— Эй, минутку, — тихо произнес молодой Грег Морган, склоняясь ближе к монитору. — Неужели я это видел?

Грег не мигая смотрел на голубовато-белую поверхность, испещренную светло-коричневыми трещинами, завитками и полосами.

Беспилотный зонд приземлился несколько часов назад, мягко опустившись на ледяную поверхность Европы, самой маленькой из четырех галилеевых лун Юпитера. Эта крошечная луна, возрастом четыре миллиарда лет, представляла собой в основном шар воды, покрытый толстой ледяной коркой.

Теперь ученые знали, что гипотеза о существовании жидкого океана под поверхностью подтвердилась. Моделирование также показало, что тепло, вызванное приливным трением, поддерживает океан не только в жидком состоянии, но и делает его удивительно теплым. Более того, предполагалось, что ледяная кора движется подобно тектоническим плитам Земли, а мощное трение высвобождает минералы, создавая соленую водную среду, которая, возможно, очень похожа на земные океаны.

На Европе были все условия для жизни, и теперь люди — или, по крайней мере, их электронные глаза — находились там, исследуя поверхность с помощью беспилотного зонда в поисках внеземных существ.

Грег тихо фыркнул. Не внеземных, скорее, они искали земные формы жизни, ведь сейчас именно они сами были пришельцами.

Грег и еще двадцать техников, сидящих за рядами экранов, собирали телеметрию зонда, а также визуальные, химические, спектральные и экологические данные, анализируя последний пакет информации, полученный от зонда.

Пока команды ждали подготовки технологии подводного зонда, многие техники наблюдали за поверхностью луны, выискивая аномалии или что-то интересное.

Ледяная кора Европы была смертельно холодной и унылой, но не лишена особенностей: там были равнины, долины, возвышающиеся ледяные кристаллы и даже горы — все изо льда. К счастью, бурь не было, и даже легкого ветерка не ощущалось. В отличие от своей материнской планеты, Юпитера, где бушуют полярные сияния, яростные ветровые бури, которые за считанные часы разрастаются до тысяч миль в ширину, и молнии, что мечутся горизонтально на многие мили в погодных узорах, видимых из космоса.

Еще одной особенностью поверхности Европы были изредка возникающие гейзеры, выбрасывающие пар на сотни футов в воздух, где он возвращался в виде ледяных кристаллов, иногда окрашивая поверхность. И кроме случайных падающих метеоритов, луна в основном была безмолвна, как могила.

Но поверхность не была их целью, потому что Грег и другие ученые знали: если что-то и происходило, то происходило оно под ледяной коркой.

Он наклонился ближе к монитору, прищурившись. Его взгляд сосредоточился на одном участке, и то, что он, как ему показалось, вообразил, произошло снова.

Грег вскочил на ноги.

— Оно двигалось! Двигалось!

Дэн Домич, главный руководитель центра управления, и все остальные техники в комнате повернулись к нему, а некоторые подскочили и поспешили к Грегу, чтобы заглянуть через его плечо.

На экране они увидели, что камера Грега была направлена на более гладкий участок льда и снега.

— Что ты видел? — спросил Домич, протиснувшись к столу Грега и опершись костяшками пальцев о столешницу.

Дэн был высоким, темноволосым, с блестящей лысиной. Он никогда не шутил и, кажется, даже не улыбался, а сейчас его густые брови сошлись в одну темную, кустистую линию над глазами, пока он переводил взгляд с Грега на экран и обратно.

— Я видел — что-то двигалось, — Грег медленно сел и указал на экран, где теперь было лишь белое на белом. — Подождите, подождите. Секунду. — Он отмотал запись назад и запустил ее заново.

Дэн, Грег и остальные техники неотрывно смотрели на экран.

Спустя несколько минут Домич выпрямился и засунул руки в карманы.

— Погоди. Вот оно, — сказал Грег, указывая на точку на экране.

Через мгновение появился проблеск света, а затем крошечная горка ледяных кристаллов обрушилась.

Группа наблюдала еще немного.

— Хм. Отражение, — Домич повернулся к нему. — И это всё?

Грег кивнул.

— Хорошо, отличная работа, Грег, — Домич похлопал его по плечу. — Продолжай следить, сынок.

Остальные техники разошлись по своим местам.

— Это выглядело… как волос или что-то такое, — Грег вздохнул, чувствуя, как его тело и разум словно сдуваются. — Да, ладно.

— Зонд готов, — сообщила команда дистанционного управления, наконец-то направившая роботизированную руку, чтобы выдвинуть трехфутовый зонд из посадочного модуля. Он был похож на длинную пулю с вращающейся винтовой головкой, которая нагревалась. Конструкция основывалась на той, что испытывалась в Антарктиде для бурения ледяного покрова, чтобы достичь скрытых озер, а затем погружаться в них и собирать данные. Антарктическое озеро было почти идеальным испытательным полигоном для океанов Европы.

Дэн Домич внимательно следил за подготовкой подводного дрона.

— Вот и двадцать миллионов долларов техники. Держитесь крепче, ребята, — он скрестил руки. — Начинаем.

Команда повернулась к своим экранам, отслеживая экологические условия, техническое состояние посадочного модуля и, что особенно важно, роботизированную руку, которая выдвигала зонд над выбранным участком льда. Им почти нечего было делать, поскольку всё теперь управлялось миллионами строк кода, написанными месяцами, если не годами ранее. Вмешиваться они могли только в случае значительного аномального события.

— Обратный отсчет. По моей команде, — сказал техник, слегка касаясь пальцами панели управления. — Три, два, один, старт. Начинаем нагрев.

Кончик зонда засветился и начал вращаться, подобно винту, медленно опускаясь. Он коснулся льда и прошел сквозь него, создав вокруг носового конуса лужу жидкости.

— Отпускаем… сейчас.

Зажимы роботизированной руки раскрылись, зонд освободился и продолжил свое самостоятельное путешествие. Вода тут же хлынула вверх из-за вытеснения, но вскоре остановилась, побелела и замерзла, образовав гладкий бугор, словно ледяная корка над раной.

— И. Вот. Мы. Поехали, — Домич знал, что запуск, путешествие на 390 миллионов миль и мягкая посадка заслуживали аплодисментов. И они их получили. Но именно здесь начиналось настоящее испытание — если зонд не сработает, всё будет кончено. Всё должно было работать с первого раза. Никаких мастерских, запасных частей или повторных попыток.

Лабораторные симуляции на компьютерах и испытания в антарктических озерах показали, что технология зонда надежна. И должна работать. Но он знал, что если что-то пойдет не так, это случится в одной из самых удаленных и суровых сред, с которыми они когда-либо сталкивались. По сравнению с этим высадка на Луну казалась отпуском на Бермудских островах.

Челюсти Домича сжались так сильно, что начали ныть. Спустя еще пять минут он взглянул на настенные часы.

— Давай, — выдохнул он. — Ты можешь.

Он прошелся вдоль ряда техников и остановился за спиной Эрика Леунга, который следил за сонарным изображением подводного зонда, пока тот плавил и бурил свой путь сквозь лед. Эрик был полностью поглощен работой.

— Эрик, доложи, — тихо сказал Домич.

Леунг ответил, не отрывая глаз от экрана.

— Нет обломков, нет твердых объектов, нет пустот, всё идет по плану.

— Хорошо, хорошо, — Домич знал, что ледяной слой над морями Европы имеет толщину от десяти до двадцати пяти миль. Однако были «оазисы», где лед был значительно тоньше — всего две мили, — и они приземлились в одном из таких мест, чтобы пробурить его. Но даже в этом тонком участке пробивание более десяти тысяч футов льда всё еще требовало многих часов, чтобы достичь моря внизу.

— Время до выхода? — спросил он.

Леунг ответил без промедления.

— Три часа сорок восемь минут, отсчет пошёл, — сказал он. — Плотность льда средняя, соответствует нашим прогнозам. Выход ожидается по расписанию.

Домич кивнул, пошел за очередной чашкой кофе и остановился, чтобы взглянуть на большой экран на дальней стене — как только зонд прорвется и начнет погружение, он будет передавать изображения с камер на носовом конусе.

На этом лежала большая ответственность — на нем и его команде. Посадочный модуль и зонд будут собирать и передавать данные, пока не сядут их батареи. Но если зонд выйдет из строя до того, как успеет отправить данные и изображения, проект, несмотря на массу информации, собранной посадочным модулем, которая могла бы занять их на годы, станет многомиллиардным позором в то время, когда расходы НАСА находились под пристальным вниманием. Это могло бы похоронить космическую программу на десятилетия, а то и навсегда.

Домич глубоко вдохнул.

— Давай, Немо, — прошептал он прозвище, данное маленькому плавающему зонду в честь крошечной, но отважной рыбки из мультфильма.

Он мерил шагами комнату, ждал, пил кофе, ждал еще, а также заходил в свой кабинет, чтобы попытаться заняться административной работой, пока зонд продолжал бурить. Он даже ослабил галстук и прилег на диван на час, но не смог расслабиться достаточно, чтобы уснуть.

Наконец он вернулся, и вскоре после этого в команде нарастала активность.

— Подходим к концу ледяного слоя, — монотонно объявил Эрик Леунг. — Траектория и скорость погружения в норме.

Домич почувствовал трепет нервов в желудке, поставил пятую чашку кофе и подошел, чтобы встать за спиной Эрика. Он скрестил руки.

Леунг оставался бесстрастным.

— Прорыв через пять, четыре, три, два… и… прошли.

Маленький зонд внезапно ускорился, но был немедленно остановлен техниками.

Руки замелькали над пультами, подготавливая устройство к новой водной среде — буровой конус был сброшен, открыв прозрачный купол носового конуса, набитый датчиками, камерами и мощным прожектором. Задняя часть маленького аппарата медленно раскрыла стабилизирующие плавники, а затем бесшумные двигательные струи тоже ожили.

— На большой экран, — сказал Домич, поворачиваясь к дальней стене, где включились видеопотоки.

Они ждали, но на экране были лишь помехи и белый шум.

Домич чувствовал, как сильно бьется его сердце.

— Давай, малыш, покажи нам что-нибудь, пожалуйста, — молился он. — Покажи нам, что ты видишь.

Экран оставался заполненным белыми волнистыми линиями. Он опустил голову и начал ходить, положив руки на бедра. Время от времени он останавливался, с надеждой глядя вверх, и вздыхал.

Он знал, что задержка в передаче данных означала, что информация поступает не мгновенно, но у них были позиционные спутники, которые перехватывали и пересылали пакеты данных, сокращая время доставки информации с часов до минут.

Он взглянул на цифровые настенные часы, где цифры отсчитывали часы, минуты, секунды и доли секунд.

«Будь спокоен, — уговаривал он себя, — мы все еще в пределах ожидаемого окна доставки».

Он поднес кофе к губам, почувствовал его холодную слизистость, поморщился и поставил чашку обратно.

«Нет, — возразил он себе, — это слишком долго. Что-то сломалось».

Он повернулся, чтобы взглянуть на ряд теперь молчаливых и ожидающих лиц техников.

— Сигнал связи! — внезапно объявил Леунг. — Включается.

Голова Домича резко повернулась.

— Выводи, выводи!

Огромный экран центра данных загорелся, когда видеопоток с подводного дрона передался с компьютера Леунга. Белый экран внезапно сменился чернотой, абсолютной чернотой.

— Включить свет, — сказал Домич.

Чернота тут же прорезалась лучом белого света, который уходил в темноту и поглощался ею.

Темнота была абсолютной, и казалось, что они плывут в пустоте космоса, если бы не мелкие белые частицы, похожие на пыль, проплывающие через луч света.

Немо уже собирал экологические частицы, пробовал и анализировал их, вынося свой вердикт.

Эрик Леунг поднял глаза.

— Это не криль^[1], не водоросли и не биологические фрагменты, — сказал он. — Ледяные кристаллы, фрагменты кальция, смешанные с чешуйками кремнезёма^[2]. Похоже на то, что находили под Антарктидой, где плотно спрессованный лед трется о коренную породу.

Леунг не отрывал глаз от экрана.

— Все чисто во всех квадрантах. Готовы следовать заданному маршруту.

Он повернулся.

Домич кивнул.

— Продолжайте.

Его команда вызвала всплеск активности среди других техников. Десятки мужчин и женщин следили, анализировали и записывали сотню других аспектов подводного мира.

Леунг повернулся обратно, его лицо было спокойным, глаза полуприкрыты.

— Ускоряемся до пяти узлов.

Аппарат рванул вперед в темноте.

— Глубина океана? — спросил Домич.

На этот раз ответила старший техник Лиза Дьюк. Ей было около тридцати пяти, она обладала заразительным смехом, а ее стол был завален маленькими фигурками из Disney, собранными за годы наслаждения «Хэппи Мил».

— Мы сейчас в море Коперника, одном из самых мелких районов, — сказала Лиза с улыбкой. — Всего сорок две мили^[3] глубиной.

Домич присвистнул, хотя уже знал это. Для сравнения, самым глубоким местом в земных океанах была Марианская впадина, которая опускалась примерно на семь миль^[4]. Но на Европе океан покрывал всю планету и варьировался от сорока до ста миль в глубину^[5].

Еще одним фактором, который нужно было учитывать, было то, что на дне Марианской впадины, на семи милях, давление составляет восемь тонн на квадратный дюйм, что эквивалентно сотне взрослых слонов, стоящих у вас на голове. Но на глубине сорока миль давление раздавило бы зонд до металлического шарика размером с кулак. А на ста милях — ну, у Немо был специально укрепленный корпус, но его максимальная глубина погружения была потенциально десять миль — потенциально, потому что они могли испытать его только до семи миль.

Домич знал, что это не идеальный образец, поскольку они буквально скользили по поверхности и понятия не имели, что происходит в непроницаемой темной бездне внизу. На этот раз она останется загадкой. Но это не имело значения для Домича и его команды, которые терпеливо ждали, не отрывая глаз от экранов в затемненной комнате, в надежде, что они найдут жизнь. В конце концов, вода была соленой, относительно теплой, а плотность в верхних слоях была подходящей.

Домич слегка улыбнулся; эволюционные теоретики предполагали, какие формы жизни могут существовать в водном мире, и, основываясь на понимании глубоководных существ Земли, если что-то могло жить в глубинах Европы, это, вероятно, было бы почти бескостным, возможно, как желеобразная рыба-пузырь из глубокого океана. Или же оно было бы бронированным, как миниатюрные танки — изоподы, обитающие в глубоководных впадинах. Интересно, что чем глубже в океане, тем крупнее становились изоподы.

Честно говоря, он был бы рад любой форме жизни, поскольку это стало бы стимулом для дополнительного финансирования и, возможно, следующего шага — пилотируемой миссии. Но все зависело от того, что произойдет здесь и сейчас.

Почти в трансе он смотрел на темный экран, пока маленький дрон следовал по пути света, создаваемому его мощным передним прожектором. Он знал, как важно для их ученых найти доказательства жизни, но он был в первую очередь человеком техники, и для него, пока зонд работал по спецификациям и ничего не ломалось, его работа была выполнена.

Их ожидания были высоки — возможно, они найдут следы древних строматолитов, подобных тем, что обнаружили в антарктическом озере Земли. Это были микробные маты, одни из старейших форм жизни на Земле, возрастом около 3,5 миллиарда лет. Возможно, нечто подобное могло существовать в ледяных океанах Европы. Или, может быть, там было что-то большее. Что-то сложнее.

«Будем надеяться», — пожелал Домич.

Минуты текли, затем часы, пока маленькая машина плыла через холодные темные воды замороженной луны Юпитера. Он только что вернулся с перерыва и, взглянув на часы, отметил, что скоро передаст смену, так как его день почти закончился.

Часы, заполненные лишь чернотой экрана, и осознание того, что впереди еще долгие дни подобного, делали почти невозможным сохранение пыла и воодушевления. Для него посадка, запуск Немо и удовлетворительная работа техники уже были победой.

— Там, — сказал Грег Морган, перекрывая фоновый шум комнаты управления.

Голова Домича резко повернулась.

— Что у тебя? — спросил он, приближаясь к молодому человеку и его экрану. Вспомнив предыдущую тревогу Грега из-за обрушившейся кучки снега и льда, он слегка сдержал свой энтузиазм.

Но глаза молодого человека метались от большого настенного монитора, передающего вид зонда, к его собственному экрану.

— Перематываю, — сказал Грег.

Домич встал за его спиной, ожидая, снова.

— Воспроизведение, — Грег запустил воспроизведение.

Он выбрал небольшой фрагмент видеоданных и проиграл его. Закончив, он обернулся, его глаза горели почти лихорадочным блеском.

— Видели?

— Еще раз. Замедли, — нахмурился Домич, все еще ничего не видя.

Грег повторил воспроизведение, на этот раз замедлив его на пятьдесят процентов. Он поднял руку, вытянув указательный палец, и указал на верхний правый угол темной водной пустоты.

— Ждите. Жди-и-ите, и… вот, — он ткнул пальцем.

На этот раз Домич увидел. Или увидел что-то. Это была крошечная вспышка света.

— Может быть, отражение нашего света от плавающего льда, — Домич выпрямился. — Покадрово теперь.

Грег сделал, как просили.

— Вот оно… — сказал он, приближаясь к моменту вспышки. — Сейчас.

Он остановил кадр.

К этому времени за ними собралась небольшая толпа. Люди присвистывали, ругались или тихо охали и ахали.

Домич глубоко вдохнул через нос и выдохнул через сжатые губы. Это была не просто одна точка света, а две. Близко друг к другу.

«Как глаза», — шепнул его разум.

— Отражение льда, — сказал кто-то сзади. — Должно быть.

— Или блеск глаз от tapetum lucidum, — сказал Грег и полуобернулся. — Это крошечная зеркальная структура в задней части глаз животных, приспособленных к темноте. Она помогает им видеть в темноте. — Он пожал плечами. — И две точки не могут быть нашим отражением. Потому что у нас только один луч света.

Домич хмыкнул, не готовый пока делать выводы.

— Улучшайте разрешение.

Грег кивнул и запустил программу искусственного интеллекта, чтобы скорректировать четкость изображения. Через мгновение они увидели кое-что еще.

— Ладно, — прошептал Домич.

— Их больше двух, — глаза Грега Моргана пылали. — Кластер. Кластер глаз.

Домич прошелся, размышляя о том, что они видели, пока Немо продолжал двигаться в бездонной темноте. Ему нужен был весомый повод, чтобы отклониться от маршрута. Но они могли пройти сотни или тысячи миль и не увидеть ничего, кроме черной воды.

Он остановился и повернулся.

— Что на сканерах?

— Всё чисто, все градиенты, все квадранты, — последовал ответ.

Он принял решение.

— Разверните Немо. Давайте проследим за этими огнями и посмотрим, отражение это или…

— Блеск глаз, — закончил за него Грег.

Домич полуобернулся.

— …или, по крайней мере, что-то интереснее отражения.

— Уже делаю, — Эрик Леунг взял управление Немо с автопилота и развернул маленький зонд. — Курс теперь сорок два градуса на северо-восток. Скорость исследования — три узла.

Маленький аппарат скользил через чернильную воду, словно крошечная стальная рыба с ярким циклопическим глазом в океане, казавшемся бездонным и бесконечным. И в каком-то смысле так и было, потому что, обогнув маленький шар, они в итоге вернулись бы в исходную точку, так и не встретив суши.

— Подходим к месту, где видели огни, — тихо сказал Леунг.

Домич теперь смотрел на большой экран с интенсивностью ястреба. Но в луче света ничего не было.

— Что-нибудь? — спросил он.

— Всё еще чисто, — ответил Грег.

Домич глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Чисто на датчиках означало чисто на несколько миль во всех направлениях. Но они не могли знать, что происходит за пределами досягаемости их оборудования.

Может, это было ничто. А может, это было нечто. И сейчас они были как крошечная мышь, пытающаяся найти одну крошку печенья на футбольном поле. В темноте. И они уже почти вышли из зоны наблюдения.

— Полная остановка, режим зависания, — сказал он.

Домич прищурился, вглядываясь в пустоту темной воды.

— Повернуть на триста шестьдесят градусов.

Он скрестил руки.

Эрик Леунг развернул аппарат, но без ориентиров или перспективы было трудно понять, движутся ли они вообще. Был лишь луч света, который поглощался через несколько сотен ярдов.

Внезапно Домич увидел нечто, от чего его будто ударило током.

— Стоп! — крикнул он.

Он наклонился вперед и указал.

— Там. Вот они.

Огни в темноте были всего лишь крошечными точками. Но они были там.

— Что-нибудь на сонаре или дальних сканерах? — спросил он.

— Только что ничего не было. Но теперь есть, — ответил Грег Морган. — На краю досягаемости наших приборов есть масса. Размер неопределенный.

— Погоди. Их больше, — прошептал Домич.

Появилось еще больше огней, образуя длинный образ. Они мерцали, двигаясь по линии, или пульсировали. Разные цвета играли на этом нечто.

Затем они погасли.

— Что оно делает? — спросил Домич.

— Думаю, это биолюминесцентное представление, — тихо ответила Лиза Дьюк, их заимствованный морской биолог, наблюдая за большим экраном. — Некоторые глубоководные существа делают это, чтобы сигнализировать своим сородичам, а иногда, чтобы привлечь партнера. — Она выпрямилась. — Или заманить добычу.

— Или, возможно, это предупреждение. Территориальное, — добавил Грег.

Огни снова зажглись, на этот раз еще более неистово, играя на том, что это было. Они загорались в прямой линии, затем распускались в форме цветка, затем словно масса колышущихся нитей.

— Эта штука большая, — сказал Грег. — Эти длинные щупальца тянутся на сотни футов.

И затем оно снова реорганизовалось. Последний образ выглядел как фигура с огромными крыльями.

Грег тихо фыркнул.

— Ангел.

— Не похож на ангела, которого я когда-либо видел, — сказал Домич. — Подойдем ближе.

Леунг задействовал двигательную систему, и маленький аппарат скользнул вперед.

Образ ангела исчез, а затем огни в темноте внезапно вспыхнули, все разом, и на одно краткое мгновение они, возможно, разглядели истинную форму этого существа.

— Черт возьми, — сказала Лиза. — Похоже на…

Оно внезапно ринулось к ним.

— Вот оно идет, — взволнованно сказал Грег. — Если это было предупреждение, мы его проигнорировали. И теперь оно собирается…

— Назад, назад! — крикнул Домич.

Руки техников замелькали по клавиатурам и панелям управления.

— Не можем оторваться; слишком быстро движется, — выдохнул Эрик Леунг. — Оно большое. Больше, чем мы думали.

Домич наклонился вперед.

— Уклоняйтесь…

Но было слишком поздно. Маленький аппарат был поглощен, и единственным признаком этого было то, что луч света на их экране погас, словно нечто полностью накрыло его.

— Мы идем вниз, — сказал Леунг.

— Тонем? — спросил Домич.

Грег покачал головой.

— Нет, слишком быстро для этого. — Он поработал над клавишами. — Вывожу метрики.

На настенном экране появился счетчик глубины, и его цифры стремительно росли, пока Немо за секунды не рухнул с глубины нескольких сотен футов до нескольких тысяч. И продолжал опускаться без признаков остановки или замедления.

— Задействуйте полные двигатели, — настаивал Домич.

Снова руки замелькали по клавиатурам, пока группа пыталась настроить плавники, стабилизаторы и двигательные струи. Но ничего не менялось.

— Четыре тысячи триста двадцать два фута^[6], — сказал Леунг, не отрывая глаз от своего маленького экрана.

Домич крепко скрестил руки, его челюсти сжались на мгновение. Они приближались к критической глубине, и он не мог это остановить.

— Скорость погружения увеличивается. Нет ответа на команды, — сказал Диего. — Корпус зонда под угрозой.

Домич обернулся.

— Из-за давления воды или…?

— Неизвестно. Но мы еще не достигли критической глубины, — ответил Эрик Леунг. — Я больше не контролирую Немо. — Он посмотрел вверх. — Однако сигнал метки Немо все еще передает.

— Мы могли бы перенаправить электрическую систему для короткого, резкого разряда по обшивке, — предложил Грег. — Это могло бы отпугнуть то существо, чем бы оно ни было.

— Нет, — Домич покачал головой. — Мы здесь чужие. Мы можем повредить или убить его, и это не лучший сценарий первого контакта. — Он вздохнул. — Всё, что мы можем, — это наблюдать за гибелью Немо, — сказал он с горечью.

Они смотрели на счетчик, пока маленький сигнал импульса продолжал опускаться в бездонные глубины, цифры мелькали всё быстрее: семь тысяч футов, восемь, девять, и скорость нарастала.

— Какова глубина здесь? — спросил Домич.

Лиза ответила, не проверяя.

— Это море Коперника, одно из самых мелких, но всё же сорок две целых шесть десятых мили глубиной.

Домич криво улыбнулся. Он знал, что это почти в четыре раза глубже, чем они могли достичь. Он выдохнул.

— Прощай, Немо.

Маленький сигнал импульса погас на двенадцати тысячах футов.

Руководитель смены миссии посмотрел вверх.

— И это всё.

Их миссия закончилась, едва начавшись. Но на самом деле это был оглушительный успех. Они только что неопровержимо доказали, что жизнь существует в нашей Солнечной системе. И они это записали.

Губы Домича изогнулись в полуулыбке.

— Надеюсь снова увидеть тебя однажды, ангел во тьме. Кто бы ты ни был.

Он направился в свой кабинет, все еще ощущая трепет в желудке.

Ему предстояло сделать множество звонков.

Брэд Морган и его отец Клэй остановились на холме, глядя вниз на внешние поля ранчо. Там, в огромных загонах, собирали стадо из трехсот голов герфордских коров.

Работа была выполнена быстро, потому что теперь они использовали дроны для поиска разбредшихся остатков стада, а Брэд и его отец выезжали лишь за теми отставшими животными, что прятались в кустах.

Дроны сэкономили им дни работы и немало денег. Поначалу отец был настроен скептически, называя дроны Брэда «летающими венчиками» и пустой тратой времени.

Но после того, как Брэд уговорил его на демонстрацию, Клэй лишь раз хмыкнул — это было максимальным проявлением одобрения, на которое он был способен, — и согласился на пробный сбор стада. В первом же заходе камеры дронов позволили за часы, а не за дни, точно определить местоположение стад. К тому же они сэкономили на топливе и зарплатах ковбоев. Технологии одержали верх в этом раунде.

Брэд заметил, что некоторые животные в стаде были весьма упитанными. Все они оправились после тяжелого заражения паразитами несколько лет назад. Когда люди слышат слово «ленточный червь», большинство думает, что это лишь вызывает зуд в заднем проходе. Но у крупного рогатого скота, если не лечить, последствия могут быть куда хуже.

Стадо Бена заразилось, поев траву, загрязненную, возможно, волчьими или койотовыми фекалиями. К тому времени, как проблему обнаружили, у многих животных развился цистицеркоз — паразитарная инфекция тканей, вызванная личиночными цистами ленточного червя. Эти цисты перемещались из кишечника, поражая внутренние органы, мышцы и даже мозг. Черви сворачивались в маленьких карманах, которые они создавали в мозговой ткани, питаясь мягкой и теплой, богатой белком средой и выделяя вещество, которое не позволяло иммунной системе коров их обнаружить.

Животные страдали от дезориентации и, несомненно, сильных головных болей, а в худших случаях полностью менялось их поведение — из обычно послушных они становились агрессивными, нападали на других коров, а в крайних случаях даже кусали их.

Отец тогда сказал, что всё может пойти наперекосяк очень быстро. И он оказался прав. Он также заметил, что некоторые коровы были так сильно поражены изнутри, что в них было больше червей, чем самой коровы. Отвратительная мысль, подумал Брэд.

Одна доза альбендазола решила проблему для большинства животных. Но к тому времени до сотни голов пришлось забить, так как их мозг и плоть были полностью поражены паразитами. Как и говорил отец.

Но это было тогда.

— Хороши, жирные в этом году. Это куча денег на копытах, — Брэд повернулся к отцу.

— Ага, год выдался удачным, — ответил Клэй. — Нет ничего лучше дождя, солнца и тяжелой работы, чтобы получить качественную говядину. — Он посмотрел на сына. — Было бы куда быстрее, если бы твой чертов старший брат был здесь, чтобы помочь.

Брэд вытер пот со лба и повернулся к отцу.

— Пап, ты же знаешь, Грег помог бы, если б мог. У него важная работа; скоро большая космическая миссия НАСА.

Он еще мгновение смотрел на отца. Тот выглядел уставшим. Ему было всего семьдесят три, но работа на земле, палящее солнце, лишения и всё остальное оставили свой след на его лице и теле. А потом еще и Джилл, его жена, с которой он прожил тридцать пять лет, ушла из жизни. Отцу понадобился почти год, чтобы оправиться. Если он вообще оправился.

Брэд взял отпуск в ВВС, а Грег — в НАСА, и оба сразу вернулись на ферму, чтобы помочь. Первые недели отец едва вставал с кровати.

Три года спустя он восстановился. Почти. У него всё еще были моменты тишины, но, по крайней мере, он снова обрел свою страсть. И стал чаще смеяться.

— Ну, сегодня вечером будет большой пикник, а твой брат его пропустит, — объявил Клэй. — Ты-то здесь, готов к нему?

— А пиво будет? — ухмыльнулся Брэд.

Клэй рассмеялся.

— Черт возьми, да, и бочками.

Брэд хлопнул себя по бедру.

— Тогда я в деле.

Было приятно видеть отца счастливым. Его брат Грег работал в НАСА десятилетиями, а Брэд пошел в ВВС. Теперь, с той работой, что предстояла Грегу, он будет занят месяцами, а то и годами. И теперь Брэд тоже.

Пора было рассказать отцу, что его выбрали для космического полета — миссии «Путешественник». Он станет первым командиром пилотируемой экспедиции на луну Европу. И его не будет годы. По крайней мере, братья Морган будут работать вместе, в каком-то смысле, подумал он.

Брэд вздохнул. Он откладывал этот разговор недели напролет, но сегодня вечером расскажет отцу.

После пикника.

— Поворот налево, — группа врачей и медсестер резко повернула каталку в следующий белоснежный коридор, выложенный плиткой, не сбавляя темпа. Они окружали большой прозрачный саркофаг из плексигласа, в котором находился командир Брэд Морган. Некоторые тянулись через прикрепленные пластиковые перчатки, чтобы закрепить или проверить датчики на его шее, пытаясь оценить его физическое состояние, пока он оставался в герметичном скафандре.

Они находились в особом экстренном отделении госпиталя, предназначенном для работы с биологическими угрозами пятого уровня или, в редких и исключительных случаях, таких как этот, — для возвращающихся астронавтов.

За группой, не отставая, следовал Грег Морган в сопровождении двух старших астрофизиков НАСА — Дженни Альварес и Кэролайн Дженнер. Они были единственными, кто не носил полные защитные костюмы, и Грег знал, что вскоре это ограничит его доступ к младшему брату.

Брэда поместят в герметично изолированную зону госпиталя, где он останется, пока его не обследуют снаружи и изнутри на предмет загрязнений, биологических угроз или чего-либо еще, что он мог нечаянно принести с ледяной луны, находящейся в трехстах девяноста миллионах миль отсюда.

Каталка снова повернула, и Грегу пришлось перейти на бег, чтобы не отстать, пока они на полной скорости везли его брата и одновременно пытались разрезать его скафандр, который был прочнее кожи и сопротивлялся даже самым острым ножницам.

Грег вздохнул — у него было столько вопросов, требующих ответов. Брэд был руководителем миссии «Путешественник» и единственным пассажиром спасательной капсулы, рухнувшей в лесах Алабамы. И пока что он, похоже, был единственным выжившим из всей миссии.

Его глаза были закрыты, а рот приоткрыт за кислородной маской. Кровь и что-то, напоминающее темно-зеленое желе, размазывалось по его лицу и спутывало волосы.

Грег ускорил шаг.

— Я хочу знать, как только он очнется, — он придвинулся ближе. — И сможет говорить.

— Дайте нам работать, — бросил через плечо главный медицинский специалист, пока медсестры и врачи нагнетали кислород в легкие Брэда.

Грег заметил, что им наконец удалось вскрыть скафандр, обнажив его LCV — костюм жидкостного охлаждения и вентиляции, плотно облегающий комбинезон с вшитыми трубками для циркуляции жидкости, регулирующей температуру тела. Но и этот костюм был покрыт зеленоватой слизью.

— Что это? — спросил Грег, не особо ожидая ответа.

— Утечка из LCV? — предположила Дженни Альварес из-за его левого плеча.

— Какой-то смазочный материал из русской капсулы? — сказала Кэролайн Дженнер с правого плеча.

Нижний костюм разрезали и оттянули назад. Они стерли слизь с его торса и прикрепили электроды к нескольким местам на груди и боку. Тут же оживились другие приборы.

— Нестабильный сердечный ритм, — сказала медсестра. — Температура слишком высокая. Он сожжет себе мозг. — Она подняла голову. — Немедленно охлаждающие пакеты.

Грег снова попытался протиснуться ближе, и один из врачей бросил на него сердитый взгляд. Грег ответил тем же.

— Еще восемь членов его команды пропали без вести. Нам нужно…

— Мы понимаем, — одна из медсестер твердо взяла Грега за руку. — Мы сообщим вам, как только он будет вне опасности.

Группа направилась в карантинную комнату, и дверь за ними захлопнулась.

Медсестра встала перед Грегом, глядя ему в лицо.

— Позвольте им сделать свою работу, мистер Морган, и, будем надеяться, вы сможете поговорить с братом, когда мы его очистим и убедимся, что он вне опасности. — Она улыбнулась. — Обещаю.

— Я… — начал Грег, глядя на нее сверху вниз, готовый продолжать спор, но ее спокойная манера и доброжелательное лицо обезоружили его. Он кивнул. — Хорошо.

— Спасибо, — беззвучно произнесла она и начала поворачиваться.

— Еще одно… — он протянул руку, и она остановилась. — Мне нужен регистратор с его костюма. Это важно.

Она кивнула и тоже скрылась в комнате.

Грег Морган и его небольшая команда остались стоять, глядя на закрытую дверь с большим желтым символом биологической опасности.

— Он будет в порядке, — сказала Кэролайн, положив руку ему на плечо.

— Знаю, знаю. Он всегда был крепким, — ответил Грег.

— Что теперь, шеф? — спросила Дженни Альварес.

— Теперь? — Грег наконец отвернулся от запечатанного операционного блока. — Теперь мы ждем, пока получим регистратор миссии с его костюма и изучим его содержимое. Они были разработаны для загрузки всех данных миссии с путешествия, а также коллективных бортовых журналов — все члены экипажа обязаны были ежедневно вносить записи в свои электронные дневники. Если ничего не было уничтожено, там должно быть почти всё, что нам нужно знать.

Он посмотрел на наручные часы.

— На самом деле, капсулу уже должны были доставить в наши лаборатории. Это еще одна вещь, которую нам нужно осмотреть, прежде чем русские узнают, что она у нас, и потребуют ее обратно.

— Звучит как план, — сказала Кэролайн Дженнер. — Если только команда продолжала вести журналы, даже когда всё пошло… э-э, не так.

— Да, будем надеяться, — Грег направился обратно по пустому, стерильному коридору, за ним последовали две молодые ученые.

Грег Морган стоял, уперев руки в бока, на переходе первого этажа, глядя вниз на огромный ангар в лабораториях НАСА, где на приподнятой платформе покоилась русская спасательная капсула. Ученые сновали вокруг, внутри и над ней, словно белые жуки-падальщики, облепившие тушу мертвого животного.

Первое, что заметил Морган, — капсула была крупнее обычного, и это навело его на мысль, что, возможно, это целая командная секция русского космического корабля, которую, как он читал, можно было отстрелить в случае аварии.

В ней хватало места для нескольких пассажиров. Так где же остальные? — подумал он. Последнее сообщение от миссии «Путешественник» было отправлено астронавтом Хизер Уинтерсон, биохимиком. Грег помнил, как она звучала — напуганной до смерти.

Он глубоко вдохнул, наполняя легкие, и медленно выдохнул. Слишком много вопросов, и слишком мало ответов.

Он снова посмотрел на капсулу: термоустойчивые плитки, покрывающие ее, были выжжены до серовато-черного цвета основного металла от жара при входе в атмосферу. Но, очевидно, внутренние системы сделали то, для чего были созданы, сохранив жизнь единственному пассажиру, и, по воле судьбы или милости Божьей, этим пассажиром оказался его брат.

Сама капсула представляла собой слегка сплюснутый шар длиной сорок футов^[7], покрытый бронированными теплозащитными плитками, с простыми двигателями и огромным парашютом. Она была запрограммирована на автоматический возврат на Землю и посадку. И это всё.

В ней хватало места для трех человек. Четырех, если потесниться. Всё было автоматизировано, и, оказавшись внутри спасательной капсулы, единственной задачей пассажиров было занять криокапсулы, после чего интеллектуальные системы усыпляли их и следили за их состоянием в спящем режиме на протяжении всего пути домой. Она была похожа на американскую конструкцию, но казалась чуть более примитивной.

Грег пролистал предварительный отчет, в котором говорилось, что командир Брэд Морган сумел забраться внутрь и запустить капсулу. Также сообщалось, что его брат прихватил с собой немалый запас обезвоженной пищи и воды, которые ему не должны были понадобиться, — возможно, он взял их на всякий случай, не доверяя русским криокапсулам на весь обратный путь.

Еще одна странность заключалась в том, что он притащил с собой запасные скафандры трех своих коллег: Нины Баркер, второго командира, Хироюки Накагавы, биолога, и Энджи Соммерс, биолингвиста. Они были разложены в форме человеческих фигур рядом с ним в других капсулах.

Сделал ли он это для утешения, спокойствия или в качестве компании?

Еще одна загадка: запасные скафандры тоже были покрыты той же зеленоватой слизью, что и Брэд Морган. Образцы этой субстанции уже анализировались. Грег решил, что это не так уж важно. Главное, что он сможет изучить все данные, записанные в скафандрах.

Грег громко вздохнул, и вздох перерос в стон. У него было столько вопросов, что они разрывали его разум, и он надеялся, что Брэд скоро очнется. Анализ капсулы мог дать некоторые ответы, но он не был исчерпывающим и никогда не заменит беседу с живым человеком.

Грег спустился по металлической лестнице на пол ангара, чтобы понаблюдать за работой. Пока его брат находился в глубокой коме, капсулу очищали и анализировали на наличие любых частиц, вплоть до мельчайших крупиц пыли с Европы.

Его телефон издал сигнал, оповещающий об обновлении от технического анализа компьютеров скафандра, и Грег почувствовал, как груз слегка спал с плеч, когда он прочитал сообщение.

— Слава Богу, — прошептал он, на мгновение закрыв глаза.

Файлы данных в памяти скафандров оказались полностью сохранены. Терабайты изображений, голосовых записей и экологических анализов — каждый член экипажа автоматически записывал дневниковые записи каждый день, и система отключалась только при замедлении сердцебиения во время сна.

Команда «Путешественника» из девяти астронавтов делилась на две группы: внешняя группа исследовала поверхность луны на вездеходе, а команда глубокого погружения управляла субмариной, которая сначала пробуривала лед, а затем следовала по заранее заданному пути, исследуя темные глубины. Немного похоже на Немо двадцать лет назад, но на этот раз с человеческим экипажем.

Интеллектуальные системы упорядочивали данные хронологически, и Грег Морган молился, чтобы они пролили свет на то, что произошло с миссией «Путешественник», ее экипажем и работой, которую они проводили на и под поверхностью луны Европы.

Согласно предварительному отчету, дневники загружались и обрабатывались сейчас, и он ожидал быть одним из первых, кто получит доступ к данным.

Грег быстро вернулся в свой кабинет и, оказавшись там, тяжело опустился в кресло. Он не мог сосредоточиться ни на чем другом, пока ждал представления данных миссии, поэтому сидел, уставившись в пустоту, позволяя мыслям вернуться к тому дню, чуть более двадцати лет назад, когда они — он — заметили глаза в черной бездне огромного океана, которые позже назвали «ангелом во тьме».

В тех чернильных глубинах что-то было. И он ждал более двух десятилетий, чтобы узнать, что именно.

И он был уверен, что его брат знает.

Только в десять часов вечера компьютер Грега Моргана издал сигнал о входящем сообщении, вырвав его из транса, и он наклонился вперед, чтобы открыть его. Это был отчет о странной слизеподобной субстанции, покрывавшей его брата и внутренности капсулы, а также ссылка на папки с данными миссии, организованные по датам. Эти папки были затем разделены по отдельным членам экипажа.

Ему не терпелось прочитать файлы миссии, но странная слизь интриговала его, поскольку на борту не было ничего, что могло бы ее произвести. Он открыл ссылку на отчет и быстро просмотрел его.

Брови Моргана сошлись. «Никакой окончательной идентификации». Это не было неожиданностью, подумал он. Но теоретические биологи сделали несколько предположений. «Разложившееся микробное вещество. Похоже на строматолиты».

— Строматолиты… вроде бы логично, — Морган откинулся назад.

Он знал, что строматолиты — чрезвычайно примитивные формы жизни из архейской эры, на заре существования Земли. Они имели тенденцию собираться в длинные структуры, похожие на слизистые маты. Это были одни из первых форм жизни на Земле, возрастом около 4,5 миллиарда лет, и их остатки теперь находили только у глубоководных жерл на дне океанических впадин.

Хотя это объяснение не было неожиданным для водного мира, что было непонятно — как, черт возьми, Брэд оказался покрыт этим?

Грег знал, что его брат возглавлял водную команду, но не думал, что это предполагало какие-либо внешние работы.

Он размышлял несколько минут. Неужели они вышли из субмарины? Кто знает, что они там нашли.

Был только один способ это выяснить.

Грег перешел по ссылке на дневники миссии, и примечание сообщило ему, что первые записи были от самого командира Брэда Моргана, сделанные во время подготовки к посадке на Европу.

Было поздно, но всякое желание спать исчезло, и Грег наполнил свою кофейную чашку, устроившись поудобнее, готовый потратить столько времени, сколько потребуется, чтобы получить предварительные ответы. Он открыл первый файл и перешел к голосовой записи.

У Грега были ручка и бумага для заметок, и он запустил первую запись. Глубокий и уверенный голос его брата поплыл из динамика. Первое, что он почувствовал, услышав голос Брэда, — как сильно он по нему скучал. Затем он ощутил огромную гордость за то, чего тот достиг, и пожелал, чтобы он мог поговорить с ним напрямую.

«Когда он очнется», — подумал он.

Грег знал, что программное обеспечение для записи объединит все голосовые данные экипажа в связную цепочку, но пока главную роль играл Брэд Морган.

Грег сидел неподвижно, как камень, пока старший астронавт, его брат, говорил с ним, унося его в свое фантастическое путешествие миссии.

Командир Брэд Морган, моргнув слипшимися веками, издал стон, словно его терзало немилосердное похмелье от ядреной водки.

Он уже бывал в криосне, но никогда так долго. Он, как и весь экипаж, спал ровно два года, один месяц и тринадцать дней — относительно быстрое путешествие, поскольку запуск был выбран в момент благоприятного эллиптического сближения орбит Земли и Сатурна, а значит, и его луны Европы, что делало их ближе друг к другу. Если бы не это, время в пути удвоилось бы.

Даже сейчас им оставалось несколько недель до прибытия на орбиту ледяной луны.

Он снова застонал и закашлялся. Губы, рот и горло были липкими и сухими, но он не чувствовал жажды — скорее, словно машина, отчаянно нуждающаяся в смазке.

Он поморгал, зрение прояснилось, и он пошевелил пальцами рук и ног. Здесь не было анабиоза, как в фильмах, — их просто усыпляли, и они спали весь путь. Прикрепленные электроды массировали и тренировали тела, чтобы не потерять мышечную массу, а гидратация и питание поступали через множество трубок, отходы выводились катетерами.

Его тело, казалось, было в порядке, но, когда он поднялся, лицо исказила гримаса — позвоночник, растянувшись, вместе с суставами причинял адскую боль. Но он знал, что это пройдет через пару дней, как только он встанет на ноги.

Морган потер лицо, радуясь, что им дали средства для замедления роста волос и ногтей, иначе ему пришлось бы справляться с бородой в два фута^[8] длиной и соответствующей прической.

Он потянулся и поморщился, когда катетеры вышли.

— Никогда к этому не привыкну, — пробормотал он и огляделся.

Другие члены миссии «Путешественник» приходили в себя: кашляли, бормотали проклятия или посмеивались.

— Ай, — скривилась Энджи Соммерс, сдирая липкие электроды сердечных мониторов и вздрогнув, когда с ребра оторвался клочок кожи, присохший за долгие дни.

— Ненавижу это, — пожаловалась она, потирая сырое место.

Люди тянулись к трубкам с водой, сжимали кулаки и шевелили пальцами ног, проверяя мышцы, некоторые свесили ноги с капсул и держались за головы. Он знал, что они чувствуют то же: головокружение, легкую тошноту, головную боль и слабость в мышцах.

У них было три недели до прибытия на Европу, и дел было много. Одно из главных — вернуться в форму для потенциально изнурительной миссии: умственные и физические нагрузки будут не похожи ни на что, что они пережили. На самом деле, ни на что, что пережил кто-либо где-либо.

Если не считать русскую миссию. «Горбачев II», дальний космический корабль типа «Союз», стартовал задолго до них. Он успешно вышел на орбиту Сатурна, а затем совершил посадку на Европе. Но потом все обновления о корабле и экипаже прекратились.

Роскосмос, российский центр координации космических программ, перестал выдавать информацию. Читая между строк, можно было предположить худший сценарий: либо они разбились при посадке, либо произошел технический сбой, и они просто унеслись в космос.

«Будем надеяться, что нам повезет больше», — подумал он.

Брэд Морган оглядел лица своей команды: их было девять, включая его как командира миссии. Рядом с ним — Энджи Соммерс, биолингвист. Она говорила на более чем пятидесяти языках и писала статьи о системах общения животных, таких как пчелы и осьминоги. Если они встретят что-то похожее на разум, ей предстояло сказать первое слово.

Хизер Уинтерсон свесила ноги с капсулы, и одна нога подергивалась в спазматическом ритме, слышном только ей, — она разминала челюсть и мышцы рта, беззвучно произнося «ооо-эээ-ооо». Она была их биохимиком, но истинной страстью оставались онлайн-игры.

Далее — Хироюки «Хиро» Накагава, эволюционный биолог. Ему предстояло собрать визуальные, а возможно, и физические доказательства существования жизни. Их цель — описать, как она эволюционировала на ледяной поверхности Европы или в ее стигийских океанских глубинах.

В миссии было трое инженеров, которые обеспечивали работу всего и решали проблемы на ходу: Эдди Бурк, Джейк Уэсли и их заместитель командира, Нина Баркер. Все они уже были на ногах и в деле.

Почти последним был Бенито «Бенни» Джордано, специалист по связи, а за ним — их квантовик, Оливер «Олли» Мастерс, всесторонний гик, математик и теоретик-физик.

Морган считал команду отличной и на мгновение уставился в пустоту, мысленно распределяя задачи по категориям: ближайшие, среднесрочные и долгосрочные. Затем он мысленно пробежался по задачам команды — дел было уйма, и хотя до посадки оставалось несколько дней, он знал, что времени покажется мало.

Он доверял своей команде, но риск видел в технологиях — всё тестировалось сотни раз, в компьютерных симуляциях и в огромных ледяных резервуарах на объекте имени Нила Армстронга в Сандаски, Огайо. И еще раз — на застывшей арктической базе, где испытывали наземный вездеход.

Но теперь пришло время по-настоящему испытать всё на деле, и всё должно сработать с первого раза, идеально, — от этого зависели их жизни.

Инженеры могли провести базовый ремонт и обновления оборудования, но никакой мастерской не было, а запасные части находились почти в четырехстах миллионах миль^[9] отсюда.

Морган запрокинул голову и закрыл глаза. Они проведут на поверхности и под поверхностью луны Европы всего пять дней, меньше недели.

Одна команда отправится на поверхностную миссию к равнине Цирцеи, где темные полосы намекали либо на минеральные отложения от извержений гейзеров, либо на какую-то биологическую поросль. Эту команду возглавит его заместитель, Нина Баркер.

Затем вторая команда под его руководством возьмет на себя большой подводный зонд, который проплавит и пробурит путь вниз, к океану, и отправится в тур по глубинам. Специальная субмарина была по сути водным танком и могла погружаться на десять тысяч футов^[10], сохраняя хорошую скорость и маневренность.

Они последуют по пути маленького зонда по имени Немо, исчезнувшего двадцать лет назад.

Немо увидел что-то в океанских глубинах Европы, прежде чем загадочно пропал. Именно те кадры зажгли фитиль их экспедиции. Что бы там ни было, оно потенциально указывало на форму общения, и теперь задача миссии «Путешественник» — исследовать. Найти. И, возможно, даже связаться.

Брэд улыбнулся, вспоминая, как старший брат Грег рассказывал ему об этом. Брэд тогда еще учился в школе, но взрывной энтузиазм брата зажег огонь в его собственной груди, и двадцать лет спустя вот он здесь, готовый найти ответы на вопросы Грега о том, чем на самом деле был тот сияющий «ангел во тьме». Сама идея почти взрывала мозг.

Брэд встал; ему нужно было, чтобы ИИ-системы провели быструю проверку целостности и оборудования, а затем организовать экипаж. И его тело подсказывало, что пора в спортзал.

Их несколько недель на орбите Европы пролетели быстро, и скоро ледяная луна заполнила экраны обзора, пока время отсчитывало до посадки. Экипаж собрался, вглядываясь в почти сияющий голубой шар.

Крошечная луна имела слегка пастельно-голубой вид, поскольку ее поверхность состояла почти из чистого водного льда, отражающего солнечный свет. Однако под этим льдом были различные соленые соединения, реагирующие на космическое излучение и излучающие уникальное сияние.

Вблизи они увидели пятна и коричневые полосы, похожие на поверхностные вены и синяки, которые, как ожидалось, образовались, когда давление воды подо льдом прорывало его в огромных гейзерах, достигающих миль в тонкую атмосферу, а когда вода падала обратно, высыхала и замерзала, оставляя минеральный осадок.

— Цвет утиного яйца, — прошептал Морган, глядя на сияющий шар.

Он знал, что вблизи она не будет такой гладкой: там были долины, горы и равнины — все из льда и снега. Хотя на бумаге подводная миссия под лед была самой опасной, как только они проплавят путь вниз, их путь будет буквально полетом в открытой воде. Но МПТ — Мобильный Поверхностный Транспорт, или Вездеход, — придется преодолевать опасный ледяный рельеф, который затмит самые суровые места Антарктиды.

На поверхности было много больших и гладких зон, подходящих для посадки, таких как кратер «Пуилл», названный в честь персонажа из валлийской легенды. Или огромный «Тир», получивший имя от мифической русалки Тирос, — остаток крупного удара, характеризующийся набором концентрических круговых трещин диаметром более шестидесяти миль^[11]. Все они были бы удобными для посадочного модуля.

Но было решено, что местом посадки станет одно из нескольких «темных пятен» на поверхности — участков, похожих на изъяны на окружающей ледяной коре Европы. Эти особенности впервые были замечены в 1979 году во время миссии «Вояджер» и отличались размытыми внешними краями и почти полным отсутствием рельефа.

Теории гласили, что это могли быть минералы, выброшенные из океанов планеты после удара. Или, возможно, это был какой-то рост — водоросли, грибок или нечто совершенно иное. Именно это и привлекало ученых, планировавших миссию.

Морган повернулся, наблюдая, как его экипаж слаженно и уверенно выполняет свои задачи. Он заметил, как Джейк Уэсли принес кофе Хизер Уинтерсон, и поймал взгляд, которым они обменялись.

Он знал, что между ними зарождалась искра романтики, но надеялся, что они сохранят профессионализм. В конце концов, все они заключили соглашение, понимая, что это миссия, где возможны травмы или, в худшем случае, гибель, и в таком случае они договорились продолжать миссию и не отступать. Отказ мог бы означать конец космической программы на десятилетия. Или даже навсегда.

Он тихо усмехнулся и повернулся, встретив взгляд Нины Баркер. Она слегка улыбнулась и кивнула. Он ответил тем же.

Они оба прошли одну и ту же подготовку астронавтов и сразу нашли общий язык. Оба были одиноки, и он знал, что Джейк и Хизер — не единственные, у кого могло быть что-то, к чему стоит вернуться по завершении миссии.

Но сейчас — сосредоточенность. Работы еще было много.

Их корабль, «Путешественник», не был ни челноком, ни просто спускаемым аппаратом — это был посадочный модуль. Он был спроектирован для посадки на поверхность и развертывания двух аппаратов: наземного вездехода и подводного аппарата Брюса — шутливого названия для усовершенствованной и гораздо более крупной версии Немо.

По завершении миссии «Путешественник» должен был стартовать с поверхности. И вездеход, и Брюс оставались на Европе, а благодаря легкой атмосфере и уменьшенной нагрузке для взлета требовалось минимум топлива — ровно через пять дней.

Этот срок был выбран, потому что эллиптические орбиты Сатурна и Земли снова сблизятся, сократив время обратного пути. Этот момент нельзя было упустить, иначе пришлось бы ждать следующего подходящего орбитального окна — еще пять дней, не так уж много. Это был их запасной вариант. Но задержка увеличивала риски для миссии и означала истощение ресурсов. А если по какой-то причине они пропустят и это окно, Земля выйдет из близкой орбиты, и тогда всё — следующее орбитальное сближение только через двенадцать месяцев, задолго после того, как закончатся припасы. И, по мнению Моргана, этого не должно было случиться на его вахте.

Морган взглянул на комбинированный датчик на запястье и проверил таймер. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Время пошло.

Он встал и пошел проверить подготовку каждого члена команды. Каждая минута на поверхности Европы была ценной, волнующей и исторической, и никто не хотел тратить ни мгновения зря. И, честно говоря, всё было спланировано по секундам, так что времени в обрез. Им нужно было прибыть на поверхность Европы готовыми к действию.

Его работой было пилотировать посадку, сесть и в течение часа развернуть оба аппарата. Единственным членом команды, остающимся на борту «Путешественника», был Бенни Джордано, который будет на связи с обеими командами и с базой.

Хотя мужчина был разочарован, что не идет ни на поверхностную, ни на подводную миссию, его работа была самой важной — без него у них не было бы глаз и ушей друг с другом и связи с домом. Однако если возникнет проблема с Брюсом под поверхностью, все знали: никто не придет за ними.

Морган криво улыбнулся; он знал, что хуже того: если проблема возникнет с посадочным модулем, никакой спасательной миссии с Земли не будет. По крайней мере, такой, которая могла бы быть организована и прибыть в течение пяти лет.

Их единственной спасательной нитью были спасательные плоты: капсулы спасения, встроенные в потолок «Путешественника» — две штуки, — каждая могла взять четверых комфортно, а пятерых, если потесниться. Место на борту не проблема, особенно в седатированном состоянии.

Морган посидел минуту с Энджи Соммерс, их лингвистом.

— Шеф, — она ухмыльнулась ему.

— Так ты думаешь, что сможешь? — спросил он.

— Поговорить с ними? — Она пожала плечами. — Если там есть с кем говорить. И они захотят поговорить. И мы прибудем в нужное место. — Она откинулась назад.

— Нужное место? Это и есть нужное место, — ответил он.

