Вероника

- Лида, здравствуй, я здесь, - улыбаюсь медсестре, забегая в свой кабинет. Открываю шкаф и стараюсь перевести дыхание. Накидываю белый халат, спешно поправляю воротник и улыбаюсь самой себе в зеркале. Подмигиваю, прохожу на свое место, открываю электронную карту первого пациента. - Можешь приглашать.

Следующие три часа я осматриваю детей и ухожу с головой в работу. Детская хирургия - моя страсть, я пришла в профессию осознанно и фанатею от неё.

А ещё люблю детей.

- Ну, кажется, все, - Лида с удовольствием потягивается и довольно улыбается. - Ура!

- Да, сегодня был непростой день. Но очень плодотворный: столько интересных случаев.…

Тихий стук в дверь заставляет отвлечься.

- Здравствуйте, извините, - в проем просовывается лицо встревоженной девушки. Она от волнения запинается и едва ли не плачет. - Я знаю, что вы уже окончили прием…Но у нас срочное…Мой сын упал, сильно ударился рукой…А ваша клиника - ближайшая к нашему дому. Пожалуйста…

- Проходите, - отвечаю незамедлительно и открываю карточку экстренного приема.

- Спасибо!

Девушка распахивает дверь шире, и мое сердце пропускает удар. Я вздрагиваю и теряю способность дышать, как будто получаю удар под дых.

Порог кабинета робко переступает маленький мальчик. Лет шести-семи. Серьёзный. Нахмуренный. С глазами на пол-лица и с невероятно загнутыми пушистыми ресницами. Взгляд пронзительный, пробирает до глубины души. Сам едва не плачет, но упрямо поджимает губки. Не по-мальчишески красивые, четко очерченные. Держится, прямо как взрослый.

Он мне кое-кого напоминает. Как будто его родители на ксероксе делали.…Просто копия…

Моего мужа. Мальчишка - мини-копия Ромы.

Слегка встряхиваю головой, чтобы сбросить наваждение, вымучиваю улыбку и подзываю пациента к себе.

Тем временем чувствую, как мама моего маленького пациента пристально разглядывает меня. Слегка скашиваю взгляд и замечаю, что девушка склоняет голову набок. Ее брови сошлись на переносице, взгляд с прищуром действительно разгуливает по моему лицу. Как будто она пытается вспомнить меня.

Отворачиваюсь и стараюсь выбросить странное поведение матери пациента из головы. В следующую секунду уже осматриваю травмированную руку мальчика, отвлекая его разговорами.

- Как тебя зовут?

- Демьян Романович, - бурчит малыш. На лице все та же строгость и ни намека на улыбку. Малыш внимательно следит за моими руками.

- Ого, а вы серьёзный парень, Демьян Романович. Что ж так неаккуратно?

- Я в догонялки играл в садике. Упал и ударился.

- А сколько вам лет, Демьян Романович? - выпаливаю вопрос, который, как заевшая пластинка, так и крутится на языке. Ощупываю предплечье мальчика, чувствуя, как он напрягается всем телом и прикусывает губу. Но не издает ни звука.

- Шесть. Скоро будет семь, - Демьян трет пальцем бровь. И этим жестом снова вгоняет кол в сердце. Вздрагиваю и замираю на несколько минут, зависнув на потрясающе красивых глазах малыша. Таких светлых и таких до боли знакомых…

У моего мужа с детства такая же привычка. Когда он волнуется, всегда чешет пальцем бровь.

Вселенная как будто издевается надо мной. Я явно схожу с ума - я так явственно вижу в этом случайном мальчике Рому! И отчество у него совпадает…

Трясу головой, отгоняя бредовые мысли. Это просто невозможно! Рома так любит меня и никогда не давал поводов сомневаться в своей верности!

- Ничего страшного, - выношу вердикт. - Перелома нет. У тебя, Демьян Романович, сильный ушиб мягких тканей.

- Слава Богу, - выдыхает мама, и ее губы впервые трогает осторожная улыбка.

- Вот вам рецепт на мазь, - быстро выписываю и ставлю печать. - Мажьте обильно и перевязывайте десять дней. И запишитесь в регистратуре на следующий прием на контрольный осмотр. Если вдруг будут какие-то проблемы или осложнения, приходите без записи. Я внесу пометку в вашу электронную карту, в регистратуре будут в курсе.

- Спасибо вам, доктор, - мама Демьяна вскакивает на ноги. Неловко сумкой задевает рамку с фото мужа на моем столе. Та падает, и девушка тут же наклоняется, чтобы поднять ее.

Но что-то идет не так.

Выпрямляется медленно и побледневшая. Подрагивающими руками не с первого раза ставит фото на стол. Смотрит на меня, не моргая. Тяжело сглатывает.

Её глаза округлены скорее от ужаса, нежели от удивления.

Странная реакция на простое фото моего супруга.

- Что-то не так?

- Все.…все в порядке…, - трясущимися руками женщина касается горящих щек.

Нехорошее предчувствие щупальцами сжимает сердце.

И не зря.

- Вы знаете этого мужчину?

- Нет!

- Да! - одновременно с мамой восклицает ребёнок. - Это же мой папа!

Вероника

Мне становится не по себе. По телу проносится ледяная дрожь. Сердце сжимается, замирает и срывается в галоп.

В голове сразу же проносятся дурные, отравляющие сознание мысли. Ужасающие картинки…

Я стараюсь их гнать от себя…

Но чем дольше смотрю на мини - копию моего мужа, тем труднее становится это сделать.

Я никогда не подозревала мужа в измене. Он просто не давал мне поводов. И мне казалось, что мы любим друг друга больше всего на свете. До сумасшествия. До дрожи.

Я считала так до недавнего времени.

Несколько месяцев назад Рома стал все чаще задерживаться на работе. Все чаще я стала засыпать в одиночестве в холодной постели, потому что муж пропадал в командировках.…

Все это время я чувствую, что теряю Рому. Что мы отдаляемся друг от друга…

Муж мрачнеет с каждым днем. Наша близость, как физическая, так и духовная, становится все реже и напоминает обязательную программу, чем занятие любовью…

На все мои вопросы и просьбы поговорить муж раздраженно отмахивается, что все в порядке, и я выдумываю. Забиваю голову ерундой. А в последнее время мы на этой почве все чаще ругаемся…

А сейчас мини-копия Ромы смотрит на меня исподлобья. С претензией. Хмурится и тянется к матери в поисках поддержки. Переплетает их пальцы и дергает ее за руку, как бы требуя что-то сказать в его «защиту».

- Н-нет, - заикаясь, бормочет мама Демьяна бледными, практически обескровленными губами. Качает головой из стороны в сторону так часто, что я боюсь, её начнет тошнить. - Нет, Демьян, это не папа…Ты ошибся, сынок…

Но я чувствую, что здесь что-то не чисто. Иначе какие причины девушке так вести себя?... Она явно чем-то напугана, ведь, если ее сын обознался, с чего бы ей так побледнеть и трястись?

Внезапно глаза матери моего внезапного пациента расширяются и вспыхивают узнаванием. Эта девушка откуда-то знает меня!

Она отшатывается и прикусывает губу. Спешно притягивает мальчика к себе и прижимает, как будто я собираюсь его у неё отобрать.

- Как не папа?! - Демьян восклицает так громко, что вздрагивают все: и я, и его мать, и моя медсестра . - У нас же такая же фотография дома! Только у папы там бороды нет!

Его слова хлещут меня наотмашь. Мои щеки вспыхивают, к горлу снова подкатывает тошнота. Внутри все органы завязывает узлом. Кажется, я на грани того, чтобы хлопнуться в обморок.

Медсестра замерла на месте, открыв рот. Наблюдает за цирком, что устроили тут семья Реутовых, с огромным интересом.

- Что здесь п-происходит? - бормочу, не сводя взгляда с медленно отступающей к двери девушки с Демьяном. Она отчаянно сжимает ладошку сопротивляющегося и возмущающегося сына.

- Ничего, Вероника Сергеевна, - женщина нервно улыбается. Нащупывает за спиной ручку двери и распахивает ее. - Извините. Сынок перепутал. Всего доброго и спасибо за прием.

Реутовы выскальзывают за дверь, а щелчок замка ещё несколько минут звучит как выстрел. В упор. В мою голову.

Это, конечно, из ряда фантастики, но… это что получается, у Ромы есть внебрачный сын?! И, судя по моим скромным подсчетам, зачат он был, когда мы были давно женаты и…

Нет… Нет! Нет, этого не может быть!

Это бред сумасшедшего!

Это невозможно!

Мой муж любит меня! И доказывал это все эти годы!

Но…тогда откуда мой маленький пациент знает моего мужа?! Я, конечно, могу поверить, что мальчик действительно обознался. Если бы не одно жирнющее «НО».

Его мать, которая перепугалась насмерть. Начала трястись, как героиня фильма ужасов, которая увидела монстра. Вот поведение этой девушки и наталкивает на мысль, что что-то в этой истории не так. Откровенно говоря, пахнет она дурно…

Меня начинает колотить. По телу мурашки, как будто оказалась на ледяном сквозняке.

- Вероника Сергеевна, - моя медсестра робко подает голос. И я вспоминаю, что в кабинете не одна. - Может, вам воды?

- Да, Лида.… Если можно… Спасибо…

Девушка кивает и выскакивает за дверь как ошпаренная. А я, подталкиваемая в спину шестым чувством, раскрываю карточку Демьяна на той странице, где вклеена копия свидетельства о рождении.

Пальцем пробегаюсь по данным.

Так, мать - Ксения Николаевна Реутова. Напрягаю память, но так и не могу вспомнить таких знакомых в окружении Ромы. Мы точно раньше нигде не пересекались.

В графе «отец» стоит прочерк, но легче почему-то от этого факта не становится.

А вот дата рождения…

Зависаю на ней. Обычный день среди других трехсот шестидесяти пяти дней в году, если бы не один факт…

Это какой-то абсурд.

Если отсчитать назад девять месяцев, то…

Хватаюсь за голову, зарываясь пальцами в пряди волос. Слегка тяну за них, надеясь, что боль хоть немного отрезвит. Легче не становится. Щипаю себя за бедро. До боли, до синяка, но я не просыпаюсь.

Отчество и дата рождения все также больно царапают взгляд. Захлопываю карточку, перед этим зачем-то сфотографировав документ Демьяна, а заодно и страницу с адресом.

- Спокойно, Ника, спокойно, - я определенно начинаю сходить с ума, если разговариваю сама с собой. - Это всего лишь чертова цепочка совпадений.… Это же ребёнок! У них бурная фантазия…

В кабинет очень вовремя врывается Лида и протягивает мне стакан воды, который я осушаю залпом.

- Спасибо, Лидочка…

- Вероника Сергеевна, всё хорошо будет, - бормочет девушка, на что я кисло улыбаюсь.

Телефон коротко пиликает, напоминая о своем существовании.

«Еду, попал в небольшую пробку на Звенигородской. Могу опоздать на пять - семь минут»

Это мой муж. Только он так лаконично и заранее предупреждает об опозданиях. Заботится обо мне, чтобы я не переживала. Я настолько хорошо его знаю, что как наяву представляю, как Рома морщится и психует в машине, матеря всех вокруг.

«Все хорошо, не волнуйся. Езжай аккуратно и не гони. Я подожду»

Мы договорились с Ромой сегодня сходить на свидание в ресторан. Освежить наши отношения. И просто отвлечься от работы и рутины. Поболтать на отвлеченные темы.

Вот мы и обсудим эту внезапную «проблему». Мы же семья, мы должны откровенно говорить друг другу обо всем, что нас беспокоит! И как бы то ни было, я доверяю своему мужу. Даже несмотря на то, что он ведет себя в последнее время более чем странно.

- Вероника Сергеевна, - робко напоминает о себе Лидочка. Я вообще ее люблю. Тихая, скромная, исполнительная. И всегда заглядывает мне в рот, впитывает всю информацию, что я даю. Мечтает выучиться на врача. Только на педиатра. - Я могу сдать карточку этого Реутова в регистратуру?

- Да, да, конечно, моя хорошая. Спасибо.

Лида берет с моего стола карточку и бросает осторожный взгляд на часы.

- Вы не опоздаете?

- А? Да, да, я уже собираюсь.…

Вот только загляну кое-куда перед отъездом. Может, меня там ждет сюрприз, который заставит забыть об инциденте на приеме…

Вероника

- Ну, что, - подмигивает моя подруга-гинеколог, - раздевайся, ложись. Сейчас посмотрим на твой дивный внутренний мир.

- Карина! - возмущаюсь, стягивая с плеч белый халат, чтобы не помялся, и приспускаю брюки. - Не смешно.

Я и в самом деле волнуюсь. Меня трясет так, что дыхание сбивается. Но при этом блаженная улыбка так и расплывается на губах.

Ложусь на кушетку, мечтательно прикрывая глаза, и в красках представляю, как сегодня за ужином сообщу мужу о радостной новости. Как мы обнимемся и будем со всех ракурсов рассматривать маленькую фасолинку.

И никакой Демьян с его странной мамой не помешают нам….

А через девять месяцев вместе с Ромой будем гулять с коляской в лесу за домом и любоваться нашим малышом. Самым желанным, самым любимым и таким долгожданным…

На глаза наворачиваются слёзы. Слёзы счастья. Неужели моя давняя мечта сбылась?...

Вздрагиваю, когда холодный гель касается кожи. Морок выдуманной мною же сказки рассеивается. Резко распахиваю глаза и снова оказываюсь в кабинете подруги гинеколога. Все в таком же подвешенном состоянии.

Тянусь к лицу, провожу ладонью, чтобы стереть наваждение. Резко выдыхаю и закусываю кончик пальца. Через несколько секунд понимаю, что до крови.

Поворачиваю голову и скольжу взглядом по лицу Карины. Она водит датчиком по моему животу и мрачнеет с каждой секундой.

- Что там?

Подруга не отвечает, продолжая впиваться взглядом в экран.

- Карина! Говори! - требую, волнуясь с каждой секундой все сильнее. Страх, как питон, опутывает меня всю целиком. Стягивает. Душит. Не могу сделать полноценный вдох или выдох. Меня как будто парализовало.

- Карин, пожалуйста… Не молчи… Ты пугаешь меня…

Подруга бормочет себе под нос что-то вроде «Нет ничего хуже, чем пациенты-врачи…». Тяжело вздыхает и кидает в мою сторону напряженный взгляд.

- Дай мне ещё немного времени. Я все объясню.

Зажмуриваюсь, стискиваю до боли кулаки и молюсь. Хоть и не верю в Бога и не знаю ни единой молитвы. Но упрямо прошу не отбирать у меня надежду.

Карина тяжело вздыхает и закусывает губу. Только по этим жестам я понимаю - все плохо.

- Мне очень жаль, - ее голос шелестит едва слышно, но эти слова бьют больнее кнута. - Пусто…

Внутри меня что-то ломается. Хочется биться в истерике и плакать навзрыд. Хоть я и твердо обещала себе держать себя в руках. Принять подобную новость с достоинством и спокойно.

Но я в первые же секунды нарушаю данное себе обещание.

«Пусто.… Пусто… Моего малыша нет…», - как звон колокола звучит в голове.

- Ты уверена? - хриплю, вцепляясь глазами в лицо подруги. Ищу на нем хоть какую-то надежду. - Может, посмотришь ещё раз хорошенько?

Карина качает головой.

- Я прошерстила каждый уголок твоей матки. Эмбриона нет. Ты не беременна, Ник. Мне очень и очень жаль.

- Но у меня восемь дней задержки!

Карина закусывает губу, запрокидывает лицо к потолку. Чуть резче, чем нужно возвращает датчик на место.

Она не виновата, что я не могу забеременеть, но ей так тяжело это произносить раз за разом на протяжении стольких лет. И в этом я понимаю - мне тоже нелегко, когда я рассказываю родителям моих маленьких пациентов о тяжелых диагнозах.

- Понимаю, но это просто сбой. Ты начала активно заниматься спортом, поменяла питание. Да и стрессов было предостаточно в этом месяце - взять хотя бы три сложнейшие операции…

Карина садится за свой стол, что-то вбивает в мою электронную карту. Вытираю остатки геля, одеваюсь и присаживаюсь напротив.

- Может, - начинаю осторожно. Цепляюсь за пришедшую мысль как за спасительную соломинку. Хоть она и безумна. - Может, попробовать ещё раз ЭКО?

Карина вскидывает голову и припечатывает меня к месту злым взглядом.

- Нет! Даже не вздумай! Гормональная подготовка и стимуляция убьют твой организм. Я уже сто раз тебе это говорила.

- Но…что мне делать?! - роняю лицо в ладони и позорно реву. Сил на то, чтобы держать себя в руках, больше нет.

Уже через несколько секунд оказываюсь в крепких объятиях подруги. Она обнимает, поглаживает меня по голове и качает, как ребёнка.

- Я так хочу ребёнка, Карин. Мне ведь через неделю тридцать лет! Мне кажется, что из-за того, что я не могу забеременеть, наши отношения с Ромой зашли в тупик. Последние две недели он приходит домой только ночевать и чтобы поменять рубашку! Я чувствую, что теряю его.…

Карина вытирает мои слёзы и смотрит прямо мне в глаза.

- Я сейчас скажу банальную вещь. Ты можешь на меня обидеться. Но потом поймешь, что я была права. Ты очень зациклена на ребёнке, Ник. Очень. И близость у вас с мужем только ради этого. Это неправильно. Нужно наслаждаться процессом. Любить друг друга. Отпусти ситуацию, и малыш обязательно придет к вам.

- Я понимаю, но…Когда не получается так много лет, и даже два неудачных ЭКО…Все опускается. Обрывается.

Карина хочет сказать что-то ещё, но ее прерывает вибрация моего мобильного. Это напоминание от ресторана, что у нас забронирован столик.

- Спасибо, моя хорошая, что посмотрела, - грустно улыбаюсь напоследок. - Мне пора.

Выскальзываю за дверь и быстрым шагом пересекаю огромный холл клиники. Попадаю снова в детское отделение и бреду по коридору, опустив голову. Утираю обжигающие слёзы и пытаюсь взять себя в руки.

Перед дверью глубоко вдыхаю и резко выдыхаю. Оставляю все переживания за дверью и в свой кабинет вхожу уже уверенно. В ресторане нужно быть с хорошим настроением.

Лида по моему лицу понимает, что с настроением у меня беда. Нет смысла ни о чем расспрашивать - я всё равно ничего не скажу. Она быстренько выпархивает из кабинета, а я подхожу к шкафу и достаю чехол с вечерним платьем. Красное, струящееся, с разрезом и игривым декольте оно должно заставить Рому забыть обо всем, кроме меня.

Также в нем я должна была сообщить важную и радостную новость для нашей семьи, но…

Не в этот раз.

Сегодня мы будем говорить о менее приятных вещах.

О возможном ребёнке моего мужа на стороне.

Вероника

Когда я приезжаю в ресторан, Рома, вопреки его страхам опоздать, уже там. Администратор указывает мне столик, но я задерживаюсь на пороге и, как воришка, любуюсь своим мужем со стороны.

Удивительно, но несмотря на то, что мы женаты девять лет, у меня все внутри замирает при виде Ромы. Так было в наш первый раз, когда я впервые увидела его на дне рождении подруги. И так происходит каждый день на протяжении нашей супружеской жизни. Я всегда глупо улыбаюсь, как дурочка, и хочу сожрать своего мужчину.

Мне нравится в моем мужчине все: его точеный аристократический профиль, спортивная привлекательная фигура. А по серо-голубым глазам, опушенным густыми черными ресницами, вообще схожу с ума. Как и по губам, которые всегда доводят меня до сумасшествия…

Меня заводит то, как он выглядит в этом строгом черном костюме. А расстегнутая на две пуговицы кипенно-белая рубашка, открывающая вид на загорелое тело, сводит с ума всех присутствующих женщин. Они то и дело кидают в него заинтересованные и говорящие взгляды. А официантки то и дело сворачивают шеи.

Вот только Роме до них нет никакого дела: он глубоко погружен в телефон. Выглядит довольно напряженным и озадаченным. Как будто у него какие-то неприятности….

Снова девушка за соседним столиком стреляет глазами в моего мужа, и, тогда, пока моего мужчину не утащили, я спешу к нашему столику.

- Привет. Прости, я опоздала, - улыбаюсь, опускаясь напротив. Муж вздрагивает, но тут же растягивает губы в улыбке. Встает со своего места и на глазах у всех подходит и целует меня в губы.

- Ничего страшного, я успел закончить кое-какие дела.

- Эй, - возмущаюсь, наставляя палец на супруга. - Мы договорились: никакой работы.

Рома поднимает руки ладонями вверх.

- Я даже звук отключил. Ты кстати, потрясающе красивая. Это платье тебе невероятно идет, - муж пожирает меня глазами, обещая сегодняшней ночью горячее продолжение.

- Спасибо, - кокетливо, как будто мы на первом свидании, поправляю прическу и стреляю глазками в сторону Ромы. Он откидывается на спинку дивана и заинтересованно скользит взглядом, обжигая. Раздевая без рук. Заставляя гореть.

Воздух вокруг нас электризуется, будоража сознание. Хочется скорее оказаться наедине и сесть на колени к мужу…

Официант приносит меню для меня, и я медленно листаю его, выбирая блюда. Ощущаю на себе все такой же заинтересованный многообещающий взгляд. Мне кажется, что Рома готов все бросить и потащить меня даже не домой. Нет. А в ближайший отель.

Вскидываю голову, чтобы убедиться в своих предположениях, но вместо того, чтобы увидеть лицо мужа, носом ныряю в огромный букет розовых хризантем. Он такой огромный, что я не сразу замечаю Рому из-за него.

- Это тебе, Ника, - муж наклоняется и губами скользит по моей щеке вниз, к губам. Но не касается их, а в самый последний момент отстраняется. Дразнит, распаляя меня ещё больше.

- С-спасибо… - бормочу, с трудом удерживая букет. Официант снова возникает из ниоткуда и помогает поставить цветы в воду.

Рома не успевает сесть на свое место, как мимо пробегает ребёнок лет двух, врезается в него и чуть не падает. Мой муж в последний момент подхватывает его и ставит на ножки. Малыш хохочет и демонстрирует нам широкую красивую улыбку.

- Ради Бога, извините, - к нам подлетает мамочка и подхватывает на руки малыша. Он тут же вцепляется ручками в ее волосы и хихикает. - Богдан такой шкода.…

- Все в порядке, - улыбается Рома и треплет малыша по щечке.

Сердце болезненно сжимается. Невооруженным взглядом видно, как горят глаза мужа при виде детей. Как он ладит с ними. Как тянется. Он безумно хочет своего.

Вот только почему-то у нас ничего не получается…

- Ник… - Рома касается моей ладони. - Никаааа…

- Что? Прости, задумалась.

- Опять тянешь работу в семью? Ты же сама просила…- замечает, глядя на меня с укором. Садится напротив и мрачнеет, понимая, что от игривого настроения не осталось и следа.

Медленно качаю головой и закусываю губу, чтобы не разреветься от бессилия.

- А что тогда?

Взгляд Ромы проникновенный. Выжидающий. Такой, что невозможно смолчать.

- Я сегодня была на УЗИ… отрицательно… Я не беременна. Снова.

К глазам подступают слёзы. Задерживаю дыхание и дышу глубоко носом, чтобы позорно не разреветься на людях.

Поверх моей ладони ложится широкая ладонь мужа. С перевитыми венами, с длинными сильными пальцами.

- Ника, я же просил - остановись. Успокойся. Перестань себя мучить. Мы же договорились пожить для себя.

- Но ты же хочешь детей. Я же вижу, - невольно подступаю ко второй неприятной теме нашего сегодняшнего разговора. прощупываю почву. Внимательно слежу за реакциями на лице Ромы. Но там не дергается ни единый мускул. Ни единой эмоции, подтверждающей, что мой муж врет мне…до хрена лет.

- Хочу. Но больше я хочу, чтобы ты была счастливой и улыбающейся. Это важнее. Я буду любить тебя с детьми или без.

Перед глазами снова всплывает Демьян с глазами, как у «отца». Он безумно похож на Рому… И его возмущающееся: «Это же мой папа!».

В семье должны же разговаривать, да? Должно быть доверие… Тем более, я жить спокойно не смогу, если не узнаю правду…

Что ж…

- Ты когда-нибудь изменял мне? - выпаливаю на одном дыхании и внимательно слежу за реакцией Ромы.

Вероника

Вода, которую Рома так не вовремя отпивает, идет у него носом. Он закашливается и отряхивает рубашку, промокая пятна салфеткой.

Муж вскидывает голову и недоуменно смотрит на меня.

- Ника, ты чего? С чего вдруг такой вопрос?

Рома смотрит прямо. Не увиливает. Его голос не меняется, не надламывается. Человек просто в растерянности и недоумении. За столько лет брака я успела изучить своего мужа и с уверенностью могу заявить - он не врет.

От сердца даже отлегает немного. Но я по-прежнему стою на своём. Да и разложить все по полочкам просто необходимо. Чтобы выяснить, перемолоть, переступить и забыть, как страшный сон. Потом вместе ещё смеяться будем над моей подозрительностью и фантазией.

- Просто ответь: да или нет. Это ведь несложный вопрос.

- Нет, конечно, - поступает незамедлительный ответ. Рома раздражен, ему не нравится, в какое русло свернул разговор. Не такого он ожидал от романтического ужина. Как и я. - Ты ради этого звала меня в ресторан?

Вздыхаю. Все романтическое настроение улетучивается, как пшик. В душе тревога и горький осадок от того, что мы снова почти что ссоримся. Черт бы побрал эту Реутову с незапланированным приемом!

С самого начала так сложилось, что мы не обсуждали с мужем наше прошлое. Он не любит о говорить о своих бывших девушках, прям вот категорически. А меня никогда не спрашивал.

- Меня не интересуют твои бывшие партнеры, потому что я сделаю все, чтобы ты забыла о них. Главное, что ты сейчас со мной, выбрала меня. Прошлое - это прошлое. И там и должно оставаться, - всегда шутливо - серьёзно заявлял Рома.

И я забыла.

Вернее, с Ромой я никогда не смотрю по сторонам. Я не замечаю других мужчин. Их для меня просто не существует. Я все девять лет брака считаю, что Рома - лучший муж.

И думала так по сей день.

Пока один маленький мальчик с точно такими же, как у Ромы, серо-голубыми глазами не надломил это убеждение, заявив, что мой муж - его папа.

- Послушай…. - спокойней и примирительно начинает Рома. Подается вперед и накрывает мою ладонь своей.

Но я перебиваю его. Набрав в легкие побольше воздуха, выпаливаю на одном дыхании:

- Сегодня ко мне приходил маленький пациент. Демьян. Твой сын.

И внимательно слежу за эмоциями на лице Ромы.

Секунда…

Две…

Три.…

Их нет.

Вернее, есть, но не те, которые я ожидаю увидеть.

Муж внимательно и бесстрастно меня разглядывает. Впивается взглядом в мои глаза так сильно, что неприятные мурашки ползут по позвоночнику. Одна его бровь медленно ползет вверх, выгибаясь в удивлении. Взгляд у Ромы более чем красноречивый.

- Официант, - муж останавливает парня, не отрывая взгляда от меня. Как будто ждет, что я сейчас рассмеюсь и заявлю, что это дурацкая шутка. Но мне не до веселья. - Принесите, пожалуйста, стакан воды, - и продолжает, едва парень удаляется на кухню, - похоже, у тебя жар. Переработала, да, Ник?

Качаю головой, а в груди зреет возмущение.

- Я абсолютно серьёзно.

Рома опасно сощуривается.

- Интересно получается. У меня есть сын, о существовании которого я узнаю от…законной жены. Откуда вообще такая ересь в твоей голове?!

Передо мной возникает стакан с водой. Лучше бы чего покрепче принесли. Но все равно осушаю его залпом и рассказываю все, как было.

Под конец рассказа Рома с трудом сдерживает смех. Смотрит на меня с иронией и снисходительностью. Как на несмышленого ребёнка.

- То есть из доказательств моего «загула» с последствиями, семилетнего, - выделяет это слово голосом, - прошу заметить! У тебя только… слова шестилетнего пацана, о том, что я - его отец, отчество «от меня», глаза, похожие на мои и мать, которая выскочила из кабинета, как ошпаренная? У тебя есть ещё, что мне предъявить, или это все?

Слова Ромы сочатся сарказмом и немного приправлены злостью. Глаза строгие, от него так и веет суровостью. Просто с ног сносит. Теперь понятно, как сторона обвинения в лице моего мужа выигрывает дела в суде. Роме достаточно лишь говорить и смотреть, как сейчас.

- Ром…

- Тебе самой не смешно? - продолжает кипятиться муж.

Внутри настоящий раздрай, и теперь я, взглянув на ситуацию со стороны, понимаю, насколько она абсурдна. Становится стыдно перед Ромой.

- По твоей логике, если кто-нибудь, увидев твое фото на моем столе, заявил бы: о, а это моя жена! У нас с ней ребёнок! Я должен был бежать и подавать на развод? Так?

- Все-все, выключай прокурора, - смеюсь, вскидывая ладони в воздух. - Ты убедил. Прости. Просто ты же знаешь, как темы измен и детей для меня болезненны. Я испугалась, - прикусываю губу, чтобы не разреветься. Отпиваю сока и снова признаюсь в своем страхе, обнажая душу: - Подумала, что у тебя есть ребёнок на стороне. И ты уйдешь к нему…К другой семье…

- Хм, - Рома барабанит пальцами по столу, как будто задумался. - А тогда почему я не сделал этого за…сколько там пацану? Шесть? Семь?

Призадумываюсь. Действительно, надо быть волшебником и обладать суперспособностями, чтобы скрывать любовницу и ребёнка на стороне целых семь лет.

- Ну, тебе меня жалко…

- Жалость - последнее чувство, которое я к тебе испытывал бы, Ник, - жестко отрезает Рома, пронзая тяжелым взглядом. - Жалость от слова «жалкий». А это точно не про тебя. Ты сильная, умная и моя потрясающая жена. И точно не заслуживаешь жалости.

Закусив губу, робко предпринимаю ещё одну попытку:

- Ну… тебе со мной удобно?

Вероника

Муж хохочет на весь зал, откинув голову. Громко, не стесняясь и заразительно. Так, что многие посетители на нас оглядываются, а я не могу сдержаться и тоже хихикаю.

- Поверь, Ник, ты точно не самая удобная жена, уж прости.

И это правда.

Я ревнивая, вспыльчивая, мнительная и с очень богатой фантазией. Первые годы брака прошли как на пороховой бочке. Моего мужа всегда окружало достаточное количество женщин на работе. Красивых, умных и успешных. И хоть поводов не было никаких, я ревновала его к каждой. Порой до скандала и битой посуды. Рома лишь посмеивался и бурно мирился со мной в спальне. У моего мужа терпение Иисуса, раз он столько лет со мной живет и не развелся в первый же год.

- Послушай, - проникновенно произносит Рома, снова подаваясь вперед и переплетая наши пальцы. Целует их и улыбается так, что я таю. - Ни одного мужчину нельзя удержать возле себя против его воли. Ни ребёнком, ни сексом, ни удобством. Быть с определенной женщиной - это его выбор. Каждодневный. Как и верность ей. Я слишком уважаю себя, чтобы изменять своему выбору.

От откровенности и проникновенности, с которыми Рома говорит эти важные слова, на глаза наворачиваются слёзы. Мысленно ругаю себя: накрутила на ровном месте, не имея серьёзных доказательств, едва ли не обвинила мужа в многолетней измене…. Хорошо хоть хватило мудрости поговорить, а не устроить скандал.

- То есть у тебя нет никакого сына Демьяна? - всхлипываю, улыбаясь сквозь слёзы.

- Нет, - Рома цокает языком и закатывает глаза.

- И никакой любовницы Ксении Реутовой?

А вот тут что-то идет не так.

Потому что мой муж замирает. Напрягается всем телом и сдавливает наши переплетенные пальцы до моего писка. Глаза темнеют, ноздри раздуваются. Муж одновременно взволнован и взбешен.

Земля уходит из-под ног: моего Рому всё-таки что-то связывает с этой Ксенией Реутовой. Иначе бы он так остро не реагировал.

Вероника

Высвобождаю ладонь. Внутри все органы завязываются в тугой узел, к горлу подкатывает тошнота. Дурное предчувствие толстыми липкими щупальцами опутывает сердце.

- И кто она? - голос сипит, как будто я надорвала связки.

Склоняю голову набок и внимательно изучаю мужа. Дышу через раз, боясь пропустить хоть малейшее изменение. Но Рома уже взял себя в руки и выглядит невозмутимым. Только злость все равно продолжает полыхать на дне его глаз. На лице мужа маска, а в голосе - сквозняк.

- Кто?

- Не держи меня за дуру, пожалуйста, - мгновенно взвиваюсь. - Ксения Реутова. Мама Демьяна, моего сегодняшнего пациента. Кто она? Ты ведь знаешь ее.

Шумно выдохнув, с той же бесячей снисходительной улыбкой на лице Рома качает головой.

- Такая дурочка ты у меня. Я не знаю никакой Ксении Реутовой. И сына на стороне у меня нет. Я за моногамию, знаешь ли.

Но я не могу успокоиться. Меня уже несет и стоп-кран в моей голове не срабатывает. Шестое чувство не просто нашептывает, оно орет во все горло: тут что-то не так! Есть подвох!

Но в то же время мне так отчаянно не хочется верить, что мой муж мне изменяет. Это же мой Рома! Любимый и единственный мужчина! Который обнимает меня по ночам, чтобы мне не снилась работа. Который всегда просыпается посреди ночи и проверяет, укрыты ли мои ноги, потому что они всегда мерзнут. И который варит мне любимый капучино с ореховым сиропом каждое утро. Даже когда опаздывает.

- Она работает с тобой? - начинаю допрос в духе моего прокурора. Брови съезжаются на переносице, взглядом металл можно разрезать.

Но моего мужа это только веселит. Рома закатывает глаза, хлопая ладонью по лбу.

- Неугомонная….

- Рома! - рычу. - Она одна из твоих помощниц?

- Я. Не. Знаю. Никакую. Ксению!

Сощуриваюсь, внимательно осматривая мужа. Воздух вокруг нас густой, искрит. Того и гляди, поднесешь спичку, и полыхнет. Обычно все наши подобные пикировки заканчиваются в спальне, но сегодня у меня нет такой цели. Сегодня я хочу добиться правды.

Вот только глаза Ромы уже опасно блестят. Он ошибочно считает, что я специально провоцирую его. И мгновенно меняет тактику поведения.

Муж вальяжно разваливается на стуле. Коварно улыбается и скользит хищным взглядом по мне, цепляясь за декольте. Весь его вид говорит: ну, продолжай. Рома сейчас напоминает кота, который разрешает мышке немного потрепыхаться, прежде чем окончательно ее поймать.

- Ты такая сексуальная, когда злишься и ревнуешь…

- Ты представлял ее интересы в суде? - делаю вид, что не услышала его комплимент и продолжаю гнуть свою линию.

- Ну, ты серьёзно? - Рома качает головой и устало вздыхает. - Ника, ты представляешь, интересы скольких человек я, как прокурор, представлял в суде за эти семь лет? Несчетное множество. А сколько ко мне приходит на прием для решения своих проблем? Столько же. Я не запоминаю их лиц и фамилий.

- Тогда….

Но муж вскидывает ладонь, привлекая внимание официанта.

- Принесите счет, пожалуйста, - возвращает полыхающий взгляд ко мне. - Нет у меня никого, Вероник. Нет и быть не может. Я жену люблю.

Видимо, на моем лице написаны все сомнения и недоверие, на что Рома поджимает губы. Ведет подбородком, и вот он снова сдержанный и строгий прокурор Роман Доронин.

- Пойдем, моя ревнивица, - муж поднимается со своего места, расплатившись картой по счету. Протягивает мне руку и терпеливо ждет, когда я вложу свою ладонь. - Докажу, почему у меня нет и быть не может любовницы.

Поджав губы, всё же позволяю Роме помочь мне подняться. Он, не выпуская моей ладони, гордо пересекает зал и ведет к гардеробу. Как обычно, помогает надеть пальто и качает головой на то, что я снова без шапки.

На улице я иду к своей машине. Вернее, успеваю сделать шаг в ее сторону. Как Рома бесцеремонно дергает меня за руку и впечатывает в свою каменную грудь.

- Что ты.…

- В таком нервном и взвинченном состоянии ты за руль не сядешь, - отрезает муж. Как приговор вынес, который обжалованию не подлежит. - Садись, - раскрывает пассажирскую дверь своего кроссовера. - Завтра возьмешь мою машину, а я поеду на такси. Садись, - легонько хлопает меня по ягодице, подгоняя. - Давай скорее, продует.

Аккуратно забираюсь в салон и сразу же пристегиваюсь. Рома обходит капот, занимает водительское место. Проверяет пристегнулась ли я и только тогда трогается с места.

Прислоняюсь лбом к холодному стеклу и наблюдаю за мелькающими огнями вечерних улиц. В сознание снова врываются воспоминания последнего сегодняшнего приема, сея сомнения и тревогу в душе. Не дает мне покоя этот мальчик…Сердцем чувствую, что тут все не так просто, как кажется моему мужу.

Припарковавшись, мы молча выбираемся из машины. Также молча едем в лифте. Но чем ближе к нашему этажу, тем сильнее покалывает низ живота, а воздух накаляется. Слегка поворачиваю голову и сталкиваюсь с полыхающими адским пламенем глазами мужа. Они обещают многое.

Рома открывает дверь в квартиру и пропускает меня вперед. Тянусь к выключателю, но муж не позволяет мне этого сделать. Перехватывает пальцы и толкает спиной к стене.

- Ника, - протяжно выдыхает мое имя, скользя носом по щеке. - Что ты со мной творишь?...

Его руки уже блуждают по моему телу, поглаживая, сжимая. Скользят по плечам, сбрасывая на пол пальто. Его отправляется туда же.

Рома целует голодно, жадно. Так, что я завожусь с пол-оборота. Упирается лбом в мой лоб, тяжело дышит. Толкается бедрами, упираясь кое-чем идеально - твердым.

- И вот так с того момента, как увидел тебя в этом охрененном платье. И так каждый день, стоит вспомнить, какая у меня жена. Работать нормально не могу. Девять, мать его, лет, - шепчет, нащупывая молнию на спине. В вязкой тишине ее чирканье звучит как выстрел. Рома невесомо касается моих плеч, и платье соскальзывает к ногам.

Вероника

Муж нежно ведет костяшками пальцев по груди, животу и ниже… Желание, замершее в ресторане, разгорается с новой силой, несется по венам и концентрируется внизу живота.

Привстаю на носочки и тянусь к горячим и таким твердым губам мужа. Он встречает меня на полпути и врезается в мой рот, сразу же углубляя поцелуй. Выбивает из меня протяжный стон, и я чувствую, как Рома усмехается. Мои нетерпеливые пальцы расстегивают его рубашку. По крайней мере, пытаются. Когда всё-таки мне удается это сделать, она отправляется к моему пальто. Глажу его плечи, сильные мышцы рук и груди. И снова стону от удовольствия.

Пульс трепещет, отдавая гулом в ушах. Сердце, кажется, пробьет ребра. Оно рвется к Роме. К мужчине, от которого я без ума столько лет.

Он, похоже, тоже, потому что нетерпеливо рвет на мне белье. Осыпает поцелуями: шею, ключицы, ниже, заставляя меня выгибаться и выкрикивать имя мужа.

- Сними их, - хнычу, как маленькая девочка, когда у меня не получается справиться с ремнем. - Бесят.

Муж отстраняется на несколько секунд, чтобы исполнить мою просьбу, и снова нависает скалой. Одним резким движением впечатывает меня в себя, а в следующий миг заставляет обвить ногами его бедра и прижимает спиной к стене.

- Извини, - хрипит прямо в губы, - сегодня будет быстро. Не могу больше терпеть… Раздразнила, пипец…

* * *

- Я в душ, - бормочу, с третьей попытки поднимаясь на ноги.

После горячей и страстной близости нас хватило только на то, чтобы сползти по стене и сидеть прямо на полу коридора, прижавшись друг к другу.

- Ммммм, соблазняешь на второй раунд? - лениво усмехается муж.

- Не-а, Доронин. Даже не вздумай. Я еле стою.

- Теперь понимаешь, почему у меня нет никакой любовницы? -устало улыбается Рома уголком рта. - Я банально не потянул бы сразу троих: тебя, работу и какую-то левую бабу.

Прислоняюсь спиной к стене и виновато гляжу в глаза мужа.

Он и правда очень терпелив. Сколько раз за сегодняшний вечер я буквально в лицо швырнула ему обвинения, а он стойко все выстоял. И разложил меня, тьфу, мне все по полочкам. Знаю, что муж Карины, например, не стал бы оправдываться и что-то доказывать, а, вспылив, ушел бы после предъявления первой претензии.

- Я просто…, - закусываю губу, неловко признаваясь в своих «фантазиях». - Дата рождения этого Демьяна совпадает с твоей командировкой после выкидыша….

Семь лет назад, отчаявшись, мы с Ромой решились на ЭКО. Подготовка проходила для меня адски тяжело, организм переносил ее с трудом. И врач сказала - это первая и последняя процедура ЭКО. Ещё одна подобная гормональная встряска может стать фатальной для моего женского организма. Поэтому остальные эмбрионы, которые хоть и хорошо выросли, пришлось уничтожить - я категорически против суррогатного материнства.

Я молилась, умоляла, чтобы подсадка прошла успешно. И мы с Ромой были безумно счастливы, когда в назначенный врачом день тест показал две яркие и жирные полоски.

Беременность развивалась, мы с Ромой едва оба не разревелись на первом УЗИ, когда прослушали биение сердечка. Ладно-ладно, я ревела за двоих.

Все шло хорошо, я целыми днями наглаживала животик и разговаривала с малышом. Я была счастлива до небес.

Жизнь нашего ребёнка оборвалась внезапно. Ночью я проснулась в луже собственной крови и не могла вдохнуть от режущей боли. Рома в панике не стал звонить в «скорую», запрыгнул в спортивные штаны и футболку и прямо в тапочках, со мной на руках, как есть, в одной пижаме, повез меня сам в клинику. Он гнал, как сумасшедший, проносился на красный, но мы все равно не успели…

Когда в клинике сделали УЗИ, оказалось, что спасать уже некого.

Я очень тяжело переживала этот выкидыш. Много плакала, не хотела ничего делать и говорить. Встать, расчесаться и позавтракать для меня было сродни подвигу.

Рома стойко переносил все: и заскоки, и истерики, и мои срывы. Взял на работе отпуск за свой счет и был рядом двадцать четыре на семь. Через три недели мне стало лучше, и только тогда муж, хоть и с опаской, вернулся на работу.

А через десять дней ему нужно было уехать в командировку. Рома нервничал, переживал, не знал, как отказаться. Он шел на повышение, и ему была важна эта поездка.…

Я отпустила. Потому что знала, как Рома горит работой, и как ему важна эта должность.

Муж звонил мне часто, я даже не успевала соскучиться. Знаю, он переживал, чтобы я не наделала глупостей, и мне была приятна эта его забота.

Мне казалось, что у меня идеальная семья…

Ровно до того момента, пока муж не подвозил меня на работу на следующий день после возвращения с этой злосчастной командировки, и я не обнаружила чужую красную помаду. Вызывающую, пошлую.

Скандал был знатный. Рома утверждал, что это была всего лишь коллега, он ездил с ней вместе. Не стал мне говорить, потому что не хотел, чтобы я ревновала и нервничала, накручивала себя. Дело чуть не дошло до развода.

Мы говорили долго. Обсуждали, высказывали все, что не нравится. Все страхи, опасения, недовольства.

С тех пор я дала себе слово меняться и доверять Роме.

А сегодня, увидев дату рождения Демьяна, сопоставив все, что увидела, с воспоминаниями, подумала, что…

А вдруг… Не было никакой коллеги?

Вероника

Что, если была эта Ксения Реутова, и Рома в той злосчастной командировке так заглушал боль потери? Что просто устал от истеричной жены и захотел отвлечься с горячей любовницей?

Что, если у этой «командировки» были последствия в виде Демьяна, о которых муж не знал? Но вспомнил девушку. Иначе почему он так остро отреагировал на ее имя?

- Ника, - стонет муж и зажимает пальцами переносицу. Рывком встает на ноги и заключает меня в свои железные и теплые объятия. Одна его пятерня сразу зарывается в волосы на затылке и массирует, даря такое нужное расслабление. - Иногда мне страшно становится, что творится в твоей голове. Неужели я хоть раз показал себя му* * *ом?

- Нет, но… Не бывает таких совпадений, понимаешь?

- Бывает. Ты себя накрутила. Как обычно, придумала. А на деле это просто ребёнок, который обознался. У которого серо-голубые глаза, как у половины детей в нашей стране. А мамаша его тряслась, потому что было стыдно за поведение сына, вот и все.

- И всё-таки мне кажется, ты ее знаешь…

Рома шумно выдыхает. Я прямо чувствую, как его терпение натягивается, как струна.

- Давай так порассуждаем, Ник. Неужели ты думаешь, что, имея любовницу на стороне столько лет, она не знает ни как тебя зовут, ни как ты выглядишь, где и кем работаешь? И специально поперлась к тебе на работу? Ты сейчас серьёзно, Ник?

- Ну, она захотела посмотреть мне в глаза…Рассказать о себе и сказать, что у вас есть сын….

Рома который раз за вечер закатывает глаза.

- А потом испугалась строгого взгляда лучшего хирурга города и быстренько свалила, так ничего и не сказав?

- Все-все, - посмеиваюсь, вскидывая ладони вверх. - Возможно, ты прав. Хорошо, что хоть кто-то может в нашей семье мыслить здраво.

Встаю на носочки, быстро чмокаю мужа в губы и ползу до ванной. Оглядываю себя в зеркало, с удовольствием замечая по всему телу отметины Ромы.

Шагаю в душевую кабину и замечаю, что на крючке нет полотенца. И на полке запасные тоже кончились.

Вздохнув, выхожу обратно и иду в гардеробную. Переступаю порог спальни и слышу приглушенный и раздраженный голос Ромы:

- Нет, я не смогу сегодня приехать.…

Вероника

Замираю, не в силах пошевелиться. Грудь как будто бетонной плитой придавило. А в сердце сотню иголок воткнули разом - так больно.

Муж стоит в одних брюках, широко расставив ноги у окна ко мне спиной, поэтому меня и не замечает.

Торможу и медлю, никак не выдавая себя. Я знаю, что подслушивать нехорошо, но в данном случае считаю, что имею полное моральное право на это. Неужели Рома действительно врал мне?! Так искусно и так… сладко?! Целых… семь лет?!

- А я сказал: нет! - рявкает Рома и уже тише добавляет: - Я сегодня с женой. Дома хочу побыть. Ага, романтический выходной посреди недели. Сам в шоке.

Тело прошибает мелкой дрожью. Глазам больно - их печет, как будто песка раскаленного насыпали. Причем давно и с лихвой, если я даже сквозь завалы заметить не могла, что муж мне изменяет.

Мысленно умираю, глядя в широкую спину любимого человека. Я и подумать не могла, что предательство со стороны Ромы настолько сильно размажет меня. Уничтожит до основания. Хочется орать, но связки, как и тело, парализованы.

Муж тяжело вздыхает, глухо матерится, ероша короткий ежик волос на затылке.

- Да млять, Олег! Я в душе не чаю, какой паркет там нужен! Мне по***р, какого он цвета! Я в комп смотрю, а не на пол! Звони Марине, она в конце концов контролирует весь процесс и зарплату за это получает. Не дозвонился - набери ещё раз!

Замираю, навострив уши. Вдыхаю воздух и забываю выдохнуть. От гипоксии начинает кружиться голова, в ушах нарастает гул, и голос Ромы уже звучит как из-за стекла.

Но в то же время до меня медленно доходит - это не любовница! Это какой-то мужчина! И речь вообще идет про какой-то ремонт…

Ничего не понимаю…

То есть…Рома всё-таки мне не изменяет?! Ещё одно гребаное совпадение?!

Между тем муж жестко припечатывает тоном, которым часто разговаривает со своими помощниками:

- Я не собираюсь срываться из-за этого посреди ночи. Задолбался. Прораб ты, а не я. Все, больше не отвлекай меня по всякой ерунде. Звони Марине.

Рома сбрасывает звонок, трет лицо ладонью и шумно вздыхает. Бросает телефон на прикроватную тумбочку и замечает меня, подпирающую стенку.

Схлестываемся взглядами. Замираем оба, как два хищника увидевших лакомую добычу. Глаза мужа медленно скользят по моему телу, цепляясь за мою грудь, живот и скрещённые ноги. Вспыхивают огнем желания, несмотря на то, что у нас все было буквально пять минут назад.

Я абсолютно обнажена перед ним. Как физически, так и душевно.

- Ты уже все? - голос Ромы срывается. Ладони потеют, а пульс разгоняется до сумасшедшей скорости за долю секунды.

Муж делает один плавный шаг мне навстречу, и в тусклом свете фонаря с улицы, освещающим спальню, это выглядит очень опасно и эротично. Он напоминает мне хищника, загоняющим свою добычу в ловушку.

- Н-нет.…Полотенце забыла…

Рома склоняет голову набок и внимательно рассматривает меня. Усмехается, приближаясь почти вплотную. Носом ведет по шее, заставляя запрокинуть голову. Осторожно поддевает лицо за подбородок, заставляя смотреть строго в его глаза.

Сердце отбивает чечетку, ноги слабеют. Но несмотря на это, я решаюсь осторожно спросить:

- Кто звонил?

Рома прожигает меня взглядом, зависает и звонко хохочет.

- Вот скажи мне, как я могу тебе изменять, если моя ревнивая собственница не дремлет?

- Я случайно…Правда, полотенце забыла.

Рома бодает меня лбом и целует в висок. Его ладони сжимают мою талию, прижимая к его бедрам. Там снова все кричит о твердом желании. Я таю и млею в руках мужа, становясь податливой, как воск.

- Это Олег - прораб. У нас в здании прокуратуры идет ремонт. Знала бы ты, как я задолбался уже работать в конференц-зале. Сейчас ремонт дошел до моего кабинета. Команда Олега работает до глубокой ночи, потому что они выбились из графика, а у них госзаказ, штрафы там конские. А Олег не может дозвониться Марине - дизайнеру, которая все контролирует и руководит ремонтом. И он не придумал ничего лучше, чтобы позвонить мне и попросить приехать, чтобы выбрать паркет в мой кабинет. Я его и послал. Никакого криминала.

Мои щеки багровеют, а внутри лопается струна, и облегчение разносится по венам. Даже слёзы выступают на глазах. Которые, к счастью, не видит Рома.

- Ну, что товарищ дознаватель, я был достаточно убедителен?

- Более чем.…

- Казнь откладывается? - продолжает потешаться муж.

- Вы помилованы, Роман Львович, - чмокаю мужа в губы, а его ладони мгновенно сползают ниже и сжимают мою попу. Муж делает недвусмысленное движение бедрами, распаляя меня.

Но я ловко выскальзываю из объятий мужа и отбегаю к гардеробной.

