказываться не стала — очень уж есть хотелось, так что сегодня диетой решила слегка пренебречь и позволила себе несколько печений с фруктовой начинкой. Заведующая с интересом расспрашивала о моих впечатлениях от академии и первых занятий.

Проникнувшись её участием и вспомнив о том, что со стороны коридора нас подслушать не могут, я рассказала женщине об утреннем происшествии в кабинете декана. Возможно, опрометчиво, но пока из всех, кого встретила в школе и академии, ей я доверяла больше, чем остальным. Ведь именно она заступилась за меня перед карателями и убедила их в естественном происхождении моих внезапно открывшихся способностей, хотя и не была в нём уверена.

Услышав об усыпляющем эффекте чая Доргана, целительница нахмурилась, быстро встала из-за стола и, подойдя ко мне, начала водить ладонями над головой, а затем и над остальными частями тела, повторяя руками их линии. Точно так же проводил общую диагностику организма Никей, и я замерла в ожидании результатов. Вдруг сейчас выяснится, что в меня вживили что-то вроде чипа, позволяющего управлять сознанием! Бред, конечно, но с таким родственничком ни в чём нельзя быть уверенной.

— Ничего нет, — удивлённо констатировала дэйра Найрис, спустя минуту. — Никаких следов ментального воздействия. Непонятно зачем ему понадобилось тебя усыплять?

Я облегчённо выдохнула, однако сочла нужным уточнить:

— А он мог в это время покопаться в моих воспоминаниях или в мыслях?

— Зачем? — искренне удивилась заведующая, вернувшись за стол. — Искусственных блоков я в твоём сознании не обнаружила. Так какой смысл рисковать, занимаясь чем-то подобным в академии?

Прозвучало логично, но неубедительно.

— И всё же теоретически такое возможно?

— Самому Доргану подобное не по силам. Он, как и все сильные менталисты, находится под действием специального ограничения, — задумчиво повторила заведующая то, что я уже слышала от Ридии. И всё же после этой фразы осталось ощущение недосказанности, словно она хотела добавить что-то ещё и не решилась. Поколебавшись, я призналась:

— Мне показалось, я слышала там голос ещё одного человека. Мужчины.

Дэйра Найрис посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, видимо, пришла к каким-то выводам и, помрачнев, неохотно сказала:

— Предположить, что в академии есть незарегистрированный в системе менталист сложно. Это против всех норм и правил. Но от твоего деда можно ожидать чего угодно. Он вполне мог обучить кого-то самостоятельно и оставить это втайне ради собственной выгоды. Леста, ты уверена в том, что говоришь? Если всё именно так, нам необходимо сообщить о поступке Доргана в соответствующие органы. Это ведь преступление!

Выдвигать против могущественного родственника подобные обвинения на уровне карателей я была совершенно не готова и испуганно пробормотала:

— У меня после того чая голова болела, как будто в ней что-то ложкой размешивали, вот я и подумала про чтение мыслей. Но доказательств ведь никаких нет, кто мне поверит? Наверное, не стоит пока ничего никуда сообщать. Вдруг он, действительно, просто перепутал чашки. Такое ведь порой случается? — На мгновение мне даже захотелось в это поверить и расслабиться. Насколько проще было бы жить, не подозревая всех подряд в интригах и обмане!

— Только не с Дорганом. Он ничего не делает просто так, — задумчиво покачала головой целительница. — На такой рискованный поступок его могла толкнуть лишь острая необходимость, но не могу понять какая.

Зато я, кажется, начинала кое-что понимать. Деду срочно понадобилось удостовериться, что я, вернее мои воспоминания, не представляют для него опасности. Понять бы ещё, о чём шла речь? В голове, постоянно ускользая, крутилась какая-то важная мысль, имеющая прямое отношение к интересующему меня вопросу. Что-то связанное с лазаретом и снами. Да, точно!

Перед глазами вдруг встало лицо Аделы, которую я встретила в междумирье. А ведь она тогда горячо просила меня не пытаться вспомнить о событиях роковой ночи, унёсшей её жизнь. Какое совпадение — мама просила не вспоминать, а дед хотел убедиться, что я чего-то не помню. Неужели речь идёт об одном и том же событии?! Но при чём тут Дорган?

Я помассировала виски, не зная, что думать, и растерянно посмотрела на дэйру Найрис, прикоснувшуюся к моей руке, чтобы привлечь внимание.

— Леста, что с тобой? Ты побледнела.

— Эм… всё нормально. — О своих спонтанных и невразумительных выводах решила пока не говорить. Сначала нужно всё хорошенько обдумать и убедиться, что в моём предположении есть хоть какая-то логика. — Просто голова кружится. С утра ничего не ела. Я после того чая теперь боюсь питаться в академии.

Женщина удивлённо всплеснула руками и нахмурилась.

— Разве так можно?! У тебя на занятиях сейчас большие нагрузки начнутся. Организму необходимо сбалансированное питание, иначе ни на что не хватит сил.

— Понимаю, но вдруг снова… гм… кто-то чашки перепутает, — она ведь сама сказала, что дедуле закон не писан.

Заведующая снова нахмурилась и, велев немного подождать, вышла из кабинета. Вернулась она через пару минут с полной тарелкой овощного рагу, поставила передо мной и строго велела:

— Ешь, у нас тут осталось кое-что с обеда, и чтобы больше не смела голодать!

Её забота приятно тронула и согрела, но страх снова стать жертвой чужого коварства никуда не делся.

— Спасибо, а как же…

— У меня тут есть кое-что интересное. Один бывший ученик подарил. Талантливый артефактор. Мне, правда, этой вещицей пользоваться не приходилось, а вот тебе она может пригодиться.

Дэйра Найрис достала из кармана серебристое колечко с молочно-белым камнем и протянула мне, пояснив:

— Этот камешек реагирует даже на небольшое содержание примесей лекарств, запрещённых зелий или ядов в еде. Достаточно провести им над продуктом, а лучше прикоснуться, если цвет не изменится — всё в порядке.

— Спасибо огромное! — я пришла в восторг от такого подарка и испытала облегчение от мысли, что теперь не придётся голодать. — Но… это, наверное, очень дорого, мне неловко такие подарки принимать.

— Не хочешь в подарок, возьми на время. Мне это всё равно не нужно, — заверила женщина, окончательно успокоив, и я с удовольствием приступила к трапезе. Даже остывшее рагу показалось невероятно вкусным.

Заведующая с мягкой улыбкой наблюдала за тем, как я его уплетаю, и молча пила чай. А когда я, вспомнив о странном виде жениха, спросила, что с ним произошло, дэйра Найрис отставила чашку в сторону и снова резко помрачнела.

— Мне показалось, ему было больно, — робко добавила, заметив её реакцию.

— Конечно, ему было больно! Магия не прощает пренебрежения, а откат — это всегда мучительно, — заявила целительница почти сердито.

Из прозвучавшей фразы я не поняла ровным счётом ничего.

— Какой откат? И чем он пренебрегает? Извините, что у вас спрашиваю, но сам Блордрак ни за что не признается.

— Не признается, — кивнула продолжающая хмуриться заведующая. — Боюсь, он вообще не понимает масштаба проблемы. Глупый, самоуверенный мальчишка! А я насмотрелась в королевском госпитале на тех, кто отвергает дар! Заканчивают они всегда печально.

Этот странный ответ вселил тревогу и беспокойство, но в целом яснее ситуация не стала.

— Никей отвергает дар?! — Это как понимать?

— Точнее, до сих пор не смог принять его полностью.

— А как же он тогда работает? — Я ведь сама видела, как целитель лечил людей, и делал он это точно с помощью магии.

— Частичный доступ к магии у него есть, в остальном работает за счёт жизненной энергии. Пока молодой — организм быстро восстанавливается, но с годами ему будет всё сложнее, так и совсем выгореть недолго.

Я вспомнила, что порой после дежурств Блордрак и впрямь выглядел гораздо более уставшим, чем та же Зиэлда. Но ведь не каждый день.

— Откат бывает не всегда?

— Нет, только в сложных случаях, — с тяжёлым вздохом объяснила заведующая. — Сегодня девушка-повариха кипятком обварилась — почти стопроцентный ожог тела. Он выложился полностью, чтобы её вытащить. Теперь, вон, сам еле ходит. Ничего, к утру восстановится. Но сама по себе ситуация ненормальная, неправильная.

Да уж, новости! Прямо час от часу не легче, как будто мало мне было проблем с Дорганом.

— Дэйра Найрис, а такое часто бывает? — спросила, не зная, что и думать. Нужно же что-то делать, только что?

— Не часто, обычно человек не может принять дар, если считает, что занимается не своим делом.

Тогда всё понятно и логично, Блордрак же, помнится, карателем хотел быть, как отец. Не думала, что он настолько на этом зациклен. Но дэйру Найрис, когда я поделилась с ней этими мыслями, приведённый довод не убедил.

— Ерунда! — отмахнулась она раздражённо. — Для карателя у Никея нет нужных данных, зато его целительский дар сильный и универсальный. Целители лечат людей, природники — животных, а он может и то, и другое. Это большая редкость. Очень глупо отказываться от того, что дано природой ради какой-то блажи! Тем более, рискуя здоровьем! Знаешь, что бывает, когда не происходит полноценный магический обмен?

Я неуверенно кивнула, поёжившись от осознания того, на что обрекает себя этот высокомерный упрямец. Признаться, поначалу меня очень удивляло, что все эти высокородные и зачастую весьма состоятельные аристократы вынуждены работать как простолюдины. Но чтение книг по истории магии и наблюдение за окружающими помогло понять, что для них это жизненно необходимо и естественно — так же как дышать.

Если не использовать магию регулярно, сначала это приведёт к таким вот болезненным откатам, а со временем и к полной потере дара. Поэтому многие маги до преклонных лет работают на государственной службе или открывают частную практику, но без дела никто не сидит — магия не должна застаиваться.

— Не могу поверить, что он это делает добровольно и сознательно! — Ради чего так упрямиться? Для главы рода это непростительная безответственность.

— Нет, конечно. Он и сам мучается, пытается что-то изменить, но, видимо, неприятие профессии укоренилось слишком глубоко.

— Это можно как-то исправить? — спросила я и тут же пожалела о своих словах. Глупый вопрос, если бы могла, она бы уже что-то сделала.

Женщина огорчённо развела руками и подтвердила мои опасения:

— Всё зависит только от Никея. Тут ему никто не поможет. Со своим даром он должен разобраться сам.

Засобиравшись обратно, я от души поблагодарила дэйру Найрис за помощь, а услышав щедрое предложение обращаться к ней в любое время, не могла не спросить, почему она меня так опекает? Неужели только из-за дружбы с бабушкой?

— У тебя большой потенциал, Леста. Уверена, однажды ты станешь сильным проводником и сможешь помочь многим, если не попадёшь в руки к Доргану, — честно сказала она. — Я очень не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и с Альсандой. Ей я помочь не смогла, так хоть тебе постараюсь.

Встреча с Талмой в коридоре лазарета стала приятным сюрпризом. Я чувствовала себя виноватой за то, что так нормально с ней и не простилась. Увидев меня, бледная и осунувшаяся девушка просияла и бросилась обнимать, словно мы не виделись не несколько дней, а пару месяцев. Я растрогалась и обняла её в ответ, с горечью понимая, что в академии у меня такой подруги не будет — Дорган постарается избавить меня от всех потенциальных друзей и окружить своими шпионами.

Уединившись в одной из пустующих палат, мы разговорились и обсудили все последние новости — и то, что я вдруг чудесным образом оказалась проводником и, конечно, ужасный поступок Регалы. Этого было не избежать — всё-таки мы жили с ней в одной комнате. Талма снова разнервничалась (она и в лазарет-то вернулась за успокоительным настоем), пришлось утешать, напоминая, что всё уже позади и бывшая однокурсница больше никому не причинит зла.

— Какая же она тварь! — не успокаивалась Талма. — Представляешь, сегодня в школу вернулась Нерра. Оказалось, что это не она приворотное тому парню подлила, а Регала!

Вот так новости! Сегодня просто день открытий какой-то! Причём неприятных.

— Зачем?!

— Я толком не поняла, — нахмурилась девушка, в очередной раз, смахивая набежавшие слёзы, — причина там какая-то идиотская. Ей показалось, что Нерра нравится её брату, ну, тому, который на эйре жениться собирался. Да и она вроде как на него заглядывалась. Вот Регала и стала поить приворотным Гарсиана, по которому Нерра сохла раньше, чтобы она снова на него переключилась. Хотя, по-моему, это бред какой-то. Разве так можно с живыми людьми?!

Нельзя. В этом я с ней была полностью согласна и в очередной раз убедилась, что у высокородных какой-то особый менталитет. Становиться одной из них совсем не хотелось. К тому же я теперь знала как проявляется магический откат, и понимала, что в случае разрыва помолвки эффект будет в сотни раз сильнее. Обречь кого-либо на такие муки я никогда не смогу, а значит, дедуля пусть хоть лопнет, но меня не получит!

Разумеется, моё исчезновение не осталось незамеченным. В комнате общежития меня дожидалась Ридия.

— Где ты была? — спросила она недовольно.

Понятно, дедуля, наверное, её специально подослал проконтролировать, отправилась ли я отдыхать, как собиралась. Ну что за жизнь — за каждый шаг отчитываться приходится! Может, всё же пока не поздно перевестись в королевскую академию?

— В лазарет ходила, — решила отделаться полуправдой. — Меня подташнивает и постоянно клонит в сон, вот и проверилась на всякий случай.

— И что тебе сказали? — спросила она недоверчиво.

— Всё нормально. Дэйра Найрис просто велела хорошенько выспаться. В последнее время мне это почти не удавалось.

Вот, пусть не думает, что я к Блордраку бегала, а заведующая, если понадобится, мои слова подтвердит. С такой союзницей мне очень повезло. Одно колечко для проверки пищи чего стоит.

Я разулась и прилегла на край застеленной кровати, демонстрируя готовность к внеплановому сну. Ридия наблюдала за мной слегка настороженно.

— Что ж, отдыхай, завтра тебе понадобятся силы, — сказала она загадочно и направилась к выходу. — А у меня сегодня ещё дополнительные занятия.

Первая часть фразы прозвучала как-то тревожно.

— А что будет завтра?

— У тебя с утра занятие с моим курсом.

— С четвёртым?! — Я даже приподнялась от удивления. — И что за это занятие?

— «Касание души», — туманно ответила Ридия. — Очень сложная практика, но декан считает, что у тебя может получиться.

Мне показалось или в её голосе прозвучали еле уловимые нотки зависти?

— А у тебя… получилось?

— Пока только один раз. Говорю же, это очень сложно, — неохотно призналась девушка, остановившись возле двери, и слабо улыбнулась. — Проще в междумирье научиться входить.

— Тогда я точно не справлюсь. Зачем торопить события?

— Эйр Дорган в тебя верит, значит, стоит попробовать, — сказала Ридия, пожав плечами. Похоже, любое слово моего деда для неё непреложный закон, не подлежащий сомнению.

— Ты, наверное, лучшая ученица на курсе? Поэтому декан тебе так доверяет? — не удержалась я от осторожного вопроса.

Ридия заметно смутилась.

— Не только, мы же почти родственники. Я помолвлена с его старшим внуком, — огорошила она меня очередной странной новостью.

Вон оно что! Этот хитрый старый лис решил всех потенциально сильных проводников к рукам прибрать! Чтоб уж наверняка внакладе не остаться.

— Эм… и вы любите друг друга? — вопрос вырвался непроизвольно и, наверное, был лишним. Ежу понятно, что чувства тут ни при чём, Дорган на такие мелочи не разменивается.

Ридия посмотрела на меня удивлённо и вдруг покраснела.

— У нас нормальные отношения, — сказала она сухо и немного раздражённо. — Ты, кажется, ещё не поняла, что таким, как мы, очень важно своевременно получить защиту и поддержку сильного, уважаемого в обществе рода, пока нас не разорвали на части все желающие получить проводника. А Дорганы — один из самых влиятельных и почитаемых родов. Для меня — это лучший вариант из возможных. И тебе тоже стоит хорошенько обдумать и взвесить свои перспективы.

Последнюю фразу Ридия выделила особо, и я поняла, что в различных вариациях услышу её ещё не раз. Похоже, агитировать меня собираются по полной программе.

Жениха Ридии и по совместительству своего родственника — Эртана Доргана я увидела утром в столовой. Высокий, крупный, светловолосый — внешне он не был похож на деда, но вот хищное выражение его лица было в точности таким же, как у Доргана-старшего. Что-то подсказывало, что и характером он пошёл в него. Ридия познакомила нас и предложила присоединить к ним за завтраком, но я отказалась, заметив за одним из крайних столиков Блордрака.

Он сидел в компании уже знакомого мне охранника, который что-то рассказывал, оживлённо жестикулируя. Никей слушал его с отстранённым видом и периодически осматривал зал. Увидев меня, он сделал приглашающий жест, встал и отодвинул стул, помогая устроиться за столиком.

— Виташ, ты не мог бы приземлиться в другом месте? — небрежно обратился Блордрак к охраннику.

— А что у вас романтический завтрак намечается? Понял, исчезаю! — широко улыбнулся парень и, шутливо мне поклонившись, ушёл.

Я обратила внимание, что столик накрыт на двоих или даже на троих. Слишком много на нём всего стояло.

— Кажется, твой бывший однокурсник забыл свой завтрак, — кивнула на богатую сервировку, не зная с чего начать непростой разговор.

— Это я для тебя взял. Решил сэкономить время.

— Зачем так много? — Надеюсь, это не намёк на мой вес? А то ведь и обидеться могу.

— Я не знаю, что тебе нравится, взял всего понемногу, — спокойно объяснил целитель. — По утрам тут выбор небогатый. Так о чём ты хотела поговорить?

Огляделась по сторонам, прикидывая, насколько удобно в таком многолюдном месте обсуждать странное поведение декана факультета менталистики. В любом случае лучше начать с темы попроще.

— О многом. Как ты себя чувствуешь?

Выглядел Блордрак неплохо. Я бы даже сказала хорошо. Спокойный, собранный, элегантный. Прямо картинка из журнала мод: причёска — волосок к волоску, белоснежный костюм сидит идеально, на красивом лице почти безмятежное выражение. Было, пока я темы здоровья не коснулась.

— Прекрасно, — ответил он, слегка нахмурившись.

— Хорошо, а вчера…

— Мы не будем обсуждать то, что было вчера, — сухо отрезал Никей.

— Почему? Насколько я поняла, у тебя серьёзная проблема.

— Заведующая проговорилась, — недовольно резюмировал целитель. — Забудь. Тебя это не касается.

Он сказал это не грубо и без привычного пренебрежения, просто констатировав факт, но всё равно стало обидно. О каком доверии между нами может идти речь, если он так реагирует? Ладно, тогда я тоже церемониться не стану.

— Очень даже касается. Должна же я знать, как скоро стану вдовой, если мы всё же поженимся, — заявила спокойно.

Никей, поднёсший было чайную чашку к губам, поставил её на стол так резко, что несколько капель янтарной жидкости выплеснулись на белую скатерть. Он смерил меня возмущённым взглядом и на удивление сдержанно сказал:

— Не надейся, не станешь! Как ты верно заметила, это моя проблема, и я сам с ней разберусь. — Последняя фраза прозвучала как обещание.

— Разбирайся поскорее, — кивнула одобрительно, — мне нужен сильный… союзник.

Вторая попытка выпить чая для Блордрака завершилась так же, как первая. Он снова окинул меня взглядом, в котором поровну смешались удивление и возмущение, и вдруг, усмехнувшись, заявил:

— Вот теперь я вижу, что ты точно Дорган, а не Риголь. Рассказывай, что у тебя случилось… союзница.

Я рассказала, предварительно попросив его сделать нашу беседу неслышной для других, как в лазарете. И даже тот странный, подслушанный в полусне диалог Доргана с незнакомцем тоже не скрыла, хотя изначально не планировала о нём упоминать. Наверное, потому что он слушал, не перебивая и смотрел серьёзно — без недоверия.

— Очень странный поступок для Доргана, — задумчиво резюмировал Блордрак, когда я закончила. — Заведующая тебя вчера осматривала?

— Да, ничего не обнаружила.

— Зачем тогда ему это понадобилось?

— Как зачем? Ты же слышал — он хотел убедиться, что я чего-то не помню.

— А ты уверена, что тебе этот разговор не приснился? — осторожно уточнил Никей. — У Доргана просто нет таких способностей, да и никто в академии этого делать не может.

Я вздохнула, с дэйрой Найрис как-то проще было. Она мне почти сразу поверила, а Блордрак без доказательств, похоже, ничего делать не будет. Слишком дотошный. Точно — настоящий каратель.

— Уверена. Почти.

— Вот видишь, — сказал он тоном учителя, доказавшего школяру, что тот не прав.

— Хочешь сказать, ты веришь, что Дорган просто перепутал чашки, и я уснула в его кабинете случайно?

Никей устало потёр переносицу и отрицательно покачал головой.

— Нет, не верю.

— Вот видишь, — повторила, копируя его недавнюю назидательную интонацию.

Он снова усмехнулся и сказал:

— Ладно, допустим, у него есть знакомый менталист из карателей, который ему чем-то настолько обязан, что мог нарушить закон. Но что такого ты могла о нём знать, а потом забыть, чтобы Дорган воспринимал этот факт как реальную угрозу?

Эта версия мне показалась даже более правдоподобной, чем слова заведующей о незарегистрированном менталисте в академии, но была в ней одна нестыковка. Если в моей голове копался какой-то пришлый маг, почему его голос показался таким знакомым? Где я могла его услышать?

— Риголь, ты меня слушаешь? — позвал целитель. — Что он мог иметь в виду? Не думала об этом?

Он смотрел серьёзно и, кажется, больше не сомневался. Либо очень умело это скрывал. И я решилась поделиться своими призрачными догадками. Всё равно больше мне здесь откровенничать не с кем, а у самой от этих мыслей голова скоро просто взорвётся.

— Думала. Единственное, чего я не помню — это ночь… когда погибли наши родители, — призналась, нервно теребя уголок белоснежной скатерти в ожидании его реакции. — А ведь я там тоже была, в памяти должно было отложиться хоть что-то.

Конечно, на самом деле я не помню вообще ничего из жизни моей предшественницы, но ведь Адела говорила именно о той ночи. Никей предсказуемо помрачнел и сдержанно возразил:

— Ты была ребёнком и, скорее всего, просто спала.

— А если я всё же что-то видела? — тяжело вздохнула, заметив, как он хмурится, и рассказала про тот странный разговор с матерью в междумирье.

— Это ничего не доказывает, — упрямо повторил Блордрак. — Даже если ты видела, как их убили, при чём тут Дорган? Мать, наверное, просто не хочет, чтобы ты снова пережила тот ужас, вот и просила не вспоминать.

Логично, но не убедительно. Судя по тону и страху, плескавшемуся в её глазах, Адела хотела уберечь меня от чего-то похуже неприятных воспоминаний.

— Мне кажется, она имела в виду что-то более серьёзное.

— Что может быть серьёзнее убийства? И вообще, мы говорим о призраке, — сухо напомнил недовольный Никей. Как же я забыла, что он не переносил мою маму, считая её причиной всех бед своей семьи. Так что просто не способен сейчас рассуждать объективно.

— О душе, — возразила, раздумывая, стоит ли продолжать разговор, который почти не клеится.

— Ладно, пусть о душе. К чему ты клонишь?

— А ты никогда не думал, что в ту ночь всё могло быть не совсем так, как… все считают? — Ну вот я это сказала, причём формулировка, выданная спонтанно, удивила и немного напугала меня саму.

Никей внешне не изменился, но его взглядом можно было замораживать воду.

— Не думал?! Да я несколько лет только об этом и думал! — сказал он тихо и зло. — В документах всевозможных копался! Только зря время и нервы тратил. Всё было так, как было, и ничего уже не изменить! А Дорган в ту ночь находился совсем в другом месте. Это я тоже проверял. Так что забудь! Больше мы к этой теме не вернёмся. И ешь давай, скоро на занятия.

Он склонился над своей тарелкой, ясно дав понять, что разговор окончен. Не стала настаивать, понимая, что спорить бесполезно. Давить на жениха бессмысленно и чревато — это я про него уже поняла. Да и в целом он прав, наверное. Если Дорган вне подозрений, значит, имелось в виду другое воспоминание. Скорее всего, вообще не моё, а прежней Лесты.

А поесть действительно нужно, у меня ведь сейчас какое-то сложное практическое занятие с четвёртым курсом намечается. Вот только проверить пищу на всякий случай не помешает. Я повернула подарок заведующей камнем внутрь и провела им над тарелками с кашей и салатом. Блордрак наблюдал за этими манипуляциями, удивлённо выгнув бровь.

— Откуда? — спросил он коротко.

— Дэйра Найрис дала на время, чтобы я снова нигде не уснула после чая.

— Но этот завтрак брал я, так что здесь точно никто ничего подсыпать или подлить не мог, — возразил Никей уже спокойно. Видимо, оттаял.

— А ты уверен, что тебе самому ничего не подлили?

— Мне-то для чего?

— Например, для того, чтобы ты к Камилии страстью воспылал. — Я, конечно, пошутила, но в каждой шутке есть доля правды. Особенно если тут замешан мой дед.

Никей как раз успел сделать глоток, а после моей фразы, едва всё не выплеснул, не без труда удержавшись в рамках этикета и хороших манер.

— Я, пожалуй, в лазарете позавтракаю, — вздохнул он, отставив чашку подальше. — Боюсь, ты права. Нужно приготовиться к чему-то подобному. И тебе, кстати, тоже.

— Э… в каком смысле? — я не совсем поняла его намёк.

— В прямом, Дорган постарается найти тебе удобного жениха. Удобного ему, разумеется. Так что будь готова к осаде каким-нибудь обаятельным красавчиком, полностью зависящим от твоего деда. — Огорошил неприятным заявлением собеседник и, помедлив, тихо спросил: — Скажи, а ты совсем ничего не помнишь из той ночи? Вообще ни мгновения?

Странный он всё-таки. Только что велел не возвращаться к этой теме, а сам о ней никак забыть не может.

— Ничего, кроме запаха крови и иргаля, — я уже столько всего наговорила, что и эту деталь скрывать нет смысла. — Он меня с детства в кошмарах преследует.

— А снится что? — заинтересовался целитель, но обнадёжить его было нечем.

— Ничего. Только темнота, запах и ощущение ужаса, хотя, возможно, утром я просто забывала содержание тех снов.

Никей задумался, подперев рукой подбородок и глядя куда-то вдаль.

— Значит, ты действительно видела, как их убили — отсюда кровь и страх, — рассуждал он, слегка нахмурившись, — её там было много, но почему иргаль? В частных домах его обычно не сажают, разве он у вас растёт?

Хороший вопрос. Когда я была в доме Урнана, Кайя не выпускала меня за его пределы, но яркие краски местных пейзажей притягивали взгляд, и я с интересом рассматривала двор и сад из окон. Ничего даже отдалённо похожего на ядовито-розовое дерево любви там точно не было.

От занятия со странным названием «Касание души» я ожидала чего угодно, кроме того, что произошло в действительности. В ещё одной безликой аудитории без окон на столах стояли… клетки с разными животными и птицам. В основном небольшими. Большинство были похожи на представителей земной фауны, но с некоторыми, порой значительными отличиями.

Мне досталась сова. С виду обычная, только раза в три больше тех, к которым я привыкла. И глаза у неё были не янтарного, а насыщенного травянисто-зелёного цвета.

Задание меня удивило даже больше, чем необычное зрелище. С совой требовалось наладить зрительный контакт, а потом и мысленный. То есть, не произнося ни слова, не дотрагиваясь до птицы, как-то почувствовать её внутреннюю суть. Грубо говоря, прикоснуться к душе. Отсюда название практики.

Вот и всё. Больше никаких вводных. У меня сложилось впечатление, что преподаватель сама толком не знает, как именно добиться нужного результата. Сказала только, что когда будет налажена связь, я это почувствую и смогу мысленно управлять своим питомцем.

Разумеется, у меня ничего не вышло. Даже сосредоточиться толком не удалось, потому что так и тянуло посмотреть на кошек с четырьмя ушами и зайцев с пышными, как у белок хвостами. Ну а когда я всё же с горем пополам установила с совой зрительный контакт, птице это явно не понравилось, и она отреагировала на столь грубое вмешательство в личное пространство резкими взмахами крыльев и громким, пронзительным уханьем, неприятно резанувшим по ушам.

Правда, мне показалось, что конечной цели никому из десяти четверокурсников тоже достичь не удалось, хотя усилий все прилагали немало. На лице Ридии даже выступили крупные капли пота — так она старалась «достучаться» до своего енота, похоже, скрещённого с бобром. Наверное, очень уж хотела порадовать декана и своего будущего родственника отличным результатом. Ведь насколько я поняла, это даже сильным проводникам не всегда удаётся.

Узнав, что у меня ничего не получилось, она, кажется, осталась довольна. Смешная, уж за пальму первенства в рейтинге любимцев Доргана я с ней точно соперничать не собираюсь.

А ночью мне впервые за долгое время приснился тот давний кошмар. Только теперь он дополнился резкими криками сов, и запах иргаля стал настолько насыщенным, что я проснулась с сильным приступом тошноты. Благо обошлось без криков, как в детстве, и Ридия только тревожно завозилась в постели, перевернулась на бок и затихла. А я ещё долго стояла у окна, вдыхая свежий воздух, чтобы быстрее справиться с тошнотой и прийти в себя, и перебирала в памяти фрагменты сна.

Ощущения были настолько реалистичными, что вряд ли могли сойти за игру воображения. Значит, в ту ночь там ещё и совы были. Надо выяснить, насколько они распространены в Рансааре и обитают ли возле дома Урнана?

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Дорган меня не трогал и даже не появлялся в поле зрения. Никто из адептов больше не пытался цепляться. Бейриз смотрел зло и высокомерно, но помалкивал. Остальные общались со мной нейтрально, дружелюбие не излучали, но и враждебного отношения я не ощущала.

Зато кое-кто начал проявлять навязчивое внимание. Помимо Ридии за мной теперь всё чаще увязывался Мартион, который на днях вернулся с выездной практики. Он, как обычно, буквально светился, излучая обаяние и жизнелюбие, был безупречно вежлив и мил, но поверить в его бескорыстное отношение ко мне не давала принадлежность блондина к роду Дорган.

Просто дедуля приставил ещё одного соглядатая. Я не позволяла себе обманываться на этот счёт, хотя порой очень хотелось расслабиться и по-дружески поболтать с теми же Ридией и Мартионом, ненадолго поверив, что они не строят против меня козни.

Впрочем, на подобные переживания просто не было времени. Его отнимали ежедневные занятия и многочисленные упражнения, которые требовалось выполнять в качестве домашнего задания. На них расходовалось огромное количество энергии, так что к вечеру я сильно уставала, засыпала, едва коснувшись подушки, и никаких снов больше не видела. Вероятно, на них просто не оставалось сил.

Блордрак приходил, когда не дежурил в лазарете. Мы вместе завтракали или обедали, а по вечерам иногда прогуливались в парке, демонстрируя всем свои «хорошие» отношения. Как ни странно, притворяться и напрягаться для этого не приходилось. Мы просто разговаривали. В основном об учёбе. Никей давал дельные советы и, похоже, искренне интересовался моими успехами. Запретной темы больше не касались, я ему даже про сов не рассказывала, потому что, как выяснилось, их можно было встретить везде.

Иногда, правда, мне казалось, что целитель сам не прочь вернуться к тому неоконченному разговору — что-то такое повисало порой в воздухе напряжённой звенящей тишиной, но потом он снова заговаривал о другом, а я не торопилась проявлять инициативу. Всё равно добавить к уже сказанному было нечего.

«Касание души» мне по-прежнему не давалось, но отнимало много сил. Так что после очередной попытки наладить связь с душой совы, я выползала из кабинета сонной мухой и в последнее время всё чаще натыкалась на Мартиона, который затем сопровождал нас с Ридией в столовую на обед.

Вот и сегодня он поджидал у дверей, а увидев меня, просиял и выдал очередное церемонно-шутливое приветствие в своём стиле, не забыв отпустить пару комплиментов в адрес моей постройневшей фигуры. И пусть его восхищение казалось напускным, это всё равно было приятно, ведь он пока единственный заметил и оценил пусть ещё скромный результат моей кропотливой работы над собой. Поскольку с Никеем мы сегодня встретиться не договаривались, я согласилась пообедать с Мартионом. Мне несложно, а Дорган будет доволен, что я нахожусь под присмотром его «доверенных лиц» и, надеюсь, не станет переходить к более активным действиям.

Но Блордрак всё-таки появился в столовой, подошёл к нашему столику и без церемоний увлёк меня за другой, несмотря на приглашение Мартиона присоединиться.

— Я смотрю, претендент на роль удобного жениха уже нашёлся, — безэмоционально сказал целитель, когда мы остались одни, очень удивив подобным заявлением. — Что ж, надо признать, это идеальный зять для Доргана. Чего-то в этом роде я и ожидал. Он ведь не в первый раз к тебе подсаживается?

— Не в первый, но… почему сразу жених?! — воскликнула недоверчиво и нервно осмотрелась, поскольку на эмоциях повысила голос. Судя по тому, что никто на это не отреагировал, Никей, как и в прошлый раз, сделал что-то со слышимостью. — Мартион — мой родственник.

Во всяком случае, я именно так его воспринимала, хотя сам парень, действительно, как-то слишком усердствовал, оказывая мне знаки внимания. Перед малознакомыми родственницами обычно так не выпендриваются, если не ждут, что им завещают квартиру или машину.

— Не близкий. А кровь, разбавленная трёхкратно, препятствием для брака не является, — по-прежнему спокойно сказал Никей. — Такие союзы заключают, когда хотят сохранить уникальный или сильный дар в семье.

Ничего себе методы! А потом, наверное, удивляются, с чего это вдруг дети больными родились?

— Надеюсь, ты не купилась на его улыбку и внешность? Он всего лишь третий сын храмовника со слабым даром, а значит, главой рода не станет и хорошей карьеры не сделает. Так всю жизнь и будет на побегушках у Доргана, ни в чём не смея ему отказать.

Я молчала, слишком выбитая из колеи полученной информацией, чтобы возразить. Однако фраза о том, что я могла купиться на внешность и улыбку блондина немного задела. Так и подмывало сказать, что Мартион со мной хотя бы всегда вежлив и приветлив, в отличие от некоторых.

— Он не остановит твоего деда, когда тот заставит тебя работать на износ, а если у вас родится ребёнок-проводник, отдаст его Доргану по первому требованию, — продолжал нагнетать атмосферу Блордрак. — В конце концов, им всем от тебя нужны только дар и потенциально сильные дети.

— Можно подумать, тебе нужно что-то другое! — раздражённо огрызнулась я, снова почувствовав себя дорогим товаром, который нетерпеливые покупатели рвут друг у друга из рук. — Ты противостоишь Доргану не из-за меня, а по личным причинам. Так почему с тобой мне будет лучше?

— Может и не лучше, но я не такой, как отец, и никогда не подставлю своих детей и семью под удар ради чего бы там ни было! — передёрнув плечами, сухо, но твёрдо ответил целитель.

Я успокоилась, понимая, что нет причин сомневаться в его словах, да и клятва, заставляющая жениха не вредить мне, — тоже весомый аргумент.

— Если ты так уверен в вине отца, почему тогда пытался что-то выяснить? — попробовала перевести тему, но, кажется, не слишком удачно.

Никей помрачнел и после паузы неохотно ответил:

— Хотел понять, как с одним из лучших карателей королевства могли справиться двое грабителей? Но в одном из отчётов, которые удалось найти, говорилось, что на вашем доме были установленные чары тишины. То есть он мог не слышать, что происходит снаружи. Наверное, это и сыграло роковую роль.

Что-то в его словах было неправильным и царапало, как попавшие в обувь мелкие острые камешки.

— Подожди, но как же тогда я могла слышать крики сов? — вспомнила подробности своего недавнего сна, противоречащие полученной информации.

Никей посмотрел удивлённо и недоверчиво.

— Ты об этом ничего не говорила. Только о запахе.

— Эм… просто сон недавно приснился. К запаху крови и иргаля добавились крики сов. Правда, не гарантирую, что всё это было на самом деле. — Я действительно не могла поручиться за свою странную, похожую на решето память.

Блордрак вздохнул, потёр пальцами виски и тихо сказал:

— Нужно всё обсудить, но не здесь. Я приду вечером. Прогуляемся по территории. Тут есть пара укромных мест, где точно не будет шпионов Доргана.

Он выразительно посмотрел в сторону Мартиона, который заметив столь пристальное внимание к своей персоне, улыбнулся нам шире чеширского кота и отсалютовал стаканом сока.

Когда Никей ушёл, я неохотно вернулась за прежний столик, не зная, как теперь вести себя с новоявленным родственником, а главное, как проверить полученную информацию. Не спросишь ведь, не планирует ли он на мне жениться с благословения Доргана?

— Неужели твой строгий жених не запретил тебе со мной общаться? — усмехнулся Мартион. — Он так смотрел, словно взглядом хотел прожечь.

— А если запретит, ты отстанешь? — спросила, нащупывая почву для дальнейшего разговора.

— Не могу, у меня приказ, — с обезоруживающей улыбкой развёл руками Мартион, удивив таким прямым ответом.

Неужели, сейчас сам всё расскажет? Вряд ли, скорее отшутится, как обычно.

— И какой же? Преследовать меня по пятам?

— Не преследовать, а оберегать, — возразил парень непривычно серьёзно. — Ты уже забыла, как с крыши упала, или как тебя чуть не задушила та психопатка? В академии ещё больше опасностей. Эйр Дорган просто не хочет, чтобы с тобой что-то случилось.

— И это всё? — уточнила недоверчиво. — Больше тебе от меня ничего не нужно?

— Нужно, конечно. Хочу подлизаться и заручиться покровительством сильного проводника, — улыбнулся парень ещё шире. — В будущем это пригодится, учитывая, что ни сильного дара, ни блестящих перспектив у меня нет, — повторил он слова Никея, снова удивив неожиданной откровенностью. В то же время было ясно, что большего от него не добиться.

— Ладно, — вздохнула, понимая, что от Мартиона мне не избавиться. — Но ты не мог делать это не так навязчиво? Могу я хотя бы поесть без присмотра телохранителя? А то кусок в горло не лезет.

Да и еду проверять при нём не хотелось. Расскажет деду, а тот неизвестно какие выводы сделает. Об этом я как-то не подумала, соглашаясь с ним пообедать.

— Хорошо, но если что — я рядом! — заверил блондин и приземлился за один из дальних столиков, разбавив компанию двух симпатичных девушек, кажется, искренне обрадовавшихся его появлению, а я, наконец, смогла спокойно пообедать.

Укромным местом, о котором утром говорил Блордрак, оказалась полуразрушенная беседка в дальнем конце сада, практически полностью оплетённая густым подобием плюща с мелкими жёлтыми цветами.

Из-за того, что солнечные лучи сюда не проникали, в беседке царил уютный полумрак. Внимательно осмотревшись и наложив какие-то чары, целитель сразу перешёл к делу.

— Что именно говорила твоя мать, когда запрещала вспоминать события той ночи? — спросил он, когда мы удобно устроились на очищенных и подогретых с помощью магии каменных скамьях.

Я задумалась. Вот прямо всё рассказать точно не получится — информацией об обмене душами я делиться, пока не готова. Придётся довольствоваться частью правды.

— Только то, что это опасно. Ещё она сказала, что пыталась защитить меня и другого ребёнка. Не спрашивай, что это значит — понятия не имею.

— Какого ещё ребёнка? — нахмурился Никей. — У тебя ведь нет братьев и сестёр.

— Нет, — если, конечно, отец от меня ничего не скрывает.

— О том, что в доме находились другие дети, в отчётах нет ни слова. В числе погибших был только кто-то из прислуги. Некий Армус Гуар. Помнишь его?

— Нет, к сожалению. А что он там делал? Обычно в ночь Ёхвы слуг отпускают по домам.

— Вот именно, — Никей задумчиво потёр переносицу. — Может, ребёнок был с ним?

— И куда потом делся? А что, если мама была беременна и имела в виду ещё не родившегося малыша?

Это предположение заставило Блордрака помрачнеть, хотя я вовсе не подразумевала, что таинственный ребёнок был плодом запретной связи Аделы и его отца.

— Тогда этот факт тоже был бы указан в отчётах, — помедлив, сухо возразил он.

Я вздохнула, понимая, что такими темпами и методами нам ничего не выяснить.

— Так мы будем гадать бесконечно. А можно как-нибудь восстановить воспоминания?

Никей скептически покачал головой.

— Думаешь, целители не пытались этого сделать? Уверен, твой отец нанимал лучших специалистов, чтобы ты быстрее поправилась. Если не вышло тогда, теперь даже пытаться нет смысла.

Я с трудом удержалась от возражения, напомнив себе, что он не знает всей истории — когда целители пытались помочь, в этом теле уже была чужая душа и память, соответственно, тоже.

— Но ведь, увидев сову, я вспомнила, что слышала их крики. Нужно попробовать ещё раз.

— Посмотреть на сову? — не понял Блордрак.

— Нет, на неё я уже насмотрелась! Давай возьмём иргаль. Нужно найти место, где его очень много. Так чтобы запах до тошноты пробирал, как в моих снах. Если это сработает, я смогу ещё что-нибудь вспомнить.

— Есть такое место, — помедлив, кивнул Никей. — Недалеко от моего замка. Но тебе пока нельзя покидать академию.

— Что, вообще никак? Даже на пару часов? — Я уже настроилась на эксперимент с памятью и была разочарована. Неизвестно, когда мне дадут такое разрешение, а проверить свою задумку хотелось побыстрее.

— На несколько часов, пожалуй, можно устроить. У моей мамы скоро день рождения. Будет небольшой званый вечер. Ты как член рода тоже должна присутствовать. Думаю, ректор согласится отпустить тебя под мою ответственность, — подумав, предложил целитель. — А после мероприятия заедем в рощу иргаля.

— После мероприятия? — Ох, не понравилось мне это уточнение. Значит, присутствовать на помпезном аристократическом сборище всё же придётся. — То есть мне понадобится праздничное, в смысле вечернее платье?

— Да, ты говорила, что у тебя есть подходящее, вот только… — Никей окинул меня внимательным оценивающим взглядом и довольно усмехнулся: — кажется, сейчас оно будет тебе немного великовато.

Надо же, заметил всё-таки. Мелочь, а приятно.

Почему-то именно поиск платья стал вдруг проблемой номер один. Мне ещё далеко до идеальных форм и подобрать одежду, в которой не буду похожа на пивной бочонок, обтянутый мешком, сложно.

Никей предложил обратиться за помощью к его дальней родственнице — тоже адептке академии, но я предпочла на следующий день после занятий наведаться в школу. Во-первых, хотелось взглянуть на то самое подходящее платье (в перенесённых вещах я ничего похожего не обнаружила), во-вторых, у меня имелась более подходящая кандидатура на роль консультанта по местной моде.

С трудом отговорила Мартиона сопровождать меня, пообещав, что вернусь через полчаса. Зато он дал мне свой браслет зельевара-практиканта, позволяющий беспрепятственно передвигаться и по академии, и по школе.