— Надеюсь. — Она повернулась к нему в кресле. — Но представьте, если инопланетный вид прилетел на Землю и приземлился, скажем, в центре Сахары. Или в Антарктиде, или в джунглях Амазонки. Они могли бы заключить после попыток поговорить с лемурами, пингвинами, змеями или ягуарами, что разумной жизни нет.

— Понял, — кивнул он. — Думаю, мы в нужном месте. Мы последуем по пути Немо от двадцати лет назад, где они встретили... э-э, местного жителя.

— Местного жителя? — Она кивнула. — Мне нравится. — Энджи склонила голову к нему. — Просто помни, мы — пришельцы.

— Всё, что нужно, есть? — спросил он, вставая.

— Ну, поздно возвращаться, если что забыла. — Она ухмыльнулась. — Но да, готова к делу. И возбуждена как черт.

— Нас двое. — Он отдал ей салют и обошел остальных Путешественников, как они себя звали. Они тренировались годы для этого, и теперь оставят следы в книгах истории — как астронавты, ступившие на небесное тело почти в четырехстах миллионах миль от Земли. Кто мог желать большего?

Он увидел, что все на финальной стадии подготовки, и хотя никто толком не спал после выхода из спячки, все выглядели бодрыми, настороженными и нетерпеливыми.

Через шесть часов они подходили к цели посадки на Европе и устроили последний совместный обед, где расщедрились на лучшее из обезвоженной пищи: лосось с масляным соусом, индейка с клюквой и жареный стейк — всё перемолото в кашу с добавлением витаминов и минералов. Но по крайней мере нутриционисты и химики, создавшие это, учли вкус, так что получилось и полезно, и почти вкусно.

— Продолжайте, — сказал Морган, садясь с подносом среди группы. У него через плечо висела сумка.

Группа на миг замолкла в присутствии начальника, но затем Нина Баркер указала на Энджи.

— Мы как раз обсуждали, как могли бы выглядеть потенциальные обитатели Европы. — Она ухмыльнулась. — Пока у нас русалки и тритоны, гигантские студенистые создания и разумные киты.

— Какие определяющие черты? — спросил Морган и отпил кофе.

— Глубокие океаны, так что, возможно, без твердого каркаса — бескостные, — предложил Хироюки. — И разум. — Он ухмыльнулся. — Океаны Европы существуют четыре миллиарда лет. Достаточно для эволюции, чтобы зажечь интеллект.

— И физически крепкие. Способные выдерживать холод и давящие глубины, — добавила Нина и повернулась. — А ты, капитан? Что думаешь?

— Может, как медуза, — Морган поставил чашку. — Почему нет? Они выдерживают холод и давление.

— Разум? — Нина подняла брови.

— Ладно, тогда как осьминог — бескостный, но крайне сильный и ловкий. И умный.

Энджи Соммерс кивнула.

— Да, или что-то вроде того.

— Нет, может, именно как они. Я серьезно, — ответил Морган. — Кто-нибудь слышал о панспермии? Это теория, что жизнь на Земле, вся или её часть, началась где-то еще и была засеяна на нашу планету. Может, упавшим астероидом. — Он медленно кивнул. — Есть даже статьи ученых, предполагающие, что осьминоги — настоящие инопланетяне. — Он поднял чашку и тостнул экипажу. — Так что я ставлю на что-то вроде этого.

— Панспермия. Мне нравится твой ход мыслей. — Нина подняла кружку и тостнула в ответ. — Жизнь, прибывшая откуда-то из космоса.

— Еще один вопрос, — сказал Морган. — Мы все видели кадры исчезновения Немо. Размер... э-э, местной аномалии — либо одно крупное существо, либо множество мелких в скоординированном строю. Так что, кто хочет угадать, какой реальный размер у существа, которое мы можем встретить: большое или множество мелких в стае?

— Глубоководный гигантизм, — предложила Энджи. — Чем глубже, тем крупнее становятся создания.

— Согласна. Такой большой океан, места полно, — сказала Хизер, и Джейк энергично кивнул.

— Закон квадрата-куба, — Олли Мастерс поднял руку.

Все остальные выглядели озадаченными.

— Олли, ты опять выдумываешь странности? — фыркнул Джейк.

Олли ухмыльнулся, но покачал головой.

— Нет. Это математический принцип, описывающий соотношение между объемом и поверхностью. В принципе, он гласит, что по мере роста формы ее объем растет быстрее, чем площадь поверхности. Это имеет серьезные последствия для биомеханики. По мере увеличения физической массы растет эффект гравитации на дыхательную систему, опорно-двигательный аппарат и передвижение. В итоге существо не может охладить себя или выдержать собственный вес.

— Я слышал об этом. Но применимо ли это здесь? — Энджи повернулась. — Хиро, ты наш эволюционный биолог. Что думаешь?

Хироюки кивнул.

— Хорошая наука. Но ты уже ответила, почему это не применимо здесь. Мы все знаем, что плавучесть воды в какой-то мере нейтрализует гравитацию. Поэтому морские существа могут достигать очень больших размеров без тех же мышечных, дыхательных или скелетных структур, что требуются для наземных животных аналогичного размера. И это главная причина, почему самые крупные животные, когда-либо существовавшие на Земле, — все водные виды.

— Патаготитан мог бы поспорить, — парировал Олли. — Это род титанозавровых динозавров из Патагонии, Аргентина, около ста миллионов лет назад. Один из самых крупных, если не самый, известных наземных животных, длина оценивается в сто двадцать один фут^[12], вес — шестьдесят девять тонн, и...

— И жил в болотистых районах и, вероятно, проводил большую часть жизни в озерах или на их берегах. — Хиро поднял бровь. — Да?

— Да, возможно. — Олли откинулся назад.

— Итог: там могут быть гиганты, — сказал Морган. — Но они могут никогда не подняться, чтобы мы их увидели, поскольку мы будем лишь скользить по поверхности.

— Может, они заинтересуются достаточно, чтобы прийти и найти нас, — предположила Энджи. — Если они такие же любопытные, как мы. Помните Немо.

— Нам всё равно нужна удача. — Морган криво улыбнулся. — И вот забавный факт: наши океаны, земные океаны, покрывают семьдесят процентов поверхности глобуса. Но знаете ли вы, что восемьдесят процентов от этого — абиссальная зона, темная и самая глубокая часть океанов. Места, куда мы всё еще не можем добраться. — Он улыбнулся каждому. — Это значит, что более восьмидесяти трех процентов океанов нашего мира никогда не исследованы. Кто знает, что там внизу. Или насколько большим что-то может вырасти там.

— Поняли. Европа гораздо больше и глубже земных океанов, так что больше мест для обитания, роста... и укрытия. — Нина пожала плечами.

— Не могу дождаться. — Энджи мечтательно улыбнулась.

Экипаж посидел в молчании, обдумывая услышанное.

— А теперь... — Морган открыл сумку, которую принес, и достал бутылку шампанского. — Это было чертовски трудно притащить, но, к счастью, у меня связи в верхах.

Группа зааплодировала, осушила кофе и вытерла кружки.

— Спасибо, Брэд. Или благодарить твоего брата? — ухмыльнулась Нина.

Морган тихо рассмеялся.

— Ладно, да, спасибо, Грег. — Он налил всем поровну и поднял кружку. — За новых друзей.

Группа отпила, а затем Нина подняла свою.

— Мы здесь лишь чтобы скользнуть по поверхности. Так что за удачу.

Космический корабль «Путешественник» находился на своей финальной, медленной орбите вокруг Европы, и шла последняя подготовка перед тем, как Моргану предстояло пристегнуть всех для спуска. У него оставался чуть более часа: экваториальный диаметр Европы, всего тысяча девятьсот сорок миль^[13], меньше, чем у нашей Луны, делал облет этого голубого шара быстрым.

Он все еще помнил кадры последнего зонда, погружавшегося под лед — те огни, или, возможно, скопления глаз, их насчитали восемь. Но даже с компьютерной обработкой форма оставалась слишком аморфной, чтобы дать точное описание.

Размер тоже было трудно определить: в одну секунду казалось, что оно занимает дюжину футов^[14], а в следующую — ближе к сотне, — а затем либо расширялось, либо распадалось на части.

Оно захватило Немо. И утащило его в таинственные глубины Европы.

Морган глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Попытается ли оно сделать то же с ними? Они будут в гораздо более крупном и мощном аппарате, сможет ли оно?

На этот раз у них было несколько защитных механизмов, но он не хотел бы их использовать, если существа окажутся более хрупкими, чем их земные собратья. Ему не хотелось бы войти в историю как единственный человек, встретивший существо с другого мира… и убивший его.

Его наручный коммуникатор пискнул, сигнализируя, что пора занять место в кабине, так как они приближались к месту посадки. У них было всего пять дней на Европе, и первый день буквально ушел на проверку целостности посадки, подготовку двух аппаратов, отправку и получение последних инструкций с Земли и, что важнее всего, отдых перед тем, что их ждало.

Наутро — по земному времени, поскольку один день на Европе, с ее вращением за восемьдесят пять часов, равнялся трем с половиной земным дням, — они будут ориентироваться на земной солнечный ритм. Тогда они загрузят свои аппараты, покинут «Путешественник» и отправятся в зоны миссии, чтобы начать настоящую работу.

Морган чувствовал гордость, воодушевление и легкую нервозность. Хотя ему чертовски любопытно было узнать, что там внизу, его приоритетом всегда было безопасное возвращение всех домой. Только тогда миссия будет считаться успешной.

Морган поднялся на верхний уровень корабля, напоминавшего большой вытянутый диск, усеянный датчиками и камерами. Над ним находился небольшой отсек для спасательных капсул, ниже — пилотская палуба, жилые отсеки, зоны спячки и столовая. В последнем отсеке располагались машинное отделение и два ложемента, удерживающие Брюса и вездеход.

Морган занял свое кресло и повернулся к передней панели. Он пристегнулся и первым делом открыл защитные ставни от метеоритов над огромным обзорным экраном. Когда они отъехали, перед ним открылся сияющий шар, заполнивший весь вид.

— Здравствуй, красавица, — выдохнул он.

Он не мог отрицать, что зрелище было великолепным — мягкий, светящийся голубой оттенок, с паутиной вен, бегущих по поверхности, и редкими пятнами красного и коричневого. Его мрачное воображение ожило, и он невольно подумал, что это похоже на огромный глаз, уставившийся на него.

Он открыл общекорабельную связь.

— Доброе утро, дамы и господа, говорит ваш капитан. — Он улыбнулся. — Прошу занять свои места и взглянуть на экраны — перед вами наш временный дом на ближайшие дни. На Европе прекрасное утро, и температура ожидается комфортная — минус двести тридцать два градуса^[15].

С поверхности блеснул отблеск, и он нахмурился, заметив что-то на правом борту — нечто, не выглядевшее естественным, по крайней мере, с точки зрения Европы.

Он открыл связь.

— Нина, правый борт. Видишь это?

— Вижу. Увеличиваю, — ответила она. — Похоже на приземлившийся или разбившийся аппарат.

— Русские? Та миссия два года назад, что пропала, — предположил он.

— «Горбачев II». Возможно, — ответила она. — Должна быть причина, почему русские прекратили все объявления Роскосмоса о ней как раз перед посадкой.

Морган знал, что русские запустили миссию на Европу раньше них и громко заявляли о своих планах. Им нравилось опережать США. Но когда их корабль был близок к Европе и готовился к посадке, все сообщения прекратились. Он знал, что так делают, только когда что-то идет не так. Очень не так.

Корабль пролетел мимо, и он прикинул, что объект находится примерно в пятидесяти милях^[16] от их места посадки. Достаточно близко, чтобы добраться на вездеходе. Но только если у них будет свободное время. Их график и так был полон.

Морган снова посмотрел на изображение Европы и открыл микрофон.

— Наш младенчески-голубой мир ждет нас. Как и история.

Он еще раз проверил приборы — все было в зеленой зоне. Морган глубоко вдохнул.

— И. Вот. Мы. Поехали.

Он запустил двигатели, чтобы выйти из орбиты, и «Путешественник» начал спуск.

Серебристый диск длиной двести футов^[17] начал снижение к ледяной поверхности, входя под углом сто двадцать градусов и двигаясь со скоростью триста миль в час^[18].

На замерзшей поверхности крошечной луны не было ни звука, ни движения, ни перемен. Но подо льдом что-то наблюдало за кораблем и затем двинулось, стремительно скользя под ледяной корой, чтобы встретить новоприбывших в месте их посадки.

Спуск представлял собой плавное скольжение к ледяной поверхности луны. Их назначенное место посадки находилось недалеко от точки запуска Немо, на краю большого «моря» — участка гладкого льда, названного так, хотя на самом деле это была обширная, плоская область поверхностного льда, вероятно, образовавшаяся из-за древнего удара метеорита и подъема теплой подповерхностной воды, которая растеклась ровно и затем замерзла.

Кроме того, место было близко к ярким цветным полосам, которые станут первой остановкой для ледового вездехода, чтобы исследовать и проанализировать их. Еще одно преимущество заключалось в том, что лед на месте метеоритного удара был особенно тонким — всего тысяча сто футов^[19] толщиной, — в то время как в некоторых областях плотность льда достигала пятнадцати миль^[20]. Это делало точку идеальной для быстрого бурения и плавления, чтобы проникнуть в океан.

«Путешественник» был сто двадцать футов^[21] в длину и восемьдесят в ширину, что придавало ему форму вытянутого круга — Морган подумал, что, если бы он появился над Землей, многие решили бы, что видели летающую тарелку, и были бы правы.

В тонкой атмосфере почти не было турбулентности, и Европа, подобно земной Луне, не знала погоды — ни бурь, ни ветра, ни цветного неба. Взгляд вверх в любое время их дня или ночи открывал лишь черное, усыпанное звездами небо.

На подходе он замедлил корабль. Еще одна вещь, о которой следовало помнить: ледяная поверхность Европы означала, что нельзя использовать ракетные двигатели при посадке, иначе они расплавили бы лед, и корабль погрузился бы в него. Когда лед замерз бы снова, их полозья оказались бы заперты в новой корке.

Однако посадочные воздушные струи «Путешественника» могли мягко опустить их в тонкой атмосфере, и именно их сейчас использовал Морган.

— Восемьдесят футов^[22], — произнес он.

Корабль плавно снижался, почти без ощущения движения.

— Пятьдесят, — сказал он.

— Всё в порядке, сканеры чисты, — отозвалась Нина.

— Отлично. — Глаза Моргана были прикованы к экранам с данными.

— Двадцать.

И затем, с легким толчком, они приземлились.

— Отключаю двигатели. — Он выключил тягу.

Послышались привычные скрипы и стоны, пока конструкция корабля приспосабливалась к гравитации после долгих лет в космосе. На поверхности она составляла лишь тринадцать процентов от земной, но корабль всё равно поскрипывал в знак протеста.

— У нас стабильная посадка, друзья, — выдохнул он с облегчением.

Экипаж разразился ликованием, но он успокоил их. Они лишь прошли первое испытание.

— Никто не шевелится, пока мы не проведем полную проверку целостности. Нина, ты за главного. — Морган отключил несколько других посадочных систем, и огромная машина вокруг них затихла.

— Есть, капитан, — ответила она и начала раздавать команды.

Морган задержался в кресле еще на несколько мгновений, ощущая, как электрический заряд пробегает от кончиков пальцев ног до макушки. Это был величайший момент в истории космоса со времен орбитального полета Юрия Гагарина или посадки «Аполлона-11» на Луну.

— Дамы и господа, мальчики и девочки, мы только что вошли в историю, — прошептал он, хлопнул по подлокотникам и поднялся на ноги.

Здесь всё становится настоящим, подумал он.

После часа тренировок и первого плотного обеда за два с лишним года Морган и Нина спустились в недра корабля, чтобы проверить два исследовательских аппарата.

Морган скрестил руки и улыбнулся, глядя на пару грозных машин — они были надежно бронированы для своих задач, но их конструкция разительно отличалась. Его аппарат, Брюс, стоял на салазках, которые выведут его из машинного отсека «Путешественника», и напоминал гигантскую торпеду в форме рыбы с плавниками. Как и у Немо, у него был буровой носовой конус, который мог нагреваться до четырехсот градусов^[23], чтобы проплавить путь через лед к подповерхностному океану.

Оказавшись там, носовой конус отстреливался, и аппарат свободно двигался. Вместе с ним в водной команде были Энджи Соммерс, Хиро Накагава и Эдди Бурк.

В экипаже Нины на вездеходе были Хизер Уинтерсон, Джейк Уэсли и Олли Мастерс. За пультом на базе оставался Бенни Джордано.

Нина провела рукой по танкоподобному наземному аппарату. Он напоминал бронированный транспортер, но был усеян датчиками. У него было шесть огромных шин из резины, обогащенной силикатами и прошитой кевларовыми нитями. Эти шины были почти неуничтожимыми и сохраняли эластичность при замерзших температурах, улучшая сцепление. В отличие от аппарата Моргана, у вездехода были открывающиеся двери, чтобы экипаж мог покидать его на поверхности для исследования окружающей среды, сбора образцов и проведения экспериментов.

Хотя команда Моргана тоже могла покинуть аппарат, в воде это было невозможно, так что ему пришлось бы довольствоваться роботизированными манипуляторами для захвата объектов и помещения их в отсеки, которые затем втягивались внутрь для анализа.

— Защита от радиации, а броня выдерживает удары микрометеоритов, — Нина стукнула кулаком по прочному стальному корпусу вездехода. — Высокий риск, высокая награда. И очень высокая цена. — Она вздохнула. — А мы их оставим здесь.

— Чертовски жаль, — ответил он.

Она кивнула.

— Что бы я отдала, чтобы этот большой грозный парень стоял у меня во дворе. — Она подняла брови. — Эй, ставлю пять баксов, что я найду доказательства жизни раньше тебя? — Она ухмыльнулась и протянула руку.

Он фыркнул, схватил ее руку и пожал.

Она ухмыльнулась шире.

— Легчайшие пять баксов в моей жизни.

— Ты же видела кадры Немо, да? — Он отпустил ее руку и склонил голову.

— Может, там что-то и было. — Она повернулась к нему. — Я ставлю на то, что поверхностные пятна — это какая-то биологическая поросль. Жизнь. А твое? Может, просто отражение ледяных кристаллов.

— Ага, конечно. — Он вскинул подбородок. — Ты же знаешь, что никто не дает добро на миллиарды долларов из-за отражения ледяных кристаллов. Напитки за твой счет, красавица.

— Ну… — Она наклонилась ближе. — Тогда, если кто-то из нас найдет первым, мы оба в выигрыше.

Он кивнул.

— Договорились. Собираем команды. У нас много работы, и часы тикают.

Экипаж надел скафандры. Для команды Нины они были самыми громоздкими, с термоизоляцией и нагревательными элементами от пальцев ног до кончиков пальцев. Температуру можно было регулировать. Если кому-то из пассажиров предстояло выйти из вездехода, нагрев можно было усилить — ведь снаружи было от двухсот двадцати до двухсот шестидесяти градусов ниже нуля^[24], и все, что открыто, замерзло бы в мгновение ока.

Для подводной команды скафандры были куда менее громоздкими. Их преимущество — большая мобильность и, соответственно, комфорт по сравнению с наземными. В них тоже были нагревательные элементы, но вода была примерно в три раза теплее поверхности, иначе она бы замерзла. Если по какой-то причине им пришлось бы покинуть аппарат на глубине, все знали, что это возможно только в мелкой воде, и даже тогда, если нужно пройти больше нескольких сотен ярдов^[25], стандартные скафандры не обеспечат достаточной защиты. Однако был один сверхизолированный глубоководный скафандр, больше похожий на мускулистого робота, чем на одежду. Он предназначался только для экстренных случаев и обеспечивал воздух всего на два часа.

По завершении миссии им предстояло подняться к ледяному потолку и проплавить путь обратно на поверхность, используя оставшуюся энергию для нагрева обшивки всего аппарата. Наземная команда должна была помочь. Затем они планировали просто дойти до вездехода и вернуться к «Путешественнику». Брюс, как и вездеход, домой не вернется.

Морган, уже в скафандре, тихо говорил с Ниной, проверяя ее экипировку.

Все должно быть застегнуто, закрыто на молнию и заклеено лентой. Даже малейший зазор в долю дюйма мог вызвать иглу боли, которая вскоре стала бы смертельной.

В вездеходе Нина отправится в несколько миссий, возвращаясь каждый день к материнскому кораблю «Путешественник». Но, оказавшись под водой, Морган и его команда останутся там до дня отбытия. Они встретятся у другого ледяного моря в двадцати пяти милях^[26] от точки старта и проплавят путь наверх, где их будет ждать Нина. В качестве плана Б, если потребуется, наземная команда взорвет лед, чтобы они могли всплыть. Им нужно работать вместе. Иначе Морган и его команда останутся подо льдом.

Удовлетворенный проверкой ее скафандра, он встал перед ней.

— Три дня, — сказал он. — Нервничаешь?

Она шагнула ближе, глядя вверх глазами, сияющими от предвкушения и восторга. Моргану показалось, что она похожа на школьницу, ждущую звонка на летние каникулы. Он не мог не восхищаться ею.

— Нет. — Она улыбнулась ему и схватила его скафандр за переднюю часть на уровне живота. А затем: — Да.

— Я тоже. — Он накрыл ее руку своей и посмотрел вниз. — Это будет история, которую мы расскажем нашим детям.

Она продолжала держать его руку.

— Нашим детям?

— Ты понимаешь, о чем я, — ответил он.

— Понимаю. — Она слегка толкнула его. — И мне нравится эта идея… — она обернулась, но остановилась, бросив взгляд через плечо и приподняла бровь.

Они наконец отпустили руки друг друга, и их взгляды задержались еще на миг, прежде чем Морган выпрямился.

— Ладно, собираем команду; у нас есть работа.

Команды стояли у своих аппаратов. Мощные машины выстроились в ряд: впереди наземный вездеход, за ним — Брюс.

Вездеход отправится к первым отметкам цветных пятен для начальной миссии по сбору образцов. Он проведет шесть часов на ледяной поверхности, собирая данные. Также он установит ретрансляционные штыри, чтобы поддерживать связь с подводной командой, даже когда та уйдет дальше и глубже от базы.

На подготовку ушел еще час, хотя от волнения у всех дрожали пальцы.

Бенни Джордано присоединился к ним, но скоро отправится на командную палубу и изолируется, чтобы опустить рампу и впервые открыть их суровой атмосфере Европы.

Бенни стоял рядом с Морганом, держа в руке планшет, и смотрел на данные ледяной луны.

— Приятное утро, минус двести сорок два градуса^[27]. — Он поднял взгляд. — Жаль, что не иду с вами, ребята. — Он протянул кулак. — Удачи, босс.

Морган стукнулся с ним кулаком — его в громоздкой перчатке, а Бенни голым. У него, как и у других членов команды, козырек шлема был поднят. Для водной команды опускание щитка означало бы беду. Наземной команде придется часто опускать свои, так как отдельные члены будут выходить, открывая внутренние и внешние люки вездехода на поверхность. Хотя все было двойного уплотнения, все равно существовал риск, что атмосфера минус двухсот градусов просочится внутрь, создавая дискомфорт. Или, если задержаться дольше нескольких секунд, — смертельную опасность.

— Спасибо, Бенни. Увидимся через четыре дня. — Он кивнул на Нину. — Они вернутся к вечеру за кофе.

Нина ухмыльнулась и отсалютовала.

Бенни хмыкнул и прошелся среди команд, обмениваясь парой слов с каждым, а затем направился по стальным ступеням на верхнюю палубу.

Морган повернулся к команде.

— Слушайте все.

Группа мгновенно затихла и повернулась к нему.

— Когда эта дверь откроется, мы шагнем в историю. — Он слегка улыбнулся. — На самом деле, уже наше прибытие — это история, и всё, что мы сделаем дальше, будет новаторским, войдет в анналы и будет изучаться поколениями. Мы напишем первую книгу правил для Европы.

Он обвел взглядом их лица.

— То, что мы откроем, определит направление развития человечества на поколения вперед. Вопрос «есть ли жизнь» за пределами Земли, который люди задавали веками, может получить ответ в ближайшие дни. А если жизнь есть, разумна ли она? Чему мы можем научиться? Чему они могут научиться? — Он посмотрел на Энджи Соммерс, их лингвиста, и кивнул, затем слегка улыбнулся. — Пора дать несколько ответов.

Он нашел взглядом Нину.

— Заместитель командира.

Нина кивнула, и все взгляды устремились на нее.

— Вы можете нервничать. Я точно нервничаю, — сказала она. — Но это нервная энергия, полная восторга, надежды и предвкушения. — Она улыбнулась. — И еще одно. Наши люди дома заплатили за это приключение более ста пятидесяти миллиардов долларов. Так давайте оправдаем их вложения.

Морган громко хлопнул в ладоши.

— Загружаемся.

Команды вошли в свои аппараты, и двери закрылись с легким электронным гудением. Оба командира проверили все уплотнения, осмотрели экипажи и заняли свои места пилотов.

Наконец, они сидели, держа руки на джойстиках или U-образных рулях, и ждали, пока Бенни их освободит.

Раздался слышимый хлопок, когда рампа открылась, и теплый воздух «Путешественника» встретился с ледяной атмосферой Европы, плюс разница в плотности. Вода в воздухе мгновенно замерзла, превратившись в сверкающую пыль, падающую, как снег. Легкая вибрация прошла, когда задняя рампа начала опускаться.

Морган смотрел, крепко сжимая U-образный руль. Зрелище было странным — земля сияла почти светящейся белизной под слабым солнечным светом, но небо за ней было угольно-черным с редкими точками звезд.

«Это для тебя, старший брат. Я найду твоего ангела», — подумал Морган и улыбнулся.

— И. Вот. Мы. Поехали. — Он нажал на акселератор.

Брэд Морган вел салазки субмарины по поверхности со скоростью около трех миль в час^[28]. Его целью была запрограммированная точка, и на экране перед ним отображался прогресс с красным прицелом, обозначающим место бурения.

Пока он двигался, переднее окно, хоть и было сильно укреплено, закрывало защитный щит для бурения и плавления пути к океану. Поэтому Морган повернулся к одному из открытых боковых окон и увидел, как наземный вездеход направляется к линии, похожей на острые, как бритва, стены долины — вероятно, огромные ледяные кристаллы, вытолкнутые из-под ледяных пластов.

Шесть шин вездехода с глубоким протектором, пропитанные кевларом, не замерзали и обеспечивали максимальное сцепление. Вездеход был мощнее на суше и быстрее. Его же аппарат, медленно ползущий на салазках, чувствовал бы себя лучше под водой.

Экран Моргана показал, что он приближается к целевой точке, и он замедлил салазки. Сканеры подтвердили, что толщина льда соответствует ожиданиям — четыре тысячи восемьсот футов^[29], и никаких препятствий.

Как и наша планета, Европа, предположительно, имела железное ядро, окруженное каменной мантией, над которой простирался огромный подповерхностный океан соленой воды, покрытый толстым слоем льда.

Он провел салазки еще несколько десятков футов и остановился.

— Готовим бур, — сказал он.

Руки Эдди Бурка замелькали над небольшой консолью, и впереди острый наконечник начал вращаться. Морган знал, что он также нагревается.

Он нажал кнопки управления салазками, и платформа начала медленно наклоняться. Когда угол достиг сорока пяти градусов, Морган глубоко вдохнул, отсоединил крепления, и они начали скользить к льду.

Вращающийся наконечник набрал скорость и слегка светился розовым, когда включились термические приводы. Еще до касания Морган увидел, как лед начал таять, образуя небольшую лужу под наконечником. И затем они начали погружение во лед.

Весь аппарат нагревался, чтобы лед не замерзал вокруг. Но именно раскаленный наконечник прокладывал путь.

— И… поехали. — Морган увеличил обороты, и винтовая головка начала бурить и тянуть их вниз.

Экраны обзора побелели, и он знал, что при скорости пешехода — около четырех миль в час — им потребуется всего около тридцати минут, чтобы проскользить через милю льда.

Движение было плавным, и Морган знал, что они одновременно бурили и плыли вниз в туннеле из нагретой воды. Позади оставалось не более десяти футов^[30] воды, которая охлаждалась, становилась кашицеобразной и затем снова замерзала. Поскольку сзади не было нагревателей, обратного пути не существовало.

Морган проверял и перепроверял приборы, и по мере того, как минуты текли, его мысли слегка унеслись — домой, к отцу, Клэю, на ферму. Затем к брату, Грегу, и ко всем друзьям. Ему хотелось сказать им: «Мы сделали это, мы здесь», — но это придется подождать. В этот момент он не боялся за свою безопасность и не думал о смерти. Он просто не представлял сценария, в котором не вернется домой.

— Девять минут до выхода, — произнес Эдди Бурк.

— Принято, — автоматически ответил Морган, вдруг осознав, что витал в мечтах и они уже почти прошли весь путь.

Лед не менялся — ни по плотности, ни по оттенку, ни по минеральному составу. Отчасти это объяснялось тем, что зона была местом повторного замерзания после прежнего таяния, вероятно, из-за удара астероида, вызвавшего достаточно трения, чтобы расплавить кратер шириной в четверть мили^[31] на какое-то время. Или, возможно, это был мощный гейзер, всплывший из более теплых глубин с такой силой, что пробил и расплавил лед, а затем разгладил поверхность, когда вода осела. Так или иначе, лед здесь был молодым, менее плотным и лишь частью того, что мог быть в других местах.

— Три минуты, — сказал Бурк.

— Всем приготовиться к погружению, — объявил Морган.

Уровень внимания всех повысился, и он начал обратный отсчет: десять, девять, восемь, семь, и затем…

С толчком и прояснением визуальных сканеров они вырвались в полночную черноту воды.

Казалось, что с них сняли оковы, и Морган ощутил свободу движения, когда Брюс наконец смог делать то, для чего был создан — плавать.

— Включаем свет, — сказал он, активируя передние, задние и периметральные фонари.

Но, кроме освещенного ледяного потолка над ними, в чернильной тьме не было ничего видно.

Морган слегка улыбнулся, читая данные на экране.

— Температура — двадцать четыре градуса^[32], глубина — шесть тысяч четыреста футов^[33]. Под нами темная вода до сорока двух миль^[34]. — Он повернулся. — И это считается мелководьем.

Морган развернул аппарат. Мощные лучи света пронзали тьму, но ничего не было видно. Сканеры сообщали, что, кроме потолка над ними, на мили вокруг нет никаких препятствий.

Он знал, что работы много, и путь неблизкий. Он должен был испытывать восторг от самого факта присутствия здесь, но молился, чтобы увидеть хоть что-то, кроме четырех дней черной пустоты.

— Энджи, проверь целостность корпуса.

— Начинаю, — сказала женщина и запустила проверку внутренних и внешних уплотнений системы. Если бы обнаружился хоть малейший намек на утечку или нарушение герметичности, им пришлось бы либо отменить погружение, либо остаться скользить по поверхности.

Он ждал, и выдохнул с облегчением, когда Энджи дала добро.

Морган взглянул на экран, где отображался маршрут первого дня миссии. Он повторял путь Немо, и, возможно, им предстояло встретить своего собственного ангела во тьме.

«Будем надеяться», — подумал он.

— Идем на десяти узлах^[35]. — Он наклонил U-образный руль вперед и широко улыбнулся. — К бесконечности и дальше.

Джейк Уэсли вел массивный вездеход, а Нина зачитывала данные, поступающие с множества датчиков, покрывающих машину, обновляясь с каждым пройденным футом.

Они двигались со скоростью около пятнадцати миль в час^[36], хотя впереди путь казался свободным. Это не была их максимальная скорость, но всё вокруг было неизвестным, и осторожность преобладала над стремлением к скорости.

Хотя у всех на борту были задачи по сбору и анализу новых данных, время от времени они останавливались, чтобы просто посмотреть в окна на причудливый и величественный ландшафт, пока бронированная махина тяжело катилась вперед.

Нина тоже прервала свою работу и взглянула в переднее окно — впереди возвышались ледяные кристаллы, напоминавшие обелиск Вашингтона высотой в пятьсот футов^[37]. Были там и переливающиеся поверхности, сияющие радужными бликами, и участки льда глубокого синего, морского зеленого и даже пурпурного, словно свежий синяк.

Она в изумлении смотрела на стены чистого льда, будто расколотые и разломанные, а в некоторых местах образующие туннели — темные и загадочные провалы. Всё записывалось на камеры и в личные дневники для изучения дома, и она позволила экипажу собраться за ее плечом, чтобы полюбоваться — она понимала их чувства: всё это было ошеломляюще.

Время от времени они замечали на льду что-то похожее на помпоны размером с кулак.

Хизер Уинтерсон фыркнула.

— Знаете, на что это похоже? — спросила она. — Когда бросаешь снежок и промахиваешься.

Нина хмыкнула.

— Похоже, правда?

— Всё так… иначе, — сказал Джейк. — Я имею в виду, я хочу, чтобы так было, и ожидаю этого, но видеть это заставляет меня чувствовать благодарность за то, что я здесь.

— Это превосходит всё, что я могла вообразить, — прошептала Хизер.

Нина полуобернулась к ней.

— Нет жизни, которую я знаю, чтобы сравнить с чистым воображением.

Хизер кивнула.

— Красиво сказано. Кто это сказал?

— Вилли Вонка, кто же еще? — Нина ухмыльнулась. — Там снаружи красиво. А мы только прибыли.

— Сколько еще до первой точки анализа? — спросил Джейк.

Нина взглянула на один из экранов.

— Еще около пятнадцати минут.

Вездеход подпрыгнул, наехав на что-то вроде ледяного валуна, и стоявший экипаж качнулся.

— Да, лучше присядьте, — сказала Нина. — Было бы досадно, если кто-то сломает запястье или лодыжку в первый же час.

Экипаж уселся и снова проверил оборудование. Нина знала, что скоро они остановят вездеход, и она отправит Джейка на поверхность собирать интересные образцы. Он принесет их для предварительного осмотра, а остальное доставит на «Путешественник» для детального изучения.

У них также была еще одна задача для водной команды — установить ретрансляционные штыри, чтобы усилить сигнал связи. Это обеспечит четкий канал с базой, а также позволит вездеходу оставаться на связи с Брюсом подо льдом.

Они продолжали путь, окруженные долиной ледяных кристаллов, возвышавшихся, словно гигантские драгоценные камни, и затем выехали на огромную ледяную равнину, которая из космоса казалась гладкой, как каток. Но вблизи было видно, что она испещрена буграми, неровностями и паутиной вен, похожих на корни большого дерева.

Вены были коричневыми, золотыми и ржаво-красными, глубокого оттенка. Несмотря на тонкую атмосферу, слабый солнечный свет заставлял их почти флюоресцировать. Пока они не знали, минеральный ли это состав, водоросли или какая-то форма сгустившегося микробного роста.

Нина остановила вездеход, и экипаж присоединился к ней, глядя вперед.

— Красиво, — тихо сказала Хизер.

— Она и правда прекрасна, — ответила Нина.

— Я еще хотел сказать, вау, и мы первые люди, кто видит это вблизи, — добавил Джейк, подняв брови. — Но всё, что мы делаем, — это впервые для человечества.

— Кроме русских, — заметил Олли, подняв брови.

— Верно, но на данный момент мы не знаем, пережили ли они посадку, — ответила Нина.

— Может, у нас будет шанс их проверить, — сказал Олли. — Уверен, Россия хотела бы знать, что с ними стало.

Нина оглянулась на него через плечо.

— Они, вероятно, уже знают. — Она повернулась обратно к окну. — Сосредоточьтесь, люди.

Все изучали огромную равнину, простиравшуюся на многие мили и окаймленную бортом высотой от сорока до пятидесяти футов^[38], словно кратер. Но эта область образовалась не от удара, а от гейзера, когда нагретая вода вырвалась в тонкую атмосферу, а затем, падая обратно, растеклась и замерзла, разгладив поверхность.

Возможно, через миллион лет, с новыми метеоритными ударами и гейзерами, она снова станет изрезанной и неровной.

В наступившей тишине они смотрели на равнину. Пока вдруг…

— Движение, — резко сказал Олли.

Все замерли на несколько секунд, осмысливая его слова. Экипаж напряженно уставился на лед, и затем Нина медленно повернулась к нему.

— Олли, что и где?

Руки Олли замелькали, проверяя и перепроверяя данные.

— Шестьдесят градусов, восток-северо-восток. — Он начал качать головой. — Маленький сигнал… теперь пропал. — Он фыркнул. — Был и исчез.

Все повернулись в указанном направлении, но теперь там было лишь белое на белом.

— Это Европа, здесь нет ни дождя, ни ветра, ни погоды, — сказал Джейк.

— Но есть гравитация, — ответила Нина. — Хоть и легче, чем дома, но она есть.

— Падающий снежный сугроб? — Хизер подняла брови.

— Вероятно. Может, вибрации от вездехода что-то расшатали. — Нина повернулась в кресле. — Но наш парень Джейк может взглянуть во время прогулки по поверхности. Верно, Джейки?

Джейк отсалютовал.

— Возьму сеть на случай, если увижу пингвина Европы.

Нина хмыкнула.

— Я буду рада, если ты принесешь нам водоросли. Или что угодно живое — это будет хороший день в моей книге. У меня спор с командиром. И я хочу выиграть. Так что экипируйся, мистер Уэсли. — Она повернулась обратно к переднему окну.

— Есть, мэм. — Джейк широко улыбнулся Хизер и направился в заднюю часть аппарата.

Хизер тоже поднялась и пошла следом.

Джейк дважды проверил герметичность скафандра, собрал оборудование и надел пояс. Он также взял кейс, в котором находились банки и пробирки разных размеров, а еще шестифутовый коммуникационный штырь.

Он почувствовал, как Хизер за его спиной проверяет уплотнения скафандра, суетясь вокруг него. Он повернулся к ней, и она состроила самое обеспокоенное выражение лица.

— Если почувствуешь хоть малейший холод, сразу возвращайся. Понял?

Он улыбнулся.

— Да, мамочка.

Она легонько стукнула его по груди.

— Я серьезно. Если почувствуешь холод, значит, есть утечка. Если утечка превратится в дыру, потеря плоти из-за некротического обморожения будет еще легким исходом. — Она потянулась вниз и слегка ткнула его в пах. — А кое-что, я уверена, ты точно не захочешь потерять.

— Ты права, это мне пригодится. По крайней мере, когда вернусь домой, — хмыкнул он. — И да, я знаю, я проходил ту же подготовку, что и ты. — Он накрыл ее руку своей огромной перчаткой. — Это всего лишь первый выход. Я буду снаружи минут тридцать, чтобы осмотреть ледяную поверхность, взять несколько образцов и вбить штырь. Вернусь, не успеешь оглянуться.

Она тихо фыркнула, все еще не выглядя успокоенной.

Он повернулся к ней.

— Но самая большая проблема у меня…

Она ждала, и его лицо расплылось в ухмылке.

— Придумать, что сделать или сказать, чтобы выглядеть круто в книгах истории, — рассмеялся он.

— Самовлюбленный болван, — она толкнула его в грудь.

Через несколько минут он был готов. И, как ни странно, только теперь начали сдавать нервы.

Джейк подошел к одиночному шлюзу — не более чем цилиндрической камере, которая открывалась вращением, пропуская одного человека за раз.

Он остановился и оглянулся через плечо.

— Эй, Нина, что, если я встречу инопланетянина?

— Здесь ты и есть инопланетянин, Джейк, — улыбнулась Нина. — И помни, мы пришли с миром.

— Надеюсь, ты встретишь одного, — сказал Олли. — Это означало бы, что мы не одиноки во Вселенной.

— Первый контакт, — просияла Хизер. — Это было бы так круто.

— Ага, — ухмыльнулся Джейк. — Было бы. — Он повернулся обратно к камере дезактивации.

Нарушений атмосферы быть не должно, но на всякий случай все на борту закрыли визоры, запечатав себя в коконах своих скафандров. Только цилиндр герметизировался, прокачивал воздух и открывался наружу. На обратном пути он также дезинфицировал.

Джейк шагнул внутрь. В громоздком скафандре было тесно, но шлюз был оснащен панелью приборов и хорошо освещен.

Он услышал, как Нина вышла на связь.

— Всё в порядке, Джейк? — спросила она.

— Полный порядок, готов к выходу, — ответил он.

— И вот, поехали, на три, два, один…

Послышалось шипение газа, и он почувствовал, как тело стало легче из-за смены гравитации. Затем цилиндр открылся. Джейк невольно затаил дыхание на секунду-две.

— Удачи, будь осторожен и принеси нам что-нибудь интересное. Мы наблюдаем, — сказала Нина.

Он несколько раз моргнул; пейзаж был странным, иным, и, хотя он видел его через передний иллюминатор вездехода, теперь, когда он оказался прямо перед ним, это захватывало дух.

Его лицевая пластина слегка потемнела, поскольку, несмотря на отсутствие яркого неба, белый снег и лед казались такими яркими, что почти светились. Нефильтрованное солнце, хоть и дальше здесь, чем от Земли, отражалось на замерзшей поверхности. Этот свет ловил миллионы преломлений, создавая алмазные блики и радуги повсюду, куда он смотрел.

Сбоку корабля выдвинулись ступени, и Джейк осторожно спустился по ним.

Он знал, что за ним следят камеры, записывая каждое его слово и шаг. Он мысленно повторял свою фразу, пока не достиг низа.

Он поставил ногу на поверхность и перенес вес тела. Лед оказался гораздо скользче, чем он ожидал, и его нога тут же поехала вперед.

Он не упал, но сделал болезненный шпагат.

— Ах ты, гад! — выкрикнул он.

— Мистер Уэсли, ты в порядке? — тут же спросила Нина.

— Да, да. — Он поднялся на ноги. — Тут как на мокром стекле.

— Или на льду, — хихикнула Хизер. — Прекрасно, Джейк. Это будет на уровне с «Маленьким шагом» Армстронга.

Джейк откашлялся.

— Мы, люди Земли, ищем знания и готовы пройти миллион миль ради них.

— Нет, прости, дружище, но мы остановимся на «Ах ты, гад», — сказал Олли.

Джейк повернулся, показав средний палец одной из камер вездехода. Затем он оглядел ледяную поверхность Европы. Он заметил особенно яркую ржавую жилу примерно в ста футах^[39] дальше на ледяной равнине. Это было бы хорошее место для первого коммуникационного штыря.

— Направляюсь к первой точке сбора образцов. — Джейк отсалютовал.

Он двинулся от вездехода, осторожно шагая по льду. Сначала он использовал пятифутовый штырь как посох, осознав, насколько скользко. Но вскоре он приспособился к походке и пошел нормально.

Если бы он обернулся и внимательно посмотрел на свои следы, он бы увидел, что они теперь заполнены крошечными нитевидными существами, которые колыхались и извивались, словно искали то, что оставило теплые отпечатки в миллионолетнем льду.

Джейк добрался до первого участка цветного пятна и остановился у его края. Оно напоминало корни растения, если смотреть снизу, из-под земли, вверх. Тонкие, паутинообразные вены расходились в стороны, в основном ржаво-красные на концах и переходящие в глубокий коричневый в центре.

Он опустился на колени.

— Первый образец. — Он посмотрел на наручный компьютер, зафиксировав время и точное местоположение. Затем достал из набедренного кармана маленький флажок и воткнул его во лед.

Джейк открыл кейс, взял банку, снял крышку и металлическим совком соскреб немного ржавого материала, стараясь сохранить его структуру.

Он опустил образец в банку, запечатал крышку и поднял ее — он не мог точно определить, была ли это полоса минерального налета или настоящие нити чего-то, возможно, живого и растущего.

— Надеюсь, ты прав, — прошептал он, вставая.

Он огляделся — место ничем не хуже других, подумал он.

— Устанавливаю коммуникационный штырь.

— Принято, Джейк, — ответила Нина.

Он поднес заостренный штырь к льду и достал из набора небольшой стальной молоток. Он посмотрел на блестящий кусок стали — молоток НАСА за девять тысяч долларов.

Он начал вбивать длинный штырь во лед.

Потребовалось четыре сильных удара, чтобы он вошел примерно на восемь дюймов^[40] и крепко держался. Ему не нужно было беспокоиться о ветре или землетрясениях. А что до гейзеров — они происходили раз в несколько тысяч лет. Времени достаточно, чтобы сделать то, что нужно.

— Штырь установлен. — Он включил его, и маленький индикатор мигнул, затем загорелся зеленым. — Передача пошла.

— Видим. Продолжай, — ответила Нина.

Джейк отпустил штырь и, собираясь отвернуться, замер, нахмурившись — он что-то увидел?

Подо льдом у основания штыря ему показалось, что мелькнули огни или свечение, которое тут же исчезло. Или закрылось. Словно веки сомкнулись.

— Не пугайся, приятель, — тихо сказал он себе.

— Повтори, мистер Уэсли? — спросила Нина.

— Всё в порядке, иду к следующей точке сбора, — ответил он.

Джейк направился к следующей цели — участку льда, слегка возвышавшемуся над остальным. Он напоминал большой прыщ с желтоватым основанием, переходящим в ржаво-красный по краям и более светлым кончиком.

— Подхожу к «фурункулу», — сказал он. — Видите это?

— Странно, — ответила Хизер, и в ее голосе послышалась улыбка. — Не вздумай его лопнуть.

Джейк обошел возвышение, изучая его. В центре под ним виднелось что-то темное и более твердое, и он присел, как раз когда подо льдом снова загорелись огни.

Он вскочил.

— Какого черта? — Он повернулся к вездеходу, который был уже в двухстах футах^[41] от него. — Вы это видели? — спросил он.

— Ничего не видели, Джейк. Что ты видел? — осторожно спросила Нина.

— Эти чертовы огни подо льдом. Они снова здесь. Следят за мной. — Он застонал, тут же пожалев о сказанном.

— Ты сказал, следят за тобой? — осторожно переспросила Нина.

— Возвращайся, — сказала Хизер.

Джейк огляделся, не видя теперь ни огней, ни движения.

— Э… нет, ничего. Забудьте, что я сказал. Наверное, отражение, — произнес он.

— Мистер Уэсли, ты в порядке? — спросила Нина.

— Да, да, продолжаю сбор, — вздохнул он.

«Теперь я звучу глупо или паникую», — подумал он. «Соберись, надень взрослые штаны и сбавь обороты».

Джейк опустился на колени и снова открыл кейс для образцов. Он выбрал пару банок и взял соскобы с разных цветных участков, стараясь сохранить их структуру для анализа.

Затем он проверил центральную часть — совок не смог ее пробить. Какова бы ни была природа материала, он был тверд как камень.

— Центральное ядро твердое, — сказал он. — Не думаю, что это лед.

— Сжатие и давление могут делать лед тверже в некоторых местах, — ответила Нина.

— Может, фрагмент метеорита. Как в Антарктиде, — предположил Олли. — В ясные дни после катабатических ветров, сдувающих верхний слой снега, он усеян мелкими метеоритами, упавшими тысячи лет назад. Многие на железной основе.

— Или это может быть что-то со дна моря, выброшенное при гейзере, — предложила Хизер.

— О, это еще лучше, — ответил Олли. — Джейк, можешь взять образец? Попробуй отколоть кусочек. Это может быть важно.

— Попробую. — Джейк достал металлический молоток, которым вбивал штырь.

Он взял совок в другую руку и использовал их как молоток и долото. Через мгновение он отколол кусок фиолетового материала размером два на два дюйма^[42], похожий на кристалл.

Он поднял его.

— Красиво, — сказал он.

— Похоже на гранат, — заметил Олли.

— Морская птица? — нахмурился Джейк.

— Это гагат, филистер, — фыркнул Олли. — Гранат — полупрозрачный минерал. Кристалл, обычно темно-красный или фиолетовый. — Он хмыкнул. — Как этот.

— А, да, знаю. — Джейк опустил кусок в банку.

Он убрал образцы в кейс и посмотрел на пальцы. Они были покрыты чем-то вроде крошечных белых нитей. Он прищурился, глядя на землю, — вокруг вершины возвышения их было больше, хотя разглядеть было трудно.

Он присел — они походили на волоски, и при ближайшем рассмотрении у каждого был темный кончик, похожий на фолликул. Он снова наклонился к руке и заметил, что все темные точки, казалось, повернуты к нему.

Он слышал о чем-то вроде инея, который заставляет лед принимать форму волосков.

— Странно, — тихо сказал он и встал.

— Возвращайся, Джейк, — сказала Нина.

Он последний раз огляделся.

— Приятное место для визита… но жить бы тут не хотел.

Джейк направился к вездеходу. Он не заметил ржавого пятна на колене. Или нескольких нитей с темным кончиком, застрявших в нем.

Вернувшись внутрь, он оказался в цилиндрическом отсеке перед входом в вездеход. Его окутало резким дезинфицирующим средством, затем высушили и озарили ультрафиолетовым светом.

Но к тому времени пятно на колене и несколько крошечных белых нитей уже проделали в прочном материале скафандра дыру размером с булавочную головку и проникли внутрь.

Морган смотрел на луч света, ведущий их в бездонную пустоту тьмы. Они шли уже час, и ничего не изменилось.

Над ними был потолок, похожий на облака, но на самом деле это был пол ледяной оболочки, полностью окружавшей планету. Это был перевернутый мир, где земля была сверху, а чернильная тьма почти бездонного моря — небом внизу.

Их маршрут обходил сверхтолстые области, где ледяной покров достигал пятнадцати миль^[43] толщиной, но глубины под ними поражали воображение — сейчас как раз шестьдесят миль^[44]. А в других морских впадинах они опускались более чем на сто миль. Это было примерно расстояние от Нью-Йорка до Филадельфии.

Они скользили вперед, пока не подошли к позиции, где маленький Немо встретил своего «ангела». Морган оживился при одной мысли об этом.

Энджи подошла и положила руку ему на плечо.

— Сколько еще?

— Четыре целых две десятых мили^[45]. Может, двадцать минут. — Он повернулся к ней. — Чувствуешь удачу?

— Я реалистка. — Она пожала плечами. — Сдержу энтузиазм. Это как заметить синего кита в центре Тихого океана. А через двадцать лет вернуться в то же место в надежде увидеть того же кита. Шанс невелик.

Он кивнул и повернулся к внушительному окну из композитного стекла перед ними.

— Если только это не был маршрут миграции китов.

Она тихо рассмеялась и сжала его плечо.

— Это мой лидер, видящий стакан наполовину полным.

Морган взглянул на экраны перед собой.

— Лучше пристегнитесь. На всякий случай.

Они были уже в миле. Короткодистанционный сканер ничего не показывал, но дальше виднелись какие-то очертания, не твердые массы, и ожидалось, что это могут быть плавающие в средних слоях айсберги, некоторые размером с целый офисный квартал.

— И вот мы на месте… — Морган уменьшил тягу и позволил работать только стабилизирующим двигателям.

Брюс завис в воде, крошечной металлической точкой в океане размером с луну.

— Вращаюсь, — сказал он и медленно повернул аппарат на триста шестьдесят градусов.

— Всё чисто на сканерах, все квадранты, — произнес Хиро.

Через десять минут Морган вздохнул.

Ничего не было.

Но оставался один вариант.

— Выключаю все двигатели. Тишина в аппарате. Включаю гидрофон на внутренние динамики.

Он активировал внешние «уши» Брюса, и все сидели в молчании, просто слушая.

Раздавались хлопки и легкие трески — вероятно, лед сдвигался. Послышался глубокий скрежет — возможно, айсберги сталкивались друг с другом.

Морган дышал медленно, с закрытыми глазами, вслушиваясь в звуки колоссальных океанов Европы.

И затем он услышал это.

Песню.

Его глаза распахнулись. Он склонил голову, брови слегка сошлись, пока он сосредоточенно слушал.

Это почти могло быть человеческим голосом, переплетенным с музыкальным инструментом. Морган слышал песни китов раньше — гулкие стоны, визги и щелчки великих цетацеев. Но это было совсем не то. Это казалось более утонченным.

Он медленно полуобернулся в кресле и поднял брови, глядя на Энджи Соммерс, их биолингвиста.

Она кивнула, глаза сияли.

— Невероятно, — шепотом произнесла она.

Он нажал серию кнопок на консоли.

— Запись.

Они слушали еще несколько минут, и мелодия то нарастала, то спадала. Она была похожа и не похожа. Не столько повторяющийся звук, сколько поток лирических нот, поднимающихся и падающих без особого паттерна.

— Это красиво, — сказал Эдди. — Я мог бы слушать это весь день. Это так… успокаивает.

— Говори со мной, Энджи, — сказал он.

— Это может быть биологическим. Не могу придумать естественный звук, похожий на это. — Она наклонилась вперед. — Но это место переписывает все земные правила.

Она быстро пробежалась пальцами по консоли, нажимая клавиши пару секунд.

— Ищу распознавание паттернов, чтобы определить, может ли это быть естественным явлением.

Она поработала с контролями внешних динамиков, модулируя и настраивая, но через мгновение откинулась назад.

— Ничего не вижу. И программа тоже. — Она подняла взгляд, ухмыляясь. — Похоже, это действительно органическое.

— Хм. — Морган посидел, глядя во тьму, а затем произнес через плечо: — Мистер Бурк, дайте направление этого акустического сигнала.

— Голоса, — вставила Энджи.

— Посмотрим, — Морган откинулся назад.

— Запад-северо-запад, — ответил он. — Трудно точно определить точку источника. Но это на глубине около восьми тысяч футов^[46].

— Глубоко. Почти наш предел. — Морган присвистнул. — Ладно, посмотрим, кто зовет.

Он запустил двигатели и толкнул U-образный руль вперед, Брюс рванулся сквозь почти непроницаемую тьму. Он увеличил скорость до двенадцати узлов⁶ и наклонил нос вниз.

«Охота за ангелами», — подумал он. — Для этого мы здесь.

Морган продолжал смотреть прямо вперед. Если бы не легкая вибрация от двигателей, пронизывающая весь аппарат, было бы невозможно понять, движутся ли они вообще.

Следующие тридцать минут они шли в тишине: кто-то работал за своими консолями, кто-то погрузился в размышления.

Морган слегка понизил внутреннюю температуру, поскольку тепло начинало усыплять его в отсутствие других раздражителей. Но даже так глаза начали казаться песчаными, и ему пришлось несколько раз моргнуть.

— Контакт впереди, — сообщил Хиро, считывая данные со сканера и проверяя другие приборы. — Не источник нашего звука, и, думаю, не биологический.

— Уточни, — попросил Морган.

Эдди Бурк включил дальнодействующие сканеры.

— Свободно плавающие. И их больше одного. Большие. Очень большие. — Он нахмурился. — Надеюсь, не преграда.

— Не может быть, — ответила Энджи. — Глубина здесь шестьдесят семь миль^[47].

— Не обязательно до самого дна. Достаточно опуститься ниже нашего уровня, и мы не сможем пройти под ним, — возразил Морган. — Придется возвращаться. Или пытаться обойти.

— Первый объект по левому борту… сейчас, — сказал Эдди и повернулся к иллюминатору по левому борту.

Морган замедлил аппарат и включил прожекторы левого борта. Из тьмы проступила огромная белая глыба, сверкающая в лучах света Брюса. Она напоминала айсберг, но с нейтральной плавучестью, оставаясь неподвижной, зависшей в толще воды.

— Черт возьми, — выдохнул Эдди. — Это же огромная ледяная глыба.

— Диаметр около двух тысяч футов^[48]. Как офисный квартал, — сказал Хиро.

— Можем подойти ближе? — спросила Энджи.

Морган полуобернулся.

— Может ли она перевернуться?