- Крышу сносит, Ник, когда ты пахнешь мной…Сразу хочется завалить и повторить…

- Неееееет, Доронин, - мотаю головой, закусив губу. - На второй раунд меня не хватит…

- Да тебе делать ничего не придется…Лежи и получай удовольствие…

- Не соблазняй, Ром. Я в душ хочу. У меня завтра в девять утра плановая операция.

Я хватаю верхнее полотенце и буквально сбегаю от мужа в ванную. Бросаю свою махровую добычу на раковину и захожу в душевую кабинку. Открываю воду попрохладнее и упираюсь ладонями в плитку. Упругие струи лупят по плечам и спине, смывая весь этот день. Все дурные мысли об «измене» Ромы. И особенно мальчика с серо-голубыми глазами.…

Выхожу только когда зубы начинают стучать. Заворачиваюсь в пушистое полотенце и выползаю в спальню. Рома лежит на кровати, зависая в телефоне.

При виде меня поднимается одним плавным движением, бросает мобильный на прикроватную тумбочку экраном вверх. Подходит ко мне и обнимает за талию, скользя ладонями по спине.

- Я быстро, - его шепот пробирает, заставляя трепетать и распаляться. Но я сегодня просто вымотана как эмоционально, так и физически.

- Ммммм, вряд ли дождусь, мой хороший. Безумно устала…

- Тогда сладких снов.

Рома целует меня в уголок рта и идет в ванную.

Надеваю ночную сорочку и падаю на кровать. Глаза натыкаются на мобильный, оставленный с моей стороны. Протяни руку и копайся, сколько влезет.

Но я не стану этого делать. потому что твердо убеждена - человек, который врет и имеет тайную жизнь, ни за что не стал бы оставлять мобильный на виду.

Отворачиваюсь и обнимаю подушку. Вопреки моей уверенности, что отрублюсь мгновенно, ворочаюсь с боку на бок. Как бы я не легла, мне неудобно.

Все меняется, когда через десять минут за моей спиной ложится Рома на свою половину кровати. Сгребает меня в охапку, обнимает своим большим и горячим телом.

Вот теперь так, как и должно быть. Правильно. То, чего не хватало, чтобы уснуть.

- Спокойной ночи, мой Шерлок, - шепчет и целует между лопаток.

Идеально.

Только тогда проваливаюсь в сон мгновенно. Но вместо эротических снов с нашим участием мне снится мальчик с серо-голубыми глазами на коленях у Ромы. Он, склонив голову набок, тихим голоском с детской непосредственностью задает вопрос, от которого у меня стынет кровь:

- Папочка, почему ты так долго ко мне не приходишь? Я соскучился…

Вероника

- Ну, ты даешь, Ника! - хохочет Карина. - Такой допрос устроила мужу!

- С кем поведешься, от того и наберешься, - бурчу, помешивая свой капучино.

Сегодня так удачно совпало, что мы с Кариной обе отработали в первую смену. И я попросила ее съездить со мной в торговый центр. Через неделю у меня юбилей - тридцать лет. И хоть я не планирую отмечать этот день с широким размахом, а посидеть тихонько в каком-нибудь ресторане с мужем, я решила, что мне все равно необходимо новое платье. Чтобы сверкать в этот день. И чтобы глаза Ромы горели также, как в последнее наше свидание.

Подруга с радостью согласилась сопровождать и помочь с выбором наряда. А я поделилась с ней своими переживаниями, потому что больше не могу носить их в себе.

Они точат меня.

И хоть все у нас с мужем сейчас хорошо, меня не покидает ощущение тревоги. Особенно сейчас, когда он, спустя неделю после той ситуации улетел на семинар для работников прокуратуры. Ромы нет дома два дня, а я уже скучаю…

- Как он только не сорвался и не психанул?! - продолжает недоумевать подруга, чем ещё больше вгоняет меня в краску и заставляет чувствовать себя неловко. - Воистину у Ромы ангельское терпение, раз он, выслушав твои обвинения, не встал и ушел. А обстоятельно все разложил по полочкам. Выслушал все твои переживания, все объяснил… Твой муж показал, что ты ему важна. Ваши отношения. Что твои переживания для него - не пустой звук. Это дорогого стоит.

- И все равно мне не дает покоя его реакция на эту самую Ксению Реутову….

Подруга закатывает глаза. Раздражается и начинает злиться.

- Да мало ли! Может, у него обвиняемый по какому-то сложному делу был с такой фамилией. И это дело выжало его досуха. Может, это его какой-то личный триггер из прошлого, а ты записала ее сразу в любовницы и вторую жену!

Карина, конечно, говорит разумные и здравые вещи. Но все равно что-то царапает изнутри и не дает спокойно сделать глубокий вдох и наслаждаться жизнью.

- Ты знаешь, я не защищаю Рому, но вот даже в смелых фантазиях не могу представить, чтобы он тебе изменял. Это скорее мой муж способен на это. Доронин же буквально дышит тобой, - мечтательно добавляет подруга, подпирая щеку кулаком и таинственно улыбаясь.

Тут Карина абсолютно права. Ответная мечтательная улыбка растекается на губах. Со стороны, должно быть, я выгляжу, как дурочка.

В суете мы перестаем замечать мелочи, которые говорят нам об истинном отношении человека. И которые мы принимаем, как данность.

Например, Рома всегда откладывает в сторону телефон, когда я разговариваю с ним и рассказываю о работе. Выслушивает, даже если ничего не понимает.

За все девять лет брака я ни разу не мыла сама машину - этим занимается мой муж после работы. Чаще ночью, потому что практически постоянно задерживается в прокуратуре. Также Рома всегда следит за исправностью моей машины - только он отгоняет ее в сервис на запланированный техосмотр. И, стыдно признаться, я никогда не знаю, сколько у меня бензина - только лишь то, что его всегда достаточно. И топливо никогда не кончится по дороге. Опять-таки благодаря мужу.

Если я с утра остаюсь досыпать, потому что работаю во вторую смену, Рома всегда оставит в мессенджере сообщение, что на улице холодно, и чтобы я одевалась потеплее.

Казалось бы, это мелочи, но как раз они и формируют истинное положение вещей…

- Послушай, - поверх моей руки ложится ладонь Карины, - я давно работаю в гинекологии, достаточно насмотрелась, как мужики бросают жен из-за того, что они не могут родить. Да, у вас много лет не получается, но твой муж рядом. Проходит через эту трудность рука об руку с тобой. Искренне переживает и вникает в каждую мелочь касательно твоего здоровья. Для него важно в первую очередь это! И ни разу от Ромы не прозвучало вопроса, обвинения, почему ты не можешь забеременеть! Боже, он, достаточно молодой мужчина, согласился на ЭКО! Без вопросов, обвинений и прочего. Надо - значит надо. И, я больше чем уверена, не допустит повторной процедуры, потому что она губительна для твоего здоровья.

- Потому что ему это не нужно? Ведь у него уже есть этот самый ребёнок? - осторожно выдыхаю, размазывая кофейную пенку по стенкам чашки.

- Дура ты, Вероника! - взрывается подруга. - Ему ты важна. И ребёнок от тебя, а не какой-то там левой бабы. Ты просила совета и взгляд со стороны - я озвучила свое мнение. Что делать дальше - решай сама.

Слова Карины сеют во мне первые ростки уверенности. Развеивают некоторые сомнения и даже позволяют расправить плечи.

- Прости. И спасибо, - поднимаюсь со своего места и крепко обнимаю подругу. - Ты меня успокоила. Даже дышать, кажется, легче стало.

- Пойдем уже выбирать платье, паникерша моя. Иначе на юбилее будешь щеголять в хирургическом костюме.

- Неееееее, - отчаянно качаю головой и, оставив под чашкой крупную купюру за наш кофе, тяну за руку подругу к выходу. - Мне не идет голубой цвет. И маска скрывает мою обворожительную улыбку. Так что пойдем искать платье!

Следующие три с лишним часа мы с Кариной бродим от бутика к бутику в поисках того самого наряда. И находим, когда я уже отчаялась и решила, что действительно надену медицинский халатик. В спальне. Рома, конечно, будет в восторге, но мне хотелось бы немного иного праздника. Хотя идея не так уж и плоха…

- Доронин тебя сожрет, - с горящими глазами заявляет Карина, заглядывая в примерочную. - Ты - красотка, Ник. Шикааааааарная…

Не раздумывая, пробиваю на кассе платье, и мы, счастливые и уставшие идём с подругой на выход.

Вероника

Я почти прохожу мимо бутика с нижним бельем, как взгляд цепляется за белый кружевной комплект. Замираю. Разворачиваюсь и шагаю к отделу.

- Нееееет, Ник, - хнычет позади подруга. - Давай в другой раз? Я дико устала и мне уже пора бежать за сыном в садик.…

Подбегаю к ней, обнимаю и целую в щеку.

- Беги, конечно. Спасибо, что не бросила и вправила мозги. Поддержала. А я всё-таки задержусь и примерю этот комплект. Уверена, он идеально подойдет под мой образ.

Прощаюсь с подругой и ураганом залетаю в отдел. Консультант сразу же приносит нужный размер, не забыв предупредить, что он последний.

Я не прогадала. Выгляжу в нем потрясающе. Этакая порочная невинность.

Не удерживаюсь, делаю эротичное селфи груди и скидываю мужу.

Стоит отметить, прошедшая неделя была идеальной. Как будто у нас был второй медовый месяц. Рома приходил с работы гораздо раньше, задерживаясь не больше, чем на час. Каждый вечер был пропитан романтикой и горячей близостью почти до самого утра. Муж часто звонил просто так, сыпал комплиментами.

Наверно отчасти поэтому я отпустила Рому на этот семинар с легким сердцем. Потому что он постоянно на связи, и у нас скопился целый километр переписки. Как будто нам снова чуть больше двадцати, и мы беззаботны и глубоко погрязли друг в друге.

Вот и сейчас ответ приходит почти мгновенно.

«У меня выступление через десять минут», - и фото с ладонью на топорщащейся ширинке как реакция на мою провокацию.

Быстро фоткаю себя сзади, чтобы ягодицы в кружевных трусиках было видно в выгодном ракурсе, и скидываю мужу.

«Удачи», - и добавляю смайлик, показывающий язык.

«Хочу, чтобы ты встречала меня в этом белье. И больше ничего.»

Кто я такая, чтобы отказывать тебе в такой малости, дорогой муж?...

Выхожу из бутика счастливая и воодушевленная с заветным пакетиком в руке. А в голове лишь картинки завтрашней долгожданной встречи с мужем.

И никаких мыслей о Ксении Реутовой, возможной второй семье Ромы и мальчике с серо-голубыми глазами.

Ровно до тех пор, пока я не натыкаюсь на него взглядом. Зареванного, растерянного и безумно напуганного посреди огромного торгового центра.

Вероника

Замираю. Толпа недовольных и спешащих посетителей торгового центра обтекает меня со всех сторон. Кто-то ворчит, кто-то цокает, кто-то задевает плечом. Я не обращаю на это внимания, так и продолжаю пристально рассматривать малыша.

Черт возьми, как же он похож на Рому! Просто одно лицо! Эти глаза, пушистые ресницы, изгиб губ, волосики….

Буквально на прошлой неделе, желая убедиться, что ошиблась и мне привиделось на приеме, что снова накрутила себя, я отыскала альбомы с детскими фотографиями Ромы. Изучила каждую едва ли не под лупой. И поняла - не накрутила. Мой маленький пациент и правда безумно похож на моего мужа.

А сейчас воочию убедилась. Снова.

Пока в голове крутятся тысячи вопросов на повторе, ноги сами несут к мальчику. Меня тянет к нему, как магнитом. И сразу же тепло разливается в груди, едва вижу это милое личико. Хочется сразу обнять, защитить. Хоть этот малыш и стал причиной, из-за которой треснул наш фундамент отношений с Ромой и пошатнулось доверие, я не испытываю к нему никакой злости. Только…радость, и сердце чаще колотится. Странно и дико испытывать подобное к чужому ребёнку….

Демьян всхлипывает, трет кулачками глаза, размазывая слёзы по щекам.

- Мама! - сердце царапает отчаяние в его голосе. Малыш встает на носочки и вглядывается в толпу. - Ну, где же ты?!

Когда я подхожу, закрывает личико ладошками и ревет в голос. И сразу же резко злость накатывает волной, как цунами. Ребёнок с таким отчаянием плачет посреди оживленного торгового центра! Маленький, беззащитный, потерянный, но никто не подходит, чтобы спросить, в чем дело. Никому не до кого нет дела. Все просто торопятся по своим делам, не обращая внимания на малыша, который путается под ногами.

Присаживаюсь на корточки и осторожно касаюсь худого плечика, чтобы не напугать и без того перепуганного насмерть ребёнка.

- Демьян, привет, - улыбаюсь несмело, затаив дыхание. - Ты помнишь меня?

Малыш отнимает руки от лица, хлопает ресничками, сбрасывая с них крупные капли слез. Хмурится, медленно блуждая взглядом по моему лицу. Но вот в его глазах вспыхивает узнавание и…радость. Губки растягиваются в робкой улыбке.

- Здравствуйте! Да, вы - доктор из больницы. Вы смотрели мою руку, - вытягивает вперед перебинтованную ручку.

- Как она, кстати? Уже лучше?

- Да. Почти не болит. Только когда мама мажет мне мазь, - тяжело, тоскливо вздыхает. Но упрямо вскидывает подбородок, серьёзно и решительно, почти по-взрослому заявляет: - Но я терплю и не плачу. Я же уже почти большой. Скоро в школу пойду.

Хихикаю и, не выдержав, треплю малыша по макушке.

- Ты молодец. Настоящим мужчиной растешь. Правильно, маму надо беречь. Она и без того переживает, что ты упал и поранился.

Демьян опускает голову и смотрит на пол, ковыряя носком сапожка плитку на полу.

- В тот день, когда вы посмотрели ручку, мама перед сном намазала мне мазь. Она думала, что я сплю, но я видел, как она сильно плакала. Я больше не буду падать.

Улыбаюсь, осторожно касаюсь пухлой щечки, боясь, что Демьяну не понравится. Но малыш не отшатывается, наоборот, улыбается и даже перестает шмыгать носом.

- Будешь, малыш. А мама ещё не раз будет из-за тебя плакать. Это жизнь.

- Не хочу, чтобы мама плакала…., - и снова в знакомых серо-голубых глазках блестят слёзы. - Она сейчас, наверно, тоже плачет…

- Потому что ты убежал от неё? - одна слезинка скатывается по щеке мальчика, и я на инстинктах стираю ее подушечкой большого пальца.

Демьян так рьяно качает головой, что я боюсь, она у него закружится.

- Я не убегал от мамы! Я ее очень люблю! Просто я потерялся…отбежал к магазину посмотреть кое-что, а мамы уже нет…

Демьян снова закрывает ладошками личико и горько плачет. Так сильно, что сердце сжимается и сбивается с ритма. У самой глаза предательски влажнеют. Я, конечно, люблю детей, в моей профессии без этого никуда, но не думала, что настолько проникнусь этим малышом…Наверняка это нерастраченный материнский инстинкт так ярко проявляется.

- Мне страшно…Я хочу к маме…

В горле образуется ком, внутренности связываются узлом. На сердце тяжесть, как если бы плакал мой родной сын…

Совершенно забыв, что передо мной чужой ребёнок, да ещё и мой пациент, я обнимаю мальчика. Крепко прижимаю к себе и глажу по голове.

- Не плачь, Демьян, ну, не плачь. Мы обязательно найдем твою маму…

Поднимаюсь на ноги и протягиваю раскрытую ладонь. Затаив дыхание и прикусив губу, наблюдаю, как Демьян хмурится, смотрит то строго мне в глаза, то на мою ладонь.

Сердце колотится навылет.…

Доверится - не доверится…

Мне почему-то остро хочется, чтобы доверился…

- Мама говорила мне, что нельзя никуда ходить с незнакомыми, - неуверенно бормочет, перетаптываясь на месте. - Но я вас знаю…И вы не похожи на злую тетю, которая может меня украсть…

Прыскаю в кулак, поражаясь размышлениям малыша. И продолжаю с трепетом ждать его реакции, держа подрагивающую ладонь раскрытой.

Демьян неуверенно, как весенний росток к солнцу, тянется к моей руке. Осторожно касается кончиков пальцев, а у меня внутри как будто звезда взрывается и озаряет все вокруг изнутри своим теплом и светом.

Малыш улыбается и уже уверенно вкладывает ладошку и сжимает мои пальцы.

- Сейчас мы пойдем с тобой к администрации и попросим объявить, что ты ждешь маму у фонтанов. Хорошо?

- Договорились, - серьёзно буркает Демьян, вышагивая рядом.

Я объясняю администратору ситуацию и сообщаю ей данные малыша. Она оказывается понимающей и сразу же зачитывает объявление.

Подвожу малыша к фонтанам и помогаю сесть рядом с собой. Его серо-голубые глазки вглядываются в мои до мурашек на спине. Бровки хмурятся, а четко очерченные губки поджимаются. Он серьёзен, строг, но в глазах отплясывают маленькие чертики.

Прямо как у моего Ромы.

На секунду мне кажется, что мы встретились неслучайно. Что там, наверху, мне дали шанс узнать этого мальчика поближе. И грех будет им не воспользоваться.

- Демьян, скажи, пожалуйста, - начинаю осторожно, с сердцем, которое колотится где-то в горле, - а ты живешь с мамой и папой?

Спрашиваю и чувствую вкус крови на языке - от волнения прокусила губу.

- Нет. Только с мамой.

- А папа?

- Он много работает, - бурчит Демьян с глубокой обидой в голосе. - И почти всегда в командировках.

Его непосредственное признание царапает острыми когтями сердце. Я почему-то представляю, как Рома вместо того, чтобы ездить на семинары и другие мероприятия по работе, приезжает к Ксении Реутовой и Демьяну и просто живет ту жизнь, о которой мы мечтали вдвоем…

- А часто приезжает?

Молчаливо качает головой.

- Но вчера он приехал и подарил мне большую машину, «Биг Фут» называется.…

Демьян показывает руками в воздухе насколько большая игрушка. Даже не подозревая, что я заживо сгораю изнутри. Конечно, это косвенные моменты, но ведь все сходится…

А Демьян тем временем откровенничает дальше, добивая меня. Буквально вгоняя своими словами последний гвоздь в крышку гроба моего доверия.

- А сегодня он уже уедет обратно. Но я хотел подарить ему подарок, чтобы папа обо мне вспоминал почаще.... Но отвлекся и потерялся…

Демьян бормочет что-то ещё, но гул в ушах нарастает, и я никак не могу разобрать слов.

- Мама! - вскрикивает мальчик так пронзительно и срывается к Ксении, которая просто на месте уничтожает меня тяжелым взглядом, полным страха и злости.

Вероника

Ксения прижимает сына к себе и гладит его по голове. Демьян прижимается к животу матери и не видит, как та разглядывает меня так, будто пытается отыскать что-то на моем лице.

- Здравствуйте, - несмотря на арктический холод между нами пытаюсь быть приветливой и делаю шаги навстречу в буквальном и переносном смысле. - Демьян потерялся, я нашла его и привела сюда…

- Да, я так и поняла. Я услышала объявление, - показывает пальцем вверх, - спасибо.

На этом моменте люди попрощались бы и разошлись каждый по своим делам.

Но один вопрос так и зудит у меня на языке. И заставляет оставаться на месте и также пристально разглядывать Ксению. Единственное, что заставляет меня молчать - ребёнок. То, о чем зайдет разговор, не для его ушей. Я не хочу стать той, кто сломает неокрепшую детскую психику.

Реутова почему-то тоже не торопится уходить. Как будто и у неё накопились вопросы ко мне…

Демьян, сам того не понимая, выступает сдерживающим барьером между нами. Но, несмотря на это, воздух вокруг нас сгущается, становится тяжелым и вязким. А тревога в груди нарастает с космической скоростью.

- Мама, смотри, какой большой аквариум! - мальчик уже не плачет и крутит головой с любопытством во все стороны. - И рыбы! Смотри, вон та похожа на Немо! Можно я пойду посмотрю? Пожалуйста, пожалуйста…Я больше не потеряюсь, обещаю!

Демьян молитвенно складывает ладони и заглядывает в лицо матери щенячьими глазами, мило вытянув губки.

Ох, будущий разбиватель девичьих сердечек…

- Дем, нам уже пора домой…

- Как домой?! - возмущается малыш. - А подарок папе?! Нужно купить обязательно! Я подарю ему его, и папочка будет меня вспоминать, скучать и будет приезжать почаще…

Ксения запрокидывает голову к потолку и тяжело и как-то обреченно вздыхает.

- Сынок…

- Ну, мааааааам…

Но мальчишка как будто не слышит ее. Упрямый до ужаса. А ещё непоседа и шкода. И снова до щемящей боли в груди напоминает мне Рому…

- Ладно, иди, - выдыхает Ксения. - Только от аквариума ни ногой. И чтобы я тебя видела!

- Конечно, мамочка!

Мы обе прослеживаем взглядом за Демьяном. Синхронно поворачиваем головы друг к другу…

Все вокруг нас замирает. Ставится на паузу.

Схлестываемся взглядами. Снова изучаем друг друга, как бойцы в противоположных углах ринга.

- Откуда вы знаете Рому? - выпаливаю то, что мучает меня столько времени.

Ксения нервно дергает уголком рта. Качает головой и вздергивает брови. Но первая реакция выдает Реутову с головой - она собирается мне соврать.

- Кого? - надевает маску на лицо, нагло ухмыляясь и скрещивая руки на груди. Злит меня дико. Так, что хочется орать и хорошенько встряхнуть дамочку.

- Романа Львовича Доронина, - терпеливо поясняю. - Моего мужа.

Ксения наигранно усмехается и пожимает плечами, перетаптываясь с ноги на ногу.

- Я не знаю вашего мужа, вы ошиблись и с кем-то перепутали меня.

- Вы врете, - усмехаюсь уже я. Откуда во мне столько смелости и наглости?! - Если вы не знаете, почему так испугались тогда в кабинете?

- Простите, как вас.…

- Вероника Сергеевна.

- Так вот, Вероника Сергеевна, - делает шаг вперед, и теперь ее глаза опасно сужаются и буквально швыряют в меня снаряды из злости. - В тот момент я в принципе была напугана ситуацией - у меня ребёнок упал и повредил руку. Я думала, что он её сломал!

- Вы сейчас очень некрасиво врете, Ксения, - теперь пришла моя очередь криво усмехаться. - Напомню, что ваш сын, посмотрев на фото моего мужа, заявил, что он - его отец!

- Господи…- закатывает глаза. - Вы же с детьми работаете, должны знать, что они те ещё фантазеры. Ему показалось, Демьян перепутал.

Теперь я злюсь. Ярость хлещёт из меня фонтаном, адреналин лавой несется по венам. Но руки опускаются от бессилия - что-то подсказывает мне, что конкретно здесь и сейчас я не добьюсь от Реутовой ответов. Ну, не пытать же мне ее на глазах у сына и толпы посетителей торгового центра, в самом деле! Это, в конце концов, отразится на моей репутации - уже завтра все статьи в соцсетях и СМИ будут пестреть рассказами один драматичнее другого о том, как уважаемый детский хирург, как грушу, трясет мать своего пациента.… Даже представить страшно…

- Ваш сын утверждает, что мой муж навещает вас, - иду ва-банк. - Приезжал буквально вчера. Я хочу знать правду. Чего вы добиваетесь? Вы специально пришли на прием? Надоело жить в тени законной жены? Решили таким образом заявить о себе? Чтобы жена, то есть я, догадалась сама и выгнала мужа - изменника? Потому что знаете, как бы у нас с Ромой там не сложилось, единственного сына он не бросит. А вот вас…может и не выбрать. Я права?

Ксения тяжело дышит. Ее ноздри раздуваются, а тело колотит мелкая дрожь. Которую она всеми силами пытается скрыть. Глаза сверкают как у злющей кошки. Реутова злится и боится одновременно.

- Отстаньте от меня. И отойдите! - плюется словами, как змея ядом. - Иначе я закричу и вызову полицию. Скажу, что вы хотели украсть моего сына. Вы сумасшедшая! Я знать не знаю вашего мужа! У моего сына отец совершенно другой человек. А со своим кобелем-изменником разбирайтесь без нашего с Демьяном участия!

Мальчишка как будто почувствовал, что обстановка между нами накалилась до предела, поэтому подбегает к Ксении и обнимает за талию. Смотрит на меня сурово, взглядом давая понять, что, если что, встанет на защиту матери.

Рома поступил бы точно также.

Чувствуется всё-таки его воспитание.…

- Пойдем, сынок. Папе подарок выбирать, - медленно произносит Ксения, вскидывая подбородок и глядя на меня с превосходством.

Они удаляются, не прощаясь. Ксения постоянно оглядывается.

Смотрю им вслед.

Решение принимается мгновенно.

Достаю телефон из кармана, набираю номер и делаю то, чего никогда в жизни не делала.

Вероника

- Что ты вообще хочешь там увидеть? - спрашивает Карина на следующее утро, когда я на нервах вваливаюсь в ее кабинет до открытия клиники.

Мне просто повезло, что так удачно совпало: мой выходной и отсутствие пациентов с утра у Карины.

- Не знаю, - нервно отпиваю кофе. Это уже вторая кружка за утро.

Всю ночь я не смогла сомкнуть глаз. У меня все не выходил из головы разговор с Демьяном и Ксюшей. Ее нахальные и злые взгляды. Как будто я виновата в чем-то перед ней…

После этой встречи я все больше убеждаюсь, что всё-таки что-то есть между этими Реутовыми и моим Ромой. Не бывает таких совпадений, просто не бывает!

Я чувствую, что их всё-таки что-то связывает…Но что именно, понять не могу. Многолетняя связь? Общий ребёнок? Счастливая семья? А со мной просто так, семья по ошибке или для фикции, статуса?

Нет, такое просто не укладывается в мое мироздание!

Я, кажется, схожу с ума.…

Вчера вечером дошло до крайности. Я перемерила шагами всю квартиру, каждый уголок. Позвонила мужу по видеосвязи, чтобы убедиться, что он один.

Убедилась. Все пятнадцать минут, что мы болтали, Рома соблазнял меня голым торсом и медовым голосом из кровати в его номере. Разговор у нас не очень клеился: в голове все время крутились картинки - Ксению свою он также соблазняет? Также делает пошлые намеки? Также шепчет на ухо и крепко обнимает по ночам в своих «командировках»?

Но в то же время вторая моя половина протестует и твердит, что я - дура! Что должна доверять и верить своему мужу, с которым прожила столько лет!

Боже, это же мой Рома! Мужчина, который исполнял любую мою прихоть, бегал в магазин по первой просьбе на ранних сроках моей беременности. Который был рядом, когда я потеряла нашего малыша. Он переживал не меньше, но забил на все, чтобы быть только со мной. Он боялся, что я могу с собой что-то сделать. Это Рома, который прошел со мной через ЭКО…

Но то, что они знакомы с Ксенией - факт, на который невозможно закрыть глаза. И то, что Рома отрицает это и не рассказывает мне всей правды, - наводит на серьёзные подозрения. Недоверие убивает.…

Оно изъедает изнутри. Отравляет. Толкает на необдуманные поступки.

После того, как мы пожелали с мужем друг другу спокойной ночи, я снова полчаса металась по квартире, как зверь в клетке.

А потом в мою голову взбредают уж совсем бредовые мысли.

Я захожу на сайт мероприятия и нахожу список участников, прошедших регистрацию. Рома среди них есть. И потом, словно кто-то потешается надо мной сверху, глядя на мои метания, выскакивает вкладка с видео выступлениями. Пролистав, нахожу Ромино, где он пятнадцать минут рассказывает про актуальные проблемы прокурорского надзора и пути их решения. Заслушиваюсь, любуюсь на своего уверенного, строгого и умного мужа. И не могу представить, как он встречается за моей спиной с другой женщиной!

Но Ксения, откровения Демьяна вмиг разбивают эти мысли вдребезги.

И я дальше совершаю немыслимые поступки. Звоню в отель и выясняю, когда заселился мой муж. Это известная сеть довольно хороших отелей по всей стране и по их концепции во всех городах один и тот же дизайн в номерах. Мне в голову забрела ещё одна бредовая идея…

После недолгих препирательств выясняю, что Рома въехал в тот же день, когда уехал из нашего дома. И всё ещё там.

Выдыхаю, положив трубку. Слава Богу, мое предположение не подтвердилось.

Я подумала, что Рома был в отеле в нашем городе…и тогда смог бы приехать к Демьяну и проводить с Реутовыми время. Как настоящая семья.

Но тогда получается, что Ксения с Демьяном врут? Или, совсем уж из разряда фантастики, у Ромы есть брат-близнец, о котором я не знаю? Это совсем бредовый бред!

С каждым днем ситуация все больше усложняется. Я увязаю в ней по самую макушку. Не могу разобрать, где правда, а где ложь. Что ещё хуже - я понятия не имею, как выбираться из этого дерьма…

- Ник.…

- М? - отхлебываю уже слегка теплый кофе и оборачиваюсь через плечо. Карина смотрит на меня без улыбки. Внимательно и с волнением.

- Что у тебя с циклом? Он начался?

Качаю головой, скрывая улыбку. На нервах снова отпиваю кофе. Мысленно скрещиваю пальцы. Хоть бы получилось…

- Я смотрю и вкусы у тебя изменились, да?

- Ага, - всё-таки разворачиваюсь и растягиваю губы в счастливой и довольной улыбке. - Представляешь, раньше ненавидела кофе, а сегодня за утро это уже вторая чашка…Я сдала кровь на ХГЧ. Долго оттягивала этот момент, но сама понимаешь, задержка уже приличная…Может, у меня была поздняя овуляция?

Лицо Карины озаряет короткая улыбка, полная надежды. Мне даже кажется, я слышу «Дай Бог», или это игра моего воображения?...

- Отправь мне потом результаты, хорошо? - коротко киваю. - О, пришло! - Карина подпрыгивает на месте и быстрее хватает коротко пиликнувший телефон. Вмиг оказываюсь рядом, и мы, склонив головы друг к другу, рассматриваем фото медицинской карточки Реутовой.

- Так, дай-ка мне… В конце концов я здесь гинеколог…

Вероника

Карина всё-таки пододвигает телефон поближе к себе и внимательно изучает каждую страничку, комментируя увиденное вслух.

- Ну, слушай, обычная карточка…Приходила к гинекологу раз в год на профилактический осмотр, ничем не болела…Из инфекций только молочница…. В числе пациентов клиники, в которой ты делала ЭКО, этой Реутовой нет. Она наблюдалась только по прописке в обычной ЖК. Потом два года не ходила и… пришла на послеродовой осмотр.

Карина вскидывает голову и встречается с моим напряженным взглядом. В ее глазах отражаются мои мысли. Ксения регулярно ходила на осмотры и вдруг пропадает. Нигде не ведет беременность, рожает непонятно где и приходит исправно через сорок дней на послеродовой осмотр.

Какого черта?!

- А они точно прислали тебе всю карточку?

- Сомнений нет. В беременность Ксения нигде не наблюдалась.

- Бред какой-то….

Хватаюсь за голову, чувствуя, как начинает тянуть низ живота и поясницу. Расхаживаю по кабинету туда - сюда.

- Ника, успокойся. Сядь.

Я вцепляюсь в край стола, продыхивая схваткообразную боль внизу живота. Она нарастает, но я отталкиваю ее на второй план.

- Здесь что-то не так…

- Брось. Ты сейчас ищешь проблему там, где ее нет. В моей практике знаешь сколько было тех, кто не признавал врачей и считал, что лучше знает, как и где им рожать? Кто предпочитал роды дома, в своей постели с доулой или простой акушеркой? До хрена и больше! Может, и Ксения из их числа, а ты поднимаешь панику? Твоя паранойя сожрала тебя!

Вдыхаю и выдыхаю. Закусываю губу.

- Понимаешь, Карин, я чувствую…Она сколько там? Пять лет? Или шесть регулярно ходила к гинекологу, а потом раз! И перестала на время беременности! Значит, она пряталась, уезжала…вопрос - зачем? - кривлюсь от нового приступа боли.

- Ник….

- Тем более, - продолжаю, борясь с паническими мыслями о характере моей боли, - ты не хуже меня знаешь, сколько стоят роды дома с доулой. Ксения не похожа на ту, которая может себе их позволить…

- Здесь соглашусь…Но в ее карте нет ничего криминального, Ник…

- Спасибо большое за помощь, Карин. Я пойду…

- Ник, у тебя все в порядке? - летит мне в спину, но я не останавливаюсь, пытаясь доползти до ближайшей уборной.

Боль нарастает. Терпеть ее становится невыносимо. Влетаю в уборную и запираюсь в кабинку. Выдыхая болезненный стон, снимаю брюки вместе с нижним бельем.

Закусив губу и сдерживая рвущийся наружу стон, сползаю по двери, роняя лицо в ладони.

Моя мечта только что разбилась вдребезги с приходом цикла. Как все эти девять лет. Месяц за месяцем…

Эта новость добивает меня. Закусываю ладонь, чтобы не заорать в голос…

Роман

- Доброе утро, Роман Львович, - секретарь подскакивает на ноги, как выдрессированная, стоит мне появиться в приемной. Растягивает два пельменя, которых до моего отъезда в командировку точно не было, в счастливой улыбке и демонстрирует выбеленные зубы. - Вам кофе как обычно?

Мажу по ней взглядом, киваю на ходу и бросаю:

- Доброе, Оля. Да, через десять минут занеси, пожалуйста.

Захожу в кабинет и бросаю портфель на стул у стола. Отхожу к окну и открываю его, впуская свежий воздух. Может хоть он поможет мне привести в порядок бардак в башке.

Я упустил момент, когда в моей жизни начался полный капец. Как-то разом все навалилось, да ещё и проблемы жмут по всем фронтам. Чертов ремонт, который выбился за все графики, на работе, где все было сложно, но по полочкам, тоже летит в какую-то задницу.…

А теперь ещё и Ника.

До моего отъезда в командировку мне удалось все выровнять. Утрясти недоразумения, как я думал. В командировке тоже все шло отлично, как будто мы с Вероникой первый год знакомы, и между нами полыхает пожар. Я мечтал скорее вернуться, чтобы воплотить все то, о чем писал ей в мессенджере…

Но в последний день все резко изменилось.

Ко мне вернулась снежная и нервная королева, которая смотрит на меня как на кусок дерьма. После долгих разговоров и криков удалось выяснить, что в нашем охлаждении виновата Ксения Реутова. Снова.

В душе не чаю, как начать разгребать все это дерьмо.…

Провожу ладонями по лицу. Состояние - задолбался. Хочется схватить жену в охапку и махнуть куда-нибудь. Похрен, куда. Лишь бы с Вероникой. Отрубить телефон на неделю и просто не вылезать из постели. Доказывая, что я не таскаюсь по бабам.

- Ваш кофе, Роман Львович, - воркует Оля, входя без стука. Хмурюсь, глядя на то, как она, плавно покачивая бедрами, обтянутыми кожаной юбкой, пересекает мой кабинет.

Не помню, чтобы позволял ей такую вольность, как входить ко мне, как к себе домой.

Дальше - больше.

Моя секретарь, которая до недавнего времени казалась мне довольно сообразительной и адекватной, дефилирует на тоненьких шпильках к углу моего стола и, наклонившись, опускает на него чашку с кофе. Прогибаясь в спине, определенно точно зная, что в этом ракурсе мне видать ее декольте.

- Ольга, - выплевываю ее имя. Кровь вскипает в венах, и хочется гнать оборзевшую девку поганой метлой. Но вот остаться без секретаря в тот момент, когда меня прижимают со всех сторон - не самая лучшая перспектива. Поэтому придется проводить ликбез. - А ты знакома с дресс-кодом в Прокуратуре?

- Д-д-да….

- Рекомендую освежить в памяти все пункты. Особенно тот, где говорится про вызывающий внешний вид. Все ясно?

Секретарь вспыхивает, краснеет, как рак. Опускает глаза в пол, складывая руки перед собой.

- Да…- лепечет это воплощение невинной порочности.

- Тогда иди повтори и приведи себя в соответствующий вид. Достойный моей приемной.

- Роман Львович, - Оля, все также не поднимая головы, делает шаг навстречу, - простите, просто вы мне…

М* * ** * *ь….

Только этого мне не хватало…

А ведь мы это обговаривали! Я четко, как я думал, донес до Ольги, что не терплю романов на работе и любых внеуставных отношений и поползновений в свою сторону. Потому что, хоть Ника и успокоилась и стала мне доверять, моя жена по-прежнему остается ревнивой собственницей.

- Ольга, - стараюсь звучать холодно и строго. - Не стоит сейчас произносить то, о чем ты потом пожалеешь. Я не оценю.

-.… нравитесь, - всё же проговаривает эта бестолковая.

Роняю лицо в ладонь и шумно выдыхаю. Обычно я не позволяю себе подобное проявление эмоций при подчиненных. Но мой секретарь меня просто добила.

- Я женат, Ольга. И никто, кроме жены, меня не интересует. Так что, если у тебя какое-то гормональное обострение, и ты не в силах с ним справиться, то советую прямо сейчас написать заявление по собственному. Мне проблемы ещё с тобой до кучи не нужны.

Эта дура всхлипывает.

- Простите, Роман Львович…Не гоните…

- Выкинь дурь из головы, Оля, и займись работой. Но это мое последнее китайское предупреждение. При следующем косяке вылетишь, как пробка.

Бесконечно кивая, секретарь отходит спиной к двери. Размазывает сопли по лицу вместе с макияжем и смотрит на меня взглядом побитой собаки.

Падаю в кресло, кручусь и отъезжаю к окну. Нужно работать - у меня на рассмотрении несколько дел, также целая папка документов на подпись.

А я все никак не могу выкинуть из головы Ксению Реутову.

Девушку, перевернувшую мою жизнь вверх дном. Девушку, которая выпила достаточно моей крови. И зачем-то решила отравить жизнь моей жене.

Нахрена?!

Мы же все решили, все выяснили, поставили точку. Оставили друг друга в прошлом.

Но она за каким-то хреном всплыла снова и маячит на горизонте моей семейной жизни!

Звонок селектора немного встряхивает и приводит в чувства.

- Да?

- К вам Назар Дмитриевич.

- Пропусти.

В следующую секунду дверь резко распахивается, с грохотом врезается в стену, и Назар заходит в мой кабинет, как хозяин.

- Здорово! - жмет мне руку и разваливается в кресле напротив. - Зачем суровый прокурор доводит хорошеньких девочек до слез?

- Хорошенькая девочка забыла о субординации. И нарушила устав.

Друг закатывает глаза и цокает языком. Я на грани, чтобы и на него сорваться. Нервы ни к черту. Черт бы побрал эту Ксюшу!

- Ты пришел поговорить об этом?! Извини, у меня сегодня не приемный день!

- Не кипятись, Ром.

Тру лицо ладонями. Выдыхаю и беру себя в руки. Становится стремно перед другом - веду себя как истеричная баба.

- Извини. Что там с Ксюшей? Есть информация?

Назар чешет в затылке.

- Если честно, очень странно. Девушка существует, о ней полно данных: адрес, номер телефона, как будто все прозрачно… Но…По адресу она не проживает много лет, номер телефона недействителен. Официально не работает, а место неофициальной работы пока неизвестно.

- Это все?

- На данный момент - да. Все, что удалось накопать за час. Мои парни всё ещё продолжают работать….

Не могу сдержать рвущихся ругательных слов. На что Назар в удивлении вскидывает бровь. Его можно понять - друг видел меня в подобном взвинченном состоянии лишь однажды.

И он тоже связан с Ксенией.

- С чего ты вообще вдруг вспомнил о ней и решил навести справки?

- Потому что Реутова заявилась на прием к моей жене! - лицо Назара вытягивается, и я продолжаю, добивая друга: - Со своим сыном. А пацан какого-то рожна заявил, что я - его отец!

Роман

Лицо Назара вытягивается. Друг подается вперед и упирается локтями в колени. Оглядывает меня с головы до ног, забывая моргать. Смотрит так, как будто впервые видит. Ощущение, будто голый на площади стою.

- Охренеть новости! - наконец отмирает друг. Вскрикивает так, что хреначит по барабанным перепонкам. Запускает пальцы в волосы и ерошит их, качая головой. - Да ну нахрен, Ромыч! У тебя пацан, а ты молчал?!

Вдох-выдох.

Ладони резко зудят. Аж до боли, как будто на них кислоту плеснули. Сжимаю их в кулаки и отхожу на безопасное расстояние. Чтобы не дать другу в челюсть. А я близок к этому.

- Ты головой поехал? - рычу, как разбуженный медведь зимой. - Я счастливо женат! Девять лет, на минуточку. А пацану вроде шесть или семь.

Назар усмехается и снова откидывается на спинку стула, складывая руки на груди.

- Как там в народе говорят? «Здоровый левак укрепляет брак»?

Делаю шаг вперед. А Назар продолжает потешаться:

- Или, может, у вас с этой Реутовой было по старой памяти разок? В командировке? Или на мероприятии каком по пьяни? Так это даже почти и не измена….

- Я тебе сейчас челюсть сломаю, чтобы не нес х***ню всякую. И не будет у меня больше друга.

Назар тут же меняется в лице и вскидывает руки ладонями вверх.

- Все-все. Шутки в сторону. Просто видел бы ты себя со стороны.… - у него вырывается смешок, который друг тут же маскирует под кашель. - Ладно, понял. Итак, что мы имеем: Твоя…

- Не моя! - гавкаю.

- Реутова Ксения снова нарисовалась на горизонте. Но уже не на твоем, а Вероники. Зачем?

- А я в душе не чаю! - развожу руками и пинаю стул. Бешенство на Ксюшу так и прет со всех щелей.

- Ясно, - кивает сам себе Назар и продолжает: - С ней пацан. Сын. По документам ее, так?

- Угу.

- Ему шесть лет. И он не твой, - Назар давит взглядом. Как будто ещё раз проверяет меня.

- Не мой, - ни секунды не колеблюсь. Падаю в кресло, тру виски. Башку разрывает. - Но почему-то пацан при Нике заявил, что я его отец, - впечатываю кулак в стол. Сбиваю костяшки в кровь, но не чувствую боли. - На фото мое пальцем тыкнул, признал «папашу»…

- Я тебя не узнаю, Ромыч, - Назар снова смотрит на меня с подозрением. - Да мало ли чего пацан там заявил?! У меня, конечно, нет детей, но даже я знаю - эти бутузы любители потрепаться…Погоди, ты ради болтовни пацана решил Реутову из-под земли достать?! Чтобы малому по заднице ата-та сделать?!

Снова вдох-выдох.

Поворачиваю голову к окну. Вглядываюсь в суету города, чтобы словить дзен.

- Мне пофиг на пацана. Мне нужна Ксения. Хочу задать ей один-единственный вопрос: какого хрена?! Чего добивается? Решила мою семью разрушить?! Так я за все ответил сполна!

Вместе с очередным ударом об столешницу раздается звонок селектора.

- Меня не для кого нет, Оля…

- Тут к вам Лосев, - голос секретаря звучит испуганно. И я ее понимаю. - Он утверждает, что ему назначено…

Врет, как дышит.

Это ещё одна моя головная боль. И одна из самых серьёзных.

- Пусть войдет, - цежу в трубку, представляя в красках, как сворачиваю шею этому уроду.

Взглядом даю понять Назару, что наш разговор окончен. Благо, друг не дурак. Поднимается на ноги, жмет мне руку.

- На связи, Ромыч. Созвонимся, - мажет взглядом по гостю, что хуже татарина, и добавляет, сильнее сжимая ладонь. - Если будет нужна помощь, набери.

Махнув рукой на прощание, Назар покидает кабинет. Мы с Валерием Петровичем остаемся один на один.

Сесть не предлагаю и всем видом демонстрирую, что не очень-то рад ему. Точнее, с удовольствием бы выкинул из окна.

Упираемся друг в друга взглядами. Никто не сдает позиций. Обстановка в кабинете накаляется.

Лосев криво усмехается и качает головой. Растекается в кресле, как царь, закинув ногу на колено.

- А вы - боец, Роман Львович. Упрямый, сильный бычок, - ухмыляется, но глаза не улыбаются. Они холодные и режут без ножа. - Присаживайтесь, Роман Львович. В ногах правды нет.

С ним, как с Назаром, не поступишь - не втащишь. Я на службе, и не имею права запятнать свою репутацию. У меня большие планы на карьерный рост.

- Что вы хотели, Валерий Петрович? У меня мало времени, - не церемонюсь и демонстративно разглядываю циферблат часов. Непрозрачно намекаю, что общаться с ним не горю желанием.

Лосев меняется в лице. Исчезает улыбочка, глаза становятся цепкими, он будто весь подбирается. Вот сейчас он наконец-то переходит к тому, зачем приехал. И я знаю, что мне не понравится то, что я услышу.

- Что вы решили, Роман Львович, по нашему вопросу? Сроки поджимают, техника простаивает… Мы теряем большие деньги. Очень большие.

Не тороплюсь с ответом. Не спеша присаживаюсь в свое кресло, отпиваю мерзкий кофе, который давно остыл. Складываю руки на стол, и теперь уже я усмехаюсь и веду себя, как хозяин этой жизни.

- Ради этого не стоило тратить свое время и ехать через весь город, Валерий Петрович. Я не меняю своих решений.

Поджимает губы. Постукивает пальцами по столу, как будто барабанит по моим нервам. Но я не сдаю своих позиций. Иначе сожрут. На этой должности нужно вести себя не то, что по-волчьи, а хуже. Выгрызать свое место под солнцем.

- Вы подводите серьёзных людей, Роман Львович. Нехорошо это…Да и вас мы не обидим… Просто подпишите разрешение на строительство.

- Оно уже подписано, - самодовольно заявляю, упиваясь непониманием и растерянностью на лице Лосева. Ради этого момента стоило все это вытерпеть. - И на этом участке будет детский оздоровительный центр. Для детей просто отличное место - озеро рядом, лес…и, что самое главное, далеко от дороги.

- Вы понимаете, - по слогам, как для дебила, цедит Лосев, - что многоэтажный жилой комплекс принесет городу в целом и нам с вами, в частности, не просто большие, а огромные деньги! Вам и вашим внукам до конца жизни хватит. У меня очередь уже на квартиры! Люди готовы вкладываться, инвестировать!

- Я повторяю для тех, кто не понимает с первого раза: на этой. Земле. Будет. Детский. Оздоровительный. Центр. А теперь можете быть свободны. Покиньте мой кабинет.

Поднимаюсь на ноги, упираюсь ладонями в стол. Валерий Петрович прессинга не выносит и тоже вскакивает. Как два разъяренных быка, дышим, глядя друг другу в глаза в упор.

- Нехорошо поступаете, товарищ прокурор. Очень нехорошо. Как бы жалеть не пришлось об упущенных возможностях и не пришлось побегать за нами. И тогда уже мы будем решать, что с вами делать.…

Бросив угрозу, которую я даже не беру в расчет, Лосев круто разворачивается и, чеканя каждый шаг, покидает кабинет, не забыв шарахнуть дверью вместо прощания.

Этот день явно проверяет меня на прочность. Потому что не успевает закрыться дверь, как мобильный снова оживает.

Марина Дизайнер, - написано на нем, и я обратно падаю в кресло, хватаясь за голову.

Я уже жалею, что ввязался с ней в эту авантюру…

Вероника

Утром просыпаюсь вся разбитая. Лежу на боку и гляжу в стену. Впервые не хочу подниматься с кровати и идти на любимую работу. Особенно, когда протягиваю за спину руку и нащупываю холодную простынь.

Пустота. Внутри и снаружи.

Прислушиваюсь к звенящей и пугающей тишине и понимаю, что Ромы в квартире нет. Он намеренно уехал ещё до моего пробуждения, чтобы не пересекаться с женой?...

Я так ждала приезда мужа, в красках представляла нашу горячую встречу….

Но ничего не вышло.

Вместо этого я устроила допрос с пристрастием насчет командировки Ромы. Да, я чувствую, что муж мне не врет. Он действительно был на семинаре. Об этом свидетельствуют железные доказательства, которые я и сама же нашла.

Но и слов Демьяна я выкинуть из головы не могу. Как и то, что он как две капли воды похож на моего мужа. А ещё у него откуда-то его фото. И кто-то, черт возьми, приезжает к нему и дарит подарки. И, что за совпадение, именно тогда, когда мой муж находится в командировках!

И ещё эта странная реакция Ромы на имя Ксении…

Интуиция подсказывает, что он знает ее. И очень хорошо. Тогда и сын вполне может быть его…

Поначалу мы с Ромой просто разговаривали. Разговор был напряженным, обстановка накалялась. И в какой-то момент мы просто перешли на повышенный тон. Кричали, кидались обвинениями…А под конец муж заявил:

- Я очень устал от твоего недоверия и пустых обвинений, Вероника… Не думал, что заслужил такое за девять лет брака….

Рома ушел в кабинет, где с кем-то долго общался по телефону отрывисто и громко. Стучал по клавишам ноутбука, а я…

А я проревела полночи, хороня наши с мужем отношения и брак… Чертовы ревность, мнительность и ПМС!

* * *

Лишь через пятнадцать минут соскребаю себя с постели и, пошатываясь, бреду в ванную. Включаю подсветку на зеркале и отшатываюсь. Я не узнаю женщину в отражении: постаревшую за ночь, отекшую и с потухшим взглядом.

Иду в душ, долго стою под хлесткими струями. Выхожу, обматываю полотенцем волосы и тело. Краситься и укладывать волосы желания абсолютно никакого нет.

Как и аппетита. Но хотя бы стакан воды выпить нужно. Едва передвигая ногами, прохожу на кухню и замираю.

На столе привычно стоит моя кружка кофе и любимый молочный шоколад с цельным фундуком, которого вчера точно не было в шкафчике.

То есть Рома встал утром пораньше и, несмотря на наш вчерашний знатный скандал, сходил в магазин за углом и купил мою любимую шоколадку? А потом, как и всегда, сварил мой любимый капучино и только потом уехал на работу?...

Подхожу к столу и медленно, с осторожностью касаюсь кружки. Слегка горячая. И пахнет лесным орехом. Как я люблю….

Улыбаясь сквозь слёзы, достаю телефон из кармана и набираю короткое сообщение, в котором стараюсь вместить все свои эмоции и благодарность:

«Спасибо тебе!».

Рома почти сразу, как будто только и ждал моего сообщения, читает, но ничего не отвечает. Злится или занят?...

С удовольствием выпив кофе, подхватываю ключи от машины, сумочку и еду в клинику, подпевая зажигательной песенке с радио.

Прохожу в свой кабинет, бросаю клатч на стол и падаю в кресло. Откидываю голову на спинку и прикрываю глаза. До начала рабочего дня ещё тридцать минут, и я пытаюсь настроиться на рабочий лад. Выходит, откровенно говоря, очень хреново. В голову лезут мысли о Роме.

В сумке телефон сигнализирует о входящем сообщении. Вздохнув, тянусь и достаю мобильный. Моя двоюродная сестра Алена, с которой мы с подросткового периода не очень ладим, прислала мне какое-то видео. Очередной спам, наверное. Хочу смахнуть его, но палец задерживается на экране лишнюю долю секунды, и начинается видеозапись.

Она трясущаяся, мутная, потому что сделана через грязное панорамное окно, но все равно четко видно, как Рома сидит на столиком…с женщиной. Безумно похожей на Реутову.

