Чем бы вы рискнули ради новой жизни?
Это незабываемая история о неудачнице и её драконе.
Нелегко быть непохожей на других, и никто не знает об этом лучше, чем Эйми Вуд. Родившись с пятнами бесцветной, лишённой пигмента кожи, она всю жизнь была изгоем. Теперь, когда у неё отняли единственное убежище, она в отчаянии. Может быть, даже настолько в отчаянии, чтобы рискнуть тем немногим, что у неё осталось.
Горы, окружающие город Киерелл, являются домом для Небесных Всадниц — отборного отряда женщин-воительниц, которые вместе со своими драконами защищают город. Цена за вход — пережить смертельный подъём из Киерелла. Но это только начало.
Эйми могла бы начать новую жизнь с Небесными Всадницами, но даже у легендарных воинов есть предрассудки, и начинать всё сначала нелегко.
Если Эйми сможет стать Небесной Всадницей, она, возможно, сможет найти своё место, даже если это место находится на передовой. Сейчас, когда Киерелл сталкивается с растущей опасностью, а будущее Эйми висит на волоске, ей нужно подняться над жизнью, полной жестокого обращения, и принять себя, иначе всё это может оказаться напрасным.
Керри Лоу
Небесные Всадницы
Переведено специально для группы
˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru
Оригинальное название: The Sky Riders
Автор: Керри Лоу / Kerry Law
Серии: Искры #1 / Sparks #1
Перевод: LadyTiara, Blackburnflame, Undead4617
Редактор: LadyTiara
Глава 1. Изгой
— Уродина.
За оскорблением последовал комок земли. Он ударил Эйми Вуд в лицо и отскочил от её плеча, прежде чем упасть на мостовую. Она натянула капюшон, ссутулила плечи и постаралась идти по людной улице как можно незаметнее. В другой день она бы спряталась в одном из своих укрытий, в переулке или за прилавком торговца, пока не убедилась бы, что её мучители прошли мимо. Но сегодня она не могла. Сегодня ей придётся столкнуться с ненавистью города.
Мархорн-стрит была одной из самых широких в Бартере, торговом квартале города Киерелл. По обеим сторонам улицы тянулись магазины с разноцветными полосатыми навесами, а посередине, словно хребет, тянулся ряд деревянных прилавков. Эйми нужно было попасть в небольшую аптеку недалеко от Кворелл-сквер, и Мархорн-стрит была самым быстрым маршрутом. Она также всегда была одной из самых оживлённых улиц в городе, а Эйми ненавидела толпу. Толпа — значит, люди, а люди — значит, оскорбления, а затем и слёзы.
Кто-то толкнул её плечом, и Эйми вздрогнула, пряча лицо в тени плаща. Весеннее солнце пригревало, и никто больше не был в капюшоне. И всё же для неё это было лучше, чем показывать людям своё лицо. На этот раз её ударили локтем, и она пошатнулась. Среди толпы людей неподвижно стояла фигура, словно камень посреди бурной реки. Эйми наткнулась прямо на него.
— Ну привет, уродина.
Парень схватил её за плечи, сжимая до боли, и встряхнул так, что капюшон упал на спину. Она посмотрела Райнону в лицо и попыталась набраться смелости. Она сжала кулаки и сделала глубокий вдох, намереваясь сказать ему, куда он может засунуть свои оскорбления. Она много раз проговаривала это про себя, но никогда вслух.
Она открыла рот, но слова застряли у неё в глотке и умерли. Горло предало её, сжавшись и удерживая её непокорность в груди, где та горела, как вторая искра.
— Нет, не думаю, что это сработало, Пайрен, — крикнул Райнон своему брату, и Эйми почувствовала, что кто-то стоит у неё за спиной. — Думаю, тебе понадобится ещё грязь, чтобы прикрыть эту странную кожу.
Эйми хотелось протянуть руку и стереть грязное пятно с бесцветной половины её лица, но она знала, что это только разозлит их. Она почувствовала запах эля, когда Пайрен подошёл к ней на шаг ближе. Оба парня были на несколько лет старше её, достаточно взрослыми, чтобы сойти за мужчин и пить в городских тавернах.
— Как насчёт того, чтобы сначала окунуть её головой в бочку с навозом? В хороший, свежий навоз, достаточно влажный, чтобы прилипнуть, — пахнуло элем от Пайрена возле её уха.
— Думаю, ты прав. Это определённо улучшит её внешность.
— По крайней мере, все её лицо станет одного цвета.
Шутка была жалкой, но мальчики смеялись сильно. Внутри у Эйми всё сжалось от стыда, и на глаза навернулись слёзы. Вот почему она оставалась дома. Вот почему, несмотря на то что ей было семнадцать, она редко рисковала выходить в город одна. Ей хотелось убежать домой, где дядя Джирон обнял бы её и сказал, что она красивая. От него пахло древесной стружкой, самым успокаивающим запахом на свете. Но её дядя был болен, и тётя тоже, так что настала её очередь ухаживать за ними.
— Райнон!
Крик раздался справа от Эйми. Она приподняла ресницы и увидела, как другой незнакомый ей мальчик нетерпеливо машет своим друзьям.
— Пошли! Ян стащил бочонок из отцовского погреба.
Райнон кивнул в знак согласия, и Эйми почувствовала облегчение.
— В другой раз, уродина, — сказал он и оттолкнул её назад. Она наткнулась на Пайрена, который шлёпнул её об стену, а затем, смеясь, пошёл прочь.
Эйми ощутила облегчение от того, как легко она отделалась. С глубоким вздохом она натянула капюшон и поспешила по улице. Стиль жизни, при котором она пряталась и избегала людей, заставил её ловко огибать толпу, скользить в просветы, когда они открывались, и никогда никого не трогать. Это был её способ прятаться среди людей. Проблема была в том, что с лицом, половина которого была тёмной, а другая — полностью бесцветной, она действительно выделялась, и не в хорошем смысле. Завитки волос у её левого виска тоже были белыми. Одна белая бровь и один набор белых ресниц завершали странный вид. На другой стороне волоски были тёмно-коричневыми, что подчёркивало её странность.
Как и у всех аптекарей в городе, фасад магазина был выкрашен в тёмно-синий цвет морской волны. У Гильдии аптекарей магазины были по всему Киереллу, но, хотя некоторые из них, вероятно, были ближе к дому Эйми, в этом она бывала раньше со своей тётей Наурой, так что она чувствовала себя в безопасности, приходя сюда сама. Колокольчик над дверью звякнул, когда она вошла, и её нос наполнился запахом лаванды. Со стропил свисали букетики сухих цветов. Свет заливал магазин из огромных фасадных окон, освещая выскобленный деревянный пол и стены, выкрашенные в белый цвет. Вдоль задней стены тянулся деревянный прилавок, выкрашенный в тот же тёмно-синий цвет, что и фасад снаружи.
Сделав глубокий вдох, чтобы собраться с духом, Эйми откинула капюшон и подошла к прилавку. Аптекарь повернулся и положил руки на прилавок, готовый обслужить своего клиента. Не раздумывая, Эйми повторила его движение и положила свои руки рядом с его. Он мгновенно отдёрнул руки, вытирая их о фартук. Руки Эйми были такими же пятнистыми, как и её лицо — загорелые пальцы, но костяшки были усеяны бесцветными белыми пятнами.
— Я ничем не могу тебе помочь, — сказал он и собрался отвернуться, отпуская её.
Она спрятала руки обратно под складки плаща. Только воспоминание о том, как в то утро её тётя пыталась остановить кровотечение из носа, удержало её от того, чтобы развернуться и побежать домой.
— Я здесь не ради себя, — её голос сорвался на торопливый шёпот, но она продолжила, прежде чем у неё сдали нервы, — мне нужно лекарство для моей семьи.
— У них жар? — спросил аптекарь, снова поворачиваясь к ней.
— Да.
— Сыпь?
— У моей тёти, на руке.
— Кровотечение из носа?
Эйми кивнула.
Мгновение он рассматривал её, словно соизмеряя своё отвращение к её внешности со своей приверженностью помогать людям. Наконец, он повернулся к ней спиной, но на этот раз пробежался пальцами по полкам, которые занимали всю стену за прилавком, от пола до потолка. Эйми наблюдала, как он выбирает бутылки и баночки, затем достаёт маленькую пустую бутылочку из ящика под прилавком. Точными движениями он тщательно перемешал средство и, перелив его во флакон, поставил его на стойку перед ней.
— Давай им это, в идеале с чашкой чая, три раза в день. Содержащийся в нем корень луговой герани, должен помочь сбить лихорадку. Если их искры сильны, они выкарабкаются. Если нет, — аптекарь пожал плечами, — тогда мне очень жаль.
— Сколько? — спросила Эйми, доставая мешочек с монетами, который дал ей дядя.
— Тридцать пять прэсс.
Это было много, почти все деньги, которые дядя заработал на своих последних комиссионных, но это был выбор между потерей денег и потерей её семьи. Она протянула монеты.
— Положи их на прилавок, — сказал аптекарь.
Она бросила их на столешницу. Он поспешно наполнил маленькую миску спиртовым раствором, и она со стыдом наблюдала, как он щипцами опускает в неё каждую монету. Затем он повернулся к ней спиной.
Колокольчик на двери аптеки звякнул у неё за спиной, когда Эйми уходила. Вернувшись на Кворелл-сквер, она остановилась. Несмотря на срочный характер своего поручения, она скользнула в тень, отбрасываемую зданием «Честный адвокат», и на мгновение задержалась.
Киерелл был городом из красного кирпича с крышами, из сланцево-серой черепицы, достаточно крутыми, чтобы сбрасывать зимний снег. Зал городского совета возвышался на северной стороне Кворелл-сквер, зелёный медный купол венчал его, как гигантское драконье яйцо. Зал совета был впечатляющим, но не это всегда заставляло Эйми замереть на мгновение в этом месте. Это была статуя Кьелли и Мархорна, спасителей и основателей города, стоявшая в центре площади. Спрятавшись в тени, Эйми рискнула откинуть капюшон, чтобы лучше полюбоваться Кьелли. Эта статуя была её любимой, но на самом деле она любила все статуи, резьбу и картины Кьелли, которые были разбросаны по всему городу. На всех них спасительница города выглядела высокой и гордой, её узкое лицо было царственным, с идеальными длинными прямыми волосами. Кьелли не испугалась бы хулиганов. Она бы не стала слоняться по своему собственному городу. Эйми хотела быть такой же уверенной в себе. И такой же красивой.
— Мамочка, смотри.
Тоненький голосок испугал её, и Эйми оглянулась. Маленькая девочка смотрела на неё огромными карими глазами и указывала пухлым пальчиком прямо на Эйми.
— Мамочка, что это со взрослой девочкой?
Женщина, копавшаяся в своей корзинке, подняла голову и отпрянула, увидев Эйми. Она схватила свою малышку за руку и потащила её прочь.
— Не прикасайся к ней, Кара. Должно быть, у неё слабая искра, — женщина толкнула маленькую девочку за спину, прежде чем снова повернуться к Эйми. На лице у неё было выражение, которое Эйми всю свою жизнь видела у незнакомых людей: отвращение, смешанное со страхом.
— Ты не должна быть здесь, — сказала ей мать девочки, — оставайся дома и держи свои болезни при себе.
Когда Эйми была ребёнком, она пыталась объяснить людям, что она не больна, а просто другая. Но её юный голос всегда терялся в потоке оскорблений, пока в конце концов она не оставила попытки. Вместо этого она натянула капюшон и поклялась не возвращаться в город до тех пор, пока её тете и дяде не станет лучше, и они не смогут пойти с ней.
Когда она спешила через Кворелл-сквер, направляясь к Мархорн-стрит, раздался крик.
— Там уродина!
Эйми напряглась всем телом. Она медленно оглянулась через плечо и увидела, как Райнон и его брат шагают к ней. На короткую секунду в ней вспыхнула решимость, и ей пришлась по душе мысль не испугаться. Затем она заметила движение слева от себя, ещё больше парней, все они направлялись к ней. Пытаться противостоять Райнону и его пьяному брату — это одно, но теперь их была целая банда.
Эйми побежала.
В детстве, когда она бегала и пряталась, она изучила все закоулки города, эти маленькие переулки, которые петляли между большими артериями улиц города. Вдоль южной стены библиотеки тянулся узкий переулок, и Эйми нырнула в него. Её ноги хлюпали по лужам, оставшихся после вчерашнего дождя, холодная вода заливала брюки. Она всегда носила брюки. Красивое платье выделяло девушку, а в брюках было легче бегать. В переулке позади неё раздавались крики. За ней следили. В уме она проложила кратчайший путь домой и ускорила шаг.
Она выбежала на Бейкер-Роу, где в воздухе витали манящие запахи хлеба и корицы. Эйми свернула налево. Ей нужно было пройти через торговый квартал Бартер, а затем в район под ироничным названием Палас — более бедный район, где у её дяди была мастерская. На бегу она натянула капюшон, скрывая своё странное лицо от мира.
Проскользнув между двумя полосатыми навесами и свернув в очередной переулок, она оглянулась. Банда мальчишек всё ещё преследовала её. Она заставила себя бежать быстрее и выскочила из переулка на Оксмар-сквер, лавируя между деревянными прилавками. Рассерженные крики торговцев подсказали ей, что её всё ещё преследуют. Она свернула в вонючий переулок за рыбным рынком, запрыгнула на брошенный ящик и перелезла через стену, преграждавшую путь. Если она успеет добраться до постоялого двора «Якорь» до того, как преследователи перелезут стену, она скроется из виду и убежит. У постоялого двора «Якорь» была деревянная пристройка, соединяющаяся с противоположным зданием, образуя туннель на улице внизу. В Паласе было полно таких временных пристроек, и они идеально подходили для укрытия.
Она побежала по улице и свернула в туннель. На бегу она смотрела налево, ища арку с разбитым окном наверху. Затем кто-то врезался в неё справа. Она упала на землю и больно ударилась локтем.
— Поймал её!
Прежде чем она успела подняться на ноги и убежать, её схватили за руки и поставили на ноги. Она снова почувствовала запах эля и, обернувшись, увидела, что Пайрен ухмыляется ей, крепко держа её за плечи. Послышался топот бегущих ног, и внезапно Эйми оказалась в окружении. Пайрен толкнул её спиной к стене. Она посмотрела на своих мучителей, и у неё внутри всё перевернулось.
Там была Нианна Пейдж.
Девушка стояла прямо перед ней, а по обе стороны от неё выстроилась группа парней. Ей было семнадцать, как и Эйми, и Эйми была влюблена в неё с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы обращать внимание на девушек. Ей нравились длинные светлые волосы Нианны, которые ниспадали ей на плечи и всегда казались солнечными. Она обожала россыпь веснушек на лице девушки и ямочки на её щеках, когда та улыбалась.
Нианна шагнула вперёд, и сердце Эйми забилось так сильно, что она почувствовала его в горле. Её взгляд был прикован к губам Нианны. Она столько раз представляла, каково это — целовать эти губы.
Нианна подошла на шаг ближе и плюнула ей в лицо.
Мальчики засмеялись, когда слюна потекла по её белой щеке. Слёзы смешались со слюной, и на этот раз она не могла их остановить.
— Ты противоестественная, пегая уродка. Не думаю, что ты вообще человек. Как ты можешь быть человеком, если у тебя пятнистая кожа, как у коровы? — прошипела Нианна.
— Му-у-у, — издевательски произнёс один из мальчиков.
Красивое лицо Нианны исказилось от отвращения.
— Надеюсь, у тебя слабая искра, и она скоро погаснет, и ты умрёшь. Я бы предпочла не видеть твоё отвратительное лицо каждый раз, когда иду по рынку.
— Осторожно, не трогай её, — сказал Райнон, оттаскивая Нианну назад. — Ты же не хочешь, чтобы у тебя тоже побелели волосы.
Она не видела, кто нанёс первый удар, но боль пронзила её голову. Второй удар пришёлся с другой стороны и сбил её с ног. Она почувствовала медный привкус собственной крови. У неё кровоточил нос или, может быть, губы, а может, и то, и другое; она не могла сказать, всё её лицо горело от боли.
— Пожалуйста, — взмолилась она. — Просто позвольте мне вернуться домой.
В поле её зрения появился подол красивого синего платья Нианны. Эйми успела заметить, что под платьем у неё были сапоги, прежде чем один из этих сапог врезался ей в живот. Эйми ахнула, когда от удара у неё перехватило дыхание. Сверху донёсся смех. Она свернулась в клубок, надеясь, что они уйдут, надеясь, что на этот раз удара, от которого она упала на землю, будет достаточно. Но этого не произошло. Нианна так сильно ударила её сапогом в плечо, что Эйми перевернулась на спину.
Под ней что-то хрустнуло, и паника затрепетала в её груди.
— Нет, нет, нет, — пробормотала она, захлёбываясь кровью.
Она лихорадочно рылась в сумке на поясе. Осколки стекла порезали ей пальцы, и в воздухе повис терпкий запах. Бутылочка с лекарством разбилась, и драгоценный груз рассыпался по всей улице. Из глаз Эйми хлынул поток слёз, и она захлебнулась рыданиями.
Её отчаяние было настолько всепоглощающим, что она едва почувствовала, как Пайрен поднял её на ноги, чтобы снова ударить. Она свернулась в клубок и зарыдала, слёзы смешивались с кровью. Ей уже было всё равно, что с ней сделают хулиганы. Она подвела свою семью.
— Оставь её, — услышала она голос Райнона. — Может быть, дворники уберут её, когда будут делать обход сегодня вечером.
Тёплое дыхание и сладкий аромат окутали её лицо, когда Нианна наклонилась к ней.
— Сделай нам всем одолжение и просто умри вместе со своей больной семьёй, — прошипела Нианна.
Смех затих. Эйми приоткрыла один глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Райанон обнимает Нианну за плечи, когда они уходят. Боль пронзила Эйми, как второе сердцебиение, и часть её хотела, чтобы у неё была слабая искра. Она хотела, чтобы та погасла прямо сейчас, чтобы она могла умереть и сбежать из города, который её ненавидел.
Глава 2. Вскоре
Эйми толкнула зелёную дверь своего дома и проскользнула внутрь. Её встретил любимый запах — запах древесной стружки. Запах безопасностьи. Она всю жизнь прожила с тётей и дядей. Её родители утонули, когда их маленькая рыбацкая лодка перевернулась во время шторма. Эйми тогда была совсем маленькой и не помнила их. Она повесила свой плащ рядом с плащами тёти и дяди на резные деревянные крючки у двери. Дядя установил её крючок ниже, чем у остальных, чтобы она могла дотянуться до него, когда была маленькой, и так и не удосужился поднять повыше. Сегодня она была благодарна ему за это: рёбра болели от ударов Нианны. Она всхлипнула, почувствовав вкус крови в горле, и прикусила губу, чтобы сдержать слёзы.
Слева от неё лестница вела на уютный чердак, где располагались две маленькие спальни. Эйми направилась прямо вперёд, через арку в мастерскую дяди Джирона. Стены были выложены красным кирпичом, и на них стояла коллекция незаконченных работ дяди. Там были деревянные доски, которые нужно было соединить гвоздями в шкафы. Один угол комнаты был заставлен тонкими берёзовыми брёвнами, из которых с помощью складного ножа он собирался сделать ножки для стульев. У задней стены терпеливо ждала одна из двойных дверей. На ней была вырезана половина Кольцевых гор и все маленькие домики Киерелла. Над городом в небе летали деревянные драконы. Эта дверь не была заказана, но дядя Эйми надеялся продать её, когда закончит. На стене справа от Эйми висели все инструменты дяди, каждый на своём месте.
В центре Джирон работал над шкафом, и его ботинки были покрыты ковром из опилок и стружки. Это была маленькая, захламлённая, уютная мастерская, и Эйми она нравилась. Она немного понаблюдала за тем, как он строгает верхнюю часть шкафа, ритмично двигая руками. Пока её не было, он закончил резьбу на дверях. У Эйми потекли слёзы, когда она посмотрела на реалистичные берёзы и маленьких белок и кроликов, выглядывающих из-за прямых стволов и сквозь вырезанные вручную листья. Некоторые люди говорили, что мастера вкладывают частичку своей души во всё, что делают. Эйми надеялась, что это неправда, потому что боялась, что у её дяди почти не осталось души.
Он выпрямился и вытер пот со лба, хотя в мастерской было не жарко. Затем он заметил Эйми с окровавленным лицом и слезами на глазах.
— Эй, малышка, всё в порядке. Ты в безопасности, — сказал он, поспешив к ней и обняв её.
Эйми уткнулась лицом в его старый кожаный фартук и захлебнулась рыданиями.
— Я разбила пузырёк с твоим лекарством, — призналась она, — Райнон и другие толкнули меня, и пузырёк разбился. Мне так жаль.
В качестве доказательства она подняла правую руку, показывая три глубоких пореза на пальцах от того, что она схватилась за разбитое стекло. Джирон осторожно взял её руку в свою.
— Не волнуйся, — сказал он, гладя её по волосам. — Сегодня я чувствую себя лучше и уверен, что твоя тётя тоже идёт на поправку. Наверное, нам всё равно не нужно было это лекарство.
Эйми услышала, как открылась дверь крошечной кухни, и, повернув голову, увидела тётю Науру. Хотя она знала, что тётя слишком больна, чтобы ходить на работу, она всё равно надеялась, что Наура будет на работе. Тогда ей не пришлось бы объяснять, что случилось. Наура вытирала нос, и Эйми заметила кровь на её носовом платке, прежде чем та засунула его в карман платья. Её карие глаза ввалились, а щёки покраснели. Она заправила седеющие локоны за уши и поджала губы — она всегда так делала, когда готовилась к тому, что Эйми её разочарует.
— Я… — Эйми открыла рот, чтобы попытаться извиниться, но Наура покачала головой..
— Иди умойся, дорогая. — Её голос был мягким, но Эйми услышала в нём вздох. — И промой порезы на руке, прежде чем я их перевяжу.
Она выскользнула из объятий дяди и поспешила из мастерской, пока сочувствие Науры не переросло в ругань. Однако далеко она не ушла. Она поднялась на две ступеньки, затем остановилась и прижалась к деревянной стене, чтобы подслушать.
— Она не хотела этого, — говорил Джирон. — На неё снова напали те мальчишки. — Он вздохнул. — Тебе лучше вернуться в постель. Оставь это мне, я всё улажу.
— Как? — спросила Наура, и Эйми услышала в её голосе нотку отчаяния. — У нас не хватит прэссов на ещё одну бутылочку лекарства. А Лукан не позволит мне вернуться в пекарню, пока я не поправлюсь.
— Свадьба дочери Фулкендена на следующей неделе, так что к тому времени я закончу этот шкаф и подарю его ей. Должно быть достаточно заказов, чтобы получить больше лекарств. Так что просто отдыхай, и на следующей неделе всё наладится.
— Ей действительно нужно пройти стажировку. Искры, Джирон, ей уже семнадцать. Мы должны были подтолкнуть её к этому ещё несколько лет назад.
Сердце Эйми забилось быстрее, когда Наура заговорила о старом споре, который они вели с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать — возраст, когда можно было стать ученицей. От мысли о том, что ей придётся покинуть безопасную мастерскую дяди, ей стало не по себе.
— Она не выживет в городе, — тихо сказал Джирон.
— Тебе нужно перестать нянчиться с ней. Пора ей научиться постоять за себя.
— Она помогает мне здесь, и этого достаточно.
— Чепуха, Джирон. То, что она подметает — это не работа, и это не приносит нам дополнительных денег. Это также отвлекает тебя, и не пытайся отрицать. Я слышу, как она задаёт тебе сотню вопросов и всегда выпрашивает у тебя ещё одну историю. Ты слишком мягок, чтобы сказать ей, чтобы она оставила тебя в покое. И не говори мне снова, что ты сделаешь её своей ученицей. У неё нет и доли того мастерства в работе с деревом, что есть у тебя. Та кривая ложка, которую она вырезала, сломалась, когда я помешивала кашу.
— Знаю, — сказал Джирон своим мягким, хриплым голосом. — На следующей неделе всё наладится.
Эйми услышала шарканье ног и заподозрила, что он обнял Науру. Она взбежала по оставшимся ступенькам, сгорая от стыда. Стыда за то, что она — урод, и за то, что подвела свою семью.
Когда она вернулась, смыв кровь и грязь, тётя исчезла в крошечной кухне в задней части мастерской, а дядя стоял, прислонившись к незаконченному шкафу, и смотрел в пустоту.
— Прости, — прошептала Эйми, подойдя к нему.
— Эй, дай мне посмотреть на тебя, малышка, — сказал Джирон, взяв её за подбородок. С её бесцветных ресниц скатилась слеза и упала на бесцветную щёку. Джирон смахнул её большим пальцем. — Всё ещё моя прекрасная девочка.
Эйми грустно улыбнулась. Он всегда говорил ей, что она красивая, но она знала, что он говорит это только для того, чтобы ей было приятно. Весеннее солнце светило сквозь маленькое треугольное окошко под потолком, и в его лучах блестели капли пота на лбу дяди.
— У тебя сильная искра, не так ли? — спросила Эйми.
— Самая сильная, — ответил Джирон, целуя её в макушку. — Моя искра будет гореть вечно, как и твоя, малышка.
Эйми хотела ему верить, но никто не мог увидеть свою искру или чью-то ещё. Искра каждого человека, полная при рождении, сгорала в течение жизни, и когда она сгорала полностью, человек умирал. Яркая искра горела дольше.
Она услышала, как засвистел чайник, а затем из кухни вернулась Наура и протянула Эйми чашку чая в её любимой зелёной кружке. Эйми всё ещё видела разочарование на лице тёти, но чашка чая была утешительным жестом. Она с благодарностью взяла её левой рукой.
— Как только твой дядя закончит этот шкаф, и мы получим деньги за заказ, ты вернёшься в аптеку, — сказала Наура.
Из-за болезни в её голосе не было прежней строгости, но в глазах по-прежнему сверкала сталь. Эйми вспомнила, с каким отвращением смотрела на неё Нианна, когда плюнула в неё, и невольно покачала головой.
— Твоя кожа никогда не изменится, — со вздохом сказала ей Наура.
— Я пойду, — предложил Джирон.
— Ты не помогаешь! Искры Кьелли, Джирон, ей нужно научиться быть сильной. — Наура в отчаянии покачала головой. Раньше её локоны подпрыгивали, когда она так делала, но, как и сама Наура, они стали тусклыми и вялыми, болезнь лишила их блеска.
— Нам, скорее всего, больше не понадобится лекарство. Эта болезнь пройдёт, и к следующей неделе обе наши искры будут светиться, — Джирон улыбнулся ей.
Наура вздохнула, и в этот момент из её ноздри потекла тонкая струйка крови и скатилась к губам.
— Наура! — воскликнула Эйми, чуть не уронив чашку с чаем, когда вытащила носовой платок из кармана брюк и сунула его тёте.
Наура прижала ткань к носу. В отличие от Джирона, тётя не настаивала на том, что с ней всё в порядке, но и не жаловалась. Внутри у Эйми всё сжалось от беспокойства.
— Иди и сядь, — сказала ей Наура. — Я принесу чистую повязку для твоих порезов на пальцах.
Стук в дверь напугал всех троих, но Эйми отреагировала первой. Она проскользнула на кухню, прикрыв за собой дверь, но оставив её слегка приоткрытой. Неважно, кто стучал. Сегодня Эйми уже насмотрелась на взгляды и оскорбления: она не могла вынести ещё одного. Она слышала, как Наура цокает языком, осуждая её за трусость, но ей было всё равно, ведь её лицо опухло и покрылось синяками от ударов мальчиков. Она выглянула в мастерскую.
Эйми не знала молодого человека, вошедшего в их дом, но дядя знал.
— Как твоя мать, Хейтон? — любезно спросил Джирон.
Эйми узнала это имя. Хейтон был сыном Эмилы, главы Гильдии Плотников. Дядя редко отзывался о нём хорошо. Молодой человек не ответил; он лишь оглядел маленькую мастерскую, и, похоже, увиденное ему не понравилось. На левой стороне груди у него был значок с эмблемой города — сломанным мечом на синем фоне, а на правой — эмблема Гильдии Плотников в виде скрещенных пилы и стамески. Эйми посмотрела на свои потрёпанные и грязные ботинки, затем на начищенные ботинки Хейтона. Он не из тех, кто ходит по городу задворками.
Его волосы были коротко подстрижены по бокам, но оставлены длинными сверху, где они были стильно зачёсаны набок и, очевидно, удерживались на месте с помощью пчелиного воска. По его круглому лицу можно было сказать, что он всего на несколько лет старше Эйми, но из-за его уверенного презрения он казался старше. Эйми была рада, что спряталась. Он жестко кривил губы, и она давно научилась избегать таких людей. Если они были жестоки со всеми, то с уродом они были ещё жестче. Он провёл пальцами по верхней части шкафа Джирона, затем присел на корточки, чтобы рассмотреть красивую резьбу. Если он и был впечатлён, то по его лицу этого не было заметно, когда он выпрямился.
— В этом году стоимость членства в гильдии выросла, — объявил он. — Сто монет.
— Что? — воскликнула Наура. — В прошлом году было шестьдесят.
Хейтон пожал плечами:
— Почти все кандидаты, баллотирующиеся на выборах в Совет Неравенства в этом году, обещают добиваться мира с племенами Гелветы и построить дорогу через тундру.
— Нам не следует выходить за пределы Кольцевых гор, — сказал Джирон так тихо, что Эйми едва его расслышала. — Мархорн создал для нас этот защищённый город, но мы будем в безопасности, только если останемся внутри.
Хейтон снова пожал плечами.
— Что ж, большинство кандидатов в совет решили, что пора отказаться от этого старого убеждения.
— Возможно, не все они будут избраны, — сказала Наура.
И опять, Хейтон просто пожал плечами.
— Даже если не все получат места, всё равно найдётся достаточно тех, кто поддержит это предложение, — сказал Хейтон, обводя взглядом мастерскую. Эйми отпрянула, когда он посмотрел на дверь кухни. — Дорога будет проходить дальше, а это значит, что каменщики и плотники будут вынуждены покинуть город. Нам понадобится больше учеников, больше инструментов, больше древесины, и все эти инвестиции будут поступать от гильдии. Это будет выгодная возможность для участвующих гильдий и их членов, но нам понадобятся ваши инвестиции заранее.
— Ты используешь хорошую новость о дополнительной работе, чтобы выпросить денег для своей матери, — сказала Наура.
— Разумеется, все, кто вложит деньги, получат долю прибыли. — Он повернулся к Джирону, который до сих пор молчал. — На дорогах можно заработать больше, чем на шкафах, старик.
Эйми знала, что если бы дядя не состоял в Гильдии Плотников, то не получал бы заказов, а в любых крупных проектах, инициированных советом, участвовали бы только члены гильдии.
— Я заплачу, — тихо сказал Джирон. — Мне просто нужно закончить этот шкаф и получить остаток денег от Фулкендена.
— Ну, не тяни слишком долго, старик. Твои деньги должны быть у меня через десять дней.
В мастерской воцарилась тишина, когда Хейтон ушёл. Эйми выскользнула из кухни и протиснулась под руку дяди. Он обнял её, а затем взял за руку жену.
— На следующей неделе всё наладится.
Раньше Эйми ему верила, но теперь не была так уверена.
— Как, Джирон? — спросила Наура. — Фулкенден обещал тебе сто двенадцать прэссов за этот шкаф. Этого будет недостаточно. А без членства в гильдии ты потеряешь своих клиентов и…
Джирон оборвал её, тоже притянув к себе. Эйми уткнулась лицом в волосы тёти, наслаждаясь близостью единственных людей, которые когда-либо осмеливались прикасаться к её странной коже.
— А теперь, — сказал дядя, высвобождаясь, — Наура, возвращайся в постель и отдыхай. Эйми, тебе нужно подмести, а мне нужно закончить шкаф.
В ту ночь Эйми сидела на подоконнике в своей маленькой спальне на чердаке. Она подтянула колени к груди и положила на них голову, глядя в окно. Её длинные локоны рассыпались по ногам, как стружки, белые пряди перемешивались с тёмно-каштановыми. На неё смотрело отражение её странного лица. Она ненавидела эту белую бровь, нависшую над белыми ресницами, и то, как странно это выглядело, потому что с другой стороны они были тёмно-каштановыми. С наступлением лета её веснушки начинали темнеть, но только с правой стороны лица, из-за чего бесцветная половина выглядела ещё хуже. В детстве она думала, что её странное лицо — признак того, что её искра слаба, и она умрёт молодой. Она протянула руку и вытерла конденсат на окне, размазав своё отражение. Затем она уставилась сквозь него наружу.
За окном виднелась мешанина из крутых шиферных крыш, красных кирпичных стен и деревянных пристроек, посеревших от времени. Всё было как-то наперекосяк, так что трудно было понять, какая часть какому зданию принадлежит. Перпендикулярно её окну тянулась длинная стена ткацкой мастерской на Вулкен-стрит с деревянным балконом по всей длине. Несколько балясин сгнили, и дядю всегда раздражало, когда он видел, что за деревом не ухаживают.
На углу балкона давным-давно кто-то прикрепил резную статую Кьелли. В этой статуе она была далеко не так красива, как на Кворелл-сквер; её нос был сломан, а одна рука покрыта зелёным лишайником, но Эйми нравилось, что статуя смотрит прямо в её окно. Иногда по ночам, когда облака и луна были благосклонны, маленькая статуя купалась в серебре. Это было не сегодня, но Эйми всё равно сидела, опустив голову на колени, смотрела на Кьелли и представляла, какой красивой она, должно быть, выглядела, когда шла по улицам Киерелла, её длинные волосы развевались, а тонкая ткань юбок шуршала по булыжникам. Эйми нравилось думать, что Кьелли приняла бы её и заступилась бы за неё перед хулиганами. Она была бы защитницей Эйми.
Глава 3. Риски и Смерти
Эйми сидела у окна в узком коридоре на чердаке над мастерской своего дяди и ковыряла болячку на губе. Прошло три дня с тех пор, как она столкнулась с Райноном и другими хулиганами. Несмотря на настойчивые уговоры Науры, она с тех пор не выходила на улицу.
Дверь наверху лестницы была открыта, и она слышала, как внизу кто-то пилит. Обычно этот звук успокаивал, но сегодня она беспокоилась, что дядя слишком сильно нагружает себя. У Джирона была неделя, чтобы закончить шкаф и получить достаточно заказов, чтобы заплатить взносы в гильдию. Вот почему он так усердно работал, но прошлой ночью Эйми заметила у него на шее сыпь. Она выглядела так же, как та, из-за которой её тётя теперь вынуждена лежать в постели. Однако Джирон настаивал, что им обоим становится лучше, и Эйми сказала себе, что верит ему. От мысли о другом варианте ей казалось, что её сердце сжимает когтистая рука.
Резкая боль и медный привкус крови подсказали ей, что она успешно содрала корочку. Она облизнула окровавленную губу.
В торцевой части чердака было треугольное окно, и это было её любимое место. Окно находилось высоко, на самом верху, и добраться до него можно было только по стропилам. Когда ей было восемь лет, она научилась проскальзывать между стропил, зацепляясь пяткой за большую балку, проходившую по всей длине чердака, и подтягиваться. Там был небольшой угол, где сходились две балки поменьше, и она положила на это место подушку, сделав себе сиденье у окна.
Через окно Эйми видела Чизл-стрит и перекрёсток, где она пересекалась с более широкой Милл-стрит. Со своего места она могла наблюдать за этим маленьким кусочком городской жизни и чувствовать себя его частью, не рискуя выходить на улицу. Она часами сидела, поджав ноги, на балке напротив и смотрела. Сегодня из-за моросящего дождя улица внизу казалась размытой. Люди скорее спешили, чем прогуливались. Дождь размыл красные кирпичные стены Киерелла и сделал тёмно-серую черепицу похожей на грозовые тучи, нависшие над зданиями.
Снаружи что-то происходило. В дальнем конце Милл-стрит собралась толпа. Большинство людей были в плащах с капюшонами, из-за чего Эйми было трудно разглядеть, что происходит. Она увидела, как Лернон в перепачканном кожаном фартуке мясника вышел из своей лавки, жестикулируя и крича. Заинтригованная, она приоткрыла задвижку на окне, впуская внутрь звуки города.
Крики Лернона собрали ещё больше толпы. Пока она смотрела, сквозь толпу протиснулась городская стража. Капюшон его пестрого лоскутного плаща был откинут назад, дождь намочил его тёмные волосы и поблескивал на кольчуге. На руках он держал тело. Это была девочка, лет двадцати, и даже со своего места Эйми видела, насколько переломано её тело. Охранник бережно нёс её, хотя она была мертва. Её левая рука болталась, предплечье было сломано, кость торчала наружу и намокла под дождём. Её длинные рыжие волосы откинулись с лица, когда её несли вверх по улице. Когда охранник подошёл ближе, Эйми ахнула. У девушки были раздроблены скула и челюсть. Капли дождя стекали по её лицу, собирая кровь в розоватые капли, которые падали в лужи. Сапоги охранника шлепали по этим лужам, пока он не остановился у дома на углу, напротив того места, где сидела Эйми.
Она подобралась ближе к открытому окну, охваченная ужасом, но в то же время желая знать, что случилось с девочкой.
— Это Файрона? — крикнул кто-то.
— Марк, что случилось? — крикнула пожилая дама из первых рядов толпы.
Стражник, Марк, оглянулся через плечо, девушка всё ещё была у него на руках.
— Она пыталась взойти.
По толпе пробежал вздох, и Эйми охватил трепет. Она никогда не знала никого, кто совершил бы восхождение, успешно или нет. Девушки, которые выживали становились Небесными Всадницами. Те, кто терпел неудачу, умирали.
Она посмотрела вверх. Между зданиями виднелись зубчатые очертания Кольцевых гор. Отвесные скалы и остроконечные пики тёмно-серого камня окружали город Киерелл. На вершинах жили Небесные Всадницы, стражи Киерелла. Любая девушка, которая могла пережить восхождение на утёсы, считалась достаточно сильной, чтобы соединиться с драконом и стать одной из Всадниц. Поговаривали, в истории основания Киерелла, что, как только основали город, Мархорн создал городскую стражу. Именно его дочь, и напарница по совместительству, создала Небесных всадниц. В рассказах было неясно, делала ли она это до или после смерти своего отца. Несмотря на то, что Кьелли покинула город, традиция сохранилась, и только девочкам разрешалось становиться Всадницами, в то время как только мальчики могли становиться городскими стражниками.
Марк постучал в синюю дверь дома на углу. Прошло мгновение, прежде чем рыжеволосая женщина открыла, а затем закричала. Она попыталась вырвать свою мёртвую дочь из рук охранника, но он крепко держал её.
— Позволь мне внести её, — мягко сказал он.
— Где ты её нашёл? — спросила она между всхлипываниями.
— Она была среди камней у подножия утёсов на западном изгибе.
— Почему, Файрона? Я говорила тебе не пытаться взойти.
Эйми сморгнула слёзы, когда мать Файроны вцепилась в рубашку своей дочери. Страж мягко подтолкнул её вперёд, возвращая мать Файроны обратно внутрь и неся её мёртвую дочь. Толпа начала расходиться, но Эйми чувствовала, как волны шока от смерти девушки всё ещё прокатываются по улице. Она снова взглянула на зазубренные вершины Кольцевых гор, обрамлённые мешаниной дворцовых построек. Там, наверху, жили женщины и их драконы. Их дом находился прямо рядом с городом, но это был другой мир, и только Всадницы когда-либо видели его.
Эйми спустилась со своего подоконника, раскачиваясь на последней балке и мягко приземлившись. Она направилась к лестнице, желая рассказать Джирону о том, что только что увидела, но на первой ступеньке остановилась. Звука пилы не было слышно. Она посмотрела вдоль узкого деревянного коридора, который вёл к их спальням. Рабочие ботинки Джирона стояли у двери его спальни. Один из них упал. Он снял их, потому что Наура жаловалась, когда он тащил опилки в их комнату. Она звала его Старым Пыльником.
Эйми поспешила по коридору, окликая тетю и дядю.
— Эй, Старый Пыльник, похоже, Наура наконец-то приручила тебя. — Эйми улыбнулась, глядя на старые кожаные сапоги своего дяди. У них с дядей было давнее взаимное соглашение принимать сторону друг друга в глупых спорах с Наурой. — Я думала, ты убедил её, что опилки на полу хороший амортизатор.
Эйми завернула за угол в комнату своих тёти и дяди, и её слова мгновенно иссякли. Наура лежала на их кровати, кровь пузырилась у неё на губах при каждом неглубоком вдохе, который она пыталась сделать. Джирон стоял на коленях на полу, держа жену за руку и упёршись лбом в кровать.
— Наура, — прошептала Эйми, входя внутрь.
Её дядя поднял голову, и в его серых глазах были слёзы.
— Нет, пожалуйста, нет, — прошептала Эйми.
Она бросилась к кровати и схватила другую руку тёти. Она была обжигающе горячей. Она откинула прядь коротких вьющихся волос тети со лба, затем обхватила ладонью её щеку.
— Тебе должно было стать лучше, — сказала ей Эйми.
Глаза её тети распахнулись, на мгновение расфокусировавшись, прежде чем остановились на Эйми.
— Эйми, моя прекрасная девочка. Она улыбнулась окровавленными губами. — Пора тебе стать сильной, или, клянусь, я вернусь и буду преследовать тебя.
Её тетя закашлялась, сильными надрывными приступами кашля, которые сотрясали всё её тело — тело, ставшее хрупким после нескольких недель болезни. В её глазах вспыхнула яркая вспышка, когда её тело израсходовало остатки энергии её искры, в обреченной попытке исцелить её. Затем она умерла. Её искра погасла.
Эйми опустилась на пол и почувствовала, как руки дяди обхватили её. От него пахло опилками и древесным маслом. Она заплакала ему в плечо и, в свою очередь, почувствовала, как его слёзы капают ей на шею.
— Ты ведь не собираешься тоже умирать? Потому что ты обещал, что не умрёшь, — сказала Эйми.
Дядя отстранился и посмотрел на неё сверху вниз.
— Конечно, нет. Старый Пыльник останется здесь навсегда.
Она посмотрела в его налитые кровью глаза и не поверила ему. Его руки, которые несколько недель назад были сильными от работы по дереву, стали костлявыми, а кисти дрожали. Она схватила его и крепко обняла. Она прижалась щекой к его шее, чувствуя, как внутри него разгорается жар, и надеясь, что тоже заразилась им. Если искра её дяди должна была погаснуть, безуспешно пытаясь бороться с этой болезнью, то она надеялась, что и её искра тоже погаснет. Она надеялась, что умрёт вместе со своей семьёй.
— Вставай, Эйми, — мягко сказал её дядя.
Он с трудом поднялся на ноги и протянул ей руку, затем повёл к двери, подальше от тела её тети. Эйми остановилась и оглянулась, вытирая нос рукавом. Она знала, что её тети больше нет, и в глубине души уже несколько дней ожидала её смерти, но всё же огромная часть её хотела вбежать обратно в комнату, схватить Науру и встряхнуть, возвращая её к жизни. Ей хотелось крикнуть, чтобы она не умирала.
— Пойдём, — дядя мягко потянул её за собой.
— На её могиле должны быть жёлтые розы, — сказала Эйми, — Что-нибудь красивое, но жестокое, раз уж она такая.
Они дошли до верха лестницы, и её дядя остановился, глядя на неё сверху вниз. Слёзы блестели на его щеках и собирались в складках вокруг рта. Он погладил её по бесцветным волосам на затылке, её белые локоны казались ещё бледнее на фоне его загорелых рук.
— Не думаю, что мы можем позволить себе розы, малышка, — мягко сказал он, качая головой, — но мы могли бы собрать немного полевых цветов у подножия скал.
Эйми кивнула.
— После тебя, — сказал её дядя, указывая на лестницу.
— Нет. — Она покачала головой. — Мы пойдём вместе. Я вся дрожу.
Она не чувствовала такой сильной дрожи, но боялась, что дядя упадёт. Теперь его левая рука неудержимо дрожала, по лицу стекал пот, смешиваясь со слезами. Она проскользнула под его правой рукой, закинув её себе на плечи. Это было неловко, потому что её дядя был намного выше неё.
Деревянная лестница была узкой, и они постоянно натыкались на стенки. Всего через несколько шагов Джирон тяжело задышал.
— Давай, мы почти дошли, — сказала ему Эйми, — Тогда я приготовлю тебе чай в твоей любимой кружке. В твоей искре осталось ещё много энергии, и тебе станет лучше.
Она не была уверена, слушал Джирон или нет. Единственным ответом, который она получила, было ворчание.
Они были почти внизу, когда он упал. Он превратился в мёртвый груз в руках Эйми, и она не смогла удержать его. Он с глухим стуком рухнул на лестницу, увлекая Эйми за собой. Она ударилась поясницей о деревянный край, но почти не почувствовала этого.
— Джирон!
Лежа на лестнице, она потянулась к нему, чтобы встряхнуть и ударить по лицу. Он застонал, но не поднялся. Эйми перепрыгнула через него и приземлилась у подножия лестницы. Она схватила его за рубашку и ремень и попыталась поднять.
— Давай, я присмотрю за тобой, и ты не можешь меня бросить. — Она напряглась, уперевшись ногами в нижнюю ступеньку. — Тебе нужно закончить шкаф, так что не бездельничай. Давай!
Она едва могла сдвинуть его с места, поэтому схватила за лодыжку и потянула. Он скатился по лестнице и с грохотом приземлился. Она подползла к нему и снова потрясла. Его лицо блестело от пота, дыхание было едва слышным.
— Пожалуйста, не поступай так со мной, — взмолилась она.
Глаза её дяди приоткрылись, и она притянула его голову ближе, чтобы смотреть прямо на него. Его губы дрогнули, словно он пытался улыбнуться. Затем в его глазах вспыхнула искра, в тот миг, когда он растратил последние силы, он умер.
Эйми склонила голову, позволив волосам упасть на лицо, и заплакала.
Глава 4. Изгнание
Эйми шла по тихим улицам города, когда над вершинами гор засиял рассвет. Каждое утро в течение последних трёх дней она ходила положить полевые цветы на общую могилу своих тёти и дяди. Она отправлялась в путь, пока было ещё темно, чтобы навестить их и вернуться домой до того, как город проснётся и люди выйдут на улицы, неся с собой оскорбления и презрительные взгляды. Её тётя и дядя были похоронены на дворцовом кладбище у подножия южной изгиба Кольцевых гор. У неё не было денег на надгробие, а если бы и были, ей не хватило бы смелости пойти в мастерскую каменщика и заказать его. Вместо этого у Джирона и Науры на могиле росла старая берёза. Её кора была испещрена тёмными и светлыми пятнами, как и её кожа.
У родителей, которых она никогда не знала, была могила на том же кладбище, за другой берёзовой рощей. Они утонули в море, так что хоронить было нечего, но её тётя всё равно заплатила за маленький каменный надгробный памятник для своей сестры и зятя. Раз в год Эйми навещала их могилу вместе с Наурой. Теперь она навещала всю свою семью в одиночку.
Спеша по Узкому проходу, она задумалась, не затруднено ли её дыхание сильнее, чем обычно. Каждое утро, просыпаясь, она надеялась, что у неё будет сдавлена грудь, пойдёт кровь из носа или она будет липкая и потная от жара. Но пока она была разочарована и здорова. Должно быть, её искра сильна, и она ненавидела это.
Когда Эйми свернула на Милл-стрит, дневной свет уже соскользнул с крыш зданий. Она была почти дома. Кольцевые горы защищали Киерелл, но и затеняли его, поэтому утро всегда сначала наступало на небе, и проходило какое-то время, прежде чем оно спускалось на городские улицы. Эйми увидела зелёную дверь опустевшей мастерской и ускорила шаг. Справа от неё хлопнула дверь, но она не обратила на это внимания, опустив голову и позволив длинным локонам скрыть лицо.
Услышав, как открылась ещё одна дверь, Эйми невольно повернула голову как раз в тот момент, когда её ударили по лицу. Что-то холодное и склизкое потекло по её щеке. Затем её окутал едкий запах, и она поняла, что в неё бросили тухлым яйцом. К ней приближались шаги, пока она пыталась вытереть лицо краем плаща. Она вздрогнула, когда кто-то толкнул её в плечо, сбив с ног.
— Что ты всё ещё здесь делаешь, коровье рыло? — спросила Нианна.
Эйми взглянула на неё сквозь ресницы, испачканные тухлым яйцом. На Нианне было синее платье, которое подходило к её красивым глазам, а длинные светлые волосы были собраны в аккуратный пучок. Даже с выражением отвращения на лице она была так прекрасна, что у Эйми защемило в груди.
— Я думала, у тебя хватит порядочности умереть вместе со своей семьёй, — сказала Нианна, подойдя достаточно близко, чтобы Эйми почувствовала запах её цветочного мыла, но на таком расстоянии, что Эйми не могла до неё дотронуться.
— Я бы хотела, — тихо сказала Эйми, — но моя искра слишком сильна.
— Сильна? — недоверчиво переспросила Нианна. — Твоя искра настолько слаба, что местами вытекает из твоего тела и лишает тебя цвета.
Эйми никогда не думала, что такое может случиться. Может быть, Нианна была права. Может быть, её искра уходила сквозь кожу, и когда она исчезнет, Эйми станет бесцветной и мёртвой.
— Почему ты всё ещё здесь? — спросила Нианна, снова толкая её плечом.
— Я здесь живу, — прошептала Эйми.
Нианна покачала головой.
— Я думаю, ты убила свою семью. Я думаю, что то, что изуродовало тебя, сделало их больными. Ты и своих родителей убила?
Её слова ранили Эйми, царапая её сердце, как драконьи когти.
— Я никого не убивала, пожалуйста, не говори так, Нианна. Мои родители утонули, а тётя и дядя умерли от обычной болезни. Несколько человек во Дворце переболели ею. Я слышала, что близнецы Линнарда тоже умерли на прошлой неделе.
— А, так ты ещё и двух маленьких мальчиков убила.
У Эйми заболело горло, и она почувствовала, как наворачиваются слёзы. Почему она не может заставить Нианну понять?
— Тебе здесь не место, — сказала ей Нианна, — и каждый раз, когда ты будешь выходить из этой пустой мастерской, я буду напоминать тебе об этом.
Она наклонилась, и Эйми заметила, что на булыжниках рядом с подолом её прекрасного синего платья стоит корзина. В ней было полно яиц. Эйми развернулась и побежала. Она почувствовала удар в спину, и её снова окутало облако вонючей серы.
— Оставлю-ка я эти тухлые яйца на завтра, уродина! — донёсся до неё крик Нианны.
Из-за слёз улица расплылась перед глазами, и она споткнулась, упав на мостовую. Приземлившись, она почувствовала боль в коленях, а Нианна позади неё рассмеялась. Она также поранила ладони, и они горели. Она поднялась на ноги, чувствуя боль в коленях, и вытерла ладони о брюки, чтобы стряхнуть грязь и кровь. Затем она заковыляла домой. В конце улицы она увидела свою зелёную дверь. Почти дома.
Затем кто-то другой подошёл к ней, вставил ключ в замок и открыл дверь.
— Эй! — позвала в шоке Эйми.
Она побежала, не обращая внимания на пульсирующую боль в коленях, и ворвалась в дверь вслед за мужчиной. Он обернулся в арке, ведущей в мастерскую её дяди, и на его лице отразилось удивление. Затем она узнала его стильную причёску и угрюмое лицо. Это был Хейтон, сын главы гильдии плотников.
— О, я слышал, что вся семья погибла, — сказал он и пожал плечами, как будто дальнейшее существование Эйми не имело значения. Он оглядел мастерскую. Она проследила за его взглядом и увидела брошенные дядей инструменты и почти готовый шкаф, который предназначался для дочери Фулкендена. В углах комнаты скопилась стружка. После смерти дяди она не утруждала себя уборкой. Она сморгнула подступившие слёзы.
— Тебе нужно уйти, — объявил Хейтон, поворачиваясь к ней.
— Но это мой дом, — запротестовала Эйми.
— Нет, это мастерская без арендатора, — сказал Хейтон. — И твой дядя никогда не платил взносы в гильдию, так что ты не имеешь права на его мастерскую. Я могу сдать её в аренду кому-нибудь другому из гильдии, кто будет зарабатывать больше денег и платить больше арендной платы, чем старый Джирон Вуд. Даю тебе время до следующего колокола, чтобы забрать всё, что хочешь, а потом уходи.
— Мне некуда идти.
— Это не моя проблема.
Эйми хотелось закричать и наброситься на него, выгнать из своего дома, единственного места, где она всё ещё чувствовала связь со своими тётей и дядей. Она сделала решительный шаг вперёд. Мужчина тут же отпрянул.
— Не подходи ко мне. Искры Мархорна, девочка, от тебя воняет. Что бы ни убило твою семью и не сделало тебя такой, я этого не хочу.
— Дело не в моей коже, — возразила она. — И это Нианна виновата в том, что я плохо пахну.
— Мне всё равно, просто забери свои вещи и уходи.
Эйми не сдвинулась с места, и Хейтон откинул край плаща, положив руку на длинный кинжал на поясе. Решив не поддаваться страху, она стояла неподвижно. Она никогда в жизни не отстаивала свою позицию, но тётя сказала ей, что пришло время быть сильной.
— Это мой дом, и я останусь здесь, — сказала она ему, уперев руки в бока.
Хейтон вздохнул, как будто она была разбитым окном, с которым ему пришлось иметь дело. Затем он надел кожаные перчатки и подошёл к ней. Он схватил её за предплечье и потащил к двери. Она закричала и попыталась ударить его ногой. Она ударила его в грудь, но под рубашкой у него была кожаная куртка, и он, казалось, едва замечал её удары. Одной рукой он распахнул дверь, а другой вышвырнул её на улицу. Она вскочила на ноги и бросилась на него. Её неудачный удар пришёлся вскользь по его рёбрам. Его удар попал в цель, и в её голове взорвалась боль.
на открыла глаза и обнаружила, что смотрит на булыжники, прижавшись щекой к холодному камню, а во рту у неё стоит привкус рвоты. Она снова приподнялась, убирая с лица длинные пряди волос. Хейтон всё ещё стоял в дверях её дома. Медленно и целенаправленно он вытащил кинжал и прижал его к боку. Его поза была непринуждённой, но она видела в ней угрозу.
— Это мой дом! — крикнула она ему, брызгая кровью и слюной.
— Неверно, ты, пегое недоразумение. Это моя собственность, которую я сдаю в аренду. А теперь убирайся.
— Я хочу забрать свои вещи.
— Нет.
— Но вы сказали…
— Это было до того, как ты набросилась на меня, как драконий детёныш, и я передумал.
По её щекам текли слёзы. То, что осталось от её жизни, находилось на чердаке над мастерской. Там были все воспоминания о её семье.
— Уродина, — выплюнул ей в лицо Хейтон, затем развернулся и хлопнул дверью.
Эйми закричала и бросилась к нему, колотя кулаками по зелёной краске, которая всегда означала безопасность. Дверь оставалась крепко запертой. Наконец, обессиленная горем и с пульсирующей от удара Хейтона головой, она опустилась на землю. Она сидела, прислонившись спиной к двери, на холодных булыжниках и смотрела на Чизл-стрит. Люди входили и выходили, но никто не встречался с ней взглядом. Их взгляды скользили по ней, а затем снова отводились, когда они замечали бесцветную половину её лица.
Её волосы всё ещё были липкими от тухлого яйца, а лицо было наполовину загорелым, наполовину белым, и только пятнистые синяки соединяли эти две половины. Она посмотрела в сторону Чизл-стрит, наполовину с тоской, наполовину со страхом, в поисках синего платья и светлых волос. Нианны и её корзинки с яйцами нигде не было видно. И всё же Эйми знала, что та вернётся позже, а что, если Райнон и другие мальчики будут с ней?
Она поднялась на ноги, но ей пришлось опереться на стену, потому что у неё потемнело в глазах от головокружения. Казалось, что её мозг всё ещё сотрясается от удара Хейтона. Она положила руку на зелёную дверь своего дома.
— Я вернусь, — пообещала она двери и самой себе.
Затем она натянула капюшон и выскользнула в город. Сначала она не понимала, куда идёт, просто хотела спрятаться. Но когда ноги привели её в центр города, она поняла, кого хочет увидеть. На Мархорн-стрит было оживлённо: люди делали покупки и торговались у ряда деревянных прилавков с полосатыми навесами, которые тянулись вдоль дороги. Она прошла мимо прилавка, где продавали жареную камбалу, завёрнутую в хрустящие картофельные оладьи, и у неё заурчало в животе. Она пробиралась сквозь толпу, опустив голову и натянув капюшон, пока не добралась до Кворелл-сквер.
Прямо в центре площади стояли Кьелли и её отец Мархорн. Их каменные лица смотрели на город, который они основали и в котором теперь жили потомки людей, которых они спасли. Эйми хотелось сесть на каменный постамент и прижаться спиной к ногам Кьелли, но она не осмеливалась. Рядом со статуей стояли и разговаривали два члена Совета Неравенства и их помощники. У одного советника на левом запястье была вытатуирована одна полоска, а у пожилой женщины — три. Это означало, что она избиралась в городской совет на три срока — в общей сложности на пятнадцать лет. У Эйми сжалось сердце при мысли о том, что её может увидеть кто-то, кто был важной персоной почти столько же, сколько она прожила на свете. Она сжалась в тени, отбрасываемой гостиницей «Честный адвокат» на углу Кворелл-скер.
Оттуда она могла видеть только половину лица Кьелли, но это не имело значения. Даже с закрытыми глазами она смогла бы увидеть совершенное лицо Кьелли. По её мнению, она была из плоти и крови, а не из камня, её лицо выражало одновременно силу и понимание, и она улыбнулась, когда посмотрела сверху вниз на Эйми.
— Почему ты ушла? — прошептала Эйми статуе. Никто не видел Кьелли в городе более ста лет, — Если ты бессмертна, ты не можешь быть мертва, так что, пожалуйста, не могла бы ты вернуться и сразиться с хулиганами вместо меня?
Мимо Эйми, смеясь, прошли двое мужчин, и она ещё глубже вжалась в тень, прижимаясь спиной к холодному кирпичу гостиницы. Мужчины свернули на аллею Кривых Когтей, всё ещё перешучиваясь, их веселье эхом отражалось от тесных стен. Это были голоса двух людей, которым было комфортно, свободно, они были счастливы ходить по улицам своего собственного города. Она оглянулась на членов совета, стоящих на солнце, без капюшонов, не прячущихся. Эйми знала, что ни смеющиеся мужчины, ни важные члены совета не примут её.
— Я должна уйти, не так ли? — Эйми прошептала Кьелли.
Она знала, что лгала себе, когда сказала своей двери, что вернётся. Новый жилец ни за что не позволил бы уродине прятаться у себя на чердаке. Но куда она могла пойти? Сможет ли она полностью покинуть Киерелл? Будут ли люди в каком-либо из северных городов-государств смотреть на неё по-другому? Если она отправится далеко через тундру в Таумерг или Наллейн, сможет ли она найти там новую жизнь? Но как она пройдёт через тундру одна?
Вопросы кружились в её голове, уносимые ветром отчаяния. Она никогда раньше не покидала город, мало кто покидал. На самом деле, она едва ли отваживалась выходить за пределы нескольких знакомых ей улиц. И все слышали истории о путешественниках, которые так и не вернулись. Племена кентавров-гельветов не любили, когда кто-либо проходил по их землям, и бродяги охотились на людей, если чуяли их запах. Торговцы и их караваны путешествовали в северные города-государства только в сопровождении Небесных Всадниц, под их защитой. Она была сама по себе.
Другая мысль внезапно поразила её. Если она уедет, то, возможно, никогда больше не увидит Нианну.
— Да, вот здесь, смотри.
Мужской голос испугал Эйми. Он доносился от дверей гостиницы «Честный адвокат», где стояли двое мужчин, один из которых указывал на неё.
— С ней что-то не так, — сказал мужчина, указывающий пальцем.
Другой мужчина протиснулся мимо него и сделал несколько шагов к Эйми, затем ахнул, когда увидел её лицо.
— Клянусь тысячами искр Мархорна, — выругался он, — Убирайся отсюда, девочка. Тебе не следует бродить по городу с этой заразой. Он швырнул в неё мокрой барной тряпкой, как будто слишком боялся подойти достаточно близко, чтобы оттолкнуть её.
— Я не заражена чумой. Я просто хочу немного постоять здесь. Я никого не трону, обещаю, — взмолилась Эйми.
— Я подаю еду в своей гостинице, — сказал мужчина, всё ещё стряхивая тряпку и зажимая рот рукой, как будто его вот-вот вырвет., - Искры, ты была здесь, когда доставили хлеб?
Указывающий мужчина тоже вышел на площадь, и Эйми увидела, как в его руке блеснул длинный кинжал. Крошечная часть её хотела остаться на месте, но воспоминание о том, как Хейтон небрежно вышвырнул её из дома, едва чувствуя её пинки, говорило ей, что у неё не будет шансов против мужчины с кинжалом. Поэтому она сделала то, что у неё всегда получалось лучше всего, — она убежала.
Глава 5. Исчезновение
Её преследовали крики, но, к счастью, не шаги. Она пробежала по узкому переулку за библиотекой и вышла на одну из маленьких улочек Бартера. Она остановилась и встала на краю улицы, не зная, куда идти. Если она повернёт налево через пару улиц, то вернётся в Палас. Если ещё раз налево и два раза направо, то доберётся до пекарни Лукана, где работала её тётя. Она часто приносила домой булочки с корицей. Однажды, когда Эйми было пять лет, тётя привела её в пекарню, думая, что она сможет поиграть с маленькой дочкой Лукана, пока взрослые работают. Но Лукан пришёл в ужас от уродливого, почти бесцветного ребёнка, которого привела Наура. Он накричал на неё и ударил Эйми, когда она попыталась взять его дочь за руку. Наура чуть не потеряла работу, а Эйми больше никогда не возвращалась в пекарню.
Если бы она вернулась на улицы Паласа, куда бы она пошла? Единственные люди, которых она знала, были её обидчиками. Поэтому она посмотрела направо.
Этот путь вёл к незнакомым ей улицам, к тем частям города, которые она никогда не видела. Но люди там ничем не отличались бы от здешних. Возьмёт ли её на работу зажиточный трактирщик? Возьмёт ли её в служанки богатая пара в Шайне? Позволят ли ей спрятаться в углу университетской библиотеки? Жизнь научила Эйми, что ничего из этого не произойдёт. Её мысли вернулись к идее покинуть Киерелл.
Караван находился на северной окраине города, недалеко от туннеля, который вёл через Кольцевые горы. Из Киерелла можно было выбраться только двумя путями, оба из которых были туннелями. Северный, вёл в тундру, где обитали племена гельветов. Восточный вёл к небольшой гавани и холодному Морю Грайдаку. Оба туннеля тщательно охранялись, и никто не мог войти в Киерелл без разрешения Совета Неравенства. Дядя всегда говорил ей, что Кольцевые горы с их отвесными склонами и острыми, зазубренными пиками были естественным барьером, который более трёхсот лет защищал Киерелл.
Может быть, если она сможет уговорить караванщиков взять её с собой на север, она сможет начать новую жизнь в одном из городов-государств за пределами тундры. Может быть, они не будут считать её уродиной. У неё могла бы быть своя жизнь, она могла бы пройти обучение, зарабатывать деньги. Если бы она вернулась в Киерелл успешной и богатой, может быть, тогда Нианне было бы не так важно, какого цвета у неё кожа.
Эйми быстро, пока не передумала, повернула направо.
Она шла быстро, опустив глаза, и ориентировалась по узким закоулкам Бартера. Вскоре булыжная мостовая сменилась брусчаткой, и улицы расширились, как будто город сделал глубокий вдох. Появились и цвета: полосатые навесы над магазинами и лавками, красные и золотые, бирюзовые и жёлтые. Она скользила сквозь толпу, как нос корабля, оставляя за собой волну пустого пространства. В её адрес прозвучало несколько оскорблений и презрительных взглядов, но она не поднимала головы и заставляла себя идти дальше.
«Я уеду отсюда, — напомнила она себе, когда её решимость начала ослабевать. — Я начну новую жизнь в новом городе, где люди не будут меня ненавидеть».
Бартер образовал два полукруга вокруг Кворелл-сквер, центра Киерелла. Вокруг площади располагались библиотека, университет и офисы городских советников, а за ними улицы расходились, как трещины в разбитом стекле. Эйми обогнула западный изгиб. Улицы, по которым она шла, вскоре привели её к возвышающимся скалам Кольцевых гор. Они возвышались над городом, их острые пики пронзали небо. Она шла по Гудгейт-стрит, минуя ряд постоялых дворов и читая названия на вывесках. «Рёв дракона», «Яркие искры и колёса» и «Последний шанс».
Затем улица вывела к стоянке каравана. Эйми вышла вперёд и уставилась на него. Забыв, что её могут увидеть, она откинула назад свои длинные локоны и разинула рот.
Там были драконы, двое из них. И они были великолепны.
Она и раньше видела силуэты Небесных Всадниц и их драконов, парящих высоко над городом, но никогда не видела их так близко. Там было длинное, низкое здание, где торговцы хранили свои караваны, и два дракона сидели на вершине его крыши. Один был красивого сапфирового цвета, а другой — тёмно-фиолетового. Эйми нравилось, как их чешуя переливалась и мерцала на солнце, становясь ещё ярче на фоне серой крыши здания. По мордам обоих драконов тянулись парные гребни, продолжавшиеся над глазами и переходившие в длинные изогнутые рога. Эйми не могла отвести от них глаз.
Мысль о том, чтобы пересечь тундру с караваном, стала ещё более привлекательной. Опасность нападений со стороны племён кентавров-гельветов или преследования со стороны хищников означала, что любой караван, отважившийся на это путешествие, сопровождали две Небесные Всадницы. Всадницы и их драконы были стражами торговцев. Если бы Эйми удалось попасть в караван, она бы путешествовала рядом с драконами.
Она была слишком далеко, чтобы хорошо разглядеть Всадниц, но они сидели уверенно и мощно верхом на удивительных созданиях, с которыми связали себя на всю жизнь. Обе женщины были одеты в традиционную чёрную одежду Небесных Всадниц с длинными плащами, разрезанными от бедра до лодыжки, чтобы было легче садиться и слезать. На спинах у них были скрещенные парные ятаганы с драгоценными камнями на рукоятях. Они обе выглядели неприступными.
Затем внезапно драконы взмыли с крыши, почти бесшумно взмахнув огромными крыльями, и унеслись в небо. Эйми запрокинула голову, чтобы посмотреть им вслед. Они направились к зубчатым вершинам Кольцевых гор. Должно быть, они охраняли караван, возвращавшийся через тундру, и теперь, когда он благополучно добрался до города, они летели домой.
— Это не что иное, как слухи.
— Коринф видел их.
— Чепуха.
Разговор отвлёк Эйми от созерцания комплекса. Двое мужчин разгружали ящики из повозки слева от того места, где она стояла.
— Это не чепуха, — настаивал мужчина с тёмной бородой, которая, казалось, вот-вот заполнит всё его лицо. Он передал ему ещё один ящик. — Коринф сказал, что они возвращались в Лорсок по западному берегу Озера Кейл. Двумя разными ночами он видел человека с горящими глазами, который бродил вокруг лагеря.
— В самом деле? И что же сделал старый Коринф?
— Ну, ничего, потому что к тому времени, как он поднял тревогу, мужчина уже исчез.
— Да, потому что это было плодом воображения Коринфа.
— Это также было плодом воображения Салы?
— Сейчас есть кое-кто, кого я бы хотел узнать получше.
— Я поддерживаю, — ухмыльнулся он, — но в любом случае, Сала сказала, что в прошлый раз, когда они путешествовали, она тоже видела мужчину с огнём в глазах. Люди говорят, что это был Воин Пустоты, очевидно, у них странные глаза.
Другой мужчина фыркнул:
— Ну, теперь ты всё испортил, включив в историю вымерших существ. Воины Пустоты мертвы уже триста лет.
Эйми отвернулась, прежде чем кто-либо из мужчин заметил, что она слушает.
Место, на которое она смотрела, явно была местом разгрузки прибывающих караванов. Ей нужно было, чтобы один направлялся прочь. Территория, казалось, была разделена на две части: возвращающиеся караваны разгружались ближе всего к тому месту, где она стояла, а уходящие собирались в северной половине площади. На территории комплекса кипела деятельность, и повсюду были люди. Ей нужно было пройти через всё это. Она несколько раз покачалась на месте, собираясь с духом, затем вышла.
Она заметила караван, ближайший к дороге, ведущей в туннель, и предположила, что он отправится следующим, поэтому устремила взгляд на переднюю повозку и направилась прямиком к ней. Жар от работающей кузницы обжёг ей щеку, затем в нос ударил запах мятного чая, но мгновение спустя его сменила вонь конского навоза. При каждом крике или взрыве смеха она вздрагивала и горбила плечи, но не сводила взгляда с переднего каравана. Водонепроницаемая брезентовая крыша в задней части была приятного жёлтого цвета, что Эйми восприняла как хороший знак.
Она подошла к повозке, изо всех сил стараясь казаться уверенной. Мужчина в длинном коричневом пальто стоял к ней спиной и что-то разбирал под скамейкой возницы.
— Извините меня, — сказала Эйми.
Мужчина встал и обернулся.
— Я…, - начала она, но череда его проклятий оборвала её.
— Искры! Что не так с твоим лицом, девочка?
— Я ищу попутчиков в северные города-государства. Мне всё равно, в какой именно, — продолжила она, игнорируя его вопрос и ругань, — Я буду работать, чтобы оплатить проезд, и я смогу…
— Эй, отойди! — заорал мужчина.
Она поняла, что сделала несколько умоляющих шагов вперёд. Темноволосая женщина высунула голову из повозки.
— Грендон, к чему все эти крики?
— Возвращайся внутрь, Робана, я не хочу, чтобы ты приближалась к этой девушке, — приказал мужчина и втолкнул женщину обратно в отверстие в брезенте, — А ты, — он снова повернулся к Эйми, — убирайся отсюда.
Он замахнулся, чтобы ударить её ногой, и, поскольку он стоял на фургоне, удар мог бы раздробить ей челюсть. Она отскочила назад как раз вовремя.
Стыд горел внутри неё, заливая щеки. Вместо того, чтобы спорить, она поползла прочь, но отчаяние не позволило ей спрятаться. Выбраться из города казалось ей единственным выходом. Она споткнулась о собственные ноги, направляясь к следующей повозке в очереди, ожидавшей отправления.
— Не подпускай к себе эту девчонку, Дарт, — крикнул мужчина у неё за спиной. Она оглянулась и увидела, что он свисает с края своей повозки. — У неё какая-то уродующая болезнь.
— Я не больна, я клянусь, — настаивала Эйми, подбегая ко второй повозке, — У меня просто кожа немного другая, но я такой родилась. У меня нет никаких болезней, и я могу быть полезна. Что угодно, я соглашусь на любую грязную работу, мне всё равно.
Мужчина, Дарт, во второй повозке, был моложе, возможно, всего на несколько лет старше Эйми, и его губы скривились от отвращения, когда она приблизилась. Эйми ухватилась за край его повозки.
— Пожалуйста, просто позвольте мне пойти с вами. Я побегу рядом с повозками, мне всё равно.
— Отпусти мою повозку, — Дарт вытащил из-за пояса длинный кинжал и присел, направив острие на белую щеку Эйми. Он вздрогнул, — Ух, как будто кто-то окунул половину твоего лица в смерть. Ты отвратительна.
— Искры, Дарт! Отойди от неё! — крикнул мужчина из первой повозки.
Эйми посмотрела в лицо Дарта и увидела там жестокость. Такую она видела всю свою жизнь. на знала, что если останется, то получит ещё одну взбучку, а то и похуже. И не осталось никого, кто мог бы стереть кровь с её лица или обнимать её до тех пор, пока не прекратятся слёзы.