— Маловероятно. Наши айсберги переворачиваются, потому что нижняя половина тает, создавая дисбаланс веса. Затем он перекатывается, чтобы восстановить равновесие. Здесь этого не может случиться — если бы оно таяло, то равномерно. — Он пожал плечами. — На бумаге должно быть стабильным.

Морган кивнул.

— Ладно, тогда подходим ближе.

Он повернул аппарат и направил боковой прожектор на плавающую ледяную гору. Вблизи они увидели, что она не чисто белая, а с вкраплениями в матрице.

— Животное, минерал или растение? — спросил Морган.

— Можем взять образец? — спросил Хиро.

— Посмотрим. — Морган замедлил и использовал малые двигатели, чтобы подойти ближе. — Эдди, бери манипулятор и схвати нам горсть. Постарайся захватить темный материал.

— Начинаю. — Эдди сменил место и выдвинул клавиатуру с джойстиком. Затем наклонился к экрану обзора. Сбоку Брюса открылась маленькая дверь, и из темного отверстия выдвинулся манипулятор. — Скажи, когда, — сказал он.

Морган подвел их так близко, что плавающий ледяной кусок заполнил экраны.

— Подходим к скоплению обломков, ближе к поверхности. Зависаю. — Он подвинулся еще на несколько футов и удержал позицию.

Эдди выдвинул руку, и стальные пальцы клешни раскрылись. Она медленно потянулась и вонзилась во лед вокруг пятнистого участка. Клешня сжалась, но лед не отломился.

— Эта штука крепкая, — сказал Эдди.

Он изменил угол и схватил снова. Но кусок снова не поддался.

— Держитесь. И я имею в виду, крепче. — Морган использовал двигатель, чтобы отвести Брюс от массивного айсберга. Клешня на миг выдвинулась еще на дюйм, и затем маленький кусок размером с кулак отломился в механическом захвате Эдди.

— Взял, — сказал Эдди, ухмыляясь. — Втягиваю.

Клешня втянулась обратно в аппарат, и следующие несколько минут Эдди помещал образец в маленький контейнер, который запечатывался и вносился внутрь субмарины для базового анализа.

Через минуты на панели загорелся зеленый огонек, и открылась маленькая дверь, открыв банку с образцом, еще ледяным и мокрым.

Эдди подошел и поднял ее. Рядом Хиро, их биолог, уже пытался отобрать ее.

— Покажи, покажи, — сказал Хиро.

Эдди передал, и японский биолог поднял банку.

— Аххх, да. Может быть.

В теплом аппарате окружающий лед быстро таял в кашу, а затем в чистую жидкость, оставляя пятнистые частицы свободно плавать. Он взболтал банку.

— Не думаю, что это водоросли или бактерии. Но может быть. Может, минерал. — Он повернулся. — Но земные правила здесь не работают.

— К сожалению, ты можешь провести только внешний осмотр. Мы не можем открыть, пока не вернемся на «Путешественник» и не изолируем, — сказал Морган.

— Знаю, знаю, — сказал Хиро и склонился над микроскопом с банкой, на которую был направлен сильный луч света, заставлявший крошечные частицы в банке искриться.

Морган продолжил движение, и Эдди предупредил о новых плавающих льдинах впереди. Через час то, что приближалось, было не размером с офисный квартал, а колоссальной стеной около пяти миль^[49] в окружности.

Морган был готов проложить путь вокруг, но Эдди пропинговал ее.

— Эй, это покажется странным, но, кажется, в центре глубже. И теплее. — Он нахмурился. — Что бы это могло значить?

Морган тихо фыркнул.

— Значит, там может быть пещера. Большая.

— И тепло? — спросил Хиро. — Соленая вода и тепло — два базовых ингредиента для жизни.

Морган повернулся и улыбнулся.

— Ниша микроклимата.

— Теперь мне действительно интересно, — сказала Энджи.

Датчики водного аппарата завопили предупреждение о столкновении, когда он подошел. Морган замедлил, но ему не нужны были электронные глаза, чтобы увидеть, что приближается.

Из мрака появилась стена зеленоватого льда. Но чуть в стороне от центра была темная пустота — не край, а сердце.

Отверстие в айсберге размером с пять миль было около ста футов^[50] в диаметре.

— И вот оно, — сказал Морган.

Эдди Бурк выпрямился в кресле.

— Эй, эй, эй. — Он повернулся. — Вы не поверите, но датчики движения что-то ловят. — Он указал. — Из глубины внутри.

Морган повернулся к Хиро.

— Тот звук, что мы слышали раньше. Мог ли он…?

— Да. — Хиро повернулся к нему. — Он мог исходить из этой ледяной пещеры.

Морган повернулся вперед, оценивая и обдумывая. Это не было на их предписанном маршруте. Но наличие тепла, движения и звука — именно то, ради чего они здесь.

Приняв решение, он обернулся.

— Хиро, сообщи Бенни, что мы делаем, и скажи, что можем ненадолго уйти с связи.

Морган повернулся вперед.

— Что ж, ради этого мы пришли, дамы и господа, — сказал он. — Всем повышенная готовность. Это выходит за рамки рисков. — Он положил обе руки на U-образный руль. — Мы входим.

На борту «Путешественника» Бенни увидел, как загорелся сигнал коммуникационного штыря, и тут же изображение Брюса на сонаре стало четче. Он был уверен, что при необходимости канал связи будет кристально чистым.

Напевая, он переключил экран, чтобы проверить вездеход, и увидел, что тот остановился на краю ледяной равнины. Бенни предположил, что там они берут первые образцы и установили первый штырь.

— Всё в поря-я-ядке.

Он откинулся в капитанском кресле. Всё было на своих местах и шло по плану. Он посмотрел в огромное окно на поверхность Европы — пейзаж немного напоминал Антарктиду, какой он себе ее представлял, только всё было увеличено: ледяные горы, просторы ледяных морей и мягкий голубой оттенок, который из космоса казался почти люминесцентным, а теперь был скорее кристально-белым.

На консоли мигнул огонек, и Бенни, нахмурившись, повернулся к нему. Это был предупреждающий сигнал, но несколько секунд он не мог вспомнить, о чем тот сигнализирует.

Бенни наклонился, чтобы прочитать код, и увидел надпись: TНБ. И тут он вспомнил — TНБ — Топологический Наклон Близости, и индикатор мигал.

Невозможно, подумал он. Это означало бы, что «Путешественник» начал менять угол наклона.

— Какого черта? — прошептал он и принялся проверять другие датчики.

Они приземлились на прочный лед толщиной в тысячи футов, так как же корабль мог оседать или наклоняться? Но, как оказалось, гимбал указывал на угол вращения, достигший теперь двенадцати градусов.

Он включил батарею камер под огромным кораблем и начал искать трещины, разломы или что-либо, что могло бы дать подсказку. Но ледяная поверхность была однородной.

Затем он вгляделся ближе к кораблю — и заметил: четыре посадочные опоры не просто погружались, а продолжали медленно тонуть во льду.

Он знал, что они не нагреты, так что не могли вызывать таяние. Но что-то заставляло лед вокруг опорных площадок таять.

Он прищурился. Неужели там, внизу, огни?

Лужи воды продолжали расти вокруг каждой из четырех опор. И это предвещало огромную проблему.

— Нет, нет, нет… — Бенни покачал головой. — Только не вздумайте, черт возьми, замерзнуть обратно.

Но они не замерзали. И «Путешественник» продолжал медленно погружаться в лед.

Морган осторожно вел аппарат по ледяному коридору. Места было достаточно, и никакого течения не ощущалось, так что он посчитал уровень риска приемлемым.

Ледяные стены были гладкими, лишенными чего-либо примечательного, и он плавно и медленно направлял Брюса вперед.

— Говори со мной, Эдди, — сказал он через плечо.

Молодой инженер зачитывал данные.

— Большая полость. Пятьсот футов^[51] до… э-э… изменения.

— Изменения? Какого, стена или другая сторона айсберга? — спросил Морган.

— Не уверен, что вижу, — вздохнул Эдди. — Датчики говорят, что впереди изменение плотности.

— Твоя лучшая догадка? — спросил Морган.

— Моя лучшая догадка… — Эдди поднял взгляд, — …воздушный карман. Большой.

— Насколько большой? — уточнил Морган.

— Может быть, тысячи квадратных футов^[52]. — Эдди покачал головой. — Невероятно.

Пока Морган обдумывал, что это может означать, в свете переднего луча появилось что-то похожее на снежок, медленно проплывшее в поле зрения.

Оно опустилось прямо на их пути. Через секунды нос Брюса коснулся его, и объект прилип.

Морган наблюдал, но тот просто оставался на месте. Его удивило, что снежок не оттолкнулся от их движения. Он уже собирался проигнорировать его, когда появился еще один. Затем еще.

— Это естественное? — спросила Энджи.

— Естественное для Земли? Или для Европы? — уточнил Морган.

Теперь каждый из этих снежков прилип к обшивке субмарины.

— И нет, не думаю, что это так, — добавил он.

К этому моменту около пятидесяти таких объектов прилипло к корпусу. Один из них переместился, и Морган собирался попросить Эдди захватить его, но заметил, что на месте, где он был, теперь блестел участок стали — краска каким-то образом стерлась.

— Форма жизни, — сказал Хиро.

— Да, и мне не нравится, что они делают с обшивкой Брюса, — сказал Морган.

Ему не хотелось этого делать, но…

— Дадим им небольшой стимул оставить нас в покое. Легкий разряд.

Он откинул прозрачную крышку над кнопкой и приготовил палец.

Он надеялся, что они не пострадают, но выбора не было. Если эти штуки смогли за секунды разъесть краску, то за десять минут они могли бы начать вгрызаться в сталь. А потом…

— Разряд через три, два, один… разряд. — Он нажал кнопку.

Невидимый электрический ток прошел по обшивке корабля. Заряд был далеко не таким мощным, какой он мог бы дать, но достаточным, чтобы создать дискомфорт.

Все помпоны размером с кулак взорвались.

— Какого черта? — фыркнул Морган.

— Мы пришли с миром, — хмыкнул Эдди.

— Похоже, твой план их отцепить удался, — сухо заметил Хиро.

Морган вздохнул, остановив аппарат и зависнув в воде. Вокруг них еще снежки подплывали ближе, но теперь держались на расстоянии.

— Кажется, они поняли намек, — сказал Эдди. — Не связывайтесь с Землей.

— Они были хрупкими. Может, вся здешняя жизнь такая же, — сказал Морган.

Он посмотрел на нос аппарата и увидел серебристые пятна там, где помпоны разъедали его. Может, они не такие уж хрупкие. Он толкнул руль вперед, и Брюс начал двигаться в спокойной воде.

Пройдя еще несколько сотен футов, Морган замедлился, когда появилось больше обломков. Затем что-то скользнуло вдоль стеклянного щита Брюса — существо длиной около четырех дюймов^[53], похожее на жука, использующее десять ног, как весла.

— Эй, быстро! Эдди, сможешь поймать это? — сказал он через плечо и повернул аппарат, чтобы держать жука в поле зрения.

— Попробую. Использую насос, — ответил Эдди.

Он заработал на панели управления, и длинная трубка выдвинулась с борта корабля. Ее сопло имело ограниченную подвижность, так что Моргану пришлось наклонять и поднимать аппарат, чтобы выровнять его.

— Надеюсь, оно не такое хрупкое, как те пухлые шарики, — сказала Энджи.

— Мы засосем его в трубку, а не поджарим, — ухмыльнулся Эдди, не отрывая глаз от существа. — Чуть выше, — сказал он.

Морган подчинился.

Эдди сжал губы, работая с управлением вакуума.

— И… взял.

Существо, похожее на насекомое, втянулось в трубку. Даже отчаянно гребя против течения, оно не могло сопротивляться напору и вскоре оказалось в запечатанной банке для образцов. Машина втянула банку и передала ее на рабочее место Хиро.

Через несколько секунд Хиро взял банку и, используя перчатки, поднял ее.

— Ох, ты великолепное создание, — выдохнул он.

У жука не было глаз на теле, но он, казалось, повернулся в банке, чтобы «посмотреть» на Хиро.

— Артроподный вид, — заметил Хиро. — Десять ног, перистые конечности для движения в воде. Имеет внешний панцирь, и я готов поспорить, это экзоскелет. — Он фыркнул. — Может быть доказательством конвергентной эволюции на Европе.

— Повтори? — спросил Эдди.

— Конвергентная эволюция, — сказал Хиро. — Это эволюция схожих биологических черт и структур в разные периоды или места. Существа развиваются с одинаковой формой и чертами, даже будучи разделенными временем и географией. Это большое открытие.

— Без глаз, — отметил Морган. — Значит, привык к темноте.

— Верно. — Хиро кивнул. — Зачем нужны глаза в вечной тьме? Как пещерные насекомые на Земле. — Хиро поднес маленький пробный фонарь к банке, и существо отпрянуло от света.

— Должны быть другие сенсоры, — сказал он.

— Для того, кто знал только тьму, свет — это мерзость, — тихо сказала Энджи.

Все повернулись к ней.

— Ну, это мрачно, — ухмыльнулся Эдди.

Она отмахнулась.

— Просто цитата любимого автора.

Пока Хиро разглядывал существо, оно подплыло ближе и прилипло к стенке банки там, где был его большой палец.

Он прищурился. Из головного конца выстрелил маленький шип, пытаясь пробить либо стекло, либо его палец.

— Хм, оно меня не видит, но знает, что я здесь. Кажется, хочет попробовать мой палец на вкус. — Хиро склонил голову. — Интересно, не мое ли тепло его привлекает.

— Существа без глаз обычно имеют множество сенсоров для обнаружения движения и тепла. Может, даже инфракрасные. Так они находят пищу, — сказал Морган.

— Становится интересно, — сказала Энджи.

— Еще как. А мы только прибыли. — Морган повернулся обратно. — Двигаемся дальше.

Через пятнадцать минут Эдди сообщил, что изменение плотности уже близко. Морган увеличил освещение и увидел приближающуюся стену зеленого льда. Но датчики указывали, что там есть пространство.

Когда он был в двадцати футах^[54] от льда, он замедлился и остановился. Наклонился вперед.

Хиро присоединился к нему.

— Думаешь о том же, о чем и я?

— Ага, — сказал Морган, наклоняясь вперед и вверх. — Там наверху воздушный карман.

— Не просто карман, — добавил Эдди. — А пустота. Большая. И я говорю о действительно большой — несколько миль.

— Айсберг полый, — сказала Энджи. — Это может быть то, чего мы ждали. Поднимайся, поднимайся.

Морган улыбнулся.

— Поднимаемся, медленно. — Аппарат использовал бортовые двигатели, чтобы плавно подниматься.

Над ними было по-прежнему темно, как в Аиде, но их собственные огни создавали зеркальный эффект, отражаясь, пока они поднимались к перевернутому отражению Брюса над собой.

И через несколько секунд они вынырнули. В свете их собственных огней они разглядели ледяной берег, но это было всё в этой лишенной солнца пустоте, куда они поднялись.

— Включаю все внешние огни, — сказал Морган и активировал все имеющиеся прожекторы. Мощные лучи осветили пространство на сотни футов во все стороны, и этого хватило, чтобы увидеть, что скрывалось в айсберге размером с гору.

— Не верю своим глазам, — выдохнул Хиро, его челюсть отвисла от восторга. — Это словно иной мир.

Хизер сидела рядом с Джейком в задней части вездехода, пока Нина вела их к следующей точке анализа. Джейк все еще был в громоздком скафандре, но снял шлем. Он слегка почесывал колено.

— Жаль, что я не могла пойти с тобой. На поверхность, — улыбнулась она. — Может, в следующий раз выйдем вместе. — Она понизила голос: — Если Нина разрешит.

— Я тебя слышу, — Нина обернулась с улыбкой. — И каждый из вас в ближайшие дни поработает на льду. — Она повернулась обратно. — До следующей точки еще пара часов. Почему бы вам не вздремнуть, а я крикну, когда будем ближе.

— Вот это разговор, — сказал Джейк и откинулся в кресле.

— Спать? — фыркнула Хизер. — Мы в сотнях миллионов миль от Земли, первые люди на Европе, а ты хочешь просто заснуть? Как ты вообще это делаешь? — Она ухмыльнулась.

— Это искусство, — хмыкнул он, сплетя пальцы на животе и откинув голову назад. Он повернулся к ней и приоткрыл один глаз. — Увидимся в моих снах.

Хизер просияла и потянулась, чтобы сжать его руку. Она, похоже, решила последовать его примеру, откинулась назад и закрыла глаза, все еще держась за его руку.

Олли тоже вздохнул и начал оседать в кресле.

— Не ты, мистер Мастерс, — хихикнула Нина. — Ты нужен мне здесь.

— Нет покоя грешникам, — простонал он и пошел к своему лидеру команды.

Тонкое, нитевидное существо приподняло один конец своего крошечного тела. На этом конце виднелось тёмное пятно. Это пятно было не просто глазом — оно представляло собой мозг и сенсорный аппарат. Само по себе существо было маленьким, слабым и уязвимым. Но оно знало, что может делиться и размножаться, если найдёт достаточно пищи. Оно действовало самостоятельно, но было лишь фрагментом, клеткой, частью огромного роя. Сейчас оно испытывало голод и нуждалось в питании, чтобы подпитать своё расширение.

Хотя жара в кабине была ему не по нраву, жидкий пульс крупного двуногого существа манил его, и оно стремилось проникнуть внутрь оболочки этого существа и начать питаться.

Медленно, перистальтическими движениями, почти незаметными для человеческого глаза, оно продвигалось вверх по телу, начиная от ноги.

На это ушёл почти час, но наконец оно достигло отверстия на боковой части головы огромного существа. Ещё несколько секунд — и оно проникло внутрь.

Хизер открыла глаза и причмокнула губами. Во рту пересохло — ожидаемый побочный эффект пребывания в помещении с сухим, рециркулируемым воздухом. Она потянулась за флягой с водой, сделала глоток, завинтила крышку и повернулась к Джейку, заметив, что его глаза тоже открыты.

Она толкнула его ногой и протянула флягу.

— Хорошие образцы ты собрал. Не терпится вернуться на «Путешественник» и начать их изучать.

Он не обратил внимания на предложенную ею флягу. Через мгновение он слегка кивнул, сохраняя на лице бесстрастное выражение.

— Я не могу понять, что это за образцы — животное, растение или минерал. Похоже на рис с чёрными головками. Но даже это захватывающе.

Она продолжала смотреть на него, и её брови медленно сдвинулись.

— Ты в порядке, Джейк? Джейк?

Через мгновение он моргнул.

— Жарко, — сказал он так тихо, едва слышно.

— Жарко? Тебе жарко? — Она наклонилась ближе к нему.

Затем она подняла руку и приложила тыльную сторону ладони к его лбу.

— Ты холодный. Очень холодный.

— Всё в порядке там сзади? — спросила Нина.

— Джейк говорит, что ему жарко, но на ощупь он очень холодный. Слишком холодный, — ответила Хизер.

— Джейк, как ты себя чувствуешь? — спросила Нина.

— Жарко, — повторил он.

Экипаж всё ещё был в своих защитных костюмах, но без шлемов в ровере. Однако Джейк начал возиться с застёжкой у горловины.

— Жарко, — сказал он снова.

— Не делай этого, Джейк. Ты знаешь протоколы, — предостерегла Нина.

Молодой человек продолжал возиться с костюмом, его движения становились всё быстрее. Через несколько секунд он расстегнул верхнюю часть и начал стягивать костюм с торса.

— Мистер Джейк Уэсли, прекрати это немедленно, — голос Нины был властным, но он её проигнорировал и продолжал снимать костюм с верхней части тела. Она повернулась к Оливеру Мастерсу. — Олли.

Физик кивнул и поднялся на ноги. Джейк был моложе и, вероятно, весил на пятьдесят фунтов больше Олли, поэтому пожилой мужчина приближался осторожно.

— Эй, Джейк, давай успокоимся, дружище. Позволь мне взглянуть на тебя. — Он поднял руки, подходя ближе.

Джейк встал, костюм теперь висел у него на талии, обнажая тело перед экипажем.

— Боже мой, — Хизер прикрыла рот рукой. — Джейк?

Его тело было покрыто пятнами, похожими на волосы или короткий белый мех. Но на каждом волоске был чёрный кончик, и все они колыхались и шевелились, словно водоросли в лёгком течении.

— На нём что-то есть, — пискнула Хизер.

Олли попытался схватить его, но Джейк оттолкнул его, словно тот ничего не весил.

— Жарко, — снова сказал он и повернулся.

Его взгляд упал на выходной деконтаминационный отсек. В мгновение ока он двинулся к нему и приложил руку к панели, чтобы открыть его.

— Сдержите этого человека! — крикнула Нина.

Но в мгновение ока он открыл дверь цилиндрического шлюза и заперся внутри.

— Даже не думай об этом, — Нина резко остановила ровер и вскочила с кресла. — Не смей, мистер Уэсли! Выходи немедленно! — кричала она.

Джейк её проигнорировал, и Хизер закричала, а Олли колотил по двери шлюза. Но Джейк, казалось, не замечал ничего вокруг и просто повернулся к панели управления.

— Чёрт! — выругалась Нина. — Надевайте шлемы, сейчас же!

Все бросились за своими шлемами и быстро их надели, когда Джейк выпустил воздух и гравитацию. А затем открыл внешнюю дверь.

Голос Хизер превратился в протяжный вой, и Нина обернулась.

— Олли, я иду за ним. Следуй за мной.

Она повернулась.

— Хизер! — Молодую женщину захлёстывали рыдания. — Хизер! — рявкнула она.

Хизер подняла голову, её подбородок дрожал, глаза покраснели.

Нина указала пальцем.

— Свяжись по рации с Бенни на «Путешественнике». Скажи ему, что мы возвращаемся с пострадавшим. Сейчас же!

Она заперла дверь и повернула выходной отсек. Когда воздух снова заполнил отсек, она открыла его и шагнула внутрь.

— У нас есть секунды, — сказала она, а затем подумала: «Нет, их уже нет. Он, скорее всего, уже мёртв».

Олли кивнул.

— Я за тобой.

Цилиндрическая дверь повернулась, и Нина открыла внешнюю дверь.

Сердце Нины колотилось, как барабан, когда дверь открылась. Белый лёд и снег ослепительно сверкали, и её шлем тут же затемнился, чтобы компенсировать яркость.

Она ожидала обнаружить тело Джейка у подножия ступеней, но, вопреки всякой логике, он, шатаясь, брел к ледяному потоку в пятидесяти футах от нее.

Помимо того, что воздух был непригоден для дыхания, температура достигала минус двухсот сорока градусов — он должен был замёрзнуть мгновенно, не сделав и двух шагов.

Она не стала ждать Олли, который, как она надеялась, последует за ней через минуту, и бросилась за своим молодым инженером.

— Джейк, — позвала она по микрофону, а затем переключилась на внешний динамик, так как на нём не было шлема. — Джейк! — крикнула она.

За спиной она всё ещё не слышала, как открылась внешняя дверь ровера, и ей нужна была помощь Олли. Но ждать она не могла и шагнула вперёд, когда Джейк замедлил шаг.

Теперь, подойдя ближе, она увидела, что его тело, которое раньше было покрыто лишь пятнами странных наростов, теперь полностью покрылось шевелящимися белыми волосами. И пока она смотрела, они распространялись, размножались, росли, придавая его телу вид мохнатой шкуры. Но на конце каждого волоска была чёрная точка, и, хотя они колыхались и дрожали без всякого ветра, все они, казалось, были направлены на неё.

Её разум кричал: это глаза. И все они смотрят на меня.

Джейк наконец остановился. Он запрокинул голову назад, раскинув руки.

— Больно, — закричал он.

Нина смотрела, её желудок сжимался от страха, пока крошечные шевелящиеся волоски покрывали его лицо, нос, глаза, и некоторые даже ползли в его рот.

Нет, не в рот, а изо рта — казалось, нитевидные наросты росли не только снаружи, но и внутри молодого инженера.

Затем из исчезающего отверстия, где раньше был его рот, вырвался долгий стон.

— Джейк… — тихо сказала Нина и шагнула вперёд, протянув руку.

И тут Джейк просто разлетелся на части.

Это было похоже на метель из белых нитей с чёрными кончиками. В одну секунду молодой человек был там, а в следующую осталась лишь нижняя часть его костюма, которая рухнула вперёд, извергая тысячи или миллионы крошечных отвратительных существ.

Внезапно за её спиной послышалось пыхтение, и появился Олли.

— Где он? — спросил физик.

— Я… я не знаю, — ответила Нина.

Она указала на участок льда, где лежал пустой костюм и комки белого меха. Это была ещё одна клякса, похожая на многие другие на ледяном море Европы.

Олли подошёл ближе к краю пятна и посмотрел вниз. Он направился к пустому костюму, слегка толкнул его носком своего большого ботинка и огляделся.

Он повернулся к Нине и развёл руками.

— Где? Где он? — пожал он плечами. — Это холод так сделал?

Она покачала головой, не зная, как описать увиденное. На самом деле, она начала сомневаться в том, что видела собственными глазами.

— Он в порядке? — всхлипнула Хизер. — Я больше не вижу его.

Нина вздохнула, слыша в наушниках её тонкий голос.

— Ты его достала? — спросила Хизер.

Нина повернулась и в укреплённом переднем окне ровера увидела силуэт Хизер. Она ещё не знала, что ей сказать.

— Что будем делать? — спросил Олли.

— А что мы можем сделать? — Нина чувствовала себя побеждённой.

Она посмотрела на пустой костюм, размышляя, стоит ли забрать его обратно. Или взять образцы пятна, которое когда-то было их молодым инженером.

Пока она смотрела, ей показалось, что один из маленьких белых комков шевельнулся. Она моргнула и сосредоточилась.

Белый комок начал расплющиваться, и крошечные нити, казалось, зашевелились на его поверхности. Пока она смотрела, они начали организовываться, и в линию они двинулись к ботинкам Олли.

— Эй! — сказала она.

— А? — Олли повернулся к ней.

— Эй! — Она указала. — Там… на земле.

Она двинулась вперёд, когда Олли посмотрел вниз.

Белые нити собирались вокруг его ботинок. Пока Нина смотрела, они начали взбираться по ним и на штанины.

— Эй! — Олли начал топать ногами и отступать. — Что за чёрт?

Он взглянул на Нину, возможно, в поисках ответов. Но у неё их не было. Затем он потянулся вниз, чтобы смахнуть эти волоски, но только перенёс их на одну из своих перчаток. Где они прилипли. И начали маршировать вверх по его руке.

— Помоги мне, — он начал хлопать по ним.

Нина была уже в шести футах от своего товарища по экипажу, но остановилась, не желая подходить ближе, поскольку инстинкт самосохранения взял верх.

На базовом уровне она уже поняла, что это не природное геологическое явление, а какой-то нитевидный червь. И после того, как она увидела, что они сделали с Джейком, она знала, что они опасны и агрессивны. Она также знала, что ждёт Олли.

Олли теперь танцевал и смахивал с себя что-то.

— Они внутри, они внутри моего костюма, — он поднёс руки к голове.

— Это невозможно. Успокойся, — Нина подняла руки, пытаясь его успокоить. — Костюм защитит тебя. Нам нужно…

Но у неё не было плана для него, поскольку она не могла позволить ему вернуться в ровер с этими существами на нём.

—Катайся по земле, стряхни их, — подбадривала она, надеясь, что это может сработать, как тушение огня на горящем теле.

Олли лишь танцевал и хлопал руками по бокам. Затем прямо на её глазах его прочный костюм начал сдуваться.

Нина замерла.

— О нет, — прошептала она.

На костюме мужчины начали появляться маленькие дырочки, из которых в морозную атмосферу Европы вырывались струйки тёплого воздуха, сначала паря, а затем оседая на землю, когда газ и частицы воды замерзали.

— Олли! — бесполезно крикнула она.

— Больно, — Олли начал кричать и выть от боли, страха и отчаяния, и этот звук разрывал душу Нины. Это было точно так же, как кричал Джейк перед тем, как…

Низкорослый мужчина ударил по своему шлему. Затем он схватился за шлем у шеи и начал его скручивать.

— Нет, нет, Олли, пожалуйста, — Нина шагнула вперёд, но мужчина сорвал шлем и отбросил его в сторону.

Нина расширила глаза и ахнула от ужаса.

Олли отчаянно бил и вытирал своё лицо и голову. Но его быстро покрыли белые волосы, и некоторые из них устремились выше, отыскивая его ноздри, рот, уши и глаза.

Она содрогнулась от ужаса, когда они исчезли в его отверстиях, и была уверена, что они отыщут любые другие пути проникновения на его теле ниже.

Его глаза всё ещё были широко открыты и замерзли, став молочно-белыми, и, как и Джейк, он запрокинул голову и открыл рот, возможно, чтобы закричать, но его язык и горло к тому времени уже превратились в хрупкий лёд, и изо рта вырвался лишь маленький призрак тёплого воздуха, словно это была его душа, покидающая тело.

— Что происходит? — спросила Хизер голосом, похожим на голос маленькой девочки.

Нина не могла ответить или даже говорить и начала дрожать, наблюдая, как вся голова Олли съёжилась обратно в воротник его костюма. Несколько мгновений перед ней маячила ужасающая картина: безголовый человек, застывший на месте, с руками, судорожно сжимающимися и разжимающимися, пока он не рухнул назад. И, подобно тому, как это произошло с Джейком, из воротника его костюма хлынул внезапный поток замёрзшей плоти и белых нитевидных червей, которые фонтаном брызнули наружу, оставляя пятна на льду.

Нина чувствовала себя прикованной к месту. Затем её желудок взбунтовался, и её вырвало в костюм.

Нина сумела немного наклонить голову, и, к счастью, тёплая густая жидкость не залила её визор, но всё же наполнила костюм едким запахом желчи.

За её глазами вспыхивали маленькие вспышки света, и она знала, что впадает в шок.

«Ты не потеряешь сознание, чёрт возьми, — приказала она себе. — Только не здесь».

Пока она смотрела, костюм её коллеги пульсировал и шевелился, когда оставшиеся существа хлынули из воротника костюма, расползаясь. Затем они, казалось, собрались и организовались, и повернулись в своих длинных линиях, как бледные армейские муравьи.

Маленькой волной они начали двигаться перистальтическими движениями по льду. К ней.

— Чёрт, нет.

Мышцы Нины разомкнулись, и она начала отступать. У неё не было оружия, ничего, чтобы защититься. Она видела, как они проникли в прочный костюм Олли, и, вероятно, сделали то же самое с костюмом Джейка. Она знала, что перед ними она практически беззащитна.

Нина отчаянно хотела вытереть рвоту с подбородка, но не могла. Она отступила на шаг, потом на два, двигаясь назад.

— Нина, что происходит? — снова спросила Хизер своим тоненьким голосом.

— Хизер, послушай меня. Заводи двигатель, — её собственный голос дрожал от страха.

— Я не знаю, что происходит, — Хизер всхлипнула. — Где Джейк и Олли? Я их больше не вижу.

— Просто заводи чёртовы двигатели! — крикнула Нина так громко, что это обожгло её уже и без того воспалённое горло от рвоты.

Она посмотрела вниз и увидела, что белые нитевидные черви начали ускоряться, двигаясь целенаправленно и перетекая по льду, как жидкость.

Нина развернулась и побежала.

Через несколько секунд она достигла внешнего шлюза, вошла и нетерпеливо ждала, пока её деконтаминируют. Как только процесс завершился, она сорвала шлем, чтобы вдохнуть чистый воздух и вытереть жирный подбородок.

Дверь цилиндрического шлюза отъехала, и она выскочила, обнаружив Хизер, ждущую её, а не за пультом управления.

— Где они? — умоляла Хизер.

Нина, отстранив её, стремительно направилась к пульту управления ровером.

— Я видела, как они упали, — Хизер ломала руки. — Джейк в порядке?

— Их больше нет, — сказала Нина, запуская огромную машину и начиная её разворачивать.

— Нет? Куда они делись? — Хизер схватила её за плечо.

Нина стряхнула её руку, теперь её одушевляла ярость.

— Смотри. — Она указала на главный экран.

По льду к роверу катилась белая волна, подобная снежному сугробу. Нина не сомневалась: эта масса способна проникнуть внутрь, невзирая на бронированные пластины или уплотнения, — и была уверена, что именно этого она и жаждет.

— Видишь эту дрянь? — крикнула она.

Хизер сжала губы, взглянула наружу и наконец кивнула.

— Эта дрянь живая. И это всё, что осталось от Джейка и Олли, потому что она их, чёрт возьми, сожрала. — Нина стиснула зубы, борясь с управлением, чтобы развернуть ровер. — И если мы не уберёмся отсюда к чёрту, то это будет и с нами.

— Куда мы едем? Мы должны встретиться с Брюсом, — Хизер медленно опустилась в своё кресло.

— Стой! — крикнула Хизер.

Нина была потрясена силой, исходившей от молодой женщины, и увидела, что та смотрит в угол переднего экрана, когда ровер завершал свой разворот.

— Они живы! — закричала она.

Нина посмотрела туда, где упали её товарищи по экипажу, и застыла в кресле, шок пробежал от пяток до макушки — там стояли два человека. Её сердце заколотилось, брови сошлись. Она видела, что оба выглядели скованно и неестественно.

— Нет. Это не они, — сказала Нина, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

Она вдруг почувствовала лёгкое головокружение, словно вот-вот потеряет сознание от страха. Если это случится, она знала, что они обе будут мертвы.

Хизер схватила Нину за руку и дёрнула.

— Это они. Мы должны вернуться.

— Смотри. — Нина вырвала руку. — Ни один из них не в шлеме, а там почти двести пятьдесят градусов ниже нуля. Это. Не. Чёрт возьми. Они.

— Но, Джейк… — Хизер смотрела, её глаза блестели. Её рот шевелился, но слов не было.

Нина увидела, как две фигуры начали неуклюже двигаться к ним. Она сосредоточилась и заметила, что одна из них несёт что-то похожее на гнойный жёлтый мешок размером с баскетбольный мяч, который мягко пульсировал.

— К чёрту это. Мы уходим. — Она дала газу, уводя ровер от ужасающей сцены.

Бенни метался от одного сканера к другому. «Путешественник» все глубже погружался в лед, и он знал, что корабль не плавил его своим теплом — что-то разжижало лед прямо вокруг и под посадочными опорами, каким-то образом затягивая аппарат вниз.

Он проверил камеры на днище и заметил слабые огни глубоко под ними. Словно глаза смотрели на него снизу, наблюдая и выжидая.

— Нет уж, ни за что, — сказал он и выпрямился.

Ему было поручено быть центром ретрансляции сообщений. Но, как назло, связь с начальником прервалась, когда тот вошел в какую-то зону радиомолчания.

— Хватит валять дурака, — пробормотал он.

Он вернулся в пилотское кресло и сел. Включил двигатели. Они использовали мощные воздушные струи, чтобы избежать огненного выхлопа, который мог бы растопить лед — то, что происходило сейчас. Но он все еще мог поднять корабль, ведь лед вокруг опор оставался жидким.

— Просто поднимем ее и переместим на пару сотен футов отсюда, — сказал он, обращаясь к панели управления.

Он взглянул на камеры, и его глаза расширились.

Лужи воды вокруг опор изменили цвет — они больше не переливались, а стали белесой кашей. Лед начинал замерзать. Словно что-то подо льдом знало, что он задумал.

— Да ну, серьезно? — Он увеличил мощность двигателей и плавно толкнул рычаг вперед.

«Путешественник» должен был медленно подняться. Но он не сдвинулся с места.

На консоли рядом загорелся сигнал входящего сообщения от вездехода. Бенни покачал головой и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Не сейчас, Нина, не сейчас. Тут большая грёбаная проблема.

Он толкнул рычаг чуть дальше, и весь корабль задрожал и завибрировал, словно двигатели боролись с хваткой льда.

— Давай, детка, ты можешь, — сказал он и еще сильнее надавил на рычаг.

Гул двигателей «Путешественника» стал громче, вибрация прокатилась по корпусу.

Бенни оскалился, мысленно заставляя корабль подняться. И наконец, с протяжным стоном, тот начал приподниматься.

Но всего на несколько дюймов — словно птица, которую держат за ноги, он не мог вырваться из ледяной хватки Европы. А затем раздался звук, которого боится любой пилот, — скрежет рвущейся стали.

С хрустом и треском передняя посадочная опора отломилась, а задние начали растягиваться, металлические жилы и кости рвались и ломались.

Для Бенни это была ситуация без выигрыша: если продолжать подъем, он потеряет все посадочные опоры и большую часть стоек, и корабль не сможет сесть снова. А если осесть сейчас, он не освободится от льда, который его удерживал.

Он рассудил, что, если корабль осядет, то, по крайней мере, сохранит свои опоры, и, когда обе команды вернутся, они смогут вручную освободить его, собрав все силы воедино.

Если только таяние не начнется снова и на этот раз не поглотит весь корабль.

— Черт возьми, я понятия не имею! — выкрикнул он.

Скрежет и треск становились громче.

— К черту. — Он медленно потянул рычаг назад, снижая мощность двигателей, и огромный корабль начал оседать.

Передняя опора лишилась площадки, и «Путешественник» накренился вперед. Бенни слышал, как задние опоры, принимая вес, тоже пострадали.

— Ох, что ты делал на миссии, Бенни? — сказал он с кривой гримасой. — Ну, пока все были заняты важными делами, я просто разрушил часть корабля. — Он выключил двигатели, и корабль со стоном накренился и осел с уклоном вперед, так что нос смотрел вниз, на ледяную поверхность.

— У тебя была одна чертова задача, Бенни. — Он моргнул, сдерживая слезы. — И ты ее провалил.

Но, словно в финальном оскорблении, наклон не прекратился. «Путешественник» продолжал погружаться ниже, поскольку лед снова начал разжижаться, на этот раз вокруг всей носовой командной зоны.

— Прекрати, черт возьми, это делать! — закричал он.

Он яростно потер лицо и посмотрел в передний экран. Теперь, когда он был наклонен к льду, он был уверен, что снова видит огни — несколько штук.

И они походили на глаза, глядящие на него снизу.

Только тогда он заметил, что система связи все еще пыталась привлечь его внимание — это был вездеход.

— Не лучшее время для болтовни, Нина, — вздохнул он и решил ответить.

Бенни слушал с нарастающим беспокойством, и его собственные проблемы казались ничтожными по сравнению с тем, что она говорила.

Но ее слова не имели смысла, и у него было миллион вопросов. Судя по ее голосу, она была не в настроении для разговоров.

— Я буду готов, — сказал он и вскочил с кресла.

Он остановился. Спускать трап при таком низком положении и наклоне корабля было невозможно. Им придется идти пешком.

Бенни схватил шлем и направился к люку. Они пробыли на Европе всего день, а дела уже шли наперекосяк. Он лишь надеялся, что командиру Моргану везет больше, чем им.

Экипаж «Брюса» столпился у переднего иллюминатора, вглядываясь в удивительный пейзаж — ледяная пещера, в которой они оказались, превосходила их воображение и возможности освещения судна, чьи фонари не могли достать до её полной высоты или стен по бокам.

Стены были сотканы из переплетённых ледяных кристаллов, среди которых виднелись образования, напоминавшие то ли уникальные ледяные структуры, то ли, возможно, некие формы растительной жизни. Всё вокруг было преимущественно белым, с гирляндами сверкающих ледяных бусин, спускающихся к ковру, который на первый взгляд казался снегом, но мог оказаться живым покровом.

— Мир внутри мира, — выдохнула Энжи. — Как такое возможно?

— Я фиксирую движение. Много движения, — сказал Эдди, переводя взгляд со сканера на иллюминатор. — Сорок градусов, северо-западный квадрант.

Группа посмотрела в указанном направлении, но там царила лишь неподвижность. Даже низкий туман, стелющийся в нескольких футах над землёй, оставался неподвижным.

— Включите внешний звук, — приказал Морган.

Хиро активировал аудиодатчики, и экипаж прислушался к звукам внутренней Европы.

— Боже мой, — прошептала Энжи.

Послышалось шипение и низкий стон, похожий на завывание ветра, проходящего сквозь хрупкие ветви искривлённых деревьев на полуночном кладбище.

Морган отогнал мрачные мысли.

— Это чертовски жутко, — усмехнулся Эдди.

Морган скрестил руки на груди.

— Ничто в жизни не должно вызывать страх, его нужно лишь понять, — он слегка улыбнулся. — Так говорила Мари Кюри более ста лет назад.

— А она бывала на Европе? — ухмыльнулся Эдди.

— Благодаря таким учёным, как она, мы все здесь, — нахмурилась Энжи, глядя на молодого человека.

— Не верю своим глазам, — Хиро резко повернулся от своей аналитической панели. — Воздух там снаружи пригоден для дыхания. Содержание кислорода чуть выше нормы, но дышать можно.

— Нам нужно выйти и посмотреть, — сказала Энжи. — В конце концов, за этим мы сюда прибыли.

Морган скрестил руки, задумавшись. Именно за этим они прилетели. Но это должна была быть работа экипажа ровера, а не водной команды. Хотя они могли покинуть судно, их костюмы не были такими тяжёлыми и бронированными, как у команды ровера.

— Я за. Что думаешь, командир? — спросил Эдди.

Морган глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Затем повернулся в кресле.

— Эдди, у меня для тебя хорошие и плохие новости, — он слегка улыбнулся. — Мы проведём короткую вылазку наружу. Но кому-то придётся остаться на борту.

— Да ладно, нет! — Эдди тяжело опустился в кресло.

— Прости, Эдди, но мне нужны мой биолог и лингвист на случай чего, — Морган подался вперёд. — И мне нужен надёжный пилот, которому я могу доверить наш корабль. Если с ним что-то случится, мы застрянем здесь, и никто не придёт за нами. Да и найти нас будет непросто.

Эдди закрыл глаза и откинул голову назад. Через мгновение он кивнул.

Морган поднялся.

— Экипируйтесь, ребята.

Морган подвёл судно вплотную к ледяному шельфу. Затем он включил слабый импульс тепла по обшивке, растопив тонкий лёд вокруг более толстого шельфа, чтобы «Брюс» мог легко прижаться к нему. Это означало, что им не придётся входить в воду или прыгать по тонкому льду, чтобы добраться до твёрдой поверхности, при этом под судном оставалось достаточно воды.

Морган передал управление «Брюсом» Эдди.

— Мы останемся на связи. Ты тоже. Следи за датчиками корпуса. Не хочу, чтобы что-то подкралось к тебе, — он слегка улыбнулся. — Если с тобой что-то случится, мы даже не сможем дойти домой пешком.

Эдди отдал быстрый салют.

— Не волнуйся, я буду начеку, — он поднял руки. — Просто жалею, что не иду с вами.

— В следующий раз, — ответил Морган.

Трио направилось к шлюзу. Их костюмы были не такими громоздкими, как у наземной команды Нины в ровере, но температура внутри айсберга была значительно выше. К тому же уровень кислорода позволял дышать.

Хиро уже провёл сканирование на наличие свободно плавающих микроорганизмов и не обнаружил ничего опасного, так что, если бы они захотели снять шлемы, это было возможно. Но решение оставалось за Морганом.

— Готовы? — спросил он небольшую команду.

Оба кивнули и закрепили шлемы.

На этот раз они вышли не по трапу, а поднялись по лестнице к верхнему шлюзу и по одному вышли наружу, с Морганом во главе.

Один за другим они встали на поверхность корабля и сделали шаг-другой вперёд, вглядываясь в странную, инопланетную сцену — ледяной лес, или то, что воображение Моргана, привыкшее к земным пейзажам, воспринимало как лес. Их ореол света освещал лишь сотню футов во все стороны, но место, должно быть, было огромным, потому что тени, уходящие дальше, делали его ещё больше. К тому же звон их шагов по обшивке «Брюса» отдавался далёким эхом, словно улетая на мили.

Морган медленно повернулся, оглядывая жуткий замёрзший ландшафт, освещённый мощными фонарями «Брюса», но всё ещё изобилующий тенями.

«Движение», — вспомнил он слова Эдди. В глубине души он чувствовал, что там, снаружи, что-то есть — возможно, лишь падающие кристаллы в темноте. А возможно, и форма жизни.

«Надо выиграть спор с Ниной», — подумал он. Ставки были на то, что он первым обнаружит следы жизни, и он всё ещё был полон уверенности.

Морган включил камеру на шлеме, чтобы всё записывалось вместе с их личными дневниками. Хиро и Энжи сделают то же самое. Это было историческое событие, неожиданное и чертовски захватывающее.

Энжи и Хиро взяли с собой банки для образцов и аналитические наборы. Морган же вооружился длинным фонариком, который мог послужить дубинкой — слабое оружие, если оно действительно понадобится.

— Потрясающе, — тихо рассмеялась Энжи. — Я никогда не ожидала увидеть что-то подобное. И так счастлива, что мне это удалось.

— Откуда нам было знать о существовании такого? — промолвил Хиро. — Оно было сокрыто от наших глаз.

— Ну что ж… — Морган спрыгнул на лёд. — Один маленький шаг.

Когда Энжи и Хиро присоединились к нему, их фонари на шлемах уже горели, и каждый использовал мощные фонари и лампы.

Освещая путь, Морган выбрал лучший маршрут. В ледяной флоре виднелся проход, и он указал на него.

— Туда.

Они двинулись вперёд.

Вскоре они вышли за пределы света субмарины и полагались только на свои фонари, лампы и свет шлемов.

Хиро зачитывал данные: уровень кислорода оставался стабильно безопасным, а температура держалась на холодных, но не морозных сорока двух градусах.

Через несколько минут они наткнулись на открытый, незамёрзший водоём. Хиро присел рядом.

Он направил луч света на воду, затем достал зонд и, опустившись на колени, наклонился вперёд.

— Видите это? — Он провёл зондом по краю и поднял его. На зонде висело что-то белое, похожее на слизистую массу.

— Похоже на микробный мат или какую-то примитивную водоросль, которой не нужен свет.

— Возьми образец, — сказал Морган. — Если это жизнь, я, кажется, выиграл наш спор.

Хиро собрал образец и немного воды в другую банку, отложив их в сторону. Он посмотрел на товарищей.

— Если это биологический материал, схожий с земным, то это основа пищевой цепи, — он взглянул на водоём. — Бьюсь об заклад, как и на Земле, здесь есть крошечные одноклеточные организмы, простые существа вроде амеб, спорозоанов и жгутиковых. На Земле они живут в глубоких пещерах.

— Как они выживают в темноте? — спросила Энжи.

Хиро показал банку со слизистыми нитями.

— Зелёные растения используют энергию солнца, чтобы превращать углекислый газ в органические соединения, такие как сахар, в процессе фотосинтеза. Этот же процесс освоили водоросли и многие бактерии. Но некоторые свободноживущие водоросли в глубоких пещерах используют другие метаболические пути, чтобы выживать без света. Они находят или захватывают органическое вещество в воде, которое может заменить фотосинтез.

— Хищники, — ответила Энжи.

Хиро кивнул и улыбнулся.

— Это важно. Эта форма биологического материала — основа всех пищевых цепей. На ней будут питаться другие существа, а на них, в свою очередь, разовьются те, кто питается ими.

Из-за их спин раздался мягкий хруст, словно сломалась ветка где-то в темноте. Все трое обернулись, направив лучи света на белый кристаллический ландшафт, но ничего не увидели.

Через мгновение Морган отвернулся.

— Похоже, мы скоро узнаем, насколько велика эта пищевая цепь и кто стоит на её вершине.

Энжи оторвала взгляд от ледяного окружения.

— Что будем делать?

— Ещё несколько минут. Не хочу, чтобы мы слишком удалились от корабля, — сказал Морган.

Хиро поднялся, не отрывая глаз от водоёма.

— Хотел бы я знать, что скрывается в глубинах этого пруда, — он повернулся. — Эти костюмы же водонепроницаемы, верно? — ухмыльнулся он.

— Даже не думай, — тихо рассмеялся Морган и указал фонариком. — Пойдём по этой тропе, к тем высоким штукам, что могут быть деревьями или кристаллическими наростами.

— Надеюсь, это деревья, — Хиро убрал свои образцы.

Морган повёл их дальше, обойдя странной формы валун, и они углубились в пещеру.

Мимо них прошли незамеченные тёмные глаза, приспособленные к темноте. Для наблюдателей двуногие существа пылали красным, их тепло было словно маяк в этом вечно замёрзшем мире.

То, что они приняли за валун, приподнялось, и из-под него показался клубок глаз на стебельках, похожий на моллюска. Все они повернулись в сторону движущихся существ. Затем создание поднялось на десятках острых, как иглы, ног и начало следовать за ними.

Морган вёл их вперёд, пока Хиро внезапно не замер.

— Там, — сказал он.

Под нависающей скалой виднелся кластер округлых объектов, склеенных вместе. Каждый был размером с баскетбольный мяч и абсолютно белый.

— На что они похожи? — ухмыльнулся Хиро.

— Яйца, — улыбнулась в ответ Энжи.

— Большие яйца, — добавил Морган и огляделся. — Не уверен, что мы готовы встретиться с тем, кто их отложил.

— Можно взять одно с собой? — спросил Хиро.

— А если оно вылупится на корабле? — ответил Морган. — Хочешь, чтобы по «Путешественнику» бегало какое-то существо? Мы даже не можем заморозить его, чтобы замедлить метаболизм, ведь здесь и так холодно, как в могиле.

— Это правда, — Хиро издал гортанный звук. — В следующий раз будем готовы.

Продвигаясь дальше, они остановились, когда мимо них прошла вереница странных насекомоподобных существ. Они были около двух футов длиной, без видимой головы, с бронированными белыми панцирями. Проходя, они очищали грунт, оставляя за собой идеально гладкую и отполированную поверхность.

Морган улыбнулся. Это место было живым. Он не мог дождаться, чтобы рассказать об этом Нине.

— Похожи на мокриц, — сказал Хиро. — Или, может, на изопод. Они живут на дне океана в полной темноте, и чем глубже, тем крупнее становятся.

— Их рты, вероятно, расположены под брюхом, — предположила Энжи. — Возможно, они выворачивают желудок наружу и питаются, продвигаясь вперёд.

Пока они ждали, когда вереница насекомых пройдёт, одно из них выглядело повреждённым.

— Это след от укуса? — спросила Энжи.

— Похоже на то, — прищурился Морган. — Здесь определённо есть что-то с зубастым ртом. Похоже, эти ребята не на вершине пищевой цепи.

Группа немного рассредоточилась, и Хиро подошёл к ледяной стене, которая, возможно, была одной из границ этого айсберга.

— Такая гладкая, — сказал он, поднимая фонарь.

Морган присоединился к нему, и все трое посмотрели на монолитную ледяную стену, уходящую на сотни футов в темноту, которую их фонари не могли пробить.

— Похоже, это конец одной из сторон нашего плавучего мира. За этой преградой, возможно, океан, — Морган подошёл ближе, ощущая холод, исходящий от стены. Он поднял руку, чтобы коснуться льда, и посмотрел вверх.

Он замер, чувствуя… что-то. Ощущение, будто кто-то стоит за спиной в тёмной комнате, но его не видно.

Через мгновение он опустил руку, повернулся и вернулся к Хиро.

— Пойдём.

За спинами Моргана и Хиро ледяная стена задрожала и шевельнулась.

Через мгновение несколько светящихся сфер, поначалу крошечных, начали разрастаться до нескольких футов в диаметре, словно некое существо с сияющими глазами взирало на айсберг из внешнего океана. Оно задержалось там на несколько минут, наблюдая, оценивая, изучая.

Затем оно отступило в чёрную воду за ледяной стеной.

Хиро и Морган изучали что-то, похожее на следы в раздроблённом льду, когда сверху раздался звук, и Морган направил фонарик вверх. Пока троица смотрела туда, что-то мелькнуло в луче одного из их фонарей.

— Эй, вы это видели? — спросил он.

Затем сзади, когда последние из двухфутовых насекомых проходили мимо, раздался треск, и они обернулись, увидев, что линия прервалась, а на земле появились глубокие царапины, оставив пустое пространство среди существ.

— Они… — Энжи нахмурилась. — Некоторые из этих насекомых просто исчезли?

Она вышла из-под нависающей ледяной скалы — и тут же что-то вылетело из темноты и приземлилось ей на спину. Она закричала, Морган выругался, а Хиро, споткнувшись, упал на спину.

Существо, напавшее на Энжи, было большим, с размахом крыльев около четырёх футов и горбатой мускулистой спиной. Его тело выглядело так, будто кто-то соединил крылья летучей мыши с панцирем осьминога и острыми, как у краба, ногами.

— Визор! — крикнул Морган. К счастью, Энжи услышала его и активировала твёрдый прозрачный щиток, закрывший её лицо.

Существо попыталось взлететь с Энжи, и её ноги на несколько секунд оторвались от земли — такой была его сила. Морган быстро среагировал, Хиро бросился на помощь, и оба прыгнули на разъярённое существо.

Спинка была бронированной, но передняя часть — мягкой, с извивающимися щупальцами, в центре которых находился крючковатый клюв, которым оно яростно пыталось расколоть шлем Энжи. В это время десятки маленьких извивающихся конечностей шарили по каждому шву, углу и пластине брони, ища вход.

Морган использовал фонарик как дубинку, нанося удары по существу. Но удары отскакивали — панцирь был словно железный.

Он отбросил фонарь и схватил существо, пытаясь оттащить, но оно лишь обвило мускулистыми щупальцами его предплечья.

Морган почувствовал через костюм температуру существа — почти ледяную — и его силу, когда оно сжало его. Это причиняло боль, и он знал, что Энжи, должно быть, в ужасе, испытывает боль и рискует, что её костюм будет пробит.

Хиро сбросил рюкзак, поспешно раскрыл его — оружия у него не оказалось, но нашлась следующая по значимости вещь — компактный сварочный прибор. Включив его, он ринулся обратно в борьбу за Энжи.

Хиро коснулся прибором головы существа. Раздался шипящий звук и вопль, который Морган запомнит на всю жизнь.

Отвратительное существо разжало свои щупальца, отпустило обоих людей и тяжело взлетело в то, что напоминало древесные наросты в ледяном мире. Оно уселось там, повернувшись к ним, и Морган был уверен, что, будь у него глаза, оно бы злобно на них смотрело, пока его передние щупальца извивались и нервно гладили обожжённое место на голове.

— Хорошая идея, Хиро, — сказал Морган и склонился к Энжи, которая была на четвереньках. — Ты в порядке? — спросил он, опустившись рядом.

Женщина с трудом поднялась. — Всё тело болит. Как будто я провела пару раундов против гриззли, — она коснулась визора, на котором виднелись глубокие царапины на сверхпрочном материале.

— Хорошо, что ты не разрешил нам снять шлемы и предупредил о визоре. Эта тварь разорвала бы мне лицо, — Энжи проверила уплотнения костюма.

Они повернулись к существу, которое смотрело на них, и все знали: даже без глаз оно каким-то образом разглядывало их. Серовато-белая мешковидная голова пульсировала, а панцирь блестел, словно покрытый маслом.

Хиро шагнул ближе.

— Нет глаз, — заметил он, затем добавил: — Интересно, находят ли они нас по теплочувствительности. Возможно, они видят или ощущают тепловой образ.

Существо издало звук, на этот раз не просто визг, а что-то вроде бормотания с высоким шипением.

Морган повернулся к Энжи.

— Язык?

Энжи прислушалась, вглядываясь.

— Не могу сказать. Звучит, будто оно раздражено. Но это определённо похоже на коммуникацию.

