Кто думает, что ночью на кладбище тихо, тот никогда не крался между могил с лопатой наперевес. Лопата сегодня у меня в руках была не моя любимая, идеально подходящая к руке и по росту, а обычная. Тяжёлая, зараза, с чуть проржавелым лезвием, да ещё и черенком мне почти по грудь. Я уже предвкушала кровавые мозоли, но поделать ничего не могла. Моя заклятая подруга, потомственная магичка и язва Софи в таких случаях говорит, что я клептоманка, но это не так!

Да, периодически я обираю покойников, но беру только то, что им мешает. Объяснить живым, что мёртвым мешают золотые украшения, драгоценные камни и амулеты, нереально. Некоторые ещё и монеты на глаза кладут, а покойники потом жалуются, что им ничего не видно.

Конечно, единственный мне знакомый серьёзный и взрослый некромант, Юлий Звояр, бесится и утверждает, что я никак не могу слышать покойников, потому что души ушли на перерождение, а не поднятые тела не разговаривают. Но я-то знаю, что слышу, да?

Так вот, ночью на кладбище всегда шумно. Даже если мимо тебя не промарширует группа некромантов-двоечников или группа отличников тёмных магов, которым эманации от могил помогают делать домашку, всё равно на кладбище совсем не тихо.

Поскрипывают кресты и двери склепов, хрипло переговариваются могильные вороны, которые не спят ночью. Пролетают с негромким уханьем совы, постукивают каблуки кладбищенского сторожа, который специально носит такие шумные сапоги, чтобы все успевали убраться с его дороги. Сторож не любит проблем.

Сторож мне не нравится. Не люблю бессмертных стариканов, а этот ещё умудряется работать на всех известных мне кладбищах одновременно. То ли какая-то ужасно чёрная магия, то ли он могущественнее всех и тратит своё время на то, чтоб следить за порядком среди мертвецов.

Но главная проблема в том, что из-за этого я уже примелькалась сторожу, даже притом, что каждый из нас старался не привлекать внимание второго.

Одним словом, идти надо было очень осторожно, что в громоздких туфлях на каблуках, которые мне ещё и велики, не слишком просто. А ещё осенью, когда у нас каникулы, как назло, ходить ещё хуже. Листья — откуда их, спрашивается, столько на кладбище? — шуршат под ногами. Тыквы эти дурацкие, хоть бы год был неурожай! Но нет, избыток тыкв все выставляют на улицу, а самые ушлые волокут на кладбище. Вроде как для мертвецов. Да только в гробу мертвецы видели такое подношение, вот что я скажу!

А вот я больно ударилась об особо крупную и неприметную в темноте тыкву — чуть из туфель не вылетела. И даже выругаться нельзя! Пришлось шипеть на всё кладбище, и только.

Ну и все эти звуки кладбища в моём случае дополнялись шепотками из могил. Женщины и мужчины, старые и молодые, они просили, умоляли облегчить их нахождение на кладбище. И я старалась изо всех сил, а найденные монеты и украшения забирала как свой гонорар. Мне ведь надо чем-то платить за учёбу, верно?

В прошлый раз вообще была картина маслом, причём рапсовым. Парень с девушкой хотели лежать в одной могиле. Они не были какими-то разделёнными влюблёнными, убившими себя от горя. Просто стечение обстоятельств. Она умерла от горячки, он в тот же день попал под собственноручно срубленное дерево. Но мертвецы — такие романтики! Вот и эти двое решили, что хотят быть вместе.

Я намучилась, перетаскивая сначала девицу к парню, а потом наоборот, потому что у неё, видите ли, место лучше! А получила за труды лишь пару медных монет. Но я не жалуюсь, всякое случается.

Сегодня мне хотелось чего-то попроще, поэтому я отмахивалась от шепотков из-под массивных надгробных плит и больше прислушивалась к склепам. А потом увидела эту могилу. Совсем свеженькая — земля ещё не успела высохнуть. Разве сегодня хоронили кого-то? Я подошла поближе, воткнула лопату в центр пышного венка и пригляделась к надписи на надгробном камне. Имя мне ничего не сказало, но пожил парень всего ничего. Почти что ровесник. На годик помладше.

И камень ещё.

Всем известно, что сначала надгробие ставят временное. Земля ещё усядет, камни разъедутся, а надгробие треснет. К чему лишние заботы? А тут прямо камень-камень! Да ещё большой такой, как же его сковырнуть?

Вообще, из-за этого камня я собиралась пройти мимо. Я не нанималась тяжести таскать и качать мускулы! Но голос из-под земли был такой отчётливый, что я шарахнулась вбок и рухнула задницей на соседнюю могилу.

Отбила бы всё до синяков, не будь на мне трёх юбок и под второй ещё и мешочков для находок. Мало ли какой мертвец позовёт! Как-то раз я из-за плотно набитых мешочков шла как утка и бренчала похлеще леденцового монстра, которого однажды создали светлые в академии. Жаль, что такая удача не преследовала меня постоянно.

Но тем не менее звуки из-под земли расценивались мною однозначно как необходимость раскопать могилу. Если ты всем говоришь, что действуешь по настойчивым просьбам мертвецов, то негоже не откликаться на настолько явную! К тому же меня на это кладбище тянуло с такой страшной силой, что я не стала дожидаться, когда мне перешлют забытую в университете мою лопату, и стащила эту в саду старухи Ильинки, у которой снимала комнатку во время каникул.

Я верила, что это не просто так, вот и торопилась. В конце концов, мне нужно чем-то платить за следующий семестр после длинных осенних каникул. Было бы неплохо набрать на нужную сумму за одну ночь и потом всю осень отдыхать!

Да, Софи могла бы заплатить за меня хоть до конца учёбы, но кому приятно быть должной подруге! Вот и я этого не хотела.

Так что, даже чувствуя, как на руках вздуваются волдыри, я продолжала копать. Земля была влажная и тяжёлая, но ещё не успела плотно лечь, так что я копала довольно быстро. Софи говорила, что я как крот и это мой единственный магический дар, но Софи ничего не понимала. Копала я без капли магии, вся моя слабенькая магия требовалась, чтобы сдвинуть камень — и я помогла себе рычагом из лопаты, да вытянуть гроб.

Вручную мне это было ни за что не сделать. Даже на своих монструозных каблуках я была ростом немного выше метра шестидесяти, и никаких волшебных мускулов мне от моих предков не досталось. Но вот умение использовать нежелание земли держать в себе предметы я использовала на полную катушку. И сейчас также поступила.

Отодвинула камень, докопала до гроба и повела над ним ладонями. Пара мозолей уже лопнули и кровоточили, но я не спешила использовать лечилку. С кровью всё работало только лучше. Вот закончу, тогда и вылечу.

Гроб я выдернула так легко, словно эта огромная махина не нравилась земле матушке особенно сильно. Мне бы задуматься, но думать на работе я не любила.

Я огляделась и, убедившись, что никого не видно, разве что пара могильных воронов заинтересованно подлетели поближе, достала из-за пояса гвоздодёр и начала открывать гроб.

Могильные вороны могли сразу лететь прочь. Я плоть мертвецов не разбазариваю. Брала пару раз пальцы, ногти, локоны, но это всё только для учёбы! Ничего просто так и уж точно не кормить людьми птиц! Тут я была принципиальна и тверда, как могильный камень.

В общем, крышка поддалась так же быстро, как и обычно, и я осторожно убрала её. Я смотрела на тяжёлую крышку, чтобы не ударить ею об соседние надгробия и не привлечь шумом сторожа, так что в гроб я заглянула не сразу.

И отшатнулась. Лицо у парня было окровавленным. Нет, ну совсем обленились могильщики! Даже если он умер, столкнувшись лицом со стеной, можно немного магии использовать и сделать его похожим на нормальное! К тому же, судя по одежде, парень совсем не из бедных!

Ворча себе под нос совсем тихо про тех, кто не на своём месте, я наконец взялась за дело. Первым делом приподняла руку парня — нет ли колец и браслетов? Но проверить, есть они или нет, не успела. Рука оказалась тёплой, а пальцы окровавленными!

«Неужто упырь! Да ещё сытый!» — обрадовалась я.

Упыри были большой редкостью, ведь закопаться как следует обратно у них обычно не получалось, и они получали свой кол в грудину и полную пасть чесночных долек уже на вторую или третью ночь.

Я сунула руку ему под рубашку и вздрогнула. У мертвеца билось сердце!

А я, может, не отличница и заучка, но всё, что касалось кладбища и его возможных обитателей, знала назубок. И у упырей было мёртвое сердце, как у обычных мертвецов, тёплыми они были, лишь напившись крови. У призраков сердца не было вовсе, а двоечники-некроманты спали иногда на нетрезвую головушку в открытых склепах, но никак не в свежих закопанных могилах под камнем!

И тут до меня дошло. Пальцы в крови. Лицо в крови. Парень был похоронен заживо! Сначала он царапал крышку гроба, потом, когда стало не хватать воздуха — расцарапал своё лицо и отключился. И тут я. Выкопала на свою голову.

Я собиралась по-тихому отодвинуться и сбежать, и даже лопату оставить, бесы с лопатой, не моя же крошка! Но я не успела. Парень вдруг открыл глаза и попытался заорать. Но он порядочно охрип, пока вопил в могиле, да и я поскорее накрыла его рот рукой. И застыла так: одна рука у него под рубашкой, а вторая на рту.

— Не вопи! — шёпотом произнесла я. — Мало ли зачем тебя закопали. Сейчас вернутся и исправят мою ошибку!

На удивление парень оказался понятливым, перестал пытаться вывернуться из-под ладони и кивнул. Его лицо искривилось от боли, и я вздохнула.

Видит небо, я не отличаюсь человеколюбием. И мои ладони тоже болели. Но я вытащила лечилку и щёлкнула ею над ним.

Раны на лице его мгновенно затянулись, оставалось только завистливо вздохнуть. Моим даже с лечилкой требовалось несколько минут.

— Меня… Эти твари… Похоронили заживо! — попытался шёпотом покричать спасённый, потом скорчил злобную мосю, щёлкнул пальцами, устанавливая непроницаемый купол тишины над нами, и заорал хриплым сорванным голосом:

— Меня… Эти твари… Похоронили заживо!

Силён. После того как чуть не умер, такой купол забабахать. Мне стало до слёз жаль лечилки. Он мог и сам бы себя вылечить! И мои мозоли заодно!

Парень ещё несколько раз поорал свою мысль, немного меняя эпитеты и добавляя подробностей, отчего я узнала не только пару новых идиоматических выражений, но и что похоронить его решили родственники.

Меня это не удивило. Семейные узы — штука непростая. Ещё одна причина не заводить семью.

Наконец, парнишка, имя которого я ещё раз прочитала на камне, пока он орал, заткнулся. Звали этого красавчика Бриен. Но бесы с именем. При втором прочтении мне показалась знакомой его фамилия!

А это уже совсем нехорошо. В королевстве я знала не так чтобы много фамилий, только однокашников, да тех, с кем меня свела нелёгкая, так крепко стукнув лбами, чтоб искра памяти осталась. Запоминать чужие имена — вообще не моё.

— Ладно, ведьма, — Бриен наконец успокоился. — Ты меня спасла. Чего ты хочешь?

Остановись он тут, всё бы пошло иначе, но красавчики, а Бриен определённо был красавчиком, никогда не умели вовремя останавливаться:

— Десяти монет хватит?

Вот тут я разозлилась. Да, я выгляжу не очень в своём наряде для кладбищ. Невысокая, в трёх юбках и шали я выглядела толстой и неуклюжей. А ещё одежда была на мне самой худшей. Потому как ладно в земле ковыряться, а трупный яд? А если упыря встречу? Или другого гробокопателя? В волосах среди множества косичек вплетено несколько десятков амулетов. Когда ты считаешь каждую крошку магии, амулеты — твоя сила.

В общем, так себе красавица, не подают на улице — и то хлеб. Но чтобы вот так… Обидно, между прочим!

— Ну, если ты себя оцениваешь в десять монет, то так и быть, — небрежно ответила я ему. А в голове лихорадочно велись подсчёты. Один семестр стоил сто монет. То есть, девяносто три, но арифметика тоже не моё, так что я округляла. Декан Зиний всё равно был честнейшим человеком и излишек переводил на следующий семестр или возвращал мне. Приятная мелочь! И уж точно лучше, чем когда не хватает!

У меня уже было… немного, если честно. Так что если Бриен откупится от меня сотней монет, то я точно заплачу за зимний семестр, и останется только за весну и лето. А там… снова осень. Опять же Звояр обещал брать с собой на кладбище. Некромант терпеть не мог сам копаться в земле, была у него такая слабость. Зато мог закрыть глаза на то, что я беру из могилы после того, как он поднимет тело.

Будущее виделось мне куда светлее, чем казалось совсем недавно. Но это я ещё не поняла, с кем связалась.

— Хитрая ведьма! — присвистнул Бриен. Он чуть покачнулся и ухватился за свой надгробный камень, но устоял на ногах и даже не опустил купол над нами. — Ты хочешь, чтобы я сам оценил свою жизнь! Что же, не бывать этому! Я понял, какой правильный ответ! И знаешь? Тебе не придётся юлить вокруг да около!

Я не успела даже нафантазировать сундук с золотом или что-то вроде того, как он шагнул ко мне, одновременно стаскивая с руки браслет. Отскочить я не успела, и браслет защёлкнулся на моей руке.

Несколько секунд я ещё тупо смотрела на браслет, машинально пытаясь перевести его в деньги — красивые крупные изумруды, металл… неужели платина? По отдельности или целиком получится дороже?.. Но тут браслет неожиданно сжался вокруг моего запястья и потеплел.

Обручальный! Этот идиот сделал меня своей невестой! Нет, такая ерунда могла случиться только со мной! Я тут же в красках представила, как будет смеяться Софи.

Я отказалась ехать осенью к её семье, потому что понимала, там будет куча всяких балов, и не успеешь оглянуться, как тебе всучили какого-нибудь третьего сына или слюнявого племянничка, и вот браслет на руке, и это существо с мужскими первичными и вторичными признаками ждёт, когда ты закончишь учиться или даже смеет настаивать, что супруге такого обеспеченного человека диплом вовсе без надобности. А куда нужнее широкие бёдра и грудь, за которую можно подержаться.

Как мне кажется, они втихаря ещё держатся за материнскую, оттого матери торопятся переложить лапы выросших дитяток на будущих жён и наконец выдохнуть. А мне вот совершенно не улыбается выходить замуж в таком юном возрасте. Да и вообще. Я по структуре магии родилась магичкой, а по характеру — ведьмой. А и тем и другим мужчины вовсе не нужны, как мерило успешности!

— Вот иглобрюхий питон! — выругалась я и немедленно почувствовала жжение в пальцах и пониже копчика. Так вышло, что все люди, кто так или иначе за меня отвечал, были категорически против того, чтобы я выражалась. И при этом чаще прочих подкидывали мне для этого повод. Вот где справедливость!

— Ты идиот! Кто же так делает! Брать в невесты первую встречную!.. — Я споткнулась и присмотрелась получше к Бриену. И поняла, что иглобрюхий питон тут я.

Как можно было не сообразить, что у парня просто опьянение кислородом? Он сейчас не лучше своего ровесника, накаченного дрянным пивом по макушку! И тут я со своим выпендрёжем.

Короче говоря, оба виноваты.

— Теперь не снять до красной луны, — буркнула я, не желая вслух признавать ошибку.

— Это если не исполнить супружеский долг, — Бриена же продолжало нести. — Что скажешь, ведьма? Как насчёт моего гроба? Там довольно мягко.

И поди пойми, шутит или правда извращенец.

— С упырём развлекайся, — тем не менее обозначила отношения к этим посягательствам на своё тельце я.

— Ну же, — Бриен улыбался одними губами, но как это делал, зараза! Я целовалась пару раз в университете с однокурсниками и одним эльфом, ничего так, приятно. Но сейчас мне немедленно хотелось попробовать, каково целоваться с этим красавчиком.

Я потрясла головой, отгоняя морок. Это же морок, да? Я не могу хотеть поцелуев с первым встречным и даже не упырём! Об упыре хотя бы можно было бы похвастаться. И заодно отвадить женихов лет на пять. Ах да, это уже поздно. Жених уже имеется, чтоб его бесы взяли.

— Ну же, — повторил Бриен, и я вдруг всё поняла по его дрогнувшим губам. Да он до бесов боится! Боится идти туда, где его хотели убить! — Пять минут — и ты сможешь стать первой претенденткой на несметные богатства моей семьи. Ты, а не они!

— Так завлекательно умереть мне ещё не предлагали, — буркнула я. — Да и соблазняли меня раньше поизысканнее.

Между прочим, это было правдой. Но Бриен засмеялся. Сначала обидно, надо мной. А потом всё более нервно и наконец зашёлся в истерике.

Пришлось дать ему пощёчину. От этого стало немного приятнее.

Он схватился за лицо и зашипел какие-то ругательства, которые я впитывала, как бросающий курильные воды несчастный пытается надышаться чужим дымом.

— Я пойду с тобой как твоя невеста и разберусь, — наконец он иссяк, и я решила предложить план, который должен был устроить всех. — Постараюсь справиться за осень. Зимой я в любом случае уеду. И мы встретимся на красную луну, снимешь браслет.

Бриен кивнул. Он так и не отнимал руки от щеки, ошарашенно глядя на меня. Никогда не получал, что ли? Или удивлён, что я со своим росточком справилась?

Так я прыгучая, как кошка. Как иначе выживешь с моим ростом в этом опасном мире!

Про опасный мир я подумала вовремя. Куст рядом с валяющимся надгробным камнем шевельнулся, и тут я поняла, что никакого куста здесь не было. А ещё, что я прямо сейчас могу лишиться так нечаянно обретённого жениха.

Размышлять было некогда. Я схватила лопату — не моя удобная, ну да ладно, замахнулась с разворотом и со всей дури огрела упыря по спине. Упырь не устоял на ногах и полетел прямо в выкопанную мною яму.

Вскочил почти сразу, и я едва не взвизгнула от восторга. Голодный, но очень свежий упырь. Никаких повреждений кожи, только неестественно синеватый цвет. Белые бельма невысохших глаз, отличные клыки. Да это… Это… Не менее трёх сотен монет! И это в том случае, если продавать Звояру, на чёрном рынке и до полутысячи дойти может…

Мечты мои прервал Бриен, который сделал несколько движений руками и рычащий, разбрызгивающий темно-жёлтую слюну — целый серебряный за полную ложку, упырь оказался заключён в прозрачный и прочный куб льда.

Судя по тому, как пекло задницу и пальцы, орала я на жениха знатно и сплошь ругательствами.

— Да успокойся ты! — он протянул руки ладонями верх, будто показывая, что в них нет оружия. Что толку, если этими самыми конечностями он лишил меня заработка!

— Это же лёд! Он растает. И заберёшь своего упыря куда хочешь.

Судя по его лицу, он уже и сам был не рад, что со мной связался, но я остыла и ругаться расхотела.

— До города потащишь сам, я такое не подниму, — только и буркнула я в ответ.

С этим маг спорить не стал и «понёс» куб с застывшим упырём на достаточной высоте, чтобы не сбивать кресты и надгробия. Вот дало же небо кому-то силы! А кому-то насмешка, а не сила досталась. Но завидовать долго я не умела, так что уже за пределами кладбища догнала своего спутника и наконец решила порасспросить.

Как-то ведь он дошёл до жизни такой, что едва не умер!

История, правда, у Бриена оказалась скучной донельзя. Старший брат отказался от своего старшинства — понятия не имею, как и зачем маги это делают, но иногда им и впрямь приходится отказываться от своего родового имени. Например, чтобы служить королю по особо секретным поручениям. Или стать истинным целителем. Некроманты ещё тоже чаще всего не наследовали.

Я задумалась. Судя по виду и силе моего новоиспечённого женишка, брат был, скорее всего, королевским воином или дознавателем. Мне не нравились ни те ни другие, но некромант или целитель — ещё хуже. Не люблю конкурентов, хотя из меня некромант и не выйдет из-за того, что я недостаточно сильна.

А целители и вовсе буквально наши естественные враги. Они поднимали с постели тех, кого некроманты могли поднять немного позже и с совершенно другим результатом. А ещё целители были занозами в заднице хуже некромантов, и как это сочеталось с их мягкостью, я понятия не имела.

Одним словом, кем бы ни был брат, но после его своеобразного отречения Бриен стал единственным наследником огромного состояния. И, как в таких случаях обычно и бывает, оказалось, что есть множество людей, которые уверены, что куда лучше справятся со всеми этими деньжищами и поместьем.

Живые люди отвратительны. Не все, конечно, но я предпочитаю приятно удивляться, а не наоборот.

В общем, брать грех убийства на душу то ли никто не захотел, то ли у родственничков моего жениха кишка тонка, но его напоили сонным зельем и быстренько так похоронили.

И, не проходи я мимо со своим странным даром, у них бы всё получилось. Что же, выходит, брат Бриена точно не некромант. Что у холодных и отбитых на всю голову некромантов не отнимешь, так это трепетного отношения к родным. Правда, родные считали иначе. Но лично я была бы глубоко тронута, если бы могилу с моим телом раскопали, чтобы убедиться в естественности моей смерти.

Другим людям это почему-то не нравилось. Моим родителям тоже, но им вообще мало что нравилось, я к этому привыкла.

— Как тебя зовут хоть? — спохватился жених.

— Белка, — с готовностью произнесла я.

— Белла? Белладонна? — попытался поугадывать Бриен, но я покачала головой и достала свой жетон. Специально для таких случаев никогда с ним не расставалась.

Там было написано: имя — Белка. Фамилия — прочерк.

— Фамилия Прочерк? — повторил недоумённо Бриен. Я закатила глаза. Сильный до ужаса и дурак при этом. И красавчик. Да Софи меня удавит ночью от зависти!

— Прочерк — это прочерк, просто записали на слух, не понял писчий, — пояснила я. — Бесфамильная я.

— Ты всё ещё можешь получить фамилию Гастион, — напомнил Бриен и закрутил головой, не иначе как в поисках подходящего сарайчика или кустов. Отвратительно! Меня передёрнуло от омерзения. Нет уж, мой первый раз ни за что не будет таким!

И я помотала головой.

— Мне и без фамилии неплохо живётся, — убедительно произнесла я. — Забудь об этом и о моей семье. На красную луну разойдёмся как в море корабли, а до этого времени я постараюсь помочь тебе с твоими родственничками.

Бриен посмотрел на меня так, словно ему было недостаточно, что я вытащила его из могилы и уделала упыря, и всё это вот этими ручками, практически без магии. Волдыри всё ещё зудели, между прочим.

— Ну не знаю, — протянул он. — Дядя Гримий у меня такой чистоплюй, что может умереть от омерзения, но вот что делать с остальными…

Подначку я оставила без внимания. Надо мной и без него насмехались все кому не лень. И над моим маленьким ростом, из-за которого я была вынуждена носить ведьминскую шляпу, и моих туфель на высоком каблуке, которые иногда спадали в самый неподходящий момент, и даже над тем, что я не могу выругаться как сапожник, без того, чтобы мне прижгло зад.

Я привыкла. Шляпа у меня была остроконечная, но к ведьминской не имела никакого отношения. Она просто выглядела похожей. Я-то знаю, ведь мне доводилось раскапывать могилу одной ведьмы.

Старушка схоронилась далеко за пределами кладбища, у корней старого ясеня. Но она точно не ожидала, что кому-то так сильно понадобятся ведьминские ногти. Ради этого ингредиента я как ищейка чуть ли не на коленях обползала половину чащи, но нашла могилу.

В общем, это было познавательно. Я узнала много того, о чём умалчивают непрофильные магические учебники. Во-первых, не похороненная должным образом ведьма — а должным образом, это когда голова и сердце отдельно от тела, а ноги и руки связаны, становится весьма шустрым умертвием. Во-вторых, шляпа — это не одежда. Шляпа растёт на ведьме. Как шляпка у гриба.

Всю эту информацию я запомнила, карабкаясь на дерево, что с моими туфлями было сделать весьма непросто, а снимать их было некогда. Короче говоря, это была та самая причина, по которой я теперь носила туфли на несколько размеров больше. Ходить в них я приноровилась, но в случае опасности выскальзывала из них как рыбка.

Вообще, полевые практики, которые я сама себе устраивала, помогали укладывать информацию куда лучше, чем занудливые лекции наших профессоров, читавших близко к учебнику. Я бы всем посоветовала так учиться, но меня могли понять разве что некроманты.

Эх. Мечта. Несбыточная мечта, потому что, кроме огромного желания там учиться — у меня оно было побольше, чем у большинства студентов-некромантов, и предрасположенности — в её наличие у меня, кроме меня самой верил только Юлий Звояр, но мне бы хватило и этого, третьим обязательным составляющим была сила.

Алхимикам, с которыми я была вынуждена учиться, сила в таких количествах вовсе не требовалась. А некромант на одной уверенности не поднимет нежить. Упокоить я могла с помощью уверенности и лопаты, но поднять — на это моих силёнок было маловато.

Пора было уже с этим смириться, но мириться я не желала. Среди алхимиков ходили дивные байки про зелья, способные на что угодно. Я выбирала между двумя: зельем, способным поднять силу мага и зельем, способным поднять умертвие.

Мои дурацкие сокурсницы больше вздыхали над утерянным рецептом зелья поднятия силы, но только мужской. Как будто зелий попроще для этих богатеньких импотентов было мало. А я думала о будущем. О своём будущем, раз всё равно кроме меня о нём думать никто не собирался.

— Как ты собираешься мне помочь? — не дождавшись реакции на свою тупую шутку, женишок скуксился и стал требовать внимания. Ей-богу, лучше бы я собаку завела! Или кошку. Кошки лучше. Хотя за ними тоже нужно ухаживать, кормить там, лоток менять. Сплошная морока!

Надеюсь, женишок хоть к лотку приучен, потому как я не создана присматривать ни за кем. Мама считает, что я и за собой присмотреть не могу. Но вот она я, девятнадцать лет, последние три года живу не с родителями, жива, здорова и весела!

— На месте разберёмся! — оптимистично ответила я, надеясь на импровизацию. Откуда я знаю, что за упыри его родственнички? И сколько их. На всех может не хватить лопаты. — Ты мне лучше расскажи, много ли у тебя родственников!

Бриен немедленно просиял, будто нет большей радости, чем говорить о людях, которые засунули тебя в гроб.

Наверное, дело было в том, что он просто балдел от звука собственного голоса. Чем больше он говорил, тем больше я начинала подозревать, что дело не только в наследстве. Он так размахивал руками, увлёкшись рассказом про троюродного дядюшку, что куб с упырём мотало во все стороны, и он чудом не врезался в кусты и ограды. А уж листья собрал на себя всякие — жёлтые, красные, уже и упыря сквозь грязь и эти листья едва видно было!

По словам Бриена, дядюшка уродился до того слабым магически, что был вынужден пользоваться амулетами. В этот момент я впервые всерьёз пожалела, что не оставила придурка на кладбище. Ну раскопала живого и уходи подобру-поздорову! Будет мне очередным запоминающимся уроком. Только на таких учиться и получается.

— К бесам дядюшку, — прервала я женишка как можно суровее. Тут главное как — сразу не разбаловать! Так говорит Кайса. Кайса моя вторая соседка по комнате. Софи о ней понятия не имеет, иначе устроила бы истерику на всё общежитие, ведь все живут по двое или по одному.

Вместо этого Софи уверена, что я чокнутая, раз болтаю с пустотой. Мне повезло, она считает, что чокнутая подружка — это настоящая экзотика, так что всем моим закидонам лишь улыбается с умилением бабушки. Выражение такое, не очень понятно, ведь ни одна моя бабушка сроду никому не умилялась.

Кайса умерла очень давно при каких-то поганых обстоятельствах, связанных с несчастной любовью и незачётом по высшей некромантии. Пыталась самостоятельно вернуться до того, как связь с телом прекратилась, но — вспоминаем про незачёт по высшей некромантии. Получился только призрак, да и то какой-то совершенно убогий. Его даже некроманты после специальных ритуалов видели не все. Кайса проверяла.

А я и видела, и слышала.

В общем, при жизни Кайса была той ещё дурочкой. Можно догадаться, раз она самоубилась из-за несчастной любви и незачёта! А вот после смерти резко поумнела и теперь поучала всех, до кого дотягивалась. То есть меня, разумеется.

Будучи бесплотной и невидимой, она насмотрелась всякого в университете, чего там быть не должно вовсе, так что подсказывала она мне отнюдь не на экзаменах. А вот поучать по поводу мужчин — тут Кайса была первая! Я пропускала всё в основном мимо ушей, но это запомнила точно — не баловать! Никакого расслабления для мужчины, он должен всегда быть в тонусе!

Тут мнения Кайсы и Софи расходились. Софи считала, что быть в тонусе — это видеть свою девушку всегда блистательной и удивляться ей каждый раз как в первый. А как это сделать не страдающему потерями памяти мужчине — забота женщины. Кайса же допускала, что моя версия с лопатой по хребтине, чтоб не расслаблялся, тоже имеет право на существование.

— Твой дядюшка меня не волнует, — продолжила я с тем же суровым видом. — И запоминать их имена мне пока рано. Я запоминаю только тех людей, с которыми приходится считаться. А то все серые клеточки израсходую почём зря!

— Кого? — не понял Бриен.

— Мозги, — пояснила я. — Обобщим. Сейчас в твоём доме почти все твои живые родственники, не считая младенцев с их матерями, верно?

Бриен кивнул. Ну, отвечать на поставленный прямо вопрос может без излишней болтовни, значит, уже не совсем пропащий.

— И ты считаешь, что они все как один виноваты, — продолжила я и качнула своей почти ведьминской шляпой. В отличие от ведьм, у которых это было продолжением головы, я шляпу могла снять, но в ней у меня хранились многие полезные вещицы из тех, что полегче. Так что шляпу я снимать не собиралась.

Бриен снова кивнул и развёл руками так, что упырь в кубе едва не пробил брешь в чьём-то красивом узорчатом заборе. Мы пришли в ту часть города, где я предпочитала не бывать. Тут жили сплошь богатеи, которые полагали, что и дорога мимо их домов тоже частная собственность. На меня дважды нападали охранные фениксы, а после этих тварей юбка не поддаётся починке, только на выброс.

Нет, я без проблем сглазила бы любого из них чесоткой или икотой, но поди угадай, кто из них при этом не испепелит меня на месте? Жили тут в основном очень сильные маги.

— Идиот, — припечатала я Бриена и задумалась. А может, ну его, выйти замуж? Муж — красивый и магически сильный идиот. Если первыми двумя качествами ребеныш пойдёт в него, а умом в меня, то неплохо устроится!

Я помотала головой.

Нет, ну о чём я только думаю! Никаких детей и никаких замужеств!

У меня есть планы на ближайшие десять лет, и мужей с детьми там точно не было. И уж тем более из такой семейки.

— Идиот, — повторила я с не меньшим удовольствием. — Если бы все, то они бы тебя грохнули на месте, да ещё и на ингредиенты продали. Кому-нибудь вроде меня. А раз рисковали всем, чтобы представить, будто ты просто скончался во сне, то значит, заговорщиков было меньше! Ты вообще думать не умеешь?

Бриен немедленно надулся как хомяк. Обиделся.

— Я, вообще-то, будущий королевский советник! — заявил он.

Неужели он и впрямь думает, будто я дикая ведьма из леса? Нашёл чем хвастаться! Да любому городскому дурачку известно, что у любого короля есть советники на любой случай жизни. Даже по тому, какие туфли надеть или нижнее бельё. В университете поговаривали, что у него даже есть советник, который выбирает, в какие дни лучше идти к жене в спальню, а в какие навестить одну из её фрейлин. И эти люди ведьм считали дикими! Правда, нынешний король был пока не женат, и этот советник простаивал. Ну, я так думаю.

— А учишься где? — из вежливости спросила я, хотя и так понятно, что кого-кого, а советников наш университет не выпускал. У нас приличное учебное заведение со всеми разрешениями.

Обиженный хомяк сдулся, но выглядеть стал ещё более обиженным.

— Дома, — буркнул он. — Меня дядюшка Гримий учит. Он сам советником был много лет, но сейчас зрение подводит, вот он и…

Бриен смущённо замолчал и даже пошёл быстрее. И я заторопилась следом. По всему выходило, что имя дядюшки стоит всё-таки запомнить. Слабоватый по силе королевский советник вынужден учить своего сильного преемника, который по совместительству является наследником состояния семьи.

Тут любой кукухой уедет! Я, конечно, немного переборщила. Не любой, конечно, но в этом пока неизвестном мне старикане я вовсе уже не сомневалась.

К счастью, дальше думать на эту тему мне не дали, а то мало ли до чего я бы додумалась. Я девушка нервная, могла бы сразу с порога пригасить лопатой всех подозрительных, а потом разбираться. Сослалась бы потом на состояние аффекта. Классная штука, уже много раз прокатывала!

Дом у Гастионов был невероятным. Огромный, с красивейшим, идеально запущенным садом. А ещё он был мрачный. У меня даже пальцы зачесались от приятных предчувствий. Тут точно есть неучтённые могилы. А неучтённые могилы не на территории кладбища — это что? Правильно, это могилы, за которые меня не спросят!

Я поудобнее перехватила лопату. Сейчас приструню всех по-быстрому и пойду искать. Вдруг именно здесь я найду недостающие ингредиенты для будущего дипломного проекта? Пусть взяли меня только в алхимики, но сдаваться я не собиралась, и диплом планировала на стыке алхимии и некромантии.

— А библиотека у тебя в доме есть, Бриен? — без особой уверенности спросила я.

Потому что не представляла, чтоб такое чучело выросло в доме с книгами.

Однако Бриен немедленно приосанился и заявил:

— Самая большая в городе!

Ну что ты будешь делать! Умеет женишок заинтересовать девушку! Второй страстью после кладбищ у меня были библиотеки. Конечно, училась я ужасно, особенно по скучным мне предметам, но вся причина была в моей особой аллергии на отсутствие книжной пыли. У всех аллергия на пыль, а мой организм хотел выделиться и выделился.

Я всем нутром чувствовала редко читанные или вовсе не открываемые ни разу книги и хваталась за них как за сокровище. Надо ли объяснять, что обычно книги не читают по вполне объективным причинам? Справочник овощных долгоносиков, трактат об инквизиции, памятка хорошей жене о пользе шпината… В общем, читать приходилось всякую муть. Но пару раз я находила так редкие утерянные рецепты и за приятную для меня сумму возвращала хозяевам или в университет.

Я потёрла руки. Нет, каникулы определённо помогут мне с оплатой семестра!

Мы уже приближались к дому, когда через приоткрытое окно до нас донеслась ругань. Дёрнув Бриена за рукав, я осторожно пробралась к окну. Он последовал за мной, да и упыря потянул за нами. Не оставлять же его на дорожке.

У окна слышимость стала лучше.

— Ты что же, поднимешь родного брата? — дребезжал чей-то голос, я полагаю, того самого очень подозрительного дядюшки Гримия.

— И подниму, — громыхнул в ответ очень знакомый мне голос. — Должен же я узнать, какая хворь его свалила так быстро, что вы похоронили его до моего возвращения!

Чтоб его ведьмы взяли! Я до последнего надеялась, что они однофамильцы!

Бриен моего уныния не разделял.

— Даррен приехал! — прошептал он, и на его лице впервые расцвела искренняя улыбка, делающая его уж совсем неприлично красивым. — Брат.

Даррен Гастион. Нет, ну чтоб его ведьмы взяли!

— Пойдём, это же брат! — Бриен дёрнул меня за руку, пытаясь подтащить к двери, я упиралась, а от этих дёрганий туда-сюда упырь, про которого мы благополучно забыли, со всей дури ударился о стену прекрасной усадьбы. Лёд рассыпался на мелкие осколки, и мой драгоценный трофей рухнул на землю. Вообще-то, оледенение его заметно замедлило, но я не собиралась надеяться на лучшее. Не после появления Даррена.

Так что за всё моё раздражение лопатой по хребтине досталось вяло поднимающемуся упырю, и он снова свалился на клумбу с пышными осенними хризантемами, которую мы и так примяли, подслушивая под окнами.

Плохо то, что шуму при этом от нас с упырём было столько, что ругань в доме немедленно прекратилась, и все самые сообразительные оказались у окна, а самые быстрые высыпали во двор из дверей.

Быстрой оказалась какая-то голосистая девица, которая сначала заорала при виде упыря, а потом упала в обморок. Её даже поймал какой-то лысый мужик, только опыта у него было маловато похоже, потому что даже в темноте было видно, что он её не столько поймал, сколько всю облапал.

— Иссабелия, — противным голосом произнёс Даррен, конечно же, оказавшийся в первых рядах тех, кто высунулся в окно. — Какая невероятная встреча. Ты притащила упыря, чтобы подсунуть мне под коврик как ту крысу?

— Предполагалось, что ты вылечишь несчастную зверюшку, а не наступишь на неё, — огрызнулась я. Ничего не могу поделать, как вижу этого гада, так забываю всё, прямо до искр перед глазами.

Даррен — моя полная противоположность во всём, поэтому бесит меня невероятно. Темноволосый, как и его младший брат, с мужественным подбородком и таким хищным изгибом губ, что таким ртом отлично было говорить гадости, хотя Софи считала, что и целоваться тоже. Понятия не имею, знает ли об этом кто-то в университете, потому что ко всем своим достоинствам вроде невероятной силы и обучении в аспирантуре у Юлия Звояра на факультете некромагии, он был ещё чёртовым заучкой, и с книгой его было встретить проще, чем разговаривающим с девушкой.

Немудрено, что он числился не столько аспирантом, сколько личным учеником Звояра и изводил меня куда больше, чем его учитель. Нет, лично мне он, кроме как словесных гадостей, ничего не делал. Но я была уверена, что раз за разом мои просьбы о переводе отклоняют именно из-за него.

Когда на факультете есть такое совершенство, нет места слабосилкам вроде меня! А теперь оказывается, что он отказался от наследства ради младшего брата. Звучало слишком мило даже для него. Или я просто злилась. Некоторые получают всё, тогда как другие — ничего! Только красивого идиота жениха.

— Иссабелия? — повторил обалдевший от моего чудесного имени жених. — Подождите, но есть только одна Иссабелия…

Я подскочила к нему и закрыла грязной ладонью рот.

— Только слово и твою могилу даже брат не найдёт, — шепнула я ему на ухо, хотя для этого мне и пришлось привстать на цыпочки. Бриен немедленно мелко закивал. Нет, ну почему мне так не везёт! В университете, кроме ректора, никто не знал, что не так с моим именем. Да и само имя, кроме ректора, знали только Звояр, Кайса и ещё вот брат этого идиота.

— Бриен? Бриен! — наглое лицо издевающегося надо мной Даррена изменилось, едва он понял, что я хватаю грязными руками за лицо его драгоценного брата. — Ты живой!

Он перемахнул через подоконник и уже через мгновение сжимал Бриена в объятиях.

— Откуда столько уверенности, может, я его подняла, — буркнула я, отходя подальше от такого бесячего проявления братской любви. Снова подняла лопату и вовремя — упырь начал очухиваться. Опять приложила его по спине.

Была подлая мыслишка отпустить его и пусть бегает за родичами этих двух придурков, но я опасалась, что в доме могли оказаться дети или старики. Первое и едва ли не единственное общее, чему учат алхимиков и некромантов, это всегда анализировать, кто может пострадать от твоих действий. Всегда.

Лично я считала, что оттого, что в могилах меньше золота, никто не страдает. А вот упырь на свободе — совсем другое дело.

— Ты даже ту крысу поднять не смогла, — усмехнулся Даррен.

Ясно-понятно, приступ человеколюбия у Даррена распространялся только на брата. Запомним, не простим.

— Даррен, не обижай мою невесту, — о, а мозг Бриена сильно пострадал в гробу, как я погляжу! Даже понимание, что мы с Дарреном не друзья, а я ещё «та самая Иссабелия» не помешали ему за меня заступиться. Очень нужно мне это, подумаешь!

— Твою кого⁈ — визгливо выкрикнула та самая девица, что валялась в обмороке, и немедленно упала в заботливо подставленные руки. Глядя на то, как эти самые руки удобно обхватили обтянутые тканью верхние полушария истерички, я заподозрила, что мужик на самом деле очень опытный в плане обмороков. Хорошо, что я не теряю сознания ни при каких обстоятельствах.

— Невесту? — Даррен взвизгивать не стал, но посмотрел на меня так, словно я была протухшим ингредиентом. — Иссабелия, как ты умудрилась подцепить моего брата, да ещё когда он умер?

Ответить я не успела.

— Твоя миленькая привычка раскапывать могилы! — Даррен кивнул своим мыслям. — Якобы мертвецы зовут.

— Во-первых, мертвецы и правда зовут, — я обиделась. Нет, ну правда! Учиться в университете высшей магии и не верить в то, что тебе не даётся! Ересь! — Во-вторых, твоего брата похоронили заживо, а я спасла. Кто же знал, что его воспитали на сказках и он готов жениться на той, что его поцелует.

— Неправда! — та дамочка своим визгом начала меня раздражать. — Мы не только целовались, ещё и держались за всякое, но он так и не подарил мне браслет!

Если бы не заклятие на пятой точке, я бы сказала, что думаю по поводу того, кто и за что держится. Но любовницы Бриена — проблемы Бриена, максимум Даррена, а вовсе не мои. Я же обещала только помочь с родственниками.

Это же была не совсем родственница, но порой я готова брать сверхурочные, сама поражаюсь своей доброте.

— Такой, что ли? — я повертела кистью, чтобы браслет был виден всем. Истеричка всхлипнула и бросилась в дом. Плешивый бросился следом, не иначе как рассчитывал, что она там снова свалится в обморок и можно будет без свидетелей «подержаться за всякое».

— Наверное, спасти — тут было ключевым, — в полной тишине закончила я и снова ударила лопатой упыря. Его надо было связать и окропить заговорённой водой, но не при всех этих зеваках же!

— Иссабелия, ты несёшь какой-то бред, — голос Даррена стал напряжённым. — Неужели ты хочешь сказать, что Бриена похоронили живым?

— Именно это она и пытается сказать, — Бриен подошёл ко мне ближе, положил руку на плечо и чмокнул куда-то в район шляпы. — Разумеется, я не мог не отблагодарить её.

— Дал бы денег, — нечутко, но очень верно заметил Даррен. — Триста монет — и она ещё целый год раздражает преподавателей. Ещё и на пирожные хватит.

Это прозвучало ужасно обидно, но я прикусила язык. Вообще-то, он был прав, что и говорить. И оспаривать это было глупо, потому что пока мы договорились лишь, что Бриен снимет браслет на красную луну, а вовсе не компенсацию моих страданий.

В общем, я придавила гордость своей туфлей, надеясь, что женишок внемлет старшему и любимому брату. Тщетно.

— Ну уж нет, сейчас, когда я её разглядел, она мне нравится ещё больше! — заявил этот чудила и притянул меня за плечи поближе. И мне в голову закралось страшное подозрение, что теперь я ещё окажусь должна денег, чтобы этот репей отцепился! Нет, ну надо же было встретить единственного человека вне университета, кто слышал моё имя!

— Бриен! — голос Даррена был холодным как тот лёд, что ещё валялся рядом с упырём.

— Даррен! — тон в тон ответил ему более мелкий по возрасту паршивец.

Влезать в чудесный диалог я не стала, просто снова ударила упыря, попав в этот раз по голове.

Даррен поморщился, щёлкнул пальцами и оцепенил упыря, заставляя меня завистливо вздохнуть. Совершенно неподъёмная для моего уровня силы магия для того, чтобы остановить любую нежить.

— Ты ведь Звояру хочешь отправить это? — Даррен презрительным кивком обозначил упыря как «это». — Давай я отправлю, чтобы он не загрязнял наш сад.

Я сначала растерялась. А потом разозлилась. Сад провонял некромантией и без моего почти безобидного упыря! И потом, он-то отправит! Но что при этом подумает Звояр? Умничка, ученик, даже в каникулы весь в работе!

— Я сама хотела бы отправить, — не злиться, только не злиться! Когда я злюсь, дар сильно обостряется, а я ненавижу слушать мёртвых так отчётливо! Бормочут себя о мелких неудобствах и бесы с ними. А как начнут болтать всерьёз, так не заткнуть же.

— Триста монет есть даже у меня, — Даррен так небрежно это говорил и так при этом смотрел, тварь холеная, что у меня перед глазами замелькали звёздочки. Начинается!

Да, в его глазах я замарашка-клептоманка, неухоженная пигалица без денег. Ну и пусть! Лучше так, чем он будет смотреть на меня со страхом. Бриен, наверное, сейчас именно так смотрит. Если он вообще по-настоящему понял, кто я такая.

Поглядеть бы сейчас на него, но не могу, в глазах потемнело, ничего не вижу. И это не слепота. Это взгляд из-под земли.

— Какая хорошая девочка, — непослушными губами произношу я. Не вижу, но представляю, как недоумённо поднимет на это брови Даррен. Увы, ничего поделать не могу. Злюсь. — Слабая совсем, но хорошая. Хочешь силу?

Вот тут я начала сопротивляться. Одно дело самой найти способ силу получить, это похвально, хоть и почти невыполнимо. И совсем другое — получить в подарок. Да ещё из-под земли. Дураков нет!

— Не хочу! — губы еле двигались, но над связками я почти одержала победу, поэтому прямо рявкнула эти короткие слова. Надеюсь, кто-нибудь свалился в обморок.

— О какая! — снова удивилась я вслух чужими словами. Пыталась успокоить себя, но только начинала слышать старуху хуже, как вспоминался Даррен с его нахальной улыбочкой, и я снова вскипала от злости, как маленький кофейник. — А котёночка хочешь?

Неизвестная бабка прошлась по больному. Я ведь и правда очень хотела животное. Питомца. Фамильяра. Неважно. Но из-за моей безголовости я боялась загубить животинку, а из-за запаха мертвечины ко мне подлетали только могильные вороны. Но из них так себе питомцы, хуже только из ядовитых сколопендр.

Старуха под землёй никак не могла предлагать мне живого питомца, так что я не удержалась.

— Хочу, — шепнула по своей воле.

Перед глазами снова появился дом, обалдевший Даррен и кучка его родственничков, я снова всё ощущала и могла почувствовать, как Бриен трясёт меня за плечи, пытаясь привести в себя. Но я была в порядке, просто остро нуждалась в том, чтобы начать копать. Три шага влево, вдоль дорожки пять шагов и один шаг снова влево.

— Мои георгины, что вы себе позволяете! — заорала кто-то примерно такая же визгливая, как любовница Даррена, но мне было плевать.

— Белка в трансе, тётушка Кристанс, — совершенно спокойным тоном за меня пояснил Даррен. — Её позвала мёртвая сущность, которую она сейчас выкопает. Остаётся только надеяться, что ей не соврали и там котёночек, а не его прежняя хозяйка или саблезубый тигр. Кто-нибудь помнит, наши предки держали хоть раз львов или тигров?

Кажется, это помогло, и родственнички Гастионов начали рассасываться из двора, убираясь в дом. И это правильно. Я и сама не знала, что выкопаю. Но руки зудели от нетерпения, и я копала, разбрасывая комья земли, словно пёс, охотящийся за крысой.

Наконец лопата стукнула о крышку. Нет, и эти люди будут учить меня жить! Закопать гроб прямо под клумбой! Додуматься же надо!

— Белочка, не надо это открывать! — раздался рядом отчего-то тонкий голос Бриена. Он переживает за меня или за свой дом? Ладно, неважно. Крышка гроба поддалась и треснула, сдвигаясь в сторону.

Затхлость и сырость пахнула на меня, но это был привычный запах, и я даже не вздрогнула. А вот рука Бриена на моём локте немедленно исчезла. Главное, чтобы женишок не свалился в могилу! Хватит с него на сегодня могил.

Но обернуться я не могла, всё моё внимание занимала узкая щель, в которую с краёв могилы уже ссыпалась рыхлая земля. Оттуда и впрямь раздавалось жалобное мяуканье.

Я протянула руки. Моей совсем слабенькой магии не хватило бы, чтобы поднять даже крысу, увы, Даррен был прав. Но этот кот, он был поднят для меня мёртвой хозяйкой. Так мило! Значит, мне хватит магии, чтобы поддерживать его!

Я пустила тонкий луч магии в щель, и мой будущий питомец наконец показался наружу. Уже светлело, так что я рассмотрела его как следует. Когда-то котик был рыжим и, без сомнений, очень ухоженным. Сейчас у него сохранилась шёрстка и шкурка на половине туловища, а вот вторая половина была беленьким голым скелетом. Я боялась, что мне достанется плешивое умертвие с червями. Нет, я бы справилась и с этим, выводить червей не сложнее, чем блох, особенно для алхимика, но на моего будущего питомца смотреть было куда приятнее. Внутри ещё осталось высохшее, словно финик, тёмное сердечко, которое билось, когда кот смотрел на меня.

В общем, моё собственное сердце немедленно растаяло. Я протянула руки, чтобы помочь коту вылезти. Расслабилась, сама виновата.

Горестный вопль Бриена с края могилы заставил меня дёрнуться, но было уже поздно. Вслед за котом из щели показалась высохшая рука, на которой сохранились лохмотья одежды и кожи. Когтистая ладонь схватила мою.

«Прости, малышка, но моему потомку грозит опасность», — это было последнее, что я услышала, прежде чем меня смело потоком силы.

Однажды я на спор зашла к старшекурсникам с факультета стихийной магии. Без стука во время лабораторной. О чём я только думала, да? На самом деле я прекрасно помнила, о чём я думала. О том, что выигрыш в споре даст мне ещё несколько монет. Я тогда была первокурсницей, все мои деньги, с которыми я приехала в королевство, ушли на оплату первых двух семестров, и я сидела голодом и с одним платьем, которое выглядело как монашеский наряд, и только купленная по дешёвке остроконечная шляпа не давала это понять моим одногруппникам.

Софи, конечно, подкармливала меня всякими сладостями, которые ей присылали из дома огромными коробками, да и в столовой можно было есть в кредит, если берёшь самый простой набор из похлёбки и каши, но через пару месяцев я была готова убить за котлету.

Тут и подвернулся этот спор.

Стихийники учились в другом крыле со светлыми, так что мы с некромантами и травниками почти не пересекались с ними. Всего и надо было пройти в то крыло и резко открыть дверь лабораторной.

Я до сих пор твёрдо была уверена, что эта идея принадлежала Даррену. Он уже тогда был учеником Звояра, но четверокурсником и терпеть не мог шумных первокуров. А меня особенно. Не знаю даже почему!

Впрочем, неважно. Важно то, что за несколько монет я на спор должна была открыть дверь в определённый день и в определённое время. Уже тогда стоило заподозрить ловушку, но я, ослеплённая блеском монет и подгоняемая урчанием желудка, ринулась выполнять задание.

Как я прошла на учебную территорию мажоров — это отдельная история, но вот время то, место то, я открываю дверь и — меня сносит потоком воды, будто я открыла дверь в океан.

В некотором роде так и было. Стихийники в тот день проходили единение со стихией, и мне просто повезло, что это оказался не огонь. Всё из-за Весеня, мага воды, который забыл защитный амулет от огня. Потом я, конечно, была благодарна Весню, но в тот момент, когда струя воды шириной и высотой с дверь и с мощностью водопада ударила по моему тщедушному тельцу и вбило его в стену, я даже подумать не могла, чтобы кого-то благодарить.

Странное ощущение — я вся продрогла от холода, рёбра и позвоночник ныли, а задница буквально горела — и всё из-за тех слов, которыми я поливала несчастных стихийников, их учителя и спорщиков.

Но деньги мне исправно принесли в больничный карцер, это да.

Так к чему я это всё вдруг вспомнила? А к тому, что от прикосновения мертвячки мои ощущения буквально повторились. Меня снесло таким же невероятным потоком, только не воды, а чистой силы. И вот если в воде я не захлебнулась, то сейчас мои шансы были куда хуже.

С этими неоптимистичными мыслями я перестала думать, погребённая огромным потоком.

Я очнулась от громких голосов над моей головой и немедленно расслабилась, притворяясь совсем мёртвой. Голоса — это уже неплохо, ведь большая часть нежити не обладала голосовыми связками. Так что самые ужасные события на любом кладбище происходили в тишине, когда жертва бежит, если, конечно, её ещё держат ноги, язык проглотив от страха, а за ней волочётся нечто синее с прозеленью и максимум — шаркает ногами.

Так что тишины я боюсь куда больше, чем голосов.

В следующий момент я решила было, что нахожусь в университете. Голос Даррена, которого ни с кем не спутать, врезался в уши. Гастион спорил с ещё одним парнем, а на заднем плане верещала какая-то тётка. Тут я и поняла, что нахожусь где-то в другом месте. У нас истерить себе никто не позволял. Строго у нас было с этим. Девчонок брали только крепких, а всех слабачек немедленно переводили к светлым. Те найдут, куда пристроить магичку с даром, а у нас даже травница должна быть спокойна, а то её первый цепняк ползучий сожрёт, и она даже от прыщей отвар приготовить не успеет!

— Да заткнитесь, уважаемая тётушка Кристанс! — не выдержал Даррен. — Ваша комната была ближе, поэтому Белка будет пока лежать здесь. И вам бы не вопить как банши, а попросить скорее приготовить апартаменты невесты хозяина!

— Как ты разговариваешь, Даррен! — снова взвизгнула тётка. Похоже, пониманий в том, как выполнять указания, в этом доме было немного.

— Я разговариваю в своём доме с теми, кто остаётся здесь до сих пор по одной-единственной причине: дом не покинет никто, пока мы не вычислим убийц моего брата, — ледяным голосом произнёс Даррен.

И я всё вспомнила! Даже глаза захотелось открыть и спросить, какого беса они тут творят, и когда мой жених успел отбросить тапки, но тут раздался третий голос.

— Технически я жив, — робко произнёс Бриен.

— Только благодаря Белке, — я немедленно передумала подавать признаки жизни. Чтобы Даррен похвалил меня! Да это дорогого стоит! Но Даррен немедленно всё испортил. — Понятное дело, что она просто хотела расковырять свежую могилу, но она всё-таки тебя спасла.

— Ещё и гробокопательница! — совсем тоненько взвизгнула тётка. Наверное, Даррен на неё нехорошо посмотрел, потому что на этом она не остановилась. — Ты вообще больше не хозяин! Это Бриен — хозяин! Но он был похоронен! Так что новый хозяин кто-то из нас!

— Тридцать три дня, — ответил Даррен. Похоже, он был готов к этому, а я чуть не застонала от досады. Точно же! Признанный мёртвым — а похороненный им явно признан, не мог вернуть всё своё имущество и права. За это время можно по кирпичику вынести всё! — Но знаешь что, дорогая Кристанс? Когда вы все съехались сюда словно стая голодных упырей, я потребовал у Бриена написать завещание. Просто на всякий случай!

Последнее он рявкнул так, что я непроизвольно дёрнулась. Кажется, никто не заметил. Вообще, Даррен понравился бы моей семьёй, наверное. Вместо того чтобы обезопасить остолопа, он сделал всё, чтобы отомстить за него.

— Не мог отказать умному старшему брату, да ещё в такой мелочи, — подтвердил Бриен.

— Завещание⁈ — снова взвизгнула тётка и, если судить по хлопнувшей двери, умчалась делиться новостью с другими.

— Точно, теперь всё принадлежит тебе, — голос Бриена, только что потерявшего всё, был на удивление спокоен. Может, я и ошибалась в нём? Я и то тяжелее восприняла необходимость всего добиваться своим трудом.

— На тридцать три дня, — я услышала смешок Даррена. — Бриен, потом обсудим наших родственников. Лучше поясни теперь, когда эта клуша сбежала, зачем ты притащил сюда Белку с её лопатой.

— Ну… ты же сам сказал, — голос Бриена стал заискивающим. — Ближайшая комната…

— Я не про комнату, хотя лопате явно не место в кровати, — прервал его Бриен. — Я про наш дом. Ты же понимал, что тут опасно, раз тебя пытались убить? И вместо того, чтобы обезопасить доверившуюся тебе девушку, да ещё и спасительницу, бросаешь на съедение этим драконам!

Я который раз передумала «приходить в себя» и вообще почувствовала себя почти что принцессой, которая полумёртвой лежит и ждёт, когда её поцелует принц. Я бы не отказалась сейчас от поцелуя, причём неважно кого из них. Потому что, если меня поцелует Даррен, это будет похлеще поцелуя упыря. И примерно так же оценится моими подругами.

— Ты сам себя слышишь? — буркнул явно разобиженный Бриен. — Я только выкарабкался из могилы, а рядом грязная ведьма с лопатой и с размаху укладывает упыря! Я же не знал, что ты уже приехал, я просто хотел жить!

Кажется, он всхлипнул. Я приоткрыла один глаз и увидела до отвращения милую картинку, как Даррен похлопывает по плечу своего брата.

Если бы я села сейчас, я бы, конечно, нарушила их личные границы, но зато моя тайна была бы сохранена. Знала ведь я, что щепетильность меня однажды погубит, но почему-то видела это иначе. Где-нибудь на кладбище, когда я застесняюсь снести голову какому-нибудь дедку, потому что у него будет аккуратный наряд священника, или мордой он напомнит знакомого. В общем, свою погибель я видела однозначно в бою. Некроманты первую часть своего существования редко доводят до старости. Чтоб ещё после него ходить долго, а не скрипеть высохшим артритом.

В общем, я скромно ждала, когда они наобнимаются, эти непонятные семейные отношения, как Бриен вдруг произнёс:

— И вообще, чей бы дракон чихал! Я не уверен, что ей стоит кого-то опасаться, а вот нам всем — да!

— Белка безвредная, — попытался успокоить его Даррен. — Дура, конечно, зато безобидная. Клептоманка, но при этом бескорыстная. Даже за эльфийского принца выходить не стала, а он ведь предлагал. Дважды!

Тут я всё ещё могла спасти репутацию, но страшно хотелось узнать, откуда Даррену известно про принца! И про дважды! Мы с подругами не сплетничали об этом, Викуэль тем более.

Так что я снова промолчала, как есть дурочка.

— Безвредная? — хохотнул Бриен. — Ты серьёзно, Даррен? Я думал, в вашем университете преподают хоть какие-то полезные для реальной жизни вещи. Историю, например.

— История у нас есть, — судя по тону, Даррен насторожился. Я тоже заподозрила неладное и снова открыла глаз, а потом второй. Но вот сразу сесть с непривычки после лежания в одной позе не удалось.

— Тогда почему ты считаешь совершенно безвредной Иссабелию Астаросскую?

Вот тут я села, но Даррен уже не обратил на меня никакого внимания. Всё оно было приковано к брату.

— П-подожди! — лучший ученик Звояра начал немного заикаться. — С чего ты решил, что она… её отец… нет, п-подожди! И её мать!

На колени ко мне прыгнул мой мёртвый питомец, о котором я успела забыть. Он утробно, с присвистом сквозь открытые рёбра замурчал. Восхитительно! Не безмолвное умертвие!

Впрочем, не стоило радоваться. Братья Гастионы повернулись ко мне.

Бриен с затаённым восторгом и ужасом, и Даррен — просто с ужасом. Чтоб бесы взяли моего жениха! Три года мне удавалось держать в тайне свою фамилию и никак, никак не ассоциироваться со своей семьёй. И на тебе! Всё моему мёртвому котику под хвост.

Я погладила рыжего. С непривычки пальцы пару раз застревали между рёбрами, а так здорово. Мягонький. Мой.

— Белка, — тихо произнёс Даррен. — Это правда?

Хоть заикаться перестал и то хорошо.

Почему-то видеть ужас именно на его обычно бесстрашном и ехидном лице было особенно неприятно. Ну да ладно. Звояр так смотреть не будет, если узнает. Я надеюсь. А до Даррена… что мне до него, да?

Плакать хотелось просто от злости. Обидно. Так хорошо начавшаяся ночь заканчивалась просто кошмарно!

Чтобы не разрыдаться перед этими двумя… Гастионами, я решила оглядеться. Но далеко взгляд у меня не ушёл. На плече Даррена я обнаружила… Даррена! Только в один хэнд* высотой.

— Бес, — еле слышно прошептала я. Вот говорила мне мама, что бесы существуют, а я не верила! Бес Даррена, прехорошенький в таких пропорциях, безмолвно жестикулировал, бегая по плечу Даррена большого. Ругался.

Бесы, наверное, всегда ругаются. Мелькало что-то и на плече Бриена. Его бес выглядел тоже миленьким, но слишком уж потирал свои маленькие ладошки. Мне это совсем не понравилось.

— Ну прекрасно, ей теперь бесы мерещатся, — выдохнул Даррен. — Нормальная же в университете была, а сейчас всех сожжёт святым пламенем. Или чем там они жгут.

— Она скорее закопает, — нет, я ошиблась. Бриен испуганным совершенно не выглядел, даже наоборот. И его бес потирал ручки и суетливо бегал по плечу даже больше, чем до этого. — И то не всех. Я же теперь её жених. А институт брака священен для всех. Особенно для этих.

Он кивком указал на меня и шёпотом добавил:

— Святых инквизиторов.

Театральный шёпот привёл меня в чувство.

— А ничего, что я ещё здесь и не оглохла? — сварливо спросила я. — Совсем страх потеряли!

Я щёлкнула пальцами. Обычно я это делала просто по дурной привычке. Звук щелчка ужасно раздражал монахинь, которые служили монастырю, при котором я выросла. Родителям вечно было некогда, так что видела я их лишь по многочисленным церковным праздникам. А праздников хоть и было много, но недостаточно, чтобы я прониклась идеологией нашего воинственного государства.

Только в этот раз от щелчка у меня на пальцах возникло пламя высотой в две ладони.

— А-а-а! Священный огонь! — заорал только что бывший совершенно спокойным Бриен и рухнул на пол.

— Он обычно не такой дёрганный, это после похорон заживо, — вынужден был заступиться за своего брата Даррен. — Белка, настоящий могильный огонь! Как!

Огонь и впрямь был зелёный, кладбищенский. Не грел, а больше холодил пальцы.

— Бабка ваша из-под клумбы силу передала, — я пожала плечами и решила наябедничать. — Я теперь рядом с вами бесов вижу!

— Бесов? — Даррен уже совсем успокоился и, казалось, забыл про то, что я из семьи инквизиторов. Только верилось в это с трудом. Для любого мага инквизиторы — опасные фанатики и убийцы. При этом из-за их относительно небольшого количества, инквизиторы были практически неприкасаемыми. Это придумал прошлый король. Тиран и деспот, он неожиданно озаботился проблемой инквизиторов.

Он заявил, что драконов мы охраняем от людей, хотя драконы иногда жгут поля, магов и жрут девушек. А инквизиторы, которых после войн с их маленьким, но воинственным государством Астарос, осталось совсем немного, почему не охраняем? Они хотя бы не едят магов!

Я говорю «мы» и «их», потому что себя считаю магом. Слабеньким, да. Но магом. Но суть не в этом, а в том, что инквизитора можно убить только при реальной опасности для своей жизни.

А тут уже беда новая. Маги же почти все задаваки и гордецы. Особенно сильные. Признать, что какой-то инквизитор без магии опасен для твоей жизни — да лучше умереть! Они и умирали, потому что в Астаросе таких сантиментов не понимали. Так что теперь, когда Даррен знал, что мои родители — инквизиторы, он наверняка не сможет это забыть. Тем более что в Астаросе не было как таковых короля и королевы. Там были их высокопреосвященства Астаросские.

Мои папа и мама.

Да, в некотором роде я была родовитее Гастионов и всех их соседей вместе взятых. И богаче, потому что инквизиторы во многом были схожи с драконами, которых охраняли наравне с ними. И они вовсе не гнушались золотом и драгоценностями, добытыми во время набегов на магов.

Только вот всё это, вместе со своей прежней жизнью, я оставила, едва осознала в себе толику магии. Я сбежала в Калегосию, оформила себе статус беженки по причине наличия магических способностей, и вписала новое имя в свою жизнь. И фамилию. Прочерк.

Ректор стал моим поручителем и взял в университет, едва я сдала вступительные экзамены. Я собиралась выучиться до шестого выпускного курса и выпуститься, а потом уехать подальше. На другой конец королевства, где глухие леса, драконьи горы и просто тьма-тьмущая кладбищ.

Поэтому я и мечтала стать некромантом! В боевые маги моя комплекция не подходила, для травницы моя память на растения была ужасающей. А алхимики у границ королевства… чем им там заниматься?.. А я хотела быть подальше от своих родителей. Как можно дальше.

Нет, они любили меня и заботились как умели. Но с момента, как у меня появилась магия, я ждала какой-то реакции на это. Ужаса. Ярости. Принятия. А они просто сделали вид, что ничего нет. Совсем крошечка магии — рассосётся с возрастом.

Стерпеть такое пренебрежение я уже не могла и сбежала. Тяжёлая учёба и необходимость сводить концы с концами быстро избавили меня от любых беспокойств и переживаний о прошлой жизни. А тут — на тебе! Я начала видеть бесов! Причём я уже посмотрела себе на оба плеча — у меня беса не было! Или я его не видела.

— Бесы такие, как рассказываются в священных книгах, — тем не менее пояснила я Даррену. Он же не виноват, что у него бес! — Маленькие человеческие копии на плече.

Я присмотрелась.

— Очень яростно жестикулирует, — и, не сдержавшись, добавила. — Твой ещё сердечки пальцами изображает.

— Ты же без пяти минут некромантка, — возмутился Даррен. — Это не сердечки! Совершенно другая часть человека!

Я задумалась и с сожалением была вынуждена признать, что он прав. Анатомию некромантам преподавали с первого курса, и Даррен был прав. Если я видела бесов, дела мои точно были глубоко в припекаемой время от времени пятой точке.

— Вообще, видеть душечек не так страшно, как ты думаешь, — убедившись, что я с ним не спорю, Даррен неожиданно быстро успокоился.

— Душечек? — повторила я ошарашенно. Нет, звучало лучше, чем бесы, тут не поспоришь. Но что ещё за душечки?

— Спектральная проекция духа в трёхмерном человеческом мире, — пояснил Даррен, в его голосе снова появились нотки высокомерия. — Если хочешь выпендриваться. А коротко — душечки. Это как… наш дух кипит внутри наших тел, а пар — и есть душечка.

— Не бесы? — на всякий случай уточнила я.

— Не бесы, — подтвердил Даррен, но я ему всё равно не поверила. Кто признаётся, что одержим бесами, да ещё мне!

— А почему у меня тогда душечки нет? — я попыталась поймать его на несоответствии, но он уже придумал ответ.

— У инквизиторов очень сильный контроль над духом, поэтому пар из их чайников не выходит. Если только не срывает крышку, — с совершенно серьёзным лицом произнёс он и уставился на меня.

А я на него.

Это правда, инквизиторы иногда сходили с ума и начинали крушить даже своих, подозревая в них волшебных существ. Или шли в самоубийственные походы на драконов, например. Маги ведь охраняли инквизиторов и драконов по отдельности, но отнюдь не друг от друга!

— Давай будем считать, что этого разговора не было? — я сдалась первая.

— Давай, — неожиданно легко согласился он, и мы оба посмотрели на Бриена. Точнее, на то место, где он стоял, прежде чем свалиться в обморок.

— Он живой там вообще? — спросила я. Конечно, мёртвый Бриен упростил бы мне жизнь, но я терпеть не могу телодвижения, не приносящие ничего полезного. А если он умер, то я зря его выкапывала!

— Живой, — Даррен не стал его касаться руками или проверять, дышит ли брат. Ну да, он опытный некромант, он и так видит. — Он просто из обморока перешёл в сон. Такое бывает от эмоциональной перегрузки.

Я его уже не слушала, меня поразила новая прекрасная мысль.

— У меня теперь есть силы вашей бабки из-под клумбы! — выкрикнула я, не в силах сдержать радость. — Я могу стать некромантом!

— Не знаю, — Даррен наморщил нос, будто от меня или котика воняло. — Хватит ли тебе сил. Для некромантии нужна не только голая сила, но и некротический вектор. А ты, извини, получила не его.

— В каком это смысле, не его? — оторопела я и посмотрела на котика. Нежить в моих руках чувствовала себя превосходно.

— Ты получила редкий в наше время дар медиума, — пояснил Даррен. — Но зачем он нужен? Мне кажется, это самый бессмысленный дар, какой только может быть.

— Вовсе нет! — заспорила я, но больше из духа противоречия. Вообще-то, я понятия не имела, что мне делать с этим. Слышать мертвецов я и раньше умела!

— Зато теперь тебе будут верить, — попытался утешить меня Даррен. — Или нет.

Там бы и пристукнула заразу!

*1 хэнд (hand) = 4 дюймам = 10,16 см

— Ладно, — я честно пыталась мыслить позитивно. Главное ведь что — сила! Сила у меня теперь есть. А как её использовать в некромантии — разберусь. — Будем решать проблемы по мере появления.

— Да, согласен, — мне показалось, или Даррен с облегчением выдохнул? Неужели не будет долго ехидничать? Удивительное дело, это он дома такой душка или съел чего? — Начнём с твоего нахождения в нашем доме. Как долго оно продлится?

А, я уже испугаться успела. Напрасно.

— Вообще-то, я здесь по приглашению жениха, — ответила я быстрее, чем успела подумать.

— Который тридцать три дня будет недееспособным, — парировал Даррен. — Серьёзно, Иссабелия. Тебе негде ночевать? У нас много свободных комнат, но сейчас в усадьбе небезопасно, кто-то же хотел убить моего брата!

— Вот поэтому я и тут, идиот! — прошипела я, и мой котик тотчас выгнул спину и тоже зашипел. Такой милаха! Я немедленно принялась чесать его за ушком. Одно ушко у него как раз для этого сохранилось. — Они сто раз подумают, прежде чем напасть на меня! А я проведу расследование.

— Расследование проведу я, — отрезал Даррен. — Это моя семья и технически я являюсь её главой. По завещанию отца я глава рода и по завещанию брата — тоже.

— Мог и не навешивать на брата такое, — не сдержалась я. — Эти гиены могильные его едва не убили! А если бы они его прихлопнули и закопали не живьём?

— Убить они как раз благодаря этому его не могут, — отмахнулся Даррен. — Я не понимаю, ты хоть один предмет знаешь в совершенстве? Заклятия и проклятия как сдала?

— С третьего раза, — буркнула я.

Зачем вот на больное давить? С силой моей магии проклясть кого-то совершенно нереально. Заклятие не сработает от амулетов, а проклятие — тем более. А учить как следует то, чем никогда не сможешь воспользоваться — так себе перспектива!

Даррен, наверное, по моему лицу понял, что переборщил, потому что продолжил спокойно, без насмешек.

— Некромант может заклясть главу рода на неприкосновенность…

Он помолчал.

— Жаль, что я узнал об этом заклятии после смерти отца, — хрипло продолжил он. — Но в результате я нашёл способ спасти от смерти брата. Там мне казалось. Гниение плоти, наступающее мгновенно после смерти главы и уничтожающее убийцу на месте, должно было остановить даже самых горячих голов. Но я не учёл их хитроумия…

— Ты вообще много чего не учёл, — я схватилась за голову, отчего мой, пока безымянный, котик недовольно заворчал и перебрался с колен под бок. — А если бы они наняли кого-то, кто не знает про заклятие? Им плевать, если какой-то наёмник сгниёт заживо!

Даррен смотрел на меня и так хлопал глазами, что я поняла — он и правда об этом не подумал.

— Или убийца мог нанять инквизитора, — я сама не знала, кто дёрнул меня за язык и зачем я снова вернулась к этой теме. — Инквизиторы не чужды наживы и мало чувствительны заклятиям.

Вот теперь Даррен натурально сбледнул с лица.

— И что мне делать? — он схватился за виски, словно ему заломило голову. Впрочем, не удивительно, он часто хватался так за голову, когда разговаривал со мной. Тут ещё долго продержался.

— Найти убийцу или убийц, — я начала для удобства загибать пальцы. — Выгнать всех приживалок из дома. Завещание составить так, чтобы они никогда ничего не получали. И сделать так, чтобы они об этом узнали.

Даррен молчал. Надеюсь, сражённый наповал моими размышлениями, иначе не понимаю, чего я распиналась.

— Начнём с поиска убийцы, — не дождавшись его реакции, предложила я. — Мне кажется, эта истеричная тётка… Констанс?

— Кристанс, — отмер Даррен.

— Точно! — нет, мне не было стыдно, что я не запомнила! — Вот она точно виновата!

Даррен скривился.

— Кристанс наша троюродная тётя, — пояснил он. — Ей ничего не светило с самого начала. Она просто приживалка и иногда забывается, но при этом совершенно безобидна. Как мышка.

— Мышки переносят кучу заболеваний, — не согласилась я. — Я ни на что не намекаю, но, чтобы напоить отваром Бриена и поднять панику, что он умер, не нужно ни блестящих мозгов, ни особых магических сил.

Даррен молчал, только губы поджал с недовольным видом, но я была неумолима. Чем раньше он поймёт, что кто-то из его родичей самый настоящий убийца, тем быстрее я смогу их тут оставить. Нет, надо же «если тебе негде жить»! Да уж как-то провела три осени в этом городке без его помощи!

— Ты перекрыл входы и выходы своим куполом, — напомнила я. — Чем быстрее определим того или тех, кто хочет смерти твоего братца, тем быстрее я смогу оставить ваше гостеприимное местечко.

— Тебе это зачем? — Даррен прищурился и смотрел так, как будто подозревал меня. Нет, ну до чего непостоянный тип! Только что распинался в том, что я безобидная! — Не пойми меня неправильно, Белка, но, даже если тебе есть где жить, вряд ли это место сравнится с нашим домом.

Нет, ты посмотри, какой отец логики нашёлся! Только что гнал и уже нервничает, что я уйду! Определился бы хоть!

— Согласна, — я погладила котика и посадила себе на плечо. Мёртвая киса немедленно вцепилась коготками в моё плечо и мягко заурчала в ухо. Идеально! — В моём доме нет убийц и надоедливых женихов, падающих в обморок. И чужих родственников там нет. Одна старушка, причём живая, а не мёртвая.

Я замолчала, сообразив, что сама не всегда уверена, жива ли госпожа Ильинка. Она вроде едва ходила, но появлялась всегда неожиданно.

— Не может быть, что тебя настолько пугает эта группка обывателей и дармоедов, — буркнул Даррен. Мне показалось, или я своим отказом задела его за живое? Очень странно. В университете он никогда не стремился пообщаться со мной по-человечески.

— Ваша бабка, что передала мне силы, — я не удержалась и снова щёлкнула пальцами, являя могильное пламя. Ну красотища же! — Она сказала, что Бриену грозит опасность и поэтому она хочет, чтобы её силы помогли. А я терпеть не могу оставаться должной. Так что разберёмся с вашей Констанс…

— Кристанс, — устало поправил меня Даррен, но ничего ответить я не успела.

— Кристанс! Кристанс! — ворвавшийся в комнату плешивый мужичок мне уже был знаком. Это он щупал обморочную девицу, которая была то ли любовницей, то ли подружкой моего жениха.

— Что она ещё сделала? — встрепенулся Даррен, а я не сдержала красноречивого взгляда «я же говорила». Душечка мужика вообще вскакивал и падал в обморок и постоянно держался за сердце. Нервная семейка.

— Ещё? — мужичок остановился и тоже схватился за грудь, повторяя за своим душечкой и переводя дыхание. — Не знаю, о чём ты, Даррен, но сейчас Кристанс умерла.

Рука моя сама нашла рукоять лопаты.

— Умерла? — повторил Даррен.

Для некроманта он был слишком растерян, так что я решила взять всё в свои руки. Соскочила с кровати, чудом не наступив на Бриена, поправила шляпу, убедилась, что котик не собирается свалиться с моего плеча, и, покрепче обхватив черенок лопаты, ткнула её остриём в мужичка.

— Веди! — сурово произнесла я.

Этому не учили в университете магии. Маги вообще в этом не нуждались. Но моё начальное образование было в лучшей школе инквизиторов. Да, некоторые считают, что инквизитор — это призвание. Другие, что это судьба. Ну вроде никто не хочет быть палачом, мусорщиком или инквизитором. Однако кто-то становится.

Но и те и другие не правы. В том государстве, где я родилась, существовали специальные школы, формирующие личности будущих инквизиторов. Кто-то должен был стать остриём человеческого помысла — боевиком. Кто-то занимался наукой — такими были и мои родители, хотя свои эксперименты они ставили на магах. Предполагалось, что я стану такой, как мои родители. Но я сбежала, не закончив совсем немного последний класс.

Однако, в отличие от магических дисциплин, школьные мне давались на отлично. И я была лучшей в классе по уверенности. Так что знала: если ты достаточно уверенно возглавишь людей, то они позволят тебе командовать.

Это срабатывало и с магами. Не со всеми, конечно, но мужичок нервно сглотнул и порысил показывать дорогу. Мы с Дарреном бросились следом.

Вопящих или нервно тянущих к Даррену руки домочадцев, что встречались на пути, я отсекала ловкими движениями лопаты. Иначе мы так вообще никогда бы не дошли! Но люди реагировали нервно и после этого просто прятались по комнатам. Ну и ладно, нам же лучше.

Я, вообще-то, вообразила, что мы сейчас увидим результат заклятия Даррена, и была в нетерпении. Ни разу не видела заклинания гниющей плоти. Оно же должно отличаться от просто естественного гниения?

Но то, что мы увидели, меня разочаровало. Кристанс была прибита к полу огромным древним копьём.

— Копьё молчания в доме некроманта, серьёзно? — я повернулась к Даррену. Несмотря на мои туфли слишком большого размера и лопату, я бегала быстрее Даррена и совсем не запыхалась.

— Мамины игрушки, — буркнул Даррен. — Рука не поднялась выбросить.

Я закатила глаза. Смешанные семьи! Редкостный бред. Одно дело, если оба не имеют выраженного вектора магии или один сильно слабее и не до векторов. Но Гастион-старший точно был некромантом и сильным, я слышала об этом в университете. А копьё молчания могло принадлежать охотнице или боевому магу. Так себе парочка, короче.

У моей мамы был целый трактат по тому, какие сочетания магии были наиболее опасными — что могло породить по-настоящему сильных магов. Связки «Некромант + боевик» там не было.

— Я всё равно попробую поднять, — уворачиваясь от моего укоризненного взгляда, хмуро произнёс Даррен. — Поможешь вытащить копьё?

Я пожала плечами. Чего бы и не помочь. Силы от меня требовало немного — нужно было удерживать тело женщины, пока Даррен будет дёргать. Чем меньше дополнительных повреждений нанесёт зачарованное копьё, тем больше шансов разговорить погибшую.

Хотя вообще после копья их мало.

Тут в чём весь фокус. С одной стороны, умертвия безмолвные и даже многие глухие. С другой же имелись три крупных исключения. Во-первых, вампиры. Да, они жили отдельным государством Искуэрт далеко в ущельях, где их города почти никогда не освещало солнце, а самые ярые инквизиторы и охочие до ингредиентов маги попросту не добирались. Но те немногочисленные индивидуумы, что ценили риск и имели страсть к путешествиям, болтали просто без умолку.

Та же беда с утопленницами. Умертвиями строго становились только женщины, моя бабушка со стороны отца подумывала даже отдельный трактат про это написать, но утопла раньше, чем дописала. Стала ли она умертвием, я не знаю, но пока она была жива, я уставала от болтовни этих русалок. С хвостами или без, под водой они не могли разговаривать, и, едва их головы показывались над поверхностью, начинали без удержу болтать обо всём, что им только на глаза попадалось. Короче говоря, чтобы пострадать от русалок, надо быть или глухим, или туповатым.

И, наконец, недавно умершие. Если поднять того, кто ещё не остыл, или хотя бы в течение недели, то он расскажет всё, что видел и слышал, кто его убил, кому он должен денег… В общем, мертвецы в этом состоянии очень хорошо понимают, что дорогу дальше лучше облегчить. Поговаривали, что некоторые некроманты так промышляли. Если палач (или разбойник) не мог вынудить человека рассказать, где тот спрятал сокровища, то несчастного убивали, а некромант поднимал и только успевал записывать всю необходимую информацию.

Разумеется, никого не радовала такая болтливость мертвецов. Сначала пытались запретить некромантов. Так себе оказалась идея. Поддержали её только инквизиторы, но под шумок вырезали городок, где жили всякие подряд маги. Так идея сменилась на разработать способы заставить молчать хотя бы самых секретных специалистов. Таким подсаживали в рот серебряного паука. Тот рос и никак не мешал человеку — ну, так нам рассказывал профессор, я ему не очень поверила. А вот когда человек умирал, его рот плотно запечатывался этим отвратительным арахноидом.

Ну и появились амулеты и несколько заговорённых видов оружия вроде этого копья. Обо всём этом я размышляла, пока своим тщедушным телом прижимала Кристанс к полу, позволяя Даррену тащить за древко. Надо обладать недюжинной силой, чтобы так пробить тётеньку насквозь, чтобы копьё застряло ещё и в полу! А главное, зачем?

Я надеялась, что мы это скоро узнаем.

В роскошную столовую, где как раз за длинным столом и недалеко от камина валялась Кристанс, а мы с Дарреном пыхтели над копьём, то и дело заглядывали любопытные, но исчезали раньше, чем я успевала их запомнить.

Котику надоело служить воротником, и он спрыгнул на пол. Я надеялась, что мой новый друг сейчас возьмёт след как собака, но метания котика по залу было не ради помощи, а в поисках лучшего места для сна. В результате он вспрыгнул на стул, свернулся клубком и уснул. К этому моменту Даррен уже избавился от копья и приготовился поднимать тётку.

Я на всякий случай отползла подальше. Ещё зацепит!

В университете поднимать мертвеца нужно с кучей мелких ритуалов. Начертить правильно просто миллион знаков, поставить подходящие свечи, чем больше их количество и составляющие воска совпадают с данными рождения и особенностей смерти мертвеца, тем легче и чище пройдёт поднятия. Но в полевых условиях достаточно одной силы.

Именно это и собирался сделать Даррен. Он воздел обе руки, повернул ладони и, словно ухватившись большими и указательными пальцами, зацепился за что-то. Хотя почему это «словно»? Он и впрямь ухватил тонкое тело тётки и вздёрнул его вместе с мёртвой тушкой.

Кристанс открыла неживые глаза и уставилась на племянника. Идеально! Я почувствовала такую зависть, что захотелось немедленно тоже кого-нибудь поднять. Проверить, хватит ли моей медиумной силы на это. Но я сдержалась. Не до моих проверок сейчас. Если с Бриеном можно было с трудом, но натянуть, что он сам съел что-то по глупости, впал в каталепсию и его нечаянно похоронили — нет, я в это не верю, но всё же. То Кристанс явно убили и со злым умыслом.

Кристанс молчала. Я начала злиться. Копьё копьём, но мертвячка не остыла даже. Её дух должен был оказаться сильнее! Ведь, по сути, дух не вырывается из тела весь подчистую. Как в кастрюльке остаётся немного каши, прилипшая корочка и вот это всё, так и от духа остаётся немного живого в теле. Недостаточно, чтобы ожить, но эти ошмётки обычно больше всего тянет поговорить.

Даррен нахмурился и щёлкнул пальцами, отчего голова Кристанс дёрнулась, а рот приоткрылся. Нет, она не заговорила, но в её рту я заметила что-то блестящее.

— Говори же, — почти прорычал Даррен, но Кристанс лишь открывала и закрывала рот.

— Постой, — я подобралась поближе и привстала на цыпочки. — Гастион, у неё паук!

Даррен в ответ фыркнул.

— Пауки — это сказки для глупышек, название для закрывающего рот заклятия и только, — ответил он. — Во-первых. Во-вторых, Кристанс не знала никаких государственных секретов, чтобы закрывать ей рот. И, наконец, в-третьих, я ничего у неё во рту не вижу.

Но я видела и видела чётко! От очередного удара некромантской магии голова Кристанс мотнулась так, что она теперь подбородком почти касалась шеи и что у неё во рту, я видела прекрасно. Паук или не паук, но блестящая живая тварь с лапками там вертелась!

— Тебе просто опять заносит, — Даррен это сказал с пренебрежительной ухмылкой, которая вообще не вязалась с серьёзностью дела, которым мы занимались. Я снова начала злиться. Что поделать, гневливостью я пошла в отца, а несдержанностью — в бабушку. Не в ту, что то ли стала русалкой, то ли просто утонула, а во вторую. Вот она сквернословила в своё удовольствие, никто бы не решился наложить на неё запрет!

А вот у меня снова потеплел зад, напоминая, что ругаться нельзя, если не хочу потом лечить ожоги. Даже невидимые, они потом долго ещё болели — не присесть. Сегодня мне повезло, меня излечила магия, но что, если второй раз так не сработает?

От мыслей о несправедливости жизни и том, что меня одинаково не понимают и те, кто учится рядом, и родители, я начала злиться ещё сильнее, как вдруг услышала голос. Это говорила Кристанс, её голос, только тоньше и тише, и лишён визгливых ноток, но всё равно узнаваемый.

— Ты права, маленькая хозяйка. — произнесла Кристанс. — Этот паук запер мой рот.

— Чтоб тебя ведьмы взяли, Кристанс! — вздрогнула я. — Скажи, что ты говоришь ушами! Или носом, умоляю!

— Говорит не это тело, маленькая хозяйка, — хорошо или нет, но мертвецы были совершенно лишены как чувства юмора, так и обидчивости. А то я напридумывала всякого, а оказалось, что за Кристанс говорила её душечка, поднявшаяся вместе с ней. Жутковато выглядело, душечки явно не были предназначены для того, чтобы говорить. Слова давались ей с трудом, а душечка Даррена чуть с ума не сошёл от волнения.

Сам же Даррен ничего не видел и не слышал.

— Ты рано встала с кровати, Белка, — устало произнёс он. — И бредишь. Ты же не хочешь сказать, что Кристанс заговорила?

Я не собиралась ничего говорить, я думала спокойно расспросить убитую, а потом немного подразнить Даррена, но план провалился.

— Её душечка говорит, что я права, и паук не позволяет Кристанс говорить, — нехотя пояснила я.

Даррен кивнул, словно сразу поверил.

— Спроси, кто её убил, — посоветовал он.

— Кто тебя убил? — повторила я.

— Он запретил говорить об этом, — посетовала душечка. — Он сказал, что мне будет не больно. Он просил не выдавать его тайн. Как я могу нарушить слово, он же был так вежлив со мной!

— Ну? — поторопил меня Даррен. — Время на исходе. Душечка долго не продержится, она же тонкое тело.

— Сама знаю, — огрызнулась я. — Ничего по делу. Он не велел и точка! Констанс… то есть, Кристанс! Но ты умерла, и всё, больше никаких правил!

Похоже, Кристанс была ещё большей занудой, чем я думала.

— У меня есть просьба, — словно не слыша ответа, произнесла она. — Я хочу до погребения находиться в лавандовой спальне. Мне всегда хотелось поспать там.

— Убил тебя кто? — повторила я нетерпеливо. — Лавандовую спальню ещё надо заслужить!

— Спроси, откуда у неё паук, — потребовал Даррен, и снова я послушно повторила вопрос.

И наблюдала за смущением маленькой полупрозрачной копии некрасивой пожилой тётки.

— Он поцеловал меня, — наконец призналась душечка. — Никто раньше не целовал меня с языком, и я не знала, как там должно быть. Что-то маленькое и круглое скользнуло в мой рот, и я испугалась лишь когда крошечные лапки уцепились за щеку изнутри.

— Фу-у, — меня передёрнуло от отвращения. Поймите меня правильно, я не брезглива. Но поцелуи… это же про любовь, да? А не про подсадить паразита.

— Что там? — нетерпеливо переспросил Даррен, и я почувствовала себя отмщённой. Не верил в мои возможности, да? А теперь надейся, что я раскрою дело!

— А зачем он это сделал? — я уже поняла, что имя тупая Кристанс мне не скажет. Заклятие на заклятии? Хитро! Значит, мне придётся ходить вокруг да около.

— Он рассказывал мне свои тайны, свои грандиозные планы, — совсем уже прозрачная душечка мечтательно сложила перед собой ручки. — У него были такие планы! Ему нужно было, чтобы кто-то его слушал.

Пока она предавалась воспоминаниям, я пыталась сообразить, что ещё спросить. Мне показалось, что этот тайный возлюбленный, который подложил паука Кристанс, чтобы она не выдала его секреты, — кто-то из семьи. А значит, это и наш убийца — здесь только те, кто так или иначе относился к семье или так считал. Но что, если это два разных человека? Тот, кто подложил паука, и тот, кто убил?

— Человек, который засунул тебе паука в рот, он в этом доме? — спросила я, не слушая дурацкие подсказки Даррена.

Душечка словно задумалась.

— Нет, — наконец произнесла она.

Во-от! Вот о чём я и думала! Всё сложнее, чем кажется! Кто-то не знал, что у неё паук и потому пробил копьём молчания! Так что у нас тут два преступника!

— Да оставь ты в покое паука, — прошипел Даррен. — Где убийца? Спроси, в какой он комнате!

О! Отличная идея! Даррен тоже начал использовать мозги! Правда, душечка его не слышала, так что пришлось повторить.

— Он идёт… — душечка тяжело вздохнула, словно собираясь с силами. — Идёт по коридору.

И она исчезла. Просто, без эффектного взрыва или рассыпания пеплом. Была — и не стало!

— Закончилась, да? — грустно спросил Даррен, видимо, по моему лицу понявший причину моего ступора. — А я говорил тебе, что быстрее надо!

— Я и так быстро! — буркнула я. — Она сказала, что убийца идёт по коридору!

— Коридоров тут уйма, — отрезал Даррен. — И это только в нашем доме, она же не сказала, что он тут.

— Что за глупости, — я рассердилась. Лишь бы обвинить кого-то! — Ты сам закрыл все выходы! Убийце некуда деваться! Значит, он тут! Просто идёт по какому-то коридору! Может, даже сюда!

И я уставилась на дверь. Никто не вошёл, а было бы неплохо. Сейчас, когда гонка с вопросами закончилась, наедине с Дарреном я чувствовала себя неуютно.

— Не злись, второй раз даже медиуму не поможет, — примирительно произнёс Даррен, словно не понимая, что раздраконивает меня ещё сильнее.

— Чего? — мне показалось, или этот гадёныш злил меня специально? И он с самого начала знал, что я могу разговорить Кристанс!

— Я специально тебя разозлил, — признался Даррен в том, что я уже и сама поняла. — Белка, ты же изначально очень слаба магически, так что организм выдаёт усиление магии только на яркие эмоции. Ну не пугать же мне тебя было! А так мы по истории магии проходили, что зачатки магии развивались и укреплялись именно так. А вот когда магия уже стабильна в роду, то не так важно, много ли досталось конкретному человеку, он и с холодным разумом справится.

И снова это пренебрежение!

До чего мерзкий человек! Если бы из магов я первым узнала его, то прекрасно поняла бы родителей и прочих инквизиторов. Только снаружи будто человек, а внутри гадина высокомерная!

Вокруг меня начало потрескивать, будто кто-то дюже умный втихаря решил зажечь огонь в камине. И запахло похоже.

— Белка, успокойся! — кажется, Даррен подумал, что и камин тоже я. Замечательно! Мне показалось, что перед глазами у меня засверкали искры. Нет, я слышала выражение «до искр из глаз», но не думала, что со мной такое может случиться! — Белка! Я не хотел тебя обидеть!

Голос Даррена дрогнул. Я повернулась к нему и увидела, как он отскочил от тела тётки, которое снова распласталось на полу после того, как некромант перестал его удерживать, и приближается ко мне, выставив вперёд ладони.

Его движение хотелось повторить — и я вытянула руки. И заорала.

Я собой не горжусь, но так, если по-честному. Я не орала, когда нашла Бриена. Не орала из-за упыря. Из-за мёртвой тётки не орала и когда та старуха наградила меня котиком и силой — тоже ни словечка не проронила.

Наверное, во мне просто накопилось. Не могла же я заорать просто оттого, что мои руки светились, а с ногтей срывались молнии!

Я даже зажмурилась, чтобы этого не видеть, и в этот момент коварный Даррен прыгнул вперёд и обхватил меня за плечи. От ужаса, что я могла сжечь молниями ученика Звояра и не видать мне тогда учёбы на факультете некромантов, я вся похолодела, причём в прямом смысле — едва в ледышку не превратилась!

И теперь это руки Даррена, крепко прижавшие меня к его груди, обжигали, а не наоборот!

Когда я была маленькая, меня учили, что нет никаких законов магии. Есть научные законы матери-земли и закон подлости. Я, вообще-то, неплохо успевала в изучении наук, знала, как вертится наша земля и почему звёзды расположены именно так — мне поэтому потом так тяжело давалась астрология в университете. Ведь я на отлично знала астрономию!

Но я отвлеклась.

Законы разных наук не везде действовали неизменно: маги играючи преодолевали и земное притяжение, и огонь, и воду могли повернуть вспять. И звёзды, являвшиеся по своей сути газовыми гигантами чёрт-те как далеко отсюда, у магов влияли на ритуалы и имянаречения.

Но вот закон подлости — этот срабатывал неизменно в любом обществе.

Так произошло и сейчас. Как я потом поняла, Даррен переживал не столько за меня, сколько за свой не полностью огнеупорный дом. Я могла взорваться или порушить усадьбу каким-нибудь иным способом. Но все сильные маги знают, что, заключив потерявшего контроль над телом мага в кольцо рук, можно его успокоить.

Это Даррен и блестяще продемонстрировал за минуту до того, как дверь открылась и вошёл его младший брат. Нет бы ему ещё на полу поспать, а не шататься по коридорам, где рыскают убийцы! Но! Закон подлости, мы все помним.

Для человека, который пережил погребение живьём и познакомился со мной всего несколько часов назад, Бриен принял слишком близко к сердцу, что Даррен крепко прижимал меня к груди, пытаясь не уткнуться носом в мою остроконечную шляпу. Я даже не дотягивалась до его лица, хотя туфли валялись внизу, и мои ноги свободно болтались в одних чулках.

— Даррен! — воскликнул Бриен так, что в столовую начали заглядывать любопытные. — Неужели абсолютно всё моё на тридцать три дня принадлежит тебе⁈

Я бы напомнила Бриену, что я вовсе не его, но Даррен крепче вжал меня в грудь, а бурчать в чужой плащ совершенно бесполезно, и я смирилась.

— Очень может быть, — ответил он слишком мягко. — Бриен, мы тут расследуем убийство, если ты ещё не понял.

— И для расследования нужно тискать мою невесту за задницу? — яростно осведомился мой жених. Заметить, что задница у меня расположена ниже, мне снова не дали. Зато я ощутила на этом самом месте мужские руки! Да, через три юбки и кошелёк, но всё же!

— Вот тут у неё задница, — весело пояснил Даррен. — Бриен, ты бы подтянул хотя бы анатомию! А я держался много выше!

Плохо быть маленького роста. Меня учили приёмам самообороны, и я была одна из лучших в школе. Потому что мы все были примерно одного роста. А потом все выросли, а я осталась такая. А маги вообще лоси натуральные! Вот как мне эффективно пнуть коленкой Даррена, чтобы он меня немедленно отпустил и думать забыл хватать за мягкое?

Я же не достану просто! И плащ не прокушу. И лопата, как назло, далеко лежала! Хоть плачь!

Разумеется, я не собиралась плакать. Ещё чего! Я вообще никогда не плачу. Не могу достать до жизненно важных органов — пну под коленку! Не спали бы с меня туфли, было бы совсем отлично, но что есть, то есть!

Я вложила всю снова собирающуюся злость в свою ступню и прямо почувствовала, как она потяжелела. И вот этой потяжелевшей ступнёй я со всей дури ударила по колену Даррену. Не знаю, на что я надеялась, может, на эффект неожиданности, но неожиданность была для меня, когда Даррен совершенно натурально взвыл и выпустил меня из рук. А сам запрыгал на одной ноге, держась за колено второй.

Папа говорил, что рядом с мертвецами смеяться грешно, но я всю жизнь так или иначе проводила рядом с ними, так что же, не смеяться теперь? Так что без всякого зазрения совести я расхохоталась, а потом рванула прочь, подальше от злого некроманта, трупа и поближе к своей лопате.

— В-ведьма! — прохрипел Даррен, переставая вопить, как банши.

— Моя ведьма! — с удовольствием напомнил Бриен. — И не трогай мою ведьму своими жадными лапами! Мало тебе того, что ты и так всегда всем девушкам нравился больше, чем я?

Я подняла прикидывающегося спящим котика на руки и начала чесать за имеющимся ушком. Какие страсти открывались! А в университете Даррен казался паинькой!

— Неправда, девушкам категорически не нравилось, что я некромант, — Даррен злобно зыркнул в мою сторону и щёлкнул по колену. Видимо, использовал лечилку. Судя по лицу, боль моментально прошла. Мне бы так научиться! Сейчас во мне было достаточно магии для таких штук, но вот засада — я не учила их как раз потому, что считала, будто они мне не пригодятся!

— Да, но узнавали они от тебя это только утром! — свирепо продолжил Бриен.

Чудные дела. Я думала, он боготворит своего брата! Но стоило ему позариться на то, что он считал своим — то бишь, на меня, как полезли вот такие вот претензии! А я что, стою и слушаю, мотаю на косичку. Будет потом в университете и мне чем поддеть непогрешимого Даррена Гастиона!

Судя по тому, как он снова зыркнул в мою сторону, Даррен успешно догадался о моих коварных планах.

— Бриен, давай не будем ссориться над телом нашей тёти, — наконец произнёс он. — Серьёзно, есть проблемы посерьёзнее Белки. И я знаю её достаточно долго, чтобы даже не думать о том, чтобы воспользоваться её наивностью и развлечься с нею.

Я только хмыкнула, не переставая поглаживать довольно посвистывающего сквозь рёбра кошака. Моей наивностью он не думал воспользоваться! Ха! Так ему кто-то и позволил!

Чего-чего, а наивности во мне не было ни на грамм. Не в той семьёй и не в той стране я выросла, чтобы долго оставаться наивной.

— А со мной, значит, можно было развлечься! — я услышала визгливый голос и на мгновение подумала, что истеричная тётка бросила всё и решила воскреснуть, но потом вспомнила, что в этом доме было минимум две истерички. И это истерила вторая. Невеста или подружка Бриена.

Бриен посмотрел на Даррена, а я, к своему внезапно проснувшемуся злорадству, обнаружила, что взгляд был вовсе не таким пылающим, как несколько минут назад, когда он отбивал от поползновений меня.

— Даррен? — и вопрос он задал тоже спокойно, вроде как «давай уточним, это ты слямзил печенье из буфета»?

Видимо, Даррен тоже почувствовал перемену настроения, поэтому с готовностью признался:

— Было дело. Но вот наивностью Клементины воспользовался кто-то до меня!

— Да как ты смеешь! — взвизгнула эта самая… Клементина, во. Она подхватила пышные юбки и бросилась к Даррену. Не знаю, что она собиралась делать, ведь держать юбки и бить лицо одновременно неудобно, а никакого оружия у девицы не было, но тут она с разбегу едва не врезалась в лежащую Констанс. Или Кристанс?

Впрочем, тётке уже всё равно, в отличие от истерички. Та заорала так, что я думала, на неё рухнет люстра, и мы разом лишимся обеих истеричек со странными именами. Но нет, она просто рухнула в обморок. Плюгавенького мужика рядом не оказалось, так что она упала просто на пол.

— Назову тебя Клёмой! — предложила я коту. Он открыл свой зелёный глаз и согласно фыркнул. Во второй глазнице у него глаза не было, но время от времени сверкала крошечная искорка. Такой классный! Мне бы сейчас с ним вернуться к нашей глуховатой старушке Ильинке и проверить, правда ли неживые котики ничего не едят, а их всё равно боятся мыши и крысы.

Вместо этого я накрепко застряла в этом доме, пока мы не найдём убийцу. Если не тётки, то хотя бы несостоявшегося убийцу Бриена. Я была уверена, что Даррену как истинному некроманту на смерть всяких посторонних дальних родственников плевать.

— Можно, кстати, убить всех, потом поднять и расспросить, — предложила я, продолжая чесать кота.

Я так и думала, что эта блондинка притворялась! Тихонько всхлипнув и, не открывая глаз, она прямо на спине очень технично проскользила в сторону камина и уже скрючилась за креслом.

Люблю эпатировать народ!

На самом деле некроманты людей не убивают. Могут, чисто теоретически, но крайне избегают этого. А я мечтала стать именно некромантом. И мой дар слышать то, чего желают люди, похороненные и скрытые землёй? Разве он не даёт самое хорошее представление о моём мягком сердце и широкой душе?

Но вот сказать что-нибудь такое, чтобы мороз по коже — это я умела. Люди, которые принимали это за чистую монету, просто отваливались сразу. Поэтому компания у меня в университете была маленькая, однако крепкая.

— Ты на самом деле так не думаешь, — немного неуверенно произнёс Бриен, но посмотрел почему-то не на меня, а на Даррена.

— Не думает, — подтвердил Даррен. — Она прекрасно понимает, что объяснить потом массовое убийство будет непросто.

Я снова хмыкнула, наблюдая, как напряжённо слушает нас кресло, точнее, прячущаяся там Клементина.

— Это просто самый лёгкий способ найти убийцу, Бриен, — ответила я. — Но давай подумай. Кто выиграл бы от твоей смерти больше всех?

Два умных и образованных вроде как мага уставились друг на друга с немым вопросом на лице. Тем самым, что я озвучила.

А кресло произнесло совсем не визгливо, а очень тихо:

— А я знаю.

Ну хоть кто-то здравомыслящий! Пусть даже это и Клементина. Странное дело, у меня ничего не дрогнуло от мыслей, что это подружка моего пусть временного, но жениха. Однако мысль, что с ней проводил время Даррен, мне категорически не понравилась.

Так, бывало, строишь картину мира, в которой всё чётко и незыблемо: родители — злобные фанатики, Юлий Звояр — лучший профессор в мире, ректор не боится даже инквизиторов, Софи — милая болтушка, Кайса прелестный и немного раздражающий призрак, а Даррен — зубрила и зануда.

И всё тебя устраивает, ты к этому привык вообще. А теперь что? Того гляди, оживёт Кайса или Звояр окажется коварным убийцей!

Нет уж, давайте вернём всё обратно. И Даррен будет больше заинтересован в похвале профессора, чем в девичьих прелестях. Просто для порядка.

Я понимала, что непоследовательна — в университете я сетовала о другом, что зануда и зубрила мешает мне подобраться к профессору и убедить его в том, что меня обязательно следует взять на факультет некромантов. Но сейчас у меня и не было в этом нужды. Я теперь обладала полученной от милой старушки силой и намеревалась пробиться на вакантное место своими силами.

Некромантов, вообще-то, было меньше всего и с каждым учебным годом места освобождались. Сначала, конечно, конкурс был огромный. Все воображали себя такими суровыми магами, ведущими в бой полчища скелетов.

На деле же, чтобы всё выглядело как в мечтах, среднестатистическому некроманту для этого надо не только поднять целое кладбище воинов, но и убедиться, что среди них не будет вонючих полуразложившихся трупов или женщин, подтянуть магией всем связки вместо тех, что давно растворило время.

Много монотонной работы, отвратительных запахов и махания лопатой. Обычно красавчики вроде Даррена первыми и отваливались, наравне с брезгливыми и неженками. Девчонки держались до второго курса, когда начинались собственно практические занятия на настоящих кладбищах, а не тех, что располагались вокруг университета и где нежить поднимали по десять раз на дню.

Реальность вдохновляла не всех, как и то, что, строго говоря, сейчас Калегосия ни с кем не воевала (инквизиторы были под охраной, как я говорила, а другие ближайшие соседи — те самые вампиры, которым категорически не хотелось войны с магами). В результате армия скелетов была не нужна. Заставить их делать полезное по дому было очень трудно, ведь мозгов в этих скелетах уже не оставалось и работали они на магическом импульсе.

Я сама никогда не рассчитывала поднять более, чем одного мертвеца, но знатоки говорили, что следить за множеством мертвецов — всё равно что управлять роем: стоит потерять концентрацию — и они разбегутся. В самом лучшем случае. Бывали случаи, что они нападали на самого поднявшего их мага.

Короче говоря, я не сомневалась, что меня с удовольствием возьмут в некроманты, едва я вернусь в университет с новыми силами. Но сначала надо вернуться, а для этого разобраться, кто и почему хотел убить Бриена. И продолжает этого желать, если я правильно поняла напутствие мёртвой старушки.

— Клементина! — позвала я, не дождавшись от Гастионов никакой реакции. — Ты правда знаешь, кому выгодна смерть Бриена?

— Разумеется, — блондинка осторожно выглянула из-за кресла. — В первую очередь это выгодно тому, кто следующий в очереди на наследство. Разумеется, по последнему завещанию всё возвращается обратно Даррену Гастиону.

Она кивнула в сторону старшего, я кивнула. Да, об этом все уже были в курсе. Осмелевшая Клементина окончательно выползла из-за кресла и поднялась, расправляя складки платья, и я, наконец, как следует её разглядела.

Для беспрестанно падающей в обморок у неё была довольно сносная причёска из длинных очень светлых локонов, её пышная юбка платья контрастировала с таким узким лифом, что, казалось, грудь вот-вот из него выпрыгнет. При этом на удивление мало украшений, только серьги. Хотя на моей памяти такие хорошенькие девицы вечно обвешивались или золотом для украшения, или в качестве амулетов — как я. Красивым редко передавалась сила. А вот тёмно-синие глаза смотрели цепко и оценивающе. Похоже, я зря сразу начала на неё катить бочку. Мы можем и подружиться.

— Но об этом завещании никто не знал, кроме самих братьев и меня, а я никому не говорила, — продолжила Клементина. — Значит, смотрим следующего в очерёдности на наследие. Это Остий Гастион, двоюродный брат отца наследников.

— Это тот самый дядя, который учит Бриена премудростям профессии и щупал тебя за всякое? — вообще-то, я могла не говорить последнего, но язык мой — враг мой, я это и раньше знала.

Клементина вспыхнула, зыркнула недобро, но ответила:

— Нет, это младший двоюродный брат отца наследников, Гримий. Гримий не наследует, потому что состоит на королевской службе. И до Гримия ещё есть некоторые… непростые моменты.

Она замялась, но всё-таки пояснила:

— Остий должен и весьма немаленькую сумму сразу трём дальним родственницам: Кристанс, её родной сестре Мерибель и их тётке Власии.

— Даже не вздумай перечислять, кем они все приходятся этим двоим! — остановила я Клементину, сообразив, что Кристанс была их троюродной тёткой. — И все эти люди тут, да? А кто наследует уже Остию?

— Остию наследуют его сыновья: Витор и Карбий, — с готовностью подсказала Клементина. — Однако и тут не всё просто. У Остия есть постоянная любовница, и, вот если она будет ждать ребёнка в период присуждения очерёдности, то по законам королевства, она будет в наследовании выше законной жёны и наследников. И мы ещё не забываем про незаконнорождённого сына самого Ротара Гастиона, если он подаст на признание себя наследником, то по последней принятой поправке он будет наследником сразу после Остия…

У меня голова закружилась от имён и странных законов королевства, в котором я живу уже больше трёх лет.

— Откуда ты вообще всё это знаешь! — не выдержала я потока информации. Я, вообще-то, не нанималась разбираться в хитросплетениях семьи Даррена, мне его и одного в качестве представителей семейства Гастионов было больше чем нужно!

— Кхм, — Клементина смущённо кашлянула. — Я законник и бухгалтер Гастионов.

Вообще-то, тут хватило бы укоризненного взгляда, но мой язык… Я уже упоминала об этом.

Короче говоря, я не сдержалась.

— Вы что же, совсем с головой не дружите, раз спите со своим законником? — воскликнула я там громко, что Клёма недовольно фыркнул и спрыгнул с моих рук.

Даррен и Бриен переглянулись.

— Это было всего один раз и давно! — первым начал оправдываться Даррен, хотя, вообще-то, его личная жизнь меня совсем не касалась.

— А для меня она недостаточно наивна, так что я вообще пас, — открестился от сомнительных отношений Бриен.

— Это ты чересчур наивен, — буркнула я, неуверенная, что именно для этих остолопов означает слово «наивный». Но в любом случае женская солидарность требовала заступиться за другую девушку, даже если она была неприлично одарена природой. — В любом случае могли бы и поуважительнее относиться к той, кто держит в руках все ваши деньги!

— Я честный законник, — самую капельку оскорбилась Клементина, но при этом раскраснелась, становясь ещё симпатичнее. Чтоб её ведьмы съели, разве можно такой быть после нескольких обмороков!

— Так, ладно, — я поняла, что от мужчин толку мало, и решила сосредоточиться на главном свидетеле, пусть и косвенном. — Клементина, получается, следующий на очереди Остий, который должен трём женщинам, одна из которых уже мертва, верно?

Клементина с опаской глянула на тело и неуверенно кивнула.

— Давайте вызовем нюхачей, — осторожно предложила она. — У Гастионов достаточно денег, чтобы нанять лучших. Быстро найдём убийцу Кристанс и…

— Тц-тц-тц! — остановила я ретивую девицу раньше, чем Даррен успел согласиться. Дело было не в том, что я намеревалась сэкономить деньги своего «жениха», хотя нюхачи стоили недёшево. Они были неподкупны, оттого и стоили их услуги совершенно неприличных денег. Только дело было не в этом. — Не торопись, Клементина. Бесы с этой вашей Кристанс и без того понятно, что убил кто-то, кто был должен ей денег. Не от ревности же в неё копьём зарядили. Но у нас вопрос ещё с Бриеном. Кто и чем его таким напоил и почему так срочно похоронил. Смекаешь?

Клементина побледнела и медленно кивнула. Не нравилось мне её выражение лица. С таким лицом только в подозреваемые.

— Н-но он же живой, — наконец пролепетала она. — Нюхачи ничего делать не будут.

— Вот именно, — наконец отмер Даррен. — Мы сначала разберёмся с этим вопросом, а потом посмотрим, звать нюхачей или нет.

Нюхачи были элитными сыщиками и королевской гвардией одновременно и реально могли докопаться до сути любого дела. Но маги — народ дикий и королевский законный суд их не всегда устраивал. Тогда как справедливый семейный суд никак никто не запрещал. Я не оправдываю инквизиторов, честное магическое! Но даже они обходились судом моих родителей и судом бога всего — нашей земли.

Как можно догадаться, суд земли был короток — закопанные живьём ли или после суда человеческого без помощи некроманта уже не выбирались. Однако вариантов было всего два. А вот маги только так вершили суд рода или организации. Да-да, засудить могли даже в университете, благо до выпуска студент считался существом неприкосновенным для всех судов, кроме королевского, а вот в осенние каникулы он студентом и не считался вовсе.

В общем, в магическом королевстве были свои проблемы, но до сегодняшнего дня волновали они меня мало, ведь план у меня был простой — добиться диплома некроманта, обвеситься амулетами посильнее — и прочь от центра, от столицы в глушь, где, кроме нежити, меня никто и не побеспокоит. Так что и законами лишний раз можно не заморачиваться.

Однако вот она я, за полтора месяца до нового учебного года: без накопленных на семестр денег (да, у меня был упырь, но кто его знает, куда Даррен его засунул и вернёт ли!), прямо в центре столицы, от которой старалась держаться подальше, живя на отшибе у кладбища, спорю с законником, кто виноват в покушении на убийство!

— Давайте подойдём к этому с другой стороны, — предложила я, выслушав круговерть про внутрисемейные долги и дрязги по второму кругу. По всему выходила, что братья Гастионы пригрели просто чудовищное количество паразитов и дармоедов. Желать смерти Бриена мог буквально любой! — Когда Бриен почувствовал себя нехорошо.

— Я сейчас попробую вспомнить, — взбодрился Бриен, но я показала большим и остальными пальцами, как захлопывается рот, и он обиженно замолк.

Нет, ну какой мне толк с его воспоминаний? Мне интересно, что помнят остальные! Даррен пояснил, сколько золота наследовал его брат, и Клементина подтвердила, как бухгалтер, не только это, но и то, сколько и кому должны эти упыри на шее братьев. Странно даже, что они не рискнули нанять убийцу, инквизитора или хотя бы загнать в дом нежить, которая бы расправилась с наследником наверняка.

— Клементина, начнём с тебя, — ласково произнесла я, но от моей улыбки блондинка шарахнулась в сторону. — Вспомни, когда началось необычное самочувствие Бриена и чем оно сопровождалось.

Клементина опасливо глянула сначала на моего «жениха», потом на Даррена, по-видимому, надеясь, что они позволят проигнорировать пигалицу вроде меня, но эти два засранца были только рады перевесить работу на мои хрупкие плечи и благосклонно кивнули. Оба.

Плечи Клементины поникли, и она начала дрожащим голосом:

— Позавчера утром мы поругались с Бриеном за завтраком. В отличие от обеда, на завтрак все приходят когда придётся, кроме нас был только Гримий…

Она смущённо замялась.

— Гримия дома никто не принимает всерьёз, — пояснил Бриен, перебивая свою подружку. — Это на королевской службе он мастер встреч с инквизиторами, а дома…

— Постой, Гримий кто? — перебила его я и с тоской поняла, что избавиться от Бриена будет очень и очень непросто. — Мастер встреч с инквизиторами? И он встречался хоть с одним?

— Нет, конечно, — возмутился Бриен. — Он же не самоубийца!

— И такая вот работа, ага, — я поняла, почему у Бриена загорелись глаза, едва Даррен назвал моё полное имя. Ведь он ещё даже не сменил дядю на посту, а уже общался с инквизиторами больше, чем тот! — Не бей лежачего.

— Между прочим, тяжёлая работа, — обиделся за дядю и за себя заодно Бриен. — Ведь инквизиторы в любой момент могут захотеть пообщаться с королём нашего государства, и тогда весь риск и затраченные деньги будут не впустую.

— Угу, как же, — я представила своих родителей, желающих пообщаться с королём. Да они скорее хотят увидеть его голову на пике! И голову мастера поговорить тоже. — Если только твой дядя не узнал что-то про такие договорённости и потому не начал спешно готовить себе смену.

Пока братья переглядывались с паникой в глазах — видно такая простая мысль не приходила им в голову, — я снова повернулась к Клементине, которая еле заметно пыталась переместиться к двери.

— Стоять! — рявкнула я и вытянула вперёд лопату, не слишком надеясь пересечь ею путь девицы. Однако на одном моём желании лопата вытянулась точно подзорная труба и вонзилась остриём в пол прямо перед подпрыгнувшей от неожиданности Клементины.

Пока я разглядывала неожиданно сделавшуюся артефактом лопату, а Клементина пыталась перестать икать от страха, Бриен поспешил к ней и завёл ей руки за спину точно арестованной. На мой вкус новоиспечённой невесты этого балбеса, он прижимался к ней чересчур сильно, но закатить первый почти семейный скандал я решила не раньше, чем после обеда. Я не ела с вечера, а солнце уже давно встало!

— Итак, Клементина, вы на завтраке с Бриеном и Гримием, — сладко продолжила я, чуть помахивая снова уменьшившейся лопатой. — О чём же шёл спор?

Клементина густо покраснела и еле различимо что-то пробурчала.

— Чего? — я даже приподняла с одного боку полы шляпы, чтобы лучше слышать.

— Замуж за меня хотела и требовала, чтобы я немедленно вручил ей браслет, — «перевёл» Бриен и наябедничал:

— А ещё сказала, что она за себя не ручается и «чтоб ты сдох». И я чуть не сдох! И больше в тот день её не видел, кстати!

Я моргнула.

— А Клементина малефик, что ли? — удивилась я. Нет, ну сколько может быть талантов у одного человека, я же просто от зависти лопну! Она и красива, она и бухгалтер, и законник, а теперь меня пытаются убедить, что она ещё и словами проклясть может⁈

— Нет, не малефик, — стушевался Бриен, а молчавший до этого Даррен добавил:

— Она в магии примерно как ты до бабушкиного подарочка. А то и меньше.

— То есть, причина твоей почти смерти, Бриен, не в Клементине, — игнорируя укол Даррена, продолжила я допрос. Не понимаю я, чего он упирался. Наивность — не наивность. Будто в ней всё семейное счастье! Наивность уходит, а брак остаётся! — Потому что человек, который умеет складывать числа и запомнил всю вашу поганую семейку поимённо, никак не может быть таким идиотом, чтобы поссориться с убиваемым накануне убийства.

Братья, которые возмущённо завопили на слове «поганую», также синхронно замолчали и стыдливо уставились в пол. Ещё бы! Заранее почти обвинили бухгалтера, вина которой лишь в том, что она хотела бы считать свои, а не чужие денежки!

Кстати, о денежках.

— Именно Клементина точно ничего не выигрывает, если Бриен умрёт до того, как обручится с ней, — продолжила я и, видя, как воспрянула блондинка, вогнала, фигурально выражаясь, нож в спину. — Если, конечно, она не планировала брак с кем-то другим. Например, со следующим наследником. Как там его, дядюшка Гримий?

— Дядюшка Гримий не наследует, он же на королевской службе, — напомнил мне Бриен. Захотелось его стукнуть лопатой. Развели тут родственников, как могильных червей на свежем мертвяке, и радуются, что я путаюсь!

— Тогда с дядюшкой Остием, — свирепо произнесла я.

— Дядюшка Остий женат, и у него есть любовница, — как дурочке пояснил Даррен.

— Ты такой наивный, Даррен, — не выдержала я. — Как будто у мужчины не может больше одной любовницы! К тому же сам говоришь, что беременная любовница наследует раньше законных отпрысков.

И мы все посмотрели на Клементину. Даже Клёма отвлёкся от вылизывания своей шерстяной части и уставился на неё.

— Я… я… н-н-е! — бедная законник чуть не плакала. — Я только за Бриена замуж хотела, правда! Он же не только богатый, но и красивый!

А теперь она и правда расплакалась.

— Не, вы как хотите, а я ей верю, — я просто терпеть не могла, когда другие девчонки плакали. Это напоминало мне, что я сама плакать не умею. От этого я начинала злиться и ругаться, пусть и мысленно, но припекало мне совершенно по-настоящему. — Мне кажется, виноват кто-то из родственников поближе к денежкам. Например, дядюшка Гримий.

— Дядя Остий, — вздохнул Даррен. — Белка, следующий по очереди на наследство дядя Остий!

— Ну нет, — заупрямилась я. — Мне этот ваш дядя Гримий совершенно не нравится! Сидит на готовеньком на королевской службе и вдруг придётся уходить! Никто такого не захочет!

В приоткрытую дверь столовой влетел тот самый плюгавенький мужичок, которого я уже видела лапающим Клементину.

— Гримий умер! — срывающимся голосом произнёс он.

Я так и села. Прямо на пол, мысленно благодаря многочисленные юбки.

— А вы тогда, простите, кто? — как можно вежливее сформулировала я вопрос, изгнав из него все экспрессивные выражения и всех бесов.

На помощь мне неожиданно пришла Клементина.

— Гримий и Остий — близнецы, — пояснила она и всхлипнула. — Были!

Я свирепо посмотрела на Даррена, но тот в ответ смотрел таким непонимающим взглядом, что мне даже ругаться расхотелось. Нет, серьёзно? У вас в доме два одинаковых мужичка с одинаковыми лысинами, а ты даже не считаешь нужным прояснить ситуацию!

— А чем докажешь, что ты Остий? — я решила не терять надежды. Одну мою подозреваемую уже убили, нехорошо, если я также потеряю и второго! Эдак и впрямь на меня подумают. Я обвиняю человека — и он умирает! Эффектно, но не эффективно!

Мужик вытер несуществующие слёзы и злобно уставился на меня из-под насупленных бровей.

— У меня, вообще-то, брат умер, если ты не заметила! — скрипучим, а не таким пафосно-срывающимся голосом как минуту назад, произнёс он.

Но я была неумолима.

— А вчера любимый, я надеюсь, племянник, — парировала я ему. — Но не видела страданий тут ни у одного, ни у почти невесты…

Клементина на этих словах смущённо потупилась.

— … Ни у ближайших родственников!

— У меня брат — самый ближайший родственник, — буркнул мужик, ничуть не смутившись. Наглый, зараза! — Ещё жена, дети и дальше другие всякие. А брат умер!

— Что брат умер — я верю, но какой? — если он собирался меня отвлечь, у него ничего не вышло. Это даже Звояру не удавалось и ректору. А они оба на студентах вон сколько времени тренировались! Но я ответа на свой вопрос добьюсь, чего бы мне ни стоило.

Вместо ответа мужик воздел вверх руку, и в его кулаке возник огромный огненный шар. Прямо-таки жарко стало!

На всякий случай я подняла лопату, защищая себя и жмущегося к моим ногам Клёму, и решила уточнить:

— У вас в семье что, и стихийники есть? Что за ерунда тут вообще творится!

Второй раз мне пришло на ум, что маги всё-таки чокнутые. Вместо того чтобы развивать дар семьи, они закапывают медиумов под клумбой, зато растят в одном доме стихийного мага и некроманта, хотя они друг другу противопоказаны! Хуже только целители!

— Я не стихийник, — буркнул, видимо, всё-таки Остий. — Просто во мне почти вся магия двоих.

Мне стало грустно. Бедолага Гримий! Мало того что брат ещё в материнской утробе высосал почти всю магию, и ему приходилось расти с тем, кто получил всё, так ещё и дальше получалось только хуже. Они были оба довольно страшненькие и плюгавые, но у Остия была жена, дети и как минимум одна любовница. А у Гримия даже работа была ненастоящая. Потому что никто всерьёз не мог рассчитывать, что маги будут договариваться с инквизиторами!

— Ладно, — я надеялась, что выгляжу достаточно уверенной в себе и ничуть не расстроенной неудачей. — А как он погиб?

— От кровопотери, — буркнул Остий. — Что-то порвало его рот. Крови натекло так, словно ему вспороли брюхо. Через рот.

Мы переглянулись с Дарреном. Всё понятно. Паук! Он же был на государственной службе! Чтоб его ведьмы грызли, такую стройную теорию мне сломал! Я надеялась, что злодеем всё-таки будет он. Это так хрестоматийно — брат отца, убивающий племянника. Ну и какая разница, что он двоюродный! К тому же откуда-то у Кристанс взялся паук! Через поцелуй к тому же. Гримий подходил как нельзя лучше, но умер. Неужели хотел кому-то рассказать что-то важное?

Какая же морока выстраивать заново всю линию вероятного преступления! Да ещё второе тело и почти что никак не связанное с первым! Я хищно посмотрела на Остия, представляя, как здорово было бы, если бы умер он! Столько сразу версий, кто убийца!

А кому мог понадобиться скучный Гримий? По уму только Бриен мог хотеть его смерти, чтобы занять это никому не нужное место, но Бриен был занят — сначала чуточку умер, потом таскался за мной всё время.

— Предлагаю посмотреть, что там не так, — предложил Даррен. — Остий, чтобы тебе снова не ходить туда… распорядись пока отнести Кристанс в склеп, похороним всех умерших после того, как я открою купол.

Я хотела было заикнуться про лавандовую спальню, в которой жаждала оказаться Кристанс, но плюнула. Не моё дело! Тем более в устах Даррена эта фраза прозвучала та-ак кровожадно, что я с подозрением на него уставилась.

Его вообще тут не было, когда всё началось, но вдруг всё затеял именно он? Увидел, как кружат вокруг любимого брата стервятники, и придумал план. Чуть-чуть не рассчитал, и эти гадёныши успели похоронить Бриена, но в результате всё сложилось неплохо.

— А что, до склепа купол раскрыт? — удивилась я. Нет, зная, что они даже какую-то бабку похоронили под клумбой, я могу предположить, что склеп у них в районе кухни, но лучше уж уточнить.

— Я раскрыл купол не только над домом, но и над садом, мало ли, тебе захочется поковыряться в могилах, а я тебя в доме запер, — любезным тоном произнёс Даррен. — Уж лучше ты разворуешь побрякушки моих предков, чем разворотишь пол в столовой, там досочка к досочке красное дерево.

— Залито кровью Кристанс и пробито копьём, — буркнула я.

Стало стыдно. Я ведь не ворую на самом деле, правда же? Мертвецы отдают то, что им не нужно. Вот была дамочка одна — уши давно отвалились, голый скелет, какие уши! А серёжки памятные были. Бриллианты с голубиное яйцо! Я не взяла. Они же памятные!

— В общем, сад для прогулок открыт, — продолжил Даррен, словно ничего особенного не сказал до этого. — Остий, где Гримий?

— В своей спальне, — буркнул тот и пошёл к Кристанс. — Поднимать не будешь?

— Уже поднимал, — махнул рукой Даррен. — Ничего не узнал, ни словечка.

Я открыла рот и тут же закрыла. Про душечек говорить не стоило. Да я их и не видела сейчас. Словно пропали и не было!

От ужаса, что я потеряла такой необычный дар, я чуть было не выругалась, но тут поняла, что снова вижу душечек. Ну точно же! Пока я не смотрю на них, они становятся малозаметными, точно всякие мелкие лесные духи. Вух, напугали!

Заодно посмотрела на душечек всех присутствующих. У Остия маленький пузан сидел на плече, свесив ножки. Выглядел он мрачным, но не убитым горем. Наверное, таким маленьким горе было и вовсе не понять.

Душечки Даррена и Бриена, едва поняли, что я их вижу, начали кривляться и изображать маленькими ручонками знаки ну те самые… больше похожие на округлости, правда, Клементины, чем мои, но наверняка они имели в виду, что я ужасно влипла. А я и без них знала, что попала! Могли бы и не дразниться.

Зато я могла снова поговорить с душечкой Гримия! И никакой паук мне тут не мог помешать! Это меня взбодрило, и по тёмной лестнице я поднималась с воодушевлением, хоть и не без опаски. На такой лестнице в моих туфлях навернуться — нечего делать! А эти вот двое хоть бы какой светляк засветили!

Я только вспомнила, что я и сама могу «засветить светляк» и не хуже прочих, просто не привыкла ещё думать о себе как о сильной магичке, как вдруг почувствовала, что кто-то обхватил меня за талию. Подавив первое желание заорать и двинуть лопатой, я поняла, что мне просто помогают подняться в темноте.

Рука была тёплая и приятной тяжестью давила на талию, в то же время помогая мне идти точно по ступенькам. К сожалению, и не только в теперешней ситуации, но и вообще большому сожалению для любителя шляться по кладбищам, я, пусть и неплохо ориентировалась на открытом пространстве даже ночью, но совершенно не видела в наведённой темноте. Вот ничегошеньки! А что темнота на этой лестнице была наведённой, я могла понять и будь совсем без магии. У неё был совершенно особый запах. Чудики эти Гастионы — делать чёрную лестницу и впрямь чёрной — от скопившейся в ней тьмы. В такой нельзя ничего увидеть без светляка или хотя бы свечи. Но ни того ни другого у меня сейчас не было.

Чувства мои обострялись до предела — я могла почуять упыря за десять шагов, услышать сторожа за двадцать, а ощутить близость тёплого живого человека на расстоянии вытянутой руки. Но сейчас с двух сторон от меня шли два таких вот тёплых человека, и, хоть убей, я не знала, кто из них двоих обнимал меня за талию!

Я уже собиралась засветить свой огонёк, как вдруг снизу лестницы раздалось призывное мяуканье. Мой Клёма, забытый мною в столовой, торопился догнать свою хозяйку! Даже стыдно стало!

— Надо подождать, — прошептала я совсем тихо, чувствуя, как на талию ложится вторая рука. Кажется, того же самого человека. По крайней мере, я на это надеялась. Мне было приятно это неожиданное объятие, а вот если это руки двух разных братьев, и их пальцы встретятся на моей талии — нет уж, для меня это перебор!

Я почти не сомневалась, что меня обнимает Бриен. Он как-то серьёзно воспринял свою игру в жениха. Да ещё его шанс стать самым успешным мастером по ведению дел с инквизиторами наверняка не даёт ему покоя.

Но я вспоминала, как меня обнимал Даррен, когда я чуть не разрушила весь дом, и размышляла, что он мог бы и повторить. Ну… просто потому, что ему нет никакого повода делать так в университете, а тут… почему бы и нет? Он же точно не хочет, чтобы я расквасила нос, верно?

В общем, я слушала, как царапает коготками Клёма ступеньки, поднимаясь к нам, как вдруг почувствовала тепло очень близко к лицу. Инстинктивно подняв голову, я почувствовала, как моих губ касаются чужие. И я не только не знаю чьи, я ещё должна быть тихой как мышка, чтобы тот, второй, не услышал нас!

Неважно, Даррен или Бриен стоит рядом, даже не подозревая, что его брат целует меня, он точно устроит из этого балаган! А нам некогда, нам надо разобраться, кто… убийца.

Мысли начали путаться, настойчивые губы умудрялись касаться моих очень тихо, без глупых чмоканий, а тело мага становилось всё ближе, пока я полностью не очутилась в его крепких объятиях.

Я изо всех сил старалась не выдать себя ни вздохом, ни полустоном, но в результате чуть не поседела от громкого «мяу!» прямо у моей ноги.

И губы тотчас оставили мои, и руки исчезли с талии. Стало холодно. И одиноко.

— Клёма, догнал всё-таки, — я надеялась, что мой голос звучит ласково, а не недовольно, и голос не такой хриплый, каким казался мне самой.

Нагнувшись и на ощупь поймав питомца, я двинулась вверх по лестнице, позволяя спутникам следовать за мной. Лестница стала уже, и они шли гуськом, так что я потеряла последний шанс подсмотреть, кто стоял слева.

Впрочем, переживать о таком было не в моих правилах. В конце концов, нам ведь предстоял ещё путь вниз!

Мы наконец вышли на свет, и я пытливо уставилась на братьев. Руки сами тянулись к губам, хотелось коснуться и проверить — на ощупь они будут такими же припухлыми от поцелуя, как мне кажется, или нет? Но я держала себя в руках. Точнее, держала в руках Клёму, который и мешал мне перетрогать всё лицо.

Даррен и Бриен выглядели одинаково сосредоточенными на нашем будущем деле, смешинки или намёка в глазах не было видно ни у того ни у другого. Отчаявшись найти подсказку в этих будто окаменевших лицах, я решила угадать по душечкам. Но и тут мимо! Два коротыша одинаково посылали мне воздушные поцелуи! Вот ведь безобразники! Неужели душечки видят в темноте и могут сговариваться?

— А душечки могут сговориться? — спросила я вслух. Вообще, не люблю ходить вокруг да около, если можно сказать что-то или спросить. У меня же фантазия богатая, я такого могу надумать! Я бы и про поцелуй спросила прямо, будь тут один претендент. Но ссорить братьев из-за того, что кому-то из них приспичило пошутить — не сейчас! И упырю понятно, что они поругаются.

Если меня поцеловал Бриен, то Даррен заведёт шарманку про неподходящую невесту и недопустимость заводить серьёзные отношения с фиктивной мною. Если же вдруг шутить вздумал Даррен, упыря ему под одеяло, то Бриен опять устроит свою внезапную сцену ревности.

— Сговориться? — Гастионы переглянулись и оба с подозрением уставились на меня. Замечательно, теперь именно я тут самая неблагонадёжная личность! Может, и целоваться я в темноте полезла?

Мне стало смешно, едва я это представила. Тёмная лестница и вдруг я коварно нападаю на одного из этих магов с поцелуями. Крику не оберёшься, если такое устроишь! А я вот промолчала. И сама не знала почему.

— Сговориться, — повторила я. — Сейчас оба ваши душечки шлют мне воздушные поцелуи и вообще ведут себя так, будто я им нравлюсь.

Я крутанулась на каблуках перед магами. Взметнулись широкие юбки, грязные многочисленные косички забренчали повязанными на них бусинами-амулетами.

— А я, как вы видите, совсем не изменилась, — ровно продолжила я, радуясь, что румянец не заливает щёки. — По крайней мере, не слишком изменилась с момента нашего знакомства, когда ты, Бриен, хотел мне вручить десять монет за твоё спасение, а ты, Даррен, сказал, что мыши не учатся на некромантов.

А вот они покраснели. Оба! Ха! Я постаралась как можно лучше запомнить это редкое зрелище устыжённых магов, чтобы потом во всех красках описать Софи и Кайсе.

— Ты меня всё-таки спасла, — робко произнёс Бриен и бросил на брата недовольный взгляд. — И потом, я же понимаю, что ты не ведьма, как мне показалось на кладбище. Я хотел бы увидеть тебя другой. В нашем доме есть не только библиотека, но и роскошная ванна с зачарованной горячей водой.

По уму мне бы одёрнуть его грубым «это что же, я воняю, раз ты мне помыться предлагаешь», но я промолчала и тому были три причины. Во-первых, он опять напомнил мне про библиотеку, коварнейший из известных мне мужчин. Во-вторых, я ни разу не была в настоящей ванне с горячей водой, которая набирается сама. В университете был горячий душ, что тоже лучше, чем лоханки и нагревание воды дома или у моей хозяйки. И, в-третьих, будем честными, после кладбища я пахла именно что кладбищем.

— Кхм, — смущённо кашлянул Даррен. — Ты… ну… спасла моего брата. И я хорошо отношусь к мышам.

Отлично! Я повернулась к нему спиной и двинулась по освещённому коридору. Зато понятно, что целовал меня не он. Хоть какая-то ясность.

Почему-то эта мысль меня совсем не радовала, наоборот, было как-то грустно. Впрочем, вся грусть исчезла без следа, едва я дошла до открытой двери, за которой и была спальня Гримия. Я это поняла без подсказки по тяжёлому запаху крови.

Вошла я туда первой и порадовалась, что я пыталась стать некромантом, а не смирилась на алхимике. Софи бы точно упала в обморок на пороге, а мне просто сделалось нехорошо. Ну и я обрадовалась, что ничего не успела поесть. Крови было очень много. Вот прямо очень! Настолько, что внушало подозрения. Ну не должно из полости рта с такими небольшими, хоть и неприятными разрывами натечь столько. Из горла, что ли?

Лицо Гримия было перепачкано кровью, словно он пытался остановить то, что рвалось из его рта, его руки были в крови, кровь натекла в его рукава и лужей растеклась вокруг тела.

Я присела рядом с телом и опустила пальцы в загустевшую жидкость.

— Что ты делаешь! — недовольно произнёс Даррен, пока Бриен, судя по звукам, пытался выплюнуть собственный желудок — он ведь тоже не ел с позавчерашнего дня.

— Проверяю, чья это кровь, — я растёрла бурую жидкость пальцами и принюхалась. — Мало ли… свиная, например. Маги часто лгут. А инсценировать убийство и вовсе для них проще простого.

— Это тебя мама с папой научили? — резко произнёс Даррен, и я отшатнулась. С такой ненавистью это прозвучало!

Я его понимала. Он ещё не привык к этой мысли, а я ведь жила с ней всю свою жизнь, мне было проще. Всё так, инквизиторы не доверяли магам.

— Да, как-то пытались сжечь стихийника, — я пришла в себя и решила не отступать. Пусть он рванёт всей своей ненавистью сейчас, а не в университете. Перебесится и успокоится. А там я шантажом заставлю его молчать до выпуска. — А он и сам не сгорел, и окрестные дома едва не сжёг.

Я ждала того самого взрыва, но его не последовало.

— И что ты скажешь как эксперт? — голос сочился ядом, но сам Даррен выглядел спокойным. В то время как его душечка бегал с плеча на плечо, держась то за голову, то за сердце крошечными ручонками. Даже в глазах зарябило!

— Человеческая, — я вздохнула и подошла обратно. — Мне жаль.

Может, маги и считают инквизиторов бездушными тварями, а инквизиторы магов и вовсе за людей не держат, но я-то общалась и с теми и с другими, так что прекрасно знала — и те, и те люди, могут испытывать боль, в том числе душевную, радость, любовь… В общем, полный набор. И как бы близки или, наоборот, далеки, не были Даррен и Бриен со своим дядей, умер он довольно неприятно. Как не пожалеть.

Даррен, правда, на этом останавливаться не стал. Некромант он и есть некромант. Пока бледный Бриен лазил по соседним комнатам в поисках нюхательной соли, Даррен взмахом руки прибрал огромную лужу крови и расположил её кругом со всеми подобающими знаками.

Да, это вам не Кристанс. Там хоть и копьё молчания, но убил её человек. Гримия же убило подсаженное ему в рот существо, а подсадил его бесы знают когда и кто. Простого призыва и поднятия может не хватить.

В этой смерти было так много странного, что я не удивилась, если поднять мертвеца не удалось бы вовсе. Он и впрямь лежал очень долго, даже не пытаясь шевельнуться, а когда всё-таки распахнул глаза, в них был ужас. Даже меня пробрало, а ведь я видела очень много поднятых! Один мертвяк даже начал душить меня прямо на занятии, а потом Даррен по этому поводу проходился каждый раз и даже писал жалобу ректору. Ректор-то знал, кто я такая, так что жалобу Даррена не удовлетворил.

В общем, я на всякий случай отодвинулась от Гримия, надеясь, что из него вытекла уже вся кровь, какая могла течь, и я не перепачкаюсь ещё сильнее.

— Кто тебя убил? — Даррен вообще не слишком любил разводить долгие разговоры, я уже заметила. Никаких «мне жаль, дорогой дядюшка, но ты мёртв, расскажи, что ты помнишь последним». Строго и по делу.

Гримий замычал и затряс головой. Уже больше, чем Кристанс, но всё равно ничего полезного.

— Давай, опроси душечку, — потребовал Даррен так, словно я была его служанкой. И поторопил ещё:

— Не трать понапрасну время, она не так долго будет оставаться на месте.

Я оглядела вставшее тело.

— Но душечки нет, — шёпотом произнесла я. — Может, мы слишком долго шли?

— Может, ты просто бездарная ученица и не способна использовать даже данный тебе дар? — вопросом на вопрос ответил Даррен.

К сожалению, я раскусила его моментально. Он просто хотел меня разозлить. А я обиделась, но не злилась.

— На себя посмотри, — огрызнулась я. — Родного дядю нормально поднять не можешь.

— Троюродного! И не болтай, ты здесь не для того, чтобы вешать лапшу на уши моему брату, — Даррен всё ещё пытался меня разозлить, но тщетно.

То есть, я злилась и даже начала огрызаться, отчего знатно припекало пятую точку, но душечка не появлялась.

— Твоего страдающего душечку я же вижу! — наконец рявкнула доведённая до ручки я. — А этого нет!

Душечка Даррена и впрямь страдал. Интересно было видеть, как маленькая копия выглядевшего совершенно бесстрастным мага кривила крошечное личико и едва не плакала от каждого его злого слова. Хотелось взять его на ручки как Клёму.

— Ладно, — кажется, упоминание его душечки как-то убедило Даррена. — Но что делать теперь? Я раньше не сталкивался с молчаливыми трупами!

— Работать как обычные нюхачи, — ехидно ответила я. — Думать головой и разгадывать, кто убийца, а не получать ответ на блюдечке.

— Кстати, о блюдечке, — в комнату заглянул Бриен. — Вы закончили?

На отпущенное обратно тело, прикрытое к тому же простыней, он всё равно старался не смотреть.

— А то я попросил накрыть обед. Два дня не ел!

В ответ на его предложение в животе моём немедленно забурчало. Я, вообще-то, могла не есть и дольше, поститься по правилам дома или потому что закончились деньги, мне приходилось часто, а порой и голодать. Но очень много физической работы — выкапывание гроба, охота на упыря и беготня по лестницам требовали не меньшей подпитки.

— Отличная идея, — немедленно оживился Даррен, которого подкосило моё ехидное замечание. — На обеде будут присутствовать все родственники, попробуем вычислить убийцу!

— И поедим ещё, — Бриен продолжал быть последовательным. — Белка, я настоятельно рекомендую опробовать ванну в нашем доме.

Лично я даже не собиралась отказываться, когда ещё увидишь ванну? Плохо лишь, что к ней вёл совсем другой освещённый коридор, так что провести повторный эксперимент с поцелуями мне не удалось.