Вероника

Чем дольше вглядываюсь, тем сильнее убеждаюсь в этом. Те же волосы, овал лица, тонкая фигура…

Сладкая парочка практически соприкоснулись головами и что-то увлеченно рассматривают.

Видео без каких - либо подписей, но я понимаю, зачем сестра мне его прислала. Алена всегда завидовала моему семейному счастью, потому что у неё в её тридцать три года уже четверо детей, а муж ее бросил. И сестра всегда не упускала возможности уколоть меня:

- Моему мужу и четверо детей не стали преградой, чтобы бросить, а твой Рома и без детей запросто может уйти.

И с каждым годом от того, что мы с Дорониным были вместе, несмотря на бездетность, ее озлобленность только росла.

Уверена, сейчас Алена просто упивается своим злорадством, что Рома «изменяет» мне.

Откладываю мобильный в сторону. Выдыхаю. Потом снова беру его в руки и набираю Роме. Не отвечает.

А дальше я уже не отвечаю за свои действия.

Я как будто наблюдаю за всем со стороны.

Вылетаю из кабинета и бегу к заведующему отделением. Отпрашиваюсь на пару часов по семейным обстоятельствам. Уже не помню, что лепечу. Прошу Чеснокова заменить меня.

Без куртки вылетаю из клиники. Забираюсь в машину и трогаюсь с места, не прогрев двигатель. Рома за такое поведение не погладит меня по голове.

Если бы женщина с видео не была похожа на Ксению, я бы не отреагировала так бурно. Не придала значения. Но ведь муж говорит, что не знает и не общается с Реутовой! А на видео мило с ней воркует!

Мчусь с запредельной для меня скоростью - восемьдесят километров в час. Но зато через пятнадцать минут оказываюсь у кофейни, что прямо напротив Прокуратуры. Мы частенько с мужем здесь обедаем - тут вкусные фисташковые круассаны и паста с креветками. Будет жалко, если он опошлит это место своей изменой…

Когда я захожу в помещение, взгляд сразу цепляется за сладкую парочку. Не продумав, что скажу, ноги уже сами несут меня к ним.

Муж как будто чувствует меня и поднимает голову до того, как я успеваю дойти до их столика. Вскидывает брови в легком удивлении, а вот взгляд его говорит: «Ну, Ника, ну, ты опять?!».

Мажу взглядом по Роме, поворачиваюсь к девушке и застываю с открытым ртом.

Это не Ксения. Даже близко нет.

Да, если издалека присматриваться, то незначительные сходства есть. Но передо мной совершенно другая девушка.

И она ведет себя странно. Растягивает губы в счастливой улыбке и пристально рассматривает меня, склонив голову набок.

- Привет…- как из-под толщи воды слышу голос мужа

- Привет, - нервно улыбаюсь, не отпуская взгляда девушки напротив. - Случайно зашла за круассанами на перерыв и смотрю, а тут вы. Не помешаю?

Но вместо Ромы неожиданно отвечает девушка.

- Нет, что вы! Вы, должно быть, и есть та самая Вероника? Угадала? Очень приятно познакомиться. Я - Марина.

Где-то я уже слышала это имя…

- Простите, а вы…?

Рома с Мариной странно переглядываются. Девушка делает страшные глаза и поджимает губы. Как будто молчаливым взглядом пытается додавить прокурора.

- Ну, что, Ром, нас поймали с поличным. Думаю, придется признаваться….

Вероника

Марина хихикает и не сводит с меня блестящего взгляда. Более чем странная реакция женщины, застигнутой врасплох с чужим мужем….

Муж недовольно и разочарованно вздыхает. Переводит на меня сощуренный взгляд и медленно сканирует. Я стойко выдерживаю «прессинг» и даже вскидываю подбородок. Ни за что не буду устраивать скандал на людях. Я выше этого. Просто хочу уже узнать правду. Подвешенное состояние убивает.

Неожиданно губы мужа плывут в задорной и мальчишеской улыбке. Я теряюсь и сразу чувствую себя маленькой несмышленой девочкой, которая сотворила глупость.

- Думаю, да, - медленно и задумчиво тянет Рома, переглядываясь с Мариной. - Тем более, нам, похоже, без помощи Ники не справиться...

Ничего не понимаю…

Моя? Помощь?! В чем, простите?!

- Что вообще происходит? - лепечу, едва шевеля губами. Но мой муж, кажется, за годы брака научился читать по губам.

- А то, моя любопытная женушка, - веселится Рома и, наплевав на общественное мнение и на женщину напротив, тянет меня за руку и усаживает на колени. Сразу же зарывается носом в мои волосы. - Что ты настолько нетерпеливая и вредная, что я даже сюрприз на твой день рождения не могу подготовить!

Слова Ромы доходят до меня с запозданием. По одиночке. И не складываются в единую цепочку. Переспрашиваю, как недалекая:

- Сюрприз? Ко дню рождения?

- Да, моя хорошая, да!

- Вот, - Марина осторожно напоминает о себе и что-то тыкает стилусом в планшете. Пытается развернуть его ко мне, но Рома останавливает девушку.

- Марина, думаю, будет лучше, если мы проедем на место. Знаете же, как картинка искажает цвет.

Я перевожу взгляд с одного на другого и все равно не улавливаю сути происходящего.

Картинка? Цвет?!

Трясу головой, но мысли путаются, наслаиваются друг на друга. Все, на что я способна в данном состоянии - хлопать глазами и открывать и закрывать рот. Когда мчалась в эту кофейню, меньше всего ожидала, что ситуация примет такой оборот. И теперь нахожусь в шоке.

- Пойдем, собственница, - усмехается муж, незаметно щипая меня за попу.

Рома оставляет крупную купюру за практически нетронутый кофе и осторожно поднимается, ставя меня на ноги. Я слегка пошатываюсь, и мужу приходится меня приобнять.

- Стоишь?

Неуверенно киваю, стреляя взглядом в Марину. Она, слегка улыбаясь и не сводя с меня заинтересованного взгляда, набрасывает на плечи легкую шубку. Подхватывает сумку, планшет и уверенно идет на выход, не дожидаясь нас.

- Пойдем? - мягко бормочет Рома, а в глазах его черти бесятся.

- Куда? - шепчу пересохшими вмиг губами. - Объясни, я ничего не понимаю…

- Конечно, объясню. На месте.

Муж тянет меня за собой, как на привязи. Машинально перебираю ногами и прихожу в себя, когда оказываюсь у машины Ромы.

- Я за рулем…

- Ну, куда ты в таком состоянии за руль? - возмущается Доронин. - Ты же ещё, не дай Бог, попадешь в аварию…Да и со мной будет быстрее. Садись.

Муж распахивает передо мной дверь и едва ли не вталкивает в салон. С удивлением замечаю, что Марина садится в свою машину и уверенно выезжает со стоянки, а не напрашивается к моему мужу...

Рома, держа руль одной рукой, уверенно выруливает за девушкой. Какое-то время едем молча. Я перебираю в голове варианты, но ничего не подходит. Не выдерживаю, резко разворачиваюсь лицом к мужу и выпаливаю на одном дыхании:

- Кто такая Марина?

К моему удивлению, Рома хохочет. Искренне и громко. С весельем косится в мою сторону.

- А я все думал, когда же ты сорвешься? Но сегодня моя ревнивица проявила прямо чудеса выдержки! Столько держалась!

- Это все от растерянности, - бурчу и складываю руки на груди. - Так кто такая Марина?

- Марина - дизайнер.

Я размышляю буквально несколько секунд. С космической скоростью складываю пазлы в голове и возбужденно выпаливаю:

- Та самая? Которая занимается ремонтом в Прокуратуре? И которой не смог дозвониться Олег?

- Та самая, - лишь подтверждает муж.

- Мы едем к тебе на работу? А в чем нужна моя помощь?

Но мои догадки не подтверждаются, когда мы пропускаем нужный поворот.

- Куда ты меня везешь? - верчу головой, пытаясь понять, но ничего не выходит. Знаю лишь одно - эта дорога ведет в пригород, а там только глэмпинги и уединенные коттеджи…- Отдыхать?

Рома улыбается уголками губ и перехватывает мою ладонь. Переплетает наши пальцы и кладет их себе на бедро.

- Терпения, Ник. Скоро все узнаешь.

Мы действительно выезжаем за город. Указатель сообщает, что через семь километров элитный поселок. Ничего не понимаю…

Рома сворачивает именно туда.

Озираюсь по сторонам и останавливаю взгляд на муже. Этот хитрый жук по-прежнему улыбается и молчит, как партизан.

Когда подъезжаем к шлагбауму, Рома достает из кармана брелок, щелкает им и шлагбаум открывается.

- Ром….- сдавленно шепчу. У меня есть одна мысль, но я боюсь ее даже подпустить. Отгоняю, как могу, чтобы не разочаровываться…

Муж проезжает в конец улицы и паркуется у последнего дома рядом с машиной Марины, которая уже ждет нас у ворот.

- Рома…

Улыбнувшись и подмигнув, муж обходит машину и открывает передо мной дверь.

- Выходи, Ника.

Сглатывая слёзы, закусываю губу и трясу головой. Всхлипываю, осознавая, что я все правильно поняла. И так стыдно становится…

- Ромааааааа…

- Выходи, дурочка моя. Или мне придется применить силу…

Спрыгиваю на землю и едва удерживаюсь на дрожащих ногах.

- Откроете, Марина? Я свою связку на столе в кабинете забыл.

Но дизайнер качает головой.

- Я думаю, это неуместно. Пусть хозяйка сама открывает.

И со счастливой улыбкой девушка вкладывает ошарашенной мне в ладонь ключи.

Вероника

В поисках помощи и какой-то опоры растерянно оглядываюсь на мужа. Рома мягко и нежно улыбается и обнимает меня за талию, легонько подталкивая к калитке.

- Открывай, Ника. Это твой дом.

В шоке гляжу на небольшую связку, казалось бы, самых обычных ключей.

Но это не просто ключи.

Это ключи от моей мечты.

Которой я грезила вечерами и ночами напролет. Лежа в кровати, прижимаясь к сильному телу мужа, я мечтала вслух. А Рома с удовольствием подхватывал и тоже делился. Или расспрашивал, чтобы узнать детали моей мечты. Порой его расспросы напоминали допрос прокурора.

Теперь понятно, почему.

Я мечтала о своем доме подальше от всех в уединенном и красивом месте с видом на лес. Мечтала о большой семье, чтобы наши дети, обязательно похожие на Рому внешностью и характером, бегали по газону босиком. А мы бы с ним сидели на террасе в креслах из ротанга и любовались нашими малышами. А в ногах обязательно по-царски развалился бы мейнкун - лучший друг наших детей. А вечером, когда дружно уложим наших малышей, мы бы пили вино у камина напротив панорамного окна, в которое было бы видно яркие звезды…

А теперь я, кажется, стою в шаге от своей мечты…

- Смелее, солнце, - подталкивает Рома. - Это, конечно, должно было случиться в твой день рождения… Но сама виновата, что сюрприз себе испортила…

Закусив губу, с нетерпением вставляю ключ в замочную скважину и проворачиваю два раза. Толкаю калитку, делаю шаг вперед и хватаюсь за нее, чтобы не свалиться.

Передо мной дом из моей мечты. Один в один. Как будто картинку взяли из моей головы и оживили. Огромная территория, большая терраса, даже мангальная зона с казаном для плова, как я хотела! Но главное - это огромная стеклянная зеркальная стена, через которое, я уверена, мы с Ромой будем смотреть на падающие звезды и Луну.

- Боже… Я сплю?

Оборачиваюсь на мужа и натыкаюсь на его горящий взгляд, полный любви и обожания.

- Не-а, Ник. Пойдем смотреть, справились ли мы с Мариной?

Делаю первые неуверенные шаги вперед, и цокот каблуков разносится по округе. Опускаю голову и разглядываю девственно чистые дорожки на участке. Что удивительно, учитывая, что вокруг высоченные сугробы.

- Эти дорожки - настоящее открытие для меня, - восторгается Марина, о которой я успела напрочь забыть. - Они с подогревом, чтобы вам не пришлось потом махать лопатой.

Снова смотрю на Рому. Удивительно, насколько внимательно он слушал меня!

Ведь эту фишку тоже я предложила, когда у нас впервые зашел разговор о загородном доме. Рома сказал, что не против, но ему не хочется тратить свободное время, которого и так в обрез, на то, чтобы расчищать снег. И я предложила дорожки с брусчаткой и подогревом. И проблема решена.

Рома запомнил все, о чем я говорила и мечтала. Запомнил, воплотил и подарил мне на день рождения мою мечту…

Разве муж бы так поступил, если бы не любил и изменял мне?...

Сомневаюсь.

- Так, это гараж на две машины, - вещает Марина, указывая на огромное помещение, пристроенное к дому, - через него можно попасть сразу в дом. Ваши машины всегда будут в тепле, и вам не придется переживать, заведутся ли они. А позади дома, у той стены, баня. Самая настоящая, русская. С отдельной парной и моечной. А большим предбанником.

- Дайте угадаю, - бормочу, разглядывая исконно-русский домик, - там стоит большой стол, развешаны веники и сушеные травы, а ещё можно пить чай из самовара после парения?

- Да! - едва ли не пищит и хлопает в ладоши дизайнер. - Просто волшебное место… После того, как воплотила проект Романа, я влюбилась в эту баню. Обязательно закажу такую родителям, чтобы расслабляться по выходным. Мне кажется, она здорово объединит всю семью.

Да, именно такие задумки были у меня…

- Давайте пройдем скорее в дом.

Переплетаю наши с Ромой пальцы и наконец дохожу до подарка. Не с первого раза открываю дверь, а когда всё же толкаю ее, вскрикиваю от восторга.

Передо мной коридор с множеством дверей и лестницей на второй этаж. Все выполнено в белых и бежевых тонах. И свет, каждый уголок пропитан солнечным светом, льющимся через большие окна. А справа на стене в шахматном порядке расставлена подсветка.

- Это для наших семейных фотографий, - поясняет Рома и тянет в гостиную, совмещённую с кухней.

- Это любовь с первого взгляда, - глаза Марины горят так, как будто этот дом подарили ей. - Признаться честно, когда Роман «познакомил» меня с проектом и пожеланиями по нему, я влюбилась. В ту картинку, которую ваш муж создал в моей голове. Влюбилась в детали. В ваш вкус. В уют этого дома, которым пропитана каждая деталь. А ещё любовью. Я восхищаюсь вами, как парой. И скорее взялась за дизайн-проект. А теперь очень волнуюсь, не зная, понравится ли он вам.…

- Шутите? Он потрясающий! Здесь все так, как я хотела…

- Это лучший мой проект. Вы не против, если он станет моей визитной карточкой?

- Совершенно нет, - мотаю головой, восхищенно осматривая функциональную кухню. Отдельный островок для готовки, пенал со стеклянными дверьми и подсветкой для бокалов и фужеров…

Даже не верится…Так разве бывает?!

- Осталось доделать кое-какие штрихи, и проект будет завершен. Но у нас с вашим мужем возникла одна проблема - мы не смогли определиться с цветом плитки в гостевом санузле и расположением кровати в мастер-спальне. Я предлагаю поставить ее у правой стены, чтобы ранний свет не будил вас так рано, ведь ваша спальня с восточной стороны. А Роман утверждает, что нужно прямо напротив окна… Вы можете посмотреть?

Переглядываюсь с мужем.

Вероника

Он воплотил мою мечту до мелочей. И запомнил даже эту незначительную деталь, брошенную вскользь.

Мы вместе мечтали встречать рассветы, лежа в нашей постели, и рассматривать облака на лазурном небе…

Мы с Мариной проходим в кухонную зону и усаживаемся на барные стулья. Склоняемся над планшетом и рассматриваем различные варианты плитки, пока Рома выходит на террасу и с кем-то разговаривает по телефону.

- Хорошо, я поняла вас, Вероника, - через полчаса Марина складывает вещи в сумку и тепло прощается со мной. - Я сегодня закажу материал, и рабочие тут же выложат ее. Думаю, через неделю дом будет полностью готов.

- Спасибо вам, Марина. Дом получился волшебный. Такой, о котором я мечтала. Спасибо, что помогли воплотить. Я до сих пор не верю.…

- Я рада быть причастной к вашему семейному счастью, - искренне улыбается девушка. - Извините, Вероника, мне пора. До свидания, Роман! На связи! - муж оборачивается и машет рукой, не отнимая телефон от уха.

Провожаю Марину и возвращаюсь в гостиную. Наблюдаю за Ромой стоящим ко мне спиной. даже спустя столько лет сердце заходится от чувств и эмоций к мужу. Я люблю его с каждым годом все больше. Наверно, поэтому так сильно боюсь его потерять…Потому что, кажется, я без своего мужчины не смогу... Не выстою в этом мире…

Я испытываю любовь и жгучий стыд одновременно. За то, что подозревала. Чуть ли не обвиняла в открытую. За эмоциональные качели, на которых я с ветерком прокатила нас обоих…

Осторожно выхожу на террасу и обнимаю мужа со спины, прижимаясь щекой к сильной спине.

- Я не знаю, как тебя благодарить…

Рома как раз прячет мобильный в карман. Перехватывает мои ладони и обнимает руки.

- Мммм, дай-ка подумать…Спасибо? Поцелуй? Я тебя люблю?

- Спасибо, самый лучший муж, что воплощаешь мои мечты. Что рядом, несмотря на мои истерики и ревность. Я тебя люблю. Так сильно, что становится страшно….

А Рома, вместо того, чтобы, как обычно добавить какую-то шутку или колкость, внезапно выдыхает:

- Прости меня…

Напрягаюсь. Неосознанно прижимаюсь ближе к мужу. Сердце колотится навылет, а в голове носятся лихорадочные мысли…

- За что?

- За твои нервы. За переживания. За то, что ты решила, что я охладел к тебе, потому что изменяю. А это на самом деле не так. Ты же сама видишь и чувствуешь это….

- Но я также видела и чувствовала, что ты закрылся в себе, - жалобно возражаю. - Ты стал отчужденным и холодным…Это же первые звоночки…

- Дурочка моя, - муж целует тыльную сторону ладони. Резко разворачивает и толкает меня поясницей к перилам. Тут же прижимается бедрами, и я ощущаю всю степень его желания. - Я не изменял - я задолбался. До предела. Полгода назад я ввязался в эту стройку и поставил себе и рабочим цель все закончить к твоему юбилею. Но я хотел, чтобы все было так, как ты мечтала. Как мы мечтали. И не мог расслабиться и доверить строительство. Контролировал лично каждый этап. Поэтому Олег - прораб, звонил или мне, или Марине по каждой мелочи. Ты, собственно, тогда и застала этот момент. На меня за эти месяцы разом все навалилось: стройка, объем работы и некоторые проблемы на ней. Ещё эти постоянные командировки…Я просто задолбался, Ник. И на тебя не оставалось сил. Ты прости меня…

Рома целует в висок и нежно проводит костяшками по моей щеке. Встаю на носочки, трусь носом об его нос. И шепчу прямо в губы:

- Я тебя так люблю…Обещай, что всегда будешь рядом…

- Я тебе сейчас даже с работой стараюсь не изменять, - усмехается муж, качая головой. - Люблю тебя, собственница моя. И больше не могу терпеть…

Под мои счастливые визги Рома подхватывает меня на руки и несет спальню. Проверять прочность матраса и кровати.

Но на этом сюрпризы от Ромы не заканчиваются.

Как приятные, так и не очень.

Вероника

Сегодня, в день моего рождения, Рома удивляет с самого утра. Так совпало, что именно сегодня у меня выходной. Я позволяю себе поспать подольше, поваляться в кровати, листая тонну поздравлений в мессенджере и улыбаясь до ушей.

Потом звонят родители. Они, как обычно, поздравляют с самого утра. Мы болтаем обо всем спокойно, без спешки, без моих вечных «Извини, мам, мне пора бежать на операцию» или «Пап, прости, у меня следующий маленький пациент пришел, мне пора».

Мама с теплотой вспоминает, какой я была забавной, милой девочкой. Мы даже плачем обе, согретые воспоминаниями. Папа на нас по-доброму ворчит, но я тоже слышу по голосу, что и он тронут до глубины души.

И в этот момент я понимаю, что безумно соскучилась по родителям. По их объятиям, по болтовне за чашкой чая перед сном обо всем на свете. По фирменному песочному печенью мамы…

- Мам, - звучу жалобно, - мамочка, а вы не сможете приехать? Я так соскучилась.…

- Доченька.…Мы хотели, правда, но у папы с работой не вышло…Приезжайте вы с Ромой к нам в отпуск…

Вздыхаю. С тоской, с какой-то обреченностью.

- Ты же знаешь, мам, что с нашими работами у нас никогда не совпадает отпуск…

Родители выдыхают и красноречиво молчат. Папа дипломатично переводит тему и снова поднимает мне настроение своими шутками. Мы минут пятнадцать хохочем до слез, и я с сожалением прощаюсь с родителями, дав себе железное обещание поехать в гости в самое ближайшее время.

Потягиваюсь до приятной ломоты в мышцах и решительно откидываю одеяло. Несмотря на то, что у меня юбилей, я решила не отмечать его. Не знала, как вообще все сложится на работе. Например, в прошлом году я вообще была на суточном дежурстве в клинике. Да и настроения, признаться честно, нет... Мне тридцать, а кажется, что все пятьдесят. Что большая часть жизни пройдена, а я не достигла почти ничего…

Но я не успеваю углубиться в меланхолию - требовательный звонок в дверь заставляет вздрогнуть и подняться. Вспоминаю, что я в более чем откровенной пижаме и накидываю шелковый халат.

- Иду! - ворчу себе под нос, когда звонок повторяется. Поплотнее запахиваю полы и резко распахиваю дверь, забыв посмотреть в глазок.

Но за дверью никого нет. Вернее, он, наверно есть, но этого человека не видно из-за огромной корзины с розами. Их тут штук сто, не меньше!

- Это.… это мне?!

- Вы Доронина Вероника? - из-за корзины выглядывает парнишка и задорно улыбается.

- Д-д-да…, - растерянно бормочу, рассматривая это великолепие.

- Тогда поздравляем с днем рождения! От души желаем здоровья, счастья и исполнения желаний, - скандирует заученный речитатив и протягивает корзину.

- Может, занесете?

- Конечно, куда поставить?

Когда парень уходит, я падаю рядом с корзиной на колени и просто пропитываюсь насквозь ароматом цветов. Они потрясающие. Огромные благоухающие бутоны самых разных цветов и оттенков.

В самом центре, в самом крупном цветке замечаю карточку.

«С днем рождения, любимая. С тобой моя жизнь обрела смысл…Сияй, а я буду рядом.»

Боже, Рома…Как он это делает?! Одной фразой заставил сердце биться чаще и довел до слез…

Опьяненная эмоциями и сладким ароматом, не сразу слышу, что мобильный разрывается.

- Алло…

- С днем рождения, Ника. Все, что хотел сказать, написал в открытке. Все остальное - при личной встрече, - в трубке звучит проникновенный голос, и у меня мурашки скачут по телу. В животе скручивается узел желания, и я закусываю губу. Безумно хочу увидеть мужа. Обнять, прижаться, почувствовать его поцелуи и укусы на коже…

Я решаю, что не стану терпеть до вечера и поеду к Роме прямо в Прокуратуру. В настолько провокационном наряде, что он не сможет мне отказать. Не устоит.

Но муж снова путает мои планы.

- Сильно занята? Ты говорила, что у тебя сегодня выходной…

- Да, а что?

- Сможешь съездить в одно место? Я сам не успеваю…

Хмурюсь, закусив губу. Рассматриваю свой маникюр, не торопясь с ответом.

- Ник?

- Может, позже? Я хотела.…

- Нужно прямо сейчас, родная, - неожиданно настаивает, я бы даже сказала жестко просит Рома. - Я сам не успеваю вот вообще никак. Но для меня это важно.

Ворчливо выдыхаю. Не так я хотела провести день рождения…Совсем не так…

- Ладно, съезжу.

- Спасибо, солнце. Адрес сейчас пришлю. Извини, мне пора бежать, через десять минут заседание суда.

Я не успеваю ничего ответить, как Рома вешает трубку. А следом присылает сообщение.

Я возмущена. Оскорблена. Обижена. Да, муж подарил мне шикарный букет, но блин! И тут же отправил меня по своим делам…Я перестаю понимать своего мужчину…Это так на него непохоже.…

Одевшись в первые попавшиеся вещи и соорудив на макушке пучок, еду по адресу. Благо, все пробки рассосались, иначе я бы окончательно впала в бешенство.

Припарковавшись, я сверяю адрес в сообщении и в навигаторе.

И ни черта не понимаю!

Что Рома забыл в СПА-салоне?! Вряд ли они «клиенты» районной Прокуратуры…

Я не успеваю достать мобильный и уточнить у мужа, как из салона выбегает девушка и стучится мне в окно.

- Добрый день, вы - Вероника?

- Да, а вы простите.…

- А мы вас ждем. Пройдемте за мной, пожалуйста…

Она убегает обратно, а я сижу на месте, ошарашенно глядя девушке вслед.

Что вообще здесь происходит?!

Какие-то тайны, загадки… и, как назло, Рома трубку не берет, лишь присылает короткое сообщение.

«Занят. Суд.»

Стиснув зубы и кипя от негодования, выхожу из машины и решительно направляюсь к салону.

Вероника

- Добрый день, добро пожаловать в салон «Клеопатра», - лучезарно улыбается администратор. - Мы от души поздравляем вас с днем рождения и сегодня полностью к вашим услугам.

Открываю и закрываю рот.

«Нужно, чтобы ты съездила... Это очень важно для меня…»

Рома, Рома…. Как же ты так умудряешься?!

- Прежде чем я приглашу вас на программу, вам просили передать это…

Девушка протягивает мне конверт. Осторожно, с сумасшедше колотящимся сердцем вскрываю его и читаю послание от мужа, которое снова разрывает мое сердечко от любви к этому мужчине.

«Ты так много времени уделяешь другим, что порой забываешь о себе. Проведи свой день на свидании с самой собой. Позаботься о себе. Отдохни и выброси все дурные мысли и забудь о пациентах. Люблю»

Осторожно складываю записку, написанную уверенной рукой мужа, и прячу ее в карман. Я хочу сохранить и периодически перечитывать эти трогательные слова, когда будет совсем тяжко.

Весь день я торчу в салоне. Спа-программа, расслабляющий массаж, чайная церемония, маникюр, педикюр, макияж, укладка. Как будто я какая-то звезда, и меня готовят для выступления на подиуме.

Когда я покидаю салон отдохнувшая, красивая и наряженная в красивущее платье (подарок от салона), на парковке, облокотившись бедрами о капот своей машины, меня ждет Рома. Его глаза загораются, а губы растягиваются в довольной улыбке. Та, которую так люблю.

Я буквально падаю в объятия мужа, а он молча набрасывается на мои губы. Порой нам проще все выразить без слов, через прикосновения и жесты. Что сейчас собственно Рома и делает.

- Прокатимся в ресторан? - хрипит муж, тяжело дыша. - Отметим твой день?

- Может, лучше сразу домой? - шепчу, поглаживая и царапая его грудь.

- Успеем. Садись.

И вот мы едем, а я понять не могу, в какой именно ресторан…

- Зачем так далеко ехать? - не унимаюсь и верчу головой в разные стороны. - Можно было сходить в наш любимый…

- Там мы можем поужинать в любое время, - Рома целует наши переплетенные пальцы. - А сегодня особенный день.…

Мы приезжаем в большой и уютный ресторан, расположенный в лесном массиве, но в центре города. При желании здесь можно остаться ночевать. Есть даже сауна и джакузи.

Муж помогает мне выбраться и за руку ведет к ресторану. Распахивает дверь, и громкий вскрик рвется из груди.

Все самые мои близкие и родные собрались тут: подруги, коллеги, родственницы, даже родители приехали! Они первые и кидаются меня обнимать и поздравлять.

- Прости, дочка, сложно было молчать, но мы Роме обещали…

Оборачиваюсь, смотрю на мужа. Он счастливо улыбается и посылает мне воздушный поцелуй. Ничего не успеваю ответить - ведущая всех зовет к столу и начинает шоу-программу.

Я танцую, веселюсь и отрываюсь так, как никогда раньше. Обмахивая себя ладонями, продираюсь к бару, чтобы выпить чего-нибудь освежающего.

- Апельсиновый фреш будьте добры, - выдыхаю и вдруг боковым зрением улавливаю движение.

Поворачиваюсь. Знакомый мужской силуэт. Уверенно расправленные широкие плечи, острый подбородок, вскинутый вверх. Мужчина отпивает виски и поворачивает голову в мою сторону.

- Андрей?! Фомин?! - вскрикиваю, убедившись в своей догадке.

Андрей - близкий друг Ромы. Они учились вместе и дружили очень плотно, но почему-то вскоре после нашей свадьбы их дружба сошла на нет. Хоть мой муж и пытался поддерживать отношения довольно долгое время. Но Андрей перестал бывать в нашем доме, и созванивались они с Ромой лишь пару раз в год.

Поэтому видеть Фомина на моем дне рождении более чем удивительно.

- С днем рождения, Ника, - улыбается Андрей, подходя ближе. Отставляет бокал в сторону и рассматривает так пристально, что становится не по себе. - Ты все такая же красотка.…

- Спасибо, очень приятно. Неужели заехал специально, чтобы поздравить?!

- Нужно кое-что обсудить с Ромой, - уклончиво отвечает друг.

Даже так?! Не знала, что муж снова общается близко с Фоминым…

- Мы с Ромой будем рады, если ты останешься. Присоединяйся, не стесняйся.

Андрей улыбается краешком губ и неуверенно кивает головой. На меня налетают девочки и снова утаскивают на танцпол. А уже через несколько секунд я теряю Фомина из виду.

Звучит мой любимый трек, и я отрываюсь на полную катушку, кайфуя от каждой минуты праздника. Плавно двигаюсь под музыку, отбросив все мысли в сторону. Просто кайфую здесь и сейчас.

В какой-то момент мне становится не по себе. Как будто кто-то следит. Взглядом испепеляет. Резко поворачиваюсь в сторону большого окна и на месте умираю.

Ксения смотрит через стекло в упор и даже не скрывается! Но при этом выглядит напуганной и бледной.

- Ник, ты чего? - ко мне подлетает Лиза и обнимает за плечи. Вздрагиваю, перевожу взгляд на подругу. А когда возвращаю его обратно, Ксению уже не вижу.

- Да так, ничего. Все в порядке, - сбивчиво бормочу, продираясь в сторону коридора. - Кое-что нужно уточнить… Я сейчас…

Я обхожу весь ресторан, но Ромы нигде нет! На звонки он тоже не отвечает. Все видели его буквально пять минут назад, и многие подтвердили, что он вышел на улицу.

Бреду обратно в зал, раздираемая мыслями и эмоциями, и врезаюсь в твердое и сильное тело. Мужские руки тут же обнимают за талию. В ноздри проникает аромат парфюма. Чужой. И я отшатываюсь назад.

- Ника? - Андрей озабоченно вглядывается в мое лицо. - У тебя всё в порядке?

Ни черта!

Меня трясет! Теперь я более чем уверена, что Рома отлично знаком с Реутовой и что-то скрывает от меня. Иначе бы она не явилась так нагло на мой праздник!

Я хотела задать этот вопрос мужу, но почему-то выплевываю его в лицо Андрею:

- Скажи, ты знаешь, кто такая Ксения Реутова?

Фомин меняется в лице. Реагирует примерно так же, как Рома.

Из чего я делаю вывод - он знает эту девушку. И очень хорошо.

Так же, как и мой муж.

Вероника

Андрей отступает на шаг назад. Засовывает руки в карманы брюк. Его лицо становится сосредоточенным. Злым, я бы сказала.

- Кто она? - наступаю требовательно. Безжалостно расстреливаю взглядом. Я не думаю, как, возможно, глупо выгляжу со стороны. Напрочь забываю о гордости, празднике и гостях. Сейчас важнее, просто жизненно необходимо узнать правду.

- О чём ты? - пытается увильнуть Андрей. Он, видимо, за эти годы позабыл, насколько я упорная, когда мне что-то нужно.

- Давай хоть ты не будешь делать из меня дуру, хорошо?! - взрываюсь, переходя на повышенные интонации. - Кто эта Ксения Реутова?! Его коллега?

Андрей усмехается, но как-то грустно и по-доброму.

- Ник, давай не будем поднимать эту тему. Сегодня твой праздник…Зачем тебе портить настроение самой себе?

- Потому что плевать я хотела на праздник! Гораздо сильнее я хочу знать правду! И не быть дурой, которая верит мужу, а получает…эту Ксению Реутову у ресторана!

Андрей тянет ко мне руку. Неожиданно касается щеки. Проводит пальцами, стирая слёзы. Оказывается, они сами катятся из глаз, а я и не замечаю…

Его прикосновения обжигают. Неприятны. Хочется отшатнуться, но я стойко выдерживаю. Остаюсь на месте и вскидываю подбородок.

- Не плачь, Ник. Оно того не стоит…

- Не уходи от темы, Андрей. Я. Хочу. Знать. Правду. Ты что-то знаешь, но молчишь. Разве это правильно?! Спрошу ещё раз: эта Ксения - коллега Ромы?

Фомин тяжело вздыхает. Раздражается. Снова злится. Отводит взгляд в сторону, нервно дергает уголком рта.

- Понятно, значит, нет…

- Почему бы тебе самой не спросить об этом у Ромы?

- Потому что я уже спрашивала! - обнимаю себя за плечи растираю. Вмиг становится холодно и неуютно. - И его ответ меня не устраивает!

- Ника, пойми меня правильно, я не буду наговаривать на друга...

Его слова как пощечина. Наверно, глубоко в душе я ждала, что Фомин уверит меня в том, что Рома мне верен и любит только меня.

Но Андрей упрямо молчит, лишь подливая масла в огонь и твердо убеждая меня в том, что я права в своих догадках.

- Ты же знаешь законы, Андрей, - усмехаюсь, всё же отходя на шаг. Мне становится противно от самой себя. От ситуации в целом. - Ты знаешь правду, но скрываешь ее. Покрываешь преступника. А это карается законом.

- Ника….

- Это его клиентка? - продолжаю допрос.

Фомин внезапно впечатывает кулак в стену, заставляя меня вздрогнуть. Я пугаюсь не на шутку - впервые вижу друга в бешенстве. Он упирается ладонью, тяжело дышит и матерится сквозь зубы.

И меня осеняет догадкой. Настолько резко и мощно, что приходится прислониться к стене, чтобы не упасть.

- Всё-таки было что-то семь лет назад, да? Именно с этой Ксенией Реутовой. Ты узнал правду и поэтому окончательно обрубил все концы. Перестал общаться с близким другом. Как раз примерно в это время все и произошло, - рассуждаю вслух, а Фомин обжигает меня диким взглядом. - Ты же не выносишь обмана…А ты видел и знал, что Рома врал мне…Так все было?

- Ника, послушай….

Делает шаг вперед. Отшатываюсь и выставляю руку перед собой.

- Не подходи ко мне. Не нужно…. Я не хочу никого видеть…

- Ника! Ника, все не так! Выслушай меня…

Разворачиваюсь и вылетаю в коридор. Меня всю трясет. Похоже, начинается самая настоящая истерика. Боже, до чего я себя довела! До чего докатилась! Хирург, которая среди коллег считается врачом со стальными нервами и холодной головой, напоминает тряпку и наматывает сопли на кулак!

Я иду едва ли не наощупь, не глядя по сторонам. Попадаю в знакомые объятия. Мои девочки!

- Ника, Ника, ты чего, моя хорошая?! Что случилось? - бормочет Карина, стараясь оторвать меня от своей груди, на которой я окончательно расклеиваюсь и выплескиваю все напряжение. А также делюсь своими догадками и тем, что выбила из немногословного Андрея.

- Да ну, Ник, бред какой-то.…, - бормочет Лиза, ероша локоны. - Не верю, что Рома так может поступить…Он так тебя любит, так смотрит на тебя постоянно… Это невозможно не заметить…

- Ты на чьей стороне вообще?! - возмущаюсь, в очередной раз набирая мужу и слушая монотонные гудки. Бесполезно. Рома не отвечает.

- Я за правду и за то, чтобы разобраться во всем, прежде чем рушить вашу замечательную семью. Так, ты давай приходи себя, приведи в порядок, а я пойду, кое-что разузнаю.

Лиза решительно уходит в зал, а мы с девочками остаемся и болтаем. А параллельно я пытаюсь дозвониться до Ромы.

Лиза приходит озадаченная и хмурая. Задумчиво постукивает пальцами по губам.

- Ну? - подскакиваю на ноги. - Говори! Я же вижу, что ты что-то смогла узнать!

- Рому действительно видели разговаривающим с девушкой возле курилки. Разговор был на повышенных тонах. Но потом он уехал. Вроде один.

- Не переживай раньше времени, Ник, - Карина гладит по плечу. - Правда, не порть себе настроение и праздник. Ты говорила, что у него проблемы на работе… Может, эта девушка и его отъезд связаны с ними?

- Я тоже так думаю, - подхватывает Лиза. - Мужчины, они же не любят делиться своими проблемами. Они же самцы, все сами… Без постороннего вмешательства, особенно со стороны женщины. Рома так вообще все годы старается оберегать тебя от всего…Не верю я, что человек, который устроил тебе такой сюрприз, так распланировал твой день рождения, может так цинично уехать с любовницей. Здесь что-то другое.

- Но Андрей…

- Дружба у них давно закончилась, - обрубает на корню Лиза. Ей почему-то никогда не нравился вежливый и обходительный Фомин. - А причин ты так и не знаешь. А ты не думала, что это случилось не просто так?! В конце концов, у Фомина может быть свой шкурный интерес в том, чтобы ты разругалась с мужем.…

Телефон вибрирует в руке, и я от неожиданности роняю его на пол. Увидев на экране «Муж», спешу скорее ответить:

- Извини, Ник, мне пришлось уехать по работе, - с усталостью и какой-то строгостью в голосе бормочет Рома. - Повеселись там от души, хорошо? Ни о чем не думай. Встретимся дома…

Но я больше не могу молчать и ходить по минному полю. Поэтому задаю интересующий вопрос прямо в лоб:

- Ты с Ксенией?

Вероника

- Вероника Сергеевна? У вас все в порядке? - откуда-то издалека раздается голос моей медсестры.

Нет, не все. А, если быть точнее, ничего не в порядке.

Но я трясу головой и пытаюсь улыбнуться девушке.

- Да, конечно. Просто не выспалась. Вчера была сложная и долгая операция.…

Лида понимающе кивает, но по глазам вижу, что не верит мне. Кажется, все мои тревоги написаны у меня на лице.

В тот вечер Рома, конечно, объяснил, что у него действительно проблемы на работе, и, как бы он не отбивался полдня, ему всё же пришлось уехать. Конечно, подробностей он мне, законной жене, сообщить не может, потому что это служебная тайна и все такое.

Да, Ксения действительно приезжала к ресторану по какому-то личному вопросу, но Рома ее даже слушать не стал. Она не застала его в Прокуратуре и откуда-то достала адрес ресторана.

Абсолютно случайно.

Но я в случайности не верю. Больше нет.

Да, Рома говорит правду - у него действительно проблемы на работе. Сегодня даже в новостях показывали отрывок его интервью про какую-то застройку. Муж был в прокурорской форме, невероятно собран и строг. С цепким, слегка прищуренным взглядом и глубокой складкой между бровей, которая свидетельствует о том, что все действительно серьёзно.

Но меня все равно грызут сомнения. Я сомневаюсь в человеке, которому все эти годы верила безоговорочно. И это страшно на самом деле.

- У нас ещё есть пациенты на сегодня?

- Да, - Лида щелкает по клавиатуре. - Реутов должен подойти на повторный прием. Но они немного опаздывают.

Вздрагиваю. Эта семья меня буквально преследует последние недели! Даже на повторный прием именно ко мне записались! Что это: наглость, уверенность в себе или все вместе?! Наверно, окажись я в подобной двусмысленной ситуации, постаралась бы не сталкиваться с «соперницей». Или же она делает это специально? Чтобы показать собственную значимость и превосходство? Я совершенно не понимаю эту Реутову!

- Добрый день, извините за опоздание, можно войти? - раздается от двери совершенно незнакомый женский голос.

Вскидываю голову и понимаю, что передо мной действительно незнакомая девушка. А вот рядом с ней за ручку стоит Демьян и прожигает меня внимательным и строгим взглядом.

- А вы, простите, кто? И где мама Демьяна? - вырывается у меня вместо приветствия. Но я все равно указываю на кресло для посетителей.

Девушка грациозно присаживается и прижимает мальчика к себе. Удивленно вскидывает бровь и небрежно интересуется:

- А что, так важно, кто привел ребёнка на прием? Мама Демьяна на работе, и сегодня пришлось мне, его крестной, ее подменить. Мы часто выручаем друг друга. Ксюша в одиночку воспитывает ребёнка, ей больше не на кого понадеяться…

Мне кажется, или в словах этой девушки звучит упрек? И это такой увесистый булыжник в мой огород? Почему я чувствую себя так, как будто это я виновата в этом?!

Чтобы скорее избавиться от этого состояния, подзываю маленького пациента к себе. Он, хоть и со страхом в глазах, но упрямо идет с гордо вскинутым подбородком, прижимая к себе пожарную машину. Это вызывает улыбку. Маленький мужчина. Серьёзный, строгий и такой храбрый.

- Привет, Демьян, как у тебя дела? - осторожно осматриваю и прощупываю руку.

- Всеёхорошо. Рука уже не болит.

- Я очень рада! Ты - молодец, лечился, выполнял мои рекомендации, поэтому у тебя и рука не болит.

Мальчик, согласившись, кивает и переводит взгляд в сторону. Прослеживаю за ним и наблюдаю, как он жадно рассматривает фото Ромы.

- А моего, - выделяет голосом, четко проговаривая слова, - папу по телевизору сегодня показывали. Он у меня очень крутой! Только почему он живет с вами?

- Демьян! - бормочет растерянно резко побледневшая и взволнованная крестная, пока я нахожусь с ответом. - Не болтай ерунды…Иди сюда…

- Все в порядке, - останавливаю девушку и взмахом ладони заставляю оставаться на месте. - Это же мой муж, и он живет со мной, потому что я его жена. Мы - семья.

- А он вас любит? - мальчишка продолжает допрос с пристрастием.

Странный, неожиданный и довольно взрослый вопрос от ребёнка. Но я всё же отвечаю на него без единой заминки.

- Да, любит. Иначе мы бы не жили вместе.…

- Но и меня он любит, - в глазах мальчика впервые мелькают слёзы, и звучит дикая, жгучая обида. Его реакция режет ножом по сердцу, заставляя его захлебываться кровью. Едва сдерживаюсь от того, чтобы обнять чужого мальчика и разделить с ним его горе. - Тогда почему не живет со мной и мамой?!

- Демьян! - истерично вскрикивает крестная, на что даже Лида шикает. - Прекрати! - она тянет к нему руки, но он даже ухом не ведет в ее сторону.

Мальчик, похоже, решил именно на меня выплеснуть всю обиду и боль. Считает меня ее прямым источником.

- Он всегда приходит, когда я сплю, - всхлипывает ребёнок, сильнее прижимая к себе игрушку. - Оставляет подарок и снова уходит. Даже ни разу не остался поболтать со мной…У него много работы… А я хочу играть с папой…Показать, как я умею кататься на велосипеде…

Замираю, как громом пораженная. У меня даже ручка выпадает из пальцев и катится по столу.

Эмоции раздирают меня на мелкие части. С одной стороны, я чувствую боль этого ребёнка. понимаю его каждой клеточкой души.

Но, с другой стороны.…

Это что получается?...  Мальчик ни разу не видел папу в живую?! И Рома все это время пытался вбить в мою голову правду?...

- Хватит! - крестная Демьяна вскакивает на ноги. Она явно чем-то взволнована, но мне сейчас на нее плевать. Мальчик важнее.

- Сядьте. Мы ещё не закончили. Успокойся, Демьян. Не плачь, пожалуйста, - наливаю воды в стакан и протягиваю мальчику. - Взрослым и правда приходится много работать. Я вот тоже много работаю, чтобы детки были здоровы…Такова жизнь у взрослых…

Демьян с жадностью пьет воду и что-то бурчит непонятное в ответ. Крайне расстроенный отходит к детскому уголку и катает машинку по столу, не обращая ни на кого внимания. Обуреваемая самыми разными эмоциями, я смотрю в ссутуленную детскую спину. Крепко зажмуриваюсь и возвращаю свой взгляд в компьютер, изо всех сил пытаясь перейти в рабочий строй.

- Итак, с рукой все в порядке, - ровным и строгим голосом поясняю для крестной. - Осложнений нет. Но я всё же рекомендую наносить мазь ещё три-четыре дня - всё же отек был очень сильным. Ну, и беречь себя и стараться не падать.

Распечатываю заключение, расписываюсь, ставлю печать и протягиваю экземпляр девушке. Она с радостью его выхватывает и подскакивает со своего места.

- Демьян, малыш, пойдем, нам пора.

Мальчик на прощание бросает на меня насупленный взгляд из-под нахмуренных бровей и молча выходит из кабинета, не прощаясь. Как, впрочем, и его крестная.

А я долго смотрю на закрытую дверь, пытаясь переварить произошедшее.

- Ужас какой-то, - бормочет ошеломленная Лида. - Вероника Сергеевна, давайте я сполосну?

Медсестра останавливается рядом с моим столом и протягивает ладонь.

- Что, прости?

- Стакан. Давайте я сполосну. Мне как раз по пути - я пойду карточки отнесу в регистратуру.

В голову приходит неожиданная идея. Безумная. Но мне просто жизненно необходимо это сделать, чтобы поставить точку в собственных подозрениях.

- Спасибо, Лида, я сама, - нервно улыбаюсь и выскакиваю из кабинета, прихватив стакан и сумку.

Но вместо ординаторской спускаюсь на первый этаж клиники, перепрыгивая через ступеньку.

Я должна это сделать. Пусть это выглядит глупо и истерично. Если я окажусь неправа, то до конца жизни буду просить прощения у Ромы. И пойду к психотерапевту. Или даже психиатру.

- Даша, - влетаю в кабинет лаборатории, пытаясь унять бешеное волнение. - Привет! Можешь сделать анализ ДНК вне очереди?

Вероника

В последние дни мы с Ромой больше напоминаем соседей по общежитию. Каждый занят своими делами, своей жизнью. Доронин пропадает на работе, даже дома постоянно на телефоне, хотя мы договаривались, что наш дом - зона, свободная от наших работ. Муж ведет себя как ни в чем не бывало, а я….

Не могу как раньше. Я больше не чувствую того единения между нами. Нет гармонии. Понимания. Сами того не заметив, мы оказались у руин нашей семейной жизни, которую разрушили собственными руками.

Сегодня впервые за много месяцев мы с Ромой завтракаем вместе. Но вместо привычного наслаждения нашей маленькой, но такой дружной семьей, я впервые испытываю напряжение. Мы молчим, каждый думая о своем, и глядя строго в свои чашки и тарелки.

Я вообще сижу, как на пороховой бочке, в ожидании результатов теста ДНК.

Совсем случайно у меня в сумочке оказалась электронная сигарета, которую Рома курил на моем дне рождении. А дальше я действовала на автопилоте, не дав себе ни секунды усомниться в принятом решении. И вот я проверяю почту в телефоне каждую свободную минуту, хоть и знаю, что результаты будут не раньше, чем завтра. Даша предупредила, что у лаборатории высокая загруженность, а ее коллега на больничном.

- Ник, - мягко зовет муж. Он ласкает меня взглядом, но сейчас в нём вместо привычной любви и страсти настороженность и тревога.

- М?

- Сегодня я уезжаю в командировку. Нужно в Верховный суд в другой области. Это ненадолго, уже завтра вечером я буду дома.

Усиленно размешиваю ложечкой давно остывший кофе. Не могу смотреть в глаза мужу. Как будто это я что-то скрываю, и это у меня, возможно, ребёнок на стороне.

Мерзко.

- Ничего страшного. Мне предложили выступить на семинаре по хирургии, буду готовиться.

- Не будет времени скучать? - усмехается Рома, складывая руки на груди. Кажется, он обиделся на мое равнодушие. Не такой реакции ждал от жены, для которой каждая его командировка была личной катастрофой.

- Не в этот раз. Извини. Нужно подготовить материал для выступления. Плюс плановая непростая операция…

- Все в порядке, - муж поднимается с места, подходит и привычно целует в макушку, втягивая аромат моих волос. - Я хоть не буду за тебя переживать, что ты снова мотаешь себе нервы…

Ох, Рома, Рома, знал бы ты, как я их себе в данный момент не просто мотаю, а морскими узлами завязываю…

- Мне пора.…

- Хорошей командировки и победы в суде, - быстро чмокаю мужа в щеку и приобнимаю за плечи.

Рома замирает. Впивается в меня взглядом и шарит по лицу. Становится предельно серьёзным и собранным. Как будто готов к прыжку.

- Все в порядке, Вероника?

- М? Да, конечно… Говорю же - семинар на носу, мысленно...

- У нас все в порядке?

Мне хочется выкрикнуть, что нет! Что сердце мое безумно болит и плачет по нас…Что у меня дурное предчувствие, но я молчу и улыбаюсь, растягивая губы в пластиковой улыбке. Потому что Рома просил верить ему. Потому что иначе мы снова разругаемся. А я не хочу. Устала. Это выматывает меня до безумия. Да и Роме в дорогу, не хочу, чтобы он ехал в подобном настроении.

- Все хорошо, Ром.

Но мой ответ звучит, скорее, как вопрос. На что муж коротко кивает и, бросив взгляд на часы, идет в коридор.

Я всегда тяжело переношу наши разлуки, а в этот раз хочется, как маленькой девочке, вцепиться в мужа и уговорить остаться. Как будто это наша последняя встреча…

Не выдерживаю и, несмотря на раздрай в душе и сомнения, бросаюсь на шею Роме и крепко обнимаю. Ну, не могу я долго на него обижаться…

- Я тебя люблю…И так не хочу отпускать…

- Солнышко, ну, ты чего? - Рома гладит меня по спине и покрывает поцелуями мое лицо. - Я же вернусь и никуда от тебя не денусь…

- Точно?

- Точно. Я же твой.…- муж отодвигает меня за плечи и растерянно заглядывает в глаза. - Ник, ты чего?

- Всё хорошо. Езжай, иначе опоздаешь.

Проводив мужа, я минут сорок не могу прийти в себя от необъяснимой тревоги. Мечусь в квартире из комнаты в комнату, от окна к окну. Потом заставляю себя выдохнуть, крепко зажмуриться и сосредоточиться на докладе.

В какой-то момент желудок просто надрывается от урчания. Кинув взгляд в правый угол ноутбука, округляю глаза от удивления - я проработала почти весь день. Потягиваюсь и понимаю, что сил готовить просто нет, и решаю сходить в наш с Ромой любимый ресторан. Наспех одеваюсь, не забыв проверить перед выходом почту, и выбегаю из квартиры, решив прогуляться пешком и проветрить голову.

- Папа! - на подходе к ресторану слышу громкий вскрик знакомого детского голосочка и на инстинктах поворачиваюсь.

Лучше бы я этого не делала.