Существо повысило голос, визжа громче, и звук эхом разнёсся по замкнутому ледяному миру. Затем из темноты над ними раздался шум, словно тяжёлые парусиновые простыни хлестали на ветру.

— Оно общается, — сказала Энжи. — Только не с нами.

— Замечательно, — усмехнулся Морган. — Подкрепление.

С тяжёлым хлопаньем крыльев рядом с первым приземлилось ещё одно существо. Оно подползло ближе, его щупальце коснулось и мягко постучало по телу первого, затем ощупало ожог на его голове.

— Это может быть доказательством парного союза, — сказал Хиро. — Я думаю, мы…

Его рот захлопнулся, когда третье существо приземлилось рядом с первыми двумя. Бормотание и шипение превратились в хор.

Хиро повернулся.

— У меня только один маленький сварочный прибор.

— С одним мы еле справились. С тремя будет бой, который мы, возможно, не выиграем, — Морган оглянулся через плечо. — Ладно, ребята, думаю, на сегодня хватит. Медленно и аккуратно.

Морган знал, что мощный клюв, которым существо царапало прочный визор Энжи, мог прокусить материал костюма. Или, если они схватят палец или руку, то могут сломать все кости даже через перчатку.

— Отступаем. Медленно, — сказал Морган, и троица начала отходить в сторону корабля.

Морган оглядывался через плечо, чтобы держать путь, пока Энжи и Хиро следили за существами. На каждые дюжину шагов людей три странных создания взлетали и подбирались ближе, оставаясь в пределах досягаемости.

— Они будут преследовать нас до самого корабля, да? — сказала Энжи.

— Вероятно, — ответил Морган и снова оглянулся. Он обошёл огромный валун, которого не помнил на пути сюда, и это заставило его подумать, что они, возможно, идут не той дорогой.

— Хиро, держи сварку наготове, она может нам понадобиться для сдерживания, — Морган крепче сжал фонарик, похожий на дубинку.

— Понял, — Хиро поднял прибор, что вызвало громкие вопли у первого существа. — А, ты это помнишь, да? — Хиро говорил с Энжи уголком рта. — Признак интеллекта.

Морган повернулся к ней.

— Возможно, это всё-таки язык.

— Да, я записываю, — ответила она.

Внезапно раздался шум хлопающих крыльев и порыв ледяного воздуха, когда три существа снова бросились на них. Пока Морган смотрел на Энжи, они атаковали. Но на этот раз не людей. Они набросились на маленький сварочный прибор Хиро и в вихре кожистых крыльев и твёрдых панцирей вырвали его из его руки.

— Теперь мы знаем, о чём они говорили — они планировали атаку. Явный интеллект, — вздохнул Морган. — Они запомнили сварку и знали, что она представляет угрозу. Вероятно, единственную угрозу. И они нас разоружили.

— Что теперь? — спросила Энжи.

— Я бы сказал, бежать, но они нас догонят, — Морган поднял фонарик. — Будьте готовы к бою. Если они нападут, держимся вместе, не даём им нас разделить. Если одно чуть не утащило тебя в воздух, два — и ты можешь оказаться в их гнезде.

— Я здесь не останусь, — ответила Энжи.

Хиро медленно покопался в своём наборе и вытащил металлический зонд, похожий на двенадцатидюймовый шип, и держал его как кинжал.

Когда троица обошла очередной массивный валун, существа, словно по единому сигналу, стремительно бросились на них.

Пока люди готовились к атаке, валун рядом с ними приподнялся, и из-под фальшивой скалы показалась масса тёмных глаз на стебельках рядом с множеством острых ног. Выстрелил шип, толстый, как рука, с наконечником, похожим на копьё.

Он пронзил одно из существ, которое упало на ледяной пол, хлопая крыльями и визжа от боли. Два других, должно быть, сразу распознали угрозу и улетели в темноту.

Когда троица отшатнулась от нового ужаса, они увидели, как существо подтянуло пойманную добычу, и, когда та оказалась достаточно близко, фальшивая скала захлопнулась над ней.

Трио смотрело ещё мгновение, пока Хиро не откашлялся.

— Засада с маскировкой.

— Мы прошли прямо мимо этого чудовища, — произнесла Энжи. — На его месте могли оказаться мы, пронзённые.

— Возможно, оно не распознало нас как добычу, — сказал Морган. — И ещё кое-что: кажется, мы прошли мимо других таких.

— Да, ты прав, — сказал Хиро. — Заметили, что в этом новом существе было иначе? — он повернулся к коллегам. — У него были глаза.

— Хорошее наблюдение, — ответил Морган. — Почему?

Трио увеличило расстояние между собой и засадным валуном. Хиро ненадолго обернулся.

— Хватит смелости на быстрый эксперимент? — спросил он.

Морган усмехнулся.

— Скажи, что за эксперимент, и я скажу, хватит ли смелости.

Хиро ухмыльнулся.

— Все выключите фонари на несколько секунд. Посмотрим, что произойдёт.

Морган быстро огляделся и ничего не увидел. Но после фальшивого валуна это лишь значило, что они не заметили или не распознали опасность.

— Ладно, все ближе. Фонари выключаем на тридцать секунд, — Морган повернулся к Хиро.

— Должно хватить, — ответил Хиро. — На счёт три, два, один… выключить.

Трио выключило фонари, и их поглотила полная темнота. Через пятнадцать секунд Морган начал нервничать.

— Подожди, — сказал Хиро.

И тогда это произошло.

Мягкое зелёное свечение начало окутывать ледяную среду. Оно создавало глубокие сумерки, оставляя много теней и тёмных мест, но света было достаточно, чтобы видеть.

— Что это? — Энжи посмотрела на потолок, сотни футов над головой, который, казалось, колеблется волнами света. — Это биологическое или химическое?

— Возможно, какая-то форма биолюминесценции. Есть также камни, которые переливаются. Но, опять же, это может быть что-то, чего мы никогда раньше не видели, — сказал Хиро. — Возьму образец для анализа.

— Объясняет, почему у некоторых существ здесь есть глаза — зрение всё ещё полезно, — сказал Морган. А затем: — Фонари включить.

Лучи света вернулись, разрезав вернувшуюся темноту. Хотя Морган знал, что мог бы ориентироваться в слабом свете, теней было слишком много, и они уже несколько раз чудом избежали местных обитателей айсберга.

Группа быстро двинулась к «Брюсу», и через несколько минут они увидели корабль. Энжи помахала силуэту Эдди, сидящему в иллюминаторе. Он заметил их и помахал в ответ.

Морган повернулся.

— Это место обитаемо. Здесь есть хищники, но не больше, чем в любом первобытном лесу или джунглях. Если бы у нас были оружия, мы чувствовали бы себя увереннее, — он повернулся к экипажу. — Это место для будущих исследований.

Хиро кивнул.

— Всё, кажется, основано на членистоногих. По крайней мере, по форме и структуре. Это может быть совершенно другая видовая база, но это логично, ведь членистоногие — одни из самых выносливых и адаптивных существ на Земле. Почему бы и здесь не так?

— Интересно, сколько ещё видов здесь обитает? — спросила Энжи.

— И ещё вопрос — есть ли другие плавучие айсберги, дрейфующие в огромном океане Европы? И будут ли существа внутри такими же или они эволюционировали иначе? — Хиро наклонил голову. — Я мог бы провести здесь всю жизнь, изучая эти миры, — он улыбнулся. — И был бы доволен.

— Прости, Робинзон Крузо, ты возвращаешься домой с нами, — улыбнулся Морган, проверяя таймер. — Ладно, команда, пора. На сегодня достаточно, — он повернулся и помахал Эдди, чтобы тот подвёл «Брюс» ближе, так как он отплыл на несколько футов от ледяного шельфа.

Они перепрыгнули и спустились обратно в чрево «Брюса», Морган задержался последним, ещё мгновение оглядывая тёмный ландшафт. Фонари корабля лишили их странного зелёного свечения, но он всё ещё чувствовал, что за ними наблюдают.

Образцы и записи, которые у них были, займут учёных на Земле на годы.

Морган спустился вниз, и Эдди ждал его.

— Ну? Что там произошло? — он указал на глубокие царапины на визоре Энжи.

Морган пожал плечами.

— Мы нашли пруд с какой-то первобытной слизью. Потом ждали, пока мимо пройдёт вереница ледяных жуков. Затем на Энжи напала какая-то летающая моллюскоподобная тварь, — он потёр подбородок. — О, и я упомянул, что гигантское фальшивое каменное существо сожрало одного из этих летающих моллюсков?

Эдди широко ухмыльнулся.

— Ты шутишь? — он выпрямился. — Всё, решено, в следующий раз я точно иду.

Энжи протянула ему маленький диск.

— Вот данные с моей шлем-камеры. Посмотри.

— Спасибо, — он взял диск и тут же направился к экрану, чтобы подключить его.

Энжи присоединилась, глядя через его плечо и добавляя комментарии.

— В следующий раз можешь занять моё место, — она положила руку ему на плечо. — Меня чуть не утащили эти маленькие монстры.

Эдди повернулся.

— Надо было сказать им, что ты пришла с миром. В фильмах это всегда срабатывает, — усмехнулся он.

Она шлёпнула его по затылку.

— О, мы пришли с миром. Проблема в том, что они хотели разорвать меня на куски, — она пожала плечами. — А у нас не было оружия.

— Пора двигаться, — Морган занял командирское кресло. — У нас ещё есть океан для исследования, и завтра к этому времени мы должны быть в точке рандеву с ровером.

Хиро повернулся с довольным выражением лица.

— Я знал, что наша водная миссия будет интереснее их, — он вернулся к своей консоли. — Интересно, нашли ли они уже свои скучные микроскопические бактерии, — он рассмеялся и обернулся.

Морган ухмыльнулся.

— Насколько мы знаем, они сейчас могут пить чай с какими-нибудь лунными жителями Европы, — он кивнул. — Будет здорово встретиться завтра и сравнить записи.

Он опустил корабль на пятьдесят футов в их посадочном бассейне, затем развернулся к длинному туннелю на выход. Он включил двигатели. У них была работа, и они всё ещё не видели следов своих «ангелов».

Как только они выйдут из зоны радиомолчания, он свяжется с Бенни и узнает, есть ли новости от ровера или с Земли.

Он улыбнулся; всё становилось интересным.

Он проверил импульсный сонар, показывающий форму ледяного туннеля, в котором они находились — недолго осталось, подумал он. Затем они снова отправятся в чернильно-чёрные ледяные воды огромного океана Европы к точке рандеву. И к Нине.

Он улыбнулся, думая о ней. Не мог дождаться встречи и уж точно хотел рассказать ей о куче крутых вещей.

Из темноты зажглись маленькие огоньки — глаза — сначала два, затем кластер, а потом ещё больше.

Они висели в воде, наблюдая за субмариной некоторое время, прежде чем большинство из них погасло. Затем они начали следовать за ней.

Нина гнала ровер на максимальной скорости, машина подпрыгивала и кренилась, натыкаясь на острые края рваного льда. Она молилась, чтобы ничего не пробило, и заставляла себя дышать медленно, несмотря на то, что сердце колотилось в груди, а разум балансировал на грани паники, грозящей разорвать её на части.

Что произошло с Джейком и Олли? Они мертвы, исчезли, она знала это. Но их тела стояли там, глядя на них, пока она уводила ровер прочь.

Нет, не их тела, возразил её разум. Только их костюмы. Костюмы, наполненные чем-то, что не было ни плотью, ни кровью. Чем-то совершенно нечеловеческим.

Те крошечные белые нити с чёрными головками. Или глазами, закричал её разум. Они каким-то образом поглотили их, а затем заменили.

Были ли они отдельными существами, действующими сообща? — задавалась она вопросом. Или это единый организм, а те нити — его отдельные клетки, работающие в унисон?

До цели оставалось всего несколько километров, и Нина включила систему связи.

— Бенни, это Нина Баркер. Мы идём на полной скорости. У нас потери, нужна срочная помощь. Приём.

Она ждала, но ответа не последовало.

Она попробовала снова.

— Бенни, ты меня слышишь? Приём.

Тишина.

— Бенни, где ты, чёрт возьми? — крикнула она.

— Всё в порядке? — пробормотала Хизер сзади.

Нина резко выдохнула.

— Да, конечно. Просто техническая неполадка.

— Или эти маленькие белые твари добрались и до него, — голос Хизер был едва слышен.

— Даже не думай об этом, — отрезала Нина и прибавила скорость, потому что именно эта мысль терзала и её.

Через несколько минут они выехали из леса кристаллических наростов, и Нина поняла, почему Бенни не отвечал. «Путешественник» лежал на льду, уткнувшись брюхом в поверхность. А рядом стоял Бенни, осматривая повреждения или пытаясь что-то сделать с одним из тепловых факелов.

Услышав их приближение, он выпрямился и повернулся. Поднял руку, но махнул, чтобы они сбавили скорость. Нина потянула рычаг, и машина, похожая на бульдозер, замедлилась до ползучего темпа.

— Визоры опустить, — скомандовала она.

Они уже были в костюмах, но активировали прозрачные визоры и переключились на циркуляцию воздуха. Нина первой вошла в деконтаминационный шлюз, и, одна за другой, они с Хизер вышли наружу, когда Бенни подошёл.

— Что случилось? — Нина указала на «Путешественник».

Он посмотрел мимо них.

— Где Джейк и Олли?

— Их больше нет, — сказала она, на мгновение опустив голову. — На нас напали, и они… — она покачала головой. — Они просто исчезли.

— Напали? Исчезли? Куда исчезли? — голос Бенни стал выше. — Что это вообще…

— Замолчи! — рявкнула Нина. — У нас нет времени на это. Нужно связаться с Морганом. Я не могу до него дозвониться. — Она подалась вперёд. — У нас серьёзные проблемы, и нам нужен «Путешественник». Что, чёрт возьми, здесь произошло? Почему он лежит на льду, Бенни?

Бенни покачал головой.

— Он не лежит. Опоры посадки опущены. Но они растаяли, точнее, лёд вокруг них растаял, и «Путешественник» просел.

— Что? Как? — Нина шагнула вперёд.

— Понятия не имею, — выдохнул он. — Но когда он начал таять и оседать, я попытался взлететь. Тогда всё мгновенно замёрзло и удержало нас. Когда я выключил двигатели и опустился, лёд снова начал таять, и мы просели. Будто это было спланировано.

— О нет, о нет. Этого не может быть. Мы застряли здесь? — простонала Хизер.

Нина резко повернулась.

— Господи, Хизер, возьми себя в руки! — прорычала она. — У нас другие приоритеты. — Она повернулась к Бенни. — Мы всё ещё на ходу?

Бенни кивнул.

— Пока застряли. Но всё работает.

— Хорошо, — ответила она. — Попробуем связаться с Морганом. И отправь сообщение на базу Земли. — Она оглянулась на ровер. — Нам всё ещё нужно встретиться с водной командой. Когда они будут с нами, составим план.

Нина отвернулась. «Как только Морган будет с нами, всё наладится», — убеждала она себя.

Но перед ней стояла дилемма — она только что потеряла двух самых физически крепких членов команды, а на точке рандеву требовалась тяжёлая работа. Ей нужен был Бенни. Но если она возьмёт его, что будет, если корабль начнёт погружаться ещё глубже? И оставить Хизер одну она точно не могла. В её состоянии она могла запаниковать из-за чего угодно и попытаться взлететь.

Нина решила — ей с Хизер придётся справляться самим.

Она повернулась. — Бенни, мы отправляемся на точку рандеву. Ты должен следить за кораблём и не дать его брюху замёрзнуть во льду. Мы можем взлететь и вернуться домой без посадочных опор. Но если мы разорвём брюхо «Путешественника», нам конец.

Услышав это, Хизер издала слабый писк.

Нина взглянула на неё, затем обратно на Бенни.

— Отправь сообщение на базу Земли. Сообщи, что мы столкнулись с враждебным местным видом. Двое из нашей команды не выжили.

— Господи, — Бенни побледнел за визором.

Нина шагнула ближе и мягко ткнула его кулаком в грудь.

— Продолжай пытаться связаться с Морганом. Скажи ему, что мы будем на месте встречи. Но как только он всплывёт, мы сразу возвращаемся, и я рекомендую немедленно взлететь. Понял?

Бенни механически кивнул.

— Да, да.

Нина огляделась. Она жалела, что у них нет оружия, ведь они никогда не думали, что оно понадобится. Зачем? Если бы они и нашли жизнь, то ожидали лишь микробов или водорослей.

— Ладно. — Она повернулась к Хизер. — Мисс Уинтерсон, ты в порядке?

Хизер, с опущенными уголками рта, покачала головой.

— Нет, — беззвучно произнесла она.

Нина подошла к молодой женщине и схватила её за плечи.

— Хизер… — Она мягко встряхнула её, пока та не встретилась с ней взглядом. — Хизер, сейчас нужно быть сильной. Всем нам. Как говорится, дерьмо стало реальным. Мы заканчиваем работу и возвращаемся домой. В безопасности. Вот и всё. Ты со мной?

Хизер кивнула.

— Нина… — Бенни громко сглотнул. — На что мне смотреть? Ну, в смысле, на этих опасных местных существ?

Нина задумалась на мгновение.

— Нити, волосы. Белые. Их тысячи. Там снаружи нет ветра. Так что, если увидишь снежный сугроб, движущийся к тебе, — это они. — Она хотела отвернуться, но остановилась. — И они могут собираться вместе, принимать формы, похожие на… — Она не хотела этого говорить. — …на живых существ.

Бенни снова сглотнул.

— Если корабль атакуют, мне…?

Она знала, о чём он спрашивает.

— Да, — сказала она. — Поднимай «Путешественника» на орбиту. Если нужно, мы дадим тебе новую точку посадки. Но что бы ты ни делал, не пускай этих тварей внутрь корабля.

— Понял, понял, — он кивнул. — Но, э-э, ты хочешь, чтобы я взлетел без посадочных опор?

— Нет выбора. «Путешественник» теперь легче, раз «Брюс» и ровер вне его трюма. Если опоры исчезли, он выдержит посадку на брюхо. — Она посмотрела на него из-под бровей. — Ты справишься, Бенни. Я знаю, что ты можешь. — Видя, что он всё ещё бледен как полотно, она решила смягчить тон. Улыбнулась. — Но я сомневаюсь, что до этого дойдёт.

Нина глубоко вдохнула.

— У всех нас есть работа. — Она проверила панель на запястье и увидела обратный отсчёт до момента, когда Морган и его команда достигнут точки всплытия. Они должны были растопить путь обратно к ледяной поверхности, израсходовав остатки топлива. По плану команда на поверхности должна была взорвать лёд, создав кратер, чтобы помочь им.

Они всё ещё могут это сделать, подумала она, подбадривая себя. Пора двигаться.

— Хизер, пошли. — Она увидела неподдельный страх в глазах молодой женщины.

— Я не могу, — слова Хизер прозвучали едва слышным шёпотом, и она уставилась на свои ботинки.

— Конечно можешь, — Нина ободряюще улыбнулась. — Слушай, мы выйдем, заберём их, вернёмся на «Путешественник» и все вместе отправимся домой. Как тебе?

Хизер лишь покачала головой и опустилась на лёд.

— Простите, я не могу. Я так напугана, что меня тошнит, и я не могу ясно думать. Я не буду тебе полезна.

«Чёрт, только не сейчас», — подумала Нина, чувствуя прилив гнева.

— Слушай… — Нина хотела приказать молодой женщине следовать за ней, но знала, что это вызовет лишь маленький бунт.

— Простите, — сказала Хизер.

Нина присела, посмотрела ей в лицо и потёрла её руку.

— Всё в порядке. Останешься здесь и составишь компанию Бенни. — Она повернулась к Бенни. — Присмотри за ней. И за «Путешественником».

Бенни кивнул.

Нина отсалютовала, повернулась и твёрдо зашагала к роверу. Войдя в машину, она сняла шлем, села и посмотрела вперёд. Она лишь надеялась, что Морган и его команда в безопасности и находятся в точке рандеву, как ожидалось.

А если нет?

Её разум бросился в планирование управления рисками.

В худшем случае, если что-то случилось с Морганом и «Брюсом», она развернётся, вернётся на «Путешественник» и отправится домой.

А если «Путешественник» неисправен? — шепнул её разум, и от этой мысли в животе появилась тяжесть.

Тогда…?

Тогда она и все, кто остались здесь, мертвы.

Глаза Нины затуманились от слёз. Она ненавидела чувство потери контроля, ведь вся её жизнь была чередой успехов и умения справляться с любыми ситуациями. Но сейчас она была потеряна.

Она наклонилась вперёд и потёрла глаза тыльной стороной ладоней.

Через мгновение она откинулась назад.

— Я ещё, чёрт возьми, не мертва.

Она вытерла глаза рукавом. Сейчас её приоритет — всплывающая субмарина и встреча с Морганом.

«Давай, Брэд», — подумала она.

Он ей очень нравился. Они шептались о множестве общих обещаний на тот день, когда вернутся домой. Но сейчас она не просто скучала по нему — он был ей нужен.

«Пожалуйста, будь там», — молилась она.

Она оглянулась на пустую кабину ровера. Ещё она жалела, что Хизер не с ней, но молодая женщина замыкалась в себе, и Нина надеялась, что немного спокойного времени с Бенни поможет ей собраться.

Нина была рада, что Хизер не видела своими глазами, что произошло с Джейком и Олли. Это могло бы окончательно её сломать.

Она проверила своё местоположение на консоли — до точки рандеву оставалось полдня пути. Теперь не будет остановок для осмотра достопримечательностей или сбора образцов, ни сейчас, ни позже. Они прибыли на Европу на рассвете, и день здесь длился восемьдесят пять часов.

Дневная температура была комфортной — от двухсот двадцати до двухсот шестидесяти градусов ниже нуля^[55]. Но ночью температура падала до трёхсот пятидесяти ниже нуля^[56]. Даже их самые толстые защитные костюмы не были рассчитаны на такой перепад.

Они ожидали, что улетят до заката или, по крайней мере, будут в безопасности внутри «Путешественника». Но если по какой-то причине они задержатся и окажутся снаружи в ночь Европы, все замёрзнут насмерть.

— Мы справимся, — пробормотала она.

Она проверила настройки маршрута — ещё двадцать миль, и она молилась, чтобы не наткнуться на препятствия. В плане было, что «Брюс» начнёт полный нагрев, используя все оставшиеся запасы энергии для разогрева обшивки корабля, чтобы буквально подняться сквозь ледяной покров.

Это должно занять несколько часов, и, если всё пойдёт по плану, они достигнут поверхности.

Но если лёд окажется толще, чем они рассчитывали, или возникнет что-то неожиданное, команда ровера должна была заложить заряды и взорвать лёд, чтобы создать кратер и уменьшить толщину над ними, чтобы «Брюс» мог быстрее пробиться.

К чёрту, она всё равно взорвёт лёд, чтобы ускорить всплытие «Брюса». Скорость теперь имела решающее значение.

Она выругалась: Джейк должен был заложить заряды, и все четверо должны были работать над извлечением, создав ледяной кратер, чтобы помочь Моргану и его команде выбраться из ямы, пока она не замёрзнет, заключив их в ловушку навсегда.

Теперь всё будет на ней, одной.

Только она. Нина шмыгнула носом, чувствуя себя подавленной мрачной мыслью.

Она снова оглянулась на пустую кабину — не могла не думать о потере членов экипажа. И о том, что произошло потом. Она видела их, или их тела, или, по крайней мере, их костюмы, стоящие там. Неужели нитевидные существа каким-то образом создали подобие плоти и костей и оживляли его? Пытались ли они стать людьми? — задавалась она вопросом. И с какой целью? Чего они хотели?

Они каким-то образом поглотили всё, что было её друзьями, и заняли их скафандры. Они даже точно воспроизвели их рост, вес и телосложение.

Думают ли они, что это обманет остальных и позволит им проникнуть внутрь? И если это то, чего они хотели, что произойдёт, если они окажутся внутри?

Нина сглотнула и покачала головой. Желчь подступила к горлу, желудок скрутило. Она жалела, что у них нет оружия, ведь они все были уязвимы, и если их единственная защита — убегать, это работало лишь до тех пор, пока они могли опережать угрозу.

На консоли загорелось входящее сообщение от Бенни. Она взглянула на пейзаж; всё было чисто, и она наклонилась, чтобы прочитать с маленького экрана.

Бенни сообщил, что не смог отправить сообщение, но получил информационный пакет от «Брюса». Они приближались к точке рандеву — она усмехнулась, читая следующую часть — они нашли жизнь.

— Жизнь, — вздохнула Нина. — Да, мы тоже.

Она снова проверила карту маршрута. Она хорошо продвигалась, оставалось всего одиннадцать миль.

Ровер приблизился к возвышающийся ледяной формации, образующей арочный мост, под которым она проехала. На краткий миг ей показалось, что что-то шевельнулось наверху, но она моргнула, сфокусировалась и не была уверена, двигалось ли что-то или это был просто странный свет, лившийся с холодного чёрного неба на ледяную поверхность.

«Давай, Нина», — подбадривала она себя, глядя прямо вперёд и сжимая U-образный руль так сильно, что заболели руки.

Ещё всего несколько миль, умоляла она.

В нескольких сотнях футов от ровера один из сугробов шевельнулся. Он приподнялся в комок, когда она проехала мимо, словно выпрямляясь, чтобы лучше разглядеть, что прошло мимо.

Как только громоздкая машина миновала, комок осел обратно к поверхности, становясь невидимым. Но затем, подобно маленькой волне, он начал течь по льду, следуя за их путём.

Брови Моргана нахмурились, пока они двигались по ледяному коридору к выходу. Он сбавил ход «Брюса», внимательно всматриваясь в передний иллюминатор.

— Эй, это там раньше было?

Энжи, Хиро и Эдди повернулись, чтобы посмотреть в переднее окно.

На одной из стен были вырезаны глубокие завитки, штрихи и тире. Они были собраны в единую рамку, похожую на коробку, высотой и шириной в пятьдесят футов^[57].

— Как мы их пропустили? — Энжи подалась вперёд.

— Не могли пропустить. Исключено, — отрезал Эдди.

— Их только что сделали? Пока мы были в пещере? — Морган повернулся к нему. — Если это правда, то это сообщение. И оно предназначено именно нам.

— Определённо похоже на письменность. Но я даже не могу предположить, что это, — Энжи настроила внешнюю камеру, чтобы запечатлеть огромные изображения. — Запущу их через универсальный переводчик.

— Каковы шансы? — спросил Хиро.

Энжи качнула головой.

— Алгоритмы перевода основаны на движке лингвиста Мэтта Кернса. Но их усиливает ИИ, так что он может делать предположения о том, что это может быть.

Морган завис над пультом.

— Сколько времени?

Энжи покачала головой.

— Час, день… может, никогда.

— Ладно, продолжаем двигаться. Но все следите за своими датчиками — что-то там снаружи разумное, близко и, возможно, пытается с нами говорить.

Они покинули огромную ледяную пещеру в дрейфующем айсберге некоторое время назад и теперь снова были в стигийской чёрной открытой воде. До цели оставались мили, но они исчерпали время на исследование внутри ледяного мира. Время было всем.

Морган был чрезвычайно доволен и знал, что оно того стоило: они обнаружили доказательства жизни, причём разнообразной, и, более того, открыли великолепное место для будущих научных исследований.

Сейчас они направлялись прямо к точке рандеву, и если бы они увидели своего «ангела» в темноте, это было бы вишенкой на торте. Но это уже не так важно.

— Ещё какие-нибудь айсберги? — Морган полуобернулся к Хиро.

Тот покачал головой.

— Всё чисто во всех квадрантах, — ответил он. — Жаль, что у нас нет больше времени. Было бы интересно узнать, есть ли ещё такие дрейфующие миры и одинаковы ли формы жизни во всех них или разные, показывая эволюционные различия.

— Не в этой поездке, — ответил Морган. — Но то, что мы обнаружили, гарантирует новые визиты в будущем. Это научная золотая жила.

Панель управления Моргана пискнула, и он взглянул на неё.

— Хм. Видишь это, Хиро? Ты же сказал, всё чисто.

— Так и было, — Хиро быстро заработал на своей панели. — Что бы это ни было, раньше его там не было.

Морган оторвал взгляд от сканеров и посмотрел в тёмную воду. Вдалеке, в черноте, он увидел крошечные точки света.

— Поехали, народ. Контакт, — Морган направился к точкам. — Говорите, Хиро, Эдди.

— Большой сигнал, дистанция две тысячи футов^[58], угол двадцать градусов по правому борту. Скорость пять узлов, — сказал Эдди. — Триста футов^[59] от края до края. И идёт прямо на нас.

— Понял, — сказал Морган. — Гасим свет. Все, минимизируйте внутренний шум.

Он выключил все внешние фонари, и внутренние разговоры прекратились.

Морган решил, что лучше исчезнуть. Он не знал, охотится ли эта тварь по зрению, живя в вечной темноте, или использует другие чувства для обнаружения движения, тепла или звука, но, по крайней мере, он мог сделать их менее заметной целью, если это хищник.

— Объект приближается, — тихо сказал Эдди. — Чёрт возьми. Скорость увеличилась до десяти узлов.

Морган задумался. Если десять узлов — это её максимум, они могли бы держаться впереди, так как их скорость — двенадцать. Но если у неё есть запас, она их догонит. И хотел ли он, чтобы трёхсотфутовый кит Европы встретил их в темноте — особенно если это окажется хищный вид.

— Поворачиваю на левый борт. Увеличим расстояние между нами и этим, что бы оно ни было. — Он обернулся. — Хиро, запусти световой зонд.

— Уже, — Хиро подготовил маленький зонд.

Под «Брюсом» открылись небольшие люки, и устройство было выпущено, опустившись на дюжину футов. Это был всего трёхфутовый аппарат, похожий на управляемую торпеду с мощным фонарём на переднем конце.

Морган мог бы использовать тепловое или инфракрасное зрение, но решил сразу включить яркий свет, чтобы, возможно, отвлечь и увести в сторону то, что их преследовало. Бонусом было то, что они могли бы рассмотреть эту тварь поближе.

— На счёт три, два, один… запуск, — Хиро использовал маленький джойстик с пальцевыми органами управления, чтобы направить зонд, который рванул прочь от них со скоростью десять узлов — его целью был кластер огней в темноте.

— Пересечение через три минуты двадцать секунд, отсчёт, — сказал он, глядя на экран, пока тёмный и пустой.

— Выведи на главный экран, — сказал Морган.

— Переключаю. Сейчас, — ответил Хиро, и изображения появились на большом экране перед судном.

Пока Морган уводил «Брюс» от огромной твари, они видели, как множественные точки света в отдалении, цели зонда, становились всё крупнее.

Хотя зонд обладал чрезвычайно высокой световой мощностью около десяти тысяч люмен, его свет достигал лишь нескольких сотен футов впереди. А учитывая, что объект, к которому он приближался, был триста футов в поперечнике, он никогда не смог бы охватить его целиком.

— Пятьсот футов и приближается, — сказал Хиро.

В кабине воцарилась тишина, пока зонд приближался к невидимому левиафану.

— Объект замедляется. Должно быть, чувствует зонд, — сказал Эдди.

Камера зонда сфокусировалась на огнях в темноте — их стало от двух до трёх, затем восьми, а потом целого кластера. Они формировались в разные узоры, а затем растянулись в узнаваемую форму.

Брэд Морган улыбнулся, тут же вспомнив своего старшего брата Грега, который двадцать лет назад наблюдал за этим из миллионов миль в технических комнатах НАСА, когда они управляли маленьким зондом «Немо» в глубинах Европы.

Взгляд Моргана был непреклонен.

— Вот он, дамы и господа, наш ангел во тьме.

— Прекрасно, — благоговейно сказала Энжи.

— Триста футов. Объект остановился, — сказал Эдди. — Замедляй, Хиро, а то врежемся. Это может его разозлить.

— Или напугать, — добавила Энжи.

— Замедляю до трёх узлов, — ответил Хиро. — Двести пятьдесят футов до объекта. Скоро должны получить визуал.

Огни снова собрались, теперь в кластер около пятидесяти футов в поперечнике.

— Поехали, — тихо сказал Хиро.

В темноте начали проявляться изображения. Огни не были глазами. Это были светящиеся шары на концах длинных стеблей, которые росли из головы животного, у которого было множество чёрных сферических глаз, каждый размером в десятки футов.

Стебли располагались вокруг рта шириной в пятьдесят футов, усеянного кинжалообразными стеклянными зубами.

— Прямо как глубоководная рыба, — сказал Морган. — Но в масштабе, подходящем для океанического мира с морями глубиной в сотню миль.

— Должно быть, она поднимается из глубин на охоту, — сказал Хиро. — Эти огни, вероятно, эволюционировали, чтобы привлекать добычу ближе. Как наша рыба-удильщик.

Все огни погасли, кроме одного в центре, который начал двигаться назад, к пасти.

— Давай, рыбка, — ухмыльнулся Эдди. — Он хочет поиграть.

— Надо отступать, — сказал Морган.

Но затем, почти быстрее, чем они успели среагировать, чудовищная рыба рванулась вперёд, распахнув пасть и заглотив. Внезапный приток воды создал мощный эффект всасывания, и в мгновение ока зонд был поглощён.

— Вот что случилось с «Немо» двадцать лет назад, — вздохнул Морган. — Ладно, хватит. Я не хочу быть следующим в меню.

Он включил двигатели «Брюса» и продолжил отдаляться от огромного водного существа.

— Оно следует за нами, — сказал Хиро.

— Как оно нас видит? — спросила Энжи.

— Знаете, у рыб-удильщиков очень слабое зрение, но они используют другие чувства, чтобы находить и ловить добычу, — Хиро внимательно смотрел на экран. — У них есть боковая линия, которая помогает ощущать окружающую среду через давление и вибрации воды. Они могут чувствовать движение добычи, не видя её.

— Это нехорошо, — сказал Морган. — Ладно, убираемся отсюда к чёрту.

Он разогнал судно до максимальной скорости, и оно рванулось вперёд на двенадцати узлах в бездонной воде.

Через мгновение он обернулся.

— Хиро, как дела?

— Плохо. Оно всё ещё преследует нас. Теперь четырнадцать узлов, — Хиро покачал головой. — Оно нас догоняет.

— Чёрт, — тихо выругался Морган.

У «Брюса» было несколько защитных механизмов. Он мог наэлектризовать обшивку корабля. Или нагреть её. Но он сомневался, что это будет эффективно против существа длиной в триста футов и весом, вероятно, более пятисот тонн.

Ему действительно нужны были торпеды. И это не то, что конструкторы сочли нужным установить на стадии проектирования.

— Говори, Хиро, — сказал Морган.

Хиро и Эдди прилипли к экранам датчиков, а Энжи села в кресло второго пилота рядом с ним.

Хиро говорил, не отрывая глаз от экрана.

— Триста футов от кормы, скорость неизменна — четырнадцать узлов против наших двенадцати.

— Подтверждаю, — сказал Эдди. — Судя по текущему курсу, пересечение через сорок две секунды, отсчёт.

— Запускаю ещё один световой зонд, — сказал Морган, подготовил и выбросил ещё один маленький водный глаз. Он рванулся прочь и затем, следуя запрограммированному курсу, развернулся и направился к гороподобному существу, надвигающемуся сзади.

Морган начал маневрировать субмариной зигзагом, но больше скорости выжать из двигателей было нельзя. Он знал, что если они окажутся в этой огромной пасти, все они мертвы.

Он взглянул на экран, где крошечная точка света от зонда мчалась к монстру. Когда она приблизилась, огни на концах щупалец или усиков существа ожили и сблизились, словно пытаясь привлечь маленький зонд ближе.

Морган отправил команду зажечь шары зонда в одной мощной вспышке, и когда они на секунду-две вспыхнули, они осветили огромное горгульеподобное лицо чудовищной рыбы. По спине Моргана пробежала дрожь при виде этого.

— Боже мой, — прошептала Энжи.

У Моргана был ещё один козырь, и его палец лежал на кнопке самоуничтожения.

Он ждал, пока пасть не открылась, и точка света зонда не вошла внутрь.

Сейчас.

Он нажал кнопку, и последовала крошечная вспышка, за которой последовал небольшой пузырьковый взрыв из закрывающейся пасти. Если монстр и заметил, он не отреагировал и теперь сосредоточился на убегающей, гораздо более крупной добыче — «Брюсе».

«Чёрт, мы вот-вот станем Ионой», — подумал Морган, пока зверь преследовал их.

До того, как их съедят, оставались секунды, и он быстро заговорил через плечо.

— Хиро, есть поблизости ещё айсберги?

Хиро расширил зону поиска сканера, но затем покачал головой.

— Нет, ничего. Только мили открытой воды. Только мы и эта гигантская тварь за нами, и…

Он замолчал.

— И что? — спросил Морган.

— Теперь на сонаре что-то ещё, — сказал Хиро, и его глаза расширились.

— Что, где? — спросил Морган, когда огромная пасть была всего в паре сотен футов позади, и он начал ощущать волну давления, которую создавала тварь, догоняя корму «Брюса».

— Поднимается снизу. Большое, очень большое. Больше, чем то, что нас преследует, — Хиро отшатнулся. — Невозможно.

Морган резко повернул субмарину вправо, и с бокового края переднего экрана он увидел, как колоссальный зверь следует за ними.

— Ещё кто-то хочет нас съесть? — крикнул Морган, продолжая поворачивать корабль.

— Не нас… — сказал Хиро.

Раздался мощный подводный удар, когда что-то врезалось в чудовищную горгулью-рыбу, преследовавшую их.

Прямо через структуру корабля они почувствовали вибрации от визга страха или боли, и, когда Морган завершил поворот, чтобы взглянуть на это, все увидели удивительное зрелище: самое большое существо, которое они когда-либо видели, было крепко сжато чем-то ещё более крупным.

Поднимаясь из адских глубин, оно выглядело как гигантский червь, двести футов в поперечнике, с четырёхзубой пастью на одном конце, которая теперь крепко держала чудовище.

На гигантском черве, похожем на песчаного, не было глаз, и он казался бесконечной трубой мускулов с пастью и хватательным аппаратом на одном конце.

— Большая добыча, ещё большие хищники, — благоговейно сказал Хиро.

Четыре когтистых щупальца, или зубца, впились в плоть. Преследующая их рыба-удильщик билась и дёргалась, так сильно взбалтывая воду, что создавала волны давления, которые били по «Брюсу», и Моргану пришлось использовать все тяговые двигатели и своё мастерство, чтобы удержать судно от переворота в воде.

Раздался слышимый хруст, когда зубцы вонзились в плоть зверя, и тёмная вода начала окрашиваться кровью. Затем великий червеобразный колосс начал утаскивать свою добычу обратно в кажущиеся бездонными глубины.

Борьба длилась некоторое время, но постепенно пара монстров ушла под них.

— Это правда только что произошло? — тихо спросила Энжи.

Эдди нервно рассмеялся.

— Кому-нибудь ещё нужно сменить бельё?

— Здесь всё в чудовищном масштабе, — сказал Морган. — Мы — плавающие точки, пыль, может, как криль или просто сардина.

Морган понял, что вспотел, и поднял предплечье, чтобы вытереть лоб. Он повернулся к Энжи, которая выглядела бледной как полотно.

Она улыбнулась.

— Чувствую лёгкое головокружение.

— Как и я, — он развернулся в кресле. — Хиро, что показывает сонар?

Тот проверил датчики и медленно покачал головой.

— Ничего. Только мы и много открытой воды.

Эдди откинулся в кресле.

— Скажу одно: могу подтвердить, что ангел во тьме не оправдал моих ожиданий.

Экипаж рассмеялся, и Морган проверил записывающее оборудование.

— Всё записано, в НАСА найдутся люди, которым будет очень интересно то, что мы нашли. — Он ещё раз проверил оборудование.

— Наши запасы энергии на минимальном уровне для нагрева до поверхности. Предлагаю проложить беспроблемный маршрут к точке рандеву и направиться к поверхности. — Морган посмотрел вверх. — Все согласны?

— Пора домой, — сказала Энжи. — Наша работа здесь закончена.

Морган кивнул.

— Прокладываю курс к точке выхода. И, мистер Накагава и мистер Бурк, пожалуйста, следите за любыми большими злыми рыбами-монстрами. В следующий раз у нас может не быть гигантского хищного червя в качестве кавалерии.

Морган проверил сканеры и увидел проложенный курс к месту назначения — шесть часов без перерывов. Он с нетерпением ждал встречи с Ниной, но сомневался, что её миссия на поверхности была такой же захватывающей, как его.

Морган попробовал прямую связь с ровером, но ничего не получил. Он должен был их поймать, если они установили все ретрансляционные маяки, как планировалось. Если они не установили все маяки и всё ещё находятся под тысячами футов плотного льда, это означало, что он вне досягаемости связи «Путешественника».

В животе зародилось лёгкое беспокойство. Сейчас он ничего не мог сделать и направлялся прямо к точке рандеву. Он лишь молился, чтобы Нина и её команда ждали его там.

Бенни приготовил Хизер кофе — не слишком крепкий, так как она и без того выглядела достаточно взвинченной. Они находились в командной секции «Путешественника» перед большим передним иллюминатором. Он протянул ей дымящуюся кружку и сел напротив.

— Тяжёлая миссия? — просто спросил он, ожидая, что она выговорится и, возможно, освободится от тяжёлых воспоминаний.

Хизер кивнула.

— Джейк заболел. — Она уставилась на тёмную, кружащуюся жидкость в кружке. — Он сказал, что ему жарко, а потом просто… вышел наружу. — Она подняла взгляд. — Без шлема.

Бенни кивнул.

— Может, давление, холод или какой-то другой фактор повлияли на его разум. Такое бывает. — Он сцепил пальцы. — Что было дальше?

— Но на улице было около двухсот пятидесяти градусов ниже нуля^[60]. Он должен был умереть мгновенно. Но почему-то не умер. — Она медленно покачала головой. — По крайней мере, так сказала Нина.

— Ты не видела? — спросил Бенни.

— Не совсем. Ровер был повёрнут в другую сторону. Но потом Нина вышла за ним. А Олли последовал за ней. — Её губы искривились. — Но я слышала Нину по связи. Она кричала на Джейка.

Бенни нахмурился.

— Он всё ещё был жив?

Хизер пожала плечами.

— Да, может быть… Не знаю, я его не слышала. Но я слышала Нину, она кричала на Джейка. А через минуту Олли уже был там с ней, и тогда всё стало по-настоящему странным. Похоже, они не могли его найти. Потом она кричала на Олли. И я услышала, как он закричал, прося о помощи, а потом завизжал. — Она поморщилась, закрыв глаза. — А затем издал какой-то странный, сдавленный звук. — Она всхлипнула. — Он казался таким напуганным.

Хизер шмыгнула носом, сдерживая слёзы, и Бенни заметил, как задрожали её руки. — Спокойно, Хизер, ты теперь в безопасности, — сказал он самым успокаивающим тоном. — Что произошло потом?

Она подняла взгляд, её глаза покраснели.

— Потом вернулась Нина. Одна. И её глаза были дикими. Она крикнула мне, чтобы я завела ровер. А когда я спросила, где остальные, она сказала, что они мертвы. — Она снова всхлипнула. — Просто так. Мертвы, исчезли. — Она выпрямилась. — И я должна была просто поверить в это и сказать: «О, ладно, тогда всё окей».

— Потому что ты не думала, что они мертвы? — Бенни наклонился вперёд.

Её взгляд был прикован к нему, пока она качала головой.

— Когда мы отъезжали на ровере, я их видела. Они стояли там.

— Живые, без шлемов? — мягко спросил Бенни. — В непригодной для дыхания атмосфере при сотнях градусов ниже нуля. Ты же знаешь, что это невозможно, верно?

— Я больше не знаю, что возможно в этом месте. — Она закрыла глаза.

Бенни вздохнул и откинулся назад.

— Я тоже.

Он решил дать ей ещё немного времени, чтобы прийти в себя, а затем занять её какими-нибудь простыми задачами по обслуживанию корабля, чтобы отвлечь её мысли.

Сейчас он лишь надеялся, что Морган и его команда смогут благополучно всплыть, а Нина успеет вовремя помочь им. И чтобы они быстро вернулись. Потому что, честно говоря, он устал от этого места.

Он взглянул на компьютер на запястье, отметив время, и увидел, что они приближаются к окну связи Земля-Европа, когда можно будет отправить сообщение на Землю.

— Спокойно. — Он положил руку на плечо Хизер и мягко потёр. — Я вернусь через пару минут.

Она кивнула, но её взгляд остался прикован к кофе.

Он направился к креслу пилота и начал готовить передачу сообщения. Он хотел, чтобы оно было кратким и содержало полное обновление для команд НАСА на Земле. Всё было так сложно, что ему нужно было собраться с мыслями, чтобы не звучать безумно.

Он не сомневался в том, что рассказала Нина. Но всё это было так странно, что он не знал, как это объяснить. Возможно, он оставит эти детали Моргану, чтобы тот доложил на базу, когда они все соберутся на «Путешественнике».

Пип-пип-пип.

Сигнал тревоги заставил Бенни подпрыгнуть.

Помимо сигнала, на панели управления мигал индикатор приближения. Бенни проверил его и увидел, что сенсорная сеть сообщает о приближении объектов к «Путешественнику» со стороны, откуда приехала Нина.

Он проверил другие датчики, но не смог получить данные, так как тепловой сканер ничего не фиксировал. Также была зона коммуникационного вакуума, так что у того, что приближалось, не было оборудования связи.

Бенни заметил, что движение исходило из леса ледяных кристаллов, и направил внешние камеры на эту зону. Он наклонился вперёд, так сильно и долго всматриваясь, что глаза начали сохнуть. Через пару минут он использовал одну из камер, чтобы увеличить изображение. Затем ещё раз.

И тогда он увидел — из края кристаллического леса появились две фигуры, человеческие или человекоподобные, идущие шаркающей походкой.

— Чёрт возьми, — прошептал он.

— Что это? — спросила Хизер.

Бенни пожалел, что сказал это вслух, когда Хизер подошла и посмотрела через его плечо. Фигуры были уже достаточно близко, чтобы их можно было разглядеть невооружённым глазом с угла переднего экрана.

— Кто это? — спросил Бенни.

Глаза Хизер расширились.

— Это Джейк. И Олли.

Бенни смотрел ещё мгновение, затем его руки вернулись к бортовым камерам, и он сфокусировался на паре. Они были ещё далеко, но он увеличил и заострил их изображение.

— Если это Джейк и Олли, они что, прошли десять миль без шлемов? — Он покачал головой. — Это невозможно.

Хизер отступила на шаг.

— Мы должны им помочь.

— Они не выглядят нормально, — сказал Бенни. — Это не похоже на них. Их лица…

Он повернулся, но она исчезла.

— Хизер? — Он полностью развернулся, но она покинула командную палубу. — Чёрт… — Он вскочил на ноги. — Она направилась к шлюзу, чёрт возьми.

Он бросился бежать по коридору к нижней палубе, где находился меньший шлюз. «Путешественник» теперь лежал на льду, так что большой шлюз использовать было нельзя. Но меньший всё ещё мог вместить несколько человек одновременно.

Бенни не был уверен, что происходит, но сомневался, что две приближающиеся фигуры — это его товарищи по экипажу. Учитывая, что сказала Нина, она предупреждала быть начеку.

Когда он добрался до нижней палубы, он увидел Хизер с рукой на кнопке открытия шлюза.

Он остановился и указал на неё.

— Хизер, не надо! — крикнул он.

Она повернулась к нему.

— Всё в порядке. Они уже здесь. — Она повернулась обратно.

— Пожалуйста, пожалуйста, не надо, — Бенни вытянул руки, подходя ближе. — Мы не знаем…

— Всё будет хорошо. Мы отведём их в медотсек. — Хизер улыбнулась, нажимая кнопку открытия, и внешняя дверь шлюза отворилась.

— Нет! — крикнул он и бросился к ней, когда она уже закрыла внешнюю дверь. И он увидел, что кто-то внутри.

Но прежде чем он успел добраться до неё, она активировала внутреннюю дверь.

Круглый шлюз и система деконтаминации повернулись, и два существа стояли в тубе.

Улыбка Хизер угасла, и она прижала руку ко рту, заглушая застывший крик.

Бенни пытался осмыслить увиденное — перед ними стояли две человекоподобные фигуры, но только потому, что они занимали скафандры.

Скафандр Олли был цел, но у Джейка была только нижняя половина, и там, где костюмы заканчивались у обоих, виднелось что-то вроде густой белой шерсти, которая шевелилась и колыхалась, словно водоросли в подводном течении.

Когда внутренняя дверь открылась, существа вошли внутрь.

— Назад! — крикнул Бенни, и воющая Хизер начала отступать, прижав руки перед собой, словно в молитве.

— Джейк. Джейк, ты там? — жалобно спросила она.

— Это не они! — рявкнул Бенни.

Он быстро огляделся в поисках какого-нибудь оружия или чего-то, что могло бы отпугнуть эту пару мерзостей. Но в доке входа был только огнетушитель, и он сомневался, что существо, пришедшее из сверххолодной среды, испугается охлаждающей пены.

Но жар мог сработать. А в кухонной зоне был жар. И даже лучше — в зоне обслуживания был маленький сварочный аппарат.

Два существа казались растерянными в новой обстановке. Возможно, они привыкали к внезапному изменению атмосферы и температуры, но пока не вышли из шлюза.

«У нас ещё есть шанс», — подумал Бенни.

Он начал осторожно отступать, стараясь не делать резких движений, которые могли бы спровоцировать их.

Он обернулся.

— Хизер, беги на командную палубу и запрись там, — сказал он, делая ещё два маленьких шага назад. — Я возьму что-нибудь, чтобы их отпугнуть, и встречу тебя там.

— Я не могу, — её руки были опущены вдоль тела, кулаки сжаты. Она сделала лишь крошечный шаг назад.

«Она замирает. Только не сейчас, пожалуйста», — молча умолял он.

— Хизер, послушай меня. Мы должны держать этих тварей подальше. Нина сказала, что Джейк заразил Олли прикосновением. Ты будешь в безопасности на командной палубе, если запрёшься. Оттуда мы сможем связаться с остальными и с НАСА.

Она сделала ещё один крошечный шаг назад.

Словно почувствовав её, самое высокое существо, вероятно, бывшее Джейком, вышло из тубы и повернулось к ней.

— Джейк, — прошептала она.

— Это, чёрт возьми, не Джейк, — прорычал Бенни.

Меньшее существо тоже вышло и начало грузно двигаться к Хизер.

Бенни повернулся и увидел кофейную кружку на столе, схватил её и бросил в меньшее существо — бросок был точным, он попал в лицо, или туда, где должно было быть лицо, так как оно было пустым, как у манекена.

Но вместо того чтобы удариться, кружка вошла в белую массу и исчезла. И не вышла.

На несколько секунд там образовалась дыра, а затем она закрылась, когда нити, похожие на волосы, сплелись обратно. Оно снова начало приближаться, на этот раз к нему.

— К чёрту, — сказал Бенни. — Беги!

Мышцы Хизер наконец-то разомкнулись, и она развернулась, чтобы броситься к командной палубе. Бенни побежал в другую сторону, к комнате обслуживания.

Он прошёл через люк в зону обслуживания и инструментов. Он знал, что ищет, и в ящике лежал двухфутовый зонд с прикреплённым баллоном газа.

Он вытащил его, щёлкнул, запуская инициатор, и создал трёхдюймовое пламя с голубым центром. Бенни быстро изменил настройки и увидел, что может сделать пламя узким или удлинить до двух футов. Сейчас он хотел держать этих отвратительных тварей как можно дальше.

— Горите, твари, — он повернулся, направляясь к командной палубе.

Он надеялся, что Хизер добралась, и, когда он вернётся в комнату с выходным порталом, надеялся увидеть, что две твари всё ещё стоят там. Его план был использовать пламя, чтобы загнать их обратно в шлюз и выбросить обоих на поверхность Европы.

Но, вернувшись в комнату, он увидел, что они исчезли.

— Чёрт, — прошептал он.

Он огляделся. Неужели они пошли за Хизер? — подумал он. Хорошо, тогда план Б — добраться до командного центра и запереться там, чтобы выиграть время.

Он бежал изо всех сил, проходя через двери и коридоры корабля, пока не добрался до командного центра. Но там были они, оба, неподвижно стоя у стены, словно поджидая его.

Бенни осторожно прошёл мимо них к двери. Он не спускал с них глаз и впервые заметил, что на некогда пустых головах начали формироваться черты лица — намёк на глаза, бугорок носа и начало дыры там, где должен быть рот. Пытались ли они лучше копировать их? — подумал он.

— Ладно, — выдохнул он.

Затем он быстро повернулся, чтобы нажать кнопку. Но дверь не открылась.

Хорошо, умница, подумал он, она заперла её, чтобы обезопасить командную палубу.

Бенни постучал по двери и посмотрел через прозрачный портал, но её не увидел.

— Хизер, — шёпотом сказал он. — Это я. Открывай, быстро.

Он повернулся и увидел, что существа двинулись к нему. Их движение было странным, текучим, словно у них не было костей. Это вызвало тошноту.

Он снова повернулся и постучал по двери. На этот раз он посмотрел в портал и увидел её там, глядящую на него. Её лицо было мокрым от слёз и, возможно, пота, а выражение было искажено страхом.

Хизер Уинтерсон ломала руки и переминалась с ноги на ногу, её влажные губы шевелились, словно она бормотала, а лицо сморщилось от ужаса.

— Пожалуйста, — Бенни становился всё более отчаянным, он оглянулся через плечо и увидел, что твари так близко, что он наконец разглядел: то, что их покрывало, было не шерстью, а чем-то живым, извивающимся, с чёрной головкой или единственным глазом на конце.

Бенни прижался к двери так сильно, что заболела грудь, и яростно стучал кулаком. Он бил, умолял, но видел, что Хизер лишь начала плакать и качать головой.

«Я не могу», — беззвучно произнесла она.

Он опустил руки, понимая, что всё слишком поздно. Он не осмеливался обернуться, даже если бы хотел. Но внезапно он почувствовал за спиной что-то леденяще холодное.

Хизер разрывалась от страха и нерешительности. Она не могла открыть дверь и допустить заражение командной палубы. Это же протокол, верно?

Бенни был её товарищем по экипажу и другом. И он был ей нужен. Если бы она была там, он, вероятно, рискнул бы и впустил её. Но его так долго не было видно, как она могла знать, что это действительно он? Он мог уже стать одной из этих тварей.

Она терзалась сомнениями, не зная, что делать.

Хизер отступила от стучащей двери. До возвращения Бенни она видела, как эти инопланетные твари смотрели на неё через портал, с их ужасающими, ещё не сформировавшимися лицами. А у Бенни было лицо, и он выглядел таким напуганным. Таким, таким напуганным. Это ведь невозможно подделать, правда?

Она пыталась оценить, хватит ли времени открыть дверь, впустить Бенни и закрыть её, не дав ужасам последовать за ним. Она пыталась думать, но стук Бенни, его крики и дикое выражение лица, прижатого к окну портала, путали её мысли.

— Я не могу, — промолвила она, всхлипывая.

И тут, пока она смотрела, лицо Бенни исчезло, словно его поглотила белая волна, полностью накрывшая его на несколько секунд. Но она всё ещё могла разглядеть его лицо, кричащее, полное агонии.

Пока она смотрела, кожа на его лице стала пятнистой, красной, когда твари хлынули в его рот, нос и вокруг выпученных глаз. А затем он словно распался, куски его лица разошлись в разные стороны, оставив лишь извивающуюся белую орду, и когда масса отступила, Бенни больше не было.