Она повернулась и убежала, оставив все мысли о новой жизни в городах-государствах разбросанными позади неё, как хлебные крошки.
Она побежала обратно в город. Каждый раз, когда она видела толпу или оживлённую улицу, она сворачивала на меньшую и более тихую. Вскоре её шаги эхом отдавались от высоких стен глухих переулков Бартера. У неё перехватило дыхание. Завернув за угол, она поскользнулась на луже и ударилась локтем о стену. Руку пронзила боль. Ей хотелось закричать, выплеснуть гнев и отчаяние, которые нарастали в ней, как чайник, близкий к закипанию, но она не могла. Целая жизнь, проведенная в том, чтобы быть незаметной, привила Эйми спокойствие. Поэтому она подавила свои эмоции и побежала дальше.
Она выскочила из-за двух складов для дерева и замедлила шаг, затем остановилась, почувствовав траву под ногами. Впереди были серые утёсы Кольцевых гор. Она зашла в тупик. Её легкие ощущались так, словно кто-то сжал и скрутил их, выжимая, как мокрую тряпку. Тяжело дыша, она постояла, упершись руками в колени, прежде чем сдаться и рухнуть на траву. Затем слезы перешли в громкие рыдания, которые сотрясли её тело, заставив свернуться в маленький комочек на земле.
Наконец, у её уставшего, изголодавшегося тела не осталось сил для ещё большего горя, и она затихла, слёзы медленно капали на спутанные локоны её волос. Она задавалась вопросом, не погасла ли это её искра. Ей хотелось, чтобы был способ заглянуть в свою грудь и увидеть, насколько яркой была её искра, увидеть, сколько жизни ей ещё осталось выстрадать.
Именно тогда, когда она вытирала сопли и слёзы рукавом, она заметила каменную статую. Это была Кьелли, поменьше, чем на Кворелл-сквер, но всё равно красивая, с длинными волосами, ниспадающими на резные складки платья. Эйми приподнялась на колени, чтобы лучше рассмотреть. Кьелли вытянула левую руку, указывая на скалы и маршрут к Небесным Всадникам. Эйми проследила за её указательным пальцем и посмотрела вверх, и выше, и выше. Встав, она запрокинула голову и уставилась на отвесные скалы Кольцевых гор во всю высоту. Был ещё один способ покинуть город, и Кьелли говорила ей, что именно туда она должна пойти.
Она подумала о мёртвой девушке, которую стражник Марк отнёс обратно к её матери. Если бы она упала, некому было бы обмыть и похоронить её тело. Некому было бы плакать. Затем она подумала о двух Всадницах, которых видела на стоянке караванов. Пьяные мальчишки или даже мужчины с ножами никогда бы не избили женщину с её собственным драконом. Эйми шагнула к скалам.
Глава 6. Восхождение
Она вспомнила все истории, которые слышала о Небесных Всадниках. Городские предания гласят, что Мархорн создал городскую стражу, только лишь из мужчин. Затем его дочь и соосновательница Киерелла, Кьелли, создала Небесных Всадниц, только лишь из женщин. Помимо этого, Эйми ничего не знала о жизни Небесных Всадниц. Однако, если она переживёт восхождение, то получит дракона. Она улыбнулась, представив, как её дракон откусывает голову Райнону. Может быть, для Пайрона она бы остановилась на том, что оторвала одну-две конечности. Эйми представила выражение благоговения на лице Нианны, когда она бы спустилась в Палас на спине своего собственного дракона.
— Я собираюсь стать Небесной Всадницей, — сказала она статуе Кьелли, — Я получу дракона, и тогда никто не будет меня запугивать.
Первая часть подъёма была лёгкой. У подножия скал уклон был менее крутым, и там было много опор для рук. Эйми сосредоточилась на участке серой скалы прямо перед ней и попыталась не думать о падении. Она пыталась не думать о том, насколько невозможным казалось остановиться сейчас и спуститься в безопасное место. И она действительно старалась не думать о девушке с разбитым лицом, которая попыталась подняться и поплатилась за это жизнью.
Она вышла из тени на нагретую солнцем скалу. Карабкаться становилось всё труднее, утёсы становились круче, а обрывы длиннее. Она поняла, что миновала точку, за которой могла отступить целой и невредимой. Но она не хотела отступать. Чем выше она поднималась, тем больше ей хотелось новой жизни, которую могли предложить горные вершины.
Затем скалы стали ещё более отвесными, и страх начал вытеснять все остальные мысли из её мозга.
Три часа спустя она всё ещё цеплялась за скалы. Она схватилась за острый камень слабыми, дрожащими пальцами и подтянулась вверх. Её правая нога поскользнулась, а бешено колотящееся сердце дрогнуло. Её дыхание с хрипом вырвалось из горла и просвистело сквозь стиснутые зубы. Она оттолкнулась ногой, отбрасывая осколки камня, которые посыпались в пустоту, внизу. Она нашла опору, оттолкнулась пальцами ног и поднялась ещё на несколько футов.
Краем глаза она заметила Киерелл, который теперь был далеко-далеко от неё. Ещё одна волна страха сотрясла её усталые кости, и она заставила себя снова посмотреть на острый серый камень утёса, позволив ему заполнить всё поле зрения. Мышцы ныли. Израненные пальцы умоляли её остановиться. Её колотящееся сердце умоляло её отпустить, просто сдаться и упасть. Она сделала глубокий вдох. Это никак не помогло развеять страх, но она продолжала, несмотря ни на что.
Она потянулась вверх дрожащими руками, пальцы искали новую опору, а дрожащие ноги сгибались, готовые оттолкнуться. Её левая рука нащупала небольшую трещину. Она пошевелила пальцами внутри, не обращая внимания на боль, когда сдирала кожу с костяшек пальцев, и поверила, что её рука выдержит. Она подняла правую ногу, а левой последовала за ней на крошечный выступ, где было достаточно места только для пальцев ног.
Её решимость была тем, за что она цеплялась каждый раз, когда ужас от того, что она делала, захлёстывал её. Она карабкалась всё выше и выше, а смертельная пропасть под ней росла и росла. День, казалось, пролетел незаметно, в то время как она чувствовала, что не добилась никакого прогресса. Отчаяние продолжало пробиваться в её разум.
— Нет, — прошептала Эйми сама себе, — Я не сдамся сейчас. У меня начнётся новая жизнь.
Всё её тело тряслось. Ей нужен был отдых. Она осмотрела скалу наверху в отчаянных поисках. Где-то должно быть. Там!
Выступ был слева от неё, но глубокая тень под ним предполагала, что он достаточно велик, чтобы на нём можно было сесть, может быть, даже лечь. Она начала осторожно продвигаться к нему. Перебираться через утес было даже труднее, чем взбираться на него, и не раз она обнаруживала, что тянется до предела, пытаясь найти опору для рук и ног.
Её ободранные пальцы дрожали, когда она, наконец, ухватилась за острый край выступа. Её правая нога болталась, кончик ботинка отчаянно царапал камень в поисках опоры. Она забралась на выступ одним локтем, затем другим, содрав при этом кожу с обоих. Свежие царапины жгли. Она попыталась приподняться, но у неё не хватало сил.
— Ну же, пожалуйста, — она умоляло своё тело уменьшить усталость. Рыдания клокотали у неё в горле, а на глаза навернулись слёзы.
Она протянула руку через выступ. Её пальцы нащупали трещину и вцепились в неё. Она оттолкнулась левой ногой, чувствуя, как дрожат пальцы на крошечной опоре. Очень медленно верхняя часть её тела приподнялась над выступом скалы. Она почувствовала, как что-то зацепило её жилет, и ткань порвалась. Ремень её брюк зацепился за край и застрял. Она стиснула зубы и потянула. Её правое колено оказалось на выступе. Последний рывок, и за ним последовало всё остальное тело.
Тяжело дыша и плача от облегчения, она легла на холодный выступ. Постепенно её дыхание пришло в норму, но мышцы продолжали дрожать. Высоко вверху небо было чистым, и она лежала, глядя на его открытость.
Она поёжилась, осознав, как холодно стало теперь, когда она перестала карабкаться. Во время восхождения ей быстро стало слишком жарко, и она неловко сняла рубашку, позволив ей упасть на груду камней у подножия утёса. Теперь она сожалела об этом, дрожа в своей жилетке. Она с трудом села, повернувшись спиной к утёсу, так что на выступе было достаточно места, чтобы прижать колени к груди. Высохший пот был холодным и зудел на её коже. Мириады порезов и царапин жгли, как будто кто-то колол её кожу шиповником.
Ей нравился вид, открывавшийся с её места у окна в их лофте, но теперь она поняла, насколько ограниченным он был. Вверху, в горах, её мир чудесным образом расширился, и вид был невероятным.
Солнечный свет лился в долину, высвечивая красный кирпич Киерелла. Её глаза нашли Палас, его извилистые улочки, благодаря которым его было легко разглядеть сверху. Это было нагромождение зданий, и к большинству из них были привинчены деревянные пристройки. Она подумала, что более прямой улицей могла бы быть Чизл-стрит, но не была уверена. Она попыталась найти свой дом, но не смогла разглядеть его. Она была слишком далеко, и чем дольше она щурилась, тем больше все улицы сливались воедино, а её зрение затуманивалось.
За исключением того, что то, что она искала, больше не было её домом. Гильдия забрала его. Она пожалела, что у неё не было возможности пнуть несколько балок на чердаке, прежде чем её вышвырнут вон. Может быть, тогда здание рухнет на голову Хейтону.
Мысли о мастерской и чердаке вытащили её горе на поверхность. Она дотронулась до него, и это было всё равно что дотронуться до края покрытой коркой царапины. Она поспешно прижала её обратно. Она знала, что если выплеснет это наружу, то это сокрушит её. И она не могла оставаться на краю пропасти.
— Я буду сильной и уверенной в себе, — сказала она себе.
Она расслабила своё затёкшее тело и повернулась лицом к утёсу. Взгляд на нависшую над ней каменную глыбу почти лишил её решимости. Карабкаться было ещё так далеко. Но это был единственный путь к новой жизни.
Её пальцы двинулись вверх, исследуя камень, пробуя опору. В животе заурчало, и она почувствовала, насколько он пуст. Она проигнорировала это. Она подняла правую ногу, нащупала трещину, просунула пальцы внутрь и снова начала карабкаться. Почти сразу же всплыл страх разбиться насмерть, но она отогнала и его.
Она снова вошла в ритм подъёма, сосредоточившись только на скале, постоянно оглядываясь вперёд в поисках, за что зацепиться.
Затем её левая нога соскользнула.
Её правая рука уже была в воздухе, пытаясь ухватиться за что-то другое, а левая потеряла опору. Она упала. Крик вырвался из её горла. Когда она соскользнула вниз по скале, её пальцы зацепились за крошечный выступ. Удар вышиб воздух из её лёгких, и она задохнулась. Её сердце бешено колотилось в груди, в горле и голове. Она сжала губы, чтобы сдержать крик, который, как она чувствовала, нарастал. Её дыхание быстро вырывалось из носа.
Ей потребовалась каждая капля силы, чтобы просто посмотреть вверх и спланировать движение. Обрыв внизу манил, и она чувствовала, как он тянет её за ноги. Справа от неё в скале была большая щель, которая выглядела достаточно большой, чтобы она могла протиснуться внутрь. Прежде чем она потеряла самообладание, она провела руками по выступу, пока не оказалась прямо под расщелиной. Внутри она была чёрной, а острые края выглядели так, словно только и ждали, чтобы содрать побольше кожи с её рук.
Она приподнялась, её усталое тело дрожало, мышцы кричали, требуя остановиться. Её пальцы нащупали камень, дотягиваясь до края расщелины. Она ухватилась за него и потянула. Отталкиваясь ногами, она медленно продвигала своё тело вверх и внутрь.
Оказавшись внутри, она замерла, дрожа от страха и ощущения холодного камня, давящего на неё. Она повернулась левым боком к зияющему отверстию и выглянула наружу. Солнце уже стояло высоко над горами. День шёл своим чередом, а ей всё ещё предстояло пройти долгий путь.
Она посмотрела вверх и увидела далеко вверху голубое небо. Трещина, казалось, тянулась до самой вершины, и она решила забраться в неё. Она не могла решиться вернуться на обнажённую поверхность утёса. Кроме того, если бы она упала сюда, то упала бы только на дно расщелины. Хотя, конечно, если бы она сломала руку или ногу при падении, ей пришлось бы лежать здесь и медленно ждать смерти. Она поспешно отбросила эту мысль в сторону.
Камень в расщелине был холодным для её ободранных пальцев, и она вздрагивала каждый раз, когда прижималась к нему спиной и карабкалась вверх. Отвесные края немного поддерживали её, но они также содрали оставшуюся кожу с её локтей, и её кровь струйками стекала по камню.
Щель расширялась. Ещё несколько футов, и она больше не сможет преодолеть её. Она посмотрела вверх, размышляя. На правой стороне, похоже, было больше мелких трещин и выступов, поэтому она оторвала левую ногу и руку от противоположной стены и снова начала подниматься. Она рискнула бросить взгляд в сторону и увидела внешний мир далеко-далеко внизу. Волна головокружения захлестнула её, и она снова посмотрела внутрь. Глядя только на скалу и думая только об опорах и выступах, она продолжала подниматься.
По прошествии, как ей показалось, нескольких часов, она закрыла глаза и прислонила голову к холодному камню. Она была совершенно измучена. Несколько слезинок скатилось из-под её век. Образ её мёртвой семьи снова всплыл на передний план в её сознании. Эйми секунду смотрела на него, затем мысленно отбросила его. Она не могла вернуться назад и зашла слишком далеко, чтобы умереть сейчас.
Легчайший ветерок коснулся её щек. Её глаза распахнулись, и она посмотрела вверх. Волна шока прошла через неё, когда она поняла, что была почти на вершине. Неровные края трещины были чуть выше, а за ними виднелось ярко-голубое небо.
— Я могу это сделать, — прошептала она своему быстро слабеющему телу.
Она начала взбираться быстрее. Теперь, когда показалась вершина, она вдруг испугалась, что не доберётся туда. Её пальцы дрожали, и не раз ноги соскальзывали, теряя опору на камне, но она всё равно не сбавляла темп. Она была почти у цели.
Не веря своим глазам, она ухватилась пальцами за верхний край трещины. Ужасная мысль о падении сейчас толкнула её вверх, и она вскарабкалась по краю в порыве молотящих конечностей.
Она была наверху.
Эмоции захлестнули Эйми. Абсолютное облегчение, радость и несколько последних вспышек ужаса, когда «что, если» пронеслось в её голове. Она лежала на спине, её грудь тяжело вздымалась, она смотрела в огромное, пустое голубое небо. Она начала смеяться, и новые слёзы потекли по её лицу, впитываясь в тёмные завитки волос.
— Привет тебе.
Голос заставил её замолчать. Она медленно села и огляделась. Она была на плато из серых камней и трещин. Далеко слева от себя она могла видеть другой край, где обрывались внешние утёсы Кольцевых гор.
Эйми засмеялась от восторга, забыв о голосе. За горами было Море Грайдак, и его бескрайние просторы простирались на запад, север и восток. Она прожила всю свою жизнь по другую сторону гор, но никогда раньше не видела моря.
На неё упала тень, и Эйми прищурилась.
— Отличная работа.
Она с трудом поднялась на ноги. Женщина была выше её, но, с другой стороны, все были выше её. Её тёмные волосы до плеч были заплетены в косу, которая вот-вот должна была расплестись. В её волосах виднелись серебряные искорки. Чёрная одежда, чёрные сапоги, длинный чёрный плащ, а над её плечами Эйми разглядела две рукояти её ятаганов, на навершиях которых поблескивали голубые драгоценные камни. Небесная Всадница, стоящая прямо перед ней.
Эйми открыла рот, чтобы заговорить, но вышел только воздух. Все намерения быть более уверенной испарились. Она попыталась снова, но вырвалось только тихое бульканье, без слов. Она закрыла рот и уставилась на Всадницу. Оказалось, что стать новым человеком будет сложнее, чем она думала.
— У тебя идет кровь, девочка, — Всадница подошла на шаг ближе и указала на руки Эйми.
По укоренившейся привычке Эйми отодвинулась, спрятав руки за спину, морщась и ожидая оскорбления, выражения отвращения. Ничего подобного не последовало. Всадница посмотрела на неё сверху вниз. Эйми уставилась на неё и была поражена, не увидев на её лице ни малейшего отвращения. Она изучала морщинки вокруг глаз Всадницы, шрам на её левой щеке, переходящий в ухо, несколько прядей тёмных волос, выбившихся из косы и развевающихся на ветру вокруг головы. Она увидела на её лице только любопытство.
— Я… — попыталась она, но больше ничего не вышло.
Раздался скрип, шорох, и что-то шевельнулось позади женщины, что-то большое. Всадница повернулась, и сердце Эйми подпрыгнуло в груди.
— Тихо, Блэк, — мягко сказала Всадница.
— Это твой дракон? — волнение подстегнуло голос Эйми действовать.
— Да, это Блэк, — Всадница кивнула, снова поворачиваясь к ней лицом.
Эйми сделала шаг в сторону, чтобы заглянуть за спину Всадницы, и ахнула от изумления и восторга. Она смотрела, совершенно очарованная, совершенно забыв о ноющих мышцах, усталых костях и кровоточащих руках.
Дракон сидел на выступе скалы, его длинные когти зацепились за камень так, что казалось, он может оставаться там бесконечно, как вневременная и неподвижная горгулья. За исключением того, что он двигался. Он лениво расправил крылья, и их огромный размах отбросил тень на Эйми и Всадницу. Его чешуя была блестящей, тёмно-чёрной, как свежие чернила, и по ней шла рябь, сияющая на солнце. Он склонил голову рептилии и уставился на неё немигающими жёлтыми глазами. Двойные гребни тянулись от его морды до самых глаз, как надбровные дуги, прежде чем перейти обратно в изящные завитые рога. Пучок чёрных перьев на его шее плотно прилегал к чешуе. В этом существе чувствовалась подавленная энергия, ощущение огромной силы, которую едва сдерживали.
— Он великолепен, — прошептала Эйми.
— Думаю, ты ей нравишься, Блэк, — тихо сказала Всадница своему дракону, и Эйми увидела, как существо перевело взгляд на Всадницу. Взгляд, которым он одарил женщину, был таким пристальным, что к горлу Эйми подступил комок. Она хотела иметь для кого-то значение, чтобы на неё так смотрели.
— Он твой? — глупо спросила она.
— Так и есть, — кивнула Всадница.
Эйми неохотно отвела взгляд от дракона и снова посмотрела на женщину рядом с ней. Глубоко вздохнув, она напомнила себе, что собирается стать новым, уверенным в себе человеком.
— Я Эйми Вуд, — сказала она и улыбнулась. — Я преодолела подъём.
— Да, преодолела, — Всадница посмотрела на неё сверху вниз. — Услышала, как ты приближаешься.
Эйми старалась не думать, что она могла иметь в виду. Мысль о том, что этот удивительный воин, возможно, слышал, как она разговаривала сама с собой и подбадривала себя, заставила её внутренне съёжиться.
Эйми пришла в голову мысль, и она была вынуждена спросить:
— Ты что, весь день сидела здесь, как на вахте или что-то в этом роде?
— С полудня. Часы идут с полудня до полуночи, — голос Всадницы был мягким, негромким. Это не вязалось со строгим нарядом и саблями на спине.
— И ты слышала, как я взбиралась? — спросила Эйми.
— Слышала.
— Что бы случилось, если бы ты услышала, как я падаю? Ты бы полетела на своём драконе и спасла меня?
Всадница посмотрела на неё сверху вниз и покачала головой. Она сделала глубокий вдох, прежде чем связать воедино большее количество слов, которые Эйми до сих пор от неё слышала.
— Чтобы стать Небесной Всадницей, ты должна совершить восхождение самостоятельно, без посторонней помощи. Только тогда мы узнаем, что у тебя достаточно сил и умения, чтобы оседлать дракона. Если ты потерпишь неудачу, ты умрёшь, — всадница пожала плечами, — Это риск, и, если ты попытаешься подняться, ты должна принять это.
Эйми почувствовала, как гордость переполняет её грудь. Она сделала это, совершила восхождение, и теперь она могла стать Небесной Всадницей. Она нетерпеливо посмотрела на Всадницу, но женщина с мягким голосом больше ничего не сказала, и Эйми оказалась в растерянности. Она понятия не имела, что делать или говорить дальше, а Всадница, казалось, не давала ей никаких подсказок. Её взгляд привлекла Тёмная чешуя, и благоговейный трепет снова ударил её по лицу. Она задавалась вопросом, пройдёт ли когда-нибудь это возбуждение. Были ли старые Всадницы пресыщены тем фактом, что они летали по небу на спинах своих собственных драконов — великолепных созданий, которые были связаны с ними на всю жизнь? Эйми и представить себе не могла, что это волнение когда-нибудь пройдёт.
— Голодная?
Женщина снова заговорила. Казалось, она не из тех, кто любит длинные предложения и пустые слова. В тот момент это устраивало Эйми, поскольку она всё ещё не совсем понимала, как разговаривать с другими людьми. Она посмотрела на неё и кивнула.
— Возвращайся, Блэк, — сказала она своему дракону.
Эйми наблюдала, как они обменялись взглядами, затем Блэк взмахнул крыльями и, грациозно взмыв в воздух, несколько раз покружил над вершинами гор. Затем, к изумлению Эйми, дракон нырнул и исчез прямо в зазубренных камнях дальше по гребню. Эйми хотела спросить, куда подевался дракон, но не могла набраться смелости.
— Пойдём, Эйми.
Всадница мягко положила руку на плечо Эйми, и Эйми инстинктивно отпрянула. Она приготовилась к вопросам о своей ненормальной внешности, но потом кое-что заметила. Руки Всадницы представляли собой уродливое месиво из шрамов от ожогов. По всей длине обеих рук её кожа была сморщена и искажена расплавленной рубцовой тканью. Эйми заметила, что у неё также не хватает четырёх ногтей.
— Давай, — повторила Всадница, не замечая, как Эйми внимательно рассматривает её руки.
— Разве ты не на дежурстве? — неожиданно для себя спросила она.
— Здесь, наверху, есть и другие, — Всадница указала на скалистое плато. Оно простиралось в обоих направлениях, следуя изгибу Кольцевых гор. Эйми подумала, нельзя ли пройти всю тропу по кругу, на вершинах гор, глядя вниз на долину внутри и море снаружи. Это было бы потрясающе.
— Других я не вижу, — Эйми покачала головой, вглядываясь между каменными столбами и участками сланца.
— Ты их не увидишь. — Всадница улыбнулась ей и зашагала дальше.
— Я… как тебя зовут? — Спросила Эйми, пробираясь следом за ней.
— Дайренна, — ответила она, не оборачиваясь.
— Дайренна, а дальше?
Она покачала головой, пряди волос затрепетали:
— Просто Дайренна.
— Куда…? — слова Эйми оборвались. Она попыталась снова. — Куда мы идём?
— Внутрь. Это Антейлл, дом. Тебе нужно, чтобы кто-нибудь осмотрел все эти порезы и царапины, — Дайренна оглянулась через плечо, — Но я помню своё восхождение, и я знаю, что прямо сейчас ты действительно хочешь есть.
Эйми улыбнулась ей и кивнула.
— Так и думала. Пойдём.
Было странно идти после столь долгого восхождения, и её ноги подкашивались. Следуя за Дайренной по плато на вершине Кольцевых гор, Эйми поняла, насколько она была измотана. Поднимать ноги было нелегко, и даже любоваться невероятным видом было слишком большим усилием. Она поплелась за Небесной Всадницей, чувствуя себя вне себя от радости, но совершенно измотанной.
— Здесь.
Дайренна остановилась, чтобы подождать её, и, проходя между двумя скалистыми выступами, увидела вход в дом Небесных Всадниц. Она думала, что слишком устала, чтобы испытывать благоговение.
Перед ними была арка, ведущая прямо в горы. На неё сверху вниз смотрел серый дракон, его тело было вырезано из самой скалы, а крылья изящно изогнуты, охватывая края арки. Несмотря на столетия, прошедшие с тех пор, каждая чешуйка всё ещё была чёткой, а каждый коготь выглядел достаточно острым, чтобы разорвать плоть. Эйми запрокинула голову, глядя в ревущую пасть каменного дракона. Это выглядело таким реальным, как будто дракон превратился в камень.
Внутри туннеля было темно, как ночью. На мгновение Эйми заколебалась. Это должно быть самое лёгкое. Она пережила восхождение; всё, что ей теперь оставалось сделать, это шагнуть в эту новую жизнь. Она оглянулась назад, как будто оглядываясь на своё прошлое, просто чтобы признать, что оно ушло, что семья, которую она любила, тоже ушла, и возврата к той жизни не было. Затем она шагнула в тёмный туннель.
Глава 7. Некоторые не выживают
Вход в туннель был залит дневным светом, но они оставили его далеко позади, и теперь Эйми, спотыкаясь, брела в темноте, следуя за Всадницей. Она подумала о покрытых шрамами руках Дайренны и о том, как старшая Всадница не отшатнулась от её внешности. Казалось, что Всадницы могут принять её. Волнение сменило охватившую её нервозность.
Темноту пронзило оранжевое свечение, и Эйми посмотрела вверх. До сих пор туннель представлял собой идеально прямую линию, но впереди он резко сворачивал влево. Из-за поворота проблески оранжевого света, окрашивали стены своим теплом. Дайренна оглянулась, чтобы убедиться, что девушка всё ещё следует за ней, затем исчезла за углом.
Эйми вышла на свет и ахнула от того, что увидела. Она совершенно не представляла, чего ожидать от дома Небесных Всадниц, простого выживания при восхождении было более чем достаточно, чтобы задуматься, но то, что она увидела, было более невероятным, чем всё, что мог представить её разум.
Этот новый коридор извивался в скале, как толстая, искривленная ветвь старого дерева. От этого коридора отходили ветви поменьше, расходящиеся во всех направлениях. Там было множество деревянных дверей, одинарных, двойных, больших, крошечных — и на каждой было клеймо дракона, широко распахнутые крылья в полёте. Некоторые двери были заперты на толстые железные засовы, другие слегка приоткрыты. Эйми хотелось остановиться и заглянуть в каждую.
Что поразило её больше, чем этот чудесный лабиринт и его возможности, так это освещение. Она привыкла использовать свечи и фонари из дешёвого масла, которые давали больше дыма, чем света. Но эти огни были прекрасны, и они были тёплыми. Мириады больших стеклянных шаров свисали на цепях с потолка, а по всем стенам маленькие стеклянные шары располагались в нишах и на широких выступах в скале. Эйми пришлось остановиться и посмотреть.
Она подошла к стене туннеля, где на уровне её глаз находились два естественных углубления в скале. Поперёк скалы прожилки нежно-розового и молочно-белого кварца сверкали на свету, как карта сверкающих рек. В укромных уголках стояли два стеклянных шара, внутри которых мерцал огонь. Эйми зачарованно смотрела, как языки пламени кружатся вокруг стеклянных сосудов, мерцая и танцуя, но никогда не угасая. Она присмотрелась внимательнее. Внутри стекла не было горючего. Шары были достаточно маленькими, чтобы она могла обхватить их обеими руками, но свет, который они излучали, омывал её лицо и освещал туннель позади неё.
Она запрокинула голову и посмотрела вверх. Сфера размером с её голову свисала с чёрной цепи, прикреплённой к крыше. Внутри него тоже плясали языки пламени, излучая свой свет и тепло, но без видимого источника топлива.
— Дыхание дракона.
Голос испугал Эйми, и она виновато посмотрела вниз, обращаясь к лицу Дайренны. Слабые складки на её коже были выделены оранжево-жёлтым свечением. Сотня вопросов крутилась в голове Эйми, но она была слишком застенчива, чтобы задать хоть один из них. Про себя она проклинала себя за то, что всё ещё была такой робкой. Предполагалось, что она станет другим человеком. Она глубоко вздохнула, готовясь открыть рот, задать вопрос и стать тем новым уверенным человеком, но Дайренна заговорила первой.
— Пойдём, столовая в той стороне.
При мысли о еде у Эйми заурчало в животе, и она напрочь забыла о своих вопросах. Туннель извивался с таким количеством поворотов и примыкающих к нему проходов, что вскоре Эйми потеряла всякое чувство направления. Какая-то часть её всё ещё не могла поверить, что она действительно идёт по дому Небесных Всадниц. Здесь жили удивительные женщины, женщины, достаточно сильные и храбрые, чтобы посвятить свою жизнь защите Киерелла.
Когда они приблизились к паре Всадниц на перекрёстке четырёх туннелей, Эйми почувствовала перемену в Дайренне. Она ускорила шаг, и Эйми, подняв глаза, увидела, как она нахмурилась. Инстинктивно она спряталась за Дайренну, держась в её тени и стараясь не привлекать к себе внимания.
Две Всадницы были увлечены разговором, но одна обернулась, когда Дайренна приблизилась. Эйми огляделась по сторонам, а затем не смогла удержаться и уставилась на неё. Ближайшая Всадница была среднего роста, но только по тому, как она держалась, Эйми могла сказать, что она была грациозна. Кожа Всадницы была глубокого бронзового цвета, которого Эйми никогда раньше не видела, а её густые волосы были блестяще-чёрными. Она была красива. Она также была забрызгана кровью, от кончиков пальцев до самых локтей. На её правой щеке тоже была красная полоса, и она пыталась вытереть её тряпкой.
— Я почищу его и верну обратно, — сказала другая Всадница. Эйми с удивлением наблюдала, как она взвалила на плечо огромное чёрное седло и унесла его.
— Спасибо тебе, — крикнула ей вслед прекрасная Всадница.
Дайренна остановилась перед ней, а Эйми неуверенно топталась позади Всадницы, наблюдая, но держась поодаль.
— Кто? — Дайренна кивнула на окровавленные руки Всадницы.
— Финея, — ответила она. Она говорила быстро, с музыкальным акцентом.
— Что произошло?
— Вчера на караван напали. К счастью, с ним всё в порядке, он вернулся час назад. Это была всего лишь небольшая группа гельветов, которые просто пытались донимать нас, выкрикивая обычные протесты, что равнины принадлежат им, а мы вторглись на их территорию. — Она вытерла кровь с лица и принялась за руки, — Я думаю, что в основном это были молодые кентавры, которые пытались проявить себя. Они ускакали достаточно быстро, когда мы с Гармонией налетели на них.
— А Финея? — спросила Дайренна.
— Она получила стрелу в бедро. Я перевязала ей ногу, и мы благополучно доставили караван обратно в Киерелл. Я только что закончила её как следует заштопывать. Я посоветовала ей отдохнуть несколько дней, хотя сомневаюсь, что она послушает. Всем всегда хочется снова полетать. — Серьёзное, хмурое выражение на её лице немного разгладилось, когда она упомянула о полётах.
— А Бёрнишь?
— Дракон Финеи в порядке, — она закончила вытирать руки, но Эйми заметила, что под её ногтями всё ещё виднелись тёмные полукруги крови.
— Ты рассказала Яре? — спросила Дайренна.
— Конечно, сначала я доложила ей. Кстати, она ищет тебя.
— Она знает, где меня найти, — ответила Дайренна и снова двинулась в путь.
Эйми поспешила за ней с вопросами, вертевшимися у неё на языке. Кто такая Яра? Кто эта прекрасная Всадница? Как могла Всадница по имени Финея быть в порядке, если её ранили в ногу стрелой? Но она была слишком застенчива, чтобы задать какой-нибудь из этих вопросов. Вид окровавленных рук бронзовокожей Всадницы также заставил её забеспокоиться о той опасной жизни, в которую она ввязалась.
Затем их тянущийся туннель открылся, и Эйми стояла, озираясь по сторонам, как ребёнок. Обеденный зал представлял собой огромную пещеру, более широкую в этом конце, чем в другом, и наполненную оранжевым свечением дыхания дракона. Сотни шаров свисали с потолка на цепях разной длины. Маленькие шары висели гроздьями; большие болтались поодиночке. По всем стенам искрились на свету прожилки розового, белого и фиолетового кварца. Там стояли два ряда длинных деревянных столов и скамеек, расходящихся под углом друг к другу, скамейки почти сходились в более узком конце пещеры. Тут и там группами сидели Всадницы, доедая свою еду. Их болтовня и смех витали в воздухе, и Эйми почувствовала внезапную тоску. Она так сильно хотела быть частью этого, иметь место и друзей, с которыми можно поесть и посмеяться.
— … слышала о Финее?
— Да, я встретила Аранати в туннеле наружу.
— Итак, новобранец?
— Совершила восхождение сегодня днём.
— Это хорошо, в этом году их уже три.
Дайренна разговаривала с женщиной, сидевшей на краю одной из скамеек. На столе рядом с её локтями стояла тарелка с хлебом и копчёной колбасой. Пока они разговаривали, она посмотрела на Дайренну, и Эйми заметила, что у неё кривые передние зубы. Это не мешало ей быть хорошенькой. Эйми предположила, что ей лет двадцать пять. Её каштановые волосы были заплетены сзади в длинную косу, которая перекидывалась через одно плечо и доходила до талии. В её ушах сверкали маленькие серебряные серёжки в форме раскрытых цветов с лазуритом в центре.
— Присаживайся, — женщина неопределённо махнула Эйми, не сводя глаз с Дайренны.
Эйми поспешила повиноваться, отчаянно желая сделать всё правильно, чтобы Всадницы приняли её.
— Я Лиррия, — продолжила женщина, впервые поворачиваясь к Эйми, — и я… Вау! Сверкающие искры, что с тобой не так?
Всадница поднялась со скамейки, поставив её вместе со столом между собой и Эйми. Она вытерла руки о бёдра, хотя их и рядом с Эйми не было.
— Она другая, — сказала Дайренна.
— Правда? Я не заметила, — саркастически ответила Лиррия, — Искры, это неестественно.
— Она совершила восхождение, — указала Дайренна.
— Да, да, значит, её прошлое больше не имеет значения, но она же не совсем оставила свои проблемы в городе, не так ли?
Все расцветающие надежды Эйми на то, что Всадники примут её, сомкнули свои лепестки, увяли и умерли.
— Ты думаешь, она заразна? Искры Кьелли, — выругалась Лиррия.
— Заткнись, Лиррия. Почему бы тебе не принести ей чего-нибудь поесть? — предложила Дайренна.
Затем Дайренна повернулась и ушла. Эйми захотелось вскочить и последовать за ней. Она была первой встреченной ею незнакомкой, которая не была груба с ней. Вместо этого она посмотрела на Лиррию. Всадница скрестила руки на груди и настороженно смотрела на неё.
— Куда она идёт? — выпалила Эйми, прежде чем у неё было время подумать над вопросом.
— Дайренна? Я полагаю, она отправится на разведку, — ответила Лиррия.
— Но она сказала, что только что закончила дежурство.
— Да, это Дайренна. Она хорошая Всадница, но предпочитает держаться особняком, не любит компании. Я не знаю, как ей это удаётся, потому что я люблю поговорить. Ладно, оставайся здесь, я принесу тебе поесть. Ты заметила, что она тебе ничего не принесла? Предоставила мне разбираться с уродиной.
Лиррия важно прошествовала между скамьями. Эйми поставила локти на стол и ахнула, когда её ободранная кожа коснулась дерева. Она оставила пятно крови на столешнице и поспешно вытерла его, надеясь, что никто не заметил. Она выпрямилась и постаралась выглядеть поудобнее. Все её грандиозные мысли о том, чтобы стать новым, уверенным в себе человеком, испарились в тот момент, когда Лиррия отреагировала на её кожу.
— Держи, — снова появилась Лиррия, ставя на стол тарелку с хлебом, колбасой и яблоком. Затем она отступила, — Хотя я принесла тебе это только для того, чтобы Дайренна не могла сказать, что я не была милой.
— Спасибо.
Лиррия пожала плечами.
— Итак, как мне звать тебя, когда я буду кричать на тебя?
Это заставило Эйми занервничать ещё больше.
— Почему ты будешь кричать на меня? — спросила она.
— Потому что я много тренируюсь с новобранцами.
— Меня зовут Эйми Вуд.
— Ладно, хватит быть милой, — Лиррия перекинула косу через плечо, — Может, я и обязана тренировать тебя, раз уж ты совершила восхождение, но я не обязана есть с тобой.
И с этими словами Лиррия зашагала прочь. Эйми смотрела, как покачиваются её бёдра, когда она лавирует между скамейками. Лиррия была хорошенькой, как и Нианна, но она была злой, как и Нианна. Сферы дыхания дракона превратились в гигантские оранжевые пятна, когда из глаз Эйми брызнули слёзы. Несколько капель упали на её недоеденный хлеб.
— Я понимаю, что имела в виду Лиррия, — произнес чей-то голос.
Эйми поспешно смахнула слёзы и подняла глаза, делая вид, что она не плакала.
Две девушки стояли рядом с её скамейкой, и в этом зале Всадниц они выделялись, потому что не были одеты, как обычно, во всё чёрное. У девушки пониже ростом было круглое веснушчатое лицо, и она была одета в ярко-голубую рубашку, которая выглядела так, словно когда-то была красивой, но теперь была изодрана в клочья. Она оторвала рукава, так что её веснушчатые руки были обнажены. Эйми отвела взгляд от её загорелой кожи, устыдившись, что её поймают за разглядыванием. Её спутница была высокой, с рыжевато-русыми волосами, длинными руками и нежными пальцами. На ней была белая туника, перетянутая на стройной талии широким поясом.
Это были две другие, новобранцы — девушки, которые совершили восхождение, но еще не получили своих драконов. Это делало их такими же, как Эйми. Она снова шмыгнула носом и набралась решимости.
— Я Эйми, — представилась она, поворачиваясь на скамейке.
— Я Натин, а это Хайетта, — ответила девушка с круглым лицом, — а ты уродина.
Сердце Эйми упало.
Внезапно Натин схватила Эйми за руку и потащила её вперёд, к свету от сферы дыхания дракона. Эйми попыталась вырваться, но другая девушка больно вывернула ей руку.
— Ух ты, посмотри, какая она пятнистая, — Натин улыбнулась ей, но в её улыбке не было дружелюбия, — Искры, у тебя всё тело такое?
Униженная, Эйми пожалела, что у неё всё ещё нет рубашки, чтобы она могла опустить рукава, скрывая пятна бесцветной кожи, которые портили её предплечье. Спрятать покрытые пятнами костяшки пальцев было сложнее. И невозможно спрятать её лицо.
— И посмотри, какая она к тому же тощая, — продолжила Натин, обращаясь к Хайетте, — Я поражена, что искра в ней не погасла от напряжения при подъёме.
— Ух, не прикасайся к ней, Натин, — Хайетта вздрогнула, когда заговорила.
Высокая девушка была утончённо хорошенькой, и Эйми узнала в ней женщину из тех, кто так беспокоится о собственной красоте, что не осмеливается прикоснуться к Эйми. Такие девушки боялись, что Эйми заразит их и сделает их тоже уродливыми.
Натин с презрительной усмешкой отпустила руку Эйми и повернулась к Хайетте, — Я даю этой уродине две недели.
Она плюхнулась на скамейку напротив Эйми и улыбнулась своей неприветливой улыбкой. Её волнистые каштановые волосы были распущены, и она заправила их за уши, прежде чем наклониться вперёд, чтобы посмотреть на Эйми. Её голубые глаза искрились ликованием, но не то чтобы радостным.
— Иногда выжить при восхождении недостаточно, — сказала Натин, — Я слышала истории о новенькой, которая упала со скалы во время пробежки, и её тело превратилось в кашицу к тому времени, как она достигла дна. Я слышала о другой, которую проткнули лезвием в результате несчастного случая во время тренировки. И ещё есть те, кто прошёл обучение, но не пережил экспедицию в гнездо дракона, чтобы украсть детёныша. Те, которых съели.
Натин откинулась назад, поставив локти на стол позади себя.
— На что ты ставишь, Хайетта? — спросила она, не сводя глаз с Эйми, — Не думаю, что даже дракон съел бы тебя. Держу пари, на вкус ты такая же отвратительная, как и на вид. Нет, я ставлю на несчастный случай на тренировке.
Эйми почувствовала, как ненависть пульсирует в ней. Ненависть к Натин, к Райнону и Нианне, ко всем в городе, кто когда-либо оскорблял её. Она вскочила на ноги и бросилась на Натин. Другая новенькая этого не ожидала, и Эйми нанесла два удара, прежде чем колено Натин врезалось ей в живот. Она ахнула и отшатнулась назад. Скамейка ударила её сзади по ногам, затем кулак Натин ударил её по лицу. Её лицо было мокрым, и она почувствовала вкус крови из носа. Но боль не имела значения. Она снова бросилась на Натин, без стиля или умения, просто движимая яростью. Две девушки перелетели через скамейку и приземлились под столом. Эйми приземлилась сверху и сильно ударила Натин.
— Я заслуживаю быть здесь так же сильно, как и ты! — Эйми попыталась закричать, но она захлёбывалась кровью и слезами, поэтому её голос дрожал, когда она это сделала.
Она отвела руку назад для следующего удара, но Натин, с её многомесячными тренировками Всадницы, схватила её за руку, обхватила ногой ногу Эйми и перевернула их обоих, так что она оказалась сверху. Она схватила Эйми за волосы и ударила её головой о каменный пол. Эйми показалось, что мир взорвался, и в глазах у неё потемнело.
— Небесные Всадницы — элитные воины, созданные самой Кьелли, — прошипела ей Натин, — Какая часть твоего мозга решила, что тебе когда-нибудь будет здесь место?
— Натин!
Крик эхом разнёсся по пещере обеденного зала.
— Мы продолжим позже, уродина, — пообещала Натин, затем соскользнула с Эйми и выбралась из-под скамейки.
Эйми лежала ошеломлённая, в голове стучало, кровь всё ещё стекала в рот. Она медленно перевернулась и обнаружила, что смотрит на ботинки Натин, Хайетты, а теперь и Лиррии.
— Прости, Лиррия, она просто сошла с ума и напала на меня. Я думаю, что у неё что-то не в порядке с мозгом, а также с лицом, — сказала Натин.
— Это правда, именно так и произошло, — поддержала Хайетта свою подругу.
— Хорошо, отправляйтесь в оружейную и начинайте работать над своей формой. Я скоро приду, — сказала Лиррия.
Эйми смотрела, как уходят две пары ботинок, затем появилось лицо Лиррии. Удивительно, но она улыбнулась Эйми своей кривой улыбкой.
— Что ж, возможно, ты немного странно выглядишь, но ты свирепа, как детёныш дракона. Хотя очевидно, что ты не такая умная. Натин — одна из самых сильных новобранцев, которых я видела за многие годы, — сказала Лиррия, — Вставай и убирайся.
Эйми выкарабкалась из-под скамейки и встала, в ужасе представляя, каким будет наказание за то, что она затеяла драку в свой первый день. Лиррия перекинула свою длинную косу через плечо и склонила голову набок в очень драконьем жесте, рассматривая Эйми своими карими с зелёными крапинками глазами.
— Мне нравится, что ты пытался бороться с Натин, хотя она могла сломать тебя с такой же лёгкостью, как пустое драконье яйцо. Это показывает, что в тебе есть сильная искра.
Эйми была ошеломлена словами Лиррии. И это был отблеск уважения, который она увидела в этих красивых глазах?
— Ладно, давай устроим тебя в комнате, — продолжила Лиррия, — Я не собираюсь заставлять тебя начинать какие-либо тренировки этим вечером. Я думаю, пережить восхождение, а затем ввязаться в драку с кем-то крупнее тебя — этого достаточно для одного дня.
Лиррия снова улыбнулась. Эйми заметила, что она часто это делала. В Лиррии была непринуждённость, в том, как она двигалась, как легко говорила, как будто слова никогда не застревали у неё в горле, и Эйми позавидовала этому.
В последствии, Эйми едва помнила прогулку по лабиринту туннелей к маленькой пещере, которая впоследствии стала её комнатой. Всё болело. Все её мышцы заныли после подъёма, голова болела так, словно на неё кто-то наступил, а все порезы и царапины на руках жгло. Она, спотыкаясь, вошла в комнату и опустилась на край кровати. На цепочке висел шар дыхания дракона, придававший маленькой пещере успокаивающий вид.
— Я попрошу Аранати прийти и залатать все эти порезы, — сказала Лиррия, отступая за дверь, — Увидимся завтра, маленький дракончик.
Слова Лирии звучали дружелюбно, но затем она оставила Эйми в покое. Она была измучена, с неё капала кровь на пол, и она действительно хотела, чтобы в мире всё ещё был кто-то, кто мог бы её обнять.
Глава 8. В синяках
Утренний ветер обжигал кожу ледяными пальцами. Эйми не обращала на это внимания. На ней были синие леггинсы, заправленные в толстые сапоги до икр. Каждое утро, надевая эти ботинки, она шевелила в них пальцами ног и улыбалась. У неё никогда не было ботинок, в которых её ногам было бы так тепло. Её туника была подпоясана на талии, а рукава, которые были слишком длинными, были закатаны. Чтобы защититься от холода, она надела короткий жилет из выцветшей коричневой кожи, подбитый овечьей шерстью. Её длинные локоны были откинуты назад, и ветер щипал её за открытые уши. Она игнорировала дискомфорт, или, по крайней мере, пыталась.
Солнце едва показалось, и мир на вершине Кольцевых гор всё ещё был полон теней и озёр тумана. Она даже не могла видеть другую сторону тренировочной площадки. Скоро солнце пошлёт свои лучи, чтобы разогнать туман, и откроется прекрасный вид на горные вершины. Хотя у неё ни за что не хватило бы сил оценить этот прекрасный вид.
Эйми смотрела вперёд, её мышцы дрожали. Она сосредоточилась на клочке крошечных фиолетовых цветов, растущих у основания зазубренного скального столба. Жар начал разливаться по её телу, и она была бы благодарна, если бы не было так больно. Она опустила глаза, уставившись на пространство серого камня между ладонями, растопырив пальцы для равновесия. Её руки были выпрямлены, как и спина, как и ноги. Она балансировала на руках и пальцах ног, её тело было вытянуто, как доска.
Это было ужасно. Её руки дрожали, и казалось, что кто-то разрывает мышцы её живота на части.
Она напрягла слух, прислушиваясь к звуку голоса Лиррии, приказывающей им вставать. Возможно, она не расслышала его в тумане. Она посмотрела направо. Нет, она не пропустила этого, Натин всё ещё была рядом с ней, её тело было вытянуто и напряжено.
— Не волнуйся, уродина, — прошептала Натин. Должно быть, она перехватила взгляд Эйми, — Я слышала, что если ты не завершишь обучение, то не получишь дракона, но ты всё равно сможешь полетать. Любого, кто недостаточно хорош, сбрасывают со скалы. Я уверена, тебе понравятся эти долгие мгновения свободного падения по воздуху, прежде чем ты разобьёшься об землю.
— Это неправда, — сказала Эйми, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.
— Абсолютная. Лиррия говорила этим утром, что, по её мнению, ты — главный кандидат на превращение в кровавое месиво.
Эйми старалась не обращать на неё внимания. Сегодня она не собиралась позволять Натин доставать её. Каждое утро, просыпаясь в своей маленькой пещере, она доставала из шкафчика рядом с кроватью сферу дыхания дракона размером с кулак, клала её сверху и некоторое время лежала в её уютном желтом сиянии. Глядя на клубящиеся языки пламени, она разжигала пламя решимости, которое, как ей казалось, горело в её груди. Она представила его рядом с искрой, которая была её жизненной силой.
— У меня будет новая жизнь. Я получу дракона. И я буду достаточно хороша, чтобы меня приняли, — шептала она себе.
На тренировочной площадке она ахнула, когда её руки начали неудержимо дрожать. В животе у неё заурчало так громко, что она была уверена, что люди в Киерелле могли это услышать. Каждое утро новобранцы в течение двух часов занимались растяжкой и укреплением сил, прежде чем им разрешали позавтракать.
— Встать, — наконец раздалась команда Лиррии. Слово было искажено, когда она жевала яблоко.
Рядом с Эйми проворно вскочила на ноги Натин, а рядом с ней то же самое сделала Хайетта. Эйми упала на колени, глубоко вдыхая холодный воздух, прежде чем с трудом заставила себя встать. Натин посмотрела на неё и фыркнула от отвращения.
— Жалкая неудачница с пятнистым коровьим лицом, — прошептала она слишком тихо, чтобы Лиррия услышала.
Затем Натин и Хайетта плавно перешли к следующей серии позиций. У них было два месяца дополнительных тренировок, но Эйми была полна решимости наверстать упущенное. Она выставила левую ногу вперёд, согнув колено, правая ступня заведена за спину. Она опустилась в позу и подняла руки на высоту плеч, вытянув кончики пальцев. Было почти приятно чувствовать, как мышцы её живота размягчаются и расслабляются, но она знала, что очень скоро её бёдра займут их место, и именно они будут болеть.
Лиррия наблюдала за ними с кривой улыбкой на лице, как будто наслаждалась их болью. Её пурпурный дракон, Миднайт, был неясным силуэтом, сидящим на скале и окутанным туманом. Она была напоминанием для Эйми. Если она сдастся, у неё никогда не будет своего собственного прекрасного дракона.
Несмотря на безжалостный режим Лиррии, Эйми втайне нравилось видеть Всадницу каждое утро. Раннее утреннее солнце придавало волосам Лиррии рыжеватый оттенок, и по мере того, как день становился теплее, она распахивала пальто и расстёгивала несколько верхних пуговиц на рубашке. Когда она наклонилась, Эйми смогла разглядеть верхний изгиб её груди. Это давало ей пищу для размышлений, помимо боли в ноющем теле, хотя она всегда была осторожна, чтобы не позволить Лиррии перехватить её взгляд.
Она на мгновение закрыла глаза, когда мышцы её ноющих ног начали дрожать.
Такова была её жизнь в течение последнего месяца. Позы, заставляющие дрожать мышцы, были разработаны для укрепления новобранцев, а также для того, чтобы научить их концентрироваться, полностью осознавать своё тело и окружающую обстановку. Лиррия объяснила, что эти упражнения сделают её более сильным и сосредоточенным воином. Эйми была уверена, что это правда, но почему это должно было быть так больно?
Лиррия сказала, что контроль важен не только для овладения собственным телом, но и для управления своими драконами. Если твой разум спокоен, то и разум твоего дракона будет спокоен, и связь будет легче сформировать. И мысль о том, чтобы заполучить дракона, стоила всей этой боли.
Солнце, наконец, разогнало туман, и открылся мир. Заснеженные горные вершины изгибались на юге. Эйми заметила тяжелые серые тучи над Морем Грайдак и вздохнула, зная, что сегодня днём ей придётся выйти на улицу под дождь. Она перешла в следующую позу и попыталась оглядеться по сторонам, но при этом сосредоточила внимание на своём теле, на том, как оно ощущается и двигается.
— Закончили, — последняя команда Лиррии принесла огромное облегчение.
Эйми резко опустилась вниз, не заботясь о том, что камень под её задницей холодный. Она вытянула ноги и позволила им свободно развалиться. Её дрожащие руки лежали на коленях. Рядом с ней полностью легла Натин, и Эйми с удовлетворением увидела, что она тоже делает огромные глотки воздуха.
— Ладно, двадцать минут, и вы снова здесь, с тренировочными клинками в руках. И если вы опоздаете, вам придётся бежать на Плато Паннике и обратно без ботинок, — пригрозила Лиррия.
Натин и Хайетта поспешили обратно по туннелям Антейлла в обеденный зал, болтая и смеясь. Эйми трусила за ними, одинокая и никем не замеченная. Войдя в холл, она направилась прямо к двери, которая вела в кухонную пещеру. Аранати как раз разливала по трём мискам овсянку, и новобранцы жадно схватили их.
— Спасибо, Аранати. — Натин подобострастно улыбнулась Всаднице.
Красавица Аранати, как обычно, нахмурилась. Эйми ещё не приходилось видеть улыбку поразительной бронзовокожей Всадницы.
Эйми обнаружила, что самое приятное в том, чтобы быть по-настоящему голодной, заключалось в том, что она больше не замечала, что никто не хотел сидеть с ней за едой. Единственной компанией, о которой она заботилась по утрам, была её тарелка овсянки. Аранати приготовила его с морошкой, пропитанной пряным сиропом, и это было восхитительно.
Её ложка заскрежетала по дну деревянной миски, и снова пришло время идти. Она выбралась из-под скамейки и поспешила обратно к кухонному люку. По всей длине кухонной пещеры тянулся широкий выступ, и, когда она поставила миску, ложка со звоном упала на пол. У неё не было времени поднять её.
— Извините и спасибо вам, — сказала она Аранати слишком тихим голосом, чтобы его можно было расслышать из-за болтовни, эхом разносящейся по столовой.
Затем она поспешила обратно в туннели. Натин и Хайетта были впереди неё, и Эйми побежала догонять их. Не потому, что она хотела пробежаться с ними, а потому, что не хотела, чтобы Натин указывала на то, что Эйми опаздывает, как это было вчера. Это не принесло Эйми пробежки без ботинок, но Лиррия заставила её смазать маслом все деревянные тренировочные лезвия на улице, под проливным дождём.
Оранжевое сияние дыхания дракона сменилось голубым светом дневного света, когда они приблизились ко входу в пещеру. Пробежав трусцой вверх по склону, который, Эйми могла поклясться, становился круче с каждым днём, они вышли на тренировочную площадку. Она позволила себе на одно крошечное мгновение оглядеться и улыбнуться. Здесь, наверху, мир был огромен. Насколько больше он казался бы со спины дракона? Справа от неё было бескрайнее Море Грайдак, впереди — острые серые горы, их вершины покрыты снегом, а слева — крошечные домики из красного кирпича Киерелла, укрытые в своей долине.
Затем она приготовилась к новой боли.
Лиррия выкатила стойку с деревянными тренировочными мечами, и Эйми взяла себе два. Миднайт, дракон Лиррии, развалилась на камне за стойкой, греясь на солнышке. Она выглядела совершенно расслабленной, но Эйми заметила, что один жёлтый глаз приоткрылся, когда она смотрела, как новобранцы берут свои деревянные мечи. Её чешуя была цвета фиолетового винограда и переливалась на солнце. Эйми задумалась, какого цвета был бы её дракон. Фиолетовый подошёл бы. Она не хотела чёрного, как у Дайренны; она предпочла бы более яркий.
— Ладно, Натин и Хайетта, туда, — Лиррия указала своим деревянным клинком, — И, Натин, Хайетта на два боя выше тебя. Если бы это была я, я бы не позволила какой-то колеблющейся девчонке победить меня. Может, тебя это и устраивает, но я бы хотела сравнять счёт.
Лиррия положила одно лезвие на плечо, остриём за голову и ухмыльнулась Хайетте.
— И, Хайетта, я надеюсь, что ты сохранишь своё лидерство.
Эйми наблюдала, как две девушки начали спарринг. Хайетта грациозно встала в первую стойку, левая нога отведена назад, правая вперёд, оба клинка подняты и наготове. Натин начала делать то же самое, а затем внезапно атаковала. Лиррия рассмеялась. Лязг деревянных мечей эхом отразился от каменных столбов позади них. Миднайт подняла голову, выпустила облачко дыма, затем снова закрыла глаза.
— Натин, опусти плечи. Перестань горбиться, как сумасшедшая кошка, — крикнула Лиррия, — Чёрт возьми, девочка, твоя искра потускнела или как?
Натин поморщилась, когда Хайетта сделала ложный выпад высоко, затем нанесла низкий удар левым клинком. Эйми видела, что Лиррия была права, Натин была слишком сгорблена и не успела вовремя опустить меч, чтобы блокировать удар. Хайетта ударила её по голени. Ругательства Натин отдавались эхом так же громко, как их скрещенные мечи.
— Ты нравишься мне с каждым днём всё больше и больше, Хайетта, — крикнула Лиррия.
Эйми заметила, что Лиррия всегда натравливала новобранцев друг на друга и разжигала их желание победить. Эйми могла видеть, что гнев Натин был её проблемой; он пропитывал всё в ней. Хайетта, с другой стороны, двигалась с непринуждённой грацией. Эйми стремилась быть больше похожей на Хайетту.
— Хорошо, Эйми, — Лиррия повернулась к ней, — Давай посмотрим, станет ли сегодня твоя искра сильнее.
Эйми глубоко вздохнула и подняла два деревянных клинка, которые были намного тяжелее, чем её настоящие ятаганы. Мышцы её рук всё ещё болели после вчерашней тренировки, и той, что была накануне, и позапрошлой. Тем не менее, она знала, что передышки не будет, если она не будет достаточно хороша, чтобы попытаться украсть детеныша дракона. Лиррия усмехнулась, веснушки вокруг её рта сморщились.
Затем она атаковала.
Эйми поймала первый удар Лиррии своим собственным мечом, и второй, и, что удивительно, третий тоже. Четвёртый удар пришёлся ей по левому плечу, наполовину развернув её и пока она теряла равновесие, Лиррия спикировала другим клинком и вонзила его в правую икру Эйми. Она вскрикнула, упав на камень.
— Я просто отрезала тебе руку по самое плечо и повредила сухожилия, — сказала Лиррия, — Прямо сейчас твоя искра яростно сжигает свою энергию, пытаясь исцелить тебя, но я думаю, ты истечешь кровью раньше. От тебя было бы много пользы, если бы кентавры-гельветы напали на твой караван. Они, наверное, зарезали бы твоего дракона, пока ты лежала бы там, истекая кровью.
Лиррия отступила назад и сделала знак своим клинком Эйми встать.
— Давай, ещё раз. Твой странный вид не оправдывает слабости.
Эйми поднялась на ноги, гадая, не останется ли синяков на её заднице; синяки были везде. Она вернулась в первую стойку, готовая на этот раз постараться сильнее.
— Ты не только странная, но и маленькая, — сказала ей Лиррия, когда она тоже заняла первую стойку, — и тебе нужно научиться использовать это. Ты никогда не будешь такой грациозной, как Хайетта. Эта девочка просто родилась умницей. Натин провела годы, таская ящики в повозки и снимая их с них, управляя лошадьми, так что тебе никогда не стать такой сильной, как она. Но ты можешь оказаться проворнее их обоих — если я сначала не изобью тебя до полусмерти и не скормлю твоё мягкое тело Миднайт.
Лиррия атаковала, и на этот раз Эйми сумела выстоять.
Все Небесные Всадницы сражались парными ятаганами, и движения отличались от того, что ожидала Эйми. Лиррия не учила её колоть; она руководила Эйми в смертельном танце резни. Эйми училась убивать противника молниеносными ударами, которые не требовали хрипов и больших плечевых мышц. Для Эйми это было всё равно что иметь более длинные руки, и когда она двигалась, ей приходилось узнавать, где находятся их смертоносные концы.
Лиррия двинулась вперёд, её деревянные клинки задвигались быстрее.
Стук был оглушительным, но Эйми начала входить во вкус. Движения её тела начали всё больше походить на движения Лиррии, а она много смотрела на Лиррию. Всадница прыгнула на Эйми, низко замахнувшись левым клинком, но Эйми отбила его в сторону. Лиррия нанесла резкий подсекающий удар. Эйми взвизгнула, но поймала лезвие своей рукой, сцепив лезвия вместе прямо у себя перед носом. Лиррия была так близко, что Эйми чувствовала её дыхание на своём лице. Пахло яблоками. Лиррия не пошевелилась, Эйми тоже. Лиррия была на полголовы выше и смотрела вниз, улыбаясь. Сердце Эйми бешено колотилось не только от напряжения во время спарринга.
— У тебя белые ресницы, но только на левом глазу, — сказала Лиррия.
Это замечание застало Эйми врасплох, и это, в сочетании с глухим стуком в груди, сделало невозможным придумать ответ.
— Странно, — продолжила Лиррия, — Хотя у тебя красивые глаза.
Затем Лиррия опустила руку, высвобождая их мечи, и снова атаковала. Эйми была вынуждена отступить. Даже не моргнув глазом, чтобы предупредить Эйми, что это произойдёт, Лиррия снова попробовала трюк с подколенным сухожилием. Однако на этот раз Эйми перепрыгнула через лезвие.
— Хорошо, — Лиррия кивнула, — Я думала, твоя искра погаснет прежде, чем ты чему-нибудь научишься. Лиррия ухмыльнулась, обнажив кривые передние зубы, — Как насчёт этого?
Она внезапно ускорила темп, её удары наносились быстрее, чем когда-либо прежде. Эйми задыхалась, ей казалось, что на неё напали по меньшей мере три Лиррии. Тогда она поняла, насколько аккуратной была Всадница до сих пор. Вместо того, чтобы сокрушить её, осознание этого подлило масла в огонь её решимости. Она хотела быть настолько хорошей, и она хотела доказать Лиррии, что её место здесь. Поэтому она атаковала.
Она подпрыгнула на носках и развернулась, пытаясь атаковать открытый бок Лиррии, но была отброшена назад. Она увернулась от удара и нанесла удар. Лиррия проворно отскочила назад, смеясь.
— Да! Давай! — Крикнула Лиррия, всё ещё ухмыляясь, — А вот и свирепый маленький дракончик, которого я видела в твой первый день. Но помни, ты умнее дракона, так что думай, когда сражаешься. Следи за мной, следи за моими мечами, за моими глазами.
Теперь Лиррия дышала тяжелее, но продолжала говорить, в то время как Эйми продолжала продвигаться вперёд, ища брешь. Их клинки лязгали друг о друга, поодиночке, дважды, отбивая быстрый ритм.
— Ты все еще наблюдаешь за мной?
— Да, я… — Эйми запнулась, когда она увернулась от удара, который только что прошёл над её головой.
— Перестань так много думать о том, что ты делаешь. Позволь своим рукам двигаться. Бой ятаганами должен быть твоим естественным движением. Твои конечности и тело должны сражаться без того, чтобы твой разум руководил каждым движением. Твой разум должен думать о других уязвимых людях в караване, наблюдать за окрестностями, прислушиваться к приказам других Всадниц.
Эйми пыталась вникнуть в то, что говорила Лиррия, всё ещё отклоняя её удары и ища лазейку. Теперь ей было тепло, и её спина вспотела. Её руки болели, но она не собиралась позволять Лиррии бить её.
— Какое твоё любимое блюдо из пекарни? — спросила Лиррия, оказавшись позади Эйми, заставив её крутануться на месте. Она поймала удар, который должен был снова разбить ей плечо.
— Булочки с корицей, — ответила Эйми, атаковав Лиррию справа, думая, что Всадница перегнула палку, но та отвела клинок Эйми в сторону, чуть не выбив его у неё из рук.
— Фу, правда? Булочки с корицей? Медовый хлеб намного вкуснее.
Им приходилось повышать голоса, чтобы перекричать звон тренировочных клинков. Их ноги скользили по камню, когда они кружились друг вокруг друга, постоянно двигаясь.
— Лучшее в кусочке медового хлеба — это облизывать липкие пальцы после того, как съешь его.
— Моя тетя научила меня печь медовый хлеб, — сказала Эйми.
Теперь она была более осторожна. Она знала, что Лиррия пыталась отвлечь её, а также научить. Она улыбнулась, представив, как Лиррия была бы впечатлена тем, что она не попалась в ловушку.
— Ну что ж, — сказала Лиррия с усмешкой. Эйми почувствовала, что она снова ускорила темп, но это было нормально — она всё ещё держала себя в руках. — Может быть, ты как-нибудь испечешь для меня медовый хлеб. А потом оближешь мои липкие пальцы.
Теперь это отвлекло Эйми.
Она споткнулась и сбилась с ритма. Её правая рука опустилась на середине замаха, и Лиррия ударила своим клинком, отчего тот заскользил по камню. Следующий удар Всадницы пришёлся по пальцам левой руки Эйми, и она вскрикнула, выронив и этот клинок. Боль вспыхнула в её рёбрах, когда Лиррия ударила её. Эйми увернулась от её следующего удара, но без своего оружия она не смогла удержать Всадницу. Лиррия ударила Эйми коленом в подбородок. Эйми почувствовала, как у неё застучали зубы, и прикусила кончик языка. Рот наполнился медным привкусом крови.
Лиррия пнула её сбоку по колену, и на этот раз Эйми вскрикнула, падая. Она приземлилась на бок, её бедро, плечо и локоть разрывались от боли. Её локоны упали ей на лицо, и когда она откинула их назад, то подняла глаза и увидела Лиррию. Всадница стояла, поставив ноги по обе стороны от бёдер Эйми, и Эйми смотрела на Лиррию снизу вверх, между её ног. Она приняла боль, пронзавшую её тело, и подпитала ею свой маленький огонёк решимости.
— В следующий раз я побью тебя, — пообещала Эйми. — И у меня будет дракон более яркого цвета, чем твой.
Лиррия рассмеялась.
— Посмотрим, маленький детёныш. Ты ещё далека от того, чтобы попытаться украсть дракона. Давай, вставай. Ещё раз.
Глава 9. Древесный дым
Эйми тихо скользила по лабиринту туннелей. Всё её тело болело. Лиррия заставила их сегодня часами бегать и карабкаться. Её мышцы ощущались так, словно кто-то постоянно колол их булавками. Под этой болью скрывался страх, что тренировки окажутся для неё непосильными. Если она потерпит неудачу, ей некуда будет пойти, нечего назвать домом.
Она направлялась всё глубже и глубже в скалу, её путь освещался оранжевым свечением шаров дыхания дракона, некоторые из которых были прикреплены к цепям, другие располагались на естественных выступах в скале. Она продолжала слышать, как Всадницы говорят о Сердце, и в их голосе всегда звучала улыбка, когда они о нём говорили. И Натин, и Хайетта видели это, но отказались рассказать об этом Эйми, и никто не предложил отвести её. Итак, вместо того, чтобы пойти сегодня на ужин, несмотря на урчание в животе, она улизнула. Её целью было найти Сердце. Это была пещера глубоко внутри Антейлла, где жили драконы.
Она повернула налево. Впереди была арка, а за ней она могла разглядеть намеки на огромное, похожее на пещеру пространство. В коридор просачивался слабый дневной свет. Она принюхалась. Здесь, внизу, пахло по-другому. Чувствовалась отчётливая свежесть открытого воздуха, но её перекрывал насыщенный, тёплый запах чего-то горящего. Это было похоже на древесный дым, но в нём были слои. Она уловила жгучий запах, но мгновение спустя он сменился более тонким ароматом, как будто горели свежие дрова.
Она медленно и тихо пошла вперёд. Внезапно воздух завибрировал от звука. Благоговейный трепет и возбуждение вспыхнули в её груди. Снова раздалось глубокое, рокочущее рычание дракона, и на этот раз к нему присоединился другой, подхватив зов, когда эхо первого стихло вдали. Её челюсть начала болеть, так как её лицо было недостаточно большим, чтобы сдержать улыбку. Её шаги ускорились.
Пещера была огромной. Эйми смотрела вверх, полностью запрокинув шею, чтобы увидеть. Вечерний солнечный свет просачивался сквозь отверстия в каменном потолке, и свет из шахт распространялся по всей пещере. Она медленно опустила глаза, понимая, что хочет насладиться этим моментом. Стены пещеры были изрыты нишами и выступами, и на них отдыхали драконы. Их чешуя сияла, делая их похожими на драгоценные камни, рассыпанные по сундуку с сокровищами. Там были драконы огненно-красного и насыщенно-фиолетового цветов, ярко-синего и мерцающего изумрудно-зелёного, бледно-золотого, как утреннее солнце, и тёмно-чёрного, как тени в скале.
Эйми изумлённо уставилась на открывавшийся вид. Она медленно повернулась, впитывая всё это и совершенно потерявшись в открывшемся зрелище. Запах древесного дыма стал сильнее, и она поняла, что он исходит от драконов. Дракон бледно-зелёного цвета, похожий на весеннюю траву, лежал на выступе, его длинная змеевидная голова была вытянута вдоль скалы, веки закрыты, крылья сложены. Наверху оранжево-красный зверь вышел из неглубокой пещеры, его белые когти стучали по камню. Он был меньше зеленого, но, когда со свистом расправил крылья, это было великолепно. Эйми рассмеялась от восторга.
— Она прекрасна, не правда ли?
Голос испугал её. Она была настолько загипнотизирована драконами, что не заметила, что там был кто-то ещё.
Яра стояла рядом с ней, и Эйми внезапно забеспокоилась.
Лидер Небесных Всадниц была высокой и эффектной, со светлыми распущенными волосами, которые касались её плеч. У неё было типично совершенное лицо с высокими скулами и узким подбородком. Она выглядела потрясающе и совершенно устрашающе. Кроме того, она была из Шайн, и Лиррия сказала, что её фамилия СаСтурн. Только семьи с древнейшими родословными носили имена, начинающиеся с приставки «Са». Они были потомками знати из своего старого дома, места, откуда Кьелли и Мархорн спасли всех. Среди Всадниц не имело значения, откуда ты родом; однако в Яре была непринуждённость, которая приходит только от того, что она выросла в богатой семье, и это заставляло Эйми чувствовать себя недостойной. Лиррия также сказала, что брат Яры был членом Неравного Совета, правящего органа Киерелла.
Помимо официального приветствия Всадниц, Яра не разговаривала с ней с тех пор, как приехала. Эйми нравилось вспоминать, как её собственное имя и возраст добавлялись к списку в большой бухгалтерской книге. Книга была переплетена в драконью шкуру, которая с возрастом почернела и затвердела. Ей не понравилось, что Яра назвала её Мордой-Полумесяцем, но она предположила, что это было намного лучше, чем всё, как называла её Натин, и она не собиралась возражать ни против чего, что сказала её пугающий новый лидер.
— Я хотела увидеть Сердце, — быстро сказала Эйми, чувствуя необходимость объяснить, почему она оказалась там, где, возможно, не должна была быть.
— Конечно, это лучшее место во всем мире, — Яра улыбнулась ей сверху вниз. Затем улыбка исчезла, и её лицо стало серьёзным, — Извини, Полумесяц, обычно я привожу сюда каждого новобранца, чтобы показать им, что у них будет, если они переживут обучение, но последние несколько недель были… ну, скажем так, напряжёнными. На её лице снова появилась улыбка.
Разочарование кольнуло Эйми изнутри, когда она поняла, что это прозвище закрепится. Она отбросила чувство в сторону; Яра была их лидером и могла говорить всё, что ей заблагорассудится.
— Я… — Эйми справилась с нервами и попробовала снова, — Который из них твой?
Яра указала.
— Это Фарадейр.
Глаза Эйми проследили за пальцем Яры, и она заметила, что он стоит на выступе примерно на середине высоты стен пещеры. Он был великолепен. На глазах у Эйми Фарадейр откликнулся на резкий свист Яры. Дракон встал, его вес приняли задние лапы, которые были толще талии Эйми. Она зачарованно смотрела, как дракон расправляет огромные огненно-красные крылья.
Затем Фарадейр мягко сошёл с уступа и взмыл в воздух. Эйми ахнула от изумления, когда дракон лениво поплыл по пещере. Остальные окликнули его, но никто не покинул своих насестов. Фарадейр был лидером драконов в той же степени, в какой Яра была лидером Всадниц.
Дракон медленно кружил по нисходящей спирали. Белая эмаль его когтей сияла каждый раз, когда он пролетал сквозь туманный луч дневного света. Его длинная шея была вытянута, и он не сводил глаз с Яры, когда пролетел над ней, а затем грациозно приземлился рядом с ней.
Внезапно с порывом воздуха и хлопаньем крыльев с потолка пещеры сорвался дракон. Эйми в тревоге отскочила назад. Огромный чёрный дракон с громким хлопаньем расправил крылья и опустился на пол. На спине у него была Всадница, и Яра, оставив Фарадейра, поспешила к центру пещеры, чтобы встретить её. Эйми нерешительно последовала за ней. Она остановилась на внешнем краю круга из шаров дыхания дракона, которые свисали на высоте выше головы с железных шестов, изогнутых наверху, как пастушьи посохи. Она уставилась на скалистый потолок и задалась вопросом, откуда взялся чёрный дракон.
