СОДЕРЖАНИЕ

КАК РОДИЛАСЬ ЭТА КНИГА

Подарочек первый

СЧАСТЬЕ МОЕ ПУЧЕГЛАЗОЕ

Подарочек второй

КРУГ СИЛЫ

Подарочек третий

ВОЛШЕБНЫЕ СНЫ

Подарочек четвертый

СКАЗОЧНАЯ ЖЕНЩИНА БАБА ЯГА

Мемуары Бабы Яги

Подарочек пятый

ИВАН-СКАЗОЧНИК И ЖЕНСКАЯ МАГИЯ

Новогоднее изгнание бесов

Подарочек шестой

СКАЗОЧНОЕ ЛЕЧЕНИЕ

С Новым годом, с новым счастьем!

Подарочек седьмой

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ ДЛЯ СКАЗОЧНИЦ

Где живут Нассамихи

Подарочек восьмой

Я ПИШУ СКАЗКУ

Императрица

Подарочек девятый

СКАЗОЧНИЦА МАРИНА

Рождественские дары

Подарочек десятый

ЧТО ТВОРЯТ ИМПЕРАТРИЦЫ

Желаю сказочной любви

Подарочек одиннадцатый

ЗАМКИ НА ПЕСКЕ

Мастер иллюзий

Подарочек двенадцатый

КАТЕРИНА И ЕЕ КАНДИДАТСКАЯ

История Катерины

Подарочек тринадцатый

ЖИЗНЬ С ЧИСТОГО ЛИСТА

Убить надежду

Подарочек четырнадцатый

И ОПЯТЬ СНЫ

Разбитое сердце

Подарочек пятнадцатый

СКАЗКИ-ПОДСКАЗКИ

Украденное счастье

Подарочек шестнадцатый

КАРТИНА МАСЛОМ

Авария

Подарочек семнадцатый

БЕЛЫЕ И ПУШИСТЫЕ

Злыдня

Подарочек восемнадцатый

КАК НЕ ПОТЕРЯТЬ СЕБЯ

Охотник

Подарочек девятнадцатый

ВЗГЛЯД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

Беглец

Подарочек двадцатый

ВЗГЛЯД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

Подарочек двадцать первый

ЗАМЫКАЯ КРУГ

Путь к мудрости

И НЕСКОЛЬКО СЛОВ ВДОГОНКУ...

Вовсе и не собиралась я делать книгу-тренинг. Честное слово, она сама написалась! А когда я попробовала отследить цепочку событий, предшествовавшую ее рождению, я, как обычно, была потрясена: ну до чего же Вселенная изобретательна в достижении своих целей!!!

Если бы я не вела свой сайт…

Если бы мне не приходили отзывы от читателей…

Если бы меня не привели сказочные дороги на Кипр…

Если бы под Новый год мне не заказали сказку «Подарок Судьбы»…

Если бы мне не подарили на работе смешного пучеглазого чертенка…

Если бы я жила больше разумом, чем сердцем…

…тогда, скорее всего, эта книга получилась бы совсем другой.

Мне довольно часто приходят письма, в которых люди сожалеют о том, что не имеют возможности побывать на сказкотерапевтических тренингах и Мастерских. Причины уважительные:

• наличие маленьких детишек;

• тяжелые заболевания;

• финансовые проблемы;

• проживание в отдаленных селах и городах, куда сказкотерапевты еще не добрались.

Да, конечно, это все понятно… Но я думаю, что каждый имеет право на сказку! Я и старалась: писала сказки, размешала в Интернете сама и разрешала размешать на других ресурсах, издавала целые сказочные книги. Но в то же время понимала, что это не может заменить коллективной работы в группе, какая бывает на тренингах.

И вот во время работы над «Подарком Судьбы» я вдруг с удивлением осознала, что задуманный мною сюжет упорно не хочет развиваться и уводит меня совсем в другую сторону. Для приличия какое-то время посопротивлявшись, я махнула рукой и отдалась на волю этого «потока сознания». И что же? Сюжет вдруг сам собой стал выстраиваться… в тренинг! А я стала ощущать себя его полноправным участником. Собственно говоря, на этот раз я не столько поработала, сколько отдохнула, потому что все персонажи и сюжетные ходы «выныривали» невесть откуда и тут же начинали активно взаимодействовать, а мне оставалось только записывать.

Я прожила вместе с героями все три дня Круга Силы в центре «Жар-Птица», я совершенно влюбилась в ведущих — Ивана-сказочника и Бабу Ягу, я была заинтригована Девой Тысячи Имен, я веселилась, выполняя предложенные моим же воображением упражнения — например, сочиняя Тебеграмму, которая придумалась буквально «из ничего», между делом. И когда была поставлена последняя точка, я поняла, что ощущения у меня такие же реальные, как после настоящего тренинга.

В книге будет все: реальные техники (их можно выполнять!), сказки по теме (их стоит прочитать!), анализ чувств и эмоций участников (сравните со своими!), и главное — Подарки Судьбы, которые можно «вылавливать» в тексте и пользоваться ими в свое удовольствие.

Я желаю всем, кто хочет почувствовать себя частью Круга Силы, прожить эту книгу вместе с ее героями так же, как прожила ее я, и получить столько же удовольствия.

Я хочу посвятить ее Татьяне Дмитриевне Зинкевич-Евстигнеевой, которая в декабре собрала сказкотерапевтов на Кипре для участия в тренинге «На волне добрых сказок», и всем моим дорогим сказочницам, присутствовавшим там. Я благодарю за вдохновение, за ту Силу, которую я получила, общаясь в нашем тесном кругу.

Мои благодарности самому организованному в мире организатору — Александре, самому вдохновенному гиду — Одиссею, самой идеальной соседке по комнате — Людмиле, и всем, кто щедро делился с другими своим Творчеством и Вдохновением — потрясающей рукодельнице Ольге Шапиро, золотоголосой певунье Оксанке, чудесной семейной паре Елене и Евгению, зажигательному адвокату — сказочнице Тамаре, самым женственным в мире женщинам — Ольге и Леночке, и всем-всем-всем, с кем мы творили свою кипрскую сказку.

Отдельное спасибо — мамочке «особенного» ребенка Оксане, вдохновившей меня на сказку «Бредущие во тьме», из которой сейчас постепенно вырастает целый цикл для будущей книги.

Я думаю, что теперь книги-тренинги я буду писать еще и еще, так как очень хочется поделиться радостью со-творчества с другими! А если вдруг все-таки случится такая возможность — приходите на Творческие Мастерские! В 2012 году их проведение планируется в Санкт-Петербурге, в Чехии, на Байкале, в Новороссийске и Краснодаре. И тогда вы напитаетесь радостью творчества, сами попробуете сочинять сказки, а это так здорово!

Вы сейчас держите в руках «Подарок Судьбы». Желаю, чтобы эта книга действительно стала для вас Подарком Судьбы — во всех смыслах этого слова!

Ваша Эльфика

Здравствуйте! Меня зовут Снегиринка. Нет, вообще-то по паспорту я Ирина Павловна Смирнова, но с недавних пор я все чаше предпочитаю новое имя. Оно сложено сразу из двух слов. Или даже из трех! Или из четырех? Снег — Снегири — Иринка — Снегиринка. Красиво, правда? Спросите, почему вдруг я решила переименоваться? Дело в том, что мне в руки нежданно-негаданно упал Подарок Судьбы, повлекший за собой целую цепь невероятных, ошеломительных, волшебных событий, которые могут случиться только в сказке! Я расскажу вам, как все это произошло. И не просто расскажу, а дам подсказки, как научиться воспринимать жизнь как праздник, а любое событие в ней — как подарок. Готовы отправиться со мной в путешествие?

Тогда поехали!

За несколько дней до Рождества, пребывая в самом мрачном расположении духа, я возвращалась из магазина с покупками, на ходу пытаясь нащупать в кармане куртки ключи от дома. Вместе с ключами на коричневую плитку лестничной клетки выпало еще что-то. Я наклонилась и подняла, и тут же мне захотелось завыть на весь подъезд. Хотя это был всего лишь брелок — маленький чертик на колечке с замочком. Новогодний подарок, кстати. Если это можно подарком назвать…

— Да что же это такое! — горестно простонала я, решительно направляясь к мусоропроводу. — Выбросить и забыть!

— Нет-нет-нет! Не выбрасывай меня, я тебе пригожусь! — запищало у меня в руке.

— Ой! — вскрикнула я, роняя брелок вторично. — Черт, он еще и с музыкой!

— Не ругайся, — обиженно пропищал брелок. — Нас нельзя поминать всуе.

— Кого это тут нельзя поминать всуе? — пробормотала я, ставя сумку на пол, чтобы открыть мусоропровод.

— Выбросишь — пожалеешь, — пообещал голос. — Мало того что Новый год весь проревела, так еще и Рождество провоешь. Вот так некоторые и отказываются от главных подарков в своей жизни.

Я приостановилась. Новый год я и впрямь проревела. Только об этом никто, кроме меня, не знал. Так откуда же…

— Так я-то рядом был! В кармане вот этой самой оранжевой куртки! Все слышал и даже частично видел!

— Кто это «ты»? — подозрительно спросила я, уставившись на брелок.

— Да посмотри же ты внимательно! — взмолился голос. — Я, я это говорю!

Тут я и впрямь разглядела, что чертик отчаянно подает мне знаки: машет ручонками, надувает и без того пухлые щечки и изо всех сил выпучивает глаза. Выглядел он так комично, что я невольно усмехнулась. Забавная игрушка…

— Я не просто игрушка, я инструмент! — обиженно сообщил чертик. — Меня использовать можно, между прочим!

— Ладно, — решила я. — Надо пойти домой и разобраться с этим пучеглазиком.

— Про «пучеглазика» я не услышал, — проинформировал чертик. — А домой — я «за». А то сразу «выбросить», «забыть»… Сумку не забудь, родная!

Я подхватила сумку и двинулась к родной квартире.

— Итак, приступим, — деловито предложила эта интерактивная фигурка, едва за нами захлопнулась дверь.

— Да погоди ты, дай хоть раздеться! — с досадой сказала я, не особо уже удивляясь тому, что выбрала такого странного собеседника. Впрочем, за неимением лучшего…

— Да лучшего для тебя и придумать невозможно, — сказал чертик. — По крайней мере, сейчас, когда все рухнуло…

— Откуда ты знаешь, что все рухнуло? — немедленно обозлилась я, кидая брелок на кухонный стол и начиная методично выгружать из сумки продукты.

— Так я же и есть тот подарок, который разбил тебе сердце!

Вот кто бы спорил… Что да, то да! А как бы чувствовало себя ваше сердце, если бы любимый мужчина (почти муж!) преподнес вам на Новый год дурацкий копеечный брелок для ключей, хоть бы и говорящий…

— Никакой и не «почти муж», все ты придумала, — тут же высказал свое мнение брелок. — «Почти мужей» не бывает. Да он и женихом-то тебе не был — предложения же не прозвучало?

— Я надеялась, что в новогоднюю ночь прозвучит, — созналась я. — Не случилось…

— И хорошо, что не случилось! — порадовался Пучеглазик. — Тем более что и ты теперь по-другому на все это смотришь…

— С некоторых пор — да, — мрачно подтвердила я. — Прозрение мне было. Так по-свински испортить мне праздник, которого я так ждала!!!

— Испортить? — удивился чертенок. — Да мы тебе жизнь спасли!

— Кто это «вы»?

— Твой бойфренд и его подарок. То есть я.

— Ну, знаешь! — возмутилась я.

…Нет, вы подумайте: ваш любимый мужчина за день до Нового года забегает к вам прямо на работу и радостно сообщает, что неожиданно уезжает на все праздники с друзьями в Домбай, на горных лыжах кататься, и вас, заметьте, с собой не зовет. А вместо ожидаемого новогоднего чуда в подарок на ходу сует вам дешевый брелок для ключей, поцелуй в щечку — и «до встречи, родная, счастливого Нового года!». А вы даже ответить адекватно не можете, потому что кругом коллеги, и вы еще ничего не сумели сообразить, и слезы подступают к горлу, и вообще… И вот это считать подарком?

— А представь себе, что он не уехал ни в какой Домбай. Вы встретили Новый год, он сделал тебе предложение и подарил, скажем, кольцо с изумрудом, и ты согласилась…

— Ну и…?

— Ну и мучилась бы всю жизнь! — напророчил мой собеседник. — Ведь если вспомнить все его привычки, то ты была у него далеко не на первом месте, согласись?

— Да уж, — не могла не признать я. — Это я как-то очень здорово осознала. Во втором десятке, между шахматами и баней… А в пятерке лидеров — работа, мама, собака, машина, спортзал. Правда, по телефону он мне двадцать раз на дню звонит, контролирует, где я и что я. Но в остальном… Все-таки он своей жизнью живет. Я там, можно сказать, по остаточному принципу.

— Вот-вот. Но тем не менее он подарил тебе самый дорогой подарок, то есть меня! И уже за это стоит его поблагодарить.

— Вот уж спасибо так спасибо! — со всей возможной язвительностью сказала я, для убедительности взмахнув батоном колбасы. — Ничего дороже мне в жизни не дарили.

— Согласен, — подтвердил чертенок, не оценив моего сарказма. — Итак, поблагодарили, движемся дальше. Я тебе хочу сказать, что на каждое событие можно посмотреть с разных сторон. Если расценивать с точки зрения критики — конечно, все будет не очень хорошо, и даже совсем плохо! А вот если подойти с точки зрения подарочков…

— Это как? — уточнила я. — Тебе, можно сказать, пыльным мешком по голове, а ты — «ах, спасибочки, очень приятно»??? Ты мне это, что ли, назло говоришь?

— Именно так, — невозмутимо подтвердил Пучеглазик. — И тебе советую поступать так же. Что бы ни случилось — а для тебя это хорошо. Всем чертям назло!

— Ну-ка, ну-ка, — вдруг заинтересовалась я. — Разверни-ка мне эту концепцию! Вот черти — это разве хорошо? Ведь люди, говорят, по сути своей ангелы, и стремиться должны к Свету. А вы — нечистая сила, от вас надо подальше держаться.

— Ага, как же! — мигом развеселился чертенок. — Да вы без нас шагу ступить не можете! У вас тут как про зажигательную девушку говорят: «у нее чертенята в глазах пляшут», «черт, а не ребенок», «чертовски привлекательна». Скажешь, нет?

— Да, — признала я. — Говорят, причем с большим одобрением! А еще говорят «сам черт ему не брат» — это про отчаянных (кстати, по-моему, надо бы частицу «не» убрать!), «чем черт не шутит» — это когда тебя уговаривают что-то новое попробовать, и «не так страшен черт, как его малюют» — когда боишься, а делать надо. Ну, еще и про неприятности всякие: «черт меня дернул», «черт под руку толкнул», «послать ко всем чертям»…

— Вот я и говорю — хоть вы и Ангелы, а без черта никак не обходитесь. Кино, спектакли, книги!

— Ну да, и Пушкин про черта написал, «Сказка о попе и работнике его Балде»! — всплыло в памяти из моих детских книжек.

— А Гоголь, Гоголь! — мечтательно закатил глазки чертенок. — «Ночь накануне Рождества» — это ж просто волшебная песня. Как они там, с Вакулой-то, к царице за черевичками, а?

— Ну да, весело, — вспомнила гоголевский сюжет и я. — Только там Вакула, по-моему, вашего брата оседлал и как раз на нем и ездил?

— Хе-хе! А как же? Тут или ты черта оседлаешь, или он тебя, вариантов нет!

— Да ну? — весело изумилась я. — И что, на тебе тоже можно ездить?

— К вашим услугам, — скромно поклонился чертенок. — Во всяком случае, помочь тебе разобраться в твоих трудностях я готов. И научить тебя все рассматривать как подарочки — тоже.

— Тогда давай! — вошла в азарт я. — Вот скажи мне, у меня десять килограммов лишку по бокам — это подарочек?

— Обязательно! Греет, защищает, накормит в голодные времена! Если сядешь на диету, например…

— А если бы десяти кило недоставало, кожа да кости — это как?

— Хорошо! Легкость, гибкость, воздушность, сплошной подарок!

— А то, что живу в однокомнатной, и мне тут просто тесно — подарочек?

— А как же! Уборки меньше, и все пространство компактно уложено и насквозь просматривается.

— А если я в трехкомнатную перееду — тогда что?

— Простор для мысли, новизна впечатлений, новые повороты жизни и судьбы.

— Ох, и юлишь ты, черт! — погрозила ему пальцем я. — Ладно, давай дальше! Вот, предположим, я на милого обиделась, причем по делу. Это разве подарок?

— Ну а как же? — удивился чертик. — Повод задуматься, а хочешь ли ты связать жизнь именно с этим человеком. Заодно, к тому же, и обиды утилизировать поучишься.

— А если бы не обиделась, а молча все это проглотила?

— Тоже подарок! Считала бы себя такой ангельски-всепрощающей, благородной, кроткой, упивалась бы собственной добротой и жертвенностью. Это тоже приятное занятие!

— Слушай, ты меня как-то путаешь, — нахмурилась я. — У тебя получается, что все, что бы ни случилось, хорошо.

— А тебе больше нравится, когда все плохо? — поинтересовался Пучеглазик.

— Да нет, но есть же однозначно плохие вещи!

— Нету таких, — замотал головой чертенок.

— А болезни?

— Можно на работу не ходить, лежать в постели и предаваться томной неге.

— А если с температурой?

— Радоваться, что организм активно борется, изнутри все прогревает! Чай с малиной пить, малина — ненормированно!

— Хммм… Сомнительно, конечно, ну да ладно. Зарплату который год не повышают — это уж точно не подарок!

— А вот и подарок! Явный намек, что пора поискать новую работу. Если что-то не устраивает — значит, готова к чему-то другому!

— И смерть — подарок? Тут уж ты мне мозги не запудришь! Смерть — это всегда плохо!

— Для тех, кто остается, — да. Страдают, переживают. А для тех, кто ушел, — еще неизвестно. Ты ж не знаешь, как им там? Тем более что никому на Земле еще не удавалось миновать двух моментов — рождения и смерти. И то, и то следует расценивать как подарок!

— Ах, как ты вывернул! — подивилась я. — И ведь непонятно, что и возразить-то… Вот ведь черт!

— Спасибо за комплимент, — довольно ухмыльнулся мой мелкий собеседник. — Стараюсь изо всех сил. Гляжу, настроение у тебя повысилось. Здоровый блеск в глазах появился!

— Правда, повысилось, — с удивлением осознала я. — Так интересно же с тобой спорить!

— А ты, ангел мой дорогой, не бойся спорить, — посоветовал он. — С судьбой, с обстоятельствами, с ситуациями. Они с тобой случаются — а ты найди в них полезное зерно, прими подарочек и сделай по-другому — так, как тебе надо.

— А нельзя сразу как мне надо? Без поисков?

— Нельзя, — возразил Пучеглазик. — Подарок, он на то и дарится, чтобы пользу принести. Ты ж не хочешь, чтобы тебе раз за разом сердце разбивали?

— Не хочу, — подтвердила я. — Мне мое сердце дорого.

— Так и не терзай его тяжкими переживаниями! Тебе жизнь в подарок дали, а ты о всяких мелочах думаешь!

— Ты это о себе, что ли? — поддела его я. — Умничаешь тут, мелочь пучеглазая…

— Велика фигура, да дура; мал золотник, да дорог, — немедленно отбрил мой наезд литературно подкованный чертик.

— Без намеков, пожалуйста, — приказала я. — Так ты хочешь сказать, что мои одинокие новогодние каникулы — это тоже подарочек?

— А ты как считаешь?

Я ответила не сразу — думала. Еще утром я считала, что это просто невыносимо, и все праздники — псу под хвост. А теперь мне очень хотелось выписать на листок бумаги все негативные события, которые со мной когда-либо случались и даже через долгое время продолжали отравлять мне жизнь, и найти в каждом из них что-то полезное. Подарочек, так сказать! Мероприятие это, безусловно, требовало тишины, сосредоточенности и вдумчивости, и с этой точки зрения все складывалось как нельзя лучше.

— А я что говорил? — немедленно прокомментировал Пучеглазик. — Да ты порадуйся, что твой в Домбай укатил! А то бы сейчас то на телефон отвечала, то кормила его, то неслась куда-нибудь. А тут — столько времени для себя любимой!

— Правда твоя, — не могла не признать я. — Слушай, а ты такой разговорчивый в честь праздничка или всегда?

— Я — твое «второе Я», — доверительно сообщил Пучеглазик. — Со мной всегда разговаривать можно, и необязательно даже вслух.

— Мое «второе Я» — чертенок? — не поверила я. — Но почему?

— Слушай, ну ты же умная женщина, должна понимать, — с укоризной ответил он. — Это просто символ, чтобы не с пустотой разговаривать! На этом колечке мог болтаться кто угодно. Дракончик, ромашка, собачка, финтифлюшка какая-нибудь. А если болтаюсь я — так это значит, что именно такого подарочка тебе и не хватало! Я тебе добавлю огонька, энергии, драйва, перчика!

— Ну, спасибо, — сказала я — на этот раз вполне искренне. — Так значит, будем дружить?

— Будем. Мне, конечно, не очень нравится, что ты меня Пучеглазиком окрестила, но я, в принципе, уже привык.

— Отлично! — я мигом притащила ключи, сняла старый брелок — белого пластмассового котенка — и мигом прицепила Пучеглазика. — Вот видишь, я тебя признала, теперь мы с тобой неразрывно связаны и всегда будем вместе. По крайней мере, до конца этого года — точно.

— До конца года мы с тобой еще столько чудес натворим! — с воодушевлением пообещал мне Пучеглазик. — Это я тебе твердо обещаю.

— Но учти, я — не подарок, — честно предупредила его я. — У меня перепады настроения, депрессии, тяжкие сны, хвосты из прошлого, и все такое.

— Ничего, скоро ты забудешь об этой ерунде, — ничуть не испугался он. — И станешь ты, солнце, таким подарком, что каждый захочет тебя заполучить!!! Главное — не души своих порывов, делай то, что хочется.

— Ох ты ж! — восхитилась я. — Тогда за работу! Мне очень хочется отыскать подарки в том, что со мной происходило «до». А уж потом…

Я достала чистую тетрадку и ручку, разделила лист вдоль и крупно написала слева — СОБЫТИЯ, а справа — ПОДАРОЧКИ.

— Счастливого Рождества! — пожелала я себе, Пучеглазику, домбайским горнолыжникам и вообще всем на свете. Такое уж у меня было лучезарное расположение духа!

— Хочешь что-нибудь получить — сначала это «что-нибудь» дай, — внушительно сказал мне Пучеглазик.

Мое «второе Я» оказалось очень словоохотливым (намолчалось, наверное, за годы невостребованности!), и поэтому теперь мы активно общались. В основном, конечно, я задавала вопросы, а Пучеглазик отвечал. Мое «второе Я», не в пример мне, уродилось неожиданно умным, хотя порою и говорило совершенно непонятные для меня вещи. Как вот, например, сейчас…

Перед этим я озвучила, что мне хотелось бы встретить Рождество не так, как обычно, а как-нибудь по-волшебному. Как именно, я себе не очень представляла. Вернее, представляла, но в этой замечательной картинке фигурировал мой домбаец, который, став на одно колено, переламывает свои лыжи о другое и, склонив голову, бросает обломки к моим ногам… А потом достает из кармана колечко с изумрудом и надевает мне на безымянный палец… И еще говорит мне, что больше никогда и ни на что меня не променяет. В общем, что-то в этом роде.

— Сказочница! — отреагировал Пучеглазик. — Фантазия у тебя — будь здоров! Только сюжет уж больно нереалистичный выбрала. Сама же знаешь, что ничего такого не произойдет. Он будет кататься, а ты… Что будешь делать — рыдать или..?

— Или! — быстро сказала я. — Не хочу рыдать, Новый год и так в слякоти прошел, ладно хоть соседей снизу не залила…

— Может, в гости к кому-нибудь? — предположил Пучеглазик.

— Нет, к друзьям и знакомым — не хочу, — сразу отказалась я. — Они про моего спрашивать будут, почему одна, да все такое… Не хочу рассказывать, и жаловаться тоже не хочу, и торчать среди счастливых пар живым укором — тоже.

— А чего хочешь-то? Каких рождественских чудес?

— Хочу необыкновенных подарков! Ну, например, чтобы кто-нибудь большой, умный и сильный явился и развеял все мои проблемы, как дым. Чуда хочу, чуда! Счастья, мудрости, любви и понимания!

Вот тогда-то и прозвучала эта самая фраза: «Хочешь что-нибудь получить — сначала это „что-нибудь“ дай».

— Да что дать-то? — я начала раздражаться. — Как я дам то, что сама хочу получить? У меня же этого нет?

— У тебя есть опыт, — возразил Пучеглазик. — И у других есть опыт. А когда много опытов сливаются в один котел, знаешь, какая это сила?

— Не знаю, — сердито ответила я. — Не пробовала.

— А ты представь, что у кого-то «этого» еще меньше? Или ты думаешь, что ты самое несчастное существо на свете, и дальше — только утопиться?

— Ну уж нет! — замотала головой я. — Это ты зря, вовсе я так не думаю. Есть у меня трудности, но теперь, когда я научилась видеть во всем подарочки, я к ним по-другому отношусь. Я хочу развиваться, двигаться и меняться в лучшую сторону. Просто я совсем одна, а вот если бы были единомышленники… Женщины, которые тоже прошли через это и могут поделиться опытом.

— Очень четко сформулированное желание! — похвалил Пучеглазик. — И если Вселенная сочтет, что ты готова, — оно обязательно сбудется.

— Ну да, ну да, — скептически покивала я. — И полцарства впридачу…

А ведь зря я так… Потому что желание начало сбываться буквально сразу — вернее, когда я закончила мыть посуду и села за компьютер. Особой цели у меня не было — так, проверить почту и разложить пару пасьянсов. Даже не могу сказать, что заставило меня залезть на сайт «Все обо всем» (есть такой Интернет-ресурс в нашем городе), и там я обнаружила объявление следующего содержания:

«ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

Если кто плохо провел Новый год, но все еще верит в чудеса и Деда Мороза, приглашаем на рождественскую встречу «Круг Силы»! Будет знакомство, обмен передовым опытом и всякое веселое волшебство. Вас ожидают три сказочных дня!

БЕСПЛАТНО — ЭТО РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОДАРОК!!!»

Далее шли адреса и телефоны неведомого мне центра развития личности «Жар-Птица» — название мне ни о чем не говорило.

— Ну что? Мечты сбываются? — спросил Пучеглазик.

— Не знаю. Чьи-то, может, и сбываются. Но о своих такого сказать не могу.

— Как так — не можешь??? — возмутилось мое «второе Я». — Вот же тебе написали все, что ты заказывала: тут тебе и единомышленники, и обмен опытом, и волшебство, и Круг Силы.

— Ерунда. Секта какая-то, я про такое читала, — авторитетно заявила я. — Заманят и оболванят.

— А тебе чего бояться, ты ж все это не раз проходила! Ты по жизни сама заманиваешься, сама оболваниваешься, и стараться не надо, — порадовал меня Пучеглазик.

— Чего-о-о-о? — грозно нахмурилась я. — Супротив меня козни строить? Смотри, уволю!

— Ну и что? От себя-то не убежишь, — философски заметил Пучеглазик.

…Я вот уже полчаса тупо раскладывала пасьянсы, а мысли все время возвращались к объявлению. Чем-то оно меня зацепило, даже не знаю, чем именно.

— Слушай, а что такое Круг Силы? — спросила я у Пучеглазика. — Вроде на слух знакомо, а вспомнить не могу…

— Круг Силы — это очень просто, — принялся излагать Пучеглазик. — Собирается определенное количество народа… Делается круг… Каждый кладет в круг то, чем он силен — кто физически развит, кто умный, кто готовит хорошо или там печатает со скоростью тысяча знаков в минуту… Потом все перемешивается и переваривается, а дальше каждый черпает из общего котла столько Силы, сколько ему надо.

— Волшебненько, — с сомнением отреагировала я. — Но нереальненько…

— Куда реальнее, чем твой лыжник на коленях и с кольцом, — парировал Пучеглазик. — По крайней мере, в Круг Силы собираются живые люди. И в конце концов, кто мешает вот так вот взять — и попробовать???

Действительно, кто? Разве что я сама, со своим жизненным опытом и представлениями о том, как все должно происходить «по-правильному». Если учесть, что «по-правильному» получалось редко, то меня очень мучил вопрос: это жизнь такая неправильная или все-таки я?

— И ты правильная, и жизнь, — утешил меня Пучеглазик. — Неправильные только твои представления о ней. Эх, тебе такой подарочек привалил, а ты кочевряжишься! Не успеешь Жар-Птицу за хвост схватить — улетит, не догонишь!

— Пучеглазик, ты меня, пожалуйста, в чувство вины не вгоняй, — вразумительно стала объяснять я. — Ну сам посуди: ведь никто не знает, что это за «Жар-Птица» и с чем ее едят, это же можно нарваться на та-а-акие неприятности!

— Ну так ты же сама хотела поработать над собой и изменить свою жизнь, от груза прошлого избавиться, от старых обид, — напомнил он.

— Вот знаешь, было бы здорово, если бы все — все! — эти ситуации закатать в рулончик или в ком, да запулить бы их куда подальше! И с концами!

— Так кто мешает? — удивился мой чертенок.

— А что, так можно? — недоверчиво спросила я.

— А что, кто-то запрещает?

— Действительно… Никто пока «против» не высказывался. Но погоди… а как это воплотить в жизнь?

— Нам понадобится туалетная бумага. Весь рулончик. Тащи!

— Зачем???

— Безобразничать будем! — объявил Пучеглазик. — Ты же хотела все ситуации в рулончик и подальше? Так слушайся меня!

Я не стала спорить и послушно потрусила в туалет за бумагой.

— Ну вот, принесла, — доложила я, вернувшись в комнату. — Что дальше?

— А дальше бери ручку и начинай записывать все, что хочешь запулить куда подальше. Один квадратик — одна ситуация. Целостность рулона сохранять! На все про все тебе десять минут. Время пошло!

Я без лишних споров достала ручку и стала строчить. Поскольку за последнее время память моя очень освежилась, я не задумывалась — все само ложилось на бумагу. Правда, писать было не очень удобно — все-таки материал специфический, но я справлялась. В десять минут я уложилась, и рулончика хватило, даже место осталось.

— Написала. А теперь это куда?

— Как куда? Обратно, на место. Туда, где взяла.

— А что с ней делать?

— А что с ней обычно делают? — фыркнул чертик. — Тебя учить надо?

— Ты хочешь сказать, я должна использовать это… по назначению?

— Не должна. Но можешь, если хочешь. Все неприятные ситуации — в канализацию, на утилизацию.

— А… ха… ах… аха- ха-ха! — меня прорвало на смех. — Извини, это у меня нервное… Ой, не могу! Ой, кажется я сошла с ума, какая досада! Что за ерундистика???

— По-моему, очень веселая ерундистика! — отвечал мне довольный донельзя Пучеглазик. — И буквальное исполнение твоего желания. Ты каждый раз отрываешь кусочек проклятого прошлого и превращаешь его в ничто. Одно движение руки — и бурный поток смывает его навсегда.

— Хорошо, я так и поступлю. Только бы никто не узнал, как я развлекаюсь на досуге, — все еще веселилась я.

— Погоди, ты еще мастер-классы давать будешь, — пообещал чертенок, вызвав у меня новый пароксизм веселья. Представляю себя в родной конторе, как я важно достаю из письменного стола рулон туалетной бумаги и начинаю излагать коллегам концептуальные подходы к утилизации застарелых проблем…

— Ну вот, теперь буду знать, куда и как отправлять все неприятности, — воодушевилась я. — Ты у меня просто чудо, счастье мое пучеглазое!

— Кстати… Знаешь, откуда взялось слово «неприятность»?

— Из словаря.

— А до того? Правильно, из жизни! И образовано оно от выражения «не принять». Приятность — принимаем, а не-приятность… Уже поняла, да?

— Ну, предположим. И что?

— А то, что приятность становится не-приятностью только тогда, когда ты ее не приняла. А принять надо! Она же послана в качестве подарочка, как тебе уже известно!

— Да помню я, помню! И что дальше?

— Ну, вот не приняла ты подарочек, обиделась, надулась… А дальше вступает в силу Закон Снежного Кома. Тебе Вселенная другой подарочек на эту тему подкидывает, только уже покруче — чтобы разглядела, не пропустила. Ты опять его расцениваешь как неприятность и обижаешься на судьбу — тогда тебе снова подарочек прилетает, уже побольше. Так вот твои обиды и растут, как снежный ком! А когда он больше тебя станет, считай, что ты из-за обиды уже и белого света не увидишь, так и станешь его впереди себя катить.

— Тяжеловато будет, — поежилась я, явственно представив себе, как я толкаю впереди себя неподъемный ком, увеличивающийся с каждым шагом.

— Ну так надо не давать обидам налипать! — выдал совет Пучеглазик.

— А если уже налипли? Если там уже не ком, а целая снежная баба?

— Ха! А это идея! — воодушевился Пучеглазик. — А может, тебе стоит ее слепить? Снега вокруг много, зима же…

— Слепить? А зачем? Что мне, так всяких не-приятностей мало?

— Ну какая ты непонятливая! — укорил меня он. — Закатаешь в ком все свои обиды, поработаешь над ними. Стало быть, примешь и уделишь им внимание, они обрадуются и станут приятностями. Детское волшебство — самое веселое и приятное занятие!

— Для дамы, разменявшей четвертый десяток? Ох, и глупею же я от тебя… — покачала головой я. — Катастрофа просто!

— Катастрофа у тебя была до нашей встречи, а сейчас уже все в порядке, — успокоил меня он.

— Да, а потом-то что? — спохватилась я. — Ну, закатаю я в нее обиды, и что, пусть живут?

— Нет, они же заморозятся! Ну, как «замороженные» вклады. А потом придет весна, и все твои не-приятности растают и превратятся в журчащие ручейки, — пообещал он. — Солнышко все растопит!

— Ладно. Я подумаю. А теперь предлагаю быстренько принять душ и залечь на отдых. Меня манит и зовет моя мягкая постель. Хочу, чтобы мне приснился Принц-на-белом-коне! И волшебства побольше!

— Заказ принят, — важно пообещал Пучеглазик. — Волшебный сон, Принц — одна штука, конь — одна штука. Спокойной ночи, приятных снов!

Нет, Пучеглазик меня не обманул, сны были. И Принц был, и конь, и даже моя любимая широченная тахта, застеленная простыней в зеленый цветочек на белом фоне… Но, как водится, во сне все видоизменилось и сплелось в самых причудливых сочетаниях, и я увидела вовсе не то, на что рассчитывала.

…От горизонта до горизонта раскинулось необозримое заснеженное поле, по которому были разбросаны редкие подснежники. Я шла от цветка к цветку и поливала их из большой лейки, но они почему-то от моего ухода не расцветали, а на глазах чахли и прятались под снег.

Тут же, неподалеку, располагалась во много раз уменьшенная избушка на курьих ножках, на которой, как на табуретке, восседала Баба Яга и скучным голосом вешала:

— …и тогда сел Иван-Дурак на коня-идиота и поскакал на поиски Василисы-Придурочки. Долго ли, коротко ли скакал он, а только увидел ее и сказал: «Приехали!»

Я увидела во сне своего любимого, восседавшего на белоснежном коне, но почему-то забывшего при этом снять лыжи. Конь вместо доспехов богатырских был в темных горнолыжных очках и шапочке с помпоном, а потому и правда выглядел совершенно по-идиотски. В роли Василисы-Придурочки, выступала, очевидно, я.

— Ты почто цветы нашей любви слезами поливаешь? — грозно спросил мой Принц. — Не видишь, что ли, они от этого вянут?

— А ты мне лейку чем-нибудь другим наполнил? — крикнула я. — Почему я одна должна ухаживать за нашими общими цветами?

— Мне с коня несподручно, — объяснил он. — Мое дело — государством править, а твое — цветочки поливать.

— У нас равноправие! — раздраженно выкрикнула я и даже во сне удивилась: откуда у меня взялся такой сварливый голос, аж ухо режет?

— Тогда и ты вставай на лыжи и садись на коня, — предложил Принц. — Раз равноправие, то что ж…

— Еще чего! — возмутилась я. — Негоже красным девицам мужеску полу уподобляться…

— Да ты сама не знаешь, чего хочешь! — осердился Принц. — И так тебе не так, и эдак не эдак! Поскакал я дальше, а ты подумай покудова, че те надо!

Конь оскалился и издевательски заржал, а потом резво поскакал прочь, унося Принца и вместе с ним все мои мечты.

— «Ты скажи, ты скажи, че те надо, че те надо, я те дам, я те дам, че ты хошь…» — затянула Баба Яга со своего насеста, лирически помахивая вслед Принцу помелом, как вышитым платочком.

— Куда? Постой! Мы же так и не поговорили! — растерялась я, а потом хряпнула лейку оземь и заревела. Слезы капали на снег, на одежду и сразу начинали дымиться, как будто я рыдала кислотными слезами.

— Ох и едкие же у тебя обиды, — прокомментировала Баба Яга. — Как еще душу наскрозь не продырявили?

— Бабушка Яга, ты в сказках всегда советы даешь, посоветуй мне, что делать, как быть? Почему я в любви по жизни Придурочка-а-а-а??? — и я завыла во весь голос.

— Пойди туда, знаешь куда, найди то, нужно что, в своей жизни примени и подарочки возьми!

— Да кабы я знала, чего мне нужно! — в отчаянии возопила я, с горя пнув лейку.

— Вот загадочка тебе, как подарок по судьбе, если с ходу отгадаешь — прямо в точку попадаешь, горести забудутся, а желанья сбудутся, — речитативом прогугнила Баба Яга и брякнула к моим ногам мою дорожную сумку. Сумка открылась, и из нее вывалилось несколько предметов: аптекарские весы, гармошка с перламутровыми кнопочками, потрепанная детская книга из серии «Хочу все знать», том 1, и сверху — чучело совы, у которой на шее болтался мой любимый янтарный кулончик.

— Как бывает в сказке, вот тебе подсказки! Разгадывай! Ну, а я полетела! — сказала Яга, тут же на вертикальном взлете с тихим жужжанием поднялась в небо и стала разворачиваться, активно помогая себе помелом. На спине у нее оказался пропеллер, как у Карлсона, — видать, пришедший на смену морально устаревшей ступе.

— «Завтра в 7.22 я буду в Борисполе, а там еще немного — и Прованс!» — мелодично запела Баба Яга голосом популярной певицы и, включив форсаж, мигом превратилась в черную точку. Очевидно, отправилась пугать Прованс…

На этом месте я проснулась и долго не могла сообразить, кто я и где я нахожусь. Я какое-то время таращилась во тьму, потом вспомнила, что я дома и сплю, нащупала шнурок ночника и сгребла с тумбочки часы. Четыре утра, кошмар…

— Как принц? — сонно спросил меня Пучеглазик.

— Просыпайся, вредитель! — приказала я. — Это ты мне ночные кошмары устроил?

— Я? Нет, что ты! Я снами не заведую, — немедленно открестилось мое «второе Я». — Образы я заказал, а уж дальше — твое кино.

— Тоже мне кино! Триллер! — сердито сказала я. — От таких снов заикой можно стать.

— А можно и подарочек получить, — заметил Пучеглазик. — Между прочим, кошмарики — это самые хорошие сны, потому как несут массу полезной информации. Значит, что-то внутри пришло в движение и просится наружу. Что снилось-то?

— Что снилось? — я начала вспоминать, но детали сна уже как-то смазались. — В общем, снился мой возлюбленный, только он сказал, что любовь зачахла, потому что я ее слезами поливала. Еще он сказал, что я сама не знаю, чего хочу, а потом вообще уехал… Еще там была Баба Яга, она всякие песенки пела. И еще что-то делала… Да! Она мне загадку загадала, только я не помню какую. Сказала, что если отгадаю — все желания сбудутся.

— А как же ты ее отгадаешь, если не запомнила? Ну-ка вспоминай! — оживился Пучеглазик.

— Так, она мне мою сумку дала, а там были какие-то предметы. Вот предметы помню! — с удивлением осознала я. — По-моему, она сказала, что это подсказки. Гармонь. Потом еще весы, ну, как в аптеке бывают. Книжка из моего детства. И сова, да, чучело совы! В моем кулоне!

Я соскочила с постели и кинулась к коробочке с драгоценностями — нет, шалишь, кулончик был на месте, лежал в коробочке, где ему и положено быть.

— Сон, — с облегчением сказала я и нервно хихикнула: похоже, я уже была готова найти все это «сонное послание» наяву.

— Давай разбираться, — предложил Пучеглазик. — Пока окончательно сон не забыла, надо вытащить из него максимум пользы. С чем у тебя ассоциируется гармонь?

— С гармонией, — не задумываясь ответила я. — А весы — с равновесием, если что.

— Отлично! А что за книжка была, помнишь?

— Ну да, помню. В детстве моя любимая была — «Хочу все знать». Она такая большая, светло-коричневый переплет и огромный знак вопроса на обложке. Можно сказать, все мои первые знания о мире — из той книжки.

— Ага! Стало быть, получала ответы на свои вопросы! Ну, а сова?

— Для меня это — символ мудрости, — ответила я. — Только почему этот символ мой кулон напялил — ума не приложу!

— А может, это ты и была? — предположил Пучеглазик. — Мудрая такая… Глазастая… Чудо пернатое…

— Сам ты чудо пернатое, — рассердилась я. — Ты говори, что из всего этого следует! А то спать охота.

— Как я понял, с принцем у тебя во сне не сложилось. И если он сказал, что ты сама не знаешь, чего хочешь…

— С этим можно поспорить, — самолюбиво перебила его я.

— Сон-то кончился, с кем теперь спорить? — резонно возразил Пучеглазик. — Стало быть, остается только выполнить указание и действительно определиться со своими желаниями.

— Хорошо, только потом, ладно?

— А разбираясь в себе и своих желаниях, ты попутно обретешь гармонию, равновесие, найдешь ответы на все вопросы и станешь мудрой, как сова. Как тебе такая перспектива?

— Ха-а-а-арошая перспектива! — заценила я. — Мне нравится! Не знала, что ты еще и сны умеешь толковать!

— Я много чего умею, — не преминуло вставить блок рекламы мое «второе Я». — Ну что, теперь досыпать?

— Погоди! Там еще Баба Яга была! А это что символизирует?

— Очевидно, ты найдешь новых друзей, которые станут твоими Волшебными Помощниками, — подумав, ответил Пучеглазик. — Ты не против?

— Я не против, а даже как-то решительно «за!», — утомленно сказала я. — А можно всех помощников на завтра отложить? Я бы все-таки доспала… Может, еще чего приснится.

Но больше в ту ночь мне ничего не приснилось. А наутро сон начал на удивление быстро сбываться…

Утром я первым делом включила компьютер и набрала в поисковике слова «Центр развития личности „Жар-Птица“. Как я и ожидала, информация была, но довольно скудная. Открылся в нашем городе недавно, расположен по адресу такому-то, оказывает услуги по развитию личности в подходе сказкотерапии… Так, стоп!

— Пучеглазик! Ты не знаешь, что такое сказкотерапия?

— Терапия — это лечение. А сказка — это сказка, ее ни с чем не спутаешь. А в чем дело?

— Дело в том, что в этой секте… то есть в центре! — применяют… выходит, лечение сказками? Что за бред?

— Знаешь, после того как получила широкое распространение уринотерапия, я уже ничему не удивляюсь, — объявил Пучеглазик. — Более того, я думаю, что лечиться можно чем угодно. Кому-то и осиновое полено — лекарство…

— Вампирам, что ли? — захлопала глазами я.

— Да нет, людям. Говорят, осина боли прекрасно снимает. И зубные, и головные, и суставные… Некоторые даже вместо подушки осиновое полено на ночь под голову кладут. Ну так сказки-то приятнее осины, а тем более урины!

— Ну это да! — не могла не согласиться я. — Сказки, оно конечно, приятнее, это кто бы спорил…

И тут я увидела, что на нижней панельке мелькает конвертик — стало быть, за ночь кто-то осчастливил меня письмецом… Я полезла в почту, и…

Письмо было одно, и оно гласило: «Вы зарегистрировались в форме обратной связи на рождественскую встречу „Круг Силы“. Если вы не передумали, нажмите на Жар-Птицу. Если передумали, то нажмите на Кирпич». Кирпич был выполнен в реалистической манере, и на нем красовалась надпись «Кирдык». Видать, для особо одаренных, чтобы не ошиблись. Жар-Птица, конечно, была куда привлекательнее: вся играла, переливалась, поводила хвостом и подмигивала продолговатым глазом. Заманивала, в общем… Но не это меня сейчас интересовало.

— Пучеглазик, я ведь не подписывалась ни на какую встречу. Я вчера только текст прочитала — и все, — озадаченно сказала я. Я сейчас точно чувствовала себя Василисой-Придурочкой из давешнего сна. — Точно — секта! Подцепили на крючок…

— Да, девочка моя, с такой бдительностью я просто удивляюсь, как ты вообще на улицу нос высовываешь! — язвительно сказал Пучеглазик. — Это сколько же подарков судьбы мимо пролетело? А где доверие к миру? Где вера в чудеса?