— Нет, нет, нет. — Она отступала, качая головой, не в силах думать, едва способная дышать.

«Сообщи кому-нибудь», — закричал её разум.

Бенни сказал, что они приближаются к окну связи с Землёй. Хизер бросилась к консоли и села. Она начала протокол дальней связи с Землёй, хотя они ещё не были в идеальном орбитальном положении. Это означало, что сообщение дойдёт дольше, но это уже не имело значения.

В этот момент она услышала жидкое скольжение за дверью, а затем стон металла под давлением, словно какая-то огромная масса давила на неё.

«Оно пытается пробраться внутрь», — закричал её разум.

Она повернулась и замерла. Бенни вернулся, глядя на неё через портал. Его лицо было спокойным, но с ним что-то было не так.

Она не хотела, но её ноги словно обрели собственную волю и потянули её ближе — она должна была знать.

— Бенни? Бенни, ты в порядке?

Подойдя к маленькому окну портала, она увидела, что его кожа выглядела иначе, зернистой, а затем поняла, что это было — это была не кожа, а тысячи или миллионы крошечных червей, работающих вместе, чтобы создать образ его лица.

И все они были живыми.

Рот Бенни открылся, словно он, или они, пытались что-то сказать. Пока она смотрела, он прижался к двери, и то, чем он теперь был, значительно превосходило по весу того невысокого, слегка полноватого человека, которого она знала, — сталь стонала под титаническим давлением.

— Пожалуйста, не надо, Бенни, — умоляла она.

Пока она смотрела, левый глаз мужчины исчез, оставив пустую глазницу. Затем она заполнилась, сформировав другой глаз, но выше, на лбу, словно существо забыло, где должен быть другой глаз.

Затем в окне появились лица Джейка, потом Олли.

Теперь они были почти идеальными, словно чудовище научилось их создавать. Но на этом здравый смысл заканчивался, потому что другие лица, другие головы росли из утолщённой шеи Бенни — все трое мужчин теперь обитали в одном теле, представлявшем собой мешанину конечностей, уродливых выпуклостей и клочков спутанных волос.

Дверь снова застонала, затем раздался удар, такой мощный, что он прошёл через всю подструктуру корабля, и она даже почувствовала его под ногами.

«Зови на помощь, — снова закричал её разум. Предупреди их. Позови Нину. Зови на помощь», — её разум лихорадочно бормотал, сообщения сплетались в хаосе мыслей.

Она открыла канал дальней связи и начала кричать о том, что происходит. Она оглянулась через плечо и с ужасом увидела, что вокруг дверной рамы появилось движение, и что-то вроде белых волос начало прорастать.

Она повернулась обратно, крича:

— Оно проникает внутрь, оно проникает!

Она оставила канал открытым и открыла ещё один — к Нине в ровере. И ещё один — к Моргану на «Брюсе».

— Помогите мне! — кричала она. — Помоги-и-ите!

Ответа не было, и она вскочила на ноги, бросившись к креслу пилота.

— Нина, что мне делать? — крикнула она.

Но связь молчала.

И тогда: что бы сделала Нина? — спросила она себя.

Она бы убила это, любым способом, каким смогла бы, — ответила она.

Хизер начала запускать последовательность взлёта. Одновременно она открыла все внешние двери, позволяя атмосфере Европы просочиться внутрь.

— Выпущу вас в космос, — бормотала она. — Я вам, чёрт возьми, покажу.

Она оглянулась и увидела, как белые нити начали падать на пол.

Она взлетит, достаточно высоко, чтобы выйти за пределы слабой атмосферы луны. Тогда вакуум космоса разберётся с ними. Ничто не сможет это пережить, ничто, думала она.

Она перевела «Путешественник» в режим взлёта. Никакого постепенного подъёма — жёсткий старт. Двигатели взревели.

Но «Путешественник» на мгновение застрял, так как опоры были намертво приклеены льдом, который всё ещё держал их.

— К чёрту, — она выжала двигатели на максимум, крича от ярости, словно сама прилагала физические усилия.

«Путешественник» поднялся, с хрустом сломав две задние посадочные опоры, ещё одна уже была повреждена от предыдущей попытки Бенни, а последняя всё ещё крепко держалась за поверхность Европы.

С двигателями на максимуме и с одной оставшейся опорой, корабль поднимался под углом, и с полной мощностью тяги он всё равно начал подниматься выше. Но оставшаяся опора действовала как якорь, заставляя большой корабль перевернуться на бок.

Хизер почувствовала, как корабль накренился, а затем начал полностью переворачиваться. Она вцепилась в подлокотники кресла, в котором сидела, и, повернувшись к двери, увидела, как она начала вминаться внутрь.

— Отвали, — она держалась крепко, пока корабль сделал последний рывок, набирая скорость, всё ещё привязанный одной опорой, и затем полностью перевернулся. Но двигатели продолжали работать, и в перевёрнутом мире «Путешественника» оставалось только одно направление.

Огромный корабль рухнул на твёрдую ледяную поверхность Европы, где он смялся. А затем взорвался.

В считанные секунды мегатонный корабль «Путешественник» превратился в огромный огненный шар из расплавленной стали и газа, обломки разлетелись в тонкой атмосфере и осыпались в радиусе полумили. В эпицентре взрыва лёд расплавился, превратившись в озеро на несколько минут, которое быстро поглотило разорванную оболочку космического корабля.

Через несколько минут тишина и смертельный холод вернулись.

Нина достигла внешних границ точки пересечения «Брюса» и ровера — обширного ледяного поля шириной в милю, вероятно, древнего места, где когда-то в истории Европы из-под поверхности поднималась тёплая вода. Теперь лёд был гладким, как стекло, и относительно тонким для Европы — всего восемьсот футов^[61] толщиной.

Нина знала, что «Брюс» способен растопить свой путь к поверхности, но ей нужно было помочь ускорить процесс. Ей предстояло заложить взрывчатку, чтобы убрать часть поверхностного льда, а затем установить коммуникационный маяк, чтобы субмарина всплыла точно в созданную ею воронку.

К сожалению, она была одна, так что это займёт больше времени и потребует огромных усилий. Однако она опережала график, так что ещё могла успеть.

Нина сидела, глядя на лёд несколько минут, молясь, чтобы там ничего не было, и собираясь с духом. Спустя мгновение она глубоко вдохнула, наполняя лёгкие, и резко выдохнула.

— Пора. — Она поднялась с кресла.

Заместитель командира миссии направилась в заднюю часть большого танкоподобного ровера, схватила оборудование для раскопок, пакеты со взрывчаткой и коммуникационный маяк, и потащила их вперёд, ещё раз взглянув на лёд — ничего не двигалось, никаких сугробов.

— Пожалуйста, пусть там ничего не будет, — прошептала она.

Она выпрямилась, трижды вдохнула и выдохнула, словно собираясь погрузиться в воду, и надела шлем, зафиксировав его.

«Чем скорее начну, тем скорее мы все окажемся дома», — подумала она.

Она вышла из ровера и, волоча оборудование, направилась к обозначенной точке возможного прорыва «Брюса».

К тому времени она не заметила, как на панели управления начал мигать индикатор входящего сообщения.

Нина прошла сто футов по льду и остановилась, чтобы проверить своё местоположение. Это была примерная зона, согласованная для встречи с субмариной.

Она медленно повернулась, оглядывая плоский лёд с желтоватыми минеральными прожилками, похожими на вены. Странное чёрное небо, даже при свете солнца, отсутствие движения и мёртвая тишина казались теперь зловещими и чуждыми.

Когда она только прибыла, всё казалось фантастическим и величественным — настоящей страной чудес, — но теперь это пугало её до глубины души. Что-то там было, что поглощало их. И заменяло.

Она вздохнула и несколько раз моргнула, когда глаза защипало от слёз.

У неё была работа: Морган направлял «Брюс» к этой точке, и ей нужно было вырыть яму и установить маяк, чтобы он всплыл точно под ней.

Он проделает большую часть тяжёлой работы, растопив девяносто девять процентов пути, чтобы встретиться с ней. Но ожидалось, что топливо будет на исходе. Он мог бы справиться сам, но лучше, если он всплывёт с некоторым запасом энергии в полость, созданную командой ровера, а не исчерпает энергию до достижения поверхности и не окажется замурованным подо льдом. Или, что хуже, внутри льда.

Потому что никто не придёт их спасать.

Нине пришлось тащить тяжёлые ящики самой, каждый весом около восьмидесяти фунтов^[62]. И их было четыре. Это означало четыре ходки, и каждая становилась медленнее, так как ящики казались всё тяжелее по мере того, как она уставала.

Завершив, она должна была разместить взрывные пакеты по кругу на расстоянии около пятидесяти футов^[63] друг от друга, настроить одновременный подрыв через таймер. И до этого ей нужно было отвести ровер на безопасное расстояние.

На это ушёл час, и её костюм работал на пределе, чтобы охладить её, пока она напрягалась и потела. К концу она чувствовала боль и головокружение и хотела сесть, но лёд пугал её, и вместо этого она стояла, слегка поворачиваясь, выискивая малейшее движение.

А если она что-то увидит, что тогда?

Бежать в ровер и спрятаться внутри. А что с Морганом на «Брюсе»?

К чёрту.

Она отогнала все мысли и установила таймер подрыва на десять минут, чтобы успеть отойти на безопасное расстояние, затем выпрямилась, положив руки на поясницу, чувствуя, как она хрустит.

Нина ощутила что-то скорее, чем услышала, через аудиодатчик — вдалеке она подумала, что видела светящийся шар за горизонтом. Он появился со стороны «Путешественника».

— О нет. Пожалуйста, нет, — прошептала она.

Она сделала несколько шагов в ту сторону, словно пытаясь улучшить обзор.

Она открыла канал через микрофон шлема, но знала, что его дальность ограничена. Всё же попробовала. — Бенни, Хизер, ответьте?

Она сделала ещё несколько шагов к свечению, но вспомнила, что скоро произойдёт взрыв. Прямо под ней.

Нина посмотрела на детонатор, размышляя, стоит ли останавливать взрыв, так как ей отчаянно хотелось проверить свечение на горизонте. Но она знала, что нельзя. Время сейчас было всем — у них был один шанс эвакуировать Моргана и его команду на поверхность, пока всё не заполнится и не замёрзнет.

Она снова взглянула на светящийся горизонт — её разрывало на части — она несколько раз ударила кулаком в перчатке по бедру.

— Чё-ё-ё-ёрт! — закричала она.

Нина развернулась и побежала к роверу. Забравшись внутрь, она начала отводить громоздкую машину к линии массивных ледяных кристаллов, которые образовали бы барьер между ней и взрывом.

Она резко остановилась и открыла канал к «Путешественнику».

— Бенни, ответь?

Послышались лишь статические помехи.

— Бенни, Хизер, вы меня слышите? — Её зубы слегка стучали, но не от холода.

Она пыталась снова и снова, но безрезультатно.

Она взглянула на таймер — секунды — и приготовилась.

Взрыв сотряс землю, ровер качнулся, и сверху посыпались ледяные кристаллы. Они разбивались о прочную обшивку машины, как стекло, и хотя звук был почти оглушительным, повреждений не было.

Кристальный барьер также защитил её от огромных кусков льда, выброшенных взрывом, которые падали на землю, словно шаги титана. Она выждала полную минуту, прежде чем запустить ровер и отправиться проверять результат.

Дым или туман всё ещё поднимался в тёмный воздух, и над плоской ледяной равниной висело облако пара. Она остановила ровер примерно в двухстах футов^[64] от места, где заложила взрывчатку, и вышла из машины, осторожно шагая по льду.

Она взяла с собой тяжёлый ящик, который еле тащила, и через несколько минут наткнулась на нагромождённую стену из льда и снега высотой около шести футов^[65] — она знала, что это стена кратера, образовавшегося от взрыва. Она принесла фонарик, включила его и взобралась на край, чтобы заглянуть вниз.

Туман начал оседать, и она увидела огромную яму во льду глубиной около двухсот футов. На дне кратер был гладким, поскольку взрыв выбросил сотни тонн льда, но тепло от детонации расплавило центральную часть, превратив её в жидкость, и теперь дно бассейна вновь замерзало, обретая гладкость.

Она открыла ящик и достала свёрнутую лестницу, вбила два больших шипа, чтобы закрепить один конец. Затем скатала другой конец в кратер, где лестница развернулась почти до самого дна.

Она смотрела, как она опускается — да — достаточно. Она мысленно поблагодарила техников на Земле, которые рассчитали размеры с точностью до доли дюйма.

Нина встала на краю кратера и ещё раз посмотрела в сторону «Путешественника» — свечения на горизонте больше не было.

«Пожалуйста, будьте целы», — молилась она.

Она посмотрела вниз в кратер. Ледяная пыль уже начинала оседать в него. Она спустилась вниз с коммуникационным маяком, закреплённым на спине. Спуск был тяжёлым, но она знала, что подъём будет ещё труднее.

Вот почему с ней должна была быть команда. Теперь она жалела, что не заставила Бенни и Хизер пойти с ней — она оставила их, чтобы они были в безопасности и охраняли корабль, а теперь сомневалась, что они сделали хоть что-то из этого.

На дне она вбила маяк и включила его. Маленький красный огонёк загорелся на верхушке, создавая целевую точку для Моргана на субмарине. Она положила руки на бёдра и мгновение смотрела на маленький огонёк.

— Ну, милый, теперь всё зависит от тебя.

Она повернулась, чтобы подняться обратно, рука за рукой, один мучительный шаг за другим. Это заняло больше времени, чем она ожидала. Добравшись до верха, она перелезла через край кратера на руках и коленях и села, опустив голову и положив локти на колени. Её сердце бешено колотилось, и она тяжело дышала.

«Всё будет в порядке, когда Морган доберётся сюда», — пообещала она себе.

Нина обернулась, окидывая взглядом пейзаж: тишина стояла гробовая, всё было неподвижно, словно в объятиях смерти. Затем она запрокинула голову к чёрному небу, стараясь угадать, какая из крошечных светящихся точек — Земля.

Она вздохнула.

— Я хочу домой, — тихо сказала она.

Морган улыбнулся.

— Есть.

Точка пересечения с маяком появилась на его сканере и была всего в пяти милях от их текущего положения.

Ранее он снизил скорость до восьми узлов, но теперь хотел снова увеличить её, так как с нетерпением ждал встречи с Ниной и остальной командой. Ему было что рассказать, и он хотел услышать, что они видели, делали и пережили.

Но логика взяла верх над желаниями: он знал, что запасы топлива гораздо ниже, чем ему хотелось бы. Преследование той чудовищной рыбы истощило их, и он молился, чтобы хватило энергии для подъёма до дна кратера.

Пока они двигались, они прошли мимо множества меньших дрейфующих айсбергов, некоторые из которых были усеяны колоссальными морскими веерами, процеживающими воду в поисках добычи. Кроме того, больше существ приближались, чтобы исследовать их: некоторые маленькие, около двенадцати футов^[66], другие огромные, остающиеся на периферии сканеров.

Морган размышлял о стерильной поверхности луны — жизнь была невероятно устойчивой и адаптивной, и он не понимал, почему на поверхности нет значительных форм жизни по сравнению с изобилием внизу.

Он полагал, что это разберут люди умнее его.

Они преодолели мили до цели. Пока он не смог связаться с Бенни на «Путешественнике», но знал, что Нина ждёт его, так как маяк был установлен и активирован.

— Я возвращаюсь домой, милая. — Он улыбнулся.

— Ты мне? — хохотнул Эдди сзади.

— Может, малыш. — Морган ухмыльнулся. — Дай данные, Эд.

— Одна миля, отсчёт. Сигнал громкий и сильный, — ответил Эдди.

Морган кивнул. Они прибыли, чтобы войти в историю, и удивительные вещи, которые они увидели и записали, сделали это стократно. Они нашли жизнь и раскрыли тайны Солнечной системы, о которых мечтали поколения до них. Они нашли жизнь и открыли великолепные области для будущих исследований.

Миссия удалась. Теперь оставалось правильно завершить одну часть — вернуться домой.

— На цели, — объявил Эдди.

— Принято. — Морган почувствовал прилив радости в животе. — Готовимся к всплытию.

Морган направил судно к ледяному потолку, освещённому верхними прожекторами. На панели управления был экран, показывающий расстояние до льда, а также красную точку с целевыми кольцами, указывающими, где нужно позиционироваться для совпадения с маяком.

Он знал, что сказать «совпадение» — это преуменьшение, учитывая, что кратер, в который они всплывут, шириной всего около ста футов, а они поднимаются через почти тысячу футов льда, где доли дюйма имеют значение.

Морган замедлил «Брюс», глядя с маленькой камеры на прицельный круг с крестом, где нужно коснуться.

— Готовы к нагреву, — сказал он.

Затем корабль остановился в воде, и зазвучали тревожные сигналы.

— Что, чёрт возьми, происходит? — Морган повернулся. — Почему мы остановились?

— У меня сигнал приближения, — сказал Хиро, глядя на маленький экран. — Спереди, по бокам и снизу. Словно мы в чём-то запутались.

Морган включил все внешние фонари и камеры и увидел почти прозрачные верёвки или щупальца, обмотанные вокруг «Брюса» в нескольких местах.

По гидрофону раздался глубокий гулкий шум, от которого он поморщился.

— Чёрт возьми, — Эдди скривился. — Звучит как кит на стероидах.

Из переднего иллюминатора что-то начало формироваться.

— Контакт, — благоговейно сказал Хиро.

— Только не сейчас, чёрт, — проскрипел Морган сквозь зубы.

Энжи оставила работу над переводом странных глифических символов со стены ледяной пещеры и подошла к нему. Перед ними что-то начало кружиться, как светлячки вокруг фонаря на крыльце, созданные миллионами крошечных существ.

— Это не ещё одна чудовищная рыба-удильщик? — спросила она.

— Пока не могу сказать. — Он покачал головой. — Оно просто держит нас на месте. Не пытается утащить вниз.

— Может, оно не пытается утащить вниз, потому что само поднимается, — сказал Эдди.

— Не знаю, лучше ли это, — усмехнулся Морган.

Затем кружение светлячков слилось и сформировалось в линии, завитки, тире и точки.

Они висели в тёмной воде, как лазерное шоу, созданное миллионами крошечных дронов.

— О боже мой, — сказала Энжи и бросилась к своему маленькому экрану. Она посмотрела с него на передний иллюминатор.

— То же самое. — Её глаза загорелись. — Это та же письменность, что была на стене пещеры.

— Есть шанс… — Морган повернулся к ней.

Она покачала головой.

— Перевод из приложения ещё не готов. Но что-то отчаянно хочет, чтобы мы прочитали и поняли их.

Затем «Брюс» начали тащить вниз.

— Нет, нет, нет. — Морган добавил тяги, но они продолжали опускаться, не в силах бороться с силой твари.

— Что бы они ни пытались сделать, они нас убьют. — Он пытался думать о вариантах, но был только один.

— Придётся применить небольшое отпугивание.

— Нет, не надо, — умоляла Энжи. — Какой-то разум пытается связаться с нами.

— Можем ли мы себе позволить энергию? — спросил Эдди.

— И да и нет. — Морган обернулся. — Мы не можем позволить себя утащить вниз, и если я не дам им небольшой стимул, мы погибнем. — Он посмотрел на Энжи и увидел, как её лицо исказилось от его решения. — Они могут не знать, что мы дышим воздухом. Прости, но они нас убьют.

— Делай, — сказал Эдди.

Морган повернулся к Хиро, который лишь кивнул.

— Ладно, разряд по поверхности через три, два, один… сейчас. — Морган нажал кнопку, и несколько сотен вольт пробежали по обшивке корабля.

Огни спереди погасли, и то, что держало их, отпустило.

— Свободны, — сказал он. — Датчики? — спросил он.

Хиро и Эдди проверили внешние глаза и уши.

— Ничего, — согласились они. — Всё чисто.

— Тогда уходим отсюда, — сказал Морган и быстро поднялся к ледяному потолку. — Хиро, готовься к нагреву льда.

— Принято. — Хиро подготовил топливные элементы для теплового заряда по обшивке «Брюса». Это нагреет судно до ста двадцати градусов — не много, но учитывая, что вода снаружи чуть выше нуля, а лёд ниже, этого хватит, чтобы растопить дыру в ледяном покрове.

Затем они создадут пузырь тёплой воды, который будет оболочкой жидкости вокруг них, и она замёрзнет ниже — это сработало на спуске, должно сработать и на подъёме.

Морган откинулся назад: он следил за индикатором глубины, пока они медленно поднимались к поверхности.

Морган сил назад; он держал один глаз на датчике глубины, пока они медленно поднимались к поверхности.

Морган заметил, как звук по гидрофону оборвался, когда раздался резкий треск удара — словно «Брюс» налетел на ледяной потолок. Но на этом всё затихло, и перед глазами Нины лёд начал белеть, вновь сковываясь морозом.

О нет, нет, нет, подумала она. У них закончилось топливо, и они застряли.

Они были так близко, она знала.

Нина бросилась к роверу, чтобы схватить что угодно — большой гаечный ключ, единственный оставшийся маленький нагреватель и даже тепловое одеяло — это всё, что у неё было.

Она споткнулась, мчась во весь дух. Затем, не утруждая себя лестницей, соскользнула по стене кратера и тяжело рухнула на его дно. Бросившись к месту, где мерцали огни, уже угасающие — ещё одно свидетельство того, что энергия субмарины на исходе, — она спешила изо всех сил.

— Ещё нет. — Она расстелила тепловое одеяло над одной зоной и включила на максимум. Затем запустила маленький нагреватель и начала использовать его на другой области льда.

Тепло сделало твёрдый лёд рыхлым, и она вычерпывала и смахивала его — дюйм за дюймом — каждая мелочь помогала. Затем она использовала ключ, чтобы разбить больше льда, и снова вернула нагреватель.

Спустя несколько минут она углубилась всего на фут, и уже была измотана.

Но когда она в следующий раз посмотрела вниз сквозь лёд, увидела огни — фонарики — машущие взад-вперёд, и услышала копание.

— Да! — закричала она. — Да, да, копайте, я иду.

Она снова схватила ключ и с двумя руками била им по льду снова и снова, яростно размахиваясь с остатками сил.

На глубине около двух футов её спина и плечи начали болеть и жечь так сильно, что она боялась порвать мышцы и сухожилия. Она подумала, что придётся замедлиться. И тогда она увидела руку, прижатую ко льду, машущую, и чуть не заплакала.

Они были почти здесь. Но время было против них, она знала, что без энергии они окажутся в ледяной гробнице через несколько минут.

Она поднялась, меняя угол удара, и с размаху била большим ключом вниз — раз, другой, — пока слёзы струились по её лицу.

— Давай! — кричала она. — Давай.

Ещё один сильный удар.

И тогда её ледяной пол, их потолок, треснул — они прорвались.

Команда субмарины теперь жила в своих костюмах, и каждый по очереди работал над льдом над маленьким верхним люком вверху субмарины — сначала Морган, затем Хиро, затем Эдди, и даже Энжи по очереди копала и разбивала лёд.

Субмарина теперь была мёртвым корпусом и отдала им всю свою энергию, чтобы добраться так далеко. Команда использовала длинный шип, похожий на плоский лом, и работала яростно и быстро, пока лёд оседал вокруг них, и внутри «Брюса» становилось как в холодильнике.

Пока Морган брал свою очередь, Энжи стояла, обхватив себя руками, переминаясь с ноги на ногу, её дыхание клубилось паром.

Куски льда с грохотом падали на палубу, проносясь мимо работающих. Поначалу они таяли, но по мере того, как судно остывало, оставались твёрдыми, и человек наверху яростно откалывал и дробил лёд, а те, что внизу, убирали обломки.

— Я вижу свет, — крикнул вниз Эдди, когда была его очередь. — Кто-то копает вниз к нам.

— Это команда ровера; мы на месте, — крикнул Морган молодому инженеру.

Морган повернулся, когда раздался стон металла, так как давление осаждающегося льда вокруг корпуса нарастало. Он сомневался, что будут проблемы с сжатием, но беспокоился, что по мере затвердевания и уплотнения лёд может сжаться и утащить их вниз. Ещё несколько футов льда могли их победить.

Движения Эдди замедлились, и Морган знал, что он выдохся.

— Спускайся, Эдди, я иду наверх, — сказал Морган.

Эдди спустился, его лицо покраснело, дыхание было тяжёлым. Он передал шип.

— Финишная прямая. Надеюсь. — Он ухмыльнулся.

Морган взял шип и поднялся по лестнице. Оказавшись там, он увидел свет, но затем он исчез. Он начал копать, втыкая шип вверх, вбивая его, двигая взад-вперёд и затем вырывая куски льда. Затем повторяя процесс.

Крупный кусок льда отломился и ударил его по плечу, пролетая мимо. Он казался гранитным валуном, и Морган застонал, напоминая себе быть осторожнее: такой удар по голове мог бы стать роковым.

Он вернулся к делу, и это была тяжёлая работа, мучительная для плеч и рук. Пальцы Моргана онемели, и тихий внутренний голос шептал о передышке, но дело принимало оборот жизни и смерти. Он был полон решимости выложиться до конца, как говорится. Если он сдастся, это поле станет его могилой.

Свет появился снова, и он увидел водянистую фигуру. Морган прижал руку ко льду и помахал. И в следующую секунду раздался удар, и что-то пробило вниз, едва не задев его лицо.

— Да, мы прорвались! — крикнул он через плечо.

Сзади команда закричала от радости, пока он работал над расширением дыры.

Свет появился снова, и он услышал своё имя.

— Нина? — спросил он.

— Я здесь, я здесь, слава богу. — Она казалась запыхавшейся, и вместо взрывной радости от встречи, она звучала нервно и напуганно.

Он просунул руку через узкую щель и ощутил, как перчатка Нины крепко сжала её. Она стиснула его ладонь и отпустила.

Он вытащил руку и заглянул в дыру.

— Где все остальные? — спросил он, а затем: — Ты в порядке?

— Скорее, — просто ответила она.

Так он и сделал, работая как безумец. Затем спустился, чтобы отдышаться, и передал Хиро, чтобы тот продолжил борьбу со льдом.

Через пятнадцать минут они сделали дыру достаточно широкой, чтобы начать протискиваться. Энжи пошла первой, затем Хиро, затем Эдди.

Морган оглядел субмарину.

— Спасибо, «Брюс». Ты сделал всё, что мы просили, и превзошёл наши ожидания. Спасибо, что держал нас в безопасности. — Он отдал салют судну и поднялся по лестнице.

Рука спустилась, и он схватил её, и его вытащили, чтобы он оказался на дне глубокого и широкого кратера.

— Чёрт возьми. — Он огляделся и затем вверх на крутые стены. Морган понял тогда, что если бы они не использовали динамит, вся его команда была бы замурована слишком глубоко, чтобы их спасли.

Он поискал команду ровера и увидел только Нину.

— Молодец, — сказал он.

Она подошла и обняла его, затем отступила, чтобы заглянуть глубоко в его лицо через шлем.

— Мы должны спешить, нужно добраться до ровера. Много чего произошло. — Она повернулась к лестнице, ведущей на край кратера.

— Нина, где все остальные? — спросил Морган, чувствуя растущую тревогу.

— Не здесь. В ровере расскажу. — Она отвернулась и начала подниматься.

Морган отправил Хиро следующим по лестнице, затем Энжи, Эдди, и положил руку на перекладину, оглянувшись на дыру во льду. На Европе не было погоды, снега или ветра, но были ледяные землетрясения, подъёмы и удары метеоритов. Кратер мог остаться здесь на тысячу лет или заполниться в ближайший день или около того.

«Брюс» навсегда должен был остаться здесь, но он был опечален, что они больше не смогут путешествовать подо льдом к тем удивительным океанам.

Он посмотрел вверх и увидел, что Нина уже поднялась на вершину, и его команда почти там. Морган начал подниматься, чувствуя напряжение уставших мышц от копания, но полагал, что тяжёлая часть позади.

Он с нетерпением ждал встречи с другими членами команды и знал, что какая бы проблема ни беспокоила Нину, теперь, когда они вместе, они разберутся. Команда будет объединена, и их работа завершена. Успешно.

Морган начал подниматься быстро, и его дух поднялся. Он чувствовал, что каждый шаг вверх — шаг ближе к дому.

На краю кратера группа замерла в ожидании, и Морган заметил, как Нина окидывает взглядом окрестности — не команду, а бескрайний пейзаж. Казалось, она выискивает что-то позади, но через мгновение, видимо, успокоилась.

— Быстрее, — сказала она и махнула им рукой.

Она вошла в ровер первой, и все последовали через деконтаминационный шлюз, один за другим. Внутри она отрегулировала воздух и окружающую среду и сняла шлем.

Как только Морган вошёл, он сорвал свой шлем и пристально посмотрел на её пепельное лицо.

— Нина, что, чёрт возьми, произошло?

Нина выпрямилась.

— Джейк и Олли мертвы, — произнесла она ровным тоном. — Они заразились каким-то организмом с поверхности Европы.

— Что? — рот Эдди открылся.

— Он проник в них и просто… захватил, — она сглотнула. — Они словно растаяли или были разобраны. А потом, потом их перестроили, но это были уже не они.

— О чём ты? — глаза Эдди загорелись. — Их захватил какой-то паразит? Я не понимаю.

— Где Хизер? — спросила Энжи.

— Я тоже не понимаю, — Нина вздохнула и посмотрела вверх с покрасневшими глазами. — Я отвезла Хизер обратно на «Путешественник», но он каким-то образом застрял во льду, утонул в нём. Бенни сказал, что лёд вокруг посадочных опор просто расплавился, и корабль втянуло в лужи. Затем они снова замёрзли вокруг опор, заперев их.

Она говорила быстро.

— Но пока я ждала вас, услышала взрыв оттуда. А потом не смогла до них дозвониться. — Нина поморщилась. — Но на горизонте было свечение.

Морган положил руку на лоб и потёр, шагая взад-вперёд. Он остановился и повернулся к ней.

— Мы едем к «Путешественнику», сейчас же.

Нина, получив чёткую цель, оживилась и прыгнула в кресло пилота, мгновенно запустив ровер. Они сорвались с места, оставляя за собой шлейф льда и снега, пока огромная машина с грохотом и подпрыгиванием мчалась по поверхности Европы к их кораблю.

Морган сидел в кресле второго пилота, погружённый в мысли. Он увидел за большим передним экраном, что внутри никого нет.

Нина, наконец получившая чёткую цель, оживилась и прыгнула в кресло пилота, мгновенно запустив ровер. Они сорвались с места, оставляя за собой шлейф льда и снега, пока огромная машина с грохотом и подпрыгиванием мчалась по поверхности Европы к их кораблю.

Морган сидел в кресле второго пилота, погружённый в мысли. Он увидел, что за ровером тянется хвост из льда и снега.

Он повернулся к Нине.

— Джейк и Олли. Расскажи, что с ними случилось.

Смуглое лицо Нины было мертвенно-бледным, но она кивнула и заговорила, не отрывая глаз от льда впереди.

— Джейк вышел на лёд собрать образцы. Всё шло по плану, и он вернулся. Но через час начал вести себя странно. Сказал, что ему жарко, и сорвал верхнюю часть костюма.

Она покачала головой, поморщившись от воспоминаний.

— Его тело выглядело странно, покрытое белыми пятнами и прожилками. Он сказал, что ему жарко.

— Жарко? — спросил Морган.

— Да, жарко. А в следующую секунду он вскочил и заперся в деконтаминационном шлюзе. — Она повернулась. — И открыл внешнюю дверь. И, чёрт возьми, вышел.

— При минус двухсот сорока градусах? Он должен был замёрзнуть мгновенно, — сказал Хиро сзади.

— Верно, — сказала Нина. — Олли и я пошли за ним. Я первой. Когда я вышла, он был ещё жив и ковылял к ледяной равнине. Он был покрыт чем-то вроде крошечных белых волосков, которые были живыми и колыхались. — Она шмыгнула носом, сдерживая слёзы. — Затем он раскинул руки, закричал и… и разлетелся на части. — Она немного безумно рассмеялась. — Разлетелся на миллионы маленьких белых червей.

Морган просто смотрел. Сзади Энжи издала тихий звук в горле.

— Продолжай, — мягко сказал Морган.

— К тому времени, как Олли прибыл, Джейка не было. — Она снова уставилась вперёд.

— Не было где? — спросил Эдди.

— Просто не было. Вроде как, — сказала она. — Олли пошёл проверить, и каким-то образом эти черви заразили и его. Произошло то же самое. Он сорвал шлем, потому что ему было жарко, закричал и взорвался червями, — она всхлипнула, начиная бормотать безумно. — Черви проникли в них. Съели их. И затем они развалились, потому что их не стало, и ничего не осталось, кроме червей. А потом…

Морган даже не знал, с чего начать вопросы. Всё было так странно и ужасно, что он онемел.

— Я что-то пропустил? Я думал, Джейку потребовалось полчаса, чтобы измениться. А трансформация Олли заняла минуты.

— Да, и я не знаю почему, — ответила Нина. — Может, они просто стали лучше справляться с нами.

— Но это был не конец, верно? — спросил Морган.

— Нет. — Она несколько раз моргнула и вытерла один глаз предплечьем. — Когда мы убирались оттуда к чёрту, я оглянулась. Жалею, что сделала это. — Её выражение было мертвым. — Они стояли там. Я имею в виду, я знала, что это не они. Это была их форма, но не они. Они были сделаны из тел червей, работающих вместе.

— Разумный паразит, — сказал Хиро.

Воцарилась тишина, кроме звука двигателей ровера.

— Это просто замечательно. Мы в 390 миллионах миль от дома на луне с разумным паразитом, который ест тебя. И копирует тебя, — сплюнул Эдди. — И мы разбудили его.

— Заткнись, Бурк, — нахмурился Морган.

Хиро подался вперёд.

— Ты сказала, Джейк взял образцы. Где они?

— В камере хранения, — сказала она и повернулась. — Будь осторожен. Не открывай их здесь.

Хиро кивнул и пошёл к шкафоподобной камере, сразу найдя образцы. Там было несколько стеклянных банок, он достал одну и поставил на стол в рабочей зоне.

Ровер был похож на «Брюс» тем, что имел маленькие, но ограниченные рабочие зоны. Но оборудование было скудным. Хиро быстро настроил его.

Морган посмотрел на Нину, чьи глаза были стеклянными, и она так сильно сжимала руль, что костяшки побелели даже через её смуглую кожу.

— Сколько? — спросил он.

Она взглянула на панель управления.

— Сорок пять минут, плюс-минус, — ответила она.

Он протянул руку через проход и положил на её предплечье — оно казалось деревянным от напряжения.

— Ты в порядке? — мягко спросил он.

Спустя мгновение она обернулась к нему, и её лицо обвисло от грусти.

— Нет. Может быть, — тихо усмехнулась она. — Если бы ты увидел то, что видела я, ты бы тоже не был в порядке. — Она пожала плечами. — Но я функционирую.

— Знаю. — Морган понизил голос. — У нас ещё полно козырей. Наш приоритет — вернуть команду домой. Мы сосредоточимся на этом.

Морган повернулся к Хиро, и тот кивнул, подтверждая, что готов.

— Хорошо, — сказал Морган. — Хиро, давай посмотрим, что там внутри.

Хиро осторожно открыл банку и с помощью пинцета извлёк один из крошечных белых червей с чёрной головкой. Он положил его на предметное стекло и под микроскоп.

— Это не червь, — сказал он. — Это нитевидное существо, похожее на нематоду, но с единственным глазом или сенсорным органом на одном конце. — Он увеличил изображение. — Нет видимого рта или пищеварительной системы. Возможно, оно питается через кожу или путём осмоса.

— Как оно размножается? — спросила Энжи.

— Делением, вероятно, — ответил Хиро. — Или, возможно, они часть большего организма, как клетки.

— Рой, — сказал Морган. — Они работают вместе, как муравьи или пчёлы.

Хиро кивнул.

— Возможно. Но чтобы узнать больше, мне нужно больше оборудования.

Морган повернулся к Нине.

— Мы доберёмся до «Путешественника» и оценим ситуацию. Если корабль повреждён, мы найдём способ починить его.

Но в глубине души он знал: если «Путешественник» разрушен, их шансы на возвращение близки к нулю.

Морган и Эдди вышли, чтобы осмотреть место крушения. Они разделились влево и вправо, медленно шагая.

Морган разглядел разбросанные во льду обломки и понял, что от каркаса «Путешественника» почти ничего не осталось — спасать было нечего. Они взяли достаточно топлива для полёта на Европу и обратно, с учётом затрат на посадку, взлёт, путешествие и небольшой резерв на непредвиденные случаи.

Баки составляли тридцать процентов веса всего корабля, с остатком не менее пятидесяти пяти процентов. Такое количество топлива взорвалось бы как огромная термобомба, нагрев температуру на сотни ярдов выше нуля. Место крушения стало бы кипящим озером огня глубиной в десятки футов, прежде чем замёрзло снова.

Словно подтверждая его предположение, он остановился над определённой стекловидной зоной и смог разглядеть маленькую человеческую фигуру с длинными волосами около шести футов вниз. Одна нога отсутствовала выше колена, и костюм выглядел почерневшим с той стороны.

— О, Хизер, — вздохнул он. — Что здесь произошло?

Морган опустился на одно колено, чтобы внимательнее рассмотреть, и тут же заметил ещё кое-что: вокруг обрубка виднелись пятна крови. Похоже, сердце ещё билось, когда она погружалась в лёд. Она была жива.

Он оглянулся через плечо.

— Эдди, сюда.

Молодой человек бросился бегом по замёрзшему ландшафту и, остановившись, присел рядом. Морган посветил фонариком вниз, в толщу льда, и был рад, что фигура лежала лицом вниз, скрывая её лицо от его взгляда.

— Думаю, это Хизер, — сказал он.

Эдди кивнул.

— Это она. — Он поднял взгляд. — Попробуем выкопать?

Морган взглянул вниз на тело молодой женщины, заточённое во льду.

— Нет, у нас нет оборудования, пришлось бы копать руками. Мы израсходуем слишком много сил, — вздохнул он. — Пока это будет её могилой.

— А Бенни? — спросил Эдди.

— Он мог испариться. Или погребён слишком глубоко, чтобы разглядеть. — Морган поднялся на ноги. — Пройдёмся ещё раз вокруг.

Пара обошла место крушения, и Морган расширил зону поиска. В нескольких сотнях футов от обломков он обнаружил четыре опорные ноги, вмёрзшие в лёд, словно конечности гигантского насекомого, вырванные с корнем.

Он мог представить, что произошло — они взлетели, но опоры удерживали их. Пока не сломались. Затем либо Бенни, либо Хизер потеряли контроль.

Но почему они взлетели? — задумался он.

Единственная причина — они беспокоились о своей безопасности или риске для корабля.

Но какова бы ни была причина, итог оказался катастрофическим, и вся команда теперь была брошена на произвол судьбы. Никто не придёт их спасать. Во всяком случае, не раньше, чем иссякнут топливо, еда и воздух.

Он размышлял о белых червях, что проникали в тело, заставляя его подчиняться. Хиро предположил, что это существо — или их совокупность — учится на них, с каждым разом становясь всё хитрее и искуснее в подражании.

Мысли об отце вызвали в памяти ещё одно воспоминание — время, когда стадо отца поразил цистицеркоз, паразитарная инфекция тканей, вызванная личинками ленточного червя.

Он помнил, как эти личинки мигрировали из кишечника, поражая внутренние органы, мышцы и даже мозг. Паразиты сворачивались в крошечных карманах, которые они создавали в мозговой ткани, питаясь мягким, тёплым веществом мозга. При этом они выделяли субстанцию, которая маскировала их от иммунной системы коров.

Животные становились растерянными, их поведение делалось непредсказуемым: некоторые из обычно покладистых коров превращались в агрессивных существ, нападавших на сородичей, а в крайних случаях даже кусавших их.

К тому времени пришлось усыпить до сотни коров отца, чьи мозг и плоть были полностью захвачены паразитами. Тогда помогла вакцина, а однократная доза альбендазола решила проблему. Но здесь, на Европе, ничего подобного у них не было.

— Эдди. — Он махнул рукой молодому человеку. — Возвращаемся.

Он повернулся и медленно пошёл к роверу.

Ему нужен был план, чтобы вернуть их домой. И ему нужно было держать оставшуюся команду в безопасности от любых местных форм жизни там снаружи.

Морган огляделся. Белые нитевидные существа, что проникали внутрь и перестраивали тебя. Белые нити на белом льду и снеге — почти невидимые.

Напряжение вызвало зарождающуюся головную боль. Ему предстояло многое сделать, а время их систем жизнеобеспечения неумолимо истекало.

Морган запрокинул шлем, вглядываясь в чёрное, усыпанное звёздами небо, туда, где должна быть Земля. Возможно, одна из этих крошечных точек — его дом, но сейчас он казался дальше, чем когда-либо в жизни.

«Дела могут пойти наперекосяк в один миг», — повторил он про себя слова отца.

«Они уже пошли», — откликнулся его внутренний голос.

Два человека направились обратно к роверу, и один за другим вошли в тубу деконтаминации. Спустя мгновение дверь завыла, закрываясь, и замораживающая поверхность Европы и атмосфера были заперты снаружи.

Вернулась тишина.

Но ненадолго, так как вокруг что-то пробуждалось. Что-то привлекло тепло и движение. Что-то, что уже узнало о двуногих существах от своего улья, который питался ими и стал ими.

Разум формы жизни был заточён на поверхности луны Европы миллионы лет, пребывая в спячке, выжидая. И вот появилось нечто, возвещающее изобилие пищи. А быть может, и иную жизнь — жизнь вдали от пустынного запустения.

Словно вздымающийся прилив, разум повелел орде двинуться к роверу и его обитателям.

Морган вышел из деконтаминационного шлюза последним и снял шлем. Группа в ровере молчала, наблюдая за ним.

Лицо Нины было осунувшимся, глаза покраснели, и она тоже смотрела на него. Хиро был нервным, но выглядел стойким, а Энжи улыбнулась надломленно и кивнула ему. Эдди просто сел и уставился в пол.

Морган опустился в кресло второго пилота рядом с Ниной и повернулся, чтобы видеть всю команду.

— Нет выживших. И «Путешественник» уничтожен, — сказал он ровным тоном. — Никто не придёт нас спасать. Не в ближайшие годы. А у нас нет роскоши такого времени.

Он знал, они знали, что это значит. Теперь, когда все осознали тяжесть их положения, ему нужно было, чтобы они сосредоточились и работали над решением, так как у них было всего пять дней, прежде чем кончится кислород и энергия. Еды и воды хватило бы дольше, но это бесполезно, если они все замёрзнут или задохнутся.

— А как насчёт запасных кислородных баллонов в «Брюсе»? — спросил Эдди. — Мы могли бы выкопать их и выиграть немного времени.

Морган кивнул.

— Мне нравится твой ход мыслей. Но мы потратим ценные ресурсы времени, энергии и нашего собственного кислорода, чтобы их добыть. Высокая цена за низкую отдачу. — Он слегка улыбнулся. — Но я ставлю это в список «возможно».

— Если мы сможем докопаться до «Брюса», я мог бы подготовить какой-то коктейль для спячки, плюс криокамеры. Мы могли бы подождать, пока кто-то прибудет, — сказал Хиро.

— Сколько ты мог бы подготовить? — спросил Морган, уже угадывая ответ.

Хиро выдохнул.

— Может, две или три.

Все отвернулись, зная, что ещё не готовы тянуть жребий, кто выживет, а кто умрёт.

Морган подался вперёд.

— У нас здесь сидят одни из самых умных людей, которых я знаю. Я хочу, чтобы все думали нестандартно. Бросайте идеи мне, какими бы дикими они ни были. Как мы можем выжить дольше, все мы, или вернуться домой?

Он откинулся назад, пока все смотрели внутрь себя, работая мыслями.

Хиро поднял голову.

— Я могу поработать над связью ровера. Усилить сигнал домой.

— Хорошо. Это тоже в «возможно», — сказал Морган.

Люди продолжали смотреть в никуда, пока их умы работали.

И тогда у Моргана вспыхнула идея-молния. Он ухмыльнулся и подался вперёд.

Нина взглянула на него.

— Что? Почему ты ухмыляешься?

— Не всё потеряно. — Он продолжал ухмыляться.

— Не всё потеряно? — брови Энжи сошлись.

Все одарили его недоуменными взглядами.

— Что это? — спросил Эдди.

Эдди хлопнул раз и откинулся в кресле, затем остановился.

— Ты не шутишь.

— Я нет. — Морган откинулся назад.

— Что это? — спросил Хиро.

Эдди схватил Хиро за руку.

— Тот русский корабль, который разбился пару лет назад.

Нина кивнула.

— Мы видели его при посадке. И он в пределах досягаемости.

— Он мог бы ещё работать? — осведомилась Энжи. — После двух лет, а то и больше, проведённых здесь?

— Ну, у нас есть пилот, инженеры, учёные, я немного понимаю русский, а Энжи может говорить и читать на нём свободно, — сказал Морган. — Мы знаем, что корабль цел, нам нужно увидеть, с чем мы можем работать.

Хиро откинулся в кресле и кивнул.

— Я чувствую себя лучше, что у нас есть план. Даже если он дикий.

Морган повернулся обратно к консоли.

— Хиро, открой датчики в широкой сети. Ищи большой металлический сигнал. Нина, давай проложим курс. Эдди, сделай инвентаризацию инструментов, которые у нас есть. — Он повернулся к Энжи: — И на случай, если нужно говорить по-русски, будь готова, мой немного хромает.

Хиро сделал, как просили, и это не заняло много времени.

— Нашёл. Большой сигнал, — сказал он. — Сорок три мили, двадцать пять градусов северо-запад. У нас хватит топлива, чтобы добраться?

Нина кивнула.

— Конечно. Но не туда и обратно. Так что ставим всё на кон.

Морган знал, что она права — всё на кону, так как после этого вариантов не осталось. Он чувствовал себя хорошо, что команда оживилась и оптимистична. Надежда — великий мотиватор.

Но им нужно было ещё кое-что: удача.

— Нина, прокладывай курс, — сказал он.

Она ввела координаты русского корабля. И через секунды ровер тронулся.

Морган слегка улыбнулся, оглядывая членов своей команды, занятых своими обязанностями. Между ними даже слышались лёгкие шутки. Настроение было приподнятым, и все чувствовали себя, если не великолепно, то, по крайней мере, лучше, чем прежде.

Никто не говорил о риске, который таила в себе возможность того, что российский корабль окажется развалиной, лишённой энергии, с пробитым корпусом, неспособным обеспечить даже минимальное укрытие. Также никто не упоминал о погибших друзьях и товарищах по экипажу. Время для скорби наступит позже.

А пока, подумал Морган, он мог бы просто очистить свой разум и насладиться атмосферой доброжелательности и надежды.

Он закрыл глаза и скрестил пальцы на животе, пока Нина вела вездеход. Но как бы он ни старался, он не мог забыть или отогнать мысли о том, что произошло с их кораблём. Он не мог избавиться от призраков погибших членов команды, их лица преследовали его. И ещё он не мог отмахнуться от ощущения, что где-то там, снаружи, таится нечто неуловимое, что может быть повсюду — или нигде.

Он потёр глаза пальцами и несколько раз моргнул. Ему бы не помешал настоящий сон, но сейчас это казалось далёкой мечтой.

— Что-то на сканере, — сказал Хиро.

— Вижу, — ответила Нина.

— Рано для российского корабля, — добавил Морган.

— Меньше по размеру, равномерный сигнал, похоже на композитное железо. Не должно быть на поверхности, — Хиро нахмурился, пытаясь определить точные координаты. — Две мили, десять градусов, северо-запад.

— Посмотреть? — спросила Нина.

— Конечно, это недалеко. Может быть, космический мусор. Или часть российского корабля. Стоит проверить, — Морган заглянул через плечо Хиро на изображение на сканере. — Да, выглядит однородным, слегка округлым. Ставлю на космический мусор, вроде небольшого астероида.

— Должно быть из космоса. На поверхности ничего железного нет, — заметила Нина.

— Почему оно здесь? Разве оно не должно утонуть спустя века или тысячелетия? — спросил Эдди.

— Не уверен, — ответил Морган. — Но учитывая плотность льда и то, что он формируется снизу, а не сверху, как снег, оно вряд ли утонет или будет засыпано. Оно утонет, только если произойдёт выброс прямо под ним. Что бы это ни было, оно могло пролежать здесь миллионы лет.

— Уже близко, — Эдди взглянул на свой сканер. — Дамы и господа, если вы посмотрите в левый иллюминатор, то увидите объект, — он оторвался от маленького зелёного экрана и кивнул в сторону окна. — Вон там.

Команда посмотрела в иллюминатор и увидела округлый выступ, врезанный в ледяную поверхность. Он казался около пятнадцати футов в высоту, но, возможно, столько же было погружено в твёрдый лёд. Даже с их места в вездеходе было видно, что он, вероятно, упал с неба, врезался и остался на месте.

Морган направил одну из бортовых камер, сфокусировал и увеличил изображение. Компьютеры обработали его, создав изображение высокого разрешения. Он вывел его на большой экран в передней части вездехода.

— Вижу, откололся кусок. Там полость, возможно, оно пустое внутри.

— Интересно, что там было? — спросил Эдди.

— Скорее всего, ничего, кроме газа и водяного пара, которые давно замёрзли или испарились, — ответил Хиро.

— Панспермия, — тихо сказала Энджи.

Эдди обернулся.

— Я где-то слышал это слово. Что это?

Энджи слегка улыбнулась.

— Это одна из теорий происхождения жизни на Земле. Или на других мирах. Она предполагает, что жизнь зародилась не на нашей планете, а где-то во Вселенной и была занесена астральным объектом, таким образом засеяв Землю. Панспермия утверждает, что микроорганизмы могли быть перенесены астероидами и кометами через космос на такие планеты, как наша, — она повернулась к тёмному куску породы. — И, возможно, сюда.

Все посмотрели на объект.

— Оно было пустым. Или теперь пустое, — сказал Хиро.

Спустя мгновение Морган откинулся назад.

— В другое время мы бы отправились его исследовать. Но сейчас мы делаем заметку и продолжаем двигаться к главной цели — возвращению домой.

— Поддерживаю, — сказала Нина.

Морган слегка повернул камеру и собирался прекратить съёмку.

— Стой! — почти крикнула Энджи.

Все повернулись к ней, и она встала со своего места, чтобы подойти ближе к экрану.

— Верни назад… чуть-чуть, — попросила она.

Морган выполнил просьбу, и Энджи, широко раскрыв глаза, уставилась на изображение. Затем она наклонилась ещё ближе к экрану и указала на что-то.

— Видите?

Команда посмотрела туда, куда она указывала.

— Что там? Что это? — спросила Нина.

Энджи выпрямилась, уперев руки в бёдра, и выдохнула через нос. — Я владею десятками языков. Я могу читать более сотни и видела обрывки древних протоязыков времён неолита. И это… — она снова указала, — похоже на письменность.

Все резко повернули головы, и Морган прищурился, увеличив часть изображения. Тогда они увидели, что над отверстием в объекте были какие-то символы, завитки и пересекающиеся линии.

— Это важно. Мне нужно выйти и посмотреть, — Энджи смотрела на изображения, словно заворожённая.

— Ни за что, — отрезала Нина.

Энджи повернулась.

— Для этого я здесь. Если был контакт, любой контакт с местной формой жизни, и есть возможность общения, я должна попытаться, — она указала. — И что-то здесь общается. Или когда-то общалось.

— Ты можешь это прочитать? — спросил Эдди. — Для меня это просто каракули.

Энджи слегка улыбнулась.

— Чтение, интерпретация и, надеюсь, понимание языков — это динамичная область, сочетающая исторические, лингвистические, археологические и технологические подходы. Мне нужно полностью зафиксировать символы, а затем я смогу использовать приложение, разработанное великим лингвистом Мэтью Кернсом, — она повернулась. — Он лучший в мире.

— Я сказала нет, — Нина покачала головой.

— Командир, — Энджи повернулась. — Я знаю, что мы в тяжёлой ситуации. И знаю, что у нас есть приоритеты. Но если, по милости Божьей и удаче, мы вернёмся домой, это… — она указала рукой, — это и есть главная цель.

— Нет, — Нина гневно посмотрела на неё.

Морган вздохнул.

— Погоди, Нина, — его губы на миг сжались. — Энджи права.

Нина сверкнула глазами.

— Она не может туда идти. Если бы ты видел то, что видела я…

Морган поднял руку.

— Ей нужно всего десять минут на месте, не больше. Верно, Энджи?

— Хм… — Энджи покачала головой из стороны в сторону. — Плюс-минус. Мне нужно только снять все изображения. Я буду быстрее ветра, — она улыбнулась. — Ещё быстрее, если кто-то поможет.

— Я пойду, — сказал Эдди.

Морган покачал головой.

— Прости, Эдди, ты наш единственный инженер. Все сейчас нужны. Кроме меня, я — расходный материал.

— Что? — Нина вскочила с кресла. — Даже не думай…

Морган ухмыльнулся.

— Ты можешь выполнять мою работу. Но я не смогу сделать то, что могут Эдди или Хиро. Нам они нужны.

— Тогда я — расходная, — голос Нины стал громче.

— Но я сильнее и быстрее, — твёрдо ответил он. — Энджи, собирайся, у нас пятнадцать минут на всё, включая дорогу туда и обратно. И это всё.

— Уже бегу, — сказала она и направилась в заднюю часть вездехода.

Морган и Энджи вышли из вездехода и обошли его спереди. Морган медленно повернулся — он включил внешний звук скафандра, чтобы слышать звуки Европы. Но ничего не было, кроме жуткого фонового гула, который, как ему сказали в НАСА, был обычным космическим белым шумом, проникающим на поверхность луны из-за её тонкой атмосферы.

Он выключил этот раздражающий, пугающий звук и повернулся к вездеходу. Он увидел, как Нина смотрит на него сверху вниз с выражением лица, полным негодования. По обе стороны от неё стояли Хиро и Эдди.

Он показал им большой палец.

— Вы — мои глаза и уши на расстоянии.

Выражение лица Нины не изменилось.

— Но если я что-то увижу или услышу, вы немедленно возвращаетесь, ясно?

— Так точно, мэм, — Морган усмехнулся и отдал честь.

Энджи тоже повернулась и помахала в знак подтверждения. Затем она посмотрела на Моргана.

— Пойдём. Мне нужно только сделать чёткие фотографии и записать весь текст. Плюс убедиться, что внутри нет других надписей, — она зашагала вперёд по гладкому льду.

Морган последовал за ней. Они были всего в нескольких сотнях футов от огромного округлого объекта, и, подходя ближе, он оценил его размеры и массивность.

Снаружи объект казался обожжённым до черноты и частично врезанным в лёд. Его поверхность была покрыта отверстиями и походила на магматическую породу, но датчики указывали на высокое содержание железа.

Одна вещь бросалась в глаза — он выглядел очень старым. Очень-очень старым. Оценки возраста Европы говорили, что это молодая луна, не старше 200 миллионов лет. Неужели он такой старый? — подумал Морган.

Через несколько секунд они стояли в дюжине футов от объекта, и громада возвышалась перед ними. Энджи подошла к надписям и начала их снимать. Морган присел перед отверстием на уровне земли.

Он включил фонарик и увидел, что объект не совсем полый, скорее, внутри была глубокая полость. Он посветил внутрь и заметил висящие там нити, похожие на паутину.

