Начнем же «вскрытие» культурного кода – впрочем, мне хотелось бы избежать хищнических ассоциаций. Мы не злоумышленники, пытающиеся взломать сейф под покровом ночи. Мы исследователи, которые внимательно и осторожно наблюдают за другим, чтобы лучше понять его и, соответственно, себя.

Эффективнее всего ключи к мировоззрению подбираются, когда мы смотрим на духовную жизнь общества: на восприятие посмертия, незримого, «неотмирного», трансцендентного, потустороннего. Научная картина мира является универсальной по своей сути, поскольку объясняет происходящие в природе физические процессы. Однако, когда речь заходит о действительно важных вопросах, которые формируют наше мировоззрение, научное знание оказывается бессильным. Существует ли Бог? Откуда мы появились и куда движемся? Что происходит после смерти? Какова природа реальности? В таких случаях на помощь приходит религиозное мировоззрение, которое не является универсальным и международным. У каждого общества оно свое.

Япония обладает богатой религиозной историей. Ее жители исповедуют синто-буддийскую веру, которая представляет собой уникальный микс из двух религий: синтоизма, древней национальной религии, и буддизма, пришедшего с материка в IV–VI веках нашей эры[6].

Буддизм слился с местными верованиями, а затем в этот «котел» попало принесенное европейскими колонизаторами учение о Христе. Получившийся результат впечатляет. Религиозное мировоззрение, которое существует на Японских островах сегодня, поражает устойчивостью и глубиной проникновения в жизнь обычных людей.

Мы исследуем корни мифологического, мистического и религиозного восприятия жизни Японии и попытаемся обнаружить в них суть, которая сохраняется в современной культуре страны.

С древних времен жители японского архипелага окружены горами. Горы воспринимаются ими как жилища духов и богов. Уже в эпоху Дзёмон (с 13 000 года до н. э. по 300 год до н. э.) формируется особое, сакральное отношение к горам – как к месту священному, наполненному особой силой.

Сакральность горы обусловлена ее противопоставлением деревне. Гора – это, прежде всего, лес, то есть место, которое ассоциируется с великими силами. В лесу можно добыть пищу, собрать древесину для строительства жилища, найти лечебные травы и коренья. Сюда приходят, чтобы умереть, и здесь же умерших хоронят. Для охотника и собирателя это и сокровищница, и место, полное опасностей (обвалы, оползни, буреломы, хищные животные, риск замерзнуть или заблудиться).

Думаю, каждому знакомо непередаваемое чувство, которое испытываешь, находясь в лесу вдали от людей, особенно в сумерках. В такие моменты зрение и обоняние обостряются, эмоции становятся более яркими и глубокими, начинает казаться, что в чаще обитают боги. Только на богов мы можем уповать в вопросах жизни и смерти. И неважно, с помощью каких инструментов судьбы осуществится воля высших сил: (не)удачная охота, внезапно (не)начавшийся ливень, (не)срубленное дерево, (не)найденная тропа, обвал или гроза.

Благоговейное отношение охотников, собирателей и лесорубов к горам формирует культ. Рубка леса сопровождается различными религиозными обрядами. Люди разжигают огонь, готовят подношения для божества горы, читают молитвы и заклинания, прежде чем срубить дерево. Охотники, убив животное, оставляют в горах те части добычи, в которых, согласно поверьям, обитает дух.

Кроме того, гора – это возвышенность, точка, прилегающая к небу. Это что-то вроде пограничной зоны между миром людей и миром богов. В древних японских преданиях зафиксированы упоминания, согласно которым горы когда-то спустились с небес. Горы воспринимаются как отражение неба. Небесные боги попадают в горы или в горный лес, если им нужно связаться с людьми.

Священную гору Фудзи окружает священный лес – Аокигахара.

Лес расположен в префектуре Яманаси, примерно в трех часах езды на машине от Токио. Гора Фудзи доступна для восхождения два месяца в году. В остальное время японцы приезжают сюда, чтобы провести ночь под открытым небом или насладиться ужином и прекрасными видами. Рядом с лесом находится заповедник «Пять озер Фудзи». Здесь же вырос парк аттракционов «Фудзикю», который предлагает посетителям множество захватывающих развлечений. Вокруг горы активно развивается туристическая инфраструктура. Сервис тут отличается высоким качеством и заоблачными ценами.

Почва в Аокигахаре имеет вулканическое происхождение, что делает ландшафт этого места уникальным. Огромные пласты темной, плотной земли наслаиваются друг на друга, а необычные деревья кажутся инопланетными. Одни люди верят в то, что Аокигахара населена призраками. Другие считают, что постоянные извержения Фудзи повлияли на магнитное поле леса. По их мнению, деревья выглядят так странно именно из-за вулканической аномалии. Данная аномалия также способна вызывать галлюцинации. Во время прогулки по лесу человек может увидеть и услышать то, чего на самом деле нет.

Возможно, это та страшилка, которой жители сказочного острова должны предупреждать главных героев фольклора – не суйся в те места, там есть что-то, чего тебе не дозволено видеть. Это действительно так: достоверно известно, что рядом с Фудзи, в лесу Аокигахара, есть зона, куда люди специально приезжают, чтобы свести счёты с жизнью. После выхода документалки VICE про это в 2010 году информация стала доступна широкой общественности. Позже один известный американский блогер приехал в эту интимную зону со съемочной группой. Стоит ли подчеркивать, насколько сильное оскорбление он тем нанес всей нации? Эти места не для чужаков, даже и свои там появляются неохотно. Но да, самовольный уход от жизни – часть японской культуры, многие конфликты чести и долга (или даже, скорее, долга и долга) можно решить только так.

Этот обычай, если верить фильму «Нараяна» или даже скандинавским аттеступа – последние Ари Астер воспроизводит в фантастическом архаическом обществе в фильме «Солнцестояние» (несмотря на всю фантастичность, церемониал традиций режиссер воспроизводил по «Золотой ветви» Дж. Фрэзера, а это классический труд-исследование магии и религии), – восходит к древней традиции оставлять стариков в горах для того, чтобы они спокойно и с мужеством могли встретить смерть в священном месте, в сакральном лесу, будучи окруженными природой, предками, божествами. Умереть рядом с Фудзи – это священная смерть. Она точно поможет в следующем круге смертей и рождений вернуться к оставленным в этом мире делам и исправить ошибки.

Возвращаясь в день сегодняшний, скажу так: надеяться на Бога – это одно, а самому плошать – совсем другое. Все, что можно исправить сейчас, должно быть исправлено, пока нам отведено земное время. Недаром при входе в Аокигахару установлена табличка:

ВАША ЖИЗНЬ ЯВЛЯЕТСЯ БЕСЦЕННЫМ ДАРОМ ОТ ВАШИХ РОДИТЕЛЕЙ. ПОДУМАЙТЕ О НИХ И О ВАШЕЙ СЕМЬЕ. ВЫ НЕ ДОЛЖНЫ СТРАДАТЬ В ОДИНОЧКУ.

ПОЗВОНИТЕ НАМ:

[НОМЕР ТЕЛЕФОНА]

Подведем промежуточные итоги. Обычай встречать смерть в горах восходит к легенде о самоубийстве пожилых людей (давным-давно старики, желая встретить свой конец, отправлялись в горы или просили, чтобы их отвели туда). Возможно, это всего лишь красивая легенда. Подобный уход в японском мироощущении меньше окрашен трагичными красками. Встречать смерть в окружении природы и божеств не так страшно. Жизненная энергия пройдет через природный круговорот, воплотится в нечто иное, и механизм Вселенной продолжит свое вращение.

Даже в XXI веке, веке светском, японцы ценят возможность «встретиться» с духами священных лесов и провести время на природе. Для них это важная часть досуга. Они стремятся выбраться за город, чтобы побродить среди деревьев, насладиться чистым воздухом и ощутить величие гор и моря.

Мы, жители лесов, тоже осознаем, как положительно влияют на наше физическое состояние прогулки, свежий воздух и тишина. Японцы проявили изобретательность и придумали специальный термин для такого времяпрепровождения – синрин-ёку. Это слово буквально означает «лесное купание» и отражает идею целебности наслаждения природой.

В чем суть практики синрин-ёку? В спокойной прогулке. В любовании природой. В глубоком дыхании и осознанном шаге. Современный житель Японии не видит в этих действиях никакого религиозного или мистического смысла, ведь их польза вполне очевидна. Однако, как мы уже убедились, древние японцы могли придавать пребыванию в лесу особое значение. Если перенести подобную практику в более холодные регионы средней полосы России, то я бы добавила еще одну важную деталь настоящего лесного погружения – костер. Мы можем не придавать мистического значения посиделкам в лесу и просто наслаждаться теплом пламени после долгой прогулки прохладным вечером перед возвращением домой. Но сакральное значение огня известно многим культурам (здесь волей-неволей вспоминается древнее огнепоклонничество). В том числе поэтому мы зажигаем свечи в церквях.

Отношение японцев к природе – тема для отдельного разговора. Из-за того, что в стране существует культ предков, люди и по сей день стараются бережно относиться к деревьям. Они также не топчут траву и не рвут цветы, поскольку считают, что тем самым могут навредить своим предкам, причем даже не столь далеким.

В наши дни Япония известна как страна, которая активно заботится об экологии. Но так было не всегда. В 60-х годах прошлого века Япония, стремясь к получению максимальной прибыли, начала форсированную индустриализацию. При этом страна не уделяла должного внимания состоянию окружающей среды. Варварское отношение к природе довольно быстро дало о себе знать. Появилось множество заболеваний, вызванных проблемами с экологией (например, болезнь итаи-итаи). Когда загрязнение окружающей среды достигло катастрофических масштабов, промышленники были вынуждены остановиться и пересмотреть свои взгляды на производство.

Японская национальная религия называется синтоизм. Этот термин происходит от слова синто (神道), дословно «путь богов».

Синтоизм – религия, которая зиждется на трех китах: культе гор (или культе моря у прибрежных поселений), культе предков и первобытном анимизме (анимизм – это вера в то, что все в мире обладает душой).

Есть огромный соблазн назвать синтоизм «пантеистической» системой. Пантеизм (от греческих слов «пан» – все, всецелое, и «теос» – бог, дословно всебожие) – философское учение, в котором бог рассматривается как часть природы и всего сущего. Согласно одной из теорий (ее разделял упомянутый ранее Фрэзер) все люди и народы в глубине души исповедуют одну общую религию – культ плодородия и природы, культ жизни как таковой.

В христианстве душой обладают конкретные существа. Бог не сливается с природой, как в анимизме, он возвышается над ней. В архаичном мировоззрении такой иерархии не существует, поскольку бог и природа воспринимаются как единое целое.

Закрепим: в первобытном анимизме никакой иерархии нет; равно как и в японском синтоизме, который остается единственной национальной анимистической религией в мире на данный момент. Люди, животные, деревья, камни, а также строения и населяющие их, покровительствующие им ками – все это живые существа.

Термин ками обычно переводят как «божество» или «дух», но мне больше нравится использовать слово «хранитель». Это связано с тем, что при упоминании слова «бог» или «божество» в нашем сознании возникает образ ограниченного пантеона, списка богов. Ками же очень много, бесконечно много: у нас нет точного числа.

Мне могут возразить, мол, слово ками[7] (神), означающее «божество», происходит от слова ками (上), которое переводится как «верх», «верхушка», «власть», «верховье [реки]». Согласно этой логике, в самой этимологии слова уже заложена идея иерархии, а потому нельзя считать богов равными человеку. Однако я утверждаю, что сводить значение корня ками к понятию «высшего» неправильно, это поверхностное объяснение. Люди с западным мышлением воспринимают мир через призму вертикальных иерархий, в то время как представители восточной культуры видят в каждом существе и явлении функцию, связанную с временно́й шкалой. Японцы считают, что после смерти человек расстается со своей физической оболочкой и переходит в разряд ками. Превращение в ками – это естественный этап развития для людей (а также для растений и животных). Функция меняется и получает новое качество. Очевидно, что в этой концепции нет иерархии, есть только трансформация во времени. Семантика «верхушки» будет работать в данном контексте, если мы представим время как вертикальное измерение, а не как горизонтальную шкалу. Понять смысл слова ками помогает иероглиф 上, означающий «верховье [реки]», «верхнее течение [реки]». В русском переводе мы не видим иерархического подтекста, здесь речь идет о названии конкретного участка реки. Верховье находится выше по течению, в данном случае семантика слова никак не связана с властью. Река также может быть примером для понимания изменчивости и трансформируемости. Представьте, что мы идем пешком от истока к устью. Мы движемся вдоль одного и того же водного потока, но на каждом этапе нашего пути этот поток будет выглядеть по-разному. В верховьях мы увидим быстрое горное течение, а на равнине – спокойную голубую ленту. Однако, как бы река ни текла, она все равно попадет в океан и сольется с Плеромой, Первоначалом.

Более подробно этот термин мы обсудим в главе, посвященной структуре отношений в корпоративном мире.

Жить в синто – значит жить в постоянно одушевленном мире. Ты никогда не останешься один на один с бездушной пустотой. Как человек, как носитель души и сознания, ты всегда будешь находиться на пересечении интересов и действий окружающих тебя сил. Эти силы не добрые и не злые, они такие, какие есть. Способность видеть мир не как безмолвное пространство, а как место, наполненное жизнью, можно обрести и в наши дни, если обратиться к бытовым приметам.

Многие из вас наверняка слышали, что возвращаться – плохая примета. Но как поступить, если вернуться все-таки пришлось? Считается, что нужно посмотреть на себя в зеркало. А еще лучше показать своему отражению язык! Вы никогда не задавались вопросом, откуда взялся этот странный обычай?

Когда-то люди верили, что в зеркале скрывается двойник, который охраняет дом в отсутствие хозяев. Считалось, что жилое пространство никогда не остается пустым (вот он, одушевленный мир). Двойник строил козни врагам (ворам и другим недоброжелателям). Поэтому человек не мог вернуться домой за забытой вещью, не пройдя проверку. Он должен был представиться двойнику, чтобы не пострадать от рук своего же защитника. У этого ритуала, как и у многих других действий мистически-бытового толка, есть определенный практический смысл. Пока ты ищешь зеркало, чтобы посмотреть на свое отражение, остановись и подумай: а стоит ли тебе куда-то идти, если ты настолько рассеян? Сегодня это можно назвать практикой осознанности и концентрации.

Одушевленность мира воспитывает эмпатию ко всему, в том числе к собственному состоянию. Японец привыкает к такому мировоззрению с детства и проносит его через всю жизнь. Согласно синто, мир населен божествами-ками, которые живут во всех предметах и явлениях. Есть свои ками у горы, у ручья, у радуги после дождя, у старой сосны, у домашнего очага и даже у придорожного камня. Душа человека после смерти тоже становится ками. Ками различаются по масштабу, если можно так выразиться. Есть божества, которые покровительствуют природным явлениям, а есть божества, которые могут покровительствовать конкретному виду деревьев или даже конкретному дереву. Есть малоизвестные божества, о которых знают и которым поклоняются жители только одной деревни, а есть известные ками, их храмы можно встретить в любой части страны.

К сожалению, постулаты синто формировались в то время, когда на Японских островах не было письменности. Существует литературный памятник, считающийся книгой о синто, но это крайне своеобразная рукопись. «Ко́дзики» (712 год нашей эры), также известные как «Записки о делах древности», описывают взаимоотношения между богами. Этот текст был создан в эпоху становления молодого японского государства, главной целью которого в тот период являлась легитимизация новой власти.

Согласно «Кодзики», императорская династия ведет свое начало от Аматэрасу – богини солнца. Но не стоит воспринимать этот текст как миф, особенно если учитывать, что книга была написана с определенной политической целью.

Тем не менее в «Кодзики» можно найти интересные сведения. Например, когда боги-творцы Идзанаги и Идзанами населяли землю своими детьми, их потомство насчитывало 8 мириад. В это число входили боги-ками, горы, камни, растения, животные, птицы и множество сверхъестественных существ.

Человек в этой картине мира не является венцом творения (на самом деле, он им никогда не был, все это относительно новые идеи, возникшие в странах Западной Европы в эпоху Просвещения). Его положение в данной системе координат не отличается от положения рыбы или камня. Стоит заметить, что такое восприятие вовсе не умаляет достоинства людей. Наоборот, оно ставит простых смертных на одну горизонталь с богами, в результате чего дистанция сокращается. Жить в одушевленном мире гораздо веселее, чем в мире мертвом. Эта идея настолько прочно укоренилась в сознании японцев, что даже буддизм, который во времена Нара (710–794) утверждал новые порядки огнем и мечом, был вынужден пойти на уступки. Современный японский буддизм отличается от классического. Он представляет собой смесь с синтоистскими концепциями и существует только в Японии.

В 2018 году во время чемпионата мира по футболу я сопровождала японскую делегацию фанатов. Мы вылетели в Саранск, где должен был состояться первый матч между сборными Японии и Колумбии. Обе команды хотели победить, чтобы успешно пройти отборочный тур. Когда мы попали на стадион, мне показалось, что в Саранске собрались все жители Японии и Колумбии.

В городе сопровождаемая мной и моими коллегами группа оказалась за несколько часов до матча. Наша руководительница решила провести свободное время с пользой, и мы отправились к находившемуся недалеко от стадиона собору при мужском монастыре.

Это могло бы стать для японцев незабываемым опытом знакомства с православным бытом и архитектурой, если бы не… летнее нашествие мошкары, заставившей страдать абсолютно всех. Гуляя по территории, мы заглядывали в каждую постройку, но это не спасало от назойливых насекомых и невыносимой жары.

Стремясь оперативно завершить прогулку и отправить нас на стадион с кондиционером, батюшка начал быстро рассказывать об Иоанне Богослове, имя которого носил монастырь. Большинство слушателей запомнили лишь то, что святой был одним из двенадцати апостолов. В конце иностранным гостям вручили небольшой презент – «приносящую удачу» ламинированную бумажную иконку с изображением Иоанна Богослова. Члены японской делегации аккуратно убрали подарки в личные вещи (они явно были не в восторге от экскурсии и от хитинового нашествия), и мы отправились на стадион.

Матч между Японией и Колумбией оказался невероятно зрелищным и непредсказуемым. Я считаю эту игру одной из лучших игр чемпионата! Лидерство на поле постоянно переходило от одной команды к другой. Колумбия начала очень бодро и немедленно принялась (правда, безуспешно) бить по воротам. Но японцы легко спутали карты соперников и открыли счет уже на шестой минуте! Впрочем, колумбийская сборная не растерялась и сравняла счет.

Напряжение сохранялось на протяжении всего второго тайма. Зрители не знали, чего ждать. Я вообще не понимала, одержит ли кто-то верх или будет объявлена ничья! Японцы пытались подбодрить свою команду, но их попытки тонули в реве десяти тысяч колумбийских болельщиков, многие из которых, как оказалось, привезли с собой музыкальные инструменты!

И тут, на 74-й минуте, японский полузащитник Хонда забил мяч. Наша трибуна сошла с ума! Члены делегации синхронно вытащили из сумок и карманов иконки, полученные в монастыре, и бросились их целовать. Никто из этих людей не сомневался в том, что победа Японии в матче – заслуга Иоанна Богослова. К сожалению, святой не помог японской сборной в одной восьмой финала с Бельгией…

Национальная религия японцев называется синто или синтоизм. Синтоизм восходит к культу природы и культу предков. Анимистическая религия и культ предков были распространены среди разных народов, но только Японии, несмотря на давление буддизма и христианства, удалось сохранить эти верования. Как японцы смогли остаться верными своим принципам и традициям, мы обсудим в главе 3.

Японцы живут в одушевленном мире, наполненном богами-ками. В данной парадигме человек не является главным действующим лицом. Скорее, он находится на пересечении интересов сил, истинные намерения и стремления которых неизвестны. Такой взгляд на мир помогает укротить эго. Еще раз хочу подчеркнуть: японская культура не основана на принципах индивидуализма, она не приемлет эгоизм. Мы уже увидели это в контексте отношений с божественным. Следующая глава посвящена японскому коллективизму. В ней мы рассмотрим примеры из материального мира и социальных отношений, которые подтверждают идею «антиэгоизма».

Мы можем охарактеризовать японцев как представителей коллективистской культуры. В таких обществах интересы группы ставятся выше интересов отдельного человека. В индивидуалистических культурах, наоборот, личные интересы имеют большее значение по сравнению с общественными.

В европейской и американской (проще говоря, западной) культуре мы часто встречаем истории о том, как человек бросает вызов обществу, чтобы выразить творческую индивидуальность и привнести что-то новое в мир. В Японии распространены другие сюжеты. Здесь люди часто объединяются в команды и вместе достигают того, чего не смогли бы добиться поодиночке. Существуют также истории о героях, которые жертвуют своими стремлениями и амбициями во имя общего блага.

В предыдущей главе мы рассматривали эту проблему в контексте взаимодействия людей с высшими силами. Человек – не центр мира, он всего лишь песчинка на пересечениях интересов других акторов (например, ками), истинные намерения которых – загадка. Если не ограничиваться религиозными трактовками и взглянуть на жизнь общества с функциональной точки зрения, мы увидим, что у японского социума есть множество «мирских» причин для организации внутренних процессов именно таким образом. Эти причины связаны с сельским хозяйством, географией и психологией. В данной главе мы постараемся рассмотреть их все, чтобы понять, как же мыслит японец.

Прежде чем перейти к анализу японского общества, мне хотелось бы разобраться с основными понятиями. Что вообще такое коллективизм? Не является ли он с точки зрения описания обществ своего рода абстракцией, ярлыком, который мы навешиваем на тот или иной социум, ту или иную нацию, исходя из своих субъективных взглядов? Спешу вас успокоить: «коллективистскость» общества действительно можно измерить. Я хочу рассказать о том, как это делается, для того чтобы дальнейшее обсуждение Японии было более понятным.

В 70-х годах прошлого века известный нидерландский социолог Герт Хофстеде и его команда получили заказ на исследование от компании IBM, которая уже на тот момент являлась транснациональной корпорацией с офисами по всему миру. Проблема IBM состояла в том, что некоторые управленческие стратегии, которые применяла компания, были очень успешны в одних частях света, но совершенно неэффективны в других. Руководство стремилось понять, почему в разных филиалах одинаковые управленческие решения приводили к противоположным результатам. Для того чтобы разобраться в ситуации, Хофстеде и его команда разработали специальный опросник, который включал в себя вопросы о респонденте (пол, вероисповедание, должность, семейное положение) и о филиале (размер, расположение и т. д.). В опроснике также были задания, позволявшие оценить, как сотрудники реагируют на ошибки. Например, участников исследования просили представить следующее.

Довольно быстро Хофстеде обнаружил, что на этот вопрос можно дать много разных ответов. Одни сотрудники ругали начальство за неправильно поставленную задачу. Другие, напротив, упрекали подчиненных. Были и те, кто брал ответственность на себя. Некоторые же говорили, что в случившемся вообще нет ничьей вины: мало ли что могло произойти? Например, доставка задержалась из-за плохой погоды. Выходит, все произошло по воле Господа.