Дайренна спешилась, и Эйми улыбнулась, увидев первую встреченную Всадницу. Единственную, кто никогда не обзывала её. Она сняла кожаные перчатки, и даже издалека Эйми могла разглядеть шрамы, покрывавшие обе её руки.
— И? — потребовала ответа Яра.
Дайренна сняла шляпу со встроенными защитными очками и покачала головой.
— Я отправилась в Лорсок, чтобы встретить караван, с которым идут Сэл и Пелатина. Они возвращаются из Наллейна, и я поговорила с главами каждого каравана.
— И?
— Большинство из них не могли сказать ничего необычного и были благодарны за это. Они не видели гельветов. Был один случай, когда путница и её детёныши были на волосок от гибели, но Сэл и Пелатина сделали свою работу.
— Скажи мне, что я ошибаюсь на этот счёт и «но» не будет, — сказала Яра.
— До пары человек дошли слухи из вторых рук от каравана из МанПоррена, мимо которого они прошли, направляясь на север. Это больше похоже на то что мы ищем, — сказала Дайренна, поглаживая шею Блэка, — Люди говорят, что видели человека с огнём в глазах. Это заставило их задуматься о Воинах Пустоты.
Яра провела пальцами по корням своих волос, как будто пыталась каким-то образом привести свои мысли в порядок.
— Но все Воины Пустоты были уничтожены, — сказала она.
Дайренна не ответила. Воспоминание мелькнуло на краю сознания Эйми, но на нём было трудно сосредоточиться, потому что она была окружена прекрасными драконами. Красные чешуйки промелькнули мимо неё, когда Фарадейр подошёл к центру пещеры и легонько подтолкнул свою Всадницу. Яра обвила рукой его шею.
— В любом случае, спасибо, — сказала она Дайренне, прежде чем отвернуться. Она заметила Эйми и на мгновение испугалась, как будто забыла о её присутствии. И снова Эйми почувствовала вину за то, что оказалась там, где ей, возможно, не следовало быть. Затем улыбка вернулась на лицо Яры, и беспокойство отступило. Эйми хотела спросить, о чём они с Дайренной говорили, но самоуверенность Яры только усилила её собственную застенчивость.
— Ты знала, Полумесяц, что дракона Дайренны зовут Блэк? — спросила её Яра.
— Да, — Эйми застенчиво улыбнулась. — Я с ним встречалась.
Улыбка Яры стала шире, и Эйми почувствовала себя немного более свободно. Яра, казалось, хорошо умела это делать, но также и командовать. Эйми могла представить, как она завоёвывает расположение людей и принимает трудные решения от имени города, как это должен делать её брат. Она задавалась вопросом, что заставило Яру рискнуть Возвыситься.
— Я всегда думала, что Блэк — самое скучное имя для дракона, — сказала Яра, приподняв одну светлую бровь и посмотрев через плечо на Дайренну, явно ожидая реакции.
Позади Яры Фарадейр взмахнул крыльями и вытянул голову вперёд, положив её Яре на плечо. Она погладила перья у него на шее.
— Блэк — это просто, понятно и точно. Каким ещё должно быть имя? — Дайренна пожала плечами. Она сняла с Блэка седло и медленным кивком головы велела ему убираться. Он поднялся в воздух, направляясь к выступу на стенах пещеры.
— Имя дракона должно вдохновлять, — Яра упёрла руки в бока. — Никто не будет трепетать перед именем «Блэк».
— Он дракон, — указала Дайренна. — Ему не нужно кричащее имя, чтобы бы перед ним трепетали.
Яра приподняла бровь, и губы Дайренны дрогнули в улыбке. Эйми догадалась, что разговор о имени шёл не первый год.
Затем Дайренна пошла прочь, её тень растянулась по полу пещеры. Эйми смотрела ей вслед и поняла, что хочет последовать за старшей Всадницей и успокоиться в её тишине. Она также хотела узнать её историю.
Затем Фарадейр фыркнул, и Эйми, обернувшись, обнаружила, что и Всадница, и дракон пристально смотрят на неё. Чувствуя себя незащищённой под их пристальным взглядом, она перекинула часть своих длинных волос через плечо, чтобы их тень скрывала белую сторону её лица. Она мало что могла сделать, чтобы скрыть свои седые кудри.
— Итак, Полумесяц, как твои тренировки? — спросила Яра.
— Всё хорошо, — быстро ответила она. Она ни за что не собиралась признаваться Яре, что каждое утро просыпалась и чуть не плакала при мысли о том, сколько боли принесёт ей этот день.
Яра улыбнулась:
— Ты лжешь, но это хорошо. Не сдавайся.
Положив змееподобную голову на плечо Яры, Фарадейр сильно ткнулся ей в щеку. Эйми зачарованно наблюдала. Ярко-красная чешуя дракона переливалась, как свежая кровь, и покрывалась рябью при каждом движении. От кончика его морды вверх по длинной голове тянулись два гребня, по одному над каждым глазом, а на затылке торчали два белых рога из спиральной эмали, загибаясь вверх и назад. Его глаза были жёлтыми, как у рептилии, с тонкими щёлочками зрачков, и они так пристально наблюдали за Ярой. Эйми не думала, что кто-либо когда-либо смотрел на неё так пристально, как Фарадейр смотрел на свою Всадницу.
Волнение и удивление придали ей смелости:
— Можно я к нему прикоснусь? — спросила Эйми, неуверенно протягивая руку.
Фарадейр мгновенно развернулся, все перья на его шее встали дыбом. Запахло горящим деревом, и голова дракона дёрнулась вперёд. Его массивные челюсти рассекли воздух прямо перед протянутыми пальцами Эйми. Она взвизгнула и отдёрнула руку.
— Фарадейр, нет! — закричала Яра, прежде чем в успокаивающем жесте положить руку на шею своего дракона.
Эйми трясло. Она сцепила руки за спиной, до боли сжимая пальцы, чрезвычайно благодарная за то, что они всё ещё были там. Фарадейр щёлкнул разок в пустоту, прежде чем ответить на прикосновение Яры и устроиться позади своей Всадницы. Белая вспышка зубов, которые были длиннее её пальцев, всё ещё горела в памяти Эйми. Она заставила себя сделать глубокий вдох. Она хотела что-то сказать, извиниться или сказать Яре, что она не хотела злить её дракона, но её сердце колотилось так сильно, а пульсация на шее была такой сильной, что не позволила произнести ни слова.
— Я… мне жаль, — Эйми наконец удалось выдавить из себя эти слова.
— Всё в порядке, Полумесяц, — Яра улыбнулась ей. — Ты только что усвоила свой первый урок о драконах. Каждый дракон позволит прикоснуться к себе только своей Всаднице. Помни об этом. Мы не можем разводить их. Я не знаю почему, но драконы здесь не спариваются. Два раза в год они возвращаются на место своего гнездования и откладывают там яйца. Поверь мне, как только у тебя появится свой дракон, ты будешь знать всё об этом, потому что два раза в год он или она будет таким беспокойным и несговорчивым, что тебе придётся просто отпустить его развлекаться с другими драконами. Но как только эта потребность исчезнет из их системы, ваша связь притянет его обратно.
— Но это означает, что все драконы рождаются дикими. Для непарного дракона мы всего лишь ужин. Это меняется, когда ты связываешься с одним из них, но по-прежнему этот дракон всегда будет доверять только тебе. Каждая Всадница несёт ответственность за поведение своего дракона.
— Ты имеешь в виду, что Всадницы управляют своими драконами? — спросила Эйми.
— И да, и нет. Всё не так просто. Ты имеешь власть над своим драконом, но в глубине души он по-прежнему дикий зверь. Хотя, как только ты окажешься в паре с одним из них, он уловит твои эмоции и отреагирует на них так же, как и ты.
— Что произойдёт, если Всадница умрёт?
Эйми ждала ответа, глядя в совершенное лицо Яры. Морщинка прорезала её гладкий лоб, и Эйми увидела печаль, наполнившую её зелёные глаза. Это было так, как будто Яра не хотела думать о такой ужасной вещи, но она видела, как это произошло.
— Если Всадница погибает в бою, часто это потому, что её дракон был сбит и уже мёртв. Если вместо этого она умрёт раньше своего дракона, то её дракон придёт в неистовство и бросится в бой. Обычно это смертельно.
— Но что произойдет, если Всадница умрет, возможно, не сражаясь, а её дракон — нет?
Яра посмотрела на неё, прежде чем ответить, с таким серьёзным и угрюмым выражением лица, что Эйми чуть не зажала уши руками, внезапно уверившись, что не хочет знать ответ.
— Мы не можем позволить дикому дракону жить, а когда его Всадница мертва, у дракона нет никаких уз, и он всего лишь опасный зверь.
Яра больше ничего не сказала, и Эйми ждала. Она погладила покрытую перьями шею Фарадера, а дракон ткнулся ей в щеку.
— Диких драконов убивают, — просто сказала Яра.
При мысли о том, что на одно из этих замечательных созданий выследят и убьют, у Эйми похолодело сердце. Эта мысль также всколыхнула в ней что-то ещё, и прошло мгновение, прежде чем она осознала, что это её скорбь по умершей семье. Она посмотрела в пол и заговорила, обращаясь к своим ногам.
— Когда умерли мои тетя и дядя, у меня не осталось никаких уз. Меня должны были убить тоже? — она не знала, почему спросила об этом, и почему именно у Яры.
Эйми почувствовала руки на своих плечах. Яра встряхнула её один раз, затем взяла её лицо в ладони и приподняла подбородок. Эйми почувствовала, как слёзы навернулись ей на глаза, и ей стало стыдно за себя, за то, что она проявила слабость перед женщиной, достаточно сильной, чтобы стать лидером Небесных Всадниц.
Яра посмотрела на неё очень серьезно. Её зелёные глаза поймали взгляд Эйми и не отпускали его.
— То, что произошло в твоей прошлой жизни, закончилось. Это больше не имеет значения. Если ты хочешь стать одной из нас и жить как Всадница, тебе нужно закалить себя, Полумесяц. Это нелёгкая жизнь, и ты возненавидишь её ещё до того, как закончишь обучение. Отбрось своё горе и закаляйся — это единственный способ здесь выжить.
Эйми шмыгнула носом, пытаясь сдержать слёзы, чтобы Яра их не увидела. Затем, так же быстро, как появилось, её серьёзное лицо исчезло, и она улыбнулась Эйми.
— Это тяжёлая жизнь, но в то же время она самая лучшая.
Эйми кивнула и застенчиво улыбнулась ей.
— Что ж, итак, — сказала Яра, её голос стал твёрдым и командным. — Итак, завтра рано утром у тебя тренировка с Лиррией и клинок, который будет становиться всё тяжелее и тяжелее, прежде чем станет легче. Тебе следует пойти немного отдохнуть.
Невероятно благодарная за то, что такая уверенная в себе женщина, как Яра, дала ей совет, Эйми пообещала себе, что никогда не подведёт своего лидера. Она почти добралась до входа в туннели, когда вопрос, который вертелся на задворках её мозга, внезапно вырвался на первый план. Она развернулась, чтобы задать его, пока не растеряла смелость.
— Яра?
Всадница стояла полностью в луче света, закрепляя на Фарадейре красивое блестящее чёрное седло. Её тело развернулось, и она подняла бровь.
— Как драконы выбираются отсюда? — спросила Эйми. Ей пришло в голову, что она никогда не видела никаких драконов в туннелях, а в нескольких местах каменные коридоры были слишком узкими, чтобы плечи дракона могли протиснуться сквозь них.
Яра указала вверх. На этот раз Эйми внимательнее присмотрелась к скале наверху и длинным вентиляционным отверстиям, которые проходили сквозь потолок. Затем она поняла. Внутри неё вспыхнуло возбуждение. Эйми ухмыльнулась и поняла, что сегодня ночью ей приснится полет на собственном драконе через эти вентиляционные отверстия и вылет в открытое небо.
Она наблюдала, как Яра проворно запрыгнула Фарадейру на спину, как раз в тот момент, когда он начал махать крыльями. Вскоре дракон и Всадница поднялись в воздух. Сначала они кружили по пещере медленно, затем всё быстрее и быстрее, мелькая в солнечном свете и тени. Мощные крылья Фарадейра подняли ветер, ударивший Эйми в лицо. Затем внезапно это было похоже на то, как будто дракон нырнул, но вверх. Они исчезли в скале. Эйми бросилась назад по полу пещеры и запрокинула голову, уставившись в вентиляционное отверстие, которое поглотило Яру и Фарадейра. Она не могла видеть ничего, кроме темнеющего неба; они уже улетели.
Глава 10. Боль и чай
Однажды вечером Эйми очутилась на кухне ещё до того, как поняла, что та закрыта. Стоя у очага и ожидая, пока закипит маленький чайник, она позволила своему разуму провести внутреннюю проверку своего тела, ища самую сильную из своих болей. Большая часть её мышц ощущалась так, словно кто-то разорвал их на части, а в груди было тяжело от вдыхания холодного воздуха во время бега.
— Да уж, бег, — фыркнула она себе под нос, точно зная, что звук растворится в шуме кухни. — Ползаю как улитка.
Каждый день на протяжении двух последних недель их отправляли на пробежку, и Эйми подозревала, что Лиррия нарочно выбирает для этой цели практически непреодолимые участки горных вершин. Она также устраивала соревнования, но Эйми ещё ни разу не приходила первой. Хоть и пообещала себе, что рано или поздно сделает это.
Из носика чайника вырвалась струя пара, крышка начала бодро подпрыгивать. Эйми налила в кружки кипяток и подождала, пока чай заварится. С его помощью девушка хотела завести подругу. На кухне за её спиной жизнь била ключом, но на Эйми никто не обращал внимания. У всех Небесных Всадниц были какие-то обязанности, и те, кто любил готовить, делали это по очереди. Эйми обожала готовить со своей тётушкой Наурой, и считала, что у неё недурно получается, но сейчас ей не хватало смелости, чтобы предложить свою помощь на кухне. Кто вообще захочет есть еду, приготовленную уродиной? Вдруг это заразно.
Она опустила взгляд на свои руки, лежащие по обе стороны от чашек. Сферы, наполненные дыханием дракона висели по кругу на кухне, освещая комнату. Белые пятна, покрывавшие костяшки её пальцев, сразу бросались в глаза. Кожа между ними стала более смуглой, так как она каждый день проводила на улице, и ей не нравилось, что из-за этого белые пятна стали отчётливее. Каждый день на тренировках ей приходилось собирать волосы в хвост, и она это тоже ненавидела. Хвост шёл вразрез с представлениями Эйми о красоте её лица.
Она вспомнила тот день на тренировке, когда Лиррия сказала ей, что у неё красивые глаза. Это было несколько недель назад, но Эйми то и дело проигрывала этот эпизод у себя в сознании. Разум подсказывал, что Лиррия просто попыталась отвлечь её. И всё же, каждый раз, когда Эйми думала об этом и о том, как близко была Лиррия, когда говорила, у неё начинало покалывать в животе. А может, даже и чуть ниже.
Когда чай заварился, она осторожно вышла из кухни, держа по полной кружке в каждой руке. Немного горячей жидкости выплеснулось за края, отчего на пол упало несколько капель. Сферы с дыханием дракона, свисающие с потолка или расположенные на небольших выступах, хорошо освещали коридор, поэтому Эйми начала осваиваться в лабиринте, мысленно рисуя у себя в голове карту пещеры.
Она придумала для себя способ, с помощью которого научилась ориентироваться — нужно было лишь запомнить рисунки на кварце. Все туннели были сделаны из одинаковой серой породы, но у каждого был свой неповторимый узор, переливающийся розовыми, молочно-белыми и насыщенно-фиолетовыми тонами. Она последовала за извивающейся жилкой розового кварца, которая, заворачивая за угол, расходилась в стороны, словно ветви дерева. Не задумываясь, она нырнула под кусок белого хрусталя с голубоватым оттенком, который напоминал меч. Затем розовый узор появился снова, на этот раз напоминая широкую реку, которая текла вверх по стенам и по потолку туннеля. Именно она тянулась до самой её комнаты, где разделялась надвое, изгибаясь по обе стороны от двери.
Дойдя до двери в комнату Хайетты, Эйми остановилась и поставила кружки на пол. Несколько долгих мгновений она стояла, уставившись на деревянную табличку с изображением дракона, пытаясь собраться с духом и постучать. Эйми очень тщательно рассчитала время и убедила себя, что видела, как Натин спускалась к пещерам для купания. Она хотела застать Хайетту одну. Казалось, Натин могло оскорбить просто само присутствие Эйми, но Хайетта обычно держалась особняком и не обращала на Эйми вообще никакого внимания. Она подумала, что если бы просто смогла показать Хайетте, что её особенности никому не смогут навредить кроме неё самой, тогда, возможно, Хайетта поговорила бы с ней.
— У меня получится. Мы подружимся, — прошептала она, а затем быстро постучала в дверь, боясь, что её нервы не выдержат.
Эйми услышала заливистый смех внутри, дверь распахнулась, и она почувствовала, как резкий порыв ветра пронёсся мимо её лица.
— Смотрите-ка, кто к нам пожаловал, — ухмыльнулась Натин.
Длинные волнистые волосы новобранца обрамляли веснушчатое лицо, а круглые щеки были румяными.
— Это же наша уродина. Чего тебе?
Хайетта появилась в дверях рядом со своей подругой и устремила на Эйми взгляд своих больших голубых глаз. В этих глазах была печаль, которая притягивала Эйми. Она знала, каково это, когда грусть вселенских масштабов словно огромный камень тянет тебя куда-то на дно. Натин была слишком поглощена собственным гневом, чтобы заметить горе Хайетты. Эйми подумала, что могла бы стать куда лучшей подругой для этой высокой молчаливой девушки.
— Ну? — Натин продолжала пялиться на неё.
Инстинкты подсказывали Эйми, что нужно бежать отсюда куда подальше, но взяла себя в руки. Она устала прятаться. Устала, что над ней издеваются, устала быть изгоем.
— Лиррия сказала, что тебя зовут Натин МанПенин. Это так? — спросила Эйми.
— Да, и что с того? — ответила Натин, недовольно скривив верхнюю губу.
— Я слышала о семье МанПенин. Мой дядя работал по заказу Гильдии портных, строил три новых повозки. Он рассказывал, что работу нельзя было назвать захватывающей, но наладка станков пришлась ему по душе.
— Мне плевать, что там строил твой дядюшка-покойник.
— Так, — продолжила Эйми, проигнорировал грубость Натин о Джироне, — ты член Гильдии портных, и разве твоя семья не самая богатая среди торговцев?
— И? — Натин пожала плечами.
— Нечестно, — выпалила Эйми. — Зачем тебе всё это нужно? Ты выросла в богатой семье, жила в роскоши. У тебя было своё место в жизни. И если бы ты захотела уехать из города, ты могла бы сделать это в любой момент. Нужно было лишь отправиться в путешествие на караване твоей семьи, пересечь тундру и увидеть Таумерг или Сорамерг. Зачем ты вообще сюда поднялась?
— Так мне даже не пришлось сбегать, ведь вся моя семья умерла из-за того, что им до тошноты надоело смотреть на моё уродливое лицо, — уколола Эйми Натин.
Пару недель назад после этих слов Эйми в слезах убежала бы к себе в комнату. Но не сегодня. Вместо этого она не сдвинулась со своего места и пристально смотрела на девушку. Хайетта молча наблюдала за их перепалкой.
— Но у тебя было место, которому ты принадлежала. А у меня — не было, — Эйми скрестила руки на груди, понимая, что выглядит раздражённой, но ей было даже приятно это осознавать.
— Да, принадлежала. Принадлежала ему, — прошипела Натин.
— Что? Я…
— Послушай сюда, уродина, я ненавижу свою семью, — перебила её Натин. Он шагнула вперёд и теперь стояла лицом к лицу с Эйми. От неё пахло лавандовым мылом. — С ними я была в ловушке. Те путешествия через тундру с моим отцом были худшими днями в моей жизни. Он постоянно брал меня с собой, а мать с братом оставались дома. А знаешь почему, уродина? Да потому что мой папаша, такой уважаемый глава Гильдии портных, не может устоять перед маленькими девочками, особенно перед своей единственной дочуркой.
Потребовалось некоторое время, чтобы до неё дошло то, что сказала Натин, но, когда это произошло, Эйми почувствовала, как её переполнила жалость к девушке. Всю свою жизнь она мечтала, чтобы хоть кто-нибудь прикоснулся к ней и не почувствовал отвращения, но бывают прикосновения, которых никто бы не захотел.
— Послушай, Натин. Мне жаль, что…
— Заткнись! — рявкнула Натин. — Мне не нужна твоя жалость, уродина. Я наблюдала за Небесными Всадницами, сопровождавшими наш караван через тундру, и знала, что если и смогу сбежать от своей семьи, то только если стану одной из них. Как только я стану Небесной Всадницей, он больше никогда не сможет тронуть меня снова.
— Разве нельзя было кому-то рассказать об этом? — спросила Эйми, потрясённая тем, что пришлось пережить Натин. — Кому-то, кто смог бы помочь. Городской страже или даже твоей матери.
— Нет, пегая, ты, идиотина, — Натин толкнула Эйми, отчего та на секунду потеряла равновесие. — Он пообещал, если я расскажу об этом хоть единой душе, то мой младший брат — не жилец. Малышу едва исполнилось пять, когда наш папаша угрожал убить его.
— Натин, я не…
— Отвали, уродина. Что ты вообще можешь об этом знать?
Натин снова толкнула её, и Эйми впечаталась в стену. Круглое лицо девушки исказилось от гнева, и на этот раз Эйми её не винила. Она подумала о том, как объятия дяди давали возможность почувствовать себя в безопасности, при мысли о расстроенной девочке, у которой этого никогда не было, становилось грустно. Даже если этой девочкой была Натин. Несмотря на постоянный шквал оскорблений, Эйми хотела помочь. Если бы ей только удалось унять часть боли Натин, теперь, когда знала, откуда она берётся.
Натин схватила Эйми за плечи и снова прижала к стене. Сфера с дыханием дракона рядом с её головой задребезжала и закачалась на каменном выступе.
— Когда я увидела Небесных Всадниц, то поняла, что они просто потрясающие, их искры, должно быть, самые яркие, — прошипела Натин. Её голубые глаза были полны ненависти, но Эйми видела в них и боль. — Ты отвратительна, и тебе здесь не место. Кьелли в одиночку создала Всадниц, и для неё оскорбительно, что тебе позволили остаться. Триста лет Всадницами становились самые сильные и храбрые женщины, а ты возомнила себе, что заслуживаешь быть рядом с ними!
Эйми хотела дать отпор, закричать, как Натин, но слова девушки задели её за живое. К своему стыду, она глотала слёзы, комок в горле душил её, не давая произнести ни слова.
Натин отхаркнулась и плюнула в сторону Эйми. Та отпрыгнула в сторону, ударилась головой о стену, но часть плевка всё равно попала ей на щеку. Натин протянула руку и размазала свою слюну по белым волосам Эйми. Затем она развернулась на пятках и отправилась прямиком к двери, откуда Хайетта молча наблюдала за происходящим.
— Такому ничтожеству как ты никогда не стать Всадницей. Тебе никогда не получить дракона или украшения от своей Всадницы, — Натин бросила эти слова через весь коридор.
— Что за украшение от Всадницы? — выпалила Эйми, её любопытство внезапно стало сильнее страха перед Натин.
— Неужели ты не знаешь? — ахнула Хайетта, явно потрясённая услышанным.
— Видишь? Её здесь вообще не должно было быть, — сказала Натин, обратившись к Хайетте. — Как ты вообще хочешь стать Всадницей, если даже не изучила теорию?
Эйми хотела переспросить, но теперь ей было стыдно. К счастью, ей даже не пришлось этого делать. Натин явно наслаждалась тем, что Эйми практически ничего не знает о той жизни, на которую подписалась.
— Когда кто-то становится Всадницей, ну, уж точно не ты, уродина, то другая Всадница дарит ей нечто драгоценное. Это становится для тебя чем-то важным и особенным. Когда мы их получим, — Натин показала на себя и Хайетту, — то больше никогда не наденем других украшений.
— Подобно Кьелли, которая носила только одну драгоценность, — добавила Хайетта, — браслет.
Эйми подумала о серебряных серёжках Лиррии, которые выглядели как крошечные цветочки с сердцевиной из лазурита, или о широком серебряном кольце, которое Дайренна носила на среднем пальце левой руки. Она никогда не думала, что у этих украшений есть какое-то значение или даже своя история.
Натин пристально смотрела на Эйми, от её голубых глаз веяло холодом.
— Теперь ты знаешь ещё кое-что, но я бы на твоём месте не придавала этому какого-то значения, потому что тебе никогда не стать Всадницей.
Она собралась уже уходить, но затем повернула голову, намереваясь отпустить последнюю за сегодняшний вечер колкость в сторону Эйми.
— Я видела, как ты смотришь на некоторых Всадниц. Чего ты добиваешься, пялясь на них в упор? Никто и никогда не захочет спать с тобой, особенно если речь идёт о женщине настолько удивительной, сумевшей стать Всадницей, — бросила она слова через весь коридор в сторону Эйми.
Натин посмотрела вниз на кружки с чаем, которые Эйми поставила на пол. Одним ударом ноги она отправила их в полёт. Чай расплескался по полу, а у одной из кружек отломилась ручка.
— Ты не заслуживаешь здесь находиться, — повторила Натин, отпустив последнее оскорбление через плечо, когда возвращалась в комнату Хайетты. Высокая девушка собрала обе кружки и поставила их на пол у ног Эйми. А затем быстро отступила назад, прежде чем Эйми успела прикоснуться к ней.
— Я не заразна, — сказала Эйми, и её тихий голос растворился в длинном коридоре. — Я родилась такой, и ещё ни разу кожа тех, к кому я прикасалась, не изменяла цвет.
— Может, это и правда, просто… — Хайетта вздрогнула. — Возможно, с твоей искрой что-то не так, что-то воздействует на твою кожу и заставляет её быстрее сгорать. Если бы я заглянула тебе в грудь и увидела бы искру, то она, скорее всего, была бы уже почти погасшей. Я не собираюсь рисковать быть заражённой чем-то, что украдёт энергию моей искры.
Она развернулась, чтобы уйти.
— Зачем ты забралась сюда, наверх? — выпалила Эйми, отчаянно пытаясь продолжить разговор.
— Этой историей я могу поделиться только с подругой.
Затем она последовала за Натин и закрыла дверь. Эйми подняла грязные кружки, и они повисли у неё в руках, капая остатками чая на пол. Теперь, когда девушки ушли, она дала волю эмоциям, и слёзы покатились по её щекам. Горло болело от сдерживаемых внутри рыданий. Она прислонилась головой к стене и посмотрела на сферу, наполненную дыханием дракона. Внутри неё пламя кружилось в своем бесконечном танце, никогда не останавливаясь, никогда не прекращая гореть.
— Я заслуживаю здесь находиться, — прошептала себе Эйми. — Я ничем не хуже остальных.
Она каждый день повторяла себе эти слова, но иногда в них действительно было трудно поверить.
Глава 11. Случайный свидетель
Эйми прокралась обратно по туннелям к кухне, надеясь никого не встретить. У неё не было сил притворяться, что то, что её игнорируют, не больно. Вернувшись ко входу в кухню, она просунула внутрь только одну руку, вслепую пошарила на ощупь, пока не нашла полку, затем оставила там кружки и поспешила прочь. Какая-то часть её сознания говорила ей, что она ведёт себя жалко. Она должна была войти как подобает, вымыть кружки и извиниться за то, что разбила одну. Однако эта часть её сознания была заглушена голосом, говорившим ей, что проще просто спрятаться. Она думала, что ей удалось заставить этот голос замолчать за последние несколько месяцев. Оказалось, что он всё ещё был там, и после её неудачной попытки завести подругу она была слишком уставшей, чтобы спорить с ним.
Скользя по сети пещер и туннелей, она шла во вполне определённое место назначения. Она хотела посидеть в Сердце. Драконы её не осуждали. Им было всё равно, как она выглядит. Она могла смотреть на их прекрасную чешую и мощные крылья и напоминать себе, что такие люди, как Натин, не имеют значения. Она могла успокоить себя тем, что если она продолжит в том же духе, то однажды у неё будет дракон, который полюбит её.
Туннель шёл под уклон, и она вдохнула запах древесного дыма. Приблизившись к отверстию, ведущему в огромную пещеру, она начала улыбаться, затем остановилась. В Сердце раздались громкие голоса. Один из них принадлежал Лиррии, и она ругалась так, словно проклятия собирались запретить.
Эйми подкралась ближе. Туннель здесь был в основном в тени. Ночь была облачной, и звездный свет не проникал сквозь отверстия в потолке пещеры. В скале была трещина, прямо у входа, но всё ещё со стороны туннеля. Эйми скользнула внутрь, подтянув ноги и положив подбородок на колени. Отсюда она могла видеть пещеру и хорошо разглядела двух Всадниц внутри. Другой была Яра. Кто-то другой, возможно, поспешил бы прочь, чувствуя себя виноватым за то, что подслушивал, но Эйми всю свою жизнь наблюдала за другими людьми. Она подслушивала, что происходит в городе, сидя на стропилах над мастерской своего дяди.
— … всё? Что ты видела? — спросила Лиррия.
— Никто из каравана не остался в живых, — ответила Яра.
Лиррия снова крепко выругалась. Эйми потребовалось время, чтобы вникнуть в суть их разговора и понять, что они были расстроены из-за каравана, на который, вероятно, напали во время путешествия через тундру. Караван, который, должно быть, охраняли две Всадницы.
— Что с Тертой и Джул?
Яра покачала головой, и её светлые волосы рассыпались по плечам.
— Всё выглядело так, будто Терту и Тир подстрелили, — сказала Яра, — Со мной была Сэл, и она могла прочесть историю того, что случилось.
— Клянусь, если бы ты дала Сэл пучок травы, она могла бы сказать тебе, кто стоял на нём и о чём они думали, когда делали это, — перебила Лиррия.
Яра продолжила, как будто Лиррия ничего не говорила:
— Крылья Тир были утыканы стрелами, которые проделали рваные дыры в перепонке.
— Гельветы, — прошипела Лиррия, но Яра покачала головой.
— Ты же знаешь, что кентавры предпочитают лёгкие стрелы с тонкими наконечниками. А стрелы, которыми сбили Тир, огромные и толстые с зазубренными наконечниками, раньше мне не доводилось видеть ничего подобного. Не думаю, что кентавру хватило бы сил выстрелить ими в дракона.
— Постой, — Лиррия схватила Яру за руку. — Только не говори, что веришь во все эти страшилки про Воинов Пустоты.
Термин «Воин Пустоты» заставил Эйми вспомнить разговор, подслушанный ей на стоянке караванов в Киерелле. Двое мужчин говорили о странных существах с огненными глазами.
— Искры, Яра, все они были уничтожены. При мысли о людях, лишённых искр, по моей коже тоже бегут мурашки, но Кьелли и Мархорн всех их уничтожили, — сказала Лиррия.
— Знаю, но есть что-то странное в атаке этого каравана.
— Может, ты так говоришь, потому что тебе не хочется верить в то, что именно Гельветы стоят за всем этим.
Яра снова покачала головой.
— Дело не в этом. Людей в караване расплавили.
— Расплавили? Как… — на секунду показалось, что Лиррия лишилась дара речи.
— Так словно кожу и плоть жгли до тех пор, пока они не отвалились от костей. — Яра опустила голос, и Эйми пришлось затаить дыхание, чтобы её услышать. — Я видела караванщика, от лица которого осталась лишь обугленная плоть, слезшая прямо со скул. Где-то кости были белыми, а где-то на них ещё виднелось мясо. Расплавленные глаза вытекли и стекли по лицу караванщика, оставляя липкие следы на его висках. И больше никаких повреждений.
Эйми в ужасе закрыла рот рукой. Ругательства Лиррии эхом отразились от стен пещеры, и где-то высоко над головой взревела Миднайт, разделяя гнев своей Всадницы. Эйми услышала шелест крыльев и, подняв голову, заметила отблеск красной чешуи. Стоя при свете сфер, Яра выглядела сильной и непоколебимой, но по поведению её дракона Эйми поняла, что Всадница встревожена. И это беспокоило Эйми. Те несколько раз, когда она видела Яру, женщина излучала уверенность, но это нападение было достаточно серьёзным, чтобы напугать даже её. Эйми уткнулась подбородком в колени, ожидая, что скажет Яра.
Лиррия ходила взад-вперёд, сжав губы от ярости.
— Но Гельветы всё равно к этому причастны, — настаивала она. — Эти дикари постоянно атакуют наши караваны. Они убили моего брата и сестру, твоих родителей!
— Знаю, Лиррия…
— Эта атака ещё одно доказательство того, что они постепенно пытаются нас уничтожить. А следующим будет уже не караван, а город. Не спорю, все эти смерти очень странные, но Гельветы как-то в этом замешаны, и нам нужно отомстить!
Эйми удивилась, увидев покрасневшее от гнева лицо Лиррии.
— Лиррия, ты не могла бы заткнуться хоть на минутку? — резко спросила Яра.
— Я знаю, как ты относишься к племенам, — начала Яра и тут же подняла руку, призывая Лиррию замолчать, когда та открыла рот, чтобы снова перебить её, — но за последние два года нападений Гельветов стало меньше. Мой брат, Майконн, наконец-то убедил достаточное количество советников выступить за мирное соглашение с Гельветами. Если жители проголосуют за них, наше будущее изменится. Я бы предпочла больше никогда видеть ни одного торговца с окровавленной стрелой в горле.
— Выиграть может и Бельярн, — парировала Лиррия. — А как мы все знаем, он никогда не допустит мира с кентаврами.
Эйми заметила, как лицо Яры исказила гримаса ярости. Мгновение спустя она исчезла, но было понятно, что Всадница ещё не может успокоиться.
— Большинство жителей поддерживает Майконна и верит, что за ним стоит будущее. Киерелл слишком долго был изолирован от остального мира, — сказала Яра.
Лиррия покачала головой:
— Нам вообще не следовало отправляться в тундру. Кьелли и Мархорн не с проста основали город здесь, в горах. Здесь мы в безопасности, скрыты от посторонних глаз. Искры, в уставе Киерелла, написанном Мархорном, говорится, что мы должны оставаться внутри Кольцевых гор. Мы пренебрегаем этим правилом целыми поколениями, и смотри, к чему это привело!
— Лиррия, — Эйми уловила в голосе Яры предостережение.
— Понимаю, мне нужно заткнуться. Но они убили моего старшего брата и сестру.
Лиррия облокотилась на одну из колонн, скрестив при этом свои ноги и руки.
— Я хочу такого будущего, Лиррия, где не будет ни единой семьи, убитой при попытке пересечь тундру, — спокойно сказала Яра, взяв ладонь Лиррии в свою.
Подслушанный разговор вызвал в голове у Эйми целый рой мыслей. Тётя Наура рассказывала о советниках с новыми взглядами, политика которых строится на заключении союза или даже мира с племенами Гельветов. Наура считала это серьёзным шагом, и Эйми была с ней согласна. Ей нравилась мысль о возможности безопасно путешествовать через тундру. Возможно, если бы это случилось, и Киерелл установил бы более тесные связи с миром на севере, то её тётя и дядя смогли бы переехать туда. Возможно, Эйми могла бы начать совершенно другую жизнь в новом городе.
— Расскажи мне о новобранцах, — сказала Яра, и внимание Эйми снова вернулось к двум Всадницам.
— Итак, — начала Лиррия. — Натин сильная, но немного упрямая. Думает, что, притворяясь будто ей не нужны мои советы, сможет убедить меня в том, что она лучше, чем есть на самом деле. Однако у неё сильная искра. Она боец.
— Ей пришлось стать такой, чтобы пережить случившееся с ней в детстве. Ты знала, что отец жестоко обращался с Натин?
— Да, лучше бы ему никогда не попадаться мне на пути… — Лиррия жестом показала, как отрезала бы ему всё, что находится ниже пояса.
— Что насчёт Хайетты?
— О, она, пожалуй, самая грациозная Всадница, которую мне когда-либо доводилось учить. Хотя и тихоня.
— По сравнению с тобой, Лиррия, все тихони.
Эйми еле сдержалась, чтобы не засмеяться: пришлось до крови прикусить нижнюю губу.
— Может и так, — согласилась Лиррия, — но она что-то скрывает, какую-то частицу себя, которой ни с кем не хочет делиться. Я беспокоюсь об этом. Мы обе знаем, как много приходится отдавать, чтобы установить связь со своим драконом.
— Дайренна сторонится других Всадниц, — заметила Яра.
— Понимаю, но всё не так, как кажется. Дайренна предана нашему общему делу. Кроме того, мы знаем, почему Дайренна никого близко не подпускает к себе.
— Хайетта такая же. На её совести тоже чья-то смерть, — сказала Яра.
Лиррия лишь пожала плечами, а Эйми потрясло услышанное. Разве могла тихая, миролюбивая Дайренна кого-то убить? Сейчас ей захотелось услышать историю Дайренны ещё больше. Равно как и Хайетты.
— А та малышка с мордой-полумесяцем?
Всё тело Эйми напряглось.
— Знаешь, если бы не белая половина её лица и странные бесцветные волосы, то она даже ничего.
Эйми сжала колени, что не издать ни звука. Лиррия только что сделала ей комплимент?
— Мне без разницы, как она выглядит. Я хочу знать, достаточно ли сильна её искра, чтобы стать Всадницей.
Эйми затаила дыхание в ожидании ответа Лиррии, зная, что её слова могут причинить сильную боль.
— Сильна ли искра? Эйми свирепа, как детёныш дракона. Освоила бой на мечах быстрее двух других девушек, и она настолько целеустремлённа, что, мне кажется, даже если бы Кьелли вернулась в город и распустила Всадниц, Эйми всё равно продолжила бы это дело.
Волна благодарности захлестнула Эйми, и ей захотелось выскочить из своего укрытия, подбежать и обнять Лиррию.
— Хорошо, — кивнула Яра, — потому что на следующей неделе я собираюсь отправить их к гнёздам драконов, чтобы они попытались украсть детёныша.
После сказанного Ярой восторг Эйми испарился. Вместо этого её охватила паника, от которой задрожали руки.
— Что? — Лиррия оттолкнулась от столба, к которому прислонялась. — Яра, они не готовы. Ещё слишком рано. Мы ещё никогда не отправляли новобранцев к гнездам раньше, чем через год обучения. Искры, Эйми здесь всего лишь три месяца! У них было бы куда больше шансов, если бы мы дождались появления зимних детёнышей.
— У меня нет времени ждать до зимы. Я хочу, чтобы к следующему месяцу эти три девушки либо стали полноценными Всадницами, либо их ждёт смерть.
— Это жестоко, Яра. У них у всех есть потенциал. Они пережили восхождение, поэтому заслуживают стать Всадницами по всем правилам. Если отправить новобранцев красть детёныша, не проведя всех положенных тренировок, то драконы их просто сожрут, — говоря это, Лиррия размахивала руками, будто это поможет заставить Яру прислушаться к ней.
— Да, жестоко, но, когда через пять недель будет избран новый совет, у Майконна, наконец, будет достаточно голосов, чтобы начать мирные переговоры с Гельветами. Мы собираемся перебраться за горы, возможно, с советниками, и мне понадобятся все мои Всадницы. Нам некогда нянчиться с новобранцами, ты и сама это понимаешь, Лиррия.
Яра шагнула назад, подальше от света, исходящего от сферы. Тени скрыли её лицо, только в светлых волосах сохранялся отблеск света. Лиррия подняла руки, словно собираясь выдвинуть ещё один аргумент, но затем опустила их.
— Хорошо. — кивнула Яра. — Аранати готова отправиться к гнёздам и убить детёнышей, вылупившихся весной. Перед этим я попрошу её проверить, есть ли там хотя бы трое детёнышей достаточно больших, чтобы их можно было забрать из гнезда. А пока мне нужно, чтобы ты хорошенько поработала с новобранцами. Через пять дней они отправятся к гнёздам, готовы они к этому или нет.
— Они будут готовы, — обещала Лиррия.
Паника, охватившая Эйми, превратилась из бурлящей реки в настоящий потоп. Пять дней. Она хотела ворваться в пещеру и умолять Яру дать ей ещё немного времени. Эйми неплохо владела клинком, но ещё ничего не знала о полётах, об управлении драконом и сражениях верхом. Она была не готова.
Глава 12. Истории
Эйми заглянула за угол в просторную пещеру, которая была мастерской Дайренны. Старшая Всадница сидела за своим рабочим столом, её занятые делом руки были освещены сферами, покоящимися на деревянной столешнице. На слегка изогнутой стене перед ней висели сёдла, ожидающие починки, и старые, из которых можно было взять какие-то детали. Тени собирались между сёдлами, делая их похожими на устроившихся на ночлег летучих мышей. Стена за спиной Всадницы была покрыта полками и выступами, некоторые из которых были естественными, некоторые — вырезанными в скале, и все они были завалены инструментами.
В пещере по углам не валялись кучки стружки, освещалась она не солнечным светом, а сферами, но всё же эта картина напомнила Эйми мастерскую её дяди. Место, где она всегда чувствовала себя в безопасности.
Девушка подняла ногу, чтобы шагнуть в мастерскую, но быстро поставила её в прежнее положение. Она упёрлась сжатыми кулаками в бёдра, раздражённая собственной робостью. После неудачной попытки подружиться с Хайеттой две ночи назад, Эйми была полна решимости попробовать ещё раз. Но на этот раз она не собиралась рисковать и приближаться к Натин.
Дайренна никогда не была груба с ней. Старшая Всадница никогда не обзывала её и не игнорировала. Она была тихой, невозмутимой и внушала доверие. Она нравилась Эйми.
Через три дня новобранцев пошлют за детёнышами дракона. Мысль об этом не давала Эйми покоя. Девушке нужно было с кем-то поделиться своими страхами, иначе они полностью поглотят её.
— Я смогу это сделать, — прошептала она себе.
Затем, прежде чем у неё сдали нервы, она поспешила в мастерскую. В своём паническом порыве она ударилась о край скамьи. Коленную чашечку пронзила острая боль, и она с трудом сдержала проклятие. Она скользнула по сиденью, пока не оказалась напротив Дайренны, и потерла под столом больное колено.
Дайренна не обратила на это никакого внимания. Вместо этого она взяла ещё одну длинную полоску кожи и продолжила шитье.
— Собираешься торчать здесь всю ночь? — сказала та, не глядя на Эйми.
Эйми почувствовала, как от смущения вспыхнули её щеки и шея. И всё же, как бы то ни было, Дайренна не выгнала её и не плюнула ей в лицо. Это был прогресс. Хотя и не знала, что делать дальше. Она огляделась и заметила нечто деревянное в конце длинного рабочего стола.
— Что это такое? — спросила Эйми.
— Ничего особенного, — ответила Дайренна, продолжая шить. — Это называется деревом, и это рама для седла.
— Значит, все эти кусочки кожи, которые ты здесь разложила, просто пришиваются друг к другу, приклеиваются к дереву, и получается седло?
Дайренна посмотрела на неё и приподняла бровь:
— Требуется чуточку больше мастерства, чем просто «пришить их друг к другу».
— Да, конечно, я ничего такого не имела ввиду… — слова Эйми оборвались, когда Дайренна вернулась к своему шитью.
Эйми незаметно сжала под скамейкой ушибленное колено, чтобы часть боли передалась на бедро, так она чувствовала себя увереннее. Все эти два дня в голове была полнейшая неразбериха. Видения того, как детеныши дракона раздирают её на части не отпускали ни на секунду. Эйми нужно было с кем-то поговорить. Натин и Хайетта постоянно перешёптывались, и девушка завидовала тому, что им есть с кем поделиться своими тревогами.
— Ты… ты шьёшь сёдла из драконьих шкур? — спросила она, поборов свой страх.
— Нет, — ответила Дайренна, не поднимая глаз.
Вновь воцарилась тишина, опустившись на скамью и заполнив промежутки между висящими сёдлами.
— А почему?
Дайренна вздохнула и отложила полоску кожи, которую пришивала.
— Первые Всадницы пытались сделать седла из драконьих шкур. Точнее из детёнышей, которых они убили. Слышала о таком?
Эйми кивнула, подумав о разговоре между Лиррией и Ярой:
— Кое-что. Случайно услышала, как кто-то говорил об этом.
— Итак, они…
— А почему они убивают детёнышей? — перебила её Эйми.
— Какой вариант тебя устроит?
Щёки Эйми вновь вспыхнули. На короткий момент она забыла, где находится, вспомнив, как сидела в мастерской дяди и слушала его истории за работой. Дайренна посмотрела на неё, лицо Всадницы освещалось сферами. Выбившиеся пряди её волос мягко развевались вокруг лица. Казалось, в пещерах всегда был небольшой сквозняк.
— Полагаю, что все эти истории звучат довольно похоже, — продолжила Дайренна, к большому облегчению Эйми. — Каждый год драконы дважды откладывают яйца. Обычно это происходит ранней весной и поздней осенью. Если в это время нет новобранцев или никто не готов пройти испытание, то детёнышей нужно убить.
— Потому что если у них ни с кем нет связи, то это дикие животные, которые могут быть опасны.
— Точно.
Эйми просияла, посмотрев на старшую Всадницу, но Дайренна лишь сжала губы. Эйми и не возражала: было достаточно и того, что та просто с ней заговорила. А уж улыбки Эйми точно добьётся.
— Так что насчёт сёдел? — напомнила Эйми.
— Всадницы пытались использовать шкуры драконов, но они слишком толстые и грубые, даже из детёнышей. Их невозможно размягчить, сколько не пытайся.
Дайренна взяла полоску кожи и иглу, снова приступив к работе. Эйми наблюдала, восхищаясь тем, как пальцы Всадницы в точности знали, что им нужно делать.
— А кто научил тебя делать сёдла? — спросила Эйми.
— Отложим-ка эту историю на потом.
— Но…
— Я не хочу об этом говорить, Эйми, — голос Дайренны прозвучал жёстко.
Тут Эйми запнулась. Эта мастерская так сильно напомнила ей её старый дом, но Дайренна не была дядей Джироном, у которого всегда находилась история, который всегда мог пожалеть и приласкать. Это не прежнее уютное убежище. Но Эйми так хотелось, чтобы всё было как раньше.
— Если у меня будет дракон, то Всадницы наконец примут меня? — спросила она.
Дайренна перестала шить и на этот раз воткнула иглу в край кожаного ремешка, аккуратно обмотав его ниткой. Затем она подняла всю связку и повернулась, чтобы положить их на выступ в стене пещеры позади себя.
— Большинство новых Всадниц не воспринимают, пока те не отточат свою связь с драконом и не докажут свою преданность. Иногда некоторым требуется чуть больше времени. Но это не должно тебя заботить, малышка. — Дайренна тепло улыбнулась ей. — Продержись первый год тренировок, может, даже придётся поработать усерднее чем остальным, чтобы добиться больших результатов. Женщины здесь уважают за это.
— У меня нет столько времени.
— Что ты имеешь ввиду, — Дайренна снова подняла бровь.
Эйми глубоко вдохнула воздух, и слова потоком полились из её рта:
— Две ночи назад я случайно услышала разговор Яры и Лиррии. Можно даже сказать, что я подслушала, Яра сказала, что через пять дней мы отправимся за своими драконами. Лиррия ответила, что мы не готовы, но на следующее утро сказала нам собираться. Думаю, что Натин и Хайетта были шокированы, может, даже немного испуганы, но теперь кажется, что они даже в предвкушении этого. Не то, чтобы они сами со мной поделились, но я слышу их разговоры, когда Лиррия даёт нам передохнуть. Но я не чувствую того же, я просто напугана. Не хочу облажаться. И я правда мечтаю о драконе, но из головы не выходит рассказ Лиррии о девушке, которая не справилась с испытанием: её нашли разорванной в клочья, от её тела почти ничего не осталось, искра угасла.
Эйми наконец выдохнула и больше ничего не сказала.
Дайренна молчала, переваривая её слова, в то время как Эйми чувствовала стыд за то, что призналась в своих страхах. Все знакомые ей Всадницы были такими невероятно сильными женщинами, что она не представляла, как ей когда-нибудь удастся стать похожей на них.
— Думаю, Яра посылает вас слишком рано, — наконец сказала Дайренна, — но не мне решать.
— А что, если мы погибнем?
— Тогда твоя искра погаснет, а жизненные силы иссякнут.
— Спасибо, теперь-то мне точно лучше.
Дайренна тихонько рассмеялась:
— Я думаю, у тебя яркая искра, малышка.
— Неважно же, насколько она яркая, если детёныш разорвёт меня, моя искра всё равно израсходует всю свою энергию, пытаясь исцелить меня. И после этого — смерть. Яркая искра означает лишь то, что я проживу всего на несколько мгновений дольше. Нельзя назвать это предметом мечтаний, ведь правда?
Дайренна наклонилась вперёд, поставила локти на стол и посмотрела на Эйми, слегка улыбнувшись:
— Тебе нужно чаще так делать.
— Как? — смущённо спросила Эйми.
— Говорить, не думая о том, что собираешься сказать, и не беспокоясь о мнении окружающих.
— Я… но ты не особо разговорчива, — парировала Эйми.
Дайренна пожала плечами:
— Не потому, что боюсь. Просто я так решила.
Эйми подумала о том, что сказала старшая Всадница. Дайренна была права. Когда она не обдумывала свои слова, то их было намного легче произнести, иначе вмешивался мозг и тормозил её.
— Что ж, умение разговаривать с незнакомцами не поможет, когда детёныши убьют меня, и я не пройду испытание.
— У тебя получится, — Дайренна покачала головой, пряди ей волос рассыпались.
— Не думаю. Натин и Хайетта есть друг у друга. Лиррия пыталась научить нас тому, что Всадницам нужно работать сообща, но мне кажется, что Натин столкнула бы меня со скалы, будь у неё такая возможность. Она ни за что не может мне на испытании.
— А я пошла за своим драконом одна.
— Правда?
Дайренна посмотрела на свои покрытые шрамами руки. Она носила широкое серебряное кольцо на среднем пальце левой руки — на одном из пальцев не хватало ногтя. Кольцо было украшением её Всадницы, и Эйми заметила, что на нём выгравированы крошечные волны.
— В тот год, когда я совершила восхождение, я была единственным новобранцем. Файанн, она тогда была лидером, предложила мне подождать ещё год в надежде, что появятся ещё новобранцы. Я не…
— А отправляться к гнёздам драконов в одиночку опасно?
— А ты всегда перебиваешь на половине слова?
Эйми виновато опустила голову и добавила:
— Дядя постоянно угрожал засунуть мне в рот кляп, когда рассказывал истории.
— У меня как раз есть парочка ненужных полос кожи, — улыбнулась ей Дайренна.
Эйми рассмеялась и улыбнулась в ответ, впервые в жизни радуясь возможности шутить с кем-то не из своей семьи.
— Не хотела ждать, — продолжила Дайренна. — Я почувствовала, что готова и хотела своего дракона. И получила его…
Эйми молча наблюдала, как Дайренна потирает руки, проводя пальцами по бледным шрамам и сморщенной коже.
— Мне было за что искупить свою вину.
— Что случилось? — тихо спросила Эйми, подражая шепоту Дайренны.
Всадница покачала головой:
— Оставим-ка и эту историю на другой раз.
Эйми вспомнила, как Яра намекала, что Дайренна, возможно, убила кого-то перед тем, как совершить восхождение. У Эйми в голове не укладывалось, как эта спокойная женщина может кого-то убить.
— Это как-то связано с тем, почему ты совершила восхождение? — спросила Эйми.
Ответа не последовало, и молчание затянулось. Эйми неловко поёрзала на своём месте. Наконец, Дайренна потянулась назад и оторвала кожаные ремешки, которые пришивала.
— Мне нужно закончить это седло, а тебе хорошенько выспаться. Лиррия будет ждать тебя на рассвете.
Эйми поняла намёк и встала, чтобы уйти. Дядя тоже иногда выгонял её, когда нужно было спокойно поработать. Впрочем, это было нормально, потому что сегодняшний вечер прошёл лучше, чем она того ожидала. Дайренна не выгнала её; на самом деле, она была добра. Впервые с момента восхождения Эйми почувствовала, что не одинока.
Когда она направилась к дверному проему в стене пещеры, Дайренна тихо окликнула её.
— Эйми.
Она повернулась. Дайренна продолжала шить, но смотрела уже не на свою работу, а на лицо Эйми.
— Лиррия права, иногда новобранцы не возвращаются обратно. Но не думай об этом.
Затем Дайренна полностью сосредоточилась на шитье. Страх всё ещё грыз Эйми, но она решила поверить словам старшей Всадницы. Ей же всё-таки удалось не сорваться во время восхождения и справиться с ежедневными тренировками.
— Я переживу путешествие к гнёздам драконов, — шептала она себя. — У меня получится.
В коридоре за пределами мастерской было темно, и Эйми повернула налево, чтобы вернуться в свою комнату.
— Эйми.
Она развернулась и посмотрела в мастерскую Дайренны. Старшая Всадница заговорила, не поднимая головы:
— Принеси мне чашку чая в следующий раз.
— Конечно, обещаю, — улыбнулась Эйми.
Глава 13. Первый Раз
В то утро Лиррия напомнила им, что ровно через три дня они отправятся за драконами. Такое забудешь! Чем ближе подходил этот день, тем больше Эйми казалось, что она катится вниз с холма, всё быстрее и быстрее, не в силах остановиться. Тренировки Лиррии стали ещё жёстче. Она выбирала маршруты для бега в два раза длиннее и в сотню раз круче: не каждый горный козёл смог бы его преодолеть. Будущим Всадницам не всегда давали сделать передышку перед очередной тренировки. Сегодня вечером у Эйми на челюсти красовался расплывающийся синяк, в том месте, куда Хайетта ударила её тренировочным мечом.
Пока Лиррия кричала на них, её дракон Миднайт наблюдала за ними. Её фиолетовая чешуя переливалась на солнце, обещая всё, что они могли бы получить, если бы только были достаточно сильны.
Вместо того чтобы беспокоиться о том, что она не готова и есть большая вероятность того, что её выпотрошат, Эйми пыталась думать не только о месте гнездования. Она мечтала о том, какого цвета будет её дракон. О том, каково это — иметь такую глубокую связь с таким удивительным существом. Она попыталась представить, каким невероятным выглядел бы мир с неба.
Хотя прошло всего три дня.
Она прошла под большим шаром дыхания дракона, свисавшим с потолка туннеля, и на следующей развилке повернула налево. В этом туннеле располагалось большинство комнат Всадниц. Эйми не терпелось поскорее забраться в свою маленькую пещерку и рухнуть на кровать. Её день прошёл в режиме нон-стоп. К концу её мышцы были словно подвешены к железным гирям, а лёгкие словно сдавило изнутри.
— А вот и мой детёныш дракона.
Эйми подняла глаза и с удивлением увидела Лиррию. Всадница стояла, прислонившись к двери, скрестив ноги в лодыжках. На выступе справа от двери Эйми стояла маленькая сфера дыхания дракона, и её мерцающее пламя подсвечивало Лиррию. Её длинная коса отливала медью. Чёрная рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, открывая Эйми соблазнительный вид на веснушчатую кожу. Идеальная кожа без единого пятнышка. Чёрные брюки были плотно облегающими и заправлены в чёрные сапоги до колен. Это был мужской наряд, но Лиррия носила его с женственным оттенком.
В течение многих лет Эйми любила Нианну и всегда искала другую девушку, когда тётя выгоняла её в город. Её желудок переворачивался каждый раз, когда она замечала длинные светлые волосы, отчаянно надеясь, что это будет Нианна, но в то же время страшась увидеть девушку, которую любила. Теперь, оглядываясь назад, Нианна казалась невыразительной, её волосы были такими идеальными, что казались скучными, а щёки с ямочками — слишком детскими. Лиррия была уверенной в себе женщиной, и Эйми находила это более привлекательным.
Вид Лирии, прислонившейся к двери её спальни, всколыхнул в Эйми самые разные мысли, которые она с усилием отодвинула на задний план.
— Пойдём, — сказала Лиррия, отталкиваясь от двери в комнату Эйми.
— Куда? — спросила Эйми, с тоской думая о своей маленькой кроватке и уютных одеялах.
— У меня есть для тебя дополнительная тренировка, — Лиррия улыбнулась так, словно это хорошая новость. — Следуй за мной.
Она шагнула вперёд, взяла Эйми за руку, развернула её и потащила по коридору. Через несколько шагов она отпустила руку, но от внезапного прикосновения Эйми всё ещё не могла прийти в себя. Никто никогда не прикасался к ней.
Она поплелась за Лиррией, стараясь не обращать внимания на то, как тесно сидят на ней брюки. Они петляли по туннелям Антейлла, пока не дошли до места, которое Эйми не узнала.
— Оружейный склад, сюда, — объяснила Лиррия. — Я подумала, мы могли бы немного потренироваться внутри. Тебе определенно нужно улучшить работу ног. Я могла бы наступать тебе на пятки в половине наших спаррингов, но меня останавливает мой переизбыток доброты.
Лиррия улыбнулась через плечо. Несмотря на усталость, Эйми улыбнулась в ответ.
Дверь в оружейную была открыта, и Лиррия мягко втолкнула Эйми внутрь. Отпустив её руку, она отступила в коридор и взяла два шара с ближайшего выступа. Сердце Эйми бешено колотилось в груди. Она стояла в холодной темноте оружейной, дрожа от волнения и нервозности. Она всё ещё чувствовала покалывание в том месте, где пальцы Лиррии касались её кожи. Она наблюдала, как Лиррия поместила два шара посередине комнаты, примерно в трёх футах друг от друга. Жёлто-оранжевый свет заливал нижнюю половину комнаты и отбрасывал тени до потолка.
Эйми стояла в нерешительности, спрятав руки за спину, и перебросила волосы через левое плечо, чтобы скрыть эту часть лица. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это никак не помогло остановить бешеное биение в груди.
Лиррии было двадцать пять, на восемь лет больше, чем Эйми, и из-за этого, а также из-за того, что у Лиррии был больший опыт Всадницы, Эйми иногда чувствовала себя ребёнком рядом с ней. Она пыталась убедить себя быть спокойной и вести себя по-взрослому. И перестать думать о поцелуях.
Лиррия шла в темноте по краю комнаты, её шаги были лёгкими, уверенными и точными. Трудно было сказать наверняка из-за теней, отбрасываемых на её лицо, но Лиррия, казалось, улыбалась ей, не широкой улыбкой, а лёгкой лукавой усмешкой. У Эйми защипало в животе, но она попыталась не обращать на это внимания.
Лиррия медленно сняла со стойки два ятагана, на лезвиях которых плясал отражённый драконий огонь. Эйми удивлённо ахнула. Это были настоящие мечи. Три долгих месяца новобранцы тренировались на деревянных клинках. Они ещё ни разу не прикасались к настоящему оружию.
Лиррия быстро перебросила один, затем другой меч в Эйми. Эйми инстинктивно поймала оба меча в воздухе. Рукояти были удобны для её ладоней, и она слегка сжала их, чтобы почувствовать баланс мечей. На ощупь они были намного лучше, чем тяжёлые тренировочные клинки. Она вытянула обе руки в стороны, открытые и готовые к бою. Лиррия вытащила две из ножен для себя и повернулась лицом к Эйми, её клинки были небрежно закинуты за голову.
Шары с изображением дыхания дракона сияли на полу между ними, и Лиррия указала на них кончиком меча.
— Если ты наступишь на один из них, и он сломается, то прожжёт твои ботинки и кожу насквозь. И, о, искры, это будет так больно, как ты никогда не испытывала.
Эйми подумала, что это может быть своего рода тест, который может оказаться пустяковым, и Хайетте тоже придётся пройти его. Она поклялась, что не потерпит неудачу.
Она думала, что, возможно, Лиррия сначала не будет торопиться, не желая рисковать ранить её за три дня до поездки к месту гнездования. Она ошибалась. Лиррия атаковала с молниеносной скоростью.
Она перепрыгнула через шары, её клинки со свистом опустились вниз. Эйми едва успела поднять свой клинок, чтобы блокировать удары. Сталь заскрежетала, Эйми ахнула, а Лиррия рассмеялась. Какое-то мгновение они стояли так, Лиррия пристально смотрела на неё поверх их скрещенных мечей, на её лице всё ещё играла лёгкая улыбка. Затем она отпрыгнула назад, приземлившись в первой стойке, отведя левую ногу и клинок назад, а правую ногу и клинок выставив вперёд. Она приподняла каштановую бровь, глядя на Эйми.
«Ладно» — подумала Эйми. Атака Лиррии придала ей уверенности в себе; конечно, Лиррии было бы легче, если бы она думала, что Эйми ещё предстоит чему-то научиться. Тот факт, что она яростно атаковала, должно быть, означал, что она считала Эйми была хороша.
Руки и ноги Эйми плавно перетекли в стойку для атаки, ступни прижаты к земле, ноги согнуты, клинки подняты, она готова к прыжку. Она прыгнула вперёд, её мышцы инстинктивно двигались, а разум двигался вдоль её клинков. Её ятаганы сверкали в свете дракона, когда она наносила удары сверху вниз, проверяя Лиррию, ища лазейку. Её ноги танцевали, она всегда была в движении, ни на секунду не останавливаясь. Было удивительно держать в руках настоящие мечи, они были такими лёгкими. Клинки стали продолжением её рук, она наносила быстрые удары, её движения были слишком быстрыми, чтобы за ними мог уследить глаз. Долгие часы тренировок начали сказываться.
Лиррия отражала каждый её удар, отводя клинки в сторону, не атакуя, а просто защищаясь и не давая ей возможности открыться.
Они танцевали этот смертельный танец среди теней и мерцающего света, скованные сталью. Она прижала Лиррию к себе, пытаясь подтолкнуть её к сферам, чтобы заставить Лиррию смотреть под ноги. Пятка Лиррии задела сферу, но она взмахнула ногой и пнула сферу в Эйми. В середине замаха Эйми пришлось перепрыгнуть через катящийся шар и пригнуться, когда она приземлилась; клинок Лиррии просвистел у неё над головой.
Она снова бросилась в атаку, нанесла низкий удар, затем развернулась в сторону, целясь в бедро Лиррии. Всадница тоже развернулась и прицелилась в незащищённый бок, но Эйми перехватила клинок Лиррии своим, и скрежет металла эхом разнесся по комнате.
Внезапно Эйми почувствовала, что удары стали сильнее, заставляя её двигаться быстрее, крутиться, изворачиваться. Она перехватила правый ятаган Лиррии левой рукой и ударила правой вперёд, целясь в левое плечо. Лиррия была слишком быстра. Она отбила атакующий клинок Эйми в сторону и мгновенно оказалась под защитой. Эйми почувствовала давление на рёбра и, опустив взгляд, увидела, что клинок Лиррии прижат к её боку. Всадница покачала головой, но всё ещё улыбалась.
— Мертва, — прошептала она.
Они были так близко, что Эйми чувствовала сладкий аромат Лиррии. Она видела капельки пота, выступившие на лбу Лиррии и на крошечных волосках над её верхней губой. Она застыла, но не от страха, что только что провалила тест, а от того, что была так близко к Лиррии, и от шквала эмоций, которые бушевали в её голове.
Сабли Лиррии зазвенели по каменному полу, когда она их уронила. Она намеренно выпустила свои; Эйми в шоке уронила свои, когда Всадница притянула её к себе и прижалась губами к её губам. Их языки переплелись. На вкус Лиррия была как яблоки. Волнение и нервозность взорвались в груди Эйми подобно фейерверку. Она не могла до конца поверить, что это происходит наяву. Лиррия притянула её к себе, и Эйми отдалась своему первому поцелую, страстно желая, чтобы он продолжался. Наконец они оторвались друг от друга, и Лиррия улыбнулась ей.
— Но в мой первый день здесь ты сказала, что я неестественная, — сказала Эйми, слегка запыхавшись.
Лиррия пожала плечами.
— Я передумала.
— Но разве тебя не беспокоит моя кожа?
— Нет, сейчас я этого не замечаю.
Затем она взяла Эйми за руку и потянула в тень в дальнем конце комнаты.
Лиррия наклонилась ближе, откинула волосы Эйми в сторону и поцеловала её в шею. Её губы были тёплыми, а пряди волос щекотали щеку Эйми. Ощущения были восхитительными. Затем внезапно Лиррия подкосила ноги, и Эйми упала. Она ахнула, ударившись об пол, но боль длилась всего секунду, затем Лиррия оказалась сверху, и их губы снова соприкоснулись. Эйми снова ахнула, но на этот раз от удовольствия, когда рука Лиррии скользнула ей под рубашку. Нервы сдали, унесённые волной новых волнующих ощущений. Всё это было невероятно, головокружительный всплеск эмоций и новых ощущений.
Позже, когда они одевались, Эйми была в таком восторге, что сомневалась, что даже полёт на драконе доставил бы ей такое же удовольствие. Они сидели, прислонившись спинами к жиле сверкающего фиолетового кварца, и Эйми вытянула ноги перед собой. Их ятаганы лежали на полу пещеры, там, где они их бросили, и пламя из сфер дыхания дракона отбрасывало блики на сталь.
Рядом с ней Лиррия поправляла сережку, запутавшуюся в её волосах. Эйми поцеловала Лиррию в ушко, ощущая вкус её нежной кожи. Она хотела сделать это снова.
— Почему Всадницы носят только одно украшение? — спросила Эйми.
Лиррия в замешательстве огляделась.
— Тебе ещё никто об этом не говорил?
Эйми не хотела признаваться или, возможно, указывать Лиррии на то, что с ней вообще почти никто не разговаривал. Хайетта упоминала об этом, но, поскольку Эйми не удалось подружиться с тихой девочкой, она не смогла попросить рассказать эту историю. Вместо этого она покачала головой.
— Дайренна — именно та женщина, с которой хочется поговорить на уроках истории, но это традиция Небесных Всадниц с незапамятных времён. Думаю, это как-то связано с тем фактом, что Келли надевала украшения всего один раз. Думаю, браслет.
— Это был какой-то особенный браслет?
— Не знаю, — пожала плечами Лиррия. — Когда ты станешь Всадницей, ты получишь украшение, но это не может быть то, что ты выберешь сама. Это должна быть другая Всадница, которая выберет и купит его для тебя.
Эйми посмотрела на серьги Лиррии. Ей нравились эти маленькие серебряные цветочки с сердцевиной из лазурита.
— Кто подарил их тебе?
Лиррия улыбнулась:
— Яра. Она подарила их после моего первого задания по защите каравана, направлявшегося в Таумерг. Тогда я убила двух Гельветов. А Миднайт ещё одного.
Эйми задумалась, от какой Всадницы она получит своё украшение. Она надеялась, что это будет Лиррия. Возможно, после её первого полёта. Может быть, они улетели бы в укромное местечко на горных вершинах, чтобы снова раздеться, а потом Лиррия нежно поцеловала бы её, а затем подарила бы украшения своей Всаднице.
Эйми подтянула ноги к себе и обхватила колени руками. Она не совсем понимала, что должно было произойти сейчас. Лиррия, стоявшая рядом с ней, перекатывала в ладони один из шаров дыхания дракона.
— Зачем ты совершила восхождение? — выпалила Эйми.
Лиррия перестала вращать шар, и Эйми тут же забеспокоилась, что сказала что-то не то. Она не хотела портить этот момент.
— Можешь не отвечать, — быстро добавила она. — Дайренна не ответила, когда я спросила у неё.
Лиррия провела пальцем по синяку на щеке Эйми. Она слегка надавила, заставив Эйми поморщиться, а затем запечатлела несколько нежных поцелуев на покрасневшей коже. Кожу Эйми покалывало.
— Почему тебя так сильно волнуют причины, по которым люди совершают восхождение? — спросила Лиррия, откидываясь назад и продолжая целовать её.
Эйми хотелось забыть об этом вопросе, схватить Лиррию, поцеловать её, снова раздеть, но она не была уверена, как заставить себя быть такой смелой. Она решила поговорить.
— Я… ну, думаю, теперь понятно, почему я поднялась на вершину, — Эйми махнула своей изуродованной рукой. — Но здесь, наверху, больше нет таких уродов и изгоев, как я. Поэтому мне было интересно, что заставило их захотеть покинуть город. Любой из нас мог погибнуть на скалах, так что, я думаю, нужно быть очень отчаянным, чтобы рискнуть.
— Знаешь, почему твои товарищи-новобранцы совершили это восхождение?
— Натин поднялась наверх, потому что её отец жестоко обращался с ней. Думаю, на её месте я поступила бы так же. Но я не знаю, что заставило Хайетту прийти сюда. Она не очень разговорчива.
— Ха… нет, она не очень разговорчива. Искры, я думаю, что даже Дайренна могла бы быть более разговорчивой, чем она.
Говоря это, Лиррия расплела свою косу. Она немного растрепалась. Эйми с вожделением смотрела, как Лира расчёсывает пальцами свои длинные волосы, а затем снова заплетает их в замысловатую косу из четырёх прядей.
— История Хайетты печальна, — продолжила Лиррия. — Она была ученицей ювелира, и довольно искусной, если судить по незаконченному ожерелью, которое она носит. Я легко могу представить, как она создаёт прекрасные украшения своими длинными, изящными пальцами. И у неё такое милое личико. Она могла бы носить свои изделия, и любой, кто увидел бы её, захотел бы что-нибудь заказать.
— Почему она бросила такую жизнь? — спросила Эйми.
— Она рассказала об этом Яре, когда прибыла. Она была первой из вас троих, кто совершил восхождение, — пальцы Лиррии всё ещё теребили её волосы. — Там был мальчик, и, судя по тому, как плакала Хайетта, она любила его. Они наслаждались жизнью, как это делают все люди, и Хайетта забеременела. Оказалось, этого было достаточно, чтобы лишить её возможности учиться. Что это за дурацкая система? Ей сказали, что она должна разобраться с проблемой, иначе её выгонят. Без завершения обучения ей не разрешат вступить в гильдию.
— Что она сделала?
— Она убила ребёнка. Взяла что-то и истекла кровью, — Лиррия сердито перебросила свою законченную косу через плечо. — Ты можешь себе представить, чтобы восемнадцатилетнюю девушку заставляли делать такой выбор? Она вернулась к ювелиру, но чувство вины снедало её. Поэтому она совершила восхождение.
Эйми представила бледное лицо Хайетты и её большие голубые глаза, которые всегда были такими грустными. Теперь она знала почему. Ей захотелось найти Хайетту и крепко обнять её.
— А что с её мальчиком? — спросила Эйми.
— Ха, он убежал. Не думаю, что она видела его снова до того, как поднялась наверх.
Эйми решила ещё раз попытаться подружиться с этой высокой, спокойной девушкой. Натин была слишком поглощена своим гневом, чтобы испытывать хоть какое-то сочувствие к Хайетте.
— А как насчёт тебя? Не расскажешь ли ты мне, почему ты совершила это восхождение?
— Искры, сегодня вечером у тебя полно вопросов, а я просто хотела немного расслабиться.
— Прости, я….
— Заткнись, птенчик, — приказала Лиррия, но при этом улыбнулась. Эйми снова почувствовала покалывание в животе. — Я забралась сюда, чтобы отомстить. Ты знаешь, что в Киерелле есть группа рабочих, которые обрабатывают поля?
Эйми кивнула. Она иногда видела их, когда они ехали в переполненных повозках в поля на северном склоне Кольцевых гор.
— Ну, такова была моя жизнь, — продолжила Лиррия. — Она не была ужасной, но и не была замечательной. Мой отец поощрял меня, мою сестру и двух наших братьев усердно трудиться и покончить с трудовой жизнью. Он мечтал, что его дети будут лучше его.
— Это хорошо, не так ли?
Эйми уловила нотку горечи в голосе Лиррии.
— Моя старшая сестра стала Небесной Всадницей. Она совершила восхождение, когда мне было тринадцать, а ей восемнадцать, и я так гордилась ею. Она прошла путь от прополки репы до полёта на драконе. А мой старший брат получил место в караване для семьи МанТурвен. Он совершил три путешествия по тундре туда и обратно, проявил себя, и, наконец, ему доверили возглавить собственную экспедицию. Искры! Это было даже недолгое путешествие, — Лиррия хлопнула себя по бёдрам. — Мы всего лишь доехали до промежуточной станции в Лорсоке, чтобы забрать немного оленьих шкур.