Потому что то, что я вижу, едва ли не ломает меня пополам от боли.

Мой маленький пациент, из-за которого наша с Ромой семейная жизнь пошла прахом, раскинув ручки в стороны, с улыбкой до ушей несется навстречу…моему мужу. Рома отточенным, привычным движением подхватывает ребёнка на руки и прижимает к себе. Мальчишка счастливо обнимает моего мужа за шею и что-то возбужденно ему рассказывает.

Папа?! Он только что назвал моего мужа папой?! - доходит до меня заторможенно. А Рома…выглядит абсолютно уверенным и спокойным для человека, который никогда не видел, не знает и не имеет на стороне другую семью.…

В сердце как будто осиновый кол вогнали. Становится трудно дышать. Слёзы застилают глаза, но даже через них я вижу, как Рома приобнимает мать Демьяна за талию и подталкивает к ресторану.

Хватаюсь за ограждение, чтобы не упасть. Тяжело дышу, стараясь превозмочь боль в груди.

- Вам плохо? - сердобольная женщина осторожно касается моего плеча и заглядывает в глаза. Отчаянно, до мушек перед глазами мотаю головой.

- Все в порядке, спасибо…

Перевожу взгляд на ресторан. Через панорамное окно наблюдаю, как семья рассаживается за столиком, который обычно выбираем мы с мужем. За нашим с ним местом.

Как?! Как он мог так поступить? За что?! Зачем врал?! Ведь я много раз спрашивала, давала возможность сказать правду, поговорить начистоту…Но Рома почему-то решил, что лучше извалять меня в грязи…

Уже не сдерживая слез, достаю мобильный из кармана и набираю мужу сообщение. На разговор я сейчас не способна.

«Ты где?»

Ответ приходит незамедлительно.

«В командировке, я же тебя предупреждал утром…».

Не предупреждал, а нагло наврал.…

Умирая внутри, захлебываясь болью и кровью, наблюдаю, как мой муж «в командировке» ужинает со своей второй семьей…

Не выдерживаю, фотографирую счастливую семью и отправляю фото Роме. На память.

«Можешь спокойно оставаться в своей «командировке». Тебе больше не нужно разрываться между двумя семьями. Будь счастлив».

Не оборачиваясь, убегаю домой, не обращая внимания на вибрацию в кармане. Я не собираюсь с ним разговаривать, что-то выяснять. Я давала мужу возможность выговориться, признаться. Он ее проигнорировал.

Что ж, пришлось мне самой поставить точку в этой мутной истории, раз уж Рома сам так и не смог за столько лет…

Вероника

- Ник… Никуша, - матрас за моей спиной проседает, и на плечо осторожно ложится теплая ладонь подруги.

Два дня назад моя жизнь рухнула.

И вроде бы я подозревала, моя интуиция орала, я догадывалась, но…

Оказалась к этому не готова. К измене любимого и единственного мужчины совершенно невозможно быть готовой!

Я не хотела верить. Не могла представить даже в самых страшных фантазиях. Ведь это же мой Рома… Мужчина, которого я люблю всей душой. Которому верила. Доверяла. И хочу от него детей….

Хотела.

Теперь вся наша жизнь, все, что связано с Дорониным, будет в прошедшем времени. И он в первую очередь. Потому что я не смогу простить ему измену. Вторую семью.…

Это вообще немыслимо!

Мой муж это знал, но все равно вел двойную жизнь.… Воспитывал ребёнка…

Господи, это точно не дурной сон?!

К сожалению, нет. Глаза врать не будут.

Рома, который готовит мне кофе по утрам, приносит десерты, следит за моей безопасностью, чьи глаза горят страстью…

Все это делает для другой?!

И параллельно занимается воспитанием сына.

Теперь я точно знаю, что мне не показались черты Ромы в Демьяне. Мало того, что мальчик похож на него внешне, у него ещё и характер моего мужа. Моего будущего бывшего мужа.

Дикий вой рвется из груди. Закусываю подушку и даю волю слезам. Я дала себе установку оплакать нас, пожалеть себя ровно два дня, а потом переступить и жить дальше. Как? Не знаю. Но я буду стараться.

- Ника, моя ж ты хорошая, - Лиза до хруста моих суставов обнимает и вздрагивает. Подруга тоже плачет. - Поверить не могу.… Поплачь, тебе нужно… Чтобы стало легче…

Два дня назад я не знаю, как, наверно, чудом, попала в квартиру раньше Ромы. Механически собрала все необходимые вещи на первое время и ушла из квартиры, так, к счастью, и не встретив мужа по пути. Наверно, вторая, настоящая семья важнее семьи по ошибке…

Да, это наше общее жилье, и, по-хорошему и по-человечески муж-изменник должен бы уйти к своей второй семье…Но я не смогу здесь. В этих стенах каждый миллиметр, каждая вещь, каждая поверхность напоминает и пропитана Ромой. Я просто сойду тут с ума и в конечном счете выйду в окно. А он точно этого не стоит. Не дождется.

Я брела просто по улице с чемоданом, не имея никакой конкретной цели. Телефон накалился от звонков мужа, но я, едва пришла в себя, внесла его в черный список.

Но этот двоеженец не успокоился - начал обзванивать моих подруг. Первой откликнулась Лиза и тут же перезвонила мне. А я не в силах была что-то придумать и рассказала все как есть. Подруга ничего не ответила, лишь велела выслать ей геолокацию и оставаться на месте. Что я собственно и сделала, потому что поняла, что сил ни на что не осталось. Воспоминания о теплой семейной встрече, счастливая улыбка ребёнка высосали все до дна…

И вот я уже пустила корни в диван подруги. И боюсь представить, как выгляжу со стороны. Я взяла два дня отгула, чтобы хоть как-то восстановить что-то напоминающее душевный баланс.

- У тебя телефон в шестой раз звонит, - шепчет Лиза, перебирая мои волосы, - ответишь?

- Нет. Это Рома. Как я заблокировала, он мне весь эфир забивает с незнакомых номеров. Не хочу с ним говорить.

- А придется. Ник, хоть ты и против, тебе нужно поговорить с мужем…Вдруг ты все не так поняла вообще?...

Резко разворачиваюсь к подруге. От возмущения, что переполняет все мое существо, я даже рыдать перестаю.

- А что тут не так можно было понять?! Мой муж наврал мне, что едет в командировку, а сам эти сутки решил провести со своей полноценной семьей. Какие тут ещё могут быть варианты?!

Лиза вздыхает и отводит взгляд. Она все понимает. Но старается ради меня:

- Ну… А ты вообще уверена, что это был Рома? Может, кто-то, кто на него очень похож?

Закатываю глаза от раздражения.

- Лиза, я диспансеризацию проходила три месяца назад. У меня зрение «единица». Я своего мужа узнаю даже с закрытыми глазами. Это был Рома. С сыном и его матерью. Мы не в кино, когда спустя десятки лет у человека находится брат-близнец, который творит дичь и портит ему жизнь. Мы в жестокой реальности, где мне изменил муж, и у него есть взрослый ребёнок.

Лиза закусывает губу. Тяжело вздыхает и перекатывается на спину, делая вид, что очень увлечена матовым натяжным потолком.

- И что ты будешь делать?

Повторяю движение подруги и тоже с утроенным интересом рассматриваю потолок.

- Жить.

* * *

Два выходных на поплакать и пожалеть себя пролетают как по щелчку. Я собираю себя по кускам, склеиваю скотчем, как могу, и выхожу на работу. Телефон пришлось отключить, потому что Рома никак не хотел успокаиваться и продолжал меня терроризировать.

- Доброе утро, Ли….- осекаюсь, когда вместо медсестры натыкаюсь на тяжелый и режущий взгляд мужа.

Замираю в дверях. Медленно захлопываю и прислоняюсь к ней спиной. По привычке жадно разглядываю мужа после разлуки.

На Роме непривычная трехдневная щетина, впалые щеки, тени под глазами и мятая рубашка. Любовница не ухаживает за ним? Отказывается гладить и стирать? Поэтому он жил на два дома? Одна родила ему ребёнка, а вторая любила и облизывала с головы до ног. А что? Удобно.

- Доброе, Ника.

Заглотнув побольше воздуха, отталкиваюсь от двери и как можно невозмутимее прохожу на свое рабочее место.

- Зачем приехал? Нужно подписать документы на развод? Давай...

Вероника

- Я волновался, Ника, - перебивает Рома. - Звонил тебе…

- Зачем? - равнодушно бросаю, включая ноутбук.

- Боялся, что наделаешь глупостей.

Вскидываю голову. Рома смотрит в упор. В его глазах адская непонятная мне смесь. Но я больше не хочу разбираться в его чувствах. Пришла пора думать в первую очередь о себе.

- Да ты что? - притворно вскидываю брови, даже не глядя в сторону изменника и с яростью шлепаю пальцами по клавиатуре. - Поэтому ты стал встречаться с любовницей в открытую и даже водишь в те же места, что и меня? В этом твоя забота, Рома?

- Я всё объясню, - Доронин выставляет ладони перед собой, как будто пытается сдержать мой гнев. А его нет. Как и сил и эмоций. Прежней Вероники больше нет. Осталась только оболочка. - Выслушай меня. Это не то, о чем ты подумала… Все совсем не так… Чёрт…

Хохочу, откинув голову. До слез в уголках глаз. До режущей, убивающей боли за ребрами.

- Как банально, Доронин. Что, фантазия закончилась? Исчерпал все свои ресурсы за эти годы? Кстати, сколько лет ты мне изменяешь? Семь? Или все девять?

- Нисколько! - рявкает Рома, сжимая ладонь в кулак. - Я все это время был верен тебе!

- Ты за дуру меня держишь? - перехожу на повышенный тон. - Я своими глазами видела твою «верность»! И твою вторую семью! Как вы мило ужинали за нашим столиком. Настоящая семья. Папа, мама и малыш, - глотаю слёзы и перевожу дыхание. И продолжаю из последних сил. - Если у тебя есть хоть капля уважения ко мне, прекрати этот цирк и уходи.

Рома сжимает переносицу пальцами. Жмурится и задерживает дыхание.

- Ника, - цедит по слогам, - у меня нет ребёнка на стороне, потому что я не спал с Ксенией….

- Рома, - прикасаюсь кончиками пальцев к вискам. Тру их с силой и пытаюсь унять накатывающую головную боль. - Ты говорил, что не знаешь никакой Ксении. Но ты врал мне. Я видела, насколько сильно ты ее «не знаешь», своими глазами. Я ведь давала тебе столько возможностей... Предлагала поговорить начистоту. Но ты - трус. Предпочел сидеть на двух стульях. И свалиться с обоих.

Рома вскакивает со своего места. Отходит к окну и кулаками упирается в подоконник. Опускает голову и смотрит строго вниз.

- Ксения - моя бывшая невеста. Мое неприглядное прошлое. О котором я предпочел бы забыть и никогда не вспоминать. Более того, я не хотел, чтобы оно тебя коснулось. Я хотел уберечь…

Меня как бетонной плитой размазывает.

Бывшая. Невеста.

Это не просто мимолетная связь - это нечто большее. У них общее прошлое, чувства и воспоминания…

И ребёнок.

Глаза печет. Запрокидываю голову и мысленно медитирую. Только бы не разреветься. Только бы не разреветься. Потому что тогда Рома кинется меня утешать, а я не сдержусь.

- Так хотел уберечь меня, что удерживал Ксению всем телом? В постели? И в нашей тоже?

- Прекрати, Ник, - тяжело выдыхает Рома. Обреченно и с безнадежностью. - Я не спал с Ксюшей....

- Нет, конечно, - выплевываю с сарказмом. - Как обычно все изменники говорят? Она сама упала на твой член? И сын твой появился совершенно случайно, да? Пока я пыталась забеременеть и выносить нашего ребёнка, ты трахался с ней! - выкрикиваю, хватаясь за голову.

- Да не мой это сын! - рявкает Рома, хлопая кулаком. - Я поэтому с Ксенией и встречался, чтобы выяснить, какого хрена она распространяет эту чушь!

Закусываю губу, сцепляю ладони перед собой. Отворачиваюсь в сторону. Почти не дышу. Если бы Рома рассказал все это раньше, когда я просила, я бы наверно приняла и поверила.

Но я видела все своими глазами. А звонкое и счастливое «Папа!» до сих пор режет слух.

Господи, зачем я вообще продолжаю этот бессмысленный разговор?...

Телефон подает признаки жизни. Мажу взглядом по экрану и выпрямляюсь в кресле.

- А вот сейчас мы и узнаем точно, врешь ты или нет.

Рома резко разворачивается, цепляет меня взглядом. Муж напряжен также, как и я. Впервые вижу, чтобы Доронин так волновался и неприкрыто демонстрировал свои эмоции.

Выгибает бровь в молчаливом вопросе.

- Я сделала тест ДНК на отцовство между тобой и Демьяном. Пришли результаты.

В один шаг Рома оказывается рядом. Склоняется над экраном мобильного.

- Открывай, - хрипло велит. - Но прежде я хочу, чтобы ты, Вероника, запомнила: я не спал с Ксенией во время нашего брака. И Демьян - не мой сын.…

Кликаю по электронному документу, только бы прервать этот бред.

Мы оба молча изучаем, перечитываем результат и синхронно медленно вскидываем головы, в шоке переглядываясь …

Вероника

Прошло полгода

- Какой красивый букет. Такой нежный.…- тянет Лида, подперев щеку кулаком, и с восторгом смотрит на нежно-розовые цветы. - Какой у вас всё-таки муж молодец… Такой внимательный, заботливый…

Растягиваю губы в мимолетной улыбке и отворачиваюсь, чтобы скрыть тоску.

Если бы от мужа.…

Я уже не плачу. Кажется, весь жизненный запас слез я выплакала в первые месяцы после развода.

Воспоминания накрывают снежной лавиной.

Как сейчас помню, как мы в этом самом кабинете в шоке с Ромой переглядываемся после того, как до обоих доходит заключение:

«Вероятность отцовства 99, 99%».

Я больше в шоке не от того, что Демьян - сын Романа, а от того, что муж столько времени смотрел мне в глаза и нагло врал. Что не знает Ксению, что нет у него никакого ребёнка на стороне и что ребёнок не его.

А на деле - хоть недолгие, но встречи за моей спиной, подарки ребёнку, семейные посиделки в кафе… И 99,99% отцовства.

Моя вера в мужчин и конкретно в Рому разбита вдребезги. Отступаю назад, мотая головой и отказываясь принимать жестокую реальность.

- Ника, это не мой сын! - рычит муж, наступая и пытаясь догнать. Но с каждой секундой пропасть между нами становится все шире. И мы с Ромой оказываемся по разные ее стороны.

- А вот анализ ДНК утверждает другое!

- Мы переделаем его! Ещё раз, два, три, пока результат не покажет правду!

Мотаю головой, совершенно не узнавая мужа. Как у него все просто…

- Гены пальцем не раздавишь, тебе ли не знать. Мальчик похож на тебя как две капли воды. Поэтому у меня и возникли подозрения. И сколько не делай тест, он всегда покажет 99,99%. Потому что это твой ребёнок. Был и будет, сколько не отрицай. Даже если это результат единственной ночи, и ты не признаешь ребёнка, он все равно родился в результате твоей измены. Это тоже «из песни не выкинешь».

- Твою мать, Ника! - орет Рома, хлопая ладонью по моему столу. - Это не мой ребёнок! Я понятия не имею, как так вышло! И любовницы у меня нет! Я не изменял тебе!

Трясу телефоном в воздухе.

- Анализы утверждают обратное. Даже если ты не помнишь, как изменил мне, даже если это случилось по пьяни или же от отчаяния, скуки или чего-то ещё… Я все равно не смогу тебе этого простить. Как и твоего вранья. Я больше не смогу тебе доверять…И жить нормально мы тоже не сможем. Потому что не смогу забыть.

Прячу мобильный в карман и стягиваю обручальное кольцо. Делаю шаг вперед, вкладываю украшение в ладонь Ромы. Он пытается меня перехватить, но мне удается ускользнуть. Из его сильных рук, кабинета и жизни.

Навсегда.

А через неделю я подала заявление на развод.

К моему удивлению, все эти долгие семь дней Рома пытался до меня достучаться. Извиниться, поговорить. Что-то объяснить, хотя что он может мне сказать нового и такого, что заставит меня отречься от моих взглядов и убеждений?

Мне нужно было время, чтобы подняться, отряхнуться и принять то, что я теперь одна. Что никто не обнимет, не поцелует и не будет обо мне заботиться…. Научиться жить с дырой в душе.

И я дала себе это время.

Сняла жилье неподалеку от работы, заблокировала будущего бывшего по всем фронтам и не отвечала на незнакомые звонки. Потому что знала, что стоит услышать голос Ромы, и я сорвусь.

Этого осталось достаточно, чтобы муж сдался. Работа, наверно, затянула. Или ребёнок.

На предварительном заседании выяснилось, что Рома являться не планирует. Попросил выслать ему свидетельство о разводе. А все имущество отписал мне: квартиру, дом, машину. Себе оставил только свой личный автомобиль и забрал рабочий ноутбук.

А дальше все, как в тумане. И довольно однообразно: работа, дом, работа. И безумно тоскливо. Особенно по ночам в холодной чужой постели.

Отсюда и много ночных дежурств. И сегодняшняя ночь - не исключение.

- Снова на смене? - сочувственно бормочет Лида, подправляя прическу и подхватывая сумочку.

- Да, попросили заменить Ольгу Геннадьевну. Да и карточки хочу заполнить нормально наконец…

Лида смущенно улыбается, качает головой и бормочет что-то напоминающее «И как только муж вас отпускает?»..

В клинике никто не знает про мой развод, кроме Карины. Не хочу, чтобы за спиной болтали и обсуждали мою несчастную семейную жизнь. И сочувствующих взглядов тоже не хочу.

Лида прощается, убегает, а я погружаюсь в карточки пациентов. Когда глаза нещадно режет и печет, перебираюсь в ординаторскую, чтобы немного вздремнуть.

Но меня будят, едва я проваливаюсь в беспокойный сон.

- Вероника Сергеевна…Вероника Сергеевна…

Сажусь мгновенно. Тру лицо ладонями и перевожу взгляд на обеспокоенную дежурную медсестру.

- Там мальчика по «Скорой» привезли после ДТП. Состояние тяжелое. Возьмете? Я Сергея Михайловича найти не могу…

- Что за вопросы?! - вскакиваю на ноги и несусь в приемное. - Конечно!

Резко торможу у каталки, и сердце обмирает. Срывается в бешеный галоп и бьется где-то в горле. Ладони мгновенно становятся влажными, а ужас парализует на несколько бесконечно долгих мгновений.

На этой жесткой каталке лежит маленький, бледный и в крови Демьян.

Хочется заорать в голос. Страшно видеть детей экстренно у меня на операционном столе.

Так же страшно, как узнать, что пострадал Рома…

- У мальчика серьёзные повреждения…- четко информирует врач «Скорой помощи».

- Ему срочно нужна операция, - бегло осматриваю моего маленького пациента. Перевожу взгляд на медсестру: - Где родители мальчика? Нам срочно нужно их согласие на операцию.

Врач «Скорой» тяжело вздыхает.

- Мама…. Мама не дождалась врачей…

Боже.

Малыш, за что же тебе столько всего выпало за твою короткую жизнь?! Ты же ни в чем не виноват…

Слёзы наворачиваются на глаза, но я запрокидываю голову к потолку и смаргиваю их. Нужно взять себя в руки. Я не смогу оперировать в подобном состоянии. А сейчас жизнь сына моего бывшего мужа зависит от меня и только от меня.

- А отец? Где его отец?!

- Отца с ними не было, - врач «Скорой» мотает головой, а внутри разливается облегчение. - Мать с мальчиком шли только вдвоем…

- Я не нашла в телефоне его матери каких-либо контактов, кому можно было бы сообщить о его состоянии.…, - вмешивается в разговор дежурная медсестра.

Беру себя в руки, отбрасывая в сторону панические мысли.

- Так, возьмите всё необходимые анализы и готовьте операционную. Делаем без согласия, по жизненным показаниям.

Бегом возвращаюсь в ординаторскую за телефоном. Сомневаюсь буквально секунду. На кону жизнь ребёнка, и я могу поступиться своими принципами.

Набираю Роме и задерживаю дыхание. Бывший отвечает едва ли не сразу, как будто ждал моего звонка все эти месяцы.

- Здравствуй, Ника.

- Рома, приезжай в клинику. Твой сын у меня на операционном столе.

Вероника

- Всем спасибо за операцию, - устало улыбаюсь, сложив все инструменты, стягиваю с себя шапочку. Ею же вытираю испарину со лба и наконец покидаю операционную.

Не помню, когда в последний раз проводила настолько сложную операцию. Обычно они все плановые, и ход операции продуман до мелочей, как и период реабилитации.

Но в случае с Демьяном все шло не по плану. Мы чуть не потеряли мальчика, пришлось проводить много экстренных манипуляций… Сейчас, когда все закончилось, я вообще не понимаю, как мне удалось справиться.…

Но, слава Богу, я не позволила мальчику уйти.

Смертельно уставшая, ползу в ординаторскую. Преимуществ частных клиник перед государственными довольно много, но для меня главное - наличие просторной ординаторской с удобными душевыми.

Сбрасываю медицинский костюм прямо на пол и с удовольствием становлюсь под упругие прохладные струи воды. Подставляю лицо, смывая воспоминания и эмоции, что так настойчиво рвутся в голову. Не сейчас. Они меня сожрут, а мне потом себя по кускам, по фрагментам собирать. Не смогу. Не справлюсь.

Закрыв воду, понимаю, что чистый сменный костюм забыла в шкафчике. Вздохнув, заворачиваюсь в полотенце и выхожу в ординаторскую.

И понимаю, что больше не одна здесь.

Мне даже не нужно поднимать голову, чтобы узнать, кто обжигает, пожирает взглядом. В этой жизни мое тело загорается от прикосновений глазами от единственного человека. И даже полугодовая разлука не изменила этого факта.

И этот человек - мой бывший муж.

Вцепляемся взглядами. Замираем. Жадно пожираем друг друга. В низу живота разливается тягучее тепло, а сердце предательски бьется о ребра. По ординаторской разносится наше шумное дыхание. Я выдаю желаемое за действительное, или Рома и правда скучал?...

Доронин улыбается уголком губ и задерживается на экстремально коротком полотенце и капельках воды на коже. В уголках глаз скапливаются слёзы. Рома обожал, когда я выходила вот так после душа. Обычно полотенце в течение двух секунд оказывалось на полу, а муж…

Прерываю зрительный контакт и отхожу к шкафчику. Становлюсь за ширму и сбрасываю полотенце.

- Ты долго ехал - операция шла больше трех часов. Как обычно, много работы? - в моем голосе всё же проскальзывают саркастические нотки.

А вот Рому, как и всегда, не выбить из колеи. Он сохраняет спокойствие и невозмутимость, присаживаясь на стул у рабочего стола.

- Типа того. Ну, как мальчишка?

Меня задевает его небрежное упоминание о ребёнке. Хотя и должно быть все равно, но внутри неприятно царапает.

- Операция прошла успешно. А дальше все зависит от его организма. Он у вас чем-то серьёзным болел? Есть что-то, что я должна знать, как лечащий врач?

- Я не знаю.

В удивлении и возмущении выглядываю из-за двери шкафчика, нервно натягивая на себя хирургическую блузу.

- То есть как это? Ты не знаешь, что происходит в жизни твоего ребёнка?!

- Нет. Потому что это не мой ребёнок, - цедит бывший муж со злостью.

Закатываю глаза, начиная закипать. Упрямец, черт бы тебя побрал! Все факты просто проорали против Доронина, а он все равно пытается обелиться.

- Экспертиза…

- Давай не будем об этом, - обрубает Рома и подается вперед, упираясь локтями в широко расставленные колени. - Лучше скажи…Почему ты позвонила именно мне, а не матери Демьяна? И как вообще маленький ребёнок попал в ДТП в такое время?

Тру лицо, ничего не понимая. Ноги подкашиваются, и я падаю на диванчик напротив.

В горле ком.

И хоть я уже делала это не раз в своей жизни…не думала, что буду сообщать страшную новость бывшему мужу.

- Я тоже мало знаю. Только со слов врача «Скорой». Их сбила машина. Подробностей не знаю, мне это было не интересно. Было важнее спасти мальчика. А позвонила тебе, потому что я не знаю других родственников ребёнка. Ксюша погибла. А в ее телефоне не было контактов других родственников...

- Ксения…- глаза Ромы округляются, тяжело сглатывает. Шок парализует Доронина, он не договаривает.

- Да. Умерла на месте до приезда врачей. Мои соболезнования.

Рома прикладывает пальцы к губам и сдавленно матерится.

- И что теперь?

- В каком смысле? - от усталости не понимаю, что имеет в виду Рома.

- Черт, - резко трет лицо ладонями и зарывается пальцами в волосы. Бывший муж просто рассуждает вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. - И где теперь искать родственников Ксюши? Столько лет прошло…И кто похоронами будет заниматься?...

Неожиданная реакция Ромы задевает за живое. Не знала, что он способен так поступить. Мнусь, но всё же спрашиваю:

- А ты что, не будешь забирать сына?...

Рома шумно выдыхает. Закатывает глаза.

- Это не мой сын.…

- Ты так и не признал ребёнка? - глаза округляются от удивления. - Не ожидала такого от тебя.

Рома упирается затылком в стену. Только сейчас я обращаю внимание, насколько он осунувшийся, уставший. Даже, кажется, похудевший. На лице непривычная густая щетина, а под глазами залегли темные тени.

- Послушай, я хотел тебе сказать ещё тогда: я не изменял тебе, ни с Ксенией, ни с кем - либо ещё. И Демьян не может быть моим сыном никак.

- Послушай, - отвечаю в его же тоне, - я видела все своими глазами. Вашу встречу, то, как ты обнимал Ксению, как обнимал пацана…Также явно, как результаты теста ДНК. Их сделали на совесть, никакой подмены или ошибки быть не может - Даша очень обязана мне, поэтому уверена, что она перепроверила все тысячу раз. Так что просто признай свою ошибку и живи по совести. Тем более, ты давно хотел сына…

- Я хотел ребёнка от тебя…

- Видимо, устал ждать.…, - грустно улыбаюсь только одним уголком губ, также упираясь затылком в стену.

- Ника.…

- Зачем ты приехал, если, как утверждаешь, Демьян тебе не сын и ребёнок не интересен тебе?

- Потому что это была единственная возможность увидеть тебя.

Роман

Лицо Ники становится непроницаемым, а в глазах мелькают слёзы, едва до нее доходит смысл сказанного мной.

- Я вроде и не скрывалась. Работаю здесь же. Номер телефона тот же.

- Знаю.

Я не должен был говорить этого. Должен был сдержаться. Перетерпеть. Но я сказал правду и то, что думаю. То, что на душе - я соскучился. Поэтому и примчался, стоило услышать голос Ники. Сорвался.

Все эти адовы шесть месяцев я не позволял себе этого сделать. Набрать номер, высеченный в каждой извилине, приехать и просто даже посмотреть издалека на жену - всё это было табу. Это своеобразное наказание за мой первый косяк.

Ту неделю, что наша семейная жизнь была в подвешенном состоянии, я не забуду никогда. Как метался в желании достучаться до жены, поговорить, объясниться. И как пытался достать из-под земли Ксению, которая перетряхнула всю мою жизнь и исчезла. С*ка, снова.

Она и в ресторан-то явилась из мести ко мне. Знала, что я разыскивал ее, но скрывалась. А потом откуда-то узнала про празднование юбилея моей жены и явилась. Знала, что Ника заметит ее, и придет конец моей семейной жизни.

Так и вышло.

Второй мой косяк - то, что я согласился с Ксенией на встречу в ресторане, в котором мы обычно обедаем с женой.

Я должен был утром ещё уехать, но суд неожиданно отложили. Пришлось заняться текущими делами, а потом этот неожиданный звонок Ксении с просьбой о встрече. Я согласился лишь для того, чтобы поставить точку, все выяснить. В конце концов, принести Нике отрицательный тест на отцовство.

А по факту - запутался ещё сильнее.

Пацан называл меня отцом и смотрел с обожанием, кидался на шею. А Ксения твердила, что ребёнок только ее, и я ничем им не обязан. Просто мальчик очень хотел познакомиться с папой «вживую». Я потребовал ДНК-тест, Реутова, к моему удивлению, была категорически против. На мои вопросы: какого хрена?! отмалчивалась или ловко переводила тему.

Взять образец у мальчишки незаметно прямо в ресторане у меня возможности не было - Ксения не сводила с сына глаз.

А на следующий день, когда я предпринял попытку ещё раз конструктивно поговорить, потому что мне жизненно было необходимо доказать Нике, что у меня и в мыслях не было ей изменить, да ещё и с бывшей, оказалось, что Ксения с сыном исчезли, будто их и не было. И даже я со своими связями в Прокуратуре был бессилен найти эту странную семью.

И до сегодняшнего дня я ничего не слышал о бывшей невесте…

Я правда не хотел отпускать Нику. Даже мысли не допускал о разводе. Все внутри протестовало. Считал, что могу все исправить, вернуть жену.

Но….

Те проблемы, которые назревали со строительством очень давно, вылились в конечном итоге в огромную задницу. Наложились на проблемы с «моей изменой».

И мой развод был очень кстати. Потому что я не мог допустить того, что это дерьмо коснется моей Ники. Эти люди и ее бы растоптали. А так…наш развод был только на руку. Хоть я в душе ни черта не отпустил жену.

Смотрю на нее, и тянет к ней. Безумно. Хочу прикоснуться. Обнять, прижать к себе. До ломоты в пальцах. До зубовного скрежета. Забрать себе ее усталость. Заставить снова глаза жены сиять от счастья. И улыбаться.

Но нельзя. Ника не подпустит.

Потому что считает, что я виноват. Что бросил ее ради другой семьи. Что изменял ей долгие годы…

Вот только это ни хрена не так!

Мой самый главный косяк в том, что я хотел уберечь Нику от моего прошлого и от Ксении, в частности. Что поставил свое нежелание говорить о Реутовой, вспоминать тот период своей жизни выше спокойствия жены. Это я понимаю только сейчас.

Тут я налажал. Факт, который я не отрицаю и от которого не смогу отмыться.

Ещё и тест этот чертов!

Я понятия не имею, как Ксюша провернула, что результат показал 99,99 % вероятность моего отцовства! Потому что это ни-хре-на невозможно! Клинику Реутова никак не могла подкупить, потому что в принципе не знала, что Ника будет делать тест.

Тогда как, мать вашу?!

На пике отчаяния я даже ездил в клинику, где мы с женой делали ЭКО, чтобы узнать насчет своего биоматериала. Но его, как и эмбрионы, уничтожили в соответствии с нашими заявлениями и договорами. Мне предоставили все документы.

Я даже пробивал информацию, не наблюдалась ли Ксюша в этой клинике. Но ни одной пациентки с фамилией Реутова здесь за девять лет не было.

Ещё и пацан этот.…

Если у него действительно нет никаких родственников или желающих забрать его в семью, то у него только одна дорога - в детский дом.

И эта мысль, к моему удивлению, мне претит.

Потому что я сам пробыл в детском доме четыре года до совершеннолетия. Когда мои родители погибли в авиакатастрофе, а те немногочисленные родственники, что у меня были, отказались брать в семью трудного подростка.

Но я, черт возьми, понятия не имею, как строить отношения с ребёнком, которого не знаю. И не особо-то и горю желанием! Как и не горю желанием его полюбить, узнать, познакомиться. Потому что он хоть и не виноват ни в чем, но всё же является камнем преткновения в наших отношениях с Никой.

Но также я понимаю, что не прощу себе, если позволю пацану оказаться в детском доме. Для него это будет ещё одним серьёзным ударом после смерти его чокнутой матери.

Возможно, это моя карма за наше с Ксюшей прошлое…

- Так что ты будешь делать с сыном? - Ника упрямо повторяет вопрос, выделяя последнее слово. Смотрит с вызовом, гордо вскинув подбородок. А я и возразить, противопоставить ничего не могу, потому что нет никаких доказательств.

- Завтра загляну к Демьяну. А там посмотрим.

Но для начала я сделаю то, что требовал от бывшей - сделаю повторный тест ДНК на отцовство. Заодно постараюсь выяснить, как стал «отцом» ребёнка, если ни разу не встречался с его матерью за последние девять лет…

Роман

- Ой, здравствуйте, - медсестра Ники, не помню, как зовут, расцветает при виде меня. Цепляется взглядом за нежно-пудровый букет в моих руках и сияет ещё ярче. - Мы скоро с Вероникой Сергеевной оранжерею откроем.

Обращаю внимание на огромный букет, источающий аромат на весь кабинет.

Яркий, красивый, из любимого необычного пурпурного сорта роз Ники. Тот, кто покупал этот букет, точно знал о предпочтениях моей жены. И заморочился, чтобы их найти.

Этот факт режет изнутри. Окунает в жестокую реальность, где у моей жены может быть другой мужик. И она вполне может быть с ним счастлива.

Печет в районе груди. С силой сжимаю стебли цветов, и они впиваются в ладонь, царапая кожу до крови.

Но даже боль не отрезвляет.

- Вы проходите, садитесь, - медсестра услужливо указывает на стул возле стола Ники. Аккурат напротив букета. - Вероника Сергеевна сейчас подойдет….

- Спасибо, я её в коридоре дождусь.

Достаю мобильный, подпираю стену и разбираю рабочую почту. Не успеваю углубиться в рабочую переписку, как позади раздается удивленный и такой нежный, мой любимый голос:

- Рома? Что ты здесь делаешь?

Разворачиваюсь и впиваюсь взглядом в лицо Ники. Как будто пытаюсь отыскать ответы на вопросы, что как дрель, сверлят мозг.

Но на ее лице все тот же усталый и потухший взгляд, тени под глазами и глубокая морщина между бровей. Ни намека на счастье и влюбленность.

- Я заехал проведать и пообщаться с Демьяном. Нужно утрясти кое-какие вопросы. Ну, и узнать, есть ли кому о нем позаботиться. Это, кстати, тебе, - протягиваю композицию.

- Спасибо, не нужно, - упрямая Ника даже руки на груди складывает.

Усмехаюсь качая головой. Делаю шаг вперед и вкладываю цветы в руки Ники. Она отшатывается, но букет всё же удерживает.

- У тебя кто-то есть? - вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать свой вопрос.

- Тебя не касается. Мы в разводе, забыл? - и вскидывает ладонь, демонстрируя безымянный палец со слабым следом от обручального кольца. Жена ни разу не сняла украшение за девять лет с тех пор, как я надел его ей в ЗАГСе. А сейчас кольца там нет.

Спасибо, что не средний палец показала. За Никой не заржавело бы.

- Не забыл, Ник.

Такое не забывается.

Но постараюсь все исправить. Теперь я точно убежден, что у нас есть все шансы.…

- Как Демьян?

- Пришел в себя. Стабилен, поэтому перевели в палату.

- К нему можно?

- Да, только ненадолго и никаких волнений. Ребёнку после такой сложной операции нужны только положительные эмоции. И про мать не вздумай сказать.

- Хорошо, я понял. Спасибо.

- Тебе в двести двадцатую палату, - указывает взглядом мне за спину. Как будто хочет скорее от меня избавиться. - Это прямо по коридору и направо.

Иду спиной вперед, не отпуская взгляда Ники. Но она первая отмирает, входит в кабинет, не обернувшись.

Останавливаюсь напротив нужной палаты. Переживаю, как пацан сопливый. Глубоко вдохнув, тру шею ладонью и решительно толкаю дверь. Внимание маленького пациента и его мамы сразу же обращается на меня.

Я же приковываю взгляд к щуплому, бледному мальчишке. Он обмотан бинтами, худенький, с капельницей в тоненькой ручке. Такой маленький и уже оставшийся в одиночестве, без поддержки и тепла в столь сложной ситуации. В груди зародилось неведомое чувство: захотелось обнять чужого ребёнка и пообещать, что все хорошо будет. Обязательно.

Екает в сердце. Нужно будет поговорить с Никой и обязательно перевести ребёнка в отдельную палату. Чтобы ему было комфортнее и не пришлось бы чувствовать себя брошенным и одиноким. Это самое малое, что я могу сделать для ни в чем не повинного ребёнка.

- Здравствуйте, - здороваюсь и осторожно подхожу к койке Демьяна.

Мальчик медленно открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Видно, что ему тяжело дается каждое движение.

И снова с левой стороны припекает. Желание прижать мальчика и никуда не отпускать нарастает с каждой минутой. Даже подумать не мог, что способен на подобные чувства к абсолютно незнакомому ребёнку. По этой части у нас Ника за двоих «отвечала» в семье. Поэтому и работает детским врачом.

- Папа.…- глаза Демьяна загораются, и мальчик пытается улыбнуться. - Папочка…Ты пришел…

Мнусь возле койки.

До глубины души царапает это проникновенное «папочка», сказанное с такой радостью, так искренне. Как будто я - самый дорогой и желанный человек в жизни этого ребёнка. Самый важный.

Ксюша, Ксюша, что же ты натворила…Зачем собственного сына впутала в эту историю?! А мне теперь все это разгребать!

- Привет, малой. Как ты?

- Все болит…- стонет, поморщившись. - Я домой хочу…К маме…

К маме….

Черт, а он ведь ещё ничего не знает о Ксюше! И мне придется сообщить ему страшную новость. А я понятия не имею, как о таком вообще детям рассказывают! Черт, да я вообще не имею никакого опыта общения с детьми! Как и о чем с ними говорить?!

Пододвигаю стул и сажусь поближе к койке мальчишки.

- Папа, а когда мама придет? Она наверно, испугалась и плачет…. Она очень плакала, когда я тогда упал и ударил руку…

Чешу в затылке и резко перевожу тему, только бы отвлечь пацана. Ну, и заодно решаю прощупать почву.

- Демьян, скажи, пожалуйста, а почему ты меня называешь папой?

Мальчик округляет глаза и смотрит на меня, как будто я болен, и мне нужно на больничную койку. Глупый вопрос, знаю. Но ничего умнее сгенерировать не смог. Сказываются нервозность и усталость.

- Потому что ты мой папа! - выпаливает громко, с возмущением. Уверенно и без капли сомнений.

Откашливаюсь. Упираюсь локтями в колени и подаюсь вперед, похлопываю мальчика по ручке. Он тут же хватается за нее и вцепляется, как будто я могу убежать.

- А кто тебе такое сказал? - осторожно интересуюсь и тщательно подбираю слова. Но в то же время понимаю, что в любом случае правда для ребёнка будет очень жестокой. - Я к тому, что ты меня не видел, у меня было много работы…

Демьян хмурится. Он пытается сдерживаться, но видно, что этот факт его очень обижает.

- Мне бабушка сказала…Я нашел фотографию, где ты обнимаешь и целуешь мою маму…

В коридоре что-то с грохотом падает.

Мы с Демьяном синхронно оборачиваемся.

Роман

- Извини, я сейчас вернусь, - похлопываю Демьяна по ладони и едва ли не срываюсь со своего места.

Что-то подталкивает меня в спину. Торопит, орет, что это очень важно.

Вываливаюсь в коридор и сразу же натыкаюсь взглядом на Нику. Ползающую на коленях и пытающуюся собрать карточки в стопку. Её руки дрожат, а плечи вздрагивают, поэтому и получается плохо. Из чего я делаю вывод, что моя жена слышала наш разговор с Демьяном.

С одной стороны, я рад, что моя жена так реагирует - это означает, что на меня ей не все равно, как она старается показать. Не отболело, не все в прошлом. Для нас ещё есть шанс. А с другой стороны - внутри все в мясо от того, что моей Нике больно. Ещё дерьмовей, что отчасти причина этой боли - я. Хотя я всегда, с первого дня знакомства пытаюсь ее от всего уберечь. Не вышло. Хреновый, получается, из меня вышел муж….

Опускаюсь на колени и молча помогаю собрать документы. Перехватываю пальцы Ники, сжимаю, заставляя поднять на меня глаза. Заплаканные, красные, как я и предполагал.

- Ника, послушай.…- шепчу, не отпуская ее взгляда. Заставляю смотреть строго мне в лицо, чтобы она точно поняла, что я хочу до нее донести. Услышала. Поверила. - Не делай поспешных выводов. Я поговорю с мальчиком, выясню кое-какие детали, которых мне не хватает. А потом мы с тобой обо всем поговорим, и я все объясню. Раньше не мог, нельзя было, - стискиваю зубы, но всё же выдыхаю. - И обещаю ответить на все вопросы.

Ника осторожно высвобождает ладонь. Забирает документы, складывает в ровную стопку и прижимает к груди. Медленно поднимается на ноги и вскидывает подбородок, моя гордая девочка. Упрямая.

- Ты ничего не должен объяснять, Ром. Не нужно. Мы с тобой поставили точку. Иди к сыну, ты ему сейчас нужен, - отворачивается, оставляя последнее слово за собой. Делает два шага по коридору, но оборачивается через плечо. - Только недолго. И помни, никаких волнений ребёнку.

Возвращаюсь в палату. Не успеваю сесть, как натыкаюсь на внимательный и слегка сощуренный взгляд мальчика. Брови сведены вместе, смотрит так, как будто всё про меня знает. И одновременно осуждает, злится.

Даже становится не по себе.

Удивительно! Мне потребовались годы, чтобы научиться так смотреть на сторону ответчика в суде и на подчинённых в Прокуратуре. А у пацана, похоже, это врождённое. Базовая функция, так сказать. Интересно, от кого она ему досталась?

Осторожно опускаюсь на стул. Переглядываемся. Воздух вокруг нас сгущается, начинает искрить, и того гляди сейчас начнут сверкать молнии. Краем глаза замечаю, что и соседи Демьяна притихли, и мать обняла и прижала ребёнка к себе.

- Значит, ты узнал обо мне от бабушки...  - осторожно возвращаю разговор в интересующее меня русло. Незаметно включаю диктофон на мобильном. Боюсь, Ника не поверит мне на слово. Нужны железные доказательства.

- Ну, да, я нашёл фотографию и спросил у мамы, что это за дядя. Мама не хотела мне говорить, даже начала ругаться. А бабушка услышала и сказала, что ты мой папа.

И тут меня осеняет.

Бабушка!

Странно, что прошло столько времени, а она ещё до сих пор не приехала к мальчику в больницу. Неужели врачи «Скорой» не сообщили ей о трагедии?

Неужели мне придётся сообщать матери Ксении эту страшную новость?...  И она, наверно, сможет забрать мальчика себе?...

Делаю себе мысленно зарубку обсудить все эти детали с Никой. Она наверняка в курсе.

- На фото ты немного другой, - задумчиво продолжает Демьян. - Улыбаешься и молодой. А сейчас колючий, - малыш мимолётно улыбается.

- Есть немного.

Усмехаюсь, проводя ладонью по щетине. В Прокуратуре по регламенту запрещёно иметь растительность на лице, но мне пошли навстречу и разрешили легкую щетину. Я стабильно вот уже много лет оформляю её в барбершопе, и вышестоящее руководство смирилось и закрывает на это глаза.

Демьян снова становится серьёзным. Строгим. Как будто я провинился в чём-то перед ним.

- Потом мама всё-таки рассказала о тебе. Что ты много работаешь. У тебя сложная и опасная работа. Постоянно ездишь в командировки. Поэтому не живёшь с нами. Только подарки передаешь, когда я сплю, потому что не можешь задерживаться подольше и поиграть со мной. Только вот мама обманула меня! - в конце мальчишка повышает голос. Он звенит, и, кажется, вот-вот хлынут слёзы.

- В чем же?

- Ты не в командировки ездил, а жил с другой тётей! Моим доктором!

Демьян всё-таки плачет.

Сердце сжимается от боли за ребёнка. Но самое дерьмовое, что я понятия не имею, что ему сказать. Правду? Она его ранит, мальчик может почувствовать себя не нужным. И на фоне трагедии и его нахождения в больнице эта правда будет восприниматься им куда острее.

Соврать, выдумать какую-то чушь, как это сделала Ксюша, обманывая собственного ребёнка столько времени? Я никогда не пойму её, зачем она вообще так поступила. Правда всегда всплывёт наружу. И ребёнку всё равно будет больно.

Мляяяяяять! Что же ты натворила, Ксюша?! И почему я должен разгребать это дерьмо?! К тому же ценой собственной семьи.

- Скажи, папа, - выдыхает на грани отчаяния, вцепляясь намертво в мою ладонь. Пронзает глазками, полными мольбы. С длинных загнутых ресниц срываются слёзы. - Ты не жил с нами, потому что ты нас не любил, и я тебе не нужен? Бабушка так говорила.

С*кааааааа...  Почему так сложно?!

- Демьян, давай потом поговорим на эту тему? Когда ты выздоровеешь?

- Нет, сейчас! А то потом ты опять уедешь в свою командировку!

Да млять! В кого же ты такой упрямый?!

Вздыхаю, решив быть честным с ребёнком. По крайней мере, последствий разгребать придётся меньше.

- Хорошо, Демьян. Ты - парень взрослый, поэтому и говорить с тобой я буду по-взрослому. Я не жил с вами, потому что не знал о тебе.

Мальчик замирает. Перестает плакать. И, кажется, дышать. До боли сжимает мою ладонь, переваривая информацию.

- К-как это? Как ты не знал обо мне, если ты мой папа?!

Вот это тоже не факт...  Но пока опустим детали.

- Так иногда бывает, Демьян. У взрослых не простая жизнь...  Я не знал о тебе, потому что твоя мама ничего мне не рассказала.

Пацан поджимает губы. В глазах плещётся океан слез, грозясь пролиться в любую секунду.

- И, получается, ты не приезжал и не дарил мне подарков?

Медленно качаю головой.

- Я ни разу не приезжал к вам. Я не знаю, где вы живете. Наверно, подарки от меня покупала твоя мама или бабушка...

И нервы мальчишки сдают.

- Не правда! - выкрикивает, приподнимаясь и захлебываясь первой волной слез. - Не правда! Ты всё врешь!! Мама не могла меня обманывать! Мама меня любит! Где моя мамочка?!

Пацан срывается в лютую истерику. Ребёнок на соседней койке тоже начинает хныкать и прячет лицо у матери на груди. Женщина смотрит на меня с осуждением и укоризной.

Жму кнопку вызова медсестры и, как умею (читай-хреново), успокаиваю пацана. Вбегает медсестра, всё понимает без слов.

- Что же вы, папаша, - зло бормочет, вводя в катетер успокоительное. -Просили же без стрессов. До чего довели ребёнка!

Молчу, стиснув зубы. Я зол. На себя, но прежде всего, на Ксюшу. Зачем?! Зачем нужно было сочинять такую сказку?! Теперь её последствия приходится разгребать мне! И это я ещё не знаю, что буду делать, если выяснится, что ребёнок не мой! Тогда это просто размажет детскую психику.

Ловлю себя на том, что крепко держу пацана за руку, пока тот не засыпает. И постоянно повторяю, что всё будет хорошо. Почему-то мне важно, чтобы Демьян это услышал и запомнил. Именно от меня. И знал, что я рядом. До последнего.

Дожидаюсь, когда он уснёт, и нащупываю в кармане колбочку для взятия мазка. Осторожно достаю и беру анализ. Может, это и кощунственно со стороны в такой момент, но мне важно знать точно, чей это ребёнок.

Осторожно выхожу из палаты и набираю номер помощника. Не отвечает. Выругавшись, набираю секретаря Ольгу.

- Слушаю, Роман Львович, - томно выдыхает после первого гудка.

Закатываю глаза и, перебарывая раздражение, отрывисто отдаю приказ:

- Реутов Демьян Романович. Пострадал вчера в аварии. Мне нужны подробности. Передай эти данные моему помощнику. Также я хочу знать всё о нём. Адрес, родственники, в какое учреждение ходит.

- Поняла. Я все записала. Это срочно?

- Это первостепенно, Оля.

Выдохнув, придя более-менее в себя, иду в кабинет Ники. Нам нужно серьёзно поговорить. Надеюсь, она, услышав запись, поймёт, что я и правда ни в чем не виноват. И даст нам второй шанс.

Но, толкнув дверь её кабинета, понимаю, что опоздал со своими объяснениями.

Моя жена уже целуется с другим.

Когда пелена ярости спадает, понимаю, что этот мужик мне кажется до боли знаком...

Роман

Да, мы в разводе. Да, Ника - свободная женщина и имеет право вступать в отношения с кем угодно.

Но, с*ка, захлебываюсь от ревности, когда вижу её с другим…

Да, наш развод был необходимостью и неизбежностью. Я понимал, что будет непросто, но не осознавал до конца, насколько.

Больно.

До выкрученных нервов, которые грозятся вот-вот порваться.

До крошащихся зубов, сжатых от злости и безысходности.

До сломанных ребер в груди колотящимся сердцем.

И самое, млять, хреновое, что у меня не было другого выхода полгода назад! Не было, мать вашу!

Когда мне удается взять себя в руки, напоить легкие кислородом, я понимаю, что Ника не отвечает на чертов поцелуй. Мгновенно стараюсь трезво оценить обстановку: ее руки висят вдоль тела плетьми, а все тело напряжено до предела. Она слабо барахтается в мужских руках, стараясь вырваться, а урод лишь сжимает ее крепче. Мы прожили вместе далеко не один год, и я успел наизусть выучить язык тела своей жены, чтобы ошибаться - она не рада такому вниманию.

Убеждаюсь в своих догадках, когда Нике удается отстраниться и вставить руки между их телами. Жена что-то шепчет, но оглушительный хлопок двери перекрывает ее слова.

Ника мгновенно отскакивает от мужика, заливается краской, моя стеснительная девочка. А в ее глазах на мгновение мелькает.… благодарность. Но тут же прячется за маской холодности и отчужденности.

Губы плывут в довольной усмешке, но я тут же одергиваю себя. Не время и не место показывать эмоции. Сначала нужно мусор выкинуть. Из кабинета. Из нашей жизни. Нахрен и навсегда.

- Стучаться не учили? - с пренебрежением интересуется Андрей. - Мы с Никой, - подчеркивает, - заняты. У нас важный разговор.

В глазах Фомина плещётся триумф победителя, а губы растягиваются в циничной ухмылке. Рановато, дружище. Жаль, но придется тебя разочаровать.

Игнорирую бывшего друга. Внутри все клокочет, кипит и пригорает, но с ним я разберусь позже. Не в стенах клиники и не на глазах своей женщины. Я никогда не утверждался за счет своей силы и не планирую опуститься до подобного.

- Я….

Дверь кабинета резко распахивается, и запыхавшаяся медсестра выпаливает:

- Вероника Сергеевна, там массовая травма с детьми. Двоих везут к нам - не успеют до детской городской. Возьмете?

- Иду! - отрывисто, с долей радости и облегчения в голосе бросает Ника и вылетает из кабинета.

Встает у двери, нетерпеливо постукивая ногой и выразительно поторапливая нас с Фоминым. Перекинувшись с ним многообещающими взглядами, дружно идём на выход.

- Мне правда нужно с тобой поговорить, Ник, - вышагиваю с женой рядом. Она смотрит строго вперед, даже не пытается взглянуть в мою сторону. Только ладони в кулачки сжимает. Волнуется перед операцией. - Это очень важно. Когда у тебя заканчивается смена?