Праздничным платьем Лесты оказался переливающийся ярко-розовый ужас — сверху плотно облегающий, а снизу украшенный пышнейшими юбками. Платье висело в дальнем углу шкафа, я и не знала, что эта вырвиглазная «красота» моя. Жуть, конечно. Даже с учётом сброшенных килограммов, я буду смотреться в нём как свинка Пеппа в балетной пачке. Никуда не годится!

Талма, искренне обрадованная моим приходом, тоже взирала на платье, разложенное на постели, с нескрываемым скепсисом.

— Я ведь говорила, что этот цвет тебе не идёт, да и фасон не очень, — напомнила она. — Но ты не слушала и заказала его.

— Тебе стоило быть убедительнее, — я со вздохом вернула одежду на место. — Получается, праздничного наряда у меня нет, а до мероприятия всего четыре дня. Так себе перспектива.

— Можно заказать по каталогам, доплатив за срочность, — посоветовала подруга. — Но в моих только бюджетная одежда. Сама понимаешь, это не для высшего общества.

В моих каталогах, к сожалению, тоже ничего подходящего не нашлось. Представленные в них наряды были в основном такими же, как платье в шкафу. У прежней Лесты явно имелась нездоровая тяга ко всему яркому, блестящему и вычурному. Хорошо, что в школе, кроме формы, ничего другого носить не разрешали.

— Вот у Моранды наряды всегда изумительные! — мечтательно вздохнула Талма. — Помнишь, в каком платье она была на новогоднем балу?

— Предлагаешь обратиться к ней за помощью? — невольно усмехнулась, представив реакцию высокомерной блондинки на подобную просьбу.

— Нет, конечно, да и не получится. Как только директрису уволили, Моранда в другую школу перевелась! — с довольной улыбкой сообщила моя собеседница.

Похоже, подруга уже полностью оправилась после истории с Регалой и смотрела в будущее, не омрачённое присутствием стервы-Моранды, с надеждой и оптимизмом. Что ж, пусть хоть у неё всё будет хорошо.

Вообще-то, к Талме я зашла просто поздороваться, особо не рассчитывая, что парадное одеяние Лесты меня устроит. А проконсультироваться по интересующему вопросу решила у Рэнды Ольбиган. Невеста опоенного приворотным зельем Гарсиана, осмелившаяся при всех пригласить меня на свадьбу, была из высокородных и в местной моде, несомненно, разбиралась прекрасно. Можно, конечно, было и Ридию об услуге попросить, но не хотелось, чтобы она раньше времени всё рассказала Доргану. Никей опасался, что декан постарается помешать нашим планам.

Рэнда встретила меня удивлённо, но, кажется, обрадовалась и охотно согласилась помочь.

— Гарсиан до сих пор на практике, а я маюсь от тоски и скуки, так что ты вовремя, присаживайся! — сказала она, с энтузиазмом вываливая на стол кучу новеньких ярких каталогов. — Тут в основном свадебные — я всё платье никак не выберу, но и для тебя сейчас что-нибудь подберём.

К сожалению, это оказалось непросто. Да, выбор готовых изысканных и элегантных вечерних нарядов был огромным, но не для моей фигуры. А шить на заказ, увы, не было времени.

Когда я уже совсем приуныла, Рэнда, покопавшись в ящиках, вытащила ещё один толстый каталог и с видом заговорщицы заявила:

— У меня ещё кое-что есть. Это, правда, не совсем высокая мода, но тут иногда попадаются очень интересные модели.

Я пролистала каталог и не сдержала удивлённый возглас. Модели, действительно, были интересные, а ещё очень знакомые… земные. Не откровенные, конечно, но вполне современные, хоть и адаптированные под местные запросы.

Оказалось, это продукция мастеров из долины Шаад. Покидать её выходцы из других миров не могут (воздействие магического поля плохо сказывается на здоровье), но торговлю они наладили почти со всеми государствами Алнодора. Всё же нужно будет обязательно там побывать!

В этом каталоге я, наконец, смогла найти хоть что-то подходящее, остановив выбор на длинном лёгком бирюзовом платье со свободным припуском на талии, скрывающем недостатки фигуры, и широкими косыми рукавами до локтя. Не предел мечтаний, конечно, и слишком простое, но пока это лучший вариант из всего, что я видела.

Рэнда выбор одобрила и помогла оформить заказ, который вечером забрал и отправил посыльный. За сжатые сроки доставки пришлось доплатить. Хорошо хоть о подарке для будущей свекрови можно было не беспокоиться. Блордрак сказал, что приготовил его заранее, а дарить будем вместе.

Как ни странно, отпустили меня из академии без проблем. Даже Дорган препятствия чинить не пытался, правда, зачем-то приставил ко мне Ридию в качестве сопровождающей. Девушку эта перспектива явно не обрадовала, но возразить она не посмела.

Платье доставили утром в день икс и, нужно признать, сидело оно идеально, успешно скрадывая самые проблемные зоны. А лёгкий, похожий на сияющий шёлк материал, не прилипал к телу и приятно струился, спускаясь до пола мерцающими бирюзовыми волнами.

С причёской и макияжем опять же помогла Рэнда, сделав сюрприз и заявившись ко мне во время лихорадочных сборов. Оказалось, у неё тут учится сестра, и девушка воспользовалась специальным гостевым пропуском, чтобы попасть в академию. В результате её усилий я не сразу узнала своё отражение.

Вроде бы кардинально ничего не изменилось, и в то же время из зеркала смотрела моя заметно улучшенная версия — более стройная, более симпатичная и более уверенная в себе. До идеала, в смысле до моего земного образа, разумеется, ещё далеко, но всё уже не так страшно, как поначалу, когда я впервые увидела это тело в зеркале.

Даже Ридия удивлённо выдохнула, войдя в комнату, но тут же нахмурилась и неодобрительно напомнила:

— Нам нельзя пользоваться косметикой. Леста, зачем ты накрасилась?

Подумаешь, слегка подкрасила ресницы, чтобы подчеркнуть глаза, и едва заметно провела розовой помадой по губам. Санра дома красилась гораздо ярче, а Рэнда меня ещё и румянами порывалась наштукатурить, еле отбилась.

— Нельзя — в академии, а на светских мероприятиях — нужно! — возразила Рэнда, не забыв добавить: — Тебе бы тоже не помешало воспользоваться косметикой и приодеться. Почему ты вырядилась как храмовница?

На Ридии было красивое, но скромное синее платье, а волосы она стянула в строгий пучок. В замок мы должны были отправиться телепортом, так что одевались в общежитии.

— Моего жениха там не будет, перед кем мне красоваться? — ответила она сдержанно и недовольно, но, покопавшись в своей шкатулке, надела серьги и ожерелье под цвет платья, удивительным образом её преобразившие.

— Точно, тебе это тоже не помешает! — щёлкнула пальцами Рэнда и принялась переворачивать мою шкатулку, в которую я, если честно, даже не заглядывала. Как-то не до украшений было.

Подходящее ожерелье вскоре нашлось и удачно дополнило мой образ.

— Вот теперь всё! — удовлетворённо констатировала Рэнда, окинув меня оценивающим взглядом.

В дверь постучали, мы с Ридией нервно переглянулись. Кажется, пора. Если до этого момента я особо не переживала, то сейчас начала. Как меня, бывшую зикфу, примут все эти аристократы? И что скажет сам Блордрак? Его реакция сейчас почему-то волновала особенно. Наверное, потому, что он стоял за дверью.

Похихикав над нашими напряжёнными лицами, Рэнда пошла открывать, а потом тихонько посмеивалась, глядя уже на застывшего в дверях Никея, который смотрел на меня с удивлением и недоверием.

— Хорошо… выглядишь, — сказал он после паузы. — Очень… хорошо.

Прозвучало суховато, однако в глазах, прежде чем целитель надел привычную бесстрастную маску, отчётливо промелькнуло одобрение и ещё нечто неуловимое, но приятное.

— Ты тоже, — кивнула, чувствуя некоторую неловкость.

Всё-таки одежда многое меняет. Вот и он в белоснежном, расшитом золотыми нитками костюме, казался каким-то далёким и слишком уж безупречным.

Вспомнив о приличиях, Никей поздоровался с девушками и, уточнив, готовы ли мы, подал мне руку, увлекая за собой. Ридия со вздохом последовала за нами.

Перемещение через телепорт, как обычно, было стремительным и не слишком приятным. Мы оказались в просторном, хорошо освещённом коридоре возле больших узорчатых дверей. Меня снова атаковала тошнота, усиливаемая волнением. Как бы не запаниковать! В реальность вернуло лёгкое пожатие ладони.

— Расслабься, всё хорошо, — шепнул Никей. — Это просто званый вечер. Мы не пробудем здесь долго.

Я глубоко вдохнула, успокаиваясь и настраиваясь на нужный лад. И в самом деле, чего бояться? Какая разница, кто и как посмотрит в мою сторону? Большинство из этих людей я, скорее всего, больше никогда не увижу. Что касается потенциальной свекрови, от неё я ничего не ждала, прекрасно понимая, что она просто не может испытывать тёплых чувств к дочери соперницы.

— Всё нормально? — терпеливо уточнил Блордрак. — Можем идти?

— Да, конечно, — я заставила себя улыбнуться и расправить плечи. — Ридия, ты в порядке?

Бледная девушка молча кивнула, хотя в синих глазах плескалась тревога. А ей-то чего бояться? Ведь не в первый раз в свет выходит. Никей открыл дверь, и мы вошли в огромный зал, наполненный светом, звуками музыки и людьми в изысканных туалетах.

Гостей встречала сама именинница. Высокая статная зеленоглазая шатенка внешне ничем не напоминала Никея. Её холодная красота завораживала, вызывая ассоциации со снежной королевой.

Увидев меня, женщина на мгновение изменилась в лице, словно чего-то испугалась, но тут же взяла себя в руки и церемонно нас поприветствовала, поблагодарив за подарок. Им оказалось красивое ювелирное украшение из прозрачных зелёных камней, идеально оттеняющее цвет её глаз.

Ридия преподнесла ей какой-то редкий неувядающий цветок и вздохнула с облегчением, когда мы прошли в зал и выпали из-под обстрела взглядов присутствующих здесь людей. Впрочем, я ещё долго ощущала их на себе — придирчивые, оценивающие и в основном пренебрежительные. Признаться, было очень непросто сохранять невозмутимость и достоинство, находясь в центре столь пристального внимания. Хорошо хоть до общения со мной снисходили немногие, отделываясь парой дежурных фраз.

Ужин плавно перешёл в некое подобие бала, где танцы чередовались с различными настольными играми. Благодаря занятиям в школе ремёсел, я знала, как вести себя за столом, и худо-бедно освоила некоторые танцы. И всё равно казалось, что все смотрят и посмеиваются над каждым моим неловким движением и простым нарядом. Приходилось контролировать каждый жест и следить, чтобы платье не помялось, что порядком утомляло и нервировало.

Блордрак периодически подбадривал и хвалил за то, что хорошо держусь, мы даже пару раз танцевали, но его часто отвлекали, отзывая по каким-то делам. Надо полагать, у главы рода их немало. Тогда компанию мне составлял его младший брат — Джамис. Внешне он пошёл в мать и был полной противоположностью целителя — открытый, приветливый, общительный, обаятельный.

Даже не верилось, что они с серьёзным и вечно чем-то недовольным Никеем — родные братья. А вот их младшая сестра, хорошенькая пятнадцатилетняя брюнетка Нейлада, не удивила и повела себя ожидаемо — поздоровалась со мной вежливо, но высокомерно и в дальнейшем показательно игнорировала, что меня полностью устраивало. Общение со снобами утомляло.

Зато Джамис охотно развлекал нас с Ридией приятной и остроумной беседой. Причём моя соседка ему явно понравилась, и ей он уделял гораздо больше внимания. Ридия смущалась, краснела и категорически отказывалась с ним танцевать, но стоило парню отойти, украдкой провожала его заинтересованным взглядом. Похоже, с внуком Доргана у неё не всё гладко, что неудивительно.

Когда Никей в очередной раз отлучился, пообещав, что в ближайшее время мы, наконец, сможем наведаться в рощу иргаля, ко мне подошла его мать и попросила уделить ей пару минут.

— Но Никей вышел, — напомнила на всякий случай. Оставаться наедине с этой «снежной королевой» не хотелось. Исходящий от неё холод я ощущала буквально физически.

— Вот и хорошо, я бы хотела поговорить именно с тобой, Лестэлла, — попросила именинница чуть ли не умоляюще, что совершенно не вязалось с её надменным, неприступным видом. — Пожалуйста, это очень важно!

Оглянулась в поисках Ридии. Заметив, что девушка всё же приняла приглашение Джамиса на танец и, кажется, не скучает, я со вздохом согласилась и вышла из зала вслед за хозяйкой замка.

Она привела меня в комнату, похожую на рабочий кабинет, где имелся большой, добротный письменный стол, такие же стулья, книжные шкафы и диван с двумя креслами. А на стене у окна, занавешенного тяжёлыми бархатными портьерами шоколадного цвета, висел портрет красивого темноволосого мужчины средних лет. Судя по очевидному сходству с Никеем, это был его отец — тот самый мужчина, который любил мою мать и погиб вместе с ней.

Его вдова заняла место за столом и предложила мне сесть напротив, отчего я почувствовала себя соискательницей на собеседовании по трудоустройству.

Женщина долго молчала и просто рассматривала меня, словно чего-то ждала или хотела, чтобы я начала нервничать. Если так, у неё это получилось.

— Вы хотели о чём-то поговорить, дэйра Блордрак? — напомнила, желая поскорее оказаться подальше отсюда.

— Можешь называть меня просто Жаниза, — сказала собеседница, улыбнувшись одними губами, глаза в этом процессе не участвовали. — Мы не виделись со дня помолвки. Ты очень изменилась, похорошела.

— Спасибо, вы тоже прекрасно выглядите, — ответила дежурным комплиментом, гадая, что будущей свекрови от меня вдруг понадобилось. Разговор не обещал быть приятным.

— Значит, ты теперь проводник? — продолжила она после паузы без особого энтузиазма и одобрения в голосе. Как будто зикфой я её больше устраивала.

— Да, как выяснилось, — под пристальным взглядом собеседницы я чувствовала себя неуютно и боролась с желанием посмотреть на дверь в надежде, что кто-нибудь войдёт и прервёт наше уединение.

— Скажи, ты любишь Никея? — огорошила вдруг Жаниза неожиданным вопросом.

Интересное начало, неужели она меня для этого сюда привела?

— Вы же сами знаете, — ответила сдержанно и отвела взгляд, изображая смущение.

Не скажешь ведь, ваш сын — высокомерный пижон и это раздражает, но когда он ведёт себя нормально, его общество меня вполне устраивает. На заверение в любви это мало похоже.

— Что ж, тогда я перейду сразу к делу, — вздохнула женщина, сбрасывая маску невозмутимости.

Зелёные глаза больше не казались пустыми и холодными, теперь они смотрели с тревогой и надеждой, заставляя нервничать ещё больше. Да что же ей от меня нужно?!

— Что-то случилось? — спросила, не скрывая волнения.

— Пока нет, но может случиться. Ты ведь в курсе, что на тебя претендует эйр Дорган, — заявила Жаниза, заставив шумно выдохнуть.

Так вот откуда ветер дует? Наш пострел везде поспел и здесь тоже отметился. Я испытала и облегчение, и разочарование одновременно.

— Я не вещь, чтобы на меня претендовать, — возразила сдержанно. — А щедрое предложение эйра Доргана меня не заинтересовало.

— Понимаю, — дэйра Блордрак тяжело вздохнула, — ты не хочешь расставаться с Никеем, но, к сожалению, только так сейчас можно его защитить.

— Как это? — Я уже поняла, чего она хочет, но решила до последнего разыгрывать наивную влюблённую дурочку, за которую меня, скорее всего, принимают.

— Леста, эйр Дорган влиятельный и очень опасный человек, — терпеливо объяснила собеседница, сопровождая свои слова доверительным, я бы сказала гипнотическим взглядом. Так смотрят цыганки на вокзале, хватающие за руки и предлагающие погадать. — Он всегда получает то, что хочет. Любой ценой. Любой! Понимаешь?

— Не совсем, что он может сделать Никею?

— Да всё что угодно! — кажется, собеседницу начали раздражать мои вопросы, и в голосе прозвучали отчётливые нотки досады. — Если ты не согласишься разорвать помолвку добровольно, у него останется только один способ получить тебя в род — избавиться от жениха! Разве ты этого хочешь?

Вот теперь мне стало страшно. Эта мысль иногда приходила, но я отгоняла её, сомневаясь, что Дорган пойдёт на столь крайние меры. Да и сам Блордрак был слишком спокоен для потенциальной жертвы.

— Это вам мой дед сказал? — Без его вмешательства здесь точно не обошлось.

— О таких вещах не говорят, но всё и так понятно! Леста, ты должна… поступить правильно. Я уже потеряла мужа и просто не могу потерять ещё и сына! Ты ведь не позволишь ему умереть?! — Жаниза вдруг порывисто перегнулась через стол и схватила меня за руку, в её глазах плескалось настоящее отчаяние. Вот сейчас она не притворялась и не казалась холодной и чопорной. Просто напуганная мать, переживающая за сына.

Я осторожно высвободила руку и тихо спросила:

— Жаниза, почему вы говорите об этом со мной, а не с Никеем? Это должно быть и его решение тоже.

— Думаешь, я не пыталась? Это бесполезно! — раздражённо отмахнулась женщина. — Он никого не слушает. Такой же твердолобый упрямец, как его отец!

Последняя фраза прозвучала как обвинение. А мне почему-то вспомнился недавний разговор с женихом и его почти болезненное: «Я не такой, как отец!». Похоже, это сравнение, причём с отрицательным посылом, ему приходилось слышать с детства. Как по мне — не лучший метод воспитания.

— Пожалуйста… — тихо взмолилась дэйра Блордрак. — Ты всё равно не будешь с ним счастлива — мой сын тебя не любит. А жить с любимым человеком, зная, что ты ничего для него не значишь — это настоящая пытка. Уж я-то знаю! — От горечи в её голосе стало совсем неловко — слишком много личного прозвучало в этих словах.

Скрипнувшая дверь избавила меня от необходимости что-то отвечать.

— Вот вы где, еле нашёл, — вошедший Никей смотрел на нас удивлённо и подозрительно. — Мама, что происходит?

— Ничего, разве я не могу просто поговорить с твоей невестой? — Дэйра Блордрак мгновенно преобразилась в прежнюю Снежную королеву — величественную и бесстрастную. — И мы уже закончили.

— Отлично, потому что нам пора.

— Так скоро? Я вас провожу, — Жаниза поднялась, я последовала её примеру.

— Не стоит, нам с Лестой ещё нужно ненадолго отлучиться. Мы потом зайдём попрощаться, — возразил Никей.

— Куда отлучиться? — нахмурилась женщина.

Мы с целителем переглянулись. Что говорить в подобных случаях заранее обсудить как-то не догадались.

— Леста хотела посмотреть на шерзорнгов, — наконец, заявил Блордрак.

— Правда? — недоверчиво уточнила его мать, у которой, видимо, подобных желаний не возникало, как впрочем, и у меня. — Смотри, не напугай её.

— Что она тебе наговорила? — спросил он, едва мы оказались за дверью.

— Не здесь, — возразила тихо. — Куда теперь? Едем в рощу?

— Да, но сначала мне действительно придётся заглянуть к шерзорнгам. Один из них болен. Нужно помочь. Подождёшь в зале? Я провожу.

Возвращаться под обстрел пренебрежительных взглядов совсем не хотелось.

— Нет уж, лучше к шерзорнгам!

Блордрак понимающе усмехнулся и, взяв под руку, молча повёл за собой.

О Шерзорнгах я знала лишь то, что когда-то они были исчезающим видом. Их почти истребили, потому что дикие животные не поддавались дрессировке и были опасны, но один из предков Никея смог сохранить их, научившись разводить в неволе. Приручённые шерзорнги были хорошими защитниками, а также могли служить средством передвижения и высоко ценились.

До сих пор я видела их только на гербе Блордраков, и мне тогда показалось, что это просто крылатые львы. Однако в реальности они были гораздо выше, крупнее и в то же время изящнее. Завораживали плавностью и грациозностью движений, но рычали так, что уши закладывало.

Большой, просторный загон, где они содержались, был огорожен высокой металлической изгородью и плотно перекрыт крепким навесом. Разумеется, внутрь меня не пустили. Да я и не рвалась, помня о парнишке, который чуть не погиб от клыков шерзорнга в академии. Наблюдала за происходящим, стоя в нескольких шагах от ограждения.

Животных было двое. С одним в дальнем конце загона в неярком свете небольшого накопителя возился целитель, силуэт второго угадывался в другом конце помещения. И вдруг он вынырнул из полумрака прямо возле меня. Я даже испугаться не успела и словно провалилась в янтарную бездну его глаз, за которой были — вечность, бескрайний простор небес, дерзкие песни ветра, манящее мерцание далёких звёзд и… глухая тоска по всему этому.

Когда очнулась, испуганно ахнула, осознав, что стою рядом с изгородью, просунув руку между прутьями, и глажу морду огромного шерзорнга, а в ладонь второй уткнулся его холодный, влажный нос. Но ощущения опасности не было. Я как будто знала, что он не тронет, не причинит вреда. Зато Блордрак испугался по-настоящему и, оттащив подальше от загона, долго отчитывал за то, что не послушалась его наставлений и подошла так близко.

— Грайс чужаков не любит, мог и за руку хватануть. Повезло, что ты ему понравилась, — завершил целитель очередную обвинительную тираду, постепенно успокаиваясь.

Я не была уверена, что случившееся можно было списать на внезапно вспыхнувшую симпатию животного. Там было нечто большее — на мгновение я словно стала частью его самого!

— Он мне тоже понравился. Красивый. Я его даже почувствовала. Грайс… хочет летать.

— Конечно, хочет, — медленно кивнул Никей, разглядывая меня с каким-то новым интересом, — но пока нельзя. Он тоже недавно переболел. Да уж, Риголь, с тобой не соскучишься. Сможешь хоть пару минут постоять на месте, никуда не исчезнув и ни во что не влипнув? Я запрягу лошадей.

Роща иргаля, в самом деле, находилась недалеко от замка. Мы добирались туда не дольше двадцати минут. Верхом я ездить не умела, так что пришлось Блордраку закладывать карету и исполнять обязанности кучера.

Запах я почувствовала ещё до того, как за окном показались розовые деревья. Казалось, он подступает, постепенно окружая со всех сторон, медленно просачиваясь в каждую щель и заполняя собой всё вокруг. Когда подъехали к роще, аромат стал ещё более насыщенным, вызвав у меня ощущение дискомфорта и смутной тревоги.

— Ну и вонь! — недовольно прокомментировал Никей, останавливая лошадей и помогая мне выйти.

— Согласна, как этот запах может кому-то нравиться?

Я постояла, прислушиваясь к своим эмоциям и ощущениям, и разочарованно вздохнула, не почувствовав ничего нового. Только тревога по-прежнему не отпускала, но в последнее время столько всего произошло, что она стала почти неотъемлемой частью моей жизни.

Не желая сдаваться (зря, что ли, пытку высшим обществом выдержала), я прошлась из стороны в сторону, подошла к ближайшему дереву почти вплотную и резко вдохнула аромат его цветов. В носу защекотало, я громко чихнула. И всё. Больше ничего не произошло. Память не подкинула ни одного нового фрагмента. Неужели всё было напрасно?

— Как успехи? — поинтересовался Блордрак, не отходивший от лошадей.

Пришлось честно признаться:

— Пока никак.

Целитель разочарованным не выглядел, как будто и не ожидал иного исхода.

— Я бы сильно удивился, если бы ты вдруг сразу всё вспомнила, — сказал он спокойно. — Когда воспоминания блокируются естественным путём, добраться до них очень непросто. Давай возвращаться, пока твоя спутница панику не подняла.

А ведь действительно Ридия, наверное, меня уже повсюду ищет! Но уезжать, совсем ничего не добившись, не хотелось.

— Сейчас, только попробую кое-что ещё для полноты эксперимента. — Я извлекла из причёски острую шпильку с насаженной на ней голубой бусиной. Не игла, конечно, но за неимением лучшего сойдёт. — Во сне меня преследует запах иргаля и… крови. — Нужна кровь! Хочу воспроизвести эти ощущения в реальности.

Глаза Никея удивлённо округлились, и он зачем-то сделал шаг назад. Неужто испугался, что я ему сейчас вены вскрою? Эта мысль вызвала нервный смешок.

— Ты представляешь, сколько крови для этого нужно? — осторожно уточнил целитель, словно сомневаясь в моей адекватности.

— Всего одна капля, — поморщившись от боли, я проколола палец и выдавила упомянутую каплю в крохотное приспособление, напоминающее морскую ракушку, заранее извлечённое из кармана. — Сможешь активировать?

Узнав так называемую аромолампу, которую часто применяли в лазарете, Блордрак расслабился, подошёл, залечил ранку на пальце, ворчливо повторил, что со мной не соскучишься, и провёл над ракушкой ладонью.

— Расслабься, закрой глаза и ничего не жди. Просто постарайся в мельчайших подробностях вспомнить ощущения из своих снов. Представь, что спишь и видишь один из них, — проинструктировал он уже спокойно.

Не знаю, как именно работала эта вещица, но её эффект был гораздо более мощным и продолжительным, чем у обычной земной аромалампы. Вот и сейчас неприятный, тяжёлый запах обрушился на меня удушливой волной. Смешался с ароматом иргаля, и к горлу подкатила уже привычная тошнота, ставшая неприятным дополнением нежелающей отступать тревоги. Я с трудом смогла сосредоточиться и воспроизвести в памяти все нюансы давнего ночного кошмара, включая крики сов.

Поначалу ничего не происходило, а потом откуда-то пришла твёрдая уверенность, что всё это уже когда-то было со мной наяву. И ночной полумрак, пропитанный ароматом иргаля, и стук лошадиных подков, и теснота кареты, и отвратительный, отдающий металлом запах крови, которой было много… очень много. Голову вдруг прострелило острой болью, а тревога сменилась паникой.

Мир вокруг сузился до одной точки — розового пятна цветущего иргаля и заполнился шумом и криками. К сожалению, слов было не разобрать, да и нарастающая боль не позволяла ни на чём сконцентрироваться. А когда вместе с паникой атаковал страх, ноги подкосились, и я, кажется, закричала.

Всё закончилось также внезапно, как началось. Боль ушла, паника отступила, ракушка перестала источать запах крови. Спиной я чувствовала тёплую, крепкую опору, не позволяющую упасть. Одна ладонь целителя лежала на моём лбу, вторая — на солнечном сплетении, наполняя изнутри тёплой живительной энергией.

— Так лучше? — спросил он, слегка отстраняясь.

— Да, спасибо, — я всё ещё пребывала в каком-то ступоре, в ушах до сих пор звенели чужие крики.

— Что произошло? Ты что-то вспомнила?

Попыталась вычленить из этих невнятных звуков хоть что-то членораздельное и отрицательно покачала головой.

— Я не уверена, пока только эмоции. Сильный страх, паника. Ещё и голова разболелась.

— Говорил же — это будет непросто, — вздохнул за спиной Никей. — Организм сопротивляется. Может, и не стоит… вспоминать.

— Как не стоит?! — я развернулась и смерила Блордрака возмущённым взглядом. Мы только начали, а он уже готов отступить! — Разве ты не хочешь узнать правду?

— Я до сих пор не уверен, что есть какая-то другая правда, — помедлив, неохотно признался Никей. — Если всё в порядке, давай возвращаться. Или тебе ещё страшно?

Прислушавшись к себе, констатировала:

— Страха нет, только тревога, но она была и до поездки.

— Из-за мамы, — помрачнел Блордрак, не спрашивая, а утверждая. — Что она тебе наговорила?

Обсудить пугающие слова Жанизы мне хотелось давно. Они не переставали беспокоить, но случай представился только сейчас, и я решила ничего не скрывать.

— Она боится, что если я не приму предложение деда, он просто тебя убьёт, — ответила прямо, внимательно наблюдая за его реакцией.

Никей хмурился, но испуганным точно не выглядел.

— Теперь понятно, почему Дорган так легко тебя отпустил — решил устроить очередной сеанс полоскания мозгов. Ещё и мать настроил, урод! — выплюнул он сердито.

— Думаешь, это пустые угрозы? — спросила с робкой надеждой. — Он на такое не пойдёт?

— Нет, конечно. Просто почву прощупывает. Пытается давить и манипулировать. Пока ты не станешь полноценным проводником, ему нет смысла идти на крайние меры.

— А я могу им не стать? — О таком развитии событий, признаться, даже не задумывалась. Разве обретённый дар можно потерять?

— Понимаешь, — Никей вдруг замялся, что не предвещало ничего хорошего, — путешествия в междумирье опасны. Бывали случаи, когда неопытные адепты просто застревали там, впадая в бессознательное состояние. Но очень и очень редко! — поспешно заверил он, увидев, как вытянулось моё лицо.

— Спасибо, Блордрак, умеешь ты утешить и поддержать, — вздохнула, забираясь в карету. — Ладно, давай возвращаться. Пока нас не начали разыскивать.

Ридия была недовольна моей отлучкой. В прогулку к шерзорнгам она, кажется, не поверила, и когда Никей проводил нас до комнаты в общежитии, очень неохотно оставила нас в коридоре одних, напомнив, что в это время мне уже полагается находиться в постели.

— Жаль, что ничего не вышло и тебе зря пришлось изображать конюха, — сказала я на прощание, борясь с желанием, поправить выбившиеся локоны.

Моя причёска после всех приключений слегка растрепалась, да и платье уже не сидело идеально, зато жених, даже несмотря на посещение загона и возню с каретой, выглядел всё так же безупречно. Наверное, на его одежду наложены какие-то специальные чары.

— Это было даже забавно, но хорошо, что никто не видел, — усмехнулся он и, помедлив, сказал: — Я, действительно, не умею утешать. Но тебе не нужно ничего бояться. У тебя сильный дар и хорошие учителя. Ты справишься.

Это он, вероятно, пытался сгладить впечатление от фразы о неразрешимых проблемах некоторых адептов-проводников, не вернувшихся из междумирья, но ведь у нас имелись и другие.

— А Дорган?

— Дорган не страшнее шерзорнга, а его ты не испугалась, — возразил Никей и, кажется, впервые за время нашего знакомства скупо, но всё же по-настоящему улыбнулся.

Надо же, как его впечатлил этот факт. Это было неожиданно приятно.

— Но недооценивать его не стоит, — напомнила, испытывая некоторую неловкость.

— Как и верить каждой его угрозе. Доброй ночи, Риголь, — он резко замолчал, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал.

Обращение по фамилии сейчас почему-то царапнуло и показалось неуместным. Решила напомнить:

— Вообще-то, у меня есть имя.

— Извини, оно мне не нравится. Леста, — Блордрак демонстративно поморщился, — плебейское какое-то.

Это заявление, конечно, было возмутительным, но я и сама до сих пор не привыкла к чужому имени.

— Можешь называть Леной, так меня зовут… близкие люди. Союзникам тоже можно.

Никей удивлённо приподнял брови, но спрашивать, каким образом Леста вдруг превратилась в Лену не стал, лишь задумчиво повторил имя, кивнул, а, уходя, сказал:

— Доброй ночи, Лена. И, если помнишь, у меня тоже есть имя…

Ночью мне снова приснился сон. Я в ужасе металась в кромешной темноте, пропитанной кровью и иргалём, слышала быстрый стук конских копыт, чьи-то крики и голоса, но самым громким среди всей этой жуткой мешанины звуков был пронзительный плач младенца…

Со временем привыкаешь если не ко всему, то ко многому, вот и почти постоянное сопровождение Мартиона меня уже не раздражало. Он умел быть ненавязчивым, а природное обаяние делало его общество терпимым и порой даже приятным. Зато Ридия сегодня была необычайно мрачной и молчаливой. За завтраком она не проронила ни слова, на совместном занятии была непривычно рассеяна, а на обед не пошла вообще.

Её явно что-то тревожило, но на мои вопросы девушка отвечала односложно и раздражённо. Пришлось оставить её в покое и идти в столовую в компании Мартиона, Блордрак сегодня дежурил и прийти не мог. А после обеда мне сообщили приятную новость — приехал отец. После всех тревог и волнений это было по-настоящему радостное событие.

Урнан искренне беспокоился обо мне, это чувствовалось в каждом слове и жесте. Его любовь и забота согревали и успокаивали. Он расспрашивал, как мне живётся, как проходят занятия, интересовался, не обижает ли Дорган, но я предпочла не вдаваться в подробности и заверила, что всё нормально. Если отец попытается меня защитить и перейдёт дорогу деду, боюсь, старому змею не составит труда избавиться и от него, а этого я допустить не могла.

Очень хотелось поговорить с ним о событиях тринадцатилетней давности, но я не решилась — вдруг кто-то из шпионов Доргана отирается поблизости и всё услышит. Рискнула только спросить, кто такой Армус Гуар. По словам Никея, этот слуга, погиб вместе с нашими родителями.

— Это был наш кучер, — ответил удивлённый Урнан. — Разве ты его помнишь?

— Нет, только имя. Я знаю, что он тоже был той ночью в доме. Но почему? Разве слуги не проводят ночь Ёхвы со своими семьями?

— Наверное, Адела попросила остаться. Меня ведь там не было, так что подробностей не знаю, — развёл руками отец.

Он вдруг помрачнел, погрустнел и надолго замолчал, а я не стала бередить старую рану. Видимо, воспоминания о маме до сих пор причиняли ему боль.

Но задуматься было о чём. Зачем оставлять именно кучера, если не собираешься никуда ехать? А ведь в моём сне фигурировали лошади. Так может быть, всё произошло не в доме, а за его пределами? Где-то там, где растёт иргаль и по ночам кричат совы. Но вот ребёнок в эту теорию не вписывался. Откуда он мог взяться, кто его родители?

Я не переставала размышлять об этом на занятиях, в итоге постоянно отвлекалась и не добилась нужных результатов. А вернувшись в комнату, застыла неприятную картину. Эртан Дорган, злой и раскрасневшийся, кричал на сжавшуюся, бледную Ридию, которая уже с трудом сдерживала слёзы, и что-то робко пыталась возразить.

Поглощённые выяснением отношений, меня они не заметили, а я застыла, не зная, как поступить — выйти или вмешаться? С одной стороны, эти двое помолвлены, и всё, что между ними происходит — их личное дело, с другой — Ридия выглядела испуганной и расстроенной, и мне это не нравилось.

— Я не сделала ничего плохого! — слабо протестовала девушка, стараясь высвободить руку, в которую внук Доргана вцепился мёртвой хваткой.

— Ты опозорила меня! Обжималась с сыном предателя! — сердито заявил парень, огорошив подобной претензией. Неужели я что-то пропустила за то время, что отсутствовала?

— Мы просто танцевали. Всего один раз! — в голосе Ридии звучали слёзы, готовые в любую минуту политься из глаз.

— Мне рассказали, что ты выглядела очень довольной. Просто светилась вся! — ядовито процедил парень, вызвав у меня сильнейшее желание съездить по его наглой красной физиономии.

И кто, интересно, ему донёс, да ещё бурно приукрасив действительность? Впрочем, там, наверное, было много их общих знакомых.

— Этот смазливый сопляк тебе понравился, да? Понравилось, как он тебя тискал?! — брызжа слюной, напирал Эртан. — А от меня, значит, нос воротишь?!

Он вдруг схватил девушку за плечи, притянул к себе и попытался поцеловать. Она вздрогнула и на секунду затихла, а потом, когда его ладонь уверенно сползла с плеча на грудь, начала вырываться, но силы были не равны.

Я подбежала к ним и вцепилась в парня, пытаясь оторвать от соседки.

— А ну, отпусти её!

От неожиданности Дорган выпустил Ридию, которая тут же забилась в дальний угол. Увидев меня, он неприязненно скривился и грубо велел:

— Не смей ко мне прикасаться и выйди отсюда! Не видишь, мы разговариваем!

От такой незамутнённой наглости я оторопела и не сразу нашлась с ответом.

— Не вижу, — согласилась, с трудом сохраняя спокойствие. — На разговор это мало похоже. А уйти придётся тебе — мужчинам нельзя заходить в комнаты девушек.

— Я пришёл к своей невесте! Проваливай! — рявкнул он, багровея ещё сильнее, и шагнул к Ридии, но я встала у него на пути.

— Для женихов исключений в правилах нет! Уходи!

Несколько секунд мы мерились сердитыми взглядами. Судя по крепко сжатым кулакам, младшему Доргану очень хотелось меня ударить, и это было полностью взаимно.

— Хорошо, у меня отдельная комната. Уединимся в ней, — он грубо оттолкнул меня и, шагнув к невесте, схватил её за руку и потащил за собой.

— Пожалуйста, не надо! — слабо запротестовала испуганная девушка.

— Отпусти её! — теперь уже я резко оттолкнула нахала, освободив руку соседки.

Эртан, неуклюже взмахнув руками, грохнулся на пол и, ударившись о ножку кровати, с воплем схватился за голову. Увидев, что пальцы окрасились в красный цвет, парень резко побледнел, испуганно вскочил на ноги и бросился к двери. Прежде чем уйти, он обернулся и, смерив меня ненавидящим взглядом, свирепо рявкнул:

— Ты за это ответишь, стерва безродная!

— Зачем ты вмешалась? — горько вздохнула Ридия, потирая руку, на которой красными пятнами отпечатались пальцы её жениха. — Теперь тебя накажут, а на меня он разозлится ещё больше!

Она говорила серьёзно и явно не испытывала благодарности за изгнание подлеца Эртана, а во мне всё протестовало против такой рабской покорности судьбе.

— За что? За один невинный танец? Что такого ужасного ты сделала?

— Он прав, я не должна была танцевать с другим, а ты не должна была его прогонять, — пробормотала она монотонно и заученно.

Ну просто идеальная жертва! Смотреть тошно. Неужели и меня это ждёт, если стану марионеткой Доргана? Тогда уж лучше в междумирье застрять!

— Хорошо. Извини. В следующий раз, когда он попытается тебя изнасиловать, мешать не стану! Я же не знала, что тебе нравится подобное обращение.

Девушка залилась румянцем и с потерянным видом опустилась в кресло, неуверенно пробормотав:

— Он бы не посмел… И вообще, мы скоро поженимся.

— И он будет ревновать тебя к каждому прохожему, закатывая подобные истерики, если ты просто на кого-то посмотришь. — Не нужно быть провидицей, чтобы предсказать совместное будущее этой пары. Хорошо, если ко всему перечисленному не добавится рукоприкладство. А оно, скорее всего, добавится. Трусы и подлецы любят отыгрываться на беззащитных.

Ридия возмущённо вскинула подбородок, явно намереваясь возразить, но поникла, расстроено опустив голову, и лишь тихо сказала:

— Лучше о себе беспокойся. Эртан не простит и сделает всё, чтобы тебя серьёзно наказали.

— За что?! — искренне возмутилась, не понимая в чём состав преступления. — Я его не била, это же случайность!

— А ты попробуй, докажи: его слово против твоего, — пожала плечами Ридия. Разговаривала она вяло и неохотно, словно пребывала в апатии.

— Но ты же всё видела.

Девушка вздрогнула и промолчала. Стало ясно, что на её поддержку надеяться бесполезно. Ладно, сама справлюсь. Пора бы привыкнуть, что здесь мне рассчитывать почти не на кого.

Ждать пришлось недолго. Через полчаса недовольная комендантша сообщила, что меня вызывают к декану.

Возмущённые крики «пострадавшего» я услышала ещё в коридоре. Истерические и визгливые, они резко контрастировали со спокойным и уверенным голосом Доргана-старшего.

— Там была кровь! — обиженным тоном доказывал Эртан.

— Тебе же сказали — ничего страшного, просто царапины, — возразил дед. — Я специально вызвал своего личного целителя, раз уж ты не захотел обращаться в лазарет. И у меня нет оснований сомневаться в его компетентности.

Что ж, хотя бы тяжкие телесные повреждения этот белобрысый индюк на меня не повесит. Да и декан вроде бы настроен мирно. Я толкнула дверь и решительно вошла кабинет.

— А вот и она — истеричка! На людей бросается! — гневно заявил Эртан, увидев меня.

Дорган-старший никаких эмоций не выказывал и вполне миролюбиво сказал:

— Мне очень жаль, что мои внуки не могут найти общий язык. Проходи, Лестэлла, присаживайся.

— Она на меня набросилась. А драки запрещены! — снова мстительно повторил Эртан, который всё больше напоминал мне избалованного инфантильного подростка, хотя ему уже, кажется, исполнилось двадцать лет.

И вот это вот чудо со временем станет главой рода, в который меня так упорно пытаются затащить? Страшно представить, какой руководитель из него получится.

— Заходить в комнаты к девушкам парням тоже запрещено, — парировала я сдержанно. — Так что, кто тут нарушитель — ещё вопрос. А ты не просто вошёл, но ещё и ссору затеял. Я просто действовала по ситуации.

— Надеюсь, она будет наказана? — спросил Эртан, с вызовом глядя на деда.

— Конечно, — кивнул тот с задумчивым видом, — как и ты. Раз уж вы оба нарушили правила.

Это было сказано тоном, не терпящим возражений, и покрасневший от досады Эртан не посмел протестовать, хотя явно считал такое решение несправедливым. Как и я, по сути, ничего не нарушившая.

Декан написал что-то на небольшом листе бумаге и протянул внуку.

— Вот твоё взыскание, можешь идти, — сказал он сухо.

— А как же…

— А с Лестой мы ещё побеседуем.

Эртан вышел, недовольно хмурясь и одарив меня на прощание мрачным взглядом.

— Я не нападала на него. Скорее, защищалась, — сказала после затянувшейся паузы. Оправдываться не хотелось, но ещё больше не хотелось отвечать за несправедливые обвинения этого позёра.

И всё же о Ридии рассказывать не стала. Вряд ли декан не знает, как Эртан с ней обращается, а значит, всё происходит с его молчаливого согласия.

— Верю, поскольку хорошо знаю своего внука, — серьёзно ответил Дорган. — Но если ты не будешь наказана, он не успокоится и будет тебе досаждать. Поэтому давай поступим так: я направлю тебя на отработку в зверинец. Покормишь лайр. Это недолго и несложно. Вот. Просто передашь это дежурному смотрителю.

Он подписал ещё одну бумагу и отдал мне.

— Разве вы не можете просто урезонить внука?

Ведь явно может, раз одним взглядом осадил, но Дорган только развёл руками и, изобразив отеческую улыбку, сказал:

— Тогда он будет относиться к тебе предвзято, а мне бы очень хотелось, чтобы вы поладили. — Слава богу, не добавил «ведь мы одна семья», но это читалось между строк.

Представить себе хорошие отношения с Эртаном я не смогла, как и его непредвзятое ко мне отношение. В академии он был кем-то вроде Моранды — не упускал случая унизить тех, кто ниже по происхождению, и ему точно так же многое сходило с рук.

— Это вряд ли, мы слишком разные, — хотела довольствоваться лаконичным ответом, но не удержалась от замечания: — Честно говоря, меня пугает мысль, что ваш внук станет главой рода. Ему не хватает выдержки и… других важных качеств.