Изучив результаты анкетирования и рассмотрев все конфликтные и стрессовые ситуации, что могли возникнуть на рабочем месте, Хофстеде создал шкалы. Эти шкалы позволили обнаружить связь между менталитетом разных стран и отношением к работе. Исследования Хофстеде до сих пор применяются для анализа трудовых ресурсов и принятия управленческих решений в международных компаниях. Однако следует учитывать, что их точность не абсолютна, поскольку Хофстеде в основном использовал только результаты опросов. Если рассмотреть шкалу «индивидуализм – коллективизм», то можно заметить, что многие восточноазиатские культуры, включая японскую, отличаются выраженным коллективизмом. В то же время западноевропейские и особенно англосаксонские культуры характеризуются большей степенью индивидуализма. Это различие станет отправной точкой для нашего дальнейшего обсуждения. Мы рассмотрим, почему коллективизм является характерной чертой азиатских обществ, а затем перейдем к анализу особенностей коллективизма именно в японском обществе.

Интересный факт, который не относится непосредственно к Японии, но точно заинтересует отечественного читателя, состоит в том, что одной из самых неадекватно проанализированных командой Хофстеде стран является Российская Федерация. Первые варианты шкал рисовались еще в годы существования СССР. Но возможности опросить советских респондентов были ограничены. В результате это привело к выдаче желаемого за действительное: был очень высокий соблазн отнести СССР к коллективистским обществам. Поэтому даже в современных исследованиях Россия и другие страны СНГ определяются опросником Хофстеде как коллективистские общества. На самом деле это не так. Например, Александр Аузан, декан экономического факультета МГУ, провел убедительную корректировку этих данных. Он доказал, что русские – одни из самых сильных индивидуалистов на свете. Если говорить о том, как это влияет на рабочий процесс, то можно отметить, что русские не умеют работать в команде. Тем не менее русский специалист – настоящий универсал, который может справиться с любой задачей и найти креативное решение проблемы. Не знаю, как мы могли бы применить эту информацию, но давайте посмотрим на японцев, которые успешно используют коллективистскую стратегию. У такого подхода есть и преимущества, и недостатки. Однако в Японии люди смогли создать особую систему экономики, производства и бизнеса. Она позволяет использовать преимущества коллективизма и успешно компенсировать его недостатки.

Из предыдущего параграфа следует, что коллективизм характерен для азиатских обществ, где исторически главной сельскохозяйственной культурой был рис. Рис сложно назвать неприхотливым в уходе, вырастить его можно только сообща, всей деревней или общиной. Для возделывания риса необходимы тщательность, дисциплина, совместная работа и разделение труда.

В синтоистском мифе об Аматэрасу и Сусаноо последний разрушает ирригационные сооружения, чем навлекает на себя гнев Аматэрасу. Этот эпизод в дальнейшем провоцирует метафорическую смерть солнца. В архаическом обществе поступок Сусаноо считается гораздо более страшным, чем кража или убийство. Убийство лишает общину одного человека, а сломанная ирригационная система обрекает на голод целую деревню.

Да, современный мир предоставляет много возможностей для ведения автономного образа жизни: нет необходимости коллективно выращивать рис, если есть доставка. Но культурные коды, которые существовали веками, продолжают оказывать колоссальное влияние на общественное сознание (неолитическая революция, в результате которой человечество перешло к сельскому хозяйству, случилась около 10 тысяч лет назад; пищевая промышленность гораздо моложе).

До сих пор одно из самых страшных наказаний для японца – это остракизм. Стать изгоем в условиях архаичного общества – практически стопроцентная гарантия голодной смерти. В японском языке есть интересный термин:

Это понятие означает, что отвергнутый общиной человек не может получить помощь в восьми из десяти ситуаций. Список ситуаций приведен ниже. Предлагаю вам ознакомиться с этой информацией и подумать, в каких случаях вы бы поддержали родственников и друзей (сразу скажу, что община помогает изгнаннику только с организацией похорон или тушением пожара).

1. Роды.

2. Совершеннолетие.

3. Свадьба.

4. Работа в поле.

5. Строительство дома.

6. Пожар.

7. Переезд.

8. Уход за больным.

9. Похороны.

10. Поминки.

Современный мир, конечно, подарил людям большую автономность, но об обратной стороне этого процесса в Японии мы поговорим в главе 6. Примат общественного благосостояния и коллективных ценностей – это часть «ядра», которое делает японскую культуру тем, чем она является и по сей день.

Культурный код Японии, как и многих стран Восточной Азии, сформировался под влиянием Китая. Китайская цивилизация является одной из самых древних, ее возраст может достигать пяти тысяч лет. Когда на Корейском полуострове и Японском архипелаге возникли первые государства, жители китайских царств уже обладали развитым государственным аппаратом, сложной административной системой, целостным религиозным мировоззрением, письменностью, хрониками и технологиями (производство бумаги).

Еще до нашей эры[8] в Китае появилось и распространилось философско-этическое учение, известное нам под названием конфуцианство. Важно отметить, что в китайском и японском языках название этого учения не связано с именем Конфуция. В Китае оно известно как «школа ученых», «школа ученых книжников» или «школа образованных людей». В китайском прочтении иероглиф жу (儒) означает «ученый», «эрудит», «философ». В современном японском языке этот иероглиф произносится как дзю. Он используется только для обозначения того, что европейцы называют конфуцианством. Однако на самом деле это понятие включает в себя систематизированные знания о традициях, воспитании, морали, этике, а также взаимоотношениях между членами семьи, правителями и подданными.

Формально конфуцианство не имело отношения к институту церкви. Тем не менее оно успешно выполняло функцию религии. Сложно переоценить его значение и степень влияния на формирование стереотипов поведения. В императорском Китае конфуцианство вплоть до начала XX века оставалось господствующим учением, определявшим моральные устои и принципы организации государства.

Многие китайские мировоззренческие концепции, включая конфуцианство, оказали огромное влияние на японские традиции и культурные коды. Подробнее об этих концепциях мы поговорим в следующей главе.

Японец всегда чувствует себя частью какой-либо группы или общности. Человек – это член семьи, представитель компании, житель района и так далее. Кроме того, в сознании японца все люди делятся на две категории: «своих» и «чужих». В японском языке для обозначения этой принадлежности используются термины сото (снаружи) и ути (внутри).

Данное различие между группами лежит в основе японских социальных норм. Оно также находит отражение в языке. В разных речевых ситуациях японец четко понимает, к какой общности относится он, а к какой – собеседник. В следующем параграфе мы увидим, как эта особенность восприятия может влиять на выбор слов и грамматических конструкций.

Важно понимать, что группы не статичны. На работе для вашего отдела вы будете ути, а коллега из другого подразделения – сото. Однако ситуация резко изменится, если в офисе окажется представитель другой фирмы. Последний будет восприниматься вами как сото, а ранее упомянутый коллега как ути. Таким образом, принадлежность человека к группе можно представить в виде накладывающихся друг на друга кругов.

Я и Танака работаем в компании ООО «Пятачок». К нам обратился знакомый Танаки – они вместе занимаются йогой. Танака будет использовать разные уровни вежливости и соответствующие им лексические слои, рассказывая о своей сестре Кёко мне, клиенту в моем присутствии и клиенту во время занятий йогой.

В каждом круге существует внутренняя иерархия. Это очередная особенность японского общества. Как шестеренка механизма занимает определенное место, так и каждый индивид четко осознает свое положение в той или иной речевой ситуации. Всяк сверчок знай свой шесток!

Иерархическая и четко структурированная организация общества и огромного количества мелких комьюнити, частью которых является человек (будь то профессиональные или неформальные объединения), влияет на специфику использования лексики и грамматики. Так, например, в японском языке есть особая категория – вежливость речи.

Мы уже разобрали некоторые особенности японского общения и словоупотребления. Давайте теперь перейдем к разговору о вербальных и невербальных средствах коммуникации. Вербальное общение – это обмен информацией с помощью устной или письменной речи, «словами через рот» (или «черным по белому»). Невербальное общение – это способ коммуникации без использования речи. Люди могут выражать мысли и чувства самыми разными способами: мимикой, жестами, интонацией, а также выбором одежды или места для разговора.

В Японии невербальные средства общения играют более значимую роль по сравнению с западными странами. Культуры, где люди больше обращают внимание на то, КАК сказано, а не на то, ЧТО сказано, называют высококонтекстными. Культуры, где людям важно, ЧТО сказано, а не КАК сказано, называют низкоконтекстными.

Термины «высококонтекстный» и «низкоконтекстный» были предложены американским антропологом Эдвардом Холлом в далеком 1959 году. Разумеется, классифицировать этнические культуры в зависимости от уровня «контекстности» – дело нелегкое (и неблагодарное). Такие вещи сложно измерить, поскольку в рамках отдельных коммуникаций использование вербальных или невербальных средств будет зависеть не от места действия, а от ситуации.

В рамках одной и той же культуры мы можем наблюдать низкую контекстность коммуникации в городской среде и супервысокую контекстность в сельской среде, где все друг друга знают, а внешний вид, прическа или выражение лица человека могут сказать в разы больше, чем формальный обмен любезностями. Тем не менее общая схема выглядит следующим образом.

Япония со своей чувствительностью к словоформам, правилами самопредставления, культурой поклонов, сотней способов сказать «нет», не говоря «нет», – это высококонтекстная культура. Цифры, которые вы показываете в презентации, интересуют японских партнеров не так сильно, как ваши визитка и костюм, а также вид из окна кабинета, выбранного для переговоров. В мире, где невербальные сигналы играют важную роль в коммуникации, человек учится читать между строк, учится быть более восприимчивым к окружающей среде.

В японском языке есть такая поговорка:

Перевести ее можно так: по выступающей свае бьют. В этих словах звучит неприятие всего необычного, отличного от общепринятого.

В японских школах и детских садах учителя и воспитатели традиционно стремятся к тому, чтобы все дети показывали одинаковые результаты в учебе. Великое уравнение, полное совпадение в интересах, мыслях – почти «1984» Джорджа Оруэлла. Зато такой подход к воспитанию создает идеальные «детали» для общественного механизма: качественные, долговечные (как все японское) и, при необходимости, взаимозаменяемые. Постоянно думать о «человеческом конвейере», который давно стал частью национальной культуры, тяжело. Но японцы нашли способ защитить свою психику. Этот способ заключается в противопоставлении истинных намерений, которые называются хоннэ, демонстрируемым действиям, которые называются татэмаэ.

Ты можешь безупречно выполнять свои обязанности и следовать социальным нормам, стараясь соответствовать ожиданиям общества. Но то, что ты думаешь на самом деле, то, что ты ощущаешь внутри, принадлежит лишь тебе. Я бы описала это как чувство горькой свободы. Невероятно, но факт: целая нация сумела в совершенстве освоить технику двоемыслия, избежав расщепления и краха психики. Размышляя об этом феномене, я часто вспоминаю главного героя «Тетради смерти», который при свете дня вел себя как прилежный многообещающий студент, а ночью становился коварным убийцей. Лайт был психопатом, но точно не безумцем.

На первый взгляд, японское общество похоже на хорошо отлаженный механизм. В нем коллективные ценности превалируют над личными интересами, а индивидуальность часто отходит на задний план. Каждый человек воспринимается как винтик в машине. Выступающие сваи должны быть забиты. Здесь нет места творческому самовыражению.

Но это ложное представление. Давайте не будем ударяться в крайности и размышлять об антиутопиях. Да, коллективизм действительно является основой жизни в Японии. Да, в этой стране индивидуальность может быть принесена в жертву ради общего блага. Но в результате формируется сплоченное и эффективное общество с высоким уровнем жизни, и в этом обществе каждый может быть тем, кем хочет. К тому же «работа порядочным гражданином» – лишь малая часть жизни японца. Японцы знают, что такое чувства, эмоции и наслаждения (в последнем они точно разбираются, дождитесь главы 5).

Один из носителей языка, который преподавал японский у меня в институте, часто повторял: если русскому и японцу дать одинаковую задачу, то наверняка первый справится лучше, но десять японцев точно закончат любой проект быстрее, чем десять русских, из-за уникальной способности к кооперации.

В тексте я буду неоднократно возвращаться к механистической метафоре. Однако помните, что японское общество также можно сравнить с ульем, муравейником или клеткой, являющейся основной единицей живого организма.

В предыдущей главе мы обсуждали японский коллективизм, рассматривая его преимущества и недостатки в контексте общественной организации. Среди очевидных плюсов коллективизма можно выделить чувство сплоченности и единства, внутреннюю опору, которая позволяет проводить границы между «своим» и «чужим». Не стану углубляться в исторический процесс формирования национального самосознания (хотя это очень интересная тема для любого народа, и японцы здесь не являются исключением). Вместо этого я приведу примеры того, как внешние факторы могли разрушить «японскость» (здесь было бы уместнее сказать «яматовость», поскольку речь идет о временах, когда японцы еще не называли себя японцами), но жители архипелага остались верны своим принципам и традициям благодаря внутренней опоре – хасира.

Традиционный японский дом имеет каркасно-столбовую конструкцию. То есть его основу составляют вертикальные столбы и горизонтальные рамы. Именно они образуют каркас. Промежутки заполнены различными материалами, такими как дерево, плетень, глина или бамбук. Вертикальные опоры в конструкции здания обеспечивают прочность и устойчивость, а также снижают риск разрушения при землетрясениях.

В этом параграфе мы рассмотрим слово хасира (柱). Хасира – это общий термин для всех видов столбов, колонн и свай, основных элементов традиционной японской архитектуры. Ранее мы разбирали этимологию слов, трактуя составляющие их иероглифы. Здесь мне хочется внимательно изучить сам иероглиф и элементы, из которых он состоит. Иероглиф хасира (柱) включает в себя символ дерева (木) и элемент (主), который переводится как «главный», «ведущий» или «мастер».

В традиционном строительстве деревянные столбы-хасира устанавливаются в первую очередь. Уже после этого добавляются остальные строительные элементы – балки и каркас крыши. Стены не являются несущими конструкциями. В традиционных японских домах минка есть центральная колонна, называемая дайкоку-басира. Это самая толстая, самая важная колонна. Термин дайкоку-басира также используется для описания кормильца семьи или лидера команды (то есть человека, от которого зависит благополучие группы). Вертикальный столб – основа будущего дома – изготавливался из крепкого, надежного дерева. Чаще всего это была криптомерия суги[9] – тяжелая, прочная и долговечная древесина с красивой текстурой.

Центр русской избы – печь, центр японского дома – хасира. Тябасира (茶柱) – это вертикально стоящая чаинка, которая, по поверью, приносит удачу. В ее названии объединены слова тя (чай) и хасира (столб). Термин хасира не ограничивается одним строительством. Его можно использовать в переносном значении, для того чтобы обозначить внутреннюю опору. В этой короткой главе мы попробуем понять, где спрятан японский стержень и что позволяет японцам сохранять национальную идентичность под цунами исторических событий и чужеземных влияний.

Иногда стоит умерить пыл своих амбиций и взять пример с соседа, – так поступают японцы. При этом важно не просто бездумно копировать, а адаптировать полученные знания. В общем, японцы крадут как художники.

Долгое время источником заимствований была Поднебесная, то есть Китай. Ранее я уже упоминала, что китайская цивилизация – одна из самых древних в мире, Япония по сравнению с ней кажется желторотым птенцом.

Китай, когда на Японском архипелаге формировалась государственность, переживал период раздробленности. В результате он распался на несколько влиятельных царств. Так что корректнее было бы назвать источниками японских заимствований не всю Китайскую империю, а конкретные государственные образования, но я этого делать не буду, для того чтобы не перегружать текст лишней информацией.

За долгие годы подражания Япония переняла у Китая многое. В число заимствований входят и мировоззренческие системы (китайский космогенез, конфуцианство, буддизм), и чисто практические вещи (письменность, система государственного управления, календарная система). Обо всем этом мы с вами сейчас и поговорим.

Рекомендую вернуться к предыдущей главе и перечитать параграф об этимологии слова дзюкё: (儒教). Дзюкё: принято переводить на русский и европейские языки как «конфуцианство». Еще раз подчеркну: конфуцианство не является авторским учением. Четко структурированная система представлений о мире, обществе и человеке появилась в Китае задолго до рождения Конфуция и его последователей. В частности, такой системой стало учение о взаимосвязи Человека и Неба – тэндзинсо: кансэцу (天人相関説).

Согласно этой концепции, общество и мир неразрывно связаны и постоянно влияют друг на друга[10]. Более того, все явления, вещи и существа, независимо от их размера, подчиняются фундаментальным законам Вселенной. Физическую природу, общество и отдельного человека можно рассматривать как процесс, который развивается в соответствии с принципами, описанными в «Книге Перемен».

Воздействие внешнего мира на те или иные сферы жизни во многом зависит от человека. Как Небо влияет на общество (государство) через природные явления и предзнаменования, так и общество и его отдельные представители своими поступками влияют на Небо. В данном контексте Небо понимается не как часть стратосферы, а как высшее природное начало, истинный закон природы, верховная божественная сила.

Здесь и рождается теория, согласно которой личность является неотъемлемой частью огромного механизма. Человек должен работать и следовать своему предназначению, чтобы мироздание продолжало правильно функционировать. Поломка на любом из уровней мгновенно влечет за собой последствия для всей системы. В главе 7 мы еще вернемся к этой мысли, когда будем говорить о вышедших из строя деталях.

Конфуцианство пошло дальше структурирования знаний о мире. Любое явление можно представить как процесс, развивающийся по алгоритму, описанному в «Книге Перемен». Этот алгоритм легко экстраполируется не только на природу, но и на общество, государство, человека, каждую сферу жизни. Конфуций, опираясь на перечисленные циклы, стремился создать идеальную систему воспитания, которую сегодня часто трактуют как учение об этике и морали.

Стоит отметить, что «Книга Перемен» интересовала не только древних мыслителей. Этот философский текст стал источником вдохновения для создателей китайских гадательных систем (некоторые из них до сих пор популярны в Японии). Гадания, как правило, проводились с использованием специальной доски.

Сикибан

По-китайски эти гадания называются Да Лю Жэнь (大六壬), а по-японски – рикудзинсинка (六壬神課). Для гадания используется специальная доска, сикибан. В современном мире, конечно, мало людей пользуется досками, есть специальные приложения. Это очень удобно, поскольку для рикудзинсинка важно учитывать время запроса, вплоть до часов с минутами.

Данная система еще раз показывает, что на Востоке нет такого сильного антропоцентризма, как на Западе. В западных практиках гадания обычно сосредоточены на человеке, его личности и судьбе (например, гороскоп). Рикудзинсинка учитывает не только день рождения клиента, но и дату, время запроса, а также направление, откуда клиент пришел к прорицателю. Методы гадания и традиционные запросы к доске сикибан описаны в знаменитом «Трактате о гаданиях» (Сэндзи Ряккэцу) Абэ-но Сэймэя. Абэ-но Сэймэй был известным японским прорицателем эпохи Хэйан и одной из ключевых фигур в магической системе оммёдо.

Буддизм начал проникать в Японию в VI веке. Об этом можно узнать из хроники «Нихон Сёки», которая была составлена в 720 году. Согласно «Нихон Сёки», императору Киммэю (правил Ямато с 539 по 571 год) ван (князь) корейского государства Пэкче подарил буддийские ритуальные предметы, а именно сутры и статую Будды.

Вероятно, контакты с буддийскими миссионерами происходили и ранее. Существуют другие письменные источники, рассказывающие нам о проникновении буддизма в Японию. Например, «Лян Шу» («Истории Династии Лян») – китайская хроника V века. Согласно этому источнику, в 467 году пять монахов отправились в страну Фусан, «Страну Крайнего Востока», находившуюся за морем. Предположительно, речь идет о восточной Японии. В «Лян Шу» сказано: «Пять монахов плавали на корабле в Фусан. Они проповедовали буддизм, передавали тексты и изображения, рекомендовали народу оставить привязанность к мирской суете. И изменились обычаи Фусан».

Уже в VII веке буддизм начинает утверждаться в Японии как государственная религия. Он долго соперничал с синтоизмом, но не смог ни поглотить, ни заменить его.

Первоначально буддизм привлек японские элиты вовсе не стройностью учения или инсайтами, возникавшими на пути Дхармы. Новую религию использовали в качестве политического инструмента. Буддизм стал орудием в борьбе за власть кланов Сога и Мононобэ. Сога были приверженцами буддизма, а Мононобэ – защитниками традиционных ценностей. Уже тогда на свете существовало то, что мы сейчас называем public relations. Формальной причиной соперничества двух семей стало желание выяснить, чьи боги важнее. Забавно, но Мононобэ во многом аргументировали свою правоту тем, что люди не должны позволять заморским богам и их последователям захватывать власть!

Но не дайте себя обмануть политическому пиару. Разумеется, причина борьбы заключалась в соперничестве за власть в молодом государстве. В итоге победу одержал клан Сога. Буддизм, который на данном этапе своей истории был скорее политическим инструментом, чем религией, начал распространяться по стране с помощью указов и постановлений (в народе эта вера популярностью не пользовалась).

Важным событием для раннего буддизма в Японии стало возведение статуи Будды в храме Тодайдзи в городе Нара. Строительство статуи началось в 745 году. Бронзовая статуя сидящего Будды – главная святыня города и по сей день. Храм Тодайдзи входит в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Он расположен в оленьем парке. Увы, но именно из-за парка, а не из-за многовековой истории, Нара сейчас в принципе и популярна среди туристов.

Император также распорядился построить буддийские храмы в каждой провинции. Однако его решение было продиктовано не столько религиозными мотивами, сколько стремлением упростить сбор налогов и подсчет числа верующих[11].

Храм Тодайдзи входит в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО

Поначалу буддизм понимали и принимали только элиты. Но со временем, благодаря усилиям религиозных и исторических деятелей, новое вероучение адаптировалось к местным традициям и стало неотъемлемой частью культуры. Впоследствии буддийские бодхисатвы стали отождествляться с ками, и люди начали поклоняться им как синтоистским богам. Например, бодхисатва Авалокитешвара, попав в Китай, обрел женское воплощение – Гуаньинь, символ милосердия. В Японии же Гуаньинь превратилась в богиню Каннон (которая, к слову, очень популярна и по сей день), а бодхисатва Кшитигарбха, один из самых почитаемых в Махаяне, слился с ками – хранителем путешественников и детей, став Дзидзо. Важно отметить, что в самом буддизме богов в авраамическом или даже политеистическом смысле нет, буддисты не обожествляют Будду или бодхисатв.

Если вы бывали в Японии, то наверняка видели на перекрестках или горных тропах фигурки монахов. Головы монахов обычно украшают красные шапочки. Считается, что таким божкам нужно оставить подношение – монетку, конфету или красивый камушек – и попросить у них счастливого пути. Это не совсем соответствует тому, как буддисты относятся к аватарам, и, скорее, отражает анимистические и синтоистские верования. Однако в японской культуре подобные комбинации считаются естественными.

Дзидзо

Дзидзо. Япония, конец XII – середина XIII века

В настоящее время религиозный комплекс Японии называют симбуцу-сюго (神仏習合), что в переводе на русский означает «синто-буддийский синкретизм».

Если посмотреть на практику, то можно задаться вопросом: мы имеем дело со специфическим японским буддизмом или совершенно «обуддизмившимся» синтоизмом? Синтоизм провозгласил своих главных божеств бодхисатвами, а буддийских героев и бодхисатв – ками. Функционально синтоизм и буддизм тоже делят сферы влияния. Синтоизм отвечает за свадьбы, а также праздники, связанные с инициацией детей и молодых людей, в то время как буддизм берет на себя траурные церемонии и похороны. В синтоистском храме можно купить четки и сутры, а в буддийском – погадать или приобрести амулет. С другой стороны – какая разница, как это называется, если оно работает?