- Понятия не имею, как пройдет операция, - Ника ускоряется, переходит на бег, заметив, как в приемное врачи «Скорой» ввозят каталку. - Ром, давай потом, сейчас не до разговоров.

- Я позвоню, - понимающе киваю и, мысленно пожелав ей удачи и сил, вываливаюсь на крыльцо, а там уже и на парковку.

Иду широким шагом, ладони то и дело сжимаются от ярости, что рвется изнутри. Но не на глазах врачей и больных же калечить бывшего друга?...

- Не нужно беспокоить Нику, - раздается совсем рядом за спиной холодный голос Андрея. С претензией, со злостью. Как будто я посягнул на честь его женщины. - Будь мужиком, Рома, оставь ее в покое. Вы развелись. Она только-только начала приходить в себя после твоей измены.

Разворачиваюсь. На счастье Фомина, он стоит слишком далеко, чтобы получить сломанную челюсть.

- Наши отношения с женой - не твоего ума дело!

- Бывшей женой.

Нарывается, мразь.

Глубоко дышу, чтобы не навалять дров сгоряча. Но откровенно признаться, получается хреново.

Ещё и Андрей подливает масла в огонь. Как будто ему важно вывести меня из себя.

- Охрененный ты друг, Андрюша, раз полез к жене друга…Стоило мне оступиться, как ты тут как тут….

Фомин багровеет. Маска победителя с него мгновенно слетает. И он показывает истинное лицо. Сдается мне, впервые за время нашей многолетней дружбы.

- Я не лез, пока ты был женат на Нике. А потом увидел Ксюшу с сыном. И понял, что зря выжидаю в стороне. Но как только она стала свободной…

Мысль вспыхивает в голове яркой вспышкой. Все резко становится на свои места. Андрей только что предоставил мне недостающие пазлы.

Кулак сам взлетает вверх и врезается в нос бывшего друга. Раздается хруст, дикий вой, женский визг на фоне, на меня брызжет кровь. Андрей пошатывается, хватается за сломанный нос. А я его добиваю, с огромным удовольствием впечатывая кулак в челюсть.

Фомин пошатывается и всё же заваливается на землю.

- Это же ты.…, - хриплю, сплевывая себе под ноги. Андрей всё же садится, зажав переносицу. Он уже успел залить все вокруг своей кровью. - Ты дал адрес ресторана Ксюше... А я все гадал, как она узнала. Без наводки она бы точно не нашла нашу камерную вечеринку для своих. А я накануне сообщил тебе адрес. Ты был очень настойчив, а я не мог отказать близкому другу в просьбе о помощи….

Андрей запрокидывает голову. С громкими матерными ругательствами зажимает нос, пытаясь остановить кровотечение. Сплевывает кровь в сторону и только тогда смотрит мне прямо в глаза, уничтожая на месте.

- У меня только один вопрос, Андрюх. Нахрена? Ты мне за что-то мстишь?

Фомин, пошатываясь, всё же поднимается на ноги. Становится напротив, смотрит с ненавистью. Как будто я лично его чем-то оскорбил.

- Ты прав, Ромыч. Я тебе мщу. За твои измены Нике. Я видел твоего сына. Вы с ним просто одно лицо…Ника не заслуживает, чтобы ей изменяли…Она достойна, чтобы ее любили. Оберегали. Боготворили…На самом деле я ничего такого не сделал - просто ускорил ваш с ней развод.

Снова валю Фомина на землю одним ударом.

- Ты ведь поэтому исчез, да? Потому что Ника выбрала меня, а не тебя?

- А что мне было делать?! - орет на всю парковку. Он выпускает всех демонов наружу, всю боль, что копилась эти годы. Сейчас некогда холеный и статусный мужик выглядит жалко. Морщусь и отступаю на пару шагов. Больше мараться об Фомина я не собираюсь. - Смотреть, как женщина, в которую влюбился с первого взгляда, счастлива с другим? Я поступил по-мужски, отошел в сторону. Ведь Ника - жена близкого друга. А ты…

- А ты, - подхватываю, нажимая на кнопку на брелоке сигнализации, - запомни, Фомин: Нику ты не получишь. Это моя женщина.

Сажусь в машину, выжимаю газ и с визгом шин стартую с места. Проезжаю так несколько кварталов и торможу на первой попавшейся стоянке. Колочу ладонью по рулю.

На глаза попадается вывеска известной сети алкомаркета. Ска, а я ведь даже напиться не могу! Должность и ситуация не позволяют. Потому что двадцать четыре на семь должен быть готов. Ко всему.

Хочется позвонить Нике, услышать ее голос. И заставить ее выслушать меня здесь и сейчас. Но и это мне недоступно. Потому что я прекрасно осведомлен, что операция может идти и три, и шесть, и все девять часов.

Против логики я все равно лезу в карман за мобильным. Но вместо него нащупываю в кармане пробирку и вспоминаю про чертов анализ.

Снова выезжаю на дорогу и выруливаю в сторону лаборатории.

Я докажу своей жене, что не изменял ей, и у меня нет внебрачных детей.

Вероника

На журнальном столике разрывается телефон. В третий раз. А я не хочу отвечать. И вообще шевелиться. Я устала заносить номера Андрея в черный список.

Мне так уютно и тепло в моем коконе из пушистого пледа. Я выпила бокал вина после тяжелой смены и теперь бездумно пялюсь в телевизор, в десятый раз стараясь уловить сюжет бестолковой комедии. Пытаюсь разгрузить мозг и выкинуть из головы двух мужчин.

Выходит, откровенно говоря, паршиво.

Меня до сих пор колотит от резкой и жесткой ласки Андрея. Он застал меня врасплох и силой выкрал поцелуй.

Мне не понравилось.

Сухие, жесткие губы. Настойчивые. Ни капли нежности. Только похоть и страсть. Ни грамма отдачи. Андрей только брал, завоевывал. Как будто метил территорию. Как будто долго ждал и наконец-то дорвался.

Передергиваю плечами, потому что даже вспоминать неприятно. В каких-то моментах противно. Особенно, когда он шарил руками по моему телу.

Потому что… всё было не так. Он касался не там, где нужно, не так, как нужно. Он пах очень резко, терпко, тогда как у Ромы легкая морская туалетная вода.

Вообще все было не так.

Но, к моему ужасу, больше всего меня раздражало, что это был не Рома.

Интересно, а существует лекарство от зависимости от бывших мужей?...

Доронина вот тоже уже вторые сутки никак не могу выгнать из своих мыслей. Он прочно засел там, маняще и ласково улыбается, несмотря на то, что в последнее время нашей супружеской жизни был нервным, мрачным и угрюмым.

А ещё мне покоя не дает его настойчивое: «Мне нужно с тобой поговорить».

Я одновременно хочу и боюсь этого разговора. Боюсь, что после него моя жизнь уже никогда не будет прежней…Снова все лихо изменится. Вот только вряд ли в лучшую сторону.

Телефон снова надрывается. Рука тянется, чтобы ответить. Потому что сердце подсказывает: это не Андрей.

И это очень важно. Для нас.

- Алло…

- Привет. Ты как?

Хриплый и низкий голос ласкает меня. Ромы нет рядом, но даже на расстоянии он умудряется меня обнять и снять все тревоги. Фокус, доступный только Доронину.

Прикрываю глаза, сильнее кутаясь в плед. Продыхиваю боль, что снова нарастает в сердце. Кажется, она будет всегда, пока живы мои воспоминания.

- Нормально. А ты?

- Все хорошо, - выдыхает Рома, и я понимаю, что он снова скрывает от меня правду. Бывший муж очень устал. Но он никогда не признается в этом. Потому что, как обычно, пытается меня уберечь. Даже после развода.

- Ника, нам нужно поговорить. И это не телефонный разговор. Мы можем встретиться?

Судорожно вдыхаю. Не хочу выходить из теплого кокона.

Но в то же время понимаю: разговор действительно необходим. Если Рома и дальше продолжит вот так периодически появляться в моей жизни, я никогда не смогу от него излечиться и идти дальше.

Потому что глупо отрицать очевидное и врать самой себе: хоть Рома и разбил мое сердце, проехавшись по его осколкам, оно вопреки всякой логике все равно испытывает к нему чувства…

- Хорошо, - сдаюсь, - я в течение часа буду в центре.

- Я забронирую столик в ресторане?

- Только не в «Шаляпине», хорошо? Я его сейчас, знаешь ли, ненавижу.

- Я - дурак, Ника, но не идиот, - по-доброму усмехается Рома, выдыхая воздух. Курит? Нервничает? Так на него непохоже… Доронин же всегда образец самообладания. - Столик будет на мое имя в «Траттории». Надеюсь, ты всё ещё любишь итальянскую кухню?

- Люблю…

И в этот момент я не смогла бы однозначно ответить, к чему относится это жалобное «Люблю»: к ресторану или к мужу….

* * *

Ровно через час переступаю порог «Траттории». Администратор услужливо провожает меня к заказанному столику. Вернее, в ВИП-комнату, где наш столик спрятан за ширмой, и никто нам не помешает.

- Привет, - бывший муж поднимается с места, откладывает телефон в сторону и отодвигает для меня стул.

- Спасибо.

- Ты не ночевала дома? - огорошивает меня вопросом. Брови сами взмывают вверх и выгибаются дугой. Всем своим видом даю понять, что он не вправе задавать подобные личные вопросы.

- С чего ты взял? Я спала во всех позах звездой на своей большой двуспальной кровати.

Уголок рта Доронина дергается в усмешке, вот только он все равно остается серьёзным.

- С того, что я полвечера прождал тебя у подъезда.

- Я больше не живу по старому адресу. И в доме, который ты подарил, тоже.

На лице Ромы ни единой эмоции. Снова маска. Потому что в глазах злость, пожар и что-то, что заставляет его с силой поджать губы.

- Могу узнать, почему? Что за детские протесты, Ника?

Теперь я усмехаюсь и отвожу взгляд в сторону. Не хочу объяснять, что так и не смогла вернуться в наше семейное гнездышко, в котором с такой любовью создавала уют для нас. В квартире, как и в доме, абсолютно все напоминало о Роме. Каждый уголок пропитался его запахом. Я просто не смогла там жить. Это очень больно и невыносимо, словно Рома по-прежнему рядом.

- Захотелось переехать поближе к работе, - пространно заявляю, пожимая плечами.

К счастью, входит официант, и мне больше не приходится ничего объяснять. Носа достигает манящий аромат кофе и еды. Живот бурлит, и я с удивлением понимаю, что не ела почти сутки.

- Я заказал все твое любимое: пасту с креветками, равиоли, жженый чизкейк и капучино.

- Спасибо большое, - давясь слюной, бормочу. Едва официант оставляет нас наедине, набрасываюсь на еду, забыв о правилах приличия.

Замираю, поймав на себе взгляд Доронина. Нежность вперемешку с укоризной.

- Что? - бормочу, прикрывая глаза и слегка постанывая от гастрономического удовольствия.

- Ты опять забываешь поесть. Не бережешь себя совсем.

Замираю с вилкой на полпути ко рту.

Снова в груди все горит огнем. Во мне сейчас борются любовь и ненависть, и непонятно, кто побеждает. Эти чувства разъедают душу кислотой.

- О чем ты хотел поговорить? - перевожу тему, чтобы отвлечься, и тру грудь кулаком с левой стороны.

Рома отпивает кофе и нажимает на экран мобильного.

- Я хочу, чтобы ты кое-что прослушала.

Доронин включает запись. Немного трещит и фонит, но слышно очень хорошо. Каждое слово впитываю, до судорог сжав ладони в кулаки и закусив губу до привкуса крови.

- Теперь понимаешь, что не было никакой измены? - Рома убирает телефон в сторону, буравит тяжелым взглядом. В ушах до сих пор стоит крик мальчика, эмоциональный, полный обиды и разочарования. Такое действительно не сыграть. Дыхание срывается, грудь сдавливает в жестких тисках - мне очень больно за мальчишку…Такой маленький и беззащитный…И такое горе - остаться без мамы в столь маленьком возрасте…

Но в то же время я ведь все видела своими глазами! И тест, и семейную встречу!

О чем и заявляю бывшему мужу.

- Я не знаю, что с тестом, и как Ксюше удалось провернуть этот фокус. На всякий случай я переделал его, результаты будут на днях. А что касается встречи.… То все не так, как ты думаешь. Совсем не так, Ник. Твое зрение тебя подвело…

- Пояснишь? - цежу сквозь зубы, снова начиная заводиться. Ненавижу, когда меня выставляют дурой!

Рома тяжело вздыхает и с усталой улыбкой выдает:

- Как я уже говорил, в тот день заседание перенесли, и я решил разгрести кое-какие дела и выехать позже. Позвонила Ксюша, назначила встречу. Как назло - в нашем любимом ресторане. Время поджимало, ехать в другое место возможности не было. Мне нужно было выяснить, какого черта моя бывшая решила терроризировать тебя и пускает слухи о том, что ее ребёнок - мой сын. Да, слухи, Ника, - повышает голос, скрипя зубами. - Потому что я не спал с бывшей. Да и не смог бы. Я пока не готов говорить о прошлом, это длинная и грязная история. Не сейчас. Так что просто поверь.

Киваю. Внутри снова зреет протест, бунт, но я позволяю Роме рассказать его версию. Теперь, спустя полгода, когда чувства и эмоции притупились, я готова его выслушать.

- Я пришел одновременно с ними, и внезапно пацан со всего разбегу кинулся ко мне с криками на всю улицу. Я в шоке хлопаю глазами, но в последний момент всё же подхватываю ребёнка на руки. Если бы я этого не сделал, он бы просто свалился и сломал себе чего-нибудь - на улице был гололед, если помнишь. Понимаю, что звучит глупо, но как есть. Я просто проявил человечность по отношению к ребёнку, которая вышла мне боком. Ты была на эмоциях, поэтому и восприняла ситуацию совсем не так, как было на самом деле.

- Ты обнимал ее.…

- Даже в мыслях не было, - качает головой. - Напомню, что на руках был ребёнок, а Ксюша начала неожиданно артачиться и давать заднюю. Типа передумала, не хочет разговора и просто просит отпустить их, и они больше не побеспокоят нас…Я хотел всё же выяснить все про ребёнка, поставить точку в этом вопросе, взять биоматериал на анализ наконец, поэтому пришлось применить силу. Ту, которая была возможна на тот момент одной рукой: обхватить ее талию, сжать и толкать в сторону ресторана, не оставив шансов на побег.

Все кажется так просто. Как дважды два. И часть меня, та, которая беззаветно и безусловно любит бывшего мужа, верит ему безоговорочно.

А другая…

Смотрит цинично и насмешливо, скрестив руки на груди. Обзывает дурой. И упрямо напоминает про факты.

Про вранье в лицо о том, что «не знает никакую Ксюшу Реутову» и при этом откуда-то получившиеся 99,99%, перевернувшие жизнь. И если я, как врач, не верю в непорочное зачатие, то Демьян в таком случае мог получиться только одним-единственным способом…

- И что ты предлагаешь?

Вероника

Рома пронзительно смотрит исподлобья. И в нем впервые столько мольбы и отчаяния…

Пробирает до мурашек.

- Дать мне шанс всё исправить. Поверить.

Сердце колотится в горле, в ушах барабанит пульс. От волнения и эмоций начинает подташнивать. Аппетит пропадает окончательно, и я отодвигаю в сторону десерт и тарелку с недоеденной пастой.

- Хреново совсем без тебя, - между тем продолжает Доронин. - Ночами особенно кроет.

Во все глаза смотрю на мужа.

Впервые за столько лет слышу от него подобные признания. И даются они Роме очень непросто.

Его любовь всегда проявлялась в поступках. А эмоции постоянно держались под контролем. Профдеформация. Единственное место, где он раскрывался полностью, отпускал себя, - наша постель. Нет, с годами Рома стал мягче, но я никогда не слышала от него подобных признаний.

И говорит ведь Доронин так искренне, от души…

- Почему тогда раньше не приходил?! Почему ждал полгода?

Выдыхает, запрокидывая голову вверх и зарываясь пальцами в волосы.

- Я не мог, Ник. Хотел, подыхал, но не мог. Нельзя…

- А сейчас вдруг стало можно? - выплевываю со злостью. С претензией. Обидой. Имею право, в конце концов.

Медленно, обреченно качает головой. И продолжает молчать.

- И в чем же причина? Или тоже пока не хочешь говорить? - мой голос просто насквозь пропитан сарказмом и ядом.

- Не могу. Да и если бы мог, то не сказал бы. Доверься, Ника…О большем не прошу.

Вздыхаю. Обхватываю руками кружку с кофе и с силой сжимаю, обжигаясь.

Доверие…

Самая хрупкая вещь на свете. То, что практически нельзя склеить, вернуть и жить дальше без откатов. В нашем случае оно вообще уничтожено в пыль и пущено по ветру.

Кручу кружку между ладоней, разглядывая, как плещется капучино. Глаза печет, но слез нет. Только сердце, которое, я думала, разбито вдребезги, почему-то ноет.

Если бы было все так просто.…

Да, прослушав разговор Ромы с сыном, я верю, что у него не было второй семьи.

Но это не исключает, что у него была разовая интрижка с бывшей. Даже если и по пьяни, если она его опоила - это самая настоящая измена. Результатом которой стал Демьян. Рома виделся с Ксенией за моей спиной, но самое ужасное, что это произошло в тот момент, когда я была наиболее уязвима.

Всё же слёзы набегают, и я запрокидываю голову, некрасиво хлюпая носом.

Рома мгновенно обхватывает мои ладони, согревая их.

- Ник…

- Мы не сможем быть вместе и начать все сначала. Даже если бы я забыла про твои недомолвки, про всю эту грязную историю, это невозможно.

Рома напрягается. С силой сжимает челюсть, ведет подбородком. В глазах зажигаются знакомые стальные блики. Я узнаю этот взгляд: сейчас муж будет бороться с моими возражениями.

- Почему?

А меня взрывает от того, что он не понимает очевидных вещей!

- А как ты себе представляешь наше будущее? - рычу, сбрасывая его ладони. Отодвигаю от себя чашку, расплескивая кофе на скатерть. - Я, ты и твой ребёнок от бывшей, нагулянный на стороне? Я не смогу так! Мне больно, понимаешь? Это унизительно! Да, Демьян ни в чем не виноват… Но он всегда будет живым напоминанием того, что случилось.

- С*ка, как сложно…

- На самом деле все просто, Ром, - улыбаюсь, с грустью смотря на мужа. - Ты нужен сыну. Не предавай его, - хочется добавить, как меня, но сдерживаюсь. Пора перешагнуть через эту историю и прекратить постоянно оглядываться. Пусть сегодняшний разговор с бывшим мужем станет окончательной точкой во всем этом. И толчком к новому, счастливому витку жизни.

- Как хорошо ты за меня решила, Ника, - мрачно ухмыляется, хлопая ладонью по столу так, что приборы звенят.

Вздрагиваю. Сегодня передо мной совершенно новый Рома. Я его таким ни разу не видела, даже когда у него были в свое время большие проблемы на работе. Открытый, не сдерживающий свои эмоции. Как никогда уязвимый.

- А у тебя есть варианты? Позволишь ребёнку оказаться в детском доме?

С диким скрипом Рома отодвигает стул и отходит к окну. Становится ко мне спиной, уперевшись ладонями в подоконник. Прерывисто дышит, на спине перекатываются напряженные мышцы. Я знаю, что тема детского дома - триггер для Доронина. И он вряд ли позволит сыну там оказаться. Для этого он очень совестливый человек. Но промолчать не могла.

- Демьян рассказывал про бабушку. Плюс, я пробиваю других его родственников.

- На последний прием он приходил с крестной…- зачем-то вырывается у меня.

- Вот и отлично. Мальчик не одинок, он будет жить с близкими ему людьми. Это гораздо лучше, чем с незнакомым дядей. Пусть и которого он считает своим папой.

- А ты думаешь это правильно?

- Чёрт, Ника! - Рома до хруста впечатывает кулак в подоконник. Разворачивается и обжигает меня горящим взглядом. От злости ноздри раздуваются, желваки ходят ходуном. - Это чужой для меня ребёнок! Чу-жой! Даже если это ребёнок моей бывшей, я не обязан о нем заботиться. Да, я могу взять на себя организацию похорон Ксюши, пока ее мать будет решать вопросы с опекой или будет не в состоянии. И будем считать, что я почистил карму и искупил свою вину перед бывшей. Но пацан…

Рома не договаривает, с рыком трет лицо ладонями. Шумно выдыхает и достает мобильный из кармана. Замерев и затаив дыхание, наблюдаю за мужем. Внутреннее чутье подсказывает, что разговор затронет нашу «проблему».

- Есть новости? - отрывисто бросает в трубку, зажав переносицу пальцами. Слушает внимательно, а у меня потеют ладошки. Зажимаю их между коленей и стараюсь вообще не дышать. Все тело охватывает странное волнение.

Вот только разговор идет не так. Не по плану Доронина.

- Понял, спасибо. Млять! - ревет Рома, падая обратно на стул. Залпом выпивает воду и запрокидывает голову, бормоча ругательства.

- Что случилось?

- Бабушка Демьяна умерла два года назад. Больше родственников у него нет. Есть крестная, но сейчас она с мужем в отпуске за границей. Вернется через две недели.

Пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Делаю шаг к выходу, но Рома в один шаг оказывается рядом. Вцепляется в запястье и разворачивает к себе.

- Я не отпускал! - рычит. Но не со злости, а от безысходности.

- Дальнейший разговор не имеет смысла. Как говорится, что и требовалось доказать. У тебя есть сын, который нуждается в тебе куда сильнее, чем раньше, - с такой же обреченностью отвечаю, задыхаясь. От чувств, эмоций и боли, что разносится по венам и парализует все тело. - Думаю, тут все очевидно. Нет никакого иного выхода, Ром. Нас больше не будет. Просто ничего не получится.

Дурная идея была согласиться на разговор. Только снова душу пропустила через мясорубку…

Осторожно выпутываюсь из хватки Доронина. Отступаю к выходу.

- Я все равно тебя верну. Нас верну, Ника. И докопаюсь до правды. Докажу, что в моей жизни не было никакой другой женщины, кроме тебя.

Мы ходим по какому-то замкнутому кругу. Не слышим совершенно друг друга. Каждый стоит на своей правде, а по итогу оба в тупике.

- Хорошо, - киваю. В голове рождается самая бредовая мысль в моей жизни. Но всё же… - Даже если чисто гипотетически предположить, что это правда. Как тогда появился Демьян? Я проверяла, Ксюша не делала ЭКО. Не наблюдалась в той же клинике, что и мы. Ты сдавал свой биоматериал ранее, до нашего брака?

Рома озадаченно качает головой. Хмурится и мрачнеет ещё сильнее.

- Только с тобой. Клинику и врача я проверил - наши эмбрионы утилизировали в тот же день, как мы написали заявление.

Рома растаптывает надежду, что только-только начала давать ростки в моей душе.

- Но… тогда как?!

Муж мрачно усмехается.

- Я полгода задаю себе этот вопрос. Пока ответа нет. Но я обещаю тебе, Ника, что откопаю правду. Просто поверь мне уже наконец.

Вероника

Эти дни мы не видимся с Ромой. Нет, он исправно навещает сына, но мы не пересекаемся: то он приезжает, когда у меня операция, то когда я на выходном.

Но сына мой бывший муж посещает исправно. Я сужу это по новым вещам, которые появляются у мальчика, по каким-то вкусностям и игрушкам.

Вот только Демьян не очень-то рад появлению в его жизни отца на постоянной основе. С каждым днем он все сильнее чахнет.

Нет, физически Демьян здоров, довольно бодро идет на поправку. Вот только глазки его с каждым днем грустнее, мальчик закрывается от всех, говорит с неохотой. А улыбку я, кажется, и вовсе ни разу не видела за время его пребывания в больнице.

Несмотря на то, что все детское отделение мало похоже на государственные больницы, Рома распорядился, чтобы сына перевели в одиночную ВИП-палату. Она больше похожа на гостиничный номер уровня люкс. С телевизором, игровым детским уголком и множеством книг.

Вот только Демьян даже не взглянул ни разу в сторону игрушек. Не притронулся к пульту. Ни разу из-за двери я не слышала музыку, смех и голоса мультяшных персонажей.

За дверью самой лучшей палаты клиники пугающая тишина и беспросветная тоска.

Демьян, вопреки моим запретам, постоянно сидит на подоконнике. Ему тяжело, больно, но он упрямо сидит и ждет. Когда становится холодно, кутается в плед, и все равно продолжает вглядываться в пейзаж за окном. Вернее, в тропинку, что ведет к центральным воротам.

Демьян ждет маму.

Тихо, без истерик, с неимоверным терпением, чем каждый раз заставляет сжиматься мое сердце и вызывает слёзы на глазах.

Да, мне больно за малыша, потому что ребёнок ни в чем не виноват. Я не ощущаю к нему злости, неприязни или отторжения. Наоборот, хочется прижать к себе, обнять двумя руками крепко-крепко и баюкать, забрав все его тревоги. Стараюсь по возможности почаще заглядывать, чтобы взглянуть на него одним глазком.

Вот только малыш практически не реагирует на то, что происходит вокруг него. Потухшим, пустым и неживым взглядом глядит в окно, почти не ест. Дышит на стекло, выводит неровное «Мама» и рисует сердечки.

Я попросила нашего штатного психолога заглядывать к моему маленькому пациенту и как-то подготовить его к страшной новости до выписки. Срок невероятно короткий, но другого выхода нет - когда мама не придет забирать малыша из больницы, он потребует ответы. А зная его упрямство, Демьян с места не сдвинется, пока не узнает правду. Он и сейчас-то пристает с вопросами, а персонал отбивается как может. Но когда-то и эти ресурсы иссякнут.

- Вероника Сергеевна, сколько можно врать мальчику? - ворчат на меня коллеги, недовольно косясь в мою сторону.

- Он ещё не до конца окреп и восстановился. Нужно подождать ещё немного. Пока нельзя ему этих стрессов.

Но всё же кокон, в который я поместила мальчика, разрушается до основания. В пыль.

У меня вечерний обход. По традиции, я завершаю его в палате Демьяна, чтобы побыть с мальчиком подольше, уделить ему внимание.

Осторожно толкаю дверь, и в уши врывается жалобный, пронзительный плач. Демьян свернулся клубочком на подоконнике и рыдает взахлеб, содрогаясь всем телом.

В один шаг оказываюсь рядом с ребёнком, стаскиваю его и обнимаю двумя руками, как будто хочу стать с ним единым целым.

- Демьян, малыш, что случилось? - меня саму трясет. Горе и переживания малыша передаются и мне. Просачиваются в кровь и несутся по венам, отравляя организм. - Почему ты так плачешь? Кто тебя обидел?

- М-ма-ма.... - всхлипывает и заикается. Осторожно опускаюсь на койку и прижимаю его голову к груди. Раскачиваюсь из стороны в сторону и сама глотаю слёзы. Грудь распирает от боли. Сердце в ошметки. Я люблю детей, но никогда, ни при каких обстоятельствах не пропускала их боль через себя. Это мои принципы врача. А здесь болит нереально.

- Что, малыш? Расскажи мне. Пожалуйста…

- Мама…Мама меня бросила. Я ей больше не нужен…Она ушла и больше не придет…

Вздыхаю. Прикрываю глаза и мысленно матерю высшие силы.

За что такое маленькому ребёнку?!

«Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети…»

Оказывается, ещё как бывает…

Реальность очень жестока. И к детям тоже. На фоне трагедии и горя Демьяна мои проблемы просто меркнут и выглядят смешными.

- Демьян, - выдыхаю, до боли закусив губу. Собираю все свое самообладание в кулак и тщательно подбираю слова. Как сапер выбирает какой проводок на бомбе перерезать. - Мама тебя любит. Очень сильно.

- А вы откуда знаете? Она ни разу не пришла…Бросила…Я один…Мне страшно.

- Я понимаю, малыш…Она тебя не бросала. Мама не пришла, потому что…потому что не может.

- Почему?! - вскидывает голову и обжигает сверкающим гневным взглядом. - Потому что я ей стал не нужен? Я ей мешаю?

- Господи, где ты такое услышал? Нет, конечно, нет. Мама…Она тебя сейчас с неба защищает…

Признаюсь, и становится страшно. Резко становится мало кислорода. Пульс разгоняется до сумасшедшей скорости, дыхание рвется, тошнота душит.

Демьян замирает, как каменное изваяние. Не плачет. Не моргает. Почти не дышит. Смотрит в одну точку. Он как будто медленно умирает внутри. Но как маленький настоящий мужчина не показывает этого. Очень это похоже на кое-кого.

- Мама…. Мамочка умерла?

Осторожно киваю, не в силах произнести этого вслух.

Демьян толкает меня, ударяет и кричит так, что внутри все скручивается в узел.

- Нет, это неправда! Неправда! Где моя мама?! Я хочу к маме! Ма-моч-ка!

Ребёнок кричит до покраснения, надрывается и утыкается в подушку. Плачу в голос вместе с ним и отчаянно, со злостью жму кнопку вызова медсестры.

- Вероника Сергеевна…

- Успокоительное! Быстрее!

Демьяну делают укол, и он засыпает через пару минут. Меня всё ещё трясет, и я размазываю слёзы по щекам, закусывая кулак.

- Вероника Сергеевна, - медсестра осторожно касается моего плеча. - Может, вам тоже капель накапать?

- Не надо…Иди, я побуду тут, сама понаблюдаю за ним.

Медсестра выскальзывает из палаты и осторожно прикрывает за собой дверь. А я….

Плюю на все правила. Осторожно пристраиваюсь с краю кровати и обнимаю Демьяна. Почему-то мне важно показать, что он не одинок.

- Мне очень-очень жаль, малыш…Я сочувствую тебе и даже в какой-то мере понимаю. Давным-давно я потеряла своего малыша…И я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я тебя очень понимаю. Но ты не одинок. Твой папа… он будет рядом. А мама всегда будет рядом. Будет оберегать и защищать тебя.

Бормочу это на ушко, перебирая мягкие пряди и не замечаю, как засыпаю, прижимая ребёнка к себе, как самое дорогое на свете…

Вероника

Я просыпаюсь от непонятных ощущений. Резко распахиваю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. За окном темно, ещё ночь или предрассветное время. Тру ладонью лицо, чтобы проснуться. Каждое движение дается с трудом: я так и пролежала на краю койки, и тело безумно затекло, до покалываний в каждой мышце.

Глаза опухли и до сих пор щиплет от пролитых слез накануне. Даже страшно подумать, как я выгляжу. Хорошо, что у меня ещё вчера начался выходной - главный не допустил бы меня до операций, подумав, что я беспробудно пьянствовала весь вечер. И был бы прав. С подобным душевным раздраем мне нельзя брать в руки скальпель.

К моему боку прижимается теплое детское тельце. Которое так потрясающе пахнет. Детством. Волшебством. Счастьем.

Моя бурная фантазия сразу же рисует идеальную картинку: что это мой сын, и ему просто приснился плохой сон. Ночью он пришлепал к нам с Ромой и лег между нами. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежит мой любимый муж, который держит за руку нашего малыша…

На голых инстинктах, не задумываясь, прижимаю мальчишку к себе и целую в макушку.

И сказка рассеивается.

Демьян вздрагивает, ведет плечом и сбрасывает мою руку. И вообще отодвигается подальше от меня.

Привстаю на локте, заглядываю мальчику в лицо и понимаю, что он не спит. Лежит, не шевелясь и глядя в одну точку в окне. С отрешенным и отсутствующим видом. С очень взрослым для его возраста выражением лица. Пугающим до чертиков, до холода внутри.

- Демьян…. Почему не спишь? Что-то болит? Где?

Мальчик не отвечает. Не поворачивается и вообще никак не реагирует. Как будто меня нет.

Мнусь, раздумываю несколько секунд. Всё-таки тянусь и легонько глажу его по плечу, но снова ноль реакции. Ледяной холод сжимает все нутро. Этого я и боялась.

Мальчик закрылся. Ушел внутрь себя. И самостоятельно переживает страшное горе.

- Демьян, ты голоден? - спрашиваю обо всем подряд, лишь бы разговорить мальчишку. - Может быть, пить? Или ты чего-то испугался?

Результат тот же - Демьян не здесь. Меня для него не существует. И этот факт почему-то ранит. Теперь я для него не только тетя, которая «украла» папу, но и тетя, которая лишила его мамы. Наверно я самый страшный человек в его жизни.

В абсолютной тишине мы сидим какое-то время. Я пытаюсь прикоснуться к Демьяну, как-то утешить, но он моментально выпускает свои колючки и не позволяет к нему прикоснуться, предпочитая одиночество. Маленький сильный мужчина.

Тяжело вздохнув, поднимаюсь и ухожу в ординаторскую. Предупреждаю медсестру на посту, чтобы с повышенным вниманием следила за Демьяном. Такое же послание оставляю коллеге на смене.

Нужно идти домой - у меня законный выходной, и у меня на него были большие планы: привести в порядок квартиру, постирать и погладить вещи. Закупить продукты на ближайшие несколько дней. Может, выпить хорошего вина.

Но домой не тянет. Там одиноко, холодно и пусто. Это не место силы, не крепость, не уютное место, где собираются большой семьей. Это просто место, куда я могу прийти переночевать. Я не чувствую себя там, как дома. Вместо этого хочется остаться в клинике и лично контролировать состояние маленького пациента.

В ординаторской оттягиваю свой уход, как могу. Сажусь за стол, кручу в руках мобильный. Сейчас очень рано, но не это меня останавливает от звонка Роме.

Не только это. Какой-то страх. Несвойственное мне волнение. Как бывает, когда только познакомишься с мужчиной, и он тебе нравится…

Так, что-то меня понесло от усталости! Я - лечащий врач его ребёнка, а не влюбленная барышня!

- Доброе утро, Ника, - мгновенно отвечает Рома. Голос серьёзный и взволнованный. - У тебя все хорошо? Что-то случилось?

- Да, то есть нет….

- Ника! Объясни, пожалуйста, нормально.

Вздыхаю, прикрываю глаза, роняя голову на стол.

- У Демьяна случилась истерика, он скучает по маме. Искал ее, ждал…Мне пришлось сказать ему правду. Больше оттягивать было нельзя. Прости.

Тяжелый вздох на том конце провода.

- Тебе не за что извиняться. Наоборот, спасибо, что взяла это на себя. Я, например, не смог. Не знаю, как такую новость сообщить ребёнку.

- Заедь к нему сегодня, поговори. У мальчика психологическая травма, он замкнулся в себе. Демьяну нужна поддержка. Меня он не воспринимает. Ему нужен кто-то близкий.

В трубке воцаряется вязкая тишина. Тяжелый вздох и обреченное:

- Я думаю, не очень гожусь на роль близкого человека….- хочу возразить, но Рома опережает меня: - Но я понял, Ника. Спасибо ещё раз. У тебя точно все в порядке? Голос уставший и грустный.

Его забота всё ещё трогает, задевает самые чувствительные струны моей души. И я ощущаю свое одиночество как никогда остро.

- Все хорошо. Устала после смены.

- Береги себя, пожалуйста. Не забывай отдыхать.

От этих простых слов снова становится тоскливо на душе, и я спешу распрощаться с Ромой и еду домой.

В следующие дни ситуация не меняется. Демьян почти не ест, не пьет, не смотрит ни на кого, только в окно или ковыряет стену, лежа спиной к двери. Позволяет проводить с ним любые манипуляции, как с куклой. Лежит тряпочкой в позе эмбриона. И паника душит с каждым часом сильнее. Потому что даже психолог не может растормошить малыша.

Демьян не реагирует и на Рому. Отец, которого он ждал столько лет, без мамы ему стал не нужен.

Надо признать, отец из Доронина выходит отличный. Он, несмотря на сложный график, хоть на пятнадцать минут, но старается заехать. Рома общается с ребёнком, как будто ничего не произошло. Не сюсюкается, не лебезит, просто разговаривает на равных. Пусть и пока Демьян никак не реагирует.

- Привет, малыш. Как у тебя дела? - на следующее утро прихожу на традиционный обход и натыкаюсь на округленные и испуганные глаза ребёнка.

Демьян в палате не один.

Напротив на стуле сидит грузная женщина лет пятидесяти, с пучком на голове, в строгой черной юбке и старомодной блузе. Пытается растормошить ребёнка, похлопывает его по плечу, даже видя, что ему это неприятно и пугает.

- Что здесь происходит? - мой голос гремит, кажется, на весь коридор. - Кто вы такая? И кто вас пропустил в палату?

- Добрый день, - женщина встает со своего места и протягивает ладонь, которую пожимать нет никакого желания. - Я - Любовь Васильевна, специалист органов опеки. Нам стало известно о трагедии, и я приехала познакомиться с мальчиком, прежде чем забрать его… Пытаюсь наладить контакт. Так для него будет менее травматично.

Демьян впервые реагирует с того страшного вечера. Резко садится на кровати и отчаянно качает головой. Он молча орет, что ему страшно и никуда не хочет ехать.

Я открываю рот, экстренно ища причины, по которым мальчик не отправится ни в какой детский дом. Во мне неожиданно просыпается собственница-медведица. Не отдам!

Но я не успеваю вымолвить и звука. Потому что за спиной раздается жесткое и безапелляционное прокурорское:

- Демьян не поедет ни в какой детский дом, - Рома уверенно шагает в палату, сжимая в руке какую-то бумагу. И в следующую секунду я догадываюсь, какую. - Потому что это мой сын.

Вероника

От последних слов Ромы внутри все обрывается. Перевожу взгляд на смятую бумагу в кулаке. Уверена, это тест на отцовство. И, бьюсь об заклад, в нем те же 99,99%, что и в тесте, сделанном мной полгода назад.

Демьян - родной сын Ромы.

И вроде я полгода назад узнала это, должна была переболеть и не реагировать сейчас так остро, но….

Маленькая девочка внутри меня согревала и лелеяла надежду, что результаты теста, сделанного мной тогда, ошибочны. Что Рома сделает тест повторно, и он даст отрицательный результат.

Но чуда не случилось. Я все в той же жестокой реальности, где разведена, а у моего бывшего мужа есть ребёнок от бывшей невесты. И его появление - самая большая загадка в моей жизни.

Любовь Васильевна медленно поднимается со своего места, поправляет очки на переносице и тяжелой походкой идет к Роме. Он глядит на нее фирменным прокурорским взглядом и не двигается ни на миллиметр.

- По моим данным ребёнок - сирота. У него нет никого из близких.

- Я - биологический отец. Вот результат теста ДНК.

Пока сотрудница опеки скрупулезно изучает документ, перевожу взгляд на мальчика. Ловлю себя на мысли, что переживаю за него. Что не хочу, чтобы Демьяну было больно.

Да, вот такой парадокс.

Это сынок моего мужа, но от другой женщины, а мне не безразлично его состояние. Я люблю детей, как родных. Каждого принимаю близко к сердцу. Без оглядки на их родителей. Дети не должны отвечать за поступки своих родителей и уж точно в них не виноваты.

Мальчик нервно мнет простынь, тяжело и часто дышит. В глазах плещутся океаны слез, готовые вот-вот выйти из берегов. Демьян бледнеет на глазах, весь подбирается и сжимается в комок. Придвигается ближе к краю, как будто готовится к побегу.

Наверно, почувствовав на себе мой пристальный взгляд, поворачивается и буквально расстреливает умоляющими глазками.

Демьян просит защиты. Именно у меня, которая сообщила страшную новость, не пожалев ребёнка.

Его доверие, особенно в том возрасте, когда все воспринимается так остро, - особенно ценно.

Во мне снова просыпается медведица-собственница. Придвигаюсь к ребёнку, встаю так, чтобы заслонить его спиной.

И тот происходит то, что едва не вышибает слезу.

Демьян переплетает наши пальцы и прислоняется к моей спине. Полное и тотальное доверие от ребёнка, который несколько дней подряд никого к себе не подпускал, не говорил и не реагировал на мир. И никто, даже психолог, не смог до него достучаться…

Оборачиваюсь через плечо и коротко улыбаюсь мальчику. На что он растягивает губы в неуверенной, но такой искренней улыбке.

Тем временем военные действия рядом с нами разворачиваются во всей красе.

- Это все здорово, - надменно чеканит, возвращая бумажку, - и я рада, что вы это выяснили. Лучше поздно, чем никогда. Но это не меняет сути дела: мальчик все равно отправится в детский дом.

Демьян сжимает мои пальцы до боли и вздрагивает всем телом, как будто его ударили. Сильнее жмется ко мне, и я спиной чувствую, как бешено колотится сердце ребёнка.

- Прекратите немедленно! - рявкаю так, что все вытягиваются по струнке. - Вы забыли, где находитесь?! Так я напомню: это палата в клинике! Какого черта вы тут устроили петушиные бои?! Довели мне ребёнка! Покиньте палату оба! Немедленно!

Представитель опеки недовольно поджимает губы, но всё же выходит. Рома подмигивает Демьяну и покидает палату следом.

- Все будет хорошо. Не волнуйся, ладно?

- Вы с папой меня не отдадите этой тете?

- Нет. Даже не переживай.

Мальчик кивает, слегка улыбается и ложится, натягивая до груди простынь.

- Поспи, тебе нужно отдохнуть.

- Хорошо. Спасибо, Вероника Сергеевна. Вы не злая ведьма, как я думал, вы хорошая.

- Поправляйся, малыш, - треплю Демьяна по макушке, усмехаясь, и иду на выход. Кажется, в наших отношениях намечается, если не глобальное, но легкое потепление.

Выхожу в коридор, где вижу продолжение жарких споров.

- Мой сын поедет после выписки ко мне домой, - холодно, четко и спокойно заявляет Рома, демонстрируя корочку.

Любовь Васильевна пробегается глазами по документу и сникает. Но все равно не оставляет попыток отстоять свою позицию:

- Я все понимаю, но официально вы ребёнку никто! Я не могу отдать вам мальчика, не удостоверившись, что вы адекватный, и ему с вами будет спокойно и комфортно. Поэтому пока будет лучше…

- Лучше? Лучше?! - взрывается Рома. Нет, он не повышает голос, но смотрит и выплевывает каждое слово с такой интонацией, что лично мне хочется стать меньше ростом. - А вы знаете, что в детских домах делают с детьми, которые попали туда из семьи?! Которые знают, что такое любовь и забота мамы и папы? И знаете, насколько сильна детская ненависть? Или тоже прикрываете глаза бумажкой, когда самые озлобленные лупят такого ребёнка?

Женщина поджимает губы в который раз и отворачивается в сторону. И я с ужасом понимаю: это все правда. И Рома именно такое отношение испытал на себе.

Господи….

Теперь я начинаю понимать мотивы поступков своего мужа…Он просто пытается уберечь ребёнка от того, через что прошел сам.

- Всего доброго, - выплевывает Любовь Васильевна, и цокот удаляющихся каблуков разносится по коридору.

Рома переплетает наши пальцы и тянет меня в мой же кабинет.

Прохожу первой и отхожу к окну, глядя в окно на то, как пациенты прогуливаются по аллее возле клиники.

Доронин подходит, встает вплотную. Осторожно касается плеча.

- Прости.

Даже без слов я понимаю, что он имеет в виду результаты теста.

- Как?... Как так вышло, Ром? Я хочу тебе верить, что ты не встречался с бывшей за моей спиной, но результаты теста…Как так вышло, ты можешь объяснить?

Рома разворачивает меня. Строго и прямо глядит в глаза. Гладит по волосам. И вместо ответа неожиданно дергает за них.

- Ай! Что делаешь? Больно же!

- Седой волос, - коротко поясняет Рома. И пока я от шока открываю и закрываю рот, спешит продолжить: - Я и правда не виделся с Ксюшей ни разу за годы нашего брака. И был уверен, что она тоже не горит желанием видеться со мной. Мы расстались с грандиозным скандалом.

Замираю, не дыша.

Кажется, Рома наконец-то готов поделиться той грязной историей. И я обязательно должна ее услышать. Возможно, она поможет нам разобраться с тем, что происходит в наших жизнях…

Поэтому я молчу, не перебиваю и не задаю вопросов, позволяя высказаться Доронину.

Лишь осторожно касаюсь его ладони, показывая, что готова выслушать. И постараться понять.

Рома ерошит волосы, выдыхает и начинает:

- Я не хотел рассказывать и вообще вспоминать о Ксюше, потому что эта история меня не красит как мужика. Вот ни разу. Но я был молодой и старался любыми путями построить карьеру. Она была в приоритете. И Ксюша была в курсе этого. Я обозначил свою позицию сразу же, что между нами не будет ничего серьёзного. Она поняла и приняла.

Рома становится рядом, упираясь бедрами в подоконник. Я отхожу к кофемашине и делаю нам две кружки кофе. Одну протягиваю Роме и становлюсь рядом. Он отпивает и продолжает, прикрыв глаза.

- Я виноват перед Ксюшей дважды: я никогда ее не любил. И я виноват в смерти нашего ребёнка.

Вероника

Резко поворачиваюсь и изучаю профиль мужа. Рома сжал челюсти, смотрит строго вперед и как будто вообще окаменел. Воспоминания приносят ему боль. До сих пор. Хочется провести кончиками пальцев по этим сжатым губам, по раздувающимся ноздрям и бешено колотящейся вене на шее. Но я боюсь спугнуть. Потому что это первое его такое глубокое и личное откровение за все наши совместно прожитые годы.

«Я виноват в смерти нашего ребёнка», - эти слова набатом звучат в голове и ломят виски. Мне становится больно за него. За то, что ему пришлось пережить. И столько лет носить в себе и не делиться этим горем…

- Не верю…. Ты не мог…

- Я не идеален, Ник, - цинично усмехается Рома, делая большой глоток кофе. - Хотя и старался быть таким для тебя, - поворачивается и ласкает меня одним взглядом. И снова сердце щемит: со мной он был настоящим. Заботливым, любящим. Возможно, поэтому он не рассказывал мне про Ксюшу. Пытался уберечь от грязи и боли. А мне действительно больно. Когда любишь человека, его боль - твоя боль. И не может быть по-другому.

- Ты был лучшим мужем…, - говорю правду от души.

- Потому что любил тебя. И люблю.

- Не вини себя, - всё-таки касаюсь его ладони. - Ты же сразу обозначил границы…. Что между вами не будет ничего серьёзного. А такие отношения не предполагают любви…

- Я должен был сразу бросить Ксюшу, а не пользоваться для удовлетворения своих потребностей. Это низко и эгоистично. Это моя ошибка, за которую я до сих расплачиваюсь. И которая стоила в дальнейшем мне семьи.

Рома откидывает голову и упирается затылком в окно. Молчит, глядя в потолок, а я - в стену. Наше молчание, оно особенное. Уютное, доверительное и такое нужное перед прыжком в холодную воду.

- Мы познакомились на вечеринке у друга, - начинает, не глядя в мою сторону. - Я в тот момент был в самом начале своей карьеры. У меня была цель добиться всего в жизни, чтобы родители мной гордились. Такой вот юношеский максимализм. Пахал, как проклятый, без выходных, праздников и нормального сна. Я шел на повышение и рассчитывал на должность в Генеральной прокуратуре. И у меня были все шансы. Я давал хорошие показатели и перевыполнял планы. Андрей не приемлет такого образа жизни и не понимает, поэтому силой выдернул меня на вечеринку. Кажется, это был день рождения нашего общего друга, я сейчас не вспомню. Народу было полно. Я решил, что выпью бокал - другой виски и поеду домой. Но в один момент ко мне подошла Ксюша и весело, непринужденно завела разговор. Я повелся. А через сорок минут мы уже были в постели у неё в квартире. Она не зацепила меня как личность, у меня не щелкнуло. Но зацепила как женщина: фигуристая, красивая, харизматичная и раскрепощенная. А у меня очень давно не было секса, и физиология взяла свое. Я, как циничная сволочь, после сразу заявил, что мне все понравилось, но продолжения не будет. Отношения меня сейчас не интересуют. Что на первом и единственном месте стоит карьера.

Рома хочет снова глотнуть, но в кружке пусто. Я осторожно отставляю свою в сторону и забираю его. Мы соприкасаемся пальцами, и по телу пробегается разряд тока. Вскидываю голову и встречаюсь с его грустным, но горящим взглядом. Между нами все по-прежнему: нас тянет друг к другу, как и девять лет назад. Вот только его прошлое жестоко вмешалось и все разрушило…

Но где-то глубоко тлеют угли слабой, умирающей надежды, что ещё все можно исправить.…

Готовлю ещё кофе и передаю кружку Роме. Доронин кривится, поняв, что он с молоком.

- Не морщись, ты сегодня выпил достаточно. Сердце посадишь.

Рома перехватывает мою ладонь, на миг притягивает к себе и целует в висок.

- Спасибо, - шепчет так проникновенно, что я понимаю - это благодарность не только за кофе.

Задерживает меня только на миг и тут же отпускает. Внутри назревает разочарование - мне бы отчаянно хотелось погреться в объятиях мужа. Сейчас, когда злость и вселенская обида на него потихоньку тают, понимаю, что скучала.

Тем временем Рома продолжает свой рассказ, который бьет мне по нервам. Не представляю, каково ему.

- Ксюша сказала, что отношения без обязательств ее вполне устроят. Ей нужен секс, а я понравился ей внешне и в постели. Я согласился, потому что иметь постоянную любовницу - это удобно и полезно для здоровья и настроения. Вот тут мне нужно было послать ее к черту. Потому что девушки, особенно, когда им слегка за двадцать, не умеют трахаться без чувств. В них бурлит юношеский максимализм и уверенность, что мужик полюбит ее, стоит только показать себя во всей красе.

Киваю, соглашаясь. Я бы точно так не смогла.

А Рома как будто читает мои мысли. Смотрит с нежностью и улыбкой.

- С тобой все было совершенно по-другому. Меня заклинило с первого взгляда и сразу же проснулся собственник, хотя я даже не знал твоего имени.… Просто ты - та самая, Ник. Та, с которой я хотел спать, не выпускать из своей постели и детей. От тебя хотел и хочу, да. А вот от Ксюши нет.

Вздыхает, и его лицо снова ожесточается.

- Перед вторым разом я предупредил Ксюшу, что никакие дети не входят в мои планы. Только работа, только карьера. Она уверила меня, что тоже, ведь ей надо доучиться. Она принимает таблетки и строго контролирует этот вопрос. Поначалу я дополнительно предохранялся, но потом отпустил этот вопрос, потому что особых сбоев в цикле у Ксюши не было. Я расслабился, и мы также изредка проводили приятно время по вечерам и ночам, иногда выбираясь в кафе поужинать, потому что Ксюша не любит готовить, или на прогулку в парк. Это был наш максимум. Так продолжалось почти четыре месяца, но в один прекрасный день все перевернулось с ног на голову.

Рома отставляет кружку с недопитым кофе в сторону и складывает руки на груди, прячась от меня. Ему тяжело, неприятно, больно. Но ещё больнее вытаскивать все это наружу. И я догадываюсь, что произошло.

- Ксюша позвонила мне и убитым голосом попросила о встрече. Прямо сейчас. Сказала, что до вечера не терпит, все очень серьёзно. Пришлось бросить работу, выделив для разговора полчаса, и согласиться встретиться в кафе напротив Прокуратуры. Но мне хватило и пяти. Зареванная любовница, путаясь в словах, и тыкая мне под нос снимок УЗИ, сообщила, что лишь однажды забыла выпить таблетку. И теперь она беременна. Срок шесть недель. Раньше не сообразила, потому что у неё цикл скачет, и задержки бывали. Я, ни минуты не колеблясь и не сомневаясь в принятом решении, отправил ее на аборт. Потому что заранее предупреждал, что дети мне не нужны, обзаводиться семьей я не собираюсь.