Как ни странно, Дорган не рассердился, напротив, как-то грустно усмехнулся и признал:

— Боюсь, ты права. Эртану нужно ещё многому научиться, пока что он к этой роли не готов. И, возможно, не будет готов. Тогда мне придётся подумать о другом преемнике или… преемнице, — завершил он, сопровождая свои слова красноречивым взглядом.

На мгновение стало смешно — даже в такой ситуации он пытается меня агитировать. Поспешила уйти, пока дед не продолжил развивать неприятную тему.

Лайры очень походили на миниатюрный вариант белоснежных ланей. Они буквально тянулись к рукам, выпрашивая не только пищу, но и ласку. Кормить их было легко и приятно. Пожалуй, стоило поблагодарить Доргана за такое наказание. В целом же зверинец меня разочаровал. Так хотелось посмотреть на диковинных животных, но все загоны были огорожены плотным материалом, не позволяющим заглянуть внутрь. Я могла только слушать звуки — рычание, писк, клёкот, ржание и читать названия на дверях.

Вдруг у одной из дверей на меня кто-то набросился со спины и резко толкнул. Я не сразу осознала, что произошло. Услышала лязг металла, испуганно осмотрелась и поняла, что оказалась внутри загона. Он был большим, чистым и на первый взгляд пустым, но невдалеке виднелся решётчатый вольер с приоткрытой дверью. В нём царил полумрак, в котором вдруг вспыхнули два красных огонька, и раздалось угрожающее рычание.

Инстинктивно сделав шаг назад, я упёрлась спиной в преграду и поняла, что заперта здесь наедине с кем-то красноглазым и, похоже, очень злым. Стучать в дверь не рискнула, вдруг резкий звук разозлит зверя ещё больше. Просто застыла неподвижно, пытаясь сообразить, что теперь делать.

Но когда из вольера показался огромный варан, похожий на древнего динозавра, испуганно ахнула и закричала, призывая на помощь. Я также попыталась активировать браслет, отправив сообщение в администрацию академии, но грозный рык, раздавшийся совсем рядом, заставил снова замереть на месте.

Варан двигался слишком стремительно для такой громадины, и его красные глаза сейчас находились всего в десятке сантиметров от моего лица. Он тихо рычал и шумно втягивал воздух трепещущими ноздрями. А из вольера тем временем выползли две его крохотные копии. Боже, да здесь не просто сердитый вораноподобный динозавр, а мать, защищающая потомство. Мне конец! Этот приговор был написан в красных глазах зверя.

Мысли метались, не находя решения. Я не знала, дошло ли моё сообщение и как скоро прибудет помощь, оставалось тянуть время и надеяться на чудо. Вспомнилось, как где-то слышала о том, что животные реагируют на наши эмоции, голос и чувствуют страх.

— Тише, тише, я не трону твоих малышей, — сказала как можно спокойнее, изо всех сил скрывая панику и глядя прямо в эти завораживающие глаза. — А ты не трогай меня. Если убьёшь, тебе больше не позволят здесь находиться и разлучат с детьми. Ты больше их никогда не увидишь. Пожалуйста, дай мне уйти.

На какое-то мгновение время вдруг словно остановилось, и я снова, как в случае с шерзорнгом, будто стала частью этого зверя и почувствовала, как медленно затихает его агрессия, продолжая уже мысленно убеждать:

— Вот так, всё хорошо. Я тебе не враг. Возвращайся к детям!

Увидев, как зверь медленно отступает на шаг, а потом разворачивается и уходит, я чуть не разревелась от облегчения и с трудом удержалась на ногах, испытав прилив слабости.

Словно в трансе я наблюдала за тем, как в загон вбежал испуганный смотритель и ещё какие-то люди. У меня что-то спрашивали, осматривали, ощупывали, а потом куда-то повели. От шока ноги подкашивались, а мысли продолжали путаться, более-менее пришла в себя я уже в кабинете декана. Он был мрачен, хмур и дотошно расспрашивал бледного от страха смотрителя о случившемся. Но тот мало что мог сказать по существу.

Повторял только, что недавно родившую самку вайраха перевели в злополучный загон лишь сегодня днём, а до этого там жил старый самец, который в принципе был безобиден. Наверное, кто-то думал, что он всё ещё там, и просто хотел напугать адептку, то есть меня. А вот разъярённая самка, защищающая свой выводок, действительно могла, если не убить, то серьёзно покалечить. О том, что смерти мне не желали, свидетельствовал и поменявшийся цвет браслета, который я успела заметить — всего лишь светло-серый, только легче от этого не было.

— Слава Единому, всё обошлось, но как тебе удалось её остановить? — допытывался Дорган, когда смотритель ушёл.

— Не знаю, я с ней разговаривала, и она меня как будто поняла. Между нами словно связь установилась, — призналась честно и тут же пожалела о сказанном.

Серые глаза деда вспыхнули каким-то нездоровым фанатичным блеском.

— Значит, ты всё же сделала это — освоила «Касание души»! — заявил он торжествующе, и мне стало страшно от мелькнувшей догадки.

— Только не говорите, что вы специально всё подстроили, чтобы я смогла проявить скрытые способности?!

— Нет, конечно, — нахмурился Дорган, — я никогда не стал бы рисковать твоей безопасностью. Для этого есть более безопасные и проверенные методы.

Поняв, что меня эти заверения не убедили, он со вздохом приложил ладонь к груди и торжественно произнёс:

— Клянусь магией, что непричастен к сегодняшнему инциденту в зверинце! — Его ладонь на мгновение засияла мистическим светом, и от сердца немного отлегло.

Я уже знала, что такое магическая клятва — солгать под её воздействием невозможно. Значит, не он. Уже легче, но вот без Эртана здесь точно не обошлось. Вспомнила, как, выйдя из кабинета, услышала чьи-то удаляющиеся шаги. Наверное, братец подслушал намёки деда на то, что главой рода могу стать я, вот и взбесился, решив отомстить. Словно в унисон моим мыслям, из раскрывшейся двери раздался холодный голос Никея:

— Надеюсь, Эйр Дорган, ваш внук сможет повторить эту клятву. Говорят, он проходил отработку в зверинце в это же время.

Блордрак вошёл в одежде целителя с большой сумкой, которую брал на вызовы за пределы лазарета. Он старался говорить сдержанно, но в голосе отчётливо послышался вызов. Надо же, как быстро разносятся новости! Или его специально вызвали?

— Надеюсь, дэйр Блордрак, вы понимаете, что не имеете права обвинять человека без доказательств, — в тон ему обманчиво вежливо ответил декан. — Позвольте напомнить, что вы не каратель, а целитель, вот и выполняйте свои непосредственные обязанности. А виновный обязательно будет найден и строго наказан. Я прослежу за этим лично!

— Очень надеюсь, что наказан будет именно виновный, — сдержанно парировал Блордрак.

Он подошёл ко мне и с тревогой заглянул в глаза: — Цела? Как себя чувствуешь?

— Нормально, только голова кружится, и сил нет, — я выдавила улыбку, искренне радуясь его появлению. Совсем одной в стане врага находиться было, мягко говоря, некомфортно.

— Сейчас посмотрим, — Никей провёл диагностику и, нахмурившись, констатировал: — похоже на магическое истощение. Но как это возможно, если на тебе браслеты?

— Я разрешил открыть их наполовину, — неохотно признался декан, тоже посматривающий в мою сторону с беспокойством. — Это необходимо для занятий и успешного освоения дара.

Или для его экспериментов? Настала моя очередь хмуриться. Получается, браслеты теперь и на ночь остаются открытыми, а я даже не в курсе. Чего именно он добивается? Хотя, надо признать, в зверинце меня спас именно дар. Без него «Касание души» было бы невозможным.

— До телепорта дойти сможешь? — спросил целитель, закончив осмотр.

Я прислушалась к себе и отрицательно покачала головой. Сразу после происшествия, подпитываемая адреналином, до академии в сопровождении смотрителя и сторожа я кое-как добралась, а вот сейчас каждое движение давалось с трудом. Неужели столько сил отняло мысленное воздействие на вайраха?

— Ясно, потерпи немного, — Никей подхватил меня на руки и понёс к выходу.

— Что вы делаете? — хмуро уточнил Дорган, не предпринимая однако попыток вмешаться.

— Выполняю свои прямые обязанности, — сухо бросил Блордрак. — Ей нужна помощь и хороший отдых для полного восстановления.

— Что ж, Лестэлла, отдохни пару дней, а потом мы пересмотрим твоё расписание, — милостиво кивнул дед и заявил: — Теперь некоторые практики у тебя я буду вести лично.

От этой «радостной» новости стало совсем тошно, и я, уткнувшись в плечо жениха, шепнула:

— Забери меня отсюда скорее!

Дальше были телепорт, лазарет и облегчение. Силы не вернулись полностью, но после нескольких процедур и одного особо горького зелья я почувствовала себя гораздо лучше.

Никей делал всё, что требовалось молча. Но по плотно сжатым губам и мрачному взгляду было понятно — он сердится. Только закончив и убедившись, что со мной всё в порядке, он отрывисто спросил:

— Ты видела, кто это сделал?

— Нет. Меня просто толкнули. А почему ты решил, что это был Эртан?

— На первом курсе он любил так забавляться, — скривился Блордрак. — К тому же он очень тщеславен, и завидует тому, что Дорган тебя выделяет.

Мне совсем не понравились угрожающие нотки в его голосе. Он ведь не собирается вызвать Эртана на дуэль и устроить ещё что-нибудь в этом роде? Это ещё больше усложнит наше и без того непростое положение.

— Но декан прав — пока нет доказательств, нельзя его обвинять, — напомнила на всякий случай.

— Никаких доказательств не будет! — продолжал злиться Никей. — А если и будут, он отделается предупреждением или выговором, как обычно! Все его наказания всегда были формальными, но сейчас сопляк перегнул палку!

Воинственный настрой Блордрака меня не на шутку встревожил. Я схватила его за руку и взволнованно спросила:

— Что ты задумал? Нам только открытой войны с Дорганом сейчас не хватает. Обещай, что и пальцем Эртана не тронешь! — потребовала испуганно.

Никей перевёл удивлённый взгляд с моего лица на свою ладонь в моей руке и обратно, но не сделал попытки высвободиться и сдержанно повторил:

— Обещаю. Не трону… пальцем.

Последнее уточнение прозвучало как издёвка и совсем не утешило.

— Кулаком и оружием тоже не тронешь! Думаешь, дед меня так мало ценит, что позволит внуку безнаказанно поставить все свои планы под угрозу?

— Не бойся, я при всём желании не смогу причинить ему вред, — помрачнел Блордрак, — дурацкая клятва целителя не позволит! Но этому гадёнышу слишком многое сходит с рук, поэтому я сейчас просто вызову карателей. Уж они точно никого выгораживать не станут, — объявил он о своём намерении, заставив нервничать ещё больше.

Вот только карателей мне до полного счастья не хватает! Я попыталась отвлечь жениха, озвучив другую проблему:

— Не надо! Пусть сами разбираются, ты не о том беспокоишься. Слышал, Дорган теперь будет вести у меня занятия лично! Что это может значить?

Никей помрачнел ещё больше и, задумавшись, уточнил:

— Как ты получила магическое истощение?

Пришлось рассказать о том, что случилось в загоне. Судя по выражению лица собеседника, отвлечь его удалось, и ситуация действительно сложилась серьёзная.

— А вот это плохо, — сказал он, наконец. — То есть, конечно, хорошо, что ты справилась и спаслась, но «Касание души» осваивает не каждый выпускник, а в совершенстве им вообще владеют единицы. Я говорил, что у нас ещё есть время до тех пор, пока Дорган перейдёт к активным действиям. Так вот, боюсь, теперь его нет. Он постарается заполучить тебя как можно скорее.

Его тревога передалась и мне.

— Да что такого особенного в этом касании? Я читала, его используют только в целительской практике для помощи душевнобольным и для избавления от стрессов и психологических травм. Ну, ещё животных, получается, подчинять можно. Только зачем всё это Доргану?

— Официально да, но те, кто посильнее задействованы на королевской службе. Им приходится делать то, чему в академии не учат, — последовал туманный ответ.

— Например? — уточнила осторожно, понимая, что ничего обнадёживающего, скорее всего, не услышу.

— Например, работать с преступниками и шпионами, заставляя их заговорить, — неохотно ответил Никей.

— Что?! — Его слова неприятно удивили. — На людей так тоже можно воздействовать?!

— Говорю же, это позволено только проводникам, состоящим на секретной службе и действующим по спецзаданию. В остальных случаях подобное воздействие запрещено законом и жестоко карается. На выпускников, владеющих такими способностями, накладываются ограничения. Но я очень сомневаюсь, что Дорган включит тебя в списки сильнейших выпускников.

— Почему? Разве это можно скрыть?

— Вполне. Дорган — декан факультета. Я практически уверен, что он постарается выставить тебя посредственной ученицей, сохранив твои возможности втайне, чтобы пользоваться ими в личных целях, — продолжал нагнетать атмосферу всё ещё мрачный целитель.

Мне стало совсем не по себе.

— Но это ведь… тоже незаконно? — спросила дрогнувшим голосом.

— У Доргана с законом особые отношения, — невесело усмехнулся Никей. — К тому же ему покровительствует король. Найти управу на этого змея непросто.

Я представила, как по приказу деда подчиняю человека его воле, вынуждая передать главе «славного» рода Дорган всё, что тот пожелает: деньги, имущество, секретные документы, одарённых детей и вздрогнула. Никей прав, теперь он от меня ни за что не отступится! Исцелить умирающего, чтобы заполучить его семью в должники — это не самый эффективный метод достижения цели. Ведь проводник может и не успеть вовремя, а вот добиваться целей, порабощая душу человека и внушая ему свои желания, — беспроигрышный вариант!

Неудивительно, что около четырёх веков назад проводников здесь истребляли, как когда-то ведьм на Земле. Это я вычитала в учебнике и поначалу решила, что дело было лишь в том, что возвращение души из междумирья раньше приравнивали к запрещённой законом некромантии. Но теперь ясно, что основной причиной страхов и гонений было именно «Касание души» и ещё несколько древних практик, дающих проводнику особую власть над другими людьми. Неужели и я когда-нибудь обрету такую власть?! А что если…

— Никей! — воодушевлённая внезапной идеей, я схватила целителя за вторую руку и, понизив голос, шепнула: — Вдруг у меня когда-нибудь получится повлиять на Доргана. Ну, с помощью дара. Внушить, чтобы он от меня отстал навсегда! Это возможно?

Жених перестал хмуриться и вдруг фыркнул, будто сдерживая смех:

— Ты бы видела сейчас выражение своего лица — оно такое кровожадное, что я Доргану уже не завидую. Но, к сожалению, его нельзя застать врасплох. Менталистов с первого курса учат защищаться от любого постороннего вмешательства. Да и тебе подобное не по плечу. Ты после взаимодействия с вайрахом едва на ногах держишься, а с людьми всё гораздо сложнее. Нужно учиться концентрировать и подчинять силу.

Я разочарованно вздохнула — и здесь тупик. Стоило получить ценный дар, чтобы в итоге оказаться из-за него в ловушке. Жизнь зикфы была как-то проще.

— Хорошо, и что нам делать, если Дорган действительно перейдёт к решительным действиям?

Никей долго молчал и хмурил брови, что-то обдумывая, а потом огорошил заявлением:

— Мы можем опередить его и пожениться. В отличие от помолвки, магический брак нельзя разорвать ни при каких условиях. Ты согласна?

Я разглядывала собеседника удивлённо и настороженно, гадая, что им движет в первую очередь — желание защитить или поскорее прибрать меня к рукам в свете открывшихся перспектив? Очень хотелось бы, чтобы преобладало первое, а не второе, но в любом случае перемены предлагались слишком резкие и радикальные.

— Ты же говорил, нам нельзя жениться, пока я не научусь контролировать перемещения в междумирье? — напомнила, оттягивая момент ответа. Я не готова была принять такое судьбоносное решение мгновенно.

— Придётся рискнуть. Конечно, тебя сейчас сложно будет вывести за пределы академии, но я что-нибудь придумаю, — заверил Блордрак, а мне вдруг вспомнилась беседа с его матерью, и стало страшно.

Она права — стоит помолвке завершиться свадьбой, дед перестанет сдерживаться и просто избавится от мешающих факторов. Никей терпеливо ждал ответа. Взгляд его сейчас был непроницаемым, и я могла лишь догадываться, о чём он думает на самом деле.

— Ошибаешься, брак разорвать ещё легче — достаточно убить тебя, — возразила, не скрывая эмоций. — Если мы поженимся, ничего иного Доргану не останется! Должен быть другой выход.

— Его нет, — сухо возразил Блордрак, осторожно высвободив свои ладони из моих рук. Похоже, ответ ему не понравился. — Я не собираюсь жить с оглядкой на этого змея и не боюсь его! Он ничего мне не сделает, а если попробует, пожалеет — я смогу за себя постоять. И тебя защитить тоже смогу!

Говорил он уверенно, но всё же до конца не убедил.

— А мать? Брата? Сестру? Моего отца? Дорган знает все наши слабые места, он будет бить по ним, — возразила я тихо. — И ты всё равно готов рискнуть безопасностью своей семьи? Неужели тебе так нужен проводник?

Вряд ли он скажет правду, но почему-то ответа я ждала с волнением. Так хотелось хоть ненадолго перестать чувствовать себя редким дорогостоящим товаром и почувствовать просто живым человеком, который может быть кому-то интересен сам по себе. Неужели без этих способностей я ничего не стою?

— Нужен. Почему я должен отдавать своё? — сдержанно ответил жених и, глядя куда-то в сторону, неохотно добавил: — Я плохо схожусь с людьми. Долго притираюсь. Мало с кем могу поладить, а к тебе уже… привык. Меня всё устраивает. Не хочу ничего менять.

Настала моя очередь сдерживать смех. Вот так заявленьице! Привык он ко мне, видите ли. Мог бы и что-то более романтическое сочинить, чтобы быстрей согласилась. Впрочем, я бы тогда не поверила. Если мне что-то и нравилось в Никее, так это его прямолинейность — он не лгал и не притворялся, что в местном высшем обществе было большой редкостью. Привычка — не так уж и плохо для начала. А из уст такого гордеца, как Блордрак, это чуть ли не признание, давшееся ему явно непросто, вон как до сих пор напряжён.

И всё же связывать себя узами поспешного неразрывного брака не хотелось. Это было неправильно. А вдруг один из нас со временем полюбит кого-то другого. Что тогда делать? Неужели и впрямь нет другого выхода?!

— Ладно, пусть это будет нашим планом на крайний случай, — ответила примирительно, мысленно добавив: — А мне придётся постараться восстановить утраченные воспоминания поскорее.

Почему-то я не сомневалась, что только они помогут нам справиться с Дорганом. Но Никей, когда решилась поделиться с ним этим намерением, возразил с неприкрытым скепсисом:

— Даже если допустить, что твой дед имел к той истории хоть какое-то отношение, доказать это не получится. Он не оставляет следов и вряд ли где-то засветился.

— Ладно, а чисто теоретически можно привлечь человека к суду на основании детских воспоминаний? — попыталась я прощупать почву на будущее. Ведь не зря дед на меня тогда менталиста натравил. Чего-то же он опасался?

— Теоретически можно, — подумав, кивнул Никей. — Воспоминания нельзя подделать, поэтому они — самое надёжное доказательство. Если что, у меня есть хороший знакомый в ведомстве карателей, которое этим занимается. Друг отца. Но не понимаю, на что ты рассчитываешь, до сих пор ведь ничего нового не вспомнила.

— Кое-какие моменты постепенно всплывают. Я почти уверена, что маму убили не в доме, а где-то под открытым небом, — призналась со вздохом. — Там были лошади, и плакал маленький ребёнок.

— Опять этот ребёнок, — недоверчиво нахмурился Блордрак. — Откуда он мог взяться и куда, по-твоему, делся?

— Не знаю. — Никаких разумных предположений по этому поводу у меня не было, и я предпочла не продолжать зашедший в тупик разговор.

Тем более что между нами возникло некоторое напряжение. Похоже, мой отказ незамедлительно выйти замуж задел Никея больше, чем он хотел показать. Это даже забавно, учитывая, что месяц назад жених о нашей свадьбе и думать не хотел.

Как я ни старалась настроиться, чтобы увидеть во сне хоть какие-то новые подробности давней трагедии, ничего не вышло.

Вместо старого кошмара мне приснился новый: я снова проходила церемонию проверки на подлинность души в молельне. Подошла к кристаллу души, положила на него ладони и испуганно вскрикнула, когда он поменял цвет на чёрный. Почему-то в этот раз процедура не была тайной. Помимо храмовника, рядом со мной находилась толпа людей, которые увидев результат, уставились на меня сначала со страхом, а потом с неприкрытой угрозой. Они громко шептались и медленно окружали меня, подходя всё ближе, отрезая путь к отступлению. Сначала я слышала просто нарастающий и нервирующий гул голосов, а потом вдруг отчётливо различила пугающий вердикт: «Двоедушница»!

Но проснулась я не от страха, а от мысли, которая должна была прийти в голову гораздо раньше — как я прошла проверку тринадцать лет назад, если на тот момент в теле уже была другая душа?! Или после трагедии девочку, впавшую в беспамятство, просто не трогали? Это вряд ли. Кайя ведь уверяла, что исключений ни для кого не делают. Так как же удалось обмануть кристалл души? Очень сомнительно, что прежнюю Лесту специально пичкали чем-то вроде тех отвратительных ягод. Да и, честно говоря, я была не так уж уверена в их эффективности. Если бы всё было так просто, двоедушников бы вообще никогда не выявляли.

Увы, задать эти вопросы было некому, ведь даже родной отец не знал об обмене душами и моей жизни в другом мире. Ничего вразумительного в голову не приходило, а потом стало не до этого.

Утром нежданно-негаданно меня навестили Дорган с внуком. Багровый и плохо скрывающий досаду Эртан сквозь зубы извинился и заверил, что не знал о самке в загоне, а хотел лишь напугать, как будто это что-то в корне меняло. Удивительно, что дед всё же не стал его выгораживать и не повесил вину на кого-то другого. Правда, в наказание он всего лишь урезал любимому внуку содержание и заставил месяц убирать и просеивать бирозалвий навоз на потеху всей академии.

Я не стала спорить, но порадовалась, что Никей уже сменился и не присутствовал при нашей беседе. Он бы точно посчитал наказание недостаточным и затеял ссору.

Когда Эртан вышел, Дорган-старший, плотнее прикрыв за ним дверь, «обрадовал» новостью, что послезавтра мы уже сможем начать индивидуальные занятия. Осторожные расспросы убедили, что Блордрак прав — упор декан собирался сделать именно на «Касание души».

— Мне опять придётся мучить сову? — уточнила, невдохновлённая перспективой так много времени проводить наедине с этим неприятным человеком.

— Нет, этот уровень ты перешагнула. Думаю, теперь мы сможем приступить к более сложной практике, — вкрадчиво заявил дед, заставив напрячься. Неужели намекает на то, что тренироваться придётся на людях?! Но ведь это незаконно! Не хочу!

— Не думаю, что готова к чему-то более сложному, — поспешно возразила, стараясь оттянуть этот неприятный момент. — И вообще, я всё ещё чувствую слабость, зачем так торопиться?

Дорган снисходительно улыбнулся, явно разгадав мои намерения, и обманчиво мягким тоном сказал:

— Отдыхай, скоро увидимся.

Декан ушёл, но посеянная им тревога осталась и ещё долго не отпускала. Ведь чтобы он не задумал, ничем хорошим для меня это не закончится.

Ближе к вечеру ко мне заглянул Никей. Он рассказал, что договорился о проведении свадебного обряда в небольшой отдалённой молельне на тот крайний случай, если всё же придётся бежать и тайно пожениться. Там будут готовы принять нас в любое время. На немедленном браке целитель больше не настаивал, но велел не расслабляться и в случае любой угрозы со стороны деда, сразу найти его.

В дверь осторожно постучали, и в палату заглянул охранник Виташ — друг Никея. Он вежливо поздоровался со мной и проворчал, обратившись к Блордраку:

— Вот ты где, а я в твою комнату почти полчаса безуспешно ломился.

— Зачем ломиться, если никто не отвечает? — пожал плечами Никей.

— Я вроде бы видел, как дверь приоткрылась, вот и решил… показалось, наверное, — задумчиво почесал подбородок охранник, посеяв в моей душе смутное беспокойство. — Ты мне нужен, выйдем на пару слов.

— Так видел или показалось? — спросили мы с Никеем почти в унисон. Переглянулись и, нахмурившись, посмотрели на удивлённого охранника.

— Надо же, какое единодушие, — пробормотал он, выдавив растерянную улыбку. — Эй, вы чего? Вроде не показалось. Я даже хлопок услышал. Ну и что? Может, это просто обслуживающий персонал уборку затеял.

— Возможно, — помедлив, кивнул целитель, поднимаясь с моей кровати, на краю которой сидел. — Ладно, идём, что ты хотел?

— Уборка на ночь глядя, прямо перед отбоем? С чего бы? — не поверила я, начиная волноваться всё больше. — У нас убираются днём, когда все на занятиях.

Теперь переглянулись парни. Как мне показалось, Блордрак каким-то образом сигнализировал другу помалкивать и тему не развивать.

— Э… ну, у нас иногда так бывает, — сказал сбитый с толку Виташ. — Вот сейчас и проверим. Ты же возвращаешься?

— Конечно, уже поздно. До завтра, — кивнул мне на прощание Никей, направляясь к двери.

Отступившая было тревога, атаковала с новой силой. А что, если Дорган уже перешёл к активным действиям и заготовил жениху какую-то ловушку? Я же тут за ночь совсем изведусь от неизвестности!

— Я пойду с вами! — заявила, быстро выпутываясь из покрывала. Хорошо, что не успела сменить платье на ночную сорочку, а то, что одежда слегка помята — не страшно. Не на бал собралась.

Бывшие однокурсники снова переглянулись.

— Не пойдёшь! — отрезал Никей. — Ты всё ещё не пушинка, и обратно я тебя снова тащить не хочу.

Это прозвучало грубо, но я не обиделась и продолжила демонстративно собираться, потому что чувствовала — сейчас он пытается меня не задеть, а отвлечь. Значит, тоже подумал о ловушке и опасности.

Виташ уже понял, что сморозил что-то не то и попытался отговорить меня на свой лад:

— Леста, перестань, через десять минут отбой. В мужское общежитие тебя не пустят. Как и любую другую девушку. Так что если ты думаешь, что у Никея там намечается свидание…

— Какая чушь! — нетерпеливо прервала я поток этой странной и непонятной мне мужской логики. — Из-за свидания я бы точно переживать не стала. Ну, в смысле мы же ещё не женаты, — пояснила, поймав недоверчивый взгляд целителя.

— Серьёзно? Леста, ты просто чудо! — шутливо присвистнул Виташ. — Ещё и внуку Доргана, говорят, врезала. Да об этом здесь мечтает каждый второй, и я в том числе!

Блин, неужели уже вся академия в курсе моего «подвига»? Только такой славы мне не хватало. И поганец-Эртан не простит позора, опять какую-нибудь подлянку устроит.

— Да не била я его, просто толкнула… случайно.

— Эх, где бы и мне такую невесту найти — боевую и неревнивую! — мечтательно вздохнул охранник и получил от друга увесистый подзатыльник.

— Уймись, она ещё и носы ломает одним ударом, так что поосторожнее с желаниями, — прервал его Никей и, подойдя ко мне, успокаивающим тоном сказал: — Уверен, это какое-то недоразумение. Просто пойду, посмотрю, что там.

— Хорошо, я подожду, но если через полчаса один из вас не вернётся, и убедительно всё не объяснит, заявлюсь лично и перебужу всё общежитие! — завила упрямо, хоть и понимала, что в случае опасности помочь ничем не смогу, буду только мешать.

— Договорились, — довольно усмехнулся целитель и вдруг, наклонившись к моему уху, шепнул: — А чего это ты так за меня переживаешь, если замуж не хочешь?

Я ответила возмущённым взглядом (нашёл время и место выяснять отношения), а когда они вышли, принялась нервно ходить по палате из угла в угол в ожидании новостей.

Блордрак вернулся, когда я уже успела себя накрутить, напридумывав всяких страшилок, и почти собралась идти в мужское общежитие. Он был мрачен, но с виду цел и невредим. Однако, судя по тому, как тщательно жених прикрыл дверь и произвёл над ней какие-то магические манипуляции, в своей комнате он застал вовсе не уборку, и разговор предстоял серьёзный.

— Что случилось? — спросила нетерпеливо, едва он закончил и повернулся.

— Началось, — лаконично ответил Никей, и я сразу поняла, о чём речь.

— Дорган? — вздохнула, настраиваясь на худшее. — Что он сделал?

— Приступил к реализации очередного плана и подослал ко мне Камилию.

— Ночью? В смысле чтобы… ой, — когда до меня дошла цель столь позднего визита хорошенькой блондинки в мужскую спальню, стало не по себе.

Неужели для этого монстра нет ничего святого, и чтобы добиться своего, он готов даже опозорить родную внучку?! Ведь насколько я поняла, добрачные связи в Рансааре, мягко говоря, не приветствовались. И если тайное становилось явным, особенно страдала репутация девушки.

Но Дорган, очевидно, рассчитывал на то, что подстроенное таким образом ночное свидание, станет веским поводом для разрыва нашей с Блордраком помолвки и железным аргументом в пользу его свадьбы с Камилией.

— И… что? — спросила, не дождавшись, пока заговорит Никей, который хмурился и молчал, погрузившись в свои мысли.

— Ничего. К счастью, она не успела зажечь свечи с будрейном. Точнее, я успел их вовремя потушить, — ответил целитель, но вместо облегчения я испытала страх.

Свечи с перетёртыми в порошок цветами будрейна нас учили делать в школе ремёсел на занятиях по домоводству. Считалось, что это должна уметь каждая девушка, потому что в супружеской спальне они порой незаменимы. Эти свечи разжигали страсть, помогая вступившим в договорной брак и не питающим друг к другу романтических чувств молодожёнам скрепить союз и зачать ребёнка. Правда, действие наступало не сразу, а когда свечи прогорали до половины, зато потом эффект держался несколько часов. И если бы Камилия успела…. Чёрт! Мерзость какая! Страшно подумать, что же «любящий» дедушка заготовил для меня, если вот так поступил с ней и Никеем?

— В этот раз он перешёл черту, завтра же потребую объяснений! — мрачно пообещал полный решимости Блордрак, чем встревожил ещё больше.

— А стоит ли? — возразила, в красках представив их беседу. — Чего ты добьёшься, кроме новых проблем? У него бесполезно что-то требовать. Он так всё вывернет, что ты ещё и виноватым окажешься.

— А что ты предлагаешь — молчать и надеяться на лучшее? — нахмурился собеседник. — Поверь, за тебя он тоже скоро возьмётся!

— Уже, — призналась, вспомнив наш недавний разговор, — сказал, что послезавтра начнёт заниматься со мной лично. «Касанием души». Что же нам делать?

— Послезавтра? — повторил жених, подойдя к окну и задумчиво вглядываясь в темноту за стеклом. — Что ж, немного времени у нас ещё есть.

— Для чего? — вопрос был риторическим, ответ я и так знала. — Ты о браке?

Никей резко обернулся, подошёл и остановился в паре шагов от меня, больше не пытаясь сократить это расстояние.

— Я не настаиваю и был бы рад не торопиться, — сказал он серьёзно, глядя мне прямо в глаза. — Но ты права, разговорами и угрозами от Доргана ничего не добиться. Нужно действовать. Я не хочу, чтобы в мою жизнь вот так бесцеремонно лезли и женили на ком попало. А ты хочешь? Ведь тебя это тоже ждёт.

Я зябко передёрнула плечами, признавая его правоту. В том, что с моими чувствами Дорган считаться не станет, сомневаться не приходилось.

— А что с Камилией? — спросила, не решаясь озвучить ответ, который всё между нами изменит.

— Отправил телепортом в женское общежитие, — поморщившись, проворчал Никей. — Кроме Виташа её никто не видел, так что слухов, надеюсь, удастся избежать. А если не удастся, сама виновата — знала, на что шла!

— Может, у неё выбора не было, — заступилась за родственницу, прекрасно понимая, как виртуозно Дорган умеет давить, убеждать и играть на чувствах.

Я на Камилию не злилась и даже немного жалела.

— У неё, может, и не было, но у тебя он пока есть, — напомнил Никей. Он говорил спокойно, однако чувствовалось, что парень напряжён и заметно нервничает.

Выбор-то есть, но весьма ограниченный. Как союзник Блордрак меня вполне устраивал и даже начинал нравиться, но разве этого достаточно для создания семьи? Людей, вступающих в брак, должны связывать сильные чувства и особые отношения, а не вынужденные меры. Да и назад дороги не будет — магический брак расторгнуть нельзя. С другой стороны, могло быть хуже. С Никеем мы, по крайней мере, неплохо ладим. Вряд ли муж, которого навяжет дед, будет меня хоть в чём-то поддерживать и защищать от него.

— Ладно, — вздохнула, принимая окончательное решение, — я согласна. Когда?

Лицо собеседника просветлело, уголки губ дрогнули в улыбке.

— Хорошо, — сказал он, заметно расслабившись, — Мне нужно отлучиться, чтобы всё подготовить. Вернусь за тобой на рассвете. Постарайся немного поспать.

Как, уже завтра?! А как же платье и причёска? Я запаниковала, осознав, что на собственной свадьбе буду похожа на пугало, но тут же мысленно обругала себя за такие глупые мысли. Какое платье?! О чём я вообще думаю! Это же просто формальность. Да и обряд будет тайным. Никто кроме храмовника нас не увидит.

Уже у двери Никей обернулся и, посмотрев на меня долгим, нечитаемым взглядом, уверенно сказал:

— Не бойся. У нас всё получится. Ты не пожалеешь.

Это прозвучало убедительно и довольно искренне, так что я тоже невольно улыбнулась, а тревога уступила место робкой надежде. Вдруг, действительно, получится что-то хорошее? Пусть не сразу, но хотя бы со временем.

Но уже через час, когда я всё же заставила себя прилечь, в плату, несмотря на протесты Зиэлды, стремительно вошёл рассерженный Дорган и заявил, что немедленно забирает меня из лазарета.

— На каком основании? Что случилось, эйр Дорган? — потребовала ответа целительница, пытаясь загородить меня собой, словно вратарь, защищающий ворота от мяча противника.

— На том основании, что вы не в состоянии обеспечить безопасность моей адептки! — отрезал декан, не слушая возражений. — Её подбивают на побег, а вы ничего не знаете!

Дыхание перехватило. Сердце, затрепыхавшись, ухнуло куда-то вниз. Всё-таки узнал! Но как? Впрочем, чему удивляться. Скорее, было бы странно, если бы он со своими широкими связями и многочисленными шпионами остался в неведении.

— Это неправда, — возразила я спокойно, не без труда выдержав его холодный, давящий взгляд. — Ваши осведомители ошиблись, никакого побега не планировалось.

Куда бежать? Зачем? После проведения обряда мы собирались вернуться. Так что я даже не солгала.

— Вот как? А свадьба тоже не планировалась? — вкрадчиво и в то же время угрожающе спросил Дорган, продолжая прожигать меня взглядом поверх головы Зиэлды, значительно уступающей ему в росте.

Этот враждебный, обвиняющий тон внезапно разозлил. Да кто он такой, чтобы требовать от меня отчёта или предъявлять какие-то претензии?! Вычеркнул из рода — вот и спасибо! Вот и пусть катится на все четыре стороны, а меня оставит в покое!

— Планировалась, — призналась я холодно, поскольку отрицать очевидное не имело смысла. — Только при чём тут побег и моя безопасность? Мы с Никеем давно помолвлены. Решили пожениться, пока не отцвёл иргаль. Примета, знаете ли, хорошая. Убегать никуда не собирались. Не понимаю, что вас так возмутило? Неужели то, что на свадьбу не пригласили? А с чего бы? Вы мне даже не родственник!

Доргану мой ответ пришёлся не по нраву. Он недовольно нахмурился, отчего атмосфера в маленькой палате стала ещё более напряжённой. Зиэлда, оценив ситуацию, заявила, что идёт вызывать заведующую, и поспешила выйти, оставив дверь открытой. Зря она это сделала, потому что менталист захлопнул и запер её одним взмахом ладони.

— Ты заговорила совсем как мать! И проблемы, смотрю, собралась решать её способом — сбежав и выскочив замуж, за кого попало! — презрительно процедил собеседник, рассердив ещё больше.

— Меня ничуть не удивляет, что она от вас сбежала! Прекрасно её понимаю! — не осталась я в долгу. — Только я собираюсь выйти замуж не за кого попало, как вы выразились, а за своего жениха и, между прочим, дэйра. Если он вас чем-то не устраивает — это ваша проблема!

— Ты права, — Дорган вдруг успокоился и хищно улыбнулся, медленно повторив: — Это моя проблема. А свои проблемы я привык решать быстро и радикально.

Сердце кольнула тревога. Только сейчас, когда шок и гнев отступили, я вспомнила о Блордраке. Что с ним? Неужели этот морально опущенный урод до него уже добрался?!

— Где Никей? Что вы с ним сделали?! — спросила, чувствуя себя бабочкой, запутавшейся в паутине.

Нет, он не змей, а паук, развесивший повсюду свои липкие сети. Они везде — подстерегают на каждом шагу. Даже там, где, казалось бы, их быть просто не может.

— Пока ничего. Его нет ни в академии, ни в школе. — Дорган правильно понял моё беспокойство и, не позволив расслабиться, безапелляционно заявил: — Но как только появится, ему будет предъявлено сразу два обвинения: в организации твоего побега и… попытке изнасилования Камилии!

Нервы сдали окончательно, и я, не выдержав, расхохоталась.

— О боги! — выдавила, немного успокоившись. — Меня уверяли, что вы умный и опытный манипулятор, я ждала от вас соответствующих поступков, но это же просто чушь какая-то! Кто в такое поверит?!

— Я хорошо разбираюсь в людской натуре. В разных случаях требуется разный подход, — ничуть не обидевшись, возразил дед. — А поверить можно во что угодно, главное, чтобы доказательства были убедительными. Уж об этом я позабочусь.

Я не верила своим ушам, так и хотелось ущипнуть себя за руку и проверить, не сон ли это.

— То есть вы мне сейчас открытым текстом заявляете, что сфабрикуете доказательства и подставите Никея? — уточнила на всякий случай. Вдруг неправильно поняла.

— Ты сама вынуждаешь меня так поступить, — словно извиняясь, развёл руками Дорган. Сейчас его голос звучал уже не угрожающе, а обманчиво мягко, буквально обволакивая и снова вызывая ассоциации с паутиной. — Да и этот глупый мальчишка меня давно раздражает. Он тебя недостоин — всего лишь очередной охотник за деньгами твоего отца.

— А вы — за моим даром! — напомнила я возмущённо. Тоже мне защитник от недостойных посягательств. От него бы кто защитил! — Ничего у вас не выйдет. Мы с Никеем потребуем проверку воспоминаний, и суд узнает, как всё было на самом деле! Вы ведь только что признались, что собираетесь ложно обвинить моего жениха, прекрасно зная, что он невиновен, это они тоже увидят. А я попрошу заодно проверить, с какой целью вы усыпили меня тогда в своём кабинете, солгав про случайный обмен чашками? Вдруг что-нибудь интересное прояснится!

Маска смирения, которую так долго носила, слетела, и я без страха бросила эту угрозу в лицо противнику. Возможно зря, но сдерживаться больше просто не могла: никогда ещё ни один человек не вызвал у меня таких сильных негативных эмоций.

Я ожидала в ответ вспышки ярости и с надеждой высматривала хоть малейший намёк на испуг на бесстрастном лице собеседника, но Дорган вдруг тихо засмеялся и вкрадчиво сказал:

— Какая смелая девочка! Правда, позволишь менталистам копаться в своих воспоминаниях? Не боишься, что они увидят что-нибудь лишнее и поймут, что ты… двоедушница!

Потрясение было настолько сильным, что я просто застыла на месте, не в силах пошевелиться, и на какие-то секунды потерялась во времени и в пространстве, пока мысли лихорадочно метались стайками вспуганных стрекоз.

Он всё знает?! Откуда? Как такое возможно?! Неужели Санра проговорилась? Или тот менталист, пока я спала, в голове покопался и выудил информацию? Как бы там ни было, Дорган теперь в курсе и с этим придётся считаться. Знать бы ещё, чего опасаться в моём случае, когда душа вернулась на своё законное место после длительного отсутствия?

Разве можно обвинить в невольном перемещении в другой мир четырёхлетнего ребёнка, которым я была на момент первого обмена душами? Вряд ли. Законы, с которыми я успела ознакомиться, были вполне адекватными. А в случае реальной угрозы дед сам не допустит, чтобы этот факт раскрылся — ему слишком нужен мой дар. Так что, скорее всего, он блефует и просто пытается запугать, чтобы я стала покорной, как Ридия.

— С моей душой всё в порядке, — возразила, с трудом заставив внезапно осипший голос звучать ровно. — Она там, где и должна быть. Так что никакой проверки я не боюсь!

А вот взгляд Доргана после такого обвинения выдержать было сложнее. В серых глазах собеседника промелькнули удивление и недовольство.

— Смелое заявление, учитывая, в каком положении ты находишься, — неодобрительно покачал он головой. — Это сейчас твоя душа на месте, но ещё совсем недавно она была в другом мире, а её место занимала чужая, с которой теперь непонятно, что стало.

Даже так? Значит, ему известно всё в подробностях? Интересно, откуда? И посвятил ли он в эту историю кого-нибудь ещё?

— Как вы узнали? — Любопытство пересилило осторожность, но прямого ответа я, естественно, не получила.

— Я знаю всё! — сухо отрезал декан. — От меня бесполезно пытаться что-то скрыть, как и от служб, отвечающих за безопасность королевства. Уверен, их очень заинтересует твоя история. Проверка только ускорит вашу встречу. И поверь, они не будут с тобой церемониться так, как я!

Ну вот, уговоры закончились, в ход пошли угрозы. Как ни странно, это успокоило и вернуло в реальность. Судя по его тону, я была права — дед просто пытается взять меня на слабо. На что он рассчитывает? Неужели думает, что сейчас начну слёзно молить его о помощи и защите от менталистов?

— Почему? За пребывание в другом мире сжигают на костре или казнят? — Спросила с вызовом. — Перестаньте меня запугивать, эйр Дорган, мы оба знаем, что вы этого не допустите, я вам нужна живой и здоровой. А менталистов я не боюсь. Пусть проверяют! Мне скрывать нечего, это вам стоит беспокоиться.

— Вообще-то, Леста, сейчас именно ты пытаешься меня запугать, — с холодной усмешкой парировал декан. — Ты смелая, но не видишь черты, которую не стоит переступать. Это проблема всех, кто живёт эмоциями, а не рассудком. Вы всегда недооцениваете противника и переоцениваете собственные силы. Ты, правда, веришь, что сможешь со мной справиться или хотя бы просто обмануть?

В его сухом бесцветном голосе не было ни капли интереса, потому что вопрос был риторическим и не требовал ответа. Всё и так было предельно ясно. Мне ему по большому счёту сейчас даже предъявить нечего, кроме того чая со снотворным эффектом. Понятно, что такой опытный и ловкий интриган легко вывернется, придумает сотню убедительных объяснений. И поверят ему, а не мне. Вот если бы удалось вспомнить то, чего он так опасается! Возможно, тогда у меня бы появился шанс что-то изменить.