Ванная комната была огромная, а сама каменная ванная возвышалась в центре на мраморных львиных лапах. Убедившись, что в ванну за мной никто не вошёл, я быстро скинула своё тряпьё, осторожно сняла шляпу со всем её содержимым и неторопливо отвязала все амулеты. Конечно, я могла опоздать на обед, но обеды я уже видела, а ванну — нет!

Едва я залезла в огромную каменную чашу, как она начала набираться тёплой водой с клубами ароматной пены. Взвизгнув от восторга, я нырнула в пушистое облако.

Рядом с ванной выросла жёрдочка, на которой висели щётки, расчёски, бутыльки с какими-то странными мазями и жидкостями. Чтобы ничего не упустить, я использовала всё. Зубных щёток было две, что вогнало меня в ступор, но одну я использовала для ногтей. Надеюсь, не перепутала.

Пробравшийся за мной в ванную комнату Клёма издалека взирал с ужасом на мои купания, но зато он оказался достаточно бдительным, чтобы подать знак, что мы больше не одни. Он мяукнул и уставился в сторону. Так делают и живые коты, но они вроде как смотрят в пустоту, а Клёма смотрел на прозрачную темноволосую госпожу, по лицу которой я предположила, что она приходится братьям Гастионам близкой родственницей.

— Здрасте, — так как призрак оказался женщиной, я не посчитала нужным прикрыться облачками пены, о чём немедленно пожалела. Призрак подплыла ближе и рассматривала меня как петрушинку в бочке с рассолом, выбирая по яркому узору и изгибу хвоста рыбку помясистее.

Призрак мне не ответила, и я ушла под воду, чтобы как следует отмыть волосы. Когда я вынырнула, призрак сидела на краю ванны и была ко мне ближе, чем я обычно позволяю даже живым незнакомым людям. Впрочем, призракам тоже.

— Госпожа, вам в других местах не летается? — мне пришлось встать за самым маленьким бутыльком. Из него я намеревалась жидкость вылить на волосы. Самое маленькое обычно самое ценное, авось не облысею.

— Вот чем ты, такая малахольная, младенцев кормить будешь? — вздохнула призрак горько-горько, даже слёзы призрачные того гляди польются. — Ладно хоть нижняя часть не подкачала.

Надо сказать, что меня до сих пор никто не оценивал не то, что с такой своеобразной точки зрения (это я про младенцев), а вообще, по внешности. Да, смеялись над росточком, но ровно до первого удара лопатой. А уж от обычно молчаливых призраков я такой подставы и вовсе не ожидала.

Даже машинально оглядела себя сначала спереди, потом сзади. Ну да, точка сидения у меня была скорее не точкой, а вполне себе окружностью, а что противовес сильно не вырос, так мне так даже бегать сподручнее. И какие вообще младенцы, что за задание свыше? До сих пор мертвецы от меня попроще вещи просили!

— Каких младенцев? — на всякий случай стараясь быть вежливой, спросила я, взбивая пену в волосах. Бутылька едва на мои волосы хватило. Не спросить я не могла. Дом у Гастионов был ужасно странный, родственнички тоже. Может, у них и парочка младенцев где-то томится. А я хоть к детям и отношусь с опаской, но зла им не желаю. Тоже ведь живые существа, есть там хотят и всё такое.

— Ваших с моим сыночком! — с надрывом завопила призрак, я снова ушла под воду, на этот раз от неожиданности. Ладно хоть задержать дыхания успела, а то так и утопла бы в ванне!

— Простите, конечно, — когда я вынырнула и, отфыркиваясь, стала выбираться из ванны, призрак лишь немного отлетел в сторону. — Но никаких детей у меня с вашим сыночкой нет и быть не может.

— Он на тебе женится! — загробным голосом простонала призрачная тётка, пока я искала одежду. Я так порадовалась выскакивающим жёрдочкам со всякими штучками для ванны, что не учла, что таким же способ мои чудесные юбки исчезнут! Ладно хоть сумки и шляпа оставались нетронутыми, но я не могу пойти в одной шляпе! Особенно после критики нахального призрака моих форм. — А тебе даже в декольте положить нечего!

— В моём случае не декольте, а просто вырез, — огрызнулась я. — Ничего страшного, никто от этого не умер!

— Мы ещё не знаем, от чего тут кто умер, может и от этого, — многозначительно произнесла матушка братьев Гастионов, но я проигнорировала её попытку меня задеть.

— Точно! — заорала я так, что призрак от меня шарахнулась, а из потолка выпала ещё одна вешалка, на которой висело платье и панталоны. Нормально, если громко заорать, может, ещё и сапоги дадут? Впрочем, мои туфли меня и так устраивали. — Вы же мёртвая и всё время тут были. Может, вы видели, кто убил Кристанс и Гримия?

— Это говорит человек, который ругал моего сыночка за попытку узнать всё от тела, — фыркнула призрак.

— Понятно, — я натянула панталоны. Они были чуть-чуть широкованы, но ничего. Зато чистые и из хорошего материала. Я такие у Софи видела, они два серебряных за штуку стоили. — Не видели вы ничего, потому что всю дорогу за нами подглядывали.

— Мог ведь любую невесту взять, столько красивых и богатых вокруг вьётся, — продолжала завывать призрак, из чего я сделала вывод, что таки да, ничего эта мёртвая тётка не знает. — А выбрал эту!

Слушать мне её стало скучно, да и живот забурчал с новой силой, так что я влезла в красивое платье, под пышную юбку которого мне удалось подвязать мешочки с моими трофеями и артефактами, и натянула туфли. Мокрые волосы заплетать в добрую дюжину косичек с амулетами было некогда, да и смысла не было. У меня теперь была своя сила. И я щёлкнула пальцами, высушивая волосы одним движением.

Получилось у меня не идеально, волосы завились крупными кольцами, как бывало в детстве, но я напялила на эту гриву шляпу, хоть немного прижимая волосы к голове, и вышла из ванной комнаты, направляясь в столовую.

Где столовая, я запомнила хорошо, надеялась лишь, что там теперь нет тела Кристанс. Клёма побежал за мной, а вот призрак остался в ванной комнате. Может, она там утонула и уйти оттуда не может? Было бы славно.

С таким, в общем-то хорошим, настроем я вплыла в столовую. А там из хорошего было то, что Кристанс и копьё молчания убрали, даже крови нигде не было видно. А вот плохим оказалось то, что за столом собрались и впрямь все, и эти все не начинали обед, ожидая меня. И встретили оттого меня отнюдь не приветливыми взглядами.

Во главе стола сидел Даррен, и я поспешила сесть как можно дальше от него, то есть, напротив. Тем более что рядом со мной оказалось и место Бриена. Он, как временно «мёртвый» сидел максимально далеко от своего хозяйского места. Ирония.

Впрочем, Бриен не выглядел расстроенным, а стоило мне к нему присоединиться, так и вовсе повеселел. В отличие от мрачного Даррена.

— Белка, ещё раз хочу извиниться за то, что спутал тебя с ведьмой, — довольно громко шепнул Бриен мне. — Ты довольно-таки интересная особа, когда соскребёшь с себя все эти тряпки и кладбищенскую пыль.

Мастер комплиментов! Я не могла не устроить маленькую каверзу.

— Если судить по твоему душечке, ты в безумном восторге от меня, — мило улыбнувшись, произнесла я.

Я так и раньше говорила, только тогда не упоминала душечек, о которых не подозревала, а говорила о выражении лица. Но с душечками отбривать грубиянов точно станет легче!

Бриен страшно смутился и немедленно уткнулся в свою тарелку, и я тоже посмотрела на поставленное передо мною блюдо. Выглядело всё аппетитно, но незнакомо. А я не привереда, но есть незнакомое, да ещё в незнакомой компании… это слишком для меня.

Одним словом, я взяла свои слова назад — такого обеда я не видела. Дело в том, что я выросла в Астаросе, где по еде всегда понятно, чем она была до того, как стала едой. Ну там ножка птицы или животного, кусок мяса или картофеля ломтик. Горошек, пшеница… В общем, я всегда была уверена, что ем съедобное. Здесь же была какая-то кашица, под которой скрывались кусочки и кашица другого цвета, и всё это было щедро залито соусом. Цвет которого был настолько противоестественным, что мне было страшно к нему прикоснуться. И словно в насмешку над моей любовью к понятной еде, в это великолепие было воткнуто две веточки обычного базилика.

А тут ещё и прямо из стола выплыла мать Даррена и Бриена и застыла посередине будто украшение стола, только с чашей салата в районе пояса.

Она смотрела на меня мрачно и осуждающе.

— А мы что, больше никого не ждём? — я честно попыталась разрядить обстановку, когда поняла, что бывшую хозяйку дома то ли вижу я одна, то ли все слишком вежливые, чтобы смотреть на неё.

Все уставились на меня так, словно я правда пришла в одной шляпе.

— Как ты можешь видеть, все стулья заняты, — любезно пояснил мне Даррен.

— Это я вижу, — есть вот это странное мне ужас как не хотелось, мне категорически не нравилось сидеть за этим столом под этими взглядами, и я использовала любой повод, чтобы откосить от сомнительного обеда. Вот испорчу всем аппетит, набью карманы булочками и схомячу их с водой в комнате. Вода здесь вроде нормальная! — Но это стульев сколько нужно или пришло людей столько, сколько стульев?

Во! Все начали переглядываться, и губы зашевелились — пересчитывают. Только я не дёргалась, я тут никого не знаю, мне пересчитывать некого. Я привстала на стуле, чтобы нырнуть под юбку в мешочек за определителем ядов. Ни одна алхимичка без такого даже с кровати не встанет, не говоря уж о том, чтобы в гости идти! А я, пусть и мечтаю стать некромантом, пока что числюсь именно среди алхимичек.

В моих юбках были отличные прорези, а в этом дурацком платье пришлось извернуться так, не дай небо так ещё изворачиваться, ну точно петрушинка на сковороде! Бриен, который ко мне сидел ближе прочих, даже пересчитывать едоков перестал, глаза вылупил и покраснел до ушей. Ну точно наивный сверх меры!

— Двоих не хватает! — провозгласила за всех Клементина. Логично, конечно, она же законник и бухгалтер семейства, кому как не ей всю эту кодлу наизусть выучить. — Нет Витора и Веселии.

Имена этим Гастионам точно психопат какой-то подсказывал. Как я их всех выучить должна? Нет, за Бриена замуж никак нельзя выходить, я их сама всех перетравлю, чтобы не пытаться выучить!

— Ну, дело-то молодое… — с явным сомнением в голосе произнесла сушёная петрушинка, которая по недоразумению какому-то имела человеческий облик. Тощая длинная тётка с выпученными, как у рыбы, глазами и тонкими губами, а волосы так зачёсаны и блестят, что смотреть страшно, того гляди жир с них капнет! И она сидела рядом с мрачным Остием. Неужели жена? Тогда я прекрасно понимаю, почему он по поводу и без Клементину щупает!

Даже их душечки старались держаться подальше друг от друга.

— Да какое ещё молодое дело! — недовольно вскинулся Остий. — Нечего им вместе пропадать, удумали ещё что!

Спросить, а в чём, в сущности, дело, я не успела. Клёма, до этого спокойно сидящий на моих коленях, вдруг боднул меня головой в живот и зашипел. Смотрел он при этом на алхимический перстень. Я обычно с животными не очень намёков понимаю, но котик мне уже был как родной. Так что перстень я надела незамедлительно.

Хорошая штука очень широкого действия. Спасает не только от смертоубийств через отравление, но и от несварения желудка от дрянной пищи.

К сожалению, бурда в тарелке передо мной была в порядке. Но вот одна тарелка вся светилась. Судя по всему, одним несварением владелец этого блюда бы не обошёлся.

Сидел этот человек довольно далеко от меня, и мне бы пришлось швырять в него котом или лопатой, чтобы остановить вилку с едой, если бы этим человеком была не Клементина.

— Стоять! — рявкнула я, глядя прямо на неё. — Законник в опасности! В её еде яд!

Клементина, как и ожидалось, немедленно сомлела. Истеричка, что с неё возьмёшь. Остий смотрел на неё с печальным вожделением, ведь он сидел слишком далеко, чтобы не дать ей сползти со стула. Подхватывать Клементину пришлось Даррену.

К чести Даррена стоило отметить, что он ни за какие места её не хватал, а аккуратно поддержал за талию, вперив свой гневный взгляд в меня, словно я просто ради смеха напугала Клементину до обморока!

— Вот зачем! — наконец произнёс он. И даже не уточнил, что «зачем», типа я сама понять должна.

Я пожала плечами.

— У неё в блюде яд, — я потрясла рукой с перстнем. — Эта штука не врёт.

Даррену было далеко, чтобы разглядывать перстень, зато его брат сидел рядом. Презрев все правила этикета, если таковые вообще водились в этом доме, он схватил меня за руку и дёрнул ближе к себе.

— Это настоящее королевское кольцо определения примесей в еде! — восторженно произнёс этот фанат королевских регалий. — Откуда он у тебя, Белка?

— Дорогой мой, никогда не спрашивай у инквизиторов, где они что-то взяли, если не хочешь услышать ответ, — раньше, чем я успела ответить, произнесла призрачная мать Бриена. Серьёзно, когда за столом толпа незнакомцев, просто перестаёшь обращать внимания на суетящихся душечек и призрака посреди стола! Удивительный факт, заслуживающий, чтобы его записали!

— Вообще-то, мне его подарили, — буркнула я, отвечая сразу и матери, и сыну.

— Интересно, откуда его взял тот, кто его подарил, — не отставала противная женщина. Нет, не пойду замуж за Бриена! Мало того что живые родственнички — один другого краше, так ещё и мёртвые покоя не дают! С такой свекровью я сама в могилку закопаюсь!

— Это его кольцо было, семейное, — ответила я, чтоб эта отвратительная магичка отвязалась.

Нет, ну правда!

Я тогда только попала в Калегосию. Бежать из дома пришлось почти без ничего, чтобы по вещам не унюхали инквизиторские ищейки. В основном лазила по лесам, ночевала в заброшенных погостах, там тихо и особо никто не напугает. Если гуляющие мертвяки были, то давно успокоились. А я маленькая, магии и веса во мне немного, не каждый ещё почует.

И вот в этих скитаниях в каком-то жутком буреломе я наткнулась на призрака. Я и тогда их видела, но мне и впрямь требовались сильные эмоции, чтобы суметь с ними поговорить. Эмоций было достаточно, ведь я встретила медведя и вообразила, что он бросился за мной в погоню.

Как потом оказалось, медведю и дела не было до маленькой меня, но вот мимо призрака я не пробежала, благо двигалась уже и так медленно, чтобы не наткнуться на острую ветку или не провалиться в волчью яму.

Если верить призраку, он был прежним королём. Точнее, не прежним, а прежним-прежним, я плохо запомнила. Все эти королевские штучки я запоминала плохо, потому что историю соседнего государства нам преподавали крайне бессистемно. Король и король. Был ранен на охоте одним из своих подданных, не иначе как подговорённый наследником. В общем, совершенно обычная история.

Тяжело раненный король решил отлежаться в лесу, чтобы его не добили предатели, а потом явиться весь такой красивый. Но не рассчитал, что он, вообще-то, не целитель ни разу, вот и умер. И его не нашли.

Вначале король даже радовался, мол, пусть наследник дрожит от страха, ожидая его возвращения с минуты на минуты, потом ему в лесу стало скучно. А потом совсем скучно, но в эти места люди не стремились попасть, дважды он видел ягодниц, а вот они его — нет.

И тут я.

Я для себя решила, что обмен — артефакт один на выбор и мешочек с золотом — вообще-то, нормальная плата за то, чтобы я перетащила косточки короля в столицу. У моего пути наконец появилась конечная цель, а у меня самой — деньги.

По дороге, довольно длинной, кстати, соскучившийся по общению король рассказал мне про университет, про хорошо знакомого ему ректора, который не боится инквизиторов, про обучение, которое мне одновременно даст защиту и время. А время мне было очень нужно.

Расстались мы бесконечно довольными друг другом. Я получила перстень и взнос на первые два семестра обучения, короля же я пересыпала в королевский склеп. Я сама не поверила, но никто не охраняет королевские склепы — заходи кто хочет, выноси или заноси кого хочешь!

Так что да, перстень мне подарили!

Пока я недовольно бурчала себе под нос что-то бесконечно далеко от ругательств, но близкое по эмоциональным составляющим, а остальные присутствующие, недовольные моим поступком сверлили меня презрительными взглядами, Даррен делал то, что должен был — проверял тарелку Клементины.

— Белка права, — заявил он, когда я уже собиралась заметить Бриену, что он как-то уж очень долго держит мою руку, разглядывая артефакт. — Это звездачка лапчатая.

Я наморщила лоб. Не помню, чтоб мы проходили какую-то звездачку. А я так-то алхимик! Зато вот домочадцы Даррена как-то резко принялись отодвигаться от блюда с этой самой звездачкой и даже Клементина немедленно очнулась и затрепыхалась в объятиях Даррена. Он и без того уже держал её только одной рукой, так что не удивительно, что Клементина свалилась вместе со стулом.

И никакой жалости я к ней не испытывала. Тоже мне, бухгалтер, сидит рядом с хозяином дома, будто так и надо! Не отравилась и радуйся.

Даррен же, убедившись, что Клементина не расшиблась, а проворно отползает в сторону и рядом с отравленной едой никого нет, щёлкнул пальцами — и содержимое тарелки вспыхнуло синим пламенем, моментально в нём прогорая.

А сам Даррен поднялся на ноги, лицо его было мрачнее, чем камень на могиле. Он обвёл всех тяжёлым взглядом потемневших глаз и произнёс тихо, но поднявшийся ветер донёс его голос до каждого:

— Ну и кто это сделал?

Я прямо залюбовалась! Не будь это давно известный мне заноза Даррен, я бы тут и влюбилась.

— Хорош, ох, хорош, — проворковала призрак мамаши, испортив мне всё любование.

— Пойдём, — Бриен дёрнул меня за руку. — Нас с тобой это точно не касается, не будем мешать Даррену с допросом.

Я, вообще-то, с удовольствием бы помешала. Или даже помогла. Допросы некромантами живых пусть не такие эффективные, как мёртвых, но весьма неприятные для тех, кого допрашивают, и полезные для самого некроманта. Это немного напоминает то, что я делаю, разглядывая вместо лиц самих собеседников их душечек. Только некроманты малышек не видят, а смотрят в самую суть. Ощущение примерно, как будто холодная скользкая рука копошится в твоих внутренностях. Не больно, но ужасно неприятно. Хорошо, что никто не успел пообедать!

Что же касается меня, то меня так допрашивал сам профессор Звояр. Уж очень ему не понравилось, что я ниоткуда взялась. Но я на него не в обиде. Он же профессор и должен заботиться об университете и тех, кто в нём учится. Только он всё равно ничего не увидел. Инквизиторы не имели магии, но у них были свои шуточки.

— Пойдём, — снова потянул меня за руку Бриен. Я взглянула на браслет на руке, потом на внезапно замолкнувшую и с любопытством наблюдающую за Дарреном призрачную мать братьев. Если я планировала поговорить с женихом наедине, то стоило воспользоваться отличным поводом.

И я вышла из столовой вслед за Бриеном. За нами проскользнула Клементина, и дверь с тяжёлым стуком захлопнулась.

Логично, Клементина вряд ли травила саму себя. Это слишком сложная история для девицы с такой тонкой душевной организацией.

— Ты не хочешь отпустить котика погулять? — нервно спросил Бриен.

Ну да, левой рукой я машинально подхватила с колен Клёму и утащила с собой. Котик всё-таки нежить, вдруг Даррен под шумок его изгонит! А я уже успела привязаться к его посвистывающему мурлыканью. Да и опасность он определять умеет. Полезный питомец — не каждому так везёт!

Обычно ни ведьмы, ни магички не держали питомцев. Про ведьм бытовало мнение, что они держат котов или жаб, на деле же ведьмы так часто возились с мертвечиной, что вокруг них вилась куча мух и то и дело в юбках заводились мыши. Коты и жабы, полагаю, были в восторге. Опять же слизь жаб использовалась во многих противоядиях, а кошки видели призраков. Магичкам в большинстве случаев эти полезности были без надобности, зато безалаберности было с лихвой, так что они тоже никого не заводили.

Мне же жабы просто не нравились. Они не были скользкими, как лягушки, но их бугристая шкурка не внушала мне никакого доверия. И глаза ещё. В общем, я бы не хотела иметь жабу и точка!

— Зачем? — с подозрением поинтересовалась я, перехватывая Клёму поудобнее.

Теперь котик свисал с моего локтя и с интересом смотрел на моего жениха. Как я уже говорила, в животных я разбираюсь из рук вон плохо, но выражение мордочки своего кота я ясно читала, что он нассал бы Бриену в туфли, если выделительная система котика ещё работала.

— Чтобы… погулял… в кустики там… мышек половил, — промямлил Бриен, и я поняла, что он вообще ничего не понимает в нежити. Как можно прожить кучу лет с будущим некромантом в одном доме и ничегошеньки не знать?

— Ему не надо, — сухо ответила я, чтобы не грубить. Удивительное дело, но красивое платье и панталоны словно заставляли и меня саму вести себя как серьёзная дама! И даже гадости говорить не хотелось.

— Я думал, мы побудем наедине, — совсем упавшим голосом произнёс Бриен и умолк, когда я выразительно посмотрела на Клементину.

— Не бросайте меня! — взмолилась бухгалтер. — Меня же кто-то хотел убить!

Час от часу не легче. Если не мамаша жениха, то его бывшая обязательно будут крутиться рядом! Но Клементина была права. Её кто-то хотел убить, и я видела один способ понять, кто убийца — это найти мотив.

— Хуже всего, если тут под шумок каждый убивает своего соперника или помеху, — пробурчала я себе под нос.

— Чего? — не понял Бриен.

— Ничего, — я посмотрела на Клементину. Судя по её расширившимся голубым глазам, она как раз не только услышала меня, но и поняла. — Пойдёмте ко мне.

И я повела их в бывшую комнату Кристанс. Дорогу я туда уже знала, да и Кристанс комната больше не понадобится.

Из своих мешочков я достала пакетик эльфийских орехов. Орехами меня снабжал тот самый эльфийский принц, за которого я не пошла замуж. С Викуэлем у нас была особая история. Как и Бриен, он хотел разозлить своё семейство и прибыл якобы по обмену, вроде как на учёбу в университет, а на самом деле в поисках невесты.

Совсем идиотом он не был и с учётом своей комплекции не собирался брать статную красавицу из боевиков или стихийницу. Ему нужна была маленькая такая девица, достаточно глупенькая, чтобы польститься на золото и драгоценности, которых у эльфов было много. Откуда? Никто не спрашивает у эльфов, откуда их золото, как никто не спрашивает эльфов, почему на этом материке не осталось ни одного гнома, верно?

У Викуэля было одно ограничение, которое он не мог преодолеть — предложение тогда он мог сделать только одной человеческой девушке. На свою беду он выбрал меня.

Эльфы иногда женятся на человеческих женщинах, просто потому что могут. Но делают это крайне редко и вовсе не потому, что якобы полуэльфов плохо принимают сородичи. Не бывает никаких полуэльфов — остроухость доминантный дар, как говорит мой папа, что бы это ни значило. Но эльфы живут тысячелетия, дольше практически всех известных волшебных существ. Даже условно бессмертные вампиры не живут так долго. И угадайте, сколько времени они выносят дитя?

Оказалось и от изучения моими родственниками всех магических существ мира есть польза. Никакое золото мира не заставит меня четырнадцать лет ходить беременной! Я, вообще-то, и без того не слишком горю желанием выходить замуж, а от Викуэля и вовсе шарахалась как от бесов.

Он потом понял причину и зла не держал, а позже и вовсе стал через меня снабжать орешками университет. Маленькое дельце для нас обоих. Эльфы вроде как мало едят и такие все стройные, но это из-за их нечеловеческого метаболизма и ещё более нечеловеческих орешков. Не знаю, на каком дереве растёт эта дрянь, но калорийная она до ужаса! Съел пару орешков и на весь день свободен!

А я открыла ещё одно свойство орешков — если их вылущить из тонкой кожуры, то калорийность остаётся, а насыщения не происходит! Я этим не горжусь, но за третий семестр первого года обучения мне нужно было платить. А когда на сопернице внезапно не сходится платье — это стоит очень немаленьких денег.

И вот пакетик таких прекрасных орехов у меня всегда был с собой. Мало ли куда ведьмы укатают? Как-то я неделю в склепе просидела, потому что дверь захлопнулась. Воду я и создавать умею, немного совсем, но мне хватало, а вот бы без еды потом вряд ли смогла бы так быстро улепётывать от гулей, которые сумели дверь выломать!

Бриен безропотно взял угощение, чем заслужил ещё плюсик на свой счёт. Как такого бросать, он же уже один раз едва не умер и ещё помрёт без меня!

А вот Клементина на орешки смотрела с подозрением.

— Эльфийские, — потрясла я пакетиком. — Не бойся, мне тебя травить незачем.

Не думаю, что я её убедила, но орешек она взяла.

— Итак, сейчас мы сами попытаемся расследовать, кто и зачем хотел убить Клементину, — предложила я, жуя уже второй орех. — Какие будут версии?

— Да зачем нам это, — Бриен потерял с таким трудом заработанный плюсик. — Даррен сейчас во всём разберётся.

— Во-первых, Даррен не всесилен, — погрозила я ему пальцем. — Во-вторых, я и сама не прочь во всём разобраться!

— Ты его не любишь, да? — Бриен заторопился прояснить свой вопрос. — Ты ужасно раздражаешься, когда о нём говоришь.

— Да за что его любить? — как всегда, вспоминая прегрешения Даррена, я начала кипятится. — Он в каждую дырку гвоздь. То против того, чтобы я становилась некромантом. То приходит посмеяться, когда я иду на полевую тренировку. То тащится за мной по темноте на кладбище, потому что, видите ли, иначе я могу залезть в могилу к упырю! То…

— У меня с Дарреном ничего не было! — внезапно прервала мой монолог Клементина. Густо покраснела и уточнила:

— Ничего серьёзного, так, один раз.

— Я уже говорил, что дело не в Даррене, — недовольно произнёс Бриен, которому, кажется, не понравилось, что меня прервали.

— А я и не тебе это сказала, — неожиданно огрызнулась Клементина. Она вообще себя очень странно вела, но я была ей благодарна, что она прервала никому, в общем-то, ненужный поток моих жалоб на Даррена.

— Подойдём с другой стороны, — бодро сменила я тему. — Кто такие Витор и Веселия, и почему Остию так не понравилось их совместное отсутствие?

Я смутно помнила, что имя Витор мне называли, но тут была просто толпа Гастионов и их дальних родственников, и мой мозг категорически отказывался запоминать их всех.

— Ещё бы ему понравилось, — хмыкнул Бриен.

— Витор — старший сын Остия, — Клементина со всех сил старалась быть полезной и хмыкать не стала, сразу принялась объяснять. — А Веселия — его любовница.

Я кивнула. Раз Витор и Веселия пропали вместе, то логично, что они там не цветочки собирают!

— Любовница Остия, — уточнила Клементина, правильно поняв мои мысли по моему лицу. Душечка Клементины при этом очень осуждающе качала головой, и я прикусила язык, чтобы не заметить, что самой Клементине это не нравится возможно по иной причине. Не зря же Остий её постоянно ловил во время обмороков!

И это натолкнуло меня на интересную мысль.

— Ладно, предположим, жена Остия привыкла к любовнице, — я сделала вид, будто думаю, сама же гладила Клему. — Но она наверняка могла быть недовольной, обнаружив, что Остию мало одной любовницы и он подумывает завести вторую.

— Наверняка, — Бриен очевидно понял мою мысль и задумчиво уставился на едва не погибшую за обедом Клементину.

— Вы думаете, он решил завести себе вторую любовницу? — ахнула Клементина. Но она не зря была законником и бухгалтером. Смысл моего предположения и до неё дошёл тоже. — Как вам не стыдно так думать! Он мне в отцы годится!

— Сам он вряд ли так думает, — заметил Бриен и словно между делом взял меня за руку. И я не стала руку отдёргивать. Пусть держит.

Он же немножечко мой жених, верно?

— Не может быть, чтобы Барбара хотела меня убить, — Клементина вскочила и заходила по комнате. Коварный Бриен воспользовался этим, чтобы пересесть поближе и погладить меня по руке. Так и сидели. Я гладила Клёму, Бриен гладил меня, и мы все втроём наблюдали за беготнёй возмущённой Клементины. — Она же всегда ко мне хорошо относилась и всегда спрашивала, кто кому сколько должен, чтобы не пытаться занимать у тех, кто сам в долгах!

Тут она остановилась и словно петрушинка захлопала губами. И хорошо, конечно, а то я уже думала попросить её остановиться.

— Думаете, она и правда ревновала ко мне Остия? — совсем тихо произнесла Клементина и рухнула в кресло.

— Понятия не имею, — честно призналась я. — С тобой сложно, потому что ты слишком много знаешь. Я удивлена, что тебя раньше никто не попытался убить из-за завещаний или своих долгов, о которых ты помнишь. Ревность в этом ряду выглядит немного странно, но почему бы нет.

— Я тоже думала, что если меня всё-таки убьют, то из-за денег, — буркнула Клементина. — А так… банально.

— Из-за денег? — а вот я насторожилась. — Ты хочешь сказать, из-за долговых расписок?

— Все расписки и завещание дублируются и лежат в королевском архиве, — устало отмахнулась Клементина. — Нет, я и сама по себе довольно богата. Да и Гастионы мне немало платят за то, что я веду их дела, не выходя из их дома.

Вот тут мне и правда стало её жаль. Ужасно красивая и невероятно умная, она сохла в этой отвратительной семейке, где самыми красивыми были два балбеса, один из которых большую часть года торчит в университете. Так и жизнь пройдёт, и никто не позовёт замуж! А балы, которых я так избегала? А свидания? Цветочки?

Судя по всему, в этом доме бедняжке могли подарить только звездачку лапчатую, причём перемолотой в труху и добавленную в еду!

— Папа считает, что Гастионы для меня — хорошая партия, — словно оправдываясь, пояснила она. — Я так плакала, когда думала, что Бриен умер!

— Точно! — я вспомнила, как попала сюда. К бесам остальные малознакомые трупы! Пусть Даррен этим развлекается. Кто пытался убить Бриена, вот что интересно! — Расскажи, что было после вашей ссоры!

Мне пришлось спустить Клёму на пол, потому что Бриен теснил меня на диванчике, прижимаясь горячим бедром и водя пальцами по ладони. Хиромантией он, что ли, увлекается? Странное увлечение для парня.

— А ничего, — Клементина внимательно посмотрела на нас и пожала плечами. — Мы поругались, я поплакала и пошла делать расчёт для Гримия по его королевской пенсии…

— Точно, теперь же Бриен на королевской службе! — выпалила я и повернулась к жениху. — Ты это понял?

Лицо Бриена было как-то непозволительно близко от моего. Похоже, он и сам не ожидал такого, потому что ошарашенно кивнул, потом мотнул головой и провёл языком по верхней губе. Его бы к лекарю проверить, но разве же среди этой кучки дармоедов найдётся хоть один?

— Меня успокаивают цифры, — продолжила Клементина после какой-то очень уж долгой паузы. — А вечером меня позвали, сообщив, что Бриен найден в своей комнате бездыханным.

Я снова посмотрела на Бриена, пытаясь представить, каково было кому-то, не участвовавшему в заговоре, найти юного хозяина дома мёртвым. Неприятно!

— Все ужасно испугались, — продолжала Клементина. — Тётя Кристанс говорила, что Даррен обязательно устроит на похоронах чудовищное безобразие и поднимет брата. Дядя Гримий утверждал, что Бриен покончил с собой из-за ссоры со мной…

Дальше опять пошло перечисление непонятных мне людей, из чего я поняла, что кучка дармоедов была ещё и паникующей кучкой. Не нашлось ни одного человека, кто бы сказал: «давайте дождёмся Даррена». Или «давайте вызовем целителя».

— Так как предположили, что он или самоубийца, или был чем-то болен, хоронить решили на общем кладбище, а не в склепе, — продолжила Клементина. — Все были очень подавлены, Веселия постоянно плакала. Я тоже плакала. Никто не выглядел счастливым.

— Было бы здорово, если бы кто-то так запросто себя выдал, но так не бывает, да, Бриен? — я снова повернулась к своему якобы жениху и поняла, что он всё ещё очень, очень близко.

— Да поцелуйтесь вы уже! — не выдержала Клементина. — Смотреть на вас противно!

— Не смотри, — буркнул Бриен, и Клементина и впрямь демонстративно развернулась вместе с креслом. А вот её душечка перелезла на другое плечо, чтобы лучше видеть!

Душечка Бриена вовсе, казалось, сошёл с ума. Он возбуждённо бегал по плечам хозяина, потирал ручки и смешно вытягивал губы в трубочку. Не рассмеяться было очень непросто.

Что до меня, то сначала я хотела было встать в позу, мол, мы недостаточно знакомы, чтобы целоваться, но тотчас вспомнила про поцелуй в темноте и маменьку Бриена, которая потом будет отслеживать каждое движение. Нет уж, надо ловить момент, пока она занята расследованием Даррена.

— Хорошо, — я сурово сдвинула брови, надеясь, что выглядит достаточно строго. — Но только без рук и всякого прочего!

Клементина едва слышно хихикнула, но тут же снова смолкла, а мы с Бриеном словно по команде потянулись друг к другу.

Совсем без рук не получилось. Я схватила его за плечи, а он меня — за талию. Я пыталась так затормозить его рвение, потому как мне казалось, что он сомнёт не только мои губы, он проглотит меня целиком! Поцелуй был яростным и пылким, Бриен забывал дышать, а у меня поджимались пальцы в моих огромных туфлях. И минус во всём этом был только один, но он был огромным. Просто минусищем длиною с мою лопату.

Человеком, с которым я целовалась в темноте, был точно не Бриен.

Едва Бриен оторвался от моих губ, чтобы вздохнуть, как я вывернулась из его объятий и отсела подальше. Словно чувствуя моё смятение, на колени тотчас вспрыгнул Клёма и заурчал, как хорошо прогретый котелок с отваром.

— Продолжаем разговор? — Клементина точно подглядывала, уж больно быстро она повернулась вместе с креслом!

— Продолжаем, — согласилась я. На ничего так и не понявшего Бриена я не хотела смотреть. В голове билась мысль. Даррен поцеловал меня там, на лестнице. Зачем?

Думать про убийц в таком состоянии было сложно, но я как могла попыталась сосредоточиться.

— Кто получается последним видел Бриена живым? — спросила я у Клементины.

— А может ты это спросишь у меня? — возмутился Бриен.

Я нехотя повернулась к нему. Припухшие губы, блестящие глаза, порозовевшие щёки. Его душечка подтягивал штанишки и водил ладошками по своей груди, потешно пытаясь соблазнить меня. По крайней мере, я надеялась, что поняла правильно. В общем, и внутреннее я, которое бесстыдно сдавал душечка, и внешние проявления, заметные не только мне, но и пригорюнившейся Клементине, давали понять, что жених мечтает сделать наше фиктивное обручение настоящим.

Будь здесь Софи, я завела бы свою обычную песню про то, что я не создана для брака. Но Софи тут не было, так что стоило признать, дело вовсе не в браке или его отсутствии. Слава небесам, в магическом королевстве брак пусть сложно, но было возможно разорвать. Как минимум особа королевской крови это могла сделать, а у меня были особые связи в королевском склепе!

Но проблема была в другом. В отличие от магичек, которые брак видели, как повышение или понижение по социальной лестнице, хозяйка дома и отсутствие карьеры, я видела брак моих родителей. Астаросские шли по жизни рука об руку много лет, вместе участвовали в битвах, вместе писали трактаты, проверяя друг у друга научность исследований, и вместе забывали воспитывать меня. Так что я знала, что брак бывает разный. Но я не хотела его с Бриеном. Я хотела его с тем, кто поцеловал меня на лестнице, и теперь, когда оказалось, что это был Даррен, моя жизнь буквально рухнула ко всем бесам.

Показывать это я никому не собиралась, разумеется, так что собрала мозги в кучку и вежливо ответила жениху:

— Хорошо, давай попробуем ещё раз. Что ты помнишь последним?

Лицо Бриена вытянулось. Я так и знала с самого начала. Я уже давно смекнула, какую именно отраву приготовили для Бриена любящие родственнички. Названий у неё было много, потому что со всеми названиями она была запрещена. И не только потому, что в её составе была кровь, что делала её тёмным зельем.

Дело в том, что использовать её для чего-то хорошего удавалось крайне редко. Отрава заставляла тело перестать функционировать полностью, но тело при этом продолжало жить. Оно словно впадало в стазис, почти как упырь в ледяном кубе. В зависимости от дозы выпитого организм переставал работать от пары дней до недели. Говорят, однажды концентрация была так велика, что испытуемый провёл в таком виде месяц, но так и умер, не приходя в сознание. Так что я сомневаюсь в правдивости этой истории. Как понять, что он умер только через месяц, если и так и так он лежал бессознательным трупом? Разве что не гнил, но некоторые стихийники и ведьмы очень долго не гниют, так что это не повод так считать.

Из побочных симптомов среди прочего вроде дезориентации при пробуждении, была ещё такая же дезориентация относительно того, что было перед отравлением. В общем, поссорился с кем-то очень сильно — отрави его не очень сильно, как проснётся — ничего не вспомнит. Очень удобно и крайне незаконно.

— Не помнишь, — вздохнула я. — Жаль, что никак не проверить, кто с тобой общался в этот день. Некого спросить. Точнее, можно кого угодно спросить, но наврут же с три короба.

И тут меня осенило!

— Мама! — завопила я.

— Не-не-не, — Бриен заметно побледнел. — Белочка, миленькая, давай обойдёмся без твоей мамы, да? Я в курсе, что госпожа Астаросская лучшая в пытках как в теории, так и в практике. Но я же не умер, да? А они всё-таки мои родственники, жалко будет их на дыбу отправлять.

— Во-первых, дыба — это прошлый век, — сухо произнесла я, также отметив, что Клементина в обморок не упала. Значит, или не поняла ничего, или что вероятнее, уже тоже была в курсе о моих семейных обстоятельствах. Бесы их всех подери, моя тайна расходится тут как круги по воде! — Во-вторых, ты о себе ужасно высокого мнения, раз думаешь, будто я для того из дома сбежала и терпела все лишения, чтобы указать маме, где я нахожусь, чтобы она могла дознаться, кто тебя хотел убить.

Пристыженный Бриен закрыл лицо руками. Но мне его жалко не было. Такой же, как эта Клементина — о себе, да о себе! А мог бы и обо мне подумать!

— Я про вашу с Дарреном маму, — пояснила я. — Как зовут эту чудесную женщину?

Сарказм в моём голосе эти двое не расслышали.

— Не нужно поднимать госпожу Арриену! — испугалась Клементина. — Она уже довольно давно умерла и ничего сказать не сможет! Она умерла даже раньше господина Ротара!

Имена в этой семейке точно сочиняли с большого бодуна, иных причин, почему они так коверкали язык, я не видела.

— Не нужно маму поднимать, — попросил и Бриен. — Ей это не понравится! И Даррену тоже!

— Да никого я не собираюсь поднимать! — я прикинула расстояние до столовой и попыталась вспомнить, что нужно, чтобы призвать духа, который и без того в этом мире. — Я собираюсь позвать её из столовой, сколько можно там торчать! Если ты ничего не заметил, то она наверняка видела! За кем ей ещё тут наблюдать, как не за сыном?

— М-мама стала призраком? — упавшим голосом произнёс Бриен.

Надо же, а многие радуются. Призраки обычно несут куда больше энергии, чем оставленные тела, и с ними можно порешать всякое нерешённое. Ну и вообще призраки — это довольно забавно. Иногда они помнят про какие-то клады или документы на сданную в ремонт карету, ну, в общем, призраки — это обычно здорово.

Не в случае моего знакомого прежнего короля, конечно. Даже если его вероломный наследник уже благополучно покинул этот мир, то вот исполнители могли ещё здравствовать, и я уверена, что король найдёт способ замучить и их, и их родственников до седьмого колена.

— Ну да, — я пожала плечами. — Вижу, правда, только я, но спросить, что надо могу, передать тоже. А главное, если она всё время за тобой следила, то сможет рассказать, кто к тебе заходил, что приносил…

Мне пришлось остановиться, потому что Бриен с диким криком вдруг вскочил и, едва не вырвав дверь, унёсся в неизвестном направлении.

— Чего это с ним? — я произнесла это вслух, не особо надеясь на ответ, но Клементина ответила. Её душечка от смеха валялась на плече и дрыгала маленькими ножками. Сама же Клементина даже не улыбалась — вот это выдержка! С ней точно надо быть поосторожнее.

— Бриен в таком возрасте… — Клементина немного замялась, но больше подбирая слова, чем от смущения: уж я-то видела. — Когда экспериментируют. Служанки. Какие-то посторонние девицы.

Она вздохнула.

— Семейный бухгалтер, опять же. И если мама за этим следила…

Я кивнула. Понятно, не дура. Мне и самой было не по себе, когда я поняла, что в темноте лестницы за нами наблюдали глаза любопытного призрака. А ведь мне госпожа Гастион совершенно посторонняя магичка!

— Он вернётся? — тем не менее спросила я. Взывать к призраку без причины мне показалось не очень хорошей идеей.

— Конечно, — успокоила меня Клементина. — Он немного эмоциональный, но хороший.

И она снова тихонечко вздохнула. Не понимала я её. Если ей так нравился Бриен, зачем она вынудила нас поцеловаться? А если нет — то чего тогда вздыхает?

Бриен и впрямь быстро вернулся, был он побледневшим, мокрым — видимо, окунулся в бочку или ванну, но держался хорошо.

— Зови, — разрешил он и уселся в свободное кресло, точно паинька.

— Госпожа Арриена, — осторожно произнесла я. — Арриена Гастион!

Кричать, надрывая связки, не было никакого смысла. В радиусе своих владений призраки слышали даже шёпот, если он был обращён к ним, конечно же. Иначе никакого сладу бы с ними не было. Радиус определялся строением. По сути, король умер в лесу, поэтому радиус его был едва больше того места, где сохранились его останки. Арриена умерла в своём доме, так что не знаю как в сад, но по дому она могла ходить спокойно.

В этом смысле удивительно повезло Кайсе, если так можно сказать, разумеется. Она умерла в университете, это куча этажей, сотни комнат, лестницы, башни… В общем, от могущества мага тут ничего и не зависело.

— Зачем ты меня отвлекла? — Арриена появилась прямо перед моим носом, выныривая из пола так близко, что я отшатнулась, а черенок лопаты сам прыгнул в руку. — Там остались самые интересные личности! Я очень надеюсь, что кто-нибудь из них признаётся, что хотел смерти ветреной Клементины!

Я искоса глянула на бухгалтершу и решила, что это озвучивать не буду, благо ни Клементина, ни Бриен Арриену не слышали.

— Госпожа Арриена, я подумала, что вы можете помочь моему расследованию, — пояснила я. — Самому первому, из-за которого я тут оказалась. Кто хотел убить вашего младшего сына.

Арриена уставилась на Бриена, и её взгляд затуманился.

— Даррену не стоило уступать ему старшинство, — грустно произнесла призрак. — Он такой неопытный и доверчивый.

— Привет, мама! — глядя немного не туда, произнёс Бриен. — Белка! Что она говорит?

— Говорит, что ты замечательный сын, — беззастенчиво соврала я. — А теперь отставим комплименты. Арриена, в день якобы смерти Бриена вы следили за тем, кто заходил к нему?

— Разумеется, — буркнула призрак, недовольная моей интерпретацией её слов. — Я стараюсь всегда наблюдать за моим мальчиком, а то свяжется с кем-то не тем! Вот даже на кладбище умудрилась обручиться с дочкой инквизитора, да с него глаз спускать нельзя!

Я пропустила мимо ушей всё, что она сказала про меня, и «перевела» Бриену и Клементине:

— Она всех видела, сейчас узнаем.

Клементина немедленно достала из-за пояса свиточек и перо и приготовилась записывать. Разумно! Как всё-таки удачно, что она не умерла! Ай да я, ай да молодец!

Сейчас бы ещё Арриена не подвела и назвала убийцу!

И я приготовилась слушать, Клементина — записывать. Бриен просто пытался не мешаться под ногами.

В общем, в день своей якобы смерти Бриен принял кучу гостей. К нему заходила хорошенькая девица с кухни — это раз. Арриена умолчала, чем они занимались, но мы и без того поняли, что он утешался после ссоры с почти невестой. Тут, в общем, сложно было не понять, задачка для самых наивных.

Я всё же поцокала языком и укоризненно покачала головой, будто Арриена всё рассказала, а мне было не всё равно и будто я категорически не одобряла Бриена. Уши Бриена можно было сравнить с факелами, и я успокоилась.

Потом заходил Гримий и попытался его утешить, но уже более стандартным способом. Словами. И денег ещё попросил. Бриен не дал.

— Почему ты не дал дядюшке денег? — удивилась я.

Уши снова вспыхнули, но ответить Бриен не успел.

— У него ограниченный доступ, — вмешалась Клементина. — Деньги все его, это так, но он обо всех тратах до женитьбы должен отписываться брату.

— Странно, что до сих пор не женат, — фыркнула я. — Всё ведь за то, чтобы на Клементине жениться, она и бухгалтер, и доступ ко всем счетам.

Бриен побагровел.

— А я хотел по любви! — буркнул он. — А Тина, может, и не мои интересы блюдёт, а того же Остия!

Арриена закрыла глаза руками, и я тоже потянулась повторить её жест. К ведьмам не ходи, и так понятно, что лучше бы он сказал, что она некрасивая и спит с кем попало. Это она бы ещё простила. Но сомневаться в её деловых качествах…

Красивые светлые волосы Клементины заискрились и встали дыбом, глаза метали молнии. Маленькие, но совершенно настоящие — одна ударила мне в руку, и я недовольно зашипела. Больно!

— Я самый честный бухгалтер этого королевства! — завопила Клементина так, что даже призрак отлетела на безопасное расстояние. — Меня сам король хотел переманить к себе!

А вот эта информация была интересной, и я её намотала на локон. Любые причины не любить наших пострадавших могли оказаться ключами к личности убийцы!

— Давайте продолжим, — остановила я их ссору. Нет, мне было ужас как приятно на это поглядеть, и я рассчитывала, что Клементина начнёт швыряться предметами, но по всему выходило, что Даррен вот-вот закончит свой допрос, и мне нужно поторопиться. — Кто ещё заходил к Бриену и зачем.

Арриена заметила ещё Витора — этот тоже просил денег, и двух оставшихся тёток Бриена.

— Кто-то из них приносил что-то попить или поесть? — я задумалась. Зелье должно было как-то попасть в организм Бриена! А тут все, кроме служанки, приходили ненадолго — поговорить.

— Да разве что служанка принесла какие-то пирожки, — Арриена не сразу поняла, что сказала, но потом глаза её расширились. — Ах, она тварь!

— Слуги! — я же отвлеклась от проблемы с Бриеном на более обширную картину. — Мы же совсем забыли про слуг! Даррен там опрашивает семью, а отравить Клементину могла и какая-нибудь служанка!

Мой мозг немедленно дорисовал картину. Внебрачная дочь кого-то из Гастионов, она вынуждена влачить жалкое существование и работать служанкой…

Тут мой мозг слегка забуксовал. Мне не нравилось ни «влачить», ни «жалкое». У меня денег часто бывало меньше, чем зарабатывает расторопная служанка в подобном доме, но я сломаю нос черенком лопаты любому, кто скажет, будто я что-то там влачу.

Но ладно, это всё равно не подходило, потому что в королевстве незаконнорождённые дети порой получали куда больше, чем законные. Снова мимо. Служанка ревновала к Клементине?

Кого — это уже неважно. Это кошмарное сборище упырей, которое Даррен и Бриен полагали своей семьёй, меня сводили в могилу и отнюдь не в том смысле, в котором я обычно туда забиралась!

— Ты думаешь, что меня отравила Ники? — поразился Бриен. — Но зачем ей это делать?

— Из ревности! — предположила Клементина, которая ещё не остыла от своей обиды. — Ты наверняка ей кучу всего наобещал!

— Или попросил кто-нибудь, — я не хотела далеко уходить от теории заговора. Мне так нравилось думать, что тут все натуральные упыри под прикрытием! Это было куда понятнее, чем приторные улыбочки и злые взгляды! С упырями и прочей нежитью я точно знала, что делать, что делать с родственниками — я не имела никакого понятия. — Какая разница! Вот расспросим её и узнаем!

Лишь бы она только не умерла раньше, чем мы её допросим. Тут такое запросто могло случиться — чуть отвернёшься, и подозреваемый уже умер! Очень неудобно!

Мы как раз собрались идти на кухню и искать Ники, как без стука в комнату ворвался Даррен, а за ним ввалилась половина домочадцев. Я на всякий случай запомнила эти лица — крепкие ребята! Такие сразу не помрут. Остальные наверняка остались в столовой отпаиваться горячительными напитками и травяным успокоительным сбором. После допроса некроманта — самое милое дело!

— Вот чего ты вломился как к себе домой! — возмутилась я и прикусила язык. Так-то Даррен и был у себя дома! Но возмущение от этого меньше не стало. — А если бы я переодевалась?

— С Бриеном и Клементиной? — ехидно спросил Даррен, но глаза его опасно блестели, и я чувством часто поджариваемого места поняла, что лучше на эту тему даже не шутит. Он ещё и поверит!

— Тут ещё мама! — вставил Бриен. — Только её видит одна Белка!

— Кстати, да! — оживилась госпожа Гастион, чтоб её бесы укатали. — Милочка, ты же можешь сделать так, чтобы меня все видели и слышали?

— Не могу, — замотала я головой. Пока я одна страдаю, а что будет потом? Тут и так творится что одним бесам ясно!

— Ты же медиум! — возмутилась Арриена.

— Вот именно, я медиум, а не проявитель призраков, — ответила я, но тут вмешался Даррен.

— В нашей библиотеке есть целая полка книг для медиумов. Наверняка есть и способ помочь маме обрести иной канал общения с семьёй, кроме как через тебя.

Ой, да и пожалуйста! Я решила не спорить, раз Даррен сказал волшебное слово. Библиотека.

— Так что ты узнал? — спросила я, чтобы не сдаваться слишком быстро.

Даррен пожал плечами.

— Барбара мечтает поубивать половину семьи и короля в придачу, но желание кого-то убить к делу не пришьёшь. Остий вон, мечтает придушить её, а она всё ещё живая. Ну и ещё по мелочи. Никто конкретно это не делал.

Выглядел он смущённым. Ещё бы! По этим лицам сразу было понятно, что тут все мечтают придушить друг друга, и только законность этих действ и нежелание пачкаться их удерживают.

Теперь я поняла, почему хитрый Даррен наложил такое интересное заклятие на Бриена. Их родители точно умерли не своей смертью! И очень странно, что их гибель не расследовали как следует, но не моё дело, как говорится. Хотела бы ломать голову, пошла бы в академию нюхачей. Может, и надо было туда пойти, там бы точно отнеслись бы с пониманием к тому, что я раскапываю могилы. Наверное.

— Мы тут с Белкой пришли к выводу, что мы не учли слуг, — влез Бриен, испортив мне триумфальную речь. Я даже слегка выругалась себе под нос, но быстро успокоилась — припекало знатно, а в панталонах это было совсем уж неудобно.

— Слуги, — речь пришлось сократить и упростить, но свою минуту славы я упускать была не намерена. — Ходят везде без стука. Прямо как ты, Даррен. Готовят еду. Видят вас в неприглядных ситуациях. И никто на них не думает. Никогда!

— Но зачем кому-то из слуг травить Клементину? — Даррен развёл руками. — Нет никакого повода.

— Я не про Клементину, а про попытку убить твоего брата, — пояснила я. — Ваша мама говорит, что он был в тот день с Ники, что бы это ни значило.

— Я знаю, как можно сделать так, чтобы меня было видно! — одновременно со мной произнесла Арриена. Похоже, она всё это время думала только о себе! — Надо капнуть кровь медиума в мой склеп.

— Кровь? — не поверила я. Ну всем известно, что кровь используется только в тёмных ритуалах.

— Кровь? — забеспокоился и Даррен. — Бриен, ты что же… лишил кого-то… наивности?

— Да никого я ничего не лишал, она со мной ни разу даже панталоны не снимала! — возмутился Бриен. — Больше обещала, чем давала!

— Немного, чуть меньше стакана, — продолжала Арриена и пожала плечами. — Ерунда.

— Около стакана⁈ — присвистнула я.

Даррен нехорошо глянул на младшего брата.

— Ты что, убил Ники? — спросил он и оглянулся на семейство. Родственнички понятливо рассосались за его спиной.

— Я не помню, после зелья не помнят последние несколько часов жизни! — воскликнул Бриен так громко, что я отвлеклась от разговора с его матерью.

— Да подождите вы, — раздражённо буркнула я. — Мы с вашей матерью решаем, сколько моей крови надо для того, чтобы она доставала своим видом и вас тоже, а не только меня!

— Мы сможем увидеть маму? — хором спросили эти два великовозрастных болвана.

Пятую точку тут же прогрело до состояния, будто я села на сковороду, и я прикусила язык. Не у всех такие отношения, как у меня с родителями. Причём, судя по тому, как мы сцеплялись языками с госпожой Арриеной, у меня плохие отношения с любыми родителями, не только с собственными.

— Сможете, — вздохнула я. — Но я сначала перепроверю ритуал в библиотеке! А это я сделаю после того, как мы разберёмся, что тут у вас со слугами!

Со слугами мы опоздали. Надо думать! Пока Даррен бегал туда-сюда, слуг предупредил кто-то из домочадцев, и теперь они все попрятались.

— Неужели виноваты все слуги? — поразился Даррен, разглядывая опустевшую кухню. — Да как так?

— Сомневаюсь, — я заглянула в шкаф и обнаружила кучу продуктов, которые мне были понятны. Настроение моментально исправилось. — Я думаю, это солидарность.

— Чего? — не понял Даррен.

— Работать не хотят, а есть прекрасный повод! — я вздохнула. — Вы там успели поесть, пока допросами занимались или нет?

Конечно же, поесть никто не успел, а эта шедевральная еда портилась, если не съесть её горячей. Не понимаю я этого. В университете хотя бы еду можно было греть. Да и холодная была сносной на вкус. Но меня учили готовке иной. Такой, чтобы холодная становилась только вкуснее, а в процессе готовки элементы не теряли свой облик до неузнаваемости.

— Сейчас сделаю обед, — пообещала я и прикинула по времени. Пирожков напечь точно не успею, даже с магией. Есть хотелось так, словно я была голодным драконом. Так что нужно было делать что-то быстрое. — Жаркое будете?

Я посмотрела на эти лица, вспомнила, что они едва не убили Бриена, из-за чего я торчу здесь. И это вместо того, чтобы закусить вкуснейшими пирожками моей дорогой хозяйки Ильинки и завалиться отдыхать перед ночной вылазкой на кладбище, и вопросы отпали сами собой. Если не будут, нам же больше достанется!

Тем более грех большой, иметь доступ к отличным продуктам и не использовать их на благо желудка! С этими мыслями я принялась рубить и шинковать.

Все полностью забились на кухню и смотрели на меня так, будто я огнём плевалась или собиралась старушку из-под клумбы воскресить. Чуть не порезалась из-за такого внимания! Даже помимо Арриены, с потолка ещё какие-то призраки повылазили!

— По какому поводу такой аншлаг? — как можно спокойнее спросила я, напоминая себе, что, ругаясь, врежу в первую очередь себе — с горящим мягким местом готовить будет сложнее.

— Ты готовишь еду, будто проходила специальное обучение! — с благоговением произнёс Даррен. — Но курс подготовки к выживанию в дикой природе только на четвёртом году обучения!

Я только глаза закатила. Маги совсем обалдели, если допускают к готовке только тех, кто прошёл курсы. Кажется, я знаю способ убить сразу кучу народа. Всего-то надо выкрасть повара и накрыть подобным куполом усадьбу — и вуаля! Все поумирали голодной смертью рядом с полными погребами!

Хотя нет, бутерброды они должны уметь делать. Наверное.

— Вы бы тут не стояли, — никак не отвечая на повисший в воздухе вопрос о моей пригодности к готовке, произнесла я. — А искали слуг. Они же не могут выбраться за пределы купола, верно?

В последнюю минуту я подумала, что сейчас Даррен скажет, что купол рассчитан только на магов семьи, и я буду орать на всю эту огромную кухню. Но Даррен кивнул, мол, да, не могут. Я успокоилась, решив, что уж найти на территории особняка и сада пару десятков людей — это та самая не моя забота, и хозяева с этим распрекрасно справятся.

Не тут-то было! Я уже закончила готовить (будем честными, время было уже ближе к ужину, я немного не рассчитала, что обычно готовлю на себя одну, а не на двадцать с лишним человек), а вся эта кучка предполагаемых убийц так и не вернулась.

Не дождавшись их, я сначала поужинала сама, твёрдо следуя правилу: сначала помоги себе, потом другим, подняла на руки уснувшего в уголке Клёму и пошла на поиски родственников Даррена.

Конечно, по уму они должны были все сползтись на ароматы жаркого, но мне стало любопытно. В кухне я оставила сторожить Арриену на случай, если какой-то смертник решит отравить приготовленное мною жаркое, и пошла наверх. В настоящем магическом особняке я была впервые и полагала, что он как университет, только поменьше.

Но пройдя третий раз по одной и той же лестнице и обнаружив совершенно другие двери в конце пути, я поняла, что всё несколько сложнее. С большим трудом открыв одну из дверей, я прошла через какое-то странное помещение с тёмными нависающими со всех сторон шкафами и наконец добралась до занавешенных окон.

Отдёрнула занавески и выглянула в сад. Как и предполагала, никто не стал мучиться со странными лестницами и непонятными дверями, и искали слуг все в саду. Благо дождя не было, кусачие насекомые осенью пропадали, а деревья были усыпаны красивыми багровыми и золотистыми листьями, ковёр из них же покрывал часть сада. Ну и тыквы эти проклятущие, куда без них! Понятное дело, что только самые буйные вроде братьев всерьёз заглядывали во всякие постройки за садом и искали следы. Остальные разбрелись по саду, и мне сверху было видно, что не все из них хотя бы делали вид, что кого-то ищут.

Три парня, на вид чуть постарше Даррена, но куда толще, что-то хомячили за кустами. То ли ягоды и тогда мне их жаль, ведь много ягод с тех кустов я не советовала бы никому, кого не беспокоит желудок, то ли они где-то добыли еду, и тогда оставалось надеяться, что еда не отравлена.

Две старушки просто втихаря прикорнули на скамейке. Судя по всему, уморила эта охота на слуг и коренастого детину, которого я не могла узнать из-за того, что из-под кустика, где он прикорнул, торчали только ноги.

Я потёрла руки. Единственное заклинание, которое я выучила, несмотря на свою слабенькую магию, назывался «бесов глас». Уж очень мне хотелось ему научиться. А сейчас сила есть — переживать не надо.

Я высунулась в окно, скрутила нужную фигуру из пальцев и гаркнула:

— Всем встать!

То есть, мне показалось, что я гаркнула так, на самом деле прозвучало это как: «ВСЕМ ВСТАТЬ!!!» — и встали по стойке смирно вообще все! Включая призраков.

Да что там призраки, всё было куда хуже!

К такому я готова не была. И бесы с теми полураздетыми в дальних кустах, хотя для себя я отметила, что как минимум Остий одну служанку нашёл. Да и тот мужик, что спешно натягивал штаны — нет, ну рядом же огромный дом с тёплыми сортирами! — он тоже меня вовсе никак не тронул. Я и не такое видала.

Но когда поднялся отдыхающий из-под кустов, я заорала.

Просто от неожиданности.

Я мертвецов не боюсь, это всем известно. Сложно быть некромантом и бояться мёртвых. Но чем мертвецы, спрашивается, слышат, если этот парень вскочил на ноги от моего приказа, хотя у него не было головы?..

Я-то успокоилась быстро. Всё-таки мертвец — он и на задниках королевства мертвец. А уж в столице тем более! К тому же даже из окна было видно, что это не Даррен и не Бриен, и уж тем более не Клементина, а значит, и переживать тут нечего.

К тому же, скрываясь от суматохи в саду за тяжёлыми шторами, я обнаружила, что надвигающиеся со всех стороны шкафы были книжными! Я попала в ту самую библиотеку, которой меня столько соблазнял Бриен!

Разумеется, я немедленно забыла про безголового незнакомца, едва мои пальцы коснулись первых шершавых корешков. Я запалила самый крошечный, какой только сумела с моей-то новой силой зеленоватый огонёк на пальце правой руки и прицепила его на шляпу. Туда же отправились второй и третий огоньки, и теперь вокруг меня было достаточно света, чтобы разглядывать книги.

Что же, Бриен не соврал. Библиотека Гастионов и впрямь была впечатляющей. Может, и не равной университетской, но очень и очень неплохой. И, что особенно приятно, несколько полок полностью предназначались для некромантов и медиумов. Отлично, теперь можно было и впрямь разобраться с тем ритуалом, о котором говорила Арриена.

Естественно, стоило мне вспомнить про призрачную госпожу, как та не замедлила появиться.

— Сейчас тебя найдут, — скучающим голосом произнесла она. — Они видели, в каком окне ты была.

— Давай сразу определимся, — я наконец нашла книгу с ритуалами для призраков и принялась её лихорадочно листать. С одной стороны, все были категорически за воссоединение с матерью хотя бы в слуховом и визуальном плане, что я никак не могла понять. С другой стороны, кто знает, какие бесы им что в голове накрутят. Возьмут и отберут книжки! — Я ни от кого не прячусь. И изначально мы все искали слуг, а не меня. Когда изменилась концепция?

Обожаю сложные слова! Люди после них обычно становятся скованнее и тише. Как оказалось, призраков это тоже касалось. Арриена замолчала и отплыла в сторону.

Я же начала поскорее читать ритуал. Ну чем бесы не шутят! Отберут книжку, за неимением нужных подозреваемых посадят… посадят… Моя фантазия буксовала об то, куда меня могут посадить, и ясно было одно — книжек там не будет.

В библиотеку ворвались Бриен и Даррен. Судя по насупленным мордочкам душечек, которые крепко держались за плечи братьев, те успели повздорить и сейчас с боем решали, кто войдёт первым. Вот и ввалились вдвоём, отчего в библиотеке стало светло, шумно и пыльно.

— Я говорил, что она в библиотеке! — очень довольно воскликнул Бриен, хотя «она», то есть, я, находилась рядом. — Она про неё спрашивала ещё по пути с кладбища!

— Очень подозрительно! — Даррен смерил меня изучающим и очень недовольным взглядом, а его душечка так комично скопировал его, что я чудом удержалась от смеха. — За время учёбы в университете ты была там одиннадцать раз, причём дважды — отрабатывая наказание. И вдруг такая страсть к чтению!

Я захлопнула книгу, благо ритуал и все его составляющие уже уложились в моей голове.

— Сколько раз повторять, — медленно произнесла я, прикидывая, говорила ли я это хоть раз вслух. А, неважно! И сам мог бы догадаться! — Для меня не было смысла учить сложные заклинания, для которых нужна магическая сила! Это как облизываться на жирный окорок, когда проблемы с печёнкой!

Я махнула рукой. Аналогия вряд ли была понятна магам, которые, во-первых, не связывали проблемы с печенью с жирной пищей, а во-вторых, могли вылечить почти любую болезнь настоем на лягушках с бровями воробья. В то время как в моей школе, которой я училась на «отлично» вообще никто не предполагал, что у воробья есть брови. Мы были из разных миров, и им было сложно понять, как тяжело учить то, что никогда не сможешь применить.

Ну и моя аллергия. Пыльные свитки в основном хранились вовсе не в библиотеке. А здесь давно никто не бывал и пыльным было просто всё!

— А я понял, — неожиданно произнёс Бриен. — Так дядя Гримий, упокойся он с миром, на своей работе у короля мучился. Ему некоторые вещи совсем не давались, приходилось покупать дорогостоящие амулеты.

Я мрачно кивнула. Дядька этот идеально подходил на роль преступника. Хорошая должность для такого слабого магией человека и должна была достаться более сильному и молодому племяннику. А он остался бы ни с чем. Его брат-близнец завёл семью и кучу любовниц, его племянники были сильны магически и богаты. Он же был лишён всего. И надо было такому идеальному злодею взять и умереть!

Испортил мне всё расследование. Зараза.

Снова припекло, отчего я вспомнила, что ругаться даже мысленно чревато, и поспешила сменить тему.

— От меня чего хотели? — вышло немного грубовато, но с этими магами иначе просто нельзя. Слово за слово — и ты уже во всём виноват! Я давно уже это поняла, с Дарреном так точно иначе никак. А то вон, даже в библиотеку все мои походы посчитал! До чего же неприятный тип! Небось ещё все съеденные в столовой харчи учёл! С него станется.

На удивление оба брата вдруг смутились и начали переглядываться.

Я решила закрепить эффект.

— Вы ворвались в библиотеку, где я искала ритуал для вашей матушки, чтобы что?.. — напирала я на них. — Помогла вам искать слуг? Вы и так вроде справлялись. Или нет?

Я некстати вспомнила про остывающее жаркое. Благодаря сочетанию трав и овощей, оно холодным становилось только вкуснее, а после разогрева — ещё и насыщеннее, но почему бы для разнообразия не поесть его горячим?

— Там еда в кухне готовая, — я махнула рукой предположительно в сторону кухни. — Вы бы поели. Мясное жаркое — пальчики оближешь!

Братья переглянулись с каменными лицами, при этом на лице душечки Даррена огромными буквами можно было написать ехидство — и не ошибиться, в то время как душечка Бриена побледнел до прозелени.

— Есть сейчас не все смогут, особенно мясное, — очень аккуратно начал Даррен. — Мы, собственно, почему пришли. Ты немного перестаралась, Белка, и теперь поднятого тобой Витора даже я обратно положить не могу. А это очень… затрудняет.

Что именно «затрудняет» он не сказал, но я уже зацепилась за «даже я» и начала раздуваться от злости. Ты посмотри, какая важная птица! Главный некромант всей округи! Даже он!

Мне показалось, будто из моих ушей пошёл пар. Что же, я и правда сильно разозлилась! Глаза Бриена округлились.

— Белочка, миленькая, не начинай! — он схватил меня за руку и начал покрывать её жаркими поцелуями, отчего я немного оторопела и даже стала чуточку меньше злиться. — Только не злись, а то ты ещё и папеньку призовёшь!

Даррен схватил меня за вторую руку, но целовать не стал, счастье-то какое!

— Белка, прекращай! — он тряхнул мою руку, переплетая пальцы с моими. — Нам и впрямь в этом дурдоме только новых призраков и духов не хватает. А если и впрямь поднимешь лича, что тогда делать будем?

Я немедленно успокоилась. Я ведь тоже понимаю по-хорошему! Дело в том, что личей я до сих пор видела только на картинках в книгах и рассчитывала, что так и останется.

Вообще-то, для того, чтобы стать личом, некромант ещё при жизни должен был об этом позаботиться и провести кучу ритуалов и всяких неприятных нормальному человеку действий. В ином случае он сразу уходил куда-то дальше. Некроманты никогда не оставались призраками, их нельзя было поднять упырями, перед смертью заразить вампиризмом… В общем, все пути обычных людей, которым не хотелось покидать этот мир, некроманту не годились.

И пусть я ни разу не слышала, чтобы медиум мог заменить всю эту чудесную подготовку, я почему-то немедленно поверила Даррену. Может, потому, что он мог знать лучше. Как некромант, сын некроманта и пра-пра-правнук или как там правильно той старушки медиума. А может, потому, что это был Даррен, и я могла сколько угодно злиться на него и ругаться, но его мнению я верила больше, чем многим.

В любом случае конкретно сейчас он был прав. Только лича нам тут и не хватало. Особенно Гастиона-старшего. Невидимая всем кроме меня Арриена мне уже порядком надоела, а полное воссоединение семьи могло встряхнуть всё королевство.

Следом за Гастионами я нехотя покинула библиотеку и спустилась в сад, чтобы убедиться в том, что нечаянно стала причиной очередной катастрофы. Кто-то рыдал, дамы попадали в обморок, а Остий даже не обращал внимания на этих дам, потому что бегал вокруг безголового типа и дёргал его за руки, щипал и тряс, словно надеясь оживить. На редкость оптимистично, на мой взгляд, когда у твоего визави отсутствует голова.

Увидев меня вместе с хозяевами дома, дядюшка этих самых хозяев заметно оживился.

— Ну! — он даже ногой топнул. — Вас только за смертью посылать! Немедленно сделайте как было!

С трудом, но я сумела вспомнить, что Витор — тот самый сын Остия, который якобы или нет, но исчез с обеда с любовницей отца. То есть, я его не видела, если только в самом начале, но после удара магией я хорошо помнила только уже известные мне лица. Поэтому «как было» я всё равно не представляла, а потому не смогла бы сделать, даже если бы умела. О чём и сказала Остию, не высказав вслух наблюдение, что он не слишком похож на убитого горем отца.

— Как было мы не сможем, Белка медиум, а не вечный лекарь, — заступился за меня Даррен.

Я кивнула и подбоченилась. Я, если уж на то пошло, вообще не лекарь, а вечный лекарь — это сказки для магов. Якобы ходит по миру лекарь, который может воскрешать людей. В сказках не упоминается, как часто он это делает и как тогда баланс всего живого в природе, поэтому в такие истории я не верила даже в детстве. А вот Остий, похоже, верил.

— Да мне хоть как-нибудь! — заорал Остий. — Витор даже без головы как наследник лучше Карбия!

Я оглянулась в поисках неизвестного мне Карбия. Обидно, небось, такое слышать!

Вместо этого мой взгляд наткнулся на Барбару.

— Он просто убит горем, — пояснила пучеглазая петрушинка. Вот уж на чьём рыбьем лице я не видела никаких эмоций. Её душечка же была подозрительно довольна. Потирала свои маленькие ручки. Вряд ли она радовалась смерти сына, скорее всего, тут было что-то ещё, связанное с Остием, а не с детьми. — Вот и мелет что попало. Не обращайте на это внимания.

— Я против! — любвеобильный Остий сейчас выглядел даже хуже, чем мне показался при первом знакомстве. — Нельзя не обращать внимания! У меня есть вопросы! Кому и зачем понадобилась голова моего сына⁈

И он та-ак посмотрел на меня, что я смущённо спряталась за Бриена. Душечка Даррена при этом очень осуждающе покачал головой. Наверное, Даррен тоже верил, что я могла позариться на чужую голову! Не мог же он меня осуждать за выбор, за кого прятаться, нет ведь?

— Мне для ритуала только полстакана крови надо, — из-за спины Бриена пискнула я. — Причём моей!

— Все вы так говорите, а головы пропадают! — свирепо произнёс Остий. — Пока эта пигалица с лопатой тут не появилась, было хорошо и мирно!

— Да, только мой брат оказался похоронен заживо! — снова вступился за меня Даррен.

Они начали ругаться, и я использовала это, чтобы улизнуть. Сначала я решила уложить Витора. Как упокаивали нежить некроманты, мне ещё только предстояло изучить, но я знала, как в таких случаях поступали лишённые магии инквизиторы. Они убеждали поднятых, что это нарушает баланс природы. Неживые не должны ходить среди живых, и точка.

Будем честными, достаточно уверенности в своей правоте и одновременно в своих знаниях хватало немногим инквизиторам. Часть гибла, не сумев уверить нежить, часть хваталась за более материальные средства. Но у меня сейчас была сила и знание. Невероятное сочетание.

Я обогнула ругающихся и коснулась руки Витора.

«Спи, — очень строго шепнула я. — Тебя ждёт другое воплощение».

И тело послушно рухнуло. А я пошла дальше по саду. В общем, теперь у меня не было вопросов, почему здесь раскинулся такой роскошный сад. То там, то здесь я слышала под землёй шепотки и шорохи костей, которые пытались процарапать путь на поверхность.

Ничего не понимаю. Гастионы тут хоронили кого попало или до склепа они додумались не очень давно? А общее кладбище чем им не приглянулось?

От мысли, что я могла увлечься чтением, и все эти неизвестные мертвецы выползли бы на поверхность, мне стало слегка не по себе. Одно дело — задумать такую шутку, и совсем другая история — получить под закрытым куполом ещё и кучу перепуганных мертвецов.

Так что я шла по саду, периодически почёсывая ладони — зуд, схватить лопату и начать помогать выбраться самым резвым, становился просто нестерпимым, и успокаивала всех. Непривычная работа, но не такая простая, как я сначала думала.

Проснувшиеся мертвецы жаловались, гудели точно разбуженный рой, советовали и просто сплетничали. Мне оставалось лишь надеяться, что моих сил хватит их всех утихомирить.

Неожиданно рядом с ногой призывно мяукнул кот. Я чудом не приложила его своей упокаивающей ладонью, как сообразила, что это Клёма.

Нет, хорошо, что я не стала заводить живого питомца! И дня не прошло, а я уже потеряла котика и даже не помнила, где оставила.

— Что такое, мой хороший? — я присела рядом с котом на корточки, и он немедленно отвлёкся, принимаясь играть свесившимися со шляпы огоньками. В этом мы точно были похожи — я тоже легко отвлекалась. — Ты хочешь мне что-то показать?

Клёма немедленно напустил на себя важный вид, поднял хвост и неторопливо потрусил в сторону. Я пошла за ним, беспрестанно почёсывая ладонь. Лопату-то я где оставила!

Подвёл меня Клёма к разорённой клумбе, из которой совсем недавно вылез сам и из которой старушка передала мне силу.

Крышка гроба до сих пор был сдвинута, и из каменного вместилища тянуло холодом. Холодом и… пустотой?

Теперь я ясно видела, что присыпанная рыхлой землёй каменная крышка сдвинута куда больше, чем требовалось для кота.

— М-да, задачка, — я почесала нос. — Это что же, Клема, твоя бывшая хозяйка выбралась? Нехорошо.

Котик мяукнул. Мне показалось, что он со мной был согласен.

Впрочем, тут же бежать и рассказывать Даррену про ещё одно неучтённое тело я не собиралась. Мало ли тут ходит таких! Может, она нам ещё и поможет, слуг этих проклятых на нас выгонит. А нет, так и пусть. Поймают рано или поздно. Силы-то она всё одно мне передала! А мёртвая старушка без магии — сколько их таких бегает по королевству.

Со старушками вообще никогда наверняка не понятно. Они довольно странно пахнут, больше молчат и вечно толпятся то на рынке, то посреди дороги. Живую от мёртвой ещё поди отличи! Я и насчёт своей хозяйки госпожи Ильинки не была уверена. Проверять же не хотела лишь потому, что меня всё устраивало: она брала с меня совсем немного за постой и стол, и не лезла в мои дела.

Хм. С учётом полного отсутствия любопытства, моя старушка и впрямь могла оказаться мёртвой. Какие только мысли не занимают голову, когда ты уже очень устал! К счастью, шёпот из-под земли стал заметно тише. Я же для себя решила, что хозяйку своего дома упокаивать не стану. Не знаю, какая она была при жизни, а после неё — золото, а не человек! Особенно в сравнении с шумными живыми родственниками Бриена. Мне уже хотелось обратно в свою маленькую комнатку, но пока оставалось об этом только мечтать.

Сейчас я собиралась повернуть обратно в ругающимся Гастионам, чтобы наконец закончить упокаивать всех в саду, а потом отправиться на кухню. От этой скучной работы у меня снова разыгрался зверский аппетит.

Но стоило мне подняться на ноги, как Клёма предупреждающе мяукнул. В его мявке мне послышался страх, котик даже начал пятиться задом от того, что стояло за моей спиной.

Оглянуться я не успела. Сильный толчок сбил меня с ног, и я рухнула прямо в разрытую яму, головой аккурат ударяясь об каменный гроб.

Я была готова очнуться похороненной заживо в том каменном гробу, на который так неудачно свалилась, связанной и даже привязанной к столбу для сжигания. К слову сказать, всё это уже со мной было. Ничего, если не паниковать, то выбраться можно из любой ситуации, даже похороненной заживо.

Но сейчас я паниковала, потому что очнулась от того, что меня кто-то целовал и, кажется, даже гладил по груди. Или же шарил по телу в её поисках. От этого я сразу подумала про Остия и запаниковала.

Не заорала лишь оттого, что орать, когда в твоём рте хозяйничает чужой язык, довольно проблематично. Так что я протестующе замычала и распахнула глаза. И столкнулось взглядом с тёмными глазами Даррена.

Прикинуться снова полуживой и позволить ему целовать меня дальше было, к сожалению, уже невозможно, и Даррен поспешно отодвинулся от меня.

— Живая! — произнёс он так радостно, словно всерьёз целовал мёртвую.

Дальше лежать не было никакого смысла, и я села. К сожалению, мы были не наедине, и за нами с разной степенью возмущения наблюдали Арриена, Бриен, Остий и ещё пара каких-то тётушек.

— Конечно, живая! — я возмущённо уставилась на тёток, которые особо были недовольны тем, что я не умерла. — Вы что, сдурели тут всё? Я шляпу не для красоты ношу, у неё в том числе и защитная функция!

О том, что защитная функция была открыта мною случайно, когда я свалилась с виверны на обломки скал и таким же удачным кувырком головой вниз, я уточнять не стала.

— А я успел испугаться! — Даррен выглядел смущённым и разозлённым одновременно, на его щеках горели два алых пятна румянца. А вот душечка выплясывал так, что я поняла — поцелуй Даррену точно понравился. — Остий заговорил про искусственное дыхание, но я пояснил, что и сам с этим справлюсь.

Против воли я вздрогнула. Искусственное дыхание применяли в других государствах, вроде нашего Астароса. Маги сразу вызывали некроманта в духе всеобщего мнения «умерла так умерла». Так что я сомневалась, что хоть кто-то из присутствующих знал, как его делать. Но меня порадовало, что Даррен наплевал на свою некомпетентность и не подпустил ко мне плешивого сластолюбца.

— У тебя всё получилось, — успокоила я его, сделав вид, будто очнулась благодаря его манипуляциям. — Но кто меня столкнул? Вы видели?

— Мы так увлеклись руганью, что ничего не видели, — буркнул Бриен.

Его красный от ревности душечка ходил по плечу из стороны в сторону и злобно бурчал что-то себе под нос.

Я прикусила губу. Одно дело, если это чья-то дурная шутка. Но что, если меня и впрямь пытались убить? Кому стало нужно убирать меня? Дело в том, кто я или в том, сколько неприятностей из-за меня в доме Гастионов? Или причина в том, что я не дала убить Клементину?

Как всегда, когда вопросов куда больше, чем ответов, я решила отложить поиск этих самых ответов на потом. Когда-нибудь. Когда уже некуда будет деваться.

Чтобы уйти от смущающих взглядов, я поискала глазами часы. И вовремя!

— Почти полночь! — я ахнула и поспешила сползти с кровати, на которую меня опять водрузили, пока я была без сознания. Всего ничего прошло, а я снова на том же месте! — Так, лопату мне мою и нож. Я в склеп!

— Ну наконец-то, — сварливо произнесла Арриена. — Я думала, ты забыла.

— Я ничего не забываю, — огрызнулась я. — Если что-то не делаю, значит, не хотела!

Ощупала голову — умные ребята не стали стаскивать с моей головы шляпу, чудненько. Значит, все ингредиенты у меня с собой.

— Чего сидим? — сварливость призрака передалась мне. — Принесите лопату и ножик, лечащее заклинание я знаю.

— Я тебя одну не отпущу, — кажется, Даррену не понравилось меня целовать. Иначе как объяснить это? Ведь с ним я точно в безопасности и не потеряю сознание. А значит, и целовать меня вроде как нет никакого смысла.

С другой стороны, в первый раз он поцеловал меня в темноте. А в склепе должно быть темно… Я воодушевилась. Госпожа Арриена мне не помеха, она и в первый раз подглядывала. Ещё я призраков не стеснялась! Их тьма-тьмущая, особенно тех, что не особо видно.

— Это я тебя одну не отпущу! — немедленно набычился Бриен, разрушая все мои надежды на поцелуи. Потому что снова целоваться с одним, зная, что второй находится рядом — мне и первого раза было многовато.

Я, вообще-то, совершенно не такая. У меня и без того стресс от того, что я за жалкие сутки успела поцеловаться с двумя парнями и обручиться с одним из них. Мне этого приключения теперь до конца учёбы хватит! Буду вытаскивать время от времени и размышлять, как бы могло быть, окажись на моём месте Софи. Или Клементина.

Да что там до конца учёбы! Ещё пара таких двусмысленных ситуаций, и мне хватит о чём вспоминать до конца жизни!

— Я не отпущу вас в такой компании! — неожиданно возмутился Остий. — Мало ли что удумают такие юные маги! Они могут покуситься на честь юной госпожи!

У меня даже рот открылся. Вот этот вот прохиндей, который даже во время поиска служанок единственный умудрился найти одну и тут же затащить её в кусты, будет рассказывать мне про то, кто там на меня покусится!

— Вообще-то, у меня для этого есть лопата, — заметила я, благо та и впрямь нашлась рядом с кроватью, и я вцепилась в неё как в родную, хотя это всё ещё была не очень удобная замена моей любимой лопаты. — Очень помогает от тех, кто может покуситься.

Почему-то моя лопата напугала только Остия и то как-то не слишком сильно.

— Подтверждаю, — вместо того, чтобы напугаться, оживился Даррен. — Сам видел, как она дважды лопату использовала именно в этом смысле.

— Да когда ты успел! — не выдержала я. — Я всего разочек её использовала.

— А на Антонии ночью, когда он в вашу с Софи комнату ломился и кричал про несравненные ножки Белки? — ехидно спросил Даррен.

Я глянула на его душечку. Тот с красным от злости лицом бил воздух перед собой.

— Подожди! — до меня начало доходить. — Ты как-то связан с тем, что, кроме синяка от лопаты на спине, у него ещё и под глазом оказался синяк? А я-то думала, как я успела-то!

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — с достоинством произнёс Даррен, а душечка на его плече ещё раз ударил кулаком перед собой.

— Потом будете разбираться в ваших любовях, бедный мой мальчик, влюбился же в дуру, — прервала наши пикировки Арриена. — Время скоро истечёт!

Я, конечно, могла бы долго и с удовольствием ругаться с призраком, ведь я не была согласна с ней почти ни в чём. Во-первых, Даррен вовсе не был в меня влюблён, впрочем, как и я в него. И я не дура!

Но в одном Арриена была права. Время истекало.

— Нож! — потребовала я. Нехотя Бриен протянул мне обычный столовый нож. Нет бы красивый кинжал с рукоятью, инструктированной драгоценными камнями… Такие хорошо брали в ломбардах, и на учёбу можно было заработать за пару кинжалов. Но нет, так нет. Я в одной руке крепко сжимала черенок лопаты, во второй руке зажала нож. К гадалке не ходи, что выглядела я как очень опасный гном-переросток, но мне было не до того, как я выгляжу со стороны. Тем более что гномы давно повывелись и сравнивать меня было не с кем.

Я больше размышляла о том, как не сорваться и не начать лазить по склепу в поисках интересненького. Боюсь, объяснить это хозяевам будет непросто.

Тем временем тётки, имён которых я не знала, еле слышно обсудили что-то, и та, что побойчее, заявила:

— Мы идём с вами! Нельзя оставлять девушку наедине с мужчинами.

— Обе идиотки, — заклеймила родственниц мужа Арриена. — Я уже буду с вами!

Это я уже никак комментировать не стала, ведь после присоединения к нашему отряду Остия всё остальное уже было небольшими накладками.

К сожалению, я понятия не имела, что делали все остальные. Спали? Продолжали искать слуг? Ели моё остывшее жаркое?

Как бы то ни было, мне никто не встретился по дороге. Мы шли в полном молчании. Я впереди с лопатой и ножом, за мной Даррен и Бриен, старающиеся идти на одинаковом расстоянии от меня. Из-за этого на узких лестницах и тропинке они толкались и злобно пыхтели. Затем шёл Остий, за ним уже две тётушки. Остий и одна из тётушек тащили свечи, которыми слабо освещали нашу дорогу.

Наверное, со стороны мы выглядели шедеврально, но наблюдать за нами почти в полночь было некому.

Я даже расстроилась, что дошли мы до склепа так быстро. Склеп был расположен прямо в саду (я очередной раз подумала, что правильно оценила семейство Гастионов как психов), и из усадьбы его не было видно из-за разросшихся деревьев.

Был он массивным, из серого камня, крыша его уже поросла мхом, а сквозь полуразрушившийся камень у левой стенки прорастал какой-то нахальный куст. Я открыла тяжёлую дверь, для чего мне пришлось положить нож.

Я ждала, что привычно пахнет холодом и сыростью, но на меня потянуло… луком?

— Арриена, показывайте свой гроб, надеюсь, в ней с вами никто не спит, — громко произнесла я, надеясь, что прятавшиеся там люди догадаются разбежаться по углам.

А так у меня было много вопросов к Гастионам. Серьёзно? Не проверить усыпальницу? Это же самое логичное место, где можно спрятаться!

Подождав немного для верности, я очень медленно подняла нож, взяла лопату поудобнее и начала спускаться. Моё привычное к темноте зрение немедленно перестроилось, и я видела замерших по углам людей и обалдевших от такой многолюдности призраков.

А ещё у меня снова чесались ладони — верный признак того, что под этим склепом ещё много захоронений и не всех мертвецов устраивало их положение. Кому-то дуло на поверхности, а кого-то не устраивало быть глубоко под землёй. Лишь бы никто не возжелал стоять прямо над чужой могилой, а то в моём списке чудиков и такие бывали.

К счастью, сейчас меня буквально волокла за собой Арриена. Она шикала на высунувшихся призраков, пыталась подтолкнуть меня — в общем, отвлекаться на других и рассматривать всё вокруг было некогда.

А посмотреть была на что. Если бы до этого момента я не успела проникнуться величием и мощью семьи Гастионов, то сейчас было самое время. Усыпальница была рассчитана на среднюю армию или небольшой городок. Снаружи было просто массивной строение, но внутри оно уходило под землю и раскидывалось там на площадь, не слишком сильно отличающуюся от площади сада, и только под самим зданием был, видимо, фундамент самого особняка, и стройные ряды каменных гробниц в этом месте ставали хаотичными кучками, чтобы снова стать стройно за этим препятствием.

Похоже, у Гастионов и впрямь было что-то с головой. Ведь в этой усыпальнице можно было спрятать всё! И слуг вместе со служанками, любовников и любовниц, моего упыря, беглую старушку-медиума. Зачем вообще было искать где-то ещё? Нужно было просто спуститься под землю!

Я даже передумала выходить замуж за Бриена. Очередной раз.

Но тем не менее, разглядывать всё это великолепие мне было некогда — Арриена подвела меня к нужному гробу.

Несколько минут у меня ещё было, поэтому я убедилась, что плиту над останками бывшей хозяйки дома никто не сдвигал, а имя написано именно её. Даррен может сколько угодно считать меня глупенькой клептоманкой, но я очень серьёзно отношусь к мёртвым и тому, что с ними происходит после смерти. И помочь обрести возможность общаться с семьёй какому-нибудь семиюродному дядьке не собиралась, как и скрещивать Арриену с какой-нибудь служанкой, спрятавшейся в её гробу.

Убедившись, что всё готово к ритуалу, я начертила мелом нужные знаки, указала Арриене её место на могильной плите, потом щедро посыпала пеплом от гроба висельника всю поверхность плиты.

Надо сказать, что гроб висельника штука труднодобываемая. Вешаться люди в Калегосии не любили, а если уж вешались, то хоронили их за пределами кладбищ и поди ещё найди. Но если найдёшь или заранее озаботишься узнать о том, кто собирается повеситься, то надо успевать. Гробом висельника считается любой гроб, в котором тот был закопан и провёл хоть одну лунную ночь под землёй. Лопата, десяток дешёвых гробов и знакомый висельник — вот и всё, что нужно для редкого, но нужного ингредиента!

В общем, в моей шляпе было и такое.

Теперь же оставалось самое неприятное. Кровь. Я сняла туфлю, чулок и поставила ногу на плиту. Юбки мои задрались до колена, отчего не только Гастионы, но и некоторые неясные тени прячущихся среди гробов рефлекторно шагнули поближе.

— Куда⁈ — возмущённо прикрикнула я. — Сейчас кровища хлынет, а вы лезете!

— Зачем ногу резать! Всегда руку режут! — возмутился Даррен.

Поборник правил. Заучка.

— Руку режут, потому что привыкли руки резать, — пояснила я, выбирая подходящее место. Вот знаю, что залечу быстро, даже сама, без лечилки! А всё равно категорически не хочется. — На платье кровь затечёт, поди ещё отстирай, а если плохо идти будет? А если отбиваться от кого с раной? А если поврежу нерв какой важный?

— Всё-всё, — замахал на меня руками Даррен. — Мы поняли!

Сам он при этом встал так, чтобы закрывать меня спиной от взглядов Бриена и Остия.

Мне, впрочем, до этого не было никакого дела. Ножки у меня ровные, красивые — стыдиться нечего.

И я полоснула ножом.

Больно-то как! Каждый раз как в первый, и никак не привыкну! Кровь, конечно, не хлынула, я резала там, где из крупных сосудов только те, что с тёмной вялой кровью. Но всё равно текло хорошо. Меня немного затошнило, но я держалась.

Арриена сосредоточенно следила за мной и махнула рукой, когда крови оказалось достаточно. Я и так, в общем, догадывалась, но приятно, что она вроде как переживала.

Осталось сосредоточиться… Рану я закрыла одним щелчком пальцев, но лечить времени не было. Где-то далеко начал бить колокол, и я почувствовала, как сгущается темнота вокруг меня, надеясь урвать хоть каплю крови. Но для них было поздно.

Я начала читать присказку на древнем общем, который одинаково плохо преподавали в университете и в моей первой школе, но я учила его дважды, так что давался он мне легко.

Удивительное дело — смотреть, как призрак становится объёмнее и ярче. И это для меня! Судя по многочисленным удивлённым вздохам вокруг, всерьёз никто не рассчитывал, что у меня что-то получится.

А у меня получилось!

Я покачнулась от слабости, но устояла на ногах, вовремя вспомнив, что братья Гастионы сейчас во все глаза смотрят на призрак матери, а вот дядюшка Остий наверняка бдит!

— Ну наконец-то! — призрак произнесла это так кровожадно, что мой переутомлённый мозг немедленно нарисовал картину, что я нечаянно помогла обрести больше возможностей не матери Даррена и Бриена, а её злобной сестре-близнецу, по совместительству ведьме или вампиру. Ну как-то вот такое в первую очередь подумалось, наверное, я всё-таки не очень доверяю миру. Даже стыдно немного за себя стало, потому что следующим воплем Арриена развеяла все мои опасения.

— Дармоеды, бездельники! Расслабились без хозяйской руки! По склепам прячутся, гостей травят, в комнатах пыль под кроватями!..

Я что-то не сообразила спросить хоть у кого-то, сколько лет назад умерла хозяйка, но накипело у неё знатно. Одно хорошо — подглядывать за нами ей теперь будет некогда. Да и в доме женская рука нужна. Не моя, а нормальная такая. Которая в хозяйстве больших особняков разбирается, а не с какой стороны лопату держать.

Опять же, сейчас сначала разыщет всех слуг, а потом и найдёт нужную или нужного, который Клементину отравить пытался.

Я поняла, что непозволительно долго не видела Клементину, когда Арриена в своей ругани дошла до Остия. Вот уж кому досталось за дело! Но слушать, скольких служанок в доме он лишил наивности, я не собиралась и, чуть прихрамывая, двинулась к выходу.

— Стоять! — рявкнула Арриена, и я подпрыгнула на месте. Она это мне или своим сыновьям? К сожалению, похоже, что мне. Смотрела призрак в упор на меня, не отвертишься.

— Я вам ещё нужна, госпожа Гастион? — вежливо спросила я, ковыряя носком туфли каменный пол.

— Сама не чуешь? — загробным голосом произнесла Арриена. — Убийство здесь произошло!

Очень впечатляюще прозвучало, тётки сразу в обморок повалились, Остий их обеих пытался понять, ну и жадность мага погубила — так и погребли они его своими не слишком пышными телами. Одни дрыгающиеся ноги торчали.

— У вас тут куда взгляд ни кинь — везде убийство произошло, — проворчала я. — Тут уже найти место, где никого не упокоили — вот что сложно.

— Фамильных драгоценностей в склепе нет, так что найдёшь если что — твоё будет, — куда-то словно в сторону произнесла Арриена, и я немедленно поудобнее перехватила лопату.

— Хорошо, чего бы не помочь в благом деле, — пояснила я ногам Остия, потому как Даррен и Бриен в пояснениях не нуждались.

— Мама, но я лучший некромант столицы! — возмутился Даррен. — Я уступаю только Звояру!

— Чудесно, милый, — немного рассеянно ответила Арриена, словно к чему-то прислушиваясь. — Если Иссабелия нечаянно поднимет кого-нибудь из дедушек, ты наверняка упокоишь их лучше всех. Но убийства чует именно она.

Сил нет как приятно такое слышать! И очень не хотелось после такого представления попасть впросак.

Я медленно прошла мимо гробов, обращая внимания только на те, где крышки были непыльные или неровно лежали. И тут я почувствовала зов. Очень слабый.

Но мертвячке, которая взывала ко мне, было ужасно некомфортно находиться здесь. На неё давили стены, снобизм соседей. Ей было совсем не место в этой усыпальнице!

— Чужачка, — прошептала я себе под нос. — Твоё место на городском кладбище, бедная.

С этими словами я подошла к гробу и с помощью рычага — лопаты сдвинула крышку.

На меня глядели остекленевшие четыре глаза.

Я оглянулась и убедилась, что ближе всех ко мне стоит Даррен.

— Одна голова хорошо, а две — лучше, — прошептала я и позволила себе упасть на руки Даррена.

Разумеется, дело было вовсе не в найденных телах. Просто после потери крови и проведённого ритуала я чувствовала слабость, а стоящий за спиной Даррен оказался там вовремя, чтобы я могла проверить его на реакцию. На голове моей была шляпа, под дурацким чужим платьем мои мягонькие мешочки со всяким, так что больно удариться мне не грозило.

К счастью для него, Даррен меня поймал. Я ощутила крепкую хватку его пальцев на плечах, а потом он перехватил меня поудобнее, поднимая на руки.

— Бриен, глянь, что там, — отрывисто произнёс.

Красивые, но идиоты. Оба. Что бы там ни было, это не дело для будущего королевского советника или слуг, которые тоже повылазили из всех щелей. Любопытные тараканы!

Если я правильно понимала, Остий с тётушками так и остались на полу, но вряд ли слишком сильно ударились головой. Хотя, как посмотреть. Судя по шорохам оттуда и сдавленному хихиканью, Остий лапал обеих за всякие места и это притом, что они не слишком отличались по внешним данным от его тощей противной жёны. А менять одну петрушинку на другую — так себе идея, но я им не советчик.

В общем, единственные люди, ну, то есть, единственные живые люди, которые могли что-то сделать — были мы с Дарреном. Я изображала обморок, он занял руки мною. Молодцы, сил никаких нет!

Так что пришлось немедленно очнуться.

— Ты с ума сошёл! — я заизвивалась в крепких объятиях Даррена, пытаясь спуститься на землю. — Какой от него там толк!

Реакция на моё внезапное возвращение из мира грёз у Даррена была неадекватная, он только крепче прижал меня к себе, не давая встать на ноги. А Бриен заторопился к гробу. Ну как дети маленькие — надо всё посмотреть!

— О! — произнёс Бриен. Помолчал и добавил: — О.

Наконец к гробу спустилась и Арриена, которая летала над тёмными углами, доводя до икоты скрывающихся там «бездельников».

— Голова Витора нашлась, — сообщила Арриена сухо. — И любовница Остия тоже.

Объятия Даррена — довольно приятные, кстати, но совершенно неуместные, ослабли, и я смогла выскользнуть из них. Я уже видела то, что так спокойно обрисовала Арриена. Ей можно, она давно умерла, и эти двое ей приходились или дальними родственниками, или не были родственниками вовсе.

Но вот я была ошарашена чуть больше, хотя этих людей живыми не видела вовсе. И не потому, что они были убиты. Что я, убитых не видела? Но Веселия… кажется, так звали любовницу Остия? Она держала в руках голову Витора, в ней самой, казалось, не осталось ни капли крови, и им обоим это катастрофически не нравилось!

— Они не были любовниками, — я бесцеремонно вытащила голову из цепких мёртвых пальчиков. — Они даже не особо ладили.

Голова была тяжёлая и вся какая-то неудобная, но я не могла придумать, куда её положить, и потому держала в руках. Но куда больше меня заинтересовала Веселия. В ней не было крови! Почему?

— У вас в особняке есть кто-то из вампиров? — спросила я у Арриены, полагая, что Бриен и Даррен тут совершенно бесполезны. Они явно ничего не понимают в собственных слугах.

— При моей жизни не было, — с достоинством ответила бывшая хозяйка. — А я умерла пять лет назад.

— Ясно, спрашивать надо Клементину, — я вздохнула. — Вряд ли твои сыновья догадались сами выгонять и нанимать слуг, и тут наверняка всё осталось как при тебе, если только не Клементина. Где, кстати, Клементина? Надеюсь, она не умерла там наверху, пока мы возимся тут.

Я повернулась к Бриену, он отчего-то сильно побледнел и сдавленно произнёс:

— Я её поищу, хорошо?

— Хорошо, — я пожала плечами, глядя как поспешно Бриен несётся по ступенькам к свежему воздуху. — Даррен, будешь опрашивать мёртвых?

— Я уже сомневаюсь, что хоть один заговорит, — буркнул тот, но послушно забрал у меня голову Витора.

Из своего угла из-под тётушек выполз Остий.

— Теперь ты починишь его? — сварливо спросил он у Даррена. — Мне нужен нормальный сын, тот второй весь в мать! А Витор, оказывается, даже не был с Веселией! Если верить невесте твоего брата.

Нет, пожалуй, мне не стоит оставаться тут дольше, чем потребуется. Этот псих не особо горевал о сыне, просто предлагал его починить! Впрочем, с учётом того, как от Остия отшатнулся Даррен, это не было нормой семейства, а значит, не всё потеряно.

— Белке можно верить, — ответил Даррен, пока его душечка с блаженными видом складывал из пальцев задницу. Я уже догадалась, что это были вроде как сердечки, но то, что происходило вокруг, по-прежнему куда больше напоминали задницу, в которую мы все попали. — Но воскресить я его не могу. Может, только удастся поговорить.

Он поставил голову на залитую моей, между прочим, кровью плиту и завертел руками над головой. Наконец голова моргнула, прикрывая глаза, и открыла снова.

— Кто тебя убил? — сурово сдвинув брови, произнёс Даррен. Ожидая опять долгой истории, я украдкой зевнула и двинулась в сторону дальней могилы, из которой меня звали останки со слишком тяжёлым ожерельем. К тому же ещё и проклятым. Отличная вещь, монет на сто потянет.

— Грифон, — неожиданно для меня произнесла голова. — Но почему? Я ничего ему не сделал!

Я замерла, даже не дойдя до нужной мне плиты.

— У вас ещё и грифоны есть? — зверинец какой-то, а не дом!

— Есть, — напряжённым голосом произнёс Даррен. — Но, судя по ровному разрезу на шее Витора, речь не о животных. А о нашем дворецком.

Мне сначала показалось, что я ослышалась. Дворцовые — такая должность есть в королевском замке, это мне старый король рассказал, пока я волокла его кости в королевский склеп. Такие специальные люди, которые открывают перед королём двери, куда бы он ни пошёл. Я тогда очень посочувствовала и королю, и дворцовому.

Вот приспичило в сортир посреди ночи, ведь со всеми это бывает, верно? Чем короли хуже! И что, ждать, когда дворцовый проснётся или он должен спать под дверью и караулить ночные взбрыки королевского мочевого пузыря?

Любовницу опять же тоже очень неудобно посещать, хотя король клялся своим левым бедром, которое сохранилось лучше прочих костей, что у него любовниц не было. Может, потому и не было, что к любовнице впереди тебя дворцовый бежит и двери открывает.

Всё это я и выложила Даррену.

Тот краснел, бледнел, но признал, что дворцовый — это совершенно не то, что нужно нормальному человеку.

— Дворецкий изначально примерно таким же должен был заниматься, только для гостей, — пояснил он. — Ну вроде как мы приближённые к королю были, и нам надо было как у него. Но не для себя, а для гостей.

— Уважение оказываешь, и ложки при дворецком никто не сопрёт, — понимающе кивнула я.

— Ну да, — Даррен почесал голову. — Но у нас все гости как-то быстро оседали в доме, да и король умер, а новый эту должность упразднил. А мы своего перевели к тем, кто на королевскую службу устроен. Последний дворецкий сопровождал во дворец Гримия, а сейчас должен был сопровождать Бриена. Ну, после смерти Гримия.

Я посмотрела на ровно срезанную голову Витора и вздохнула. Права была старушка, Бриену постоянно грозили какие-то неприятности!

— Лучше бы вы собаку завели, честное слово, — всё-таки не удержалась я. — Или котика. Куда полезнее этого дворецкого. Вот что с ним такое, что он этих двоих убил и спрятал? Может, он всё-таки вампир?

С моей точки зрения, это бы объяснило обескровленную Веселию, но Даррен покачал головой. И ладно Даррен, этот, похоже, свалил в университет ещё до материнской смерти, но и сама Арриена тоже печально развела руками.

— Жаль, — вслух подумала я. — Это бы многое объяснило.

Поддерживать меня в моих размышлениях никто не собирался, и я сварливо уточнила:

— Даррен, ты хоть опишешь мне этого… дворецкого? Мы его искать будем или подождём, когда он убьёт кого-нибудь поближе?

— Ну… — Даррен наморщил лоб. — Он большой. Его так просто не спрячешь.

Лицо его просияло.

— Мне кажется, Кристанс тоже мог убить Грифон! — радостно заявил он. — Его силы бы хватило!

— Значит, надо искать поскорее его, — мне не хотелось тратить время ещё и на разговор с Веселией. — Пока подозреваемый снова не умер! Ну и семейка у тебя, конечно!

Я сама была виновата, что уж там, но моё мнение о семье Даррена вертелось на языке уже давно. По крайней мере, я теперь понимала, почему он так редко ездил домой!

Чего я никак не ожидала, так того, что он мне ответит.

— Да уж получше твоей!

Кажется, до него дошло в тот же момент. Глаза сделались испуганными и круглыми, а душечка и вовсе закрыл лицо ладошками.

— А воспитывала обоих культурными людьми, — в установившейся тишине заметила сверху призрачная Арриена.

— Прости, Белочка! — Даррен бросился ко мне, намереваясь взять за руки, но я отскочила в сторону. — Я забыл, что ты не сирота!

— То есть, над сиротами издеваться можно? — снова изумлённо вклинилась Арриена.

— Мама, ты совсем не помогаешь! — рявкнул Даррен. — Иди проверь, как там Бриен! Вдруг он Грифона поймает, мы потом Бриена не сможем воскресить, вообще-то!

Арриену как ветром сдуло. И мы снова остались одни, если не считать целой толпы невидимых всем, кроме меня, призраков, нескольких нерасторопных служанок, да Остия с полураздетыми тётушками — и когда только успел!

— Прости меня, пожалуйста, — Даррен всё-таки ухватил меня за руку. — Белка, я совсем забыл, что ты из Астароса. Не представляю даже, что тебе пришлось пережить!

Я скосила взгляд на голову и на открытый гроб, где вместе с чьими-то останками лежала обескровленная любовница дяди Даррена и подумала, что настолько «весело» у меня дома точно никогда не было.

Просто родители просто вечно были заняты. Они двигали науку, проводили опыты и писали бесконечные тома трактатов. А ещё охотились на всех, кто не был похож на обычных людей. В общем, всё довольно скучно.

— Забудь, — наконец произнесла я. — Лучше скажи, из-под твоего купола точно нельзя выбраться? Сделать подкоп, например. Вот отсюда. Или из другого места.

Мне всё ещё казалось странным, что убийца — я всё ещё надеялась, что он был один, умудрялся убивать и убивать, оставаясь не пойманным. Нас тут, вообще-то, довольно много! И все вроде как хотят жить!

— Только я могу вывести кого-нибудь за пределы купола, — успокоил меня Даррен. — И я бы не стал делать это для убийцы. Клянусь!

Он помолчал и подошёл ещё ближе. Пришлось выпустить из руки лопату. Просто глупо держаться за неё, когда тебя хотят то ли обнять, то ли поцеловать!

Ни обнимать, ни целовать Даррен меня не стал. Просто взял за обе руки и прижал их к своей груди. И уставился пристально так, что у меня глаза заболели. Я же тоже решила не моргать, раз он не моргает!

— Нам надо отдохнуть, — наконец произнёс он. — Ты почти не спишь вторые сутки, так нельзя.

Я просто онемела от возмущения. Разве так вообще дела делаются? Никто не ложится спать до того, как найдут убийцу! Они бы ещё перерыв на обед сделали!

— Прежде чем отдыхать, надо поесть! — я вспомнила про свой зверский голод.

— Подождите, а что с телами? — возмутились хором тётушки.

Я смерила их взглядом «запоминать ваши имена или вы раньше помрёте» и, кажется, тёткам удалось мой взгляд правильно расшифровать, несмотря на тусклое освещение склепа. Оно и без того было не очень, а после того как они пороняли свои свечки, стало только хуже. Одна тётушка испуганно икнула, а вторая попыталась забиться в тёмный угол. Угол предсказуемо оказался уже занят, и тётушка была выброшена обратно под мой взгляд.

— Они уже в склепе, — пожал плечами Даррен. Как некромант, он был немного чёрствым, но меня это не удивляло. Беспокоиться нужно о живых, о мёртвых уже поздно. Вот он и беспокоился как мог, намеревался меня накормить и спать уложить. Меня, в общем-то, всё пока устраивало. — Но, если вам хочется создать им все условия или там объединить туловище с головой, я противиться не стану.

Он отпустил мои ладони и, прежде чем я успела снова поднять лопату, подхватил меня на руки и понёс к лестнице наверх.

В такой неоднозначной ситуации я находилась не впервые, но каждый раз не знала, что делать. Я была невестой Бриена, которого знала всего ничего. А Даррена я знала даже слишком долго, как на мой вкус, но никаких отношений у нас с ним не было, кроме взаимных претензий. Так что я не очень понимала, зачем Даррен, не находивший в университете для меня ни одного доброго слова, сейчас волок куда-то на руках. И зачем поцеловал! Нет, один раз я могла списать на случайность или нервы. На нервной почве люди и не такое творили. Но два раза! Это уже система.

На руках было тепло и уютно, и я решила подумать об этих несуразностях потом. В конце концов, эти ненормальные завели специального человека, чтобы он открывал двери и следил за ложками! Почему бы хозяину не носить гостью на руках просто… ну чтобы она не лазила по всяким комнатам и библиотеке?

Я вспомнила, как недовольны были братья тем, что я добралась до их драгоценных книг, и успокоилась. Звучало в моей голове это прекрасно и логично.

Даррен же нёс меня так, словно я не весила нисколько, и будто моя шляпа ему совершенно не мешала, и я размечталась, как буду дразнить его этим в университете, когда вся эта история закончится. И расскажу обо всём Софи и Кайсе. И о поцелуе! О втором, о первом мне говорить ни с кем не хотелось.

Мы прошли через сад, где Арриена сгоняла слуг в кучку своими дурными воплями, а в доме Даррен меня сразу понёс в кухню. Запомнил, что я голодна!

Правда, я перестала радоваться, когда он едва не уронил меня, спускаясь по крутым ступеням. В результате ему пришлось ускориться, чтобы не упасть вместе со мной, и так мы пронеслись мимо вжавшихся в стену Остия и его лупоглазой Барбары. Даже прилипнув к стене, они не переставали вполголоса ругаться, и я почувствовала мрачное удовлетворение. Нечего изменять жене направо и налево!

В кухне Даррен наконец-то спустил меня на пол. Тут же нашлись две служанки, которые спрятались за жаровню, когда мы вошли. На всякий случай я проверила свою еду с помощью перстня. С этих дур хватило бы отравить ещё и ужин!

В то, что еду Клементины отравил некий Грифон, отрезающий людям головы и пробивающий насквозь копьём, я не верила.

К счастью, с едой всё было в порядке. Не обращая внимания на служанок и не тратя времени на болтовню, мы поели, и Даррен снова двинулся ко мне с намерением поднять на руки.

— Не-не-не, давай без этого, — я нащупала на столе лопаточку для переворачивания мяса и блинчиков, и за неимением лопаты, вооружилась ею. — Не надо носить меня по всему дому, я сама дойду до своей комнаты.

Даррен выглядел смущённым. Первый раз его таким видела и надеялась запомнить, чтобы в красках рассказать Софи. Ох, Софи, как мне тебя тут не хватает!

Я некстати подумала о том, что пропади я тут в особняке Гастионов, и меня не хватится никто до начала учёбы. Софи не станет снова звать на свои дурацкие балы, моя мёртвая или не очень старушка-хозяйка комнаты просто решит, что я отправилась путешествовать или в университет, чтобы сэкономить. Преподавателям же и вовсе до меня не было никакого дела.

И так грустно стало, что взять себя за руку я Даррену позволила, хотя лопатку из другой руки и не выпустила. С ней как-то привычнее было.

— Я не сомневаюсь, что ты знаешь, как дойти в твою комнату, — я отвлеклась от мыслей и поняла, что Даррен снова что-то говорит. — Но, надеюсь, ты не будешь спорить, что, пока где-то здесь бродит убийца, в ней может быть небезопасно.

Тут я мысленно согласилась с ним. Что за непруха такая! Соглашаюсь и соглашаюсь!

— Я знаю, где безопасно, — попробовала я сменить тему. — В библиотеке! Там точно дворецкий никого искать не будет.

Даррен со мной согласился, но пояснил, что в библиотеке поспать не удастся — там нет кровати. И тут я вынуждена была признать, что он прав. Как можно спать, когда вокруг книги! Знания! Новая информация!

В общем, пришлось смириться с тем, что Даррену виднее. Этот факт я решила отправить в копилочку воспоминаний, которые никогда не расскажу Софи.

Наконец он втолкнул меня в какую-то комнату. Она была раза в два богаче и больше моей собственной. Не то чтобы я сравнивала, но было понятно, что Кристанс тут не слишком любили. И кровать! Кровать здесь была такая огромная, что можно было лечь вчетвером и ни на кого не наткнуться.

Я стянула туфли и остановилась.

— А чья это комната? — с подозрением спросила я. — Твоя?

Если она скажет, что его, я всё равно завалюсь тут спать, а потом расскажу об этом Софи! Только ничего кроме туфель снимать не буду. Просто на всякий случай.

— Нет! — Даррен даже подпрыгнул на месте. — Как ты могла подумать! Это комната Бриена!

Ох, как же мне тут стыдно стало! Я вспомнила, что, вообще-то, я хоть и фиктивная, но невеста! Этого самого Бриена. Который ушёл искать Клементину и не вернулся. А я, вместо того, чтобы переживать, ну хоть немножечко! — только ела и каталась на руках Даррена!

Не зря я животных не заводила. Я ни о ком не могу позаботиться, даже о женихе!

Мысли с жениха поспешно перепрыгнули на заведённого вопреки всему питомца. Где я на этот раз оставила Клёму? Ему не надо есть, пить и ходить в кустики, но сумасшедший дворецкий ударом ноги мог отправить котика туда, где он и без того находился половиной своего туловища!

Какая я всё-таки… дочь своих родителей.

От мыслей о почти наверняка уже погибшем Клёме и сгинувшем Бриене я не выдержала. Плюхнулась на кровать и спрятала лицо в ладонях. Слёз у меня не было очень давно, но хотя бы похныкать мне же никто не помешает, верно?

Как оказалось, и тут я ошиблась. Даррен немедленно оказался рядом, присел на корточки и осторожно отвёл мои руки.

— Ты… не плачешь? — шёпотом спросил он.

— Я разучилась плакать, — буркнула я, не желая смотреть на Даррена. Сейчас он начнёт смеяться. Или разозлится. Выскочит из комнаты и хлопнет дверью!

А я тогда посплю. Хм. А вариант!

Но Даррен вообще ничего не понимал в моих мыслях. Он не сделал ни того ни другого. Вместо этого обнял ладонями моё лицо — если бы я даже плакала, то тут от неожиданности бы перестала, и прикоснулся губами сначала к уголку губ, потом к носу, щеке и наконец ткнулся в губы.

Обалдевшая от внезапного приступа нежности у Даррена, я напрочь забыла, что не собиралась снова с ним целоваться, а послушно приоткрыла рот, позволяя кончику его языка пройтись по губам и нырнуть внутрь.

Хуже позы для поцелуя ещё поискать надо — он сидел на корточках, и от этого словно был ниже меня, сидящей на кровати. Так что ничего удивительного не было в том, что, не разрывая поцелуя, мы перебрались на кровать вдвоём.

Я ещё какое-то время пыталась удержать своё внимание, напоминать, что это Даррен! Сноб и заучка Даррен, который стоял между мною и учёбой на факультете некромантии. Ну, если не считать того, что недавно у меня было слишком мало силы. Я пыталась убедить себя, что Софи умрёт со смеха и они с Кайсой будут вечность припоминать мне это, но ничего не помогало. Едва появившись, мысли улетучивались от ставших нестерпимо горячими рук и губ Даррена.

Он целовал меня молча, но я будто слышала жаркий шёпот, который ласкал кожу, обнажая её быстрее, чем ловкие и опытные руки. Такая ловкость неприятно кольнула меня, когда под натиском пальцев Даррена поддалась шнуровка, с которой я сама промаялась чуть меньше часа, но руки тотчас нырнули под гладкую ткань — и очередная мысль утонула под волнами жара, что распространялись по моему телу, заставляя поджиматься пальцы на босых ногах, глубже дышать и ёрзать.

Я уже думать забыла об убийце, женихе, Клементине, да просто обо всём, все мои мысли были теперь лишь о том, как мне притиснуться к Даррену ближе, чтобы обнажённой кожей груди прижаться к жёсткому камзолу. Да ещё мелькала суматошная мысль о дурацких мешочках, что обвивали мои ноги, которые всё ещё были в глупых панталонах, прикрытых пышными юбками, тогда как до пояса меня прикрывали лишь распущенные волосы, щекочущие нежную кожу.

Чем дольше и яростнее меня целовал Даррен, тем больше я думала об одном — чтобы остаться лишь в шляпе. Вот её я не намеревалась снимать ни при каких условиях. У нас же не такие серьёзные отношения!

Негромкое покашливание прервало нас именно тогда, когда ладонь Даррена наконец нашла зазор между поясом, на котором держалась юбка, панталонами и моей задницей.

Я открыла глаза и сдавленно пискнула — так близко оказался призрак Арриены к нам. Да она просто висела над нами!

— Ведьму вам под кровать, — прошептала я и почувствовала, как ягодицы под ладонью Даррена нагреваются. Кажется, проклятие восприняло это как ругательство.

Впрочем, ругательством это и было.

— Серьёзно, мама? — возмутился Даррен. И даже руку не убрал, а я прижалась к нему сильнее. Потому что одно дело слушать в ванной наедине про то, что моя грудь не очень, и совсем другое — при мужчине, которому она вроде как очень даже понравилась!

— Серьёзно, сын, — в тон ему ответила Арриена. — Иссабелия вернула мне смысл существования, и, как ни прискорбно, я ей должна. Так что я обязана ей сообщить, чем вы тут занимаетесь.

— Ну я в некотором роде в курсе, — робко заметила я, но от Даррена всё-таки немного отползла и прикрылась краем одеяла.

— Белка… — прошептал Даррен.

— О, значит, в курсе, — ухмылка Арриены мне категорически не понравилась. — То есть, ты в курсе, что как близость с моим младшим отпрыском немедля сделает вас мужем и женой, так и лишение наивности с любым другим человеком, немедленно разрушит вашу помолвку?

— С чего вы вообще решили, что я наивна, — буркнула я, пока мысли лихорадочно скакали в голове и пытались построиться стройными рядами. Значит, я могу снять браслет в любой момент, а не только на красную луну? Хорошая новость!

Но почему Даррен просто не предупредил меня об этом?

— А разве нет? — приподняла брови Арриена.

Даррен на меня не смотрел, а его душечка и вовсе рвал на себе волосы, и я очень сомневалась, что причина в моей наивности.

Проблема была в том, что Арриена не зря сомневалась. Когда я ещё жила дома и не собиралась никуда сбегать, родители иногда находили время рассказать мне про ужасное магическое королевство Калегосию. И самым опасным, по их разумению, было оказаться в королевстве девицей. Их послушать, так первый встречный должен был принести девушку в жертву бесам, продать на ингредиенты ведьмам или прибрать себе на будущее.

Понятия не имею, зачем им было это надо. Возможно, они рассчитывали так отвратить меня от магического королевства навсегда. Результат вышел иным — едва попав в Калегосию, я решила немедля избавиться от такого опасного атавизма, который делал меня потенциальным ингредиентом для всех подряд.

Только вот найти желающего на этот сомнительный продукт мне никак не удавалось. Желающие вроде даже были, но они либо требовали одновременно вручить им руку и сердце, или сбегали, едва догадываясь, что я ещё слишком наивна.

— Ты, наверное, думаешь, почему Даррен не рассказал тебе о таком отличном способе избавиться от фиктивного жениха, — продолжала Арриена.

— Мама! — Даррен вскочил на ноги и принялся застёгивать пряжки на брюках. И когда он их успел расстегнуть спрашивается? Вроде его руки всё время были где-то на мне!

— Только вот в чём проблема, — словно не слушая его, продолжала Арриена. — Это будет разрыв по причине измены невесты и ожог на месте браслета не получится убрать несколько лет. Тебя никто эти годы не возьмёт замуж, да и в университете будут коситься и сплетничать.

Я моргнула. Замуж я, в общем, и не собиралась, хотя скрывать побочные эффекты со стороны Даррена было свинством.

— А ещё Даррен собирается отправить за пределы купола всех, кого не подозревает в убийствах, и кто не принадлежит семье. То есть, рассчитать Клементину и избавить тебя от браслета. Таков план.

Я глубоко вдохнула носом, надеясь, что это поможет и мой голос не будет дрожать.

— Т-ты х-хотел, чтобы я уехала? — чтоб меня бесы взяли, не только голос дрожит, но и руки! Неужели я настолько расстроена⁈

Впрочем, я знала оба ответа. Да и да.

Даррен собирался избавиться от меня с момента моего здесь появления, и да, я расстроена из-за этого. Хотя нет. Я зла. Очень зла!

Кажется, мой организм всё-таки устал, или же весь жар был потрачен на дурацкого Даррена, но снова метать молнии я не стала.

Зато теперь поведение Даррена можно было объяснить! Все эти поцелуи, он просто проверял почву! А я разлеглась такой свежезакопанной могилкой и никаких могильных камней! Тьфу на меня!

— Мне жаль, Иссабелия, — произнесла Арриена, пока я пыталась снова натянуть верх платья и поправить дурацкую шнуровку.

Я отвечать не стала. Я горела от стыда и злости, не хватало ещё раскалять многострадальную попу ругательствами!

Зато ответил Даррен.

— Мне тоже жаль! Мне жаль, что вы обе все поняли не так! — воскликнул он. Между всем этим были типично некромантские ругательства, которые я привычно отфильтровала.

— Ты хотел от меня избавиться? Или нет? — спросила я, закончив бороться со шнуровкой.

Даррен открыл рот и закрыл его снова. Душечка на его плече упал на колени и молитвенно сложил ручки. Если бы так сделал сам Даррен… я бы ещё подумала. Но так… я могла только уйти.

Злость неслабо прочистила мои мозги, помутнённые страстью, и я поняла, что зацепило меня, но было отброшено в сторону из-за поцелуев Даррена.

— Остий! — воскликнула я и начала лихорадочно натягивать туфли.

— Если ты изменишь мне и Бриену с этим уродом, браслет всё равно спадёт! — пригрозил Даррен, но я замотала головой.

— Мы встретили Остия с Барбарой! — пояснила я. — Недалеко от кухни, так?

— Так, — Даррен неуверенно улыбнулся, словно смена темы влияла на мою злость. Ха! Он ещё не знал, с кем связался! Я буду мстить долго и в непредсказуемые моменты!

— Но мы оставили Остия с двумя тётушками и служанками в склепе! — я подняла палец. — Понимаешь, что это значит?

— Барбара в опасности, — прошептал Даррен.

— Я имела в виду, Гримий ожил, но твой вариант звучит драматичнее, — согласилась я и схватила лопаточку. — Бегом! Может, её ещё можно спасти!

Лично я немного надеялась, что нет. Барбара мне совершенно не нравилась. Хотя, конечно, дурные мысли я погнала прочь. Мало ли кто мне не нравится! Из Барбары и призрак получится так себе!

Прыгая через ступеньки, я пыталась понять, как так вышло, что Гримий выжил. Мы все видели тело, рядом с которым не было душечки. И он был совершенно мёртвый! Полностью и бесконечно! Его сердце не билось, а то количество крови, которое вылилось из его рта — его хватило бы на то, чтобы накормить досыта пяток вампиров!

Может, это был вовсе не Гримий, а искусная подделка? Всё-таки мы его не вскрывали, чтобы проверить!

— Надо всех вскрывать, чтобы разобраться, человек это или подделка! — крикнула я Даррену. Несмотря на мои каблуки, Даррен всё равно не мог меня обогнать и отставал на несколько ступеней.

— Нельзя! — задыхаясь от быстрого бега, крикнул в ответ Даррен. — А вдруг будет как Бриен? И получится, что в результате вскрытия мы поймём, что человек умер из-за вскрытия!

— Бриен! — воскликнула я. — Ну точно же!

Вот теперь мне стало всё понятно. Это Гримий сначала отравил Бриена, а потом и себя, чтобы его сочли мёртвым и оставили в склепе. Возможно, он планировал успеть ещё многих убить втихаря, руководя из склепа Грифоном или Барбарой. И у него бы это получилось, если бы не великое бегство слуг в этот самый склеп.

По пути нам наконец попался Остий с этими тётками, которых я никак не могла запомнить.

— Остий, Мирабель, Власия! — ну логично, что Даррен их помнил всех, его же родственники, а не мои. Но немного обидно за свою память мне стало. Поднатужившись, я вспомнила, что Мирабель — сестра погибшей Кристанс, а вот кем им всем приходилась Власия — ещё пойди разберись! — Вы видели Гримия?

— Гримий же умер! — возмутился Остий. Его душечка словно хотел отдубасить Даррена. А вот душечки женщин поглядывали на него с опаской, да и сами тётки выглядели заплаканными.

Я заметила лишь потому, что сама оказалась в похожей ситуации, но реветь не собиралась. Да, поддалась очарованию Даррена, уже предвижу, как Софи будет смеяться. Если узнает, конечно. Но с кем не бывает, верно?

Буду осторожнее.

Тётки, конечно, были постарше и поопытнее и, пожалуй, должны были быть не такими наивными, как я, но кто я такая, чтобы их осуждать? Пусть этим занимается Барбара. Если она жива, конечно.

С такими мыслями я собиралась пробежать мимо, не дожидаясь Даррена, который остановился коротко рассказать Остию про его брата, но остановилась.

Ну точно же!

Тётки живут с Остием в одном доме много лет, и вряд ли их всерьёз могла смутить его любвеобильность или недовольство Барбары. Значит, заплаканные они по какой-то другой причине!

— Даррен! — окликнула я некроманта. Да, я собиралась как следует поругаться с ним и разбить о его голову что-нибудь хрупкое и не очень редкое, но это всё потом. И это «потом» обязательно должно было для нас обоих случиться. — Это не Остий.

Я швырнула в не-Остия лопатку, когда тётки как по команде бросились в стороны. Не потому, что всерьёз надеялась остановить лопаткой, просто это было первое, что попало под руку. Пока Гримий уворачивался от лопатки, я нырнула рукой под юбку и ухватила сразу горсть мелких артефактов.

Связывание. Кратковременный сон. Связывание. Холод. Лечилка! Что было, всё полетело в Гримия. Я промахнулась лечилкой — попала в одну из тёток, да одним связыванием — накрыла липкой паутиной не только Гримия, но и Даррена. Так что оба в результате прилипли к стенам.

— Магией, Белка, магией его бей! — крикнул Даррен, но я покачала головой: никаких подходящих заклинаний я не знала, а убить подозреваемого раньше, чем он во всём признается, мне категорически не хотелось.

Как показало время, лучше бы я его нечаянно пришибла, конечно. Но это было позже, а сейчас я убедилась, что тёткам ничего не грозит, причём Власия ещё и избавилась от изжоги и нервного тика, и принялась заматывать Гримия уже нормальными верёвками.

— Белка, освободи меня, я покажу узлы получше, — Даррен задёргался у стены.

— Сам отлипнешь через полчаса, — я уговаривала себя не злиться. Когда я злилась, вечно случалась какая-то ерунда. А я уже по горло сыта призраками этого семейства.

— Белка! — взвыл Даррен. — Этот тип опасен!

— Не опаснее тебя или упыря, — отрезала я. — Кстати, где мой упырь?

— В подвале, — машинально ответил Даррен. — Белка, не злись на меня, ты всё не так поняла!

Судя по появившимся заинтересованным призраком, которые полезли из стен, я всё поняла и правильно, и да, я злилась.

— Надо отправить его Звояру, чтобы оплатить мне хотя бы семестр. Или два, — размечталась я вслух, чувствуя, как злость уходит. — А то и весь год!

Ну правда, чего мне злиться? Убийцу я поймала, причём без особых потерь и сложностей, упырь оплатит мне учёбу, а Даррен… Я расскажу Софи, какая я была дура, мы посмеёмся и я, пожалуй, соглашусь выпить того безумного дорогого и такого же безумно сладкого вина, что она привозит из дома.

И всё.

Мне надо доучиться ещё три года, а потом я отправлюсь к границе королевства и никогда больше не увижу Даррена. А Бриена я последний раз увижу на красную луну. И вся эта дурацкая семейка пропадёт из моей жизни.

А три года я как-нибудь вытерплю.

— Вообще-то, Бриен как жених может оплатить тебе всю оставшуюся учёбу, — произнёс Даррен, оставив бесплодные попытки вырваться из моей артефактной ловушки. — Или я. Как насчёт того, чтобы я загладил вину?

Шлёп. Щёлк. Бах! Любопытные призраки, столпившиеся в коридоре, начали вдруг обретать плотность, цвет, тяжесть — кому как не повезло. Лысый как коленка старикан, смутно похожий на отвратительных братьев Остия и Гримия, застрял в стене и громко верещал. Это я вся пылала от злости, и попавшие под волну моей ярости призраки теперь страдали от последствий своего любопытства.

Я чуть было не упустила Гримия, который под шумок хотел гусеницей уползти, запутанный верёвками, но успела плюхнуться на него сверху.

— Не смей. Предлагать. Мне. Деньги. — отчеканила я, когда ярость чуть спала от вида застрявшего старикана.

Да и вообще трудно злиться, когда сидишь верхом на гусенице-убийце! Так что я потихоньку успокаивалась.

— Я узнаю, кто его подельники и зачем он всех убил, и навсегда покину ваш дом, — отчеканила я. — Всё как ты хочешь, Даррен.

— Но я не хочу этого! — произнёс тот, снова начиная дёргаться в ловушке. — Я хочу сказать…

— Сейчас он скажет, что любит, — пробурчал под нос Гримий, который перестал изображать дикую гусеницу, отчего и я перестала пытаться удержаться на нём, как на единороге.

— Я тебя люблю, — тихо произнёс Даррен.

— И всё остальное было ошибкой, — продолжил подсказывать Гримий.

— А всё остальное было ошибкой! — подхватил Даррен.

Я готова была поклясться, что Даррен не слышит своего дядьку-убийцу, но повторяет за ним слово в слово. Может, где-то есть специальные школы для мужчин, где их учат вешать на уши женщинам всякие картофельные очистки?

Но я не училась в специальной магической школе для девочек, где их наверняка обучают ответственно верить всякому такому бреду, или искусно делать вид, что они верят. Так что я вскочила на ноги, рывком подняла связанного Гримия и, подталкивая пинками, повела вперёд, в сторону столовой.

До слёз было обидно впервые услышать про любовь в момент, когда я точно знаю, что никакой любви там нет, но что поделать.

По крайней мере, я и без того знала, что Даррену нельзя верить.

— Ты расстроена, маленькая ведьма? — произнёс Гримий, когда мы оставили позади и снова исчезающих призраков, и Даррена.

— От ведьмы и слышу, — огрызнулась я. — Чтоб на твой плешивой башке шляпа проросла.

На удивление мне нигде не припекло. Я даже растерялась. Заклинание не увидело в этом ругательство? Это открывало передо мной невероятные перспективы!

Гримий тоже замолчал, не иначе как обалдевший от своих собственных перспектив. Каждому своё, как говорится.

А я поняла, что сейчас не хочу никаких допросов. Хочу найти своего полупушистого Клёму, забраться с ним и полным пакетом конфет в кровать, гладить мурчащего кота и есть конфеты. Грустить.

Я ведь неслучайно держалась подальше и от симпатичных однокурсников, и от всяких балов, на которые меня норовила затащить Софи. Я знала, что могу влюбиться и обязательно влюблюсь не в того!

Так и вышло. Сердце моё билось как сумасшедшее при виде совершенно не подходящего ни мне, ни другой нормальной девушке Даррена, и оставалось совершенно спокойным при Бриене. А как было бы хорошо, окажись всё наоборот!

Бриен казался куда более наивным и неопытным, он сам надел мне на руку браслет, он не портил мне жизнь предыдущие два года, в общем, он был абсолютно всем лучше, чем его брат. И с ним можно было бы не рвать эту случайную помолвку, если бы я влюбилась в него. Я бы нашла и в этом плюсы.

Приехала бы с каникул с брачным браслетом на руке — да мои однокурсники бы с ума сошли от такого сюрприза!

Кстати, Бриен довольно давно отправился на поиски Клементины и не вернулся. Интересно, если с ним что-то случится, что будет с его браслетом?

— Эй, — я ткнула пальцем в спину Гримия. — Ты Бриена не добил часом?

— Я вовсе не хочу получить проклятие, маленькая ведьма, — буркнул Гримий. — Умереть в муках от гниения тела не так уж много желающих. И я до сих пор не встретил ни одного.

— А, точно! — я успокоилась. Как я могла забыть про заклятие! По крайней мере, в этом доме все о нём знают и Бриену ничего не грозит.

— Даже натравить на него упыря нельзя, — продолжал жаловаться Гримий. — Другое дело, если упырь или дикий зверь будет в одном помещении с Бриеном и выберет именно его. Это уже не будет считаться убийством.

— Странно, что ты не догадался притащить дикого зверя в дом, — буркнула я. — Судя по тому, скольких ты убил, дополнительные жертвы тебя никак не волнуют.

Гримий открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут я увидела Клёму, который сидел около двери и смотрел на неё так, словно хотел открыть взглядом.

Я снова забыла про своего питомца! Нет, ну какая же я отвратительная хозяйка! Нет и нет, никакого замужества и детей. Сначала надо как следует потренироваться на цветах в горшках и мёртвом котике.

— Ты хочешь зайти туда, милый? — проворковала я, наклоняясь над Клёмой. Гримий закатил глаза и что-то проворчал, но я уже толкнула дверь.

Вообще-то, в последний момент я думала постучать, вдруг там ненасытный Остий с кем-то женского пола — я уже затруднялась понять, по какому принципу он выбирал, на кого наброситься, только жена в этот список определённо не входила, но было уже поздно.

Это и впрямь оказалась одна из спален, и двое на постели дошли почти что до того же момента, на каком нас с Дарреном бесцеремонно прервала его мать. Только вот грудь у Клементины была побольше, и Бриену было за что подержаться.

Увидев меня, оба онемели и застыли точно статуя. Названия этой скульптурной композиции, правда, я не смогла бы подобрать так, чтобы у меня не пригорела задница, так что я только произнесла:

— И ты, Бриен! — и закрыла дверь.

Разбираться ещё и с вероломным фиктивным женихом я не собиралась. Сама была в похожем положении менее часа назад. Да и что я ему могла предъявить? Что он изменяет фиктивной невесте, с которой познакомился пару дней назад?

Мне даже обидно было не очень. Разве что за то, что Бриен выбрал именно Клементину. Он же не хотел на ней жениться!

Или дело именно в этом, он разглядел её после помолвки со мной? И теперь, когда на него не давила необходимость на ней жениться…

В общем, все Гастионы — натуральные упыри, вот!

Все эти мысли пролетели в голове очень быстро, и я потащила Гримия дальше по коридору, гадая, сколько открытий мне ещё предстоит. Клёма потрусил рядом. По его полуголой черепушке трудно было о чём-то догадаться, но я не сомневалась, что он собой доволен. Я, впрочем, тоже считала его молодцом.

По крайней мере, я перестала строить планы по поводу Бриена. Чем не польза?

Стоило мне подумать о Бриене, как дверь позади хлопнула, и мой жених в несколько быстрых шагов нагнал нас.

— Белка! Это не то, что ты думаешь! — начал он.

Удивительно, что Гримий не произнёс это раньше. Наверное, подозревал, что я и сама знаю.

— Забудь, — я отмахнулась. — Это совершенно неважно. Мы с тобой обручены только до красной луны, а там ты можешь наконец вручить браслет той, что давно его ждала.

— Иссабелия, это не то, что ты думаешь! — теперь к нам присоединилась и Клементина.

Простите, но это уже перебор. Эти двое так переживали о том, что я не то думаю, что даже не спрашивали, почему их дядя упакован по высшему разряду и еле семенит во всех этих верёвках. Ну и ладно. И я снова принялась подталкивать Гримия в спину, мечтая скорее оказаться в столовой.

Любому человеку, хотя бы поверхностно знакомому с палачами и пытками, известно, что даже в обычном доме обычных магов, да что там, и не магов тоже, найдётся всё необходимое, чтобы развязать чей-то язык. Самое лучшее место для этого, разумеется, кухня. На втором месте конюшня, если она имеется. А вот после конюшни и идёт столовая. Я не собиралась искать конюшню или пачкать кухню, так что подозреваемого волокла именно в столовую.

— Иссабелия, Даррен собирается уволить меня и выставить из дома! — едва поспевая за мной из-за беспорядка в одежде, Клементина тем не менее не перестала объяснять. — Бриен мог оспорить его решение, если бы доказал, что живой. А что может лучше доказать живость человека, чем… ну… это.

Я остановилась так резко, что сама Клементина чудом не врезалась в меня, а Гримий прыгал по инерции ещё несколько шагов, пока не остановился и не уставился на меня в изумлении.

— Самый странный подкат, о котором я когда-либо слышала, — честно призналась я ему, и он хмыкнул.

— Остий использует такие закавыки по пять раз на дню, — ответил откровенностью на откровенность Гримий. — И женщины неизменно ведутся. Что я делаю не так, не понимаю!

— Гримий⁈ — широко раскрыл глаза Бриен.

— Долго объяснять, — не стала даже пытаться я. А вот Клементина оказалась покрепче моего жениха и быстро сориентировалась.

— Просто не нужно было влюбляться в жену брата, — резко ответила Клементина. — Да и служба королю отнимает у тебя недостаточно много сил!

Я вздохнула и распахнула дверь столовой. Пора было разобраться, зачем Гримий убил всех этих родственников и зачем, а главное, как, инсценировал своё самоубийство. Я, конечно, понимала про зелье, останавливающее жизнь. Но что насчёт всего остального? Сбежавший изо рта паук и реки крови? Это вот что⁈

Владеть магией, конечно, невероятно. Мне даже немного стало жаль моих родителей, которые были этого лишены. Небось поэтому и изводили магов. От зависти.

Вот и сейчас, я одним щелчком пальцев привязала Гримия к стулу и едва не придушила верёвками с непривычки. Так что увы и ах, а выспрашивать придётся по старинке: с помощью пыток и запугивания.

Теорию я сдала неплохо. Недостаточно, чтобы стать палачом, но на отлично. А практика… практикой я ни разу не занималась.

Так и застыла перед ухмыляющимся Гримием, сверля его взглядом и надеясь, что этого будет достаточно, чтобы он или его маленькая копия рассказали всё.

— Что, маленькая ведьма, боишься замарать ручки? — а вот Гримий вообще не так понял мой взгляд! Совершенно неправильно!

Я уже почти придумала крутой ответ, как в разговор влезла Клементина.

— Иссабелия, я могу тебе помочь?

Видит небо, я этого не хотела! Но мама всегда говорила, что законники и бухгалтеры умеют тянуть жилы не хуже палачей, а Клементина была и тем и другим! Почему бы ей не стать и третьим?

— Нам нужно узнать от Гримия, как ему удалось инсценировать свою смерть, кого он убил лично, кого Грифон и по чьему приказу, и кто ещё замешан в убийствах, — я картинно развела руками. — Знаешь, как с этим помочь?

Клементина с сомнением посмотрела на дядюшку Бриена, потом на меня.

— Попросить? — неуверенно спросила она.

— Именно! — я надеялась, что воодушевление я сыграла лучше, чем грозный взгляд парой минут ранее. — Но попросить очень и очень настойчиво.

Я оглянулась на стол, который какими-то излишне трудолюбивыми слугами из недавно вернувшихся, был сервирован к обеду. Чрезвычайно удачно.

Взяла в одну руку столовый нож, в другую вилку. Какую-то тонкую и длинную, возможно, для рыбы.

— Выбирай, — протянула Клементине. Я думала, она отпрянет или хотя бы побледнеет, но Клементина только сверкнула на меня глазами.

— А в чём он точно виноват? — спросила она, переводя взгляд с вилки на нож.

— Это он напоил Бриена тем зельем, что уложило его в гроб, — я пожала плечами, мол, решай.

Да, в гроб Бриена уложило не зелье, а определённо кто-то из тётушек-истеричек, решивших, что он заразный. Но чуяло моё сердце, что они тут все заодно. В остальном я не кривила душой.

Похоже, именно это и было нужно Клементине. Она немедленно схватила вилку. Правильный выбор будущего неплохого палача.

Гениальный палач возьмёт ложку. А нож… что нож. Ножом можно случайно убить.

— Ты объяснишь мне, как и что делать? — спросила Клементина, хищно оглядывая Гримия.

— Так, если вы собираетесь пытать дядю из-за меня, я не хочу в этом участвовать! — от двери заметил Бриен.

Я жениха проигнорировала, Клементина же была слишком занята тем, что внимала мне. А я подумала, какие к бесам правила? Я знаю теорию, она хочет научиться практике.

А зачем это было нужно Клементине — мне о том знать не обязательно. С раннего детства привыкла не лезть в те тайны, что не для меня были предназначены.

Гримий держался. Гримий ругался. Гримий рассказывал нам о том, что случается с ведьмами и как часто шляпа прорастает даже на обычной девичьей головке.

Но мне от него нужны были только факты, и, пусть совсем немного, но я их получила. Итак, даже с пытками щекоткой, и никто не станет смеяться над этим, догадываясь, как мучительно может быть щекотка вилкой! Но даже с пытками рассказы Гримия обрывались недосказанными.

Он убил любовницу брата и выкачал с помощью амулета из неё всю кровь, которую и использовал, чтобы изобразить собственную смерть. Да, я была права, он давно передал паука бедняжке Констанс… или Кристанс. Одним словом, была причина, по которой королевские советники не заводили семей или их брак был со строгими ограничениями верности супруге. При сильном желании паука можно было «передать» жарким поцелуем той или тому, кто в тебя влюблён.

Мне до слёз стало жаль тётушку Даррена. Так ошибиться в возлюбленном! Впрочем, нам с Клементиной с нашими возлюбленными лучше лишь тем, что мы обе всё ещё живы.

Почему он выбрал именно Веселию, Гримий буркнул лишь «не родная кровь», и убийство сына Остия брать на себя отказался.

— Я сама знаю, в чём тут дело, — Клементина отодвинула от нашего пленника вилку. — Витор — сын Остия от первого брака. Он Барбаре не сын.