— Знаешь, здравомыслие еще никто не отменял, — начала было я, но это вреднючее создание не дало мне договорить.

— Ну да, ну да… Пока всякие авантюристы рассекают по заснеженным склонам, здравомыслящие дома сидят и мечты мечтают… до самой пенсии… одинокой такой…

— Ну, знаешь! — задохнулась я. — Да я… Да я вот сейчас… Возьму и пойду!

— Ты? Да нипочем не решишься.

— Ах так? — и я с размаху нажала на картинку с Жар-Птицей. — Вот тебе «до пенсии»!

— О, другое дело! — захихикал маленький провокатор. — Можешь ведь, когда хочешь! Только надо тебя разозлить как следует — и смотри-ка, какая энергичная девушка стала!

— Это здоровая злость, — сквозь зубы пробормотала я. — Я тебе покажу «одинокую старость»!

— Мне не надо, у меня другие планы, ты лучше себе покажи. Ты же сильная, тебе есть что положить в Круг!

— И что, например?

— Расскажешь про подарочки, — немедленно высказался Пучеглазик. — Ты поделишься своей сказкой, еще кто-то — своей, и у каждой свой опыт — вот и получится ваша общая Сила.

— Ой, смотри, окошечко открылось! — кинув взгляд на монитор, вдруг заметила я.

Там, где только что была Жар-Птица, распахнулось окошко с резными ставнями, а из него выпал и развернулся свиток, на котором вязью были выведены строки — куда и во сколько я должна была прибыть для участия в рождественском действе под названием «Круг Силы».

…Да, для меня самое главное — это набраться духу и прыгнуть, как в море со скалы. Потом я уже перестаю бояться и просто плыву. Так и сейчас было. После того как я подтвердила свое участие, я отбросила все страхи и теперь испытывала даже нетерпение — что же это там за сказкотерапия такая, и как мою личность будут развивать в центре «Жар-Птица», и какие приключения меня ожидают? А что приключения будут, я уже ни капли не сомневалась — в душе зрело-расцветало ощущение праздника.

И вот в означенный срок я находилась в музыкальном зале бывшего детского садика, а ныне центра развития личности «Жар-Птица», и украдкой бросала настороженные взгляды по сторонам, где сидели женщины — видимо, такие же неудачницы, как я. Почему неудачницы? Потому что все они были такие же несчастные и напряженные, как и я, хоть и прятали свою неуверенность за разнообразными масками. Но меня было трудно обмануть, сама такая.

Ждать нам пришлось недолго, потому что заиграла музыка, и в зале появилась… Баба Яга! Классическая такая, в лохмотьях, космах, с клыками и помелом. Ох, сон-то в руку…

— Ну вот, здрасьте, пришли на детский утренник, — ехидно прошептала я Пучеглазику. — И во что ты меня втравил?

— Пойти туда, не знаю куда, втравиться в то, не знаю во что, — разве это не весело? — радостно захихикал он. — Молчи и слушай, авось чего мудрого услышишь!

— Ну, и чаво явились? — сразу огорошила нас вопросом Яга. — Чаво не по домам сидите, не с добрыми молодцами гуляете? А-а-а, знаю, знаю! Выпала вам дорога опасная — любовь несчастная, всякие страдания, горькое разочарование, обида жгучая да слезы кипучие. И день вам не светел, и праздник не радостен. Сложилась у вас сказка непростая, чем дальше, тем страшнее. А только скажу я вам, девицы-красавицы, что таперича — не то что давеча, попали вы в сказку волшебную, для души целебную, и есть у вас возможность сказку переписать и счастливою стать, силой обменяться, уму-разуму набраться!

По-моему, не одна я была ошарашена. Все сидели с открытыми ртами и только ресницами хлопали, а Баба Яга все частила своей сказочной скороговоркой, зубы нам, стало быть, заговаривала…

— А для начала, чтобы сказка прозвучала, и я с вами посижу, свою сказку расскажу…

И Баба Яга, хлопнувшись на свободный стул, оперлась на помело и завела сказку следующего содержания.

Добрый молодец появился у Избушки-на-Курьих-Ножках, как положено, ближе к вечеру.

— Избушка-избушка, встань ко мне передом, к лесу задом! — проговорил он ритуальную формулу и стал ждать. Избушка никак не отреагировала.

— Слышь, избушка, кому говорю, встань ко мне перелом, к лесу задом! — возвысил голос он.

— Без толку орешь, парень, — меланхолично сообщил скрипучий голос из распахнувшегося окошка. — Механизм все одно сломан. Мужика-то в доме нет...

Добрый молодец глянул — и сразу понял: Баба Яга собственной персоной. Все как рассказывали: подбородок острый, нос крючком, глазки маленькие и космы нечесанные из-под платка.

— Чу, чу, русским духом пахнет, — заунывно завела Баба Яга, возведя глаза поверх головы добра молодца, куда-то в небо. — Эй, слышь, не помнишь, как там дальше по сказке положено?

— Нешто ты не знаешь? — удивился добрый молодец.

— Да знаю… Только ску-у-учно! Все время одно и то же, — пожаловалась Баба Яга. — Поживи-ка с мое в одной и той же сказке, да в глухом лесу, от тоски волком взвоешь!

— Дык это… не нами сказка писана, не нам ее и менять, — почесал в затылке добрый молодец.

— Ну ладно. Чего там далее по сюжету? — вздохнула Баба Яга.

— В дом пригласить, напоить-накормить, в баньке попарить… — напомнил молодец.

— Вот так всегда, — тяжко вздохнула Баба Яга, исчезая из окна и распахивая дверь. — Воспользоваться женской доверчивостью, обольстить, выпросить какую-нибудь вещицу волшебную, а то и спереть — и только вас и видели. Альфонсы вы все!

— Я не такой! — возмутился добрый молодец. — Я положительный персонаж.

— А я, выходит, отрицательный! — саркастически усмехнулась Баба Яга. — Как помощи у меня просить, так чуть не вприсядку скачете, а как своего добились — только вас и видели. И потом сказки страшные про меня рассказываете, мол, Баба Яга жуткая да Баба Яга злая…

— Бабулечка, да кто ж вас так обидел? — озадачился добрый молодец.

— Да кто меня только ни обижал, — безнадежно махнула рукой Баба Яга. — Ладно, проехали. Иди уже в избу, чего там…

В избе было темно и мрачно, хотя и чистенько. Черный котяра щурился с печи, пахло травами, которые в пучках сушились на стенах.

— Говори скорей, чего надо, забирай — и отчаливай, — в сердцах бросила Баба Яга.

— Так это… Накормить-напоить, баньку истопить… — растерялся добрый молодец.

— Слушай, давай без этих условностей, а? — скривилась Баба Яга. — Надоело! Чего тебе дать? Волшебный клубочек? Скатерть-самобранку? Шапку-невидимку? Меч-Кладенец? Коня богатырского? В общем, забирай — и уматывай, да поскорее!

— А чего это ты меня гонишь? — вдруг возмутился добрый молодец. — Я, может, и просить у тебя ничего не стану! Я, может, поговорить хочу! За жисть!

— Знаем мы ваши разговоры «за жисть», — еще больше озлилась Баба Яга. — Только душу разбередите! Потом рыдай тут в гордом одиночестве, оплакивай загубленную молодость…

— Значит, так! — решительно сказал добрый молодец. — Где тут у тебя инструменты? Тащи, буду поворотный механизм чинить! А разговоры на потом отложим!

Инструменты сыскались мигом.

— Тебя как зовут-то, добрый молодец? — смягчилась Баба Яга через недолгое время.

— Иванушкой, — отозвался добрый молодец из-под избушки, где уже валялась куча отвинченных деталей.

— Ты блинки уважаешь со сметаной или с медом?

— Да как подадите, так и употреблю, — сказал молодец, продолжая звякать железяками.

— Ладно, ладно, поняла, — кивнула Баба Яга и потрусила к печке.

Вскоре Избушка обрела прежнюю подвижность и крутилась налево-направо, как заведенная, а Баба Яга уже поливала из кувшина Иванушке на руки.

— Ну, теперь и блинков можно, — степенно сказал он, вытирая руки поданным рушником.

За столом сидел прочно, ел вдумчиво и основательно, не жадничал, но и не стеснялся. Баба Яга только успевала то сметанки, то медку подливать. Наконец Иван насытился, откинулся.

— Спасибо, знатные блинки! Даже у матушки родной таких не едал!

— И тебе спасибо, Иванушка, на добром слове. Избушку вот починил — это да, за это уважаю. Ну, теперь проси…

— Погоди, бабуля, — прервал ее Иван. — Давай сначала баньку, а?

— Да я уж затопила, — призналась Баба Яга. — Иди, коли наелся. Раз уж ты от сюжета ни на шаг…

— Да бог с ним, с сюжетом! Уж больно я баньку люблю. Чего ж от удовольствия отказываться? Веники-то березовые есть?

— И березовые есть, и можжевеловые! — похвасталась Баба Яга. — А я уж тебя в лучшем виде по спинке похлещу.

После баньки Иван сидел красный, распаренный, в чистой рубахе. А Баба Яга опять поскучнела.

— Стелить, что ли? — сурово спросила она.

— Да я спать не хочу пока, — ответил Иван, внимательно глядя на Ягу. — А чего сызнова сердишься?

— А того, что каждый раз по одной схеме: корми вас тут, пои, в баньке парь, спать укладывай, а наутро — поминай как звали! А потом позорите честную женщину на всех сказочных перекрестках! Ненавижу я вас, кобелей проклятых!

— Так! — строго сказал Иван. — Давай-ка рассказывай. А то все намеками да намеками, а сути и не разберешь. Кто кобели, почему кобели, кого «поминать как звали» надо?

— Так если всех вспоминать, это целые мемуары получатся, — неохотно призналась Баба Яга.

— Мемуары так мемуары, — согласился Иванушка. — Я не тороплюсь никуда. Сказывай давай!

Сказ первый. ДОБРЫЙ МОЛОДЕЦ

— Ну, чаше всего сюда добрые молодцы наведываются, — начала Баба Яга. — На вид мужики сказочные. Умереть — не встать. Кровь с молоком, косая сажень в плечах. Только есть у них один недостаток: от сюжета — ни ногой. Вот они мне тут сладкие речи поют, приятные слова говорят, а сами только и думают, как свой интерес соблюсти. Все же знают, что я женщина демоническая: и штуки волшебные у меня есть, и заклинаний в избытке, и связи сказочные, опять же… Кому там надо со Змеем Горынычем сразиться, или яблок молодильных добыть, или еще чего невыполнимое сотворить — все ко мне, и ну тут мелким бесом рассыпаться! Ну, я женщина одинокая, по общению изголодавшаяся, сначала, конечно, как положено — в штыки, но потом не выдержу, растаю, душу распахну. А они, эти самые добрые молодцы, все как один — добьются своего, и поутру «асталависта, бэби!». По-нашему «прощай, Баба Яга!». В общем, наплюют мне в эту самую душу, и пишите письма! Оказывается, у всякого на примете какая-нибудь Марья Моревна, или Елена Прекрасная, или и вовсе царская дочь… Так спрашивается, при чем здесь я??? Я им что, трамплин для выгодного брака? Это мне, как женщине, крайне обидно!

— Так сама же говоришь, по сюжету положено… — посочувствовал Иван. — Сама посуди: к кому же им еще за помощью идти, если больше в сказке и нет никого?

— Так вот я и думаю, это какой же злодей положил мне такую жизненную линию? — пригорюнилась Баба Яга. — Ну просто сказочное свинство! Ведь мне тоже хочется простого женского счастья!

— Так может, ну нас, добрых молодцев? — осторожно предложил Иван. — Попробуй другую сказку, другой сюжет…

— А то я не пробовала! — взвилась Баба Яга. — Я ведь дама предприимчивая, могу и в чужую сказку заглянуть. Ну вот и заглянула на свою голову! Связалась с Зеленым Змием, чтоб он был неладен!

— Это ты про Горыныча? — догадался Иван.

— Ну! — дернулась Баба Яга. — Оно ведь как получилось..?

Сказ второй. ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ

— Змей Горыныч — мужчина южный: видный, корпусный, горячий, прям огнедышащий. Ну, думаю, за таким — как за каменной стеной. А оказалось — вся его огненность за счет употребления алкоголесодержащих жидкостей происходит. Налакается бражки — весь такой бравый, прямо дым из ноздрей валит и глаза огнем сверкают. А пройдет запал — свернется в кольцо и дрыхнет неделями. А жизнь-то идет, она неделю ждать не будет! Вот и пришлось мне опять самой крутиться. Да тут еще разборки эти… Он по пьянке с богатырями рассорится, они ему башку вгорячах и снесут, а мне потом его раны залечивай. Хорошо еще, у него их три, этих башки-то, да быстро новые отрастают, а то бы и насмерть мечами затюкали. А тут он и на меня с пьяных глаз наезжать стал! Я ему чего говорить начну, а он выпучит свои бесстыжие зенки, пасть разинет, и ну реветь: мол, женился неудачно, тоже мне жена, не понимаешь меня, что за глупая баба, только пилишь, Яга ты форменная. Это с его легкой руки меня Бабой Ягой называть стали!

— А зачем пилила? — спросил Иван.

— Так что ж мне, ждать, пока муж от спирта сгорит??? На путь истинный наставляла!

— Такого не наставишь, — покачал головой Иван.

— Ну, вот и я до того же доперла. Ушла я от него и снова замуж вышла. На этот раз за иностранца. Графом Дракулой звали. Я его на шабаше подцепила, ну и того… заделалась графиней.

Сказ третий. ГРАФ ДРАКУЛА

— И что? — заинтересовался Иван. — Сильно от отечественного производителя отличается?

— Ох, Иванушка, на вид-то оно конечно! Весь такой лощеный, обходительный, голос тихий. Все по этикету, с придыханием. Ручку целовал, комплименты делал, лютики-цветочки, то-се… Замок опять же — сказка! Только вот нутро под фраком у него гнилое оказалось, вампирское! Стала я замечать, что он из меня жизненные силы сосет. Вкрадчиво так, незаметно. Кажинный день ему рубашку накрахмаленную подай. Гроб, в котором он отдыхает, тряпочкой отполируй. Солнца в доме чтобы ни-ни. И ногой из дома — тоже никуда. А когда у него гости, так мне и показываться не велено было — встретила у парадной лестницы и марш в свои покои. А у них там веселье! В общем, не выдержала я! Спрашиваю: «Я тебе жена или домработница?» А он мне: «Я специально, между прочим, на Руси жену искал, потому как русские фемины видные из себя, работящие и неприхотливые». Ну, я метлу свою из шкафа достала — и домой, в дремучий лес. Очень мне надо, чтобы какой-то хлыщ заморский из меня кровушку русскую пил???

— Это точно, — покивал Иван. — За державу обидно! У нас, ежли что, своих кровопивцев хватает.

— Во-во, — подхватила Баба Яга. — Такой-то мне как раз и попался. Форменный кровопивец. Решила я, раз уж годы не юные, а замуж все ж хочется, так хоть за богатого! И пошла я за Кощея Бессмертного.

— Ох, и лиха ты, матушка! — крякнул Иван.

— Лиха, да не умна, — закручинилась Баба Яга. — Из огня да в полымя!

Сказ четвертый. КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ

— Про Кощеевы сокровища много слухов ходит. И все правда: богатства у него несметные! Он ведь Бессмертный, копит их от начала времен. И сам не помнит, сколько у него чего. Каменья драгоценные — россыпями, денежки — мешками, меха собольи — связками. Бери сколько хочешь — он и не заметит.

— Ну и брала бы! — посоветовал Иван.

— А на кой ляд? — горестно спросила Баба Яга. — Мы ж и не выходили никуда. Кощей-то на здоровье своем задвинут был, ему кто-то предсказал, что смерть его в игле, игла в яйце, яйцо в утке, ну и так далее. Ну вот он и носится с этими яйцами-утками, то анализы собирает, то давление мерит. Трясется над своим бессмертием… А из самого уж песок сыплется! И ни о чем, кроме болезней, и разговаривать не желает! Я ему говорю: так может, на свежий воздух? Или зарядку там, плавание в открытых водоемах? А он на меня: «Ты что, погубить меня задумала, старая ведьма???» Ах ты, думаю, опять незадача! Ведь сам-то ладно, привык, а меня сгноит в своих чертогах, так и буду ему всю жизнь утку туда-сюда носить! Нет, думаю, шалишь! Не хочу я остаток жизни провести с Кощеем. Я-то не бессмертная! Мне еще пожить хочется, на травке зеленой поваляться, в ступе под луной полетать! Нет уж, думаю, надоели мне эти старые пердуны! Буду себе помоложе искать.

— Ну! И нашла? — восхитился Иван.

— А как же! Моя последняя любовь. Мальчик-с-Пальчик звали.

Сказ пятый. МАЛЬЧИК-С-ПАЛЬЧИК

— Я его в лесу подобрала. Сгинул бы, заблудился. Он весь такой хрупкий был, незащищенный. Чисто эльф заморский! Глазки ясные, сам такой трогательный. Ну, я его и привела в дом. Поначалу все хорошо было. Я вот честно тебе скажу — я с ним прям расцвела! Ласковый такой был, нежный. Он мне про свою жизнь непростую рассказал, как она его по голове долбила. Я его пожалела: досталось же ему от жизни! Тем более что такой маленький, слабоватый. Не мужчина, а мужчинка. Ну, в моем положении на Илью Муромца рассчитывать не приходится, решила, что какой уж есть — того и буду любить. Во мне ее столько скрыто, любви-то этой…

— И что же, не сладилось у вас? — поторопил ее Иван.

— Да вроде и сладилось… Только вот боялся он всего. От избушки отойти — боится. В лес по ягоду — боится. Сковородку в печь сунуть — тоже боится. Сидит целыми днями, палочку строгает или песенки поет. Я уж его и так, и так пыталась к делу приспособить. Думаю, ну хоть в колдовских заботах мне станет помогать. Нет, и это боится! Одно слово — Мальчик-с-Пальчик! Но я ничего, терпела, слова худого ему не сказала.

— А чего ушла-то? — не выдержал Иван.

— Да не я ушла, он ушел, а еще вернее — я его ушла, — тяжко вздохнула Баба Яга. — И ведь как ушел, подлец! Я ему говорю: «Мол, пока сиднем сидеть будешь, мужиком не станешь, так и проживешь в мальчик-с-пальчиках!» А он мне в ответ: «Да если бы не ты, я бы давно уже богатырем заделался! Ты, мол, сильная женщина, натурой своей подавляешь меня, я с тобой не расту, потому как ты мне не даешь!» Ты прикинь, каково мне это слушать было??? Я же еще и в виноватых осталась!!! Ну, я ему и отвечаю: «Раз так, то иди, расти, а я тебя, дармоеда, кормить-поить задарма тут больше не намерена».

Ну, на другой день он и свалил. При мне-то, конечно, побоялся. А пока я по делам летала, поскидал в котомку все волшебные вещи, которые на себе унести смог, и испарился. Ну, я и догонять его не стала — чего уж там, невелика потеря.

— А дальше что? — спросил Иван.

— А дальше стала жить, как сказкой предписано, — грустно ответила Баба Яга. — Сижу вот в лесу, добрых молодцев принимаю, на ум наставляю да в путь провожаю. Чего еще делать одинокой бабе, хоть бы и Яге? Ты-то чего явился да ведешь себя не по правилам? Просить чего будешь — так проси, пока я добрая!

— Блины у тебя вкусные, — сказал Иван. — Мастерица ты. Волшебница, одно слово.

— Да ладно, — засмущалась Баба Яга. — Для хорошего человека не жалко… Проси уж!

— А попрошу я тебя вот что! — решился Иван. — Баньку еще раз истопишь?

— Так топила же уже? — удивилась Баба Яга. — Второй-то раз вроде как не по сюжету?

— А мы от него отступим чуток, ага? — предложил Иван. — Ты вот меня парила, веничком хлестала, а теперь давай я тебя попарю? В виде ответной услуги!

Баба Яга думала недолго — мигом баньку соорудила. Кто ж от таких заманчивых предложений отказывается? Сроду ведь еще ни один добрый молодец не догадался ей-то косточки попарить, веничком постучать!

В бане выяснилось, что Баба Яга вовсе не такая старая, какой казалась, — кожа от копоти отмылась, космы расправились, лицо разгладилось, а фигурка и вовсе как у молодой — в общем, женщина в соку, и кто бы мог подумать???

Парил ее Иван истово, от души, и из ковшика то холодной водицей окатывал, то горячей. Яга только постанывала, повизгивала да бока подставляла. А когда с пару-то вышли на белый свет, Иван только охнул:

— Мать честная! Да ты ж красавица! Ни в сказке сказать, ни пером описать!

— Ну да, я такая, — скромно потупилась Баба Яга. — Сказочная женщина, в общем. А ты чего думал?

— Дык сначала-то ты мне старухой показалась, — озадаченно потер лоб Иван. — Прости уж!

— Да ладно, чего там, — засмеялась Баба Яга. — Не ты один обманывался! Это ж не истинное мое лицо было, а маска такая. Когда женщина без ласки живет, в одиночестве, да в прошлом одни разочарования — она в Бабу Ягу и превращается, чтобы не лезли к ней, не приставали, душу не бередили. А под маской-то она завсегда женщина! А некрасивых женщин ни в каком возрасте не бывает, чтоб ты знал.

— Ну дела! — только и выговорил Иван.

— Ладно, Иванушка. Распотешил ты меня, уважил. Оттаяла я! Давай уж, говори, за чем пришел — ни в чем не откажу.

— Топор у тебя есть? — деловито спросил Иван.

— Есть, — удивилась Баба Яга. — Только он не волшебный…

— А мне волшебный и не надо, — ответил Иван. — Мне такой, чтобы дрова рубил. А то я баню очень уважаю, каждый день бы парился! А у тебя дрова на исходе. Нам вдвоем-то знаешь теперь сколько дров понадобится? Дык еще и зима впереди!

И на этом мемуары Бабы Яги заканчиваются, потому что дальше начинается уже совсем другая сказка!

— Ну, вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — закончила традиционной присказкой Баба Яга. — Коли чаво спросить хотите — спрашивайте!

— Но это же не русская народная сказка? — строго уточнила крупная дама с величественной осанкой. — Я по образованию филолог, но ничего подобного в литературных источниках не встречала.

— Не-а. Моя это сказка, личная, антимная. Дык и у тебя, бабонька, небось не русская народная?

— Разумеется, нет, — с достоинством кивнула дама. — Но это отношения к делу не имеет!

— А вот ежели ты свою сказку красиво сложишь, может, когда-то и твоя в народную войдет, — пообещала Баба Яга. — Народные-то, они из многих сказок выплавляются… Мудрость веков!

— А у меня вот другой вопрос, — подала голос худенькая девушка с рыжими хвостиками. — Вот вы — вроде Баба Яга, вроде мудрая, а столько ошибок в жизни понаделали… Это как?

— А я их за ошибки не считаю! — объявила Баба Яга. — Энто, девушки, жисть! А она всяко поворачивает. Да только за каждым поворотом все антиреснее да антиреснее, прям дух захватывает! А что столько любовей у меня было… Дык нешто я не женщина, хошь и сказочная? Когда и в подушку порыдать не грех…

По кругу пронесся смешок — уж очень Баба Яга была колоритная, представить ее обычной женщиной, которая рыдает от любовных неудач, как-то трудно было.

Я тоже решилась и задала вопрос:

— А вот я хотела про Ивана спросить! Это чисто сказочный персонаж или он реально существовал?

— Персонаж чисто сказочный, а существует реально и по сю пору, — ответила Баба Яга. — Он ваш Круг Силы и будет проводить, потому как самый настоящий сказкотерапевт. А я тут так, на подхвате и разогреве…

Баба Яга скромно поклонилась, стукнула помелом и унеслась прочь, а на смену ей в зал стремительно вошел — нет, ворвался! — добрый молодец. Иван, стало быть. Я ожидала, что он будет одет в русских традициях — ну там, кафтан, сафьяновые сапоги, косая сажень в плечах, но ничего такого подобного, на нем были современные джинсы и синий джемпер, впрочем, косая сажень все-таки присутствовала, ширина плеч впечатляла.

— Здравствуйте, дорогие женщины, девушки, красавицы и умницы, любимые и желанные! — и он одарил всех сразу таким проникновенным взглядом и такой белозубой улыбкой, что все мы невольно зашевелились — кто прическу стал поправлять, кто платье, кто просто приосанился или позу поизящнее принял… «Думала — мушшына, что за чертовщина?» — пронесся у меня в голове обрывок мультяшной песенки.

— Если вы попали сюда — значит, без подарков не уйдете, — пообещал Иван, и я сразу поверила: такой добрый молодец красным девицам врать не станет!

— На Круг Силы случайно не попадают, — продолжал он. — Он собирает только тех, кто готов, и тех, кто может! Раз вы тут — значит, ваше время пришло превратиться из лягушек, падчериц и жертв несчастной любви в Василис и Елен Прекрасных, в Шехерезад Луноликих и Богинь Лучезарных!

Он так красиво говорил — заслушаешься, а у меня опять стали страхи подниматься. Я не знаю, как в секты заманивают, но думаю, что вот именно так: красивыми словами и соблазнительными посулами.

— Вот уж точно Василиса-Придурочка! — немедленно высказался Пучеглазик. — Тебя что, матом отругать надо, чтобы ты мужчине поверила???

Мне стало стыдно: действительно, ну что это я? Или я настолько уж от хорошего отвыкла? Хотя что тут думать — я от своего горнолыжника сроду таких красивых слов не слышала.

— Меня Иваном зовут, и я — сказочник. Постараюсь, чтобы сказки мои вам по нраву пришлись и в душу запали.

«Ой, как бы он сам кое-кому в душу не запал… — в панике подумала я. — Уж очень видный, прямо как сам из сказки вышел».

— А сейчас встаньте и начните знакомиться друг с другом, — предложил Иван. — Ходите по залу, а когда встретите кого-нибудь, назовите свое имя. А в ответ на чье-то имя скажите комплимент: «Ты такая красивая!» И смотрите при этом друг другу в глаза, ведь глаза — зеркало души!

Мы стали бродить туда-сюда, приветствуя друг друга таким странным образом. И неожиданно мне вдруг очень понравилось говорить другим об их красоте. Нет, даже не так: я вдруг увидела, что все, кто тут есть, — красивые! А ведь поначалу я ничего такого не заметила. Но вот теперь — такие глаза, такие улыбки! Я и сама разулыбалась, раскрепостилась, и мне даже жалко стало, когда Иван попросил нас занять свои места.

— Как настроение? — спросил он у нас, и все оживленно закивали: хорошее, мол, замечательное!

— И у меня замечательное, потому что вы сейчас такие красивые! — с удовольствием обозрел нас Иван. — От комплиментов женщины распускаются. В хорошем смысле этого слова! То есть как цветы.

— Значит, мы теперь — распущенные женщины? — задорно выкрикнул кто-то.

— Распустившиеся цветы, — мягко поправил Иван. — Розы, маргаритки, ромашки, орхидеи, незабудки, тюльпаны и лилии… Такие разные — но каждая по-своему прекрасна. И даже странно: почему же каждой из вас новогодний праздник принес не радость, а грусть? Что же там такого произошло, что вас опечалило?

Мы притихли, а та самая величественная дама-филолог тут же воинственно заявила:

— Имейте в виду, я свою историю всенародно рассказывать не буду! Я сюда не затем шла, чтобы душу наизнанку выворачивать!

— А и не надо, — покладисто кивнул Иван. — Какая нам разница, что было? Ведь главное, что будет! Поэтому в нашем Кругу Силы мы будем слушать самые разные истории, которые случились не с вами — с кем-то, где-то, когда-то. Слушать — и обсуждать. И каждая из вас сможет почерпнуть что-то для себя, поделиться своими мыслями, послушать других и приобрести мудрость. Ведь не случайно первая, кого вы увидели тут, была Баба Яга, самый яркий женский сказочный персонаж.

— Кто-кто? — переспросила я. — Но ведь Баба Яга в сказках — отрицательная героиня, это бесспорно!

— Ну нет, это вы зря, тут как раз можно и поспорить! — покачал головой Иван и поведал совершенно захватывающую историю.

Оказывается, мы знали о Бабе Яге только малую толику всей правды. Иван, например, считал, что каждая женщина — немножечко Баба Яга, только не в смысле характера, а в смысле тайных знаний и вековой мудрости. Если еще более смело посмотреть — то и в плане магических способностей.

В древних преданиях упоминается, что Баба Яга могла жить в любой деревне, как обычная женщина: замуж выходила, ухаживала за скотом, пироги пекла, детишек воспитывала, мужа ублажала… А волшебили женщины об ту пору исключительно на досуге и в соответствии с природными законами. Обереги всякие, амулеты, кисеты с родной землицей, рубашки вышитые, от стрелы заговоренные…

— Ух ты! — восхитилась я. — Это и есть женская магия?

— И не только это! — встряла Яга. — В росе на заре купаться, чтобы тело красивым было, — кто женщин научил? Ведающие матери! Гадания всякие — тоже от нас пошло. Заговоры от боли, от страхов, от грыжи… «У сороки боли, у вороны боли, у моей детки заживи» — тоже от нас. А потом наступили времена, когда на нас ополчились те, кто магическим даром не обладал, от зависти, что ли… Потому многие ведьмы и обозлились, и вредительствовать начали…

— Ведьмы??? — переспросила я. — А Баба Яга тут при чем? Я что-то запуталась!

Тут Иван засмеялся:

— А Баба Яга-то кто??? Ведьма и есть, только ранга самого высокого! Это слово сначала вовсе не ругательным было. Так когда-то мудрых женщин называли. Тех, что владели тайными знаниями женской бытовой магии. Ведь-Ма — Ведающая Мать. Это потом их преследовать стали, обвиняя в колдовстве. А так-то бытовая магия до сих пор в каждой женщине живет. Так что можно не сомневаться: любая из женщин немножечко Баба Яга! Только каждая сама выбирает, какой стороной проявиться — то ли доброй, то ли злой.

— Ой как интересно-то! — я смотрела на Ивана во все глаза, да и все тоже слушали, как завороженные. — В наше время это все как-то по-другому видится. Я и не знала…

— Древние славяне Бабу Ягу ой как почитали! По-разному звали — Буря Яга, Яга-Ягинишна, Ягибиха, Ягишна. Боялись, но уважали. Потому как считалась она посредницей между Миром Живых и Миром Мертвых. Если вы сказки читали, то обратили, наверное, внимание, что к Яге приходят тогда, когда уже больше не к кому. Потому что если край, если все способы исчерпаны или без волшебства не обойтись — к кому же еще, как не к Яге? Яга видит и знает то, что никто больше не ведает…

— Это точно! И всегда знает, чем герою помочь, — подтвердила женщина-филолог. — Если бы не Баба Яга, многие герои еще в середине сказки умерли бы. В ряде случаев Баба Яга действительно выступает как помощница и спасительница.

— Это так, Яга — один из самых значимых сказочных персонажей. Может погубить, а может и спасти — смотря как себя с ней поведешь. Она сама выбирает, кого казнить, кого миловать. То же самое можно сказать и о любой женщине на земле. ЖЕНЩИНА САМА ВЫБИРАЕТ! Я прошу вас запомнить это. Она сама выбирает, быть ей счастливой или несчастной, и кто будет отцом ее детей, и кем она хочет быть в жизни — Вечной Золушкой, Злой Мачехой, Завистливой Сестрицей или Волшебной Феей.

— Вот она, сказкотерапия! Началось уже! — восторженно шепнул Пучеглазик.

Надо же… А я и не заметила, как ненавязчиво Иван стал уводить нас в тему. Безусловно, он был мастером своего дела и мог, как гаммельнский крысолов, увести нас за своей дудочкой куда угодно… Но мне почему-то не хотелось сопротивляться. Мне очень хотелось поскорее узнать, куда нас поведут Баба Яга и добрый молодец Иван, какими сказочными дорогами, и какая мудрость поджидает нас на этом пути.

— А чтобы не быть голословным, я предложу вам одну сказку, из которой станет ясно, как женская магия применяется и работает в обычной жизни среднестатистической горожанки, — сказал Иван.

Как-то под Новый Год Ларисе при покупке продуктов к праздничному столу сдачи не нашли, а дали взамен лотерейный билетик. Лариса сначала вроде попыталась возмутиться — лишних денег у нее не было, да и нелишние тоже к концу подходили, а впереди праздники… Ах, это вечное безденежье!

— Ну нет у меня мелких денег, нет! — сказала кассирша. — Но вы не расстраивайтесь! Видите, лотерея новогодняя, называется «Время Чудес», так что все к лучшему!

— «БЕСпроигрышная», — прочитала Лариса на билетике. — А это что значит?

— То и значит, что все равно что-то выиграете, — объяснила кассирша. — Давайте, женщина, проходите, не задерживайте очередь!

Так у Ларисы и оказался этот лотерейный билетик. Нет, не то чтобы она лотерею не любила. Вовсе нет! Напротив, она часто мечтала о крупном выигрыше и билетики лотерейные покупала время от времени, только вот никогда ничего не выигрывала. Даже странно как-то было — ну почему кому-то везет, а ей нет??? Это было тем более несправедливо, что Лариса жила небогато, и крупный выигрыш ей совсем бы не помешал. Уж она бы нашла, куда его приспособить и на что потратить! Но даже в этом она была какая-то бесталанная…

На билетике был написан и день розыгрыша. Вот тут Лариса заинтересовалась по-настоящему. А вы бы не заинтересовались, если бы вам сказали, что результаты вам сообщат по телефону 31 января, ровно в полночь? Вот и Лариса была прямо заинтригована. Тем более что в новогоднюю ночь никаких особых радостей у нее не намечалось, а тут… «Только вот откуда они могут знать мой телефон? — вдруг сообразила она. — Ой, наверное, шутка какая-то…»

И вот наступила Новогодняя Ночь. Лариса праздник встречала дома, одна. У взрослого сына своя семья, да и живет он далеко. К себе приглашать кого-то она не могла — вот уже который год дома была разруха, то есть ремонт, который начался, да так и застыл без движения. Самой идти куда-то — ни подарка, ни платья приличного. Так что вот уже который год — дома, дома…

Вот она и включила телевизор, накрыла стол, чем Бог послал, уселась и стала встречать Новый Год — как могла. В телевизоре пела и шутила Верка Сердючка, на столе расположились кое-какие деликатесы, которые Лариса себе и позволяла два раза в году, на день рождения да на Новый Год. А потом по телевизору показали часы, стрелки которых сошлись на двенадцати, Лариса подняла бокал с шампанским, даже глоток сделать успела, и… Оглушительно затрезвонил телефон. «Сын, наверное!» — решила Лариса и кинулась снимать трубку.

— Здравствуйте, вы участвовали в лотерее «Время Чудес» и выиграли главный приз — Исполнение Желаний.

— Я? Выиграла?? Главный приз??? — пролепетала изумленная Лариса. — Не может быть!

— Может, может, — уверил голос в трубке. — Так когда желаете получить?

— А прямо сейчас можно? — попросила Лариса. — А как? Надо куда-то ехать? Или вам адрес сказать?

— Не надо вам никуда ехать. И адрес не нужен. Сейчас я вас переключу на Главного Исполнителя, с ним и поговорите.

И в трубке заиграла музыка. Лариса ее сразу узнала: все та же вездесущая Сердючка задорно пела: «Хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это знаю, знаю…» А потом солидный мужской голос сказал:

— Главный Исполнитель слушает! Изложите ваше желание!

— Что, вот так вот, сразу? — испугалась Лариса. — Ой, подождите, я подумаю! Так, чего же я хочу??? Я много чего хочу! Только не пойму, что вперед, а что потом…

— Не торопитесь и не волнуйтесь, у вас есть время, — успокоил ее голос. — Давайте вы мне будете просто рассказывать о своей жизни, а по ходу и желания определятся.

— Хорошо, — охотно согласилась Лариса. — Живу я как-то не так, как хочется! Безрадостно живу. Мечтаю об одном, а получается другое. Вот мне хочется быть богатой, путешествовать по миру, есть всякие вкусности, половинку свою встретить…

— А что мешает? — участливо спросил Исполнитель.

— Ну как что? — удивилась Лариса. — Известно что — безденежье!

— А зачем вы с ним живете? — удивился голос.

— Что значит «зачем»? А кто меня спрашивает? — пришла очередь удивляться Ларисе. — Оно как-то бесшумно проникло в мою жизнь и обосновалось тут прямо по-хозяйски. Я его вовсе не звала!

— Ну уж ни за что не поверю, что безденежье само вползло, — не согласился Исполнитель. — Оно же не ко всем приходит, а только к тем, у кого ему уютно. Где условия подходящие!

— А какие условия для него подходят? — озадачилась Лариса.

— Безденежье селится там, где есть много БЕСов.

— Нет у меня никаких бесов! — испугалась Лариса. — У меня только попугайчик, Кеша зовут! А чертей у меня отродясь не водилось!

— А черти тут ни причем, — ответила Исполнитель. — Я других БЕСов в виду имел. Не будет в доме достатка, если в доме поселились БЕСрадостность, БЕСалаберность. БЕСнадега, БЕСобразие, БЕСсмысленность, БЕСверие и прочие БЕСы. Ну-ка вспомните, есть у вас такие жильцы?

— Нету, нету! — закричала в трубку Лариса. — Хотя… Вот знаете, сын ремонт пять лет назад начал делать, да так и не закончил. И с тех пор все так в какой-то разрухе и стоит— ни богу свечка, ни черту кочерга… Такое безобразие! А я красоту люблю, уют… Меня это так угнетает!

— Ну вот, а говорите, нет БЕСов! Зачем же вы терпите такое БЕСобразие? Неужели вам это нравится?

— Нет, я же говорю, я порядок и уют люблю! Но что я, сама этот ремонт должна делать?

— А кто вам должен? — поинтересовался Исполнитель. — Ведь вы же в этой квартире живете! Конечно, можно повесить ремонт на попугая Кешу, но вряд ли он с ним справится…

— Но и я не справлюсь, — возмутилась Лариса. — С какой стати я должна уродоваться на этом ремонте?

— А чтобы ликвидировать БЕСобразие, — подсказал голос. — Имейте в виду, если не вы — то кто же???

— Но у меня же безденежье! — нашла новый аргумент Лариса. — На ремонт средства необходимы, а у меня их нет.

— БЕСденежье, говорите? А деньги к вам не идут, потому что вы уж столько лет живете в БЕСалаберности, и вроде как уже привыкли, даже ничего менять не пытаетесь, — посочувствовал невидимый собеседник. — Между прочим, деньги такого не любят! Это их БЕСит! Они любят, чтобы их вкладывали разумно. Скажите, вы пытались как-то поправить положение?

— Ну да, пыталась, — уныло ответила Лариса. — Я самоисполняющиеся сказки пишу. Они и правда сами исполняются, только не для меня, а для других… Получается — БЕСсмысленно их вообще писать. Ой, это что же, еще один БЕС вылез?

— Да, развели вы БЕСов… И не сосчитать! А вы на заказ их писать не пробовали? За деньги! Пусть за небольшие, но все-таки! Раз сказки исполняются — значит, качественный товар!

— Ну что вы, это было бы БЕСсовестно с моей стороны, — засмущалась Лариса.

— А не БЕСсовестно жить в БЕСобразии, БЕСалаберности и БЕСсмысленности?

— Ну так безденежье же! — воскликнула Лариса. — От этого и жизнь безрадостная, и полная обессиленностъ наступает. Я от этого на работу устроиться не могу. Устаю быстро.

— Да вы оттого и устаете, что для себя ничего не делаете, и вообще, непонятно куда идете и к чему стремитесь. Это вы сами свою жизнь БЕСсмысленной делаете, а потом удивляетесь, чего это она такая БЕСрадостная, а вы такая оБЕСсиленная.

— Я? — опять поразилась Лариса. — Да при чем тут я??? Я-то стараюсь, мечтаю! Визуализации провожу, картинки светлого будущего рисую. Я все делаю!

— А руками вы что-нибудь делаете? Картинку нарисовать мало. Ее еще и в жизнь воплотить было бы здорово. В одной умной книге написано: «У Бога нет других рук, кроме твоих». Так вот— чистая правда, так и есть!

— Это что же получается? Я сама мечтай, сама и делай? Так, что ли?

— А вы как-то по-другому это себе представляли?

— Ну да. Я-то думала, оно само как-нибудь материализуется. Я намечтаю себе счастье, позову, а оно — р-р-раз! — и свалится сверху. Вот и сижу, жду…

— Ага. Вы сидите и ждете, когда счастье свалится, а оно сидит и ждет, когда вы его ощущать начнете. Замкнутый круг какой-то, не находите?

— Да! Полная безвыходность, — подтвердила Лариса.

— Вот вам и еще вредный жилец — БЕСвыходность. С чего это вы взяли, что выхода нет?

— Я так чувствую, — мрачно ответила Лариса. — Мне вообще картинка такая видится: будто я в каком-то замкнутом пространстве стою в старой коричневой дубленке, которую давно уже подарила подруге. Вокруг меня сплошная стена, только небо надо мною. Я пытаюсь найти выход сама, шарю руками по стене, но выхода не нахожу. Тогда я обращаюсь за помощью к небу, но оттуда идут советы совсем не на мой запрос. И я воспринимаю эти советы как смех надо мной, но помощи нет. И я опять сама шарю руками по стене… И так бесконечно.

— Отличная картинка, могу вам ее смысл растолковать, — обрадовался Исполнитель. — Вы уже давно из своей старой шкурки выросли, а расставаться с нею никак не хотите. Вам Мир специально стены неприступные вокруг возводит, чтобы вы росли, а вы не желаете. Ведь если вы возвыситесь — легко перешагнете через стену и вырветесь из своего тесного и душного БЕСрадостного мирка, но вы не хотите. Вам сверху советы дают — но вы их не слушаете. Вы хотите простора, путешествий, яркости, но не хотите расставаться со своими ограничениями. Вот отсюда и БЕСвыходность. А на самом деле — выход перед вами! Вернее, НАЛ вами!

— Но я не поняла! — жалобно пролепетала Лариса. — Как расти? Куда смотреть? Кого слушать? К чему стремиться? Кто мне подскажет?

— На самом деле вам уже все подсказали, растолковали и сто раз повторили. Теперь дело за вами! РАСтите! РАСкрывайте свои таланты, РАСпахивайте окна, РАСставайтесь со всяким старьем. И с затянувшимся ремонтом, и со старыми энергиями, и с прочим хламом, и с вашими БЕСами тоже. Впустите в свою жизнь РАС-СВЕТ! Прогоните навсегда БЕСверие! Поверьте же, наконец, в Чудо! Недаром наша лотерея называется «Время Чудес».

— Да, о лотерее! — спохватилась Лариса. — А когда мне будут вручать главный приз?

— А вам его уже вручили, — радушно проинформировал Главный Исполнитель. — Вашим заветным желанием было получить ответ на вопрос: почему у вас жизнь оБЕСдвижена и БЕСрадостна. Ну, так я вам об этом поведал! А уж дальше сами решайте. Или долбиться в неприступные стены, или скинуть старую шкурку — и ввысь, к Свету! Всего вам хорошего, и Времени Чудес!

— Спасибо, — машинально ответила Лариса. — Только вы мне скажите… А у меня получится?

— Получится, обязательно получится! — уверенно пообещал Исполнитель. — Вы же видели на билете надпись — БЕС-проигрышная? Так вот, БЕСЫ всегда проигрывают, если вы твердо решили с ними расстаться!

В трубке щелкнуло, а потом оттуда опять запела Сердючка: «Хорошо, все будет хорошо…»

— Слышите, БЕСЫ??? Вы проиграли!!! — грозно объявила Лариса куда-то в пространство. И, не выдержав, от всей души запела вместе с Сердючкой: «Ой, чувствую я, девки, загуля-а-а-а-а-а-а-ю!!!!» Изгнание БЕСов, похоже, уже началось, БЕСнадега в панике отступила, а в душе, несмотря на то, что Новогодняя Ночь только начиналась, уже занимался розовый РАС-СВЕТ.

— Это что же, такой сказочный экзорцизм? — блеснула эрудицией дама-филологиня. — И хотите сказать, что это… э-э-э… не знаю что… работает?

— Более того, я хочу вам это показать и доказать на практике! — пообещал Иван. — Рождественская неделя — волшебная. Помните, у Гоголя в «Ночи перед Рождеством» черт с кузнецом Вакулой за черевичками летали?

— Не черт с Вакулой, а Вакула на черте! — поправила назойливая дама. — Он же оседлал нечистую силу!

— И это правильно! Потому что если ты не оседлаешь нечистую силу, то она тебя оседлает. То же самое касается и любых неприятностей, — пояснил Иван. — Не давайте им себя оседлать, а превратите в рабочую силу! А мы поможем вам вспомнить приемы женской магии, которые все вы знаете, только за делами-заботами позабыли. Самым лучшим для меня результатом будет, если вы, завершив Круг Силы, почувствуете себя волшебницами.