Ему невольно вспомнилось гнездо какого-то насекомого или паука. Он вздрогнул и встал.

— Как дела, Энджи? — спросил он.

— Всё отлично, — она повернулась к нему с широкой улыбкой. — По-моему, это точно письменность. И я вижу несколько повторяющихся символов.

— Это хорошо или плохо? — спросил он.

— Это хорошо, очень хорошо, — она сияла. — Это значит, что это язык, и у меня есть все шансы его расшифровать.

— Интересно, что там написано? — он отступил на шаг.

— Да, я тоже хочу знать, что там написано, — она повернулась к нему. — И что ещё важнее, кто это написал? Когда? Почему? И где они теперь?

Он кивнул.

— Хорошие вопросы. Это говорит о том, что поверхность, возможно, не всегда была такой пустынной, как сейчас, — он оглянулся. — Где они теперь? — он посмотрел вверх. — Если только этот объект не упал из космоса уже с надписями.

— Не думаю, — Энджи подошла ближе к объекту. — Надписи слишком идеально расположены; тот, кто их вырезал, хотел, чтобы их прочитали, — она протянула руку, чтобы коснуться камня. — И я думаю, что камень древний, а надписи, хоть и старые, не такие древние, как сам камень.

Затем она посмотрела вниз и начала отбрасывать ледяной мусор ногой.

— Заметил, чего не хватает?

Он посмотрел вниз, затем на её лицо.

— Нет, дай подсказку.

— Это место — гигантский холодильник. Без климата, ветров, бурь или какой-либо погоды. Нет эрозии, и объекты на поверхности подвергаются воздействию только выбросов, космического мусора и гравитации. В остальном такие объекты, как этот кусок породы, просто лежат здесь нетронутыми миллионы лет.

— Хорошо, — сказал он. — И что?

Она провела пальцем по одному из завитков.

— Я думаю, эти надписи были вырезаны чем-то вроде лазера. Не высечены, потому что нет каменной крошки, и они слишком идеальны.

— Тогда те, кто это сделал, или что бы они ни были, были развитыми, — сказал он и повернулся к ней. — Думаешь, сможешь расшифровать?

— Да, да, думаю, смогу, — она начала собирать своё оборудование. — И одна из главных причин — я чувствую, что это послание сделано так заметно, что тот, кто его оставил, хотел, чтобы его прочитали.

— Может, там написано: «Добро пожаловать на Европу», — он проверил экран на своём нарукавнике. — Ладно, время вышло.

Нина наблюдала, как сначала Энджи, а затем Морган вернулись в вездеход. Она не позволила им выйти из деконтаминационной камеры, пока они не прошли тщательную процедуру очистки, и в итоге Моргану пришлось крикнуть ей, чтобы она прекратила.

Но она знала, что они не видели того, что видела она. Её терзало ужасное предчувствие, что, возможно, Хизер и Бенни видели это, и именно поэтому они пытались улететь — они пытались спастись от чего-то, спасти корабль и себя. Если это правда, то, будем надеяться, всё, что находилось внутри «Путешественника», погибло. И вместе с этим исчезла угроза.

Когда оба вернулись на свои места в вездеходе, Нина снова направилась к тому, что, как они надеялись, было разбившимся российским кораблём. Хотя она старалась сохранять энтузиазм, в голове у неё звучал настойчивый голос, напоминающий, почему российская база на Земле потеряла связь со своим кораблём — по той же причине, по которой НАСА потеряло связь с «Путешественником».

Позади неё Энджи немедленно принялась за перевод. Эдди и Хиро использовали различные датчики, проверяя путь впереди и другое оборудование ближнего действия.

Нина повернулась; рядом Морган казался погружённым в свои мысли, глядя на ледяной пейзаж, но она была уверена, что его взгляд был обращён внутрь.

— О чём задумался? — спросила она, искоса глядя на него.

Он тихо хмыкнул и повернулся к ней.

— Просто думаю о доме, об отце, и гадаю, о чём думает мой брат Грег.

— Ты их снова увидишь, — сказала она, хотя сама верила в это лишь наполовину.

— Знаю, всё будет в порядке. Со всеми нами, — ответил он, снова повернувшись к поверхности Европы.

Нина объезжала выступы и маневрировала между ледяными трещинами. Время от времени они проходили мимо колоссальных разломов во льду, словно огромные тектонические силы разорвали многомильный ледяной покров.

Никто не знал, что их вызвало, и хотя мощный взрывной выброс мог пробить дыру насквозь, он не расколол бы и не растрескал лёд, а скорее расплавил бы его, поскольку морская вода под давлением была значительно теплее.

— Этот разлом глубиной в одну целую и восемь десятых мили — девять тысяч пятьсот четыре фута вниз, — сказал Эдди сзади. — Если упадёшь туда, будешь падать долго.

— Пять минут, — уточнил Хиро. — При скорости падения тридцать два фута в секунду ты достигнешь дна за четыре целых девяносто пять сотых минуты.

— Спасибо, господин Человеческий Калькулятор, — хохотнул Эдди.

Нина заметила мигающие предупреждающие огни на своей панели.

— Впереди крупные формации. Давай посмотрим, сможем ли мы найти проход, или придётся делать крюк.

Морган проверил уровень топлива.

— Надеюсь, если придётся делать крюк, он не будет слишком длинным.

Впереди вырисовывалась линия огромных кристаллических блоков высотой в сотни футов. Они, казалось, тянулись от одного конца горизонта до другого, и Нина знала, что Морган прав — обходной путь обойдётся им слишком дорого в плане топлива. Перелезть через них не получится, и её единственной надеждой было найти проход или туннель.

По мере приближения они начали различать детали.

Морган подался вперёд.

— Я схожу с ума, или некоторые из этих блоков похожи на…?

— Строения, — закончила Нина. — И если ты сумасшедший, то и я тоже. Это же невозможно, верно?

— На этом месте мы переписываем понятие возможного каждую минуту, — Морган повернулся в кресле. — Энджи, ты хотела знать, кто вырезал те слова на обломке метеорита. Похоже, теперь мы можем это выяснить.

Энджи оторвалась от своей программы перевода и прищурилась, глядя вперёд. Она смотрела несколько мгновений.

— Неужели здесь действительно могла жить цивилизованная раса?

— Или когда-то жила, — добавил Хиро.

Эдди считал данные.

— Эта стена тянется на сотни миль.

— Они построили стену. Чтобы что-то не пустить? — Энджи приподняла брови.

Нина тихо выругалась.

Горный барьер был ещё в полумиле, но по мере приближения становились видны новые детали. Некоторые участки выглядели просто как расколотые ледяные блоки размером с океанский лайнер. Другие были более однородными, но не в человеческом понимании — их формы были неевклидовыми, странными и просто пугающе чужеродными. Но среди них могли быть дверные проёмы и окна, хотя их размер и форма намекали на обитателей, не похожих на людей, а гораздо больших и шире.

Нина остановилась.

— Кто-нибудь видит проход?

Эдди быстро работал на своей панели.

— Запускаю сканер. Ищу разницу температур.

Хотя температура поверхности в этой зоне была постоянной — минус двести сорок градусов, вне воздуха она была на несколько градусов теплее. Именно это и искал Эдди.

— Нашёл, — сказал он, на секунду подняв голову, чтобы взглянуть в переднее окно, и тут же вернулся к своему маленькому экрану.

— Пятьсот двадцать футов до точки, где сигнал датчика обрывается — двадцать восемь градусов на северо-северо-восток — да, это большой, очень большой. Может быть, глубокая пещера с поворотом, который мешает видеть конец. Или нам повезло, и мы нашли проход.

— Проверяем, — сказала Нина и запустила вездеход.

Они ехали вдоль огромных ледяных скал и вдали заметили массивное отверстие. Оно было высотой около двухсот футов и почти столько же в ширину.

Подъехав к нему, Нина развернула вездеход прямо перед ним и позволила команде использовать сканеры, чтобы заглянуть внутрь.

— Не вижу задней стены, но много препятствий. Может быть, есть проход, — сказал Эдди.

Нина повернулась к Моргану и приподняла брови.

— Ну что? — Она уже знала, о чём он думает.

— Лучший вариант на данный момент, — он кивнул. — Поехали.

— Всем быть начеку, — сказала Нина.

Морган, Хиро и Эдди либо прилипли к экранам датчиков, либо напряжённо вглядывались вперёд. Сзади Энджи всё ещё работала над переводом. Нина включила мощные передние фары, и укреплённый вездеход въехал в огромную пещеру.

Вот и всё, подумал Морган.

Он молился, чтобы проход был. Топлива не хватило бы на слишком много возвращений назад. И даже если бы они могли взобраться на ледяные скалы, он не верил, что у них есть шансы пройти мили пешком после того, что Нина рассказала о встрече её команды на открытом льду.

Они вошли в полную темноту пещеры, и он наклонился, чтобы включить все боковые фонари. Это мало помогло, и ему казалось, что они теперь как одинокая свеча в амбаре в полночь.

— Притормози, — сказал он, и Нина снизила скорость до десяти миль в час; это было ради безопасности, но также позволяло им рассмотреть, где они находятся.

Стены и потолок были глубокого синего цвета, что указывало на очень старый лёд. На полу почти не было обломков, что означало, что потолок был прочным.

— Нет обвалов льда, — сказала Нина. — Хорошо.

— При таких температурах и с минимальными геологическими движениями на поверхности лёд должен быть твёрдым, как сталь, — ответил Морган. — Есть только одна вещь, которая может это изменить… — он повернулся к ней.

— Да. Мы, — закончила Нина.

Вибрации от вездехода и его выхлоп могли поднять температуру на несколько градусов. Этого могло быть достаточно, чтобы ослабить потолок и обрушить на них ледяной валун весом в пятьдесят тонн.

— Пока не вижу никаких препятствий впереди, — сказал Эдди. — Похоже, всё идёт хорошо.

— Движений нет. Воздух неподвижен, — добавил Хиро.

Морган поднёс бинокль к глазам и осмотрел стены и всё, что мог разглядеть впереди. Пещера была достаточно большой и чистой, поэтому Нина увеличила скорость, и вскоре они ехали со скоростью двадцать миль в час.

Через пятнадцать минут Морган внезапно подался вперёд.

— Стоп, сбавь ход.

Нина замедлила вездеход.

— Что такое?

— Что-то, во что я не верю, — он опустил бинокль и указал на место на одной из стен.

Нина повернула большой верхний прожектор и осветила участок примерно в ста футах на стене.

— Мне это снится? — спросила Энджи.

— Тогда нам всем, — Эдди ухмыльнулся, и все столпились у передней части вездехода.

На полпути вверх по отвесной ледяной стене виднелись строения, здания, вырезанные прямо в стене льда. Они не соответствовали формам, которые люди сочли бы эстетически приятными или даже подходящими для жилья. Некоторые имели углы, некоторые были округлыми, а некоторые казались скорее расплавленными, чем вырезанными. Но там были окна, дорожки, а в некоторых местах — ещё больше странных глифических символов.

— Энджи, ещё надписи, — сказал Морган.

— Вижу. Перевод почти завершён, — она посмотрела на город в стене.

— Так где же они?

— Может, они не видны в видимом спектре, — сказал Хиро. — Они здесь, но мы просто не можем их видеть.

Все повернулись к зданиям и посмотрели вдоль ледяного пола.

— Отлично, у нас тут космические призраки, — фыркнул Эдди.

Позади них консоль Энджи издала сигнал.

— Отлично, перевод завершён, — Энджи бросилась к экрану, прочитала и перечитала то, что показывал компьютер. Она медленно выпрямилась, нахмурив брови.

— Не понимаю, — сказала она.

— Просто зачитай нам, — попросил Морган.

— Все взяты, — прочитала она. — И есть слово, которое повторяется снова и снова. Компьютер определил его как что-то вроде «паразиты».

Несколько мгновений никто не говорил.

— Вдруг мне захотелось, чтобы я этого не слышал, — фыркнул Эдди.

— Зачем вырезать такое на камне посреди пустоты? — спросил Морган. — Может, перевод ошибочен?

— Конечно, может, — сказала Энджи.

— Ну, когда вернёмся, скажи этому профессору Мэтту Кернсу, чтобы вернул наши деньги, — Эдди рассмеялся, но смех звучал нервно.

— Если только… если только когда-то это не было посреди пустоты, — мрачно сказала Нина.

Все повернулись к ней.

— У меня есть теория, — сказала она, словно собираясь с мыслями. — Эти червеобразные твари, что напали на нас, не являются разумными существами, построившими эти структуры или вырезавшими это послание, — она кивнула, повернувшись к ним. — А что, если эти черви — паразиты, и они вышли из того обломка метеорита.

Морган медленно кивнул.

— Продолжай.

Нина вздохнула.

— Обломок метеорита был источником заражения. Черви, паразиты, вышли из него.

— Тогда что случилось с этими парнями? — Эдди указал на структуры.

— Все взяты, — повторила Энджи.

— Как были взяты Джейк и Олли, — Нина закрыла глаза.

— Кроме червей, на поверхности, похоже, нет жизни. Всё вычищено, — Морган повернулся к команде. — Но мы нашли множество форм жизни в океанах. Может, туда они и ушли, — предположил он.

— Они покинули поверхность, — Нина слегка улыбнулась. — Им пришлось бежать от чего-то, что убивало их всех. И они не могли это остановить.

— Стоит ли нам…? — начала Энджи.

— Нет, у нас нет времени на лишние исследования, — Морган полуобернулся. — Эдди, сделай снимки. Это будет для тех, кто придёт после нас.

— Уже, — Эдди повернул внешнюю камеру и начал делать множество фотографий.

— Движение, — сказал Хиро. — Верхняя стена, из структур.

Команда столпилась и напряжённо вгляделась.

— Они всё ещё живы, — Энджи подалась вперёд.

— Не думаю, — сказал Хиро. — Что бы это ни было, оно спускается. Датчики показывают движение в нескольких местах по всей структуре. Как будто… как будто она оживает, — Хиро сосредоточился. — Уже на полпути вниз.

— Я ничего не вижу, — Морган привстал.

— Может, как ты сказал, они невидимы, — Эдди посмотрел на свои датчики. — Погодите, что-то появляется на визуале.

Он увеличил изображение и вывел его на экран. Оно показывало что-то вроде клейкой жидкости, вытекающей из структур и стекающей по стенам.

— Боже, нет, — Нина оскалилась. — Черви. Миллионы их.

— Пора валить отсюда, — сказал Морган.

Нина дала задний ход, развернулась и затем ускорилась, и вездеход рванул вперёд.

— Это жители города? — спросил Эдди.

— Да и нет, — ответила Нина. — Возможно, это теперь жители. Но изначально, думаю, нет.

— Что это значит? — нахмурился Эдди.

— Подумай. Подумай о переводе, — сказала Энджи. — Я считаю, что тысячи или миллионы лет назад обломок астероида упал здесь, раскололся, и то, что из него вышло, заразило тех, кто жил на поверхности. Как это произошло с Джейком и Олли; они были поглощены, переварены, а затем паразиты каким-то образом заменили их, стали ими. Думаю, то же самое произошло с этой расой. Черви, паразиты, захватили их.

— Кошмар, — сказала Нина. — И, очевидно, они не смогли их остановить. Хотя казались развитой расой.

— Вероятно, всё произошло слишком быстро, — Морган оглянулся назад и увидел, как что-то начало формироваться в физические фигуры. — Что за чёрт? Они меняются.

Орда червей, которая казалась текучей, как жидкость, теперь сливалась в различные формы и размеры — существа с конеподобными мордами поднимались на множестве ног или рук, каждая из которых, казалось, имела суставчатые пальцы. Их головы поворачивались к вездеходу.

Нина оглянулась через плечо.

— Вероятно, так выглядела разумная раса до того, как паразиты захватили их физиологию, — она повернулась к Моргану, её глаза были пустыми. — Они уже сделали это с некоторыми из нас. И сделают со всеми, если им дать шанс.

— Они преследуют, — крикнул Эдди над рёвом двигателя. — И набирают скорость.

Впереди они неслись к стене, но маленький тёмный туннель давал надежду.

— Без вариантов, заезжаем, — сказала Нина. В следующую секунду они вошли в туннель.

— Стоп! — крикнул Морган.

Нина ударила по тормозам.

— Что, почему? — крикнула она в ответ.

— Слей немного топлива, сейчас же, — Морган вскочил с места.

Он бросился за горелкой, надел шлем и вернулся к ней.

— Ни за что, ты…

— Слушай, — он схватил её за руку. — Как только я выйду, проезжай вперёд на сто футов. Нам нужно их замедлить или остановить. Иначе эти твари будут гнаться за нами до самого русского корабля.

Нина задумалась на секунду-две, затем кивнула.

— Хорошо, — она потянулась и схватила его за руку. — Брэд, будь осторожен. Пожалуйста.

— Всегда, — Морган шагнул в деконтаминационную камеру. Через несколько секунд он был снаружи.

Морган пробежал несколько шагов назад к месту, где Нина слила топливо, которое всё ещё оставалось жидким на ледяном полу пещеры у входа в меньший туннель. Нина медленно поехала вперёд, пока не оказалась примерно в ста футах от разлитого топлива, и замедлилась.

Морган следил за ней, пока не убедился, что она достаточно далеко, а затем повернулся, чтобы зажечь маленькую горелку.

Он посмотрел на озеро топлива и увидел сцену из ада: десятки существ надвигались на него на сегментированных паучьих ногах и длинных хватательных руках с множеством когтистых пальцев. Их длинные морды раскрывались, обнажая стеклянные зубы. Были и другие существа, казавшиеся гораздо древнее и более первобытными, с щупальцами, вырывающимися из их лиц, и они двигались на большом брюхоногом основании.

Но самым странным было то, что они, казалось, ощетинились мехом, и он знал, что это не волосы, а миллионы червей, работающих вместе.

Он собирался бросить горелку, но остановился — среди них было что-то ещё. Что-то иное. Одно из существ держало в одной из своих рук что-то, похожее на мягкую жёлтую массу, напоминающую мешок.

Эта штука отвратительно пульсировала, и он не мог понять, что это. Но его разум кричал — мозг.

— К чёрту, — сказал он и бросил горелку в лужу топлива. Та взорвалась пятидесятифутовым оранжевым грибовидным облаком, и огненный шар заполнил вход в туннель. Морган почувствовал жар и силу ударной волны, как горячий толчок в грудь.

Скафандр был достаточно прочным, чтобы выдерживать экстремальные температуры, но он всё равно отступил, пока пламя заполняло вход в туннель — ничто не могло пройти через это. Он надеялся. Через пару секунд он побежал назад к вездеходу и вошёл внутрь.

Едва Морган покинул деконтаминационную камеру, он бросил взгляд на экран задней камеры, но за ревущим пламенем ничего не было видно. Пока огонь полыхал яростно, он ощущал себя в относительной безопасности. Но вдруг с потолка обрушилась огромная ледяная глыба, разорвав эту хрупкую уверенность.

— Жми, — сказал он.

— Да, это наш сигнал, — Нина ускорилась.

— Чёрт, — сказал Морган, глядя в заднюю камеру.

Позади них пещера продолжала гореть, из-за чего потолок стал нестабильным, и ещё больше льда обрушилось. Многое из размягчённого льда потушило пламя, но затем, с возвращением холода, он быстро замёрз, и сквозь порошкообразный туман, который мог быть частично паром и ледяными кристаллами, он увидел очертания новой преграды, блокирующей меньший туннель.

Морган улыбнулся.

— Ладно, хорошие и плохие новости. Хорошая — никто за нами не последует. Плохая — если этот туннель окажется тупиком, то здесь мы и останемся.

— Ни за что, — сказал Эдди. — Сегодня я чувствую удачу.

— Вот это дух, — он повернулся. — Следи за датчиками и дай знать, если что-то может стать проблемой.

— Понял, — ответил Эдди.

Нина держала все фары на полной мощности, но Морган попросил её приглушить свет. А заодно и снизить скорость. Хоть батареи ещё сохраняли хороший заряд, значительная часть жидкого топлива была только что израсходована, и настало время беречь ресурсы.

— Как далеко до матушки-России? — спросил он.

Нина взглянула вниз.

— Двадцать две мили. В пределах досягаемости. Если нет препятствий, мы будем там через два часа.

Морган кивнул.

— Мы справимся.

— Конечно, справимся, — Нина потянулась и сжала его ногу.

Позади них Эдди кашлянул, и Морган ухмыльнулся.

Они ехали через туннель со скоростью около семи миль в час, и он начал чувствовать подкрадывающуюся усталость. Ему нужен был сон. Им всем он был нужен.

Он повернулся в сторону, и его взгляд обратился внутрь, когда он вспомнил чудовищ, формирующихся позади них, и слова Нины о том, что это, вероятно, оболочки или, возможно, поглощённые воспоминания бывших обитателей, теперь захваченных паразитами.

Если прежние обитатели были уничтожены тысячи или даже миллионы лет назад, означало ли это, что некоторые из его команды, или хотя бы их формы, могут быть воскрешены через эпохи? Эта мысль ужасала его: если будущие люди или другие существа прибудут на Европу, их могут встретить или атаковать паразиты, притворяющиеся ложными людьми.

Он покачал головой — этого не случится ни со мной, ни с кем-либо ещё из моей команды, подумал он.

Морган повернулся.

— Хиро, что ещё ты можешь сказать о наших друзьях-паразитах? Любая информация сейчас будет полезна.

Хиро оторвался от микроскопа и несколько раз моргнул.

— Они не похожи ни на что, что я видел. Ни на что, что видело человечество, — он выдохнул и слегка откинулся назад. — Это крошечные индивидуальные организмы, но они способны действовать синхронно со своими сородичами. Это либо какая-то форма коллективного разума, либо они подобны отдельным клеткам большего существа, управляемого чем-то другим или какой-то другой частью.

Морган вспомнил жёлтую мешковидную штуку, которую нёс одно из существ, и которая казалась ему мозгом. Может, это и есть та другая часть? Может, есть какой-то разум, управляющий ими, сохраняющий собранную информацию как отдельные клетки? — подумал он.

Хиро поднял банку с несколькими нитями внутри.

— Я препарировал несколько и обнаружил, что это, по сути, сенсорный орган и рот на трубке мускулов, покрывающей пищеварительную систему.

— Значит, они голодные, умные и сильные, — сказал Эдди.

— Они не просто имитируют хозяина после того, как поглотили его, — ответил Хиро. — Они запоминают его форму, поглощают его питательные вещества, но также впитывают его воспоминания, манеры, саму его суть. Они учатся невероятно быстро.

— Насколько умными они могут быть? — сказала Энджи. — Они же крошечные.

— Я действительно не знаю. Они не должны быть способны на то, что делают. Но я думаю, они действуют инстинктивно и учатся. И они поглощают мозговое вещество и используют его, чтобы воссоздать коллективное существо, копию того, что они поглотили. Все мелкие паразиты работают вместе. Подумайте, наш мозг — специализированный орган, но состоит из отдельных клеток. Паразиты действуют схожим образом, выполняя ту же функцию.

— Эти твари не были похожи на Джейка или Олли, — сказала Нина. — Это были просто человекоподобные существа, использующие их скафандры.

Хиро пожал плечами.

— Я делаю обоснованные предположения и теоретизирую. Но я думаю, они станут лучше имитировать, чем дольше они находятся в человеческом хозяине и чем больше человеческих хозяев они поглощают.

— От этого мне тошно, — скривилась Энджи.

— Ты сказал, что они станут лучше имитировать, — сказал Морган. — Насколько лучше? Как далеко это может зайти?

— Не знаю, — Хиро медленно покачал головой. — Но я не думаю, что мы видели их окончательную форму.

Морган потёр лоб.

— Знаете, когда я был там, на льду, я видел, как одна из составных тварей несла что-то, — он тихо хмыкнул и посмотрел вверх. — Оно было мягким, жёлтым и пульсирующим… как мозг.

— Внешний мозг? Это кошмар, кто-нибудь разбудите меня, — Эдди крепко зажмурился и покачал головой.

— Да, — Хиро подался вперёд. — Это имеет смысл. Возможно, не внешний мозг, а каста существ-лидеров, которые думают, хранят собранную информацию и управляют ими.

— Чем больше я слышу, тем более безумно это звучит, — Эдди посмотрел вверх.

Группа молчала несколько мгновений, обдумывая услышанное, пока Нина не заговорила, не оборачиваясь.

— Всё, что я хочу знать прямо сейчас, — как убить этих маленьких ублюдков?

— Жар, — отозвался Хиро. — Они поразительно приспособляемы, куда более, чем люди. Они способны выносить температуру нашего тела, но, полагаю, внутри нас они стремятся выбраться наружу. Вспомните, Нина говорила, как Джейк рвался выйти, потому что ему было жарко — это они, твари, заставляли его так поступать. Поэтому, думаю, чтобы замедлить их или уничтожить, подойдут огонь, высокое напряжение или даже горячая вода.

Выражение лица Нины было каменным.

— Это хорошо, чтобы держать их подальше от нас. Но главный вопрос на миллион долларов: что делать, если они… окажутся внутри нас? Что делать, если мы заражены?

Хиро на миг опустил взгляд.

— Судя по тому, что ты рассказала, они полностью заразили Джейка за двадцать минут. Но Олли — за две, — он посмотрел вверх. — Они стали лучше. Эффективнее. Они изучили нашу физиологию.

— Верно, — сказала Нина.

Хиро покачал головой из стороны в сторону.

— Может, если они в конечности, можно попробовать быструю ампутацию. Но, думаю, лучшее — избегать их попадания в тело или даже на него. Потому что, как только они внутри и поглотили вас, вы, как вы, перестаёте существовать.

— Да, — Нина тихо рассмеялась без тени веселья, глядя прямо перед собой. — Эдди, расстояние до русского корабля и какие-нибудь препятствия?

— Десять миль, туннель слегка сужается, но конца не видно, — он посмотрел вверх. — Пока всё хорошо.

— Как дела с энергией? — спросил Морган.

— Добраться хватит, — сказала Нина и повернулась, слегка улыбнувшись. — Прогулка в парке.

— Ну и парк, — он улыбнулся в ответ.

И в следующие несколько минут они вырвались наружу.

Они выскочили из туннеля в зону разломанного льда. Вездеход подпрыгивал на рваных обломках.

— Три мили, — сказал Эдди.

— Может, поэтому здесь столько разломанного льда, — сказал Морган. — Русские могли приземлиться не совсем удачно.

— Будем надеяться, что их корабль всё ещё цел и не разбросан на пять миль, — сказала Нина.

— Или не утонул. Как наш, — добавила Энджи.

— Нет. Один сплошной объект, — сказал Эдди. — Думаю, они сели нормально.

Вездеход взобрался на ледяной холм, и на вершине Нина замедлилась, а затем остановилась.

Ей не пришлось ничего говорить, команда смотрела вниз, в долину огромных ледяных кристаллов, похожих на лес секвой из белого и голубого льда.

— Вот он, — тихо сказал Морган.

Это был огромный корабль. Гораздо больше, чем был «Путешественник». Российский корабль имел квадратную форму с закруглёнными углами, около трёхсот футов в поперечнике и сто футов в высоту, что означало наличие нескольких уровней внутри.

— Слава богу, он цел, — сказала Энджи.

— Это точно, — Нина слегка улыбнулась. — Потому что, так или иначе, это может стать нашим домом на какое-то время, или…

— Только на время, — закончил Морган. — Мы здесь ненадолго. Нужно проверить, в каком он состоянии, и что мы можем взять.

— И узнать, есть ли там русские, — сказала Энджи.

— После двух лет? — Эдди приподнял брови. — У них хватило бы припасов на столько времени?

— Может, не на всех, — сказал Хиро.

— Видимых повреждений нет. Выглядит многообещающе. Пойдём, посмотрим, есть ли кто дома, — сказал Морган.

— Так точно, сэр, — Нина двинула вездеход вперёд, и через десять минут они были в нескольких сотнях ярдов, и огромный корабль возвышался над ними.

— Сделай круг, — сказал Морган. — Мы можем осмотреть его и заодно дать знать, что мы здесь.

Нина обвела их вокруг корабля. Во льду уже были следы, так что когда-то люди выходили на своих машинах.

— Видимых повреждений нет, — сказал Морган. — Кто-нибудь видит свет, движение, активность?

— Получаю сигналы энергии изнутри, значит, источник питания всё ещё работает, — сказал Эдди и ухмыльнулся. — И тепло. Температура внутри комфортная.

— Выглядит хорошо, — Морган повернулся. — Впереди что-то вроде погрузочного отсека. Попробуем там.

Нина подъехала и медленно вошла, так как внутри было темно, за исключением нескольких маленьких огней. Когда они въехали, датчики, должно быть, их засекли, и осветили, вероятно, погрузочный отсек. Она остановилась в центре, и все увидели, что он просторный, и внутри были другие машины.

— Ладно, Энджи, мы с тобой идём первыми, — Морган задумался на миг. — Забудь. Мы все идём, плана Б у нас сейчас нет.

Все экипировались, и через несколько минут выстроились у выходной камеры.

Морган последний раз взглянул на передний экран, отметив, где находятся двери. В сотый раз он пожалел, что у них нет оружия, только большие фонари, которые могли служить дубинками, и одна горелка, пламя которой можно было вытянуть на несколько футов — жалкий арсенал для защиты.

— Ладно, ждём, пока все не выйдут. Эдди первый, потом я, затем остальные, — он подумал, не оставить ли Нину охранять вездеход, что разозлило бы её, но топлива почти не осталось, так что если бы кто-то из русских решил угнать его, они не проехали бы и десяти миль.

— Поехали. Эдди, ты первый, — сказал Морган.

Молодой человек отдал лёгкий салют и вышел, держа только фонарик. За ним пошёл Морган, затем Энджи, Хиро и, наконец, Нина.

Они собрались снаружи, и Морган с Ниной повели их к тому, что выглядело как дверной проём. К счастью, горели огни, указывающие на наличие энергии. К сожалению, в двери не было маленького иллюминатора, чтобы увидеть, что ждёт их по ту сторону.

Энджи расшифровала надписи и нажала одну из кнопок. Тяжёлая стальная дверь отъехала, открыв укреплённую камеру шириной пятнадцать футов. Вероятно, грузовой вход, с ещё одной дверью в конце.

Когда все оказались внутри, Энджи закрыла её и подошла к противоположной двери, нажимая ряд кнопок.

— Деконтаминация и выравнивание атмосферы, — сказала она, пока в маленькую, клаустрофобную камеру подавались газы, и на них светил голубой свет.

Через несколько минут газы были откачаны, и внутренняя дверь открылась. Один за другим они вошли внутрь.

Комната была полна хаоса.

— Это не к добру, — медленно повернувшись, сказал Эдди.

Судя по всему, это помещение предназначалось для переодевания и хранения скафандров. Здесь находилось некоторое оборудование и инструменты, а также небольшая боковая комната с душевыми и туалетом.

Но всё вокруг выглядело полностью разрушенным — несколько скафандров были разорваны в клочья, шлемы разбиты вдребезги. Оборудование, казалось, будто по нему прошлись кувалдой, и Эдди поднял массивный гаечный ключ, согнутый почти пополам — сила, необходимая для этого, должна была быть колоссальной.

— Могли русские такое сделать? — спросил он.

— Даже пьяный и разъярённый — нет, — ответил Морган.

— Тогда, Хьюстон, у нас проблема, — Эдди уронил ключ, и тот с тяжёлым звоном, отдавшимся эхом по кораблю, упал на пол.

Все посмотрели на Моргана, и он понял, какой вопрос они задают — идти или не идти.

Поскольку отступление не было вариантом, им нужно было продолжать. С осторожностью.

— Хиро, данные по окружающей среде? — спросил он.

Хиро взглянул на маленький экран на своём нарукавнике, считывая данные.

— Воздух чист, но обогреваются только несколько помещений. В большинстве холодно, около восемнадцати градусов — возможно, они экономят энергию — нет смысла отапливать корабль такого размера, если никого нет дома.

— Мы этого пока не знаем, — добавила Нина.

Хиро кивнул и продолжил.

— Признаков микробного заражения нет, — он поднял взгляд. — Воздух пригоден.

Морган потянулся к шлему. Ну, поехали, подумал он, отстегнул его и снял.

Морган ощутил холод на вспотевшем лице и глубоко вдохнул. В воздухе витал странный запах, напоминающий уксус с лёгкой примесью чего-то затхлого. Возможно, это был просто запах немытых тел, или что-то, что использовали русские. Или ели.

Команда разошлась по просторному помещению, осматривая столешницы, открывая шкафы и изучая предметы на полу.

— Сюда, — сказал Эдди.

Он стоял, глядя на что-то за стальной скамьёй. Морган, Нина и остальные присоединились к нему и посмотрели туда, куда он указывал.

Там была огромная лужа крови, засохшая до тёмно-шоколадного цвета, но в ней виднелись следы человеческих ног — босых. Были и другие следы, но странные и неопознаваемые.

— Это след размером с человеческий. Но что, чёрт возьми, за другой? — Эдди указал на отметины, больше похожие на подушечки.

У Моргана было предположение, что это могло быть.

— Ладно, первый шаг, прежде чем продолжать исследование. Нам нужно вооружиться чем-то посерьёзнее фонариков. Быстро проверьте шкафы и ящики. Если я знаю русских, здесь точно что-то найдётся.

Энджи подошла к стене, где находился тёмный экран с несколькими подсвеченными кнопками рядом. Она нажала на зелёную, и экран ожил.

— Бинго. Рабочий компьютер — вызываю схему корабля.

Она открыла трёхмерный план корабля и начала просматривать названия отделов.

— Итак, мы на входном уровне-1, здесь с нами несколько больших ангарных помещений и погрузочных отсеков. Есть мастерская, деконтаминационные помещения и склад запчастей.

Она прокрутила дальше.

— Второй уровень — это командная палуба, спальные капсулы, кухня, ванные комнаты и даже спортзал.

Морган подошёл к ней.

— Что-нибудь о команде?

— Проверяю, — сказала она и открыла бортовой журнал. — Вот оно. Похоже, экипаж из двенадцати человек, включая капитана Владимира Бодина. Есть второй по старшинству, Татьяна Ольгенова… — она прокрутила список, изучая имена и биографии. — Да, инженеры, химики, биологи, физики — полноценная научная команда, — она тихо фыркнула. — И некто по имени Валоднин, офицер безопасности.

— Наличие офицера безопасности в списке экипажа говорит мне, что на борту есть оружие, — Морган выпрямился. — Так, где они?

Энджи снова прокрутила список и заметила, что рядом с некоторыми именами были красные точки. Она нажала на одну, и открылось маленькое окошко.

— ПБВ? — её брови сошлись.

— Это значит «пропал без вести, предположительно мёртв», — сказал Морган.

— Ох, — Энджи нажала на другие, и ещё, пока не обнаружила, что семь членов экипажа вышли наружу и не вернулись.

— Значит, пятеро всё ещё на борту. Где-то здесь, — Морган посмотрел на стены и потолок. — Поэтому система жизнеобеспечения всё ещё работает, полагаю, — он поднял взгляд. — Камеры, — заметил он. — Не могу сказать, включены они или нет. Но за нами могут наблюдать, — он помахал одной из них. — Привет.

Энджи ещё немного изучила схему.

— Нашёл. Оружейная на следующем уровне, рядом с каютой капитана. Это также командная палуба.

— Отлично, туда и идём. Нина, мы проверим командный центр, Эдди, открой оружейную, возьми Хиро для поддержки. Энджи, ты со мной, попробуем каюту капитана. Не хочу, чтобы русские думали, что мы их грабим.

— Здесь покоится Эдди Бурк, застрелен на Европе за пиратство в космосе, — хохотнул Эдди. — Вот это была бы эпичная надгробная плита.

— И тебе пришлось бы пролететь триста девяносто миллионов миль, чтобы её прочитать, — ухмыльнулся Хиро.

Они направились к укреплённому лифту, который поднял их на следующий уровень. Тяжёлая дверь отъехала, и их снова ударил странный кислый запах.

Морган поднял руку, и группа остановилась за ним. Он медленно повернулся, оглядывая большое помещение, которое, похоже, было комнатой для совещаний с большим столом в центре, заваленным бумагами.

— По крайней мере, это место не разнесено в щепки, — сказал Хиро.

Морган кивнул.

— Привет, русский экипаж! — крикнул он. — Американцы. Друзья.

Он ждал, но в ответ была лишь тишина.

— Когда доберёмся до командной палубы, посмотрим, есть ли там датчики движения. Хочу найти этих пятерых русских, прежде чем они найдут нас. Не хочу их встревожить, — он повернулся к Эдди и Хиро. — Как только вооружимся, проведём полный обыск.

Энджи указала на левый коридор.

— К командной палубе, — затем на коридор прямо. — Каюта капитана и оружейная.

— Встречаемся здесь через двадцать минут. Держите связь открытой, — сказал Морган Хиро и Эдди. — Будьте начеку, все. Поехали.

Группы разделились, и Морган направился к командной палубе вместе с Ниной и Энджи. Он заметил, что русский корабль был гораздо более простым и массивным, чем «Пу». Это было больше похоже на летающий танк, чем на космический корабль. И даже с меньшей гравитацией на Европе для взлёта и возвращения домой потребовалось бы огромное количество энергии.

Приоритетом Моргана было выяснить, как обстоят дела с запасами топлива. Учитывая, что система жизнеобеспечения работала спустя два года, он предполагал, что они расходовали энергию на низком, но стабильном уровне. Даже если они не отапливали весь корабль полностью.

По пути они прошли через большой переборочный люк и подошли к укреплённой двери.

— Пожалуйста, пусть она не заперта на код, — сказал он.

Он нажал кнопку, и дверь отъехала.

Внутри командная палуба находилась в углу квадратного корабля, с окном, открывающим беспрепятственный вид на поверхность луны Европы.

На главном столе стояло два кресла, а за ними одно побольше, которое, как понял Морган, было капитанским, в то время как пилот и второй пилот управляли огромным кораблём. Он знал, что управление этой махиной будет сложной задачей, но им нужно было быстро освоиться, выбора не было.

— Ладно, Нина, проверим топливо. И посмотрим, есть ли камеры движения, чтобы найти тех пятерых русских.

— Думаешь, они от нас прячутся? — спросила Энджи.

— Могут прятаться. Но, возможно, не от нас, — он повернулся. — Эти ребята здесь уже два года. Как они выжили? Нам, возможно, есть чему у них поучиться.

— Ещё одна вещь, которую я хотела бы у них спросить, — губы Нины сжались в линию на миг. — Если корабль в рабочем состоянии, почему они всё ещё здесь?

Морган тихо рассмеялся, но без веселья.

— Хороший вопрос. И довольно удручающий, — он сел и нажал кнопку на одной из консолей, вызвав сигнал жизни.

Нина сделала то же самое, пока Энджи стояла между ними, предлагая советы по переводу и навигации в русских системах.

Морган нашёл данные об энергетических запасах корабля и увидел, что они так плохи, как он ожидал. — Топливо есть, достаточно для взлёта, но на этом всё. Мы никогда не доберёмся домой.

— Можем ли мы отправить сообщение и встретиться в космосе? — спросила Нина.

Морган покачал головой.

— Криокапсулы требуют много энергии, чтобы поддерживать нас в живых два с половиной года пути домой. Если энергия закончится, мы либо проснёмся и умрём, потому что не хватит тепла, кислорода и еды в основном корабле. Либо умрём в капсулах, так и не проснувшись.

— Паршивый выбор, — выдохнула Нина.

Морган кивнул.

— Есть ещё один вариант. Если у нас не хватит топлива для взлёта и использования криокапсул, то мы можем использовать только капсулы.

Нина повернулась.

— Что это значит?

Морган скрестил руки.

— Рано или поздно Земля кого-нибудь пришлёт. Может, пройдут годы, но нам нужно просто оставаться в живых, пока нас не спасут.

Нина кивнула.

— Значит, мы забираемся в капсулы, вводим себя в спячку и спим, пока не прибудут. Может сработать.

— Конечно, с пропавшими русскими капсул хватит на всех, даже если пятеро всё ещё где-то на борту. Пока мы их не найдём и не убедим, что мы друзья, я не хочу, чтобы они шныряли вокруг, считая нас врагами.

— Да, не хочу лежать в капсуле, спящей и уязвимой, чтобы какой-нибудь злой русский меня нашёл, — Нина вздрогнула.

— Нам нужно их найти. Или выяснить, что с ними случилось, — Морган нашёл систему связи и открыл общекорабельный коммуникатор.

— Энджи, твоя очередь…

Хиро и Эдди осторожно продвигались по тускло освещённому коридору. Некоторые лампы не горели, и в желтоватых лучах оставшихся витала пыль, словно микроскопический снег.

— Жутко до чёртиков. Этот корабль кажется мне заброшенным, — прошептал Эдди.

— Где-то здесь пятеро человек. Если они живы, мы их найдём, — сказал Хиро. — Мы обязаны их найти.

Эдди замедлил шаг.

— Кажется, это одна из кают экипажа. Заглянем?

Хиро буркнул в знак согласия.

Эдди глубоко вдохнул и поднял фонарик на уровень плеча. Он нажал кнопку двери, и стальная панель отъехала.

Он заглянул за угол, но увидел лишь тёмную комнату.

— Привет, Россия. Мы американцы. Друзья.

Хиро вошёл внутрь и быстро осмотрелся. Там стоял баллон с водой, покрытый слоем пыли, стопки книг на русском и койка в беспорядке, словно кто-то только что встал и ушёл, чтобы никогда не вернуться.

Хиро открыл маленькую дверцу в стене, предполагая, что это шкаф, и нашёл висящую одежду — мужскую.

— Никого дома, — сказал Эдди с порога. Он указал на слои пыли. — И давно. Пойдём дальше.

Эдди отступил и оглядел коридор. Там были ещё двери, которые стоило проверить.

Хиро присоединился к нему.

— Предлагаю быстро осмотреть жилые каюты. Позже, если нужно, вернёмся.

— Согласен, наша главная задача — найти каюту капитана и оружейную. Сюда, — Эдди двинулся вперёд.

Они открыли и проверили ещё несколько комнат и обнаружили то же самое — все выглядели заброшенными на годы, но так, словно обитатели вот-вот вернутся.

Продолжая исследование, они наткнулись на тройное разветвление коридоров: один был тускло освещён, другой погружён в полумрак, а третий зиял непроглядной тьмой. Эдди включил фонарик и направил луч в самый чёрный проход.

Там было что-то большое, и разум Эдди едва не раскололся, пытаясь осознать форму — оно казалось человекоподобным, но крупнее, шире вверху, с более чем двумя руками и двумя головами.

Эдди невольно закричал, и тварь исчезла во тьме.

— Что? — Хиро мгновенно оказался рядом.

— Чёрт, — выдохнул Эдди. — Ты это видел?

— Ты стоял впереди, так что я увидел только, как что-то убегает, — Хиро добавил свой луч света.

— Это был двухголовый человек, чёрт возьми, — Эдди дышал глубоко, пытаясь унять страх и головокружение.

Хиро положил руку на предплечье Эдди.

— Должно быть, тень придала ему такой вид. Нужно идти за ним. Если это один из русских, мы…

— Бред, — Эдди резко повернулся. — Что в этом коридоре?

Хиро проверил схему на экране нарукавника.

— Медицинский центр, столовая. Не больше.

— Плохо, — Эдди сглотнул. — Я не полезу туда без оружия.

Хиро вздохнул и снова взглянул на экран.

— Тогда нам сюда, — он указал на правый коридор, где ещё горели редкие желтоватые лампы.

Он опустил руку и несколько мгновений смотрел на коллегу.

— Я пойду первым.

Эдди кивнул и позволил меньшему по росту мужчине идти впереди. Его сердце всё ещё колотилось, как отбойный молоток, и он то и дело оглядывался. Он лишь мельком увидел эту тварь, но знал — никакая тень не могла добавить тех лишних конечностей или второй головы.

Они крались дальше, и Хиро поднял руку, замедлившись.

— Осторожно, на полу что-то, — прошептал он.

Они медленно приблизились и увидели то, что Эдди сначала принял за тело, но вблизи оказалось скафандром.

— Пустой, — прошептал Эдди. — Слава богу.

— Странно, — сказал Хиро. — Положение.

Оба посмотрели на скафандр, который лежал целым, кроме отсутствующего шлема. Одна рука была поднята, одна нога подтянута вперёд, словно он полз по полу.

— Он заперт. И закрыт, — заметил Хиро.

— Никто не смог бы выбраться из скафандра через горловину, так что его просто бросили так, — сказал Эдди.

— Почему здесь? — Хиро повернулся. — Скафандры — это спасательный круг.

Эдди наступил на ногу и нажал. К счастью, внутри ничего не было.

Хиро обошёл его.

— Каюта капитана впереди.

— Нет, сначала оружейная. Возьмём что-нибудь для самообороны. Сейчас я чувствую себя голым и напуганным, — Эдди оглянулся.

— Пожалуйста, не стреляй в меня, — ухмыльнулся Хиро.

— Не обещаю, — ухмыльнулся Эдди в ответ.

Они прошли мимо каюты капитана, но остановились, увидев повреждения.

— Что здесь произошло, чёрт возьми? — спросил Эдди.

Стальные двери были согнуты внутрь, а в центре зияла дыра размером с бейсбольный мяч. Казалось, по ним работали тараном.

— Разорваны, — сказал Хиро. — Что могло это сделать?

— Кто-то или что-то очень хотело внутрь, — сказал Эдди и отступил. — Думаю, мне теперь нужно два пистолета.

Они быстро прошли по коридору и подошли к комнате с тяжёлой укреплённой дверью. Хиро посмотрел на панель управления и заметил, что вместо одной кнопки там клавиатура.

— Должно быть, это она — но защищена паролем, — Хиро отступил.

— Дай попробую, — Эдди достал инструменты из бокового кармана и отковырял пластину с кодовой панели. Он вытащил несколько проводов, разорвал два и зачистил пластиковую изоляцию. Затем соединил их.

Дверь с шипением открылась, явив тёмное пространство.

— Молодец, — Хиро поднял фонарик, осматривая внутренность.

— Не просто симпатичная мордашка, — Эдди игриво шевельнул бровями.

— Да уж, точно нет, — Хиро ответил широкой ухмылкой.

Оба заглянули внутрь. Это была не совсем та оружейная, на которую надеялся Эдди. Там лежало несколько пистолетов, дробовик и что-то вроде маленького огнемёта. На полках были вещи, которых они не узнали.

— Не всё, кроме кухонной раковины, — хохотнул Эдди.

Были места для ещё одного огнемёта, пистолета и дробовика, но они пустовали.

Хиро кивнул в сторону пустых мест на стойке.

— Значит, у кого-то здесь может быть дробовик.

— Плохо, — Эдди шагнул вперёд. — Нужно выровнять счёт, — он вытащил пистолет, вынул обойму, проверил и вручил Хиро. То же сделал с другим и сунул в карман. Взял ещё два для капитана и Нины.

Он посмотрел на огнемёт, но оставил его и вместо этого взял дробовик и коробку патронов.

В этот момент сверху раздался голос Энджи, говорящей по-русски.

Эдди на миг поднял взгляд.

— Ладно, теперь они знают, что мы здесь, — он сжал фонарик и пистолет. — Посмотрим, дома ли русский капитан.

Двое мужчин быстро вернулись по коридору и снова подошли к разорванной двери. На этот раз внутри горел тусклый свет.

— Раньше он горел? — прошептал Хиро, прижавшись к стене коридора у двери.

— Нет, — Эдди сжал пистолет по другую сторону двери. — На три, два, один…

Оба ворвались внутрь и замерли.

Эдди замер, его челюсть отвисла, глаза широко распахнулись, не в силах отвести взгляд.

Нина, Энджи и Морган вошли в капитанскую каюту и остановились в её центре, оглядываясь по сторонам.

— Капитан Владимир Бодин заперся здесь, пока его не выломали, — произнёс Морган. Нина медленно выдохнула через нос. — Как думаешь, Влад действительно сбежал? И стал чем-то вроде русского Крысолова? — Хочу в это верить, — ответил Морган, поворачиваясь. — Потому что иначе получается, что Черви всё ещё где-то на борту.

— Даже думать о таком не хочу, — покачала головой Энджи. — От одной мысли тошно.

— Да, мне тоже, — согласился Морган. Он стоял в центре каюты, уперев руки в бёдра, и медленно поворачивался. — Он наверняка знал, что происходит, и что должно случиться, и оставил где-то запись. Я убеждён, что его слова сокрыты где-то здесь.

— Что мы ищем? — спросила Нина.

— У русских есть устройства для личных записей, похожие на наши, — ответил Морган. — Он должен был вести капитанский журнал. Это что-то вроде дневника, куда он записывал свои мысли и слова.

— Значит, какое-то портативное электронное устройство, может, даже небольшой накопитель, — уточнила Нина. — Хорошо, я начну. Я беру эту сторону, ты — другую. Энджи, проверь ящики. Если оно здесь, мы найдём.

Троица принялась опустошать ящики, заглядывать под них, под матрас и под кровать. Они осматривали мебель сверху, внутри и снизу, проверили компьютер и письменный планшет. Затем заглянули в небольшую ванную комнату, и в качестве последнего шага Морган поддел ногтями край зеркала над умывальником и потянул.

Зеркало открылось.

— Здравствуйте, — прошептал он.

Нина выпрямилась.

— Ты шутишь! —улыбнулась она.

За зеркалом обнаружился тайник, а в нём — единственный предмет: гладкая металлическая коробочка размером с пачку сигарет, с клипсой для крепления на пояс.

— iFLYTEK-рекордер, лучшее, что есть у русских для записи. И он всё ещё работает, — сказал Морган, вытаскивая устройство и разглядывая кнопки. Он включил его, и низкий, торжественный голос капитана заполнил комнату.

Спустя несколько секунд Морган, не справляясь с мягким русским говором, выключил устройство. Он снова изучил кнопки и экран с меню, найдя то, что искал.

— Да, отлично, это поможет, — сказал он. Там была кнопка перевода, и он выбрал английский. — Пора послушать призрака, — произнёс он и снова запустил запись.

Голос капитана зазвучал из устройства, но теперь его слова были на английском. Морган пропустил записи о запуске, выходе русской команды из стазиса и посадке, пока не дошёл до момента, где капитан Бодин начал описывать условия на замёрзшей луне. В его словах звучала радость экипажа от успеха, а затем — удивление, когда он рассказывал, как они обнаружили затерянную цивилизацию в ледяной пещере. Настроение было приподнятым, и база на Земле ликовала от их прогресса.

Но затем тон стал мрачнее.

Капитан говорил быстрее, в его голосе появилась неуверенность и лёгкий оттенок страха. Морган не мог представить, в каком положении оказался Бодин, осознавший опасность, грозящую ему и его экипажу, и почти не находивший способов с ней справиться. Или, может быть, он мог это представить, ведь сейчас он и его команда были в положении русских. Морган молился, чтобы они нашли в записи что-то полезное. Впервые в жизни он надеялся, что другой человек действительно покончил с собой.

Он поставил устройство на стол и скрестил руки, пока они с Ниной и Энджи молча стояли вокруг, слушая, как дневник капитана Бодина раскрывает его ужасающее путешествие.

Капитан Владимир Бодин издал долгий, измученный вздох.

— Мы искали их, но они нашли нас, — тихо сказал он. — Они были в руинах, и мы их разбудили.

Послышался звук, похожий на скрип стула, затем долгий вдох, прежде чем Бодин продолжил.

— Они вышли изо льда и снега. Из полов, стен, потолков зданий. Были ли они жителями? Не представляю, как это возможно. Владимир, Аня и Евгений были захвачены, а Дмитрий едва ушёл. Он звучал безумно по связи, а когда вернулся, его рассказы казались такими невероятными, что я счёл их бредом сумасшедшего и отправил его в карантин… — Он замолчал, а затем добавил: — Надо было его послушать.

Бодин тихо выругался.

— Но я не послушал. Я организовывал спасательную операцию, когда на сканерах появились три пропавших члена экипажа. Они возвращались, идя по снегу и льду. Я был вне себя от радости. Пока не увидел их. Когда они вошли в поле зрения, я заметил, что на них нет шлемов — как это возможно при температуре минус двести пятьдесят градусов?

— Когда я рассказал об этом Дмитрию, он закричал, чтобы их не впускали. На всякий случай я решил впустить их только во внешний шлюз и держать там в карантине, пока не разберусь, что происходит.

— Я собрал группу безопасности, раздал оружие — просто на всякий случай — и отправился вниз. Со мной пошли Саша, Николай и Михаил.

Мы впустили их в погрузочный отсек и закрыли внешнюю дверь. Они тут же подошли к внутренней и уставились на нас. Я подошёл к маленькому смотровому окну и посмотрел на них. Это были не они. Их лица выглядели так, будто кто-то создал насмешку над человеком, слепив их из зёрен риса. Даже их глаза не искрились человеческой жизнью, но были живыми чем-то другим.

— Тогда они заговорили со мной. Вернее, Евгений.

— Пожалуйста, мой капитан, — умолял он. — Впустите нас. Нам холодно и голодно.

— Это звучало как Евгений. Но я знал, что это уже не он. Когда я отказал, они разозлились. Они очень сильные, но сталь внутреннего шлюза оказалась сильнее.

Они пытались прорваться, и тогда я увидел нечто, что вызвало у меня отвращение и глубокий страх — они могли распадаться на потоки мелких белых червеобразных существ, которые текли по краям дверей, ища малейшие щели. Затем они собирались и формировали чудовищные подобия людей. Или же они принимали иные облики существ, воплощавшие кошмары — возможно, это были исконные обитатели Европы, павшие жертвами этих паразитических чудовищ.

Я решил, что пока они останутся там. Нас, не заражённых, осталось девять, и мы работали над способами борьбы с этой ужасающей инфекцией или её уничтожения.

Я созвал собрание, и мы обсудили идеи. Мы считали, что можем поразить их высоким напряжением или сжечь — у нас были огнемёты. Катерина собрала шоковые палки.

Но тестирование было проблемой. Я не мог рисковать, открывая внутреннюю дверь. К тому же, тот, кто войдёт в отсек для испытания оружия на этих существах, вряд ли выйдет обратно. Это был бы ужасный способ умереть. Или жить, если какая-то часть сознания человека остаётся в этих живых роях.

Мы решили, что единственный безопасный способ — попытаться выманить их из корабля. Мы использовали один из малых выходов: Татьяна вышла наружу и постучала гаечным ключом по внешней двери отсека.

Когда она вернулась, я открыл внешнюю дверь — план сработал, трое заражённых членов экипажа, Владимир, Аня и Евгений, вышли проверить. Как только они оказались снаружи, я закрыл дверь.

Мы следили за ними через внешние камеры, и я до сих пор поражён, как они не реагировали на убийственную атмосферу.

Я предложил испытать оружие, но Татьяна отказалась. Вместо неё вызвался Михаил, который всегда был неравнодушен к ней. Все знали, что это, вероятно, самоубийственная миссия.

Я обнял его и отдал честь.

Мы сыграли в кошки-мышки и сумели разделить троих заражённых. Нам удалось заманить лже-Аню обратно в главный отсек. Когда дверь за ней закрылась, Михаил уже ждал внутри.

Она протянула к нему руки.

— Михаил, мне холодно. Помоги мне.

Это так походило на её голос, что даже Михаил на мгновение опустил руки. Татьяна включила микрофон.

— Не поддавайся, Михаил, — сказала она. — Будь сильным.

Услышав её голос, он тут же выпрямился. Я открыл его микрофон.

— Михаил, сначала попробуй шоковую палку.