— Да мне плевать на Барбару! — слишком быстро вскинулся Гримий, а его душечка в панике забегал по плечу.

— Понятненько, — я кивнула. Мне и до этого было ясно: если куда-то очень старательно не смотрят, то именно туда нужно глядеть особо пристально. Барбара. Всё сходилось именно на ней.

В неё был влюблён Гримий, который убил любовницу её мужа. Сын от предыдущего брака, ставший преградой к наследству её собственному сыну — был убит. Бриен похоронен и чудом выжил.

— Я не убивал Кристанс, — продолжал Гримий. — И Витора не убивал. А Веселия чужая. Она тянула руки к нашему.

— «Вашего» тут ничего нет, — заметила я вскользь, надеясь, что разозлю его, и он начнёт делать ошибки. — Всё принадлежит Бриену.

— Вот именно, всё принадлежит Бриену! — вдруг вдохновенно заговорил Гримий. — Он ведь мог учиться, не торопясь или вовсе пока отказаться от должности, видел же, что я ещё не старый! Но ему мало того, что он сильнее магически, моложе и, чего уж скрывать, куда красивее…

Клементина закатила глаза. Очень её понимаю.

— Да, красивее, сильнее, — с новыми силами продолжил Гримий. — Я верно служил прошлому королю, но, когда новый король его сверг, старые советники стали не нужны. Разве моя в том вина? А Бриен и рад стараться, он просто хотел забрать то, что было моим. Я сначала думал напугать его, вовсе не собирался класть в гроб и закапывать. Но всё вышло из-под контроля.

Он выпрямился на стуле, насколько позволяла верёвка.

— Но я ни о чём не жалею, — чётко произнёс он.

— Прекрасно, — кисло ответила я. — Извини, не аплодирую. Но месть с зельем слишком тривиальна для королевского советника. Кто тебя надоумил на такую ерунду?

Гримий поспешно закрыл рот, словно боялся, что слова выскочат изо рта сами.

— Я не скажу, — быстро произнёс он. — Хоть как пытайте.

— Что и требовалось доказать, — я пожала плечами. — Другой бы сказал, что всё придумал сам, но Гримий сдал нам сообщника.

Я подумала и уточнила:

— Точнее, то, что он у него есть!

Впрочем, на этом момент триумфа у меня и закончился. Как мы с Клементиной дальше не старались, Гримий и впрямь молчал как убитый. Хотя какой там! Убитого, если у него нет паука или он убит не копьём молчания, разговорить можно! А тут — ни в какую.

— Можно его убить, а Даррен потом поднимет? — я уже умаялась и есть захотелось. И в сортир. И спать. Я-то не мёртвая в самом деле!

— Ну… нехорошо будет, — Клементина отложила вилку и с сомнением посмотрела на Гримия. — Вдруг он Бриену ещё понадобится? Да и с документами знаешь какая морока будет, если он умрёт раньше, чем передаст дела Бриену? Одно дело, если его должности король лишит, и совсем другое — если он умрёт.

— Не вижу никакой проблемы в том, чтобы он передал дела уже мёртвым, — я пожала плечами, а сама подумала, как мало я знаю о правилах в королевстве.

Без короля они вообще никуда! Представляю, какая неразбериха творилась, когда тот, старый король сгинул. Тела-то его не нашли! Зуб даю, были там люди, которые отказывались нового короля принимать из-за этого.

А ещё я поняла, что Клементина и впрямь безнадёжно и плотно влюблена в моего жениха. И не особо на что-то надеется, раз согласилась помочь с восстановлением Бриена в статусе живого. Этот же безголовый через полдня не вспомнит, что ему помогли. А если сразу наградит, то потом и сам не рад будешь!

Вон, меня наградил уже. Браслетом и кучей проблем в довесок. Одно хорошо — магию я именно тут усилила. И Клёма, мой маленький мёртвый котик, где бы я ещё такого раздобыла?

Так что надо не страдать, а решать вопросы по мере поступления, а потом убедиться, что упырь благополучно отбыл к Звояру и тот оплатит им мою учёбу. А любовь… что любовь? Мне вот тоже с ней не повезло. Не одной Клементине мучиться!

Впрочем, насчёт мучений я подумала, что можно всё так завернуть, что каждый останется в выигрыше. Кроме убийц, конечно.

Я снова глянула на Гримия. Сам убийца сидел спокойно, и даже бледность ушла, словно он понял, что его никто не убьёт. А вот душечка на его плече зыркал во все стороны и потирал ручки. Чего-то ждал или чему-то радовался?

Я чувствовала, что жизненно необходимо понять это, но как?..

— Клементина, — я обратилась к временной союзнице, прекрасно осознавая, что наше время вышло. — Поговори с Дарреном. Избавиться от нас он всегда успеет, пусть вызывает нюхачей. У них есть свои способы добиться нужного.

— Хорошо, — привычка Клементины следовать указаниям заставила её машинально ответить мне, но она тотчас исправилась. — А ты что будешь делать?

— А я поговорю со своим женихом, — я не без удовольствия наблюдала, как вскинулась и тут же сгорбилась фигурка душечки Клементины. Нет, а что она хотела? Получить моего ненужного мне как вчерашний день жениха просто так, из рук в руки? Так Бриен и так всё это время был рядом, но так и не вдохновился ею.

Я знала, что рискую. Отправляя Клементину к Даррену, я рискую своими отношениями с ним. Но вот что я подумала. Их ведь нет, этих отношений. Самое время рискнуть! А если он поддастся очарованию Клементины, то пусть сам её с Бриеном и делит. А я… а мне!.. А у меня есть котик. И лопата. Даже две. С этой я столько пережила, выкопала жениха себе — да девчонки по серебряку будут платить, чтобы хоть подержаться за эту лопату!

— Э, а я! — возмутился Гримий и запрыгал на стуле, силясь выпутаться из верёвок.

— За тобой присмотрят призраки, — отмахнулась я.

Вообще-то, просто соврала не глядя. Привыкла, что мне и так никто не верит, что не скажи. Ну как он проверит, да? Большинство призраков невидимы для людей!

Но из стен тут же повылазили все те типы, что проявились, когда я злилась в коридоре. Даже застрявший в стене старикан — и тот появился.

— Не извольте переживать, барышня, — заявил этот сморчок. — Присмотрим. Это виданное ли дело, гостей дома убивать! Ладно своих, по-родственному, красиво и тихо, а потом похоронить под клумбочкой или деревце какое редкое на могилке посадить… Это хорошо, это со всем почтением. А гостей убивать — так это порочить семью Гастионов!

И все призраки согласно загудели.

Нет, я никогда не пойму магов! Убивать родственников, значит, нормально! А чужих — нет.

— Не чужих, о чём вы, барышня, — запротестовал старикан. Видимо, я опять думаю вслух. Дурная привычка. Кстати, на кладбищах вообще губительная — ни сторож, ни упыри болтающих в кладбищенской тишине не уважают. — Гостей! Только гостей! За пределом дома режь-круши, кому какое дело, если надобно! А вот дома под своей крышей, образно говоря, не смей.

Я кивнула. Логика в этом определённая имелась, хотя смысл её от меня и ускользал.

— Тогда вы, господин, останетесь за старшего, — я тоже решила быть вежливой. — Если кто-то придёт его освобождать, уж не пожалейте времени — сообщите.

И мы с Клементиной вышли в коридор, оставив в столовой Гримия, окружённого невидимыми ему призраками. А пусть мучается!

Бриен, как оказалось, никуда не уходил, так и сидел на корточках рядом с дверью.

— Он живой? — Бриен вскочил с места, едва удержал равновесие и ужасно смутился.

— Что ему сделается, — махнула я рукой. Сама ухватила Бриена под локоть и потащила прочь. — Милый мой жених, а как бы нам разыскать этого Грифона, да расспросить о заказчике, а?

Бриен знатно обалдел. И от обращения, и от просьбы. Ну правильно, с ним мы Грифона не обсуждали, кажись!

Но на Клементину глянул искоса и руку поверх моей ладошки положил.

— Рассказывай с самого начала, — потребовал он и повёл меня по коридору. Надеюсь, не в ту же комнату, где они уединялись с Клементиной и не для этого же! Потому что замуж вот так внезапно выскочить я совершенно точно не собиралась!

Кстати!

Мы уже достаточно далеко отошли от Клементины, так что спрашивать пришлось у него, а не у законника. Наверняка она разбиралась лучше, но что есть, то есть.

— Скажи, а разводы у вас в семье бывают? — я потрясла браслетом. — С такой-то штукой?

Как можно было догадаться, Бриен тут же подумал не о том. Остановился, стряхнул мою лапку с локтя и сжал в объятиях.

— Хочешь попробовать завершить ритуал? — пророкотал он, склоняясь к моему лицу. Ух, даже ноги подогнулись! Пусть Бриен и не совсем в моём вкусе, а всё-таки хорош, бес!

— Я вопрос задала первой, — вырываться не стала. Кулаком в нос я всегда дать успею!

— Возможно, почему нет, — Бриен чуть ослабил объятия и пожал плечами. — Наши фамильные браслеты не закалялись в драконьем огне. Насколько я знаю, ни у кого из Гастионов нет таких заклятых браслетов. А эти можно открыть и после заключения брака. Просто сложнее и нужно спросить разрешения короля…

Я закатила глаза. И здесь король. Король, король, король! Хотела бы я познакомиться с нынешним королём и спросить, как там ему, нормально, ответственность не давит?

Но думать о короле мне было некогда. Я задумалась про Остия и Гримия. Значит, Остию ничто не мешало развестись с Барбарой? Брат-близнец получил бы свою петрушинку лупоглазую, а Остий продолжил бы щупать всех женщин в непосредственной досягаемости его загребущих ручонок!

Что же им мешало? Остий не хотел отпускать Барбару? Барбара на самом деле любила Остия, а Гримий просто страдал? Это не объясняло, конечно, все убийства, но немного понятнее бы стало.

Я уже почти поймала какую-то мысль за хвост, как уставший, по-видимому, стоять просто так Бриен неожиданно начал лезть с поцелуями.

— Ты чего? — отплёвываясь от его слюней, возмутилась я. Душечка Бриена возмущённо хлопал глазами, впрочем, сам Бриен тоже.

— Это ты чего! — Бриен, похоже, обиделся. — Сначала заводишь меня упырь знает куда, флиртуешь, а потом ещё и недовольна! Как есть ведьма!

— От ведьмы и слышу, — я разозлилась.

Почему-то очень сильно. И не из-за поцелуя, которого я совсем не ожидала, а из-за того, что Бриен что угодно мог превратить в разговор про отношения!

— Причём тут мы с тобой? — прошипела я, нехотя понимая, что от моей злости в коридоре опять стало многолюдно. Или многопризрачно? Как правильно-то говорить? — Я, вообще-то, про Остия, Гримия и Барбару! Убийства тут всё не просто так, как ты не понимаешь? Тебя хотели извести из-за денег, тут всё понятно. Кристанс что-то знала, это тоже и ежу понятно. Но убил её не Гримий, он и без того знал, что она ничего не скажет! А зачем Гримию убивать Веселию — просто для того, чтобы обставить красиво своё якобы самоубийство? Так убил бы кого-нибудь из слуг! Их вообще никто у вас не знает и не считает.

— Совершенно точно, — скорбно заметила девушка в фартуке. Судя по прозрачности — одна из призраков, так что я её проигнорировала. И сама знала, что права!

— И кому помогал убивать этот Грифон? — продолжала я. — И, кстати, где сейчас копьё молчания?

До сих пор не отвечавший мне Бриен неожиданно оживился.

— Кажется, я знаю, где копьё, — сдавленно произнёс он и странно заметался. Сначала с одной стороны подскочил, закрывая мне обзор левой части коридора, а потом сразу наоборот, за меня. И я смогла тоже увидеть копьё молчания — в руках несущегося на нас мужика весьма угрожающего вида.

В такие моменты мозг работает совершенно иначе, я по опыту с упырями знаю. Оно снова замедляется, и ты успеваешь продумать весь план. А дальше, как повезёт. К сожалению, на многих нападает ступор, и они лишь могут смотреть, как несётся на них смерть.

К счастью, я отношусь к немногим, а ещё, как я уже говорила, я отличница в управлении людьми.

— Лёд, мать твою, Бриен! — рявкнула я, дёргая жениха за руку.

Наверное, Бриен начал бы возражать или попросту задал стрекоча — не зря же он прятался за меня, хотя и в первое мгновение бросился защищать, но дрогнул. Да только приказ того, кто уверен в себе, всегда превыше собственных панических мыслей. Ну и упоминание матери, пусть и в такой нестандартной форме, тоже дало свой эффект.

Что меня удивило куда больше, так это то, что на такой странный призыв явилась и Арриена. Ровно в тот момент, когда её сын эпично заключил бегущего на нас убийцу с копьём в ледяной куб. Только остриё копья и не поместилось.

— Почему вы после первого раза копьё не спрятали? — Арриена первая пришла в себе, ну оно-то и понятно, ей смерть вовсе не грозила. — Вечно всё везде оставляете!

— Некогда было, — буркнула я, с тревогой глядя на опустившего плечи и сгорбившегося Бриена. Ещё решит, что мать им недовольна! А ведь он молодец, остановил смерть в мгновении от наших тушек! Так я ему и сказала.

— Я… и-ик… убил человека, — хлюпнул носом Бриен. Ох, матушка-земля, похоже, он ещё наивнее, чем я могла подумать!

— Во-первых, тут или он нас, или мы его, — заметила я, подходя ближе к кубу льда и вглядываясь в него. Грифон был огромным, но в то же время крайне изящно для слуги одетым и постриженным. Но его свирепое лицо и оскал совершенно не вязались с этим одеянием. — Нашёл о чём переживать. Закопаете в саду, твои тётушки разобьют над ним очередную клумбу, посадят гортензии…

Бриен перестал хлюпать.

— Ты любишь гортензии? — слабым голосом спросил он.

— Я больше люблю те растения, из которых можно получить растительную основу для зелий, гортензии просто к слову пришлись, — честно призналась я.

Мне не давала покоя поза разъярённого Грифона. Что-то было не так с этим дворецким, и я не могла понять, что именно.

— При новом короле уже нельзя просто так убивать слуг, — заметил Бриен. — Это поставит крест на моей работе при дворе.

— Не согласна, — я коснулась острия копья, но очень аккуратно, чтобы не оцарапаться. — Это совершенно точно не просто так, а самозащита! Ну или защита меня. Впрочем, с такой формулировкой можно убивать даже драконов и инквизиторов, а не только дворецких.

— Но не в собственном доме, — совсем раскис Бриен. Пришлось привлекать его к работе.

— Подсади меня, хочу поближе лицо разглядеть, — попросила я. Обычно для этого парни вставали так, чтобы я могла вскарабкаться им на спину, но этот… жених подхватил меня под коленками и поднял так, что его голова и плечи оказались у меня под юбкой.

Я только и успела ойкнуть.

— Миленькие панталоны, Белочка, — глухо произнёс Бриен, но мне было не до его ехидных замечаний. Я оказалась на достаточной высоте, чтобы заглянуть в рот оскалившегося Грифона.

— Вы же говорили, что он не вампир! — видимо, я слишком неожиданно крикнула, раз Бриен едва не уронил меня и окончательно запутался в моих юбках и мешочках. Разумеется, орать мне повторно не стоило, ведь и первого крика определённо хватило, чтобы к нам спешили на помощь.

Даррен и Клементина замерли, и я попыталась представить, что они видят. Я почти носом уткнулась в большой ледяной куб с дворецким, при этом почти что восседаю на плечах Бриена, который по пояс скрыт моими юбками. И наблюдающая за всем этим непотребством госпожа Арриена.

— Клементина! — я решила напуститься на самое слабое звено. Смотреть на Даррена мне категорически не хотелось. — Почему ты не сказала, что ваш дворецкий вампир?

— Вампир? — эхом повторила Клементина и перестала глазами сверлить то место, где у меня было седалище, а у Бриена примерно в этом же районе — голова. — Он не может быть вампиром, он выходил на улицу днём!

Я закатила глаза.

— Поставь меня на место, — потребовала я у Бриена, потому как неудобно в таком положении разговаривать. От куба очень мёрзли руки, да и Бриен, воспользовавшись тем, что его скрывают юбки, начал игриво покусывать за бедро. А я покусывания воспринимаю не очень хорошо, меня разные твари кусали и все с одним и тем же желанием сожрать целиком.

На удивление Бриен быстро послушался и таки вернул меня на землю, и сам выбрался из-под моей юбки, счастье-то какое!

— С тобой, Иссабелия, постоянно происходят вещи, которые не должны происходить с воспитанными барышнями, — поджав губы, сообщила в воздух Арриена. Я её проигнорировала. Призрак не сказала мне ничего нового.

— Я не знаю, кто у вас преподаёт бестилогию, но неуд этому преподавателю, — заявила я и задумалась. Точно же! У нас бестилогия была с первого класса, на ней ещё зубрили наизусть отрывки трактатов моих родителей, за что меня немного недолюбливали в классе. А здесь? Я не помню такого предмета в университете!

— У нас нет бестилогии, Белка, — подтвердил и Даррен. — На младших курсах мы изучаем животных, которые подходят для ингредиентов, на третьем-четвёртом — полуразумных животных, которых стоит опасаться, чтобы самим не стать ингредиентами, а разумные расы идут на шестом курсе в разделе культурологии.

— Культурологии! — ахнула я. — То есть, никакого внутреннего строения и особенностей физиологии, да? Бедные, как вы не вымерли!

— Не вашими стараниями, — ехидно уколол меня Даррен. Злился на меня из-за Бриена? Глупо. Но его право. Я не собиралась оправдываться. Дурацкие ситуации случаются с кем угодно. Вот и со мной случилась, раз я умудрилась влюбиться в такого вот типа!

— Сытые вампиры не боятся солнечного света, — начала объяснять я, глядя на Клементину и игнорируя обоих братьев Гастионов, отчего их душечки немедленно надулись как хомяки. — Это слух, который пустили они сами. То же самое касается чеснока и серебра. Они избегают света, потому что в темноте они сильнее и потому что они умеют ходить тенями. Ну и несварение может случиться. Не смертельно. Чудо, что этот ваш дворецкий настолько привык жить среди людей, что не прибил нас всех по-тихому!

— С чего ты вообще решила, что он вампир? — Даррен просто не мог вынести того, что я его игнорирую, даже голос звенел от напряжения. Я едва сумела скрыть довольную улыбку. Его душечка и вовсе топал ногами от злости. Не привыкли, чтобы вас игнорировали? Вот так-то!

— Челюсти, — отвечала я по-прежнему Клементине, душечка которой вела себя не в пример лучше и кивала на каждое моё слово. Мне кажется, если бы она могла, она бы ещё и записывала! — Зубы вампира идеально созданы природой-матерью для их нужд. Смотри, в обычном положении его клыки выглядят как обычные человеческие, но если заглянуть в рот, то можно заметить, что сразу за клыками располагаются кожаные уплотнения до вершины зуба, видишь?

Высокая Клементина без труда заглянула в оскаленную пасть вампира и кивнула.

Было видно, что оба Гастиона очень хотели посмотреть тоже, но сдерживались изо всех сил.

— Это точно как у ядовитых змей, — пояснила я, всё больше воодушевляясь. Мне можно, уж больно редко удавалось блеснуть своими знаниями! — В этих мешочках — длинные клыки, которые скрываются почти полностью на нёбе. Но у самого корня мешочек приоткрыт, чтобы обычные люди и маги видели полный рот зубов. Зато, когда клыки выводятся на позицию укуса… Вампира уже ни с кем не спутаешь, но будет поздно. Вампир оставит намеченную добычу лишь в случае, если ему отрубят голову.

Клементина ещё раз заглянула в открытый рот.

— Нам повезло, — продолжила я, кивая на её закономерный интерес. — Вампир не собирался кусать, клыки в своём месте на нёбе. Они устроены ровно как у змей, полые внутри, но не впрыскивают яд, а высасывают кровь, которая сначала собирается в мешочках в районе гланд, а потом попадает прямо в желудок.

Клементина отшатнулась от куба. Судя по её расширившимся от ужаса глазам, она только сейчас поняла, как рисковала, живя в одном доме с вампиром.

— Зато! — я подняла палец. — Нам очень повезло. Раз в доме был вампир, можно объяснить многие несуразности.

— Например? — Даррен произнёс это таким слабым голосом, что я даже огорчилась. Неужели и его проняло? А я думала, он покрепче. Или он боялся не за себя?

— Убийца Кристанс, про которого она не хотела говорить, потому что он был чрезвычайно вежлив, — пояснила я и помахала рукой перед лицом вмёрзшего в куб вампира. Даже с высоты моего роста было видно, что он пытается следить за мной глазами. Тварь. Вампиров очень сложно убить магией, вообще их мало что убивает кроме очень острых железных штучек. — А вампиры обладают определённым очарованием, которое возрастает, если они близки с жертвой. Полагаю, ваш дворецкий подсасывал сразу многих женщин, раз никто из них не жаловался на своё самочувствие.

— Меня сейчас вырвет, — ещё более слабым голосом, чем Даррен, произнёс Бриен. Ну, этот с богатой фантазией, я уже и так догадалась.

— Не знаю, о чём ты подумал, но вампиры просто набирают кровь клыками в месте прокола, а место выбирают как придётся, — ответила я. — У вас здесь такая куча непристроенных тётушек и переспелых девиц, что он тут как дракон в гномьей пещере жил и жировал. Пока ему не приказали убить.

— Приказали? — Даррен поспешил ухватиться за подсказку. Ну разве не молодец?

— Приказали, — уверенно повторила я. — Ни один вампир не лишится такой кормушки по своей воле. Кто-то имел над ним особую власть. И этот кто-то почти наверняка в доме.

— Такого не может быть, — первым нарушил молчание Даррен. — Кто-то должен не только знать, что Грифон — вампир, но и иметь на него влияние. — Белка, ты же видела моих родственников. Там же один дурнее другого!

— Не все выпячивают свои силу или умения, — возразила я. — Вы вот до сих пор не понимаете, какая Клементина умная. Всё выше груди не смотрите, а она мозги не в декольте кладёт! Вот она запросто могла бы и про вампира знать, и на него компромат иметь!

Клементина захлопала своими огромными глазищами, словно не понимая, обижаться ей или радоваться.

— Так это Фох виновата? — удивилась Арриена, а я поняла, что впервые слышу фамилию Клементины. Сочетание ужасное, не удивительно, что она так хотела заполучить фамилию Гастион!

— Это просто пример, — терпеливо пояснила я. — У вас вон, людям голову отрезают и под клумбами других хоронят. А тётки вообще все очень подозрительные и совершенно не запоминающиеся. Любая может руководить вампиром!

— А почему не мужчина какой-нибудь? — Даррен не отставал. Видно, хотел первым раскрыть дело, вот и заставлял раскрыть все секреты. Нет, ну кто ближе к вампирам жил, я или они? От нас до вампиров вообще даже на вивернах три недели пути!

Но я не жадная. Да и буду честна хотя бы с самой собой. Отвечая на вопросы Даррена по делу, я могла дольше быть рядом и смотреть хоть искоса на него. Потому, как только мы договорим, я снова уйду. С Бриеном или без, но уйду. У меня есть гордость!

В общем-то, у меня немного осталось, кроме этой самой гордости, так что её я лелеяла, как могла.

— Вампиры отчётливо реагируют на противоположный пол, — любезно пояснила я. — Даже пить предпочитают только женщин, если вампир мужчина, и наоборот. Обращают кого-то они крайне редко, там тоже свои заморочки, но однозначно лишь противоположный пол. Так что у мужчин практически нет шансов подобраться к Грифону достаточно близко. Если, конечно, мужчина не некромант.

И я позволила себе посмотреть на Даррена прямо. Нет, я его не подозревала. Вампиры, питающиеся в доме, это ещё и нарушение закона, если я правильно помню, а не только опасность. Хотя как раз его любимому брату ничего и не грозило. Кроме как быть убитым. Как Витор.

Так что нет, Даррен вряд ли настолько где-то стукнулся головой. Я бы заметила. Но воспользовалась шансов уставиться ему в глаза, словно ничего не случилось. И Даррен первый отвёл свои бесстыжие гляделки, да!

— А почему некроманты могут? — некстати влез в мой триумф Бриен, и я вспомнила, что в этом доме может оказаться целая туча скрытых некромантов. Вектор магии очень удачный для семьи, и слабосильность большинства тут ничего не значила. Строго говоря, я даже не была уверена в их слабости. Я ничего не знала про остальных Гастионов, что толпились в поместье как у себя дома.

— Потому что вампиры по своей сути мёртвые, — пояснила ему я, убедившись, что Даррен отвечать не собирается. — А некроманты умеют разбираться в неживом. И вампиры чуют эту силу. И стараются не вставать на пути некромантов.

— Но этот встал, — Даррен подошёл к кубу и с высоты своего роста уставился в глаза заключённому в лёд Грифону почти не поднимая головы. Теперь мы стояли рядом, почти касаясь руками друг друга, но всё же не глядя прямо. — Посмел! Значит, что-то, заставившее его, было страшнее.

— Ну я не совсем некромант, — засмущалась я. — И он мог не почувствовать.

— Причём тут ты, Белка, — резко ответил Даррен, водя пальцами по чуть подтаявшему льду. — Я про себя. Он пошёл против моей семьи. Против меня как старшего в семье!.. Он…

Дальше я не слушала. Я видела, что душечка Даррена в испуге закрывает рот, словно это он сболтнул лишнего. Но хватит с меня оскорблений на сегодня! И я пошла прочь от этой компании. Нет, серьёзно, у меня маленькое хрупкое тельце, мне необходимо его вовремя кормить и укладывать спать! Именно этим сейчас и займусь, вот так вот!

— Белка, ты куда! — первым очнулся жених.

— Спать, — отрезала я. — И вам советую. Как следует привязать убийц и подозреваемых, и идти спать. А утром вызвать нюхачей!

Меня нагнала одна Арриена.

— Даррен обещал утром снять купол и вызвать нюхачей, — сообщила она. — Значит, расследование должно быть закончено к этому времени.

— Пришло время других эльфийских орешков, — вздохнула я.

Да, я промышляла не только раздавшимися боками соперниц, но и выученными за трое суток подряд билетами. Орешки давали бодрость. А что организм потом добирал своё с разными побочками вроде чрезмерно крепкого сна, лунатизма или сонного паралича, то тут уж выбор каждого. Студенты — народ рисковый, и орешки раскупал влёт. А я старалась избегать их. Мне отличные оценки были без надобности.

Я приготовилась ждать со всеми удобствами. Подтащила к входу огромное кресло, пледик и подушку взяла с кровати, достала орешки и уселась смотреть в прозрачную только с моей стороны дверь.

Она выходила в коридор, а с другой стороны была дверь в спальню Кристанс, а теперь единолично мою.

Плотно закрытая, причём изнутри. Да, уж таким магическим фокусам я выучилась первым делом, ещё когда жила в Астаросе с монахинями! Строго говоря, тогда я и поняла, что особенная. Как оказалось, никто не мог делать ничего подобного, а мне достаточно было как следует представить, как выглядит дверь изнутри и как я её «запираю». Со временем я научилась даже накидывать тяжёлый засов, ну, а сейчас со всей моей магией у меня вовсе не было никаких проблем.

— А ты любишь удобства, — заметила Арриена, приземляясь на подлокотник кресла и тоже глядя в прозрачную дверь.

Я пожала плечами. Когда удобство долгие годы считаются излишеством, тем, что мешает тебе совершенствоваться, а потом ты обнаруживаешь, что другие люди позволяют себе совмещать совершенство и уют, ты сам станешь болезненно относиться к попыткам лишить тебя этого.

Поэтому я так ныла из-за слишком большой лопаты. Поэтому носила три юбки. Мне было удобно, и я собиралась так всё и оставить.

— Вдруг придётся сидеть всю ночь, — и я кинула в рот первый орешек. — Слежка и засада должны быть удобными, оставим сидение в продуваемых кустиках под проливным дождём господам нюхачам, они за это деньги получают.

— Не придётся, — призрак позволила себе хищную улыбку. — Я их знаю, не так уж они и изменились за эти пять лет.

Да, мне никто не поверит, наверное, но призрак матери Гастионов в моих сложных отношениях с обоими братьями поддержала меня! Она заявила, что они оба слишком расслабились, получая всё, что им хочется, и могут от этого пострадать. Ещё там что-то было про «пропустить самое важное», но я уже не слушала. Вот и идея понаблюдать за тем, подойдёт ли кто-то к моей двери и будет ли пытаться поговорить или войти, была её. А чтобы обезопасить себя, я должна была быть там, где меня не рассчитывают найти.

Я же, в свою очередь, подумала, что Гримий остался в столовой с одними лишь призраками, а замороженный Грифон был кем-то послан убивать, так что прийти могут не только братья со своими извинениями, а ещё и разные кошмарные типы с топором или вилами.

В чём была однозначно права Арриена, так это в том, что долго ждать мне не пришлось. Я не успела начать грустить о том, что не запаслась бутербродами и фруктовым напитком, как в коридоре появился Даррен.

Почему-то я ставила на Бриена, и сейчас меня всю переполняли эмоции, отчего я ёрзала в кресле, да вцеплялась в подлокотники, чтобы не выдать свои чувства писком. А вот Арриена довольно улыбалась. Неужели знала, что придёт именно он?

Даррен дошёл до «моей» двери и остановился. Стоял он неудобно — спиной к нам, и, хоть я могла видеть его так близко и разглядывать без всякого стеснения, мне не хватало увидеть выражение его лица. Почему стоит? О чём думает?

Даррен наконец глубоко вдохнул и осторожно поскрёбся в комнату. Потом постучал. Потом сильнее.

Я нервно закинула в рот ещё орешек.

— Иссабелия, давай поговорим, — суровым голосом произнёс Даррен, и я возмущённо фыркнула. Нет, ну надо же! Он собирается начать с претензий. — Ты ведёшь себя как ребёнок!

Арриена строго посмотрела на меня, и я зажала рот руками. Так что никакая Иссабелия Даррену не ответила.

Не знаю, готов ли он к этому был, или совершенно всерьёз растерялся, но продолжил Даррен отнюдь не таким уверенным тоном.

— Белка, ты всё не так поняла, — начал он, упёршись головой в дверь, отчего я слышала всё очень неразборчиво. — С самого начала. Я не хотел, чтобы ты шла в некроманты, потому что боюсь за тебя. Ты такой нежный и хрупкий цветок…

Чтобы никак на это не среагировать, я сжевала ещё один орешек. Если так пойдёт дальше, я не буду спать неделю, не меньше!

— Сначала мне казалось, что дело в том, что ты такая маленькая и слабосильная, — продолжал Даррен. Он наконец повернулся к закрытой комнате спиной и сполз по ней, усаживаясь на пол и затылком утыкаясь в дверь. Наконец-то мне стало хорошо видно его лицо. И лицо его маленькой копии, который выглядел ещё более несчастным. Я едва не открыла дверь, но всё же удержалась. — И я стал наблюдать за тобой. Ты не видела, конечно же. Я следил, чтобы тебя никто не обидел, чтобы на сложных занятиях ты не повредила ничего себе. Да я чуть не умер от ужаса, когда ты попала под удар водой стихийников! Они должны были изучать огонь, а огонь они никогда не поднимают так высоко, чтобы он вырывался наружу.

Он помолчал и добавил совсем тихо, так что я едва расслышала:

— Я хотел помочь тебе с деньгами. Я же знал, что просто так ты не возьмёшь. Ты гордая. Теперь я понимаю почему. С твоей семьёй…

Он снова замолчал и очень вовремя. Я уже готова была выскочить в коридор и пояснить ему по поводу семьи! Мою семью трогать не надо, я такая не из-за неё, а… а вопреки, вот!

Но укоризненный взгляд Арриены остановил меня и тут. А пока мы с ней переглядывались, Даррен исчез. Ушёл, так и не дождавшись, когда я ему открою. Безобразие какое! А как же страдать всю ночь? А как же… я не знаю, принести пирожных, цветов… лопату мою в конце концов!

Нет, это вовсе не то, как надо ухаживать за девушкой! Тот же Викуэль у моей двери серенаду спел. Семейную. Все эльфы его рода своим невестам её поют. Гадость неимоверная, но всё равно приятно. А тут… пять минут разговоров и спать пошёл!

От расстройства я ещё пару орешков заточила. А пока со скорлупками разбиралась, появился Бриен. Вот мой жених точно дамский угодник, удивительно даже, что такой наивный! С собой он волок целое блюдо с кремовыми корзиночками. Кто и когда успел испечь — непонятно.

— А Ники, которая пирожками Бриена накормила, мы так и не нашли, — заметила я шёпотом. Арриена кивнула. Ну да, когда тут искать, спрашивается! То вампир на тебя бросается, то недавно вроде умерший троюродный дядюшка! Причём ладно бы хотя бы мой, а то совершенно мне посторонний!

Бриен, руки которого были заняты блюдом, осторожно скрестись не стал. Он сначала пнул дверь ногой, потом попробовал толкнуть боком, затем осторожно поставил блюдо на пол и подёргал ручку.

— Белка, открой, пожалуйста, — заныл он. — Я тебе пироженки принёс! Свежие и неядовитые, я проверил!

— Наверняка на себе, — шепнула я, сильнее вцепляясь в подлокотники. Нет, ну надо же! Я внезапно стала как-то чересчур популярна!

— Он вовсе не такой дурак, — прошипела в ответ Арриена. — Захомутал же такую язву плоскую!

— Ну и где тут признак ума? — парировала я, решив не обижаться на правду.

Тем временем Бриен решил страдать громче, по-видимому, решив, что это размягчит моё сердце.

— Мир вокруг меня рушится, — принялся жаловаться он. — Я не могу понять, кто и за что хотел меня убить, вокруг умирают люди. Только ты и Даррен остаётесь чем-то понятным. Но Даррен так странно себя ведёт, словно и он перестаёт быть собой! А я… я просто хочу жить и не оглядываться!

— Все хотят, не все могут, — буркнула я себе под нос. Нет, ну придумал тоже! Вместо объяснений в любви — сидит и нудит. Ещё бы сказал, что его надо взять на ручки!

Нет, жених мне достался какой-то дефективный. Впрочем, а что ещё можно было выкопать из могилы? Надо думать!

Ассоциация с могилой привела меня к мыслям про Клёму. Вот куда я снова дела своего котёнка, а? Хорошая хозяйка таскала бы везде с собой, а я его теряю раз за разом!

В общем, вместо того, чтобы жалеть страдающего по понятным и простым временам Бриена, я жалела котика и самую чуточку себя.

— Когда-то я тоже была молодой и наивной, — вздохнула Арриена. — Но я так рада, что он тебя и правда любит! А значит, всё получится. Рано или поздно!

— Кто? — перепугалась я. — Бриен? Или ты про Даррена?

Отвечать Арриена мне не стала, только очень загадочно улыбнулась. А пока я думала, чем можно пытать бестелесного призрака, она не выдержала и выскользнула за дверь к младшему сыну.

— Дракончик мой, — проворковала Арриена, кружась над Бриеном, душечка которого покрылась неровным смущённым румянцем. — Мама теперь снова с тобой, и мама тебя не бросит!

— Даже у брачного ложа, — хмыкнула я, закидывая в рот орешек. — Да, Бриен, свезло тебе… как покойнику.

Бриен, конечно же, меня не слышал, так что от вида матери просиял и поспешил, влекомый призраком, прочь из этого коридора. А вот пирожные оставил, очень удачно!

Пока я размышляла, свернуться ли мне в кресле под пледом и попробовать подремать, пока орешки не подействовали, или же сходить за пирожными в коридор, там появилось новое действующее лицо.

Вот уж кого я совершенно не ожидала тут увидеть!

Клементина! Грустная, одетая куда менее открыто, чем совсем недавно. Её красивые локоны были убраны в высокий хвост, а под юбками мелькали сапожки. Она куда-то собралась посреди ночи? Но как! Купол же закрыт!

Я успела передумать целую кучу вариантов от того, что Клементина реально виновница всего этого бардака и хозяйка вампира, и нашла способ вырваться за пределы купола, и до того, что Даррен всё-таки претворил угрозу в реальность и планирует выкинуть её из дома уже сегодня.

Не то, чтобы я планировала долго об этом горевать. Поймите меня правильно, Клементина мне нравилась. Как человек, законник и может даже бухгалтер, но мне категорически не нравилась она как девушка, которая видела голым Даррена!

Тем не менее Клементина не прошла мимо моей двери, а остановилась прямо напротив. Ближе к моему укрытию, чем к спальне Кристанс.

— Иссабелия, ты меня слышишь? — начала Клементина и тут заметила пирожные. — О! Ты, наверное, не одна.

Я даже ногти искусала, пытаясь представить, что там в голове у Клементины. Она считала, что я могу так обуяться страстью к нытику-жениху, чтобы оставить снаружи пирожные? Плохого же она обо мне мнения!

— Я даже рада, — голос Клементины окреп и стал громче, так что я забеспокоилась, нет ли в этом коридоре других спален местных приживалок и приживальцев. — Я расскажу вам обоим. Про то, почему я работаю на Гастионов, и про то, почему я мечтаю выйти замуж за Бриена, хоть и старше его на три года. Теперь-то что, теперь поздно.

Она помолчала и продолжила:

— Раз вы там вдвоём, значит, вас можно поздравить с обручением. Не очень праздничным, но всё-таки самым настоящим. Бриен не мог упустить дочь Астаросских, а тебе, Иссабелия, сложно отказаться от такого, как он.

Она вытерла лицо рукой. Мне со спины не было видно, но она что, плачет⁈

Я отбросила плед.

— Мне всегда казалось, что именно Бриен мне предначертан судьбой, и я сама всё испортила, когда поддалась очарованию Даррена, — она шмыгнула носом. — Наверное, он прав, мне стоит уйти и не раскрывать свою тайну. Фохи найдут мне достойного жениха, и я навсегда забуду тебя, Бриен…

Она заплакала в голос, и я не выдержала. Тут была какая-то тайна, я чувствовала её нутром, и дело вовсе не в том, чтобы узнать, как её очаровал Даррен, и что было дальше. Тайна была какая-то большая.

И мне почему-то казалось, что она касается меня.

Я спрыгнула с кресла, одним движением распахнула дверь — Клементина не успела даже пискнуть.

— Пирожные в руки и быстро сюда! — шёпотом приказала я.

Разумеется, Клементина меня послушалась. Дитя своего королевства, привыкшая слушать того, кто прикажет с уверенным видом! Как они не вымерли ещё до сих пор, непонятно! Нет, в Астаросе тоже такие были, но их всем скопом отправляли в монахини — пусть хоть слушаются кого надо и находятся при деле. Учёные из таких всё равно не получались. Они не могли подвергать сомнению авторитеты.

Я снова захлопнула дверь, не снимая прозрачности — мало ли, ещё кто пожалует. Остий, например, чтоб его бесы на том свете катали. Это, конечно, было бы забавно, но и тревожно в то же самое время.

— О! — Клементина оглядела мой пост и осталась впечатлена. Душечка Клементины показала мне большой палец. Я польщено кивнула. Да, кресло, пледик, орешки — я умею устроиться!

— Подтаскивай кресло, садись и рассказывай, — потребовала я, запуская пальцы в крем в корзиночке. Сначала перстнем проверила, конечно, но я его и вовсе решила не снимать после того обеда. Ну их, эту семейку! Отравят просто из интереса и потом не найдёшь кто!

Крем был вкусный, воздушный, а внутри пряталась ягодная начинка, завершала всё рассыпчатая хрустящая корзиночка. Вкуснота! Можно слушать про Даррена — корзиночки от этих историй хуже не станут!

Клементина послушно подтащила кресло, села и даже аккуратно двумя пальчиками взяла корзиночку, но начать говорить никак не могла.

— Ну, — поторопила я её с набитым ртом. — Жавай, жги!

Потом только сообразила, что выражение «жги» хорошо звучит в Астаросе, а никак не в Калегосии. Но пока прожевала, пока придумала, как извиниться, Клементина уже решилась.

— Понимаешь, Иссабелия, моя семья очень богата и влиятельна, — начала она, откусывая крошечный кусочек. И ни крошки не посыпалось! Вот кто ведьма, а эти валят всё на маленькую меня! — И, разумеется, мы хорошо знакомы были с другими опальными семьями, а при дворе стали снова появляться куда позже.

Я кивнула. Эта часть истории мне понятна. Кое-что мне рассказал призрак старого короля, остальное сама додумала. Когда король пропал, а в нашем случае прямо-таки умер, на престол взошёл его сын. Тот самый, что всё это дело и замутил. Родители часто обсуждали, что время было весьма плодотворным для их государства. А если перевести на обычный человеческий язык — творился такой бардак, что инквизиторы как к себе домой ходили в Калегосию целыми отрядами и выносили что и кого хотели.

Конечно, со временем всё успокоилось, но новый король, разумеется, приблизил к себе заговорщиков, а тех, кто был верен старому королю и ждал его возвращения, отлучили от дворца и сомнительных дворцовых забав вроде балов. Софи мне все уши прожужжала, что умнее всего было придерживаться нейтралитета, как её собственная семья.

Новый король правил не так чтобы долго. Его юный сын тоже решил его свергнуть. Удивительное дело. Вроде бы делали наследники одно и то же — свергали осточертевших им папаш, но второго одобрило куда больше народа. И крупных магических семей, разумеется. Так что юный король сел на свой трон, куда-то отправил отца, вроде как и не убил даже, и вернул приверженцам деда былые места у большой королевской кормушки.

Судя по всему, Гастионы и Фохи были как раз среди них.

Мило.

Сам же юный король женой и детьми обзаводиться не торопился. По-человечески я его понимала. Дети всё время талантливее родителей, глазом моргнуть не успеешь — и неблагодарное чадо тебя свергнет, а то и укокошит ненароком.

Впрочем, у королей хотя бы только дети, а вот у Гастионов наследников хотел убить едва ли не каждый. Короче говоря, я рада, что единственная дочь, и что в инквизиторском государстве не обязательно передавать титул по наследству.

— Проблема в том, что у меня тоже не так много магии, как хотелось бы, — продолжила Клементина. — А это в Калегосии, как тебе известно, почти приговор.

Я мотнула головой. Я себя сильно ущербной не чувствовала. Да, мне хотелось быть некроманткой и не хватало силы, но если бы не это — я бы и не переживала о своей магии. Травницы и алхимики точно этим не морочатся и замуж выскакивают только так.

— В хорошую семью перейти сложно, — пояснила Клементина, видя моё недоумение. — Как тебе известно, наверное, в королевском роду наследование идёт по женской линии, и некоторые приближённые рода хотели бы поступать так же, но ты видишь результат.

Она обвела руками вокруг и пояснила:

— Никто не пойдёт в мой род. Так что для меня достаточно хорошо выйти замуж за представителя древнего рода, вроде Гастионов. А с ними мы были знакомы очень давно.

Она взяла ещё одну пироженку, а я принялась за третью, впервые всерьёз задумавшись о том, кто где главный. Астаросские были равны как в браке, так и в бою или в семье — в последнем они оба принимали минимальное участие. И я никогда не задумывалась о том, кто наследует первым. Гастионы были оба мужского пола, и сестёр у них не было. Неужели, будь у них сестра, травили бы её? Жуть какая!

— К счастью, в моём роду стихийников есть амулет, который питает меня, — продолжила Клементина. — И я произвожу впечатление средне сильной магички. Но он не сможет поддерживать меня вечно, поэтому меня хотели выдать замуж поскорее.

— Обманом, то есть, — поддержала разговор я.

Клементина опустила голову.

— Я не хотела обманом, я хотела по любви, — пролепетала она. — А перед свадьбой я бы рассказала про амулет, правда! Но Гастионы и сами оба сильные, им можно слабую магически жену.

— Да я заметила уже, — кисло ответила я и потрясла браслет на запястье. Держится как влитой, зараза! Не продашь даже.

Клементина вспыхнула.

— Меня с детства готовили к королевской службе законником, — пояснила она, стараясь не смотреть на мой браслет. — Раз уж сильного мага из меня не вышло. Родители никогда не говорили мне о том, что я хуже других. Наоборот, они поддерживали меня во всём. И мне правда нравился Бриен… и нравится.

— Тогда зачем тебе Даррен и почему ты позволяешь Остию тебя щупать⁈ — не удержалась я. Мне отчаянно хотелось пить после сладких пирожных, и оттого терпение заканчивалось.

— Это случайно происходит, — проблеяла Клементина. — Я не хочу, но оно получается!

— Раздевайся, — мне пришла в голову одна мысль, и требовалось немедленно проверить её. Нет, спрашивается, почему я раньше об этом не подумала? Хорошо, меня убедили, что вампиров в доме нет, но потом, когда я узнала про Грифона⁈

— Чего? — Клементина даже заикаться перестала и покраснела как рак. А её душечка вообще вся запылала точно факел. Ох уж эти стеснительные девчонки!

— Чего! — передразнила я её. — Следы воздействия искать буду. Что ж вы дикие все такие!

Недоверчиво покачав головой, Клементина всё-таки начала расшнуровывать корсет. К счастью для нас обеих, далеко лезть не пришлось — укусы я обнаружила снизу под левой грудью и с облегчением отступила от Клементины.

— Теперь понятно, — пояснила я, пока Клементина пыталась найти зеркало, чтобы самой рассмотреть две аккуратные дырочки на нижней части мягкого полушария. — Это всё объясняет. Твоя легкодоступность не имеет отношения к твоей личности.

— Не имеет? — Клементина осторожно коснулась ранки и шмыгнула носом. — Точно?

— Ну, скажем так, шанс на то, что это влияние очарования вампира — весьма велик, — не стала я спорить с совестью. — Странно, что никто раньше не заметил этого. Но знаешь, у меня прямо камень с души упал, когда я поняла, что все ваши сластолюбивые тётушки таковыми не являются, и причина в воздействии вампира.

— А дядюшка Остий почему такой? — Клементина ждала от меня чуда, но за чудесами и раньше было не ко мне, я об этом не раз говорила.

— Полагаю, что как раз дядюшка Остий был таким и до вампира, — призналась я. — Я же говорю, они не воздействуют на свой пол, только с большой голодухи. А тут ему чего голодать-то?

— Мне надо выпить, — мрачно произнесла Клементина, приводя в порядок одежду. Тут я с ней была полностью согласна. Во рту после огромного количества пирожных требовалось залить сладкую пустыню.

— Мне тоже, — согласилась я. — А то с этими королями в голове всё перепуталось! Старого короля новый король сверг и убил — плохой… Новый король его сверг — хороший. Это нормально так? Или кто правит, тот и хороший?

— Ты что! — Клементина даже остановилась, хотя мы с ней уже выбрались в коридор, оставив мой наблюдательный пост. — Всё вообще не так! Нынешний король ведь отца не убил, а вот тот убил не только отца, но и жену и родную дочь!

— Отца он точно не своими руками прикончил, — блеснула я своими медиумными знаниями из первых рук. — Да и откуда это вообще известно?

Клементина оглянулась. Но, похоже, в доме наконец-то закончились типы, заведшие моду выскакивать и нестись на кого-то с желанием убить.

— Вроде как все знают… Ну и странно как-то они все подряд исчезли, — произнесла она шёпотом, но я была неумолима:

— Странно магией владеть и в огне не гореть, а это может быть просто совпадение. Что он у вас тут, серийный убийца, что ли? А Гастионы, получается, просто за ним повторяют?

— Ну что ты такое говоришь, — расстроилась Клементина и едва не расплакалась. — Я же уже объяснила, что Гастионы за старого короля и за самого нового тоже!

— Понятно, — я вздохнула, — пить придётся много! За дружбу.

— Много — это надо в винный подвал спуститься, — обрадовалась Клементина. — Там куча хорошего вина.

Я вообще не очень разбираюсь в вине. В Астаросе вино бывает двух видов: удачное и неудачное. И ни одно я попробовать не успела, так как сбежала раньше, чем мне его решили предложить.

Софи, конечно, ругалась и из-за этого. Говорила, что плебейство моё (да, подруга не знает, что я принадлежу к весьма древнему семейству Астаросских, и я планирую оставлять это так долго, как смогу) вылезает сразу, когда я пью. Мне что эльфийское, что столовое — не очень люблю пить, ибо не пьянею, а дурости и так хватает, но вкусненько. Чего бы и не выпить немного.

Про что я забыла, так про орешки. Переизбыток бодрости в организме сыграл первую дурную шутку — мой мозг словно опьянел без алкоголя и внепланово покинул помещение. Никак иначе я не сумела позже объяснить, зачем в винный подвал посреди ночи мы с Клементиной должны были красться под пледами. Вроде как, чтобы сбить с толку братьев Гастионов, которые могли встретиться нам по пути.

И ладно я, мне можно было ответственность списать на орешки, но почему Клементина со мной согласилась — для меня оставалось загадкой. Может, так повлияла информация про вампира? Или она просто такая внушаемая? Поди разбери!

Разумеется, огоньки пришлось потушить — сжечь плед на себе не хотела ни я, ни Клементина. И конечно же, мы долго плутали по поместью, ведь сначала нас вела я, а я пока и в знакомые места попадала с трудом.

И только, когда мы третий раз пришли в пустую столовую — я как раз задумалась, куда переместили отсюда Гримия, Клементина взяла поиск дороги в свои руки. По бесчисленным ступенькам мы принялись спускаться в подвал.

— Теперь я понимаю, почему склеп не под всем садом, — стараясь не отставать от Клементины и одновременно не навернуться на своих каблуках, прошептала я. — Иначе негде было бы вино хранить, да?

— Вино, копчёности, замороженные продукты, — начала перечислять Клементина, войду во вкус и изображая экскурсовода. — Один подвал весь забит льдом. Мало ли пригодится. Иногда его Бриен обновляет, ему лучше всех даются ледяные заклятия.

Она замолчала, загрустив из-за того, что упомянула Бриена, я же молчала из-за того, что мне стало не по себе. Почему-то представила, что весь этот лёд с опасной начинкой вроде вампира Грифона или моего упыря.

Бррр! Даже дрожь прошла по телу. О чём я и сообщила Клементине.

— Прохладно, это же подвал, — пожала она плечами. — Но ты не думай, Бриен и Даррен наверняка убрали кубы с этими страшилищами в пустующий подвал, разве станет кто-то упыря вместе с продуктами хранить!

Я могла бы поспорить на эту тему, ведь всё зависит от того, кто из братьев отвечал за транспортировку ледяных кубов. Если Даррен, а упыря моего точно забрал именно он, то ему нет никакого дела до этих правил. Он мог бы и отдельные руки-ноги на льду рядом с мясом или рыбой расположить, и ничего бы не ёкнуло. И это мне в нём тоже нравилось. Практичный подход делает честь мужчине.

Как бы то ни было, но в подвале правда было холодно и темно. Я порадовалась, что додумалась до пледов, а потом догадалась запалить могильный огонь. Он же не грел и не сжигал. Просто станет лучше видно.

Зелёный огонь осветил бледное и от отсветов такое же зеленоватое лицо Клементины, полки, уходящие в темноту, причём пустые полки и… больше ничего.

— Не вижу я никакого вина, — сварливо заметила я, сильнее кутаясь свободной рукой в плед.

— Неужели всё выпили? — Клементина тоже принялась оглядываться. — Не должны вроде. Тут было несколько сотен бутылок!

Я терпеливо ждала, переминаясь с ноги на ногу. В подвале было прямо холодно!

— О! — произнесла вдруг Клементина, и уже по этому «О» я поняла, что никакого распивания алкоголя «за дружбу» не будет, но Клементина на этом не остановилась и добавила ещё одно: — О!

— Что? — я тоже огляделась, но чуда не произошло, и вино волшебным образом не появилось. — Остий к прочим бедам ещё и пьёт не просыхая?

— Не… то есть, не знаю, — Клементина кусала губы, а душечка на её плече упала в обморок. Но, так как её ловить было некому, немедленно вскочила и принялась заламывать маленькие ручки. — Короче говоря, я поняла, что не так. Я… подвалом ошиблась.

— Немудрено подвалом ошибиться, — вздохнула я. — У всех нормальных людей один подвал и комнаты местами не меняются в коридорах.

— Ты не понимаешь, — в голосе Клементины слышалось отчаяние. — Это подвал, в котором должен быть упырь!

Я скорее осветила пламенем все углы и убедилась, что мы тут одни. Ни куба с упырём, ни готового напасть голодного и свободного упыря я не наблюдала.

— Повезло, что его тут нет, — излишне оптимистично воскликнула я. — Да?

— Ты не понимаешь, — Клементина начала повторяться, от нервов, видимо. — Если его нет здесь… То где он есть?

И мы с ней уставились друг на друга. В глазах Клементины я увидела отражения собственного ужаса.

Ведь если упырь освободился и бродит по поместью, полному ничего не подозревающих обывателей, половина которых толком не помнит, как использовать сильные магические заклинания, то это конец всему!

— Это Гримий, — прошептала Клементина. — Если он хочет уничтожить Бриена, то лучше способа не найти. Упырь не станет выбирать, кого убивать, и на ком заклятие.

— Да как Гримий мог освободиться! — я топнула ногой. — За ним же должны были присматривать местные призраки!

О, я снова начала злиться. Очень вовремя. Мне нужны были эти бездельники, упустившие убийцу.

— Иссабелия, нам нужно всех предупредить, — напомнила Клементина, едва не вырвав меня из моей злости. Но я устояла.

И призраки начали появляться. Один, второй, третий…

Наконец появился и сморчок, который обещал мне следить за Гримием. Вальяжный и наглый.

— Где Гримий⁈ — свирепо сдвинув брови, рявкнула я и для острастки кинула в него зелёным огнём. Он чудом увернулся. Кладбищенский огонь не обжигает и не греет, но это касается только живых, призраки могут неплохо от него пострадать. И это я тоже знаю из трактата отца!

— Он… он сказал, что он Гастион, а мы тут все берём и вдруг слушаемся не Гастионов, — пролепетал сморчок. — И мы подумали…

— Подумали! — мне даже показалось, что я стала выше, так злилась. — Теперь по дому, полному таких же Гастионов, бродит упырь!

— И вампир ещё, — заметила призрачная девушка в фартуке.

От ярости и бессилия я взвыла так, что какой там упырь, волколак умер бы от зависти.

— Веди, — приказала я призрачной девушке, понимая, что на сморчков надежды мало. — Да не сразу к упырю. Сначала к моей лопате!

Беда с упырями в одном нюансе. Крошечном таком, но очень важном. Вообще, я неспроста так запросто упыря лопатой по хребтине била. Из умертвий нет никого слабее. Обычно даже малосилки с ним справлялись, ведь его можно уничтожить огнём, тяжёлым и острым предметом, серебром, чесноком…

Да что там малосилки, даже полностью лишённые магии жители справлялись с ним, если не пугались и дотягивались до вил, факела или дрына покрепче.

Вот тут и появлялся нюанс. Он начинался в том случае, если жадные до денежек обыватели или маги вроде меня решали упыря оставить не разобранным на части, то есть, частично живым. Если только так можно это назвать, разумеется. В таком случае упырь мог сбежать. И тут проявлялась их гнилая сущность. Снова упокоить их можно было только тем способом, которым упокаивали первый раз. В идеале это должен делать тот же человек.

Я слышала, что один нечистый на руку некромант поджарил упыря совсем чуть-чуть, но заклинанием высшего порядка. И это умертвие кошмарило округу, пока король лично не приказал тому некроманту вернуться и закончить начатое. А другой некромант так делал: находил свежего упыря (я надеюсь, что не создавал их сам из новеньких покойников!), бил чем-нибудь редким и уходил. Возвращался в деревню или село у кладбища через пару недель, когда люди, не способные уничтожить кровожадную тварь, готовы отдать последние деньги, лишь бы их от неё избавили.

В общем, можно догадаться, почему на самом деле некромантов не любят. И никак это не связано с тем, что от них мертвечиной пахнет!

Сбежавший упырь был остановлен моей лопатой — множество раз, и запечатан в ледяной куб Бриеном. Я искренне надеялась, что хватит и лопаты, ведь куб, по сути, был уже возведён над поверженным упырём, но надежда надеждой, а предусмотреть надо всё.

— Я за лопатой, — пояснила я Клементине. — А ты ищи Бриена.

— Нет, — неожиданно воспротивилась та. — Давай мы вместе за лопатой, а потом вместе — искать Бриена!

— А если упырь раньше найдёт кого-нибудь и сожрёт? — попыталась я надавить на чувство вины. Но Клементина была неумолима.

— А если упырь раньше найдёт и сожрёт меня? — вопросом на вопрос ответила она.

Тут мне нечего было возразить. Шанс на это был немаленький.

— Так, — я хлопнула ладонью чуть выше колена. Так подзывают собак, но и противных призраков призвать можно тоже. — Ищите срочно Бриена и упыря. А ещё Грифона и Гримия. И сообщите мне, где кто.

Потом подумала и добавила:

— Тут есть кто-то, кого слышат живые?

— Только Арриена, вашими стараниями, барышня, — буркнул сморчок, всё ещё обиженный на мою угрозу в его сторону.

Я хлопнула себя по лбу. Ну точно же! Арриена! Интересно, есть какое-то зелье для памяти? Я всё время всё забываю. Вот про полезного призрака забыла, опять потеряла Клёму…

— Тебе особое задание, — сурово произнесла я, тыча пальцем в сморчка. — Найди моего котёнка и приведи ко мне. Обязательно безопасной дорогой, чтобы ему никто не навредил. Если не справишься…

Я щёлкнула пальцами, вызывая сноп зелёных искр. Сморчок отшатнулся и взлетел повыше.

— Только бы запугивать, только стращать, — пожаловался он из-под сводов подвала.

— Задание-то понял? — сурово спросила я. Старикан кивнул и скользнул в потолок. Пора и нам было выбираться из подвала и с голыми руками отправляться на поиски лопаты. Понять бы, где я её оставила!

Проблема была ещё в том, что периодически меня переносили с места на место без моего на то ведома.

Так что сначала мы с Клементиной пошли в столовую. По дороге я призвала Арриену. Коротко объяснила, что происходит.

— Надо всех предупредить, что в доме бродят упырь, вампир и убийца, — добавила я.

— Строго говоря, они все трое убийцы, — дотошность Клементины иногда просыпалась совершенно не вовремя.

— Поспеши всех предупредить, Арриена! — повторила я. — Пусть закроются в комнатах!

Призрак кивнула и влетела в стену, и через несколько мгновений мы услышали вдалеке её голос, требующий сохранять спокойствие и оставаться в комнате, ведь по дому бродят упырь, вампир и убийца. А я подумала, что это было бы интересным названием научного трактата, только он был бы не научным, а развлекательным. Софи как-то приносила такие книжицы про баронесс и графов. Я посмотрела, конечно… Но сомневаюсь, что стоит там много страничек уделять тому, где там у кого горит и как лихорадит. Если жарит или сердце жжёт — надо выпить отвар соответствующий и закутаться в одеяло. К утру как рукой снимет!

Софи, конечно, сказала, что я ничего не понимаю, и горит там всё в самом переносном смысле. Ну, ей виднее, конечно. Но я бы лучше прочитала про баронессу, которая мастерски швыряет огненные шары, и графа, который охотится на упыря в собственном поместье!

— Плохая идея, — вздохнула Клементина. — Они же сейчас всё наоборот сделают!

— Да ладно! — тут я засомневалась. Как идиот сам полезет к упырю? Куда проще пересидеть в комнате, ночь к тому же!

— Они сейчас спали почти все, — начала объяснять Клементина, пока мы топали к столовой. — А тут такая новость! Половина спросонья вылезет спросить, что случилась. Вторая половина вообразит, что убийца у них в шкафу, а упырь под кроватью, как им всегда желали — и выбегут от ужаса. Ну и будет тут толпа слоняться.

Я, конечно, не поверила, и, надо заметить, совершенно зря. Именно так, как Клементина описала, всё и произошло. Но это было позже.

— Если так будет, то на эту толпу мы упыря ловить и будем, — наверное, во мне говорили бодрящие орешки, но, даже не обнаружив лопату в столовой, я не растеряла оптимизма. — Возьми с собой что угодно колющее и половник из супницы.

Сама я брать ничего не стала. У меня были мои мелкие амулеты, ловкость и умение использовать в качестве оружия что придётся. Так что посторонние предметы мне будут только мешать.

Конечно, впору было задуматься, откуда тут пустая супница, кто и для кого варил суп, но что-то для меня было перебор с тайнами, и эту я решила оставить Даррену. Всё по-честному: я разберусь с убийцами, а он с супом!

— Может, ты её в склепе оставила? — предположила Клементина. Она оглянулась, услышав шорох, и на всякий случай выставила перед собой вилку, а руку с половником занесла для удара. Но там оказалась всего лишь Барбара.

Мне категорически не нравилась эта тощая пучеглазая петрушинка, но стоило быть справедливой: на неё у нас не было ничего, кроме того, что ей все не нравились ещё сильнее, чем мне самой — она.

Да, она водила шашни с Гримием, насколько серьёзные — мне и узнавать не хотелось, потому что я придумать не могла причину, по которой можно одного плешивого беса менять на точно такого же, да ещё и слабого магически! У меня в голове не укладывалось.

Ладно, я могла бы (голосом Софи в своей голове, а то даже Кайсы) сказать, что слишком наивна, чтобы разбираться, кто и в чём силён, но это Остия постоянно можно было обнаружить с самыми разными женщинами, а не Гримия! В общем, чужая душа потёмки, а уж у такой как Барбара тем более.

Что до вампира, то за связь с ним половину этого курятника можно было бы подвести под казематы, включая Клементину, что тоже не дело. В общем, Барбара не нравилась мне, и Барбаре я тоже определённо не нравилась. Точка.

— Клементина, правда, что кто-то выпустил упыря? — срывающимся от страха голосом спросила Барбара. Меня она игнорировала. Интересно, почему прямо столько нелюбви? Вроде я её Остия не трогала и пасынку не я голову отрезала. Да я даже…

А. Да. Если ей вампир нравился, то в кубе он из-за меня оказался. И Бриена я тоже откопала, а Барбара точно была против.

— Судя по всему, Барбара, — Клементина же, судя по лицу, вспомнила, как её чуть не отравили, а отравителя не нашли, и говорила холодно, точно ещё после подвала не отогрелась. — Не знаете, кто это мог сделать?

— Ох, не знаю, — Барбара сжала своими сухими ручонками плечи и задёргала головой. — Страшно мне в комнате. Вдруг вампир под кроватью? Можно с вами?

Клементина открыла рот, чтобы ответить, но я толкнула её ногой. Таких как Барбара лучше всего держать к себе поближе. Я вот в детстве тоже никак не могла понять, чего отец с собой вампира всюду таскает. А он изучал, во.

Вот и нам стоило Барбару под рукой держать. Конечно, швырнуть её в вампира или упыря не выйдет, она вряд ли кому-то придётся по вкусу, но и за спиной её оставлять не хотелось.

Всё это я объяснила Клементине очень тихо, когда Барбара вернулась в комнату за «шкатулочкой».

— Я и не собиралась! — шёпотом возмутилась Клементина. — Барбара странная! Но она не желала зла Бриену, точно тебе говорю.

— А разве не её идея была похоронить его поскорее? — Клементина вроде как даже записывала, кто тут кому чего задолжал, но я записи потеряла ещё раньше, чем лопату и котёнка.

— Её, — согласилась Клементина. — Но она так разнервничалась после похорон, что швырнула свою шкатулочку на пол и открылся произвольный портал прямо в университет. И продержался достаточно долго, чтобы успели сказать Даррену про брата, вот он и примчался.

— Произвольный портал, — растерянно повторила я, но ничего уточнить не успевала — Барбара со своей шкатулкой вернулась и засеменила за нами, специально или нет, но пытаясь прятаться за нашими не слишком широкими спинами.

А я из-за этого не могла как следует рассмотреть артефакт в её руках, да и на саму Барбару взглянуть новым взглядом.

Дело в том, что пространственная магия — это… Нет, лучше по порядку. Конечно, после родного дома, где пусть и не слишком большие пространства, но можно преодолеть двумя основными способами: пешком и на лошади, магические королевства поражали разнообразием. Кроме лошадей и повозок были ещё виверны: толстые косолапые ящерицы с короткими крыльями, способные взлететь только при опасности своей жизни. Опасные и неприлично дорогие драконы — не каталась на них ни разу, ну и с вампирами, по слухам, можно было путешествовать тенями. Но всё это всё равно долго — кроме вампиров, не пробовала по личным соображениям: во мне и без того не так много крови, чтобы разбазаривать её таким образом.

А чтобы вжух — и переместился, такими были только порталы. И порталы были жуткой редкостью, как и маги-пространственники. Мало того что их было мало, так они ещё и созревали дольше прочих, иногда человек годами думал, что он бездарь, а оказывался пространственником.

Ключевое слово «иногда». Тут даже больше подходит «очень редко». Ну и пока недоучка, скорее всего, бывший неспособным даже окончить университет, хлопал глазами, его тут же подбирали тайные службы или кто-нибудь ещё очень тайный и опасный. И сидел такой маг, и клепал тяжеленные порталы для нужд государства.

Вроде университетского. Из университета все студенты могли расползтись сами своими силами, но доверия к ним не было никакого, поэтому открывали громоздкий как рояль портал, через который вся эта молодая поросль выплёскивалась в столицу.

По этой же причине я всё лето торчала именно тут. Глупо не воспользоваться бесплатным способом перемещения, и добираться самостоятельно чем-то долгим и дорогим. Осенью нас всех точно так же ждали на площади для перехода обратно. Кто опаздывал — добирался пару дней или драконом.

Я на всякий случай, зная свою рассеянность, приходила загодя, а то мало ли что! А я уже тут.

Так что тот факт, что с артефактом или без, но Барбара в момент эмоционального взрыва сумела пробиться в университет… Короче говоря, я была впечатлена.

Но скоро мне стало не до Барбары.

Сначала передо мной появился сморчок, имя которого я так и не удосужилась узнать.

— Барышня, ваш котёнок движется на всей доступной ему скорости по левому коридору, — медленно и с достоинством произнёс он. — А за ним несётся дворецкий.

Лучше бы, конечно, был упырь. Он тупой и от вида нас с Клементиной и даже при взгляде на Барбару, думать забыл бы о котёнке. Но выбирать не приходилось. Я нырнула рукой под юбки, вытаскивая горсть артефактов, и бросилась вперёд, туда, где в моей помощи нуждался Клёма.

Плохо то, что я позабыла о такой малости, как односторонний звук моих призраков. Слышала их только я, и Клементина с Барбарой просто видели, что я побежала куда-то сломя голову. Ну и бросились следом, разумеется. Мало ли, им тоже надо!

А что я бежала, воинственно размахивая горстью побрякушек, так о том им думать было совершенно некогда. Я, впрочем, тоже хороша. Могла бы и остановить их окриком, но мне было не до этого, я думала про брошенного напуганного Клёму и то, какая из меня дурная хозяйка.

И вот так мы и встретились посреди коридора. Несущийся за котёнком вампир дворецкий и мы трое. Я первым делом кинула под ноги вампира ледяное покрытие, а сама поднырнула под его растопыренные руки и подхватила Клёму. Тот шустро забрался на шею и вцепился там коготками — не свалится теперь.

А вот кто свалился, не ожидав такой подлости от меня маленькой, так это вампир. Одно плохо — ледяной куб мне не наколдовать. Я же не стихийник! Сила силой, а для таких штук ещё и умение нужно! И как назло, в руке оказались сплошные лечилки, чесотки и одно замедление. Его я в вампира и кинула. И чесотку сверху. Вдруг на не-живого подействует? Вроде как мама с папой не проверяли.

Вот чего я никак не рассчитала, так это того, что жертвы вампира к нему бросятся. А могла бы догадаться! Клементина с Барбарой принялись этого вяло шевелящегося типа с пола поднимать, а мне даже верёвки теперь магией не швырнуть, чтобы их всех вместе не связать!

По самим женщинам трудно было понять, как сильно они очарованы, ну помогают подняться упавшему, почему нет? Но душечка Клементины выглядела словно лунатик: с остекленевшими глазами она кивала как болванчик, влюблённо глядя на вампира. И даже тощая душечка Барбары посылала вампиру воздушные поцелуи. Тьфу, мерзость!

Только и оставалось прыгать вокруг и требовать отойти от преступника. Лопаты очень не хватало!

Но смотрю, а он пасть распахивает, и с нёба медленно опускаются клыки. Тут уже не до жиру, быть бы живу. Вряд ли он их до смерти высосет, но с Клементиной мы пить за дружбу собирались, а Барбара мне не очень нравится, так что выбор очевиден.

Я со всей силы дёрнула Клементину на себя, так что мы обе едва не упали, и заорала ей в ухо:

— Бриен Гастион! Ты влюблена в него!

Лицо Клементины начало проясняться.

— Бриен? — неуверенно произнесла она.

— Бриен, — подтвердила я, закрепляя успех. — Мы сейчас же пойдём искать Бриена.

После лопаты, разумеется, но об этом Клементине знать без надобности.

Я потащила её за руку, пока она окончательно не избавилась от дурмана влияния вампира. В голову лезли глупые мысли, что мы в университете проходим массу заклинаний, половина которых никак не пригодится в жизни. А как насчёт того, чтобы ускорить избавление от очарования? Кстати, и от несчастной любви помогало бы!

С этими мыслями я тащила за собой Клементину, пока не почувствовала, что она идёт сама. И с облегчением отпустила её руку.

— Что это было? — дрожащим голосом произнесла Клементина, поправляя одежду. Да, когда вампир позвал, она едва из платья не выпрыгнула, причём в прямом смысле.

— Вампир, — коротко пояснила я. — Думаешь, почему их не любят? Все, с кого они кормятся, становятся подвержены их обаянию до самой смерти вампира. А убить его непросто. Качественно может только хороший некромант.

Я задумалась. Интересно, Даррен уже достаточно хороший некромант или придётся вызывать из университета Звояра? Или просто сдать этого дворецкого нюхачам, и пусть они разбираются. Проблем будет, правда… выше крыши. Это же подданный другого государства, да ещё небось проживающий без регистрации в столице.

Да, в столице без регистрации у нюхачей могут жить только люди. Тут мне повезло, и своё инкогнито не пришлось раскрывать. А вот вампирам, эльфам и прочим не-людям именно в столице нужно регистрироваться. Эльфы каждые десять лет петицию пишут по этому поводу, но пока дописывают и у всех заинтересованных подтвердят, и король может смениться, а уж у нюхачей главный так все десять раз успеет.

Вампиры же не жалуются. Знают, что такое требование не просто так!

За такими мыслями я не заметила, как мы с Клементиной пересекли пустынный сад и наконец добрались до склепа.

— Ты оставайся здесь и сторожи, — приказала я всё ещё дрожащей Клементине, душечка которой сжалась вся и спрятала лицо за ладонями, словно умирала от страха. Наверное, так оно и было. — Если что, громко кричи.

— А что кричать? — Клементина всхлипнула и крепче обхватила половник, который, к моему удивлению, даже не потеряла после встречи с вампиром.

— Что угодно кричи, — расщедрилась я и, больше не тратя времени на разговоры, начала осторожно спускаться в склеп.

Любому дураку должно быть понятно, что в склепе может подстерегать более серьёзная опасность, чем в саду! Ну и запах. Колбасный и луковый дух выветрился и пахло только мертвечиной. Злой и крайне опасной.

Я знала, что увижу упыря именно здесь. Об этом мне шелестели призраки, об этом открыто говорил и доносившийся запах. Но я рассчитывала просто успеть схватить лопату раньше, чем упырь бросится на меня.

Чего я не ожидала, так это скользнувшей ко мне тени из-за лестницы. Я зашипела от боли, когда мои руки бесцеремонно скрутили за спиной.

— Не нравится, маленькая ведьма? — шёпот я этот узнала. Гримий! Как я могла забыть про убийцу!

В отличие от него, упырь не хотел никого убивать. Может, довольствовался свежим телом Витора, а может, закусил кем-то из слуг, которых никто не считает. Как бы то ни было, упырь собирался залечь в одну из могил в склепе или даже зарыться прямо в землю. И сейчас просто медленно бродил по склепу, вынюхивая местечко поспокойнее.

— О чём вы думаете? — я могла стерпеть боль и посильнее, я же выросла рядом с палачами, но Гримию об этом знать не нужно. — Ему нельзя дать лечь. Он проснётся ещё более диким, ведь потеряет ещё больше мозга!

— И это чудесно, правда, маленькая ведьма? — хихикнул Гримий, и я поняла — да он сумасшедший!

Нет, я догадывалась об этом и раньше. Ни один нормальный не станет для инсценировки своей смерти убивать совершенно постороннего человека и подсаживать мерзкого паука ни в чём не повинной двоюродной сестре. Или кем там приходилась ему Кристанс.

Самое смешное, что его толком больше не в чем было обвинить. Разве что в покрытии настоящего убийцы. Кто-то всё-таки провёл и покрывал вампира, и это не мог быть Гримий — слишком слаб.

— Зачем это вам? — прошептала я, стараясь не кривиться ни от боли, ни от омерзения. Честное слово, лучше бы меня держал упырь или этот вампир! — Погибнут многие ваши родственники! У вас и так почти все женщины заражены вампиром, и им понадобиться помощь даже после того, как его убьют!

— Разве же это плохо, что эти бессмысленные личинки начали хотя бы смотреть на мужчин, — по голосу я слышала, что Гримий ухмыляется, а его пальцы ещё сильнее сжали мои локти.

Перед моим лицом появилось несколько призраков и тотчас исчезли, но я сильно на них не рассчитывала — их всё равно не видел никто, кроме меня. Вместо того чтобы слушать бред сумасшедшего, который плёл что-то о том, как только одна замечательная женщина поняла, что так жить нельзя. Он был очень осторожен даже сейчас, когда полагал, что я проиграла и скоро стану добычей упыря, и не называл свою сообщницу.

Но я оказалась права. Именно она приказывала вампиру, именно эта «прекраснейшая из женщин» придумала отравить Бриена, именно по её приказу Грифон убил Витора. Правда, что ей сделал бедолага Витор — Гримий не сказал.

По её приказу Грифон отдал отравленные пирожки Ники, и она же отправила его столкнуть меня в яму. Я всерьёз задумалась, что это могла быть Клементина. А если это так, то мне уже ничего не поможет. Я перебирала в голове всех, кто сидел за столом на том обеде, когда Клементину едва не отравили, и думала, был ли там хоть кто-то, кого можно было описать как «прекраснейшая из женщин», и не находила. А что, если «отравление» Клементины было подставой? И она просто ждала, когда кто-нибудь заметит, что её блюдо отравлено — и так отводила от себя подозрение, как Гримий своей мнимой смертью?

Я не знала. Гримий продолжал шептать мне на ухо о том, как я всё испортила своим появлением и тем, что выкопала Бриена, а я искала глазами лопату. Лопата была слишком близко к роющему себе лежбище упырю, но я была уверена, что справлюсь.

— Мяу! — вдруг раздалось у меня над ухом, и я вспомнила про своего питомца.

— Взять его! — крикнула я котёнку и рванулась из рук Гримия. Правда, при этом я привлекла внимание ещё и упыря, но делать было нечего.

— А-а-а! — заорал Гримий, которому в лицо вцепился мой Клёма. Я рванулась к лопате.

— А-а-а! — эхом отражалось от стен склепа, но это был не крик Гримия, а стоящей у самого входа в склеп Клементины. И тут я просто терялась в догадках, кто мог на неё напасть. Гримий и упырь внизу, от вампира укушенная им раньше так кричать не будет!

— А-а-а-а! — на новой ноте заорал Гримий, тряся ногой, и я поняла, что вижу, как в его лодыжку вгрызается шустрое умертвие. Судя по симпатичным бусикам — женского пола.

— Спасибо, бабуль! — на бегу крикнула я. Ну вот и передавшая мне силу старушка нашлась! А я переживала!

Сейчас мне переживать было об этом некогда. Я огромными для своего росточка прыжками неслась к лопате, к которой тянул свои руки упырь. Но я успела первая.

Удар, второй — упырь растянулся на земле, но тотчас начал снова вставать. В этом и проблема! Одной лопаты теперь мало.

Я вбивала упыря в землю, одновременно взмахивая в сторону Гримия, если бы он решился броситься со спины. Но его крепко держали Клёма и бывшая Клёмина хозяйка, я тут могла не переживать.

В склеп едва не кубарем скатились Клементина, Барбара и вампир. Следом по ступенькам сбежали вниз Бриен, Остий, Даррен и какая-то из тётушек. То ли Власия, то ли Мирабель, поди их всех упомни!

В склепе становилось многолюдно. Душечки кривлялись, безмолвно кричали друг на друга и топали маленькими ножками. У меня даже в глазах зарябило от такого.

— Бриен, лёд! — крикнула я.

— Где вампир? — пытаясь перекричать всех, вопрошала Арриена.

— Сейчас я сниму купол! Нюхачей я уже вызвал! — крикнул Даррен. Я даже лопатой махать перестала.

— Не вздумай! — крикнула я ему. — Сначала разберись, кто вампира пустил в дом. Иначе попадёт тебе как хозяину. Живо отправят в казематы!

Болтать дальше было некогда, ведь Бриен запаниковал, и никак не мог создать лёд, а без него упырь вставал снова и снова. Его налитые кровью глаза — не иначе как я многовато раз била его по голове, оглядывали присутствующих. Он был зол и хотел напасть.

Взгляд его остановился на Бриене, и упырь двинулся к нему.

— Беса тебе в зад, — мой собственный тут же принялось жечь, но мне было плевать. — Не за тем я его откапывала, чтобы ты сожрал!

Я размахнулась как следует и снесла упырю голову. Нормального упыря это бы остановило наверняка, но этот теперь остановится только после льда от Бриена.

— А-а-а! — заорали в унисон все имеющиеся в склепе живые тётки, и Барбара от ужаса бросила в безголового упыря, нелепо шарящего руками вокруг, свою шкатулку.

Так и запишу позже, если выживу: убить упыря можно ещё открытием прямо на нём портала. Портал и впрямь открылся. Огромный и снова в университет. По крайней мере, выглянул из него наш некромант Юлий Звояр, а он каждые осенние каникулы проводил в рабочем кабинете.

— Профессор! — замахала я лопатой. — Помогите! Тут вампир и пол упыря!

Звояр недоумённо поджал губы и нахмурился. Душечка на его плече завертелся, разглядывая всю нашу разношёрстную компанию.

— Даррен! — через мою голову сурово крикнул Звояр. — Что творится? Почему с тобой Иссабелия?

Он снова посмотрел на меня, и его брови изумлённо полезли выше. Душечка же и вовсе начал рвать волосы на голове, причём так, что клочья летели во все стороны! Я даже рот открыла от изумления.

— Брачный браслет⁈ Даррен, ты же отправлялся на похороны брата!

— Я ещё живой, — буркнул Бриен и, за неимением упыря, щёлкнул ледяным кубом в Гримия.

Я с силой закусила губу и глянула на Даррена. Мы оба знали, что это значит. На этот раз Бриен действительно убил человека, и ладно бы просто убийцу! Убить убийцу в наше время не то чтобы почётно, но мурыжить нюхачи будут недолго, если, конечно, Бриен не станет кидаться своим льдом во все стороны.

Но вот то, что он лишил нас свидетеля, единственного, способного пролить свет на то, кто всё это начал — это была катастрофа.

Я бы смотрела и смотрела в глаза Даррена, чувствуя, что он понимает меня лучше всех, буквально знает, о чём я думаю, и поддерживает мои метания, но портал никогда не стоит долго, и Даррен об этом знал, разумеется.

— Мастер! — крикнул он Звояру. — Можно у вас временно спрятать брата?

— И невесту? — Звояр снова нахмурился.

— И невесту, и… бухгалтера! — до Даррена дошло, что вампир в доме — это куда серьёзнее, чем несколько трупов. — Буду должен!

— Будешь, — буркнул Звояр и мотнул головой, мол, давайте, переходите.

Я не собиралась спорить. Звояр был моим любимым учителем, и мне не терпелось рассказать ему, что у меня теперь есть силы учиться у него некромантии.

Ну и находиться в доме Гастионов с браслетом наследника на руке, когда туда заявятся нюхачи… Хорошего мало. Мне совершенно не хотелось, чтобы в университете ко мне приставили охрану, положенную госпоже Астаросской, гостье королевства!

Так что да, если Даррен утверждал, что уже снимает купол, я могла оставить его без проблем. Из не нейтрализованных противников только вампир, уж с ним справятся нюхачи.

А мне… а я… Мне лучше побыть от него подальше. И уж, конечно, я не собиралась сближаться с Бриеном. Игры кончились. Я спасла его достаточное количество раз, чтобы успокоиться. И расследование его почти смерти тоже провела.

Бедняжка Ники, разумеется, не подозревала даже, что в пирожках несёт его якобы смерть.

А когда он не проснулся, вспомнила об этом и спряталась. Грифон же имел на неё влияние, и вампира бедняга не выдала бы даже под пытками.

Смущало меня то, что Барбара, которая вот таким же способом нечаянно или специально вызвала Даррена, хотела Бриена похоронить. Что-то не сходилось. Если она хотела смерти Бриена как наследника, благо её сластолюбец-муж считался следующим наследником до обнародования завещания, то ей не было смысла звать Даррена. Если это ошибка, и портал открылся так удачно по случайности, то зачем было говорить сразу про Бриена?

А если она хорошая тётя и просто переживала, что мертвец болен заразным, то… я запуталась.

Но решила, что подумать об этом могу и из университета. И первая шагнула в портал.

— Умница, — одними губами улыбнулся Юлий и махнул мне куда-то за спину. — Посиди пока.

Я часто бывала в кабинете, так что расположилась на диванчике и принялась болтать ногами. Что-то тёмное и маленькое шмыгнуло через портал и скрылось под столом. Я напряглась. Рука упыря?

Словно в ответ на мои переживания Даррен втолкнул следом за Клементиной и Бриеном ещё и почти собравшегося упыря. Так и запишем — портал не помогает.

— Белкин трофей, — усталым голосом произнёс Даррен. — Плата за учёбу.

А моё глупое сердце замерло, но не от радости — не забыл, не прикарманил упыря! А от предчувствия беды.

Я всё ещё не понимала, что не так.

Все целы. Ну, из тех, за кого я переживала. Клементину разлучили с вампиром, и, даже если она та самая хозяйка, определить это теперь будет легко. Оба на расстоянии друг от друга почувствуют слабость.

«Что же ты так, нужно помочь потомку», — раздалось в моей голове печальным голосом мёртвой старухи, и портал наконец закрылся.

Последнее, что я видела с той стороны — полный торжества взгляд Барбары. Её тощая пучеглазая душечка отплясывала победный танец и размахивала руками.

— Меня можно поселить пока в покои брата, Даррен не будет против, да и разберётся с нюхачами за пару деньков, — оказавшись в безопасности, Бриен немедля воспрянул духом и принялся командовать, точно уже стал королевским советником.

Строго говоря, так оно и было. После того как он заморозил Гримия, он стал полновластным советником вместо дяди. Но напоминать об этом горе-жениху я не собиралась.

— Я так не думаю, — медленно произнёс Звояр.

— Думаете, быстрее? — удивился Бриен. — Или брат будет против моего заселения в его комнате? О! У него там может быть что-то компрометирующее! Тогда мне сгодится любая гостевая, у вас они наверняка есть. Иссабелии можно вернуться в её собственную комнату, Клементине стоит остаться с ней, а упырю место в подвале!

Бриен нервно рассмеялся, стараясь не смотреть в глаза некроманту. Понимаю. С непривычки может показаться, что Звояр тебя ненавидит. Но если привыкнуть к нему, то становится понятно, что он нормальный дядька и даже заботливый где-то.

— Вы только не перепутайте! — нервно рассмеялся Бриен, определённо не понимая, как можно быть таким негостеприимным.

— Согласен, главное, не перепутать, — усмехнулся Звояр, и я с облегчением улыбнулась тоже.

Всё хорошо, мастер шутит. Сейчас сходим к ректору, сообщим, что мы тут поживём немного, а потом я отправлю самую быструю птицу к Гастионам. Потому что мне категорически не нравилось выражение лица Барбары. Да и то, как она с помощью своей шкатулки второй раз открыла портал именно в университет! Нет, один раз ладно, тут был Даррен. Но второй раз? И почему именно к Звояру?

Я не жалуюсь, профессор точно лучше прочих разбирается во всяких таких штуках. Но почему? И почему Звояр не вышел в доме Гастионов помочь с вампиром…

Вопросы рождались в моей голове один за другим, и я не сразу поняла, что Юлий Звояр говорит со мной.

— Как примечательно. Переодеть тебя в нормальное платье, заставить распустить эти кошмарные косички и убрать все побрякушки, как ты становишься похожа на своих родителей, — произнёс Звояр. — Не удивительно, что ты скрываешь лицо под шляпой.

— Я не скрываю, — сказать, что я изумилась — значило сильно преуменьшить. Мне, конечно, говорили, что я похожа на маму. Или на отца. Но лишь желая польстить, не более. Астаросские были высокие и куда более светловолосые, чем я. Наверное, я пошла в бабушку, та была потемнее и тоже невысокого роста. — Просто мне больше не требуется носить артефакты.

Я хотела сразу похвастаться своими новыми силами, но Клементина за спиной Звояра сделала огромные глаза и покачала головой.

Даже не знаю, почему я послушалась. Может, потому, что она слушалась меня все предыдущие разы, а может, потому, что я была растеряна. Я не понимала, к чему разговоры о моей внешности!

— Давайте упыря уже уберём в подвал, — предложила я. — А то он почти полностью очухался.

Я пошарила рукой в поисках лопаты, которую, вообще-то, принесла с собой, но ничего не нашла. Будто я могла забыть лопату в доме Гастионов!

А потом случилось то, чего я вообще никак не ожидала. Настолько не ожидала, что даже не поняла происходящего, пока перед моим носом не захлопнулась дверь.

И мне оставалось только ударить по этой тяжёлой двери кулаком. И ещё, и ещё, и ногой, а потом в бессильной злости плюхнуться прямо на пол.

Если бы я умела плакать, я бы расплакалась, но в результате я лишь расхохоталась в гулкой тишине. Потому что Бриен, похоже, не шутил. Звояр и впрямь сумел перепутать.

Я не видела других объяснений тому, что запертой в подвале оказалась я, а не упырь!

'Мага от нормального человека отличить просто,

Даже если он не применяет магию,

И не обвешан артефактами как праздничное дерево.

Поступки магов редко поддаются человеческой логике'.

Клементий Астаросский.

«Трактат о изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Сказать, что я была зла — значит ничего не сказать. Злилась я в первую очередь на себя. И ругалась так, что согрелась даже от того, как мне припекало. В подвале меня никто не слышал, разумеется, хоть все ноги и руки отбей об двери и ори, пока не сорвешь горло.

Но я-то! Возомнила из себя гениальную сыщицу! Ах, разобралась в том, кто убивал в доме Гастионов! С ума сойти, какая умница. А сама своими ножками ступила в ловушку и еще и с улыбкой!

Справедливости ради стоило заметить, что Юлий Звояр всегда производил впечатление нормального мага, насколько вообще может быть нормальным некромант. Он возглавлял факультет некромантии и некромагии уже довольно много лет, сколько — не знаю точно, и вел себя как любой нормальный профессор. Был строг к неуспевающим и еще строже к талантам. Вел профильные занятия всем шести годам обучения своего факультета и непрофильные — для всех остальных.

Мне казалось, что меня он не замечал на наших практиках алхимиков по самостоятельной добыче ингредиентов из могил, если бы я не рвалась перевести на его факультет.

Он тогда глянул на меня мельком и буркнул:

— Слабая.

И всё, отвернулся к следующей магичке!

Как же я злилась! Не так сильно, как сейчас, но тоже неслабо.

— Простите, мастер, но я не слабачка! — окликнула я его. — Смотрите!

Я к тому времени уже промышляла своим маленьким хобби по раскапыванию могил, раз уж всё равно слышу мертвецов и могу им помочь. Так что схитрила.

Выбрала могилу, где мертвец жаловался на слишком легкую землю — ему было неуютно. Да еще воротнички. Покойник при жизни их терпеть не мог, а его похоронили в позолоченном воротничке и манжетах — чтобы показать, как он был богат.

Я вгрызлась в землю как крот, и вскоре с помощью специального многозарядного артефакта подцепила гроб и вытащила его наружу. Пока мои однокурсницы вяло копались, разобрав могилы по два-три человека, а то и больше, благо нам всем нужно было добыть разные ингредиенты, я справилась в одиночку!

Не дожидаясь комментария, я острием лопаты поддела крышку гроба и, используя лопату как рычаг, вскрыла его.

Мне тогда показалось, что Звояр глянул на меня с интересом, но смотрел он на меня при этом как на букашку, нежданно распахнувшую жесткие надкрылья и показавшие ажурные крылышки. Полетит или нет? Не более того.

Пока однокурсницы охали и ахали, кому-то даже сделалось дурно, я ловко сняла с мертвеца сначала раздражающие его воротничок и другие украшения, потом срезала кончики ногтей, волоски, в общем, взяла всё, что можно получить с такого обычного мертвеца, и снова посмотрела на Звояра.

— Недурно, — буркнул он. — Мне нужны ногти с левой руки и ткань с нижней рубахи — плачу два серебряных.

Я немедленно выдала запрашиваемое и тут же прямо посреди кладбища получила свои деньги. Тогда мне казалось, что у меня всё получится. Целых пятнадцать секунд я пребывала в блаженных мечтах, а потом крикнула вслед медленно отходящему от меня некроманту:

— Так что, берете?

Он даже не повернулся.

— Ты слаба магически, Белка, — произнес он, разглядывая неглубокую яму, которую расковыряли мои одногруппницы. — Вашу силу определяли при поступлении, и подходящие для полевой работы навыки тут не помогут.

Как же мне было обидно! Я не заплакала лишь потому, что разучилась.

— Это не… не так! — только и смогла я произнести, и сжала руки так, что позолоченный воротничок был безвозвратно смят.

Не поворачиваясь ко мне, Звояр щелкнул пальцами, провел ими над открытым гробом и пошел дальше. А мертвец поднялся и пошел ко мне. Завизжали алхимички, замерла я, не зная, что делать. У меня была лопата, но бить человека, с которого я сняла мешающие ему воротник и манжеты — это как-то нехорошо!

— Упокой его, — спокойно произнес Звояр, наконец оборачиваясь и впервые глядя на меня прямо. Впрочем, полы моей шляпы всё равно держали мое лицо в тени. — Неопытный некромант должен быть способен упокоить поднятого обычного мертвеца на одной силе, без знаний.

Потом он повернулся к остальным.

— Прекратите визгом пугать ворон, — потребовал он. — И займитесь своей практикой, вам всем еще предстоит ее сдать. Пробужденный мертвец не трогает никого, кроме того, кто взял у него что-то важное.

Звояру было невдомек, что мертвец вовсе не жаждал мне отомстить за украденное, а совсем наоборот! Да и мои защитные бусины неплохо прятали меня от умертвий.

Но на этом хорошее заканчивалось. Мертвец бесцельно слонялся по кладбищу, натыкаясь на надгробья, меня не видел, но и я его упокоить не могла. Я даже колыбельную спела про смерть, но и это ему не помогло. Пыталась я и схитрить, обсыпав его сонным порошком, но зевать начали только алхимички, попавшие краем из-за ветра под действие порошка. И только.

Наконец, Звояру это надоело, и он упокоил беднягу сам, а мне пришлось перетаскивать его с места, где его упокоили, обратно в могилу. А потом еще и закапывать.

Чтобы я точно всё закончила, Звояр после окончания практики (свою могилу раскопали еще три девчонки, но ни одна не решилась вскрыть) пообещал прислать личного ученика.

Так я познакомилась с Дарреном Гастионом. Который был совершенно не рад тому, что ему, во-первых, пришлось, тащиться на кладбище посреди ночи, во-вторых, смотреть, как я засыпаю три могилы!

Нет, ну по его виду было понятно сразу, что денег он не считает, но он бы хоть подумал, как другие алхимички сдадут зачет! А так я для всех наковыряла чему чего нужно и потом продала. Только Софи получила всё бесплатно — соседка всё-таки.

Не знаю, почему я решила поделиться своим горем с Дарреном. Можно было и догадаться, что такой красавчик наверняка баловень судьбы. Но тогда я и услышала о том, что «мышам в некромантах не место», ну и обиделась смертельно. И молчала до самого утра.

Давно бы закопала всё и пошла в комнату, но назло вынужденному надсмотрщику постоянно отдыхала и на все отвечала, что у мышей лапки тоненькие, им отдыхать надо почаще.

С тех пор так и пошло — я время от времени пыталась пробиться к Звояру с требованием взять меня, он же старался не смотреть на меня вовсе и отказывал. Впрочем, всегда был готов скупать у меня всякие мелочи, а пару раз брал с собой на вылазки на кладбище. Но и там вел себя подчеркнуто отстраненно и между делом делился премудростями.

Я его считала идеальным преподавателем, хоть и страшноватым. Но для некроманта красивое лицо не главное. Оно даже немного мешает.

В его темных чуть навыкате глазах я видела недюжинный ум, мне нравилась его усмешка на тонких губах, особенно, если насмехался он не надо мной. Длинные седеющие, но когда-то рыжеватые волосы были убраны в аккуратный низкий хвост…

Я в голос застонала от досады. Где были мои глаза! Это он почти не смотрел на меня, и мог не понимать, что я дочь тех самых инквизиторов, а сейчас решить… да бесы его знают, что он там придумал! Но я-то! Я следила за своим кумиром месяцы! Ловила каждое его слово! Почему же, познакомившись с женой Остия, я не подумала, что она похожа на моего преподавателя по некромантии?

Да, те черты, что его делали «несколько интересным» и «на редкого ценителя» в случае женской копии превращалось в «на редкого любителя» и «кому это может быть интересным», но всё же! Как я не заметила сходства?

Впрочем, через полчаса стенаний, злости на себя и кидания туфлями в дверь, я решила, что злиться на себя неконструктивно, и злиться надо на Даррена. Это женой его дядюшки оказалась родственница Звояра, и это он отправил нас сюда в лапы свихнувшегося некроманта! Но теперь я хотя бы знаю, что портал был совсем не случайным и уж тем более он не случайно оказался открыт прямиком в покои Юлия Звояра!

И ладно я, про себя я знала, что ничего у меня тут интересного не происходит, сижу и сижу. А что там с Бриеном, с Клементиной?

Что, если вовсе не я — цель Звояра? Мне никак не верилось, что ему нужно было засунуть в подвал именно мою скромную персону.

Да что там говорить, в этом не было никакого смысла. Если бы он прислал письмо, что хочет выехать на какое-нибудь кладбище и берет меня с собой, я бы уже через пять минут тряслась бы в какой-нибудь повозке, идущей в сторону нужного кладбища!

Но кто тогда был ему нужен и почему именно я сидела сейчас в подвале?

Я огляделась и создала несколько маленьких огоньков, чтобы понять, где я нахожусь. Будем честными, я не подозревала, что в университете имеются казематы. А это место не выглядело как подвал дома Гастионов. Нет, это была именно темница!

В стены были вкручены толстые металлические кольца, в одном углу были сложены блестящие маслом цепи, а в другом стопка тюфяков. С учетом сырости в этом месте, всё должно было давно сгнить и заржаветь, но кто-то следил за состоянием этого места.

Не то, чтобы меня всерьез удивляла темница в университете. В школе, где я училась, в подвале была пыточная. Хотя нет, плохой пример. Это школу соорудили над пыточной, а не наоборот. Ну в общем удивляться я такому не собиралась, однако такая свежесть всего меня насторожила.

Значит ли это, что меня тут ждали, и Барбара не просто так открыла свой портал? Или темница дожидалась не меня. Или — и эта мысль мне особенно не нравилась: Звояр частенько использует эту темницу?

Я подумала, что зря смеялась над Кайсой, умудрившейся покончить с собой так нелепо и из-за зачета по высшей некромантии, да еще из-за несчастной любви! Кайса и сама над этим уже привыкла посмеиваться, ну не плакать же ей в самом деле. Рыдающие призраки всех раздражают, как известно.

А теперь я подумала, что это довольно странно. Она уверенно говорила про две такие разные причины для самоубийства, а я только поддакивала. Но будем честны. Вот Софи. Она обожает балы, щебечет о женихах и нарядах, но на самом деле помешана на учебе. И если бы у нее был незачет… да она бы даже не вспомнила того, о ком вздыхала утром! Сидела бы в библиотеке безвылазно и точка!

А Нирочка? Эта из-за прекрасных глаз дурацкого Викуэля чуть сама с башни не прыгнула, как когда-то Кайса! Ладно еще, Кайса углядела, что она туда хныкающая шла. Накормили дурочку конфетами до икоты, а я еще по большому секрету шепнула особенности физиологии эльфов. Ну про то, сколько лет беременной ходить придется. Нира тут же и страдать по глупому эльфу прекратила, и плакать, конечно же, тоже.

Но я это к чему? Пока Нира страдала по эльфу, она полностью запустила учебу, вот я к чему! Не сочетаются эти два страдания никак, почему я об этом раньше не подумала?

Я снова начала мерить шагами то небольшое пространство, что было отведено для моего заключения. После горсти съеденных бодрящих орешков я могла теперь не спать несколько суток, что, конечно, было мне на руку.

Итак, что я вообще знаю о своем кумире? А Юлий Звояр и впрямь был моим кумиром с поступления в университет… пока не посадил меня в темницу.

И вот теперь я понимала, что знаю о нем очень, очень мало! Я знала, что он не любит сам копаться в могилах, всякие ингредиенты для ритуалов он с облегчением перевесил на меня, а до этого это было одним из практических занятий для студентов.

Он очень, очень сильный некромант, но при этом Даррен его первый ученик. Когда я это узнала, я подумала, что он просто очень требовательный. Или же не хочет тратить время на дураков. Но разве во мне не говорила тогда зависть? Потому что я знала, что в университете учится масса талантливых ребят, но ни у кого кроме Даррена не было шанса защититься на мастера некромантии.

Что-то не так именно с некромантами или дело в том, что Юлий именно некромант и просто не хочет увеличивать количество конкурентов?

О! А что, если он боится за свое место? Для меня всегда казалось, что учителя и преподаватели — люди особенные, небожители. Но при этом присоединиться к ним мне никогда не хотелось. Торчать в университете от каникул и до каникул безвылазно, каждый год повторять одно и то же новым студентам — да так свихнуться недолго!

А ведь Юлий, судя по всему, не покидал университет и на каникулах. Я зашагала быстрее. Кажется, вот она, ниточка! Он уезжал всегда ненадолго, короткие вылазки туда, где есть нужные ему вещи. Никакой подработки по дальним деревням и выездов за пределы королевства. Да что там за пределы королевства — я поняла, что не помню, когда Звояр был последний раз в столице.

Похоже, попытка поработать сыщиком в доме Гастионов не прошла для меня даром — я даже негромко пискнула от избытка чувств. Я готова была дать мизинец на отсечение, что Звояр скрывается в университете от кого-то или чего-то!

Дальше мысль полетела вскачь. Если он только сейчас узнал меня, к тому же утверждал, что узнал по похожести на родителей, то значит, он пересекался с Астаросскими. И ушел живым, что само по себе не так странно, конечно, но навевает мысли. Мои родители не безжалостные убийцы, вырезающие магов без остановки. Однако магов не любили, по крайней мере, в целом виде.

Мысль о том, что у них могли быть какие-то дела с магами королевства, договоренности или общие интересы, пугала меня до бесов.

Вообще! Я остановилась. Это на меня влияет так замкнутое пространство или чрезмерное употребление бодрящих орешков?

Я сейчас додумаюсь до того, что все против меня! И Даррен, который с самого первого дня намекал, что мне не место в его доме. Случайно ли он отправил меня прямо в руки Звояра, который запер меня здесь одну-одинешеньку?

И, кстати, почему это я здесь одна? Где мой жених, которого я этими самыми смозоленными ручками выкопала из могилы и из гроба вытащила? Не то, чтобы он мне был нужен, но как-то нехорошо получается: я его выкопала, домой привела, спасала… Он меня даже поцеловал! И где он после этого? Убить его не могли, как мне кажется. Во-первых, зачем. Во-вторых, убийца сразу сгниет заживо — так себе история.

Почти минуту я в красках представляла, что Звояр не в курсе про проклятие на Бриене, убил его… Ну просто потому, что он злобный некромант, вот почему! И сейчас лежит где-то бездыханной кучкой Звояр, рядом тело моего жениха, а меня никто не ищет, так как Звояр спрятал меня тайно!

Я выдохнула. Вздохнула глубоко и задержала дыхание. Отставить панику!

Во-первых, мы не можем находиться в университете совсем одни. Тут точно есть кто-нибудь еще. Во-вторых, Барбара какая-то родственница Звояра, а значит, поделилась с ним информацией, и Бриен не приходит за мной, потому что он бессовестная зараза, а не потому, что лежит где-то мертвый!

И, наконец, в-третьих! С нами была еще Клементина, которую я пока еще продолжала подозревать в участии в заговоре, хоть сейчас и меньше. Но любой скажет, что есть нечто подозрительное в том, что эти голубки не сидят рядом со мной в темнице и в то же время не приходят меня спасать!

Я села на тюк с сеном и задумалась. Вообще-то можно просто посидеть вот так и подождать. По всем канонам должен был появиться прекрасный принц и спасти меня, иначе как вообще?

Потом я вспомнила, что живу не в сказке и меня никто не назначал прекрасной принцессой. А по тем же канонам принцесса ютится в своей темнице среди косточек своих предшественниц. Вдруг я неудачливая предшественница принцессы, а не она сама? Может статься, что я узнаю это слишком поздно!

Ну и принц опять же. Насколько мне известно, король очень молод и может сойти за прекрасного принца, вроде как даже не дурен собой, но я без понятия, так оно или нет.

Но опять же я не слишком много знаю про короля, однако уверена точно в одном. Он не встает утром с мыслью объехать подозрительные здания королевства и полазить там по темницам, вдруг где сидит прелестная девушка, у которой синяки на попе будут от того, какие тюфяки неудобные! Нет, даже появись у него такая мысль, он вряд ли выбрал местом своего паломничества университет. Если уж я, привычная к таким вещам и периодически сующая нос в самые странные места в университете, не нашла темницы, то кому-то другому эта идея и вовсе покажется странной.

А это значит, что помощь не придет.

Я поднялась и приложила ухо к двери. Мне послышалось, или кто-то шел по коридору.

'Призраки заводятся только в местах,

Где пренебрегают простейшей ментальной гигиеной.

Достаточно помочь человеку уйти из мира целиком,

И его дух не будет привносить дисгармонию в окружающий мир'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

К сожалению, мне послышалось. И мой нежданный покой никто не собирался нарушать. А из-за орешков я не могла даже прилечь и поспать.

Одним словом, следующие полчаса я потратила на то, чтобы жалеть себя. Меня никто здесь не найдет и искать не будет, и сгину я, маленькая и несчастная, ни за что! Наконец, это мне надоело, и я снова начала злиться.

Я магичка! И теперь сильная магичка, между прочим! Мне не связала руки и ноги, не раздобыли для меня раритетные антимагические браслеты. Звояр ничего не знает о моей силе, а потому убедился, что в волосах у меня ничего нет, никаких косичек с бусинами, и не стал забирать даже шляпу.

Мне вообще показалось, что ему страшно было меня касаться. Его руки дрожали и дыхание было каким-то слишком поверхностным, когда он проводил пальцами сквозь мои волосы, проверяя их. Ну тем лучше. Мои мешочки с всякими амулетами, что скрывались под юбками и все время путались вокруг ног, да мои силы — всё это должно сыграть на моей стороне.

Было бы куда хуже, если бы Звояр со мной в темнице оставил упыря, да? Тогда бы я точно знала, какие у него на меня планы, однако радости бы это мне не доставило. А сейчас я не знаю, чего он хочет — то же мне, горе!

Настроение я себе подняла, а мысль, что Звояр просто с перепугу перепутал, и я тут, а упырь — в моей комнате, заставила прыснуть от смеха.

— Софи будет в ярости, — пробормотала я себе под нос. — Если упырь испортит ее туфли, она его в бараний рог скрутит!

Я вспомнила про Софи, и на сердце стало теплее. А еще я вспомнила про Кайсу. Конечно, я уже вспоминала про нее в этой темнице и не раз, но одно дело злиться, грустить и вспоминать призрака, и совсем другой — вспомнить про свою невидимую подружку, которая вообще-то находится в этом же здании!

— Кайса, — позвала я негромко. — Кайса!

— Почему нельзя просто тихо лечь и умереть? — проскрипел надо мной недовольный голос. — Почему живые постоянно всё усложняют?

Я подняла голову и ахнула. Сморчок вроде старого Гастиона, но с куда более знакомым лицом. Именно его бюст стоял на главной лестнице университета. Это был настоящая легенда, господин Форт Каньер!

— А вы не умерли что ли нормально, господин Каньер? — спросила я первым делом и шлепнула себя по губам. Разве так разговаривают с легендами? Мой язык похоже никак не связан с моими мозгами!

Но старикан не обиделся.

— Можешь называть меня господин декан, детка, — буркнул он и вдруг усмехнулся. — Поспорим, ты хочешь ответить, что тебя тогда надо называть госпожой Астаросской?

У меня промелькнула такая мысль, но пропала очень быстро, поэтому я покачала головой.

— Я не афиширую фамилию, господин декан, — вежливо ответила я, решив не ссориться ни с кем, кто теоретически может мне помочь. Второе правило выжившего, кстати. Первое и того проще звучит: выживи. — Но мне было бы приятно, если бы вы звали меня просто Белкой.

Призрак довольно хмыкнул. Старый сморчок. Вечно такие как он даже после смерти нормальным людям пожить не дают, все задачки, да задания!

О! Кстати, да. На вопрос-то мой старикан так и не ответил! Вот хитрый жук!

— Господин декан, если я правильно помню, вы некромантом были, да? — я честно пыталась быть вежливой, хотя не понимаю я этого. Сначала ты с призраками вежливый, потом с русалками, а дальше что? С упырями?

Ладно, если призрак — твой друг. А если такой кошмарыш как этот декан? Но ладно, с меня не убудет, а что-то у меня прямо нос чесался — так сильно я чувствовала, что рядом важное.

— Некромантом, да, — призрак спустился пониже. — Практически своими руками поставил этот замок для учащихся.

Я прикусила изнутри щеку, чтобы не сказать лишнего и не расхохотаться. В университете подробности поди поищи, но в моей школе про Каньера рассказывали подробно. Этот невероятно могущественный некромант жил так долго, что кукуха его прекратила долго жить раньше. Каламбур получился у меня, а у старикана вышел самый настоящий конфуз.

Кстати, поэтому инквизиторы с подозрением к долгоживущим относятся. Мозги-то точно не молодеют!

Некромант же решил, что поднимать мертвых кучами и укладывать обратно по могилам после битвы или еще какого дела — лишняя трата ресурсов. И потому он решил обучить мертвецов упрощенным способом выполнять простые команды. А для этого нужно что? Место для учебы.

Да-да, я сама не поверила сначала, но университет создавался изначально для мертвяков. Говорю же, у Каньера за долгую жизнь рассохлось что-то в черепушке. В общем, он поднял несколько ближайших кладбищ и заставил их строить замок.

Всполошились только ближайшие соседи, остальные плечами пожали. Мол, каждый трудится как может. Разве ж вы отказались бы пригнать пленных вампиров, если бы не боялись, что они перекусают всю округу?

Так Каньер возводил свой замок, пока тот не стал выше королевского. Король, конечно, не мог не поинтересоваться, с чего некромант решил, что он совсем бессмертный. Но, услышав, что старикан рассказывает про школу, тут же поскучнел и до поры до времени с вопросами решил отстать.

Вернулся король, когда ему доложили, что мертвецов Каньер не вернул после окончания работ, а посадил за парты. Судя по всему, короли все обладали недюжинной паранойей, вот и тогдашний король решил, что поумневшие мертвяки, полностью зависимые от некроманта, да еще в огромном неприступном замке — это выглядит уже совсем нехорошо.

Каньер сопротивляться не стал, за что был награжден титулом графа и должностью декана, и вот последним он действительно гордился и был действительно сносным первым деканом факультета некромантии. Пока не умер.

А я уже говорила, что случается с некромантами после смерти. Ты или умер, или лич. Третьего не дано! Некроманты не бывают призраками!

Это я ему и выложила.

Старикан тут же поскучнел и даже отлетел от меня подальше. Не иначе как обиделся.

— Я не собирался становиться призраком, — буркнул он. — Но что-то не позволило мне уйти дальше, а что-то иное не позволило сработать ритуалу. И лич не возродился, и я не ушел. К тому же меня никто в замке не видит, что вообще редкостное свинство!

— Я вас вижу, — попробовала я утешить бывшего декана, но разве это утешение?

— Ты медиум, — отмахнулся он. — Медиумы любых призраков видят.

Он хищно посмотрел на меня, и я по взгляду сразу поняла, что за этим последует.

— Я не буду проводить ритуал, я уже провела недавно один, — я даже головой замотала. — Даже не просите, господин декан! Вы на меня посмотрите! Мне на себя крови мало! к тому же я не знаю, где вы похоронены!

— Я тоже не знаю! — заорал мне в лицо призрак, отчего я плюхнулась на тюфяки. А призрак взмыл выше и ушел сквозь потолок.

— Какой нервный дяденька, — покачала головой высунувшаяся из стены Кайса. — Боюсь таких.

— Это первый декан университета, будешь тут нервным, — рассеянно ответила я и вскрикнула от радости. — Кайса, ты всё-таки пришла!

— Конечно, пришла, — кивнула Кайса. — Я давно пришла, но ждала, когда этот господин уберется. Белка, что творится?

Она огляделась.

— Ты в каком-то подвале, в нашей комнате какая-то красивая блондинка сначала ревела, потом злилась, а сейчас туфли Софи меряет.

— Значит, Клементину убьет Софи, — хихикнула я, хотя меня неприятно кольнуло, что, пусть Клементина и была заперта, но почему-то именно в мою комнату, да еще и одна. А я вот тут! — А моего жениха ты не видала?

— Жениха? — повторила Кайса. — О!

Она, по-видимому, только что увидела браслет.

— Белочка, миленькая, ты выходишь замуж? Это Даррен, да? Я всё время думала, что он к тебе неровно дышит. Все его слежки за тобой, ехидные реплики, пока он не давал тебе убиться… Да и твое внимание к нему видно каждому, у кого есть зрение!

— Что⁈ — прошипела я. — Видно каждому?

— У кого есть зрение, — Кайса затрепетала. Я же надеялась, что мой взгляд достаточно красноречив.

— То есть, только внимательным, — уточнила Кайса и нервно затеребила кончик косы.

Я продолжала молча буравить ее взглядом.

— Мне, — наконец сдалась она. — Мне давно было видно это. Ты довольна?

— Довольна, — буркнула я. — То есть, нет. Не очень довольна! Ты ни разу мне не говорила о своих беспочвенных подозрениях. Потому что ничего такого между нами с Дарреном нет. То есть не было, то есть…

Я поняла, что запуталась. И рассказала Кайсе о наших поцелуях. И о том, как Даррен хотел от меня избавиться. И как избавился. Кайса вздыхала, ойкала, ладошками закрывала рот и взлетала к потолку на самых интересных моментах.

— И вот теперь я здесь, — я обвела рукой темницу. — И кто меня сюда сунул? Звояр! Представляешь?

Кайса закивала. Она знала, что я обожала, как ведет занятия Юлий Звояр и могла часами обсуждать его манеру преподавания. Софи не могла столько слушать, а Кайса — могла.

— Я не понимаю, как могло так получиться, — призналась она. — Я же в ваше отсутствие просто вяло брожу рядом с местом своего смертельного прыжка и, лишь почувствовав, что в нашей комнате кто-то есть, метнулась туда.

Я кивнула. Логично, что подруга подумала, что это я. Не Софи же вдруг посреди лета вернется в университет!

— А там эта девица. Ей целый поднос еды поставили и пакет с бельем. Видно сразу, что дочка важной птицы какой, — с восхищением добавила Кайса, снова заставляя меня злиться.

— Я вообще-то тоже дочка важной птицы, — буркнула я. — Даже двух важных птиц. Если бы папа и мама узнали, что меня держат в таких условиях без каких-либо на то причин, они бы камня на камне от университета не оставили!

Кайса промолчала. Она не могла решить, как относиться к тому, что я дочь инквизиторов, и предпочитала этот факт стойко игнорировать.

Я ее не винила. Я и сама не решила, как к этому относиться, если честно. Но для меня это было частью моей жизни, а для Кайсы — нет.

— Если хочешь, я могу узнать, что случилось, — наконец произнесла она, когда решила, что тему моей семьи мы исчерпали и больше к ней не вернемся. — Я залечу к Звояру, если, конечно, он не поставил защиту от призраков. Еще раз посмотрю, как там дела у девушки в нашей комнате и поищу твоего… этого… жениха.

— Бриен, — буркнула я. — Бриен Гастион, как и Даррен. В общем-то похож на него, но больше на мать, Даррен же явно в отца. Как же тебе объяснить, как он выглядит…

Я задумалась. Братья ведь и впрямь пусть неуловимо похожи, но не настолько, чтобы я сразу поняла, кто такой Бриен. И дело было не только в расцарапанной мосе красавчика. Просто они были разные. И точка.

— Во! — сообразила я. — Красавчик. Темноволосый. Лицо в зависимости от момента растерянное, самодовольное или возмущенное.

Кайса обрадовалась и захлопала в ладоши.

— Я видела такого! — воскликнула она. — Он с потерянным видом стоял перед дверью в библиотеку!

— Отлично, — я кисло покивала. — Тогда и его найди тоже. И прилетай, расскажи, кто что делает.

В отличие от Кайсы, меня новость про застрявшего у библиотеки Бриена совершенно не порадовала. Потому что это значит лишь одну вещь, и никаких других толкований быть не может: Бриен на свободе и не торопится найти меня и спасти.

Потому как рассчитывать, что он собрался искать меня в библиотеке и спасать оттуда — слишком наивно даже для меня.

А если Бриен свободен, не собирается меня спасать и вообще ходит себе по университету как у себя дома, то получается, он на стороне моего похитителя. И это значит, что помочь мне могут только призраки и то, прямо скажем, не особо хорошо.

Я поставила себе мысленную заметку обязательно сесть и погрустить на эту тему, но чуть позже. Сейчас мне было некогда. Я все еще не знала, зачем я нужна Звояру, и как быстро он придет мне об этом сообщить. Сумею ли я застать его врасплох и выскочить за дверь?

Стыдно признаться, но, когда он вышел со мной и упырем за дверь, он вдруг дунул мне в лицо какой-то пылью — видимо, мы ее еще не проходили, потому что я понятия не имею, что это было. И очнулась я уже тут. Так что я даже примерно не представляю, что там за дверью. Может, еще одна дверь?

А второй шанс на побег Звояр вряд ли мне даст. И это при условии, что он не собирается меня убить. Или уморить голодом. Почему я тут уже придумала кучу всего, а он до сих пор не пришел высказать свои требования или что там у него может быть?

Впрочем, ответ на этот вопрос я получила даже раньше, чем рассчитывала.

Я пробыла без Кайсы менее четверти часа по моему внутреннему ощущению, как снова вернулся Каньер. Облетел меня кругом, недовольно шамкая губами.

— Что случилось, господин декан? — поинтересовалась я. Когда призраки ведут себя странно — жди беды! — Почему вы вернулись?

— Ты выглядишь очень обычно, — заявил тот в своей грубоватой манере. — И что с тобой не так, если некромант не сумел усыпить тебя на двенадцать часов, как намеревался? Пыль пустыни не дает осечек!

«Вы просто не пытались травить тех, кто обожрался бодрящими орешками», — хотела ответить я, но прикусила язык. Хоть этого призрака никто и не видел, болтать обо всем — признак гордыни или злодейства. Я надеялась, что избежала и того, и другого.

— Может, некромант дефективный? — предположила я с самым невинным выражением лица, на какое только была способна.

— Он не может быть дефективным! — возмутился старикан. — Я сам ставил его на эту должность!

— О! Вот это уже интересно, — я задумалась. — Это сколько лет назад было?

Просто у нас были некоторые уникумы, способные даже влюбиться в Звояра. Я к таким не относилась, хотя Софи пару раз дразнила меня им. Ну правда, зачем мне мужчина возраста моих родителей? А кому-то нравится. Я не осуждаю, кому-то и эльфы нравятся, а их ведь младше ста лет вообще за пределы эльфийского анклава не выпускают: маленькие потому что.

— Да лет пятьдесят назад, не меньше, — не понял моего удивления старикан. — А ты разве не потому некромантом стать хочешь, чтобы молодость и жизнь продлить?

Я фыркнула. Мне девятнадцать! Мне еще расти и расти до времени, когда захочется задуматься о молодости.

— Ну и зря, — не согласился с моим доводами Каньер. — Чем раньше начнешь думать о вечности, тем ближе к ней подберешься.

Он еще раз облетел меня и поджал губы.

— Я так и думал, ты самая обычная пустоголовая девочка, — заявил он. — Просто со странной реакцией на пыль пустынь.

— Такое случается, — сдерживая рвущиеся на язык ругательства, произнесла я вежливо. — А так да, я совершенно обычная девушка. И понятия не имею, зачем некромант, которого вы лично выбрали деканом, вдруг посадил меня в темницу.

— Он декан, ему виднее, — буркнул раздосадованный призрак и снова улетел. Вот же зараза! Ну хоть кое-что полезное он мне принес.

Так значит, вот почему ко мне никто не приходит! Звояр просто уверен, что я еще сплю.

Проклятый старикан! Ему никак не меньше семидесяти пяти, а он корчит из себя сорокалетнего! Ну ничего, я теперь знаю чуть больше, чем он думает, и на шаг впереди. У меня есть еще немного времени, чтобы поискать выход отсюда.

Жаль, что Каньер улетел. Мне стало любопытно, как же он всё-таки дошел до жизни такой. Точнее, до послесмертия. Ни лич и не мертв.

Я пожалела, что со мной нет моей лопаты. Было бы круто обнаружить, что бывший декан некромантов закопан где-нибудь прямо тут! Я бы не пожалела крови на старикана, пусть достает Звояра или студентов.

Я легла на пол и приложила ухо к сырым камням. Кажется, и впрямь кто-то шепчет. Но не разобрать!

И лопаты у меня нет. Не проверить даже.

— Сядь, Белка, у меня новости! — это влетела Кайса. — Такие новости, что лучше сядь!

— Я уже вообще лежу, — угрюмо ответила я. — Рассказывай.

'Очень сложно разобраться, с кем дружить, а кого изучать.

Кто-то считает, что если отличается, то надо изучать.

А если не понимаешь поступков существа,

то надо изучать и остерегаться.

А если мужчин понимаешь меньше, чем драконов,

то с кем дружить, а кого остерегаться?..'

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Вначале Кайса рассказала мне то, что я и так знала от господина декана, чтоб ему икалось. Что Бриен совершенно свободен ходить где угодно, что он нехотя и проделывает. И по его виду не скажешь, что он что-то ищет. Просто шляется по замку будто он тут на экскурсии, портреты разглядывает, бюсты и барельефы.

К этому моменту я решила, что слушать сидя на тюфяке. Слушать мёртвых, когда как сорока трещит Кайса, всё равно не получится, а лежать на камнях было холодно. Простудиться и умереть от лихорадки в подвале университета в летние каникулы — я даже придумать не могла бы ничего ужаснее!

— Попасть к Звояру в кабинет мне не удалось, — продолжила Кайса. — Он всё-таки защитил его от призраков. Но зато я видела, как твой Бриен нашёл Звояра в столовой!

— Он не мой, — буркнула я. И посмотрела на браслет. — Только до красной луны.

— Бриен говорит такой, мол, я понял, что Иссабелия очень опасна, раз она дочка инквизиторов, но через сколько часов она очнётся? Ведь если она умрёт, как я получу свой браслет? — продолжала щебетать Кайса.

Я нахмурилась и снова посмотрела на браслет. Очень странно. Бриен прекрасно знал, что я дочь инквизиторов и боялся этого очень умеренно. Даже немного радовался, что это поможет ему по работе. Что вдруг произошло-то? Неужели Звояр его как-то зачаровал?

— А некромант может воздействовать на живых? — спросила я, прерывая щебет Кайсы, которая надула щёки, пытаясь изобразить важного Звояра, отвечающего на вопрос Бриена.

— Может, конечно, — Кайса была явно недовольна, но на вопрос ответила. — Голос мёртвых, слыхала о таком? Только мастера им владеют. Но ты не переживай, на медиумов они не действуют!

— Думаю, и на инквизиторов тоже, — медленно произнесла я. Моё маленькое глупое сердечко забилось, словно я так сильно хотела, чтобы Бриен оказался невиновным в предательстве. Так странно. Он мне ведь не нравился так сильно, как его брат, но всё же я чувствовала себя ответственной за него. И его предательство сделало мне по-настоящему больно.

Что же до Даррена, который отправил нас сюда, хотя сам оставался почему-то на лето в университете… Я просто отложила эту мысль поглубже в шляпу и надеялась, что смогу однажды спросить у него лично. Не сейчас. Сейчас мне надо было выбраться отсюда.

— Прости, я тебя перебила, Кайса, — повинилась я. — Что ты говорила?

— Я рассказывала, что Звояр успокоил твоего жениха, что ты не собираешься умирать, раз до сих пор жила и не умирала, а браслет он свой вернёт и очень скоро. Вот пройдёт ещё три часа, инквизиторское исчадие проснётся, и он, то есть Звояр, его снимет.

— Мне это не нравится, — я вздрогнула. — Я не знаю никаких хороших способов снимания обручального браслета. Что, если он считает, что мне не нужна левая рука?

— Прекрати паниковать, Белка, — Кайса подлетела прямо к моему лицу и помахала перед глазами рукой. — Это не единственный способ и даже не самый простой.

И она активно подвигала бровями. А мне словно стало ещё холоднее в этом подвале.

— Час от часу не легче, — пожаловалась я. — Ты серьёзно, Кайса? Чтобы этот древний старикан лез ко мне своими грязными руками? Фу!

— Ну он не выглядит старым, — запротестовала Кайса. — А во время моей жизни и вовсе был молод…

— Главное, я знаю, что он старый, — возразила я. — Постой! Что значит, во время твоей молодости он был молод? Кайса, ты помнишь Юлия молодым?

Ответить подруга мне не успела.

— Кто-то идёт по коридору, — прошептала она, и глаза её испуганно расширились. — Кто-то идёт сюда, Белка!

И она заметалась по комнате, то влетая в стену, то вылетая обратно.

— Прекрати немедленно! — остановила её я. — Тебя не видит никто кроме меня!

— А. — Кайса смущённо прикрыла лицо руками. — Точно.

— Лучше посмотри, кто это, — попросила я и отряхнула платье, поправила воротничок и шляпу. Как оказалось, всё это было бесполезно — ключа у моего гостя не было.

— Это Бриен! — шепнула Кайса, заглядывая обратно в мою тюрьму. Я вздохнула. И как объяснить призраку, что её действительно никто не слышит? У меня не получалось все эти годы. Кайса всегда шептала, когда мы секретничали от Софи.

— Белка? — почти одновременно раздалось с той стороны двери. — Белочка, ты здесь?

Я сжала руки так, что ногти впились в ладони. Он может быть зачарован, об этом нельзя забывать!

— Ты заодно со Звояром, — прошипела я в дверь. Судя по молчанию, Бриен растерялся. А потом обиделся.

— Вовсе нет! — наконец воскликнул он. — Ты думаешь, я дурак? А я не дурак! Я будущий королевский советник! То есть, даже действующий, вот!

Тут действующий королевский советник открыл мне следующее. Когда его чуть было не убили, похоронив заживо, он очень перенервничал и решил не позволить такому повториться. В общем, проснулась в нём та самая здоровая паранойя, присущая всем некромантам и прочим людям, желающим жить долго и счастливо.

Отец его и так был весьма могущественным человеком, так что артефактами практически не пользовался, а вот госпожа Арриена была боевиком сильным, но осторожным. Всё-таки у неё были дети!

С учётом того, что она дожила до своих лет с такой-то профессией, её паранойя могла потягаться с таковой у некроманта. Так что Бриен отыскал какие-то материнские артефакты защиты от всякого.

— Я у тебя посмотрел и всё навесил там, где никому не видно, — похвастался он и забренчал.

— Он подпрыгнул, — пояснила мне Кайса, которая высунулась за дверь.

— В штаны, что ли? — я вздохнула. Хорошо, что женой Бриена я становиться не собираюсь! Это же никаких нервов не хватит — снимает муж штаны, всё бренчит и мигает!

— Ну, у меня же юбок нет, — попытался растолковать мне Бриен. — Куда мне ещё прятать, куда в последнюю очередь проверять полезут? Зато на меня теперь ничего не подействует, ни голоса какие, ни яды!

Я-то думала, Арриена от моей двери сына просто пожалеть увела. А она, оказывается, ему открыла какой-то тайник, и теперь её любимый сынуля был обвешан как столетний некромант, честное слово! Пока Бриен пересказывал, какие артефакты мама ему посоветовала, я поняла, что половину слов не понимаю!

— Так, я поняла, — остановила я его, когда сообразила, что он так до возвращения Звояра проговорить может. — Ты весь такой защищённый, а Звояру поверил, что я опасна, и спрашивал, когда и что он со мной делать будет. Это как объяснишь?

Спросила и прикусила язык. Но было поздно, конечно же.

— Призраки подслушивают, — с непонятной радостью произнёс Бриен. — Это хорошо, что они поверили. Значит, и старикашка поверил! Только, Белочка, про то, что ты опасна, я давным-давно знаю. Что мне за дело? А про время спросил, чтобы успеть раньше него сюда прийти.

— Ты меня освободишь? — догадалась я. Снова расправила складки платья и поправила грудь, чтоб казалась повыше в платье.

Но оказалось, что Бриен не так тщательно подготовился к спасательной операции по вызволению меня, как к защите самого себя.

— Я хотел, — голос его был прямо виноватым. Мизинец даю на отсечение, что он ещё и глаза потупил. — Но я не подумал, что ты на ключ закрыта будешь.

Нет, ну надо же! Он не подумал!

— Ты же сильный маг, — возмутилась я. — Выбей эту дверь!

— Ты тоже теперь сильный маг, выбей сама, я боюсь тебе нечаянно навредить, — у Бриена на всё были отмазки.

— Я подальше отойду, — я начала злиться. — А вот то, что я недавно сильный маг — ты очень верно подметил. И это значит, что я не знаю по-настоящему сильных заклинаний!

— И ты медиум, — подсказала Кайса.

— И я медиум, — подтвердила я.

— И девочка! — снова подсказала Кайса.

— И де… и твоя невеста, между прочим, мог бы хоть для вида попытаться лучше! — я была зла уже и на Кайсу, и на Бриена. Подвернись мне сейчас старикан декан, я бы и ему отвесила пару ласковых. Но этот хитрый призрак и не думал появляться.

— Разве ты не понимаешь, я и так стараюсь! — в отчаянии проговорил Бриен. Судя по позвякиванию, он там метался перед дверью. Так ему и надо! — Я уже усыпил бдительность декана, вот разузнаю, что ему от тебя надо, и почему Клементину он тоже запер, и… и придумаю как тебя освободить.

У меня на этого жениха никаких слов не нашлось таких, от которых потом не пришлось бы седалище на холодных камнях остужать, поэтому я промолчала.

— Ну, Белочка, — я слышала, что Бриен приник к двери. — Прости меня. Лучше разозлись как следует и выбей дыру. И сбеги! Только попозже, чтобы я вроде как ни при чём был.

Я продолжала хранить гордое молчание, думая, что пока я могу только раскровить себе руки и ноги и сделать видимыми бесы знают каких призраков, и уже через них кошмарить всех вокруг, от Звояра и до жениха.

— Я что ещё сказать хотел, — снова прервал затянувшуюся паузу Бриен. — Я тут запаниковал и натворил дел. Так что я серьёзно. Сбегай отсюда поскорее и подадимся в бега. У тебя же есть запасной ключ от твоей комнаты, куда Клементину посадили, верно?

— Что ты там такое сделал? — я уже тосковала по Даррену, который, конечно, был ехидная заноза и господин Знаю-лучше-всех, но зато в его словаре не было слово «запаниковал».

— Понятия не имею, почему тебя он посадил сюда, а Клементину в твою комнату, — продолжал Бриен, словно не слышал вопроса. — Правильнее было тебя туда, а Клементину… ещё куда-нибудь.

— Бриен, что ты там сделал! — я повысила голос.

— Что у вас тут, места разве мало, — продолжал Бриен. — Я же ходил по всему замку, никого нет, комнаты студентов стоят пустые.

— Бриен! — я почти кричала, и даже Кайса глянула на меня с беспокойством.

— Ой, мне пора! — испугался мой горе-жених. — Подходит время, когда ты должна очнуться, мне точно надо быть подальше отсюда. Белка, постарайся не разозлить Звояра, когда он придёт, а я попытаюсь узнать, чего ему от тебя надо!

И с этими словами Бриен самым бессовестным образом сбежал.

— Красивый, конечно, но очень уж припадочный, — подвела итог Кайса. — За таким не как за каменной стеной будешь. Даррен лучше.

— Сама знаю, что Даррен лучше, — буркнула я. — Вот о чём, спрашивается, он говорил?

— Даррен? — не поняла Кайса.

Я снова выдохнула и вдохнула. И ещё раз. Что-то дыхательные упражнения Софи для ровного цвета лица и не нервного оскала, а красивой улыбки мне никак не помогали. Ещё и глаз начал дёргаться.

— Причём тут Даррен, — прошипела я. — Ну причём тут Даррен, когда это Бриен сказал, что натворил нечто, из-за чего нам придётся податься в бега! А что именно сделал — не сказал! А я должна знать, чтобы понимать, как быстро и в каком направлении нужно бежать!

— А! — обрадовалась Кайса и тут же посерьёзнела. — Если я правильно понимаю ситуацию, то бежать придётся очень, очень быстро.

— Ты что-то знаешь? — я насторожилась. Ох уж эти призраки! Из них тянешь как клещами, причём настоящими клещами никак уже не получится. Чем они и пользуются. Почему нельзя сказать всё сразу?

Почему-то ничего по-настоящему ужасного мне в голову не приходило. Вряд ли Звояр собирался нас откармливать, чтобы потом отдать дракону. У университета-то и драконов своих не было. Для самого малочисленного факультета драконоборцев арендовали королевского, старого и почти беззубого. Ну… до прошлого года. В прошлом году к нам примчался Викуэль, который, как можно догадаться, просто кладезь самых разных диковинных штук из анклава эльфов.

Кажется, он рассчитывал меня этим покорить, а может, к этому моменту уже передумал жениться и очаровывал высокую и весьма одарённую разными округлостями брюнетку с пятого курса, но факт остаётся фактом. Он вылечил несчастного дракона, и тот обзавёлся тройным рядом зубов.

Я не знаю, кто был этим шокирован больше: ухаживающий за королевскими драконами королевский же драконоборец, или же сам дракон, который на старости лет обзавёлся такими внушительными челюстями.

В общем, драконов нам больше не давали, так что скармливать им нас Звояр вряд ли планировал. Что ещё? Скормить нежити? Так это тем более не смешно даже. Пользы ни нам, ни нежити, ни самому Звояру от этого не было никакой.

— Ну мне показалось довольно неосмотрительным то, что он сделал, — прервала мои размышления Кайса. — Дело в том, что я видела, как он отправил письмо с пустельгой.

Я пожала плечами. Пустельга птица хищная, более приметная, чем голуби, но зато куда быстрее. Да, можно любую почту отправить магией, но не у всех в достатке почтовых артефактов, да и такой способ создаёт магическое натяжение, которое сильные маги могут почувствовать.

Так что ничего удивительного, что он отправил Даррену письмо таким способом. Я бы и сама посоветовала ему, если бы вспомнила об этом. Даррена стоило предупредить о том, что здесь творилось. Если он заодно со Звояром, то вряд ли сдаст брата. А если вдруг совершенно случайно он всё-таки по глупости нас отправил сюда, а не специально, то будет предупреждён.

— Я успела прочесть имя на свитке, — продолжила Кайса. — Письмо адресовано Астаросским.

— Клементию и Ифигении? — недоверчиво уточнила я. Меня можно было понять — я не знала ни одного мага, достаточно безрассудного, чтобы своими руками лезть в петлю моих родителей!

— Как будто есть другие Астаросские, — Кайса была определённо довольна произведённым эффектом, и я не стала её разочаровывать, упоминая то, что Астаросских куда больше чем три человека.

— Но это же катастрофа, — простонала я, закрывая лицо руками. Перед зажмуренными глазами вставали мысленные картины того, что могут устроить так своеобразно приглашённые в университет инквизиторы. И ведь им даже ничего не будет — в каникулы студентов в университете нет, серьёзных жертв не предвидеться! — Мои мама с папой очень…

Я попыталась подобрать слова.

— Очень серьёзно относятся к моей безопасности, — наконец произнесла я. Кайса кивнула.

— Я могла бы остановить его и сообщить, что он ошибся, — предложила она. — Или увести твоих родителей в другую сторону. Или…

— Кайса, здесь нет других медиумов, — я устало плюхнулась на тюфяк. — Тебя никто, кроме меня, не видит. Тебя и других призраков.

— Это просто ужасно, что никто, кроме тебя, меня не видит, — Кайса едва не плакала. — Ты сгинешь в этих казематах, а я даже рассказать никому не смогу! Хотя бы Софи!

Мне было тяжело молчать, но я держалась. Не рассказала ни о способе сделать её видимой — всего-то стакан моей крови и место её захоронения! Ни о том, что моей силы хватит снести эту дверь. Но что дальше? За последнюю неделю меня только и делали, что предавали. Я верила Звояру больше, чем себе! Он был моим учителем. Не как другие педагоги, а гораздо важнее!

И он предал мою веру в него.

И Даррен. Может, он отправил нас сюда не случайно? Это изначально был его план, Барбара со своим безумным порталом просто удачно подвернулась.

В общем, я не хотела разочароваться ещё и в Кайсе, поэтому не давала ей шанса подвести меня.

— Продолжай слушать, кто что говорит, — попросила я Кайсу. — Нельзя просто умереть в подвале университета!

Я нервно хохотнула, но Кайса мой смех не поддержала.

— Мне почему-то кажется, что можно, — печально произнесла она. — Понятия не имею, почему я так думаю! Кажется, я что-то забыла.

Нет, я никогда не скрывала и от неё в том числе, что считаю не слишком умным поступком выброситься из окна. Хотя теперь я и полагала, что всё не так однозначно.

Но забыть про то, что кто-то ещё умер тут же в университете, возможно, даже из студентов — это уже слишком!

'Маги наиболее опасны из всех волшебных существ,

Ведь они менее прочих подвержены влиянию традиций

И имеют обыкновение менять их в угоду прихотям'.

Клементий Астаросский.

«Трактат о изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Впрочем, я быстро успокоилась. Я же сейчас крутой медиум, да? Значит, мне не обязательно знать имя призрака, чтобы призвать его. Школы, университеты и академии — места особые. Просто так взять и умереть на их территории могут только некроманты, да и то того гляди станут личами без специальной подготовки и ритуала. А народ попроще обязательно станет призраком — это кто угодно скажет.

Так что я просто вызову всех призраков и опрошу, кто как умер. Ну или просто пусть полезное расскажут, не сидеть же здесь просто так!

К счастью, размышляла я об этом достаточно долго, чтобы ничего не успеть сделать.

— Звояр идет, — прислушавшись, шепотом произнесла Кайса и немедленно ушла в стену. Похвальная предосторожность. Я тоже понятия не имела, на что он способен, и потому не хотела выдавать подругу. Вдруг он призраков тоже видит? В конце концов, защиту на кабинет он от них же ставит зачем-то!

Так что я просто уселась на тюки, должны заменять мне постель и занялась тем, что принялась ковырять дырочку в одном из них. Звояр в жизни не поверит, что я просто бездельничаю, а делать вид, что я делаю подкоп для бегства мне было лень.

Щелкнул замок.

И я во все глаза уставилась на главного злодея. Странно, что я сразу не поняла! В университете обязательно кто-то из преподавателей должен быть злодеем, это же практически закон! Он почти такой же нерушимый, как закон физики!

— Сними шляпу, Иссабелия, — без каких-то вежливых предисловий приказал некромант, освещая мое неуютное убежище огненным шаром.

— Не буду, — язык, как всегда, был впереди разума. — Вы тогда мою шляпу сопрете.

— Мне не нужна твоя шляпа, глупая девчонка, — Звояр закипал быстро. И как я раньше это не замечала? Верный призрак злодея!

— Тогда нужно его содержимое, — я не уступала. Раз уж начала хамить, то разве ж можно сразу остановиться? — Вы меня решили голодом заморить, а бутербродов в шляпе хватит на пару дней. Но не больше!

— Я собирался посмотреть на тебя без шляпы, но теперь хочу посмотреть в твою шляпу, — прорычал Звояр. — Снимай немедленно!

Вообще-то я рассчитывала отвлечь его достаточно, чтобы выбежать в коридор. Раз сюда добрался Бриен, значит, никаких дополнительных замков на пути не предвидится. И я готова поспорить, в университете ходы куда запутаннее, чем в доме Гастионов. Просто до сих пор я прилагала массу усилий, чтобы не потеряться, а теперь нужно будет наоборот.

Но Звояр закрывал весь проход, и пришлось смириться с тем, что план не так уж хорош.

Так что я сняла шляпу. Она была чудесным артефактом еще до того, как я обрела силу, и вытащить из нее то, что положила, могла только я. Сейчас же я могла еще заставить на минуточку поверить, что видит человек в пустой шляпе.

Минута — это мало, но, если Звояр будет вглядываться в шляпу дольше, сработает другой неприятный сюрприз. Я не зря не снимала шляпу месяцами, живой артефакт пропитался моим отвратительным характером и отнюдь не чудесным чувством юмора.

К счастью, увидев в шляпе и впрямь лепешки с мясом, обмотанные бечевкой, чтобы мясо не вываливалось, Звояр немедленно потерял к ней интерес. Он присел рядом со мной на корточки, и я пожалела, что сижу. С этой позиции было легко нырнуть между ногами и броситься в коридор, но вот подняться на ноги и сделать то же самое, куда сложнее.

Ладно, пока он убивать меня не собирается, а значит, я еще успею сбежать.

Краем глаза я выхватила мелькнувшую маленькую тень, что скакнула в мою камеру из темного коридора, но на всякий случай решила не акцентировать на ней внимание. Вдруг это друг?

— Мне правда жаль, Иссабелия, — Звояр ухватил меня за подбородок и потянул повыше, словно желал рассмотреть мое лицо как следует. Будто на занятиях не видел! — Ты так долго скрывалась под своей маскировкой со всеми этими косичкам и вечно чумазой мордашкой, что я и помыслить не мог, что ты — это ты.

Очень информативно! Я вот ничего не поняла. Про то, что я дочь инквизиторов, он знал и раньше. А никакой маскировки и не было. Я просто носила шляпу и кучу косичек с разными артефактами. Возможно, под ними не видно особо лица, да еще с роста Звояра. Но я-то тут причем.

— Учитель, давайте не отходить от традиций, — взмолилась я. — Давайте вы мне как главное зло, расскажете свои планы. Я послушаю и поужасаюсь.

Краем глаза я поймала шевеление в стене. Кайса слушает. По крайней мере, она передаст… если найдется еще хоть один медиум. Но зачем сразу думать о грустном?

— Чтобы ты потом сбежала, но зная мой план? — ухмыльнулся Звояр. — Я похож на идиота?

— Вы похожи на человека, который после смерти намеревается стать личом, — честно призналась я. — Но жить собирается еще долго.

Мне очень хотелось, чтобы он отпустил мой подбородок и перестал разглядывать так, словно я была бифштексом на тарелке. Чего он вообще на меня так смотрит? Он же старый! Ну то есть, выглядит он не таким уж дряхлым, но и на вид он старый достаточно, чтобы даже его профессорская должность в университете не привлекала нормальных девчонок.