Не знаю, как остальные, а я уже начинала что-то такое ощущать. Словно где-то глубоко во мне проснулось маленькое крылатое существо и теперь протирало заспанные глазки и расправляло крылышки…

Надо же, как много интересного есть в мире, о чем я не знала! Вот и сказкотерапия… Про нее нам уже битый час рассказывали Иван на пару с Ягою, и вещи говорили совершенно удивительные.

— Вот вы привыкли, чуть что не так, таблетки глотать, — говорила Баба Яга, указуя на нас обличающим перстом. — От головы — таблетка, от сердца — таблетка, от депрессии — тоже таблетка. Ну, таблетка боль, оно конечно, заглушит, но причину-то не уберет! А невдомек вам, глупым, что болесть от ентого дела никуда не денется, а втихушку-то еще пуще расцветет! С причиной надо разбираться, с причиной!

— Говорят: «В здоровом теле — здоровый дух», и это правильно, — вторил ей Иван. — Только это утверждение и в обратную сторону верно: «У здорового духом — здоровое тело». Любой непорядок, что в теле, что в душе, — намек, что, стало быть, что-то не так человек делает, неправильно живет.

— Стало быть, не таблетки кушать надо, а задуматься: где ошибочка вышла, что поправить? — это снова Баба Яга.

— А чтобы в душу к себе залезть да все как есть увидеть, лучше сказки ничего и не придумаешь. В ней тебе и картинка, и метафора, и выбор пути, и подсказки, и мораль.

— Иной человек сто книжек умных прочитает, а все не впрок, — посетовала Яга. — В ум вошло, на душу не легло, вот и не работает. А сказка — она и уму пищу дает, и на душу сразу ложится. И действует так ненавязчиво, не в лоб, а исподволь. «Сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок» — енто ж как точнехонько сказано! Намеками да экивоками, так, глядишь, и достучится сказка до души, излечит причину несчастья…

— Первое, что ребенок в детстве слышит, — это сказки. Они для него и становятся первым учебником жизни. Если подумать, так это своего рода руководство к действию в разных жизненных ситуациях. Каждая сказка несет зашифрованное Послание, которое нужно найти и осознать.

— Сказочку читаешь — подарки получаешь, ямки обходишь, счастье находишь, — вновь завела свой речитатив Баба Яга. — Читай сказки, получай подсказки, если женщина умна, будет счастлива она.

И вновь Иван:

— А еще сказкотерапия — инструмент развития фантазии, творчества и интереса к жизни. В сказке скучно не бывает! И жизнь начинаешь видеть по-другому, не бесформенным пятном, а в красочных деталях.

— И я вам как сказочная женщина скажу, — доверительно сказала Баба Яга, — ежели вы научитесь сказку своей жизни писать, то откроется в вас источник древней Женской Магии, и начнете вы ВИДЕТЬ… да не глазами, а сердцем.

— В общем, сказка может стать волшебной пилюлей от всех болезней, — в заключение сказал Иван. — Кто не верит — убеждать не буду, сами проверите.

— Вошли вы сюда от горя, а выйдете со счастьем, — авторитетно заявила сказочная женщина Яга. — Енто я вам со всем знанием дела заявляю.

— Ну, теорию я вам рассказал, теперь к практике, — объявил Иван. — Мы вам тут предложим много сказок. А если вы захотите рассказать — и ваши с удовольствием послушаем. Но прежде чем начать, я вам расскажу, как сказка работает. Тут правила простые.

ПЕРВОЕ: Послушали сказку — отследите эмоции. Если не задела и не вдохновила — значит, не ваша сказка, послушали и забыли. Если в душе отозвалась, смеяться или плакать заставила — это хорошо, значит, срезонировала сказочка, сыграла на струнках вашей души. А вот если поднялась в вас буря, возмущение или неприятие — самая ваша сказка и есть. Попала она вам, стало быть, в болевую точку, открыла что-то, что вы видеть не хотите. Тут повод хорошенько задуматься.

ВТОРОЕ: Дальше сказку надо проанализировать. Слово скучное, но полезное. Надо же разобраться: почему да отчего все происходит в сказке так, а не иначе? Каким образом поступают герои и что из этого следует? Вот и будем обсуждать, все мнения учтем, никого не забудем. Сказка, она же на символическом языке разговаривает, метафорами, значит, надо эти символы-метафоры расшифровать и подумать, что они лично для вас означают.

ТРЕТЬЕ: А теперь — самое важное. Надо осознать, как сказочка на вашу жизнь ложится, чем для вас актуальна. Проще говоря — какой подарочек вы из нее извлечь можете, чтобы потом пользоваться.

— Смотри-ка, и здесь подарочки! — шепнул Пучеглазик, но я на него шикнула — боялась хоть слово пропустить.

Но, собственно, на этом Иван и закончил переход к практической части.

— Если есть вопросы, то самое время их задать, — пригласил он.

Вопросы были. И у меня их возникло немало. Казалось бы, голая теория, а я чувствовала себя, как будто мне сказки рассказывали. Похоже, не одна я, потому что строгая дама-филологиня тут же высказалась:

— Если я правильно поняла, то вы утверждаете, что все таблетки, уколы и микстуры нужно отменить, принял сказочку перед едой — и все в порядке, так? Извините, но в это трудно поверить. Впечатление, что вы нам тут сказки рассказываете!

Тут Баба Яга, скучавшая поодаль, не выдержала и от души расхохоталась.

— Ой, умора! Ну, не могу! Ай, насмешила! «Сказки рассказываем»!!! А ты-то чаво ожидала?

— Так оно и есть. Сказочники мы! — с улыбкой развел руками Иван. — Что тут еще скажешь?

— А тут надобно не говорить, а сказывать! — вмешалась Баба Яга. — Я вам сейчас сказочку в назидание расскажу. Сказочка сия и вовсе на моя, а история в лицах от одной девицы. А вы слушайте, вникайте, мудрость примечайте, подарки получайте!

Для меня нет страшнее праздника, чем Новый Год. Я вообще не очень люблю праздники — они никогда не оправдывают тех ожиданий, что в них вкладывались. Ну а Новый Год — итоговый кошмарик в длинной череде разочарований, который бросает стылую еловую веточку на могилку несбывшейся Мечты.

Вот такие невеселые мысли одолевали меня, пока я в гордом одиночестве наряжала елку, занималась предновогодней уборкой и вообще готовилась к так называемом «Главному Празднику Страны». Елочная гирлянда, почувствовав мое непраздничное настроение, никак не хотела зажигаться, а мужчины в доме не было, и это еще больше испортило мне жизнь.

Нет, в самом деле… В мечтах всегда рисовалась новогодняя картинка: стол, накрытый на двоих, зажженные свечи, искристое шампанское в высоких бокалах, запах хвои и мандаринов, медленные танцы под красивую музыку, негромкие разговоры — глаза в глаза, сердце к сердцу, рука в руке… Нежные объятия на шелковых простынях… Кофе в постель утром и проникновенные слова «Я не хочу с тобой расставаться никогда, любимая». Эх… Ну разве я о многом мечтала??? Просто — тихое счастье вдвоем…

Но каждый Новый Год разыгрывался какой-нибудь другой сценарий. «Набравшийся муж», «Ушел за хлебом и не вернулся», «Накорми гостей и упади», «Прислуга за все», «Одна, совсем одна», «Компания Отчаявшихся Домохозяек» — вот в таких спектаклях я обычно принимала участие в этот замечательный праздник. А ведь говорят — как Новый Год проведешь, так и весь год пройдет… Ну, так оно и есть. Все правда — испытано на собственной шкуре.

И этот Новый Год мне ничего хорошего не сулил. Нет, вы не подумайте, не то чтобы я была записной неудачницей — вовсе нет, и у меня что-то хорошее в жизни происходит. Вот, например, в этом году у меня наметился роман с Антоновым. Это был, конечно, подарок судьбы. До этого вообще был полный вакуум. Но вот Новый Год… Дело в том, что у Антонова при всех достоинствах имеется один недостаток — он женат. Там у них свои заморочки, и не все гладко, но… Семья у него есть, и с этим приходится считаться. Встречать с друзьями, в шумной компании, где все будут по парам, и только я как белая ворона, мне не хотелось. Так что Новый Год я, скорее всего, проведу одна. Никаких застолий, зато не надо ни готовить, ни наряжаться. Елку вот только наряжу и шампанского открою. Одна, совсем одна….

— Ну уж это можно легко поправить, — утешил густой бас из-за спины.

Я взвизгнула, выронила гирлянду и резко развернулась. Передо мною стоял… Дед Мороз. В шубе, шапке, с бородой и посохом. Вполне такой новогодний персонаж. Только вот откуда бы ему взяться?

— У меня что, дверь открыта? — тревожно поинтересовалась я.

— Закрыта, закрыта, но ты проверь на всякий случай, — успокаивающе прогудел он.

Я и правда метнулась в прихожую, проверила — ага, закрыта. И на замок, и на защелку, и на цепочку. Но тогда… Галлюцинация?

Я вновь рванула в комнату — галлюцинация сидела в кресле, вытянув ноги в белых валенках. Мешок и посох стояли рядом.

— Я Деда Мороза не заказывала! — брякнула я, соображая, как этот сказочный дед мог попасть в квартиру с закрытой дверью и заклеенным балконом.

— Сама же говоришь — «сказочный», — укорил он. — Я ж волшебник, или где? «Я веселый Дед Мороз, я подарочки принес…» — забубнил он новогодний стишок. — Подарки принимаешь, хозяйка?

— Это смотря какие, — осторожно ответила я. — Мало ли что у тебя там в мешке…

— С доверием к миру у тебя явные проблемы, — констатировал Дед Мороз. — Между прочим, ВСЕ является подарком. АБСОЛЮТНО ВСЕ. Что бы ни преподнесла тебе жизнь — это Дар. Разумеется, для тех, кто понимает.

— Да? — со всем возможным ехидством поинтересовалась я. — Муж-пьяница — это, значит, подарочек такой был, эксклюзивненький и позитивненький? Специально, чтоб жизнь медом не казалась?

— Конечно, — хладнокровно подтвердил Дед Мороз. — Чтобы ты смогла кое-что о себе понять и выводы сделать.

— Сделала уже… Развелись, — безнадежно махнула рукой я. — Передала «подарочек» в другую семью, пусть теперь там «порадуются».

— А ты-то, ты теперь радуешься?

— Да что-то не очень, — честно призналась я. — Вот, опять Новый Год, и опять одна.

— Новогодняя ночь — время чудес, — заметил Дед Мороз. — Это как граница. Все старое, ненужное, отжившее можно оставить по ту сторону. А по эту — попросить что-то новенькое. Недаром же вы друг друга поздравляете: «С Новым Годом, с Новым Счастьем!».

— Да… Новое счастье, блин… со старыми дырками! — у меня опять испортилось настроение. — Дед Мороз, если ты настоящий, сделай мне подарок, а?

— Я настоящий, — подтвердил он. — Проси, чего хочешь!

— Хочу встречать Новый Год с Антоновым! — быстренько сориентировалась я.

— Не могу, — крякнул Дед Мороз. — Его жена и дети первые такой заказ сделали. У него там отношения не завершены, нельзя его из них доставать, пусть разберется сначала. Проси что-нибудь другое.

— Тогда сделай так, чтобы я эту новогоднюю ночь провела не одна! — попросила я. — Пусть эта ночь будет совершенно волшебной. Чтобы было что вспомнить! И чтобы весь год прошел, как эта самая новогодняя ночь. Хочу, чтобы меня окружали Любовь, Процветание, Изобилие, Достаток, Удача, Успех! Я не много прошу?

— Нет, в самый раз! Это запросто, это я могу, — обрадовался дед. — Вот тебе Волшебный Конверт. Открыть ровно в 23.30. Раньше, позже — не сработает.

— А там, в конверте, что? — поинтересовалась я.

— Увидишь, — загадочно улыбнулся Дед Мороз. — Загадка там. Но не трудная. Разгадаешь — и будет тебе Счастье! Но все действия надо произвести до того, как часы пробьют двенадцать раз и наступит Новый Год. Понятно?

— Ага, поняла, спасибо.

— Но только вот что… ты знаешь, Дед Мороз просто так подарки не раздает, — сконфуженно почесал он свой красный нос. — Детки-то взамен стишки рассказывают или загадки отгадывают…

— Мне что, на табуретку залезть? — развеселилась я.

— Нет, не надо, — испуганно замахал рукавицами Дед Мороз. — Ты вот что… Сейчас вообще ничего не надо. А вот потом… Когда твое Волшебство сбудется, поделись с другими опытом, хорошо?

— Ну ладно, — пожала плечами я. — Поделюсь, мне не жалко. Кстати, а действительно, почему за подарок Дед Мороз всегда просит то спеть, то сплясать? Что, просто так, бескорыстно, нельзя?

— Нельзя, — виновато развел руками Дед Мороз. — Первый Закон Волшебства гласит: хочешь что-нибудь получить — сначала что-нибудь дай. Хоть стишок, хоть загадку, хоть опытом поделиться…

— Поняла, поняла, — поспешно уверила его я. — Поделюсь, поделюсь. Я не против. А теперь… Можешь гирлянду мне починить? А то мужика-то в доме нет…

— Это можно! — обрадовался Дед Мороз, осторожно пристраивая свой Волшебный Конверт на краю стола. — А ну-ка, скажи: «Елочка, зажгись!»

— Елочка, зажгись! — послушно повторила я. Раздался треск, и свет погас во всем доме.

«Ну вот, доигралась! — со смешком подумала я. — Просить галлюцинацию починить гирлянду — это да, это по-нашему!» Но пока я прикидывала, где у меня пробки и как их чинят, свет зажегся вновь. Разумеется, никакого Деда Мороза в комнате не наблюдалось. Зато… Конверт был на месте. Там, где галлюцинация его оставила. И гирлянда, кстати, зажглась. Так он был или не был? И что это вообще было? Тут затрезвонил телефон, я ответила. Это был Антонов.

— С новым годом, моя хорошая, — сказал он каким-то сдавленным голосом. Наверное, жена была неподалеку, и он прикрывал трубку ладонью.

— И тебя, — охотно отозвалась я.

— Я очень скучаю, — проникновенно сказал он, и я сразу поверила: конечно, скучает. Я тоже скучала. Еще полчаса назад — так даже очень.

— Я хочу тебе пожелать... — тут голос его изменился и он заговорил по-другому. — Да, Да, и вас тоже, Иван Иваныч. Привет жене, детишкам, успехов в бизнесе, все, отключаюсь, до встречи в Новом голу!

Наверное, жена пришла. Вот она, доля женская, коль уж выбрала себе женатика — не обижайся, коли в одну прекрасную минуту Иван Иванычем станешь. В другое время я бы опустилась в пучины отчаяния и тягостных раздумий, но сейчас…

— Ой, мамочки, время-то! — спохватилась я.

До 23.30 оставалось совсем немного, я быстренько закончила украшать елочку, достала из холодильника шампанское, чтобы не было уж совсем ледяным, а также парочку заранее наструганных салатов, яблоко и банан. Я одна, мне хватит…

И в 23.30 я с трепетным предвкушением вскрыла конверт, надеясь найти там… что? Зашифрованную инструкцию? Заклинание? Формулу Любви? Новогоднее поздравление? Хотя Дел Мороз вроде что-то говорил про загадку…

В конверте обнаружился всего лишь один листочек, на котором было написано несколько фраз. Я перечитала их раза три, пытаясь вникнуть в смысл.

СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ ВОЛШЕБНИКАМ

ХОЧЕШЬ ВОЛШЕБНЫХ ПЕРЕМЕН — СТАНЬ САМ СЕБЕ ВОЛШЕБНИКОМ!

ХОЧЕШЬ ПРАЗДНИКА — ТАК УСТРОЙ СЕБЕ ЕГО!

ХОЧЕШЬ БЫТЬ НЕ ОДНА — ПРИГЛАСИ ТОГО, КОГО НАДО!

ХОЧЕШЬ СЧАСТЬЯ — ПОДАРИ ЕГО!

ПРИМЕЧАНИЯ:

ДО ПОЛУНОЧИ ВСЕГДА ЕСТЬ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ!

ЗАДАВАЙ ВОПРОСЫ — ПОЛУЧАЙ ОТВЕТЫ!

НЕ ЗНАЕШЬ КАК — ПРОСТО ИГРАЙ В ЭТО!!!

— Загадка так загадка, — озадаченно прокомментировала я. — И что мне с этой инструкцией делать?

Конечно, можно было забросить этот листочек вместе с конвертом и приняться за салаты, но… Было в этой инструкции что-то такое… интригующее. Хотелось эту загадку разгадать! И я вдруг очень ясно поняла, что сейчас, вот именно сейчас я могу понять что-то очень важное, что навсегда изменит мою жизнь. Я очень, очень хотела стать Волшебником!!!

Я еще раз перечитала первый совет.

— Хочу ли я волшебных перемен? Очень хочу! — пробормотала я. — Но что значит «стань сам себе волшебником»??? Это как вообще? И тут у меня в голове словно прозвучал простуженный бас Деда Мороза: «А как дети играют!».

— Что это? — испугалась я. — Опять глюки?

— Примечание номер три, — кратко ответил голос и отключился.

— Ага! Задаю вопросы — получаю ответы, — сообразила я. — Круто! Теперь надо вспомнить, как дети играют…

Воспоминание пришло само собой. У меня есть большое банное полотенце, фиолетовое, со звездами и улыбающимся желтым месяцем. Я мигом вытащила его, приспособила на плечи, как накидку, из второго полотенца соорудила подобие чалмы, глянула в зеркало и вполне удовлетворилась — для начинающего волшебника очень даже неплохо. Да, еще волшебная палочка нужна! Искать было некогда, и я схватила скалку. Палочка оказалась очень уж увесистая — ну и ладно, в такой больше магии!

— Так, совет номер один выполнен! — громко сказала я, как будто отчиталась перед кем-то невидимым. — Теперь… надо устроить себе праздник, совет номер два.

Я обозрела кухонный стол с моим сиротским ужином и сочла, что ничего праздничного в нем не нахожу. Я каждый день так ужинаю, ну, разве что без шампанского. Недолго думая, я перетащила все в комнату и разложила на журнальном столике, в красивых тарелочках из парадного сервиза. Но особой яркости в этом не нашла, и тут меня осенило. Я притушила килограмм мандаринов и с десяток мелких зеленых яблочек и разложила их в разных местах комнаты. Оранжевые и зеленые пятна сразу придали комнате праздничный вид, а запах мандаринов усилил эффект многократно.

— Ого! А волшебство-то, пожалуй, работает! — с удивлением отметила я. — Теперь совет номер три. Я хочу, чтобы меня в новогоднюю ночь окружали Любовь, Процветание, Изобилие, Достаток, Удача и Успех! Значит, нужно пригласить их за мой праздничный стол! А что? Сказано же — «играй в это»? Дети же могут из любой щепки куклу или меч-кладенец соорудить?

Я еще не успела додумать эту мысль, а сама уже лихорадочно рыскала по квартире, собирая «гостей». Вскоре по периметру стола заняли место «приглашенные»: Любовь — мой любимый плюшевый хомяк с вышивкой на брюшке «I love you», на роль Процветания я выбрала цикламен, очень удачно распустивший бутончик к Новому Году, место Изобилия заняла свинка-копилка, в которой весело побрякивала какая-то мелочь, Достаток изображал мой кошелек «под крокодила», вместо Удачи я накинула на спинку кресла свитерок, очень удачно прикупленный на распродаже, а Успех явился в виде будильника — меня осенило, что Успех приходит к тем, кто все успевает!

Я носилась по дому, как ветер, звездное полотенце развевалось за спиной, и мне было весело, как никогда. И впрямь: никогда еще я не отмечала Новый Год так суматошно и неправильно! Во всяком случае, я успела до полночи расставить бокалы всем своим званым «гостям», плеснуть по глотку шампанского — и вместе с боем часов завопила: «С Новым Годом! С Новым Счастьем!» Я осушила свой бокал с чувством выполненного долга и сказала проникновенную речь:

— Дорогие мои! Я пригласила вас отпраздновать вместе Новый Год, чтобы никогда больше не расставаться! Говорят же, как Новый Год проведешь — таким и весь год будет. Так вот: я хочу провести его в окружении вас! Так что ваше здоровье! Будьте счастливы вместе со мной!

И вдруг я похолодела: я совсем забыла про совет номер четыре, каковой гласил: «ХОЧЕШЬ СЧАСТЬЯ — ПОДАРИ ЕГО!». Новый Год наступил, а я еще не подарила никому никакого счастья. Это что же, выходит, все волшебство насмарку???

И тут опять я услышала голос — видимо, задала правильный вопрос.

— Не паникуй, читай инструкцию! — посоветовал голос.

Я схватила листочек и вновь пробежала его глазами.

— Ага! Вот! Примечание номер один! ДО ПОЛУНОЧИ ВСЕГДА ЕСТЬ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ! — возликовала я. — И то верно: я волшебница или где?

А на улице уже захлопали фейерверки: как обычно, люди посыпались из-за праздничных столов на улицу, чтобы пострелять и заодно пообщаться. Недолго думая, я сгребла на блюдо фрукты, конфеты, натянула куртку, сверху опять же накинув свое волшебное полотенце, и рванула вниз — к людям.

Во дворе было много народа — и взрослых, и детей. Видимо, выпитое шампанское придало мне здоровой безбашенности, потому что я с ходу завопила:

— А вот кому кусочек Счастья? Подходи, налетай, в Новый Год бесплатно!

Народ охотно откликнулся, и блюдо мигом сделалось центром внимания, и яс ним заодно. Мне отвечали добром на добро — делали комплименты, наливали в пластиковый стаканчик вина, поздравляли и желали счастья.

— Мама, а тетенька — фея, да? — спросил какой-то малыш.

— Конечно, а кто же еще? — уверила его мамаша. — Видишь, какая у нее накидка волшебная? И чалма! Значит, точно фея!

— А можно мне еще одну счастливую конфету?

— Не жадничай, — строго сказала ему мама. — Счастье не любит жадных, счастье любит щедрых! Хочешь получить — сначала подари!

— Тетенька Фея, держите подарок! — тут же подбежал ко мне сообразительный малыш, протягивая мне что-то, зажатое в руке.

Я хотела было по привычке спросить: «А что это?», но вспомнила Деда Мороза. «С доверием к миру у тебя явные проблемы», — сказал он тогда. Но я уже была немножко другая. И поэтому не стала кочевряжиться, а просто протянула раскрытую ладонь, и на ней оказалась елочная игрушка — прозрачный шарик, внутри которого шел снег.

— Это вам на счастье, — пояснил ребенок на тот случай, если «тетя Фея» недопоняла. Но он напрасно волновался. Я все поняла. Я как раз думала, что это первый Новый Год в моей жизни, который мне по-настоящему понравился! Я была счастлива, вот честное слово!

— Спасибо, родной. С Новым Годом! С Новым Счастьем! — от всей души заорала в большой мир я — настоящая Волшебница и Хозяйка Своей Судьбы.

Первый день нашего Круга Силы близился к завершению. Честно говоря, я была настолько переполнена впечатлениями, что мне уже поскорей хотелось попасть домой и все осмыслить.

— Резвость ума и леность души — бич современной цивилизации, — не преминул заметить Пучеглазик. — Мозги кипят и перегреваются, а душа заключена в клетку и задвинута в дальний угол. Да, вовремя на тебя свалился подарочек в виде сказкотерапии!

— Последняя сказка на сегодня, — объявил Иван. — Девицы мои красавицы, все вы умные, добрые и замечательные, к нам сюда другие просто не попадают. Знаю, если вы чего-то не так сделали — так это потому, что просто устали, о себе забыли. Так вот вам домашнее задание: вспомнить о себе, любимой, и подумать, что вы для себя готовы сделать прямо сейчас и в последующее время. Надеюсь, эта сказка наведет вас на нужные мысли.

Жила-была одна замечательная женщина по имени Люба, которая не привыкла полагаться на волю случая и провидения, и все делать предпочитала исключительно сама. Предки ее сами такой образ жизни вели и ей завещали. «В этой жизни все зависит от нас самих!» — наставляли ее родители, и она это хорошо усвоила. Да вот только поняла эту мудрость не совсем правильно. Она стала все делать и за себя, и за близких, и за всех окружающих.

В общем, жила она трудно. Да вы сами посудите: где ж тут легко будет, если тебе все приходится самой делать??? Мир, может, и помог бы ей, так она сама ни за что не согласилась бы. Нет, нашей Любе надо было все исключительно самой делать — так спокойнее. Ну, Мир и не спорил.

И вот однажды отправилась женщина Люба в магазин за покупками. Разумеется, сама — разве мужу или детям можно доверить выбор? Все равно или напутают, или сдачу плохо посчитают. И вдруг ей в голову словно что-то стукнуло, все померкло и потемнело, а когда прояснилось в глазах, стоит она не на городском тротуаре, а на склоне зеленого холма, поодаль озерцо синеет, и трава по пояс. Как она тут очутилась? Что за место? Ничего не понимает.

Тут ей сзади кто-то:

— Привет, подруга!

Она аж подпрыгнула. А потом и вовсе обмерла: рядом стоял зверек чудной, шерстью коричневой поросший, с нее ростом, мордочка острая, ушки прижатые, глазки-бусинки во все стороны так и посверкивают.

— Какая я тебе подруга? — оскорбилась женщина, на всякий случай отпрыгнув подальше. — Ты чего так вырядилась, рекламная акция, что ли?

— Что еще за еще «рекламная акция»? Я тебя встретить прискакала да на работу поскорее определить.

— На работу??? Что за бред??? Я в магазин иду, посторонись, ты, неведома зверушка!

— Хи-хи-хи!!!! — тоненько заверещала «неведома зверушка». — Вы только посмотрите на нее — в магазин она намылилась! Нет уж, голубушка! Не до магазинов, работы немеряно! Ведь в этой жизни все зависит от нассамих!

— Ну да, от нас самих, — согласилась женщина. — Только при чем тут ты?

— Так мы с тобой одной крови, ты и я! — обрадовала ее зверушка.

— Так ты Маугли, что ли? — не поняла Люба.

— Ну ты скажешь тоже, Маугли!!! Нассамиха я! Такая же, как и ты!

— Кто я? — вытаращила глаза Любаня. — Чего обзываешься-то?

— Да не обзываюсь я, а факт констатирую! Или вон, в озерцо на себя глянь — сразу перестанешь глазки пучить.

Кинулась Люба к озерцу, заглянула в водную гладь — да так чуть туда и не рухнула! Отразилась в воле мордочка мохнатая: носик длинный и острый, ушки на макушке кругленькие и прижатые, глазки маленькие и шустрые, зубки длинные и острые, а щеки такие, что аж туловища шире. Завопила Люба на весь белый свет, аж по воле рябь пошла.

— Тихо, тихо, без нервов! — оттащила ее от кромки волы нассамиха. — Чего верещишь-то?

— Это я? Это, что ли, я? — с ужасом приговаривала Люба, ощупывая когтистыми лапками свое новое тело — мохнатое, с толстеньким брюшком, а на нем еще и складка какая-то. — Ой, да кто же это меня так изуродовал-то???

— Никто тебя не уродовал, ты сама себя такой сделала, — объяснила нассамиха. — А что? Очень даже целесообразно!

— Да что тут целесообразного? — завопила Люба. — У меня шеи даже нет, голова прямо из плеч растет!

— Зато на спине горб такой отличный! — утешила нассамиха. — Можно ездить, как в седле. И грузы возить удобно.

— Кому ездить? Чего возить? — волчком завертелась Любаня, пытаясь увидеть свой горб. — Я сейчас с ума сойду!!!

— Не-а, не сойдешь, — скептически ухмыльнулась нассамиха. — Мы, нассамихи, крепкие, нас ничем с пути не сбить и с ума не свести! Зато вот мы — кого угодно! Ведь в этой жизни все зависит от нассамих, верно?

— Верно-то верно, — остановилась Люба. — А вот ты, по-моему, сказала, что я сама себя такой сделала. Говорила? Ну-ка, объясни, что ты имела в виду!!!

— Да за милую душу! — охотно согласилась нассамиха. — Мы, нассамихи, природой очень даже здорово устроены. Выносливы необычайно, отдыха нам почти и не надо, отдыхаем в процессе, хоть на бегу, хоть стоя. Туловище у нас объемное, потому как мы подкожный жир накапливаем, в качестве зашиты. Зато и не пробьешь нас ничем, все в жировой прослойке увязнет!

— Мамочка-а-а-а…. Три месяца диеты псу под хво-о-о-ост!!! — простонала Люба, хватаясь за бока.

— Окорочка у нас мощные, накачанные, потому как приходится преодолевать большие расстояния и много времени на ногах проводить, — продолжала нассамиха. — На животе сумка, очень вместительная. Туда и детенышей можно посадить, и продукты положить. Если что не уместилось — так еще защечные мешки имеются.

— А туда, что ли, мужа сажаете? — ехидно осведомилась Люба.

— Нет, зачем туда? Для мужа у тебя горб есть, он же седло. Сел и ножки свесил — удобно и не сползает. Ну, если совсем уж квелый — уздечку смастеришь. Мы, нассамихи, изобретательные, да же?

— Ну же, — угрюмо буркнула Люба. — Только анатомия у нас… странная какая-то.

— Может, кому и странно, зато нам удобно, — рассудила нассамиха. — Уши прижаты плотно к голове, это чтобы нам лапшу на уши не вешали. А то знаешь, прилетят лапшисты, они такие прилипчивые, такие навязчивые, лапши потом не оберешься.

— А зубы и когти нам такие зачем, тоже от лапшистов отбиваться?

— Нет, это для другого. Зубы надо показывать — чтобы тебя все побаивались и близко не подходили. Безопасность тоже зависит от нассамих. А когти — землю рыть, ходы прокладывать, ну и, в случае чего, когти рвать! Слышала такое выражение?

— Слышала, — вздохнула Любаня. — Чего там у нас еще есть, чтобы от жизни отбиваться?

— Хвост еще, — тут же вспомнила нассамиха. — Орган равновесия, хватания, цепляния и волочения. Можно прицепиться и волочиться, сколько угодно. Очень прочный.

— А почему у нас нос такой длинный? — жалобно спросила Люба, скосив глаза на нос.

— А это чтобы опасность за версту чуять, все вынюхивать и по ветру его держать, — пояснила нассамиха, для наглядности подергав носом. — Ну, не красавицы, конечно, но с точки зрения целесообразности очень толково устроены. Ведь все зависит от нассамих! Если мы на себе все тащить не будем, то мир просто рухнет!!!

— Как еще только крылья себе не приделали! — заметила Люба.

— Крылья? Не-е-е-е, крылья нам по штату не положены, — помотала головой нассамиха. — Мы животные приземленные, нам полетность ни к чему. Мы твердо стоим на ногах! На том и стоим! В общем, подруга, готовь свой горб, идем работать! У нас это называется «горбатиться». Сейчас я тебя отведу к нашим, и там тебя нагрузят, на тебя навешают, тебе всучат, и будешь ты вести привычный образ жизни, только в более подходящем теле.

— Ну уж нет! — твердо сказала Люба. — Не согласная я. Не хочу я, чтобы на меня навешивали, нагружали и все такое прочее. И тела такого тоже не хочу!

— Так ты сама на себя навешаешь и нагрузишь, — фыркнула нассамиха. — Мы, нассамихи, по-другому не можем. За это нас и любят — работаем за троих, везем и не рыпаемся. Так что вперед, и с песней! Давай-ка я тебя оседлаю, чтобы тебе попривычнее было.

И нассамиха очень ловко запрыгнула к Любе на шею, свесила лапки и завопила:

— Н-н-но, моя дорогая! Поехали! Весело! С песнями!

— Пошла во-о-он! — завизжала Люба, пытаясь стряхнуть с себя этот тяжкий груз. Но нассамиха держалась цепко и только голову все сильнее сжимала своими мощными когтистыми лапами.

— Женщина, женщина, вам плохо? Помощь нужна? — встревожено спрашивал ее кто-то, тряся за плечо.

— Где я? — с трудом выговорила Люба, открывая глаза.

— Вам, видать, плохо стало, вы к стене привалились, а я вас вот тут поддерживаю, — объяснил мужчина, в объятиях которого обвисла ее мохнатая тушка. Ой, не тушка уже! Ее родное тело в синем пальто. Мужчина, который поддержал ее в минуту слабости и не дал ей упасть, явно был Посланием Небес!

— Благодарю вас, мне уже лучше. Что-то такая головная боль нахлынула, что аж в глазах потемнело, — объяснила Люба.

— Наверное, вы переутомились, — авторитетно заявил мужчина. — Смотрите, как вы сгорбились! Так и до инсульта недалеко. Надо же себя беречь! Ведь в этой жизни все зависит от нас самих. Особенно любовь к себе.

— Про любовь к себе — очень даже согласна, — кивнула Люба. — А про остальное… Я вот тоже так думала, а получилось, что только нагрузила себя сверх всякой меры. И мужа, и детей, и работу, и дом — все на себя повесила.

— Это вы зря, — сказал мужчина. — Так и в старую клячу превратиться недолго. А женщина должна быть полетной! Порхать, парить и радовать глаз!

— У нассамих крыльев нет, — вспомнила Люба. — По штату не положены.

— А где живут эти самые нассамихи? — поинтересовался мужчина. — И как они выглядят?

— Выглядят они ужасно, хоть и целесообразно, — искренне ответила Люба. — А живут они там, куда я больше никогда не вернусь. Я хочу отрастить себе крылья! Вместо горба.

— Так может, ваш горб — это и есть крылья? — предположил мужчина. — Только сложенные. Вам надо просто их расправить, и тогда…

— И тогда я полечу? — с робкой надеждой мечтательно проговорила Люба. — Я тоже буду парить, порхать и радовать… Но неужели это возможно?

— Отчего же нет? — с улыбкой спросил Посланец Небес. — Сделайте такой выбор — и начните его воплощать в жизнь. Ведь в этой жизни все зависит от нас самих!

Когда мы слушали эту сказку, в зале царило веселье. Иван так живописал нам историю женщины Любы, так комично в лицах изображал разговор нассамих, что мы просто покатывались со смеху.

Но вот когда сказка закончилась и началось обсуждение, нам стало не до смеха. Выяснилось, что большинство из нас — самые настоящие нассамихи, только маскируемся. И я в себе, надо признаться, нашла очень много неприятных черт нассамихи.

— Я рад, что сказка вам всем по душе пришлась, — сказал Иван. — Значит, домашнее задание будете выполнять с удовольствием. Ведь все наши результаты зависят от нас самих!

— Подумайте, девоньки, на досуге, кем быть-то хотите — красой-зазнобой или мохнатой нассамихой с длинным носом, — добавила стимула и мотива Баба Яга. — Да не просто подумайте, а запишите! Будете потом, через пару-тройку годков, перечитывать долгими зимними вечерами и хохотать, какие вы смешные когда-то были…

Хм, пару-тройку годков… Я, например, намеревалась выскочить из замкнутого круга значительно быстрее. Желательно — до возвращения моего горнолыжника (о господи, я про него как-то уже совсем забыла!!! Ну чудеса!!!).

— Ну, а вторая часть домашнего задания — творческая, — продолжил Иван. — Она необязательная, для желающих. Посмотрите сейчас внимательно друг на друга, вдруг кто-то вас на сказку вдохновит? Только вы не говорите, кто! Мы лучше потом отгадаем, когда вы ее нам прочитаете.

Я честно посмотрела на присутствующих, но ничего не придумала и махнула рукой: задание все равно необязательное, так что и напрягаться?

Самое последнее, что мы сделали, — это встали в Круг Силы. Каждый должен был положить туда какое-то полезное качество, которое у него есть. Мне Пучеглазик что-то такое уже рассказывал, поэтому я думала недолго — положила туда терпение. Уж чего-чего, а этого добра у меня было в переизбытке, неплохо бы часть раздать нуждающимся, что я с удовольствием и сделала.

Еще по дороге домой я с удивлением обнаружила, что, несмотря на насыщенный день, у меня наблюдается прилив сил, поток энергии и даже какой-то азарт. В последний раз я себя так чувствовала давным-давно, лет в четырнадцать, в оздоровительном лагере.

— Это всегда так бывает, когда правильной дорогой пошел, — объяснил Пучеглазик. — Вселенная таким образом тебя направляет. Если скучно — остановись, подумай, вернись и перевыбери. Значит, не твоя дорога. А когда твоя — ну просто все радует, и темп хороший, откуда только силы берутся!

— Знаешь, я думала, что там все не так будет, — призналась я. — Мне казалось, что мы будем по очереди свои проблемы озвучивать, а остальные — советы давать, и в результате еще и чужие беды на себя навесишь. А все оказалось так… сказочно! И все такие интересные!

— Да, я тоже обратил внимание: сидят такие чудные женщины, ну кто бы мог подумать, что хоть у одной из них Новый год мог неудачно пройти? — поддержал меня Пучеглазик.

— Мне только одна не понравилась — та самая дама, которая филолог, — вспомнила я. — Чем-то она меня раздражает.

— Чем, например?

— Какая-то она… Правильная. Да, правильная, однозначная и прямолинейная, как шлагбаум. Наверное, с ней очень трудно ладить. Под нее подстраиваться надо, а кому понравится? И держится она, прямо как… императрица. Фу-ты ну-ты, не дай бог придворный этикет нарушить!

— Ого, как она тебя зацепила! — удивился Пучеглазик. — Полагаю, кроется в этом какой-то подарочек…

— Ну, может быть, — с сомнением протянула я — я-то пока никакого подарочка не видела, поэтому предпочла оставить эту заморочку, что, более насущных дел у меня нет, что ли?

Но тем не менее мысль об «императрице-филологе» все время крутилась на задворках сознания, и когда я уже расстелила постель, готовясь ко сну, она вдруг стала стремительно расширяться и обрастать моими домыслами и фантазиями.

— Пучеглазик! Что это со мной? — жалобно спросила я. — Мне спать надо, а из меня история лезет! Прямо распирает всю!

— Распирает — надо выпустить, — посоветовал Пучеглазик. — Это как роды — отложить невозможно. Иди и запиши, а то будешь всю ночь вертеться и не выспишься!

Я последовала его совету и отложила отход ко сну, схватила тетрадку, и…

Ой, недаром Пучеглазик называл меня сказочницей! У меня вдруг открылся какой-то шлюз, и потоком хлынули образы, метафоры и сравнения. Мне даже думать не приходилось — я строчила, как одержимая, ручка словно сама собой бегала по листу. Почему-то я не воспользовалась компьютером и писала по старинке, как школьное сочинение, на листочках в клеточку.

Сначала я представила филологиню в виде Императрицы — высокая, статная, надменная, но потом вдруг из-под этого образа проглянул какой-то совсем другой — словно там, под внешней оболочкой, еще кто-то находился. Я разрешила фантазии буйствовать, как она хочет, — и вот уже сплелась целая история, которая поразила и меня, и Пучеглазика.

Императрица ступала стремительно и четко, словно вбивала каждый шаг в ковровую дорожку. Осанка величественная, плечи развернуты, подбородок слегка вздернут, взгляд строго перед собой. Но тем не менее боковым зрением она успевала зорко подмечать все. Подданные склонялись в почтительных поклонах, опускали лица, но она видела их взгляды. Подобострастные… льстивые… тревожные… бегающие… разные. Случались даже ненавидящие. Она едва заметно усмехнулась уголками губ. Ну-ну… Ненавидят — стало быть, боятся. Боятся — значит уважают.

Длинная дорожка дворцовой залы окончилась, тяжелые резные двери кабинета захлопнулись, она прошла к письменному столу, грузно уселась. Ей тут же услужливо пододвинули письменный прибор, секретарь раскрыл папку с бумагами.

— Вы свободны, — махнула рукой она. — Советник…

Советник выступил вперед, дождался, когда секретарь скроется в боковой двери.

— Ну что там у нас в государстве? — спросила Императрица. — Все ли ладно?

— Держим руку на пульсе, — осторожно доложил Советник. — Закручиваем гайки. Беспорядков не допускаем, бунты пресекаются на корню.

— Опять бунты? — тут же среагировала Императрица. — Значит, есть предпосылки?

— Так как не быть, если гайки до предела закручены, — с затаенной тоской в голосе сказал Советник. — Напряжение, оно же выхода требует.

— Выхода… — задумчиво постучала по столу веером Императрица. — Ты скажи мне, с чего бы народу так напрягаться? Фейерверк мы им устраивали? Устраивали. Трубадуров приглашали? Приглашали. Морс и пирожные на плошали раздавали? Раздавали. Какого им еще рожна?

— По свободе тоскуют, — едва слышно доложил Советник.

— По какой такой свободе? — сдвинула брови Императрица. — Ты что это???

— Ну так вы же сами спросили, — испуганно вытянулся Советник. — Не велите казнить, матушка-кормилица…

— Ну то-то, — удовлетворенно кивнула Императрица. — Докладывай дальше.

— Вам приятно или правду? — обреченно вздохнул Советник.

— Правду давай, — подумав, кисло разрешила Императрица. — А то все кругом только и делают, что врут…

— Так как не врать, если вы чуть что — уж и палача кличете, — упрекнул Советник. — Давеча вот троих казнили.

— И правильно сделала, — притопнула каблучком Императрица. — Чтоб неповадно было! А то ишь что удумали — без высочайшего соизволения решения принимать. Если каждый самовольничать начнет— какое же это государство будет?

— Ну, соседи демократические живут вон, и ничего, — сказал Советник. — Собрания устраивают, с народом советуются. Форумы там… Выборы. Анкетирование!

— Что-о-о-о-о??? — стала привставать Императрица. — Демократии захотелось??? Народовластия??? Беспредела??? Да я тебя на рудниках сгною, подлец!

— Не вели казнить! — Советник рухнул на колени, как подкошенный. — Господи, оборони!

— Господь не поможет, потому как пока ты к нему еще не отправился, а в своем государстве я хозяйка, — сообщила Императрица, с удовольствием обозревая согбенную фигуру. — Ладно, вставай уже. Рассказывай дальше.

— Что рассказывать? — уточнил Советник, отряхивая колени.

— Про то, зачем народу свобода, — холодно напомнила Императрица. — И почему ему под моей неустанной заботой спокойно не живется.

— Только вы уж пообещайте, что казнить не будете. И на рудники тоже, — безнадежно попросил Советник.

— Ладно. Обещаю, — милостиво кивнула Императрица. — Выслушаю, говори.

— Мы уж который год гайки закручиваем, — начал Советник. — Все ведь регламентировали! Когда вставать, чем питаться, что делать, с кем дружить, о чем думать.

— Врешь, мерзавец. Послабления есть, — вставила Императрица. — Зрелища. Удовольствия.

— Так вы ж зрелища допускаете, только какие вам нравятся. А удовольствий лишаете за всякие провинности. А провинностей за неделю у каждого целый воз набирается, — возразил Советник.

— Ну так нечего мои законы нарушать! — раздраженно бросила Императрица. — Сами виноваты.

— Вот в том-то и дело, что у нас все всегда в чем-нибудь виноваты. А вина, она ж как мешок на спине — тяжело, и к земле пригибает. С ней сильно не разбежишься.

— И хорошо, что не разбежишься. А то вон давеча опять перебежчика упустили, из дворцовой челяди причем. Это какой же пример нации? Если даже приближенные к демократам бегут!

— Выбирают свободу, — неопределенно хмыкнул Советник.

— Ты мне это брось, про свободу! — опять посуровела Императрица. — Ненавижу это слово! От него все беды. Где свобода — там брожение. Где брожение — там беспорядок. Где беспорядок — там развал. Я не позволю государственное устройство на самотек пустить!

— Воля ваша, матушка-кормилица, — смиренно признал Советник.

— Моя, моя, а то чья же, — немного успокоилась Императрица. — День и ночь пекусь об этих глупых подданных, чтобы им жилось сытно и безопасно, а они… Неблагодарные!

— Им, конечно, сытно. Но безрадостно, — вновь завел свою песню Советник. — Им, может, по травке побегать хочется, в речке искупаться. А по регламенту положено Законы изучать. И никуда не деться!

— Так у них же по регламенту и прогулки есть? — наморщила лоб Императрица. — Я точно помню!

— А если им в это время гулять не хочется? Дождь, например! Или живот болит? — предположил Советник.

— Вот мне, может быть, сейчас на курорт хочется! — гневно воскликнула Императрица. — Или в баню! Но я же не нарушаю регламент — сижу вот и тебя, дурака, слушаю. Порядок — это важно!!! Иначе все посыплется, и до военных действий докатиться можно!

— До войны мы и так уже докатились, — тяжко вздохнул Советник. — Забугория ноту протеста прислала.

— Забугория? А этим-то чего надо? — искренне удивилась Императрица. — Вроде ж у нас с ними мир был?

— Вот именно, был! А помните, как на прошлой неделе вы их военного атташе при всех отчитали за то, что он свечи в покоях сутками жег и канделябр серебряный саблей поцарапал?

— При ком это «при всех»? — возмутилась Императрица.