Повисает тишина. Я, глядя строго на носки своей обуви, перевариваю услышанное. И, к моему удивлению, не испытываю ни ненависти, ни отторжения к Доронину. Только понимание.

- Мою позицию относительно абортов и ответственности мужчины за беременность женщины ты знаешь. Но в данном конкретном случае мне не в чем тебя обвинить, потому что ты изначально был кристально честен и предупредил Ксению обо всем заранее на берегу. Вина в конкретном данном случае только на ней, потому что я, например, не уверена, что она не специально пропустила прием таблеток.

Рома криво усмехается и обнимает меня за плечи, целуя в макушку. Шумно втягивает воздух и со злостью выплевывает то, что я меньше всего ожидаю:

- Проблема в том, что Ксюша не сделала аборт. Весь ад начался позже.

Вероника

Вздрагиваю и нечаянно задеваю кружку. Она падает и разбивается на тысячи мелких осколков.

Но я совершенно не замечаю этого. Расширившимися от ужаса глазами гляжу в упор в профиль Ромы. Он не отражает ничего. Маска, высеченная из камня.

«Я виноват в смерти нашего ребёнка…»

«Ксюша не сделала аборт»…

- Боже.…, - со стоном выдыхаю, задыхаясь от эмоций и боли. Картинки перед глазами, как и догадки сменяют друг друга, как осколки в чертовом калейдоскопе. Жалят, царапают и режут по живому…- Как? Как это случилось?

Рома молчит. Рассматривает осколки кружки и растекшееся пятно от остатков кофе. Как символично. Они напоминают его прошлое. Которое не склеить и уже не собрать….

Доронин трет ладонями лицо. Прикрыв глаза, опускает голову и смотрит как будто сквозь осколки.

- Ксюша явилась ко мне месяца через полтора. Поговорить. Она ещё и слова не сказала, а я уже знал, что разговор мне не понравится. Ксения вела себя странно: так, как будто ничего не произошло. Как будто не я несколько недель назад бросил ее и отправил на аборт. Была милой, до приторности. Не обращая внимания на то, что я тороплюсь, заказала обед. И постоянно тонко намекала на свое положение: то касаниями к животу, то небрежной фразой, что постоянно хочет есть, и ее тошнит от парфюма парня, сидящего через стол от нас. Но всё же выложила на стол снимок УЗИ и сообщила, что решила сохранить ребёнка. Что сегодня был первый скрининг и у нас сын.

Мои ладони холодные и влажные, как будто я на киносеансе триллера, и сейчас жутко напряженный момент. Тру их друг от друга и зажимаю между бедер. Тело напряжено, натянуто, как тетива от лука. Одно неверное движение, и выстрелит четко в цель. В самый центр мишени.

- Тыкала мне под нос черно-белую картинку, показывая, где его ручки и ножки, как будто мы - счастливые родители в ожидании малыша. В общем и целом Ксения вела себя так, как будто мы не расставались, а я не отказался признавать этого ребёнка. После того, как заявил, что решение мое неизменно - мне не нужен этот ребёнок, и аборт был лучшим выходом для всех, и она его упустила, Ксения начала рыдать и закатывать истерику. Взывала к моей совести, что ребёнку нужны мама и папа. Что она меня любит и что хочет, чтобы у нас была семья. Я ушел, даже не дослушав, не желая обсуждать и менять свое решение. И это ещё одна моя ошибка.

Внутри просто все кипит. Буквально сгораю от желания придушить Ксению.

- Она же намеренно забеременела и дождалась момента, когда аборт будет делать поздно! - вскрикиваю, начиная расхаживать прямо по осколкам. - Это же чистой воды шантаж! Чтобы тебя удержать!

Рома усмехается и ловит меня за запястье, заставляя сесть обратно.

- Поранишься, - коротко поясняет, заправляя прядь волос за ухо. - Это был не шантаж. Это Ксюша предлагала мировое соглашение. Шантаж случился через два дня. Когда она позвонила и холодным деловым тоном, как будто мы обсуждаем сделку, поинтересовалась, не передумал ли. Я ответил, что мое решение неизменно. И Ксюша включила запись нашего разговора. Момент, где я заявляю про аборт. И, что, если я не соглашусь, она обнародует ее и пустит всю мою карьеру под откос. Как я говорил, я собирался в Генеральную прокуратуру, и моя репутация должна быть безупречной. Скандал, где работник Прокуратуры отказывается от своего ребёнка и заставляет девушку избавиться от него, лишает меня шанса не только на повышение, но и на работу в госоргане в принципе. Ксюша дала мне сутки на раздумья.

- И ты согласился?

Рома кивает, вытягивает ноги, скрещивая их в лодыжках. Зло отпинывает от себя осколок, загоняя его куда-то в угол.

- Не потому, что мне дорога была карьера. Бесспорно, и это тоже. Я оказался в западне. Простой, как два пальца, древней как мир. Но ещё я не захотел, чтобы ребёнок рос сиротой при живом отце. Совесть взыграла. Я вспомнил, как ночами в детском доме мечтал снова поехать со своим отцом на рыбалку, поиграть в футбол или шахматы. И я не захотел всего этого лишать своего ребёнка. Пусть он нежеланный и нелюбимый мной. Он ни в чем не виноват.

- Я не понимаю! - снова на эмоциях повышаю голос. - Хорошо, ты решил участвовать в жизни ребёнка, но жениться-то зачем?

- Это было главным условием Ксюши. Что я женюсь на ней, а в день бракосочетания, в качестве подарка, она удаляет ту аудиозапись. На меня навалилась работа. Перед переводом меня проверяли на прочность, скидывая самые сложные и дерьмовые дела. Работы было настолько много, что не было возможности даже сходить расписаться. Я сразу предупредил, что обойдемся без цирка: никакого торжества и клятв не будет. Мы просто родители будущего ребёнка, но мужем и женой никогда не станем. Не будет совместных походов в больницу, поглаживаний и разговоров с животом. Я не любил этого ребёнка. Не чувствовал к нему ни-че-го. Мне было ровно на шевеления, на выбор имени и все те милые штуки, которыми занимаются родители в ожидании любимого и долгожданного малыша. Я решил, что начну привыкать к сыну после его рождения. И именно потому, что у меня не было желания и времени, не было никакого знакомства с родителями, друзьями Ксюши. Я видел будущую тещу лишь однажды мельком по пути в ванную, когда приполз домой после очередного трудовыебудня.

Рома замолкает. Мы подошли к самому главному. И самому страшному.

Вероника

- Как это случилось? - шепчу, поглаживая мужа по каменному плечу.

Рома запрокидывает голову. Разглядывает потолок, сглатывает, и кадык дергается от такого простого движения. А я чувствую каждой клеточкой, насколько Роме тяжело и больно. Он душу передо мной выворачивает. Сейчас муж уязвим, как никогда. А все, что я могу сделать - просто выслушать и разделить его боль. Быть рядом в момент его слабости.

- Примерно месяца через два Ксюшу перестало устраивать положение дел. Я много работал, редко ночевал - проще было остаться в офисе или у себя в квартире. Мы жили на съемной, потому что ей было тесно в моей. А она маялась в четырех стенах и требовала постоянно денег. Шопинг быстро надоел, и Ксюша принялась выедать мои мозги чайной ложечкой. Она делала это всегда и везде: дома за ужином, перед сном, порой вставала раньше, чтобы с утра высказаться. И вот в один из таких дней я рявкнул, чтобы она смирилась и успокоилась. Что меняться и менять свои жизненные ориентиры, свою карьеру на ее беременные загоны я не намерен. Я смирился с шантажным браком, с навязанным ребёнком. В конце концов, мне нужно содержать нас и ее запросы. Я высказался и уехал на работу. Ксюша мне названивала, но я впервые взял и отключил телефон. И это решение стало фатальным для ребёнка. Она как-то говорила, что у неё не все гладко по здоровью, но я не заострял внимания, потому что Ксюша продолжала бегать по торговым центрам и ресторанам. Возможно, это была очередная провокация, чтобы привлечь мое внимание. В тот день оказалось, что у Ксюши открылось кровотечение. Ей стало плохо, она упала и ударилась животом. Ребёнок скончался ещё до приезда «Скорой» в утробе. Я поддерживал Ксюшу, как мог, потому что чувствовал вину. Что нажестил тем утром. Что не ответил на звонок. Но больше всего я чувствовал вину перед ребёнком. Что не любил, что не хотел его, что виновен отчасти в его смерти. Я не ждал его рождения, но никогда не желал ему смерти.

Воцаряется тишина. Внутренности как будто перемололи и окатили кипятком.

Больно.

За Рому, что попался на древнюю хитрую женскую уловку.

За малыша, который так и не появился на свет, и не был любим ни отцом, ни матерью. Последняя вообще его использовала в своих корыстных целях. Любила ли она его? Не знаю. Если любила, почему не берегла? Почему поставила желание заполучить Рому в мужья выше жизни и здоровья собственного сына? Мне никогда не понять эту Ксюшу.

- Ты не виноват, Ром, - бормочу. - Я сейчас скажу ужасную, жестокую вещь, но… хорошо, что ваш сын не родился. Его жизнь напоминала бы ад. Если ты изначально не проникся ребёнком, то вряд ли бы смог полюбить по щелчку после его рождения. Так не бывает. Ребёнок ничего бы не видел, кроме ваших скандалов и ежедневных упреков. И в итоге оказался бы никому не нужным. Сиротой в собственной семье. И знаешь, - замираю на секунду, прислушавшись к внутренним ощущениям. Поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в лицо Ромы. - Хорошо, что ты не рассказал мне об этой истории изначально. Наверно, я бы не смогла тебя понять и услышать. Я бы давила за ответственность…. Но теперь я немного знаю Ксюшу…И понимаю, что она способна была на такое. И понимаю, почему она тогда смотрела со злостью в торговом центре и в ресторане. Она считала, что я заняла ее место…Она просто ненормальная. Вы расстались со скандалом из-за этого? Потому что…

- Потому что, - Рома подхватывает, и его голос снова жесткий, - Ксюша всё-таки слила запись. Когда через три месяца ежедневных скандалов, истерик и упреков в смерти ребёнка я всё-таки ушел от неё. Она записала видео, где со слезами на глазах обвиняет меня в том, что я виновен в смерти ребёнка. Что это едва ли не я толкнул ее и специально не вызывал «Скорую», потому что не любил и не хотел этого ребёнка. Какими словами и каким только дерьмом меня не поливали в комментариях…Мне удалось подчистить почти все каналы, но видео всё-таки дошло до руководства Генеральной прокуратуры. И на моей карьере был поставлен крест. Хорошо, что удалось всё же остаться хотя бы в районной Прокуратуре. И даже дорасти до прокурора. И хоть я на хорошем счету, повышением для меня так и не пахнет. Несмотря на то, что прошло столько лет, мне та история аукается до сих пор.

Растираю виски пальцами, снова расхаживая по кабинету. Голову распирает от обилия информации. Кажется, у меня начинается мигрень.

- Теперь понимаешь, почему я не мог изменять тебе с Ксюшей? - Рома хватает за плечи и прошибает меня пронзительным взглядом.

- Да, - жмурюсь от первой вспышки головной боли. - Но Демьян?...

- Есть у меня кое-какие соображения на счет его появления.

- Какие?

Рома прикладывает палец к моим губам.

- Сначала я проверю кое-что.

Вероника

Сегодня впервые за всю свою жизнь я не хочу на работу. С неохотой просыпаюсь, аппетита нет, поэтому я впервые за много лет еду в клинику, не позавтракав.

Моя смена начинается через пятнадцать минут, а я сижу в машине перед главным входом, вцепившись в руль.

Сегодня выписка Демьяна.

А это значит, что у меня больше не будет поводов его увидеть. Отвечать на бесконечные вопросы, рассказывать сказки и играть в шахматы, которым обучил его Рома, когда навещал все эти дни. Демьян очень умный мальчишка, который схватывает все на лету. Мне даже не пришлось поддаваться, чтобы не расстраивать своего маленького пациента - он три раза поставил мне шах и мат.

Всё же вываливаюсь из машины и нехотя бреду в клинику. Ежусь и плотнее запахиваю кардиган. Сегодня даже погода поддерживает мое настроение: небо хмурится, а ветер пробирает до костей.

Никогда бы не подумала, что скажу это, но…

Я буду скучать.

По серьёзному мальчишке, который, как две капли воды похож на своего отца. И который своим появлением разделил нашу с Ромой жизнь на «до» и «после». Только если в обычных семьях это счастливое разделение, наш с Дорониным - не тот случай.

Ох, Рома…

Глаза начинает щипать, а в груди искрит, болью отдаваясь в сердце….

Я больше не в силах врать самой себе - по отцу этого мальчика я тоже буду скучать. Если эти шесть гребаных месяцев я топтала в себе эти чувства, хоронила под бетонной плитой, то сейчас они вырвались на свободу и не поддаются контролю. Поэтому сейчас я больше напоминаю гормональную бомбу, как сказала бы моя подруга Карина - то смеюсь, то плачу, то впадаю в лютую депрессию.

Перебежкой добираюсь до ординаторской и переодеваюсь в медицинский костюм. У меня есть десять минут до начала обхода, и я хочу потратить их с пользой для себя и всё же выпить кофе. Заодно настроиться на непростую операцию, выкинув все лишнее из головы.

Ну, хотя бы попытаться.

Вот только мне не дают такой возможности.

- Вероника Сергеевна, вас там просят в приемное подойти, - в дверной проем заглядывает смертельно уставшая медсестра после ночной смены.

- Иду, - отставляю горячую кружку в сторону и хватаю со стола фонендоскоп. - Что случилось?

- Вам лучше увидеть.…

Едва ли не влетаю в приемное отделение, торможу и растерянно оглядываюсь по сторонам. Пациента нигде нет, только парень в униформе известной доставки в городе топчется в стороне.

- А где ребёнок?

Получается слишком громко, и парнишка вскидывает голову.

- Вы - Вероника Доронина?

- Да….

- Отлично, - открывает термосумку и…достает оттуда контейнер с завтраком и кофе из моей любимой кофейни! Все это мило перевязано красной ленточкой. - Всего доброго.

- Спасибо.…, - растерянно бормочу, принимая посылку.

Замечаю сбоку карточку и спешу ее раскрыть.

«Хорошего дня, Ника. Обязательно позавтракай. Береги себя».

И вот опять.

Что ж ты творишь, Доронин?!

Грудь распирает от эмоций. Улыбаюсь и качаю головой, прикрыв рот ладонью.

Доронин буквально окружил меня заботой эти дни. Как будто пытается добиться заново. Сообщения в течение дня, и звонки с ненавязчивым флиртом, сюрпризы в виде шикарных цветов…

С удовольствием отпиваю кофе, осторожно размышляя о Роме. О нас.

Нет, у нас все не наладилось по щелчку. Между нами по-прежнему все сложно. В подвешенном состоянии.

После рассказа Доронина о его сложной, выворачивающей душу и нервы истории с Ксюшей мы как будто обнулились. Начали все заново. Вот только сейчас мы никуда не спешим. Развитие наших отношений напоминает хождение по тонкому льду: и я, и Рома обдумываем каждый наш шаг. Осторожно наступаем навстречу, стараясь не провалиться в ледяную воду.

Одно лишь невозможно отрицать и продолжать врать самой себе: я всё ещё люблю Рому. Также сильно, как все эти годы. И развод был нашей ошибкой.

И нашей неизбежностью.

Казалось бы, мы были семьей, крепкой, надежной, но…

Рома за эти годы не научился делиться личным, переживаниями и эмоциями. Выстроил жесткие личные границы, которые больше напоминают частокол.

А я не научилась доверять, слушать и разговаривать. Это и послужило причиной распада нашей семьи. У неё просто не было шансов.

Я умею признавать свои ошибки. И теперь смотрю на вещи под другим углом. Теперь верю мужу. И терпеливо жду, когда он во всем разберется.

У нас будет только один шанс все исправить.

Перед обходом быстро набираю сообщение Роме с благодарностью за завтрак и уже в приподнятом настроении иду к деткам, которые за дни пребывания в клинике стали как родные.

Как обычно, Демьян последний на очереди. Чтобы мы могли подольше пообщаться. У него давно сняли все швы и повязки, но вчера перед выпиской я попросила свежие анализы, чтобы удостовериться, что у мальчика все хорошо, и нигде не спряталось воспаление.

- При.…- бодро начинаю, но осекаюсь, заметив пустую постель.

Демьяна в палате нет.

Паника мгновенно прорастает в кожу, но я выдыхаю и призываю все свое здравомыслие. Это клиника с камерами и хорошей охраной, если бы вдруг мальчик решил уйти, я бы узнала первая.

У нас в клинике на этаже есть что-то вроде детской игровой, где детки, которые чувствуют себя вполне неплохо, могут поиграть и пообщаться с другими.

Именно там я и нахожу Демьяна.

Он сегодня не в настроении. Сидит на полу, катает перед собой машинку. Но мальчик не вовлечен в процесс. Он делает это скорее механически.

Мой маленький пациент жадно следит за девочкой и ее мамой, которая обнимает дочку, гладит и целует в макушку. В момент, когда малышка прижимается к маме, Демьян низко опускает голову и легонько шмыгает носом, стараясь незаметно вытереть щечку ладошкой.

Так больно за ребёнка, как будто в душу раскаленных углей насыпали. Обжигает, режет и саднит. До истории, произошедшей с моим маленьким, но таким сильным пациентом, я и не представляла, что так может болеть душа. Хотя видела я многое.

Осторожно опускаюсь рядом с Демьяном на пол. Не касаюсь его, ничего не говорю. Сейчас все излишне. Просто даю понять мальчику, что я рядом и разделяю его боль. Я - незримая опора и поддержка. И пусть этому мальчишке так мало лет, он все понимает. Потому что катастрофически рано повзрослел.

Не знаю, сколько мы так сидим, но в один момент Демьян резко прижимается ко мне, обнимая за талию.

- Я соскучился по маме, - выдыхает мне в живот, сильнее сжимая в крепких объятиях.

Дыхание перехватывает, и я не могу сделать вдох. Просто обнимаю ребёнка сразу всего целиком. Он такой щупленький малыш, что сделать это несложно.

Внутри все вибрирует от того, что не могу подобрать слов утешения. А ещё от того, что Демьян доверяет самое сокровенное именно мне, а не отцу.

Эти двое пока притираются друг к другу, знакомятся и пытаются подружиться. Доронин на период посещёний сына даже забывает о работе и ставит мобильный на беззвучный. Я радуюсь, наблюдая со стороны, как между ними зарождаются теплые чувства. Рома много расспрашивает его об увлечениях, друзьях, садике. Делает все это от души, а не для галочки. Об этом свидетельствуют шахматы, о которых Демьян обмолвился мимоходом, а Рома привез на следующий день и до самого ухода объяснял правила игры.

Нет, сынок Ромы не стал считать меня мамой в одночасье, но рядом со мной прячет колючки и больше не напоминает сопящего ежика.

- Я понимаю, малыш, но она рядом.

- Её нет! - выкрикивает эмоционально. - Она ушла!

- Она вот здесь, - осторожно касаюсь его груди слева, где так отчаянно заходится в бешеном ритме сердце. - А ещё всегда будет обнимать тебя и защищать. А сейчас она смотрит на тебя с облачков и грустит, потому что ты плачешь.

- И что мне делать? - вскидывает заплаканное личико.

Пожимаю плечом:

- А чего бы ты хотел?

Задумывается, прикладывает палец к губам. Даже плакать перестает.

- На аттракционы. Сахарную вату и сто штук мороженого.

- От ста штук горло заболит, - раздается позади хриплый голос, что волной прокатывается по телу.

Вероника

- Папа! - Демьян срывается с места и кидается в объятия Ромы.

Доронин подхватывает сына, и теперь я понимаю, что ошиблась в тот день в выводах. Тогда из-за эмоций все, что я видела, было гиперболизировано мной же.

Именно сейчас Рома подхватывает Демьяна привычными движениями: подкидывает сына слегка вверх, прижимает к себе, ставит рядом и треплет волосы на макушке. Демьян робко, но искренне улыбается. И его страхи и переживания хоть ненадолго, но забиваются в дальний угол.

- Как дела? - одновременно у обоих спрашивает Рома.

Поднимаюсь на ноги и почему-то становится не по себе. Но губы так и расплываются в улыбке.

Рядом с Ромой всегда так было.

- Все хорошо: анализы в норме, самочувствие хорошее. Сегодня отпускаю вас домой. Я коллеге передам все документы, она подпишет у завотделения и поставит печати. А мне пора на операцию. Берегите себя. Оба, - добавляю тихо и пытаюсь прошмыгнуть мимо.

Но Рома мягко, но цепко ловит меня за запястье. Его взгляд полон ожидания, и я совру, если скажу, что он спокоен. Муж заражает меня волнением.

- Так что скажешь?

- О чём ты?

- О парке аттракционов. Обещаю тебя тоже угостить сахарной ватой, - низкий бархатный голос Ромы струится как мед, соблазняя.

- Я.…- сглатываю, подбирая ответ. Понятия не знаю, что ответить. Я бы хотела встретиться ещё раз с Ромой и Демьяном, вне стен больницы, но…боюсь давать надежды. Себе. Им…

- Вероника Сергеевна, - Демьян снова кидается ко мне и крепко обнимает. - Сходите с нами, пожалуйста! Я поделюсь с вами мороженым. Дам одно, - хитро прищуривается.

- А себе девяносто девять?

Довольный, как кот, мальчик жмурится и уверенно кивает. Мы с Ромой переглядываемся и хохочем в голос.

- Лопнешь, малыш. Я подумаю. А теперь мне точно пора.

Медленно удаляюсь в сторону коридора, и тут случается то, чего я меньше всего ожидаю: Демьян бежит за мной и врезается мне в ноги.

- Я буду скучать, - шепчет так, чтобы слышал только я одна. - Погуляете со мной и папой?

Вскидываю голову. Встречаю горящий взгляд Ромы на полпути.

И понимаю, что не смогу отказать им. Похоже, это отличительная черта Дорониных.

Отец с сыном переглядываются, и я понимаю, что, даже если я захочу, меня так просто не отпустят…

- Созвонимся, - утвердительно заявляет на прощание муж. Киваю и спешу готовиться к операции.

Остаток смены проходит в суете, что не позволяет лишним мыслям забираться в голову. Но есть и другая сторона медали - я выжата как лимон. В полубессознательном состоянии вываливаюсь на улицу, вдыхаю полной грудью свежий воздух после дождя.

И тут же закашливаюсь, потому что вижу того, кого меньше всего ожидала и хотела бы видеть…

Вероника

Опершись бедрами о машину, Андрей замер, как изваяние. Мужчина смотрит на меня исподлобья. Кружит взглядом по лицу и ползет вниз, буквально пожирая мое тело. На голых инстинктах запахиваю плотнее кардиган и передергиваю плечами. Ненавижу, когда меня касаются против моей воли. Даже только глазами.

Андрей отталкивается от машины, делает шаг навстречу. И только тогда взгляд цепляется за букет гортензий, который он берет с крыши автомобиля.

Фомин останавливается в самом низу лестницы. И только теперь я могу разглядеть, что его волосы, лежащие в художественном беспорядке, влажные, как и рубашка, что облепила его плечи.

- Ты промок, - вырывается у меня очевидный факт вместо приветствия.

- Никак не решался зайти, - криво усмехается и снова ерошит волосы, как мальчишка. - Как-то паршиво мы расстались…

Это точно.

Андрей появился в моей жизни примерно через месяц после развода. Ненавязчиво окружил вниманием и заботой. Которые позднее стали затягиваться вокруг меня как удавка на шее.

Он уверял, что готов ждать столько, сколько угодно. И что просто хочет быть рядом. Хотя бы как друг.

Вот только я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Теперь точно нет.

И убедилась в этом, когда Андрей сорвался и буквально насильно поцеловал меня в тот день.

Этот его поступок перевернул все внутри и, как бы нелепо не звучало, разложил все по полочкам в моей голове.

В тот момент я поняла, что люблю и скучаю по Роме. По его рукам, губам, телу, запаху…Поняла и испугалась этой мысли, поэтому так долго отрицала.

Андрей заваливал меня сообщениями и звонками, но я всё удаляла, не читая. Все надеялась, что он поймет, что между нами ничего не может быть. Что доходчиво объяснила все в тот день.

Видимо, нет, раз он здесь, передо мной и смотрит с надеждой и уверенностью все изменить.

- Это тебе, - протягивает букет и снова испепеляет взглядом.

А у меня огромное желание спрятать руки за спину и сцепить пальцы в замок. Для надежности.

Я не хочу брать эти цветы. Потому что в моем понимании такой жест - это дать надежду Андрею. Шанс. Который, уверена, он использует, чем доставит мне много новых переживаний и проблем.

Очевидно, что все мои сомнения и мысли отпечатываются на лице, и Фомин делает шаг вперед. Едва не отшатываюсь, но всё же отступаю назад настолько, насколько позволяет пространство.

Этот неуверенный шажок не остается незамеченным, и лицо Андрея прорезает кривая ухмылка. Которая ломает фасад, за которым Фомин прячет истинное лицо.

- Не стоит, Андрей, - медленно качаю головой. - Я тебе уже все объяснила тогда.… Ничего не изменится.

- Ты ведь даже не даешь мне шанс! Я хочу и могу сделать тебя счастливой, Ник. И я ждал столько лет…- сокращает несчастные полтора метра между нами и всё же вкладывает цветы в руку. Хватает за запястье, сжимая чуть сильнее, чем заставляет меня скривиться. Но даже несмотря на это, Андрей не ослабляет хватку. - Черт, у меня, как у пацана сопливого, крышу сносит от тебя... С того момента, как увидел в первый раз…

- Андрей…. Не нужно, - жестко осекаю его признания и всё же вырываю руку, морщась. Синяки останутся.

- Я тебя никогда не обижу…

Становится неприятно. Его слова царапают внутренности. И это первый тревожный звоночек.

Собрав всю волю, все силы после сложной смены в кулак, я всё же твердо и жестко повторяю:

- Андрей, послушай. Я все сказала тогда: ничего не будет. Нас не будет. У нас просто ничего не выйдет.

Его лицо ожесточается. Глаза опасно сощуриваются. Оглядываюсь по сторонам - я боюсь такого Андрея.

- А с ним выйдет? Млять, я столько за тобой бегаю, но стоило нарисоваться Доронину, и сразу «у нас ничего не выйдет»?! И что, Ника, ты настолько себя не уважаешь, что готова простить ребёнка на стороне от бывшей невесты мужа?

Его слова хлещут наотмашь. В висках звенит от злости и двуличности Андрея.

И именно злость заставляет мои мозги крутиться на полную катушку.

И понимание зажигается в мозгу, как лампочка.

- Откуда ты знаешь? - выдыхаю, сжимая ладони в кулаки. - Я тебе не говорила…А может, ты с ней заодно? И ее руками расчистил место рядом со мной?

Выплевываю и вглядываюсь в глаза Андрея. По огню, что загорается на дне его глаз, и желвакам, что гуляют на скулах, понимаю, что это, мать его, правда.

Гребаная правда, которая помогла разрушить нашу с Ромой семью!

Меня просто трясет от этого открытия!

- Ника…Это все равно бы произошло. Ксюша была одержима идеей родить от Ромы…

Эмоции хлещут через край. Становится мерзко, что хочется содрать с себя кожу, лишь бы отмыться от грязи, что натаскали в нашу семью эти сумасшедшие.

Значит, измены точно не было.…

Господи, какая же я дура!

Не раздумывая, хлещу Фомина букетом по лицу. Цветы ни в чем не виноваты, но у меня нет ничего иного под рукой. И слава Богу.

- Какой же ты урод, Андрей! Жалкий. Мало тебе тогда врезал Рома.

Бросаю остатки цветов под ноги Фомину и сбегаю на парковку к машине. Падаю на водительское место и роняю голову на руль.

Мысли ураганом проносятся в голове. Факты крутятся, сталкиваются, пытаясь сложиться в один пазл.

И тут мне в голову приходит одна сумасшедшая мысль.

Вскидываю голову, глядя в лобовое стекло, и перестаю дышать. До скрипа кожи стискиваю руль.

Картинка сложилась, и она получается до безумия безобразной.

Меня трясет так сильно, что хочется вырваться из своего тела. Не в силах сдерживаться, хватаю мобильный и набираю номер Ромы.

Как и всегда, муж отвечает почти мгновенно.

- Привет, Ник. Уже соскучилась? - его улыбка согревает и немного утихомиривает бурю.

- Привет, Вероника Сергеевна, - слышу на заднем фоне счастливый голос Демьяна.

Сердце сжимается до размеров монеты, стоит мне подумать, чьим ребёнком он может оказаться….

Но пока я отчаянно гоню эти мысли. Чтобы не разочаровываться. Чтобы потом не было больнее, и меня не размазало к чертовой матери.

- Рома, - голос дрожит и срывается. - Кажется, я знаю, как появился Демьян…

Вероника

На том конце провода повисает тишина. Настолько тяжелая и вязкая, что даже мне по эту сторону становится тяжело дышать. Как затишье перед бурей.

В трубке раздается шуршание, щелчок замка и длинный тяжелый выдох, отчего в трубке помехи. Рома снова курит. Привычка, который определенно не было полгода назад.

- Ника, солнце, - начинает осторожно Рома, снова делая длинную затяжку. - Конкретнее: что ты имеешь в виду?

Волнение накатывает с новой силой. Сердце бухает о ребра, отбивая чечетку где-то в горле и висках. Страшно. Мне очень страшно ошибиться. И я боюсь боли. Потому что, если мои догадки не подтвердятся, боль разочарования прокатится по мне катком.

- Понимаешь, Андрей признался мне, что….- задыхаюсь. От несправедливости, от злости на этих нелюдей, которые решили, что вправе вмешиваться в чужую жизнь и разрушать её, накатывают слёзы. Откидываю голову на спинку сидения и шумно дышу.

- Твою мать! - рычит Рома, и в уши врезается глухой звук удара. - Что ему нужно? Где ты? Я сейчас приеду! Ника!

Рома в бешенстве, а я улыбаюсь сквозь слёзы. Со стороны я похожа, наверное, на сумасшедшую. Я и правда ненормальная. Бледная, как смерть, с покрасневшими от волнения щеками, то плачу, то смеюсь.…

Ловлю себя на мысли, что мне греет душу ревность Ромы. Он вообще ее впервые да ещё так бурно демонстрирует за все наши десять лет знакомства. Впервые он так не уверен в себе… И даже не подозревает, что мое сердце и душа живут только рядом с ним…Только рядом с мужем я счастливая.

- Успокойся. Все хорошо…

- Что он тебе сделал? Что сказал? - не унимается Доронин. Ого, как его зацепило. Я даже не подозревала, что мой муж способен на такое проявление эмоций. Прикрываю глаза и качаю головой. Рома не перестает меня удивлять. Каждый день я открываю в нем для себя все новые и новые стороны. Мы с ним как будто заново знакомимся друг с другом.

- Рома, успокойся, я говорю. Никуда не нужно ехать на ночь глядя. Тем более с ребёнком, которого только что выписали из больницы. Со мной все в порядке. Андрей приезжал просто поговорить…

- Мало я ему тогда вшатал, - бурчит муж, снова затягиваясь.

Прыскаю со смеху. У умных людей мысли сходятся.

- О чём он хотел поговорить?

- Неважно. Важно то, что он признался, что помогал Ксюше поспособствовать нашему разводу. И я подумала, - до боли закусываю губу и выпаливаю на одном дыхании: - Я подумала, а что, если он помог ей с беременностью от тебя, чтобы мы расстались? Я понимаю, что это звучит абсурдно, глупо, но.… Думаю, что это возможно. Учитывая, что вы не виделись, и ты не спал с бывшей, получается только ЭКО… с твоим биоматериалом. Помнишь, мы замораживали наши клетки?...

Или с нашим эмбрионом. Не произношу вслух то, что пугает меня ещё больше. До трясучки и нервного тика.

На том конце провода Рома отборно матерится.

- Ска, а я все понять не мог, как она это провернула! И так все чисто в клинике по документам, не подкопаешься…

- По документам Ксюша вообще никогда не наблюдалась и не рожала в «нашей» клинике. И наш доктор продолжает работать на своем месте…, - подхватываю, крепко задумываясь.

Ситуация действительно из разряда абсурд и фантастика.

Я категорически была против делать ЭКО в клинике, где работаю. Потому что не хотела разговоров за спиной, обсуждений, сочувствующих взглядов из-за того, что у меня есть проблемы с деторождением. Поэтому с Ромой мы приняли единогласное решение обратиться в другую клинику. Ее нам посоветовала Карина, перед приемом мы с Дорониным скрупулезно изучили все отзывы насчет самой клиники и насчет нашего лечащего врача. Все они единогласно давали понять - руководство дорожит каждым пациентом и своей репутацией. Поэтому и мы с Ромой даже представить не можем, что наши эмбрионы или биоматериал, вместо того, чтобы уничтожить, подсадили кому-то другому….

- Ника, прошу, не лезь в это. Я сам во всем разберусь. Процесс уже запущен, мне осталось выяснить кое-какие детали, дождаться отчетов и кое-какого результата…Как только я что-то выясню, я сразу же тебе сообщу.

«… дождаться кое-какого результата .…»

Эта фраза запускает во мне круговорот картинок и мыслей.

Резко распахиваю глаза и резко выпрямляюсь, ударяясь животом о руль.

- Результата…Ты имеешь в виду результатов теста ДНК? Ты тоже об этом подумал? - сбивчиво тараторю, чувствуя, как эта мысль обжигает все внутренности кипятком. - Ты для этого в наглую взял мой волос? Потому что я потом полчаса крутилась перед зеркалом и не нашла ни единого седого волоска.

Рома тяжело вздыхает. Я даже представляю, как он запрокидывает голову и утыкается затылком в стену.

- Да, Ника. Я сразу подумал, что Ксения могла украсть наши эмбрионы. Она достаточно чокнутая для этого. Я так же, как и ты, проверял клинику, но там всё четко. Даже проверку инициировать нет оснований. И да, я взял твой волос для проведения теста ДНК. Мне пришлось соврать, чтобы не обнадеживать раньше времени. Потому что знаю и помню, как остро ты реагируешь на тему детей.

Прикусываю губу. Ничего не изменилось - даже простыми словами в заботе обо мне Рома может растрогать меня до слез.

- А сейчас, когда ты сказала мне насчет Андрея… Я почти уверен, что все так, как мы думаем. Осталось только выяснить детали, как это они провернули, и кто им помогал.

Меня трясет. Просто наизнанку выворачивает от коктейля из эмоций, страхов и осторожных надежд. В горле встает ком, который мешает мне полноценно дышать.

А Рома по-прежнему чувствует меня на расстоянии.

- Ника, не вздумай сейчас садиться за руль. Я вызову тебе такси.

Я действительно не способна сейчас собраться, сконцентрироваться и управлять машиной. У меня все мысли только о том, что, возможно, у нас с Ромой есть сын. Наш сын. Боже….

- Не нужно. Я сама вызову. Спокойной ночи, Рома. И передавай привет Демьяну.

- Напиши, как доберешься до дома.

Сбрасываю вызов и улыбаюсь правилу из прошлой жизни. Оно тоже про любовь и заботу. А мне…мне нравится быть такой защищенной даже тогда, когда мужа нет рядом.

Вызываю такси и, пока оно едет, обдумываю сложившуюся ситуацию. Меня распирает, а ожидание выматывает, давит, вызывая мигрень.

Поэтому, когда сажусь на заднее сидение, меняю домашний адрес на адрес клиники.

Я сама не знаю, что хочу найти и узнать в клинике. Но для начала неплохо бы забрать наши карточки.

Вот только в клинике меня ждет жесткий облом.

- Сожалею, но ваши медицинские карты в архиве, - вежливо, но твердо сообщает администратор. - Вам нужно написать запрос, и в течение трех рабочих дней мы вам их предоставим.

Спорю, прошу и едва ли не умоляю, но администратор остается непреклонной.

Я даже звоню Карине, но и она со своими связями ничем не может мне помочь.

Скрипя зубами, пишу чертово заявление и обессиленная еду домой.

Я физически и эмоционально вымотана, поэтому не сразу замечаю, что в квартире я не одна.…

Вероника

На кухне слышится шорох, и ноги сами несут меня туда до того, как я успеваю сообразить, что вообще-то не мешало бы вызвать полицию и чем-нибудь вооружиться!

Слава Богу, я не успеваю этого сделать.

На кухне мама деловито раскладывает продукты в мой холодильник, что-то ворча себе под нос.

- Мама! - кидаюсь к ней и крепко обнимаю. В голове молнией проносится мысль: хорошо, что я после развода не устояла под ее давлением и дала запасную связку. Мама боялась, что я могу наделать глупостей. - Как же я соскучилась!

- Ника, доченька, - окунает в объятия, согревая своим теплом. Качает меня, как в детстве и целует в макушку. Но не дает насладиться: отстраняет и строго оглядывает с головы до ног: - Исхудала совсем. Когда нормально начнешь питаться?

- Мама, - закатываю глаза и падаю на стул. Рядом с мамочкой позволяю себе расслабиться, и усталость накатывает с новой силой.

- Не мамкай! - шутливо ворчит мама. - У тебя в холодильнике даже мыши не на чем повеситься!

Что правда, то правда. В последние полгода с аппетитом у меня натянутые отношения. Эти месяцы заставляла принимать пищу через силу, чтобы, не дай Бог, на операции не свалиться в обморок.

- Хорошо, что отец уехал на свою охоту-рыбалку. Я сразу собралась и к тебе. Дай, думаю, проведаю, как там доча моя, - мама кидает в мою сторону внимательный и пронзительный взгляд.

Я знаю, что она выискивает на моем лице, и зачем на самом деле приехала. Мама видела и знала, насколько болезненным был для меня развод. И все эти полгода всячески пытается поддержать меня.

Очевидно, что эмоции и боль отражаются на моем лице, поэтому мама не выдерживает и садится напротив. Берет мою ладонь в свои. Гладит и согревает.

- Ника, солнышко.… Я же вижу, как тебе плохо без него, дочь. Как ты скучаешь… У тебя на лице все написано. Не могу смотреть, как мучаешься…Душа болит…Может, всё-таки попробуешь помириться с мужем? Вы оба здорово сглупили, когда развелись…

- Мам, - снова прижимаюсь, как в детстве. - Не волнуйся. Пока не хочу загадывать, но…. Всё хорошо будет…

Мне правда хочется верить. Надеюсь, у нас с Ромой хватит сил и мудрости простить друг друга. Научиться доверять.

Правда, все это время меня царапает тот факт, что муж так легко со мной развелся и полгода даже не пытался никак связаться. Это ранит и терзает изнутри. И при встрече я обязательно выясню у Доронина причины. И, надеюсь, у него есть для меня адекватное объяснение…

- Вот что, детка, - мама целует меня, похлопав по плечу, и решительно поднимается на ноги. - Мы с тобой сейчас будем ужинать и пить чай. Я привезла твои любимые манты и варенье.

- Мое любимое? - взвизгиваю и подпрыгиваю на месте.

- Твое любимое, малиновое.

- Мамочка, ты самая лучшая! Я так тебя люблю, - подскакиваю, обнимаю маму за плечи и целую в щеку. Как хорошо, что она всё-таки приехала!

- Ох, лиса, ох, лиса…

Помогаю маме накрыть на стол, и слышу, что где-то в коридоре играет мелодия звонка на мобильном. Извиняюсь и иду в коридор.

- Не вздумай бежать на срочную операцию, - кричит мама, - Никуда не отпущу, пока не поужинаешь!

- Слушаюсь, мамуль! - хихикаю, пытаясь отыскать мобильный в недрах сумки. Пока ковыряюсь, он перестает звонить, но через несколько секунд снова разражается требовательной трелью.

Это Рома.

Сердце стучит чаще, к щекам приливает кровь. Как влюбленная дурочка, ей-богу! А я ведь девять лет была замужем за этим человеком! Закусив губу, смотрю на экран несколько секунд и всё-таки тихо выдыхаю в трубку:

- Алло?

- Наконец-то! - рявкает Доронин.

Хлопаю глазами. Я ожидала чего угодно, но не того, что на меня будут кричать.

- Эмммм, прости?

- Ты мне не перезвонила, что добралась до дома. У тебя все хорошо?

Хлопаю себя по лбу.

- Прости. Мама неожиданно приехала, и я обо всем забыла.

Рома шумно выдыхает, как будто действительно волновался, а теперь позволяет себе расслабиться. Эта его ненавязчивая забота снова вызывает счастливую улыбку на губах.

- Теперь понятно. Теща, наверно, свои заготовки привезла. С ее солеными огурцами я бы тоже обо всем на свете забыл. Передавай привет Елене Витальевне.

- Хорошо, передам. Спокойной ночи? - осторожно спрашиваю с грустью в голосе. Потому что совсем не хочу расставаться. Хочется, как раньше, когда муж ездил в командировки, болтать обо всем на свете, лежа в постели, пока не усну с мобильным возле уха.

- Подожди. У меня к тебе будет одна просьба.

Выпрямляюсь. Флер романтики разлетается, как пшик. Становлюсь серьёзной и даже сильнее прижимаю мобильный к уху.

- Слушаю внимательно.

Рома мнется, воздух по ту сторону трубки шипит - Доронин снова затягивается. Нужно будет провести лекцию о вреде курения, особенно, когда рядом есть маленький ребёнок.

- Мы съездили и забрали документы и вещи Демьяна. Я хотел на днях его отвести в садик, всё же мне нужно работать…В общем, выяснилось, что многие летние вещи ему малы и нужно купить новые. Я в этом совсем не шарю. Ты можешь завтра съездить с нами и помочь?

Сердце совершает кульбит и колотится в ребра. Я даже прикладываю ладонь к груди, чтобы как-то его унять. Широко и счастливо улыбаюсь, крепко зажмурившись.

Я снова увижу Рому и Демьяна! Мне даже не придется искать для этого повод - Доронин постарался за меня.

- Если тебе не сложно и у тебя, конечно, нет никаких планов, - осторожно добавляет Рома.

У меня нет никаких планов. Я тоже ничего не смыслю в детском шоппинге, но с удовольствием поеду с Дорониным и Демьяном. Это лучше, чем сидеть в четырех стенах и вариться в собственных мыслях в ожидании результатов теста ДНК.

- Я съезжу с вами.

- Спасибо, Ника. Скинь адрес, мы с Демьяном заедем за тобой.

А вот это уже хитрый ход, чтобы узнать, где я живу. Но я совершенно открыта перед Дорониным и больше не вижу смысла скрывать свое новое место жительства.

- Хорошо.

- До завтра, Ника. Обнимаю.

- И я вас.… Спокойной ночи.

Сбрасываю вызов и отправляю следом свой новый адрес.

- Ты где застряла? - мама появляется в коридоре, внимательно меня разглядывая.

- Рома звонил, - просто сообщаю.

Мама, если и удивлена, не подает виду. Наоборот довольно улыбается, хитро поглядывая на меня.

- Ты вся светишься. Улыбаешься так, как когда была замужем за ним. Любишь ты мужа всё ещё, дочка.

Люблю.

Надеюсь, он меня тоже…

Вероника

Я как раз выхожу из ванной, когда раздается звонок в дверь.

- Я открою….

Не успеваю договорить, потому что мама, каким-то образом оказавшаяся в коридоре раньше меня, в этот момент распахивает дверь.

Немая сцена. Все застывают, не дыша, и разглядывают пристально друг друга.

Я, как бы не пытались родители узнать, не называла причин развода. Просто полгода назад поставила перед фактом.

А сейчас мама, открывая и закрывая рот, смотрит то на Рому, то на Демьяна. Растерянно поворачивается ко мне и молчаливо умоляет взглядом объяснить хоть что-то.

- Мама, знакомься, это Демьян. Ну, а Рому ты знаешь.

- А Демьян - это.… - осторожно тянет мама, перескакивая взглядом с отца на мальчика.

- Демьян - сын Ромы.

- Здравствуйте, - бормочет, старательно выговаривая каждый слог и прижимаясь к ногам отца. Рома треплет его по макушке и пытается разрядить обстановку.

- Елена Витальевна, это вам, - бывший зять протягивает моей маме букет белоснежных хризантем.

- Спасибо.…

- А это вам, Вероника Сергеевна, - Демьян смело перешагивает порог и вручает мне пакет с логотипом моей любимой кондитерской.

- Демьян очень хотел сделать тебе приятное и предложил заехать за пирожными. Сам выбирал.

Раскрываю пакет и ахаю:

- Чизкейки! Мои любимые пирожные!

- И мои тоже! - мальчишка улыбается во весь рот, довольный, что угадал с лакомством.

- Тогда, может, зайдете и чай попьете? - наконец-то отмирает мама. Она стреляет в меня красноречивым взглядом, а я делаю вид, что вообще не понимаю, о чем она. Потом, мамочка, все потом.

Демьян переглядывается с отцом. Рома сомневается, хмурится. И тут мамочка снова приходит на помощь:

- Я как чувствовала, что ты заедешь, Рома. Привезла банку соленых огурцов.

- Извини, Ника, - смело шагая в квартиру и закрывая за собой дверь, заявляет муж, - но, даже если ты против, я уже точно не смогу отказаться. Спасибо за приглашение, Елена Витальевна.

- Проходите, ванная прямо по коридору.

Рома помогает раздеться Демьяну, и отец с сыном за руку следуют в указанном направлении. В груди сладко щемит: Доронину так идет быть отцом…

На кухне мама суетится, накрывая на стол завтрак. Выкладывает огурцы, пирожные, малиновое варенье и клубнику в сахаре. Выглядит очень задумчивой, но ни слова не говорит, не заваливает вопросами. Только косится в мою сторону с подозрением. Я знаю, что у неё куча вопросов, но мама - самый тактичный человек в мире. Она не станет ничего обсуждать при гостях.

Мы пьем чай, умиляясь, как Демьян с упоением столовой ложкой уплетает клубнику.

- Спасибо, Елена Витальевна, очень вкусно, - бормочет мальчишка, облизывая ложку. - А вот моя бабушка не умела готовить такие вкусняшки.…

Демьян тут же грустнеет, и мама спешит отвлечь ребёнка.

- А пойдем, я тебе кое-что покажу? - мама протягивает руку, и Демьян, не задумываясь вкладывает свою ладошку. Полное доверие с первого взгляда. Спрыгивает со стула и спокойно уходит с моей мамой в другую комнату.

Отпиваю свой травяной чай и напарываюсь на серьёзный и строгий взгляд Ромы. Даже закашливаюсь.

- Мне не нравится, что ты живешь в этом районе и в такой маленькой квартире. Если не хочешь возвращаться в нашу или жить в доме, я могу снять тебе любую другую.…

- Не нужно. Меня все вполне устраивает.

Рома сжимает губы. Пронзает меня острым взглядом из-под нахмуренных бровей - он недоволен моим ответом. Но я упрямо стою на своем и не сдаю позиций.

- Ладно. Позже разберемся. Если ты готова, то можем ехать.

- Да, конечно, только сумочку захвачу.

Мы выходим в гостиную и застаем картину, где Демьян читает мою детскую книгу сказок, старательно водя пальчиком по буковкам.

- Вероника Сергеевна, это очень интересная книга! - вскидывает горящие глаза. - Можно я ее возьму почитать?

- Да, конечно, малыш. Мама?

Мама что-то рассматривающая у окна, отрывается, вскидывает голову. И я с удивлением замечаю в ее глазах стоящие слёзы.

- Мам, все в порядке?

- Да, конечно, - улыбается через силу. - Немного задумалась…

- Спасибо за завтрак и особенно за огурцы, Елена Витальевна, - встревает Рома. - Демьян, иди, одевайся.

- Спасибо большое, - Демьян подходит к маме и с самым важным видом протягивает ладонь для рукопожатия. - Я был рад познакомиться.

Мы с Ромой синхронно прыскаем в кулак, удивляясь его галантным манерам и отличному воспитанию.

- И я, малыш, - мама присаживается на корточки и крепко обнимает мальчика, украдкой вытирая слёзы. - Обязательно приходи ещё в гости. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое.

- Я оладушки люблю…

- Оладушки, - бормочет мама, похлопывая ребёнка по спинке. - Я приготовлю самые вкусные оладушки. Буду тебя ждать, малыш.

- До свидания…

Мама бросает в меня самый многообещающий взгляд, который означает только одно: по возвращении меня ждет серьёзный разговор.

* * *

Мы гуляем по торговому центру, скупая Демьяну целый новый гардероб. Мальчишка счастлив, и, пока мы с Ромой переводим дух в кофейне, он носится с другими детьми в игровой.

Мы с Ромой молчим, наслаждаясь уютом, что окутывает нас. Но идиллию довольно быстро нарушает звонок его мобильного.

- Алло, - Рома внимательно слушает собеседника. Хмурится и отрывисто выдает: - Торговый центр «Акварель», третий этаж. Мы ждем в кофейне.

Рома прячет мобильный обратно в карман, а я лишь вздергиваю брови в ожидании ответа.

- Крестная Демьяна вернулась в страну и хочет встретиться.

Вероника

Не свожу глаз с Демьяна, который счастливо и ни о чем не подозревая скачет по игровой.

- Крестная…. как её зовут… не сказала, о чем хочет поговорить?

Этот звонок встревожил меня. Что-то перевернул внутри. Есть ощущение, что сейчас мы узнаем что-то, что снова перетряхнет наши жизни.

Крупная ладонь накрывает мою и слегка сжимает. Перевожу взгляд на Рому. Он смотрит уверенно, слегка улыбаясь.

- Ее зовут Нина. Ник, ты чего так притихла? О чем задумалась?

Доронин подсаживается на диванчик рядом со мной и осторожно обнимает. Кладу голову ему на плечо и тяжело вздыхаю.

- Не знаю… Просто волнуюсь…

Рома пытается заглянуть мне в лицо и крепче обнимает. Слегка встряхивает за плечи и целует в висок.

- О чем? Ты со мной, у нас все наладится, даже мама твоя не скинула меня с лестницы….

Фыркаю со смеху и наконец вскидываю голову.

- Моя мама так никогда бы не сделала, ты же знаешь. Мне до сих пор кажется, что тебя мои родители любят больше, чем меня. Мама особенно.

Глаза мужа вспыхивают, а губы разъезжаются в самодовольной улыбке.

- Всегда знал, что теща у меня великой мудрости человек, - гордо и на полном серьёзе заявляет Рома, но в глазах его пляшут черти.

Я с наигранным возмущением пихаю его локтем в бок, на что муж ловит меня в кольцо своих рук и впечатывает в свое горячее тело. Наши губы очень близко, буквально в нескольких сантиметрах друг от друга.

Доронин тянется ко мне, но я успеваю вытащить руку и приложить палец к губам.

Не сейчас. Я не готова. Не тогда, когда между нами ещё достаточно недосказанности…Тем более, когда вокруг дети.

- Чего ты боишься, Ника? - Рома понижает голос, заглядывает прямо в душу. Учитывая, что его глаза не скатываются к моим губам, он сейчас явно не про поцелуй.