Еще одним инструментом, который Япония переняла у Китая, стала письменность[12]. В те времена у японцев не было системы письма, поэтому они снова обратились к опыту соседей.

Сложности с использованием перенятого знания возникли почти сразу. Дело не в том, что китайская письменность – одна из самых сложных в мире. Дело в том, что китайский и японский языки совершенно разные. Они отличаются и по грамматике, и по фонетике. Китайский язык принадлежит к сино-тибетской языковой семье, а японский – к алтайской[13]. Китайская письменность создавалась с учетом особенностей китайского языка: его грамматики и фонетики. Однако эта система записи не очень подходила для японского языка, который на тот момент существовал преимущественно в устной форме. Да, со временем произошла адаптация, но на нее потребовалось несколько столетий.

В современном японском языке есть две слоговые азбуки: хирагана и катакана. Они, а также иероглифы, составляют основу японской письменности.

Хирагана используется для записи грамматических частей речи, таких как падежные показатели, окончания, союзы и так далее. Она также применяется в текстах, предназначенных для детей. Катакана нужна для записи слов, заимствованных из европейских языков (этот слой японской лексики называется гайрайго). Смыслосодержащие части слова, которые условно можно назвать «корнями», записываются с помощью кандзи – иероглифов.

У иероглифов может быть несколько вариантов чтения. Есть правила, которые определяют, как именно следует произносить тот или иной иероглиф. Чтения делятся на верхние (их называют онами) и нижние (их называют кунами). Оны – это чтения, заимствованные из китайского языка вместе с письменным изображением (иероглифом)[14]. Куны – это корни японского происхождения, которые уже существовали в языке к моменту заимствования. Иероглифы могут читаться по-разному: некоторые имеют только онные чтения, другие – только кунные. Есть иероглифы сразу с несколькими типами чтения. Последние называются кокудзи (国字) и представляют собой знаки, созданные самими японцами.

На этой схеме для удобства понимания он и кун записаны латиницей. Как правило, оны (верхние чтения) в карточках иероглифа записываются катаканой, а куны (нижние чтения) – хираганой.

А вот так указаны чтения в табличках в книге. Жирным выделяю то чтение, которое используется в конкретном слове и которое мы с вами разбираем.

Долгое время в японском языке для записи слов использовались только китайские иероглифы, этот период в истории языка называется канбун. Слоговые азбуки появились позже.

Существует красивая легенда о происхождении хираганы. Согласно этой легенде, хирагану изобрел буддийский монах Кукай (774–835). Он является автором стихотворения, которое знакомо каждому японцу, – «Ироха-но-ута». Знаки, как принято считать, явились Кукаю в медитации, когда он размышлял о китайских иероглифах, мысленно писал их на своих руках, и бац! Изобрел таким образом японскую слоговую азбуку.

Вот перевод этого стихотворения, выполненный Н. И. Конрадом:

Красота блистает миг – И увяла вся. В нашем мире что, скажи, Пребывает век? Грани мира суеты Ныне перейди, Брось пустые видеть сны И пьянеть от них!

А вот так это выглядит на старояпонском[15]:

いろはにほへと ちりぬるを わかよたれそ つねならむ うゐのおくやま けふこえて あさきゆめみし ゑひもせす

Очень поэтично и одновременно очень точно передает философию учения Будды. Бренность и текучесть, недолговечность мира, стремление уйти от суеты и от миражей существования, отказаться от желаний и покинуть круг смертей и повторных рождений – все здесь запечатлено в компактной и лаконичной форме.

«Ироха-но-ута» знаменита тем, что содержит все знаки таблицы годзюон, японской слоговой азбуки. Если верить слухам, то дети императорской семьи до сих пор используют это стихотворение, чтобы научиться писать хирагану. Обычный японец постоянно сталкивается с «Ироха-но-ута» в нумерованных списках. Там, где у нас с вами будет список, промаркированный буквами – а, б, в, – японец будет использовать слоги из песни – и, ро, ха, ни, хо…

Должна признать, что в Японии есть и крайне неудачные примеры заимствований. Некоторые вещи перенимались бездумно, без учета особенностей местной культуры. Поэтому, чтобы мои читатели не были введены в заблуждение огромными успехами японцев в копировании, я расскажу о так называемом «Объявленном календаре» – сэммё: рэки (宣明暦).

Календарь Сэммё был создан на основе календаря китайской империи Тан (618–907) и использовался в Японии с 862 по 1685 год. В свое время он считался передовым, так как позволял рассчитывать горизонтальный параллакс Луны, что повышало точность астрономических вычислений.

Во второй половине IX века в Японии назрела проблема: страна остро нуждалась в новом календаре. Старый календарь использовался уже более 90 лет, а содержавшиеся в нем ошибки не позволяли точно рассчитывать даты солнечных и лунных затмений. Но однажды при дворе появился астроном, который вдохновился китайским календарем и постарался адаптировать его для Японии. Идея всем понравилась, и с 862 года новый календарь начали регулярно издавать и рассылать по провинциям.

К сожалению, со временем календарная система Японии снова начала давать сбои. Здесь стоит отметить, что календари в целом склонны накапливать ошибки из-за длительного использования. В календаре Сэммё была погрешность в расчете количества дней в году. К 1246 году календарь отставал от реального времени на целые сутки (к слову, из-за этого придворные пропустили солнечное затмение).

Разрыв дипломатических отношений с Китаем привел к тому, что календарные системы перестали обновляться. Календарь Сэммё был не очень удобен в использовании, а потому в самом Китае его применяли меньше века. Но если в империи Тан от этого календаря отказались, то в Японии его использовали на протяжении восьми столетий!

Вначале издание календарей было монополией императорского двора, но позже календарные книги стали появляться в зажиточных семьях. Отдельные аристократические и самурайские кланы создавали собственные обсерватории. В эпоху Сэнгоку (1477–1573) ситуация усугубилась, когда некоторые кланы стали использовать частные календари. Это привело к парадоксальной ситуации, когда даже соседние семьи могли жить по разному времени. Чтобы устранить эти неудобства, в 1685 году правительство сёгуната Эдо решило перейти на новый календарь.

В 1873 году Япония официально перешла на григорианский календарь, и календарная эпопея закончилась.

После периода Сэнгоку страна нуждалась в передышке. Однако история распорядилась иначе. Наступила эпоха Эдо, о которой мы подробно поговорим в следующих параграфах. В этот период Япония была полностью изолирована от внешнего мира, что продолжалось почти три столетия. Это привело к определенным последствиям, но, как ни странно, также способствовало формированию и развитию национальных ценностей, на которые японцы опираются и по сей день.

Эпоха Эдо охватывает период с 1603 по 1868 год. Она началась с приходом к власти сёгуната Токугава, а закончилась падением этого режима, восстановлением монархии и восшествием на престол императора Мэйдзи. Данный период истории очень любим японцами, он часто воспевается в современной поп-культуре[16].

Эпохе Эдо предшествовал долгий и тяжелый период феодальной раздробленности и войны «всех против всех». Политические группировки вели борьбу друг с другом, в результате чего военные постоянно гибли в сражениях или становились жертвами заговоров. Разбойники и самураи, не гнушавшиеся грабежами, терроризировали крестьян и мирных жителей, и без того истощенных постоянными конфликтами. Бесчинства продолжались до тех пор, пока Токугава Иэясу, первый сёгун династии Токугава, не завершил объединение страны[17]. Наступил долгожданный мир.

В этот период культурным центром страны стал город Эдо, который и дал название целой эпохе. Эдо – старинное название современного Токио. Именно здесь родился Токугава Иэясу, который перенес ставку сёгуната в родные места. Это создало условия для дальнейшего развития Эдо как столицы. Интересно, что в современном японском языке жителей Токио называют «эдокко» (江戸っ子), что буквально означает «дитя Эдо».

Это было время расцвета городской культуры: строились дороги, открывались магазины, печатались книги, ставились пьесы[18], закладывались основы будущей индустрии услуг. Люди, почувствовав безопасность, начали путешествовать по Японии, например по тракту Токайдо (東海道). Дорога Токайдо, название которой можно перевести как «Восточный приморский тракт», – самая главная и самая известная дорога в эдосской Японии. Почтовый тракт соединял столицу Эдо с императорским городом Киото.

Тракт Токайдо действительно был событием и развлечением национального масштаба! Писатель Дзиппэнся Икку в начале XIX века написал книгу «На своих двоих по тракту Токайдо». Размышлений о местных красотах и урбанистических пейзажей там минимум, зато бытовых юмористических зарисовок, шуток, понятных эдосскому читателю, и плутовских приключений – предостаточно, это средневековый роуд-муви в прозе. Художник Утагава Хиросигэ посвятил каждой из пятидесяти трех сюкуба (путевых станций) картину. Так появился цикл «53 станции Токайдо». Достоверно известно, что поэт Мацуо Басё путешествовал по тракту, да и многие менее известные японцы, судя по всему, отправлялись в путь в поисках впечатлений, чтобы «и мир посмотреть, и себя показать».

Утагава Хиросигэ, 47-я станция – Сэки. По тракту передвигались в основном пешком (богатые люди могли ехать на носилках), а на саму дорогу были «нанизаны» оборудованные властями специальные станции сюкуба (宿場) – там путники могли отдохнуть, подкрепиться, остановиться на ночлег.

Современный тракт Токайдо включает в себя два объекта: железнодорожную линию, соединяющую Токио, Йокогаму, Киото, Нагою и Осаку, и платную автомобильную трассу (то, что в американской традиции называется «интерстейт») Кокудо: Итиго: (国道1号). Трасса проходит из Токио в Осаку через города Кавасаки, Йокогама, Сидзуока, Нагоя и Киото.

Точно так же, как и на старый Токайдо, на новую дорогу, словно бусины, нанизаны пункты сервиса, заправочные станции, закусочные, мотели. Кататься по этому шоссе – удовольствие не из дешевых, но машина движется по нему легко, как раскаленный нож по маслу. Заправка здесь – это не просто станция технического обслуживания, это настоящий рай для путешественников. Здесь вы найдете все необходимое (еду, напитки), а также уютное кафе и магазин сувениров. Вас приятно удивят туалеты, которые больше похожи на дворцы. Часто на заправках можно встретить душевые кабины, а порой даже капсульные отели. Многие станции расположены в живописных природных местах (согласитесь, постоянное созерцание асфальта, чужих машин и глухих ограждений может быть вредно для психики).

Утагава Хиросигэ, 47-я станция – Сэки

В городе Оцу, через который проходит Кокудо: Итиго:, есть заправка с многоуровневой парковкой и смотровой площадкой, откуда открывается прекрасный вид на озеро Бива – самое глубокое в Японии.

Сёгунат Токугава в XVII веке всячески старался оградить граждан от иностранного влияния. В 1614 году был издан особый указ, который запрещал любые иноземные религии, в том числе христианство. Борьба с последним началась еще при предшественнике Иэясу Токугавы – Тоётоми Хидэёси. В результате в 1630 году сёгунат отказался от ввоза европейских книг, содержащих упоминания о христианстве. Под страхом смертной казни с 1636 года японцам запретили покидать страну без разрешения правительства, а также строить большие суда для дальних плаваний. В 1638 году Токугава издал указ о высылке из страны всех португальцев (испанцы были высланы раньше). Голландцам удалось избежать данной участи. Они продолжили торговать с Японией через порт Нагасаки, но только дважды в год. В результате этих мер архипелаг фактически оказался отрезанным от внешнего мира. Этот период в истории Японии получил название сакоку (鎖国) – «закрытие страны».

У японцев не осталось никого, кроме них самих. Голландцы привозили с собой европейские научные труды (рангаку)[19], но на этом все заканчивалось. В то время никто не мог ни приехать в страну, ни уехать из нее. До XIX века Япония была изолирована от внешнего мира, и все, что происходило на ее территории, делалось японцами для японцев. Сегодня ситуация изменилась, но незначительно: ассортимент товаров, поступающих на внутренний рынок Японии, значительно превышает экспортный. Японцы могли бы зарабатывать огромные деньги, но у них нет желания лишний раз общаться с иностранцами, так как это может повлечь за собой дополнительные расходы и потенциальные проблемы.

Три столетия японцы развивались, находясь в тесном взаимодействии друг с другом, без влияния извне. За это время они поняли, чего хотят от жизни, и научились сосуществовать друг с другом. Еще до закрытия страны японцы тяготели к коллективистской культуре, но именно изоляция расставила все точки над «i» в этом вопросе. Формирование сплоченного общества – непростой процесс. Например, чтобы научиться грамотно пользоваться городской средой, часто приходится сталкиваться со всеми трудностями ее организации на собственном опыте. Важно также в какой-то момент осознать, что все люди вокруг находятся в одной лодке, и твой сосед тебе не враг. Это понимание хорошо сочетается с синтоистским взглядом на мир, который отрицает индивидуализм, эго и личные амбиции, делая акцент на благополучии общества. В общем, изоляция принесла много положительных результатов. Однако выход из нее оказался для страны болезненным. Он привел к краху общественной системы, смене власти и гражданской войне.

Что бы ни случилось с домом – пожар или потоп, – внутри всегда останется несущий столб, хасира. При этом внешний вид дома и его убранство в данном случае не имеют никакого значения. Неважно, что сделают хозяева: заменят ванную, поклеят новые обои, закажут импортные шторы. Суть дома в любом случае останется неизменной. Это похоже на то, что происходило с населением архипелага на протяжении веков.

Для выработки национального кода необходимо обрести внутренний стержень и национальное самосознание. Важно быть открытым миру и с интересом, но без фанатизма, перенимать опыт соседей. Нужно сохранять индивидуальность и не позволять внешним факторам влиять на вектор внутреннего развития. В XX веке Японией предпринималось множество попыток выработать национальное самосознание. На этот счет велось много дискуссий на самом высоком уровне. Однако мне кажется, что японцы еще до начала периода Мэйдзи (реставрации императорской власти в Японии в 1868 году) прекрасно понимали, кто они такие.

Разумная адаптация не появляется сама по себе. Японии потребовалось время, чтобы замедлиться, обдумать и сформировать свой национальный культурный код. Она смогла «переварить» многочисленные внешние влияния, которые на нее оказывались.

Полная культурная и физическая изоляция страны в период Эдо, последующая гражданская война и исторические события XX века не разрушили внутренний стержень Японии, а только укрепили его. Изоляция также поспособствовала созданию и развитию национальных культурных особенностей, на которые японцы опираются и по сей день.

В следующей главе мы разберем самые яркие проявления этих особенностей (многие из них давно покинули японскую «колыбель» и распространились по всей планете). Я имею в виду японский корпоративный мир и особенности управления бизнесом.

Японское отношение к работе и работодателю отражает все особенности национального характера: верность, преданность делу, дисциплинированность, патернализм, преклонение перед иерархией, уважение старших. Японцы заслуженно считаются одной из самых трудолюбивых наций, а также отличными подчиненными (и одновременно с этим – худшими начальниками). «Японское качество» стало национальным брендом. При этом не стоит забывать, что японцы такие же люди, как и мы с вами. Никто не может работать по восемнадцать часов в сутки без отдыха. Чтобы понять особенности чужого мышления, попробуем разобраться в этой главе, как выстроены рабочие процессы в японских компаниях и как вообще японцы относятся к труду.

Для начала нужно рассмотреть стандартный путь, который проходит человек в Японии, от рождения до смерти. Держите в голове, что под влиянием глобализации и вестернизации современные тенденции в образовании и трудоустройстве начали меняться. С конца 90-х годов прошлого века японская жизнь все меньше напоминает привычный конвейер. Мы вернемся к этой теме в следующей главе, когда будем обсуждать хикикомори. Но чтобы выяснить, как и где произошел сбой в системе, нужно прежде всего разобраться, как все работало раньше.

У большинства «белых воротничков» в Японии жизнь складывается по определенному сценарию. Обычно данный сценарий включает в себя обучение в школе, поступление в университет или колледж, поиск работы, трудоустройство и службу в одной компании до выхода на пенсию. Подготовка и воспитание будущего члена общества также подчиняется метафоре механизации и напоминает конвейер. Каждый новый этап зависит от предыдущего: хорошая учеба в младшей школе гарантирует поступление в хорошую среднюю школу[20]. Успеваемость в средней школе гарантирует поступление в старшую. Старшая школа может быть частью университетского комплекса, в который абитуриент хочет попасть. Конкуренция за места в средней и старшей школах очень высокая. Чтобы освоить необходимый для поступления объем знаний, дети посещают занятия в две смены: сначала в самой школе, а затем на подготовительных курсах – дзюку. Это еще одна полноценная учеба со своим расписанием и домашними заданиями. Нагрузка колоссальная, но все это делается для того, чтобы попасть в университет. В университете напряжение на вступительных экзаменах достигает своей кульминации.

В Японии отсутствует всеобщая воинская повинность, поэтому многие абитуриенты, не прошедшие отбор, берут годичный перерыв, чтобы более основательно подготовиться к поступлению. Таких людей, «застрявших в лимбе», называют ронинами (самурай без хозяина). Ронины выпустились из школы, но статус студента получить еще не успели.

Когда молодой японец оказывается в университете, он может немного расслабиться, ведь его цель достигнута. Учебное заведение получает деньги за каждого студента, независимо от того, платит он за обучение из своего кармана или проходит по стипендиатским программам. Практика «выгонять из университета» в стране почти не применяется. Студенты, в отличие от школьников, могут сильно не фокусироваться на учебе и тратить время на развитие «софт-скиллов», участвуя в деятельности студенческих клубов и мероприятий, что по-японски называется букацу (部活).

Выпустившись из университета, юный бакалавр или магистр встает перед выбором: связать свою жизнь с наукой и продолжить обучение в аспирантуре или начать карьеру в корпоративном мире. Большинство выпускников выбирают второй вариант[22], поэтому весной среди прохожих часто можно увидеть молодых соискателей, пытающихся устроиться на работу. Таких людей легко узнать в толпе, потому что форма одежды для собеседований строго регламентирована (это правило касается и подачи резюме).

CV должно быть написано по строгой форме, вручную, без ошибок и аккуратным почерком. Регламентации подвергается и внешний вид. У женщин, например, должна быть конкретная высота каблука, длина юбки, а также соответствующая правилам прическа и макияж. В компании с дресс-кодом придется сталкиваться ежедневно, так что тренироваться начинаем уже на собеседовании.

Собеседования в крупных компаниях напоминают конвейер: люди собираются группами в огромном помещении, держа в руках резюме, и по очереди заходят в небольшие комнаты для интервью. Если русское слово «собеседование» происходит от глагола «беседовать», то японское слово мэнсэцу (面接) больше намекает на процесс оценки кандидата лицом к лицу. Рекрутеры смотрят, как ведет себя будущий кандидат, как кланяется, как разговаривает.

Вместо японца говорит его резюме или личное дело, рирэкисё (履歴書) – документ со строгой формой и четким форматом, где указано образование, квалификация, история мест работы. Заполняется данная форма, невзирая на цифровой век, вручную: таким образом проверяется почерк кандидата.

Кроме этого, компании могут организовывать разные испытания для соискателей: письменный тест, аппаку-мэнсэцу (стресс-интервью), групповое собеседование.

После собеседования компания связывается с соискателем, чтобы сообщить о своем решении. Это решение называется найтэй (内定) и является предварительным. Оно не означает, что человек уже получил работу, а лишь показывает заинтересованность компании. Если кандидат получил несколько предложений, он может взять время на раздумье. Когда кандидат определяется с выбором, компания предлагает ему официальное трудоустройство.

Престижные компании ищут выпускников лучших университетов. Человека, прошедшего через жернова вступительных экзаменов и получившего место в достойном вузе, уже можно считать дисциплинированным и трудолюбивым. Поэтому крупный бизнес часто нанимает студентов, которые в итоге становятся частью новой элиты. Так японец попадает в корпоративный мир. А там уже начинается совсем другая жизнь.

В Японии долгое время была популярна книга о менеджменте и управлении персоналом. Она называлась «Начальник – это отец, компания – это семья» (社長は父、会社はうち – сятё: ва тити, кайся ва ути). Данная фраза довольно точно отражает японский взгляд на работу в корпоративной среде[23]. Устроиться в крупную компанию в Японии – все равно что вступить в брак (или лечь в гроб – зависит от вашей точки зрения). Это всерьез и надолго. Увольнение может восприниматься как настоящая трагедия.

В Японии, если речь идет о крупном бизнесе, практически нет текучки кадров. Предполагается, что человек выбирает работу, на которой будет трудиться до пенсии. В японских компаниях существуют две важные особенности: система ротации на производстве и оплата по старшинству. Система ротации на производстве – практика, которая применяется в первые годы работы сотрудника. В этот период молодого специалиста часто отправляют в командировки, предлагают ему участвовать во всех процессах и работать в разных отделах. Руководство серьезно вкладывается в обучение людей: сотрудникам важно понимать, как организованы процессы в месте, где им предстоит провести большую часть жизни.

В системе оплаты по старшинству уровень дохода зависит от количества отработанных лет и занимаемой должности, а не от личных заслуг, которых по определению не может быть в коллективистском обществе. Усердие и трудолюбие не влияют на размер зарплаты. На Западе такое отношение к сотрудникам могло бы стать причиной саботажа, но у японцев иное видение ситуации. Молодой специалист, в отличие от более опытных коллег, выполняющих свои задачи, обязан полностью отдаваться работе. Там, где мы видим иерархию, японцы видят функцию.

Это разумный подход. В современном мире многие люди находятся в плену иллюзий. Они думают, что благодаря усердию, целеустремленности и настойчивости легко займут место под солнцем. Они верят, что уникальность позволит им обойти всех конкурентов и поможет оказаться в числе молодых миллионеров. Но это мираж, красивая картинка, частный случай «американской мечты». Такой подход к труду приводит к эмоциональному выгоранию, а не к достижению высоких результатов.

Достаток и настоящий профессионализм, по мнению японца, каждый получает со временем, все приходит с опытом. Однако человек должен всегда демонстрировать прилежность и трудолюбие (во всяком случае, в японском мире). В предыдущих главах мы уже говорили об ином отношении к эго и амбициозности. Сейчас мы снова вернемся к обсуждению этой темы.

Во время вступительных экзаменов или поиска работы приходится жертвовать амбициями и поступаться самолюбием; все-таки кандидаты считаются прямыми конкурентами (существует стереотип, что японцы очень чувствительны к конкуренции и болезненно воспринимают поражения – это действительно так). Однако, оказавшись в компании, новый сотрудник понимает: не нужно соперничать с командой, все находятся в одной лодке.

Компания будет обучать человека, вводить его в курс дела и всячески поддерживать. Плата за хорошее отношение – преданность и полная отдача со стороны сотрудника. Лояльность в данном случае достигается не за счет уставов и санкций, а за счет основ национальной этики, особенности которой мы рассмотрим в главе 7.