— Принц наследный присутствовал, я был, посланники, слуги опять же…

— Ну так это ж все свои! Что такого-то?

— Это нам теперь Забугории придется объяснять, — пожал плечами Советник. — Очень уж их военный атташе разобиделся. Сразу карету приказал подать — и только его и видели. Вместе с верительными грамотами.

— М-да, нехорошо получилось, — задумалась Императрица. — Атташе этот, конечно, дикарь невоспитанный, но с Забугорией нам ссориться не след. От них пользы больше, чем вреда. Ты подумай, как отношения урегулировать, и потом доложишь мне. Письменные извинения им, что ли, принести. Дары послать. Ну, сам сообразишь.

— Слушаюсь, ваше величество, — с облегчением ответил Советник. — Война, оно конечно… Не надо нам военных действий.

— Ладно. Устала я. Что у нас там дальше по регламенту?

— Общение с наследником, — сверился с расписанием Советник.

— Благодарю вас.

Императрица поднялась из кресла, оправила складки платья перед большим венецианским зеркалом, натянула на лицо маску заботливого внимания и степенно двинулась из кабинета к покоям Принца.

Наследник нарушал регламент. Вместо того чтобы прилежно делать уроки, он забавлялся с оловянными солдатиками. И одет был не по регламенту: жабо сбилось набок, чулки сползли, камзол валяется в углу. Увидев матушку, он замер и втянул голову в плечи.

— Встань немедленно! — возвысила голос Императрица. — Это что же такое! Каждый день одно и то же! Ты наследный принц! А ведешь себя, как распоследний простолюдин! Ты позоришь династию!

Вскочивший Принц переминался с ноги на ногу и прятал глаза. Матушка распекала его на все лады, все больше распаляясь, пока сама не утомилась.

— И немедленно за уроки! До конца недели без зрелищ!

— Ну ма-а-а-а-менька, — привычно затянул Принц.

— И без пирожных! — гневно отрезала Императрица и стремительно двинулась прочь.

По коридору Императрица шла, кусая губы и сдерживая истинные чувства. Честно говоря, ей хотелось реветь. Или даже закатить истерику. Наследный принц не оправдывал ее надежд, ох, не оправдывал! Ни законов толком изучать не хотел, ни придворного этикета. Любил в солдатики играть и бабочек ловить, да еще спать допоздна. Вот какой из него государь выйдет, кто его уважать будет??? И что с этим делать? Ни наказания не помогают, ни уговоры, ни скандалы… Ох, тяжела доля Императрицы!

По дороге зашла в гостиную. Фрейлины брызнули во все стороны от кресла фаворита, заняли приличествующие места и позы.

— Занимайтесь, занимайтесь, — кивнула Императрица, устремив тяжелый взгляд на фаворита. Тот вскочил с места, галантно подал руку, повел ее из зала.

— Я так соскучился, — страстно шепнул он, прижимаясь к ее плечу.

— Не сегодня. Я не в должном настроении, — дернула плечиком она. — И имей в виду: замечу, что с фрейлинами романы крутишь, — мигом на рудники.

— Как можно, моя королева! — притворно оскорбился он. — Вы же знаете, я верен вам до гроба.

— Знаю, знаю. Вот и ты не приближай этот свой… гроб, — посоветовала Императрица, захлопывая перед его носом дверь своих покоев.

Она дважды провернула ключ и подергала дверь. Окинула взором свой будуар. Золото, бархат, драпри, ковры, вазы и мебель — все дорого и изысканно. И очень холодно.

Императрица прошла к большому гобелену, отодвинула его, открыла потайную дверцу и проскользнула в нее. Гобелен опустился на место.

В маленькой комнате она наконец вздохнула свободно. Тут все было по-другому: просто, мило, уютно. Никакой помпезности, никаких изысков. Это было ее тайное убежище, ее личный маленький рай. Об этой комнатке не знал никто. Даже Советник. Даже фавориты. Это был ее тихий уголок отдохновения.

В клетке тихонько щебетали канарейки, в углу стояли пяльцы с незаконченной работой, на столике лежали книги в ярких обложках, не имеющие никакого отношения к управлению государством.

Императрица первым делом скинула неудобные туфли на каблуках, прошлепала к гардеробу. Расстегнула лиф платья, стянула его с себя, затем сбросила неудобную пышную юбку и те, которые были под ней. Сняла громоздкий парик, придающий ей такой величественный вил, распустила жесткий корсет, вздохнула, наконец, полной грудью. Затем нащупала застежку на затылке — и бело-румяная маска Императрицы упала к ее ногам.

Она взглянула в зеркало — оттуда ей улыбнулась хрупкая девушка в белой рубашке, волосы распушены по плечам, а глаза — большие и немного печальные.

— Опять был трудный день? — спросила девушка из зеркала.

— Очень, — искренне призналась Императрица. — Я так устала!!!

И она заплакала.

— Ты знаешь, как трудно держать лицо целый день??? Носить эту несносную маску??? — жаловалась отражению она. — Делать вид, что ты все знаешь, что ни в чем не сомневаешься, что всегда права? Карать, миловать, издавать законы?

— Я знаю, милая, я знаю, — шептала девушка в зеркале, плача вместе с ней.

— Ты знаешь, как тяжело управлять государством? Держать все под контролем? Если все они так и норовят расползтись? Они, видите ли, хотят свободы! А я, я не хочу??? Да я бы наплевала на все это — и босиком по лугу! А потом с разбега — в море! И на коне — вскачь, а потом валяться в стогу!

— Ну так сделай это, сделай, — умоляюще сложила руки девушка. — Выпусти меня отсюда! Лай мне волю!

— Нельзя, душа моя, — всхлипывая, покачала головой Императрица. — Стоит ослабить хватку, снять контроль — и весь мой привычный мир рассыплется. И останемся мы с тобой на развалинах Государства. А все подданные мигом разбегутся, они только об этом и мечтают.

— Ну и пусть разбегутся! — страстно воскликнула девушка. — Зато и мы станем свободными! И нам не нужно будет больше прятаться от мира в потайной комнате! И можно будет наплевать на регламент! Вместо скучных приемов мы будем плавать наперегонки с дельфинами. Вместо тяжелых бриллиантов — покупать бусы из ракушек. Прогоним насквозь фальшивых фаворитов и станем знакомиться с молодыми веселыми рыбаками. Подумай, сколько интересного проходит там, за пределами дворца! Почему, ну почему ты держишь свою душу в плену?

— Душа моя… Я боюсь, — призналась Императрица. — Я очень, очень боюсь. А вдруг меня все оставят? Вдруг вокруг образуется пустота? Ведь меня никто не любит, я знаю! Боятся, уважают — да! А любить… никто, никто!

— Страх рождает страх, — тихо сказала Душа. — Ты боишься — и заставляешь бояться других. Пусть дворец разрушится! Пусть вокруг образуется пустота! Это же только на время! Вот увидишь, скоро все изменится. Ты начнешь любить — и тебя полюбят. Ты будешь идти навстречу людям — и к тебе пойдут.

— Но если я выйду к ним без маски и символов власти, они просто не узнают меня! — испуганно вскрикнула Императрица. — Меня никто не будет слушаться! Меня просто не будут признавать!

— Да, это так. Они не узнают в тебе Императрицу. Зато они признают в тебе равную. Такую же, как они. И будут ценить тебя не за то, что ты — Государыня, а за твои истинные таланты. За доброту. За ум. За веселый нрав. За золотые ручки. И за умение любить.

— Это ты про меня? — недоверчиво спросила Императрица, всматриваясь в отражение.

— Конечно. Я ведь знаю тебя куда лучше, чем ты сама. Ведь я твоя Душа, — улыбнулось отражение.

— Я не знаю. Страшно! — поежилась Императрица. — Может быть, завтра?

— Сейчас или никогда! — твердо сказала Душа. — Я уже столько раз слышала это «завтра»! Давай не будем откладывать счастье на завтра, ладно?

— А Принц? — спохватилась Императрица. — Как же Принц? Кто будет его наставлять и воспитывать?

— Я думаю, Принц мог бы гораздо лучше объяснить, как использовать свободу, — уверила Душа. — Ведь он даже при твоем драконовском правлении умудряется находить минутки счастья в самых разных мелочах. Иначе бы он просто задохнулся!

— Это неправда! — возмутилась Императрица.

— Это правда, — мягко сказала девушка в зеркале. — Кто же еще скажет тебе истинную правду, как не твоя Душа? Ну что же, решайся!

— Ай, ладно! — вдруг тряхнула волосами Императрица. — Действительно, что мне терять, кроме своих золотых цепей?

…Наследный принц проснулся от тихого стука в дверь.

— Сынуля! Одевайся и выходи! Нас ждут великие дела! — тихо сказал знакомый голос.

— Мама? — неуверенно спросил Принц, всматриваясь в темноту.

— Тихо! Нам нельзя никого будить! А то вся затея сорвется. И подумай, как нам незаметно проскользнуть мимо стражников!

— Я знаю! Я уже столько раз проскальзывал! — обнадежил ее Принц, поспешно натягивая башмаки.

И вскоре по ночной улочке, смеясь и толкаясь, вприпрыжку мчались двое — легконогая женщина в простом белом платье и долговязый мальчишка в куртке, бессовестно свистнутой у дворцового конюха.

— Свобода! — тихонько кричали они, стараясь не перебудить весь городок.

Но то тут, то там в окнах зажигался свет, хлопали ставни, открывались двери домов, и жители выходили на крылечки, жадно вдыхая свежий воздух свободы. Это было новое и очень приятное ощущение. Ведь свободы жаждет каждый, у кого еще жива Душа.

— Вот это да!!! — ошеломленно выдохнула я, прочитав законченную историю. — Что это со мной???

— Творческий канал открылся, — буднично объяснил Пучеглазик.

— Какой еще Творческий Канал? Я ж сроду сказок не сочиняла!

— Сочиняла-сочиняла! Только ты не туда свою энергию направляла. А теперь — куда надо. Вместо того чтобы лакировать унылую действительность и уговаривать себя, что так и было, ты первый раз в жизни сделала что-то полезное.

— Погоди… Но я же не для себя! Я вообще-то про эту женщину думала, которая с Круга Силы. Она меня на эти мысли навела.

— Она тебя вдохновила. Но писала-то ты «из себя», а значит — про себя! Помнишь, Иван-сказочник говорил, что если тебя эмоционально зацепило — будь спокойна, это в тебе есть!

— Да помню я… — честно говоря, я была совершенно ошарашена. Вот это да! Ничего себе история сплелась…

— Я так понимаю, речь в сказке шла про тотальный контроль? — уточнил Пучеглазик.

— Получается, так… Выходит, это я не даю своей душе вырваться из плена и стать по-настоящему свободной, а в Императрице только отражение увидела? — догадалась я.

— Тебе виднее, — ушел от прямого ответа Пучеглазик. — Но в любом случае, ты в сказке описала и проблему, и пути решения. Остальное — дело времени и твоего желания.

— Да? Ну тогда ладно. Тогда я молодец! — обрадовалась я. — Осмыслю и воплощу! В общем, придумаю что-нибудь эдакое, для души!

— Ну, теперь-то ты успокоилась? — спросило мое «второе Я». — Как насчет поспать?

— С ума сойти! — с последний раз сказала я и захлопнула тетрадку. — Надеюсь, мне приснятся обычные сны…

Сны мне какие-то снились, но я их не запомнила. Видимо, впечатлений предыдущего дня и так было выше крыши, и мой мозг милосердно перекрыл на время канал новых впечатлений. Зато проснулась я свежая, бодрая, и на Круг Силы летела как на крыльях. Тетрадку свою и листочки я прихватила с собой — а что, домашнее задание выполнено, почему бы не испытать законную гордость от этого факта?

— Ой! Я про нассамих не подумала! — уже по дороге вспомнила я. — Совсем из головы вылетело!

— Значит, на текущий момент это для тебя не особо актуально, — рассудил Пучеглазик. — Думаю, другие поделятся своими открытиями по этой теме.

Я предполагала, что после вчерашней встречи может произойти отсев — часть народа просто испугается и не явится. Но ничего подобного: когда я влетела в зал, все уже были в сборе. Императрица тоже сидела с постным видом и прямой спиной, рассматривала свою тетрадку. Кстати, многие пришли с тетрадками — видимо, не одна я выполнила домашнее задание.

Началось все опять с Круга Силы. Но на этот раз мы должны были положить в Круг нечто другое — тот подарочек, который каждая из нас отыскала во вчерашнем дне.

«Я — самая настоящая нассамиха… Я многое поняла о себе… Я увидела свою ситуацию с другой стороны… Я записала уроки из сказки про Счастливый Новый Год… Я поняла, что живу в плену своих иллюзий… Я написала сказку! И я написала сказку!» — вот такие подарочки летели в наш Круг Силы. Ничего себе! Это какая же Сила там сейчас копится, если все вместе сложить???

— Я рад, что со вчерашнего дня произошло столько чудесных событий, и особенно — что многие написали сказки, — подытожил Иван. — Вы такие красивые! Глаза сияют, улыбки цветут, плечи расправились. Королевишны! И все буквально за одну ночь.

— И немудрено: в сказочном пространстве и не такие чудеса случаются, это еще цветочки, ягодки впереди, — обнадежила нас Баба Яга.

— Ну, кто желает поделиться с нами радостью творчества? — спросил Иван.

— Я, — отозвалась симпатичная женщина, я еще со вчера запомнила, что ее зовут Мариной. — У меня написалась сказка про себя. Это под влиянием сказки про нассамих. Если вы не против, я почитаю…

Ну кто бы был против? Конечно, мы поддержали ее аплодисментами, и Марина открыла свою тетрадь.

Это случилось со мною аккурат в Рождество, котла на Земле творятся всевозможные чудеса. И моя история была Чудом. Нет, правда! В это Рождество случился самый необычный подарок, который я когда-либо получала в своей жизни.

Надо сказать, что Рождество я мечтала провести дома и одна. После новогодних праздников во мне словно электричество кончилось, и я, как перегоревший бытовой многофункциональный агрегат, была совершенно бесполезной для жизни. Тупо сидела в кресле и смотрела телевизор. Иногда для разнообразия так же вяло играла в «Тетрис» в компьютере, проверяла почту и отвечала на письма (а как же! люди же писали, ждут!) или брела на кухню чего-нибудь поесть, а потом обессиленно падала вздремнуть часок-другой, как будто разгрузила вагон с углем. В перерывах я лениво ругала себя за то, что список дел, намеченных на всенародные новогодние каникулы, так и остается на бумаге, а я не могу себя заставить даже на прогулку выйти, не то что там полезными делами заниматься…

Надо сказать, что такое со мной случается довольно регулярно. Прямо тенденция какая-то. Вроде как волной идет: то я парю, летаю и успеваю переделать сотню важных дел одновременно, то вдруг понимаю, что все, энергия на нуле — сели батарейки. То я всех люблю и готова общаться часами, то вдруг возникает желание уйти в отдаленный монастырь на месяц-другой, а еще лучше — в одиночную камеру. Или на необитаемый остров.

В общем, в этот раз мне хотелось мне только одного — чтобы меня не трогали. Но не тут-то было! Я человек коммуникабельный, у меня много друзей и знакомых, и работа у меня связана с людьми и общением, так что покой мне только снится. А еще — ну я просто не могу отказать, если кому-то плохо и нужна помощь. Или хорошо и просто поговорить хочется. Нет, ну правда — как можно отказать в такой малости, как роскошь человеческого общения??? Поэтому постоянно у меня трезвонит телефон, тренькает скайп, вякают смски и, что называется, «гости на пороге». Планида такая.

Так что звонок в дверь меня не удивил, хотя я никого и не ждала. И только сердце екнуло: господи, ну кто опять там??? Сантехник? Детки с колядками? Заплутавший Дед Мороз? Я надела на лицо улыбку и потрусила открывать. Ой, мама… На лестничной клетке толпилась целая веселая орава — человек шесть или семь, все мои хорошие приятели.

— С Рождеством! — ликующе завопили они, врываясь в прихожую. — А мы решили без приглашения нагрянуть, а то знаем, что ты тут одна киснешь. Мы и подумали — надо тебя встряхнуть! Расшевелить!

Честно говоря, я бы предпочла, чтобы меня не встряхивали и расшевеливали, а закопали и похоронили. Временно, конечно. Но я, разумеется, не стала озвучивать столь неординарные рождественские желания, а покорно стала доставать бокалы под шампанское, которое они приволокли с собой. Сама я шампанское не люблю и не пью, и предпочла бы вообще обойтись без возлияний, но людям-то хорошо, им-то зачем праздник портить?

— Дорогая Мариночка! — громогласно начала зачитывать огромную поздравительную открытку моя подруга Алка. — В светлый праздник Рождества…

И в этот момент ее муж Лёнчик открыл бутылку шампанского, пробка сквозанула в потолок, а оттуда рикошетом с силой тюкнула мне в темечко, и что-то произошло. Последнее, что я запомнила, — это изображение с Алкиной открытки: Дед Мороз, летящий на санях, запряженных золотым оленем, по заснеженной равнине. И все. Я отключилась.

…Я стояла на заснеженной равнине. Было пустынно и холодно. Надо мною раскинулось фиолетовое звездное небо, вокруг, куда ни глянь, простирались бескрайние снега, а я удивленно обозревала свои ноги в исключительно красивых узорчатых сапожках. Я такие только в сказках видела, там они называются «сафьяновые». Одежда на мне тоже была другая: не то шуба, не то пальто, не то доха — что-то типа наряда Снегурочки на новогодних утренниках. Хотя сейчас уже Рождество, при чем тут Новый Год?

Несмотря на шубу, я быстро стала замерзать. Вдруг вдали показалось что-то движущееся, при ближайшем рассмотрении — сани. Я обрадовалась и побежала навстречу, маша рукой. Я уже видела Деда Мороза, который то и дело залезал в свой мешок и кидал куда-то в пространство подарки. Подарки выглядели красиво — коробки в золотистой обертке и с золотыми же пышными бантами. Видимо, дедушка был слишком увлечен своим делом, потому что сани промчались мимо на первой космической скорости, а я с разинутым ртом застыла, растерянно провожая их взглядом.

— Ну ничего себе! — только и смогла выговорить я, когда пришла в себя. Вряд ли здесь, в этой заснеженной тундре, имеется оживленное дорожное движение. И что мне теперь, замерзать тут? Как ни странно, холод меня взбодрил, и я стала припрыгивать на месте, обхватив себя руками. Стало чуть теплее, и мысли забегали живенько так. Итак: или я околею тут во цвете лет, или придумаю, куда идти и что делать. Пока я лихорадочно размышляла, опять показались сани. При ближайшем рассмотрении — по-моему, те же самые.

На этот раз я не просто кинулась к ним, но и что есть мочи завопила:

— Э-э-э-эй!!!! Дедушка Мороз!!!! Я ту-у-ут!!! Спаси Снегурочку!!!!! Замерзаю!!!!

Ха! Как бы не так! Сани промчались мимо, только снежная пыль мне в лицо… Дед Мороз увлеченно швырялся подарками, но они явно предназначались не мне. По сторонам он не смотрел — а чего смотреть, человек свое дело делает, ему не до несчастных погибающих девушек!

— Так! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! — вспомнила я старую поговорку. — Полагаю, к замерзающим это тоже относится. Итак, как можно согреться, оказавшись в пустынном месте среди вечной мерзлоты?

Спичек у меня не было, дров не наблюдалось, жилищ с теплой печкой — тоже, компас отсутствовал, да и чем бы он мне помог? Какая разница в ледяной пустыне, в какую сторону идти?

Значит, осталось надеяться только на Чудо…

— Чудо!!! Явись!!! — жалобно попросила я. — Ну пожалуйста, ну что тебе стоит?

— Ничего не стоит, — ответило Чудо, возникая прямо передо мною буквально из ничего. — Вот оно я, тут как тут. Явилось.

— Ух ты… — потрясенно прошептала я.

Чудо было самое что ни на есть чудесное — огромный сгусток света, в котором угадывались очертания человеческого тела. Оно искрилось и переливалось так, что даже глазам было больно.

— Я чуть уменьшу сияние, раз тебя слепит, — предупредительно сказало Чудо.

И правда: смотреть стало лучше, хотя очертания человека все равно оставались смутными. Не понять даже, мужчина это или женщина.

— А тебя половая принадлежность Чуда как-то согреет? — спросило оно. Да, действительно…

— Чудо, миленькое, раз уж ты случилось, вызволи меня отсюда, — попросила я. — Черт знает что, не пойму как тут оказалась, что делаю, почему так одета и как отсюда выбираться. Не подскажешь?

— Подскажу, конечно, — охотно отозвалось Чудо. — Ты пришла сюда, чтобы встретиться с собой. И выяснить, наконец, отношения. Вот как поговоришь — так и сразу и выберешься. Автоматически.

— Автоматически… — повторила я. — Чудо! А я вот не поняла — я с кем должна встретиться?

— С собой. Вон же ты, на санях рассекаешь, только свист стоит.

Словно в подтверждение его слов мимо нас вновь промчался Дед Мороз. На этот раз мне показалось, что скорость чуть снизилась, хотя он опять не соизволил обратить на нас никакого внимания.

— То есть я должна встретиться с Дедом Морозом?

— Ну да.

— А чего ж ты тогда его не остановило?

— Нет, милая. Остановить его ты сама должна. Я только помочь могу — и то если попросишь.

— Э-э-э-э… Хорошо. А могут эти сани каким-то чудом остановиться? — сообразила я.

— А как же! Вот только дождемся, когда он на следующий круг пойдет…

— Слушай, Чудо! А что он, так и ездит кругами? А почему? И кому подарки — ведь Новый Год давно позади? Рождество ведь на дворе?

— Да ведь тебе виднее, почему он так себя ведет, — усмехнулось Чудо. — Это я тебя должен спрашивать, почему ты так живешь.

— Я так живу? — поразилась я. — Да с чего бы вдруг? Вовсе я не так живу!

— О! Едет! — оживилось Чудо. — Ну давай, останавливай!

— А ты? — возмущенно вякнула я, но испытывать судьбу не стала — бросилась наперерез саням. — Сто-о-о-ой! Стрелять буду! Встань передо мной, как лист перед травой! Повернись к лесу задом, а ко мне передом!

От волнения я собрала все сказочные заклинания, которые пришли на ум. Чудо дунуло, плюнуло, полыхнуло светом — и от меня лентой зазмеилось северное сияние, которое напрочь перегородило саням путь. Олень в ужасе заржал, как заправский конь, и встал на дыбы, а сани развернуло задом наперед и опрокинуло на бок.

— Кто это тут хулиганит? — завопил Дед Мороз, барахтаясь в своих пожитках. — Вот сейчас поднимусь, да как заморожу! В сосульку превращу!!!

— Спасибо, я и без вас заморозилась, — сообщила я, помогая ему встать. — Форменная Снежная Баба. Ну вот, все в порядке, руки-ноги целы, жить будете. Извините за беспокойство, просто я волшебница неумелая.

— Это что за чудо-юдо? — спросил Дедушка, всматриваясь в меня. — Что-то мне, девушка, лицо твое до боли знакомо.

— Говорят, вы — это я, — выдала я сенсационную информацию. — Правда, я не понимаю, как такое может быть, но мало ли какие чудеса бывают.

— И нечего удивляться, — сердито фыркнул Олень. — Между прочим, я — это тоже ты.

Мы с Дедом Морозом обратили свои взоры на Оленя. Выглядел он, прямо сказать, неважно. Нет, в целом он был очень красивый: весь золотой, с роскошными рогами, меж которыми искрились звезды, с крепкими широкими копытами. Но вот выглядел он истощенным, местами на его боках виднелись вмятины и царапины, словно позолота облезла. Заметно опавшие бока тяжело вздымались, а глаза были тусклые и усталые.

— Испугался? — устыдилась я. — Прости, я не нарочно…

— Ничего и не испугался, — насупился Олень. — Наоборот, обрадовался! Хоть отдышаться можно да подкормиться. Этот же старый хрыч мне отдыха вовсе не дает, загнал совсем…

— Это он про меня, — смущено пояснил Дед Мороз. — Знаю за собой такой грех, увлекаюсь я, обо всем забываю…

— Ты бы песню выучил: «Ямщик, не гони лошадей», — со всей возможной язвительностью посоветовал Олень. — А то вот паду я от голода и перегрузок, и некуда тебе будет больше спешить…

— Да я понимаю… — виновато развел руками Дед Мороз. — Но вот как начну подарки раздавать — так и не могу остановиться.

— А вот я как раз хотела спросить, — вмешалась я, — какие подарки, кому? Новый Год уж неделю как закончился!

— А я круглый год их раздаю, — простодушно признался Дед Мороз. — И на Новый Год, и на Восьмое Марта, и просто так, на каждый день.

— Зачем??? — не поняла я.

— Ну как зачем? Мне процесс нравится. Люди поймают — радуются, счастливы, ну и мне от этой картины хорошо. Пока круг сделаю, всем подарки закину — глядишь, уже и снова тех, первых, пора одаривать. Да и новые адресаты за это время образовались, их тоже одарить поскорее хочется.

— А меня тебе одарить не хочется? — подал голос Олень, который старательно выщипывал из-под снега какую-то травку или мох прошлогодний. — Я ж твое средство передвижения, твой энергетический ресурс! Обо мне в первую очередь заботиться надо!

— А если ваш олень, ну, того… падет?! Действительно, как вы тогда будете подарки раздавать? — заинтересовалась я.

— Ну, сам в оглобли впрягусь, — неуверенно предположил Лед Мороз.

— А ты попробуй, — сердито буркнул пасущийся Олень.

Дед Мороз, кряхтя, с усилием поставил опрокинутые сани на полозья, водрузил свой мешок, взялся за оглобли и попробовал двигаться вперед.

— Ох… Тяжелые! — сокрушенно покачал головой он. — Не-е-е, так я далеко не уйду. А еще ведь подарки закидывать надо, в мешок постоянно нырять. Я ж Дед Мороз, а не осьминог какой, у меня рук всего две.

— Ну то-то, вспомнил хоть, кто тут двигатель, а кто пассажир, — удовлетворенно отметил Олень. — Много ты без меня наволшебишь, как же…

— Да, и правда, Олень у вас замученный какой-то, — укоризненно сказала я. — Могли бы его почаще распрягать, отдых ему давать.

— А ты чего меня жить учишь? — строго глянул на меня Дед Мороз. — Сама не такая, что ли? Да я ж — это ты, сама говоришь! Ты тоже так живешь!

— Я??? — изумилась я. — Да вовсе я и не так живу!

— Так, так, — хладнокровно подтвердил Олень. — Тоже по жизни устраиваешь гонки по вертикали, летишь со скоростью света, всем помочь, всех выслушать, всякого ободрить стремишься, задачи непосильные для меня ставишь, а потом валяешься неделями, пока я снова силу набираю.

— Но погоди! — растерялась я. — Я же это не через силу делаю, а в свое удовольствие! Мне просто нравится так жить! Это же здорово — когда ты кому-то нужен, реальную пользу приносишь!

— Вот и я говорю! — с азартом подтвердил Дед. — Посмотришь, как там, внизу, подарок разворачивают — такой кайф! Словно тебе подарили!

— Разрешите мне вмешаться? — деликатно просочилось между нами Чудо, которое до сих пор как-то мялось в сторонке. — У меня одни вопросик есть: а что люди делают после того, как подарок развернули, порадовались?

— Ну… Не знаю. Наверное, используют, — предположил Дед Мороз. — Я это уже не вижу, у меня же скорость, я уже в другом месте нахожусь!

— Тогда еще один вопрос: а где ты их берешь, эти подарки?

— В мешке!

— А в мешке они откуда взялись?

— Дык это… Кто ж его знает? Всегда они там были и всегда есть, я и не задумывался.

— То-то и оно. Ты подарки, дедушка, сам производишь. По мере надобности. Вложил энергию — получился подарок. Отправил его — порадовал людей, и сам порадовался. Так?

— Так, так. Так оно и есть, — с довольным видом подтвердил Дед Мороз, разглаживая бороду.

— А ты, Снегурочка? Ты того же мнения?

— Ну да, — недоуменно подтвердила я. — А как иначе? Мне тоже радостно, когда всем хорошо.

— А чего ж тогда ты всю неделю валяешься, как будто тебя из розетки выключили? — задало коварный вопрос Чудо. — Таскаешься из угла в угол и ничего себя заставить делать не можешь. И это повторяется с завидной регулярностью!!!

— Не знаю… Наверное, предохранители перегорели, — попыталась отшутиться я.

— Вот я и говорю: не истощай свой энергетический ресурс! — повернул голову заметно приободрившийся Олень. — Когда предохранители летят — значит, в неприкосновенный запас залезла! Тебя и «выключает» на время, запасы энергии пополнить.

— Да, Снегурка, — подтвердил Дед Мороз. — Прав Олень-то. Так оно и есть. Я ведь твоя «подарочная» часть, которая внешнюю деятельность осуществляет.

— А я тогда что осуществляю? — недоумевающее спросила я.

— А ты — внутреннюю должна осуществлять, — подсказало Чудо. — Заботиться о себе, любить себя, баловать, давать себе отдых, позволять развлекаться и бездельничать. Словом, быть Женщиной. Снегурочкой! И не гнать лошадей! То есть оленей…

— Но я как-то привыкла жить в быстром темпе, — стала оправдываться я. — А то жизнь пройдет, а я так ничего и не успею.

— Если меня загонишь, жизнь гораздо быстрее пройдет, — «утешил» меня Олень. — Вы ж просто не пробовали снизить скорость. А через это такие чудеса пропускаете!

— Какие чудеса? — сконфуженно потер нос Дед Мороз.

— Попробуйте — увидите, — лаконично посоветовал Олень. — Кстати, я вполне восстановился. Можно меня впрягать и дальше подарки развозить.

Дед Мороз стал прилаживать оглобли, а я охотно полезла в сани. Как ни странно, было мне тепло. Видимо, теперь энергии Оленя и на внутренний обогрев хватало.

— Может быть, Снегурочка тоже хочет какой-то подарок? — подсказало Чудо.

— Да нет, — пожала плечами я. — Я и сама волшебная. Все, что надо, у меня есть. Или будет. Мне хорошо.

— А ты, дедушка? Себе-то хочешь что-нибудь подарить?

— Да моя работа и есть главный подарок! — ответил Дед. — Столько мне радости от нее, что чего ж больше желать-то? Со Снегуркой вот поближе познакомились, тоже сюрприз.

— А вы достаньте себе из мешка общий подарок, — посоветовало Чудо.

— И то дело! — обрадовался Дед Мороз. — А ну, Снегурка, полезли в мешок!

Нащупывать подарок было весело. Мы с хохотом достали коробку, распечатали — и очень удивились. Там была… соска-пустышка. Вот подарок так подарок!

— Это к чему же? — озадачился Дед Мороз.

— Сама в шоке! — радостно отозвалась я. — Вроде мне пустышки поздно употреблять, да и тебе ни к чему…

— Это мое! — важно сказал кто-то, и через край саней перевалился карапуз в красном тулупчике, белой шапочке с помпоном и белых же валеночках. Таким обычно изображают на картинках Новый Год. — Я — ваш Внутренний Ребенок. Совсем вы обо мне забыли! А мной, между прочим, заниматься нужно! Разрешать мне погулять, поиграть, подурачиться! И подарки я люблю! Дарите мне их почаще, заботьтесь обо мне, и будет у нас всех детская радость жизни!

И малыш, деловито запихав в рот пустышку, по-хозяйски устроился между мною и Дедом Морозом.

— Можешь считать, что заново родилась, — хохотнул Дед Мороз. — Вон, осилишь с пустышкой, жизнь изучаешь. С Рождеством!

— Наверное, Оленю тоже подарок нужен? — предположило Чудо.

Нам хватило полсекунды.

— Колокольчик! — хором сказали мы с Дедом.

— Отличный подарок, — одобрил Олень. — Принимается, одобряется, приветствуется. Звон этого колокольчика будет вам напоминать, что я есть, и обо мне надо заботиться. Я так-то неприхотливый, как все олени, но отдых и подкормка мне очень даже нужны. Иначе истощусь и помру, имейте в виду! И вы со мной вместе!

— А что нам-то делать, пока ты пасешься? — задумалась я.

— Откиньтесь на спину и обозревайте звездное небо, — посоветовало Чудо. — Знаете ли, созерцательность очень способствует уравновешиванию и отдохновению от мирских забот.

Мы с Дедом тут же уставились в небо. И правда, было красиво, величаво и торжественно. Вроде как медитация, только еще лучше. Даже музыка в душе возникала. В общем, подходящее занятие для остановки в пути!

— Ну, а теперь — можно и в путь, — одобрительно сказало Чудо, приладив колокольчик к шее гордо пританцовывающего на месте Оленя.

— Чудо, миленькое, спасибо! — спохватилась я. — А тебе, тебе-то какой подарок нужен?

— А я такой же, как вы! — весело ответило Чудо. — Для меня подарок — когда меня зовут и я случаюсь. Ведь если меня не позвать, как я приду? Никак! Так что ты мне подарок уже сделала.

— Может, с нами? — предложил Дед Мороз.

— Нет, не могу, — с сожалением ответило Чудо. — Слышу, меня уже в другое место зовут. Сегодня горячая пора, все ждут чудес, Рождество же!

— С Рождеством! — закричали мы Чуду, трогаясь с места.

Наш Олень теперь не мчался, а трусил неспешно. Поскрипывал под полозьями наст, мерцали в ночном небе звезды, и я вдруг поняла, что мы плывем высоко-высоко над Землей. Там, внизу, происходила своя жизнь. Люди куда-то шли, что-то делали, мирились, ссорились, плакали и смеялись, поздравляли друг друга с Рождеством, дарили подарки и ждали подарков.

Дед Мороз достал первый подарок и кинул его вниз, на Землю. Затем второй, третий… Я видела, как они попадали точно в руки адресату, как люди разворачивали эти подарки, ахали, радовались, а потом поднимали лица к небу, и от них исходило такое сияние, что просто глаза слепило. Как от Чуда. Наверное, это была Благодарность. И она превращалась в поток мерцающих звездочек, которые летели к нам, наверх, и окутывали наши сани звездным ореолом.

— Ох ты ж! Красотища-то какая! Как же я раньше такого Чуда не замечал? — потрясенно спросил Дед Мороз.

— Это потому что мчались как сумасшедшие! — обернувшись, разъяснил наш словоохотливый Олень. — Оно всегда так было! Раз ты Любовь вложил — она обязательно Благодарностью вернется, только успевайте принимать. Энергообмен, понимать надо!

— Господи, бывают же в жизни чудеса! — подивилась я. — Вот это Рождество!!! Такие откровения! Слава богу, я очнулась!

— Слава Богу, она очнулась! — услышала я чей-то посторонний голос. — Мариночка, Мариша! Ты как? Ты в порядке?

Я открыла глаза. Я возлежала на диване, а надо мной склонились встревоженные друзья.

— Все хорошо. Это просто мне шампанское в голову ударило. Посредством пробки! — разъяснила я. — Но это было чудесно, уж поверьте! Я такой подарок получила! Соску-пустышку. Я заново родилась, понимаете?

— Заговаривается? — озабоченно спросила Алка, нащупывая мой пульс. — Может, врача вызвать?

— Не надо врача. Чудо уже случилось, я выздоровела, — сказала я. — С Рождеством, ребята!

— Вот такой рассказ у меня получился, — подняла глаза Марина. — Все у меня в сказке перепуталось: и Рождество, и Новый год, и вообще — вся жизнь. Если непонятно, уж не обессудьте…

— Марин, чудо какое! — вырвалось у кого-то. — Это же ты про меня написала!

— И про меня тоже…

— И про меня…

— Спасибо… благодарю… удачи тебе… волшебная история… просто чудо, — неслось со всех сторон.

— Спасибо, спасибо, — смущенно отвечала Марина. — Правда, мне очень приятно, что вам нравится…

— Вот енто подарок, вот енто по-нашему, по-сказочному! — одобрила Баба Яга. — И себя потешила, и людей порадовала!

— Да, часто так бывает: человек стремится порадовать других, сам вместе с ними радуется, но о себе совершенно забывает, — подал голос Иван. — А ведь любовь к другим начинается с любви к себе. И если вы себя не любите, то… Я вам сейчас скажу жестокую вещь, но это правда. Если вы себя не любите, то все ваши добрые дела — это способ заработать любовь и одобрение от других людей, и сколько бы его ни было, вам все равно будет мало. Только внутри себя можно найти неиссякаемый источник любви! В Марининой сказке очень наглядно все это показано. Советую прислушаться!

— Можно спросить? — раздался робкий голос — та самая, рыженькая с хвостиками, я вспомнила, что ее зовут Аней. — А как это — «любить себя»? Я вот столько про это читала, столько слышала, но я не понимаю… Это значит быть эгоисткой? Или ставить свои интересы всегда впереди чужих? Или еще что-нибудь? Я вот точно считаю, что должна всем доказывать свое право на существование! И я себя часто ругаю и совершенно не люблю…

— Позвольте мне! — не терпящим возражением тоном высказалась Императрица. — Дело в том, что я еще вчера что-то такое в вас заметила. Вернее, интуитивно почувствовала — у меня прекрасная интуиция. И в домашнем задании написала сказку именно для вас. Но я хочу зачитать ее вслух, для всех, если вы не против.

— Конечно, пожалуйста, — смешалась рыженькая Аня. Было видно, что она не привыкла к такому вниманию. А я обеспокоилась: мне показалось, что Императрица сейчас прочтет что-то очень назидательное и, может, даже обидное для Ани. Но, похоже, моих опасений никто не разделял.

— Итак, начинается следующая глава из нашей обшей Книги Сказок! — торжественно объявил Иван.

Императрица читала хорошо поставленным голосом, с выражением, почти профессионально. И сюжет сказки увлек меня с самых первых строчек. Вот уж не ожидала, что у нашей Императрицы такое хорошее чувство юмора!

Сказочница занималась любимым видом спорта — боролась с Талией. Борьба велась уже много лет, с переменным успехом: иногда побеждала Талия, но чаше — Сказочница. На этот раз было применено Абсолютное Оружие — увесистый кусок тортика. Талия явно готова была окончательно капитулировать, и в этот миг что-то хлопнуло, треснуло, и прямо прел светлы очи сказочницы, на середину комнаты, шлепнулось юное существо женского пола. Насмерть перепуганное создание, зажмурив глаза и обхватив плечики руками, быстро-быстро бормотало: «Ой, мамочки, ой, мамочки!»

— Откуда ты, прелестное дитя? — с интересом спросила Сказочница, отодвинув блюдечко с Абсолютным Оружием.

— Ай! Ой! Что, у меня получилось??? — с ужасом пролепетала девушка, в панике озираясь по сторонам.

— Ну, это зависит от того, что ты намеревалась получить, — предположила Сказочница. — Во всяком случае, я-то точно получила неожиданный подарок! Не знала, что у меня на коврике водится волшебство. Кстати, может быть, ты пересядешь в кресло? А то на полу прохладно, да и законы гостеприимства требуют пригласить тебя откушать. Ты как?

— Я? Не знаю. Наверное, хорошо. Я только никак не пойму — что, у меня сказка сбылась, что ли???

— Сказки всегда сбываются, чтоб ты знала, — подсказала Сказочница. — Так как насчет чая с тортиком? Заодно и про сказку свою расскажешь.

Девушка боязливо перебралась в кресло. Похоже, она еще не совсем пришла в себя.

— Тортик, тортик! — авторитетно сказала Сказочница, выкладывая на блюдце увесистый кусок. — Это лучшее лекарство от испуга. По крайней мере, в этот момент.

— Но от него же толстеют! — запротестовала девушка. — Тортик — вредно!

— Конечно, милая! Я тоже никак не могу понять: почему все вкусное — вредно, а все вредное — вкусно? Вот видишь, провожу научные опыты. На себе.

Девушка робко засмеялась — так комично выглядела Сказочница, с недоумением разглядывающая условно-вредный тортик.

— Но так хочется себя иногда побаловать! — доверительно сказала Сказочница. — Мало ли, что не рекомендуется, а если очень хочется??? Себя надо время от времени поощрять!

— Я как раз за этим и пришла, — сообщила девушка. — По этой теме.

— По какой именно? — уточнила Сказочница. — А то я столько наговорила, что сама запуталась.

— Понимаете, я написала сказку. Специальную, чтобы с вами встретиться. Мне очень надо было пообщаться с настоящей Сказочницей! Меня зовут Аннушка. Я хочу узнать, как это — любить себя.

— Ого! — удивленно глянула на нее Сказочница. — Сколько же тебе лет, дитя мое?

— Двадцать два. Это много, да?

— Ну, для детского садика, наверное, много. А для пенсии, например, маловато. Но вот чтобы любить себя — в самый раз!

— Да? — обрадовалась девушка. — Ой, ну прямо от сердца отлегло! А то я думала, может, поздно уже?

— Любить себя никогда не поздно, — уверенно сообщила Сказочница. — Но в чем загвоздка? Кто или что мешает тебе любить такую замечательную девушку?

— Да я не знаю, как это! — с отчаянием всплеснула руками девушка. — В чем это проявляется? Вот я прочитала в книжке, что надо, стоя перед зеркалом, говорить: «Я себя люблю, я себя люблю…» Я говорила, говорила — ну так не верю же! Сама себе не верю!

— А давай проведем следственный эксперимент? — предложила Сказочница. — Вон зеркало, иди-ка к нему! И говори!

— Я себя люблю, я себя люблю, — заунывно заталдычила девушка, тоскливо уставившись в зеркало.

— И что, как ощущения?

— Ощущения, что ерундой какой-то занимаюсь, — призналась девушка. — Не верю ни единому слову.

— И я не верю, — кивнула Сказочница. — А вот теперь попробуй говорить: «Я себя ненавижу». Давай!

— Я себя ненавижу, — произнесла девушка. — Я себя ненавижу… Ненавижу. Не-на-ви-жу!!! Неннннавижжжжу!!!!!!

— Верю, верю! — захлопала в ладоши Сказочница. — А за что, за что ненавидишь?

— За то, что я толстая, глупая, ленивая, неуважительная, разбросанная и невнимательная. А еще я неряха, неудачница, и у меня мозги набекрень и руки-крюки. Вот за что я себя ненавижу!

— Ого-го!!! — с уважением глянула на нее Сказочница. — Вот это автопортрет кисти неизвестного художника!!! Все в самых мрачных красках, «Черный квадрат» Малевича просто отдыхает… Осталось узнать имя неизвестного гения! Милая моя, кто ж тебя так разукрасил?

— Как «кто»? — удивилась девушка. — Никто! Если я такая и есть…

— Ни за что не поверю! — безапелляционно заявила Сказочница. — Кто-то должен был тебе сказать об этом! Потому что ни один младенец не считает себя неряхой, лодырем или неудачником! Он просто лежит в колыбельке и радостно пускает пузыри!

— Да нет же! — возразила девушка. — Сколько себя помню, всегда такой и была! Мне мама все время замечания делала! То я игрушки не собрала, то чашку разбила, то на платье пятно посадила. Так что это у меня с рождения!

— Девочка моя!!! — вытаращила на нее глаза Сказочница. — Да неужели ты думаешь, что есть хоть один человек на Земле, который за всю жизнь не разбил ни одной чашки, не разбросал хоть разок игрушки и не сажал пятен на одежде??? Да у меня вот и сейчас пятно имеется — я только что от возмущения кусочек тортика уронила, и прямо на колени.

— Э-э-э-э… Ну так это же вы, — смешалась девушка. — Вам-то можно! Вы — взрослый человек, имеете право.

— Так и ты взрослый человек, — подхватила мысль Сказочница. — В самом деле, двадцать два года, скоро на пенсию, а ты все еще не разрешаешь себе шалить??? Вот это да!!!

— А… разве… Разве взрослым шалить можно??? — в изумлении замерла девушка.

— Милая моя! Да как раз взрослым и можно! Деткам шалить запрещают родители. А взрослый сам себе хозяин — что хочешь, то и делаешь. Я же говорю, себя надо время от времени поощрять! А чем еще поощрять, если не милыми маленькими шалостями??? — и Сказочница с нежностью посмотрела на недоеденный тортик.

— Погодите… Но мама меня не этому учила!

— Знаешь, что я тебе скажу? Я открою тебе Страшную Тайну Взрослых! — доверительно сообщила Сказочница. — Только тс-с-с! — никому, ладно? Наклонись поближе! Так вот, Страшная Тайна! Взрослые обычно критикуют детей за то, что им самим хотелось бы сделать, только они не могут, потому что выросли и запретили себе все самое интересное!

— Что запретили?

— Да все, моя дорогая! Бегать по лужам и слизывать мороженое прямо с тарелочки. Кричать во весь голос и носиться наперегонки с собаками. Сидеть и мечтать о разных разностях и наводить художественный беспорядок. Рисовать на обоях и меняться игрушками. Лепить куличики в песочнице и прыгать под дождем. Представляешь, какая у них скучная жизнь? И поэтому они и своим деткам все время твердят: «Не лезь! Не тронь! Нельзя! Неприлично!» А если детки не слушаются — ругают их. Из зависти, я считаю! Чисто из зависти!