Лиррия замолчала, погрузившись в воспоминания. Эйми хотела взять её за руку, но не была уверена, что это можно сделать, поэтому решила говорить тихо.
— Его убили кентавры-Гельветы?
Лидия кивнула.
— И мою сестру. Она была одной из двух Всадниц, которым было поручено охранять караван. Гельветы убили их обоих.
— Мне очень жаль.
— Я поклялась, что отомщу Гельветам, и совершила восхождение. Мне было шестнадцать.
— А что насчёт другого твоего брата?
— В городской страже. Думаю, он прекрасно выглядит в одном их тех разноцветных плащей, которые они носят.
Лиррия улыбнулась, показав кривые передние зубы, и Эйми была рада это видеть. Она не хотела видеть Лиррию злой или расстроенной.
— Итак, детёныш дракона, — сказала Лиррия, хлопнув Эйми по бедру, — когда у тебя будет свой дракон, помни, что Гельветы — наши враги. В городе есть советники, которые настаивают на необходимости мира с племенами, но это драконьи уловки. Они не понимают опасности. Они никогда не были за пределами Кольцевых гор. Яра тоже считает, что с этими четвероногими убийцами можно заключить мир. Они с братом годами боролись за это, — Лиррия покачала головой. — Я люблю Яру, но она неправа. Как только ты станешь Всадницей, Месяц, мы отправимся в тундру, и ты сама увидишь, от чего мы защищаем этих наивных советников.
Эйми хотела спросить о Воинах Пустоты. Она хотела знать, почему существа, о которых она слышала только в рассказах, могли вызывать у Яры больше беспокойства, чем Гельветы. Но Лиррия снова поцеловала её, и мир растворился.
Глава 14. Место гнездования
Время пришло.
Эйми пока не могла разглядеть место гнездования, но она слышала детёнышей из-за края хребта, и их рёв был оглушительным. Она сидела на корточках, прячась в трещинах чуть ниже вершины горного хребта вместе с Натин и Хайеттой. Молодые драконы могли почувствовать их, или, может быть, учуять по запаху — Эйми не была уверена, как именно. В любом случае, они знали, что новобранцы здесь.
Четыре часа бега, карабканья по скалам, по Кольцевым горам, по самым острым вершинам южного изгиба, наконец привели их к месту гнездования. Эйми сжала в руке кожаный намордник и заставила себя глубоко дышать. Над ними возвышался Пик Ястак, самый высокий во всем горном кольце. Даже сейчас, в начале лета, на его склонах ещё держался снег, выпавший прошлой зимой. Его зазубренный, серый пик, казалось, пронзал небо и разрывал облака.
Время пришло, но они ждали.
Мир вокруг них был враждебным. Здесь, на самом высоком участке Кольцевых гор, вершины выглядели так, словно в них ударила молния, скалы были расколотыми и острыми, как бритва. Такими острыми, что Хайетта порезала об них руку. Они подождали, пока она намотает полоску рубашки на израненную ладонь.
— Хочешь, помогу? — предложила Эйми, пока Хайетта боролась, зубами затягивая узел на своей импровизированной повязке.
— Не прикасайся ко мне, — отшатнулась Хайетта.
— Заткнись, уродина, — прошипела Натин. — Они тебя услышат.
Натин смотрела на выступ скалы над ними. Эйми посмотрела себе за спину, надеясь, что, если детёныши и захотят кого-нибудь съесть, то выберут Натин. Слабый солнечный свет, пробивавшийся с облачного неба, падал на щит Натин. Эйми передёрнула плечами, ощущая собственный тяжелый щит.
Он был достаточно большим, чтобы она могла полностью спрятаться за ним. С внутренней стороны деревянные доски были грубо обработаны, но отполированы до гладкости за долгие годы катания на спинах новобранцев. Лицевую сторону щита покрывал тонкий лист ораллийского металла, аккуратно прибитый по краям и тщательно отполированный. Ораллийскую руду добывали только в шахтах, расположенных далеко в Лесу Арднанлих, шахтах, которые были давно заброшены, потому что гельветы освоили эти земли. Это было ещё до рождения Джирона, но он знал эти истории и рассказывал Эйми. В далёком двести тридцать восьмом году гельветы обрушили шахты, в то время как рабочие всё ещё находились внутри. Ораллион был такой редкостью, что Эйми даже не видела его раньше. Ей нравился его шелковисто-гладкий, почти жидкий на ощупь и характерный голубой блеск.
Накануне вечером новобранцам раздали щиты, и Эйми полировала, и полировала, и полировала его до тех пор, пока у неё не заболела рука от усилий. Она ни за что не позволила бы себе потерпеть неудачу из-за того, что её щит был недостаточно отражающим.
Детёныши всё ещё ревели, и этот звук вибрировал у Эйми в голове.
Она прижала руку к нагрудному карману жилета. Она делала это каждые несколько минут с тех пор, как Дайренна дала ей таблетку лиллибела. Она была маленькой, пурпурного цвета, и, если бы они смогли насильно скормить её детёнышу, она вырубила бы существо. И каждому новобранцу давали только по одной таблетке. Как сказала им Дайренна, если они потеряют эту таблетку, им конец.
— Нам нужно уходить, — прошептала Эйми.
— Я знаю, пятнистая, — ответила Натин.
— Ты ждёшь, что кто-нибудь возьмёт тебя за руку? — парировала Эйми. Она так старалась успокоить свои нервы, что у неё не было времени обдумать свои слова.
— По крайней мере, кто-то захотел бы взять меня за руку.
Эйми вскарабкалась на каменный выступ рядом с Натин. Хайетта стояла под ними, вцепившись кончиками пальцев в выступ рядом с их ботинками. Эйми напряглась, услышав, как рёв детёнышей становится громче.
Пришло время отправляться в логово драконов, не имея при себе ничего, кроме щита и маленькой фиолетовой таблетки.
— Сегодня я увижу, как угасает твоя искра, — сказала Натин, поворачиваясь к Эйми со злобной улыбкой.
Её рука врезалась в плечо Эйми, отталкивая её назад. Это застало Эйми врасплох, и она вскрикнула, падая с выступа. Щит на её спине смягчил падение, но она больно ударилась, приземлившись на каменистый склон. Она попыталась высвободить руки и ноги, опасаясь острой боли, которая могла бы подсказать, что у неё что-то сломано. К счастью, этого не произошло.
— Натин, мы не должны… — начала возражать Хайетта, но Натин перебила её.
— Эй, это не наша вина, что она не справляется. Это только доказывает, что она недостаточно хороша.
Натин скривила губы, глядя на Эйми, прежде чем взобраться на гребень. Хайетта посмотрела на Эйми, её длинные русые косы развевались на ветру. Она посмотрела на Эйми печальными глазами, но, казалось, жалости у неё хватало только на себя.
— В любом случае, я не думаю, что твоя искра достаточно сильна, чтобы позволить тебе стать Всадницей.
Затем она повернулась и полезла наверх вслед за Натин.
— Нет, подождите! — крикнула Эйми, когда девушки скрылись за вершиной.
Она вскочила на ноги, и её ботинки заскользили по каменистой осыпи, когда она с трудом взбиралась обратно по склону, отчаянно стараясь не отстать. Лиррия велела им держаться вместе. Детёнышам было всего несколько месяцев от роду, но их охотничьи инстинкты уже были отточены. Они выделяли отбившихся.
— Я достаточно хороша, — она выдавила эти слова сквозь стиснутые зубы, поднимаясь на вершину горного хребта.
У неё перехватило дыхание от открывшегося вида.
Она стояла на краю широкого кратера, края которого были крутыми и зазубренными, а склоны покрыты каменистой осыпью. Во чреве кратера находилось плоское каменистое плато. Всё было серым, за исключением шести детёнышей драконов. Голубые и оранжевые, пурпурные и зелёные, их молодая чешуя была яркой.
И они объединились в стаю, направляясь к Натин и Хайетте.
Эйми присела на корточки на гребне и повесила свой зеркальный щит на спину. Она почувствовала облегчение, когда надела его на левую руку. Сотни других новобранцев носили этот щит на протяжении веков, используя его, чтобы отразить нападение других детёнышей и украсть своих собственных драконов. Возможно, именно этот щит был у Лиррии, когда она пришла, чтобы украсть Миднайт.
— Я могу это сделать.
Она спрыгнула с гребня, приземлившись на каменистый склон, и её ботинки увязли в камнях. Небольшая лавина понесла её вниз, почти бегом, в основном скользя, к плато. Внизу она споткнулась, ударилась щитом о землю и с его помощью поднялась на ноги.
Идущие впереди Натин и Хайетта сомкнули свои щиты, продвигаясь вперёд.
— Ты уже выбрала своего? — спросила Натин, перекрывая рёв вылупившихся детёнышей.
— Да, тёмно-синего, — отозвалась Хайетта.
— Хорошо. Я беру оранжевого, прямо посередине.
Детёныши, которым было всего четыре месяца, но которые уже были крупнее девушек, карабкались друг на друга. Они расправили крылья, чтобы казаться ещё больше, и вытянули головы, чтобы зашипеть на пришельцев. Перья на их шеях торчали, подрагивая. Они ещё не умели летать, но всё равно наводили ужас.
Они начали приближаться, стуча длинными когтями по каменистой земле. Они склонили головы набок, жёлтые, как у рептилий, глаза уставились на новобранцев. Они никогда раньше не сталкивались с людьми, но знали, как пахнет добыча.
Зеркальные щиты сбивали их с толку. Эйми наблюдала, как детёныши ловили свои отражения, поворачивая головы из стороны в сторону, чуя добычу, но видя то, что, по их мнению, было ещё одним драконом.
Внезапно ярко-голубой детёныш, сидевший на краю стаи, посмотрел за спину Натин и заметил Эйми. Его жёлтые глаза встретились с её глазами, и Эйми поняла, что он заметил отбившуюся.
Она выругалась и спряталась за щитом, опустившись на колени. Что-то хрустнуло у неё под коленями, и, посмотрев вниз, она увидела осколки яичной скорлупы в крапинку.
— Пожалуйста, не смотри на меня, — прошептала она.
Очень медленно она подняла голову и выглянула из-за края своего щита. Другие детёныши всё ещё хлопали крыльями и щёлкали зубами в сторону Натин и Хайетты, пока что их сдерживали щиты. Однако ярко-синий был прикован к Эйми.
Она пригнулась и посмотрела через открытое пространство в сторону Натин и Хайетты. Сможет ли она это сделать? Если она побежит, добежит ли она до остальных, встанет ли к ним спиной и выставит ли щит, прежде чем синий детёныш набросится на неё?
Натин и Хайетта продвигались вперёд, осторожно ступая, выставив перед собой щиты.
— Натин, подожди! — закричала Эйми.
Оранжевый детёныш в центре стаи сделал выпад, и его мощные челюсти щёлкнули всего в нескольких дюймах от щита Натин.
— Сейчас! — закричала Натин.
Эйми, пригвождённая к месту, наблюдала, как Натин прыгнула вперёд, ударила оранжевого детёныша по морде своим щитом и прыгнула на него сверху. Хайетта отреагировала мгновенно, бессвязно закричав на других детёнышей, пытаясь оттеснить их от того места, где билась Натин.
Фырканье заставило Эйми оглянуться на голубого детёныша. Он подполз ближе, разинув пасть и пробуя языком воздух, принюхиваясь к Эйми. Слишком незрелый, чтобы выдыхать огонь, он выпустил струю дыма в направлении Эйми.
Краем глаза она увидела, как Натин борется на земле. Щит был выбит у неё из руки, и она изо всех сил пыталась натянуть его на голову своего дракона. Она закричала, когда её детёныш полоснул когтями по её предплечью, и кровь брызнула ей в лицо.
Краем глаза Эйми уловила какое-то движение. Она отвела взгляд от Натин как раз вовремя, чтобы увидеть, как голубой детёныш несётся на неё, щёлкая челюстями и яростно хлопая крыльями. Она подняла щит и отразила выпад, который мог бы разодрать ей лицо. Острые, как бритва, зубы откололи куски от края её щита. Она оттолкнулась щитом и почувствовала, как зеркальная поверхность завибрировала, когда он врезался в детёныша. Ошеломлённый, он отступил на несколько шагов и зашипел, теперь его жёлтые глаза настороженно следили за ней.
— Вот что происходит, когда жертва сопротивляется! — закричала Эйми на детёныша.
Клацая когтями, голубой детёныш кружил вокруг, заставляя Эйми двигаться осторожно. Она выругалась, когда детёныш встал между ней, Натин и Хайеттой. Он выпустил ещё одно облако дыма.
Эйми рискнула взглянуть на Натин. Она стояла на коленях над своим дракончиком, прижимая одно крыло к земле, а другим отчаянно хлопая по плечам и голове. Она натянула последнюю ленту намордника на челюсть своего детёныша. По её рукам потекли струйки крови от царапин и укусов. Её детёныш яростно фыркнул на неё, когда его лапки бесполезно задевали её ботинки. Она раздвинула окровавленные губы своего дракона и сунула ему в зубы таблетку лиллибела. Это заняло несколько долгих мгновений, но затем удары её детёныша стали слабее, и его крыло постепенно перестало хлопать.
Эйми, не двигаясь с места, наблюдала, как дракончик Натин перестал сопротивляться. Она сделала это. Она заполучила своего детёныша.
— Хайетта! — крикнула Натин туда, где другая девушка всё ещё удерживала трёх детёнышей. — Как только ты получишь своего, я просигналю.
— Нет! Натин, ты не можешь! — закричала Эйми. Ненависть подступила к горлу, как желчь.
Натин настояла на том, чтобы взять с собой серебряный рог, который подарила им Яра. На нём были выгравированы крошечные Небесные Всадницы, летящие по звёздному небу. Как только они заполучат детёнышей, они должны были протрубить в рог, и ожидающие их Всадницы примчатся к месту гнездования. Новобранцы будут спасены, а все драконы, которые ещё будут в сознании, будут убиты. Если Натин использует его до того, как Эйми накачает дракона снотворным, она потеряет свой шанс.
Глава 15. Детёныши и Смерть
Эйми в отчаянии огляделась, всё ещё прячась за своим щитом. Лиррия сказала им, что они узнают, с каким драконом им суждено соединиться. Она сказала, что они это почувствуют. В это время она гладила Миднайт, а её дракон осторожно положила голову на плечо Лиррии. Казалось, они были вместе целую вечность.
— Но как я пойму? — прошептала Эйми. Всё, что она видела, — когти и зубы существ, которые думали, что она станет вкусным обедом.
Она снова выглянула из-за щита, когда в неё что-то врезалось. Она закричала, когда её швырнуло на землю. Её рука соскользнула с ремней щита, и он упал рядом с ней, на его поверхности мерцал запечатлённый круг неба. Чей-то кулак ударил её в челюсть, и рот наполнился кровью. Натин прижала её к земле и ударила коленом в живот. Эйми задохнулась, когда боль пронзила её тело, и она захлебнулась собственной кровью.
— Это всё, на что способна такая уродина, как ты, — выплюнула Натин в её сторону. — Я боролась за то, чтобы принадлежать этим потрясающим женщинам, и я не позволю тебе всё испортить.
На лице Натин отразилось отвращение. От этого её голубые глаза выпучились, а все морщинки, образовавшиеся на её лице, направили ненависть в окружающий мир. Казалось, она проникла в её волнистые волосы, заставляя их развеваться во все стороны. Эйми привыкла к этому выражению отвращения, ожидала его, но теперь она видела другие выражения, когда кто-то смотрел ей в лицо. Она вспомнила, как Лиррия улыбалась ей в темноте своей маленькой комнаты. Внутри Эйми что-то щёлкнуло, словно замок встал на место.
— Моё место здесь! — крикнула она в лицо Натин.
Она схватила Натин за длинные волосы, пригнула голову девушки к земле и ударила её лбом в нос. Хрустнуло. Тёплая кровь брызнула на щеку Эйми. Крик Натин перешёл в бульканье, и она занесла руку для нового удара, но Эйми перехватила её. Она ударила Натин коленом в пах и перевернула девушку. Эйми вскочила на ноги.
Как раз в тот момент, когда напал голубой детёныш.
Он с рёвом бросился на Эйми, его длинные изогнутые зубы блестели от слюны. Эйми стояла на месте, хотя все инстинкты подсказывали ей бежать. Затем она подсунула правую ногу под край своего брошенного щита и резко подняла его вверх. Щит взметнулся вверх и врезался в морду синего дракончика. Тот взревел, из обеих ноздрей повалил дым. Обод щита сломал оба длинных передних зуба молодого дракона. Эйми стало жаль его, но совсем немного. Когда щит с грохотом упал на землю, детёныш прыгнул на неё.
Она метнулась под его хлещущими когтями, перекатилась под хлопающим крылом, чувствуя, как галька и камни впиваются ей в спину, и вскочила на ноги как раз вовремя, потому что челюсти детёныша щёлкнули в том месте, где только что было её бедро. Она снова схватила свой щит и, размахнувшись, ударила им детёныша по голове. Брызнула кровь, и существо упало. Его дыхание с хрипом вырывалось сквозь сломанные зубы, но оно больше не поднималось. Синяя чешуя на его змеевидной голове была расколота, а из одного глаза сочилась кровь. Внезапно он стал выглядеть испуганным и жалким, а не устрашающим.
— Прости, — прошептала Эйми.
Затем раздался треск, и Эйми резко повернула голову вправо. Хайетта уронила свой щит и перепрыгнула через него. Она с диким криком бросилась вперёд, её длинные конечности обвились вокруг тела тёмно-синего детёныша. Эйми, вздрогнув, увидела, как фиолетовый детёныш вонзил зубы в плечо Хайетты. Девушка закричала, но не выпустила своего детёныша. Натин бросилась на помощь. Паника охватила Эйми. Хайетта почти заполучила своего.
Она лихорадочно осматривала место гнездования, но по-прежнему не видела ничего, кроме смертельно опасных существ, которые хотели её съесть.
И вдруг она всё поняла.
Изумрудный детёныш скорчился на камне, отдельно от других, не принадлежа к стае. Она была меньше других детёнышей, самка, и повернула голову, встретившись жёлтыми глазами-щёлочками с глазами Эйми. Она почувствовала, что попала в ловушку этого взгляда, он был таким напряжённым, и в нём было что-то ещё. Эйми словно выбросила что-то из головы, что-то невидимое, но почти осязаемое, и дракон сделал то же самое. Это чувство повисло в воздухе между ними, соединяясь, формируясь. Эйми чувствовала это так сильно. Её тянуло по этой связи, и она почувствовала прилив сил в своём сознании, более сильный, чем страх, более сильный, чем любовь, словно волна прокатилась по её мозгу, меняя всё.
Изумрудный детёныш спрыгнул со скалы и сделал несколько шагов к ней, стуча когтями по камню. Она вытянула свою длинную змеевидную шею и зашипела. Эйми опустила щит и подняла руку, как это делали Лиррия и Дайренна, открытой ладонью к дракону. Эйми задохнулась. Воздух внезапно стал слишком разреженным, как будто его не хватало. Она почувствовала связь ещё сильнее. Казалось, что всё в ней каждая эмоция, каждая мысль, каким-то образом мгновенно были связаны со всем, что было в этом существе. У неё перехватило дыхание.
Краем глаза Эйми уловила какое-то движение, когда два детёныша, один фиолетовый, другой мерцающий бледно-зелёный, бросились на неё. Она взмахнула рукой, забыв, что уронила щит. В панике она крепко зажмурилась, поморщившись, ожидая почувствовать, как зубы вонзаются в её плоть.
Её детёныш спас её.
Он прыгнул между ней и нападавшими, встал на задние лапы и заревел, нанося удары когтистой передней лапой. Глаза Эйми в шоке распахнулись. По морде фиолетового детёныша текла кровь, а из открытой раны виднелась белая челюстная кость. Бледно-зелёный в знак покорности отступил, царапая живот о скалу.
Эйми оправилась от шока и воспользовалась моментом. Она шагнула вперёд, протянула руку через спину своего детёныша и ловко надела ему на голову намордник. Детёныш зарычал и повернулся к ней мордой, когда Эйми туго натянула намордник. Их связь установилась, но, очевидно, нужно было время, чтобы завоевать доверие. С кожаных ремешков намордника свисал шнур, и, прежде чем у Эйми сдали нервы, она схватила его, дёрнула голову дракона к себе и сунула таблетку лиллибела в рот. Горячая слюна покрыла её пальцы, когда она запрокинула голову детёныша назад, заставляя его сглотнуть. Эйми смотрела в один жёлтый глаз и ждала. Она чувствовала, как их связь ослабевает — не исчезает, а уходит на задний план, как шум в соседней комнате после того, как кто-то закрыл дверь.
Детёныш обмяк, и Эйми осторожно опустила её на землю. Она вытерла скользкие руки о штаны. Недоверие, благоговение и гордость переполняли её.
Затем эйфорию нарушил крик.
Эйми сразу же посмотрела на Хайетту, но та уже дала таблетку тёмно-синему детёнышу и стояла, гордая и защищающая её. У неё всё ещё был щит, хотя он свисал с руки, а из укуса на плече медленно сочилась кровь.
Ещё один крик эхом разнесся по лощине, и Эйми поняла, что это Натин.
Девушка лежала на каменистой земле, прикрывая своим телом дракона. Она яростно пинала бледно-зелёного детёныша. Разорванная ткань и плоть свидетельствовали о том, что детёныш пытался схватить её за ногу. Натин ударила детёныша ногой прямо по голове, и тот отшатнулся, но его тут же сменил синий. Он рванулся вперёд и вонзил зубы в кожаный ботинок Натин. Она снова закричала. Детёныш резко дёрнул головой в сторону, и с неё сорвали ботинок. На носке появились кровавые полосы. Растерянный дракон обглодал ботинок, слизывая кровь с кожи. Натин повезло, что у неокрепшей челюсти детёныша хватило сил только на то, чтобы стащить ботинок. Взрослый дракон оторвал бы ей ногу.
— Дуй в рог, Натин! — крикнула Эйми.
Натин слабо брыкалась, когда бледно-зелёный детёныш вернулся к ней.
— Хайетта, мы должны… — начала Эйми, поворачиваясь к другой девушке, но как только она это сделала, раненый фиолетовый детёныш бросился на Хайетту. Она увернулась от взмаха крыльев и оттолкнула его щитом. Но детёныш зарычал и бросился в атаку, и кровоточащее плечо Хайетты манило его к ней.
Натин снова закричала, её пронзительные вопли эхом отразились от скал. На мгновение Эйми заколебалась. Все эти годы она мечтала, чтобы её обидчики умерли и оставили её в покое. Теперь у неё был шанс отойти в сторону и посмотреть, как детёныши убивают Натин. Она могла бы начать свою жизнь Всадницы без насмешек Натин, без того, чтобы её заставляли сомневаться в собственной значимости.
Но затем Натин подняла глаза, и Эйми была потрясена тем, что в них увидела. Нахальная хулиганка, излучавшая уверенность, исчезла. Вместо неё на неё смотрела испуганная девушка с окровавленным лицом и сломанным носом. Эйми увидела себя в этой девушке, избитую и окровавленную, боящуюся, что на этот раз хулиганы убьют её, и желающую, чтобы кто-нибудь пришёл и спас её.
— Оставайся там, я вернусь, обещаю, — сказала она своему бессознательному дракону.
Она подхватила свой брошенный щит и побежала по каменистой земле. Она использовала инерцию, налетев на бледно-зелёного детёныша как раз в тот момент, когда он прыгнул на Натин. Её скорость сбила детёныша с ног, и она упала вместе с ним. Её щит обрушился ему на грудь, и Эйми отчетливо услышала треск сломанной передней лапы. Дракон закричал от боли и попытался броситься на Эйми, но она схватила камень, разбила ему морду и вскочила на ноги.
Она развернулась на носках и пнула голубого детёныша в голову, когда он направился обратно к Натин. Затем она опустилась на колени рядом с девушкой.
— Дай мне рог, Натин. Мне нужно протрубить в него сейчас же, иначе этот детёныш съест тебя. Затем он съест меня.
Но Натин исчезла, панический страх сковал её в глубине души. Из порезов на ноге текла кровь, и Эйми поскользнулась на ней, когда подошла ближе. Если они не уберутся отсюда в ближайшее время, Натин умрёт от потери крови, так как энергия её искры иссякнет.
Натин зашипела, когда Эйми склонилась над ней и прижала к себе потерявшего сознание дракона. Она перекинула серебряный рог через плечо и грудь, так что теперь он был зажат между её телом и оранжевой чешуёй её потерявшего сознание детёныша. Эйми просунула пальцы вниз, пытаясь высвободить его.
— Убирайся, уродка, — выплюнула Натин, и в её глазах снова вспыхнул гнев.
— О, заткнись, Натин! Мне нужен рог.
Она снова потянулась вперёд и на этот раз сильно ударила Натин по лицу. Из её сломанного носа хлынула свежая кровь. Она закричала и покатилась, отчего рог выскользнул у неё из-под груди. Эйми схватила его, прижала мундштук к губам и дула, пока лёгкие не опустели. Звук громко разносился над пустотой. Потянулись долгие мгновения.
Синие и фиолетовые детёныши начали окружать потерявшего сознание и беззащитного дракона Эйми. Они придвинулись ближе, принюхиваясь. Один из них толкнул дракончика мордой. Лиррия говорила им, что до тех пор, пока дракон не связан узами, он остаётся диким существом, и всё становится его добычей, даже другой дракон.
— Нет! — закричала Эйми. Мысль о том, что она потеряет своего дракона, была такой же ужасающей и болезненной, как мысль о потере конечности.
Она вскочила на ноги как раз в тот момент, когда грохот камней возвестил о прибытии Всадниц. Яра, Лиррия и Аранати ворвались в гнездо, сверкая ятаганами. Они закружились вокруг оставшихся детёнышей, словно сгустки смертоносных чёрных облаков. Уши Эйми снова наполнились рёвом, когда детёныши начали сопротивляться, но через несколько мгновений всё было кончено. Трое детёнышей лежали мёртвыми, их синяя, зелёная и фиолетовая чешуя была забрызгана кровью.
Эйми не осознавала, что осела на землю, пока в поле её зрения не появились ноги. С ног и кончиков двух клинков капала вязкая драконья кровь. Она посмотрела в улыбающееся лицо Лиррии.
— Эй, мой свирепый детёныш дракона, ты сделала это. И ты всё ещё жива.
Лиррия присела на корточки и протянула руку, обхватив подбородок Эйми. Эйми вздрогнула, когда пальцы Лиррии прижали ещё один растущий синяк.
— Однако ты разбила свою прелестную губку, — прошептала Лиррия.
Эйми подумала о том, как Натин налетела на неё и ударила в челюсть. Она не хотела признаваться Лиррии, что была застигнута врасплох.
— Один из детёнышей достал меня, — сказала она.
— Ну, потом я смогу хорошенько поцеловать его.
Лиррия улыбнулась ей, и Эйми почувствовала прилив счастья. Она сделала это. У неё был свой собственный дракон. И была симпатичная девушка, которой она нравилась.
— Посмотри на себя, такая самодовольная, — Лиррия рассмеялась, и Эйми почувствовала, что краснеет.
На скале послышались шаги, и Лиррия быстро встала, отпустив лицо Эйми и отступив от неё на шаг. Появилась Яра, и Эйми тоже мгновенно вскочила на ноги. Лиррия ушла, даже не взглянув на Эйми, и та почувствовала укол ревности, когда её возлюбленная присела на корточки рядом с Аранати, которая обрабатывала раны Натин.
— Отличная работа, Полумесяц, — сказала Яра, и Эйми отвлеклась от Лиррии. — Я впечатлена, что вы все выжили. Теперь мне просто нужно, чтобы вы научились управлять своими драконами.
Это была ужасающая мысль; если бы она ошиблась, это означало бы долгое падение и неприятную смерть. Однако в тот момент Эйми это совсем не беспокоило. Она посмотрела на своего прекрасного изумрудно-зелёного дракончика, сидевшего на другом конце гнездовья, и прикоснулась к той части своего сознания, где теперь ощущалась другая жизнь, связанная с её собственной. Она сделала это. У неё был свой дракончик, и теперь люди могли принять её.
Глава 16. Новые начинания
Эйми лежала под одеялом на своей маленькой кровати и смотрела, как Лиррия натягивает брюки. Чёрная ткань скользнула по её длинным, подтянутым бёдрам, и, пока она застёгивала ремень, взгляд Эйми скользнул по мягкому изгибу её живота. Жёлтый свет от её шара дыхания дракона мерцал на обнажённой коже груди. Эйми откинула одеяло, обнажив одну ногу и изгиб бедра, надеясь, что ей удастся заманить Лиррию обратно в постель. Она намеренно обнажила свою правую ногу, ту, что была менее испещрена бесцветными участками кожи.
Лиррия, однако, натянула свою чёрную рубашку, застегнув её на груди. Затем она присела на край кровати Эйми и заплела ей волосы, проворными пальцами быстро заплетая длинные пряди медно-каштанового цвета в сложную косу, которую она любила заплетать. Эйми наблюдала за этим и подавляла своё разочарование. Лиррия не собиралась забираться обратно под одеяло. Совсем. Последние четыре ночи она прокрадывалась в комнату Эйми, а затем снова выскальзывала, прежде чем Эйми должна была уходить на тренировку. Они никогда не ходили на тренировки вместе.
В глубине туннелей и пещер дома Всадниц было трудно сориентироваться во времени, но у Эйми уже лучше получалось вести счёт времени в уме, и она знала, что ещё только рассвело. Покончив с причёской, Лиррия подобрала с пола свои ятаганы и повесила их на плечо, по одному, так, чтобы они перекрещивались между лопатками. Между кожаными накладками на рукояти была намотана золотая проволока, а на навершии были выгравированы кружащиеся звёзды и луны.
— Когда я получу свои? — спросила Эйми.
Лиррия фыркнула от смеха.
— Мне нравится, что ты всегда такая целеустремлённая. Ты получишь свои клинки, когда станешь настоящей Всадницей, — ответила ей Лиррия.
— Но я Всадница, и у меня есть мой дракон, — нахмурилась Эйми.
— Ты такая милая, когда вот так хмуришься и морщишь своё маленькое личико, — Лиррия улыбнулась ей. — Может, у тебя и есть дракон, но ты не Всадница, пока не полетаешь на нём.
— Когда я смогу…
— Пока нет, — перебила её Лиррия и рассмеялась. — Ты и твои сотни вопросов. Сначала всем новобранцам нужно потратить несколько недель на то, чтобы наладить отношения. Тебе нужно будет каждый день быть со своим драконом. Ей нужно понять, что эта стая драконов — её новая стая, а ты — её товарищ по стае. Все трое детёнышей вот-вот начнут летать. Я заметила это вчера на месте гнездования, но первый полёт дракона должен быть со Всадницей на спине. И она не позволит тебе взобраться себе на спину, пока не доверится тебе.
Эйми подумала о том ошеломляющем волнении, которое она испытала на месте гнездования, и о том, как её детёныш спас её. Она чувствовала, что их связь уже окрепла. Даже сейчас, когда её детёныш был в сердце и всё ещё без сознания, Эйми чувствовала её. Это было похоже на волны, мягко набегающие на край её сознания.
— Верно, мне давно пора было отлучиться, — сказала Лиррия. Эйми почувствовала, как её губы коснулись лба, и быстро направилась к двери.
— Подожди, — поспешно сказала Эйми, — ты идёшь в Сердце? Я хотела пойти и посидеть с моим драконом, пока она не проснётся. Подожди, я пойду с тобой.
— Спешить некуда, — сказала Лиррия, открывая дверь. — Лиллибел довольно сильнодействующий, так что твой дракончик проснётся только через несколько часов. И поскольку вчера вы все так хорошо поработали на гнездовье, сегодня у вас действительно есть свободное утро от моих побоев.
Она сверкнула улыбкой и уже была на полпути к двери, когда Эйми окликнула её.
— Лиррия, почему ты всегда так быстро уходишь?
Лиррия с озадаченным видом просунула голову в дверь.
— Что ты имеешь в виду?
Эйми не хотела задавать вопрос, который вертелся у неё в голове и требовал ответа, но она выдавила из себя эти слова.
— Тебе стыдно находиться со мной за пределами этой комнаты?
— Нет, Полумесяц, дело не в этом…
— Ты кому-нибудь рассказывала, что проводишь ночи здесь? — поспешно продолжила она.
— Это никого не касается, — Лиррия перебросила косу через плечо. — Кроме того, нельзя, чтобы у меня были фавориты среди новобранцев. Предполагается, что я буду обучать вас всех одинаково. Никому не нужно знать, что я давала тебе дополнительные уроки в других областях.
Лиррия улыбнулась ей. Свет от шара Эйми дыхания дракона падал на её лицо, а длинные ресницы отбрасывали тени на щеку. Эйми снова поразилась тому, как невероятно, что она понравилась такой красивой женщине.
— А теперь перестань хмуриться, как бы это ни было мило, потому что сегодня ты получила дракона.
И с этими словами Лиррия ушла. Эйми плюхнулась обратно в постель и спрятала обнажённую ногу под одеяло; было холодно, да и в любом случае, это было не слишком соблазнительно. Скалистая крыша над её кроватью сверкала кристаллами, и Эйми лежала на спине, глядя на них. В других частях Антейлла кварц стекал по стенам подобно рекам, но над кроватью Эйми он громоздился, словно бугристые острова. На прикроватной тумбочке у неё стоял маленький шар дыхания дракона, и его мерцающий свет заставлял тени танцевать среди фиолетовых кристаллов. Она убеждала себя, что это не имеет значения, что Лиррия не была настолько охвачена вожделением, чтобы нырнуть обратно в постель. Важно было то, что она вообще легла с ней в постель. Не так ли?
Прошлой ночью Эйми сидела в Сердце со своим бессознательным драконом, не решаясь прикоснуться к ней или поверить, что это великолепное создание действительно принадлежит ей. Связь всё ещё существовала, но была слабой. Эйми не могла дождаться, когда она проснётся, чтобы снова ощутить невероятную силу их связи.
Потом пришла Лиррия и утащила её. И это тоже было удивительно.
Однако теперь, когда в её постели не было никого, кто мог бы согреть её, ей было холодно, и она чувствовала себя немного опустошённой. Она не была уверена, почему. Она также не была уверена, чего ей следует ожидать от любовницы; у неё не было опыта, на который можно было бы опереться. Просто иногда с Лиррией всё складывалось не так, как хотелось бы Эйми. Она думала, что, наконец, быть принятой, будет по-другому.
— А-а-ах, — она отбросила эти мысли в сторону и села.
Её взгляд упал на аккуратно сложенную стопку на полу, и она улыбнулась. Теперь у неё была одежда для верховой езды. Она встала и натянула новые чёрные брюки и чёрную рубашку, которые ей подарили. Она собрала в комок всю одежду, которая была на ней, и засунула её под кровать. Затем она остановилась, опустилась на колени и стала шарить под кроватью, пока не вытащила жилет, который был на ней, когда она совершала восхождение. Теперь он был потрёпанным. Пятна крови от ран, которые она получила во время восхождения, так и не сошли, сколько бы раз она их ни стирала. Но это был маленький кусочек её прежней жизни. Она надела его под чёрную рубашку. Затем натянула новые чёрные сапоги, которые облегали её икры и заканчивались чуть ниже колен. Лёгкой походкой она направилась проведать своего дракона.
После краткого визита на кухню, чтобы раздобыть что-нибудь на завтрак, Эйми села, скрестив ноги, на холодный твёрдый пол Сердца рядом со своим бесчувственным драконом. Она осторожно положила руку на бок существа. Её изумрудная чешуя была холодной и скользкой. Её рёбра мягко поднимались и опускались при каждом вдохе. Время от времени драконьи глаза под зелёными веками шевелились, и сердце Эйми замирало; каждый раз, когда она думала, что вот, вот-вот проснется её дракон. Этого ещё не произошло, и Эйми чувствовала себя натянутой тетивой, дрожащей от предвкушения.
Хайетта и Натин тоже находились в Сердце, обе сидели со своими драконами. Натин принесли на руках, потому что она не могла опираться на раненую ногу. Она не обратила внимания на Эйми, когда та вошла. Испуганная маленькая девочка, которую она спасла, исчезла, а Натин снова стала самой собой. Всё, что она сделала, это подняла глаза, посмотрела на Эйми и повернулась обратно к своему дракону. Очевидно, ей и в голову не пришло поблагодарить Эйми за спасение её жизни. Эйми было всё равно — теперь у неё был свой дракон, так что Натин могла спокойно плеваться.
Лёгкие шаги заставили Эйми поднять глаза, и она с удивлением увидела приближающегося Хайетту. Её плечо выглядело странно большим, пока Эйми не поняла, что это из-за бинтов, которыми было перевязано место укуса. Эйми напряглась, подумав, что, возможно, она пришла, чтобы высказать колкость от имени Натин, и приготовилась отмахнуться от неё.
— Натин никогда в этом не признается, но вчера ты спасла ей жизнь и, возможно, мне тоже. Так что спасибо.
Эйми разинула рот. Это было совсем не то, чего она ожидала. Это прозвучало неохотно, но она была в восторге. Хайетта на самом деле решила поговорить с ней, как с подругой. Она ухватилась за эту возможность.
— Болит? — спросила Эйми, указывая на плечо Хайетты.
— Нет, — Хайетта быстро покачала головой.
— Правда?
— Ну, да, на самом деле, многое, но теперь мы Всадницы, поэтому, я думаю, мы не чувствуем боли. Наш долг — защищать других, даже ценой собственной жизни, если понадобится.
— Верно, — Эйми кивнула с притворно-мудрым видом. — Но я думаю, нам всё ещё позволено говорить «ай», когда нам больно.
Губы Хайетты дрогнули в улыбке, и Эйми мысленно поздравила себя. Высокая девушка стояла так далеко, что Эйми могла бы до неё дотронуться, но всё же мелкими шажками.
— Итак, ты определилась с именем? — спросила Хайетта, кивая на лежащего без сознания дракона Эйми.
— Да, а ты?
— Да.
На мгновение воцарилось неловкое молчание. Эйми боялась насмешек и задавалась вопросом, не боялась ли и Хайетта тоже. Было очень тяжело давать дракону имя. Эйми глубоко вздохнула.
— Я назову её Джесс, — выпалила она.
— А я свою — Эллана, — также торопливо сказала Хайетта.
— Красивое имя, — сказала Эйми.
— Спасибо, — поблагодарила Хайетта. Она теребила ожерелье, которое всегда носила, то самое, которое, по словам Лиррии, она сделала сама. — Ну, я возвращаюсь к своему дракону.
Эйми смотрела ей вслед и мысленно радовалась тому, какой это был удивительный день. Она обрела своего дракона, проснулась этим утром рядом с красивой женщиной, а теперь у неё появилась подруга. Ей просто нужно было, чтобы её дракон сейчас проснулся. Она всё ещё чувствовала медленное и глубокое дыхание Джесс под своей рукой и нетерпеливо вздохнула. Потребность снова ощутить эту связь терзала её, как страстное желание. Затем слова «Воины Пустоты» привлекли её внимание, и она резко подняла голову.
На краю пещеры стояла Яра, разговаривая с молодой Всадницей. Они стояли прямо у одного из высоких шестов, на которых висели сферы дыхания дракона, и Яра стояла спиной к пещере. От стены исходили тени, и Эйми не могла как следует разглядеть вторую Всадницу. Их разговор был быстрым, приглушённым, и Эйми с трудом улавливала что-либо ещё, но упоминание о Воинах Пустоты пробудило в ней интерес.
Затем Яра отступила в сторону, позволив свету из сферы дыхания дракона полностью упасть на другую Всадницу, и Эйми буквально ахнула. Она была невероятна. Эйми не могла поверить, что никогда раньше не видела эту Всадницу. У неё была такая же бронзовая кожа, как и у Аранати, но если у Аранати густые чёрные волосы волнами ниспадали почти до пояса, то у этой наездницы чёрные волосы были коротко подстрижены. У них были одинаковые заострённые подбородки и миндалевидные глаза. Эйми подумала, не сёстры ли они. Эта девушка выглядела моложе Аранати, лет двадцати с небольшим.
Эйми поняла, что пялится на неё, но ничего не могла с собой поделать, настолько поразительной была эта девушка. Внезапно ей стало ещё сильнее стыдно за то, какой странной и несовершенной она выглядела.
К счастью, Всадница не заметила внимания Эйми, она была так сосредоточена на том, что говорила ей Яра. Эйми наблюдала, как они с Ярой обнялись, затем она позвала своего дракона. Эйми подняла глаза, чтобы посмотреть, кто из них откликнется на зов. Стройный дракон с мерцающей сапфирово-синей чешуей спустился вниз и потерся носом о свою Всадницу. Затем на Эйми упала тень, и чьё-то тело загородило ей обзор.
— Эй, — поприветствовала её Лиррия, присаживаясь на корточки с другой стороны от Джесс. — Ещё не проснулась?
Эйми покачала головой и нежно провела ладонью по одному из закрученных спиралью рогов Джесс, а затем по её мягким перьям.
— Это ненадолго. Дракон Натин начал шевелиться, — Лиррия кивнула в сторону пещеры. Эйми бросила быстрый взгляд в ту сторону и увидела, как Натин осторожно расстегивает намордник своего дракона, в то время как лапы существа вяло дёргались. Эйми надеялась, что дракон откусит ей голову.
— Итак, как ты собираешься её назвать? — спросила Лиррия.
— Джесс, — гордо произнесла Эйми.
— О, страшно, — поддразнила Лиррия с улыбкой.
— Ну, она не собирается представляться, пока не оторвёт кому-нибудь голову, — парировала Эйми.
Лиррия рассмеялась, но кто-то в центре пещеры тоже засмеялся, и звук эхом отразился от стен. Эйми приподнялась на правой ягодице и выглянула из-за спины Лиррии. Прекрасная Всадница оседлала своего сапфирово-синего дракона и, улыбнувшись Эйми, снова рассмеялась, а затем вскочила в седло.
Яра окликнула молодую Всаднику.
— Передай это сообщение только племенам Кахоллин, Овогиль и Такхие. Не приближается ни к кому другому.
Всадница кивнула, и воздух наполнился хлопаньем крыльев. Вскоре она уже была в воздухе и уносилась прочь.
— Кто это был? — Эйми поймала себя на том, что спрашивает.
— Пелатина, — ответила Лиррия. — Младшая сестра Аранати.
— Я никогда её раньше не видела.
— Ты и не могла. Пелатина всегда занимается разведкой или путешествует с караванами. Похоже, она не может стоять на ногах дольше пяти минут.
Эйми собиралась сказать что-то ещё. Она собиралась спросить, откуда именно взялись Аранати и Пелатина. Что заставило двух сестёр совершить это восхождение? Но в этот момент Джесс зашевелилась.
Глава 17. Пробуждение
Эйми потеряла из виду всё, что было в пещере. Исчезли другие Всадницы. Исчезли драконы, сидевшие на своих карнизах. Она перестала чувствовать прохладный ветерок, дувший из вентиляционных отверстий, и урчание в животе, говорившее о том, что ей следовало бы съесть на завтрак побольше. Всё, что имело значение, — Джесс. Всё вокруг них стало расплывчатым, и казалось, что единственный луч солнечного света падает только на Эйми и её дракона. Даже звуки в пещере стихли, пока Эйми не услышала, как в унисон бьются их с Джесс сердца.
Она нежно провела рукой по шее Джесс. Её чешуя была прохладной и гладкой, как стекло. Её лапки дёрнулись, а крылья медленно раскрылись. Эйми подалась вперёд и приподняла голову дракончика так, чтобы она лежала у неё на бедре.
— Давай же, девочка, проснись, — прошептала Эйми.
Зелёные веки дрогнули, и сердце Эйми забилось ещё сильнее. Затем они открылись, и на неё уставились два жёлтых глаза с чёрными щёлочками зрачков. Она сразу почувствовала связь и поняла, что если будет поддерживать её, то это существо останется с ней навсегда, будет защищать её, утешать и отдаст свою жизнь, чтобы спасти Эйми. Казалось, раньше отсутствовала какая-то её часть, и теперь она нашла её.
Она почувствовала, как её радость перетекает по этой связи в разум Джесс. Дракон нежно прижался к ней, и на глаза Эйми навернулись слёзы. Она знала, что, если бы смогла увидеть свою собственную искру, она засияла бы ярче солнца.
Она осторожно расстегнула ремешки намордника и сняла его с головы Джесс. Дракон мгновенно поднял голову и склонил её набок, глядя на Эйми своими непроницаемыми глазами. На долю секунды Эйми почувствовала страх, вспомнив звериные инстинкты детёнышей, но она не сводила глаз с Джесс и медленно подняла левую руку ладонью кверху.
— Эй, всё в порядке, ты в безопасности, — сказала она своему дракону. — Теперь ты со мной.
Правой рукой Эйми пошарила за спиной в поисках пакета, который ранее на кухне дала ей Аранати. Её пальцы скользнули внутрь, и она почувствовала холодную, скользкую слизь кроличьей печени. Она вытащила две, не обращая внимания на то, что кровь стекает по запястью в рукав, и протянула их Джесс. Дракон склонил голову набок, мгновение смотрел на неё, затем с невероятной деликатностью взял печень из рук Эйми своими изогнутыми зубами и проглотил её.
— Отлично, — с улыбкой объявила Эйми. — Ты любишь кроличью печень. Это хорошо, потому что я её не люблю, так что, когда мы пойдём на охоту, я буду есть мясо, а ты можешь отведать кусочки со слизью внутри. Договорились?
Эйми выудила ещё одну печень и, пока Джесс жадно поглощала её, она смеялась от восторга. У неё действительно был свой собственный дракон. Она подняла глаза, чтобы что-то сказать Лирии, но Всадница нахмурилась, а её взгляд был прикован к центру пещеры.
Эйми оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как тёмно-зеленый дракон вылетел из одного из вентиляционных отверстий в крыше. Она спикировала вниз и приземлилась прямо в центре зала. Сэл, миниатюрная Всадница с ярко-рыжими волосами, спрыгнула почти сразу после того, как её дракон приземлился. Её шаги были лёгкими и быстрыми, и она направилась прямо к Яре, на ходу снимая шляпу и защитные очки. Лиррия и Эйми провожали её взглядами. Она остановилась перед Ярой, а они стояли всего в нескольких футах от неё, чтобы Эйми могла слышать, о чём они говорят.
— Что случилось? — спросила Яра.
По напряжённым плечам Сэл Эйми тоже поняла, что что-то не так.
— Я только что вернулась с караваном из МанХольджона. На нас напали, когда мы были всего в дне пути от города, — сказала Сэл.
— Тысячи искр Кьелли, — выругалась Яра. Она провела пальцами по волосам, собирая их так, словно собиралась завязать в узел, но затем с раздражённым вздохом распустила их снова. — На караваны, следующие к югу от Лорсока, не нападали уже более двух лет. Так почему же сейчас? Есть жертвы?
Сэл покачала головой, её длинный рыжий хвост качнулся, и концы коснулись рукоятей её ятаганов.
— Это был боевой отряд, всего полдюжины кентавров, с которыми нам с Ивеной было не справиться. Но они кричали, что это наша вина, что мы привели монстров в их дом.
— Сверкающие искры, что это значит?
— Я не знаю, — призналась Сэл. — Мы убили четверых, а двое других ускакали. Мы с Леваной не рискнули преследовать их, опасаясь, что они заманивают нас в ловушку, и мы не могли рисковать, оставляя караван беззащитным.
— Ты поступила правильно, но это не имеет смысла, — в голосе Яры звучала мука. — Ты знаешь, из какого они были племени?
— Я не очень хорошо разбираюсь в их татуировках, но не думаю, что это были племена Кахоллин, Овогиль или Такхи.
Яра на мгновение задумалась.
— Что ж, это уже кое-что, потому что именно они трое больше всего заинтересованы в том, чтобы выслушать предложение наших советников о заключении мира.
Эйми тихо сидела на полу, делая вид, что не слушает. Джесс прижалась к ней щекой, а Эйми обняла её за шею.
— Это доказывает, что идея мира с этими четвероногими дикарями — это плевок дракона. Мы не можем доверять гельветам, — крикнула им Лиррия.
— Лиррия, мне нужно, чтобы ты и твои предрассудки держались подальше от этого, — сказала Яра, поворачиваясь к Лиррии. — Ты должна сосредоточиться на новобранцах. Мне нужно, чтобы все трое стали Всадницами.
— Подожди-ка, несколько дней назад ты говорила, что тебе нужно, чтобы они больше не были новобранцами. Тебе было всё равно, превратятся ли они во Всадниц или в трупы.
Эйми вздрогнула, вспомнив резкие слова Яры.
— А теперь я говорю тебе, что если найдётся хотя бы одно племя гельветов, которое решит саботировать любые попытки установления мира, то мне понадобится больше защитников. Так что убедитесь, что ты превратила всех троих в Всадниц.
— С поспешной поездкой к месту гнездования, незаконченными тренировками и нехваткой времени? Яра, чтобы стать настоящей Всадницей, требуются годы.
— Лиррия.
Эйми уловила предостерегающие нотки в голосе Яры.
— Хорошо, — Лиррия подняла руки в знак согласия. — Я замолкаю и сосредотачиваюсь.
Эйми восхищалась тем, как Яра раздаёт приказы, и задавалась вопросом, будет ли у неё когда-нибудь такая же уверенность в себе. Яра повернулась к Сэл. Крошечная Всадница молчала во время разговора Яры и Лиррии, но Эйми видела, что она от волнения покусывает нижнюю губу. У неё была щель между передними зубами и шрам посередине подбородка. Яра повернулась к ней.
— Майконн на выборах пообещал гильдиям, что мы сможем заключить мир. Каменщики и плотники уже планируют дорогу, которую мы построим. Каково было настроение на стоянке для караванов, когда ты вернулась, Сэл?
Сэл пожала плечами.
— Я хорошо разбираюсь в тропах, но не в людях. Они были потрясены нападением, но я думаю, что большинство торговцев всё ещё верят, что будущее лежит за пределами наших гор. Казалось, они всё ещё мечтают о дороге и возможностях более лёгкого передвижения. Мы уже много лет знаем, что у городов-государств есть новые идеи и оборудование, которых нет у нас. Люди всё ещё говорят о том, чтобы получить к ним доступ.
— Хорошо. На то, чтобы продвинуться так далеко, ушло десять лет. Моя команда не позволит ничему нарушить эти планы, и я тоже, — решительно заявила Яра. — Хорошо, Сэл, возвращайся к Виспер, и мы отправимся в лагерь. Я хочу поговорить с людьми из монгольского каравана. Дайренна? — Яра огляделась.
Дайренна появилась из тени на краю пещеры, перекинув через руку большое чёрное седло. Она передала его Яре.
— Хочешь, чтобы я тоже пошла?
Яра кивнула и свистнула Фарадейру. Эйми наблюдала за тремя женщинами, стараясь видеть всё, что они делают, чтобы, когда настанет её очередь летать, она всё сделала правильно. Джесс снова толкнула её локтем, прохладная чешуя прижалась к её щеке, а рога перебирали длинные пряди локонов Эйми.
— Мы собираемся научиться летать, так что тебе тоже следует внимательно следить, — сказала Эйми своему дракону.
Сэл вскочила обратно в седло Виспер. Она была маленькой, даже ниже Эйми, а тело у Виспер было узким, но крылья огромными. Он был тёмно-зелёным, как сосновые иглы, и со свистом расправил её крылья. Они несколько раз обошли пещеру, прежде чем исчезнуть в одном из вентиляционных отверстий. Эйми почувствовала прилив возбуждения и не была уверена, исходит ли он от неё или от Джесс.
К тому времени Яра и Дайренна уже оседлали Фарадейра и Блэка. Два дракона стояли в центре Сердца, и на них падали лучи солнечного света. Эйми понравился контраст между двумя полностью чёрными Всадницами: один дракон был покрыт чернильно-чёрной чешуёй, а другой — кроваво-красной.
— Лиррия, — позвала Яра, надевая шлем и опуская защитные очки.
Лиррия отошла от Эйми и стояла, прислонившись к одному из пастушьих посохов, скрестив руки на груди.
— Да?
— Я хочу, чтобы новобранцы летали в течение месяца.
— Что? Яра, это невозможно. Их связь будет недостаточно прочной, — Лиррия оттолкнулась от столба и сделала несколько шагов к их лидеру.
Дайренна посмотрела вниз с седла Блэка.
— Яра, ещё слишком рано. Если узы будут недостаточно прочными, они не переживут своего первого полёта.
Яра проигнорировала старшую Всаднику и окликнула Лиррию, когда та садилась в седло.
— Выборы в совет состоятся в следующем месяце, и мы будем нужны очень скоро. Даже если не все кандидаты, выступающие за мир, будут избраны, я уверена, что их будет достаточно. Я уже сказала своему руководству, что мы будем готовы.
Фарадейр и Блэк начали хлопать крыльями, и Дайренна повысила голос, перекрывая хлопанье крыльев.
— Яра, если это из-за тебя и Бельярна…
— Нет, — перебила её Яра. — Лиррия?
— Я в деле.
Эйми услышала обещание Лиррии и задумалась, согласилась ли она только что рискнуть своей жизнью вместе с Натин и Хайеттой, не говоря уже о жизнях их драконов.
Когда Фарадейр и Блэк взлетели, над Эйми и Джесс пронёсся поток воздуха. Фарадейр пошёл первым, Блэк последовал за ним по вентиляционному отверстию. В пещере воцарилась тишина, когда они исчезли в скале. Рычание Джесс нарушило тишину, и она захлопала крыльями, стукнув Эйми по затылку.
— Эй, всё в порядке, — Эйми попыталась успокоить её, но Джесс уловила её беспокойство и выразила его. У неё на голове все перья встали дыбом. Она поднялась на ноги, всё ещё немного пошатываясь после таблетки лиллибела, и побежала в центр пещеры. Она ударилась крылом о шест, на котором висел пастуший посох, и сфера дыхания дракона закачалась.
— Эй! — Эйми погналась за ней.
— Ты действительно в этом разбираешься, — саркастически заметила Натин с края пещеры. — Первоклассная Всадница-уродина и её коротышка-дракон.
Гнев вспыхнул в Эйми, и она повернулась, чтобы что-то возразить, но Джесс начала отчаянно махать. Она приподнялась на несколько футов над землёй, прежде чем Эйми бросилась вперёд и поймала её. Она схватила Джесс за передние лапы и потянула обратно вниз. Голова Джесс была в нескольких дюймах от лица Эйми, и горячее дыхание дракона обдавало её, принося с собой запах древесного дыма. Она вдруг отчетливо осознала, какие длинные у Джесс зубы и как близко они находятся к её лицу.
Джесс зарычала и захлопала крыльями, кончики её крыльев задели голову Эйми. Она отстранилась от Эйми, как физически, так и морально.
— Эйми! — закричала Лиррия, и, несмотря на все усилия, она заметила, что Лиррия назвала её настоящим именем. — Перестань выплёскивать свой гнев. Позволь ему проникнуть в твой разум и пройти сквозь него. Драконы чрезвычайно чувствительны к эмоциям. Им нравится жить размеренно, и твои эмоции очень легко могут подтолкнуть Джесс в одну или в другую сторону, и ей это не понравится.
Эйми глубоко вздохнула и попыталась направить спокойные мысли в нужное русло. Джесс посмотрела на неё своими ярко-жёлтыми глазами, и взгляд её был таким пристальным, что Эйми почувствовала, как у неё перехватывает дыхание.
— Прости, что я высказала тебе своё беспокойство, — сказала Эйми тихо, чтобы Натин не услышала. — Мне нужно научиться лучше контролировать свои эмоции, а тебе научиться не обращать на меня внимания, когда я веду себя глупо.
Джесс выпустила небольшое облачко дыма в лицо Эйми.
— Я расцениваю это как «да», — сказала она, улыбаясь.
Чья-то рука коснулась плеча Эйми, и, обернувшись, она увидела Лиррию. Солнечный свет, падавший с крыши, сверкал на её серебряных серьгах.
— Тебе предстоит много работы над своей связью и контролем, — сказала Лиррия.
— Как ты думаешь, мне нужно сделать больше, чем можно сделать за месяц? — спросила Эйми, поглаживая теперь уже приглаженные пёрышки Джесс.
— Нет, в вас есть сильная искра, во всех вас троих, и я лучший учитель, который когда-либо был у Всадниц. Так что, держу пари, вы начнёте летать меньше, чем через неделю.
— А как же нападение Гельветов? — спросила Эйми. — И… ну, я слышала, как несколько человек упоминали Воинов Пустоты.
Лиррия отмахнулась от её вопроса.
— Воинов Пустоты больше не существует. Только люди, у которых вместо мозгов драконий навоз, могут поверить в эти слухи. Так что ты просто сосредоточься на том, чтобы научиться летать, и не обращай внимания на глупые истории о том, что давно умершие монстры возвращаются к жизни.
Лиррия улыбнулась ей, но Эйми заметила, что улыбка не коснулась её глаз.
Глава 18. Игры
— Давай, Джесс, мы работаем над этим уже две недели. Тебе просто нужно сосредоточиться.
Большим и указательным пальцами Эйми вытащила из ведёрка кроличью лапку и положила её на пол перед Джесс. Затем она отступила назад. Джесс посмотрела на мясо, затем на Эйми и склонила голову набок. Она высунула чёрный язык.
— Нет, — сказала ей Эйми, пытаясь передать команду по их каналу связи, а не только произнести её вслух. — Не ешь.
Губы Джесс приоткрылись, зелёные чешуйки отодвинулись, обнажив длинные изогнутые зубы.
— Нет, оставь на месте.
Эйми мысленно представила, как подбирает слова, а затем проталкивает их в мозг Джесс. Она представила, как они впитываются, и каждая команда укрепляет их связь.
Джесс бросилась вперёд и проглотила лапку целиком, с костями и прочим.
— Ах, Джесс!
Эйми в отчаянии хлопнула себя по бёдрам.
— Может, нам стоит попробовать с капустой?
Джесс слизнула струйку крови с подбородка. Эйми было трудно сердиться на неё, потому что даже спустя две недели она всё ещё считала невероятным, что у неё есть дракон. Кроме того, она чувствовала любовь в их отношениях, а это означало, что Джесс видела в ней часть своей семьи. Она просто ещё не осознала, что Эйми выше её по званию. С каждым днём Эйми чувствовала, что их связь становится всё крепче. Казалось, что между их разумами образовался мост, построенный из дерева, но постепенно, кусочек за кусочком, он заменялся камнем.
Первые несколько дней после пробуждения дракона постоянное присутствие Джесс в её мыслях сильно отвлекало Эйми, но она училась жить с этой связью. Она стала лучше контролировать эмоции, которые посылала Джесс, и блокировать некоторые из тех, что Джесс посылала ей. Однако заставить Джесс подчиняться командам оказалось сложнее, чем думала Эйми.
— Ладно, Джесс, давай попробуем что-нибудь другое.
Лиррия ставила перед новобранцами различные задачи, призванные укрепить связь с их драконами и научить их управлять своими новыми, вечными спутниками. Итак, Эйми, Натин и Хайетта каждый день проводили в Сердце со своими драконами. Было поразительно, насколько выросли все трое детёнышей. Теперь они были почти драконьего размера. Когда они шли по пещере, плечи Джесс были теперь выше плеч Эйми.
Эйми шлёпала по лужам, когда они вошли в круглую площадку внутри шестов с их сферами дыхания дракона. Снаружи над головой грохотала летняя гроза, и потоки дождя лились через вентиляционные отверстия в потолке пещеры. Каналы, выдолбленные в каменном полу, отводили большую часть дождевой воды, но сегодня ливень был таким сильным, что некоторые из них вышли из берегов. Казалось, сырость не беспокоила Джесс, которая шла прямо по течению от одного из вентиляционных отверстий. Капельки воды искрились на её изумрудной чешуе.
Они остановились в центре пещеры, и Джесс подтолкнула её локтем. Эйми улыбнулась и провела рукой по одному из её изогнутых рогов.
— Я знаю, я тоже люблю тебя, девочка, но мы должны сосредоточиться.
Эйми подняла седло, которое ранее бросила на пол. Оно было похоже на лошадиное, только больше, с более высокой лукой. Она перекинула его через спину Джесс и застегнула ремни так, как учила их Лиррия. Она постаралась точно запомнить, какой из них куда ложится и насколько туго должен быть затянут, чтобы, когда ей придётся делать это по-настоящему, у неё всё получилось. Джесс тихонько заворчала и переступила с ноги на ногу, как будто пыталась выбраться из-под седла. Эйми затаила дыхание, когда длинная шея и узкая голова Джесс повернулись, чтобы коснуться носом седла.
— Пожалуйста, сегодня не кусай его, — выдохнув, попросила Эйми.
Джесс высунула чёрный язычок и лизнула седло.
— Видишь? Ты начинаешь к нему привыкать, — сказала ей Эйми.
Затем, прежде чем Джесс успела передумать, решив, что седло ей всё ещё не нравится, Эйми ухватилась за него и забралась в седло. Джесс мгновенно вскинула голову, и жёлтые глаза уставились на неё. Её пышные перья взметнулись вверх.
— Это всего лишь я, — тихо сказала Эйми и попыталась направить успокаивающие мысли по их связи.
Она чувствовала беспокойство Джесс, но сейчас оно было лишь лёгкой рябью в её сознании. Неделю назад оно было волной. Джесс резко расправила крылья и дважды хлопнула ими. Эйми успокаивающе положила руку ей на шею.
— Пока нет, девочка, но скоро, я обещаю. Тебе просто нужно понять, что я главная, и тогда мы сможем лететь.
— Послушай её, Хайетта, она разговаривает со своим драконом так, словно это её единственный друг. О, подожди, это так и есть.
Щёлкнув когтями и зашелестев крыльями, Натин усадила Малгеруса рядом с Джесс. Малгерус был драконом-самцом и уже был крупнее Джесс. Сидя в своём собственном седле, верхом на своём ярко-оранжевом драконе, Натин выглядела совершенно непринуждённо. Ей потребовалось всего несколько дней, чтобы научиться отдавать команды Малгерусу без слов. Эйми это не впечатлило; это только заставило её возненавидеть Натин ещё больше.
По крайней мере, нос Натин всё ещё был немного искривлён в том месте, где его сломала Эйми, а синяки были в болезненной зелёно-жёлтой стадии. Удивительно, но Натин не пыталась отомстить за своё разбитое лицо. Эйми подумала, что, возможно, это связано с тем, что это каким-то образом повлекло бы за собой признание того, что Эйми спасла ей жизнь на месте гнездования.
— Искры!
Эйми и Натин повернулись в сёдлах, когда проклятья продолжились. Их драконы тоже повернули свои длинные шеи. Хайетта снова попыталась забраться в седло, но Эллана уклонилась. Руки Хайетты соскользнули с кожи и чешуи, и она упала на пол. Она перебросила длинную русую косу через плечо и снова выругалась.
Из них троих Хайетта больше всех старалась наладить отношения со своим драконом. Эйми наблюдала за высокой девушкой, и ей показалось, что она боится своего дракона. Она не отдавалась своей связи с ней так, как Эйми и Натин. Эйми подумала, что если бы она могла заглянуть в разум Хайетты, то увидела бы, что девушка что-то скрывает, что между ней и её драконом была небольшая стена, и именно поэтому ей было трудно контролировать Эллану.
— Пойдём, Джесс, мы собираемся их навестить.
Эйми сжала колени, прижимая Джесс к рёбрам, и надавила на её изогнутые рожки. Джесс не пошевелилась. Натин фыркнула от смеха.
— Посмотри, как уродина пошла! Мчится спасать город.
Эйми проигнорировала её.
— Туда, Джесс, двигайся.
Эйми снова толкнула и сжала сильнее. Наконец Джесс подошла и встала рядом с Элланой. Эллана была немного выше, её тонкая шея была длиннее, а перья более заострёнными. Эйми посмотрела на Хайетту, когда та поднялась на ноги.
— Может, ты попросишь Лиррию дать тебе больше времени, — предложила Эйми. — Может, тебе поможет даже пара дополнительных недель, чтобы поработать над твоей связью. К тому же, это может стать проще, когда мы с Натин будем летать. Тогда у вас с Элланой будет немного тишины, ничто не будет отвлекать вас.
— Перестань пытаться проецировать свою неуверенность на Хайетту, — сказала Натин, подходя на Малгерусе. — Если ты беспокоишься о том, что будешь недостаточно хороша в день полёта, то это потому, что ты не хороша.
Малгерус остановился рядом с Джесс и постучал длинным когтем по полу пещеры. Так продолжалось последние две недели. Эйми продолжала пытаться укрепить свою крепнущую дружбу с Хайеттой, но Натин всегда была рядом, чтобы отшить её.
— Я не боюсь летать, — сказала Эйми. — Мы с Джесс готовы. И перестань перевирать мои слова. Я только имела в виду, что, если Хайетте нужно немного больше времени, может быть, она сможет его получить.
— Спасибо, Эйми, — сказала Хайетта и улыбнулась ей.
Несмотря на язвительность Натан, Эйми почувствовала, что у неё появляется первая в жизни подруга. Хайетта по-прежнему не позволяла Эйми прикасаться к себе, но Эйми планировала поработать над этим.
— Но, — продолжила Хайетта, — мы все слышали Яру. У нас есть месяц, чтобы стать Всадницами. Через две недели нас заставят летать, — она повернулась к Элане. — Даже если мы не будем готовы.
— Тогда тебе просто нужно убедиться, что ты готова, — сказала Эйми и ободряюще улыбнулась Хайетте.
— Так и будет, уродина. Так что можешь взять свой ненужный совет и засунуть его в кучу драконьего навоза.
И Джесс, и Малгерус зарычали, когда Эйми посмотрела на Натин. Она почувствовала, как напряглась Джесс под ней. Поднимаясь, она представляла, что рядом с ней дракон, который откусывает головы её обидчикам. Что произойдёт, если она соберёт всю свою ненависть просто так и пошлет её Джесс? Малгерус продолжал постукивать когтем по полу, и из его зубов повалил дым. Натин наклонилась вперёд.
— Ты выглядишь немного напряжённой, коровья морда. Что ты…
— Искры, Натин, заткнись! — перебила её Хайетта. — Перестаньте тыкать в Эйми палкой, как девчонка. Она заслужила своего дракона, как и ты.
Эйми в шоке уставилась на Хайетту. Она вступилась за неё. Никто никогда не вступался за неё. Эйми улыбнулась Хайетте, но та не смотрела на неё. Ей наконец удалось взобраться в седло. Со своей светлой кожей и рыжевато-светлыми волосами она выглядела ещё бледнее, сидя верхом на Эллане, чья чешуя была тёмно-синей, как океанское течение.
— Ладно, уродина, как насчёт игры? — ухмыльнулась Натин, но не по-дружески. — Лучший из трёх, а Хайетта может быть судьёй.
— Игра налево или направо? — со вздохом спросила Эйми.
— Да. Что не так? Я думала, вы с Джесс готовы. Вы слишком напуганы, чтобы попробовать, потому что вчера я обыграла вас в пяти партиях вчистую?
Игра налево или направо требовала умения отдавать команды без слов, и Натин прекрасно знала, что она лучше всех управляет своим драконом.
— Хорошо, лучший из трёх, — согласилась Эйми, полная решимости на этот раз победить.
Три девушки, шлёпая по лужам, направили своих драконов к кольцу из пастушьих посохов. Дождь всё ещё лил и журчал по каналам в полу.
В принципе, игра налево или направо была простой. Кто-то указывал направление, и Всадница должна была заставить своего дракона пройти мимо столба, обращённого к нему правильной стороной, не произнося команды и не направляя его с помощью драконьих рогов. Она была разработана для того, чтобы заставить Всадницу и дракона думать и двигаться в унисон.
— Сначала проигравшие, — Натин жестом пригласила Эйми подойти поближе.
Хайетта и Эллана держались в стороне, а Джесс и Малгерус стояли плечом к плечу, сложив крылья.
— Налево, Эйми, — сказала Хайетта.
Эйми обхватила голову руками, чтобы её не обвинили в жульничестве, и попыталась внушить Джесс желание пройти слева от шеста. Джесс не сдвинулась с места. Эйми сморщила лицо, сосредоточившись. Джесс сделала всего один шаг вперёд, но это было всё.
— Думай левой, Эйми, — громким шёпотом сказала Натин. — А может, ты и не умеешь. Левая часть твоего мозга такая же мёртвая и уродливая, как твоё лицо?
Эйми так сильно сосредоточилась на том, чтобы поделиться с Джесс, что её внезапный прилив гнева передался прямо её дракону.
Джесс взревела и повернула голову. Прежде чем Эйми успела её остановить, она вцепилась зубами в крыло Малгеруса. Кровь брызнула на его оранжевую чешую. Натин закричала.
— Джесс! — воскликнула Эйми.
Малгерус, отреагировав на шок Натин, вцепился когтями в плечо Джесс. Эйми закричала, почувствовав боль Джесс. Малгерус распахнул крылья и взревел. Эйми была поражена тем, насколько он был крупнее. Но дверь в её сознании была полностью открыта, и эмоции её и Джесс хлынули наружу. Эйми чувствовала всё в два раза острее.
Малгерус бросился на них, и крик Эйми смешался с рёвом Джесс.
Внезапно фиолетовый дракон рухнул на землю между Малгерусом и Джесс, обдав их брызгами дождевой воды. Оба молодых дракона застыли на месте, когда Миднайт громко заявила о своём превосходстве.
— О чём, пылающие искры, вы двое думаете? — закричала Лиррия.
— Лиррия, я… — начала Эйми, но её прервали.
— Мне всё равно. Спешивайтесь, вы обе, — приказала Лиррия.
— Но… — снова попыталась Эйми.
— Давай, Полумесяц! — крикнула Лиррия.
Эйми слезла с седла, но продолжала обнимать Джесс за шею. По другую сторону Миднайт Натин сделала то же самое.
— Заткнись. Можешь проглотить свои оправдания, — сказала Лиррия, когда Эйми открыла рот, чтобы попытаться объяснить и обвинить Натин. — Вы обе начнёте вести себя как взрослые, потому что прямо сейчас ни одна из вас не заслуживает дракона. Вам нужно перестать вести себя как маленькие девочки и начать осознавать, какая ответственность лежит на вас. Если вы потеряете контроль, и ваш дракон убьёт невинного, это будет то же самое, как если бы вы сами его убили.
Лиррия смотрела на них из-за спины Миднайт, и Эйми не могла встретиться с ней взглядом.
— Вы обе знаете Вздыхающие Скалы за Хребтом Торкольтен?
Эйми и Натин кивнули.
— Хорошо. Оставьте своих драконов и сбегайте туда и обратно.
— Это займёт несколько часов! — простонала Натин. — А на улице льёт как из ведра.
— А я буду следовать на Миднайт, так что посмотрю, повернёте ли вы назад, прежде чем коснётесь скал.
— А как же Мэл? — спросила Натин, указывая на порезы на крыле, куда его укусила Джесс.
— Они поверхностны, так что ваши драконы могут сами зализать свои раны, — сказала Лиррия.
Эйми посмотрела на Лиррию, надеясь увидеть на её лице хоть какой-то намёк на доброту. Она хотела убедиться, что Лиррия понимает, что в драке виновата Натин. Но Лиррия смотрела на них обеих одинаково.
— Пошли!
Натин повернулась и побежала, шлёпая по лужам. Эйми побежала за ней, её шаги были тяжёлыми от гнева, а сердце болело от несправедливости происходящего.
Глава 19. Фейерверки и Сказки
Две недели спустя Эйми вышла из Антейлла, и ночной воздух окутал её, как плотное чёрное одеяло. Холодное одеяло. Она подтянула лацканы пальто, застегнула его до самого подбородка и плотнее закуталась в жёсткую ткань. Запрокинув голову, она посмотрела на небо и улыбнулась. Пухлые кучевые облака, наплывая друг на друга с моря, проносились над полной луной и собирались над горами.