Руководитель может делиться с сотрудниками профессиональными секретами, а также помогать в решении личных вопросов. В корпоративном мире Японии все переплетено; существует довольно тонкая грань между формальными и неформальными отношениями. Коллективистское общество и личное пространство – вещи совместимые, но весьма условно. К тому же человек, который проводит много времени в одном коллективе, неизбежно начинает выстраивать с коллегами неформальные отношения. Начальник (или начальница) в данном случае занимает позицию опекуна. Хороший руководитель может дать ценный жизненный совет, в то время как плохой будет напоминать токсичного родственника, который раздражает всех вокруг, но с которым все равно приходится считаться. К сожалению, здесь ничего не исправить, как говорится, семью не выбирают[24].

К слову о семье. Я была очень удивлена, когда узнала, что некоторые крупные компании весной, после пополнения штата, делают для работников рассылку с информацией о новых сотрудницах (как правило, это молодые незамужние девушки). К каждому фото прилагается краткая анкета: имя, возраст, место учебы, хобби. Например, «Акико, 21 год, выпускница университета Кэйо, любит играть в теннис и ходить в Диснейленд». В такой рассылке нет ничего предосудительного, но разделение анкетируемых и получателей по половому признаку всегда казалось мне довольно неприятным. Впрочем, сейчас мое мнение немного изменилось, я смотрю на подобные вещи более прагматично. Большую часть жизни японец проводит на работе. Логично предположить, что знакомиться с людьми он будет там же. Каталог с контактами девушек значительно облегчает поиски потенциального партнера, а также дарит темы для смолтока, например: «О, вы играете в теннис? Я тоже. Может, сходим как-нибудь вместе на тренировку?» Многие мои друзья нашли вторую половинку именно на работе, и это абсолютно нормально[25].

«Семейное» восприятие коллектива проявляется и в мелочах. Нельзя уходить с работы раньше начальника, это невежливо. Не стоит в конце дня бросать коллег с незаконченными делами и спокойно отправляться домой – это неправильно. Существует также ответственность за отсутствие: вдруг ситуация потребует немедленного вмешательства, а вас уже нет?

Подобные эмоции лично я испытывала в институте по отношению к однокурсникам (маленькая группа и сложная учеба действительно делают из вас близких людей). Как я могу уйти из читалки накануне экзамена? Вдруг друзьям понадобится помощь? Вдруг я сама что-то недоучу? На работе у меня такого не было. К коллегам я всегда относилась хорошо, но теплых чувств никогда не испытывала. У японцев, как вы уже поняли, дела обстоят иначе. Они крайне редко берут отпуск, а если берут, то очень короткий. В японской компании сотрудники редко используют все отпускные дни, положенные по закону. Чем выше должность, тем меньше вероятность, что человек решит отдохнуть. Это также связано с опасениями по поводу внештатных ситуаций на рабочем месте.

Меня впечатлила история моей подруги, которая уже долгое время живет в Японии. Она рассказала, как ее начальник взял трехдневный отпуск. В первый день он отправился в Лондон, где посетил достопримечательности и увидел реставрирующийся Биг-Бен, окруженный строительными лесами. На следующий день он вернулся в аэропорт, закупился в дьюти-фри и вылетел обратно в Токио.

Служащий фирмы будет прилежно оставаться после работы; посвящать выходные корпоративным сабантуям, а пятницы – неформальным мероприятиям с коллегами; агитировать на выборах за конкретную политическую партию, если компания ее поддерживает; делать любую работу на благо фирмы, даже ту, которая вообще не включена в должностные инструкции. Взамен компания предоставляет возможности для профессионального роста, обеспечивает корпоративным жильем и выплачивает премии. Наиболее значительные премии обычно связаны с вступлением в брак, рождением детей и достижением детьми возраста, когда необходимо оплачивать их обучение в институте. Кроме того, компания гарантирует сотруднику достойную пенсию. Вот такой общественный договор.

Внимание людей привлекает злоупотребление условиями этого договора. Отказываются от выполнения, как правило, корпорации, а не сотрудники. Ключевым понятием здесь являются переработки, дзангё: (残業).

Это не те ситуации, когда раз в неделю нужно задержаться на пару часов из-за горящих дедлайнов или выйти в выходной день из-за проблем с релизом. В японских компаниях действительно практикуются постоянные переработки, которые не оплачиваются и нигде не фиксируются. Да, в стране есть Трудовой кодекс. В нем прописаны ограничения по рабочему времени и обозначена необходимость оплаты дополнительных часов[26]. Вот только законы – это одно, а реальная жизнь – совсем другое. Все в компании регулируется внутренним уставом, а также правилами и распорядками, о которых никто за пределами организации не знает.

Часто дзангё: вызваны не столько производственной необходимостью, сколько желанием воспитать сотрудника или наказать за ошибку. Так что японская компания действительно имеет много общего с семьей – иногда весьма токсичной.

Еще одно посягательство компании на личное время сотрудника – это корпоративы, которые по-японски называются номикай (飲み会) – попойка.

Посягательством подобное называют иностранцы, для японцев это является священной рабочей обязанностью. Номикаи носят добровольно-принудительный характер. Отказываться от их посещения невежливо, поскольку так сотрудник противопоставляет себя коллективу. Во многих компаниях расходы на номикай автоматически вычитаются из зарплаты, но в некоторых местах люди сами собирают деньги. Цель номикая такая же, как у корпоратива в других странах, – разрешение рабочих конфликтов и снятие напряжения в неформальной обстановке. Из-за строгой корпоративной культуры японцы могут решить конфликт только под влиянием алкоголя; отношение к выпившему человеку в стране максимально лояльное. На рабочем месте у японца просто не будет языковых средств для выражения недовольства, особенно если речь идет о начальнике. Во время номикая легче выразить эмоции, так как появляется более широкий набор инструментов для коммуникации.

Сегодня превращение этих мероприятий в производственную необходимость вызывает недовольство. Молодое поколение японцев по сравнению со своими предшественниками пьет гораздо меньше. Поэтому культура номикая и практика дзангё постепенно теряют свою актуальность. Хотя эти традиции пока существуют, возможно, в ближайшем будущем они исчезнут, став частью истории.

Практика регулирования переработок даже на законодательном уровне – относительно новое явление. Связано оно с тем, что дзангё: стали причиной кароси (過労死) – смерти от работы. Этот термин появился в конце 70-х годов прошлого века и стал таким популярным, что вышел за пределы японского языка. Слово karoshi можно встретить в международной статистике.

Стремительный рост экономики Японии – от спада после Второй мировой до эпохи «быстрых темпов» второй половины XX века – стал одной из причин появления кароси. Люди осознали, что нельзя работать по двенадцать часов в день семь дней в неделю без плачевных последствий для организма и психики. Позже данная проблема затронула Северную Америку и Европу, но японцы были первыми, кто с этим столкнулся.

Основные медицинские причины кароси – инфаркт и инсульт на фоне стресса, переутомления и недоедания. Самоубийства, совершенные из-за невыносимой обстановки на рабочем месте, также относятся к кароси. Их пик приходится на март. Это связано с тем, что в апреле начинается новый финансовый и учебный год.

Один из последних громких случаев кароси произошел в 2015 году[27]: 24-летняя сотрудница компании Dentsu (это что-то наподобие японского МГТС) покончила с собой из-за объема работы и чрезмерной усталости. До этого она неоднократно жаловалась семье и друзьям на то, что мечтает только о сне[28]. Родители девушки обратились в суд. Дело послужило толчком к проведению реформ. В результате многочисленных проверок выяснилось, сколько действительно работают сотрудники в крупных корпорациях.

Японцы, несмотря ни на что, остаются простыми смертными из плоти и крови, собственно, как и мы с вами. Ни один человек не смог бы выдержать жизнь в такой напряженной корпоративной среде с ее условиями и обязанностями. Да, японцы тоже нуждаются в отдыхе, как и все люди. Отдыхают они по-своему, по-японски.

Способы отлынивания от работы могут быть самыми разнообразными. Как правило, это уклонение от выполнения обязанностей и плетение интриг с целью переложить задачи на другой отдел. Но самая интересная, самая шокирующая для иностранцев вещь – это чисто японская практика инэмури. Инэмури дословно можно перевести как «сон во время присутствия»:

Инэмури – практика дневного сна в общественном транспорте, на работе или учебе. В сеть регулярно попадают забавные картинки дремлющих во время пленарных сессий японских парламентариев. Мы, люди, находящиеся вне японского культурного контекста, воспринимаем такое поведение как неуважение: это грубо по отношению к спикерам, коллегам, одногруппникам. В России студент, если уснет на лекции, скорее всего, получит замечание от преподавателя.

В японской культуре инэмури воспринимается иначе. Пожалуй, это одна из немногих вещей, к которым в стране относятся снисходительно, а не строго. Мы видим в спящем на паре студенте безудержного тусовщика, который всю ночь хорошо проводил время и приехал в институт ради галочки. Японцы видят в спящем студенте ответственного человека, они думают: «Бедный Танака, наверняка всю ночь работал. Он хотел спать, но взял себя в руки и все-таки приехал на пары». Конечно, японцы не наивны. Они понимают: Танака мог и не работать. Однако основное внимание в данном случае уделяется тому факту, что парень находится на занятиях, а не отдыхает дома.

Инэмури воспринимается положительно: человек демонстрирует ответственность и предусмотрительность, ведь даже уставшим он приезжает туда, где может понадобиться его участие. О многом говорит поза, которую японцы принимают во время инэмури. Со стороны кажется, что человек просто опустил голову и прикрыл глаза. Он не храпит, его ноги и руки расслаблены. При этом спящий в любой момент готов выйти из состояния дремы и при необходимости включиться в работу.

В межкультурной коммуникации инэмури может вызвать культурный шок. Вы не представляете, в какой ступор впали члены русской делегации, когда половина японских партнеров заснула в самом начале переговоров. К подобным вещам нужно относиться снисходительно. Вполне вероятно, что иностранные коллеги испытали тяжелый перелет, либо потратили время для сна на трули рашн экспириенс.

Дисциплинированность, сила воли и способность выполнять повторяющиеся действия без усталости и потери концентрации – все эти качества в японцах воспитало рисоводство. Рис – очень капризная культура. Чтобы его вырастить, нужно строго соблюдать определенные правила. Мы уже обсуждали это в главе, посвященной коллективизму.

Очевидно, что навыки командной работы и эффективное разделение труда важны не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности. Нужно уметь разбивать сложные задачи на более простые, грамотно распределять обязанности между исполнителями. Правильно организовать рабочий процесс нелегко. Однако японцы добились в этом значительных успехов (о некоторых приемах, которые они используют, я расскажу дальше).

Фраза «Сделано в Японии» стала символом качества во многом благодаря умению японцев слаженно работать в команде. Фактически мы говорим о бренде, который уважают как в самой стране, так и за ее пределами. Японцы трепетно относятся к продукции местного производства. Тем не менее за рубежом наличие маркировки «Сделано в Японии» также заставляет обратить внимание на товар. Изделия из Страны восходящего солнца, как правило, удобны, долговечны и безукоризненны в эксплуатации. Следует отметить, что серьезное отношение японцев к работе – не единственная причина их безупречной деловой репутации.

Кодавари – ключевой термин для понимания японского перфекционизма. Он описывает почти болезненную сосредоточенность на своей задаче. Если делать, то делать на совесть! Каждый этап производства, каким бы незначительным он ни казался, должен быть выполнен идеально, в соответствии со всеми правилами и инструкциями. По сути, мы говорим о полной противоположности русскому принципу «авось». Нам, людям «авося», кодавари видится немного занудным. Желание выполнить работу идеально заставляет японцев тратить время на обсуждение мелочей; проводить репетицию генеральной репетиции и репетицию репетиции генеральной репетиции; прописывать в инструкциях вещи, которые со стороны кажутся абсолютно очевидными. Но это то, что делает японцев японцами.

Рабочий перфекционизм также глубоко связан с базовой концепцией японской этики, гири, которую мы обсудим в главе 7.

Мало просто выполнить свою работу хорошо. В современном мире любой продукт – это результат деятельности огромного количества людей. Управленец должен минимизировать вероятность ошибок. Для этого ему нужно рассматривать создание продукта как процесс, который можно оптимизировать, сделать более эффективным с точки зрения времени и трудозатрат.

В области организации процессов японцы действительно добились немалых высот. Плодами их трудов некоторые из нас пользуются на ежедневной основе. В следующих параграфах мы разберем три гигантских достижения японской мысли в сфере организации и оптимизации рабочих процессов: кайдзэн, канбан и just-in-time.

Думаю, большинство читателей знакомы со словом канбан в контексте современных процессов разработки. Принципам канбан для оптимизации процессов разработки программного обеспечения следует такой гигант, как Atlassian, компания, подарившая миру систему Jira. Trello – еще один софт, с которым знакомы офисные работники, – тоже результат применения канбан.

Мало кто задумывается, что на самом деле система канбан родилась совсем в другую эпоху и предназначена была для промышленности – производства автомобилей. Канбан – это карточки, которые сопровождают наряды на сборку. Они позволяют каждому участку производственной линии точно знать, что именно ему необходимо сделать.

Эту методику, как и многие другие приемы, позволяющие повысить эффективность рабочего времени и оптимизировать использование ресурсов, придумал Тайити Оно (1912–1990), который посвятил всю свою жизнь автомобильному производству компании Toyota. Начав с должности рядового сотрудника, Оно поднялся до поста председателя совета директоров Toyota Motors. Он создал не только систему канбан. Им также же были разработаны метод just-in-time и принципы бережливого производства.

Слово канбан стало настолько популярным, что вышло за пределы японского языка, и теперь его можно встретить то тут, то там в латинизированной или кириллической версии. Во многом благодаря Оно Toyota стала тем, чем она является сейчас: его инновации в сфере управления помогли компании пережить кризисы и флуктуации рынка во второй половине XX века.

Вот так выглядит канбан (карточка) на производстве[29]:

Так может выглядеть карточка канбан для производства автомобиля

Из этой краткой карточки можно узнать всю необходимую информацию: какие детали и в каком количестве требуются, куда их нужно поместить, с какого участка производства они поступили, куда их следует отправить дальше. На карточке также указан номер будущего автомобиля, рабочего места и завода. Конечно же карточка содержит штрихкод.

Таким образом, все ящики с деталями путешествуют по производству (аналогично тому, как задачи путешествуют в Jira от исполнителя к исполнителю). У каждого ящика есть карточка, которая служит своего рода «историей болезни». Благодаря ей понятно, откуда деталь поступила и куда направляется.

Поскольку карточки заполняются вручную, в любой момент можно внести изменения. Из-за того, что отмечены предыдущий и последующий процессы, можно сразу понять, на какой стадии закралась ошибка или появился брак, и вернуть задачу на доработку, пока не стало слишком поздно. А еще карточки канбан могут быть разных цветов. Цвет позволяет понять, на каком этапе находится тот или иной процесс.

Все необходимые для работы данные представлены на одном листе. Это гораздо удобнее, чем бесконечный поток служебных записок. Система канбан позволяет сотрудникам всегда иметь актуальную информацию о задачах и процессе работы. Она помогает снизить уровень бюрократии и сократить время, которое тратится на непроизводительные задачи. Кроме того, она помогает избежать перепроизводства. Взгляните на свои системы Jira и Trello: выполняют ли они эти функции на вашем рабочем месте?

С системой канбан также связана еще одна японская разработка – just-in-time («точно в срок», часто сокращают как JIT). Суть данной разработки предельно проста: производство и логистика строятся так, чтобы компании не приходилось тратиться на склады для хранения товаров. Каждый процесс производства обеспечивается комплектующими только тогда, когда они потребуются. В рамках этой системы закупаются и выпускаются те детали и материалы, которые необходимы в данный момент и которые можно оперативно реализовать. Таким образом, исключается перепроизводство, а склады не заполняются в ожидании других заказов.

Если применить этот же подход к логистике, то мы увидим, что четкое планирование производства (которое может гибко адаптироваться к изменениям на рынке благодаря системе канбан, легко подстраивающейся под каждый процесс) позволяет производить ровно столько, сколько необходимо, и сразу передавать продукцию дистрибьюторам. Временное планирование позволяет быстро забирать привезенные изделия и отправлять их на следующий этап реализации.

В качестве склада будет использоваться промежуточная точка на пути движения товара. В наших реалиях так работают пункты выдачи заказов, которые обычно представляют собой не крупные ангары, а небольшие помещения, подвалы или неиспользуемые комнаты на первых этажах зданий. Сразу после получения уведомления человек может забрать заказ, что очень удобно. Такой подход напоминает стратегию компании Toyota при производстве автомобилей (сейчас подобное может показаться очевидным, но в XX веке это было инновацией). Он все изменил: теперь участники последующего процесса автоматически получали от участников предыдущего процесса необходимое количество продукции. Для Toyota это в свое время помогло решить множество проблем, связанных с простоями.

Удивительно, что в стране, где природные факторы сильно влияют на любые процессы, инициируемые людьми, все же смогла появиться такая система.

Японцы научились ценить время и эффективно его использовать. Простой пример: японские поезда ходят как часы, а если вы опаздываете на работу по вине железнодорожной компании, вам выдадут справку. Быстрая реакция на любые события и готовые сценарии поведения для разных ситуаций – вот как работает японское общество. При этом, конечно, забавно, что японцы никогда не спешат и нарочито медленно передвигаются по улицам (меня, как москвичку, которая привыкла бегать по городу, это очень раздражало): спешка – это не только признак дурного тона, но и явный показатель того, что человек не умеет эффективно распоряжаться своим временем.

Еще одна отличительная черта японского стиля ведения бизнеса – это практика непрерывного улучшения, кайдзэн. Впервые философия кайдзэн была использована в ряде японских компаний после Второй мировой. Книга Масааки Имаи «Кайдзэн. Ключ к успеху японских компаний» сделала термин кайдзэн известным во всем мире.

Кайдзэн имеет много общего с кодавари. Смысл обеих практик заключается в том, что можно достичь совершенства. Прийти к успеху получится не сразу, но главное – начать свой путь сегодня. Маленькими шажками (в случае сложного и комплексного бизнес-процесса – многими-многими микрошажками) нужно каждый день неустанно стремиться к поставленной цели. В этом процессе участвует каждый: от руководителей и менеджеров до обычных сотрудников. Конечная цель кайдзэн – создание бережливого производства без потерь.

Улучшения могут внедряться на всех уровнях. В японских компаниях для этого используется ротация на производстве – система, при которой новый сотрудник в период обучения не просто «гуляет» по сборочным цехам и посещает зарубежные филиалы, если они есть, а усердно трудится в каждом отделе, вникая в специфику работы. Вспомним кейс компании Toyota. Он прошел путь от обычного рабочего, который много часов проводил в цеху и перевозил детали на тележке, до руководителя. Именно полученный опыт подтолкнул его к идее по улучшению процессов на всех уровнях производства, включая внутреннюю логистику сборочных цехов и оптимизацию количества людей, работающих на станках.

Такую систему обучения могут позволить себе только компании с пожизненной системой найма. Однако есть альтернативы, например горизонтальные группы контроля качества. В этих кружках сотрудники любого уровня предлагают идеи по улучшению процессов. Все идеи передаются руководству для рассмотрения.

Корпорации и дальше продолжили бы выжимать из людей все соки, но в какой-то момент Япония уперлась в потолок «догоняющего развития» (больше нечего было копировать). В 90-е годы стало очевидно, что японская система не справляется с конкуренцией и хорошо работает только в изолированном состоянии. Стоило ей выйти на глобальный рынок в качестве полноценного игрока (где западные страны тут же начали вставлять палки в колеса[30]), как начались проблемы.

В 1994 году японский экономический пузырь лопнул, и многие компании обанкротились. Корпорациям, которые смогли остаться на плаву, нужно было действовать быстро. Некоторые из них обратились к зарубежным управленцам. Иностранный менеджмент приступил к анализу корпоративного кода Японии и начал адаптировать его под международные стандарты.

С точки зрения общемировой практики японская система оказалась неэффективной. Например, она во многом строилась на долгосрочных контрактах (более десяти лет) с посредниками и поставщиками, что в моменте позволяло сократить транзакционные издержки[31]. Западные управленцы также сочли экономически неэффективной систему пожизненного найма.

Здесь можно вспомнить много кейсов, но самым известным является история создания альянса между японской компанией Nissan и французским автоконцерном Renault в 1999 году[32]. Условия договора оказались невыгодными для японской стороны. Директором по производству, а впоследствии гендиром альянса был назначен французский менеджер Карлос Гон. Он немедленно начал реорганизовывать процессы и сокращать расходы. Его деятельность привела к уничтожению нескольких «несущих колонн»[33].

Реорганизация привела к тому, что корпорации перестали выполнять неписаный общественный договор, согласно которому сотрудник взамен на преданность и лояльность получал зарплату, пожизненное трудоустройство, социальные гарантии и достойную пенсию. Рынок труда стал непредсказуемым, а перспективы молодых работников – туманными. Многие японцы из-за этого начали испытывать страх, тревожность, впадать в депрессию. Некоторые и вовсе превратились в отшельников – хикикомори.

В Японии Карлос Гон, мягко говоря, не пользуется популярностью. Его приезд на архипелаг называют «третьей японской оккупацией» (первая оккупация произошла в 1854 году, когда корабли маршала Перри прибыли в страну; вторая – в 1945–1949 годах, когда Японию заняли американцы). Люди бы растерзали Гона, но он тайно покинул страну в ящике для музыкальных инструментов и уехал в Ливан[34].

Крупный бизнес продолжает существовать и предлагать сотрудникам привлекательные условия работы. Однако получить место в хорошей компании стало гораздо сложнее (именно поэтому японцы так много учатся). Разрушение корпоративных связей и расторжение общественного договора – одна из причин конфликта между старшим поколением, которое десятилетиями работало в рамках определенной системы, уважало иерархию и воспринимало переработки как должное, и молодежью, которая не одобряет такое поведение и уходит с рабочего места ровно в шесть часов.

Качество продукции, изготовленной в Японии, легендарно. У японцев действительно особое отношение к работе.

Японец-трудоголик – не просто стереотип. Однако с точки зрения ментальных кодов очень интересно выглядит и японец, выходящий из офиса в полночь, и японец, умело саботирующий свою работу.

Корпоративный мир в стране – это особая тема для разговора. Чтобы добиться успеха в крупной компании, нужно следовать строгим правилам, быть усидчивым и дисциплинированным. Путь офисного работника начинается с рождения. Соответствовать высоким стандартам с каждым годом становится все сложнее, поскольку окружающий мир быстро меняется. В условиях глобализации система пожизненного найма и оплата по старшинству теряют свою актуальность. (Не исключено, что с нынешними общемировыми тенденциями к антиглобализму все откатится назад.)

Впрочем, упомянутые особенности – не единственное, что отличает бизнес-процессы в японских компаниях. Такие методики, как канбан, just-in-time, кайдзэн, появились на промышленных предприятиях после Второй мировой войны и в итоге вышли за пределы японских фирм, став частью международных стандартов управления. Когда открываете Trello или собираетесь на еженедельную «горизонтальную» летучку отдела, вспомните, откуда растут ноги у этих практик.

При взгляде на корпоративный мир становится очевидно, что японская культура представляет собой набор жестких сценариев на все случаи жизни. Это связано, с одной стороны, с коллективистскими ценностями, а с другой – с определенным образом мышления. Все люди разные, и некоторые японцы чувствуют неприязнь к социальным нормам, которые им приходится соблюдать.