— Уважаемая Сказочница! Вы что же, хотите сказать, что лениться — это хорошо? Или чашки разбивать? И быть рассеянной и невнимательной — тоже?

— Именно это я и хочу сказать, — энергично закивала Сказочница. — Назови это другим именем и увидишь, что все волшебно изменится! Например, «я не ленюсь, а отдыхаю!». По поводу разбитой чашки — не «руки-крюки», а «старое уходит, новое приходит!». Или вот «я не рассеянная, а мечтательная!».

— Но как же… Разве так правильно?

— Нет, ну я не могу!!! — возмущенно замахала руками Сказочница. — «Правильно»… «Неправильно»… Да кто же должен устанавливать правила для твоего Личного Сказочного Пространства??? Сколько можно надеяться на маму и других взрослых? А сама-то когда за дело возьмешься?

— Но я не думала, что так можно, — растерялась девушка.

— Можно! Я разрешаю! — решительно ответила Сказочница и лукаво добавила: — Как ты полагаешь, я достаточно взрослая для того, чтобы иметь на это право? Не выгляжу ли я чересчур несерьезно для этого? Может, стоит надеть очки, меховую горжетку и взять в руки Гражданский Кодекс?

— Ой, ну что вы, я вам и так верю, вам все можно! — рассмеялась девушка. — Вы очень смешная!

— Стараюсь, — скромно заметила Сказочница. — Если я не развеселю себя любимую, то на кого же мне надеяться???

— Вы и меня развеселили, — улыбнулась девушка. — Я вдруг поняла, что когда вижу себя в зеркале, смотрю словно бы не своими глазами, а мамиными. Но на самом деле… Я вовсе не такая уж глупая! Школу закончила, в институт поступила, учусь нормально… И вовсе не такая уж рассеянная. Да, я кое-что забываю, но обычно то, что мне делать и так не хочется. А про нужное я всегда помню! И вовсе я даже не ленивая, просто иногда люблю просто сидеть и мечтать, сочинять всякие чудесные истории. Мне так нравится!

— Вот видишь! Совсем другая картинка вырисовывается, — одобрительно похлопала ее по руке Сказочница. — Молодчинка, Аннушка!

— Но я все еще не понимаю — как это «любить себя»? — вспомнила девушка. — Что для этого надо делать?

— Подойди к зеркалу, — попросила Сказочница. — Взгляни на себя. И представь, что там отражаешься не ты, а твой ребенок. Малыш, который только начинает познавать Мир и учится в нем жить. Разве ты станешь ругать его за то, что он еще не очень хорошо умеет это делать?

— Нет! Я просто подожду, когда он научится. А пока буду его поддерживать, давать мудрые советы и очень любить! — с нежностью проговорила девушка. — Слышишь, малыш? Я никому не дам тебя в обиду! Ты у меня самый лучший!

— Вот это правильно! — провозгласила Сказочница. — Не жди, пожалуйста, чтобы тебя хвалили другие. У тебя всегда есть ты, и это замечательно! Будь к себе строга, но снисходительна. Не позволяй себе впадать в уныние и ругать себя, зато все время похваливай, подбадривай и поощряй. Отмечай даже самое маленькое достижение! Вот увидишь, как твой малыш расцветет от удовольствия!

— А что это за малыш? Это мой будущий сыночек, да?

— Нет, моя хорошая. Это твой Внутренний Ребенок! В каждом из нас такой живет, и каждый просит тепла, любви и ласки. Не ругай его, ладно? Пусть растет уверенным в себе и знает, что Мир — добр! Относиться к себе как к долгожданному и любимому детенышу — вот это и значит любить себя!

— Спасибо. Кажется, я поняла, — расцвела девушка. — Недаром я сказку сочиняла! Я так и знала, что мне нужна Волшебница, чтобы чудо произошло…

— Глупенькая, — нежно сказала Сказочница, глядя на девушку. — Да ты сама самая настоящая Волшебница! Иначе как бы ты тут, у меня, оказалась??? Но ты все-таки оказалась. Значит, ты просто молодец!!!

— Да? Вы правда так думаете? — зарделась девушка. — А если так… Можно, я поощрю себя еще одним кусочком вашего замечательного тортика?

— МОЖНО ВСЕ! — торжественно объявила Сказочница. — Теперь у тебя все будет совершенно волшебно. Ведь с этого момента у тебя есть ты, и ты себя любишь. А кроме тортика, на свете есть множество способов побаловать любимого человека, и тебе предстоит их отыскать. Хотя и тортик, приготовленный с любовью, — исключительно полезная вещь, уж поверь мне! Все, что приносит радость, имеет право на вход без очереди!

— Я отыщу разные способы! — пообещала девушка. — Я обязательно научусь себя любить, вот увидите!

— Тогда — добро пожаловать, и здравствуй, юная Волшебница! ЖЕЛАЮ СКАЗОЧНОЙ ЛЮБВИ!

Да-а-а-а… Сказать, что я была удивлена, — это ничего не сказать. Вот уж не ожидала я от Императрицы такой легкой, волшебной и доброй сказки!

— Не стоит судить о людях по внешним проявлениям, — заметило мое «второе Я». — Внешность бывает обманчива, ведь она — лишь коробочка для души.

— Это точно, — покаянно сказала я. — Такую сказку могла написать та девчонка, что в моей истории в зеркале отражалась, — ее Душа. Наверное, освобождается потихоньку…

— Спасибо за сказку! Я вам так благодарна! — прижимая руки к груди, лепетала Анечка, и в глазах ее стояли слезы. — Правда, я поняла! Я поняла, как это — любить себя! Спасибо, спасибо!

Императрица улыбалась, кивала, и глаза ее тоже подозрительно поблескивали. Видимо, она тоже была растрогана. И кое-кто в зале откровенно плакал, и я вдруг почувствовала, что у меня защипало глаза.

— Ни в чем себе не отказывай, — деловито посоветовал Пучеглазик. — Хочется плакать — поплачь, освободи место для счастья.

— Что это было? — в полном потрясении спросила я, когда всеобщий пароксизм эмоций утих.

— Это называется «катарсис», — объяснил Иван. — По-другому — очищение. Видимо, для большинства из вас «любить себя» представляет определенную сложность, вот сказка так и подействовала. Подняла из глубины души слезы вашего Внутреннего Ребенка, которому кажется, что его недолюбили, недоласкали, недожалели, недобаловали… Может, так оно и было — но теперь-то вы взрослые, и можете сами дать ему то, в чем он нуждается.

— Анечка очень напомнила мне меня в молодости, — проговорила Императрица. — Тогда мне никто не помог, пришлось пробиваться самой, поэтому мне и захотелось… сделать для Анечки что-то хорошее. Может быть, ей не придется тратить столько времени на поиски источника любви внутри себя?

— А таперича никому не придется, — оптимистично заявила Баба Яга. — Все сказку слышали? Все усвоили? Ну и в добрый час, начинайте применять! Желаю сказочной любви! И к себе, и к окружающим, и ко всему миру!

В этот момент я решила, что ни за что не стану читать сказку для Императрицы вслух, а во время перерыва отдам ей лично. Пусть дома наедине с собой почитает, в своей потайной комнате, пусть это будет подарочек только для нее.

Как-то незаметно мы перешли от темы любви к себе к теме, которая сразу меня взволновала до глубины души. Речь пошла об иллюзиях. Кто-то сегодня уже говорил, что живет в плену своих иллюзий, — ну так я тоже. Мы с Пучеглазиком еще во время работы с «подарочками» из прошлого выяснили, что я очень часто вижу действительность не такой, какая она есть, и строю на песке хрустальные замки. Потом песок проседает, замок разбивается вдребезги, а вместе с ним и мое бедное сердце.

Оказалось, не одна я такая — строительница ненадежного хрустального будущего и владелица многократно разбитого и склеенного заново сердца. Нет, вы не подумайте, что я такая ветреная и только и делаю, что бросаюсь из романа в роман. Ведь сердце разбивает не только любовь. Ложь, интриги, предательство, грубость, хамство — все это бьет по сердцу, наносит ему невосполнимый урон.

— Я не буду пока рассуждать на эту тему. Я просто расскажу вам сказку, в которое есть все. «Имеющий уши — услышит», — так сказал Иван, и мы услышали от него очередную историю, заставившую меня крепко задуматься: а кто, собственно, разбивает мне сердце — окружающий мир или мои ожидания?

Билет на поезд я купила под влиянием душевного порыва. Вот рванулась душа отчаянно из той темницы, где ей было и темно, и тесно, — и за полчаса я покидала вещи в сумку, примчалась на вокзал, купила билет, села в вагон, и… И вот уже поезд тронулся, колеса застучали, «любимый город в синей дымке тает», как поется в популярной песне. Я приобрела билет в купе (плацкартных не оказалось), здорово переплатила, но теперь даже радовалась: мне хотелось тишины и одиночества — просто глазеть в окно, наблюдая, как вместе с чахлыми придорожными кустиками убегают в прошлое все мои проблемы. Я и не заметила, как доехала до следующей станции. Поезд зашипел и остановился, залязгали двери вагонов.

— Разрешите? — в купе протиснулся мужчина. — Здравствуйте, девушка. Похоже, мы с вами попутчики.

— Угу, — невежливо буркнула я. Не настроена я была вступать в разговоры, знакомиться и вообще реагировать на окружающий мир.

— О, какая восхитительная роза! — с энтузиазмом сказал мужчина, прикоснувшись к унылой пластмассовой вазочке, стоявшей на столике. Я посмотрела — там действительно была роза. Свежая, нежная, благоуханная, с капельками росы на лепестках. Что за черт??? Я могла бы поклясться, что эта вазочка с самого начала и даже еще секунду назад была совершенно пуста. Определенно! Но по купе уже плыл тонкий розовый аромат, что доказывало ее материальность.

— Ее здесь не было, — сказала я. — Это вы ее поставили?

— Ну что вы! Не я. Просто — обыкновенное чудо.

— Вы лжете, — твердо определила я. — Хотите сказать, что я рехнулась? Что у меня уже крыша поехала? Что я ничего вокруг не замечаю, да?

Я с ужасом понимала, что нахожусь на грани истерики, и еще чуть-чуть — пойду вразнос.

— А это вам, — сказал мужчина, сделал неуловимое движение рукой, и в ней оказалась шоколадка.

— Как вы это делаете? — напряженно спросила я, уставившись на его пальцы.

— Не обижайтесь на меня. Привычка. Я — иллюзионист.

— Кто?

— Иллюзионист. Фокусник. Артист оригинального жанра. Но мне нравится слово «иллюзионист». Я — мастер иллюзий. Это я вам, девушка, могу без ложной скромности доложить.

— Так роза — ваша?

— Моя, — покаянно кивнул он. — Вы были такая грустная, мне просто захотелось сделать вам приятное. Я не ожидал, что безобидный цветок может так испугать.

— Меня сейчас все может испугать, — ответила я. — Ситуация такая… пугающая.

— Пугающих ситуаций не бывает, бывают испуганные люди, — сообщил иллюзионист. — Я могу вам чем-то помочь?

— Нет, конечно, — мотнула головой я. — Вы-то чем поможете? Незнакомый человек, просто попутчик…

— Э-э-э, не скажите, — не согласился он. — Именно незнакомый человек и может стать тем, кто увидит вашу ситуацию непредвзятым, «незамыленным» глазом и оценит ее беспристрастно, не принимая ничьей стороны. Вам от меня ничего не нужно, мне от вас ничего не нужно — встретились и разошлись. Так что пользуйтесь случаем!

— Знаете, не лезьте вы ко мне в душу с вашими разговорами! — рассердилась я. — Тоже мне, спаситель! Иллюзионист… Мне своих иллюзий хватает — во! — и я для наглядности чиркнула ребром ладони по подбородку.

— Ого, да вы почти захлебнулись в собственных иллюзиях, — нисколько не обидевшись, озабоченно сказал он. — Еще чуть-чуть — и они в вас хлынут через рот. Надо срочно чем-нибудь запить! Айн, цвай, драй — ап!

Дверь приоткрылась, и в проеме возникла проводница, немолодая и полная, с усталым недовольным лицом.

— Билеты приготовим, пассажиры.

— Хорошо, приготовим. А пока… Два стаканчика кипяточку, если вас не затруднит. А чаек у нас свой, — распорядился попутчик. Голос у него был негромкий, но властный, проводница сразу закивала и сгинула — видимо, за кипяточком.

Мы едва успели достать билеты, когда она вернулась с двумя стаканами в допотопных металлических подстаканниках с эмблемой ЖД.

— И лимончик! — заботливо сказала она, почтительно опустив на стол блюдечко с желтыми кружочками.

— Вы — чудо! — искренне восхитился иллюзионист, и в его руках оказался тюбик. — Это вам, чтобы сберечь вашу красоту для мира.

— «Атласные ручки»! Линии «Мерилин»! — ахнула проводница, заворожено уставившись на тюбик. — Вы… волшебник!

— Вы тоже, моя дорогая, — задушевно сказал он. — Все мы волшебники, каждый в своем роде…

Проводница удалилась, светясь от счастья, а я воззрилась на него уже внимательнее. Мужчина был на вид совершенно обыкновенный: немолод, не сказать чтоб красив, но и не урод, конечно. Одет он был в серый костюм и голубую рубашку — и то, и другое так себе, явно не от Кардена. Экипировку дополнял не то большой портфель, не то небольшой чемодан черного цвета. Собственно, все. Среднестатистический мужчина. Только вот глаза у него были замечательные: темные, глубокие, живые и теплые, и в них, где-то там, глубоко-глубоко, словно бы плясали золотые искорки.

— А крем — тоже иллюзия? — спросила я. — Через минуту растает в воздухе, как мираж?

— Нет, крем настоящий, впрочем, как и роза, — засмеялся он. — Мне не трудно, а ей приятно. Маленькие чудеса всегда приятны. И творить их может каждый, было бы желание.

— А большие чудеса вы творите?

— Я разные творю. Все-таки иллюзионист со стажем…

— А если я вас попрошу? — решилась я.

— Я постараюсь, — серьезно ответил он. — Вы пейте чай, он уже заварился.

Все-таки ловкость рук у него была неимоверная. Я и не заметила, когда он успел кинуть в стаканы по пакетику чая, и теперь к аромату розы и нарезанного лимона примешивался запах корицы, имбиря и, по-моему, еще мяты…

— Рассказывайте, — повелел он, и я не посмела ослушаться. Ух и сила в его голосе, просто мурашки по спине! — Что у вас там стряслось?

— Безвыходная ситуация. Тупик, — начала я и замолчала, собираясь с мыслями.

— Безвыходность — иллюзия, — тут же сообщил он. — Если вы даже и забрели в тупик, то всегда можно выйти через вход.

— А если дверца захлопнулась? Если это даже не тупик, а ловушка? — спросила я.

— Ловушка — это тоже иллюзия. Это просто такая хитроумная задача на логическое мышление. Надо не отчаиваться, а решать — вам даже интересно будет.

— Ничего себе «интересно»! — всплеснула руками я. — Когда ты находишься в замкнутом пространстве, и на тебя со всех сторон давит…

— Абсолютно замкнутых пространств не бывает. И это иллюзия! Уж поверьте старому фокуснику. Всегда имеется какая-то дверка, или окошко, или шелка, или отверстие — в общем, лазейка. Вход, он же и выход.

— А если не имеется? — горько спросила я. — Если вообще — эти стены вот-вот тебя раздавят? Если постоянно приходится сжиматься, скукоживаться, принимать неестественные формы? Если так тесно, что уже начинаешь задыхаться?

— Да, что тогда делать? — спросил он. — Невозможно же сжиматься и скукоживаться до бесконечности? Вот смотрите… — и он сотворил очередной фокус: в его ладони сам собой появился небольшой мячик для тенниса. — Вот, я его сжимаю, придаю ему неестественную форму… А он сопротивляется и возвращается к естественной. Вот вроде бы я его сжал… Почти получилось! А он не хочет жить в таком состоянии и снова становится круглым… То есть самим собой! Видите?

— Вижу, — кивнула я, внимательно следя за трансформациями мячика. — Но я же не мячик!

— А почему бы вам им не стать? Ну хотя бы на время? — предложил он. — Создать такую иллюзию — ощутить себя резиновым мячиком? Слабо, да?

— Вовсе нет, — слегка обиделась я. — Воображение у меня хорошее. Сейчас, ощутю. То есть ощущу. В общем, попробую!

— Я вам немного помогу, — пообещал он, воздевая руки. — Брамс, бимс, абракадабра!

Не знаю, он ли помог, или я такая талантливая, но у меня получилось сразу. Я сосредоточилась — и вдруг почувствовала себя маленьким теннисным мячиком. Я прямо физически ощущала и свою приятную округлость, и жесткую упругую резину, и ворсистое покрытие, и желание попрыгать, полететь куда-нибудь, отскочить от твердой поверхности..

— А теперь я попытаюсь засунуть мячик во-о-о-от в эту шкатулочку, — услышала я как издалека голос иллюзиониста.

В поле моего зрения появилась небольшая коробочка, почти вдвое меньше меня. То есть мячика, конечно. Я хотела сказать, что не помещусь в нее, но не успела: иллюзионист уже стал уминать меня, запихивая в эту самую шкатулку, причем довольно жестко и немилосердно. Я, потеряв дар от такой наглости, только возмущенно пыхтела и отчаянно сопротивлялась, но его сильные и ловкие руки держали меня крепко. «Как в ежовых рукавицах», — подумала я. Наконец, ему удалось со мной справиться, и он даже прихлопнул меня крышечкой. Но тут уж меня просто взорвало. В прямом смысле слова. «Прекратите немедленно!» — хотела завопить я, набрала полную грудь воздуха, и — бу-бух! — шкатулка с треском развалилась, а я вмиг очутилась на воле, воинственно подпрыгивая на месте.

— Тихо, тихо, тихо, — успокаивающе забормотал мой попутчик. — Все уже закончилось. Но сколько же в вас задавленной энергии! Еще чуть-чуть — и вы бы все купе разнесли!

— Ой, извините, — смутилась я, приходя в себя. — Уж очень ярко я все это представила…

— Не удалось захлопнуть вас в ловушке, да? — засмеялся он. — Как вы ее — вдребезги! Вот ведь можете, когда захотите!

— Ну еще бы! — все еще не остыв, с вызовом сказала я. — Вы же меня буквально смяли! Как можно было запихивать такой большой мячик в такую маленькую коробочку? Это же немыслимо!

— Ну а как вы позволяете себя, такую большую, взрослую и красивую девушку, запихивать в рамки чужих представлений, желаний, условий? — живо отозвался он. — Вы давно уже выросли из всех «коробочек», но все еще даете собой играть другим. Вот что немыслимо!

— Я не даю! — возмутилась я. — Я такая, какая есть!

— Ой ли? — усомнился фокусник. — Вот это задерганное, несчастное, испуганное существо, запрыгнувшее в первый попавшийся поезд, чтобы сбежать от себя, — это вы и есть? Нет уж. Обманываете. А я не верю! Считайте, что этот фокус не удался.

— Я так выгляжу? — испугалась я. — Задерганно и испуганно? Что, сразу заметно?

— Ну, может, не всем. Но мне, старому опытному иллюзионисту — да, заметно.

— А почему вы решили, что я сбегаю от себя? Вообще-то, если честно, — да, сбегаю. Но не от себя, а от проблем!

— Милая моя! — задушевно взял меня за руку он. — Бегство от проблем — это величайшая иллюзия. Они не отстанут! Они потянутся за вами даже на край света.

— П… почему?

— Потому что вы связаны! Вы же их питаете. Вы им нужны, понимаете?

— Я всем нужна, — горько сказала я. — Иногда мне кажется, что они просто разорвут меня на лоскуты для индивидуального использования. Это никакая не иллюзия, поверьте. Это и есть моя главная проблема.

— И слово «проблемы» предлагаю заменить: вообще-то все проблемы — это задачи, которые требуется решить. Только и всего. Как на контрольной. Сделал дело — гуляй смело.

— Эк у вас просто получается! — хмыкнула я. — Заменил проблемы на задачи — и все волшебно изменится, так, что ли?

— Уверяю вас. Это очень простой фокус, для первоклассников. Освоить его — раз плюнуть. Попробуйте! Ну, вспомните школьную программу! «В бассейне две трубы, в одну трубу вода втекает, а из другой вытекает…».

— Ну, у меня такая проблема… То есть задача, — неуверенно начала я. — Понимаете, все от меня чего-нибудь хотят. Каждый день, каждый час, каждую минутку. Я нарасхват, я всем нужна. Я разрываюсь, я надрываюсь, я спешу все успеть и всем помочь. А мне, похоже, уже никто не нужен! Я обессилена и все время хочу спать. Я — бассейн, из которого стремительно утекает вода. Иногда мне кажется, что я умираю. Все…

— Не все, — возразил иллюзионист. — Пока это только условия задачи. А что требуется узнать?

— Через сколько времени бассейн окончательно опустеет, — мрачно ответила я. — Или, скажете, что опустевшие бассейны — это тоже иллюзия?

— Нет, это не иллюзия, — серьезно ответил он. — Опустевшие бассейны — это страшно. Я видел такие. Но только я прошу вас подумать: а вы точно хотите узнать именно это?

— Именно что?

— Через какое время вола в вашем бассейне окончательно иссякнет?

— Н-нет… Это я от отчаяния. Черный юмор. На самом деле я хотела бы узнать, как сделать, чтобы мой бассейн всегда был… полноценный. Вернее, полноводный.

— Ага! Так сейчас вы, стало быть, считаете себя неполноценной! — обрадовался фокусник. — А почему, собственно?

— Потому что не соответствую! — сердито сказала я. — Не оправдываю ожиданий, понимаете?

— Чьих?

— Да чьих угодно! Родительских, например. Начальства. Мужчин. Подруг. Своих, в конце концов.

— Уточним условия задачи, — предложил он. — В чем заключаются ожидания?

— Ну, родители хотят, чтобы я состоялась в этой жизни: сделала карьеру, вышла замуж, нарожала им внуков, посещала все семейные тусовки и была послушной девочкой. Начальство хочет, чтобы я неуклонно повышала производительность труда и работала за двоих, за троих, за целый батальон — желательно за одну зарплату… Мой любимый мужчина хочет, чтобы его обожали, понимали и принимали таким, какой он есть, но при этом постоянно требует, чтобы я изменила в себе и то, и это, и еще что-то… Подруги хотят, чтобы я в любое время дня и ночи была готова послушать, посоветовать и утереть слезы. А я… я уже ничего не хочу. Устала. Сбежала. Меня нет.

— Вас нет… — медленно повторил он. — Вы просто потерялись в темном лесу чужих ожиданий. Вы уже сами перестали понимать, кто вы, куда вы и зачем живете, так?

— Да нет же! — запротестовала я. — Это-то я как раз хорошо понимаю. Человек должен жить для других, приносить пользу обществу. Для этого он и приходит в этот мир.

— Величайшая иллюзия! — веско сказал фокусник. — Вовсе не для этого!

— А для чего?

— Для того чтобы понять, кто он есть на самом деле, и выполнить то, для чего он предназначен! Вот этот мячик — зачем он пришел в этот мир?

— Чтобы им играли в теннис, — недоумевающе ответила я.

— И это его предназначение! На нем нельзя жарить яичницу, его нельзя надеть вместо тапочек, к нему не прибьешь полочку. Потому что его дело — служить для игры в теннис. Он радуется и скачет по корту, с азартом отскакивает от ракетки при ударе, коварно уходит в аут. Он счастлив оттого, что выполняет то, для чего он создан. Понимаете, о чем я?

— О счастливом теннисном мячике? — неуверенно предположила я.

— Да нет… Я о вас! Почему вы разрешаете использовать вас для всего на свете??? Образно говоря, вы стремитесь объять необъятное и осчастливить весь мир. Но это целиком и полностью ваша иллюзия! Как может осчастливить мир тот, кто сам в глубине души несчастен? И сколько воды можно получить из бассейна, который вот-вот пересохнет?

— Но я… Я просто считаю себя не вправе отказать кому-то в помощи, внимании, поддержке. Ведь любовь и уважение просто так не даются, их надо сперва заслужить!

— Ну, милая моя, это не я мастер иллюзий, а вы! — развел руками фокусник. — Вы создайте иллюзию собственной незаменимости, чтобы взамен получить иллюзию любви. И на этот затяжной фокус у вас ухолит масса энергии. Вот в какую трубу утекает ваша жизнь!

Я призадумалась. Хотелось сказать, что это не так, но… В принципе, чего уж врать себе и этому незнакомцу из поезда, с которым мы скоро расстанемся навсегда? Он говорил чистую правду: да, для меня было очень важно, чтобы меня любили. Принимали. Одобряли. Хвалили. Считали хорошей. И я правда прилагала много усилий, чтобы все было именно так.

— Любовь — это тоже иллюзия? — спросила я, вспомнив его последние слова.

— Нет, любовь — это как раз настоящее, — серьезно ответил фокусник. — Любовь — наполняет. Только не стоит путать любовь с желанием признания и одобрения. Любовь — питает, желания — опустошают. Научитесь любить себя, и вы с радостью будете делиться ею с другими, не ожидая одобрения и благодарности, просто — от полноты чувств.

— Но я не знаю как! — воскликнула я.

— Вам придется научиться этому. Постепенно, конечно. Но вы умница, и у вас получится. Вот увидите: в самом скором времени от ваших иллюзий и заблуждений не останется и следа.

— По-моему, это не так уж просто, понадобится какое-то время, — заметила я.

— Вы правы, — развел руками он. — Так может, имеет смысл для начала поменять свои заблуждения на более позитивные?

— А что, так можно?

— Да почему же нет? — развеселился иллюзионист. — Меняйте на здоровье! Уж собственные-то иллюзии вы точно можете выбирать сами!

— Тогда… А можно, я превращу свой бассейн во что-нибудь другое?

— Да пожалуйста! — разрешил он.

Я зажмурилась и представила себя… фонтаном. Да! Если уж быть водоемом, то вот таким. Он был большой, круглый, многоструйный, и на нем играли радужные блики. В чаше плавали золотые рыбки и плескались малыши. А вокруг на скамеечках сидели люди и наслаждались прохладой, исходящей от меня в жаркий летний денек. Я вовсе не ждала их одобрения — разве фонтаны нуждаются в благодарности? Я просто наслаждалась напором воды, и упругостью струй, и тем, как они играют и переплетаются между собой, и мне было хорошо уже оттого, что я существую. Вода бралась как бы ниоткуда, рассыпалась пылью и возвращалась ко мне же, при этом все были довольны и счастливы — и я, и окружающие.

— Какое у вас лицо. Замечательное. Одухотворенное! — сказал мой попутчик.

— Я хочу просто быть, — ответила ему я, не открывая глаз. — Просто быть, такой свободной и полноводной, и не думать о том, кому я нравлюсь и что я кому должна.

Голос мой задрожал — мне захотелось плакать. Как будто внутри меня действительно забил фонтан и стал наполнять меня прохладной влагой. Но поплакать я не успела, потому что в дверь деликатно постучали.

— Скоро Тамбов. Вы просили… — сообщила проводница, взирая преданным взглядом на дарителя «Атласных ручек».

— Благодарю вас, мадемуазель, — поклонился фокусник, вручая ей невесть откуда взявшийся апельсин. — Хорошего вам настроения и благодарных пассажиров!

— Вы уже выходите? — искренне огорчилась я.

— Да, это так. Я приехал.

— Жаль, что так быстро. Вот так всегда: только познакомишься с интересным человеком, как уже пора расставаться.

— Расставание — тоже иллюзия, — улыбнулся он. — Вы думаете, это я, старый фокусник, так уж вам интересен? Не думаю. Вам интересна та информация, которую вы получили. А она приходит разными путями и от кого угодно.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Вы мне очень помогли.

— Я рад, что смог быть вам полезен. Но заметьте — только до определенной границы, в данном случае — до Тамбова! А тут у меня начнется своя жизнь, а у вас — своя. Надеюсь, уже немножечко другая. Ведь и вы уже другая…

…Я могла бы поклясться, что когда он выходил в Тамбове, а я его провожала до тамбура, на столике было чисто (стаканы проводница унесла и даже столик протерла). А вот когда я вернулась — там лежал тот самый теннисный мячик, который так отчаянно не хотел сжиматься до размеров коробочки. Я взяла его в руки и покатала на ладошках.

— Я никогда не буду принимать уродливые формы, — пообещала я ему. — Только ты мне об этом напоминай, ладно?

Мячик слегка дрогнул, словно кивнул. Согласился, значит. Наверное, это была иллюзия. Но я ее выбрала, и значит, для меня она стала реальностью.

— Благодарю вас, мой дорогой иллюзионист, — прошептала я мячику. — Мне сейчас так хорошо… Я — очень счастливый мячик!

Меня переполняли чувства. Похоже, что во мне и впрямь забил фонтан. Это фонтанировали новые идеи, планы и мечты. И это точно была никакая не иллюзия, а самая что ни на есть реальность!

После этой сказки в нас тоже немедленно зафонтанировали идеи, планы и мечты. Иван дал нам задание: выписать в тетрадки свои заблуждения, а потом разбиться на группы и менять их на более позитивные. Как в сказке! Это оказалось и весело, и увлекательно, и крайне полезно. Сама бы я, наверное, долго над этим просидела, ведь заблуждения — штука прилипчивая и живучая. А в группе это получилось проще, потому что мы все друг другу подсказывали.

Например, вот такое заблуждение: «ЖИЗНЬ КО МНЕ НЕСПРАВЕДЛИВА», озвученное Маринкой, мы живо преобразовали в убеждение «Я — ЛЮБИМИЦА ВСЕЛЕННОЙ», а Анечкино «ВСЕ ЛУЧШЕЕ ПОЧЕМУ-ТО ВСЕГДА ПРОХОДИТ МИМО» мы переделали в другое: «Я — МАГНИТ ДЛЯ ПОДАРКОВ СУДЬБЫ». Я тоже высказала вслух свое горестное заблуждение, что «НЕ ВЕЗЕТ МНЕ В ЛЮБВИ», и девчонки мигом помогли мне сформулировать новое убеждение: «ЛЮБОВЬ ВЕЗЕТ МЕНЯ ПО ЖИЗНИ», что мне понравилось гораздо больше. Я так и представила себе большую-пребольшую Любовь в виде африканского слона, а я еду на нем, как магараджа. Очень наглядно получилось! Я испытывала огромную благодарность к моим дорогим Волшебницам, потому что одна бы я ни за что так ловко не справилась.

— Мужчины предпочитают действовать в одиночку, ну дык на то ж они и герои, — объяснила нам потом Баба Яга. — А мы, слабый пол, свои способы выработали — мы, женщины, в коллективе сильны. Так и потомство легче воспитывать, и коренья собирать, и от злоумышленников отбиваться. Это женщины и посиделки изобрели, и хороводы, и иные полезные ритуалы… Так что не стесняйтесь, бабоньки, помогать друг другу — окупится!

— Ну да, помнишь: «хочешь что-нибудь получить — сначала что-нибудь дай», — напомнил мне Пучеглазик. — Правильно Яга говорит.

— Недаром ее самым мудрым сказочным персонажем считают, — с уважением сказала я.

А потом, когда иллюзии были развеяны, нам дали немного подвигаться — мы скакали, как теннисные мячики, и я резвилась от души, как ребенок.

— Правда, детства не хватает! — запыхавшись, пожаловалась я соседкам. — Я тут снеговика с начинкой лепить собиралась, только компании не было. А может, вместе, а, девчонки?

— Чегой-то ты там глаголешь? — услышала приметливая Яга. — С какой такой начинкой?

Я, как ни странно, ничуть не застеснялась, а очень внятно изложила им Пучеглазикову идею со снеговиком, в которого надо закатать все свои проблемы и заморозить, а по весне — отправить с ручьями туда, откуда пришли.

— Да это же просто замечательно! Считайте, что вы сегодня в Круг Силы сделали весомый вклад! — восхитился Иван-сказочник. — И как я сам не догадался? Сегодня специально выделим время на то, чтобы коллективно слепить во дворе снеговика, а в него закатаем все свои заблуждения, тем более, что они уже и записаны!

Идея нашла отклик и понимание, все желали лепить снеговика, и все меня благодарили. Я чувствовала себя героем дня, и мне было приятно, но не удивительно — вроде как я что-то такое о себе знала, только глаза на это закрывала.

Но до снеговика нас ожидало еще кое-что невероятно интересное.

Я твердо решила не зачитывать «Императрицу» вслух и лучше молча вручить ее адресату, что и сделала в перерыве. Императрица высоко вздернула брови и довольно прохладным тоном сказала: «Благодарю». Раньше бы я на такую реакцию обиделась, но сейчас я была мудрее: я, хоть убей, видела за маской Императрицы ту, другую, из сказки, и мне очень хотелось, чтобы она проявилась. Или хоть, по крайней мере, узнала, что она есть!

Тем временем руку подняла молодая женщина, которая застенчиво сказала:

— Меня зовут Катерина. Я тоже хочу положить кое-что в Круг Силы. У меня дома написалась сказка, только я написала ее… для себя. Уж извините, так вышло! Но я думаю, что она может быть полезной для всех.

— Просим, просим, — оживился Иван. — Нет, ну что вы за чудесная группа! Не перестаю вам удивляться — столько в вас позитива, столько творчества!

Я и сама уже не раз подумала об этом. Надо же, на первом занятии все были такие зажатые и недоверчивые, а теперь ну посмотрите как раскрылись!

— Это ты сама в первый раз была такая зажатая и недоверчивая, и в других то же самое находила, — подсказал Пучеглазик. — А в душе-то ты сказочница! И не одна ты!

— Каждая женщина по природе — сказочница, — в унисон с нами как раз говорила Баба Яга. — Иначе как бы она потомство воспитывала? Колыбельные, сказки — кто их слагал? Да женщины! У нас, родные, и душа, и мозги под это заточены! Так что от нас зависит, каким новое поколение вырастет. Давай, Катеринушка, распотешь нас своей сказкой!

— Наверное, потехи не получится, — извинилась Катерина. — Дело в том, что я скоро заканчиваю учиться и сейчас пишу диплом, и потому сказка у меня получилась такая… несколько научная. В общем, судите сами!

Вот и наступил он, первый день нового года, начало рождественской недели, когда небеса раскрываются навстречу людям, и на Земле творятся самые невероятные чудеса.

Вечером в одной из обычных городских квартир девушка Катерина, устроившись на диване перед телевизором, с тихой грустью рассматривала большой цветной конверт «Почта Деда Мороза», куда в прошлом году сложила все свои мечты и желания, продуманные и записанные по всем правилам. Настроение ее было совсем не праздничным. По всему выходило, что Дед Мороз ее обошел, и ничего не сбылось. Ни-че-го!!!

Новый год она встретила одна. То есть не одна, конечно, а в компании друзей, но… Ей хотелось бы совсем, совсем по-другому, и именно об этом она просила Дела Мороза в прошлом голу. Но вот год кончился, наступил новый, а подарка как не было, так и нет.

— И ведь не сказать, что я плохо себя вела! — с недоумением сообщила Катерина новогодней елке, которую к празднику так тщательно, с любовью нарядила. — Старалась изо всех сил! И заказы посылала по правилам, как в умных книжках написано. В настоящем времени, от первого лица… Тогда почему же все так несправедливо? Где они, подарки? Неужели я не заслужила???

— Заслужила… Не заслужила… — раздался ворчливый голосок из-под елки. — Что ты все торгуешься, как на базаре?

— Ой! — вскрикнула Катерина, роняя конверт. — Что такое?

— Да не кричи ты, ничего страшного, я это, я, твой ангел!

Только тут Катерина заметила, что ангелочек, которого она поставила под елку рядом с Дедом Морозом и Снегурочкой, каким-то образом вспорхнул и теперь сидит на нижней ветке, меланхолично болтая ногами.

— Обычное новогоднее волшебство, — объяснил он, поправляя крылья. — Можем поговорить.

— А вы… вы — живой? — испуганно пробормотала Катерина, тараща глаза на ангела.

— Живее всех живых. Только в обычное время не свечусь почем зря. А сейчас — можно. Рождественская неделя!

— Скажите… А я, случаем, не рехнулась?

— Нет, вы только посмотрите на нее, — возмущенно всплеснул маленькими ручками Ангел. — Когда у нее все плохо, и чудес не происходит — сомнений в здравости рассудка не возникает. А когда случилось такое ма-а-а-ленькое чудо — это да, повод для вызова психушки. И что это значит?

— А что это значит? — растерялась Катерина.

— Значит, так и запишем: нет истинной веры в чудеса. Так, робкая надежда… «А вдруг?» Выходит, обыденность тебе куда привычнее и милее.

— Ну так конечно, я же и живу в обычном мире, — стала оправдываться Катерина. — Тут все по накатанной происходит, как положено. Вот и привыкаешь…

— Кем «положено»? Кто это, интересно, так положил? — тут же спросил Ангел. — И кто тебе — лично тебе! — мешает жить в Мире Чудес?

— Это был один из моих заказов Деду Морозу, — схватилась за конверт Катерина. — Вот, просьба номер один — послать в мою жизнь Чудеса.

— Да посылали, — с досадой дернул крылышком Ангел. — Только ты их за Чудеса не сочла. Не разглядела и не приняла.

— Почему???

— Потому что ты смотришь только вперед, куда накатанная дорожка ведет. А все интересности, между прочим, происходят за пределами дорожки, за обочиной. Обочина и есть граница обыденности, если хочешь знать! В общем, пишу: предпочитает ходить проторенными дорогами.

— Погодите, что это вы там пишете? — обеспокоилась Катерина.

— Отчет, — охотно пояснил Ангел. — Ты же просьбы Деду Морозу писала? Так я теперь тоже должен отчитаться в Небесной Канцелярии, почему ты подарками недовольна.

— Подарками? Да какие там подарки? — ахнула Катерина. — Если бы хоть что-то сбылось! А так — ну ничего ведь не было!!!

— Да ну? — не поверил Ангел. — А давай-ка по твоим пунктам пробежимся!

— Давайте, — воинственно сказала Катерина, вытряхивая из конверта разноцветные бумажки. — Вот, пункт номер два. «Я получаю повышение по службе и занимаю должность старшего менеджера». Не сбылось!

— Формулировка неправильная, — отозвался Ангел. — Если бы ты написала «Я — старший менеджер», тогда — да. А так — ну сама вслушайся! «Я получаю…» Ну вот ты и получаешь… получаешь… получаешь… И еще долго можешь получать.

— Ах, вон оно что? — озадачилась Катерина. — Стало быть, неправильно записано, и в этом все дело?

— Не только, — покачал головой Ангел. — Скажи, кто занял это место?

— Лепехина.

— И что, как ей там?

— По-моему, не очень, — подумав, ответила Катерина. — Она теперь должна первой приходить, последней уходить, за все отвечает, а под Новый год, когда отчеты, — так и по выходным на работу выходила. Аж осунулась вся, и муж бунтует.

— Так это, между прочим, и был подарок — сохранили тебя от переутомления и эмоционального выгорания. Лепехина-то покрепче тебя будет, и то… А ты ей все-таки завидуешь? — поинтересовался Ангел.

— Пожалуй, нет. Но… это же такая весомая прибавка к зарплате!

— Ах, так тебе денег надо было? Ну и просила бы увеличения доходов! А то «менеджер, менеджер»…

— А как они увеличатся, если я на старом месте? — не поняла Катерина.

— Да какая тебе разница, как??? Ты ж подарок просишь! П — О — Д — А — Р — О — К! А как мы его оформим, то наша забота, не твоя. Записываю: не доверяет высшим силам!

— Ой, ну погодите! — жалобно попросила Катерина. — Ну что вы сразу ябедничать?

— Я не чтобы наябедничать, а чтобы работу над ошибками сделать, — укоризненно сказал Ангел. — В Деде Морозе ты разочаровалась и подарков в этом году просить не стала, но впереди рождественская неделя, и еще не поздно исправить это. Так вот чтобы на этот раз — как следует.

— А, ну тогда ладно, — успокоилась Катерина. — Насчет доходов я поняла. Теперь дальше…

— Еще не все! — остановил ее Ангел. — А зачем тебе повышенные доходы?

— Ну как??? — озадачилась Катерина. — Для повышения уровня жизни, разумеется.

— А что ты хочешь повысить в своей жизни?

— Я? — глубоко задумалась Катерина. — Да мало ли что! Ну, одеться там, съездить куда-нибудь… Не думала я как-то над этим. Лишних денег-то все равно пока нет!

— А лишних денег и не бывает, — проинформировал Ангел. — Вселенная отпускает ровно столько, сколько нужно для удовлетворения твоих потребностей. А у тебя они более чем скромные! Вот и бюджет выделен соответственный.

— И что же делать? — в который уже раз растерялась Катерина.

— Как «что»? По крайней мере, решить, на что ты хочешь пустить эти «лишние» доходы! И неплохо бы посчитать, сколько денег потребуется для воплощения твоих задумок.

— А если очень много? — усомнилась Катерина.

— Для Вселенной «много» — не категория, — авторитетно заявил Ангел. — Запишу-ка я: не представляет себе изобилие Вселенной. В ней, между прочим, всем всего хватает, чтоб ты знала.

— Хорошо, буду знать, — пообещала Катерина. — А вот еще… Я писала Деду Морозу свою самую заветную мечту. Как я встречаю самого лучшего мужчину в мире!

— Ну, уж это желание выполнено, причем неоднократно, — деловито сообщил Ангел. — В чем проблема?

— Как??? — опешила Катерина. — Как выполнено? Проверьте, это какая-то ошибка!

— Никакой ошибки. Мужчины были. 365 раз, каждый день по одному лучшему мужчине.

— А… а… а… где же они? — наконец смогла выговорить абсолютно сбитая с толку Катерина.

— Кто где, — пожал плечиками Ангел. — Ты же ни на ком из них не остановилась, не познакомилась, отношений не завела.

— Да я их вообще не видела! — чуть не плача, завопила Катерина. — Ангел, миленький, где они прятались?

— Да нигде они не прятались. Ехали с тобой в автобусе. Обедали в кафе. В магазине рядом продукты выбирали.

— Но откуда же я знала, что они — самые лучшие??? И что, все, что ли? Разве так бывает?

— Каждый мужчина — лучший в мире. По определенным параметрам. А ты не уточняла, какой для тебя будет самым лучшим. Ну вот, мы тебе на выбор и посылали. Стоит записать: мужчин в упор не видит и не замечает. Потому и одна до сих пор…

— Но пялиться на человека в упор — это невежливо!

— Зато очень вежливо посмотреть открытым взглядом, улыбнуться, перекинуться парой фраз, обменяться телефонами, наконец… А как, по-вашему, еще можно познакомиться???

— Ох, ну как же это я! Триста шестьдесят пять мужчин — и я ни одного толком и не разглядела! Ну я и дура слепая!

— Это был заказ? — невинно поинтересовался Ангел. — «Дура слепая» — к исполнению?

— Нет! Нет! — испугалась Катерина. — Это я так, просто по привычке…

— Так и запишем: имеет дурную привычку себя ругать.

— Да что вы все пишете и пишете! Это не работа над ошибками получится, а целая кандидатская диссертация!

— Зато когда защититесь — это же другой статус, другой уровень жизни!

— Да, я вспомнила: у меня там было еще и желание неземной любви! Вот ее-то точно не случилось!

— Вот она-то как раз точно случилась, — возразил Ангел. — Неземная любовь — это по нашей части. Знаешь, как мы тебя весь этот год любили? Сколько раз удержали от опрометчивых поступков? Сколько раз оградили от нежелательных воздействий? Сколько раз подстраховали в критических ситуациях? То, что с тобой за весь год ничего плохого не случилось, — наша работа. Да и то, что я здесь на ветке сижу и план кандидатской разрабатываю, — разве не говорит о том, что Небеса тебя любят?

— Ну-у-у-у… Если честно, то я весь год в этом сильно сомневалась, — призналась Катерина. — Иногда даже сердилась.

— Выходит, я должен записать: не умеет быть благодарной.

— Не пишите! Не пишите! — всполошилась Катерина. — Я же не нарочно, я просто не знала!

— Тем более надо записать, чтобы не забывала, — строго сказал Ангел. — Впереди рождественская неделя, самое волшебное время в году. Любые чудеса возможны в это время. Сейчас ложись спать, а утром найдешь под елкой свой главный подарок. Пока, и счастья тебе в новом году!

— Но я не хочу спать… — начала Катерина, и тут же почувствовала, что очень, очень хочет — буквально веки слипаются.

…Катерина проснулась и не сразу открыла глаза. Там еще оставались волшебные сны, которые она видела ночью, — новогодние огни городов с высоты птичьего полета, заснеженные лесные елки, пляшущие зайцы, окно, распахнутое на ночном небосклоне, а в нем ангел, считающий что-то на древних бухгалтерских счетах… Ангел?

Катерина ойкнула, резко открыла глаза и приняла сидячее положение.

— Я же во сне с Ангелом разговаривала! — вспомнила она. — И так ясно, как будто на самом деле!