Она достала из кармана сферу дыхания дракона и подняла её, чтобы осветить себе путь. Даже при мерцающем свете пламени мир на вершине Кольцевых гор ночью был опасным местом. Расщелины, уходящие вниз на сотни футов, казались не более чем тенями на скалистой поверхности.
Силуэт Дайренны показался на фоне ночного неба, почти неотличимый от скалы, на которой она сидела. Эйми сунула шар обратно в карман и подкралась поближе в лунном свете. Она не могла разглядеть Блэка, но знала, что он где-то рядом. Дайренна не должна была сегодня дежурить, но она была здесь, отдельно от всех остальных. Эйми знала, каково это — чувствовать себя одинокой. Ей не нравилось думать о том, что кто-то ещё страдает от одиночества, которое ощущается как бездонная яма в груди.
Она осторожно переставляла ноги, окутывая ночь, словно плащом, и становясь тенью. Она практиковалась в том, чтобы двигаться легко, как учила их Лиррия. Она гадала, сможет ли незаметно подкрасться к старшей Всаднице.
— Эйми.
Голос Дайренны заставил её вздрогнуть, и она ударилась носком о выступающий выступ скалы. Она тихо выругалась, перепрыгнула через опасный камень, а затем подскочила к тому месту, где сидела старшая Всадница, даже не потрудившись скрыть потёртости на своих ботинках.
— Как ты узнала, что я была там? — спросила Эйми, подойдя к краю обрыва и посмотрев на Дайренну.
— Ты находишься с подветренной стороны, — ответила Дайренна, не отрывая взгляда от города внизу, — и либо здесь на скале начала расти лаванда, либо ты только что приняла ванну. Но я тебя не слышала.
Эйми ждала какой-нибудь похвалы, но, по-видимому, это было всё.
— А где Блэк?
Дайренна кивнула направо, и Эйми посмотрела, но всё, что она увидела, был каменный столб странной формы. В этот момент верхняя часть столба расправила крылья, и на неё уставилась пара глаз рептилии. Эйми подпрыгнула. Блэк замер и снова стал частью колонны, только на этот раз он держал шею вытянутой. Как только он устроился, Эйми могла видеть только слабое оранжевое свечение его рта, подчёркивающее острые, как бритва, изгибы зубов. Она подумала, что он выглядит потрясающе, хотя, очевидно, не так потрясающе, как Джесс.
— Можно, я посижу и понаблюдаю с тобой? — спросила Эйми, усаживаясь, натягивая свой длинный плащ и свешивая ноги с края обрыва.
— На этот раз ты принесла мне чашку чая? — спросила Дайренна.
Эйми мгновенно почувствовала себя виноватой, вспомнив о своём обещании после их вечера в мастерской Дайренны.
— Нет? — спросила Дайренна, всё ещё глядя вниз на город.
Эйми подумала, не стоит ли ей уйти, подумав, что она, возможно, разозлила Дайренну, но тут лунный свет упал на маленький изгиб её губ, когда старшая Всадница улыбнулась.
— В следующий раз, обещаю, — сказала Эйми со своей собственной улыбкой.
Она смотрела вниз, на ярко освещённый город, где закончились выборы и началось празднование. Значит, завтра Эйми должна была лететь. Если она этого не сделает, то подведёт Яру и, возможно, потеряет место в команде Всадниц. Конечно, она тоже может умереть, но это было бы не так страшно, как потерпеть неудачу.
— Ты когда-нибудь жалела, что не могла голосовать? — спросила Эйми, пытаясь завязать разговор и отвлечься.
Дайренна покачала головой, и Эйми задумалась, было ли этот ответ всем, что она получит. Она открыла рот, чтобы задать другой вопрос, но Дайренна заговорила сама.
— Нет, не думаю, что я что-то пропустила, никогда не голосовав. Совершив восхождение, когда мне было тринадцать, так что я была слишком молода, чтобы пройти квалификацию.
— Лиррия говорит, что ты самая молодая из тех, кто когда-либо совершал восхождение. Это правда?
Она почувствовала, как Дайренна пожала плечами.
— Так говорится в записях.
Эйми выпалила следующий вопрос, прежде чем у неё сдали нервы.
— Зачем ты совершила восхождение?
Молчание повисло в воздухе между ними, как тяжёлое облако, готовое пролиться дождём. Блэк низко зарычал, и Эйми поняла, что ей нужно закрыться. Дайренна смотрела на сморщенные шрамы, покрывавшие её руки.
— У всех нас есть отметины, которые нам не нравятся, малышка.
Эйми понятия не имела, что на это сказать. Шрамы — совсем не то же самое, что родиться с пятнами бесцветной кожи по всему телу. Шрамы есть у всех, но из-за рассечённого лица Эйми выглядела уродиной. Она искоса взглянула на старшую Всадницу, но не смогла прочесть выражение её лица. Лунный свет играл серебряными прядями в её тёмных волосах, а морщинки вокруг глаз залегли тенями.
Внезапно над зданиями вспыхнул свет, окрасив мир в зелёный и золотой цвета, затем в фиолетовый и красный. Эйми улыбнулась. По её мнению, фейерверки были лучшей частью выборов, и она никогда не видела их такими потрясающими. Было здорово наблюдать, как каждый громкий хлопок эхом разносился по кругу гор.
— Должно быть, они зажигают их прямо у статуи, — прокомментировала Дайренна.
— Ты имеешь в виду ту, что у Кворелл-сквер, перед залом заседаний совета? Это моя любимая статуя Кьелли. На ней она выглядит такой сильной и красивой. Каждый раз, когда я проходила мимо неё, я мысленно желала, чтобы Кьелли помогла мне тоже вырасти сильной женщиной.
— Что ж, теперь ты одна из её Всадниц.
Эйми фыркнула.
— Не совсем. Лиррия говорит, что мы не Всадницы, пока не полетим. Что мы и должны сделать завтра.
Мысли Эйми снова вернулись к вопросу «что, если». Внизу, в долине, продолжали взрываться фейерверки, заливая город разноцветным светом.
— Ну, а у тебя есть любимая статуя или картина Кьелли? — спросила Эйми.
— На деревянных балках возле гостиницы «Белый Грифон» есть раскрашенная резьба, изображающая её и Мархорна. Видела?
Эйми кивнула.
— Да, но она мне не очень понравилась. На этом изображении лицо Кьелли выглядит грубоватым, и она не выглядит такой высокой и грациозной.
Дайренна пожала плечами, но ничего не сказала, и Эйми продолжила:
— Ну, она основала Всадниц, а Мархорн — стражей, и вместе они основали Киерелл, не так ли? — спросила Эйми. — Это было после того, как они пришли — откуда бы они ни пришли, — и они есть, или были, бессмертными, или что-то в этом роде.
Дайренна смотрела на неё, приподняв одну бровь. Внезапно Эйми стало очень стыдно за свою неосведомлённость.
— Мой дядя обычно рассказывал истории за работой, но я всё время перебивала его, и, наверное, истории получались немного сумбурными. И он знал только то, что рассказывала ему его бабушка… — Эйми замолчала, потому что это оправдание показалось ей недостаточно веской причиной для того, чтобы не знать, как был основан её собственный город. — Ты знаешь историю о том, откуда пришли Кьелли и Мархорн и куда они ушли?
Дайренна кивнула.
— Можешь рассказать мне?
— Ты обещаешь не перебивать меня вопросами каждый раз, когда я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание?
— Обещаю.
Эйми улыбалась в темноте, пока Дайренна заполняла пробелы, рассказывая ей о том, что жители Киерелла были потомками людей, чьи жизни были спасены Кьелли и Мархорном. Это были люди, которых спасли от Воинов Пустоты и дали им шанс жить мирной жизнью в Кольцевых горах.
Эйми даже забыла об ужасе завтрашнего дня, слушая рассказ Дайренны о том, что родиной их народа был остров, расположенный далеко на востоке. Пока она говорила, Эйми представляла себе широкие улицы, обсаженные цветущими вишнёвыми деревьями. Она могла видеть поросшие лесом горные вершины, сгрудившиеся в центре острова, и слышать, как волны в штормовые дни разбиваются о городские дамбы. Дайренна объяснила, что на этом острове было четыре королевства, каждым из которых правили двое бессмертных Квореллов. Кьелли и её отец, Мархорн, были правителями одного королевства. Единственными, кто выжили.
Напали Воины Пустоты, началась война, совершались зверства, целые города оказались разрушены. Образы красивых домов и цветущих деревьев в сознании Эйми сменились образами руин и крови. Остальные три королевства были потеряны, как и более половины Кьелли и Мархорна. Они спасли столько людей, сколько смогли, и бежали, оставив остров в руинах и запустении.
Дайренна кивнула на город внизу и сказала, что именно на это мягкое, плодородное плато внутри Кольцевых гор Келли и Мархорн перевезли своих выживших людей. Они основали новый город, построенный по образу и подобию тех, что они оставили. Здесь Келли и Мархорн, ставшие теперь самыми последними из Квореллов, знали, что их люди будут в безопасности, под защитой гор и в укрытии от остального мира.
— А кем на самом деле были Воины Пустоты? — перебила Эйми.
— В историях об этом нет ни слова, — Дайренна пожала плечами. — У нас нет никаких письменных свидетельств, относящихся к периоду до основания Киерелла, а истории, передаваемые устно, всегда искажаются.
— Но Кьелли и Мархорн уничтожили всех Воинов Пустоты, не так ли?
Дайренна не ответила, и Эйми сменила тактику.
— Итак, Мархорн основал городскую стражу, а затем Кьелли основала Небесных Всадниц, чтобы защищать город и обеспечивать его безопасность.
— Да. И…
— Они действительно были бессмертны, как говорится в историях? — перебила Эйми. — Прости. Но действительно ли это было так? Ведь Мархорн умер, не так ли? Значит, он не может быть бессмертным, если умер. И куда делась Кьелли?
Дайренна издала лёгкий смешок, затем покачала головой.
— Никто не знает, куда она делась. Прошло сто три года с тех пор, как она в последний раз посещала заседание совета, и с тех пор в городе её никто не видел. И они были настолько близки к бессмертию, насколько это вообще возможно. В них были тысячи искр.
— Что? — Эйми не поняла. Как будто Дайренна сказала, что у них две головы. — У каждого есть только одна искра, одна жизнь, ярко горящая в твоей груди.
— Только не у Квореллов, — Дайренна покачала головой. — У каждого из них были тысячи искр. В историях говорилось, что их было так много, что у них искрилась кровь. Мы все сжигаем энергию в нашей единственной искре, и когда она иссякает, мы умираем, но у Кьелли и Мархорна внутри были тысячи жизней, которые они могли просто продолжать прожигать.
Эйми попыталась представить, каково это — иметь почти бесконечный запас искр, которые ты можешь просто использовать, одну за другой, живя сотни и сотни лет. Это казалось настолько нереальным, что она не могла осознать этого.
— Твои истории более подробны, чем у моего дяди, — сказала Эйми, опечаленная тем, что Джирон никогда не встретит Дайренну. Она подумала, что ему понравилась бы старшая Всадница.
Дайренна молчала так долго, что Эйми подумала, что обидела Всадницу. Она оглянулась на Блэка и встретилась с парой глаз рептилии, пристально наблюдавших за ней.
— Я… — начала она, но Дайренна перебила её.
— Жил-был один человек, шорник (специалист по изготовлению конской упряжи — прим. пер.), и он любил поболтать за работой. Как и твой дядя.
— Ты была его ученицей?
— Достаточно, — Дайренна покачала головой. — Теперь я не могу ничего изменить.
Блэк зарычал, выпустив небольшое облачко дыма, и Эйми поняла, что больше спрашивать ни о чём нельзя. В небе взорвался последний впечатляющий фейерверк. Поднялся ветер, и Эйми почувствовала свежий, солоноватый запах моря позади них. Затем её внимание привлекло какое-то движение в небе над городом. Что-то взлетело с крыш, и это был не фейерверк. В струящемся лунном свете мелькнуло красное крыло, когда дракон и Всадница пронеслись по воздуху.
— Искры, начинаем. — Дайренна выдохнула эти слова со вздохом.
— Дайренна, что…
— Иди, Эйми, уходи сейчас же.
Голос Дайренны звучал так настойчиво, как она никогда не слышала от старшей Всадницы.
— Но это просто возвращается Яра, я вижу её.
— Я знаю, и этот вечер будет для неё не из приятных. Тебе следует уйти.
— Почему?
— Ты заметила, что объединяет Всадниц? — спросила Дайренна.
— Что ты имеешь в виду?
— Все здесь, на вершине, заслуживают того, чтобы быть здесь, с этим не поспоришь — мы все совершили восхождение. Но все здесь, наверху, от чего-то бегут.
Эйми подумала о том, какой уравновешенной и сильной выглядела Яра на спине Фарадейра. О том, как она отдавала приказы, а её Всадницы подчинялись. Если кто и был рождён быть Всадницей, так это Яра.
Дайренна отвернулась от неё и смотрела вниз, на город. Выражение её лица было таким напряжённым, что Эйми показалось, будто она видит там, внизу, то, от чего она убежала. Прежде чем Эйми успела что-либо сказать, Дайренна спрыгнула со скалы, и Эйми была потрясена, увидев, как она потянулась назад, вынимая свои сабли из ножен. Блэк насторожился, его огромные крылья были полураскрыты, а шея вытянута. Эйми уловила резкий запах древесного дыма, когда он втянул в себя воздух.
Эйми была в замешательстве. Дайренна выглядела так, словно готовилась к битве.
Блэк издал резкий предупреждающий рык. Эйми снова подняла глаза к небу и увидела, как Яра парит в лунном свете над ними. Но что-то было не так. Она выглядела так, словно ей было трудно контролировать Фарадейра. Дракон продолжал извиваться под ней, как будто пытался освободиться от уз Яры. Пара упала с неба и приземлилась на каменистой осыпи под рёв Фарадейра и ругательства Яры.
Дайренна на мгновение обернулась, чтобы взглянуть на Эйми.
— Я беспокоюсь не о Яре, а о Фарадейре. Яра пьяна. Её разум затуманен, и эмоции будут бурлить повсюду. Она не сможет удержать своего дракона. Эйми, иди в дом.
Дайренна отвернулась, но тут же обернулась и схватила Эйми за руку, словно тисками. Это было больно.
— Никому не рассказывай о том, что ты видела.
Эйми кивнула в знак согласия. Дайренна подтолкнула её, затем повернулась и осторожно подошла к тому месту, где Яра соскользнула с её седла. Их лидер стояла, глядя вниз, на город. Эйми повернулась и побежала, но недалеко. Она скользнула в глубокую тень за каменной колонной, прижалась к холодному камню и огляделась, наблюдая.
Дайренна вытянула обе руки, одну ладонью к Яре, другую — за спину, к Блэку, успокаивая своего дракона, который почувствовал её беспокойство. Услышав приближение Дайренны, Яра завертелась на месте, её конечности ослабли от выпитого.
— Бельярна снова избрали, — воскликнула Яра, обвиняюще тыча пальцем в сторону города.
— Мы знали, что так и будет, — Дайренна говорила тихо, когда она осторожно шагнула вперёд. — Советник Бельярн…
— Безрассудный, бесчувственный предатель, вот кто он такой.
В лунном свете Эйми видела, как Яра посмотрела на другую Всадницу, на её лице было отчаяние, мольба. У Эйми перехватило дыхание, когда она увидела это. Ушла Яра, лидер Небесных Всадниц, такая уверенная в себе. Её заменила эта сломленная женщина, балансирующая на грани слёз. Она гадала, что с ней сделал советник Бельярн.
— Давай, — Дайренна подошла на шаг ближе, — отправь Фарадейра в Сердце и возвращайся со мной внутрь.
— Бельярн всё рассказывает и рассказывает о том, как его отец был убит Гельветами. Мои родители тоже, — простонала Хара срывающимся голосом. — Но мы с Майконном поклялись продолжить их мечту. Мы собираемся заключить мир с Гельветами. Отец Бельярна тоже этого хотел, но, о нет, Бельярн хочет сказать всем, что мы не правы. И теперь он снова член совета.
— Яра…
— Нет! — Яра и сделала неуверенный шаг назад, споткнулась и опёрлась рукой о камень, чтобы не упасть.
В то же мгновение Фарадейр бросился на Дайренну. Даже находясь в безопасности за своей колонной, Эйми отпрянула и подавила крик. Красные крылья и перья распахнулись, и голова дракона-рептилии метнулась вперёд, его зубы щелкнули в нескольких дюймах от лица Дайренны. Старшая Всадница инстинктивно пригнулась, и оба ятагана выскользнули из ножен. Дайренна опустилась на одно колено, держа холодные клинки наготове. Фарадейр медленно склонил голову набок, глядя на неё сверху вниз. Из его ноздрей повалил дым. Тёмная тень материализовалась позади Дайренны, и Блэк оказался там, раскрыв огромные крылья, защищающие свою Всадницу. Мир на вершинах гор застыл. Эйми в ужасе затаила дыхание, наблюдая за происходящим.
Должно быть, крошечная ниточка контроля всё ещё передавалась от Яры к её дракону, потому что он не атаковал. Фарадейр, однако, продолжал мотать головой из стороны в сторону, словно решая, стоит ли откусить Дайренне лицо. Блэк зашипел, и в воздух взвилась тонкая струйка дыма. Для Эйми два тонких стальных лезвия внезапно показались недостаточной защитой, когда дракон находится в нескольких дюймах от вашего лица.
А Яра, казалось, даже не заметила, что произошло. Она прислонилась к каменной колонне и беспорядочно махала рукой в сторону города, бормоча что-то себе под нос и изрыгая проклятия. Блэк переместил свой вес, словно готовясь к прыжку. Разговаривая с Ярой, Дайренна не сводила глаз с Фарадейра.
— Ты хочешь, чтобы мечта твоих родителей стала реальностью?
— Да, конечно, — Яра покачала головой, светлые волосы рассыпались по её плечам, когда она повернулась и попыталась сфокусировать взгляд на старшей Всаднице.
— Тогда протрезвей и сосредоточься на своей связи, — резко сказала Дайренна, не сводя глаз с дракона. — Потому что, если твои эмоции ослабнут, он увидит во мне добычу, и мне придётся убить его. Тогда Бельярн, возможно, разрушит все твои планы, потому что ты больше не будешь лидером Небесных Всадниц. У тебя не будет никакого влияния, и он победит.
— Он не победит! — закричала Яра, неуверенно отталкиваясь от скалы. — Мы с Майконном работали над этим десять лет! Я стала Всадницей, чтобы заключить мир с Гельветами и изменить будущее.
Дайренна медленно поднялась на ноги, всё ещё держа ятаганы наготове между собой и Фарадейром.
— Яра, Бельярн — всего лишь один голос в совете, так что…
— Я любила его, Дайренна, — простонала Яра.
— Я знаю, — мягко сказала Дайренна, — но тебе нужно собрать осколки своего сердца воедино и перестать позволять Бельярну расстраивать тебя.
Нежные слова Дайренны пробились сквозь пьяный туман в голове Яры. Пока Эйми смотрела, её глаза снова сфокусировались, и она, казалось, впервые заметила своего дракона. Она глубоко вздохнула и раскинула руки, словно отталкивая что-то невидимое.
— Фарадейр, уходи, — приказала Яра.
Дракон оторвал взгляд от Дайренны, но крылья не расправил и не отступил ни на шаг. Его длинная шея изогнулась, чтобы посмотреть на Яру, и раздалось низкое рычание. На мгновение всё снова стихло, и казалось, что Фарадейр не собирается подчиняться. Яра встретилась с ним взглядом. Затем Фарадейр взмыл в небо. Эйми наблюдала, как он парил над горными вершинами, чёрной тенью на фоне звёзд, прежде чем нырнуть в самое Сердце.
Она опустила глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дайренна убрала свои клинки в ножны и повернулась, чтобы кивком головы показать Блэку. Её дракон заметно расслабился и, взмахнув крыльями, снова взгромоздился на колонну. Дайренна медленно подошла и встала рядом с их лидером. Яра опустилась на каменистую осыпь, вытянув длинные ноги и пристально глядя на всё ещё мерцающие огни Киерелла. Дайренна села рядом и обняла её одной рукой.
— Бельярна снова избрали, — повторила Яра таким тихим голосом, что её слова едва долетели до укрытия Эйми.
— Я знаю, — сказала Дайренна, крепко обнимая её, когда та начала плакать. Эйми ошеломлённо наблюдала за происходящим, пока Дайренна не подняла другую руку и не указала пальцем прямо на неё. — Я же сказала тебе уйти.
Её слова были мягкими, но строгими, и Эйми мгновенно развернулась и побежала назад, через освещённые луной горные вершины, её разум гудел от того, что она увидела.
Глава 20. Готова или Нет
Эйми уставилась на свой суп из морской капусты и мысленно приказала желудку перестать бурчать. Ей нравился суп Аранати, и она хотела есть, но сегодня был день полётов, и её всё утро тошнило от беспокойства. Вокруг них в столовой царила обычная болтовня. Эйми, Хайетта и Натин сидели на скамейке у края, рядом с огромным сталактитом, усыпанным фиолетовыми кристаллами. Четыре дня назад за ужином Хайетта притащила Натин, и они обе сели рядом с Эйми. Это был первый раз за четыре месяца, когда три девушки ели вместе. Несмотря на то, что Натин жаловалась на протяжении всего ужина, Эйми была так довольна, что едва притронулась к еде.
С тех пор Хайетта настаивала на том, чтобы они всегда ели вместе. Натин то отказывалась сидеть рядом с Эйми, опасаясь заразиться от её, то отказывалась сидеть напротив неё, потому что, по её словам, вид лица Эйми отпугивал её от еды. Эйми изо всех сил старалась не обращать внимания на Натин и получать удовольствие от общения с Хайеттой.
— Как ты думаешь, когда они заставят нас уйти? — в седьмой раз спросила Хайетта.
Эйми посмотрела на неё и заметила, что её светлая кожа была ещё бледнее, чем обычно, и она грызла ногти, которые уже были ободраны и кровоточили.
— Лучше бы это случилось поскорее. Я устала ждать, — сказала Натин, беря у Хайетты недоеденный хлеб и макая его в суп.
— Как ты можешь есть? — спросила Хайетта.
Натин пожала плечами.
— Я проголодалась. Я бы тоже съела хлеб Эйми, только она к нему уже притронулась.
Эйми посмотрела на неё и понадеялась, что та свалится со спины Малгеруса, как только они заберутся по-настоящему высоко. Однако она этого не сказала. После лекции Лиррии и она, и Натин опасались драться. Вместо этого она проглотила несколько глотков супа.
— Меня тошнит, — простонала Хайетта, уронив голову на руки.
— Эй, с тобой всё будет в порядке, — сказала Эйми. — Ты пережила восхождение и поход к месту гнездования. По сравнению с этими ужасами летать просто.
— Правда? — Хайетта подняла голову.
— Конечно, — Эйми кивнула, хотя совсем не чувствовала уверенности.
Затем звуки в обеденном зале изменились. Эйми сразу это заметила. По пещере словно пробежала рябь, усиливая возбуждение. Разговоры прекратились, но тут же возобновились, но на этот раз громче и оживлённее. Она глубоко вздохнула и огляделась. Яра, Дайренна и Лиррия стояли в дверях пещеры, каждая из них держала по большому чёрному седлу. Три седла для трёх новых Всадниц. На руке у Яры тоже были перекинуты их плащи.
— Вот и всё, — радостно воскликнула Натин. Она поднялась со своего места, потянув за собой Хайетту. — Пошли. Мы собираемся лететь!
Натин пробиралась между скамьями, таща Хайетту за руку. Натан всё ещё немного прихрамывала из-за ноги, на которую напали оторвали детёныши на месте гнездования. Следуя за ней, Эйми размышляла, не сделает ли Натин из-за затянувшейся раны медлительную и неуклюжую Всадницу. Она подумала, что было бы неплохо, если бы это было так.
Гул в зале усилился, когда три девушки подошли к ожидавшим их Всадницам.
— Готовы? — спросила Яра и, не дожидаясь ответа, бросила им плащи.
Эйми надела свой чёрный плащ на шерстяной подкладке и достала из внутреннего кармана чёрный шёлковый шарф. Зал за их спинами опустел, когда Яра, Дайренна и Лиррия двинулись вперёд, а Эйми, Хайетта и Натин последовали за ними по пятам. Оживлённые голоса всех Всадниц отдавались эхом, и казалось, что их было вдвое больше. Сердце Эйми бешено колотилось, когда она обернула шарф вокруг шеи и сунула концы под мышки. Она едва чувствовала собственные шаги.
Она бочком подошла к Лиррии, которая улыбнулась ей, обнажив кривые передние зубы. Ободрённая важностью этого дня, Эйми вложила свою руку в ладонь Лиррии, не заботясь о том, что кто-то может это увидеть. Она почувствовала, как напряглась Лиррия, прежде чем сжала руку Эйми в ответ. Но затем Лиррия отпустила её и, ускорив шаг, проскользнула вперёд, чтобы поговорить с Ярой. Спазм неприятия был подобен уколу в сердце.
Дневной свет залил коридор, когда они приблизились к Сердцу, и знакомый запах древесного дыма защекотал Эйми нос. Шаги и болтовня эхом отражались от стен. Внутри Сердца драконы чувствовали возбуждение своих Всадниц. Хлопали разноцветные крылья, переливалась яркая чешуя, а длинные шеи вытягивались, чтобы посмотреть вниз с многочисленных выступов и впадин. Лучи солнечного света падали из вентиляционных отверстий высоко вверху. Вскоре три новых Всадницы должны были взлететь.
Сердце Эйми бешено заколотилось.
Слухи об этом распространились из обеденного зала, и в зал стало стекаться всё больше Всадниц. Все, кто не был занят на работе, пришли посмотреть на их первый полёт. В пещере царила праздничная атмосфера, когда Всадницы вспоминали радость своих первых полётов. Они собрались по краям пещеры, стоя за пределами кольца из пастушьих посохов и своих сфер дыхания дракона. Внутри кольца Яра подозвала трёх новых Всадниц. Дайренна и Лиррия встали по обе стороны от неё.
Натин и Хайетта вышли в центр пещеры. Эйми последовала за ними. Оставалось сделать ещё кое-что, прежде чем им выдадут сёдла. Волнение Эйми возросло, когда Дайренна потянулась к кучке из шести клинков в шести ножнах и трёх наборах ремешков и пряжек. Это были ятаганы новых Всадниц.
Каждый комплект был специально выкован с использованием клинков предыдущих Всадниц. Эйми нравилось думать, что её клинкам триста лет, что они выковываются заново для каждого нового владельца, приобретают новую индивидуальность, но сохраняют частичку того, что было раньше. Возможно, даже одной из самых первых Всадниц, той, кто действительно знала Кьелли, владела клинками, которые ей собирались подарить.
Лицо Дайренны было серьёзным, когда она благоговейно раздавала их. Натин взяла свои первой, за ней Хайетта, а Эйми была последней. Натин тут же достала один из своих и взмахнула им в воздухе, проверяя его вес и балансировку. На эфесах сверкали голубые топазы того же оттенка, что и её глаза. Хайетта спокойно застегнула ремешки на груди, накинула их на стройные плечи и вложила оба клинка в ножны. Рукояти кинжалов подпрыгивали у неё за головой, когда она с недовольным видом поводила плечами. Маленькие камни аметиста, украшавшие короткие крестовины Хайетты, сверкали на солнце.
— Они хорошо смотрятся, — прошептала Эйми, пытаясь подбодрить Хайетту.
Эйми почувствовала, как вспыхнуло её лицо, когда Дайренна протянула ей клинки. Чёрные кожаные ремешки были тёплыми, но жёсткими в её руках. Чем дольше она их носила, тем мягче они становились. Ножны были из драконьей кожи, почерневшей от времени. Она провела пальцами по мягкой витой коже рукояти и вверх по эфесу. В груди у неё разрасталось разочарование, а на глаза навернулись слёзы.
На рукояти каждого из её ятаганов вместо драгоценных камней, у Эйми был гладкий, отполированный наконечник из слоновой кости. Это был зуб дракона, вероятно, взятый у одного из мёртвых детёнышей. Но Эйми расстроило не это, а то, что они были белыми. На обеих её лопатках были белые пятна, точно такие же, как и на её коже.
Ей хотелось спрятаться и заплакать. Клинки Натин и Хайетты сверкали и были прекрасны на вид, в то время как её собственные были такими же странными, как и она сама. Затем она подняла глаза и встретилась взглядом с Дайренной. Старшая Всадница наблюдала за ней с лёгкой, сердечной улыбкой. Эйми хмуро посмотрела на Дайренну, затем откинула голову назад, пытаясь сдержать подступающие слёзы.
Дайренна подошла и обняла Эйми за плечи.
— Я выбирала украшение для твоих клинков, малышка, — мягко сказала Дайренна. — Никогда раньше не украшала рукоять зубом дракона. Они уникальны и непохожи друг на друга, как и ты. И в этом нет ничего плохого. Помни об этом, когда будешь смотреть на них.
Старшая Всадница сжала её плечи и отпустила, уходя прочь. Эйми хотелось побежать за Дайренной и умолять её сменить клинки. Почему ей нельзя было подарить драгоценный камень или золотую проволоку, как всем остальным? Вместо этого она закинула ятаганы за спину и сморгнула слёзы. Дайренна и Лиррия отступили в тень на краю пещеры, присоединившись к остальным Всадницам. Остались только три девушки и их лидер.
— Призовите своих драконов, — приказала Яра.
Эйми тут же перевела взгляд на Джесс. Её дракончик ещё не выбрал себе любимого выступа и продолжал спать где-то в другом месте, но Эйми всегда инстинктивно чувствовала, где она находится.
— Джесс! — крикнула она в открытое пространство пещеры у себя над головой. — Джесс!
Она услышала, как Натин фыркнула.
— О, как изысканно. Никогда бы не подумала, что ты выросла в сточной канаве Паласа.
Эйми пожала плечами и нахмурилась.
— Это работает.
Она подняла глаза и увидела, как Джесс расправила свои изумрудные крылья, а затем грациозно опустилась на пол. Когда она увидела приближающегося дракона, ей показалось, что недостающая часть её самой вернулась на место. Она протянула руку и положила её на шею своего дракона, наслаждаясь прохладной гладкостью его чешуи. Когда они стояли рядом, голова Джесс была теперь на фут выше головы Эйми.
— Нам пора лететь, девочка, — прошептала Эйми, поглаживая Джесс. — Я… — она ещё больше понизила голос, — я немного нервничаю, но у нас всё будет хорошо, правда?
Джесс повернула голову с медлительностью рептилии, и Эйми почувствовала такой прилив любви и доверия, пронизывающий их связь, что у неё закружилась голова.
Натин свистнула своему дракону. Малгерус подпрыгнул в воздух и, рисуясь, дважды облетел пещеру, прежде чем приземлиться, окликнув Натин, когда его когти зацокали по каменному полу. Эйми ощетинилась. Она снова посмотрела на Джесс и напомнила себе, что её дракон был красивее. Она подумала, что голова Малгеруса была массивной, а его спиралевидные рога не имели такого красивого изгиба, как у Джесс.
Раздался короткий, резкий свист, и из тени под потолком пещеры появилась Эллана. Она приземлилась рядом с Малгерусом, её тёмно-синяя чешуя казалась ещё темнее на фоне ярко-оранжевой. Затем все три девушки обратили внимание на своих драконов.
— Я собираюсь надеть на тебя седло, — сказала Эйми Джесс. — Ты, кажется, довольна, что носишь это седло, так что не смущай меня сегодня, решив, что оно тебе не нравится, и попытавшись отказаться от него. Хорошо?
Кряхтя от усилий, Эйми закинула тяжёлое седло на спину Джесс, теперь на уровне её подбородка, и начала быстро застёгивать пряжки. Рядом с ней Натин и Хайетта делали то же самое. Эйми сосредоточилась ещё больше, чем когда-либо, чтобы убедиться, что каждая застёжка затянута. Если бы сегодня у Джесс развязался ремень и всё соскользнуло со спины, она бы не просто упала на пол пещеры с несколькими синяками. Она бы умерла.
Стук сердца отдавался у неё в ушах, и она почти ничего не слышала. Она не думала, что когда-либо так нервничала. Она чувствовала, что все взгляды устремлены на неё, наблюдают, ждут. Когда она затянула последнюю застёжку, её затошнило, и она представила, как её стошнит на глазах у всех. Она закусила губу, пытаясь унять бурлящий желудок, но бабочки в нем неистово порхали и всё перемешивали.
Единственными звуками в пещере теперь были тихий шелест драконьих крыльев и свист ветра в вентиляционных отверстиях высоко вверху. Наблюдавшие за происходящим Всадницы замолчали. Дуновения свежего морского воздуха вырывались из вентиляционных отверстий, словно заманивая новых Всадниц в небо.
Эйми на мгновение заколебалась, всё ещё чувствуя на себе взгляды всех Всадниц. Её длинные локоны рассыпались по плечам и груди. Когда она поднималась в воздух, волосы падали ей на лицо, ослепляя её, но если бы она подвязала их сейчас, то бесцветная часть её лица была бы заметна всем, кто наблюдал за ней. Она подумала о том, чтобы оставить волосы и завязать их сзади, когда окажется в небе. Затем она поняла, что это означало бы убрать руки с рогов Джесс, находясь на высоте сотен футов. От этой мысли у неё скрутило желудок, и она почувствовала, как к горлу подступил комок супа. Она быстро собрала свои локоны в конский хвост. Несколько прядей выбились из прически и упали ей на щеки: тёмно-каштановые локоны с одной стороны, белоснежные — с другой. Она украдкой взглянула на Натин, готовясь услышать «уродина», но Натин была слишком взволнована, чтобы заметить её.
В центре пещеры Яра подняла обе руки, и все взгляды обратились к ней. Она стояла в широком солнечном луче, и её светлые волосы до плеч сияли, как нимб. Эйми она показалась невероятной, царственной и уравновешенной, красивой, в её длинных конечностях чувствовалась едва сдерживаемая сила. В ней не было и намёка на ту сломленную женщину, которую она видела плачущей в объятиях Дайренны прошлой ночью. Взгляд Яры перебегал с Натин на Хайетту, затем на Эйми, задерживаясь на каждом лице на несколько мгновений. Её собственное лицо было серьёзным, и это заставило нервы Эйми ещё больше напрячься.
— В тот момент, когда вы вырветесь из вентиляционного отверстия и взлетите в небо, вы станете Небесными Всадницами, — сказала им Яра. — Но для этого вам нужно лететь прямо, полностью отдаться делу и оставить свои страхи позади. Небесные Всадницы ничего не боятся.
Глава 21. Не все трое
Яра отступила, и ей пора было уходить. Эйми почувствовала, что Джесс, стоявшая рядом с ней, дрожит и нервничает, как лошадь. Она посмотрела на Хайетту и увидела, что глаза девушки расширились от страха. Она уже собиралась подойти и попытаться успокоить её, но Натин её опередила.
Натин собрала свои длинные каштановые волосы в высокий хвост, и, когда она шла под лучами солнца, они освещали её круглое лицо. Её голубые глаза возбуждённо блестели. Она обняла Хайетту за талию, и Эйми остановилась, неловко замерев на полпути между Джесс и Хайеттой. Она была достаточно близко, чтобы слышать их.
— Помнишь, как мы в первый раз бежали под дождём? Было ещё темно, когда Лиррия заставила нас бежать, и помнишь, как сильно мы это возненавидели?
Хайетта кивнула.
— Всё болело. Я думала, что мои ноги вот-вот взорвутся от боли.
— И что же заставляло тебя продолжать?
— Я хотела искупить вину за то, что избавилась от своего ребёнка до его рождения. Я хотела быть кем-то, кто защищал бы людей, — сказала Хайетта дрожащим голосом.
— Ну, вот теперь ты это сделаешь, — сказала Натин, сжимая её талию. — Ты же не хочешь, чтобы эти ужасные дни тренировок прошли впустую.
Эйми сделала несколько шагов вперёд.
— И ты можешь сначала посмотреть, как это делаем мы, чтобы убедиться, насколько это просто, — сказала она, не в силах оставаться в стороне от разговора, хотя его вела Натин. Ей удалось подружиться с Хайеттой, и она тоже хотела поддержать её.
— Не слушай эту уродину, — сказала Натин, свирепо глядя на Эйми. — Ты идёшь первой, а я сразу за тобой. Эйми может пойти последней, если выживет.
— Натин, я не думаю, что мы должны заставлять Хайетту начинать первой. Она…
— Заткнись! — Натин повернулась и положила обе руки Хайетте на плечи. — Помни, какая ты сильная. И, как сказала Яра, тебе больше не нужны твои страхи, так что выбрось их из головы и оставь здесь.
Эйми не возражала против ободряющих слов Натин, но считала, что было бы неправильно уговаривать Хайетту пойти первой.
— Кто из нас троих первым рискнул совершить восхождение? — спросила Натин.
Хайетта прикусила губу и ничего не ответила.
— Только не я и уж точно не чумная морда. Это была ты, — Натин протянула руку и перебросила одну из кос Хайетты через плечо. — Это то, чего ты хочешь, так что я ни за что не позволю тебе потерпеть неудачу, хорошо?
Хайетта кивнула.
— Хорошо? — спросила Натин.
— Хорошо, — ответила Хайетта.
Когда Хайетта забралась в седло, Эйми вернулась к Джесс и прижалась лбом к прохладной чешуе своего дракона. Она чувствовала, как кровь стучит у неё в висках.
— Я смогу это сделать, — прошептала она. Джесс подтолкнула её мордочкой. Эйми улыбнулась. — Мы сможем это сделать, — поправила она.
Позади неё распахнулась пара крыльев. Она обернулась и увидела Хайетту, сидящую верхом на Эллане, тёмно-синяя чешуя дракона колыхалась при каждом её движении. Хайетта застегнула пальто до самого подбородка, и из-под него выглядывало её бледное лицо. Она надела защитные очки, и благодаря круглым стеклам её широко раскрытые глаза казались ещё больше. Затем, взявшись за закрученные спиралью рога Элланы, она подняла голову.
— Хайетта, сверни в вентиляционную шахту слева, — крикнула Яра, указывая на луч света, струящийся слева от входа в пещеру. — Она более прямая и в ней легче ориентироваться новичку. И не сомневайтесь ни секунды, иначе твой дракон начнёт колебаться. Ты контролируешь ситуацию, и она должна почувствовать твою уверенность.
— Давай, Хайетта, — крикнула Натин. — Жди меня в небе.
Когда Эллана начала махать крыльями, Эйми ухватилась за ремень своего седла и крепко сжала его. В следующее мгновение Эллана уже была в воздухе, а Хайетта вскрикнула от удивления.
— Да! — обрадовалась Натин.
Эйми и Джесс напряжённо наблюдали, как Эллана начала описывать круги по пещере. Несколько драконов, сидевших на своих карнизах, захлопали крыльями или закричали, когда Эллана пронеслась мимо них. Эйми подумала, что она красивый дракон, стройный и грациозный, как и её Всадница. Они летели всё быстрее и быстрее, а Натин бегала кругами по полу пещеры под ними, подбадривая их криками. Эллана пронеслась мимо Эйми и мельком увидела лицо Хайетты. Оно застыло от страха.
— Решись, Хайетта, — прошептала Эйми. — Доверься своему дракону.
— Давай! — крикнула Натин.
Эллана в последний раз облетела пещеру, прежде чем Хайетта натянула закрученные спиралью рога своего дракона. Она нырнула вверх. Они исчезли в потолке, в левом вентиляционном отверстии. Эллана взмахнула голубым хвостом, когда они исчезли.
Эйми затаила дыхание. В пещере было совершенно тихо. Она взглянула на Яру, которая запрокинула голову, задрав острый подбородок к потолку, и смотрела в вентиляционное отверстие. Эйми заметила, что её руки сжаты в кулаки.
Прошли долгие секунды. Затем раздался звук, который никто не хотел слышать. Пронзительный вопль боли дракона отразился от скалы и врезался в сознание каждого. Эйми обнаружила, что сжимает ремни седла Джесс так крепко, что ногти впились в ладони.
Она подумала, что это может происходить в замедленном темпе. Но нет. Хайетта и Эллана вылетели из вентиляционного отверстия быстрее, чем взлетели по нему. Падая по отдельности и крича, одна синяя, другая чёрная, они пролетели по воздуху. Раздался хруст и хлюпанье, когда они ударились о пол пещеры, и кровь брызнула на ботинки Эйми.
Натин закричала и побежала туда, где на полу пещеры хрипела Хайетта. Эйми застыла, глядя на кровь, забрызгавшую её ботинки, слишком потрясённая, чтобы поднять глаза. Она слышала крики Натин и вопли Элланы. Яра что-то кричала, и послышались глухие шаги. Кто-то протиснулся мимо Эйми, и она споткнулась. Она ухватилась за Джесс и крепко прижала к себе дракона, всё ещё глядя на кровь на своих ботинках. Этого не должно было случиться.
Наконец, она подняла глаза.
Натин склонилась над Хайеттой, колени её были мокрыми от крови подруги, по круглому лицу текли слёзы. Высоко в пещере ревели драконы, и, подняв глаза, Эйми увидела, что многие из них вот-вот пустятся в бегство. Чувства шока, ужаса и беспомощности передавались по каналам связи, когда Всадницы кричали и жестикулировали. Пещера была напряжена до предела, и через мгновение воздух заполнили около тридцати драконов, которые, охваченные эмоциями, бросились в беспорядочное бегство, отчаянно пытаясь что-то сделать.
— Вон! — крикнула Яра, перекрывая шум. — Дайренна, мне нужно, чтобы ты осталась. Все остальные, убирайтесь вон. Найди тихое место, успокойтесь и успокойте своих драконов.
— Тебе нужна помощь, Яра? — спросила Аранати. Обычная хмурость на её бронзовом лице была ещё более глубокой, чем обычно.
— Нет, мы с Дайренной разберёмся. Пожалуйста, просто уйди, Аранати, — приказала ей Яра.
Бросив последний страдальческий взгляд на Хайетту, Аранати повернулась и выбежала вместе с остальными, ищущими какое-нибудь тёмное и тихое место, чтобы успокоить свои мысли, свой разум и своих драконов.
Рыдания Натин стали ещё громче, когда шаги затихли вдали, а драконы наверху начали успокаиваться. Когда пещера опустела, паралич отпустил Эйми. Она похлопала Джесс по плечу, а затем подбежала к своей подруге. Остановившись на краю лужи крови, она посмотрела на Хайетту и почувствовала привкус желчи в горле.
Одна половина её красивого лица была разбита ударом, и сквозь кровавое месиво проглядывала белая скула с трещиной. Её очки были сбиты и лежали разбитыми рядом с головой. Теперь она едва дышала, её грудь поднималась и опускалась медленно и неровно. Её тело сжигало энергию, заключённую в её искре, отчаянно пытаясь остаться в живых. Скоро она иссякнет. Из её носа текли кровь и сопли, а из разбитых губ сочилась липкая красная слюна. Эйми почувствовала, как слёзы защипали ей глаза, и всё перед глазами затуманилось.
В глазах Хайетты вспыхнула и погасла яркая искра. Натин закричала. По щекам Эйми потекли слёзы, и она почувствовала их солёный вкус.
— Дайренна, берегись её крыла! — крик Яры привлёк внимание Эйми.
Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дайренна пригнулась, когда левое крыло Элланы скользнуло по тому месту, где только что была её голова, и смертоносные когти рассекли воздух. Правое крыло дракона безвольно повисло, сломанное пополам примерно в футе от её плеча. Розовато-белые сухожилия были единственным, что удерживало крыло вместе. Эллана взревела, когда Дайренна и Яра приблизились. Она попыталась взмахнуть крыльями, чтобы взлететь, но закричала от боли, когда из-за зазубренного края кости хлынула кровь. Густые красные капли забрызгали стены пещеры, и Дайренна вздрогнула, когда кровь Элланы брызнула ей на лицо.
Яра и Дайренна, держа ятаганы наготове, медленно приблизились. С одного из ятаганов Яры уже капала вязкая драконья кровь.
— Что вы делаете? — закричала на них Эйми.
Обе женщины проигнорировали её. Эйми посмотрела на Натин, но та трясла Хайетту, как будто могла разжечь в ней искру. Малгерус отступил в тень у стены пещеры и прижался животом к полу, сложив крылья.
Лязг стали заставил Эйми перевести взгляд на Эллану. Дракон поймал один из клинков Яры когтями на передней лапе и с рёвом отбил клинок в сторону. Он с грохотом упал на пол и отлетел в сторону. Яра переложила оставшийся клинок в правую руку и рубанула вперёд, её меч был текучим, как быстрый ручей. Кровь лилась там, где её удары пробивали чешую.
Голова Элланы метнулась вперёд, и её мощные челюсти сомкнулись, едва не задев руку Яры. Дайренна, стоявшая позади дракона, отпрыгнула назад, когда хвост Элланы хлестнул её. Старшая Всадница рубанула обоими клинками, и Эллана вскрикнула, когда они пронзили толстую мышцу и оцарапали кости её хвоста. По лицу Дайренны снова потекла кровь. Дракон снова закричал и попытался повернуться, но Эйми увидела, что одна лапа у неё сломана и не выдерживает её веса. Яра сделала выпад вперёд, целясь в незащищенную часть шеи дракона, но голова Элланы резко повернулась. Клинок Яры рассёк ей челюсть и попал в глаз. Он взорвался, и по ятагану Яры потекло слизистое желе. Дракон завизжал так громко, что Эйми зажала уши руками.
Челюсть, полная кривых зубов, раскрылась, нацеливаясь на голову Яры, но она отскочила в сторону. Изо рта Элланы вырвалось жалкое облачко серого дыма, когда молодой дракон предпринял последнюю атаку.
Затем Дайренна прыгнула. Она перепрыгнула через хлещущий, истекающий кровью хвост Элланы и оказалась у неё на спине. Она приземлилась в седло Хайетты и пригнулась, когда на неё налетело целое крыло, пытаясь сбросить её. Сапфиры на рукоятях её ятаганов сверкнули, когда она нанесла удар, глубоко вонзившись в чешую на шее Элланы. Хлынуло красное, и дракон рухнул. Яра проворно шагнула вперёд и нанесла свой смертельный удар рядом с Дайренной, ускорив приток артериальной крови. Одно крыло всё ещё трепетало, а хвост подрагивал, когда кровь хлынула наружу, образуя тёмно-красное озеро вокруг её головы. Эйми подумала, что этот поток может никогда не прекратиться.
Наконец, дракон замер.
— Как вы могли так поступить? — закричала Эйми во внезапно наступившей тишине, её голос был писклявым от потрясения. Она представила, как кто-то убивает Джесс, и эта мысль, словно когти, впилась в её сердце, разрывая его надвое.
Яра отступила назад, и Дайренна соскользнула с седла.
— Дайренна… — Эйми попыталась спросить ещё раз, но её голос слишком сильно дрожал. Крики Натин, лежавшей на полу рядом с ней, превратились в тихие, сдавленные всхлипывания, когда горе начало изматывать её.
Яра откинула волосы со лба тыльной стороной ладони и повернулась к Эйми. Её движения были такими спокойными, как будто она только что не убила чьего-то дракона. Над бровями у неё осталась струйка крови.
— Дракон со сломанным крылом никогда больше не сможет летать, Полумесяц, а дракон без Всадницы — всего лишь дикое животное.
— Но, Эллана… — начала спорить Эйми.
— Эллана умерла в тот же миг, что и Хайетта, — точнее, раньше. Она умерла в тот момент, когда сломала крыло в вентиляционном отверстии, — голос Яры становился всё громче, пока она не закричала на Эйми. — И даже на мгновение не смей думать, что убить чьего-то дракона легко. Каждый раз это разбивает мне сердце!
Высоко в пещере Фарадейр закричал, почувствовав гнев Яры. Но гнев кипел и в Эйми. Ей хотелось накричать на Яру, обвинить её, сказать, что она была не права, заставив их лететь так скоро. Но она не осмелилась.
Яра направилась к ней, и Эйми вздрогнула, на мгновение испугавшись, что Яра собирается её ударить. Нервничая, Эйми посмотрела Яре в лицо. Её челюсть была напряжена, тонкие губы сжаты, и Эйми заметила брызги крови у неё на шее. Красные пряди цеплялись за серебряную цепочку её ожерелья. Её глаза были цвета зелёного мха, и в них Эйми увидела, где прячется плачущая женщина, которая любила мужчину, который предал её и угрожал её мечтам. Ей было интересно, что теперь сделает их лидер со своими новобранцами.
— Вы должны полететь, прямо сейчас. Вы обе.
— Что?
Это были последние слова, которые Эйми ожидала услышать.
— Нет, — простонала Натин с пола.
Как Яра могла просить их полететь, когда они только что видели, как умирает Хайетта? Паника охватила Эйми. Раньше она нервничала, теперь же была в ужасе. Теперь она увидела, что произойдёт, если она потерпит неудачу. Она глубоко вздохнула, и воздух наполнился приторным запахом крови.
— Вам нужно лететь прямо сейчас, иначе ваши драконы никогда не позволят вам оседлать их, — сказала Яра. — Они тоже только что видели, как Хайетта и Эллана умерли. Они улавливают ваше горе и страх, и это будет управлять ими. Эти эмоции будут ассоциироваться у них только с полётом, если вы не измените это, преодолев свой страх и оседлав его прямо сейчас.
— Я не могу, — Эйми чувствовала, как страх заползает в неё, словно клубок змей.
— Тогда мы убьём Джесс и Малгеруса.
Глава 22. Летящие по небу
— Нет! — яростно закричала Эйми.
Наблюдать за тем, как убивают Джесс, было бы всё равно, что увидеть, как её собственную руку отрывают и рубят на кровавые куски. Она посмотрела на своего дракона. Свет от шаров падал на её прекрасную изумрудную чешую, а длинная шея была вытянута, голова моталась из стороны в сторону, неуверенная в эмоциях, которые посылала ей Эйми.
— Эйми, — слева от неё раздался тихий голос Дайренны. Она повернулась и посмотрела на неё затуманенными слезами глазами. — Лети, малышка.
Это было всё, что она сказала, и это было всё, что Эйми нужно было услышать, только это нежное ободрение. Что-то затвердело внутри неё и надавило на змеиное гнездо, утихомиривая охвативший её страх.
Затем она повернулась и посмотрела на Натин. Другая девушка всё ещё лежала, скорчившись, на полу, её одежда была мокрой от крови Хайетты. Эйми могла оставить её там. Она могла забраться на Джесс и улететь в небо. Если Малгеруса убьют, Натин потерпит неудачу, и Эйми будет лучше неё. Она почти сделала это, почти повернулась и пошла обратно к Джесс, но плечи Натин дрожали, когда она плакала. Эйми сжала кулаки, всё её тело напряглось. В сжавшейся в комок Натин она увидела маленькую девочку, которая, должно быть, плакала в одиночестве всякий раз, когда могла спрятаться от своего отца. Она представила, как та прячется на семейном складе, спрятавшись за грудой оленьих шкур. В детстве Эйми тоже плакала в одиночестве, и это было ужасно.
Она схватила Натин и подняла девушку на ноги.
— Не прикасайся ко мне, уродина, — Натин оттолкнула её руку.
Эйми влепила ей пощёчину, звук которой эхом разнёсся по тихой пещере. Натин вскинула руку, чтобы нанести ответный удар, но Эйми перехватила её, заломив руку обратно. Две девушки стояли лицом к лицу, Натин была выше ростом и смотрела на Эйми сверху вниз.
— Убери от меня свою отвратительную, заражённую чумой руку, — прошипела Натин.
— Хоть раз в жизни ты могла бы перестать быть конченной стервой и выслушать меня!
Натин разинула рот и подыскивала оскорбление, чтобы ответить.
— Искры, Натин, я так сильно тебя ненавижу, но я пытаюсь быть с тобой любезной. Ты должна позвать Малгеруса и продолжать. Через несколько минут мы должны быть в воздухе.
Натин попыталась высвободить руку, но Эйми крепко держала её.
— Как ты можешь быть такой чёрствой? Хайетта только что умерла! — Натин плюнула в неё. — Ты, очевидно, не понимаешь, потому что что может знать необразованная уличная крыса из Паласа о том, как ведут себя приличные люди, когда…
— Заткнись! Они собираются убить наших драконов.
Голубые глаза Натин широко раскрылись, и она резко повернула голову, высматривая Малгеруса.
— Они не могут, — прошептала Натин.
— Прямо сейчас я испытываю ужасную смесь страха и печали. Я знаю, что ты тоже. И мы передаём всё это Джесс и Малгерусу. Они не полетят с нами, если это те эмоции, которые они свяжут с полётом.
Слёзы всё ещё капали с подбородка Натин, и Эйми видела, что она напугана, хотя и пыталась это скрыть. Точно так же, как она, должно быть, скрывала свой страх перед отцом все эти годы. Эйми почувствовала завистливое уважение к Натин, за всё, что она пережила, и за то, что она стала сильнее. Поддавшись внезапному порыву, она схватила девушку и крепко обняла.
— Мы сможем это сделать, — прошептала Эйми ей на ухо, прежде чем Натин оттолкнула её.
Мгновение они смотрели друг на друга, Натин выглядела смущённой и сердитой. Затем она позвала Малгеруса. Эйми подбежала к Джесс, натягивая на ходу чёрные кожаные перчатки. Она схватила своё седло, приподнялась на носочках и подтянулась, перекинув ногу и крепко обхватив коленями. Джесс зарычала, когда она ухватилась слишком сильно.
— Прости, — извинилась Эйми.
Она пыталась обрести то спокойное состояние духа, которому их учила Лиррия, но это было намного проще сделать тихим холодным утром на горных вершинах. Теперь, когда она действительно нуждалась в этом, сотни других мыслей пронеслись в её голове.
— Ладно, Джесс, я знаю, что мне страшно, и я знаю, что ты это чувствуешь, поэтому ты должна взять инициативу в свои руки. Просто не обращай внимания на мои чувства и поднимись с нами в небо.
Эйми надела защитные очки и затянула ремешок на затылке. Тёплый воздух обдал её, когда Джесс начала махать крыльями, а затем они внезапно оказались в воздухе. Она едва почувствовала толчок, когда они оторвались от земли. Она думала, что её сердце не сможет сильнее колотиться о рёбра, но это было не так. Адреналин заструился по её венам, словно тысячи искр, совсем как у Келли. Возбуждение и страх смешались воедино, и это сочетание было опьяняющим.
Они начали кружить по пещере. Внизу Дайренна и Яра смотрели вверх, наблюдая за ней. Она чувствовала, как Джесс двигается под ней, такая живая, такая сильная. Почувствовав возбуждение Эйми, Джесс начала ускорять темп. Серые стены пещеры превратились в размытое пятно, драконы, отдыхавшие там, лишь вспыхивали красками, когда Эйми и Джесс проносились мимо них.
— Ладно, ладно, — повторяла Эйми про себя. Она взяла управление на себя, надавливая коленями, как учила их Лиррия, и стараясь быть нежной, потянула Джесс за закрученные спиралью рожки. — Ладно, Джесс, вот и всё. Левое отверстие, левое отверстие, — она продолжала повторять эти два слова про себя, как мантру.
Желудок Эйми сжался, когда Джесс рванулась вверх.
Она мельком увидела острые скалы, подступающие с обеих сторон, прежде чем крепко зажмуриться, надеясь, что Джесс справится. Джесс сложила крылья, становясь ещё уже, и Эйми почувствовала, как их мягкая перепонка прижалась к её плечам. Она затаила дыхание. Казалось, это будет длиться вечно: темнота, ужас, возбуждение, ветер — всё это хлестало её по лицу.
Затем внезапно налетел порыв холодного, свежего воздуха, и свет коснулся её век. Эйми осторожно открыла глаза, затем выдохнула, затаив дыхание, и рассмеялась от абсолютного восторга. Радость захлестнула её, смывая все страхи и ужасы. Внизу закричала Джесс, и её рёв эхом разнёсся по небу. Она летела, на самом деле летела.
Она наслаждалась ощущением ветра, бьющего в лицо, и солёным запахом моря, чувствуя, как холодный воздух покалывает пальцы даже сквозь перчатки, когда она сжимала гладкие, твёрдые спирали рогов своего дракона. Она чувствовала лёгкие движения Джесс под собой, когда её дракончик тоже учился летать по небу. Это был первый полёт Джесс, и Эйми чувствовала, как она радуется открытой свободе неба.
Эйми подумала, что вид с вершины Кольцевых гор был хорош, но с высоты это было невероятно. Она могла видеть узкую полоску земли, которая соединяла Киерелл с остальным миром. По обе стороны от него сияло Море Грайдак, перекатываемое волнами, казавшееся серым и очень холодным. Даже при ярком летнем солнце на небе Эйми не хотелось купаться. На горизонте, на севере, полоска земли переходила в низкую зелёную полоску, там, где начиналась тундра. С высоты птичьего полета всё казалось таким осязаемым. Когда Эйми жила в Кольцевых горах, она думала о тундре и северных городах-государствах как о местах, которые были для неё недоступны, которые существовали далеко за пределами того, что она знала. Теперь, если она настроит Джесс против этого, она сможет улететь туда через несколько дней.
Джесс взмыла в воздух, расправив крылья, чтобы поймать ветер, и взгляд Эйми изменился, когда они повернули на юг. Впервые увидеть Кольцевые горы во всей их красе было потрясающе. Круг зазубренных серых пиков, торчащих из моря, словно кто-то вытащил из-под волн горлышко разбитой бутылки. Внутри гор крутые серые крыши Киерелла были похожи на миниатюрные копии горных вершин. Она могла видеть башни из красного кирпича, прямые улицы Шайна, извилистые аллеи Паласа, зелёные рощицы, а на северном склоне гор — поля, которые кормили город.
Пока она парила над Кольцевыми горами, в её голове проносились все инструкции, которые дала им Лиррия. Драконы управлялись, дёргая за рога, точно так же как вы дёргаете лошадь за поводья. Было чрезвычайно важно, чтобы в первый раз, когда они летали на драконе, они сделали это со Всадницей на спине. Таким образом, они узнали, что полёт с Всадницей — естественный способ сделать это, и что именно Всадница контролирует ситуацию. За несколько недель тренировок в Сердце Эйми поняла, что искусство управления более тонкое, чем ей казалось вначале, поэтому она старалась очень осторожно нажимать на рога Джесс.
С болью в сердце она пожалела, что её тети и дяди нет в живых и не могут на неё посмотреть. Она представила, как смотрит на себя, как изумрудная чешуя Джесс переливается на солнце, а её собственные тёмные кудри развеваются у неё за спиной. Наура наконец-то смогла бы гордиться ею, а у Джирона навернулись бы слёзы на глаза, когда он увидел бы, как его маленькая девочка удивительна.
Затем она услышала рёв и, оглянувшись, ничего не увидела, а Малгерус вылетел из вентиляционного отверстия в открытое голубое небо. Эйми нахмурилась. Она наслаждалась тем, что небо и вид были только у неё. Малгерус с треском расправил свои огромные крылья и выровнялся на той же высоте, что и Джесс. Эйми заметила выражение лица Натин и вздрогнула. Ярость и горе сгустились на её лице, как грозовые тучи, готовые разразиться бурей. Нажав Малгерусу на рога, Натин направила его к ней.
— Это ты виновата в смерти Хайетты! — крикнула Натин напротив.
Ни одна из девушек не знала, как заставить своего дракона парить, поэтому они махали крыльями бок о бок, пока мимо проплывали безразличные облака.
— Что? — Эйми запнулась. Обвинение Натин поразило её, как стрела из арбалета.
Всё смешалось у неё внутри: восторг от полёта, гордость за успех, ужас от того, что Хайетта упала, но шок от слов Натин прорвался сквозь всё это.
— Я хотела, чтобы она полетела последней, — сказала Эйми. — Это ты подтолкнула её к полету, когда она была не готова. Она была в ужасе.
— Нет, ты ошибаешься! Она была готова, но ты отвлекала её последние пару недель.
— Что это значит? — в Эйми вспыхнуло негодование. Джесс зарычала, и звук, издаваемый ею, был долгим и низким.
— Хайетта жалела тебя, потому что ты жалкая и хандришь, как птенец, выброшенный из гнезда. Если бы она не пыталась подружиться с тобой, у неё было бы больше времени на Эллану.
— Каким образом желание Хайетты быть моим другом делает меня ответственной? Натин, это нечестно!
Образ красивого лица Хайетты, разбитого вдребезги, снова всплыл в памяти Эйми, свежий и живой, и она почувствовала, как из-под очков потекли слёзы. Они скатились с её подбородка в небо.
— Хайетта не полностью отдалась своим узам, вот почему она упала. Она не доверяла Эллане, и я бы очень хотела, чтобы она доверяла. Я бы хотела… — Эйми замолчала.
— Чего хотела, уродина? Что это я разбила себе лицо о пол пещеры и умерла?
Эйми посмотрела на удивительную голубизну неба и почувствовала, как её дракон зашевелился под ней, услышала хлопанье крыльев и ощутила свою радость от их связи. Она хотела наслаждаться этим, она так усердно трудилась ради этого, но Натин всё испортила. В этот момент она искренне пожалела, что не оставила Натин в Сердце и что Яра не убила Малгеруса.
— Да, — призналась она. — Я бы предпочла, чтобы Хайетта была здесь, со мной.
— Ну, знаешь, что, коровья морда, если бы я могла поменяться, я бы тоже это сделала. Ты должна была лежать там, вся кровь вытекла из твоего странного тела, а твоя слабая искра погасла. Хайетта заслуживала быть Всадницей. А ты — нет.
— Я могла бы оставить тебя там! — закричала Эйми.
В тот момент, когда она обняла Натин и предложила ей полететь, Эйми надеялась, что это заложит фундамент моста между ними, даже если это будет всего лишь одна шаткая доска. Джесс отлетела от Малгеруса, пытаясь повернуть в сторону города, но Эйми нажала на её левый рог. Потребовалось некоторое время, прежде чем Джесс подчинилась.
— Я помогла тебе, — продолжала она. — Если бы я этого не сделала, Малгерус тоже был бы мёртв, а у тебя не было бы ничего, кроме твоего хмурого лица.
— Мне не нужна была ни твоя помощь, ни твои отвратительные объятия, ни что-либо ещё с твоей стороны! — крикнула Натин в ответ.
Ветер перебросил её волосы, собранные в конский хвост, через плечо, и пряди разметались по шее, как разъярённые змеи. Её щеки порозовели не только от ветра, на них блестели слёзы. Малгерус вытянул свою длинную шею, расправил перья и устремил взгляд за горизонт.
— Почему ты помогла мне, уродина? — спросила Натин и продолжила, прежде чем Эйми успела ответить. — Как ты думаешь, теперь это делает нас друзьями?
— А кто сказал, что я хочу быть твоей подругой? — парировала Эйми, разозлённая тем, что Натин явно не собиралась благодарить её за спасение Малгеруса.
— Конечно, хочешь. У тебя нет ни одного друга, и даже Хайетте ты на самом деле не нравилась, она просто жалела тебя. Или, может быть, ты обняла меня, потому что хотела чего-то большего. Что ж, если ты ещё хоть раз прикоснёшься ко мне, уродина, я…
— Заткнись! — закричала Эйми, сжимая рога Джесс. — Перестань всё портить. Впереди целое небо, по которому можно летать, так что тебе не обязательно торчать на этом пятачке рядом со мной.
Под ней Джесс зарычала и набросилась на проплывающее облако.
— Что испортила? Момент твоего триумфа? — насмехалась над ней Натин. — То, что ты здесь, ещё не значит, что ты настоящая Небесная Всадница. Даже Кьелли не признала бы в тебе такого. Ты не принадлежишь к нашему сообществу и ничего не знаешь о Небесных Всадницах.
Эйми не осознавала, как в ней накапливался гнев, пока не почувствовала, что он отражается на Джесс. Она неосознанно делилась этим с Джесс, но её дракон не хотел этого и попытался вернуть эмоции в сознание Эйми. Джесс также попыталась уйти от него физически. Без предупреждения она резко повернула вправо, подальше от Натин и Малгеруса.
Эйми не была к этому готова и соскользнула с седла.
Глава 23. Бросившаяся
Её крик потонул в порыве ветра. Правой рукой она всё ещё сжимала спиралевидный рог Джесс, но левой держалась только за ремень на задней части седла, на котором, должно быть, висела седельная сумка. Её ноги повисли в воздухе. По её венам разлился неприкрытый ужас. Джесс выровнялась, но продолжала лететь в сторону города. Каждый раз, когда она взмахивала крыльями, её крыло ударяло Эйми по голове. Она рычала и махала хвостом, его колючий кончик едва касался болтающихся ног Эйми.
— Джесс, прекрати! — Эйми закричала писклявым от страха голосом. — Тебе нужно приземлиться. Пожалуйста!
Эйми попыталась отправить команду по их каналу связи, но её мысли словно запутались в паутине и не могли докричаться. Она совершила ошибку, взглянув вниз, и увидела крыши Киерелла далеко внизу. Она снова подняла глаза и осмотрела небо. Малгерус всё ещё был над горами, его оранжевые крылья ярко выделялись на фоне голубого неба.
— Натин! Помоги мне, пожалуйста! — закричала Эйми.
Она не знала, то ли Натин не услышала её, то ли решила не делать этого, но Малгерус не полетел к ним. Воспоминания о подъёме и тошнотворном чувстве незащищённости нахлынули на неё, только это было в сто раз хуже.
На мгновение она подумала о том, чтобы просто отпустить. Натин сказала, что Небесные Всадницы не хотели её. Она была настолько подавлена эмоциями, что Джесс тоже не хотела её. Её единственная подруга умерла меньше часа назад. Почему она всё ещё пытается?
Краем глаза она увидела красную вспышку и услышала, как Джесс выпустила облако дыма. Затем воздух расколол рёв. Эйми посмотрела под свисающую правую руку и увидела Фарадейра и Яру. Фарадейр подлетел мордой к Джесс, его губы были приоткрыты, обнажая длинные изогнутые зубы, а огромные крылья простирались гораздо дальше, чем Джесс могла дотянуться. Он летел мордой к ней. Он снова взревел, и в небо взметнулась небольшая струя драконьего дыхания, пламя на мгновение закружилось, прежде чем его унёс ветер.
Эйми почувствовала толчок, когда Джесс перестала лететь и неуклюже попыталась зависнуть. Она вскрикнула, когда её левая рука соскользнула с ремешка. Затем она почувствовала, как что-то схватило её за ботинок, и инстинктивно отбросила его. Ужас захлестнул её, смывая все разумные мысли.
— Эйми, это я, перестань брыкаться!
Услышав, что Яра назвала её настоящим именем, а не прозвищем, которое она ненавидела, Эйми вырвалась из закручивающегося водоворота паники. Она посмотрела вниз и увидела, что Яра смотрит на неё со спины Фарадейра. Они зависли над Джесс. Яра протянула руку и схватила Эйми за ногу.
— Я помогу тебе подняться, — крикнула ей Яра, — и ты снова заберёшься в седло. Как только твоя задница коснётся кожи, тебе нужно вернуть контроль над своим драконом. Лети на запад, обратно к горам, и я полечу с тобой. Но не приземляйся, тебе нужно оставаться в небе. Поняла?
Эйми всхлипнула в знак согласия, хотя то, что сказала Яра, звучало невероятно.
— Вперёд! — крикнула Яра, привстав на стременах и пихнув Эйми в ногу.
Пока Яра подсаживала её, Эйми ухватилась левой рукой за луку седла и потянулась. Она плюхнулась животом на седло, перекинула ногу через него. Джесс под ней протестующе заворчала. Пошевелив ногами, Эйми нащупала стремена и смогла сесть. Она быстро схватила Джесс за другой рог и крепко сжала его, не желая больше никогда отпускать. Её дыхание было прерывистым, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся в груди, но она снова была в седле.
— Лети, Эйми!
Крик Яры напомнил ей о том, что она должна была делать дальше. В тот момент ей хотелось только одного — приземлиться, благополучно соскользнуть с Джесс и спрятаться в своей постели, накрыв голову одеялом, но Яра наблюдала за ней. Она заставила себя глубоко вдохнуть, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Когда сердцебиение замедлилось, она закрыла глаза и осторожно прикоснулась к связи в своём сознании. Джесс всё ещё была здесь, но она чувствовалась очень далеко.
— Всё в порядке, девочка. Прости, давай начнём сначала, — прошептала она и открыла глаза.
Сосредоточившись на облаке, плывущем над тренировочной площадкой в горах, Эйми легонько толкнула Джесс за рога. Из горла Джесс вырвалось рычание, но она полетела обратно в сторону гор. Пока Джесс летела, Эйми всё ещё чувствовала, как её тянет к их связи, поэтому она попыталась очистить свой разум, отбросив все мысли о Натин и даже о Хайетте. Она представила себе Чизл-стрит, на которую обычно смотрела со своего места у окна, совершенно пустую и тихую, все двери и окна закрыты. Постепенно напряжение в её сознании ослабло, а затем и вовсе исчезло, когда Джесс снова приняла её. Она улыбнулась.
— Отличная работа, Полумесяц.
Эйми оглянулась и увидела, что рядом с ней летит Яра. Большие крылья Фарадейра взмахивали реже, чем у Джесс. Яра выглядела такой непринуждённой в седле, и Эйми прекрасно понимала, что она всё ещё сжимает рога Джесс и поджимает ноги, но ни в коем
случае не ослабляла хватки.
— Что случилось? — спросила Яра.
— Я разозлилась, — неохотно призналась она, — и отправила всё это Джесс. Я не хотела, но потом она захотела уйти от меня, и я потеряла контроль, — Эйми опустила плечи, уверенная, что Яра собирается её отругать. Яра потребовала, чтобы они стали Небесными Всадницами или погибли, пытаясь это сделать, и Эйми не думала, что она им посочувствует, поэтому она удивилась, когда голос Яры снова стал мягким и понимающим.
— Я уверена, Лиррия говорила тебе, что драконы очень чувствительны к эмоциям, но ты не сможешь понять, насколько хрупок их эмоциональный баланс, пока не почувствуешь это на собственном опыте. Я всегда думаю о Фарадейре, балансирующем на шпиле, и любые сильные эмоции, которые я посылаю, выдают его, — говоря это, Яра поглаживала ярко-красные перья Фарадейра. — Мне жаль Хайетту, и я понимаю, что ты злишься.
При упоминании Хайетты Эйми вспомнила слова Яры в ту ночь, когда она подслушивала их с Лиррией разговор. Яра велела Лиррии ускорить их обучение, она хотела, чтобы они стали полноценными Всадницами, готовы они были к этому или нет, и из-за этого Хайетта погибла. В её смерти были виноваты не Эйми и не Натин, а Яра.
— Мы устроим ей достойные похороны, — продолжила Яра, — и я сообщу новость её семье по пути на заседание совета.
Яра стиснула зубы, а в её ясных зелёных глазах читалось смирение. Судя по выражению лица, ей не в первый раз приходилось сообщать о смерти Всадницы. Вместо сочувствия Эйми почувствовала, как в груди закипает гнев, и она не знала, что с этим делать. Яра только что спасла её от падения со спины Джесс. Ей следовало бы быть благодарной, но сейчас она думала только о том, что, если бы Яра дала им время пообщаться со своими драконами, Хайетта тоже полетала бы.
Эйми подумала, услышат ли родители Хайетты, как дракон садится на их крышу, и узнают ли они печальные новости, которые он принёс. Слёзы снова наполнили её глаза. Джесс под ней набросилась на облако, и, боясь снова потерять контроль, Эйми попыталась запихнуть все мысли о Хайетте в дальний угол своего сознания. Она также попыталась спрятать свой гнев на Яру, потому что что ей оставалось с этим делать? Теперь Яра была её лидером.
Они снова достигли гор, где Натин и Малгерус описывали круги, пикируя и разгоняя облака с явной радостью. В душе Эйми закипело негодование, когда она увидела, что Натин уже летает с большим мастерством, чем она сама. Это было нелегко, но она подавила и эти эмоции, прежде чем они смогли повлиять на Джесс. Научиться жить более уравновешенно было непросто, и то, что Натин постоянно осыпала её оскорблениями, не помогало.