Впрочем, не думайте, что all work and no play makes Jack Japanese dull boy people. Японцы умеют наслаждаться жизнью, они знают толк в развлечениях!

В прошлой главе мы узнали, как японцы работают, а теперь посмотрим, как они отдыхают: созерцают прекрасное, восстанавливаются и хорошо (но не всегда трезво) проводят время.

К качественному отдыху японцы относятся не менее ревностно, чем к труду. В этой главе я расскажу не только о традиционных развлечениях (всегда приятно обсудить рёканы[35] и онсены[36], но все-таки эта книга – не туристический справочник). Мы поговорим о гедонизме и узнаем, как за века существования японская нация преуспела в воспитании вкуса в удовольствиях. Скорее всего, древние переселенцы на земли архипелага уже были пленены чарующей красотой этих мест. Но настоящий путь в мир наслаждений начался в Японии в золотое время аристократии, эпоху Хэйан (794–1185).

Период Хэйан (平安, переводится как «мир и спокойствие») получил свое название в честь города, который был столицей Японии с 794 по 1185 год (сейчас он является центральной частью Киото). Это эпоха благоденствия, эпоха расцвета аристократии. Богатые люди наслаждались роскошью великолепных дворцов и могли позволить себе любые удовольствия. О быте крестьян можно только догадываться, но одно ясно: жизнь простого человека никогда не была легкой. Едва ли обычный землепашец мог потратить свободное время на занятия творчеством или наслаждение предметами искусства. Аристократия, не знавшая тяжелого труда, писала стихи и нежные любовные послания (в аристократических кругах был распространен так называемый гостевой брак), покупала дорогие наряды и развлекала себя интеллектуальными занятиями.

Период Хэйан занимает важное место в истории японской литературы. Это время создания фундаментального произведения – «Повести о Гэндзи». Автором текста является умница и красавица своей эпохи – Мурасаки Сикибу. Она и Сэй Сёнагон были современницами, и достоверно известно, что недолюбливали друг друга.

Дневниковые записи этой эпохи – дзуйхицу – стали литературными памятниками (к ним также относятся «Записки у изголовья»). Сейчас мы бы назвали такой жанр свободной эссеистикой, в духе «Империи знаков» Ролана Барта или «Нагори» Рёко Сэкигути.

Аристократы эпохи Хэйан знали толк в развлечениях и изящных искусствах[37]. Красота человека в то время определялась не столько внешностью или сексуальностью, сколько остроумием, поэтическими предпочтениями и эмоциональным интеллектом (хотя некоторые части тела считались особенно притягательными, например задняя часть шеи, которая редко открывалась взгляду). Человек высокого вкуса должен был уметь расчувствоваться от наблюдения за опадающей листвой; отметить, как печален крик осенней птицы; восторженно ахнуть, увидев изысканный натюрморт, оставленный на столе. Внимательность, глубокое проникновение в суть вещей, эмоциональность и богатый словарный запас – вот что делает женщин эпохи Хэйан загадочными и привлекательными, а мужчин – утонченными и обаятельными.

Чувственность была главной чертой любого аристократа того времени. Чтобы лучше понимать, о чем я говорю, попробую привести пример.

Мы с подругой шли по заснеженной улице. Бушевала метель, лежали огромные сугробы. На этом белоснежном фоне голые черные деревья походили на росчерки туши на листе бумаги.

– Вон там, – моя спутница указывала на забор, – японская ветка.

Я бы не заметила эту деталь просто потому, что смотрела в другую сторону. Но светлую кирпичную стену здания за забором (само здание сливалось со снежной белизной) действительно обрамляла темная сосновая ветвь. Встретившись с препятствием в виде козырька крыши, ветвь отказалась расти вверх и изогнулась почти на девяносто градусов, обхватив внешний угол здания. Это создало интересную геометрическую форму, вызвавшую у меня ассоциацию и с бонсай, и с иероглифическим письмом. Я невольно вспомнила о том, что для бонсай лучше всего подходит сосна, особенно сорт «яцубуса», который имел темно-серый оттенок и напоминал мне случайно замеченное нами дерево…

Своей репликой подруга продемонстрировала высокую наблюдательность, глубину восприятия и чувственность. В средневековой Японии у нее было бы много поклонников и поклонниц.

В средневековой Японии существовал обычай обмениваться поэтическими посланиями (особенно это было характерно для любовной переписки). Вака, японские стихи, часто встречались в прозе и у Сэй Сёнагон, и у Мурасаки Сикибу. Знание известных вака и умение процитировать подходящее стихотворение (или придумать свое) в любых обстоятельствах считалось признаком образованности и хорошего вкуса. В эпоху Хэйан обмен стихами был привычным и даже обязательным ритуалом среди образованных людей. Со временем важной частью японской средневековой культуры стали поэтические соревнования, которые назывались ута-авасэ.

Одна из самых старых антологий японской поэзии, составленная еще в период Нара (710–794), называется «Манъёсю», дословно «собрание десяти тысяч листьев».

В начале эпохи Хэйан аристократия была увлечена китайской поэзией, известной как канси. Но в X веке из-за разрыва связей с китайским двором японская элита начала концентрироваться на развитии национальной поэзии. В результате мы снова получили сочетание китайской традиции с попыткой ее адаптации в Японии.

Желая превзойти соседей и доказать им, что японцы могут сочинять стихи не хуже, император Дайго (885–930) приказал создать антологию вака – первую антологию, составленную под эгидой японских властей. В этот сборник, названный «Кокинвакасю» (что буквально означает «Древняя и современная антология»), вошли работы лучших поэтов того времени. Один из составителей – Ки-но Цураюки, известнейший поэт и автор предисловия «Кокинвакасю» на японском языке, блестящей работы по теории японской поэзии.

Песни Ямато. Их семя одно – человеческое сердце, из которого вырастают тысячи и тысячи листьев-слов. Люди, что живут в этом мире, опутаны густыми зарослями своих дел и забот. И то, что у них на сердце, что видят они и слышат, выражают они в песне[38].

Однако японцы знамениты не только своей литературой, но и утонченностью чувств, а также разнообразными эстетическими концепциями (югэн, мияби, ики, одним словом, имя им – легион). В этой главе мы рассмотрим две наиболее известные из них – моно-но аварэ и ваби-саби.

Красота может быть найдена в увядании, а очарование – в грусти. Не мерзость, а восторг запустения. Ценность пустоты – вот что японцы смогли превратить в часть национальной эстетики. Конечно же речь идет о моно-но аварэ, печальном очаровании вещей. Это понятие из японской эстетики. Поскольку у него нет точного эквивалента в других языках, я сохранила в тексте японские слова, чтобы передать значение наиболее точно.

В русском переводе у этого термина тоже есть интересные семантические слои. Наталья Дёмкина, исследовательница аварэ, цитирует русистку Кумико Сотиду. Госпожа Сотида обращает внимание на корень слова «очарование» – – чар- (чары). Аварэ – это сакральность и волшебство, которое есть в любой вещи, даже (читай: «особенно») в поломанной или выброшенной. Мне кажется, что в современном обществе, где не считается зазорным обращать внимание на свои травмы (некоторые люди даже гордятся ментальными проблемами; это неоднозначная тенденция, но ее глупо отрицать), такой подход к красоте многим понравится. Вернуть миру былое волшебство – задача увлекательная и интересная. В этом могут принять участие многие, ведь эзотерика и мистика сейчас очень популярны.

Тем не менее я склонна полагать, что способность видеть очарование в простоте, скромности, печали и увядании – это не только особенность японского характера, но и врожденный талант, присущий каждому человеку. То же самое можно сказать и об умении создавать загадочность и волшебство в повседневной жизни, привносить мистические краски в рутину. Я встречала людей, обладающих данным талантом. К сожалению, русскому языку не хватает терминов для их описания. Японцы же проявили изобретательность, придумав для этой особенной красоты собственные названия.

Очень тонко подмечают аварэ уже упоминавшиеся в этой главе Мурасаки Сикибу (точнее, герои ее повести) и Сэй Сёнагон. Вернитесь к эпиграфу и перечитайте его – это и есть настоящее аварэ.

Другие важные категории японской эстетики, которые невозможно обойти вниманием, – это ваби и саби. О них часто говорят в связке, и действительно, оба термина составляют мощную комбинацию, но все же это разные вещи. Начнем с этимологии:

До развитого японского Средневековья (где-то до эпохи Муромати, 1336–1573 гг.) оба слова употреблялись в негативном ключе. Ваби значило нищету, нужду, бедность и одиночество в трудных обстоятельствах, а саби описывало грусть и печаль. Но уже в «Синкокинвакасю» (新古今和歌集) – «Новый сборник старых и новых японских песен», поэтическая антология периода Камакура – саби употребляется в значении светлой печали и светлой грусти[39]. Со временем значение слова меняется, и с его помощью начинают описывать глубокую экзистенциальную печаль или острое чувство одиночества. Саби – это понимание того, что ты всегда был и будешь один в мире, независимо от того, кто находится рядом с тобой и какие вещи тебя окружают. Это мировосприятие, близкое к дзену.

Ваби также описывает экзистенциальную тоску и глубину одиночества, но для него куда более важны категории скромности, смирения. Значение слова, изначально обозначавшее нужду и нищету, во многом изменилось благодаря Кэнко-хоси. Кэнко-хоси – литературный деятель и мыслитель XIV века, автор «Записок от скуки». Он, говоря о ваби, учил людей наслаждаться не бедностью и разрухой, а скромностью убранства и трогательностью старины. После него многие художественные деятели и представители, скажем так, средневековой интеллигенции начали видеть ценность печали. С ваби связано и представление о важности несовершенства и незавершенности; незавершенность привлекает, потому что оставляет простор для воображения. Многие принципы эстетики ваби найдут яркое отражение в искусстве чайной церемонии.

Эстетика Японии позднего Средневековья очень замкнута на себе. С этим связаны и апокалиптические настроения буддийского мира в XV–XVI веках. Существовало убеждение, что наступит эпоха маппо: – Эпоха Конца Закона: люди погрязнут в пороках, а буддийское учение будет окончательно искажено. И монахи, и миряне уподобятся охотникам, станут торговать Тремя Сокровищами: Буддой, Учением и Общиной; люди начнут убивать друг друга, Закон исчезнет, «сокроется». Эти представления хорошо согласовывались с историческими событиями в Японии, которая в то время стремительно распадалась на воюющие княжества[40].

Однако, будучи настоящими гедонистами, и в упадке японцы постарались найти красоту и эстетическое наслаждение, что и дало начало Великим Искусствам.

Подсветить тихое очарование и подчеркнуть не всегда заметную с первого взгляда красоту помогает искусство. Здесь японская национальная культура развернулась на полную, подарив миру целый набор инструментов художественного самовыражения, многие из которых обладают многовековой историей.

Далее мы поговорим о так называемых трех искусствах или трех путях (речь идет о традиционных японских искусствах) – сандо:. В эту тройку входят путь чая – садо:, путь аромата – кодо:[41] и путь цветка – кадо:, также известный как искусство икебаны.

Икебана – это традиционное японское искусство аранжировки цветов. Создание цветочных композиций в Японии обычно связывают с приходом буддизма в страну (монахи возлагали цветы перед алтарями). В Киото в храме Роккакудо раз в год проводится своеобразная поминальная служба. Ее смысл заключается в выражении почтения и благодарности цветам, ставшим материалом для флористических композиций. По другой версии, взаимоотношения японцев, цветов и искусства куда древнее: еще в добуддийской Японии было принято приносить цветы в дар предкам и духам-ками. Синто-буддийское происхождение оказало сильное влияние на искусство икебаны. Даже сейчас цветочные композиции несут в себе отголоски религиозной символики.

Правила составления цветочной композиции окончательно оформились в Японии в XV веке, а теперь искусство икебаны широко распространилось по всему миру.

В Японии существуют сотни школ и подходов к работе с цветами. Можно выделить три наиболее значимые школы: Икэнобо, Охара и Согэцу. Все они имеют многовековую историю.

* По орфографическим нормам русского языка мы обязаны писать икебана, это закреплено в орфографическом словаре. В табличке написано икэбана, так как именно через «э» должен транскрибироваться этот слог по системе Поливанова.

Другое название этого высокого искусства – кадо: (花道), путь цветка. Вместе с путем чая (茶道), или садо:, и путем аромата (香道), или ко: до:, кадо: составляет триаду «трех величайших японских искусств» – сандо: (三道). Как и любое другое искусство – живопись, кинематограф или музыка, – икебана может быть использована художником для выражения идеи, концепции, эмоции или настроения. Создавая икебану, мастер должен учитывать не только форму вазы и материал, с которым ему предстоит работать, но и все то, что будет окружать готовую композицию. Это кропотливый труд, требующий учитывать массу мелочей. Какую мысль нужно донести зрителю? Может ли эта икебана стать открытой с пожеланием здоровья? Если да, то стоит использовать сосну, символизирующую долголетие, или бамбук, символизирующий стойкость. Нельзя также забывать об освещении…

Икебана, или кадо:, – это вид изобразительного искусства. Для донесения той или иной мысли художнику не всегда нужно использовать большое количество материалов. Иногда достаточно одного цветка или одной ветки в вазе, чтобы передать великолепие и многообразие природы. Икебана, безусловно, отражает смену времен года, поэтому мастерами часто используются сезонные цветы. Если мы взглянем на композицию, то, зная определенные правила и коды, сразу сможем понять, какое время года воспевается автором.

Икебана – напоминание о том, как важно уметь ценить жизнь и наслаждаться каждым ее мгновением. В цветах отражена главная идея буддизма – идея о быстротечности времени. Каждая цветочная композиция словно напоминает нам: ничто не вечно, и поэтому каждый момент прекрасен.

В «Нихон Сёки» упоминается, что в 595 году на берег острова Авадзи прибило деревяшку. Люди сожгли ее, но их настолько поразил аромат, что они решили представить находку (точнее, то, что от нее осталось) императорскому двору.

Вероятно, это всего лишь легенда, и благовония в Японию попали из Китая или Кореи вместе с буддийскими традициями. В период Хэйан (794–1185) увлечение ароматами стало неотъемлемой частью культуры аристократии. Благовония использовали для окуривания помещений, в религиозных и ритуальных целях, а также в качестве подарков.

Пожалуй, самым ярким проявлением чувственности в аристократической среде периода Хэйан стала игра в ароматы. Участники состязались в создании новых запахов или в угадывании и сравнении композиций, подготовленных ведущим.

Одна из игр была посвящена уже упомянутой ранее «Повести о Гэндзи». Она получила название Гэндзи-ко: (源氏香). Ее правила очень просты. Человеку, желавшему продемонстрировать тонкое обоняние, предлагали попробовать и распознать пять заранее подготовленных ароматов. Затем участнику игры предстояло определить, какие запахи похожи, а какие отличаются.

Всего существует пятьдесят две возможных комбинации ароматов, каждая из которых имеет свое название, соответствующее названию одной из пятидесяти двух глав «Повести о Гэндзи» (исключение составляют первая глава «Павильон Павлоний» и последняя глава «Плавучий мост сновидений»). Например, если первый аромат создается самостоятельно, а второй и третий ароматы совпадают так же, как и два последних (правый нижний угол схемы), то это называется вакамурасаки, «Юная Мурасаки».

Так выглядит схема всех возможных комбинаций в гэндзико:.

Другая игра – это Такэтори-но ко:. Ее название также связано с литературой, а именно с «Повестью о старике Такэтори». Сюжет произведения следующий: когда-то давно жил старик, который рубил бамбук, все называли его Такэтори – «тот, кто рубит бамбук». Однажды в бамбуковом ростке старик нашел маленькую девочку. Он забрал ее домой и воспитал, как собственную дочку. Девочка быстро выросла и превратилась в очаровательную девушку, Кагуя-химэ. Кагуя-химэ была очень красива. К ней сватались женихи со всей страны, но она давала принцам и министрам невыполнимые задания. Так девушка отвергла всех мужчин. К ней сватался сам Император, но Кагуя написала ему, что они не могут быть вместе. В итоге выяснилось, что Кагуя – Лунная принцесса. В назначенный день за ней явились неведомые небесные существа и подарили ей наряд из птичьих перьев, надев который, Кагуя забыла о человеческой жизни и отправилась на луну.

Состязание благовоний, вдохновленное этой сказкой, проходило следующим образом: ведущий создавал два аромата – один назывался «Кагуя», а другой – «Дровосек». Затем участникам по очереди предлагали по пять разных запахов. Задача игроков состояла в том, чтобы определить, какой из запахов соответствует «Кагуе», какой – «Дровосеку», а какой – чему-то другому[42].

На первый взгляд может показаться, что игры «Гэндзи» и «Такэтори» довольно простые, процедуру «угадай аромат» содержит и штатный осмотр у невролога. На самом деле речь идет о решении задач нетривиальных и достаточно сложных. По-настоящему разбираться в ароматах дано не каждому. Не зря это умение считалось важным для представителей элиты. Каждый аристократ или член двора должен был обладать тонким обонянием. В Японии искусство ароматов ко: до: развилось из ремесла по изготовлению благовоний и курильниц. Оно не только стало самостоятельным видом элитарного искусства, но и заняло почетное место среди символов национальной японской культуры, наравне с чайной церемонией и икебаной.

В эпоху Муромати (1392–1573) практика возжигания благовоний превратилась в стройную систему с собственными трактатами и внутренними законами. В частности, в ко: до: выделяются шесть типов ароматических растений по шести странам их произрастания:

1) кяра (伽羅), Индия;

2) ракоку (羅国), Таиланд, Мьянма;

3) манака (真那伽), Малакка, Малайзия;

4) сумотара (寸聞多羅), Суматра;

5) манабан (佐曾羅) и сасора (佐曾羅), страны Юго-Восточной Азии[43].

Каждый аромат можно охарактеризовать пятью признаками, или пятью вкусами: кан (甘) – сладкий, сан (酸) – кислый, син (辛) – острый, кан (鹹) – соленый и ку: (苦) – горький[44].

Все эти характеристики вместе составляют систему, которую назвали риккоку-гоми.

В период Эдо учение дзен-буддизма внесло значительный вклад в развитие принципов классификации ароматов. Последователи дзен-буддизма описывали различные религиозные ритуалы, в которых применялись особые благовония. Например, продолговатые ароматические палочки сэнко (線香) разной длины использовались для отсчета времени. Такой тщательный подход к делу позволил систематизировать и упорядочить все накопленные теоретические знания.

В результате японцы разработали уникальную систему создания запахов. Каждое ароматическое вещество имело свою сферу применения и вызывало определенные ассоциации; также появился специальный инструментарий для приготовления и более внимательного восприятия благовоний.

В записях Мурасаки Сикибу можно прочесть о том, как проходили состязания по изготовлению ароматов.

Набор для изготовления благовоний ко: до:, 1790 год[45]

Для составления ароматов существуют вполне определенные и всем известные предписания, но, разумеется, многое зависит от вкуса самого составителя. Поэтому сравнивать ароматы, учитывая тончайшие их оттенки, – занятие весьма увлекательное…

Госпожа Весенних покоев приготовила три аромата, среди которых был особо отмечен аромат Цветок сливы[46], привлекавший своей свежестью, изысканностью и несколько необычной для этого вида ароматов терпкостью.

Кубо Сюнман, Ширма и принадлежности для церемонии с благовониями, 19 век

– Весенний ветер и цветы сливы – что может быть лучше? – расхваливал его принц Хёбукё.

Госпожа Летних покоев, считая себя слишком ничтожной, чтобы соперничать с благородными дамами, не смела надеяться, что дым от ее курений вознесется выше других, а потому составила только один аромат – Лист лотоса[47], который получился необыкновенно тонким и пленительно нежным.

Госпожа Зимних покоев, подумав, что ей нечего рассчитывать на успех, если она, как и прочие, будет руководствоваться единственно временем года, воспользовавшись предписанием государя Судзаку, усовершенствованным господином Кинтада, составила исключительно изысканный аромат, известный под названием Сто шагов[48], благодаря чему удостоилась особой похвалы принца Хёбукё, высоко оценившего ее тонкий вкус.

Впрочем, принц нашел, что все ароматы по-своему замечательны[49].

Садо – искусство японской чайной церемонии – стало одной из визитных карточек страны. Многим известно, что чай не является изобретением японцев, он, как и многие другие вещи, попал на архипелаг из Китая. Искусство чайной церемонии также неразрывно связано с буддийскими учениями.

Самый известный и самый древний текст о чае – это трактат VIII века китайского «чайного мудреца» по имени Лу Юй (книга называется «Чайный Канон» или «Трактат о Чае»; и под тем и под другим названием этот текст сейчас можно найти на русском языке). В нем рассматривается «анатомия» чайного дерева, цикл выращивания, инструментарий для приготовления напитка и правила его употребления. Во времена Лу Юя (эпоха империи Тан) чай не заваривали проливом, как это часто делают в современных китайских чайных, его готовили в котелке. Получался очень насыщенный и бодрящий напиток, который больше напоминал лекарственное средство, чем обычный освежающий чай.

Чань-буддизм – это то, что потом в Японии получит название дзен-буддизм, – формируется в Китае в V–VI веках под влиянием махаянской традиции индийского буддизма, с одной стороны, и китайских даосских практик, – с другой. Чай довольно быстро стал важным инструментом буддийской практики. Он помогал монахам во время долгих медитаций и повторения мантр сохранять ясность ума.

В Японии настоящую популярность чай получил благодаря Эйсаю (1141–1215), религиозному деятелю XII века. Именно он и привозит чай в Японию. История Эйсая чем-то похожа на историю Кукая. Монах отправился в Китай. Изучая религию, он также начал интересоваться эзотерическими течениями и популярным в то время чань-буддизмом. Эйсай привез новые знания в Японию, и привез их вместе с чаем. Он настолько полюбил чай, что даже написал о нем книгу Кисса-ё: дзё: ки («Записки о питии чая для питания жизни», 喫茶養生記).

Поначалу чай использовали только в монастырях: он помогал сконцентрироваться во время религиозных практик и долгих медитаций. Однако японские монахи вели светский образ жизни и не проводили все время в стенах монастырей[50]. Из-за этого чай быстро стал частью досуга знати, в частности военных аристократов. Уточню, что описываемые события происходили в эпоху Камакура (1185–1333). Эта эпоха получила название в честь города, который стал первой столицей сёгуната. В то время военные были самыми влиятельными людьми. Они во многом способствовали популяризации чайной церемонии.

«Чай и дзен – одно и то же», – уже в XV веке сказал чайный мастер Мурата Дзюко (1423–1502), намекая на скромность и простоту японского обычая, на присутствие в нем аспекта ваби. По-настоящему ваби в чай принес человек, о котором знают, как мне кажется, даже те, кто японской культурой особо не интересуется. Я говорю о «чайном патриархе» Сэн-но Рикю (1522–1591). Он служил при таких известных исторических личностях, как Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси, чья политическая деятельность позволила завершить эпоху Сэнгоку, или эпоху Воюющих провинций. Окончательную точку в объединении Японии поставил Токугава Иэясу, но с ним Рикю уже не работал. Чайного мастера погубила связь с сильными мира сего. В 1591 году он совершил сэппуку по приказу своего хозяина Тоётоми Хидэёси.