— Я не хотела никого обманывать, вы сами не оставили мне выбора и загнали в угол, — попыталась объяснить элементарную истину, не надеясь, впрочем, что он поймёт.

Не понял. Недоверчиво скривился, сдвинул брови и сердито напомнил:

— О чём ты говоришь? Я создал для тебя все условия!

Самое смешное, что он, похоже, действительно в это верил. А меня, наверное, считал неблагодарной девчонкой. Тоже мне знаток человеческих душ!

— Вы окружили меня своими шпионами, без которых я и шага ступить не могу! — напомнила с горькой усмешкой. — Как будто я не одарённая ученица, а пленница или преступница.

— Это ради твоей же безопасности!

— Какая безопасность?! Где все они были, когда ваш внук втолкнул меня к вайраху?

— Признаю, это моё упущение, такого больше никогда не повторится! — вздохнул дед с видом раскаявшегося мученика, и даже виноватый взгляд не поленился изобразить.

Конечно, не повторится, теперь он ко мне не двоих, а целый десяток охранников-доносчиков приставит. Я представила себе эту картину и пришла в ужас. Нет, не нужно мне такого счастья! Уж лучше магический брак с Никеем. На фоне происходящего этот вариант начинал нравиться мне всё больше.

Разговор зашёл в тупик. Дорган разглядывал меня с задумчивым видом, словно решая, какую тактику применить следующей: кнут, пряник или сразу гильотину? Его молчание напрягало не меньше, чем присутствие, и я всё чаще поглядывала на дверь, надеясь, что помощь в лице дэйры Найрис вот-вот подоспеет, но за ней было подозрительно тихо. Наверное, он какие-то чары наложил. Я не выдержала первой и устало напомнила:

— Официально вы мне не родственник и не имеете права помешать моей свадьбе.

— Ещё как имею. Пока ты моя адептка, подобные действия производятся только с моего разрешения, а я его не давал! — резко возразил Дорган. — Блордрак это прекрасно знал, так что он ответит по всей суровости закона.

Ну вот, опять — двадцать пять! Вернулись к тому, с чего начали.

— Ответит за что? Ещё раз повторю — всё происходило с моего согласия, и я с удовольствием предоставлю свои воспоминания, чтобы это доказать, — улыбнулась в ответ на исказившую его лицо неприязненную гримасу, но осеклась под тяжёлым взглядом, мгновенно наполнившимся льдистым холодом.

— Ладно, не понимаешь по-хорошему, попробуем по-другому, — сказал Дорган нетерпеливо и, подойдя ко мне почти вплотную, сухо отчеканил: — Неважно, похищение, изнасилование, или что-то другое. Он ответит за дерзость! По полной программе. Я об этом позабочусь!

Вот теперь он больше не пытался притворяться мудрым и понимающим дедушкой и перешёл к реальным угрозам.

— Так и знала, что снова будете пугать. Никей не беззащитный ребёнок, он глава рода и сумеет за себя постоять. Что дальше придумаете? — спросила, не отводя взгляда и не скрывая неприязни. — Мы ведь уже выяснили, что объявлять меня двоедушницей вам невыгодно. Что тогда? Похитите моего отца и будете шантажировать его жизнью?

— Какое интересное предложение! — хищно осклабился Дорган, став похожим на графа Дракулу, приготовившегося обескровить жертву. — Я ведь уже говорил, что всегда получаю желаемое. Любой ценой.

Даже не сомневаюсь, что любой! Шантаж, пытки, убийство — ради достижения своих целей он пойдёт на что угодно. Как же всё это мерзко и отвратительно! А хуже всего ощущать себя беспомощной мошкой в лапах огромного паука. Ведь кто я против него? Что я могу? Воевать с таким сильным противником бессмысленно и опасно, лучше попытаться договориться и выторговать ещё немного времени. Мне сейчас просто необходима пауза, чтобы всё хорошенько обдумать и решить, как действовать дальше.

— Неужели вы верите, что сделаете из меня идеального и послушного проводника, если будете угрожать моим близким? Да я и так на занятиях не могу сосредоточиться, только и думаю, чего ещё от вас ожидать? Постоянно нахожусь в состоянии стресса. Хотите, чтобы я однажды не справилась с концентрацией и навсегда застряла в междумирье? Это вы называете «создать условия»? Мне пришлось согласиться на тайную свадьбу, чтобы хоть как-то себя обезопасить! — призналась, стараясь говорить спокойно и убедительно, но гневные и негодующие нотки в голосе всё же прорезались.

— Я не представляю опасности для членов своего рода. Напротив, гарантирую им защиту, поддержку и достойное положение в обществе, — нахмурившись, возразил Дорган, вызвав у меня нервный смешок. Ох, только бы в истерику не сорваться, а то нервы уже на пределе.

— Я вам не верю, я вас боюсь и не хочу сейчас принимать никаких судьбоносных решений. Хочу просто спокойно учиться и жить! Разве раскрыть мои способности не в ваших интересах? Просто дайте мне такую возможность! — взмолилась, ни на что особо не рассчитывая. — Дайте мне время!

Дорган отступил на шаг, долго сверлил задумчивым взглядом, неаристократично почёсывая подбородок и, наконец, медленно произнёс:

— Что ж, Лестэлла, я дам тебе немного времени и постараюсь не давить, если ты принесёшь мне магическую клятву.

— Какую? — Условие мне, мягко говоря, не понравилось.

— Ты поклянёшься, что больше не будешь пытаться от меня сбежать и не выйдешь замуж без моего разрешения.

Всего лишь?! А звезду ему с неба не достать? О магических клятвах я читала. В них очень важна чёткая формулировка каждого слова, если повторю его вариант, этот запрет будет действовать всю жизнь.

— А вы можете гарантировать, что не тронете моего отца и не станете ни в чём обвинять Никея?

— Отца не трону, обещаю. О женихе лучше просто забудь. Вашей свадьбы я всё равно не допущу, — поморщился собеседник.

— Я не о свадьбе спрашивала, — не дала ему уйти от ответа.

— Хорошо, обвинять не буду, но гарантировать его безопасность не могу.

— Но…

— Он слишком вспыльчивый и плохо контролирует эмоции, — недовольно прервал меня Дорган. — Не удивлюсь, если, узнав о срыве своего плана, мальчишка вызовет меня на поединок глав рода. В этом случае я его точно щадить не стану, даже не проси.

Мысли, что может победить Никей, он, похоже, просто не допускал. Да и мне в такой исход не верилось. Дорган слишком коварен и в отличие от прямолинейного, бесхитростного Блордрака честно драться не станет. Так что это будет не поединок, а убийство. К тому же, кажется, целители в силу профессиональных обязательств вообще не имеют права покушаться на чью-то жизнь.

Я сжала потяжелевшие виски ладонями, чувствуя усталость и опустошение. Как же хотелось остаться одной, всё хорошенько обдумать и взвесить, но такой возможности у меня не было, решение требовалось принять немедленно.

— Я сама с ним поговорю, поединка не будет.

— Хорошо и впредь постарайся без необходимости с ним не общаться, — огорошил собеседник очередным неприятным заявлением. — Не хочу, чтобы вы снова устраивали заговоры за моей спиной. Узнаю, что снова что-то замышляете, сам его на поединок вызову!

Я промолчала, хотя и очень хотелось послать его подальше, а когда произносила слова магической клятвы, добавила в конце фразу «до конца сезона Иргаля».

— Мы так не договаривались, решила меня перехитрить? — недовольно проворчал декан.

— А вы хотели связать меня пожизненной клятвой, — напомнила, пожав плечами. Почему-то сейчас я его совсем не боялась. — Я всего лишь защищала свои интересы.

— И всё же ты меня обманула! — голос собеседника снова стал холодным и угрожающим. А на меня напала странная апатия — магическая клятва требовала определённых энергетических затрат.

— Это как-то непроизвольно получилось. Наверное, наследственность сказывается, — съязвила устало, мечтая лишь об одном: чтобы он поскорее убрался.

— Возможно, — Дорган вдруг усмехнулся, сменив гнев на милость. — Ты похожа на меня больше, чем тебе бы хотелось. Что ж, ладно, ты сама определила время отсрочки. До конца сезона осталось не так уж много времени, и на традиционном балу по случаю его окончания, я намерен представить тебя королю, как свою внучку. Просто подумай, какие перспективы и возможности это перед тобой откроет.

Я чувствовала себя выжатым лимоном и предпочла не вступать в новый спор, к тому же в дверь, наконец, громко заколотили, и дэйра Найрис требовательно велела Доргану впустить её. Он снова взмахнул рукой, дверь распахнулась. Заведующая смерила незваного посетителя негодующим взглядом и бросилась ко мне, с тревогой спрашивая:

— Леста, что он тебе сделал? Как ты?

— Ничего, всё… хорошо, — боюсь, мой ответ прозвучал не слишком уверенно. Ведь на самом деле ничего хорошего не произошло. Да, я выторговала отсрочку, но совсем небольшую — чуть меньше трёх земных месяцев. Что можно успеть за это время?

— Добрый вечер, дэйра Найрис, мы просто разговаривали и уже всё прояснили, — спокойно улыбнулся Дорган, направляясь к выходу.

— Мне доложили, что вы собирались забрать Лесту, — сказала заведующая, провожая его удивлённым взглядом.

— В этом больше нет необходимости. Я хотел лишь проверить поступившую информацию. К счастью, она не подтвердилась. Доброй ночи Лестэлла, — он кивнул мне и вышел.

В это время в коридоре раздались голоса, и один из них показался очень знакомым. Прислушавшись, я поняла, что именно этот голос слышала, когда задремала в кабинете Доргана. Неужели здесь тот самый загадочный менталист?!

— Кто там пришёл, дэйра Найрис? — спросила я, взволнованно глядя на полураскрытую дверь. — Кто это разговаривает?

Всё ещё удивлённая заведующая проследила за моим взглядом.

— Храмовник Тайруш пришёл за своим лекарством, а что случилось?

Тайруш? Отец Мартиона! Разрозненный пазл, наконец, сложился. Мартион говорил, что его отец иногда помогал нам с мамой. Уверена, это он проводил мою проверку на кристалле души тринадцать лет назад, и не мог не понять, что тело заняла другая душа. Кристалл не лжёт, значит, солгал храмовник, который никуда не сообщил о маленькой двоедушнице. Но почему? С какой целью? Похоже, здесь опять не обошлось без Доргана!

Дэйра Найрис, подробно расспросив о случившемся, сокрушённо вздохнула и ничего обнадёживающего сказать не смогла, предложила лишь подержать меня в лазарете подольше, чтобы оттянуть новую встречу с Дорганом. А когда я призналась, что тем самым незарегистрированным менталистом был Тайруш, заведующая помрачнела ещё больше и объяснила, что храмовники в обществе почти неприкосновенны, а значит, привлечь его к судебной проверке будет очень сложно, но обещала по возможности не выпускать мужчину из виду.

Она просидела со мной около часа, успокаивая и уговаривая попытаться уснуть. Я нервничала в ожидании Блордрака — боялась, что Дорган отыграется на нём, так что сон долго не шёл, а когда удалось забыться, мгновенно провалилась в свой давний детский кошмар. Только теперь запахи и звуки не прятались в кромешной темноте. Она постепенно прояснилась до серой полупрозрачной пелены, в которой метались люди. Приглядевшись, я поняла, что сражаются двое мужчин. Сражаются жестоко, яростно — не на жизнь, а на смерть.

Сначала показалось, что это бьются Никей с Дорганом. Но когда картинка стала чётче, я поняла, что вижу мужчину с портрета из родового замка Блордрака — отца Никея. Да и второй на моего деда походил лишь горделивой осанкой и цветом волос. Он явно был гораздо моложе Доргана и к тому же на целую голову выше.

Блордрак, судя по пропитанной кровью одежде и неуверенным движениям, был серьёзно ранен и сопротивлялся из последних сил. Изловчившись, он ранил противника в ногу длинным, тонким, похожим на шпагу клинком. Но блондин, хоть и упал на одно колено, всё ещё был сильнее, и его клинок вонзился в грудь мужчины с портрета.

Я ясно увидела, как острый металл, направляемый снизу вверх безжалостной рукой, украшенной массивным чёрным перстнем с причудливым серебристым орнаментом, легко, словно нож в масло, вошёл в тело. По светлой ткани камзола Блордрака начало расползаться большое алое пятно, а где-то совсем рядом плакал ребёнок, и женский голос торопливо произносил непонятные мне слова, напоминающие магические заклинания из фильмов про волшебников.

Я проснулась в холодном поту. Долго лежала, выравнивая дыхание и пытаясь понять, что именно увидела — реальность или просто нарисованную воображением картину? Но вскоре мысли переключились на недавние события, и на душе стало ещё более тревожно. Уже почти расцвело, где же Никей? Мне просто необходимо было встретиться с ним первой.

До того, как он помчится выяснять отношения с Дорганом. Но жених появился позже, когда за окном уже вовсю светило солнце, а я извелась от тревоги и неведения. Судя по мрачному, настороженному взгляду, с дедом Блордрак уже поговорил. Сердце мучительно сжалось от дурного предчувствия.

Никей закрыл дверь, но подходить не спешил. Остановился, сложив на груди руки, и просто молча разглядывал, словно впервые увидел. Такое начало не предвещало ничего хорошего.

— Лена, значит, — произнёс он отстранённо и холодно, а потом вдруг огорошил неожиданным вопросом: — Так тебя звали там — в другом мире? Ну и когда ты собиралась мне рассказать? Если вообще собиралась.

Я вздрогнула, чувствуя, как почва в буквальном смысле уходит из-под ног, и мысленно зааплодировала Доргану. Всё-таки этот мерзавец — гениальный манипулятор! Зачем убивать, если можно просто распорядиться имеющейся информацией так, что жених сам добровольно от меня откажется? Похоже, именно это Никей и собирается сделать. А что ему ответить? Отрицать слова декана бесполезно. Знать бы ещё как именно он подал факты? Наверняка ведь многое приукрасил и переврал.

— Рассказать, что тринадцать лет назад моя душа ушла в другой мир, а теперь вернулась обратно? Ты бы на моём месте в таком признался? — спросила, стараясь говорить спокойно и убедительно. — Когда очнулась, я долго не могла понять, что происходит, а потом просто пыталась выжить. Меня убедили, что двоедушников здесь убивают, вот и молчала. Даже отцу ничего не говорила, так почему я должна была откровенничать с тобой?

— Мы собирались пожениться, — с упрёком напомнил парень таким тоном, словно я его чуть ли не предала.

Пришлось напомнить кое-что и ему:

— Это вынужденная мера. Каждый из нас преследовал свою цель — тебе нужны были деньги и жена с сильным даром, а я всё так же пыталась выжить. С тех пор, как открыла глаза в Рансааре я только этим и занимаюсь! Да и чтобы ты сделал, если бы всё узнал? Отдал меня Доргану или сразу карателям? Сомневаюсь, что ты по-прежнему настаивал бы на свадьбе. Так ведь?

Никей нахмурился, неопределённо качнул головой и после недолгой паузы неохотно сказал:

— Сложная ситуация. Формально я помолвлен не с тобой. То есть не совсем с тобой.

— Почему? Ведь я и есть настоящая Леста! — удивилась, не понимая, к чему он клонит. Если решил разорвать помолвку, мог бы просто сказать. Зачем придумывать поводы? На него это не похоже.

— Вот именно, а на момент заключения помолвки твоей души тут ещё не было. Фактически обряд проводили с другим человеком, — огорошил Никей неожиданным заявлением. А ведь верно! Почему я сама до этого не додумалась?

— Ты прав, — сказала задумчиво, боясь пока давать волю надежде. — Тогда, возможно, разрыв помолвки будет совсем не таким тяжёлым и болезненным, как мы считали?

— Я не знаю, каким он будет, и никто не знает — подобные случаи нигде не описаны. Их просто не было. Процесс может пройти как легко и безболезненно, так и наоборот — с серьёзными осложнениями, — нахмурился Никей. — Это всё, что тебя сейчас интересует? Впрочем, ты ведь и не хотела свадьбы.

Неужели этот факт его до сих пор задевает? Вот ведь гордыня у человека.

— Пойми, я совсем недавно увидела тебя впервые, — попыталась объяснить, медленно приближаясь к собеседнику. Перекрикиваться через всю палату, да ещё на такую щекотливую тему не хотелось. Надеюсь, он наложил на дверь соответствующие чары, и нас никто не слышит. — И вспомни, как ты себя тогда вёл — упрекал, огрызался, говорил, что я тебя позорю. Мы только недавно начали общаться нормально. Ты с детства воспитывался как высокородный и привык к мысли о договорном браке, а я — нет. Там, где я выросла, создание семьи — это не сделка, а нечто большее. Вот и колебалась. Но какая теперь разница? Насколько я понимаю, ты больше не хочешь на мне жениться. — Я не спрашивала, а утверждала. Ведь всё и так было ясно.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Остановилась в двух шагах от Никея и посмотрела ему в глаза, ища в них подтверждение своим словам. Он помрачнел, но взгляд не отвёл, только болезненно поморщился, неохотно признавшись:

— Я глава рода и, прежде всего, должен заботиться о его интересах. Не имеет значения, чего я хочу, если это не совпадает с тем, что я должен сделать.

Мне очень не понравилось, как это прозвучало. Он говорил так, словно я граната с выдернутой чекой, которая в любой момент может взорваться и кого-нибудь ранить, а то и убить.

— Что меня ждёт, если правда раскроется? Неужели в дорплеоз упекут?

Этот момент следовало прояснить в первую очередь. Дорган мне так ничего конкретного и не сказал, а дэйру Найрис, непосвящённую во все подробности, я о двоедушниках расспрашивать не решилась.

— Нет, конечно, тебя признал кристалл души. Но поскольку была и другая душа, тебя, скорее всего, затаскают по другим проверкам. Зачастую болезненным, а какие-то из них будут проводиться до конца жизни.

Ого! Не смертельно, конечно, но перспективы, мягко говоря, совсем не радужные и весьма неприятные.

— Понимаю, это бросит тень на твой род. — За спиной, несомненно, будут шушукаться и сплетничать, а поскольку из-за поступка отца репутация Блордраков и так считается «подмоченной», его опасения можно понять, хотя мне от этого, разумеется, не легче.

— Дело не только в тебе, — возразил Никей. — Насколько я понял, Дорган знал, что в твоём теле находилась другая душа, но не сообщил об этом, а укрывательство двоедушника — серьёзное преступление. Не хочу, чтобы мою семью обвинили в пособничестве.

Серьёзное преступление? Надо взять на заметку. Жаль, деда отдать под суд не получится — для этого нужно, чтобы заговорил храмовник, который, несомненно, связан с ним либо долгом жизни, либо чем-то другим, не менее мотивирующим молча плясать под дудку главы рода. Дорган не стал бы втягивать Тайруша в свои тёмные делишки, если бы не был в нём уверен на сто процентов.

— Но ведь можно доказать, что вы ничего не знали!

— Можно, — Блордрак как-то особенно горько усмехнулся. — Проверка мыслей и воспоминаний. Мучительная и унизительная. Мы с мамой проходили её тринадцать лет назад, словно преступники. Она до сих пор не оправилась. Прости, я не могу допустить, чтобы это повторилось. А учитывая, что при магической помолвке была задействована другая душа, я вообще не уверен, что нам с тобой удастся провести полноценный свадебный обряд.

Конечно, мне стало обидно, но доводы он привёл веские, да и глупо было ожидать, что, выбирая между мной и интересами рода, Никей предпочтёт первое. Мы ведь, по сути, едва знакомы.

— Так Дорган сказал? Откуда он знает, если подобные случаи нигде не описаны?

— Это просто предположение. Я постараюсь найти хоть какую-нибудь информацию, — ответил Блордрак и на этот раз отвёл взгляд, будто не желал меня видеть, — но…

Это «но» повисло между нами напряжённой тишиной и сказало больше, чем все прозвучавшие раньше слова. Чтобы он не выяснил, всё равно останется «но».

— Ты всё же решил жениться на Камилии? — сделала я единственный возможный вывод.

— Нет уж! Хватит с меня… этой семейки! — резко возразил собеседник, задев секундной заминкой в середине фразы. Вместо «этой» он явно хотел сказать «твоей». — Дорган дал понять, что не будет настаивать на нашем браке.

— Значит, для тебя всё складывается благополучно, — я не скрывала разочарования и растерянности. У него-то всё наладилось, а мне что прикажете делать? — Надеюсь, ты не станешь настаивать на немедленном расторжении помолвки хотя бы до конца сезона Иргаля? Я выторговала это время у Доргана.

— Нет, конечно. Если помнишь, я связан клятвой и не могу тебе навредить, да и не хочу, — ответил Никей, по-прежнему глядя куда-то в сторону.

— Но и помогать не станешь, — озвучила я то, что не прозвучало, но повисло в воздухе. — Что ж, спасибо и на этом.

— Ты должна была мне сказать! — повторил он упрямо и обжёг нечитаемым взглядом. — Ненавижу, когда мне лгут! Впрочем, я должен был сам догадаться. Понимал ведь, что человек не может вот так резко перемениться.

— Мне показалось, тебя эти перемены вполне устраивали, — напомнила, не понимая его претензий. Можно подумать, он на моём месте поступил бы иначе и сразу всё бы выложил незнакомому человеку.

Блордрак помрачнел, но не стал ничего отрицать, лишь спросил:

— Интересно, что стало с той… другой? Неужели она всё ещё…

Надо же, вспомнил о бедной девчонке, на которую всегда смотрел свысока!

— У неё всё относительно неплохо. Она вернулась в своё тело, правда, ничего не помнит. Я видела это, когда была в междумирье. Зато в отличие от меня, девушка окружена заботой близких людей, и ей ничего не угрожает.

Вот интересно, если удастся это доказать, от меня отстанут с проверками и обследованиями? Нашу беседу прервал стук в дверь, а затем в палате появилась дэйра Найрис. Она извинилась и сказала, что меня хочет видеть мать мальчика, который чуть не погиб от клыков шэрзорнга, — эйра Дирдас. Услышав об этом, Никей, собравшийся было уходить, тоже остался.

В палату вошла красивая, статная женщина средних лет в длинном чёрном платье. Она церемонно поздоровалась и попросила принять подарок в благодарность за спасение сына. В протянутом мне серебристом футляре лежал удивительной красоты комплект из прозрачных ярко-синих c золотистыми прожилками камней: колье, диадема и серьги. Я не разбиралась в местных драгоценностях, но и без того было ясно, что эти украшения стоят огромных денег.

— Что вы, я не могу принять такой дорогой подарок! — смущённо возразила, попытавшись вернуть футляр.

Эйра Дирдас побледнела и сдержанно уточнила:

— Разве он дороже жизни моего сына? Вас не устраивает этот дар? Хорошо, скажите, чего вы хотите, я всё достану! — последние слова она произнесла с такой горячей убеждённостью, что мне стало совсем неловко.

Я беспомощно посмотрела Никея, надеясь, что хоть он сможет убедить женщину в том, что она ничего мне не должна. Я спасла её сына совершенно случайно, не ожидая за это никаких поощрений. Но целитель, перехватив мой взгляд, уверенно, я бы даже сказала, повелительно кивнул, вызвав укол разочарования.

Ну да, он ведь пока глава моего рода, и эти драгоценности фактически достанутся ему. Неужели так не терпится их получить? Жаль, даже после сегодняшнего разговора я всё ещё была о нём лучшего мнения.

— Спасибо эйра Дирдас, я с радостью принимаю ваш дар. Долгих лет вашему сыну и процветания роду, — подчинившись, сказала первое, что пришло на ум.

Женщина просияла, заметно расслабилась, ещё раз поблагодарила и, попрощавшись, ушла.

— Бери! — я с раздражением протянула Блордраку футляр, но он смерил его удивлённым взглядом и демонстративно спрятал руки за спину.

— Зачем? Здесь женские украшения. Это твоё.

— Но ты же настаивал, чтобы я его взяла.

— А ты предпочла бы связать её долгом жизни? — приподняв бровь, усмехнулся целитель. — Лично мне это ни к чему. Я не Дорган.

Смысл его слов до меня дошёл не сразу.

— То есть, если бы я не приняла подарок…

— Да. Долг жизни. Именно так это происходит. Ты совершенно безграмотна в плане магического этикета, не знаешь даже элементарных вещей, — осуждающе покачал головой собеседник.

— Ну, извини! — незаслуженный упрёк задел за живое. — В мире, где я раньше жила, магии не было. Откуда бы я всё это узнала?

— Я подыщу тебе нужные книги. Заберёшь потом у заведующей.

Вот как, а лично в руки передать — не судьба? Неужели так неприятно меня видеть?

— Значит, теперь ты собираешься меня избегать? Не хочешь компрометировать себя общением с бывшей двоедушницей? — съязвила, чувствуя странную горечь. С чего бы? Мы с ним практически чужие люди, ничем, кроме договора не связанные.

— Нет. Мне просто нужно всё обдумать, — возразил Никей и как-то излишне поспешно удалился.

Неужели испугался, что буду за ним бегать, умоляя не отказываться от свадьбы? Не дождётся! В памяти почему-то только сейчас всплыли события недавнего сна, и я поймала себя на желании рассказать о них Блордраку. Всё-таки подтвердилось моё подозрение, что убийство произошло не в доме. Но сам он ни словом не обмолвился о нашем расследовании. Значит, Никея оно больше не интересует. Видимо, это тоже опасно для семьи. Ну и ладно, справлюсь сама, ни на кого не рассчитывая!

Открыла футляр и ещё раз полюбовалась гарнитуром, поднеся его ближе к окну. Яркие солнечные лучи подсвечивали камни, делая их ещё прекраснее. Только сейчас я в полной мере осознала, что действительно владею уникальным магическим даром, с которым, похоже, никогда не придётся голодать и прозябать в нищете. Может и к лучшему, что мы с Блордраком сегодня не поженились. Если я смогу стать свободной от всех обязательств и сумею отвадить Доргана, уверена, прекрасно проживу сама по себе — без высокомерных женихов и алчных родственников! Вот только как это сделать?

Осознав, что рассчитывать могу только на себя, я наметила план действий на ближайшее время. Он был простым: направить все силы на освоение дара, продолжать пытаться пробудить воспоминания и изображать покорность судьбе, чтобы усыпить бдительность Доргана. Что будет потом, я пока представляла смутно и предпочла сосредоточиться на настоящем.

Декан сдержал слово, и я почувствовала себя немного свободнее. Ридия по-прежнему жила со мной, но теперь не пыталась контролировать, Мартион появлялся в основном за завтраком и перестал преследовать по пятам. Эртан вообще показательно игнорировал, стараясь держать подальше, и больше не появлялся в нашей комнате. Сам Дорган общался со мной только на занятиях и исключительно по делу, ни словом, ни жестом не напоминая о нашей договорённости.

Эти занятия были странными, поскольку вместо животных приходилось практиковаться на людях. Я очень сомневалась, что подобное полностью законно и раньше, наверное, попыталась бы протестовать, но сейчас у меня была другая цель. Я упорно следовала инструкциям и вскоре добилась результата.

Дорган писал на бумаге то, что я должна была мысленно приказать участникам эксперимента. Они не могли видеть эту запись, чтобы невольно мне не подыграть. В первый раз требовалось заставить сидящего напротив мальчика-подростка встать и сделать круг по кабинету. Когда всё получилось, дед пришёл в восторг, а я поняла, что снова поторопилась и вместо впечатляющих результатов продемонстрировала череду неудач. Пусть думает, что в первый раз всё вышло случайно.

На самом деле я просто отдавала другие приказы, попроще — почесать подбородок, посмотреть в сторону, пошевелить левой рукой. А чтобы Дорган ничего не заподозрил, изредка радовала его частичным выполнением задания.

На остальных занятиях я старалась выкладываться полностью, получая максимум информации и доводя до автоматизма все навыки и движения. Моя свеча с каждым днём горела всё дольше, а во время отработки местного варианта йоги, то есть слияния тела и мысли, надо мной больше никто не смеялся. Необходимую литературу я теперь искала и читала без напоминаний, изучая всё, что касается моего дара, начиная с древних легенд до сегодняшних дней, ну и, конечно, уделяла внимание местным магическим обычаям и традициям, чтобы не казаться белой вороной и снова не попасть впросак.

Интенсивные физические и энергетические нагрузки не прошли даром — я стала сильнее, выносливее и увереннее в себе, а вскоре пришлось заказывать новую форму, потому что прежняя на мне уже просто болталась.

Со вторым пунктом плана всё было сложнее. Как ни старалась, я так и не смогла больше ничего вспомнить. Во сне память иногда воспроизводила фрагмент с дуэлью, точнее с убийством отца Блордрака, и мне даже удалось частично рассмотреть лицо преступника, но что это могло дать? Никей ведь сказал, что грабителей, убивших наших родителей, задержали. Узнать у него подробности я не пыталась. Наши непонятные отношения не способствовали доверию и откровенности.

Что бы Блордрак не говорил, он меня всё-таки избегал. Нет, при встрече здоровался, иногда даже интересовался, как у меня дела, но это были дежурные, ничего не значащие фразы, а потом он неизменно отходил подальше или вообще торопился исчезнуть из поля моего зрения. Даже в столовой почти перестал появляться, а когда приходил, трапезничал в гордом одиночестве или в обществе Виташа, не предпринимая попыток присоединиться ко мне, хотя в последнее время я была избавлена от навязчивой опеки Ридии и Мартиона.

Он как будто старался даже не смотреть лишний раз в мою сторону. Это задевало и казалось нелепым. Несмотря на неприятный осадок, я понимала, что обязательства перед семьёй для главы рода должны быть важнее всего, и на его месте я, скорее всего, поступила бы также, но зачем так показательно меня игнорировать? За что? Сам придумал, сам обиделся. Детский сад какой-то!

Я, в свою очередь, тоже не предпринимала попыток наладить отношения с женихом, так что после той беседы в лазарете, мы практически не общались. Ну и пусть дуется! Обойдусь без него! Поскольку ничего нового вспомнить не получилось, а в снах повторялись одни и те же обрывки воспоминаний, я решила попытаться что-то выяснить о последних днях маминой жизни у её знакомых.

Ведь наверняка у неё были подруги, ну хотя бы одна. Может, она делилась с ней тревогами, страхами и ближайшими планами? Вдруг кто-то всё же знает, для чего в ночь Ёхвы она оставила кучера и куда собиралась ехать, судя по всему, вместе со мной?

Через несколько дней в академии начинались каникулы, я надеялась, что Дорган отпустит меня домой. Очень хотелось осторожно, но прицельно расспросить отца и кого-нибудь из давно работающих слуг. Вдруг мне повезёт и удастся обнаружить какую-нибудь подсказку. А пока, за неимением других источников информации, я обратилась к дэйре Найрис.

Мой вопрос удивил заведующую. Она сказала, что знала мою маму не настолько хорошо, но припомнила, что в академии у неё была подруга, с которой Адела практически не расставалась — эйра Солиата Климсин. Вроде бы они поддерживали отношения даже после того, как мама разорвала помолвку с дэйром и вышла за моего отца, хотя из-за этого поступка от неё отвернулось большинство друзей и знакомых из высшего общества. Где найти девушку дэйра Найрис не знала, но вспомнила, что её тётя когда-то работала в школьной библиотеке, поэтому вечером я направилась туда навести справки.

Довольный моим поведением и усердием Дорган дал мне относительную свободу передвижений не только по академии, но и по территории школы, снабдив соответствующим пропуском. Хоть какой-то плюс от его навязчивой опеки.

К сожалению, адрес женщины её бывшие коллеги назвать не смогли, но кто-то вспомнил, что Солиата вышла замуж за некоего дэйра Зарнинга из обедневшего, но древнего рода. Для начала неплохо. У дэйров обычно родовые замки имеются, значит, найти эту семью будет несложно.

Талму я в комнате не обнаружила и, подождав немного, решила возвращаться. Не стоит задерживаться надолго. Ни к чему Доргану знать, что я здесь делала. Возле цветущего иргаля моё внимание привлекло небольшое столпотворение.

Я бы не задумываясь, прошла мимо, чтобы не вдыхать лишний раз этот отвратительный запах, но увидела Талму, с несчастным видом стоящую в середине толпы. А над девушкой хищным коршуном нависал молодой эйр, на которого она раньше тайком посматривала. Лурий Кайдерс — так его, кажется, звали. Я подошла ближе и услышала, как он насмешливо и громко заявил:

— Неужели ты уже отказываешься от своих слов, безродная? Говорила, что любишь меня, так докажи и сорви иргаль! Если получится, я, так и быть, позволю тебе поцеловать мою руку… или ногу.

От глумливых смешков и испуганного, затравленного взгляда подруги стало тошно. Похоже, эта наивная простушка всё же призналась в любви предмету своего обожания, а он просто выставил её на посмешище. Как же мерзко! Прежней директрисы и Моранды уже нет, а в этом гадюшнике ничего не изменилось!

Чем дольше живу здесь, тем больше убеждаюсь, что со всеми этими наглыми павлинами мне не по пути. Может и к лучшему, что свадьба с Блордраком расстроилась. Ну какая из меня хозяйка замка и жена главы рода? Я же просто не смогу устраивать приёмы для таких, как Кайдерс с Дорганом и любезничать с ними, зная, что за спиной меня поливают грязью.

— Ну же, давай, рви! — вдруг резко скомандовал Лурий, а когда Талма не сдвинулась с места, грубо схватил её за руку и потянул к дереву. Тут уж я не выдержала и, расталкивая толпу, бросилась к ним.

Дальше события развивались стремительно. Не успела я добежать до Талмы, как раздался громкий звук шлепка. Оказалось, помощь подруге уже не требовалась. Она освободилась сама, отвесила обидчику звонкую пощёчину и теперь испуганно замерла, ошалев от собственной дерзости. Да что там, замерли даже зрители, недоверчиво взирающие на безродную простушку, посмевшую поднять руку на эйра.

А потом я испытала ощущение дежавю, потому что всё повторилось почти как с Эртаном. Побагровевший от ярости Лурий набросился на Талму, а я — на него. Да и результат получился очень похожим, только крови в этот раз было больше и текла она из носа грубияна. И даже реагировал он примерно так же, как внук Доргана — резко побледнел, схватился за нос, разразился страшными проклятьями в мой адрес и активировал вызов на школьном браслете. Блин, это сейчас сюда новая директриса примчится или кого он там вызвал? Нет, страшно не было, просто не хотелось очередных разборок. Впрочем, я в них всё равно уже влезла.

Оказалось, всё гораздо банальнее — Кайдерс, видимо, посчитал, что нанесённые ему телесные повреждения очень серьёзны, и отправил сигнал о помощи в лазарет. Увидев приближающегося Блордрака в привычном балахоне целителя, я пожалела, что пришла в библиотеку вечером, когда заведующая уже сменилась.

Пока он занимался пострадавшим, я взяла Талму за руку и попыталась увести её в сторону, чтобы избежать не самой приятной встречи. Вдруг не заметит? Это вряд ли, на нас продолжали глазеть — хмуро, возмущённо, негодующе. Заметил. Подошёл и осуждающе покачал головой, заявив:

— Риголь, опять? Почему ты всё время с кем-то дерёшься и кого-то бьёшь? Ты же девушка! — И это вместо «Добрый вечер, как дела? Ты не пострадала?»

— А что делать, если здесь нет нормальных мужчин — сплошные эйры и дэйры! — Не осталась я в долгу, ответив на его недовольный взгляд по возможности спокойным и уверенным.

Блордрак привычно поморщился и сухо спросил:

— И какие же мужчины считаются нормальными там, где ты выросла? — На последних словах он сделал особый акцент.

— Смелые, надёжные, самостоятельно зарабатывающие на жизнь, а не живущие за счёт женщин, потому что для нормальных мужчин это унизительно, — перечислила я список достоинств, которыми, к сожалению, наделены далеко не все представители сильного пола Земли. И тоже особенно выделила последнюю фразу про деньги.

Нет, у нас, конечно, тоже бывает, что на девушке женятся исключительно ради приданого и состояния отца, но в большинстве случаев это не считается нормой. Для меня так уж точно. Никею намёк не понравился, но он лишь слегка нахмурился и пренебрежительно уточнил:

— Значит, твой идеал — импульсивность и непрактичность?

— Лучше непрактичность, чем меркантильность и мания величия.

— У тебя не только имя плебейское, но и мировоззрение, — пожав плечами, с прохладцей в голосе вынес вердикт Блордрак.

А вот это было обидно. То есть все, кто не преклоняется перед древностью рода и не в состоянии оценить великолепие приставки «дэйр» — это ничего не понимающие плебеи? Тоже мне пуп земли нашёлся!

— В таком случае ты должен быть доволен, что свадьба не состоялась. — Я пыталась не выдать, что задета, но голос невольно повысила. Это было ошибкой.

Стоящие поблизости зрители недавней драмы всё услышали, заметно оживились, навострили уши и уставились на нас в ожидании нового скандала.

— Я доволен, всё к лучшему, — совершенно безэмоционально констатировал Никей и отошёл в сторону, что-то нащупывая в своей сумке целителя.

Зеваки радостно зашушукались, ещё бы — будет о чём посплетничать на занятиях! А к нам с Талмой приблизился сердитый Лурий Кайдерс. Следов крови на его лице не осталось, но судя по взгляду, теперь он жаждал нашей крови.

— Вы обе мне за это ответите! — прошипел он угрожающе. — Я сегодня же подам жалобу руководству и сообщу о случившемся своим родителям!

От последней угрозы стало смешно. Боже, какие же они здесь все инфантильные! Наверное, это из-за того, что местный год длится значительно дольше земного и, соответственно, детство жителей Алнодора тоже излишне затягивается.

— Я думала, ты взрослый парень, а оказывается, без мамы с папой до сих пор шагу ступить не можешь, как маленький мальчик, — не удержалась от ядовитого замечания.

Кайдерс побагровел, но не произнести, ни сделать ничего не успел. Подошедший Блордрак положил руку ему на плечо и спокойно сказал:

— Если есть претензии именно к этой адептке, их пока ещё следует адресовать мне. Идём в лазарет, там поговорим. Тем более, нужно кое-что сделать для профилактики осложнений.

Не глядя в мою сторону, Никей увёл грубияна, а я потянула притихшую Талму к общежитию, раздражённо бросив собравшимся:

— Всё расходимся, представление окончено!

— Прости, — виновато всхлипнула подруга, когда я привела её в комнату. — Я вообразила, что смогу стать такой же смелой, как ты, вот и призналась ему, дура!

— Ничего, все ошибаются. Главное, вовремя осознать ошибку. Надеюсь, ты больше не собираешься сохнуть по этому ничтожеству? Он и мизинца твоего не стоит!

— Не собираюсь. Даже смотреть в его сторону не хочется, — вздохнула девушка, тяжело опустившись на кровать, словно ноги её не держали, и вдруг призналась: — Я ведь уже пыталась сорвать иргаль — не получилось. Значит, ничего серьёзного. Пройдёт. Уже почти прошло.

Надеюсь, она не лукавит, и эта безобразная сцена, действительно, хоть кому-то принесла пользу. А вот мне её припомнят ещё не раз.

— Извини, что тебе пришлось вмешаться. У вас с Никеем теперь проблемы из-за меня, — продолжала каяться подруга с виноватым видом.

— Поверь, ты здесь ни при чём.

Эти проблемы начались не вчера и, наверное, никуда бы не делись в будущем. Если бы не было истории с обменом души, и мы с ним встретились на равных, несвязанные как цепью неразрывной помолвкой, возможно, тогда что-то и могло бы сложиться. Но сейчас… да, у нас проблемы и, похоже, неразрешимые. Даже если он всё же надумает завершить помолвку свадьбой, теперь уже я буду против.

Успокоив Талму, я поспешно направилась в академию, поскольку время близилось к отбою, но в коридоре меня перехватила Санра, о которой я, признаться, уже успела совсем позабыть. Сводная сестра явно была чем-то рассержена, её глаза метали молнии гнева, а ноздри забавно раздувались. Блин, что за день такой? Ей-то я чем насолила?

— Говорят, Блордрак не собирается на тебе жениться, это правда?! — набросилась она с вопросами, больше похожими на обвинения. — Только не говори, что ты всё испортила! Этот брак очень важен для нашей семьи!

Однако быстро же здесь сплетни разносятся. Значит, завтра об этом будет судачить вся академия! Представив себе взгляды, которыми меня будут провожать, я невольно поёжилась и сердито буркнула:

— Если и так, ты радоваться должна, а не возмущаться. Вдруг это твой шанс? Предложи сиятельному дэйру себя в качестве замены, может, он и согласится, чтобы приданое не потерять.

Это, конечно, вряд ли. В вопросах крови высокородные слишком щепетильны. На помолвку с зикфой Блордрак согласился лишь потому, что моя мать была эйрой, а на подобный мезальянс он ни за какие деньги не пойдёт. Но уловка сработала.

Санра надолго зависла, обдумывая мои слова, а я спокойно продолжила путь, пока на пороге школы чуть не столкнулась с вернувшимся из лазарета Кайдерсом. Ох, сегодня точно не мой день! Со вздохом остановилась и морально настроилась дать отпор, но этого не потребовалось. Увидев меня, Лурий как-то странно перекосился, отступил на шаг и торопливо пробормотал:

— Ты, это, извини, если что. Я претензий не имею. Сам виноват.

— А к Талме? — уточнила осторожно.

— И к ней тоже, — вздохнул парень и быстро проскочил мимо.

Удивлённо проводила парня взглядом, гадая, что ему сказал или сделал Блордрак, а главное, зачем? Вот что за человек — в глаза одно, за глаза — другое. И я ещё считала его бесхитростным!

Слух о том, что нашей с Никеем свадьбы, скорее всего, не будет, разлетелся быстро. Высокородные девицы во главе с Камилией, как и предполагалось, стали поглядывать на меня, не скрывая злорадства и отпуская ехидные шутки. Зато во взглядах парней всё чаще читался практичный интерес. Ридия была права — заполучить проводника хотели многие. Но больше всех эта новость порадовала Доргана. Настолько, что он без лишних уговоров разрешил мне провести каникулы дома и даже частично оставил браслеты открытыми, велев тренироваться. Что ж, пока всё действительно к лучшему, а дальше — посмотрим.

Отец встретил меня тепло и радостно, но встревожился из-за значительной потери веса. Пришлось долго убеждать, что я не больна и, напротив, чувствую себя прекрасно. Зато Кайя, не скрывая недовольства, проворчала, что праздничное платье для предстоящего бала теперь мне не подойдёт, и его придётся перешивать.

— Разве это проблема? — пожал плечами отец. — Ты же говорила, Санре нужно новое платье. Вот и закажи наряды обеим девочкам. Разумеется, самые лучшие!

— Да, конечно, — сдержанно кивнула мачеха, — завтра же приглашу швею.

— Сомневаюсь, что Леста пойдёт на бал после того, как поссорилась с женихом, — с притворным сожалением выдала Санра. — Блордрак с ней больше не общается, с кем ей там танцевать?

Вот же зараза! Всё-таки наябедничала. Зачем? Неужели, правда, рассчитывает заменить меня? А ничего, что помолвка магическая и практически неразрывная? Похоже, такая мелочь сестрицу не смущает.

— Почему рассорилась?! Как не общается?! — Кайя схватилась за сердце, а Урнан со вздохом пригласил меня в свой кабинет.