— Натин, — окликнула её Яра и помахала рукой, подлетая к ней.
Со своей ярко-оранжевой чешуёй Малгерус был похож на полосу восходящего солнца, задержавшуюся на небе. Он был крупнее Джесс, но не такой крупный, как Фарадейр, и, подлетев ближе, склонил голову в знак покорности лидеру стаи. Джесс была хорошо поставлена на место, когда Фарадейр столкнулся с ней лицом к лицу, и она тоже опустила голову, когда три дракона летели бок о бок с Фарадейром посередине. Под ними проплывали очертания гор, но Эйми старалась не смотреть вниз; каждый раз, когда она это делала, у неё сводило живот.
— Вы будете летать до конца дня, — сказала им Яра, поворачивая голову, чтобы посмотреть на них обоих. — Вскоре Лиррия поднимется в небо и расскажет вам об основных приёмах полёта. Тогда завтра вы начнёте учиться драться, сидя на спине дракона. Простите, что давлю на вас, но в связи с приведением к присяге нового совета, которое состоится сегодня днём, у нас будет не так много времени, прежде чем мне нужно будет обратиться к каждой Всаднице.
— Племена Кахоллин, Овогиль и Такхи согласились встретиться с нами, чтобы обсудить мирный процесс, но всё ещё есть Гельветы, которые не видят будущего, в котором мы будем друзьями. Учитывая возможность появления рабочих групп и большего числа торговцев за горами, на какое-то время у нас будет нехватка средств.
Эйми посмотрела на горизонт. Пёстрая зелень тундры лежала за полоской земли, соединявшей её с Киереллом. Часть её беспокоилась об ответственности, которую она взяла на себя, став Всадницей, но другая часть была в восторге от идеи увидеть мир за пределами Киерелла.
— Наконец-то всё встало на свои места, — продолжила Яра. — После сегодняшней церемонии и сегодняшнего заседания совета, я полагаю, совет захочет, чтобы вы принесли свои клятвы как можно скорее, возможно, даже завтра.
— Какие клятвы? — Эйми выпалила этот вопрос прежде, чем осознала, что произнесла его вслух.
И Яра, и Фарадейр повернули головы, чтобы посмотреть на неё. Она почувствовала, как краска заливает её шею. Натин, летевшая по другую сторону Яры, бросила на неё взгляд, который говорил бы о том, что Эйми только что доказала, что ничего не знает о Всадницах.
— Теперь, когда ты Небесная Всадница, тебе придётся официально поклясться защищать город. Эта клятва обязательна на всю жизнь, — сказала Яра. — Когда вас призовут, вы с Натин должны будете предстать перед Советом Неравенства и поклясться посвятить свою жизнь Киереллу. Это правило, установленное Кьелли, когда она основывала Всадниц, чтобы ни одна женщина не могла заполучить дракона и использовать его только в своих целях.
Эйми подумала о том, что ей предстоит сделать в ближайшие несколько дней. Научиться правильно летать, чтобы не погибнуть, научиться сражаться во время полёта, найди способ заключить перемирие с Натин, укрепить её связь с Джесс, чтобы её дракон больше не отвергал её, а затем выступить перед самыми могущественными людьми Киерелла. Задачи громоздились у неё в животе, как тяжёлые драконьи яйца.
Позади них раздались три коротких рёва, и Эйми оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиррия и Миднайт взмыли в небо.
— Типичная Лиррия, всегда сообщает всем о своём прибытии, — со вздохом сказала Яра.
Затем тёмные крылья со свистом распахнулись над вершинами гор, и Дайренна и Блэк поднялись в небо. Эйми улыбнулась, увидев их. Фарадейр устремился вперёд, поднырнул под Джесс и Малгеруса и начал махать крыльями в сторону Миднайт и Блэка. Эйми была поражена тем, как быстро и легко Яра проделала этот манёвр. И она, и Натин начали поворачивать своих собственных драконов, и им потребовалось так много времени, чтобы Яра добралась до других Всадниц, прежде чем Джесс и Малгерус повернулись в нужную сторону.
— Натин, можно тебя кое о чём спросить? — сказала Эйми, оглядываясь на другую девушку.
— Нет, — ответила Натин, не глядя на неё. Затем она повернула голову и встретилась взглядом с Эйми. На её лице читался обычный гнев на весь мир, но голубые глаза были глазами маленькой девочки. — Хорошо, и что?
— Мы можем заключить перемирие?
— Зачем? — Натин скривила лицо, отчего веснушки на её носу сморщились.
— Потому что я сыта по горло противостоянием с тобой. На церемонии, о которой упоминала Яра, мы официально станем членами Небесных Всадниц. Предполагается, что как только ты становишься Всадницей, твоё прошлое, твои проблемы, от чего бы ты ни убегала, больше не имеют значения.
— Да, но остальные из нас оставили свои проблемы позади, когда поднялись на вершину. Ты принесла свои с собой.
— И это мои проблемы, а не твои, — отрезала Эйми, затем глубоко вздохнула.
Она так пристально смотрела на Натин, желая, чтобы та согласилась на перемирие, что не заметила приближения полуночи.
— Яра сказала вам, что сегодня вечером мы устроим Хайетте настоящие похороны Небесных Всадниц? — спросила Лиррия. Натин покачала головой, но Эйми кивнула. — Она не совсем полетала, но всё равно заслужила это. Я знаю, это больно, но вам нужно отложить это на потом, потому что нам нужно ещё потренироваться. Вы можете быть здесь, на небесах, но это ещё не значит, что вы потрясающие.
У Лиррии было серьёзное, учительское лицо, и Эйми подумала, не рассказала ли ей Яра о том, как она потеряла контроль над Джесс. Ей хотелось, чтобы они были одни, чтобы она могла поговорить с Лиррией об этом, и она надеялась, что позже Лиррия проскользнёт в её комнату. Они втроём медленно летели над внутренним краем Кольцевых гор. Они пролетели сквозь облако, и на чешуе драконов выступили капельки влаги. Когда они вынырнули из клубящегося серого тумана, Эйми заметила Фарадейра и Блэка, которые летели вниз, к Киереллу.
— Зачем они идут на церемонию приведения к присяге членов совета? — спросила Эйми. Она адресовала этот вопрос Лиррии, но Натин поспешила с ответом.
— Потому что на каждой церемонии совета всегда присутствуют две Всадницы. Одна из них всегда наша лидер, и когда я разговаривала с Аранати, она сказала, что Яра старается менять тех, кого она берёт в качестве второй, — сказала она. — Искры Кьелли, как ты можешь считать себя Всадницей, если не разбираешься в таких вещах?
Тихий голосок в её голове подсказал ей, что Натин права. Натин поболтала с Всадницами постарше, послушала их истории, изучила их опыт. Джесс зарычала, почувствовав внезапное беспокойство Эйми. Она попыталась отогнать тревожное чувство, засунуть его в мешок и мысленно запихнуть в шкаф.
— Правильно, Натин, — сказала Лиррия, подгоняя Миднайт, чтобы та прибавила скорости и взяла инициативу в свои руки. — Но забудь о совете и верни своё внимание к облакам. Давайте посмотрим, насколько хорошо вы научились управлять своими драконами. И я должна предупредить вас, что я ожидаю совершенства, поскольку у вас был самый лучший инструктор на свете.
Лиррия улыбнулась им через плечо, но Эйми это показалось немного натянутым. Она пыталась дразнить и подзадоривать их, как и несколько месяцев назад, но сейчас всё было по-другому. Хайетта мертва, и казалось, что они мчались вперёд, превращая месяцы обучения в дни. После восхождения, когда Эйми впервые увидела Блэка, она представляла, что день, когда она сможет полетать на собственном драконе, станет самым удивительным днем в её жизни. На самом деле всё оказалось сложнее и страшнее, чем она надеялась. Тем не менее, находиться в небе было невероятно, и она наслаждалась, разделяя радость Джесс от свободы полёта. Она сосредоточилась на этом, когда они с Натин последовали за Лиррией.
— Так что там с нашим перемирием? — спросила Эйми достаточно громко, чтобы её слова разнёс ветер.
Натин подтолкнула Малгеруса, чтобы тот прибавил скорости, и бросила свои слова через плечо.
— Я не простила тебя за то, что ты сломала мне нос на гнездовье, уродина.
Глава 24. Новая Земля
Джесс приземлилась на траву, вонзив когти в землю. Эйми соскользнула с седла и встала, наслаждаясь необычностью момента. Это был первый раз, когда она ступила на землю за пределами Кольцевых гор. Она пошевелила ногами, ощущая мягкую траву тундры. Слева от неё поросший вереском холм плавно переходил в болото, заросшее высоким камышом в зелёную и коричневую полоску. За болотом плескались волны Моря Грайдак. Она могла бы пойти и умыться холодной водой, если бы захотела, хотя от этой мысли её бросило в дрожь. Рядом с ней стояла Джесс, принюхиваясь к воздуху, её чешуйчатые ноздри шевелились. Эйми подумала, не почуяла ли она добычу. Не водятся ли здесь кролики или олени? Она надеялась, что поблизости нет хищников.
Ей захотелось взглянуть на свой мир под другим углом, поэтому она повернулась и посмотрела на утёсы Кольцевых гор позади себя. Снаружи они казались ещё круче, и по их поверхности бежали глубокие трещины, как будто великан полоснул по ним ножом. Закрытые и запертые на засов ворота туннеля казались крошечными на фоне возвышающихся над ними внушительных скал. Эйми понимала, почему Кьелли и её отец выбрали это место и сочли его хорошим местом для укрытия своих людей.
Она повернулась обратно к тундре и увидела, что Натин тоже спешилась. Она уже достала свои ятаганы, готовая к утренним тренировкам и полётам. Она выглядела беззаботной, как будто пребывание за горами не имело большого значения. Но потом Эйми решила, что это не так; она путешествовала по тундре с караваном своего отца. Малгерус, однако, переминался с ноги на ногу, вороша траву. Мир тундры, должно быть, является для Натин кошмаром, как бы она ни притворялась, что это не так. Эйми подошла к ней.
— Должно быть, тебе тяжело возвращаться сюда из-за твоего отца, — сказала она, снимая перчатки и защитные очки и засовывая их в карманы.
— Это не так, — ответила Натин, мгновенно переходя к обороне. — Он больше не может ко мне прикоснуться, а если бы он всё-таки подошёл, я бы порезала его на куски, — она взмахнула в воздухе лезвием.
— И он это заслужил, — сказала Эйми. — Я просто подумала, что если бы мне пришлось возвращаться в Палас пешком, даже если бы рядом со мной была Джесс, это было бы тяжело. При виде улиц, по которым я убегала от хулиганов, или проходов, в которых я пряталась, пока они избивали меня, во мне просыпались все плохие воспоминания. И чувство беспомощности, которое сопровождало их.
Натин прищурила глаза.
— Мы не одинаковые, и перестань пытаться быть моим другом, чумная морда.
— Значит, ты всё ещё рассматриваешь возможность нашего перемирия? — спросила Эйми с печальной улыбкой.
Натин отвернулась и погладила перья на шее Малгеруса, пока они ждали Лиррию. Эйми подумала, не продолжить ли разговор, но потом решила, что на сегодня у неё и так достаточно тем для размышлений. Позже она может попытаться снова завоевать дружбу Натин. Она вернулась к Джесс и посмотрела на высокие серые пики. Тонкая струйка дыма от погребального костра Хайетты поднималась в бледное рассветное небо. Прошлой ночью Всадницы собрались на широком уступе, который тянулся вдоль северной стороны Пика Норвен на северо-западном изгибе гор. В центре выступа находилась каменная плита, которую поддерживали два скорчившихся дракона. Они были вырезаны так искусно, что Эйми подумала, что они похожи на настоящих детёнышей, которых превратили в камень.
Они сложили погребальный костёр на плите и положили Хайетту и Эллану сверху. Под руководством Яры Фарадейр поджёг его. Дыхание дракона поглотило девушку и её дракона, превратив их в дым, который поднялся в небо, чтобы они могли летать вечно. Жар от огня высушил слёзы на щеках Эйми, но она всё равно плакала, пока у неё не пересохло в горле. Натин тоже.
Миднайт пролетела низко над травой и приземлилась рядом с ними. Её чешуя отливала более тёмным фиолетовым цветом, чем вереск.
— Ни одна из вас, похоже, не очень готова, — крикнула Лиррия, спускаясь с седла. — Мы приехали сюда не на пикник. Давайте, садитесь в седло и доставайте один клинок. Давайте начнём с простого.
Эйми снова вскочила в седло и подвела Джесс к Миднайт. Она попыталась поймать взгляд Лиррии, но та смотрела куда-то на север. После похорон Хайетты Эйми лежала в своей постели без сна, прислушиваясь к тихим шагам в коридоре и к тому, как Лиррия отодвигает засов на двери. Она не пришла, и Эйми не знала, что это значит. Она надеялась, что теперь, когда она стала Всадницей, Лиррия будет более откровенна в своих отношениях. Особенно ей хотелось сказать Натин, что они с Лиррией — пара. Тогда Натин увидела бы, что у Эйми действительно есть место в обществе Всадниц.
— Я установила цель прямо перед нами. Мы переместим её позже, но начнём с полёта по прямой.
Лиррия указала, и Эйми смогла разглядеть жёлтый комочек, торчащий из вереска. Миднайт несла соломенного человечка в натуральную величину в своих когтях, когда они вылетали, а теперь Лиррия держала его, ожидая, чтобы на него нападали.
— Вам повезло, потому что сегодня утром почти не было ветра, что здесь редкость, — продолжила Лиррия, глядя на обеих девушек. — Натин, тебе ещё далеко до того, чтобы взлететь, не держась, так что убери один клинок. Полумесяц, ты не готова ни с кем драться. Давай, доставай клинок.
Натин вонзила один ятаган в цель, когда Эйми протянула руку за плечо и вытащила другой. Клинок в одной руке означал, что она могла держаться только за один из рогов Джесс, и это было прекрасно, пока они стояли на земле. Мысль о полёте одной рукой вызвала у неё покалывание в ладонях.
— Летать одной рукой, оставляя другую руку свободной для владения клинком, — сложно, но вы должны научиться этому, — сказала им Лиррия. — Быстрая атака с воздуха — огромное преимущество перед кем угодно, особенно перед скачущим галопом Гельветом.
— Однако после того, как мы заключим мир с кентаврами, мы не будем нападать на них, — заметила Натин.
Лиррия фыркнула.
— Я знаю, что это мечта Яры, но только три племени чешут задние лапы и думают о мире. И даже тогда всё, что они пообещали сделать, — встретиться с советом. Я ещё какое-то время буду держать свои клинки наготове.
— Есть ли шанс, что мы сегодня увидим Гельветов? — спросила Эйми. Идея увидеть племена была немного пугающей и немного волнующей.
— Так близко от города? — Натин посмотрела на неё так, словно та спросила, холодное ли море.
— Натин права, они никогда не спускаются на перешеек, — Лиррия указала лезвием на полоску земли, окаймлённую с обеих сторон морем, которая соединяла Киерелл с открытым пространством покрытой травой тундры.
— А как же Воины Пустоты? — сказала Эйми.
Лидия рассмеялась.
— Мне нравится, какая ты наивная, Полумесяц. Если будет казаться, что на нас вот-вот нападут вымершие существа, то я обещаю сократить тренировку.
Эйми чувствовала себя неловко из-за того, что заговорила о Воинах Пустоты, но это было нормально, потому что она невольно рассмешила Лиррию. И Лиррия сказала, что ей что-то в ней нравилось.
— Хорошо, сначала я продемонстрирую, а потом вы по очереди нападёте на Бельярна, — сказала Лиррия.
— Советника Бельярна? — спросила Натин.
— О да, Яра назвала нашего соломенного человечка в честь своего бывшего любовника, который был с ней до того, как она совершила восхождение.
Натин всё ещё выглядела смущённой, но Эйми всё поняла. Она задавалась вопросом, знала ли Лиррия, что ненависть Яры к советнику Бельярну сделала их лидера такой хрупкой.
— Итак, — продолжила Лиррия, вытаскивая один из своих ятаганов. Золотая проволока на рукояти сверкнула в лучах утреннего солнца. — Если вы так держите клинок в правой руке, то обычно держитесь левой рукой за левый рог своего дракона, но тогда у вас не так много возможностей дотянуться.
Лиррия продемонстрировала это, наклонившись вправо и срезав куст, увешанный белыми ягодами ежевики. Кончик её клинка задел верхние листья.
— Но если вы перевернёте руку, — она поднесла левую руку к правому рогу Миднайт, — то сможете наклониться гораздо дальше.
На этот раз её лезвие вонзилось в куст, и ягоды ежевики рассыпались по траве. Натин внимательно наблюдала и повторяла, как можно быстрее перемещая левую руку от одного рога к другому. Эйми сделала то же самое, стараясь не думать о той ужасной доле секунды, когда она вообще не сможет держаться.
— Хорошо, давай попробуем, — сказала Натин.
— О, ещё нет, ты не подумала о крыльях своего дракона, — сказала Лиррия. Она наколола ягоду на кончик лезвия и отправила её в рот. Она пожевала немного, затем выплюнула. — Ух, ещё не созрела.
— А как насчёт крыльев Джесс? — спросила Эйми.
— Что ж, — Лиррия вытерла рот тыльной стороной ладони, что привлекло внимание Эйми к её губам. Внезапное желание ощутить эти губы на своей коже почти заставило её забыть о своем вопросе. — Твоё седло находится перед крыльями твоего дракона, так что они не будут мешать, но это помогает синхронизировать твои движения с ударами их крыльев. Итак, вам понадобится отвести руку назад, пока их крыло опущено. Понятно?
— Да, — ответила Натин, прежде чем Эйми успела ответить. — Держись за правый рог, высунись из седла и атакуй в такт взмахам драконьих крыльев.
— И не свались головой в болото, — добавила Эйми.
Лиррия рассмеялась, и даже губы Натин растянулись в улыбке.
— Это будешь ты, и Джесс придётся вытаскивать тебя зубами, — сказала Натин.
— А я буду с полными пригоршнями грязи, которые буду швырять в тебя, — парировала Эйми.
Лиррия снова рассмеялась.
— Ладно, давайте оставим бои на болотах, пока вы не освоите бой на спине дракона. Я продемонстрирую пару раз, а потом вы будете драться по очереди.
Миднайт взлетела, взмахнув крыльями, и полетела к соломенному Бельярну. Эйми и Натин поднялись в воздух, чтобы лучше видеть. Эйми пришлось заставить себя следить за рукой Лиррии, держащей меч, и отвести взгляд от изгиба её бёдер, когда она сидела в седле. С привычной лёгкостью Лиррия навела Миднайт прямо на цель, наклонилась из седла и ударила Бельярна прямо в центр его соломенной груди. В следующее мгновение Миднайт взмыла в небо. У всех друзей, которые могли быть у жертвы, не было шанса нанести ответный удар до того, как Всадница и дракон окажутся вне пределов досягаемости. Сверкнула фиолетовая чешуя, когда Миднайт скользнула обратно и проделала это ещё три раза. Каждый раз Лиррия ударяла в одно и то же месту на груди Бельярна. Она ухмылялась, подлетая к ним.
— Видите? Легкотня.
— Я иду первой, — объявила Натин.
— Хорошо. Эйми, ты последуешь за Натин, как только она попадёт в цель. Если она попадёт, — Лиррия приподняла бровь, глядя на Натин, — что, вероятно, случится не с первой попытки. Затем вы обе будете продолжать пытаться и атаковать снова и снова, пока не нанесёте удар Бельярну в одно и то же место три раза подряд.
— Тогда мне понадобится всего три захода, — Натин самодовольно улыбнулась Эйми. — Тогда я сяду и устрою пикник, наблюдая за тобой.
Натин не попала в цель с первого раза. Эйми тоже. В тот момент, когда Натин пролетала мимо Бельярна и в воздух полетели её ругательства, Эйми сжала Джесс коленями и нажала на рог. Даже с прижатой к боку рукой с лезвием она чувствовала себя неуютно, держась только за один рог. Джесс плавно скользила над травой, но Эйми чувствовала её напряжение, потому что она нервничала так же, как и Эйми. Соломенная голова Бельярна показалась над ней. Эйми забыла переложить руку на правый рог Джесс, едва наклонилась, опасаясь упасть, и яростно рубанула, её клинок просвистел в воздухе.
— Искры, — выругалась она, когда Джесс заложила левый вираж и сделала ещё один заход. — Джесс, мы всё сделали неправильно.
Джесс выпустила струю дыма и слегка потянула за их связь, как бы говоря, что это Эйми всё сделала неправильно; она летела идеально.
На втором заходе Эйми вспомнила, что нужно было взяться за рога, но так сильно ухватилась за правый, что Джесс сбилась с курса, и они совершенно не попали в цель. Она чувствовала, что Джесс была сбита с толку тем, что они пытались сделать, и, вероятно, это было потому, что Эйми изо всех сил пыталась сложить все инструкции воедино в своей голове. На третьем заходе она сменила рога и полетела прямо, но всё ещё была слишком напугана, чтобы наклониться, и её клинок рассёк воздух над головой Бельярна.
— Ну, если ты хотела сбить с него шляпу, то молодец, Полумесяц! — крикнула Лиррия. Они с Миднайт описывали широкий круг, наблюдая за Эйми и Натин. — Но даже без шляпы он всё равно может пускать в тебя стрелы. Давай ещё раз и на этот раз порази его!
После ещё четырёх попыток она так и не почувствовала, как лезвие вонзилось в соломинку. Разочарование от собственной бесполезности начало нарастать, Джесс стала капризной, и её стало труднее контролировать. Затем она не услышала радостных возгласов, когда ей удалось нанести удар по соломенному Бельярну. Эйми скривилась и нахмурилась. Попадание в цель стало казаться невозможным, не говоря уже о том, чтобы попасть в одно и то же место три раза подряд.
Она продолжала, сосредоточившись только на своём клинке, Джесс и цели. Энергия Джесс казалась безграничной, и это придало Эйми сил, когда у неё начали болеть плечо и зад, натёртый седлом. Однако, чем больше она старалась, тем хуже у неё получалось, и каждый раз, когда она промахивалась, её разочарование росло. Казалось, что с каждой второй или третьей попытки ничего не попадало в цель, что усугубляло ситуацию.
— Эйми. Натин.
Лиррия окликнула их как раз в тот момент, когда Эйми совершала очередной заход. Она остановила Джесс и развернула её слишком резко. Джесс зарычала.
— Ах, прости, девочка, — сказала Эйми, злясь на себя. — Я научусь больше так не делать, обещаю.
Подлетая к Лиррии, она заметила двух драконов, пикирующих с отвесных скал Кольцевых гор, расправив крылья для большей скорости. Эйми ахнула, думая, что они вот-вот врежутся в землю, но в последний момент крылья обоих драконов распахнулись, и они взмыли вверх, скользя по траве, почти касаясь животами вересковых зарослей. Сердце Эйми бешено колотилось, когда она наблюдала за этим манёвром.
Она узнала Блэка, но не узнала меньшего по размеру сапфирово-синего дракона. Затем, когда Всадницы приблизились, она увидела бронзовую кожу и коротко подстриженные чёрные волосы и поняла, что это Пелатина, младшая сестра Аранати.
— Пелли, Дайренна, вы уже уходите? — крикнула Лиррия.
Они обе подлетели ближе, и Пелатина направила своего дракона под Миднайт, прежде чем резко отклониться влево и рассечь воздух над головой Лиррии.
— Нет, я думала, мы останемся с тобой, — с усмешкой сказала Пелатина. — Мне бы не помешало ещё несколько уроков полётов. Я чувствую себя заржавевшей, а Скайдэнс не уверен насчёт этих облачных штучек.
— Надеюсь, твоя искра угаснет, — парировала Лиррия.
Пелатина высунула язык и рассмеялась по-настоящему искренним смехом, который, казалось, пронёсся по воздуху.
— Да, совет хочет продолжить и отправить караван в Лорсок завтра, — сказала Дайренна.
— Завтра? — брови Лиррии взлетели вверх.
Дайренна пожала плечами.
— Мы с Пелатиной отправляем приглашения лидерам племён Кахоллин, Овогиль и Такхи на встречу с Советом Неравенства в Лорсоке через три дня.
— Три дня? — воскликнула Лиррия.
— Что случилось, Лиррия? На тот день у вас было назначено тайное свидание? — спросила Платина с дерзкой усмешкой. Эйми почувствовала, что краснеет, и понадеялась, что никто этого не заметил.
— Я просто думаю, что мы слишком торопимся с этим, — сказала она.
— Возможно, — Дайренна снова пожала плечами, — но новый совет стремится к прогрессу, и ты знаешь, что Яра и Майконн работали над этим в течение десяти лет.
Блэк парил в воздухе, ровные удары сзади удерживали его на месте, но Скайдэнс кружил так, словно у него было слишком много энергии, чтобы оставаться на месте.
— О, и для тебя у нас тоже есть сообщение, — сказала Пелатина, когда Скайдэнс проходил перед Блэком. — Яра сообщила совету, что две наших прекрасных новых Всадницы принесут присягу сегодня днём.
Натин выпрямилась в седле, и Малгерус взмахнул хвостом. Эйми почувствовала, как беспокойство скручивается в узел у неё в животе. Она поймала взгляд Дайренны, и старшая Всадница указала на свои ятаганы, напоминая Эйми, что нужно быть более уверенной в себе.
— Ладно, хватит бездельничать, Пелли, — сказала Дайренна, и, не попрощавшись, Блэк полетел на север.
Пелатина оглянулась и поймала взгляд Эйми, главным образом потому что Эйми пристально смотрела на неё.
— Она такой суровый надсмотрщик, — крикнула Пелатина с притворным отчаянием в голосе.
Прежде чем у Эйми сдали нервы, она выпалила первое, что пришло ей в голову.
— Может, тебе стоит возразить, и она подкупит тебя тортом?
Это был не самый смешной комментарий, но Пелатина всё равно рассмеялась, и Эйми почувствовала прилив гордости в груди.
— Я могла бы угостить тебя тортом, — бросила Дайренна через плечо, — но я определённо не собираюсь делиться им с Эйми. Она всё ещё должна мне чашку чая.
— Ты обещала чай, но не принесла? Ужасное поведение, — Пелатина покачала головой, но всё ещё улыбалась Эйми. Покалывание в груди Эйми стало немного сильнее.
ещё улыбалась Эйми. Покалывание в груди Эйми стало немного сильнее.
Пелатина развернула Скайдэнса так, чтобы его морда была направлена на север, увеличила скорость, а затем взмыла в небо, быстро обгоняя Блэка. Эйми почувствовала, как Джесс напряглась под ней, стремясь полететь вслед за Скайдэнсом и Блэком. Драконье рвение подействовало на неё как наркотик, и она почти погрузилась в него. Она мысленно прикрыла дверь в своём сознании, ограничивая эмоции, которыми Джесс могла бы поделиться с ней. Джесс не была бы в восторге от поездки в зал совета, но Эйми была в восторге. Девушка, которая кралась по улицам Паласа, вот-вот должна была войти в самое важное здание города. И это означало, что она получит передышку от неудачных попыток поразить соломенного Бельярна.
Глава 25. Звёзды и Книги
Яра встретила их в небе, и теперь четыре дракона летели в ряд: Яра впереди, Лиррия, Натин и Эйми позади. Красная, фиолетовая, оранжевая и зелёная чешуя сверкала в лучах послеполуденного солнца, когда они парили над городом. После четырёх месяцев, проведённых на горных вершинах, Эйми казалось странным возвращаться в город. Они пролетели над последними рядами яблонь и груш в садах, а затем оказались над зданиями. С такого близкого расстояния казалось, что они смотрят на живую карту. К юго-западу дворец представлял собой путаницу беспорядочно разбросанных улочек. Торговые ряды тянулись прямыми линиями, соединяя склады на востоке с рядами лавок в центре. На севере, куда они летели, сияли открытые площади и широкие проспекты. Берёзы с листьями в форме сердца росли среди зданий из красного кирпича с крутыми серыми крышами.
Они приблизились к Кворелл-сквер Кореле. Круглое здание совета гордо возвышалось на северной стороне, его зелёный медный купол был окружён более низкой крышей из серой черепицы. Эйми не была на площади с того дня, как остановилась в тени гостиницы «Честный адвокат» и спросила Кьелли, куда ей идти. Было странно возвращаться.
Фарадейр и Миднайт приземлились первыми, их Всадницы быстро спешились. Натин и Эйми приземлились одновременно, прямо возле статуи Кьелли и Мархорна. Эйми, сидевшая на спине Джесс, была на одном уровне с каменным лицом Кьелли. Она скучала по этой статуе. Если она всё ещё где-то жива, Эйми надеялась, что Келли каким-то образом сможет увидеть её сегодня.
— Жаль, что ты не заблудилась в облаках по дороге сюда, — сказала Натин, когда они спешились.
— Нет, я почти заблудилась, но потом подумала, что тебе, возможно, понадобится, чтобы кто-то держал тебя за руку во время церемонии, — парировала Эйми.
Натин фыркнула.
Яра и Лиррия отправили своих драконов на крышу библиотеки. Библиотека представляла собой длинное здание, расположенное на западной стороне Кворелл-сквер. Её крыша с плоской вершиной была спроектирована специально для драконов.
— Иди, — подтолкнула Эйми Джесс, — и не садись рядом с Малгерусом.
Она смотрела, как Джесс взлетает на крышу библиотеки. Её зелёная чешуя стала ещё ярче, когда она села ближе к Миднайт. Четыре дракона сидели на крыше, как великолепные горгульи, и один из них был её собственным. Эта мысль всё ещё заставляла её улыбаться. Остальные направились к залу совета, и Эйми поспешила за ними.
Поднимаясь по ступенькам, Эйми запрокинула голову, пытаясь разглядеть сразу весь внушительный зал совета. Это было самое высокое здание в Киерелле и к тому же самое старое. Оно было первым, что построили Кьелли и Мархорн, когда основали свой новый город, и оно, безусловно, выглядело более впечатляюще, чем любые другие здания в Киерелле. Вдоль ступеней выстроились городские стражники, их нагрудники сверкали, а плащи были разукрашены разноцветными квадратами. Городские предания гласили, что Мархорн сам придумал эти плащи для своих стражников. Он хотел что-то яркое, чтобы люди видели стражников, патрулирующих улицы, и знали, что их город в безопасности, что за ними наблюдают.
От передней части зала тянулся огромный портик, его серая черепичная крыша поддерживалась четырьмя большими колоннами. Эйми никогда не поднималась по ступеням, ведущим в зал совета, и была взволнована, увидев колонны вблизи. Каждая из них была вырезана в виде дракона. Они стояли на задних лапах, сложив крылья за спиной, и каждый из них был уникален, с разным выражением лица и смотрел в разные стороны. Они были крупнее настоящих драконов, и, проходя мимо них, Эйми была поражена тем, насколько реалистично они выглядели.
— Поторопись, Полумесяц, — позвала Яра.
Эйми преодолела последние несколько ступенек, чувствуя себя виноватой из-за того, что медлила и таращила глаза. Она прошла через двустворчатые деревянные двери и вошла в зал заседаний совета. Снаружи это было впечатляюще, внутри — ошеломляюще. Пол в огромном холле был выложен голубым мрамором, таким отполированным, что Эйми поскользнулась, спеша за остальными. Она схватила Натин за руку, чтобы не упасть. Натин оттолкнула её, раздражённо выдохнув, но Эйми увидела в её глазах благоговейный трепет. Чиновники, учёные и члены гильдии сновали вокруг них, глядя друг на друга или на бумаги, которые они читали на ходу. Знакомство с залом совета сделало их невосприимчивыми к его великолепию, что, по мнению Эйми, было позором.
Две широкие лестницы огибали круглое помещение с обеих сторон и вели на широкий балкон на втором этаже. Эйми провела рукой по гладким берёзовым перилам. На деревянных перилах, по всей длине лестницы, танцевал узор из гонимых ветром листьев. Эйми пожалела, что не может взять с собой дядю, чтобы тот полюбовался резьбой. Ему бы она понравилась. На изогнутой стене, на обоих лестничных пролётах, были нарисованы панно, рассказывающие историю Киерелла. Они начались с самого низа, где были показаны Кьелли и Мархорн, уводящие испуганных людей от орд Воинов Пустоты. Затем они потерпели кораблекрушение, пересекая Море Грайдак в поисках нового дома. На полпути вверх по лестнице они наткнулись на Кольцевые горы и спрятали там своих людей.
Панели были так искусно расписаны, что Эйми почувствовала облегчение Кьелли и Мархорна, когда они основали скрытый город, чтобы обезопасить своих людей и дать им новую жизнь. Она медленно поднималась по ступенькам, не отрывая глаз от панелей, рассматривая картины, иллюстрирующие историю, которую рассказала ей Дайренна.
— Полумесяц, поторопись, — снова позвала её Яра с верхней площадки лестницы.
— Пусть посмотрит, — сказала Лиррия. — Их слишком поторопили со всем этим.
Яра никак не отреагировала на критику Лиррии; вместо этого она оперлась локтями о перила лестничной площадки и посмотрела вниз, в холл. Поза была непринуждённой, но непринуждённость была ненастоящей; она ссутулила плечи и постукивала носком правой ноги по мрамору. Эйми готова была поспорить, что Фарадейр беспокойно переминается с ноги на ногу на крыше библиотеки.
Она поспешила подняться по последней ступеньке. Лиррия, возможно, и не возражала против того, чтобы заставлять Совет ждать, но Эйми не собиралась рисковать и раздражать их. Ей удалось лишь мельком взглянуть на панели наверху, на которых Кьелли создавала Небесных Всадниц. Она поклялась, что вернётся в другой раз, если ей позволят, и рассмотрит их как следует. Когда она добралась до верха, Лиррия указала пальцем вверх и улыбнулась. Сбитая с толку, Эйми запрокинула голову, а затем улыбнулась.
Над ними не было плоского потолка, только внутренняя часть купола, и стена слева от них доходила до самого верха, разрезая купол надвое. Смотреть на внутреннюю часть купола было всё равно что смотреть на звёзды по-настоящему ясной ночью. Он был выкрашен в тёмно-синий цвет, и созвездия на нём сияли золотом и серебром. Приглядевшись, Эйми поняла, что некоторые из главных звёзд мерцают. Прямо над ними сияло созвездие дерева. Эйми проследила взглядом за звездными линиями его ветвей; на кончиках каждой звёзды кружились оранжевые языки пламени.
— Это сферы дыхания дракона, — выдохнула она.
— Да, — сказала Лиррия, стоявшая рядом с ней. — Кьелли спроектировала этот потолок, и это была её идея поместить шары в купол. Они проходят насквозь через крышу, так что ночью, если вы пролетите над залом совета, у вас над головой будет одно небо, а под вами — другое.
— Он прекрасен, — сказала Эйми, всё ещё глядя на звёздный потолок.
Яра оттолкнулась от перил.
— Хватит осматривать достопримечательности, мы опоздаем. Совет уже на верхней галерее.
Беспокойство Яры было заметно по тому, как она откинула волосы назад, а затем распустила их. Эйми заметила, что она так делала, когда волновалась. Эйми вспомнила плачущую Яру, которая жаловалась на советника Бельярна, выступавшего против её и планов Майконна. Яра также сказала, что любила его, но он предал её. Эйми понимала, почему Яре было не по себе, но особого сочувствия найти не могла. Она всё ещё злилась на Яру за то, что та стала причиной смерти Хайетты.
Широкий коридор, похожий на главную артерию, вёл прямо через зал заседаний совета. От него ответвлялись маленькие коридорчики, ведущие к кабинетам, на дверях которых висели медные таблички. Они пронеслись мимо так быстро, что Эйми не успела прочитать ни одной из них. Их ботинки оставляли следы на тёмно-синем ковре, и Эйми вдруг забеспокоилась, не увязла ли она в тундровой грязи.
— Я только что вспомнила кое-что интересное, — прошептал голос Натин рядом с ней, когда они подошли к большим деревянным дверям. — Ты знала, что в течение первого года после того, как Лиррия совершила восхождение, она почти всё время гонялась за Ярой? Яру это не заинтересовало — не думаю, что ей нравятся девушки, — но, очевидно, Лиррия была без ума от неё.
Эйми споткнулась, носком ботинка зарывшись в мягкий ковёр.
— Кто тебе это сказал? — спросила она.
— Левана, — ответила Натин, и Эйми услышала улыбку в её голосе.
Эйми не была знакома с Леваной, поэтому не могла судить, правдива ли эта история. В любом случае, она всё ещё чувствовала укол ревности. Но, сказала она себе, если Яра не отвечала взаимностью на чувства Лиррии, то не имело значения, нравилась ли она когда-то Лиррии, не так ли? Эйми подумала о ночах, которые они проводили вместе, и ей стало совершенно ясно, что сейчас она нравится Лиррии.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила Эйми.
Коридор сузился, прижимая их друг к другу, и она почувствовала, как Натин пожала плечами.
— Я как раз подумала об этом и о том, какая потрясающая пара из них получилась бы. Девушки не зажигают во мне огонька, но даже я признаю, насколько привлекательна Яра. Лиррия, очевидно, обладает хорошим вкусом и ставит перед собой высокие цели.
Она повернулась, чтобы посмотреть на Эйми. Впереди Лиррия толкнула большую резную деревянную дверь.
— Конечно, у каждого иногда случаются ошибки в суждениях. Хотя, как правило, рано или поздно они приходят в себя.
Натин ехидно усмехнулась, прежде чем последовать за Ярой и Лиррией на верхнюю галерею. Эйми остановилась в коридоре, когда слова Натин словно камнем ударили её в грудь. Она давно хотела рассказать Натин о своих отношениях с Лиррией. Это доказывало, что её приняли. Очевидно, Натин об этом уже знала. Однако это был не тот триумф, который представляла себе Эйми. Натан взяла это знание и превратила его в кинжал, которым она хотела порезать её.
— Она ошибается, — прошептала Эйми себе под нос и попыталась послать Джесс команду, чтобы та набросилась на Малгеруса.
Затем она услышала своё имя и поспешила на верхнюю галерею, готовясь к встрече с одиннадцатью членами Совета Неравенства. Она всё ещё чувствовала себя уязвлённой комментариями Натин, но попыталась представить, что на ней кольчуга, как на стражниках на ступенях зала совета. Сегодня был волнующий день, и она не собиралась позволять Натин испортить его.
Верхняя галерея была такой же впечатляющей, как и холл. Комната была полукруглой, а потолок представлял собой вторую половину купола, украшенного звёздами дыхания дракона. Однако Эйми едва взглянула на неё, потому что изогнутая стена комнаты была сплошь покрыта окнами. Она подумала, что из-за этого комната как будто парит в воздухе. Изгиб комнаты идеально повторял изгиб Кольцевых гор. Очевидно, вид был не таким потрясающим, как тот, который Всадницы видели с неба, но Эйми понравилось, как каждое высокое арочное окно обрамляло разные участки гор, разбивая их на отдельные картины.
Эйми поняла, что Яра с кем-то разговаривает, и перевела взгляд обратно в комнату. Большой овальный стол из полированного орешника занимал всё пространство между тем местом, куда вошли Всадницы, и окнами. Поверхность была покрыта резьбой, но Эйми не могла разглядеть, что это за узор, потому что столешница была завалена бумагами, книгами, пустыми чайными чашками и полупустой тарелкой с кексами, политыми взбитыми сливками.
— …и совершенно уверена, что они готовы?
— Конечно, Майконн, мы там не кроликов тренируем, — с улыбкой ответила Яра.
Эйми решила, что она разговаривает со своим братом, и поискала его взглядом за столом. Её глаза широко раскрылись, когда она увидела его. Он был так похож на Яру, что они, должно быть, были близнецами. Майконн улыбнулся в ответ, и Эйми по выражению его лица поняла, насколько они близки.
— Прости, если мы поторопили тебя в этом году, Яра, — сказал другой член совета. — Я знаю, как сильно ты заботишься о своих Всадницах, но этот потенциальный мирный договор с Гельветами — слишком хорошая возможность, чтобы откладывать её на потом.
Эта советница была старше, в её иссиня-чёрных волосах были заметны несколько серебряных волосков, и когда она двигала руками, на её пальцах блестели золотые кольца с аметистами.
— Я полностью согласна, Циэлла, — ответила Яра, — и это был мой выбор — проводить тренировки этих Всадниц в более быстром темпе, чем обычно.
— Что ж, выведи их вперёд, и давайте приведём этих девушек к присяге, — сказал более пожилой и толстый член совета с аккуратной седой бородкой.
Натин и Эйми подошли к концу стола. Они остановились возле большой открытой книги, которая лежала на кафедре рядом с плечом советника Майконна. Затем Эйми подняла голову и впервые посмотрела на собравшийся Совет. По залу пронесся вздох, и комната задрожала, как стадо испуганных лошадей. Двое советников в шоке отодвинули свои стулья и встали, уставившись на Эйми. Одной из них была Циэлла.
— Тысячи искр Мархорна, что у тебя с лицом, девочка?
Эйми опустила плечи, почувствовав, как румянец заливает её шею и щеки.
— Она больна? Мы не можем допустить умирающую Всадницу, Яра. Какая от неё может быть польза? — спросил молодой советник на дальнем конце стола. Он потирал руки, словно жалея, что не может их вымыть, хотя Эйми не было рядом с ним.
Стоявшая рядом с ней Натин отступила на шаг, отгородившись от уродины. Эйми посмотрела на Яру и Лиррию. Она ждала, что они встанут на её защиту. Она ждала, что кто-нибудь из них объяснит, что она Всадница и ни её прошлое, ни внешность больше не имеют значения. Она ждала напрасно.
Лиррия даже не смотрела на неё. Она наклонилась и шёпотом разговаривала с советником, чьи руки были покрыты пятнами от многолетней работы с красками для тканей. Эйми вспомнила, как Лиррия поцеловала её в первый раз. Тогда она спросила Лиррию, беспокоит ли её кожа, и Лиррия ответила, что она больше этого не замечает. Эйми хотела, чтобы она выпрямилась, посмотрела прямо на советников и сказала им, чтобы они тоже этого не замечали. Но Лиррия просто продолжала болтать с советником.
Взгляд Эйми метнулся к Яре. Теперь она была одной из Всадниц Яры, так что, несомненно, её лидер защитила бы её. Но Яра тоже не смотрела на неё. Она просматривала пачку бумаг, которую вручил ей брат. Эйми проглотила комок в горле. Неужели никто не собирался заступиться за неё? А что, если советники не позволят ей принести клятву верности городу? Выгонят ли её Небесные Всадницы?
Глава 26. Планы
— Не беспокойтесь о Полумесяце. Она может постоять за себя, — наконец сказала Яра.
Возмущённая тирада в её адрес вызвала миллион возражений, на которые надеялась Эйми, но всё же заставила двух советников сесть обратно. Означало ли это, что они позволят ей принести присягу?
— Ну, — сказал Майконн, обращаясь ко всем сидящим за столом, — по крайней мере, нам не придётся прикасаться к ней, когда она будет расписываться в книге. Хотя, если кто-то ещё захочет воспользоваться этим пером, я бы посоветовал сначала вымыть его.
За столом раздался взрыв смеха. Эйми затаила дыхание и не смела пошевелиться, опасаясь привлечь к себе ещё больше внимания.
— Хорошо, Майконн, пусть они принесут свои клятвы, — сказала член совета с короткими рыжими волосами, одетая в кремово-золотистое платье. — У нас на сегодня больше вопросов, чем у Мархорна искр.
Это вызвало одобрительное фырканье за столом. Затем Майконн встал, и в комнате воцарилась торжественная тишина. Яра и Лиррия выпрямились. Майконн встал за кафедру и обратился непосредственно к Эйми и Натин.
— Теперь, когда вы завершили своё обучение и связаны узами с драконом, закон Киерелла обязывает вас подписать эту книгу, посвящая свою жизнь защите нашего города. Это была сделка, которую вы заключили, когда украли своего дракона, — Майконн опёрся обеими руками о кафедру и наклонился к ним, выпятив челюсть. — Когда Мархорн и Кьелли основали это убежище для своего народа, единственной опасностью, которая могла разрушить их мирный город, были драконы, обитающие в Кольцевых горах. Мархорн хотел убить их, однако Келли нашла им применение.
— Но драконам разрешено жить только в том случае, если они связаны узами, поэтому вы должны помнить, что существо, на котором вы летите, потенциально может представлять опасность для нашего города. Вы-то, что делает этих драконов ценным приобретением, и на ваших плечах лежит огромная ответственность.
Майконн бросил взгляд на свою сестру, но Эйми не осмелилась обернуться, чтобы увидеть выражение лица Яры.
— Опыт, накопленный за триста три года существования Небесных Всадниц, содержится в это книге, — продолжил Майконн, — и каждая из этих женщин выполнила свой долг, воплотив в жизнь наследие, которое дала нам Кьелли. Это те женщины, за которыми вы должны следовать.
Его зелёные глаза сверлили их, пока он говорил. Его небесно-голубая куртка была подбита шёлком, воротник расшит золотыми цветами, а сапоги начищены до блеска, который мог соперничать с чешуёй Блэка. Левый рукав его куртки был короче правого, обнажая запястье с двумя татуировками на нём. Вторая, самая новая татуировка была с красной кожей и коркой чесотки по краям. Эйми почувствовала, что он её пугает, и ей пришлось сдержаться, чтобы не встать позади Натин.
— Согласны ли вы подписаться и посвятить свои жизни и жизни ваших драконов защите Киерелла? — спросил Майконн.
Эйми и Натин кивнули. Майконн обманул перо и протянул его Натин. Она добавила своё имя в конец списка, поколебавшись лишь мгновение, прежде чем добавить фамилию своего отца. Затем она помахала пером перед Эйми.
— Хочешь, я напишу твоё имя вместо тебя?
— О, и навсегда остаться занесённой в городские архивы как «уродливая морда»? Нет, спасибо, — Эйми взяла перо.
Она просмотрела список имён и улыбнулась, увидев знакомые. Дайренна была первой на странице, её почерк был мелким и аккуратным. Она не написала фамилию. Закорючки Лиррии были почти в два раза крупнее, чем у всех остальных.
Она почувствовала дыхание Натин на своей щеке.
— У-Р… — начала она, но Эйми оттолкнула её локтем.
Затем она аккуратно добавила в книгу «Эйми Вуд».
— Упс, я испачкала твоё имя, — прошептала она Натин, опуская перо в чернильницу.
— Что? Ты… — Натин оттолкнула её локтем в сторону и уставилась в книгу. Её имя было совершенно не размазано. Эйми улыбнулась ей, наслаждаясь сладким чувством победы. Натин бросила на неё сердитый взгляд.
Тихие разговоры снова стали громче, когда Эйми и Натин оторвались от книги, завершив короткую, но серьёзную церемонию. Эйми предпочла спрятаться в тени у стены. Разговор за столом бурлил, как будто открыли затвор у водовода, но Эйми не обращала на это внимания. Гордость вспыхнула в её груди, как вторая искра. Она впервые почувствовала себя частью города. Наконец-то она почувствовала, что нашла своё место, и её имя в списке стало тому подтверждением. Большинство членов совета по-прежнему избегали смотреть на неё, но она сказала себе, что ей всё равно не нужно их внимание. Ещё у неё на груди было кровоточащее пятно, расцарапанное, когда ни Лиррия, ни Яра не встали на её защиту, но она подумала, что, возможно, просто была слишком чувствительной. Возможно, они не слышали комментариев советников.
У неё был дракон, она летала на нём и теперь подписала книгу — это означало, что она принадлежит этому миру.
— Я надеюсь, что мне удастся отправиться с ними, — сказала Натин, стоявшая рядом с ней.
— Отправиться куда? — спросила Эйми
Натин посмотрела на неё, скривив верхнюю губу от отвращения.
— Ты что, не слушаешь? Они планируют отправить дипломатическую миссию в тундру, чтобы встретиться с представителями племён Гельветов Кахоллин, Овогиль и Такхи.
Эйми снова прислушалась к голосам в комнате. Она уловила смесь энтузиазма и волнения, но также и осторожности, исходящую от разных членов совета. Она попыталась сосредоточиться на том, что обсуждалось. Они говорили о караване клерков, чиновниках гильдии и советников, который отправится завтра. Это был тот самый караван, о котором упоминала Дайренна. Городская стража тоже собиралась в путь, и Яра сказала Лиррии, что они возьмут в два раза больше Всадниц, чем обычно отправляется с караваном. Племена Кахоллин, Овогиль и Такхи, возможно, и были бы готовы обсудить новое будущее, но в тундре всё ещё оставались другие, менее восприимчивые Гельветы. И ещё существовала опасность нападения бродяг и волков.
Майконна распирало от энергии, когда он перечислял всё, что нужно будет перевезти в Лорсок. Глаза многих членов совета, сидевших за столом, сияли от возбуждения. Эйми наблюдала, как составлялись списки и члены совета спорили. Она знала, что это важный шаг для города, и, хотя она не понимала всего, что они обсуждали, она была рада, что присутствовала здесь. Люди обсуждали важные вещи в её присутствии. Это тоже означало, что её приняли.
— Посмотри, как они все взволнованы только потому, что им предстоит отправиться за горы, — сказала Натин, стоявшая рядом с ней.
Эйми была шокирована тем, как пренебрежительно Натин отзывалась о членах совета. Год назад Эйми и подумать не могла, что окажется в одном здании с такими важными людьми, а теперь она вроде как поговорила с ними. Затем она вспомнила, что отец Натин был главой гильдии портных. Так что, возможно, Натин испытывала недоверие ко всем, кто мог бы обладать властью над другими. Она попыталась заставить Натин взглянуть на советников так, как смотрела она сама.
— Я была очень взволнована этим утром, когда впервые оказалась в тундре, — сказала Эйми. До сих пор лишь горстка торговцев, охотников на северных оленей и, конечно же, Всадниц покидали безопасные Кольцевые горы. — Для них это новый мир, и им не терпится его увидеть.
Натмн пожала плечами.
— Это просто трава, вереск и болото. Это не так уж и здорово. И посмотри на них, как они хорошо одеты. Как ты думаешь, они вылезут и будут толкать, когда их повозка застрянет в грязной луже?
Эйми посмотрела на широкие плечи Натин и подумала, что та, наверное, не раз вытаскивала повозки из луж. Но тундра не поэтому ей не нравилась.
— Натин, тебе не следует…
— Заткнись, чумная морда.
Эйми проигнорировала оскорбление и продолжила.
— Открытие безопасных торговых путей в Лорсок и северные города-государства пойдёт твоему отцу на пользу? Я имею в виду, он добьётся большего успеха?
— Возможно, — сказала Натин, и это слово прозвучало почти как рычание.
Эйми на мгновение задумалась.
— Или, может быть, другие торговцы на самом деле захотят расширить свою торговлю, если путешествие будет безопасным. Возможно, усиление конкуренции приведёт к тому, что твой отец останется без дела.
— Мне нравится эта мысль, — сказала Натин с мрачным удовлетворением.
— И это не так грязно, как нарезать его на куски, — заметила Эйми.
— О, я всё равно собираюсь это сделать.
Голос Майконна прорвался сквозь шум, привлекая внимание Эйми и всех остальных. Они с Яра стояли спиной к окнам, и солнечный свет создавал бледные ореолы на их светлых волосах.
— Ненависть и негодование между нами и Гельветами глубоки, как трещина в горах, — говорил Майконн, — но мы и три племени, которые согласились встретиться, изменив это.
— Всё ещё есть Гельветы, которые считают нас незваными гостями на их землях, — заметил советник в очках с золотой оправой.
— Верно, — Бельярн, как ты часто напоминаешь нам, но, отправляясь в Лорсок, мы делаем смелое заявление о том, что серьёзно относимся к этому мирному договору.
— Это слишком большой риск, — сказал Бельярн. Эйми заметила, что Яра пристально смотрит на советника, но Бельярн проигнорировал её и продолжил. — Всё руководство города будет находиться за пределами безопасности наших гор, и мы будем полностью полагаться на Небесных Всадниц, чтобы они защитили нас.
— И мои Всадницы сделают свою работу, — ответила Яра, и её голос был таким же острым, как и её клинки.
— Ты был в меньшинстве, Бельярн, — сказала Циэлла.
— О, я знаю. Я единственный здравомыслящий человек в этом совете. Я также знаю, что этот маленький план был целью моих друзей и Яры с тех пор, как они унаследовали его от своих умерших родителей. Но, Яра, если ты думаешь, что сможешь…
— Не продолжай, Бельярн, — оборвала его Яра.
В её зеленых глазах Эйми увидела тень горя, которое Яра так хорошо скрывала. Эйми хотелось пожалеть её, но она не могла забыть искалеченное лицо Хайетты.
Обняв брата, Яра встала из-за стола и направилась к двери, жестом приглашая своих спутниц следовать за ней. Эйми бросила робкий взгляд на стол, но никто из членов совета на неё не смотрел. Когда они вышли в коридор, их ботинки бесшумно ступали по роскошному ковру, и Яра повела их обратно на балкон первого этажа. Дойдя до балюстрады, Яра повернулась к ним лицом. На её щеках выступили красные пятна.
— Высокомерный, эгоцентричный… — начала она, но тут же взяла себя в руки и глубоко вздохнула. — Бельярн не собирается это саботировать. Впервые за триста лет три племени Гельветов задумались о мирном будущем. Мы так близки к достижению этой цели.
— Эй, я знаю, что не всегда соглашалась с тобой насчет Гельветов, и, честно говоря, я скорее убью их, чем выпью с ними чаю, но я знаю, как много это значит для тебя, — сказала Лиррия, обнимая Яру за плечи. — Я никому не позволю это разрушить. И я всегда могу убить Гельветов, которые не подпишут соглашение.
Яра сердито посмотрела на неё, но Лиррия улыбнулась.
— Эй, я просто пошутила.
Эйми заметила решимость на лице Яры. Она была такой же, как у всех Всадниц, и заставляла их рисковать при восхождении. Яра сделала это, потому что мечтала воплотить в жизнь завет своих родителей о новом будущем, в котором Киерелл не будет изолирован, не будет отрезан от мира врагами.
— Лиррия, полетят две наших новых Всадницы, но я хочу, чтобы ты продолжала руководить ими, — сказала Яра.
— Ты уверена? — спросила Лиррия, убирая руку с плеч Яры. — Им ещё предстоит научиться летать.
— Это будет идеальное первое задание для них, чтобы попрактиковаться. Я отправляю больше Всадниц, чем может понадобиться даже самому большому каравану. Я ни за что не позволю Бельярну предположить, что они недостаточно защищены. Если что-то всё-таки случится, найдётся множество других Всадниц, которые справятся с этим.
Возбуждение взорвалось в Эйми подобно фейерверку. Её включили в команду и дали ей первое задание. Это действительно означало, что она стала полноправной частью команды. Она схватила Натин за руку и наклонилась к ней.
— Нам пора идти, — прошептала она.
На мгновение возбуждение Натин пересилило её ненависть, и она улыбнулась Эйми. От этого она стала выглядеть моложе, а её лицо — мягче. Затем обычная противная Натин взяла себя в руки, схватила Эйми за руку и оттолкнула её от себя.
— Да, хорошо, только не лети рядом со мной. Я не хочу, чтобы кто-нибудь в караване думал, что мы друзья.
— Я бы всё равно не полетела рядом с вами. Вы с Малгерусом такие неуклюжие, что, скорее всего, врежетесь в нас с Джесс. Я бы не хотела, чтобы люди в караване подумали, что я дружу с девушкой, которая не умеет летать прямо, — парировала Эйми.
Натин открыла рот, чтобы ответить, но Яра развернулась на пятках и направилась к лестнице, её ботинки заскрипели по полированному мрамору. Эйми, Натин и Лиррия поспешили за ней. Их шаги эхом отдавались на лестнице, затем, как только они достигли дверей, ведущих наружу, Лиррия проскользнула внутрь вслед за Эйми. Она почувствовала, как тёплая рука сжала её ягодицу, и вскрикнула от неожиданности. Позади неё Лиррия тихо хихикнула. Идущая впереди Натин бросила раздражённый взгляд через плечо, но Эйми было всё равно, потому что рука Лиррии всё ещё лежала на её заднице, когда они вышли в портик.
— Я загляну к тебе в комнату позже вечером, — прошептала Лиррия, и сердце Эйми совершило кульбит.
Затем Лиррия исчезла, проскользнув впереди остальных и сбежав по ступеням зала совета. Они все добрались до Кворелл-сквер и призвали своих драконов. Джесс приземлилась рядом с Эйми, клацнув когтями по каменным плитам, и легонько толкнула её головой. Улыбка Эйми была такой широкой, что она почувствовала, как напряглись мышцы на её щеках. Она прижалась лбом к прохладной чешуе своего дракона и прошептала ей.
— Я побывала в зале совета, и, бьюсь об заклад, не многие в городе могут этим похвастаться. Там красиво. Потолок украшен сверкающими звёздами, — Эйми провела рукой по одному из закрученных спиралью рогов Джесс. — Теперь в официальных документах я значусь как Небесная Всадница. И, Джесс, мы отправляемся на наше первое задание.
Она отстранилась и посмотрела на своего дракона. Джесс двигалась медленно, склоняя голову набок и хлопая крыльями, как будто ей было не по себе. Её жёлтые глаза, не мигая, смотрели на Эйми. В её сознании ощущалась их связь, как будто она пульсировала.
— Что ты пытаешься мне сказать, девочка? — спросила Эйми.
Взгляд Джесс был таким пристальным, что Эйми обнаружила, что не может отвести глаз, а поскольку Джесс тоже была у неё в голове, она чувствовала себя беззащитной. Она подумала, что если бы Джесс была человеком, то указала бы на то, что они полностью провалили утреннюю тренировку, предположив, что они не были готовы ни к каким заданиям. Она бы напомнила Эйми о том, как отшатнулись советники, увидев её лицо, и о том, что ни Лиррия, ни Яра не вступились за неё. Она бы многозначительно посмотрела на Натин, потому что та всё ещё не приняла перемирие или предложение Эйми о дружбе.
Эйми ухватилась за седло и вскочила на него.
— Ты ошибаешься, Джесс, — сказала она своему дракону, натягивая перчатки и защитные очки.
Глава 27. Посреди Гор
На стоянке караванов царил хаос. Всадницы и их драконы расположились на длинной крыше повозки-склада, теснясь и переминаясь с ноги на ногу, стремясь поскорее взлететь в небо. Эйми стояла в конце ряда, рядом с Натин. Она с интересом наблюдала за снующими внизу людьми. На территории было гораздо больше людей, чем требовалось, но, казалось, всем не терпелось проводить караван, который нёс в себе столько возможностей для будущего.
Четырнадцать крытых повозок были готовы к путешествию, и в каждой из них могло поместиться по четыре-пять человек. Целый отряд городской стражи собирал вещи и готовил лошадей. Вместе с одиннадцатью Всадницами в Лорсок должно было отправиться более ста человек. Нужно было нести ответственность за множество жизней.
Яра объяснила свой план тем утром в столовой, пока Эйми ковыряла в тарелке овсянку, из-за волнения она была слишком нервной, чтобы есть. Каждая Всадница получила работу и заняла определённое место в караване, за исключением Эйми, Натин и Лиррии. Яра сказала, что они должны держаться в стороне, если только не возникнут проблемы и не потребуется подкрепление.
Чей-то голос перекрыл шум, и Эйми узнала советника Майконна. В своей расшитой шёлковой куртке на подкладке он выделялся среди путешественников, которые были в основном в практичных рубашках и кожаных жилетах, подбитых овечьей шерстью. В повозки укладывали тюки с шубами из оленьих шкур. Может, и стояло лето, но ночи в тундре были холодными. Увидев Майконна, Эйми поискала взглядом Яру. Она была на другом конце территории, вдали от своего брата, и разговаривала с группой стражников. Их разноцветные плащи составляли яркий контраст с полностью чёрным нарядом Яры. Сверху Эйми могла видеть, как Яра и Майконн руководят приготовлениями.
От группы отделился стражник и подошёл посмотреть на Всадниц. У него были непослушные каштановые волосы и крючковатый нос.
— Так-так, это ли не лучшая воровка яблок в Киерелле, — сказал он с ухмылкой.
Эйми посмотрела вдоль очереди и увидела, как Лиррия улыбнулась стражнику, прежде чем сделать ему грубый жест. На мгновение Эйми почувствовала укол зависти: улыбка, которой Лиррия одарила стражника, была полна неподдельного восторга. Затем она вспомнила, что младший брат Лиррии служил в городской страже. Прежде чем присоединиться к своим спутникам, он сделал Лиррии не менее грубый жест. Эйми подумала, что, возможно, когда караван отправится в путь, Лиррия представит её своему брату.
Затем, как будто весь этот хаос разом улегся, они были готовы к отправлению. Аранати быстро взобралась по лестнице на крышу и заскользила по черепице, совершенно уверенная в том, что твёрдо стоит на ногах. Она взобралась на Хармони и приветственно помахала Яре.
Эйми хотелось, чтобы Дайренна была с ними, чтобы среди Всадниц был кто-то, с кем она могла бы поговорить. Она с нетерпением ждала встречи со старшей Всадницей, когда они доберутся до Лорсока.
Огромные деревянные ворота, ведущие к туннелю в горах, открылись, и повозки начали исчезать внутри. Эйми последовала за Лиррией и Миднайт в небо. Это было потрясающее чувство — лететь бок о бок со столькими другими драконами. Жемчужно-белые и ярко-оранжевые, тёмно-фиолетовые и по-весеннему зелёные крылья рассекали воздух вокруг неё. В своих чёрных костюмах, застёгнутых до подбородка плащах и защитных очках, закрывающих глаза, все Всадницы выглядели одинаково. Выделялись только их разноцветные драконы. Облака окутывали вершины Кольцевых гор, и Всадницы, проносясь мимо, разрывали их в клочья. Струйки тумана стекали по чешуе Джесс, и Эйми почувствовала, как на верхней губе у неё выступили капельки. Она слизнула их и улыбнулась.
Затем они пролетели над горами, сквозь облака и нырнули вниз, чтобы встретить повозки, выезжающие из туннеля. Сверху разноцветные чехлы для повозок выглядели как бусины, нанизанные на ожерелье. По бокам повозок ехали городские стражники, их разноцветные лоскутные плащи придавали экспедиции праздничный вид.
Во главе с Лиррией трое Всадниц спикировали вниз и присоединились к хвосту каравана, пролетая над последней повозкой и позади неё. В небе впереди Эйми увидела других Всадниц, их драконы казались яркими пятнами на фоне облачного неба. Лиррия объяснила, что Эйми и Натин прилетели сюда, чтобы отточить свою технику полётов и изучить маршрут до Лорсока. Так что, не взваливая на себя груз ответственности, Эйми воспользовалась возможностью насладиться своим первым настоящим путешествием за пределы Кольцевых гор.
Вскоре Эйми стало ясно, с какой тяжестью движется повозка, и она поняла, что это будет утомительно. И ей, и Джесс очень хотелось пролететь по небу. Дракон мог бы долететь до Лорсока за день, но их караван должен был занять три дня. Размышляя об этом, она чувствовала, как Джесс стремится к скорости, и это было похоже на наркотик, проникающий в её мозг. Взмахи крыльев Джесс участились, и сердце Эйми забилось сильнее, ей захотелось почувствовать, как ветер обдувает её лицо.
— Полумесяц!
Крик Лиррии напугал её, и она дёрнула Джесс за рога. Вздохнув, она переключила своё внимание на Лиррию, и это отвлекло её мысли от эмоций Джесс.
— Я знаю, что ты чувствуешь, и так заманчиво поддаться этому чувству, — сказала Лиррия, — но Джесс должна усвоить, что решения о том, куда ты летишь, когда ты летишь и как быстро ты летишь, принимаешь ты, а не она.
Эйми мягко надавила на изогнутые рога Джесс и направила её коленями, замедляя полёт. Она пристроилась рядом с Лиррией, и Джесс инстинктивно приноровилась к ровному ритму Миднайт. Малгерус летел с другой стороны от Миднайт.
— А мы не можем устроить небольшую гонку? — спросила Натин, вероятно, потому что хотела получить шанс опередить Эйми. Малгерус вытянул шею и хватал ртом воздух.
— Нет, — Лиррия покачала головой. — Когда вы поднимаетесь в небо, можно дать своему дракону несколько мгновений насладиться полётом. Вы хотите, чтобы он наслаждался полётом и стремился к нему. Но когда вы летите по небу, вы всегда за главную. Эмоции должны передаваться от вас вашему дракону, а не наоборот. Если дракон подрастёт и почувствует собственную свободу, он может снова стать диким. Потребовалась бы чрезвычайно сильная связь, чтобы вернуть их обратно.
Мысленно Эйми прикоснулась к своей связи с Джесс. Она поддерживала эту связь всего месяц, но уже чувствовала, что не может без неё жить. Её разум был бы пуст, если бы она исчезла.
Лиррия достала из кармана пальто яблоко и принялась грызть его, пока они летели вслед за караваном. Эйми подозревала, что она выпендривается, но не возражала. Это напомнило ей о языке Лиррии и о том, что у него часто был вкус яблочного сока.
— Почему твой брат назвал тебя воровкой яблок? — спросила Эйми.
Лиррия сглотнула и рассмеялась.
— Потому что, когда мы были помладше, во время сбора урожая мы частенько сбегали из дома и совершали набеги на яблочную лавку, — она пожала плечами. — В конце концов, мы потратили весь день, собирая их, так что, я думаю, мы заслужили несколько штук. Это была идея Томака.
Эйми сомневалась в этом. Она легко могла представить себе Лиррию в роли главаря шайки мелких воришек. Эта дерзость ещё больше расположила её к Лиррии. Она никогда бы не осмелилась сделать что-то подобное. Затем её мысли вернулись к прошлой ночи и к тому, как Лиррия целовала ее. Ей нравилось чувствовать тёплую кожу Лиррии на своей коже, и это всегда заставляло её желать большего. Возможно, из-за того, что они были далеко от Антейлла, всё было бы по-другому, и они могли бы более открыто говорить о своих отношениях. Эйми улыбнулась, представив, как позже будет сидеть у костра, а Лиррия обнимет её за плечи, и она положит голову ей на плечо.
— Вы дойдёте до того, что ваши драконы прочитают инструкцию в вашем мозгу ещё до того, как вы передадите её своим губам, рукам или бёдрам, — продолжила Лиррия, явно не думая о поцелуях. — Тогда вы будете двигаться как единое целое.
— Сколько времени прошло, прежде чем вы с Миднайт научились так летать? — спросила Эйми.
— Около пяти минут. Но мы — исключение.
Миднайт выпустила небольшое облачко дыма. Возможно, это было просто совпадением, но Эйми нравилось думать, что у драконов это равносильно закатыванию глаз. Малгерус немного вырвался вперёд, его огромные крылья слегка подстраивались под его движение в небе. Лиррия наблюдала за Натин и Эйми, её взгляд перебегал с одной на другую, пока она говорила.
— Чем старше ты становишься и чем дольше проводишь время со своим драконом, тем крепче становится ваша связь. Хотя я бы сказала, что через год вы, вероятно, достигнете бессознательной стадии умения летать, и тогда вы сможете получать от этого больше удовольствия.
В тот момент Эйми думала, что летать — это просто потрясающе, хотя и призналась себе, что было бы неплохо иметь возможность сидеть в седле, не сжимая ягодицы. Страх свалиться и шлёпнуться на землю заставлял её напрягать все мышцы, на которые она была способна. Эйми чувствовала, что Джесс стремится к большей скорости, но продолжала лететь вровень с Миднайт.
— Я знаю, ты хочешь лететь быстрее, девочка, — сказала Эйми, понизив голос, чтобы его не унёс ветер, — но, если я сейчас остановлю тебя, это будет лучше для нас обоих в долгосрочной перспективе. Я обещаю.
Часть её думала, что, как только она украдёт своего дракона, всё будет кончено, но за последние несколько недель она поняла, что ей ещё многому предстоит научиться. На этот раз, однако, ей не пришлось делать это в одиночку. Она представила, как мысленно обхватывает воображаемыми руками эту связь и крепко обнимает Джесс.
— Мы сможем это сделать, — прошептала она.
Ответный импульс любви, который послала Джесс, был таким безусловным и незамысловатым, что Эйми почувствовала, как он словно тёплым одеялом окутывает её разум и сердце.
— Мы будем летать лучше, чем Натин и Малгерус, — пообещала она Джесс.
Затем она устроилась поудобнее, чтобы полюбоваться новым миром, который открывался перед ней. Во все стороны простиралась тундра, трава была покрыта зелёными мшистыми и соломенно-жёлтыми пятнами, а местами — серыми каменистыми. Пейзаж был усеян маленькими озёрцами, похожими на капли, стекающие с отжатого кухонного полотенца. По обе стороны от извивающегося фургона виднелись нежные пурпурные заросли вереска и пушистые белые цветы снежноягодника. Это был мир дикой красоты.
Они летели примерно в двадцати футах над повозкой, но это было достаточно высоко, чтобы Эйми могла видеть, какой узкой была полоска суши, соединяющая Киерелл с остальным миром. По обе стороны от них блестело серое Море Грайдак. На западной стороне перешейка над волнами возвышались утёсы, поросшие вереском и кустарником. Они были похожи на миниатюрную версию утёсов в Кольцевых горах. На востоке трава переходила в болота с сотнями маленьких протоков, которые, извиваясь, вели к морю. С обеих сторон Море Грайдак катило волны, выглядя серым и очень холодным.
Караван двигался по заросшей травой дороге, которая вела примерно на север. Две колеи были протоптаны повозками за триста лет, но Эйми видела коричневые пятна растрескавшейся грязи. Зимой они превращались в огромные лужи. Она вспомнила, как Хейтон, этот кусок драконьего дерьма, который выгнал её из дома, говорил о строительстве дороги на Лорсок. В то время она слишком беспокоилась о своих тёте и дяде, чтобы по-настоящему задуматься о том, что такое дорога, но теперь она понимала, зачем она нужна. Она посмотрела на горизонт, и её разум поразился тому, каким это будет предприятием.
Джесс зарычала, и Эйми почувствовала, что её сознание обострилось. Это было похоже на то, как если бы кто-то сжал её руку. Она огляделась, но ничего не увидела.
— Здесь есть бродяги? — спросила она. Она адресовала свой вопрос Лиррии, но ответила Натин.
— Даже ты бы поняла, если бы увидела бродягу, — бросила она через плечо, — Они в два раза больше волков, у них длинная чёрная грива вдоль спины, когти длиннее твоих пальцев и зубы размером с драконьи.
Эйми не могла понять, не заводит ли её Натин. Она посмотрела на Лиррию, ожидая, что та возразит девушке. Та промолчала, и Эйми почувствовала, как кожа на затылке напряглась от страха.
— Они нападают на караваны? — спросила она. И снова ответила Натин.
— На нас напали во время моей первой поездки в Лорсок, когда мне было тринадцать, — гордо объявила она. — Это был одинокий бродяга, и он напал как раз в тот момент, когда мы разбивали лагерь. Он был огромным, — Натин согнула руки в локтях, чтобы подчеркнуть, какой он большой.
— Вероятно, самец. Обычно они охотятся в одиночку в сумерках, — сказала Лиррия. — Ты думаешь, что видишь всего лишь длинную тень, но это грива хищника.
— Да, именно так. Но с караваном были две Всадницы, и они спасли нас.
— Ты помнишь, какого цвета были их драконы? — спросила Лиррия.
— О да, я уже выяснила, что это были Аранати и Левана. Я запомнила золотого дракона рядом с жемчужно-белым. Они тоже это запомнили.
— А, это была та поездка, в которую Аранати…
— Да, — перебила Натин. — У неё потрясающие шрамы, — она выглядела довольной тем, что познакомилась с Всадницами ещё до того, как совершила восхождение.