— Всё так, — ухмыльнулся Звояр. И как я раньше не разглядела такую отвратительную ухмылку? Как это вообще работает? Пока человек кажется тебе хорошим, он странненько улыбается, а как только ты узнаешь, что это сволочь, так он уже ухмыляется? — Долго и, по возможности, счастливо.

А ведь ему уже под сотню, наверное! Ужас какой!

Он снова оглядел меня, словно на моем платье какие-то слова написаны, и кивнул своим мыслям. А его душечка на плече, которого я не сразу приметила, еще и облизнулся. Фу, гадость какая!

— Тебе не стоило надевать браслет Даррена, — произнес он, и я больно прикусила язык, чтобы не сказать, что браслет принадлежит его брату. Хоть какая-то польза от Бриена — он не сболтнул лишнего. — Даже до того, как я узнал твое лицо, я был против ваших отношений. Ты должна была случайно погибнуть, а Даррен… Даррену мало обычной смерти. Он должен оказаться скомпрометирован.

«То есть, монолог злодея всё-таки будет», — негромко шепнула стена губами Кайсы, и я с трудом сдержалась, чтобы не захихикать. Слушать надо было внимательно. На всякий случай.

— Но браслет не активирован, значит, ты оказалась умнее, чем я думал. Или нерасторопнее, — он снова оглядел меня так, словно мог видеть сквозь одежду.

Неприятное чувство. Я вообще-то понимаю, что некроманта обнаженными телами не удивишь, да и упыри порой раздирают на себе одежду и бегают полуголыми, но то упыри! А то я.

— А куда торопиться, — я деланно пожала плечами. — Даррен ведь не хочет на проклятие нарваться, вот и собирался всё красиво обставить. Свечи, лепестки роз, шелковые простыни…

— Ты чего несешь? — прошептала обалдевшая Кайса.

— Ты чего несешь⁈ — взревел Звояр, но мой подбородок отпустил. Что же, значит, продолжаем.

Да я не идиотка какая-то совсем и по его масляным взглядам, да еще по душечке поняла, что он хочет разорвать мою помолвку самым тривиальным способом. Тем самым, которым ее едва не разорвал как раз Даррен. Тем самым, на который намекала Кайса.

А что потом? Хочет он надругаться над бедненькой несчастной мной и убить, или надругаться и жениться — я пока не готова выбирать. Мне нужно потянуть время и только.

Только чем можно напугать некроманта? У меня идей не было, поэтому я позволила языку молоть, не привлекая мозги. В таком деле главное не останавливаться и не пытаться вслушаться в то, что получается.

— Да вы сами посудите, — я нацепила шляпу обратно. — Я же почти ведьма! Меня даже ведьма укусила в прошлом месяце, вот!

Я показала на руку, где очень удачно был укус одного из мертвецов, которого я неправильно поняла — он вовсе не собирался отдавать мне ожерелье. Так как мертвец не был упырем или гулем, я просто смазала укус жеваным листом подорожника и забыла о нем благополучно. Но гляди-ка! Пригодилось!

— Еще немного, и шляпа окончательно ко мне прирастет, — продолжила вдохновенно врать я. Кайса негромко икнула в стене. — Вырастут когти и появится ведьминский нюх. Но я обещаю, что буду пить успокоительный отвар, чтобы не одичать хотя бы до конца университета.

Звояр отступил на шаг. Ведьм боялись все, включая других ведьм.

Ну надо думать, что раз от мертвой ведьмы я взлетела на дерево прямо в туфлях, что это не упыри, против которой и хорошей лопаты хватит.

Конечно, я рисковала. Звояр мог попытаться убить меня прямо сейчас, но на такой случай я уже вытянула из пояса булавочку с секретом. Надолго не задержит, магия темная, настоящая ведьминская, и диплома мне после такого не видать, зато живой уйду.

— А если шляпу забрать? — он снова оглядел меня, но в глазах загорелся уже экспериментаторский огонек, а не вожделения.

Я пожала плечами.

— Как знать, вдруг она рост настоящей сдерживает?

Некромант задумчиво потер виски.

— Но ведьма не может править государством! — заявил он.

Ох, ну вот мы и вылезли на нужную тему. Да, теоретически я наследовала Астаросским, но в нашем… нет, теперь в их государстве всё было несколько сложнее. И если наследник не соответствовал высоким стандартам, он оставался главным… но решали тогда другие. Опять же родители мои не были старыми, и могли успеть завести нормального наследника, а не искать меня.

К тому же я же перестала соответствовать, когда сбежала. Тем не менее, знать об этом Звояру не стоит. Если он намеревается через меня влиять на моих родителей, то убивать не станет. Пока они его не разочаруют.

Но они такие, что могут и смертельно разочаровать, так что мой план — дожить до этого момента. Что же, может Бриен и не такой дурак, что отправил им пустельгу.

— Просто ни одна ведьма не пробовала, — я пожала плечами и решила встать. Близость к отвратительным набитым сеном тюфякам меня начала нервировать.

В этот раз Звояр молча долго. Видимо, переваривал. Но хоть встать мне не мешал. Едва я поднялась на ноги, как мне на туфлю прыгнула жаба. От света висевшего над нами огненного жара я отлично разглядела жабу. Зеленоватая словно лягушка и даже не слишком бугристая, такой она была ровно наполовину. А вторая половина была полуистлевшей, точно у моего Клемы.

Только поэтому я не взвизгнула, хотя лягушек и жаб терпеть не могу! Прикусив изнутри от напряжения щеку, я присела и протянула жабе сложенные лодочкой ладони. Желтый глаз и огонек в оголенном черепе. Я против воли вспомнила шелест голоса старухи, передавшей мне дар.

«Котеночка хочешь?..»

И я захотела. Раскопала могилу, даже не задумываясь, откуда у закопанной под клумбой бабки такой полезный котеночек. И получила. Котенка.

Пока бабка, судя по всему, зажавшая немного сил для себя, была поблизости, котенок оставался котенком. А едва последовал за мной в университет, как сделался жабом. Или лягухом. Крупным таким, но лягухом.

Вот и не показывался на глаза, маленький. Боялся, что не приму.

От своих мыслей я так расчувствовалась, что зашмыгала носом.

— Иди ко мне, маленький, — я прижала лягуха ко мне, надеясь, что ни на какие ингредиенты не может пойти уже попорченное временем земноводное. — Видите, Звояр. У меня и жаба есть!

Конечно, жаба как таковая Звояра не смутила, это Кайса так громко заверещала, когда я взяла Клему на руки, что ее чудом никто кроме меня не слышал. Но это отлично подчеркнуло мои слова по поводу ведьмы.

— И что же с тобой не так? — наконец спросил он куда спокойнее. Не рявкал даже!

— Так зубы же, — я погладила Клему, тот с присвистом довольно квакнул. Ладно, научусь потом, будет кем захочу. Хоть котенком, хоть жирафом! Ни у кого нежити жирафа не было, всем драконов подавай. А я на картинке видела и хочу. А не получится, пусть единорогом станет. — Там. Как у всех ведьм. Так что аккуратно надо, со всякими ритуалами любовными.

Разумеется, говорить, что тот озвученный мною безумный набор ритуала я вытащила из пересказов Софи, которая целыми полками глотала женские романы, я не стала. В конце концов, это потребует времени, а именно времени мне и не хватало. К тому же розовые кусты у университета все принадлежат ректору. Даже если он каким-то образом не в курсе того, что творит Звояр и вообще не в университете, на розы он точно вернется.

— Где? — тупо уточнил Звояр.

Я вздохнула и посадила Клему в вырез, чтобы обезопасить себя от поползновений и перестать уже терять питомца.

— Там, — повторила я и подергала бровями. Взгляд некроманта ничуточки не прояснился. — На охране наивности!

Лицо Звояра прояснилось и тут же потемнело. Ха! А ты думал! Было бы все легко! Правда, я сомневалась, что он поверит, но, судя по тому, как испуганно душечка заглянул в свои штанишки, эта проблема показалась некроманту реальной.

Повезло мне с ведьмами. Их толком никто не изучал, ври что в голову взбредет! Только с уверенным видом. А я столько экзаменов сдала, зная меньше трети, что уверенный вид — мое второе имя!

— Надо подумать… это может быть интересный опыт, — произнес Звояр таким слабым голосом, что я поняла — снова опыты свалит на кого-нибудь другого, как раскопку могил на меня. Вот ведь любитель легких путей!

Впрочем, лично я расстраиваться не собиралась.

— Вы уж поторопитесь там, — потребовала я. — А то мне самой жуть как хочется отомстить Даррену. Взял и отправил сюда к вам прямо в ваши руки!

Конечно, к этому моменту я уже давно поняла, что Даррен не при чем, я же не такая идиотка, каковой меня представляет тот же Звояр, да и Даррен наверняка тоже. Но усыпить бдительность было надо.

— Я потороплюсь, — зловеще пообещал Звояр. — Мне тоже не с руки тебя долго оставлять его невестой. Вдруг ему удастся избежать тюрьмы?

— Тюрьмы? — повторила я, а Кайса снова чуть высунулась из стены и прокомментировала:

— Речь злодея. Часть вторая.

Я даже не улыбнулась. Я полагала, что это мы с Бриеном и Клементиной попали в руки сумасшедшего, и злилась на Даррена, который нас сюда отправил. А получается всё не так? Наоборот, мы еще и помогаем этому дурацкому некроманту, оставив Даррена одного!

— Подставить ученика в университете куда сложнее, чем кажется, — пояснил Звояр. Кажется, я его неплохо запутала, и он впрямь начал «монолог злодея», совсем позабыв, что не собирался ничего рассказывать. Но насмехаться над ним мне было некогда. — А вот у него дома, когда там проживает твоя родная дочь — гораздо проще. Когда прибудут нюхачи, они обнаружат, что в доме находился упырь… Это многие подтвердят, не только моя дочь. Да и большая часть убийств совершены хозяином особняка. Превышение полномочий некроманта, да еще ради собственных нужд… Казнить его не казнят. Наверное. Хотя я буду рад такому повороту, не скрою. Но и в худшем для меня случае посадят надолго.

Звояр уставился на меня, довольный произведенным эффектом, но мне было не до изображения каких-то чувств. Я лихорадочно пыталась понять, кто подставное лицо. Слишком много в доме Даррена и Бриена было посторонних лиц. Первая мысль была о Клементине, но я отбросила ее.

Пусть Клементину и поселили в мою комнату, пока я ютилась в подвале университета, она была с нами здесь пленницей, а не помощницей там. Да и слишком красива она была для дочки такого типа.

Я снова посмотрела на Звояра.

Родная дочь. Родная дочь! Бесова петрушинка Барбара, вот кто его родная дочь!

Это значит, что Даррен и впрямь в опасности. По-настоящему!

'Любые магические существа требуют особого внимания.

Их нельзя просто запереть или связать. Маги не исключения.

Если вы планируете получить что-то от мага,

Убедитесь сначала, что он не улизнет'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

— Но бабка из-под клумбы сказала, что в опасности Бриен… — произнесла я и прикусила язык.

Это я решила, что в опасности Бриен! А бабка сказала, что в опасности ее потомок! Даррен! Даррен находится сейчас там и рядом с ним Барбара, желающая ему заключения, а то и смерти!

— Ты продолжаешь утверждать, будто слышишь мертвецов? — ухмыльнулся Звояр. — Девочка, твоя страсть к захороненным вместе с мертвыми побрякушкам недостойна твоего рода. Отучайся от нее, пока не поздно.

Я рассеянно покивала в ответ, пытаясь сообразить, как сообщить Даррену, кто будет ставить ему палки в колеса. Если, конечно, Даррен еще жив и не в тюрьме!

— Я скоро вернусь, — не дождавшись моих возражений, недовольно произнес Звояр. — Уже вечером ты должна быть моей законной женой. И по такому ритуалу, чтобы даже смерть нас не могла разлучить!

Он гулко расхохотался и вышел. Хлопнула дверь моей личной тюрьмы, упал засов.

Я устала плюхнулась на тюфяки, квакнул от неожиданности Клема.

Из стены выплыла Кайса.

— Проведи надо мной ритуал, — потребовала она. — Я же умру, если не смогу никому рассказать такое! Софи точно надо знать! Профессор хочет на тебе жениться, и его ученик тоже!

— Насчет ученика никаких шансов, — буркнула я. — Пока что на мне браслет его брата, ты это помнишь?

Если бы Кайса могла упасть в обморок, она немедленно лишилась бы чувств от восторга.

— То есть, на самом деле у тебя сейчас три жениха разом? Пусть утрется тот эльф со своими гнилыми предложениями!

— Да подожди ты, — прикрикнула я на подругу. — Надо предупредить Даррена. Ему грозит опасность.

— О! — Кайса, только что делавшая сальто в воздухе, медленно подплыла ближе. — Ты и правда его любишь? Мне не показалось тогда?

— Не мели чепухи, — буркнула я.

Мысли крутились вокруг ритуала. Что, если Кайса не случайно помнит про подвалы? Могла ли она погибнуть иначе? Не спрыгнув с башни как дура набитая, а тут, в казематах? Тогда я могла бы провести ритуал и…

Ну точно же! Я так сосредоточилась на Кайсе, что из головы совершенно вылетела та, ради которой я проводила этот ритуал!

Да, от особняка Гастионов до университета было огромное расстояние, но открывающиеся туда-сюда порталы не могли не истончить переход. А у призрака с мотивацией любая щелочка была вратами. Что до мотивации, то с этим за мной не станет.

— Госпожа Арриена, — произнесла я негромко, памятуя о том, что сила звука не имеет значения. — Ваш сын в опасности, госпожа Арриена.

На всякий случай я надрезала мизинец и капнула крови. Немного никогда не помешает!

Я до конца не верила, что это сработает, но оно реально сработало! Прямо передо мной по своей дурацкой привычке прямо из-под пола появилась призрак.

— Что случилось, Иссабелия? — недовольно проворчала она. — Ты умудрилась найти проблемы на голову моего разнесчастного Бриена даже в безопасном университете?

— Для начала, университет вовсе не безопасный! — вклинилась Кайса. — Я вот тут умерла! А ваш Бриен вообще-то никого не интересует.

— Не в этом дело, — я попыталась вернуть интерес к своей персоне. — Арриена, в опасности Даррен. Нюхачи уже явились?

— Если бы, — скривилась Арриена. — Прислали сообщение, что на границах столицы видели отряд инквизиторов, и всех нюхачей отправили проверять эту информацию и обеспечивать безопасность жителей.

— К сожалению, у меня есть мысли насчет того, кто это, — я против воли обняла себя за плечи. — Но сейчас я даже рада. Арриена, ловушка была поставлена на Даррена с самого начала. Даже Бриена не собирался никто убивать.

Арриена посмотрела на меня так, что я немедленно исправилась.

— Ну, кроме Гримия. Он использовал это как шанс уничтожить соперника. Однако Барбара собиралась только споить Бриену зелье, чтобы брат-некромант прибыл прямиком в ловушку.

— И ты им все испортила, — понимающе кивнула Арриена.

Я кивнула и немедленно выложила всю разрозненную информацию, что получила из двух «монологов злодея».

— Я, правда, вообще не поняла, как они с Барбарой собираются подставить Даррена и, главное почему, — пожаловалась я, когда закончила рассказывать. — С Гримием и Бриеном хотя бы понятна логика. Слабый Гримий будет доживать свои годы приживалкой при племяннике — не самая приятная перспектива. Но Юлий и Даррен! Неужели должность профессора университета настолько притягательная?

— Как я понимаю, причина вовсе не в должности профессора, хотя Звояр будет напирать на это, — медленно произнесла Арриена.

Она втекла в пол, чтобы быть со мной одного роста и вгляделась в мое лицо точно также пристально, как до этого Звояр.

— Причины скрыты в прошлом, — туманно ответила она. — Но некромант прав, ты и впрямь похожа на своего отца. Надеюсь, только внешностью.

— Я тоже надеюсь, — растерянно успела произнести я прежде, чем Арриена без лишней болтовни исчезла. — Эй, а я?

— Ну, они там разберутся и вернутся за тобой, — неуверенно произнесла Кайса. — Это мама Даррена? Понятно, почему он такой отмороженный!

Я отмахнулась от призрака. Мне сейчас было не до общих черт Даррена и его матери, как и до моих и моего отца. Хотя я лично всегда считала, что больше похожа на маму, но со стороны виднее, конечно.

Впрочем, это меня волновало не больше, чем то, что каждый встреченный мною этим летом маг представлял, как выглядят Астаросские. Знай я это с самого начала, полезла бы лучше сразу к вампирам или хотя бы к нюхачам.

— Я не собираюсь ждать, когда они за мной вернутся, — буркнула я, стараясь злиться не слишком сильно. Здесь нет Даррена, чтобы меня успокаивать. И ладно, если ко мне толпой набьются все местные призраки! А если я обрушу подземелья себе на голову, что тогда? Меньше всего я насолю именно Звояру. А уж какими словами меня будут вспоминать… все посмертие будет посвящено этому. Умереть нормально в университете-то нельзя!

— А что делать? — Кайса нервно кувыркнулась в воздухе. — Неужели ты не помнишь ни одного полезного заклинания?

Мою фишку про учить только то, что мне пригодится, знали обе мои соседки, и живая, и мертвая.

Я развела руками. Идей никаких не было. Похоже, свой креатив я исчерпала на плане по избеганию насильственного лишения наивности преподавателем, что мне в отцы годился!

— А если что-то из алхимического? — не отставала Кайса. — Не может быть, чтобы ты совсем ничего не помнила!

Я вздохнула. Кайса как-то очень странно умерла, и сама помнила очень немногое. Про любовь вот несчастную помнила, а как создать большой бум — нет. А я вообще еще живая, мне можно и забыть чуточку!

— А вашу с Софи бормоталку ты не сумеешь изготовить? — спросила Кайса снова. Кажется, призрак больше меня хотела моей свободы. Я растрогалась донельзя, а потом вспомнила, что она на самом деле надеется стать видной всем с моей помощью.

— Бормоталку надо варить, надо воду, котелок, три десятка трав, причем только десяток редких и потому они есть в моей шляпе… — я остановилась, уставившись на тюк. — Кайса, ты гений!

— Звучит приятно, — обрадовалась Кайса. — А что? Ты вдруг вспомнила, что владеешь заклинанием огня, а вода в котелке у тебя есть?

— Ой, да замолчи, ехидна, — я запалила искру на пальцах и создала небольшой костерок. — Сейчас будет творить настоящее недоброе колдунство!

Кайса захихикала, как каждый раз, когда, когда я или Софи так говорили. Бормоталка штука была безвредная, но рецепт до того старый, что нашла я его в одном склепе и больше нигде не встречала. Свиток был таким пыльным, что моя аллергия чувствовала себя прекрасно.

Ничего удивительного, что рецепт я проверила прямо в комнате. Да, не очень умно с моей стороны, но я же была на первом курсе, кто на первом курсе ведет себя иначе!

История о многом умалчивает, но самым главным в тот день был и остался вопрос, как мы не спалились. Запашок бормоталки был тот еще, но это было полной ерундой по сравнению с ее действием. Мы видели фантазии как живые и беспрестанно жаждали говорить с ними.

Софи всю ночь протанцевала с красавчиком вампиром — вот уж не знала, что у нее такие вкусы! А я кормила дракона с рук. Дракон плохо помещался в комнате, половина туловища торчала наружу, но Софи не хватало места для танцев, и она постоянно отвлекалась и пыталась носовым платком выгнать моего дракона.

Да-да, бормоталка не только показывала тебе то, что ты хочешь увидеть, она еще показывала это другим, кто успевал вдохнуть чудесное вещество.

Соседи по этажу нас не выдали, потому как тоже нанюхались этого дыма, а в дальнейшем мы законопатили в комнате все дыры и развлекались так только в выходные.

Но всё хорошее или вредит здоровью, или быстро заканчивается. С бормоталкой произошло второе. Уже через четыре месяца она перестала действовать и на Софи, и на меня. А вот варить я ее не разучилась, потому что старалась никогда не терять возможность подзаработать несколько монет. Наши однокурсницы с помощью нашей бормоталки проверяли, кто из парней больше нравится или готовы ли они к контрольной. В общем, в меру своих денежных возможностей.

Сварить эту штуку я могла буквально с закрытыми глазами.

Вот и сейчас мне ничего не мешало. Вода и котелок — есть! Редкие ингредиенты в шляпе — есть! Слизь жабы — Клема лишь недовольно квакнул, когда я надавила ему на бородавку. Мятлик, тимофеевка, горицвет, нивяник и чистяк — все нашлось в тюфяках, спасибо тем, кто их набивал.

Зелье вовсю булькало, а я поняла, что не могу надеяться на то, что Звояр увидит именно то, что ему нужно увидеть.

Из двух тюфяков я сделала фигуру, которую даже слепой не спутал бы со мной, ноги и руки скрутила из опустошенных мешков. Натянула на нижнюю часть свою юбку, благо дурацкие платья из дома Гастионов подразумевали пусть не мой обычный наряд — ношу побольше, чтобы мягко падать, а всего две юбки — верхнюю и нижнюю, но хоть не в панталонах щеголять!

Дым бормоталки уже поднимался над котелком, а я все еще не могла решиться.

— Ты придумала, как выйдешь? — поинтересовалась Кайса. Призраки не чувствуют запахов, это было очень удобно.

— Пробью стену в соседнее помещение, — я пожала плечами. — Там открыто?

Кайса слетала туда, куда я показала, и вернулась крайне удивленная.

— Нет, ты представляешь, там винный погреб! В учебном заведении винный погреб!

— Я бы даже сказала, винный погреб, о котором мы до сих пор не знаем, — подметила я. — Выйти оттуда можно?

— Оттуда лестница ведет сразу наверх, а не в бок, — Кайса задумалась. — Я еще посмотрю, что там дальше.

Я осталась ждать. Одна часть меня хотела дождаться и посмотреть, как на Юлия Звояра подействует моя бормоталка, другая же хотела оказаться как можно дальше.

Пока Кайсы не было, я решилась. Голове было непривычно свободно, даже немного холодно.

— Там дальше кухня для преподавателей, на ней никого! — отрапортовала Кайса. — Белка! Белочка, ты что же, оставишь тут свою шляпу⁈

— А что делать? — я нарочито равнодушно пожала плечами. — Со шляпой у него не останется шансов в том, что представить. Мне нужно уйти подальше.

— Но… шляпа… ты… — Кайса едва не плакала. — Я не представляю тебя без нее.

— Зато я себя отлично представляю на свободе без шляпы, — уверила ее я. — Куда лучше, чем под Звояром, зато в ней.

— Тьфу ты, — собравшаяся расплакаться Кайса расхохоталась. — Вот зачем ты заставляешь представлять такие ужасы?

Она на мгновение замерла и прислушалась.

— Кто-то идет, — сообщила она мне с тревогой. — Уходим?

— Я ухожу, а ты останься, пожалуйста, — попросила я.

Уж больно мне хотелось, когда все закончится, услышать ее красочный пересказ того, что тут произойдет. К тому же это помогало мне верить в то, что это все закончится. И хорошо закончится!

Кайса кивнула. Поняла.

А я создала шар из огня, в который раз поражаясь тому, какие огромные они у меня стали получаться, и ударила в стену, пробивая там дыру. За стеной что-то звякнуло. Надеюсь, я не перебила все бутылки!

Дыра получилась не слишком большая, но и я ведь тоже не огромная. А без шляпы мне достаточно и собачьего лаза, чтобы выбраться.

Сначала я выкинула в дыру туфли, потом спустила Клему и лишь потом пролезла сама. В погребе было темно и отчетливо пахло вином. Наощупь я поскорее надела туфли, чтобы не порезаться, и подхватила мгновенно опьяневшего от паров жаба.

И тихо-тихо принялась подниматься по лестнице, надеясь, что дальше окажется не заперто. К счастью, везение было на моей стороне.

На кухне, которая выглядела слишком аккуратной для кухни на всех студентов, так что я заподозрила, что это кухня для преподавателей, я немедленно вспомнила две вещи.

Во-первых, я очень давно не ела. И, во-вторых, у меня не было никакого оружия! Выбирать и готовить было некогда, так что я просто сорвала круг колбасы и принялась его жевать, обходя кухню. Лопатки были мною отвергнуты — они не тянули даже на жалкую замену моей лопаты. Скалка была со скользкой ручкой, а огромная сковорода очень тяжелой.

Я почти уже разочаровалась, как наткнулась на вилку для проверки мяса. Такая большая, что для маленькой меня она казалась почти что сказочным трезубцем, она удобно легла в руку и выпускать ее уже не хотелось.

Захватив с собой еще кувшинчик с сидром, я полезла выше. Прятаться на кухне и ждать в надежде, что найдут меня спасатели, а не очухавшийся Звояр, я смысла не видела.

Выход из кухни меня по-настоящему удивил. Это была общая комната преподавателей! С журналами курсов, записями уроков и прочим бумажным мусором. Мне страшно хотелось тут задержаться и залезть носом сразу во все записи, но я строго напомнила себе, что пока что моя дорога прослеживается на раз-два. И мне стоит поторопиться, если я хочу уйти от возможной погони!

Так что пришлось искать выход. В преподавательской было несколько дверей. Та, которая была самой многообещающей, оказалась закрыта. Вторая вела в сортир, что тоже оказалось кстати, но недостаточно, чтобы спастись. А вот третья дверь помогла мне понять, почему ректор ничего не знает и не предпринимает!

Это был кабинет ректора с двумя выходами — в коридор для учеников и в преподавательскую — для общения с коллегами.

Ректор уткнулся лбом в сложенные руки и, на первый взгляд, спал. На второй взгляд мне показалось, что он умер. А потом я нагнулась ниже и принюхалась. Теперь я знала, как пахнет отвар, которым напоили Бриена и который по своей воле выпил Гримий.

Что же, это и правда был он.

Интересно, как часто ректор устает на работе так сильно, что засыпает на месте, а просыпаясь, не может досчитаться пары суток?

Я не пожалела минуты, написала на клочке бумаги название зелья и имя Звояра, повторила так несколько раз и сунула клочки везде, где мне только придумалось. Если даже Звояр догадается проверить, он упустит хоть одну, а для ректора это будет то, что мешается. Например, в ноздре или ухе. Или между пальцев ног!

Наверное, больше я ничего не могла для него сделать, но это точно было лучше, чем ничего.

Закончив, я осторожно выглянула в общий коридор. Было тихо. Если мне удастся незамеченной проскользнуть до студенческого крыла, то я спасена!

Я хлопнула себя по лбу. Если я перестану забывать, что я медиум, всё станет куда проще!

Только кого позвать, если злиться мне не хочется, а по имени я знаю только Кайсу? Идея пришла ко мне мгновенно. Конечно, могло не повезти, но пока я была в восторге. Нет, я могла позвать Каньера, конечно, но вредный старикан меня утомил.

— Ректор, — позвала я. — Ректор университета!

Я решила так. Как минимум один ректор обязательно умирал на рабочем месте. А значит, он должен откликнуться на мой призыв!

Я даже немного опасалась, что их будет слишком много! Но появился только один старичок. Впрочем, мне было достаточно одного. К тому же этот оказался в сто раз приятнее Каньера и не некромант. Приятное разнообразие!

— Здравствуй, Лисонька, — расплылся полупрозрачный старичок в улыбке. — Как я рад тебя видеть!

Может, всякие умственные проблемы остаются с человеком после смерти? Очень неудачно!

— Вы меня с кем-то спутали, — тем не менее очень вежливо произнесла я. — Меня зовут Белка. Белка, а не Лиса.

— Похожа, похожа на Лисоньку в молодости, — старик и не думал униматься. — Что хочешь, милая? Тебе всегда рады в университете.

Я дернула плечом. Ага, один такой радостный сейчас бесы одни знаю, чем занимается в подвале. А старикан и впрямь с придурью.

— Выведите меня, пожалуйста, в студенческое крыло, чтобы никто не встретился, — тем не менее попросила я.

— Просьба Лисоньки — закон! — торжественно произнес старик. — Нажми на картину слева от твоей руки.

И я. Попалась. На это!

'Никогда не понимала любви магов к тайным ходам.

Мне не приходилось изучать других волшебных существ,

Но я надеюсь, что у них всё куда проще.

Если, конечно, в этой страсти не виноваты инквизиторы'.

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Я летела и вопила некоторое продолжительное на взгляд перепуганной меня время. Но вскоре поняла, что магия этой трубы, по которой под действием силы притяжения я стремительно возвращалась в подземелья, поддерживает меня с такой скоростью, чтобы в конце я не расшиблась.

Стоило мне проанализировать этот факт и убедиться в правильности его определения, как лететь стало куда приятнее. Я даже решила поиграть в призрака и сделать переворот в воздухе, но ударилась головой о стенку этого тоннеля и запуталась в собственных волосах. Более таких глупых попыток я не предпринимала и мысленно попросила, чтобы свидетелем моей дурости остался один Клема.

Впрочем, надеялась я наверняка зря, ведь куда-то должен был деться господин ректор. Я предполагала, что он летит где-то рядом и следит за тем, чтобы я нигде не свернула. Пусть пока я такой возможности и не видела, но кто его знает!

За своими размышлениями я не заметила, как долетела до конечной точки, хотя у меня и были уже мысли, что я пролечу землю насквозь и где вылечу? Вроде бы с другой стороны есть только океан! Нехорошо будет, я ведь плавать не умею!

Но нет, меня ждала не соленая бескрайняя вода, а довольно-таки удобный диванчик, с которого поднялось целое облако пыли, когда я на него приземлилась. Так что я оглушительно чихнула и потерла глаза. Это на бумажную пыль у меня аллергии нет, а на всякую прочую, как и на уборку — еще какая!

— Будь здорова, Лисонька! — из дивана прямо рядом со мной так неожиданно появился ректор, что чуть не напугал меня до икоты. Уж на что я к этим призракам привычная, но это уже перебор!

— Я Белка, Белка я, — со слезами на глазах — от пыли, только от пыли! — просипела я.

— Белка так Белка, — неожиданно согласился ректор. — Но до чего ты похожа на свою прабабку Лисавету, просто одно лицо!

Некоторое время я молчала, открывая и закрывая рот от возмущения, а потом успокоилась. За последние несколько дней меня с кем только не сравнивали! Больше, чем за все мои предыдущие годы, вот что я скажу! Но никакой прабабки Лисаветы я сроду не знала, о чем и сообщила ректору.

— А меж тем Лисонька была последней из вашего рода, кто учился в университете, — ректор отплыл от меня и мечтательно уставился на какой-то темный портрет. — А теперь ты вернулась, это же просто потрясающе! Грядут новые времена!

Я промолчала, потому, как и сама видела, что грядут новые времена, раз студентов запирают в подземных казематах, но не уверена, что эти времена мне по вкусу. Вообще, может и впрямь пора уже бежать отсюда и очень быстро? Бриен хоть и паникер, а говорит вещи дельные. Кто его знает, с кем еще связаны Звояр и его дочь, и что они могут мне устроить!

Если бы я не переживала за Даррена, уже сбежала бы. Но Даррен, Бриен, Клементина опять же… Непонятно, когда я успела обрасти теми, за кого переживать, но факт оставался фактом — я не могла просто взять и исчезнуть, не убедившись, что они в безопасности.

Да и куда мне бежать? В королевстве достаточно крепко я дружила только с Софи, но мне не хотелось бы подводить ее семью. Мало ли насколько у Звояра длинные руки, и как быстро он меня найдет?

Прятаться же в столице и надеяться, что меня там не отыщут… Было слишком наивно даже для меня. Отправиться к эльфам? Мы неплохо общались с Викуэлем, но было ли это большим, чем деловые отношения? Я не знала.

К вампирам? Я вспомнила Грифона и вздрогнула. Даже если часть вампиров похожи на него, то я, пожалуй, воздержусь.

Может, вернуться домой? Теперь, когда я совсем рядом была с полной свободой и своей целью — нет уж. Пусть университет оставляет Звояр, чтоб ему в гробу вертеться!

Против воли я улыбнулась.

Я, конечно, понимала, что засунуть некроманта в гроб — та еще задачка, но идея мне эта очень понравилась!

С совершенно другим настроением я вскочила с дивана и пошла глядеть, над каким портретом так вздыхает призрачный старичок. Подошла и с трудом удержалась, чтобы не ахнуть. На портрете была я!

Ну как я. Платье очень старомодное, но сидело хорошо, и волосы уложены так — меня так Софи даже на день рождения не могла заставить уложить. А зря, видимо. Мне бы пошло!

А вот лицо было как мое — просто один в один! Я даже подумала, что кто-то решил надо мной подшутить — нарисовал втихаря и поставил здесь. Да вот только слой пыли практически на всем давал понять, что кроме призраков в этом месте давно никто не бывал. Я провела пальцем по темной раме картины, оставляя блестящий след от пальца в пыли, и вздохнула. Подписан портрет не был.

— Это кто? — спросила я ректора тихо.

— Так Лисонька же, — всплеснул прозрачными ладонями ректор. — Лисавета Ученая, последняя королева! С тех пор по прямой ветви одни мальчики рождались, и королев больше не было. А ведь королевская власть издавна передавалась по женской линии! Забыли, забыли традиции, живут не по совести, вот и выходит ерунда всякая. Магия забывается, медиумов днем с огнем не сыщешь, ясновидящих извели, с инквизиторами заигрываем, вместо того чтобы запретить им в государстве появляться…

Он еще бормотал что-то, ругаясь на современные решения последних королей, а я как зачарованная смотрела на свое собственное лицо, глядящее на меня с картины сквозь годы.

Похожи мы были невероятно, но мало ли, почему так могло получиться. Сейчас поди разберись! Какая-нибудь королева была очарована господином Астаросским? Или взята в плен и мой предок надругался над красавицей? Или, наоборот, король путешествовал инкогнито в инквизиторском государстве? Это, правда, попахивало безумием, но я достаточно плотно пообщалась с позапрошлым королем, пока возилась с его останками, так что могла предположить, что и это вариант.

Или какая-то родственница королевы, да хоть бы и ее сестра-близнец, оказалась лишена магии. Как Остий и Гримий, чем королева хуже? И она по своей воле ушла жить туда, где магия считалась недостатком и даже хуже.

В общем, мы были с этой королевой определенно родственницами, но очень уж дальними.

— Видишь, как вы похожи, — призрак остановился за моей спиной. — Когда я вижу тебя, Белка, я словно вновь рядом с Лисонькой. Живой и юный. Отчаянно влюбленный в эту красавицу. Я так рад, что ее правнучка поступила в университет!

Наверное, меня испортило чрезмерное общение с призраками. Когда разговариваешь с ними слишком долго, начинаешь забывать, что они уже не совсем люди. Появляются мысли, будто они чувствуют, как мы.

В общем, мне стало жалко старикана. И я подумала, что от меня не убудет, если один безобидный призрак станет считать меня правнучкой королевы. Путаницы от этого не будет уж точно.

— Я тоже рада, — ответила я ему, нехотя отодвигаясь от портрета. — Только я вас попросила вывести меня к студенческому крылу, а вы меня обратно в подземелья запихнули!

— Это не подземелье, милое дитя! — снова всплеснул руками ректор. — Это сердце университета.

Он пролетел мимо меня, плавно покачиваясь в такт неслышимой мне мелодии.

— Когда-то здесь звучала музыка, — печально произнес он. — Здесь работали ректоры и некоторые деканы. Тут висят портреты всех значимых выпускников и преподавателей. Именно тут расположена книга университета, здесь сходятся тайные ходы и все тайные глаза университета. Оглянись, Лисонька!

В этот раз я его поправлять не стала. Потому что я огляделась и поняла, что была не права. Это было не просто какое-то странное круглое пространство с диванчиком и пыльными картинами. Во все сторону от этого места расходились темнеющие тоннели и светлые «глаза» — односторонние зеркала.

— Сначала хотели и ходы зеркалами прикрыть, — заметил мой интерес ректор и вздохнул. — Но студенты…

И он снова вздохнул.

Я кивнула. Ну да. Все зеркала, которые не приклеены к стенам намертво, наша студенческая братия то на спор перевешивала, то по комнатам растаскивала. Пара самых ушлых ребят с факультета стихийников даже умудрились полдюжины зеркал продать, прежде чем их на этом поймали!

— Так что входы все за гобеленами и легонькой иллюзией стены, — продолжил рассказывать ректор. — Вроде как там стена, а на самом деле — тоннель.

— А вот об этом поподробнее, пожалуйста, — я вспомнила про неаккуратную дыру, оставленную в подземелье, которая очень четко указывала, куда я отправилась дальше. Если бы я нужное заклинание знала, мне бы куда спокойнее было! Как знать, вдруг Звояр еще не понял, что я сбежала?

— О, это очень простое заклинание, Лисонька! — оживился ректор.

Я решила его больше не поправлять. Да и что говорить, сравнение с королевой мне льстило. А что королева умерла и очень давно, так мне даже лучше. Никто не скажет, что я кому-то там порчу репутацию!

А ректор принялся показывать движение пальцами и куда прикладывать вектор моей магии, чтобы сработало. С бытовыми заклинаниями всегда так — одни движения руками и желание исправить сами по себе ничего не сделают. Надо приложить свою личную магию именно под тем углом, под которым она начнет работать для сторонних дару мага заклинаний. Впрочем, есть тут и хорошая новость — ни один известный вид даров не конфликтует с бытовой магией. Да-да, чинить табуретки великий некромант может с тем же успехом, что и тихая травница.

С третьего раза у меня получилось зачаровать один из тоннелей вполне реальной на вид каменной стеной, и я успокоилась.

— Ах, моя дорогая, — ректор от восторга облетел меня кругом. — Такая юная и такая талантливая! Какой прекрасный сильный дар медиума!

— Он не совсем мой, мне подарили, — на всякий случай призналась я. Вспомнила старушку, что вгрызлась в ногу Гримия, и содрогнулась. Как знать, проникнет это умертвие в университет, и мы тут все поплачем. Или поскачем, если вспомнить, какая она шустрая.

— Еще и такая скромная! — расчувствовался ректор, а я поняла, что с хамоватым деканом Каньером мне общаться было как-то легче. Сцепились языками с призраком некроманта, он мне слово, я ему два, и всё привычнее как-то. А вот эта лесть и раскланивания начали уже утомлять.

Я завертела головой, пытаясь решить, через какой выход лучше ползти, чтобы оказать поближе к кухне преподавателей. Я ведь не собиралась возвращаться в свою темницу. Только лишь заделать ее снаружи.

Но тут ко мне вплотную подплыл ректор и тихо произнес, проникновенно глядя мне в лицо:

— Моя дорогая королева. Я так хочу вспомнить первый бал в университете, как вы танцевали, как согласились на танец со мной. Но память призрака не удерживает всё. Поцелуйте меня, умоляю!

Я на всякий случай отпрыгнула от опасного ректора на пару шагов. Нет, ну что вообще началось? То годами никому мои поцелуи не сдались, то вон, даже стариканы лезут с просьбами, и живые, и мертвые!

— О нет, моя дорогая, — кажется, паника слишком крупными буквами проступила на моем лице, потому что ректор замахал руками. — Я неправильно выразился!

Я подходить не спешила. Мало ли, что могут эти призраки! Мы преступно мало знаем об их возможностях. Даже меньше, чем о ведьмах. Некоторые из них ведь как-то гремят цепями, верно?

— Медиуму достаточно коснуться призрака губами в любом месте, — продолжил он, вытягивая руки ладонями вперед. — Одно прикосновение — и память становится четкой и яркой, всё воспоминания вернутся!

— Точно? — с подозрением уточнила я. Вообще-то я спрашивала про одно прикосновение, а то знаю я этих призраков, потом скажет, что все проблемы в недостаточной страсти!

— Точно, все воспоминания вернутся, — подтвердил ректор и замер, ожидая моего решения. Даже не дышал. Хотя, о чем это я, ясно дело, что не дышал!

Наверное, в глубине души я была всё-таки дочерью своих родителей, и склонность к различного рода экспериментам была у меня в крови. Вот и тут я решила, что такое редкое совпадение, когда есть я — медиум, и есть призрак, который что-то забыл, глупо просто проигнорировать такую возможность узнать больше о своих скрытых талантах!

Одним словом, я привстала на цыпочки и чмокнула понятливо спустившегося пониже призрака в лоб. До этого я избегала прикасаться к привидениям, полагая, что они совершенно бесплотные. Логично же, что даже бывшим людям будет неприятно напоминание о том, что они бывшие. И руками водить сквозь них тоже не стоит.

Элементарную вежливость к мертвым мне привили еще в школе, а с тех пор, как я начала слышать мертвецов, я сама только совершенствовала эту науку.

Вот и сейчас я постаралась быть аккуратной и не пролететь своим поцелуем сквозь призрака. И в результате осознала, что могу почувствовать, где начинаются его контуры. Очень тонкая грань, похожая на ту, что возникает, если из теплого сухого жилища ты выходишь в густой плотный туман.

Сначала ты смотришь на эти клочки тумана, тающие при попытке проникнуть в дом, а потом шагаешь в него и ощущаешь вот это ощущение крошечных капелек, плотность воздуха. Через мгновение все проходит, ты начинаешь видеть очертания окружающего мира и одновременно перестаешь чувствовать прикосновения тумана. Но вот это первое мгновение и похоже на то, что я почувствовала, целуя ректора.

Наверное, мне недостаточно легкости, как правильно говорила Софи. Люди вроде Даррена или же Звояра могут считать меня легкомысленной, но я на самом деле крепко стою на земле, которую копаю. И во всем жду подвоха. Тоже нет ничего удивительного. Если бы те, кого это удивляет, хоть разочек бы выкопали упыря вместо скелета в брошках, они бы всё и сами поняли.

Короче говоря, это всё объясняет, почему я ждала от своего поцелуя большего. Какого-то светопреставления, чтобы призрак обрел нереальные силы, вселился в меня или еще что-нибудь такое же жуткое совершил. Хотя бы ужасно выругался!

Но призрак ректора лишь мечтательно улыбнулся тонкими губами и произнес:

— Я вспомнил. Та музыка… как давно она не звучала под небом!

И он предложил мне руку. Ага. То есть, ужасное всё-таки будет!

Я довольно плохо танцевала, и это была вторая причина, почему я избегала балов, на которые меня тщетно пыталась затащить Софи. Инквизиторы, знаете ли, не очень склонны к балам и танцам. У них в чести другие умения.

К счастью, мой вечно замызганный вид и лопата, с которой я вообще редко расставалась, позволяли мне успешно избегать танцев. До этого момента. Отказать призраку, который был так любезен и показал мне такое невероятное место — это слишком.

Не то, чтобы его этот отказ мог убить, но иногда больно бывает и после смерти. Я в это верила, и потому не решилась обидеть ректора. Осторожно обняла рукой воздух на уровне его ладони, а вторую оставила висеть в воздухе над его плечом.

— Я очень плохо танцую, — только и нашла силы прошептать я ему.

Призрак улыбнулся.

— Мне можете наступать на ноги сколько угодно, моя дорогая, — ласково произнес он и повел.

Мне большого труда стоило следить за тем, чтобы мои руки оставались там, где они должны быть, и поэтому я совсем не следила за своими ногами. И музыки не было, так что ритм мне приходилось держать под движения ректора. Вот он, первый ректор, имени которого я так и не узнала, держался прекрасно. Двигался как будто в университете он вел танцы.

А потом… потом зазвучала музыка. Такая непонятно тягучая, совершенно непохожая на ту, что играла на балах, она завораживала и словно помогала танцевать. Я перестала путаться в ногах, туфли и не думали спадать, а ладонь под моей рукой словно стала чуть плотнее.

И я наконец поняла, что значит, когда говорят, что готовы танцевать всю ночь. Как жаль, что я была готова танцевать всю ночь с призраком старика, умершего еще до моего рождения! Вот что со мной не так?

Почему я не могу найти себе одного хорошего жениха, а не трех ужасных?

Музыка закончилась, а вместе с ней пропало и очарование. Мы с ректором остановились: я тяжело дышала, а он с грустью смотрел и улыбался. Его грудь не вздымалась. Призраки не дышат.

— Ты ведь почувствовала это, дорогая? — спросил меня ректор. — Под нашими ногами все старые ректоры и деканы, умершие здесь. Именно тут и хранится и сердце замка.

Час от часу не легче!

Мало того, что натоптала над головами уважаемых мертвецов, так еще и это!

'Отличие человека разумного от волшебного существа

Еще и в том, что человек опасается ответственности,

Груз власти естественным образом хочет разделить.

Волшебные же существа считают власть за благо'.

Клементий Астаросский.

«Трактат о изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

— Не переживай так, Лисонька, — ректор негромко рассмеялся. — Все ректора и деканы, что успели попасть сюда до того, как сердце закрылось, любили танцевать и музыку. Да и сердцу ты пришлась по вкусу. Сама погляди.

Не знаю, как кто, а я после слов «пришлась по вкусу» уже представила, как меня сжирает заживо какой-то монстр, и оттого позволила себе полный облегчения вздох, когда обнаружила, что речь всего лишь о книге.

Большой такой, почти в мой рост величиной, книге. Она лежала на постаменте, и вся немного светилась. Чудо просто, что я не заметила ее сразу! Судя по виду этой книги, она была очень старая и точно очень пыльная. Именно то, что мне надо!

— Сердце перестало показываться людям после гибели студентки, — продолжил рассказ ректор. — А сейчас снова показалось, хоть и одной тебе. А с ним было так легко управлять университетом!

— Управлять университетом? — повторила я завороженно и шагнула ближе к книге. — Это как? Как ректор в своем кабинете?

У ректора я была в кабинете два раза. Первый раз, когда поступала в университет и рассказывала про свои скелеты в шкафу. Король, точнее, его призрак, советовал не скрывать таких вещей. Вроде как все равно всплывет, у ректора есть множество возможностей узнать подноготную любого студента. И, если сразу честно признаться во всем, то не только учиться все равно примут, но и помогут обезопаситься от этих самых проблем.

Мне в общем многого от ректора не требовалось. Просто не возвращать меня обратно и не афишировать мои полное имя с фамилией. Ректор в ответ просил также слишком не распространяться о том, кто я такая, и, по возможности, никого не пытать и не убивать. Хотя бы на территории университета.

Как можно догадаться, я легко дала такое согласие, благо не имею природной склонности к жестоким поступкам. Но вот сейчас мне, конечно, очень хотелось уложить в гроб одного чрезмерно ретивого старикана, прикинувшегося хорошим профессором. Но от мысли, что его сначала надо убить, меня бросало в дрожь.

В общем, о чем это я? Да о том, что у ректора я была два раза, включая сегодняшний, когда я проходила мимо спящего ректора, и оглядываться мне так было некогда. Но кучу всяких свитков и каких-то странных инструментов я видела. Полагаю, это и были те самые механизмы управления университетом. Как можно справиться без них с одной книгой, я не имела представления, о чем и сообщила господину почившему ректору.

Призрак замахал руками.

— Что ты, что ты, Лисонька, — заохал он. — Это просто вынужденное возвращение в темные времена. Ректор пишет приказы, выносит на обсуждение, их могут не принять, советуется с королевскими советниками по работе с образовательными учреждениями. Скука, бюрократия и маета!

Я кивнула. Примерно этими словами и описала бы будни ректора, как я их видела.

— Но это… — ректор с любовью провел рукой над раскрытой книгой. — Это совершенно другое дело! Просто вписываешь нужные параметры и вуаля — всё происходит само!

Я недоверчиво заглянула в раскрытую книгу. Там и впрямь лежало перо из какого-то светлого металла. И что, вот так просто: бери и пиши?

Я осторожно коснулась пера мизинцем. Если недостойным отрывает палец, то я как-нибудь переживу. Перо было теплым, только и всего.

Я осмелела и подняла его, немедленно получив в довесок острый зуд писать. Что-нибудь, да что угодно! Да хоть, чтобы в столовой к каждому купленному обеду бесплатно давали кусок фрукта или овоща! А что? Хороший план, витаминчики, особенно зимой. А для таких как я, кто не на полном пансионате, и вовсе поддержка штанов!

Так и вписала. Вокруг меня теплым потоком покружил ветер и исчез, оставив приятное послевкусие. Хотелось повторить, снова почувствовать запах и словно даже какую-то терпкость осенних листьев на губах.

Но хороших идей не было, а зуд в пальцах не прекращался.

— Как с этим ректоры справляются? — вслух спросила я. Призрак вопросу не удивился.

— Большая ответственность — особая сила, — довольно ответил он. — Ну да и советами предшественников многие пользуются. А коли дара видеть немертвых нет, так ректоры медиума с собой брали. Медиум если кого касается рукой или иным участком кожи, то позволяет человеку простому духов видеть.

Я сглотнула. Сколько я касалась разных людей! И повезло же, что или они были в перчатках, или я касалась не обнаженной кожи, или же призраки не появлялись. Нет, не зря Кайса пряталась в стене, пока Звояр разглагольствовал о своем великом злодейском плане! А то коснулся бы он меня — и увидел ее!

От мыслей, что мою подругу мог увидеть кто-то другой, особенно Звояр, мне стало нехорошо.

— Ты ничего не пишешь, — заметил призрак ректора. — Смогла справиться с пером?

Так вот как это называется! Справиться с пером! Как объездить виверну, точно! Я плоховато справилась в свое время с виверной, отчего и обнаружила впервые, как шляпа помогает мне от ударов об землю, но с пером по той же причине произошло ровно наоборот: я отвлеклась, и перо перестало на меня влиять!

Рассказывать об этом я, разумеется, не собиралась.

— Да просто не знаю, чего бы мне хотелось, — как можно небрежнее ответила я. — Всё-таки такая ответственность!

Клема согласно квакнул с моего плеча. А меня обуяла такая небывалая гордость из-за того, что я справилась с уходом за лягушонком и не теряла своего питомца уже минут сорок, не меньше, что я решилась снова вернуться к книге.

Идей, правда, достойных никак не находилось. Единственное, что я обнаружила отсутствие людей на некоторых должностях и решила, что лучше там будет хоть кто-нибудь. Так Бриена, который всё равно бесцельно шлялся по замку, я сделала хранителем ключей и надеялась, что мое чувство юмора оценит хотя бы Кайса. Хранитель ключей без ключей — смешно же! Клементине досталась роль бухгалтера университета, и я понятия не имею, как до сих пор все работало без него, а себе я скромно прописала должность зам. ректора. Не, ну раз ректор обходился без зама, то и еще обойдется! А я буду хихикать, зная, что я вроде как есть!

На этом моя фантазия иссякла, и я поняла, что в таком ужасающе прекрасном месте мне категорически не хватает кого-нибудь… кого-нибудь живого, во!

Но кого? Выбор у меня был довольно скудный, и мне не хотелось тащить сюда Бриена, который неплохо так прикидывался дурачком рядом со Звояром. Да и сложно с ним. Какой-никакой, а всё-таки жених. А вдруг целоваться полезет? А я дева слабая, могу поддаться моменту.

Нет уж, надо освобождать законника и бухгалтера. Во-первых, два в одном — очень удобно. Во-вторых, хватит ей в нашей с Софи комнате просиживать. Да и просто настроение такое — так и тянет кого-нибудь освободить!

— Мне бы подругу освободить, — аккуратненько начала я. Издалека. И Клементину в подруги записала. Ну пусть там побудет. У меня кроме Софи и Кайсы в подругах люди не задерживаются. Особенно маги.

— Нет ничего проще! — торжественно заявил ректор. Ему вообще после моего поцелуя заметно так похорошело. Подобрался весь призрак, даже немного порозовел. Я, надеюсь, не умею материализовывать призраков? Это не тот талант, которого мне не хватало. — Коридоры, которые ведут отсюда, могут привезти аккурат за гобелены в любом месте университета. А за крепко приклеенными зеркалами можно понаблюдать за тем, что там происходит!

Вообще-то я думала, что придется до скончания веков ползать по коридорам и искать нужный выход, но всё действительно оказалось гораздо проще. В постаменте с книгой оказался маленький выдвижной ящик — и как я раньше его пропустила? Совсем теряю хватку! Так вот, в нем хранилось маленькое зеркальце. И выносить его нельзя. Совсем.

Вот даже ненадолго. Попользоваться! Для дела!

Короче говоря, я долго уговаривала ректора, но очень милый в других вопросах, тут он стоял насмерть, и пришлось смириться.

И в это зеркальце можно было увидеть отражение любого другого зеркала в общественных местах вроде коридора или аудитории. Хотя я ни разу не училась в таком кабинете, где бы зеркало стояло. Да его просто из вредности разобьют! А вот зеркала в личных комнатах подвластны этому артефакту не были. Не очень-то и хотелось!

Хотя ректор так усмехался, будто мне делать нечего — смотреть, как кривляются девчонки в зеркалах или парни разучивают правильное положение рук для заклинания. Что еще там увидеть можно?

В общем, я потребовала по очереди показать мне, что видно во всех зеркалах. Попался мне и Бриен в каком-то темном коридоре, и мой жених вместо того, чтобы паниковать или искать способ меня спасти, придирчиво рассматривал в зеркале свой подбородок!

Никакого зла не хватит на него!

И я поскорее перевела зеркало дальше. Еще через пару зеркал я наткнулась на Звояра.

— Звук, попроси звук! — заволновался ректор.

— Дайте звук, — послушно потребовала я.

Звояр выглядел очень недовольным и даже немного больным. Я по привычке хотела пожалеть своего преподавателя. Некромантам непросто работать. Но тут он двинулся дальше по коридору, приближаясь к зеркалу, за которым я наблюдала. Двигался он как-то неуверенно, словно только что слез с норовистой лошади. Что там ему такое привиделось вообще в казематах, я же только шляпу там оставила!

Душечка на плече Звояра вел себя еще страннее. Он ужасно злился, враскорячку прыгал по плечу и то и дело касался своих штанов.

Дойдя до зеркала, Звояр и сам приспустил брюки — и я поспешно отвернулась.

— Не могу понять, — проворчал Звояр себе под нос, по-видимому, желая излить негодование своему отражению. — Получилось или нет? Вроде лепестки раскидал везде, свечи зажег. А искололо всё так словно и не помогло это!

Он подтянул штаны и снова заглянул в них, будто рассчитывал увидеть что-то другое. А я не могла решить, плакать мне или смеяться. Этот… этот тип что же, набросился на сложенные мною тюки с сеном? Конечно, там были разные растения, включая те, что с сухими острыми стеблями. И…

— Это переходит все мыслимые границы! — раздался за моим плечом возмущенный вопль ректора, которому я, разумеется, уже рассказала про мою придумку с бормоталкой. — Этот… этот, с позволения сказать, преподаватель! Наброситься на студентку! Да как… да как…

У бедняги просто не хватало слов.

— Да как он мог, — подсказала я.

— Да! — воскликнул ректор. — Я добьюсь его увольнения!

Я вообще сильно сомневалась, что невидимый всем кроме меня бывший ректор сумеет что-то сделать, и еще больше я сомневалась, что меня погладят по головке, если я тут проявлю всех бывших преподавателей. В университете и с нынешними-то бывает непросто, а уж что будет, если их станет больше?

— А я не могу уволить его через книгу? — я потерла ладошки. Я пусть не была так сильно возмущена, как ректор, ведь мне удалось избежать столь близкого общения со Звояром, а значит, и разговаривать тут не о чем. Это пусть тюк с сеном на него в королевский совет жалуется. Но ведьминская мстительность, похоже, у меня была не от шляпы. Оставлять все как есть я не собиралась.

— Увы, — ректор развел руками. — Уволить без согласия можно только за сделанное. Намерения так серьезно у нас не наказываются.

— То есть, без согласия принять человека на работу можно, а уволить нельзя? — поразилась я. Ректор только снова развел руками.

Я с минуту размышляла, не готова ли я пожертвовать собой ради того, чтобы Звояр со свистом вылетел из университета, и пришла к выводу, что нет. Категорически не готова.

В конце концов, у меня сейчас ответственность большая. Жених. Брат жениха. Ну, короче говоря, не могу я. Я не такая свободная женщина, чтобы жертвовать собой, вот!

Пока я раздумывала, Звояр, бормоча под нос какие-то ругательства, медленно побрел дальше. Судя по направлению движения, он собирался в медпункт.

Против воли я почувствовала злорадство. Хотя я вообще не такая уж злая, как хочу казаться. Но я подумала, что среди растений вроде видела песью смерть. Травницы его называют борец, некроманты — аконитом, но песья смерть и есть песья смерть. В тюках с сеном было не очень много этого растения, кто им будет набивать тюки! Но даже немного достаточно, чтобы Звояр страдал не только от кожного зуда, но и начал обильно потеть. И до судорог может дойти, хотя помрет он вряд ли.

Зато надолго запомнит попытку снасильничать почти что ведьму!

Одним словом, я была довольна. В отличие от старика ректора, который летал вокруг, бормоча про времена и нравы. Как по мне, дело не во временах и нравах. Вон, старый декан Каньер — из него песок еще при жизни сыпался, вот уж какие далекие времена и нравы!

— Мне бы всё-таки к студенческим комнатам попасть, — прервала я метания ректора. — Точнее, к своей комнате.

На всякий случай я добавила огонька:

— Там томится наш новый университетский бухгалтер, она красивая девушка. А Звояр… вдруг позарится?

В глубине души я понимала, что желай Звояр просто добиться какой-нибудь красивой девушки, он бы точно не начал с меня. Да что там, я была бы даже не в середине!

Хоть по моему обычному виду и не скажешь, но я часто смотрюсь в зеркало и прекрасно представляю, что по внешности я уступаю многим. Зато у меня характер золотой! И родители — инквизиторы. Звояр точно клюнул на последнее, а значит, Клементине ничего не грозит.

Но я уже поняла, что бывший ректор очень легко отвлекается и может снова утянуть меня танцевать, писать что-то для университета… А мне и впрямь хотелось спасти. То ли туфли Софи от Клементины, то ли Клементину от Звояра. В общем, будем честными — в комнате лежала оставленная по трагичной случайности лопата, и я всем сердцем тянулась к ней, особенно сейчас, когда безоружной мне было очень не по себе.

Убить лопатой Звояра я не надеялась, но остановить — запросто.

Конечно же, моя хитрость сработала. Призраки вообще невероятно наивны. Если не говорить про Кайсу. Кайса, похоже, наивна была только при жизни.

— О ужас! — воскликнул ректор и снова всплеснул руками. — Конечно же, моя дорогая! Посмотрите под ноги!

Я посмотрела на пол и почувствовала себя примерно так же, как чувствовала себя на занятиях по стихиям. То есть, полной идиоткой.

Дело в том, что пол был покрыт множественными узорами, в которых можно было угадать план всего замка. И по этим узорам было видно, в какой тоннель нужно пойти, чтобы выйти в нужный коридор!

— Тогда я пошла? — я попробовала присесть в книксене как я его представляла, чтобы быть вежливой. Нам же с Клементиной еще сюда возвращаться!

— Конечно, Лисонька! — ректор смахнул невидимые слезы. — Как же ты похожа на нее. Как похожа! Та тоже всегда спасала всех, даже с риском для жизни!

Я прикусила язык. Не хотелось признаться, что рисковать жизнью я категорически не собиралась, и уж точно не считала, будто на такое способна королева. Если королева нормальная, она должна сидеть на попе ровно и не доставлять головную боль тем, кто вынужден ее такую красивую защищать.

Мне просто реально повезло, что дома ко мне относились попроще. Если проводить параллели с королевством, я была принцессой и уж точно никак не меньше, чем герцогиней. Но никаких советников, охраны и вот этого всего мне это не приносило. Был один охранник в младшей школе, но и тот весь кончился. И как же это хорошо! Иначе вряд ли мне удалось бы сбежать так легко!

Ничего этого я вслух говорить не стала, времени и без того было мало. Так что только снова неуклюже поклонилась, растягивая юбку в стороны, и бросилась по линии, ведущей к студенческим комнатам. Быстрее, быстрее, пока Звояр занят в медпункте! У меня пока есть это время, но надеяться на то, что Звояра задержат судороги, я бы не стала.

А значит, он будет еще более злой. И ладно, если он такой злой вернется к тюкам с сеном. Если же он выберет пойти и сорвать зло на ком-то другом, то Клементине может не поздоровиться.

Эти мысли гнали меня быстрее, и я даже чуть не пробежала мимо нужного поворота. Но всё получилось. Я вынырнула из-за пыльного гобелена и огляделась. Ставшие родными за эти годы стены коридора и дверь нашей комнаты совсем рядом. И никакого Звояра поблизости — это ли не счастье?

Дверь была закрыта снаружи довольно простым заклинанием. Изнутри его не снять, а вот снаружи он походил на защелку. Я убедилась, что к заклинанию не прицеплено другое, противное и используемое для подачи сигнала магу, если его крючок будут снимать.

Похоже, Звояр был достаточно самоуверен, чтобы не заморачиваться этим. Что же, тем ему хуже!

Я сдернула защелку и распахнула дверь. Сказать, что у меня не было слов от того, что я увидела, это значит вообще ничего не сказать!

'Маги могут быть невероятно сообразительны.

Но только перед лицом опасности.

А уж если магу грозит смерть,

Он поразит своей хитростью и изобретательностью даже опытного инквизитора'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки»

— Приветствую тебя, мой принц! Приди и освободи меня от заточения! — не открывая глаз прошелестела Клементина, словно была на грани обморока. Я бы, кстати, не удивилась.

Она соорудила себе поистине королевское ложе из матрасов с моей и Софи постелей, уложив их друг на друга, а сверху накрыв атласным покрывалом Софи.

Нет, подруга меня точно убьет. Просто за компанию с этой ненормальной!

На Клементине был длинный вечерний халат в кружевах и стразах. К счастью, мой. Ну как мой, его мне отдала Софи, так как не знала, к чему он больше подходит. Для сна из-за стразов он не годился, ходить по коридору — на нем было слишком много кружев, плохо скрывающих тело, а для соблазнения прекрасных юношей кружев было слишком мало!

Вот с такими объяснениями Софи и отдала халат мне. С учетом нашей разнице в росте и комплекции, я в этом халате и в своей шляпе была словно очень сердитый и баснословно богатый маг прошлого, когда они еще носили мантии. Короче, подарок я не надевала, так что хотя бы за это Клементину убивать было не нужно. А вот за туфли… Надеюсь, они ей хотя бы велики или как раз! Если она разносит любимые туфли Софи для бала, нас не спасет уже ничего.

— А поцелуй пылающей любви тебе не подарить? — язвительно спросила я, когда дар речи ко мне вернулся.

Клементина немедленно распахнула глаза и подпрыгнула на матрасах, начиная сползать по гладкой материи.

— Белка? — неверяще прошептала она.

— Она самая, — подтвердила я. — Ты что творишь? Тебе одного старикана мало, ты теперь этого некроманта решила соблазнить?

Клементина покраснела как рак и попыталась посильнее запахнуть на себе мой халат.

— Я ждала не тебя и не этого злодея, — буркнула она, пряча лицо за волосами. Она еще и кудри распустила! Вот же живут некоторые в плену нормально, а мне даже с пленом не особо повезло!

— А тут кроме нас только Бриен, — развела я руками. — Ну, еще спящий ректор и упырь. Но уверяю, они оба тоже не принцы!

— Белка, ты ничего не понимаешь, — вздохнула Клементина. — А как же романтика? Любовь?

— Вообще не понимаю, о чем ты, — отрезала я.

Но задумалась. В глубине души мне было жаль Клементину. Красивая и неглупая, она попала к Гастионам и оказалась вынуждена работать на них. Почему она не поступила в университет, где получила бы романтики сколько угодно? Даже я уже обзавелась предложением руки и сердца от эльфа и пару раз попадала на танцы против своей воли, а ведь была совсем не красавицей!

Да ладно университет. Почему она не выезжала на балы?

Да, ее семья была из тех, кто поддерживал старого короля, но в балах не отказывали никому. Мне иногда казалось, что даже каких-нибудь революционеров, посаженных в казематы до скончания веков, иногда извлекали бы наружу, если бы они изъявили желание поучаствовать в танцах!

А вместо этого совсем еще молодая девушка — на вид она старше меня всего на несколько лет, вынуждена возиться с бумагами вздорного семейства и терпеть облапывания всяких стариканов!

Вот и думает бедолага, что любовь и романтика важнее всего прочего. Не спорю, легко влюбиться в того, кто тебя спас. Но куда правильнее разобраться, как сделать, чтобы не попасть в ситуацию, где тебя нужно спасать. Или же понять как спастись самой!

У меня не было времени всё это ей объяснять, да и я ей не мамочка. Так что длинную речь я перенесла на неизвестное потом, а сейчас произнесла:

— Принца не будет, я за него, — и коротко приказала:

— Хватит ерундой страдать, дело есть для бухгалтера!

Отреагировать на мое интригующее предложение Клементина не успела. В комнату влетела Кайса.

— Насилу нашла! — пискнула она. — Белка, сюда идет Звояр!

Я заметалась по комнате.

— Что случилось? — Клементина испуганно села ровнее, хотя всё равно продолжала съезжать по атласному покрывалу.

Покрывало! Ну точно!

И я нырнула под кровать.

Вспомнив, что Клементина не видит и не слышит призраков, я прошипела:

— Идет Звояр. Я прячусь. Свесь ноги так, чтобы спрятать меня лучше!

Прозвучало это так, как прозвучало, но Клементина безропотно села ровно, спустив ноги на пол. И я коснулась ее пальцем.

— Не показывай ему, что видишь призраков! — шепнула я. — Это Кайса.

— Ой! — пискнула Клементина. Инстинктивно она попыталась поджать ноги, но я несильно ущипнула ее за щиколотку, и она замерла.

— Привет, меня зовут Кайса! — Кайса просто светилась от счастья. Еще бы, еще один собеседник! Я закатила глаза и отползла поглубже под кровать, оставив два пальца на ноге Клементины, чтобы она не перестала видеть и слышать мою подругу.

Интересно, как давно я решила, что под кроватью не нужно убирать, потому что там никто не смотрит? Бесы с этими комочками пыли, которые облепили меня как давно утерянную матушку! Но старые туфли, какой-то деревянный шар, бумажный пакет с засохшими карамельками… Я чудом не забыла, зачем я тут и не начала шуршать пакетом!

Потому что в этот момент дверь распахнулась. Из глубины подкроватья мне были видны только туфли и ноги до колен, но я и без того понимала, что это Звояр. А, судя по его нервным подергиваниям, мази не помогли.

Я снова позволила себе злорадную ухмылку. Слишком хорош для того, чтобы учить травы, это всё для девчонок со слабым даром? Ну вот теперь потей и чешись!

— Чего расселась? — грубо буркнул он. — Все шкафы перерыла?

— И-ик, — отозвалась Клементина.

— Очень хорошо, — одобрил Звояр. То ли еще не отошел от моего зелья и воспринимал действительность пока туманно, то ли в принципе не собирался всерьез слушать Клементину. — Значит, сможешь мне помочь.

Я закусила губу. Что он захочет? Я не сумею ничего подсказать Клементине, сидя под кроватью, а вылезать как гусеница и вступать после этого в бой — элемент неожиданности точно будет потерян, да еще как!

— Мне нужна мазь, — продолжил Звояр. — От укусов.

— От чьих укусов? — быстро спросила Кайса. — Укусы бывают разные: укусы комаров одни, у собак другие, драконы кусаются совсем не так, как собаки, а укус крапивы и не укус вовсе, она скорее жалит, и на коже появляется ожог. Ожоги бывают еще от огня и солнца…

Я зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Дело в том, что Клементина моментально подстроилась и говорила всё то же самое и примерно в такой же скорости!

И если уж я обалдела от этого, хотя слышала Кайсу, то, что там было со Звояром, я даже боялась представить!

— Ч-чего? — наконец слабым голосом произнес он.

— От солнца тоже бывают ожоги, разве вы не знаете? — картинно удивилась Кайса, и Клементина в точности всё повторила, даже, судя по звуку, всплеснула руками. — Кожа может облезть. Не так, как у ваших мертвецов, но тоже ничего приятного!

— Кожа может облезть? — повторил Звояр ошарашенно. Я подползла ближе к ногам Клементины и могла увидеть, как дернулась его рука проверить, что там у него в штанах, но сдержался.

— Крема тоже не все одинаково полезны, — тараторила вошедшая во вкус Кайса. — Есть крема, которые отшелушивают кожу. Казалось бы, хорошая вещь, ведь новая будет гладкая и шелковистая, но!

— Но? — Звояр сумел повторить только это.

— Но сначала она вся отшелушится! — Кайса произнесла это со значением. — А если приложить хоть маленький импульс магии не того вектора, то всё!

— Что всё? — вконец запутался Звояр.

— Всё отвалится, — пояснила Кайса. — И тут ничего не поделаешь.

— К-как, — теперь Звояр уже заикался. — Совсем ничего нельзя сделать? А приделать обратно? Есть же лекари в конце концов!

— Какие лекари, мертвое уже толку приделывать, — Кайса явно говорила про кожу, которая и впрямь могла отвалиться лохмотьями от крема с магическим плетением. Оттого некоторые крема делали только очень слабенькие алхимички.

Удивительное дело, есть зелья, на которых нужно ставить знак мастера и сильного даром мага, а есть крема и некоторые другие штуки, которые купят только у подмастерья со слабым даром!

Как бы то ни было, а Звояр явно потерял нить разговора, и определенно опасался, что речь идет о том, что у него в штанах. Как говорится, у кого что зудит, тот о том… и думает без остановки.

— Так, — он наконец сумел справиться с охватившим его ужасом, и остановил говорившую Клементину. Умолкла и Кайса. — Мне нужен не отшелушивающий крем. А лечебный. От укусов. Я что, многого прошу?

— Так я и спрашиваю, укусов чего, — уже сама затараторила Клементина. — Собака, дракон, крапива, пиранья…

— Пиранья, — остановил ее перебор Звояр. — Больше всего это похоже на пиранью.

Ну знаете ли! С рыбой меня еще никто не сравнивал! Пусть на самом деле там была вовсе не я, а сено в тюках, но Звояр-то об этом не знал! В общем, в мой список прегрешений некроманта добавилось еще одно.

— Синее в баночке на третьей сверху полки может сгодиться, — вслух предположила Кайса. — Белка, если согласна, подай мне знак!

Я немедленно ущипнула Клементину.

— Ай! — вскрикнула она. И тут же послушно повторила:

— Я думаю, для вас может подойти синее в баночке на третьей сверху полке!

— И что там? — с подозрением произнес Звояр, однако баночку взял. Я слышала, как хихикала Кайса. Мне такой роскоши очень недоставало под кроватью! И я держалась изо всех сил.

— Мазь, — сквозь смех подсказала Кайса.

— Мазь, — повторила за ней Клементина. После такого я обязана ее вывести отсюда как можно быстрее. Потому что, если Звояр всё-таки клюнет и возьмет эту мазь…

В общем, мы с Софи со скуки иногда придумывали новые зелья. У нас было много свободного времени: Софи всё быстро схватывала, а я не учила половину недоступных мне предметов. А еще у нас было очень много ингредиентов: добытые части мертвецов и их веревок, золы гробов и прочего я меняла с травницами на недостающие. И вдобавок у нас имелась неуемная энергия, которую мы с удовольствием вместе тратили на науку. Всё, как любят инквизиторы, между прочим.

Наука, правда, заключалась в том, что мы сидели и думали, что будет, если смешать вон ту травку, жировую основу и ногти мертвецов? Ногти мертвецов закончились? Настригу своих, я с утра себя ужасно чувствую после вчерашней вечеринки!

Одним словом, мы просто мешали все подряд в разных пропорциях и хихикали как две дурные ведьмы, представляя, на ком испытаем новое средство. Мазь, которую Кайса сейчас советовала через Клементину Звояру, мы проверили на том самом Весне, маге воды с факультета стихийников.

В целом не очень глупый Весень позволил намазать ему палец ноги, полагая, что ничего страшного с ним не случится, а любые визуальные эффекты нейтрализуют носки. Но если бы! Во-первых, крем после впитывания давал коже такой ослепительный свет, что не помогали ни носки, ни ботинки. Во-вторых, это длилось не меньше суток. И, наконец, самое прекрасное: когда свет начинал пропадать — начинался сильнейший зуд.

Да, я прямо зауважала Кайсу. Она точно разбиралась в мести получше меня.

— А почему я тут одна и как долго мне здесь находиться? — вдруг произнесла Кайса. Я чуть было не забылась от возмущения. Ничего себе одна!

Но тут Клементина послушно повторила вопрос. Добавив капризные нотки голосу, и я вспомнила, что Кайса говорит не за себя.

— Посидишь еще. Незаметно, чтобы ты тут с нарядами слишком скучала, — получив вожделенную, как ему казалось, мазь, Звояр снова начал грубить. Ничему этого некроманта жизнь не учит. — Можешь выбрать получше. Наденешь на свадьбу.

— На какую свадьбу? — уже без подсказки Кайсы пискнула Клементина и ноги поджала. Мне пришлось поспешно нырнуть глубже под кровать.

— Подружкой невесты будешь, — ухмыльнулся Звояр. — Как честный человек, я должен жениться. Так ведь?

— Н-наверное, — Клементина заикалась, но дар речи не потеряла и в обморок не упала. И то хорошо.

— Вот и займись этим. Скучно им. Развлечений нет! — пробурчал Звояр. Потянулся почесаться, но потом торопливо вышел за дверь.

Было слышно, как он запирал дверь, а потом зашагал прочь. Но Кайса на всякий случай выглянула сквозь стену.

— Ушел! — сообщила она громко. — Вылезай, Белка!

Я выбралась из-под кровати и встала, отряхиваясь от пыли. Клементина сидела на кровати, поджав ноги под себя и смотрела на меня огромными круглыми глазами.

— Это что же, тебе придется за этого страшного замуж идти? — всхлипнула она.

Вообще-то Юлий Звояр не был особо страшным для некроманта-то. Но она почему-то сравнивала не с Остием и Гримием, которые тоже красотой не блистали, а с Дарреном и Бриеном.

— Не придется, — я помахала перед ее лицом своей рукой с браслетом Бриена. — Если ему и придется жениться как честному человеку, то на кукле из тюков сена.

Я быстро отобрала нужные мне вещи и, конечно же, вытащила из шкафа оставленную там лопату, а параллельно покрикивала на Клементину:

— Быстрее собирайся! А то обнаружит, что меня нет в подвале, и за тобой вернется!

Мотивацию мои слова давали огромную. Клементина уже через минуту приплясывала у закрытой двери, и теперь она торопила меня.

— Ну что ты возишься, а? Нам еще дверь открывать! Нас же обеих тут заперли! Что, если мы тут так и останемся вдвоем!

Душечка ее бегала по плечу, схватившись за голову, и безмолвно верещала от страха.

— Втроем, но про меня она, конечно же, благополучно забыла, — проворчала с досадой Кайса.

— Уж свою дверь я открою, — я рассмеялась. — Нас с Софи знаешь сколько раз закрывали?

Было дело.

То дежурным преподавателем шум не нравится. То одни ухажеры Софи хитроумно решат оставить ее без танцев, где будут соперники. В общем, наша дверь повидала столько, и ее чинили так часто, что это уже была не дверь, а артефакт. Особенно, если открывать ее изнутри.

Кстати говоря, именно изнутри я могла не проверять, стоит ли на двери сигналка. Это было неважно — дверь поглощала все заклинания в момент, когда я нажимала на нее острием лопаты. А потом закрывалась снова. Словно всё на месте.

Звояр об этом мог и не знать. Он виртуозно избегал дежурств в студенческой части университета, и уж точно не относился к ухажерам Софи.

Так было и сейчас. Я взяла лопату, прижала острием к щели, нажала. Потом ударила по черенку, тряхнула ручку и снова нажала. Дверь распахнулась.

— Бегом! — скомандовала я шепотом. — Но тихо!

Клементина понятливо стащила дорогущие туфли Софи и босиком побежала за мной. Я отодвинула гобелен и подтолкнула замершую перед стеной девушку в скрытый тоннель, а затем нырнула в него сама.

— Где мы? — шепотом спросила Клементина, не двигаясь с места.

— Ты словно не магичка, — фыркнула я и зажгла шарик света. — Идем. Там в конце пути место, где вся информация об управлении университетом и его финансами.

Надо ли говорить, что Клементина немедленно ожила.

— Так чего мы стоим? — она тоже зажгла огонек и впервые посмотрела на меня внимательно. — Иссабелия, ты же вся в пыли. И шляпа! Я впервые вижу тебя без шляпы!

— Иногда нужно выбирать, что важнее, — туманно ответила я, надеясь не повторить наш разговор с Кайсой. По-видимому, Клементина поняла всё сама.

Она тяжело вздохнула и поспешила вперед. Мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать, что она бормочет себе под нос.

— Мне никогда, нет, никогда раньше не было так весело и страшно одновременно, — бормотала Клементина. Душечка на ее плече крепко держалась за ее волосы и, я готова была поспорить, сидела крепко зажмурившись.

— Я, конечно, многого не помню, но уверена, что мне тоже не было, — заметила Кайса, летя рядом со мной.

Я только хмыкнула. Ну еще бы!

— А где Бриен? — вдруг спросила Клементина, когда мы почти подошли. — Он тоже томится в плену?

Я хотела заметить, что томилась только я, а сама Клементина вовсе даже ничуточки не страдала, но тут до меня дошла та мысль, которая царапнула чуть раньше.

— Ну конечно же! — радостно заорала я. Но шепотом. Просто на всякий случай.

— Конечно же что? — с подозрением спросила Клементина. — Ты что же, рада тому, что твой бедный жених в заточении?

— Да ни в каком Бриен не заточении, — отмахнулась я. — Слоняется по университету как неприкаянный и всё.

Мне не терпелось рассказать им с Кайсой мою мысль, но сначала нужно было дойти до того зала и перекрыть входы в тоннели для Звояра. Светясь как на пожаре, он может неожиданно быстро понять про гобелены и иллюзии.

— Бегом! — приказала я.

И мы побежали.

'Иногда самые глупые, но своевременные мысли

Могут перевернуть действительность.

Или упрочнить ее еще больше.

Тут зависит от того, что в мысли больше:

глупости или своевременности'

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Первым делом я сделала то, что собиралась. Настроила тайные ходы так, чтобы кроме уже прошедших через них нас с Клементиной, внутрь проникнуть мог только хранитель ключей, каковым я и сделала Бриена.

Очень сомневаюсь, что немного рассеянный будущий королевский советник догадается заглянуть под гобелены и уж тем более сообразит пройти сквозь стену, но чем бесы не шутят!

Потом я вернулась в свои казематы. Снова прошла мимо спящего ректора, спустилась в кухню. Отметила для себя необходимость слегка ограбить кухню — питаться нам с Клементиной чем-то нужно, так ведь?

Наконец, через дыру проникла обратно в подвал, где меня держали. Бормоталка давно выветрилась, но что здесь творилось, я даже думать не хотела. Просто забрала свою шляпу и разбросала тюки так, чтобы уже даже сослепу нельзя было спутать их со мной. А потом наложила иллюзию на стену так, как мне показывал ректор. Надо хоть имя его узнать, а то нехорошо!

Иллюзия вышла идеально, и я подумала, что еще все шансы есть стать отличницей. Если, конечно, сейчас разберусь со Звояром и переживу эти каникулы тут.

Сбегать из университета мне хотелось всё меньше. Ну что толку? Убегу я. К эльфам или вампирам. Или даже в какой-нибудь другой университет. Но я не смогу бегать так всё время!

Я старалась убедить себя, что проблема именно в этом. Что я не хочу менять место за местом, что мои проблемы найдут меня везде. И вовсе это никак не связано с Дарреном, который еще оставался в этом университете и, как знать, после ухода Звояра мог занять его должность!

Представлять Даррена серьезным преподавателем никак не получалось. В книжках, которые читала Софи, студентки часто влюблялись в молодых профессоров, деканов или ректоров. И я никак не могла понять, чего она это читает! Ведь деканы редко даже выглядели моложе нашего Звояра, а он вон какой старый оказался!

Что до ректоров, то наш сейчас спящий ректор был, пожалуй, самым молодым и крепким. Но и ему было хорошо так за сорок, а еще он неровно дышал к нашей фигуристой мастеру алхимии Фелисии, так что тощие студентки точно не были ей конкурентками.

Однако при мысли, что деканом некромантов мог стать Даррен, я испытывала крайне неоднозначные чувства.

С одной стороны, я понимала, что больше некому. Хорошо еще, если Звояра не оставят! А то скажут, мол, он, конечно, преступник, но кто-то должен учить студентов!

С другой стороны, я не могла отрицать, что Даррен крайне хорош собой. Для некроманта так даже непростительно. И это сейчас он как-то умудряется избегать толп влюбленных девиц, а что будет, если он станет деканом? Мне его будет не отбить!

От нервного напряжения я совсем забыла, что Даррен мне в общем-то и не нужен, и вообще он заноза, а не парень мечты. Уж лучше выйти за его брата, чем бегать в толпе восторженных любительниц книжек про деканов.

Еще от расстройства я съела полкруга колбасы, который несла в наше тайное убежище, и у меня заболел живот. Одни проблемы от Даррена!

Когда я вернулась, Клементина даже не сразу заметила это. Она руководила университетом. Наморщив лоб, она вписывала что-то, кивала своим мыслям и зачеркивала что-то еще.

Ко мне подлетела Кайса.

— Она там такого навертела! — восхищенно сообщила мне подруга. — Ты знала, что изначально всем студентам полагались практики по всем предметам и минимальные бесплатные обеды? И это не просто так я указываю одновременно! Деньги, полученные или сэкономленные университетом благодаря практикам, оплачивают эти обеды.

Я вяло кивнула. Думать про еду после съеденной колбасы не было никакой возможности.

Но я прекрасно помнила, как голодала предыдущие три года, если не было денег, и бесплатным обедам была рада.

— А две трети собранного травниками и некромантами, как и две трети созданного алхимиками реализует сам университет через представителей, и половина вырученных средств идет в стипендию учащегося! — добавила Кайса. — А вот стипендии отличников раньше оплачивались из королевской казны, Клементина и это постарается вернуть!

Я с уважением посмотрела на увлеченную блондинку. Мне хватило ума только поставить себя замом ректора, а она! Клементина творила магию.

Впрочем, я быстро вспомнила, что именно я поставила ее бухгалтером университета и привела сюда, и немедленно утешилась. Конечно, университет не узнают даже преподаватели, когда вернутся, а уж студенты и подавно, но мне нравилось, что делала Клементина. И по крайней мере, мы не сбежали отсюда, сверкая пятками!

— О чем думаешь, — не отрываясь от книги, спросила Клементина.

Я честно ответила, даже не задумавшись соврать:

— О декане.

— Об этом пучеглазом некроманте? — вот теперь Клементина отодвинулась от книги, хотя отсвет от страниц все равно золотил ее лицо.

— Нет! — я в ужасе замахала руками. — Я о Даррене. Он ведь может стать новым деканом, когда мы избавимся от Звояра?

— Да, — согласилась Клементина и потерла металлическое перо. — Белка, это же отличная мысль!

— Отличная, — уныло подтвердила я. — Только по этой книге принять на работу можно, а уволить нельзя. Думаешь, я не хотела?

— Это ничего, что уволить нельзя, — Клементина так хищно улыбнулась, что я на всякий случай отступила на пару шагов, а Кайса так и вовсе спряталась за меня, хотя как раз ее-то Клементина и не видела! — Зато принять на работу можно.

И она бодро заработала пером.

— Что ты пишешь? — покрепче прижав к себе лопату, я осторожно подошла поближе. Заглянуть через плечо ввиду роста мне не грозило, ну так хоть одним глазочком бы поглядеть!

— Принимаю на работу Даррена в качестве декана факультета некромантии и некромагии, — не поднимая головы, отозвалась Клементина.

— Но у факультета пока есть глава, это Звояр, — попыталась я растолковать Клементине, но та только отмахнулась.

— Теперь будет два декана и победит сильнейший! — она засмеялась и до того жутко, что я порадовалась, что ей нравится Бриен, а не Даррен. Жениха не жалко уступить. Сейчас Клементина мало чем напоминало ту бледную копию себя, что жила у Гастионов. С ней я могла не переживать за то, что Бриена снова похоронят.

— Когда я закончу учиться, буду писать трактат про вампиров, — наконец приняла я решение. — И про их влияние на поведение и характер людей.

— Как это связано с Дарреном-деканом? — удивилась Клементина, заканчивая писать.

— Ровным счетом никак, — успокоила ее я. — Напрямую так точно не связано. Не отвлекайся.

Клементина кивнула и вернулась к работе. Удивительное дело! Это точно она падала в обморок и позволяла всяким женатым толстопузам себя щупать?

Я слышала, что в королевстве встречаются чудики, которые уходят к вампирам охотниками на этих самых вампиров и не возвращаются. Но сейчас я понимала этих чудиков как никогда. Правда, надо не ходить к вампирам, а искать их рядом, но это уже дело техники. Я решила, что кого-нибудь умного попрошу найти способ определять кровососов среди людей, не заглядывая им в рот.

Научная работа, достойная будущего мастера по некромантии!

В общем, я так размечталась, что совершенно забыла, где нахожусь и что делаю.

— Звояр появился в коридоре, — внезапно сообщила мне Кайса, которая успевала следить за зеркалами без маленького артефактного, а так — подглядывая во все по очереди. — Очень злой и светящийся!

Я поспешила взять маленькое зеркало. Да, пропустить Звояра теперь никак было нельзя, он освещал темные коридоры так, что глазам становилось больно. Впервые я пожалела, что сейчас каникулы. Попадись этот светлячок на глаза студентам, и сам бы не решился оставаться в университете дольше, чем требуется, чтобы собрать вещички.

Но из студентов во всем замке я была одна.

— Идет в подвал, — заметила Кайса. — Видимо, уже был в нашей комнате.

— Жаль, что я не могу изобразить призрака, обсыпавшись мукой, — вздохнула я. — Можно было бы появиться перед ним в подвале и потом красиво уйти в стену.

— Даже не думай! — испугалась Кайса. — Он же некромант и пусть не всех призраков видит, но не спутает тебя в муке и призрака!

— Не делай глупостей, — не слыша Кайсы, Клементина повторила тоже самое. — Он ни за что не поверит, что ты вдруг умерла, не оставила тела и разом превратилась в призрака.

Увы и ах, тут я была вынуждена с ними согласиться.

Пришлось сесть на диванчик, на который я когда-то упала сверху. Скучно было до ужаса! И страсть как хотелось увидеть лицо Звояра, когда он обнаружит, что меня нет!

Как же он взбесится!

Может, будет пинать тюки, которым и без того досталось. И шляпу я свою забрала, а ведь уже была готова остаться без нее.

Я сняла шляпу и погладила ее тулью.

— Хочешь, вместе рассчитаем, сколько нужно денег, чтобы нанять преподавателя артефакторики для стихийников? — щедро предложила Клементина, заметившая, что я скучаю.

Я вздрогнула. Эти все, которые с цифрами дружат, они же поголовно чокнутые! Да я лучше в потолок плевать буду, чем этим заниматься!

— А ты ректора разбуди, — Кайса лучше понимала мои страдания. Она подлетела и села на подлокотник дивана. — Пусть тоже что-нибудь сделает.

— Я понятия не имею, сколько Юлий ему выпоил зелья, — кисло ответила я и вздохнула. — Может, он неделю спать будет.

Клементина скосила на меня взгляд, но, по-видимому, поняла, что я разговариваю с призраком, и снова вернулась к своей работе.

— Какая разница, сколько там зелья! — этот горящий взгляд я уже видела. Когда Кайса так смотрела, ее не остановит и дракон. — Поцелуем наверняка можно пробудить! Это же поцелуй любви!

— Не-не-не, — замахала я руками, от чего Клементина снова на меня уставилась с недоумением. — Она предлагает пробудить ректора поцелуем любви!

— Тебе никак нельзя ректора будет поцелуем, — растерялась Клементина. Даже перо положила. — У тебя жених есть. И Даррен. И этот… пучеглазый. Тебе только ректора тут и не хватает!

— Вот и я ей говорю, — подхватила я. — С такими поцелуями строго, да еще на территории университета.

— Ему придется жениться! — обрадовалась Кайса и захлопала в ладоши. Я ее веселья не поддержала.

— Да чего мне ректора трогать, — вздохнула я. — Клементина права. Мне и так женихов дурацких хватает. К тому же одного ректора я уже целовала…

Ну точно же! Я вскочила с дивана.

Вот голова дырявая, и шляпа не помогает! Я ведь уже вспоминала об этом и снова забыла. Ректору этому мой поцелуй вернул утраченные воспоминания. А что, если это больше одного раза работает.

— Так, Кайса, приготовься, тебя целовать буду! — заявила я бодро.

Клементина положила перо на стол.

— Я должна это видеть! — заявила она и схватила меня за руку.

— Да не надо меня целовать, — испуганная призрак взлетела под потолок.

— Возвращайся, трусиха! — потребовала я. — Сейчас мы всё про тебя узнаем!

Видимо, прозвучало не очень хорошо, потому что Кайса категорически отказывалась участвовать в этом эксперименте.

Зато на мои крики появилось еще три призрака. Господин ректор, декан Каньер и незнакомая бледная дама.

— Медиум! — скупо обрадовалась дама и даже сделала попытку улыбнуться. — Как мило. Мне бы хотелось вернуться к преподаванию, поможете мне это устроить?

Я даже ненадолго забыла про Кайсу, только рот открыла от изумления. И не только от наглости этой тетки, но и от ее остроконечных ушей.

— Вы же эйри, как вы вообще призраком стали! — выпалила я раньше, чем успела прикусить язык.

Некоторые считают, будто эльфы и эйри — один вид. Но это не так. Я-то знаю, благодаря своему разностороннему обучению в школе. Они похожи разве что более тщедушным и сухим телосложением, чем у людей — толстого эйри не встретишь, как и толстого эльфа, да еще остроконечными ушами.

В остальном они совершенно разные. Эльфы живут долго, запросто могут прожить тысячу лет и это не предел. Эйри же строго говоря бессмертны.

Те эйри, которые не погибают в бою или от трагической случайности, могут жить вечно. Другое дело, что их образ жизни не предполагает этой вечной жизни. Эйри очень агрессивны и кровожадны. Иногда мне кажется, что инквизиторов всех не поубивали и не загнали в горные ущелья как вампиров лишь потому, что они сдерживали распространение эйри.

Эйри живут одиночками или некрупные семьями. Едва семья становится крупной, как они расходятся или убивают друг друга.

— В университете любой может стать призраком, — пожала плечами тетка, и глаза ее вспыхнули мертвенно-синим. — Так что, медиум, поможешь мне обрести возможность преподавать?

— Вы хотите сказать, кошмарить студентов? — уточнила я. Сложнее всего было удержать дрожь. Даже бестелесная, эйри пугала меня.

— Нынешние студенты такие недотроги, — пожаловался Каньер в воздух. — И слова им не скажи!

— Ваша правда, господин Каньер, — согласилась незнакомая эйри. — И совершенно необразованные. В наше время всем было известно, что мы не охотимся в светлое время суток и там, где гнездо.

— Ага, только бы еще знать радиус территории пригнездовья, — буркнула я. — Небось по ночам дежурить всегда вызывались на радость деканам?

Меня передернуло от одной мысли. Бедные студенты! Запираться вечерами и спать по очереди, слушая, как по коридору крадется опасная эйри. Эта милая и хрупкая на вид женщина может легко взломать замок, если на нем нет заклинания.

И да, эйри едят людей. Строго говоря, они едят всех живых. А в случае плохой охоты не брезгуют и немертвыми.

Эйри ощерила на меня пасть, полную острых как иголка зубов, растущих в несколько рядов. Даже просто укус эйри очень тяжело лечить: там повреждений будет столько, словно какой-то псих пытался работать пилой, но не мог выбрать, по какому месту пилить.

— Я даже спрашивать не хочу, что вы вели, — вздохнула я. — Устаревший предмет по гигиене рта?

Тетка окончательно растеряла всю свою вальяжность и утробно зарычала.

— Ой! — прошептала Клементина, и тут я вспомнила, что она держит меня за руку и всё это видит. Ох, как неудобно вышло!

— Знакомься, Клементина, — решила я быть вежливой. — Это господин ректор…

Произошла небольшая заминка, которой не дала превратиться в неприличную паузу сама Клементина.

— Ах, я знаю вас, вы же самый первый ректор университета, первый королевского советник по образованию Асколь Грайд! Как я счастлива с вами познакомиться! Да встреть я короля, я и то не была бы так счастлива!

Мы со спустившейся обратно к дивану Кайсой переглянулись, и я по ее выпученным глазам поняла, что удивлена не я одна. Сравнить встречу с призрачным стариканом со знакомством с самим королем — это сильно!

Зато старикан весь засветился прямо.

— Я так и думал, что Лисонька может водить дружбу только с очень образованными людьми! — заявил он. — А как она бросилась вас спасать, дорогая Клементина!

— Лисонька? — спросила меня Клементина шепотом.

— Потом, — одними губами ответила я ей и продолжила знакомить с призраками. — А это первый декан некромантов, он же идейный вдохновитель и создатель университета господин Форт Каньер!

Клементина поспешно изобразила восторженную улыбку, хотя создателя университета знала явно хуже, чем милого ректора.

— Очень приятно! — тем не менее прощебетала Клементина. — Университет прекрасен!

Каньер польщенно улыбнулся.

— Меня тоже можешь поцеловать, Белка, — заявил он. — Может, вспомню, куда эти наследники дели мое тело.

Я проигнорировала его слова. Если Каньер найдет свое тело, он заставит его поднять. А лич в университете, прямо скажем, немногим лучше эйри.

— Ну и еще один, по-видимому, очень нужный преподаватель университета — эйри, — представила я жуткую тетку. — Что она вела, какой молодец и за что ее убил, а также как ее зовут — не знаю. Сама впервые вижу.

— Малассеция, — буркнула тетка. С прикрытым ртом она и впрямь сильно походила на эльфийку, если бы не вспыхивающие синим кошачьи глаза и ногти, вытягивающиеся точно как когти у кошки. — Я вела историю.

Я хмыкнула. Понятно, почему истории больше нет! Похоже, после эйри на всякий случай отменили весь предмет!

Или отменили предмет и для этого убили эйри?..

Кому-то нужно было, чтобы истории в университете не было?

Додумать я не успела. Кайса всплыла рядом с моим лицом. Что-то заставило ее передумать. Лицо ее было серьезным.

— Ладно, — выдохнула она. — Я готова всё вспомнить. Целуй!

'Некоторые люди полагают страсть за любовь,

Каковую считают волшебным чувством.

И с ними вполне можно согласиться,

Ведь, как и магия, страсть губительна для человека'.

Клементий Астаросский.

«Трактат о изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Подружку я чмокнула в щеку. Очень аккуратно, чтобы не провалиться в призрачное тело, и сразу отпрянула. Почему-то сомневалась, что сработает. Ну надуманным казалось у господина Грайда его воспоминание про танцы.

Ладно бы он что полезное забыл, а тут вспомнил. Скажем, где у него заныкан мешок с золотыми монетами или что-то вроде того. В общем, от целования призрака я не ждала ничего сверхъестественного. К тому же у меня уже была причина думать о забывчивости Кайсы самые нехорошие вещи. А от последствий действия этого зелья пока что рецепта не придумали.

Одним словом, я рассчитывала, что Кайса вспомнит что-то из тех лекций, на которые они ходила. Было бы неплохо узнать парочку новых заклинаний.

Но, судя по виду призрака, поцелуй сработал несколько иначе. Глаза Кайса словно увеличились в размере, а рот изобразил аккуратную букву «О». Только ни звука Кайса не издала. Прочие призраки заинтересовались происходящим и подлетели поближе.

— Пожалуй, соглашусь с господином Каньером, — произнесла с легким придыханием эйри. — Мне тоже нужен этот поцелуй. Кажется, он интригующе влияет на организм. А я не чувствовала ничего интригующе влияющего с тех пор, как меня убили, напоив кипящим золотом.

Она посмотрела на меня с интересом, и никак не ожидала, что я отвечу ей не менее алчным взглядом. А что она хотела? Кипящее золото имеет обыкновение остывать. А значит, где-то в этом университете лежит тело эйри, в котором вот такенный золотой самородок!

Мне очень стало интересно узнать, где это место. Совсем на всё я ради такого не готова, но поцеловать мертвую преподавательницу могу. Буду потом хвастать вместо поцелуя упыря, что целовала эйри. Никому и в голову не придет уточнять, была ли эйри живая!

— Юлий! — произнесла наконец очнувшаяся от своего ступора Кайса. — Это был он!

Я не сразу сообразила, что Юлий — это Звояр, но даже поняв это, не могла разобраться, чего Кайсу так перекосило. Что он?

— Девочка, мы не в курсе подробностей, просвети нас, — первым решил подбодрить Кайсу некромант. — Даже я, на что помню Юлия еще своим учеником, не могу придумать ничего такого уж ужасающего. Хотя преследовать медиума ему точно не стоило.

Последнее он добавил, прожженный сразу двумя яростными взглядами: моим и Грайда.

— Тот парень, с которым я встречалась, — упавшим голосом произнесла Кайса. — Я была влюблена по уши, о чем знали все наши знакомые. Не удивительно, что все поверили, будто я спрыгнула с башни.

— Поверили, будто ты спрыгнула — это значит, что ты не прыгала? — я тотчас услышала то, что Кайса хотела сказать. Клементина сильнее сжала мне от волнения руку, но я это едва заметила.

Моя призрачная подруга шмыгнула носом.

— Конечно, нет! — воскликнула она. — Небо, я столько лет не могла понять, как я могла оказаться такой идиоткой, чтобы покончить с собой из-за пусть даже очень милого мальчика, а оказывается, я ею не была.

Она заплакала. Призраки плачут странно, их слез совсем не видно, но при этом окружающим становится не по себе. Как живым, так и умершим.

— Что ты вспомнила, Кайса? — вежливо спросила Клементина, удачно прерывая поток этих слез.

— В тот день я просто выпила вечером чай с подаренными мне конфетами, — Кайса пожала плечами. — Моя соседка сказала, что переночует у парня, и я осталась в комнате. Я ждала, что Юлий придет ко мне, раз я одна, а потом меня сморил сон. А очнулась я уже призраком!

— Ставлю один поцелуй медиума на то, что этот гаденыш как раз и развлекался в это время с ее соседкой! — возбужденно выкрикнула Малассеция. Я закатила глаза. Судя по всему, призракам реально очень скучно и совсем нет развлечений!

— Я и сама так теперь думаю, — грустно согласилась Кайса. — Но Винсетия не видела меня, а я в расстройстве чувств от смерти и того, что меня никто не видит, на несколько лет осталась в башне, под которой было найдено мое разбившееся тело.

Замечательно! Я потерла лоб. До этого всё было так просто, мы разобрались в тайнах убийств в доме Гастионов, и я даже успела возомнить себя неплохим нюхачом. Но тут!

Тут никто даже не думал приглашать следователей и выяснять, прочему девушка вдруг оказалась под башней. Конечно же спрыгнула, ура, дело закрыто.

И потом призрак ничего не помнила, и поверила в то, что все говорили.

— Убийство, — прошептал Асколь Грайд.

— Еще одно убийство, — грустно произнесла Клементина, закаленная безобразиями, которые творились у Гастионов.

— Строго говоря, подозреваю, что меня тоже убили, — Каньер вздохнул. — Но убивать студентов! Да еще и симпатичных студенток!.. Это ни в какие ворота.

— У людей так не принято, — внесла свою лепту в разговор и эйри.

— Мы должны разобраться, что произошло с Кайсой, — я знала, что со мной все согласятся. — Но как это сделать?

— И так понятно, что ее убил Юлий, — пожал плечами Каньер. — Возможно, и меня тоже.

Снова перевести внимание на себя ему не удалось. Всем было жаль молодую симпатичную Кайсу и никому не интересно, как умер некромант, который и так жил на добрую сотню лет больше, чем следовало.

— Прежде, чем обвинять, нужно понять причины, — я глянула на Клементину, мол, правильно? Та утвердительно кивнула, и я заговорила увереннее. — Конечно, Звояр кошмарный тип, а его дочка та еще стерва, но с чего мы решили, что он мог убить в таком юном возрасте? Так мы дойдем до того, что обвиним его из-за того, что он некромант!

— Ты абсолютно права, — немедленно изменил свою точку зрения Каньер. — Смотри-ка, всего лишь начинающий медиум, но случаются хорошие мысли!

Наверное, он вспомнил, что и сам вообще-то некромант, хоть и мертвый.

— Если бы он убивал просто так всех подряд, то давно бы попался, — попытался внести свою лепту в разговор ректор и искоса глянул на эйри. Та сделала вид, что не поняла намека. А я порадовалась, что училась сейчас, а не когда эта ушастая вела занятия.

От такой одной лопатой не отобьешься!

Нет, университет за последние годы точно стал лучше и безопаснее. Я так и скажу на вручение дипломов. Если, конечно, доживу до него.

— Вспоминай всё про Звояра, — потребовала я у Кайсы, сообразив, что так мы ни к чему не придем. — Ты же много вспомнила, так? Заодно может и другие подозреваемые всплывут. Не знаю как вам, а мне не нравится, когда только один подозреваемый. Это как-то не спортивно даже!

— Я тоже могу что-нибудь вспомнить про Юлия, — напомнил о себе Каньер. — Всё-таки я был его мастером. Но память уже не та, совсем не та…

Я вздохнула. Похоже, выбора у меня особо не было да?

— Летите сюда, господин декан, — произнесла я таким голосом, чтобы каждый немедленно понял, что я совершенно не в восторге. И отпустила руку Клементины.

— Эй, я же так никого не вижу и не слышу! — возмутилась Клементина. Но я решила минимизировать свои репутационные потери. Меня потом Кайса еще задразнить зацелованными стариканами, я точно знаю! Это сейчас она грустная из-за неприятных воспоминаний, но придет в себя и задразнит!

Я чмокнула подлетевшего вплотную Каньера в сияющую лысину. Хотела в лоб и даже привстала на цыпочки, но тот с неожиданно серьезным лицом склонил голову, и я попала в лысину.

Почему-то я ждала таких же воплей как от Кайсы. Вроде: «Юлий, это всё он» или «Эйри, это всё они!», но Каньер просто молча отплыл на свое место.

— Немедленно возьми меня за руку! — потребовала Клементина. — Я тоже хочу услышать историю твоей подруги!

Тут я не могла не согласиться. Сама бы ни за что такое не пропустила. Мы с Клементиной сели на диванчик и приготовились слушать.

Как оказалось, Кайса умерла около пятидесяти лет назад. Не так много, как жил тот же Каньер, но для меня всё равно ужас как давно. Звояр тогда тоже учился в университете, на год младше Кайсы.

— Понимаете, мы все учились как могли, — Кайса снова расчувствовалась. — Большинству тяжело давалась некромагия, особенно девушкам. Женщинам ближе созидательная магия, Белка тут скорее исключение.

Я едва слышно фыркнула. Червей и скелетов девчонки боятся, в этом дело, а не в созидательной магии и прочей мути. Вон, у стихийников таких проблем нет — девушки сносят своим огнем или льдом всё на своем пути ничуть не хуже парней!

— А Звояр был очень талантлив, — Кайса говорила совсем тихо, так что мы все молчали, боясь пропустить хоть слово. — И довольно симпатичен для некроманта. Так что девушки постоянно звали его на прогулку по кладбище, чтобы разобраться с непонятным. Он никому не отказывал.

В этот раз мой фырк оказался громче. Нет, Кайса всё-таки очень наивная, куда наивнее меня! Ходить вдвоем с некромантом ночью на кладбище и рассчитывать, что он там поможет подготовиться к коллоквиуму по упырям, ха! Держи карман шире, делать некроманту нечего!

Если бы Юлий действительно хотел помочь этим неумехам, он собрал бы их всех вместе и отвел на кладбище днем. Выписал бы у Каньера допуск к учебному материалу, получил бы по монетке с девиц и отличную оценку у преподавателя.

Только вот Юлий, похоже, получить с девчонок хотел вовсе не монеты.

Судя по лицу Кайсы: она кусала губу и страдальчески делала брови домиком, — рассказывать дальше ей совсем не хотелось.

— Я тут помогу немного с рассказом, — вступил в разговор Каньер. — Звояр был так мил, что заранее подготавливал ингредиенты, добытые им из могил, так что копать вам ничего не приходилось. Кладбище, луна, тишина, вы одни, и рядом с красивым склепом в кустах бересклета от робкого поцелуя сердце девушки воспылало любовью.

— Не ёрничайте, — сурово пристыдила я декана. — Какой бересклет, он же низенький. Это наверняка был можжевельник.

— А медиум опытна в таких вещах, — хихикнула эйри. Клементина на меня странно посмотрела, но я не смутилась.

— Я почти каждую ночь ухожу на кладбища, — ответила я. — И хихиканье в кустах отвлекает от копания могил.

Клементина немедленно отвернулась, а эйри посмотрела с еще большим интересом.

— Всё так и было, — произнесла Кайса, и наш спор замер, не разгоревшись. Рассказчица снова завладела всем нашим вниманием. — Мне показалось, что я была для него чем-то особенным. Мы перестали брать с собой лопаты на третью ночь, он больше не ходил туда с другими девушками…

Она замолчала на мгновение и жестко закончила:

— Ну, или я об этом не знала.

— Все мужчины — упыри кладбищенские, — с чувством произнес Каньер таким голосом, словно он больше всех пострадал от этих мужчин. Кайса несмело улыбнулась, но получилось у нее не очень хорошо.

— Мы начали встречаться, — продолжила она. — Юлий делился со мной своими планами. Он вовсе не собирался оставаться в университете, его планы были грандиозными. Почти как у господина Каньера.

— Я вовсе не собирался завоевывать мир с помощью обученных гулей и упырей, милая девочка, — отечески улыбнулся ей тот. — Это был научный эксперимент, который закончился пшиком.

— Вовсе нет, — я не могла не вклиниться в разговор. — Вы же легенда! Университет построен благодаря вам!

— Спасибо, дорогая, — Каньер кисло улыбнулся. — Остаться в памяти людей как строитель, да еще стать жалким призраком вместо лича — просто предел мечтаний.

На это я уже ничего не могла сказать и замолчала, позволяя Кайсе продолжить.

— Он хотел стать если не королем, то ближайшим советником короля, — продолжала Кайса. — Однажды, когда мы лежали вместе, я спросила, каким он видит наше будущее.

В этот раз фырк издала Клементина.

Кайса сделала вид, что не расслышала его.

— Он сказал, что женится на тихой девушке из окружения короля, и она родит ему дочь, когда у короля родится сын, — голос Кайсы дрожал от возмущения. — Потом провел рукой по моей щеке и, глядя мне прямо в глаза, сказал: «Но это будешь не ты, дорогуша».

Мы некоторое время молчали.

Если бы Кайса была живой, я бы обняла ее или налила воды, а то и поделилась бы спрятанной булочкой. Но как утешить призрака, никто из нас не знал.

Успокоившись самостоятельно, Кайса продолжила. По ее словам, она расплакалась, и Юлий предложил ей выпить. Судя по всему, в вине было то самое зелье. Возможно, Кайса была первой, на ком Звояр испытал его.

На следующий день Кайса ничего не помнила, а вечером Звояр первым завел разговор.

— Мы снова были на кладбище, — голос Кайсы снова звучал тихо. — Под моей спиной была твердая могильная плита, оставляющая синяки от излишне резких движений, надо мной — небо, полное звезд. А Юлий наклонился низко-низко и вместо очередного поцелуя шепнул мне в рот, что мы скоро расстанемся.

В этот раз молчание было еще дольше.

Я некоторое время пыталась представить, чем можно заниматься, лежа на могильной плите, а когда сообразила, была полна возмущения — ничего себе момент для таких новостей! Менее наивная Клементина сразу перешла к возмущению и стояла красная как рак от смущения и злости.

— Я бы его съела, — нарушила молчание эйри. — Даже жаль, что не съела, пока была жива.

— Спасибо, — поблагодарила Кайса. — Но он сунул мне в рот что-то небольшое и горькое, так что утром я снова ничего не помнила. Так продолжалось немало дней. Он придумывал все новые способы говорить мне о нашем разрыве. Более жестокие слова, странные места и моменты.

Я просыпалась с чувством неясной тревоги, но потом видела за завтраком Юлия и улыбалась ему, а он улыбался мне, и мое сердце начиналось биться чаще, и я жила в ожидании вечера, когда мы будем вместе.

— Давайте его всё-таки убьем, — спокойно произнес господин ректор. — Это существо осквернило само представление о любви!

Лично я считала, что Юлий заслужил как минимум тюрьмы совсем за другое, но спорить не стала. Если уж милого ректора проняло, то мне точно стоило помолчать!

— А однажды он сказал, что найденное им зелье просто идеально, но он понятия не имеет, можно ли узнать тайную информацию от уже мертвого человека, или же он ничего не расскажет даже некроманту, — Кайса закрыла глаза и закачалась в воздухе, обхватив себя руками за плечи. — Он сказал, что придет вечером, когда моей соседки не будет, соседка моя и впрямь сказала, что будет вечером с парнем. Я съела подаренные Юлием конфеты и уже не проснулась. Кажется, мой дух пытались опросить, но я не помнила ничего, и меня призраком не видели другие люди.

— Сейчас я расскажу, что знаю об этом, — едва голос Кайсы печально стих, как слово взял Каньер. Он больше не ухмылялся, был неожиданно строг и печален. — В ту ночь я вел на кладбище первый курс некромантов. Первая практика и что они увидели на кладбище вместо хорошего экземпляра упыря или хотя бы его разрытой могилы? Парочку у склепа, причем неприличные стоны были слышны еще от ограды!

По словам Каньера, этот эпизод был возмутительным, но рядовым — любителям пощекотать себе нервы кладбище приглянулось не первый раз. Девица — та самая соседка Кайсы потом получала массу не слишком лестных предложений, а Юлий пару дней был героем дня у первокурсников, но потом Кайса прыгнула с башни, и все переключились на нее.

— То есть, Кайса убилась не в тот день, после которого больше не помнит? — уточнила я. — Похоже, Звояр всё-таки проверил, может ли что-то рассказать мертвец после зелья, а потом просто… избавился от тела.

— В тот день, когда Кайсу нашли, Юлий снова был застигнут с Винсетией в весьма компрометирующей обоих позе, — добавил Каньер. — Подробностей не знаю, так как следить за любвеобильными студентами никогда не было моей задачей, а в этот раз сие действо было не на кладбище. Так что часть девиц, в основном романтично настроенных травниц, обсуждало, женится ли теперь Юлий на Винсетии, а остальные говорили про Кайсу, которая убилась из-за их разрыва с Юлием. Его в этой ситуации многие не одобряли, но и предъявить ему было нечего — каждый волен расставаться и встречаться с кем ему угодно.

— А связать с якобы самоубийством его никто не смог, — закончила я. — Почему мне кажется, что это всё еще не конец истории?

— Потому что это не конец, — вздохнул Каньер. — Точнее, конец истории нашей бедной Кайсы. Но она дала мне те кусочки мозаики, которых не хватало, и, замечу я вам, тут скрывается куда более кошмарное преступление.

'Как и другие имеющие в крови магию существа,

Маги нередко относят себя к какому-нибудь рою.

И ради спасения одного из роя,

Готовы пожертвовать кем-то еще'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки»

Каньер рассказал, что после гибели Кайсы Юлий как-то затих и не слишком блистал на занятиях, отчего предложения о личном ученичестве не получил. Не особо расстроившись, он отправился покорять столицу и королевский совет.

У старого короля тоже была целая куча советников, и одним некромантом больше, одним меньше — никто бы среди советников не заметил. Каньер сам точно не знал, но предполагал, что Звояру этого было мало.

— Я видел его при дворе несколько лет спустя на большом балу в честь юбилея университета, — призрак пожевал губу. — Он стоял рядом с юным принцем и меня словно не заметил. А ведь я его выучил в моем университете!

Я понимающе закивала. Неблагодарность расстраивала тем сильнее, чем старше человек. А Каньеру даже при жизни было больше сотни, да он там взорваться уже должен от обиды!

Я предполагала, что мои родители тоже обижены и притом немногим меньше Каньера, но эту мысль думать совсем не хотелось, и я вернулась к рассказу старого декана.

По словам Каньера, мальчиком юный король Флин рос недобрым, мучил лягушек, служанок и очень любил охоту. Как мы уже знали, у Звояра успела появиться дочь Барбара, но то ли он пожалел дочь — что вряд ли, то ли принц не соблазнился ее внешними данными и не самым приятным характером, но Барбары рядом с принцем Каньер не помнил.

— А потом Флин решил узурпировать власть, — Каньер покачал головой. — Такой юный, такой пылкий. На ту охоту они отправились со всей свитой, но вернулись без короля, без некроманта и без юной девушки, что была на охоте подле некроманта. И никто так не понял, что случилось с королем. Его возвращения еще некоторое время ждали, а потом Флин потребовал короновать его.

Перед моими глазами словно вживую вставали картины. Я ни разу не видела королевской охоты, да что там, даже завалявшейся графской или баронской охоты мне увидеть живьем не удавалось. Похоже, после того как старый король не вернулся с таковой, охота перестала быть модным развлечением. Но я слушала эту историю и с точки зрения старого короля, и рассматривала многочисленные гравюры в библиотеке, когда меня туда занесло в первый раз. Так что я знала, как это было.

Лес уже пах пряно и тонко осенью, деревья роняли каштаны и желуди, прикармливая крупных кабанов и резвых кабанчиков-однолеток. Но короли не охотятся на кабанов. По крайней мере, этот король точно не охотился. Ему подавай дикую двухвостую виверну, которая водилась только в глубоких оврагах неподалеку от дубовых и каштановых рощ, где так много аппетитных кабанчиков.

Обычно с королем выезжала многочисленная свита, все искусно наряженные, женщины хвастались шляпками и перчатками по последней моде, мужчины же — женщинами и оружием. Но так охотятся на лисиц или их дивных многохвостых сородичей. Только во втором случае еще и добычу удавалось получить редко. Разве что какая придворная дама через некоторое время разродится хорошеньким мальчиком с мягкими острыми ушками, или же какой королевский советник еще долго будет мечтательно улыбаться, вспоминая охоту. Убивать разумных лисиц не запрещалось, но лишь в их животном обличие. Так мне объяснял и король, так говорил сейчас и Каньер.

Я слушала это как какую-то дикую сказку. Сначала они охотятся за себе подобными — да они бы еще за эльфами начали гоняться, ну право слово! А потом не смогли отыскать законного короля в этом, с позволения сказать, лесу!

Нет, ну что у вас тут, непроходимые чащи на пять дней пути или что? Ждали они! А самим поискать короля? Мне было его жалко. Он там со скуки едва повторно не умер, уже будучи призраком!

— Да понятно всё, — буркнула эйри, которой определенно надоели наши паузы и попытки собрать в единое то, что для ее народа была простым и очевидным. — Некромант не нашел никого, кому достаточно доверял, и решил помочь юному принцу решить вопрос с отцом лично. А король возьми и не умри прямо сразу. А вдруг выжил? Вот и сбежали оба с дочкой!

Я кивнула. Звучало логично. Хотя я всё равно не понимала, зачем нужно было тащить с собой юную тогда еще Барбару. Юлий надеялся под эйфорию обретения трона таки протолкнуть дочь на брак с королем? Глупо. Судя по тому, что я слышала про Флина, счастья это никому не принесло бы.

— Похоже на то, — Каньер поморщился от такой прямоты, но продолжил. — Он тогда явился ко мне спустя пару недель после той охоты и предложил помощь. Ассистент мне был нужен, а Юлий все-таки был неплохим некромантом.

Он снова замолчал, вынуждая на этот раз меня прервать красивую и длинную паузу.

— И через сколько дней умерли вы? — знаю, опять несносная прямота. Но мне уже хотелось есть и вспотела рука, за которую цеплялась Клементина.

Каньер пожевал губу.

— Довольно быстро, — нехотя произнес он. — Я знал, что заснул и не проснулся, но даже не подозревал до поцелуя медиума, что Юлий рассказал мне, как удобно можно убить человека, чтобы он никак не сумел сообщить об этом и подняться личом. Для того, чтобы я не поднялся, он вогнал мне тончайшую иглу в тонкое тело. Она не видна снаружи, но не позволила мне стать личом.

Я снова понимающе кивнула. Вот это звучало логично. Наконец-то!

— Тонкое тело? — неуверенно спросила Клементина. Ее душечка протерла глаза, словно вообще не понимала, что происходит.

— Его еще называют душой и ядром магии, ядром жизни, — пояснила я. — Все говорят разное, но ясно одно — пробить его и оставить в нем что-то — это остановить даже не мертвого. Вампирам обычно вгоняют колья, оборотням — металлические штыри. Некромантам, как мы догадываемся — иглы.

— Колья наверняка сработали бы не хуже, — нечутко заметила Малассеция. — Только слишком заметно было бы.

Я почесала голову. По уму Звояр набрал уже сделанного на очень и очень долгую жизнь в тюрьме. Достаточно было приложить наши выводу к любому письму Бриена, которого, как своего советника, король игнорировать никак не мог. К тому же молодой король обожал деда, был недоволен отцом и сослал его… да без понятия я, куда он его сослал.

В общем, если так посмотреть, со стороны Юлия было очень дальновидно скрыться в университете и сделать так, чтобы не осталось свидетелей его недолгих попыток устроиться поближе к королю.

Как знать, может, он выжидал, чтобы попытаться снова! Так или иначе, но некроманты при дворе бывают нужны. Они могут помогать нюхачам расследовать сложные преступления, разговаривать с королевскими предками и предотвращать нападения на королевских особ всяких там упырей.

Однако, если я правильно поняла, у нынешнего короля такого некроманта не было. Полагаю, что последним некромантом при дворе короля был или сам Звояр, или же Гастион-старший, тоже скончавшийся не слишком давно при таинственных обстоятельствах и не поднявшийся личом. Кстати! Мать Гастионов, погибшая совсем недавно. Почему я не спросила Арриену, что с ней стало? Довольно удивительно, что боевой маг и некромант покинули этот мир так рано, оставив своих сыновей сиротами.

У меня уже голова пухла от предположений, и от того, как стремительно рушился образ чуть ленивого, но талантливого мастера некромагии и некромантии, господина Юлия Звояра. Потому как ни один приличный некромант не станет убивать без острой на то необходимости, и ни один мастер не станет специально отвращать талантливых студентов от учебы. А учеников у Звояра не было очень давно. Даррен был первым.

Интересно, а сам Даррен хоть понимал, насколько он был особенным? Неужели никогда не чувствовал, что Звояр совсем не рад его учить?

— Получается, если мы правы, то Звояр убил госпожу Кайсу, — прервал наше внимание ректор Грайд и принялся загибать пальцы. — Затем предпринял покушение на короля, потом убил своего учителя, да еще препятствовал появлению сильных некромантов!

— И пытался обесчестить девушку, — добавил Каньер.

— И это только то, что мы можем предположить, — Малассеция, видимо, сильно разозлилась, раз сверкнула кроваво-красными глазами. Недавно они еще были синими! — Точно нет способа меня оживить? Я бы решила вопрос с ним раз и навсегда. После встречи со мной лича из него уже точно не получится.

И она хищно провела языком по острым зубам. Правда, это никого не впечатлило. Привыкли мы к ней, что ли? Странно даже. Никогда бы не подумала, что к эйри можно привыкнуть.

— А где вы были, когда Звояр стал деканом факультета? — спросила я. — Можно было тогда его съесть, скольких проблем мы бы избежали!

Эйри заметно смутилась.

— Вообще-то у меня тоже есть принципы, — заметила она. — Я не ем коллег.

Замечательно! Сколько мы всего не знаем про этот вид! Кстати говоря, составить подробный трактат по эйри никому толком не удавалось из-за того, что они обычно умудрялись вырваться из любых оков и сожрать исследователя. А вот мне достался сравнительно безопасный вариант призрачной эйри — и как не воспользоваться!

Не знаю, как далеко мы бы ушли в этом разговоре, если бы я не почувствовала себя странно. Словно съела что-то не то, но дело было точно не в недавней колбасе!

— Предчувствие у меня нехорошее, — призналась я и почесала нос. Он первым начинал чесаться, если было время делать ноги. В детстве чесалось больше то место, на котором сидят, но, спасибо моим маме и папе, теперь он только беспрестанно горело от ругательств, и чувствительность, конечно, заметно упала. — Кажется, нам пора делать ноги.

И я выразительно посмотрела на Клементину.

— Думаешь? — неуверенно произнесла она. — Разве не лучше вызвать сюда нюхачей и решить это раз и навсегда?

Я не знаю, кем надо быть, чтобы так наивно верить в нюхачей! Им бы с тем, что в доме Гастионов разобраться и понять, что Даррен ни в чем не виноват!

Сердце мое заныло. На самом деле я понимала, почему хочу бежать. Я хотела уйти из этого места, где мы все были в опасности, туда, где в опасности оставался Даррен. Удалось ли госпоже Арриене предупредить сына? А если удалось, почему он не спешил спасать нас из лап некроманта? Арриена ведь не могла забыть о том, что нашла меня в подземелье, верно?

И даже если он солгал, и никакой любви ко мне у него не было, он не мог упустить шанса спасти деву в беде, то есть, в казематах. А я… я была готова вернуться в подземелье и провести еще пару дней среди этих тюков с сеном, если оттуда меня спасет именно он.

Я хотела уже увидеть Даррена. Сказать ему, что не злюсь на него за обман. Напомнить, что сниму браслет его брата на красную луну, и мы можем… Не знаю, что мы можем, но без браслета и Звояра за спиной нам точно будет проще объясниться.

В конце концов, я же собиралась избавиться от наивности как крайне опасного ингредиента! Ну и проверить, так ли это хорошо, как рассказывают — тоже было бы интересно. Любознательность и склонность к экспериментам у меня точно в родителей! Хотя они наверняка имели ввиду что-то другое, когда говорили про любознательность.

— Нюхачи до сих пор не разобрались в том, что в доме Гастионов, — процитировала я собственные мысли, оставив другие мысли для себя одной. — Иначе давно бы узнали, что Барбара — дочка Звояра, и прискакали бы сюда. Только что-то ни одного нюхача я не вижу! А ты?

В этот момент книга ярко вспыхнула, а висящее рядом зеркальце словно стало крупнее. Я отвлеклась на книгу — кажется, она хотела дать понять, что кто-то проник на территорию университета, когда мои размышления грубо прервала Клементина.

— Я вижу, что кто-то идет по центральному коридору, — Клементина снова отпустила мою руку и подошла к зеркалу. Взяла его в руки. — Да ты и сама посмотри!

Настроенное показывать рандомно все зеркала замка зеркальце и впрямь сейчас показывало лестницу, ведущую к главному залу университета.

Это было самое роскошное место университета и самое несчастливое. Скольких студентов ловили на этой лестнице за попытками внести свое имя на студенческие скрижали — и не счесть! Кто-то хотел отрезать кусочек ковра, кто-то вырезать что-то на перилах. Некоторые парочки специально пробирались на лестницу ночью, считая это особым шиком. Ловили всех. И наказывали тоже всех.

И вот сейчас по этой лестнице крадучись — иначе и не скажешь, поднимались двое, которых я очень хорошо знала. И мало того, что хорошо знала — в жизни бы не поверила, что они могут куда-то пойти вдвоем, не говоря уж о том, чтобы оказаться летом в университете!

Их обоих летом даже близко в университет не затащишь!

— Не похожи на нюхачей, — прервала наше молчание Клементина. — Молодые больно.

— А это и не нюхачи! — я больно укусила себя за палец. Когда сильно нервничала, всегда так делала, чтобы не грызть ногти. Под ногтями много чего после кладбищ скопиться может! — Только вот зачем они здесь, кто-нибудь знает?

Вопрос ушел в пустоту. Этих двух, с позволения сказать, людей, знала только я. Притом, что один из них человеком не являлся. По главной лестнице университета крались, постоянно оглядываясь и сильнее стискивая в руках изящные эльфийские дубинки, Софи и Викуэль. Моя лучшая подруга и соседка по комнате, а с нею мой несостоявшийся эльфийский жених!

Что такое случилось за тот неполный месяц, что мы не виделись? Они вместе? Софи решила, что эльфийский принц лучше тех многочисленных холеных болванов, что трутся вокруг нее на балах?

А я рассказывала ей про особенность физиологии беременности эльфов или не стала? А Викуэль? Он же не собирался больше иметь дела со студентками, а у нас с ним остались только сугубо деловые отношения!

Мысли в моей голове метались как сумасшедшие, пока я вглядывалась в две крошечные фигурки в зеркале.

— Так кто это? Еще какие-то помощники Звояра? — Клементина устала ждать моего ответа. Я снова больно укусила себя за палец.

— Надеюсь, что нет, — ответила я, вспомнив, что никому до конца нельзя доверять. — Но крайне мала вероятность, что они с ним заодно. Софи — это моя лучшая подруга и тот человек, чьи туфли ты мерила в комнате, алхимичка и с трудом сдала даже азы некромагии, а практика ей вообще не далась — я ей помогла с ингредиентами. А Викуэль — эльф. Эльфы не слишком жалуют некромантов и всяких немертвых тоже.

Наверное, это было связано с тем, что они сами жили очень и очень долго. Смерть им казалось вопросом сложным и несколько интимным. Бегающие же по кладбищам скелеты и упыри интимность этого вопроса нарушали.

Ну и просто Викуэль и Софи были последними моими знакомыми, кого бы я заподозрила в таком. Впрочем, это не отменяло того факта, что и увидеть их здесь я никак не ожидала.

— Я думаю, если они твои друзья, их надо поскорее увести с открытой лестницы в один из переходов и привести сюда, Лисонька, — предположил призрачный ректор.

Я подпрыгнула на месте и заметалась взглядом по ходам, которые вели к разным выходам. Который выведет меня прямо к друзьям, чтобы я успела спасти их от некроманта? Успею ли я? Или будет уже поздно?

— Поздно! — словно на мои мысли откликнулся ректор и горестно заохал, взлетая к потолку.

Я выхватила зеркальце у Клементины и буквально прижалась к нему носом, чтобы увидеть, как на верхних ступенях появился словно из-под земли светящийся в неудобном месте Звояр. Он легко для такой древности сбежал к Софи и Викуэлю и дунул в их лица пылью — по крайней мере, так я догадалась по его движению губ и рук.

Когда же они оба начали опускаться на лестницу, он ухватил их за шкирки и без видимых усилий потащил обратно наверх. Дубинки остались лежать на ступенях.

Куда и зачем он собирался отвести моих друзей, я не знала. Как и зачем они ему вообще. Единственное, что я знала точно — я должна их немедленно спасти.

'Удивительное дело,

когда совсем перестаешь надеяться на других,

Может оказаться, что имеются те самые другие,

Которым ты совершенно точно не безразличен'

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

— Так, девочка, не пори горячку, — остановил меня уже у тоннеля голос Каньера. — Ну выбежишь ты, роняя свои туфли и размахивая лопатой, и что?

Я обернулась. Он не понимает что ли? Наверное, нет. У старого некроманта небось никогда не было друзей, вот он и мелет чепуху. Что! Главное, я отобью друзей с помощью своей лопаты, вот что!

— Ты не готова убивать, — на сторону Каньера встала Малассеция. — Я таких сразу вижу, ты не из убийц. А эффект неожиданности сработает лишь в том случае, если ты молниеносно уничтожишь противника.

Я посмотрела на Клементину. Она не слышала того, что говорят призраки и беспомощно пожала плечами.

— Я хочу напомнить тебе, что Звояр очень опасен, — даже добряк господин ректор встал на сторону коллег призраков, предатель! — Особенно для тебя. А опасен ли он для твоих друзей — мы пока не знаем.

— Вот именно! — если бы я могла плакать, я бы сейчас расплакалась. Но глаза оставались сухими. — Мы понятия не имеем, что с ними сейчас!

— Это мы сейчас проверим, — ректор Грайд провел рукой по краю моей шляпы, словно попытался ласково погладить. — Мы проследим за Звояром и сообщим информацию тебе.

— А если он вас увидит? — я готова была признать, что бежать сломя голову — плохая идея, но, чтобы за меня рисковал кто-то другой — нет.

— Никогда не видел и вдруг увидит? — хохотнул Каньер, к которому вернулось его ехидство. — Впрочем пусть, пусть, я буду только рад. Мне есть что сказать тому, кто убил своего учителя.

— И у меня есть, что ему сказать, — воинственно повторила за ним Кайса. — Не торопись на смерть, Иссабелия. Тут скучно и нет пирожных.

Она раньше не называла меня полным именем, так что я притихла и согласилась вернуться к книге, чтобы сидеть там вместе с Клементиной.

К тому же несколько минут я могла потратить на пересказ Клементине того, что сказали призраки. Клементина горячо одобрила их план. Похоже, оставаться в одиночестве в месте, где она не видит хозяйничающих тут призраков, ей не хотелось.

— Мы можем пока проследить путь Звояра по зеркалам, — предложила Клементина. — Пока он не зайдет в личные комнаты.

За неимением большего, я согласилась и на это.

Зеркальце на просьбу показать Звояра, откликнулось не сразу. Похоже, он шел путями, где зеркал не стояло. Сначала мы увидели яркий свет, идущий от штанов некроманта, а потом и его самого. Он продолжал тащить спящих Софи и Викуэля, но теперь взвалил их на плечи так, что их ноги болтались за его спиной. Следовало признать, что призраки были правы: выскочи я сейчас рядом со Звояром, я бы не рискнула ударить его лопатой, опасаясь за друзей. А вот он бы не пожалел их. Момент был бы упущен, и я снова стала бы пленницей некроманта. Брр!

— Звук! — попросила я, увидев, что Звояр шевелит губами. У многих людей такая дурная привычка — при тяжелой работе подгонять себя злобным бормотанием. В нем могла быть и полезная информация, а не только новые ругательства.

Так и вышло. Нет, новых ругательств я услышала на удивление много — даже странно, вроде бы с виду приличный человек! Но и польза от бормотания была.

— Еще немного и сгружу вас в комнату, — пыхтел Звояр. — Перекрою выходы. Да. Да. Выходы. Надо перекрыть. Далеко она не могла сбежать. Нет, не могла.

— Он думает, что ты еще в замке, — возбужденно зашептала Клементина. — Тебе надо бежать! Немедленно, пока он не сделал что-нибудь еще!

— Или он думает, что это ты еще в замке, — остановила я Клементину. — Поверь мне, тебя он сейчас найти хочет не меньше, чем меня.

Я указала на идущий от штанов Звояра яркий свет.

— Это тебе надо немедленно бежать из замка. И, кстати, я совершенно серьезно. Если ты сбежишь, то сможешь поднять тревогу и призвать сюда помощь.

Клементина покачала головой.

— Кого я позову? — грустно спросила она. — Своих престарелых родителей? Гастионов, которые не могу разобраться, кто кого хочет убить в их собственной семье? Попытаться дойти до короля?

Последняя идея мне даже понравилась, но я понимала, что Клементине вряд ли удастся без портала быстро добраться до города. Мы тут все по многу раз успеем умереть. Я и предлагала ей бежать не для этого, а чтобы хотя бы она спаслась. Жаль, что умная девушка быстро разгадала мой замысел. Очень жаль. Она ведь даже не была знакома со Звояром, ей-то за что пропадать!

Пока мы спорили, Звояр дошел до моей комнаты и втащил туда моих друзей. Вышел и запер дверь так тщательно, что она вся заискрилась.

— Он точно знает, что ты сбежала, — нарушила я наше молчание. — А вот про меня не факт.

С бессильной грустью мы наблюдали как некромант проходит по всем важным точкам замка и перекрывает выходы.

— Я уверена, что из сердца университета есть свой тайный выход, — наконец прошептала Клементина. Она нашла мою руку и сжала, пытаясь поддержать. — Мы найдем его.

— А я уверена, что с помощью книги управления мы сумеем побороться с его перекрытиями, — я вздохнула. — Но сначала спасти Софи и Викуэля.

— И Бриена, — напомнила Клементина.

— И Бриена, будь он неладен, — согласилась я. — И хорошо бы подать весточку в город. Может, всё-таки кому-нибудь не все равно, что творится в университете!

Верилось в это мне с трудом. Университет был всегда немного сам по себе, поэтому я и рискнула в нем остаться, зная, что никому не будет никакого дела, что дочь инквизиторов проживает и учится в самом сердце магического королевства. Но вдруг, вдруг нам удастся найти кого-то, способного противостоять сумасшедшему Звояру!

Я просто чувствовала, что не могу просто сбежать и оставить за спиной такого могущественного врага. Но и противопоставить мне ему сейчас было нечего. Что у меня было? Возможность видеть призраков и полумертвый лягушонок, который забрался в складки одежды и сладко спал, пока мы тут пытались решать мировые проблемы!

— Звояр ушел, — прервала наше молчание Клементина. — Можно попробовать освободить твоих друзей и привести их сюда. Книга утверждает, что сюда не попасть никому кроме тех, кого мы обозначим. Я уже внесла этих двоих в списки доступа.

— Заклинания на двери, — я вздохнула. — Видишь? Мне не снять их так просто.

— А пробить стену, как ты сделала в подвале? — Клементина как могла не давала мне раскиснуть. Но увы, тут ее попытки были тщетны.

— Стена несущая, — растолковывала я. — От этой тряски контур на двери все равно окажется задет.

— А… — начала Клементина, но тут вернулись призраки. Они ругались.

Я снова взяла Клементину за руку, чтобы она тоже могла присутствовать при разговоре. Пересказывать все мне порядком надоело.

— Что случилось⁈ — крикнула я, пытаясь остановить ссору.

Призраки разом замолчали. Интересно, это постоянный эффект или связан с тем, что я медиум? Может, призраки должны меня слушаться?

— Звояр перекрыл выходы из университета, — первым начал ректор. Я кивнула. Это мы с Клементиной знали и без них.

— Он зол, что сбежала Клементина, и просто в ярости от твоего побега, — добавила эйри. — Причем в случае Клементины дверь осталась открыта, а как сбежала ты — он понятия не имеет.

А вот это уже была интересная новость. Отлично, Звояр понятия не имеет про дыру в стене! Иначе он мог бы проследить мой ход до того места, где мы с Асколем Грайдом встретились. А вдруг он найдет проход сюда? Даже думать о таком страшно!

— Этот дурачок все понял не так, — Каньер злился на собственного убийцу и как мог скрывал это за насмешками. — Он решил, что все, что видел — правда.

Я ойкнула. То есть, некромант даже спустя время не осознал, что виденное под бормоталкой — лишь галлюцинации от зелья? Лихо! Кто-то прогуливал алхимию, понятно сразу! Мы вот с Софи осознавали, что никакого дракона и прекрасного принца — каждому свое, в помине нет, едва проходило действие зелья.

— Его можно понять, — вступилась за Звояра Клементина. — Он же бежал из подвала задолго до того, как пары зелья рассеялись. А когда вернулся — не было ни тебя, ни шляпы. Логично, что он уверен в том, что это было!

— Именно так, — подтвердил Каньер. — Он уверен, что Белка теперь лишена браслета, а на его месте лишь позорный знак изменщицы и расторжения помолвки.

Против воли я прошептала парочку ругательств, пусть от этого у меня и начала снова подгорать задница. Вот ведь Даррен! Хотел подставить меня под «позорный знак», даже не подумав о том, каково мне будет учиться с такой отметиной.

— Он собирается найти, где она прячется, и предложить перекрыть этот позорный след его собственным браслетом, — вставила Кайса. — Белка, не вздумай соглашаться!

— Вообще-то мой браслет от Бриена на месте, поэтому я вовсе не планирую ни на что соглашаться, — попыталась я успокоить подругу, но Кайса не собиралась успокаиваться.

— Белка, я вспомнила, что знаю про Звояров! — продолжала она. — Он точно не был женат на матери этой Барбары, потому что каждому Звояру в жизни дается лишь один браслет. Они куют их сами со всей злобой и яростью, присущей их роду. И оттого внешне выглядят спокойными — их истинный характер долгое время может прятать браслет!

Звучало уж больно заковыристо, но спорить я не стала. Кайсе, разумеется, виднее.

— Звояр мог развестись, — попробовала не согласиться я. — Или убить жену. Одним трупом больше, одним меньше.

Мысль найти тело первой жены вероломного некроманта и попробовать его поднять, показалась мне на диво здравой. Звояр точно отвлечется на него.

— Не мог, — трагично произнесла Кайса. — От брака со Звоярами не спасет даже смерть. Мужья и жены принадлежат своим вторым половинкам из Звояров даже после гибели! Они никогда не станут свободными. Вообще никогда!

— Мне кажется, я понимаю, почему Звояр избавился от Кайсы, — вклинилась в разговор Клементина. — Если она узнала такое о некроманте — ее дни были сочтены с того самого момента.

Кайса нехотя кивнула.

— Были выходные, — словно оправдываясь, пояснила она. — Мы пошли на пикник в лес. Жарило солнце, а мы пили вино и валялись под его палящими лучами. Юлия развезло больше, чем обычно. Он был очень ласков и показал мне свой браслет. Он обещал, что наденет мне его на руку, если я скажу, что готова всецело принадлежать ему одному. Тогда я мечтала о предложении, и без промедлений сказала да.

Он замолчала и снова взлетела под самый потолок.

— Юлий смеялся, — шепот отражался от потолка и эхом возвращался к нам, стоящим внизу. — Сказал, что у него лишь один шанс выбрать жену, и он никогда не возьмет ту, которая отдает всё и так без возражений и дополнительных уговоров.

— Извращенец, — припечатала я, понимая, что вряд ли Кайсу утешит то, что мне опять будет горячо сидеть. — И понятия не имеет, что такое любовь.

Кайса печально кивнула и снова спустилась ниже.

— Тебе стоит опасаться его, — тихо произнесла она. — Если ему не удалось с первого раза лишить тебя чужого браслета, он будет пытаться снова и снова. Спустя столько лет он выбрал ту, которой хочет надеть свой брачный браслет. Вряд ли он так просто отступится!

Клементина встревоженно переводила взгляд с меня на Кайсу и обратно.

— Мы все еще можем бежать, — Клементина указала на книгу. — Сейчас мы сильнее и на нашей стороне эффект неожиданности.

— И оставим моих друзей и жениха? — осведомилась я, словно не раздумывала сама об этом совсем недавно. — Ну уж нет!

Я открыла книгу и попыталась сосредоточиться на своей комнате. Удастся ли мне открыть дверь с ее помощью или нет?

К сожалению, стоило признать, что университет был беспомощен не только в увольнении неугодных, но и в некоторые другие моменты. Так, например, он не мог вскрыть дверь бесшумно, если она была закрыта на такие заклинания. Впрочем, он не мог вскрыть ее и так из-за того, что внутри были люди, не находящиеся непосредственно сейчас в опасности.

— Что это значит? — я указала Клементине на эти строчки.

— Ну, — Клементина наморщила лоб. — Если в личной комнате кто-то есть, то его покой нельзя нарушать. Но, если комната, скажем, горит изнутри, то дверь открыть можно. Полагаю, что в случае опасности для находящейся в ней, двери откроются сами.

Я кивнула. Остались сущие пустяки — уговорить Софи и Викуэля развести в нашей комнате огонь. И как это сделать, с учетом того, что они оба не видят призраков, я не знала.

— Постой, — новая мысль пронзила меня молнией. — Речь идет о комнате, в которой есть люди. Но в остальных комнатах людей нет!

— Не понимаю, что ты имеешь ввиду, — Клементина тревожно уткнулась носом в книгу. — Разумеется, ведь во всем замке из живых только мы, Звояр, Бриен и спящий у себя ректор.

— Вот именно! — я подняла вверх палец, а потом взяла металлическое перо и вписала: «дверь к оборотням-змеям открыта».

Мне показалось, что я даже слышала щелчок двери, хотя такого, разумеется, быть не могло. Но соседняя с искрящейся от заклинаний дверью моей комнаты приоткрылась — это было видно даже в зеркале.

— Йухху! — крикнула я, привлекая внимание призраков. — Получилось!