Мысленно я приготовилась к непростому разговору, но отец только обнял, усадил на диван, сел рядом, держа за руку, и спросил, что случилось. Я едва не разревелась от давно позабытого чувства защищённости и единения с родным человеком. Стыдно было его обманывать, но открыть всю правду просто побоялась. Вдруг и он не поймёт — замкнётся, начнёт сторониться.

Решила, когда-нибудь обязательно всё расскажу, а пока ограничилась дежурной фразой о слишком разном мировоззрении и о том, что это простая размолвка без серьёзных последствий. Незачем человека зря волновать, сами разберёмся.

— Вижу, ты, наконец, поняла, что Никей не такой идеальный, как тебе представлялось, — вздохнул Урнан, давая понять, что сам жениха таковым никогда не считал.

— Не то чтобы неидеальный, он просто… другой. — Мы действительно как небо и земля. Тут даже врать не пришлось.

— Все высокородные — другие, — грустно улыбнулся собеседник. — Они просто иначе воспитаны. Им с детства прививают совсем другие ценности и цели. Особенно будущим главам рода.

— А как же мама, она ведь не была высокомерной и зацикленной на древности рода? — Я попыталась задать нашей беседе интересующее меня направление.

Взгляд отца потеплел и затуманился, голос стал мягким, мечтательным.

— Нет. Она была особенная. Смелая, добрая, справедливая. Настоящая. Не каждый эйр сможет бросить вызов чувству долга перед родом, которое ему вдалбливают с младенчества. Адела смогла, и ей этого не простили.

Урнан резко погрустнел и отвернулся к окну. Моё сердце наполнилось жалостью, но рассудок стоял на своём, не позволяя отступать от намеченного плана.

— Вообще никто? Неужели у неё даже подруг не осталось?

— Практически нет, — снова вздохнул отец, по-прежнему рассеянно глядя куда-то вдаль.

— А я слышала, у неё была лучшая подруга — Солиата Климсин. Она тоже отвернулась? — Спросила осторожно и даже дыхание затаила в ожидании ответа.

— Нет, они продолжали общаться, но уже не так тесно, а в последнее время встречались всё реже, — не обнадёжил отец, да ещё и заинтересовался истоками моего любопытства. — А почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. После того как увидела маму во сне, часто о ней думаю, но ничего не помню. Просто захотелось узнать о ней больше. — В принципе почти не солгала. Главная цель ведь именно такая, а что меня интересует в первую очередь — это уже детали.

Отец растрогался и, обняв за плечи, начал негромко рассказывать о моём забытом детстве и маме — о её любви, заботе, характере, привычках. Это было очень трогательно, но в памяти так ничего и не всплыло, только душа наполнилась светлой грустью и пронзительной тоской по материнскому теплу, которого в моей жизни было так мало.

Из слуг, работавших у нас тринадцать лет назад, к сожалению, никого не осталось. Ничем не помог и большой сундук с мамиными вещами, обнаруженный на чердаке. О том, чтобы ещё раз встретиться с ней в междумирье, пока не могло быть и речи — мои браслеты почти закрыты, а такая астральная встреча требует больших энергетических и магических затрат. Так что вся надежда оставалась на мамину подругу. Вдруг они всё же были близки больше, чем казалось отцу, и она сможет вспомнить что-нибудь важное?

Узнать, где живёт семья дэйра Зарнинга, как выяснилось, почившего около года назад, оказалось несложно. И на следующий день после «пыток» снятием мерок и выбором тканей для платья, устроенных приглашённой Кайей швеёй, я смогла ускользнуть и отправиться в родовой замок Зарнингов.

Перед встречей, конечно, нервничала. Но Солиата, оказавшаяся невысокой, миловидной, круглолицей блондинкой, приняла меня очень радушно и несколько минут громко восхищалась моим сходством с Аделой.

Чтобы хоть как-то объяснить свой внезапный визит, помимо жалостливой истории о том, что хотелось бы больше узнать о маме, я привезла, найденную в старом сундуке, изящную незаконченную вышивку с её именем. Солиата растрогалась, вспомнила, что Адела обещала подарить ей на день рождения заговорённую, собственноручно вышитую именную наволочку — от дурных снов, но не успела.

Женщина промокнула платком повлажневшие глаза, и дальше разговор сам пошёл в нужном направлении. Причём вытягивать из женщины информацию не пришлось. Насколько я поняла, во время траура круг общения вдовы был ограничен, она явно стосковалась по душевным разговорам. Мы беседовали больше двух часов, и почти всё это время говорила Солиата.

Правда, в основном она рассказывала о себе и своей семье. О муже, с которым прожила шестнадцать лет, и о дочери, недавно поступившей в королевскую академию. О маме она вспоминала с теплотой и сожалением. Говорила, что та всегда была бунтаркой, постоянно спорила с отцом и женихом. А на последнем курсе начала тайком встречаться с Урнаном, который в то время учился в школе ремёсел.

Всё это было очень интересно, однако к цели меня не приближало. Пришлось осторожно задавать наводящие вопросы. К сожалению, выяснилось, что отец был прав — в последнее время подруги почти не общались. Единственной зацепкой стала мимолётно оброненная Солиатой фраза о встрече с мамой незадолго до её гибели.

— Мы столкнулись случайно на Дворцовой площади. Я видела, как Адела выходила из дома эйры Майгорс — известной портальщицы. К ней тогда многие обращались за помощью, хотя её услуги стоили весьма недёшево, а телепорты считались безопаснее порталов, — загадочным тоном сообщила вдова.

— Любопытно, зачем она понадобилась маме? — спросила я как бы между прочим, стараясь не демонстрировать, насколько меня на самом деле заинтересовал этот факт.

— Не знаю, Адела тогда сказала, что вы всей семьёй собираетесь в путешествие и нужен портключ, но, мне кажется, она что-то скрывала. Всё-таки я хорошо её знала и понимала, когда подруга чего-то недоговаривает, — подытожила Солиата, окончательно меня заинтриговав.

На следующий день отец отбыл куда-то по делам, а Кайю с Санрой пригласила одна из соседок, с дочерью которой дружила Санра. Меня они с собой не взяли, сославшись на то, что ни одно из старых платьев мне сейчас не подойдёт, а новые ещё не готовы. Вид у сводной сестры при этом был такой довольный, что я едва сдержала смех.

Детский сад, ясельная группа. Я что, правда, должна вот из-за этого расстроиться? Ладно, не буду разочаровывать. Изобразила горестный вздох, а когда две змейки, наконец, уехали, взяла второй экипаж и отправилась на Дворцовую площадь. Если отец спросит, куда ездила, так и скажу — хотела полюбоваться на площадь, поскольку слышала, что она очень красива.

Я, в самом деле, любовалась живописными фонтанами, изящными скульптурами, яркими цветниками и виднеющимся вдалеке величественным и прекрасным королевским дворцом, но недолго. Мысли были заняты другим. Дом эйры Майгорс находился в самом начале площади. Солиата сказала, что пожилая женщина по состоянию здоровья давно не принимает клиентов, но дом выглядел ухоженным и вполне жилым, это обнадёживало.

Достучаться специальным кольцом в толстую деревянную дверь получилось только с третьей попытки. Когда она распахнулась, в проёме появилась немного полноватая румяная девушка с длинной русой косой. Судя по одежде, служанка. Услышав, что я хочу поговорить с эйрой Майгорс, она сосредоточенно нахмурилась, словно пыталась решить сложную задачу, потом категорично заявила, что хозяйка больна, и пока хозяина нет, к ней никого пускать не велено, а он вернётся только завтра вечером. После этих слов дверь недружелюбно захлопнулась.

— Кто там, Малва? — услышала я звонкий женский голос внутри дома.

— Не знаю, опять хозяйку спрашивают, — проворчала служанка, — вчера мужчина приходил, сегодня девчонка какая-то.

Любопытно, кому ещё понадобилась бывшая портальщица? На душе стало тревожно. Зачем её искал мужчина? Надеюсь, это был не Дорган!

Домой я приехала разочарованная, но твёрдо настроенная довести начатое дело до конца и вернуться на площадь завтра вечером. А пока, за неимением новостей, погрузилась в учёбу: читала теоретические материалы и выполняла практические упражнения. Моя свеча, удерживаемая ментальным контролем, горела уже почти двенадцать минут, когда в комнату без стука влетела раскрасневшаяся и недовольная Санра. Огонёк мигнул и потух, а я тяжело вздохнула, приготовившись к очередной неприятной сцене. Явились. Как же без них было хорошо!

— И тебе добрый вечер, что случилось?

— Ты ещё спрашиваешь? — возмутилась Санра и обвиняющим тоном заявила: — Малена слышала от Руфзии, а та от Зильды, что позавчера на торжестве дэйры Гулас Никей танцевал с Вэйзой!

Я запуталась в обилии незнакомых имён.

— Стоп! Кто все эти люди? И при чём тут я?

— Как при чём? Я же сказала — Блордрак танцевал с Вэйзой Мэвис. Три раза! Их семьи были дружны, все даже думали, что они поженятся. А теперь из-за тебя он снова обратил на неё внимание.

Ничего себе Санта-Барбара! Мне стало неприятно. Хотя с чего бы? Пусть танцует с кем хочет. Мы же фактически прекратили все отношения.

— Они раньше встречались или были помолвлены? — Не то чтобы меня это интересовало, просто предпочитаю знать положение вещей, чтобы потом не оказаться в глупой ситуации.

— Нет, просто общались. Да какая разница! — продолжала возмущаться сестрица. — Теперь она его быстро захомутает! Что ты наделала?

— Ничего я не делала. Успокойся, — отмахнулась я от назойливой собеседницы, мечтая, чтобы она поскорее ушла. — Мы просто поссорились, с кем не бывает. Это ничего не значит. Магическую помолвку нельзя разорвать, забыла?

Лицо Санры вытянулось, она ненадолго задумалась, потом растерянно пробормотала:

— Но ведь все говорят…

— Глупости они говорят, а ты повторяешь, — я вдруг почувствовала усталость. То ли с занятиями переусердствовала, то ли брюзжание сводной сестры так влияет. Видимо, энергетические вампиры есть и в магическом мире.

— Всё равно, ты не должна с ним ссориться и всё портить! — нашла повод продлить ссору Санра. — Ещё и Урнана решила к рукам прибрать? Подлизываешься к нему постоянно. Веди себя скромнее!

Настала моя очередь возмущаться:

— Отличный совет, почаще пользуйся им сама! Это моя жизнь, и я без тебя разберусь, когда, с кем и как себя вести!

— Нет, не твоя! — сестрица даже побагровела от злости. — Или ты уже забыла что…

— Это ты забыла — я прошла проверку в молельне! — напомнила, резко перебив. — Думаешь, все поверят тебе, а не кристаллу души?

— Но, если Урнан узнает, — уже менее уверенно продолжила Санра, — то…

— Не простит вас с матерью и выставит за дверь. Нет, он, конечно, не оставит вас без скромного содержания, но твои высокородные подруги уже больше никогда не посмотрят в твою сторону. Хотя нет, посмотрят — с презрением и жалостью. Ты этого добиваешься?

Я не хотела, чтобы отец узнал подробности моего «возвращения» в прежнее тело от посторонних, но мачеху с сестрой в этом плане точно можно не опасаться — они слишком дорожат своей сытой, богатой жизнью, чтобы рисковать ею.

Санра растерянно захлопала ресницами и надула губы, став похожей на обиженного ребёнка

— Ну ты и гадина! — сердито выпалила она и почти бегом выскочила из комнаты.

Это я-то гадина?! Даже смешно стало. А впрочем, как ещё выжить в серпентарии? Приходится соответствовать и тоже учиться шипеть и плеваться ядом.

Отец вернулся поздно, а рано утром снова уехал по делам. Кайя с Санрой весь следующий день меня показательно игнорировали. После обеда они снова отправились к кому-то с визитом. Меня, естественно, с собой не позвали, что только порадовало.

Вечером я снова приехала к дому эйры Майгорс, но, подходя к двери, замедлила шаг, увидев возле неё высокого, темноволосого мужчину. Он резко обернулся на звук моих шагов, и я невольно ахнула, узнав Никея Блордрака.

Было заметно, что он удивлён и растерян ничуть не меньше меня.

— Ты что здесь делаешь?! — спросили мы одновременно.

Я осмотрелась и подошла ближе в ожидании вразумительного ответа, но вместо него последовало туманное:

— Я тут по делу.

— Какое совпадение. Я тоже. А поконкретнее?

— Неважно, всё равно снова не пускают, — недовольно передёрнул плечами Блордрак.

— Снова? — Я зацепилась за это уточнение. — Так ты здесь уже был?

Может, именно о нём говорила служанка, упоминавшая, что хозяйкой интересовался какой-то мужчина?

— Неважно, — повторил Блордрак, нацепив привычную, ничего не выражающую маску безразличия. — А вот что ты здесь делаешь в такое время?

В голове заиграла навязчивая мелодия популярной песни: «Если ты меня не любишь, то я тоже — нет, если ты меня забудешь, то и я в ответ!» Это, конечно, девиз детской песочницы, а не взрослых отношений, но сейчас он мне подходил. Если практически уже бывший жених намерен общаться в таком пренебрежительно-снисходительном тоне, то пусть и от меня не ждёт откровенности и доверия.

— Я тут по делу, — ответила его же словами и, пройдя мимо целителя, принялась энергично стучать кольцом по двери.

— Зря стараешься, не впустят. У них там что-то случилось, — тихо возразил Никей.

Я прислушалась. За дверью раздавались приглушённые голоса, и, кажется, кричала женщина, но потом все звуки заглушил стук конских копыт. Прямо у порога остановился экипаж, из которого выскочил взволнованный молодой шатен в распахнутом синем сюртуке и съехавшей набок шляпе. Через пару секунд открылась и входная дверь дома, выпуская уже знакомую мне служанку. Увидев мужчину, она бросилась к нему, не обратив на нас никакого внимания.

— Как Лурдия, Малва? — спросил он с тревогой.

— Всё так же, вы привезли целителя? Нам без него не справиться!

— К сожалению, его вызвали в другое место! Придётся везти её в лечебницу.

— Но это невозможно, всё уже началось! — всплеснула руками испуганная девушка.

Мы с Никеем переглянулись, он громко кашлянул, привлекая к себе внимание, и сказал:

— Извините, мы услышали ваш разговор, я — целитель и готов оказать помощь вашей… э…

— Жене. Лурдия — моя жена, — сказал удивлённый мужчина и недоверчиво уточнил: — а вы действительно целитель?

— Да. Так вам нужна помощь или нет?

— А это… — шатен перевёл на меня неуверенный взгляд, в котором отчаяние боролось с надеждой.

— Я с ним! — заявила, быстро сориентировавшись.

— Да, моя помощница, — обречённо вздохнул Никей, видимо, осознав, что я не отстану.

— Это они искали вашу мать, эйр Майгорс, — встряла служанка, глядя на нас с явным недоверием.

— Да, мы хотели с ней увидеться, но это не отменяет того факта, что я целитель, — спокойно сказал Никей, и нас наконец-то впустили в дом.

— А что с вашей супругой? — осторожно поинтересовался Блордрак, когда мы снова услышали громкий женский крик из глубины дома. Так кричат от боли. Сильной боли.

— Она рожает, но что-то идёт не так, — сообщил побледневший от этого звука мужчина, заставив побледнеть и нас тоже.

— Ты раньше когда-нибудь принимал роды? — спросила я шёпотом у замершего после этой фразы Никея.

— Нет, лишь ассистировал пару раз во время практики. Но я знаю, что делать, — шепнул он в ответ без особой, впрочем, уверенности в голосе.

Надеюсь, что знает, потому что мой опыт в этом деле ограничивался лишь просмотром сериала «Вызовите акушерку». Ох, весёлый у нас намечается вечер!

Честно говоря, было страшно. А вид бледной, измученной молодой женщины, под которой на белоснежной простыне уже начинало расплываться алое пятно, напугал ещё больше. Я растерялась и не знала, что делать. Браслеты потеплели и начали ощутимо покалывать запястья. При необходимости я готова была применить свой дар, но, кажется, Блордрак пока справлялся. Если он и был растерян, как я, то на его действиях это никак не отразилось. Движения целителя были уверенными и точными. Никаких инструментов и лекарств у него при себе не имелось, он использовал только руки и магию.

Мне приходилось лишь подавать ему смоченные салфетки и убирать использованные — со следами крови. События развивались быстро. Очень скоро на свет появился новорожденный мальчик и издал свой первый крик. А когда Никей, перевязав пуповину, передавал младенца служанке, я вдруг вздрогнула и застыла, на мгновение увидев вместо них совсем других людей: его отца, передающего завёрнутого в тонкое голубое одеяльце младенца… моей матери. Мужчина протянул ей ребёнка и что-то сказал. Ох, неужели это фрагмент забытого воспоминания?

В реальность меня вернул окрик Никея. Он уже остановил кровотечение у роженицы и просил тёплую воду и очередную порцию чистых салфеток. К счастью, несмотря на некоторые осложнения, всё завершилось благополучно. Ребёнок был вполне здоров, а мать даже после ощутимой кровопотери чувствовала себя неплохо. Воспользовавшись тем, что все члены семьи остались довольны и были весьма благожелательно настроены, Никей попросил о встрече с эйрой Майгорс наедине.

Вообще-то, я уже не ждала от этой встречи ничего особенного. То, что женщина не появилась, когда решалась судьба её внука и снохи, уже свидетельствовало о многом. Прежде всего о том, что с ней что-то не так. Возможно, она глуха или прикована к постели. Только так можно объяснить столь странное равнодушие к происходящему — дом ведь не такой уж большой, крики роженицы в нём сложно не услышать.

Предчувствие не обмануло. Сын бывшей портальщицы, погрустнев, сказал, что мама давно уже не в себе — никого не узнаёт и ни на что не реагирует. Но целитель настоял на своём, да и я не готова была в двух шагах от цели просто развернуться и уйти.

Нас провели в дальнюю комнату дома, где у наполовину зашторенного окна в кресле сидела худощавая пожилая женщина, прикрытая тонким сиреневым пледом. Никей подошёл к ней, попытался заговорить, потом просто провёл диагностику, поводив ладонью над её головой, и со вздохом констатировал:

— Она ничего не понимает. Разговора не получится, а ты ведь за этим пришла, — он не спрашивал, а утверждал.

Я машинально оглянулась на дверь. Сын хозяйки плотно прикрыл её и вышел, оставив нас с матерью и пробормотав себе под нос, словно в оправдание, что хуже ей уже всё равно не будет. Что ж, сейчас мы были одни, можно не церемониться и не таиться.

— Как и ты, видимо. Зачем она тебе понадобилась?

— А тебе? — ответил он вопросом на вопрос, скрестив на груди руки в любимой защитной позе. Да уж, так у нас конструктивного диалога не получится.

— Хотела узнать, зачем к ней приезжала моя мама незадолго до смерти, — призналась в надежде, что не пожалею об этом. — А ты?

— Какая теперь разница, всё равно с ней бесполезно общаться, — ушёл от ответа Блордрак, вызвав прилив раздражения. Нет, так дело не пойдёт!

— Хватит юлить и воротить от меня нос! — рассердилась я, подходя ближе. — Может, мы больше не союзники, но ведь и не враги. И я не настолько глупа, чтобы поверить в случайную встречу. Так с какой целью ты здесь? Отвечай, иначе…

— Иначе, что? — невесело усмехнулся собеседник. — Будешь угрожать мне, как твой дед?

— Нет, подумаю, что ты за мной следишь, — возразила уже не так уверенно. — Так Дорган тебе угрожал? Поэтому ты решил просто отдать меня ему на растерзание?

Значит, дело было не только в обмене душами? Это, конечно, дела не меняет, но я хорошо знала, как ловко дедуля может манипулировать людскими слабостями и чувствами.

— Нет, — помолчав, медленно возразил Блордрак, сверля меня нечитаемым взглядом, — поэтому я решил его… уничтожить. Никто не смеет угрожать моей семье!

Такого ответа я точно не ожидала. Удивил, ничего не скажешь. Но не слишком ли смелое заявление? На ум пришла басня про слона и Моську. Вот примерно в таких весовых категориях находились Никей и Дорган. Несложно догадаться, что слоном в данном случае был не целитель. Впрочем, в моём противостоянии с коварным родственником расклад был точно таким же.

— Эм… а здесь что делаешь? — повторила я интересующий вопрос, не зная чего ждать от собеседника.

Он только плечами пожал и спокойно ответил:

— То же, что и ты, разве не очевидно? Пытался выяснить, что именно ты забыла.

— Но зачем? Ты уверял, что Дорган не оставляет следов, и мои воспоминания ему никак не повредят, — напомнила его же слова.

— А ты уверяла, что он этих воспоминаний боится. Нужно ведь с чего-то начинать, — неохотно ответил целитель. Было видно, что он колеблется, словно тоже не может решить, как со мной теперь общаться, и стоит ли вообще это делать?

— Как ты узнал об эйре Майгорс? — Неужели тоже с Солиатой встречался? Вряд ли, она бы о таком обязательно упомянула.

— Поговорил с вдовой погибшего кучера. Она сказала, муж привозил твою мать сюда за пару дней до смерти. Вот и решил на всякий случай проверить. Только всё зря. Портальщица нам ничем не поможет.

Точно, почему я сама не догадалась поговорить с семьёй Армуса Гуара?

— Но почему ты мне ничего не сказал? У нас ведь одна цель — я тоже хочу избавиться от преследования деда.

— Дорган знает практически обо всём, что происходит на территории академии, — устало объяснил Блордрак. — Рано или поздно он бы понял, чем мы занимаемся. К тому же он поставил мне условие — не общаться с тобой.

— И ты его послушно выполнил, — я просто констатировала факт, но почему-то это прозвучало как упрёк.

— Мне нужно было отвлечь его внимание, чтобы избежать слежки.

— Слежки?

— А как, по-твоему, он узнал о свадьбе? — мрачно напомнил жених, и мне стало тревожно. Если дед, действительно, следил за каждым нашим шагом, то мог быть в курсе того, что я искала мамину подругу. Надеюсь, в тот момент он уже меньше меня контролировал.

— Значит, то, что ты мне тогда наговорил…

Никей замялся, явно испытывая неловкость, и отвёл взгляд со словами:

— Уверен, ему сразу же всё донесли, я специально не накладывал заглушающие чары. Кстати, извини. Мне по-прежнему не нравится, что ты лгала, однако ситуация слишком неординарная, я допускаю, что в таком сложно сразу признаться. Но всё, что я сказал насчёт помолвки — правда.

Допускает он. Дошло, наконец! Я промолчала и, тоже борясь с неизвестно откуда взявшейся неловкостью, осторожно подошла к женщине. Её серые глаза казались потухшими и смотрели в одну точку, как у слепых. Мои браслеты снова нагрелись, только теперь гораздо сильнее. Я вдруг вспомнила занятия с Дорганом и строчки из учебника, где говорилось, что «Касание души» применяется в том числе в подобных случаях. А если попытаться применить дар? Вдруг у меня получится выйти на связь с душой бывшей портальщицы?

Быстро, чтобы не передумать, подошла к удивлённому Никею и протянула руки, спросив:

— Можешь открыть браслеты хотя бы наполовину? Хочу кое-что попробовать!

Блордрак мою просьбу выполнять не торопился и смотрел с подозрением.

— Что именно ты собираешься сделать? — уточнил он, нахмурившись.

— Попробовать «Касание души». Меня же этому учили. Вдруг поможет.

— Даже не думай! — категорично возразил целитель. — Ты ещё ничего толком не умеешь, застрянешь вместе с ней в безвременье и что тогда?

Вот же упрямый! Значит, ему в одиночку против Доргана можно, а мне вообще ничего нельзя? Снова двойные стандарты. Так мы никогда ничего не узнаем!

— А ты на что? Подстрахуешь. Я осторожно. Ну, посмотри, у меня уже почти ожог! Больно! — Я снова потрясла у него перед носом браслетами. Тонкий металл и впрямь обжигал так, что кожа под ним, особенно на запястьях, слегка покраснела.

Блордрак поочерёдно приложил свою ладонь к пострадавшим запястьям, и краснота ушла, но через минуту появилась снова, а я скривилась от боли, вызванной прикосновением горячего металла. Адское изобретение — эти браслеты. А если в такой момент поблизости не окажется сильного и обученного мага, они руки прожгут?! Или это только мне так везёт?

Никей вздохнул и неохотно снял браслеты совсем, строго проворчав:

— Ладно, только осторожно и не больше двух минут. Задержишься дольше, я тебя сразу вытащу.

К делу я приступила даже с некоторым энтузиазмом. Почему-то была уверена, что всё получится. Настроилась, как учил Дорган, и попыталась наладить зрительный контакт с женщиной. Это было непросто, учитывая, что на внешние раздражители она не реагировала, но я настойчиво продолжала попытку за попыткой и в какой-то момент просто провалилась в темноту.

Судя по ощущениям, я оказалась в узком замкнутом пространстве. Стараясь не паниковать, начала медленно двигаться на ощупь, скользя ладонями по гладким холодным стенам. Но вот ощущение под руками изменилось, словно это уже был не камень, а дерево. Кажется, я нащупала дверь. Попыталась её открыть. После долгих усилий она слегка поддалась, приоткрывшись на пару миллиметров и впустив тонюсенький лучик света, но больше, несмотря на все старания, не открылась.

— Оставь, — раздался позади незнакомый хриплый женский голос. — Я столько лет не видела света. Пусть хоть так…

Фраза оборвалась тяжёлым вздохом. Я резко обернулась и увидела во мраке силуэт женщины в кресле. Она сидела в той же позе, что и портальщица у окна.

— Эйра Майгорс? — спросила я дрогнувшим голосом.

Неужели это она?! А что это тогда за комната? Или снова мысленный образ, подкинутый воображением, как с междумирьем? В учебниках я ни о чём подобном не читала. Впрочем, в них вообще мало толковой теории — всё написано как-то слишком обтекаемо и туманно.

— Кто здесь? — требовательно спросила женщина, приподнимаясь и пытаясь меня разглядеть.

Я стала ближе к полоске света, не зная, как лучше представиться и что сказать. Ситуация была более чем странной: там, в комнате, эта женщина казалась живым трупом, а здесь в тёмной, тесной коробчонке она говорила и двигалась.

— Адела! — удивлённо воскликнула эйра Майгорс, видимо, в полумраке приняв меня за маму.

Ох уж это фамильное сходство! Я собралась было её разубедить, но потом передумала. Времени на объяснения мало. Вдруг с мамой она будет откровеннее.

— Да, это я. Что с вами случилось? — Осторожно подошла ближе и остановилась возле кресла. Я не видела её лица, только слегка обрисованные контуры. — Почему вы здесь, в темноте?

Женщина внезапно схватила меня за руку и резко дёрнула на себя, причитая:

— Как же так? Они уверяли, что ты умерла, и требовали сказать, куда вели порталы, что я для тебя сделала!

Я с трудом удержалась на ногах, ухватившись за подлокотник кресла. Так, значит, мама всё же что-то у неё заказывала!

— Кто они?! — уточнила взволнованно, надеясь, что сейчас хоть что-нибудь прояснится, а то всё только запутывается!

— Королевские каратели, — выдала собеседница шокирующий ответ. — Во всяком случае, они были в форме. Да и в мозгах ковыряться так, как они, больше никто не умеет.

Вот это новости! С чего бы стражам порядка интересоваться моей мамой? Или они так расследовали их с Блордраком убийство? Но ещё больше удивило другое.

— Ковыряться в мозгах?! Они просматривали ваши воспоминания?! — Разве это возможно, вот так, сразу, без специального разрешения?

— Да, не поверили, что порталы самонастраивающиеся, и я не знаю, куда они вели.

— А как они вообще про них узнали?

— Нашли. Трясли у меня под носом одним из тех зелёных кристаллов, — устало отмахнулась Эйра Майгорс, — долго в голове копошились, а потом… я оказалась здесь. Даже не знаю, сколько времени прошло, неделя, две, месяц?

Ага, тринадцать лет, вообще-то. Я тяжело вздохнула, не зная, как ей об этом сказать, да и стоит ли? А в следующую секунду меня завертело, словно в воронке водоворота, и выбросило обратно. По глазам резанул свет заходящего солнца. Даже приглушённый шторами, после той темноты он показался мне ослепительным.

Сначала перед глазами всё расплывалось, а когда получилось сфокусироваться, в поле зрения появился встревоженный Блордрак. Он был бледным, а из носа почему-то стекала тоненькая струйка крови. Я машинально достала платок и протянула ему, осторожно поинтересовавшись:

— Что произошло? У тебя кровь.

Он также на автомате убрал следы крови и сунул платок в карман, сердито проворчав:

— Что случилось? Ты там застряла почти на десять минут, я тебя еле вытащил! Что ж, сам дурак, не нужно было тебя слушать!

Десять минут! Удивительно, а мне показалось, что прошло не больше двух. Я прислушалась к себе, оценивая общее состояние. Есть небольшая слабость и лёгкое головокружение, но это не критично. Целителю сейчас явно приходится хуже, наверное, из-за проблем с принятием дара.

— Правильно сделал, что послушал. Мне удалось с ней поговорить. Правда, недолго.

— С эйрой Майгорс? — Никей недоверчиво посмотрел на женщину в кресле, по-прежнему не подающую признаки жизни.

— Или с её душой, точно не знаю. Она сказала, что мама заказала у неё какие-то самонастраивающиеся порталы, а каратели хотели узнать, куда они вели и залезли ей в голову, чтобы добраться до воспоминаний. После этого она стала такой, — коротко изложила я суть услышанного.

— А это точно были каратели? — не поверил Блордрак. Вот и у меня возникли сомнения, но, как говорится, за что купила, за то и продаю.

— Она так сказала. А ещё я вспомнила, что того ребёнка передал моей маме твой отец, — тут я немного слукавила, потому что стопроцентно в подлинности воспоминания уверена не была. — И, мне кажется, всё дело именно в этом младенце.

— Ерунда какая-то получается, — Никей устало потёр переносицу. — Каратели, ребёнок, отец, порталы…

Он вдруг побледнел ещё сильнее, словно озвученный ассоциативный ряд привёл его к внезапной догадке.

— Что?

Жених помолчал, глядя куда-то сквозь меня, потом отрицательно покачал головой, уверено заявив:

— Нет, это невозможно.

— Что именно? — Я снова начала терять терпение.

— Той ночью пропал один ребёнок. Но он никак не может иметь отношение к нашей истории. Это самое бредовое предположение из всех возможных, — неохотно отозвался Никей.

— Какое? — Так и хотелось хорошенько встряхнуть этого долговязого зануду, чтобы перестал, наконец, говорить загадками.

— Неважно, говорю же, ерунда, — пожал он плечами и, выглянув в окно, резюмировал: — Пора уходить, пока совсем не стемнело. Иди первой, нас не должны видеть вместе, и в академии тоже никто не должен знать, что мы не в ссоре.

— А мы не в ссоре? — уточнила язвительно, вспомнив «спектакль», который он устроил в академии.

Никей снова промокнул выступившую кровь платком и, прислонившись к стене, устало сказал:

— Это тебе решать. Я думал, ты обиделась и сама больше не захочешь со мной общаться.

— Я прекрасно понимаю, что любой нормальный человек выберет семью, а не девушку из другого мира. Так что обиды нет. Я просто перестала на тебя рассчитывать. Совсем, — объяснила, зябко передёрнув плечами. — В какой-то мере это даже пошло мне на пользу. Теперь я надеюсь только на себя.

— Лучше бы просто обиделась или разозлилась, — невесело усмехнулся собеседник, не сводя с меня внимательного изучающего взгляда, и, помолчав, добавил: — Ты странная.

— Ага. Плебейское мировоззрение, забыл? — напомнила его же фразу, изобразив искусственную улыбку.

— Извини, — целитель отвёл взгляд. — Так было нужно.

Его цель в принципе была понятна, но мне не нравились методы её достижения.

— То есть ты и дальше намерен меня унижать, если так будет нужно?

— Если мы не будем видеться, этого не понадобится, — не слишком уверенно сказал Никей.

Я вспомнила недавнюю беседу с Санрой и сочла нужным кое-что уточнить:

— Слышала, ты недавно где-то с некой Вэйзой танцевал. Только не говори, что это тоже часть твоего коварного плана?

— Да, и он вполне действенный, — ничуть не смутившись, удовлетворённо кивнул жених. — Раз ты уже знаешь, значит и Дорган в курсе. Пусть думает, что… — тут он запнулся и замялся, подбирая подходящее выражение.

— Что ты нашёл себе новую пассию, — подсказала я, не скрывая недовольства.

— Да, что-то в этом роде, а что не так?

Он ещё спрашивает? Заметив мои нахмуренные брови, целитель сделал какие-то выводы и поспешно заверил:

— Это ничего не значит. Правда. Просто хотел привлечь внимание.

Я почувствовала облегчение и раздражение одновременно.

— То есть ту девушку ты тоже используешь в своих целях? А ничего, что это как бы подло?

Никей тоже нахмурился и перевёл взгляд на окно, устало проворчав:

— Ах да, я и забыл, что в твоём мире мужчины идеальны и поступают исключительно благородно. Скажи, у них всегда получается?

— Что?

— Добиваться своей цели, выживать и защищать близких, никого не обидев, не задев ничьих чувств?

На этот вопрос ответа у меня не было. Разговор зашёл в тупик, благо в дверь деликатно постучали, избавив от необходимости его продолжать.

Сын эйры Майгорс осторожно вошёл в комнату и вдруг удивлённо ахнул. Я проследила за его взглядом и невольно вздрогнула, заметив, что бывшая портальщица, обернувшись, смотрит на нас. Во всяком случае, создавалось такое впечатление. Но вот её взгляд расфокусировался, начал блуждать по стенам и потолку, а потом женщина снова отвернулась и уставилась в одну точку.

— Надо же, она раньше никогда так не делала, — удивился мужчина, а я вспомнила тоненькую полоску света, пробившуюся в узкую щель.

Неужели это из-за неё? Я приоткрыла дверь, и что-то в сознании женщины начало меняться. Мысленно пообещала себе вернуться, когда всё закончится, чтобы завершить начатое и вызволить душу портальщицы из ловушки безвременья.

На этот раз моё отсутствие не осталось незамеченным. Отец вернулся пораньше. Пришлось сказать, что я борюсь со скукой, путешествуя по столице и прогуливаясь по Дворцовой площади. Урнан почему-то посчитал себя виноватым за то, что не уделяет мне достаточно времени, и весь следующий день возил по самым красивым местам столицы сам.

Кайя с Санрой отказались составить нам компанию, сославшись на неотложные дела и визиты. Кажется, отец был только рад этому. Похоже, у них с мачехой всё не так уж гладко, но лезть в душу и расспрашивать его я не стала. Не хотелось портить редкие часы радости и гармонии. В целом мы прекрасно провели время вдвоём, я даже смогла немного отвлечься и расслабиться, но в голову всё равно лезли мысли о Доргане и Никее.

Меня не покидало ощущение, что целитель чего-то не договаривает, и не нравилось, что в академии мы по-прежнему не должны будем общаться. А если мне понадобится что-то срочно у него спросить или сказать? Неужели нет никакого безопасного средства связи? Записок, например. Хотя их может прочесть не только адресат. Вот если бы научиться общаться во сне! Я читала, что в принципе сильные проводники на такое способны, но, видимо, в программу академии получение подобных знаний не входило, потому что в учебнике об этом упоминалось лишь мельком.

«Интересно, как это делается?» — думала я перед сном, лёжа в постели и скептически рассматривая браслеты на своих запястьях. К ним бы цепочку — получатся отличные кандалы. Несмотря на уговоры, Блордрак вернул их на место, но оставил не на четверть, а наполовину открытыми. Что ж, и на том спасибо.

А если попробовать прежний, земной метод? У меня раньше получалось «заказывать» сны. Правда, я в них ни с кем целенаправленно не общалась, но почему бы не попытаться? Попыталась. Настроилась на то, чтобы увидеться с Никеем и… оказалась в незнакомом помещении.

Это было не общежитие и не лазарет, а очень большая комната, с высоким потолком и большими полуовальными, распахнутыми настежь окнами, в которые, шевеля тонкие синие занавеси, врывался прохладный ветер. Чёрное небо было усыпано крупными мерцающими звёздами. В их свете я хорошо рассмотрела комнату. Помимо обычной мебели, в ней находилось нечто похожее на спортивные тренажёры, а на широкой кровати у дальнего окна спал человек. Мужчина.

Лёгкой полупрозрачной тенью я подошла ближе, пытаясь рассмотреть черты лица, частично скрытые длинными прядями тёмных распущенных волос. Всё-таки это был он. Блордрак! У меня получилось! Вот только как его теперь разбудить, если в своём сне я всего лишь бесплотный призрак?

Попыталась позвать его по имени. Вроде бы голос есть, хоть и звучит как-то приглушённо. Подошла ближе и позвала снова. С третьей попытки получилось. Никей поднял голову, отбросил со лба волосы, осмотрелся и вдруг замер, удивлённо глядя в мою сторону. Неужели видит?!

— Риголь? — спросил он испуганно, закрывая и снова открывая глаза.

— Привет. Не ругайся, я не призрак, просто экспериментирую с путешествиями во сне, — выпалила торопливо, чтобы он не успел сделать какие-нибудь неправильные выводы.

— Как во сне? Но я же не сплю? — растерялся целитель, с силой ущипнув себя за руку и болезненно поморщившись.

— Зато я сейчас сплю. Пока не знаю, как именно это работает, но, кажется, всё получилось.

— То есть ты настоящая и тоже меня видишь? — осторожно уточнил Никей и вдруг, забавно смутившись, принялся кутаться в одеяло до самого подбородка, поспешно пряча оголённые грудь и плечи.

Я невольно улыбнулась. Посмотрите, какие мы скромные! А потом и сама почувствовала неловкость, осознав, что он тоже видит меня в ночной рубашке. По моим меркам она была скромнее монашеской рясы, но на будущее этот момент стоит лучше продумывать, а то ещё заявлюсь к кому-нибудь голышом!

Блордрак между тем перестал смущаться и начал хмуриться.

— Какая же ты безрассудная! Это ведь опасно! А вдруг проснуться не сможешь?! — принялся занудствовать целитель, глядя почему-то в сторону. Видимо, моя ночная рубашка его всё же нервировала. Хорошо, что я не надела другую, выписанную по каталогу мастеров долины Шаад, — длиной чуть выше колена.

— Это же просто сон. Я и в другом мире умела их как бы программировать. Зато мы нашли отличное средство связи. Вдруг мне понадобится что-нибудь срочно тебе сказать. Или приснится что-то новое.

— А сейчас приснилось? Ты увидела что-то из событий той ночи? — спросил он взволнованно.

Похоже, кому-то не меньше моего не терпится выяснить, что случилось тринадцать лет назад, и дело тут не только в Доргане. Жаль, новостей у меня нет, а, впрочем, кое-что я ему рассказать не успела.

— Я видела, как твоего отца убил светловолосый мужчина. Не знаешь, среди арестованных за его убийство был блондин?

— Да, — Никей помрачнел, — я его видел.

— Где?

— На казни, — ответил он совершенно будничным тоном.

До меня не сразу дошёл смысл сказанного, а когда дошёл…

— Что? Ты был на их казни?! — поразилась я. — Сколько тебе было лет?!

— Девять, — пожал плечами Никей.

— Как твоя мать это допустила?! — Ничего себе развлекательная программа для ребёнка! У меня в голове это как-то не укладывалось.

— Ей тогда было не до меня. Да и вообще ни до чего, — невесело усмехнулся Блордрак и вдруг снова посмотрел на меня испуганно. — Лена, что происходит?! Ты исчезаешь!

Он вскочил с постели и бросился ко мне, отшвырнув одеяло в сторону.

— Не знаю… ой, — я почувствовала, что куда-то проваливаюсь, и открыла глаза уже в своей комнате.

Голова раскалывалась, тело налилось свинцовой тяжестью, и любое движение давалось с трудом. Упс, кажется, у нового метода есть побочные эффекты. Слишком часто им пользоваться не получится. Жаль.

Пришла в себя я только ближе к утру, но скованность движений и тяжесть в висках никак не хотели отпускать. А через пару часов в мою комнату осторожно просочилась мачеха с загадочным выражением лица. Она объявила, что приехал Никей Блордрак и хочет поговорить с моим отцом.

— О чём? — удивилась я.

— Тебе лучше знать, ты уже умудрилась настроить его против свадьбы. Хорошо, что Урнана нет. Иди и сейчас же с ним помирись! — велела Кайя приказным тоном.

Я даже не разозлилась и не стала спорить. Самой хотелось узнать, что привело жениха. Скорее всего, он здесь из-за нашей странной ночной встречи.

— Подожди! — уже возле двери Каяй меня остановила и критически осмотрела.

Моё скромное голубое домашнее платье, присланное портнихой из первой партии заказов, удостоилось пренебрежительного взгляда и разочарованного цыканья. А лично мне оно нравилось — выгодно подчёркивало наконец-то появившуюся талию и оттеняло цвет глаз. Кайя недовольно покачала головой, порывшись в шкатулке, нацепила на меня тонкое ожерелье и серьги, а потом решительно распустила волосы, заявив:

— Так тебе больше идёт. А сейчас все средства хороши. Постарайся ему понравиться!

Что ж, в отличие от Санры она хотя бы не питала иллюзий относительно того, что её дочь сможет заменить меня в брачном союзе с дэйром. А вот Санра всё ещё питала и чуть ли из кожи не лезла, пытаясь привлечь внимание расположившегося в гостиной гостя. Зря старалась, он не обращал на неё внимания и задумчиво рассматривал портреты на стенах.

Заметив меня, Никей нисколько не изменился в лице и холодно заявил:

— Я сказал, что хочу видеть отца, а не дочь. Где он?

Я мысленно поаплодировала его актёрским способностям, хотя ощущать на себе прежний высокомерно-пренебрежительный взгляд жениха было некомфортно. Словно нас отбросило на пару месяцев назад, когда я только очнулась в новом теле.

— К сожалению, мой супруг сейчас отсутствует, — растерялась перед таким напором мачеха. — У него много дел, вернётся ближе к вечеру.

— В таком случае мне здесь делать нечего, прощайте, — сухо кивнул Никей и, поднявшись из кресла, направился к выходу.

— Чего стоишь, беги за ним! — слегка подтолкнув меня в его сторону, сердито шепнула расстроенная Кайя.

Бежать я не бросилась, но проводить вышла. Никей наверняка слышал мои шаги за спиной, но шёл, не оборачиваясь. Он остановился только у ворот, где мачеха с сестрой подслушать не могли, а высокие кустарники и деревья частично скрывали от желающих понаблюдать за нами из окна.

— И что это было? — спросила, когда он, наконец, обернулся и посмотрел на меня. Без пренебрежения, но и без любых других эмоций.

— Это ты мне скажи. Что произошло ночью? — задал он встречный вопрос.

— А разве что-то произошло? — Мне вдруг захотелось подразнить его, чтобы сквозь эту неживую бесстрастную маску проступили хоть какие-нибудь человеческие чувства.

— Но ты ведь… эм… приходила ко мне?

— Ночью?! — удивилась я, сделав вид, что ничего не понимаю.

— Лена! — укоризненно покачал головой Никей. В его исполнении моё имя звучало забавно — «Л» получалась недостаточно мягкой, а «Е» больше походила на «Э».