У Эйми скрутило живот, когда Натин в очередной раз продемонстрировала, что она в большей степени является частью сообщества Всадниц, чем была на самом деле. Эйми даже не знала имён Всадниц, летевших впереди, кроме Аранати. Она поклялась себе, что заставит себя чаще разговаривать с женщинами, возможно, когда они будут разбивать лагерь.
— А что насчёт Воинов Пустоты? Что мы будем делать, если увидим кого-нибудь из них? — спросила Эйми, пытаясь вернуться к разговору.
— Серьёзно, уродина, вот что тебя беспокоит? Их больше не существует, — недоверчиво сказала Натин.
— Что за навязчивая идея у тебя насчёт Воинов Пустоты, Полумесяц? — спросила Лиррия. — Натин права, Кьелли уничтожила их всех.
— А что насчёт людей в повозке, которые были расплавлены? — спросила Эйми, думая о той ночи, когда она подслушала разговор Яры и Лиррии в Сердце.
— Кто тебе сказал об этом? — резко спросила Лиррия.
— Я… вроде как случайно услышала это, — пробормотала Эйми.
— Пфф, — Лиррия отмахнулась. — Тебе не стоит прислушиваться к слухам. Никто не был расплавлен.
Эйми открыла рот, не веря своим ушам. Почему Лиррия врёт ей?
— Я уже говорила, что её мозг такой же неоднородный, как и её лицо, — добавила Натин.
Эйми глубоко вздохнула. Она знала, что возвращение на караванный путь, вероятно, пробудило в Натин ужасные воспоминания об отце, но её раздражало, что этот гнев направлен на неё. Она посмотрела на Лиррию, надеясь, что та встанет на её защиту. Но она этого не сделала. Вместо этого Лиррия достала из кармана ещё одно яблоко и начала жевать. Натин бросила на неё самодовольный взгляд. Эйми оставила эту тему и прикоснулась к своей связи с Джесс, нуждаясь в любви своего дракона.
Некоторое время они летели молча, следуя за караваном, пока Лиррия не начала бросать им вызовы. Она заставила их следовать за собой, когда Миднайт перешла в пике, коснулась земли, а затем снова взмыла в небо. Или она пролетала прямо под Джесс или Малгерусом или прямо над ними, обучая драконов летать в строю. Или вдруг она выкрикивала направление, и они должны были мгновенно развернуться и лететь в ту сторону в течение десяти взмахов крыльев. Иногда Джесс рычала на Эйми, когда та путалась в приказах или слишком яростно дёргала её за рога. В течение всего этого времени Эйми и Натин не разговаривали. Эйми подумала, не наблюдают ли за ними стражники или люди в повозках. Она надеялась, что на них произвели впечатление драконы, парящие в небе над их головами.
Глава 28. Пропавшая
Упражнения отвлекали Эйми от лишних мыслей о караване, но она верила, что старшие Всадницы следят за опасностями. Примерно в середине дня Лиррия увела их с тропы в сторону круглых холмов, поросших вереском. Маленькие фиолетовые колокольчики вздрогнули, когда три дракона спикировали низко, задевая брюхом вереск. Там Лиррия научила Эйми и Натин ослабить контроль над своими драконами и позволить им охотиться. Эйми показалось странным, что она позволила Джесс взять инициативу в свои руки, но мысленно она балансировала на грани их связи, готовая ухватиться за неё и укрепить свой авторитет. Ей не о чем было беспокоиться, её дракон был больше заинтересован в охоте, чем в полёте. Всего через несколько минут Джесс и Малгерус поймали и съели по зайцу. Джесс поймала и съела ещё двух, в то время как Малгерус проглотил четырёх.
К тому времени, как вереница из повозок наконец остановилась на целый день, у Эйми болели ягодицы и бёдра. Это был самый долгий день, который она провела в седле, и мысль о том, что завтра ей придётся проделать то же самое, вызвала у неё мышечный спазм. Большому каравану потребовалось время до позднего вечера, чтобы преодолеть расстояние, на которое они рассчитывали. Эйми приземлилась вместе с Малгерусом и Миднайт за пределами круга повозок и неуклюже соскользнула с седла, ноги у неё подкашивались.
Но что компенсировало это, так это прекрасный вид. В это время года солнце опускалось за горизонт всего на несколько часов, а перед этим небо заливал закат. Оно было розовато-золотистым, и на фоне заходящего солнца виднелись перистые облака. Розовый свет смягчил черты лица Лиррии. Эйми подумала, что романтическая сцена была идеальным моментом для того, чтобы более откровенно рассказать об их отношениях. Она подошла к Лиррии и встала рядом с ней.
— Здесь так красиво, — сказала она мягким голосом.
Лиррия пожала плечами.
— Да, трудно восхищаться этим, когда ты голодна.
Затем она снова повернулась к Миднайт. Плечи Эйми разочарованно опустились. Возможно, она неправильно рассчитала время. Она всё ещё не очень хорошо понимала, когда следует проявлять привязанность, а когда нет. Сквозь цветные чехлы на повозках она видела, как суетятся люди, устанавливая палатки и разжигая костры для приготовления пищи. К вечеру ветер стих, и в неподвижном воздухе зазвучали громкие голоса. Было много смеха, и настроение у всех было весёлое, когда они готовились провести свою первую ночь в тундре.
— Ладно, я пойду узнаю, какой график дежурств на сегодня, — сказала Лиррия. — И перекушу. Я умираю с голоду.
— А у меня будут часы? — спросила Натин.
Лиррия покачала головой, отчего её серьги заискрились в мягком свете. — Не в одиночку. Возможно, мы подберём тебе кого-нибудь в пару, поскольку это твой первый раз.
Лиррия подмигнула Эйми, прежде чем повернуться и проскользнуть в лагерь. Её разочарование исчезло. Несомненно, подмигивание означало, что Лиррия собирается всё исправить, чтобы они несли дежурство вместе. Очевидно, что у них была работа, которую нужно было выполнять, лагерь, который нужно было защищать, но они также были одни, и никто, кроме звёзд, не наблюдал за ними. А сейчас, когда солнце садилось, становилось холодно, и им приходилось прижиматься друг к другу, чтобы согреться. Предвкушение вскипело в Эйми.
— Ты совершенно не права, — сказала она Натин.
— В чём? — спросила Натин, выглядя смущённой.
Эйми взяла у Джесс свою седельную сумку.
— Насчёт Лиррии, — ответила она, не в силах сдержать широкую улыбку, расплывшуюся по её лицу.
Затем, прежде чем Натан успела возразить, Эйми перекинула сумку через плечо и посмотрела в сторону Миднайт. В высокой траве сгущались тени, и прошло несколько минут, прежде чем её взгляд наткнулся на фиолетового дракона. Миднайт свернулась калачиком на груде покрытых лишайником валунов неподалеку от лагеря. Эйми обвила руками шею Джесс, крепко прижимая её к себе. Сквозь чешую она чувствовала ровное биение сердца своего дракона.
— Иди и сядь с Миднайт, — сказала ей Эйми. Джесс легонько подтолкнула её локтем, её гладкая холодная чешуя коснулась щеки Эйми. — Ты, должно быть, устала после целого дня полёта. Хотя тебе определённо не нужен ужин, потому что ты съела целых трёх зайцев, жадина, — при упоминании ужина у Эйми заурчало в животе. — Ступай.
Она подтолкнула Джесс, как морально, так и физически. Джесс не пошевелилась. Вместо этого она снова толкнула Эйми локтем, на этот раз более сильно, заставив её отступить на шаг.
— Давай, Джесс, просто иди, — сказала Эйми с раздражением в голосе. Она не хотела признаваться, что чувствует беспокойство, но Джесс ясно дала понять, что ей всё известно. — Ладно, я знаю, что всё это, — она махнула рукой в сторону повозки, — заставляет меня немного нервничать, но я пытаюсь это скрыть, так что не могла бы ты, пожалуйста, просто притвориться, что не чувствуешь моей нервозности? Просто иди и ляг на один из камней, веди себя непринуждённо и не огрызайся на Малгеруса.
Наконец, бросив на неё последний пристальный взгляд своих жёлтых глаз, Джесс поняла намёк и упорхнула. Приземлившись на скалу ближе к полуночи, она сложила крылья и легла, спрятав голову под свёрнутым хвостом. Мгновение спустя Малгерус уселся на валун по другую сторону от Джесс. Эйми повернулась к Натин.
— Ты хочешь… — начала она, но Натин перебила её.
— Ни за что, — Натин покачала головой. — Сегодня вечером обязательно будет вкусная еда и истории, и я не хочу ничего пропустить, потому что люди думают, что я с тобой. — Она подняла свою седельную сумку. — Найди себе ужин сама.
Натин не проскользнула между двумя повозками в свет и шум лагеря, оставив Эйми в сгущающейся темноте.
— Отлично, — сказала она себе. — Я пойду и подружусь с кем-нибудь ещё. Теперь, когда я стала настоящей Всадницей, я могу это сделать.
Она расправила плечи и зашагала в лагерь. Трава прогибалась под её шагами, к чему она ещё не привыкла. Всю свою жизнь она ходила по мощеным улицам, а затем по скалам Кольцевых гор. В лагере, окруженном защитным кольцом из повозок, было оживлённо и шумно. Эйми задумалась, появятся ли когда-нибудь, после строительства дороги, уютные постоялые дворы вдоль маршрута. По лагерю разносились запахи готовящейся пищи, и в животе у неё громко заурчало. Она заметила Натин, её улыбающееся лицо было освещено светом костра, у которого она стояла. Эйми была поражена, увидев, что она уже держит в руках кружку с дымящимся чаем и смеётся вместе с двумя другими людьми. Один из них, молодой человек с бородой в форме лопаты, громко расхохотался над чем-то, что сказала Натин. Эйми завидовала другой девушке, которая уже успела вписаться в жизнь каравана и завести друзей.
— Но я тоже могу это сделать, — ободряюще прошептала она себе под нос.
Она искала подходящую группу людей, а не тех, с кем разговаривала Натин. Пожилой городской стражник сидел на ступеньках повозки и смазывал маслом свою кольчугу. Морщинки на его лице придавали ему добродушный вид, и он улыбнулся молодой женщине, которая поставила кружку с чаем на ступеньку рядом с его бедром. Стараясь придать своим ногам уверенности, Эйми подошла к ним.
— Меня зовут Эйми, — начала она. — Я новичок, поэтому у меня нет подходящих часов, но могу ли я ещё чем-нибудь помочь? Все выглядят такими занятыми. Я не очень хорошо готовлю чай, но моя тетя работала в пекарне и научила меня готовить, чтобы я могла помочь с этим.
Эйми выжидающе улыбнулась им. Женщина прищурилась, глядя на неё. Стражник медленно снял кольчугу и встал.
— Я думаю, мы справимся без твоей помощи. И, наверное, будет лучше, если ты будешь держаться особняком, — сказал он тихим, но твёрдым голосом.
— Это та, о ком говорил Граррон, — сказала женщина, выглядывая из-за плеча стражника.
— Разве тебе не нужно присматривать за драконом? — многозначительно спросил стражник.
Эйми подняла на него глаза. Он не был жестоким, не кричал и не оскорблял её, но выражение его лица было таким же, какое она видела всю свою жизнь. То, что она была Всадницей, не изменило отношения к ней окружающих. На глаза у неё навернулись слёзы, и она поспешила уйти, пока он не заметил, что она расстроена. Решив больше не терпеть отказов, она поискала кого-нибудь другого, с кем можно было бы поговорить. Розовое небо погасло, и на лагерь опустилась короткая ночь. Лица людей светились оранжевым в отблесках походных костров. Эйми перекинула седельную сумку на другое плечо и медленно пошла вперёд.
— Видели бы вы его лицо, когда я свалилась с дерева!
Эйми узнала голос Лиррии и обернулась, оглядывая лагерь.
— Да, я был потрясён. Кость торчала прямо из твоей руки! Я не мог поверить, что ты пострадала. Я думал, что моя храбрая старшая сестра неуязвима, что в тебе, как и в Кьелли, есть тысяча искр.
Группа людей собралась вокруг костра, на котором готовили еду, а в центре стояли Лиррия и её брат Томак. Эйми не слышала истории о том, как Лиррия в детстве сломала руку. Она улыбнулась, подумав, что ей понравится слушать, как Томак рассказывает смущающие истории о своей сестре. Ей хотелось узнать больше об истории Лиррии, почувствовать себя частью её жизни. Она подошла и обняла Лиррию за талию, ощущая тепло её тела.
— Эй! — удивлённая Лиррия отстранилась. — О, это ты, — затем она улыбнулась брату. — На мгновение я подумала, что Гельветы вторглись в лагерь, и мне придётся спасать вас всех. Паршиво быть героиней, когда ты ещё даже не поужинала.
Её брат подошёл и ударил её по руке. Затем его взгляд упал на Эйми. Он отпрянул, бросив вопросительный взгляд на Лиррию. Эйми почувствовала, как у неё перехватило дыхание. В её сознании что-то оборвалось, и она представила, как Джесс поднимает голову, тревожно трепеща крыльями. Но всё в порядке, сказала она себе; Лиррия здесь, и она скажет что-нибудь приятное, рассмешит всех. Затем Эйми пригласят в группу.
— Ух, какое неестественное лицо, — Томак проницательно посмотрел на свою сестру. — Подожди, она обняла тебя одной рукой. Вы двое не… — его слова затихли.
— Конечно, нет, — быстро ответила Лиррия, отстраняясь от Эйми своим тёплым телом. — Полумесяц — одна из новобранцев, которых я тренировала в этом году.
— Полумесяц? Ха, да, я это вижу, — Томак рассмеялся и обнял Лиррию за плечи. — Прости, я должен был знать, что у моей прекрасной старшей сестры вкус получше. Ты могла бы заполучить самую красивую женщину в Киерелле, если бы захотела.
Лиррия улыбнулась и игриво толкнула брата локтем в бок. Звук стал тише, и Эйми почувствовала, как кровь стучит у неё в ушах. Этого не могло быть. Лиррия должна была защищать её. Лиррия была единственной, кто должен был показать всем, что она принадлежит Всадницам, что они приняли её. У неё было такое чувство, будто у неё сдавило грудь.
Группа отошла в сторону от неё. Лиррия и Томак уже начали рассказывать очередную историю, ухмыляясь, когда перебивали друг друга, торопясь рассказать первыми. Эйми отшатнулась, на глаза навернулись горячие слёзы. Лагерь превратился в расплывчатую мешанину оранжевых костров и смеющихся лиц. Она бросила седельную сумку и побежала. Её ноги отяжелели, а ступни запутались в высокой траве. Она срикошетила от стенки повозки, почувствовав острую боль в локте, и, спотыкаясь, вышла за пределы лагеря.
Когда она стояла, вглядываясь в ночную тьму, у неё подкосились ноги. Она опустилась на землю, изо всех сил пытаясь дышать, слёзы текли у неё изо рта, а сопли наполняли нос. Её сердце сжалось, как будто тяжесть отказа Лиррии раздавила его.
Это было несправедливо, ведь она сделала всё. Теперь она была Всадницей, и люди должны были принять её. Как она могла пережить восхождение, пройти обучение, заполучить дракона и при этом оставаться обиженной уродиной без семьи и дома?
Эмоции бушевали в ней, как дыхание дракона, и она была стеклянным шаром, сдерживающим их. Ей хотелось разбиться, выплеснуть весь ужас наружу. Всё, с чем она боролась в последние несколько дней, превратилось из унылых чувств, которые она могла подавить, в бурлящую реку, затопляющую её мозг и сердце. Горе из-за смерти Хайетты и гнев на Яру за то, что она заставила их полететь слишком рано, смешались с чувством вины из-за плохих мыслей о её новом лидере. Раздражение из-за постоянных издевательств Натин не покидало её уже несколько месяцев, и оно никак не проходило. И теперь в её груди была боль от того, что Лиррия отвергла её, и осознание того, что Лиррия может переспать с ней, чтобы немного поразвлечься, но она никогда не полюбит её.
Это было уже слишком. Она прикусила костяшки пальцев, пытаясь найти выход всему, что переполняло её. Затем она почувствовала, как что-то разрывается в её сознании. Послышался шелест крыльев, и она вскинула голову.
— Джесс, — выдохнула она, с трудом поднимаясь на ноги.
Она мысленно нащупала связь между ними. Она была слабой, как будто между их сознаниями был длинный коридор. Она чувствовала, как Джесс отшатывается от неё, пытаясь убежать от девушки, с которой её связывали несчастья. Эйми побежала. Груда валунов темнела на фоне усыпанного звёздами неба. Она была уже на полпути к цели, когда Джесс, испуганно хлопая крыльями, расправила их и взлетела.
— Джесс, нет! — закричала Эйми, преодолевая последний отрезок пути до валунов. Она споткнулась об один из них и остановилась, опершись ладонями о камень и глядя в небо. Джесс была тёмным силуэтом дракона над ней.
— Прости, — выдохнула Эйми. — Пожалуйста, спуститесь вниз. Я уже успокоилась.
Но это была ложь, и Джесс это знала. Разум и сердце Эйми были в ужасном состоянии, и Джесс хотела уйти. Издав протяжное низкое рычание и ещё раз дёрнув за их соединение, Джесс яростно взмыла в небо.
— Нет! — закричала Эйми. — Джесс! Вернись!
Через несколько мгновений её дракон исчез. Эйми рухнула на валун, прижавшись лицом к холодному шершавому камню. Всё её тело сотрясалось, и казалось, что рёбра вот-вот треснут от рыданий. Теперь у неё не было ничего: ни семьи, ни дома, ни дракона, ни места, к которому она могла бы принадлежать.
Она услышала скрежет когтей по камню и с надеждой посмотрела вверх, но это был Малгерус. Огромный дракон снова повернулся и уставился на Эйми сверху вниз. Его голова была тёмной тенью. Видны были только зубы, подсвеченные свечением у него во рту.
— Ты расстраиваешь моего дракона? — раздался голос у неё за спиной. Эйми резко обернулась.
— Натин!
Впервые за всё время она почувствовала облегчение, увидев другую девушку. Она подбежала и схватила её.
— Натин, ты должна помочь. Джесс улетела, но ты можешь проследить за ней на Малгерусе, вернуться и сказать мне, куда она улетела.
— Ты потеряла своего дракона? Она улетела без тебя? — в голосе Натин звучало недоверие.
— Это был несчастный случай. Я была расстроена из-за Лиррии и не хотела выплескивать все свои эмоции на Джесс. Ты поможешь мне вернуть её? — взмолилась Эйми.
Натин высвободилась из цепких рук Эйми.
— Если твой собственный дракон не может находиться рядом с тобой, какие ещё доказательства тебе нужны? Ты не принадлежишь к Всадницам.
Натин повернулась и направилась обратно к лагерю, освещённому огнями.
— Натин! — крикнула Эйми срывающимся голосом. — Пожалуйста!
Девушка проскользнула между двумя повозками, даже не оглянувшись. Слёзы градом катились по щекам Эйми. Она вглядывалась в темноту за пределами тёплого лагеря. Она должна была вернуть своего дракона. Она всё ещё ощущала их связь, но она была очень слабой, и она беспокоилась, что если Джесс отойдёт ещё дальше, то их связь оборвётся. Она лихорадочно искала источник света, пока не заметила фонарь, свисавший с конца одной из повозок. Двигаясь быстро, на случай если кто-нибудь её заметит, она подбежала, сняла фонарь с крючка и направилась в том направлении, куда улетела Джесс.
Очень скоро её окутала чернильная тьма ночи. Лагерь остался у неё за спиной, и всё, что она могла видеть, — это небольшой круг травы у своих ног. Она попыталась поднять фонарь повыше, но его огонёк был слишком слабым, чтобы пробиться сквозь поглотившую её тьму. Земля хлюпала, когда её ноги попадали в трясину, но она спешила вперёд. Вдали от костров в лагере было холодно, но Эйми не решалась остановиться и надеть перчатки.
— Джесс! — позвала она.
Её фонарь подпрыгивал на бегу, создавая беспорядочно прыгающий круг света. Тундра казалась совершенно пустой, и Эйми охватило отчаяние. Она задыхалась, когда обнаружила, что с трудом взбирается на холм, а жёсткие кусты вереска цепляются за её ноги. По тундре пронёсся холодный ветер, обжигая ей уши и пальцы.
Она продолжала лихорадочно ощупывать связь в своем сознании, проверяя, на месте ли Джесс. Разум её дракона был где-то далеко. На вершине холма Эйми стояла на ветру и пыталась передать свои мысли Джесс.
— Ну же, девочка, теперь я спокойна. Где ты? — прошептала она.
Отчаяние росло в ней, как плесень, растекающаяся по стене. Без близости Джесс её разум казался пустым, как будто в черепе было слишком много места только для неё одной. Она оглядела небо, отчаянно ища тень в форме дракона. Вокруг не было ничего, кроме облаков и звёзд. Паника начала сдавливать ей горло. Ветер холодил её мокрые от слёз щеки.
— Нет, — сказала она панике. — Я могу это сделать.
Высоко подняв фонарь, она начала спускаться с другой стороны холма. Она смотрела на небо, а не на свои ноги. Ступню пронзила боль, когда она ударилась носком о камень, скрытый вереском, и споткнулась. Фонарь вылетел у неё из рук, когда она упала и покатилась вниз по склону. Она остановилась, захлюпав в болоте, холодная вода просачивалась через сапоги и под плащ. Пока она подтягивалась, фонарь остановился на травянистом выступе, нависающем над болотом. Эйми схватилась за металлическую ручку, но та упала.
— Нет! — закричала она, когда фонарь упал в мутную воду.
Свет мгновенно погас, оставив Эйми в полной темноте. Дрожа от холода, она встала по колено в трясине и огляделась, пытаясь разглядеть что-нибудь, хоть что-нибудь. Облака ревниво охраняли луну, а вдалеке равнодушно сияли звёзды. Тундра была полна теней и странных шорохов. Что-то шлёпнулось в болото позади неё. Эйми резко обернулась, и страх пронзил её грудь. Мысли о бродягах и Гельветах затопили её разум.
Повернувшись, чтобы осмотреться, она поняла, что понятия не имеет, в каком направлении вернуться в лагерь. По её щекам снова потекли слёзы. Никто не знал, где она, даже её дракон. Если бы её растерзал какой-нибудь бродяга или пронзили стрелы разъярённого Гельвета, никто бы даже не узнал о её смерти. Она задавалась вопросом, будет ли кто-нибудь из Всадниц скучать по ней. Скорее всего, нет. Даже Лиррия показала, что на самом деле ей на неё наплевать.
Эйми попыталась сдержать слёзы. Она ничего не могла разглядеть в окружавшей её темноте, и холодный ветер трепал её мокрый плащ.
— Пожалуйста, — прошептала она в пустоту ночи. Её грудь вздымалась от рыданий. — Это несправедливо. Я просто хотела, чтобы у меня было своё место.
Глава 29. Выжженная
Длинный плащ Эйми промок от холодной болотной воды, а подошвы ботинок засосало в грязь. Она подумала о том, чтобы погрузиться в неё. Никто в мире не стал бы по ней скучать, ведь она потерпела неудачу во всем. Она не была хорошей Всадницей, ни одна из женщин не приняла её в своё сообщество. Она думала, что Лиррия любит её, но, очевидно, была полной идиоткой, думая так. А теперь она потеряла своего дракона.
Затем в темноте слева от неё послышался шорох.
— Джесс?
Все мысли о том, чтобы утонуть в грязном болоте, улетучились при мысли о возможности снова увидеть своего дракона. Она подтянула ноги и выбралась из воды, перебираясь через поросший травой берег на четвереньках. Это было совсем не в стиле Всадниц, но ей было всё равно. Луны всё ещё не было видно, и всё, что она могла разглядеть, — это какие-то тёмные глыбы, которые могли быть камнями. Они имели форму пирамиды. Она, хлюпая, направилась к ним.
— Пожалуйста, пусть это будет Джесс, — прошептала она про себя.
Одна из теней шевельнулась, но не в форме дракона. Фигура размером с человека отделилась от других теней. Ей показалось, что она уловила блеск меча. На мгновение она подумала о том, чтобы остановиться и позволить тому, что должно было случиться, просто случиться. Однако, она обнаружила, что, несмотря на чувство полной растерянности, у неё всё ещё была решимость. Казалось, она так долго цеплялась за это, что уже не могла отпустить. Если бы там было что-то, что могло причинить ей вред, она бы боролась с этим.
Присев на корточки, чтобы казаться меньше на фоне неба, она протянула руку за плечи и взялась за рукояти своих ятаганов. Раздалось тихое шипение, когда она вытащила клинки. Она поползла вперёд. Над валунами появились две точки света. Она прищурилась и попыталась понять, что же она видит. Это было похоже на два крошечных шара с дыханием дракона, висящих в воздухе.
Затем шары устремились вперёд, и Эйми закричала.
Долгие часы беспрерывной работы с мечом заставили её отреагировать не задумываясь. Её ятаганы взлетели вверх, блокируя меч, летевший ей в лицо. Нападавший двинулся вперёд, делая ложный выпад вверх и нанося удар ниже. Руки Эйми взметнулись, и её клинки встретились с его клинками. Звон стали разнёсся по тундре. Он был выше её, его руки были длиннее, и она была отброшена шквалом быстрых ударов. Она попыталась перехватить его клинок одной рукой, в то время как другой нанесла низкий удар, пытаясь пронзить его бок. Он был слишком быстр, отбив оба её клинка с неестественной скоростью. Мужчина сражался, держась обеими руками за рукоять меча, и от силы его ударов руки Эйми дрожали. Она попыталась увернуться и обойти его, отчаянно ища лазейку.
Затем облака расступились, закрыв луну, и Эйми увидела нападавшего. Крик застрял у неё в горле, не давая ему вырваться наружу. Две светящиеся точки, которые она видела, были его глазами. У него не было ни зрачков, ни радужной оболочки, ни белков, только кружащееся пламя. Пока Эйми смотрела на него, он убрал руку с рукояти и попытался схватить её. Она отпрыгнула назад, подняв клинки. Затем она ахнула, увидев его руку. В серебристом лунном свете кожа на его ладони и пальцах была чёрной, словно обожжённой. К тому же он был весь в трещинах, как сухая кожа, и внутри трещин Эйми видела огонь. Его ладонь была похожа на чёрную скалу, под которой текли реки лавы.
Она сражалась с кем-то, кто не был человеком.
От осознания того, что на неё напало что-то неестественное, уверенность Эйми поколебалась. Сила покинула её руки, и его следующий удар выбил ятаган из её левой руки. Он отлетел в темноту и исчез среди кочек травы. Страх сжал её сердце. Она отчаянно отбивалась от него, но он оттеснял её назад. Её каблуки шлёпнулись о край трясины. Её единственный клинок со скрежетом ударился об неё. Она ловко вывернула запястье, просунув свой клинок под его руку и подрезав его защиту. Её ятаган скользнул по краю нагрудника. Она закричала от отчаяния. И теперь она была слишком близко к нему. Она попыталась увернуться и отскочить назад, но этот странный человек схватил её за плечо.
Руку пронзила жгучая боль, и Эйми закричала. Её плоть горела под его рукой, и она кричала в агонии. Ощущение было такое, будто кто-то прижал дыхание дракона к её руке. Его ладонь прожгла плотную ткань её плащу и рубашки, обжигая кожу. Она взвыла и ударила вверх. Кончик её клинка нашёл впадину у него под мышкой, и она вонзила его внутрь. Воздух наполнился запахом серы, и Эйми поперхнулась. Затем она в ужасе отшатнулась, увидев, что из раны мужчины льется не кровь, а расплавленный огонь. Её ятаган всё ещё был в нём, и он начал нагреваться в её руке. Она вскрикнула и отпустила его, как раз в тот момент, когда он отступил назад, забирая с собой её клинок.
Эйми опустилась на колени в мокрую траву. Её рука пульсировала от всепоглощающей боли. Ветер разметал её длинные локоны по лицу, и она посмотрела сквозь них на существо, нависшее над ней. В его пылающих глазах не было ни капли человечности, и это пугало. Её осенило.
— Ты Воин Пустоты, — выдохнула Эйми. — Но Лиррия зарекалась, что Кьелли уничтожил тебя.
Её клинок всё ещё торчал у него из-под мышки, и оранжево-жёлтая лава стекала по его боку. Она стекала с нижнего края его нагрудника и шипела, падая в траву. Рана, похоже, не причинила ему вреда. Эйми попыталась заставить своё тело подняться, но боль и ужас вжимали её в грязь. Она крепко зажмурилась и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Несмотря на всю свою решимость, ей предстояло умереть в болоте в полном одиночестве.
Порыв холодного ветра ударил ей в лицо, и она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как большая чёрная тень упала с неба и врезалась в Воина Пустоты. Существо отлетело назад и упало на траву. Эйми услышала хруст рёбер, когда дракон приземлился ему на грудь.
— Джесс!
С рёвом Джесс вцепилась зубами в его шею и оторвала ему голову. Она выплюнула её, и она улетела в темноту, оставляя за собой огненный след. Из разорванной шеи полилось ещё больше лавы. Она змеилась по траве, шипя и обжигая. У Эйми перехватило дыхание от запаха тухлых яиц и серы. Она подавилась, но ей было всё равно. Джесс вернулась, и она спасла её.
Она с трудом поднялась на ноги и прижалась к своему дракону. Прикосновение прохладной чешуи Джесс показалось ей самым приятным из всего, к чему она когда-либо прикасалась. Она всхлипнула от облегчения.
— Я так сильно люблю тебя, Джесс, — она задыхалась от рыданий. — Не могу поверить, что ты вернулась.
Она прижалась лбом к шее Джесс. Джесс наклонила голову и уткнулась носом в Эйми, её закрученные в спираль рога задевали пряди волос на голове Эйми. Чудесный запах древесного дыма сменился запахом серы, и Эйми улыбнулась, когда горячее дыхание Джесс коснулось её лица. Дымный запах её дракона был лучшим запахом в мире.
— Мы друзья по кладке, Джесс, и я обещаю, что никогда больше не расстрою тебя и не отпугну.
Эйми почувствовала, как Джесс послала ей импульс любви, и это принесло ей огромное облегчение. Это заставило её почувствовать себя ближе к Джесс, чем раньше, зная, что, если бы её жизни угрожала опасность, Джесс действительно примчалась бы и спасла её. Она отступила назад, чтобы посмотреть на своего дракона. В этот момент она услышала треск. Эйми посмотрела вниз и поняла, что наступила на ногу Воина Пустоты и сломала её, как веточку. Но это не имело смысла.
— Джесс, подвинься, девочка, ты закрываешь луну, — Эйми толкнула своего дракона. Джесс неловко шагнула в сторону, и лунный свет упал на труп Воина Пустоты. Эйми скривилась от отвращения. Он растаял. Когда он напал на неё, он был высоким мужчиной, таким же мускулистым, как любой из городских стражников, но теперь он съёжился, превратился в скелет, обтянутый кожей.
— Что с ним случилось? — спросила Эйми.
Она посмотрела на его шею, от которой остались только почерневшие позвонки и тонкая, обвисшая кожа. Её взгляд скользнул по следам лавы, всё ещё светившимся в траве.
— У него внутри была только лава? — она посмотрела на Джесс, но её дракон только склонил голову набок. — Но где же все его внутренности? Органы и прочее. Он не может быть сделан просто из огня.
Джесс не нашлась, что ответить, и в этот момент ожог на руке Эйми начал пульсировать. Её возбуждение от того, что она снова увидела Джесс, на некоторое время ослабло. Она потянулась, чтобы опереться на Джесс, как раз в тот момент, когда её дракон повернул голову, а затем замер. Эйми тоже замерла. Не было слышно ни звука, кроме шелеста ветра в высокой траве. Джесс смотрела на неровные тени от скал.
Из темноты появились три пары горящих огненных глаз. Ещё больше Воинов Пустоты. Эйми выругалась. Едва выжив в схватке с одним Воином Пустоты, она ни за что не осталась бы здесь, чтобы сражаться ещё с тремя. Особенно когда они могли сжечь её одними руками. Она быстро собрала свои ятаганы и вскочила на Джесс.
— Лети! — крикнула она, надавливая на рога Джесс.
Они взлетели, и Эйми с наслаждением ощутила, как у неё скрутило живот, когда земля ушла из-под ног. Она думала, что никогда больше не испытает этого ощущения. Ветер хлестал её волосы по лицу; она забыла завязать их и надеть защитные очки. Она мотнула головой, пытаясь откинуть назад волосы. Длинная прядь локонов скользнула по ожогу на её руке, и она ахнула, когда боль пронзила её сознание. Перед глазами у неё потемнело, и она покачнулась в седле. Потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем она смогла думать о чем-то другом, кроме боли. Земля под ними расплывалась тёмным пятном, и, оглядевшись, она поняла, что понятия не имеет, где они находятся. Она позволила Джесс выбрать направление. Она потянула Джесс за рога, замедляя её, но это движение вызвало новую волну боли в руке.
— Джесс, нам нужно приземлиться.
Эйми потянула за правый рог и направила Джесс коленями. Джесс пролетела над небольшим озером, волоча по воде свой колючий хвост. Они приземлились на поросшем травой берегу, и Эйми тут же соскользнула с седла. Она покачнулась и нечаянно села. Она промокла после падения в болото и не надела перчатки и шапку перед полётом. Она чувствовала, как влажная одежда трется о её покрытую мурашками кожу, и дрожала.
Джесс опустилась на передние лапы и уставилась на Эйми. Лунный свет высветил чешую на её длинной морде и костистые надбровные дуги, которые превратились в идеально закрученные рожки.
— Ты самый красивый дракон в мире. Я так рада, что ты вернулась, — снова сказала ей Эйми.
Она знала, что, прежде чем что-либо предпринять, ей нужно позаботиться о своей ране. Джесс внимательно наблюдала, как она сняла плащ и бросила его в траву. Она сразу же начала рычать. Рука Воина Пустоты прожгла ткань её рубашки, и её края прилипли к запёкшейся крови. Её подташнивало, и она была рада, что было слишком темно, чтобы как следует разглядеть рану. Она не могла позволить себе закатать рукав и натянуть ткань на ожог, поэтому разрезала рубашку и отогнула её назад.
На её предплечье был обгоревший отпечаток ладони. Воин Пустоты проделал это одной рукой. Она вспомнила, как Яра случайно услышала рассказ о мужчине в повозке, лицо которого было расплавлено. К горлу Эйми подкатила тошнота, и она согнулась пополам. Она почувствовала привкус желчи в горле, но она не ужинала, так что блевать было нечем. Она сплюнула кислую слюну на траву.
Опустившись на колени, она окунула всю руку в озеро. Холодная вода сняла жар с её ожога. Однако вскоре её пальцы начало сводить судорогой от холода, и ей пришлось вытащить руку. Её кожа покрылась мурашками, и на мгновение рука онемела настолько, что она не почувствовала боли. Затем боль начала возвращаться.
Внезапно, без всякого предупреждения, голова Джесс дёрнулась вперёд, и она лизнула ожог Эйми. Эйми вскрикнула, скорее от удивления, чем от боли. Влажный язык Джесс покрыл рану тёплой слюной, и это действительно уменьшило боль. Она откинула назад свою голову рептилии и выпустила небольшое облачко дыма, которое унесло ветром.
— Это поможет? — спросила Эйми.
Джесс выпустила ещё больше дыма, что, по мнению Эйми, означало «да». Её ожог не кровоточил, как будто Воин Пустоты прижёг края, когда обжигал её, и боль притупилась, превратившись в пульсацию, а не в шипы.
— Хорошо, тогда спасибо.
Она взяла свой шёлковый шарф и осторожно обмотала им руку, поморщившись, когда завязывала его. Затем она подняла свой мокрый плащ и протянула его Джесс.
— Думаю, что ты могла бы немного подышать на него, чтобы высушить? — Джесс склонила голову набок и зашуршала перьями. — Нет? Ну ладно.
Эйми натянула холодный, тяжёлый и мокрый плащ, стараясь не повредить руку. Даже в нём она не могла унять дрожь, и кончики её пальцев онемели. На этот раз она натянула перчатки, но они тоже были мокрыми. Всё это время Джесс наблюдала за ней, словно чего-то ожидая. Наконец холод, боль и запоздалый шок от нападения Воина Пустоты настигли Эйми.
— Что? — рявкнула она на Джесс.
Джесс взмахнула крыльями и посмотрела вверх. Эйми проследила за её взглядом и почувствовала притяжение открытого неба.
— Ты права, Джесс, нам пора лететь, — со вздохом сказала Эйми.
Натин сказала, что каравану потребуется семь дней, чтобы добраться до Наллейна, восемь — до Таумерга и ещё один — до Сорамерга. С Джесс Эйми смогла бы проделать это путешествие всего за несколько дней. У неё не было с собой еды, но Джесс могла бы поохотиться для них по дороге. Потом, когда она доберётся до городов, может быть, у них будет какая-нибудь городская стража, к которой она могла бы присоединиться. Конечно, они были бы в восторге от того, что дракон помогает защищать их город. Она могла бы начать всё сначала, начать новую жизнь.
Она ухватилась за седло Джесс и сунула ногу в стремя, но затем остановилась. Откинув с лица длинные волосы, она посмотрела в направлении, которое, по её мнению, должно было быть северным. Между ней и городами-государствами лежала огромная неизведанная территория, и она не знала, как её пересечь. Внезапно мысль о том, что придется начинать всё сначала, заставила её почувствовать себя измученной. Что, если бы она прилетела в Наллейн или Таумерг, а тамошние люди подумали, что у неё чума, и даже не пустили бы её к себе? Она бы никого не знала и была бы так далеко от всего, что когда-либо казалось ей домом.
С глубоким вздохом она вынула ногу из стремени. Джесс поворошила траву, не понимая, что делает её Всадница.
— Я не хочу уезжать из Киерелла, Джесс, — объяснила Эйми своему дракону.
Вся её семья была похоронена в Киерелле, и, хотя они больше не могли быть с ней, Эйми не хотела покидать их. Она также не хотела оставлять все статуи Кьелли. Она смотрела на них с тех пор, как была маленькой девочкой, пытаясь черпать в них силу, воображая, что Кьелли присматривает за ней. Она полюбила уютный домик в Антейлле со стенами из сверкающего розового и фиолетового кварца. Ей нравились рассветы на горных вершинах и то, как бледно-жёлтые лучи пробиваются между вершинами и освещают город.
Она не хотела снова покидать свой дом.
— Но никто не хочет, чтобы я была рядом с ними, Джесс. Я не могу вернуться в лагерь, потому что там все меня ненавидят. Даже Лиррия не… — но слова застряли у неё в горле. — Я думала, что, когда стану Всадницей, Лиррия расскажет всем, что мы вместе. Если люди увидят, что Лиррия любит меня, то моя странная внешность больше не будет иметь значения. Но она полностью отвергла меня, когда её брат спросил о нас, Джесс. И все по-прежнему считают меня уродиной, а я больше не хочу быть уродиной! — причитала Эйми.
Внезапно всё это показалось ей слишком несправедливым, и она упала на землю. Поток слёз хлынул у неё из глаз. На этот раз Джесс подошла и легла рядом с ней, обхватив своим длинным телом свою Всадницу. Она положила голову на колени Эйми. Эйми услышала всплеск в озере и напряглась, но Джесс не пошевелилась, поэтому она решила, что ничего особенного.
— Там ещё много этих Воинов Пустоты, — тихо сказала Эйми. — Как ты думаешь, они планируют напасть на караван?
Возможно, они бы так и сделали, но что могла сделать Эйми, чтобы остановить это? Если бы она полетела обратно в лагерь, болтая о вымерших существах, Натин рассказала бы всем, что её мозг был таким же неоднородным, как и её лицо, и это свело её с ума. И теперь она знала, что даже Лиррия никогда не вступится за неё.
— Джесс, почему я никому не нравлюсь? Я действительно думала, что нравлюсь Лирии. Мы были… она сказала… — слова Эйми были прерваны рыданиями.
Она погладила закрученные спиралью рожки Джесс и вздрогнула. Она так замёрзла, что у неё онемели пальцы на ногах и уши. Ей в голову пришла мысль о том, как она будет уютно лежать в своей постели, прижимая к себе тёплое тело Лиррии, и это сделало мучения всей ночи ещё более невыносимыми. Когда никто, кроме Джесс, не мог её услышать, Эйми завыла. Слёзы потекли по её лицу, капая с подбородка на Джесс.
Её дракон повернула голову и посмотрела на неё жёлтым глазом.
— Почему никто не защитит меня? — причитала Эйми. — Почему рядом со мной не может быть кого-то сильного и удивительного, такого, как Кьелли, кто мог бы дать отпор хулиганам и убедить Лиррию полюбить меня?
Джесс толкнула её в живот, но Эйми не обратила на это внимания. Она была слишком погружена в чёрную дыру, в которую провалилась. Джесс толкнула её снова, на этот раз сильнее.
— Что? — раздражённо огрызнулась Эйми.
Она не могла сдержать свой гнев или горе, сильные эмоции хлынули из неё, как кровь из раны. Джесс отпрянула и вскочила на ноги. Она наполовину расправила крылья, и они тревожно затрепетали.
— Нет! — воскликнула Эйми, тоже вскакивая на ноги. — Только не улетай снова.
Она попыталась подавить охвативший её ужас и перестать посылать его Джесс. Крылья Джесс замедлили движение и опустились обратно к телу, но она быстро выпустила три клубы дыма.
— Как я могу перестать посылать тебе плохие эмоции, если это всё, что у меня есть? — спросила Эйми тихим, как у маленького ребёнка, голосом.
Джесс шагнула вперёд и легонько толкнула её головой в плечо. Эйми покачивалась на мягкой траве, её разум был наполнен волной любви и принятия.
— Я знаю, ты принимаешь меня такой, какая я есть, девочка, — она протянула руку и погладила Джесс по морде. — Но больше никто.
Джесс прижалась головой к лицу Эйми. Её чешуя была холодной, и Эйми задрожала, но она не отстранилась. Её дракон был простым, его эмоции были понятны, и он любил Эйми. Облака снова закрыли луну, и, стоя в кромешной тьме, Эйми наконец поняла, что делает не так. Она отстранилась и посмотрела на лицо Джесс, на которое падала длинная тень.
— Тебя не волнует, что ты зелёная, а Малгерус оранжевый, а Миднайт фиолетовая. То, что ты меньше других драконов, тебя не беспокоит. Ты всегда принимала меня такой, какая я есть, но ты — часть меня, и я — часть тебя тоже. Это значит, что я принимаю себя, — Эйми была слегка ошеломлена собственным открытием. — И мне не нужен кто-то ещё, чтобы защищать себя. Тебе наплевать на моё лицо, значит, где-то внутри есть часть меня, которой тоже всё равно. Теперь я Небесная Всадница и могу за себя постоять.
Она повернулась на запад, вглядываясь в темноту, туда, где, как она думала, находился лагерь. Над ними нависло тяжёлое облачное небо. Эйми глубоко вздохнула.
— Мне не нужно, чтобы кто-то из вас любил меня, потому что мой дракон любит меня! — закричала она.
Позади неё Джесс зарычала, звук был глубоким и рокочущим. Удивлённая, Эйми обернулась и увидела, что её дракон тоже вызывающе смотрит в темноту. Несмотря на слёзы, ужас и боль, которые она испытала ночью, Эйми рассмеялась. Было удивительно кричать о своих чувствах, а не прятаться и притворяться, что она не расстроена. Насмешливое лицо Натин всплыло в её сознании, и она повернулась обратно к западу.
— Это лицо настоящей Небесной Всадницы! Это единственное лицо, которое у меня есть, и мне всё равно, нравится оно вам или нет! — тяжело дыша от крика, Эйми подбежала и обняла Джесс. — Спасибо тебе, — прошептала она в драконьи перья.
Новое чувство уверенности опьяняло, как выброс адреналина во время первого полёта, и это заставляло её нервничать. Она чувствовала, что в её теле появилась новая энергия, и ей нужно было использовать её. Порыв ветра бросил её длинные локоны ей на лицо, и, когда она протянула руку, чтобы откинуть их назад, ей в голову пришла мысль. Это была пугающая и волнующая мысль. Прежде чем она потеряла самообладание, она вытащила из-за голенища маленький кинжал, схватила прядь волос и отрезала. Длинные локоны распустились и упали на траву. Эйми ахнула, не в силах поверить, что она на самом деле только что сделала это. Её волосы всегда были завесой, за которой она прятала своё лицо. Двигаясь быстро, чтобы не передумать, она стригла их снова и снова. Длинные пряди запутывались в траве у её ног или уносились ветром в озеро, белоснежные локоны смешивались с тёмно-каштановыми.
Работа была не из лёгких, но Эйми было всё равно. Закончив, она застыла на месте, сердце бешено колотилось в груди, а холодный ветер овевал затылок. Её кудри были коротко подстрижены и обрамляли голову, прикрывая только уши, но оставляя открытой заднюю часть шеи. Она чувствовала себя беззащитной и возбуждённой.
Затем она услышала тихий шорох в траве и замерла с кинжалом в руке. И снова Джесс никак не отреагировала, что подсказало Эйми, что это, вероятно, был всего лишь маленький зверёк, но заставило её подумать о Воинах Пустоты. Теперь она знала, что вместо того, чтобы улетать, ей нужно было вернуться и предупредить других Всадниц, что Воины Пустоты каким-то образом не все были уничтожены. Но кто бы ей поверил? Лиррия отбрасывала свои страхи перед Воинами Пустоты всякий раз, когда упоминала о них. Она подумала, что Яра, возможно, верит, что они всё ещё существуют, но Эйми всё ещё злилась на неё и на самом деле не хотела разговаривать с Ярой. Дайренна знала все старые истории города, так что могла бы поверить, но она была впереди, в Лорсоке, встречая Гельветов.
Эйми мысленно перебирала варианты. Она подумала о ране на своей руке. Будет ли этого достаточно, чтобы убедить Всадниц, что на неё напало предположительно вымершее существо? Она не была уверена. Джесс внимательно наблюдала за ней, склонив голову набок.
— А что, если я поведу их посмотреть на тело того, кого ты убила? — Эйми задумалась вслух. Но от него почти ничего не осталось. Они могли увидеть только старый полуразложившийся труп, и над ней бы посмеялись.
Ей в голову пришла идея. Она тут же отбросила её как невозможную, но идея прожужжала, как пчела, бьющаяся об оконное стекло, и была отброшена обратно в её мозг. Она задумалась. Несколько маленьких коготков страха царапнули её по животу.
— Но для этого нам понадобится помощь, — сказала она Джесс.
Она мысленно составила тот же короткий список Всадниц. Она действительно не могла прямо сейчас встретиться с Лиррией, а Дайренна была слишком далеко, чтобы помочь. С караваном были и другие Всадницы, но она даже не знала их имён. Она сделала мысленную пометку на будущее набраться храбрости и пойти представиться этим женщинам. Оставался только один человек.
— Хорошо, Натин, — сказала Эйми, вскакивая в седло. — На этот раз ты примешь моё перемирие.
Глава 30. Перемирие
Джесс и Эйми приземлились на мягкую траву на окраине лагеря. Фонарей теперь горело меньше, и Эйми предположила, что многие люди спят. Она спешилась и положила руку на седло Джесс. Её рука ныла весь обратный полёт, но, благодаря слюне Джесс, мучительная жгучая боль утихла. Они приземлились рядом со скалами, на которых Малгерус, Миднайт и Джесс отдыхали ранее. Миднайт уже ушла, и Эйми предположила, что это означает, что Лиррия стоит на страже. Она была рада, потому что на самом деле не могла вынести разговора с Лиррией; даже мысль о том, что она увидит её, вызывала у неё желание заплакать.
Эйми не хотела будить весь лагерь, пока не сможет предупредить их так, чтобы они ей поверили. Она подвела Джесс к тому месту, где Малгерус отдыхал на длинном низком камне. Когда они приблизились, он повернул голову, и блеск между его зубами показал Эйми, где он находится. То, что она собиралась сделать, было подло, но она улыбнулась в предвкушении.
Она послала Джесс команду, чтобы та набросилась на Малгеруса. Джесс заколебалась, склонив голову набок.
— Давай, — настаивала Эйми, пытаясь передать команду по их каналу связи с большей силой.
Джесс взъерошила перья и резко наклонила голову вперед. Её длинные челюсти щёлкнули прямо перед носом Малгеруса. Большой дракон встал на дыбы, зарычал и огрызнулся на Джесс. На мгновение Эйми подумала, не зашла ли она слишком далеко. Малгерус был намного больше Джесс и, казалось, заполнял собой всё небо, когда стоял на своей скале, распахнув огромные крылья и гневно раздувая перья. Джесс зашипела, но не отпрянула.
— Давай, — прошептала Эйми, надеясь, что её план сработает до того, как начнётся драка.
Два дракона настороженно наблюдали друг за другом, их шеи покачивались из стороны в сторону, как у змей.
— Что ты делаешь с моим драконом, уродина?
Эйми вздохнула с облегчением, когда ничего не услышала позади себя. Она надеялась, что противостояние с Малгерусом разбудит его Всадницу и вытащит её из постели. Натин появилась рядом с Эйми и ткнула её пальцем в грудь. Её волосы всё ещё были собраны в конский хвост, но растрепались после сна. Эйми была рада увидеть, что на ней тёплый плащ. Это означало, что она готова идти.
— Я вижу, ты нашла своего дракона, но зачем надо было утруждать себя возвращением? Я думала, мне больше никогда не придётся смотреть на твою пятнистую коровью морду, — Натин выглядела напряжённой, как будто ненависть сжимала её плечи. — О, и я слышала о твоей жалкой попытке поболтать с Фалберном. Ты бы видела, какое впечатление произвело на него твоё заикание. Даже Лиррия рассмеялась.
Эйми отвесила ей пощёчину. Натан пошатнулась от шока. Малгерус спрыгнул со своего камня, приземлился позади Натин и, защищая свою Всадницу, сложил крылья. Джесс опустила голову на плечо Эйми и зарычала на них. Эйми чувствовала, как близко она подвела их к насилию, но не сдавалась.
— С того дня, как я совершила восхождение, ты относилась ко мне как к человеку, в котором нет искры. Ты думаешь, что во мне меньше человеческого, чем в тебе, потому что половина моего лица бесцветна. Что ж, ты ошибаешься, Натин. Ты бы не стала Всадницей, если бы я не была рядом и не помогала тебе.
Натин открыла рот, чтобы возразить, но Эйми её опередила.
— Я спасла тебя на месте гнездования. Я могла бы позволить этим детёнышам съесть тебя и Малгеруса, но я этого не сделала. Тогда, после смерти Хайетты, я могла бы поднять Джесс в небо и оставить тебя внизу. Яра и Дайренна убили бы Малгеруса, а ты всё ещё была бы новобранцем, в то время как я была Небесной Всадницей. Но я взяла тебя с собой. Я заставила тебя лететь. Ты Всадница, потому что тебе помогла та уродина, над которым ты всегда издевалась.
В сиянии, исходящем из драконьих пастей, Эйми увидела, как ярость исказила лицо Натин. Однако, затравленный взгляд в её глазах подсказал Эйми, что Натин знает, что она говорит правду. Эйми сделала шаг вперёд и схватила Натин за руку. Она сняла перчатки, так что их кожа соприкоснулась.
— Я не заразна, и это моё лицо. Это не изменится, и, если тебе это не нравится, можешь пойти и засунуть голову в кучу драконьего навоза.
Наступила долгая пауза, в течение которой две девушки и их драконы смотрели друг на друга. Их совместное дыхание, драконье и человеческое, смешалось в воздухе между ними. Эйми осмелилась надеяться, что у неё всё получится, и открыла рот, чтобы сказать Натин, что им пора подружиться, когда Натин внезапно вырвала свою руку из руки Эйми. Она оттолкнула Эйми и пронеслась мимо неё. Малгерус последовал за ней. Эйми выругалась и побежала за ней, схватив Натин за руку и заставив её остановиться.
— За что ты меня так ненавидишь?
Натин резко обернулась, её лицо исказилось от ярости.
— Потому что мой отец не прикоснулся бы к тебе! — выпалила она.
Эйми в замешательстве отпустила руку Натин.
— Что? Я не понимаю.
Натин шокировала её, протянув руку и дотронувшись до бесцветной части лица Эйми. Лунного света было как раз достаточно, чтобы Эйми увидела непролитые слёзы в глазах Натин.
— Если бы я родилась с таким лицом, как у тебя, я была бы изгоем. Мой отец, возможно, и выгнал бы меня, но даже если бы он этого не сделал, он бы никогда не прикоснулся ко мне. Он бы не подумал, что я хорошенькая, и не заставил бы меня делать… такие вещи, — у неё потекли слёзы.
— О, Натин, прости меня, — Эйми шагнула к ней, но Натин оттолкнула её.
— Не обнимай меня, уродина, — сказала она, но тихим голосом и без обычной злобы. Малгерус присел на корточки, сложив крылья, разделяя боль своей Всадницы. Натин повернулась, чтобы уйти.
— Подожди, Натин, мне нужна твоя помощь, — быстро сказала Эйми. Она услышала, как Джесс взволнованно заёрзала у неё за спиной. — Вот почему я вернулась и вытащила тебя из постели. Мы должны пойти и захватить Воина Пустоты и привезти его сюда живым, чтобы показать другим Всадницам, что они вернулись. И, прежде чем ты скажешь мне, что их больше не существует, взгляни на это.
Закусив губу от боли, Эйми осторожно размотала шёлковый шарф со своей руки. Всё ещё сердитая, но в то же время заинтригованная, Натин подошла поближе, чтобы посмотреть. Серебристый лунный свет осветил свежий ожог на руке Эйми.
— Искры Кьелли, — выругалась Натин. — Похоже на отпечаток ладони.
— Так и есть, — сказала Эйми, осторожно перевязывая рану. — Воин Пустоты дотронулся до меня, и его рука прожгла мне куртку и рубашку. И кожу, — Эйми поморщилась. — Его рука была вся чёрная, но ещё и в трещинах, а внутри трещин горел огонь.
— Внутри руки? — недоверчиво переспросила Натин.
— Внутри всего него. После того, как Джесс откусила ему голову, весь огонь погас, и он съёжился. От него не осталось ничего, кроме скелета, обтянутого кожей. У него не было ни органов, ни крови, ничего.
Натин снова выругалась, но не сказала, что Эйми всё выдумала.
— И Джесс откусила ему голову, чтобы убить? — спросила Натин.
Эйми кивнула.
— Да. Я боролась с ним, но он был таким быстрым. А ты знаешь, как Лиррия учила нас читать движения бойца по его глазам? Ну, а я не смогла, потому что его глаза были просто огненными, как будто у него в голове были шары с дыханием дракона вместо глазных яблок.
— Но он мёртв, — заметила Натин.
— Да, но есть ещё как минимум трое, — Натин всё ещё не выглядела убеждённой. Эйми сделала глубокий вдох и выложила свою последнюю карту. — Мне нужна твоя помощь, потому что ты лучше меня. Вы с Малгерусом уже кажетесь такими гармоничными, и когда мы летим, я вижу, что вы оба двигаетесь как единое целое, намного лучше, чем мы с Джесс.
Натин слегка отшатнулась, удивлённая комплиментом Эйми. Затем она посмотрела в сторону лагеря. Вероятно, она лучше Эйми знала, как страшно спать за пределами Кольцевых гор и надеяться, что тебя не найдут бродяги или племена Гельветов. Она наблюдала за женщинами, охранявшими караван её отца, и хотела быть похожей на них. Теперь Эйми давала ей шанс доказать, что она стала одной из них.
— Кьелли и Мархорн уничтожили всех Воинов Пустоты, и большинство людей забыли о них. Если бы они появились снова и напали на караван, началась бы массовая паника, — сказала Натин. Её слова прозвучали медленно, но это было именно то, о чем думала Эйми.
— Я знаю. И все члены совета находятся в этом лагере.
Натин выругалась.
— Ты права, всех нужно предупредить, и мы должны заставить их поверить нам. Советники годами усердно работали над этими планами. Они пытаются изменить будущее Киерелла к лучшему, и я готова поспорить, что никто из них не захочет отказываться от этого.
— Я знаю. Вот почему нам нужно захватить Воина Пустоты живым, — сказала Эйми.
Натин натягивала перчатки. У неё за спиной уже были ятаганы, очевидно, она схватила их, когда подумала, что Малгерус в опасности.
— Так ты полетишь и поможешь мне? — спросила Эйми, гордая тем, что ей удалось убедить Натин.
— Да, но ещё кое-что, прежде чем мы уйдём.
— Что?
— Из-за этих коротких волос твоя голова похожа на гриб.
У Эйми отвисла челюсть, но потом она поняла, что на самом деле не обиделась на Натин. Вместо того, чтобы расстроиться, она рассмеялась. Ей было совершенно безразлично, что Натин думает о её прическе. Натин наблюдала за ней, озадаченная этой новой Эйми, которая не клюнула на приманку. Казалось, это сбило её с толку.
— Итак, ты можешь отвести нас туда, где ты видела Воинов Пустоты? — спросила Натин.
Эйми кивнула. Она сделала крюк, прежде чем полететь к каравану. Опустошённый труп всё ещё был там, но не было никаких признаков присутствия других Воинов Пустоты. Тем не менее, это было лучшее место для старта, которое у них было.
— Ладно, что ж, я думаю, ты должна вести, — сказала Натин.
— Подожди, мне просто нужно кое-что взять, прежде чем мы уйдём.
Эйми тихонько подбежала к ближайшей палатке. Между его капотом и соседней повозкой в круге была натянута цепь, на которой висел фонарь. Эйми задула фонарь, отсоединила его от цепи и отцепила цепь от повозок. Она чувствовала себя немного неловко из-за того, что украла её, и надеялась, что они с Натин вернутся до того, как караван отправится утром, и она сможет вернуть цепь.
— Я уже сказала, что пойду с тобой, так что тебе не обязательно сковывать нас вместе, — сказала Натин, когда Эйми засунула цепь в один из своих седельных мешков.
— Это для рук Воина Пустоты.
Натин нахмурилась, затем пожала плечами.
— Это твой план. Если всё пойдёт наперекосяк, и ты сорвешь самую важную встречу, которую когда-либо организовывал совет, я просто отступлю и позволю обвинить тебя.
— Но если мы спасём караван, ты будешь рядом со мной, чтобы выслушать похвалу?
— Конечно. Этот план не сработает без моей помощи, — сказала Натин, забираясь в седло.
— Ты же понимаешь, что это не имеет смысла, — сказала Эйми, забираясь в своё седло.
Натин пожала плечами и попыталась бросить на Эйми сердитый взгляд, но при этом поджала губы, чтобы сдержать улыбку. Эйми наслаждалась своим триумфом. Затем, толкнув Джесс коленями за рога, они взлетели в воздух. Малгерус и Натин последовали за ней, и вскоре две девушки уже неслись сквозь темноту, огни лагеря таяли за их спинами. Эйми беспокоилась о том, что потерпит неудачу, или её убьют, или она будет виновата в гибели Натин, но, несмотря на это, она была счастлива. У неё была настоящая миссия по спасению людей. Миссия, которую она придумала. Она представила, что Кьелли создала своих Всадниц именно для этого, и пожалела, что бессмертная не может её увидеть.
Облака уносило ветром на запад, и небо над ними сверкало звёздами. Она задавалась вопросом, была ли искра в её груди такой же прекрасной, как звёзды. Ей определённо казалось, что она засияла ярче.
Пока они летели, Эйми начала беспокоиться, что не сможет найти тело Воина Пустоты. Натин, вероятно, полетела бы обратно, если бы Эйми не смогла показать ей даже это. Но тут она заметила груду камней, похожую на пирамиду. Она не осмелилась окликнуть Натин на случай, если Воины Пусты всё ещё были там, поэтому она пролетела низко, надеясь, что Натин последует за ней. Прежде чем приземлиться, она заставила Джесс трижды облететь это место, проверяя, нет ли каких-либо признаков существ. Как только Джесс и Малгерус сложили крылья, над ними воцарилась тишина. Эйми услышала тихое шипение, когда Натин обнажила клинок. Эйми сделала то же самое, затем спешилась. Поручив Джесс присмотреть за ней, она присела на корточки рядом с распростёртым телом Воина Пустоты. Натин медленно обошла тело. Под её ногами захрустел расплавленный огонь, который вытек из его шеи и теперь затвердел.
— Знаешь, даже увидев ожог у тебя на руке, я подумала, что ты можешь ошибаться, но искры Кьелли, — выругалась Натин, тыча в тело носком ботинка.
— Не думаю, что у него была одна.
— Одна — что?
— Искра.
— Тогда как же он оставался живым?
Эйми пожала плечами. Эта мысль не давала ей покоя, пока они летели. У животных не было искр, но Воин Пустоты выглядел как человек. За исключением того, что он был полон лавы.
— Он тоже не говорил и не издавал никаких звуков, когда мы сражались. Это было странно.
— Так как же нам найти остальных? — спросила Натин.
Эйми встала и посмотрела на неё. Натин сдвинула защитные очки на макушку, и на них падал звёздный свет, отчего казалось, что в волосах у неё две луны. Её широкие плечи были напряжены, а в руке она держала ятаган с обнажённым лезвием наготове. Малгерус медленно двигался позади неё, и света было как раз достаточно, чтобы разглядеть, какой яркой будет его оранжевая чешуя при дневном свете.
— Ты выглядишь именно так, как и подобает грозному воину, — сказала Эйми.
— А ты похожа на утонувшую лягушку, — ответила Натин. Эйми поморщилась и посмотрела на свой всё ещё мокрый плащ.
— Лягушку?
— Эй, я обзывала тебя и похуже, но я пытаюсь быть милой.
— Ладно, тебе нужно поработать над этим. Они появились вон оттуда, — Эйми указала на груду камней. — Но я улетела, так что не знаю, в каком направлении они направлялись, — призналась она.
— Ну, по пути сюда мы их не видели, и это наводит меня на мысль, что они направлялись не в лагерь, а если и направлялись, то не прямым путём. В любом случае, давай полетим по спирали.
— По спирали? — спросила Эйми, сбитая с толку.
— Искры, хорошо, что я пришла, иначе ты бы просто сидела в болоте и думала, что делать.
Эйми почувствовала, как вспыхнули её щеки; это было именно то, что она делала совсем недавно.
— Спирали — это то, что делает Сэл, когда отправляется на разведку с Гельветами и находит старый костёр, но не знает, в каком направлении они пошли, — объяснила Натин. — Гельветов чрезвычайно трудно отследить, поэтому, начиная с костра, они летят по всё возрастающей спирали. Это позволяет тебе проверить всё направления.
— Хорошо, давай так и сделаем, но вести буду я, — сказала Эйми. Это всё ещё был её план, и она боялась, что если позволит Натин взять верх, то снова превратится в робкую Эйми с Уродливым лицом.
— Ладно, но, к твоему сведению, Малгерус будет разочарован тем, что ему придётся следовать медленной походке маленького дракончика Джесс.
Эйми открыла рот, чтобы возразить, но так и не смогла произнести ни слова. Крик боли пронзил ночной воздух, как стрела. Эйми отреагировала, запрыгнув в седло и схватив Джесс за рога.
— Подожди! — крикнула Натин. — Ты не знаешь, что это было. Возможно, это не Воины Пустоты. Я слышала, как детёныши бродяг кричат по-человечески.
— Мне всё равно, мне нужно проверить, Натин. Когда Воин Пустоты напал на меня, всё, чего я хотела, — чтобы кто-нибудь пришёл на помощь. У меня была Джесс, которая могла спасти меня, но если это человек, то он может остаться совсем один.
Глава 31. Внутри Тумана
Они летели на восток, и Эйми была рада слышать ровное хлопанье крыльев Малгеруса позади себя. Небо начало светлеть, и с высоты птичьего полета Эйми могла видеть Лес Арднанлих слева от неё, тёмные деревья, уходящие на север. Она оглядела холмистую траву и заросли вереска, надеясь, что сможет найти того, кто кричал, пока не стало слишком поздно. Как только в поле зрения появилось скопление из трёх небольших озёр, Эйми заметила тела.
— Натин! — закричала она, толкая Джесс за рога, направляя её вниз.
Когда они приземлились, Воинов Пустоты нигде не было видно, но вокруг всё ещё было много теней.
— Натин, ты не могла бы побыть на страже, пока я проверю их? — спросила Эйми, указывая на два тела.
Натин кивнула, и Эйми спешилась. Велев Джесс остаться, она побежала к краю группы озёр. Она почувствовала запах мокрой травы, торфянистой земли и горелой плоти. Дойдя до первого тела, Эйми заколебалась. Они были Гельветами, и она никогда раньше не видела никого из племён кентавров. Он лежал на боку, запрокинув голову к небу. В его коротких каштановых волосах виднелась седина, а на лице виднелись татуировки. Геометрический узор тянулся от его правого глаза к чисто выбритой челюсти. Дядя рассказывал ей истории о татуировках Гельветов. Они были у всех в племени. Сложные геометрические символы говорили людям, к какому племени они принадлежат, но Эйми не умела читать на языке Гельветов.
Её взгляд был прикован к нечеловеческой части его тела — спине, ногам и хвосту оленя. Его ноги были забрызганы грязью, а трава вокруг того места, где он лежал, была примята его копытами. Из-под него торчали остатки сломанного лука. Эйми подумала, успел ли он ранить кого-нибудь из Воинов Пустоты, прежде чем они убили его.
— Осторожнее, уродина, не подходи слишком близко. У Гельветов всегда больше ножей, чем у Мэл зубов.
— Я думаю, он мёртв, — сказала Эйми, подходя ближе.
— Я не стану ловить монстра в одиночку, если тебя проткнёт Гельвет.
Эйми проигнорировала её и опустилась на колени рядом с ближайшим телом. Натин в детстве боялась племён и была в караване, когда они напали. Однако Эйми не видела врагов. Она увидела кентавра с обгоревшим отпечатком ладони, таким же, как у неё, только у него на груди, и он был прожжён до самого сердца. Эйми отчётливо видела белизну рёбер на каждом из отпечатков пальцев. Края ужасной раны покрылись коркой и почернели, как будто его плоть прижгли. От вони у неё перехватило горло, её затошнило, но она опустилась на колени и нежно положила руку ему на плечо. Он никак не отреагировал.
Прерывистый вздох заставил Эйми подпрыгнуть. Позади неё Джесс зарычала. Эйми протянула руку ладонью к Джесс, чтобы успокоить её, затем отошла от мёртвого Гельвета. Её сердце наполнилось сочувствием, когда она увидела, что другим телом был всего лишь мальчик.
Эйми опустилась рядом с ним на колени и осторожно взяла его за руку. Он посмотрел на неё огромными испуганными глазами. В свете разгорающегося рассвета Эйми разглядела, что символы, вытатуированные на его щеке, были такими же, как и на щеке мужчины. Они были одного племени, возможно, отец и сын. Он был меньше ростом, чем его отец, его ноги были более тонкими и изящными на вид. Он сделал ещё один прерывистый вдох, и в этом звуке было больше боли, чем, по мнению Эйми, кому-либо когда-либо приходилось испытывать.
Она быстро осмотрела его тело. Одна из его передних ног была сломана, кость торчала из-под пушистой на вид шкуры. Можно ли это исправить? Затем Эйми поняла, что её колени мокрые, и не от травы. Она стояла на коленях в луже его крови. Затем она увидела глубокую рану у него на животе, под рёбрами и между двумя парами ног. Края раны были чёрными, как будто его резали раскалённым лезвием, а внутри что-то блестело. Эйми посмотрела на то, как много крови впитывается в траву. Ему невозможно было помочь.
Губы мальчика зашевелились, когда он попытался что-то сказать.
— Я не говорю на Гельветском, — сказала Эйми, качая головой.
В его глазах вспыхнула яркая искра, израсходовав остатки своей энергии, прежде чем погаснуть навсегда.
— Мне жаль, что я не смогла спасти тебя, — прошептала она мальчику-Гельвету.
Она проглотила комок в горле. Несколько часов назад она могла бы лежать мёртвой в траве.
Драконы услышали шум первыми. Джесс и Малгерус одновременно предупреждающе зарычали.
— Эйми! — закричала Натин.
Эйми вздрогнула от того, что она назвала своё настоящее имя, а не от пронзительного предупреждающего крика Натин. Джесс зарычала, и краем глаза Эйми уловила какое-то движение. Она пригнулась и перекатилась, и клинок Воина Пустоты рассёк воздух в том месте, где только что была её голова. Эйми почувствовала запах меди и поняла, что прокатилась по крови мальчика-Гельвета. Затем в нос ей ударил запах серы. Клинок Воина Пустоты сверкнул вниз, и Эйми едва успела отскочить назад на заднице. Острие его меча пронзило траву между её ног, и он встал над ней, вырисовываясь силуэтом на фоне бледно-серого неба. Эйми посмотрела в его глаза, в которых плясали языки пламени, и её снова охватил ужас. Предполагалось, что Кьелли уничтожила всех этих монстров. Затем перед её мысленным взором возникло лицо мёртвого мальчика-Гельвета, и страх сменился гневом. Она хотела заставить этого Воина Пустоты заплатить за его смерть.
— Давай же! — подбадривала она себя. — Будь Небесной Всадницей.
Когда существо выдернуло свой меч из земли, Эйми вскочила и выхватила оба своих ятагана. В этот момент Джесс атаковала Воина Пустоты справа. Она рванулась вперёд, пытаясь оторвать ему руку с мечом, но существо двигалось с невероятной скоростью. Он развернулся к Джесс ещё до того, как её челюсти сомкнулись, и нанёс удар кинжалом, который держал в левой руке. Кинжал скользнул по зубам Джесс и рассёк ей верхнюю губу. Эйми закричала, разделяя боль своего дракона. Джесс повернула голову на своей длинной, мощной шее, пытаясь отбить его в сторону, но он уклонился от атаки и нанёс удар снизу вверх. Он чуть не попал по Джесс, почти.
Страх за своего дракона побудил Эйми к действию. Она воспользовалась возможностью и атаковала его незащищённый левый бок. Все мысли о том, чтобы схватить его, исчезли. Её инстинкт самосохранения взял верх, и она просто хотела, чтобы он умер, чтобы он не смог причинить вреда Джесс. Используя комбинацию приёмов, которым их научила Лиррия, Эйми бросилась вперёд, нанеся удар снизу в подколенное сухожилие, затем сделала выпад вперёд, чтобы нанести удар под мышку, когда он падал, прежде чем увернуться от любой контратаки.
Всё прошло мимо цели. Она не почувствовала, что её клинок задел что-либо. Воин Пустоты двигался так, словно точно знал, куда она ударит, и у него была скорость, с которой Эйми не могла сравниться.
Она услышала крики слева от себя и поняла, что Натин и Малгерус сражаются со своим собственным Воином Пустоты, возможно, не с одним. Её враг приближался. Его пылающие глаза были направлены в её сторону, но она не могла сказать, куда он смотрит. Она хотела, чтобы он умер, чтобы ей не пришлось смотреть в эти ужасные глаза.
Их клинки сталкивались снова и снова. Эйми приходилось извиваться, пригибаться и делать выпады быстрее, чем когда-либо прежде. Ожог на её руке пульсировал. Вскоре она уже задыхалась от напряжения. Как и другой Воин Пустоты, он защищался только одним клинком, но всегда отражал её атаки обоими. Джесс кружила вокруг них и пыталась укусить его, но он каждый раз отбивал её удар клинком, не ослабляя своей защиты. Эйми чувствовала, как Джесс настороженно относится к лезвию, которое рассекло ей губу. Рана всё ещё кровоточила, кровь капала с её зубов. Взрослый дракон мог бы испепелить его огнём, но у Джесс был только дым.
Внезапно Эйми пришла в голову мысль.
— Джесс, выпусти огромное облако дыма, сейчас же!