— Какой толк от того, что ты проникнешь в соседнюю комнату? — не понял Каньер. — У тебя всё равно есть риск сотрясти стену, если ты будешь пробивать ее.

— С другими комнатами так и было бы, — согласилась я. — Но только не с этими. Верно, Кайса?

Подруга потупилась. Да, она не предупредила меня о странных соседях, и я испытала настоящий шок, когда однажды открыла ночью шкаф. Что мне нужно было в шкафу посреди ночи? Да кто его упомнит. Но чего ты точно не ожидаешь увидеть среди своих вещей, так это свернувшуюся огромную змею!

Как оказалось, в этой комнате до нас с Софи довольно редко кого-то селили, поэтому сестры-змеи, которые жили в соседней, расширили свое пространство за счет нашей комнаты. Когда же мы появились, они никак не могли отвыкнуть от привычки ходить туда-сюда, и по очереди спали в моем шкафу в змеином обличии.

Дело в том, что змеи очень мстительны, обидчивы и в то же время… не то, чтобы прямо глупые. Просто им тяжело дается обучение в человеческом облике. Так что университет пошел им навстречу. Все пять сестер обязались жить в одной комнате, за что их обучение растягивалось ровно в два раза. Зачем было пытаться овладеть чуждой их роду магии, ютясь в одной комнатке и тратя на это больше десяти лет, я не понимала. Но факт оставался фактом — змеиные сестры жили рядом с нами до нашего с Софи появления и будут жить там, когда мы выпустимся.

Я всё еще предпочитала думать «когда мы выпустимся», а не «если мы доживем до выпуска».

Одним словом, наше появление неприятно удивило сестер, а привычкам они своим изменять не хотели. Стоило одной из них обидеться на других, как она немедленно лезла ко мне в шкаф. Я однажды отомстила им всем, сама первая залезла в их комнату и свернулась в клубочек на мягком ковре, который в комнате сестер, похоже, отсутствовал только на потолке. Сколько было крику!

Но ночевать в моем шкафу они реже не стали. В результате я положила туда лишнюю подушку, а свои единственные туфли стала хранить под столом. Хорошие отношения с соседями мне показались более важным, чем то, что кто-то из них иногда ночью спит в моем шкафу. Ерунда, недостойная даже упоминания.

Кто же знал, что это так пригодится мне позже? А ведь можно было из вредности нажаловаться старшим по общежитию, заделать стену… и теперь иметь бледный вид.

— Она выйдет через шкаф, — пояснила Кайса остальным, будто это и впрямь что-то поясняло. — Давай поторопимся, Белка. Звояр может вернуться, он усыпил твоих друзей совсем ненадолго.

Я и сама это знала. Так что, вооружившись на всякий случай лопатой, я двинулась в сторону того тоннеля, что вел к нашему коридору.

Я понятия не имела, что меня ждет на месте, а то постаралась бы идти куда быстрее! Но пока меня успокаивало то, что летящие рядом со мной призраки уверены — Звояр находится в другом конце замка и не спешит к своим новым пленникам.

Я выбралась из коридора и шмыгнула в змеиную комнату. Плотно прикрыла за собой дверь и шагнула в их шкаф. Еще шаг — и я в своем собственном шкафу. И почему только мы с Клементиной не выбрались также? Ну да ладно.

Я распахнула дверцу шкафа и ступила в свою комнату. Теперь надо быть очень тихой и осторожной.

— Серьезно⁈ — заорала я во весь голос. — Нет, вы серьезно⁈

'Недооценить магов — позволить себе слабость.

Каждое магическое существо укрепляет свои позиции в этом мире,

и важно осознавать это до попытки убрать из уравнения хотя бы одного'.

Клементий Астаросский.

«Трактат о изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

От моего вопля Викуэль и Софи отпрыгнули друг от друга. Нет, я допускаю, что Звояр их сгрузил на одну кровать, хотя на его месте я бы и вовсе складировала их на полу. Я также допускаю, что волшебный порошок привел их в такое состояние, что после сна не совсем понимаешь, где находишься. Но они едва очнулись, а уже целовались! Опоздай я совсем чуть-чуть, и мне бы пришлось мыть глаза с мылом, потому что я совершенно точно не желала лицезреть ничего такого, да еще и в нашей комнате!

— Вас злодей запер в комнате, а вы и рады! — продолжила я, уперев руки в боки, хотя лопата мне с этим немного мешала. — Вы вообще в курсе, что в замке кишмя кишит призраками, которым нереально скучно?

Софи покраснела, а Викуэль побледнел. Оба начали судорожно оглядываться, а Софи еще и поправлять свое платье.

— Ладно ушастый, но ты, Софи, — меня было уже не остановить. — Ты же в курсе про Кайсу!

— Белка, а ты что, все это время сидела в шкафу? — Викуэль попытался сменить тему, но меня так просто не проведешь.

— Софи, скажи, разве ты не в курсе, что у эльфов очень, очень долгая беременность? — спросила я, окончательно вгоняя подругу в краску.

— Мы ничего такого и не собирались, — пролепетала красная как помидор Софи. — Мы шли тебя спасать!

— Удивительное дело, — уступать я не собиралась. — Прямо видно, как вы меня спасаете! И потом, откуда вы вообще знаете, где я и что меня нужно спасать?

Вопрос был не праздный. Как я уже не раз сокрушалась, мой образ жизни летом был таков, что спохватиться о моей пропаже мои друзья могли лишь осенью, когда бы я не явилась на занятия.

Софи и Викуэль переглянулись.

— Это сложно, — наконец признался эльф.

— А мы никуда не торопимся, — я лопатой подперла дверь. Каньер следил за Звояром и должен был сообщить, когда тот решит навестить пленников. Можно было, конечно, сразу возвращаться к сердцу замка, но некоторую информацию я хотела бы получить без Клементины. Всё-таки это были мои друзья, а не общественные.

Я была уверена, что мы успеем улизнуть, так что решила рискнуть.

— Давайте, рассказывайте, — потребовала я. — Я всё лето провожу в одиночестве и шатаюсь по кладбищам. С какой стати вы решили меня поискать, да еще тут и вдвоем? Вы правда вместе?

Было немного обидно. Хоть я отказала Викуэлю, но я никак не ожидала, что он сойдется с моей подругой! Раньше я не подозревала в себе такого собственничества, но у меня была тяжелая неделька. Моего жениха почти уже увела Клементина, моего почти жениха привлекла Софи! По сути, именно меня хотел только Звояр, но зачем — я надеялась никогда это не узнать, ибо не планировала приближаться к нему на достаточное расстояние, чтобы услышать объяснения.

— Вовсе нет! — все еще смущенно вскинулась Софи. — Мы вели расследования параллельно и оказались вместе почти случайно!

Я скептически подняла брови. Верилось с трудом. И тогда они оба начали рассказывать, перебивая друг друга.

— Я сразу заподозрила неладное, когда узнала, что ты не пришла домой, — начала Софи. — И я решила проверить, что случилось. Ночью ты часто шляешься по кладбищам, но обязательно возвращаешься. Вот я и подумала…

— Подожди! — остановила я ее. — Как ты могла узнать, что я не вернулась домой? Ты следишь за мной?

Софи снова покраснела, но это было совсем другое смущение.

— Не совсем, — пролепетала она. — Но ты помнишь, как сложно тебе было найти комнату на лето? Ты хотела остаться уже в университете и помогать Звояру на кладбищах, когда тебе подвернулся этот уголок с молчаливой тихой хозяйкой…

Я с трудом сдержалась от еще одного возмущенного вопля. Я-то воображала, что живу сама по себе, а на деле!.. Но Софи не позволила мне свалиться в пучину страданий.

— Эта старушка… ну… мать кладбищенского сторожа, чтобы ты понимала. И уже давно сотрудничает с университетом. Один из ее домов находится недалеко от наших земель, я надеялась, что ты выберешь его, и мы будем чаще видеться.

Софи помолчала, собираясь с мыслями.

— Но она сказала, что ты осталась в столице. Я попросила рассказывать, если с тобой что-то случится. Я переживала, ясно тебе⁈

Мне пока было ясно, что я недооценила окружающий меня мир. В некотором роде я сама была виновата. Я давным-давно знала про вечного кладбищенского сторожа, который одновременно присматривал за всеми кладбищами королевства. И это мои проблемы, что я даже не задумывалась о том, что даже у вечного сторожа может быть мама.

Когда я училась дома, мне казалось, что вечный и долгоживущие существа — самые могущественные. На самом деле пока получалось вовсе не так. Первый декан университета был ехидным и грубоватым стариканом даже после смерти. Эльфы были не лишены деловой хватки и мелочно торговались по любому поводу. Вечный сторож был всего лишь сторожем и присматривал за своими более смертными собратьями, а его бессмертная, но не вечно юная мать сдавала недорогие комнатки отчаявшимся студенткам, как и он сам, пребывая сразу в нескольких местах.

— Я решила, что ты могла поехать погостить к кому-нибудь, — продолжала Софи. — И раз ты не написала мне, то, получается, ты отправилась к кому-то другому!

Пока звучало логично.

— А мне сторож сказал, что ты выкопала живого и ушла вместе с ним и упырем, — вклинился в историю Софи Викуэль. — Вечный сторож обожает бодрящие эльфийские орешки, и я очередной раз принес ему пакетик с ними. Вот он и рассказал об этом. И ты не вернулась обратно на следующую ночь.

— Интересно, он всем это рассказывает? — я помрачнела. Спряталась, называется. Инквизиторы меня не найдут. Да уж.

— Разумеется, нет! — возмутился Викуэль. — Просто я ему рассказал про мою несчастную историю любви, и он был так впечатлен, что пообещал присмотреть за тобой.

— То есть, это тебе я обязана его преследованиями на кладбище? — сварливо спросила я. — И что ты наплел! Не было у тебя ко мне никакой любви!

— Но могло бы быть, — ответил Викуэль и беззаботно пожал плечами. — К тому же какая тебе разница? Сторож целыми днями ходит среди мертвых, ему хочется послушать про любовь!

С этим я спорить не стала, потому что даже в самом страшном сне мне не могла прийти в голову мысль, что сторож хочет послушать истории про любовь.

— К тому же ты ведь и правда мой самый близкий человек, — уже серьезно произнес Викуэль. — И самый безалаберный. Должен же я был убедиться, что тебя не схомячит какой-нибудь упырь во время летних каникул!

Про самого близкого человека он даже не соврал. В остальном он общался почти с одними эльфами. Как и все ушастые, он был чудовищным снобом.

— Я решил, что ты решилась поехать к Софи, чтобы ночи напролет танцевать с кавалерами.

— Вместо того, чтобы раскапывать могилы? — удивилась я. — Не вариант.

— Согласен, — Викуэль склонил голову. — Но других мыслей у меня не было. Так что я позаимствовал у папы дракона…

Я подергала себя за ухо, решив было, что у меня слуховая галлюцинация. Но Викуэль продолжал:

— И полетел на нем к Софи.

— Ты же высоты боишься! — не сдержалась я. Но ушастый не стал отрицать или смеяться.

— Боюсь, но за тебя я испугался сильнее, — серьезно произнес Викуэль и добавил. — Опять же, у нас налаженное дело, ты человек проверенный, а другого кого еще поищи!

Но это ему не помогло, я и без того поняла, что он переживал за меня так, что выкрал отцовского дракона и полетел в земли богатой человеческой семьи, чтобы найти меня. Как же это… мило. И глупо!

— Я как раз сочиняла письмо Викуэлю и пыталась понять, какая птичка долетит до него и ее никто из вечно голодных лучников не сожрет, как прямо на мамины клумбы опустился дракон. Мама, конечно, была в восторге, — пришла очереди Софи продолжить историю. — Всем известно, что лучшие удобрения от драконов, но поди еще их получи!

— А с учетом того, как визжали на вашем балу гости, пугая Капельку, удобрений там на пятьдесят гектар хватит, — подхватил Викуэль. Он при этом так смотрел на Софи, с такой крошечной улыбкой, прячущейся в уголке губ и в глазах, что я мысленно начала примерять платье подружки невесты на свадьбу. Уж Софи точно не позволит прийти в чем попало! Она помешана на красивых нарядах и идеальном сочетании.

И одновременно я вдруг осознала, что мне вовсе не обидно, что они целовались. А даже радостно немного за них. И хочется, чтобы и на меня кто-нибудь смотрел не хуже. Да кого я обманываю! Мне хочется, чтобы на меня так смотрел совершенно конкретный человек! Даррен. Где вот его носит? Неужели не решился лезть за нами в университет?

— Я предложил спросить у Даррена Гастиона, — продолжил говорить Викуэль.

Я от неожиданности даже вздрогнула.

— Это еще почему? — удивилась я, надеясь, что мои уши горят незаметно для всех.

— Он за тобой присматривает, — бесхитростно пояснил Викуэль. — Я давно заметил. Вот и подумал, что если кто-то будет знать, то именно он.

— Мне кажется, он к тебе неравнодушен, — хихикнула Софи. — Вот наденет свой браслет, будешь знать, как от женихов бегать…

Глаза ее изумленно расширились. Она только сейчас заметила на моей руке браслет.

— Подожди-ка! — воскликнула она, хватая меня за руку. — Когда Даррен рассказал, что ты была у него дома, а теперь в опасности в университете, он пропустил новость о том, что ты теперь его невеста!

— Связь через камень плохая была, — предположил Викуэль, тоже буравя взглядом мой браслет.

Я отдернула руку.

— Это браслет не Даррена, а его брата, — сухо пояснила я. Эх, совсем недавно я представляла, как мы посмеемся над этой историей вместе с Софи. Что со мною стало? Я даже не сделала паузы перед следующим вопросом. — Что там с Дарреном такое случилось, что он отправил вас?

— Строго говоря, он нас не отправлял, — воспротивился такой интерпретации этой истории Викуэль. — Он сказал, что ты и еще пара человек в опасности в лапах некроманта в университете, и мы должны послать сюда кого-нибудь, способного остановить нечто ужасное.

— Еще сказал, что ты сидишь в подвале, — добавила Софи, снова влюбленно глянув на эльфа.

— Именно поэтому вы потащились наверх, где вас и сцапал Звояр, — я вздохнула. Когда представляешь своих спасителей, предполагаешь, что они будут… ну несколько успешнее, как спасители. Вроде того.

— Это я виновата, — Софи скуксилась. — Я же знала, что у вас прекрасные отношения со Звояром, ну и решила, что Даррен немного преувеличил из-за собственных проблем.

Я немедленно забыла про свои претензии.

— Так что там у Даррена⁈

Ответить Софи мне не успела. К нам присоединился господин ректор.

— Милая девочка, Звояр идет сюда! — выпалил он.

— Уходим, — я схватила за руку Софи, отчего она испуганно ойкнула, увидев ректора. Она же схватила Викуэля, но, похоже, так мой дар не действовал.

— Что случилось? — непонимающе спросил эльф.

— Сюда идет разъяренный Звояр, и лучше будет убраться в безопасное место, — пояснила я быстро. Затем втолкнула их по очереди в шкаф, схватила лопату и рванула следом. Дверцы шкафа аккуратно прикрыла.

Постоять в комнате змеих я этой парочке тоже не дала. Подгоняя и поторапливая, вытащила их в коридор и по очереди заставила их пройти сквозь фальшивую стену за гобеленом. Гобелен перестал колыхаться за моей спиной, когда мы услышали шаги.

— Идет! — это была Кайса, которая нырнула за нами следом в тоннель. По счастью, я не держала никого за руки, а то крику было бы! — Очень злой. И всё еще светится!

Как не хотелось мне подглядеть, что будет делать Звояр, обнаружив, что очередные пленники исчезли, я не собиралась рисковать.

Сначала провела гостей до места, где все ходы начали переплетаться и указала направление к центру.

— Идите, там познакомитесь с Клементиной, — попросила я. — И ждите меня там, пожалуйста.

Конечно, я очень хотела знать, что там с Дарреном. Но я понимала и другое — Даррен не простит, если что-то случится с его братом, а я обязана снова спасти и своего жениха тоже. Мы в ответе за теми, кого раскопали.

— Кайса, — позвала я, когда Софи и Викуэль ушли.

Мне кажется, возражали они больше для виду, ведь я отчетливо видела в свете снова загоревшихся шариков на своей шляпе, что Софи осторожно взяла за руку своего хрупкого высокого спутника. И он сжал ее пальцы в ответ.

Хотя насчет последнего я не уверена. Всё-таки было довольно темно.

— Я здесь, Белка, — Кайса немедленно проявилась рядом. Кажется, она тоже была пришиблена тем, как со стороны выглядит любовь.

— Ты знаешь, где сейчас Бриен? — спросила я, не поворачиваясь к Кайсе, чтобы она не увидела на моем лице зависть. — Мне нужно спасти жениха, понимаешь?

— Понимаю. Я покажу, — прошелестела Кайса. — Но… Белка. Кто же спасет тебя саму?

Я взвалила на плечо лопату.

— Может, я просто не создана для того, чтобы меня спасали, — рассуждала я, шагая за призраком по темному коридору. — Знаешь, кто-то создан для этого и его спасают все, кто не попадя, а кто-то совершенно нет. Меня вот в основном пытаются спасти, это да. Но я никак не могу дождаться. Натура у меня нетерпеливая!

Успокоив себя этим, я зашагала бодрее.

Ничего, не всем быть прекрасными девами в беде. Кому-то нужно и лопатой по хребтине уметь бить, подумала я. И как сглазила, а!

Из одного ответвления коридора послышался глухой звук, словно кто-то шел.

— Кто это может быть? — шепотом спросила я, крепче сжимая лопату. — Бриен?

Я негромко позвала жениха, полагая, что в тоннели не может попасть никто кроме тех, кого добавила Клементина. Я, конечно, понимала, что в тоннелях может оказаться кто-то, кому не надо туда попадать, потому что они уже там, но верила, что уж о таком бы меня местные призраки предупредили.

В ответ раздался странный хлюпающих звук и рычание. Нет, настолько Бриен одичать не мог!

— Посмотри, кто там, — попросила я Кайсу, еще сильнее сжимая древко лопаты.

— Почему я сразу! — возмутилась Кайса.

— Потому что ты и так мертвая, — прошипела я. — Ну!

Кайса полетела в темноту коридора, оставив меня одну. А я осталась в скудно освещаемом моими шарами на шляпе коридоре и продолжала крепко сжимать черенок лопаты.

Призрак вылетела на меня из темноты так неожиданно, что я чудом не заорала на весь лабиринт.

— Упырь! — заорала Кайса. — Это упырь!

«Откуда в университете взяться упырю?» — хотела спросить я, но тотчас вспомнила про того, что протащили мы вместе с собой. Нет, ну каков Звояр! Меня, значит, он запер в подвале, а упыря бросил шататься по коридору!

Все это я думала и мысленно ругала Звояра, уже несясь огромными скачками по тоннелю.

— Ты не будешь бить его лопатой? — летя на одном уровне со мной, вопрошала Кайса. Сообразив, что ее саму упырь убить не сможет, она заметно успокоилась и теперь пытала меня вопросами, несмотря на мой бешеный бег по секретным переходам. Пару раз я даже вырывалась в пространства собственно университета, но тут же уходила в стену. Упырь, надо заметить, почти не отставал.

— В тоннеле размах не тот, — лаконично ответила я. — И лопаты мало. Нужен лед Бриена.

— А, так бы и сказала, — Кайса взметнулась в воздух сквозь потолок тоннеля и вскоре вернулась ко мне. — Мы пробежали мимо Бриена пару коридоров назад. Теперь придется делать крюк!

Бежать, когда попа горит огнем, вообще-то гораздо сложнее, чем могут подумать те, кого так никогда не проклинали. Но я не могла удержаться и не высказать всё, что я думаю по поводу этого забега.

Кайса не обиделась. Привыкла.

— Здесь! — только и командовала она. — Направо! Еще раз направо!

Наконец, я снова вынырнула из коридора рядом с Бриеном. К счастью, он всё-таки не был идиотом и, когда мы с упырем пронеслись мимо него еще в первый раз, всё правильно понял.

— Ударишь и за спину, — отрывисто произнес он и зачем-то добавил с глупой улыбкой:

— Как хорошо, что я тебя нашел!

— Отлично просто, — буркнула я, обрушивая удар лопаты на голову упырю.

'Страсть сама по себе может стать ловушкой.

Критическое мышление существа падает,

Если он одолевается страстями.

Особенно самой опасной из них, называемой любовью'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки»

— Давай! Пока он не очухался! — я остервенело размахивала лопатой и подпрыгивала на месте как взбесившийся заяц, но Бриен и без моих подсказок знал, что делать — одно движение пальцами, завершающее уже подготовленный магический удар — и начавший было поднимать голову упырь оказался в ледяном кубе.

— А дальше что? — спросил Бриен. Я понятия не имею, что он имел ввиду. Вообще, что нам делать в замке с сумасшедшим некромантом, или в частности — что нам делать с упырем, но решила ответить на второе, ибо на первое у меня ответа не было.

— Его теперь никак не убить похоже, — вздохнула я. — Но можно остановить. Вот если бы этот куб был прочнее… Я не знаю. Может, поверх него металлическую клетку наколдовать? Или что-то покрепче.

— А что самое крепкое? — Бриен смотрел на замершего в кубе упыря с заметным отвращением. Душечка его и вовсе изображал, что его тошнит. Оно и понятно. Бриен не был некромантом, не учился в университете рядом с некромантами, а Даррен не выглядел человеком, который берет домашку на дом. Так что упырь Бриену не нравился не только постоянными попытками нас убить, но и сам по себе.

Я же смотрела на лед, размышляя, надолго ли его хватит в помещении, так что совершенно бездумно произнесла:

— Алмаз. Самый крепкий камень.

— А, ну давай попробуем, — обрадовался Бриен и, прежде чем я успела произнести хотя бы «не» из слова «невозможно», как он сделал странный жест пальцами — и лед перестал таять и несколько изменился по виду. Стал на вид… менее скользким, что ли?

Всё еще не веря, я подошла ближе и коснулась пальцем. Камень. Может, конечно, не алмаз, а хрусталь, но какая разница!

Времени у нас особо не было — в любой момент откуда угодно мог выскочить Звояр или случиться еще какая нелепость, но я была не просто магом, а алхимиком, да и воспитание в инквизиторской среде наложило свой отпечаток.

Пришлось порыться в своих тайных мешочках — Бриен тактично отвернулся, пока я лазила под юбки, и найти определитель материала. Маленький такой ножичек — можно в общем-то и определить состав крови слишком наглого мага, хотя очень неточно. Я поскребла ребро куба, точнее, попыталась это сделать.

Над ножиком возникла сначала сетка с очень мелкими ячейками, а потом оно сформировалось в цепочку из символов и, наконец, для самых тупых и недоверчивых — появилось слово «алмаз».

На этом и Бриен зашевелился.

— О! — обрадовался он. — Как ты просила. Теперь не выберется?

Я же тупо смотрела на упыря, который навсегда застрял в невероятно огромном куске алмаза и молчала.

— Ну можем еще и клетку сверху, — неуверенно пробормотал Бриен, и я очнулась.

— Как ты это сделал⁈ — я хотела прошептать, но удалось только прошипеть, причем довольно жутко — Бриен ловко отпрыгнул от меня и еще руками замахал. Я остановилась на всякий случай: мало ли, что он мне намашет!

— Ну… просто, — неуверенно произнес Бриен. — Лед и алмаз похожи ведь по виду, вот я и…

Я готова была биться головой хоть об стену, хоть об гигантский алмаз. По виду! По виду! Я понимала бы, сделай он алмаз из прорвы графита. Сила есть — ума не надо. Но из замороженной воды! Как!

— Это отрицает все законы физики и химии, — наконец удрученно произнесла я, сообразив, что сейчас обсуждать это бесполезно. Надо просто спрятать куда-то огроменный алмаз с его отвратительной начинкой — и всё!

— Законы алхимии и… и чего? — Бриен совсем растерялся. — Прости, Белка, но на домашнем обучении упор делается на сильные стороны, так что в алхимии я не очень.

Вот теперь мне стало действительно страшно. Вообще-то, как бы мои родители не кичились тем, что обычные люди развивают науку, пока маги машут амулетами и руками, суть в том, что университет создан не просто так. Магию и правда надо изучать.

Даже получив несравнимо большую силу с той, что у меня была, я не могу просто набормотать какой-нибудь чепухи, взмахнуть руками и полететь, например. Или получить тарелку с яичницей.

Живот забурчал. Похоже, колбаса в нем давно переварилась.

Одним словом, я вдруг осознала страшную вещь, на фоне которой не то, что бурчащий живот, но и трехдневный голод показался бы ерундой. Дело в том, что мне в женихи достался уникальный маг, даже не знающий насколько он силен. И я заклинала всех известных мне бесов, чтобы не только Бриен не знал своей силы, но и те, кто его окружали. Иначе может оказаться, что проблема была вовсе не в Даррене. И Бриена хотели похоронить с самого начала.

— Я сделал что-то не так? — У Бриена была отвратительная привычка по-своему интерпретировать молчание собеседника. Сразу видно младшего брата, который обожает старшего.

— Нет, Бриен, — я покачала головой. — Прости, мы можем убрать пока этот алмаз так, чтобы его нельзя было найти?

— Можно сделать невидимым, — предложил тотчас тот, и я едва не рассмеялась, хотя смешного тут было мало. Но представила, как Звояр голову расшибет, влетев в невидимый алмаз — и чуть не покатилась со смеху. Интересно, а душечка сам по себе смеялся на плече моего жениха или видел, что я с трудом сдерживаюсь? Поди узнай еще!

— Давай что-нибудь попроще, — попросила я и огляделась. Призраки не появлялись, а значит, Звояра можно пока не опасаться. Но долго ли нам будет так везти — неизвестно. — В комнату какую-нибудь задвинь.

О том, что в двери куб не пройдет, специально не стала упоминать. Знаю я про таких как Бриен. Редко рождаются они, но бывали и раньше. Инквизиторы их особенно не любят, так что и появляются такие маги редко. Сила их в незнании — не знает, что нельзя так — и сделает. Только эта сила и наоборот действует — будет уверен, что не справится — и может простое не сделать. Как не помер в могиле, ума не приложу! Неужели так верил в спасение? Или сознание потерял раньше, чем надежду?

Душечка Бриена потер ручки и первым взмахнул ими в сторону алмаза.

В общем, я оказалась права — и огромный алмаз оказался в каком-то заброшенном кабинете раньше, чем я моргнуть успела.

— Пойдем, — и я потянула жениха за собой в тайный проход.

Пять минут у нас было до того момента, как мы вернемся к Софи, Викуэлю, Клементине и призракам. И мне надо было многое обдумать. Да, я помнила, как сказал Даррен про меня, что я не такая, как другие. Не алчная. Безобидная.

Но сама же я себя таковой не считала. Я была обычной, это было даже обиднее, чем казаться «безобидной». Просто что-то знала лучше других, что-то хуже. Сейчас я понимала, что мой жених — всё еще мой, да! На моей руке его браслет, и он пока не воет от досады по этому поводу. Так вот, мой жених относится к тем магам, которые могут легко и быстро погибнуть, а заодно утянуть за собой семью и знакомых, но могут и возвеличить тех, кто рядом с ним. Как его жена, я буду есть на золоте, спать на бриллиантах. Мне не придется ходить ногами, а Звояра можно превратить в ездовую виверну. Хотя не, такая сбросит, не задумываясь.

Ладно, это все пока звучит не очень привлекательно — на золоте еда быстро остынет, спать лучше в склепе, чем на острых бриллиантах, а ходить и копать я люблю сама, как есть и пить, не нужны мне в этих делах помощники. Но что, если Бриен — мой шанс увидеть мир? Вдруг за морем что-то есть, но люди туда не плавают, потому что не могут? А под моей мягкой, но уверенной рукой Бриен поймет, что быть единственным советником короля в чужих землях куда лучше, чем одним из многих тут?

Или остаться при дворе. Затмевать всех красавиц платьями, туфельками и прической не потому, что хочется, а потому что могу.

Свобода — вот что мне давал брак с Бриеном. И ему со мной, наверное, тоже. Ведь все мои планы не слишком грандиозны, и вряд ли займут его больше, чем на пару часов в день.

Только… Как же Даррен? Я вспомнила темные глаза, которые цепко окидывают меня с головы до ног и на пару мгновений останавливаются на моих. И мне становится то жарко, то холодно. Хочется подойти ближе и позволить меня обнять, или же бежать прочь, чтобы он не видел горящих щек, что зарумянились от этого его взгляда.

Должна ли я выбрать его, даже несмотря на то, что он сам меня выбирать не собирался? Или должна была начать строить совместное будущее с женихом, пока его не прибрала к рукам Клементина? Так сложно решить, кто бы знал, что бывает так сложно!

Впереди уже был виден свет зала, где нас с Бриеном ждали, а я все еще не могла определиться. Ладно хоть сам Бриен ничего не спрашивал и послушно шел за мной, только вертел головой, когда мы проходили мимо прозрачных с нашей стороны тоннелей, упирающихся не в гобелены, а в зеркала.

Зато именно я чуть не осталась заикой, когда передо мной из-под пола вылетела Арриена. Нет, ну откуда в человеке после смерти столько вредности, я понять не могу!

— Госпожа Гастион, вы меня в могилу сведете! — призналась я, когда сердце наконец перестало бешено стучать.

— Да если бы, — мать братьев была очень не в духе. — Как ты могилы копаешь с такими нервами!

— Да там я в курсе, что на меня кто-то напрыгнуть может, — отрезала я. Желание выходить замуж за одного из Гастионов снова поугасло. Такая свекровь и в могиле достанет, и из могилы достанет! — А вы неожиданно опять появились!

— Мама, что случилось? — а вот Бриен словно не заметил нашу начинающуюся грызню, обрадовался, бедолага, и тут же испугался.

Как будто призрак не могла появиться просто так! В конце концов, она столько лет не могла покидать дома, да и была невидимой. А тут сразу две радости одна за другой: сначала я вернула ей возможность общаться с родными и не только, а потом позвала в университет, открыв возможность передвигаться между двумя территориями. Тут любой голову потеряет и будет сновать туда-сюда без остановки!

Я так уговаривала себя, но сердце заныло, словно всё было зря, и не было шансов оказаться мне правой. А прав, как назло, именно Бриен, лицо которого побледнело и осунулось.

— Беда, — выдохнула Арриена. — Опоздали вы. Нюхачи уже посланы были, когда Даррен за ними отправил. Старый король призрак недавно рассказал внуку, что убить его некромант с дочкой хотели. Только тех и след простыл. Как по мне, они где-то в другом государстве прохлаждаются, чего им тут оставаться?

Я промолчала. Я, в сущности, тоже так бы решила, но поди пойми Звояра! Сейчас обсуждать Звояра и его решения было не место и не время, я боялась пропустить хоть слово.

— Так что происшествие в доме потомственных некромантов забеспокоило самого короля, — продолжала Арриена. — Поэтому нюхачи окружили наш дом. Они пока изучают пространство сада, но уже сейчас ясно, что всех проверят со всем тщанием. Куда там проверке Даррена! Нюхачей никому не обмануть.

— Ну, это же хорошо, да, мама? — неуверенно начал Бриен. Слышала я его словно толщу воды — больше гула, чем слов. Только губы шевелились, и я понимала по ним, что он говорит. — Даррен точно ни в чем не виноват, а виновные понесут наказание.

— Не хорошо, — вместо Арриены ответила я, с таким трудом двигая губами, что по ним точно сложно было бы угадать хоть слово. — Некромантов нюхачи проверяют иначе. Они разделяют их с телом до конца проверки.

И, прежде чем Бриен мне ответил, повторила, ожесточенно ударяя в стену:

— Разделяют. С телом.

Слова, которые полились следом, приносили мне вместо облегчение только обжигающую боль в ягодицах, но это мне казалось даже правильным. Пока я тут бегаю по коридорам в догонялки с упырем или Звояром, прячусь в шкафу как идиотка и творю глупости, Даррен на грани такого испытания, которое может навсегда оставить его в таком состоянии. Не мертвым. И не живым.

— Иссабелия! — прикрикнула Арриена. — Немедленно успокойся! Так ты никому не поможешь!

На ругающуюся меня уже прибежали все друзья из зала, даже призраки подтянулись.

— Если найти мою могилу и щедро окропить кровью медиума, я могу на час обрести плоть и кровь, — предложила эйри. — Часа мне хватит.

— Ах, оставьте, Малассеция! — отмахнулся Каньер. — Вы этим не поможете мальчику, а сделаете всё только хуже!

Я уже было подумала, что он взялся за ум, но хитрый старикан взялся только за Арриену, причем в прямом смысле слова. Обвил рукой ее талию и погладил по руке.

— Если предоставить королю и его нюхачам истинных виновников, нюхачи не станут вскрывать дом, — пояснил он и снова погладил Арриену по руке, но уже выше. Впервые в жизни мне пришлось задумать о физиологических потребностях призраков, и я этому была совершенно не рада. Зато это немного вернуло меня к жизни.

— Мне нужно попасть туда раньше и все им объяснить, — я подумала, что как медиум, могу принести больше пользы. А еще промелькнула слабая мыслишка, что Звояр может последовать за мной и попасть в ловушку. Это было бы лучше всего, потому что объяснять на пальцах я не мастер. Но и стоять тут тоже не могла без дела.

Все прежние мысли выветрились. Про уникальность Бриена, про женихов приставучих, сбежать или терпеть до диплома… Всё пожрала невероятная злость. Даже ярость. В голове стало пусто и необыкновенно ясно.

— Портал, которым перешел Даррен домой, а потом мы сюда, в кабинете Звояра, — вспомнила я. — Мне надо его.

— А если он открывается только со стороны Барбары? — Клементина тоже выглядела встревоженной, и меня кольнула ревность. У нее с Дарреном было свое общее прошлое, еще до моего появления. И что бы они оба не говорили, у них что-то было, а у нас с ним кроме пары поцелуев — ничего.

— Вряд ли, — вмешалась Софи. — Односторонние порталы крайне нестабильны. Другое дело, что они могут быть настроены на родную кровь, и в твоих руках портал просто не откроется.

Я кивнула. В семье Софи несколько человек занималось порталами, ей виднее.

— Мне плевать, — ответила я просто. — Это единственный способ попасть в столицу быстро, а значит, я должна им воспользоваться.

Софи и Викуэль переглянулись.

— Строго говоря, не единственный, — неуверенно произнес эльф. — Мой дракон, ты помнишь? Только сесть в столице не позволят.

Я кивнула. Драконам нельзя было приземляться в столице — за это полагалась тюрьма. Не то, чтобы это сейчас всерьез меня останавливало. Но помочь из тюрьмы я бы все равно Даррену не смогла. Так что дракон — это план Б. Сначала надо попробовать со Звояром.

Мы и без того потратили просто кучу времени на это переливание из пустого в порожнее! А нюхачи — это не просто маги, у них график не включает в себя обсуждение, как поступить, да распивание чаев. Если они закончили изучать сад и склеп, то вскроют дом в два счета.

— Звояр очень опасен, Белка, — печально произнесла Кайса. Ее не слышали живые, но благоразумно молчали, видя, что я смотрю мимо них. — И он недоброго от тебя хочет.

— Это я и сама понимаю, — я вздохнула, прогоняя возникшую дрожь. — Но выбора нет. Даррен не должен проходить проверку некромантов. Это очень опасно.

Душечка Клементины заламывала маленькие ручки, что выглядело забавно, но смешно мне не было. Остальные душечки просто выглядели удрученными горем. Неужели никто, совсем никто не верит в меня?

— Я справлюсь, — повторила я. — Со мной моя лопата.

Я достала шелковые отреза, который прекрасно пригодился бы для сбора пота умершего, и обмотала браслет Бриена. Если Звояр мне встретится, то подумает, что у него все получилось, и я скрываю позорный для невесты знак моей измены. Это хоть немного даст мне фору.

— Где сейчас Звояр? — спросила я у призраков.

— В подвале, прощупывает стены, — доложил ректор Грайд, который только-только вернулся. Что же, получается, у меня еще меньше времени, чем я полагала.

Если Звояр поймет, каким путем я сбежала, он поймет, что с моей магией что-то не то, она сильнее, чем была.

Тем лучше. Прятаться и мелко пакостить мне и без того наскучило. Пора было прояснить всё раз и навсегда. И в идеале Звояр после прояснений должен оказаться в тюрьме. Или в гробу, тут я не гордая, согласна и на такое.

Вот с таким боевым настроением, я и отправилась к кабинету Звояра. Все мои сообщники гуськом потянулись следом.

Мы прошли так метров сто, когда я повернулась достаточно ловко, чтобы они не успели попрятаться в тени тоннеля. А призраки так и не пытались даже!

— Вы чего творите? — я злилась. Не столько на несуразную группу поддержки, которая просто попадется вся, да еще меня подставит, сколько на Звояра, но злости хватало на всех. — Куда за мной тащитесь! Лучше ищите другой способ спасти Даррена! Вдруг у меня не получится!

Сама я никакого «вдруг» не предусматривала. Даррен должен был спастись — и точка!

'Как показала практика, обычные люди и маги

по-разному понимают крылатые выражения.

Например, одна голова хорошо, а две лучше —

Это не про помощь со стороны'.

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан»

И я зашагала дальше, но уже не оглядывалась. Кажется, обиженные живые отстали. Призраки продолжали тащиться за мной, но на это я внимания уже не обращала. Они всё равно почти для всех невидимые, так что теперь!

До кабинета Звояра я добралась даже слишком быстро. Всё-таки мне неоднократно приходилось тут бывать, и дорогу я знала. Дверь была заперта, но и тут острие лопаты и знание принципа рычага быстро решили эту проблему.

В кабинете всё было по-старому. Мне было сложно воспринимать, что это место пребывание настоящего, не сказочного злодея, который убил мою подругу, пытался убить короля, подставил Даррен и пытался насилием добиться меня саму. Не выглядела эта комната такой, хоть убей!

Обычная скучная комната практикующего некроманта. Черного не слишком много — он пачкучий, почти как белый. Куча полок с миллионом пробирок, мешочков и коробочек — любой приличный некромант собирает с могилы всё, что может пригодиться ему или алхимикам. Не раскапывать же могилу каждый раз, когда нужен ноготь или ресничка! Покой мертвых тоже надо беречь.

Звояр это, по-видимому, всё-таки понимал. Это, конечно, плюс. Минус же был в том, что теперь мне было довольно сложно найти нужную шкатулку, которая в точности повторила бы шкатулку Барбары.

Поиски усугубляло то, что и шкатулку Барбары я видела всего пару мгновений. Поди определи ее среди прочих шкатулок! А вдруг они все — замаскированные порталы? Вот весело будет, если я вынырну в каком-нибудь совсем уж странном месте. В отхожем месте замка вампиров, например!

Я всерьез задумалась, нужно ли немертвым отхожее место, но глаза без участия мозга действовали куда увереннее — и получаса не прошло, как вожделенная шкатулка оказалась у меня в руках. Но, как мы и предполагали, в моих руках портал не сработал.

— Серьезно, детка, лучше бы ты поискала мое тело и окропила кровью, — лениво заметила эйри, которая в кабинете Звояра не нашла ничего примечательного и уже заскучала. — Я бы там всех убила и дело с концом. Кстати, может, и призраком бы перестала быть. Ужасно утомляет это вот всё.

Я ее не слушала. Точнее, слушала не целиком. Кровь. Ну точно, почему бы моей крови не вскрыть этот проклятый портал? Какая разница в том, родственники мы со Звояром или нет? Кровь все решает!

Я снова приподняла юбку, намереваясь резать ногу, как призраки заволновались.

— Звояр! — истерично выкрикнула Кайса.

— Звоя-яр, — хищно протянула эйри.

Арриена же скользнула передо мной, пытаясь за счет того, что единственная видимая среди призраков, прикрыть от некроманта. Но видимая или нет, она была полупрозрачной, так что фокус не сработал.

Звояр ворвался в свой кабинет так стремительно и настолько ослепительно сияя, что я в первый момент панически вообразила, что он без штанов. Но нет, просто наша мазь оказалась чрезвычайно эффективной в случае этого конкретного мага. Что ему определенно не добавляло радости. Лицо его было перекошенным от злости. Я успела подумать, что, если я так же выгляжу, когда злюсь, то мне пора с этим завязывать.

— Ты! — проорал Звояр. Взгляд его вцепился в повязку на моей руке, и в глазах мелькнуло торжество. — Что ты здесь делаешь⁈

Призрака Арриены он словно не заметил, или же проигнорировал.

— Вопрос с подвохом, да? — я решила, что небольшой порез мне не помешает бежать в случае чего, но попытка будет зачетной, и полоснула себя ножиком по ноге. — Вы же сами сказали, что хотите на мне жениться. Правда, вам никто не сказал, что предполагаемую невесту надо держать в приличных условиях…

Я запнулась на мгновение, глядя, как капли крови падают на шкатулку.

— А не в подвале, — закончила я и наконец посмотрела на Звояра.

Я непозволительно расслабилась из-за того, что Звояр светился и орал, даже не пытаясь меня остановить, но у него, похоже, были другие планы. Когда я глянула на него, было уже поздно — Звояр прыгнул ко мне через комнату, прижал к шкафу, наваливаясь всем телом и восторженно зарычал. К своему отвращению я поняла, что светящиеся части тела вовсе не потеряли каких-то других свойств, и отвратительный некромант не только пытается лишить меня возможности двигаться, но и совершенно беспардонно трется!

— Отвали от моей невестки, извращенец! — выкрикнула Арриена, к которой наконец вернулся дар речи. — Или я оторву тебе голову!

Она была так великолепно воинственна, что я немедленно позабыла всё, что мне так не нравилось в моей почти свекрови. К сожалению, она по-прежнему была совершенно мертва и бесплотна, так что Звояр даже головы не повернул на ее вопль.

— Белка, вырывайся, он хочет надеть на тебя браслет! — закричала теперь уже Кайса.

Легко сказать «вырывайся»! Я была ниже старого некроманта на голову, если не больше, он втиснул меня в шкаф так, что я не могла двигать руками и ногами, разве что жалко трепыхаться. Лицом я была притиснута к его груди — даже не укусить, ударить коленом тоже не выходило. Мне кажется, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько беспомощной. Всегда что-то помогало мне спастись. Силы, умения, ловкость — сейчас не работало ничего.

О чем я напрочь забыла, так это о том, что кровь из ноги продолжает течь. Кажется, шкатулка наконец насытилась, потому что я скорее почувствовала, чем увидела проблеск портала.

И непередаваемый скрежет, и лязг — звуки, которые сейчас мне казались слаще любой музыки. Звуки, издаваемые нюхачами.

— Именем короля — остановитесь, — проскрежетал он из нюхачей. — Незарегистрированный портал и насилие…

Я не слышала, что объяснял своим бездушным голосом нюхач дальше, потому что в этот момент Звояр наконец изловчился и надел мне на руку свой браслет.

Надо сказать, что я никогда не интересовалась, что будет, если принять сразу два браслета. Возможно, так никто раньше не делал, и я была первой. Надеюсь, и последней, потому что это было очень, очень больно.

Мне несколько раз казалось, что предел моих сил исчерпан и я наконец-то умру. Но боль становилась сильнее, а я не умирала и не умирала. Кажется, я звала маму. И папу. Сейчас я была бы рада видеть их обоих, потому что пытки инквизиторов во имя науки никогда не были такими ужасными.

А потом я наконец потеряла сознание. Или это сознание наконец потеряло меня.

Очнулась я… странно. Не знаю, как объяснить. Я словно лежала одновременно и на твердом, и на мягком. Так вообще могло быть?

Разбудил меня визгливый голос Барбары, перемежающий лязгающими голосами нюхачей.

— Ведьма она, точно ведьма! Ей надо голову отрубить, пока не поздно! — верещала Барбара. — Шляпу не видите что ли? Ослепли⁈

— Она морщится — значит, скоро очнется, — неожиданно издалека я услышала голос Софи, но сосредоточилась на Барбаре — это было важнее.

— Она — медиум, а не ведьма, — пролязгал нюхач. — Медиумов нельзя убивать.

Приятная новость!

Я сначала не поняла, с какой радости Барбара ведет себя так нагло, а потом догадалась. Она же ничего не знает!

Не знает, что мне удалось вернуть память призракам, не знает, что все их делишки со Звояром открылись! А убить меня всё равно хочет, петрушинка сушеная!

Я открыла глаза. Видимо, отголоски боли не отпускали, потому что в глазах у меня ужасным образом двоилось. Если смотреть одним левым глазом, я видела Софи, Викуэля, Клементину и Бриена, склонившихся надо мной в кабинете Звояра.

Если смотреть глазом правым, я видела три серебряных морды нюхачей, Остия и Барбару. А с двумя открытыми глазами смотреть было сложно — начинало тошнить.

— Что с вами произошло, медиум? — пролязгал самый крупный нюхач.

Как я уже упоминала, я подумывала идти в нюхачи и полагала, что в таком случае меня точно никто не найдет. И тому были причины.

Дело в том, что нюхачи были силой и силой серьезной. Если бы кто-то из них решил предать короля. Если бы они подняли восстание, если бы… В общем, если было много. Хотя официальная версия гласила, что нюхачи так выглядят ради собственной безопасности: никто не знает, кто они, на них не действует половина заклинаний. В первую очередь, ментальные. Да и яды не действуют тоже.

Дело в том, что после получения диплома на голову свежевыпущенного нюхача надевают искусно сделанный металлический артефакт, который прилипал как живой и становился новой головой мага. Теперь у него были зубы, которые могли рвать, горло, которое не пропускало яды, глаза, видевшие в темноте, и многое другое. Но, честно скажу, даже серебряный паук, что засовывали советникам короля, мне показался ерундой по сравнению с этим. Так я передумала быть нюхачом и нисколько не жалела.

— Юлий Звояр, преподаватель некромагии и некромантии, попытался надеть мне на руку брачный браслет, — прошептала я еле слышно, понимая, что нюхачам лучше пояснять всё четко. — А я уже обручена с Бриеном Гастионом.

— Что за гнусная ложь! — взвизгнула Барбара. — С какой страсти сильному магу желать обручиться с сопливой девчонкой, ни рожи, ни кожи!

Я глянула на руку. К счастью, браслет был один. Бриена.

— С того, что твой отец ненормальный, — произнесла я. Голос у меня креп и креп. Я не открывала второй глаз, чтобы не сбивать себя видением друзей, но слышала, как они встревоженно шептались между собой. — Это можно было понять уже по тому, что вы с ним пытались убить старого короля!

Чего не отнимешь у нюхачей — их реакции. Барбару схватили, едва она дернулась бежать. Дура могла попытаться поспорить, ее слово против моего, и мне пришлось бы доказывать, что призраки, которых кроме меня никто не видит, не соврали, но она сама подставилась. Ура!

Я даже позволила себе улыбнуться.

— Ваша информация верна, медиум? — пролязгал старший из нюхачей.

— Абсолютно, — уверила я. — Разве вы не спросили у призрака короля, кто конкретно стоял за покушением на него? Кроме сына, конечно. Неужели он сказал, что просто какой-то некромант?

Нюхачи переглянулись и промолчали. Ясно-понятно, им как раз и не доложили подробностей. Ну ничего, сейчас разберутся. Нюхачи всегда добудут информацию, особенно, если знают, из кого. В этом они сродни инквизиторам, только методы чуточку другие.

— Белка, ты в порядке? — осторожно окликнула меня Софи, но я отмахнулась от нее.

— Вы можете допросить самого Звояра, он пытался надеть на меня обручальный браслет и не мог так быстро скрыться, — как дурачкам повторила я.

Мои друзья и нюхачи переглянулись.

— Вообще-то портал давно закрылся, — произнес словно тот же нюхач, что говорил со мной.

— Вообще-то, он не пытался надеть на тебя браслет, а надел, — это была уже Клементина.

Я в ужасе посмотрела на руку. Точно! Черный, узорчатый, без каких-либо украшений. Мрачный знак принадлежности некроманту и в жизни, и в посмертии. Конечно, в том случае, если мы подтвердим намерения. А я тут собиралась стоять насмерть.

Но как же браслет Бриена?

Я моргнула и обнаружила, что браслет Бриена на месте, а браслета Звояра — нет. Как это вообще могло случиться?

— Я не понимаю, — жалобно произнесла я. — Как это могло получиться? Я вижу то один браслет, то второй!

— Никто не может надеть два браслета разом, — произнесли хором нюхач и Клементина, а потом Клементина продолжила:

— Это уникальный случай!

— Это однозначная смерть, — был куда более категоричным оказался нюхач.

— Вы можете говорить не одновременно? — взмолилась я.

Клементина и нюхач посмотрели вокруг себя.

— Я говорю один, — уверил меня нюхач.

— Никто больше не говорит, если только призраки молчат, — Клементина развела руками.

Призраки тут же начали возмущаться, но я услышала только Каньера.

— Идиоты безграмотные! — рявкнул он. — Детка — медиум, ее так просто не убьешь. Она просто разделилась на двух одинаковых! Одна осталась с нами, другая шагнула в портал!

— Что случилось? — в лязге нюхача мне послышалось беспокойство.

Пришлось ему объяснять. И друзьям, засевшим в кабинете Звояра, тоже. Как оказалось, обе с виду отдельные личности меня действовали синхронно, так что разговаривать с кем-то конкретным, как и сосредотачиваться на одной из локаций было крайне непросто. Тем не менее, я послушно поясняла и тем, и другим, что со мной случилось по версии Каньера.

Старый некромант повидал многое в своей жизни, так что я обнаружила, что мой случай не первый в мире. Не то, чтобы меня это сильно радовало, но была хотя бы какая-то информация.

Маги все были ужасными собственниками, особенно в добрачный период отношений. Вот этот коротенький для большинства людей период между браслетом невесты и браслетом жены. Кстати, почему это только мужчины женщинам надевают браслеты?

Я задала этот провокационный вопрос, но Каньер не растерялся. И это знал, неуемный старикан! Как оказалось, в каждом браслете была частичка магии хозяина, отданная еще в детстве. Женщины такими искорками магии если и располагали, то в основном берегли для гипотетических детей. Очень немногие дамы решались на создание браслета. С учетом того, что, не рассчитав, можно было долго болеть или впасть в кому, я изменила решение и думать забыла про то, чтобы соорудить свой браслет и пугать им стада непуганных магов. Пусть живут.

В общем, как я уже знала от Арриены, измена избавляет от браслета, и на свободном месте появляется вроде как ожог или вроде того. Позорный знак — как выражалась сама Арриена или знак того, что «девочка-огонь» по мнению Каньера. Перекрыть это можно только другим брачным браслетом, что чаще всего и происходило.

Но бывали случаи, когда все случалось иначе. Например, девица скрывала, что приняла чей-то браслет. Или пыталась получить браслет возлюбленного, не решаясь для этого сблизиться с ним и получить эту самую отметку позора. Или просто была из королевства, где можно было выходить замуж много раз одновременно.

Тут я даже обалдела, хотя логика определенная была. Мужчине делать кучу браслетов и разбрасываться магией ради того, чтобы потом выносить еще одну женщину и ее семью, не очень много смысла. А вот женщине несколько браслетов могли дать приток магии. Ну так, теоретически. Я сама таких законов не знала и категорически отвергла предположение слушающего меня нюхача, что происхожу из таких мест.

В общем, хитрые, стеснительные и просто глупые порой девицы заканчивали свою жизнь так же не слишком по-умному: совмещение двух браслетов просто убивало их на месте. Легко догадаться, что популярности этот способ расстаться с жизнью не обрел, так что вскоре все стали поступать проще. Или дожидались красной луны, или же, если жених был против или браслет был с хитринкой, изменяли с первым встречным. Ну или с будущим вторым женихом, что тоже не возбранялось.

А медиумы существа немного другого порядка, так что мне стоило отблагодарить старушку, которая поделилась силой. Я не умерла, а просто раздвоилась. Одна я осталась с браслетом Бриена, другая же сделалась невестой Звояра. В остальном же мы были идентичны.

Не знаю, чего ожидал Каньер, когда это рассказывал, а меня теперь беспокоило два вопроса. Во-первых, как мне вообще слушать и говорить, когда я это делаю одновременно в двух местах, и второе — где мой Клема? Здесь или в университете?

— Вам с вашей второй частью стоит находиться в одном месте, — предположил главный нюхач. Голос его звучал без эмоций, и я против воли начала искать его душечку. Не может быть, что человек совсем как мертвый!

Стоило мне сосредоточиться посильнее, как я увидела душечек и поняла, что переживать мне нужно не только об уникальном маге Бриене, но и о себе самой. Я видела душечек какими люди были до того, как на них надели артефакты!

И лицо главного нюхача мне казалось смутно знакомым! Еще бы понять, откуда я могу знать! Как бы то ни было, душечка его был вовсе не так спокоен, каким казался ее хозяин. Душечка ужасно нервничал и заламывал маленькие ручки точно, как делала душечка Клементины, и постоянно бросала взгляд куда-то за спину. Туда я не могла посмотреть, пока не встану, а сил встать после насильственного разделения у меня не было.

— Хорошо бы, — ответила я, пытаясь опереться на локти. — Но вы сами сказали, что портал закрылся. Правда, Барбара наверняка сможет его открыть…

— Не дождетесь! — выплюнула Барбара. — Поедете ножками, папенька как раз успеет ваш университет превратить в руины!

'Главное отличие магических существ от людей, так это то,

Что, при общей правдивости разумных магических рас,

Они не выносят говорить прямо, что думают.

Требуется масса ухищрений, чтобы услышать нужное'.

Клементий Астаросский.

«Трактат о изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Я, конечно, немедленно передала своим вторым ртом угрозу в университет. Клементина взвизгнула и бросилась за дверь. За ней унеслись Софи с Викуэлем и практически все призраки. Только Каньер и Бриен остались со мной. А я ведь до сих пор не знала, что случилось в университете после того, как портал открылся! Куда делся Звояр, как рядом со мной оказались мои друзья, которым я строго-настрого запретила идти за мной!

Ах да… я им запретила. Но я им не хозяин и даже не преподаватель, чтобы хоть что-то там запрещать. Так что они, похоже, поступили как им хотелось.

В груди стало как-то тепло и сыро, мне казалось, что еще немного — и я расплачусь впервые в жизни. Но голос, возникший в голове, моментально выстудил все нутро.

«Как же так, милая, я же просила спасти потомка…» — и так печально с легким укором произнесла мертвая старуха, что бродила где-то неподалеку, что у меня сердце чуть не остановилось.

— Даррен! — выкрикнула я, отчего нюхач отшатнулся от моего ложа, а Бриен наоборот, присел на корточки, поближе к лежащей на ковре мне, чтобы лучше слышать.

— Что с Дарреном? — тревожно спросил он, но я его не слушала. Я смотрела на нюхача. За неимением его лица, я вглядывалась в страдальческую мосю его душечки. Душечка стыдливо отворачивался, не желал смотреть мне в глаза.

— Даррен! — я вскочила на ноги. Сначала мое второе тело, то, что осталось в университете, пыталось подняться тоже, но усилием воли я заставила его остаться в сидячем положении. Наша связь не рвалась, но у меня был уже опыт. В школе нас всех учили одновременно делать разные движения двумя руками. Такая штука, когда левой ты рисуешь квадрат, а правой треугольник, левой раскрашиваешь квадрат, а левой вырезаешь круг. Понятия не имею, почему это так важно было для будущих инквизиторов, даже думать об этом не хочу. Но сейчас мне это пригодилось.

Усилием воли я разделила свои мысли между телами, хотя они все панической стайкой стремились слиться в одну. Где Даррен. Что с Дарреном!

Меня никто не останавливал. Убедившись, что я стою на ногах, нюхачи расступились. Пара наконец принялась паковать Барбару в кокон правды — для людей простых этого было достаточно, чтобы выдать даже то, какого цвета у них были первые пеленки. Так что за тайны, которые скрывала дочка Звояра, я теперь была спокойна. Совсем другое дело — некроманты. Как Звояр не отделается при встрече с нюхачами коконом, так и любой другой некромант. Даже Даррен…

Я отчего-то точно знала, куда мне идти. Словно что-то тянуло меня туда. В ту разнесчастную столовую, где столько всего произошло.

Сейчас это место совсем не напоминало столовую. Обеденный длинный стол был сдвинут в сторону, убраны были и стулья. В центре стоял трон — не дань уважения к некроманту, которого подвергали этой ужасной процедуре, просто фиксация именно в таком положении была максимально щадящей для обвиняемого. Больше шанс выжить.

По крайней мере, так говорили те, кто знал об этом способе. С людьми, кто его пережил, я до сих пор не встречалась.

Даррен сидел ровно, его руки, шея и руки были плотно присоединены к трону широкими браслетами. Глаза его были широко открыты, а лицо бледным, но не мертвым.

Тем не менее я отчетливо чувствовала, что жизни в нем нет. Нет рядом забавного душечки, в остекленевших глазах нет жизни. Мой Даррен пал жертвой системы дознания, как и многие другие некроманты до него.

Я бросилась к нему и упала рядом с троном. Уткнулась в его еще теплые колени. Как мне сейчас не хватало умения плакать! Мне хотелось рыдать в голос, но я могла лишь поскуливать как потерявшийся щенок.

— Я должна была предупредить раньше, — хныкала я без слез, не решаясь даже поднять глаза на безжизненное лицо Даррена. — Я должна была тебя спасти! А теперь ты даже никогда не узнаешь, что я люблю тебя!

— Белка, ты с ума сошла, — прервал мои стенания голос из-за спины. — Признайся, тебя всё-таки укусил наш местный вампир, потому что я не вижу других причин для такой трагичности!

Я немедленно прекратила страдальчески стонать и резко повернулась. За моей спиной стоял призрак Даррена!

Я помнила, конечно, что некроманты не становятся призраками, но, опять же, я уже видела Каньера, так что в голове моей все перепуталось.

— Ты же умер? — уточнила я, поворачиваясь всем телом и усаживаясь спиной к теплым ногам Даррена-на-троне. Прикосновения теплого, хоть и обездвиженного тела меня успокаивали и внушали надежду.

— С какой стати? — удивился Даррен-призрак. — Проверка неприятная, не спорю: от нее всё тело затекает, да и магичить потом пару дней очень тяжело. Но каждый некромант проходит эту процедуру несколько раз в жизни. Если, конечно, он не преподаватель университета!

Последнее он произнес с отчетливым сарказмом в голосе и направлены эти слова были не мне, а вошедшим следом за мной нюхачам.

— Университет неприкосновенен, — подтвердил главный нюхач, а его душечка печально сложила ручки. — Если бы не это, мы бы раньше узнали про Звояра.

— Но ты же призрак, разве нет? — я все еще не понимала.

— Я не призрак, — Даррен закатил глаза. — Меня временно отделили от моего тела. Белка, нельзя быть такой темной! Ты же сама хочешь стать некромантом, почему ты не знаешь таких вещей?

Я вскочила на ноги. Привычно начало припекать — я снова злилась. Сейчас должны были еще всякие призраки полезть из всех углов, но мне было плевать. Пусть слушают!

— Может, потому что я выросла не в семье некромантов? — свирепо спросила я. — Или дело в том, что кое-кто был так сильно против меня на факультете некромантов? Или в том, что чья-то мертвая прабабка передала мне силы медиума, утверждая, что ее потомку грозит беда?

— Полегче, Белочка, — не-призрак Даррена примиряюще поднял ладони и улыбнулся. — Мне всё еще грозит опасность. Как видишь, меня всё еще не отпустили.

Нюхач лязгнул, словно закашлялся.

— Прошу прощения, господин Гастион, — повинился он и подошел к трону.

Я поднялась на ноги, чтобы не мешать нюхачу работать. Тот достал тонкий ключ, у которого вместо бородки была длинная и блестящая игла. Этой иглой он и прикасался по очереди к каждому браслету, который скреплял тело Даррена и трон. Раздавался легкий щелчок, который был музыкой для моих ушей.

Когда он коснулся ошейника, Даррен не-призрак за моей спиной коротко вздохнул и влетел в свое тело. Глаза Даррена на мгновение закрылись, чтобы открыться снова, но уже живыми.

Как же я была счастлива от того, что опасность, о которой талдычили все, так легко миновала! Даже злость ушла.

Даррен попытался подняться, но он был прав насчет того, что все затекает — и ноги его едва держали. По крайней мере, я рядом оказалась не зря и сумела подхватить его, когда он начал падать.

И пусть он был выше меня едва ли не на полторы головы, мои усилия с тасканием гробов не прошли даром — я не дала ему упасть.

— Моя милая Белка, — прошептал Даррен. Его колени подгибались, а вот объятия были неожиданно крепкими. — Что ты там говорила про любовь?

Я не сразу поняла, что он имеет ввиду, а когда поняла, ужасно смутилась.

— Я думала ты умер, — пояснила я. — Ты же не будешь принимать всерьез то, что говорят люди, когда ты умер? Люди на похоронах, например, постоянно врут!

— Очень даже буду, — уверил меня Даррен. — Особенно, если эти люди — ты.

— Ты просто слышишь то, что хочешь слышать, — упрекнула его я, делая титанические усилия, чтобы не прижаться к нему крепче и не проверить, что он правда жив. Всё-таки вид его безжизненного тела и та его часть, которую я приняла за призрака, заметно выбили меня из колеи. — Я просто очень эмоциональная девушка.

— Я хотел бы, чтобы ты была моей эмоциональной девушкой, — ответил Даррен и наклонился ближе к моему лицу.

Сейчас должен был случиться он. Поцелуй. Не украденный в темноте. Не лживый в спальне. Самый настоящий поцелуй, который я запишу как наш самый первый. И детям буду рассказывать именно о нем, а не каком-то там еще поцелуе!

Рядом раздалось покашливание.

— Великодушно прошу прощения, — пролязгал главный нюхач. — Господин Гастион, отойдите от госпожи медиума.

Даррен сжал меня крепче, в его глазах на мгновение мелькнул испуг. Или это отразился мой собственный? Я не знаю.

— Зачем? — тем не менее, голос Даррена был твердым, словно он был тут победителем по жизни, а остальные лишь могильная грязь под его ногтями. Как я ненавидела его раньше за такой тон! Как я испытывала совершенно другие чувства от этого тона сейчас! — Разве мы с вами все не разъяснили? Мне кажется, вам теперь точно известно, что я понятия не имел ни о том, что Барбара связана с покушением на короля, ни с появлением в нашем с братом доме вампира!

— Так-то оно так, — согласился главный нюхач. Краем глаза я видела, что его коллеги медленно сужают круг вокруг нас. Как не приятно мне было в объятиях Даррена, ситуация требовала нам обоим чуть большего обзора, и я выскользнула из его рук.

Я бы решила даже, что он не заметил этого, если бы он не задвинул меня за спину. С этой стороны никто не догадался заходить, потому что с этой стороны был камин. Летом его не топили, и он стоял остывший и вычищенный.

— Но?.. — нетерпеливо поторопил Даррен нюхача. Он и сам понял, что дело пахнет упырями, хотя, как и я, не понимал, в чем причина.

— Но кокон правды уже развернул несколько слоев вашей родственницы по дяде, — пояснил нюхач. — И участие Юлия Звояра в покушении на короля подтвердилось. Вы знаете, что это значит, господин Гастион.

Я нащупала кочергу и уже примеривалась, как бросить ее Даррену. Себе я выбрала лопатку. Совок и щипцы же плохо годились для того, чтобы отбиваться от лучших боевиков королевства. Впрочем, я сомневалась, что смогу многое с почти декоративной каминной лопатой. Моя же осталась там, где на меня навалился Звояр.

Мне нравилось думать, что с нею я продержалась бы дольше.

— Вы хотите выполнить протокол и арестовать всех родственников Звояра, — кивнул Даррен. — То есть, вам мало того, что вы подвергли меня этой неприятной процедуре, вы хотите посадить меня под замок.

Нюхач снова неприятно лязгнул — кашлянул.

— Вообще-то нет, — ответил он. — Барбара Звояр обманом проникла в достопочтимую семью Гастионов, поэтому под арест пойдет только ее муж Остий и их общие дети, если таковые имеются.

— Тогда в чем дело? — громыхнул Даррен, пока я совала ему в руку кочергу. Он сжал на металлической ручке пальцы — значит, тоже считает, что без заварушки нам не обойтись.

— Госпожа медиум, — нюхач указал на меня. — Она… в некотором роде является родственницей Юлия Звояра.

Я несколько мгновений осознавала, что он сказал. Я — родственница Юлия⁈ Да с какой стати! А потом посмотрела на руку.

На свою другую левую руку.

— Слава небесам, ты очнулась, — крикнул мне в ухо Бриен. — Что там с Дарреном? Он жив?

— Пока да, — непослушными губами ответила я, глядя на браслет Звояра.

— Чушь собачья, — прервал меня Даррен, точнее, он прервал нюхача, но мне пришлось сосредоточиться на этой части моей новой действительности. — Она в первую очередь невеста моего брата, а уже потом Звояра. К тому же старик надел браслет насильно, это покажет любая проверка.

— Но эта проверка проводится в тюрьме, — не уступал нюхач. Что же с ним всё-таки было не так… Я вглядывалась в его душечку, высовываясь из-за локтя Даррена, и никак не могла понять. Кто же это, почему его лицо кажется мне знакомым?

— Даже браслет на другой части ее личности, — не соглашался и Даррен. Мне снова показалось, что он что-то знает, и Даррен меня не подвел:

— К тому же Иссабелии нельзя в тюрьму. Это грозит нам международным скандалом.

— В нашей стране всех чужестранников содержат в прекрасных условиях, — уверил нюхач, и я задохнулась от ужаса. Он не спросил, из какой я страны. Он уже знал это, когда стоял надо мною, такой виноватый и недовольный!

Я вспомнила его лицо. И сейчас не понимала, как могла его забыть.

Он заканчивал школу, когда меня в нее только привели. Естественно, мои родители, какими бы занятыми они не были, беспокоились за меня как умели. И этого старшеклассника назначили моим охранником. Нянькой. Надсмотрщиком.

Я называла его по-разному, злясь и сбегая от его присмотра раз за разом. А он все равно ловил. Словно ему это было проще простого. Как по волшебству!

А однажды он нашел меня на крыше. Я сидела на коньке очень близко к краю и воображала, что меня не видно.

Он подкрался так тихо, что я почувствовала это слишком поздно. Он схватил меня за плечи и легко наклонил над пустотой. От страха у меня отнялся язык, и я не могла даже пошевелиться.

— Не стоит забираться так высоко, маленькая принцесса, — шепнул он мне на ухо. — Отсюда очень просто упасть.

Я ненавидела, когда он звал меня принцессой. Да, мои родители заправляли всем в нашем маленьком государстве, которое после последней крупной войны было не слишком больше столицы соседнего королевства. Но они не были королем и королевой, а значит, я не была принцессой.

Но тут, буквально свисая с крыши школы, я не могла вымолвить ни слова.

— Самое забавное, что ты даже не умрешь, если я сейчас сброшу тебя, — продолжил Иней. Небеса, я даже имя его вспомнила! — Маги очень живучие. Куда более живучие, чем обычные люди.

И он посадил меня ровно. Я долго не могла пошевелиться и с трудом спустилась вниз. Рассказать о том, что случилось, я убедила себя только утром.

Можно понять, мне было восемь или девять, а мама в как раз осенью занималась тем, что самолично ковала и закаляла тонкие длинные иглы для того, чтобы уничтожать средоточие магии в каждом существе. То самое тонкое тело, пронзив которое у Каньера, Юлий не позволил ему покинуть наш мир. Одним словом, сейчас я понимаю, что этот разговор требовал немалого мужества со стороны ребенка и чудом было, что я отложила разговор лишь на одну ночь.

«Мама, — я глянула на иглу, которую разглядывала мама и нервно сглотнула. Хорошо помню это утро. Мама в светлых перчатках тончайшей кожи, чтобы не повредить и не уронить иглу, в светлой маленькой комнате — ее спальне. И я. Такая маленькая, но еще надеявшаяся вырасти. — Иней сказал, что во мне есть магия. И пытался сбросить меня с крыши».

«Иссабелия, — мама не отрывала взгляда от кончика иглы, а на меня совсем не смотрела. — Сколько раз мне тебе говорить, что информацию надо подавать по степени ее важности. Куда важнее, что Иней хотел тебя убить. Такое категорически неприемлемо. А магия…»

Она повернулась ко мне, продолжая двумя пальцами держать иглу, которой можно было запросто проткнуть меня насквозь и еще краешек останется снаружи.

«…В тебе слишком мало магии, чтобы говорить об этом, — закончила мама спокойно и положила иглу на стол. — Пойдем, Иссабелия. Мне есть, что сказать Инею».

Я думаю, даже упоминать не стоит, что Инея так и не нашли. Ни в тот день, ни позже. Через несколько лет я и думать забыла о так называемом надсмотрщике, едва не убившем меня и, спрашивается, за что? За то, что во мне была магия?

И чем старше я становилась, тем больше понимала, что магия меня спасла. А убить он хотел меня из-за того, кем были мои родители.

Прошли годы, я забыла про Инея, его лицо стерлось из моей памяти. Чтобы вот так столкнуть нас с ним снова.

'Вне зависимости от силы мага,

Ему очень важно иметь быстрые ноги.

Впрочем, маги называют бегство

Временным тактическим отступлением'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Мне по-настоящему стало страшно. Сначала мне казалось, что виноватое лицо душечки Инея связана с Дарреном, но теперь я понимала, что снова прыгнула из ловушки в ловушку. Сколько можно, спрашивается?

Все же было хорошо! Пока я не выкопала Бриена. О самом факте спасения жениха я не жалела. Другое дело, что мне стоило бежать без оглядки, едва я поняла, что он жив. Но что сделано, то сделано. Сколько локти не кусай, обратно мертвецу ногти не прирастут. Сейчас мне оставалось только понять, что хочет от меня Иней. Ясно только одно — ничего хорошего.

Мои родители давно поняли, что Иней был шпионом. Но кто был настолько сумасшедшим, чтобы отправить шпионом ребенка и что он хотел вызнать, проучившись в нашей школе, ни Астаросские, ни другие инквизиторы не поняли.

Я же теперь знала, кто был настолько рисковым. Маги.

Только как Иней нашел меня? Или это была лишь несчастливая случайность? Я не могла понять, но подумать мне было некогда. Подчиненные Инея продолжали сжимать круг.

Я прижалась к спине Даррена, обхватила его свободной рукой и шепнула:

— Мне нельзя в тюрьму.

— Сам знаю, — сквозь зубы так же тихо ответил Даррен. — Это какая-то подстава. Они хотят поймать на тебя Звояра.

«Или убить меня за то, чья я дочь», — менее оптимистично подумала я, но вслух не произнесла.

— Что будем делать? — вместо этого спросила я.

— Драться, — Даррен выдохнул. — Я тебя не отдам. Если знаешь способ сбежать отсюда куда угодно, не медли.

В общем, это звучало уже как план. Если, конечно, не считать того, что после проведенной над Дарреном процедуры он был чертовски слаб и не мог магичить. Ну да мне такое было не впервой. Правда, спастись в такой ситуации было сложновато.

Я только сейчас поняла, что все мои невероятные спасения в университете, которыми я гордилась, были организованы Дарреном или кем-то еще, кто мог вспугнуть нечисть, упокоить нежить и подать руку, когда могила слишком скользкая и глубокая. Не самое своевременное понимание, но делать нечего. Помирать так вместе с тем, кто мне… эти проблемы создал!

Я понимала, что дракон уже облегчился — и сказанные раз слова не вернуть назад, но какое-то упрямство продолжало мешать мне признать это еще раз. Нет уж, пусть Даррен остается старшим братом моего временного жениха. По крайней мере, пока меня две и обе мы не свободны.

И вот с таким настроением я первая нанесла удар по ближайшей ко мне металлической волчьей голове. Звон раздался совершенно потрясающий! Мне даже понравилось. Лопата для камина была небольшая и чрезвычайно удобная в руке. Плохо лишь, что очень легкая и хлипкая — я сомневалась, что она продержится дольше пяти-шести ударов, но скорее стоило переживать, продержусь ли столько я!

И ладно я. Уже вжившаяся в то, что мне нужно управлять двумя телами, я одновременно безропотно позволяла Бриену вести меня в сердце университета, и размахивала лопатой, ударяя по головам нюхачей. Это на удивление давало куда больше результата, чем я могла даже надеяться.

Дело в том, что попасть по телу тренированного мага не очень просто. Нюхачи сильные маги, но не менее сильные и воины. Да и магию они используют урезанную — ровно столько, сколько им позволяет регламент. Кажется, медиумов и впрямь нельзя убивать, по крайней мере, при коллегах, и поэтому против меня не применяли ничего тяжелого. Они бы и от моих ударов легко увернулись, если бы я не била по металлу. Представляю, как гудели их головы! Сами удары были не слишком сильными, но дезориентировали — будь здоров.

Иней же остался один на один с ловко орудующим кочергой Дарреном, и это он управлялся ею, несмотря на слабость! Иней наседал всё сильнее, я видела это краем глаза, но ничего поделать не могла: мне требовалось бить достаточно быстро по четырем волчьим головам и в то же время не огреть никого из моих друзей, которые пытались с помощью книги вычислить, как Звояр собирался уничтожить университет.

Меня им очень не хватало.

— Пусть Звояра и слабые места в защите университета ищут призраки! — с непривычки я произнесла это обоими ртами, но так получилось даже лучше. Пока в университете слетались призраки — умничка я взяла за руки Клементину и Бриена, заставив Викуэля и Софи обиженно сопеть носом, а эльфа еще и дергать длинными ушами. Одним словом, общение с призраками и там пошло на лад, в доме Гастионов тоже начали собираться призраки.

Первой появилась Арриена. Как же я ее ждала! И как она была вовремя, ведь именно ее видели все. И слышали, что еще важнее!

— Нападать на честных подданных его величества, да еще в их собственном доме! — взъярилась она, принимаясь кружить над Инеем. — Да ваша песья стая потеряла последний стыд!

Дальше она орала сплошь те слова, которые я сама избегала употреблять, чтобы не пылать не одним лишь праведным гневом.

На ее вопли появились и остальные призраки дома. Их было слегка больше, чем я предполагала изначально, но проблема была в том, что их яростные вопли слышала только я, а Иней быстро перестал обращать внимания даже на Арриену, сообразив, что сделать она ему ничего не может.

Тем временем мои противники наконец догадались отступить на расстояние, достаточное, чтобы не попадать под удар лопаткой, и принялись плести сеть. Мне же оставалось лишь вспоминать заклинания, которыми я могла бы помешать им.

Как я уже не раз жалела, учила я только те заклинания, которые могла использовать, и боевые в их число, разумеется, не входили!

Сначала я наслала на своих врагов дождь. Вызвать огонь и дождь — это тот минимум стихийной магии, на которую был способен каждый маг.

Правда, далеко не каждый маг способен полить им только противника. Впрочем, нам с Дарреном с нашим немагическим оружием дождь никак не помешал. Плохо только, что и нюхачам он не мешал слишком сильно. Разве что удары Инея стали более резкими и размашистыми. Кажется, мой недруг начал терять терпение.

Я уже почти решилась бросаться огненными шариками, которые использовала для освещения, когда случилось это. Своим кривым мечом, которым Иней бился против кочерги, будто не хотел использовать магию, он размахнулся слишком сильно, Даррен не сумел удержать удар, и меч вскользь прошелся по его плечу.

Я ахнула и замерла. Только смотрела на то, как набухает рукав его камзола кровью, как в прореху стекает капля крови, потом еще одна — и вот первая достигает каменного пола.

Я ощущала себя так, будто мне больно даже больше, чем Даррену, на лице которого вместо гримасы сияло торжество, а звук этой капли я слышала громче стучавшего сердца. Хотя казалось, куда уж громче!

— Наконец-то, Даррен, — бросила Арриена, взвиваясь к потолку. — Не стоило так долго сопротивляться и пытаться казаться мужественным. Иссабелия тебя и так любит.

Прежде, чем я успела возмутиться: в смысле любит⁈ Или спросить, что значит «так долго сопротивляться», как Арриена вытащила откуда-то призрачный витой горн. Я не шучу, огромный такой горн! Она бы такой даже под юбкой не спрятала или в шляпе, если бы Арриена носила шляпы. Но додумать эту светлую мысль я не успела, потому как Арриена дунула в горн так, что у нас всех чуть уши не полопались. Не знаю, как там ударенные мною, у которых еще звенело в голове, а у Инея точно уши в трубочку должны были свернуться.

Но это была сущая ерунда! Потому что неожиданно для меня все начали видеть призраков. Я это поняла по негромкому вздоху Даррена, который теперь зажимал раненную руку ладонью, да по лязгающим воплям нюхачей.

— Нападение на хозяина дома на его территории, была пролита кровь! — произнесла Арриена так, что слышно это было не хуже горна, который в руке сменился призрачным копьем вроде того, которым убили Кристанс. Похоже, Арриена очень скучала по делу жизни.

Призраки вооружались чем могли, но они оставались призраками, и лишь отвлекли нюхачей от нас. Ненадолго. Бежать всё равно было невозможно.

Только я недооценила Гастионов. Не знаю, хотели они того или нет, Остий точно выглядел как петрушинка на сковороде в этих древних пыльных доспехах, но в двери ворвались все члены семьи, одетые в кольчуги, доспехи и вооруженные до зубов чем придется. Тут были подростки, те старушки, имена которых я уже не помнила, степенные дядьки и толстые женщины. По лицам было понятно, что в гробу они видали не только нюхачей, но и Даррена вместе со всей его кровью, а не только пролитой, но зов Арриены имел куда большую силу, чем я предполагала.

Нюхачи попятились к камину, привычно, видимо, становясь треугольником. На нас с Дарреном они больше не смотрели.

Все застыли на своих местах, и только Даррен вертел головой, явно пытаясь понять, чем ему заменить такую простенькую кочергу. Пижон!

Наверное, они простояли бы еще немного, но на Инея прямо с потолка сверзилась мертвая старуха и вцепилась зубами в плечо. Аккурат в то же место, в какое нюхач поранил Даррена.

От неожиданности Иней взвыл, что в металлической волчьей голове звучало невероятно жутко и пугающе. Я подумала, что теперь на всю жизнь обрела фобию, что где-то на потолке надо мной ползает мертвая старушка и того гляди свалится на голову!

Так что с сегодняшнего дня я в любом помещении буду смотреть на потолок. Просто на всякий случай.

— Чего стоишь? — Даррен дернул меня за руку. Я пропустила, когда он успел заменить кочергу на ножку стула и не скажу, что это выглядело эпичнее. Ну да ему виднее, конечно. — Беги!

Тут я даже спорить не собиралась. К тому же словно по команде мертвой медиума всё это сборище с дикими криками — в основном ужаса, бросилось на нюхачей.

Бежать! Сказали бежать, и я бегу. Потому что мне нужно вернуться в университет, спасти его, спасти себя и снова стать одной-единственной, а не этим безобразием.

Я сломя голову бросилась из столовой, по коридору к главной лестнице, где едва не сбила высокого и очень худого мужчину, который был совершенно неприлично мертвым и в то же время живым. Глаза его горели темным пламенем.

— Вы опаздываете, — крикнула я, прыгая через ступеньки. — Там уже заварушка вовсю идет!

Мужик даже не повернул ко мне лица, а я лишь спустя пять ступенек поняла, кто это был. Глаза, осунувшееся лицо, белая кожа.

Лич.

Я чудом не завизжала и не бросилась обратно. Арриена своим горном призвала не только живых и призраков! Она подняла и своего мужа!

Что, если это было изначальным планом? Я даже думать не хотела, на что способен лич. В школе о них даже не говорили толком, объясняли лишь, как выглядит и при встрече настоятельно советовали убраться как можно дальше.

А в университете… В университете про личей говорили много и со вкусом. Но больше о том, как сложно их уничтожить и заодно благодарили небо за то, что никто из сильных некромантов современности не оставил для себя возможности восстать после смерти.

Это они просто не знали, что Каньеру мешает игла, проткнувшая его тонкое тело и теперь привязавшая навсегда к университету. Если вытащить эту иглу…

Я думала о каких-то странных вещах, пока неслась вниз по лестнице, в сад, потом к воротам… Останавливаться мне было никак нельзя. Я понимала, что нюхачи не справятся даже со всей этой разношерстной армией Гастионов, да и нет у них на это никакого права. А значит, они сейчас покинут усадьбу, забрав с собой всех, кого сумеют. И мне нужно быть как можно дальше от этого места, когда это произойдет.

Я не могу просто так профукать жертву Даррена. Всё, на что мне оставалось надеяться, что он переживет этот день, и его не казнят немедленно за развязанную битву. Но не должны. Говорят, молодой король справедлив и прислушивается не только к советчикам, но и голосу разума. Другое дело, что меня, числившуюся безродной, вряд ли бы допустили до королевского суда и прикончили бы раньше. С Гастионами так делать было нельзя.

Я бежала по тихим городским улицам прочь от центра города, где было рукой подать до королевского замка. Всё дальше и дальше, пытаясь во время бега решить, что же мне делать дальше. Может, мне стоит уйти в леса? Я уже один раз прошла их, пройду и второй. Я знаю, где живут ведьмы, сумею скрыться от шустрых игольчатых медведей, пройду мимо гнезда виверн. Но что дальше? Прятаться или уходить в другое государство, чтобы меня никто и никогда не нашел?

Но это не выход. На красную луну мне нужно снять браслет. Моей второй я здесь одной тоже будет несладко, а ее браслет, похоже, снять будет куда сложнее.

И я понятия не имею, что случится, если одна из нас умрет или выйдет замуж! Нет, лес не вариант, только если пытаться через него добраться к университету.

И тут возникала новая проблема. Университет был довольно далеко от крупных городов, как я уже упоминала. Причин тому была масса, и не из последних то, что в университете учились стихийники и некроманты. Первые могли поджечь и затопить всю округу, вторые тренировались поднимать мертвецов и не всегда успешно их упокаивали.

Конечно, рядом с университетом имелся небольшой город, в котором можно было купить самое необходимое, а люди жили привычные к любым пакостям, но и туда сначала надо было добраться, а где сесть на повозку до тех мест и сколько дней я буду ехать, я не представляла. Зато прекрасно понимала, что именно на самом обычном пути меня проще всего будет достать нюхачам.

Да что делать-то⁈

Взять виверну? У меня нет денег на это, да и что толку. Тащиться немногим меньше, чем на повозке, а еще есть шанс, что она тебя стряхнет и сожрет.

Если бы у меня был доступ к драконам как у Викуэля… Точно же! Викуэль! И все остальные!

Мне нужно было какое-то укромное место, где меня никто не станет искать, и где я смогу сосредоточиться на том, что происходит в университете. Я видела происходившее обрывками, скорее выступая как молчаливая связная между призраками и живыми. Пора было вернуться и разобраться, что там происходит!

Ноги сами притащили меня к кладбищу, что не удивительно. Ноги всегда меня несли сюда. Я снова бежала мимо могил, из которых раздавалось еле слышный даже мне шепот. Мертвецы сетовали на тяжелые золотые монеты, что им положили на глаза, неудобные воротнички, записки в карманах для давно умерших, которые теперь мешали им спокойно лежать.

Кто-то жаловался на неуютный и неудобный гроб, хотя я знала, что неудобств телом мертвецы не чувствует. Скорее всего дело в тщеславии — этот мертвец ожидал куда более богатое убранство, но его родственники сэкономили. Сочувствую, но ничего поделать не могу. Не в этом случае. Разве что поменять его в гробу с известным отшельником, которому благодарные слушатели его речей отгрохали целую усыпальницу, напрочь забыв, что он говорил об аскетизме и том, что понадобиться после смерти — лишь рубаха и последнее пристанище.

Нет, в отличие от прочих, он не роптал и после смерти, но я была уверена, что он не откажется поменяться с тем тщеславным. Но только не сегодня. Сейчас я слишком торопилась, чтобы копаться в земле. Мне нужно было найти место и подумать.

Ноги несли меня дальше и вскоре я оказалась рядом с бывшей могилой моего жениха. Здесь всё еще был на месте его гроб и яма тоже никто не засыпал. Вот туда я и спустилась. Здесь меня точно никто не найдет, и я смогу спокойно передохнуть, пока вторая я будет разруливать то, что случилось после ее насильственной помолвки со Звояром.

Дождей не было, яма была не такая сырая, как могла бы быть, да и я намагичила себе небольшую подстилку, чтобы ничего не отморозить.

Устроившись поудобнее, я закрыла глаза и откинула голову.

И, наконец, впервые за время своего раздвоения как следует огляделась в сердце университета.

'Использование частей мертвецов

очень переоценивают.

Особенно это касается строительства

и различного вида кремов от прыщей'.

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Первым делом я посмотрела на свой браслет. Как я не сообразила, что видела браслет на Остии, а не на Барбаре? Слишком была увлечена разгадыванием загадок с убийствами. Да и браслет был по-мужски массивным и лишен ажурности и каменьев. Мой браслет от Бриена был куда лучше. Этот зато держался на руке куда крепче и я чувствовала его тяжесть. Если такой снимать самым доступным способом через измену жениху, у меня не то что ожог будет — у меня может рука отвалиться!

Впрочем, я была готова и на это, но меня беспокоило, что браслет мог и не сняться. И с кем мне изменять Звояру? С Бриеном, на которого поглядывает Клементина? И каков шанс, не сработает другой браслет, и я не окажусь замужем?

Я, конечно, ничего не обещала Даррену. И уж точно ничего не обещала Клементине, но застрять с Бриеном до тех пор, пока будет возможен развод — нет уж, увольте!

Викуэль и того хуже. Он даже не был мне женихом, а вот Софи им увлечена была всерьез. И рушить только-только возникшую пару, а также свою дружбу с обоими я не была готова даже ради собственной свободы от проклятого некроманта.

Тем временем, пока я предавалась паническим мыслям, мое более активное возвращение было замечено Софи.

— Белка! — взвизгнула она. — Ты снова вся тут?

— И почему на тебе по-прежнему только браслет Звояра, куда делся мой? — добавил Бриен с омерзением глядя на украшение запястья руки, которую сжимал своей.

— Я полагаю, что Иссабелия вовсе не вернулась к нам целиком, а по-прежнему разделена. Просто обстоятельства вынудили ее большую часть сознания перекинуть в это тело, — предположил Каньер, едва не усыпив меня объяснением. Проблема в том, что он был прав. Так оно и было.

— Там сейчас… — я вздохнула, собираясь с мыслями. — Всё очень непросто.

Мне совершенно не хотелось рассказывать Бриену, что его отец стал личом, родственники бьются против нюхачей, брата, скорее всего, посадят в тюрьму, если не убьют, а во всем, скорее всего, виновата именно я.

К счастью, расспрашивать меня никто не стал. Времени не было.

— Звояр действительно придумал способ уничтожить университет, — доложил мне Каньер, как создатель этого самого университета. Он даже губы поджал от недовольства, но мне не было до него никакого дела. — Полагаю, он хотел найти способ разрушить королевский дворец, а на деле этот способ годится только против моего творения.

Я слушала и просто не верила своим ушам. В школе ходила история про замок на костях, расположение которого не было известно. Кто-то утверждал, что в таком замке живет король вампиров, если таковой есть, конечно. Кто-то считал, что за горами реально существует королевство студеного деда, и уж его замок запросто мог быть построен из застывших в камень людей, которые зачем-то забрели в его земли. Спрашивается, конечно, зачем туда тащиться? Земли его, если и существуют, не пригодны для жилья и возделывания, сам дед по описаниям не похож на доброго дедушку. Скорее на моего похож, но это детали. Так зачем туда идти, за подарками что ли?

Одним словом, я попеременно верила в разные версии, но даже подумать не могла, что замок на костях — это наш университет! Хотя можно было догадаться, что строитель этого всего Каньер не только использует при работе бесплатную рабочую силу поднятых мертвецов, но и ухитрится еще как-то отличиться.

И он вкладывал между камнями замка куски костей, а то и целые конечности своих вынужденных рабочих, полагая, что так здание будет стоять крепче и окажется лучше защищено. Частично он оказался прав: замок обрел автономность, вот это самое сердце, в котором мы сейчас находились, и напасть на него извне было практически невозможно.

Разве что изнутри. И вот это Каньер не предусмотрел. Не предвидел он того, что кто-то из имеющих доступ к силам замка, захочет его уничтожить. А Звояр был не кем-то, а деканом самого опасного факультета. Да еще запасливым как хомяк. А значит, у него было всё необходимое, чтобы создать катализатор, способный оживить и напитать мощью все эти давно уснувшие кости.

Даже крошечный осколок будет стремиться соединиться с остальным телом, зашевелится каменная кладка и весь замок рухнет.

— И где он только разыскал рецепт этого катализатора, — в отчаянии сплюнул Каньер. Я снова промолчала. Не буду же я говорить, что из-за своей аллергии на бумагу без пыли, лазила в самых странных местах и часть свитков приносила Звояру, надеясь, что взамен он допустит меня к учебе на своем факультете?

Стенаниями проблему не решишь, да и руганью тоже. Правда, все свитки я сначала вскрывала. Вскрыла и этот, даже думала попробовать сварить это зелье, но количество ингредиентов и необходимость влить в него на предпоследнем этапе очень много силы, остановило меня.

Потом я мысленно попыталась перечислить в голове все ингредиенты. Но путалась. Память у меня не такая, чтобы помнить однажды прочитанное от и до.

— Где стоит катализатор? — я надеялась, что призраки тут не баклуши били, пока Клементина как могла пыталась перекрыть Звояру доступ к стратегически важным местам вроде подвала и кухни. Получалось плохо — уволить она его так и не сумела, хотя вписывала по очереди все известные нам его прегрешения.

— В башне, с которой, как оказалось, я не прыгала, — с готовностью сообщила мне Кайса. Я кивнула. Логично. Добраться туда непросто, а вот спускать катализатор к нужным местам проще, чем поднимать.

— Какого цвета отвар? — продолжала спрашивать я.

Клементина нахмурилась.

— Ты знаешь, что это за зелье? — уточнила она, хотя ее в общем-то никто и не просил заострять на этом внимание!

— Знаю, — нехотя ответила я. — Но не очень хорошо. А вот цвет готового и не готового — запомнила.

— Оно темно-синее, — Кайсе вот не было никакого дела до того, что я знаю, а что — нет. Наверное, потому что она была в курсе моих увлечений и проблем с аллергией. — Это плохо?

— Кому как, — я расслабилась и почувствовала, какие потные у меня руки. Меня тут сколько часов держат эти двое, чтобы общаться с призраками напрямую⁈ Совершенно никакого внимания к чужим потребностям! — Для Звояра не очень хорошо. Где он сам, кстати?

— Мы не можем его найти, — Клементина отпустила мою руку, спасибо ей за это большое, но теперь сверлила подозревающим взглядом. Можно подумать, сама белая и пушистая!

— Как? — поразилась я. — Он же мало того, что совершенно немаленького роста, так еще и светится!

— Тем не менее, мы правда не можем его найти, — признался ректор Грайд. — Возможно, он использовал еще какой-то неизвестный нам фокус.

— Скорее всего, он использовал святую невидимость, — удивил меня Бриен. Вот он отпускать мою руку не собирался, хоть Клементина и сверлила теперь уже его недовольным взглядом. Но я не обманывалась его поведением — он просто не хотел терять возможность слышать призраков. Очень его понимаю. — Советники короля такую используют, я слышал. Пока ты не замышляешь дурного против короля, тебя не видно. И пока ты не на кого не нападаешь. Это для того, чтобы советники не шныряли по королевскому дворцу и не раздражали своим видом королевских особ.

— Но он же точно замышляет дурное! — возмутилась Софи. — Куда уж дурнее!

Я покачала головой.

— Не против короля, — напомнила я. — Так, я, наверное, догадываюсь, где может быть Звояр. Он ищет упыря.

— Зачем? — удивились все, кроме Каньера и давно молчавшей эйри Малассеции.

— Глаз упыря, — усмехнулась эйри. — Как же просто!

— И сложно, — не согласился Каньер. — Упыри совершенно не следят за своими глазами, рассчитывая на отличный нюх. Найти хороший глаз свежего упыря очень нетривиально.

— Наш упырь! — ахнул Бриен. — Вот где Звояр! Он пытается достать его!

У Клементины стало такое лицо, будто Бриен, продолжая держать меня за руку, произнес никак не меньше, чем «наш ребенок». Но мне было не до чувств Клементины.

— Когда он поймет, что из алмаза упыря ему не достать, он пойдет на кладбище, — пояснила я. — И вот там его нужно и упокоить.

Мне было страшно говорить такое. Вообще-то Звояр был редкостной сволочью и убийцей, но он был пока что живой сволочью. А хуже всего, что убить его должна была я. Если, конечно, я не ошиблась в расчетах. В браслете Звояра, что тянул мою руку, была часть его магии. А нет лучше способа убить мага, чем его собственной магией.

Кажется, мои взгляды поняли и другие.

— Ты с ума сошла, — заявил Бриен. — Если он окажется сильнее и в этот раз, ты окончательно станешь его женой. А ты видела Остия! Ему сложно слово сказать против Барбары, только и утешается многочисленными любовницами!

— Ты уже сходила без нас в его кабинет, — добавила Софи, и ее душечка очень сурово сложила маленькие ручки на груди. — И к чему это привело? Теперь тебя две!

— Без обид, дорогая, но тебя вполне достаточно было одной, — вторил ей Викуэль. Он хохотнул, но шутку никто не поддержал. — Две уже перебор!

— Даррен не согласиться быть любовником, — подлил масла в огонь Бриен. — Я своего брата знаю!

— Но Звояра надо остановить, — я сжала в кулак свободную руку. — Вы редко бываете на кладбище в отличие от меня, и не знаете, что упыря найти куда легче, чем может показаться.

— Можно просто вылить основу для катализатора, — предложил Бриен. Я не стала смеяться лишь потому, что он не учился в университете.

— Это невозможно, — печально произнесла Софи. — Это же университет. Здесь зелья нельзя пролить, пока не закончишь работу. Просто забота о студентах и их жизни. Порой незаконченные зелья могут взорваться или разъесть кожу.

— Увы, — согласилась я. — Беспокойство за студентов обернулось большими проблемами.

— Ты всё еще можешь попробовать оживить меня, — вкрадчиво произнесла эйри. — Ну же, милая, разве я долго проживу с таким грузом золота в горле и желудке?

Я потрясла головой. Нет-нет-нет. Эйри охотятся не на некромантов. Эйри охотятся буквально на всё живое.

— Его нужно напоить тем же зельем, что заставляет все забыть и лежать словно мертвый, — предложила я. — А потом его можно также упаковать в алмаз, как упыря.

Слаба, да, слаба. Очень хотелось свалить грязную работу на кого-то другого. Хоть бы и на Бриена. Но тот в ужасе замотал головой.

— Не могу! — он едва не плакал, что за жених мне достался, а? — Звояр же живой, а упырь был мертвый.

В моей шляпе негромко квакнул Клема. И мне стало немного легче. Ну хоть мой маленький питомец всё еще оставался со мной, а не распополамился! Я потянулась погладить малыша, который определенно не собирался выбираться из шляпы. И как забрался только!

Кстати, шляпа и вся одежда — какая настоящая, а какая — нет. А я какая настоящая? Или всё-таки обе?

— Вы все скоро будете мертвыми как тот упырь, если не возьметесь за ум, — проворчала эйри, но ее Бриен уже не слышал, так как отпустил мою руку. Я же немедленно перестала думать о глупостях. Пока что мой лягух был в безопасности, а дальше разберемся.

— Ладно, напоить тем же зельем и дальше разберемся, — согласилась я. — В гроб его упаковать, как его дочь тебя уложила живого. Как вам план?

План никому не нравился, но выбора у нас и впрямь не было.

— Он клюнет только на меня, — признавать это не хотелось, но я знала — то, что это не произнесено вслух, еще не значит, что это никто не понимает. — Кто-то знает, где он хранит это зелье?

Удивительно, но призраки и впрямь не терялись тут, и поиски организовали просто ух какие. Зелье нашла Кайса. Оно стояло в кабинете Звояра, из которого меня так недавно привели сюда. Я ведь почти уже вырвалась целая и невредимая, но…

— Ты туда не пойдешь, — решительно заявил Бриен. — Я принесу зелье.

— Я постараюсь проследить по зеркалам, чтобы путь был чист, — подтвердила участие в авантюре Клементина.

— Надо придумать, как именно напоить его зельем, — заметила Софи. — Вряд ли он так легко позариться на пирожок или стакан вина. Скорее он набросится на бедную Белку, она и пикнуть не успеет.

Кровь отлила у меня от щек. Софи была права, но что мне делать? Зелье было единственным вариантом. Хоть друзья и принесли мою лопату из кабинета, я сомневалась, что мне по силам забить ею учителя. И дело не в его превосходстве в силе или магии, разумеется.

Каньер кашлянул.

— В мое время… в смысле, во времена моей молодости, девы носили пояса верности или железные портки. Кажется, в университете сохранилась парочка в музее.

Университетский музей. Еще более жалкое место, чем университетская библиотека. Потому что в библиотеки хотя бы были книги, на которые не зарились студенты. В музее было несколько скучных скелетов, рука с перстнем кого-то очень важного, ржавая гильотина, еще парочка таких же нужных в хозяйстве предметов и таких же ржавых. Еще была всякая устаревшая одежда и обувь, ну да я так далеко в изучении музея ни разу не заходила. Строго говоря, я была там всего раз, когда искала там Весеня, прячущегося от своей девушки.

— Софи, — обратилась я к подруге, которая не слышала советов призраков. — Можешь добыть мне из музея пояс верности. Говорят, раньше студентки такие носили.

— Не сомневаюсь, — пробурчала Софи, бросив пылкий взгляд на Викуэля. — Думаешь, тебе это поможет?

— Не повредит точно, — я нервно улыбнулась. — Замедлит Звояра и то хорошо. Мне не улыбается нечаянно стать его женой. Даже если мы его убьем, это уже не поможет.

Все разошлись выполнять задания, даже призраки разлетелись — кто сопровождать Бриена и Софи, чтобы убедиться, что у них все получится, а кто продолжать искать Звояра.

Осталась только Клементина, следящая за зеркалами, да мы с Викуэлем.

— Можно вымазать в зелье твою одежду, перчатки Софи, — предложил Викуэль. — Возможно, оно действует через кожу.

— Или нет, — возразила я. — И тогда я вся буду в зелье. А если даже действует? Я отрублюсь раньше, чем он! Хотя…

— Ты не спишь! — сообразил Викуэль, глядя на мое задумчиво лицо. — Ну точно же! Мы все уже успели вздремнуть по паре часиков, а ты свежа и бодра, хотя и живешь на два тела. Признайся, ты съела все орешки, которые я давал тебе!

— Все не все, но довольно много, — не признавать правду было бы совершенно бессмысленно. Да и это был Викуэль. Он знал куда больше, чем требовалось обычному эльфу.

— Тогда всё просто, — Викуэль хлопнул в ладоши. — Смочим тебе зельем лопату, перчатки и каблуки. Пробивай каблуком ему коленку — и одной ссадины будет достаточно, чтобы усыпить человека. Или лопатой.

— Я боюсь лопатой убить, — растолковала я. — И потом, вдруг он вообще меня обездвижит первым? Ты об этом подумал?

Судя по озадаченному лицу Викуэля, об этом он как раз и не думал.

— Может, раз он все равно пойдет на кладбище, попробовать натравить на него Капельку? — предложил он. — Никто и не узнает, что дракон чуточку нарушил диету.

— Глупости не говори, — я устала от этих идей, которые никак не приближали нас к решению. — Драконов, которые попробовали человечину, изгоняют из королевства. Папа твой не сможет к нам летать на нем и тебе шею намылит.

Викуэль насупился, но мрачно кивнул. Согласился, что так оно и будет. Мне не было жалко отца Викуэля и, если уж на то пошло, и Капельку, но бывали случаи, когда людоедство входило в драконью привычку, и я понятия не имела, как быстро это случается. Будет довольно глупо избавиться от одной беды и попасть в другую. Так можно и эйри оживить, еще и шея Викуэля останется целой. Если Малассеция до него не доберется.

Время уходило, а я чувствовала, что мой прекрасный, хоть и довольно самоуверенный план того гляди лопнет как мыльный пузырь.

Мыльный пузырь! Ну конечно же! Я гений, однозначно гений!

'Что меня по-настоящему удивило,

Так это то, что в некоторых вещах

Маги чрезвычайно похожи на обычных людей.

Прочие магические существа не знаю мести.

Но только не маги'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Идея моя была не то чтобы по-настоящему гениальной, тут уж чего нет, того нет. Но мне казалось, что она, по крайней мере, была вполне себе рабочей. Хотя надо заметить, она категорически не понравилась вообще никому из моих друзей.

Однако и предложить ничего другого они не могли. Софи притащила пояс. Как по мне, она выбрала самый ржавый и жуткий вариант, и я была уверена, что буду звякать и скрипеть во время ходьбы, но делать было нечего. Звояр, не испугавшийся даже гипотетических зубов, которые я ему расписала, не жалея фантазии, меня саму ужасал просто до нервного тика.

Зачем-то Софи с собой захватила ещё и платье, которое было таким пыльным, что расчихались не только они с Клементиной, но и Викуэль с Бриеном, которые за нашими манипуляциями с поясом верности наблюдали с приличного расстояния. И правильно в общем, нечего ещё и им с этим механизмом дело иметь. А то вообразят, что так и надо, девушки нам потом спасибо не скажут!

А вот бедолага ректор неожиданно расчувствовался до слёз.

— Платье Лисоньки с бала! — он высморкался в прозрачный платок. — Какая она была красивая.

— Точно стоит надеть, — Софи провела руками над платьем, магией очищая его от слоя пыли и грязи, и я ахнула. Такой красоты я не то что не видела, даже представить не могла.

Само платье было, как оказалось, белым. Но не белым как у невесты, а скорее цвета топлёного молока, таким тёплым и нежным. Парча была плотной и жёстко держала формы, и вся была расшита золотой нитью. Нежные цветы, сердцевиной которых были крошечные жемчужины, украшали лиф платья, а по юбке бежали извилистые стебли плюща с его аккуратными зубчиками листьев.

— Идеально, — подтвердила Клементина. — Он подумает, что ты сдалась, и готова стать его невестой. Потеряет бдительность.

— Точно лучше, чем быть буквально вбитой в стену, — проворчал Бриен, который тяжело переживал, что недостаточно быстро подоспел, и я успела раздвоиться и пострадать от Звояра.

Я уже успела расспросить, как так вышло. Как я догадывалась, никто не собирался оставлять меня одну, и, едва я покинула сердце замка, как за мной двинулись и все остальные. Я почему-то была уверена, что они меня послушают и даже не оглядывалась. Самоуверенность меня едва не погубила со Звояром и в то же время спасла с друзьями.

В тот момент, когда я боролась с некромантом, пытавшимся надеть мне на руку браслет, мои друзья вломились в кабинет.

Бриен от страха, не иначе (версия Викуэля) создал такой невероятно огромный и ужасающий огненный шар (версия Клементины), что Звояр посчитал правильным отступить (версия Софи). То есть, сбежать так, что пятки сверкали (уже моя версия).

Жаль, конечно, что они не успели немного пораньше, потому как быть сразу в двух местах было крайне некомфортно. Вот чешется у тебя рука, а ты даже толком не понимаешь, где она у тебя конкретно находится! И какая из двух левых рук у тебя чешется!

А уж о чём-то более сложном и подумать страшно. А ну как я сразу двумя телами что-нибудь делать начну. Забурчит живот у одной, потому что я только вторую кормила, а у второй то же самое случится! В общем, мне совершенно это не нравилось. А выбора пока не было.

Так что сейчас основной целью для нас было избавиться от Звояра и убедить его, что я пришла по своей воле, чтобы спасти университет. Звучало довольно бредово, но он должен был поверить. Он же знал, как важно для меня закончить учиться!

— На всякий случай вытащите куда-нибудь подальше спящего ректора! — я испугалась, что могла и не вспомнить о нём. — Вдруг университет всё-таки обвалится, нехорошо будет его там оставить!

В общем, штаб решили переместить к кладбищу. Нашли склеп ректора Грайда, туда Бриен перетащил ректора, бурча при этом, что два ректора в одном склепе — перебор, а ему больше нравится носить на руках девушек. Я на всякий случай убедилась, что ни на меня, ни на Клементину он при этом не смотрит.

Потом был самый сложный момент нашего плана — выбрать, кто и как будет Звояра зазывать. У меня-то такой возможности не будет! Я буду молчаливая дева в белом. Посреди кладбища, ага. Лишь бы Звояр меня не прибил случайно. Всем известно, что кладбище для университетских практик в первую очень университет, а потом кладбище. То есть, умерев тут, я ещё и призраком останусь, а быть призраком в белом красивом платье и без своей лопаты я была совершенно не согласна.

Клему я оставила Софи, подруга пообещала, что приглядит за моим лягушонком, хотя он ей не нравился ни как умертвие, ни как представитель земноводных. Да, котёнком малыш был краше, но я привязалась и к такому питомцу. Жалко будет его потерять!

В конце концов, в битве самоубийственных идей победил Викуэль. Болтливый ушастый и остальных заболтал, и убедил, что сумеет заболтать Звояра. Логика тут имелась, не поспоришь. Ведь именно он торговал в университете всякой запрещёнкой, хоть и через меня. Часть моей добычи перепадала Звояру — меня же никто не удосужился предупредить, что в приличном магическом университете может работать такой злодей.

Одним словом, продавать или «отдавать замуж» Звояру решил Викуэль, убедив всех, что он в наименьшей опасности как полезные связи, эльф и владелец дракона в одном лице. А Капелька не покидал двора, так что мог и заступиться за почти что хозяина.

На том и порешили. Викуэль вывел меня на самое пустое место на кладбище — тут никого не хоронили, чтобы было где стоять студентам, когда они сдают практику. Для нашего плана место тоже идеально подходило. За спиной меня было несколько могил с довольно широкими надгробными плитами. Из-под таких мертвецы будут выбираться долго, а других Звояр призвать не успеет, если ловушка будет не только с нашей стороны.

— Юлий Звояр! — заорал Викуэль, едва мы остановились на выбранной полянке. Я семенила за Викуэлем, стараясь не скрипеть и не натереть себе что-нибудь, что никак не стоило натирать. Так что прямо с облегчением вздохнула, когда мы наконец остановились. — Не разрушай университет, Иссабелия больше не будет от тебя убегать!

Над формулировкой думала Клементина. Как законник, она была категорически против слов вроде «согласна быть твоей». А вдруг что-то пойдёт не так и что, мне придётся и впрямь выходить за него замуж, чтобы оставаться с ним даже после его смерти? Или после моей. Не знаю, что хуже!

Так что мы обошлись вот таким. Убегать я и впрямь не собиралась. Если мне не удастся провернуть то, что я планировала, должны были вступить все остальные. Никто не хотел брать на себя смерть Звояра, но отдубасить его мог каждый и с немалым удовольствием.

Одним словом, настроена я была позитивно, да и думала больше о том, как мне неудобно в этом, без сомнения, очень красивом платье, да и пояс верности под панталонами не добавлял спокойствия.

— Мы хотим мира! — продолжил орать Викуэль. — Мы с Софи просто уйдём, вы не будете разрушать стены этого здания, а Иссабелия — вот она!

Кажется, явно выраженная эгоистическая нотка — Викуэль говорил лишь за себя и одну девушку, тронула какие-то струны в душе некроманта. Наверное, он сам бы поступил именно так — ушёл бы сам, может, с наиболее ценной спутницей, и наплевал бы на остальных. По крайней мере, он решил ответить.

— А моя дочь? Что насчёт неё? — голос звучал буквально отовсюду, и я с трудом удержалась, чтобы не завертеть головой.

— У нас её нет, — Викуэль немного растерялся. — Но почему бы вам потом не узнать у Гастиона, где держат вашу дочь?

Викуэль не особо уступал Клементине в расплывчатости формулировок — вот поди и угадай, который Гастион должен что сказать Звояру. Но тому хватило.

— Будешь свидетелем, — прошипели буквально все кусты кладбища. — Я заключу брак с Иссабелией… прямо здесь, на кладбище.

Мне показалось, что пауза, где должна была прозвучать моя фамилия, была длинновата, но не знала, радоваться этому или нет. Может, у него всё-таки уже помутилось в голове, и он не помнил, кто я такая? А это для меня хорошо или плохо?

— Свидетелем я могу, — если Викуэль и растерялся, то заметно этого не было. — Но ритуал провести не сумею. Я ваших людских обычаев не знаю.

— Ничего страшного, мы обойдёмся, — ухмылка, казалось, змеилась по седым от времени могильным камням, и мне стало по-настоящему страшно. Что, если зелье не сработает, а пояс верности и вовсе не остановит Звояра? Что, если Бриен запаникует и не сумеет создать такой огненный жар, от которого некромант дрогнет и вновь оставит меня?

Мысли в панике носились в моей голове, и я едва не заорала, когда неслышно подошедший со спины Звояр провёл руками по моей груди и скользнул по лифу до талии. Ощущение было такое — будто змея проползла. А я знаю, о чём говорю. Доводилось однажды мне упасть в яму со змеями…

В общем, сейчас я вела себя точно так же: замерла и старалась не двигаться и не показывать своего отвращения. А вот лицо Викуэля исказилось гневом, хотя отпрыгнуть в сторону он и не забыл.

Звояр же резко крутанул меня так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Словно я была игрушкой, а не живым человеком. Также бесцеремонно он задрал длинный рукав моего платья и уставился на собственный браслет.

— Превосходно, — прошептал он.

После этого с жуткой ухмылкой он присел на корточки и полез руками под мою юбку. Я почувствовала, как его отвратительные пальцы гладят кожу моих ног, но больше всего мне было страшно, что сейчас он обнаружит под панталонами ржавый пояс верности. И что я скажу? Что это намордник от зубов?

Меня почти тошнило от его жадных прикосновений, но выбора у меня не было. Я потянулась к нему и обняла ладонями его лицо. На мгновение его взгляд смягчился, и он приподнялся, чтобы поцеловать меня.

Из-за этого взгляда я замешкалась. Не стоило, я поняла это, едва он выпрямился, попутно задирая мою юбку до панталон. Его губы и зубы принялись терзать мой рот, и мне бы в жизни не пришло в голову решить, будто это поцелуй. Но хуже было другое — теперь, когда он снова возвышался надо мной, ещё сложнее было протолкнуть шарик с зельем в его рот.

Да, мой план напрямую касался мыльных пузырей, хотя шарик был покрепче. Его наколдовал Викуэль и пообещал, что он не должен порваться раньше времени. Теперь же я пыталась вытолкнуть шарик языком, что в таком яростном поцелуе было сделать отнюдь не просто.

Но я справилась. Чувствуя одну руку у себя в панталонах, а язык с чуть сладковатым зельем на нём — в своём рту, я понимала, что справилась. Шарик лопнул во рту Звояра. Но по инерции часть зелья попала ко мне в рот вместе с отвратительно настойчивым языком.

— Стерва, — рыкнул Звояр мне в рот, пытаясь напоследок прокусить губу, но я уже не знала, преуспел он в этом или нет — это моё тело отключилось, и я снова очнулась в яме на кладбище у столицы.

Моё второе тело от долгого сидения в яме всё занемело и замёрзло, так что я принялась как следует растирать ноги и руки. Именно за этим занятием меня и застали. Я увидела, как разрытую могилу, а вместе с ней и меня накрыла тень, и подняла голову.

— Здрасте, — я покрепче ухватилась рукой за изящную витую ручку лопатки для камина. — Как поживаете?

Мне не ответили.

— Я тут ничего не делала, — поспешила пояснить я и против воли вспомнила, что, вообще-то, Бриена именно из этой могилы выкопала именно я. — Сейчас. И вообще. Плохого точно. И я уже собиралась уходить.

Я поднялась на ноги.

— Вот, уже ухожу!

— Куда ты собралась, — я впервые слышала его голос, и мне показалось, что я зря всё время боялась этого человека. А он протянул мне руку, чтобы помочь выбраться. — Тебя же ищут по всему городу. Пойдём со мной.

И вот уже через полчаса я отогревалась в маленьком домишке сторожа, пила вкусный чай, стараясь не думать, какие травы он заваривал и где конкретно брал. Всем известно, что лучшие дикие розы растут на кладбищах! А розовый цвет и ярко-оранжевые сладкие плоды создавали поистине вдохновляющий напиток.

— Некроманты, — вздохнул сторож, когда я закончила свой сбивчивый рассказ. — Каждый раз с вами одно и то же. Устроите бардак на кладбище, и след ваш простыл. А убирать кто будет? Мертвецы даже заново упокоенные за собой могилки не приберут!

Я была уверена, что сторож молчун, но тут он нехило разошёлся, видно и впрямь эта тема его волновала.

— В могилах всё перерыто, земля сквозь дыры в крышке сыпется внутрь, — перечислял он. — Цветы сброшены, могильные камни стоят как попало, литы разбиты или сдвинуты, в склепах двери едва на петлях держатся!

Я пристыженно молчала. А что тут, собственно, скажешь? Всё правда. Мы такие молодцы, всегда следили, чтобы мертвецы возвращались в могилы. А что там дальше — не наша забота.

— А когда на чужих кладбищах практику проходите, так и вовсе с вами сладу нет, — продолжал сторож. — Только успевай за вами поправлять. А то и вовсе додумаетесь перед праздниками прийти. А я должен всё успеть убрать. А то потом как объяснять родственникам усопшего, что их дедушка полночи носился по кладбищу и только прилёг?

Я отпила ещё немного чаю. Так и есть. Разговаривать с кем-то некроманты не любили. Вроде как и вовсе не наша эта тема.

— Ты ещё ладно, — смягчился сторож. — Без повода никого не поднимаешь, да и потом в силу своих слабеньких возможностей могилы приводишь в порядок. Но егоза какая! Но что живого с кладбища увела — за то хвалю. Это хорошо, не дело на кладбищах такому твориться. Так что я тебе помогу, конечно.

Я встрепенулась. Поможет? Но как?

— Как понимаешь, беда твоя мне известна и понятна, я и сам за ночь все кладбища королевства обойти должен, — усмехнулся сторож. — Но в отличие от матери моей, я один, а не один в сотне лиц. Просто порог у меня тоже магический.

Он кивнул на порог у входа.

— Где загадаешь выйти, там и выйдешь, — пояснил он мне то, что я и так поняла. — Из кладбищ, конечно.

Я готова была расцеловать старика, если бы не воспоминание об отвратительном поцелуе со Звояром.

— Поторопись, — потребовал сторож, вдруг перестав улыбаться. — На кладбище пришли нюхачи.

Дважды повторять мне не стоило. Нюхачи и без того искали меня довольно долго, но теперь им было меня не обскакать.

Я порывисто обняла сторожа — и надо же было мне его столько лет бояться! А он отличный человек оказался! И, представив нужное мне кладбище, шагнула через порог.

Взглядом я успела уцепиться за идущих гуськом нюхачей, их металлические головы поблёскивали вдалеке, но мгновение — и всё пропало.

Я вышла из точно такой же сторожки, но уже на другом кладбище. Здесь было чище, аккуратнее, а вдалеке возвышался прекрасно известный мне замок — университет.

Казалось, что даже воздух здесь другой. Дышалось легче.

А ещё здесь было катастрофически шумно для кладбища. Разумеется, мне стоило поторопиться и идти именно туда, откуда раздавался шум.

Хотя, будем честными, это требовало от меня немалого мужества. Ведь что я знала о том, что здесь произошло? Лишь последнее, что успела запомнить моё второе я, прежде чем заснуть мёртвым сном.

А подействовало ли на Звояра зелье достаточно хорошо, чтобы он тоже мирно спал рядом с несостоявшейся супругой, или же с ним сейчас шла битва не на жизнь, а насмерть, мне только предстояло узнать. И как назло, у меня всё ещё была с собой только несчастная лопатка для камина!

'Несмотря на то, что мои исследования,

без всяких сомнений, имеют величайшее значение для науки,

я придерживаюсь одного простого правила:

хороший маг только мёртвый'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Я уже издалека увидела, что никакой драки нет, но шагать быстро, едва не переходя на бег, не перестала. Мне не было видно, вокруг чего стоят мои друзья, но они так задорно ругались, что мне немедленно хотелось оказаться рядом с ними.

Ну и отобрать Клему у Софи. Софи, похоже, напрочь забыла, что не переносит лягушек и мертвецов, а мёртвые лягушки так и вовсе были вне зоны её интересов, но сейчас она так размахивала несчастным Клемой, что тот даже квакнуть не успевал!

Так что я торопилась ещё и на спасение питомца, поэтому и думать забыла о том, что здесь должна быть ещё и я. Вторая я!

И поэтому чуть не умерла от испуга, когда увидела лежащее в гробу собственное тело. Эту девушку, конечно, никто бы не назвал «Белка фамилия Прочерк». Это однозначно была Иссабелия Астаросская. В белом платье, которое сейчас выглядело не свадебным, а похоронным, с распущенными волосами, которые были красиво уложены по моим плечам. И без шляпы! Я так возмутилась, что не сразу заметила, что лежу я в хрустальном гробу.

— Это что ещё за извращение? — без долгих расшаркиваний и приветствий спросила я. Попутно отобрала Клему у Софи.

Друзья так поспешно уставились в землю, что мне пришлось разглядывать их душечек — хоть одна, да должна была сдать хозяина! Впрочем, я как раз разглядела вместилища меня и Звояра и уже догадывалась, у кого тут руки не оттуда растут. Душечка Бриена меня не подвёл: он забавно прижимал ручки к горящим щёчкам, одновременно выглядя виноватым и довольным.

— Есть повод для радости? — осведомилась я, подходя поближе к гробам. К счастью, на это ума хватило, и лежали мы со старым некромантом в разных хрустальных или там алмазных гробах. Не очень без специальной проверки разбираюсь в материале, а скрести камень сейчас мне не хотелось. — Вообще-то, Звояр ещё не мёртв.

Звояру, к слову сказать, хрустальный гроб шёл куда меньше, чем мне. Так себе повод для гордости, но других у меня пока не было. Друзья оптимистично сложили нам обоим руки на груди, будто мы померли, но оплакивать меня не торопились. Обидно даже! Ну и браслет был на месте. Что и хорошо, и плохо. Хорошо, что он не стал обручальным, а значит, Звояр не успел ничего мне сделать, пока я валялась бездыханной, но плохо, что он вообще остался! Почему-то я надеялась, что он спадёт, когда мы с ней обе окажемся в одном пространстве. Или мне стоит себя коснуться?

А если исчезну именно я, а не она? И браслет Бриена, к которому я привыкла. К браслету, конечно, а не к Бриену. Да и избавиться от браслета любого из Гастионов куда проще — просто он снимет его на красную луну. Ближайшая красная луна будет в начале осени, так что я едва успею попугать однокурсников таким богатым украшением, как снова стану свободна.

В отличие от этой меня, которой, будем совсем честными, куда больше шёл гроб, чем её жених. Даже спящий, пусть и мёртвым сном, Звояр выглядел очень опасным. И свечение, которое так и не пропало, вовсе не снижало степень ужаса, который вызывал во мне один вид этого «жениха». Удивительно, как меняется отношение к человеку, стоит ему самому начать относиться к тебе иначе.

— Университет мы спасли, а дальше уже дело за судьбой, — оптимистично произнесла Клементина. — Убить его такого должно быть просто.

Она замолчала, по-видимому, рассчитывая, что мы её поддержим. Но все продолжали разглядывать землю, как будто на ней были какие-то особые узоры.

Я подошла ближе к своему гробу и, зажмурив глаза, ткнула пальцем в свою же руку. Рука была чуть прохладная, но больше ничего я не почувствовала. Мы со мной отказывались снова становиться одним целым!

— Бриен, зачем ты сделал алмазные гробы? — когда что-то не получается, лучше всего сорвать злость на ком-то другом. Проверенный способ, ещё ни разу не подводил! — Больше ничего не придумал? А чего просто в алмаз не заключил, сразу бы все проблемы решились!

— Ему стоит тебя в алмаз заключить, тогда тоже все проблемы решатся, — как обычно, Каньер появился, когда его совсем не ждали. — У парня есть вкус! Я бы тоже не отказался от такого гроба!

— А я бы не отказалась сожрать его сердце, — хотя бы Малассеция ничем меня не удивляла, и то хорошо.

— Что толку в гробу, если некромант не мёртв? — прикрикнула я на начавших ссориться призраков. — Зелье было пусть и очень концентрированным, но его было не полный кувшин, а ещё часть досталась мне!

И я снова кивнула на спящую мёртвым сном себя.

— Если вдруг эта Иссабелия умрёт, я бы хотел предложить ей руку и сердце, — застенчиво произнёс ректор Грайд, заставив подавиться словами не только меня, но и спорщиков.

— Вы с ума сошли, вы же старый! — ахнула Кайса. — Как вам не стыдно, Белка совсем ещё ребёнок по сравнению с вами. Ей нужен молодой и красивый призрак.

— К счастью, молодые и красивые из университета в основном выпускаются, а не тут помирают, — отрезал ректор, похоже, смертельно обиженный таким высказыванием Кайсы.

— Да подождите меня замуж отдавать, я не умерла ещё! — прикрикнула я на призраков, заставляя переглядываться своих друзей. Им хорошо, они этого бреда не слышали!

— Нам нужно решить, что мы сделаем с телами, — это я уже говорила им, и пусть сами думают, пересказ это мыслей дурацких призраков, или мой собственный план. — Точнее, что мы сделаем со Звояром.

— Убить его надо, пока он не очнулся, — рубанул воздух Викуэль.

— Лучше обоих убить, — Клементина старалась не встречаться со мной взглядом, но упрямо задрала подбородок, словно что-то знала. — Вторая Белка будет расшатывать реальность. Тем более что она слышит не только призраков, но и мертвецов. А ну как Звояр призовёт её раскопать себя и оживить?

Мысль была здравая, но ужасно неприятная.

— А если мы умрём одновременно с этой Белкой, — я снова потыкала пальцем собственную холодную руку — никакого эффекта! — Ты об этом подумала?

— Подумала! — и Клементина сжала губы в такую тонкую ниточку, что я поняла — подумала и решила, что я не такая большая потеря по сравнению с возвращением Звояра. Вот змеюка! А я почти что с ней подружилась!

— Мне не хочется это говорить, Белка, но Клементина права, — Софи продолжала разглядывать землю, а её душечка сидела на плече и плакала. — Не только в том, что тебе стоит убить саму себя, но… и самостоятельно убить профессора.

— Подожди, ты хочешь сказать, что я должна убить себя? — я не верила своим ушам. Моя лучшая подруга! Они тут что, обалдели все? Меня не было всего ничего!

— И Звояра! — Софи смутилась ещё сильнее. Мне не было видно её лица, она так и не осмелилась поднять на меня взгляда. Но её алеющие уши говорили лучше мимики. — Главное, что именно ты должна убить Звояра! Тогда, может, браслет исчезнет сам!

— Это кто вам такое сказал? — я оглядела всех присутствующих магов, даже призраков, хотя эти были вне подозрений. В моё отсутствие они никому ничего сказать не могли. — Кто тут такой великий знаток некромантских обручальных браслетов⁈

Я повысила голос, но поняла это, лишь когда вороны с карканьем сорвались с ближайшего склепа и полетели прочь. Стыдно мне, правда, не было.

— Вы с ума сошли, — продолжала я. — Мы понятия не имеем, что случится! Среди нас нет никого, кто в таких вещах разбирается!

— В некотором роде я разбираюсь, — подал голос Каньер, но я глянула на него так свирепо, что он немедленно передумал продолжать. Наверное, разбирайся он на самом деле, мой взгляд бы так быстро не сработал.

— Какая разница, девочка, — эйри, как всегда, была настроена решительно и кровожадно. — Убей обоих, а потом убей ещё кого-нибудь. Больше не меньше! Университет стоял тут задолго до твоего рождения, а все эти людишки станут пылью раньше, чем он разрушится.

— Если его не разрушит Звояр, — подсказала Кайса.

— И эльф, эльф может прожить подольше, — вставил свои пять монеток и ректор Грайд, который избегал моего взгляда не меньше, чем все живые. И правильно, надо заметить, делал! Потому что именно он мечтал о том, чтобы я умерла в этом красивом платье!

А я понятия не имела, что будет, если одна часть меня и впрямь умрёт. Буду ли я всегда знать, что поделывает призрак и вместе с ней подглядывать в правильные ответы на контрольные за спиной преподавателей, или же просто омертвею наполовину?

Да и просто вот так поднять нож или кинжал на спящую девушку с таким знакомым лицом… я даже от мыслей об этом сама не своя становилась.

— Иссабелия, если не убить Звояра, он скоро очнётся, — я так и думала, что эту тему подняла Клементина, вот они и спорили до моего прихода! Нет бы прибить самостоятельно, сейчас бы уже отмечали на кухне замка! Но нет, они только создавать алмазные гробы горазды! — И уничтожит университет. Второй раз нам его не остановить.

Самое противное, что Клементина была права. А ещё, пусть это знала я одна, мы теряли драгоценное время. И это вместо того, чтобы броситься на помощь Даррену.

Правда, я сомневалась, что мы сумеем что-то сделать. Вряд ли нюхачи добрались бы до кладбища в поиске меня маленькой, если бы уже не разобрались в доме Гастионов.

Вот только оставлять Даррена в беде я не собиралась. Я уже который раз пыталась спасти одного из Гастионов, и никак не получалось спасти наверняка. В этот раз нельзя было оплошать.

Я снова вернулась к гробам и придирчиво оглядела спящих. В принципе они оба выглядели как мёртвые, а тыкать острыми предметами в мёртвых… Ну не так должно быть страшно, да?

— Держи, — Клементина изрядно напугала меня, незаметно подкравшись ближе. Да и длинная игла, скорее похожая на острую спицу, так отчётливо напомнила мне о моей матери, собственноручно изготавливающую такие штуки, что я едва сумела перевести дух. — Хотя бы пронзи тонкое тело. Чтобы он личом не поднялся.

Я кивнула. Звучало ужас как логично. И я приняла иглу.

Примерилась, даже замахнулась.

Тонкое тело найти несложно. Оно тонкое только в глубину, а на деле облепляет человеческую грудную клетку изнутри. Куда хочешь бей — не промахнёшься. А вот ударишь — и оно тотчас сольётся в плотный шар вокруг иглы — и больше никуда не денется.

Только вот опустить иглу со всей силы, чтобы спящего Звояра проткнуть — никак не получалось.

— Да прибей ты его уже! — не выдержал Викуэль. — У меня уши отвалятся скоро, тут так-то холодает — ночь на дворе!

— Убей, — согласилась и Софи. — Он на тебя напал. И причём несколько раз! И университет ещё его уволить не даёт. А вдруг его в тюрьму не посадят? И он вернётся! Даже думать страшно.

— Ты же будущий некромант, — подтвердил и Бриен. — И дочь инквизиторов. Тебе это раз плюнуть, не то что нам!

— Убей! Убей! Убей! — неслось со всех сторон от призраков. Ну с этими-то понятно, им тут скучно, а это хоть какое-то, но развлечение.

Я снова занесла руку. Если бы я могла плакать, наверное, сейчас бы ревела в три ручья. Но я просто уронила иглу на камзол Звояра и, зажмурив глаза, пискнула:

— Не могу! Простите!

— Что за ерунда! — возмутился Каньер.

— Сами убивайте, — я снова открыла глаза и отступила от гробов. — Я не могу. Позовите нюхачей, короля, кого угодно — и пусть убивают. А я не могу!

Не знаю, что собирался сделать Бриен, — он шагнул ко мне ближе и протянул руку — обнять, утешить? Или ударить? Я не знала. Потому что в этот самый момент вперёд выступила Клементина. Из-за пояса она вытащила кинжал.

От неожиданности я отпрыгнула в сторону и выставила перед собой каминную лопатку.

Но Клементина даже не посмотрела на меня.

— Только и слышишь кругом, некроманты, инквизиторская дочь, — прошипела она негромко. — А на деле все слюнтяи!

Последнее она выкрикнула и со всей дури вонзила кинжал в Звояра. Тут мы заорали так, что все вороны поднялись и улетели в сторону леса. Потому что Звояр открыл глаза и сел в гробу. Это длилось едва ли мгновение — и после он вновь свалился бездыханным, но уже из-за торчащего в груди кинжала, а не из-за зелья. Но за это мгновение мы все едва не поседели. Включая некоторых впечатлительных призраков.

— Зачем кинжал! Была же игла! — запричитал Викуэль. — Думаешь, легко найти хорошую инквизиторскую иглу? Теперь она там в гробу, в этой луже крови и поди её отыщи!

Я подумала сразу о многом. О том, где Викуэль мог взять инквизиторскую иглу. Вряд ли кто-то из умельцев вроде моей мамы подрабатывает, торгуя с эльфами, и отправляет им иглы. Возможно, ушастые просто вытаскивают их из могил, и потом за каждого нового лича мы обязаны этим любителям наживы.

Ещё я подумала о том, что сейчас они найдут иглу, проткнут наконец Звояра и ею, чтобы он не поднялся мёртвым, и примутся за меня. Решительно настроенная Клементина также с размаха долбанёт чем-нибудь острым меня, испортит платье, продырявит грудь… А я не готова смотреть это из первого ряда.

И, решив так, бросилась прочь с кладбища. Только Клема и успел квакнуть за пазухой.

— Белка! — крикнул вслед мне Викуэль. — Ты чего⁈

— Иссабелия! — по голосу мне показалось, что Бриен собирается меня догнать и вернуть, и я припустила ещё быстрее. У меня не было тяжёлой лопаты, а к своим туфлям я давно привыкла, так что догнать меня способны были лишь призраки. Что они, надо заметить, без промедления и сделали.

— Ну куда ты несёшься! — причитала Кайса. — Ты же так убьёшься!

— Нет, так она не убьётся, — не согласилась Малассеция. — На лестницу беги, там убиться проще!

Я и впрямь бежала на лестницу, но не потому, что хотела убиться, а потому что мне нужно было попасть к сердцу университета. Там оставалась моя лопата, которую забрали из кабинета Звояра вместе с той бедненькой моей половинкой, которая вот-вот будет убита и похоронена в роскошном алмазном гробу. Так себе достижение, но других у меня для неё не было.

Наверное, с той второй мною что-то сделали, не могла же я сама по себе разнервничаться так, чтобы поскользнуться на лестнице? Будь я чуть ближе к ступенькам — пересчитала бы всё до одной и наверняка свернула бы шею, но мне повезло. Я уже была на площадке между двумя лестницами и просто влетела в постамент, на котором стоял бюст Форта Каньера — основателя университета и самого невозможного призрака из мне знакомых. Ну, не считая эйри, конечно.

— Что ты творишь! — завопил Каньер, когда я одновременно пыталась удержать узкий постамент и не дать ему придавить меня. — Это же культурное наследие!

Я же как раз в ту же секунду решила, что моё собственное наследие мне как-то ближе, и отскочила в сторону, позволяя неудачно установленному на слишком узком основании постаменту разлететься на куски. Сами виноваты, странно, что до сих пор никто не свалил! Нечего делать такие хрупкие скульптуры и ставить так неудачно, да и…

Я перестала придумывать отговорки, которыми собиралась потчевать Каньера в ответ на его стенания, потому что как раз стенаний и не было. Гипсовая пыль потихоньку улеглась, и я потёрла израненные осколками руки. Царапины, но кровоточат, что за безобразие такое!

Призраки молчали все как один.

— Иссабелия, детка, посмотри, что там, — сдавленным голосом произнёс Каньер. — Я не верю своим глазам.

Я присела и поняла, что так смутило призраков. Разбившееся нечто не было отдельно бюстом и постаментом, нет! В гипсе было заключено человеческое тело, голова которого выступала вместо бюста Каньера!

Я осторожно перевернула тело, пачкая гипсовую пыль кровавыми пятнами от своих ладоней, и поняла, что я немного ошиблась. Это не лицо мертвеца облепили гипсом так, чтобы он походил на Каньера, это и был Каньер!

Моё хобби же сработало против меня. Пока я тупо разглядывала хорошо сохранившегося, только высохшего от вытягивающего воду гипса ректора, руки мои жили собственной жизнью, ощупывая тело, чтобы избавить его от лишнего. Пара монет в одном кармане, ключ в другом…

Блестящий предмет в груди — я схватила его машинально и отбросила от неожиданности. А застывший надо мной призрак Каньера захохотал как сумасшедший.

— Наконец-то! — произнёс он и влетел в высохшее тело.

— Наконец-то! — повторили тонкие, белые от гипса губы.

Я попыталась отползти в сторону и прикинуться ветошью.

Второй лич за неделю — это уже слишком!

'Если заранее знать, к чему приведут наши действия,

многие не вставали бы по утрам с постели.

К счастью для нас, предвидение доступно лишь немногим магам'.

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан»

— Наконец-то! — повторил лич, поднимаясь на ноги. Он оказался выше, чем я представляла Каньера по призраку, ну и страшнее. Гипс высушил его кожу и покрасил в белый, но при этом она почти полностью сохранилась, как и большая часть одежды. Но от этого он казался только ужаснее. И величественнее. Личи вообще были довольно опасными, потому что магия некроманта восстанавливала его голосовые связки и нарушенные смертью связи между мозгом, глазами и всем остальным телом. Но магия делала это только физически. Что на самом деле поселится в личе и какая посмертная логика у него появится — никому не известно.

Можно было надеяться, что Каньер получится нормальным, раз у него объединилось тело и призрачная часть, но я в это не слишком верила. Будем честными, основатель университета в посмертии только пытался казаться нормальным. Этим он, конечно, приятно отличался от Малассеции, которая даже не пыталась.

Вот и сейчас она кружила вокруг лича и стонала, заламывая руки:

— Совсем немного крови, мне тоже бы хватило!

Я пошевелилась, оглядывая свои исцарапанные руки. Ну точно же! Дело не только в игле, которую я машинально вытащила. Дело ещё и в крови медиума! Мне нужно лучше следить за собой, если я не хочу, чтобы наступил конец света!

Впрочем, лич решил по-видимому, что конец света он может устроить и без моей помощи, спасибо ему за это большое.

Он перевёл взгляд на меня и широко улыбнулся. Улыбка с трудом далась его губам, они сильно потрескались, но кровь не потекла — не от чего ей было течь.

— Иссабелия Астаросская, — произнёс он с заметным удовольствием. — Не желающая убивать инквизиторская выкормышка, несчастная некромантка и случайный медиум. Ты вроде любишь послушать про планы злодеев, верно?

— Не то, чтобы люблю… — пискнула я, обмирая от страха. — Просто иногда приходится. Да и какой из вас злодей, господин Каньер. Вы же декан, основатель университета…

Рядом утробно захохотала эйри, но я это проигнорировала. Мне совершенно не хотелось оставаться тут с сумасшедшим личом, который намеревался именно мне выложить все свои планы. И петрушинке понятно, что такие везунчики потом долго не живут!

— Я расскажу, — Каньер шагнул ближе и наклонился ко мне, хотя я вроде и попыталась скрючиться на том месте, куда отползла от устроенных мною разрушений. — Тебе понравится, Белочка!

Соврал, разумеется. Кому в своём уме нравятся эти злодейские планы? А план Каньера и впрямь был злодейским. Так что я не столько слушала, сколько размышляла: он вот это всё прямо сейчас придумал или летал десятки лет и отшлифовывал эту безумную идею в надежде, что однажды всё получится?

В общем, Каньер решил, что наше королевство недостаточно великое. Ну прямо вообще не особо великое. Будь оно поменьше, давно бы поглотили соседи. А так просто шастают все кому не лень: вампиры прикидываются людьми, эльфы продают всякую ерунду, которая у них за гроши никто не купит, а у нас с руками отрывают, инквизиторы вообще распоясались со своими набегами. А вот Каньер сделает так, что все соседи будут дань платить и спасибо говорить ещё, что живы остались!

Как можно догадаться, большой оригинальностью в планах некромант не отличался и попросту он собирался поднять побольше мёртвых. Кому-то из значимых мертвецов постараться восстановить мозги, то есть, насильно сделать личом, а остальных использовать как тупую, но грозную силу. Поработить сначала всех несогласных в своём государстве, а потом пойти к соседям. Это даже не смешно, настолько это была скучная и короткая речь, но я, естественно, промолчала. В отличие от Малассеции.

— Да она помирает от скуки, как и мы всё! — завопила несносная эйри. — Это то, что ты предполагаешь сделать? А как же разорвать на куски всех живых⁈

— Полегче, — Каньер нахмурился. Никто не любит критику, и первый декан не был тут исключением. — Мне нужно будет кем-то править. И меня должны восхвалять, а не проклинать. Видишь разницу, глупая ты драконица?

Я решила вмешаться, сама не знаю зачем. Вот прямо зудело мне хоть немного удлинить наш разговор! Наверное, я надеялась, что кто-нибудь придёт и остановит некроманта до того, как он начнёт своё гнуснейшее колдовство, но так бывает только в тех книжках, что читала Софи, а в жизни никто не торопится тебе помочь, если ты убегаешь прочь, а потом нечаянно воскрешаешь лича!

Тем не менее, я подала голос:

— Простите, господин Каньер, — я откашлялась. — Но вы не учитываете того, что маги могут быть против. А у эльфов есть некоторое число одомашненных драконов. А у инквизиторов есть огонь… И умение им пользоваться.

— Цыц! — Каньер сурово сдвинул брови и теперь потрескался и там тоже. Зрелище напоминало мне как выглядит старый сапог, который попытались разносить, не смазав сначала жиром. — Ты ничего не понимаешь! Моё войско будет сеять ужас и панику, а значит, никто не успеет ничем воспользоваться!

Я решила больше ничего не говорить. Хочет страдать ерундой — пусть страдает. Я ему в помощницы не нанималась. А нужна будет злодейская помощница — пусть Клементину берёт, вот уж кто справится запросто!

И я снова с содроганием вспомнила, как Клементина без долгих рассуждений воткнула кинжал в грудь Звояра.

Квакнул за пазухой Клема, как бы напоминая, что я хорошая, а значит, должна постараться остановить Каньера. Но как его остановить, когда я сама на ногах не стою? Да и убивание личей мы пока не проходили. Там как-то очень сложно было, для старших курсов.

Я ждала, что хотя бы Бриен прибежит за мной, но никого не было. Безобразие! То юбку поправить нельзя, постоянно кто-то рядом околачивается, а то никого на мили вокруг!

— Ты спасла меня, и я пощажу тебя… трижды, — пока я металась в своих мыслях, лич подошёл вплотную и наклонился так низко, чтобы повернуть моё лицо к себе, потянув пальцами за подбородок. Даже думать не хочу, что там у него будет с кожей на поясницы после таких акробатических трюков, тем более что подумать было о чём и без этого.

— Трижды? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Ты глупенькая девочка, поэтому наверняка попытаешься остановить меня, — пожал плечами лич. Только не думать про старые сапоги! — А я великодушен и всесилен. Впрочем, возможно, мы встретимся нескоро. Я начну с этого кладбища и поведу свои войска дальше. Тебе достаточно не мешаться под ногами хотя бы пару часов.

— Это я могу, — уверила я лича. — Запросто!

Он снова посмотрел на меня своими жуткими горящими глазами, такими же, как и у любого другого лича, в чём я была абсолютно уверена, хотя Каньер был всего вторым личом, встреченным мною за всю жизнь и за последние пару дней тоже.

Несколько очень долгих мгновений лич вглядывался в моё лицо, словно хотел что-то прочесть в моих глазах — не думать про потрескавшиеся сапоги! — и наконец отпустил мой подбородок.

— Возможно, ты не лжёшь, — задумчиво произнёс Каньер. — В любом случае мне пора.

Я же сжала кулаки, надеясь, что мои друзья уже убрались с кладбища. В том числе и противная Клементина. Потому что мне категорически не хотелось, чтобы первыми жертвами вставшего кладбища стали они. О том, что первыми жертвами станем мы со Звояром, не способные выбраться из алмазных гробов, я подумала, когда лич уже спустился по лестнице и исчез за дверями. Впрочем, Звояр уже мёртв и ему не грозит быть разорванным мертвецами. Повезло ему! Да и мне повезло, — я воспрянула духом. Я Звояра в гробу видала! Неужели с личом не справимся?