— Ладно, ладно, приходила, — покаялась я со вздохом и лукаво добавила: — у тебя симпатичные… панталоны. — Или как там называются эти длинные белые штанишки, мелькнувшие, когда он бросился ко мне, отшвырнув одеяло.

Мне доводилось видеть Блордрака разным — сердитым, недовольным, взволнованным, растерянным и даже улыбающимся, но вот краснеющим я увидела его впервые. Надо же, смутился как девчонка. Презабавное зрелище. Какая всё-таки тонкая душевная организация у некоторых высокородных!

— Извини, просто не люблю, когда ты превращаешься в бесчувственную статую. Да, я попыталась связаться с тобой во сне, но долго продержаться не смогла. Ты за этим приехал? Узнать, не приснилась ли я тебе?

— Ты так внезапно исчезла. Я думал, с тобой что-то случилось, — проворчал не оценивший шутку целитель, глядя в сторону.

— То есть ты за меня переживал? — удивилась я.

Неужели он с утра пораньше примчался, чтобы узнать, как я себя чувствую?! Это было неожиданно и, честно говоря, весьма приятно. Правда, с точки зрения конспирации — почти провал.

— Просто я всё ещё за тебя отвечаю, — сдержанно возразил Никей, взяв себя в руки, однако румянец, проступивший на его щеках, не думал угасать, и мне хотелось верить, что дело тут не только в ответственности.

— Ладно, раз всё в порядке, мне пора. Нас не должны видеть вместе. Не делай так больше, — велел он строго, но после небольшой паузы добавил: — Или хотя бы предупреждай заранее.

— Зачем? Ляжешь спать в парадном костюме? — невинно поинтересовалась я.

Его губы дрогнули в намёке на улыбку.

— Тебе бы это тоже не помешало, — хмыкнул Блордрак, видимо, намекая на моё появление в ночной рубашке, и вдруг взял меня за руку, а когда через несколько мгновений отпустил, я почувствовала, что все негативные остаточные явления от ночного путешествия исчезли. Ни тяжести в висках, ни скованности не осталось.

— Спасибо, — я тоже невольно улыбнулась, от души надеясь, что в этот момент за нами никто не шпионит, иначе миссию «Обмани Доргана» можно считать проваленной и невыполнимой.

— Больше не экспериментируй с магией, это опасно, — серьёзно попросил Никей и, не прощаясь, скрылся за воротами.

На террасе у входной двери ожидали результатов наших переговоров Кайя с Санрой.

— Ну что? — спросили они хором.

Пришлось развести руками, изобразив скорбное выражение лица.

— Не знаю, чего он на меня взъелся. Даже слушать не стал.

— А зачем отца хотел видеть? — разочарованно скривилась Кайя.

— Понятия не имею. Говорю же, он ничего мне толком не сказал, только ругался, как обычно, — вздохнула я и с грустным видом поплелась в свою комнату.

Удерживать эту маску было непросто. Несмотря ни на что, мне хотелось улыбаться и надеяться на лучшее. Ведь невозможно всё время только бояться и переживать.

Остаток каникул пролетел быстро. То необычное путешествие во сне повторить не удалось. Но вовсе не благодаря моему благоразумию. Как выяснилось, когда Никей взял меня за руку, убирая неприятные симптомы, он одновременно закрыл антимагические браслеты. Не полностью — на четверть, как прежде, но сделал это без предупреждения, что здорово раздражало. Не люблю, когда решают за меня.

С другой стороны, вряд ли я смогла бы побороть искушение и, наверное, несмотря на предупреждение, снова начала бы экспериментировать с новыми способностями. А учитывая, что это было нечто посерьёзнее осознанных снов, неизвестно чем бы всё закончилось. Пожалуй, он прав. Сначала нужно дождаться, когда браслеты снимут окончательно, чтобы мой дар уже ничто не ограничивало.

И всё же меня очень огорчало отсутствие хоть каких-нибудь результатов. Узнать толком ничего не удалось — слова эйры Майгорс ситуацию нисколько не прояснили, способности толком не успели раскрыться, а мои сны о прошлом не спешили пополняться новыми подробностями.

Поэтому в академии я все силы бросила на учёбу. Если Дорган что-то и знал о наших с Никеем встречах, он ни словом, ни жестом не дал мне этого понять. Жениха не упоминал вообще и, кажется, был искренне рад моему усердию на занятиях. Я больше не притворялась неумёхой. Выкладывалась по полной и добивалась нужного результата, даже когда он значительно усложнял задание, но потом намеренно жаловалась на слабость и упадок сил. В итоге очень довольный моими успехами декан открыл браслеты процентов на семьдесят, и больше не закрывал их на ночь.

С Никеем мы практически не виделись и не общались, тем не менее многие «доброжелатели» считали своими долгом сообщить мне, что видели его в обществе той самой Вэйзы то за обедом, то во время прогулки. И хотя я знала, что всё это лишь притворство, подобные новости не радовали и задевали за живое.

Мне давно хотелось поговорить с женихом. Из головы не шли его слова о пропавшем ребёнке. Он ведь что-то вспомнил, когда я рассказала о видении, возникшем у меня после родов невестки эйры Майгорс. Но мне ничего не сказал, а во время нашей последней встречи, я об этом спросить не успела.

В принципе сегодня он, кажется, не дежурил в лазарете. Можно попробовать снова выйти на связь, когда усну. Браслеты, конечно, открыты не полностью, но больше, чем в прошлый раз. Должно получиться. Я почти не сомневалась. Время не просто шло — летело. До злополучного бала и конца сезона Иргаля оставалась всего пара недель. Значит, нужно действовать!

Я думала об этом, расчёсывая волосы перед сном, пока Ридия читала вслух учебник по истории магии, готовясь к завтрашним занятиям. Ей так было проще запоминать материал. И вдруг мой слух зацепился за какую-то фразу. Я замерла и вслушалась, а когда соседка по комнате скрылась в умывальне, волнуясь, схватила книгу и начала лихорадочно листать страницы. Да где же это было? А, вот оно!

В главе, которую читала Ридия, описывались события тринадцатилетней давности. В ней говорилось о государственном перевороте, произошедшем в последнюю ночь Ёхвы, когда мятежники захватили дворец и уничтожили почти всю королевскую семью. Восстание удалось подавить, но король и королева были убиты, а их трёхмесячный наследник бесследно исчез. Ребёнка так и не нашли. Не его ли имел в виду Никей? Если так, предположение и впрямь безумное. С другой стороны, в него бы идеально вписался особый интерес королевских карателей к этому делу.

В общем, нам с Никеем есть что обсудить. Дождавшись, пока Ридия уснёт, я закуталась в подобие тонкого сиреневого палантина, чтобы не шокировать впечатлительного целителя, и начала настраиваться на встречу во сне. Но сосредоточиться никак не получалось. Мысли путались, вновь и вновь возвращаясь к загадке пропавшего принца. Мог ли он быть тем самым ребёнком, что плакал в моих снах? И если — да, куда потом делся? Почему его не нашли вместе с моей мамой и отцом Блордрака?

В итоге встретиться с Никеем не получилось. Вместо этого я провалилась в давний кошмар. Меня снова душил сильный страх, а в ушах звенел надрывный плач младенца и звучал испуганный голос мамы, шепчущий какие-то непонятные слова. В полумраке, да ещё сквозь слёзы я видела её плохо, различая только очертания силуэта. На моей шее ядовито-зелёным огнём переливался грушевидный кулон. Точно такой же мама надела на… лежащего на её коленях ребёнка, завёрнутого в голубое одеяло. Вот его в свете костра, горевшего где-то неподалёку, я рассмотрела лучше.

Вынырнув из сна, как из воды, я долго лежала, выравнивая сбившееся дыхание, и пыталась в подробностях восстановить картину увиденного. Определённо, всё происходило не в нашем доме, как написано во всех отчётах, а в каком-то маленьком тесном помещении. Мы с мамой сидели совсем близко, словно находились… в карете. Да, очень похоже. Огонь я могла увидеть через окно. А эти кулоны, наверное, и есть порталы, изготовленные эйрой Майгорс.

«Я пыталась вас спасти, отправив в безопасное место. Тебя и другого ребёнка, но не успела завершить ритуал!» — всплыли в памяти мамины слова. Это что же получается? Адела хотела активировать порталы и куда-то нас переправить, однако в процессе ей что-то помешало. В результате моя душа переместилась в другой мир, а что случилось с младенцем — вообще непонятно. Неужели он сейчас тоже где-нибудь на Земле?

Ответов больше не стало, зато вопросов прибавилось. Мне всё-таки нужно посоветоваться с Блордраком, но уже не сегодня. Я была слишком взвинчена и решила не рисковать, а Никея предупредить о встрече заранее, как и договаривались.

С утра пораньше я специально высматривала целителя в столовой, а когда увидела, двинулась ему навстречу со своим подносом и ловко «организовала» небольшое столкновение.

— Риголь, ты ослепла? Смотри, куда идёшь! — громко возмутился жених, брезгливо отряхивая испачкавшийся жилет.

— Я-то смотрю, это у тебя, похоже, проблемы со зрением. Поменьше нос к потолку задирай! — Не осталась я в долгу на радость публики, приготовившейся к спектаклю. Всё-таки скучная у них здесь жизнь без интернета и мобильников. Вот в российской студенческой столовке никто бы и глаз от смартфонов не поднял по такому ничтожному поводу. 

— Нужно поговорить, сегодня, — шепнула, проходя мимо.

— Во сне? — одними губами спросил Никей, сохраняя недовольное выражение лица и, получив подтверждение, громко резюмировал: — А ты почаще под ноги смотри. Как была растяпой, так и осталась!

Я предпочла гордо удалиться, проигнорировав его выпад. На этом «ссора» завершилась, толком не начавшись, и разочарованные зрители неохотно вернулись к завтраку.

На этот раз всё получилось легко и быстро. Я только закрыла глаза, а открыла их в уже знакомой комнате родового замка Блордраков. Никей что-то писал за столом в свете небольшого зеленоватого магического шара. Разумеется, он был полностью одет и даже застёгнут на все пуговицы. Вот бедолага, специально, наверное, спать не ложился. Я невольно улыбнулась и поздоровалась, обозначая своё присутствие.

— Ты долго, — целитель неторопливо обернулся, уголки его губ дрогнули в намёке на ответную улыбку, брови приподнялись. — Ты похожа на привидение. Не дай, Ёхва, кто-нибудь увидит!

Ну да, завернуться в белую простыню было не лучшей идеей, но Ридия слишком долго не засыпала, а объяснять ей, почему я ложусь одетой, не хотелось. Лучше не привлекать лишнего внимания.

— Ты поэтому решил ночевать дома, а не в общежитии? Чтобы никто ничего не увидел?

— И не услышал. В академии повсюду шпионы Доргана. — Никей вдруг стал серьёзным и спросил: — Ты уверена, что сейчас не разговариваешь во сне, и твоя соседка тебя не подслушивает?

Вопрос озадачил. Я попыталась припомнить, поступали ли от тёти и сестёр жалобы на разговоры во сне? Вроде нет. Даже в детстве во время ночных кошмаров я всегда только кричала. Без слов.

— Я не разговариваю во сне. А Ридия раньше меня уснула. Да и вообще ей сейчас не до слежки — чем ближе свадьба с Эртаном, тем она грустнее и рассеяннее становится.

— Да уж, незавидная судьба, — задумчиво кивнул целитель. — Внук унаследовал амбиции деда, но вот с мозгами и самоконтролем у него беда. Будет отыгрываться на всех, кто слабее. Так о чём ты хотела поговорить, что-то случилось?

— Хотела спросить о ребёнке из моего сна. Как думаешь, им мог быть пропавший принц? — спросила я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Ты ведь тоже об этом подумал?

Блордрак нахмурился, поднялся, подошёл ко мне ближе и, понизив голос, возразил:

— Подумал, но это невозможно. Как бы он оказался в вашем доме?

— Да не в доме это случилось! — Я пересказала всё, что видела в последнем сне и резюмировала: — Что если мы с мамой в ту ночь возвращались от эйры Майгорс? Дворец же почти рядом с её домом. Возможно, с твоим отцом мы встретились где-то по дороге.

— А ребёнок при чём? — недоверчиво напомнил Никей. — Ты сказала, ребёнок был у него.

— Не знаю, может, он его от мятежников спасти пытался? — А что? Пока это самая правдоподобная версия возможного развития событий.

Но жених так не считал. Было заметно, что разговор ему давался непросто, словно парень упорно боролся с надеждой, не желая потом снова её потерять.

— Нет, Лена! — возразил он категорично. — Мне бы очень хотелось поверить во что-то подобное, но люди, виновные в смерти наших родителей, не имели отношения к восстанию. Они были опытными грабителями. Того блондина вообще несколько лет разыскивали. Листовки с его жуткой физиономией были расклеены повсюду. Если бы он участвовал в мятеже, об этом было бы известно.

— Эм… почему с жуткой физиономией? — Не могу сказать, что рассмотрела лицо убийцы отца Никея в подробностях, хотя с каждым новым сном видела его всё отчётливее, но мне он страшным не показался.

— У него огромный шрам через всё лицо, — неохотно ответил целитель, удивив и взволновав.

— Подожди, но я не видела никакого шрама! — Я ещё раз прокрутила в памяти воспоминания. Шрама определённо не было.

— Уверена? — осторожно уточнил жених, подходя ещё ближе. — Это всё-таки сны, там реальность могла искажаться.

— Это не просто сны, а воспоминания. Мне кажется, они вполне реальные.

— Гм… а ты хорошо его рассмотрела? — в голос Никея просочилось волнение. Похоже, надежда начала понемногу побеждать сомнения и доводы разума. — Это точно был не…

— Не Дорган, если ты его имел в виду. Он намного моложе и выше. — Честно говоря, лицо незнакомца мне показалось смутно знакомым, но ни на моего деда, ни на храмовника, состоящего с ним в заговоре, он даже отдалённо не походил.

— Выше Доргана?! — Никей уже не пытался скрыть заинтересованность. — Казнённый грабитель был невысоким. Жаль, что я не могу увидеть это сам! — заключил он с досадой.

— И жаль, что я не умею рисовать, вдруг ты бы смог его узнать.

Блордрак нервно прошёлся по комнате, взволнованно ероша пальцами волосы, потом снова остановился напротив и сказал:

— Если бы ты, действительно, стала свидетельницей похищения принца, тебя вряд ли бы оставили в живых. Да и куда в итоге делся ребёнок?

— Не знаю, возможно, его забрал убийца или портал куда-то перенёс.

— Куда? Все жители Алнодора поле ночи Ёхвы проходят проверку на Кристалле души, мальчика бы уже нашли, будь он жив. Ты не помнишь, что именно говорила твоя мама, настраивая порталы?

Я честно попыталась вспомнить, но слова, что она произносила, для меня были тарабарщиной, которую невозможно повторить.

— Только урывками, она вроде читала какое-то заклинание. Что будем делать? До конца сезона Иргаля осталось совсем мало времени, а потом дед снова активизируется. Может, есть способ побыстрее пробудить память?

— Официально его нет, — Никей смотрел куда-то сквозь меня, задумчиво водя указательным пальцем по губам. — Но есть одна древняя практика, называется «разделённые сны». Она сложная, требует подготовки и позволяет разделить сон на двоих. То есть я тоже смогу увидеть всё, что видишь ты, но это опасно, потому что все твои эмоции обострятся. Во сне ты будешь ощущать их за нас двоих.

Предложение заинтересовало. 

— А сильные эмоции сработают спусковым крючком для новых воспоминаний, — догадалась я.

— Такая вероятность есть, но не факт, — взгляд Никей перестал быть расфокусированным. Теперь он смотрел точно на меня. Смотрел серьёзно и сосредоточенно. — А вот нервный срыв ты, скорее всего, получишь.

— Ну ты же целитель, вылечишь. Если есть хоть какая-то возможность, её нужно использовать! — решительно заявила я, скрывая мандраж. Всё-таки предстоящая процедура нервировала.

В карих глазах собеседника промелькнуло восхищение, на мгновение согрев приятным, будоражащим теплом.

— Ты смелая, но безрассудная, — улыбнулся он искренне, но как-то невесело. — А я вообще не должен был этого предлагать.

— У нас нет выбора. Давай попробуем. Что для этого нужно?

— Каким-то образом выжить твою соседку из комнаты или уложить тебя в лазарет, — огорошил Никей неожиданным ответом.

— Зачем?!

Следующая его фраза удивила ещё больше:

— Затем, что во время этой практики мне нужно быть рядом с тобой.

Утром за завтраком я снова прокручивала в мыслях ночную беседу с Никеем, обдумывая как бы мне естественно, но по возможности безопасно загреметь в лазарет. Рядом вяло ковырялась в тарелке Ридия. Она была бледной и заторможено смотрела в одну точку. Судя по состоянию соседки, в лазарете она окажется раньше меня.

— Ридия, как ты себя чувствуешь? — попыталась я привлечь её внимание. Безрезультатно. Вопрос пришлось повторить дважды.

— Что? — Она неохотно повернулась в мою сторону. — Всё хорошо.

Ага, хорошо. Таким тоном обычно просят пригласить нотариуса для составления завещания, понимая, что смерть уже на пороге.

— Ты ничего не ешь.

Соседка по комнате равнодушно пожала плечами и отложила ложку в сторону, неохотно пояснив:

— У меня сегодня примерка свадебного платья. Лучше не наедаться.

А потом она снова отвернулась и уставилась куда-то вдаль. Вот и весь разговор.

— Эм… платье, наверное, красивое? — спросила, не зная, как ещё вывести её на разговор.

Ответ насторожил.

— Наверное. Я его ещё не видела.

— В смысле, ты его разве не сама выбирала?

Ридия снова обратила на меня внимание и горько усмехнулась:

— Нет, обо всём позаботились декан с женихом. И ты, когда станешь членом рода, тоже не сможешь ничего выбирать. За тебя всё будут решать другие. А знаешь, это даже удобно. Со временем привыкаешь.

Оптимистичный вывод никак не вязался с её потерянным взглядом и бесцветным голосом.

— Не привыкну. И не позволю решать за меня, — возразила спокойно.

— Уже позволила, — обвиняюще фыркнула Ридия, — с женихом-то вас рассорили. Вон, он даже смотреть на тебя не хочет.

Обернувшись, я увидела Никея, входящего в столовую вместе с высокой, симпатичной брюнеткой — той самой Вэйзой. Встретив мой взгляд, он поморщился, демонстративно отвернулся и повёл девушку в противоположную от нас сторону. Брюнетка, в свою очередь, вскинула подбородок и тоже одарила меня пренебрежительным взглядом, как вновь избранная королева бала поверженную соперницу. А я вместо неприязни почувствовала жалость. Кажется, девушка всерьёз на что-то надеется. Неприятная ситуация.

— Не страшно. У нас с ним отношения никогда не складывались, — заметила я безразличным тоном, снова возвращаясь к завтраку.

Не расскажешь ведь, что целитель заступает на дежурство только вечером и вообще мог бы здесь до этого момента не появляться, но примчался с утра пораньше убедиться, что со мной всё в порядке после вчерашних магических нагрузок. Это было важнее и красноречивее любых слов.

— Ладно я, что с тобой происходит? Ты же уверяла, что довольна своим будущим замужеством, а род Дорган — достойный и вообще замечательный? — Напомнила я Ридии, снова пытаясь вывести собеседницу на откровенность.

Её состояние мне очень не нравилось. Не похоже, что дело было только в свадьбе, хотя при мысли о прикосновениях и ласках Эртана меня бы, наверное, тоже не слабо плющило. Ридия молчала так долго, что я уже перестала ждать ответ, а потом, пряча взгляд, тихо заговорила:

— Я очень старалась развивать свой дар. Много занималась. И недавно у меня, наконец, начало хорошо получаться «Касание души». Три дня назад декан взял меня на индивидуальную практику в королевский госпиталь. Я помогала другому проводнику, как мне сказали, спасти умирающую старушку. А на самом деле…

Ридия рвано выдохнула и снова надолго замолчала.

— Что на самом деле? — не выдержала я через минуту.

— Она умерла, — ещё тише, так что я едва расслышала, всхлипнула девушка. — Оказывается, это и было для неё спасением — смерть. Мы её убили, понимаешь?

Да, я читала о том, что на Алнодоре практиковалось нечто вроде эвтаназии — досрочное освобождение души от тела. Такая в книге указывалась формулировка. Значит, занимаются этим проводники. Неприятно, но причина шокового состояния Ридии была мне не совсем понятна.

— Да, жуткие, наверное, ощущения, но всё ведь было законно. Значит, она не жила, а мучилась и другого способа помочь той старушке, действительно, не было. Ты всё сделала правильно.

— Ничего ты не понимаешь! — сердито и неожиданно громко огрызнулась соседка. Заметив, что на нас начали коситься, она перешла на шёпот и с горечью заявила: — Это сейчас законно, а потом я буду делать это со всеми, на кого укажет глава рода, и ты тоже! Вот что нас ждёт!

От её слов мне стало не по себе. А ведь и в самом деле! Я-то думала, что сильный проводник нужен Доргану, чтобы спасать чужие жизни, загоняя людей в неоплатные долги, или подчинять их себе с помощью «Касания души». Получается, это лишь верхушка айсберга. Прежде всего, ему нужен не спаситель человеческих жизней, а идеальный убийца! Вот кого он собирается из меня сделать!

— А завтра у меня снова индивидуальная практика. Уверена, придётся делать то же самое, — тяжело вздохнула Ридия, отодвигая от себя поднос с едой, к которой так и не притронулась.

— Притворись, что ничего не получается, если боишься, — посоветовала я, думая о том, что сама бы от подобного опыта, пожалуй, не отказалась.

Да, как бы жутко это ни звучало, мне вдруг очень захотелось научиться… убивать столь необычным способом. Разумеется, в роли жертвы я представляла исключительно дедулю. Однако в госпитале давали разрешение лишь на «освобождение» души, чья связь с телом была максимально ослаблена неизлечимой болезнью. На этот процесс много сил не требуется, так что мне такая практика никакой форы против Доргана не даст. Бр, о чём я вообще думаю! Неужели кровожадность — это у меня наследственное?

— Притвориться не получится, он всё поймёт, — снова вздохнула Ридия, возвращая меня в реальность. — Вот если бы я заболела… — Она вдруг неестественно оживилась, что ничего хорошего не сулило.

— Эй, не вздумай делать глупости! — я честно попыталась отговорить её от экстремальных затей вроде купания в ледяной воде, объясняя, что временная отсрочка ничего не даст.

— Лучше просто разорви помолвку, если не хочешь плясать под дудку Доргана и его внука. У тебя она не магическая, значит, проблем не возникнет, — предложила я, на мой взгляд, логичное и правильное решение.

Но Ридия нахмурилась и посмотрела так, словно я заставляю её спрыгнуть с обрыва в пропасть.

— Ты что, он же на моей семье отыграется! — возмутилась она шёпотом и ушла, явно что-то задумав.

На следующий день выяснилось, что в надежде «откосить» от неприятного задания, эта дурочка довела себя до магического истощения и всё-таки загремела в лазарет на несколько дней. Печально, конечно, но у нас с Блордраком, наконец, появилась возможность воплотить в жизнь свою задумку с разделёнными снами.

А ещё через день куда-то уехал Дорган, что тоже было нам на руку. За ужином Никей украдкой передал мне записку, указав в ней только время, к которому и явился в мою комнату. У всех целителей был свободный доступ в любое помещение школы и академии. Оставалось надеяться, что никто в общежитии не видел, как жених среди ночи скрылся за моей дверью.

Глядя, как Блордрак расставляет свечи и чертит вокруг кровати и под ней какие-то странные знаки, я начала нервничать, только сейчас осознав, что это будет не просто сон, а серьёзное магическое воздействие. Ох, надеюсь, я ни о чём не пожалею! Но выбора в любом случае нет. Справиться с Дорганом с помощью дара мне пока не по силам, вот и приходится экспериментировать с подсознанием.

— А если у меня не получится увидеть именно этот сон? — спросила, стараясь не выдать волнение.

— Получится. Я помогу, — не отрываясь от своего занятия, ответил жених. Закончив чертить, он обернулся и, оценив моё состояние, успокаивающе сказал:

— Не бойся, это не так уж страшно, просто в эмоциональном плане большая нагрузка будет, но я постараюсь держать свои чувства под контролем.

— Даже когда увидишь, как убивают твоего отца? — не поверила я и устало вздохнула: — Ничего, справлюсь, не такая уж я неженка. Что нужно делать?

— Пока просто постарайся успокоиться, — Никей подошёл, достал флакончик с какой-то бесцветной жидкостью, приятно пахнущей смесью кокоса и жасмина, и мягкими прикосновениями начал втирать её в середину моего лба и в виски. Потом то же самое он проделал с собой.

— Теперь можешь лечь.

Я бросила взгляд на свою постель, окружённую рядом каких-то загадочных символов и десятком тускло горящих свечей. Обстановка загадочная и… почти интимная, что ни говори.

— Эм… надеюсь, раздеваться не нужно?

— Нет, только волосы распусти.

— И что это даст? — Я начала медленно расплетать косу, не понимая, чем она может помешать.

— Ничего, просто мне так больше нравится, — коварно усмехнулся жених и тут же получил подушкой в лоб.

— Тогда обойдёшься, — проворчала я, скрывая некстати накатившее смущение. Оставив волосы в покое, осторожно легла поверх красного шёлкового покрывала и закрыла глаза.

Виски и лоб нагрелись, видимо, зелье начало действовать, и вскоре я почувствовала, как всё моё тело постепенно расслабляется. Даже ход мыслей будто замедлился. Они стали плавными и тягучими. Судя по звукам, Никей сел рядом. Одна его ладонь опустилась на мой лоб, вторая легла на солнечное сплетение. От его рук по моему телу тоже начало расходиться тепло.

— А теперь постарайся вспомнить тот сон в подробностях и прокручивай их в мыслях, — тихо сказал он.

Я так и сделала. Попыталась сосредоточиться и вспомнить всё до мелочей, но долго удерживать на них внимание не получалось — расслабленное состояние сменилось сонливостью, а потом вдруг не стало ни комнаты, ни общежития. Я оказалась внутри полутёмной кареты в теле маленькой девочки, с плачем цепляющейся за маму. Меня буквально затопило, оглушило и переполнило паническим страхом, так что не сразу удалось сориентироваться и осмотреться.

На моей шее сиял изумрудный кулон, мама успокаивающе гладила меня по голове дрожащей ладонью и быстро проговаривала непонятные слова, от которых зелёный свет становился всё ярче. На её коленях плакал ребёнок с таким же светящимся кулоном, а рядом с каретой горело поваленное дерево, и сражались двое мужчин — отец Никея и незнакомый блондин.

Я с ужасом наблюдала, как тело Блордрака-старшего пронзает острая сталь, а по одежде расплывается большое алое пятно. Когда он упал, на меня обрушилась такая чудовищная смесь тоски, отчаяния и бессильной ярости, что стало трудно дышать, а потом всё это снова резко сменилось ужасом. Блондин небрежно вытер клинок об одежду убитого и резко распахнул дверцу кареты.

Мама закрыла нас с малышом собой и набросилась на противника с кинжалом, который прятала в складках платья. Но убийца сделал несколько резких выпадов, и она вдруг упала прямо мне на колени, заливая мои руки и платье кровью, что била из перерезанного горла фонтаном и сочилась из рваных ран на груди и животе. Кровь была повсюду, воздух насквозь пропитался её отвратительным запахом, смешавшимся с ароматом цветущего иргаля, вызывая тошноту и рвотные позывы.

Но хуже всего были пустые, остекленевшие глаза мамы и то, что она никак не реагировала на мой зов. Интуитивно осознав, что случилось непоправимое, я зашлась в крике, от которого заболело горло. Сознание, поглощённое ужасом и отчаянием, начало меркнуть, кулон на груди нагрелся так, что обжёг кожу. Я снова закричала и, наконец, отключилась. Однако за секунду до погружения в полную тьму, увидела, как блондин вытащил плачущего ребёнка из кареты и занёс над ним своё оружие, но в тот миг, когда клинок начал стремительно опускаться, ребёнок просто исчез…

Возвращение в реальность было медленным и мучительным. Зря я надеялась, что самое худшее осталось позади. Оно поджидало меня здесь — за пределами сна. Стоило открыть глаза, как на меня с новой силой обрушилось всё, что я только что пережила и прочувствовала в своём кошмаре. Страх, паника, отчаяние, невосполнимая горечь утраты переполняли и буквально выворачивали душу наизнанку. Я снова чувствовала себя той маленькой, насмерть перепуганной четырёхлетней малышкой и рыдала так же отчаянно и горько, как она тринадцать лет назад.

Только теперь я была не одна. Меня обнимали, успокаивали, вытирали слёзы и гладили по волосам. А потом по телу снова разлилось приятное, слегка покалывающее тепло, которое постепенно вытеснило все эмоции, оставив меня полностью опустошённой. Точнее я чувствовала себя выпотрошенной и препарированной. Не самые приятные ощущения.

— Лена?! — в поле зрения появилось бледное лицо Никея. Он полулежал рядом, приподнявшись на локте, и с тревогой всматривался в моё лицо. На его белоснежной рубашке отчётливо виднелось мокрое пятно, оставшееся, вероятно, от моих слёз. — Как ты себя чувствуешь? Очень плохо?

— Очень, — не стала я притворяться. Во рту было сухо, губы двигались с трудом, голос хрипел и срывался. — Почему я так разговариваю?

— Ты кричала, — виновато вздохнул целитель. — Извини, я не думал, что это будет настолько тяжело.

— Кто-нибудь слышал?

— Нет, я наложил специальные чары. Прости… Даже для меня это был ад, представляю, каково тебе…

Повисло неловкое молчание. Никей хмурился и кусал губы, его тёмные глаза горели каким-то нездоровым лихорадочным блеском. Ах да, он ведь только что видел смерть отца. Что ж, ему сейчас тоже не позавидуешь. Надеюсь, всё это было не зря.

— Ты узнал того человека? — Должен был. В этот раз я видела его лицо очень чётко.

Целитель помрачнел и промолчал. Но промолчал весьма красноречиво. Мне это не понравилось. Опять секреты намечаются?

— Никей! — Я прикоснулась к его руке, привлекая внимание. — Не молчи, ведь узнал?

— Не уверен, образы были нечёткие, — ответил Блордрак неохотно, не глядя мне в глаза и упрямо сжав губы в тонкую линию.

Всё-таки лжёт. Я почувствовала досаду. Состояние эмоционального вакуума продлилось недолго, постепенно чувства начали возвращаться, и первой стала обида. Я просто отвернулась от жениха и замолчала, всем своим видом демонстрируя, что больше его не задерживаю и вообще видеть не желаю. За спиной раздался тяжёлый вздох.

— Ты сама говорила, что твои воспоминания однажды уже просматривал менталист. Это может повториться. Для тебя же безопаснее не знать… некоторых нюансов, — попытался оправдаться Никей. Не убедил.

Я обернулась, резко села и искренне возмутилась:

— Безопаснее? Серьёзно?! Думаешь, всё то, что уже есть в моей голове недостаточно опасно? Меня убьют, а я даже не буду знать за что!

Никей тоже сел и категорично заявил:

— Никто тебя не убьёт! Я не допущу!

— Тогда чего мне бояться? — попыталась поймать его на слове, но целитель продолжал хмуриться и отводить взгляд.

Обида и раздражение схлынули, сменившись чувством глухой тоски, граничащей с отчаянием.

— Пожалуйста, хоть ты мне не ври, — попросила тихо и устало: — Кто это был? Он убил и мою маму тоже. Я имею право знать. Почему у меня ощущение, что я видела это лицо совсем недавно?

— Конечно, видела, — после паузы с явной неохотой ответил Никей. Он вдруг вытащил из кармана монету достоинством в пятьдесят леоров и без объяснений вложил в мою ладонь.

Я удивлённо повертела её в руках и замерла, увидев на одной из сторон знакомый профиль. Сходство было не стопроцентным, но всё же поразительным.

— Что это значит? — спросила испуганно.

— То, что мой отец не был предателем, — глухо отозвался Никей, бессильно сжимая и разжимая кулаки. — Его самого предали, как и прежнего короля. Теперь понятно, кто был зачинщиком переворота!

Перед глазами всплыл жуткий момент из моего сна-воспоминания, когда блондин занёс клинок над плачущим ребёнком. Его намерения были предельно ясны, но в моей голове не укладывались. Неужели брат избавился от брата ради престола и собирался расправиться с наследником?!

Так вот от чего пыталась уберечь меня мама, когда умоляла не вспоминать то, что, казалось, стёрлось из памяти!

— Боже! — Вот сейчас мне стало по-настоящему страшно. Это уже гораздо серьёзнее и опаснее противостояния с Дорганом! — Что нам теперь делать?!

— Мне нужно подумать и кое с кем встретиться, а тебе — хорошо выспаться и отдохнуть.

Никей говорил сдержанно и казался спокойным, но было заметно, что он напряжён, словно до отказа натянутая тетива лука перед пуском стрелы. Его предложение мне не понравилось и напрягло. Снова спать? Да ни за что! А вдруг снова весь этот ужас приснится?!

— Вряд ли я смогу сейчас уснуть.

— Сможешь, — целитель с отстранённым видом взял со стоящего рядом столика пузырёк с какой-то зеленоватой жидкостью и протянул мне. — Вот, выпей. Спокойный сон без сновидений гарантирован. Тебе нужно восстановиться. Ничего не бойся, что-нибудь придумаю, а сейчас мне пора идти.

Куда? Убивать короля? Я бы не удивилась. Он сейчас на что угодно способен — в глазах фанатичный блеск, кулаки сжаты до побелевших костяшек, губа закушена, брови сведены к переносице. Тетива уже не просто натянута, а готова вытолкнуть стрелу в любую секунду. Нельзя его в таком состоянии отпускать! Да и мне совсем не хотелось оставаться наедине со своими мыслями, заполненными страхом, тревогой и паникой. И вообще, мы так ничего и не обсудили.

Никей сделал движение, намереваясь встать, но я вцепилась в его ладонь и горячо попросила:

— Не уходи. Не сейчас. Мне страшно!

Он как будто очнулся от транса, посмотрел на удерживающую его руку, которая заметно подрагивала, перевёл взгляд на моё лицо и, словно прочитав мысли, с горькой усмешкой сказал:

— Не бойся. Я не собираюсь бежать во дворец и убивать короля. Хотя мне этого безумно хочется.

— Мне тоже, — кивнула, не отводя взгляда. — Но это ничего не изменит и не вернёт наших родителей.

— Ты дрожишь, — тихо констатировал целитель, и теперь уже сам взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими.

Да, эмоции схлынули и притупились, а вот тело всё ещё помнило пережитый кошмар и периодически реагировало нервной дрожью.

— Мне как будто снова четыре года, и я всё ещё там, во сне. Не хочу оставаться одна.

— Вот поэтому и нужно выпить лекарство. Утром станет лучше.

Он снова протянул мне пузырёк. Пришлось выпить. Прислушалась к себе. Пока вроде бы ничего не ощущалось.

— Я усну быстро?

— В течение часа, а я пока побуду с тобой, ложись.

Я послушно опустилась на покрывало, Никей тоже лёг рядом, не выпуская моей руки. А свободной рукой он сделал несколько замысловатых пасов, и с кровати Ридии на меня мягко опустилось одеяло.

Так мы и лежали несколько минут, думая каждый о своём, но в целом об одном и том же. И всё же атмосфера в комнате немного изменилась. Жених уже не был так напряжён и начинал постепенно успокаиваться.

— А ведь Доргана во сне я так и не увидела, — сказала задумчиво. — Почему же он боялся этого воспоминания?

— После переворота он как-то резко поднялся и неожиданно оказался приближен ко двору, — негромко отозвался Никей. — Так что без него тут в любом случае не обошлось.

— С кем ты собираешься встретиться? — Не представляю, кому можно доверить такую опасную информацию? Не станет ли нам в результате ещё хуже? А ведь и так уже кажется, что хуже некуда.

— Знаешь, есть люди, которые до сих пор ждут возвращения законного наследника и не перестают его искать, — после паузы неожиданно сказал целитель.

Я удивилась и насторожилась. Что там за люди такие целеустремлённые? Неужели тут очередное восстание готовится? Только этого мне не хватало!

— Никей, ты состоишь в каком-то тайном обществе? — уточнила тихо и настороженно.

Целитель посмотрел на меня с искренним удивлением, покачал головой и пояснил:

— Нет, это мне друг отца рассказывал. Я тебе о нём говорил. Мы много лет поддерживаем отношения. Он, кстати, никогда не верил в его измену. Хочу сначала с ним переговорить.

— Это который может организовать просмотр воспоминаний на законных основаниях? — оживилась я. — А если мне…

— Нет, твои не подойдут, — устало возразил жених, не дав договорить. — Это ведь не совсем воспоминания, а сны о реальных событиях. Для высшего суда их недостаточно. Наш преступник — не простой человек. Тебя никто слушать не станет. Ещё и в государственной измене обвинят.

Я нервно сглотнула и не стала спрашивать, что меня ждёт в этом случае. Всё и так ясно. Вот попала, так попала! Попробую обвинить короля — арестуют и казнят за измену, а если вдруг чудом удастся выжить, король сам поспешит от меня избавиться, потому что такие свидетели долго не живут. Удивительно, как он меня сразу не убил вместе с мамой!

— Вот если получится найти ребёнка, тогда шанс есть, — продолжал задумчиво рассуждать Блордрак, машинально водя пальцем по моему запястью.

— Ему даже года не было, — напомнила на всякий случай. — Что он может помнить? Думаешь, воспоминания такого малыша будут иметь хоть какой-то вес?

— Не знаю. Потому и хочу проконсультироваться.

Не хотелось его разочаровывать, но я не сомневалась, что шансов найти пропавшего принца у нас ровно ноль целых, ноль десятых, а значит, его можно даже не брать в расчёт.

— Боюсь, мальчик сейчас где-то на Земле — в мире, где я жила. Если, конечно, вообще выжил после перемещения.

— Ты — проводник, поэтому твоя душа так легко смогла перенестись в другой мир. Но порталы настраивались на какое-то определённое место в пределах Алнодора. Есть шанс, что ребёнок всё же был отправлен именно туда, — не сдавался целитель. — Понять бы, что это за место. — В его голосе прозвучал намёк на надежду, в то время как моя уже почти не подавала признаков жизни.

— Эм… даже эйра Майгорс этого не знала.

— Естественно. Только тот, кто настраивает порталы, знает конечную цель, потому что её нужно очень чётко представить. Придётся выяснить, где твоя мама бывала в последние несколько месяцев до смерти, — строил планы слегка оживившейся Никей.

А я вдруг вспомнила своё недавнее путешествие в междумирье и поняла, что есть более быстрый и надёжный способ выяснить правду.

— Расстегни мне браслеты полностью! — попросила без объяснений, снова усаживаясь на кровати.

— Зачем? — с подозрением уточнил Блордрак.

— Хочу встретиться с душой мамы в междумирье. Она-то точно знает, куда портал мог отправить малыша.

На мой взгляд, это был хороший план, но нахмурившийся Блордрак так не считал. Он тоже сел, по-прежнему не выпуская мою руку из своей, и голосом воспитателя, отчитывающего ребёнка, собравшегося забраться на дерево, строго заявил:

— Даже не думай! Это опасно.

— Опаснее того, что сейчас происходит? — Иногда его дотошность раздражала. Как будто у нас много вариантов. В такой ситуации нужно хвататься за любую возможность. — Я справлюсь. Уверена, у меня хватит сил.

— А если нет? Ты можешь остаться там навсегда! Пойми, то, что ты смогла вернуться, спустя столько лет, — настоящее чудо! Я не хочу, чтобы ты снова исчезла! Мы найдём другой способ. Я что-нибудь придумаю. — Никей говорил сбивчиво, взволнованно, но очень категорично.

Стало ясно — спорить с ним бесполезно. Да и, честного говоря, не хотелось. Чувствовать его заботу было приятно, а незаметно подкравшаяся сонливость вообще настраивала на мирный лад.

— Подумаешь, проблема. Не вернусь, найдёшь другую невесту, — проворчала, подавив зевок и возвращаясь в исходное положение.

— С таким же даром и приданным — это вряд ли, — усмехнулся жених, тоже опускаясь рядом, а потом уже серьёзно и почему-то очень тихо добавил: — Мне не нужна другая. Спи уже.

Мою руку он так и не выпустил, а насчёт часа обманул. Сон сморил гораздо быстрее, но, к счастью, в этот раз мне действительно ничего не приснилось.

Утром я проснулась на удивление отдохнувшей и относительно спокойной. В комнате никого не было, а на полу не осталось даже намёка на свечи и рисунки. Направляясь в столовую, я старалась не думать о том, что выяснилось ночью. Кто знает, сколько вокруг сильных менталистов и на что они способны.

— Леста, привет! — звонко поздоровался Мартион, как всегда подкравшийся незаметно. Эта его странная способность, признаться, порядком нервировала. — Позволь проводить тебя на завтрак.

— Доброе утро. Не стоит, я не заблужусь. — Мне сейчас совсем не хотелось ни с кем разговаривать. Тем более с одним из шпионов Доргана.

— Ладно, как скажешь. Я просто хотел узнать, как дела у эйры Майгорс, которую вы с Блордраком недавно навещали, — заявил он с ангельской улыбкой, заставив меня вздрогнуть и замереть на месте.

— А подругу матери, о которой спрашивала в библиотеке, ты нашла? — выдал парень очередной козырь, пока я не успела прийти в себя.

Чёрт! Так и знала, что мои неуклюжие попытки расследования не останутся незамеченными. Глупо было надеяться, что Дорган вдруг отзовёт всех шпионов и оставит меня в покое!

— Нашла, а тебе какое дело? — спросила холодно, стараясь не выдать охватившее меня волнение, граничащее с паникой. — Я маму практически не помню. Просто хотела узнать о ней побольше.

Ничего более убедительного, к сожалению, в голову не пришло. А с другой стороны, почему я вообще должна перед ним отчитываться и оправдываться?

— Да, конечно. Дорган, когда узнает, в это сразу поверит и даже растрогается от умиления, — усмехнулся Мартион, перестав изображать невинного ангела.

Интересный поворот. Неужели мальчик проявляет личную инициативу и в кои-то веки действует не по дедовой указке?

— И почему же он ещё не знает? — спросила, гадая, что ему от меня могло понадобиться.

— Сначала я хотел поговорить с тобой, — Мартион снова солнечно улыбнулся, но его взгляд оставался серьёзным и каким-то настороженным.

— О чём? — Меня немного отпустило. Парень, похоже, не врёт — декан ещё не в курсе моей «исследовательской» работы. Иначе давно сложил бы два плюс два и понял, что именно я пытаюсь выяснить. В свете последних новостей боюсь даже представить, что бы он в этом случае предпринял.

— О будущем, — удивил заявлением блондин и, помедлив, добавил. — Нашем будущем.

Мне не понравилось такое сочетание слов. На что он намекает?

— Надеюсь, не о совместном? — уточнила осторожно.

— А это как повезёт, — туманно ответил Мартион и повторил вопрос: — Так ты позавтракаешь со мной?

Дождавшись вынужденного кивка, он взял меня под руку и повёл в нужном направлении.