Аня двинулась к нему, причём быстро, не той шаркающей походкой, которую мы помнили. Казалось, они всё лучше осваивали человеческое тело.

Михаил выставил палку, двигаясь боком. Когда она подошла достаточно близко, он ткнул палкой и нажал на спуск. Палка несла заряд в двести вольт — этого должно было хватить, чтобы убить или вырубить человека. Аня была всего метр шестьдесят и весила около сорока килограммов, так что её хрупкое тело должно было легко поддаться.

Но когда Михаил ударил её и нажал на спуск, произошло нечто странное — черви сместились, уходя от удара. Они буквально создали дыру в теле Ани.

Михаил попробовал ещё раз, и ещё, но не мог её задеть.

— Попробуй махнуть палкой, — сказала Татьяна в микрофон.

Михаил последовал совету. На этот раз он держал кнопку разряда нажатой, и искрящий стержень прошёл через одну сторону существа — на этот раз вспышка показала, что удар достиг тела, и часть червей упала на пол, словно песок, мёртвыми или оглушёнными. Но через секунды они собрались и поползли обратно к Ане, восстанавливая её тело.

— Ещё раз, дольше! — крикнула Татьяна.

Михаил повторил, и результат был тот же. Черви на миг замирали, и в теле женщины появлялись зияющие дыры, создавая жуткое зрелище маленькой женщины с отсутствующими частями тела. Но её лицо оставалось невозмутимым.

Это дало нам несколько выводов — черви чувствовали приближение атаки, и реакция была общей защитной функцией тела.

— Это доказывает, что им это не нравится, — сказал я.

— Но не убивает, — ответила Татьяна. — Может, нужен больший заряд.

Существо-Аня быстро восстановилось, и на её скафандре появились чёрные пятна.

Затем Аня сделала то, что мы видели множество раз, но теперь это потрясло весь экипаж — она улыбнулась Михаилу, и это была улыбка Ани.

— Это так похоже на неё, — я повернулся. — Думаете, в ней ещё осталась какая-то часть Ани?

Лицо Татьяны окаменело.

— Нет. Оно просто использует её тело, как марионетку. Это мерзость, которую нужно уничтожить.

Я переключился на внешнюю камеру, и мы увидели двух заражённых, оставшихся снаружи. Один из них держал под мышкой отвратительный жёлтый пульсирующий мешок.

— Что это, чёрт возьми?

— Наверное, часть этих тварей, — Татьяна издала звук, словно её тошнило. — Убейте это. Уничтожьте каждую частичку. Сожгите до тла, — выплюнула она.

Капитан хмыкнул и снова открыл микрофон.

— Михаил, используй огнемёт.

Михаил отбросил шоковую палку, снял с плеча огнемёт, зажёг запал и направил его на Аню.

Он замешкался.

— Давай! — закричала Татьяна.

Михаил нажал на спуск, и длинный поток жидкого пламени ударил в маленькую женщину. Эффект был мгновенным — её тело разлетелось на части.

Экипаж закричал от радости, и даже Михаил повернулся, показав большой палец. Татьяна ухмыльнулась.

Михаил выключил пламя, дым немного рассеялся. И тогда мы увидели, что произошло на самом деле. То, что сначала показалось успехом, оказалось лишь временной потерей целостности червей.

Часть червей начала собираться, но многие поползли к Михаилу. Ещё больше расползались по отсеку. Они меняли тактику. Прежняя игра в притворство сменилась атакой.

Татьяна гневно уставилась, наклонившись к пульту управления, вены на её шее вздулись.

— Нельзя допустить, чтобы они расползлись. Придётся проверять каждый шов, трещину и щель.

Она наклонилась к системе связи и открыла мой канал.

— Михаил, сожги их всех. Каждую крупицу.

Михаил кивнул и направил пламя на остатки Ани, затем на пол, потолок и всё, чего касались оранжевые языки огня. Черви превращались в пепел.

— Хорошо, хорошо. Продолжай, Михаил, — глаза Татьяны были широко раскрыты и не моргали.

По микрофону мы услышали высокий визг — возможно, это были газы, выходящие из их крошечных тел, когда они лопались. Или, как мы все надеялись, это были предсмертные крики этих крошечных чудовищ.

Густой чёрный дым заполнил отсек, скрывая происходящее.

— Надо это проветрить, — сказала Татьяна.

— Нельзя пока открывать внешнюю дверь, — ответил я, не отрывая глаз от отсека. Я ударил кулаком по столу.

— Давай, Михаил, добей их.

Внутри отсека Михаил слышал отчаянные голоса капитана и Татьяны, кричавшие приказы и инструкции. Он поливал длинными струями огня копошащуюся массу. Они сгорали, оставляя чёрные пятна, и ни один не возвращался к жизни.

— Это работает, — сказал он, не уверенный, слышат ли его сквозь рёв огнемёта и высокий визг миллионов крошечных ртов.

Существо-Аня рухнуло на пол, и кучи червей редели. Сначала он ухмыльнулся, думая, что уничтожил основную массу, и осталось лишь зачистить остатки. Но затем он заметил, что весь пол и стены шевелились, словно песок, колеблемый ветром.

— Это нехорошо, — произнёс он.

Черви растеклись тонким слоем, покрывая около шести метров во все стороны. Он не мог сосчитать, сколько их, так как они слишком широко расползлись.

Он пытался выследить их, чтобы сжечь, но даже длинные струи пламени по полу и стенам уничтожали лишь малую часть — черви продолжали расползаться. А затем произошло самое тревожное — он взглянул на датчик топлива и увидел, что он в красной зоне.

Он не заметил, когда черви добрались до потолка, пока одна крупица не упала на его визор. Затем ещё одна, и вскоре это стало похоже на дождь, падающий только на него. Они волнами ползли к точке над ним и начинали сыпаться вниз.

Михаил задрал голову и увидел, что потолок кишит движением. Среди массы начало формироваться нечто. Появился бугор, в нём открылась дыра, превратившаяся в женский рот.

— Михаил, мне холодно. Помоги, — сказал голос Ани.

— Бля, — он выстрелил огнемётом вверх, но это лишь заставило ещё больше червей сыпаться на него, избегая жара.

Он принялся смахивать их, выпустив сопло огнемёта, и стал тереть с большей силой. Однако крошечные твари прилипали к нему, будто клей. Через секунды он был покрыт ими, и когда он пытался раздавить их, они просто расплющивались, а после прохода его руки продолжали ползти по его телу.

Михаил быстро понял, куда они стремятся — они собирались вокруг швов его скафандра. Те, что были на визоре, остановились, и он сосредоточился, чтобы разглядеть, что они делают. Увиденное взорвало его панику.

Они прогрызали крошечные дыры в толстом визоре из плексигласа.

— О нет, нет, нет.

Михаил знал, что если они могут проделать это с прочным визором, его скафандр не выдержит.

— Мне нужно выбраться! — закричал он.

— Ещё нет, — ответила Татьяна. — Ты весь в них. Смахни их.

— Помогите! — крикнул он.

— Мы не можем, пока черви не исчезнут, — ровным голосом сказал капитан Бодин.

Черви на визоре Михаила становились гуще, и ещё больше сыпалось сверху. Теперь он слышал, как они скребут по визору, прогрызая его защиту. Паника охватила Михаила, и он понял, что у него остался только один выход.

— Я не вижу, что происходит, — сказала Татьяна. — Михаил просто стоит? —

Я отправлю группу для эвакуации, — выпрямился Бодин.

— Нет, подожди, — сказала Татьяна. — Смотри.

Они разглядели силуэт Михаила, который танцевал и хлопал себя по телу, а затем замер, опустив плечи. Он поднял сопло огнемёта и повернул его на себя.

— Не делай этого! — закричал Бодин.

— Он должен, — холодно сказала Татьяна.

Михаил нажал на спуск, и струя пламени вырвалась, полностью покрыв его жидким топливом. Он стал пылающим маяком в клубах густого дыма, наполнившего отсек.

Из защищённой комнаты наблюдения они видели, как человеческая фигура корчилась в пламени, всё время крича. Скафандр защищал его, но лишь на время, и он всё равно испытывал невыносимую боль.

Пока топливный бак на его спине не взорвался, и удар потряс стальную конструкцию корабля.

В комнате управления наступила тишина, многие стояли с широко открытыми глазами и отвисшими челюстями, глядя на отсек, заполненный жирным чёрным дымом.

Капитан Бодин откинулся назад, его лицо осунулось.

— Вот и всё, — мрачно сказал он.

Спустя несколько мгновений дым начал оседать, и, невероятно, они увидели Михаила, стоящего там. Но только Михаила.

Его скафандр был изодран и обгорел, шлем полностью почернел от топлива огнемёта. Но его тело выглядело странно, деформированно, натягивая ткань обгоревшей одежды.

— Он жив, — прошептал кто-то сзади.

Михаил потянулся к шлему.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипнула Татьяна. — Я не хочу видеть, что будет.

Он расстегнул шлем и снял его. Тот на миг застрял, словно зацепившись, но в итоге соскользнул.

Раздались возгласы ужаса.

Это была голова и лицо Михаила, но рядом с ней, словно втиснутое, находилось лицо Ани, будто она каким-то образом влезла в скафандр ради шутки.

Несколько секунд казалось, что лицо Михаила кричит от боли, но затем его выражение сменилось ужасом, когда из скафандра поднялись извивающиеся щупальца, обвившие его шею и мягко скользнувшие по лицу, словно собака, лижущая свои лапы. Через несколько секунд лицо Михаила стало спокойнее, а тонкие щупальца впитались в его кожу.

Возможно, это был лишь дым, искажавший видимость, но Татьяна подумала, что они только что стали свидетелями превращения человека в нечто иное.

Бодин повернулся к своему заместителю, которая стояла, напряжённая, словно каждая мышца её шеи была натянута, как струна.

— Он теперь один из них, — горько сказала она и отвернулась.

— Огонь их ранит, — сказал Бодин. — Но этого недостаточно.

— Или недостаточно быстро, — добавила Татьяна. — Бедный Михаил. Какая утрата.

— Нет, это не было напрасно. Мы узнали важное, — Бодин провёл обеими руками по мокрым от пота седым волосам. — Мы знаем, что их можно ранить и чем. Теперь нужно понять, как использовать эти знания.

Он вытер пот со лба, чувствуя, как всё тело покрыто испариной. Возможно, он подсознательно ощущал жар после того, как видел, как горит его товарищ.

— Надо открыть внешние двери и проветрить отсек, — сказал Владимир сзади. — Выпустить эту тварь, чтобы мы могли очистить и стерилизовать отсек.

— Нет, — возразила Татьяна. — Двое других всё ещё снаружи. Они войдут.

— Откуда мы знаем? — ответил Владимир.

— Потому что они не хотят быть снаружи. Они хотят быть здесь. Потому что здесь мы, и они хотят нас, — сказала Татьяна. — Думаю, это всё, чего они хотят.

Капитан Бодин кивнул.

— Согласен. Нам нужно что-то для полного очищения, — он повернулся к инженерам. — Ну?

— Микроволны, — ответила Саша.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Можем ли мы настроить что-то, чтобы облучить весь отсек мощными микроволнами?

Саша переглянулась с другими инженерами, они посовещались, и она вздохнула, повернувшись обратно.

— Да, но нам нужно установить механизмы доставки внутри отсека. Это значит, что кому-то придётся войти туда, чтобы всё подготовить.

— То есть самоубийство, — Татьяна вскинула руки.

Дым продолжал оседать, образуя слой, клубящийся у колен Михаила. Вторая голова, принадлежавшая Ане, исчезла, оставив лишь бугор на шее Михаила.

Капитан Бодин приблизил камеру к лицу мужчины, и все увидели, насколько идеальной была копия.

— Это точь-в-точь Михаил, — прошептала Саша.

— Как понять, что это подделка? — спросила Катерина. — Если они выглядят как мы, звучат как мы и ведут себя так же, как тогда понять?

— Прекрати, — ровным голосом сказал Бодин.

— Многие из нас выходили наружу. Как знать, не заражён ли кто-то из них? — голос Катерины стал громче. — И притворяется человеком.

— Я сказал, хватит, — Бодин ударил кулаком по столу.

— Нам нужен какой-то тест, — тихо сказала Татьяна, глядя на Михаила, спокойно стоящего в рассеивающемся дыму. — Снаружи они как мы, но внутри, держу пари, они другие.

— Рентген, — сказала Катерина. — У нас есть портативный рентгеновский планшет. Посмотрим внутрь каждого.

— Глупая идея, — фыркнул Дмитрий.

— Я знала, что ты это скажешь, — глаза Катерины сузились, когда она посмотрела на него. — Поэтому ты будешь первым.

— Это стоит попробовать, — сказала Татьяна. — По крайней мере, это даст нам покой, — она слабо улыбнулась. — Чтобы я могла спать по ночам.

Бодин вздохнул и слегка поднял руки.

— Хорошо, хорошо. Катерина, возьми рентгеновский планшет. Все собираются в столовой на кофе, и мы проведём тест. Для спокойствия, — он усмехнулся. — И чтобы Татьяна могла спать по ночам.

Группа разошлась. Некоторые ворчали, но мало кто говорил, многие бросали подозрительные взгляды на товарищей.

— Это хорошо для морального духа, — сказала Татьяна. — Экипаж внутри корабля должен знать, что они в безопасности. Иначе недоверие и депрессия могут привести к тому, что кто-то выстрелит в своего товарища.

Бодин хмыкнул.

Они с Татьяной задержались последними и посмотрели через окно на Михаила и Аню. Вернее, только на Михаила, так как то, что осталось от женщины, либо пряталось внутри него, либо было поглощено.

— Они, должно быть, могут сжимать свои клетки. Это делает их тяжелее нас? — спросила она. — И если в одном теле два человека, это делает их вдвое сильнее?

Бодин пожал плечами.

— Не знаю. Давай сделаем этот рентгеновский тест и вернёмся к поиску способов их уничтожения. А затем домой, — он глубоко вздохнул и выдохнул с тоской. — Думаю, наша миссия окончена.

Татьяна кивнула и посмотрела на одинокую фигуру в отсеке, среди оседающего дыма.

— Владимир, — тихо сказала она, и капитан повернулся. — Ты знаешь, мы не можем улететь, пока эта тварь здесь. Мы не можем привезти её на Землю.

— Знаю, — мрачно ответил он. — Но если мы не сможем выгнать её здесь, может, вакуум космоса сделает это за нас.

Группа направилась в главную столовую и собралась. Татьяна взяла два наушника связи и протянула один Бодину.

— Что бы ни случилось, мы остаёмся на связи, — тихо сказала она, глядя ему в глаза.

Бодин посмотрел на наушник, понимая её намёк, кивнул и вставил его в ухо.

Оставшийся экипаж состоял из восьми человек, включая Татьяну и Бодина, плюс Катерина, отправившаяся за рентгеновским планшетом.

Они варили кофе, некоторые добавляли в него водку, что капитан разрешил. Но мало кто разговаривал, большинство смотрели в пол или в пустоту, погружённые в свои мысли.

Катерина вернулась, держа электронное устройство размером в пол-ноутбука, с тёмным экраном с одной стороны и непрозрачным с другой. Она включила его и поднесла к своему предплечью. На экране отобразились контуры мышц и более светлый, непрозрачный силуэт кости.

— Работает нормально, — сказала она.

— Только рука? — спросила Татьяна.

— Я бы предпочла снять череп, — ответила Катерина.

Бодин закатил глаза.

— Руки достаточно на данный момент.

— Сделай меня, — Татьяна протянула руку.

Катерина взяла её за запястье, поднесла планшет и зафиксировала изображение. Оно показало то же, что и у неё — плоть и кость.

— Всё в порядке, — сказала она. — Остальные, стройтесь в очередь, — она посмотрела поверх голов, пока не нашла Дмитрия. — Я сказала, ты будешь первым. Но, похоже, вторым. Иди сюда, Дмитрий.

— Это глупо, — сказал он. — Ты заставляешь экипаж бояться меня. — Тогда есть только один способ снять подозрения, верно? — она постучала по планшету. — Подойди, пожалуйста.

Дмитрий покачал головой и тихо выругался. Он подошёл, закатал рукав и протянул левую руку.

Катерина взяла его за запястье и поднесла планшет. Татьяна смотрела с лёгкой скукой, но заметила, как лицо молодой медички сменилось с удовлетворения от того, что заставила Дмитрия подчиниться, на внезапное замешательство.

Дмитрий улыбнулся, и Катерина посмотрела ему в лицо.

— Нет костей, — тихо сказала она. А затем громче: — Нет костей!

Дальше всё произошло быстро. Катерина попыталась отпустить его запястье, но он схватил её руку.

И начался хаос.

Рука Дмитрия растаяла, или, скорее, распалась на волну крошечных движущихся червей, которые хлынули по руке Катерины.

Люди кричали, вопили и бросились к паре.

Татьяна схватила Катерину за плечи, пытаясь оттащить её. Двое мужчин схватили Дмитрия и потянули его. Николай ударил его по затылку тяжёлой металлической кружкой.

Но затем, как в безумном кошмаре, лицо Дмитрия растаяло с передней части головы и возникло на затылке. Улыбка осталась спокойной. Однако рот открылся, и язык выстрелил, как длинное щупальце, которое затвердело и пронзило грудь Николая. Копьё тут же отломилось, размягчилось и вошло в его тело через пробитую дыру.

Николай закашлялся, рухнул на пол, держась за грудь. Он закричал, запрокинув голову.

— Жжёт! — кричал он, царапая грудь. Но в следующую секунду из его горла вырвался поток нитевидных тварей, которые быстро поглощали его плоть, кровь, воспоминания и душу, заменяя их своей ДНК.

Лицо Николая растаяло и обрушилось, как высыхающий песок, и через несколько секунд из пустой головы появилось новое лицо, на этот раз без выражения.

Глаза Николая были пустыми белыми шарами, но постепенно они заполнились тёмными зрачками, которые закрутились, прежде чем он встал на ноги.

Этого экипажу хватило, и началась паника. Люди бросились врассыпную.

Капитан выхватил пистолет и трижды выстрелил в Дмитрия. Пули прошли насквозь.

Татьяна поняла, что игра проиграна — трое заражённых были заперты снаружи, а с Михаилом их стало четверо. Теперь же двое появились внутри корабля, и у них не было средств, чтобы остановить стремительно распространяющуюся заразу.

Татьяна знала, что если они останутся, все обречены. Им нужно время и место, чтобы перегруппироваться, подумать и всё спланировать.

— Бегите! — крикнула она и бросилась к выходу.

Выходя, она видела, как капитан выбежал через другую дверь, а за ним последовали другие члены экипажа. Но многие были схвачены и уже поглощались отвратительным роем.

— Спускаюсь, — сказала она в наушник Бодину.

Татьяна бежала вслепую и вскоре добралась до небольшого внутреннего лифта, ведущего в машинное отделение на нижнем уровне, и прыгнула внутрь. Оказавшись там, она поняла, что у неё нет плана, нет идей, как бороться с тварями, оказавшимися внутри корабля, и как собрать экипаж. Ещё более удручало, что она не знала, как вернуться домой.

Сверху послышался звук открывающегося главного шлюза — похоже, тварь Михаил-Аня была впущена внутрь. Татьяна скривилась, вспомнив старую поговорку о том, что происходит, когда безумцы захватывают лечебницу — тогда правят сумасшедшие.

Она шагала, прислушиваясь к звукам, эхом разносившимся по стальному кораблю — топот ног, приглушённые крики, удары, выстрелы и проклятья мужчин.

Татьяна остановилась, вспомнив, что есть одно место, где она могла бы выиграть время для размышлений — бронированный мех-костюм в ангарном отсеке. Он предназначался для спуска одного пилота под лёд в экстремальном холоде и на огромной глубине. Костюм был запираемым, с собственным источником питания, запасом воды на несколько дней и, что важно, герметичным.

Если она заберётся внутрь, никакое существо — человек, монстр или миллион червей — не сможет проникнуть.

Она могла бы позвать на помощь. Или хотя бы предупредить кого-то.

Она бросилась вдоль отсека, ввела код в тяжёлую дверь комнаты с оборудованием и быстро вошла.

Громоздкий костюм стоял в углу, словно семиметровый робот.

— Теперь посмотрим, — сказала она и направилась к нему. Но в двух шагах от цели из-за костюма вышел Дмитрий.

— Татьяна, ты такая предсказуемая, — улыбнулся он.

О боже. Она отступила на шаг.

Дмитрий тоже сделал шаг вперёд.

Татьяна оглянулась по сторонам. Ничего. У неё был пистолет, но она знала, что он бесполезен против такой твари.

— Чего ты хочешь? — спросила она. — Я, мы, хотим тебя. Нам нужна твоя информация. Мы — Черви, и мы были заперты на этой пустынной луне миллионы лет. Нам нужно потреблять и расти, и мы можем делать это, только поглощая генетический материал таких видов, как твой. Тогда мы становимся обладателями ваших знаний, — он улыбнулся. — В каком-то смысле, мы сохраняем тебя живой внутри нас, долго после того, как ты бы умерла.

— К чёрту, — она всё равно подняла пистолет.

— Ты знаешь, что это бесполезно, — он продолжал приближаться. — Присоединяйся к нам, тебе понравится. Частичка твоего сознания останется жить ещё миллион лет. Подумай, что ты увидишь и испытаешь.

Она покачала головой.

— Стой.

Дмитрий посмотрел вверх, словно видел сквозь стальной настил.

— Оно здесь. Наш хозяин. То, что вы назвали бы разумом.

Он кивнул, будто слушал голос, который она не слышала. Затем опустил взгляд на неё.

— Ты поможешь нам, — он улыбнулся. — Поможешь нам вернуться на твой родной мир. На Землю.

— Пошёл ты, — она подняла пистолет и выстрелила раз за разом. Не дожидаясь результата, она развернулась и побежала.

Открыв микрофон в ухе, она крикнула капитану:

— Влад, отключи систему связи, двигатели и взорви корабль. Они хотят попасть на Землю.

Она не знала, получил ли Бодин её сообщение, но, добравшись до двери, нажала кнопку открытия. Оглянувшись через плечо, она увидела Дмитрия, стоящего с благодушным лицом, без малейших следов повреждений от четырёх пуль.

Она уже быстро двигалась вперёд. Повернувшись, она увидела тварь Михаил-Аня, преграждающую путь. Вторая голова, половина Ани, сформировалась на шее, тесня воротник скафандра. У неё было ухо, глаз и половина носа, но оба глаза — Михаила и Ани — уставились на неё. И улыбнулись.

Татьяна отступила, слёзы выступили на глазах. Она покачала головой.

— Пожалуйста, я просто хочу домой.

— Мы тоже, — голос Михаила был лишён эмоций. — На твой дом.

Он потянулся к ней, его руки уже начали растекаться потоком крошечных нитевидных червей.

Капитан Владимир Бодин вбежал в свою каюту и закрыл бронированную дверь. Его каюта была единственной на корабле с усиленными стальными дверями, которые с грохотом сомкнулись. Тогда он и не думал, что они ему понадобятся.

У него всё ещё был пистолет, но он знал, что тот бесполезен. Он расхаживал, пытаясь составить план, но ничего не приходило в голову.

Их шансы таяли, и без возможности перегруппироваться, имея лишь скудный арсенал против этих паразитов, они вскоре были бы сокрушены.

Бодин быстро говорил, записывая свои слова в корабельный журнал, когда услышал звук открывающихся массивных внешних дверей корабля. Он понял, что черви сделали это — тварь Михаил-Аня и другие снаружи теперь были внутри, и их число увеличилось.

Теперь его экипаж был не более чем курами, запертыми в курятнике с голодными волками. Корабль был потерян. Но он мог хотя бы предупредить Землю.

Бодин быстро сел за пульт связи и составил максимально подробное сообщение за те минуты, что у него оставались.

Он закончил, когда раздался громкий удар по двери, сотрясший корабль. Возможно, одно из комбинированных чудовищ пыталось ворваться. У них не было шансов против тяжёлой стали. Или были? Он не знал, насколько они сильны.

Но ещё один, более точный удар, и в стали появилась вмятина. Сила, способная на такое, должна была быть подобна удару кувалды, которую держит русский медведь. Он понял, что времени мало.

Он шагал, размышляя, что делать, как сбежать, когда система связи пиликнула — сообщение от Татьяны. Он послушал. Она звучала подавленно, её мольбы были зловещими и заморозили его душу.

Отключить систему связи, умоляла она. И уничтожить корабль.

А затем…

Потому что паразиты хотели попасть на Землю.

— Чёрт, — выдохнул он, чувствуя тошноту от страха. Конечно, они этого хотели.

Бодин закрыл глаза и выдохнул, пока удары сыпались на дверь, и он знал, что сталь слабеет. Времени почти не осталось.

Он быстро отключил основную логику системы связи и удалил все приложения для двигателей, а также их резервные копии. Даже если бы его захватили, он не смог бы перезапустить системы.

Всё было сделано. Его последнее сообщение станет последним, что получат на Земле. Корабль теперь был нем и неподвижен. Эти ужасы не выберутся с их ледяной тюрьмы на Землю.

Оставалось одно. Он вызвал механизм самоуничтожения.

Это заняло бы время, так как нужно было обойти процесс многоступенчатой авторизации. Он начал вводить коды и подготовил открытие всех ядерных реакторов.

Слёзы текли по щекам капитана Владимира Бодина, и его рука замерла. Он не хотел этого делать. Часть его всё ещё не верила в их положение и надеялась найти другой способ победить ужасающих паразитов, заразивших его корабль и экипаж. — Должен быть способ, — потребовал он.

Удары по двери обрели неистовую ярость, и наконец между створками пробили небольшую брешь — достаточную, чтобы он уловил движение снаружи. Вглядевшись, он заметил глаз, прижатый к отверстию, неотрывно следящий за ним.

Они прорвутся, знал он — река отвратительных паразитических червей захлестнёт его, проникнет внутрь, пожрёт его и перестроит в оболочку, несущую армию захватчиков, стремящихся на его родной мир.

Удары возобновились, и он схватился за голову.

— Чёрт, прекратите! — закричал он.

И они прекратили.

Через несколько секунд Бодин убрал руки.

Молчание, наступившее затем, было хуже ударов, так как позволяло его воображению разгуляться о том, что происходит.

— Владимир, — раздался голос.

— Таня? Это ты? — тихо спросил он.

— Да, Владимир, — ответила она.

— Ты в порядке?

Он встал.

— Теперь да, — прошептала она. — Они ушли. Мы их победили.

Он улыбнулся и поднялся на ноги. Облегчение захлестнуло его, и он почувствовал головокружение от радости.

— Как? — он ухмыльнулся.

— Подойди ближе. Не хочу кричать, — сказала она.

Он подошёл, как она просила, желая увидеть своего заместителя и узнать, как она сбежала. Он гадал, как теперь выбраться, ведь двери не откроются после всех повреждений. Приблизившись, он слегка наклонился.

Снова появился глаз.

— Владимир, нам нужно взлететь, увести корабль домой. Пока они не вернулись.

Он вздохнул.

— Слишком поздно. Я отключил двигатели. Удалил все коды реакторов, — он тихо усмехнулся. — Ты же сама сказала мне это сделать, помнишь?

— Ты можешь восстановить резервные копии удалённых кодов. Перезагрузить систему, — сказала она.

— Нет, — он наклонил голову ближе. — Я удалил и их. Никто не вернётся домой на этом корабле.

— Это правда? Думаю, нет. Может, нам нужно заглянуть внутрь тебя, — тихо сказала она.

— Что? — Бодин нахмурился.

Рука пробила маленькое отверстие, разрывая кожу, но крепко схватила его за скафандр.

Он посмотрел вниз и увидел, что кожа на женской руке разорвана острой сталью, но крови не было. И пока он смотрел, рана начала затягиваться.

Бодин был до смерти напуган, схватив руку, но пришёл в ужас, увидев, как рука и предплечье Татьяны превратились в реку крошечных черноголовых червей, хлынувших на его руки.

— Нет, Татьяна, — он сопротивлялся. — Пожалуйста, нет, — он дёрнул сильнее, но рука была как стальной трос, и черви продолжали литься на него.

Он почувствовал, как они добрались до его шеи и скользнули под воротник. Через секунды они были на его лице, и он сжал зубы и задержал дыхание. Но они искали его уши, нос, и даже с закрытыми глазами и ртом они находили путь внутрь.

Бодин открыл рот, чтобы закричать, и черви хлынули внутрь. Он почувствовал их маслянистый вкус на языке и задохнулся, когда они потекли вниз по горлу, как густая, извивающаяся жидкость. Следующее ощущение было худшим — отвращение сменилось болезнью, а затем чувством, будто миллионы раскалённых игл пронзают его внутренности, когда они начали его пожирать.

Приглушённый крик капитана Владимира Бодина был заглушён роем, когда его рот, горло, а затем и всё тело растворились в скафандре, пока он не исчез.

Но лишь на время.

Энджи быстро промотала запись личного журнала капитана Бодина до момента, где она обрывалась на стуке в дверь. Она выключила устройство.

— Это всё. Больше ничего нет, — сказала она, возвращая его Моргану. Лицо её побледнело. — Теперь мы знаем.

— Они уже внутри, — мрачно произнесла Нина. — Здесь, с нами.

— Капитан Бодин не сбежал и не погиб где-то во льдах, — нахмурился Морган, пытаясь осмыслить ситуацию. — Если только он не покончил с собой здесь, в каюте, а они не забрали его тело.

— Брось, Брэд, это очевидно, — раздражённо бросила Нина. — Татьяна солгала. А это значит, что она, возможно, уже не просто Татьяна. — Она внезапно подняла на него взгляд. — О нет, Эдди и Хиро сейчас с ней!

— Чёрт! — Морган развернулся и бросился к двери капитана, Нина и Энджи последовали за ним.

Он быстро направился к командной рубке. Когда они приблизились, он заметил Хиро, возившегося с каким-то устройством, прикреплённым к дверной раме.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Морган.

Хиро, слегка озадаченный тоном командира, ответил:

— Я создал лазеры-ловушки. Они будут отслеживать и стрелять по любой цели, которую мы укажем. Компьютерная система наведения не промахнётся, даже если цель тоньше волоса. Они пригодятся для защиты.

— Хиро, где Эдди? — настойчиво спросил Морган.

Хиро, заметив тревогу на лице командира, выпрямился.

— Он с Татьяной в оружейной. Они собирались проверить дополнительные запасы. — Он перевёл взгляд с Моргана на Нину, затем на Энджи. — Что случилось?

— Это не Татьяна, — сказал Морган.

— Не Татьяна? — Хиро нахмурился, но затем его лицо разгладилось, словно его осенило. — Ох…

— Она хотела остаться с кем-то из вас наедине, — добавила Нина.

— Я возвращаюсь, — сказал Морган.

— Ты слышал, что писал Бодин, — огрызнулась Нина. — Скорее всего, Эдди уже захвачен и ассимилирован.

Морган устало кивнул.

— Знаю. Но я должен проверить. Это моя обязанность как капитана.

— Тогда я иду с тобой, — заявила Нина.

— Я тоже, — добавил Хиро.

— Нет, мы только будем мешать друг другу. — Морган положил руку на плечо Нины. — Оставайтесь здесь, в командной рубке. Но сначала отправляйтесь в столовую и соберите припасы — возможно, нам придётся запереться надолго. — Он повернулся к Хиро. — Хиро, закончи свои ловушки. Всё, что у нас есть, кроме пистолетов, сейчас на вес золота.

Хиро кивнул, но продолжал смотреть в пол.

— Простите, — пробормотал он. — Я не должен был оставлять Эдди одного.

Морган сжал его плечо.

— Мы не знали о Татьяне. Никто из нас не знал. — Он отпустил его. — Закончи работу. Она нам нужна.

— Значит, наша задача — отсидеться, пока не прибудет помощь? — спросила Энджи. — Когда бы она ни пришла.

— Может быть, — ответил Морган. — Или найти какой-то выход. — Он начал отступать назад. — Наш вездеход сломан, и это, похоже, единственный обитаемый остров в море льда. Нам придётся выживать здесь, хотим мы того или нет. — Он слабо улыбнулся. — И не делиться этим местом.

— У тебя пятнадцать минут, потом я иду за тобой, — предупредила Нина.

— Больше чем достаточно, — ответил Морган, собираясь уйти.

— Стой! — крикнула Нина.

Он замер и обернулся. Нина решительно шагнула к нему, схватила за рубашку и притянула к себе, сильно поцеловав в губы.

— Ты должен вернуться, командир Брэд Морган, — сказала она, всё ещё держа его.

— Можешь не сомневаться, — ответил он, мягко коснувшись её щеки и приподняв её подбородок.

Затем он развернулся и крикнул через плечо:

— Я только разведаю. Найду его. Или выясню, что с ним случилось.

Он побежал по коридору.

Нина смотрела ему вслед с тяжёлым чувством в груди.

— Идиот, — прошептала она.

Энджи тихо рассмеялась рядом.

— А если бы его здесь не было, ты бы сделала то же самое, верно?

Нина улыбнулась.

— Ага.

Она повернулась к Хиро.

— Над чем ты работал? Покажи.

— Да. — Хиро отступил назад и указал на лазер, установленный на небольшом механизме.

Устройство стояло на треноге с датчиком движения и поворотным механизмом. Сверху был прикреплён лазерный указатель размером с карандаш, а за ним — небольшой компьютерный чип для программирования целей. В высоту устройство достигало примерно двух футов.

— Демонстрация, — сказал Хиро, подходя к маленькому экрану и открывая коды наведения. — Э-э… — Он огляделся, пока не заметил подходящий объект для теста — крышку от ручки на столе.

— Я задаю, что искать, и отслеживаю движение. — Он включил устройство. — Три, два, один… — Хиро подбросил крышку на другой конец комнаты.

Почти мгновенно лазер повернулся, нашёл летящую крышку и выстрелил тонким красным лучом, поразив её ещё в воздухе.

— Отлично, — захлопала в ладоши Энджи.

— Молодец, — кивнула Нина.

— Я также запрограммировал его на поражение цели размером с червя, — добавил Хиро.

— Сколько ещё у тебя таких? — спросила Нина.

— У меня четыре. Этот работает, три других нужно доделать, — ответил он.

— Тогда заканчивай их. Я хочу, чтобы все они были установлены вокруг входа, как только Морган вернётся, — сказала она. — Тогда мы их включим.

— Да, я сделаю, — ответил Хиро.

— Хорошо, Энджи, идём за едой. Нам нужно столько воды, сколько сможем унести, — второго шанса может не быть.

— Это будет тяжело для четверых. Плюс еда, — ответила Энджи.

— Я видела в столовой какие-то сумки. Придётся справляться. Тащить, если нужно. — Она посмотрела на хрупкую женщину. — Готова?

Энджи слабо улыбнулась.

— Не совсем. Но выбора нет.

— Это всё, что мне нужно, — ответила Нина и повернулась к Хиро. — Хиро, никому не доверяй, кроме нас и Моргана.

Хиро удивлённо вскинул брови.

— Эдди?

— Нет. Скорее всего, Эдди уже не Эдди. — Она кивнула на кучу оборудования и деталей лазеров, которые он собирал. — Работай быстро. Безумие набирает обороты.

— Внимание, он приближается! — крикнула Нина, следя за мониторами в коридоре и видя, как Морган стремительно бежит к ним.

— Боже мой, — прошептала Энджи, глядя через плечо Нины. — Чудовища.

За их командиром следовали твари, словно извергнутые из преисподней: огромная тварь, похожая на помесь паука и многоножки, с острыми клешнями спереди, множеством колючих ног с щетинистыми волосками и блестящей, мускулистой спиной. Лицо её не было похоже на морду насекомого или членистоногого — в нём угадывались смутно человеческие черты.

За ней быстро двигался человек с двумя головами и четырьмя руками, бегущий на слоновьих ногах без ступней, а следом за этим кошмаром ползло нечто, что, казалось, когда-то было человеком, но теперь передвигалось на четвереньках, с длинной мордой, полной стеклянных, почти прозрачных зубов.

— Чёрт возьми, — скривилась Нина. — Вот что происходит, когда эти черви соединяют нашу физиологию с прежними обитателями этой планеты. Или, возможно, с существами с других планет, которых они поглотили в прошлом. Получаются эти адские порождения.

Морган споткнулся, и Нина затаила дыхание. Но он перекатился, вскочил, оттолкнулся от стены и продолжил бежать.

— Давай, Брэд, быстрее! — подгоняла Нина.

Он промчался мимо одной камеры и появился на следующей. На этом мониторе он обернулся и выстрелил из пистолета назад по коридору, а затем продолжил бежать.

Нина схватила огнемёт.

— Ты же не собираешься туда выходить? — нахмурилась Энджи.

— Просто хочу убедиться, что он доберётся сюда. И что только он доберётся. — Она повернулась к Хиро. — Как только он войдёт, активируй лазеры, и мы запечатаем это место.

Хиро кивнул.

— Я буду готов. — Он направился к экрану, управляющему всеми лазерными ловушками.

Нина надела огнемёт, подошла к двери, сделала три глубоких вдоха и повернулась.

— Открывай.

Энджи открыла укреплённую стальную дверь, и Нина сделала несколько шагов вперёд. Судя по камерам, Морган должен был вот-вот появиться в центральном коридоре.

И вот он показался.

— Беги! — крикнула Нина так громко, что почувствовала вкус крови в горле.

Она отступила в сторону, пока Морган, шатаясь, преодолевал последние сто футов. Когда он поравнялся с ней, она заметила, что его дыхание было тяжёлым, а лицо раскраснелось от напряжения.

— Активируй лазеры! — крикнула она, слыша вопли и визги, доносящиеся из тёмного коридора позади него.

За тяжёлыми шагами когтистых лап последовали они сами. Нина выпрямилась и подняла сопло огнемёта. Ничто не могло подготовить её к тому ужасу, который предстал перед её глазами, когда она увидела эти существа воочию.

Они были страшнее того, что она видела, когда червями были захвачены Джейк и Олли. Эти твари представляли собой сплав множества видов, объединённых в единый кошмар.

Нина приготовилась и выпустила длинную струю жидкого пламени — передние твари взорвались. Как она и ожидала, отдельные черви, составлявшие их тела, рассыпались, чтобы избежать жара огня.

Нина отступила в комнату, и Энджи нажала кнопку, закрывая тяжёлую двойную дверь, герметично запечатывая их внутри.

Хиро включил все четыре лазера, и они начали стрелять.

Коридор заполнился миллионами червей, пытавшихся снова собраться в единое целое. Но тонкие, как волос, лучи лазеров выцеливали их одного за другим, и каждый из четырёх установленных орудий уничтожал сотни червей в секунду.

Лазеры испаряли отдельных червей, не промахиваясь, и поддерживали непрерывный поток убийственной точности.

Через минуту десятки тысяч были уничтожены. Вместо того чтобы продвигаться вперёд, черви начали отступать из коридора, ведущего к командному центру.

Из-за угла, вне досягаемости лазеров, они, должно быть, перегруппировались в твёрдую массу, потому что оттуда высунулся стволоподобный хобот длиной сорок футов и толщиной с фонарный столб. Он рванулся вперёд и мгновенно уничтожил один из лазеров.

— Они продумывают стратегию атаки, — сказала Нина. — А где эта мозговая масса? Она должна их координировать.

— Должно быть, она где-то там, прячется или держится подальше от опасности, — ответил Морган.

Хиро повернулся.

— Если бы мы могли найти и уничтожить её…

— Никто туда не пойдёт, — отрезал Морган.

Из-за угла выплыло существо, словно из самой преисподней. Это было крабоподобное создание с толстым панцирем, из которого, словно грибы, торчали несколько человеческих тел от пояса вверх.

Человеческие головы кричали — некоторые умоляли, некоторые вопили от боли, а некоторые, возможно, звали имена близких, которых им уже не суждено было увидеть. Нина слышала английские и русские слова и поняла, что черви делают это нарочно, чтобы дразнить выживших и подрывать их дух. Когда существо приблизилось, Нина разглядела, что стало с их товарищем по команде.

— Эдди, — прошептала она.

Морган встал рядом.

— Это уже не Эдди, — сказал он. — Они идут.

Тварь тяжело надвигалась, и лазеры стреляли по ней. Хотя лучи уничтожали сотни червей в секунду, дыры, пробитые в теле чудовища, быстро затягивались, так как всё новые и новые черви стекались со всех уголков русского корабля.

Через несколько секунд тварь оказалась достаточно близко, чтобы уничтожить лазеры один за другим. Ещё через несколько секунд Хиро откинулся назад.

— Все уничтожены, — сказал он.

Нина схватила огнемёт, и все четверо отступили от укреплённой двери.

Морган взглянул на неё.

— Если ты выстрелишь из этой штуки здесь, она выжжет весь кислород. И мы задохнёмся.

Нина не обернулась.

— А если эти твари прорвутся сюда, мы все умрём и превратимся в такие же чудовища. Я не собираюсь стать ещё одним вопящим телом на спине какого-то монстра из ада.

— Они не смогут проникнуть, — покачал головой Морган. — Не смогут.

Нина крепче сжала огнемёт.

— Да, капитан Бодин тоже так думал о своих укреплённых дверях. И, как видишь, они вытащили его, словно сардину из банки.

Морган расхаживал взад-вперёд, пока Нина, Энджи и Хиро следили за изображением с камеры у двери командной рубки. Чудовищное создание отступило, а затем бросилось вперёд. Титанический удар сотряс весь корабль.

Затем оно ударило снова и снова. Но двери выдержали.

А потом атаки прекратились.

Через несколько секунд Энджи повернулась.

— Что происходит?

Маленькая группа сгрудилась вокруг изображения с внешних камер. И тогда они увидели: огромное существо распадалось, отдельные черви осыпались с него, словно муравьи, устремляясь к двери.

Затем они выстроились в линии вокруг швов дверей, пытаясь найти даже малейшую щель, чтобы просочиться внутрь.

— Нигде не безопасно, — сказала Нина. — Это лишь вопрос времени.

— Что нам делать? — запинаясь, спросила Энджи. — Мы не можем взлететь, не можем остаться здесь, и даже спрятаться уже не получится.

— Даже если бы мы могли взлететь и открыть корабль вакууму космоса, нет гарантии, что это их убьёт. Если они могут выживать в такой враждебной среде, как на Европе, то, возможно, просто впадут в спячку и будут ждать, — сказал Морган.

— Или дождутся, пока мы не доставим их на Землю, — посмотрела на него Нина. — Нам нужно что-то другое.

— Капитан Бодин хотел увести их подальше от корабля, — тихо сказала Энджи. — Может…

— Ты же знаешь, что он этого не сделал, — фыркнула Нина. — Неужели ты думаешь, что его не поглотили, как всех остальных? Да ладно, Энджи.

Энджи подошла к стене, села на пол и обхватила колени руками. Нина подумала, что она сдаётся и, вероятно, больше не будет полезной.

— Мы не можем даже отправить сообщение, чтобы предупредить кого-либо, если помощь придёт, — сказал Морган. — Они попадут в ту же ловушку. — Он почесал подбородок. — Мы не можем с ними сражаться, и в итоге они прорвутся — либо прогрызут дверь, либо сломают её, как только сформируют подходящее существо с достаточной силой.

— Тогда мы уходим, — сказал Хиро.

Нина и Морган повернулись к нему. Даже Энджи подняла взгляд.

— Как? Основной двигатель корабля отключён. С текущими запасами энергии он не поднимется и на три фута, — спросил Морган.

— Не корабль, — улыбнулся Хиро. — Командный модуль. Его можно использовать как спасательный плот.

Морган на мгновение фыркнул, но затем начал улыбаться.

— У нас только два спасательных модуля, — сказала Нина. — К тому же командный модуль можно запустить или отсоединить только в космосе.

— Тогда мы запускаемся отсюда. Заставим корабль выбросить нас на орбиту, — теперь Морган широко ухмыльнулся. — В командном модуле достаточно кислорода для всех нас, и нам точно не нужно то, что осталось на корабле. Отсюда мы можем заполнить корабль кислородом.

— И продолжать заполнять, и заполнять, — добавил Хиро.

— Пока давление не станет таким, что при отсоединении мы вылетим, как пробка из бутылки шампанского, в космос, — хлопнула в ладоши Нина.

— Это может сработать, — пожал плечами Морган. — А что нам терять? Кроме нашей человечности и жизней.

— А что с двумя спасательными модулями? — спросила Энджи. — Будем меняться?

— Да, мы собирались делать так на основном корабле, если бы пришлось здесь отсиживаться несколько лет в ожидании спасения. Теперь будем просто меняться — двое спят, двое бодрствуют, или, может, один на вахте, а трое отдыхают, по шесть месяцев за три года пути домой. Это также значит, что наши припасы хватит на дольше — в криосне мы не будем ни есть, ни пить.

— Это может сработать, — ухмыльнулась Нина. — Это действительно может сработать.

В этот момент раздался оглушительный удар по дверной раме.

— Тогда чего мы ждём? — спросил Морган. — Давай выстрелим пробкой и уберёмся с этого ледяного ада.

Хиро подключился к системам атмосферы корабля и изолировал командный центр от остальной части судна. Затем он открыл все кислородные резервуары и начал закачивать воздух, нагнетая его во всю структуру корабля.

Морган следил через его плечо, стараясь не обращать внимания на постоянные удары по двойной двери. Он знал, что стандартное давление на уровне моря на Земле составляет 1013,25 миллибара, или 14,7 фунта на квадратный дюйм.

Корабль уже достиг сорока фунтов на квадратный дюйм — это примерно эквивалентно давлению на глубине ста футов под водой.

И Хиро продолжал нагнетать.

— Все, скоро у нас будет достаточно давления, чтобы взлететь, — тихо хмыкнул Морган. — Или нас вышвырнет.

Морган снова начал расхаживать. Атмосфера на Европе была тонкой, а гравитация намного слабее, чем на Земле. По сравнению с Луной, у Европы гравитация была даже слабее. Но им всё равно нужно было пробиться через неё. Им требовалось достичь высоты хотя бы пятисот футов с продолжающейся скоростью, чтобы вырваться из гравитационного захвата маленькой голубой луны. И продолжать двигаться дальше.

У командного модуля были крошечные двигатели, так что они могли корректировать направление и скорость, как только окажутся в движении, а затем передать управление бортовому компьютеру для навигации домой.

Брэд Морган улыбнулся: всё шло по плану, и даже лучше, чем он надеялся.

— Сто двадцать фунтов на квадратный дюйм, — сказал Хиро.

— Черви сжимаются, смотрите, — Нина внимательно смотрела на изображение с камеры у дверей.

Морган и Энджи взглянули на её экран и увидели, что существа снова слились в плотные формы, но теперь казались меньше, плотнее и двигались медленнее.

Нина повернулась.

— Это может их убить?

— Маловероятно, — ответил Морган. — Может, если бы мы могли поднять давление до тысяч фунтов, но это разорвало бы корабль. К тому же, думаю, мы достигли максимума. — Он посмотрел на Хиро, который кивнул.

— Сто пятьдесят фунтов, — сказал тот. — Подача кислорода замедляется.

— Хорошо, выжми всё, что можно, — сказал Морган. — Все готовьтесь. Нам нужно достичь скорости отрыва, и надеюсь, мы полетим прямо вверх, а не в сторону. — Он хмыкнул. — Иначе мы просто будем катиться по луне.

— Замедляется, замедляется… остановилось, — сказал Хиро.

— Отлично. Хиро, пристегнись. Все готовьтесь. — Морган и Нина заняли кресла пилота и второго пилота, Хиро и Энджи сели сзади. Они пристегнулись, и Морган с Ниной начали выполнять русские процедуры по отсоединению командного модуля.

Позади них раздался мощный удар по двери, от которого весь корабль зазвенел, как колокол.

— Такое давление не повлияло на них так сильно, как я надеялся, — сказал Морган. — Надеюсь, это не сделало их только плотнее и сильнее.

Он отключил все каналы и соединения с основным кораблём, так что они работали только на энергии командного модуля. Осталось последнее, и он молился, чтобы это сработало, как задумано.

Его рука зависла над кнопкой отсоединения, и он глубоко вдохнул.

— Поехали. — Его палец лёг на кнопку. — Три, два, один… взлёт.

Он нажал кнопку.

Взрыв сверхсжатого воздуха выбросил их прямо вверх.

Нина вцепилась пальцами в ремни, пересекающие её грудь, когда её вдавило в кресло.

— Двести футов, — простонал Морган, его голова утопала в мягком материале сиденья.

«Давай, давай», — молилась Нина, пока они продолжали взмывать вверх.

Передние щиты иллюминаторов опустились, внутренние двери закрылись. Теперь они были полностью запечатаны в своём командном модуле и освободились от корабля. Гравитация была слабой, но Морган сказал, что им нужен рывок хотя бы на пятьсот футов, чтобы иметь шанс вырваться из гравитационного захвата Европы.

— Четыреста футов, — продолжал отсчёт Морган.

— Замедляемся, — добавил Хиро.

Нина чувствовала, как её сердце колотится в груди. Если они не вырвутся, они упадут обратно на поверхность луны. А если это произойдёт, их, как и русского капитана в его запечатанной каюте, рано или поздно вытащат из модуля.

— Пятьсот футов, — объявил Морган.

И вдруг они почувствовали, как их желудки слегка подпрыгнули, когда они достигли невесомости.

Хиро наклонился к задней камере и недовольно хмыкнул.

— Корабль окружён.

Морган переключил изображение с камеры Хиро и посмотрел назад, туда, откуда они только что улетели. На экране стремительно уменьшался русский корабль, который они покинули. Но вокруг него он разглядел тысячи существ — композитов, созданных червями, и, возможно, привлечённых к кораблю, чтобы насладиться последним пиршеством человеческой плотью.

Он вспомнил огромных светящихся существ подо льдом, которые пытались их удержать. Возможно, это был их способ предупредить: держитесь подальше от поверхности. Не возвращайтесь туда.

Но они всё равно это сделали.

Он улыбнулся, сохранив остатки этой мысли.

Но теперь это не имело значения. Потому что он, они, были свободны.

— Включаю искусственную гравитацию, — сказал он.

Тотчас их желудки успокоились, а мышцы снова ощутили вес.

Морган вздохнул и повернулся в кресле. Он отстегнулся и наклонился к консоли, чтобы прочитать поступающие данные.

— Сейчас скорректируем траекторию. — Он изменил некоторые параметры их дрейфа. Они двигались с огромной скоростью, и, если ничего не помешает, они должны были войти в атмосферу Земли в срок.

— При такой скорости, я оцениваю, три года и четыре месяца, — сказал он.

Энджи громко застонала.

Нина рассмеялась и откинула голову назад.

— Да, но подумай о другом варианте. Мы их победили. — Она посмотрела вверх. — Некоторые черви могли остаться на обшивке нашего модуля. Космос их не убьёт.

Морган кивнул.

— Ты права. Они могут просто впасть в спячку в космосе. — Он улыбнулся. — Но как только мы войдём в атмосферу, трение разогреет обшивку до двух тысяч шестисот градусов. — Он повернулся к ней. — А то, что любит холод, этого не переживёт.

— Меня это устраивает. Убей их всех, — ответила Нина.

Хиро проверял статистику модуля и повернулся в кресле.

— Запасы топлива невелики. Хватит, чтобы добраться домой, но если потребуется значительное отклонение… — Он замолчал.

— Понял, — сказал Морган. — Никаких движений. Чем меньше мы двигаемся, тем меньше шанс сбить траекторию. У нас два криогенных отсека, думаю, Энджи и Хиро должны лечь вместе. Отсеки выдержат. Они быстрее израсходуют свои ресурсы, но у них срок службы десять лет, а нам нужно меньше половины.

— А другой? — спросила Нина.

— Будем меняться. Один из нас бодрствует — меньше риска для траектории. — Он улыбнулся.

Она склонила голову набок.

— Я тебя знаю. Ты дашь мне спать, а сам останешься бодрствовать, потому что думаешь, что это благородно.

Он указал на свою грудь.

— Я, моя леди, благородный? Никогда. — Он хмыкнул.

— Думаю, это хорошая идея, — сказал Хиро. — Я проверил запасы. Если бодрствует один, еды и воды хватит. Если двое — уже сложнее. Трое или четверо — никаких шансов.

— Тогда решено, — сказал Морган. — Выпьем последний кофе и ложимся. — Он улыбнулся Нине. — Я беру первую вахту. — Он скрестил руки на груди. — Обещаю.

— Наша мама-наседка, — сказала Нина, и её губы дрогнули. — Когда я увижу тебя снова, ты будешь на три с половиной года старше.

Он покачал головой.

— Если что и могло меня состарить, так это время на Европе в том проклятом русском корабле. Это будет спокойный, тихий отпуск. Я, наверное, буду просто расслабляться всё время.

Хиро приготовил кофе, слабый и тёплый, но чувство счастья и облегчения среди оставшихся членов экипажа делало его вкусным.

Морган поднял чашку.

— За Хизер, Эдди, Джейка, Бенни и Олли. Спасибо за вашу службу и жертву. Вас не забудут.

Остальные подняли чашки, в основном опустив глаза.

Они пили, погружённые в свои мысли, пока Нина не нарушила мрачное настроение.

— Первое, что я сделаю, вернувшись, — поеду куда-нибудь, где тепло. Может, на Гавайи. Или Фиджи. Или к Большому Барьерному рифу в Австралии. Говорят, там можно кататься на спинах морских черепах. — Она повернулась. — Хиро, а ты что сделаешь?

Хиро улыбнулся и кивнул.

— Я устал от сухой еды. У моего дяди знаменитый японский ресторан в Токио. Лучшие сашими, суп мисо-рамен и якитори в стране. Там вы меня и найдёте.

— Звучит заманчиво, — сказала Энджи. — Но я соберу всю свою семью. Всех родственников и дальних родичей и устрою большой званый ужин. Не важно, в какое время года мы вернёмся, я устрою День благодарения, чтобы наверстать все пропущенные.

Морган громко рассмеялся и поднял чашку за неё.

— Это потрясающая идея.

— А ты, мама-наседка? — спросила Нина.

Он слабо улыбнулся.

— Это секрет, — сказал он.

— Да ладно, что? — настаивала Нина.

— Не хочу говорить вслух пока. — Он склонил голову. — Но дам подсказку… это касается тебя.

Нина покраснела.

Энджи допила кофе и подняла чашку.

— Похоже, взрослым нужно время наедине. — Она осторожно встала. — Хиро, пора спать. И, пожалуйста, не занимай всё место в криокамере.

Хиро и Энджи вытащили из стены на уровне пола тубу. Она напоминала длинный гроб с закруглёнными краями, с едва достаточным местом для двоих, чтобы втиснуться бок о бок.

Они ввели данные о весе и массе пассажиров, и маленький компьютер начал подавать нужное количество атмосферных питательных веществ и газов, чтобы погрузить их в спящий режим.

Они легли, Нина опустилась на колени рядом. Она протянула руку, чтобы сжать ладонь Энджи, и похлопала Хиро по плечу.

— Увидимся на орбите Земли, — сказала она.

Она закрыла крышку капсулы, и пара закрыла глаза, пока в тубу закачивались газы для спячки и питательные вещества. Затем туба задвинулась обратно в стену.

Нина открыла вторую тубу, которая выдвинулась и раскрылась, ожидая её. Она села, громко вздохнула и посмотрела на Моргана.

— Похоже, всё-таки будет счастливый конец, — сказала она.

Морган протянул руку, накрыл её ладонь своей и сжал.

— Всё складывается, как мы надеялись. Мы были на грани. Я думал, что останусь в этой ловушке.