Скрип двери заставил меня вздрогнуть и снова спрятаться за перилами. А ну как Каньер передумал?

— Это твои дружки, трусиха, — недружелюбно произнесла эйри, которая никак не могла поверить, что я не стану её воскрешать. — Гробы волокут.

— Даже странно, что Каньер их не заметил, — встревоженно заметила Кайса. — Он же только что вышел!

— Дорогая моя, Каньеру без надобности несколько живых, когда он планирует завоевать мир, — в своей добродушной манере начал разъяснять ректор Грайд. — Он, скорее всего, сильно занят. И потом, зачем ему эти гробы. Лисо… Белочка пока жива, а Звояр даже совершенно мёртвый его не интересует — поднимать ещё некромантов-личей он вряд ли планирует. Если уж собираешься завоевать мир, то в этом коллеги и соправители не нужны.

— А личи и без него уже есть, — буркнула я в ответ. Меня услышали не только призраки.

— Белка, когда ты успеваешь создавать личей! — возмутился Викуэль. — На минуточку тебя оставили!

— Это не я, — немедленно открестилась я, осторожно приподнимая голову над перилами. — То есть, не совсем я. С отцом Бриена так точно не я!

— Папа восстал? — тонким голосом произнёс Бриен. — Какой ужас!

Будь это кто-то другой, я бы ехидно заметила, что родителей надо больше любить. Ну восстал, чего ж теперь. Но это был мой горе-жених, да и видела я его папу — никому с ним встречи не пожелаешь!

— Это госпожа Арриена вострубила в какой-то рог и подняла всех в доме, — немедленно наябедничала я, пока и этого лича не повесили на меня. Мне хватит и того, что из-за меня встал декан Каньер! Да ещё и завоёвывать мир собрался!

Я окончательно вылезла из своего укрытия и уставилась на стоящих у подножия лестниц друзей. Они притащили оба гроба, причём в моём меня даже не было видно — сверху они сгрузили спящего ректора.

Я поспешила спуститься вниз.

— Зачем вы сложили на меня мужчину? — нет, ректор был помоложе Звояра и посимпатичнее Грайда, но всё равно я не давала согласия на такое самоуправство!

— Я так и сказала им, что тебе не понравится, — сообщила мне Софи.

— А что нам оставалось делать? — Викуэль развёл руками и бросил короткий взгляд на Софи. Ясно-понятно, первая ссора между влюблёнными сердцами. Как приятно, что причиной первой ссоры стала я — и словами не передать! Но обсуждать это вслух я это не собиралась, меня больше волновало то, что за последнюю неделю моя несчастная тушка получала куда больше мужского внимания, чем за все предыдущие годы! Вот Софи меня точно понимала, вон как разъярённо зыркала на Викуэля!

— Сложить его на Звояра, — ответила я и Софи яростно закивала — соглашалась. — Звояр уже помер — ему всё равно. Ректор непонятно когда проснётся, но вряд ли в гробу, а значит, и ему всё равно! А вот мне не всё равно!

— Да уберём мы его сейчас обратно в его кабинет, — примирительно пробурчал Бриен. — Можно подумать!

— Не нужно в его кабинет, вдруг снова бежать из университета будем, — возразила Клементина. — Что тут поближе будет у вас из помещений?

Мы переглянулись. На первом этаже были в основном подсобные комнаты и оттого накрепко закрытые от вездесущих студентов. Ещё была дверь в оранжерею и кладовка для ингредиентов.

— Кладовка есть, — наконец призналась я, поняв, что остальные мне не помогут. — Там не дует, и никто не попытается его сожрать, а вот насчёт оранжереи я бы так уверена не была.

— Тогда волоките его в кладовку, — скомандовала Клементина Бриену и Викуэлю.

— Когда он умрёт, я расскажу ему, как близко он был к столь юному и прекрасному телу, — мечтательно произнёс Грайд, но я постаралась не услышать его.

Придумает тоже! «Прекрасное тело». Призраки ненормальные — это точно. Прекрасная фигура была у Клементины. Возможно, у Софи. А я… я ещё расту, вот! Просто последние пару лет очень медленно, но недостающие округлости ещё могли покруглеть. Мама ведь моя обладала совершенной фигурой, хоть и ничего для этого не делала! Да и бабки обе были фигуристыми, одна такой и осталась, наверное, если русалки её на берег не выкинули.

Тем не менее, я была рада, что никто другой этот комплимент не слышал. Да и не до комплиментов от призраков мне было!

— Что там с папой, почему мама трубила? — наседал на меня Бриен. — Рог используется только при опасности хозяину дома, должна пролиться его кровь. А я вон тут, целый!

Я отодвинулась подальше от Бриена и поближе к гробам, но немного не успела. До него дошло.

— ЧТО С ДАРРЕНОМ⁈ — взревел он так, что Викуэль разжал руки и уронил ректора, которого пытался волочь в одиночку. Надеюсь, господин ректор никогда не спросит у нас, откуда у него гематомы, и, надеюсь, в мёртвом сне нельзя получить сотрясения мозга, потому что от падения головой на ступеньки именно оно может и приключиться.

— Когда я улепётывала из вашего дома, он был почти цел, — честно призналась я. — Его только чуточку ранил главный нюхач. Они с вашей мамой это всё подстроили, чтобы поднять всех Гастионов против нюхачей!

О том, что главного нюхача я узнала, и он был отнюдь не рядовой волкомордый, я умолчала. Как и о том, что Даррен мог совершенно спокойно оставаться в порядке, если бы позволил забрать меня. К чему лишние тревоги, верно? Бриен всё равно тут никак не сможет помочь. Хотя… он же советник короля, хоть ещё и не приступил к работе!

Я было обрадовалась, но тут же поняла, что ведь и впрямь Бриен ещё не показывался на глаза королю, а принадлежность его к ныне мятежной семье Гастионов может и вовсе закрыть эту дорогу! Да и советник по инквизиторам — так себе должность.

— Если мама достала рог — это серьёзно, — Бриен совершенно не желал успокаиваться. — Мне надо к брату!

— Давайте не менять тему! — взмолилась Софи. — Мы с этими гробами рванули к университету, потому что земля на кладбище зашевелилась сама собой. Никто не хочет узнать, почему это произошло?

— Ты же видела лича, — отмахнулся Бриен. — Он поднимает кладбище, так что никакой сложной угадайки. Любой ребёнок знает, что лич первым делом собирает несметную и непобедимую мёртвую армию. Поэтому личей никто и не любит.

Судя по лицу Софи, он в число «любых детей» не входила и впервые об этом слышала. Я, на удивление, тоже от такой информации была ранее спасена, и сейчас мне оставалось только моргать.

— Каждый лич? — на всякий случай уточнила я.

— Каждый, — подтвердил Бриен. — Поэтому обычно даже одного лича больше, чем нужно. Их же толком ничем не убьёшь!

— Я уверена, что ты справишься, — как можно убедительнее произнесла я и посмотрела на Звояра. — Бриен, дорогой мой, а теперь-то, совершенно мёртвого некроманта ты можешь упаковать в камень?

Клементина, которая на словах «дорогой мой» невнятно забубнила под нос что-то нелицеприятное, тут оживилась.

— Да, Бриен, дорогой! — пропела она. — Перекрой гробы, чтобы они стали полностью алмазными. Тогда можно точно не беспокоиться, что игла вывалится и Звояр воскреснет! Три лича точно перебор!

— Три лича, конечно, перебор, — я упёрла руки в бока. — Но с каких это пор меня надо убивать вместе с ним? Мы что, вернулись в Малые века, когда жён, прислугу и любимого дракона хоронили вместе с магом? Так я напомню — я ему не жена!

— Прекратите ругаться, нам надо решить со Звояром, личом на кладбище и спасти Даррена! — остановил нас Бриен.

— И кто-то должен помочь мне с вашим ректором! — крикнул с лестницы Викуэль. — Ректор ваш, а тащу его я!

— Мне кажется, дорогая Лисонька, вам стоит уплотнить меня. Несколько капель крови, пара небольших ритуалов… — ректор Грайд замялся, но уверенно закончил. — Кто-то должен руководить университетом в момент опасности!

— Не трать кровь понапрасну, — Малассеция подлетела так близко, что я поспешила спрятать исцарапанные руки за спину. — Кто-то должен остановить лича. Кто это сможет, если не я?

— Будешь заниматься материализацией призраков, вспомни, что мы с тобой дружим три года, — влезла перед зашипевшей от негодования эйри Кайса.

— Вообще, если уж тратить кровь, то на что-то красивое, — влез ещё один призрак. Я протёрла глаза. Вокруг становилось всё призрачнее.

— Вас я вообще не знаю! — я ткнула пальцем в последнего говорящего.

— Не слушайте его, это учитель танцев, — отмахнулся ректор.

— В университете не преподают танцы, — я нахмурилась.

— Учителя танцев не очень живучие, — ухмыльнулась эйри. — Но вкусные. По крайней мере, один из них.

— Тьфу ты! — я выругалась, чувствуя, как мне снова припекает зад. Будто привет из дома! Сейчас мне было жаль, что инквизиторская армия застряла где-то в приграничье. Сейчас бы инквизиторы не помешали. Они наверняка знали, как справляться с личом!

— Ну всё, мне это надоело, — призраки отвлекли меня зря, но откуда нам было знать?

Клементина снова устала ждать, когда я наговорюсь с мёртвыми. А может, ей просто понравилось убивать. Или так сильно взбесило моё обращение к Бриену? Я не знала.

Но она достала откуда-то второй кинжал и вонзила мне в грудь.

По самую рукоятку.

'Порой люди завидуют феям и другим летним существам.

Засыпая на всю зиму, летом они просыпаются обновлёнными.

Их память хранит только это лето, и не существует прошлых лет.

Человек же несёт в своём мозгу всю свою память'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Конечно, Клементина ударила кинжалом не меня, а ту Белку, что лежала в гробу, но больно было, похоже, обеим! По крайней мере, я согнулась пополам и захрипела от боли, а та вторая не стала корчить из себя крутого некроманта и садиться, прежде чем испустить дух, а просто тихо умерла во сне.

Я знала это, потому что мне вдруг стало так пусто и больно внутри, что всё снаружи перестало быть важным. Я замерла, потому что даже вдохнуть мне было больно, и потерялась в темноте.

Только успела подумать, что вот так, похоже, и умирают. Не так уж долго, хоть и больно, да слишком рано я об этом узнала. Ничего не повидала толком.

Словно в ответ моё злое несогласие со смертью, вокруг сильно посветлело и стало как-то ярче, чем было до неё. Я, и без того невысокая, оказалась совсем близко к полу, словно лежала на нём. Но было совсем не холодно, а тепло и мягко.

Сначала мне показалось, что это моё детство. Кто-то из инквизиторов говорил, что перед смертью человек видит всю свою жизнь. Но он использовал слово «пролетает», и я полагала, что это будет быстрое мелькание кадров. Самые яркие события. Вместо этого я лежала на пушистом коврике в красивой комнате, и мягкие тёплые руки гладили меня по спине.

Я уже тут заподозрила, что это не моё детство. Не могла моя мама вот так нежно меня гладить. Не заточена она под такое! А те девы из монастыря, что воспитывали меня маленькую, и вовсе до такого додуматься не могли. А тут ещё перед моим лицом остановились чьи-то ножки в крошечных, но очень красивых ботиночках.

— Она похожа на жука, — заявил обладатель ботиночек. — И не может говорить или ходить. Бесполезная.

Очень походило на Даррена, но вряд ли это был он. Если, конечно, у него не было сестры, умершей в младенчестве, которая затем переродилась в меня.

— Вовсе нет, — нежный женский голос заставлял меня вслушиваться словно в музыку. — Это твоя сестрёнка. Однажды она станет твоим лучшим другом.

Мама девочки, которой никак не могла быть я, говорила ещё и ещё, рассказывая сыну сказку о том, какими мы вырастем. Мальчик давно сел на пол, отчего я могла видеть не только его ботинки и коленки, но и аккуратную рубашечку с вышивкой по воротнику, подбородок с ямочкой и длинные для такого маленького мальчика волосы точно такого же цвета как мои.

Кажется, я уснула, убаюканная ласковым маминым голосом, но снова проснулась, будучи уже постарше. Я сидела на стульчике с самым изумительным детским сервизом, который только можно представить. Я даже не знала, что такие игрушки бывают. Сама я в детстве играла с настоящими кастрюлями и чашками и регулярно оставалась без сладкого за разбитую посуду. Тот же мальчик, но постарше, стоял у окна и смотрел куда-то вдаль.

— Ты идёшь играть? — я топнула ножкой. Похоже, в этой прошлой жизни я была той ещё капризулей. Хорошо ещё, что по обоим эпизодам было видно, что этот братик не Даррен и вообще не кто-то из Гастионов. Мне не хотелось кровного родства с ними даже в прошлой жизни.

— Подожди, — недовольно откликнулся он. — Вдруг нам придётся прятаться?

Я, которая не я, очевидно знала игру в прятки и не любила её. Прятались они с братом всегда или в сундук, или в каморку за висящим гобеленом. Там было пыльно, и меня тянуло в сон. Я так иногда и засыпала на руках брата. А если спать не хотела и пыталась капризничать, брат больно щипал меня за пухлую ручку и грозился больше никогда не играть со мной в чаепитие.

— Не хочу в прятки, хочу пить чай, — снова заныла я.

Мальчик отвернулся от окна и пошёл ко мне. Тень падала на его лицо и не давала разглядеть как следует.

— Исса, — серьёзно, как взрослый, произнёс он. — Мама сказала, чтобы я берёг тебя, пока она ищет хорошее место для пряток. Она оставила меня за старшего, и я не подведу.

Я видела ещё несколько отрывков. Снова красивая женщина с тёплыми руками несла меня, завёрнутую в одеяло и сонную. Пела колыбельную в каком-то крошечном домике посреди тёмного и тихого леса. Снова меня несли, потом брали другие руки. Кто-то переговаривался рядом совсем негромко. Кто-то плакал.

Я хотела вслушаться в речь — жизнь маленькой Иссы увлекла меня не на шутку, а вдруг меня из раза в раз называли одинаково? А вдруг это не прошлая жизнь, а позапрошлая? Или и того дальше? Хотя нет, одежда не выглядела очень уж старомодной.

Но послушать мне как следует не дали. Сквозь тихую речь спутников маленькой Иссы пробивались совсем другие голоса.

— Белочка, миленькая, ответь! — это плакала Софи. — Я не хочу другую соседку, я к тебе привыкла-а-а!

— Белка, Белочка, да меня Даррен за тебя убьёт, — это уже Бриен. Тоже о своём, конечно.

Рядом страдали Викуэль и Кайса, не слыша друг друга.

— Да я не собиралась эту убивать, — оправдывалась Клементина. — Вы не понимаете, что ли? Если Звояр восстанет, его уже никто не остановит, и Иссабелии придётся стать его женой! И тогда она будет против нас!

— А сейчас она просто мёртвая лежит, это лучше, да? — Софи была вне себя от ярости. — Признай, ты просто ревнуешь! Я вижу, как ты смотришь на Бриена! Ты хотела увести у Белочки жениха и для этого не погнушалась даже убийством!

— Если это так, то я навеки буду верен убитой невесте, — загробным голосом произнёс Бриен, и я поняла, что это пора заканчивать. Их даже на чуть-чуть нельзя оставлять — тут же что-то учудят!

А у нас, вообще-то, ректор на лестнице валяется и второй мой жених в гробу!

Ух, мне бы только встать, я тут всем наваляю!

Только вот встать у меня никак не получалось. Едва-едва глаза удалось открыть и моргнуть. И то столько сил понадобилось, будто я не моргала, а всю ночь могилы раскапывала!

Но зато мои моргания заметили. Первая была Кайса.

— Белочка, миленькая, ты не умерла! — завизжала она что есть силы. Мои барабанные перепонки чуть не лопнули, а вот остальным живым хоть бы что. Несправедливо!

Впрочем, тут и вторая моя соседка заметила мои титанические усилия по удержанию глаз открытыми.

— Слава небесным драконам, ты жива! — Софи бросилась ко мне и принялась целовать в щёки, в лоб, в нос. — Я уже мысленно тебя похоронила, причём дважды!

И она кивнула в сторону, туда, где должен был стоять гроб с моим вторым телом. Я, разумеется, сесть и посмотреть не могла. Софи оттолкнула в сторону Клементина и упала на колени рядом со мной. Глаза и щёки её были мокрыми от слёз.

— Я не хотела, чтоб ты умерла-а-а, — проревела она. — Я только ту вторую хотела убить, чтобы на тебе не было второго браслета! Если Звояр поднимется, он сделает тебя марионеткой!

— Так надо было сделать так, чтобы он не поднялся, — языком было ворочать тяжело, но я справилась и ужас как этому обрадовалась. Как мало нужно для счастья — обругать того, кто тебя почти убил! — А не меня убивать!

— Вот-вот, — подтвердила Кайса, которую по-прежнему из живых слышала только я. — Придумают такое — чуть что, в людей острым тыкать, а потом ещё и остановиться не могут!

Бриен подставил мне плечо, помогая подняться на ноги. Он осторожно обнял меня за талию, словно я была хрупкой, как мой Клема. А может, я таковой и была. По крайней мере, чувствовала я себя именно так.

Я позволила себя обнять и повисла на плече Бриена. Ноги меня и впрямь не держали, но куда больше хотелось повернуться к всё ещё стоящей на коленях Клементине и по-детски показать ей язык. Останавливало меня лишь то, что она уже дважды воспользовалась кинжалом, а я сейчас свою лопату даже поднять бы не смогла!

Хотя зла я на Клементину была так, что слов мне известных всё равно бы не хватило, так что я пожалела свой то и дело горящий зад, и промолчала. Просто решила на неё не смотреть. Нет, ну, подумайте только! Я её спасаю от яда, а она мне кинжал вонзает в грудь! Совершенно неравноценный обмен получается!

— Она идти не сможет, — подал голос Викуэль. — Ты посмотри, она прозрачная совсем!

Я в панике поскорее скосила глаза на руку и успокоилась — ушастый преувеличивал, призраком я не стала. Просто и впрямь выглядела так, словно не вся находилась в этом мире. В некотором роде так оно и было. И всё из-за дурацкой Клементины, которой пришло в голову махать кинжалом.

— Та Белка уже связана с мертвецом, — Клементина снова заплакала. — Она могла стать ужасной, я просто чувствую это!

— Тебя бы кинжалом пырнули, ты бы тоже плохой стала, — проворчала я. — Я вот уже прямо чувствую, как становлюсь всё злее. Потому что мне тоже этим кинжалом досталось!

Почему-то моё бурчание, призванное ужасать всех вокруг, совершенно никому таковым не показалось, а Бриен легко подхватил меня на руки, словно я и впрямь весила не больше Клемы или кошки.

Сразу стало легче. Точно та кошка я свернулась калачиком на руках Бриена и прикрыла глаза. Только на минуточку, спать я не собира…

— А ректора я один потащу, что ли⁈ — заорал Викуэль, отчего я обеими руками вцепилась в камзол Бриена и испуганно огляделась. — Я напоминаю, у нас там кладбище поднимается! Возможно, живые мертвецы захотят пообедать! Я не знаю, как у них там принято, я не некромант!

— Они подчиняются личу, пока он не разрешит, не нападают, — я зевнула. Похоже, у меня окончательно закончилось действие эльфийских орешков, а просить парочку у Викуэля я не решалась. И без того многовато экспериментов над моей тушкой!

— Каньер может и разрешить, — неуверенно произнесла Кайса. Но мне было не до неё. Я вдруг поняла, что вокруг меня всё неуловимо изменилось, но что конкретно было не так? Я завертела головой и наконец сообразила. Душечки! Я больше не видела ни одной душечки!

Мучимая ещё более дурными предчувствиями, я щёлкнула пальцами, желая сделать светящийся шар. Но вместо этого получила только искорку.

Хотелось заорать дурниной, но я помнила, что меня держит Бриен на высоте своего в общем-то немаленького роста, а значит, если я его напугаю, то упаду больно, да ещё на ступеньки.

— Не прощу, — прошипела я в сторону Клементины. — Ты, мало того, что меня убила, ты отняла мою магию!

Произнеся это вслух, я наконец поняла, что это правда. И все мои мечты перейти на факультет некромантии, закончить его с отличием и отправиться на границу королевства с полным правом бороться с нежитью, лопнули как мыльный пузырь.

Обидно, ведь я даже за эти несколько дней успела привыкнуть к большому количеству магии, а теперь всё вернулось — магии во мне было примерно столько же, сколько до встречи с мёртвой старушкой у Гастионов.

Не обращая внимания на вопли страдающего над ректором Викуэля, Бриен потащил меня в сердце замка. На его груди было удобно свернуться, тепло и уютно, даже Клема вылез из шляпы и негромко квакал. Так, что можно было подумать, что он мурлычет. Почему я раньше не знала, насколько приятно, когда тебя носят на руках? Это ведь полное безобразие! Я потеряла столько лет!

Брачный браслет мягко пульсировал, словно и ему нравилось находиться рядом с собственным создателем. Бриен и впрямь производил приятное впечатление, когда не паниковал и не тупил. Сейчас он просто молча нёс меня, преодолевая ступени и повороты, так что легко было поверить, что он всегда такой. Сильный. Мужественный. Особенный.

Я откашлялась. Наши друзья отстали, борясь с необходимостью тащить ещё и ректора, призраки, по-видимому, полетели на разведку на кладбище — я гнала от себя мысль, что снова вижу одну Кайсу. В общем, самый подходящий момент для признания.

— Бриен, — я на всякий случай покрепче вцепилась в его камзол. Вдруг от неожиданности он ослабит руки, и я всё-таки упаду на каменный пол? Очень бы не хотелось. — Я должна тебе кое в чём признаться.

— Я тебя слушаю, Иссабелия, — Бриен шагал спокойно и по виду вовсе не собирался паниковать или бросать меня на пол. Но я уже поняла, что маги, а особенно мужчины, в этом вопросе крайне нестабильны. В любой момент всё может измениться.

— Понимаешь, — я набрала воздуха в лёгкие. Одно дело говорить такое мёртвому Даррену, и совсем другое — своему живому жениху! Некрасиво даже как-то получалось. — Дело в том, что я люблю Даррена!

Я выпалила это одним махом и зажмурилась, ожидая реакции жениха.

Вместо гневных воплей или даже слёз — кто этих советников короля знает! — я вдруг услышала короткий смешок.

Донельзя удивлённая такой реакцией и даже немного обиженная ею — жених называется, одно слово, а не жених, — я открыла глаза.

Бриен всё так же смотрел не на меня, а на дорогу — мы уже шли по полутёмному тоннелю, но свет от сердца университета уже падал бликами на его лицо, но улыбку я разглядеть могла и так.

— Иссабелия, — Бриен качнул головой, словно удивляясь чему-то. — Эту, с позволения сказать, новость знают все, до последнего упыря на кладбище. Даже ваш ректор, наверное, в курсе. Даром что спит. Но это очень хорошо, что и ты сообразила наконец.

Я пристыженно молчала. А что я могла сказать?

Мы как раз добрались до зала, где Бриен аккуратно посадил меня на тот самый диванчик, на который я совсем недавно впервые свалилась с потолка. Как давно это было и как недавно!

— Не бойся, со всем разберёмся, — серьёзно произнёс Бриен, присаживаясь у моих ног. — Вернём мы тебе магию. И браслет я свой сниму. Всё будет хорошо. Лишь бы Даррен был в порядке.

И меня пронзило словно молнией. Как я могла забыть⁈ Даже тот факт, что меня убили, не объяснял этого преступного поступка! Просто взяла и забыла, что Даррен в опасности! И, возможно, в смертельной опасности! Если вообще ещё жив!

Я вскочила на ноги, но коленки у меня задрожали, и я снова упала на диван.

— Что такое, Белка? — встревоженно спросил Бриен, но я вскочила снова и заорала:

— ДАРРЕН!

Ладно, мне это и впрямь прибавило сил, и я не свалилась кулём обратно, а даже сумела сделать шажок к своей лопате. Дурацкая лопатка для камина меня уже порядком достала.

От моего вопля Викуэль и Софи, тащившие ректора на самодельных носилках, разжали руки, и бедолага ректор снова стукнулся головой. Судя по всему, если университет устоит после нашествия мёртвой армии лича, нам будет нужен новый ректор.

— Да что там с Дарреном? — испуганно переспросил Бриен, снова превращаясь из самодовольного и уверенного мага в обычного себя.

Но мне было не до того, чтобы ловить его на этих изменениях, я и сама выглядела не лучше. Опираясь на лопату, я пыталась идти, но коленки снова подгибались.

— Мне нужно к нему, — тем не менее уверенно ответила я Бриену. — Его схватили нюхачи. Мне немедленно нужно к нему!

— Да куда ты пойдёшь, ты же на ногах не стоишь! — увещал меня Бриен.

— Да, куда ты собралась, а как же армия мертвецов? — запричитала Софи.

— Да что с ними будет, они уже мёртвые, — отмахнулась я. — Да и сделать я с ними ничего не могу, благодаря некоторым самым умным.

Я снова свирепо посмотрела на Клементину, которая по стеночке пробралась к книге, чтобы смотреть, что происходит с университетом.

— А Даррен наверняка в тюрьме! — продолжала я. — Мне надо к нему. С ним, в отличие от мертвецов, ещё много чего может случиться!

— Но тут же вот-вот начнётся конец света! — на Клементину было больно смотреть, но я выдержала.

— Да и какой от меня толк сейчас, когда часть меня убили, — я развела руками. — И конец света… какой это пока конец света. Так, одно небольшое кладбище поднялось.

Я оглядела друзей и развела руками.

— Я не знаю, как мне добраться до столицы, — просто произнесла я. — Но мне надо быть рядом с ним, понимаете? Вдруг его хотят наказать за сопротивление нюхачам?..

Я не произнесла вслух то, чего больше всего боялась, но они всё равно услышали. Казнить. В королевстве ведь могут казнить мятежников, верно? Даррен защитил меня, инквизиторскую дочку и невесту мятежника Звояра. Как знать, может это и его делает мятежником и ему грозит смерть⁈

— Ты слишком бледная, Белка, — Викуэль подскочил ко мне. Он порылся в карманах и вытащил какое-то крошечный бурый кусочек. — Держи.

— Что это? — выглядело это как мусор, в моих карманах тоже такого навалом.

Викуэль криво ухмыльнулся.

— Лепесток инильного дерева, — пояснил он. — Как орешки, только круче. Я не знаю, как она действует на людей, тем более ослабленных, но если ты решила твёрдо…

— Я решила твёрдо, — я выхватила лепесток и сунула его в рот, чтобы Викуэль не успел передумать. — Что теперь?

— А теперь, — Викуэль улыбнулся шире. — Тебя ждёт дракон.

'Драконий огонь — самый верный способ избавиться от человека.

Впрочем, падение с летящего дракона работает примерно так же'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Собственно говоря, а что я хотела от эльфа? Что он вытащит портал до столицы из кармана? У него был дракон, которому категорически не полезно было находиться во дворе университета, когда университет начинали штурмовать мертвецы. Вредная Клементина повторно перекрыла все входы и выходы, надеясь, что лич поведёт свое войско в обход замка сразу на столицу, или куда там Каньеру вздумается.

Бухгалтер и законник в ней победили девчонку. Она даже не пыталась падать в обмороки, хотя и поглядывала на Бриена так, словно он точно должен был её поймать в случае чего.

Вообще, бегство из дома Гастионов на неё подействовало крайне плодотворно. Может, и впрямь это было не в её характере — постоянно терять сознание и вздыхать, позволяя всяким личностям щупать в районе декольте? И если так, то вампиры куда опаснее, чем мне представлялось. Я бы даже написала трактат об этом. Если выживу, разумеется. Потому что шансы на это у меня стремительно падали. Если бы сторожка находилась не на территории кладбища! Я бы попыталась в неё пробраться и выйти на другом. Но попытаться пройти мимо лича — дураков нет.

Когда бурый лепесток подействовал, мои ноги перестали дрожать, в голове прояснилось, и я чуточку меньше стала чувствовать себя пережёванным бутербродом.

Но всё ещё недостаточно, чтобы соглашаться на то, что предлагал Викуэль. Но выбирать мне не приходилось, так что я подхватила свою лопату и поплелась за эльфом по тайному ходу, ведущему к башне. По словам Викуэля, сесть на дракона проще будет в воздухе, чем карабкаться на него с земли. Что бы это ни значило.

Викуэль был куда бодрее меня и счастливее.

— Вообще-то, я всегда представлял, как это я лечу спасать свою любовь на этом драконе с мечом в одной руке и уздечкой в другой, — произнёс он, когда мы миновали первую сотню ступенек. — Но тебе нужнее.

— Угу, — буркнула я, всё ещё размышляя, нельзя ли где-нибудь раздобыть хоть ма-а-аленький портальчик. Мне бы и маленького хватило!

— Капельке здесь не место, — продолжал разъяснять мне Викуэль. — Мертвецы могут повредить её чешую. А если она пыхнёт огнём? Загорятся не только мёртвые, но и многое другое. Да и эти умертвия перед смертью от драконьего огня бегают будь здоров! Столько всего сгорит — прямо настоящий конец света наступит, а не как сейчас!

Какой конец света был «сейчас» мы прекрасно могли разглядеть через узкие оконца вдоль лестницы, по которой поднимались. Пусть кладбище находилось немного сбоку, с высоты было всё отчётливо видно. И лича, который размахивал руками, точно отгонял мух, а на самом деле будил мёртвых. И те лезли, и лезли из-под земли, чтобы вставать ровными рядами перед своим повелителем.

Мне стало обидно за мертвецов. Я же многих знала как родных! Сколько я раскапывала их, помогала избавиться от украшений или, наоборот, приносила что-то, чего им не хватало! Всегда аккуратно закрывала гробы, чтобы земля не засыпалась раньше срока, порой заменяла крышку или даже перекладывала в другие гробы. Стригла им ногти — им приятнее, а мне доход, собирала всякую живность. И вот сейчас какой-то, простите, лич, поднимает их всех не глядя и собирается волочить на какое-то завоевание мира! Которое они всё, разумеется, в гробу видали.

Он даже не знает, что у Кухты из склепа за кустами бересклета, вообще-то, хрупкие кости и ей нежелательно ходить. А Грихар из могилы у сторожки похоронен без рук, зачем его тащить на завоевания, чтобы он ногами всех пинал, что ли?

— Ты очень злобно бормочешь под нос, милая, — заметил Викуэль. На встречу с Капелькой мы отправились вдвоём.

Клементину оставили дальше руководить охраной университета, а Бриен и Софи прямо сейчас спускались обратно к алмазным гробам. Никак нельзя было допустить, чтобы Каньер поднял ещё и их. Со Звояром всё понятно — ещё одного лича наше королевство точно не переживёт. Со второй Белкой было чуть сложнее. Но главная мысль была в том, что не для того её Клементина убивала, чтобы какой-то лич снова поднял.

— Я злюсь, — пояснила я. — Мертвецы должны лежать в гробах. А не расхаживать толпами с непонятными даже им целями.

Викуэль хохотнул.

— Вообще-то, твой парень некромант, и ты сама мечтаешь быть некромантом, — напомнил он. — Как-то лицемерно звучит, не находишь?

На это я не знала, что ответить, поэтому начала с простого.

— Даррен вовсе не мой парень, — возмутилась я.

Викуэль только пожал плечами.

— Это поправимо, — усмехнулся он и тут же посерьёзнел. — Если, конечно, он ещё жив.

За что я люблю этого ушастого заразу, так это то, что при нём не нужно притворяться. И он сам всегда старается говорить правду. Правда, ненавижу я его ровно за это же.

Если бы я могла плакать, я бы сейчас разревелась, но вместо этого я только выругалась.

— Полегче, — хихикнул Викуэль, который прекрасно знал о моей деликатной проблеме. — Ты же не хочешь обжечь моего дракона?

На это я уже только промолчала. Что тут сказать? Я страшно переживала, что со всей этой беготнёй упустила шанс спасти Даррена от гибели. Что, если я прилечу, когда будет уже поздно? Ну, сожжём мы с Капелькой полстолицы, ну, предположим. А дальше что?

У меня ведь теперь нет даже силы, чтобы поднять его личом! Да и мои познания о физиологии лича были довольно обрывчатыми, однако я сомневалась, что у нас получится приятный во всех отношениях брак.

Вот с такими невесёлыми мыслями я наконец выбралась вслед за Викуэлем на площадку башни. Викуэль громко свистнул. Ответом ему был рык, который я не сочла добродушным или весёлым. Это скорее напоминало «ты бросил меня голодным в этом скучном дворе и поплатишься за это».

Я попятилась, а вот Викуэль выглядел совершенно спокойным.

— Немного ворчливая девочка, — пояснил он. — Вы наверняка подружитесь.

Я так не думала, но сказать ничего не успела — драконица поднялась в воздух и вскоре её голова застыла напротив площадки, где мы стояли.

Что я могу сказать. Я ездила на виверне — и не слишком-то успешно, надо заметить. И виверна мне показалось большой. Как маленький дракон, величиной с двух лошадей, не меньше. Большой дракон, с моей точки зрения, должен был быть как две виверны. Или даже три. Но то, что я видела сейчас, впервые так близко…

Короче говоря, одна голова Капельки была аккурат с виверну. А что там дальше: шея, туловище… Я уже не могла смотреть, в таком я была ужасе.

— Как я должна на ней летать, — когда дар речи вернулся, сумела выдавить из себя я.

Проклятый эльф махнул рукой.

— Она сейчас голову положит на перила, на полминутки, больше не сможет, — пояснил он. — А ты беги по переносице и устраивайся на шее. Если быстро побежишь, то можешь и на спине сесть.

Я сглотнула. Как-то разом и в горле пересохло, и ком там появился.

— А если я упаду? — спросила я, пытаясь мысленно посчитать количество ступенек, которые мы преодолели по дороге сюда.

— Не думай о плохом, — бодро ответил Викуэль и легонько подтолкнул меня в спину. — Давай, время!

Яростно сверкая огромными — с голову, не меньше, глазами, Капелька и впрямь положила голову на краешек перил. И времени отнекиваться и пообещать подумать у меня не было. Пришлось бежать.

К счастью для меня, драконья шкура оказалась не скользкой, а шея — широкой, так что бежать было бы совсем легко, если бы не гребень. Но я помнила, что именно за него мне придётся держаться, так что не роптала. Я успела добежать до спины, когда драконица шумно выдохнула и задрала голову, выпуская струю пламени. Крылья заработали быстрее, и меня едва не сдуло со спины.

Какие именно кары я придумала для шутника эльфа, который посоветовал сесть на спину, я уже не помню, но они были весьма разнообразны и даже в некотором роде уникальны. Потому что на шее я бы могла попытаться обнять дракона ногами, но о том, чтобы усесться нормально на спине не было и речи. Я и без того расставила ноги так, как не могла ни на одной растяжке, однако удержаться так, да ещё с ветром от крыльев не было никакой возможности.

Так что я чудом не уронила лопату, вцепившись обеими руками за гребень, а любимое орудие зажав подмышкой. Что я орала при этом — слышно не было даже мне из-за порывов ветра. Я ещё больше полюбила свою шляпу, которая сумела удержаться на моей голове, но и забеспокоилась — не превращаюсь ли я в ведьму?

В общем, первые две минуты полёта были весьма насыщенными, а вот немного успокоившись, я начала понимать всю серьёзность ситуации.

Дракон поднялся выше облаков, и я начала довольно сильно мёрзнуть. Странно, вроде бы теперь я становилась ближе к солнцу, что не так?

Зато и махать крыльями он стал реже, не мешая мне размышлять. А подумать мне в общем-то было о чём. Дело в том, что, вслед за неугомонным Викуэлем загоревшись идеей лететь в столицу на драконе, я не продумала план как следует. Что и привело к тому, что я имела в данный момент: лечу на огромной крылатой ящерице, не умея ею управлять, не зная, как её заставить спуститься и даже не понимая, в курсе ли драконица, куда мне надо, или же летит себе домой, а меня полагает закуской перед плотным обедом?

И поблизости, надо заметить, нет ни одного существа, которое знало ответы на эти вопросы. Кроме дракона, конечно. Но Капелька, как и любой другой дракон, разговаривать не умела и делиться планами не собиралась.

Впрочем, сдаваться я не планировала, благо мне и некуда было сдаваться. Я попробовала сдавить шкуру дракона каблуками — результата это не принесло. Снова покричала — мне совсем немного полегчало, Капелька же даже не повернула головы. Подёргала за гребень — ничего.

Я помнила, что говорил Харт Гийом. Наш преподаватель по бестиологии, которого многие считали потомком гномов, которые вымерли, и великанов, что вымерли раньше гномов. Лысый как все великаны и невысокий как все гномы, он обладал громовым голосом и суровым нравом. И чаще всего он говорил одну вещь: «Когда вы оказываетесь в безвыходной ситуации, вы обязательно зовёте свою мамочку. Даже если знаете, что она никак вам не поможет».

На каждом курсе находился умник, который пытался оспорить это мнение, и мы все наблюдали, как он голосит, убегая от разъярённой стоножки величиной с повозку, или от разозлённой виверны. Я была предупреждена об особенности преподавания Гийома, так что промолчала. Но соль была в том, что я никогда бы не додумалась звать в сложной ситуации маму. По крайней мере, свою! Момент, когда я раздваивалась — не в счёт. Там я звала родителей как инквизиторов, способных облегчить мои мучения, а не как спасителей.

Я снова дёрнула дракона за гребень, но едва не свалилась сама и выронила лопату, благо она застряла в неровностях и морщинах драконьего тела.

— Госпожа Арриена! — закричала я что есть силы.

На что я, собственно, надеялась? На то, что она приходила на мой зов в университет? Но тогда мои силы медиума были со мной. И Бриен. А сейчас я была одна-одинёшенька, если не считать, конечно, дракона.

Но, к моему удивлению, Арриена появилась. Надеюсь, я не создала первого в истории призрака, не привязанного к месту смерти!

Правда, выглядела она недовольной, хоть и вылезла, по своему обыкновению, прямо перед моим лицом из спины дракона.

— Детка, если что, я не личный призрак по вызову, — недовольно произнесла Арриена. Она была не в духе. Я же радовалась тому, что она не начала с того, что Даррен мёртв — уж такую информацию она бы не стала откладывать! А значит, мы ещё повоюем.

— Простите, госпожа Арриена, но вы же знаете: я не могу позвать свою маму, когда мне страшно, — как можно вежливее произнесла я. Я бы даже поклонилась, если бы не держалась за гребень летящего дракона. Странно, но явление призрака подействовало на меня успокаивающе.

— Знаю, — буркнула Арриена и попыталась улыбнуться. — Ладно, дорогая моя, что случилось? У нас, как бы тебе так объяснить, Ротар сейчас пытается поднять выбраться за пределы дома, потому что семейное кладбище поднял мой горн, а он хотел это сделать сам!

Я энергично закивала. Эта проблема была мне знакома, у нас в университете тоже буянил лич.

— Видите ли, — я откашлялась. — Я без понятия, куда летит этот дракон, а мне бы хотелось, чтобы он привёз меня к Даррену.

Арриена помрачнела.

— Даррен в тюрьме, — ответила она сухо. — И для принца на белом коне, что мчится к принцессе во дворце, вы все трое не подходите.

— В том-то и дело, — попыталась объяснить я, попутно пытаясь себя успокоить. Я ведь знала про то, что Даррен в тюрьме, верно? Он живой — вот что важно! — Дракон мне нужен, чтобы пробраться в тюрьму и попытаться спасти Даррена! Но я понятия не имею, как растолковать это самому дракону!

Арриена отлетела вперёд, на уровень глаз драконицы и вернулась обратно.

— Нормально, — одобрила она способ моего передвижения. — Не глухая и не слепая драконица. Сейчас соображу, как беде помочь.

Я обрадовалась, но, разумеется, рано. Надо было думать, что у мёртвой воительницы два варианта развития событий: проткнуть копьём или оглушить горном. Копьё ей в нынешнем состоянии доступно не было, а вот горн был. Так что вопрос решился быстро.

Арриена достала горн — я снова не успела понять, откуда она его добыла, и что есть мочи затрубила. Я прижалась к гребню, коленкой придерживая свою лопату, потому как ошалевшая от внезапного звука драконица резко пошла на снижение. Через несколько минут, когда она выровнялась и снова замахала крыльями как до этого, я нашла силы признать, что мы откровенно падали.

Но вот придя в себя, Капелька вовсе не осталась в том же спокойном расположении духа, каковой я могла наблюдать первую часть пути. Она мотала головой, выискивая источник звука и, разумеется, нашла. Благо Арриена и не собиралась прятаться.

Наоборот, едва драконица остановила на ней взгляд, Арриена снова приложила горн к губам и подула.

Яростно взревев, Капелька вытянула шею и погналась за призраком. Так мы и полетели. Впереди неслась призрак, дудя в горн что есть силы, за ней — ревущая от ярости драконица. Полагаю, что в этом шуме мои вопли ужаса слышны не были.

К зданию тюрьмы мы прибыли эпично. Призрак спустилась на крышу, и Капелька, разумеется, последовала за ней. Удар огромного дракона пробил крышу, и Капелька лапами застряла в верхних помещениях.

Я воспользовалась этим мгновением промедления, чтобы подхватить лопату и кубарем скатиться на плоскую крышу. Конечно, я бы предпочла появиться незаметно, тихонько пробраться внутрь, найти нужную камеру и освободить Даррена, но приходилось работать с тем, что есть: руки-ноги на месте, инильный цветочек ещё действует.

В конце концов, тот факт, что я не сверзилась с невероятной высоты и не превратилась в неаккуратную лепёшку, уже победа! А я могла упасть на голову кому-нибудь важному. Королю, например. Или его советнику по дамам! Крику было бы… Сразу бы нашли, что я инквизиторская дочь, и запахло бы международным скандалом!

Одним словом, как же хорошо, что я жива и здорова и на тюрьме. Снова хорошо — могла бы быть и в тюрьме, а я пока только «на».

Впрочем, тут стало ясно, что я погорячилась с мысленными перечислениями плюсов своего положения, потому что вероломная Капелька собралась с силами, взмахнула крыльями и унеслась в неизвестном мне направлении. Молодец, конечно, знает, что в столице драконам запрещено садиться, вот и смылась сразу. А вот из оставленных её лапами и хвостом дырок повалила охрана.

С одной стороны, я рада, что никто, кажись, не пострадал от нашего невероятного приземления, но вот охраны могло быть и поменьше. Это вообще тюрьма или общежитие охраны? На первый взгляд и не поймёшь!

Ко мне бежали, громыхая всеми своими частями, металлические доспехи — пустые как мои надежды решить проблему с Дарреном в тюрьме малой кровью, а чуть отставали и прятались за их спинами нюхачи. Эти хитрые железноголовые уже вовсю вертели пальцами, собираясь напасть на меня магией.

А я и без того слабенькая, держусь на одном эльфячьем лепестке этого неизвестного человеческой науке дерева, мне никак нельзя под магию попадать!

Так что с диким криком бросилась вперёд, размахивая лопатой так, чтобы попасть одновременно по как можно большему количеству железных голов. И не разбирала, кто тут пустой рыцарь, а чья голова теперь до утра гудеть будет.

Арриена за моей спиной трубила победу, что в переводе на нормальный человеческий язык с боевого означало, что я проиграю, причём довольно скоро. Но руки будто сами летали над головой, с оглушительным звоном опускаясь на светлый металл.

Мне показалось, что ещё немного — и я пробьюсь к лестнице… Но тут кто-то так резко дёрнул лопату на себя, что я и сама полетела за лопатой.

Упасть мне не дал тот же противник, цепко ловя меня обеими руками так, чтобы я не могла даже двинуться.

— Ну надо же, какая птичка прилетела, — пролязгал нюхач. — И искать не пришлось!

'Некоторые действия, на которые нас сподвигают эмоции,

сильно переоценивают.

Вопрос в том, как эти наши действия воспринимают другие.

Уже со своими эмоциями'.

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан»

Я больше не видела душечек, это так. Но я отлично поняла, кто меня схватил. Иней, будь он неладен! Я надеялась, что он затерялся на очередном задании. Например, проверяет, как там инквизиторы, которые идут по королевству. Или же провалился в склеп Гастионов, пока пытался отбить Даррена у его сумасшедшей семейки живых и мёртвых.

Но, разумеется, не с моим счастьем на это надеяться. Иней встретился мне именно тогда, когда я и думать о нём забыла, и вовсе не могла сопротивляться. Он же отбросил мою лопату в сторону и перекинул меня через плечо.

— Постарайтесь поймать призрака, — пролязгал он подчинённым, которые немедленно замерли, стоило Инею остановить меня. — Или избавиться от него. Да, пожалуй, лучше второе.

Я мысленно взмолилась, чтобы Арриена приглушила свои боевые инстинкты и спряталась. Или даже вернулась в дом Гастионов. Там, конечно, нет никого, кто всерьёз хотел бы спасти нас с Дарреном, но уж лучше она поищет кого-нибудь там, чем ни за здорово живёшь погибнет тут!

— Ну, теперь ты от меня никуда не денешься, Иссабелия, — пробормотал Иней, волоча меня вниз по ступенькам, а потом сворачивая влево. — Нам с тобой есть о чём поговорить!

Я некоторое время пыталась колотить его кулаками по спине, но быстро выдохлась и теперь просто висела, считая повороты и ступени, да боясь, что из-за пазухи выпадет Клема и обязательно попадёт под сапожищи одного из нюхачей.

Зачем, правда, мне знать, сколько ступеней и поворотов приведут меня на крышу тюрьмы, я понятия не имела. Шанса, что за мной вернётся драконица, не было, как и другого способа спасения. Я корила себя за самонадеянность. Как же, прискакала спасать любимого верхом на драконе! А что дальше делать — не решила, и теперь в спасении нуждался не Даррен, а я сама.

Я, конечно, не знала, что там у Даррена. Но меня точно ничего хорошего не ждало, это было понятно уже по тому, как волок меня проклятый нюхач. Будто мешок картошки или проклятого мертвеца, которого можно сбросить в овраг на радость нечисти и некромантам. Да и пальцы его больно впивались в ноги — такой не отпустит! И спасти меня тут некому.

За своими мыслями я не сразу поняла, что мы вдруг остановились.

Мне не было видно, что стало препятствием, но я попыталась хоть высунуться из-за спины Инея, чтобы поглядеть одним глазочком. Тщетно. Только голова ещё сильнее закружилась.

— Это она? — пролязгал незнакомый голос. — Иссабелия, именуемая Астаросской?

Иней медлил с ответом и с такой силой сжимал мою ногу сильно выше колена, что я ожидала по меньшей мере синяки, а то что и похуже.

— Да, — наконец ответил он. — Это она. Разрушила крышу тюрьмы с помощью дракона и повредила несколько голов…

— Мне без разницы, что именно она натворила, — грубо прервал Инея незнакомец. — Её требовал к себе сам король!

Мне до последнего казалось, что Иней вступит в бой со своим коллегой. И тут я даже не знала бы за кого болеть. Иней был чрезвычайно опасен, я поняла это ещё в детстве, но его я всё-таки немного знала и надеялась, что он окажется никак не опаснее Звояра, да? А со Звояром я почти что сама справилась.

Тогда как второй — я понятия не имела, кто это, что он от меня хочет и зачем меня к королю? Про нынешнего молодого короля я вообще мало что знала. Но, с учётом того, как его отец устроил переворот, попытавшись убить уже своего отца, а нынешний король избавился от этого любителя переворотов, ничего хорошего меня ждать не могло.

Тем не менее драки не случилось, как не случилось у меня и шанса улизнуть, пока два нюхача будут выяснять, кто меня дальше потащит.

Лязгнув что-то негромкое, но неприятное, Иней сдёрнул меня с плеча и буквально швырнул на руки своему визави.

— Она очень опасна, — предупредил он. — Если упустишь — не сносить тебе головы.

— Сам знаю, — лязгнул второй. И что сделал⁈ Вместо того чтобы нести меня по-человечески, тоже закинул на плечо! Да ещё и рукой придерживать стал выше. Хорошо хоть пальцами не впивался как Иней.

Сопротивляться в этот раз я не решилась. Пусть лучше думает, что я совсем обессилила или что я милая и нежная, как цветочек. Пока я не пойму, что могу сбежать!

Приподняв голову, я могла наблюдать, как в бессильной злобе сжимает и разжимает кулаки Иней, которого мы оставили позади. Мы теперь шли в другую сторону! Ну, не обратно на крышу, разумеется, но совершенно не туда, куда тащил меня Иней.

Несмотря на сильно прилившую к голове кровь, соображала я ещё сносно и решила, что король вряд ли сидит и ждёт меня в тюрьме. А значит, меня вытащат из этого места, там я и использую свой шанс сбежать. Жаль, что без Даррена, ну да придумаю что-нибудь.

В конце концов, найду ту классную мёртвую старушку, вдруг у неё осталось немного магии и какого-нибудь дара для меня? Я согласна на самый ужасный, если только он позволит мне вызволить Даррена.

Ещё можно обратиться к госпоже Ильинке, она же бессмертная и вездесущая! Должна же она примерно представлять, как вытащить мужчину из тюрьмы!

В общем, я уже настроилась на побег, как мы снова остановились. А ведь на выход из этой крепости совсем не было похоже!

— Куда ты тащишь ведьму? — пролязгал новый нюхач. Вот им заняться нечем, устроили тут день вопросов и ответов! ещё и похожие всё со своими металлическими волчьими головами, поди разбери кто где. Я теперь и не отличала никого кроме Инея.

— Это не ведьма, — ответил тот, что тащил меня. — Это Иссабелия. Она просто носит такую шляпу. Её хочет видеть сам король.

— Ты видел, что солнце уже зашло? — спросил тот нюхач, что нам только встретился. — Утром король сам лично приедет смотреть, как решится вопрос Даррена Гастиона. Вот тогда посмотрит и на эту тоже.

— Но куда её тогда? — в голосе нюхача чувствовалась неуверенность.

Я бы подсказала, конечно. Типа в миленькую уютную комнатку, где есть что попить и что поесть. И мягонькая постелька. Разве это так сложно предоставить?

Похоже, эти двое считали, что сложно.

— В камеру, — нюхач пожал плечами. — Чтобы точно никуда не сбежала. Ты вот проверил, что при ней нет какого-нибудь портала?

— Проверил, — немедленно соврал тот. — Но бумаги не заполнял ещё на неё.

— Так пойди и заполни, а я её отведу в камеру, — приказал самый новый нюхач, и я перекочевала на новое плечо. Нет, ну что за враньё на пустом месте? Сам сказал, что отведёт, а сам несёт!

Я злилась. И потому, что не удалось сбежать, и потому, что не успела помочь Даррену. Утром прибудет король и решит нашу судьбу. Если он хоть крошечную капельку учует в наших действиях мятеж, то можно даже не гадать — нас обоих казнят. Пикнуть не успеем.

Да и вообще много чего не успеем. Как я сейчас жалела, что повелась на вопли Арриены и не позволила Даррену избавить меня от браслета! Мне завтра, может, отрубят голову, а ей и вспомнить толком нечего! Несколько поцелуев и наполовину расстёгнутое платье! Это же на смех вивернам, а не воспоминания!

И сейчас ночь перед казнью я буду лежать на тюках с сеном и вспоминать… и нечего вспоминать, получается! Одним словом, раздраконила я себя ужасно. Будь при мне прежняя магия, уже бы попыталась поджечь этого нюхача или ещё что сотворить. Но вместо этого я висела вниз головой и размышляла, что часть мешочков по-прежнему болтались под юбкой, а часть — в шляпе, и вопрос лишь в том, как изменились свойства всех этих ингредиентов, когда я раздвоилась!

В любом случае проверить не помешает.

Я вообще надеялась, что сейчас нам встретится ещё кто-нибудь и мы поедем снова в другом направлении, но этот нюхач оказался самым успешным — он дотащил меня до камеры. Со скрипом распахнулась тяжёлая дверь, нюхач внёс меня внутрь и осторожно сгрузил на что-то мягкое.

— Король придёт не раньше десяти утра, — зачем-то объявил он и ушёл. Снова скрипнула дверь, закрываясь.

Я огляделась и немедленно поняла, зачем нюхач говорил про время, а ещё я поняла, что почти люблю его. Отбив меня у прочих, он сделал для меня самое важное — оставил меня в мою последнюю ночь наедине с Дарреном! Не знаю, как он это объяснит потом, видимо, как предыдущий нюхач со своими заполненными бумагами — просто соврёт.

Мне больше не было до этого никакого дела.

— Даррен! — воскликнула я, поднимаясь с кровати, на которую меня положил нюхач. Даррен вскочил с кресла, отбросив в сторону книгу.

Да, увидев его, я не сразу разглядела камеру и теперь была несколько обескуражена. Ладно, будем честными, я просто обалдела. Это вам не подвал с тюфяками, набитыми сеном!

Размах королевской тюрьмы отличался от того, что заключённому может предложить обычный университет как небо и земля. В этой небольшой комнате с решётками на окне и двери, а также с едва заметным сиянием от стен — кажется, такое мешает магам применять свои магические силы, было всё, что могло понадобиться: кровать, довольно удобная и широкая — я успела оценить, кресло, полочка с книгами, кофейник, чашки, блюдо с бутербродами… в животе у меня заурчало.

— Белка, ты голодна! — спохватился Даррен, который вскочить-то вскочил, но подходить не спешил. Выглядел он довольно бледным, и я вспомнила, что в тюрьму он попал вскоре после того, как покидал своё тело. Конечно, его поселили не в самые ужасные условия, но какая разница? Тюрьма и есть тюрьма.

Я всхлипнула.

Видимо, Даррен решил, что это от голода, потому что быстрее налил из кофейника горячий напиток и подхватил кружку, а второй рукой подцепил сразу два бутерброда.

— Бедная моя, — он вручил мне свою добычу и усадил меня обратно на кровать. — Как ты сюда попала? Я думал, уж второй раз ты убежишь так далеко, как только сумеешь!

Ох, он же ничего не знал!

Я начала есть и рассказывать. Иногда я забывалась и вскакивала, едва не проливая кофе себе на юбку, пыталась размахивать бутербродом. Тогда Даррен тоже вставал, чтобы усадить меня на место. На третий раз он не выдержал и усадил меня себе на колени.

Удивительное дело, но вскакивать мне тут же расхотелось, и даже один из самых ужасающих моментов — когда Клементина убила вторую меня, я описала, прижавшись к Даррену, а не размахивая руками и показывая, как именно Клементина втыкала кинжал в моё спящее тело.

— Невероятно, — задумчиво произнёс после этого Даррен. — И какие бесы в неё вселились?

— Мне совершенно плевать на бесов Клементины, — отрезала я. Мне хотелось плакать как никогда в жизни, но, как и всегда до этого, глаза оставались сухими. — Как и на всех личей мира с их дурацкими завоеваниями мира. Разве ты не понимаешь? Мы оба умрём утром!

— Но постой, Белка… — начал Даррен, а я закрыла ему рот ладонью.

Знаю я это начало! Сейчас скажет, что бесы Клементины имею значение, а про личей и вовсе не стоит говорить так снисходительно, и две армии мертвецов на одно небольшое, в сущности, королевство! И начнёт спорить! А у нас нет на это времени!

— Никаких разговоров! — сурово произнесла я и отбросила в сторону недоеденный бутерброд. Не так сильно я голодна, да и наверняка перед смертью покормят чем-нибудь получше, чем эти сухие бутерброды.

Нет, я уже успела несколько раз мысленно похоронить Даррена, а потом ещё и себя, и при этом жалела только об одном. Ладно, не об одном. И жизнь молодую было жаль, и так не полученный диплом тоже, но всё это слова-слова. Поделать с этим я ничего не могу. А вот с одним конкретным — могу!

Я поднялась с колен Даррена. Пришлось убрать руку с его рта, и я надеялась, что ему хватит ума всё-таки не начать спор.

Пока он хлопал глазами, я успела первая. Хорошо, что на мне было довольно удобное платье со шнуровкой спереди. Несколько ловких движений — и я спустила вниз лиф, принимаясь бороться с застёжками юбки.

— Мэ-э… — непонятно промычал Даррен, но к теме Клементины или личей возвращаться не стал, и на том спасибо. Мне и так было непросто. Как-то не принято девушке первый шаг делать, но не ждать же перед лицом смерти, когда Даррен догадается, что я не против?

Вот и приходится наступать песне на горло.

Я наконец стащила платье целиком, отвязала мешочки и осталась стоять в панталонах. Только сейчас я поняла, что в темнице довольно зябко.

— Ты мёрзнешь! — сообразил этот отличник. Нет, далеко мы так не уедем. Ты голодна — вот тебе бутерброд. Ты мёрзнешь, вот тебе одеяло…

Он и впрямь обернул меня одеялом, но расстроиться я не успела, потому что вместе с одеялом он уложил меня в кровать и сам принялся торопливо раздеваться.

Теперь, когда я оказалась на его месте, я поняла, почему он мычал и хлопал глазами. А как на это реагировать, простите? Стеснительно закрывать глаза ладошками и подглядывать в щёлочку? С этим я немного запоздала — ровно с того момента, как начала раздеваться сама первая.

Избавиться от света и пусть там стягивает штаны в темноте? Так я не в своей спальне, а в темнице, вообще-то. Недостаточно тёмной на мой вкус, но темнице, и свет тут только по собственному желанию не потушишь!

А просто глазеть, как будто какие диковинки на ярмарку привезли, мне не позволяло воспитание. Вот и оставалось краснеть и теребить в руках одеяло. Жарко при этом стало! Как будто я ругалась без остановки, но только проклятие на всю меня распространилось.

К счастью, Даррен и сам понимал, что нам остаётся времени всего до утра и разделся довольно быстро. И я поглядеть толком не успела!

Вдвоём под одеялом стало совсем жарко. Я даже чуть не передумала, но Даррен крепко обнимал меня одной рукой, а второй водил по коже, которая от его нежных прикосновений, начинала гореть ещё сильнее.

Вот уж кто разбирался в вопросе, не то что я!

Расстроиться по этому поводу я как следует не успела, потому что тут Даррен целиком нырнул под одеяло и принялся покрывать поцелуями всё, до чего мог дотянуться. Я и не знала, что меня может быть так много!

Поцелуи делали меня горячей и смелой, я даже перестала стесняться громких звуков, которые то и дело вырывались из моего рта. А когда Даррен наконец окончательно стянул с меня панталоны и бросил их куда-то к надкушенному бутерброду, я только вздохнула с облегчением.

Но тут же охнула от неожиданной короткой боли. Даррен тотчас остановился.

— Иссабелия! — очень торжественно произнёс он, что довольно странно звучало с учётом того, что он лежал на мне совершенно голый. — Только не говори мне, что ты действительно была наивна!

Нет, вы посмотрите на него! Сначала следит, жизни не даёт, поклонникам синяки ставит, а потом удивляется ещё!

— Не отвлекайся, — растяжка после полёта на драконе творила чудеса, и я даже снизу умудрилась ткнуть его пяткой пониже спины. — Моя наивность касается только меня. К тому же это легко исправимая штука, похоже.

Я посмотрела на запястье. Браслет Бриена с лёгких щелчком свалился с руки, чтобы почти тотчас исчезнуть — как и любая вещь, в которую вложена искра, брачные браслеты возвращались к хозяевам. На руке проступили волдыри ожога, но больно при этом не было. И на том спасибо.

Даррен снова открыл рот, чтобы сморозить какую-то глупость, но вместо этого принялся целовать меня как сумасшедший, отчего я, наконец, смогла окончательно расслабиться. Наконец и до него дошло, что времени рефлексировать нет у нас обоих! А небольшой дискомфорт в самом начале… ну, это точно не сравнить с тем, что сделала со мной Клементина. Если меня будут спрашивать, то, когда тебя протыкают кинжалом — вот что по-настоящему больно!

Что до времени, то сначала мне казалось, что до утра его довольно много. Потом — что маловато. Потом я, кажется, лишь на мгновение закрыла глаза, а открыла от скрипа двери.

— ещё же нет десяти! — возмутился пьющий утренний кофе и полностью одетый Даррен. Так, кстати, и начинаешь ненавидеть людей. Я хоть и была закутана в одеяло, но из одежды на мне оставалась лишь шляпа. Кажется, о ней Даррен пытался спросить ночью, но потом плюнул на это, и больше никаких длинных фраз выдать не старался.

— В десять приедет король, а до этого времени нужно выбрать соответствующую случаю одежду и вам, и госпоже, — нюхач кивнул на меня, и из-за дурацкой металлической головы я даже не могла увидеть, что там на его лице.

— Соответствующие какому случаю? — уточнила, пытаясь глазами найти хотя бы панталоны.

— Представление королю, разумеется, — нюхач даже лязгал как-то насмешливо. — Вы помогли раскрыть преступление против короны. Король жаждет познакомиться с вами, госпожа. А господин Гастион рассматривается королём как новый декан факультета некромагии и некромантии. Из-за возникшего недоразумения господин Гастион был доставлен сюда, но практически сразу переведён из тюремной камеры в покои для служащих под секретным грифом. Для его же безопасности.

Даррен кивнул. Глаза у него были несчастные.

— Я пытался сказать тебе вечером! — произнёс он еле слышно. — Но ты не стала слушать.

Да уж. Пытался. С ног сбился, так старался!

Я решительно поднялась с кровати. К бесам условности и одеяла. Я зла. И предана тем, от кого этого не ожидала.

Нюхач поспешно отвернулся к стене.

— Дверь была не заперта? — уточнила я, натягивая через голову юбку. Это и впрямь царапнуло меня — был скрип двери, но не было поворота ключа или лязга запора.

— Не заперта, — согласился нюхач. Даррен скорбно молчал, глядя, как я одеваюсь. — Но я бы настоятельно рекомендовал вам дождаться короля.

— А я бы рекомендовала вам не совать нос не в свои дела, — отрезала я. Потёрла руку. Ладно, зато я теперь свободна и не нужно ждать красной луны. Уже неплохо.

Что до моей наивности. Да, я была невероятно наивна и позволила себе всё-таки обмануться. Если бы я хоть на мгновение позволила включиться своим мозгам…

Точно, во всём виноваты нюхачи, которые таскали меня туда-сюда вниз головой! Едва я нашла виноватых, как сразу стало легче.

Я прошла мимо нюхача — останавливать он меня не стал. И я зашагала по коридору, надеясь, что он меня выведет наружу раньше, чем я тут одичаю или встречу короля. Даррена собираются наградить и дать ему должность декана? Пусть. После Звояра любой будет отличным деканом, а с учётом войска лича, хорошо, если будет где деканить.

Мне всё равно не грозит учиться на этом факультете. А с учётом моей снова иссякшей магии… лучше прямо сейчас отправляться подальше в леса и собирать травы. Поить окрестных людей отварами, избегать мужчин и мерзко хихикать.

Может, так и становятся ведьмами, и шляпа тут вовсе ни при чём?

Я даже не удивилась тому, что легко добралась до ворот тюрьмы, и мне никто не встретился, даже дурацкий Иней. Может, я даже никогда не узнаю, что он от меня хотел. Ну так это и к лучшему. Хватит с меня.

Стоило мне так подумать, как я услышала, что меня кто-то догоняет. А я без оружия и даже без панталон!

С трудом сдержавшись и не заорав во всё горло, я обернулась.

Даррен. Снова он.

— Чего ещё? — хмуро спросила я. Хотя уже и так видела чего.

— Твоя лопата — Даррен протянул мне моё орудие. — Твои… кхм… Твоя одежда.

Панталоны я сунула в карман. Не тут же надевать.

— Твоя жаба, — и Даррен протянул мне Клему.

Где и как он нашёл моего немертвого лягушонка, я понятия не имела, но протянула ладони, чтобы принять питомца. За такое я могла простить многое. Хоть и не всё.

— Куда мы теперь? — бодро спросил Даррен, когда я сунула Клему на его законное место за пазухой.

— Мы? — переспросила я.

— Ну да, — Даррен выглядел как человек, который всё решил. — Я не оставлю тебя одну. Больше никогда.

Он подумал и добавил:

— И ладно одну, тебя же только оставишь, ты начинаешь обрастать женихами, как дракон — бородавками! Так что говори, куда мы дальше!

Я решила, что обижаться на Даррена будет значительно проще, если сам он будет где-то под рукой. Глупо дуться на человека, который находится за тридевять земель и даже не увидит твоих усилий!

— Ты не поверишь, — я покачала головой. — И немедленно откажешься идти со мной.

— Рассказывай, Иссабелия, — Даррен вздохнул. — Я приму любой вариант.

Я сказала.

— Кроме этого, конечно! — выдохнул Даррен.

А кто ему сказал, что со мной будет легко?..

'Только неофит может полагать,

Будто все магические существа одинаково вредны для человека.

Некоторые из них могут оказаться полезными

На то время, пока помогают противостоять другим'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Нет, ну что он хотел? Я двинулась по самой неприметной аллее, быстрым шагом удаляясь от тюрьмы, центра столицы, короля и всей вот этой непонятной свистопляски вокруг нас с Дарреном. У меня были сейчас проблемы посерьёзнее.

Раз Даррен жив и не собирается умирать, я жива и не собираюсь умирать тоже, то самое время подумать про личей и что с ними делать.

— Подожди! — Даррен нагнал меня. — Может, передумаешь? Зачем тебе туда? Не лучше ли успокоиться и решить, что теперь у нас с тобой?

Я вздохнула и поправила шляпу. Хотелось сделать совершенно другое — и поправить юбки, под которые поддувало, и без панталон поздним летом идти было совсем невесело. Но в моём новом плане была остановка в доме госпожи Ильинки. Там я подготовлюсь к дороге. Переоденусь, снова вплету в волосы амулеты, возьму деньги, отложенные на учёбу, и закажу самую быструю виверну.

Для тех, кому, как и Даррену, из-за нашей проведённой с ним ночи отшибло память, напомню, какой сейчас расклад. У университета лич Каньер, забывший, что он, вообще-то, декан и умер уважаемым человеком, поднимает армию из мертвецов и планирует покорить королевство и, возможно, ещё парочку соседних на сдачу. Виновата в этом я. Неприятно, но факт. В самом университете заперты мои друзья и Клементина. И ещё спящий ректор, который мог бы уже и проснуться, сколько ему там сонного зелья скормили, ведро, что ли⁈

В доме Гастионов примерно тем же самым, чем и Каньер, занимается лич Ротар Гастион, имя которого я еле вспомнила, да и значения это не имело. Важно было то, что он отец Даррена и моего теперь бывшего жениха Бриена. А ещё то, что Гастионы живут в столице и вот эта армия лича слишком близко к королю и дворцу. Я короля не знаю, и узнать не стремлюсь, но они в королевстве и без того слишком часто меняются, да и король-лич — это вообще не то, что нужно любому государству.

Что ещё? Ладно, одного моего жениха убила Клементина, спасибо ей за это, от второго я избавилась куда более простым способом, так что сейчас свободная магичка с никакими шансами на учёбу на факультете некромагии и вообще без перспектив. Даррен не в счёт, он просто не понимает. Он теперь будет деканом некромантов, а я… я даже попроситься теперь учиться там не могу, потому что скажут, что я туда попала через постель. Я, кстати, первая и скажу.

— Белка, да постой ты! — Даррен снова напрасно ждал, что я начну с ним обсуждать всякие бытовые вопросы, и теперь был вынужден меня догонять. Да, я быстро хожу. А как иначе, если на кладбищах нужно постоянно держать ухо востро и сбегать от упырей или сторожа? — Скажи честно, твоя самоубийственная идея — это из-за меня, да?

Вот знала я, что нельзя связываться с Дарреном Гастионом! Но всё равно не удержалась. Любовь, все дела. И вот теперь он считает, будто мой план появился из-за него! Даже хуже, из-за того, что мы провели вместе ночь, и я разом лишилась и всяческой наивности, и браслета от его брата.

На деле всё было совсем не так. Последняя петрушинка поймёт, что один лич с армией мертвецов — это уже повод объявить чрезвычайное положение, угнать королевский двор в леса, а самого короля заныкать в овраге. Ну опасно просто это. Лич сам по себе очень могущественный некромант, так ещё и почти неубиваемый. А два лича… Я не знаю, проще всем королевством переехать к соседям, а тут всё сжечь.

На деле же так сделать невозможно, поэтому надо просить помощи. А у кого? У эльфов? Ну да, эти как раз отлично знают, как выжечь любую заразу. У них ручные драконы и куча времени. Только вот мы все помним про то, как сначала исчезли великаны, а потом и гномы. Полагаю, мы тоже можем после помощи эльфов исчезнуть и даже не заметить. Хуже эльфов в этом вопросе, пожалуй, только эйри. Эти сожрут сначала нас, и только потом примутся за мертвецов.

Хорошо ещё, что эйри обычно живут очень маленькими прайдами — их кровожадность распространяется и на родичей тоже. Кстати говоря, немного опасаюсь того, что Каньер может поднять Малласецию, что вела в университете историю. Вдруг призраку удастся совместиться с телом, как у самого лича, и вместо очередного мертвеца, просто с очень острыми зубами, мы получим почти полноценную эйри? Тут уж точно живые позавидуют мёртвым.

В общем, эльфы как помощники не годились. Я обожаю Викуэля, это так, но вот остальные эльфы не вызывают таких тёплых чувств.

Кто ещё? Есть инквизиторы, разумеется. Этих хлебом не корми — дай повоевать с магами. А уж если сами маги позовут их воевать с магами, то это же вообще восторг будет у каждого второго. Уж они с радостью, набегут как тараканы! И, конечно, самые сильные, вроде моих родителей, выберут сразиться с личами. Не каждому инквизитору в своей полной событий жизни удаётся столкнуться с настоящим живы… то есть, настоящим немертвым личом.

Но есть, разумеется, люди и попроще, которые вовсе не стремятся сразиться с личом или эйри. Их вполне устроят рядовые маги. Вроде меня, Бриена или какого-нибудь Остия.

Понятно, одним словом, что инквизиторов звать на помощь никак нельзя. Вот и остаются одни вампиры!

Да, Даррен считал, что я сошла с ума, из-за того, что я решила отправиться к вампирам за помощью. И это вместо того, чтобы обсуждать с ним наши отношения! А я вот не понимаю, какие отношения обсуждать, если мы можем умереть в любой момент, но теперь даже примерно не знаем, откуда прилетит! И ладно если просто умрёшь. А если потом поднимут? И ходи, выполняй дурацкие приказания лича! Так что нет, тут два варианта — или бежать, или спасать королевство.

Я в некотором роде совместила эти варианты, потому как ни один лич не полезет к вампирам. Эти немертвыми были куда дольше и умели справляться с себе подобными. Я слышала, что у них есть специальный артефакт, который позволяет уложить поднятых мертвецов не по одному, а выборочно — хоть сразу пару сотен!

Понятия не имею, зачем такое вампирам, но мы в школе проходили его. И я ещё тогда загорелась обрести этот амулет. Я же понимала, что моей магии немного, и без подобной штуки мне не стать некромантом.

Разумеется, после первой встречи с настоящим вампиром, а свести столь неприятное знакомство я успела ещё до поступления в университет, я и думать забыла про амулет. В нашей школе девочки вздыхали, надеясь, что им однажды предстоит встретиться с вампиром. Может, даже не сразу убивать этого и без того немного мёртвого красавчика, а порасспрашивать… Узнать что-то полезное, чего ещё нет в многочисленных трактатах…

Обязательно тайно следить за вампиром на балах, танцевать с ним и вонзить нож аккурат в тонкое тело во время страстного поцелуя. Мечтать в школе никому не запрещали, ведь всем известно, что самые боевые монашки получаются из тех, кто пару раз оступился. Но всем было известно, что думали так только до первого вампира.

Галантности в этих тварях было ни на грош, совсем другое дело сластолюбия. И, как я убедилась на примере несчастных дам в доме Гастионов, благодаря особой слюне, вампиру вовсе не нужно быть невероятным красавцам, чтобы и пить себе потихонечку кровь, и получать другие части тела в своё пользование.

В некотором роде он куда хуже честного упыря. Те, в зависимости от прижизненной конституции и характера, разрывали на куски или выпивали кровь, не разводя вот эти шуры-муры. Их надо было бояться и точка. С вампирами же вечно всё шло не так, не говоря уж о том, что они были разумны и отлично скрывались среди людей. Что же, мне предстояло проверить, насколько возможно наоборот — спрятаться магу среди вампиров.

— Иссабелия, — Даррен снова догнал меня и ухватил за локоть. — Ты не ответила мне!

Я приподняла бровь. Кто скажет, что это ерунда и выпендрёж, пусть попробует поднимать одну бровь и не выглядеть при этом по-идиотски! У меня то поднимались две брови разом, то меня перекашивало так, что без слёз не глянешь. В общем, длительные тренировки перед зеркалом привели меня к этой минуте. Впрочем, Даррен восхищен не был.

— Иссабелия, — высокопарно повторил он. — Я же сказал, что теперь буду с тобой повсюду, и я от слова не откажусь. Но это самоубийственная идея, как ты не понимаешь! Ты погубишь нас обоих.

— Но ты можешь не идти, — попыталась растолковать я Даррену. — Тем более что кто-то должен спасти Бриена, Софи и Викуэля из университета. И Клементину тоже. Неплохое дело для будущего декана.

— Я не могу тебя бросить, — лицо Даррена исказила гримаса, стоило мне упомянуть его брата, но он упрямо стоял на своём. — Мы теперь всегда будем вместе!

— Вот с чего ты это взял! — возмутилась я и помахала перед его лицом своей обожжённой кистью. Интересно, а моя мёртвая половинка избавилась от своего браслета, который ей силой надел Звояр, или этой бедняжке не повезло не только потому, что она умерла? — Как мне кажется, этот ожог показывает как раз то, что я свободна от любых обязательств перед кем-либо!

С этими словами я быстрее зашагала в сторону дома госпожи Ильинки. Сын моей хозяйки, по совместительству являющейся бессмертным сторожем кладбищ, упомянул, что её дом напоминает его сторожки. Значит ли это, что я могу шагнуть прямо из дома, где снимала комнату, в любой другой городок, где проживает госпожа Ильинка, я не знала. Но планировала узнать и поскорее.

— Да подожди ты, — Даррен снова нагнал меня, но в этот раз вырваться мне было бы сложнее, ведь он обвил меня руками за талию и прижал к себе.

Нет, я могла бы огреть его лопатой, но как-то странно это было бы. Будто я на него по-настоящему сильно обижена.

А я обижена была средне. Пусть в тюрьме он и пытался рассказать мне про наше совсем не плачевное состояние недостаточно уверенно и быстро, именно я начала первой раздеваться. И отрицать это было бы нелепо.

— Даррен, — я вздохнула, стараясь не поднимать голову и не смотреть на его губы. Потому что тогда я немедленно вспомнила бы про его поцелуи, и уйти стало бы гораздо сложнее. — Почему ты не хочешь понять это? У нас нет времени обсуждать отношения. Сначала надо спасти королевство.

Прозвучало так, что я ужасно пожалела, что рядом нет никого, кто мог бы записать это для потомков. С другой стороны, может, и хорошо, что никого не было, потому что руки Даррена не удержались на талии и теперь обнимали меня куда ниже, чем позволяли приличия.

— Ты злюка, — прошептал Даррен мне в шляпу, полями которой и скрылась от его губ и глаз. — Ты призналась мне в любви и подарила мне самую прекрасную ночь. Но не желаешь признать этого.

— Почему же, — я всё-таки посмотрела ему в лицо, пытаясь концентрироваться на глазах, а не губах. — Я вовсе не отрицаю ни первого, ни второго. Правда, мне не с чем сравнивать, поэтому априори будем считать эту ночь самой прекрасной. До тех пор, пока у меня не появится возможность проверить на практике.

Последнего говорить мне не стоило, потому что Даррен как-то подозрительно зарычал и прижался ко мне как-то уж слишком крепко. Я даже подумала, что его укусил упырь — и когда успел только! Но нет, обошлось вроде.

— Ты должна быть только моей, но это будет сложновато, если мы сгинем в городе вампиров, — предупредил он.

Его взгляд тоже никак не мог зацепиться за мой, блуждая от моих губ к вырезу в платье, куда в моём случае по несчастному стечению обстоятельств явно не доложили того, на что стоило бы пялиться. Но Даррена это почему-то не смущало.

— Это глупости, — я решительно оттолкнула его и на всякий случай легонько взмахнула лопатой. — Я не собираюсь там сгинуть. Я собираюсь сойти там за свою.

До дома госпожи Ильинки оставалось совсем немного, и дошли мы быстро, даже почти не ругаясь. Моя хозяйка сидела на кухне. Перед ней стояли три кружки с чаем.

Я отпила из своей, чмокнула старуху в морщинистую щеку и поспешила наверх, где и была моя комнатка в мансарде. От старушки странно попахивало — именно поэтому я время от времени предполагала, что она уже умерла. Но её умение делать горячий чай именно тогда, когда он так нужен, было выше всяких похвал.

Когда Даррен поднялся наверх и отыскал мою комнату, я как раз выбирала платье. У меня была на самом деле куча платьев, в которых удобно ходить на кладбище, но совсем немного тех, в которых можно учиться или ехать к вампирам. В основном такие платья не выбрасывают и не продают у старьёвщика. Полагаю, дело в этом.

Но несколько платьев, которые мне всучила Софи, а госпожа Ильинка помогла перешить по росту и фигуре, у меня имелось. Так что, когда Даррен вошёл в комнату, я стояла в панталонах и сорочке и гипнотизировала два платья. Темно-фиолетовое, расшитое серебристыми цветами, он не так уж сильно уступало тому платью, в котором умерла вторая половина меня. Именно из-за его вида, я это платье пока не носила — берегла на выпускной. Второе было абсолютно чёрное и гораздо скромнее — в нём я ходила на экзамены.

Чтобы не тратить зря время, я плела тонюсенькие косички, которые терялись в копне волос. И в каждую я вплетала амулет, оберег или ленточку, каждый узелок на которой делал меня незаметнее для врага.

— Белка, — прошептал Даррен. — Какая ты…

Дальше он, по-видимому, не придумал. А я намотала себе на локон, что в панталонах я, получается, «Белка», а без панталон — «Иссабелия». Запомним!

Как назло, сам Даррен выглядел идеально для путешествия к вампирам. Всё ещё бледный после экзекуции нюхачей, в идеально сидящем на нём приталенном камзоле со стоячим воротничком и изящно выполненными застёжками. По рукавам, воротнику и полам камзола шёл замысловатый узор, для постороннего просто очень приятный глазу, для любого выученного в университете мага — сильнейший оберег. Брюки с иголочки, сапоги… как будто ему их прямо в тюрьме кто-то чистил!

Я представила, как Иней вполголоса ругается, но чистит сапоги Даррену, и настроение у меня улучшилось. Чего я и впрямь дуюсь? Ну хочет Даррен тащиться со мной к вампирам, ну кто ему лекарь? Зато я избежала близкого знакомства с Инеем. Интуиция моего вечно горящего места подсказывала, что ночь наедине с волкоголовым вряд ли прошла бы также хорошо, как с Гастионом! И вышла бы я от него живой — тоже вопрос!

Даррен же от моей улыбки, которая была обращена не совсем к нему, осмелел и подошёл поближе. Снова обвил мою талию руками, на этот раз прижавшись со спины, и уткнулся подбородком мне в плечо.

— Бери фиолетовое, — шепнул он, обдавая горячим дыханием моё ухо. Я вздрогнула, кожа моя пошла мурашками, пальцы на ногах поджались. Я вдруг вспомнила, что мы в моей спальне, а на мне лишь тоненькая сорочка и панталоны.

Но тем не менее я упрямо качнула головой.

— Слишком хорошее, — пояснила я вслух. — Думала надеть его на выпускное.

Зная ужасное чувство юмора Даррена, я была готова услышать, что я могу не дожить до выпускного, но этот тип переплюнул даже мои представления о нём.

— Моя семья богата, — самодовольно произнёс он. — Мы купим на выпускной такое платье, какое ты только пожелаешь!

Я ужасно разозлилась. Правильно мне мама говорила, что все мужчины одинаковы: возомнят, что лишили тебя самого дорогого и начинают тут же пытаться загладить свою вину, покупать всё подряд, требовать, чтобы вышла за него замуж и всякую прочую чепуху.

Обидно, между прочим! Почему-то у себя они самым дорогим считают голову! А мне, может, моя голова тоже дороже всего остального, разве ж кто меня об этом спросил? А голову я не теряла. Так, только самую капельку.

В общем, от злости я использовала запрещённый приём. Вырвалась из объятий Даррена, повернулась к нему лицом, скрестила руки на груди и ледяным голосом спросила:

— Как меня зовут, ты помнишь?

На лице Даррена ещё блуждала улыбка, но вскоре ей предстояло исчезнуть. Не будь я Иссабелия Астаросская!

'Не только нормальные люди,

но и разнообразные магические существа

имеют представления об иерархии.

Многие скорее выдадут сведения о родной матери, чем о короле'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

— Если ты имеешь в виду твоё официальное имя, а не то, что написано на твоём значке, тебя зовут Иссабелия Астаросская, — послушно произнёс Даррен. Глаза его ещё смеялись, и в них я видела отражения себя злой. Ну точно оскорблённый хомяк, только худенький! Но это совершенно не повод хихикать!

— Верно, — я нахмурилась сильнее. — А что тебе известно про Астаросских?

Даррен перестал улыбаться и наморщил лоб. То ли вспоминал, то ли пытался понять, к чему я клоню.

— Ну, они типа главные инквизиторы, — наконец произнёс он, и глаза его расширились. — Вот прямо совсем главные?

Голос его звучал совсем иначе, и я самодовольно кивнула.

— По вашей иерархии я навроде дочери короля, — решила я его добить. — Пусть государство у нас поменьше вашего раз в десять, но, поверь мне, оно почти так же богато.

Я умолчала о том, откуда брались эти богатства. Хомяком выглядела бы не только я, но и всё моё родное государство. Тащить в нору всё, что добыто в праведных походах — обычное дело. Ну и сколько у нас оседало того, что принадлежала когда-то магам этого королевства… короче говоря, не будем о грустном. При этом изыски всякие инквизиторам не нравились. Всякие там меха, шелка, бархат — это был удел людей попроще: торговцев, земледельцев и прочих жителей нашего государства. Так вот повелось, что больше всего у нас именно инквизиторов, все эти монастыри и школы как грибы после дождя растут, но прокормить даже себя могут едва-едва. Поэтому и мирный люд у нас имеется. Просто их куда меньше, чем в других государствах.

Мне было непросто привыкнуть, что в королевстве чем выше чин, тем богаче одежда. У нас всё наоборот, если ты чего-то стоишь, то зачем тебе ухищряться за счёт одеяний? Носи что удобно, пока дыры не протрёшь и не мешай крестьянину после тяжёлой работы нарядиться в лучшие одежды и прославлять жизнь.

Это не значит, что я такой замарашкой ходила и дома. Ткани инквизиторы подбирали тщательно, только самого лучшего качества. Просто одежды при этом были довольно простые, без узоров или вышивки. Тем не менее при желании я могла одеться не хуже короля, золота в подвалах моих родителей хватило бы, чтобы разодеть в шелка всю армию!

Вот такие мысли у меня пролетели. От злости я была сама не своя, но вся злость улетучилась, едва я увидела лицо Даррена. Похвасталась? А теперь как? Вот начнёт звать «Ваше Высочество» или типа того, и что тогда?

Долго ругать себя у меня не получилось, Даррен наконец открыл рот:

— Но почему тогда ты выглядишь так? — и он весьма красноречиво махнул в сторону открытого шкафа, где висели мои одёжки попроще.

Ясно. Он впечатлился куда меньше, чем я опасалась. И славно.

Но на его искренний и оттого немного грубоватый вопрос я только закатила глаза.

— Потому что я сбежала из дома, — почти ласково произнесла я. — Сбежала, чтобы жить своим умом, а не пересаживаться с папиного мешка с золотом на мешок с золотом своего супруга. Понятно?

Вот теперь Даррен выглядел пристыженным.

— Понятно, — ответил он. — А как к тебе обращаться?

Ну вот, а я уже настроилась на хорошее развитие событий! Рановато. Впрочем, с учётом того, куда мы едем… Мне стоило и впрямь немного настроиться на другой лад. И я протянула руку к фиолетовому платью.

— Звать меня будешь «госпожа», — произнесла я и подтянула платье. — Ты будешь моим телохранителем. Если бабушкины трактаты не врут, вампиры обожают перемещаться с охраной или компаньонкой, а свои фамилии, если таковые ещё имелись, забывают ко второй сотне лет. Впрочем, с фамилией я что-нибудь придумаю, а ты подыграешь.

Даррен всё-таки был очень умным парнем. Не зря его собирались сделать новым деканом! Едва я повернулась к нему спиной и перекинула волосы на грудь, как он понимающе шагнул ближе и довольно ловко начал шнуровать корсет платья. Думать о том, где он так наловчился, мне совершенно не хотелось.

— Не туго, госпожа Иссабелия? — шепнул он мне на ухо таким тоном, что я против воли немедленно вспомнила прошедшую ночь.

— Не туго, — отозвалась я, разглядывая ожог вокруг запястья. Перчатки придётся нигде не снимать — у вампиров не может быть таких ожогов. — Но, если что, я жду, что ты мне поможешь не только одеваться, но и раздеваться.

Судя по тому, как дрогнули пальцы на моей коже, Даррен намёк прекрасно понял. Нет, ну где справедливость? Я ещё могла мириться с Бриеном: сильным и, будем честными, временами недалёким. Но зато он красивый и сильный магически, ну чем не жених, да? Викуэль тоже внешне неплох, не то чтобы силён, но весьма изобретателен. Зато эльф.

А Даррен портил мне всю статистику. Он был красив — даже получше Бриена, пожалуй. Мужественен — в отличие от Бриена и Викуэля, которые порой могли и задать стрекача. Силён магически и при этом умён! Разве такой вообще может существовать?

— Госпожа Иссабелия, — он осторожно погладил пальцами выше шнуровки, забираясь в волосы и поднимаясь к макушке, отчего у меня по телу пошли мурашки. — Вы не дышите. Так принято у вампиров? Уже готовитесь?

— Вообще-то, вампиры поддерживают имитацию дыхания, чтобы в лёгких не завелась плесень, — хрипло ответила я, прикрыв глаза и наслаждаясь, как Даррен массирует мне кожу головы. Да, можно было что-нибудь романтичнее придумать, но я не сильна в этом.

— Тогда почему же ты не дышала? — Даррен коснулся губами моего обнажённого плеча.

Чтоб бесы взяли и Софи с её откровенными платьями, и вампиров, которые тоже предпочитали такие же! Надо было брать чёрное, с рукавами. Но вампиры любят обнажать тело, оно же у них не портится, комары их не жрут, колючки не цепляются. Если прямых лучей солнца нет, то хоть голыми ходи, но как тогда другие вампиры узнают, какие наряды у тебя есть?

Впрочем, если говорить о бесах, то им стоило сначала позаботиться о Даррене. Вот уж кто явно планировал не мытьём, так катаньем отдалить момент нашего выезда в сторону вампирского города!

— Просто задумалась о том, на что годятся скамьи в повозках, — ответила я, краем глаза следя за Дарреном, который наконец оставил в покое мои плечи и отошёл в сторону, чтобы посмотреть, подходит ли мой сундук для путешествия. По крайней мере, я именно так понимала то, что он пнул сундук, а потом заглянул внутрь.

— Не думаю, что это важно, — ответил он чуть суховато. Совсем не то, на что я надеялась! — Как ваш телохранитель, госпожа, я не могу позволить кому-то приблизиться к вашему телу.

Ура, всё нормально, всё-таки этот тоже немножечко дурак. Так что всё хорошо, можно выдохнуть и расслабиться.

— Даррен, — я подошла к шкафу и нашла чистые перчатки без дырок и потёртостей — вот уж где настоящее чудо! — Вампиры, если ты не знаешь, обладают нечеловеческой силой вне зависимости от роста и степени тщедушности. Даже вампиресса подобная по сложению мне, может одной рукой пробить грудную клетку взрослому мужчине и вытащить ещё бьющееся сердце.

Даррен смотрел на меня расширенными глазами, но не страх я в них видела, отнюдь не страх. Да, очень удачно, когда твой парень — некромант! Кровавые подробности его не напугают.

— Тогда зачем вампирессе телохранитель? — спросил наконец Даррен, когда я уже и сама собиралась начать объяснять.

— Как раз для того, чтобы не пришлось искать никого, достаточно сносного, чтобы приблизить к своему телу, — я с преувеличенным интересом стала рассматривать свою шляпу. — Вампиры, знаешь ли, очень ценят комфорт.

— Так ты не злишься на меня, Белка? — Даррен решил оставить нашу игру, хотя я начала уже получать от неё удовольствие.

— Злюсь, — честно призналась я. — Но одно другому не мешает. У меня больше шансов будет пробраться к градоначальнику вампирского города, если весь мой облик будет соответствовать вампирскому. А вампиры по одному перемещаются только в чужих странах, да и то, если пытаются быть инкогнито.

И я принялась рыться в своих мешочках. Не всё у меня здесь было из добытого самостоятельное, кое-что было подарками бабушки.

— Отлично, я очень боялась, что четвёртый потеряла! — я и правда очень радовалась находке. Всё-таки я немного растяпа и храню всё или в мешочках, или в подпространстве шляпы. И логики, по которой я всё сваливаю туда, не понимаю даже сама. Вот и мужской второй клык не могла найти последние полгода, даже думала, что нечаянно перетёрла его в средство против поноса вместо клыка бугристого удава. Но обошлось, все четыре клыка оказались на месте.

— Я должен спросить, откуда они у тебя? — осведомился Даррен, осторожно разглядывая мои находки.

— Лучше не надо, — честно призналась я. — Ты можешь вызвать повозку? Я бы предпочла на вивернах, но есть опасение, что нюхачи попробуют нас найти по приказу короля и вернуть для неизвестных нам целей.

— Ну, зачем могут хотеть вернуть меня, я, предположим, знаю, — буркнул Даррен. — Или ты думаешь, что повозка, выезжающая из города, останется незамеченной?

— Ах да! — я едва не забыла.

Хорошо, что Даррен напомнил! Нет, не зря мама говорила, что от мужчин бывает польза! Я открыла дверь в коридор и крикнула вниз:

— Госпожа Ильинка! Мы собираемся к вампирам! Где нам лучше выйти?

— В Горюнах, внученька, — отозвалась хрипловатым голосом моя хозяйка. — В Трясунах чуть ближе, но там вы повозку днём с огнём не найдёте, а ночью вас никто не повезёт. Дураков ни в Трясунах, ни в Горюнах в жизни не водилось!

— Спасибо, госпожа Ильинка! — крикнула я и закрыла дверь. Каждый раз не по себе, когда с ней разговариваю. А она ещё так ласково ко мне, мол, внученька, деточка. Но я мёртвых не боюсь. И немертвых не боюсь. А вот бессмертных немного опасаюсь.

Я снова посмотрела на Даррена.

— Ну вот, — я пожала плечами. — Вызвать повозку в Горюнах ты сможешь?

Даррен неуверенно кивнул.

— А она нас не выдаст? — только и спросил он. Да, нервы у парня крепкие, одно слово некромант. Удачно у меня с ним получилось, конечно.

— Не выдаст, — я махнула рукой. — Я же у неё живу. А жиличек госпожа не выдаёт. Ладно, ты не отвлекайся. Иди сюда, буду вставлять тебе клыки.

Себе я планировала поставить сама, но тут нужна была сноровка, с непривычки можно уколоться. И пусть яда в клыках не осталось, всё равно приятного мало.

Чтобы крепить клыки так, как они лежат на нёбе у настоящих вампиров, мне пришлось забраться на кровать. Только так я возвышалась над Дарреном. Тот терпеливо сносил моё ковыряние у него во рту и только протестующе мычал, когда я чересчур увлекалась.

Как говорила моя бабка — не та, которую утащили русалки, а вторая, мама моей матери: «Иногда, внученька, каждому мужчине становится скучно. Если не хочешь убивать заскучавшего и заводить свежего, то послушай бабку и не позволяй мужчине скучать!»

При этом она мне подсовывала клыки вампиров, утверждая, что именно они могут разнообразить мою, без всяких сомнений, скучную семейную жизнь. Бабка была уверена, что я пойду в своих родителей, а не в неё, так что брак мой будет пресным как у них.

Я же не соглашалась, утверждая, что не тороплюсь замуж. И уж точно не собираюсь быть как она. Клеопатра Варханке в свои почти сто лет где-то раздобыла совсем юного парня, младше папы, и вышла замуж за него. Уже семнадцатый раз! Кого из этой вереницы я должна была считать своим дедом, я запуталась давным-давно, и быть бы беде, если бы бабка оставляла своих мужей в живых. Меня не было дома больше трёх лет, так что я понятия не имею, удалось ли молодому мужу веселить бабку достаточно, чтобы она не подумала, что это он скучает.

— Так где, говоришь, ты взяла эти клыки? — снова спросил Даррен. Я, конечно, не говорила, но думала, что упорство должно быть вознаграждено.

— Бабушка подарила, — кротко ответила я. — Для разнообразия в постели.

Даррен закашлялся так, что я боялась за клыки. Слетят ещё и подавится! Потом нюхачи с ума сойдут разбирать такой странный способ самоубийства!

Зато и вопросов Даррен больше не задавал.

Я поправила одежду, которую Даррен не столько помогал мне надеть, сколько приводил в беспорядок, поганка некромантская! Пора было идти. Раз король и впрямь был заинтересован во встречи с нами, а я бы не удивилась, что он стал ещё заинтересованнее — после появления двух личей-то! — то он однозначно должен был послать за нами.

Если я правильно понимаю людей, у нас была небольшая фора, пока нюхачи ищут того, кто признается, что мы ушли. Они будут тянуть до последнего, просто зуб даю. И так выиграют нам не менее двух часов. Но и это время вышло.

Я спустилась на первый этаж, снова чмокнула старушку в щеку, махнула Даррену, который возился с моим дорожным сундучком. Вампиры не путешествуют поодиночке и не путешествуют без багажа, это то, что известно всем, кто хотя бы пытался изучать вампиров. А то, что вместо нарядов у меня там содержимое моего комода, в котором хранятся запасы самых опасных ингредиентов и колышки от вампиров, так это никому знать не обязательно.

— Обними меня за талию, — попросила я Даррена. — А то выйдем в разных местах!

Даррен послушно положил мне на талию руку, второй продолжая держать сундучок. По моему взмаху рукой мы оба шагнули за порог. Я представила, что попадаю в Горюны. Что представил Даррен, я не знаю, но он сумел удержаться и перейти ровно туда, куда и я. А мне понравилось быть главной, делать то, что Даррен не умел. Он становился молчаливым и очень серьёзным, старался поймать каждое слово и движение. Было отчего потерять голову!

Госпожа Ильинка стояла недалеко от порога с тарелкой с пирожками.

— Клюква с яблоками? — весело спросила я. Всем известно, что лучшая клюква растёт неподалёку от вампирского ущелья. А я ещё удивлялась, откуда она берёт ягоду в таких количествах, проживая в столице и не высовываясь за пределы своего дома!

Молчаливая старушка — я за вечер услышала больше слов, чем за всё лето, только улыбнулась и протянула тарелку.

— Бери, — подтолкнула я в бок Даррена. — У нас тут разносолов не планируется, даже отравленных блюд слуги не принесут. А в городе вампиров с едой и того хуже.

Даррен снова сильно побледнел и поспешил сгрести все пирожки в пространственный карман, который соорудил в своём камзоле. Я снова позавидовала, конечно. Такая силища! Я свою шляпу делала… Долго. Очень долго.

Зато сейчас я просто вдавила острую верхушку внутрь скрытого подпространства и вуаля — у меня обычная шляпа дамы. Завесила глухой вуалью и можно даже рожи корчить — никто ничего не увидит!

В общем, мы были прекрасно подготовлены. Даррен наконец заказал повозку, которая должна была довести нас прямиком до города вампиров. Я очень удивилась, обнаружив, что такой маршрут реально существует — приближаться к расщелине в скалах, куда не падает свет, человеку попросту опасно. Впрочем, когда повозка приехала, мне стало понятно.

Что вместо слабых лошадей будет виверна, я и так догадывалась. Эти глупые, сильные и одновременно агрессивные существа годились только как очень дрянной транспорт. Мясо их было ядовито, кажется, даже для эйри, шкура гнила или рвалась, когти оставались крепкими только на живой виверне. В общем, существо было до того бесполезное, что убивать его никто не торопился.

А на козлах сидел мужичок с таким страдальческим выражением на перепуганном лице, что мне пришла в голову мысль о взаимном обмене государств. В том смысле, что инквизиторы тащат в свои казематы магов, почему бы и магам иногда не уволакивать одного-двух крестьян?

Впрочем, жалости страдалец у меня не вызывал. Хотя бы потому, что в отличие от нас, вынужденных ехать в хлипкой повозке, был хорошо защищён клеткой. Наверное, так они и возили вампиров туда-сюда, мужик был упитанный, просто очень грязный. Опять же, как человек, раскапывающий могилы одетым как придётся, я не считала, что одежда тут имеет значение.

И я оказалась права. Мы отъехали от Горюнов достаточно далеко, начался лес, и его тёмные тени ложились на бодро трясущеюся повозку, как вдруг виверна остановилась.

К этому моменту я уже устала придумывать, как мне намекнуть Даррену, что предложение насчёт продолжить начатое ночью в дороге, чтобы зря не терять времени, и страшно злилась.

Лопата сама собой скакнула в руку. Даррен потянулся за кинжалом и поднёс палец к губам, приглашая прислушаться. Я так и сделала. Хлопнуло что-то железное, и послышались тяжёлые шаги. Похоже, наш сиделец и страдалец вовсе не такой страдалец, каким хотел выглядеть!

'Имя, род и даже род занятий определяет тебя больше,

чем ты сам по себе.

Никому не интересно разговаривать с тем,

кто спрятан под этой шелухой званий, прозвищ и имён'

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Я приподняла лопату, жалея, что в повозке так мало места. Это обниматься было бы хорошо, если бы Даррен догадался, конечно. А вот драться, находясь внутри, просто отвратительно. Но выбирать не приходилось.

Дверца повозки скрипнула. Я приготовилась бить. Даррен тёмной тенью замер за моей спиной. Удивительное дело, он стоял за спиной, но я чувствовала, что он не прячется, наоборот — его рука с кинжалом как спящая змея замерла у моей талии. Стоит появиться кому-то — и змея выстрелит укусом, защищая меня.

Дверца распахнулась, но внутрь никто не полез.

— Давайте, кровососы, пейте кровушку! — плачущим голосом произнёс наш извозчик. — Но с каждого не меньше двух серебрушек!

Сказать, что мы с Дарреном обалдели — это значительно преуменьшить наши чувства. Мы переглянулись, не понимая, что от нас хочет этот сумасшедший.

Тем временем, наше молчание начало беспокоить извозчика.

— Ладно, кровососы! — пискляво крикнул он. — С бабы одна серебрушка! Она мелкая, разве много выпьет?

Я начала понимать, что происходит, а вот Даррен всё ещё выглядел озадаченным.

— Он думает, что мы настоящие вампиры, — шепнула я. — И хочет подзаработать.

Видя, что понятнее Даррену не стало, я показала на шею.

Тем временем наш извозчик набрался смелости и полез в повозку.

— Шею помыл, мяса поел на пять грошей, — хрипел он, пытаясь уместиться целиком в повозке. — Два дня не пил. Кровь как амброзия!

Я не знала, что такое амброзия, и сомневалась, что знает сам мужик, но пахло от него ужасно.

— Фу, чеснок! — крикнула я и туфлей оттолкнула извозчика. — Отвратительно!

Вообще-то, чеснок я сама в еде уважаю, но Софи категорически со мной не соглашалась. С её точки зрения, любые пахучие продукты нужно было держать подальше, если рассчитываешь на поцелуи, а на поцелуи приличная девушка должна рассчитывать всегда!

Логика её мне была не очень понятна, но, чтобы не ссориться с подругой, я старалась при ней чеснок не есть. Однако сейчас я поняла резон — в еде чеснок пах куда лучше, чем от этого господина, что дышал на меня и как мог тянул шею. Кстати говоря, мытой я бы эту шею совсем не назвала. Но, может, в темноте просто плохо видно?

Мужик всё наседал и наседал, я пихала его ногой, вереща на всю повозку о вонючем чесноке и напрочь забыв про лопату, но, в конце концов, не выдержал Даррен.

Он вдруг вспомнил, что он маг — очень вовремя! И мужика смыла мощная струя воды. Теперь, по крайней мере, у него была и впрямь мытая шея!

Я схватила Даррена за пояс, когда он собирался вылезти. Пусть я не знала, что он собирается делать — добить этого любителя лёгкого заработка, или же сесть сам на козлы, но в любом случае вылезать до границ вампиров нам не стоило.

— Мы не должны выбиваться из своих ролей, — прошипела я. — Сиди на месте!

Сама же я высунула нос наружу и крикнула, надеясь, что мой голос звучит сурово:

— Мужлан! Разве ты не знаешь, что чеснок ядовит для вампиров⁈ Ты хотел убить нас!

— Вовсе нет! — мужик ощутимо испугался. — Простите, господа вампиры! Я не знал!

— Ты что творишь? — теперь шипел уже Даррен. — Он наестся чеснока и пойдёт к вампирам. А те его выпьют за милую душу и спасибо не скажут!

— Сейчас! — также тихо ответила я. — Поправлю!

Пока мужик забирался на козлы в свою клетку, я пересела поближе к крошечному окошечку и произнесла:

— Не все вампиры не переносят чеснок. Есть те, кто не переносит сельдерей. И лук. А я лично знаю одного вампира, который не переносил репу.

Даррен снова дёрнул меня за руку.

— Её вбили ему в глотку, клыки застряли в репе и выпали, — шёпотом ответила. — Зачем мне врать в мелочах!

Мужик явно был настроен более оптимистично, когда надеялся на один чеснок, но выходить больше не пытался и проверять, не выветрился ли тот из его крови, тоже.

Впрочем, главное, что он нас вёз, и можно было выдохнуть. Мы, по крайней мере, не раскрыли себя сразу.

— Так на чём мы остановились? — шепнул мне Даррен, и я радостно выдохнула. Неужели мои намёки наконец дошли? Но разочарование наступило быстрее, чем я рассчитывала. — Что мы будем делать с личами. И мой брат… Бриен в безопасности?

Нет, ну откуда я-то знаю, да? Если бы Клементина не убила вторую меня, я бы могла сейчас знать, что происходит в университете. Однако что сделано, то сделано.

— Я понятия не имею, что делать с личами, — я надеялась, что мой голос звучит спокойно и в нём не очень очевидно моё желание придушить этого типа. — Наше дело — упокоить их армию. Личи очень тяжело убиваются, даже хуже, чем эйри.

Мне в голову пришла забавная мысль. И я не знала, как её сформулировать. Просто Даррену и так досталось. Он недавно узнал, что его умершая мать — призрак, которая сейчас стала видимая, но была рядом всегда после смерти. Не знаю, пришло ли к нему уже в голову или он пока в счастливом неведении, но скучающий призрак могла невидимо присутствовать в жизни своих сыновей в любое время. Вообще в любое.

И если ковыряние в носу на глазах матери — ещё полбеды, то вот когда Даррен поймёт, что она могла видеть его, скажем, с Клементиной…

Короче, я не собиралась быть дурным вестником и делиться с ним такой информацией.

Но ладно мама-призрак, это ещё полбеды. А папа — лич? Я не знала, существует ли способ борьбы с личом без полного его уничтожения, а убивать собственного отца… Ладно ещё Даррен, я была уверена, что он правильный некромант и знает, когда надо поднять, а когда упокоить. Но мой бедный бывший жених не мог убить даже мухи или вампира! Куда ему убивать родного отца, который хоть и умер, но оказался куда шустрее других мертвецов!

И вот тут я и подходила к самой щекотливой проблеме. Как на фоне таких вот новостей про родителей, с которыми Даррен едва-едва смирился, рассказывать ему про уникальный дар брата? Но выхода у меня не было.

— Вообще-то, остановить лича может Бриен, — осторожно произнесла я, решив, что начало издалека и в то же время поближе к нашей основной проблеме — рецепт сохранения рассудка. И моего, и Даррена. — Он в некотором роде из тех магов, что не знают своей силы.

Фух. Достаточно завуалировано получилось или нет?

Как оказалось, тонкие намёки остаются тонкими только когда касаются приятностей. Всякие неприятные новости Даррен схватывал на лету.

— Ты хочешь сказать, что он колдует на незнании? — глаза Даррена расширились от ужаса. Он бы обо мне так переживал, как о брате! — О! Теперь мне становится ясно, почему отец настаивал на том, чтобы Бриен учился дома, а не пошёл в университет!

Я вяло кивнула. Если родители знали о даре своего сына, могли ли они поделиться с кем-то ещё. Мне не давал покоя факт, что Бриена похоронили заживо. А что, если я ошиблась не в первый, а во второй раз? И убить действительно хотели именно Бриена?

Ох, голова кругом! Почему нельзя просто совершить преступления как все люди? Зачем так накручивать!

Пока я вот так мысленно возмущалась, Даррен молча сидел рядом, и я совсем забыла о том, что он там что-то тоже размышляет. Вот уж человек, который умеет застать врасплох! Вот и сейчас он вдруг вскочил, едва не стукнувшись головой о крышу повозки, и громко заявил:

— Нам нужно в университет! Нам нужно к Бриену!

— Мы сейчас никак не можем туда попасть, — я вдохнула и выдохнула.

Он умный и сильный маг. Просто сейчас он переживает за брата. Не злиться. Я не буду злиться.

— Ты не понимаешь! — начал Даррен, и я сорвалась:

— Это ты не понимаешь, Даррен! Мы не сможем помочь Бриену, потому что он не сумеет упокоить армию мертвецов. Благодаря некромантам в семье он знает, что это невозможно. Но вряд ли с ним много обсуждали личей! И лича он победит, если до этого мы справимся с армией. Ты сам понимаешь это или нет?

Даррен поджал губы.

— Ты никогда не разговаривала со мной так в университете, — наконец произнёс он.

— Конечно! — я всё ещё была на взводе и надеялась лишь, что наш извозчик не подслушал слишком много. — Ты же был ассистентом мастера некромагии. А я немного понимаю в том, где чьё место, не совсем отсталая.

Даррен смущённо, как я надеялась, молчал, но я решила закрепить победу.

— Шляпу я ношу, потому что мне нравится, а не потому, что такая же дикая, как ведьмы.

— Точно! — Даррен хлопнул себя по лбу. — Ведьмы! Мы напрасно вычеркнули их из уравнения! Ведьмы очень сильны.

Ну что ты будешь делать, а?

— Ведьмы — дикие, — как маленькому пояснила я. — Ты ещё предложи использовать эйри!

— Но как-то же избавились от предыдущих личей! — возразил Даррен. — Значит есть какой-то способ!

Он схватил меня за руки и больно стиснул в своих ладонях.

— Белка, я боюсь, — с совершенно серьёзным лицом произнёс он. — Где ты проходишь, происходят странности и ужасы, восстают личи, призраки летают пачками, нюхачи нападают на законопослушных граждан. А что, если мы сейчас с твоим везением найдём залежи личей и выпустим их наружу? Случайно, конечно, но никто ведь и спрашивать не станет, специально это или нет!

Я моргнула. Он это серьёзно? Мне даже отвечать не хотелось, хотелось только больно долбануть лопатой. Может, даже по голове!

— Вообще-то, для меня тоже все проблемы начались с того, что я выкопала твоего брата, — отрезала я. На всякий случай положила лопату, чтобы не было соблазна пустить её в ход, и повернулась к окну.

Может, всё-таки плохо, что я не умею плакать? Разревелась бы сейчас от обиды и злости, может, полегчало бы немножко! А вместо этого приходилось просто делать вид, что я очень увлечена лесом. Повезло ещё, что мы пока не выехали на равнину — там было бы куда сложнее делать вид, что я заинтересована видами!

Хотя места тут и впрямь интересные. Именно сюда или чуть севернее я хотела переехать жить после окончания учёбы. Здесь шла вялотекущая борьба людей и вампиров, а севернее были неспокойные болота — вечно из них лезли какие-то твари и нежить. Если переехать в эти места, то придётся много копать. Как известно, что вампиры действительно не переносят, так это прямого солнечного света на голодный желудок. В пасмурный день они могут ходить как ни в чём не бывало, нет у них таких проблем и пока переваривается свежая порция крови. Но вот если они голодны, а солнце ярко светит… К сожалению, они не сгорают и не взрываются на месте — я бы на это посмотрела, но у них случается что-то вроде заворота кишок и, чтобы не умереть на месте, самые умные из них впадают в оцепенение. Не такие умные начинают метаться в попытках добраться до тени. Но внутри-то уже фарш нельзя провернуть назад! Так эти немертвые и окончательно с копыт слетают. Очень удобно.

Полагаю, бабка Клеопатра, что все эти подробности выведала, по молодости очень быстро бегала. Впрочем, инквизиторам иначе никак, нужно иметь хорошую физическую подготовку. Я вот сильно выделялась среди студенток алхимического факультета своими умениями копать, бегать и таскать, хотя в школе была одна из слабейших учениц! Впрочем, в основном именно в смысле бега. Убегать я стану лишь в случае, когда пойму, что лопата мне не помогает.

Впрочем, сейчас ситуация была хуже некуда. Убежать я не могу, лопатой бить Даррена очень жалко, плакать я разучилась, вот и остаётся только мрачно молчать и пялиться в окно.

Итак, люди не хотели вырубать весь лес, ведь даже самым тёмным было ясно, что с лесом уйдёт живность, пропадут ягоды. Да и пустые земли редко зарастали тут густыми травами, чаще или становились болотами, из которых на деревни тянулся гнус да лихоманка, или же пустынями, где вместо песка держалась ссохшаяся в пыль глина. Однако же и позволять лесу дорасти до скал и города вампиров нельзя было тоже, никто же не хочет обнаружить в шкафу вампира! Как вампир попадёт в шкаф — вопрос другой. Я вот тоже понятия не имела, как они там оказываются, но факт остаётся фактом — если вампиры могут добраться до любых людских жилищ, они немедленно проникают внутрь.

Вот и занимаются жители ежедневно одним и тем же — люди под ярким солнцем рубят крайние деревья, выкорчёвывают пни, вырывают с корнями молодую поросль. А вампиры сажают деревья, подкармливают корни, поливают ростки под покровом ночи. В дневное время вампиры могут уехать из города только в повозке, а извозчикам ведь лишь бы платили.

Так и попадают разные Грифоны в королевство и расселяются где хотят!

— Белка, — голос Даррена прервал мои философские размышления. — Ты обиделась, что ли?

И столько удивления было в его словах, что я ещё больше разозлилась. Нет, ну как будто я не имею права обидеться!

Я, правда, уже с трудом вспомнила, за что я на Даррена обижена. Всё-таки я человек отходчивый и понимаю, что не всем обладать тактичностью Софи или Кайсы. Кайса тактичной вовсе не была, но слышала её только я, что приравнивалось в моём понимании к тактичности.

Но я справилась и вспомнила, что Даррен буквально обвинил меня в проблемах своей семьи! Чей бы дракон огород удобрял! Сначала устроили паучье гнездо из дома, Бриена живьём похоронили, бабка ещё кусачая — не моя тоже! А вампир, пригретый на груди многих дам?.. Нет, и он ещё будет в меня тыкать!

И я продолжила молчать, надеясь, что сейчас молчание у меня более агрессивное.

Даррен так в общем-то всё и понял.

— Белка… Иссабелия… — он глубоко вздохнул. — Прости меня, пожалуйста.

Я так не ожидала на столь быструю капитуляцию, что от неожиданности спросила:

— За что?

Зря. Тут же пожалела, но было уже поздно.

— Какая разница за что, — честно признался Даррен. — Я не понял. Но папа всегда говорил, что, если женщина обижена, надо извиниться.

М-да, Ротар Гастион мне пока нравился больше Арриены, даром что лич! Но всё равно я обиделась ещё больше. Даррен, правда, не понял, как можно обидеться на извинения. Видимо, это папа ему объяснить не успел.

Впрочем, дуться мне оставалось совсем недолго. Мы выехали на равнину и спустя буквально пару часов подъехали к стенам города вампиров. Дальше человеку не было хода, если он не собирался стать вампирским ужином.

Виверна начала недовольно фыркать и постанывать, но выбираться из повозки я Даррену не позволила. Подуться можно и позже, но если мы покинем повозку до заката, то вся наша маскировка пойдёт прахом. Извозчик тоже это знал и сидел тихо. Заскучавший Даррен положил руку мне на коленку. Нет, ну вот нет бы раньше! Зла никакого не хватает! Я смотрела в узенькое окошко за опускающимся за горизонт солнцем и грустила, что времени у нас едва-едва на одну коленку.

И правда, только солнце село, как мы вылезли из повозки. Даррен волочил мой чемоданчик.

Стены города, глухие и почти бесконечно высокие, перекрывали широкую отвесную расщелину в горах. Где кончалась стена и начиналась скала, было сложно понять. Из рассказов бабушки я знала, что весь город так и расположен в скале и между скал. Голый камень, никаких растений, никакого солнца.

Бабушка не рассказывала, чем тут питались вампиры. Вот серьёзно, что они едят? Кровь? Но кровь не растёт в пещерах! Если они пили кровь из живых людей… Фантазия разыгралась, и я представила целые толпы мужчин и женщин, томящихся в вампирском городе, где любой может полакомиться тёплой кровью. Чтобы доступ к крови был лучше, невольников держат полуобнажёнными.

— О чём ты думаешь с таким лицом? — не удержался Даррен, и я ему честно ответила:

— О голых мужчинах и женщинах.

Лишь когда он закашлялся, я поняла, как это прозвучало.

— Не в этом смысле! — я махнула рукой, потому что меня поразила новая мысль. Ведь если в городе сотни невольников… их нужно чем-то кормить! Но вампиры же ничего не производят! По крайней мере, я о таком не слышала.

В последнее время я была ужас какая задумчивая и от этого рассеянная. В который раз за своими мыслями я отвлеклась от происходящего вокруг. И снова не сразу заметила, что наше стояние под стеной заканчивается. Отворились ворота, и нам навстречу вышло несколько вампиров.

Я приготовилась представиться вычурным именем, которое придумала для себя, а Даррена, если вдруг спросят, назвать как-нибудь попроще.

Но на меня они даже не посмотрели.

— Даррен Гастион! — воскликнул самый богато одетый вампир. — Наконец-то!

'Самая большая ошибка нормального человека —

это воспринять своего противника как зверя.

Магические существа в большей части разумны,

и обладают недюжинной хитростью'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Каюсь, первые мысли у меня были не из тех, в которых приятно признаваться. Я подумала на Даррена… в общем, нехорошо я на него подумала. И самой даже не по себе стало. Вот вроде и плохого он мне в университете ничего не делал. Ну сказал, что мыши не колдуют, ну сцеплялись мы языками и спорили до одури. Разве ж это повод подозревать человека в дурном?

Утешало лишь то, что по паническому взгляду Даррена можно было понять, что и он меня подозревал не меньше.

Тем временем богатый красавчик продолжил:

— А где Грифон? — и мне сразу стало всё ясно. Грифон не просто прижился в доме Гастионов и втихую посасывал благородных дам. Его послали туда с важной миссией добыть Даррена. Зачем — мне понятно не было, но что-то мне говорило, что даже хорошо, что он не справился.

Так что тут самое время было импровизировать. Не то чтобы я в этом была хороша, но Даррен просто хлопал глазами, и выбора не было.

— Я за него, — я постаралась скопировать голос матери, когда она разговаривала с неучами, не имеющими отношения к инквизиции. Немного вальяжно, на грани с грубостью и чуточкой презрения. Получилось не идеально, но как уж есть. — Грифон не справился, и Даррена обратила я.

Тут надо пояснить такую штуку. Укус вампира никого не превращает в вампира, слава науке и небесам. Иначе людей, а значит, и тех, кем кормиться, давно бы не осталось.

Однако способ обратить человека в вампира был. Кажется, было всего четыре вида магических существ, которые могли получиться из людей: вампиры, оборотни, русалки и упыри. Упыри, впрочем, не были настолько разумны, чтобы выделять их в вид, но моя бабка выделяла. По её же словам, вампира мог создать из человека не каждый кровосос, а обладающий магической силой, выпивший у жертвы минимум половины крови. А ещё он должен был провести над будущий вампиром ритуал, подробностей которого бабка мне не сообщила в силу моего юного возраста.

Теперь всё внимание богатого вампира было сосредоточено на мне.

— Ты? — наконец неверяще произнёс он, и я забеспокоилась. Мало ли что там было в том ритуале! Но вампир уже успокоился. — А что с Грифоном?

— Охладел к заданию, — я пожала плечами, стараясь не засмеяться. Ну да, огромный куб льда кого угодно заставит охладеть! — Какая вам разница? Даррен Гастион добрался до этих мест с моей помощью, а не Грифона, вознаграждение — моё!

Я ужасно блефовала. Я понятия не имела, зачем вампирам Гастион, и уж тем более не знала, обещали ли тому, кто его добудет, какие-то деньги или что там любят вампиры. Против воли перед глазами опять возникли полуобнажённые невольники с чистыми мытыми шеями.

— Ваше, — буркнул вампир и коротко поклонился. — Граф Билк Спиритус. Как вас зовут, госпожа?

Я запаниковала, честно. Я плохо разбиралась во всех этих графьях и баронах. Как говорила бабушка, всё зависит от количества земли и людей, что к ней относились. А вот кто там куда — это я не понимала. Мама, правда, утверждала, что самая удачная их вылазка закончилась пленением герцога. Похоже, герцоги интереснее графов. Ну и по своей роли в инквизиторской семье я никак не меньше.

Однако нужно было ещё и имя. Тут всё было сложнее. Я сообразила, что моё имя может быть известно и вампирам. А из головы вылетели все имена. Когда мама или отец не следили за бабушкой и тем, что она рассказывает, та учила меня разным полезным штукам. Одной из них было объяснение как выбрать имя, если ты внедряешься в какое-нибудь общество нелюдей.

У болотных дриад были на редкость неблагозвучные имена, которые легко подделать, изобразив, будто тебя тошнит. Лесные дриады немые — очень удобно, кстати. Для оборотней просто в любое имя добавь рычащие звуки в любые части имени и побольше. А с вампирами бабушка советовала поступать и того проще — их имена так или иначе напоминали название напитков. Чаще алкогольных. Только вот проблема: я была очень умеренно пьющей по очень умеренным ценам. То есть, вино столовое, вроде от него качает, но при выдыхании спичку не подожжёшь. Такие простые критерии. И название — вино. Кажется.

Одним словом, я сильно запаниковала и выдала:

— Герцогиня де Квасю. Мора де Квасю.

В последний момент мне удалось убрать лишнюю букву из имени, а то и так позора не оберёшься: квас и морс!

Граф Спиритус снова моргнул, но всё-таки снова изобразил короткий поклон.

— Я не знаю ни одного клана с таким именем, — тем не менее заметил он. — И герцоги… мне они известны все наперечёт.

— Прекрасно, — буркнула я. — Как хорошо, что наши сообщения о новом герцогстве так плохо доходят до вас. А ведь мы сумели поселиться под самым носом инквизиторов!

Дальше я шпарила как по написанному, рассказывая про хрустальные пещеры, в которых якобы поселились вампиры-переселенцы. Тут я совершенно не опасалась ступить на зыбкую почву. Дело в том, что хрустальные пещеры и впрямь находились очень близко к нашему государству. Какое-то время назад в нём поселилась семья эйри. Обнаружилось это быстро, а вот самих эйри найти никак не удавалось. Эйри была малочисленны, а лабиринты пещер казались бесконечными.

Инквизиторы потеряли в этих лабиринтах немало людей и уже собирались просто перекрыть все известные выходы, рассчитывая, что им известны реально все выходы, как однажды в тёмную безлунную ночь туда пришли вампиры. Что они сделали с практически неубиваемыми эйри — я не знаю. Но факт остаётся фактом. Через некоторое время они стали полноправными хозяева пещер. И тогда пришли инквизиторы и с лёгкостью избавились от кровососов. Очень удобно.

Вот и граф прервал мою историю.

— Простите, но разве с ними со всеми не было покончено ещё полвека назад? — спросил он вежливо.

Даррен уже тянулся за мечом, но я задвинула его за спину. Знаю, это выглядело глупо, с моим ростом и тщедушностью, но поступить иначе я не могла.

А вот взгляд Спиритуса прояснился.

— Прошу прощения, герцогиня де Квасю, — он снова склонил голову. — Вы правы, вам виднее, как вы проживаете в хрустальных пещерах. Не подумайте, мы благодарны за то, что вы доставили к нам этого некроманта. Просто мы рассчитывали, что сумеем обратить его на месте и привязать к кому-то из местной знати.

— Не вышло, — ответила я и гордо задрала подбородок. — Но я готова остаться здесь, пока вы решаете… свои вопросы.

Как же тяжело, когда не знаешь, что хотят твои противники! Особенно если это вампиры!

Откуда мне знать, может, они хотят Даррена по частям! Нам придётся драться, а на территории вампиров наши шансы равны нулю.

Я же полагала, что мы будем просто очередными гостями города-государства. Вычислить вампира в инородной для него среде куда сложнее, чем кажется. Психов, которые не выходят на улицу днём или избегают солнца, чтобы не подцепить плебейский загар, куда больше, чем кровососов. По крайней мере, я надеялась, что не все они вампиры. А то будет, знаете ли, номер! В общем, я считала, что вампиры друг друга не пересчитывают и в лицо не знают. И вся моя опасная авантюра строилась именно на этом.

Теперь же я просто не понимала, стоит ли нам идти дальше, или же непоздно дать стрекоча. Ладно, любой идиот бы понял, что поздно — небо давно потемнело, до утра было далеко, а наш извозчик уволокся на своей виверне уже очень далеко.

Оставалось лишь продолжать корчить из себя аристократку, которая понимает, что происходит, и смело шагать вперёд. В конце концов, всегда можно вспомнить те уроки, которые давали отец с матерью и которые я всеми силами пыталась забыть. Как разговорить любого живого и немертвого. Получить ответы на вопросы — что может быть легче, если у тебя есть лопата?

— А зачем вам лопата, герцогиня? — любопытство этого Спиритуса просто зашкаливало! Я скорчила надменное лицо.

— Вообще-то, вы должны знать, — произнесла я презрительно. Нет, ну какое тебе дело, хочу и хожу с лопатой!

Спиритус снова нервно поклонился и наконец отодвинулся, позволяя нам с Дарреном ступить за ворота.

Мне пришлось взять Даррена за руку. Нам обоим одинаково не хотелось входить, а вместе вроде как было не так страшно. Я даже загадала, что если мы выживем тут, то я обязательно снова признаюсь Даррену в любви и сама, первая, поцелую!

В общем, каких только обещаний не дашь перед лицом смерти, вот и я не поскупилась.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — еле слышно шепнул мне Даррен, когда ворота начали медленно закрываться за нами. Я, конечно, была рада, что он меня не подозревает больше в дурном, как и я его, но хотелось бы больше внимания к деталям с его стороны.

— Даррен, — я повисла на его локте, прижимаясь так близко, как могла. Если я правильно поняла бабкины намёки, это вполне соответствовало нашим отношениям сразу после обращения. А вот наши провожатые теперь ничего не могли услышать — моя шляпа даже в таком виде и с густой вуалью гениально экранировала звук. — Как ты видишь наше отступление? Бежать через поле до рассвета? Я сомневаюсь, что нам хватит скорости и выносливости. Немертвые же не устают.

— Но я не знаю, что они от меня хотят, — кажется, Даррен просто не умел признавать свои ошибки! Ну ничего, научу, если будет на это время.

— Только что обращённые вампиры во всём зависят от тех, кто их обратил, — проинструктировала я его. — Но все ещё способны мыслить по-человечески и проявлять любопытство. Тебе предстоит разговорить кого-нибудь из вампиров, чтобы узнать, зачем ты им понадобился. И в качестве чего.

Я вздохнула. Может, они ошиблись братом и им нужен был Бриен? С учётом Грифона, который ходил по дому Гастионов не месяц и не два, тайна уникального дара могла давно не быть тайной для вампиров. Правда, я понятия не имею, как они могут использовать это знание, но мало ли!

В моей шляпе раздалось громкое «Ква». Разумеется, Клема выбрал самый подходящий момент для того, чтобы подать голос! Извини, дружок, но все хотят жить!

Я двумя пальцами вытащила Клему из шляпы и передала обалдевшему Даррену.

— Ты не смотришь за любимцем! — строго произнесла я, старательно отворачиваясь от обоих преданных мужчин. Причём лягушачьи глаза были куда больше полны укора.

— Простите, госпожа, — Даррен сообразил, что к чему раньше, чем мой питомец. Он осторожно перехватил малыша под брюшко и посадил на плечо.

Дальше мы шли молча, я старалась не смотреть на них обоих и вместо этого оглядывала город-государство. Когда ещё удастся побывать в таком месте!

А место и впрямь отличалось от всего, виденного мною ранее. Высоченная скала была расколота до основания, и тысячелетия развели эту трещину на ширину в добрую сотню шагов, а то и больше. Сначала вампиры выдалбливали в гладких стенах трещины глубокие пещеры. Некоторые из таких пещер и сейчас оставались таковыми. Другие же снаружи приросли каменными домишками, которые лепились на стену гроздями, налезали друг на друга и заполняли почти всё пространство горы до вершины, только и были оставлены несколько троп прямо в отвесной скале, да пещеры. Последние были призваны напоминать вампирам о прошлом. Это я тоже знала.

Я запоздало испугалась, что от нас потребуют подниматься по отвесной скале, как это могут делать вампиры, но тут вмешался Даррен, которому пришла в голову та же мысль.

— Надеюсь, для герцогини вы приготовите лучшие покои? — спросил он.

Спиритус переглянулся с сопровождающими его вампирами.

— Разумеется, — проблеял граф. — Прямо рядом с нашим кронпринцем!

И тут принцы. Куда ни плюнь — или король, или принц! И графы всякие. У них тут весь город занимает пространство едва ли на одно графство, а туда же!

Ничего этого я вслух говорить не стала, благо домишко нам выделили и впрямь удобный — прямо у самой земли. Логика мне была понятна. Хоть вверху и были возведены козырьки, не позволяющие даже лучику солнца попасть в город, но опасности подвергались в первую очередь те, кто жил там, на самом верху. Внизу же было проще всего. Но кронпринц… Ладно, где наша не пропадала! Справимся и с таким соседством.

Спиритус показал нам весь дом, успешно игнорируя зияющую дыру пещеры в стене, и вышел. А я тут же полезла в неё.

— Белка! — Даррен отвлёкся на закрывание двери на засов, как будто засов способен кого-то остановить. — Ты что делаешь?

— Ищу способ выйти отсюда живыми, — честно призналась я. — Пещеры кровососов бабушка не успела изучить, так как прибыла сюда как человек.

Про то, что бабуля заковалась в такие доспехи, что была вся абсолютно недоступна для вампиров, я упоминать не стала. Обычно так не делают, ведь металл вампиры гнут также легко, как ломают древесину или камень. Но бабуля не зря изучала вампиров в своём глубоком подвале, в который мне было строго-настрого запрещено спускаться.

Доспехи не были тяжёлыми железными, они были из более лёгкого серебра, но украшены такими причудливыми узорами, с чернением, с изгибами и тончайшими выемками и бугорками, что ни один вампир не решался испортить это совершенство. Бабушка могла ходить среди вампиров и чувствовать себя в безопасности. И только ночью ей предстояло спать очень чутко, чтобы не очнуться без своего защитного произведения искусства.

Немертвые любят красивое. Поэтому красавицы редко погибают после встречи с ними.

В общем, бабуля моя выжила, чего я и себе желала. Но я не была писаной красавицей, у меня не было доспехов, а были только лопата, сундучок с разными ингредиентами и Даррен. Негусто для того, кто проник в самое сердце вампирского города.

В пещере были довольно низкие потолки — даже мне пришлось немного пригнуться. Но я видела, что пещера продолжается далеко вперёд. Может, где-то дальше будет выход? Или хотя бы невольники, думать о которых я не переставала. Нас ведь не могли оставить тут без еды, верно?

Но отойти далеко я не успела. Снаружи раздался стук, а в проём пещеры, загораживая и без того тусклое освещение, заглянул Даррен, продолжающий держать в руках Клему, которому надоело сидеть на плече.

— Герцогиня де Квасю, — как можно спокойнее произнёс Даррен. — К вам гости.

Как будто я сама не слышала!

Пришлось отложить проверку доставшихся переходов до утра. И как я вообще могла забыть про то, что ночью вампиры наиболее энергичны? Совсем расслабилась из-за того, что мы тут уже два часа, а нас до сих пор никто не укусил. Какой смысл бежать, если я ещё не узнала то, ради чего сюда прибыла?

С этими мыслями, негромко ругаясь и чувствуя, как сильно начинает припекать мой зад, я отправилась к двери. Этикет вампиров не слишком отличался от нашего. Пусть хозяйка не должна открывать двери сама, стоять около них она обязана. Тем самым я покажу своё хорошее отношение к гостю.

Даррен отпер дверь и отошёл в сторону.

И в дверь шагнул он. Самый красивый мужчина, какого я когда-либо видела. Длинные белокурые волосы были убраны в хвост, мужественный подбородок гладко выбрит, тёмные глаза сверкали из-под тёмных же бровей, которые считались признаком настоящей породы.

Даррен нервно потёр руки. Кажется, он пытался поймать мой взгляд, но я не могла отвести взгляда от гостя.

«Вампир, самый красивый вампир, а не мужчина!» — напомнила я себе, отступая от гостя.

— Герцогиня! — выкрикнул гость, сграбастывая меня в объятия. — Наконец-то!

Я успела увидеть сверкнувшие клыки, но не успела отреагировать — они погрузились в мою шею, впрыскивая вампирский яд.

'Никогда не оставляйте в живых недругов.

Так вы сможете быть уверены,

что за вашей спиной и спиной близких

не возникнет тот, кто ударит в эту самую спину.

С друзьями же всё немного иначе'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Я не знаю, почему я не заорала. Наверное, от неожиданности и ужаса. К тому же, я прекрасно знала, что следует за укусом вампира и ждала, когда мой организм перейдёт от ужаса к непривычной для него распущенности. Ну и мысленно костерила себя так, что от моей пятой точки можно было бы разжечь камин.

Наконец, вампир оторвался от моей шеи, но руки с моей талии не убрал, разве что облапал ещё крепче.

— Тёплая! — воскликнул он радостно. Руки его скользнули ниже. — Даже горячая! Я так и знал!

— Руки убрал!.. — начал говорить Даррен, который вместо спасения моей тушки от любвеобильного вампира, возился с дверью, снова закрывая её на засов. В этот момент я изловчилась и наконец сумела повернуть лопату под удобным углом. Один удар по голове — и руки на моей талии и ниже разжались, а вампир скользнул в забытье, мешком валясь к моим ногам. — … От моей невесты, Чича!

Даррен закончил говорить и уставился на валяющегося на полу домика вампира, а я потёрла шею. Вроде бы кровь не текла — и то хорошо!

— Белка, ты его не убила? — осторожно спросил Даррен, присаживаясь на корточки.

— Он и без того немертвый, — отмахнулась я. — А у меня кровь из раны не течёт, спасибо, что спросил.

— Чича не совсем обычный вампир, — Даррен отодвинул веко вампира, заглянул в глаз. — Он как бы… живой.

До меня начало доходить.

— Так ты его знаешь? — шёпотом спросила я, не решаясь повысить голос, чтобы не разораться на весь город. — Этот твой дружок отравил меня, продырявил шею и вообще вёл себя как форменный урод, а тебя интересует, не убила ли я его?

Даррен поднялся на ноги и теперь уже он заключил меня в объятия. Может, вампир попался дефектный, или я больше злилась, чем поддавалась яду, но вести себя как Клементина и растекаться в объятиях каждого, кто на них сподобится, мне совсем не хотелось.

— Прости, Белка, — повинился он. — Я не сразу понял, что это Чича, а он… бывает несколько эксцентричным.

— Несколько эксцентричным, значит, — пробурчала я. Снова потёрла шею и пнула вампира носком туфли. — Удивительное совпадение, я тоже бываю несколько эксцентричной!

Пинать вампира было не очень удобно из-за обнимающего меня Даррена, но я справилась и потихоньку начала успокаиваться.

Нет, ну правда. Укусил меня какой-то ненормальный. Так вампиры все как один психи. Зато сейчас у нас был тот, кого можно было пытать и вызнать всю интересную информацию!

Выпутавшись из приятных, но совершенно несвоевременных объятий Даррена, я принялась за дело. Сначала я крепко обхватила вампира за запястья и поволокла к пещере.

— Что ты собралась делать? — обеспокоенно спросил Даррен, послушно топая следом. Тащить вампира он мне не помогал, но и не мешал хотя бы. Как говорится, радуемся тому, что есть, и не ропщем на реальность.

— А как ты думаешь? — проворчала я, переводя дух. Изящный с виду вампир был невероятно тяжёлым! — Собираюсь узнать у этого типа, зачем и нужен ты. А если очень повезёт, то ещё и как справиться с личом, ну и заодно, как нам выбраться из города живыми.

— А в комнате это будет делать не удобнее? — Даррен поморщился, когда я отпустила запястья вампира, чтобы растереть руки.

Ну, стукнулся он при этом головой. Не сильно же! А вот Даррен… Мне было грустно это осознавать, но мы с ним были из разных миров. Я, конечно, как могла, пыталась уйти от своего прошлого, но в моменты опасности из милой алхимички Белки, которая могла только мечтать стать некромантом, выбиралась Белка, которая могла бы закончить инквизиторскую школу с отличием. Если бы не сбежала оттуда раньше.

Не такая девушка нужна университетскому декану!

— Белка! — позвал меня Даррен, и я поняла, что так и не ответила на его вопрос.

— В комнате слышно будет, — постаралась я напустить тумана, но Даррен, похоже, догадался наконец. Закашлялся даже болезный.

— Белка, — снова позвал он меня, когда я проволокла вампира достаточно долго, чтобы рассчитывать, что нас никто не побеспокоит. Зажгла парочку некрупных огоньков, прикрепила на шляпу. Раньше бы я гроздьями могла такие делать!.. Но ничего не попишешь. Легко получила, легко и ушло. Не плакать же об этом! — Может, вернёмся к первоначальному плану? Я поспрашиваю всяких там… Спиритуса этого…

В этой части пещеры ходить было куда сложнее из-за наростов: сталагмитов и сталактитов. Кое-где они даже соединялись, образуя причудливые колонны. Вот к такой колонне я и примотала вампира, усадив его так, чтобы не свалился, и сведя руки с другой стороны колонны. Порадовалась ещё, что часть вещей продолжаю носить с собой, а не в сундучке. Так и дал бы мне Даррен за верёвкой возвращаться!

— Тот план всё ещё доступен, — успокоила я Даррена, убедившись, что вампир привязан хорошо. — Если тут что-то пойдёт не так.

Вообще-то, вампиров очень сложно убить. Из-за этого многие даже не пытаются или ограничиваются колом в сердце. Хотя так-то колом в сердце кого угодно угрохать можно, не только вампира.

Так вот, кроме того, что вампира сложно убить, как и другие немертвые, они не чувствуют боли. Однако, по словам моей мамы, а в этом вопросе я ей безоговорочно верю, имя можно причинить дискомфорт.

Увы, это не то умение, которым планируешь похвастаться перед интересным тебе мужчиной, но дискомфорт я доставлять умела.

— Слушай, Чича не обычный вампир, — Даррен заметно занервничал. — Он экспериментальный. И он чувствует боль.

Я замерла с иглой, но потом продолжила продевать в неё шерстяную нить. Многие ошибочно полагают, что вампиры ходят расфуфыренные в шелках, чтобы показать, какие они богатеи. На деле же проблема в том, что они совершенно не переносят шерсть животных. Проблемы с оборотнями отсюда же.

Рядовые вампиры, прожившие не так долго и не накопившие финансов на шелковые одежды, нормально так носят льняное или хлопковое одеяние. Вот Грифон, например, не щеголял в натуральном шёлке — и ничего.

Но я отвлеклась. В полумраке пещеры, который плохо разгонялся моими слабенькими огоньками, было чрезвычайно непросто вдеть нитку в иголку. Так что я справилась с этим, когда вампир уже очнулся. И я не заметила сначала, что за моими манипуляциями наблюдали уже двое.

— Герцогиня, — прокашлялся вампир. — Вы выбрали плохое место для вышивки. Тут слишком темно.

— Прекрасное место, — заверила его я, надеясь, что мой голос не дрожит. Не люблю пытать, даже не мёртвых. Но, похоже, на кону жизнь Даррена. Сам он себя спасти не спасёт, так что мне и иголка в руки.

— У Исс… у герцогини Моры де Квасю есть к тебе вопросы, Чича, — встрял в разговор Даррен. — И лучше бы тебе ответить. Мне кажется, она настроена серьёзно.

— Для начала она не вампир, а человек, — Чича подёргал руками, лицо его искривилось. Ну да, а что воображал этот кровосос? Что я не раздобуду верёвку от повешенного или что поленюсь разобрать её на пряди и связать новую — куда более длинную и такую же прочную? — Она тёплая.

— Ты тоже пока ещё тёплый, — буркнула я. — Это можно исправить.

— Глупышка, — Чича так нагло усмехнулся, что вся его красота тут же померкла для меня. Не люблю наглых! — Я тебя укусил. Теперь ты полностью в моей власти!

Я замерла с иглой. А ведь и правда! Если укус одиночный, то власть вампира продлится не дольше, чем яд выводится из организма. Но он меня укусил совсем недавно.

— Разденься и развяжи меня! — продолжая нагло ухмыляться, произнёс Чича.

И я почувствовала… что ничего не чувствую.

Впрочем, поделиться этой информацией я не успела — мимо меня просвистел кулак, который ударил прямо в красивое лицо Чичи. Вампир снова отключился и повис на верёвках.

— Что ты творишь! — возмутилась я. — А как же твоё нытьё про то, что ему больно?

Меня куда больше расстраивало, что после такого удара Чича очнётся нескоро, а времени у нас было не то чтобы вся ночь. Хотя… Нет, надо сначала узнать, почему этот тип вообще залез к нам со своим разнюхиванием!

— Он хотел, чтобы ты голая его развязала! — возмущённо прошипел Даррен, потряхивая кулаком. Кажется, он сильно ушиб пальцы. Ну и будет ему наука! Никакой обезболивающей мази! — Сломать ему нос — это меньшее, чем я мог сделать!

— Очень мило, — я надеялась, что в моём голосе достаточно сарказма, чтобы понять, как я думаю на самом деле. — Но лучше бы ты не дал ему меня укусить. А что до его приказов, то я их не слушаю. Понятия не имею почему!

И мы оба уставились на потерявшего сознание вампира.

— Тут одно из двух, — наконец произнёс Даррен. — Или дело в тебе, или в нём. Просто он немного дефективный вампир, а ты нестандартная девушка.

— Давать меня укусить другим вампирам не будем, — остановила я фантазии Даррена раньше, чем он успел что-то добавить. — Просто примем как данность.

И я вонзила иголку в руку вампира.

— Ай-ай! — вскрикнул он, поднимая голову. Меня он не увидел, ведь я стояла с другой стороны колонны. Зато в поле его зрения попал Даррен. — Каких упырей, Даррен! Мы же решили больше никогда не видеться!

— Это ты пришёл ко мне, а не я, — Даррен тотчас забыл про меня, а я скорчилась за сталагмитом и притихла. Меньше болтаешь — больше узнаешь! — Я вовсе не планировал оказываться в вашем городе. Насколько я знаю, ты тоже.

— Ну, — голос Чича снова стал вальяжным. — Я немного недоговаривал. Сложно отказаться от проживания в государстве, где ты кронпринц.

— Ты — тот самый кронпринц! — возмутился Даррен.