Она спрыгнула с дивана, где вчера так неожиданно уснула, и подбежала к елке. Ангелочек смирно стоял там, где ему и положено быть, искусная китайская поделка из кристаллического пластика. А рядом с ним… Рядом с ним тот самый конверт «Почта Деда Мороза», который так не оправдал надежд Катерины в прошедшем году.

— Дело прошлое, надо выбросить! — решила Катерина, взяла конверт в руки, и… Оттуда выскользнул листочек мелованной бумаги, на котором затейливой вязью были выведены строки.

— Что это? — изумилась Катерина, поднимая лист.

Она прочитала заголовок: кандидатская диссертация. А ниже было написано: Соискатель — Катерина. Научный руководитель — Ангел-Хранитель. Ниже лист был расчерчен на две колонки, и в левой были скрупулезно перечислены все ошибки Катерины:

Предпочитает ходить проторенными дорогами.

Не доверяет высшим силам.

Не представляет себе изобилие Вселенной.

Мужчин в упор не видит и не замечает.

Имеет дурную привычку себя ругать.

Не умеет быть благодарной.

— Записал все-таки! — ахнула Катерина. — Ну, Ангел!

Но была и правая часть листа. Она была девственно чистая, и только на верхней строчке был заголовок: «Главы диссертации». А дальше тоже шли цифры.

— Ага! Я догадалась! — сообразила Катерина. — Я должна поставить опыты и попробовать делать все с точностью «до наоборот»! А потом получить результаты и описать, как они получились! Вот это да! Ну и год мне предстоит, интересно-то как!!!

Катерина опустилась на колени перед елкой и нежно прикоснулась к маленькому ангелочку, смирно стоявшему под елкой.

— Я не знаю, приснился ты мне или по-настоящему сидел вчера вечером вот на этой ветке! Но мне это неважно — я хочу верить в чудеса! Хочу и буду! Я сделаю работу над ошибками и напишу кандидатскую диссертацию. И стану кандидатом Волшебных Наук! И у меня впереди целая рождественская неделя, чтобы поблагодарить мир за этот чудесный подарок. Счастливого Рождества!

И ей показалось, что пластиковый ангел на миг стал живым, улыбнулся и помахал ей легким крылышком.

— Благодарю, — шепнула Катерина, прижимая к себе свое будущее Счастье.

Как же мне понравилась ее сказка! Наверное, Катерина могла бы стать хорошим преподавателем — так она все толково и внятно расписала. Я сразу стала прикидывать, что с удовольствием возьму описанный Катериной метод на вооружение, мне тоже не мешало бы разбить все свои трудности по темам, найти в них подарочки и превратить в задачи. А потом уж можно их постепенно и последовательно решать!

И не только мне идея пришлась по душе. Катерине задавали вопросы, уточняли, конспектировали… Она тоже стала героем дня, но во мне не было ни капельки зависти. Наоборот, я радовалась, что в Кругу Силы стало еще больше полезностей, значит, все могут для себя что-то почерпнуть, и я тоже. Я почувствовала к Катерине неодолимую симпатию и подумала, что хотела бы с ней подружиться. Ведь если верить нашим сказочным ведущим, «вместе мы — сила!», а я уже прониклась к ним неограниченным доверием.

— А как же секта? — хихикнул Пучеглазик.

— Секта Сказочников — это, по крайней мере, весело, — парировала я. — И главное, не ограничивает в возможностях, а наоборот — делает их безграничными.

— Катерина вот про благодарности написала, — выступила Яга. — Правильно, девонька, приметила! Не уставай благо дарить, и оно к тебе вернется многократно преумноженным! Благо-Дарение — как бумеранг, потому как всегда к пославшему возвращается. Благо-Дарители — они же и Благо-Получатели. Енто я вам точно говорю!

Окрыленные такой мудростью, мы принялись вновь одаривать благом Катерину, только теперь этот процесс наполнился новым, более глубоким смыслом.

— Ну что ж, если вы готовы, предлагаю воплотить в жизнь предложение нашей замечательной сказочницы Ирины — пойти и с благодарностями, ударными темпами, слепить снеговика! — предложил Иван. — После чего мы вам предложим еще кое-что волшебное-преволшебное — и на сегодня это будет все!

Мы, на ходу застегивая куртки, шубы и дубленки, гурьбой посыпали на улицу. Снеговика лепили с песнями, с шутками и прибаутками, которыми сыпала острая на язычок Яга, и было правда безумно весело, как в детстве. В три снежных шарика закатали наши листочки с заморочками, выдранные из тетрадок, потом катали их по снегу, чтобы сделать большими, затем водрузили друг на друга, из веточек и шишек сообразили глаза, нос и рот, вот только ведра на голову не было.

— Ай, красавицы-королевишны, неужто вы себе бы ведро на голову надели? — укорила нас Баба Яга. — Даешь корону!

Для короны сгодились ветки, которые, видать, остались от новогодней елки, — мы их насобирали и воткнули, как прическу. Вид у нашего снеговика стал царственный, но в то же время женственный, и мы решили, что это не он, а она — Снежная Баба!

— А я вам больше скажу — Снежная Королева! — предложила свой вариант Императрица. Она и тут старалась выдать максимум величия… А что? Пусть! Я тоже была не против почувствовать себя королевой, хотя бы на время!

А потом Иван и Яга позвали нас назад, в зал, и там нас ждал еще один восхитительный подарочек.

После коллективного со-творчества в сооружении нашей Снежной Королевы я испытывала подъем и эйфорию. Да что там я! Казалось, что пространство вокруг нас искрилось — так все светились счастьем и радостью! И поэтому завершающий этот день Круг Силы прошел особенно здорово. Я вспомнила про упражнение с рулончиком туалетной бумаги и поделилась этой забавой с остальными, чем вызвала бурю восторга и смеха, и, само собой, благодарностей.

А девушка по имени Жанна удивила нас всех, рассказав, что однажды придумала отправлять во Вселенную тебеграммы. Нет, не телеграммы, а именно ТЕБЕГРАММЫ.

— Ну посылают же люди поздравительные телеграммы? А я посылаю благодарительные! — говорила Жанна. — Когда у меня что-нибудь получается и я собой довольна, я сама себя благодарю. А когда я чего-нибудь очень хочу, я благодарю, как будто это уже случилось. Это очень просто: надо просто пойти на почту, взять бланк, заполнить его по всем правилам и отправить на свой же адрес. Давайте, я вам покажу, как это делается!

Мы вникли, а потом немного потренировались, и у меня получился следующий текст:

ЛЮБИМАЯ ИРОЧКА ЗПТ БЛАГОДАРЮ ПРЕДОСТАВЛЕННУЮ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОЙМАТЬ ЖАР ПТИЦУ ЗПТ ЧУДЕСНО ПРОВЕЛИ ВРЕМЯ ЗПТ ПРОСТО ПОДАРОК СУДЬБЫ ТЧК ТЫ СУПЕР ВСКЛ

— Сегодня же отправлю! — решила я. — Ох, Пучеглазик, ну и хорошо же жить становится!

Теперь Жанна стала героем дня, а я подумала, что надо будет взять этот метод на вооружение — уж очень мне показалось забавным время от времени получать такие тексты от себя самой. И вообще, в нашей сказочной компании лучезарность повышалась с невероятной скоростью!

Но думаю, что свою роль в поднятии нашего настроения сыграло еще и то, что нам предложили сегодня Яга с Иваном-сказочником. А предложили они не больше, не меньше, чем… переименоваться!

С этой целью на сцену был выпушен новый персонаж — дивная женщина в длинном голубом струящемся платье, которую нам представили как Деву Тысячи Имен. Ее имя мне сразу понравилось — оно звучало как-то романтично, волнующе и очень загадочно. А вещи, которые она говорила, были не менее интересными.

Оказывается, в стародавние времена давали одно имя для повседневной жизни, а еще одно, тайное, — для связи с Высшими Силами, и его знал только сам владелец и посвященные жрецы или колдуны. А в Древней Руси, например, если человек выздоравливал после тяжелой болезни, ему вообще давали другое имя — считалось, что так можно обмануть смерть. Фактически, он начинал жизнь с чистого листа, с новым именем, а стало быть — и с новой биографией…

И вот теперь нам предлагалось домашнее задание: придумать себе новое имя. Ну что ж, это было логично — ведь мы хотели начать жизнь с чистого листа, а тут новое имя было бы очень уместно!

— Вы можете менять имена хоть сто раз в день. Главное, чтобы оно вот сейчас, сию минуту, резонировало с состоянием вашей души! Тогда имя будет работать на вас. Например, делаете уборку — нареките себя Электровеником, идете на вечеринку — Королевой Красоты, ложитесь спать — Повелительницей Сладких Снов…

— У меня фантазии не хватит, — жалобно протянула Анечка. — Это же еще придумать надо!

— Так назовите себя Неукротимой Фантазеркой, и все быстро изменится в лучшую сторону, — ничуть не смутилась Дева Тысячи Имен. — Попробуйте для начала поэкспериментировать с именем и фамилией — тут тоже могут получиться интересные сочетания. Играйте, пробуйте, творите!

Какое то время мы «пробовали и творили». Мне удалось из Ирины Смирновой сочининть варианты «Смирнира» и «Ирисмира», но оба мне как-то не замурчали. А вот Анечка придумала себе удачное имя — Кориандра, а Марина стала Мариланой.

— Это была тренировка ума! Но мы не станем останавливаться на достигнутом и пойдем дальше, — продолжила Дева Тысячи Имен. — Вы можете менять имя по ситуации! Я, например, очень часто придумываю себе новое имя, и оно помогает мне прожить этот кусочек жизни так, как я хочу, — поведала нам Дева. — Я бываю Феей Чистоты и Гением Озарений. Я та, Которая Любит Жизнь, и Та, Которая Живет в Сказке. Я Та, Кто Всюду Успевает Вовремя, и Та, Кого не Забудешь. Я — Девчонка из Мечты и Кошка-на-Окошке. А иногда я — ну вот как сейчас! — Дева Тысячи Имен. Поверьте, жизнь становится намного интереснее, когда вы не просто Оля или Вера Семеновна, а Бегущая по Волнам или Танцующая на Облачке…

Моя романтичная натура немедленно отозвалась на призыв и стала перебирать варианты возможного переименования: Полуночная Звезда? Розовая Кошка? Дарящая Надежду?

— Иван! А если я буду Дарящая Надежду? — спросила я. — Как вам такое имя?

— Тут такое дело, — почесал в затылке наш добрый молодец. — У меня лично к надежде отношение сложное. Я предпочитаю не надеяться, а верить.

— А в чем разница? — озадачилась я.

— Мне очень хочется рассказать вам мотивирующую сказку, — сказала Дева Тысячи Имен. — И не сказку даже, а притчу. Раз уж речь зашла о Вере и Надежде, вам стоит ее узнать…

Жил-был один Мудрец, и к нему многие приходили за советом. Мудрец жил отшельником, был скуп на слова, часто говорил загадками, но каждый все равно получал ответ на свой вопрос.

И вот однажды явилась к Мудрецу женщина. Она была собранна и сурова, и голова ее была опущена вниз, словно там, под ногами, было что-то, что ей хотелось бы растоптать.

— У меня родился ребенок, и он болен. Говорят, что болезнь врожденная, и что вылечить ее нельзя. Но я слышала, что твоя мудрость творит чудеса. Я очень на тебя надеюсь. А надежда, как известно, умирает последней. Скажи, что мне делать, чтобы мой малыш излечился?

— А на что ты готова для этого? — спросил Мудрец.

— На все! — пылко ответила женщина. — Я сделаю все, чтобы ребенок был здоров.

— Тогда для начала убей надежду, — посоветовал Мудрец.

— Что??? — вскричала женщина. — Ты советуешь мне перестать надеяться, опустить руки??? Да ни за что!

— Убей надежду, — настойчиво повторил Мудрец и прикрыл глаза.

Женщина шла от него, пылая праведным гневом. Она была очень обижена на Мудреца. Она возлагала на него такие надежды, а он их не оправдал, и сказал ей такое, что сразу настроило женщину против него.

— Убить надежду! — яростно бормотала она. — Это надо же такое посоветовать несчастной матери? Никакой он и не Мудрец, и мудрость его — липовая. Я буду надеяться, и мой мальчик обязательно выздоровеет!

И женщина отправилась к докторам. Доктора осмотрели его и сказали, что болезнь тяжелая, и лечить ее долго и трудно, но есть надежда.

— Значит, все-таки есть! — обрадовалась женщина и напряженно стала ожидать чуда.

После лечения ребенку стало лучше, но болезнь никуда не ушла — просто затаилась на время, а потом вспыхнула с новой силой.

— Ничего не можем сделать, — развели руками врачи. — Только поддерживать. А потом, всегда есть надежда, что вот-вот изобретут новейшее лекарство, и тогда…

Но женщина решила не ожидать новейшего лекарства, а понесла ребенка к бабкам, экстрасенсам и прочим целителям. Она надеялась, что уж или народная медицина, или сверхъестественные способности подействуют на болезнь. Но ни отливание воска, ни нашептывание на воду, ни пассы над телом ребенка не оправдали ее надежд.

Тогда женщина решила поехать в монастырь, где была чудотворная икона, и помолиться перед ней о выздоровлении ребенка. Она и свечи ставила, и молебны заказывала, и молилась денно и нощно, но когда вернулась домой, никаких изменений не обнаружила — дитя все так же болело.

Больше обращаться было не к кому — похоже, ее надежда умерла.

— Мудрец! — вспомнила она. — Это он убил мою надежду. Надо пойти и высказать ему все, что я о нем думаю.

Она прибежала к Мудрецу поздним вечером, когда было уже темно, а на небе горели звезды. Но он не спал — сидел у порога и словно бы ждал ее.

— У меня больше нет надежды! — гневно крикнула она. — Это ты во всем виноват! Ты зародил во мне зерно сомнения! Зачем ты сказал мне тогда эти слова? Если бы я и дальше надеялась, то все бы изменилось…

— Ничего бы не изменилось, — покачал головой Мудрец. — В тебе было очень много Надежды, но совсем не было Веры. А значит, и результат был неоднозначный — так, пятьдесят на пятьдесят.

— О чем ты говоришь? — устало спросила женщина. — Ведь надеяться на Чудо — это единственное, что мне оставалось.

— Нет. Был и другой выбор — ВЕРИТЬ в Чудо. Верить в то, что оно непременно случится. Верить в то, что Всевышний посылает тебе именно то, в чем ты нуждаешься для совершенствования души. Надежда — это зыбкие волны, Вера — это твердыня и опора. Надежда — это порхающие светлячки, Вера — это мощный маяк. То, на что мы надеемся, может произойти, а может и нет. То, во что мы верим, происходит всегда. Во что ты верила до сих пор, женщина?

— В то, что нам помогут, — тихо ответила она. — В то, что найдется какой-то человек, или лекарство, или еще какой-нибудь способ уничтожить болезнь.

— И это проявлялось в твоей жизни, — кивнул Мудрец. — Но ты не верила в конечный результат. Просто надеялась…

— Я не надеюсь больше, — сказала она. — Я исчерпала запасы своей надежды до дна.

— И теперь тебе остается два пути: или впасть в отчаяние и обозлиться на весь мир, или начать, наконец, ВЕРИТЬ. Во что ты хочешь верить сейчас? — спросил Мудрец.

— Я уже не знаю, — покачала головой женщина. — В голове моей полный сумбур и нет ни одной связной мысли.

— Посмотри на звезды, — предложил Мудрец. — Можно ли надеяться, что они были созданы для нас? Нет, нам не дано знать замысел Творца. Но в это можно верить! И тогда для тебя так и будет, и душа твоя наполнится светом звезд. Я вот — верю, что это так, и мне приятно думать, что звезды светят для меня.

— А говорили, что ты немногословный, — вдруг вспомнила женщина.

— Я разговариваю только с теми, кто способен меня услышать, — ответил Мудрец. — С теми, кто потерял Надежду, но готов обрести Веру. Так во что ты хочешь верить?

— В то, что Всевышний нам поможет, — чуть помедлив, сказала женщина. — В то, что я справлюсь — как бы ни повернулась ситуация. В то, что мой малыш может быть счастливым — даже если он никогда не поправится! Я верю в это, и никто не сможет отобрать у меня мою Веру! Я верю в себя, верю в моего мальчика, и верю, что все сложится наилучшим для нас образом!

— Я рад за тебя, женщина. И теперь я пойду отдыхать, а ты отправляйся домой — к своему ребенку. У вас все будет хорошо. Я в тебя верю.

И Мудрец скрылся в своей хижине.

А женщина пустилась в обратный путь, но теперь она смотрела не под ноги, а в небо — туда, где мерцали звезды.

— А еще я верю, что вы созданы для меня! — сказала она звездам и пошла дальше, чувствуя, как душа ее наполняется звездным светом.

Уж не знаю, новое имя сыграло свое роль, или Жизнь-с-Чистого-Листа всегда с чего-нибудь подобного начинается, а может, в сегодняшнем Круге Силы что-то такое было намешано, а только приснился мне совершенно необычный и очень реалистичный сон. Сроду я таких странных снов не видела! Я не помню ни одного персонажа (да и были ли они???), зато в нем очень много говорили. И утром, проснувшись, я помнила каждое слово, словно заучила сон наизусть.

Речь во сне шла про разбитое сердце.

Это Небесная Канцелярия? Служба Починки Разбитых Сердец?

— Да. Что у вас стряслось? Изложите подробно.

— Известно, что! Непонятно, что ли? Он разбил мое сердце!

— Но почему вы ему позволили это сделать?

— Да кто меня спрашивал??? Вот так вот взял, махнул рукой — и на мелкие осколки.

— Наверное, вы свое сердце хранили небрежно. Раз его так легко на пол смахнуть можно…

— Я? Да с чего вы взяли? Ничего и не небрежно! Наоборот— оно было полно любви, я ему доверилась, а он… Не сберег, не сохранил.

— Ну, может быть, он случайно? Нечаянно как-нибудь?

— Да что вы его защищаете! Ничего и не случайно! Случайно — это когда один раз. А у меня с завидной регулярностью. Вот с мужем разводилась — знаете, как больно было? Он тоже мне сердце разбил! Вот ведь расходятся люди по-хорошему, тихо, мирно. А мне не повезло! Столько переживаний было — ужас просто. Не знаю, как выдержала. Сердце буквально по кусочкам склеивала. Кое-как оклемалась, а тут опять.

— А что на этот раз?

— Влюбилась. Так сердце зашлось, что поняла: все! Это — точно мое. Оказывается, то, что я к мужу испытывала, и не любовь вовсе. Так, легкая привязанность. А тут — прямо запело сердце, затрепетало!

— Любовь — это здорово. Поздравляем! Когда сердце поет — прямо радостно слышать. Так в чем же проблема?

— В том, что Песнь Любви плавно перетекла в похоронный марш! Любовь прошла, завяли помидоры….

— То есть вы его больше не любите?

— Нет, нет, я люблю! Еще даже больше, чем раньше! Это у него любовь прошла. Хотя говорит, что любит.

— Так, погодите. Вы, похоже, сами запутались, и нас запутали. Кто кого любит? Кто кого не любит? От чего сердце разбилось? По порядку, пожалуйста.

— Хорошо, по порядку. Мы вместе работали, и я в него влюбилась. Мы три года встречались, даже жили вместе, сходились — расходились, ссорились — мирились.

— А вас это не насторожило? Такая вот нестабильность в отношениях.

— Меня? Нет. А что? Все так живут.

— Ошибаетесь. Не все. Только те, кто к садомазохизму склонен. Их хлебом не корми, дай причину для ссоры отыскать.

— Нет, вы не правы. Причина была очень даже веская. Он на мне жениться не хотел.

— Ну, это его право, не находите? Каждый сам решает, в какой степени хочет близости.

— Что значит «в какой степени»??? Я хотела за него замуж, хотела от него детей. Сколько мужчин до него не было — ни к кому так сердце не лежало, душа так не пела и не летала. Другие делали предложение — за них не хотела, за него — да! Так ведь и он утверждал, что меня очень любит. Врал, что ли?

— Да отчего же сразу «врал»? «Любить» и «жениться» — разные вещи.

— А по-моему, очень даже взаимосвязанные! Любишь — женись, и нечего юлить! Я ему сразу сказала: меня легкие отношения не устраивают.

— Ага, вас, значит, тяжелые больше привлекают!

— Не поняла. Это что, шутка такая? Неудачно пошутили!

— Простите, виноват. Так, стало быть, вы все-таки вступили с ним в эти самые «легкие» отношения? Как-то непоследовательно. Надо было уж тогда до свадьбы — ни-ни.

— Ах, оставьте! Кто в наше время будет столько времени ухаживать? Надо же мужчину чем-то к себе привязать!

— Понятно, понятно. Хотите одно, думаете другое, делаете третье, наблюдаем внутренний конфликт. И вы, значит, привязали.

— Не столько его привязала, сколько сама привязалась… Даже не заметила как.

— Ну, так обычно и бывает. Привязывать — дело опасное. У веревочки-то два конца. Вот и получилось.

— Да ничего не получилось! Нет, сначала вроде все хорошо. Дожала я его. Сделал он мне предложение. Но тут же почему-то дергаться начал, рваться куда-то. А потом вообще как с цепи сорвался.

— Ну, этого следовало ожидать, кому же интересно на привязи сидеть?

— Да ничего подобного! Он просто нашел другую, к ней и свалил. И мне даже ничего не сказал. Нет, вы подумайте только!

— А что, он вам обо всем докладывал? Даже о своей личной жизни? Как мамочке родной?

— Ой, не говорите мне вы об этой мамочке, ради бога! Там такая мамочка! Она до сих пор его жизнью руководить пытается. Маменькин сынок! А меня сразу невзлюбила, сказала, что всякие там с детьми им не нужны. Им!!! Как будто это она на мне жениться собирается.

— Ну, похоже, она просто конкурентку почувствовала. Вы — мамочка, она — мамочка. Зачем мужику две мамы?

— Я не мамочка! Я жена! То есть хотела ею стать. Но не получилось. В общем, ушел он к этой самой… У меня была дикая депрессия, давление до обмороков, выла как раненый зверь, но пережила — успокоилась. Друзья меня вытащили, ходила на семинары разные, тренинги. Вроде пришла в себя.

— А потом?

— А что потом? Потом он вернулся, рассказывал, как ему плохо было с ней, какая она нехорошая, упросил меня простить, дать второй шанс, ухаживал с цветами, подарками… да, люди заслуживают второй шанс. Дала.

— Заслужил, значит? Нетрудно же вас уговорить! Цветочек, подарочек, вы уже и растаяли.

— А на семинарах все время говорят — прощать, прощать! Ну, я и простила.

— Да на семинарах в другом смысле говорят. Прощать — да! Но не повторять прежних ошибок. А вы опять, как добрая мамочка: ну, пошалил малыш, повинился, что с него взять, с несмышленыша? Дитя, оно и есть дитя.

— Он не дитя! Он мужчина! Любимый причем! И он разбил мне сердце! Ведь это я еще не все рассказала.

— А что, и это еще не конец??? Ну, вы и терпеливая! И что же дальше было?

— А что дальше? Дальше — больше. Вроде мы опять вместе, но… Как только я о свадьбе заговорю — сразу увиливать начинает. А потом вообще уехал в пригород, сказал, до работы ближе добираться. Ко мне раз в квартал приезжал, отметиться, а так все по телефону. Говорил, что любит. А потом узнаю — у него все это время была другая женщина! Да еще наша общая знакомая! И встречается он с ней каждый день! И никакая работа не мешает! Ошибки нет, я своими глазами видела. Сидят, воркуют… Разбил мне сердце вдребезги, подлец, мерзавец!

— Ну, у него новые отношения, стало быть. Так вот он решил. Бывает. Ну так отпустите его.

— Да я отпустила! Куда мне деваться с подводной-то лодки??? И кто меня спрашивал? Но вот уже два месяца прошло после того, как я узнала, а мне до сих пор плохо. Я продолжаю его любить, и эта любовь отравляет мне жизнь.

— О господи, да вы осознаете, что говорите? Как ЛЮБОВЬ может отравлять? По-вашему, это что, крысиный яд какой-нибудь? Любовь — это Свет, Радость, Полет! А если отравляет — это не любовь.

— А что тогда?

— Страстное желание обладать. И получать через эти отношения адреналинчик.

— Да к черту такой адреналинчик! Ой, извините…

— Ничего, черту не привыкать, да и мы тут привычные. Вам мало любить — вам надо безраздельно завладеть человеком, чтобы он и душой, и телом только вам принадлежал. А любое существо инстинктивно бежит от таких пут и оков. Кому охота на привязи сидеть?

— Но я вовсе не хотела его привязывать! Я просто хотела, чтобы нам было хорошо!

— Но вам ведь было хорошо? Сначала?

— Было! Но недолго. Пока про свадьбу речь не зашла. Бежит он от ответственности, как черт от ладана!

— А вы подумайте, почему от вас этот черт сбежал? Может, ладана, то есть давления, многовато для него оказалось? Сами же говорите — «дожала я его». Ну, дожали — вот он и выскользнул. Дело не в нем, дело в вас. С другими-то вон женихается, и ничего!

— Ой, да пусть они там что хотят творят! Хоть женятся, хоть разводятся! Мне до лампочки! Вот только одного я боюсь, что если у них ничего не получится, то он опять прибежит ко мне, и вся эта Санта-Барбара продолжится. И так сердце разбито, а тут еще один заход — нет, не хочу!!!

— Девушка, милая, так не хотите — не продолжайте! Кто же вас заставляет-то? Ну, ошиблись, с кем не бывает? Сделайте выводы, и вперед — к новым отношениям!

— Нет. Не могу. Пробовала встречаться с другими мужчинами, мне даже предложения делали — ни на кого не могу смотреть, не могу полюбить кого-то, думаю только про него…

— Любите, значит?

— Люблю!

— А почему тогда страдаете? Помните, я вам говорил: любовь — это Свет, Радость, Полет!

— Да! Да! Когда он со мной — это так и есть! А когда он не рядом — это слезы, страдания, разбитое сердце.

— Ну так это не любовь, это зависимость. Вы не его любите, вы страдания любите.

— Я? Страдания??? Да нет же!!! Что вы такое говорите???

— Разумеется, любите! Упиваетесь просто ими. Выбрали себе мужчину, который исправно поставляет вам страдания, привязались к нему, и ни за что не хотите его отпускать. Он уж что только ни делал, чтобы вы прочувствовали, остановились и задали себе вопрос: «Зачем я это делаю? Почему позволяю разбивать себе сердце, да еще и добавки прошу?». А вы все никак не поймете, что сердце — ваше, и только вы можете его защитить от непрошеных гостей и вредных воздействий.

— И что же мне делать?

— Учиться любить себя. Не зависеть ни от мужчин, ни от отношений, ни от штампа в паспорте. Стать счастливой, несмотря ни на что! И никому, никогда, ни при каких обстоятельствах не разрешать разбивать вам сердце!

— По-вашему, я сама себе больно делаю?

— По-нашему, да! А мужчины ваши с их вывертами и заморочками — это всего лишь инструмент. Вы их не любите — вы их используете. Имейте в виду, страдания — как наркотик. С каждым разом все большая доза требуется. Так и разрушаться начнете потихоньку, стареть, болеть… Оно вам надо?

— Нет, вовсе не надо! Хватит с меня разбитого сердца.

— Открою вам маленький секрет: Когда сердце наполнено Любовью — оно неуязвимо. А любовь к другим начинается с любви к себе. Проверено Небесной Канцелярией!

— А когда вы приступите собственно к починке моего разбитого сердца?

— А мы и не будем ничего чинить. Это вы будете! Мы только инструкции озвучиваем и советы даем, а так-то у нас самообслуживание. Потому как сердце — это частная собственность каждого, и даже мы, Ангелы, не позволяем себе вторгаться на эту сокровенную территорию.

— Хорошо, спасибо, я поняла. Я буду чинить свое разбитое сердце. А вы точно будете мною руководить?

— Руководить — нет. А вот помогать — да. Не впадайте в зависимость ни от кого, даже от Ангелов. Звоните нам! Небесная Канцелярия, Служба Починки Разбитых Сердец, всегда на связи!

Первым делом я записала весь этот странный сон. Он был вроде и не про меня — и в то же время про меня… Как будто про меня, но в будущем, лет эдак через десять.

— Ну да, такое могло бы с тобой случиться, если бы ты не занялась собой, — подтвердил мои догадки Пучеглазик. — Сон — предупреждение!

— Я обязательно прочту его на сегодняшней встрече, — решила я. — Такие предупреждения нужно раздавать в виде памятки всем женщинам мира, в качестве профилактики сердечных аварий. Очень хочется поделиться мудростью!

— Ого! У тебя уже и мудрость появилась? — изумился чертенок. — А еще недавно ты о ней только мечтала!

— У меня много чего появилось! — с некоторым удивлением отметила я. — Душевное равновесие, например. И новые друзья. И мудрости, конечно, прибавилось. Почти весь прошлый сон уже сбылся. Для полной гармонии не хватает совсем немного!

— И чего же?

— Хочу разобраться в своих чувствах! — решительно заявила я. — И не конкретно с этим фанатом горных лыж, а вообще — в собственно отношении к противоположному полу. Есть у меня подозрение, что я тоже немножечко склонна к мазохизму, а потому и позволяю разбивать свое сердце. Так вот: больше не хочу!

— По-моему, не одна ты не хочешь, — ответило мое «второе Я». — Мне кажется, что сегодня на встрече речь пойдет именно об этом. Сдается мне, вы все созрели.

— После сказочки про Сказочницу у меня есть огромное желание любить себя, — призналась я. — Я научилась видеть в себе ребенка, а его обижать не хочется. Хочется поддержать и защитить! Нуждаюсь в мудрых советах и дополнительных инструкциях. Срочно!

— Так давай же побыстрее завтракать и собираться! — скомандовал Пучеглазик. — И не забудь тетрадку — сегодня ты опять будешь героем дня!

Но у меня по этому поводу были большие сомнения. Почему-то я заранее знала, что сегодня день других героев, а я буду больше впитывать, осознавать и примерять на себя. Так оно и получилось!

Мы начали Круг Силы с Благо-Дарения. Мы одаривали благом себя, друг друга, наших ведущих и всех, кого могли вспомнить. Особенно тех, благодаря кому мы все очутились тут, в «Жар-Птице». Знали бы «виновники торжества», сколько приятных пожеланий и мысленных подарков им сегодня послали — удивились бы! Наверное, вся горнолыжная трасса в Домбае сегодня была усыпана розами — уж я постаралась!

Потом Дева Тысячи Имен попросила нас рассказать, кто какое сказочное имя себе придумал. Народ проявил смекалку и изобретательность, поэтому мы с Пучеглазиком просто наслаждались! Ой, и горазд на выдумку наш сказочный народ! Поющая Душа и Феечка с Леечкой, Картина Маслом и Любимая-и-Желанная, Феникс Несгораемый и Светозарочка… И мое новое имя Снегиринка встретили «на ура». Катерина так и осталась Безымянной Звездой, и всем это даже понравилось — сказали, что придает ей ореол романтизма и таинственности.

— Вот закончу диссертацию и сменю имя! — заявила Катерина.

А дальше держала речь Императрица — и поразила меня до глубины души. Честно говоря, я думала, что она сейчас выступит в своем обычном репертуаре — что-нибудь умное скажет и выдаст имечко типа «Божество всех времен и народов». Но она… она отдельно поблагодарила меня за сказку про Императрицу.

— Вы, дорогая моя, увидели во мне то, от чего я всю жизнь бежала и отворачивалась, — сказала она. — Честно вам скажу — прочитала и сначала возмутилась: да как она смела, про меня — и такое! Казнить ее, негодяйку! А потом думаю: вот ведь правду написала, я сейчас себя веду точь-в-точь как в сказке! Достала старые альбомы, фотографии перебрала. Вспоминала и ревела. Теперь я понимаю, почему мои взрослые дети на Новый год стремятся куда угодно, только чтобы со мной его не отмечать. Ну ничего, думаю, теперь я в своем королевстве заведу другие порядки. И опять же, мысль: это что же, одну несвободу на другую поменяю??? И приняла я ночью решение: слагаю с себя символы власти, ухожу с престола, пусть теперь молодые отдуваются! А я буду жить в свое удовольствие на пенсии коронного масштаба! Теперь я не Королева Виктория, а Виктория Победоносная! Ведь мое имя и означает — «победа»!

Это заявление встретили такими аплодисментами, каких ни одна монаршая особа в жизни не слышала! И у меня от сердца отлегло — все-таки я переживала, не обидится ли она за такую сказку, и теперь я искренне радовалась за двоих — и за себя, и за нее. Она заслужила такое имя!

— Она одержала, может, самую главную победу в своей жизни, — сказал Пучеглазик. — Потрясающая женщина, истинно королевских кровей!

А потом я рассказала про свой сон и подарила всем сказочку про Разбитое Сердце, и начало-о-о-ось!

Наверное, в первый день Круга Силы мы еще не настолько доверяли друг другу, чтобы рассказывать о своих неудачах и неприятностях. Но поскольку в свете последних событий не-удачи и не-приятности были нами приняты и назначены удачами, то разговор получился более чем откровенный.

Как я и подозревала, в целом мы представляли собой обширную коллекцию Разбитых Сердец. Сколько прозвучало историй — я и со счету сбилась. И каких историй! Каждая — хоть роман пиши. И мы потом занимались коллективным творчеством — каждую историю превращали в Сказку-Подсказку. Как это делается? Очень просто, хотя и не очень быстро. «Скоро сказка сказывается — не скоро дело делается»! А ведь до того, как ее сказывать, надо еще и слова правильные придумать, и мысли мудрые вставить. Вот этим нас и учили Иван-сказочник с Бабой Ягой.

— Душа наша к сказкам по-особенному относится. Она их любит, она в них верит! А стало быть, надо это использовать. Любую историю можно облечь в сказочную форму и сочинить для нее счастливый конец. И не просто счастливый, а истинно желаемый! — рассказывал Иван. — Берется конкретная ситуация, излагается сказочно, по законам жанра (подумайте, в роли какой героини вы тут выступаете!), определяете конечную цель, а дальше пускаетесь в путь. Сказки тем и хороши, что можно найти и использовать магические предметы, привлечь Волшебных Помощников, а если запутались — вернуться назад, к камню придорожному, и другой дорогой отправиться. И конец вашей истории можно сделать не страшным, а оптимистичным и жизнеутверждающим!

— Вы думаете, любимый покинул — енто конец? Да не-е-е-е, енто самое начало и есть! — оптимистично и жизнеутверждающе заявила Баба Яга. — В сказке с таких происшествий самое антиресное и начинается!

— Так что, если от меня муж ушел к другой, просто написать, что он возвращается, и сказке конец? — уточнила Таисия Любимая-и-Желанная. — Вернется сразу, что ли?

— Не-а, не вернется, — огорошила ее Яга. — Вы на енто, девоньки, даже не рассчитывайте! Раз ушел — значит, подарочек сделал, время дал, чтобы вы подумали, что у вас не так было. И стремиться надо не его, изменщика, вернуть, а самой на другой уровень взойти. От зазноб не уходят! Ну дык и пользуйся случаем, чтобы зазнобою стать!

— А кто это — зазноба? — спросила Таисия. — Мне смысл этого слова не очень ясен. Стерва, что ли?

— Ча-во-о-о-о??? — вытаращила на нас глаза Яга. — Ну и путаница у тебя в голове! А у остальных?

Мы Таисию поддержали — нам тоже интересно было, какие зазнобы бывают.

Тут уж Баба Яга за нас всерьез взялась: живо нам мозги на место вправила и женские премудрости разъяснила. Но я даже повторяться не буду, потому что в сказке, которую мы потом коллективно сочинили для Таисии, все это сказано.

С Таисией несчастье стряслось — не приведи Господь. У Таисии счастье украли. А счастьем для нее был муж Павел Петрович, Пашенька, Павлуша. И вот не стало у нее счастья — украла-увела гадюка, разлучница, змея подколодная, красотка драная, по имени Снежана — Таисия все вызнала-выведала, и даже видела их вместе, причем неоднократно.

Конечно, со Снежаной этой ей равняться не приходилось — та лет на десять помоложе и вся холеная, как кошечка породистая. А если рассудить — так кошечка поганая, по-другому и не скажешь. Это ж надо — чужого мужа из семьи переманивать, деток без отца оставлять???

Если честно — так с Павлушей у Таисии проблем всегда было выше крыши. Работать на одном месте больше полугода он не любил, а новую искал всегда подолгу, все считал, что лучшей достоин. По хозяйству тоже не надрывался — весь дом на Таисии держался. И с детьми не больно-то возился, на это мать есть. И жили они в квартире Таисии, и расписаны даже не были… Но так-то из себя мужчина видный и ласковый, поэтому Таисия за него держалась. Муж как муж, хоть и неофициальный, других не хуже, к тому же и любимый… А тут эта Снежана!!!

Таисия, конечно, так просто сдаваться не привыкла: как только почуяла, что что-то не так, сразу Павлуше устроила жесткий прессинг по всему полю — и смски почитала, и записную книжку прошерстила, и адресную книгу телефона изучила, и разведданные собрала. А потом приперла его к стенке и устроила ему допрос с пристрастием, только пыль столбом. Павлуша сначала держался, как юный партизан Валя Котик, а потом сдулся под давлением неопровержимых доказательств и дал признательные показания. И вроде даже раскаялся, обещал, что все, мол, осознал свои ошибки, больше не повторится…

Только Таисия начеку была. Знала она, что известное выражение «не верь, не бойся, не проси» и в семейной жизни очень даже применимо. Затаилась, конечно — но следила. И выследила! Опять у них там любовь, только шифроваться стали, искуснее прятаться. В телефоне у него Снежана под именем «Сергей Семеныч» поместилась (ой, наивные! Кого бы вы этим обманули???).

Таисия и тут маху не дала — живо его расколола. Буквально в угол загнала! Он опять в глухую несознанку — «не знаю, не видел, не был, не участвовал…». Только какое там «не участвовал», если Таисия лично их у ресторана на мобильный телефон засняла???

Она уж и плакала, и по-хорошему просила, и по-плохому… Павлик, Павлуша ее вроде искренне сожалеет, со всеми ее доводами соглашается — а потом снова в штопор. Ах, Снежана, Снежана… «Чтоб тебе скиснуть!» — в сердцах думала Таисия и не могла сообразить, что ж ей еще сделать, чтобы Пашеньку своего в нужное русло вернуть.

Однажды смелости набралась да и позвонила этой самой Снежане с мужнина телефона. По-хорошему позвонила, попросить, чтобы та в семью не совалась, не рушила чужое счастье.

Но Снежана оказалась штучка еще та… Говорила таким ледяным голосом, что у Таисии аж мурашки по ногам побежали.

— О чем это вы? Мне ваш Павел Петрович не нужен. Я девушка самостоятельная. Мы просто друзья, если хотите знать.

— Ага, друзья??? — опешила от такой наглости Таисия. — А в рестораны???

— А что, вы с друзьями в рестораны не ходите? — в свою очередь удивилась Снежана.

— Не ваше дело! — опомнилась Таисия. — Отдайте мне моего мужа!

— Если он ваш, так в чем же дело? Забирайте на здоровье, — Снежана, казалось, даже развеселилась. — Я своей жизнью вполне довольна, и вы там ваши проблемы сами решайте, а меня не беспокойте.

И отключилась, мерзавка такая. Таисия потом еще пробовала ей звонить, но номер заблокирован был. Наверное, симку сменила. А Паша опять с честными глазами вранье склоняет по всем падежам: «Ты что, люблю тебя, только ты, исключительно с тобой, не думай о плохом, думай о хорошем». А как тут думать о хорошем, если все плохо? Таисия-то ведь не дура, ой, не дура! И глаза на месте, и душа болит, и сердце-вещун трепещет, надрывается. А как бы вы себя чувствовали, если бы у вас счастье украли???

В общем, поделилась Таисия бедой своей с подругами. Они, конечно, советы давать мастерицы, только все говорили разное. Одни талдычат «перетерпи!», другие советуют «гони кобеля в шею!», третьи говорят «а ты ему тоже измени», четвертые подстрекают выследить эту самую Снежану да зенки бесстыжие ей повыцарапать… А Райка, трижды разведенная, любовью траченная, как шуба молью, и потому циничная, вообще посоветовала: «А ты пойди и удавись!», да с таким смешком, что Таисия даже обиделась. Райка, видать, устыдилась, потому как на другой день позвонила Таисии и велела собираться к бабке, которую где-то отыскала. Вроде эта бабка в делах сердечных была большая дока, на семь верст вглубь души все насквозь видела. Ну, Таисии выбирать особо не приходилось — собралась и поехала.

— Счастье украли, говоришь… — с сомнением протянула бабка, выслушав Таисину историю. — Видать, плохо лежало твое счастье, раз его вот так легко стырить… Как ты его хранила-то?

— Хорошо хранила! — горячо доложила Таисия. — Я хозяйка хорошая, дома все помыто-приготовлено, всегда и выслушаю, и пойму, и советом помогу. Работаю, на шее у мужа не сижу. И детки у нас опять же, двое, умненькие и прибранные, и в школе хорошо учатся. И за собой я слежу, не распускаюсь, сами видите. Ну что ему еще надо???

— Зазнобу, видать, — предположила бабка.

— Кого? Чего? — не поняла Таисия.

— Зазнобу, говорю. Ты, чай, и слова такого не знаешь. Сейчас все больше всякие «сожительницы» да «герлфренды», — щегольнула иностранным словечком бабка. — Одни для быта, другие для развлечения.

— А зазнобы для чего? — поинтересовалась Таисия.

— А зазнобы — для любви. Они мужику глаз зажигают, кровь будоражат, стареть не дают.

— Так мой Павлуша вовсе и не старый, — обиделась Таисия. — Даже моложе меня.

— Старость, она сначала в душе наступает, — пояснила бабка. — Это уж потом на физиономии проявляется. А наступает она от скуки. Видать, скучная ты.

— Почему от скуки? От какой такой скуки? — окончательно запуталась Таисия. — С какой это стати я скучная? Я очень даже веселая!

— То-то я и гляжу — хоть сейчас в пляс, — усмехнулась бабка. — Вона, на твоей физиономии все твои печали крупными буквами прописаны.

— Так счастье же украли, — и впрямь опечалилась Таисия. — Что делать-то?

— Хилое твое счастье, девонька, коли оно не в тебе живет, а в ком-то другом. Никакой ведь гарантии! Человек, он что? — как птица перелетная. Сегодня здесь, а завтра его Бог прибрал. Вещь какая — и того хуже. Или износится, или поломается, или потеряется. Только то счастье, что в душе лежит. Вот оно — истинно твое, никто не отнимет. Ни Снежанка-разлучница, ни другой кто…

— Да люблю я его, бабушка! — взмолилась Таисия. — Ну как мне его другой отдать? Этой самой, как вы говорите… зазнобе! Сделайте что-нибудь, бабушка, миленькая! Хоть приворот, хоть присушку, хоть заговор! Только чтобы счастье украденное вернуть…

— Черной магией я не балуюсь и тебе не советую, ничего хорошего из этого не выходит, — твердо сказала бабуська. — А вот заговор тебе, пожалуй, дам. Надо тебе стать для мужа зазнобой, чтобы у него от тебя кровь в жилах вскипала. Есть на чем писать? Тогда успевай:

«Господи, дай мне сил его отпустить, от себя отлепить, крыльям свободу дать, зазнобой извечной стать, самой красивой, самой желанной, самой любимой и долгожданной, поодаль ходить, страсть в нем будить, быть как принцесса, для пущего интереса, разогреть в нем кровь на вечную любовь».

— Как это отпустить и отлепить? — ужаснулась Таисия. — Я ж наоборот — удержать его хочу!

— Так все равно же ничего не получается? — вроде как удивилась бабка. — Так попробуй по-другому, глядишь, чего и выйдет. У Снежанки-то вон ой как ловко выходит! Вот и перенимай науку.

— Какую такую науку? Не возьму я в толк, о чем вы говорите! — пожаловалась Таисия.

— Ох, ну что за бабы дурные пошли! — попеняла бабка. — Ладно, так и быть. Расскажу.

Долго Таисия слушала бабкины наставления. В душе все переворачивалось, а разум и вовсе протестовал. Ой, не то это было, что ей услышать хотелось. Ой, не то! Да еще внутри какой-то голос строгий объявился, который ей стал нашептывать: «Не слушай старуху, все это неправильно, порядочная женщина себя так вести не должна, она обязана мужа ублажать, о нем заботиться, лаской его окружить, а если рвется из семьи — удвоить и утроить усилия!» Но уже и какой-то другой голос стал слышен, хоть и несмелый, но звонкий: «Да так и надорваться можно, удваивая и утраивая! Может, и впрямь по-другому попробовать?» От этих слов Таисии вроде как жарко стало.

И бабка, словно мысли ее подслушала, масла в огонь подлила.

— Ты запомни: заботой окружать тоже в меру нужно. А то мужика и задушить недолго. Почует он, что кольцо смыкается, и начнет из окружения прорываться, как на войне. Так что иди и делай, как я тебе сказала. А там — как Бог рассудит.