- Что Демьян, увидев крестную, скажет, что хочет жить с ней, - выпаливаю как на духу. - Скажет, что ему с ней лучше. Всё же он знает ее гораздо дольше, чем нас с тобой.… И она заберет его.

Со стороны это может показаться парадоксально, глупо и даже дико, но я действительно боюсь потерять этого мальчика. Сына моего мужа и…непонятно кем приходящегося мне…

Наверно, правду говорят, что, если любишь человека на самом деле, то любишь и все, что с ним связано. В данном случае я уже привязалась к сыну Ромы. А если ещё окажется, что это и мой ребёнок…

- Никто не заберет у нас Демьяна, - жестко осекает Рома. - За кого ты меня принимаешь? Ты же не думаешь, что я позволю своему сыну жить и воспитываться где-то, но не со мной?

Мотаю головой, закусывая губу. Что-то подсказывает мне, что даже если бы наши результаты тестов ДНК были отрицательными, Рома нашел бы возможности и правильные слова, чтобы ребёнок остался с нами. Потому что, как и я, привязался к нему.

- Здравствуйте, - раздается над головой, - это вы Ро…

Крестная Демьяна осекается, переведя взгляд на меня. Ее глаза округляются, и она медленно оседает на стул. Тяжело сглатывает и…смотрит на меня виновато.

- Здравствуйте, - первая отмираю.

- Здравствуйте, - тихо бормочет Нина, потупив взгляд.

Недоуменно гляжу на Рому, на что Доронин пожимает плечом.

Нина мечется между нами, открывая и закрывая рот.

- Даже не знаю, с чего начать.…

- Начните с самого начала, не ошибетесь, - Рома впивается в крестную сына цепким взглядом и подается вперед.

Но она не успевает и рта раскрыть, как Демьян подбегает и запрыгивает ей на шею со спины.

- Тетя Нина, привет!

- Привет, мой хороший. Как у тебя дела? - крестная обнимает и расцеловывает мальчишку, а у меня внутри все дрожит от волнения. Внимательно слежу за ними и забываю, как дышать.

- Все хорошо, - широко и открыто, до ямочек на щеках улыбается Демьян. - Я теперь живу с папой. Только вот мама ушла….

Демьян опускает голову, выпячивает нижнюю губу. Мы с Ромой едва не подрываемся с места, чтобы утешить. Но вовремя одергиваем друг друга, чтобы не вмешиваться.

Нина крепко обнимает мальчишку и качает на руках, что-то шепча ему на ушко. После чего Демьян кивает с серьёзным лицом и убегает снова в игровую.

- Роман, спасибо вам, что взяли на себя похороны Ксюши. Я очень переживала, но муж не разрешил мне вылететь обратно…Он против, чтобы я вообще появлялась на кладбище….

Нина красноречиво кладет ладонь на живот, и я без всяких дополнительных подсказок понимаю, что она беременна. И Нина подтверждает мои догадки.

- Собственно, поэтому мой муж и против того, чтобы я оформляла опеку и забирала Демьяна себе…

- Это исключено. Мой сын будет жить со мной.

Нина кивает и даже немного расслабляется. Словно она готовилась к тому, что Рому придется уговаривать.

- Спасибо вам. Что не бросили его, - переводит взгляд на Демьяна, что катается с горки. Мальчик ловит наши взгляды, машет рукой и с визгом съезжает вниз. - Он хороший мальчик, и Ксюша его любила по-своему…Даже была одержима, я бы сказала. Также, как и вами когда-то, - добавляет Нина, и внутри все обжигает от ее слов. - Ксюши, конечно, нет в живых, но я думаю, что вы должны знать это. Мне почему-то кажется, что это важно. И я делаю это ради Демьяна. Потому что боюсь, ему угрожает опасность.

Рома обнимает меня крепче, поглаживая по плечу, и касается волос губами.

- Расскажите все по порядку.

Нина сглатывает, опускает взгляд на свои сцепленные руки. Хватает со стола стакан с водой, залпом выпивает половину и начинает свой рассказ.

- Мы знакомы с Ксюшей давно, ещё со школы. Она всегда была целеустремленной девочкой, порой даже слишком. Родители безумно любили ее и баловали: Ксюша была единственным и поздним ребёнком в семье. Она добивалась всего: желанные вещи, одежда, путешествия. И парней. Казалось, перед ней не существует никаких преград. Пока она…не встретила вас. Ксюша твердила про любовь с первого взгляда, про внезапно вспыхнувшие чувства. Только мне кажется, там всё же была не любовь, а задетое самолюбие. Она буквально была одержима вами, Роман. Я пыталась ее вразумить, остановить, но проще было остановить локомотив на ходу.

Меня всю передергивает, и по спине катится холодный пот.

Ксюшу нужно было изолировать от общества - постоянное потакание ее капризам позволило ей поверить во вседозволенность. И сделало ее опасной.

- Думаю, не стоит рассказывать, что творилось с ней после потери ребёнка и вашего разрыва, - Нина мнет в руках салфетку и рвет ее на мелкие кусочки. - Я думала, она обезумела. Но все изменилось резко в один день. Ксюша ходила такая счастливая, такая окрыленная. Она по секрету сообщила, что беременна и.… исчезла. Не выходила на связь, а ее мама тоже отмахивалась, говоря, что не знает, куда умотала дочь. Наша связь резко оборвалась. Ксюша вернулась только тогда, когда Демьяну было четыре года. Она была счастливой, умиротворенной. Ксеня действительно любила Демьяна и воспитывала, вкладывая в ребёнка всю душу. Я поверила, что у Ксюши все устаканилось. Так и было, пока она не попала к вам на прием.

Нина стреляет в меня глазами.

- Она напилась и призналась, что вы, Роман, - отец ребёнка. А из-за вас, Вероника, она воспитывает своего сына одна. Ксюша была так убедительна, что я ей поверила. Но подробностей она не рассказала. Как бы я не добивалась ответа, как так вышло, Ксюша не рассказала. Только бросила между делом, что ей пришлось пойти по головам, чтобы добиться своей мечты.

Переглядываемся с Ромой. Неужели по нашим?... Господи…

Снова перевожу взгляд на Демьяна, который даже не подозревает, насколько серьёзный и тяжелый разговор сейчас происходит между взрослыми. У меня ощущение, что душу через шредер пропустили.

Нина не замечает моего состояния и продолжает:

- Я думала, что вы увели Романа, Вероника. Ксюша меня в этом убедила. Поэтому я и вела себя с вами так в первую встречу. Простите меня. Это я сейчас понимаю и знаю, что это не так…

Брови взлетают, челюсть стремится к полу. Теперь понятны злость и отвращение, которыми награждала меня бывшая невеста Ромы. Она сама поверила в собственную фантазию. Господи, как ей удалось воспитать Демьяна нормальным?! Загадка года.

- А ещё Ксюша боялась того, что вы, Роман, отберете у неё ребёнка, если узнаете, что он от вас…Она часто это повторяла.

Рома прикрывает глаза и шумно выдыхает, стискивая челюсти. Он закипает, и я кладу ладонь ему на предплечье. Доронин матерится сквозь зубы.

- Вы говорили, что Демьяну что-то угрожает?

Нина передергивает плечами и кладет ладони на живот, обнимая его.

- Я слышала телефонный разговор, он хоть и шел на повышенных тонах, я смогла разобрать не все и не знаю, с кем Ксюша говорила…Этот кто-то, кажется, шантажировал ее. Требовал либо закончить начатое, либо вернуть деньги.

- А причем тут Демьян?!

Нина закусывает губы, заламывает пальцы. Снова залпом допивает воду и вываливает на наши головы без какой-либо подготовки то, что чуть не лишает меня сознания:

- Потому что Ксюша должна была появиться перед вами, Вероника, с новорожденным Демьяном на руках ещё семь лет назад. И обязательно не забыть сообщить, что отец этого ребёнка - ваш муж.

Роман

- Наглухо встали в пробку, Роман Львович, - виновато басит с переднего сидения водитель. Хмурится и то и дело тычет в навигатор, пытаясь найти пути объезда. - Там впереди крупная авария, никак не объехать.

- Ничего страшного, Константин. Время у меня есть. Это не срочная поездка.

Прикрываю глаза и откидываю голову на спинку сидения. Пытаюсь унять нарастающую головную боль.

Когда Нина сказала, что Ксюша должна была предъявить ребёнка ещё семь лет назад, в моей голове все встало на свои места.

И картинка вырисовывается ни хрена не хорошая.

Для Ники.

Потому что сейчас я уверен, что Демьян - ребёнок мой и Ксюши. Остается, конечно, надежда, что я ошибаюсь, но она мизерная.

Ведь иначе смысл ей приходить с ним к Нике и заявлять, что это мой ребёнок? Что бы любая жена первым сделала, заявись к ней «любовница» мужа? Правильно, тест ДНК. Который, я уверен, показал бы что родители Демьяна - я и Ксюша. Как и положено ребёнку «любовницы».

Я долго ломал голову над тем, кто же помог моей бывшей невесте. Потому что Ксюша не могла провернуть этот «фокус» в одиночку. Слишком сложно и дорого. У неё явно был покровитель, властный и состоятельный. Потому что никто бы не согласился рисковать должностью и свободой ради нескольких тысяч.

Да, увидев, как бывший друг целует мою жену, у меня промелькнула мысль, что он мог приложить к этому руку. Что все распланировал так, чтобы с помощью Ксюши избавиться от меня и занять мое место рядом с Никой.

Но я тут же отбросил эту мысль в сторону. Слишком сложная многоходовка. Да и не давал покоя вопрос, почему сейчас, а не семь лет назад…

И да, я до последнего не хотел верить, что это Андрей. Не хотелось верить, что он изначально планировал все это. Ведь мы многое прошли вместе…

Но Нина подтвердила, что я жестко ошибался. Люди, окружающие меня, гораздо хуже, чем я думаю.

Мобильный в моей руке вибрирует, возвращая в салон автомобиля.

Назар.

- Здорово, молодой папаша, - подкалывает друг. - Как оно?

- Нормально, - усмехаюсь.

На самом деле мне грех жаловаться. Демьян - идеальный ребёнок даже по моим меркам. Не ноет, не истерит. А ещё очень тонко все чувствующий. Никогда не лезет, когда мне нужно поработать дома. Ничего не требует. Я сначала думал, что это с непривычки, но нет. Моему сыну не нужны никакие игрушки и иные блага. Все, чего он молчаливо просит, - это мое присутствие рядом и любовь.

Демьяну очень не хватает матери. Ее ласки и любви. И он пытается найти их у Ники. Тянется к ней, как бы невзначай задает мне вопросы про доктора. И предлагает вполне логичные, ненавязчивые и хитрые предлоги, чтобы встретиться.

Например, попросить помощи с покупкой одежды.

Это была всецело идея Демьяна. А я поддержал ее руками и ногами. Потому что мне тоже не хватает тепла и ласки моей жены.

Мы с Демьяном каждый день знакомимся, узнаем друг друга. У нас уже появился свой маленький ритуал - вечером я играю с сыном в шахматы. В процессе мы общаемся обо всем: о любимых фильмах, продуктах, увлечениях и о прошлом. Я узнаю, что сын любит блинчики, мороженое и вообще сладкоежка, и ненавидит рыбу в любых ее проявлениях. Кстати, в этом я с ним солидарен. А я больше рассказываю про работу и…про нас с Никой.

Это, кстати, почему-то тоже очень волнует Демьяна.

Губы сами плывут в улыбке, когда снова накатывают воспоминания об остатке вечера.

Ника была в глубоком шоке. Ей было плохо физически. И я ничем не мог помочь. Ее трясло, моя девочка не могла никак успокоиться. Ушла глубоко в себя и не реагировала на меня от слова «совсем».

Ситуацию спас, как ни странно, Демьян. Он прибежал, сел между нами, взял обоих за руки. И, мило заглядывая в глаза по очереди, заявил, что хочет сахарную вату и на аттракционы. Переглянувшись, мы с удовольствием согласились и поехали в ближайший парк. На несколько часов окунулись в детство, катаясь на каруселях, самокатах, поедая на перегонки эту вату, размазывая сахар по щекам. И только тогда смогли поставить жестокую реальность на паузу. Оставить ее за пределами парка и побыть втроем.

Как настоящая семья из нашей с Никой ежевечерней мечты.…

Демьян никак не хотел отпускать Нику и искал предлоги, чтобы ее задержать. Я же на это время притворился глухим и немым - потому что тоже безумно хотел, чтобы она была рядом как можно дольше.

А ещё лучше - осталась на ночь.

Нехитрыми уговорами Демьяну всё-таки удалось затащить Нику к нам домой.

На ужин.

Только вот буквально практически сразу, скорее всего на фоне переизбытка эмоций, сын зевнул и громко заявил, что хочет спать. И…попросил нас с Никой почитать ему перед сном. У моей жены не было шансов устоять перед этим маленьким манипулятором.

Надо будет взять у него на досуге пару уроков.

- Я узнал то, что ты просил, - в воспоминания невежливо вторгается Назар. - Ты был прав - Лосев снова воду мутит.

Твою-то мать. Он когда-нибудь успокоится?...

Раньше я бы не волновался - за годы службы повидал не одного такого «Лосева». Но сейчас под удар может попасть Демьян.

И Ника. Снова.

Моя семья - мое единственное самое слабое место.

- Понял. Спасибо.

- Ты, Ромыч, поаккуратнее, - напряженно вздыхает Назар. - Там не только под тебя копают, под префекта тоже. Сам знаешь, какие методы избавления от проблем любит Лосев.

Ладонь сама сжимается в кулак. В прошлый раз мне удалось выбраться из «конфликта», но какой ценой…. Уверен, сейчас не будет так все просто…

- Мне нужна твоя помощь. Но об этом не по телефону.

- Не вопрос. Можешь на меня рассчитывать. Подъезжай сегодня ко мне в офис, как сможешь, обговорим.

- Спасибо.

Сбрасываю вызов в тот момент, когда водитель паркуется напротив центрального входа в офис.

- Я ненадолго, Константин, так что далеко не уезжайте.

- Хорошо, я понял. Буду ждать на центральной парковке.

Широкий холл, лифт на тринадцатый этаж, секретарша, которая визжит, что босс никого не принимает…. И вот я стою напротив бывшего друга.

Роман

Андрей вскидывает брови и ухмыляется, крутясь в широком офисном кресле.

- Андрей Вячеславович, я пыталась ему объяснить, что к вам нельзя.…- тараторит позади секретарша.

- Таня, выйди.

Дверь осторожно захлопывается со щелчком, и только тогда Андрей поднимается на ноги и подходит ко мне. Становится напротив. Смотрит презрительно, разве что под ноги не плюет.

- Что тебе нужно?

Прячу ладони в карманы брюк. Хочется схватить за шкирку урода и впечатать лицом в стол, да мараться не хочется. Потом хрен отмоешься от фоминского дерьма. С него вполне может статься снять побои и написать на меня заявление. Чтобы снова расчистить себе место рядом с моей женой.

Не могу этого допустить.

Не тогда, когда стало снова припекать.

Поэтому сцепив зубы, цежу, собирая по крупицам остатки терпения:

- Как тебе удалось организовать Ксюше ЭКО?

Андрей замирает. Пытается сохранять самообладание, но по бешено колотящейся венке и дернувшемуся кадыку понимаю, что хреново у него это получается.

- С чего ты взял, что я имею к этому отношение?

- С того, что мне все известно в общих чертах. Остались детали. Хотел уточнить у тебя «по старой дружбе». А не в вонючем тесном кабинете следака.

Андрей возвращается в свое кресло, расслабленно в нем разваливается. Пытается показать, что ему похрен. Вот только актерского мастерства ему сверху не отсыпали.

- Ксюша приехала ко мне в один день и с порога заявила, что у неё есть стопроцентный план, чтобы помочь нам обоим, - глухо начинает друг. - Ей - получить тебя. Мне - наконец-то получить Нику. От меня ей были нужны всего лишь деньги.

- На что?

- На ЭКО, - довольно усмехается, видя, как у меня дергается щека. - И Ксюша поведала мне план, который «точно выгорит». В тот день она приехала в клинику на ежегодное обследование. И, как видишь, удачно. И именно тогда она увидела вас и подслушала разговор, что Нике нельзя делать ЭКО. И вы приняли решение уничтожить все биоматериалы и эмбрионы. Ей нужны были деньги, чтобы заплатить врачу-однокласснице, чтобы та сделала ей оплодотворение. Которая по счастливому стечению обстоятельств работала в этой же клинике.

- Оплодотворение или подсадила наш эмбрион? - подаюсь вперед.

- Я не знаю, не вдавался в подробности. Мне знаешь ли, пофиг. Гораздо важнее было, чтобы она залетела «от тебя», выносила, родила и предъявила этого ребёнка твоей жене.

Скриплю зубами, но держу себя в руках.

- Я согласился, потому что это был мой единственный шанс. Я знал, что Ника любит тебя больше жизни и добровольно никогда не посмотрит на другого мужика. И решил рискнуть.

Теперь усмехаюсь я. Андрей прогорел. Доверился Ксюше и остался ни с чем.

- В какой момент все пошло не так?

- Сразу после подсадки или как там это называется! - раздраженно бросает, хлопая по столу. - Эта су*ка просто взяла мои бабки, сделала, как ей было нужно и…свалила в закат! И как бы, млять, я её не искал, так и не нашел! На семь лет исчезла! И врачиха эта не знала, куда. Она просто сделала процедуру по другой карточке, под другой фамилией, рожала она тоже по ней же. Получила деньги, и они разбежались в разные стороны.

Ржу в голос. Браво, Ксюша. Всех поимела и получила, что хотела.

- Тебе смешно? - зло бросает Андрей. - Все равно все вышло, как мы и планировали. Пусть и спустя столько лет. С некоторыми помарками, конечно.… Но Ника…

Всё-таки теряю терпение. Так всякий раз происходит, когда этот ублюдок произносит имя моей жены. И его голову посещает мысль, что она может быть с ним.

Прежде чем успеваю сообразить, мой кулак уже впечатывается в нос Фомина и ломает его. Снова.

Ухожу по-английски, пока бывший друг валяется на полу и захлебывается кровью. Это самое малое наказание за то, что он сотворил на пару с моей бывшей невестой.

При виде меня секретарша вскакивает на ноги и открывает рот, но я первым успеваю бросить:

- Босс очень занят и просил не беспокоить.

Покидаю офис, в который точно не вернусь.

Я - нет.

А вот мои коллеги с проверкой бизнеса Фомина...

Ныряю в прохладный салон автомобиля и упираюсь затылком в сиденье.

- Куда дальше, Роман Львович?

Хочется домой, к сыну. И чтобы Ника снова в гости зашла… Хочется простого семейного вечера…

Но у меня ещё одно важное и не терпящее отлагательств дело.

- Поехали к Назару в офис.

Вероника

Крадусь в квартиру, как опоздавшая школьница с дискотеки. Осторожно закрываюсь и падаю на банкетку, выдыхая. Чувствую, как щеки заливает румянец, губы горят и расплываются в счастливой улыбке. Осторожно касаюсь их кончиками пальцев.

У меня сложилось впечатление, что у Демьяна с его отцом есть хитрый план по завоеванию крепости имени меня. Эти двое все время кидаются друг в друга только им двоим понятными взглядами, таинственно улыбаются и смотрят одинаково проницательно, цепко и слегка нахмурившись. Боже, до чего же они похожи… И как Роме идет быть отцом.…

Я решаю им подыграть. Тем более, что совсем не против быть завоеванной.

Поэтому, когда Демьян очень просит, глядя на меня умоляюще и хлопая длиннющими ресницами, подняться к ним в гости на ужин, я недолго ломаюсь. Для приличия, и чтобы пощекотать нервы Доронину. Чтобы не думал, что я ему так просто достанусь. Снова.

Рома показывает себя гостеприимным хозяином. Едва я разуваюсь, он переплетает наши пальцы и за ручку водит меня по квартире, показывая каждый уголок. Квартира просторная, хорошая, со свежим ремонтом, но…безликая. Неуютная. Чисто мужская, я бы даже сказала спартанская. Не хватает ярких красок, уюта, запаха булочек и семейной комедии на фоне.

- Ванная - первая дверь направо, - роняет Рома, подпирая плечом стену напротив.

Включаю свет, переступаю порог. Глаза сами против воли бегают по гигиеническим принадлежностям под глухой смешок, который муж тут же маскирует под кашель:

- Здесь никого не было. Ни одной женщины. У меня вообще никого не было за эти месяцы. Да и никогда в принципе. Кроме тебя.

Я совру, если скажу, что мне это неинтересно.

Поэтому отвечаю искренне, ни секунды не задумываясь:

- Я верю тебе, - шепчу, ловя взгляд мужа в зеркале. - И больше не буду сомневаться в твоей верности. Никогда. Я усвоила урок на всю жизнь, - глубоко вдыхаю, заглядываю в строгие и такие родные глаза мужа. И на выдохе всё же шепчу очень важные для нас слова: - Прости меня, пожалуйста.

Рома подходит вплотную. Ловит меня в плен, упираясь в раковину по обе стороны. Прижимается к моей спине своей широкой грудью. Ведет носом, вдыхая воздух, осторожно касается губами скулы:

- И ты меня прости. Обещаю доверять, быть открытым и больше не скрывать скелеты в шкафу.

- А что, есть ещё?!

Рома усмехается, и я ласкаю взглядом морщинки вокруг его глаз.

- Нет. Но мало ли, вдруг появятся... Нас ждет долгая и счастливая семейная жизнь.

Муж успевает только обнять и поцеловать меня в шею, как на пороге нарисовывается Демьян, потирающий сонные глаза. Он уже успел переодеться в забавную пижамку с машинками, которую мы выбирали ему вместе.

Рома выпускает меня на волю и по-джентльменски пропускает вперед. Краем глаза успеваю заметить, как он поправляет брюки, и хихикаю. Как школьница, ей-богу.

Демьян засыпает быстро, и мы выскальзываем в коридор. Без лишних разговоров Рома прижимает меня к стене. Одна его рука сжимает талию, вторая скользит по телу, вызывая дрожь предвкушения. Опалив многообещающим взглядом, муж срывается и впивается в мои губы. Сразу проникает языком, увлекая за собой. Подчиняя. Присваивая. Снова.

Углубляет поцелуй, чередуя мягкие и нежные касания языка с дерзкими укусами. Рома ловит мои запястья и одной рукой фиксирует их над головой. Это возбуждает и заставляет трепетать от желания.

Вторая рука мужа скользит по бедру, разгоняя мурашки по коже. В нетерпении подаюсь вперед, только бы коснуться….

Мы уже на грани, чтобы сорваться и шагнуть в пропасть, как мой мобильный громко, на весь коридор, напоминает о мире за пределами этой квартиры.

- Похрен, не отвечай, - хрипит Доронин, покусывая мою шею.

- Не могу. Это мама…

Рома замирает. Прикрывает глаза, длинно выдыхая, и отстраняется. Я сама чуть не хнычу и прошу вернуться, но не могу игнорировать звонок от мамы.

- Дочь, ты когда приедешь?

Я даже выпрямляюсь, внутри до предела натягивается струна. Потому что голос у мамы напряженный, взволнованный. У неё проблемы с давлением, и я не на шутку беспокоюсь.

- Что-то случилось?

- Просто соскучилась. Я пирог твой любимый с вишней испекла.

- Скоро буду, мам.

Вскидываю голову и натыкаюсь на проницательный и все понимающий взгляд.

- Мне пора.…

- Я так и понял. Может, задержишься?

- Не могу… Там мама пирог испекла.

Рома кряхтит и чешет в затылке.

- Черт, ради пирогов и солений тещи на тебе точно стоит жениться ещё раз!

С притворным возмущением пихаю его локтем в бок.

- Эй, ты что, только ради тещи на мне женишься?!

Рома снова ловит и крепко обнимает.

- Не только, Ника. Ты же знаешь, что я без тебя даже дышать не могу.

Муж горячо, но быстро меня целует.

- А это, чтобы ты обо мне вспоминала перед сном, - и открывает за мной входную дверь. - Иди. Ещё пять секунд, и ты никуда не пойдешь.

Говорю же, как школьники…

И вот такую, широко и счастливо улыбающуюся и застает меня мама. Молча долго смотрит на меня, отчего пропадает все веселье. Быстро раздеваюсь и спешу за ней.

И застаю занимательную картину.

Повсюду разложены фотоальбомы, на журнальном столике заварник, две пары кружек и мой любимый пирог. Мама разливает чай с мятой и протягивает одну мне. Забираюсь в кресло напротив, собираю ноги под себя и осторожно отпиваю душистый чай.

И все это молча и под пытливый взгляд мамы.

- Дочь, а что это за мальчик приходил утром вместе с Ромой?

Вероника

Верчу кружку между двух ладоней, разглядывая, как чаинки кружат на дне. Молчу, жую губу, не зная, что сказать. У мамы давление, я не имею права ее волновать. Да и как объяснить то, что происходит в моей жизни, когда я и сама с трудом понимаю и верю?

- Ника?

У меня от мамы никогда не было секретов. Да и она умеет быть упертой, если ей это нужно.

- Это сын Ромы.

Мама хмурится. Задумывается.

А меня пугает её такая спокойная и обыденная реакция. Как будто я только что не о ребёнке не от меня сказала, а о ставках на бирже.

- Вы из-за этого развелись? - также спокойно.

Осторожно киваю.

- Расскажи мне всё, дочь.

- Мам, не нужно.…

- Ника, ты даже не представляешь, что творится у меня в душе все эти месяцы, - наконец-то мама хмурится, и в ее глазах мелькают слёзы. - Мой ребёнок страдает, угасает на глазах, похожа на собственную тень, а я ничего не могу сделать! Я боюсь лишний раз спросить у тебя о чем-либо, потому что тебе больно. Самое страшное в жизни - это бессилие, дочь…

Понимаю....  Ведь я тоже оказалась бессильна перед обстоятельствами.

Молчу, не зная, с чего начать…

Мама решает помочь.

- Кто мать этого ребёнка?

- Я не знаю, мам…

И рассказ льется сам собой. Я выворачиваю душу наизнанку, ничего не утаивая. Просто вываливаю то, что отравляло меня все эти месяцы хуже яда.

Я замолкаю и внимательно слежу за мамочкой. Она же крепко задумывается. Прикусывает губу. Мнет край домашней туники.

- Какими же слепыми мы иногда бываем. Не замечаем некоторых важных вещей…

- О чём ты?

Мама присаживается рядом на подлокотник, кладет мне на колени альбом. Раскрывает на фото, где я стою в детском саду у новогодней елки.

- О том, что вы с Ромой не видите очевидного. Я с первого взгляда заметила, как Демьян на тебя похож…У меня чуть инфаркт не случился, когда я увидела мальчика. Боже, у меня есть внук!

- Мама, не радуйся раньше времени…Ещё нет результатов теста.

- Дочь, мне не нужны ваши тесты. Я все видела своими глазами. Сердце, оно ведь чувствует все…Неужели ты не почувствовала ничего к этому ребёнку?

Все наши с Демьяном встречи проносятся перед глазами.

И то, как помогла в ТЦ, несмотря на подозрения, и то, как боролась за его жизнь, хотя имела право отказаться, и то, как сердце болело, когда он потерял маму…. Хочется быть рядом, видеть его улыбку и касаться.

Почувствовала. Меня все время тянет к этому малышу. Но за всеми своими обидами и переживаниями ничего не понимала.

- Ты просто посмотри, как он похож на тебя в детстве….- мама листает альбом, утирая выступившие слёзы. - Как вы этого с Ромой не видели?!

- Потому что Демьян похож на Рому. Просто копия его.

Мама смотрит на меня так, как будто я сморозила несусветную глупость.

- У него есть кое-какие черты твоего мужа, да. Но вот нос, щеки и губы у Демьяна однозначно твои! Вот, смотри на это фото…

Мы весь вечер листаем альбом, окунаясь в прошлое и счастливые воспоминания из детства. Мама не нарадуется, что у неё есть теперь внук, и всячески намекает, чтобы я не дурила и была рядом с теми, кого люблю. Это мама тоже поняла с первого взгляда.

А я…очень боюсь. Поэтому терпеливо жду результатов теста ДНК.

* * *

Следующие два дня проходят в рабочем угаре. Я прихожу домой только поспать. И поэтому не вижусь с Ромой и Демьяном. Мы с Дорониным лишь созваниваемся и перебрасываемся сообщениями в мессенджере.

Вот и сейчас я забираюсь в постель, беру мобильный с тумбочки и замечаю непрочитанное от него.

«У тебя завтра выходной?»

«Да»

«Не планируй ничего, у меня для тебя сюрприз».

Сердце колотится чаще, ладони вмиг становятся влажными.

Неужели?...

Вероника

Но с утра приходится немного перекроить наши планы.

В тот момент, когда я наливаю кофе, звонят из клиники и сообщают, что наши карты достали из архива, и их можно забирать.

Я подрываюсь с места, так и не позавтракав. И, пока одной рукой одеваюсь, второй набираю Роме и на всякий случай предупреждаю, что мне нужно срочно по делам. Отмахиваюсь от всех его вопросов. Меня немного трясет от волнения - интуиция подсказывает, что это очень важно. И я найду в этих картах ответы на наши вопросы…Поэтому и пулей вылетаю из дома, даже забыв про свой любимый традиционный кофе…

* * *

Буквально падаю на водительское место. Судорожно пролистываю медицинские карты и… ничего не обнаруживаю. Разумеется, я не ждала, что там крупными красными буквами будет написан подробный ответ на всю нашу ситуацию с Ромой, но… Хоть что-то!

А тут ни-че-го!

Бесконечные УЗИ, назначения, протоколы осмотров…Осмотр после неудачного ЭКО и наши согласия на уничтожение эмбрионов и биоматериалов….

В отчаянии отшвыриваю карты от себя как что-то заразное и роняю голову на руль. Хочется расплакаться. Я так сильно их ждала, что реагирую гораздо острее, чем стоило бы. Просто ожидание результатов теста ДНК убивает меня.

И хоть меня тянет к Демьяну, и даже мама увидела наше с ним сходство…

Я боюсь.

Всеми силами не позволяю себе думать о том, что он может быть нашим с Ромой сыном. Потому что, если результаты теста ДНК покажут, что это не так….

Мне будет больно.

И эта боль будет равносильна той, что я испытала при выкидыше.

Вот я и стараюсь отвлечься от назойливых мыслей, что буквально пожирают меня заживо.

А их много.

Но вперед пока вылезает одна: что нам делать, когда выяснится, что Демьян наш с Ромой ребёнок? Как будем жить? Понятно, что я не оставлю сына и буду принимать участие в его жизни.…

Но нам придется жить вместе. Всем троим.

И как это объяснить мальчику, недавно потерявшему маму? Как он воспримет, что с его папой будет жить другая тетя? Ещё и которая активно будет вмешиваться в его жизнь….

Как вообще сказать ребёнку, перенесшему такую тяжелую утрату, что его мама - ему вовсе не мама?...

У меня мозг взорвется от мыслей!

Вскидываю голову и неприятное ощущение прокатывается по позвоночнику. Кажется, у меня уже паранойя начинается…В зеркале заднего вида на парковке замечаю машину, которая точно вчера вечером и утром стояла у соседнего подъезда…

Трясу головой, зажмуриваюсь и отгоняю непрошенные мысли. Завожу мотор и выруливаю с парковки в сторону дома. Поглядываю в зеркала, и подозрительный автомобиль не замечаю. Точно паранойя.

Я настолько погрязла в свои мысли, что пару раз чуть не проезжаю на красный и не пропускаю поворот. Не помню, как паркуюсь, как захожу в подъезд, лифт и переступаю порог квартиры.

Мама встречает меня встревоженным взглядом. Хмурится, открывает рот, чтобы что-то сказать, но громкая трель домофона врывается между нами.

На автомате открываю, даже не спросив, кто там.

А через минуту створки лифта разъезжаются на этаже, и из него вываливаются Рома с Демьяном.

Мальчишка вырывает ладошку у отца и бежит ко мне. Крепко обнимает за талию, вскидывает горящие глазки и с ходу выпаливает:

- Доброе утро, Вероника Сергеевна! Я соскучился, и папа согласился меня снова привезти к вам в гости. Правда, здорово?

Сзади слышу сдавленный всхлип. Оборачиваюсь через плечо и замечаю, как мама смотрит на нас сквозь слёзы и зажимает рот ладошкой.

- Доброе утро, - бормочу, переводя взгляд на Демьяна. Обнимаю в ответ двумя руками. После слов мамы и разглядывания моих детских фотографий я смотрю на ребёнка по-другому. И, кажется, тоже начинаю видеть в нем свои черты. Или просто выдаю желаемое за действительное и так сильно хочу верить, что это мой ребёнок…. - Я очень рада, что вы приехали!

И это абсолютная правда.

Рома подходит ближе, не стесняясь присутствующих, обнимает за талию и целует в губы. Хорошо, что держит крепко, потому что у меня сразу начинает кружиться голова.

- Доброе утро, - шепчет довольный Доронин. - Все эти дни только об этом и думал.

Хихикаю и приглашаю всех пройти в квартиру.

Хорошо, хоть Демьян ничего не видел - моя мама не выдержала и уже обнимает мальчика, как родного. И зазывает на кухню завтракать.

- А что у вас есть вкусненького? - хитренько так интересуется мальчик.

- Все, что захочешь, мой хороший, - воркует мама. - А если чего-то нет, то я быстренько приготовлю…

- Руки помыть не забудьте, - успеваю выкрикнуть и возвращаю все свое внимание к Роме, наблюдая, как он наступает на пятки кроссовок и стягивает их с ног.

- Как съездила? - Доронин шагает ко мне и снова укутывает ласковыми объятиями. И правда соскучился.

- Плохо. В картах все чисто.…

Объятия усиливаются, Доронин тяжело вздыхает.

- Я все выясню. Постарайся успокоиться и дождаться результатов теста.

- Угу. Ты будешь завтракать? - вскидываю голову.

- Конечно, - Рома хитро поглядывает на меня и оставляет на губах быстрый поцелуй. - Сейчас мы плотно позавтракаем перед дорогой, и ты пойдешь собирать вещи.

Замираю и растерянно хлопаю глазами.

- В-вещи? Зачем?

- Сюрприз. Я же говорил.

Выскальзываю из объятий мужа и встаю в позу, сложив руки на груди. Даже ногой притоптываю на месте.

- Надеюсь, ты не собираешься меня перевозить к вам? Если что, я не согласна.

Вру. Я бы согласилась в любом случае. Просто боюсь реакции Демьяна…

Теперь сощуривается Рома. Чешет в затылке и ухмыляется уголком рта.

- Чёрт, а я не подумал, что можно так просто поступить…

- Рома!

Доронин пытается поймать меня за руку, но я отскакиваю назад и указываю себе за спину:

- Марш мыть руки!

Завтрак проходит в непринужденной семейной обстановке. Мы много смеемся, болтаем, мама умиляется и не сводит глаз с Демьяна.

Когда я наконец выпиваю свой желанный кофе, смотрю вопросительно на Рому. Он понимает мой намек, наклоняется и шепчет на ухо:

- Вещи на два дня. Бери удобные. Что-то теплое на вечер и купальник.

Сосредотачиваюсь на глазах Ромы, но в них лишь пляшут огоньки. Решаю покориться и следовать за Дорониным. В конце концов, ни разу его сюрприз меня не разочаровал.…

Наспех складываю вещи, сверху всего зачем-то забрасываю злосчастные медкарты. Через двадцать минут мы едем в машине в неизвестном мне направлении под веселую болтовню Демьяна. Через какое-то время он замолкает. Оборачиваюсь и замечаю, что мальчик просто вырубился.

- Он рано встал - со вчерашнего дня ждал сегодняшней поездки, - поясняет Рома.

- Куда ты нас везёшь?

Вероника

Доронин всё также расслабленно ведёт машину, на что я залипаю и неприкрыто его рассматриваю. Поворачивается ко мне и перехватывает взгляд.

- На одну уединенную загородную базу моего друга.

- Назара? - вскидываю брови.

- Его. Как ты догадалась?

- Ну, во время нашего брака ты только его называл другом. Вот только я не помню, чтобы у него была база....

- Он прикупил ее недавно. А я воспользовался нашей дружбой, чтобы выбить нам ВИП-домик.

- Зачем?

Рома замолкает, снова сосредотачиваясь на дороге. Ведет подбородком, смотрит в зеркало заднего вида на сына и только потом отвечает:

- Психолог, к которому я вожу Демьяна, посоветовала провести нам троим время наедине. Чтобы мы привыкли друг к другу. Пообщались. Сблизились. Снова, - бросает на меня горящий взгляд, и я понимаю, что это относится к нам двоим в первую очередь. - Чтобы Демьян узнал нас получше. И когда анализы покажут, что мы - его родители, ему было проще принять эту новость…

- Когда? - цепляюсь за последние слова.

- Я почти в этом уверен….- легкая улыбка касается губ Доронина. - Он даже чизкейк обожает, как и ты. Такой же упертый и осторожный во всем. И постоянно трещит о тебе. Я даже начинаю ревновать.

Мы прибываем на базу через час. Место действительно волшебное: вокруг сосновый лес, наш домик прямо у озера и в самом уединенном месте. Ярко светит солнце, щебечут птицы. Рай на земле.

Рома заносит пакеты с продуктами и сумки с вещами в дом, а нас с Демьяном выгоняет осмотреть территорию. Мальчик бегает, осматриваясь и громко смеясь, а я осторожно опускаюсь в кресло, наслаждаясь видами и потрясающе свежим воздухом.

Он так пьянит, плюс сказываются усталость и напряжение, что я в считанные минуты проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь как от резкого толчка, поняв, что проспала пару часов точно. Хмурый, задумчивый и сосредоточенный Рома жарит шашлык на мангале. Демьяна нигде не видно.

Потягиваюсь, потираю глаза, и меня как обухом по голове ударяет догадка.

Спохватываюсь и под недоуменный взгляд Доронина срываюсь в комнату, к сумке с вещами. Прямо на полу раскладываю наши медицинские карты и судорожно их листаю.

И действительно! Все наши с мужем анализы перед посещёнием врача репродуктолога вырваны!

В голове снова торнадо, и я несусь обратно к Роме сообщить свою находку и догадки.

- Рома, - тараторю, запыхавшись. Доронин вскидывает голову. На его лице - ни капли веселья, что было с утра. Взгляд цепкий, пробирающий до нутра. Но я не заостряю на этом внимания и вываливаю новость, как ушат холодной воды. - Ксюша, скорее всего, всё-таки украла эмбрион…

- Я знаю, - перебивает Рома. - Час назад пришли результаты анализов. Демьян наш с тобой сын.

Вероника

Оседаю на рядом стоящий стул. В прострации смотрю перед собой.

«Демьян наш с тобой сын».

Пять самых простых слов. Но именно в них сейчас заложен весь смысл моей жизни.

Я чувствовала. Мама прямо говорила, что мальчик похож на меня. Рома не раз намекал…

Но я все равно оказалась неготовой. Оказалось, к этому невозможно приготовиться. Невозможно понять степень одержимости женщины, желающей родить от мужчины любым путем. Пусть даже и неродного ей по крови ребёнка.

Господи, у меня есть семилетний сын! Настоящий человечек с руками и ногами! Полноценная сформированная личность! Серьёзный, умный, рассудительный, но в то же время очень добрый и ласковый малыш!

Наша с Ромой мечта исполнилась - мы стали родителями. Но такой жуткой ценой. Я не понимаю Ксюшу и осуждаю, но в самом темном уголке своей души я ей благодарна. Что она решилась на это и украла наш эмбрион. В противном случае, у нас не было бы Демьяна. Сюр, но именно сумасшедшая бывшая невеста моего мужа сделала меня мамой…

Но самое страшное - обо всем этом предстоит узнать нашему сыну…

И я понятия не имею, как сообщать о таком. Какая ирония судьбы - за столько лет работы я научилась сообщать родителям страшные вещи, но сказать мальчику, что он обрел не только папу, но и настоящую маму…Нет.

Вскидываю голову и ловлю напряженный, но радостный взгляд Ромы. Он понимает меня без слов и качает головой:

- Не сейчас…. Ему и так непросто…Это его совсем сломает…

- Я понимаю.… Просто не могу осознать…

- Я тоже, - усмехается Рома, делает шаг вперед, но мясо на мангале начинает шипеть.

Он отвлекается на него, а я запускаю пальцы в волосы, ероша пряди. Массирую отчаянно пульсирующие виски, чтобы прогнать нарастающую головную боль.

- Вероника Сергеевна, у вас что-то болит? - сынок тут же вырастает рядом. Хмурит бровки, с чуткостью и вниманием заглядывает в глаза.

Сынок…. А я - мама этого замечательного мальчишки…

Эти мысли вихрем проносятся в голове, и на глаза мгновенно наворачиваются слёзы.

- Вероника Сергеевна?

Впервые мое имя из уст ребёнка режет слух.

А я уверена, что нескоро дождусь заветного «Мама»…

«Я - тоже твоя мама, мама по крови», - так и рвется из меня.

Но нельзя.

Зажимаю губы и упрямо мотаю головой. И всё-таки одна слезинка срывается с ресниц. И хоть я ее торопливо утираю, этот жест не остается незамеченным нашим чутким мальчиком.

- Пап? - Демьян обеспокоенно оборачивается к отцу. Хлопает глазами и выглядит таким потерянным. Точь-в-точь как его родители сейчас.

- Все хорошо, сын, - Рома берет себя в руки. Он даже улыбается ребёнку. Обнимает его за плечи и треплет по макушке. - Просто у Вероники Сергеевны действительно болит голова. И она боится нас расстроить. Но мы сейчас будем ее лечить. Пойдемте на веранду, шашлык готов.

Демьян вприпрыжку несется в указанном направлении. А Рома зажимает в одной руке шампуры с мясом, а другой крепко придерживает меня за талию и ведет к уже накрытому столу.

Сынок снова нас удивляет. Отодвигает стул и застенчиво смотрит на меня.

- Я такое в кино видел…Садитесь, Вероника Сергеевна.

- Спасибо, мой хороший, - не удерживаюсь и оставляю короткий поцелуй на пухлой щечке.

- Сок?

Киваю, улыбаясь сквозь слёзы. Боже, он ведь вырос…. Мы с Ромой пропустили его первые улыбки и первые шаги, первое «Мама», адресованное не мне…А «папа» до недавнего времени вообще отсутствовало в его лексиконе…

Нам придется много всего наверстать. Будет очень много трудностей, и только вместе, рука об руку, мы сможем их преодолеть.

- Да, спасибо, мой хороший.

Демьян разливает сок по стаканам и забирается на свой стул. Облизывается, глядя на мясо на шампуре.

Ужин проходит в небольшом напряжении. Мальчишка задает тысячу вопросов нам с Ромой. Мы отвечаем и стараемся поддержать разговор. После Демьян хватает нас за руки и ведет к пригорку, где обнаружил широкие качели. Мы качаемся, крепко взявшись за руки и в полном молчании глядя на красивый закат.

Через полчаса сынок начинает клевать носом. Рома подхватывает его на руки и несет в отель. Демьян быстро переодевается и чистит зубы. Забирается в кровать и просит, зевая в кулачок:

- Расскажите сказку.

Мы с Ромой переглядываемся, молча кидая эту просьбу друг другу.

- Ну, пожалуйста…

Выразительно смотрю на Доронина. Он тяжело вздыхает, опускаясь на край кровати. Сажусь по другую сторону - я с удовольствием послушаю сказку в исполнении сурового прокурора.

- Жил - был на свете…. молодой человек. Он был из хорошей семьи, но его родители рано умерли, оставив его одного. И ему пришлось всего добиваться самому. Он не отвлекался ни на что, кроме работы и учебы. Многие девушки пытались добиться его расположения, но он не обращал на них внимания. Пока не встретил ту самую…

Рома вскидывает на меня хитрый взгляд, и я, поняв, что он рассказывает нашу историю, подхватываю и помогаю. Демьян засыпает на моменте, когда герои сказки поженились. Выключаю ночник, целую сына на ночь и осторожно выскальзываю из комнаты.

Рома за мной.

Не успеваю и шага сделать, как оказываюсь прижатой к стене.

- У этой сказки счастливый конец? - выдыхаю в паре сантиметров от его губ.

- Я могу тебя касаться…., - прикусывает мочку уха. - Обнять… У нас есть сын… Ты снова моя…Определенно, да. Но у нашей сказки все только начинается.

Вероника

Доронин склоняется захватывает в плен мои губы. Его желание передается и мне, и я двумя руками обвиваю его шею, прижимаясь всем телом. Одно резкое движение, и мы меняемся местами. Рома отрывается и обжигающим взглядом блуждает по моему лицу, шее и ниже… Его руки скользят по изгибам тела, вспоминая его и пробуждая от долгой спячки.

Доронин повторяет губами путь своих глаз, а я откидываюсь в его руках, открывая больший доступ. И мысленно умоляя не останавливаться.

Раз, и муж подхватывает меня под ягодицы, заставляя обвить ногами его талию. Не отрываясь от моих губ, как будто не может насытиться, несет меня в спальню. Бережно опускает на кровать, нависая сверху. Удерживает вес на локтях, цепляя мой взгляд и не отпуская.

- Я мечтал об этом моменте все гребаные полгода, Ника, - его голос внезапно хрипнет. - Каждый день, стоило закрыть глаза…Я скучал по тебе.

Из меня едва не вырывается закономерный вопрос - почему же не приходил? Почему позволил совершить ошибку и развестись?!

Но с этим разберемся позднее.

Потому что я тоже безумно скучала.

И сама тянусь к мужу за поцелуем.

Мы суетливо, как нетерпеливые подростки, срываем друг с друга одежду, оставаясь обнаженными. И телом, и душой. Откровенными в своих чувствах и желаниях.

Прикусываю Рому за губу, чтобы заглушить собственный стон, когда мы становимся единым целым. И в очередной раз убеждаюсь - только Доронин может заставить меня потерять голову и вознести на вершину удовольствия.…

* * *

Просыпаюсь от того, что нежное солнышко щекотит. Шарю рукой по кровати, но чувствую только пустоту. Пугаюсь и вскакиваю, протирая глаза. Фокусируюсь на фигуре у окна и выдыхаю.

Рома здесь. Просто проснулся раньше меня.

Но в следующее мгновение я снова напрягаюсь: Доронин натянут, как струна. Даже зол, я бы сказала. Он упирается кулаками в подоконник, и мышцы на его широкой спине гуляют, показывая всю степень озабоченности.

- Доброе утро, - подаю голос, натягивая простынь до шеи.

Рома оборачивается, медленно скользит взглядом и пытается улыбнуться. Выходит скверно - его улыбка больше напоминает оскал.

- Доброе, Ник.

- Что-то случилось?

Рома отводит взгляд в сторону. Желваки гуляют на скулах, я даже с этого расстояния слышу, как скрипят его зубы.

- Мне очень жаль, но нам придется уехать. Меня вызвали на работу.

- Что-то срочное?

- У меня такая должность, что все срочное…Ты сможешь приглядеть за Демьяном? Мне совершенно…

- Что за вопрос, Доронин? - перебиваю, возмущаясь. - Это и мой сын тоже!

* * *

Рома довозит нас с сыном до моего подъезда. Всю дорогу я стараюсь отмахнуться от нарастающего чувства тревоги.

Пока Доронин помогает Демьяну выбраться, я натыкаюсь взглядом на уже знакомый черный автомобиль. И снова тревога в груди вопит…

- Пока, - Рома обнимает за талию, отвлекая. Целует в уголок губ. - Я постараюсь приехать как можно раньше.

- Мы будем тебя ждать…

Встаю на носочки и всё же оставляю легкий поцелуй на губах Доронина. Рома прыгает в машину и уезжает. А мы с Демьяном глядим ему вслед.

Дома мама не задает никаких лишних вопросов, но взглядом дает понять, что разговора (читай - допроса) этим вечером нам не избежать.

А я себе места не нахожу. Мечусь отчего-то из угла в угол. Мама с Демьяном что-то увлеченно читают, а я затеяла уборку, хоть в этом и нет необходимости.

Подношу стремянку к окну в намерении снять шторы, чтобы постирать их. Беру пульт с журнального столика и включаю телевизор, чтобы было веселее.

- Глава Администрации Михайлов задержан по подозрению в получении взятки в особо крупном размере при подписании разрешения на строительство благотворительного центра, - вещает диктор, а у меня земля уходит из-под ног.

В памяти тут же всплывает, что Рома как-то обронил, что это очень важный и в то же время сложный и спорный объект….

В груди екает. Тревога поглощает все тело. Буквально слетаю со стремянки и ищу мобильный, чтобы позвонить Роме. Просто хочу убедиться, что с ним все хорошо. Услышать его голос и успокоиться.

Но резкий звонок в дверь заставляет вздрогнуть и выронить телефон.

Вероника

Под недоуменный взгляд мамы и Демьяна бросаюсь к двери.

- Дочь, что-то случилось?

Я и сама не знаю. Но после последних новостей мне становится тесно в собственной квартире. И успокоюсь наверно только когда смогу увидеть перед собой Рому. Прикоснуться. Мне это жизненно необходимо. До покалывания кончиков пальцев.

Поэтому я открываю дверь с такой скоростью, как будто у меня действительно что-то горит.

- Ро….- хочу выпалить на радостях и едва не бросаюсь на шею, но…

Но понимаю, что там не муж.

На пороге стоит бледная до смерти и потерянная Карина.

- Извини, я не вовремя, да? - шелестит ее бесцветный голос. - Я звонила тебе…

В ступоре смотрю на подругу. Не потому, что я не рада ей, нет! Мои двери всегда открыты для девчонок.

Просто потому, что никогда не видела Карину в таком состоянии. Она также, как и я, оперирующий доктор, отвечающий за жизни маленьких людей, ежедневно принимающая сотни сложных решений. Карина считается железной леди нашей клиники, и именно поэтому многие пациентки рвутся к ней на прием - своим видом она внушает спокойствие и доверие.

А сейчас…

Волосы у подруги взъерошены, как будто она постоянно запускает в них пальцы, глаза потухшие и потерянные…Как будто в ее жизни случилось что-то страшное.

Мне вмиг становится не по себе. И, переживая за Карину, я забываю о своих тревогах.

- Что за глупости говоришь? - выдыхаю. Как ребёнка, за руку втягиваю Карину в квартиру. Она падает на банкетку. Сейчас подруга больше напоминает безвольную куклу. - Ты всегда вовремя. Выглядишь….

- Ужасно, да? Я так и думала…

- Скорее так, как будто…кто-то умер…

- Так и есть, - выплевывает со злостью, вскидывая голову.

О, Боже….

Поначалу я замираю растерянная, не зная, какие слова подобрать. Что обычно говорят в таких ситуациях?! Как поддержать близкого человека?

- А ну-ка пойдем, - тяну Карину за руку в гостиную.

Там Демьян с моей мамой собирают откуда-то появившийся пазл прямо на полу.

- Здравствуйте, Елена Витальевна.

- Здравствуй, Кариночка, - мама внимательно сканирует ее с ног до головы. Переводит на меня вопросительный взгляд, а я лишь растерянно пожимаю плечом.

- Здравствуйте, - осторожно бормочет сынок.