Рикю связал эстетику ваби с процессом употребления японского чая маття. Он создал сценарий для чайной церемонии, вдохновившись христианскими религиозными ритуалами, в частности евхаристией[51]. У Рикю были голландские друзья-миссионеры, прибывшие на архипелаг ради распространения своего учения. Остались записки о том, что чайный мастер с большим интересом изучал церемониал христианских таинств.

При Рикю окончательно сформировался канон чайной церемонии. Появились специальные помещения для пития чая – тясицу. Тясицу отличались скромным убранством. Их запрещалось посещать с оружием. Кроме этого, гости должны были приходить в кимоно без рисунков. Во время церемонии использовался особый набор посуды. Был регламентирован даже список тем, которые могли обсудить гости в чайной комнате.

Вот так может выглядеть чайный домик

К таким темам относится керамика. Эстетика ваби и действие садо: прекрасно сочетаются с керамикой раку. Раку – это вид керамики, который изготавливают вручную, без использования гончарного круга. Благодаря этому каждая вещь получается уникальной и неповторимой. Такие предметы можно долго рассматривать, трогать и изучать. Обжиг при низких температурах придает готовым изделиям немного пористую поверхность. Для их покрытия используют черную или прозрачную глазурь.

Иероглиф раку (楽) означает «радость», «удовольствие». На самом деле это часть названия дворца Дзюракудай (聚楽第), который построили в 1586 году для Тоётоми Хидэёси в Киото. Рикю обратился к одному из мастеров, который изготавливал черепицу, с просьбой создать чаши, соответствующие эстетике ваби. Этого мастера звали Танака Тёдзиро. Вместе с Рикю они образовали прекрасный творческий союз. Тёдзиро создал простые чаши, которые наилучшим образом отражали философию дзен и представления Рикю об идеальной чайной церемонии. Люди и сегодня восхищаются скромной красотой этой посуды.

Чаша раку начала XVII века, покрытая черной глазурью

Чайное действо не предполагает лишних деталей и украшений. Я не вижу смысла его описывать, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать[52]. В России можно поискать мероприятия, проводимые школой Урасэнке[53], а в интернете – видеозаписи чайных церемоний. Обратите внимание на то, как виртуозно выполняет свою работу мастер. Кажется, что он становится призраком чайной комнаты, настолько незаметен и скромен его образ. Любое действие садо: предполагает уважение к трем вещам: пространству, гостю и напитку.

Прежде мы говорили о высоком искусстве и развлечениях, доступных лишь избранным – аристократам, монахам, военной элите. Сегодня любой человек, даже гайдзин, может заниматься икебаной, создавать благовония и пить чай. Здесь стоит отметить, что обычные японцы всегда умели наслаждаться жизнью: вкусно есть, много пить, петь песни и предаваться другим удовольствиям.

Пожалуй, самое большое удовольствие люди получают от еды. Японской кухне и культуре пития саке можно было бы посвятить несколько томов. Но мне не хочется, чтобы моя книга превращалась в гастрономический путеводитель. В этом параграфе я постараюсь перечислить базовые особенности японской трапезы, рассказать о ее легкости и минимализме. Практику и исследование конкретных кейсов я оставлю на откуп читателю (благодаря популярности японской кухни у нас этим можно заняться и не покидая пределов России).

Главной особенностью японской кухни является минимализм. Китайский шеф-повар докажет свое мастерство, если приготовит рыбу так, что по вкусу она будет напоминать курицу. Японский шеф-повар докажет свое мастерство, если приготовит рыбу так, что по вкусу она будет напоминать рыбу и только рыбу. Основная задача в данном случае – дать гостю возможность насладиться продуктом в его первозданном виде. Мы уже говорили об эстетике ваби, в которой ценится отсутствие лишнего. Я считаю, что это важная деталь культурного кода, поскольку «продвигают» ее японцы, используя несколько каналов. Тем не менее японская кухня приемлет не только «моноблюда» (например, одинокий кусок филе на тарелке). Существует множество рецептов (например, сябу-сябу[54] или мезмен[55]), которые предполагают сочетание различных ингредиентов. Однако в руках опытного повара каждый элемент в таких блюдах остается самостоятельным и уникальным.

Легкость японской кухни обусловлена ее составом, сформированным многовековыми традициями. Так, японцы употребляют очень мало молочных продуктов. Значительный процент населения и вовсе страдает от непереносимости лактозы. Относительно недавно, только во второй половине XX века, в рационе японцев стало появляться больше мяса. Однако это не типично для всех регионов страны. Не везде развито мясо-молочное производство, и на то есть три причины:

Окончание рабочей недели – время еженедельных дионисийских торжеств, как и в любой стране с корпоративными работниками, живущими в режиме «пятидневки». Куда пойдут японцы, покинув пределы офисного центра? Есть несколько вариантов, поэтому давайте прогуляемся вместе с группой молодых сотрудников по вечернему ханкагай – «злачному району».

Караоке – одно из самых популярных направлений в японской развлекательной индустрии. Слово «караоке» имеет японское происхождение: кара означает «пустой», а окэ – это сокращение от окэ: сутора, что переводится как «оркестр».

Японское караоке выглядит как коридор с кучей небольших звукоизолированных комнатушек, куда можно забираться и орать, сколько душе угодно. Никто вас не услышит, кроме соседей по веселью. В каждой комнатке – телефон, по которому можно заказать еду и выпивку. По нему же вам позвонят и предупредят об истекшем времени, оплачивается такое развлечение по часам. Для истинных любителей кутежа есть дешевый ночной тариф (в этих комнатках при определенной сноровке можно даже вздремнуть).

Выпивать японцы ходят в заведения, которые называются идзакая. Идзакая – это вид питейных заведений, очень демократичных по ценнику, где подают алкоголь и закуски. Тут всегда шумно и весело.

Изначально это были лавки с саке[57]. Спустя время формат заведений изменился, и теперь купленное саке можно было попробовать прямо в лавке. Некоторые заведения стали использовать бочки из-под алкоголя как стулья. Позже к напиткам начали подавать закуски. Развитие идзакая в Японии, особенно в период Эдо, было одним из признаков растущей популярности употребления саке в конце XVIII века.

Сегодня в идзакая можно и поесть, и выпить. Здесь очень вкусно, а стоимость блюд сопоставима со стоимостью еды, приготовленной из продуктов, купленных в супермаркете. В отличие от России, в Японии разница в цене между вариантом «купить, приготовить и съесть дома» и вариантом «пообедать в заведении» не так заметна. Конечно, в Японии есть дорогие рестораны высокой кухни, но также здесь можно найти идзакая, столовые и популярные сети лапшичных и суши-баров, где можно сытно и недорого перекусить.

Идзакая

В идзакая, как правило, ходят большими компаниями. Если вы волк-одиночка, то ваша дорога лежит в заведение, где можно посидеть за стойкой и поболтать с барменом или поваром. Такие места называются снакку (スナック). Опять же, в Японии много кафе и ресторанов западного типа: с барной стойкой, отдельными столиками и знакомыми вам коктейлями[58]. В этот «комплект» обычно также входят виниловые пластинки и джазовая музыка, прочно ассоциирующиеся с Европой. Но барную культуру западного толка можно оценить, не покидая пределов своей страны, а вот снакку, идзакая и кябакура (о последней рассказывать не буду из-за попадания этого класса заведений в зону серой морали) обладают специфическими японскими особенностями и неповторимым шармом.

Еще один класс заведений, очень популярный в Японии, но мало распространенный за ее пределами, – это лав-отели (ラブホテル), гостиницы, где пары останавливаются, как правило, на одну ночь для приятного времяпровождения. Это ни в коем случае не отель «Подушкин», речь идет о действительно шикарных, красивых номерах с почасовой оплатой, звукоизоляцией, хорошими кроватями и чистым бельем. Причина популярности лав-отелей объясняется доступной ценой и условиями, в которых живут японцы. В многоквартирных апа: то на небольшой площади с тонкими стенами иногда даже супруги не могут уединиться.

Кроме того, японцы довольно спокойно относятся к проституции (которая формально запрещена), четко разделяют романтику, супружеские взаимоотношения и секс. Последний большинство трактует как исключительно физиологическую потребность. А что естественно, то не безобразно.

Удивительно, но многие традиционные японские искусства имеют китайские корни и связаны с влиянием буддизма. Изначально благовония, чай и цветы использовались только в монашеском быту или во время религиозных церемоний. Со временем они стали доступны для всех.

Несколько веков назад исследованием и культивацией наслаждений занимались аристократы и военная элита. Сильные мира сего подходили к этому процессу со всей серьезностью, документируя каждый этап в специальных трактатах и создавая каноны в различных областях, таких как чаепитие или искусство аранжировки цветов. Поколения гедонистов разработали множество эстетических концепций, таких как моно-но аварэ, ваби и саби (список можно продолжить, он гораздо больше), которые стали национальным достоянием и визитной карточкой страны. Эти концепции восхищают и вдохновляют людей не только в Японии, но и за ее пределами.

В наши дни попробовать себя в чайной церемонии или создании благовоний может любой желающий, имеющий на это средства (все-таки подобные увлечения требуют определенных финансовых затрат). Стоит признать, что три великих искусства отчасти до сих пор принадлежат элитам. Но это не мешает наслаждаться жизнью обычным людям. Дегустация саке и японская кухня давно стали отдельным видом искусства, со своими трактатами, канонами и образцами для подражания.

Мне кажется, здесь можно увидеть очень важный аспект японской культуры: если японец начинает увлекаться какой-либо темой, он делает это всерьез. Он погружается в процесс изучения с головой, проводит исследования – будь то мультфильмы студии Уолта Диснея, приготовление карри или сборка транзисторов.

После гедонистической передышки давайте все-таки вернемся к мысли, что жизнь в японском обществе – это, на самом деле, ответственная задача. И ее выполнение требует дисциплины и самоотдачи. Я уже неоднократно сравнивала японское общество со сложным механизмом, где каждый находится на своем месте и играет строго отведенную роль. Но даже безупречный механизм не застрахован от сбоя или поломки. Люди – не винтики в машине. Кто-то из них не может найти свое место, кто-то не готов мириться с текущим положением вещей.

Во второй главе мы говорили, что японская культура не приветствует яркое самовыражение и проявление индивидуальности, подавляя все, что выходит за рамки общепринятого. Согласно шкалам культурного кода Хофстеде, японская культура является коллективистской и характеризуется высоким показателем по шкале «строгость – снисходительность», где строгость соответствует 100 баллам, а снисходительность – 0. Исследование Хофстеде помогает понять, насколько общество терпимо к ошибкам людей и к чему оно больше тяготеет: к наказанию или поощрению. Японцы – люди правил, руру-но хито. Тот, кто не соблюдает правила, рискует подвергнуться остракизму – самому ужасному наказанию для социума с сильными общинными кодами.

С одной стороны, это приводит к снижению уровня преступности[59] (а те преступления, которые все-таки совершаются, кажутся странными). С другой стороны, возникает ощущение, что отдельно взятые личности стремятся в таких условиях сыграть на опережение и скрыться от общества самостоятельно, не дожидаясь санкций за нарушение правил, которые не получается соблюдать. В английском есть замечательное слово misfits. Оно дословно переводится как «те, кто не подходят» и, на мой взгляд, идеально характеризует «белых ворон» (не хочется обзывать отличающихся от большинства людей неудачниками или маргиналами). В этой главе мы поговорим о затворниках и других «поломанных шестеренках», а также попробуем обсудить японские социальные и демографические проблемы.

Хикикомори – это, на самом деле, общемировой феномен. Уже появился англоязычный аналог этого термина – NEET. Он лучше описывает проблему с точки зрения социологии. NEET расшифровывается как Not in Employment, Education or Training, что означает «не имеющий работы, не учащийся и не проходящий профессиональную подготовку». Хикикомори же, если взглянуть на иероглифы, в первую очередь – затворники, «преисполнившиеся в своем познании».

Этимология, конечно, дает колоссальную пищу для размышлений. Кто такой хикикомори? Аскет и архат? Спрятавшийся от мира человек, которого заставляют выйти наружу? Типичный «сына-корзина»? Мне кажется, эта полисемия очаровательна, потому что она идеально подходит к последнему выражению.

* По неясной причине в русском языке распространилась орфография с двумя «к»: хиккикомори. Я пишу здесь везде это слово с одной «к», потому что именно так нужно транскрибировать его с японского.

Считается, что первые хикикомори появились в Японии в конце 80-х годов прошлого века. Этот феномен изначально был локальным и существовал среди состоятельных людей. Старшеклассники и студенты из зажиточных семей в какой-то момент прекращали ходить на учебу и по непонятной причине запирались в комнате. Мы с вами уже обсуждали, что японская школа – это настоящая «человекодавилка». Однако со временем возраст отшельников стал увеличиваться. Родители продолжали содержать своих отпрысков, которых, казалось, ничего не интересовало. Хикикомори не тратили свободное время на тусовки, не употребляли алкоголь или наркотики. Они просто хотели, чтобы их все оставили в покое.

Это был молчаливый протест против бесконечного свода негласных правил и быстрого темпа жизни, расписанной на годы вперед. Кроме того, с развитием интернета и появлением более современных компьютерных игр все больше людей начали уходить из реального мира в виртуальный.

Многие стали хикикомори в период с 1990-х по 2000-е годы, когда произошел крах «экономики пузыря»[61]. Переформатирование экономики, а также процессы вестернизации и глобализации привели к тому, что проторенная дорожка с образованием, пожизненным наймом и социальными гарантиями от работодателя практически перестала существовать. Мир стал непредсказуемым, изменчивым и нестабильным. Молодые люди попадали на рынок труда и не понимали, что им делать, а родители не могли им помочь.

В результате все, кто тихо бунтовал против социальных норм, «ушли в глухую оборону». Число добровольных затворников продолжало стремительно расти.

Поначалу казалось, что хикикомори – чисто японский феномен. Однако со временем стало понятно, что это общемировая проблема. Вероятно, появление хикикомори связано с определенным этапом развития постиндустриальной экономики, которая не может обеспечить всех ни социальными гарантиями, ни работой, приносящей радость. В предыдущем десятилетии японцы заявили, что в стране насчитывается более миллиона хикикомори[62]. И все эти люди с экономической точки зрения ничем не заняты.

Ну как сказать – не заняты… Иногда хикикомори самостоятельно добывают деньги «на булавки». С развитием телефонной связи и интернета они начали работать на дому операторами кол-центров или техподдержки, выполнять небольшие проекты в интернете и получать за это вознаграждение. Сейчас много «удаленщиков». Перед руководителями стоит сложная задача – найти способы мотивировать сотрудников вернуться в офисы или, в случае неудачи, организовать комфортные условия для фрилансеров. Однако то, чем занимаются хикикомори, не является удаленной работой! В Японии таких людей называют фури: та (フリータ) – «фритеры».

Слово фури: та – это сокращение от «фури: арубайта» (フリーアルバイタ). Оно состоит из двух частей: free (англ. «свободный») и die Arbeit (нем. «работа»). То есть фритер – это свободный работник. В русском языке есть выражение «свободный художник», но оно не относится к фритерам. Фритер – это не фрилансер, который регистрируется как самозанятый или индивидуальный предприниматель и обеспечивает себя, выполняя различные проекты по своей специальности. У него нет четкого плана, как зарабатывать на жизнь. Он лишь время от времени берется за проекты, которые обычно не требуют высокой квалификации. Это термин для тех, кто не имеет постоянного жилья и перебивается случайными заработками.

Деятельность людей, отказавшихся от реальной жизни и с головой ушедших в виртуальный мир, обычно не приносит пользы для экономики и не включается в расчет ВВП. Тем не менее нельзя не отметить вклад, который хикикомори внесли в развитие интернет-культуры. Анонимные форумы и обсуждения давно стали частью нашей жизни. Равно как и мемы; часть из них просуществовала всего несколько месяцев, а часть ушла в народ. Мне кажется, многие порождения культуры цифрового века связаны именно с хикикомори[63].

Значительное пополнение рядов хикикомори произошло во время пандемии. Это было сложное время для всех на планете, для многих вынужденная самоизоляция стала настоящим испытанием. Но когда у людей появилась возможность снова выйти на улицу, некоторые просто отказались это делать. Стало очевидно: хикикомори – действительно не только японский феномен. Люди, познавшие радость уединения, живут по всему миру. Я тоже отношусь к их числу. Мне бывает очень тяжело выйти из дома, потому что я люблю свою «берлогу». Но к хикикомори меня причислить нельзя, поскольку я in employment. Вот когда уволюсь…

До сих пор нет единого мнения о том, является ли «хикикоморство» продуктом постиндустриальной экономики или же это болезнь. Первоначально считалось, что явление имеет социальный характер. Однако у многих хикикомори «уход от мира» сопровождался депрессивными симптомами (потеря жизненных ориентиров, утрата интересов, глубокое переживание неудачи при устройстве на работу или поступлении в институт и страх повторения этого сценария[64]).

Когда число хикикомори стало слишком велико, проблемой заинтересовались исследователи. Некоторые врачи пришли к выводу, что подобное затворничество нормальным для человека не является. Но кто из нас по-настоящему здоров? Официально хикикомори не ставили никаких диагнозов, поскольку количество мест в психиатрических учреждениях ограничено, а государственный бюджет не позволяет обеспечить лечение такого большого числа людей. До сих пор никто не может точно сказать, кто такие хикикомори и как им можно помочь.

Можно сказать: а зачем вообще с ними что-то делать? Сидят хикикомори в своих хикикаморках, хикикоморничают себе потихоньку. Никому не мешают (кроме родителей), проблем не доставляют, живут, как нравится. Однако для общества это довольно вредный феномен. Молодые затворники (а их больше миллиона) могли бы стать частью экономически активного населения. Экономически активное население – это все граждане, которые находятся в трудоспособном возрасте, то есть от совершеннолетия до достижения пенсионного возраста. Именно они обеспечивают функционирование экономики и занимаются хозяйством. Япония столкнулась с серьезной проблемой: количество людей, относящихся к этой категории, уменьшается. Это связано не только с увеличением числа хикикомори, но и с другими факторами. Молодые люди испытывают трудности с созданием семьи и рождением детей, а также происходит старение населения[65].

Власти, конечно, стараются улучшить положение дел. В Японии выплачиваются хорошие детские пособия, однако их размер не позволяет существенно улучшить ситуацию. Многие семьи не решаются на рождение второго ребенка, так как сомневаются, что смогут дать своим детям достойное воспитание и образование[66]. Кроме того, из-за большого количества пожилых японцев система социального обеспечения перегружена пенсионными выплатами и медицинскими проектами для людей преклонного возраста[67].

Возможный путь решения проблемы – привлечение мигрантов для восполнения нехватки рабочей силы среди молодежи. К этой стратегии прибегла Европа, которая в свое время также столкнулась со старением населения и снижением рождаемости. Мигранты с энтузиазмом брались за любую работу, но это приводило (и продолжает приводить) к негативным последствиям. Людям свойственно не любить чужаков, такова суть человеческой природы.

Долгое время существовало мнение, что Япония выбрала другую стратегию, решив сократить потребность в большом количестве рабочих за счет автоматизации и роботизации производства. Действительно, Япония известна своими достижениями в области робототехники и высоких технологий. Однако реальность такова, что либо вы привлекаете дешевую рабочую силу из других стран, либо сами становитесь частью этой рабочей силы. Не верьте сказкам о роботах и искусственном интеллекте. Технологии никогда не заменят человека.

В Японии проживают несколько миллионов трудовых мигрантов, в основном это выходцы из Китая и стран Юго-Восточной и Южной Азии (Индонезия, Южная Корея). Есть также и высококвалифицированные рабочие, которые приезжают из «белых» стран. Однако в Японии отечественные программисты будут зарабатывать гораздо меньше, чем их коллеги в Западной Европе (и это несмотря на выполнение одинаковых обязанностей)[68].

Отдельно стоит упомянуть о программах репатриации для никкэйдзин (日系人). Данные программы ориентированы на страны Латинской Америки. В XX веке это было очень популярное направление для иммиграции японцев. Потомки народа Страны восходящего солнца до сих пор живут в Перу, Бразилии и Чили.

Сейчас японцы вынуждены мириться с приезжими, и я не имею в виду туристов. Речь идет о людях, которые остаются в стране на долгий срок. Здесь мы сталкиваемся с еще одним пороком японского общества – ксенофобией.

Японская культура – культура правил. Эти правила настолько глубоко укореняются в сознании, что кажутся японцам частью здравого смысла. Иностранцы, воспитанные в другой культурной среде, априори не могут знать особенностей жизни в чужой стране. Поэтому японцы воспринимают их как невоспитанных, невежливых и невежественных варваров – глупых гайдзинов. Гайдзин – это искаженное гайкокудзин (外国人), что переводится как «иностранец». Гайкокудзин – нейтральный термин, а гайдзин – оскорбительный (как, например, лаовай в Китае). Японцы часто говорят бака-гайдзин, дословно «дурак-иностранец».

Если вы приедете на архипелаг в качестве туриста, то, вероятнее всего, никакой дискриминации не увидите. Без знания языка и понимания людей вокруг трудно заметить подвох. Японцы вежливы и учтивы, особенно в сфере обслуживания, с которой вы как путешественник будете сталкиваться чаще всего. Но стоит вам выйти за рамки туристического восприятия, и вы сразу поймете, насколько жесткой может быть японская культура.

Японская культура требует беспрекословного подчинения неписаным правилам. Если вы не впитали эти правила с молоком матери, вам придется нелегко. Жизнь станет похожа на незнакомую настольную игру без инструкции. За каждой ошибкой неизбежно следует наказание. Но не юридическое, а психологическое. Если вы не выносите унижений, умеете распознавать малейшие перемены в чужом настроении, болезненно реагируете на оскорбления, имеете проблемы с самооценкой – вам будет нелегко. Либо японская культура настолько сильно повлияет на вас, что вы перепишете свой культурный код и станете японцем, либо вы сдадитесь и вернетесь на родину.

Многие страны Азии впитали в себя конфуцианские и буддийские идеи. Но, несмотря на это, мигрантам из условной Индонезии или Южной Кореи сложно адаптироваться к японскому образу жизни. Японцы считают себя (наверное, как и большинство представителей других наций) лучшими на свете. Стоит вспомнить проект Великой паназиатской сферы сопроцветания[69], который был разработан в милитаристской Японии XX века. Проект давно стал частью истории, но восприятие японцами себя как высших существ по сравнению с жителями других азиатских стран никуда не исчезло.

Отдельного внимания заслуживают американцы в Японии. С одной стороны, японцы могли бы испытывать к ним больше ненависти, чем к другим белым, ведь американцы – победители и оккупанты[70]. С другой стороны, японцы искренне восхищаются американскими ценностями и образом жизни. Это иногда заставляет задуматься не то о стокгольмском синдроме, не то о заискивании перед сильным. Наверное, так и выглядит колониальный синдром: ты и ненавидишь, и восхищаешься.

Не исключено, что все это – контролируемое поведение, призванное убедить американцев (и весь мир) в «белопушистости» японцев. И кажется, данная стратегия работает: сегодня Япония ассоциируется с каваем и аниме, а не с экспериментами «отряда 731»[71].