И пошла Таисия выполнять бабкины наказы. Сначала трудно было, буквально ломать себя пришлось, чтобы зазнобу из себя сделать. Но в ушах все бабкины слова звучали: «Ты ему и мама, и подруга, и учительница, и домработница, с ними жить, конечно, удобно, только скучно. А вот зазноба… Тянет к ним, понимаешь?» Таисия не очень понимала, но старалась изо всех сил. Прямо по пунктам план действий наметила, помолилась — и начала.

Для начала договорилась с подругами, чтобы деток по вечерам к ним отправлять. Те ничего, с пониманием отнеслись и даже с некоторым азартом. Ведь ущучить изменщика коварного каждой женщине приятно, хоть бы и чужого.

Записалась в бассейн и на восточные танцы, к стилисту сходила и прическу поменяла, ну и еще кое-что придумала.

Муж сперва вроде даже обрадовался — никто не контролирует, свобода! Но дня через три спросил:

— А чего это у нас холодильник пустой?

— А не знаю, — отозвалась Таисия. — Наверное, кончилось все.

— Так это… Купить надо?

— Ты купи, чего хочешь, — посоветовала Таисия. — А я на диете, ты уж извини.

— А-а-а… — озадаченно протянул муж. — А деньги?

— А кто в доме кормилец? — задорно тряхнула свежевыкрашенной гривкой Таисия. — Ой, прости, я побежала, опаздываю!

Еще через неделю у мужа чистые рубашки и носки кончились.

— А стирка когда будет? — осторожно спросил он.

— Когда стиральную машину включишь, — радушно сообщила Таисия. — Инструкция на полке, где телефон.

Еще немного погодя муж попытался устроить ей скандал.

— Какая же ты жена, если тебя дома нет? — гневно обличал он. — Дети тоже куда-то девались! Куда, спрашивается?

— Неужели заметил? — округлила тщательно накрашенные глазки Таисия. — С детьми все в порядке, ты не беспокойся. Счастливы, здоровы, накормлены, играют со сверстниками, привет тебе передают. И ты куда-нибудь сходи, развейся.

— Куда, интересно? — возмутился Павлуша.

— Куда интересно — туда и сходи, — отмахнулась Таисия. — И все, я помчалась, у меня массаж и эпиляция.

— С каких это пор… — завопил вслед муж, но Таисия уже не слышала — дробно стучала каблучками по лестнице. Про Снежану она и не заикалась — бабка строго-настрого запретила.

А в один прекрасный день Павлуша собрал чемодан.

— Все, допрыгалась ты. Ухожу! — объявил он.

— Счастья, — коротко пожелала Таисия.

— И ты даже не спросишь, куда? — трагически вопросил он.

— Верю, что там тебе будет лучше, — с чувством ответила Таисия. — Раз ты так решил — значит, так и надо. Ты ж мужчина!

— А ты — вертихвостка! — взорвался муж.

— Ага, — согласилась Таисия. — Так и есть. В точку.

И сама удивилась — вроде как муж уходит, а ей уже и не страшно. Волнительно, конечно — что там, впереди? — но не страшно, и сердце из груди не выпрыгивает.

Павлик ушел, и так дверью хлопнул, что штукатурка посыпалась.

— Развод! Однозначно! — на прощание рявкнул он.

— Ой, мамочки, — прошептала Таисия. — Что ж я делаю?

Но за ним не побежала — зазнобы за мужиками не бегают, они от них бегают, чтобы драйв и адреналин охотничкам создавать.

— Господи, дай мне сил его отпустить, от себя отлепить, крыльям свободу дать… — прошептала Таисия заклинание и хотела было по привычке заплакать, но не стала — пора было на танцы мчаться.

«Ну что, зазноба, осталась без мужика в доме? Одинокая теперь?» — начал было строгий голос внутри нее, но другой, юный и задорный, который за последнее время очень окреп, тут же ответил: «Одиночества пусть курицы боятся, им без петуха тревожно и не по себе. А для зазнобы одиночество — отдых перед кастингом. Скоро женихи будут в очередь стоять!»

А вскоре и Снежана объявилась, сама позвонила.

— Заберите вашего Павлика, — потребовала она. — Мне он не нужен.

— Что значит «заберите»? — весело изумилась Таисия. — Он что, переходящий красный вымпел??? Вы там сами между собой решайте, а меня попрошу не беспокоить, — и подумала: «Надо бы симку сменить».

Скучать Таисии некогда было. Деток она теперь по вечерам подругам не отдавала — поняла, что они уже вполне могут самостоятельно дома побыть, пока она на пару часов отлучается. И как она раньше этого не понимала? Зато оказалось, что с ними интересно играть в разные игры, гулять и просто разговаривать. И от детей она теперь часто слышала: «Мамочка, какая ты красивая!» Раньше они такого не говорили, а может, говорили, да она не слышала.

И по улице теперь она с большим удовольствием ходила: заинтересованные мужские взгляды подогревали ее зазнобистость, вдохновляли на новые подвиги и свершения. Оно ведь как бывает: главное — начать что-то новое, придать первоначальный импульс, а потом уж оно само обороты набирает!

А потом объявился и сам беглый муж — Павел Петрович, собственной персоной. Встретились не дома — в скверике, на скамеечке. Таисия такая красивая была, что муж даже оробел слегка.

— Слышь, Таисия… Давай я домой вернусь, и будет у нас все по-старому.

— По-старому я уже не хочу, — глянула на него прищуренным взглядом Таисия. — У нас тут теперь все по-новому.

— Ну, пусть по-новому. Погорячились мы оба, с кем не бывает, — продолжал он.

— Ну, ты, может, и погорячился, а я вовсе нет, — покачала головой она. — Ничего скоропалительного, сплошной холодный расчет.

— Чужая ты какая-то стала, — попробовал сыграть на тонких струнках ее души он. — Я ведь тебя по-прежнему люблю, а ты вот чужая, неласковая. Незнакомая какая-то.

— Да? Ну что ж, все течет, все меняется. Тебе придется очень постараться, чтобы получше меня узнать.

— Так я могу вернуться? — неуверенно спросил Павлуша.

— Пока нет, — обольстительно улыбнулась она. — Мы ж вроде как разошлись? Так значит, и ухаживать тебе придется с самого начала. Со всей ответственностью!

— Эй, Таисия! Ну ты чего? Я к тебе шел — такой счастливый был, думал, и ты обрадуешься. А ты взяла и все мое счастье того… украла.

— Украденное счастье, — вспомнила Таисия. — Давно же это было… Я уж и забывать начала тебя, счастье мое украденное.

— Какого черта? — начал было Павлуша, но, наткнувшись на ее взгляд, примолк. — А… понял.

— В общем, разрешаю тебе за мной поухаживать. На общих основаниях. Надеюсь, ты помнишь, какие цветы я люблю. До встречи, — царственно кивнула Таисия и пошла легкой походкой прочь. Да так пошла, что Павлуша даже привстал, провожая ее взглядом. И не он один, между прочим!

В этот день она впервые после всей своей эпопеи с беглым мужем снова отправилась к бабке. Бабка узнала ее сразу, даже вроде бы обрадовалась. И слушала внимательно.

— …и вот он пришел, — рассказывала Таисия. — Просится назад. А я…

— А ты не знаешь, хочешь ли снова строить с ним отношения, да? — сразу догадалась бабка.

— Да вот так получается, — покаялась Таисия. — Смотрю на него и думаю: а ведь ему при мне удобно было, как при родной мамочке, которая и накормит, и напоит, и денег даст. И никакой ответственности при этом! А мне так больше не хочется, по-старому-то!

— Ну так и не надо по-старому. Кто заставляет-то? Теперь у тебя все по-другому, сама же говоришь!

— Но он ведь ничуть не изменился! — воскликнула Таисия. — Смотрю на него — а он все такой же. Хитренький, лживый, слабый. Мальчик и мальчик. Не хозяин, не кормилец… Он всегда такой был, только я на это глаза закрывала. А теперь вот все как есть вижу.

— Ах, зазноба ты моя, зазноба, — улыбнулась бабка. — Вот теперь ты настоящей Женщиной стала, с большой буквы. И открою я тебе великую женскую тайну.

— Тайну? — заинтересовалась Таисия. — Хочу тайну! Открывайте поскорее!

— А тайна простая: КАК ЖЕНЩИНА ЗАХОЧЕТ, ТАК И БУДЕТ. Захочет мучиться — мучитель найдется. Захочет счастливой стать — обязательно станет. Если только она Истинная Женщина, конечно.

— Как это, бабушка?

— А вот так! Он не изменился — а ты-то другой стала. Вот и дай ему возможность тоже вырасти. Пусть ухаживает за тобой, как в молодости. Пусть для тебя звезду с неба достанет, аленький цветочек добудет, все сокровища мира положит к твоим ногам. Зазнобы на то и нужны, чтобы из мальчиков мужчины вырастали. Ради любимой женщины мужик горы свернуть может!

— А если у него сил не хватит? — тихо спросила Таисия.

— Да, что, коли так? — прищурилась бабка. — Знаешь ответ?

— Пожалуй, знаю! — прислушавшись к себе, улыбнулась Таисия. — Но говорить не буду. Дам ему шанс вернуть украденное счастье! Если я смогла, то и он сможет.

— Умница! — восхитилась бабка. — Теперь ты знаешь и самую главную женскую тайну.

СЧАСТЬЕ ЖЕНЩИНЫ — В НЕЙ САМОЙ.

СЧАСТЬЕ МУЖЧИНЫ — В ЖЕНЩИНЕ.

ЧТОБЫ МУЖЧИНА БЫЛ СЧАСТЛИВЫМ, ПОЗВОЛЬ ЕМУ ДЕЛАТЬ СЧАСТЛИВОЙ ТЕБЯ.

Вот и все.

Спросите, а как сейчас дела у Таисии и мужа ее Павла Петровича? Знаете, а очень хорошо! Они уже пенсионеры, деток вырастили, на крыло поставили, недавно второй уже внук на свет появился. Таисия шустрая такая, энергичная, радостная, с годами все больше все цветет, а муж ее до сих пор называет «моя зазноба». А как еще называть женщину, которая знает все главные женские тайны? Только так!

И теперь-то уж точно их счастье никому не украсть!

Картина Маслом — так теперь звали Марину (не ту, а другую — у нас их в группе получилось две). Та, что подарки раздавала, назвала себя Светозарочкой, а эта, стало быть, Картина Маслом. Странное имечко, но забавное, настроение от него немедленно поднималось. Да и Марина — фигуристая брюнетка со смуглой кожей, лет сорока пяти на вид, в самом соку — выглядела, как картина маслом кисти неизвестного художника, так что имя ей подходило.

— Моя история похожа на предыдущую, — начала рассказывать она. — Только одна закавыка: разлучницы в ней нет! Это я точно знаю. Мой муж вдруг заскучал. Ну, не совсем «вдруг», а когда дети из гнезда вылетели и поразъехались. Я-то себе всегда дело нахожу, мне скучать некогда. Ну, и упустила момент, когда его скука в злокачественную превратилась и подбила его на побег с подкопом. В общем, Новый год он встречал уже на новом месте жительства — у мамочки, и не поздравил даже. А я одна, в пустом доме, у телевизора. Вот такая картина маслом!

— Не беда, Мариша, сейчас мы твою картину яркими красками разрисуем во все цвета радуги! — воинственно схватила ручку наперевес наша Виктория Победоносная. — Виновных накажем, беглых вернем!

— Ой, ну прям душа на вас радуется! — с чувством сказала Баба Яга. — Не женщины, а песня: и коня на скаку, и в горящую избу, и счастье изловить и за хобот в стойло привести!

— Это мы хотим до вас донести, что в сказке главное не переборщить, — «перевел» ее слова Иван с ехидно-метафорического на русский. — Помним о Законе Бумеранга. Вы накажете — вас накажут, вы привяжете — вас привяжут. Так что рекомендую осознанность и золотую серединку!

Не без сожаления мы отказались от идеи справедливого возмездия и принялись за сочинение сказки с учетом «золотой серединки». Но получилось у нас даже лучше, чем с возмездием!

Маринка водить машину не умела. Да и зачем ей? За рулем всегда муж, ее дело — штурманское, вовремя сказать, куда ехать надо. Так и распределялись у них роли, пока не случилась авария.

Да нет, так-то ее муж хорошо водил машину, нарушений не допускал. Не на дороге случилась авария, а в жизни. Вдруг начались у них в отношениях какие-то неполадки. Ну, словно как в машине бывает — не то карбюратор барахлит, не то резина поизносилась. Стала как-то их семейная машина то тормозить, то пробуксовывать, то дергаться на ровном месте. А потом и вовсе встала как вкопанная. Как будто бензин кончился!

Маринкин муж объявил ей, что все, мол, прошла любовь, пришла рутина, надоело все, и он уходит. Навсегда. К маме. Такая вот авария.

Маринка просто остолбенела и впала в ступор. Как так — «к маме»? Почему уходит? Ведь столько лет вместе прожили, вроде все хорошо было, и достаток, и деток вырастили, и дорога впереди виделась ясной, накатанной. И все жизненные ухабы-рытвины они до сих пор как-то преодолевали, а теперь вот на тебе — «прошла любовь». Ну как так?

Ну конечно, Маринка попыталась что-то сделать. Поговорить, объясниться, может, изменить что-то. Ну, как на другой бензин перейти, что ли? Или тюнинг сделать… Но ничего из этого не вышло: муж ее не слушал и стал уже вещи свои к маме перевозить. Решил твердо, стало быть, поменять семейную машину на что-то более современное.

У Маринки просто руки опустились. Если бы у него другая женщина появилась — еще хоть как-то понятно было бы. В женских журналах всегда множество советов есть, «как Его удержать», «как отвадить разлучницу», и все такое прочее, что можно было бы в жизни применить. А тут — «к маме»… Мама его Маринку никогда не жаловала, все губы поджимала. Так что не союзник она, и ни в одном журнале советов не найдешь, как быть в таком вот случае. Все, конец. Авария! Транспортное средство восстановлению не подлежит…

В общем, ушел муж. И машину забрал. А Маринка и не возражала — она же все равно водить не умеет, на что ей машина, зачем?

Вот так и гараж опустел, и семейное гнездышко. Бродит Маринка целыми днями из угла в угол и не знает, чем заняться. Готовить не надо, стирать тоже, хлопот поубавилось, и ехать не на чем, да и некуда. Лети уже взрослые и самостоятельные, у них своя жизнь. А Маринка осталась, как говорится, без руля и без ветрил. И уже подумывала, что ей самой на свалку пора, но тут…

От скуки и отчаяния полезла она в Интернет, зашла на какой-то женский сайт и описала свою беду. Так, мол, и так, осталась одна, вся в непонятках. Вроде жили — не тужили, муж за рулем, я при нем штурманом, а теперь ни руля, ни мужа. И как из этой ситуации выруливать — совершенно непонятно.

На ее крик души много кто откликнулся. Но советы они давали какие-то невнятные: кто советовал наказать, кто отомстить, кто забыть… А вот один совет ей в душу запал. Уж очень он выделялся из обшей массы.

«Без руля не разрулишь. Срочно нужно приобрести руль!» — вот такой был совет.

И ник у этого пользователя было необычный. Птицефея Симороновна — вот как ее звали. Маринка сразу представила себе эдакую полную деревенскую бабуську, птичницу в третьем поколении, носительницу опыта и народной мудрости. Ясное дело, Маринка сразу ей написала, и завязалось у них общение.

— А где же мне руль взять? Машина-то у мужа, — написала она.

— Известно где. Иди в автомобильные магазины и присматривай. Да сразу не покупай, повыбирай сначала.

Маринка в таких магазинах сроду не бывала. Это потому что ни в рулях, ни в прочих автомобильных деталях не разбиралась — все муж приобретал. А тут собралась и пошла. Ой, глаза у нее просто разбежались! С только всяких штуковин непонятных, железяк всяких… Но она честно все осмотрела аж в трех автомобильных магазинах. Вернулась домой и пишет:

— Рулей много, и все разные. А как свой выбрать?

— А каким тебе рулить приятнее будет? Тот и бери. Руль, он ведь как родной мужчина. Он тебе нравиться должен, тогда сладится у вас.

— А может, какой подешевле? — спрашивает Маринка.

— А ты что, на дешевых мужиков разве западаешь? — отвечает ей Симороновна. — Не экономь на себе, дорогая. Жизнью рулить — это тебе не двухколесным самокатом управлять. Какой руль, такая и жизнь!

— Это точно, — вздохнула Маринка, махнула рукой и купила себе самый красивый руль. Дорогой — страсть, но зато он ей нравился. Ну нравился — и все тут! Продавец пытался ей какие-то вопросы задавать, но она ничего не поняла и наврала ему, что в подарок покупает. Ну, он и отстал, а ей только того и надо. Пришлось такси взять — а то с рулем в общественном транспорте ехать было как-то неловко.

— О, какая серьезная вещь! — похвалил таксист. — Для вашей машины?

— Ага, — пролепетала Маринка, молясь, чтобы он не стал еще вопросы задавать. А то ей и сказать-то нечего. Но он и не задавал, только посматривал уважительно всю дорогу.

— Купила. И что теперь? — просигналила она Птицефее.

— А теперь начинай рулить потихоньку, — отписала та. — Можешь ситуации разруливать, можешь вираж заложить, можешь поворот судьбы сделать. Только осторожно! Потренируйся сначала. Ты ж водитель начинающий…

Маринка сама себе удивляется — ну что за ерундой тетка занимается? — но рулит. Уж очень он приятно в руки ложится, руль-то… Такой солидный, но не тяжелый совсем. Как тут и был, как будто она с рулем родилась.

— А как ситуации разруливают? — это она Птицефее пишет.

— А ты что, машину не водишь? Надо бы научиться, — отвечает ей Симороновна. — А то когда рулишь, как Бог на душу положит, тогда и аварии случаются.

Маринка подумала — и записалась на курсы вождения. А чего ей делать, времени свободного куча, да и наличие руля в доме как-то мотивирует…

Поначалу боялась ужасно, но инструктор ей попался толковый, знающий, он все ее комплексы как-то обошел и первичные навыки вождения дал. А Маринке вдруг показалось, что она и раньше рулить умела. Конечно, дома-то уже натренировалась со своей игрушкой. Инструктор Маринку хвалил, говорил, что способная. А ей-то как приятно было!

Ездить Маринке понравилось и рулить тоже. Дома со своим рулем тренируется, а в автошколе — с настоящим. И так уже ей хочется, чтобы и у нее своя машинка была! Ведь скоро она уже права получит, а где их применять? Не в трамвае же?

— Ой, как я хотела бы автоледи стать! — набирает она в переписке.

— Так в чем же дело?

— Так и денег нет, и права еще не получила.

— А ты не жди! Иди, присматривай себе машину, а дома бери свой руль и рули по направлению к ней. Поняла?

— Поняла. А что, подействует?

— А ты об этом не думай, ты просто рули! — советует Птицефея.

Маринка поехала на авторынок, где с рук машины продают. Ходит, машины рассматривает, с продавцами общается. Маринка ученицей старательной была, много что полезного от инструктора почерпнула. Теперь она уже могла поговорить на их языке, кое-что понимала. Но вот так взять и купить машину самостоятельно — нет, это ей пока боязно было.

Одна машинка ей сильно понравилась, просто до ужаса! Маленькая такая, синего цвета «металлик», на жука похожая. Стоила она не то чтобы много, но и немало. Таких денег у Маринки не было.

— Присмотрела одну. Очень понравилось. Только купить я ее не смогу, денег нет, — призналась она Симороновне.

— Денег нет у тебя в голове, а в мире их предостаточно. Поищи-ка в Интернете «симорон и деньги» и начинай их приманивать.

— А симорон — это кто?

— Это мой папа. По совместительству и мама, — отвечает Птицефея. — Ты не спрашивай, ты делай!

Набрала Маринка эти слова — а по такому запросу столько всяких материалов обозначилось! Она читает — и ей смешно: ну как такая чепуха может деньги приманивать??? Но решила попробовать — чем черт не шутит???

И что вы думаете? Заработало! Стали деньги к Маринке слетаться, как птички к кормушке.

— А вдруг машинку раньше купят, чем я деньги соберу? — спрашивает она Птицефею.

— А ты рули, рули! Вырулишь как раз в нужное место и в нужное время! Есть у Симорона такая присказка: «Нас устроит любой результат. Особенно другой!». Ты его на вооружение возьми, и увидишь, как жить легче станет!

— Ох, дела! — дивится Маринка, но все инструкции выполняет. Про аварию свою и не вспоминает — не до этого ей, ведь столько сделать надо!

И как раз когда она права получила, вскоре у нее день рождения случился, ей как раз сорок пять стукнуло. Все ее детки приехали и подарок сделали. Вскладчину.

— Ты у нас мама и бабушка современная, вождение вот освоила, молодец просто, гордимся тобою! Мы тут посовещались и решили, что тебе машина нужна. А это наш скромный первый взнос на будущую машину!

И конвертик ей вручили. Маринка после прикинула, своих добавила и взяла кредит — теперь на все хватает. Только вот как бы проверить, насколько машинка ей подходит? Новых аварий в своей жизни она не хотела.

— А я руль с собой возьму! — решила Маринка. — Будет мне и талисманом, и консультантом.

И поехала прямо с рулем! Смотрит, стоит она, родимая, ее дожидается. А продает ее мужчина, такой немолодой уже, приятный во всех отношениях.

— Ох, я смотрю, вы со своим рулем, — восхитился он. — А откуда вы знаете, что он к этой марке подойдет?

— А это как Золушкина туфелька, — пошутила она. — Не подойдет — другой машинке примерим.

— Первый раз вижу женщину, которая к рулю машину подбирает, — удивился мужчина. — Какая вы… оригинальная! А вы сами водите? Может, хотите тест-драйв произвести?

— Обязательно хочу, — обрадовалась Маринка. — А то нам ведь с ней долго жить придется.

Хозяина, конечно, на пассажирское сиденье пригласила. Вот поездили они по окрестностям авторынка, он еще больше изумился:

— Да вы водите просто как ас! Никогда не думал, что женщины так с машиной сливаться могут. Наверное, большой опыт за рулем?

— Большой, ох, большой! — засмеялась Маринка. — Ни дня без руления.

В общем, машинке Маринка тоже понравилась, и решили они узаконить свои отношения и жить вместе. А дальше они с хозяином отправились документы оформлять. Оказалось, что это он старую машинку продает, а сам себе новую купил — большую, серебристую. И домой они отправились уже на двух автомобилях, каждый на своем. А хозяин бывший так Маринкой увлекся, что пообещал ей подарить все запчасти к ее машинке просто так, из хорошего расположения. Для этого они телефонами обменялись и о встрече договорились.

А потом случилось такое. Едет однажды Маринка на своем синем чуде, жизни радуется. На работе оклад повысили и премию дали, вечером — свидание намечено с тем самым мужчиной, у кого она машину купила, мотор работает — как кошка мурлычет, все у Маринки хорошо! Недаром говоря, что в сорок пять — баба ягодка опять, особенно если у нее в голове симоронский ветерок веет. Его еще Ветром Перемен можно смело назвать, кто симоронить пробовал — тот знает.

И тут на перекрестке рядом с ней в соседнем ряду — кто бы вы думали? Муж ее бывший. На той самой знакомой машине, что до их жизненной аварии общей была. Муж ее тоже увидел и аж рот открыл. И на лице его такое выражение, словно он привидение узрел. Конечно, разве после таких аварий, что у них случилась, женщины могут ТАК выглядеть? Нет, они обычно увядают, опускают руки, доживают себе тихо свой век на воспоминаниях о минувшем счастье… Внуков нянчат да пенсии ждут. А тут… И эта супер-пупер-авто-леди — его бывшая??? Не может быть! Все это промелькнуло на его лице, как кадры на кинопленке.

А Маринка ему улыбнулась, помахала, дождалась зеленого — и рванула туда, в новую жизнь, где перед ней открыто сто дорог, и все новые и интересные, и главное, что она сама за рулем, и едет не туда, куда везут, а туда, куда хочется!

— Мне такое развитие событий даже в голову никогда не пришло бы, — честно призналась Маринка. — Водить машину? Я??? Но теперь мне кажется, что это очень привлекательная форма развития событий. Даже независимо от того, встретимся мы с ним на каком-нибудь перекрестке или нет! Душа просто в небо рвется! Или за руль??? Ой, как я себе за рулем там, в сказке, понравилась!!! Такая-то «картина маслом» мне и самой нравится.

— Вот так сказки и лечат душу, — пояснил Иван. — Позволяют там, где выхода не было, его увидеть — а иногда и сразу несколько выходов. В реальной жизни нам часто перекрывает все возможности воображаемая табличка «Выхода нет». А в сказочном пространстве вы можете заменить ее чем угодно или даже превратить во что-нибудь, и ничего вам за это не будет! У сказочника возможности куда шире, чем у обычного человека. А уж если собирается вместе несколько сказочников, то держись, реальность!

— А мне, мне сказку можно? — попросила Поющая Душа. — Мне очень сказочка нужна!

— А чего ж нельзя? Сказочку всем и всегда можно! — махнула рукой Баба Яга. — Давай, рассказывай!

А у Поющей Души было все нормально. В том смысле, что и муж, и сын, и свекровь — вся семья в сборе и распадаться не собирается. Но вот Новый год у нее тоже оказался испорченным, только по другой причине.

— Я понимаю, что дело во мне, — покаялась нам Поющая Душа. — С годами стала я такой злыдней, что аж стыдно. Ничего с собою поделать не могу! Сказочку бы мне, а?

— Нет проблем! — бодро пообещала Баба Яга. — А ну, сказочные женщины, навалимся на тему? Я про злыдней много чего знаю и охотно поделюсь.

— Ой, мне что-то тревожно стало, — поежилась Феечка с Леечкой — рыжая Анечка. — Я так злобы всякой боюсь, у меня прямо душа замирает и спрятаться хочется.

— Ну-у-у-у, как все запущено-о-о-о… — протянула Яга. — Нет, точно пора вам хлам с чердаков повыкидывать! Потому как Злыдня в каждом человеке живет, и с ней дружить надобно! А ежели она у вас невостребованная, то и вы будете как вареная морковка. Как вам тогда со Злом бороться, коли вы его в упор не видите???

— Что-то запутывает нас Яга, — пожаловалась я Пучеглазику. — Злом на зло, что ли, отвечать? Самой злыдней становиться?

— Вот как раз ты и есть та, кто в упор видеть не хочет, — не согласился Пучеглазик. — А между прочим, уж кому-кому, а тебе-то эта тема очень полезна! Для достижения полной гармонии и душевного равновесия.

— Ладно, ладно, я вся внимание, — пообещала я своему «второму Я». — Раз ты говоришь, то и я спорить не буду. Стану самой злыдневой злыдней, и тогда тебе за все отомщу!

Но сказка в результате оказалась совсем не такой… не мстительной, а очень даже полезной.

Поселилась во мне Злыдня. Нет, так-то я белая и пушистая, родители меня как следует воспитали: все пойму, всех прощу, где надо — смолчу, обиду — проглочу. В общем, плюшевый зайчик, а не женщина! И откуда эта Злыдня объявилась — ума не приложу?!

Только вот стала я замечать, что иногда мне хочется заорать во всю глотку, высказать все, что наболело, шмякнуть, плюнуть и растоптать. Так меня, понимаете ли, все раздражать стало…

С утра встанешь — и сразу уже раздражаешься. Муж что-то речитативом бубнит, сын басит, свекровь третьим голосом подпевает, и всем чего-то от меня нужно — такая вот опера. На работу придешь — целый хор: сплошное жужжание, что почем да кто кого, и так до 18.00. С работы вернешься — муж по телевизору спортивный канал смотрит, стадион гудит, муж вслух комментирует… Сын музыку свою включит — «ды-дынц, ды-дынц», все мозги выносит. Свекровь вся такая приторно-ядовитая, как крысиный яд, ни слова без подковырки, кукует и кукует, только года мне в минус идут…

И ведь что характерно — раньше я как-то со всем этим жила, и ничего. А тут вдруг стала Злыдня из меня вылезать. Поднимет голову — и подстрекает меня на неадекватные действия. Ну, например, запустить в телевизор вазой — и чтобы оба вдребезги! Или налить в стереосистему водички и посмотреть, как она потом свое «ды-дынц» делать будет. А на работе карантин объявить, чтобы все марлевые повязки надели и хоть немного помолчали. А еще лучше — гранатой запулить, чтобы уж наверняка. Это не я, это Злыдня мне такое нашептывает… И понимаю, что держусь я уже из последних сил, вот-вот начну все это в жизнь воплощать.

Злыдни я боюсь. Каждый раз, как она вылезает, я начинаю ее мысленно обратно запихивать и коленкой утрамбовывать, чтобы не дай Бог, никто не подумал, что Злыдня — это я. Но, конечно, не всегда получается. Время от времени бывает — сорвусь и ка-а-ак наору! Прямо до истерики. На работе, конечно, я себе крайне редко такое позволяю, когда уж совсем край, а вот дома иной раз не сдержусь. И сама потом удивляюсь: повод-то обычно бывает какой-нибудь мелочный, яйца выеденного не стоящий, а вот как понесет меня — так и не остановишь. А потом сама себя поедом ем, потому что стыдно, и чувство вины гложет. А семейство мое словно чувствует — начинают во мне эту самую вину подогревать и раздувать, так что я потом себя и правда начинаю Злыдней чувствовать. Хотя она — не я!!! Я же хорошая, добрая по натуре, если бы не Злыдня — я бы никогда такого себе не позволила, а она вот провоцирует…

И вот однажды после очередного срыва сижу я в гордом одиночестве и размышляю, как бы эту Злыдню в себе изничтожить. Чтобы не было ее вообще, чтобы не мешала мне быть белой и пушистой, окружающих собою радовать. Интересно, где во мне эта Злыдня сидит и как бы ее оттуда выковырять?

И тут случайно глянула я в зеркало, а там — о господи! — вроде я, а вроде и не я. Такая дамочка востроносая, с прищуренным глазом, с улыбочкой на один бок, будто что-то ехидное сказать хочет.

— Это еще что такое? — ахнула я. — Неужто галлюцинация?

— Нет, — говорит, — не галлюцинация я, а твоя любимая Злыдня, прошу любить и жаловать. Ты меня хотела выковырять — ну так я не стала дожидаться, сама объявилась.

— Ах, вот как! — говорю, — стало быть, ты и есть та сущность, что мне жизнь отравляет и в глазах общественности мое реноме по полу валяет. И откуда ты взялась, такая наглючая да агрессивная, и кто тебе разрешил во мне поселиться?

А она мне в ответ:

— Здравствуйте-подвиньтесь! Да я тут вообще с рождения прописана, потому как я — твоя неотъемлемая часть и имею полное право на самовыражение.

— Очень, — говорю, — здорово! Ты, значит, самовыражаешься, а мне расхлебывай? А то, что меня из-за тебя Злыдней за глаза зовут — это как вообще? Думаешь, приятно? Я ж не такая!

— Такая-такая, — расхохоталась Злыдня мне прямо в лицо. — Люди зря не скажут! Поскольку ты меня не замечала, подавляла, дышать мне не давала, я и разрослась. Специально, чтоб заметили!

— Да уж куда больше-то, тебя не заметишь, как же! — отвечаю я. — И чего тебе надобно, неотъемлемая часть?

— Мне — ничего, — и плечиками эдак пожала, — а вот тебе, как я понимаю, порою хочется разнести все вокруг вдребезги пополам, уничтожить, с землей сровнять и на этом месте новое построить. Можешь не возражать, я ж твоя жиличка и про тебя все знаю.

Конечно, я ей хотела выдать по первое число, что, мол, нет, ни о чем таком я не мечтаю, а потом думаю: «А чего врать? Так-то Злыдня близко к правде оказалась, порою хочется мне все на слом пустить и начать жизнь с чистого листа».

— А не получится, — скалит зубы она. — Я-то никуда не денусь, с тобой останусь, значит, и по новой у тебя все так же пойдет. Неправильное решение!

— А какое правильное?

— С этого бы и начала, — говорит Злыдня. — Я ж, как и ты, тоже не вредная, а вовсе белая и пушистая. Ежели со мной по-хорошему, так я со всей душой отвечу и разъясню, зачем я тебе нужна и почему такая большая стала.

— Да? Ну, не могу сказать, что я тебе так уж и поверила, но послушаю со всем вниманием. Будь добра, расскажи!

— Сначала-то я была Здоровой Злостью, маленькой такой, компактной. Она каждому от природы выдается, чтобы сигнализировать о неудобствах. Разозлился на что-нибудь или на кого-нибудь — значит, неудобно тебе, некомфортно, надо меры срочно принимать. Как только положение изменилось — я сразу калачиком сворачиваюсь и засыпаю. А с чего тебе злиться, если все хорошо? Ну, а если ты не услышала, не увидела, хорошо себе не сделала — уж не обессудь. Ты в раздражении, а я им питаюсь. Для меня раздражение, что для тебя драже — раздуваюсь, как на дрожжах. А когда меня слишком много становится, ты меня уже так просто не задвинешь — я тебя сильнее становлюсь. И я из Здоровой Злости перерождаюсь в Нездоровое Самолюбие. Извини, ничего не поделаешь, природа моя такая.

— И я заметила, что ты из-под контроля выходишь, — кивнула я. — Раньше-то я тебя подавить запросто могла, а теперь вот срываюсь. Ругаю себя потом, а ничего поделать не могу — словно взрывает меня изнутри!

— Это я такая необъятная и всепоглощающая стала, вот наружу и прошусь, — объясняет мне Злыдня. — И не думай, что меня это радует. А просто работа у меня такая, и должна я ее честно выполнять.

— Ага! Тебе — работа, а мне — полная хана! — говорю ей я. — Меня это тоже не радует. А нельзя сделать так, чтобы и тебе, и мне снова радостно было?

— Отчего нельзя? — отвечает моя Злыдня. — Можно! Если ты меня на диету посадишь, перестанешь меня раздражением пичкать, так я быстро похудею и слова стану миниатюрной, буду спать себе в уголке и сладкие сны видеть.

— А как же мне не раздражаться? — опечалилась я. — Целыми днями все эти «ды-дынц», «бу-бу», «жу-жу», «ку-ку», «го-о-о-ол!». Знаешь, как достает?

— Мне ли не знать, — ухмыляется Злыдня. — А только кроме тебя никто ситуацию не разрулит и к общему знаменателю не приведет. Давай, коллега, самоопределяйся.

— Так у них же тоже право на самоопределение есть? Мне только и остается — молчать, пыхтеть и злиться.

— «И злиться» — «излиться», — подсказывает мне Злыдня. — Ты не копи раздражение, а сразу изливай его в доступной форме. Чтобы мне меньше досталось!

— Да ты что! — испугалась я. — Ну как я свекрови скажу, что она — змея из семейства пресмыкающихся? В смысле, что сынок ее, а мой муж, перед ней всю жизнь пресмыкается, и я вместе с ним. Она меня тогда совсем заглотит!

— А ты в глаза и не говори, ты возьми чистый лист бумаги да на него и излей весь свой гнев. А потом сожжешь и пепел по ветру развеешь. Считай, и освободилась!

— Ну, свекровь — ладно. А остальные?

— И с остальными так же. Тебе что, бумаги жалко?

— Да не жалко. Заведу я такой гроссбух, назову его «Гневник». Ну, как «Дневник», только от слова «гнев». И писать в нем буду свои претензии. Как тебе идейка?

— Хорошая идейка, — одобрила Злыдня. — А потом выдрала лист, пожамкала его от души, и сожги его. Излила душу-то, считай, гнев свое и отполыхал.

— Только это что же получается? — спохватилась я. — Ведь если снаружи ничего не поменяется, я только и буду, что Гневник свой вести. Каждый день что-нибудь да случается! Я ж не могу телевизор выбросить, сыну музыку запретить, а свекрови рот заткнуть?

— Им — не можешь, а вот себе — за милую душу, — подсказывает Злыдня. — Да и с ними как-нибудь договориться можно. Подумай, ты ж умная!

— Слушай, а разве злость — это хорошо? Хотя бы и здоровая? Злиться — неправильно, неприлично и неестественно, — засомневалась я.

— Все, что в тебе есть — Богом дано. Вот себя гнобить, гнев внутри копить — точно неприлично и неестественно.

— А «гнобить» и «гнев» — не родственные слова, случаем? — спрашиваю.

— Еще какие родственные, — охотно подтвердила Злыдня. — Почему гнобить-то начинают? Да потому что не принимают что-то в этом мире, отрицают, видеть не хотят! Гнев поднимается — зачем оно существует? И неважно, вовне или внутри себя, главное, что гневаются: как, мол, природа такое уродство допустила? А в природе уродства и вовсе нет, в ней все целесообразно и на пользу человеку придумано!

— Ладно, вроде дело ты говоришь, попробую, — согласилась я. — Так и так надо что-то делать, а то я скоро кусаться начну, а то и вовсе кого загрызу. Благодарю за советы!

— Всегда пожалуйста, лишь бы только обращалась, — отвечает Злыдня. — А то пока ты меня видеть не желаешь, я ж ничего полезного до тебя донести не могу, сама понимаешь.

В общем, Злыдня оказалась не такой уж и Злыдней — даже мне понравилось с ней беседовать. Резковатая, зато энергичная и волевая — как раз то, чего мне, белой и пушистой, по жизни не хватает. Проговорили мы с ней в тот вечер долго, я даже о своем чувстве вины как-то забыла. И наметили мы план действий, которые я стала в жизнь воплощать.

Первым делом я приобрела для себя в аптеке беруши, а в «Электронике» — MP3-плейер. Закачала туда музыку, которая мне нравится, сунула наушник в ухо — хорошо! Апробировала на работе — никакого «жу-жу-жу», сплошной релакс и нирвана! У меня работоспособность в разы повысилась, и не устала я ни капельки. Это потому что не раздражалась, а пребывала в полном душевном равновесии.

А домой я притащила с работы гроссбух, написала маркером крупно «Гневник», устроилась на диване, приспособила беруши и стала изливаться. Уж излилась так излилась, все всем сказала, что раньше не решалась! А перед сном сбегала на улицу и за гаражами костерок небольшой развела из скомканных листов. Штук десять их получилось, хорошо горели! Даже поплясала вокруг немного!

И так мне все это понравилось, что я осмелела и сделала следующий шаг. Приобрела две пары наушников, самых навороченных, одни сыну, другие — мужу. Вручила им подарочки и объяснила, что шум очень мне жить мешает, так что ни на чем не настаиваю, но прошу по возможности обеспечить дома покой и тишину. Они удивились очень, с чего это я вдруг, но подарки приняли и даже использовать начали. Дома стало куда тише, никаких «ды-дынц» и «шайбу, шайбу!».

Со свекровью — с той посложнее оказалось. Но у нас с ней отношения простыми никогда не были, так что я и не удивилась. А сделала я в конце концов вот что: подарила ей тоже MP3-плейер, куда закачала в аудио-формате книги ее любимые. И так свекровь увлеклась этим делом, что ее не видно ее и не слышно стало! А потом начала свекровь с нами знаниями полученными делиться. И ядовитости у нее поубавилось — просто на удивление! Видать, ее личная Злыдня тоже села на диету, перестала драже раздражения подпитываться. Смотрю я на нее и думаю: «Вот ведь чудеса какие, оказывается, нам и поговорить есть о чем, и во мнениях мы в целом сходимся!» Так что ее Злыдня меня больше не гнобит…

А моя-то уж давно обратно превратилась в Здоровую Злость, свернулась калачиком и почивает себе мирно. А как только я почувствую, что она голову приподымает, — сразу реагирую, не жду, когда она проснется и расти станет.

А вот записи в «Гневник» я делаю все реже и реже. Просто повода нет!

Так что спасибо моей Злыдне, я снова белая и пушистая и ужасно себе нравлюсь. И в жизни у меня теперь снова все просто замечательно.

А вы со своей Злыдней уже подружились? Если нет — то очень советую! И вам хорошо, и для окружающих безопасно, и все счастливы. А быть счастливым — уж точно прилично и естественно! И самое главное — целесообразно!

— Анекдот! — объявила Картина Маслом. — Если вас называют «белой и пушистой», посетите солярий и сделайте эпиляцию!

— Анекдот то, что большинство женщин считает себя белыми и пушистыми, а из этой мягкой прелести торчат заточенные зубки и острые коготки. Попробуй, погладь!

— Нет, анекдот то, что злыдня обижается, что все кругом злыдни, и не понимает, что это она свои отражения видит!

— Да ну, девчонки! Анекдот то, что иногда надо бы Злыдню выпустить, а мы не даем ей головы поднять, притворяемся, что нас все устраивает! Вот что смешно-то!!!

— А сказочка ничего получилась! — заметила довольная Баба Яга. — Глянь-ка, Иван-сказочник, как наши девушки разрумянились! Любо-дорого!

— Не то слово! — засмеялся Иван. — Такая себя в обиду не даст — она себе цену знает.

— Я не знаю, — сказала Эля — Тихое Счастье. — Я не знаю себе цены. Простите меня, — и она заплакала.

— Элька! А ну прекрати! — грозно скомандовала Виктория Победоносная. — Мы тут слезы лить собрались или сказки творить? А ну, говори, почему ты себе цены не знаешь?

— Так получилось, — прерывисто всхлипнуло Тихое Счастье. — Я его очень любила, очень! Он так за мной ухаживал… Прямо флажками обложил. Подарки, развлечения, внимание. А когда мы стали жить вместе, вдруг все изменилось. Я дома, взаперти — он на охоте.

— Охотой увлекается? — с интересом спросила Яга.

— И охотой тоже. Но самая его главная охота — на женщин…

— Ого! Это тема так тема! Ну, сейчас интересно будет. Сказочницы, работаем!

История Тихого Счастья оказалась непростой. Эля — Тихое счастье была красива: сильная крепкая точеная фигурка, рыжие волосы до пояса, зеленющие глаза — красавица просто. Мне она сначала показалась совсем молоденькой, но выяснилось, что ей уже двадцать пять, и она уже три года замужем за Очень Статусным Мужчиной. Это не я придумала, это так выразилась Виктория Победоносная. А Эля называла его Охотником, потому что его увлекало все новое, неизведанное, экстремальное.

Они и познакомились на маршруте — в турпоходе. Элька тогда была совсем юной студенткой, гордой и неприступной, и совершенно не думала о замужестве. Ей нравилась ее жизнь, походы, палатки, студенческие вечеринки и праздники и вообще все на свете. Ему пришлось очень попотеть, чтобы как-то привлечь ее внимание, а потом еще долго ухаживать и заманивать, чтобы услышать заветное «да».

Я как-то очень хорошо представила себе это юное чистое существо, дитя леса и гор, отчаянно гребущую в байдарке на горной реке или поющую под гитару у костра. Но сейчас она была совсем не такой, как в той картинке. И волосы ее не были похоже на рыжее пламя, а повисли флагом капитуляции. Теперь Эля стала домашней и… заброшенной. То есть та самая, вольная и крылатая жизнь осталась там, за чертой замужества, и Элька потеряла себя. Она так и сказала: «Я потеряла себя, и все чаще думаю, что я — Настоящая осталась там, а тут — пустая оболочка».

— Ты забыла, что ты рождена свободной, Дикая Женщина, — проговорила Баба Яга, и в глазах ее загорелся какой-то странный огонек. — Ты дала себя приручить, но потеряла себя. Тебе предстоит вновь себя обрести. Иначе ты просто умрешь!

Мы притихли: вдруг как-то сразу стало ясно, что Яга не шутит, это она сейчас серьезно.

— Истинная Женщина не боится быть собой, — сказала Яга, и я заметила, что ее старинные словечки и деревенский говорок куда-то подевались, она сейчас говорила правильным литературным языком, и каждое слово падало прямо в сердце веско, словно тяжелая капля.

Над этой сказкой мы работали очень вдумчиво и серьезно, никаких смешков и шуточек — Яге удалось создать в нашей сказочной группе соответствующее настроение. А что у нас получилось — судите сами.

Охотник был молодым и удачливым. Он редко возвращался без добычи. Он хорошо знал лес, его законы, ему было интересно изучать привычки и повадки разных зверей. Он не признавал «охоты для ленивых», когда зверя лупят из оптических винтовок с вертолетов, расстреливают из армейского автомата или гонят с помощью орды орущих и шумящих загонщиков. Нет, ему нравилось охотиться самому, когда он был со зверем один на один, и нужно было придумывать всякие хитрости, премудрости и нестандартные ходы, чтобы перехитрить зверя и сделать его своей добычей. Ему нравился драйв погони, нравилось мчаться за зверем, устраивать ему хитроумные ловушки, бросаться наперерез, спрямляя путь, или часами сидеть в засаде. Тогда он и сам казался себе диким зверем — сильным, свободным и хитрым. Он любил в компании охотников демонстрировать свои трофеи, которые всегда вызывали восхищение и одобрение. Он был настоящим мужчиной, этот Охотник. И набор его «игрушек» был очень мужественным: ружье, капканы, разные инструменты, гитара, лыжи, и все в этом же роде.