Она также передала команду по их связи, отчаяние в её мозгу придало ей импульс. Джесс поняла и выпустила густой белый дым прямо в лицо Воину Пустоты. Хотя он и был временно ослеплён, он всё равно замахнулся мечом на Эйми. Однако её там не было. Она воспользовалась преимуществом своего маленького роста, нырнула в дым и проскользила по мокрой траве, оказавшись у него за спиной. Когда он попытался ударить её, она полоснула сверху вниз. Она не почувствовала сопротивления, когда её клинок прорезал широкую рану на внутренней стороне его бедра. Жар ударил ей в лицо, когда из неё хлынула раскалённая лава. У человека это было бы кровотечением из главной артерии. Она ожидала, что он упадет мгновенно, как и любой другой человек. Этого не произошло, и ужас Эйми возрос. Лиррия учила её сражаться с людьми, которые умирают от удара ножом, а не с монстрами, которые истекают огненной кровью и продолжают наступать.
Трава зашипела и задымилась, когда лава потекла из его ноги на землю. Эйми отползла назад, задыхаясь от вони серы. Воин Пустоты развернулся, но в этот момент его нога отказала. Должно быть, из него выплеснулось достаточно огня и лишило его сил. Он рухнул на землю и приземлился в лужу лавы, брызги которой попали на ботинок Эйми. Она вскрикнула и сбросила их, прежде чем они успели прожечь кожу.
Джесс появилась из затянувшегося облака дыма и наступила когтистой лапой на спину Воина Пустоты, пригвоздив его к земле. Эйми бросилась вперёд и перерезала ему горло, желая убедиться, что он точно умрёт. Из раны хлынул огненный поток, и голова воина упала. На этот раз Эйми увидела его глаза, когда он умирал, и в них не было ни единой потухающей искры. Пламя просто погасло, как мокрое одеяло, гасящее огонь.
Эйми испытала облегчение. Монстр был мёртв, теперь он не мог причинить Джесс вреда. Затем, когда адреналин покинул её, она вспомнила, что должна была захватить его живым. Это был её собственный план, и она его провалила. Одним рывком она перевернула тело Воина Пустоты, стараясь не коснуться ни лавы, ни его рук.
— Может быть, этот не сдуется, и мы сможем забрать его обратно в качестве доказательства, — сказала она Джесс, которая стояла рядом с ней, словно защищая.
Небо окрасилось в розовый цвет, и на горизонте появилось золотистое зарево. Эйми впервые смогла как следует разглядеть Воина в доспехах. Он был одет как боец: в чёрные ботинки, тёмно-серые брюки и рубашку с закатанными рукавами. Его нагрудник был чёрным, и на нём было выгравировано дерево. Его ветви простирались по груди и плечам, а извилистые корни спускались к бёдрам. Он был выполнен в деталях и изящно, что показалось Эйми странным. Монстры не должны носить красивые вещи.
Тогда она заставила себя взглянуть ему в лицо. Его глазницы превратились в пустые чёрные дыры, которые казались почти такими же жуткими, как кружащиеся языки пламени. Эйми нахмурилась. У него было приятное лицо с идеально симметричными чертами и широким ртом, на который так и хотелось улыбнуться. Это не было лицо монстра, уничтожившего целое островное королевство.
Что-то не давало Эйми покоя. Она вспомнила о первом Воине Пустоты, с которым сражалась. Было темно, и она была напугана и шокирована, так что толком ничего не понимала, но ей показалось, что у него было очень похожее лицо.
Затем, без предупреждения, Воин Пустоты сдулся. Эйми с отвращением отскочила назад, наткнувшись на Джесс. Его кожа сморщилась и обвисла, превратившись в пустой мешок, свободно обтягивающий кости. Из него ничего не вытекло, ни крови, ни кусочков запёкшейся крови. Как будто огонь был всем, что было у него внутри, а когда он погас, от него остались только кожа и скелет. Эйми снова посмотрела на его лицо и вздрогнула. Кожа свисала с его черепа, обнажая чёрные кости челюсти и глазницы.
Малгерус взревел, и Эйми вскинула голову. Всю свою жизнь Эйми приходилось заботиться только о себе. Она забыла о Натин.
Она перепрыгнула через труп Воина Пустоты и побежала по траве. Малгерус был в воздухе, в двадцати футах от земли, с Воином Пустоты в когтях. Натин закричала, и Малгерус уронил его. Воин Пустоты приземлился на спину, и Малгерус полетел за ним. Огромный дракон приземлился ему на грудь, и Эйми услышала, как хрустнули его рёбра, словно лед на пруду. Натин наклонилась в седле, сжимая ятаган.
— Нет, Натин, он нужен нам живым! — закричала Эйми, но было уже слишком поздно.
Натин перерезала ему горло, и когда расплавленный огонь хлынул наружу, Малгерус снова взмыл в воздух. Эйми добралась до умирающего Воина Пустоты, и вихрящееся пламя в его глазах погасло. Из его открытого горла медленно и ярко потекла лава. Она достигла зарослей вереска, и маленькие фиолетовые цветочки задымились и зашипели, сгорая.
Малгерус приземлился, и Натин уставилась на Эйми. Её круглое лицо было белым от шока, голубые глаза широко раскрыты.
— Ты не должна была убивать его, — обвинила Эйми, указывая клинком на мёртвого Воина Пустоты.
— Он напал на Мэла, — вызывающе сказала Натин.
Эйми хотела возразить, но знала, что не сможет. Она отреагировала точно так же инстинктивно, и Натин с явным удовольствием ухватилась за это.
— Ну, а где же тогда твой? Это был твой дурацкий план, и я только…
Остальные слова Натин были прерваны е ё вздохом, когда Воин Пустоты сдулся. Она выругалась, затем посмотрела на Эйми.
— Но что случилось со всеми его органами и мышцами?
— Не думаю, что они у него были. По-моему, внутри них только огонь.
— Это невозможно.
Эйми подняла брови и указала на неестественный труп.
— Ладно, справедливое замечание, — согласилась Натин. — Ты говорила, что видела ранее трёх Воинов Пустоты, верно?
Эйми кивнула. Она тоже об этом подумала.
— Значит, здесь должен быть ещё один, не так ли? — спросила Натин, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что упоминание об этом заставит существо выскочить из вереска и напасть.
— Я думаю, отсюда нам следует лететь по спирали, — предложила Эйми.
— Отличная идея, ты что, сама до этого додумалась?
Эйми нахмурилась, глядя на неё.
— У нас сейчас перемирие, помнишь?
— Да, мне может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть к этому. Полетели.
Малгерус начал хлопать крыльями, поэтому Эйми поспешила вскарабкаться на спину Джесс и последовала за оранжевым драконом в воздух. Теперь её ожог действительно болел, но она изо всех сил старалась не обращать на него внимания. Она злилась на себя за то, что испугалась и убила Воина Пустоты. Что, если они не смогут найти другого? Что, если другого не было? Что, если он уже был в караване и своими руками сжигал сердца людей? Желудок Эйми сжался, словно пытался съесть сам себя.
Ранний рассвет отвоёвывал свои права, прокладывая себе путь по земле. Зелень и пурпур тундры под ними возвращались к жизни, хотя справа от них море всё ещё было затянуто туманом.
— Там! — крик Натин нарушил их молчание.
Эйми посмотрела вниз и тоже заметила его. Он был впереди них и бежал к туманному морю.
— Итак, какой у нас план? — окликнула Натин.
В голове у Эйми всё перемешалось. Какой у них был план на этот раз? Она порылась в своих мыслях, пытаясь что-нибудь придумать. Они не могли ранить Воина Пустоты, потому что тогда он обдал бы их огнём, когда они пытались унести его обратно. Джесс и Малгерус парили в воздухе, сотрясая воздух ударами спины. Впереди бежал Воин Пустоты, то ли не замечая их, то ли не заботясь о том, что за ним охотятся. Сцена показалась Эйми очень знакомой и заставила её вспомнить об их тренировке два дня назад с Лиррией и соломенным Бельярном.
— Ты должна вырубить его, — обратилась Эйми к Натин.
— Почему я должна это делать? — спросила Натин. Её глаза всё ещё были слишком широко раскрыты, что выдавало, как сильно её напугал бой.
— Потому что тебе удалось поразить соломенного Бельярна, а мне — нет. У тебя это получается лучше, чем у меня.
Натин выглядела ошеломлённой признанием Эйми, но потом улыбнулась.
— Да, я лучше. Но чем мне его ударить? Я не могу рисковать и порезать его.
— Этим, — Эйми вытащила из сумки на седле длинную цепь. — Ты сможешь поймать её, если я брошу?
— Ну, это зависит от того, сможешь ли ты метко метнуть её, — парировала Натин, убирая одну руку с рогов Малгеруса.
Эйми некоторое время наблюдала за взмахами крыльев Малгеруса, затем бросила цепь. Она полетела к Натин, когда крылья Малгеруса были внизу. Натин схватила её.
— Ладно, давай воплотим в жизнь твой дурацкий план.
Натин направляла своего дракона коленями, и они с Малгерусом спикировали ниже. Оранжевое брюхо Малгеруса задело заросли высокой болотной травы. Эйми и Джесс последовали за ним.
— Кьелли, пожалуйста, пусть это сработает, — прошептала Эйми.
Воин Пустоты обернулся, когда драконы устремились к нему. Его глаза вспыхнули оранжевым, как чешуя Малгеруса. Он потянулся за мечом. Если бы он достал его, то мог бы вспороть брюхо Малгеруса, когда дракон пролетал мимо. Натин закричала и подтолкнула своего дракона, чтобы увеличить скорость. Она наклонилась из седла, держась только одной рукой, и взмахнула цепью. Она ударила Воина в висок, и он упал.
— Да! — закричала Эйми.
Джесс приземлилась рядом с упавшим Воином Пустоты, и Эйми спешилась. Существо выронило свой клинок, и Эйми отбросила его ногой. Она заметила, что клинок светился тускло-красным, как будто его грели в огне. Малгерус приземлился рядом с ними, и Натин спрыгнула на землю.
— Спасибо, — поблагодарила Эйми.
Натин пожала плечами.
— Это не так уж и сложно, когда ты такая опытная, как я.
Эйми издала короткий смешок.
— Именно так могла бы похвастаться Лиррия.
Произнесение имени Лиррии напомнило Эйми о том, как её возлюбленная отвергла её, и боль сжала её сердце. Она поспешно сменила тему. Может, они с Натин и стали подругами, но она по-прежнему не хотела плакать перед своей бывшей обидчицей.
— Натин, если я возьму его за руки и сложу ладони вместе, чтобы они ни к чему не прикасались, ты сможешь приковать его цепью, чтобы он оставался в таком положении?
Эйми присела на корточки рядом с Воином Пустоты. Он был без сознания, и у него не было клинка, но её сердце всё равно билось так быстро, что казалось, будто у неё под рёбрами застрял мотылёк. Она потянулась к его рукам, но замерла.
— Что такое? — спросила Натин, и в её словах слышалась паника.
Эйми уставилась на лицо Воина Пустоты. Этого не могло быть, подумала она.
— Уродина, что случилось? — голос Натин стал немного писклявым.
— У него такое же лицо, — наконец неуверенно произнесла Эйми. — У него такие же тёмные волосы, уложенные в том же стиле, что и у того, которого я убила ранее. И у него такие же царственные скулы и широкий рот… — голос Эйми затих. Она словно снова смотрела на кого-то, кого уже убила. Это нервировало.
— Итак, мы нашли парочку близнецов-Воинов Пустоты. Это имеет значение?
Эйми покачала головой. Может быть, Натин была права. Может быть, в этом всё и было дело.
— Я не знаю, — сказала она, опасаясь озвучить мысль, которая ползала вокруг, как червяк. — Я думала, у первого, кого я убила, тоже было такое же лицо.
— Было темно, — заметила Натин.
Эйми не хотела спорить, не сейчас, когда она не была уверена в том, что пыталась сказать.
— Давай свяжем его, — сказала она вместо этого.
Она схватила обе его безвольные руки и сжала его смертоносные ладони вместе. Она всё ещё могла видеть покрытую коркой чёрную кожу и сияние лавы внутри.
Затем глаза Воина Пустоты резко открылись.
Вихрящиеся языки пламени вспыхнули, как будто он разозлился. Эйми испытала такой шок, что выпустила его руки и упала навзничь. Натин была не так быстра. Быстра, как прыгающая кошка, Воин Пустоты сел и схватил Натин за ногу. Эйми услышала шипение, когда его ладонь прожгла насквозь её ботинок, брюки и плоть. Натин закричала, а Малгерус взревел.
Инстинктивным желанием Эйми было убить Воина Пустоты, но она с усилием подавила его. Натин корчилась на траве, а рука Воина Пустоты сжимала её икру. Малгерус был ошеломлён болью своей Всадницы, но через секунду его свирепая натура преодолела это, и он попытался убить Воина Пустоты.
Эйми вскарабкалась по траве и схватила цепь, которую уронила Натин. Она согнулась пополам и ударила его по голове. Удар пришёлся в спину. На какой-то ужасный миг Эйми испугалась, что ударила его слишком сильно и из его разбитого черепа потечёт расплавленный огонь. Этого не произошло. Он упал на бок, голова была цела, но без сознания. Его рука соскользнула с ноги Натин, и девушка застонала от боли.
Отодвинувшись прежде, чем страх смог овладеть ею, Эйми села на Воина Пустоты и сжала его ладони вместе. Она почувствовала исходящий от них обжигающий жар. Коленями она сжала его запястья и обмотала цепь вокруг его рук. Там были болт и зажим, которыми можно было прикрепить цепь к повозке, и Эйми воспользовалась ими, чтобы закрепить цепь на месте. Закончив, она слезла с него и подошла к Натин. Девушка, всхлипывая, лежала в траве, и в воздухе над ней пахло горелой плотью.
Эйми потянулась, чтобы взять Натин за руку, но Малгерус, сверкнув оранжевой чешуей, оказался между ними. Он оскалил на Эйми свои длинные зубы, и его взъерошенные перья встали дыбом, задрожав. Эйми подавила свой испуг и медленно протянула руку ладонью к Малгерусу.
— Я хочу помочь твоей Всаднице, — тихо сказала она ему.
Она услышала хлопанье крыльев и низкое рычание позади себя и поняла, что Джесс прикрывает ей спину. Эйми вспомнила, как Дайренна сражалась с Фарадейром, а Блэк стоял у неё за спиной. Дайренна выглядела такой уязвимой, и казалось, что два дракона балансируют на грани кровавой расправы. Подняв руку, Эйми посмотрела на Натин сверху вниз.
— Пожалуйста, скажи Малгерусу, чтобы он отступил.
Натин подавилась рыданиями, но всё же села и покачала головой, глядя на Малгеруса. Он фыркнул на Эйми, но затем отодвинулся. Эйми не могла не заметить, что он повиновался быстрее, чем Джесс. Эйми взяла Натин за руку. Натин сжала его до боли крепко и никак не прокомментировала прикосновение к странной коже Эйми.
— Тысячи искр Кьелли.
Натин выдавила проклятие сквозь стиснутые зубы. Она изогнулась, пытаясь посмотреть на свою ногу, но Эйми мягко откинула её голову назад.
— Не думаю, что тебе стоит смотреть.
Эйми посмотрела. На голени Натин был выжжен отпечаток ладони. Он был хуже, чем на руке Эйми, потому что Воин Пустоты держался дольше. Края раны были чёрными и хрустящими, а внутренности блестели красным. Эйми мельком увидела белую кость ноги Натин. У Эйми перехватило дыхание.
— Что случилось с Воином Пустоты? — ахнула Натин.
— Он без сознания, и я сковала ему руки цепью, чтобы он больше никого не смог сжечь.
— Что ж, твой план сработал, Эйми. У тебя получилось.
— У нас получилось, — сказала ей Эйми. — И ты назвала меня Эйми, а не уродиной.
— Да, но только не привыкай к этому, уродина.
— Ты должна попросить Малгеруса зализать твой ожог, — посоветовала ей Эйми. — Джесс сделала то же самое с моей рукой, и это немного помогло. Я почувствовала, что её слюна охлаждает.
Натин выглядела неубеждённой, но спорить не стала. Эйми высвободила свою руку из пальцев Натин. Натин, казалось, не хотела отпускать её, но на самом деле этого не говорила. Малгерус занял место, которое оставила Эйми, опустив голову к ноге Натин. Эйми обняла Джесс за шею и отвела взгляд от лица Натин. Ей не нравилось видеть, как кто-то плачет, а она не в состоянии помочь. Даже если этим кем-то была Натин.
Она взглянула на Воина Пустоты. Когтистая лапа Джесс покоилась у него на груди. Её изумрудная чешуя очень ярко выделялась на фоне его чёрного нагрудника. На доспехах этого воина тоже было выгравировано дерево. Эйми стало интересно, что это символизирует. Был ли это символ, который принадлежал кому-то, и если да, то кому? Её дядю часто просили вырезать семейные эмблемы на предметах мебели, но Эйми никогда раньше не видела ничего подобного дереву.
— Откуда ты пришёл? — спросила она вслух. — Почему ты бежал к морю? Наш караван движется другой дорогой.
Джесс выпустила небольшое облачко дыма. Наблюдая, как оно рассеивается, Эйми поняла, что с туманом на море происходит то же самое. Белые клубы дыма рассеивались в небе. Затем она заметила, что в тумане что-то есть.
Глава 32. Шагая вперёд
Впереди Эйми ждала небольшая возвышенность, а за ней — Море Грайдак. Она медленно поднималась по склону, с каждым шагом надеясь, что туман играет с ней злую шутку. Джесс шла рядом на четвереньках, чувствуя, что Эйми нуждается в компании. На вершине небольшого холма они остановились. Ближе к берегу остались только клочья тумана, и не было никаких сомнений в том, что она видит.
Прямо перед её ногами был край утёса. Его отвесная скала поднималась из моря, и трава покрывала её, как зелёные волосы. Волны накатывались на основание утёса. На расстоянии вытянутой руки от утёсов из волн выступал одинокий морской утёс. Эйми хотелось смотреть на эту стопку, изучать её во всех деталях и не заглядывать за неё, чтобы понять, что там находится.
По Морю Грайдак плыла целая армия.
Длинные деревянные лодки рассекали волны, на их открытых палубах толпились фигуры, одетые в тёмно-серое и чёрное. С такого расстояния Эйми не могла разглядеть их глаз. Возможно, они и не были Воинами Пустоты, но она знала, что должна проверить. Поднявшись в воздух, она повела Джесс к морскому берегу. Когти Джесс щелкнули, когда она приземлилась на серую скалу. Ветер отбросил короткие кудри Эйми с её лица, и в воздухе запахло солью и морскими водорослями. Эйми знала, что она замечает все мелочи, потому что не хотела думать о последствиях появления целой армии Воинов Пустоты.
Армия стояла в зловещем молчании. Никто не приказывал гребцам грести сильнее, и никто из них не разговаривал друг с другом. За ближайшей лодкой тянулся туман, когда она проплывала мимо морского причала. Всё ещё сидя на Джесс, Эйми посмотрела вниз, на лодку. Когда один из гребцов поднял на неё глаза, Эйми ахнула. У каждого из них были горящие глаза и совершенно одинаковые лица.
Готовая убежать, если они откроют по ней огонь, Эйми смотрела, как мимо проплывает лодка. Как ни странно, она, казалось, не представляла для них интереса; все снова опустили головы и продолжали грести. К северу от скал местность плавно переходила в Лес Арднанлих. Тёмные сосны доходили до самого берега моря. Только узкая полоска жёлтого песка отделяла тёмно-зелёный лес от серо-голубого моря. Пляж был достаточно большим, чтобы причалить к нему на лодке. Ещё две лодки проплыли мимо причала, и Эйми почувствовала себя беззащитной. Дальше в море висел туман, и из него появлялись всё новые и новые лодки, доставляя всё новых и новых чудовищ.
Эйми подумала о людях в караване, о взволнованных чиновниках, болтливых стражниках и амбициозных советниках, которым не терпелось принять участие в важной встрече с Гельветами. Они и понятия не имели, что армия монстров находится менее чем в дне пути от них.
— Они должны повернуть назад, — сказала Эйми, внезапно осознав, что предупреждения и нескольких дополнительных Всадниц будет недостаточно. Караван должен был немедленно убраться в безопасное место.
Джесс предупреждающе зарычала, и Эйми повернулась в седле, поднимая ятаган. Это была Натин. Её лицо исказилось от боли, и она ковыляла вперёд, опираясь на Малгеруса. Эйми повернула Джесс обратно на поросший травой утёс и приземлилась рядом с Натин.
— Что, чёрт возьми, ты сейчас делаешь? — спросила Натин. — У нас нет времени на то, чтобы ты позировала на вершине эффектных колонн, пытаясь выглядеть героически.
Эйми не была уверена, что сможет подобрать слова, чтобы рассказать Натин. Как она могла сказать, что они едва выжили в схватке с тремя Воинами Пустоты, а теперь, эй, их целая армия? Вместо этого она отступила в сторону, чтобы Натин могла видеть, и указала на море. С сердитым видом Натин, прихрамывая, подошла к ней.
— Искры! — выругалась Натин.
Эйми взяла Натин за руку и сжала её. Натин не отстранилась. Вместо этого две девушки стояли бок о бок на краю обрыва и с недоверием смотрели на целую армию существ, которые не должны были больше существовать.
Затем рука Натин выскользнула из её руки, и она потеряла сознание от боли в ноге. Эйми попыталась подхватить её, когда та падала, но Натин была выше и тяжелее, и всё, что Эйми смогла сделать, это замедлить её падение. Она подавила свою брезгливость и посмотрела на ожог Натин. Он был серьёзным и сочился. Она махнула Малгерусу и указала на рану, надеясь, что он поймёт, что она имеет в виду. Он понял и с большой осторожностью лизнул ожог Натин. Затем Эйми сняла с шеи Натин шёлковый шарф и аккуратно обернула его вокруг её ноги. Это казалось бессмысленным, потому что Натин нуждалась в надлежащем уходе.
— Что ты делаешь? — спросонья спросила Натин, когда пришла в себя. Эйми почувствовала почти облегчение, услышав знакомую злобу в её голосе.
— Нам нужно доставить тебя и этого Воина Пустоты обратно в караван. Другие Всадницы должны знать, что Воины Пустоты вернулись и что их целая армия наводит ужас. И тебе нужно как следует подлечить ногу. Я знаю, что обратный перелёт будет очень болезненным, но мы должны лететь прямо сейчас. Прости, Натин.
Она чувствовала себя плохо, зная, какую боль причинит Натин полёт. Ожог на её собственной руке постоянно болел, а у Натин было намного хуже, но она не знала, как быстро может передвигаться армия монстров, и они должны были добраться до каравана раньше, чем это произойдёт.
— Нет, я с тобой не пойду, — сказала Натин, поднимаясь на ноги и тяжело опираясь на Эйми.
— Пойдёшь, — настаивала Эйми. — Мне всё равно, если ты не хочешь, чтобы люди видели нас вместе и думали, что мы друзья. Теперь мы друзья, и я всем расскажу. Ты больше не заставишь меня чувствовать себя чужаком, потому что я принадлежу к Небесным Всадницам.
— Искры, уродина, я не это имела в виду, — сказала Натин, поморщившись, когда переступила с ноги на ногу. — И я сказала, что больше не буду к тебе приставать, не так ли? И, что ж, ты была права, когда пришла искать Воинов Пустоты. Но ты должна немедленно показать его советникам, она указала на их закованного в цепи Воина Пустоты.
— Именно это мы и собираемся сделать, — Эйми снова изложила план, но Натин покачала головой.
— Я не смогу лететь так быстро, как ты, — Натин указала на свою ногу, и в её глазах появились слёзы боли.
Всадницы часто использовали свои ноги, чтобы контролировать и направлять своего дракона, и Натин было трудно это сделать.
— Ты должна предупредить их, Эйми. Весь Совет Неравенства находится за горами. Ты можешь себе представить, что произойдёт, если эта армия найдёт их караван?
Эйми могла, и это была ужасная мысль. Весь совет мог быть убит, сожжён заживо, с отпечатками ладоней на теле. Небесные Всадницы могли защитить караван от нескольких существ, но не от тысяч.
Эйми знала, что Натин права и её план имеет смысл, но она сопротивлялась этому. Как она могла стоять одна перед всем советом и говорить им, что они должны прекратить свою встречу с Гельветами? Весь город затаил дыхание, ожидая, что совет заключит мир с племенами, ожидая, что перед ним откроется новое будущее. Встреча с племенами Кахоллин, Овогиль и Такхи планировалась годами. Это было целью Майконна. Это была мечта Яры. Именно по этой причине Яра совершила восхождение. Как могла Эйми ворваться сюда и сказать им остановиться?
— Не думаю, что у меня получится, — сказала она тоненьким голоском. — Всё, что они увидят, — это уродину, над которой смеялись. Никто не станет меня слушать, да и с какой стати?
— Почему? — Натин схватила Эйми за плечо. — Потому что ты Небесная Всадница, вот почему. Потому что с тобой будет Воин Пустоты, тот, которого ты захватила в плен. И я не смогу поспевать за тобой всю дорогу до каравана.
Её слова стали тише, и Эйми поняла, что ей трудно признаться в том, что она чувствует себя слабой. Натин потратила годы, пытаясь не позволить жестокому обращению отца разрушить её, и это научило её неохотно проявлять свою слабость. Но она позволила Эйми увидеть это, и это показало Эйми, как далеко она зашла. Её самая большая обидчица открылась ей, напомнив, что теперь она другая. Это был тот пинок под зад, в котором Эйми нуждалась. Просить совет изменить их планы было бы ужасно, но совершить восхождение, украсть дракона и сразиться с Воином Пустоты было тем же самым, и она сделала всё это.
— Я тоже могу это сделать.
— Так-то лучше, — ответила Натин, хотя Эйми разговаривала сама с собой.
Эйми сняла перчатку и приложила обнажённую руку к гладкой чешуйчатой шее Джесс. Она смотрела в жёлтый глаз Джесс и, пока говорила, тоже пыталась передать свои слова как команду по каналу их связи.
— Нам нужно отвезти Воина Пустоты обратно к Яре, а это значит, что тебе придётся нести его всю дорогу. Ты не можешь отпустить, или бросить его, или вообще причинить ему боль. Ты понимаешь, девочка?
Джесс потерлась об неё носом, затем обхватила когтями бесчувственного Воина Пустоты.
— Хорошая девочка, — Эйми улыбнулась ей.
Она снова натянула перчатку, достала из кармана плаща шапку и защитные очки и натянула их. Забравшись в седло, она посмотрела на Натин. Она обвила рукой шею Малгеруса и тяжело опиралась на него, не перенося веса на раненую ногу.
— Ты уверена, что сможешь вернуться к каравану одна? — обеспокоенно спросила Эйми.
Натин покачала головой.
— Почему ты всё ещё здесь? Ты должна лететь прямо в совет и заставить их немедленно развернуться. Если эта армия настигнет их до того, как они вернутся в город, тогда все погибнут.
Натин, прихрамывая, отступила на несколько шагов, затем, громко ругаясь, взобралась в седло. Когда она выпрямилась на Малгерусе, Эйми поняла, что злая усмешка, которая обычно была на её лице, исчезла. Возможно, боль заставила её на мгновение забыть о том, как сильно она ненавидит Эйми. Или, как надеялась Эйми, совместная борьба с Воинами Пустоты заложила основы их дружбы.
— Мне всё ещё жаль расставаться с тобой, — сказала Эйми, и она не шутила. На лбу Натин выступили капельки пота, а руки дрожали.
— Убирайся отсюда, уродина, пока тебя не охватило желание броситься обниматься, и мне не пришлось тебя ударить, — слова были злыми, но в них не было силы. — И, Эйми, ты тоже выглядишь как грозный воин, — добавила она.
Эйми улыбнулась, снимая защитные очки. Из-за дополнительного веса Воина Пустоты Джесс потребовалось больше взмахов крыльями, чем обычно, чтобы взлететь. Это стало проще, когда они набрали достаточную высоту и смогли поймать тепловой поток, взмывая высоко в небо. Посмотрев вниз, Эйми с радостью увидела, что Малгерус тоже взлетел, его огромные оранжевые крылья сверкали на солнце. Потянув Джесс за левый рог, Эйми повернула их на юг.
Солнце поднималось в небо, подчёркивая дикую красоту пейзажа. Эйми едва замечала это, всё её внимание было приковано к горизонту. Она всё время желала, чтобы караван появился, чтобы он был ближе, чем она предполагала. Потребность попасть туда была подобна веревке, обвязанной вокруг её груди, другой конец которой был в повозке, и кто-то сматывал его.
Внезапно Джесс дернулась в сторону, и взмахи её крыльев замедлились. Это было так неожиданно, что Эйми подпрыгнула и соскользнула набок в седле. Воспоминания о том, как она упала и как её спасла Яра, промелькнули в её голове, когда она выпрямилась, сердце бешено колотилось в горле. Джесс снова начала размеренно хлопать крыльями, но тут же зарычала, и Эйми почувствовала, как напряглись мышцы её дракона.
— Что случилось, девочка? — спросила Эйми.
Она почувствовала, как Джесс пошевелила ногами, и поняла, что Воин Пустоты, должно быть, пришёл в себя. Сквозь рёв ветра она услышала скрежет его нагрудника о когти Джесс, когда он извивался. К её облегчению, Джесс удержала извивающееся существо. Она знала, что в какой-то момент он очнётся, но не знала, как снова безопасно вырубить его. Она надеялась, что, зажатый лицом вниз в когтях Джесс и со скованными ладонями, он не сможет сбежать. Она понятия не имела, убьёт ли падение с неба этого неестественного человека, полного огня.
Она продолжала лететь, несмотря на то что её рука постоянно пульсировала, а пальцы левой руки так онемели, что она поняла, что всё ещё держит рог Джесс, только взглянув на него. Джесс тоже устала. Взмахи её крыльев стали медленнее, почти как у человека, волочащего ноги, и она старалась скользить так часто, как только могла. Она летела всю ночь и была ещё не совсем взрослой; у неё не было силы взрослого дракона. Эйми чувствовала усталость Джесс, но та не сдавалась, продолжая лететь. Она действительно послала волну сочувствия по поводу их связи.
Трава и вереск тундры, казалось, заполонили весь мир, потому что это было всё, что Эйми могла видеть. Она хотела подтолкнуть Джесс прибавить скорости, но знала, что её дракон близка к изнеможению. Она тоже была на грани истощения. Она совсем не спала прошлой ночью и чувствовала себя измотанной как физически, так и эмоционально. Весь адреналин от борьбы выветрился. Перед глазами у неё всё расплывалось, и несколько раз она чувствовала, как кивает головой, и в испуге просыпалась, боясь заснуть и выпасть из седла. Боль в её руке пульсировала в такт сердцебиению, но она не останавливалась и не плакала. Только она и Натин знали, какой страшной опасности подвергались совет и Всадницы, и на ней лежала ответственность за их спасение.
Наконец, она заметила яркие брезентовые колпаки на повозках каравана. Повозки не двигались, но все палатки были опущены, что означало, что они могут тронуться в путь в любой момент, направляясь прямо к приближающейся армии монстров.
Эйми заметила движение в небе над лагерем. Это была ещё одна Всадница, и фиолетовые крылья означали, что это была Лиррия. У Эйми внутри всё сжалось. Она лихорадочно огляделась по сторонам. Не слишком ли поздно прятаться? Это было… Лиррия заметила её. Эйми с ужасом наблюдала, как Миднайт приближается к ней по небу.
— Где, чёрт возьми, ты была, сверкающие искры? — крикнула Лиррия, как только оказалась на расстоянии крика. — И где Натин? Вы двое пропадали полночи. Я искала вас и даже не позавтракала. Я подумал, что, может быть, ты была идиоткой и каким-то образом заблудилась.
Миднайт обогнула Джесс, затем, взмахнув крыльями, полетела вперёд, чтобы лететь бок о бок с ней. Воин Пустоты выбрал этот момент, чтобы снова начать сопротивляться. Джесс зарычала, и Эйми почувствовала раздражение своего дракона.
— Искры Кьелли, кто он такой? Полумесяц, что ты наделала?
Эйми настроилась на то, чтобы рассказать о Воинах Пустоты, но она не смогла бы повторить это дважды.
— Я отведу его в совет, — сказала она, не глядя на Лиррию. — Я объясню им, и тогда ты сможешь это услышать.
— Что, чёрт возьми, происходит, Полумесяц?
— Прекрати называть меня так! — Эйми закричала, а Джесс зарычала.
— Эй, что с тобой не так?
Эйми не сводила глаз с повозки, потому что если бы она сейчас посмотрела на Лиррию, то расплакалась бы.
— Твой брат спросил тебя, вместе ли мы, и ты ответила «нет», — сказала Эйми.
— Что? Моему глупому младшему брату не обязательно знать, с кем я сплю.
— Дело не только в твоём брате. Ты никому не хочешь признаться, что спишь со мной.
— Это никого больше не касается.
В голосе Лиррии звучала настоящая защита, и Эйми по-прежнему не поворачивалась, чтобы посмотреть на неё.
— Ты бы скрывала наши отношения, если бы у меня было другое лицо? — спросила Эйми.
— Эй, ты мне нравишься, Эйми, и нам вместе весело.
Эйми заметила, что Лиррия не ответила на вопрос, и поняла, что у её возлюбленной это очень хорошо получается. Каждый раз, когда Эйми просила о любви, уважении или понимании, Лиррия отмахивалась от неё пожатием плеч, улыбкой или поцелуем. Эйми почувствовала, как слёзы защипали ей глаза. Если она сейчас заплачет, защитные очки, вероятно, запотеют и ослепят её.
Цепи Воина Пустоты зазвенели, когда он попытался освободиться, и этот звук заставил Эйми отвлечься от душевной боли. Они были почти над караваном. Она разглядела разноцветные лоскутные плащи городских стражников. Их было больше вокруг пары повозок, крытых небесно-голубым брезентом, поэтому Эйми предположила, что именно здесь находятся члены совета.
Как раз в этот момент золотой дракон поднялся в небо, чтобы поприветствовать их. Даже несмотря на защитные очки, скрывающие глаза, Эйми по твёрдой линии рта Аранати поняла, что она хмурится.
— Лиррия, что ты здесь делаешь? Я думала, Сэл сегодня была дальним разведчиком, — крикнула Аранати, когда золотые крылья Хармони приблизились к ней.
— Мне нужно поговорить с Советом Неравенства, — ответила Эйми, прежде чем Лиррия успела что-либо сказать. Аранати выглядела удивлённой, и Эйми продолжила, прежде чем та успела задать неудобные вопросы. — Советники едут в синих повозках?
Аранати кивнула.
— Большинство из них. Мы как раз собираемся в путь.
— Я должна сказать им, чтобы они поворачивали назад, иначе все погибнут.
Эйми посмотрела на повозку, но не успела заметить недоверчивый взгляд, которым Аранати наградила Лиррию. Не имело значения, поверят ли они ей. Советники поверят. Она заставит их.
— Я смогу это сделать, — прошептала она.
Джесс низко пролетела над повозкой, и удары её крыльев прошелестели по крышкам повозок.
— Эйми, что ты делаешь? — закричала Лиррия. — Ты не можешь просто так врываться к членам совета.
Эйми не обратила внимания на двух Всадниц позади неё. Перед одной из повозок стояла группа советников. Она заметила Яру и советника Майконна, их светлые головы выделялись на общем фоне. Она не могла видеть Фарадейра, но знала, что он должен быть где-то поблизости.
— Эйми! — прошипела Лиррия у неё за спиной.
Эйми не хотела давать Яре шанса отмахнуться от неё, а Лиррии — возможности переговорить с ней. Она потянула Джесс за рога и сжала её рёбра. Джесс сложила крылья и нырнула. Земля и потрясённые лица взмыли вверх, затем Джесс расправила крылья, и они приземлились прямо перед повозкой. Ругательства наполнили воздух, когда советники бросились врассыпную, чтобы не быть раздавленными драконом.
— Что за сверкающие искры, Полумесяц! — закричала Яра, и её высокие скулы порозовели, как будто Эйми ставила её в неловкое положение.
Приземлившись, Джесс прижала Воина Пустоты к земле. К её удивлению, он перестал вырываться. Эйми спрыгнула с седла и обратилась к советнику Майконну.
— Мы должны повернуть назад прямо сейчас. Нам нужно вернуться домой, в Киерелл, и укрыться в Кольцевых горах. В полудне пути отсюда находится армия Воинов Пустоты.
Глава 33. Споры и мечты
За её словами последовал взрыв сбивчивых комментариев. Краем глаза Эйми заметила, что вокруг собралась толпа. Она почувствовала знакомый румянец на щеках, а ноги подогнулись от желания побежать. Она поборола этот порыв и вызывающе стояла, глядя на Майконна. Наконец советник поднял руки, призывая к тишине.
— Я тебя помню. Ты одна из новых Всадниц, которые принесли присягу два дня назад, — сказал Майконн.
Эйми поняла, что на ней всё ещё были защитные очки и шапка. Она могла бы оставаться в таком виде, пряча лицо, но ей надоело прятаться. Она сняла их и сунула в карман.
— О да, я определённо помню это лицо, — сказал Майконн, скривив верхнюю губу от отвращения.
— Полумесяц — это… — начала Яра, но Эйми перебила её.
— Перестань называть меня так! Меня зовут Эйми, я Небесная Всадница, и моё странное лицо не имеет значения. Не отмахивайся от меня только потому, что считаешь меня уродиной. Вон там, на пляже высаживаются тысячи Воинов Пустоты! — она указала назад, туда, откуда пришла.
Её слова вызвали потрясенное молчание, затем Майконн повернулся к своей сестре.
— Твои разведчики что-нибудь видели?
Яра покачала головой, взметнув светлые волосы.
— Нет. Хотя это её первая поездка за пределы гор, и, возможно, она видела Гельветов и…
— Это были не Гельветы! — закричала Эйми, снова перебивая своего лидера. — Смотрите!
Она чувствовала, что её лицо стало ярко-красным, но ей нужно было продолжать. Все недоверчиво посмотрели на неё, когда она вернулась к Джесс и пнула Воина Пустоты.
— Я поймала одного и привела показать вам.
Яра встала рядом с ней.
— Полу… — Эйми… — начала Яра, но тут же замолчала. — Эйми, что это? Кто этот несчастный?
— Он не мужчина, потому что в нём нет искры. Он Воин Пустоты, посмотри.
Джесс приземлилась так, что Воин Пустоты оказался лицом к земле, и прижала его лицом к траве. Эйми мягко коснулась плеча Джесс, и её дракон слегка разжал когти, позволяя Воину Пустоты повернуть голову. Его красивое лицо и горящие глаза уставились на них.
— Искры Кьелли, — тихо выругалась Яра.
— Яра, что ты… — слова Майконна оборвались, когда он тоже увидел это существо.
Эйми столкнулась с другими членами совета и стражниками, которые столпились вокруг, чтобы посмотреть. Она почувствовала внезапную панику из-за того, что они были так близко к нему, и велела Джесс расправить крылья. Она сделала это со свистом, и все отскочили назад.
— Их глаза сияли от осознания того, что они создали, — процитировал кто-то.
Эйми повернулась, чтобы посмотреть на говорившего. Это был высокий мужчина с бородой в форме лопаты и татуировкой в виде полосы на левом запястье.
— Что это ты сказал, Кэллант? — спросил Майконн.
— Это из Истории Основания Киерелла Нолланни. Она пыталась собрать всю возможную информацию о Воинах Пустоты, но писала спустя восемьдесят лет после того, как Кьелли и Мархорн привезли нас в Киерелл. Многое из этого довольно расплывчато.
— Но что это значит? — спросил Майконн. — Элемент их творения?
— Я думаю, это доказывает, что он Воин Пустоты, — ответил Кэллант, затем начал покусывать нижнюю губу.
— Но Кьелли и ей отец уничтожили всех Воинов Пустоты, — возразила Лиррия.
— Эйми, ты говорила, что их было больше? — спросила Аранати, и морщинки на её лице превратились из бороздок в каньоны.
— Да, я видела их тысячи на кораблях. Они высаживались на берег на краю Леса Арднанлих. И все они были воинами с мечами в руках. И они могут прожечь вас насквозь одними лишь руками.
— Каким образом? — Лиррия оторвала взгляд от Воина Пустоты, но Эйми уже поворачивалась в поисках Яры.
Они с братом склонили головы друг к другу, быстро и тихо переговариваясь. Эйми глубоко вздохнула и направилась к ним.
— Вы разворачиваете караван? — спросила она.
Они оба посмотрели на неё, но не произнесли ни слова. Она услышала низкое рычание и поняла, что рядом с ней стоит Фарадейр. Его перья были подняты и отливали кроваво-красным в лучах утреннего солнца.
— Яра, я…
— Нет, Эйми, мы не собираемся разворачиваться, — сказала Яра, перекрикивая её.
— Но тогда все умрут!
— Слушай! Небесными Всадницами командую я, поэтому я сама решу, с какими угрозами мы сможем справиться. Мы с Майконном слишком много лет усердно работали, чтобы упускать шанс встретиться с Гельветами.
— Но вы не доберётесь до Лорсока, а если и доберётесь, то окажетесь в ловушке, — возразила Эйми.
— Я знаю, что ты новичок в Небесных Всадницах, и ценю твоё рвение, — покровительственным тоном произнёс Майконн, — но будущее Киерелла зависит от этой встречи. Мы не собираемся отступать.
Отчаяние захлестнуло Эйми. Это не сработало, они не собирались её слушать. Она оглядела все лица, смотрящие на неё, представляя себе их крики, когда Воины Пустоты хватали их, прожигая насквозь их плоть. Она могла представить себе их слёзы и боль, увидеть страдание на лицах их семей, когда они не возвращались домой. Она должна была предотвратить это.
Мысль о слезах заставила её внезапно взглянуть на Яру и вспомнить о сломленной женщине, которая плакала в объятиях Дайренны. Это навело её на мысль. Яра возненавидит её за то, что она собиралась сделать, но ненависть других людей больше не беспокоила Эйми. Она резко обернулась и схватила Аранати за руку.
— Где советник Бельярн?
— Он ехал в последней повозке, — ответила Аранати.
— Спасибо.
Эйми вскочила в седло, и Джесс, почувствовав, что она торопится, тут же сорвалась с места. Они пролетели над крышами повозок. Эйми услышала позади себя хлопанье крыльев и увидела внизу фигуры, бегущие по каравану. У последней повозки был жёлтый капот, и Джесс приземлилась рядом с ней.
— Советник Бельярн! — крикнула Эйми, всё ещё сидя на спине Джесс.
Фарадейр приземлился напротив них и взревел. На его спине, Яра выглядела разъярённой.
— Эйми, нет! — закричала Яра. — Ты должна выслушать меня. Мы не можем повернуть назад, не сейчас!
— Мне жаль, Яра. Я знаю, что это твоя мечта, — тихо сказала Эйми.
Затем из повозки вышел мужчина лет тридцати пяти, хмурый, как у Аранати. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, а голубые глаза блестели за стёклами очков в золотой оправе.
— Тысячи искр Мархорна, почему мы все кричим? — его голос был тихим, но властным.
— Советник Бельярн, — быстро сказала Эйми, прежде чем кто-либо ещё успел заговорить. — Менее чем в полудне пути отсюда находится армия Воинов Пустоты. И я знаю, ты думаешь, что их больше не существует, но посмотри на существо в когтях моего дракона. Этот караван должен развернуться и отправиться домой, иначе вы наткнётесь прямо на ту армию, и даже всех этих Всадниц будет недостаточно, чтобы спасти вас. У них нет искры, они не люди. Эти монстры могут прожигать людей насквозь одними лишь руками.
Вскрикнув от боли, Эйми стянула шарф со своей руки, чтобы все могли увидеть свежий ожог.
— Искры! Это отпечаток руки! — Бельярн ахнул.
Слева от Эйми член городского совета в синем дорожном платье отвернулся, и его тихо стошнило.
Бельярн вышел из повозки, не сводя глаз с Воина Пустоты, придавленного когтями Джесс. Укороченный левый рукав его куртки открывал запястье с тремя татуировками.
— Подними его, — приказал Бельярн, указывая на Воина Пустоты.
Эйми колебалась, не желая сделать что-то не так. Прежде чем она смогла решить, отпускать Воина Пустоты или нет, Яра спрыгнула с Фарадейра и направилась к человеку, которого ненавидела.
— Бельярн, не смей использовать это как предлог, чтобы нас переубедить, — сказала Яра, практически крича. — Мы все знаем, что ты не хочешь здесь находиться, но за тебя проголосовали десять к одному.
— Это было до того, как мы узнали, что здесь происходит. Я всегда думал, что тундра слишком опасна для любого из нас, и слишком много моих друзей не вернулись из экспедиций, — он посмотрел прямо на Яру. — Включая твоих родителей и моего отца.
— Наши родители пытались помириться с Гельветами, чтобы сделать это место безопасным для нас! Ты предаешь их мечту, — Теперь Яра уже кричала по-настоящему. Майконн появился рядом с ней и обнял её за плечи, но Яра оттолкнула его.
— Что, если это, — Бельярн указал на существо в когтях Джесс, — какая-то уловка Гельветов?
— Это не так, — вмешалась Эйми. Они все повернулись к ней, и она почувствовала, что её щеки снова заливает румянец. Она задумалась, прекратится ли это когда-нибудь. — Я нашла двух мёртвых кентавров, мужчину и мальчика. На них напали и сожгли Воины Пустоты, так что я не думаю, что они работают вместе.
К удивлению Эйми, Бельярн кивнул ей, как будто оценил её вклад.
— Что поднимает вопрос о том, зачем они здесь и какова их цель, — сказал Бельярн. — Так что, пожалуйста, скажи своему дракону, чтобы он слез с него.
На этот раз это сделала Эйми. Джесс разжала когти и отступила назад. Каждая Всадница, наблюдавшая за происходящим, вытащила по крайней мере один ятаган. Эйми обнажила оба своих меча.
Воин Пустоты медленно встал, поводя головой из стороны в сторону, словно оценивая каждого, кого мог увидеть. Его ладони всё ещё были скованы цепью, но металлические звенья раскалились.
— Ты действительно Воин Пустоты? — спросил Бельярн.
Существо повернулось и уставило свои горящие глаза на старшего советника. Эйми увидела, как Бельярн вздрогнул от этого неестественного взгляда. Воин Пустоты пристально посмотрел на Бельярна, но не произнёс ни слова. Она задумалась, могут ли они говорить. Яра появилась рядом с Эйми, по другую сторону от Бельярна. Эйми ссутулила плечи, готовясь вступить в спор, но Яра проигнорировала советника и уставилась на Воина Пустоты. Эйми посмотрела на неё снизу вверх, пытаясь понять, о чем думает Яра. Теперь, когда она увидела его горящие глаза, согласится ли она с тем, что им нужно повернуть назад?
Затем внезапно цепи на руках Воина вспыхнули жёлто-оранжевым светом и разорвались. Он широко развел руки, и разорванная цепь упала на траву. Мгновенно вспыхнуло пламя, пожирая траву. Он бросился на Эйми и Яру, протягивая к ним свои смертоносные руки. Они промелькнули перед глазами Эйми, покрытые чёрной коркой, трещины в них светились красным от скопившейся внутри лавы.
Ятаган Яры ранил его первым, попав в уязвимое место под нагрудником. Из раны хлынул расплавленный огонь, и воздух наполнился запахом серы. Эйми поднырнула под его протянутую руку, почувствовав обжигающий жар над головой, и вонзила свой ятаган глубоко ему в подмышку. Пронзив его кожу, лезвие не встретило сопротивления. Она не почувствовала, как порвались мышцы, а он не вскрикнул от боли. Зная, что произойдёт дальше, она отступила назад, высвобождая свой ятаган.
Воин Пустоты пошатнулся, но не упал. Расплавленный огонь потёк по его ногам и боку. Он не обжёг его, но трава зашипела, когда на неё обрушилась лава. Яра снова бросилась в атаку, но Эйми врезалась в неё, оттолкнув в сторону. Зелёные глаза Яры яростно сверкнули в её сторону.
— Нет, он обожжёт тебя, — быстро сказала Эйми. — Весь его огонь иссякнет. Просто это займёт больше времени, чем если бы он истекал кровью. Тогда он должен умереть.
— Должен?
Эйми слегка вздрогнула от резкости тона Яры, но она знала, что та права, и не хотела, чтобы Яра пострадала. Люди вокруг кричали, но Лиррия и Аранати сдерживали их. Воин Пустоты сделал один неуверенный шаг к Яре, прежде чем его ноги подкосились. Он приземлился на спину в собственную лужу раскалённой лавы. Эйми подавилась запахом тухлых яиц и посмотрела на Яру. Её светлые волосы рассыпались по плечам, когда она покачала головой, не веря в то, с чем ей только что пришлось бороться. Эйми было знакомо это чувство.
— Он сдуется, — тихо сказала Эйми.
Яра услышала и полуобернулась, чтобы посмотреть на неё.
— Он что?
— Смотри.
Как только Эйми заговорила, это произошло. Его тело съёжилось, одежда упала на плечи. Огонь в его глазах погас, оставив две почерневшие впадины, а щеки ввалились, пока от головы не остался только череп, неплотно обтянутый кожей. Яра очень осторожно шагнула вперёд и кончиком клинка приподняла его рукав. Его рука сморщилась, кожа обвисла на кости. Она тихо выругалась себе под нос.
Теперь, когда существо было мертво, Лиррия и Аранати ослабили контроль над толпой, и она хлынула обратно. Майконн подошёл и встал рядом с сестрой, прижимая рукав к носу, чтобы защититься от запаха.
— Что ты там сказал, Кэллант? — спросил Майконн, обращаясь к советнику с бородой в форме лопаты. — Что послужило основой для их создания? Как будто он был сделан из огня, а затем завёрнут в кожу.
— Сделан, Майконн? Ты думаешь, кто-то создал это существо? Как такое вообще возможно? — воскликнул другой член совета.
— У него была искра? У него её не было, не так ли? — спросил кто-то ещё с ноткой паники в голосе.
Толпа стражников и советников снова хлынула вперёд.
— Эй! Осторожнее, лава ещё горячая, — крикнула Лиррия. Она мотнула головой в сторону Миднайт, и её дракон со свистом расправил крылья, заставляя людей отступить.
Эйми почувствовала, как что-то коснулось её плеча, и повернулась, чтобы положить руку на шею Джесс. Рядом с ней Яра и Майконн оживлённо разговаривали шёпотом. Эйми надеялась, что они обсуждают кратчайший путь обратно в Киерелл.
— …совершенно единичный случай. Это мог быть одиночка, ненормальный. Одинокий Воин Пустоты каким-то образом исчез, когда Кьелли и Мархорн убили их всех.
Голос Яры повысился, и Эйми почувствовала разочарование, услышав её. Джесс встревоженно захлопала крыльями. Но Бельярн тоже услышал Яру.
— Разве твоя Всадница не сказала, что видела целую армию этих существ?
Щеки Яры вспыхнули, и ненависть исказила её лицо.
— Возможно, но армия может направляться куда угодно или вообще никуда. Они могут разбить лагерь на том пляже, пока не иссякнут все наши искры.
Эйми услышала голос Бельярна, но не обратила внимания на его реакцию, позволив остротам спора пролететь мимо неё. Разочарование охватило её, напрягая мышцы. Она знала, что встреча с Гельветами была мечтой Яры и Майконна, но как они могли не заметить, что всё изменилось? Воины Пустоты вернулись. Она принесла им доказательство этого.
Эйми смотрела на распростёртое тело, и ожог на её руке пульсировал в такт сердцебиению. Вокруг спорили стражники и советники. Эйми отчаянно думала, что она может сделать, чтобы убедить их.
И тут она кое-что заметила.
Она схватила Воина Пустоты за лодыжки, почувствовав, как хрустнули его хрупкие кости, и потянула. Он с шипением выскользнул из лужи лавы.
— Что ты делаешь? — спросила Яра, внезапно обрушиваясь на Эйми, принося с собой свой гнев.
Оттащив его от лавы, Эйми присела на корточки рядом с телом.
— На его нагруднике что-то написано, — тихо, но твёрдо сказала она.
— Что? — спросила Яра.
— Где? — спросил Кэллант. Советник опустился на колени по другую сторону тела, его глаза горели любопытством.
Споры прекратились, когда люди поняли, что что-то происходит, и толпа снова хлынула вперёд.
— Лиррия, Аранати, отведите всех назад, — приказала Яра.
Раздались крики и протесты, когда Миднайт и Хармони встали между толпой и телом. Фарадейр присоединился к ним, и когда Эйми увидела это, она быстро попросила Джесс тоже помочь. Четыре дракона, золотой, пурпурный, красный и изумрудный, образовали кольцо, в котором находились Эйми, Кэллант, Бельярн, Яра и Майконн. За пределами кольца из-под крыльев и покрытых чешуей тел выглядывали растерянные и охваченные паникой лица. Эйми услышала, как Лиррия кричит своему брату, чтобы тот помог успокоить людей. Слушая перепалку Лиррии и Томака, она снова почувствовала спазм неприятия в своём сердце, но отогнала это чувство. Сейчас она не могла об этом думать.
— Смотрите, здесь, внизу, — говорил Кэллант. Он провёл толстым пальцем по нижнему краю нагрудника Воина Пустоты.
— Остров Терналло, — прочитала Эйми вслух. — Где это?
Она посмотрела поверх тела на советника, но Кэллант пожал плечами.
— Я никогда о таком не слышал.
Эйми была удивлена. Она знала, что её знания о мире были немного скудными, как любила подчёркивать Натин, но она ожидала, что советник должен был слышать обо всех местах.
— Это тот самый остров, с которого Кьелли и Мархорн спасли наших предков? — спросила Эйми, вспомнив рассказ Дайренны.
Кэллант покачал головой.
— Нет, он назывался Киереллатта.
Эйми провела пальцами по его нагруднику, осторожно, на случай если он ещё горячий. Металл был чёрным, и на нем было выгравировано серебряное дерево. Она провела пальцем по стволу до середины его груди и по раскидистым ветвям, которые достигали плеч. Рисунок был настолько подробным и замысловатым, что его легко было не заметить, пока не начнёшь искать. Текст был закручен и сливался с линиями коры и листьев.
— На ветках ещё что-то написано, — сказала Эйми, водя пальцами по буквам.
— Что там написано? — спросил Бельярн. Он, Яра и Мархорн стояли над ними, глядя вниз. Эйми заметила, что Яра сжимает руку своего брата.
— На этой ветке тоже есть буквы, — взволнованно сказал Кэллант. — Это… — начал он, но замолчал, борясь с приступом кашля.
Эйми обеспокоенно посмотрела на него, но он отмахнулся от неё, жестом показав, что она должна прочитать надпись. Она глубоко вздохнула, попыталась не обращать внимания на румянец на щеках и прочитала вслух.
— Я вижу четыре строчки, но в них нет особого смысла, — она начала с самых верхних веток и спустилась ниже. — Они гласят: «Мы созданы из искр и огня», а затем «Всё, чем мы являемся, — это ненависть». «Нас вдохновляет наша цель», а в последней говорится… Эйми замолчала, увидев надпись на нижней ветке дерева.
— Что? — потребовал ответа Бельярн.
Эйми потребовалось некоторое время, чтобы обрести дар речи.
— Здесь сказано: «Мы не остановимся, пока город Кьелли не превратится в пепел», — она посмотрела на всех присутствующих. — Они идут, чтобы уничтожить Киерелл.
Глава 34. Сожаления и безопасность
В караване стояла тишина, пока Эйми читала надпись на нагрудном знаке, и люди, стоявшие за драконами, тоже услышали её. Из толпы, словно стая вспугнутых птиц, посыпались вопросы. Эйми не знала, кто что кричал, но она чувствовала их возмущение. Кьелли и Мархорн обещали своим людям, что они будут в безопасности внутри Кольцевых гор, так как же могла прийти армия, чтобы убить их?
Советники, стоявшие над Эйми, тоже спорили. Кэллант оправился от приступа кашля и встал, присоединив свой голос к их дискуссии. Эйми продолжала водить пальцами по красивой нагрудной пластине с ужасным посланием. Затем она заметила ещё одну строчку, написанную буквами. Надпись шла вдоль ствола дерева, и ей пришлось наклонить голову, чтобы прочитать её. Когда она это сделала, её лоб в замешательстве наморщился.
— Советник Кэллант? — спросила она. Никто её не услышал. Она встала и топнула ногой. Он только захлюпал по траве, но это придало ей смелости закричать громче. — Кэллант!
Все четверо советников повернулись и уставились на неё. Она почувствовала, что румянец на её щеках становится всё ярче, и знала, что румянец будет ярче смотреться на белой половине её лица. Но она не опустила головы.
— Кто такой Повелитель Искр? — спросила Эйми.
Кэллант покачал головой, отчего его борода коснулась груди.
— Я не знаю. Майконн?
— Я никогда не слышал этого названия, а что? — спросил Майконн, обращаясь к Эйми.
— Оно написано на стволе дерева, и, похоже, кто бы это ни был, он подписался на нагрудном знаке, — объяснила Эйми.
— Что значит «подписался»? — спросил Бельярн.
— Это… ну, мой дядя был плотником, и он вырезал своё имя на всех своих изделиях, чтобы люди знали, что это он их сделал.
Кэллант снова присел на корточки, чтобы получше рассмотреть нагрудник. Она права, это действительно похоже на имя, и кто-то должен был составить фразы на ветках. Но кто он такой? И как кто-то может создавать Воинов Пустоты? Чтобы создать человека, нужны две искры, но тогда Воины Пустоты — это не люди. Но что значит «Мы созданы из искр и огня»?
У Эйми сложилось впечатление, что Кэллант продолжал бы размышлять, если бы Бельярн не прервал его.
— Пока хватит, Кэллант, мы заберём нагрудник с собой, и ты сможешь изучить его, — сказал Бельярн. — Возможно, найдутся дополнительные ответы, если сравнить его с Основанием Киерелла Нолланни.
— Заберём? Нет, Бельярн, мы не собираемся возвращаться, — настаивала Яра, но в её голосе слышалась дрожь.
— Майконн! Искры, что происходит? — крикнул кто-то позади драконов.
— Яра, пропусти остальных, — тихо сказал Майконн.
Яра на мгновение заколебалась, затем подала знак своим Всадницам. Четверо драконов отошли в сторону, а остальные члены совета неуверенно шагнули вперёд. По бокам от них стояли стражники, всё ещё с обнажёнными мечами, но на их лицах читалась неуверенность. Эйми была рада, что Джесс снова рядом с ней, и обняла её за длинную шею. Бельярн и Кэллант рассказывали о том, что они нашли, и Эйми увидела, как по толпе волной прокатился шок. Она чувствовала себя виноватой за то, что навлекла на них этот ужас, но в то же время была рада видеть, какими испуганными они выглядели. Она надеялась, что страх заставит их повернуть назад и оказаться в безопасности.
Она посмотрела на Яру. Её щеки порозовели, а в зелёных глазах стояли слёзы. Эйми увидела, как её гордое, уверенное лицо исчезает, и за ним скрывается сломленная женщина, которая плакала, когда Бельярна снова избрали. Ей было очень жаль расстраивать Яру, но она должна была защитить этих людей. Она не хотела больше никого держать за руку, когда они умирали от ужасных ожогов.
— Мне так жаль, — сказала она тихо, чтобы услышала только Яра.
Майконн обнял сестру за плечи. Его зелёные глаза вспыхнули гневом, хотя Эйми не могла сказать, был ли он направлен на неё или на Воинов Пустоты, которые угрожали его городу.
— Мы должны знать, сколько их там, — говорила советник Циэлла, проводя длинными пальцами по своим чёрным с проседью волосам.
— И совет должен проголосовать за то, должны ли мы повернуть назад или нет, — добавил Бельярн.
— Нет, — простонала Яра.
— Бельярн, продолжать — единственный выход, — твёрдым голосом сказал Майконн. — Если племена Кахоллин, Овогиль и Такхи решат, что мы нарушили наше соглашение о встрече, они исчезнут обратно в эти дикие земли. В следующий раз мы увидим их, когда они снова начнут убивать наших торговцев.
Эйми, затаив дыхание, наблюдала за перепалкой. Воина Пустоты и угрозы, которую он нёс на своём нагруднике, должно было быть достаточно, не так ли?
— Пожалуйста, пусть их убедят, — прошептала она.
— Бельярн прав, мы должны проголосовать по этому вопросу, — сказала Циэлла, обращаясь к Майконну.
На мгновение показалось, будто Майконн собирается возразить, но затем он опустил взгляд на тело Воина Пустоты. Когда он снова поднял глаза, то поймал взгляд Эйми. Она заметила, как его взгляд скользнул к отпечатку ладони, выжженному на её руке. Всё ещё глядя на него, он поцеловал Яру в макушку и заговорил.
— Соберите весь совет. Мы проголосуем, чтобы решить, поворачивать ли нам назад или продолжать путь, — сказал Майконн, повышая голос, чтобы все могли слышать.
Эйми выдохнула с облегчением. Конечно, после того, как они увидели Воина Пустоты, они бы проголосовали за то, чтобы вернуться домой, в безопасное место, в Кольцевые горы. Тихие слёзы скатились по щекам Яры, и она провела руками по волосам, собирая их в пучок, а затем распустила. Одиннадцать членов совета отошли в тихое место за повозками. Независимо от того, как каждый из них проголосует, решение будет принято. Одиннадцать членов совета означали, что голоса не могут быть равными. По приказу Яры Лиррия присоединилась к членам совета. Они с Миднайт описывали круги над ними, достаточно высоко, чтобы не слышать их, но достаточно низко, чтобы высматривать бродяг, Гельветов или Воинов Пустоты.
Эйми наблюдала за Лиррией. Её длинная коса была откинута назад, потому что она не позаботилась о шапке. Эйми знала, какие мягкие у неё волосы и как приятно ощущать их прикосновение к обнажённой коже. Она подумала о том, как Лиррия покрывала поцелуями её тело. Осознание того, что она никогда больше не испытает ничего подобного, пронзило её, как коготь дракона. Конечно, она могла бы исправить это, позволив Лиррии вернуться в её постель, когда бы та ни захотела. Часть её действительно хотела этого. Ну и что, если Лиррия её не любила? Но Эйми знала, что она этого не сделает. Она хотела большего и начинала думать, что, возможно, заслуживает большего.
Прежде чем расплакаться, она перевела взгляд на группу советников. Они выглядели так неуместно, стоя в своих роскошных одеждах среди кустов ежевики и вереска. Эйми была не согласна с Бельярном. Она считала, что то, чего хотели добиться Яра, Майконн и другие, было отличной идеей. Теперь, когда она увидела мир за пределами Кольцевых гор, она хотела, чтобы все остальные тоже получили удовольствие видеть его, но не умирая.
Армия Воинов Пустоты изменила всё. Была причина, по которой Кьелли и Мархорн спрятали своих людей в Кольцевых горах. Поэтому Эйми попросила советников проголосовать за возвращение. Если они этого не сделают, и армия их схватит, она знала, что не сможет спасти их всех, даже с помощью других Всадниц. И ей снова придётся встретиться лицом к лицу с Воинами Пустоты, от этой мысли у неё по спине побежали мурашки страха.
Все в караване были встревожены, и, казалось, прошло много времени, прежде чем члены Совета Неравенства вернулись и приняли решение. Эйми затаила дыхание.
Ко всем обратилась советник Циэлла.
— Совет проголосовал за возвращение в Киерелл, — объявила она.
Облегчение отразилось на лицах всех, кто наблюдал за происходящим. Воин Пустоты напугал их.
— Ты сказала, что эта армия в полудне пути отсюда? — спросила Сиэлла, и Эйми вздрогнула, когда поняла, что советница обращается к ней.
— Да, — она кивнула.
— Томак? — позвала Циэлла.
— Я займусь этим, — ответил брат Лиррии и начал выкрикивать приказы разворачивать повозки.
— Как ты думаешь, мы успеем вернуться в город вовремя? — спросила Циэлла Эйми.
— Думаю, да, если мы поторопимся, — ответила Эйми, лишь слегка запинаясь на словах.
Затем воздух наполнился повелительным голосом Яры.
— Аранати, найди Левану и скажи ей, чтобы она летела в Лорсок. Она должна рассказать Дайренне и Пелатине о том, что произошло, и предупредить Гельветов. Воины Пустоты уже вторглись в их дом. Тогда пусть Сэл отправляется на окраину Леса Арднанлих и выяснит всё, что сможет, об этой армии, которая угрожает уничтожить Киерелла. Марк? Она повернулась к одному из стражников. — Сними с тела нагрудник и все остальные доспехи и сложи их в повозку.
На лице Марка отразилось отвращение, но он всё же кивнул. Эйми была впечатлена тем, как Яра подавила в себе ту часть, которая была расстроена, и взяла инициативу в свои руки. Однако Яра даже не взглянула на неё, прежде чем уйти. Эйми подумала, что, возможно, нажила себе нового врага. Эта мысль не расстроила её так, как могла бы расстроить раньше. Она заставила советников Киерелла прислушаться к ней. Она могла бы попытаться завоевать доверие и дружбу Яры.
— Эй, Эйми, — сказала Аранати и, к её удивлению, быстро сжала её руку. — Я думаю, ты, возможно, спасла здесь много жизней.
Её похвала заставила Эйми вспомнить, как сильно Натин верила в её успех. Затем она вспомнила, что Натин всё ещё была совсем одна.
— Аранати, Натин возвращается в караван, но она была ранена, когда мы сражались с Воинами Пустоты, поэтому летит медленно. Я не хочу, чтобы она осталась позади.
— Не волнуйся, после того как разберусь с разведчицами, я прилечу обратно и встречусь с Натин. Я прослежу, чтобы она благополучно вернулась к нам. Затем, когда я вернусь с Натин, я как следует осмотрю рану на твоей руке. До тех пор с тобой всё будет в порядке?
Эйми кивнула, хотя её рука всё ещё пульсировала. Она хотела, чтобы Аранати слетала за Натин.
— Хорошо, — затем Аранати перестала хмуриться и улыбнулась. — Эйми, ты сегодня молодец. Ты вела себя как настоящая Небесная Всадница.
— Спасибо.
Аранати быстро вскочила в седло, и Хармони начала махать своими золотыми крыльями. От её похвалы у Эйми потеплело в груди, словно её искра стала немного ярче.
Вокруг неё скрипели повозки и фыркали лошади, когда их разворачивали. Люди выкрикивали приказы, и в их голосах слышались нотки паники. Эйми тоже это чувствовала. Её охватило желание поскорее вернуться в город и оказаться в безопасности в горах. Но больше всего она чувствовала гордость. Она сделала это. Совет прислушался к ней. Именно её слов и действий было достаточно, чтобы спасти их. Она обняла Джесс и прижала к себе своего дракона. Мысленно она ощутила любовь Джесс и улыбнулась.
Глава 35. Зелёная дверь
Эйми посмотрела вниз, на Чизл-стрит, и улыбнулась. Джесс сидела на крутой крыше лавки мясника Лернона, а Эйми удобно сидела в её седле. Внизу люди суетились по своим делам, как и тогда, когда Эйми наблюдала за ними из своего окна над мастерской Джирона. Она увидела маленький стеклянный треугольник в конце улицы. Она представила, как прежняя Эйми прячется за ним и наблюдает за жизнью на улице. Прошло всего чуть больше четырёх месяцев с тех пор, как она была той самой Эйми, но казалось, что это было целую вечность назад.
На Чизл-стрит она увидела знакомых людей. Мимо проплыла рыжеволосая мать Файроны. Эйми подумала, что, если бы её дочь выжила при восхождении, сейчас они бы подружились? Она высматривала Нианну Пейдж, но так и не увидела её.
Затем незнакомый мужчина отпер зелёную дверь её старого дома и вошёл внутрь. Эйми почувствовала укол в сердце, а Джесс зашаркала по серым плиткам пола. Хейтон, очевидно, сдал мастерскую и чердак кому-то другому. Теперь у Эйми был свой дракон. У неё были клинки за спиной и навыки владения ими. Не потребовалось бы особых усилий, чтобы перелететь через зелёную дверь и потребовать свой дом обратно. Было бы так приятно увидеть выражение лица Хейтона, когда он узнает, что она выгнала его арендатора.
Но она не стала бы этого делать, потому что в этом не было необходимости.
У Эйми был дом, хотя и не тот, в котором она выросла. Она не хотела снова прятаться на том чердаке. Она любила мастерскую своего дяди, но была счастлива просто хранить воспоминания о ней. Теперь её дом был в горах, вместе с другими Небесными Всадницами. Это было то место, которому она принадлежала.
Караван благополучно добрался до Киерелла. Они были напуганы, обнаружив, что Воины Пустоты вернулись. Либо они не все были уничтожены триста лет назад, либо каким-то образом были созданы новые. На обратном пути все только и говорили, что об угрозе на нагруднике, подписанной Повелителем Искр. Об этом и о приближающейся армии. Жители Киерелла ещё не знали об опасности. Прошлой ночью караван проскользнул обратно через туннель в горах. Но люди заметили, что советники вернулись, и уже начались пересуды. Эйми всё ещё чувствовала себя виноватой из-за того, что именно она разрушила их мечты о будущем. Однако, когда Аранати обрабатывала ожог от отпечатка ладони на её руке, она снова сказала Эйми, что та вела себя как настоящая Небесная Всадница. Это заставило её чувствовать себя менее виноватой.
Пока она смотрела на улицу, её мысли вернулись к заседанию городского совета.
Во время поспешного возвращения члены совета спорили, паниковали и сердились. Однако каждая реакция была вызвана беспокойством. Даже пролетая над ними, Эйми чувствовала их страхи. Она разделяла их. У неё постоянно возникали воспоминания о том, как они с Натин сражались с Воинами Пустоты, и от этого её подташнивало.
Однако она не собиралась убегать. Она отказалась от этого варианта, и это её устраивало. Теперь её место было с Небесными Всадницами, и она останется с ними, даже если это будет означать, что впереди ждут ещё более страшные времена. Бельярн назначил экстренное заседание совета на вторую половину дня. На нём должны были присутствовать все члены совета, и он пригласил нескольких старших Всадниц. И Эйми тоже.
Она даже не могла вспомнить, что сказала в ответ, когда он лично попросил её прийти. Она должна была подробно рассказать им о своей встрече с Воинами Пустоты и описать армию, которую увидела. Мысль о том, чтобы встать и выступить перед всем советом, всё ещё заставляла её внутренне содрогаться, но она знала, что сможет это сделать. И если кто-нибудь назовёт её уродиной, это не будет иметь значения.
— Это моё лицо, и я девушка, которая спасла караван, — сказала Эйми, улыбаясь.
Джесс послала ей импульс любви, и Эйми улыбнулась так широко, что у неё заболели щеки. Затем она оглядела небо в поисках оранжевых крыльев. Натин тоже пригласили на заседание совета, и они должны были скоро отправиться. Эйми сказала Натин, что ей нужно немного побыть одной, но она может прийти и встретиться с ней над Чизл-стрит.
Лиррии там не было, и Эйми была благодарна за это. На обратном пути Лиррия несколько раз пыталась заговорить с ней, но на этот раз Эйми отмахнулась от неё. Она чувствовала себя ужасно, делая это, но каждый раз, когда она думала о том, что Лиррия отвергает её на глазах у брата, сердце Эйми сжималось, а глаза наполнялись слезами. Лиррия не любила её, а Эйми хотела любви, а не немного поразвлечься, когда Лиррии этого хотелось.
— Эйми, идём же! Мы нужны совету, чтобы спасти мир.
Она улыбнулась и посмотрела вверх. Малгерус скользил над крышами, его оранжевая чешуя ярко выделялась на фоне серой черепицы. Джесс выкрикнула приветствие, и Малгерус ответил ей своим рёвом. Люди на улице обернулись на звук, и Эйми почувствовала, что её улыбка становится шире. Они смотрели вверх и видели Небесных Всадниц. Могущественных молодых женщин со своими драконами. И она была одной из них.
Джесс со свистом расправила крылья и взмыла в небо. Её изумрудная чешуя мерцала в лучах утреннего солнца. Джесс и Малгерус, соприкасаясь крыльями, полетели через весь город к залу совета. Эйми взглянула на Натин. Девушка улыбнулась ей.
— Грибоголовая, — сказала Натин, и её улыбка стала шире.
Эйми рассмеялась, а её дракон взревел.