Продолжим говорить о японских пороках. Японцы курят и пьют, но не настолько много и не настолько часто, чтобы это стало национальным стереотипом. В предыдущих главах мы познакомились с местными барами, а также выяснили, что алкоголь играет роль социальной смазки в деловом мире. Возможно, как раз поэтому отношение к пьяным людям в стране очень лояльное. Японцам не требуется много выпивки, чтобы потерять контроль. Это связано с особенностями национальной диеты. В нашей кухне, например, блюда содержат много жиров. Из-за этого алкоголь не сразу впитывается желудком, так как на его пути встречается препятствие в виде жировой пленки. Следовательно, русские могут выпить гораздо больше. Японцы из-за своего рациона, напротив, пьянеют быстро и сильно.

Запрещенными веществами в Японии особо не увлекаются. Это дорогостоящее и крайне опасное «удовольствие», которое к тому же серьезно порицается (а как мы помним из главы 2, японцы больше всего боятся остракизма).

Настоящим бичом современного японского общества является игровая зависимость. Она затрагивает не только безработную молодежь, но и другие слои населения, в частности пенсионеров, у которых достаточно денег и свободного времени. Особой популярностью пользуются патинко – это нечто среднее между игровым автоматом и вертикальным пинболом. Словом патинко обозначают и заведение с такими автоматами, и сам автомат (иногда его называют «пати-слот», однако вечеринки тут ни при чем).

Суть игры проста. Человек покупает большое количество маленьких металлических шариков и засыпает их в автомат. Пати или патин – это звук, с которым через автомат проходят шарики (отсюда и название игры). Затем, используя специальную клавишу, игрок может «выстреливать» шариками из автомата. Шарики, словно ручеек, проходят через лабиринт, состоящий из штырьков и других препятствий. Задача – довести шарики до специального отверстия. Игрок может контролировать плотность потока шариков.

Патинко

В конце маршрута автомат выдает… шарики. Иногда больше, чем их было засыпано изначально. Это и есть выигрыш!

Ящички и тележки шариков обычно обменивают на плюшевые игрушки, которые уже за пределами зала можно продать за деньги: так японцы обходят законодательство, запрещающее азартные игры.

Патинко действительно очень громкие. Если вы окажетесь в зале, то будете оглушены стуком шаров, объявлениями по громкой связи и музыкой. Современные автоматы сопровождаются еще и звуковыми эффектами. В залах можно курить, поэтому присутствующих там вы будете видеть через плотный сизый дым…

В отличие от пинбола, где результат зависит от ловкости и скорости реакции игрока, патинко нельзя «переиграть». Само это выражение кажется некорректным, ведь мы же не говорим «переиграть лотерею». Однако игрок повлияет на работу автомата, если вызовет какие-то изменения в работе системы. Например, автомат может добавить дополнительные шарики или изменить конфигурацию лабиринта, чтобы увеличить вероятность победы. Но это случайные события.

Иногда автоматы – сами по себе произведение искусства. Здесь мы видим патинко в форме меха из Neon Genesis Evangelion

По заведениям патинко можно отслеживать, когда местным старичкам приходит пенсия. В этот день у входа образуются очереди, заметные на улице. «Патинкомания» в Японии – не только социальная проблема, но и серьезный бизнес, который не так-то просто запретить.

У пожилых людей также может возникать зависимость от микротранзакций в мобильных играх. Долгое время считалось, что это проблема молодежи, в основном старшего школьного возраста. Конечно, сложно представить пенсионера, который много часов проводит в Action-RPG, чтобы купить доспехи и костюмы для персонажа, используя внутреннюю или настоящую валюту. Но есть и другой способ получить «обвес» – это рулетка. Каждый поворот «колеса» (его можно заработать через игровые действия, а можно просто купить) выдает случайный предмет.

По сути, я описала явление, известное в международном геймерском сообществе как «гача». В СНГ сейчас самая популярная гача-игра – это Genshin Impact. Япония – родина подобных развлечений. В стране существует множество аналогов Genshin Impact как для компьютеров, так и для мобильных устройств. Изначально в японском языке слово «гача» означало торговый автомат с игрушками в маленьких пластиковых шариках. Чтобы получить приз, в автомат нужно было опустить монетку (в России в 90-е годы таким образом продавалась жевательная резинка).

Долгое время гача-механики были привязаны к экшен-играм. В экшен-играх человек взаимодействовал с миром через персонажа, который выполнял различные действия: ходил, бегал, дрался, колдовал, собирал лут (ценные предметы). Однако японские разработчики быстро поняли, что им не стоит делать ставку на школьников и студентов, не имеющих собственных средств, хотя изначально проекты разрабатывались для благополучных молодых людей, которым некуда потратить карманные деньги родителей[72]. Плюс вспомним демографическую ситуацию в стране: молодых людей очень мало, а пенсионеров, у которых есть и свободное время, и сбережения, и возможность эти сбережения потратить, наоборот, много.

Пожилой человек вряд ли будет играть во что-то «геншиноподобное». Однако если предложить ему ферму, кофейню или виртуальный сад с виртуальной кошкой, а также возможность купить декор или редкий цветок, то можно сформировать новую зависимость. В 2017 году японские СМИ уже обращали внимание на эту проблему. После пандемии коронавируса, когда люди стали еще больше погружаться в виртуальную реальность, зависимость от гача-игр вышла на новый уровень.

В этой книге я говорила о таких феноменах, как хикикомори и «экономика пузыря». Мне кажется, многие до сих пор не понимают, что эти явления не являются чисто японскими, они просто начались в Японии, которая, так уж сложилось, первой столкнулась со всеми проблемами постиндустриального общества. Одинокие пожилые люди уходят в мир фантазий, чтобы исполнять мечты, которые нельзя претворить в жизнь (сложно без посторонней помощи разбить сад). Разработчики гача-игр придумывают механики, которые позволяют целевой аудитории реализовать свои желания: например, общаться с другими игроками, совместно участвовать в игровых событиях, «ходить в гости» друг к другу.

Через все абзацы, посвященные пожилым людям, в этом тексте красной нитью проходит одна и та же мысль: старики одиноки. Они одиноки везде и всегда, но в Японии проблема стоит особенно остро из-за большого числа пожилых людей и тенденции к распаду семей. Путь к смерти, который может быть наполнен различными увлечениями, путешествиями, а также уходом от реальности в мир азартных игр или собственных фантазий, часто бывает одиноким. И сама смерть становится социальной проблемой, когда пожилые люди оказываются в изоляции и не могут найти поддержки и утешения в последние дни своей жизни.

Данное явление получило название кодокуси (孤独死). Мне кажется, что в скором времени термин kodokushi будет включен в международные статистические отчеты так же, как и термин karoshi.

Смерть одинокого человека дома, когда труп обнаруживается не сразу – вот что описывает кодокуси. Ситуация не то чтобы совсем удивительная или невероятная, но довольно жуткая. В связи с ростом числа хикикомори и популярности уединенного образа жизни после пандемии кодокуси постепенно перестает быть «прерогативой стариков». Пока нет единого мнения, следует ли считать самоубийства кодокуси. Оставим этот вопрос социологам и интересующимся статистикой.

Хикикомори – это, в определенном смысле, самоубийство социальное, но проблема самоубийства физического в Японии реально существует, и мы не можем о ней не поговорить.

В определенный период современной истории, в XX веке, уровень самоубийств в стране был настолько высок, что это стало частью национального стереотипа. Сейчас ситуация поменялась, Япония больше не возглавляет рейтинг стран, где люди часто кончают с собой. Однако стереотип возник не на пустом месте: добровольный уход из жизни – часть японской культуры, хоть и очень темная. Удивительно, но эта практика сопровождала японцев на протяжении многих веков!

Так получилось во многом потому, что в синто-буддийской картине мира, в отличие от христианской, самоубийство не рассматривается как грех.

В Японии традиции, связанные с самоубийствами, имеют глубокие корни. Ранее мы обсуждали архаичную практику оставлять стариков умирать в горах, а также говорили о кароси. Известны истории из самурайской Японии, когда хозяин мог приказать вассалам сделать сэппуку. Одной такой истории мы уже коснулись в главе, говоря о Сэн-но Рикю. Кстати, харакири и сэппуку записываются одними и теми же иероглифами в разном порядке; принципиальной разницы между двумя терминами нет, это синонимы.

Сегодня нередки случаи самоубийств среди хикикомори. Выпавшие из социума люди действительно страдают, а безразличие окружающих воспринимается ими как форма остракизма. Кончают с собой и подростки, которых травят в школе, к сожалению, это тоже не редкость.

В японском обществе существовали ситуации, когда конфликт между долгом и честью можно было разрешить только через добровольную торжественную смерть. Совершенное должным образом самоубийство позволяло человеку очистить свое имя и оставить о себе добрую память. Это был не жест отчаяния или унижения (такое толкование появилось только в XX веке и не для всех случаев), а благородный поступок.

В позднем Средневековье в Японии получила популярность практика двойного самоубийства – синдзю:. Синдзю: совершали пары, которые понимали, что не могут быть вместе из-за обстоятельств (чаще всего социального характера). Так влюбленные демонстрировали свою преданность. Они надеялись встретиться в следующей, более счастливой жизни (буддийская идея о цикле смертей и перерождений в данном контексте приобретает мрачный оттенок).

Наверняка многие сейчас вспомнили финал «Ромео и Джульетты». Однако в этой пьесе главные герои принадлежали к знатным семьям. В Японии синдзю: были распространены не в благородной, а в мещанской среде. Нередко мужчины сводили счеты с жизнью вместе с девушками из «веселых кварталов». Романтизацией таких самоубийств занимались в основном авторы, воспевавшие городскую культуру эпохи Эдо. К ним можно отнести Тикамацу Мондзаэмон. Тикамацу Мондзаэмон – «японский Шекспир», знаменитый драматург XVII века, который писал пьесы для театров кабуки и бунраку[73].

Самая известная пьеса Тикамацу, посвященная синдзю:, – «Самоубийство влюбленных на острове Сонэдзаки», – основана на реальных событиях. Популярность произведения, а также истории, описанной в нем, привела к волне подражающих самоубийств. Это явление социологи называют эффектом Вертера. Оно возникает, когда люди решают свести счеты с жизнью, прочитав о случае суицида в СМИ или в художественном тексте.

До реставрации Мэйдзи[74] самоубийство было способом избежать унизительной казни, плена или другой мучительной смерти, а также способом очистить имя. Для влюбленных оно являлось клятвой в вечной любви. В XX веке на первый план вышел мазохистический компонент самоубийства: прощание с жизнью начало трактоваться как крайняя форма аутоагрессии, вызванной провалом или неудачей.

Можно вспомнить, что в конце XIX – первой половине XX века в среде интеллектуалов самоубийство было способом бегства от скуки или бегства от провала «в миру». В японской литературе того времени скука и меланхолия описываются не через конфликт между реальностью и фантазией, как в западной литературе, а через изначальную неудачу, отторжение и последующую замкнутость. Мне кажется, русскому человеку такой взгляд на скуку тоже понятен.

Из главы 1 мы знаем, что в Японии есть специальное место, куда люди приезжают, чтобы лишить себя жизни. Факт, безусловно, печальный, но сегодня число тех, кто решается покончить с собой, постепенно становится меньше благодаря действиям власти. Государство, обеспокоенное происходящим, решило проблему, приняв действительно эффективный закон, который опирается на особенности менталитета японцев, а именно на сложную систему обязанностей и долгов, существующую в сознании каждого жителя страны.

Как бы жестоко это ни звучало, но несчастный, спрыгнувший с крыши или бросившийся под колеса поезда, является помехой для бизнеса. Из-за необходимости устранить последствия суицида железнодорожной компании придется изменить расписание. Торговый или развлекательный квартал, если на его улице обнаружат труп, моментально потеряет посетителей. Владельцам здания, в которое проник человек, чтобы покончить с собой, придется в срочном порядке решать вопрос с безопасностью (если для проникновения в высотку был взломан замок, что-то явно пошло не так).

Согласно нынешним японским законам, издержки, связанные с самоубийством, должны покрывать не представители бизнеса, а родственники погибшего. В Японии верность семье и бесконечное чувство долга по отношению к родителям до сих пор играют важную роль[75]. Благодаря этому снизилось количество самоубийств (люди нередко решались уйти из жизни из-за того, что не задумывались о тех, кто в их системе ценностей стоит ниже родителей).

В Японии около 63 миллионов зданий. В 2018 году Служба жилищного и земельного хозяйства Японии, которая проводит опросы каждые пять лет, обнаружила рекордное количество незанятых домов – 8,49 миллиона[76]. Почти столько же существует ками. Возможно, пустые здания занимают духи… Так называемые заброшки можно встретить и в Токио, но большинство таких построек находится вдали от крупных городов. Покинутые людьми здания, или акия, в основном встречаются в префектурах с невысокой плотностью населения, например в Вакаяме, Токусиме и Кагосиме.

Никто не хочет переезжать в малонаселенные, умирающие города, где мало работы. Это первая причина возникновения «заброшек»: хозяев уже нет в живых, а дети или внуки давным-давно уехали.

Еще одна причина, по которой дома оказываются заброшенными, – налогообложение. Молодые люди часто оставляют квартиры в депрессивных районах страны, потому что не хотят или не могут тратить огромные суммы на содержание недвижимости. Иногда из-за этого владельцы даже отказываются вступать в наследство и получать право собственности.

Однако основная причина появления акия – ослабление семейных связей и отчуждение людей друг от друга. Вот представьте: живет где-то старый человек, ведет уединенный образ жизни, возможно, даже хикикомориничает… Затем раз – случается кодокуси. Человек умирает. Близких родственников найти не удается; дом остается в частной собственности и продолжает пустовать.

Свято место пусто не бывает. Здесь можно было бы рассказать о махинациях японских застройщиков, но мне хочется добавить мистической перчинки в повествование. Заброшенные дома нередко становятся пристанищем духов. Порой при живых хозяевах (как в японском фильме «Магазинные воришки»). Иногда пустующие здания занимают люди, оказавшиеся в сложной ситуации[77]. Однако в этом тексте мы поговорим о ёкаях – сверхъестественных существах, которые, согласно японским поверьям, могут обитать в покинутых домах.

Нурарихён – герой японского средневекового фольклора, напоминающий гофмановского персонажа. Это маленький лысый старичок с гротескно вытянутым черепом, который любит занимать богатые дома. Он носит шелковые халаты, ест и пьет из дорогой посуды. Хозяев, временно покинувших дом, Нурарихён не боится. Когда люди вернутся (например, из отпуска), ёкай будет вести себя как господин, дождавшийся приезда слуг. Вылитый Крошка Цахес!

Саваки Сууси. Нурарихён из сборника «Хяккай-дзукан» (1737)

もくもく連。 Мокумокурэн

Мокумокурэн – это ёкай с глазами, который обитает в поврежденных сёдзи (дверях или стенах заброшенных жилищ). Он безобиден, но его облик может напугать. Представьте, что вы усталый путник, рискнувший остановиться в заброшенном доме. Вы устраиваетесь на ночлег, но уснуть не можете. Из каждой дырки на вас смотрят глаза…

傘お化けと提灯お化け。 Каса-обакэ и тё: тин-обакэ

Эти ёкаи, подобно мокумокурэн, обитают в порванных вещах и выглядывают оттуда, сверкая глазами! Каса переводится как «зонтик», а тё: тин – как «бумажный фонарик». Поэтому каса-обакэ означает «оборотень-зонтик», а тё: тин-обакэ – «оборотень-фонарик».

塗り仏。 Нури-ботокэ

Название этого ёкая можно перевести как «обмазанный Будда». Это (оживший) труп Будды, с надутым животом и сомовьим хвостом, с темной кожей и свободно висящими вывалившимися глазными яблоками. Он жутко пахнет. Считается, что нури-ботокэ заводятся в заброшенных храмах или в храмах, за которыми плохо ухаживают (например, оставляют в алтаре масло, давая ему испортиться). К слову, запах нури-ботокэ напоминает запах прогорклого масла или тухнущего жира.

Саваки Сууси. Нури-ботокэ из сборника «Хяккай-дзукан» (1737)

ぬっぺっぽう。 Нуппэппо:

Нуппэппо – еще один ёкай, который неприятно пахнет. Он обитает на кладбищах, а также в покинутых домах (или домах, за которыми плохо следят). Это существо примерно полтора метра ростом, с дряблым, обвисшим телом. Оно напоминает бесформенный кусок жира, от которого исходит запах гниющей плоти. Нуппэппо, в общем-то, безобиден, он просто шокирует людей внешним видом.

Саваки Сууси. Нуппэппо: из сборника «Хяккай-дзукан» (1737)

Я говорю о мистике в этой главе не потому, что ёкаи являются олицетворением японских пороков (напротив, они выполняют роль «санитаров леса»). Дело в том, что эти существа указывают на общественные проблемы. Изучая ёкаев, мы можем понять, что беспокоит людей в настоящее время. Например, во время пандемии большую популярность получила амабиэ. Согласно легенде, она могла облегчить симптомы респираторных заболеваний. Изначально амабиэ обитала на горячих источниках и была известна только на юге страны.

Амабиэ приобрела популярность в 2020 году, но ее история началась в период позднего Эдо. Эта гравюра была создана в 1846 году

Поскольку в реальной жизни монстры – это не ёкаи, а люди, то с заброшенными домами чаще всего происходят другие истории. Эти истории не связаны с призраками и очень похожи на те, что случались в подмосковных поселках в 90-е годы. Я расскажу вам один случай из жизни. Выводы вы сделаете сами.

Однажды мы с друзьями выпивали в токийском районе Накано. Здесь находится университет Мэйдзи с общежитиями для иностранных студентов, это местная достопримечательность.

Я приехала к итальянским приятелям, и мы направились в питейный квартал возле станции. Мы быстро нашли подходящий бар. У студентов обычно не так много денег, но у нас были большие аппетиты, поэтому мы решили воспользоваться популярной в Японии барной опцией под названием номихо: дай (в России она никогда бы не прижилась по экономическим причинам).

Это похоже на шведский стол с напитками: за отведенное время вы можете выпить столько, сколько захотите.

Молодые люди употребляют алкоголь в больших количествах, практически не закусывая. Я уже упоминала об особенностях метаболизма японцев, поэтому могу предположить, что в Японии система номихо: дай является выгодной (если не вспоминать о существовании иностранных туристов). В странах, где употребление алкоголя – неотъемлемая часть культуры, люди могут пить очень много. Поэтому к концу вечера мы с друзьями уже не шли, а буквально катились к станции.

Добравшись до станции, мы посетили туалет, а затем направились к ро: ка: (ローカ). Ро: ка: – это платные шкафчики для вещей (слово происходит от английского locker)[78].

Рядом с камерой хранения мы обнаружили объявление, которое шокировало нас. Все оставшееся до поезда время мы делились впечатлениями и обсуждали то, что увидели. Объявление было на японском языке, и в какой-то момент каждый из нас усомнился в своих навыках чтения.

К сожалению, я не могу воспроизвести текст сообщения дословно, но смысл его был примерно таким: «Несколько дней назад в этих ящиках полиция обнаружила расчлененное тело, упакованное в чемодан и сумки. Анализ останков в криминалистической лаборатории позволил установить, что тело принадлежит пожилой женщине 80–90 лет. Предполагается, что женщина жила уединенно и, возможно, была убита с целью завладения ее жильем. Если вы знаете, кто она, видели ее недели три назад или являетесь ее родственником, пожалуйста, свяжитесь с нами». К этому сообщению прилагался жуткий фоторобот, созданный с помощью компьютера на основе данных ДНК-теста, а также схема ящиков, в которых обнаружилась чудовищная находка.

Вот так и появляются акия!

Будучи лидером в области экономического развития, Япония первая сталкивается с проблемами, которые сопровождают постиндустриальный мир. Способов решить эти проблемы раз и навсегда пока что нет. Как преодолеть и предотвратить разрушение семейных и социальных связей? Как противостоять стремлению людей изолироваться от общества? Как создать лекарство от зависимостей? Человечество только недавно начало всерьез задумываться над этими вопросами, например, искать причины возникновения хикикомори. Однако я убеждена, что, если мы научимся жить в мире и согласии, если мы научимся работать сообща, избегая соперничества и недопонимания, у нас обязательно все получится.

С тем, что происходит в мире, – разрушением института семьи, одиночеством и изоляцией людей – можно бороться, а можно принять это как новую реальность и часть жизни. Хикикомори хотели, чтобы от них отстали – и японское общество смирилось с этим. Затворников не пытаются вылечить или изменить. Никто не стремится помочь им интегрироваться в социум.

Индуисты (предшественники буддистов) разделили жизненный цикл нашего мира на четыре части, последняя из которых, Кали-юга, характеризуется распадом и дезинтеграцией всего сущего. Человечество тоже проходит через эти стадии, конец неизбежен. Может быть, нам нет смысла тревожиться и стоит просто принять неотвратимое?

В Японии соблюдение правил, честность, преданность, дисциплинированность и сила воли являются основой для здорового функционирования общества. Даже те, кто мало знает о культуре азиатских стран, часто ассоциируют перечисленные ценности именно с японским мировоззрением. И здесь нельзя не упомянуть буси и философию бусидо – пути воина. Истории о самураях, до конца преданных своим сюзеренам, трогают нас. Западные люди хорошо знают, что для японца самое страшное – потерять лицо. В этой главе мы углубимся в изучение вопросов долга и чести в японской культуре.

Рут Бенедикт, слова которой стали эпиграфом к этой главе, в одной из своих работ сравнивает восточный и западный (преимущественно североамериканский) типы мышления. Она объясняет, что если человек с западным менталитетом может назвать себя heir of ages («наследником веков»), то представитель восточной культуры, в частности японец, – это «должник веков». Западный человек обязан разобраться со всем наследием, оставленным предыдущими поколениями; во многом именно на этом строится проблема «отцов и детей». Восточный человек стремится отплатить окружающему миру за все, что получил. Более того, ежедневные контакты с близкими людьми, обществом и его институтами только увеличивают долг человека перед настоящим. Это различие в мировоззрении служит отправной точкой для понимания двух разных подходов к жизни и восприятию реальности.

Восточный человек никогда не сможет сказать: «Я никому ничего не должен». Если «неяпонец» осознанно берет на себя какие-либо обязательства, то у японца есть определенный набор ситуаций, которые заставляют его почувствовать большую ответственность и усиливают моральный долг. Как и в других высококонтекстных культурах, участникам ситуации не обязательно проговаривать что-либо вслух. Если вы не погасите долг или сделаете это не в полном объеме, вас ждет общественное порицание. Размер долга рассчитан с математической точностью и включает в себя проценты, как при вкладе в банке. Это возвращает нас к метафоре японской жизни как свода неписаных правил, которые нужно уметь соблюдать без напоминания.

Такое восприятие жизни сформировалось под влиянием культа предков, складывавшихся веками общинных норм и конфуцианства, где особое значение придавалось семье и почитанию старших. Культ предков в Восточной Азии – это, прежде всего, способ выразить уважение к предыдущим поколениям, окружающему миру и природе. В японской традиции понятие долга гораздо шире, чем простая благодарность. Долг может включать в себя любовь, верность и другие высокие чувства.