Однажды он увидел в лесу Рысь. Она поразила его в самое сердце — раз и навсегда. Рысь была хороша! Сильное гибкое тело было упаковано в солнечно-золотистую шкуру с густым блестящим мехом. Острые когти казались кинжалами, выточенными из янтаря. Раскосые зеленые глаза смотрели отстраненно и загадочно, и было похоже, что они впитали в себя всю зелень леса, пронизанную лучами солнца. В движении Рыси читались грация и мощь, и это было пьянящее сочетание. Он влюбился мгновенно. «Она будет моей добычей», — решил он.

Рысь вовсе не собиралась становиться чьей-то добычей. Она была рождена свободной, и у нее были свои планы на эту жизнь. Ей нравился лес, нравилось собственное тело, нравилось прыгать и бегать, и просто лежать на ветке. Она чувствовала свою силу, и это было приятно. Она еще не знала, что кто-то намерен на нее охотиться.

Охотник не торопился. На этот раз он особенно тщательно продумывал стратегию. Ему не нужна была мертвая Рысь — он хотел взять ее живой. У мертвой Рыси погасли бы ее мистические глаза, а они более всего поразили воображение Охотника. Он еще не знал, как будет действовать, но его изощренный мозг Охотника уже просчитывал все возможные варианты, искал пути воплощения своей невероятной идеи.

И началась охота по всем правилам. Охотник преследовал. Рысь ускользала. Она прекрасно ориентировалась в лесу — это ведь был ее дом. А домом Охотника было зимовье — довольно благоустроенная избушка, в которой он все любовно сделал своими руками. Охотник сразу отверг привычные способы охоты. Капканы не годились — он не хотел калечить трофей. Ружье тоже — даже если стрелять по лапам, это испортило бы великолепную шкуру. Яма — нет, Рысь легко бы выбралась из любой ямы. В крови Охотника бурлил адреналин, он чувствовал необычайный прилив сил. Он любил трудные задачи — они придавали вкус и остроту жизни, они увеличивали радость победы.

Сначала он стал изучать Рысь — излюбленные места отдыха, маршруты, повадки. Важным было все. Иногда они видели друг друга, но он сознательно не приближался, чтобы не спугнуть. Он знал, что Рысь осторожна и недоверчива, нужно было приучить ее к своему присутствию, преодолеть ее врожденное свободолюбие, и это добавляло азарта.

Постепенно Рысь перестала немедленно исчезать при его появлении. Наверное, ей тоже стало интересно, что это за новый зверь появился в их лесу. От него не пахло металлом и порохом, не пахло опасностью, и Рысь позволила себе приблизиться к нему чуть больше.

Вскоре он стал приносить ей подарки и оставлять там, где она любила бывать. Это были очень вкусные подарки, и вскоре Рысь стала их принимать.

Однажды он пришел в лес с какой-то непонятной замысловатой корягой — Рысь немедленно растворилась в листве, но так, чтобы можно было наблюдать за ним. Он снял с плеча корягу, уселся на пенек, приладил ее на колено — и запел. Рысь сразу поняла, что это песня, потому что она была мелодичной, плавной и очень красивой, как у птиц, только лучше. Его голос завораживал, а еще больше завораживали звуки его коряги. Рысь еще не знала, что это была гитара, но ощущала, что и сам инструмент, и голос Охотника сейчас единое целое, и от них исходила первозданная искренность и естественность — то, что было присуще и самой Рыси. В тот раз она подобралась очень близко, совсем забыв об осторожности. Так близко, что он мог бы погладить ее. Но он не воспользовался этим — после того как песни кончились, он просто встал и ушел.

С этого дня Рысь стала ждать его. Ей хотелось снова и снова слушать его голос, эти песни, веселые и тоскливые, от которых щемило сердце, а по золотистой шкуре пробегали непроизвольные волны. Рыси уже не хватало тот, что составляло ее жизнь от самого рождения. В ней просыпались какие-то смутные, непонятные желания, которые она пока не могла осознать.

Теперь Рысь уже не могла полностью отдаваться процессу своей охоты — ее мысли не были сконцентрированы, какая-то ее часть была занята Охотником. Наверное, ей бы пришлось голодать — но его вкусные подарки заменяли ей упущенную добычу.

Рысь, дитя Природы, и не подозревала, что на нее охотятся. С каждым разом Охотник садился петь свои песни все ближе и ближе к зимовью. Рысь продвигалась к его жилищу вместе с ним. Теперь он с ней разговаривал, и Рысь незаметно для себя стала понимать его язык — сначала интонации, потом отдельные слова, а потом и все, что он говорил. Теперь она уже не дичилась, подходила совсем близко и не пряталась в ветвях. Без него она была все той же — сильной, опасной, свободной и непреклонной. С ним она становилась мягкой, открытой, восторженной и наивной. Почти как домашняя кошка.

И наступил день, когда он сел с гитарой на крылечко зимовья. Рядом не было деревьев, и Рысь чувствовала себя неуютно. Она пыталась пристроиться то тут, то там, но все было не так. Она не любила открытые пространства, там она чувствовала себя незащищенной. Он словно бы догадался об ее метаниях. И пригласил ее туда — внутрь зимовья. Этого Рысь уже не вынесла и молнией, одним длинным прыжком, скрылась в лесу. Неделю она охотилась, гоняла по лесу из конца в конец и старалась не думать об Охотнике вообще. Он тоже не появлялся в лесу все это время. Это входило в его стратегию. Он знал, что рано или поздно любопытство возьмет верх — и Рысь придет. Каждый вечер он выходил на крылечко, но не пел, а просто сидел и смотрел на заходящее солнце. Он улыбался. Он знал, что все идет, как задумано. И в один из этих вечеров перед ним буквально из ничего материализовалась его Рыжая Бестия. Она тяжело дышала, вид у нее был независимый, а тело напряжено, словно она готовилась в любой миг снова совершить прыжок в чашу. Ему очень хотелось, чтобы Охота завершилась прямо сейчас, и он еле сдерживал свое желание. О, Охотник умел ждать! И он знал, что на Охоте любое неверное движение может стать роковым — добыча уйдет навсегда. На этот раз он просто заговорил. Он говорил негромко, размеренно, ласково, и Рысь постепенно расслабилась, не отрывая от него мерцающих глаз, и непонятно уже было, кто кого гипнотизирует — он ее своим голосом или она его своими глазами. Но в этот день ничего не произошло. Спустилась ночь — и Рысь снова ушла в свою жизнь.

На следующий день она впервые решилась войти в его зимовье. Осторожно и недоверчиво обошла все уголки, потрогала лапой мягкую ткань на широкой лежанке, с восторженным ужасом рассмотрела укрощенный огонь в печке. Ей все было ново, непонятно, интересно. Охотник внутренне ликовал. Охота близилась к концу.

И когда Рысь впервые осталась в зимовье на ночь, он испытал восторг, счастье, гордость. Он сделал это! Он приручил дикую кошку, которую в лесу побаиваются все. Он — Великий Охотник. Теперь у него есть то, чего ни у кого нет, — ручная Рысь.

Нет, она еще долго не становилась совсем ручной. Прошло много времени, прежде чем она впервые взяла пишу прямо у него из рук. И еще больше, прежде чем она научилась спать на его лежанке, рядом с ним. Он чувствовал рядом ее дыхание, ее тепло, ее шелковистый мех, ее диковатый пряный запах — и голова его кружилась от счастья. Такая Охота! Столько времени, сил, ухищрений. Но результат того стоил! Теперь Рысь ему доверяла, она запрыгивала к нему на колени и позволяла себя гладить. Это было чудо. Это была полная, безоговорочная победа. Это был фантастический, уникальный, невероятный трофей!

Но в глубине души Охотника уже извивалась маленьким червячком мысль: «А что дальше? На кого я буду охотиться теперь?». Не охотиться он не мог — ведь он был Охотник.

Шли дни, Охотник и Рысь привыкали и приспосабливались друг к другу. У них еще было много недосказанного и непознанного, и это придавало их жизни смысл и остроту. Рысь научилась ловить мышей (а что еще делать в зимовье дикой кошке?), подтачивать когти и не распускать их без нужды, делать зимовье уютным, обращаться с огнем и еще многим человеческим вещам.

Тем временем червячок рос, крепчал, наливался силой, и однажды Охотник вдруг почувствовал тоску. Он тосковал по широким заснеженным просторам, и по непроходимым буреломам, и по искрящимся извивам реки. И по Охоте. По выслеживанию, погоне, поимке добычи. Но новым острым ощущениям. По драйву и адреналину. Тоска заставляла доставать флягу с остро пахнущей прозрачной жидкостью, и тогда он снова брал в руки гитару, пел свои песни, а потом гладил Рысь, прижавшуюся к его ноге. Но действие жидкости проходило, а тоска — нет. И однажды Охотник достал из кладовки свои широкие лыжи, рюкзак и ружье, и ушел, тщательно заперев дверь. Он очень не хотел, чтобы его Добыча ускользнула. Она ведь была его, и только его — ни у кого такой не было.

Рысь осталась ждать. Ей тоже было тоскливо, но она думала, что так надо. Откуда ей знать — может, у людей все так и устроено? Охотники уходят, а Рыси сидят в зимовье и ждут их возвращения. Рысь пыталась успокоиться, но природный инстинкт подсказывал ей: что-то не так. Что-то в этом было неправильное. Противное ее природе.

Охотник уходил все чаше и не приходил все дольше. Он приносил добычу — но мертвую, убитую, не представляющую опасности. Такую Рысь и сама могла бы добыть, даже лучше, потому что без выстрелов. Иногда от него странно пахло — эти запахи будоражили и злили, от них исходила опасность. Непонятная, и от этого еще более ненавистная. Рысь пыталась привыкнуть, но как-то не привыкалось. Теперь Охотник все реже брал в руки гитару и все реже разговаривал с ней.

Рысь все больше нервничала и пыталась обратить на себя внимание. То ласкалась, то огрызалась. Иногда она так сердилась, что царапала мебель, скалилась и шипела, не давала к себе подходить и днями лежала, забравшись под лежанку. Охотника, казалось, это уже не очень трогало. Он просто все чаше уходил и вновь возвращался все более отдаленным, с этими чужими запахами. Только когда он напивался своей огненной воды из фляжки, он разговаривал с Рысью, но это были плохие разговоры.

— Ты понимаешь, я не могу без Охоты, — втолковывал он. — Охота — это моя сущность. Мне скучно, когда добыча уже в рюкзаке. Понимаешь? Мне сам процесс важен, только в нем я живу. А если за добычей не надо охотиться, она мне неинтересна — мне интересна погоня, борьба, схватка. Ну а ты жди меня дома, тебя я уже заполучил. Кто-то же должен ждать меня дома? Как ты думаешь?

Рысь думала по-другому. У нее тоже была своя сущность — Свобода, и она не рождена была сидеть в зимовье. И ей тоже интересно было гнаться за добычей, прыгать с дерева на дерево, купаться в утренней росе и жмуриться, греясь на летнем солнышке. Но Охотник приручил ее — и она, незаметно сама для себя, потеряла свою Свободу. Она бы могла сказать ему — но он ее не слышал. Все-таки он был Охотником, а она — Рысью, и они разговаривали на разных языках.

Однажды, когда Охотника особенно долго не было дома, Рысь подошла к зеркалу. Она не любила зеркало — это изобретение человека, потому что зачем смотреть в зеркало, если и так знаешь, что прекрасна? Но зеркало не отразило красоты. Из зеркала на нее смотрела просто крупная кошка с потухшим взглядом. Погасли солнечные искорки, выцвела зелень в глазах. И ничего мистического в них уже не было. Шерсть тоже была тусклой и клочковатой, а некогда сильное тело — вялым и некрасивым. Рысь смотрела — и чувствовала, как в ней поднимается что-то полузабытое, но родное. Наверное, инстинкт Свободы. Она и не заметила, как начала все сильнее и сильнее раскачиваться на пружинящих лапах. А потом взревела. Ее рев был полон отчаяния и страсти, в нем сплелось все: и тоска по зеленым ветвям, и досада на себя, и злость на Охотника, и желание перегрызть толстые доски закрытой двери, чтобы ее больше не было, чтобы солнце снова брызнуло в ее глаза. Это все ширилось, увеличивалось и вливало силу в ее тело, и оно становилось прежним — диким и мощным.

Конечно, можно было дождаться возвращения Охотника, но она не могла больше ждать. И решение пришло: собрав все свои силы, она совершила свой лучший прыжок — ее тело, вытянувшись в струну, пробило насквозь маленькое стеклянное окно зимовья и покатилось клубком по траве, оставляя на ней пятна крови и клочья шерсти. Они тянулись до самого леса — ее дома, ее пристанища, где она еще могла спастись.

Конечно, она спаслась. Инстинкты подсказывали ей, как это сделать. Она ела целебные травки, грызла кору, слизывала муравьев и пила много чистой, хрустальной воды из лесных родников. Природа все предусмотрела. Ее раны от острых осколков стекла быстро заживали. Она стала снова охотиться — сначала на лесных мышей, а потом и на более крупную дичь. Она быстро обретала былую форму, ее тело наливалось силой и грацией. Ее глаза снова обрели изумрудный цвет, и в них заиграли янтарные искорки. Взгляд снова стал загадочным и вызывающим, только теперь в нем сквозила еще и мудрость. Она размышляла: о себе, об Охотнике и о том, что случилось с ними. Только теперь она отводила для этих мыслей специальное время — совсем немного. Остальное время она просто наслаждалась ощущением леса, своей силы и счастья от существования.

Охотнику было плохо. Не найдя ее в доме, увидев следы крови, он обезумел. Он искал ее, он облазил весь лес, он видел ее следы — но ни разу не встретился с ней. Но она была хотя бы жива — и это уже грело ему душу. Он и не представлял себе, насколько привык к ней. Ему не хотелось петь, ему было холодно спать, и вообще в зимовье без нее было холодно и пусто. Он стал слишком часто открывать свою фляжку, но это не приносило ему облегчения. Его Лучшая Добыча, его Уникальный Трофей теперь потерян, и некому жаловаться, некого обвинять, потому что он сам забыл, что Рысь — дитя Свободы, и никогда ей не стать домашней кошкой. Он забыл, что Охота — это и ее Сущность. Он упустил самое лучшее и чудесное, что у него было в жизни. И что-то исправлять было поздно, безнадежно поздно. Иногда он подходил к зеркалу. Из зеркала на него смотрел старый, угрюмый человек с потухшим взглядом. Он. Охотник. Охотиться почему-то не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Да нет, конечно, он время от времени охотился. И трофеи были. Но они не радовали его — все они были какими-то слишком мелкими, или слишком крупными, в общем, не такими. Обычными. И он забывал их сразу после Охоты.

…Однажды в начале осени он просто заставил себя взять ружье и пойти в лес. Он шел — и не чувствовал ни драйва ни азарта, ни силы в ногах. Просто надо было что-то есть, вот и шел. И даже разноцветная красота ранней осени не трогала его. Он и не заметил, как в какой-то момент на тропе, преградив ему путь, появилась она. Рысь. Зрелая, сильная, прекрасная. Сияющая золотом шкуры и зеленью глаз.

— Если ты хочешь меня убить, — сказал он, — то ты имеешь на это полное право. Я не буду защищаться. Я открыт. Ты видишь, я кладу ружье. Я рад, что еще раз увидел тебя.

Рысь переступила с лапы на лапу и перетекла в сидячее положение. Она пристально смотрела на него, и у нее были совсем человеческие глаза. Она смотрела на него, куда-то вглубь, гораздо глубже, чем умел он сам. И он услышал голос — там, внутри. Это был ее голос, уж ему ли не знать.

— Я не хочу уничтожать тебя. Да, ты отобрал у меня Свободу — но ведь я ее сама отдала. Я прошла сквозь Боль — и обрела Силу, гораздо большую, чем раньше. Я думала обо всем этом — и получила Мудрость. Так что я не в претензии.

— Я рад, — облегченно вздохнул Охотник. — Я чувствовал себя виноватым. И… мне тебя очень не хватает. Хочу, чтоб ты знала.

— Что ж, и мне тебя не хватает. Я предлагаю тебе попробовать еще раз, — предложила Рысь. — Только теперь я не буду твоей домашней кошкой. Я буду приходить и уходить из Леса, чтобы побыть с тобой. А ты будешь помнить, что я рождена свободной, и никогда не станешь закрывать дверь зимовья. И еще, про Охоту. Или мы охотимся друг на друга, или вообще по отдельности. Идет?

Охотник стоял и слушал музыку ее голоса. Жизнь возвращалась. Мир обретал краски.

— И, если ты не возражаешь, сегодня вечером я пришла бы послушать гитару. Мне ее не хватает здесь, в лесу.

Он не возражал. Он, может быть, впервые в жизни, ощущал и драйв, и азарт, и счастье, и все вместе настолько остро — и Охота тут была вовсе ни при чем.

После того как сказка прозвучала, мы еще долго сидели в тишине. Была полная иллюзия, что мы только что находились не в зале, а где-то в диком лесу, и сидим не на стульях, а на бревнышках вокруг догорающего костра, и пламя бегает по головешкам, бросая отблески на наши руки и лица.

— «Я прошла сквозь Боль — и обрела Силу, гораздо большую, чем раньше», — повторила Эля слова из сказки. — Спасибо. Вы и не представляете, что вы сейчас для меня сделали. Вы вернули мне меня. Пожалуй, я хочу поменять имя. Тихое Счастье — не мое. Я — Горная Гряда, и меня снова надо покорять. Вот так! Благодарю вас, дорогие сказочницы!

— Благодарности принимаются, — серьезно кивнула Яга. — Ты попала сюда вовремя. Потерять себя — это страшное дело, ведь можно и не вернуться…

— Неужели такое может быть? — вырвалось у меня.

— Случается, — ответил Иван. — В любом процессе существует «точка невозврата», когда у человека уже нет ни сил, ни желания что-то менять. Он застревает в «страшной сказке» и бредет, покуда сил хватит, куда глаза глядят.

Меня мороз по коже продрал от такой картины: сгорбленный и сломленный человек, бредущий по жизни без цели, без радости, незнамо куда…

— А чего это приутихли? Нам-то с чего горевать? Спасли нашу красавицу, из чаши вывели, путь показали — радоваться надо!

Но мы как-то настроились уже на философский лад, и мысли все еще витали в области «лесных» метафор.

— А бывает наоборот? — вдруг спросила Катерина.

— Чего — «наоборот»? — не поняла Яга.

— Ну, когда охотник — не мужчина, а женщина. Когда она за ним охотится? И что при этом чувствует мужчина?

— Бывает, — сказал Иван. — Я расскажу. И как бывает, и что чувствует. Есть такая сказка…

— Это будет сказка-медитация, — сказал Иван. — Закройте глаза, сядьте удобно, вытяните руки и ноги вдоль тела, следите за своим дыханием. И постарайтесь влезть в шкуру каждого персонажа и понять, что им движет и что он чувствует…

Я — зверь. Я — убегаю. За мной по пятам вот уже который день идет она. Охотница.

Я бегу по лесу, петляя и заметая следы. Я не хочу быть пойманным. А Она не хочет, чтобы я ушел. Это — соревнование, тут уж кто кого. Победит тот, кто окажется быстрее, выносливее и, конечно, хитрее.

Иногда мне удается от нее оторваться, она на какое-то время теряет след, и тогда я отдыхаю и кормлюсь. Но она очень хорошая охотница. Нет, не так. ОЧЕНЬ ХОРОШАЯ ОХОТНИЦА. Да, Охотница с большой буквы. Она не отступится. Если только потеряет след. Или увидит другую, более лакомую добычу. Но я не отвлекаюсь на пустые надежды. Я бегу.

Вскоре я опять чую ее запах и понимаю, что она снова идет по следу. Она пахнет приятно, но это — обманка. Вернее, приманка. Этот запах как поводок, он тянет и влечет. Но я — опытный зверь, я знаю, что бывает с теми, кто покупается. Он идет на запах, вдыхая его, наслаждаясь им, туда, где в засаде сидит какая-нибудь Охотница. Запах дурманит, притупляет нюх, сбивает с толку, заставляет терять голову. Если ты попался — считай, все. Рано или поздно она молниеносным движением накинет на тебя аркан — и тогда все. Ты на поводке. На тебя наденут специальный ошейник, и ты перестанешь быть Зверем. С этого момента ты — домашнее животное. Может быть, даже скотина.

Домашним животным быть плохо. Тебя станут кормить по расписанию, приучать к разным штукам — выполнять команды, знать место, ходить на коротком поводке и даже не мечтать о свободе. Свобода — табу. Тобой станут хвастаться как трофеем перед другими Охотницами. Тебя будут холить и лелеять, чтобы твой экстерьер не попортился — иначе твоя ценность снизится, и Охотнице перестанут завидовать. А они этого не любят. Они ценят свой труд, ту энергию, которую они вложили в выслеживание, преследование и поимку. Да и экипировка для такой охоты стоит немало, и поддержание должной физической формы тоже. Так что если тебя поймали — они считают, что ты должен «отбить» вложения. Иногда на это уходит вся твоя жизнь. Если, конечно, не удастся сбежать и снова уйти в вольные леса.

Так что лучше не попадаться, и я бегу. Ухожу от погони. Расслабляться нельзя: я знаю, что она не отстанет. Если только ей встретится зверюга получше, а таких мало. Я понимаю, почему она так упорно охотится именно на меня — я породистый зверь, достойный представитель своего вида: я сильный и большой, у меня крепкие ноги, мощный торс и богатая шкура, таким трофеем можно будет гордиться всю жизнь.

Старые самцы рассказывают, что однажды плененный уже никогда не будет прежним. Это — существо второго сорта. В его крови навсегда останется память о тех унижениях и ограничениях, которые ему пришлось пережить, и эта память передастся его потомству. Так что «чистые» самки будут его избегать. Они предпочтут вольного, себе подстать. Того, кто не носил ошейник и не холил на поводке. Так что я бегу.

Надо быть внимательным. Охотницы серьезно готовятся к погоне. Они в совершенстве владеют знанием леса, умеют читать следы, у них есть множество всяких приспособлений для поимки зверя. Капканы, силки, манки, хитроумные ловушки, вырытые ямы, иногда даже ядовитые стрелы. Нет, нет, насмерть вас не убьет — так, временно парализует. Ровно настолько, чтобы догнать и заарканить. Да, в сленге Охотниц есть такое выражение — «заарканить». «Она его заарканила» — значит, еще один дикий зверь не смог уйти. Попался… Но я не попадусь.

Самое плохое — если ей удастся обойти тебя лесом и встать на пути, перекрыв тропу. Тогда самое главное — не смотреть на нее. Куда угодно, только не на нее. Никто не знает, как они это делают, а только вид Охотницы может полностью лишить Зверя воли. Лес его знает, почему… В мире много того, что не надо понимать, а следует просто знать и учитывать. Это как раз тот случай. Не смотреть — и все. А посмотреть-то тянет… Все непонятное и нездешнее привлекает, тем более — Охотницы. Ведь дикие звери, встречаясь на тропе, всегда смотрят друг другу в глаза. Это — честно. Но только не в случае с Охотницами. Это другой вид, и они играют по своим правилам.

Еще надо уметь отключать слух. Голос Охотницы — это страшно. Нет, не так. Этот голос волнует и завораживает, он будоражит кровь и зовет, но это может стать последним приятным воспоминанием в твоей вольной жизни. Охотницы умеют, используя голос, загипнотизировать и увести за собой куда угодно, и ты вспомнишь о том, кто ты есть, только когда уже будет безнадежно поздно.

Иногда — к счастью, редко! — Охотницам помогают их подруги. В основном, как загонщицы. Это если надо загнать зверя в ловушку или яму. Но коллективно они не охотятся никогда, только поодиночке. Одна Охотница — один Зверь. Это ее добыча, и других она не подпустит. Впрочем, бывает, что одного и того же Зверя одновременно облюбовали несколько Охотниц. Тогда одна надежда — что они обнаружат друг друга и передерутся за добычу. Это — выигранное время, а значит — шанс.

В короткие моменты отдыха я мечтаю о том, как однажды весной услышу призывный запах самки. Это — Зов. Я пойду на запах и скоро увижу Ее. У нее будут большие влажные глаза, стройное сильное тело и гордая посадка головы. Она покосится на меня, но никак не выкажет своей заинтересованности. Она, как и я, дитя Леса, и живет по его законам. Она никогда не будет охотиться на самца, потому что рождена свободной. Она будет ждать, пока лучшие самцы не соберутся на Зов, чтобы померяться силой и доказать свое право обладать ею. И когда выявится, кто лучший, она благосклонно посмотрит на него, и станет понятно — она выбрала. И неважно, что с точки зрения других ее выбор может быть сомнителен, его все равно никто не оспорит — самке виднее, кто может сталь лучшим отцом для ее потомства. У нее инстинкт.

Я знаю, что это однажды случится и со мной. И после меня в Лесу останутся мои отпрыски — красивые зверята с золотистыми искорками в глазах, и в их генетической памяти не будет ничего записано об арканах, ошейниках, командах и неволе. Никогда. Ни за что! Я буду добывать для них пишу — для своей самки и нашего потомства, я буду учить малышей всему, что знаю сам: как выживать в Лесу, кто друг, а кто враг, где лучше добывать пишу, и как уходить от Охотниц — тоже. Я буду защищать свой выводок, и если надо, буду биться за них до последней капли крови. Пока они не вырастут настолько, чтобы тоже стать сильными и свободными самцами и самками… Такими же, как их родители.

Эта мысль придает мне силы, и я мчусь напролом сквозь непроходимую чашу, через овраги и буреломы, переплываю речки и взлетаю на косогоры.

Ты не догонишь меня, Охотница. Тебе не сделать меня своей добычей, своим выставочным трофеем. Я убегаю. И да поможет мне Лес!

Сказка-медитация — это было мощно. Я, по крайней мере, с некоторым усилием вернулась в реальность. Как оказалось, все пережили самые разные чувства.

— Я представила себе лося, сильного, могучего, — рассказывала Маринка. — Но его я видела как бы со стороны. А вот лосихой была я сама. Я стояла на поляне ждала Его, и в моих жилах струилась горячая кровь. Я знала, чувствовала, что пришло время, что мне пора подарить миру потомство, и когда появится Отец, я его узнаю. Не по запаху и не по силуэту — нутром почую, что он мне подходит. Там было много лосей, и все были сильными и красивыми, и каждый был не прочь стать отцом наших детей, но я видела, что МОЕГО среди них нет. Я ждала. И когда на поляну ворвался он — во мне словно взорвалось: «ДА!!!» Было видно, что он долго бежал, его бока вздымались, а ноздри все еще раздувались, он тяжело дышал, но в глазах его был победный свет. ОН ТОЖЕ ЗНАЛ!!! И между нами протянулась невидимая связь. Я знала, что сейчас ему нужно будет биться с другими самцами, но он победит, потому что я буду давать ему силу, поддерживать его через эту незримую связь, вдохновлять и мотивировать. Я вдруг поняла, что ПАРА — ЭТО БОЛЬШЕ ЧЕМ «ОН» И «ОНА». И что дикие животные это знают даже лучше, чем люди.

— Я была тигром, и я убегала, — это уже Катерина. — Почему я не нападала на Охотницу — не знаю. Хотя временами очень хотелось! Но во мне был встроен какой-то запрет, впитанный с молоком матери — не убивать без нужды, если можно уйти — лучше уходить. И я знала: даже если она победит, перехитрит и изловит меня — я не сдамся, я никогда не стану домашним котиком. Я затаюсь, сделаю вид, что сдался, но рано или поздно отомщу. И горе той, что меня поймает.

— А я была самцом кабарги, — доложила нам Таисия. — Это олень такой, маленький и с клыками. Наверное, каким-то больным самцом, потому что знала, что на меня охотятся из-за мускусной железы, и что она меня все равно поймает. И мне было как-то все равно — ну, поймает, ну и что? И в неволе живут, кормить будут — и ладно. Все живут, и я проживу. Равнодушие какое-то, апатия. Убегала больше для порядка, всем положено бежать — и я бегу.

— А я была Охотницей, — высказалась Виктория Победоносная. — Ну, скажу я вам, это типаж!!! Собранность, целеустремленность, холодный расчет, точное знание всех хитростей и уловок. Я поставила себе цель добыть зверя — и я ее добьюсь. Иначе мой рейтинг упадет, и я сама себя уважать не буду. Зверь меня интересует только как объект охоты, никаких теплых чувств, вообще никаких эмоций. Эмоции только когда мои планы почему-то нарушаются. Сильная, смелая, жестокая. Кстати, я знала, что если мне помещает другая Охотница — я легко смету ее с лица земли и даже не задумаюсь. Закидаю ветками — и все. Не повезло! Она сделала бы со мной то же самое — тогда бы мне не повезло. Соревнование…

— Мы не будем комментировать ваши ощущения, — сказал Иван. — Вы и без этого все поняли. Только побывав в шкуре другого человека, начинаешь понимать, что у него за роль и каково ему в этом жить. Но роли всегда выбираем мы сами. Если вас вдруг начнет манить Охота (и неважно, на что или на кого!) — вспомните эту сказку и тогда уже принимайте решение. За любой трофей приходится платить определенную цену, и иногда она так непомерна, что трофей того просто не стоит.

— Ты мой самый дорогой Трофей, — сказала я Пучеглазику. — Хотя я за тобой ну ни капельки не охотилась!

— Подарок Судьбы, — лаконично ответил он. — Это то, что в изобилии получают те, кто отказался от погони за Трофеями.

Мы снова складывали в Круг Силы то, чем хотели поделиться со своими новыми подругами — Сестрами по Сказке. Мы говорили о том, что приобрели на наших встречах.

— Знания… Понимание… Тебеграмму…. Взгляд со стороны… Умение разбираться в сложных ситуациях… Диссертацию… Друзей… Помощников… Волшебного Снеговика… Сказочное мышление… Умение благодарить… Душевное равновесие… Женскую Магию… Свежий взгляд на мир… — все, что тут звучало, в полной мере относилось и ко мне. Но было еще кое-что, что казалось мне очень важным.

— Я хочу поблагодарить за мудрость, — сказала я, когда пришел мой черед. — Иван-сказочник и Баба Яга, спасибо вам! Я ведь сначала боялась, что вы нас в секту заманите. Но я тогда совсем другая была — не такая, как сейчас. Я получила тут такую кучу подарков, что мне хватит до следующего Нового года разбираться. И каждому из них цены нет! Одна только Катеринина диссертация чего стоит, не говоря уж обо всем другом…

— А что, секта — это здорово, — разулыбалась Яга. — Только по мне, так лучше не секта, а СЕТКА! Да не простая, а волшебная! Целая сеть сказочниц и сказочников по всей планете — это ж сила!

— Вместе мы — сила! — не сговариваясь, хором сказали мы фразу, которая, кажется, уже успела войти в нашу плоть и кровь и стать нашим общим убеждением.

— Раз сказочник да два сказочник, там да тут, глядишь, так постепенно и повсеместно жизнь станет сказочной, — мечтательно проговорила Яга. — Я ж настойчивая, я дождусь!

— Теперь, сказочницы наши дорогие, вы научились формировать самостоятельно свою сказочную реальность, — продолжил Иван. — И мы надеемся, что «Жар-Птица» станет для вас сказочным домом и местом постоянных встреч.

— А что, еще встречи будут? — обрадовалась я.

— Обязательно будут! — пообещал Иван-сказочник. — Следите за объявлениями!

— Ну, слава Богу! — синхронно выдохнули я и мое «второе Я» в кармане.

— Знаете, после Нового года у меня было безнадежное ощущение, что это — начало конца. А теперь, после нашего Круга Силы, я думаю, что это всего лишь конец начала! — объявила во всеуслышание Виктория Победоносная. — Потому что я всеми фибрами души чувствую, что наша встреча — это только НАЧАЛО!!!

— И у меня такое же ощущение, — подтвердила Таисия. — А ты, Картина Маслом, что думаешь?

— Я думаю, что достану с антресолей мольберт и краски, — задумчиво сказала Маринка. — Я же художественную школу закончила, когда-то так рисовать любила! Девчонки, а хотите, я научу вас всех рисовать? Будем наши сказки иллюстрировать!

— Хотим! Хотим! — наперебой загалдели мы, как школьницы на перемене.

— Вот и здорово! Я сейчас в квартире одна, места у меня много, приглашаю всех! Открываю Студию Юных Дарований! Будет называться «Все СЮДа»!

— А я могу помочь с диссертацией всем желающим, — предложила Катерина.

— А у меня есть один умный друг, он мне все время какие-то волшебные техники подсказывает, можем их вместе выполнять, — не могла остаться в стороне я.

— Летом в поход пойдем, — решила Элька, наша Горная Гряда. — Я вам такие места покажу!

Но больше всех поразила нас Виктория Победоносная.

— Я, кажется, упоминала, что я филолог. И у меня есть определенные связи, контакты… Тьфу, да что это я? Девочки, я предлагаю все наши сказки собрать и сделать из них книгу! Вообще, весь наш тренинг описать! Ведь сколько таких же вот дур сидит по домам и носа не высовывает, и они никогда не попадут в «Жар-Птицу»! А так нашу книгу почитают и, глядишь, мудрости поднаберутся, что-то для себя в этой жизни поймут. Организационно-технические вопросы я беру на себя, от вас нужна только творческая помощь.

— Вот это да, вот это по-нашему! — восхитилась Баба Яга. — Царь-девица, да тебе бы государством управлять.

— Спасибочки, я уже пробовала, — вежливо отказалась Виктория. — Теперь хочу подразвить свое Творческое Начало, не отрицая организаторских способностей. Так что первая книга — вам с Иваном-сказочником в подарок!

— И я хочу сделать вам еще один подарок, — сказал растроганный Иван. — Вы вот тут благодарили нас за подаренную мудрость. Но мы вам ее не дарили, а просто помогли раскрыть. Мудрость — она в вас! Вы — совершенные творения Вселенной, и в вас, как в самом современном компьютере, уже заложены все программы. Мы вам их активировали — а вы пользуйтесь на радость миру! И примите от нас последнюю сказку вашего первого Круга Силы.

Мудрая жила на самом краю земли. Добираться к ней долго и трудно, но некоторым удается. Этой женщине — усталой, измученной, со сбитыми коленями и содранными ладошками — удалось. Местечко было мрачное: темное, сумеречное, неприветливое. И сама Мудрость была какая-то… размытая, что ли. Невнятная фигура в клубящемся тумане.

— Ох, и нелегок путь к Мудрости, — посетовала женщина. — Я чуть не умерла, добираясь к тебе.

— Ко мне можно идти разными путями. Если ты выбрала такой — что ж… значит, тебе такой и нужен, через страдания и преодоления, — ответила Мудрая.

— Почему здесь так темно? Я не могу разглядеть твоего лица.

— В голове у тебя темно. Как там, так и тут. Очистишься от мрака внутри себя — будешь видеть даже в кромешной тьме. Просветление тебе выйдет!

— Я только и делаю, что чищусь. Я прощаю, я выполняю практики, я совершенствуюсь. Неужели еще осталась хоть какая-то грязь?

— Для чего ты это все делаешь?

— Мне было плохо, очень плохо. Если бы я не стала чиститься, я бы разрушилась.

— Ты очищаешься от одной грязи и тут же впускаешь в себя другую. Очищение ради очищения — Сизифов труд. Какова твоя Высшая Цель?

— Любовь.

— Так люби.

— Не могу. Он не принимает мою любовь.

— Такого не может быть. ОН и есть любовь. Если ты имела в виду действительно ЕГО. Бога. Всевышнего. Творца.

— Нет, я о муже.

— Врешь. Нет у тебя мужа.

— Ну, официально мы не женаты, но мы давно вместе.

— Врешь. Не вместе вы. И никогда не были.

— Но я хочу, чтобы мы были вместе! Ради этого я вступила на Путь Изменений!

— То есть ты меняешься ради него?

— Да! Да! Я просто хочу, чтобы у нас была семья, ведь я родила ему ребенка!

— ЕМУ родила? Ну и отдай ему. Подарок есть подарок.

— Что значит «отдай»??? Как это я отдам своего ребенка??? Да он вообще этого ребенка не хотел!

— Тогда не ври! «Ему»… Запомни: детей надо рожать не «ему», и не «для себя», а для Мира! Мир нуждается в новой Душе, а тебе оказана великая честь поучаствовать в процессе, выносить и взрастить.

— Так я и хотела! Но ребенку нужен отец! А он не хочет с нами жить!

— Его право.

— Нет у него такого права!!! Он отец! Мой ребенок имеет право на счастливое детство.

— Твой ребенок и так счастлив. Несчастлива ты.

— Да, я несчастлива. Я хочу замуж!

— Так выходи. Мужчин много, хватит на всех.

— Но я за него хочу!

— А он не хочет. Отнесись к этому с уважением, и будет тебе счастье.

— Научи меня, как сделать так, чтобы он принял мою любовь!

— Очень просто. Возьми в руки винтовку. Явись к нему. Прицелься. И скажи: «Или примешь мою любовь, или я тебя убью».

— Что????

— А что ты сейчас делаешь? То же самое. Только без винтовки. Он не берет, а ты суешь. Он отказывается, а ты настаиваешь. Он убегает, а ты обижаешься.

— Но почему он убегает??? Я же с самыми чистыми намерениями! Я просто хочу подарить ему свою любовь!

— Врешь. Ты пытаешься заполучить новую игрушку. Плюшевого мишку, которого можно тискать и таскать за собой! И ненавидишь его за то, что он пытается спастись.

— Да. Это так. Порой я его ненавижу. Он не хочет меня понять!

— А ты? Ты — хочешь его понять? Для тебя существует только твое «хочу». Чужих «хочу» ты не слышишь.

— Но я его люблю!

— Врешь. Ты его не любишь. Ты его хочешь. Но не можешь заполучить. Поэтому и злишься.

— Все, что я делаю, это для нас!

— «Нас» не существует. Есть ТЫ и ОН. Вдумайся: семья — это СЕМЬ «Я»! Семь разных людей, семь личностей, семь «я». А вовсе не безликое «мы». Один любит мясо, другой молоко, а третий плоды и овощи. Одному нравится охотиться, другому петь, а третьему плести сети. Что любит делать твой мужчина?

— Похоже, доставлять мне боль. Это то, что он умеет делать в совершенстве.

— Это ТЫ умеешь в совершенстве доставлять себе боль через других людей. Иначе бы ты не выбрала такого мужчину.

— Я просто хотела любить и быть любимой, — тихо сказала женщина. — Что в этом плохого?

— То, что ты постоянно себе врешь. Вовсе не этого ты хотела. Тебе нужен мужчина не для любви, а чтобы заполнить твою пустоту. Он чувствует это — и отодвигается. Пустоту невозможно заполнить, она поглощает. Тебе всегда будет мало… Любовь — Истинная Любовь! — не нуждается в обладании.

— Значит ли это, что нам не быть вместе? — подумав, спросила женщина.

— Ты и сейчас думаешь о том, как его заполучить. Ты говоришь, что он не принимает твою любовь. Но ведь и ты не принимаешь свою Мудрость.

— Я не понимаю, почему я должна быть одна???

— Потому что ты не готова. Ты вся пылаешь. Ты слишком ХОЧЕШЬ. Это желание. А там, где живет Любовь, светло и спокойно. Туда ТЯНЕТ, понимаешь?

— Если его не тянет… значит, во мне нет Любви?

— Ну вот, первая мудрая мысль. Подумай: любишь ли ты себя, если упорно цепляешься за отношения, несущие тебе страдания?

— Но когда он будет со мной, страдания исчезнут! Я буду счастлива!

— Опять врешь. Хотя… Скорее, ошибаешься. Тогда ты найдешь повод для страданий в чем-нибудь другом. Не о том сказал, не так сделал, не то подарил…

— Я хотела, чтобы он мне подарил обручальное кольцо… Это был бы самый дорогой подарок.

— А между тем он тебе уже сделал самый дорогой подарок!

— Когда? Какой?

— Твоя дитя. Ребенок, у которого ты можешь учиться любить просто так, без всяких условий. И который без всяких условий любит тебя. Он не родился бы, если бы не было твоего мужчины. Твой ребенок — это частичка твоего мужчины, так? Вот и люби! Или ты не рада?

— Нет, я рада! Я благодарна судьбе за то, что у меня есть ребенок. Но если бы у него был еще и отец…

— У ребенка есть отец. Это у тебя нет мужа. А хочется! Ты сама, как ребенок… Ты все время подменяешь понятия. Желаемое выдаешь за действительное. Поэтому и бродишь во мраке.

— Но что же мне делать???

— Учись благодарить судьбу за то, что ЕСТЬ, а не корить за то, что МОГЛО БЫ БЫТЬ. Тогда и судьба с благодарностью воздаст тебе вдвое больше.

— То есть… я должна отказаться от своей заветной мечты — быть вместе с любимым?

— Вспомни старую мудрость: «Если ты теряешь что-то дорогое — отпусти его. Если оно было твоим, оно обязательно к тебе вернется. Если оно не вернулось, значит, никогда твоим и не было». Это не я сказала. Мудрость веков!

— Мудрость веков… Почему же она прошла мимо меня?

— Может, ты просто не готова была ее увидеть? Когда охотник мчится за желанной добычей, многое ли он замечает по сторонам? А тебе было слишком ОХОТА заполучить твоего мужчину. В пылу погони Мудрость разглядеть трудно.

— Но теперь я пришла к тебе, Мудрая. И я услышала тебя. Кажется, я поняла, что ошиблась. Я гонялась за миражом, за призраком Любви. А он все время ускользал от меня, и это бесило. Пожалуй, теперь мне пора вернуться к себе. К себе и к моему малышу. Ведь он — наше продолжение… С ним я сумею пройти те Уроки, которые не прошла с любимым.

— Теперь ты тоже — Мудрая, — торжественно прозвучало из тумана, и тут же он стремительно стал редеть, таять, вот уже и солнце сквозь него проглянуло. Женщина всмотрелась — и ахнула.

— Мудрая, но почему у тебя мое лицо???

— Потому что я — это ты, — улыбнулась Мудрость. — Мудрость живет в каждом человеке. Просто порой трудно до нее добраться. Тебе — удалось.

Нам всем удалось. Кому-то больше, кому-то меньше — но всем. Мы завершили Круг и обрели свою Силу. И когда позвонил мой вернувшийся со снежных склонов горнолыжник, я искренне обрадовалась, но в меру. А встретиться я с ним не могла — у меня была назначена другая встреча. За мной должна была зайти Катерина, и мы намеревались отправиться к Маринке на урок сказочной живописи.

— Извини, в другой раз, — нетерпеливо сказала я.

— У тебя кто-то есть? — тут же выставил претензию он. Но я только засмеялась и нажала на «отбой». Есть ли у меня кто-то? Ну еще бы! Пучеглазик, мое «второе Я», и Иван, и Яга, и Катюшка — Безымянная Звезда, и девчонки, и «Жар-Птица» — да у меня в кармане был целый мир! Я на своего милого нисколько не сердилась — ведь если бы не он, я бы так и не стала Снегиринкой — Той, Что Творит Волшебные Сказки. Я не сердилась, просто мне пока было не до него. Я начала новую главу своей жизни, с чистого листа, и это была уже совершенно другая история.

Словно в подтверждение, по радио запели песенку, которая мне очень нравилась, потому что и в словах ее, и в музыке, на мой взгляд, тоже было сплошное волшебство.

Каждый сам слагает сказку своей жизни.

Так пусть эта сказка будет хорошей и доброй!

Издательство «Речь» представляет книги и психологические карты Эльфики (Ирины Семиной)

— Жизнь как чудо. Путешествие с Волшебным Перышком. 256 с.

— Счастье сейчас и всегда. 192 с.

— В поисках потерянного рая. 192 с.

— В ожидании любви. 199 с.

— Я дарю вам крылья. 192 с.

— Заколдованное счастье. Букет цветочных историй (цветное издание). 262 с.

— Большая книга счастья. Книга для записи счастливых моментов. 128 с.

— Линия жизни. 160 с.

— Счастливый блокнот. Книга для записи счастливых моментов (рисунки Е. Плаксиной). 192 с.

— 24 шага к Счастливой Любви. Психологические карты

Интернет-магазин www.rech.spb.ru

Телефон отдела продаж (812) 323-76-70

Сказки Эльфики — словно радуга после бурного дождя или сияние фейерверка в ночном небе. Или нет — это огонь в камине, который дарит ощущение уюта и защищенности. И ты понимаешь, насколько этот мир огромен, сколько в нем любви. И сколько любви у тебя внутри. ее запасы просто бездонны, и когда ты творишь свои миры, она только расцветает и согревает тебя, дает силы жить. И главное — даже если что-то идет не так, всегда можно исправить ситуацию самым волшебным образом: покрасить черные полоски на Жизни-зебре шоколадом, сделать дома генеральную уборку, чтобы твое Зазеркалье засияло чистотой, переодеться из залатанного халата в модное платье, чтобы вернуть свою красоту и грацию. И вообще, ВСПОМНИТЬ О ТОМ, ЧТО ВСЕ ЛЮДИ — АНГЕЛЫ!

Мария Дарская, писатель, журналист, Москва