— Не знаю, тот самый или нет, но я кровный наследник короля, — подтвердил Чича. Кровный для вампиров, как можно догадаться, вовсе не родившийся от другого вампира — так немертвые размножаться вовсе не умели, а тот, кто в вампира обратил. — И как же я обрадовался, обнаружив, что к нам прибыла герцогиня! Наконец-то подходящая невеста для меня.

Мне захотелось плюнуть на пол. Да что пошло не так в этом году с мужчинами! Может, мода сменилась и сейчас всем нравятся лохматые и щуплые девицы, выразительность глаз которых только подчёркивает отсутствие груди? Да ни за что я в это не поверю!

— И ты даже не посчитал нужным узнать, нет ли у герцогини сердечной привязанности? — голос Даррена был холоден как лёд, который создавал его брат, но Чича не впечатлился.

— Да какая может быть сердечная привязанность, когда кровь предлагает разделить кронпринц? — удивился Чича. — Разве что она невеста вашего короля… или вашего бывшего короля, он тоже достаточно знатен. Или наследника королевской эльфийской четы. Как там его? Викуэль? Опять же, будь у Астаросских сын, он бы тоже мог сравниться по знатности со мной, но у них только дочь…

Я прикусила язык и очень надеялась, что Даррен сделает так же. В конце концов, это мне надо было орать. Викуэль не просто принц, он наследный принц⁈ Нет, я знала, конечно, что он принц. Драконица Капелька, которая высадила меня на крышу, тоже была тем ещё признаком семьи необделённой властью. Но у эльфов множество отдельных лесов, и в каждом свои принцы. Примерно как герцоги и графы у вампиров. Эльфийские заморочки. Так что я даже думать не могла, чтобы его родители были правящей семьёй!

Викуэль тоже хорош: торговал всякими мелочами в университете, якшался с оборванкой мной… Тут я вспомнила, что сама тоже являюсь госпожой Астаросской, и совсем закручинилась. Что, если все самые странные и чудаковатые студенты являются какими-то важными особами? Тогда всё куда сложнее, чем мне когда-либо казалось!

А Даррена тем временем уже несло.

— Вообще-то, Исс… Герцогиня де Квасю — моя невеста! Ты понимаешь, что это значит? Ты снова пытаешься увести у меня невесту!

О! А вот это было уже интересно. Бочком-бочком, я выбралась из-за сталагмита так, чтобы видеть лица спорщиков. Это что же, у Даррена была невеста? Неужели Клементина? Я никаких невест не помню! Конечно, я была в университете не так уж долго, всего три года, но неужели никто бы не насплетничал об этом?

— Да как она может быть твоей невестой! — Чича возмутился так, что верёвка на его запястьях затрещала, а со сталактита над его головой посыпалась каменная крошка. — Ты же совсем другой типаж предпочитаешь!

Дальше мне было уже неинтересно. И без того понятно, что сейчас вампир расскажет о том, как выглядела правильная невеста Даррена, и она во всём будет лучше меня. Кстати, я и невеста ему вовсе!

— Я и не невеста, — буркнула я, привлекая к себе всё внимание, и уточнила, стирая наглую ухмылочку с лица вампира. — Ни одному из вас.

— Дорогая герцогиня, — бархатным голосом произнёс вампир. — Мы неправильно начали. Ты сердита, я взволнован. Может, освободишь меня, и мы наконец познакомимся получше?

И Даррен, и вампир смотрели на меня с неподдельным интересом, так что я снова сосредоточилась на собственных ощущениях. Забурчал живот, напоминая, что ела я последний раз довольно давно.

— Нет, — наконец призналась я. — Ничегошеньки не чувствую.

— Потому что яд вампиров не действует на влюблённых! — заявил Даррен и снова посмотрел на меня. Я же отлично помнила, что пообещала себе признание в любви после того, как мы отсюда выберемся. А мы пока только глубже влипали.

— Давайте без гипотез, — сухо произнесла я. — Сойдёмся на том, что у меня иммунитет.

Я снова достала иголку.

— Начнём с самого начала. Мне нужно узнать, зачем вампирам Даррен Гастион, как остановить лича и как отсюда выбраться. С твоей стороны будет разумно знать ответы на все эти вопросы.

Иглой я уколола его не сильно, хотя взбесил он меня порядочно.

— Вот теперь я вижу, чем она тебе люба! — взвыл Чича. — Убери её от меня, я всё расскажу, что знаю!

— А знать ты должен много, ты же кронпринц, — подсказала я вампиру и снова кольнула иглой. Просто, чтобы память немного прочистить.

Ну и сам виноват, нечего меня кусать было!

— Я всё расскажу, только отвяжите меня! — слёзно попросил вампир, но тут уже воспротивился Даррен, я даже удивилась немного.

— Не раньше, чем ты поклянёшься не трогать мою невесту, — потребовал он.

Чича хитро стрельнул глазом в мою сторону.

— Клянусь, только развяжи!

Пришлось снова вмешаться.

— Даррен, на мне нет твоего браслета, — напомнила я. — Да и про то, что я твоя невеста, я наравне с этим отвратительным типом впервые слышу. Так что давай чуть больше конкретики, а то мне не улыбается снова его лопатой бить.

Улыбка сползла с лица вампира.

— Так вот почему у меня голова так звенит! — снова заорал он. Нет, молодец я всё-таки, что дотащила его до такой глубины пещеры. А то бы сюда уже все вампиры сбежались!

Потом он успокоился, конечно. Вообще, я давно уже заметила, что привязанный человек (или вампир!) успокаивается немного медленнее, чем не привязанный, но зато эффективнее.

Вот и этот так же. Посучил ногами, поорал всякие проклятия и успокоился.

— Вы вообще осознаёте, что украли кронпринца? — устало спросил он, когда перестал дёргаться.

— Осознаём, — за нас обоих мрачно ответил Даррен.

— С учётом того, как ты вцепился мне в шею с неясным урчанием восторга, искать тебя не будут до утра, — добавила я, чтобы хоть как-то успокоить Даррена.

По его лицу я поняла, что он уже продумывает, как будет отбиваться от орды вампиров. У меня для него были плохие новости. Некроманты пусть и скорее могут убить вампира, чем какой-нибудь алхимик, но всё же мало что могут противопоставить древним немертвым. Упокоить вампира крайне непросто.

— На самом деле дня три, — буркнул Даррен, заметно успокаиваясь. — Вряд ли у него так сильно изменилось поведение.

— Уж не настолько, насколько твои вкусы в женщинах, — отозвался Чича.

Эх, если бы это не было обо мне, мы бы могли и подружиться! Люблю ехидных. В глубине души они добрые. А у меня хорошая лопата — до любых глубин докопаюсь!

Тем не менее Чича наконец смирился с тем, что мы его просто так не отпустим, и начал отвечать на вопросы.

И начал он, разумеется, с конца.

— Вы правильно подумали на пещеры, но вы очень ошиблись, — вальяжно закинув ногу на ногу, будто он сидит в кресле, а не привязан к сталагмиту, проговорил Чича. — Эти лабиринты созданы так, чтобы выбраться за пределы государства могли только избранные.

На этих словах он сделал многозначительную паузу, а я оживилась.

— Это нам подходит, — не дожидаясь, когда он продолжит, произнесла я. — Последние пару недель я постоянно для чего-то избранная. Одним больше, одним меньше!

Вот тут вампир рассмеялся. Кстати, до этого он и правда казался красавчиком, хотя и был наглухо отбитым немертвым. Но смеяться вампирам должно быть запрещено законом! Вот, если вдруг вернусь всё-таки домой, не приведи судьба к такому, то это будет вторым моим важным занятием. Провести запрет на смех вампиров.

Что будет первым, я уже забыла. Надеюсь, оно сохранится в моих записях.

В общем, клыки и вот это всё остальное во рту вампира выглядело так, словно это не вампир смеётся, а волколак намеревается откусить тебе руку и сразу по локоть.

К счастью, продолжалось это недолго.

— Милая моя герцогиня де Квасю, — произнёс Чича таким голосом, что я сразу поняла — в то, что я герцогиня он не верит ни капли. — Там нужны совершенно другие избранные. Те, что не боятся чудовища. Потому что в подземном лабиринте живёт самое настоящее чудовище.

'Никогда не знаешь, где тебя подстережёт твоё прошлое.

Добро или зло, сделанное походя или случайно,

Принесёт тебе что-то новое в будущем.

А хорошее или плохое — это зависит уже не от тебя'.

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Нет, ну что ты скажешь! То одно, то другое! Казалось бы, зачем вампирам в их собственных пещерах какое-то непонятное чудовище? А оно есть!

— Я, вообще-то, думала, что у вас в пещерах толпы полуобнажённых людей, — застенчиво призналась я.

Челюсть вампира отвисла, словно показывая его неприятно острые зубы.

— Нет, беру свои слова назад, — он повернул голову к Даррену. — Эта невеста в разы лучше той. Может, всё-таки позволишь приударить за ней, пока ты не надел на неё браслет. Девушкам совершенно не идут ожоги измены.

Ох, как тут побагровел Даррен! Ну вот, я хотела послушать эту историю подольше, а вместо этого вынуждена менять тему!

— Разве вам не нужно постоянно питаться? — я аккуратно пнула вампира под коленку, чтобы не отвлекался. — Вы не едите обычную пищу, да и не видно в вашем каменном городе полей или огородов и вампирские коровы не доятся кровью. Тогда как? Я пыталась подсчитать, сколько вас в таком городе… и мне показалось, что вас куда больше, чем достаточно. И чем же вы тогда кормитесь?

— Герцогиня… — начал Даррен. — Ты могла спросить у меня…

— Герцогиня де Квасю, — вампир облизнул верхнюю губу. — Большая часть вампиров немёртвые. Немёртвым пища нужна как поддержка хорошей физической формы, для выхода под солнце и для удовольствия.

Даррен стоял с лицом «я бы и сам рассказал», но я на него не смотрела. Поддержка хорошей формы — девушки для этого тратили немыслимое количество мазей, а парни день и ночь тренировались в фехтовании. И удовольствие…

— То есть, невольники в пещерах всё же есть, — наконец произнесла я.

Даррен застонал.

— Белка, тебе же сказали уже…

— Ты права, — произнёс вампир. — У нас есть невольники. Мы торгуем с эльфами, которые шлют нам знаменитые эльфийские орехи, способные накормить досыта. Но держать их полуобнажёнными… в твоих предложениях есть какой-то шарм, герцогиня. Я бы даже не стал оставлять тебя среди них. Я бы женился на тебе. Мне не стать королём без королевы.

— Тебе не стать королём, пока жив твой отец, а он немёртвый, — проворчал Даррен.

Чича широко раскрыл глаза.

— Даррен всё ещё злится на меня за то, что я увёл его невесту, — громким шёпотом пояснил он. — Или из-за того, что я спешно уехал и не остался на защиту его проекта.

— Ты был моим проектом! — взревел Даррен. — Я создал из вампира более совершенное существо! Ты полностью перестал опасаться солнечного света, оставаясь бессмертным, ты обрёл возможность чувствовать!

Мне кажется, он бы снова сломал бедолаге вампиру нос, но я повисла на его руке. Я вообще люблю поглядеть, как парни друг друга мутузят, но сейчас вампир привязан. А отвяжу я его, и Даррен будет уступать в силе. В общем, хорошей драки всё равно не выйдет!

— И зачем мне это было нужно⁈ — теперь орал уже вампир. — Весь смысл ничего не чувствовать, дурья башка! Всего и хорошего — не бояться света. Но я кронпринц, мне и не нужно выбираться на свет, чтобы получить всё, что я хочу!

Они ещё орали друг на друга, пока я пыталась сопоставить факты.

Итак, однажды Даррен загорелся помочь соседу по комнате. Он понятия не имел про особенности укуса вампира, ни про то, что его сосед вампир. Просто сосед всё время ходил в закрытой одежде и не появлялся снаружи без шляпы. Судя по всему, досыта он в университете не пил.

Впрочем, в любом университете чудиков хватает. А раз в нашей преподавала эйри… Я сомневаюсь, что кто-то вообще заметил проблемного студента. А вот Даррен, разумеется, понял, что не так. Конечно, Чича не собирался кормиться прямо возле временного гнезда и кусать Даррена, да и перекусать всех девиц университета в его планы не входило. Так что он выбирал самых крупных и полнокровных девушек, которым внимание красавчика очень нравилось. И кормился полегоньку.

Зачем вампиру было заканчивать институт? Да бесы его знают, как по мне, так очередная вампирская придурь. Тем не менее он был узнан своим соседом.

Даррен же обалдел и от вампирской наглости, и оттого, как всё-таки ограничена была жизнь немёртвых. Пожалел, короче, кронпринца, наивная душа.

Будучи сильным некромантом, способным как упокоить разом с десяток мертвецов, так и поднять не меньше, Даррен загорелся сделать вампира… более живым.

Короче говоря, я в нём не ошиблась, он редкостный заучка. Проблема была только в том, что в алхимии Даррен был не силён, а на одной некромагической энергии никого живее не сделаешь. Это я уже и без подсказок догадалась.

На беду Чичи, Даррен тогда встречался с однокурсницей с алхимического. Которая определённо была более одарённой внешне, чем внутренне. Но не будем спешить с выводами. Это я так, предполагаю.

Подружка Даррена, имя которой отказывались называть оба — и сам Даррен, и вампир, была талантливее всех лишь в одном — она гениально смешивала алкоголь и создавала его из чего угодно. Эх, если я ещё когда-нибудь увижусь с Кайсой, обязательно спрошу, не знает ли она эту умелицу.

Кайса, Софи, Викуэль… Даже Бриена и Клементину я была бы рада сейчас увидеть вместо этой противной смазливой морды вампира! Но я могла только предполагать, как мои друзья справляются в университете рядом с личом. Хорошо ещё, если он сразу повёл свою армию на столицу и не решился развалить то, что так долго возводил. А если нет? Если нам уже не к кому возвращаться? И некуда! И не видать мне диплома как собственных ушей!

Одним словом, меня понесло, и посему я считаю, что имела полное право ещё раз кольнуть иголкой вампира.

— Ой! — недовольно вскрикнул он. — Ты чего! Я же рассказываю!

— Слишком медленно и много отвлекаешься! — я свирепо сдвинула брови, ужасно жалея, что Даррену никуда не надо. Вот отошёл бы, я бы поспрашивала поподробнее про его бывшую подружку. Нет, я не ревную, просто… любопытно. Я же экспериментатор по натуре. Вот и хочется узнать сугубо из научного интереса, как у них развивались отношения, что Даррену нравилось в ней, а что нет… Только для науки!

Не то, чтобы я всерьёз собиралась становиться невестой Даррена. Женихи множились как мухи на тухлом мясе, а толку-то! Мне нужен был такой, каким был папа для мамы. Они смотрели не друг на друга, а с одинаковым омерзением взирали на магов.

Вот и мне хотелось так же. Если уж выходить за кого-то замуж, то, чтобы были общие интересы, что ли. Это если вообще выходить. А то мне и так неплохо. С Дарреном вообще всё непросто — поди пойми, чего он ко мне прицепился. Может, ему нравится, что я Астаросская? Или что я его брата спасла… Но на спасённом брате далеко не уедешь!

Я представила, как мы скачем в закат на Бриене и едва не расхохоталась в лицо обиженному вампиру.

— Я и так быстро рассказываю! — возмутился он. — В общем, Росса решила, что средство от похмелья поднимает почти мёртвого. Значит, немёртвого точно поднимет.

Росса, да? И с такой железной логикой… М-да, вкус Даррена определённо стал лучше за эти годы. Повзрослел, поумнел.

— Но идеальное похмельное зелье нужного эффекта не дало, — теперь и Даррен подключился к разговору. А ещё он обнял меня. И это было довольно мило, пока я не поняла, что он так отводит иголку от беззащитного вампира. Вот ведь хитрый жук! — И тогда Росса предположила, что похмельное зелье работает после наступления похмелья.

Я закатила глаза. Вот же дураки! Напоить вампира весьма непросто, а в данном случае ещё и совершенно бессмысленно. Ведь похмельное зелье сработает от похмелья, как и задумывалось, а вовсе не от немёртвости!

— Мы решили пить в нашей комнате, благо был выходной день, — продолжил Даррен.

— Благом было то, что наша комната находилась на втором этаже, — уточнил Чича и потёр руки. — А то от меня бы ничего не осталось! Как от той девицы, что прыгнула с башни.

— Она не прыгала, её сбросили, — машинально поправила я его.

— Да? — Чича покачал головой. — Кошмарные нравы у вас, людей. Меня вот тоже выкинули.

— Было за что! — прошипел разъярённый Даррен. Теперь мне приходилось обнимать его, чтобы не позволить броситься на бывшего товарища.

Чича вернулся к рассказу. В общем, они пили, пили и пили. Как и следовало догадаться, вампир практически не пьянел. А некромант и его девушка, хоть и делали по глоточку, но быстро сошли с дистанции. Разумеется, девушка, хоть и была опытной в вопросах алкоголя, но покинула этот негласный конкурс на самое жёсткое похмелье первой, и задремала на кровати своего парня. Чича и Даррен продолжили пить дальше, и наконец отключился Даррен.

— А потом я пил уже один и… я не знаю, что на меня нашло! — Чича сложил руки перед грудью, всем своим видом изображая раскаяние. — Я был пьян, я был не в себе!

— Он укусил Россу, — мрачно пояснил мне Даррен.

Будто я сама могла не догадаться. Но комментировать так я не стала, не тот момент был. Даррен крепко сжал меня в объятиях и выглядел мрачнее тучи. Я прямо закручинилась. Стоит ли мне встречаться с парнем, кто так переживает о бывшей?

Но Даррен после паузы продолжил:

— Это я сейчас понял, что дело в укусе, ты мне всё разъяснила, Белка. А тогда… Я просто очнулся…

— В жесточайшем похмелье, — подсказала я, но он недовольно мотнул головой.

— Неважно, как у меня болела голова. У меня было разбито сердце. Моя возлюбленная была в постели с этим вот! — и он ткнул пальцем в сторону Чичи.

Пользуясь случаем, я аккуратно взяла лопату поудобнее. Всё внимание всё равно было приковано к страдающему Даррену.

— Кажется, я разбил пару пустых бутылок о его голову, — продолжал Даррен. — Но Росса продолжала смотреть на него как на мечту всей жизни, и я не выдержал.

— Он просто выбросил меня в окошко! — снова влез Чича. А я подумала, что с молчаливыми упырями куда проще: не нужно ждать, когда они закончат говорить. — А там уже был день! Солнце!

— Я не учёл, что мы проспали до обеда, — проворчал Даррен. — Я не собирался тебя убивать.

— Правда? — глаза Чичи подозрительно блеснули. Он что, собирается расплакаться? Увольте меня от этого! — А тогда всё казалось иначе.

— Я потерял свою любовь, — буркнул Даррен. — Что я должен был кричать? «Осторожно, там солнце»?

Нет, ну что за признания! Я бы и сама заплакала, если бы умела! Как так можно вообще! Обнимает меня, а в любви признаётся другой! Безобразие!

Я бы ушла, но куда тут уйдёшь!

— Но я не погиб, солнце больше не действовало на меня, — продолжил Чича. — А вот боль от переломанных костей я ощутил в полной мере.

— После этого он исчез, а вместе с ним исчезла и моя возлюбленная, — закончил Даррен, и я решила, что это красивый финал. Поэтому размахнулась и ударила Чичу по голове лопатой.

Вампир закатил глаза и рухнул на каменный пол пещеры.

— Зачем! — завопил Даррен. У меня чуть барабанные перепонки не полопались. Нет, какая же я умница, что завела их обоих в пещеру!

— Затем, что он руки освободил, понятия не имею как, — пояснила я. Впрочем, гордилась я своей наблюдательностью недолго.

— Разумеется, но, заметь, не бросился на нас, а размахивал руками, привлекая наше к ним внимание, — Даррен укоризненно покачал головой. — Он просто развлекался. Такие у него шутки.

— Отлично, — я рассердилась. Нет, ну чего? Я голодная, а тут сначала укусили, потом в любви признались не мне, а теперь ещё и совестят! — А я так развлекаюсь: на — лопатой по голове! Чтобы боевую хватку не потерять!

Даррен смутился и почесал нос.

— Ладно, — наконец нехотя произнёс он. — Ты и впрямь не могла знать, что у него специфическое чувство юмора.

— А то, — проворчала я остывая. — Обхохочешься.

Слово за слово, и мы решили, что вампиру с двумя шишками на голове будет лучше на кровати. Ну как решили — я бы его и тут оставила. Всё равно он со своими глупыми шуточками бесполезный. А так мы сумели узнать, зачем вампирам Даррен.

Но тот не отступал от плана, так что мы поволокли Чичу обратно. Точнее, Даррен поволок. Мне эта идея всё ещё казалась не очень удачной.

Даррен оказался в вопросе переноса тел человеком неопытным и невнимательным. Полагаю, что до сих пор он занимался только телами мертвецов. Да и в попойках студенческих не участвовал. Пьянка с вампиром не в счёт.

А решила я так потому, что волок он Чичу, ухватил за ноги. Удобно, не спорю, но голова вампира то и дело ударялась о что-нибудь в полутёмной пещере, заставляя меня злорадно похмыкивать и молчать.

Тем не менее до комнаты мы добрались, и вампир был заброшен на кровать. Кровать тут была поистине царская. Широкая — даже Даррен мог лечь хоть вдоль, хоть поперек, и ещё бы место осталось, а уж я в такой кровати бы потерялась и вовсе.

— Зачем вампирам такие кровати, они же не спят, — пробормотала я и прикусила язык под недовольным взглядом Даррена. Ах да, реакция от укуса и жертва сама зовёт в постель. Комфорт надо обеспечивать. Бр-р-р! Хорошо, что на меня не действует!

В этот момент я поняла, как непросто было Даррену сказать, что на влюблённых укус не действует. Ведь в таком случае это значило, что Росса его не любила…

— Ладно, я поняла, — бодро продолжила я, будто сама уже себе ответила на вопрос. — Это для нас с тобой. По версии, которую мы скормили этому Бурбону, ты мой укушенный, а значит, должен удовлетворять мои низменные страсти.

Даррен заметно оживился, глаза его заблестели. И даже поправлять, что важного вампира звали Спиритусом, а не Бурбоном — не стал.

— А они есть, эти низменные страсти? — спросил он.

— Навалом! — уверила его я. — До утра точно хватит!

Мы оба посмотрели на кровать, наткнулись взглядом на вампира… Вслух выругался только Даррен, я сдерживалась из последних сил.

— Ладно, разберёмся с проблемами и вот тогда… — решил Даррен. Уточнять, что тогда — он не стал и правильно сделал. Мы ведь оба понимали, что никакого «тогда» нам не светит.

В этот момент со стоном очнулся вампир.

— Почти как-то похмелье, только во рту не сухо, — сообщил он.

— Итак, — я подумала, что у нас есть единственный шанс остаться наедине с этой роскошной кроватью. То есть, быстро разобраться с нашими вопросами и отправить Чичу выполнять какую-нибудь сложную задачу. Поэтому больше рассусоливать я не собиралась. — Вы оба пытались воссоздать то, что привело к такому результату, и оба не преуспели.

— Я не пытался, у меня больше ни одного вампира под рукой не было, — хмуро признался Даррен.

— А я пытался, — признался вампир. Он сел прямо и держался за голову. — Сначала я попробовал давать подопытным вампирам каждый из выпитых нами в тот вечер напитков по одному…

Даррен присвистнул, я тоже была впечатлена. Если вампир довёл себя до похмелья, то это было очень, очень много вина. И других горячительных напитков.

— Потом я стал поить их всеми напитками разом, — продолжил Чича, и голос его звенел. Интересно, он своих подопытных как потом проверял? Тоже вышвыривал под солнце или более гуманно бил по голове — будет больно, значит, сработало? — Но ничего не помогало.

— Две пустые бутылки я разбил о твою голову, — любезно напомнил Даррен.

— Да, — мрачно кивнул ему Чича. От ухмылочек не осталось и следа, и таким серьёзным он мне нравился чуточку больше. — Я потратил год на то, чтобы восстановить информацию, с чем были эти бутылки, но тщетно.

Я хмыкнула. Год он потратил! Достаточно спросить у коменданта! Он знал, что и в каких количествах поступает в университет и куда именно. Всегда!

Да не будь сейчас каникулы, он бы и лича посчитал и записал как инвентарь!

— Белочка, дорогая, это очень важный вопрос, — терпеливо произнёс Даррен. Они снова оба смотрели на меня с осуждением. Женихи. Умники. Ха!

— Да я просто знаю, что послужило катализатором, и вы тоже могли бы догадаться, — заметила я как можно невиннее и развела руками. — Так-то довольно очевидный ответ. Любой бы додумался!

'В любом обществе, как человеческом,

так и магическом можно найти корень проблемы.

Как показывают многочисленные исследования,

корнем всех проблем всегда является женская особь'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

— И какой же это ответ, до которого додумался бы любой, да ещё так быстро? — вот теперь Чича злился. Хорошо! Он, конечно, по-прежнему был невероятно хорош собой, но больше не пытался воздействовать этой красотой на меня.

А мне только этого и надо было. Не люблю я вот этого. Когда воздействуют. Я девушка нервная, могу и лопатой.

— Белка, ты же даже не знаешь, что мы пили! — простонал Даррен. — Откуда такая самоуверенность! Ты же в алхимии далеко не отличница!

Ну, это он ещё светящегося Юлия не видел. Даже обидно стало. Может, Даррен и следил за мной как заправский нюхач, но в нашей Софи комнатке не был и про наши тайные зелья знать никак не мог!

— Да какая разница, что вы пили, — махнула я рукой. — Алкоголь и есть алкоголь. Если вы не мешали эльфийскую настойку с драконьей отрыжкой, то ничего интересного, кроме ядрёного похмелья, получить не могли.

Чтобы меня не спросили, что получается при поглощении смеси, про которую я только что упомянула, а потом — откуда я вообще об этом знаю, я заторопилась продолжить:

— Главное, не то, что вы пили оба, тем более это вы проверили. А то, что пил один Чича, — я кивнула на вампира.

Глаза того расширились, в них заплескалось понимание. Ну и умничка, я уж думала, Даррен ему последние мозги отшиб. Но у вампиров, похоже, черепушка была покрепче.

А для Даррена мне пришлось разъяснить:

— Твоя Росса. Вот кто носитель лекарства для вампиров. А врождённая это особенность её крови, или приобретённая на время плескания в ней алкоголя, — это установить уже куда проще.

— Да уж, — Даррен скривился. Видимо, упоминание о Россе доставляло ему немыслимые страдания. А уж от его печального лица и моё сердце было не на месте. — Звучит разумно. Остались сущие пустяки — найти Россу и проверить.

И он снова уставился на вампира. И я тоже. Если я правильно запомнила историю, пропали они с Россой одновременно.

— Вы тогда исчезли одновременно, — озвучил мои и, по-видимому, свои тоже мысли Даррен. — И я подумал, что ты забрал с собой мою невесту. К тому же браслет вернулся ко мне в ту же ночь.

О-о! Я присела на краешек кровати и поправила шляпу, чтобы не пропустить ни словечка. Так это не просто слова, Росса и впрямь была его невестой и поддалась любовным чарам укуса вампира… О-о! Я накопала в кармашке эльфийские орешки и принялась их грызть.

Какие страсти! Мне такие и не снились.

— А может, мы просто уехали одновременно, — промямлил Чича, отводя взгляд. — Она домой, а я сюда.

— Я проверял, она не вернулась домой! — громыхнул Даррен, а я совсем пригорюнилась. Он ещё и с её семьёй знаком был! Я со своими родителями в жизни бы не сумела его познакомить.

— Да по лицу видно, что он врёт, — встряла я в разговор, решив, что всё делается к лучшему. Ну зачем, собственно, мне жених? А как же свобода и всякие мои планы на жизнь после диплома? Жених туда совершенно не вписывался! — Признавайся, кровосос, куда упёр дамочку? Небось, выпил досуха или приковал в своей пещере и подкармливаешься понемногу?

Я была очень горда, что в этот раз не упомянула про полуобнаженность вампирских невольников. Это Даррен мог и не перенести. Он ведь так любил эту Россу.

— Не вру, а предлагаю варианты, — оскорбился вампир и сел на кровати. — Почему твоя новая невеста меня всё время оскорбляет?

— Она тебя ещё и лопатой бьёт, — успокоил его Даррен. — Я, видишь ли, сделал некоторые выводы, и невесту в этот раз подбирал взвешенно.

Я прикусила язык, чтобы не сказать ничего насчёт взвешенности и того, невеста я или нет. Уже спорили на эту тему, сколько можно.

— Ладно, — вампир неожиданно быстро сдался. — Мы и правда уехали с Россой вместе. Ей было стыдно перед тобой, перед подругами, но в то же время её временная привязанность ко мне ещё сохранялась, и я не хотел разбивать её сердце ещё больше и бросать в университете.

— Правильно, лучше утащить в логово, привязать в темноте и кормиться, — вставила я. Даррен снова зарычал, и Чича полез под одеяло.

— Я не собирался её привязывать! — крикнул он. Из-под одеяла голос его звучал глухо. — Да, ей предстояло жить в моём доме безвылазно, но свободной, и я планировал покупать ей платья и драгоценности, какие она захочет.

Даррен посмотрел на него, я пожала плечами.

— Никогда не понимала нарядов, — честно призналась я ему. — Но Софи любит, чтобы её платья и туфельки оценили другие люди. Без чужих восторгов и зависти нет и половины удовольствия.

— Ну что я ещё мог ей предложить? — жалобно спросил Чича, не показываясь из-под одеяла. — Я же всего лишь кронпринц. Мне нужно жениться минимум на герцогине!

Даррен снова выругался, а я лишь завистливо вздохнула. Красивое фиолетовое платье опасно нагревалось от моих ругательств, и мне не хотелось загореться в прямом смысле.

— Ладно, давай позовём Россу, ты попросишь её позволить укус другого вампира, и выбросим этого несчастного на солнце, — распорядился Даррен.

— Прекрасно придумал, — съязвила я. — И кого-то под солнце выбросить не жалко, и несчастная девушка должна разрешать, чтобы ещё один кровосос за здорово живёшь сосал её кровь. Может, очень даже драгоценную!

— Но это же для науки! — возмутился Даррен. — Представляешь, что будет, если вампиры сумеют находиться под ярким солнцем?

— Представляю, — согласилась я. — Они перекусают всех жителей королевства, и бардак восторжествует. Личам некого будет завоёвывать, все будут или немёртвыми, или обжиматься.

— Да успокойтесь вы! — буркнул Чича. — Что толку спорить. Россы у меня нет.

— Она убита? — Даррен схватился за сердце. Я же записала это в свою мысленную книжечку прегрешений потенциального жениха. Если всё-таки пойду за него замуж — всё припомню!

— Она сбежала? — решила предположить я в пику Даррену.

— Версия герцогини ближе к реальному положению дел, — Чича всё-таки выбрался из-под одеяла. Глаза его были грустные и виноватые. — Ей не понравился наш город, не понравилось жить в моём доме, и она решила бежать. Я бы вывел её сам, Даррен, ты же понимаешь! Но она решила сбежать незаметно, через лабиринт пещер.

— И её сожрал монстр! — подхватила я, искоса глядя на Даррена. А ну как грохнется в обморок, так шишкой не обойдётся, полноценное сотрясение мозга получит.

Даррен выглядел бледным, но падать в обморок не собирался.

— Нет-нет! — поспешно замахал руками Чича. — Монстр появился едва ли с год назад. И съел Россу только в том случае, если эти два года она так и бродила в лабиринте без еды.

Я вздохнула. Объяснять этим двоим, что Росса или давно померла, или сбежала куда-то, куда даже драконы не летали, было бессмысленно. А жаль. Я бы посмотрела, как они клянчат у противной девицы пару капелек её крови и не подпускают к ней Даррена, потому что «самим мало!».

— Так, с вопросами об эликсире для вампиров и зачем тут был нужен Даррен мы разобрались, — я вспомнила, что мои друзья так пропадают, пока мы ерундой занимаемся, и решила немного ускорить процесс. — Ты, кронпринц, это вообще что-то значит или просто знак отличия, что тебя укусил именно главный кровосос?

— Конечно, значит! — обиделся Чича. — Я самый настоящий наследник короля. Если вдруг с ним что-то случится, я буду самым главным! И сейчас ко мне прислушиваются!

Пару мгновений я размышляла, не должны ли мы помочь Чиче стать королём, благо немёртвые мне одинаково не нравились, но этот был бывшим другом Даррена, но потом решила, что инициатива наказуема. Ну их, этих кровососов! Со своими проблемами бы разобраться, а не переворот в отдельно взятом государстве делать!

— Тогда убеди своих, что Даррен им не нужен, чтобы мы могли спокойно отсюда выбраться, когда разберёмся со своими делами, — я обрадовалась. Жизнь становилась веселее и проще.

Но Чича почему-то погрустнел и покачал головой.

— Всё не так просто, герцогиня, — произнёс он. — Даррена хотел видеть именно я.

В моей голове пронеслось многое. Я поняла, что Чича только изображал радушие и вину перед Дарреном, а на самом деле затаил обиду и теперь собирался убить! Повезло Даррену, что Грифона раскрыли раньше, чем он успел увести Даррена! Со мной такой фокус не пройдёт.

Мысль это заняла долю секунды, а в следующее мгновение на голову вампира опустилась лопата. В этот раз он сознания не потерял.

— Ай! — взвыл он, хватаясь за голову. — Да сколько можно-то! Ты хоть бы до конца дослушивала! Я попросил привести Даррена, чтобы сделать его своим наследником! Я должен хоть как-то искупить свою вину!

Честно говоря, чуть было не звезданула его повторно. Надо такое выдумать! Сделать моего Даррена вампиром! Ну, то есть, общего Даррена, конечно. Декана факультета, между прочим.

— Он не может, он декан факультета некромагии, ему студентов через месяц учить, — произнесла я и посмотрела на Даррена.

— Я не могу, — послушно согласился Даррен. — Белке я живой больше нравлюсь. Да и сбежит она от меня, если я тут останусь.

— Ты не понимаешь! — Чича всплеснул руками. — Ты же будешь крон-кронпринцем! Куда там декану университета! А когда мой отец умрёт, ты станешь наследным принцем! И будешь жить вечно!

— Как можно одновременно жить вечно и ждать, когда умрёт отец? — не удержалась я.

Чича посмотрел на меня так, словно ему стыдно было оказаться со мной знакомым.

— С королями иногда что-то происходит, — сухо ответил он. — Перевороты, покушения, доблестная смерть во время битвы. Поэтому умные короли в определённый момент уходят в пещеры. И остаются где-то там.

Меня, разумеется, это описание совершенно не успокоило.

— Если короли у вас не дурачки, то они поплутают по лабиринту, переоденутся там, волосы покрасят или ещё что с собой сотворят и вливаются в жизнь города как рядовые граждане, — заметила я. — Рабочая схема, как мне кажется. Только бы таинственность немного прикрутить. Просто собираетесь свергнуть короля и посадить другого — сразу говорите ему, мол, меняем дом, вам пора отдохнуть.

Я замолчала, потому что и Даррен, и Чича смотрели на меня с совершенно обалделыми лицами.

— А как дела с властью обстоит у инквизиторов? — спросил Даррен, окончательно разрушая всю мою легенду.

— Герцогиня была у инквизиторов и выжила? — ага, кажется, Чича больше красивый, чем умный. Но это мне на руку.

— Выжила, ага, — пробурчала я, подарив Даррену самый выразительный из имеющихся в моём арсенале взглядов. — Как тебе известно, у них правят госпожа и господин Астаросские. У Астаросских имеется наследница, но, если таковая окажется недостаточно ревностной в науке и исследовании мира, её бескровно заменят кем-то другим.

— «Ревностной в науке и исследовании» — это любящей пытать и ходить войной на соседей? — ехидно спросил Чича.

— Отлично, ты тоже был у инквизиторов и выжил, — кисло ответила я. Интересно, почему мы не пересеклись? Ах да, он покинул университет незадолго до моего появления, а значит, до инквизиторов добрался, когда меня уже даже перестали искать. Если вообще искали.

— Давайте оставим в покое инквизиторов, — прервал наш разговор Даррен. — Чича, мне очень приятно твоё предложение, но я не могу тут остаться. Ты и сам это знаешь, просто не хочешь в это поверить. Надеюсь, тебе удастся вернуть Россу или найти кого-то из её родственников. Вдруг её кровь не уникальна.

Да-да. Я надеялась, что Даррен это советует не от всей души. Как-то плохо я представляю, чтобы родственники этой девицы в очередь становились, чтобы напоить вампиров кровью. Эх, предупредить бы своих… Мне не нравились методы инквизиторов, но полчища вампиров, способных ходить при свете дня, меня пугали куда больше.

Чича, кажется, понял, что Даррен серьёзно. Скорчил грустную мордочку, которая оставила равнодушными нас с Дарреном, вздохнул, встряхнулся и поднялся с кровати.

— Сделаю что могу, но обещать ничего не могу, — бодро произнёс он. — Всё-таки они уверены, что именно Даррен сможет помочь решить вопрос с нашей уязвимостью. Звание наследника наследника их немного бы притормозило, а так…

— Ты угрожаешь? — я снова подняла лопату, и Чича испуганно отшатнулся.

— Вовсе нет! — нервно пискнул он. — Герцогиня, успокойтесь! Я всего лишь предупреждаю! Все хотят избавиться от солнечного проклятия, и многие ради этого готовы… Готовы на страшные вещи.

Я вспомнила про похороненного заживо Бриена. Некоторые и за меньшее готовы на страшные вещи, тоже мне, удивил!

— Что будем делать? — спросила я у Даррена. — Есть идеи?

Тот пожал плечами.

— Пробиваться с боем? — предположил он. — Если у них тут кормовая база, то эти люди должны стареть и умирать. А каждый умерший — воин для некроманта.

Глаза его горели мрачным огнём. Таким я и представляла настоящего некроманта, холодным и безжалостным. Так и влюбилась бы, если бы уже не!

— Да мы вам что, звери какие-то? — возмутился Чича. — Чтоб вы понимали, кровь на однообразном питании и в отсутствие движения носителя, да ещё без солнечного света, теряет всяческий вкус! Так что мы время от времени отпускаем их и ловим свежих. Ну и тех, кто не хочет уходить, иногда обращаем в полноценных граждан нашего города. Но это реже, конечно. Искуэрт не резиновый!

Внезапное пополнение моих слабеньких географических знаний меня даже немного покоробило. Я терпеть не могу заучивать названия стран, городов, сел… Да что там, я уже забыла название села, в которое нас отправила госпожа Ильинка. Как там? Злободневное? Скорбное?

В общем, не понимаю я этих подробностей. И без того приходится запоминать кучу всякого, вроде кто проживает, отличается ли язык, кто правит… В школе я ужас как радовалась, что после внезапного исчезновения гномов и великанов все известные разумные существа перешли на общий язык. Конечно, у многих остался и свой, но я нанималась это всё учить!

Единственное, что я поняла — мертвецов для Даррена и его прекрасного плана тут нет, и бежать отсюда придётся другим способом.

— Ладно, — я уже поняла, что уходить придётся пещерами, но не собиралась выдавать это при Чиче. — Разберёмся. Но у нас один вопрос остался не разобранным.

Чича утомлённо вздохнул.

— Как бороться с личами, я помню, — произнёс он таким голосом, будто делал огромное одолжение, просто разговаривая со мной. — Вы что хотите, уничтожить или обезвредить.

— Уничтожить, — быстро произнесла я, вспомнив о Юлии, который тоже мог подняться.

— Обезопасить от него окружающих, — Даррен был не так категоричен. Ну логично, у него отец лич. И как я забыла!

— Убить лича можно драконьим пламенем, — Чича пожал плечами. — Найти дракона, заставить его пыхнуть на лича, ну и догадываетесь, наверное, что лич не будет стоять истуканом, а начнёт атаковать сам.

Я задумалась. Звучало не слишком сложно. Выпросить Капельку у эльфийского папеньки Викуэля, создать элемент неожиданности, спрятав дракона… Ну вот за тучей, например. Кто-то из этих дармоедов со стихийного факультета должен уметь делать тучи! В общем, вполне себе рабочий план.

— Обезвредить и того сложнее, — продолжил Чича. — Можно дать личу испить крови сотни девушек, не знавших мужчину…

Я не сразу поняла, в каком смысле не знавших, а потом сразу успокоилась. Раз уровень привет-пока разрешён, сумеем наскрести по всему королевству. И мне нельзя участвовать, ну какая красота!

— Либо найти медиума, который поцелует лича, — закончил мысль Чича.

Да что же это такое! Только же успела расслабиться!

«Сам ты корень всех проблем!».

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

— Даже не смотри на меня, я потеряла дар! — немедленно произнесла я в ответ на взгляд Даррена. — Я не вижу больше душечек!

— Дар медиума нельзя потерять, — а вот Чича чрезвычайно оживился. — С ума сойти! Герцогиня ещё и медиум? Это невероятно. Даррен, где ты её раздобыл и почему до сих пор не надел на неё свой браслет?

— Я собираюсь, — пробурчал Даррен. — Он у меня не с собой.

Ну-ну. Я прямо поверила! У Бриена он даже в могиле в кармане оказался! Как говорится, если мужчина хочет жениться, он найдёт способ. А если девушка не хочет замуж — она тоже найдёт как справиться. Проблема была в том, что я самую чуточку хотела. Так, глазочком посмотреть, каково там, замужем.

— А то выходи за меня, герцогиня, — снова начал свою песню Чича. — Принцессой будешь, а в ближайшей перспективе и королевой!

— Мне немного не до этого, — вежливо ответила я. — Я ещё от предыдущих помолвок не отдышалась.

— Чича, а как вообще узнали, что медиумы для этого нужны, — Даррен решил сменить тему и правильно. После эльфа, некроманта и похороненного заживо мне только вампира и не хватало! Нормального жениха хочу! Чтобы конфетами кормил. Кататься на пегасах звал и кормить водяных коней плюшками.

Совершенно не опечаленный моим отказом вампир хохотнул.

— Ты ещё спроси, как про кровь ста наивных девушек додумались! — фыркнул он. — Подсчёт, аналитика и эксперименты!

— Прежних личей убивали инквизиторы! — ахнула я.

— Они самые, — согласился Чича. — И медиумов тоже. Опасные вы штучки. С призраками якшаетесь, с мертвецами дружбу водите.

Я сглотнула. Да, не зря я сбежала. Мало того что маг, так ещё и медиум! Родители, меня, конечно, любили, но науку и ненависть ко всему магическому точно любили больше.

— Может, всё-таки поищем девушек? — осторожно спросила я. — Всего сто, в университете больше учится!

Даррен хмыкнул, и я тоже приуныла. Если бы подходила любая девушка, то проблем бы не было. Студентки в университете в большинстве своём сознательные, для хорошего ритуала крови не жалеющие. Да ладно для хорошего! Как-то захотели мы поднять мёртвого великана, он в овраге лежал, закаменел уже от времени. Силёнок бы не хватило даже будь мы некроманты вроде Юлия или Даррена. Но кровь — лучший катализатор, вот мы и насобирали. Ведро со всего общежития.

Хорошо ли, плохо ли, но ожила одна нога. И ушла. В лес, а не в сторону университета, тут нас судьба помиловала. А то одним выговором мы бы не отделались.

В общем, проблем в «добыть стакан крови для хорошего дела» я не видела. Но вот кровь нетронутой девушки, да ещё сотни таких девушек… Это сложнее. Одни наврут, что они такие. Другие наврут, что они не такие. А шанс напоить лича будет только один!

— Целовать не обязательно с языком и даже не обязательно в губы, — заметил вампир. — У личей всё одинаково омертвелое и заветренное.

— Ты вообще не помогаешь! — заметил Даррен.

Я, кстати, была несколько разочарована его реакцией. Нужен ли мне вообще парень, который до сих пор не убил вампира, который продырявил мне шею, и согласен, чтобы я целовала личей? Пусть даже один из них его отец.

С другой стороны… Я три года не виделась с родителями. Наверное, я была так себе доченька и сплошное разочарование. Но ради их спасения я бы могла и упыря поцеловать. А у Даррена родители уже мёртвые, просто очень уж активные. Каждому своё.

— Ладно, — я вздохнула. — Предположим, это сработает. Что дальше?

— Дальше лич лишается своей чисто личовской идеи по завоеванию мира и остаётся тем, кем он есть: высокофункциональным гниющим мертвецом, — любезно пояснил Чича. — Тут уже сами решайте, хоть пропитывайте его раствором и пусть занятия ведёт, хоть пусть со своей армией соседей завоёвывает, хоть сидит дома и книжки читает. Ум его сохранён, как у любого лича, так что просто просить закопаться обратно — пустая трата ресурсов.

Мне на Даррена было больно смотреть. Наверное, представил идиллию — мама и папа снова дома. Ругаются и милуются в столовой. Одна призрак, другой лич.

— Ты точно был у инквизиторов, — буркнула я, чтобы не расчувствоваться. — Такие словечки я раньше от вампиров не слышала.

Чича раскланялся.

— Как и говорил, был, — согласился он. — К счастью, они решили изучить, что именно происходит с вампиром на солнце, тут я и рванул что есть силы.

— Получается, мне нужно поцеловать двух личей и по возможности не умереть, — я почесала нос. — Задачка.

— Не умирать, пока обоих не поцелуешь, — уточнил Чича. — В остальном жива ты останешься или нет, для личей значения не имеет.

— Зато для меня имеет, спасибо, что спросил, — огрызнулась я. Нет, ну и так страшно идти, а этот ещё дразнит!

— Я могу пойти с вами, если тебя убьют, мой укус тебя подержит на грани, и я смогу довести ритуал до конца, — продолжил тем временем Чича. — Что ты теряешь? Гастион сумеет в лучшем случае поднять тебя, но ты останешься мёртвой. Без всяких приставок не.

— Не вздумай соглашаться! — вот теперь Даррен встревожился. — Я никому не позволю убить тебя!

Я так хотела поверить ему… Но я слишком долго близко ходила рядом со смертью, чтобы знать — та не зависит ни от каких обещаний. Даже самый классный парень не сможет остановить смерть, если она нагонит. А миссия мне предстояла смертоубийственная.

— Только никаких браслетов и обязательств, — предупредила я вампира. — Мне пока хватит.

— Как скажешь, дорогая, — Чича позволил себе нахальную улыбку. — Плюсы вампиров в том, что мы можем ждать своего вечность.

— Звучит ужасно, — я посмотрела на поникшего Даррена. — Прекращай меня хоронить, я пока живая. Давай отпустим уже нашего засидевшегося гостя, разложим вещи, опробуем кровать…

Я надеюсь, что подмигнула я игриво. Поднимать одну бровь я долго тренировалась перед зеркалом, а с подмигиванием была чистая импровизация. Вдруг не получилось! Решит ещё, что у меня нервный тик. И будет не так уж неправ.

— Да, точно! — Даррен посмотрел на Чичу с вызовом. Тоже, кстати, не репетировал. Выглядело смешно, вроде как мальчишки делят на улице, чья палка и кто ею будет рыбу в ручье глушить. — Тебе пора, кронпринц. — Увидимся завтра.

— Лучше уж послезавтра, — я села на краешек кровати и расправила платье. Потом подумала и начала медленно расстёгивать крючки на нём. Под платьем всё равно рубашка, ничего страшного.

Чича уставился на меня, будто впервые увидел.

— Разве можно так прогонять гостя? — промямлил он. И куда только делись его нахальство и ехидство! Но я была непреклонна.

— Только так и нужно, — уверила его я. — Я, может, умру скоро. Мне, может, надо! И извини, конечно, но Даррен мне больше нравится.

Чича оскорблённо вскинул подбородок.

— Возможно, это изменится, когда ты умрёшь, — произнёс он обиженным тоном.

— Скорее всего, — согласилась я. — Но давай ты подождёшь этого момента за дверью.

«Вечность» — мысленно добавила я. Если я стану вампиром, потому что умру, плевать я буду на кронпринца! Отправлюсь в тёмные леса кошмарить ведьм. А то совсем совесть потеряли, лес кишит ими, растут точно как грибы после дождя!

Наконец, Даррен закрыл дверь за кронпринцем на запор, а я-то думала, что это никогда не случиться. Я принялась выпутываться из платья, а когда стащила юбку, обнаружила, что Даррен расстёгивает брюки.

— Ты-то чего? — изумилась я. — Ты с собой запасные не брал!

— Запасные? — тупо повторил Даррен.

За что я не люблю умных парней, так это за то, что никогда не знаешь, когда они затупят. С тупыми изначально гораздо проще. Они редко говорят умные вещи, и это всегда приятный сюрприз.

— Запасные штаны, — я залезла в сундучок и достала своё поношенное платье и привычные туфли. Всю же красоту, кроме перчаток, я запихнула в сундук и приподняла в руке. Тяжеловато с ним будет бежать, но выбора нет. Со своей слабенькой магией я без своих вспомогательных штучек никуда не гожусь. Разве что целовать личей, но до этого ещё надо ещё надо дожить.

Привычное платье я надела куда быстрее, чем снимала фиолетовое. А потом оторвала вуаль от шляпы и выпрямила острую вершину. Что же, я была готова!

— Мы сбегаем прямо сейчас, — как маленькому растолковала я Даррену. — Пока все будут думать, что мы как ополоумевшие ломаем кровать в безудержной страсти, мы уже будем далеко отсюда.

— А… а ломать кровать мы не будем? — неуверенно спросил Даррен, на удивление щепетильно отнёсшийся к моему обещанию Чиче.

— Не сейчас, — категорично ответила я. — Сначала мы всех спасём. Потом подумаем насчёт кровати. Ты же понимаешь, что сначала мы должны выжить там?

И я указала ему на провал в стене, ведущий в пещеру. А потом сунула ему в руки сундучок. Потому как магичить он может и одной рукой, а вот удар лопатой двумя руками куда сильнее, я знаю, я проверяла. Да и вообще, он же мужчина, вот пусть и носит тяжести!

— Может, нам повезёт, и мы выйдем отсюда живыми и невредимыми, и никакое чудовище нам не встретится, — добавила я просто чтобы ободрить спутника.

Потому что даже последнему тупице понятно, что Чича бы не упоминал чудовище, будь у нас хоть один шанс его избежать. Но закон подлости самый действенный в мире. Если ты чего-то боишься — ты обязательно это встретишь. Если, конечно, чуть раньше тебя не убьёт то, чего ты боялся немного больше.

Поэтому я предпочитала иррациональный страх — бояться себе потихоньку чего-то совершенно неосуществимого или неспособного тебя угробить. Червячков там. Бабочек. Паучков я перестала бояться после того, как встретила одного в лесу. Размером паучок был с добрую лошадь. Понятия не имею, почему он меня не сожрал, но с тех пор зареклась бояться пауков.

Софи считала, что с такой жизненной философией я должна бояться исключительно денег и женихов. Но страх — штука, которая плохо поддаётся корректировке. Да и что толку? Женихи тоже разные бывают. Как и деньги. Если меня насмерть засыплет золотыми, хорошего тоже будет мало.

— Если оно тут есть, то обязательно встретим, — вот Даррен был очень плох в ободрениях, это я давно заметила. — Ему же хочется есть, а сюда даже вампиры редко спускаются.

Мы уже довольно давно шли по абсолютно тёмному коридору, стараясь на ощупь определить, где сталактиты и сталагмиты, чтобы случайно не убиться самостоятельно до встречи с чудовищем. Я не зажигала огненных шариков, чтобы не привлекать внимания светом, и сняла свои туфли, чтобы не делать то же самое звуком.

Теперь мы могли не опасаться преследования — скорее всего, вампиры старались сюда не забираться. Но рядом могло оказаться чудовище. И это меня сильно нервировало.

— Поцелуй меня, Даррен, — наконец приняла я решение. — Не могу перестать думать про чудовище. А вдруг это одинокая эйри? После встречи с бывшей преподавательницей истории в университете, я ещё больше боюсь именно эйри!

Даррен подошёл ближе. Несмотря на полную темноту, я чувствовала, что он рядом. От него веяло теплом. Он коснулся ладонями моих локтей и привлёк ближе. Сразу стало теплее.

— А так тебе будет менее страшно? — спросил он, поглаживая меня по плечам. Хоть сундучок догадался поставить! Хотя как-то шумно он его поставил. Звук такой… шлёпающий.

— Нет, но я смогу думать о нашем походе по тёмной лестнице, — машинально ответила я, прислушиваясь к темноте.

— Это не я тебя поцеловал, а Бриен, — начал отнекиваться Даррен.

— А я и не говорила о поцелуях, ты первый сказал, — усмехнулась я, пытаясь одновременно с болтовнёй, напрячь зрение и разглядеть то, что выжидало в темноте.

Ну же! Я же лучше всех в бестиологии! Да в университете ни один профессор не знал столько, сколько я узнала, читая трактаты мамы и папы! И сейчас я была в мыслях не столько в поцелуе Даррена, который должен был вот-вот случиться, а в том, как спасти нас обоих от чудовища. Какое оно? Быстрое? Огромное? Злобное или просто голодное? Ему всё равно, кого сожрать, или оно выбирает?

Кое-где тьма стала словно плотнее, но недостаточно, чтобы я смогла оценить масштабы проблемы.

Кто это может быть? Оно выжидает, значит, у нас есть шансы с ним справиться. Я осторожно подхватила с пояса заготовленные искры. Один взмах рукой — и весь коридор будет освещён. Мы все ненадолго потеряем возможность видеть, но я зажмурюсь раньше и верну зрение себе быстрее.

— Ладно, признаю, — Даррен, кажется, и думать забыл о чудовище. Его негромкий мягкий смех разнёсся по коридору, отражаясь от стен и тоня там, где тьма была плотнее. — Это и правда был я. Просто я не мог признаться тогда даже себе, как сильно ты мне нравишься.

Нет-нет-нет! Не время для признаний! Тьма шевельнулась. Ей тоже это не нравилось.

Чтобы хоть как-то заткнуть Даррена, я приподнялась на цыпочки и повернула к нему свое лицо. Почувствовав моё дыхание на своём подбородке, Даррен нагнулся и наугад коснулся губами сначала уголка моего рта, а потом впиваясь губами так, словно от этого зависела его жизнь. Хотя, как по мне, сейчас он только уменьшал свой шанс на выживание. Я чувствовала всем своим телом, каждой клеточкой, что чудовищу, замершему в темноте, не нравится этот поцелуй.

А может, Даррен чувствовал то же, что и я, ведь поцелуем он словно прощался со мной: яростно и нежно, трепетно и страстно… я чуть было сама не забыла, что у наших объятий есть зритель! Пока не поняла, что тьма приблизилась и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Я буквально осязала кожей, как сжимается чьё-то сильное тело, готовясь к прыжку.

Кто бы знал, как непросто человеку моей комплекции повалить без разбега кого-то вроде Даррена! Даже если он не ожидает. Но я уже встречалась с упырями, бегала от ведьм и ловила виверну. Просто в моём организме это совершенно не выражалось мускулами или ростом, вот и всё.

В общем, мне пришлось крепко обхватить его руками — не уронив при этом лопату! — и ногами тоже. От прыжка он покачнулся и упал так, что я оказалась на нём сверху, как в седле.

Поцелуй пришлось прервать в самом начале, иначе кто-то из нас мог бы лишиться языка. Но как же я была точна! Даррен даже рот не успел открыть с вопросом «зачем», как над нами пролетела тень и шлёпнулась об стену.

Зажатые между моими пальцами искорки взвились в воздух и превратились в огненные шары, освещающие всё пространство коридора. Даррен и чудовище зажмурились, а я попыталась за одно мгновение оценить наши шансы. Чудовище было точно крупнее меня, но крупнее ли Даррена? Только за счёт неестественно длинных рук и ног.

Место, где остановиться, я выбрала неплохое — довольно ровное, а чуть дальше ход сужался. Не помахать лопатой. А тут я выставила остриё вперёд, рассчитывая дорого продать свою жизнь и жизнь Даррена, а может и оглушить существо достаточно сильно, чтобы мы могли сбежать.

Чудовище напоминало огромную мышь без шерсти, замотанную в какое-то подобие одежды. Впрочем, между ушами у неё были длинные гладкие волосы, убранные в хвост. А под подобием платья угадывалась грудь нескромного размера и талия.

Даже у мышей есть грудь, а у меня нет!

Пока я размышляла, чудовище открыло глаза. Прилипшее пальцами ног и рук к стенке, оно было готово оттуда прыгнуть снова. Но одновременно с ним открыл глаза и Даррен.

К счастью, его сообразительность вернулась к нему, и он не стал спрашивать меня, что на меня нашло, а сразу сложил правую руку в горсть, не иначе как планируя намагичить что-то убийственное. Ага, сейчас увидим, что это чудовище может противопоставить сильному некроманту, почти что декану факультета!

Но тут Даррен уронил руку обратно на каменный пол и неверяще произнёс:

— Росса?..

'Маги иногда всё-таки хуже нормальных людей.

Хотя бы потому,

что они чрезвычайно невнимательные к деталям.

Я написала маги?

Я имела в виду мужчины'.

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

— А я с тобой ещё целовалась! Я почти согласилась выйти за тебя замуж! Хоть ты и не предлагал, конечно… — я ненадолго перестала орать и бегать от одной стенки пещеры к другой.

Даррен и Росса испуганно следили за мной с разных сторон.

Чудовище, на поверку оказавшееся бывшей невестой моего возлюбленного, не стремилось броситься к нему на шею и вообще вело себя очень тихо. Возможно, обалдело от нежданной встречи или, что скорее, от моих диких воплей.

Вряд ли оно в темноте не почувствовало приближение бывшего жениха. Такие, как она обладали невероятным чутьём.

— Ты даже не упомянул, что твоя невеста из потомков клуриконов! — я ткнула пальцем в съёжившуюся Россу, хотя она и так оставалась заметно выше меня. — Квартерон, не меньше. Но всё-таки!

— Кого? — Даррен моргнул. Понятно, магических существ, особенно редких и не образующих серьёзные государства, в университете не проходили.

— Пьяные феи, — перевела я на общий язык. — Теперь мне многое становится понятным, кроме одного. Это вот красавица? И это — твоя невеста?

Нет, ну на что я не самая красивая девушка университета, но говорить, что эта мышь — красавица было перебор.

— Во-первых, бывшая невеста, — Даррен повернулся к Россе. — Прости, я только недавно узнал, что ты изменила мне против своей воли. Но уже прошло много лет и… я полюбил другую.

Чудовище нежно мяукнуло в ответ, и в моём сердце пробудилась ревность. Нет, ну хорошо, что Даррен такой чуткий и внимательный. Но, может, он будет чутким и внимательным ко мне⁈ Потому что на всех даже такого хорошего как Даррен может и не хватить!

— Во-вторых, — теперь Даррен снова повернулся ко мне. — Росса выглядела иначе. Просто… я понял, что это именно она.

Так мило, что я бы расплакалась, конечно. Будь на месте Даррена какой-нибудь другой балбес с обострённым чувством на уже посторонних девиц! И помни я как плакать. А так я только ещё больше разозлилась.

— Отлично, — буркнула я. — Я очень рада, что ты узнал свою бывшую невесту до того, как она нас сожрала. Но я, вообще-то, о другом хотела спросить. Ты сказал Чиче, что она не возвращалась домой. Раз ты был знаком с её родственниками, как ты не понял, что она из клуриконов?

На упоминании Чичи Росса заскрипела как несмазанная телега. Понятно, вампир ей не нравится. Ничем не могу помочь, взаимодействовать ей придётся именно с ним. Впрочем, если версия о её крови подтвердится, то вампиры будут её на руках носить и пылинки сдувать. Даже если её нормальный облик не вернётся.

Так… а это интересно.

— Что ты знаешь вообще о клуриконах? — спросила я Даррена и махнула рукой. — Ладно, сама расскажу. Клуриконы — родственники лепреконов…

— О, я слышал о лепреконах! — оживился Даррен. — А разве они не вымерли?

— Да у нас тут много кто вымер, — буркнула я недовольно. Нет, ну чего он перебивает? Его вот поди перебей, будет полдня дуться! А меня, значит, можно! — Но лепреконы и клуриконы не совсем вымерли, скорее смешались с людьми.

— Это к-как? — Даррен даже заикаться начал. — Они же крошечные.

— Не крошечные, а по пояс человеку, — я задумалась о собственном росте и уточнила. — Нормальному среднестатистическому человеку. Просто они не всем показываются вблизи. Но вот кому показываются… Говорят, отношения с лепреконами редко заканчиваются свадьбой, а вот детишками — непременно.

Я надеялась, что я выразилась очень аккуратно и тактично, но Росса снова заскрипела.

— Я лично ничего против фей не имею, — развела я руками, на всякий случай отходя подальше от неё. — А мои родители ненавидят всех, у кого есть магия без разбору, никаких проблем.

Росса медленно кивнула и пододвинулась поближе. Мне это совершенно не понравилось, но выбирать не приходилось, не бегать же от неё по всем пещерам! И я продолжила так, словно близость кровожадной и лишь условно разумной твари меня совсем не беспокоила:

— Клуриконы похожи на своих собратьев, но совершенно невыносимы трезвые. А вот захмелев, становятся все краше и краше. Обычно пьют, чтобы другие казались лучше, чем есть. У клуриконов работает в обе стороны. Они и добреют к людям, и сами становятся невероятно хороши собой. Полагаю, что у Россы всё-таки сильна человеческая кровь, и пить совсем уж много ей не приходилось.

— Но в варке горячительных зелий и выдерживанию настоек ей не было равных, — подтвердил и Даррен.

— Во-от! — я подняла палец. — Всё сходится! Укус нетрезвого вампира запустил у Россы инстинкт выживания и гены клуриконов проявились…

Я запнулась, посмотрела на недоумевающее лицо Даррена и перевела:

— Сработала магия, и Росса поняла, что она немного клурикон.

Лицо Даррена прояснилось. Да, я всё время забываю, в каком зачаточном уровне находится наука там, где господствует магия! Вот и говорю не то.

— Росса обнаружила, что ты ей не веришь, и решила отправиться за вампиром, чтобы тот объяснился с тобой, — дальше я шпарила как по написанному, почему-то очень точно понимая, что именно так всё и было. — Чича, разумеется, в силу своей самовлюблённости, наглости и самоуверенности возомнил, что она выбрала его, и никаких доводов слушать не стал. Просто повёз с собой. И тут вступает второе противоречие.

Я выдохнула. Ужасно хотелось пить, но воды у нас было с собой совсем мало. Только та, что мы изначально взяли с собой. Вампиры воду не пьют, а Чичу мы выпроводили так стремительно, что совсем забыли попросить напиться.

— Вампиры почти не пьянеют, — я начала загибать пальцы. — У частично клурикона Россы это вступило в конфликт с её необходимостью быть всегда навеселе. Так как вампиры плохо пьянеют от алкоголя, они его у себя в городе и не держат. И Росса осталась совсем без подпитки… Гены… то есть, магия клуриконов начинает её душить и изменяет под тот облик, которым обладают клуриконы, которым недоступен алкоголь. Так, мы получаем то самое чудовище, которое стращает местных вампиров больше года. И, возможно, их ест.

Я посмотрела на Россу. Чудовищная бесхвостая мышь смущённо потупилась.

— Ладно, сейчас вылечим тебя, — пробормотала я, надеясь, что не пожалею об этом. Я открыла сундучок и зарылась поглубже.

Как уже можно догадаться, я горячительные напитки пью мало. Слишком важно для меня сохранять свежую голову. Но нет такого алхимика, который не способен сделать чистейший алкоголь, способный гореть, буквально из чего угодно. Это необходимость. Именно в таком алкоголе лучше всего смешивать ингредиенты для зелий. Особенно если недоступен огонь и нагреть настойку не получится.

Вот и сейчас у меня с собой воды-то было мало, а вот чистейшего самогона — целая бутыль. Её я и вытащила.

— Так, Даррен, держи её, — скомандовала я. — Она вроде успокоилась, но мало ли. Тебя она точно не покусает.

«А если покусает, то так тебе и надо», — мысленно добавила я, всё ещё злясь на Даррена за… да за всё! Мог бы и сказать про бывшую невесту! Про то, что я чуть было не стала невестой Викуэля, он-то знал!

Даррен осторожно приблизился к Россе, очень медленно развёл руки — видимо, и сам понимал, что она запросто может покусать, и обхватил её за талию со спины. Руки её оказались в плену его собственных. Впрочем, вырываться и кусаться она не пыталась, чем я была несколько разочарована.

Тем не менее я поднесла горлышко бутылке к её пасти.

— Очень аккуратно, — предупредила я. — Организм отвык. С непривычки может быть не очень хорошо.

Какой там! Росса за один глоток всосала половину бутылки! Мне с трудом удалось оторвать от неё бутылку и отступить к сундучку.

Даррен тоже отпрыгнул в сторону, по-видимому, не так поняв шевеление под руками, но я была этому только рада. Теперь мы оба могли издалека наблюдать настоящее волшебство. Я сто раз видела, как студенты напивались до кабаньего визга или драконьего дыхания, но я впервые видела, как тот же алкоголь из чудовища делал человека!

Росса менялась. У неё остался прежний размер груди — никто и не сомневался, надо заметить. Не удивлюсь, если Даррен узнал её именно по этим полушариям! Но вот лицо становилось другим. Мышиная мордочка втягивалась, уступая место и впрямь весьма миловидному лицу. Глаза стали крупнее и выразительнее, похоже, их скрывали огромные щёки.

Пальцы ног и рук становились человеческими, а вот обрывков одежды уже категорически не хватало, чтобы прикрывать все формы Россы.

Из сундучка раздалось неуверенное «ква», и я, позабыв про Россу и глядящего на неё во все глаза Даррена, нырнула рукой туда. И из-под мешочков с травами выудила Клему. Да что я за хозяйка такая! Опять забыла про своё маленькое умертвие.

Хорошо ещё, что скинула её в сундук вместе с платьем, а не оставила у вампиров! Эти бездушные кровососы наверняка скормили бы малышку чудовищу…

А. Точно. Чудовища-то больше нет!

Я подняла голову и обнаружила, что Даррен не отрывает взгляда от бывшей невесты и стоит куда ближе к ней, чем мне бы хотелось. Наверное, минуту, никак не меньше, я размышляла, что надо оставить всё как есть. Отравленному вампиром организму хватит полбутылки ненадолго, и мы вскоре будем наблюдать возвращение безволосой мыши с неприятными гастрономическими пристрастиями.

Но я смотрела на Даррена и понимала, что не могу так с ним поступить. Хотя бы потому, что однажды не выдержу и проболтаюсь ему, что могла помочь Россе и не сделала этого. Вряд ли он простит меня после такого. Так что, я помогала в первую очередь себе, а не Россе. А если он вернётся к Россе и больше не будет смотреть на меня так, как смотрел…

Полагаю, мне будет некогда об этом переживать. Два лича сами себя не поцелуют.

— Всё это хорошо, но надолго этого алкоголя не хватит, — отвлекла я их обоих от разглядывания друг друга. — Надо разобраться, есть ли что-то, способное окончательно повернуть действие отравы, иначе Россе придётся завести собственное производство алкоголя в масштабах продажи, но тратить всё на себя.

— Ты говоришь «окончательно», значит, есть способ помочь ей временно? — да, Даррен вечно не вовремя начинал хорошо соображать!

— Есть одна мыслишка, — хмуро ответила я. — Но в пещере я это делать не рискну. Надо выйти на открытое пространство. Подальше от вампиров.

— Я покажу выход, — неожиданно заговорила Росса.

Я ждала, что её голос будет хриплым или сиплым, но он был мелодичным и приятным. Нет, ну Даррен! Как он мог заграбастать себе такую невесту, тоже мне, заучка! И хоть бы кто слово сказал про эту Россу! Хоть бы призраки! Молчуны несчастные! Сплетничали про всякую старину, а про важное промолчали!

Ни за что не поверю, что они не видели Даррена с девушкой!

— Ты знаешь, как выйти из этого лабиринта? — обрадовался Даррен и оказался ещё ближе к Россе. Не иначе как чтобы лучше слышать. А ведь я успела обрадоваться, что он отскочил от неё, стоило ей начать меняться!

— Конечно, — Росса теперь смотрела только на него и медленно крутила на пальце локон. Тьфу! — Я же провела тут несколько лет.

— Вот и прекрасно, — я посадила Клему на плечо, захлопнула сундучок и взвалила его в руки Даррену. — Тогда веди нас. Там не слишком долго идти?

Росса наконец посмотрела на меня. Чтоб меня драконы сожрали! При тёмных как смоль волосах у неё были ослепительно синие глаза. Разве такое сочетание вообще законно? Не удивительно, что Даррен снова «поплыл», да и Чича, как мне кажется, укусил её вовсе не от чрезмерно выпитого!

— Около двух часов, — ответила Росса мне. — Ты не успеешь устать.

— Это чудесно, — заверила я. — Самое главное, что алкоголь не успеет выветриться, и ты не захочешь нас снова сожрать.

Да, прозвучало довольно подло. Но я решила, что я и без того собираюсь помочь ей не становиться чудовищем не только безвозмездно, но и во вред себе, так что логично немного сделать и для себя. Росса и так… да могла бы хоть оказаться грязной и пахнуть — за несколько лет в подземельях может всякое случиться! Но нет же!

— Я не ем людей, — Росса позволила себе лёгкую улыбку. — И вампиров я не убиваю. Я просто высасываю их энергию до капли и оставляю на месте. Они не умирают, но не могут сдвинуться с места.

Она быстро глянула на Даррена и исправилась:

— То есть, я делала так, будучи чудовищем. У меня не было выбора, я хотела жить.

— Мы все понимаем, Росса, — мягко ответил Даррен, когда мне хотелось сказать, чтобы он говорил за себя: Росса вместо этого могла вернуться к вампирам или выйти к людям, раздобыть алкоголь и рассказать про свою ситуацию. Кража выпивки в моей картине мира была куда менее осуждаема, чем оставление пусть и немёртвых, но в беспомощном состоянии.

— Ты всегда был великодушным и понимающим, — прошелестела Росса.

— Кроме того случая с тобой и Чичей, — вздохнул Даррен. — Мне стоило выслушать вас обоих.

Меня. Сейчас. Стошнит.

— И всё-таки, давайте выберемся на поверхность, — попросила я. — Когда я сделаю временный амулет, можете раскланиваться друг перед другом хоть до посинения!

Неожиданно меня всё-таки послушались, и мы всё-таки пошли. Впереди мягко ступала Росса. Она шла босиком, видимо, туфли развалились первыми. Или чудовище стянуло их из-за неудобства и бросило где-то в этих лабиринтах. Думать об этом было довольно смешно, но я даже не улыбалась. Ведь я шла второй, и тусклый шарик на моей шляпе достаточно освещал Россу со спины, чтобы я понимала — все сравнения ни в мою пользу. Да, по совместительству с привлекательной внешностью Росса была ещё и чудовищем, но какие только недостатки не простишь красивой женщине!

А ещё у них с Дарреном была история, были общие мечты и свадьба в перспективе. А у нас с Дарреном ничего такого ещё не назрело. Мы только присматривались друг к другу, и все порывы были связаны со смертельными опасностями, в которых мы оказывались.

Мама всегда требовала, чтобы женские отряды инквизиторов выходили отдельно от мужских. «На войне, — говорила она. — Легко влюбиться. Но те качества, что вдохновляли на поле боя, будут только мешать в семейной жизни. И никаких исключений. Для мира в доме надо выбирать супруга или супругу в его мирном облике. Для войны в постели и за столом можно брать и того, с кем воюешь бок о бок».

Мама бы точно не одобрила мои отношения с Дарреном. И, как я не любила спорить с ней, тут она была права.

Тут, словно чувствуя мой взгляд, Росса обернулась и приложила палец к губам.

— Дальше идём очень тихо, — потребовала она. — Здесь расположен людопарк.

— Людопарк? — непонимающе повторил Даррен. А я вот уже почти догадалась, о чём речь.

— Есть люди, которые рады возможности стать вампирами или покормить их какое-то время и вернуться на волю, — пояснила Росса тихо. — А есть те, кто шёл сюда освобождать родственников, кто не желает быть кормом вампиров и сопротивляется каждый раз, не позволяя насильно обратить. Их всех держат в одном месте, и здесь всегда есть охрана.

— Идти надо очень тихо. Понял, — кивнул Даррен.

— Понял⁈ — свистящим шёпотом повторила я, повернувшись к нему. — Тебя околдовала твоя бывшая, что ли? Я не узнаю тебя, Даррен! Неужели мы просто оставим их здесь?

Даже в полутьме было видно, что Даррен покраснел.

— Мы вернёмся за ними, — прошептал он в ответ. — Они пока живы, а вот в нашем королевстве очень может быть уже и умирают! Причём наши друзья!

— Именно что «пока», — буркнула я. — Признай, Даррен, мы не вернёмся сюда, у нас будут какие-то другие, более важные дела.

Мне понадобились все мои силы, чтобы не повернуться к «более важным делам» и ничего не сказать, но Даррен и так меня понял. Он тяжело вздохнул и развёл руками.

— Что ты предлагаешь? — спросил Даррен. Смотрел при этом наконец-то только на меня.

'Великие изобретения появляются или случайно,

или ради помощи другим людям.

Именно поэтому волшебные существа редко изобретают.

Им не присущи сострадание и любовь к экспериментам'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

— Есть два варианта, — когда надо, мои мозги начинали работать как сумасшедшие. — Или громкий — я сварю зелье, которое пробьёт дыру в этом месте, где держат людей. Или опасный. Я сыграю ещё раз герцогиню де Квасю и просто заставлю всех отпустить.

— Это нереально, — прошептала Росса. — Если здесь пробить дыру, может произойти обвал.

— Тоже так подумала, — согласилась я. — Так что берём второй план. И вы оба мне подыграете.

— Что? — теперь Росса не шептала, а негромко взвизгнула. — С какой стати⁈

— Давай, Белка, что нужно делать? — Даррен продолжал смотреть только на меня. Удивительное дело, но совсем недавно он также смотрел на одну меня, но мне казалось это обыденным и скучным. Как быстро всё меняется!

И я рассказала. Убедилась, что Даррен всё понял — на Россу особой надежды не было, и пошла вперёд. Туда, куда указала Росса.

Мне пришлось зачаровать своё платье. Ненавижу это делать. Тело потом всё чешется! Но вампир ни за что не поверит, что я тоже вампирша, если я появлюсь в своих лохмотьях, а потом убегать в фиолетовом шелковом платье мне категорически не хотелось.

Ладно хоть с зачарованием мне помог Даррен. Пока я зачаровывала юбку, он взялся за лиф. На мой вкус было слишком много кружев и шнуровок, и слишком мало закрытого тела, но Росса недовольно зафыркала, и я успокоилась. Значит, всё правильно.

Зубы, которые я так и не отклеила с нёба, я выпустила так, что они касались нижней губы. Вампиры делали так, если находились в опасности. А я сейчас всех постараюсь убедить, что они в опасности! Лишь бы мой дар убеждения сработал. А то окажется не вовремя, что никакого дара убеждения у меня вовсе нет. Будет крайне неприятно.

Прошла я недолго, как дорогу мне решётка преградила, да того редкая, что даже лопату я применять не стала — просто между прутьев пролезла. Вот теперь я была одна. Не считать же Клему, спящего в шляпе? Даррен быстро на помощь не придёт — ему не позволит эта решётка. Я снова была сама по себе, и это… бодрило.

Уверенным шагом я прошла мимо многочисленных клеток, хотя внутри просто кипела от злости. А вампиры ещё удивляются, почему люди их не любят! Столько пленников томится под землёй. Завели бы вампиры себе коров и пили бы их кровь!

В общем, за время прохода до охранника накрутила я себя знатно.

— Ты! — я легонечко шлёпнула задремавшего вампира лопатой по плечу. — Ключи от всех камер, ты почему спишь, тебя не предупредили, что ли?

Обалдевший вампир хлопал глазами. Мне очень повезло, что попался молодой вампир, недавно укушенный и ещё не отвыкший от человеческих привычек. Он и человека от вампира не отличит.

— Вы кто, г-госпожа? — наконец, заикаясь, произнёс он.

— Неужели кронпринц не прислал гонца? — деланно удивилась я. — Ну Чича, ну удружил!

И я улыбнулась, показывая свои зубы. Вампир икнул.

— Я герцогиня де Квасю, — пояснила я, надеясь, что эта история дойдёт до Чичи без искажений, и он вдоволь поскрипит зубами, красавчик недоделанный. — Я должна отправить этих людей на съедение чудовищу.

Вампир снова икнул. Впечатлительный попался!

— Мне не передавали, — дрожащим голосом произнёс он. — А зачем с ними так?

— Затем, что чудовище совершенно распоясалось и нападает уже прямо в домах, — я считала, что лучше страшнее, чем наоборот. — Кронпринц решил, что чудовище лучше один раз людьми обожрётся и издохнет, чем будет поодиночке его подданных губить.

Я возликовала. Во-первых, охранник едва не упал в обморок от моего рассказа. Во-вторых, мне удалось сказать «подданных», а не «проклятых кровососов». Тоже непростая была задачка!

— Пожалуйста, — загремел вампир ключами. — Ой, а как вы сюда вообще попали?

Вдалеке кто-то завыл, а за решёткой загорелись красным светом глаза.

— Ой-ей, оно же и меня сожрёт! — немедленно забыл про свою наблюдательность вампир. — Герцогиня, что мне делать?

— Запрись в одной из камер, — посоветовала я. — Если будет много еды, чудовище на тебя и не позарится!

В общем, вышло всё даже проще, чем я рассчитывала. Даже обидно. Никакой драки или бегства с криками: «Скорее, он уже близко!». Я даже планировала показать укус Чичи как подтверждение нашего с ним знакомства и договорённости, но врать не пришлось.

Вампир, имя которого я даже не удосужилась узнать, очень быстро открыл все клетки и выпустил дезориентированных людей. Я была уверена, что хотя бы люди начнут возмущаться и откажутся идти за маленькой мной. По крайней мере, Росса описала их бунтарями. На деле же они были измученными и впрямь полуголыми людьми.

Причём — и тут я окончательно разозлилась, многие из них не походили на селян вроде того, что нас сюда привёз. Они казались обычными горожанами, которые вместе с этими укусами кровососов понемногу теряли магию и теперь были обессилены так, что просто ничего не понимали.

Мне приходилось аккуратненько подталкивать их лопатой к открытому теперь проходу, хотя они могли бы легко пролезть сквозь прутья и сами. Даже самые высокие мужчины. Злость во мне уже кипела, когда мы со всеми этими людьми добрались до скрывающихся во тьме Даррена и Россы.

— Белка, мы не будем возвращаться в Искуэрт и вырезать всех вампиров, — предупредил Даррен, едва разглядел выражение моего лица. — У нас нет на это ни времени, ни ресурсов!

К сожалению, с этим мне пришлось согласиться. Сейчас мы могли спасти две дюжины человек, а вернувшись — только бесславно погибнуть.

— Однажды я приду сюда с армией, — тем не менее пробурчала я себе под нос, чтобы не сдаться слишком быстро.

Но Даррен всё равно меня услышал.

— Ты вроде бы была категорически против возвращения к инквизиторам? — удивился он и негромко пояснил для Россы:

— Иссабелия — дочь Астаросских.

— Как интересно, — промямлила Росса. — Ну и испортился твой вкус, милый…

Я чуть было не ответила ей лопатой промеж глаз — нашлась тут разбираться в чужом вкусе, но в этот момент один из освобождённых пленников очень грустно спросил:

— А где чудовище, которому нас должны скормить?

— Вот! — мстительно ткнула я пальцем в Россу. — Не смотрите, что она сейчас на человека похожа, трезвая она звереет!

Сама я начала избавляться от клыков — в боевой готовности они постоянно норовили зацепиться за губу. Очень неудобно.

— Вы не вампир! — пискнула какая-то девушка и оглянулась на Даррена и Россу. — Вы все не вампиры.

— Именно, — я наконец сняла клыки и сунула за пояс. — А теперь уходим очень быстро, чтобы нас не хватились.

Нехорошая догадка пронзила меня.

— К моменту нашего выхода будет день или ночь? — спросила я Россу. Та испуганно расширила глаза.

— Почти вечер! — бывшее чудовище заметалось по коридору. — Быстрее! Нам нужно быстрее.

Быстрее так быстрее. И мы побежали. Несколько раз Даррен брал то одну, то другую девушку на руки, но к ним я совсем не ревновала. Некогда было.

Мы выскочили на поверхность как пробка из бутылки и побежали ещё шустрее. От свежего воздуха и вида заката силы появились даже у самых слабых.

Оглянувшись, я прикинула, сколько от города вампиров до этого поля и успокоилась. Если они будут передвигаться пешком, а выйдут с закатом, то им нас не настигнуть. Вряд ли они будут сыты настолько, чтобы рискнуть идти так далеко. К тому же они должны узнать, что мы или пленники сбежали. На это тоже нужно время.

Говорить я это не стала, разумеется. Люди спешили спасти свои жизни. Их щёки порозовели, глаза заблестели решимостью. Они помогали ослабевшим и держались вместе. Вдруг ничего не вышло бы, скажи я им, что можно идти прогулочным шагом или вообще дождаться извозчика?..

Если так подумать, то чудовище-то совсем не Росса, а я…

Как бы то ни было, мы наконец достигли того поселения, из которого выехали, казалось бы, совсем недавно. И я против воли вспомнила о своём зароке. С зароками дело такое — их надо соблюдать, а то перестанут работать.

— Так, все идем к госпоже Ильинке или по домам, если вы местные, — скомандовала я ошарашенным людям. — Никому не открывать окна и двери, если у вас в руках нет вил или топора, что вы как дети малые. Даррен, я тебя люблю. Девушка, я же сказала, к госпоже Ильинке, если вы не местная!

— Что ты сказала? — Даррен схватил меня за руку. — Я же не умер, не в тюрьме и не смертельно ранен!

Что-то фыркнула Росса. Ну да куда ей понять наши сложные отношения.

— Даррен, ты слышал, — мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но я выдержала и это. — А теперь давай чуть поскорее разберёмся со спасёнными. Мне нужно ещё сделать амулет для твоей Россы.

— А откуда мне знать, что твой амулет меня не убьёт? — Росса оглянулась на Даррена в поисках поддержки, но тот только нахмурился.

— Белка безвредная, — сухо произнёс он. — И совершенно бескорыстная.

Мы как раз последними зашли в дом госпожи Ильинки, и она только молча кивнула нам в сторону кухни. Невероятная женщина!

А я вспомнила, как впервые эти слова услышала из его уст ещё в его доме. Там, правда, присутствовало ещё упоминание, что я дурочка и клептоманка. Видимо, немного его мнение обо мне всё-таки выросло. Вполне объяснимо, кстати. При нём я не пересекалась с мертвецами, а ведь колечко из кармана декана Каньера утянула.

Я же не думала, что он возьмёт и личом поднимется! У меня это совершенно машинально получилось, и ожил он точно не из-за этого! Кровью я ему на тело капнула — это вот точно лишним было.

В общем, если Даррен решил, что я вся так волшебным образом изменилась рядом с ним, то пусть сразу перерешает обратно. У меня даже тут в посёлке руки чешутся — где-то совсем рядом кто-то совершенно не по правилам похоронен!

— Даррен прав, — тем не менее вынуждена была произнести я. — Мне нет никакого смысла тебя убивать.

— Ой ли, — Росса подошла поближе, кинула взгляд из-под опущенных ресниц сначала на Даррена, потом снова на меня. — Точно нет?

Хорошо, что я как чувствовала — пока мы бежали, придумала с десяток ответов на любые подначки! Всё-таки бег — штука очень полезная, тут как ни крути.

— Я с мертвецами работаю, — я надеялась, что голос мой звучит ровно. — Слышу их. Они вечно что-то хотят: перехорониться, какие-то вещи отдать, какие-то забрать. Я им помогаю. Жалею их. Им же невдомёк, что они уже мёртвые и их время прошло.

Росса вся побледнела от злости, оглянулась на Даррена, но тот только кивнул с умным видом, мол, слушай Белку, Белка гробокопательница. А всё потому, что я рассчитала верно. Мужчины никогда не понимают намёков!

— Сейчас помогу тебе с амулетом, ты его подзаряжать будешь возлияниями, но он тебя удержит на краю, когда не до выпивки будет, — пояснила я.

— И я смогу пойти с вами? — противная девица снова смотрела только на Даррена, будто моё мнение ничего не значило. Я попыталась первая поймать ответный взгляд Гастиона, чтобы намекнуть о том, что нам только этой девицы и не хватало, но… это работает в обе стороны. Намёков мужчины не понимают.

— Я думал, что ты хочешь к своей семье, — развёл руками Даррен. — Но с нами так с нами. Верно, Белка?

— Ага, — мрачно ответила я и достала бутылку, ополовиненную ненасытным чудовищем. Выпить бы сейчас и завалиться у госпожи Ильинки до утра! Но нельзя. Обещала.

Я точно знала, что хочу сделать, я умела сплетать жидкость и делать её плотнее камня. Не совсем как Бриен со своими алмазами изо льда, но тоже штука непростая. Использовала её один раз, когда собиралась пересечь пустыню. До пустыни я не доехала. Виверн сбросил меня в лесу, а потом я искала могилу ведьмы, и проклятая старуха загнала меня на дерево, где я просидела несколько дней. Если бы не концентрированная вода в моём организме, туго бы мне пришлось!

Силы, правда, я тогда угрохала много — два дня отсыпалась, Софи меня на парах прикрывала. Сейчас у меня возможности столько проваляться ну никак не было.

— Ты можешь через руки усилить мой импульс? — спросила я у Даррена, обхватывая бутылку обеими руками.

— Я некромант! — возмутился он.

— Это не ответ! — рявкнула в ответ я.

Ох, нервы ни к чёрту. Надо хоть покопаться там, где кого-то захоронили не так, успокоиться. А то совсем с катушек съеду и покусаю кого-нибудь. И ладно ещё если эту противную Россу. Нет, ну надо же! И мне ещё Клементина не нравилась!

Хотя Клементина мне по-прежнему не нравилась. Нечего было меня убивать, сейчас у меня бы магических сил в достатке было!

— Могу, — не стал больше выпендриваться Даррен.

Он подошёл ко мне со спины и положил ладони поверх моих собственных. От его тела шло тепло, хотелось прижаться спиной к его груди, позволить обнять крепче… Но вместо этого нужно было работать.

Я сосредоточилась на жидкости и представила, как она перестаёт быть мешаниной молекул, выстраивается в плотные клетки и гибкими лентами оплетает магический импульс, который подавал через мои руки Даррен. Его ладони были такими горячими, что мои пальцы буквально горели огнём.

Хотелось развернуться и поцеловать его, и пусть Росса хоть облезет! Однако пришлось просто потрясти бутылкой, в которой находился теперь камешек величиной с ноготь.

— Как это работает? — в Даррене определённо проснулся исследователь. Точно как и я, он интересовался не только тем, что получается, но и как это происходит.

— Камешек находится под кожей и выделяет алкоголь, когда в нём будет необходимость, — пояснила я. — Выпитое сверх нужного также будет уходить на подпитку камня. Твоя бывшая невеста будет пьяной всегда! А если не подпитывать, то несколько дней.

Я подошла к Россе и осторожно опустила камень на её бледное плечо. Тот немедленно юркнул под кожу, заставив Россу ойкнув от испуга. Больно ей не было, я это точно знала.

— Белка, ты в курсе, что это изобретение может озолотить тебя? — спросил Даррен, качая головой.

Я в ответ пожала плечами. К чему мне это золото сверх необходимого? Я куда больше гордилась светящейся мазью!

— Точно, такая штука пригодилась бы Хэлю, ты помнишь, как он пытался напиться из-за экзамена и уронил бутылку с третьего этажа на профессора Гийома? — засмеялась Росса и словно невзначай оттёрла меня бедром.

— Точно, Гийом заставил тогда Хэля три дня убирать у вонючих сусликов. И каждого он спрашивал, мол, ты не знаешь, почему они так расплодились?

Они оба рассмеялись чему-то, известному им одним. Я молча наблюдала за этим. Я ничего не знала про вонючих сусликов, кроме того, что они могли навалить кучи, сравнимые с драконьими. Такая защитная реакция, будто рядом где-то дракон. В университете сусликов не изучали. И что эти двое сделали с несчастными сусликами, или кто-то один из них, и они ли вообще это были…

Росса словно между делом положила ладонь на руку Даррена и мелодично рассмеялась на какую-то его фразу. Я же положила руку на черенок лопаты. Я же её уже спасла, да? Молодец и всё такое. Могу ведь теперь лопатой по заднице заехать?

Наверное, я слишком громко думала, потому как ничего сделать не успела, как на кухню заглянула госпожа Ильинка.

— Иди, милая, разберись с тем, что сердце твоё тревожит, — предложила она ласково. — А потом через кладбище вернитесь в столицу. Нехорошее у меня чувство, что за домом моим там следит кто-то.

— Может, проверить надо? — забеспокоился Даррен и отодвинулся от Россы.

Но госпожа Ильинка только рукой махнула.

— Идите-идите. Иссабелии надо дара своего слушаться, а то быть беде. Да и всем себя слушать надо. А то молодые вы, горячие, кровь бежит по венам, мешает слушать.

Лично мне ничего слушать не мешало, мне мешала дурацкая Росса, которая свалилась нам на голову. Уж лучше бы там было настоящее чудовище! Уж с ним бы мы вдвоём справились! Вообще, оставили бы её у вампиров, пусть бы с ней Чича носился.

Хотя, может, тот быстро понял, что Росса та ещё штучка, да и сам в пещеры выкинул, надеясь, что она сбежит и с концами.

Однако вслух я ничего такого не сказала. Поклонилась дорогой бессмертной хозяйке и вышла первая из дома. Моё чувство вело меня в сторону кладбища, но не совсем. Чуть в стороне была заброшенная могила, в которой мертвецу ну уж очень не лежалось.

'Мужчины изобретательны, женщины исполнительны.

Мужчина придумывает, женщина доводит до совершенства.

И пыток это тоже касается'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Я шла впереди, Даррен с Россой — за мной. Кажется, Даррен не забыл мой сундучок, и мне духу не хватило ему напомнить, что в доме Ильинки он тоже как бы дома. Сундучок в руке словно продолжал нас связывать, когда остальные связи рвались.

Нет, ну надо же, а мне ещё не нравилось, когда он смотрел только на меня! Вот надо что-то делать с этими желаниями, которые исполнялись так не вовремя! Знала бы, пожелала бы чего-нибудь другое. Например, нормальную магию, которая не исчезает, едва кто-то протыкает вторую часть тебя кинжалом!

Впрочем, времени страдать и мысленно костерить себя у меня не было — меня мой дар и впрямь вёл к кладбищу, и чем ближе я была, тем сильнее меня тащило. Я буквально слышала стенания мертвеца. Сначала даже испугалась немного — а вдруг там снова живой человек, как Бриен? Нет, я не против кого-нибудь спасти, но все мои проблемы начались со спасения младшего Гастиона. И я вовсе не уверена, что потяну удвоение этих проблем!

Впрочем, выбора у меня не было. Как руки сами тянули все, что не нужно встреченным мне мертвецам, так и необходимость помочь им меняла мои планы.

Краем уха я слышала, как Росса убеждает Даррена не тащиться за мной и подождать в другом месте, но Даррен был непреклонен.

— Чудо, что сюда до сих пор не заявились вампиры, — ответил он Россе. — Они уже наверняка поняли, кто и как увёл всех пленников. А значит, могут прийти сюда, благо как раз самое тёмное время. Я не могу оставить без защиты ни одну из вас. А на кладбище мои шансы в бою возрастают.

Я мысленно хихикнула. Ну да, поднимет опять всех без разбору, а сторожу потом по местам всех растаскивать. Но вслух ничего не сказала. Мне было приятно, что он обо мне заботится.

Совсем иначе к этому относилась Росса. Она пробормотала под нос, но достаточно громко, чтобы и я могла услышать, что едва вампиры поймут, кто всё устроил, так возблагодарят тьму за то, что я убралась из их города.

Ха-ха, очень смешно, как бы она в штаны не напрудила от смеха. Мышь голая! Чудище пещерное!

Настроение моё совсем испортилось, но некогда было об этом думать — я дошла до нужной мне могилы и могла всю злость вложить в полезное дело — разрывать землю.

Земля поддавалась тяжело — кто-то потратил много времени, чтобы утрамбовать её, и там точно не могло быть живого человека. Но почему же такой яростный призыв о помощи?

Я поняла это, лишь поддевая крышку гроба.

Не хотелось мне ругаться, но пришлось. Это кто же такой умный, что хоронит вампира без колышка в тонком теле? Я присмотрелась и поняла, что вампира похоронили немёртвым — он очень ослаб и не мог двигаться, но совершенно точно, всё чувствовал… насколько вампиры вообще способны чувствовать. Одним словом, как минимум, для него текло время.

Как можно было догадаться и раньше, я против пыток, особенно если они бессмысленные. Так что нет ничего удивительного, что я решила помочь вампиру вернуться к немёртвому, но полноценному существованию. Наверное, Даррен подумал обо мне даже слишком хорошо, но проблема была в том, что всё решило время суток. Вскрой я эту могилу днём — и вампир начал бы умирать мучительной смертью. Так что логичнее всего было бы его добить. Но я раскопала его ночью, ему повезло и должно было вести ещё некоторое время.

Лучше всего было накормить его кровью, но я не собиралась давать ему меня укусить даже ради его выживания. Вдруг второй раз не сработает и меня охватит страсть? И ладно, если к Даррену — тогда у меня будет отговорка на любые мои действия. Никого не удивит, если я врежу Россе половинкой крышки гроба и вскарабкаюсь на Даррена как на дерево. Но если к этому вампиру? Даже в тёмной могиле я видела, что выглядит он не очень.

Так что я тщательно избавилась от земли на руках — заражение мне было ни к чему, достала маленький ножичек и приподняла юбку, обнажая ногу. Тут только-только начала заживать прошлая моя попытка провести ритуал, но что поделать. Надо значит надо.

Разумеется, именно в этот момент в яму решил заглянуть Даррен, которого явно смутило, что я перестала стучать лопатой.

— Белка, что ты делаешь? — ужаснулся он.

Тотчас на краю ямы появилась и любопытствующая мордочка Россы.

— Собираюсь вернуть его к нежизни, — пояснила я спокойно.

Я думала, что он начнёт меня отговаривать, но Даррен крикнул:

— Да подожди ты. Мою кровь возьми, твоя же…

Я уже полоснула по ноге, и капли крови стекли в открытый гроб.

— … кровь медиума, — упавшим голосом произнёс Даррен. — Чтоб тебя бесы взяли, ты меня в могилу вгонишь!

И словно в противовес своим словам, он одним рывком вытащил меня из могилы. Впрочем, кровь уже попала на вампира. Он распахнул глаза, провёл языком по губам, на которые попала алая жидкость, и одним прыжком взлетел к нам. Нет, ну если моя кровь на всех так действует, то мне реально надо поаккуратнее быть! Меня на всех может и не хватить!

Вообще, вот Даррен хорошо устроился: что бывшая невеста, что будущая — обе с редким видом крови. Сиди и изучай! Или продавай кровь страждущим.

В общем, вампир очутился на краю собственной могилы рядом с нами. Росса взвизгнула и отскочила в сторону. Мне хотелось пошутить насчёт того, что она таких ела пачками, но я не стала.

А вампир низко поклонился мне и хрипло произнёс:

— Теперь я ваш слуга, госпожа?

В свете луны я получше разглядела вампира, и у меня появилось предположение, что его похоронили собственные собратья за разрушение их репутации. Встреченные мною вампиры были красивые или мужественные, с отвратительно чистой ровной кожей и сногсшибательными причёсками из очень светлых или очень тёмных волос. Даже охранник, новичок среди вампиров, и тот выглядел соответствующе.

Этот же был щуплый, худой, весь какой-то нескладный, рыжий и невероятно веснушчатый. Веснушки были на его руках, лице, ушах. Я была уверена, что живот и ноги у него не менее веснушчатые, но проверять не собиралась.

— Спасибо, но нет, — вежливо ответила я. — Я придерживаюсь аскетизма. Никаких лишних платьев, туфель и слуг.

Вампир выглядел озадаченным.

— Зачем тогда вы меня освободили, госпожа?

— Да, зачем? — поддакнула Росса. — Только-только грозилась прийти и поубивать всех вампиров!

Вот как Даррен мог с такой встречаться, я не понимаю просто! Он же умный!

— Я хочу убить всех тех вампиров, — растолковала я. — И убить за то, что они держат в плену людей, а не просто, потому что мне наскучило учиться. Дай, думаю, вместо диплома пойду вампирские головы лопатой посшибаю!

— Очень на тебя похоже, — буркнула Росса.

— Так значит, я свободен? — недоверчиво поинтересовался вампир. — И могу делать что хочу?

— В пределах разумного, конечно, — ох уж эти вампиры, им только дай слабину! — Людей по возможности не кусай. Особенно женщин и детей.

Я вспомнила извозчика, который совал нам с Дарреном свою якобы мытую шею.

— А мужчин только с оплатой беспокойства!

— Так меня поэтому и закопали, госпожа, — пояснил странный вампир. — Я хотел отделиться от остальных вампиров и зажить своим маленьким государством.

И так не назвавшийся до сих пор вампир начал рассказывать. Мне кажется, я каждый раз думаю, что более странных существ не встречу, и каждый раз я ошибаюсь. Теперь вампир боролся в моём личном рейтинге с Россой, которая трезвая — жуткое чудовище и гроза вампиров, а под парами алкоголя миловидная девица и гроза моих отношений с Дарреном.

Немёртвым этот вампир стал лет сто назад. Сначала вёл скучную вампирскую жизнь — копал пещеры, складывал найденные самоцветы и самородки золота и серебра в свой дом почти у самой вершины скалы, пил людей, лежал на постели без сна или даже не только лежал. Тут вампир оставил нас без подробностей, но мы с Россой в кои веки переглянулись в одном порыве уточнить, что там и как.

А лет эдак пятьдесят назад что-то ударило вампиру в голову, и он вспомнил, что сам так-то был человеком. И жизнь человека пусть и покороче, а порой ещё поскучнее или поопаснее, если живёшь на границе и твоей магии хватает на то, чтобы урожай не пожрал долгоносик, и коровы не разбрелись по всей округе, но всё равно ценная сама по себе.

Неплохое такое наблюдение для вампира!

В общем, он решил платить за кровь и не кусать по возможности, а просто пить. Нововведение жители ближайшей деревни приняли на ура, только вот драгоценности большинство интересовали мало. Кому надо огород вспахать и удобрить драконьим помётом, а вовсе не помётом вонючих сусликов — дались всем эти суслики! Кому крышу поправить. Особо вампира привечали четыре вдовицы. Они были хороши собой, что в переводе с вампирского означает полнокровны и румяны. В их дворах вечно всё ломалось, да и бусики они с удовольствием принимали если что.

Только одно условие — обязательно кусать. Вампир против не был, к тому же перины у них всех были пуховые.

Мы с Россой снова переглянулись.

Кошмар какой! Скоро за неимением Кайсы и Софи, я ещё и с этой мышью дружить начну!

— Дай угадаю, они не были вдовицами, — предположила я.

Вампир удручённо кивнул.

— Я хотел отделить эту деревню от остального королевства, чтобы моя маленькая деревня-страна процветала. Наладил бы торговлю, транспортный путь между вампирами и людьми через нейтральную территорию моего государства, и все бы жили хорошо, — пояснил он. — Но у двоих вдовиц мужья оказались живы, просто были в отъезде.

Я как могла пыталась не смотреть на Россу.

— Сами они со мной справиться не смогли, — продолжил то ли жаловаться, то ли хвастаться вампир. — Но как-то сумели сговориться с нюхачами. Те сунули меня в гроб днём, когда я буквально ничего не мог сделать, и закопали.

— Не знаю, станет тебе от этого легче или нет, но закопали тебя не из-за вдовиц, — заметила я. — Просто… как бы тебе сказать. Нельзя просто взять и сделать королевство в деревне. Арендовать у королевства можно. Я так думаю. А вот просто занять и объявить своим — нет.

Вампир выглядел по-настоящему грустным, но чем я могла ему помочь? Даже его вдовицы, если, конечно, они ещё живы, давно дряхлые старушки.

— В общем… как тебя там зовут? — спохватилась я.

— Тонгба, — застенчиво произнёс вампир.

Я попробовала произнести и потерпела неудачу.

— Будешь Тон, — вместо этого предложила я. — Так вот, Тон, постарайся соблюдать законы королевства и не выходи на улицу днём. И всё будет хорошо.

Тон кивнул.

— Давайте я отведу его к госпоже Ильинке, вдруг она сдаст ему комнату? — предложила Росса. — Жалко же, Белка его спасала-спасала.

— Хорошая идея, — поддержала я, чувствуя, как трепещет моё сердце. Я снова останусь наедине с Дарреном! Но что мне делать? Снова его поцеловать, чтобы он чётко разобрался, кто тут будущая невеста? Или, наоборот, выглядеть неприступной?

— Только осторожно, — попросил Даррен. — Мы пока эту могилу закопаем.

Мысленно я улыбалась. Да, осторожнее, Росса, мы тут…

Реально будем закапывать могилу. Глупее ситуации и придумать нельзя.

Точнее, меня Даррен усадил на мой сундучок, напомнил, что мне надо помазать рану на ноге, а сам пошёл махать моей, между прочим, лопатой.

— Совершенно непробиваемый, — бормотала я себе под нос. Клема согласно квакнул, выбравшись из-под моей шляпы. — Поймёт, что теряет, но будет уже поздно!

И снова Клема со мной согласился.

Земли ещё было много, а сидеть и ничего не делать — скучно, поэтому я принялась размышлять о том, как сделать, чтобы Даррен догадался, что терять меня никак нельзя. Причём по возможности это должно случиться до того, как он женится на Россе или до того, как я погибну, целуя какого-нибудь лича.

Мне хотелось бы до лича ещё несколько раз успеть поцеловать приятного Даррена и не стоит меня укорять за это! Впрочем, Клема и не собирался меня укорять, мой маленький дружочек. Но и помогать он мне не торопился.

А я продолжала думать о том, как мне переключить всё внимание Даррена на себя, не убивая при этом Россу. Сложная задачка! Может, одеться во что-нибудь такое вампирское, с кружевами?

Нет. Я покачала головой, отгоняя эту мысль. Кружевами хорошо прикрывать то, что у тебя есть. А ещё то, что ещё не видели. У меня провал по обоим пунктам.

Может, тогда мне стоит совершить какой-то необычный поступок? Удивить его? Показать себя интереснее, чем Росса? И снова я сама покачала головой.

Я же понятия не имею, чем хороша была Росса для Даррена. А вдруг я ошибаюсь?

Я почувствовала, что снова начинаю злиться. Нет, что такое? Когда Чича вился вокруг меня — я чувствовала себя виноватой, потому что Даррен совершенно напрасно ревновал. Теперь же вокруг самого Даррена увивается Росса и что происходит? Снова я чувствую себя виноватой!

Я ойкнула, сообразив наконец, что должна сделать. Ну проще простого! Вызвать ревность!

На мой возглас из ямы высунулся Даррен.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил он. — Ты в порядке?

— В полном, — подтвердила я.

— Скоро светает, — Даррен вытер пот со лба. — Думаешь, с Россой всё хорошо?

— Уверена, — я не хотела говорить про Россу, я хотела размышлять, кого я использую в качестве повода для ревности. С одной стороны, жаль, что Росса увела Тона, но будем честными — к такому вампиру Даррен не приревнует.

Одно дело красавчик Чича, и совсем другое дело этот рыжий фантазёр. Нет, Даррен в жизни не поверит, что он мне может понравиться.

А кто тогда? Бриен и Викуэль крепко заняты моими подругами, а ссориться с девчонками ради шанса обратить на себя внимание Даррена — совершенно не вариант.

Нет, если я хочу вернуть время, когда это Даррен добивался моей благосклонности, мне нужен красивый посторонний мужик.

Есть ещё Веснь из группы стихийников, но он туповат и не поймёт, что я от него хочу. Тем не менее у меня был карандаш и клочок бумаги, так что я написала «Привет, как ты там поживаешь» и подписалась. Сложнее оказалось поймать кладбищенского ворона и заставить принять записку, но я и с этим справилась.

Даррен снова высунулся из могилы.

— Что ты делаешь с птицами? — изумился он и нахмурился. — Росса ещё не вернулась?

— Мне её поискать? — я спросила с самым явным сарказмом, какой могла изобразить, но он всерьёз задумался, прежде чем покачать головой!

Нет, мне надо выбирать дальше и поскорее!

Кто ещё?

Может, мне стоит разбудить ректора поцелуем? Если, конечно, он ещё не проснулся. И попробовать соблазнить?

А что, ректор и студентка — звучит свежо!

В это время наконец показалась Росса. Выглядела она вполне себе живой и довольной. Впрочем, лицо её сразу приобрело кислое выражение, когда она увидела, что Даррен ещё не закончил.

— Сколько можно копаться! — капризно произнесла она. — Давайте скорее уже отправимся в столицу, там же лич!

И на меня посмотрела.

Ну да, по уму надо сначала выполнить предназначение, а потом уже если я выживу, вот тогда…

А если Даррен уже подарит к этому моменту браслет Россе?

Росса вырвала лопату из рук Даррена и отдала мне. А сама повисла на его локте.

— Показывай дорогу, ты же знаешь, где портал, — почти приказала она.

И я пошла в сторону сторожки, против воли ускоряя шаг. Просто чтобы не смотреть на них и не умирать от ревности. Это совсем не моё. Я не стану той, кто смотрит жадно и ловит каждую улыбку и каждое движение…

Я нагляделась на них вдоволь, пока ждала у сторожки.

Внутрь мы вошли все вместе.

— А теперь нужно выйти, представляя кладбище в столице, — разъяснила я.

— Я ни разу не была на кладбище в столице, — проворковала Росса, крепче прижимаясь к Даррену. — Я могу пройти с тобой?

Так бы и стукнула лопатой.

Но нельзя.

И я первая шагнула на кладбище.

'Когда маг читает про ритуалы или бои,

он всегда представляет себя по одну сторону.

Обидно, когда выходит совершенно наоборот,

а ты даже к этому не готовился'

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

На кладбище мы попали так легко и чётко, что я даже рассердилась на себя за нагнетание. Это же пока что наше королевство, да? И личи так-то хотят не уничтожить всё живое, а подчинить себе. Для этого надо сначала подчинить себе всех мертвецов и заставить их слушаться. Подчинение кладбища само по себе дело небыстрое. Это кажется, что махнул рукой некромант — и полезли руки из-под земли.

Да сейчас, только черепа наполируют! Сначала надо пробить гроб, если он ещё не сгнил, потом прокопаться через землю, а потом — сюрприз! Их ждём могильная плита. Так что на кладбищах учебных для некромантов закапывали неглубоко и ставили только надгробный камень. Некоторые, кстати, специально хотели попасть на такое кладбище, мечтая уже после смерти мчаться на врага с копьём или мечом. На деле же им приходилось выбираться по несколько раз за месяц по вызову начинающих некромантов, сил и фантазии которых хватало на то, чтобы мертвец обежал вокруг могилы.

Короче говоря, везде свои проблемы. На кладбище же никаких проблем уже не было. Лич тут явно побывал, и могилы стояли разрытые и пустые. Недалеко от сторожки я заметила самого сторожа, который сидел на поваленном могильном камне и грустно взирал на пустые ямы.

Я подошла ближе. Теперь сторож меня больше не пугал, а прямо сейчас мне было его даже жалко.

— Они потом сумеют найти свои могилы? — тихо спросила я у него.

Тот только пожал плечами. Я посмотрела на кладбище. Столица у королевства была большая и древняя. Кладбище было ей под стать. Работы у сторожа будет, когда всё закончится… много.

— Мы долго тут будем стоять? — я не повернулась, и без того ясно, что Росса висит на локте Даррена и жужжит ему в ухо. — Разве не нужно проверить, как там лич, где его армия, не направил ли он её уже на королевский дворец! Даррен, если спасти короля, это может хорошо отразиться на твоём будущем и будущем твоей семьи!

Мне так сильно не хотелось идти дальше с ними, что никаких сил просто не было! Смотреть, как Росса увивается вокруг моего, между прочим, парня, было невыносимо. А хуже всего было то, что моим парнем Даррен был чисто номинально. Я так и не согласилась с ним встречаться несмотря на проведённую вместе ночь.

Как знать, может он ещё и радовался сейчас, что я ему не ответила. Вроде как и не при делах оказался, со мной не связан ничем, а тут бывшая невеста появилась. Очень удобно.

— Я пойду до дома госпожи Ильинки, оставлю сундук, — я приняла решение. Не стану взглядом больной собаки следовать за Дарреном. У меня тоже есть гордость, между прочим! — И присоединюсь к вам у усадьбы Гастионов.

— Ты точно не собираешься сбежать, чтобы не целовать мертвеца? — поинтересовалась Росса капризно.

— Я не ты, — отрезала я не сдержавшись. — Я не сбегаю от трудностей. Хотя нет, ты же сбежала не от поцелуев с мертвецом, а после них.

Росса зло прищурилась.

— Точно не сбегаешь, Иссабелия Астаросская? — проворковала она. — И твоя семья с тобой согласится?

— Девушки, что с вами случилось? — вклинился Даррен. — Не покусайте друг друга, у нас и без этого достаточно шансов быть покусанными.

Мы обе поёжились. Мертвецы редко сразу поднимались с мечами и топорами. Время войн прошло, и людей всё реже хоронили с оружием в руках. Добыть новое успевали не все. Некромантов, а уж тем более личей, это волновало обычно мало, есть армия — вот пусть и идёт, куда там ей идти. Так что мертвецы дрались чем придётся: палками, камнями, чужими берцовыми костями и даже кусались.

— Увидимся через полчаса, — я прикинула расстояние до дома Ильинки и оттуда до центра города, где была усадьба Гастионов. — Максимум час.

Подняла сундучок и зашагала прочь с кладбища. Я очень боялась, что меня встретит полный бардак и разрушения, но мертвецы покинули кладбище сравнительно аккуратно, только повредили ограду в паре мест, да протоптали две новые дороги к той, что уже имелась. Это радовало. Гастион хоть и лич, а берёг город. Или же его сдерживала жена-призрак. Кто его разберёт!

В самом городе тоже было спокойно, даже слишком. Наверное, простые люди предпочли запереться в домах и выйти, когда всё закончится и наступит хоть какая-то ясность. Всецело одобряю этот подход. Жаль, что не могу им воспользоваться.

До дома госпожи Ильинки я добралась быстро. Мне никто не встречался, по дороге не бегали груженые повозки, никуда не неслись ватаги детей, которые маленькую меня могут сбить и, не заметив, протащить несколько метров. Поэтому я начала обдумывать свой план дальше.

Итак, ректор Зиний. Чем не вариант? Он молод, холост и вроде бы никем не занят. Это, конечно, навевает определённые мысли. Не может быть человек на такой должности свободен, если только у него нет каких-то серьёзных проблем. Впрочем, если он не жрёт девушек на первом свидании, то мне сгодится. Мне же не для чего-то серьёзного, мне нужно, чтобы меня приревновал Даррен.

Чтобы он понял, что меня кто-то у него может украсть! И пожалел обо мне, конечно же.

Впереди уже виднелся дом, и я увидела, как госпожа Ильинка машет мне от двери.

Так мило!

И чего я раньше так мало с ней общалась? Проскальзывала мимо неё в комнату, только здороваться и не забывала!

Наверное, дело в её бессмертии. Подспудно я чувствовала что-то не то, как почти некромант, и это нечто меня пугало.

Я подошла ещё ближе и уже могла разглядеть выражение лица моей квартирной хозяйки, и мне оно совсем не понравилось. На лице старушки явственно читалась тревога. Неужели у неё что-то случилось⁈ Я как раз очень вовремя вспомнила про её очень туманное высказывание, что тут как-то нехорошо.

Но я думала, что это про ходящих по городу мертвецов, а не опасности для самой Ильинки!

— Берегись! — крикнула мне старушка, когда я уже спешила к ней на помощь.

Я попыталась обернуться, но было поздно. С крыши соседнего дома, не иначе, мне за спину спрыгнул нюхач. Заломил руки, из-за чего я отпустила и лопату, и сундук, и легко перекинул через плечо. В этот раз шляпа слетела на землю, по-видимому, вместе с Клемой, но я была даже рада этому.

Я больше не видела душечек и не могла знать, кто скрывается за оскаленной волчьей мордой, но я догадалась и без этого. Иней. Кому ещё, спрашивается, могло прийти в голову меня подстеречь тут?

Огромными скачками нюхач бросился прочь по узким улочкам окраины города, а я, болтаясь на его плече, думала о двух вещах. Во-первых, как будет радоваться Росса, убеждая Даррена, что я сбежала.

И, во-вторых, когда я мечтала, что кто-то знакомый попытается увести меня у Даррена, я имела в виду совсем не это! Да почему желания не могут исполняться нормально⁈

Я надеялась, что мы хотя бы остановимся, чтобы Иней передохнул, и мне удастся от него удрать или подать какой-нибудь знак. Но проклятый нюхач, похоже, принял что-то запрещённое. Он бежал без устали, пока мы не оказались на краю города. Не с той стороны, где кладбище, а с той, где начинался лес.

Я давно заподозрила неладное, но всё оказалось ещё хуже. Здесь чокнутого нюхача поджидала привязанная к дереву виверна!

Он взвалил меня на спину бескрылого дракона, и мы теперь уже верхом понеслись в чащу. Нет, так меня никто и никогда не найдёт!

— ещё немного, — глухо бормотал Иней из-под металлической маски. — Сейчас я доберусь до нашего убежища и наконец поквитаюсь с тобой.

Когда вопросов больше, чем ответов! За что он собирался со мной поквитаться? Я даже лопатой била не его, а его подчинённых! Или за то, что я сама не прыгнула с крыши, напуганная его непонятными словами тогда, в детстве?

А наше убежище — это наше с кем? То есть, его — с кем? Если с кем-то вроде Россы, мне точно несдобровать!

В общем, вися вниз головой, но теперь на спине виверны, я решила, что ничего ужасного не будет, если я попробую хоть что-то узнать. Понятное дело, нынешние злодеи в курсе, что все смеются над их длинными монологами и молчат себе в тряпочку, не выдавая тайн… Ну, если, конечно, они не на допросе инквизиторов, но до этого нам нужно было ещё дожить. А я немного сомневалась, что у меня это получится.

Тем не менее бормотать Иней начал первым, поэтому я решила рискнуть.

— А что за убежище? — спросила я.

Из-за того, что я билась головой об шершавую спину виверны, произнести мне это удалось только по слогам, но он вроде понял и на удивление легко ответил:

— Это убежище таких как я. Кто против власти. Ещё немного — и мы свергнем короля и всех его советников. Победа уже близко!

Советников, особенно некоторых, я бы и сама с удовольствием свергла. Ну ничем толковым они не занимаются, только штаны просиживают! Но и то не всех, потому что были там и толковые. Как-то мне не хотелось бы самой все эти проблемы решать. Например, разбираться с транспортной сетью между городами или обеспечением безопасности! Я с книгой университета-то продержалась едва ли пару минуточек и передала Клементине. Большая власть рождала ответственность и головную боль. А мне куда больше нравилось прятать под шляпой ясную голову.

— Ну свергнете вы короля и советников, предположим, — виверна пошла ровнее, видимо, не желая скакать по бурелому. Я её понимала, даже очень. — Не то чтобы для королевства это было чем-то новым. Тут то и дело кого-нибудь свергают, а дальше что?

— Мы против власти, — повторил свой тезис Иней. Я даже заподозрила, что его всё-таки били в инквизиторской школе. Словно в ответ на мои мысли, он добавил ещё более гордо. — И против власти Астаросских. И против власти семьи Рассехо.

Я с трудом — сказывалось висение вниз головой, видимо, вспомнила, что Рассехо — фамилия Викуэля. Нет, ну ушастый! Такое ощущение, что все знали, что он наследный принц владык. Кроме меня. Интересно, а Софи в курсе?

— Хорошо, — наконец смогла я продолжить. — Но я всё равно не понимаю, что вы будете делать, когда всех свергнете. Сами править?

— Наверное, — Иней, похоже, так далеко не заглядывал. Не самый амбициозный парень. Скорее всего, он всего лишь маленькая сошка и вообще не знает планов верхушки. И это было плохо. Потому что, во-первых, он не сумеет мне их рассказать и тем самым дольше протянуть время, а во-вторых, это значит, что в королевстве орудует по-настоящему серьёзная банда. Если уж один из довольно значимых нюхачей у них на побегушках!

Я ничего не знала про нового короля и водила дружбу только с его дедушкой, да и то недолго — пока волокла его кости до усыпальницы, но Гастионы были его верными подданными, а значит, мне было не по пути с его врагами. Очень удобно, кстати, вот так всё порешать!

— Тогда получается, это вы будете властью, и вам придётся себя свергнуть, — тем не менее я решила продолжить беседу с Инеем.

Я же понятия не имела, кто там в их убежище. Может, сплошь мелкие сошки вроде него самого! Всего и надо поссорить их между собой, заставив решать, кто кем будет у власти. Мне ведь хватит пары минут, чтобы скрыться в лесу. А там они меня не найдут, пусть будут хоть сто раз нюхачи. Невелик шанс, что я и сама быстро выберусь — в этой части леса я никогда не была, но, как говорится, дайте мне хотя бы попробовать!

— Всё не так, мы будем не властью, а теми, кто её сверг! — уверенно ответил Иней, и я пригорюнилась. Фанатик. А фанатики — это всегда неприятно.

Как можно легко догадаться, среди инквизиторов фанатиков было немало, так что я вдоволь насмотрелась на них. Из-за них я никогда не могла чувствовать себя свободно дома. Как не мала была магия, она была и её можно было увидеть или почувствовать. А для фанатиков, что были противниками магии, не было разницы, кто перед ним: опасный взрослый эйри в крови людей по локоть, или маленькая девочка, сумевшая зажечь свой первый шарик света.

Так я, кстати, поняла, что мои родители не фанатики. Они не выдали меня, они учили меня прятать магию от моих нянек и учителей. Да и с разумными магическими существами они порой выбирали сотрудничество, что, разумеется, не мешало потом уничтожить тех, кого в процессе «сотрудничества» сдал маг или эльф.

Тем не менее сейчас я снова столкнулась фанатиком. И пусть он ненавидел власть, а не магов или инквизиторов, я была дочерью людей, облачённых властью, а значит, находилась в опасности. Это если не упоминать, что он и без того как-то неровно ко мне дышал и убить пытался не первый раз. Но сейчас у него и впрямь могло получиться.

Я не хотела умирать. У меня ещё даже жениха нет! Или уже жениха нет… В общем, я категорически не готова умирать!

Пока я могла только молча паниковать и совершенно не способна была связать слова, чтобы спросить ещё что-нибудь умное, Иней вдруг продолжил говорить. Прямо прорвало его, будто репетировал всю жизнь!

Я слушала вполуха, в голове стучалась мысль, что я не хочу умирать и точка, но кое-что я всё-таки успевала уловить. Итак, как я и предполагала, в этой секте фанатиков (конечно, Иней назвал это иначе, что-то вроде борцы за свободу от всего, но я перевела покороче) Иней находился с детства, потому что в ней были его родители. Фанатизм этих товарищей меня даже бы умилил, если бы сейчас на кону не была моя жизнь.

Дело в том, что эта секта примыкала к каждым переворотам в стране. К каждым! Боюсь, что моя шутка могла оказаться пророческой: если им удастся однажды победить всю власть и встать во главе государства, то они и тут поднимут переворот!

Мне стало жаль молодого короля. Не знаю, хороший ли он человек, но никто не должен попадать в ситуацию, когда на тебя с переворотом идут сразу с трёх сторон! Хоть бы по очереди, что ли!

Потом я подумала, что личи без моего поцелуя завоюют государство раньше этих фанатиков и тогда можно будет наблюдать со стороны, как они кусают друг друга. Если я, конечно, доживу до этого момента.

Тем временем Иней наконец остановил виверну и стащил меня с её спины. Бежать было не вариант — он держал меня крепко.

— Я так подвёл свою семью, — произнёс он тихо, больно дёргая меня вверх и ставя на ноги. — Меня выбрали из всех детей и отправили в ваше гнилое государство. Я сыграл ребёнка, оставшегося сиротой из-за магов и ненавидящего их. Мои родители гордились бы мной, глядя, как мне удалось всех обмануть.

Он потащил меня вперёд, но его голос глухо звучал из-под металла.

— Знаешь ли ты, как больно и страшно скрывать магию, которая бурлит в венах? Опасаться даже наедине с собой сделать хоть что-то…

Мне ужас как хотелось дослушать историю моего похитителя, но тут я не смогла стерпеть:

— Вообще-то, знаю, — произнесла я довольно громко. — Я тоже скрывала свою магию. Только я ещё была куда младше, когда мне пришлось начать это делать. И у меня не было ничего, кроме моего мира вокруг.

Иней словно не услышал меня. Впрочем, ничего удивительного.

— У меня была всего одна задача, — продолжил он, словно это муха жужжала, а не звучали мои слова. — Убить маленькую девочку, известную как Иссабелия Астаросская.

Я вообще не очень любила слышать, как звучит моё полное имя. Редко кто-то говорит что-то вроде «Иссабелия Астаросская, вот твой мешок с золотыми монетами». Обычно там что-то «Иссабелия Астаросская, ты позоришь фамилию!» и всё в этом духе.

Но то, как моё имя прозвучало сейчас, побило все рекорды.

— Меня? — против воли уточнила я, как будто могла быть ещё одна Иссабелия Астаросская.

Иней повернул меня лицом к себе, больно выворачивая руки.

Его металлическая голова волка нависала надо мной.

— Тебя, — подтвердил он. — За тобой, конечно, присматривали, но не слишком хорошо. А однажды мне и вовсе отдали тебя прямо в руки.

Против воли я кивнула. Так и есть. Отдали. Его сделали моим охранником и нянькой в школе.

— Я пытался несколько раз, — Иней отвернул свою морду, словно ему было неприятно смотреть на меня. — Помнишь, как ты свалилась с моста в реку и чуть не утонула? А дерево, которое упало на дорогу? А змея, которая забралась в твою кровать?..

Он говорил и говорил, а я вспоминала своё детство. Всё так и было. Часть этих случаев я принимала за совпадения, в части винила своих одноклассников, которые не могли справиться с завистью к моему особому положению. К счастью, свои подозрения я никогда не озвучивала, полагая, что это тоже часть воспитания наследницы. Настоящий инквизитор не может быть слабым нытиком. Я должна была оказаться достаточно стойкой, чтобы не подвести своих родителей.

Удивительно, какими похожими выглядели наши с Инеем судьбы!

Правда, я не собиралась никого убивать, даже если бы это порадовало моих родителей.

— Потом я обнаружил, что ты маг. Слабенький, но маг, — Иней подтащил меня в какой-то плите, похожей на могильную, но для великана, никак не меньше и усадил на неё. — Мне показалось, что это решает всё. Я могу не выполнять задание, ведь ты своя. А если что, твои родители сами тебя убьют.

Пока он болтал, я оглядывалась, надеясь понять, что может помочь мне бежать и много ли ещё тут людей. Поляна, на которой стояла плита, была совершенно ровной, а у самого леса с противоположной стороны притаился домик. И, если только под ним не было разветвлённой сети ходов и пещер, многих ему вместить бы не удалось. Да и выглядел он пустым.

Тут я видела два варианта: или чокнутых фанатиков сильно меньше, чем мне представлялось, может, даже один Иней, или же они выбрали для основного убежища другое место. В первом случае я хотя бы была чуть спокойнее за незнакомого короля и знакомых Гастионов, но для меня это ровным счётом ничего не меняло: мне навредить Иней мог и в одиночку.

Словно подслушав мои опасения, Иней с силой дёрнул моё платье, с треском разрывая лиф.

«Вот повезло, что платье не то дорогущее на мне», — подумала я, сдерживая вскрик. Сразу стало зябко. По крайней мере, я надеялась, что дрожь у меня именно от холода.

'У каждого действия должна быть цель.

Очень важно не переходить к бессмысленной жестокости.

Каждый поступок должен быть объяснен.

Если же это невозможно, значит, перед вами не человек.

Как бы он при этом не выглядел'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

На лифе Иней не остановился, разрывая платье дальше и стягивая обрывки с меня. Он бросал их в стороны от камня, на котором я сидела, и мне вдруг сделалось совершенно очевидным, что никакая это не могильная плита. Это был алтарь! Самый настоящий. Огромный и древний. Я просто чувствовала своей кожей, как много крови стекало по этому камню.

Впрочем, поделиться догадкой мне было не с кем и незачем — едва Иней сорвал с меня сорочку, как стало абсолютно ясно и для чего использовался этот камень. Иней больно прижал меня к холодному камню и по очереди закрепил руки веревками, что были продеты в специальные углубления.

Удивительно даже, что я так долго полагала, будто это огромная могильная плита. Углубления и прорези для привязывания рук — как я могла не заметить их? И ног — стащив с меня панталоны и избавившись от всех моих мешочков с амулетами разом, Иней пристегнул и ноги.

Желобки для того, чтобы кровь стекала именно там… Я вдруг поняла, что реально попала на один из тех ритуалов, о которых только читала.

— Я был так горд, когда вернулся обратно целым и невредимым, — продолжал бормотать Иней. — Я ждал похвалу и что я получил⁈

Наверное, надо было подыграть и спросить, что именно, но в этот момент из кучи тряпок, бывших моей одеждой, выбрался Клема и бесстрашно бросился на Инея. Чтоб меня бесы взяли, я была уверена, что благополучно потеряла питомца вместе со шляпой!

Мой лягух пытался вскарабкаться по ноге Инея и прокусить его брюки, но тщетно. А когда ему наконец удалось добраться до рубахи, где его шевеления были замечены, Иней просто отбросил его в сторону. Я проследила взглядом за полетом Клемы, но веревки мешали подняться достаточно, чтобы посмотреть, как он там.

Надеюсь, мое маленькое умертвие не пострадало от удара! Каким зверем надо быть, чтобы обижать безобидного лягушонка!

— Тебе интереснее дохлая лягушка, чем мой ответ, — прошипел Иней, крепче завязывая узлы на моих расставленных ногах. Как и все паршивые злодеи, он определенно не переносил, если его плохо слушали. — Но я все равно расскажу. Дело в том, что я тогда подвел родителей, сохранив тебе жизнь…

Я больно прикусила язык, чтобы не отметить, что он сам сообщил о своих неудачах. Так может, дело не в том, что он мне сохранил жизнь? Может, он просто не сумел её отнять?

Но вслух я это говорить не стала. Не надо ускорять собственную гибель, я и без того в незавидном положении. Я уже жалела, что не извернулась, когда он сгрузил меня на виверну, и не ударила хоть бы и слабой, но неожиданной магией. Сейчас я была привязана так, что не могла шевельнуться, а от холодного камня спина промерзла до желудка.

— Мне сказали, что я неправильно понял задание, — пробормотал Иней так тихо, что это было едва слышно из его металлической головы. Он что-то искал на поясе, и мне стало нехорошо, когда я увидела, что за арсенал висит у него сбоку.

Миниатюрная кошачья лапа с очень острыми зубьями, вилка еретика, тиски для пальцев, тонкая игла и кинжал. Как он вообще не дребезжал, когда набросился на меня! Я должна была его услышать!

Конечно, я хорохорилась как могла. Знание всё-таки пугает больше незнания. Я имела прекрасное представление о применении этих орудий, так что не могла больше так оптимистично и бесстрашно смотреть в будущее, как раньше. Честно говоря, если бы был хоть малейший шанс, что он меня отпустит, я бы уже начала умолять.

Тем временем Иней снова поднял голову и уставился сквозь темные прорези на меня.

— Надо было именно убить наследницу, — глухо произнес он. — Магия тут ни при чём. Это был политический обмен, и потеря наследницы сказалась бы на Астаросских, хоть она им и неродная.

Я даже забыла, что лежу голая на ритуальном алтаре и мерзну, умирая от страха. В каком это смысле неродная? Разве я могу… быть им неродная?

Я вспомнила маму и папу. Я была зла на них и их образ жизни, я чувствовала себя чужой из-за своей магии, но разве это давало мне право хоть раз усомниться в нашем родстве?

Родители всегда были очень заняты и чаще отдавали меня нянькам и учителям, но так делали все инквизиторы на службе. И в то же время иногда они сами обучали меня, мама гладила меня по голове, а папа укрывал ночью, если я раскрывалась и хныкала от холода.

Иней, наверное, что-то напутал! С фанатиками такое случается!

Тем временем Иней наконец снял с пояса все инструменты и, к моему огромному облегчению, отбросил их в сторону.

— Так и не научился пытать людей, — глухо произнес он.

Мысль о том, кому я родная, если не своим маме и папе, а ещё бабушке-утопленнице и бабушке-охотнице на вампиров, ненадолго отступила. Если Иней меня не собирается пытать, это уже неплохо. Но зачем он меня тогда привязывал?

Разумеется, есть ещё куча магических ритуалов. Вроде тех, которыми меня пугала мама. Или не мама, я теперь и не знаю даже. В общем, госпожа Астаросская не советовала мне соваться к магам, ведь у них просто уйма ритуалов, для которых требуется наивная девушка вроде меня.

Но вот в чем затык. Я уже не наивная!

Об этом я и попыталась растолковать Инею. Ну ошибся, бывает. И не убил меня, пока я жила у Астаросских, тоже бывает. Почему бы не отвязать меня и не отпустить? Я сама найду дорогу обратно. Рано или поздно, но найду! Или меня найдут.

Но Иней прервал мои объяснения.

— Я не по ритуалам, — произнес он резко. — Ничего в них не понимаю. Может, потому, что был вынужден экстерном закончить академию нюхачей и надеть эту проклятую голову, чтобы хоть как-то восстановить доверие своих родителей?

Я смутно догадывалась, что он снова почему-то обвиняет меня, хоть и не могла сообразить, почему. Это ведь его родители засунули его туда учиться! Я была ребенком, ау! Где здесь вообще мозги? Отбили постоянными ударами по металлической черепушке?

— Нет, я не по ритуалам, — медленно повторил Иней. — Жаль, конечно. Но я хочу тебе отомстить прежде, чем убить.

На язык рвался вопрос, чего ему жаль: что он не по ритуалам, или того, что он хочет мне отомстить? Но я промолчала, лихорадочно ища хоть какой-то выход.

Заодно загадала никогда больше не загадывать ничего. Ну попросила же парня, который меня якобы уведет от Даррена. Ну не так же далеко!

И Даррену будет очень больно, если придется поднимать мертвую меня… даже если потом он утешится с Россой.

Только поэтому я собиралась ещё тянуть время. Даррен однажды найдет то, что от меня осталось, и поднимет. Он не сможет не найти. Некроманты поступают именно так. Они находят тело и мстят. А если мне не споят никакого зелья и не сунут в рот паука, я сумею рассказать, кто меня убил.

Так себе план, конечно, но другого у меня не было. Надо было смириться с тем, что было понятно с самого начала.

Никто не придет. Никто не знает, что я здесь.

Меня, возможно, даже ещё не потерял никто. А если и потерял? Что толку. Я где-то в лесу, сама не знаю где, привязанная и беспомощная, да ещё и холодный камень — на нем оказалось не только унизительно лежать в такой позе — это я как-нибудь переживу, но и довольно болезненно!

— А почему ты решил мстить именно мне? — от холода уже зуб на зуб не попадал, но я пыталась заговаривать зубы как могла. — Вообще-то, именно я тебе ничего не сделала.

— И в доме Гастионов разве не ты отвлекла всех настолько, что эти сумасшедшие подняли даже лича? — спросил в ответ Иней. — Впрочем, если тебя это успокоит, дело не в том, что ты натворила недавно. Я подвел родителей и вынужден всеми силами пытаться загладить свою вину. В то время как ты просто полезла прямо в центр королевства, училась в университете и не знала никаких проблем!

Он злился ещё больше, я чувствовала это по голосу, но поделать ничего не могла. Какую бы тему я ни подняла, он начинал злиться. Может, попробовать как Софи учила? Если не знаешь, о чем поговорить с кавалером, поговори о погоде. На бальный зал эта полянка не походила, Иней за кавалера сошел бы с ещё большей натяжкой, но что мне ещё оставалось делать⁈

— Погода сегодня хорошая, — начала я издалека. — Разве можно такие вещи творить, когда начинается такой приятный денек? Тебе любой скажет, что убивать лучше под покровом ночи.

Потом я ещё немного подумала и добавила:

— И насилие творить тоже лучше в темноте, — просто решила, что если он послушается только первой части, то до ночи я могу и не дожить.

— Меня устраивает хорошая погода, — отрезал Иней. — А до ночи много что случиться может. Вдруг тебя кто-нибудь искать кинется!

Я бы на это сильно не рассчитывала, но не могла не согласиться. Могли и кинуться и аккурат к ночи. Размечталась даже, чтобы меня нашли вампиры. Я бы им все про Россу рассказала!

Однако разговор про погоду почему-то привел к весьма необычным последствиям. На горизонте появилась туча, которая стремительно приближалась именно к нам!

Если бы мои руки были свободны, я бы протерла глаза. Даже при сильном ветре облака и тучи не двигаются так стремительно! Вспомнилось, как от злости я иногда начинала искрить, но тучи? Такого со мной не бывало!

Иней заметил, что я, вместо того чтобы испуганно кричать или умолять (есть такой грешок — отвлеклась на тучу и забыла, что можно хоть попробовать поумолять), смотрю куда-то ему за спину. Он стремительно обернулся, не иначе как всё-таки опасался погони. Но увидел только тучу.

Его облегчение чувствовалось даже через металлическую волчью голову.

— Это не дракон, так что тебе не поможет, — заявил он. — Сейчас пролетит тучка, как раз погода будет не такая хорошая…

Тут он сам себе накаркал, конечно. Туча остановилась ровнехонько над нами, и полился дождь! Я сама не поверила, но крупные капли падали прямо на нас, будто кто-то поливал нас из лейки.

— Какого… — выругался Иней и рванул под защиту крыши домишки.

— О, точно! — обрадовалась я и немедленно припомнила все слова, которые мне не разрешали говорить.

Конечно, горящая попа — это так себе удовольствие, но от этого теплее было лежать, а вода, что не стекала по кровостокам, нагревалась, и мне стало чуть получше. А со стороны можно было подумать, что дождь доставляет мне невыразимые страдания.

Не переставая ругаться, я снова подумала, что Инея много били по голове. Вопрос только до того, как он стал нюхачом или после.

Дело в том, что умный маг мог бы, например, отвязать меня и забрать в хижину. Запереться там со мной и — что там дальше по плану? Надругаться и убить, или наоборот. Короче, для меня в любом случае приятного мало.

Или, если у него такая тайная мечта — чтобы обязательно на каменном алтаре? Ну мало ли, с детства об этом думал, четко представлял… Мне совсем стало не по себе. Мое хрупкое душевное равновесие ещё не восстановилось после того, как Звояр воспылал ко мне своими странными чувствами. А этот того хуже. Он, может, много лет пылал!

С другой стороны, разве может человека дождь остановить в шаге от мечты? А этого вот смог. Он ещё и не догадался, что можно сообразить какой-нибудь навес, это же не огонь, в конце концов! Но подсказывать я ему не собиралась, конечно.

Было бы здорово, если бы можно было так под дождем и дождаться… Да хоть чего-нибудь дождаться! Это же настоящее чудо с тучей! Почему бы и ещё одному не произойти? Например, драконица Капелька соскучилась по мне и хочет отыскать.

Здесь на полянке кто-нибудь умер, и передо мной появится призрак…

Хотя нет, что толку в призраке, да? Я подумала снова позвать Арриену, но у меня ничего не вышло. То ли это место было неудачно расположено, то ли сил у меня стало ещё меньше, и призраки меня перестали слышать на расстоянии. А может, просто алтарь защищает от вмешательств.

В общем, мне оставалось только ругаться. От абстрактных ругательств я перешла к конкретным и вовсю теперь костерила Инея. Даже странно, что я сразу не сообразила! Слишком долго висела вниз головой, похоже!

— Я могу и просто тебя убить, если тебе так больше хочется! — крикнул от открытой двери Иней.

Шутник! На мгновение мне даже захотелось согласиться. Быстрая смерть — разве это не выход? А потом вернусь призраком и замучаю Инея до смерти!

Но я не поддалась этому желанию.

— Да иди ты… — я придумала такой заковыристый маршрут, что, решись Иней последовать ему, потерялся ещё бы на первом пункте. Только произнести целиком мне не удалось. То ли я уже утомила всех своей руганью, то ли природа была на этот раз на стороне Инея.

По крайней мере, так я успела подумать, когда в меня вдруг со всей дури ударила молния.

То самое чувство, когда ты думаешь, что точно умер, и в то же время искренне надеешься, что уж после смерти так больно не будет.

Мне снова, как и когда мне Звояр надел свой браслет, показалось, будто меня разрывают пополам. Я даже решила, что это повторится. Но нет. Я всего лишь снова ожила, вместо того чтобы умереть. И почувствовала сразу так много всего: как шелестит трава, продолжает идти дождь, как недовольно топчется под деревом виверна, как словно рядом ещё одна мертвая девушка вздохнула и открыла глаза. Но все эти ощущения тут же лопнули как пузырь. И я снова была одна на том же самом месте.

Ничего не изменилось, кроме боли во всем теле и… и силы. Во мне снова струилась сила. Я не знала пока какая, вряд ли ко мне просто вернулась сила старушки-медиума, да? Но сила была со мной, совершенно точно.

И я снова видела больше. Я видела, что Клема от дождевой воды давно пришел в себя, но притворяется мертвым, вредный лягушонок. Я видела душечку Инея, хоть он и стоял очень далеко. А значит, какой бы ни была эта сила, она подпитывала мой дар медиума.

Жаль, что я не могу вот так просто разобраться, какой вектор магии мне достался. Я почти не могла шевелить руками, но неплохо было бы сделаться ядовитой или убивать взглядом!

Несмотря на то, что дождь ещё не закончился, хоть и сильно ослабел после молнии, Иней выбрался из укрытия и медленно двинулся ко мне. Я подумала, что будь он тут во время молнии, она бы точно ударила в его металлическую голову и изжарило бы то, что осталось от его мозгов. Я даже надеялась, что сумею вызвать хотя бы крошечную молнию взглядом или желанием. Что же, могу сказать, что даже моего страстного желания не хватило на ещё одну молнию.

И взглядом я не убивала — вот этого особенно было жаль.

Я попыталась освободить руки, ведь влага могла ослабить узлы. На деле же от воды веревки, наоборот, разбухли, так что шансов у меня не было никаких.

Какой-то невезучий день! Так удачно избежать смерти в городе, кишащем вампирами, чтобы окончить свою жизнь совсем недалеко от столицы!

— Мне кажется, мы не всё уточнили, — произнесла я, пытаясь сделать так, чтобы голос не дрожал. — Например, где все остальные участники… э-э-э… сопротивления. Почему ты тут один?

У душечки Инея было такое лицо, что я поняла: надеяться мне особо не на что.

— Живая! — обрадовался Иней и подошел ближе. Он встал у края камня между моих ног и придирчиво принялся разглядывать. По крайней мере, его душечка делал именно это, и я полагала, что за волчьей мордой сам Иней делал то же самое. — Не обуглилась, нигде не повредилась… вот же ведьма!

Я подумала, что сейчас не отказалась бы от обычной настоящей ведьмы. Пусть дикая ведьма вряд ли остановится на одном нюхаче и наверняка загрызет и меня тоже, но это менее обидно, чем то, что мы пришли к тому, с чего начинали, только теперь я была ещё вымокшая и замерзшая. Так и простужусь перед смертью, а этому уроду и дела нет!

Иней и впрямь не собирался больше откладывать свою месть. Возбужденно похрюкивая в свою металлическую морду, он начал расстегивать штаны. Я уставилась в небо, надеясь на ещё одну тучку, которая бы ударила молнией. Ещё разочек, больше не попрошу!