— Думаешь, столовая — подходящее место для таких разговоров? — Я была скорее заинтригована, чем напугана, но моя рука на его локте чувствовала себя некомфортно. Так и хотелось разорвать этот контакт.

— Будет подозрительно, если мы не придём на завтрак, а исчезнем вдвоём, — спокойно объяснил Мартион. Что ж, шпиону виднее.

В столовой он усадил меня за один из дальних столиков, сам сходил в буфет и принёс еду. Я наблюдала за ним с некоторой опаской, периодически поглядывая по сторонам. В помещении было многолюдно, но все были заняты собой и завтраком, на нас никто не обращал внимания. Наконец Мартион устроился рядом и что-то тихо прошептал, шевеля под столом руками.

— Ну вот, теперь можно и поговорить, — сообщил он с довольной улыбкой.

— Что ты сделал? — насторожилась я.

— Наложил звуконепроницаемые чары. Не только твой жених так умеет.

При упоминании жениха я снова осмотрелась. Никея в столовой пока не было, а Вэйза Мэвис сидела за столиком в окружении подруг и периодически бросала в мою сторону неприязненные взгляды.

— Говори, что хотел, — я не собиралась с ним откровенничать, вдруг эта беседа — очередная проверка. С дедули станется.

— Насколько я понимаю, ты не собираешься покорно плясать под дудку Доргана, и вы с Блордраком что-то против него замышляете, верно? — снова удивил Мартион.

Я поперхнулась соком. Ничего себе заявленьице! Неужели он, правда, ждёт, что я сейчас возьму и всё выложу?

— С чего вдруг такие глубокомысленные выводы? — постаралась изобразить искреннее удивление.

— Ой, ладно! Из вас, ребята, отвратительные конспираторы, — пренебрежительно отмахнулся Мартион. — Я же вижу, вы что-то затеяли. Надеюсь, вчера ночью вы полезным делом занимались, а не всякими романтическими глупостями, — помедлив, добавил он, снова застав меня врасплох. — И не смотри так, меня с детства обучали быть незаметнее тени и выведывать чужие секреты. Так что отпираться бесполезно.

— Ты же зельевар. Не знала, что вас ещё и шпионить учат, — буркнула мрачно, припомнив ещё одного шпиона-зельевара из серии известных романов о мальчике со шрамом на лбу. Это что вот прямо обязательное сочетание?

— В академии такого предмета нет, это личная инициатива главы рода, — криво усмехнулся парень, не сводя с меня изучающего взгляда. Сейчас, когда не строил из себя клоуна и не притворялся очаровашкой, он был совсем другим — казался старше, порочнее и опаснее.

— Чего ты хочешь? — спросила обречённо, понимая, что разыгрывать непонимание бессмысленно.

Мартион несколько секунд молчал, словно подбирая слова, а потом тихо, но уверенно сказал:

— Если есть реальный план, как избавиться от Доргана, я с вами.

Это заявление больше напрягло, чем обрадовало.

— И почему я должна тебе поверить?

— Ты в курсе, что нас собираются поженить? — спросил он вместо прямого ответа, энергично нарезая мясо на мелкие кусочки так, будто представлял на его месте кровного врага. — Нет, в открытую об этом пока не заявляли, но недавно я подслушал один очень интересный разговор…

Тоже мне новость про «поженить», Никей об этом давно говорил. Да я и сама прекрасно понимала, что дедуля постарается привязать меня к своему роду как можно крепче. Промолчала, не зная, как реагировать на его предложение. Где гарантии, что это всё не провокация и не ловушка с целью вывести на откровенность?

Не дождавшись ответа, Мартион едва заметно улыбнулся, понимающе кивнул и продолжил:

— Знала, что твоя бабушка была из моей ветви рода?

— Не знала, и что это доказывает? — Ну, кроме того, что кровосмешение здесь, похоже, обычное дело.

— Твой дед женился на ней не случайно. По всем расчётам и прогнозам именно в их союзе мог родиться очень сильный проводник. Редкое и удачное сочетание родовых генов. У нас с тобой примерно такое же.

Ох, ничего себе, они даже прогнозы составляют! Аппетит пропал окончательно. Растерянность сменилась возмущением. На мне тут что, ещё и генетические опыты собираются ставить?!

— А ничего, что у моей мамы был всего лишь слабый дар сновидящей? Да и остальные дети Доргана, насколько мне известно, проводниками не стали, — напомнила, не скрывая раздражения. — Прогнозы не оправдались?

— Они долгосрочные. Неизвестно в каком поколении сойдутся именно эти гены. Получается, они достались тебе, — нервно взъерошив светлые волосы, осторожно сообщил зельевар.

Боже, так я ещё и сама — результат какого-то эксперимента?! Стало совсем противно и мерзко. Дети должны рождаться по любви? О чём вы?! Здесь о таком не слышали. Детей, а заодно и внуков с правнуками, нужно делать исключительно по схеме, собирая их как конструктор. А всё, что не соответствует ожидаемому результату — брак, от которого можно без сожаления избавиться. Разве не так Дорган поступил с мамой и с маленькой Лестой, узнав, что нужного дара у внучки нет?

— Лестэлла, успокойся! — взволнованно зашептал собеседник, положив руку на мою ладонь и слегка сжав её. — У тебя такое лицо, что Блордрак меня сейчас точно прибьёт, а тебя похитит. У него это на лбу написано.

— Вы оба совсем не умеете притворяться, — добавил он разочарованно. — Если бы я вас не прикрывал, давно бы спалились. Не оборачивайся, пожалуйста.

— Никей здесь? — спросила, постепенно успокаиваясь. От этого факта стало немного легче. Я осторожно вытащила свою ладонь из чужой, рассудив, что затянувшееся рукопожатие выглядит как-то двусмысленно.

— Да, пришёл и смотрит на нас. Так что сделай лицо попроще и улыбнись, пока он сюда не примчался. Конспираторы, блин!

А мне как раз хотелось, чтобы примчался — моральная поддержка сейчас не помешала бы, но лучше не рисковать. Взяв себя в руки, я последовала совету зельевара, и через несколько минут он сообщил, что жених удалился. Наверное, целитель просто заглянул проверить, всё ли у меня в порядке после вчерашних событий. Жаль, нельзя обсудить их с ним в спокойной обстановке, ни от кого не прячась и не изображая вражду.

— Мартион, а почему ты мне всё это рассказываешь? — вернулась я к прерванному разговору.

— Потому что не хочу на тебе жениться, — без обиняков и с прежней ангельской улыбкой заявил собеседник. — Да и у тебя, думаю, возражения найдутся.

Не хочет жениться? И это всё? На вескую причину его довод пока не тянул.

— А шпионить за мной и за всеми, на кого укажут, хочешь?

— Это ты к чему? — не понял блондин. Он удивлённо приподнял брови, но улыбаться не перестал. Неискренне, зато весьма профессионально. Очередная маска шпиона. Интересно, сколько их у него?

— Просто хочу понять, почему именно сейчас ты решил пойти против главы рода? Можно подумать, раньше тебе не приходилось делать того, что не хочется, — объяснила, сложив на груди руки. Пока что я не услышала ни одного более-менее убедительного объяснения его внезапному желанию заключить с нами союз против Доргана.

— Ты мне не веришь, — со вздохом констатировал Мартион. — Что ж, я этого ждал. Идём, кое-что покажу.

— Куда? — Идти с ним одной в неизвестном направлении совсем не хотелось. Всё-таки вопрос с доверием пока оставался открытым.

— Здесь недалеко, — туманно ответил зельевар, решительно поднимаясь из-за стола.

— И что ты хочешь мне показать?

— Доказательство, — просто ответил парень, сумев заинтриговать.

Он привёл меня за общежитие академии, где, как и возле школы, росло огромное дерево иргаля.

Я поморщилась, вдыхая ненавистный запах, и огляделась, не понимая, что он тут собрался мне демонстрировать. А Мартион вдруг легко сорвал ветку с крупными, яркими цветами, которые сразу же закрылись, и протянул мне со словами:

— Такое доказательство подойдёт?

Я читала, что когда влюблённый дарит иргаль предмету своей страсти, завязавшие цветы мгновенно оживают и распускаются, поэтому волшебное растение приняла с опаской. К счастью, цветы не раскрылись. Я облегчённо выдохнула и поняла:

— Ты влюбился! И кто она?

— Какая разница? Сорвать иргаль — это как приговор — на всю жизнь, — пожал плечами Мартион, — а Доргану на чужие чувства плевать, если они не вписываются в его планы. Так что предлагаю объединиться и освободиться от него.

Ветвь иргаля неприятно «жгла» ладонь. Я поспешно вернула её парню, подавив желание вытереть руку, и со вздохом спросила:

— А как же твой отец? Против него тоже пойдёшь? Он — менталист, думаешь, ничего не заподозрит?

Мартион не удивился моей осведомлённости, лишь грустно усмехнулся и напомнил:

— Он менталист, а я — шпион. Не заподозрит. Отец связан клятвой и долгом жизни. Заодно и его освободим.

Что ж, это уже было похоже на правду, вот только…

— Но как? Что мы можем против Доргана?

— Не мы, а ты, — спокойно поправил парень. — Я слышал, как он говорил отцу, что твой дар гораздо сильнее бабушкиного, и что твои возможности, когда полностью раскроются, будут почти безграничны. Если это правда, тебе по силам с ним справиться.

— Как? Меня ничему подобному не учили! А в учебниках полезной информации практически нет. — Одним «Касанием души» деда точно не одолеть, его даже врасплох застать не получится.

— Есть кое-что получше учебников, — понизив голос, Мартион осмотрелся в поисках лишних ушей. Вокруг было пусто, потому что в академии уже начинались занятия, и я сейчас, похоже, прогуливала первое. — Я знаю, где находятся записи твоей бабушки с описаниями всех ритуалов и практик, которые она проводила. Могу раздобыть копии.

— Раздобудь обязательно, — кивнула задумчиво.

Глупо отказываться от такого подспорья. Конечно, Дорган сейчас не самая главная моя проблема. Со вчерашнего дня в этом рейтинге с большим отрывом лидирует король, но новые знания вполне могут стать новыми возможностями. Во всяком случае, на это теперь вся надежда. В то, что удастся найти пропавшего принца, мне не верилось. Да и что это даст? Узнав о возвращении законного наследника, «любящий» дядюшка убьёт его до того, как что-то успеет проясниться.

— А почему ты именно сейчас решил открыться?

— Говорю же, подслушал один разговор, — хмурясь, напомнил Мартион. — И разрыв твоей помолвки, и наша свадьба — для Доргана вопрос решённый. Он начнёт действовать сразу после бала, так что времени почти не осталось.

Копии записей Мартион передал тем же вечером. Судя по скорости развития событий, он подготовился заранее и просто ждал удобного момента, чтобы «завербовать» меня в союзники.

Ридия всё ещё находилась в лазарете, поэтому вечером я спокойно изучала бумаги, не опасаясь, что меня в чём-то заподозрят или уличат. Правда, разобраться в полученной информации пока не получалось. Записи, сделанные от руки, периодически обрывались без намёка на продолжение, словно там отсутствовали какие-то листы, а местами были так тщательно перечёркнуты, что ни словечка прочитать не удавалось. Большую часть слов и названий я видела впервые, так что это точно не простейшие школьные ритуалы. Но вот словосочетание «Атака душ» показалось смутно знакомым. Кажется, оно упоминалось в книге по истории как одна из ныне утраченных способностей проводников. Неужели бабушка ею владела? Это же почти легенда!

Отложив в сторону остальные листы, я с трепетом склонилась над выбранным, а услышав шорох со стороны двери, машинально спрятала бумаги за спину и резко выпрямилась. Появление Никея стало полной неожиданностью. Мы сегодня о встрече не договаривались. Наверное, появилась новая информация или что-то случилось, вон как он мрачен и напряжён. Тщательно подавляемые в течение дня тревога и паника вырвались на свободу.

— Ты что-то узнал?! — вскочила я взволнованно.

— Пока нет, — Никей смотрел на меня как-то странно, словно хотел, но не решался о чём-то спросить. — Я поговорил с другом отца. Даже показал свои воспоминания о твоём сне. Он обещал помочь с поиском законного наследника. В этом, оказывается, очень многие люди заинтересованы.

Мне стало тревожно. Зачем он всё рассказал? Да ещё с демонстрацией воспоминаний! Я до сих пор не была уверена в том, что стоило кого-то посвящать в нашу тайну. Как бы хуже не стало! Но что сделано, то сделано.

— Он нас не выдаст? Ему точно можно доверять? — вздохнула обречённо.

— Ему — можно, — уверенно сказал Никей и, нахмурившись, с неприязнью в голосе добавил: — а вот белобрысому выкормышу Доргана, который постоянно возле тебя крутится, — нет!

Это он на Мартиона намекает? Неужели наше общение за завтраком было похоже на излишне тёплое и доверительное?

— Ты ему ничего не рассказывала о том, что удалось вспомнить? — снова озадачил жених странным вопросом.

С чего бы? Я же не сумасшедшая всем подряд о таком рассказывать? Но ещё больше вопроса мне не понравился взгляд собеседника. Плескалась в его карих глазах непривычная едкая горечь, настолько концентрированная, что настроение целителя невольно передалось мне.

— Нет, конечно. Я ещё из ума не выжила. А почему ты спрашиваешь? Что случилось?

— Вот и хорошо. Не рассказывай, даже если очень захочешь, — вместо ответа загадочно наставлял жених, продолжая хмуриться и отводить взгляд. Его поведение мне не нравилось, поскольку сбивало с толку. — Нельзя ему доверяться.

— И почему же я должна этого захотеть? — уточнила настороженно.

— А может быть, ты вообще передумала идти против Доргана? Если да, лучше скажи сразу, — огорошил Блордрак очередным непостижимым выводом, на котором моё терпение закончилось.

Я решительно подошла к жениху, вынуждая его не отворачиваться, а смотреть прямо в глаза, и сурово спросила:

— Ты можешь нормально объяснить, что происходит? К чему все эти непонятные вопросы? С какого перепуга я вдруг должна передумать насчёт Доргана?

— Я видел, как ты дала Мартиону иргаль, — сухо признался Никей. В его голос просочилась та же горечь, что наполняла взгляд. — Так что рано или поздно всё равно примешь его сторону. Говорят, этому нельзя сопротивляться. Не понимаю только, что ты в нём нашла? Он же продаст тебя деду по первому требованию!

Так вот откуда ветер дует! Я почувствовала облегчение и досаду одновременно. Да у нас тут самая настоящая сцена ревности намечается. Только непонятно кого ревнуют — меня или мой дар, к которому прилагаются деньги отца?

— А как я срывала иргаль, ты видел? — спросила сердито. — Не видел, но уже всё для себя решил. Почему ты вообще за мной следил?

— Я не следил, просто ты казалась расстроенной, вот и пошёл следом, — возразил Никей уже менее уверенно.

— Быстрее ходить нужно — не пришлось бы придумывать всякие глупости! Эту треклятую ветку сорвал Мартион для своей девушки, на которой ему запрещают жениться. Он просто хотел показать, что мечтает избавиться от Доргана не меньше меня, и предложил сотрудничество.

Пришлось пересказать подробности нашей беседы со шпионом. Блордрак успокоился и заметно расслабился, но вывод в итоге сделал прежний:

— Ему нельзя верить. Влюбился, как же! Да я за всё время обучения в академии ни разу не слышал, чтобы он с кем-нибудь встречался или хотя бы просто проявлял интерес к кому-то из девушек.

— А как же сорванный иргаль?

— Он мог подготовиться заранее и закрепить на дереве уже сорванную кем-то ветку. В любом случае этот Мартион ведёт какую-то свою игру и пытается использовать тебя в своих интересах.

Разве только он? Здесь каждому второму от меня что-то нужно, включая самого Никея, но с ним у нас хотя бы взаимовыгодное сотрудничество.

— Даже если так, пока что нам это на руку, — пожала я плечами, задумчиво перебирая записи бабушки. — Мартион прикрывает нас перед Дорганом и сумел раздобыть ценную информацию.

— На то, чтобы освоить эту ценную информацию, тебе потребуются годы, в лучшем случае месяцы, а не несколько дней, — не разделял моего оптимизма целитель, тоже всматриваясь в исписанные красивым бисерным почерком листы.

Тему злополучного иргаля мы больше не поднимали. Никей старательно делал вид, что ничего не произошло. Из его глаз ушло то неприятное тягостное выражение, но он явно чувствовал себя неловко из-за сложившейся ситуации. Я же решила проявить милосердие и не подливать масла в огонь, хотя и очень хотелось понять, что им двигало в первую очередь — ревность или корысть? Ладно, сейчас не время и не место выяснять отношения.

— Ничего, буду тренироваться больше и усерднее, — возразила на его замечание.

— Вот этого я и боюсь, — помрачнел целитель. — Доведёшь себя до истощения, а рядом никого не окажется, чтобы помочь.

— Не беспокойся, я буду осторожна, — вздохнула, понимая, что выполнить обещание вряд ли получится. До бала осталось совсем мало времени.

Стоп! Я вдруг поймала себя на пугающей мысли. А ведь именно на балу Дорган обещал представить меня королю. Человеку, который убил маму у меня на глазах! Не представляю, как буду сдерживаться и изображать почтение, глядя в лицо её убийце! А он сам, узнав кто я, не захочет ли завершить начатое и избавиться от меня раз и навсегда?!

— Ничего он тебе не сделает, — уверенно возразил Никей, когда я поделилась сомнениями. — Ты нужна Доргану, значит, он нашёл способ убедить всех участников тех событий, что его внучка не опасна. А вот сдержаться, боюсь, я и сам не смогу, — помрачнел он, грозно сдвинув брови к переносице, и удивил неожиданным заявлением: — Будем друг за другом присматривать, чтобы дров не наломать.

— Разве мы идём на бал вместе? А как же наша ссора? — Честно говоря, эта конспирация уже порядком надоела — не спросить ничего лишний раз, ни словом нормально не обмолвиться. Предстать перед врагом в одиночестве тем более не хотелось. Вдвоём не так страшно.

— Мы всё ещё помолвлены, так что ты идёшь со мной, как того требуют приличия, — кивнул Блордрак, немного успокоив.

— А как Вэйза эту новость восприняла? — не удержалась я от подковырки.

— Идеально. Второй день со мной не разговаривает, — мечтательно вздохнул целитель. — Оказывается, для счастья нужно немного — всего лишь, чтобы рядом никто часами не трещал о балах, нарядах и знаменитостях. У меня, кажется, до сих пор в ушах звенит.

— Так тебе и надо! Будешь знать, как девушек обманывать. Значит, идём вместе, а вести себя как будем? Снова придётся разыгрывать спектакль?

— По обстоятельствам. Но по-моему, в конспирации уже особого смысла нет.

— Точно, — я резко погрустнела, вспомнив подробности недавней беседы с сыном храмовника. — Мартион сказал, что Дорган собирается прибрать меня к рукам сразу после бала. Он уже всё решил и спланировал. Так что нюансы для него никакого значения не имеют.

— Не бойся, с Дорганом я разберусь. У меня есть план, — заявил вдруг жених, нервно меряя комнату большими шагами — от окна к двери и обратно. — А вот как быть с королём — пока не знаю. Надеюсь, скоро появятся новости о принце.

Его слова скорее напрягли, чем успокоили.

— Какой ещё план, что ты собрался делать?

— Извини, пока не могу рассказать, — покачал головой этот упрямец, заставив нервничать ещё сильнее. — Но деда можешь не бояться. Он до тебя не доберётся. Не успеет.

Больше из него ничего вытащить не удалось, а когда я начала настаивать на подробностях, Никей просто сбежал, напомнив напоследок, чтобы не злоупотребляла занятиями магией.

— Это уж как получится, — проворчала вслед, снова склоняясь над бабушкиными записями.

Времени очень мало, нужно успеть научиться хоть чему-то похожему на реальную защиту. Но взгляд и мысли против воли и логики возвращались к древней практике «Атака душ», освоить которую шансов практически не было.

С занятиями я всё-таки перестаралась. Упражнялась несколько часов подряд и утром едва смогла подняться с постели. Чувствовала себя так, словно отработала в кафе две смены подряд, ни разу не присев. Пожалуй, Никей прав — нужно поумерить пыл.

Пока умывалась и одевалась, в комнате появилась недовольная Ридия.

— Доброе утро, тебя уже выписали? — улыбнулась я ей, борясь с желанием вернуться в кровать и проспать до вечера.

— Твой жених — бесчувственный грубиян, — заявила она вместо приветствия. — Даже слушать ничего не стал — заявил, чтобы я возвращалась к учёбе. А ведь мне всё ещё плохо.

Ридия явно была расстроена, но больной не казалась. Ясно. Видимо, кое-кто решил таким образом сдержать мою тягу к неконтролируемым магическим занятиям. Ну и где теперь практиковаться? Впрочем, сегодня кроме теории мне всё равно ничего не светит.

Оставшиеся до бала дни пролетали быстро. Слишком быстро. Дорган был чем-то занят и часто отсутствовал, в результате наши с ним индивидуальные занятия свелись к минимуму, что не могло не радовать. Мои собственные успехи в освоении бабушкиных практик были весьма скромными. Присутствие Ридии связывало руки. Заниматься приходилось ночью, когда она засыпала, либо на рассвете — пока соседка ещё спала. Времени катастрофически не хватало, зато я не успевала довести себя до магического истощения — тут Блордрак всё рассчитал правильно.

С ним мы теперь виделись только в столовой и практически не общались. Мне так и не удалось выяснить, что он задумал. Это продолжало беспокоить, как и отсутствие новостей от его знакомого. От мысли встретиться и пообщаться во сне пришлось отказаться — я была ослаблена ежедневными попытками освоить «Атаку душ» и решила не рисковать.

Но за день до бала Никей сам перехватил меня в коридоре общежития, куда, судя по экипировке, прибыл к кому-то на вызов. Мы отошли в полутёмную нишу, однако вокруг всё равно было слишком многолюдно. Понимая, что полноценного разговора в таких условиях не получится, я шёпотом спросила, нет ли известий о принце. Жених покачал головой и, тоже понизив голос, сказал, что с другом отца встретится только завтра днём.

— Ты успеешь вернуться к балу? — уточнила с тревогой. Я так и не смогла настроиться на завтрашнюю встречу с королём. Боюсь, у меня просто не получится скрыть свои чувства и проявить необходимую вежливость. А без поддержки вообще несладко придётся.

— Успею. Не беспокойся, я буду рядом, — заверил жених.

Он выглядел уставшим, но ни во взгляде, ни в голосе не было и намёка на сомнения и колебания. Это успокаивало. По крайней мере, среди врагов и лицемеров я буду не одна, а вместе с союзником.

— Подожди! — Я мысленно подсчитала дни и пришла к неутешительному выводу: — Разве ты завтра вечером не дежуришь?

— Уже нет, — Никей помолчал и неохотно признался: — Я уволился. Сегодня дорабатываю последние часы.

— Что?! Почему? — Новость, мягко говоря, удивила. Он раньше не говорил, что планирует это сделать. И дело точно не в дежурстве — можно было бы просто поменяться с кем-то. Так что происходит?

— Так надо, — туманно ответил жених, но, вглядевшись в моё расстроенное лицо, со вздохом объяснил: — Я ведь говорил, что клятва целителя налагает слишком много ограничений. У меня связаны руки. Даже ударить никого не могу, пока официально являюсь целителем, если только речь не идёт о жизненной необходимости.

Да, говорил, и это объясняло неприязненное отношение Блордрака к своей профессии — с его вспыльчивым характером сдерживаться очень непросто. Но что он задумал сейчас?

— И кого же ты собрался завтра бить? — спросила настороженно, представляя, как Блордрак вместо почтительного традиционного приветствия с размаху ломает королю челюсть и ставит фингал под глаз.

Картинка получилась настолько занятной, что я бы не отказалась увидеть её в реальности. Но, боюсь, последствия будут плачевными, так что кое-кому лучше держать себя в руках.

— Ещё не распланировал очерёдность, — усмехнулся Никей, а потом, став серьёзным, твёрдо сказал: — Я собираюсь только защищать и защищаться, потому что не знаю, чего ждать от завтрашнего вечера. Но уверен, мы справимся… Вместе, — добавил он после недолгой паузы и вдруг, сжав мою ладонь, быстро поднёс её к своему лицу и на мгновение коснулся кончиков пальцев сухими, горячими губами.

Этот неожиданный порыв удивил и глубоко взволновал и, похоже, не только меня. Никей сразу же заторопился уходить, посоветовав на сегодня забыть о занятиях, и как следует выспаться, чтобы набраться сил, которые завтра понадобятся.

Новый день не задался с самого утра. Меня не отпускало тревожное предчувствие, и всё буквально валилось из рук. Я так нервничала, что не могла ни на чём сосредоточиться. Не радовало даже новое бальное платье, присланное портнихой, чудом успевшей завершить заказ в срок. Оно было очень красивым и невероятно мне шло, но лишь усиливало ощущение, что я собираюсь не на свой первый бал, а на жертвоприношение, причём непосредственно в качестве жертвы.

Настроение Ридии было ничуть не лучше. Ей прислали сразу два платья — бальное и свадебное. Свадьба с Эртаном должна состояться на рассвете, но на счастливую невесту девушка совсем не походила. Так что мы обе не ожидали от предстоящего мероприятия ничего хорошего.

Ридия, уже полностью готовая к выходу, стояла у зеркала, смотрела на отражающуюся в нём красивую девушку с высокой причёской в чудесном платье нежного персикового цвета, украшенном тончайшей золотой вышивкой, и монотонно повторяла, убеждая скорее себя, чем меня:

— Зато я никогда не буду ни в чём нуждаться. Знаешь, у меня двое младших братьев и три сестры. Денег вечно не хватало, я никогда не могла позволить себе именно то платье, которое хотела, а вот такое мне даже не снилось. И на королевских балах я теперь смогу бывать. Говорят, они фантастические!

Ага, отличная компенсация за мужа — морального урода и вечное рабство у Доргана! Лично мне такие лицемерные аффирмации ни к чему. Я даже не пыталась себя обманывать, понимая, что сегодняшний вечер будет очень сложным. Придётся притворяться и лгать, скрывая свои истинные чувства и намерения. Хватит ли у меня выдержки? Поверят ли мне король и Дорган или снова устроят какую-нибудь незаконную проверку?

Не дождавшись от меня поддержки, Ридия со вздохом отошла к окну и замерла возле него, задумчиво вглядываясь вдаль.

— Иргаль начал осыпаться, — сказала она со вздохом, рассеянно водя пальцем по стеклу. — Завтра совсем отцветёт.

Лучше бы не напоминала. Да, завтра последний день сезона Иргаля — срок, до которого Дорган дал мне время весьма условной и относительной свободы от него.

Я без особого энтузиазма подошла к зеркалу и грустно улыбнулась своему отражению. Наверное, именно о таком результате я мечтала, когда только начинала худеть. Весь лишний вес ушёл, кроме разве что пары килограммов, которые совсем не портили фигуру.

Распущенные волосы, завитые крупными кольцами и частично собранные на затылке, окружали меня красивым, золотисто-русым облаком. Пышное, белое, с мягким голубым отливом платье сидело идеально. Лёгкий, едва заметный макияж сделал глаза визуально больше и выразительнее. Я наконец-то могла по праву считать себя красивой, только это не радовало.

Почему-то вспомнилось, как узнав, что я и есть Леста, пообещала самой себе навести в жизни порядок. Стать хозяйкой своей судьбы. К сожалению, эта цель так и не стала ближе. Нет, я не собиралась сдаваться, но отдавала себе отчёт в том, что шансов на победу практически нет. Тут бы просто выжить и выстоять. Эх, кажется, с момента возвращения в Рансаар я только этим и занимаюсь.

Я со вздохом посмотрела на часы, и сердце болезненно сжалось в тревожном предчувствии. Время бала неумолимо приближалось, а Никея всё ещё не было. Даже Эртан уже дважды к нам заглядывал, буквально облизываясь на красавицу-невесту, от Блордрака же не поступало ни единой весточки.

Сначала я боялась, что с ним что-то случилось, а потом задалась вопросом, придёт ли он вообще? Может быть, он уже передумал мне помогать? Вдруг Дорган сумел его переубедить. Глава рода должен действовать в интересах семьи, а от меня, нужно признать, сейчас больше проблем, чем пользы. В конце концов, невесту с даром он найдёт без труда, а все финансовые потери обещал возместить Дорган. Так мог ли Никей передумать?

Я вспоминала его вчерашний взгляд, мимолётное прикосновение губ к моим пальцам и не хотела в это верить. Нет, он слишком принципиальный. Придёт, если не ради меня, то ради памяти отца!

В дверь постучали, а потом она тихонько скрипнула, открываясь. Я обернулась, надеясь увидеть жениха, и с трудом сдержала разочарованный вздох при появлении Доргана-старшего.

— Мои девочки — настоящие красавицы, — сахарно улыбнулся он, любуясь нами. — Его Величество будет очарован. Но кое-чего всё же не хватает.

Дед ожидаемо решил покорить щедростью — подарил нам роскошные ювелирные комплекты, гармонирующие с цветом нарядов, и настоял, чтобы мы надели их на сегодняшнее торжество. А потом, отведя меня в сторону, сказал:

— Надеюсь, сегодня всё пройдёт идеально. Но чтобы у тебя не возникло проблем с контролем и стихийными выбросами магии, придётся кое-что сделать.

Он обхватил мои запястья ладонями и подержал их несколько секунд, а когда отпустил, мне стало холодно и неуютно. Мир словно потерял часть красок и звуков. Потерял магию… Как же я отвыкла от этого ощущения!

— Зачем вы это сделали? — возмутилась, осознав, что мои браслеты, блокирующие магию, снова полностью закрыты.

— Ты ведь в первый раз на подобном мероприятии. Начнёшь волноваться, не сможешь контролировать дар. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, — успокаивающе улыбнулся Дорган, но его пристальный, цепкий взгляд оставался серьёзным.

Ага, в безопасности! И поэтому лишил меня единственного средства защиты? Ну и что теперь делать?!

— Всё, девочки. Если вы готовы, нам пора, — дед улыбнулся ещё шире и приглашающе протянул нам руки. — Идёмте, отведу вас к вашим кавалерам.

Беспокойство не отпускало. Я уже достаточно хорошо знала зловредного родственника, чтобы понимать — присутствие Никея в его планы не входит, и ничуть не удивилась, увидев у входа в бальный зал Эртана с Мартионом. Что ж, Дорган верен себе! А значит, он мог просто убрать Блордрака с дороги. От этой мысли меня снова атаковала паника. Чёрт, да где же он?! Лишь бы только был жив!

Прикосновение к руке деда даже через ткань напрягало и вызывало отторжение. Я облегчённо вздохнула, когда он оставил меня с Мартионом и отошёл. Не дожидаясь от кавалера приглашения, я сама подхватила его под руку и отвела в сторону от суетливо снующих всюду нарядных девушек и юношей.

— Ого, какой напор, — весело усмехнулся блондин. — Неужели всё-таки хочешь за меня замуж?

— Где Никей? Дорган что-то с ним сделал? — понизив голос, спросила вместо ответа. Уж кто-кто, а карманный шпион деда это должен знать!

— Успокойся и убери это сердитое выражение с лица, оно привлекает внимание, — сказал Мартион, натянув очередную улыбчивую маску, и повёл меня вслед за остальными парами, быстро и коротко рассказывая: — Блордрака исключили из списка гостей, так что он не сможет попасть на территорию академии даже с гостевым браслетом.

К бессильной злости на Доргана примешалось заметное облегчение — по крайней мере, жених жив.

— Сам виноват! Знал, с кем имеет дело. Нужно было просто оставаться здесь до самого бала, — проворчал парень, уже не скрывая досады. Ведь его планы на будущее сейчас тоже рушились.

— У него была важная встреча, — возразила я и поёжилась, гадая, чем она могла закончиться? Не поймали ли заговорщиков с поличным? Государственная измена — это же немедленная казнь без вариантов! — А вообще, ты мог бы и помешать деду.

— С какой стати мне так подставляться? — удивился Мартион. — я не могу идти против главы рода в открытую.

— Значит, решил всё же на мне жениться? — передразнила, повторив его недавнюю фразу.

Мартион вдруг окинул меня оценивающим взглядом и с усмешкой резюмировал:

— Почему бы и нет? Ты, оказывается, красотка. Вон как преобразилась. Я и не знал, что ты настолько похудела.

Только сейчас я осознала, что многие смотрят на меня с удивлением и недоверием. Конечно, то, что я перестала походить на колобка, не замечал только слепой, но свободный покрой формы не позволял оценить конечный результат, а вот сейчас его увидели все.

— Только попробуй! Я стану самой ужасной женой на свете! — пообещала угрожающе и со вздохом спросила: — Ты хотя бы браслеты открыть сможешь?

Мартион помрачнел, бросив взгляд на мои запястья, и покачал головой, снова лишая надежды.

— Увы, их могут открыть только преподаватели или целители.

— Ты ведь знал, что дед их закроет! — В этом я даже не сомневалась.

— Да, он всегда перестраховывается, — не стал отпираться шпион. — Я понадеялся на твоего жениха, но видимо зря. Кстати, о целителях — тебя зачем-то искала дэйра Найрис.

Я ухватилась за эту новость, как утопающий за соломинку.

— Отведи меня к ней, она поможет!

— С чего бы? — не поверил Мартион, а рядом вдруг снова появился дед. Пришлось остановиться.

— Лестэлла, ты очень бледная, всё в порядке? — В голосе и взгляде декана сквозила неподдельная тревога, ну прямо дедушка года! Как же хотелось послать его ко всем чертям, да, боюсь, и они с ним не справятся.

— Вы были правы, я очень волнуюсь. Слишком много людей, и король… Вдруг я ему не понравлюсь? Ох, что-то мне дурно, голова кружится…

Я закрыла лицо ладонями, переживая, что сейчас спалюсь. Ведь королю мне хотелось вовсе не понравиться, а хорошенько врезать. И не один раз. Может и лучше, что Никея не будет, он бы точно не сдержался.

На выручку пришёл Мартион — взял под руку и быстро увёл от Доргана со словами:

— Тут где-то целительница дежурит. Мы пойдём, попросим успокаивающий настой.

Дед не стал останавливать, но я ещё долго ощущала спиной его пристальный взгляд. Мне повезло, дэйра Найрис действительно дежурила сегодня во время мероприятия. Когда мы её нашли, женщина помогала привести в чувство какую-то бледную, вероятно, излишне перенервничавшую барышню, полулежащую в кресле.

Увидев меня, целительница обрадовалась, передала пришедшую в себя девушку на попечение её подругам, и, забрав меня у кавалера, увела в близлежащий пустующий кабинет.

— Вы не видели Никея? — спросила я с робкой надеждой. Вдруг она искала меня, чтобы передать от него весточку?

— Нет, — дэйра нахмурилась. — Леста, я не понимаю, что происходит, но вижу, что дело идёт к беде. К сожалению, сейчас не время и не место для таких разговоров, а этот упрямый мальчишка ничего не объяснил, когда увольнялся. Настоял только, чтобы я кое-что сделала, если он сегодня задержится.

— Что? — Значит, Никей всё-таки предвидел такое развитие событий.

— Протяни руки, — целительница достала что-то из висящей на плече сумки и склонилась над моими ладонями.

Я не сразу поняла, что она сделала, но ощущать себя стала иначе — словно в полутёмной комнате вдруг включился яркий свет. Я даже заморгала, пытаясь сгладить это ощущение.

— Что… со мной? Я стала видеть всё по-другому.

— Я сняла браслеты полностью. Заменила на похожие, но не блокирующие, а скрывающие магический фон, — со вздохом объяснила заведующая. — Правда, не уверена, что поступаю правильно. Сейчас, когда твой дар раскрылся полностью, он будет для тебя лучшей защитой, и в то же время ты можешь причинить вред другим людям, сама того не желая.

— Спасибо, дэйра Найрис! Обещаю, я буду очень осторожна! — горячо заверила я женщину, и мы вернулись в холл, где толпились пары в ожидании приглашения в бальный зал.

Вот только народу здесь, как мне показалось, стало гораздо больше, чем было. Причём многих я видела впервые.

— Откуда здесь столько людей? Было ведь меньше. Как они тут помещаются? — удивилась я, растерянно оглядываясь по сторонам.

Целительница проследила за моим взглядом и, покачав головой, тихо сказала:

— Нет, Леста. Людей здесь не прибавилось. Просто ты теперь, похоже, видишь и живых, и мёртвых…

Эта новость, мягко говоря, шокировала. А как их теперь различать?! Я ведь Мириэлу тогда за живого человека приняла. Но присмотревшись, поняла, что отличия есть и немалые. Часть образов, которые я сейчас видела, казались более тусклыми, плоскими и двигались странно, словно плыли по воздуху. Они располагались не беспорядочно, а группировались возле живых людей. Рядом с кем-то их было больше, с кем-то — меньше. Это были скорее фантомы, чем неупокоенные души вроде племянницы Зиэлды.

Я читала, что они надолго остаются в поле человека, который не может отпустить своих мертвецов из-за чувства вины, тоски, отчаяния. Фантомы были рядом с каждым, находящимся в зале, кроме… Доргана. Значит, он ни о ком не тоскует и ни в чьей смерти себя не винит. Да человек ли он вообще?! Впрочем, рядом с собой я тоже никого не заметила, а вот за спиной у дэйры Найрис стояла пожилая женщина — мама, наверное.

— Леста, не смотри на них. Кроме тебя души умерших никто не видит. Дорган что-нибудь заподозрит, — предостерегла целительница. — Будь осторожнее.

Легко сказать! Взгляд так и тянулся в сторону необычных призрачных фигур. С трудом заставив себя смотреть исключительно на живых, я от души поблагодарила заведующую за помощь и вернулась к Мартиону. А через минуту всех пригласили в бальный зал…

В бальном зале звучала приятная музыка, и всё вокруг — занавеси, цветы, украшения, даже магические осветители — было цвета иргаля. От такого обилия розового я невольно поморщилась. Спасибо, хоть платья нас не обязали надеть в тон убранству. Их черёд настанет завтра — в день брачных обрядов, потому что все свадебные одежды по традиции также имеют цвет иргаля.

Вообще, здесь каждый сезон провожают подобным балом, но этот, как правило, пышнее и масштабнее других, потому что он ещё и выпускной. В центре внимания сегодня выпускники, а в зале находятся их родители. Присутствие на иргальском балу члена королевской семьи — тоже давняя традиция. Именно он вручает дипломы. Но сам король посещает мероприятие крайне редко. Так что сегодня, можно сказать, особый случай. Мне, как всегда, «повезло».

Я тщательно разглядывала ядовито-розовое убранство зала и, украшающие стены искусственные цветы иргаля, стараясь не смотреть на фантомы умерших. Дорган не должен заметить изменения в моём поведении. К счастью, людей в зале было так много, что затеряться в этой толпе не составило труда. О Никее я пока запретила себе думать. Иначе сдерживаться будет ещё сложнее.

А потом прибыл король, и церемония началась. Мне стоило большого труда не прожигать его неприязненным взглядом, а изображать восхищение и почтение, как остальные. Прячась за спинами адептов, я украдкой разглядывала убийцу мамы, и, хотя в моём сне он был гораздо моложе, узнавала каждую чёрточку. Фантомы умерших возле него тоже имелись, но ни мамы, ни отца Блордрака среди них не было. То есть виноватым в их смерти он себя точно не чувствовал.

Из-за волнения я толком не осознавала происходящее. Виски налились тяжестью, которая вскоре сменилась ноющей головной болью. Церемония прошла как в тумане. Потерявшись в ощущениях, я словно выпала из реальности и очнулась только, когда Мартион дважды позвал по имени.

— Ты в порядке? Выглядишь не очень, — спросил он, глядя на меня с лёгкой тревогой. — Может, не стоило полностью ограничения снимать?

— Всё нормально. Просто немного непривычно. Эм… уже всё закончилось?

— Да, дипломы вручили. Сейчас начнутся танцы. Идём, дед тебя ищет. Хочет представить королю.

Ох, как же мне не хотелось, чтобы этот момент наступил! Но Дорган уже уверенно шёл нам навстречу, ловко лавируя между парами. Стало ясно — отвертеться не получится. Пришлось приложить массу усилий, чтобы ничем не выдать переполняющих меня чувств, когда мы с монархом оказались лицом к лицу. Я старалась избегать его взгляда и отвечала односложно, опасаясь ненароком сболтнуть лишнего, но что-то пошло не так. Стоило моему взгляду зацепиться за чёрный перстень с серебряным рисунком на его пальце, как голова буквально взорвалась от новой вспышки боли.

Я извинилась и, сославшись на плохое самочувствие, попросила Мартиона снова отвести меня к целительнице. Наверное, это был полный провал, но я уже почти не контролировала происходящее — в голове яркими страшными картинками замелькали кадры из прошлого. Забытого прошлого. Кажется, я начала вспоминать…

Поняв, что со мной творится что-то неладное, Мартион завёл в ближайшую пустую аудиторию. Сказал, что целительницу приведёт сам, и исчез, велев сидеть тихо и никуда не высовываться. Я и не собиралась. Голова болела. Мысли путались.

Воспоминания всплывали сплошным потоком, и сдерживать эмоции больше не получалось. В памяти оживали голоса, лица, цвета, звуки тринадцатилетней давности. Я снова была четырёхлетней девочкой и заново переживала каждую минуту той давней трагедии. В памяти всплывали всё новые и новые подробности.

Я вспомнила даже обрывки разговора мамы и эйры Майгорс, сетовавшей на то, что подготовка порталов затянулась. Из-за этого нам пришлось у неё задержаться. А когда выехали домой, в роще иргаля экипаж едва не столкнулся с каким-то крупным животным.

В результате сломалось колесо. Его починка затянулась, и нам пришлось просидеть там до темноты. То, что произошло потом, я не раз уже видела во сне. Та встреча мамы с Блордраком и его преследователем была роковой случайностью… или страшной судьбой, оборвавшей их жизни.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться и как-то отстраниться от происходящего. Здесь слишком опасно поддаваться эмоциям. На балу я видела храмовника Тайруша. Наверняка сегодня тут есть и другие менталисты. Что же делать? Вряд ли мне удастся прятаться от Доргана до конца бала. И где, в конце концов, бродит Никей, когда он так нужен?!

За дверью послышались быстрые шаги, потом она приоткрылась. Я подняла голову, ожидая увидеть Мартиона и дэйру Найрис, но испуганно застыла, узнав в одном из вошедших короля. Вторым был мужчина из его свиты. Во время церемонии он держался рядом с монархом, а сейчас первым направился ко мне и остановился буквально в паре шагов.

— Ваше Величество? Что вы здесь делаете? — я тщетно попыталась скрыть страх, оставив в голосе лишь удивление. Не получилось.

— Хочу поговорить с вами без свидетелей, Лестэлла, — одними губами улыбнулся мужчина, сверля меня нечитаемым взглядом.

Но гораздо больше меня тревожил взгляд его молчаливого спутника. Он словно пронизывал насквозь. Казалось, этот человек видит всё, что творится у меня в мыслях и в душе. Судя по тому, как он нахмурился, а затем едва заметно кивнул королю, так и было.

— О чём? — Я невольно отступила на несколько шагов.

— Для твоего же блага некоторые воспоминания будет лучше удалить, — уже без улыбки холодно сообщил король. — Прямо сейчас.