Подруга округляет глаза, рассматривая Демьяна. Медленно поворачивается ко мне и склоняет голову набок. Взглядом даю понять - не сейчас, не при ребёнке.

Моя мамочка, самый чуткий и понимающий человек, треплет моего сына по плечу и поднимается на ноги.

- Ты пока поищи детали корабля, а я пойду заварю девочкам чаю. С мятой? - обращается к Карине. - Или с коньячком?

- С коньячком, - бубнит подруга. - Без чая.

Ох, похоже, там всё ещё хуже, чем я думала…

Мама лишь слегка вскидывает бровь и удаляется на кухню. Гремит шкафчиками и ящичками.

- Как тебя зовут? - Карина присаживается на корточки и наблюдает, как Демьян пытается собрать мачту у корабля.

- Демьян. А вас?

- Карина. Значит, ты сейчас живешь с тетей Вероникой?

- Нет. Я живу с папой. А у тети Вероники в гостях, пока он на работе.…

- Ммммм, - тянет многозначительно подруга, стреляя в меня глазами. - Здорово. Тебе нравится?

- Да, очень! Вероника Сергеевна очень клевая. И Елена Витальевна тоже! Она очень вкусные пирожки печет.

Мама появляется в дверях и спасает меня от неудобного диалога.

- Идите, девочки, подлечите нервы, - хихикает мамочка. - А нам с Демьяном надо дособирать пиратский корабль.

Мы идём на кухню, и я прикрываю дверь, чтобы Демьян не услышал ничего лишнего.

- Какие высокие у вас отношения, однако, с бывшим мужем. У меня вряд ли такие будут…

- Демьян - наш общий сын, - выпаливаю как на духу, разливая горячительное.

Карина замирает и…залпом опрокидывает рюмку.

- Что, прости? - выпучивает глаза и смотрит, как на сумасшедшую.

- Да, понимаю, в это сложно поверить, но…вот так.

Карина трясет головой.

- Нет, я не понимаю, прости! Как это возможно, если ты не рожала?! Расскажи-ка, может, я докторскую напишу и премию получу! А то женщины все с ЭКО мучаются….

Вкратце обрисовываю Карине ситуацию. И по мере моего рассказа её глаза все больше округляются и грозятся выпасть из орбит.

- Охренеть…

- Я немного успокоилась уже. Сложно, конечно, принять новую реальность…. Но вместе с Ромой мы справимся. Ты лучше скажи, что у тебя случилось? - сжимаю ладонь подруги. - Кто…умер?

- Муж.

- Боже.…

На глаза наворачиваются слёзы. Обнимаю подругу и прижимаю к себе. какое страшное горе…

- Мои соболезнования, моя хорошая…

- Угу. Только он умер не в том плане, в котором ты подумала. Он умер лично для меня.

Осторожно опускаюсь на стул напротив, не отпуская руки Карины.

- Поясни?

- Сегодня я принимала роды у его любовницы. Вернее, второй жены.

Вероника

Теперь я опрокидываю в себя горячительное.

Крепко жмурюсь, распахиваю глаза и выдыхаю:

- Как это возможно?! Как у него совести хватило?! Ты ничего не перепутала? По себе знаю, как женский мозг в моменты стресса может всё додумать….

Карина усмехается, а в ее глазах вселенская тоска и боль.

- Как уж тут ошибиться, когда она знает номер моего мужа наизусть и в ее паспорте стоит штамп о браке с ним?!

В ужасе качаю головой. Не представляю, что чувствует Карина - принимать роды у женщины, которая определенно точно спала с ее мужем…

- А что Аркадий? Может, это какая-то ошибка?

Карина уверенно качает головой.

- Милана при мне позвонила ему с моего телефона. Они знакомы. Я все видела и слышала лично, как тебя сейчас, понимаешь?!

Снова крепко обнимаю подругу. И Карина тихонько плачет, спрятав лицо у меня на плече. Я в глубокой растерянности - впервые за столько лет дружбы вижу ее слёзы.

- Мне очень жаль, моя хорошая…Я могу что-то для тебя сделать? Чем-то помочь?

Карина шмыгает носом напоследок и решительно вытирает слёзы кулаком.

- Если только подсказать, как правильно написать исковое заявление на развод…

Вздыхаю. Перед глазами проносится наш с Ромой развод, который в итоге стал чудовищной ошибкой с моей стороны.

- Ты уверена?

- Тут даже думать не о чем. С двоеженцем я жить не буду! Даже в качестве первой самой любимой жены.

- Как он вообще это смог провернуть?! - возмущение так и рвется из меня. Карина -мечта любого мужчины: потрясающий врач, заботливая жена и просто красавица.…

- Понятия не имею и, честно говоря, нет желания разбираться. Факт измены налицо, и я не собираюсь с этим мириться!

Мы с Кариной общаемся весь остаток вечера. Периодически к нам забегают мама с Демьяном перекусить или попить чаю, но потом снова оставляют наедине.

Громкий звонок заставляет вздрогнуть. Теперь я уже уверена, что это Рома.

Извинившись, вылетаю в коридор и распахиваю скорее дверь.

Там действительно Доронин. Вымотанный, строгий и напряженный. Его темный и тяжелый взгляд из-под сведенных бровей вновь заставляет тревогу внутри меня поднять голову.

Я теряюсь только секунду, а в следующую уже крепко обнимаю мужа.

- Всё хорошо? - шепчу между поцелуями.

Рома не торопится с ответом. Долго смотрит мне в глаза. Нежно проводит костяшкой пальца по щеке, касается зацелованных губ.

- Все будет хорошо, Ника.

Как будто успокаивает. И даже больше себя, чем меня.

Я не успеваю уточнить, что он имеет в виду, потому что в следующий момент в коридоре показываются Демьян с мамой.

- Папа! - сынок радостно вскрикивает и запрыгивает Роме на шею. - Я соскучился!

- Я тоже рад тебя видеть, - при виде сына Рома немного оттаивает, но напряженность никуда не уходит. - Добрый вечер, Елена Витальевна.

- Добрый, Рома. Зайдешь на ужин?

- Спасибо, но не в этот раз. Ты собран?

Демьян грустно кивает.

- Не хочу домой, - куксится малыш. А потом жалобно произносит то, что заставляет мое сердце разлететься на мелкие осколки. - Папа, а давай жить вместе с Вероникой Сергеевной? Она хорошая. И Елена Витальевна тоже.…

Рома скользит по мне горячим взглядом. Уголки его губ трогает легкая улыбка. Он как будто спрашивает негласно моего разрешения.

- Я что-нибудь придумаю сынок. Обещаю.

Вероника

Рома сказал - Рома сделал.

Доронин с сыном разработали план по заманиваю меня в их квартиру. И успешно его воплощают в жизнь. И, вместо того, чтобы мягко подготовить Демьяна к новости о том, что мы - его настоящие родители, мои мальчики заставляют свыкнуться меня с мыслью, что украдут меня в свою берлогу. Снова и навсегда.

Они бы сделали это и раньше, но пока моя мама в гостях, дают мне насладиться общением с ней вдоволь.

А Рома окунул меня в ту атмосферу романтики, которая была у нас, когда мы только познакомились. Это свидания в обед, это пусть и короткие, но прогулке в парке, катание на самокатах и велосипедах…

Я влюбилась. Снова. И снова в собственного мужа. Наверно, всё же это судьба.…

Моя квартира буквально завалена цветами. Рома каждый день отправляет мне курьера с моими любимыми завтраками. И я, как влюбленная студентка, не выпускаю телефон из рук, боясь пропустить сообщение или звонок от Доронина.

Перед сном мы обязательно созваниваемся по видеосвязи и общаемся подолгу с Демьяном. Это стало нашей первой маленькой традицией. Надеюсь, в нашей семье их будет ещё очень много.…

Я чувствую себя по-настоящему живой впервые за последние восемь лет. Нужной. Любимой. Желанной. Два самых важных мужчины в моей жизни проникли мне под кожу и заняли в сердце самое главное место.

Вот и сейчас, закусив губу и улыбаясь, как школьница, я быстро набираю сообщение своему мужчине.

«Мама приглашает вас с Демьяном на ужин. Она приготовила его любимый пирог и, конечно же, твои любимые маринованные огурцы тоже будут. Как ты на это смотришь? Часов в 7, я как раз закончу смену».

Я привыкла, что в течение рабочего дня Рома отвечает не сразу из-за загруженности в прокуратуре. Поэтому со спокойной душой кладу мобильный в карман и, напевая себе под нос зажигательную песенку, выпархиваю из ординаторской на обход.

Рутина клиники, как обычно, затягивает меня, и до телефона я добираюсь, когда мама в конце рабочего дня звонит, чтобы уточнить, приедут ли Рома с Демьяном, и что купить внуку в качестве гостинца.

- Не знаю, мам, я вот только-только освободилась…Повиси, я посмотрю, что Рома ответил.

Быстро сворачиваю экран разговора и…сердце замирает, пропустив удар. Отчего-то от пяток по всему телу проносится страх и с силой сжимает горло, лишая возможности вдохнуть.

Тревога вернулась с утроенной силой. Тревога за моих мужчин.

Потому что на экране пусто. Рома не писал и не звонил.

Что на него не похоже.

Потому что за шесть часов, даже при очень плотном графике он всегда находил возможность написать мне хотя бы пару строк. Или перекинуться парой фраз, пусть этот разговор и занимает секунд двадцать…

- Ника? Ну, что Рома с Демьяном приедут? - мама врывается в мое сознание, и тревожность ослабляет тиски.

- Не знаю, я спросила у Ромы, но он мне ничего не ответил. Занят, наверно.

- Ох, уж эта работа…Ладно, позвони мне, как станет что-то известно. Но я в любом случае приготовлю любимый пирог Демьяна - если что, заедешь к ним, передашь.

Мама сбрасывает звонок, а я тут же набираю Рому и расхаживаю по ординаторской туда-сюда.

Идут длинные гудки, но он так и не берет трубку.

- Доронин, чтоб тебя! - ворчу, набирая его в третий раз. В голове рисуются страшные картинки. Чувствую, мне понадобится курс успокоительных…

- Вероника Сергеевна, - в ординаторскую, как ураган, влетает дежурная медсестра. - У Лазнова из пятой палаты аппендицит, возьмете?

- Иду, - вздохнув, кладу мобильный в шкафчик и с тяжелым сердцем бегу к маленькому пациенту.

На операции возникают осложнения, и я вместо часа провозилась почти три. Выжата, как лимон, и еле передвигаю ноги. Первым делом несусь в ординаторскую, открываю свой шкафчик и достаю телефон. На экране - куча пропущенных, но ни одного от Ромы.

Падаю на ближайший стул, хватаюсь за голову и в который раз за сегодня слушаю длинные гудки. Но ответа так и не получаю.

Когда паника охватывает все тело, и от страха становится трудно дышать, мобильный наконец-то разрывается громкой трелью.

- Рома, мать твою! - рявкаю, не гладя на экран и вскакивая на ноги. - Почему не отвечаешь? До ручки меня довел!

На том конце провода осторожно откашливаются.

- Добрый вечер, извините, я не Рома….

- А кто вы? - как в замедленной съемке, опускаюсь на диван. Пальцы сводит судорогой от страха. Я примерно представляю, что мне могут сказать на том конце провода. Сама не раз звонила близким своих пациентов.

- Вас беспокоит Кристина Юрьевна, воспитатель Демьяна.

Чувствую, как кровь отливает от лица и выпрямляюсь, будто проглотила штырь. Ладонь с силой сжимает бедро, до синяков на коже. но я не чувствую боли и ни на что не обращаю внимания. Я максимально сконцентрирована на разговоре. Боюсь упустить хоть слово.

- Что с ним?

- С мальчиком все в порядке. Вот только отец не забрал его и несколько часов не отвечает на звонки…Он оставил ваш номер на экстренный случай, - словно извиняясь, поясняет Кристина Юрьевна. - Может, вы сможете забрать Демьяна?

- Да.… Да, конечно! Я буду через полчаса.

- Я забрала его домой, мне самой нужно было детей забирать со школы…

- Не проблема. Пришлите мне адрес сообщением, я уже выезжаю.

Переодеваюсь, даже не приняв душ, и пулей вылетаю из клиники. И через пятнадцать минут я уже жму звонок в квартиру воспитательницы.

- Вероника Сергеевна! - Демьян вскрикивает и кидается ко мне с объятиями. Прижимается крепко-крепко и, серьёзно глядя мне в глаза, шепчет: - Спасибо, что приехали за мной…

- Ты что, малыш, я ни за что и никогда тебя не оставлю, сы….- чуть не проговариваюсь, но вовремя прикусываю язык.

Не сейчас. И не так. Не при посторонних. Демьян только-только начал оправляться после смерти матери…

Мы сердечно благодарим Кристину Юрьевну и спускаемся к машине. Всю дорогу Демьян отвлекает меня разговорами и вопросами. Но тревога за Рому никуда не делась. Она, как яд, разносится по венам, отравляя каждую клетку.

- А почему папа меня не забрал? Я ему надоел?

- Ты где такое услышал?! - возмущаюсь и ловлю взгляд мальчика в зеркале заднего вида.

- Бабушка часто маме так говорила, когда думала, что я сплю. Что я маме надоем, и она бросит меня, как игрушку.…

- Что за глупости! Папа тебя очень любит. Просто сегодня у него много работы. И он попросил меня съездить за тобой, - немного лукавлю, чтобы Рома не переживал. - И теперь мы едем ко мне в гости.

- Ура! А Елена Витальевна будет?

- Будет, - мягко улыбаюсь, с восторгом ловя радостные глаза малыша в зеркале. - И она даже испекла твой любимый пирог.

Дома мама видит мое состояние и не задает лишних вопросов. Помогает мне с Демьяном и всячески пытается отвлечь. Мы ужинаем, слушая веселые рассказы сына, и даже иногда смеемся.

Я отправляю мальчика почистить зубы и даю одну из своих футболок оверсайз в качестве пижамы.

Читаю на ночь сказку, гладя его по пушистым волосикам. Целую их и все, до чего дотянусь. А сынок переплетает наши пальцы и засыпает, крепко держа меня за руку.

Боже, как я об этом мечтала…. Не верю, что это происходит со мной!

Когда сын окончательно засыпает, снова начинаю терроризировать телефон.

Но безрезультатно.

Сна ни в одном глазу, я взвинчена до предела. Даю себе установку подождать до утра, и тогда…

Даже боюсь подумать, что будет, когда наступит это «тогда»…

И смогу ли это пережить…

Только под утро мне удается задремать. Конечно же, даже во сне я крепко сжимаю телефон в руке. И резко просыпаюсь от его звонка.

- Рома?! - кричу в трубку, едва проснувшись и потирая сонные глаза.

Но это снова не Доронин.

В следующую минуту у меня внутри все обрывается.

- Нет, Ника, это не Рома. Это Арсений, может, узнала?

Конечно, узнала. Мой сокурсник. Самый лучший и талантливый на потоке. Он ещё лихо отплясывал на нашей свадьбе, - почему-то подкидывает мой мозг.

- Слушаю, - голос вмиг хрипнет, а я сжимаю пальцы крест-накрест. Как в детстве на удачу. Только бы не худшее…Пожалуйста, пусть с Ромой все будет хорошо.…- мысленно обращаюсь сразу ко всем богам.

Но почему-то во взрослой жизни это не работает. И чудеса не случаются…

- Я подумал, ты должна знать…Твой муж у нас в больнице. Его привезли после крупного ДТП. И через пятнадцать минут я буду его оперировать…

Вероника

- Что? - выкрикиваю и тут же ладонью зажимаю рот. Задыхаюсь от ужаса и страха.

Поворачиваю голову в сторону, убеждаясь, что Демьян спит. По стенке выбираюсь в коридор и глухо повторяю свой вопрос. Всё ещё надеясь, что мне послышалось что-то не то. А ещё лучше - приснилось, и я вот-вот проснусь.

- Повтори ещё раз, Арсений…Скажи, что это неправда.

Тяжелый вздох на том конце провода. Я даже знаю, что он сейчас примерно скажет. Я сама такое говорю….

- Ник, я бы хотел ошибиться…Но нет.

- Как так вышло?! Как вообще случилось это ДТП?

- Я не знаю, подъедут спецы - расспроси их. Сейчас главное - спасти Рому. У него переломы, разрыв селезенки и, по моим предположениям, задет позвоночник...

Я сползаю по стене. Зажимаю рот ладонью, чтобы не заорать в голос на весь дом.

Для меня это не просто слова врача. Я представляю, какие могут быть последствия таких травм… Я не живу в розовом мире и лучше других понимаю, что врачи - не Боги. И Арсений, каким бы первоклассным хирургом не был, не исключение.

- Спаси его, пожалуйста, - умоляю шепотом. - Спаси…Я уже потеряла его однажды, второй раз не переживу…

- Я сделаю все от меня зависящее. А сейчас извини, мне пора.

Арсений отключается, а я какое-то время продолжаю сидеть на полу. У меня просто нет сил пошевелиться.

- Ника, дочка, - сверху раздается взволнованный голос мамы. В следующий миг она оказывается рядом и вытирает слёзы, которые, оказывается, ручьем бегут по щекам. - Что случилось? Ты кричала…Почему ты на полу? Доченька, не молчи, моя хорошая, ты меня пугаешь…

- Мам, мне к Роме нужно…Я рядом должна быть…

Мама молчит. Смотрит встревоженно, губы кусает, но не задает лишних вопросов.

- Если нужно - поезжай. Для нашего Ромы всегда было важно, чтобы ты была рядом и поддерживала его.

Кидаюсь маме на шею и обнимаю, как в детстве.

- Спасибо, мамочка…Ты же посидишь с Демьяном?

- Ну, что за глупые вопросы, дочь?! Я с огромным удовольствием посижу с моим внуком.

Я вскакиваю на ноги, набрасываю на себя кардиган, и прямо так, в домашней одежде, прихватив с тумбочки ключи, выскакиваю на улицу.

Успеваю только сделать два шага и пикнуть сигнализацией, как замечаю ту самую тонированную черную машину! Сомнений нет - это она.

И прямо из нее сейчас выходит широкоплечий мужчина. В костюме без единой складки, гладковыбритый, свежий, чего не скажешь обо мне. Как будто и не сидит в машине в шестом часу утра.

- Доброе утро, Вероника Сергеевна. Прошу, пройдемте, в машину.

Страх проносится волной по всему телу. Начинаю мелко дрожать. Отступаю назад. Мотаю головой. Открываю рот, чтобы закричать, но из горла рвутся только хрипы.

- Не нужно нервничать и кричать. Я не сделаю вам ничего плохого, - мужчина подходит, подняв руки вверх. - Садитесь в машину, я вас отвезу. Я от Романа Львовича.

Замираю, как кролик в свете фар, услышав знакомое имя.

- Вы от Ромы?

- Да, и я отвезу вас куда вам нужно.

Качаю головой, отступая назад.

- Рома бы меня предупредил…Не подходите…

Мужчина неожиданно соглашается со мной, кивая.

- Я тоже считаю, что лучше было бы вас предупредить. Я предлагал боссу, но он не хотел вас тревожить и беспокоить.

- Босс? Вы - охрана Ромы?

- Что-то вроде того. Он велел круглосуточно присматривать за вами и сыном. Я отвечаю за вас головой. Так что если вы куда и поедете, то только со мной. Извините, я очень дорожу своей работой и репутацией.

Киваю и следую за мужчиной. Время дорого, я не имею права терять ни минуты.

Мужчина помогает мне сесть и резко выруливает с парковки, едва я называю адрес больницы.

Охранник не разговаривает со мной, да мне и не нужно. Я тупо пялюсь в лобовое стекло. Зажимаю ладони между ног и максимально вжимаюсь в сиденье. Смотрю в никуда, пытаясь не скатиться в безобразную позорную истерику. Я не имею на это права. За годы практики убедилась - пациент на операционном столе чувствует состояние и поддержку того, кто за дверью. Я нужна сейчас Роме. Я должна быть сильной. Ради него. Ради сына. Ради нашей семьи.

Только не оставляй меня.… Я ведь не смогу без тебя… Я знаю, я пыталась…

Приемное отделение, какие-то возмущения дежурной медсестры, длинный коридор, от стен которого отскакивают мои быстрые и тяжелые шаги. А потом тупик - дверь операционной.

И только тут эмоции выливаются наружу, и я теряю контроль. Задыхаюсь, из горла рвется хрип, а я не могу сделать спасительный вдох. Медленно сползаю по двери, слегка ударяя по ней ладонью от бессилия.

Оказывается, легко сказать: «Успокойтесь, вы должны быть сильными…».

А на деле выполнить нереально, когда за стеной жизнь самого близкого человека может оборваться в любой момент.

- Ника, Ника! - кто-то трясет меня за плечо. Вскидываю голову и сквозь пелену узнаю Назара. - Вставай, девочка. Вставай. Смотри на меня. На меня, Ника. Вот так. В глаза. Только мне в глаза. Дыши. Повторяй за мной…

Строгий, сильный и спокойный голос Назара отгоняет мою паническую атаку. Следом рядом вырастает медсестра с успокоительным.

- Давай, Ника, соберись. Ты очень нужна Ромычу. Все это время он держался только благодаря мысли о тебе.

Резко разворачиваюсь к Назару, но он упирается затылком в стену, вытягивает длинные ноги вперед и молчит. Для полноты картины ещё и руки на груди складывает. Больше я ничего от него не узнаю.

А после начинается самое сложное.

Ждать.

Все это время, все эти бесконечные и страшные часы я смотрю строго на дверь операционной. Когда вечернее солнце слепит глаза, кажется, как будто это все сон. Или что бригада врачей в операционной просто-напросто забыла, что их ждут здесь, снаружи…

В какой-то миг организм берет свое, и я отрубаюсь. Просыпаюсь от того, что кто-то на меня внимательно смотрит.

Вздрагиваю и натыкаюсь взглядом на Арсения. Он выглядит безумно усталым.

- Операция прошла успешно. Признаться честно, впервые за всю свою практику я видел, чтобы пациент так отчаянно цеплялся за жизнь при таких повреждениях. Твой Рома - тот ещё борец.

- Спасибо, Арсений, - выдыхаю и крепко зажимаю ладонь друга между своих. - Я всю жизнь тебе буду благодарна за Рому…

- Это моя работа, - улыбается друг. - Тебе нужно отдохнуть, Ника. Поезжай домой, а завтра его переведут в палату, и тебе сразу позвонят. Я проконтролирую.

Я отчаянно трясу головой, но в разговор вмешивается Назар, который, оказывается, все это время стоит у окна.

- Ника, доктор прав. Сейчас ты ничем не поможешь Ромычу, он спит. Все, что могла, ты сделала. А вот сыну ты сейчас очень нужна. Его родители ушли из дома и не возвращаются - как думаешь, что он чувствует?

Господи, Демьян! Наш мальчик…

- Ты прав. Спасибо. Я поеду домой. Но прошу, Арсений, как только что изменится, сразу мне звоните.

- Обязательно.

Назар отвозит меня домой лично. Охранник едет следом. Дома из комнаты шлепает сонный Демьян. Подбегает и крепко обнимает.

- Отказывался без тебя засыпать, - мама виновато разводит руками. - Как дела? - добавляет осторожно и с тревогой в голосе.

- Надеюсь, все будет хорошо.…

Эту ночь я сплю спокойно, крепко обняв ребёнка и вдыхая его макушку.

А утро начинается с радостной новости: Рома пришел в себя.

Расцеловав маму и Демьяна, лечу в клинику. Разумеется, в сопровождении охранника. Но плевать. Главное, скорее увидеть Рому.

Сердце отплясывает чечетку. Руки слушаются с трудом - пальцы сводит судорогой от волнения, а металлический привкус крови на языке от искусанных губ становится уже привычным.

Я натягиваю одноразовые халат и шапочку и следую за медсестрой. Перед дверью палаты замираю, глубоко втягиваю воздух и морщусь, когда запах медикаментов и страха вбивается в ноздри и сразу же под кожу.

Всё же прохожу, прикрываю дверь, отсекая от нас весь остальной мир.

Рома лежит в окружении всех этих трубочек, пищащих приборов бледный, забинтованный, но такой сильный и красивый.

А я понимаю, как скучала.

По его улыбке, голосу, рукам…Так сильно, что зудят кончики пальцев.

И я не могу противостоять этому.

Падаю на стул, осторожно двумя руками обхватываю широкую ладонь. Кончиками пальцев провожу по выпуклым венам, по костяшкам пальцев…подношу ее к щеке и прикрываю глаза.

А пальцы осторожно проводят по ней. От неожиданности раскрываю глаза и напарываюсь на внимательный и слегка усталый, но такой острый взгляд.

- Ты плачешь.…

- Прости, - шмыгаю носом, как девчонка. - Я просто очень соскучилась.

- Это ты меня прости, - неожиданно хрипит Рома. - Тебя не должно было все это коснуться…

- Тшшшш, не говори, не трать силы…

- Помнишь, мы обещали друг другу быть честными и больше не прятать скелеты в шкафу?

Осторожно киваю.

- Так вот, я достаю самый последний. Вот это все, - обводит взглядом палату и себя на больничной койке, - причина, по которой я развелся с тобой и пропал из твоей жизни на полгода.

Вероника

Липкий мерзкий холод парализует полностью. На спине выступает испарина, и мне резко становится холодно.

- Я правильно понимаю, что.... , - начинаю осторожно, тяжело сглотнув.

Рома все читает по моему лицу. Прикрывает глаза в знак согласия.

- Да, Ника, авария не случайная.

Горло сжимает спазмом. И я снова не могу вдохнуть.

Стоит только представить, что тот, кто всё это устроил, добился желаемого, и я сейчас была бы не в больнице, а на кладбище у могилы…

Становится не просто страшно и жутко. Но и больно физически.

На инстинктах и эмоциях сильнее сжимаю ладонь Ромы, и он вновь без слов считывает мое состояние. Жмет красную кнопку возле левой руки. И буквально через минуту в дверях появляется медсестра.

- Успокоительного, - отрывисто командует муж. - И воды.

Медсестра исчезает за дверью, а Рома, мой такой сильный и смелый муж, после тяжелейшей операции, утешает меня. Я стараюсь держать себя в руках, но внутренне меня потряхивает. Ещё и не могу отделаться от навязчивых мыслей, картинок…

Девушка вновь появляется в палате, дает мне лекарство и оставляет бутылку воды на тумбочке, также молча и деликатно удаляясь.

- Мне так стыдно, - бормочу, когда немного беру себя в руки. Поглаживаю мужа и не могу насмотреться. Особенно сейчас, когда так остро осознаю, что могла его потерять. Навсегда.…

- За что, Ник?

- Это я должна тебя поддерживать, а у нас все наоборот…

Рома усмехается и качает головой, ласково глядя на меня. Касается шеи и заставляет нагнуться. Соединяет наши лбы и шепчет прямо в губы:

- Я ведь девять лет назад обещал тебе и в горе, и в радости, помнишь?

- Мы развелись, - с горечью хмыкаю. - Я такую ошибку совершила…Столько глупостей наделала…Прости, Ром, - глотаю горькие слёзы. Прикрываю глаза, чтобы они не скатывались на наши губы. - Прости, если сможешь…

Рома тяжело вздыхает. Прикрывает глаза. Он явно устал. Я глажу его по щеке и легонько целую в губы.

- Тебе нужно отдохнуть…Поспи …

- Нет, Ника. Выслушай меня. Я и так слишком долго скрывал правду.

Рома прикрывает глаза и часто дышит. Собирается с мыслями и силами.

- Проблемы начались задолго до того, как на нашем горизонте появилась Ксюша…

- Примерно в то время, когда ты стал круглосуточно пропадать на работе и потерял интерес ко мне? - вырывается, и я всё же перебиваю мужа.

Он хмыкает и кивает.

- Да. Это дело тр***ало меня круглосуточно, и ни на что больше не оставалось сил. Плюс строительство дома… Я хотел успеть до твоего дня рождения.

На глазах выступают слёзы. Боже, где были мои мозги и глаза, когда я обвиняла Рому в измене?! В нем столько любви, нежности и заботы ко мне.…Я буквально сгораю заживо на костре мук совести.

- Что это за дело?

- Один предприниматель хотел получить жирный кусок земли, чтобы строить там многоэтажный жилой комплекс. Он купил всех, кого надо, но я выразил протест. И на той земле построили детский оздоровительный центр. Лосев - выходец из девяностых, и если ему не удается заполучить то, что нужно, то он решает вопросы так, как привык. Нет человека - нет проблем.

Вздрагиваю как от удара кнута.

- Ситуация накалялась с каждым днем…Знаю, что на меня рыли компромат. Ещё и эта Ксюша, и твои обвинения в измене. Демьян, отцом которого я неожиданно стал. Я просто захлебывался во всем этом дерьме. Ты не верила и подала на развод. Пока я искал способы доказать тебе, что не изменял, разрывался на части, поступил первый «звоночек» - предупреждение от Лосева. И…. я перестал препятствовать. Резко, в один момент наш развод стал мне на руку. Я добровольно отказался от тебя. Не потому что разлюбил, а потому что хотел уберечь. Как умел и как смог…

Из глаз мощным потоком хлещут слёзы. Но Рома упрямо продолжает их стирать. Он всегда так делает. Заботится даже в такой мелочи.

- Я сделал так, чтобы о нашем разводе и о его причине узнали те, кто мне нужен. Тут даже врать не пришлось - мы развелись из-за моей любовницы и сына на стороне. Я стал появляться чаще на людях ещё и со своей помощницей, чтобы все, кто нужен, верили, что я - тот ещё ходок. И это сработало: Лосев клюнул и поверил, что ты для меня - ничто. Надоела, и я выкинул тебя из своей жизни, потому что стала много возникать насчет сына и Ксюши.

Прикрываю лицо руками. Мотаю головой. Реву едва ли не навзрыд. Не верю, что из-за моей глупости и слепоты Роме пришлось в одиночку барахтаться в этом. Пока я ненавидела его и проклинала, мой муж вывел меня из игры. Чтобы я смогла жить.

В сотый раз повторяю себе, какая же я дура!

- Но.… охрана? - хлюпаю носом, размазывая слёзы по щекам. - Программа защиты свидетелей, или как там она называется? Неужели нет ничего такого, что может защитить должностное лицо?

- Есть. И я, признаться честно, до последнего на нее надеялся. Потому что отказаться от тебя добровольно - все равно, что отрубить себе руку. Но проблема в том, что в прокуратуре завелась крыса. Мы долго не могли понять, кто сливает инфу. А время в тот момент было на вес золота. Я не мог тобой рисковать.

- А сейчас? Все закончилось?

Рома кивает и устало улыбается. Мой боец держится из последних сил. Снова ради меня. Потому что дал слово.

- Все закончилось, Ника, - муж сжимает мою ладонь. - Ты уже наверно видела репортаж про задержание Михайлова по подозрению в получении взятки?

Киваю.

- Это были показательные выступления. Ему пообещали снять все обвинения и замять дело так, что никто и не вспомнит об инциденте. Взамен он должен уговорить меня закрыть строительство оздоровительного центра. Я не согласился, потому что не меняю своих решений. И тогда Лосев решил убрать меня с дороги в буквальном смысле. Привычным методом. Сейчас, думаю, ему уже предъявили обвинение в покушении на убийство и допрашивают с пристрастием. Теперь все точно будет хорошо. Все кончилось.

Осторожно обнимаю лицо Ромы ладонями и покрываю его поцелуями. Прислоняюсь лбом к его.

- Пообещай мне ещё кое-что.

- Все, что угодно, моя девочка, - шепчет Рома сквозь сон.

Сердце трепещет и сбивается с ритма, когда муж так называет меня.

- Обещай беречь себя. Ради нас с Демьяном. Я не смогу без тебя. Я знаю, как важна для тебя карьера в Прокуратуре. Понимаю и принимаю. Но, пожалуйста…

- Тсссс, я клянусь, - перебивает Рома, улыбаясь сквозь сон. - У меня большие планы на тебя_почти_снова_Доронина. И на нашу семейную жизнь.

- Всё, отдыхайте, больной. А я буду рядом. Всегда.

Вероника

Месяц спустя

Я снова осталась ночевать у своих мальчиков. Потому что все время скучаю, и мне их не хватает. И я стараюсь проводить с семьей любую свободную минуту.

Нельзя сказать, что мы живем раздельно: примерно пять раз в неделю я ночую у Ромы, но всё же иногда заглядываю к себе на квартиру, чтобы взять чистые вещи или переночевать после долгой и сложной смены, потому что из моей квартиры добираться быстрее и проще.

Но тем не менее, нельзя сказать, что мы живем вместе - официального предложения не поступало. Да и я всё понимаю: Рома только недавно восстановился, а уже зашивается на работе. Ему не до переездов и перекраивания быта.

Я подсушиваю волосы, надеваю сменную одежду. Выхожу из ванной и напарываюсь на зевающего Доронина, подпирающего плечом стену. В его руке бумажный стаканчик с моим традиционным капучино. Он все также, несмотря на обстоятельства, готовит мне кофе по утрам. Надеюсь, в будущем наша маленькая традиция сохранится.

- Может, останешься насовсем?

Опешив, я даже перестаю застегивать босоножки. Так и выпрямляюсь, во все глаза глядя на Рому.

- Ты же знаешь, что у меня две плановые…Если бы ты сказал вчера, я бы….

- Нет, ты не поняла, - слегка улыбнувшись, муж делает шаг ко мне. Становится вплотную. Прожигаем друг друга взглядами. Чувствую, как между нами накаляется воздух. - Раньше не мог предложить, был не в том состоянии. Не хотел, чтобы ты взвалила на себя ещё и уход за мной. Я ведь вижу и знаю, как ты устаешь в клинике. А теперь, - под мое бешено колотящееся сердце Доронин достает с полки ключи и опускает их на мою раскрытую ладонь. Кладет свою сверху и зажимает так, что ключи слегка врезаются в кожу, - могу. Поэтому после смены ты, Ника, едешь домой, собираешь вещи и переезжаешь к нам. Вечером мы ждем тебя дома.

- Вот так категорично? - игриво вскидываю бровь.

- Да, - без тени улыбки заявляет Рома. - Предвосхищая твой следующий вопрос, - в качестве моей невесты.

И, пока я хлопаю глазами, открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба, Рома из кармана спортивных штанов достает кольцо и молча надевает мне его на палец. Опускаю взгляд на изящный искрящийся бриллиант.

Поверить не могу! И хоть это происходит в моей жизни не впервые, а все равно дико волнуюсь! Даже больше, чем в первый раз.

- Давно хотел это сделать, - Доронин коротко целует меня в губы. Хитро и довольно улыбается, слегка сощурив глаза. - Если что, возражения не принимаются.

- Я и не собиралась.

Из комнаты босыми ногами шлепает Демьян. Такой милый в пижамке с экскаваторами. Потирает кулачком сонные глазки и переводит взгляд с меня на Рому.

- Вы уже уходите? А вечером придете? - с тревогой спрашивает. Переводит строгий взгляд на отца, копируя его жесты и тон. - Папа, ты же сказал Веронике Сергеевне? Она согласилась?

Рома обнимает сына за плечи. Треплет его волосы на макушке.

- Сказал, сынок. И Вероника Сергеевна согласилась.

- Ураааааааааа!

Демьян скачет вокруг нас. Но неожиданно подскакивает ко мне и двумя руками подталкивает к выходу.

- Давайте, идите, скорее собирайте вещи и приезжайте. Мы вас будем очень ждать. Даже ужин приготовим, хоть папа и готовит не так вкусно, как вы! - широко улыбается этот маленький подлиза.

Уже сидя в такси, крутя кольцо на пальце, мне приходит в голову идея.

- Извините, мы можем изменить конечную точку? - обращаюсь к водителю.

- Да, конечно.

Называю адрес и откидываюсь на спинку сидения.

«Вечером мы ждем тебя дома.»

От этих слов сосет под ложечкой, и поджимаются пальцы ног.

Но домом не может быть безликая съемная квартира.

Дом - там, где уютно и тепло. Где пахнет сладкой выпечкой и мамой, - тот запах, который ребёнок запомнит на всю жизнь. Там, где слышен топот детских ножек и звонкий смех, и хочется возвращаться скорее, чтобы обнять близких. Дом - там, где ты чувствуешь себя спокойно и безопасно. Дом - место, где сбываются мечты.

И у меня такое место есть.

Осторожно переступаю порог дома, где не была больше полугода. Здесь все так, как мы и оставили в прошлый раз. Только пахнет затхлостью, тоской и пылью.

Переодеваюсь и начинаю драить дом. Я могла бы вызвать клининг, но хочу сама все сделать. Вложить в него частичку души, чтобы вдохнуть жизнь.

Убираю волосы со лба и оглядываюсь по сторонам, оставшись довольной проделанной работой. Кое-чего не хватает по мелочам, и я быстро собираюсь и бегу в ближайший супермаркет. С удовольствием набираю полную тележку продуктов, чтобы приготовить своим мальчикам их любимые блюда, домашнего текстиля и игрушек для сына.

Дома все раскладываю и до того, как начать готовить, набираю сообщение Роме:

«Жду вас у нас дома. Адрес ты знаешь».

Вероника

- Мама, мы не опоздаем? - в комнату врывается взволнованный Демьян.

Ловлю его взгляд в зеркале. Расческа выпадает из рук. Медленно оборачиваюсь и смотрю на сына, который ничего не понимает и хлопает глазами. Хмурится, когда видит, как дрожат мои губы и увлажняются глаза.

Шаг, присаживаюсь на корточки и беру сына за руки.

- Что ты сказал? Повтори ещё раз, пожалуйста, - жалобно умоляю.

- Мама.… Мамочка…

- Сынок, - сгребаю в охапку мальчишку и зацеловываю его щеки, орошая их слезами.

- Ну, мааааааам, - шутливо уворачивается, хихикая. Но при этом сам обнимает крепче. -Ты мне всю прическу испортишь…

Не так давно мы с Ромой вынуждены были рассказать Демьяну правду. Это вышло совершенно случайно, и никто не оказался готов к этому. И нам пришлось действовать по обстоятельствам.

Демьян услышал все случайно, когда вечером встал попить воды. А моя мама на кухне как раз рассказывала только что приехавшему папе, что это за ребёнок ходит по моей квартире.

Нам с Ромой пришлось экстренно возвращаться и как-то объяснить ребёнку то, во что и сами до сих пор верили с трудом.

- Это мой дедушка? А Елена Витальевна, моя бабушка? - шептал насмерть бледный ребёнок, переводя огромные растерянные глаза с одного родителя на другого.

- Д-д-да…Малыш, послушай…

- Тогда…Получается, Вероника Сергеевна - моя мама?

Мы с Ромой переглядываемся. Тревога, перемешанная с горечью, как морской еж выпускают иголки в горле, и у меня не получается вымолвить ни звука. И Рома, как настоящий мужчина, берет весь удар на себя.

- Да, сынок, мы с Вероникой - твои настоящие мама и папа.

- Нет, это неправда! - выкрикивает Демьян, и из его глаз хлещут слёзы, которые бьют по сердцу, заставляя обливаться кровью. - Моя мама - Ксюша, она умерла! Она настоящая мама! Я ее не забуду!

Демьян плакал долго. Потом, когда перестал, просто вздрагивал и не хотел ни с кем разговаривать. Мы с Ромой интуитивно решили, что не нужно вмешиваться, а дать ребёнку время. Мы просто были рядом и поддерживали его. Гладили, обнимали, а я тихонько пела песенку, которую мама в детстве часто пела мне, когда я болела.

Сынок сам успокоился через какое-то время, сел между нами, низко опустив голову.

- Мама Ксюша правда - ненастоящая мама?

Мы встречаемся глазами с Ромой.

Сложный вопрос, поставленный ребром.

На который я беру смелость всё же ответить.

- Мама Ксюша - твоя мама. Настоящая. Она любила тебя больше всего на свете. Очень сильно. И никто не отбирает ее у тебя.

- Но она, получается, украла меня у вас? - Демьян хмурится. Выглядит потерянным и растерянным.

Осторожно, как будто ступаю по битому стеклу, обнимаю ребёнка и прижимаю к себе. Неожиданно он обвивает мою талию и жмется, немного вздрагивая.

- Это сложно объяснить, Демьян. Давай, мы вернемся к этому вопросу, когда ты повзрослеешь, хорошо? И мы с папой все тебе расскажем. Но я хочу сказать так: если бы не Ксюша, тебя у нас бы не было.

Демьян хмурится. Поджимает губы. Переваривает то, что услышал. Потом вскидывает голову и требовательно спрашивает:

- А ты, Вероника?

Малыш перешел на «ты» и назвал меня по имени - считаю, это хороший знак.

- А я тоже твоя настоящая мама. И хоть и не знала тебя семь лет, очень хочу стать ею в полном смысле слова. И очень тебя полюбила.

- И я.… - тихо летит мне в ответ.

После этого разговора у нас отношения заметно потеплели, но нотки напряженности сохранялись. Демьян называл меня только по имени, а я терпеливо ждала, когда он скажет заветное «мама».

И вот этот момент настал!

Крепко обнимаю сына, украдкой стирая слёзы. И в этот момент в комнату входит Рома с двумя букетами.

Он уехал с раннего утра, ещё до того, как я проснулась. У моего мужа по-прежнему много работы. Ходят слухи, что он готовится к переводу в Генеральную прокуратуру. Я очень рада, что он достиг своей цели, но всё же немного тревожусь. Да и нам с Демьяном вечерами его не хватает.

- Что за слёзы? - Рома хмурится, оглядывая нас с сыном по очереди.

- Не знаю, мама в последнее время такая плаксивая…

У меня снова бегут по щекам мокрые дорожки, а Рома понимает все без лишних слов.

- Демьян, сынок, иди пока поставь букет для учительницы в вазу.

Сын уносится в гостиную, а Рома подходит ко мне вплотную.

- Это тебе, - протягивает второй букет из ярких ирисов. Стирает мои слёзы и обнимает. - Как ты себя чувствуешь?

- Все хорошо. Волнуюсь только…

У нас сегодня два важных события, и одно из них - мы ведем сына в первый класс.

- Я тоже. Но все хорошо будет. И у меня ещё для тебя один подарок.

- Какой?

Рома достает из кармана брюк что-то небольшое и прямоугольное.

- Это.… что, трудовая?!

- Полистай.

Я открываю страницу с последней записью и пошатываюсь.

- Ты уволился?!

- Да, - твердо и без тени сомнения сообщает Рома.

- Но…. как?! Это же твоя мечта! Зачем?

- Приоритеты изменились. Моя семья, ее безопасность и спокойствие дороже, - Рома ласково заправляет мои волосы за уши, его ладони скользят по талии и гладят живот. - Я люблю вас и хочу быть рядом чаще. Тем более, мы столько всего пропустили в жизни Демьяна…Надо наверстывать, мамочка.

- Согласна, папочка.

- Ты не волнуйся, я побуду с вами дома пару недель и выйду на работу. Я смогу обеспечить свою семью.

- Я верю. Больше никогда не усомнюсь в тебе. Я…

В носу щипает, а в горле ком, который не позволяет вымолвить больше и звука.

- Тшшш, помнишь, что я сказал? Закрыли эту тему. Не стоит волноваться зря. Помнишь, да? Тебе нужно беречься.

- Мама, папа, - в спальню влетает слегка взъерошенный Демьян. - Мы так точно опоздаем в школу!

Улыбаемся, глядя на сына.

Он так ждал сегодняшнего дня, так боялся проспать и опоздать, что встал сам в шесть утра без будильника. Поднял нас, наспех позавтракал и с тех пор подгоняет постоянно.

Мы выходим в коридор, я поправляю на сыне галстук, одеваю туфли на небольшом каблучке. А Рома помогает надеть рюкзак и что-то шепчет ему подбадривающее. Я подаю сыну букет, и мы дружно выходим.

На линейке мы бесконечно фотографируем нашего мальчика, а я то и дело утираю слёзы счастья. Мне кажется, даже у Ромы глаза влажнеют, когда наш предельно серьёзный сын с огромным букетом сортовых гладиолусов за ручку с первой учительницей шагает в свой первый класс.

Сегодня уроков не будет, и родителей просили далеко не расходиться и дождаться своих деток. Мы с мужем бредем в аллею и садимся на лавочку.

- Хочешь мороженого? - предлагает муж, снимая с языка мое желание. Он теперь вдвойне старается каждый день, чтобы угодить мне и хоть как-то порадовать.

- Хочу!

- Какое? Шоколадное, как в прошлый раз?

Трясу головой. Пытаюсь скрыть улыбку, заметив замешательство и легкое волнение в глазах Доронина.

- Арбузное! Достанешь?

- Даже не сомневайся, любимая.

Вот мы наслаждаемся мороженым в этот теплый первый день осени, много смеемся и пытаемся откусить лакомство друг у друга. Ловлю себя на мысли, что теперь я абсолютно счастлива. Улучив минутку, замираю, глядя в глаза мужа и мысленно благодарю небеса за то, что имею. И прошу счастья и здоровья своей семье на долгие годы.

- Мам, пап, я все! - к нам подбегает широко улыбающийся Демьян с рюкзаком за спиной. - Поехали скорее!

А вот и второе событие, которого мы столько недель ждали всей семьей.

Мы берем сына за руки с двух сторон и идём к машине, выслушивая восторги по поводу одноклассников и учительницы.

Я слегка волнуюсь и постоянно растираю ладони. Заметив это, муж переплетает наши пальцы, и мы так едем до самой клиники.

Дело в том, что… сегодня у нас первый скрининг!

Да, да, наша семья в ожидании малыша или малышки!

Мы с Ромой совершенно не планировали, более того, не надеялись. Да и на что? Учитывая столько лет планирования.

В связи с этим и не предохранялись. Но в одно утро меня стало резко тошнить от моего любимого кофе, который, как обычно, приготовил Рома.

И, пока меня выворачивало наизнанку, муж сбегал в соседний дом в аптеку. Просто протянул коробочку с тестом с простым:

- Попробуй.

Закатив глаза, дико раздраженная, я всё же решила послушать мужа. Чтобы доказать, что он нафантазировал невесть что.

Но через положенные три минуты я чуть в обморок не упала, когда увидела две жирнющие полоски.

Мы боялись реакции Демьяна, но, на удивление, он оказался рад не меньше нашего. И настоял, что тоже хочет познакомиться с малышом.

Во время УЗИ Рома сидит рядом и держит меня за руку. Подбадривает, как может. Демьян же не сводит глаз с большого монитора. И постоянно хмурится, стараясь разглядеть маленького человечка.

- Кого ты больше хочешь: братика или сестричку? - улыбаясь, интересуется доктор.

- Братика, - твердо заявляет сын. - Чтобы в футбол с ним играть. И хотя бы иногда выигрывать. А то я папу ещё ни разу не обыграл.

Мы дружно смеемся.

- Хорошее желание, но тебе придется учить играть в футбол сестренку. У вас девочка. Они, кстати, тоже неплохо играют в мяч.

Мы с Ромой переглядываемся, счастливо улыбаясь.

Девочка! Папина и мамина принцесса!

Обнимаемся с Ромой и осторожно смотрим на крепко задумавшегося сына. Ждем его реакции, ведь он с самого первого дня твердил, что хочет братика. Я даже готовлюсь утешать его и объяснить, что сестренка - это не так уж и плохо.

Но неожиданно Демьян широко улыбается и обнимает нас двоих сразу:

- Ну, ладно, ничего страшного! В следующий раз обязательно подарите мне братика!

___

Вот и завершилась такая сложная, запутанная история Ромы, Ники и Демьяна.

Признаюсь, что порой было очень тяжело. Все время хотелось защитить Рому, хотелось кричать, что он не такой, не ругайте его!)))) Что вы зря кидаетесь в него камнями!)))) И мне, заливаясь слезами, пришлось лишь молча читать ваши комментарии(((( Потому что не получалось бы защищать его без грубейших спойлеров))) Хотя я так люблю пообщаться с вами)))

Я рада, что несмотря на порой жесткий прессинг в адрес героев и автора, эта история получилась такой, как я и задумывала. Получились взрослые, адекватные и сильные герои. Которые несмотря на все жизненные трудности, не потеряли главного: себя и способности любить друг друга и быть добрыми, открытыми к миру. Эта история нужна была для того, чтобы показать, что даже прожив с человеком много лет, его можно не знать. И как важно просто уметь открывать душу и уметь разговаривать.

Я прошу прощения у тех, кто не понял этой истории и разочаровался в ней) Такое тоже бывает)

Благодарю за жаркие дебаты, за поддержку, за ваш интерес! Даже за то, что ругали героев тоже благодарю) Значит, история всё же задевала что-то у вас внутри, и все это не зря)

А сейчас я приглашаю в не менее эмоциональную и интересную историю Карины, с которой мы мельком успели познакомиться) Нас ждут острые эмоции, порой даже можем поплакать все вместе, много неожиданных поворотов, милый малыш Максик и, конечно же, горячая яркая и сильная любовь!)

Оставляю ниже ссылку, кликайте и переходите сразу на страницы новой истории) В случае, если ссылка не работает, переходите в мой профиль, и роман будет самым первым)

РАЗВОД. ЕГО СЛУЧАЙНЫЙ РЕБЁНОК

- Милана, вы однозначно в родах. У вас раскрытие шесть сантиметров.

- Вы не могли бы мне подать телефон со стола? Позвоню мужу.

Протягиваю пациентке мобильный. Но Милана скручивается в очередной схватке и роняет его на плитку экраном вниз.

- Черт, разбила! Доктор, можно я с вашего телефона позвоню, пожалуйста? Я боюсь одна, мне нужен мой муж рядом…

Вздохнув, отдаю свой телефон.

Милана быстро набирает номер и… на экране высвечивается фото моего мужа и надпись «Муж» с сердечком!

- Вы ошиблись. Вы сейчас звоните моему мужу…

- Вообще-то это мой муж! Откуда у вас его номер и фотография?!

- Потому что это мой муж Аркадий. Там же написано.

- Не может этого быть! - от возмущения Милана забывает даже о схватках. - Мы с Аркашей поженились десять месяцев назад! Вот, смотрите!

Милана достает паспорт и показывает штамп о браке.

Там действительно фамилия, имя, отчество Аркадия.

А передо мной, получается, его любовница? Или законная жена?

А я тогда кто?...

До встречи на страницах нового романа!

С любовью ко всем и каждому, Николь.

Дорогие читатели! Приглашаю вас в свою эмоциональную новинку!

БЫВШИЙ МУЖ. НАСТОЯЩАЯ СЕМЬЯ ДЛЯ БУСИНКИ

- Тебе не жарко? Может, снимем курточку? - раздается ласковый голос бывшей жены.

Оборачиваюсь и цепляюсь взглядом за…кроху, что обнимает ее за шею. Ребёнку на вид около трех лет…Сопоставляю дату развода, прибавляю девять месяцев беременности и…выходит, что этот малыш вполне может быть моим!

Какого черта?!

Два шага, и вот я нависаю сверху.

- Даян? - в глазах Миры мелькают ужас и паника. Она крепче двумя руками прижимает ребёнка к груди.

Но я не обращаю внимания на бывшую. Пристально вглядываюсь в детское личико и получаю нехилый удар в грудь.

Потому что нос, губы и глаза точно мои!

- Это мой ребёнок, Мира? - впиваюсь в побледневшее и испуганное лицо бывшей жены.

Конец