— И я тоже, — ответила она, глядя на задний экран, где Европа теперь была лишь маленьким голубым шариком в черноте космоса. — Думаешь, кто-нибудь вернётся туда? Там много можно узнать, и, думаю, в следующий раз мы будем лучше подготовлены.

— Нет, никто не вернётся, — сказал он.

Она улыбнулась, и её брови сошлись.

— Почему ты так говоришь?

— Им не придётся. И не захочется, — сказал он, повернувшись к ней. — Потому что Европа придёт к ним.

— Я не понимаю, — нахмурилась она.

— Потому что ты не понимаешь меня. И даже по-настоящему не встречалась со мной, — успокаивающе сказал он. — Но теперь пришло время.

Морган расстегнул молнию на своём костюме, и пока она смотрела, застыв от ужаса, она увидела, как его грудь замерла, а там, где должен быть живот, появилось что-то похожее на жёлтый, пульсирующий мешок.

Эта отвратительная штука была жива, и Морган одной рукой вытащил её из своего тела, протягивая к ней.

Глаза Нины расширились так, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит, и она не могла пошевелиться, глядя, как мышь на змею.

Выражение лица Моргана оставалось холодным и спокойным.

— Это коллективное знание червей. Это я. Это мы. И все твои товарищи по экипажу здесь, как и русские, и тысячи других видов. Я храню их мысли и воспоминания, и они будут жить во мне миллионы лет.

Нина внезапно почувствовала, как хватка Моргана на её руке стала холодной, и её взгляд метнулся вниз.

Она заплакала, её сердце билось так сильно, что она думала, что сейчас потеряет сознание. Рука Моргана удлинялась, и она видела, как она распадается на отдельные нитевидные черви. Нина попыталась выдернуть руку, но словно застряла в клею.

— Пожалуйста, — сказала она, тяжело дыша.

Теперь она знала: Морган не спасся. Он был троянским конём, которого подтолкнули к ним, чтобы они впустили его внутрь. Они недооценили червей. Эти паразиты были хитры, умны и способны планировать. И они перехитрили их, таких умных людей.

Нина огляделась, пока рой поднимался по её руке, и самым ужасающим было то, что Морган сидел, будто вёл приятную беседу, вместо того чтобы поглощать и ассимилировать её.

Ей нужна была помощь, и её взгляд упал на криотубу, где находились Хиро и Энджи, и она пыталась придумать, как их разбудить.

— Не беспокойся о них, — сказал Морган. — Я о них позабочусь. — Он улыбнулся. — Путь домой долгий, и мне понадобятся их тела, чтобы поддерживать себя. И боюсь твоё тоже.

Его доброжелательная улыбка не сходила с лица.

— Так мы растём, размножаемся и распространяемся. Мы ассимилировали целые галактики. Везде, куда мы прикасаемся, мы правим. И теперь ты везёшь меня на Землю, и я благодарю тебя. — Он склонил голову. — Без тебя мы бы не справились.

В Нине вспыхнул гнев, и она бросилась на него, ударив кулаком прямо в его самодовольное лицо.

Она попала в глаз. Но вместо твёрдой кости вокруг глазницы её кулак утонул и застрял.

Морган продолжал вести себя так, будто ничего не произошло.

— Скоро тебе станет лучше. Всё беспокойство, вся боль и гнев уйдут. — Его здоровый глаз повернулся к ней, пока крошечные нитевидные существа с чёрными головками ползли по её плечу, к шее, а затем к лицу.

Нина застонала.

— Это не конец для тебя. И не волнуйся, Нина, ты снова увидишь Землю. Или, по крайней мере, какой-то крошечный остаток твоего сознания воспримет её, когда ты присоединишься к орде.

Она начала рыдать, тяжёлые слёзы катились по её щекам.

— Он тебя любил, знаешь. И теперь вы будете вместе навсегда, — сказал он.

— Помогите! — закричала она в последний раз, когда река червей хлынула в её рот, нос, уши и глаза.

Нина задыхалась и пыталась откашляться, но через секунды её мир превратился в огненную боль, сжавшуюся до крошечной точки в чёрной комнате.

А затем и эта точка погасла.

Помогите! — кричала Нина Баркер.

Главный учёный НАСА Грег Морган откинулся в кресле, чувствуя, как за его веками вспыхивают искры тревоги, смятения и чёртова страха, охватившего его.

Записи с индивидуальных скафандров экипажа поведали о чудовищной череде событий, которые погубили их всех.

В его голове вихрем кружились вопросы, и первый из них: что случилось с другими астронавтами миссии — Энджи Соммерс и Хироюки Накагавой?

Он схватил телефон и набрал номер ангара, где разбирали и изучали русский командный модуль.

Марша Дауни, ведущий инженер, ответила после второго гудка.

— Дауни…

— Марша, это Грег Морган… — Грег услышал, как она начала произносить дежурные любезности, но перебил её. — Слушай, это важно. Мне нужно, чтобы ты кое-что проверила. Второй криогенный отсек — вы уже заглядывали внутрь?

— Конечно, — ответила Дауни. — Похоже, его использовали просто для хранения. Ничего интересного.

— Почему ты так говоришь? Что там было? — Грег закрыл глаза.

— Два скафандра, пустые. И всё, — ответила Марша. — Они принадлежали… — она замялась, словно сверяясь с записями.

— Энджи Соммерс и Хироюки Накагаве, — закончил за неё Грег.

Марша хмыкнула.

— Точно, Грег, как и скафандр Нины Баркер. Откуда ты знал?

Грег знал, что все, кто работает с русским командным модулем, носят эквивалент костюмов биологической защиты, но ему нужно было ещё кое-что.

— Слушай, Марша, это важно. Я хочу, чтобы ты отнесла эти скафандры в деконтаминационную камеру и провела полную очистку. Все спектры. Сделай это сейчас, прямо сейчас. Сможешь?

— Господи, Грег, ты меня пугаешь. Что случилось? — спросила Марша. — У нас тут биологическая угроза?

— Просто сделай это. Я скоро всё объясню. Мне нужно проверить ещё кое-что, и я уже еду. — Морган положил трубку и набрал номер больницы, где в изоляции держали его брата, Брэда.

Ответа не было.

Он попробовал другой номер и наконец получил ответ.

— Мартинес, — ответила женщина.

— Это главный учёный НАСА Грег Морган. С кем я говорю? — торопливо спросил он.

— Анджела Мартинес, — ответила женщина, слегка запыхавшись. — Главная медсестра.

Морган сразу перешёл к делу.

— Анджела, в вашем изоляторе находится один из моих людей. Его зовут…

— Он исчез, — ровным голосом сказала она.

— Что? — Морган медленно поднялся, прижимая телефон к уху.

— Он пропал. Не выписывался, и никто ничего не видел. Зашли в его палату проверить — нашли только его одежду, и всё, — начала она. — Больница на карантине, мы проводим поиск. Мы не думаем, что он покинул здание. Мы найдём его, — уверенно закончила она.

Грег почувствовал, как на лбу выступил холодный пот.

— Когда? — тихо спросил он.

— Хм, примерно двадцать пять минут назад, — ответила она. — Не волнуйтесь, как я сказала, мы его найдём. Он где-то здесь, и мне сказали, что он не покидал здание.

Морган знал, что его брат — или то, во что он превратился, — вероятно, уже начал поглощать других людей, чтобы восстановить силы.

Медсестра откашлялась.

— Мистер Морган, он в основном был без сознания, спал, так что будет слаб. Мы вернём его.

— Нет, он не спал, — мрачно сказал Морган. — Он ждал.

Он повесил трубку и медленно опустился обратно в кресло.

Нужно было сообщить людям. Полиции. Военным. Оцепить периметр больницы, и если удастся удержать его внутри, у них ещё есть шанс.

Но если эти твари выберутся в мир…

Он молился, чтобы ещё не было слишком поздно.

Он снова схватил телефон и начал набирать номер.

Грег Морган первым делом проинформировал своих старших астрофизиков НАСА: Дженни Альварес, Кэролайн Дженнер и Эрика Чендлера.

Никто из них ему не поверил, поэтому он заставил их прослушать фрагменты записи, пока сам делал ещё несколько звонков. НАСА, его организация, была гражданским агентством. Но у неё был брат-близнец — недавно сформированные Космические силы, самая молодая ветвь вооружённых сил. И именно здесь они пересекались с другими старшими структурами обороны.

Он снова воспроизвёл части записи и подробно рассказал, что, по его мнению, произошло. Ему удалось достаточно встревожить высшее военное руководство, чтобы они запустили два процесса: вертолёт для эвакуации Грега и его команды, плюс достаточное количество личного состава, чтобы окружить больницу кольцом безопасности.

Больница уже была помещена во внутренний карантин: никому — ни персоналу, ни пациентам — не разрешалось уходить домой. Когда прибудут солдаты, они также создадут внешнее кольцо вокруг территории больницы, чтобы полностью её заблокировать.

— Огонь, — сказал им Грег. — И рентген, чтобы подтвердить, кто они такие. Пока это всё, что у меня есть, и я надеюсь, что военные принесут достаточно огневой мощи, чтобы сдержать то, чего я опасаюсь: массовую вспышку червей.

Пятнадцать минут спустя ему сказали выйти из здания, где садился вертолёт. Его команда пошла с ним; все выглядели бледными, а Дженни Альварес — так, будто плакала. Тяжесть ситуации начинала доходить до них.

— Выживших всё-таки не было. Ни одного, — сказал Эрик. — Они все погибли там, на Европе.

— Как и русские, — добавила Кэролайн.

— Оно было слишком умным для нас, — ответил Грег. — Мы думали, что летим туда искать жизнь. Но жизнь на самом деле искала нас.

— Они ждали, — сказал Эрик. — И, возможно, ждали миллионы лет.

— Мы оказались такой лёгкой добычей. — Морган повернулся к ним, когда они увидели точку вертолёта, растущую в небе. — Теперь наша задача, — сказал он, глядя каждому в глаза, — не дать этому универсальному паразиту вырваться из больницы. Мы не можем позволить этой инфекции распространиться.

— Возможно, она уже распространилась, — сказал Эрик.

— Да, и судя по тому, что произошло на Европе, она распространяется тихо и быстро. Так что нам нужно действовать ещё быстрее.

— А военные будут действовать так же быстро? Мы с самого начала были в курсе и не верили. Пока не услышали записи. — Эрик поднял взгляд, когда вертолёт начал снижаться. — Как мы можем сказать им, на что обращать внимание, если сами толком не знаем?

— Думаю, они будут действовать быстро. Они обучены перестраховываться. Возможно, они ещё не видят проблему во всей её смертельной перспективе. Но осознают потенциальную опасность. Думаю, они отреагируют.

Команда пригнулась, подняв руки над головами и щурясь, когда вертолёт мягко приземлился.

Лопасти военного вертолёта немного замедлились, дверь отъехала в сторону, и мужчина в шлеме и очках махнул им рукой, крича что-то, что потерялось в вихре ветра и обломков от мощного нисходящего потока.

Четверо учёных побежали к вертолёту, и мужчина кричал им, пока они не оказались внутри и дверь не закрылась.

— Доктор Грег Морган? — всё ещё кричал он.

Морган поднял руку, и мужчина вручил ему наушники. Когда Грег надел их, парень показал большой палец вверх и отвернулся, пока вертолёт поднимался в воздух и быстро накренился в сторону, направляясь к центральной больнице.

Вдруг в наушниках раздался новый голос.

— Доктор Морган, это генерал Олстон. — Мужчина был резок и звучал торопливо.

— Рад говорить с вами, генерал, — ответил Морган.

Олстон продолжил:

— Я организовал, чтобы на месте вас встретила команда специалистов, и всё будет координироваться полковником Боуманом. Ему поручено работать с вами, и у него есть моя полная власть действовать по своему усмотрению.

— Спасибо, сэр, — ответил Морган. — Есть новости из больницы? Они нашли моего бра… э-э, Брэда Моргана?

— Нет. Но мы установили внутренний и внешний периметр. Внутренний охраняет все двери и выходы. Внешний очистил окружающие жилые кварталы. Никто не входит и не выходит, пока мы не найдём вашего человека.

— Вы уже заходили внутрь? — спросил Морган.

— Нет, ждали вас, — ответил Олстон. — Вы упоминали о паразитической инфекции? И что тепло и огонь действуют как сдерживающий фактор?

— Да, пока это единственное, что, мы знаем, может остановить её, — сказал Морган.

— Проклятье, это далеко не идеально. Огонь — слишком грубое средство для больницы. Угроза побочного ущерба запредельна. Мы рискуем спалить всё дотла.

— Надеюсь, нам не придётся уничтожать больницу. Но если эта штука вырвется, она может уничтожить весь мир, — вздохнул Морган. — Мы не можем позволить ей просочиться мимо нас ни при каких обстоятельствах. Просто не можем. Слишком многое на кону. — Он говорил тихо, хотя в вертолёте шансов, что его услышат, было мало. — Генерал, возможно, потребуется полная очистка объекта.

Олстон хмыкнул.

— Слышу вас. Надеюсь, до этого не дойдёт. Но мы будем готовы, и перейдём этот мост, когда придёт время. — Олстон, казалось, читал заметки. — Ещё одно: здесь сказано, что вы хотите использовать рентген, чтобы обнаружить существо или существ?

— Верно, — ответил Морган. — Мы работаем над другими тестами, но пока команда с Европы обнаружила, что существа идеально имитируют людей, до такой степени, что их невозможно отличить. Именно так они проникли в нашу и русскую команды. Но только снаружи. Внутри у них совершенно другая физиология.

— Отсюда рентген, — ответил Олстон.

— Да, очевидно, у них нет костей. Только структуры, напоминающие внутренний каркас, — ответил Морган.

— Господи Иисусе, — выдохнул Олстон. — Это чёртов кошмар.

— Пока нет, сэр, — ответил Морган. — Кошмаром это станет, только если эта штука, эти штуки, вырвутся из больницы.

— Принято, доктор. Держите меня в курсе, и если вам что-то нужно, дайте знать полковнику Боуману. Он мои глаза и уши на месте и действует с моей полной властью. Он хороший человек, — сказал Олстон. И линия отключилась.

Грег откинулся назад и закрыл глаза, чувствуя вибрацию машины всем телом. Всего несколько дней назад он был в восторге от того, что один из астронавтов миссии возвращается с Европы, и в эйфории, когда узнал, что это его брат. Они надеялись узнать так много, он был взбудоражен, как ребёнок перед Рождеством.

Он сомкнул веки, погружаясь в воспоминания.

Он всё ещё видел в младшем брате друга, приятеля и спасителя из детства. Брэд всегда заступался за маленького ботаника Грега; и хотя Брэд был младше, он был крупнее и крепче.

Грег знал, когда Брэд принял миссию, риски были зашкаливающими. Но Грег всегда ожидал, что он вернётся домой, и братья Морган снова будут вместе, болтать и смеяться о своих приключениях. И о каких приключениях они бы рассказывали.

А теперь он вернулся, и всё катится к чертям. И если они его не найдут, то, возможно, весь мир покатится к чертям.

Грег потёр глаза большим и указательным пальцами.

Чёрт, подумал он, вспомнив, что даже не сказал отцу, Клэю, что Брэд вернулся. Теперь что ему сказать? Что он может сказать?

Что это уже не он, напомнил он себе. Его брат погиб на Европе.

— Три минуты, — голос пилота в ухе был почти механическим, настолько лишённым эмоций. Грег открыл глаза и повернулся к маленькому иллюминатору рядом с ним. Под ними проплывали огни города.

Воздушное пространство в районе было очищено, и улицы выглядели пустыми, кроме нескольких военных машин, припаркованных на перекрёстках.

Начинается, подумал он, когда вертолёт опустился на пустующую лужайку перед огромным квадратным зданием.

Огромная больница была пятиэтажной структурой с несколькими крыльями. Плюс подземный паркинг, исследовательский центр, морг, кафетерий и, конечно, изолятор для случаев вроде командира Брэда Моргана.

Она могла принять пятьсот пациентов и располагала тяжёлым медицинским оборудованием: рентгенами, МРТ, ультразвуком и КТ-сканерами, плюс даже роботами-ассистентами для хирургии. Это было одно из лучших финансируемых и современных медицинских учреждений в штате.

Они приземлились на лужайке, недалеко от внешней парковки. Почти сразу дверь отъехала, и их встретила смесь из солдат и полицейских штата.

Морган спрыгнул первым, и его команду тоже помогли выйти. Он отошёл на несколько шагов от яростного нисходящего потока и огляделся — на улицах вокруг больницы не было ни души, хотя район был довольно застроенным.

На наземной временной парковке всё ещё стояло около пятидесяти машин на открытом воздухе, на месте, где могло поместиться двести, и он был уверен, что большинство принадлежало персоналу, все из которого теперь были заперты внутри на карантине.

Лейтенант поднял руку, приветственно махнув, и Морган ответил тем же, подавая знак своей команде. Их сопроводили к палаточному сооружению, которое он счёл временным командным пунктом. Внутри стоял коренастый мужчина невысокого роста. Он обернулся, и его взгляд, пронзительный, словно алмазные свёрла, впился в них.

Они зафиксировались на Моргане, и он был уверен, что этот человек никогда не моргает.

— Полковник Боуман? — предположил Морган.

Мужчина шагнул к нему, и остальные военные расступились перед ним, словно воды Красного моря.

— Верно. А вы, должно быть, доктор Грег Морган, — ответил он.

Он не отдал честь, но протянул руку, которую Грег схватил. Хватка была твёрдой и сухой, словно он держал кусок железной коры.

Полковник Боуман провёл его обратно к столу, на котором стоял большой экран компьютера, отображающий трёхмерную схему больницы.

— Вы определённо заставили нервничать множество важных людей, доктор. У вас наше внимание, так что, пожалуйста, кратко: расскажите, с чем мы имеем дело, как решить проблему с минимальными потерями, минимальным ущербом и какие инструменты, навыки или стратегии нам могут понадобиться.

Грег сделал глубокий вдох и выдохнул, издав тихий смешок. Он покачал головой.

— Давайте сразу проясним. Если мы не сможем контролировать проблему здесь и сейчас, моя рекомендация генералу — полностью уничтожить больницу. — Он поднял взгляд. — Со всеми внутри, включая нас.

Несколько солдат замерли и повернулись. Только Боуман выглядел невозмутимым.

— Надеюсь, мы не дойдём до этой конечной позиции, доктор, — сказал Боуман. — Слово за вами.

— Хорошо. — Грег Морган собрал мысли и начал. — Существо, с которым мы имеем дело, похоже на агрессивную, передающуюся инфекцию, но это универсальный паразит. Я не могу сказать, было ли у него изначально базовое мышление или оно каким-то образом поглотило человеческий интеллект. Но могу сказать, что оно сильное, умное, хитрое и способно планировать. И чертовски грозное.

— Оно пришло с Европы, верно? — спросил один из солдат.

— И да и нет. Оттуда оно попало на Землю. Но мы не думаем, что оно родом из той среды. Вероятно, оно возникло где-то ещё во Вселенной.

— Как его убить? — спросил высокий солдат сзади. — Лейтенант Бирн, сэр.

— Хороший вопрос, лейтенант, — ответил Грег. — И первое, что я могу сказать: это не «оно», а «они». Мы имеем дело не с одним существом, хотя они могут собираться вместе и действовать как одно, когда захотят. Но это рой существ, работающих сообща. Я ещё не знаю, действует ли эта коллекция существ как отдельные клетки в теле, или они сотрудничают, как стая рыб или муравейник. Или даже если есть какой-то коллективный интеллект, координирующий их. — Он тихо хмыкнул. — Они называют себя червями.

— У них есть имя для себя? — спросил Дженнингс. — Чёрт, чувак, они могут думать?

— Они могут думать, планировать и действовать. Не недооценивайте их, — подчеркнул Грег.

— Но их можно убить. — Взгляд Боумана пронзал его.

Грег кивнул.

— Отдельно они уязвимы, особенно к жару. Я не уверен, удалось ли кому-то из нашей команды с Европы или русской команды уничтожить коллектив. И, возможно, потому, что они были так быстро и полностью подавлены. — Он медленно повернулся. — Помните, если вы читали брифинг, эти штуки могут идеально имитировать другого человека. Настолько идеально, что даже перенимают привычные манеры.

— Как именно они это делают? — спросил Боуман.

Грег вздохнул.

— Здесь начинается самое мерзкое. Я верю, что когда они поглощают человеческий мозг, они поглощают больше, чем орган и плоть. Они поглощают личность, и, возможно, оригинальный обитатель каким-то образом сохраняется в какой-то форме, чтобы помочь паразиту приблизиться к другим людям с целью ассимилировать и их.

— И оно сделало это с нашими людьми? — спросил Дженнингс, выглядя бледным.

— Да. — Грег кивнул. — Есть множество прецедентов. Существует существо под названием волосатый червь, паразитическое животное из типа Nematomorpha. Эти черви заражают сверчков и других наземных насекомых и контролируют их тела. Они поедают сверчка изнутри и обвивают оставшийся мозг. Затем заставляют насекомое найти источник воды и броситься в него, где личинки волосатого червя выплывают на свободу.

— Это чертовски мерзко. — Губы Дженнингса скривились.

— Еда на колёсах, — сказал другой солдат, но никто не засмеялся.

— Не понимаю, доктор, — Дженнингс нахмурил брови. — Вы сказали, что они каким-то образом сохраняют человека внутри себя. Значит ли это, что есть надежда вернуть их, исцелить, быть может?

— Нет, никакого шанса. Все, кто столкнулся с червями, были поглощены, съедены, их тела захвачены. Они лишь оболочка, пустая кожа. Возврата нет, — сказал Грег Морган, поочерёдно глядя на каждого из них. — По словам самого командира Брэда Моргана, точнее, того, что стало капитаном Морганом, черви — это раса паразитов, существующая миллионы лет, колонизировавшая и поглотившая множество миров и бесчисленное количество существ. Мы просто следующие в очереди.

— И теперь они здесь, — закончил Боуман.

— Мы не можем позволить им победить. Не можем выпустить их. Более того, мы не можем выпустить никого, потому что оно может решить, что больше не хочет быть Брэдом Морганом, и попытается сбежать под видом медсестры, другого пациента или даже солдата. Если этот джинн вырвется из бутылки, я не знаю, сможем ли мы загнать его обратно.

— Это отрезвляющая оценка нашего положения, доктор, — сказал Боуман. — Что бы вы посоветовали?

Грег повернулся, посмотрев на многоэтажное здание.

— Честно говоря, уничтожить всех и всё в здании с помощью мощного термического устройства. Все, кто сейчас там, могут быть не теми, за кого мы их принимаем.

— Думаю, мы ещё не дошли до этого, доктор, — сказал Боуман. — Но этот вариант на столе.

— Есть крошечный шанс, — ответил Морган. — Эта тварь только что проделала путь длиной в несколько лет, чтобы добраться сюда, и, возможно, ослабла. Ей может понадобиться время, чтобы собрать силы. И это может означать, что у нас есть возможность поймать её. И уничтожить.

— Тогда мы идём внутрь, — сказал Боуман и крутанул пальцем в воздухе, вызвав вспышку активности. Он обернулся. — Полагаю, вы пойдёте с нами, доктор? И ваша команда?

— Ни за что не пропущу. Это мой мир. — Он повернулся к своим трём помощникам — Дженни Альварес, Кэролайн Дженнер и Эрику Чендлеру, которые все кивнули.

— Полковник, предлагаю разделиться на несколько поисковых групп, так мы сможем выследить её быстрее.

— Хорошо, — сказал Боуман. — Вы говорили, что жар может её повредить. У нас есть огнемёты, термические заряды и плазменные патроны для винтовок. Думаю, мы готовы.

— Надеюсь, — ответил Грег. — Потому что сейчас мы учимся на ходу. И у нас не так много времени на ошибки.

— Нет, времени нет, — ответил полковник.

В течение следующих нескольких минут они организовали команды и распределили зоны поиска. Всего было пять групп — в каждой находился специалист: либо Грег, либо один из трёх членов его команды. Пятая, самая большая группа, занималась координацией и успокоением персонала больницы, собранного в холле первого этажа.

Они собирались привезти рентгеновский аппарат, чтобы проверить и очистить всех. Любой, кто не пройдёт проверку, будет сожжён. Эта группа на первом этаже также взяла под контроль отдел безопасности больницы и банки камер, чтобы следить за разными этажами и предоставлять разведданные и руководство поисковым группам.

Боуман знал, что нужно действовать быстро и не допускать ошибок. Он повернулся к своей команде.

— Помните, никому и ничему не доверяйте, — сказал Боуман и добавил: — Приступаем.

— ХУА! — раздался громкий ответ, и сотня солдат побежала к запертым дверям больницы.

У каждого был наушник, и Боуман связался с лидерами каждой группы. У каждой были свои цели — приоритет номер один: направиться в изоляторы, где держали Брэда Моргана. Затем проверить весь этаж. Потом двигаться поэтажно.

Они уже связались с руководством больницы, и этажи должны быть пустыми, а все пациенты и персонал собраны в зоне первого этажа. Переносные рентгеновские аппараты были установлены и готовы к работе, и как только люди проходили проверку, их выпускали — пациенты с наибольшей потребностью в уходе проверялись и выпускались первыми, чтобы продолжить лечение.

Если встречались заражённые, правила взаимодействия были просты: не позволяйте им прикоснуться к вам и сжигайте их в пепел. Никаких пленных.

Грег бежал, стараясь не отставать от более крупных, молодых и физически подготовленных солдат. Даже женщины казались более грозными, чем он.

Все получили инструктаж, и он лишь надеялся, что все осознали серьёзность их положения. Прямо здесь и сейчас был эпицентр будущего человечества.

Они были в состоянии войны, и силы вторжения уже здесь, с простой целью — захватить всё живое на планете. Никаких переговоров или общения не будет, поскольку эта тварь, эти твари, видели в людях лишь мясо для потребления и материал для увеличения своей орды.

В итоге, либо они победят сегодня и уничтожат червей, либо инопланетяне закрепятся на плацдарме и отсюда затопят город, затем страну, а потом и весь мир.

Если это произойдёт, однажды черви могут уйти. Но к тому времени человеческий род станет лишь воспоминанием.

Первые солдаты прибыли к запертым двойным дверям на первом этаже, подождали несколько секунд, сканируя внутри, а затем провели карточкой-ключом, и замок отключился. Двое из них распахнули двери, и солдаты спецназа быстро вошли.

Первая и самая большая команда шла присматривать за пациентами и персоналом. Они приближались с оружием наготове, пальцы на спусковых крючках, стволы свободно направлены на цели, но не прижаты к плечу, чтобы не выглядеть слишком угрожающе.

Команда Грега повела его к лифтам, и пока они ждали, он кратко наблюдал, как нижняя команда организовывала рентгеновские аппараты, и персонал с пациентами уже выстраивались в очередь.

Техник запустил устройства, и солдат стоял рядом, наблюдая за результатами. Также наготове стояли полдюжины других солдат, некоторые с огнемётами, другие с термическими гранатами, и ещё с винтовками, заряженными зажигательными патронами.

Грег надеялся, что они никогда не столкнутся с одной из слитых тварей, но в его голове мелькнула жестокая и ужасающая мысль: что, если они уже опоздали, и каждый из этих снующих людей уже заражён, и они имеют дело не с одним противником, а с сотнями?

Он вздрогнул и прошептал безмолвную молитву: хоть что-то должно пойти в нашу пользу, подумал он.

Первый лифт содержал капитана Московица, у которого была прямая связь с Боуманом, как и у Грега. Они направлялись на пятый уровень, где были изоляторы, и где держали Брэда. В других лифтах была ещё одна команда поддержки, а остальные направлялись на верхний уровень и спускались вниз.

Ещё одна команда спускалась на несколько подвальных уровней, где были внутренний паркинг, генераторы и складские помещения. Он не завидовал им, поскольку этот этаж, судя по камерам и отчётам, был наименее освещённым. Он не мог представить, как искать меняющих форму монстров, которые хотят съесть и ассимилировать тебя, в тёмных тенях.

Он фыркнул. На самом деле, он не думал, что искать где угодно сейчас меняющих форму монстров, которые хотят съесть и ассимилировать тебя, будет прогулкой в парке.

Лифт звякнул, и он вышел после того, как несколько солдат вышли первыми для проверки.

— Куда, док? — спросил Московиц.

Все видели схему, но он был здесь раньше. Казалось странно ошеломляющим, что всего два дня назад он шёл по коридору за каталкой, когда его вернувшегося астронавта-брата везли в изолятор. Столько всего изменилось за короткое время, это разрывало рассудок Грега.

Грег мог только указать направление, поскольку ему не разрешалось идти впереди. Двое крупных солдат двинулись вперёд, двигаясь по обеим сторонам ослепительно белого коридора, прижимаясь к стенам, с ним в центре вооружённой группы.

Он снова указал, и они прошли через двойные двери, а затем подошли к запертому и герметично запечатанному изолятору.

— Туда, — сказал Грег.

Московиц кивнул и использовал карточку-ключ. Огни безопасности двери загорелись зелёным. Крупные парни впереди толкнули двери и вошли с оружием наизготовку.

Поначалу всё было пусто, и Московиц подавал жесты руками, пока команда бесшумно проходила через несколько помещений, заполненных сложным оборудованием. Грег уже начал гадать, какая из комнат принадлежала его брату, как вдруг они вошли в одну из самых просторных, и все сомнения отпали.

Комната была разрушена. Мебель, как деревянная, так и стальная, была сломана, расщеплена, согнута и раздавлена, а ткань, вероятно, от простыней и бинтов, разорвана и разбросана везде.

— Похоже, здесь началась вечеринка. — Московиц сделал ещё жесты рукой своей команде, которая вошла в комнату и рассредоточилась, проверяя под и за всем.

Один из них поскользнулся и чуть не упал. Солдат немедленно вскочил и посмотрел вниз.

— Здесь на полу что-то. Похоже на слизь, — сказал он.

— Дайте посмотреть. — Грег бросился туда.

— Осторожнее, эта гадость скользкая, как дьявол, — солдат отступил назад.

Грег опустился на одно колено и увидел зеленоватую слизь с красными прожилками. Именно так Нина описывала то, что было внутри скафандра его брата после потери Джейка.

— Что это? — спросил Московиц.

— Остаток, — сказал Грег и полез в карман за всегдашней пробиркой для образцов. Он использовал маленькую деревянную лопаточку, чтобы зачерпнуть немного. — Если угадывать, это побочный продукт ассимиляции. Когда черви поглощают и превращают человека, кажется, существа выделяют это.

— Так они едят нас и высирают эту жирную дрянь. — Московиц покачал головой. — Мерзко.

Грег встал, закручивая крышку на пробирке.

— Это говорит мне, что Брэд больше не один. Есть ещё один из них. И, кто знает, может, их десятки.

— Мы ожидали этого, — сказал Московиц.

— Чёрт. — Грег нахмурился и повернулся.

— Что? — спросил Московиц.

— Нам нужен список тех, кто здесь работал, и сравнить с теми, кто сейчас внизу. Либо люди пропали. Или у нас может быть заражённый в очереди, кого нужно изолировать, и...

— И сжечь к чертям как можно скорее. — Московиц щёлкнул микрофоном и быстро заговорил.

Внизу, в главном холле входа, люди сидели, стояли группами и ждали. Они были недовольны, и это было понятно, поскольку военные ничего им не говорили.

Всё, что они знали, — им нужно ждать, и каждый пройдёт полный рентген всего тела, прежде чем сможет пойти за чашкой кофе. Или даже просто в туалет.

Лейтенант Олсен координировал сорок мужчин и женщин в подразделении под его командованием, и пока, чисто силой воли, он сдерживал любое сопротивление, используя резкий язык, редкие вспышки юмора и уверенную манеру.

Но работа шла медленно, каждый человек занимал несколько минут на рентген, а затем результаты изучались, пока остальные ждали в очереди. При такой скорости Олсен знал, что они будут работать с группой ещё как минимум несколько часов.

Олсен мерил шагами пространство. Его команда называлась Жнецами, все имели боевой опыт и были готовы сделать всё, чтобы сохранить страну в безопасности. Но они чувствовали себя комфортнее в какой-нибудь ближневосточной пустыне или болотистых джунглях, чем нянчась с раздражёнными пациентами больницы.

Он всё ещё не мог осознать идею, что их потенциальный противник — какой-то монстр или монстры, проникающие в больницу. И сомневался, что это реально. Но он знал полковника Боумана, и за всё время, что знал этого человека, тот никогда не выглядел обеспокоенным. До сих пор. И это заставляло Олсена быть настороже.

Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на команду рентгена — установка была как в аэропорту, две колонны, люди заходили, стояли неподвижно несколько секунд, чтобы их просветили, а затем ждали результатов.

Он наблюдал мгновение, а затем увидел крупную женщину в каком-то костюме биозащиты, которая постоянно выходила из очереди, пропуская других вперёд себя. Это было необычно, поскольку большинство людей хотели поскорее покончить с этим и направиться в кафетерий, где им предлагали кофе и пончики.

Может, женщина просто нервничала из-за аппарата. Но если так, зачем, чёрт возьми, работать в больнице.

— Ты. — Олсен указал на неё, и она встретилась с ним взглядом. — Ты следующая.

Женщина не ответила, но просто улыбнулась и шагнула вперёд. Она вошла в кабину, и техник начал собирать изображения. За ним стояла Элли Родригес.

Мужчина нахмурился и наклонился вперёд.

— Что это?

Элли была хороша. Лучшая. И отреагировала быстро.

— У нас один. — Она выхватила пистолет и сжала его двумя руками, целясь в рентгеновскую кабину.

Крупная женщина вошла с одной стороны, но то, что вышло с другой, было грёбаным кошмаром.

Олсен поднял оружие и бросился к рентгеновской камере и выходящему чудовищу, которое выглядело как большой краб с острыми ногами, и пока он смотрел, из её костюма биозащиты прорвались дополнительные руки.

Самым большим кошмаром было то, что голова женщины, с которой он встретился взглядом, была приклеена спереди и всё ещё улыбалась.

Люди начали кричать и разбегаться, и Олсен заорал, не отрывая глаз от ночного кошмара.

— Верните этих людей в строй. — Он начал двигаться к Элли. — И дайте мне чёртов огонь сюда.

Элли, будучи ближе всех, первой открыла огонь. Она была хороша. Лучшая. Но совершила ошибку, вытащив пистолет без зажигательных патронов — любого другого противника её прицельные выстрелы уложили бы быстро. Но она выстрелила четыре раза, каждый раз прямое попадание. И ни один не замедлил существо на долю.

Оно было слишком быстрым и набросилось на неё быстрее, чем она смогла отреагировать. Оно обвило её, держа перед собой. Она извивалась, но оно явно знало, что делает — использовало её как щит.

Олсен поднял винтовку. Он мог выстрелить, но было не безопасно. Но затем, пока он смотрел, Элли начала задыхаться и кашлять, и когда он сосредоточился, увидел что-то вроде крошечных нитевидных червей, вытекающих из этой штуки и проникающих в глаза, нос и рот Элли.

Тогда он вспомнил отчёт — так они размножались. Он знал, и Элли знала, что нет лекарства и нет возврата.

Человеческая голова на чудовище повернулась к нему, и оно подняло Элли чуть выше, на этот раз не давая чистого выстрела в голову или тело.

— Стреляй! — закричала Элли и снова закашлялась.

Олсен и почти каждое оружие на этаже теперь были нацелены на тварь, но штука держала её как щит, пока вливала в неё больше червей.

Элли была Жнецом и знала, что нужно сделать. Она бросила оружие, вытащила термическую гранату и посмотрела Олсену в глаза.

Он кивнул.

Она успокоилась и не колебалась. Выдернула чеку и засунула её за спину, прямо к отвратительному шарообразному телу твари. И своему. Затем закрыла глаза.

— Ложись! — заорал Олсен и бросился на пол.

Все бросились на землю, даже некоторые из персонала и пациентов больницы, как раз когда граната взорвалась в ослепительном оранжевом шлейфе. Термические гранаты не были большими взрывными или осколочными устройствами, вместо этого они излучали тепло радиусом около четырёх тысяч градусов и могли расплавить сталь.

Когда Олсен поднял взгляд, на земле в кратере лежала тлеющая куча плоти. Существо исчезло, и от Элли Родригес тоже ничего не осталось.

Олсен поднялся на ноги, чувствуя усталость, и когда отвернулся, увидел одного из своих людей поблизости с огнемётом.

Он указал на яму.

— Дожги всё в этой яме, что не обуглилось или не расплавилось. Не оставляй ничего.

Его коммуникатор пискнул, и он поднял его, увидев входящий от капитана Московица.

— Сэр, — сказал он, его глаза на струе пламени из огнемёта, омывающей яму.

Олсен устало кивнул, слушая обновление, что они ожидают больше заражённых среди персонала больницы.

— Знаем, мы только что столкнулись с одним. Мы его уничтожили, но потеряли Родригес, сэр, — вздохнул он. — Плюс в том, что их заметили на рентгене, как сказал доктор Морган. И термическая граната превратила его в расплавленное дерьмо. Не красиво, но работает.

Московиц подтвердил исход и велел ему оставаться на высоте, поскольку они всё ещё не знали, сколько заражённых и кто они.

— Можете рассчитывать, сэр, — сказал Олсен, и звонок отключился.

Он повернулся к собравшимся людям, его гнев нарастал.

— Все остальные, назад в очередь. Хочу десятифутовый интервал между каждым. Давайте покончим с этим, сейчас.

Внезапно все жалобы на необходимость проверки личности смолкли. Каждый солдат теперь ясно понимал, с чем им предстоит сражаться.

Андреа Беннингс подняла кулак, и её команда замерла, ожидая, пока она быстро просматривала данные, поступившие от Московица. Лучи их шлемов прорезали кромешную тьму столбами белого света, но всё равно оставляли слишком много теней.

У неё было двенадцать человек — отряд элитных спецназовцев, каждый из которых побывал в самых горячих точках мира. Сама Андреа была в числе первых разведчиков, сброшенных в Сирию перед ударом по авиабазе в Дамаске.

— Боже, — прошептала она, подняв взгляд на команду. — Жнецы только что столкнулись с врагом: один урод уничтожен, но мы потеряли бойца. Всем быть начеку.

Она медленно повернулась. Беннингс повидала бои, кровавые и жестокие, и слыла человеком с железными нервами. Но сейчас холодные пальцы страха пробежали по её затылку.

Она сверилась со схемой: место было настоящим кроличьим лабиринтом. После проверки подземной парковки они прочесывали подсобные помещения, насосные станции и зоны для мусора. Всё это теперь пришлось отложить, пока они не разберутся, что случилось с генератором.

— Это ловушка, — сказал громила Билсон, стоявший рядом.

— Без шуток, — ответила Беннингс. — И у нас нет выбора, кроме как идти прямо в неё. Нам нужны эти чёртовы огни. — Она обернулась.

Дженни Альварез, их специалист, тоже повернулась.

— К тому же рентгеновские аппараты не работают, а мы знаем, что они могут обнаружить Червя. Они нам нужны.

— Может, поэтому их и отключили. — Беннингс махнула вперёд. — Продвигаемся. Медленно и тихо.

Две линии солдат двинулись вперёд, пригнувшись, с винтовками наготове. В тылу шли двое с огнемётами на спинах.

Они миновали помещения, наполненные медицинскими отходами, и тесные клети, где громоздились переполненные мусорные баки. Из-за отключённой вентиляции воздух был пропитан удушающей влагой, а запахи сменялись от тошнотворной гнили до резкого аромата машинного масла.

— Впереди, — произнёс Билсон.

В конце бетонного коридора их фонари осветили дверь в генераторную. Над головами тянулись огромные трубы, и Беннингс заметила боковую дверь прямо перед их основной целью.

— Проверьте её, — приказала она, и двое солдат двинулись вперёд, пока остальной отряд «Браво» ждал.

Двое подошли к боковой двери, на счёт три распахнули её, осветили помещение фонарями и вошли.

Через пару мгновений они вернулись.

— Запасные части и инструментальный склад, — доложил один из них.

— Хорошо, они могут пригодиться. — Она указала вперёд.

Беннингс ещё раз огляделась — вверх, назад, по сторонам, выискивая возможные точки для засады. Пространство было тесным, с бетонными стенами, потолком и боками. Ей это не нравилось, но, по крайней мере, если что-то нападёт, оно придёт спереди, а не с нескольких сторон сразу.

— Билсон, Васкес, на острие. — Она повернулась к одному из огнемётчиков. — Номад, твоя очередь.

Дженни Альварез шагнула вперёд.

— Я тоже пойду.

— Всему своё время, — ответила Беннингс. — Пусть быки сначала зачистят комнату. — Она повернулась к передовой группе. — Вперёд.

Большой Джим Билсон и Салви Васкес заняли позиции по обе стороны двери, а Фрэнк «Номад» Номес встал за ними.

Его огнемёт был новой модели — компактный, без постоянно горящего запального фитиля. Пламя вспыхивало, когда специальная смесь горючих жидкостей выбрасывалась на расстояние до сорока футов.

Салви Васкес обернулась.

— Только не поджарь меня, парень. У меня на выходных свидание. — Она ухмыльнулась, пока Билсон вёл обратный отсчёт.

На нуле он рванул дверь, и они ворвались внутрь.

Билсон метнулся влево, Васкес вправо, а Номад занял позицию у входа, прикрывая тыл.

По эху Номад понял, что помещение большое. В свете фонарей виднелись два дизельных генератора: основной, похожий на двигатель старого трактора, и запасной, поменьше, на случай поломки первого. Они выглядели надёжными, прочными, но Номад знал, что выход из строя обоих — не случайность.

Лучи света метались по сторонам, но укрытий было слишком много. Через несколько минут Билсон коснулся наушника.

— Первичного контакта нет. Видимых повреждений тоже. Отправьте инженеров проверить генераторы. Приём.

— Принято, — раздалось в ответ, и тут же к их лучам присоединились новые — два инженера вошли быстро, с четырьмя солдатами для прикрытия.

Билсон расставил дополнительных бойцов рядом с инженерами, чтобы те могли работать под защитой. Он и Васкес следили за инженерами, остальные смотрели наружу, прикрывая сектора подвала. Номад стоял спиной к стене, наблюдая за всеми.

— Ага, поломка, но можно починить, — сказал Квинси, старший инженер, работавший над основным генератором. Он говорил в микрофон, сообщая одному из солдат снаружи, что нужно: новый кабель и две большие торцевые головки.

Квинси повернулся к напарнику.

— Джексон, что у тебя?

Джексон остановился.

— Внешних повреждений не вижу, но турбина не крутится. — Он вылез из-под запасного генератора. — Надо снять кожух.

Квинси задумался на секунду. Снятие кожуха — работа небыстрая. Если основной генератор запустится, запасной будет просто приятным бонусом. Но без него, если основной снова выйдет из строя, они останутся без страховки.

— Снимай. Посмотрим, с чем имеем дело. Если быстро починим — работаем. Если нет — бросаем, — сказал он.

— Приступаю. — Джексон начал откручивать заклёпки кожуха.

Беннингс и Альварез присоединились к ним, оставив двух солдат у двери для прикрытия. Беннингс получала обновления от других команд и передавала свои. Она уже знала о нападении в зоне входа и о потере Родригеса.

Сейчас каждая команда ждала, когда генераторы заработают, ведь темнота увеличивала риски для всех.

Она наблюдала, как Квинси подсоединял кабель и разъёмы, проверяя основной генератор — работа продвигалась хорошо. Затем она повернулась к Джексону, который наконец снял защитную пластину и поднял большой изогнутый кусок стали.

Он заглянул внутрь.

— Господи Иисусе, — прошептал он, отступив на шаг.

— Что там, солдат? — Беннингс нахмурилась.

Квинси подошёл и увидел то же, что и Джексон.

— Тут тело.

Беннингс шагнула вперёд и заглянула внутрь, ощутив ужас, когда увидела изуродованное тело, втиснутое в генератор, словно перемолотое турбинами. Сломанные и раздробленные кости заклинили механизм.

— Где вся кровь? — спросила Беннингс.

Она заметила, что плоть была серо-белой, а не розово-красной, как у свежего трупа. От тела исходил странный лекарственный запах.

— Это не свежий труп, — сказал Билсон.

Капитан Беннингс подошла ближе и посветила фонарём внутрь турбины. Через мгновение она хмыкнула.

— Серое мясо. Это старый труп, и этот запах — антисептик, которым обрабатывают тела в морге. — Она отошла, задумавшись.

— Зачем кому-то засовывать труп в запасной генератор? — спросила Альварез.

Беннингс остановилась, окинув взглядом свою команду, их позиции и направления внимания.

— Потому что мы все на него смотрим. — Она развернулась. — Квинси, запускай генератор, нам нужно освещение.

Квинси включил отремонтированный основной генератор, и когда тот загудел, набирая обороты, лампы над головой начали мигать, затем слабо засветились и, наконец, загорелись в полную силу.

И тогда они увидели — это и правда была ловушка. Стены и потолок покрывал тонкий слой мелких волосков, которые шевелились и дёргались.

И все они были живыми, их точечные головки были направлены вниз, словно наблюдая и ожидая сигнала или приказа. Как только они поняли, что их заметили, они атаковали.

Они начали осыпаться с потолка и спускаться со стен, образуя поток извивающихся тел, устремившихся к людям.

Беннингс приказала команде отступить в оборонительное кольцо.

— Огнемёты, жгите их!

Два мощных потока пламени вырвались из сопел огнемётов, испепеляя тысячи, сотни тысяч этих червей.

Беннингс видела, что данные из брифингов подтверждались: по отдельности черви были крайне уязвимы и полагались на то, чтобы быстро забраться на тело человека и проникнуть внутрь. Если им это не удавалось, они были практически мертвы.

— Продолжайте! — кричала Беннингс сквозь рёв пламени и запах жирного чёрного дыма. — Без стрельбы и термогранат, генератор должен остаться целым!

Черви начали отступать, словно волна, и вдруг собрались в огромное членистоногое существо с сегментированной бронированной оболочкой, с шевелящимися щупальцами спереди и несколькими полулюдскими телами, торчащими сверху.

— Они сливаются! — крикнула Альварез.

— Дайте ему баню! — скомандовала Беннингс.

Оба огнемёта направили струи жидкого огня на чудовище, и оно, используя собранную мощь, проломило заднюю дверь и протащило своё громоздкое тело сквозь неё, разрывая дерево и металл. А затем исчезло.

Несколько солдат бросились за ним.

— Стоять! — рявкнула Беннингс.

Старшему офицеру нужно было оценить состояние команды, прежде чем преследовать тварь.

— Доложите! Есть ли раненые или заражённые? — Она ходила среди них, пока они проверяли одежду и кожу.

Двое солдат, оказавшихся под падающими червями, заметили, что несколько нитей остались на их защитных костюмах. Беннингс выстроила их в ряд и подозвала огнемётчика.

— Номад, промой их.

Мужчина ухмыльнулся, направив сопло на них.

— Простите, парни, но помните: мне это больнее, чем вам. — Он засмеялся, включая пламя.

Огонь лишь на мгновение прошёлся по их телам — достаточно, чтобы испарить червей, но не сжечь людей и не расплавить их костюмы. Хотя больно всё равно было. Беннингс была рада видеть, что оба солдата перенесли это молча.

Через несколько секунд всё закончилось.

— Ещё кто-нибудь? — спросила она.

Не получив ответа, она подошла к Дженни Альварез.

— Хорошо, госпожа специалист, ваше мнение о случившемся.

Дженни кивнула.

— Оно устроило нам ловушку. Заманило и отвлекло.

— Это я знаю. И нам повезло, что основной генератор починили так быстро. В темноте мы не видели этих мелких гадов. — Она повернулась. — Что ещё?

— Мы подтвердили, что они не любят жар. Это можно использовать, — сказала Альварез.

— Хорошо. Как? — Беннингс ждала.

Альварез задумалась на мгновение и щёлкнула пальцами.

— Поняла. — Она скрестила руки. — Оно предпочитает холод и не любит тепло. Теперь, когда генератор работает, мы можем поднять температуру внутри до максимума. Кажется, это около сорока трех градусов. Оно пришло из холодного мира, ему это не понравится.

— Да, мне тоже не понравится. Что ещё? — спросила Беннингс.

— Мы загоним его туда, где останется холодно, даже когда всё остальное нагреется. Место, которое, я уверена, оно уже знает, — Дженни улыбнулась.

— Уже знает? — Беннингс нахмурилась, но затем её лицо разгладилось. Она слегка улыбнулась и указала на запасной генератор. — Это тело…

Альварез кивнула.

— Оно, должно быть, из морга. Это огромный холодильник. Единственное место, которое останется холодным.

Беннингс кивнула и улыбнулась.

— Неплохо, малышка. — Она повернулась. — Квинси, включай отопление, пора устроить этому монстру сауну.

Она обернулась к Альварез.

— Передай своему боссу, что скоро станет жарко, и у нас есть план. Я сообщу своему.

Грег Морган и капитан Московиц получили сообщение одновременно. Они переглянулись, и Московиц приподнял брови.

— Как думаешь, сработает? — спросил он.

— План не хуже других. Черви полностью адаптировались к условиям Европы, где температура от минус двухсот двадцати до двухсот пятидесяти градусов. Со временем они приспособятся к Земле, но пока жара им не по нраву.

— Это я понял, — ответил Московиц.

— Если мы загоним их в морозильную камеру морга, у нас есть шанс поймать их там. И уничтожить. — Грег поднял взгляд. — Но оно может попытаться вырваться. Лучше предупреди своих людей на первом этаже, чтобы были готовы к возможному прорыву. — Он задумался. — И знаешь что? Скажи командам снаружи тоже быть наготове. Эта тварь может просто выпрыгнуть в окно. Скорее всего, выживет.

— Уже делаю. — Московиц начал отдавать команды по рации, а Грег взглянул на вентиляционную решётку. Он почувствовал тёплый ветерок, становившийся всё горячее — словно приоткрыл дверцу духовки, и лицо обдало волной сухого жара.

Московиц закончил разговор и повернулся к своей команде.

— Так, слушайте внимательно. У нас было второе столкновение. Первое — на первом этаже, после того как рентгеновские аппараты засекли одиночную форму жизни. Второе — только что, в генераторной, в подвале. Там на них напали, устроив ловушку. Черви расползлись по потолку и стенам, словно масло по хлебу. В темноте их не было видно.

Он мрачно улыбнулся.

— Рад сообщить, что на этот раз потерь нет. Мы отбили тварей с помощью огнемётов. — Он обвёл взглядом суровые, словно высеченные из камня, лица бойцов. Московиц знал: каждый из них готов биться до конца за то, во что верит. Это был их переломный момент — либо победа, либо поражение. Ставки были невыносимо высоки.

— У нас есть план, — продолжил он. — Мы повысим температуру здесь до невыносимой — и для нас, и для Червя. Затем загоним его в морозильную камеру морга. И сожжём дотла. — Он холодно улыбнулся. — Вопросы?

— Согласится ли эта тварь? — спросила одна из женщин-бойцов.

— Мы дадим ей небольшой стимул. Морг находится в подвале, недалеко от парковки и генераторной. Команда «Дельта» будет гнать его наверх. Мы же будем давить сверху. Оставим ему только одно место, куда он сможет пойти — туда, где темно, прохладно и уютно. — Он помолчал несколько секунд и повернулся к Грегу. — Доктор?

Все взгляды устремились на Грега Моргана.

— Это сработает. Мы заманим его в изолированную морозильную камеру и сожжём. Закончим с ним здесь — и победим.

— Слышали? Пора побеждать. — Московиц хлопнул в ладоши. — За дело. Мистер Хенриксон, мисс Дженсон, ведите.

Группа направилась к лестницам, так как лифты были отключены после сбоя питания и ещё не перезапустились. На восточной и западной сторонах здания было по одной лестнице, и Московиц разделил команду на две, чтобы перекрыть обе. В каждой группе впереди шёл боец с огнемётом.

Им предстояло спуститься на три этажа, и Грег остановился на первом, понимая, что нужно проверить каждый уровень. Это означало много времени и риска. Если честно, думал он, как только они выведут всех своих людей, проверят их и убедятся, что все чисты, лучше запечатать это место и сжечь его к чёртовой матери.

Теперь он знал, насколько хитра эта форма жизни. И ещё знал, что даже один червь способен заразить человека. Единственное, что спасало, — черви объединялись для защиты и силы. В одиночку они казались почти безмозглыми биологическими существами, но, собираясь в массу, могли использовать разум поглощённых и переваренных животных. А может, и что-то ещё. И это его тревожило.

— Доктор, вопрос. — Московиц отошёл в сторону, и Грег последовал за ним.

— Мы оба знаем, что эта тварь, собравшись вместе, может использовать разум. Но я не совсем понимаю, как это работает. — Московиц поморщился. — У меня чувство, что мы что-то упускаем.

Грег кивнул.

— Знаю, у меня тоже. Но у меня есть теория.

Московиц фыркнул.

— Господи, выкладывай.

— Хорошо. — Грег потёр подбородок. — Знаешь, как в колониях насекомых есть сотни или тысячи рабочих и воинов? По сути, это безмозглые дроны. Но они организуются.

— Да. — Московиц повернулся. — Думаешь, эти твари такие же?

— Возможно, — ответил Грег. — Но то, что их организует, — это королева или высшая форма жизни. Она крупнее, умнее и живёт дольше, чем остальные касты. По сути, это мозг улья.

— Внешний мозг улья, — выдохнул Московиц. — Тогда нам точно нужно найти эту тварь.

Грег кивнул.

— Насколько я знаю, уничтожим её — и все остальные Черви превратятся в обычных тупых червяков.

— Это мне нравится. — Московиц повернулся к лестнице. — Пора с этим покончить.

Через пять минут они добрались до дверей подвала, и, скоординировавшись с другой командой, быстро вошли.

Московиц также поддерживал связь с командой Беннингс, и три группы направились к моргу.

К этому времени каждый боец был насквозь пропитан потом. Жара стала не просто сильной, а невыносимо палящей.

К моргу вёл длинный широкий коридор, и команды соединились на его обоих концах.

— Ничего, — сказал Московиц, проверяя датчики движения.

— Не могло же оно нас обойти, — заметил Грег.

— Разве что забралось в вентиляцию. — Московиц повернулся к одному из бойцов, который быстро считал данные с устройства.

— В вентиляции ничего нет, — покачал головой солдат. — В этой системе кондиционирования есть датчики давления. Если бы что-то туда залезло, мы бы знали.

— К тому же, думаю, сталь внутри сейчас как сковородка. Сомневаюсь, что Черви это выдержат, — добавил Грег.

— Мы проверили каждую комнату, каждый чулан, каждый дюйм — ничего. — Московиц упёр руки в бёдра и медленно повернулся. — Значит, оно может быть только в одном месте… — Он замер. — Оно уже в проклятом морге.

Команды выстроились по обе стороны больших белых двойных дверей. Московиц подал сигналы руками, и огнемётчики вышли вперёд.

Он начал отсчёт: три, два, один…

Они ворвались внутрь.

Внешняя комната была прохладнее, но массивная стальная дверь морозильной камеры оставалась закрытой. Вдоль одной из стен, тесно прижатые друг к другу, стояли каталки, на каждой из которых лежало тело, укрытое простынёй.

— Эти тела должны быть в холодильной камере, — заметил Московиц. — Похоже, что-то освобождало себе место.

— Возможно, — отозвался Грег.

Московиц кивнул, и один из его солдат подошёл к ручке огромной стальной двери.