Значит, убивать не будут. Просто сотрут память. Интересно, в ней после этого хоть что-нибудь останется? Вряд ли. Понимая, что сейчас могу надеяться только на себя, я начала мысленно делать настройку на «Атаку душ», а чтобы потянуть время, попыталась поддержать разговор.

— Не надо, пожалуйста! Я никому ничего не расскажу! — Во мне боролись страх, злость и негодование, так что мольба вышла не слишком убедительной. Да и глупо притворяться дурочкой перед таким сильным менталистом. Ему вон даже усыплять меня не нужно, чтобы мысли считывать!

— Мейхар, начинай! — велел «герой» моих кошмаров вместо ответа, и его спутник сделал ещё один шаг в мою сторону.

— Я после этого хоть что-то о своей жизни буду помнить? — спросила, отступая и параллельно пытаясь направлять потоки энергии фантомам умерших, которые находились в поле моего зрения. Это проще, чем вызывать души из-за завесы, хотя результат в таком случае сложно предсказать.

— А зачем? Начнёшь жизнь с чистого листа, — сухо ответил король, давая понять, что после работы его человека от моей личности не останется ничего, кроме способностей. Я стану просто удобным покорным исполнителем чужих прихотей!

— Почему вы сразу меня не убили? Тогда, вместе с мамой! — Злость победила страх и прорвалась сквозь все остальные эмоции.

— Ошибся. Думал, ты умерла, — пожал он плечами, разозлив ещё больше.

Мейхар был уже совсем рядом, я попыталась убежать, но вдруг поняла, что не могу сдвинуться с места. Когда менталист подошёл вплотную и потянулся к моим вискам, я закрыла глаза, снова щедро зачерпнула силу изнутри и буквально вытолкнула её в фантомы, пропитав злостью и отчаянием от осознания собственного бессилия.

Чужие холодные пальцы прикоснулись к моему лбу, но тут раздался звон бьющегося стекла, и Мейхара снесло куда-то в сторону. Я испуганно распахнула глаза и испытала огромное облегчение, увидев запрыгнувшего в разбитое окно Никея. В тоже время накатила вдруг такая сильная слабость, что я с трудом удержалась на ногах.

Никей бросился на поднявшегося Мейхара и снова сбил его с ног. Король кинулся к ним, но дорогу ему вдруг перегородили фантомы окружавших монарха мертвецов, которых почему-то становилось всё больше. Только сейчас они уже были не тусклыми и плоскими, а насыщенными, объёмными и практически не отличались от живых людей. Т

еперь фантомы-призраки двигались и выглядели совсем как Мириэла. И, судя по ошарашенному взгляду короля, их видела не только я. Они даже что-то говорили на повышенных тонах, медленно наступая и окружая явно испуганного убийцу. Вот только слов я разобрать не могла.

Слабость становилась всё сильнее, голова кружилась, ноги подкашивались. Присмотревшись, я поняла, что к каждому фантому от меня тянется едва заметная прозрачная ниточка, питавшая их моей энергией. Они-то и забирали силы. Как это прекратить я не знала и просто упала, когда больше не смогла стоять. В дверь с силой заколотили, а ко мне подбежал Никей с синяком и рассечённой бровью, успевший расправиться с менталистом. Оценив ситуацию, он испуганно велел:

— Остановись! Прерви связь, сейчас же! Они тебя «высосут»!

— Как? Я не умею, — пробормотала, пытаясь вспомнить бабушкину инструкцию во всех подробностях. Но о подобном эффекте там не упоминалось. Наверное, проблема в том, что в самом начале я от этой инструкции несколько отошла.

Никей выругался и склонился надо мной, положив ладони на солнечное сплетение. По телу прошла волна тепла, и стало немного легче.

— Что с королём? — спросила, опасаясь, что он сейчас на нас набросится. Из своего положения мне его не было видно.

— Он немного занят, — проворчал Никей, продолжая свои манипуляции. — Не знаю, что ты сделала, но тут, похоже, собрались все духи его рода. И, кажется, проводят воспитательную беседу, а надо бы — порку!

— Чёрт! Ничего не получается! — тоскливо выдохнул он ещё через несколько секунд, не скрывая отчаяния, а я снова почувствовала себя хуже.

— Нужно как-то разорвать эти нити, только не знаю как.

— Какие нити? — В голосе бывшего целителя проклюнулась надежда.

Я путано объяснила, и Никей немного оживился.

— Призрачные нити? Попробуй их просто мысленно перерезать! Давай же! — нетерпеливо велел он, держа меня за руку и периодически оглядываясь в сторону скопления фантомов, отделяющих нас от короля.

— Почему мысленно?

— Они нематериальные — ни один обычный предмет их не возьмёт. Просто представь, как берёшь нож и режешь. Ну же, быстрее, ты слабеешь!

Это я ощущала и без напоминаний. Только перед глазами уже всё расплывалось. Мне стоило большого труда сконцентрироваться на скоплении тонких, прозрачных нитей и мысленно занести над ними огромный острый тесак. И всё же метод вызывал сомнения.

— Почему это должно сработать?

— Потому что это твоя магия, твоя сила, и ты здесь хозяйка! Заставь её покориться! Ты сможешь! Ну давай же, Лена, давай! — отчаянно выкрикнул Никей, и тесак резко опустился вниз, на лету обрывая нити.

Они полопались и исчезли, но фантомы никуда не делись, разве что поблёкли и расступились. А когда дверь, в которую кто-то продолжал колотить, сорвалась с петель, впуская королевских карателей из охраны, их взору предстала поразительная картина: рыдающий король, стоящий на коленях перед несколькими поколениями своих предков, включая убитого им брата. А в следующую минуту, обессиливший организм меня подвёл, и сознание отключилось…

Очнулась я уже в королевском госпитале, куда меня доставили в тот же вечер. Чувствовала себя значительно лучше, и после беседы с карателем, состоявшейся в присутствии жениха, согласилась на просмотр воспоминаний о сегодняшнем инциденте и о том, что произошло тринадцать лет назад.

Никей убедил, что отслеживать будут только определённые временные промежутки, а процедуру проведёт друг его отца и беспокоиться не о чем. Король, находясь под воздействием «Атаки душ», признался в убийстве брата и попытке избавиться от племянника. Но по факту он всё ещё пребывал в неадекватном состоянии, а поиски принца продолжались, так что требовалось внести ясность.

Процедура длилась недолго и практически не отличалась от того, что делал Мейхар. Но я так волновалась и столько усилий прилагала, чтобы держать себя в руках, что после неё почувствовала себя буквально выжатой и уснула, не дождавшись результатов. Сны снились тревожные и пугающие. В них меня обвиняли в нападении на короля и приговаривали к смертной казни, а в роли палача почему-то выступал Дорган.

После одного, особенно неприятного, я проснулась и резко села в кровати, испуганно вглядываясь в окружающую меня темноту. Голова закружилась, по телу разлилась неприятная слабость. Под потолком загорелся накопитель, осветив пространство мягким голубоватым светом, и я увидела сидящего на соседней кровати Никея. Наверное, он спал, потому что выглядел уставшим и сонно моргал. Интересно, почему мы в одной палате, ведь сейчас уже, судя по всему, глубокая ночь? Впрочем, я была рада его присутствию.

— Выспалась? Как себя чувствуешь? — спросил Блордрак, пересаживаясь ко мне поближе.

— Нормально. Эм… меня не арестуют за то, что натравила на короля призраков? — уточнила на всякий случай — память упорно продолжала воспроизводить пугающие картины из недавних тревожных снов. Это держало в напряжении.

— Нет, — успокаивающе улыбнулся Никей. — Но браслеты тебе придётся носить долго, а потом ещё частичное ограничение наложат. Такая силища! Ты там всех переполошила, и себя чуть не угробила.

Он умудрился сказать это и с восхищением, и с укором одновременно. И всё равно было очень приятно. Смутившись, я посмотрела на свои запястья — браслетов не было.

— Пока что они не требуются, у тебя сильное магическое истощение, — пояснил жених, проследив за моим взглядом. — Несколько дней восстанавливаться будешь.

— А что там с воспоминаниями? — Этот вопрос тоже волновал. Вдруг каким-то образом всплыли нежелательные факты?

— Ничего лишнего, всё по делу, — снова улыбнулся Никей нормальной человеческой улыбкой, которая, кстати, ему очень шла. А ведь совсем недавно я была уверена, что он умеет только недовольно усмехаться и презрительно морщиться.

Невольно улыбнулась в ответ, позволяя себе немного расслабиться.

— И вообще, им сейчас не до тебя. Я слышал, ребёнка нашли, — удивил собеседник неожиданной новостью.

— Где?! — Не на Земле же в самом деле!

— Оказывается, твоя мама ещё во время учёбы на практике бывала в долине Шаад. Изучала, как влияет на дар сновидящей наличие или отсутствие магии. Выяснилось, что незадолго до трагедии она там тоже не раз побывала. Ещё вчера несколько человек отправились туда на поиски.

Что-то в этой фразе меня насторожило.

— Несколько человек? Без ведома короля? Значит, всё-таки готовился мятеж?! — И этот юный «декабрист» явно собирался в нём участвовать!

Никей беспечно передёрнул плечами.

— Какая теперь разница? Благодаря тебе всё обошлось мирно: король сознался, воспоминания доказали его вину. Да ещё и законный наследник нашёлся. Тут даже высший суд, скорее всего, не потребуется.

О высшем суде я имела весьма смутное представление. Кажется, это что-то вроде проверки на кристалле души.

— Он точно не уйдёт от ответственности?

— Точно. Не повезло ему, что с тобой тягаться вздумал, — хмыкнул Никей.

Я скользнула взглядом по синяку на его скуле, мысленно вернулась на несколько часов назад в пустую аудиторию, где была заперта с королём и его менталистом, и невольно вздрогнула, осознав, что для меня всё могло закончиться прямо там. Я или стала бы чистым листом без чувств и воспоминаний, или погибла бы, уничтоженная собственным даром. Если бы не…

— Спасибо, что спас, — осторожно прикоснулась к руке Никея, не зная, как выразить то, что чувствую. — А я даже не успела тебя поблагодарить. Удивительно, как ты вовремя оказался за тем окном.

Никей вдруг мгновенно став серьёзным, перехватил мою ладонь, сжал и горячо возразил:

— Совсем не вовремя, прости! Я вообще не должен был оставлять тебя одну. Этот урод Дорган сделал всё, чтобы меня не пустили в академию. Даже браслетами друзей воспользоваться не удалось — он всё предусмотрел. Пришлось напасть на охранника. Меня искали, так что просто прийти на бал не мог. Потом встретил Мартиона, он сказал, где ты, вот я и решил влезть через окно, чтобы не привлекать внимание.

— Всё равно вовремя. Мне собирались стереть память. Совсем. Ещё бы немного… — я поёжилась, в который раз представив печальные последствия этой процедуры.

— Не бойся, всё позади, — Никей придвинулся ближе и неуверенно, словно боялся, что мне этот жест не понравится, положил руку на моё плечо в несмелом полуобъятии. Эта внезапная нерешительность человека, не побоявшегося бросить вызов королю, глубоко тронула, и я молча опустила голову на его плечо. Сейчас мне было почти хорошо. И только слабый росток тревоги не позволял расслабиться окончательно.

— А что с Дорганом? О его участии в этом деле мы так ничего и не узнали.

— Уверен, скоро узнаем. Не удивлюсь, если он был в числе организаторов переворота. Не зря ведь боялся, что ты всё вспомнишь. Но ему тоже придётся за всё ответить.

— То есть сейчас он на свободе? — встрепенулась я, отстранившись и испуганно посмотрев жениху в глаза. Тревога окрепла и обрела реальные очертания.

— Да, поэтому я сейчас здесь, — помрачнев, кивнул Никей и вдруг бесшумно отлетел куда-то в сторону, совсем как Мейхар недавно, а меня схватили и поставили на ноги.

— Очень хорошо, что ты здесь. Всё сложилось удачно, — раздался над головой холодный голос деда, который крепко прижимал меня к себе, перехватив руки так, что я не могла ими пошевелить.

Никей, вскочив на ноги, бросился к нам, но был остановлен тонкой длинной иглой, приставленной к моей шее, и резким заявлением Доргана:

— Стоять! На этой игле яд чёрного тайгара. Противоядия от него нет, сам знаешь. Достаточно проколоть кожу, и Леста не доживёт до утра.

Никей замер, боясь пошевелиться, но недоверчиво возразил:

— Убьёте проводника? Она ведь вам нужна.

— Не нужна, пока связана с тобой, читай вслух! — Дед вдруг бросил Блордраку какую-то бумагу, тот развернул её и упрямо покачал головой:

— Не буду!

— Значит, девчонка умрёт. Не пытайся позвать на помощь, одно моё движение, и твою невесту ничто не спасёт!

— Вас арестуют! — процедила я, попытавшись вырваться, но дед только крепче меня прижал и сердито шикнул:

— Не дёргайся, иначе сама на иглу наткнёшься. У меня портал. Сработает через несколько минут. Так что времени на раздумья нет.

К моей коже прижалось холодное тонкое остриё. Стало страшно. Умирать не хотелось. Особенно сейчас, когда всё только начало налаживаться. Почему этот гад просто не оставит нас в покое?! И что именно должен прочесть Никей? Там ведь явно какая-то очередная пакость!

— Считаю до трёх, — безэмоционально сказал Дорган. — Если проводника не получу я, её не получит никто.

Прямо как у Островского: «Так не доставайся же ты никому!». Вот позёр, но, боюсь, что не врёт. Никей, кажется, тоже проникся. Посмотрел на меня долгим взглядом, от которого внутри что-то оборвалось и, глядя в лист бумаги, начал тихо, но твёрдо произносить какие-то непонятные слова.

Я хотела закричать, чтобы он этого не делал, но обнаружила, что не могу сказать ни слова. Вероятно, Дорган постарался, чтобы на помощь позвать не смогла. Вырваться тоже не получалось — от накатившей слабости я едва держалась на ногах. Оставалось только бессильно наблюдать за происходящим.

И только когда голос Блордрака начал срываться, а его лицо стало неестественно бледным, я поняла, что именно здесь происходит — разрыв магической помолвки, от которой неминуемо наступит сильнейший откат, уже начавший действовать, и отчаянно забилась в руках врага.

— Успокойся. Найдём тебе другого жениха. Получше, — сердито шикнул дед, и именно в этот момент я осознала, что никто другой мне не нужен, а единственный человек, с которым хочу разделить жизнь, может погибнуть в любую секунду!

Произнеся последние слова, Никей без сил опустился на пол и потерял сознание, а с моего пальца соскользнуло и упало помолвочное кольцо, которое раньше снять не удавалось. Я снова изо всех сил принялась вырываться. На этот раз схватка Доргана, как ни странно, ослабла. Мне удалось освободить руку и, отведя роковую иглу, уколоть ею противника. От неожиданности он меня выпустил, и я бросилась к Никею. Судя по слабому пульсу, жив. Слава богу!

За спиной вдруг раздался тихий зловещий смех. Я обернулась и увидела довольного Доргана, который почему-то не собирался умирать от сильнейшего яда.

— Неужели ты, правда, думала, что тут настоящий яд? Вы оба такие глупые и доверчивые! Идём, у нас мало времени.

Выражение лица деда изменилось, став жёстким, хищным, требовательным. Он шагнул ко мне и грубо схватил за руку, вынуждая подняться.

Я посмотрела на бледное, покрытое испариной лицо Блордрака и вдруг почувствовала такую злость, такую ненависть к этому человеку, сломавшему жизни нашим родителям, а теперь и нам, что захотелось просто прибить его на месте. Вот только не выйдет, я на ногах-то едва стою, зато могу сделать кое-что другое.

— Подождите, голова кружится. Дайте отдышаться. У меня магическое истощение, — заканючила я, мысленно делая настройку, как перед осознанным сном, на место, в котором хочу оказаться. В записях бабушки именно так описывалось вхождение в транс.

Наконец, перед глазами всё начало расплываться, в голове зашумело. Сделав вид, что покачнулась, я буквально вцепилась в родственника и, собрав все силы на последний рывок, увлекла его за собой…

Очнулась на уже знакомом острове среди множества дверей. Просто лежала на песке и вслушивалась в шелест волн, чувствуя себя полностью опустошённой. Радовало то, что я была здесь не одна. Неподалёку, удивлённо озираясь по сторонам, стоял Дорган.

— Где мы? Что это за место? — настороженно поинтересовался он.

— Это междумирье, — улыбнулась, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается его лицо, а в глазах появляется тень тревоги, и, не скрывая злорадства, добавила: — Надеюсь, тебе здесь понравится, дедуля, потому что обратной дороги нет. Тебе отсюда никогда не выбраться!

Дорган заметно напрягся, смерил меня недоверчивым взглядом, подошёл к одной из дверей — той самой, что вела в Алнодор. Он долго всматривался в полупрозрачную жёлтую дымку, затем попытался пройти через неё и… не смог. Я почувствовала удовлетворение. Признаться, были сомнения в том, что он не сможет вернуться, но, видимо, не зря запрещается прикасаться к находящемуся в трансе проводнику.

Дед повторил попытку и снова потерпел неудачу. Вот теперь он встревожился не на шутку и нервно потребовал:

— Сейчас же верни нас обратно!

— Я не могу, силы не хватит, — ответила честно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Точно не хватит. Внутри только бесконечная пустота. Не уверена, что смогу даже просто подняться.

Удовлетворение сменилось горечью. Как же глупо получилось! От Доргана я, может, мир и избавила, а вот сама теперь не смогу вернуться к отцу и Никею. Никогда больше их не увижу! От этой мысли стало совсем тоскливо. В королевском госпитале, конечно, есть проводники, но ведь неизвестно, когда нас вообще обнаружат. Что же делать?

— Не ври, вставай! — Рассвирепевший дед, окончательно сбросив маску невозмутимости, метнулся ко мне, явно намереваясь схватить и вдруг замер, а на его лице отразился страх. Настоящий. Никогда ещё я не видела его таким испуганным и растерянным.

— Не смей прикасаться к моей дочери! — раздался за спиной знакомый голос, который сейчас звучал гневно и негодующе.

Я обернулась и не сдержала радостной улыбки, увидев родное лицо.

— Мама!

— Адела! — недоверчиво уточнил Дорган, отступая на шаг.

Мама резко переместилась и остановилась между нами, закрывая меня собой.

— Что здесь происходит? — побледневший дед снова отступил и начал озираться по сторонам. — Я просто хочу вернуться обратно. Пусть она поможет.

— Зачем тебе возвращаться? Чтобы ещё кому-то жизнь сломать, как мне и маме?! — возмутилась Адела. — Нечего тебе там делать!

Она опустилась рядом со мной и молча обняла, успокаивающе гладя по плечам и волосам, как маленькую.

Дорган вдруг успокоился и с нехорошим прищуром посмотрел на дочь.

— Ты мертва, значит сейчас здесь просто призрак. Ты ничего мне не сделаешь! — заявил он уверенно и решительно приблизился ко мне, явно намереваясь добиваться возвращения в тело.

Адела вдруг вскочила, снова загораживая меня, выставила вперёд руки, и две яркие вспышки отбросили Доргана к двери, затянутой густой серой пеленой, в которую его, кричащего и перепуганного, мгновенно затянуло. Я удивилась, но ничуть не расстроилась. Туда ему и дорога. А мама вдруг покачнулась, стала тусклой, полупрозрачной и снова крепко меня обняла, словно провожая в далёкое и долгое путешествие.

— Мама, что с тобой?! — испугалась я, с тревогой наблюдая, как она продолжает бледнеть и таять на глазах.

Отчего-то вспомнилось, как в прошлый раз она сказала — мы встретимся, когда я стану сильнее. Но сейчас мой дар определённо не был задействован. Я его вообще уже практически не ощущала.

— Всё хорошо! Всё правильно, — быстро зашептала Адела, отстраняясь и с ласковой улыбкой гладя моё лицо. — Я не смогла защитить тебя тогда, но хоть сейчас успела. Прости за всё, что тебе пришлось пережить. Отец настаивал на немедленной проверке твоих способностей. Он забрал бы тебя, узнав о даре проводника. Урнан был в плавании, а я не знала, что делать. Заказала порталы, чтобы при необходимости спрятаться с тобой в безопасном месте, но этот план обернулся кошмаром. Прости… Счастье, что ты выжила и вернулась домой. И сейчас тебе тоже пора возвращаться.

— Я не могу. Не получится.

— Всё получится, моя девочка, ты должна жить! — она снова крепко обняла, и я почувствовала, как меня что-то наполняет изнутри. Слабость и опустошённость отступали, но чем лучше я себя чувствовала, тем бледнее и прозрачнее становилась Адела.

— Мама, что происходит?! Ты живёшь в другом мире? Тебе пора возвращаться?

— Да, моя душа переродилась в новом теле, но сейчас… снова уйдёт на перерождение.

— Ты… умираешь?! — я задохнулась от страшного осознания, по щекам побежали слёзы. — Потому что спасла меня? Нет! Я не хочу! Не надо!

— Тише, моя хорошая, — мама ласково улыбалась, вытирала мои слёзы и смотрела на меня с любовью, а её прикосновения становились всё более лёгкими и невесомыми. — Не плачь, смерти нет. Родные и близкие души связаны, они всегда вместе — в любых мирах, во всех перерождениях. Так что мы с тобой ещё не раз встретимся. А сейчас тебя ждёт отец. Он до сих пор не оправился от той трагедии, и очень боится потерять тебя. Передай, чтобы ни в чём себя не винил. Лучшего мужа я не могла бы пожелать. А ты живи, родная, и будь счастливее нас!

Мы в последний раз обнялись, а через минуту мама просто растаяла, оставив мне чувство светлой грусти и стойкое ощущение, что она рядом. Я поднялась, чувствуя себя намного лучше, без труда открыла завесу и шагнула за неё с твёрдой уверенностью, что всё будет хорошо.

Первой, кого я увидела, открыв глаза, была рыжеволосая подруга дэйры Найрис Гледа Лирен в одеянии целителя. Потребовалось некоторое время, чтобы её лицо перестало расплываться перед глазами, а слова начали доходить до сознания.

Кажется, она спрашивала о моём самочувствии. Как ни странно, меня ничего не беспокоило. Даже слабость почти ушла, а вот тревога, граничащая с паникой, буквально пожирала изнутри.

— Что с Никеем?! — с трудом выдавила из пересохшего горла. Это сейчас было важнее всего.

— Жив, — успокаивающе улыбнулась женщина, — правда, он ещё слаб, но физически здоров.

Что-то в её тоне насторожило, и я сочла нужным уточнить:

— А не физически?

Гледа вздохнула и отвела взгляд, сообщив:

— Частичное магическое выгорание. Остался лишь дар природника среднего уровня. Целителем он теперь быть не сможет, как и главой рода.

Всего-то? Меня буквально затопило облегчение. Главное, что жив и здоров, остальное не страшно. Хотя маги, наверное, иначе рассуждают. Для них уровень дара важен, как и статус.

— Он расстроился?

— Только когда я его к тебе не пустила, — добродушно усмехнулась Гледа, вызвав и у меня недовольство по этому поводу. Почему не пустила? Увидеть жениха очень хотелось. Несмотря на разрыв помолвки, мысленно я продолжала его так называть.

— А мне к нему можно?

— Нет, у вас обоих пока строгий постельный режим, — погрозила пальцем целительница. — Через пару дней встретитесь, не раньше.

— Но я хорошо себя чувствую, — возразила разочарованно. Два дня казались слишком долгим сроком. — Разве со мной не всё в порядке?

— У тебя тоже выгорание, — неприятно удивила собеседница.

Внутри что-то болезненно ёкнуло. Вот ведь. Сама только что рассуждала о том, что магия — не главное, но снова становиться зикфой совсем не хотелось. И дело вовсе не в презрительном отношении окружающих. Просто горько сознавать, что я больше никогда не смогу пережить того невероятного ощущения радости и сопричастности к чему-то большому и важному, оказав помощь спасённой душе.

— Полное? — спросила дрогнувшим голосом.

— Нет, конечно! — уверенно возразила целительница, и я облегчённо выдохнула. — Правда, «Атаку душ» ты повторить уже никогда не сможешь. Но это и к лучшему, обойдёмся без ограничений. Считай, что твой дар просто выровнялся и стал обычным, как у рядового проводника. Впрочем, рядовых проводников не бывает, каждый — бесценен. Уверена, ты спасёшь много жизней, девочка, только из Рансаарской академии я тебя забираю. Будешь учиться в королевской — под моим присмотром, а потом начнёшь работать здесь.

Её план меня вполне устраивал, но упоминание академии заставило кое-что вспомнить.

— А что с Дорганом?! — Как я могла забыть об этом змее? Ведь его тело должны были найти рядом с нами!

— Умер. Сердечный приступ, В его возрасте такое бывает, — пожала плечами целительница. — Видимо, пытался тебя похитить, но портал сработал неправильно и вызывал магический дисбаланс, что привёло к приступу. Больше он никому ничего плохого не сделает, — добавила она, удовлетворённо усмехнувшись.

Я поняла, что если у Гледы и имелись какие-то подозрения по поводу смерти деда, она никому ничего не скажет, ограничившись вот этой дежурной версией. Значит, всё действительно закончилось! На душе стало легко и радостно, и эту радость захотелось разделить с близким человеком.

— Гледа, вы не могли бы вызвать моего отца? Он, наверное, даже не знает, где я.

— Как же не знает! С утра к тебе рвётся, но пока ты из транса не вышла, нельзя было, а сейчас позову, конечно, — улыбнулась целительница. Она вдруг вытащила что-то из кармана и протянула мне со словами: — Кажется, это твоё. Нашла на полу.

Я взяла помолвочное кольцо с изображением шерзорнга. По факту моим оно больше не являлось, однако, немного помедлив, я вернула его на палец. Кольцо не упало, просто при желании его теперь можно было снять в любой момент, но такого желания не возникло. Напротив, всё как будто встало на свои места, потому что теперь это был мой добровольный и осознанный выбор.

С отцом мы проговорили почти четыре часа. Я всё-таки решилась и рассказала ему правду о жизни в другом мире. Разумеется, он от меня не отвернулся и не испугался — понял, принял и ещё крепче обнял, боясь потерять. И конечно, я поведала всё, что удалось вспомнить о событиях той давней трагедии, не забыв передать последние мамины слова. Мы оба плакали, вспоминая о ней, но эта грусть была светлой, очищающей и, кажется, помогла Урнану избавиться от многолетнего чувства вины хотя бы отчасти.

После папы меня навестила дэйра Найрис, а затем заглянула бледная, осунувшаяся Ридия, которую я тут никак не ожидала увидеть. Оказалось, у девушки всё же хватило мужества разорвать помолвку с Эртаном, правда, уже в молельне, непосредственно перед брачным обрядом. Отвергнутый жених, не простив такого позора, напал на невесту.

В результате девушка оказалась в госпитале с вывихом руки и переломом ребра, а Эртана задержали и поместили под стражу. Без покровительства Доргана от наказания он теперь не уйдёт. Травмы Ридии залечили, но главное она, наконец, почувствовала себя свободной и снова начала строить планы на будущее.

Ближе к вечеру ненадолго забежали Рэнда и Гарсиан, которые утром поженились. Они оставили мне корзину с фруктами и кусочек свадебного пирога. Рэнда с лукавой улыбкой сообщила, что по традиции девушка, которой новобрачные дают первый кусок, должна через год пригласить их на собственную свадьбу. К Никею они не попали, потому что у него в тот момент находилась мама, но от молодожёнов я узнала в какой он палате.

Когда за окном стемнело, я заплела волосы в косу, надела поверх сорочки голубой больничный халат и подошла к двери, собираясь навестить Никея тайком. Просто хотела удостовериться, что с ним всё в порядке. Но подёргав дверь, убедилась, что она заперта и разочарованно чертыхнулась.

Негромкий стук по стеклу заставил вздрогнуть и резко обернуться. Через секунду я уже открывала окно дрожащими от волнения руками и ругала беспечного позднего гостя:

— Ненормальный! Понравилось по окнам лазить? А если бы сорвался?! Здесь же высоко!

— Тс! Всё хорошо. Я с двух лет на шерзорнге летаю, так что высоты не боюсь. — Никей в широкой светлой пижаме, бледный, с тёмными кругами под глазами широко улыбался и будто светился изнутри. — Просто хотел тебя увидеть и убедиться, что всё в порядке, а то целители не пускали.

— И я хотела, но там дверь закрыта, — рассеянно махнула в сторону выхода, утопая в непривычно тёплом взгляде карих глаз.

Не знаю, кто из нас первым шагнул навстречу, но вскоре мы уже обнимались, как близкие родственники после очень долгой разлуки.

— Неужели всё позади? — выдохнула я, только сейчас прочувствовав это в полной мере.

Доргана нет, король не опасен. Больше не нужно бояться интриг и преследований, мы наконец-то можем сами распоряжаться своими жизнями!

— Всё впереди, — тихо поправил Никей, подхватил на руки, усадил на кровать и присел рядом, неохотно разомкнув объятия.

— Извини, я снова подвёл, а ты — умница, что выстояла и смогла вернуться! — В его голосе смешались вина и восхищение, а я вспомнила неприятное ощущение прижавшейся к коже иглы и невольно поёжилась.

— На игле не было яда. Дорган нас обманул. Ты зря рисковал, — призналась со вздохом. Его жертва была напрасной. Как же это несправедливо!

— Не зря. А если бы яд был? Я не мог допустить, чтобы ты погибла, — с мягкой улыбкой возразил Никей, словно объясняя элементарную истину.

— И чуть сам не погиб! — Мне до сих пор было страшно вспоминать, как он лежал на полу — бледный и бездыханный, и как я боялась, нащупывая пульс, не обнаружить его.

— Я знал, что выживу. Во всяком случае, надеялся, — улыбка собеседника даже не потускнела, и я невольно улыбнулась в ответ, но вспомнив о магическом выгорании, погрустнела.

— Ты больше не сможешь быть целителем, — напомнила тихо. — Не жалеешь?

Да, он с юности мечтал о другой профессии и тяготился целительством, однако вряд ли когда-нибудь всерьёз хотел лишиться магического дара.

— Пожалел, когда очнувшись, увидел тебя на полу и понял, что ничего не могу сделать, — признался парень, сразу став серьёзным. — И наверное, ещё не раз пожалею, когда будут болеть наши дети, но я отрёкся от дара ещё перед балом, так что знал, на что шёл.

— Какие дети? Я ещё даже академию не окончила, рано об этом думать, — возразила машинально и покраснела, поняв, что разговор свернул куда-то не туда.

— То есть дело только в сроках, а в целом надеяться можно? — коварно усмехнулся Блордрак, взяв за руку и остановив взгляд на помолвочном кольце, вернувшемся на прежнее место.

Щекам стало горячо. Зря я за него переживала, на умирающего Никей совсем не походил, но что это за история с отречением?

— Почему отрёкся, ты же сказал, что просто уволился? — уточнила, завороженно наблюдая, как он очерчивает контур кольца, а потом переплетает свои пальцы с моими.

— Клятву целителя не разорвать одним увольнением, — спокойно объяснил Никей, — а мне нужно было избавиться от всех ограничений.

Вот это стало откровением. Я-то думала, он потом при желании сможет вернуться к работе. Получается, этот безумец уже тогда рисковал всем, чтобы защитить меня и семью, ведь полное отречение от дара со временем тоже обернулось бы для него сильнейшим магическим откатом.

— Ты говорил, у тебя есть какой-то план, и в чём он заключался?

— Хотел вызвать Доргана на поединок глав рода, пока он до тебя не добрался. Но не успел, — после паузы неохотно признался Никей, возмутив этим заявлением.

— Что?! Поединок с законченным подлецом и мошенником Дорганом? Ты хоть понимаешь, что у тебя не было шансов! — сердилась я.

— А ты поступила разумнее, когда с магическим истощением, втянула его в транс? Думаешь, я не понял, что ты сделала? — нахмурился Блордрак, отпустив мою руку. — Я чуть с ума не сошёл, пока ты находилась между мирами. К тебе проводники пробиться не могли, говорили, надежды почти нет! Я боялся, что ты не вернёшься или что это будешь уже не ты, — тихо закончил Никей, глядя в сторону.

Он говорил сухо, отрывисто, с горечью, и каждое слово находило отклик в моей душе. Я ведь чувствовала то же самое, когда увидела его без сознания и когда поняла, что не смогу выбраться к ним с папой из междумирья. В глазах предательски защипало. К горлу подкатил ком. Мы оба столько пережили, чуть не погибли, а сейчас получили второй шанс, который выпадает далеко не каждому, так зачем тратить время на пустые упрёки?

В этот раз я обняла его первой и горячо прошептала:

— Я тоже боялась тебя потерять!

Меня схватили в охапку и стиснули так, что стало трудно дышать. Так мы и сидели несколько минут, не говоря ни слова. Никей гладил и перебирал мои волосы, а я просто вслушивалась в его постепенно выравнивающееся сердцебиение и чувствовала себя умиротворённой, защищённой и счастливой. Мне даже не хотелось никаких романтических признаний, потому что своими поступками он уже сказал больше любых слов.

— Теперь ты сможешь стать карателем, как мечтал, — напомнила, прерывая затянувшееся, но уютное молчание.

— Не мечтал. Я просто хотел как-то реабилитироваться в глазах общества после поступка отца, теперь в этом нет необходимости, — возразил Никей, отстраняясь и заглядывая в глаза. — Но и главой рода я больше быть не смогу. Им станет Джамис. Для тебя это проблема?

— Огромная! — хмыкнула я. — Всегда мечтала устраивать балы и званые вечера для высокородных лицемеров, которые улыбаются в глаза, а за спиной поливают меня грязью и презрением.

— Тогда ладно, — облегчённо вздохнул Никей. — Обещаю, ты ни в чём не будешь нуждаться. Я собираюсь заняться разведением и дрессировкой шерзорнгов. Не смейся, я это уже делал и даже какие-то деньги зарабатывал, просто времени почти не было — то учёба, то работа. Сейчас начну с нуля. У моего прапрадеда получилось, и у меня получится. Дар природника станет хорошим подспорьем. Я уже всё подсчитал, через два года выйду на приличный доход, и сможем пожениться.

Невольно залюбовалась его оживлённой мимикой, румянцем воодушевления, выступившим на бледных щеках, и огоньком энтузиазма в глазах. А уверенность, сквозившая в каждом жесте и слове, не оставляла сомнений — он справится.

— Твоему отцу деньги я тоже постепенно верну, — неожиданно заверил собеседник.

Похоже, упрёки, что он живёт за мой счёт, парня всерьёз задели, хотя сейчас для меня его материальное положение вообще значения не имело.

— Папе это не нужно.

— Это нужно мне, — твёрдо возразил Блордрак и с непривычной робостью спросил: — Так ты… согласна? Выйдешь за меня?

— Через два года? — уточнила с улыбкой, испытывая непривычную острую нежность, и, решив его не мучить, сказала: — Да. Отличный план, я как раз успею вникнуть в учёбу. Но у меня условие — никаких больше магических помолвок!

— Никаких! — горячо поддержал просиявший Никей и целомудренно поцеловал меня в щёку.

Я поняла, что иногда благородство жениха скорее помеха, чем достоинство, и сама потянулась к его губам…

— Нет, это плохой план, — вскоре выдохнул Блордрак, неохотно разорвав поцелуй и уткнувшись лбом в мой лоб.

— Почему?

— Слишком долго ждать, я столько не выдержу. Придётся действовать быстрее…

— Я так и знала! — раздался со стороны двери строгий голос Гледы. — Дэйр Блордрак, как вам не стыдно! Целитель, называется! Вы же знаете, что режим нарушать нельзя. — Ворчала женщина, уперев руки в бока, но в глазах её точно строгости не было. — А ну, быстро в свою палату!

Я, смутившись, попыталась отстраниться, но Никей не пустил и, приобняв за плечи, шутливо возразил:

— А вам не стыдно нас разлучать, эйра Лирен? Ладно, извините, уже ухожу. Просто очень хотел невесту увидеть.

Целительница только головой покачала и устало сказала:

— Ребята, я всё понимаю. Любовь — это прекрасно, но здоровье нужно поберечь. Ещё успеете друг на друга насмотреться. У вас вся жизнь впереди.

И правда — целая жизнь впереди, и вся она теперь только наша! Когда Никей ушёл, на этот раз через дверь, я ещё долго перебирала в памяти основные события последних месяцев. Удивительно, какой большой и сложный путь пройден за такое, по сути, недолгое время!

А во сне в эту ночь я увидела милый сердцу Краснодар, тётю с сёстрами, которые с довольным видом накрывали на стол, и счастливую Лену, с радостной улыбкой встречающую в дверях симпатичного молодого человека с букетом цветов. Присмотревшись, я узнала соседа с первого этажа, кстати, внешне чем-то похожего на Никея. Когда только переехала в эту квартиру, парень пытался за мной ухаживать и оказывал знаки внимания. Но мне он не нравился, и наши пути разошлись, а вот с Леной они, видимо, нашли друг друга. Значит, и у неё всё хорошо. Можно считать, что обмен душами завершился успешно, и в итоге всё сложилось так, как и должно было быть…

Тринадцать лет спустя…

Привычка вставать на рассвете с годами укоренилась и стала частью моего образа жизни, но почему-то в тот день я проснулась довольно поздно. За раскрытым окном уже вовсю светило солнце, и пели птицы.

Неожиданностью стало и присутствие Никея в комнате. Обычно в это время муж уже был на ферме, где содержались шерзорнги, а сейчас, полностью одетый, сидел рядом и смотрел на меня со странной смесью тревоги и надежды.

— Лена? — спросил он осторожно, словно не узнавая. Это неприятно удивило.

— Конечно! А ты кого ждал? Что происходит? — тоже насторожилась я.

— Это ты! — Никей просиял и тут же сгрёб меня в охапку, покрывая лицо и плечи быстрыми лёгкими поцелуями. Это, конечно, было очень приятно, но всё ещё удивляло.

— Да что случилось?!

— Я боялся, что ты снова, как в прошлый раз, с кем-нибудь поменяешься, — чуть смущённо объяснил он, отстранившись, и всё стало понятно.

Вчера ведь была ночь Ёхвы! Я, признаться, вообще никакого значения этому не придала, а вот муж ещё с вечера заметно нервничал и не отходил от меня ни на шаг. Получается, переживал, что в моём теле снова окажется чужая душа.

— Надеялся от меня избавиться и получить кроткую, послушную жену? Не дождёшься! — поддразнила с улыбкой, растроганная таким проявлением чувств.

— Я ведь сказал однажды, что никто другой мне не нужен, с тех пор ничего не изменилось, — очень серьёзно возразил Никей, снова притягивая к себе.

На несколько мгновений окружающий мир перестал существовать. В реальность вернули, раздавшиеся за дверью резкий грохот, весёлый детский смех и тихий знакомый голос, уговаривающий вести себя потише.

— И папа здесь? — снова удивилась я. Вроде бы мы о встрече не договаривались.

— Ага, примчался ещё на рассвете, — хмыкнул довольный Никей, перебирая мои волосы. — По официальной версии внуков проведать, но спрашивал в первую очередь о тебе.

— Тоже волнуется, — вздохнула, сожалея, что заставила близких переживать.

Впрочем, отцу не требовались поводы для приезда. Он всё же развёлся с Кайей, назначив ей и Санре хорошее содержание, и когда не бывал в плавании, подолгу гостил у нас, проводя всё время с внуками — восьмилетними близнецами Деместой и Эрнисом, в которых души не чаял.

— А ещё я получил кучу сообщений — от мамы, дэйры Найрис, Рэнды, Виташа, Гледы Лирен и Мартиона, — перечислял Никей. — Все интересуются, как у нас дела.

Нет, никто кроме папы и мужа не знал о пребывании моей души в другом теле, просто в Рансааре была такая традиция — после ночи Ёхвы, по преданию приносящей беды, близкие люди навещали друг друга или просто обменивались весточками о том, что всё хорошо.

На душе стало тепло от мысли, как много замечательных друзей я нашла в этом, поначалу показавшемся таким чужим и несправедливым мире. Даже с Мартионом мы поддерживаем практически семейные отношения при том, что именно он теперь возглавляет род Дорган.

Оказалось, что слабый дар у парня был только по документам и по прихоти моего деда, а на самом деле в плане магии он значительно превосходил того же Эртана, да и остальных мужчин своего рода. Кстати, он не лгал, когда, предлагая мне сотрудничество, сорвал иргаль, и впоследствии женился на своей избраннице.

— Ещё эйра Майгорс написала. Приглашает на день рождения сына, — продолжал сыпать новостями муж, вызвав очередную улыбку.

Я помогла портальщице, как и обещала. Правда, потребовались усилия ещё одного проводника из королевского госпиталя, и теперь она тоже была частым гостем в нашем доме. Собственном. В замке мы давно не живём.

Когда дела в бизнесе у Никея пошли на лад, предпочли построить свой дом — не такой огромный, но гораздо более уютный и на берегу моря, которого мне так не хватало. На Земле я его не ценила, а здесь могла часами бродить по пляжу и просто слушать шелест волн. Но, разумеется, в родовом замке Блордраков мы бывали регулярно, навещая родных Никея.

— Это весь список? — поинтересовалась, пытаясь выскользнуть из крепких объятий мужа. Там ведь папа ждёт — нужно одеться. Никей не отпустил и со вздохом сказал:

— Не весь. От короля тоже весточка пришла. Нас ждут во дворце на какой-то там торжественный приём.

Я тоже вздохнула, официоз мне по-прежнему не нравился, а во дворце, как всегда, будет масса народа, но от этого приглашения не откажешься. С молодым королём мы тоже поддерживали отношения. Услышав, о нашей роли в его судьбе, он сам инициировал встречу, чтобы всё узнать из первых рук.

На тот момент это был растерянный, но не по годам мудрый подросток, чувствующий себя не в своей тарелке. Нашу поддержку и подарок Никея — маленького ручного детёныша шерзорнга он оценил высоко, и с тех пор в королевский дворец нас приглашали даже на мероприятия, проходившие в узком семейном кругу.

Мальчику, выросшему среди представителей других миров и знающему о магии лишь понаслышке, понадобилось время, чтобы адаптироваться к новым условиям и резким переменам в жизни. Но он справился, благо рядом была бабушка — единственная, кто выжил из членов королевской семьи, не считая сына-преступника. Она помогала обретённому внуку освоиться и была регентом, пока он не взошёл престол.

Он стал полноправным королём в семнадцать лет, и многое изменил к лучшему. У безродных, но талантливых и целеустремлённых людей появился шанс добиться успеха и продвижения по карьерной лестнице. А с жителями долины Шаад наладилось более тесное сотрудничество.

Целители даже начали проходить у них практику, перенимая иномирные методы лечения и реанимации без применения магии. Мы с Никеем там тоже не раз побывали, потому что он в числе первых изъявил желание всему этому научиться. Всё-таки, как и предсказывал, муж иногда сожалел о потерянном даре целителя, когда болели мы с детьми или другие родственники.

Расследование деталей убийства королевской семьи и последовавшего за этим переворота продолжалось около года. Все причастные были установлены и наказаны вечным заточением в дорплеозы. А Блордракам даже вернули часть состояния, конфискованного за «измену» главы рода. Роль Доргана во всей этой истории удалось установить, только получив доступ к воспоминаниям короля.