Ключевая идея, которая будет красной нитью проходить через всю главу: в Японии нет места морали и конфликту между добром и злом. Рут Бенедикт и вовсе полагает, что европейская система, основанная на выборе между «черным» и «белым», не подходит для японцев. Это связано с тем, что понятия «добра» и «зла» являются абстрактными. Их интерпретация может заставить человека совершить ошибку или подстроить обстоятельства под свои желания. В Японии существует система долгов и обязательств, которые должен соблюдать каждый. Поэтому японцы застрахованы от неверных трактовок и могут жить в мире со своей душой и совестью, а не терзаться из-за неверных интерпретаций. Для японца система долга прозрачна и понятна – но не для иностранца. Поэтому мы будем разбираться.

Универсальное слово, обозначающее все долги человека, от самых больших до самых маленьких, – это вынесенное в заголовок параграфа он (恩). Существуют и другие слова, которые принято переводить как «долг» или «обязанность». В русском языке у них нет точного аналога, но и в японском они не считаются синонимами. Это связано с тем, что система обязанностей и моральных норм в японском обществе очень сложная. Но мы все равно попытаемся ее исследовать.

Да и с самим он все неоднозначно. Вот так выглядит карточка иероглифа в словаре:

Он – это не только обязанность, но и чувство человеческого долга. Это умение распознавать и понимать ситуации, которые требуют выражения благодарности. В русском языке есть много слов, которые достаточно точно передают суть данного термина: милость и великодушие, проявляемые человеком высокого статуса; признательность учителю или хозяину; благодарность. За каждой оказанной услугой обычно следует ответный жест, который выражается через он.

Слово он не очень подходит, когда мы говорим о любви матери к ребенку. Но оно вполне уместно, когда речь идет о любви ребенка к матери. Он не означает полное принятие. Это чувство глубокой признательности к родителю за заботу, поддержку и все, что тот сделал для ребенка. Он предполагает возвращение долга, что символизирует любовь. Хрестоматийное выражение преданности он – история пса Хатико. Хатико в течение многих лет приходил на станцию Сибуя в надежде встретить умершего хозяина. По мнению японцев, пес таким образом выражал благодарность (он) человеку, который вырастил и воспитал его.

Есть несколько устойчивых словосочетаний с он, которые хорошо передают смысловые нюансы. Например, он-о васурэру (恩を忘れる) означает «быть неблагодарным» (дословно «забывать об он»). «Быть благодарным» – это он-о сиру (恩を知る), дословно «помнить об он», «помнить добро». Когда японцы говорят он-о каэсу (恩を返す), они имеют в виду «отблагодарить в ответ». Благодарность от государства называется онкю: (恩給) – пенсия (дословно – «выплаты благодарности»).

Японцы несут бремя долга не только по отношению к родителю или опекуну, но и к учителю, хозяину, работодателю, начальнику (то есть к тому, кто поддерживает и направляет в учебе и труде). Существует также он по отношению к императору как к символу страны и государства.

В основе японской морали лежит принцип, согласно которому человек должен возвращать долги, взятые при рождении или в течение жизни.

Даже самая незначительная социальная ситуация может наложить на вас определенные обязательства. Допустим, коллега предложил вам сигарету[79]. Теперь вы в долгу перед ним. А кому хочется быть в долгу? Правильно, никому. Поэтому часто излишняя услужливость и желание быть полезным воспринимаются японцами как попытка получить выгоду (вы помогаете не потому, что это действительно необходимо, а потому, что хотите получить что-то взамен и использовать человека в своих интересах). Японцы с большой осторожностью принимают помощь от других людей, поскольку боятся попасть в зависимость.

Эти опасения находят интересное отражение в языке. Например, если присмотреться к слову «спасибо» (ありがとう, аригато:), можно задаться вопросом: а действительно ли благодарность – это всегда хорошо?

Аригато: – сложная конструкция. Она строится вокруг глагола ару – «быть».

Когда к ару добавили компонент гатай (～がたい)[80], который переводится как «тяжелый» или «сложный», получилось прилагательное аригатаи (ありがたい) со значением «тяжелый для существования». Окончанием стало то:, образованное от тай с использованием так называемой пятой основы предикативного прилагательного. Это древняя и очень вежливая по отношению к собеседнику грамматическая форма. Таким образом, мы можем по-новому взглянуть на значение слова аригато:. Для японца «спасибо» – вежливый способ сказать: «Мне сложно существовать с осознанием того, что я должен вернуть вам благодарность или просто продолжить жить с ней в будущем».

Разумеется, среди японцев встречаются те, кто способен искренне любить, бескорыстно проявлять великодушие и дружить от всего сердца. Однако в большинстве случаев любовь, доброта и милосердие воспринимаются как узы, которые связывают общество и делают людей единым целым. Глупо страдать от этих чувств или пытаться бунтовать против них (хотя, как мы узнали из предыдущей главы, некоторые люди пытаются это делать), но жизнь в такой системе, где любое эмоциональное движение автоматически вызывает в сознании подсчет «обязанностей по выплатам», время от времени может становиться аригатаи.

Чувство долга (он) само по себе не является добродетелью. Добродетель – это умение вовремя и полностью отдавать долги в подходящих условиях и в нужный момент.

С точки зрения оплаты долги делят на две категории: гиму (義務) и гири (義理). Оба термина можно перевести на русский язык как «долг» или «обязанность», но есть некоторые нюансы. В японском языке эти слова не являются полными синонимами. Они различаются по характеру, объему и сроку выполнения обязательств.

Гиму – безусловный долг. Он не зависит от внешних обстоятельств. Его невозможно оплатить, поскольку человек рождается с ним. Гиму существует вне времени, и его объем кажется бесконечным. Японец, только появившись на свет, сразу получает несколько характеристик: сын, наследник семейного дела/недвижимости/традиций и т. д. Гиму – это долг родителям, роду, стране/императору.

Обязательное образование (начальное и среднее) в Японии называется гиму кё: ику (義務教育), гиму-образование. Это наглядная и понятная иллюстрация гиму, ведь по закону каждый обязан окончить среднюю школу.

Гири относятся к другой категории оплаты. Это конкретные обязательства, которые человек берет на себя в течение жизни, взаимодействуя с обществом. Оплата гири должна быть произведена в срок с математической точностью. Вплоть до того, что существует неписаная система «процентов за просрочку»: если вы долго не оплачивали свой долг, то вернуть его вы обязаны в кратном размере. Недостаточная оплата – как и переплата – считается чем-то неправильным. Иностранцу подобное понять тяжело. Это связано с тем, что японская культура зиждется на сложной системе правил, о которых мы говорили ранее. Не стоит оценивать ее, исходя из своих представлений о жизни. Позвольте мне привести пример.

Представьте, что вы помогли другу найти репетитора по математике. Вы свели двух людей и, разумеется, сразу получили от них словесную благодарность. В этой ситуации посреднические услуги не требуют дорогостоящего подарка или материальной благодарности[81]. Но согласно японской системе этики, после первого занятия и друг, и репетитор обязаны написать или позвонить вам, чтобы сказать спасибо. Затем, через две-три недели, когда занятия станут регулярными, вас должны поблагодарить еще раз. В России такое проявление вежливости может смутить человека. В Японии все обстоит иначе.

Эту историю нашей группе рассказала преподавательница, которой неоднократно приходилось организовывать встречи. Она долгое время жила в Японии и была возмущена тем, что российские визави не перезванивали ей и не давали понять, как идут дела. В данном случае возмущение возникло не из-за желания услышать похвалу. Все дело в переходе от одной ментальности к другой, это довольно сложный процесс (я рассказала о довольно безболезненном примере).

Гири – долг, который невозможно погасить, не преодолев себя. Если попытаться дать определение гири, можно сказать, что это действие, совершаемое человеком недобровольно, во избежание оправдания перед обществом. Гири распространяется как на обязанности перед другими людьми, так и на обязанности по отношению к самому себе, своей чести и репутации, которую японцы так боятся потерять.

Аспект недобровольности крайне интересен. Если вы стараетесь ради любимой девушки, друга или мамы, то это не гири, поскольку вы помогаете от чистого сердца. А вот если вы приходите на выручку дальним родственникам или членам семьи, с которыми у вас напряженные отношения, это уже можно назвать гири. Вы имеете право не любить условную свекровь, но в трудную минуту вы обязаны прийти ей на помощь, она часть вашей семьи. Замечу, что помощь дяде или племяннику классифицируется как гиму. В данном случае гиму понимается как долг, почтительность и уважение к общим предкам. Обычно гиму вызывает меньше раздражения, чем гири, поскольку в данном случае речь идет о помощи членам семьи супруга или супруги. Забавно, что это закрепилось в языке, и гири может обозначать некровное родство.

Давайте сыграем в небольшую лингвистическую игру. Зная, что 母 BO | haha – это «мама», а 兄 KEI|ani – «старший брат», попробуйте догадаться, кто такие 義理の母 гири-но хаха / 義母 гибо или 義理の兄 гири-но ани или 義兄 гикэй? Для удобства решения ребуса – вот вам табличка:

Ко: (孝) – одна из важнейших категорий долга в японской культуре. Она означает почтительность по отношению к родителям и пришла, как и многие другие моральные принципы, из китайской конфуцианской этики. Давайте более подробно рассмотрим эту категорию.

Мир в семье – благословение, но в реальной жизни такое бывает редко. Конфликт между отцами и детьми неизбежен – и в масштабе поколения, и в масштабе отдельной семьи. В японской культуре отношение к долгу таково: не важно, что вы чувствуете и какие эмоции испытываете, главное – насколько правильно и ответственно вы выполняете свои обязанности. Это совершенно не похоже на современную западную (и отчасти на отечественную) парадигму, которая всегда сосредоточивает внимание на человеке. Однако мы уже знаем, что в японской культуре нет места для самолюбования.

В Японии есть поговорка:

Перевести ее можно так: землетрясение, гроза, пожар, отец. И это самые страшные вещи, с которыми может столкнуться в жизни человек. Гнев или недовольство родителя сравнивают с такими разрушительными бедствиями, как землетрясение или пожар.

И действительно, даже в ситуации конфликта или абсолютного несогласия ко: предостерегает человека от того, чтобы перечить родителям или обвинять их (в том числе про себя). Настоящая добродетель заключается не в том, чтобы выйти из-под опеки родителей и стать самостоятельной личностью, как мы могли бы ожидать в рамках привычного нам представления о «счастливом конце». В японской культуре благородный герой, столкнувшись с предательством или подлостью со стороны родителей, не должен забывать о своих обязанностях перед миром и другими людьми, которые зависят от него. При этом он не имеет права выступать против семьи. Подобное может привести к последствиям, которые иностранец посчитал бы аморальными. Однако, как мы уже знаем, японская мораль отличается от той, к которой мы привыкли. И да, неуважение к ценностям и решениям родителей, предательство родительских ожиданий – это не только повод для конфликта поколений, но и источник личной трагедии молодых людей. Обратите внимание, как часто данная тема поднимается в произведениях поп-культуры![82]

В Японии распространен институт сватовства. Родители до сих пор выбирают супругов для своих детей. Чем выше статус семьи, тем больше вероятность того, что родители воспользуются услугами свахи, чтобы найти подходящую пару для своего ребенка. «Хороший» сын или «хорошая» дочь в такой ситуации не посмеет противиться выбору отца и матери. Ведь в таком важном деле, как брак, человеческим чувствам нет места. Выбор семьи нельзя подвергать сомнению – это аксиома. Девушки, конечно, испытывают более сильное давление, чем юноши. В Японии существует особая форма матриархата, при которой невестка играет второстепенную роль в принятии семейных решений.

В традиционной японской семье сын приводит невесту домой[83]. Если несколько поколений живут под одной крышей, девушке приходится нелегко. Ее задача – понять, что нравится свекрови, и попытаться угодить (принцип гири в действии). Мать жениха распоряжается деньгами и принимает все решения, касающиеся дома и детей. Она выбирает, что семья будет есть на завтрак, обед и ужин, ищет школу и секции для ребенка, решает, в какой институт поступят ее внуки. Мужчина, как правило, ходит на работу и приносит деньги. Поэтому Японию часто называют патриархальной страной. В корпоративной среде действительно больше мужчин. Однако женщины в обществе играют другую, но не менее важную роль. Они принимают ответственные решения и относятся к своим обязанностям со всей серьезностью. Жена отвечает за то, во что одеты муж и дети, чем они питаются, куда отпрыски пойдут учиться, как будет обставлен дом…

Если пара живет отдельно от родителей, жена чувствует себя свободнее. Но авторитет свекрови все равно влияет на молодую семью. И так будет продолжаться до тех пор, пока у женщины не появится возможность воспитывать уже свою невестку.

Японцы – люди долга. Но не стоит забывать, что они также являются счастливыми жителями царства гедонизма, которому была посвящена глава 5! Иностранцев, воспитанных в христианском коде, японское отношение к вопросам секса и наготы может шокировать. В нашем обществе мы часто воспринимаем физическое влечение мужчины и женщины как фактор, который негативно влияет на семейную жизнь. Однако в Японии к таким вещам относятся иначе.

Семья, брак и романтические отношения – это три разные сферы жизни. В браке не всегда есть место чувствам, но есть место долгу по отношению к своему роду и роду супруга или супруги. Поэтому в Японии мужчины спокойно заводят любовниц или пользуются услугами секс-работниц. Даже если брак был заключен по любви, у человека все равно остаются физиологические потребности, и их удовлетворение не считается постыдным. Что естественно, то не безобразно. Удовольствие от вечера с красивой женщиной ничем не отличается от наслаждения хорошим вином, вкусной едой или горячей ванной. А если все это объединить…

Японцы просто не считают занятия такого рода аморальными, ведь с точки зрения долга они ничего не нарушают. Область человеческих чувств находится за пределами этики долга. Пока муж не уйдет из семьи к любовнице, общество не будет его осуждать или применять к нему санкции.

На самом деле, мы уже знакомы с последствиями несоблюдения гири. Например, если вы не выплатите кредит вовремя, у вас испортится кредитная история. После этого ни один банк не будет вам доверять, а если и будет, то при определенных условиях. От клейма человека, не знающего гири, то есть человека, не выполняющего своего долга перед обществом, избавиться очень трудно. Гирисирадзу (義理不知, 義理知らず) – ужасное оскорбление, которое означает «не имеющий чувства долга», «бессовестный», «бесчестный» или просто «негодяй». С этим термином связано неоднократно упомянутое в тексте наказание остракизмом. Никто не захочет иметь дело с гирисирадзу. Поэтому в Японии так важно следовать правилам и понимать свое место в обществе. Выполнение всех обязательств обеспечивает прочное положение в социуме.

Гири часто воспевается в самурайской литературе. Мы связываем понятие чести и верности с бусидо:. Бусидо: – кодекс самураев, который предполагает абсолютную преданность своему господину, вплоть до готовности отдать за него свою жизнь.

Иностранные писатели и японские публицисты представили выборку из обязанностей, которые относятся к категории гири, западному обществу как культ бусидо:. Мне кажется, здесь произошла ситуация, близкая к той, что случилась с терминами ниндзя и синоби, когда из, в общем-то, обыкновенной вещи стали делать японский бренд с дополнительными смыслами (которых изначально в этих словах не было).

В бусидо: нет сложности и двусмысленности гири. Кроме того, мы с вами уже увидели, что гири по своему характеру – это абсолютно внеклассовая и внесословная вещь. Это национальная добродетель. Как и все другие аспекты жизни в Японии, гири тем более значимо, чем выше положение человека в обществе. В определенный исторический период в Японии на вершине социальной иерархии оказался военный класс, или самураи.

Гири действительно можно считать другим названием верности. Самурайская преданность стала частью легенд, национального эпоса и произведений массовой культуры. Главный герой Sekiro: Shadows Die Twice кладет свою жизнь на алтарь верности молодому господину. Сорок семь ронинов демонстрируют высочайшую преданность, ставя служение хозяину выше собственной чести. Они готовы пойти на все ради выполнения своего долга. В аниме и манге Bleach одна из главных героинь попадает в заточение и, даже имея возможность спасти свою жизнь, выбирает остаться в тюрьме и пойти на эшафот. Бегство от официальной казни бросит тень на ее семью и ее старшего брата, который является человеком чести и никогда не нарушит принципов гири, даже несмотря на собственные чувства.

Но это все романтические примеры и японская ностальгия по временам, когда гири был искренним и совершался от чистого сердца. Помните: в наши дни не осталось следов былой верности. Гири – это всего лишь выполнение обязанностей, которое формализовано настолько, что порой напоминает негласный контракт. Впрочем, кому как не высококонтекстной культуре иметь дело с подобным?

Раз уж мы начали обсуждать контракты, давайте поговорим о тех пунктах, которые в привычных нам документах – договорах или актах – прописываются всегда: объемы и сроки работ. Правила составления контракта применимы и к гири. Гири не безграничен: мы уже с вами касались и объема благодарности, и процентов по выплате. Никому не нравится быть обязанным. Поэтому японцы стараются как можно скорее избавиться от долгов. Они не хотят, чтобы кредитор начислил проценты и получил выгоду за их счет.

Гири имеет особое значение в жизни японца, поскольку связан с такими важными событиями, как похороны и свадьбы. В древности деньги на гири собирали всей общиной, сейчас это делают приглашенные гости. В интернете можно найти много статей, которые объясняют, какую сумму приемлемо поместить в конверт для похорон или поминок. Как правило, это три мана[84]. Однако сумма может меняться в зависимости от того, кем вам приходился усопший.

На конверте для поминок сверху написано горэйдзэн (御霊前), что переводится как «подношение душе [усопшего]»

В прошлом староста вел учет пожертвований, которые семьи делали друг для друга в честь свадеб, похорон или других важных событий. На следующем деревенском мероприятии староста мог предоставить этот список (не в открытую, но все же). В этих действиях очень ярко прослеживается идея преемственности долгов семьи и восприятия своего места в мире как одного из звеньев в цепи, уходящей из прошлого в будущее. Но это не чисто японский обычай – подобное можно увидеть и в наши дни даже на территории РФ в конкретных субъектах.

Удивительно, но японцы рассматривают месть и благодарность как две стороны одной медали. Они считают, что и то и другое помогает восстановить репутацию.

Благородный человек одинаково реагирует и на оскорбления, и на проявления доброты. Добродетель (не само понимание он, а внутренняя установка действовать согласно правилам) заставляет расплачиваться и за первое, и за второе.

В нашей культуре тоже существует концепция восстановления запятнанной чести. Например, в XIX веке был распространен институт дуэлей. Но японское понимание чести выходит за рамки простого желания очистить свое имя от оскорблений или клеветы. Оно тесно связано с такими понятиями, как стойкость, самоконтроль и дисциплина. Публично демонстрировать панику или истерику – значит неуважительно относиться к себе, это большой позор. Родители воспитывают детей так, чтобы в их жизни не было подобных стыдных моментов. При этом в Японии человек может позволить себе расплакаться из-за переизбытка чувств, независимо от пола (особенно если речь идет о созерцании прекрасного), подобное не считается чем-то зазорным. В «Повести о Гэндзи» мужские персонажи постоянно плачут (вопрос о том, насколько искренни их слезы, остается открытым). Тем самым они демонстрируют, насколько их личности тонки, чувственны и восприимчивы.

Гири также требует, чтобы человек жил в соответствии со своим местом в мире. В японском обществе существует особая концепция смирения, связанная с понятием долга. Человек обязан выполнять свою функцию и не требовать большего. Иностранцы могут воспринимать это как отсутствие амбициозности или чувства собственного достоинства. Однако истинное чувство собственного достоинства проявляется в том, чтобы всегда вести себя соответственно своему положению. Это правило применимо как к князю, так и к крестьянину[85].

Есть еще одна важная категория гири – это долг перед профессией. Мы знаем, что в Японии серьезно относятся к работе и результатам своего труда. Независимо от того, насколько незначительной кажется задача, японец стремится сделать все безупречно, ведь наличие профессиональной квалификации накладывает на человека определенные обязательства. И неважно, кто вы: учитель или врач. Назвался груздем – полезай в кузов! В Японии люди, решившие посвятить жизнь какой-либо профессии, отличаются высокой самоотдачей и требовательностью к себе. Кроме того, для японцев характерно сильное отождествление человека с выполняемой работой, и любая критика работы приравнивается к критике самого человека. Эта установка, особенно в сочетании со всем тем, о чем мы узнали из главы 5, создает напряженную атмосферу в коллективе. Однако, с другой стороны, она способствует развитию знаменитого японского перфекционизма.

Японцы очень тяжело переживают неудачи. Для них провал на экзамене может стать настоящей трагедией. Некоторые молодые люди совершают социальное самоубийство, пополняя ряды хикикомори. В таких ситуациях они чувствуют, что потерпели неудачу не только как студенты, но и как личности. Депрессивные мысли ввергают в пучину отчаяния. Однако демонстрировать свои чувства или признаваться в них нельзя, потому что это может нарушить еще одну обязанность по гири.

Конкурентная среда – хоть японцы и сталкиваются с ней, начиная с младшей школы, – очень болезненна для нации[86]. Поэтому проявлением хорошего тона считается не говорить вслух о совершенной кем-то ошибке, даже если она явна и очевидна. Порядочного человека не обязательно «вызывать на ковер» и прилюдно ругать или кричать. Внутренний прокурор (если человек, конечно, не совсем бессовестный) уже совершил внутреннюю казнь, и в таких ситуациях начальнику достаточно только нескольких тихих слов, чтобы вынести неутешительный вердикт.

Важное японское слово, о котором обязательно надо поговорить в контексте долга, – это макото (записывается как 誠, 真 или 実):

На русский язык макото часто переводят как «искренность» или «от всей души», «от чистого сердца». Последнее значение можно увидеть в выражении макото-но аригато: (誠にありがとうございます), что буквально означает «спасибо от всего сердца». Но семантика сердцевины и корня играет здесь несколько иначе, как мы могли бы предположить: тогда бы макото описывало бы в японском выражение любви или сильного чувства, правду (хоть и неприятную), честность, или ситуацию, когда мы говорим «в сердцах». Но макото никогда не будет использоваться таким образом! Потому что искренность японцами понимается иначе.

Макото – это следование своему предназначению, своему Пути, который каждый выбирает сам. Это не просто метод или конкретный сценарий, это нечто более глубокое и значимое. Понятие макото связано с идеей верности себе. Но здесь нет места эгоистическим побуждениям личности. В данном случае речь идет о верности себе и своему месту в жизни, а также о внутренней силе, которая помогает преодолеть трудности и отдать долги.

Макото – добродетель, которая побуждает человека быть порядочным и следовать он. Это отличается от того, что мы понимаем под «искренностью», не так ли?

Японский взгляд на жизнь – это необходимость существовать одновременно в нескольких ролях (мать/ребенок, служащий/член семьи), для каждой из которых действуют свои правила поведения и свой список обязательств. Какие-то из этих обязательств – безвременные и наложены на человека по праву рождения, полная их оплата невозможна (гиму). Какие-то приобретаются в процессе жизни, имеют срок и подлежат оплате (гири). Эти долги не зафиксированы ни в каких документах, и нет четко сформулированных правил их возврата. Они существуют на уровне культурных ценностей и убеждений, поэтому каждый японец чувствует себя в долгу перед прошлым и будущим.

Сила характера – не в бунтарстве, личностном самовыражении и поиске собственного «я», эти черты считаются японцами негативными. Настоящая сила – в конформизме и следовании своему пути в рамках своей роли. Сильны духом те, кто готов отказаться от личного счастья ради выполнения своего долга. Этот человек знает гири и достоин уважения.