Но нет!

Зафыркала виверна. Похоже, ей тоже не нравилось происходящее, однако Иней даже не повернул головы в сторону бедной зверюшки. Я снова уставилась на него, надеясь, что если не убью взглядом, то хоть отобью все желание.

Увы, и на это мой взгляд не годился. И тогда я зажмурилась и стиснула зубы, пообещав себе, что никакой мольбы Иней от меня не дождется. Меня убивали, в меня только что ударила молния! Уж это я как-нибудь переживу. Прежде чем умереть.

Я не вздрогнула, когда пальцы Инея коснулись моей ноги.

Но последовавший за этим звук заставил меня дернуться и широко распахнуть глаза. Этот звук я не спутаю ни с чем — звук удара моей же лопатой по тупой металлической волчьей башке!

'Пытки — это только первый этап.

Новички считают, что после пыток

возможны только более серьёзные пытки. Или смерть.

Но после пыток есть осознание, что сейчас их нет.

И человек узнает о том, что для него ценно,

больше, чем когда-либо ещё'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Мне казалось, что время замедлилось. В школе нам как-то рассказывали, как видят мухи и мелкие феечки. Ну феечки точно, у них это можно узнать напрямую, если поймать и приложить усилия для повышения разговорчивости. В общем, они видели всё так медленно, словно окружающие движутся в густом сиропе.

Вот так я видела, как проклятый волчара со спущенными штанами медленно заваливается набок и падает. И теперь я видела того, кто спас меня. Высокий и красивый с развевающимися волосами… Ладно, это от страха. Не особо высокий и в меру симпатичный парень с моей лопатой в руках.

Я решила, что если он мне не скажет, откуда он взял мою лопату, то и бесы с этой лопатой.

Вообще, чем больше я смотрела на этого совершенно незнакомого мне парня, на плече которого я не видела душечки, тем сильнее я была уверена, что знаю, кто это. А когда он стащил с плеч короткий плащ и набросил на меня прежде, чем начать освобождать руки и ноги, я окончательно поняла, кто передо мной.

И от этого мне впервые, наверное, было нечего сказать. Потому что пусть на этом парне и не было короны, а портретов короля я не видела ни разу, я знала, что не ошиблась.

Король — а это точно был он! — перешагнул через тело отключившегося Инея и принялся методично разрезать верёвки на моих щиколотках и запястьях. Освободив очередную конечность, он откладывал кинжал и быстро растирал занемевшие мышцы, а потом брался за следующую. После помог мне сесть и завернуться в его накидку.

И вот только после этого он рявкнул, обращаясь к лесу:

— Быстро все сюда!

Я покрепче завернулась в кажущийся теперь чрезмерно коротким плащ. Потому что «все» — это прямо все! Здесь были Софи с Викуэлем, был Даррен и Росса, Остий без Барбары, зато с теми старушками, имён которых я так и не удосужилась запомнить. Был целый отряд нюхачей, часть которых тотчас занялись Инеем, а часть бросилась к убежищу. Лично я надеюсь, что там хранится хоть что-то про эту дрянную организацию и поможет всех вычислить. Потому что организация, у которой нет нормальной цели, кроме как свергать любого, кто придёт к власти, до добра не доведёт.

— Прости, что мы так долго, — произнёс король, наконец обращаясь именно ко мне. Краем глаза я видела, что Даррен хотел броситься к нам, но король, даже не поворачиваясь ко всей этой толпе, махнул рукой, и все замерли.

Удивительное дело, я не чувствовала от него такой сокрушающей силы, просто парень. Наверное, примерно ровесник Даррена, чуть старше. Я помнила, что он не женат и у него нет детей, но флиртовать с ним, чтобы уж наверняка расстроить Даррена, мне не хотелось. Хватит, напридумывала уже себе.

— Да нормально всё, — я решила не подбирать красивых слов, хотя высокопарно выражаться умела. Но король не особо выпендривался. И я решила последовать его примеру. — Я вообще никого не ждала. Приятно удивилась.

Прозвучало глупо, конечно. Как будто я не сидела на камне, где меня едва не убили, завёрнутая в плащ короля, а так, зашла за булочками, а там ещё и напитки наливают. Приятное такое удивление!

Но король кивнул, мол, понимаю. От этого я прониклась к нему ещё большей симпатией. Я по слухам так и не поняла, убил он своего отца-узурпатора или куда-то закрыл, но мне он пока ничего плохого не сделал, даже наоборот. И Даррена освободил, и меня спас. Хотя, если придираться, мог бы позволить Даррену самому меня спасти. Что, он бы с лопатой не управился?

— Это благодаря Капельке! — не удержался Викуэль.

— Ну, в первую очередь благодаря Весню, — неожиданно вклинилась Росса. Это ещё что за новости? Она использует мой способ привлечь Даррена, заставив его ревновать? Это безобразие!

— Я бы сказала, что без госпожи Ильинки мало что получилось бы, — добавила Софи.

Я уже ничего не понимала, но тут, громыхая и скрипя, на поляну выехала повозка. Из неё тут же выскочили три девушки неопределённо юного возраста, причём такие красивые и так роскошно одеты, что я вообразила, что это принцессы. Все три. Небось, заграничные и все три хотят замуж за нашего короля, да так сильно, что везде за ним ездят. Даже в тайные убежища сектантов.

Всё это я успела придумать, пока девушки выбирались из повозки и вытаскивали какие-то сундуки. Довольно резво вытаскивали, и не скажешь, что хрупкие и нежные!

А потом они окружили камень, на котором сидела я, и вопросительно уставились на короля. Тот махнул рукой, только в этот раз в жесте было что-то другое, а вовсе не «заткнитесь все и стойте на своих местах». Девушки легко расшифровали требование монарха и возвели магией вокруг меня занавески. А потом давай вытаскивать из сундуков всякое: платья, сорочки, чулки, туфли — на любой вкус.

Король остался за пределами занавесок, так что я даже не могла тихо спросить, с какой это радости происходит. И отказаться как-то неприлично. Вдруг за это в тюрьму сажают?

А потом и вовсе решила не выпендриваться. Мне скоро двух личей целовать, между прочим. Умирать, так в красивом! Одно из платьев мне особенно понравилось. Такой глубокий красный. Мне казалось, что я его где-то видела, но мало ли на каких балах или ещё где могло оно быть. Главное, вокруг никого в нём нет, вот и славно.

Девушки ещё и помогали мне одеваться, и это было настолько смущающе, что я решила отвлечь себя разговором с друзьями.

— Так вы мне скажете, как так вышло, что вы нашли меня? — крикнула я.

Очень удобная вещь эти занавески — никому не понятно, к кому я обратилась. Кто ответит, тот и молодец!

— Капелька вернулась ко мне в университет, — начал Викуэль. — Малышка была ужасно расстроена, она затупила два когтя.

— О крышу тюрьмы, — с сарказмом добавил король.

Викуэль ничуть не смутился.

— Давно пора начать делать крыши для посадки драконов. У нас есть специальная огнеупорная и противовандалодраконья черепица…

— Викуэль, не начинай снова, — потребовал король, и я по его тону поняла, что мой ушастый друг порядком надоел королю. Наверное, не будь он сыном эльфийских правителей, его бы точно казнили или посадили в тюрьму.

— В общем, мы решили оставить университет, — продолжил Викуэль. — Каньер пока не решил, что ему нужнее — осада университета или поход до столицы. Но, если он выберет осаду, надолго еды там не хватит. Даже если не проснётся ректор.

— А ректор ещё спит? — удивилась я.

Наверное, Викуэль кивнул, потому что ответа я не дождалась. Вместо этого он продолжил:

— Мы с Софи улетели, собираясь вернуться с помощью. Клементина осталась управлять замком, Бриен не мог улететь без её.

Я кивнула своим мыслям. Мой слетевший с руки браслет, что уже вернулся к хозяину, совсем скоро обретёт новую хозяйку. И, хотя я была ужасно зла на Клементину, Бриену я желала с ней счастья.

— Мы собирались найти тебя и узнать, разобралась ли ты, что делать с личом, — продолжил Викуэль. — А то его планы занять университет и сделать из него королевский дворец, а вокруг построить новую столицу… звучали удручающе.

— А откуда вы вообще знали его планы? — я пыталась найти туфли, чтобы падали с ног как мои собственные, но пока не получалось. А тут ещё и эта загадка! Сначала я подумала, что дело в призраках. Они вполне могли бы летать к армии лича и потом приносить информацию. Но тут я вспомнила, что кроме меня никто не видел большую часть призраков. И эта версия отпадала.

— Так вокруг него одни же поднятые мертвецы и скелеты, — пояснил Викуэль. — Мозгов нет, речевой аппарат повреждён или отсутствует. А Каньер за годы бытия призраком привык всё время делиться планами с собеседниками. Вот и выкрикивал их с утра и до вечера.

Я подумала, что все наши враги какие-то психически нездоровые люди и не-люди. Проще говоря, с придурью. А ещё я подумала, что нам с ними очень повезло. Могли и эйри напасть. Вот эти если и были с придурью, то с нечеловеческой. И повышенной кровожадностью.

— В общем, мы искали тебя, а наткнулись на короля Флина Второго, который искал тебя, — закончил Викуэль.

Я не сразу поняла, кто такой Флин Второй, а потом сообразила — прошлый король был Флин, а это второй Флин. Удобно, но запутано. Зато легко клясться в верности: «Я всегда был за Флина!». Если бы моё мнение кого-то интересовало, я бы потребовала, чтобы всем старшим принцам любого королевства давали одинаковые имена. И всё, никаких проблем!

— И эта случайная встреча немедленно превратилась в политическую, — ядовито добавила Софи. — Пришлось срочно выгонять каких-то людей из таверны, созывать советников. Они час, наверное, только эту черепицу обсуждали!

— Дольше, я уверен, что дольше! — страдальческим голосом произнёс король.

Я уже хотела отдёрнуть занавески и поглядеть на всех, ну и покрасоваться, конечно, но девушки не успокоились и принялись расплетать мои многочисленные косички, взбивая и расчёсывая волосы. Я решила не мешать.

— Мне стало скучно, — продолжила Софи. — Я стала глядеть в окно и увидела Даррена Гастиона с совершенно посторонней девицей.

— Я уже объяснял! — мне было ужасно приятно услышать Даррена, но я хотела узнать подробнее. То есть, пока меня утаскивали в лес, Даррен прогуливался по городу с Россой⁈ Изменщик! Вот так и слушай людей, которые якобы хотят на тебе жениться! — Росса не была в городе несколько лет. Я что, должен был её оставить посреди улицы?..

— Именно! — подтвердила моя подруга. У меня чуть слёзы на глаза не навернулись. Софи, ты лучшая! Ты скажешь то, что я сама осмелюсь разве что подумать. — Она не потерявшийся ребёнок. Если ей некуда пойти в столице, она может отправиться к своей семье, повозки ходят даже ночью! А тебе Бриен уступил свою невесту не для того, чтобы её воровали всякие уроды.

— Согласен! — добавил Викуэль. — Нам с Софи Белка небезразлична. Но мы оба надеялись, что она в хороших руках.

Я даже головой дёрнула. Сколько там можно укладывать! Я хочу это видеть!

— Поддержу, — неожиданно в разговор вмешался и король. — Если выбираешь девушку, то нужно быть с нею, а не бегать словно ты ветреная виверна в период течки.

Кто-то закашлялся. Я надеюсь, причине того, что король нечасто употребляет такие выражения.

— Впрочем, если что, мы всегда можем отыскать более достойного жениха, — добавил король, и теперь закашлялся точно Даррен. Но ничего не сказал при этом! А мог, между прочим, заявить в духе «я один могу быть её женихом!» или «не велите казнить, мой король, но я люблю её больше жизни!».

А впрочем, чего я хотела? Это же Даррен. Он до такого даже не додумается!

— В общем, увидела я Даррена и бросилась на улицу, — продолжила Софи, а я наконец могла отдёрнуть занавеску.

Кто-то ахнул. Викуэль присвистнул, за что получил щелчок по длинному кончику уха от Софи, какой-то советник забормотал, что молитвы были услышаны, вот уж чего совсем не понимаю. Это что, советник по религиям? Их же у нас упразднили ещё лет двести назад! Как раз после того, как окончательно убедились, что всё, во что верили, реально существует. Ничто так не убивает веру, надежду и любовь, как осознание того, что ты их уже добился. А Даррен… он смотрел на меня так, что я почти простила ему Россу, вцепившуюся в рукав.

Неужели я так похорошела? Или просто изменилась?

Нам пришлось ненадолго отвлечься от разговора, потому что нюхачи выносили что-то из убежища и заодно уводили Инея. Они стащили с него металлическую волчью маску, посчитав, по-видимому, что он недостоин быть одним из них. И теперь я видела то, что не было у душечки. На щеке Инея красовался василёк. Клеймо, оставившее след на всю жизнь. Что же, теперь мне было чуть понятнее, почему он меня ненавидел и за что хотел отомстить. Этот знак был собственным знаком Астаросских. Догнала ли моя мать, которая мне оказывается не мать, мальчишку, пытавшегося убить её не дочь? И отпустила, оставив напоминание? Или же она заранее пометила моего охранника артефактом, который затем оставил ему на всю жизнь напоминание о предательстве?

Вот поди разбери. Рассказать об этом может только сама Ифигения, а я не сошла с ума, чтобы желать спросить это лично.

Тем не менее взгляды окружающих, которые вернулись ко мне после ухода нюхачей, мне нравились.

— Продолжайте, — попросила я и посмотрела на короля. Он тоже был восхищен, но почему-то выглядел грустным. Может, разные платья были тестом, и я его не прошла? Ладно, подумаю об этом попозже. Тут и без того какая-то запутанная история, как они всё-таки меня нашли!

— Мы как раз шли к Белке, — Даррен смотрел на меня такими больными глазами, словно это на мне вис какой-нибудь симпатичный парень, а не на его локте — Росса. — Его Величество, советники и Викуэль с Софи присоединились к нам. Мы подходили к дому госпожи Ильинки, когда увидели твои вещи и шляпу с лопатой.

— Я сразу сказала, что ты не могла это оставить, — добавила Софи.

— Госпожа Ильинка рассказала, что тебя уволок нюхач, — продолжил Даррен. — Увы, особенность её существования такова, что она не может уходить от дома дальше, чем простирается её маленький садик. Но так я сразу понял, кто это был. Он не понравился мне ещё в нашем доме.

— Мне он вообще не понравился ещё в школе, когда хотел столкнуть меня с крыши, — буркнула я. — Ладно, с тем, кто меня утащил, вы разобрались. Я и не сомневалась. Но как вы меня нашли?

— А здесь уже немного вмешался я, — нескладный высокий Весень неуверенно помахал мне рукой. — Привет, Бел. Я так обрадовался, получив твоё письмо, что решил найти тебя. Мы ведь ни разу за эти годы не виделись в каникулы, а тут ты сама написала!

Под заинтересованными взглядами всех, кто меня знал в университете, я с каменным лицом кивнула. Всё так, написала. Только им никогда не узнать, почему я ему написала. Может, только Софи и расскажу. Потом. Если не забуду.

— Я искал тебя и встретил всех этих людей, занятых тем же, — продолжил Весень. — На тебе не было брачного браслета или ещё подобного ему сильного артефакта, чтобы можно было отыскать тебя быстро. Его Величество попытался искать по местонахождению нюхача, но там что-то пошло не так…

Он растерянно оглянулся на короля, словно прося подтверждения.

— Этот поганец нашёл какой-то способ содрать настоящую волчью голову нюхачей и носил фальшивку, — нехотя пояснил король. — Мы не могли вас найти, а время утекало.

Я дёрнула плечами. Не то слово!

— Я, конечно, тоже не мог найти тебя саму, — продолжил Весень с виноватой улыбкой. — Но я мог наслать на тебя дождь. Я очень хорошо изучил твою ауру.

Я прикусила язык, чтобы не крикнуть: «Так вот из-за кого меня шандарахнуло молнией!»

— Мы взгромоздились на Капельку и понеслись за тучей, — вклинился Викуэль. — Но из-за деревьев было плохо видно, куда садится моей красавице, да и побоялись вспугнуть нюхача, так что спустились раньше и дальше уже бежали. Впереди всех король с лопатой наперевес!

Я глянула на короля, а потом на Даррена. О, Даррен ревновал! Это меня и радовало, и огорчало. Оказывается, я вовсе не так уж рада, когда ему так плохо. А Даррену было плохо. В его глазах я отчётливо читала, что он и король — совершенно несравнимые величины.

И я бы ответила ему, что совершенно несоизмеримые. Ведь с королём я бы хотела подружиться, а вот с Дарреном… Всё остальное. Но пока рядом с ним стояла Росса, я не могла ничего сказать. Даже смотреть в его сторону было больно.

Что же до Весня, то я скорее откушу себе язык, чем признаюсь, зачем на самом деле написала ему. Но кто вообще мог подумать, что неуклюжая попытка флирта с рассеянным стихийником приведёт к таким последствиям? Да никто!

Впрочем, думать мне нужно было не о Весне. Пора было вернуться к самому началу. К тому моменту, когда меня спас лично король. Это, знаете ли, накладывает некоторые обязательства!

Я неуклюже поклонилась, пытаясь вспомнить, как правильно кланяются перед особами королевской крови.

— Спасибо, Ваше Величество, не стоило, — произнесла, внутри погибая от своего косноязычия. Что я говорю⁈ Не стоило спасать. Не стоило!

Но король словно не заметил моей глупости. Он серьёзно посмотрел мне в глаза и негромко произнёс:

— Стоило. Мне стоило найти тебя раньше, Исса.

'Как оказалось, верить можно не всем.

Иногда даже самые близкие могут оказаться лгунами.

Они лгут не из ненависти к нам,

а только из одной лишь заботы,

не желая опыта, который сами получили'.

Иссабелия (больше не) Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Я зажмурилась. Неужели это правда происходит? Почему я вообще должна со всем этим разбираться, почему я не могу просто пойти и спасать королевство, целуя поднявшихся из могил личей?

Интересно, хоть раз сработает это — зажмурил глаза и ничего больше не происходит?..

Если и сработает, то не в этот раз.

— А я знал! — вдруг закричал Весень. — Когда Белку расчесали и приодели, я сразу понял! Они похожи, да? Я догадался!

Пришлось открывать глаза. Но посмотрела я не на радующегося своей догадливости Весня, и не на друзей. Даже не на Даррена. Я смотрела на Флина Второго, его королевское величество. На своего брата.

Того брата, который сначала не понимал, зачем наша мама меня родила. Того же самого Флина, который играл со мной в куклы и чаепитие, а потом защищал от всего мира всеми своими детскими силами. А потом нас разлучили.

Глаза мои жгло. Я не могла понять, что происходит. Это какая-то побочная реакция организма на удар молнии и к прочим фокусам я потеряю зрение?

— Белка, ты плачешь! — удивлённо вскрикнула Софи. — Нет, вы видите⁈ Она впервые плачет за то время, сколько я её помню!

Брат приобнял меня за плечи.

— Нечего тут пялиться, — грубо произнёс он, и я поняла, что после моего исчезновения он явно перестал посещать свои уроки этикета и что там ещё ему преподавали, для чего я была слишком мала. — Из вас и трёх человек не наберётся, которым можно смотреть, как плачет королева!

— Ты не умеешь утешать, дай я, — Викуэль, видимо, относился к этим трём человекам, хоть и был эльфом, потому что король позволил подойти ему к нам. А может, просто сам не знал, что делать с плачущей девчонкой. В этом я его понимала. Я и сама понятия не имела, что делать с плачущими девчонками, потому как до этого момента не относила себя к ним. — Бел, всё же хорошо! Ну брат — король. С кем не бывает! Я вон сам у владык всего Фолееса и ближайших лесов родился, так что теперь, мучиться?

Я всхлипнула. В некотором роде он прав. Раз я не дочь Астаросских, я же должна быть хоть чьей-то, верно? А сейчас искать не надо. Брат — король, вот рядом стоит. Отец — король, куда-то заточен братом. Мама…

— А где мама? — сквозь слёзы спросила я.

Флин помрачнел.

— Не знаю, — признался он. — Когда я наконец взошёл на престол, я принялся искать вас обеих. Безрезультатно. Но тебя я нашёл, хоть и сейчас…

Он замолчал, а я продолжила молча плакать. Оказывается, это не так уж и легко — остановиться, когда уже начал реветь! Зря я смеялась над девчонками с алхимического факультета!

Теперь то видение, которое упало на меня вместе со смертью второй половинки, полностью объяснялось. И платье моё было точно такого цвета, какой любила мама. Его она носила в моём воспоминании.

— Отец хотел тебя убить, — Флин, похоже, не мог долго молчать и решил не давать мне успокоиться. — В нашей семье наследую девочки, но последней была наша прабабка.

— Лисавета, — сквозь слёзы произнесла я.

— Всё верно, Лисавета, — ничуть не удивился Флин. — А ты ещё и родилась со слабой магией… Отец часто заводил разговор, что нельзя делать тебя наследницей, к тому же есть старший я. Он пытался настроить меня против вас с мамой.

Я наконец смогла перестать плакать и посмотрела ему в глаза.

— Он не смог, — я не спрашивала, я и так это знала.

— Не смог, — подтвердил Флин. — Эй, сестрёнка! Я же был маминым и твоим защитником! Когда отец планировал покушения на тебя, мы с тобой вместе прятались. Как я мог предать вас с мамой?

Я кивнула. Это я тоже помнила.

— А потом мама сказала, что спасёт тебя и что я должен быть сильным. Она добавила, что я настоящий король, пока не вырастет и не вернётся Исса. И вы исчезли. Обе, — и он снова замолчал.

И теперь уже моя очередь была обнимать его. Мы не виделись столько лет, но я вспомнила о нём и теперь я обнимала не короля. Я обнимала своего старшего брата и его камзол я поливала слезами.

Я так чётко представила брата в те дни. Сколько ему тогда было? Шесть? Или хотя бы восемь? Он остался один с отцом и кишащими по дворцу советниками. Без мамы, без сестры. Без тех, кому он мог доверять!

— Исса, ты всегда была плаксой, но сейчас хватит реветь, мы же наконец встретились, — деланно недовольным тоном произнёс Флин, но я-то знала, что он так говорит, потому что сам боится разреветься.

Пришлось отодвинуться и вытереть лицо. Наверное, красавица сейчас неописуемая: нос распух, глаза красные. Вряд ли я в этом смысле от других рыдающих девчонок отличаюсь!

Викуэль похлопал меня по плечу.

— Я всегда знал, что ты девчонка непростая, — хихикнул он. — Но чтоб настолько! Это ты всех умыла!

— Исса больше всех могла пострадать как наследница трона, — терпеливо пояснил Флин. — Из-за её слабой магии на неё не легло заклинание-проклятье, защищающее наследника. Оно осталось на мне, хотя я искренне пытался помочь маме с ним и даже ел лёд, чтобы простыть и ослабеть. Если бы это помогло, как наследница ты была бы защищена — поднявший на тебя руку погибал бы в страшных мучениях.

— У нас также, Гастионы верные приверженцы короны, — прокряхтел Остий, про которого я уже давно благополучно забыла.

— И поэтому вы попытались закопать Бриена Гастиона заживо, хотя я уже ждал его как своего нового советника, — прохладно ответил ему Флин и снова повернулся ко мне. — Исса, ты устала и измучена, предлагаю вернуться в замок. Я потом расскажу тебе, как ты оказалась за пределами нашего государства.

— Ну уж нет, — неожиданно даже для себя заупрямилась я. — Мне ещё много чего надо успеть. Расскажи. Если это не огромная тайна, конечно.

Вовремя я спохватилась, да! Гастионы — те, что постарше и попротивнее, уже уши развесили.

Король развёл руками.

— Ты нашлась, значит, больше это не тайна, — спокойно пояснил он. — Мне мама очень подробно объяснила. На случай если она пропадёт. Но не сказала конечной точки твоего нахождения — это для того, чтобы никто мог из меня выманить эту информацию.

Флин снова дёрнул рукой по направлению к трём девицам и мне притащили красиво расшитую подушку. Захотелось даже по привычке вытащить несколько камешков и надёргать золотых ниток, но я напомнила себе, что я сестра короля.

Ох, а раз я теперь сестра короля, мне, может, и могилы вскрывать нельзя? Даже если мертвецы очень просят?

Я чуть было не расстроилась до слёз, но вовремя вспомнила, что есть ещё прекрасный шанс умереть, целуя личей. Ну или пострадать так сильно, что меня отпустят восвояси к могилам и вампирчикам. Буду со сторожем вместе по кладбищам скакать: я раскапывать могилы, а он закапывать!

Я так вдохновилась, что даже попыталась вспомнить, сколько сторожу на вид. Он бессмертный, конечно, но на вид-то совсем ещё нестарый дядька. Помоложе Юлия будет! Не Даррен, конечно, совсем не Даррен. Но если я не собираюсь бегать за Гастионом и с помощью лопаты отбивать его у Россы, то вряд ли мне светит с ним быть. А бегать за кем-то я и как Астаросская не стала бы, а уж как сестра короля… кстати, а какая у королей фамилия? Надо будет уточнить, а то стыдно даже.

Тем временем Флин начал рассказ. По его словам, мама через поверенных людей вышла на инквизиторов. Только не владеющие магией люди могли найти место, где легко спрятать принцессу так, чтобы никто её не нашёл.

— Мне в голову не могло прийти, что они спрячут тебя прямо у себя! — пожаловался Флин. — Я же был наслышан про инквизиторов и о том, что они убивают всё магическое. Мне казалось, что это просто перевалочный пункт, позволяющий потерять твой след. Впрочем, я пытался найти какие-то следы и там. Но тщетно.

Я понимающе кивнула. Астаросские сделали хитро. Спрятали меня на самом видном месте. Никому и в голову не придёт подозревать правящую чету в подлоге. И потом я была с разными монахинями, гуляла по столице, как все пошла в школу. Я не выглядела как та, которую прячут. И поэтому меня не нашли.

— Мама говорила, что те неожиданно легко согласились спрятать тебя, но взамен попросили приютить в нашем королевстве другую девочку. Вроде как она родилась в семье инквизиторов, но с магией сильнее твоей, и оставаться в своём государстве ей попросту опасно, — продолжил рассказ Флин. — Девочку я эту не видел, мама всё решала тогда без меня.

— Так это просто настоящая дочь Астаросских! — выкрикнула Софи то, о чём догадалась уже и я. — Класс! Они отдали вам вырастить свою наследницу, а взяли вашу! Ух, это круче, чем в том романе…

Она смущенно замолчала, и я еле сдержала смешок. Ну да, вряд ли Софи захочет признаваться Викуэлю, какие романчики читает. Там самое повторяющееся прилагательное «горячий». Горячий парень, горячий торс, горячий эльф… Я как-то почитала несколько страниц и выразила сомнения, что при лихорадке так уж здорово думать про любовь. Не могли же родители проклясть всех героев книги как мои не-родители — меня? Но Софи сказала, что я просто слишком наивна, чтобы это понимать.

И вот я уже куда менее наивная и всё равно только больше сомневаюсь в том, что простуженный мужчина на что-то годится.

— Вот теперь я это понимаю, — согласился Флин. — А ещё я, кажется, только сейчас понял, где эта вторая девочка.

Он оглядел всех присутствующих. Софи на всякий случай оглянулась. Видимо, проверяла, поймает ли её Викуэль в случае падения в обморок. Знай она чуть больше, она бы проверяла, не поймает ли её Остий! Но Софи об этой части истории даже не подозревала. Впрочем, как оказалось чуть позже, ей ничего и не грозила.

— Даррен Гастион! — торжественно произнес Флин, и я успела за долю секунды передумать всё. Как мои не мама и не папа торжественно говорят: «Мы слишком её любим, чтобы позволить умереть» — и разрешают превратить дочку в мальчика. В Даррена.

Уверена, что примерно так они и сказали, я вообще узнала об Астаросских за последние недели больше, чем за всю предыдущую жизнь. Но тут, к счастью, я ошиблась.

— Даррен Гастион, — повторил Флин. — В твоей семье должна проживать та девушка, которая выросла из дочери Астаросских. Я уверен в этом даже больше, чем в самом себе. Потому что перед тем, как исчезнуть, королева попросила меня в случае чего обращаться к семейству Фох. По её словам, они помогут мне, когда будет совсем плохо. Но и я, в случае чего, должен помочь им.

Даррен выругался. Мне захотелось выругаться ничуть не меньше. Но мне казалось, что новые панталоны из какого-то слишком нежного материала и могут загореться. Пришлось терпеть. Но как повернулась история, а?

Клементина Фох! Убившая меня Клементина — дочь тех, кто меня вырастил! Похоже, мы не нравились друг другу подсознательно, на том уровне, что я выросла с её родителями, а она у совершенно чужих людей. Да её даже зовут как отца! Клементий и Клементина! Да где были мои мозги!

Похоже, ошарашены были многие. Особенно Гастионы. Мало того что в их доме вместо дворецкого был вампир Грифон, так ещё вместо законника и по совместительству бухгалтера была дочь инквизиторов!

— Я обратился к Фохам лишь однажды, — продолжил Флин. — Когда наконец сверг отца. Я хотел узнать у них, где мама. Но оказалось, что даже они не знают этого. Как и не знают, где ты. Я думал, не могли ли зачаровать девочку и вырастить сами Фохи, но ты совсем не походила на эту Клементину. Даже спустя много лет и личину ты не могла бы стать такой.

— Да я уж надеюсь, — пробурчала я себе под нос.

— Они же попросили пристроить Клементину в хороший род, где она могла бы лучше раскрыть свои таланты, — Флин развёл руками. — Я понял так, что девушке нужна работа и перспективы выйти замуж. Так что, несмотря на то что мне они помочь не смогли, я выбрал одну из верных мне семей, чтобы передать девушку в надёжные руки.

Тут он грозно посмотрел на Гастионов, отчего Остий немедленно спрятал руки за спину. И его душечка тоже. И правильно! Дошло наконец, что щупать всех подряд нельзя? Да и вообще лучше бы он ограничивался своей женой!

— Простите, Ваше Величество, — Даррен склонил голову. — Если бы я знал, что у вас такие планы… а так моё сердце уже не свободно, да и Бриен…

— Между прочим, Бриен остался с Клементиной в университете не просто так, — вклинился в разговор Викуэль. Его душечка довольно потирал ручки. — И не ради спасения ректора.

— То есть, я всё-таки не ошибся, — лицо Флина просияло, и я подумала, какой же он ещё молодой! Неженатый и, за этими поисками, похоже, так и не решившийся на любовь. Мой бедный брат, взваливший на себя всё государство и всех этих бездельников-советников!

Мне даже захотелось на секундочку, чтобы победил кто-то из личей. Каньер или Ротар, мне без разницы. А мы бы с братом вместе поехали бы искать маму.

Но я понимала, что ни одно государство не выживет, если им будет управлять мёртвый. И брат не оставит им трон.

— Вот разберёмся со всем, что сейчас происходит, и отправимся на поиски мамы. Вместе, — пообещала я и наконец спустилась с каменной плиты. С подушкой или без, она мне не внушала доверия.

Смотреть на Даррена с Россой не хотелось. Душечка Россы кривлялась так, что смотреть было противно. А душечка Даррена… на неё мне тоже не хотелось смотреть. Даже украдкой.

Перед Софи мне было стыдно, ведь Викуэль всё ещё стоял рядом со мной, готовый к новой порции утешений.

Так что я наклонилась в поисках Клемы. Не хватало ещё оставить здесь своего питомца после того, как он так отчаянно защищал меня! К тому же я чётко видела, что он был жив. То есть, не мёртв. Ну, не весь!

К счастью, так и оказалось, и стоило мне склониться пониже, как ворох мокрых тряпок, недавно бывших моей одеждой, зашевелился, и оттуда показался мой лягушонок. От взгляда на эти тряпки я вздрогнула. На меня словно ещё один ковш воды вылился вместе с осознанием того, что брат мог не успеть. Если бы не Весень, если бы не Капелька, если бы не госпожа Ильинка… Вся моя жизнь зависела от дюжины «если»!

Впрочем, не сомневаюсь, что и у других дело обстоит так же.

— Не бойся, Исса, — Флин приобнял меня за плечи. — Поверь мне, этот нюхач отправится туда, откуда ему никогда не выбраться.

— Иней, — я вздохнула. — Его зовут так. И разве есть такое место в мире, где можно даже мёртвого поднять?

— Наш с тобой отец сидит в темнице, которую не разрушат даже драконы, — загадочно произнёс Флин. — Этот Иней присоединится к нему. Как и все, кто хотел навредить тебе. Впрочем, если ты захочешь, их просто казнят. Ведь теперь ты будешь королевой.

И я неожиданно по-настоящему поняла, что это правда. Я буду королевой. Мои не-родители ни разу так и не решились признаться, что я приёмная. Я всю жизнь жила в этом обмане, стесняясь того, что я та самая Астаросская! Я пыталась быть кем-то другим, чтобы понять, как ко мне относятся люди.

Но больше такого шанса мне никто не даст. Я буду постоянно среди людей, которые станут подлизываться ко мне. Советники, вот эти девицы с сундуками. Да что там девицы! Сейчас женихи толпами набегут, и поди разберись, кто тот самый и зарится не на возможность быть с королевой!

Впору было снова расплакаться, но я решила, что пока многовато. Надо дать глазам отдохнуть. Слишком большая нагрузка после такого перерыва.

Можно ведь вообще не выходить замуж, как я мечтала совсем недавно? И никто мне не нужен. Я отправлюсь искать маму и обязательно найду её. А брат пока посидит на троне, у него это прекрасно получается!

— Подождите! — вскрикнула я. Новая мысль вышибла из моей головы всех женихов, а Клему я посадила себе на плечо. Он немного скользил лапками по гладкой скользкой ткани, но я надеялась, что у него всё получится. — Нам нужно торопиться! Два лича! И один, простите, прямо в столице. Вдруг Ротар уже завоёвывает её!

— Кх-кх, — кашлянул Даррен, и мне пришлось оглянуться на него. Я старалась не смотреть, чтобы не видеть его больные виноватые глаза и цветущую Россу. Но даже с таким взглядом он был слишком хорош. Для неё. Для меня, для кого угодно. — Бел… Иссабелия, столице угрожает только один лич. Моего отца поцеловала та милая пожилая женщина, что наделила тебя силой. Ведь…

— Ведь бывших медиумов не бывает… — закончила я за него.

Пока меня пытались убить, и я держалась лишь за то, что я избранная и должна всех спасти, мир спасли за меня. Я лишилась и Даррена, и возможности спасти мир.

Вместо этого обрела брата и статус королевы. Ладно, брат стоил много. Но что мне делать сейчас, когда мёртвая старуха забрала мою минуту славы и шанс погибнуть?..

'Противоестественно вести дела с мертвецами.

Даже если они сами готовы на то, чтобы заключать союзы.

Ещё более противоестественно стремиться к этому.

Мёртвые должны лежать в земле'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

— Ладно, — я прокашлялась. — Вы молодцы. Да. А как хоть зовут нашу спасительницу, кто-то сумел узнать?

Я старалась вообще ни на кого не смотреть, чтобы не расплакаться.

— Она ни с кем, кроме тебя, не разговаривает, — Даррен словно не понимал, что его я сейчас хочу видеть меньше всего. А может, просто делал назло. Кто разберёт. — Но сама выпала из какого-то шкафа и поцеловала папу. А потом снова сбежала.

— То есть, вы потеряли такую ценную старушку? — изумилась я и всё-таки посмотрела на Даррена. Мне показалось, или он скрестил на груди руки не просто так, а чтобы Россе стало неудобно цепляться за его рукав. Хотя… возможно, я просто хочу так обманываться.

— Мы не потеряли, — Даррен смотрел в сторону, словно ему сложно было смотреть на меня. — Просто она очень… своенравная женщина.

На моём плече квакнул Клема. Ему ли не знать! Побыл котёнком всего ничего, а мог и привыкнуть!

— Мы её найдём, — уверенно произнёс Флин. — И попросим поцеловать второго лича. И всё, вопрос решится! Я думаю, Даррен Гастион даже уступит ему своё место декана факультета, верно?

Даррен согласно кивнул, а я тяжело вздохнула. Всё у них просто, но они не понимали. Не знали, с чем столкнулись. Слишком давно не было личей. На их веку точно. На моём, конечно, тоже, но я всё же знала чуть больше.

— Не получится, вы только угробите старую мёртвую женщину, — произнесла я. — И в этот раз гроб будет таким, что она не выберется.

— Но она уже справилась один раз! — запротестовал Даррен.

— Конечно! — я закатила глаза. — Там был её потомок! Личи очень щепетильны в отношении родной крови! Ротар и тебя, если ты решился бы напасть, не убил, а просто заточил в каком-то труднодоступном месте.

— Вообще-то, это правда, — нехотя подтвердил Флин. — Что? Королей учат не хуже, чем инквизиторов! Никогда не знаешь, с чем придётся столкнуться!

— А ещё там наверняка была Арриена, — продолжила я. — Это отношения не по крови, но куда важнее. Я уже давно поняла, что ваши родители любили друг друга, и она вполне способна была удерживать лича очень долго. Достаточно, чтобы он не пошёл к дворцу. Ротар ведь стал личом достаточно давно, чтобы успеть поднять всё кладбище. Что же, по-вашему, его остановило от полного завоевания столицы?..

Гастионы переглянулись. Такие разные и откровенно недолюбливающие друг друга, сейчас они испытывали какие-то смешанные чувства. То ли гордости, то ли вины. А уж их душечки то плакали, то смеялись, не в силах сдержать радости или горя. Может, некоторые вроде Остия, рассчитывали при правящем личе занять какие-то должности?

Если да, то они сильно ошибались. Личу не нужны никакие помощники. Он и сам справляется с невероятным количеством задач.

Но разочаровывать я их не стала. Пусть страдают. Я ведь тоже страдала. До меня дошло, что моим примером всегда были отношения моих родителей. А они оказались вовсе не моими. А мои настоящие родители совсем не отличались взаимной любовью и уважением. И как мне теперь с этим быть, я понятия не имела.

— Короче говоря, против Каньера ваша мёртвая родственница не годится, — подвела итог обсуждениям я. — Придётся идти мне.

— Но почему, ты же не родственница Каньеру! — возмутился Викуэль.

— И к тому же королева, — добавил Флин. — Ты уж извини, конечно, я очень дорожу своими подданными, но никто из них не королева. И никто из них не моя сестра!

— А ещё никто из них не медиум, — отрезала я.

Нет, ну что за дела в самом деле! Ненастоящие родители прокляли меня от ругани, Даррен отслеживал каждый мой шаг, а теперь брат собирался решать, как мне жить! Безобразие! Раз надо лича целовать, значит, надо. Вот если бы убивать пришлось, тогда бы я уступила место. К тому же…

— Он из-за меня личом стал, — тише произнесла я. — Я нашла его тело, которое Звояр в памятнике прятал, я нечаянно кровью смочила. Мне теперь и останавливать его.

Я думала, Флин и сейчас начнёт меня отговаривать, но тот махнул рукой.

— Королева, — вздохнул он. — Мама говорила, что так будет. Но я пойду с тобой.

— Не пойдёшь, — отрезала я. — Меня он три раза не тронет. Он обещал. Мёртвые — не живые, они обещаний не нарушают. Могут искривить так, что не рад будешь, но Каньера я об этом не просила, он сам предложил.

— Королева, — вздохнул Флин и чуть наклонил голову.

— Да, королева, — впервые подтвердила я. — И как королева, я должна постоять за своё королевство.

— Серьёзно⁈ — к нам подскочил Даррен. За ним, едва успевая, волоклась Росса. её душечка стояла, уперев руки в боки. Такая маленькая и злая — того гляди превратится в чудовище. Я прикинула по времени, ещё немного, и в моём амулете истечёт весь алкоголь. А я что-то не заметила, чтобы она прикладывалась к бутылке. Может, конечно, она успела в таверне, где встречались король (мой брат, мой брат!) и Викуэль. Но что-то я сомневалась.

Ладно, не мои проблемы, а Даррена и её собственные. Я за ними с бутылкой бегать не буду.

— Тебя я с собой тем более не возьму, — ответила я ему на это вопль. — Ты некромант и довольно сильный. Каньер даже подойти тебе не даст, шарахнет чем-нибудь убийственным.

Я подумала и уточнила:

— Убийственным в прямом смысле. Убьёт. А по закону подлости ты тоже личом встанешь. А нам бы с прежними разобраться!

— То есть, тебя беспокоит только то, что я могу стать личом⁈ — прошептал Даррен и схватил меня за руки, из-за чего мне пришлось посмотреть ему в глаза. — А как же… всё то, что ты мне говорила?

Я скосила глаза на Россу. Она чуть отстала и теперь делала вид, что просто вышла из толпы поправить платье, разровнять складки на нём.

— А как же всё то, что ты мне говорил? — также тихо спросила я. — Молчишь? Почему ты требуешь от меня того, что сам не делаешь?

— Но… — начал Даррен, и тут его прервал Флин, которому определённо не понравились наши перешёптывания.

— Можно отправить с тобой чуточку охранников. Два-три… Не больше дюжины!

— Нет, — мне хотелось плакать из-за Даррена и смеяться из-за брата. Не удивительно, что они нашли общий язык с Викуэлем! — Флин, никаких охранников!

— Они могут быть одеты фрейлинами, — предложил тотчас брат. — Даже Даррен может быть среди них. Если захочет.

— Нет, — я начала сердиться. — Я пойду одна и точка.

Я топнула ногой и едва не ослепла, такая молния сверкнула от земли.

Все тут же отступили от меня, причём некоторые даже отбежали к деревьям, чтоб их там виверна покусала. Ближе всего остались король, Даррен и Викуэль. И тут-то вперёд вырвался Весень.

Расталкивая всех, он подбежал ближе.

— Белка! То есть, Ваше Величество… — начал он, но я махнула рукой, мол, давай уже быстрее. — Попробуй щёлкнуть пальцами!

Я послушно щёлкнула и взвизгнула от неожиданности — вместо привычного огонька на кончиках моих пальцев появился крошечный смерч!

— А теперь ещё раз, но думай про огонь! — потребовал Весень. Он весь преобразился. Куда делся диковатый и рассеянный парень, которого я знала⁈ У него так горели глаза, что я заподозрила бы в нём инквизитора, не владей он магией воды!

Но тем не менее я подчинилась. В этот раз у меня на кончиках пальцев сверкнула молния. Ого! Это не просто искры, похожие на молнии, какие были, когда я злилась! Хотя и тогда Даррену показалось, что я взорвусь молниями, и он меня обнял… Это было так давно и совсем недавно!

— Ничего себе! — восхищённо присвистнул Весень, пока все остальные поражённо хлопали глазами. — Штормовая ведьма! Не верил, что когда-нибудь увижу хоть одну!

— Логично, — буркнул Флин. — Их обычно убивают, едва они появляются!

— У меня вырастет шляпа? — испугалась я и потрогала волосы. И только потом до меня дошло, что сказал брат. — В к-каком смысле убивают?

— Всех штормовых ведьм убивают, — грустно подтвердил Весень. — Но шляпы у них не растут, они магички, просто всегда женщины, вот их и зовут ведьмами.

— Но меня нельзя убивать как медиума! — я обрадовалась. — Мне нюхачи сказали, что медиумов нельзя убивать.

— Точно! — обрадовался Флин и, склонившись к моему уху, доверительно прошептал. — А я уже начал переживать, что придётся разом избавиться от всех этих людей. Никто не должен был узнать такой секрет!

И я считала себя невезучей? Да у меня самый классный брат на свете! Только капельку пугающий. И король. Но у меня тоже куча недостатков, так что ничего страшного!

Зато это смогло меня отвлечь от Даррена с его Россой и оттого, что я не спасла столицу. Может, и спасти университет мне не удастся. А мне так хотелось хоть чуточку побыть избранной!

Зато теперь я не только медиум, но и непонятная штормовая ведьма! Я прямо как мой Клема — наполовину он совсем мёртвый скелетик, а наполовину не-мертвый. Вот и меня нельзя убить как медиума и необходимо — как штормовую ведьму.

— Мне всё равно не нравится мысль, что все эти люди знают тайну Иссабелии, — как оказалось, нас подслушивал Даррен. Он всё ещё не смотрел на меня, а вот слушал очень внимательно. — У меня с собой есть то зелье, которое заставляет заснуть и забыть последние часы перед сном. Всего капельку каждому — и мы никого не будем убивать.

Последнее он произнёс достаточно громко, чтобы посеять панику среди советников короля. Впрочем, когда разобрались, большинство согласилось пару часиков поспать на свежем воздухе с вознаграждением за эти неудобства. Но, разумеется, не все.

Первыми зелье выпили фрейлины и были аккуратно уложены на широкую кровать в убежище сектантов. Кстати, когда я увидела эту кровать, окончательно поняла, что Иней псих ненормальный. Тащить меня на жёсткий холодный камень! Ладно убить, но зачем до этого-то? Хорошо, что теперь он в темнице и оттуда никогда не выйдет!

Следующей была Росса, которая сообразила, что кровать хоть большая, но одна. За ней мы и уложили всех советников. Место к этому времени закончилось даже в подвале, так что немногочисленным нюхачам, оставшимся охраной, пришлось прилечь на травке. Остались только Софи, Викуэль, Даррен и Весень. Ну, это не считая нас с братом, разумеется.

— Белка, — голос Софи дрожал. — Ты же знаешь, я никому не скажу! Пожалуйста, не лишай меня памяти!

— И меня, — Викуэль почесал нос. — Вдруг у эльфов на эту штуку аллергия?

— Я в принципе не согласен забывать хоть что-то про Иссабелию, — сухо произнёс Даррен с таким видом, будто у него научная работа по поведениям Иссабелий в естественной среде!

Весень же чуть не плакал.

— Вы можете вырвать мне язык или как-то ещё заставить молчать, — он умоляюще посмотрел сначала на короля, потом на меня. — Но я просто должен знать, что в мире ещё существует штормовая ведьма. Пожалуйста! У меня дома есть книги про них, очень старые! Я смогу дать почитать их Иссабелии!

Старые пыльные книги! М-м! Обожаю!

Я посмотрела на Флина.

— Вообще-то, мне точно понадобится это с кем-то обсуждать, — призналась я. — Иначе я лопну от этой тайны. Да и вдруг я проговорю или неудачно хлопну в ладоши?

Флин махнул рукой.

— Как скажешь, Исса, только не смотри на меня такими глазами! — попросил он. — Ты так выклянчивала очередную игру в чаепитие, а у меня совершенно нет времени предаваться воспоминаниям!

— Хорошо, — обрадовалась я. — А мы можем оставить кого-нибудь присмотреть за этой компанией и уже отправиться в университет? Я не хочу тянуть с этим.

Все посмотрели друг на друга. Тот самый случай, когда никто не хотел пропустить самое интересное зрелище, хотя я сомневаюсь, что поцелуй с мертвецом так уж эффектно выглядит. Он же не взорвётся и не превратится в уйму бабочек, верно? Так на что тогда смотреть?

Впрочем, вскоре все взгляды сошлись на Весне. Тот некоторое время пытался это игнорировать, но наконец сдался.

— Хорошо, — он поднял руки ладонями вперёд. — Но что я скажу всем этим людям, когда они проснутся? Я не умею хорошо выдумывать!

— Вот это как раз не проблема! — успокоился Флин.

Он вытащил два свитка и ручку. Писал он очень быстро и при этом красиво. Даже знать не хочу, сколько ему пришлось этому учиться! А потом создал огонёк быстро разогрел над ладонью каплю сургуча и кольцом придавил на каждом свитке снизу.

Неужели мне тоже придётся так делать? И носить кольцо-печатку, и писать законы красивым почерком? Ужас какой!

— Здесь ты назначаешься советником по утерянным знаниям, — Флин протянул Весню первый свиток. — Не переживай, это не помешает твоей учёбе. Ты будешь искать для Иссы и для меня знания о штормовых ведьмах. Нужно наконец понять, чем они так опасны, и почему их не осталось.

Весень хлопал рыжими ресницами, его веснушчатая кожа покраснела так, что пятнышки едва были видны.

— Вот это карьерный рост, — только и прошептал он.

— А здесь, — словно и не слыша его, произнёс Флин. — Приказ о необходимости привести в действие все протоколы, связанные с возвращением принцессы и передачей ей всей государственной власти. Когда мы вернёмся, сразу назначим коронацию Иссабелии Интийской.

Ага, вот я узнала фамилию! И спрашивать не пришлось! Астаросская, конечно, звучнее, но зато это фамилия моих родителей. Моего брата.

Весень принял оба свитка, низко поклонился и отошёл в сторону.

— У меня есть портал в университет, — словно извиняясь, произнёс Флин. — Как и в другие государственно важные места, разумеется. Но он не рассчитан на большую компанию людей, так что придётся идти очень близко друг к другу.

Он достал шкатулку, а мы собрались вместе. Разумеется, я не планировала лишаться лопаты и взяла её с собой, а Клему посадила туда, где у одарённых природой девушек располагается декольте.

Я крепко обняла брата за пояс, а меня саму обнял Даррен. С другой стороны также Флина обняла Софи, на недовольное фырканье Викуэля ответив шёпотом:

— Не ревнуй! Это же мой король!

Кажется, Викуэль сграбастал её в такие крепкие объятия, что сразу можно было понять, кто тут чей. Но я не слишком вглядывалась в то, что творится с другой стороны. Ведь Даррен обнял меня за талию и всем телом прижался так, что я чувствовала спиной его тепло. Интересно, он обнимает так крепко, потому что ему этого хочется или потому что так сказал король?

А может, дело в том, что сейчас с нами не было Россы. Я подумала, что действие алкогольного амулета запросто может закончиться одновременно с окончанием сна, но говорить об этом хоть кому-то было уже поздно.

Открылся портал, и мы слаженно шагнули в него.

— Почему сюда⁈ — ошарашенно спросила я, оглядывая свою бывшую темницу.

— Ну, предполагается, что портал в подобные места нужен для чрезвычайных происшествий, — смущённо пояснил Флин. — Для официальных встреч я должен пребывать на пегасе или драконе. Ну или хотя бы в карете.

— Понятно, — я вздохнула. — Повезло, что я уже отсюда выбиралась.

— Так это тут тебя держал Звояр, Иссабелия? — удивился Даррен. Ах да, он же был не в курсе подробностей! — Ополоумевший старик! Ты могла простудиться!

— Это не самое худшее, — буркнула Софи.

Конечно же, Флин тотчас попросил рассказать ему эту историю. Мы лезли через мою тайную дыру и винный погреб, потом перекусили в погребе и наконец выбрались к спящему в своём кабинете ректору. Здесь я и предложила подождать, пока управляющая с помощью книги Клементина не найдёт нас. Лазить по всему университету мне совсем не хотелось.

Чем больше Флин слушал, тем больше мрачнел.

— Мне дед уже говорил, что его пытались убить некромант и его дочь, — пояснил он. — Но я непозволительно долго тянул с поисками в университете, надеясь, что предатель со стороны.

— Какой ещё предатель? — раздался хриплый голос за моей спиной, отчего я подпрыгнула на месте и едва не повисала на Даррене.

'Долги — то немногое, что объединяет всех разумных.

Порой долг заставляет совершать совершенно ужасные вещи.

Ужасные для того, кто их совершает.

А не для тех, во имя кого этот долг'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Я чудом не заорала от этого внезапного голоса, но от позорных воплей меня спас Даррен.

— Уважаемый ректор Зиний! — обрадовался он. — Прекрасно, что вы очнулись. Как себя чувствуете, голова не болит?

Ректор коснулся головы, задумчиво поднял глаза к потолку, а потом рявкнул:

— Да бесы с моей головой, не заговаривайте мне зубы, ассистент Гастион! Какой ещё предатель⁈

— Кх-кх, — кашлянул мой брат. Он стоял чуть дальше, поэтому сразу ректор его не разглядел.

— Ваше Величество! — от неожиданности ректор сел на свой стол, а потом, вместо того чтобы просто поклониться, бухнулся на колени. — Простите, не заметил вас. Что случилось, пока я прилёг отдохнуть? Я не должен был, но сейчас каникулы…

— Господин ректор, вас отравил Юлий Звояр, и вы спали минимум неделю, — вклинилась в разговор я. А то они могут так долго выплясывать! Я эти важные встречи знаю! — А сейчас университет осаждает армия мертвецов под предводительством декана Карьера. Понятия не имею, почему они ещё не тут!

— Иссабелия! — ахнул ректор. — Ты опять с Софи варила какую-то ядовитую дрянь в своей комнате⁈ Хотя вас обеих вообще не должно быть в университете! Да я только надеялся отдохнуть от того, что вы устраиваете!

— Попрошу разговаривать вежливее с королевой и её подругой, — ехидно заметил Викуэль. — Вообще-то, Иссабелия у нас никакая не Астаросская, а очень даже Интийская!

— Да мне-то что, — буркнул ректор. — Пока она моя студентка и спрос будет как со студентки! И помощь как студентке!

— Ваша студентка собирается одна идти к личу, чтобы его поцеловать, — с очень серьёзным лицом произнёс Флин.

Мне кажется, он хотел подловить ректора, но не на того напал! Мне кажется, ректорами вообще становятся люди с чрезмерным… с чрезмерно въедливым к этому делу отношением.

— Что⁈ — свистящим шёпотом произнёс ректор и проворно вскочил на ноги. — Не пущу! Никаких личей до защиты дипломов! И… и никаких поцелуев на территории университета! Распустились! Об учёбе надо думать, а не о мальчиках!

Я честно пыталась сохранять соответствующее моменту лицо, но на словах «мальчиках» не выдержала и прыснула от смеха. За эти каникулы со мной чего только не приключалось, только брачных браслетов на руке побывало два штуки! А как насчёт кронпринца вампиров или чокнутого Инея⁈

— Мне придётся, господин ректор, — я снова попыталась сделать серьёзное лицо, но никак не получалось. — Больше некому.

— Некому? — взвился ректор. — Глупости! Мы ежегодно выпускаем умников с дипломами! Они могут и на такое неинтеллектуальное дело, как целование, личей пойти! А студенткам нужно учиться!

Мои спутники тревожно переглянулись. Они не ожидали от ректора такой прыти. А времени у нас совсем не оставалось. Я бы, конечно, поглядела, как с этим справится король, когда ректору даже он не указ, если речь идёт о студентах. Зиний так раздухарился, что совсем позабыл, как бухался на колени. Слишком много спал, похоже, и энергия теперь била ключом! Он готов был драться со всеми, полагаю, что и личом тоже, но это уже не могла позволить я. Тут и без того многовато призраков ректоров. Кстати, где все призраки? Не может быть, чтобы я их не видела!

— Господин ректор, — я тронула его за рукав. — Простите, но сейчас каникулы.

— И что? — агрессивно спросил он.

— И я ещё не оплатила следующий семестр, — я пожала плечами. — Формально я сейчас не студентка.

Кажется, это было слишком сложно для него, он уставился в стену и замолчал.

— Господин ректор? — осторожно окликнула я его. — Вы согласны со мной?

— Почему стена становится похожей на хрусталь⁈ — выпалил в ответ ректор. — Я проспал так долго, что личи сначала изменяют замки под свои нужды, а потом захватывают?

— Бриен, — простонала я. — Это он! Похоже, его заело на алмазах!

Дверь распахнулась, когда я только начала говорить, и в кабинет ректора ввалились Бриен и Клементина.

— Вы все вернулись! — обрадовался Бриен. — Даррен!

— Даррен! — пискнула и обрадованная Клементина. — Бриен, мы дождались помощи, не сдали университет!

— Это кто? — сварливо спросил ректор, а потом махнул рукой. — Пожалуйста, предоставьте мне отчёт в письменном виде.

От взмаха руки спрятанная между его пальцев бумажка наконец отвалилась и упала на пол. Ректор успел первым.

Выпрямившись, он развернул бумажку и вслух прочитал:

— «Вас усыпили зельем. Звояр — злодей», — он посмотрел на меня. — Иссабелия!

При этом он так дёрнул головой, что выпала та записка, которая была спрятана за ухом. Он раскрыл и её.

— Так, — взгляд его посуровел. — Со всех, кроме Его Величества, письменный отчёт о произошедшем за время моего отсутствия.

Он ткнул пальцем в Бриена и Клементину.

— Вас я не знаю, но это не освобождает от написания отчёта, — произнёс он. — Иссабелия может написать отчёт после своих манипуляций с личом, раз уж ей так это хочется.

— Даррен, ты жив! — снова отмер Бриен.

— И тебе привет, бывший жених, — буркнула я. — «Как я по тебе скучал, Белка. Рад, что с тобой всё в порядке, Белка».

— М-м, прости, Белка! — Бриен снизошёл до того, чтобы сделать виноватое лицо. — Когда мой браслет вернулся ко мне, я действительно очень испугался, что ты умерла. Но Клементина мне всё объяснила.

Он заметно покраснел, так что сразу было ясно, чего наобъясняла Клементина.

— О, она большой знаток, — кивнула я. — Один раз меня убила и считает, что точно знает, когда я умру.

— Я уже извинилась, сколько можно! — Клементина вот виноватой совершенно не выглядела. — К тому же я ведь правильно сказала!

— Так, вы двое — первыми писать отчёт, — распорядился ректор. — И что это с замком? Я ещё не весь могу почувствовать, но внешние стены точно все из этого прозрачного материала.

— Бриен, что непонятного в «свои особенности нужно скрывать»? — раздражённо спросила я. — Или я это только подумать успела, а тебе не сказала?

— Так это и есть Бриен Гастион — мой новый советник по связи с инквизицией? — перебил меня брат. — И бывший жених моей дорогой сестры Иссабелии?

Бриен и Клементина, пропустившие моё первое представление как королевы, одновременно открыли рты.

— Сестра короля? — зачарованно спросила Клементина.

— Строго говоря, королева. Полагаю, что ещё некоронованная, но королева, — затараторил Бриен. — Принцесса Интийская пропала пятнадцать лет назад. По некоторым версиям, она была убита отцом, Флином Первым, так как являлась главной претенденткой на престол, ведь Интийские передают престол по женской линии!

— Великолепно! — восхитился брат. — Ты совершенно прав, Бриен. Превосходные знания. Не жалеешь, что твоего браслета нет на руке моей сестры? Я думаю, у тебя есть шанс повторить этот подвиг.

Мы с Бриеном одновременно подняли глаза друг на друга. Я знала, что Бриен хорошая партия. Он смешной и отважный. Из хорошей семьи. Мы уже целовались, и это было неплохо. Выйдя за него, я отомщу сразу и Даррену, и Клементине, но… не отомщу ли я непонятно за что ещё и нам с Бриеном?

Он ведь правда любит Клементину. Не как Даррен меня — стоило увидеть Россу, как тотчас забыл про все слова! А по-настоящему.

А я? Разве смогу я бывать в доме Гастионов после того, как выйду за Бриена? Видеть Даррена и никогда больше не иметь никакого шанса коснуться его?

Нет, уж если кому-то и нести эту тяжесть, то Даррену. Вот женится на Россе и пусть мучается сам, что больше никогда меня не увидит! И я очень осторожно качнула головой. Достаточно, чтобы увидел Бриен.

— Спасибо, Ваше Величество, — склонил голову Бриен, пряча облегчение в глазах. — Но мы с Иссабелией поторопились заключить помолвку. Я буду для неё верным другом. Не более.

Кто-то ещё с облегчением выдохнул, но Даррен или Клементина — я не поняла.

— Вам не кажется, что сейчас важнее остановить лича? — спросила я. — Вы тут пока разбирайтесь, а я пойду.

Я покрепче сжала лопату и вышла из кабинета ректора.

В коридоре всё было ещё хуже, чем я себе представляла. Бриен чудом не дошёл до подвалов, включая погреб, но все коридоры были алмазные. Такой толстый алмаз не полностью просвечивал, но красиво переливался гранями.

В коридорах стало светлее и из-за этого несколько пугающе. Я подумала, что проверю потом, дошёл ли он до личных комнат и, если дошёл, заставлю всё исправлять. Если выживу, конечно. Когда я наконец спустилась к воротам, в глазах уже рябило от блеска.

Замок заметно тряхнуло. Я было подумала на лича, а потом вспомнила, что уже ощущала такой толчок однажды. В тот день в университет порталом прибыла большая королевская делегация. Без самого короля, и теперь я знала почему — король должен появляться так, чтобы его можно было встретить!

Одним словом, если я правильно понимаю, в университет прибыло множество людей. Надеюсь, это наши друзья, а не враги. Впрочем, если в таком случае Бриен сделает из них один большой алмаз, я ему даже слова не скажу.

А у меня своя битва. Что это именно битва, я поняла, когда увидела первый ряд мертвецов, заключённых в алмазы. Сторож будет очень недоволен! Эти же люди не виноваты, что лич выбрал их идти в первом ряду! Может, они были самыми хилыми при жизни?

Впрочем, это хорошая мотивация заняться бегом или тяганием тяжестей при жизни!

За этим нагромождением кубов с мертвецами и скелетами уныло толпились остальные мертвецы, которых не достала карающая длань совсем обалдевшего от своих умений Бриена. Они просто топтались на одном месте, ведь уходить им приказа не было, а спать или есть им не нужно.

Я прикинула, что обойти их не удастся, звать же Каньера ко мне совершенно точно не выйдет. Судя по всему, Каньер где-то у самых главных усыпальниц, в которых похоронены профессора. Считается, что поднимать их — дурной тон, поэтому их склепы плотно закрыты, а сверху усыпальниц насыпано земли столько, что получился холм. Уверена, Каньер наблюдает за всем оттуда и подойти к нему будет непросто.

Я оглянулась на замок. Наблюдают ли они за мной или заняты приёмом гостей? Лучше бы я подольше поговорила с Веснем, это было бы полезнее всего! А сейчас я даже не знала, что мне делать!

— Белка, ты жива! — раздалось рядом, и я выдохнула, радуясь, что не замахнулась лопатой.

— Кайса, кто так подкрадывается! — деланно возмутилась я.

— Прости, — повинилась подружка. — Когда Клементина подло убила тебя, мы очень испугались!

— За себя говори, — из-за ближайшего куба выплыла эйри. — Я рада, что ты не померла. Не теряю надежды лично тебя прикончить.

— Хорошо, что сейчас уже всё позади! — не меняя интонации, произнесла Кайса. — Всё на месте!

— Да, хорошо, — я снова вздрогнула от неприятных воспоминаний. — Но давай я тебе расскажу всё позже! Мне нужно пройти к Каньеру.

— Ах, дорогая моя Лисонька, — а вот и Асколь Грайд. По нему я скучала почти как по Кайсе. — Тебе не стоит идти туда. Эти мертвецы непочтительны к живым людям. Исцарапают, искусают, порвут красивое платье!

— Платье и впрямь невероятное, — подтвердила и Кайса, с любопытством разглядывая мой наряд. — Где ты его взяла? Только не говори, что раскопала свежую могилу какой-нибудь придворной!

Я хихикнула.

— Почти, — и повернулась к ректору. — Господин Грайд, вы ведь были правы. Я и впрямь родственница вашей Лисаветы. Я родная сестра короля Флина Второго!

Что тут началось! Мне стоило перенести эту новость на попозже, определённо. Асколь пищал как девочка от восторга, Кайса верещала, эйри злобно ругалась. Что не нравилось эйри, я так и не поняла, но Кайса и ректор оказались категорически против моего похода к личу.

— Каньер совершенно сошёл с ума, — вещал ректор. — Теперь он ищет способ пройти сразу в столицу и взять её, но уверен, что место прямого перехода есть на территории замка. Как я его не увещал, что замок строил он сам, он ни в какую не верит! Не может на территории университета быть такого места, чтобы раз — и перешёл в столицу! Порталы — да. Но они все короткого действия.

— А он настойчиво продолжает твердить, что ты как-то перешла из столицы сюда за короткий промежуток времени! — добавила Кайса.

Я прикусила язык. Не стоит никому знать про возможности сторожки. И уж точно не стоит об этом знать Каньеру. Не раньше, чем я его поцелую.

— Не королевское это дело — от мертвецов лопатой отбиваться, — продолжал увещать меня ректор. — Пусть сначала тебе расчистят дорогу сильные стихийные маги, потом выложат ковром, и уж тогда ступай куда хочешь!

Стихийные маги! Ну конечно! Да, с Веснем было бы проще, но я помнила, как проверяют магию на склонность к стихиям. Просят призвать по очереди каждую — если откликнется какая, вот такой ты и маг. У меня не откликалась ни одна. Но это было до удара молнией!

Я подумала, из чего состоит шторм? Точно воздух. Ветер. Капли воды? Однозначно. Вспомнила треск молнии — огонь. И пыль, которая поднималась вместе с воронкой смерча. Ох. Кажется, я поняла. Так вот почему штормовые ведьмы под запретом! Они просто-напросто владеют всеми четырьмя стихиями!

Похоже, мне стоит изменить законы, едва я взойду на престол. А то излишне ретивые подданные могут лишить меня головы, если с этим раньше не справятся мертвецы Каньера или он сам.

Тем не менее я вспомнила это чувство, когда ты пытаешься призвать стихию. Помнила я и разочарование, когда стихия не приходила. Но сейчас мне не стоило даже думать об этом. От моей удачи зависело не только, пройду ли я к Каньеру — это как раз ерунда. Я и лопатой поработать могу, да и платья мне жалко не было. Но вот если я выдам себя как штормовую ведьму, за мной начнётся охота, будь я хоть сто раз медиумом и королевой!

Надо же, мы тратили столько времени в поисках разных рецептов могущества, а он оказался так прост! Всего лишь нужно в грозу оказаться распятой на камне, и чтобы в тебя ударила молния. Если выжил — поздравляю, ты теперь стал круче. По крайней мере, я надеюсь, что мне никто не испортит моё новенькое могущество своими грязными лапами!

Точно, от Клементины и на всякий случай от Россы лучше в дальнейшем держаться подальше.

В общем, так я себя и настраивала на то, что это самое дальнейшее будет, а сам подтягивала стихии, да так, чтобы они были вроде как снаружи меня, но чуточку внутри. Мне хотелось, чтобы смерч был вокруг меня, но такой аккуратный — издалека его никто разглядеть не должен!

Кажется, у меня получилось. По рукам прошла дрожь, мельчайшие волоски встали дыбом. Волосам сделалось мокро и горячо, а вокруг платья отчётливо начал подниматься смерч. Я могла коснуться его рукой, а вот Клема с жалобным кваком, больше похожим на писк, забрался поглубже в вырез платья. Неужели и впрямь получился у меня такой смерч, какой я хотела?

Чтобы проверить, мне пришлось перелезть через алмазные кубы с мертвецами и прыгнуть прямо в гущу тех, что бессмысленно бродили за преградой. Я приготовилась отражать удары и даже лопату взяла поудобнее, но мертвецы шарахались от меня и моего вихря. Жаль только, что сил этот вихрь тоже брал много. А я всё-таки была мелковата для сосредоточия большого могущества.

Если коротко — все мои планы стать великой избранной и всех победить немного стухли. По-настоящему невероятные вещи я могу творить… но очень недолго. Секунд пятнадцать от силы. Я всё чаще поглядывала на пригорок, чтобы убедиться, что дойду я до него уже скоро. Шагов двадцать осталось. Может, тридцать.

Уже и Каньер был виден невооружённым глазом.

Он всё так же был местами белёсым от приставшего гипса. Ему бы почиститься, сменить свой драный камзол с опарышами на что-то помпезное, раз он собрался завоёвывать королевство. Но когда бы эти личи задумывались о действительно серьёзном!

Тем временем Каньер заметил меня. Я это поняла по тому, что мертвецы вдруг расступились, позволяя мне беспрепятственно идти вперёд. От этого мне почему-то хотелось идти куда меньше.

— Он убьёт тебя и вырвет твоё сердце, — шепнула эйри с одной стороны.

— Да вовсе и нет, вовсе и не вырвет, — нервно возразила ей Кайса. Насчёт того, что он меня не убьёт, она так уверена не была.

'Поцелуи могут очень ранить.

Важно помнить и об этом виде пытки.

Больше всего ранит поцелуй,

подаренный любимым человеком или существом не тебе'.

Иссабелия (больше не) Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

— Иссабелия Астаросская! — крикнул Каньер издалека. Похоже и впрямь изголодался по общению. Мне даже показалось, что он мне рад. Впрочем, горящие холодным белым светом глаза подсказывали, что нет, он не рад. Его не осчастливит даже принесённая корона на блюдечке, потому что ему нужно получить весь мир и ни пядью меньше.

Смешно, но именно я и могла ему предоставить корону на блюдечке. Хотя рассказывать ему это всё равно не стоило.

— Не говори, что ты не Астаросская, — встревоженно зашептала Кайса. — Ваши договорённости могут измениться вместе с твоим именем!

Я и сама догадывалась, но была очень благодарна Кайсе за поддержку.

— Добрый день, господин декан! — бодро откликнулась я. — Не думала, конечно, что так быстро по вам соскучусь, но после вампиров, сектантов и подземных чудовищ с упырями вы просто чудо как хороши!

Кажется, лич планировал насмехаться надо мной дальше, но моя почти что искренняя радость сбила его с этой волны.

— Мне не нравится твоё настроение, Белка, — озабоченно произнёс он. — Стой, где стоишь, моя дорогая.

— Я к вам со всей любовью, — останавливаться я и не думала. Чем ближе я буду, тем лучше. — И почтением.

— Вот этого добра мне ещё не хватало, — ещё сильнее обеспокоился лич. — Белка, с какой стати ты сюда пришла? Я же сказал не появляться!

— Вы сказали, что разочек можно, — возразила я. — Даже три. Тем более, я не планирую спасать совсем уж всех. Только своих.

Тут я самую чуточку покривила душой. Своими я могла сейчас считать всех подданных королевства. Разве не так должно быть, что королева заботится о каждом? Я пока так себе королева, но не сомневаюсь, что получше, чем король из этого высохшего от гипса типа! Может, у него там и мозги высохли, откуда нам знать?

Зато Каньер заметно успокоился. Похоже, торговля вроде этой ему была понятна. Не сомневаюсь, что он практиковал подобное и раньше. Хитрый старикан, прикинувшийся вменяемым! Эйри хоть не скрывала своих планов всех убить.

— Ты хочешь, чтобы я оставил в покое университет, верно? — лениво протянул он, пока я сделала ещё несколько шагов.

— Вроде того, — уклончиво ответила я, делая ещё шаг. И ещё один. Почему так далеко? И нужно подниматься к тому же! Почему ведьмы не летают⁈

Я вспомнила про настоящую дикую ведьму, которая загнала меня на дерево, и шлёпнула себя по губам. Не о том мечтаешь!

— Мне кажется, владение миром как-то мелковато для вас, господин декан, — продолжала я заговаривать ему зубы. — Вы вообще представляете, какая это маета? Законы всякие писать, выступать перед людьми, их жалобы слушать…

Я пыталась вспомнить, что ещё делают короли, и едва сообразила, что «воевать с соседями» может для лича быть именно что положительным вариантом.

— А у нас декана нет, — продолжила я. — Целый факультет некромагов мало того что учились спустя рукава, так сейчас и вовсе без профильного педагога остались, а это знаете что?

— Что? — тупо повторил лич. Он перестал ухмыляться и просто пытался успеть за моим ходом мысли. Наивный, да я сама за ним не каждый раз успеваю!

— Не останется нормальных некромантов и некромагов, — пояснила я. — Кажется, и зачем, да? Вас и одного на всех хватит. Но никто же не будет понимать, насколько вы великолепны! Без последователей с одними молчаливыми мертвецами вы за неделю с катушек сковырнётесь, гарантирую.

Похоже, за эти несколько дней Каньер уже немного «сковырнулся», потому что смеяться над моей идеей он не стал. Только прищурился и с подозрением в голосе спросил:

— А как же Даррен? Помнится, ты хотела сделать его деканом!

— Даррен? — мне оставалось шагов шесть, не больше! — Да вы не поверите! Даррен в подземелье нашёл чудовище, и это оказалась его бывшая! И он теперь от неё не отходит! Я ради него избавилась от обручальных браслетов, а он не некромант, а… а… упырь, вот!

— О! — Каньер на мгновение перестал выглядеть как пугающая, почти неубиваемая штука с повышенной агрессивностью и запахом разложения, и даже позволил себе ехидную улыбку. — Не-ет! Он обещал жениться и оставил тебя?

«Прости, Даррен, но даже мертвяки любят помыть окружающим кости», — мысленно извинилась я перед Гастионом. Я была слишком близко к своей цели.

— Всё так и было, — принялась врать я. — Сначала уговорил оставить его брата, а сейчас вьётся вокруг этой Россы! А она даже не совсем человек и трезвая похожа на голую страшную мышь!

Рука лича неожиданно упёрлась мне в грудь.

— Всё это чудесно, Иссабелия, — вкрадчиво произнёс он. — Но что ты хочешь от меня, дорогая?

Рука его была холодной и жёсткой. От неё шёл самый настоящий могильный холод. Я подняла на него взгляд. Сложнее всего было ничего не говорить про насекомых, облюбовавших лича, да о его в целом непрезентабельном виде. Нет, ну ты же почти всемогущее существо, ну используй ты зелье от запаха и от мух, их, вообще-то, не только для коров придумали!

Но думать это и уж тем более говорить это я не собиралась.

— Мести, — призналась я с серьёзным видом. — Вам всё равно понадобиться королева мира. Пока никто до этого не додумался, я решила быть первой. Я почти некромантка, я медиум. Знаю вас дольше любой женщины…

Рядом взвыла какими-то непередаваемыми ругательствами эйри.

— … По крайней мере, дольше любой живой женщины, — поправилась я на случай, если он всё-таки слышит призраков.

Изначально я предполагала взять лича на слабо. Сказать, что пришла его поцеловать. Он же просил? Вот пусть получает. И неважно, что я уже целовала его призрачного!

Одним словом, план мой был прост как доска. Но сейчас я придумала поступить иначе.

— Я буду хорошей королевой, — сейчас я и впрямь верила в это. Почему бы и нет? Уж точно лучше, чем лич — королём! — Умной. Безжалостной. Злопамятной.

Каньер захохотал. Он смеялся так громко, что его армия против воли подхватила смех. Те, кто не мог смеяться, просто трясли костями в такт общему смеху. Я терпеливо ждала, делая вид, что меня интересует его мнение, а сама пыталась прикинуть, как достать до его не прикрытого одеждой тела. Один поцелуй должен всё исправить. Я бы ещё переживала, если бы к этому моменту со вторым личом не разобралась его родственница. А смогла мёртвая старушка — смогу и я. Я ведь не хуже, верно?

— Ты забавная, Иссабелия Астаросская, — наконец Каньер успокоился. — И ты больше не боишься брака и брачных браслетов?

— Не боюсь, — снова не солгала я. — К тому же, прости за прямоту, наш брак будет чисто номинальным, верно? Мы физически не сможем завести выводок маленьких личей!

Как я и предугадала, моя прямота пришлась Каньеру по вкусу.

— Ты права, ведьма, — произнёс он. — И не права в то же время. Поцеловать или обнять я тебя могу и обязательно буду это делать. Ты всё ещё хочешь быть моей королевой?

— Я хочу быть королевой, — твёрдо ответила я. — И я буду превосходной королевой.

— И ты не боишься? — продолжил тянуть время Каньер. Я чудом удержалась от вопроса, не боится ли он, раз продолжает держать на расстоянии вытянутой руки.

Я же маленькая и беззащитная! Да, с лопатой. Но как иначе прожить маленьким и беззащитным?

Так что я только покачала головой.

— Иногда сбываются те страхи, о которых даже не подозревал, — грустно произнесла я. — Какой же толк бояться известного?

— Как скажешь, дорогая ведьма, — Каньер обвил рукой меня за талию и притянул к себе. В нос ударил сильный запах.

— Первым делом купим вам новый камзол и одеколон покрепче, — гнусаво произнесла я, потому что нос оказался полностью заложен.

Лич снова коротко хохотнул и без предупреждения впился губами в мои.

Я слышала, как монахини рассказывали мирским девушкам, которым предстояло ещё выйти замуж, что в первую брачную ночь нужно думать о торжестве науки и рода человечества. Софи утверждала, что ей маменька говорила думать о королевстве, когда придёт время. В нашу единственную ночь с Дарреном я как-то совсем позабыла об этом и больше думала о том, как он умудряется находить на моём теле такие чувствительные местечки.

Так вот, в этом поцелуе я думала о своём королевстве за всех девушек королевства. Ничего более отвратительного до сих пор со мной не происходило и, я надеялась, не произойдёт. Загадывать это не стала, памятуя о том, как плохо у меня с загадываниями.

— Её же сейчас стошнит, точно стошнит! Меня от одного вида тошнит! — причитала над ухом Кайса.

— Если её стошнит, лич разорвёт её на части, — предполагала эйри. — Или отрубит голову. Нет, выпустит ей кишки!

— Бедная Лисаветушка, который раз ради мира и королевства встаёт грудью супротив зла! — стонал Грайд.

Почему-то из них больше всех мне помогла эйри. Благодаря ей я смогла продержаться… ещё секунд десять, наверное. А потом я всё-таки вывернулась из рук лича и со всей дури ударила его лопатой по голове. Это его не убьёт, даже не замедлит, но мне хватит времени, чтобы отплеваться от этого отвратительного привкуса и… ну не знаю. Принять смерть достойно?

Нет, умирать я не собиралась. В моём арсенале были ещё смерч и молния. Ну… я надеялась, что они там есть. И ещё надо бы не хлопнуться в обморок. Потому что после такого выступления о том, что я штормовая ведьма, узнают все, кто сейчас находится в замке. Вряд ли Флин действительно решится поубивать такую тьму подданных.

А значит, я буду первой в истории королевства беглой королевой. Или нет? Возможно, первой была наша с Флином мама?.. Я очень хотела верить, что она жива и мы с братом отыщем её. А для этого я должна выжить.

Я снова замахнулась лопатой, мысленно негодуя, что у неё деревянная ручка, которая обугливается под моими пальцами, но не пускает молнию до острия. Если выживу — заведу себе целиком металлическую лопату. Хотя уже обещала не давать зароков, да?

Всё это пролетело в голове очень быстро. Я вообще начинаю шустрее думать, когда лопатой размахиваю, так что удар пришёлся по темечку ещё не очухавшегося лича и усадил его на землю. Лечь он не лёг, ну так и у меня лопата ещё не сломалась.

— Мне кажется, голову он ей оторвёт в самую последнюю очередь, — произнесла эйри.

Третий раз ударить я не успела, Каньер ловко поймал лопату за рукоятку.

— Ты думаешь, если я мёртвый, то это вообще не больно, что ли? — рявкнул он.

На всякий случай я отпустила черенок и отпрыгнула в сторону. С моей компактной лопатой он выглядел не так угрожающе, как орал.

Я подумала, что эйри, возможно, права.

— Личи — высокофункциональные мертвецы! — продолжал наступать на меня Каньер. — У нас магически восстановленная нервная система. У нас нечему болеть, но всё равно больно, понятно тебе это?

Я судорожно кивнула. Позади меня начинался спуск с холма, и, если я продолжу пятиться, рискую скатиться вниз прямо в толпу мертвецов.

— Ну, забери тогда лопату и больше ею никого не бей, — Каньер протянул мне мой инструмент. — Нет, в моё время студенты были куда вежливее!

Я моргнула.

— Вы… вы…

— Я избавился от желания завоёвывать мир, дорогая моя, — ответил Каньер. — Благодарю. Оно было довольно некомфортным. Терпеть не могу путешествовать.

— А за-замуж? — я начала заикаться.

Вот так просто? Никаких фейерверков и пылающих букв? Просто больше не хочу завоёвывать мир. Точка. Так, что ли?

— Я всего лишь хотел посмотреть, как далеко ты решишься зайти, — ощерился Каньер в хитрой усмешке. — Смелая Белка. Только уж больно драчливая!

— Лучше бы я её сожрала, — грустно подвела итог эйри. — От личей просто никакого толка!

Она продолжала ворчать, но я её уже не слушала. Это что же, я снова выжила? И мне даже не нужна сбегать? Не то, чтобы я прямо сильно была против… Но как мне теперь решить все остальные мои проблемы?

Героически погибнуть или негероически задать стрекоча было куда проще и понятнее.

— Замок, конечно, теперь никуда не годится, — лич уставился своими горящими глазами в сторону университета. — Алмаз — это прекрасно, но полупрозрачный университет с такими стенами… о чём только думал твой бывший жених, Иссабелия!

— Он не думал, — честно призналась я. — Вы же знаете, господин декан, что этот талант почти что проклятие. Его, похоже, заело на алмазах.

— Хорошо, — кивнул Каньер. Он собирался почесать подбородок, но, видимо, вспомнил, что у него запросто может отвалиться нижняя челюсть, и поспешно отдёрнул руку. — Постараемся скрыть и его талант, и это великолепие. Вызовем с каникул всех земляных стихийников, пусть снаружи покрывают алмаз камнем. А вот женское общежитие нужно вынести подальше. Отдельное здание построим. Поближе к кладбищу.

— Зачем⁈ — взвыла я, в красках представив, как будут «благодарны» мне все студентки, когда вместо тёплых переходов им придётся ходить по снегу, грязи и что там ещё у нас из времён года?

Ответить лич не успел, он вдруг пригнулся и щёлкнул пальцами. Над его головой пролетела туфля. Даже на такой скорости я узнала дорогую туфельку Софи. Она выложила за эту пару целое состояние!

От щелчка пальцами лича произошло странное. Мне показалось, что я была глухая и слышала лишь свой внутренний голос, отчего-то бывший Каньером, и вдруг мой слух ко мне вернулся!

Я услышала за спиной яростное карканье ворон, меня окружил шум битвы! Оглянувшись, я ахнула: пока я слушала про новые постройки для университета, позади меня и впрямь развернулась самая настоящая битва.

Странно, что я была такой рассеянной, что совсем забыла — мои друзья никогда не поступают так, как им сказано!

Я представила, как возвращаюсь в замок и сообщаю, что Каньер вернул свой разум и сейчас займётся деканством и хозяйственными нуждами университета. Мне все рукоплещут, Даррен жалеет, что не женился на мне, пока была возможность…

Сейчас я понимала, что нельзя быть такой наивной, когда дружишь с такими людьми. И эльфами, разумеется. На алмазных кубах стояли многочисленные советники и фрейлины моего брата, ведь сам король тоже полез в битву с мертвецами. Иногда кто-то из советников с отчаянным писком прыгал в море рук, но мертвецы просто поднимали руки, чтобы с них ничего не отвалилось, а не для того, чтобы ловить каких-то пока ещё живых стариканов.

Упав на землю и видя вокруг только ноги и кости, советник тотчас забывал про желание спасти короля и карабкался обратно на куб. Бесполезные существа. Но забавные.

Флин и правда был в гуще событий, но отбиваться от мертвецов ему не приходилось. С обеих сторон от него шли браться Гастионы. Бриен морозил мертвецов, хоть не окаменял — и то повезло, а Даррен попросту упокоевал. За спинами братьев, подтянув юбки чуть выше, чем позволяли приличия, бежали Клементина и Софи. Именно Софи запустила туфелькой в лича и снова скрылась за спиной Даррена.

Над войском собирались тучи.

— Весень, не смей! — крикнула я, позабыв про лича. Стоило мне только представить, как вся эта толпа мертвецов и живых людей будет стоять по колено в грязи, как все остальные мысли вылетели из головы. Впрочем, про Весня я забыла, едва увидев, что через толпу мертвецов на огромной лысой мыши скачет Викуэль и размахивает невесть откуда взявшимся молотом.

— Что это? — не поднимаясь с земли, прохрипел лич.

— Мои друзья и Росса, которая почему-то здесь и совершенно трезвая, — я замахала что есть силы лопатой. — Остановитесь! Остановитесь, всё хорошо!

— Ты плакала! — в ответ выкрикнул Флин. — Я разрублю его на куски, если он сделал тебе больно!

Я посмотрела на лежащего на земле лича.

— Девушкам нужно отдельное общежитие, — твёрдо произнёс лич. — Но комнаты будут больше, и у каждой будет собственный шкаф!

Я вздохнула.

— Всё хорошо, Флин! — крикнула я. — Он готов сотрудничать!

Так и хотелось добавить: в отличие от Россы и вошедших во вкус Софи и Клементины. Но я сдержалась.

Да и что толку в моих криках, когда я не в силах остановить битву?..

'Ни у одного вида родство так не важно,

как у настоящего человека.

И ни у одного оно не имеет так мало значения,

если вмешиваются другие факторы'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Как оказалось, я зря переживала. Пусть я остановить битву была не в силах, а вот Каньер вполне мог. Он махнул рукой и разом упокоил половину своего войска.

— Сторож вас убьёт, а я помогу закопать труп, — не выдержала я. — Кто так делает? Все тела должны оказаться на своих местах! Вот теперь поднимайте их и отправляйте в их могилы! Закопать уж мы со сторожем закопаем!

— Ты королева, — напомнил мне Флин. — Ты не можешь закапывать трупы!

— Какой смысл быть королевой, если нельзя делать то, что нравится? — я даже лопату опустила. — Флин, ты поэтому хочешь поскорее скинуть на меня корону? Устал делать то, что не хочется?

— Так ты и впрямь королева! — лич захохотал, потом посмотрел на мою лопату и спокойно произнёс:

— Я понятия не имею, кто из какой могилы. Я же поднимал войско на смертный бой, а не чтобы потом вернуть всех по местам.

Ничего нового я, конечно, не услышала. Некроманты и сами по себе были совершенно недальновидными, а уж личи так и вовсе думают только о себе.

— И-ихху! — пронёсся мимо Викуэль верхом на чудовище. Душечка эльфа безмолвно верещал. Надеюсь, от восторга.

Я потёрла виски.

— Так, — я поняла, что тут надо всё разложить по местам раньше, чем оно превратится в маленький конец света. — Давайте по порядку. Даррен, найти алкоголь покрепче и напои наконец свою невесту.

— Бывшую невесту, — влезла Софи, переминавшаяся с одной босой ноги на другую.

— Софи, найди туфли и вместе с Клементиной займитесь, пожалуйста, пострадавшими, — нейтрализовала я сразу и подругу, и врагиню. — Многие советники староваты для таких фокусов, их лучше расположить в замке. Больничный пункт, конечно, не работает летом…

— Но Звояр его открыл, когда искал мазь, — перебила меня Клементина. её душечка на меня не смотрела — похоже, всё ещё чувствовала вину. Чего не скажешь о самой Клементине! — Всё понятно, мы сделаем!

— Бриен, как хочешь, но убирай эти кубы алмазов с мертвецов, они так по могилам не влезут, — обратилась я к бывшему жениху.

— Пусть заставит их рассыпаться мелкими бриллиантами, — подсказала Кайса.

— Лучше тогда крупными, — оживилась и Малласеция. Она впервые что-то сказала без её вечных «сожрать» и «растерзать». Удивительно даже. Похоже, страсть к драгоценностям эйри разделяли с нами. Интересная новость. Полезная.

— Представь, что огромный куб становится множеством крупных и мелких бриллиантов, как в кольцах или браслетах, — подсказала я. — Ты ведь видел бриллианты?

— Конечно, — оскорбился Бриен. — Только как я это сделаю?

— Легко, — я и глазом не моргнула, — Это даже легче, чем такой куб сделать. Просто представь результат — и готово!

— Я попробую, — Бриен так доверчиво смотрел на меня, что мне на мгновение стало стыдно. И захотелось его вернуть. Он будет мне доверять, а я с его помощью творить что хочу…

Бр-р-р, — меня даже передёрнуло. Не так ли становятся настоящими, а не штормовыми ведьмами? Нет, я или устану от этого через неделю, или мне и впрямь начнёт это нравиться! Душечка Бриена смотрел на меня этим преданным собачьим взглядом, даже когда сам Бриен уже пошёл выполнять мою просьбу, но я осталась при своём мнении. Больше никаких женихов. Если, конечно, Даррен не решится.

— А что делать мне? — глаза брата смеялись. Интересно, его смешу я или то, что я творю? Я ещё не привыкла к тому, что у меня есть брат, что уж тут говорить о том, чтобы разбираться в его эмоциях.

— Ты король, так что можешь делать что хочешь, — я пожала плечами. — Но я на твоём месте собирала бы в сундук бриллианты. Лишними в казне они точно не станут.

— Как скажешь, моя королева, — усмехнулся он и пошёл за Бриеном.

— Да какая я королева, — пробурчала я под нос. — Я ещё и сама не понимаю, кто я. Знаю только, что больше не Астаросская, а кто я на самом деле — не пойму.

— О, хочу тебя успокоить, ты самая настоящая королева, — лич подошёл поближе, и меня снова передёрнуло от запаха. У нас ведь было что-то для бальзамирования тел? Надо использовать всё, что можно, на этом типе. В гипсе ему явно было лучше, а летнее тепло действует на него совсем не так, как хотелось бы. — Что делать мне?

— По несколько человек поднимай обратно, я буду отводить их по их могилам, — предложила я. — Не слишком быстро, но мы управимся. Когда остальные освободятся, попрошу их помочь.

— Но это невозможно! — неверяще произнёс лич.

— Ты можешь поднимать и упокаивать только большими кучами? — сообразила я. — Ну ладно, пусть толпятся, я постараюсь быстрее!

— Нет, не это, — лич мотнул головой.

— Согласна, заставить короля и Гастионов водить мертвецов за ручку было бы самонадеянно, — не стала спорить я.

— Дурочка, он не об этом, — фыркнула эйри. — Невозможно запомнить всех мертвецов!

— Я не помню всех мертвецов, конечно, — пожала я плечами. — Но они мне… говорят. Не вслух, конечно, но я их понимаю.

— Королева мёртвых, — прошептал лич и вдруг опустился на одно колено. — Не признал, госпожа.

Я смущённо кашлянула. До сих пор я множество раз говорила, что слышу мертвецов, но как-то чаще это объясняли клептоманией и галлюцинациями. Честно говоря, мне было тогда меньше не по себе, чем сейчас.

— Я не знаю, что такое королева мертвецов, но давайте оставим это между нами, господин декан, — попросила я. — Я и без того в бесконечном напряжении со всеми титулами, что на меня свалились!

— Как скажет королева, — лич осторожно поднялся с колена, стараясь нигде не оставить какие-то части тела. И мы наконец занялись армией мертвецов.

Вытаскивать из могил их было легко, что там — на одной голой силе можно. А вот отправлять обратно… Каждого я касалась, чтобы узнать, откуда он, если сама не помнила, и заодно узнавала про иные нужды. Кому-то мешали монеты, кому-то цепочки, кому-то нужны были на могилу цветы. Не обходилось и без жульничества. Два типа утверждали, что были похоронены рядом с красоткой, умершей от паучьей лихорадки. Но та клялась, что похоронена рядом со своим мужем.

Морока с этими посмертными требованиями! Вроде дух уже давно ушёл, куда там эти духи уходят, а душечки вроде как остаются внутри тела, словно в слишком пустом и большом доме. Вот и капризничают, требуют к себе внимания!

— Исса, у нас сундук не закрывается от бриллиантов, — тихо шепнул подошедший Флин. — Зачем тебе эти монетки?

Нет, вот никто не понимает! Дело ведь не в одном обогащении! Мертвецам тоже бывает приятно чувствовать себя полезными.

Объяснять я это не стала. Не было времени, да и необходимости тоже. Кроме мёртвых никто и не понимал, как я с ними общаюсь.

Так что я отводила мертвецов по местам, а когда совсем стемнело, и Гастионы зажгли огни, которые и развесили точно огромную гирлянду между деревьями над кладбищем, ко мне присоединились остальные и даже сторож. С самого начала он наблюдал за нами из своей сторожки, незамеченный всеми, но только не мной. А когда часть мертвецов была уже уложена в могилы и упокоена личом, сторож выбрался из своего укрытия и принялся закапывать ямы.

Викуэля и Весня я отправила помогать бессмертному. Весень высушивал могилы, чтобы земля не была такой тяжёлой и влажной, а Викуэль наконец-то мог использовать свою бездну вкуса не на том, чтобы делать комплименты платьям девушек. Могильные плиты и камни тоже сами по себе ровно не встанут!

Вернувшая свой облик Росса неожиданно оказалась очень понятливой и легко находила могилы, которые я описывала как «между кустом бересклета и той могилой с блондинкой, только она уже скелет», так что часть мертвецов она взяла на себя.

На наши лица странно ложились блики оранжевого и белого от шаров, фонарями повисших над нами, а я думала, что хорошо бы эта работа продолжалась вечно. Да, было тяжело, и я устала водить по кладбищу мертвецов, но пока они не закончились, я могла не думать о том, что будет дальше.

Когда я была маленькая, я мечтала обрести магию. И я обрела её. Но принесло это мне не так много хорошего, как я надеялась. Я выучила урок, и теперь не хотела думать, что принесёт мне обретения стольких видов могущества разом. Я же понимаю, что добром это не кончится! Да что там добром, я просто не понимала, когда и как я изучу всё, чем меня облагодетельствовала судьба!

Так что работать и не думать ни о чём было сейчас наивысшим благом. И, как любое благо, это тоже закончилось. Лича тут же взял в оборот нынешний ректор Зиний, который принялся выспрашивать, придётся ли старому-новому декану платить за работу, или достаточно бальзамирования и регулярного приведения в порядок его деканской тушки.

Викуэль со страдальческим лицом почти упал на руки Софи, которая нежно чмокнула его в острое ухо. Клементина с интересом взирала на бриллианты, которые показывал ей Бриен. Росса стояла, снова уцепившись за рукав Даррена.

Так что все мои друзья были по парам. И только я… я оперлась на лопату, делая вид, что отдыхаю. Почуяв, что всё страшное закончилось, из выреза высунулся Клема. Квакать, правда, не стал. И я его понимаю. Мне вот тоже не квакалось. Странно, но рядом со своими друзьями, которые все как один ринулись спасать меня от ужасного лича, я чувствовала себя чужой и не решалась стать третьей лишней ни для кого из них.

Особняком стояли только Весень и король.

— А Весень, между прочим, сильный стихийник, — мечтательно заметила Кайса. — Не так хорош собой, как Гастионы, но ты же теперь королева. Можешь выбирать кого хочешь, никто и слова не скажет.

Я стиснула зубы. Я хотела Даррена, вот в чём проблема.

— В том-то и дело, что она королева, и может реально выбирать кого хочет, — рыкнула эйри. — Она может устроить конкурс женихов! Они съедутся со всего королевства и можно будет выбрать самого… полнокровного.

— Да ты только и знаешь, что говорить о людях как о еде! — Кайса рассердилась так, что я боялась, не вцепится ли она в волосы Малассеции. Так-то призраки вроде бы нематериальны только для нас, а между собой как? — Мы вообще-то разумные! Говорим! Чувствуем!

— Я так-то совершенно другое имела в виду, дурочка неопытная, — не осталась в долгу эйри. — А вот потом… потом можно и съесть.

— К сожалению, королева не вольна выбирать, — вздохнул ректор Грайд. — Вот помню, Лисонька… Как мы танцевались, как билось её сердце…

До меня наконец дошёл ужас всей ситуации. Пока все ждали меня, уставившуюся в одну точку и опирающуюся на лопату, я слушала призраков, обсуждающих мою личную жизнь! А старый даже по меркам местных призраков ректор ещё намекал на какие-то отношения с моей прабабушкой!

В общем, выбора у меня на самом деле не было. И я зашагала к брату.

— Наконец-то всё закончилось, — устало улыбнулся мне он. — Пойдём домой.

Лично мне показалось, что на этом ничего не закончилось, а всё только начинается, но спорить с братом не стала. Он достал портал для нас двоих.

Во дворец. Я впервые попаду во дворец и буду учиться жить в роскоши и безделии. Интересно, мне придётся лежать и ждать, когда сонная служанка принесёт одежду, или я смогу по-прежнему одеваться сама? А кладбище там приличное есть? Не усыпальница, куда я сгрузила своего, получается, дедушку. А что-то побольше, хотя бы как у Гастионов.

Мысль о Гастионах снова заставила меня вздохнуть, но оглядываться я не стала. Софи поймёт, Викуэль тоже. Остальные же меня волновать не должны.

Флин открыл шкатулку, и мы шагнули в портал, возникший перед нами. Прыжок был почти неощутимым. И я ахнула, оглядывая огромный зал. Здесь стояли два трона: побольше и поменьше, висело множество фонарей, мозаичные окна окрашивали падающие на блестящий пол солнечные блики в разные оттенки.

— Вот ты и дома, сестрёнка, — Флин чмокнул меня в висок и пошёл к трону. — Что за день, а⁈ Мы избавились от угрозы двоих личей и освободили тебя от опасного преступника! Невероятно просто!

— Это было вчера, — я подошла к окну, чтобы посмотреть на город и на поднимающееся солнце. — Даже не верится, что только вчера!

— А ещё все советники застряли там, пока не зарядится грузовой портал, — добавил Флин, садясь на трон. — Как же хорошо! Во дворце только слуги, а они совсем ненадоедливые. Вот увидишь, Исса, тебе понравится! Ты вспомнишь, как мы играли с тобой. Я оставил твой любимый игрушечный сервиз не тронутым. Хотя… ты ведь уже взрослая.

Он весь как-то поник, и я повернулась к нему. Бедный мой брат! Такие раны не заживают в один миг. Ему пришлось остаться одному в этом огромном здании, и он тянул всё с юного возраста. Не в силах поделиться и не в силах сдаться.

— А почему бы и не поиграть, — я пожала плечами. — Флин, если не позволять себе такие мелочи, доступные даже людям некоролевской крови… то зачем тогда вообще жить? Я вот не против игрушечного чаепития. Но только после настоящего. Живот сводит от голода!

Я пыталась подсчитать, когда ела последний раз. У госпожи Ильинки перед тем, как отправиться на кладбище? Получается, что так!

— Точно! — спохватился Флин. Его сонливость как рукой сняло. — Перейдём в столовую? Нет, можем прямо здесь! Что ты хочешь? Ужин, завтрак?

Я прислушалась к себе.

— Бутербродов, — призналась я. — Только побольше. И запить чем-нибудь.

Флин снова плюхнулся на трон и позвонил в колокольчик. Наверное, после этого появились слуги и выслушали его, я не знала, потому что увидела призрака.

— О, здравствуйте, король, — негромко произнесла я, радуясь знакомому лицу. — Как ваш склеп? Стоит?

— Пока стоит, Исса, — усмехнулся король. — Наконец-то ты вернулась домой!

— Подождите! — остолбенела я. — Вы знали, что я ваша внучка?

— Разумеется, — кажется, призрак даже немного оскорбился. — Ты же похожа на мою мать как две капли воды! Или ты думаешь, я отдал бы что-то помимо денег, не будь ты моей внучкой?

Я машинально потёрла кольцо на пальце, спасшее Клементину за тем обедом.

— Могли бы сразу сказать, — буркнула я.

— Мог бы, — согласился король. — Но королей делают трудности. Я жил очень спокойно, моя мать долго баловала меня, и мир казался одним прекрасным приключением. Вот и умер я куда раньше, чем собирался. Так что я рад тому, что тебе и Флину выпали такие невзгоды. Это сделает вас сильнее!

Я покосилась на лопату. Жаль, ею нельзя огреть призрака! Знала бы, что он такой противный, оставила бы в лесу!

Чтобы больше не разговаривать с умершим королём, я снова повернулась к окну и не поверила своим глазам. Солнце уже встало, осветил город и дорогу, ведущую ко дворцу. И вот по этой дороге шли инквизиторы.

Будь я кем-то другим, я бы предположила, что это местные воины, есть же в нашем королевстве кто-то кроме нюхачей и стихийников, верно? Или подумала бы на сектантов. Но я выросла там, где узнать эти одеяния и цвета издалека мог каждый. Мне казалось, ещё несколько минут — и я смогу разглядеть васильки на ткани.

Я успела удивиться, что не вижу битвы, никто не пытается остановить армию, которая уже у стен дворца, но потом сообразила. Как драконы же! Нападать на инквизиторов первыми нельзя!

Армия была не слишком большой, но я не обманывалась количеством. Каждый инквизитор господ Астаросских стоил нескольких магов. А с такого расстояния я уже видела своих не-маму и не-папу.

Я оглянулась на Флина. Он, похоже, немного увлёкся: слуги под его руководством втаскивали длинный стол, другие стояли наготове с тарелками и приборами. Что-то мне говорило, что бутербродами мы не обойдёмся.

И я приняла решение. Я не могу позволить моему брату пострадать.

— Что ты собираешься делать? — к счастью, из тронного зала вело несколько дверей. К несчастью, призрак короля увязался за мной.

— Следуя вашим советам, собираюсь не позволить быть моей жизни простой, — ответила я, перепрыгивая через ступеньки. Как же много ступенек во дворце! Они словно созданы, чтобы лишить меня решимости!

Ещё и в животе бурчит!

У ворот я на мгновение замерла, чтобы перевести дух, и наконец распахнула их. Астаросские верхом на бескрылых пегасах уже были в пяти шагах. Они оба резко затормозили коней и уставились на меня. А я на них.

— Привет, — я отмерла первая и неловко помахала рукой. — Как… как добрались?

'Самая нестерпимая пытка — это потеря ребенка.

Даже если он все ещё рядом, но не считает себя твоим.

Похоже, через эти пытки проходят все родители.

Кроме виверн.

Счастливые виверны не знают своих родителей и детей'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

Ифигения Астаросская мигом спрыгнула с пегаса и подала руку отцу… то есть, Клементию. Да, у меня необычные родители… были. Отец столько времени проводит или в седле, или за столом, где пишет свои научные работы, что двигаться для него бывает проблемой. Мать не такая, она старается заглянуть везде, все успеть. По меркам магов они ещё очень молоды, но жизнь без магии куда сложнее. Если бы они хоть немного лучше относились ко всему магическому, я бы давно сварила отцу зелье для его суставов.

Я смирилась, что мысленно пока не получается называть их иначе чем мать и отец. Это пройдет. Со временем. Я надеюсь на это.

— Я всё знаю, — дрогнувшим голосом произнесла я, пока мать помогала отцу спуститься на землю. — Я магичка. Не ваша дочь, вы взяли меня, потому что вас попросила королева.

На «королева» вместо «мама» голос мой дрогнул, и я чудом не расплакалась. После встречи с братом я стала такой плаксивой!

Мама оставила тяжело и осторожно ступающего по твердой земле отца и бросилась ко мне. Я не стала нападать или прикрываться руками. Только зажмурилась от ужаса, что меня убьет та, что защищала от всего столько лет.

— Умница, дочка, — я почувствовала сухой прохладный поцелуй на лбу и в изумлении распахнула глаза. Это точно Ифигения Астаросская, только она могла целовать так сухо и в то же время нежно. — Со всем справилась, выжила, не потерялась!

Я встретилась с глазами приемной матери и не увидела в них ничего кроме нежности.

— Похудела только, — проскрипел Клементий, подойдя ближе. — И бледная! Спит мало, питается плохо!

В животе у меня некстати забурчало.

— Вот! — поднял отец палец в металлической перчатке. — Голодом морят. А я говорил, что раньше надо было ехать. А тебе все знак нужен был!

— Ну жених Белки написал, мы и поехали, когда раньше-то, — недовольно возразила мать.

Я так заслушалась знакомыми с детства пикировками, что едва не забыла, зачем тут стою. Ласковая встреча не должна была меня сбить с толку.

— Я говорю, я знаю, что я не ваша дочь, — повторила я. — И я не позволю напасть на королевство и короля! Мы только спаслись от нападения двух личей.

— Это ты виноват, — Ифигения погладила меня по голове, и я поразилась, как я всегда упускала из виду, что родители мои светловолосые и куда выше меня! — Запугал ребенка своими рассказами про походы на королевство!

— А пытки — твоя прерогатива, — не растерялся Клементий. — Ну видела ведь, что из другого теста растет девчонка, ну и не надо было давить!

— Лесия хотела, чтобы она возглавила наше государство, тогда мы могли бы заняться вплотную наукой! — возразила ему Ифигения. — И тогда оказалось бы, что верховные семьи наших государств породнились, но нас при этом не поглотило это магическое королевство!

— Подождите, — остановила я их начинающуюся ссору. Родители любили ссориться словно в шутку, оба получая от этого огромное удовольствие. Не все, правда, понимали, что они ссорятся не по-настоящему, но я-то знала их с детства! — Вы зачем со всей этой армией явились?

— К тебе на помощь, — немедленно ответила Ифигения. — Ты уже большая девочка, но это вовсе не повод оставлять тебя без помощи. Хотя твой жених…

— Человек, который пишет такие записки, где больше восклицательных знаков, чем информации, не очень подходит такой как ты, — закончил за неё Клементий и поспешно добавил. — Но мы не настаиваем. Если он тебе настолько нравится…

— Папа, Бриен уже в прошлом, — прерывала я его и больно закусила щеку.

Клементий подошел ближе и осторожно погладил меня по плечу своей железной перчаткой. Очень аккуратно, и я против воли потянулась за редкой отцовской лаской.

— Дорогая моя, ты все равно наша дочь, даже если ты сама решишь иначе. Мы, может, не самые лучшие родители, но мы старались стать ими для тебя. Ты так плакала первые дни дома, что у Ифигении сердце разрывалось.

— Ты вообще вместе с ней плакал, — прервала его Ифигения и оглянулась на безмолвно стоящую армию. — Мы так и будем тут стоять и разговаривать? Тебе точно нужно поесть, да и я не откажусь немного перекусить!

— А вы тут ничего нечаянно завоюете? — на всякий случай аккуратно спросила я, вспомнив, что вообще-то являюсь без пяти минут королевой и не могу позволить завоевание королевства.

Родители переглянулись и… расхохотались.

— Дочка, для завоевания берут армию побольше, — наконец произнес отец. На глазах его от смеха выступили слезы, и он наконец снял перчатку, чтобы вытереть их. — Это гвардия для сопровождения важных персон и нашей защиты в случае встречи с теми разумными и неразумными, что не в курсе про защиту инквизиторов.

Я только хлопала глазами.

— О, я понимаю, о чем они, — захихикал призрак короля, про которого я благополучно забыла. — Что ты стоишь столбом? Королева! Это же послы соседнего государства, причем самого высокого уровня, а ты их на пороге держишь!

— Пойдемте, вы мне наконец всё объясните, — решилась я. — И моему брату тоже!

— С удовольствием пообщаемся с королем, — снова переглянулись родители. — Лесия много о нем рассказывала.

Лесия. С первого раза я не поняла, а ведь это имя моей матери. Какая она была? Она сумела провернуть такое, не побоялась идти к инквизиторам, спрятала меня…

— Расскажите мне всё по порядку, — попросила я, пока мы поднимались по лестнице.

Армию мы оставили внизу, но я поймала какого-то мужчину у ворот. По тому, как он был безукоризненно одет и по этой попытке сделаться невидимым, я узнала в нем одного из слуг. Вот на него я и скинула без всякого зазрения совести заботу об армии. Расположить, накормить и следить, чтобы они не начали завоевания. Прозвучало немного самонадеянно, но я рассчитывала, что он справится. В обморок не упал — уже неплохое начало!

— Рассказывать особо нечего, — развел руками Клементий. — Мы живем так столетиями и до сих пор все работало. Мы изучаем соседей, иногда более жестоко, чем они того достойны. Пытаемся понять, что именно заставляет магию убивать тех, у кого магии нет.

— Чего-о⁈ — не поняла я. Вот это новость! Мне казалось, что это инквизиторы убивают магов и прочих магических существ!

— Магия старит обычных людей, — мягко пояснила Ифигения. — Поэтому мы старше своих лет и выглядим, и чувствуем — мы больше прочих напрямую общались с магами.

— Не может быть, — я замотала головой, не желая верить, что это я причина состояния родителей. — В королевстве тоже есть люди без магии.

— Нет, дорогая, — Ифигения грустно покачала головой. — Их нет. Так или иначе они владеют магией, просто слабой. Такой, какая была у тебя.

— Мы испокон веков защищали наше маленькое государство от магии, — пояснила Ифигения. — Кто угодно из соседей мог завоевать нас в любой момент и погубить каждого на нашей же земле. Нашим предкам пришлось стать самыми яростными воинами, чтобы никто даже подумать не мог об этом.

Я кивнула. Это звучало неожиданно логично. Но почему я раньше не понимала этого? Просто была ослеплена блеском инструментов инквизиторов. Ведь и впрямь за пределы государства на моей памяти инквизиторы выбирались редко, больше привозили разных существ с границ.

— Но сейчас всё изменилось, — с горечью добавила Ифигения. — Сначала магия пришла в наш дом… не ты, дочка, не думай. Твоя магия была совсем слабая, когда мы забрали тебя у Лесии, помогая ей скрыться. А потом больше…

— А я знаю ответ, я знаю, — возбужденно произнес король, которого никто кроме меня не слышал, но мне было не до него.

— Вы помогли маме скрыться? — вскрикнула я. — И вы знаете, где она?

— Прости, дорогая, — Клементий снова погладил меня по плечу. Выглядел он по-настоящему расстроенным. — Но мы знаем только направление, куда она собиралась отправиться. Она решила, что её не найдут в ледяном краю.

— Я пыталась её отговорить, — недовольно заметила Ифигения. — Как по мне, Флин Первый был обыкновенным параноиком и психопатом, а вовсе не умницей, способным достать жену из-под земли. Но она и слушать ничего не желала. Только попросила присмотреть за тобой, как за родной.

Я всхлипнула. Мама думала обо мне больше, чем о ком-то. Я была любимым ребенком! Принцессой!

— Не плачь, милая, — Ифигения прижала меня к себе.

Мы застряли на последней лестнице перед тронным залом, Клементий неуверенно топтался рядом с нами, а я прижалась к Ифигении и вспоминала, как она разозлилась на Инея. Я все время видела столько плохого в их с отцом поведении: они все время были заняты, они обнимали меня так редко, и ещё реже целовали, они постоянно заставляли меня учиться и приучали к аскезе — по крайней мере, так я воспринимала отсутствие у меня кучи вещей, которые были у простых жителей. А они, оказывается, меня любили!

— Вы там долго будете стоять? — раздался голос Флина с вершины лестницы. Потом он откашлялся и совсем другим голосом произнес:

— Их величества Флин и Иссабелия Интийские счастливы приветствовать в своем доме господ Клементия и Ифигению Астаросскую.

Мама нехотя ослабила объятия.

— Клементий и Ифигения Астаросские с благодарностью принимают приглашение, — произнес отец и первым продолжил тяжелое восхождение по лестнице. Мы поспешили за ним.

За столом, где было, пожалуй, все кроме бутербродов, мои приемные родители ещё раз рассказали всё, что уже знала я.

— То есть, родную дочь вы увидеть не можете? — уточнил Флин, и я едва не застонала. Ну точно же! Я совсем забыла про Клементину!

Астаросские снова переглянулись.

— Вы знаете, где она? — напряженным голосом спросила Ифигения. Кто-то, незнакомый с нею, решил бы, что она спокойна, но рука, которой она сжимала вилку, вся побелела от силы, с которой она это делала.

— Знаем, — призналась я. — И Бриен, который вам писал — без пяти минут её жених. Она круто разбирается в числах и законах, как и вы. А ещё я её спасла от отравления, а она меня убила!

— Это она в бабушку, — немедленно произнесла Ифигения, но глаза её засияли. — Белка, вы с Клементиной, получается, подружки⁈

Я открыла рот, чтобы спросить, что мама не поняла в «она меня убила», а потом закрыла и кивнула. В некотором роде мы и правда подружки. Подруги тоже бывают разные!

— Мы очень хотим её увидеть, — теперь Ифигения повернулась к Флину. — Даже если это и убьет нас. Главное, мы с Клементием вырастили Белку, и теперь мы никому ничего не должны. Только нашей несчастной дочери.

— Я бы не назвала её несчастной, — буркнула я. Сердце мое заныло. Я только заново привыкала к мысли, что у меня есть Астаросские, и на тебе — они собираются умирать! — Вполне себе довольная жизнью девица.

— Да не убьет их магия! — заорал мне в ухо бывший король. — Предсказания пятисотлетней давности сбылось! Спроси её, что она хотела сказать про «дальше больше»!

Я поморщилась от его вопля и попробовала отодвинуться.

— Что случилось? — мгновенно напряглась мама. Как же я скучала по возможности называть их мамой и папой! Я три года пыталась отделиться от родителей, а сейчас тянулась к ним, даже зная, что они мне не родные.

— Призрак дедушки, — нехотя пояснила я. — Утверждает, что сбылось предсказание и вы должны рассказать, что имели в виду, говоря о «дальше больше».

— Ты всё-таки видишь призраков, — качнул головой отец. — Неудивительно, что ты рассказывала, будто видишь бабушку русалку.

— Мы поэтому так и задержались, — пояснила мама. — После твоего бегства у нас полный хаос. Многие монахини родили детей. Помнишь Элинь? Родила гнома! Причем чистокровного гнома, у нас остались кое-какие способы проверить это.

Я проглотила рвущийся на язык вопрос про способ проверки. Сейчас это было неважно. Но гном⁈

— Гномы же вымерли? — за меня спросил Флин.

— Причем давным-давно, — подтвердил Клементий. — И Элинь никогда не пересекалась с магией или мужчинами настолько близко. А сейчас у неё проснулись какие-то магические силы, связанные с землей.

— Репа вырастает с голову величиной там, где она взрыхлит землю, — пояснила Ифигения. — А кроты и жуки расползаются от грядок. Так удобно, что все про гнома даже не говорят. Мальчонка и мальчонка. Просто маленький очень и с бородой. Никто не смеется даже!

Я и сама с трудом, но сдержала смешок. Трагедия вообще-то для инквизитора!

— Это они не поэтому не смеются, а потому что Ирия, которая больше всех потешалась, снесла яйцо, — Клементий понизил голос. — И из него вылупилась дюжина фей. — Дюжина, Белка! Тут и с одной феей беды не оберешься, а дюжина — это просто форменная катастрофа.

— Зато какие стали клумбы в городе, — не согласилась с ним Ифигения. — И потом, малышки очень быстро стали самостоятельными.

Она повернулась ко мне.

— Но проблема правда, есть, — серьезно произнесла мама. — Мы всегда вычищали даже малейшую магию, а теперь словно сидим на кадушке с тестом, только вместо теста там магия, и она распирает! Того и гляди рванет!

— Я знаю, я знаю, — ухохатывался старый король. — Никогда бы не подумал, что это случится на моем веку!

— Строго говоря, не на вашем, вы умерли, — не выдержала я и перевела остальным. — Король говорит, что все это было предсказано давным-давно.

— Не предсказано, а претворено в жизни и крайне успешно! — возмутился король. — Так, не перевирай, Иссабелия. Пересказывай всё как есть!

Реальность того, что ты медиум: ты вынужден постоянно пересказывать то, что тебе говорят призраки, и хорошо ещё, если тебе верят! К счастью, мои родители и брат даже не собирались переспрашивать, правда ли мне это говорит призрак, или всё это из головы. Единственное, что меня беспокоило — призрак деда был раньше виден большему числу людей. Иссяк, что ли? Я бы капнула на его кости крови, но как-то каждый раз эта история плохо заканчивалась!

Об этом я размышляла, пока механически пересказывала то, говорит король. В принципе я уже и без него поняла. Я же образованная!

Много лет назад (не так много, как Каньеру, но примерно в его же время, старый хрыч мог бы и поделиться информацией!) магия начала иссякать. Медиумы — тогда их была куча, как и штормовых ведьм, собрались и вместе выдали очень странную теорию, что магия не иссякнет до конца, если тех, кто её лишился, отселить отдельно и не пересекаться с ними до тех пор, пока не придет королева мертвых, а огонь с неба не пробудит штормовую ведьму.

Так появилось искусственно созданное государство инквизиторов, а всех медиумов убили. Старый король понятия не имел почему. Может, их совет так всем не понравился, может, была другая причина. Почему вырезали всех штормовых ведьм, король тоже не знал. Возможно, за упоминание в пророчестве? Я бы не удивилась.

Инквизиторы изживали магов даже на своих границах, а магам было запрещено без угрозы жизни убивать инквизиторов и драконов. Никто уже не помнил, почему, но помнили, что так надо. Причем многие короли старались приписать это как их собственный закон, хитрецы!

Без медиумов стало сложнее понимать, что там делать дальше, поэтому один из предыдущих королей добавил, что их тоже убивать нельзя, как инквизиторов и драконов. Выделился! С этим худо-бедно все справлялись, потому что медиумов особо и не было. А те, что были, не спешили в этом признаваться.

Проблема была в том, как узнать, что все сработало и магия начнет возвращаться. Но и об этом информация осталась только у самых старых некромантов, призраков и особо королевской крови. Судя по тому, что оппозиция оказалась в курсе, или особы, или некроманты оказались чрезмерно болтливы.

Иней должен был нарушить выполнение пророчества и убить меня, но он не справился ни с тем, ни с другим. Пророчество уже начало исполняться.

Когда король наконец закончил говорить, я отпила сока, чтобы наконец смочить пересохшее горло.

Астаросские молча переглянулись.

— Вообще-то мы полагали, что есть способ заключить наконец мир между нашими государствами, — медленно произнес Клементий. — Но эти новости все меняют. Нам придется влиться в королевство… Только наши граждане не готовы к этому и поднимут восстание.

— Обязательно поднимут, — грустно согласилась Ифигения. — Они у нас такие.

— Есть одна идея, — Флин почесал подбородок. — Но вам она может не понравиться.

'Самая тяжёлая работа — та, к которой ты не привык.

Даже если отныне твоя работа — как можно меньше работы'

Иссабелия (больше не) Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Астаросские переглянулись очередной раз и оба уставились на моего брата. Мы со старым королём будто превратились в одно большое ухо, я дышала через раз, ну, а король, понятно дело, не дышал вовсе.

— Кх-кх, — откашлялась мама. — Мы готовы к предложениям.

Ну да, равноправие равноправием, а такие вопросы решает мама. Папа у нас больше по серьёзным вещам, а что относится к серьёзным вещам — решает мама.

Флин не стал важничать и тянуть.

— Я предлагаю оставить всё как есть, — просто сказал он. И уточнил. — С заключением мира, разумеется. Сейчас у вас будет магии больше, чем где-либо на материке!

— Я просто надеюсь, что никто из монахинь не принесёт великанов! — пожаловалась на это Ифигения.

— Это будет уже чересчур! — засмеялся в ответ Флин, хотя смех его звучал немного нервно. — В наших лесах давным-давно не ступала нога великана, и пусть так остаётся впредь!

Я прикусила язык, стараясь не думать про ногу великана, которую мы нечаянно подняли. Это ведь не считается, правда?..

Пока я размышляла про ногу великана, Флин пояснил свой план. Как оказалось, он совершенно не желал заниматься сам или взваливать на мою голову ещё такой немаленький, в общем-то, кусок земли, живущий по совершенно другим законам. Ему достаточно того, чтобы мы заключили мирное соглашение, и инквизиторы прекратили нападать на приграничье.

— Мы, в общем-то, сами не против, — вздохнула Ифигения. — Но народ у нас вспыльчивый и въедливый. Для мира ещё и причины нужны. Мы собирались предложить, чтобы вы отменили запрет на битвы с нами, но вряд ли это остановит кого-то.

— Изначально часть должна была заниматься наукой, а часть готовится к битвам и экспериментальной части науке. Ну там потрошением, обезглавливанием…

Мой брат был всё-таки настоящим королём. Даже бровью не дрогнул в ответ на такое признание.

— Но для науки учиться надо, а для войны требуется гораздо меньше знаний, — отец вздохнул. — Мы уж заставляем самых ретивых трактаты переписывать и заучивать, но этого мало.

— Династический брак, — подсказал старый король.

— Вы выдайте Клементину замуж за королевского советника по вопросам инквизиции, — предложила я. — Это как раз Бриен. И будет прекрасное объяснение для подданных.

— Это надо сначала, чтобы подданные привыкли, что она наша дочь, — возразил Клементий. — Они же до сих пор уверены, что наша дочь — ты, Иссабелия.

— Лучше отдать Клементину за короля, — неожиданно добавила мама. — А что? Флин очень благоразумный юноша. А Белка говорит, что она хорошо разбирается в цифрах и законах. То, что надо для королевы!

— Королева — Исса, — терпеливо пояснил Флин, хотя один панический взгляд я от него словила. — Я отдам все права ей и стану снова принцем. И давайте не будем сейчас говорить про мой брак.

— Мы должны породниться с королевским домом, — пояснила мама. — Ну что тут непонятного!

— Давай возьмём Бриена в братья? — предложила я.

— А потом и Даррена в братья, и всю его семейку в родственники! — не согласился Флин. — Нет, давайте определимся сразу. Вашей дочке нравится Бриен, вашей приёмной дочке нравится его родной брат. Когда они заключат помолвки, вы породнитесь с королевой через братьев Гастионов.

И снова Астаросские переглянулись. Я и отвыкла от этой их привычки.

— Хорошо, — наконец сказала мама. — Разместите нас где-нибудь, чтобы мы могли познакомиться с дочерью и обоими женихами.

— Мы понимаем, что у вас с Иссабелией другие родители, но позвольте, пока Лесия не нашлась, мы будем за них, — мягко произнёс Клементий.

И я так была благодарна ему за это «пока не нашлась». Флин тоже был благодарен и предложил им остаться прямо в замке, а армию расселить по окрестным трактирам.

И Астаросские, конечно же, согласились. Я лишь надеялась, что Клементине после знакомства с ними удастся забрать их к Гастионам. Потому что, как оказалось, я их ужасно люблю, но по-прежнему на расстоянии. От одной мысли, что мы будем встречаться каждый день за завтраком, мне становилось дурно.

— Кстати! — воскликнула я, хотя это было совсем некстати. — Как снять проклятие, которое вы наложили на меня, чтобы я не ругалась?

— Дочка, — в этот раз маме не пришлось переглядываться с отцом. — В нас нет ни капли магии. Как думаешь, мы могли наложить проклятие или знать, как его снять?

— О, у тебя тоже оно? — оживился Флин. — Согласен, неприятно, когда ноют зубы! Иногда даже договорить не успеваешь слово, а они уже разнылись! Поэтому я ругаюсь только во время зубной боли — совмещаю.

— Если бы у меня ныли зубы, — пробурчала я и снова повернулась к родителям. — Но вы сказали, что это вы!

— А что мы должны были сказать? — развёл руками отец. — Это заклинание наложила твоя настоящая мать, а мы тебе неродные?

Посмотрев и так и эдак я поняла, что он прав. Но обидно было понимать, что пока мне это не снять!

…— Смотри на это с другой стороны, — утешал меня Викуэль пару дней спустя. Он просочился во дворец, когда я уже была готова на стены бросаться от скуки. Флин был занят подготовкой всего в передачу мне и церемонией возведения меня на престол, Астаросские через день перебрались к Гастионам, устав от огромного дворца и желая получше узнать дочь, и я просто умирала от безделья. — У тебя мотивация найти мать!

— У меня эта мотивация и так была, — буркнула я.

Мы забрались в башню и оттуда пялились на город. Ушастый приволок каких-то мелких эльфийских ягод, и я только надеялась, что у них нет никаких побочных действий вроде не спать всю ночь или не есть весь день.

— А теперь ещё больше будет, — уверил меня Викуэль. Сам он, как я понимаю, скрывался во дворце от гнева отца по поводу Капельки. Флин предоставил ему политическое убежище, которое эти мальчишки обозвали как международные соглашения о намерениях. Что-то о том, чем они собираются торговать официально. Похоже, плакала моя контрабанда!

Впрочем, Викуэль ещё подкинул темы для переживания. Я как раз решила осторожно так расспросить его про всех, кого мы оставили в университете. Когда прибыли родители, я и думать забыла обо всех, но потом мысли вернулись.

Наверное, Даррен уже сделал Россе предложение. Интересно, в этот раз они будут тянуть также долго с женитьбой или поженятся без особого шума до того, как он вернётся в университет? А она будет доучиваться? Взял ли Каньер Даррена своим ассистентом, или Даррену придётся искать другую работу?

Вот такие у меня были вопросы, но спросила я, конечно, не это.

— Как там Софи? — аккуратно начала я издалека. — Не потеряет тебя?

— Софи обрабатывает родителей насчёт свадьбы, — махнул рукой Викуэль. — У нас же нет брачных браслетов, вместо них кольца.

— Очень неудобно, — вырвалось у меня.

— Возможно, — не стал спорить Викуэль. — Для меня очень неудобно, что родители Софи считают, что без браслета она не будет замужем! А у меня нет брачного браслета, мы не умеем их делать.

— Так научись, — я сплюнула косточки от ягод с башни. — Вот уж проблема.

Я сама страдала, не понимая, почему я слушаю про нудных родителей Софи, а не про Даррена.

— Легко сказать, — буркнул Викуэль и перевёл тему. — Ну и переживает, что к ней могут подселить первокурсницу. По закону подлости первокурсница будет наглая.

— Почему сразу наглая, — рассеянно возразила я, а потом до меня дошло. — Постой, куда это к ней? С ней живу я!

— Жила, — поправил меня Викуэль. — Очнись, Белка! Ты без пяти минут королева, ты не можешь просто учиться в университете.

— Всё совсем наоборот, — уверила я его. — Я будущая королева, и значит, я могу делать всё, что мне заблагорассудится!

Чтобы убедиться в этом, я немедленно оставила Викуэля вместе с ягодами на башне и отправилась искать Флина.

Брат мне обрадовался.

— Отлично! — заявил он, откладывая бумаги. — Как насчёт того, чтобы перестать бегать от примерки платья для церемонии?

— Я мерила его сто раз, от нашитых камней оно стало тяжелее, а не меньше, — парировала я. — Не отвлекай меня. Почему Софи и Викуэль считают, что я не вернусь в университет?

— Потому что королевы не учатся в университете, — Флин скривился. — Даже скандальная Лисавета была только принцессой!

— Я хочу окончить университет! — я хотела, чтобы это прозвучало сурово, но голос мой задрожал. — Это… это нечестно!

— Сестрёнка, — Флин помассировал пальцами виски. — Как ты это представляешь? При всех студентах королеве ставят неуды? Да никто не решится просто-напросто!

Я шмыгнула носом.

— Если тебе так важно получить диплом, преподаватели могут приходить во дворец, проводить тебе занятия и ставить оценки, — смягчился брат. — Но в университет? Это слишком опасно!

Я снова шмыгнула носом.

— Ну уж нет, — не согласилась я. — Я не готова взваливать на себя всё государство без получения диплома в университете! Я один раз уже сбежала, и ещё раз сбегу!

Брат закатил глаза.

— Сама запросишься во дворец, когда тебе за любые выкрутасы будут ставить отлично, — пригрозил он и вдруг вздохнул. — Исса, я снова вернулся в детство. Ты была такая же упёртая, когда мы ещё росли вместе.

Его слова меня тронули, но не настолько, чтобы я отказалась от своих планов. Впрочем, брат оказался тоже упёртым. В тот день он больше ни слова не сказал об этом, только убедился, что я обязательно вернусь во дворец за три дня до Красной луны. Да-да, церемония моего восхождения на престол должна была происходить в тот самый день, когда я планировала снять браслет Бриена.

Сейчас же проблема была другая. Флин настаивал, что мне нужен брачный браслет.

— Всё королевство будет смотреть на тебя, — воскликнул он за ужином, пытаясь донести до меня всю серьёзность ситуации. — Просто в рукава ожог не спрячешь!

— Эт точно, — с набитым ртом заметил Викуэль. Вот уж кому не помешало бы какое-нибудь проклятие этикета! Нет, раньше мне привычки ушастого никак не мешали, пока я не узнала, что он наследник владык. И мне стало завидно. Ему явно позволялось куда больше. — Мои родители на церемонию приедут. Мама сейчас локти кусает, что у нас с тобой не сложилось.

— Кронпринц вампиров тоже просит разрешения присутствовать, — продолжил Флин. — От кровососов вообще ничего не скроешь.

— И тебе не обязательно прямо выходить замуж, — добавил Викуэль. — Помучаешь, пока идут церемонии, а потом бросишь. Или лопатой забьёшь.

Хотелось кинуть в него блюдом, но даже этого королеве нельзя!

Ладно Флин, он только немного слышал про меня и Даррена, и благоразумно не расспрашивал, как я получила свой ожог, но Викуэль же знал о моём чувстве, как он мог советовать такое!

Я так и спросила его, когда Флин снова ушёл планировать церемонию. Мне не доверили даже украшение зала, якобы все цветы имеют своё значение, а с меня станется украсить всё, скажем, рутой. И это принесёт горе всего королевству. Маги всё-таки совершенно чокнутые!

— Хочешь, я позову его к тебе? — оживился Викуэль. — Мне кажется, политическое убежище ему даже нужнее, чем мне! Всё-таки твои родители… то есть, родители Клементины… в общем, Астаросские немного утомительны.

Я фыркнула. Ещё бы! Мне ли это не знать.

Но звать Даррена… он придёт, конечно. Я же почти королева. Но… я чувствовала, что мы стали чужими. Он не писал мне, не торопился сам увидеть. Он даже не собирался останавливать меня, когда я уходила с братом! Вот придёт он и что тогда делать? Сидеть и молчать? Или сказать, чтобы он немедленно вручил мне свой браслет? А если браслет уже на Россе⁈

— Ты ужасно ревнивая и злопамятная, Белка, — Викуэль понял моё молчание по-своему и возмущённо покачал головой. — Так нельзя! На нём, конечно, виснет эта его бывшая. Но он вряд ли к ней вернётся.

Я только вздохнула. «Вряд ли» мне было недостаточно.

А скоро стало ещё грустнее, ведь ушастого вызвали домой. Видимо, отец наконец остыл и вспомнил, что надо хоть иногда видеть сына дома. Или просто решили наконец, как его наказать. Кто разберёт этих эльфов!

И теперь мне было просто чудовищно скучно. Флин собирался меня развеселить, пригласив толпу разных женихов. Вроде как наконец-то он свободен от необходимости жениться и может никуда не торопиться. А королев вроде как свергают куда реже. Вроде как-то не по-людски это, свергать маму.

В общем, он взялся за старое и продолжал намекать мне на брачный браслет.

— Тебе станет веселее, и ты перестанешь пугать слуг кислым выражением лица, — очень убедительно произнёс он.

— Только попробуй, и я в ответ могу развеселить тебя так, что дворцу понадобится ремонт, — угрожающе ответила я, мысленно обмирая от ужаса. Мало мне было моих женихов! А тут ещё!

— Ремонт дворцу не помешает, — хихикнул Флин и хлопнул дверью. В коридоре послышался приглушённый дверью хохот.

И вот этот человек старше меня на несколько лет? Да ещё и король! Королевство в опасности, а люди и не знают!

Вернулся, правда, Флин с куда более рациональным предложением: устроить королевский девичник. Конечно, я согласилась!

Мне сразу вспомнился девичник с Софи и Кайсой (то, что Софи не верила тогда в существование Кайсы, мне совершенно не мешало). Мы кидались подушками, варили бормоталку и пили дешёвое вино. А потом сплетничали об общих знакомых, а после бутылочки вина — даже друг о друге.

В общем, я настроилась на отличное времяпрепровождение, но не учла приставку «королевский». Счастье, что среди гостей оказалась Софи! ещё там была Клементина, а значит, мы уже не могли сплетничать о ней, из-за чего девичник потерял половину своего очарования. Ну и большую часть фрейлин я попросту не знала.

Некоторое время мы просто молча пили чай. Но Софи не была бы моей соседкой, если бы не предложила развлечься хоть немного. Развести горелку, чтобы приготовить экспериментальное зелье, я не могла. Всё дело в том, что Флин заказал мне горелку, достойную королевы, и её до сих пор изготавливали. Думать даже не желаю, из чего её так долго собирали!

Ладно хоть Софи предполагала такое, не зря она была завсегдатаем балов! Так что она пронесла с собой эльфийский эль. Дорогущая штука, хорошо всё-таки, когда твоя подруга — невеста наследника эльфийских владык!

— Если добавить разные ингредиенты в эль, эффект будет почти как от варки, — пояснила Софи Клементине и стайке фрейлин. Какая-то девица упала в обморок, но благоразумно сразу на диван, так что трогать мы её не стали.

— Побочные действия иногда необычные бывают, — уточнила я.

— Может, не надо? — с опаской спросила Клементина. — Вы же понятия не имеете, что получится! Это же эльфийский эль, а не столовое вино!

Но мы её не слушали. Она была счастливой возлюбленной хорошего парня, умеющего из ничего делать бриллианты. Софи предстояло выйти замуж за эльфа и четырнадцать лет ходить беременной, а мне стать королевой и слышать сплошные «нельзя» и «надо» вместо слов любви. Нам была нужна капелька веселья.

По ингредиентам, которые я кидала в эль, Софи давно поняла, что я намереваюсь сделать бормоталку. Пар эта настойка дать не могла, но я решила подумать об этом позже. Даже если придётся рискнуть и сделать глоточек — я была готова на это ради нескольких минут возможности побыть собой. Как знать, может это последний шанс подурачиться, представить, что летаешь на драконе (нет, ни в коем случае!) или танцуешь с красавчиком (нет!). Одним словом, я рассчитывала на хороший вид кладбища. А если бормоталка заставит меня раскопать дыру в будуаре… Ну я предупреждала Флина, что понадобится свежий ремонт дворца!

Клема недовольно квакнул, когда я взяла капельку жабьей слизи. Вообще он, конечно, больше напоминал лягушку, которая наполовину была начисто скелетиком, но при необходимости с него можно было собрать жабью слизь, и он сам был такой же сухой и немного шершавый как обычные жабы. Вот и поди разберись, чем он был! Главное, сколько бы я его ни теряла, он всегда находился, а о лучшем и желать нельзя.

— Что ты хочешь увидеть? — Софи приложила какое-то колечко к бутылке, и там мгновенно всё помутнело.

— Это что у тебя за штука? — я с опаской заглянула в бутылку. Выглядело так, словно эль несколько дней стоял под кроватью.

Софи покраснела, но не ответила.

— Тебе только первой пить нельзя, — увела она тему. — Ты же королева. Нам потом головы порубят, если с тобой что-то случится!

Ещё три фрейлины прилегли рядом с первой. Слабые какие! Надо с Флином поговорить, что тут за ерунда такая! Лучше пусть из выпускниц университета мне фрейлин наберёт. Нам веселее по кладбищам лазить будет. А эти только и могут одеваться помогать и вздыхать по любому поводу.

Я так-то и без них с этим справляюсь: и одеться сама могу, и вздыхать. Я даже ныть сама умею, и помощники мне в этом не нужны.

— Глупости, — возразила я Софи. — У меня кольцо дедушкино. Оно не только яды определяет, но и любой продукт, который может навредить.

— Повара в моё время часто менялись и были не очень, — подтвердил возникший словно ниоткуда мёртвый король. Я чудом не уронила бутылку, но сделала вид, что ничего не слышала. У нас и без призрачного старикана девичник не задался.

Я налила эль в стакан и наклонилась понюхать. И всё бы хорошо, но тут какое-то пёрышко или пылинка попало в нос и — апчхи! Всё зелье разлетелось по комнате.

— А так даже лучше, — невозмутимо заметила Софи, промакивая платочком глаза. — Почти как пар и на дурочек твоих попало. А то обидно будет, если на них бормоталка не подействует.

Я кивнула. В общем да. Рядом ругалась Клементина, у которой зелье попало ещё и на её кудри. Мы с ней до сих пор не поговорили о том, как будем делить родителей, и я всё ждала подходящего случая. Может, бормоталка расслабит нас достаточно, чтобы поговорить?

Я не знала.

Лишь бы она не расслабила слишком сильно. Я теперь знала, что Клементина носит с собой кинжал. А у меня была моя лопата. Мама с папой будут очень недовольны, если мы поубиваем друг друга.

Впрочем, мне уже через минуту стало не до Клементины. Бормоталка начала действовать, причём вовсе не так, как я предполагала. Окно вдруг распахнулось, и на подоконник вскарабкался Чича.

— Какой цветник! — восхитился он. — Впустишь меня, Иссабелия?

'Информация правит миром,

но только человек может сам выбирать:

позволять или нет информации

править им самим'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

— Тебе же не нужно мое разрешение, — ошарашенно произнесла я.

Это что, у меня вот так мозг работает? Я увидела не могилы и не Даррена хотя бы, а вот это изящное чучело? Да я о нем не вспоминала с тех пор, как вернулась в столицу! Даже когда Флин упомянул, что кронпринц собирается прибыть на церемонию моей коронации, я тут же выкинула это из головы. Мало ли кто там собирается прибыть! Честно говоря, меня волновало лишь то, что на коронации обязательно будет Даррен. Вот и всё.

— О нет, моя дорогая, — Чича поудобнее устроился на подоконнике и не спешил перекидывать ноги в комнату. — Когда ты стоишь с лопатой, мне куда комфортнее спрашивать разрешения на каждое мое действие.

Я потерла шею.

— Просто нечего было кусаться без предупреждения, — хмуро ответила я и как можно приветливее махнула лопатой. — Забирайся. А то свалишься отсюда, потом отскребай тебя от мостовой.

— Меня не так легко убить, — Чича тем не менее поспешил влезть в окно и отойти от него подальше. — Но больно будет невообразимо.

Он хищно огляделся.

— Красивые девчушки, — заметил он. — Какой угостишь?

Всё-таки Софи была права — брызг хватило всем, иначе как объяснить, что фрейлины, даже не открывая глаз, начали исчезать с дивана. Кто-то просто сползал на пол и прикидывался мертвой, а кто исчезал натурально — как приличные королевские придворные. Увидеть их ещё можно было, но по контурам, так что скорее угадать. Я даже позавидовала таким талантам.

— Ну смотри, — я снова приподняла лопату и ткнула в сторону Софи. — Моя лучшая подруга и невеста эльфийского принца. У него есть дракон.

Улыбка медленно сползла с лица Чичи, и он немного отодвинулся от Софи.

— Вот эта вместо меня оказалась дочерью инквизиторов, — теперь я указывала на побледневшую Клементину. Но в обморок не упала и то молодец. Однако и кинжал достать не сообразила. Ну ничего, научится ещё, дурное дело нехитрое. — А Грифона помнишь?

Чича кивнул. Похоже, этот дворецкий был крупной шишкой и отправили его следить за Гастионами не просто так. А он явно забыл, зачем его отправили, оттого и кончился.

— Вот её жених Грифона в ледяной куб заключил, — закончила я представлять Клементину. — Остальные девчонки — мои фрейлины, малахольные и малокровные, так что извиняй. Могу предложить эльфийский эль.

Чичу сильно перекосило. Ну да, я вовсе не забывала, что вампиры не пьянеют, а у самого Чичи с алкоголем плохие ассоциации, а что он мне сделает?

— Спасибо, обойдусь, — буркнул он и присел на стол, чтобы точно не приземлиться на одну из фрейлин. — Ты всё так же приветлива, Иссабелия.

— Ты всё такой же наглый, кронпринц, — ответила я. — Хотя в виде галлюцинации мог бы для разнообразия быть поприятнее.

— Галлюцинации? — широко открыл глаза вампир.

В жизни не была в такой глупой ситуации: нужно было объяснять галлюцинации, почему он галлюцинация! Но я все объяснила. Про бормоталку, про настоянное непонятно как зелье на эле, про него, в этот же момент появившегося. И про мои надежды увидеть хоть что-то получше.

— Я тебя расстрою, наверное, но я не галлюцинация, — выслушав меня, признался Чича. — У подружки твоей колечко времени. Такое эльфы короткоживущим дают. Она и сама проживет дольше, и ребенка не четырнадцать лет, а лет пять носить будет.

Я даже рот открыла. Галлюцинации образовательные! Да мы озолотимся с нашим напитком. Даже если не захотим.

— У вас из-за алкогольной составляющей получилось совсем другое зелье, — продолжил он. — Понятия не имею, как действует, но пить не советую. Даже спаивать Россе.

Вот тут я и поняла, что он и правда не галлюцинация! Потому что вспоминать про Россу я точно не собиралась. Не на девичнике! Даже с подругами я не собиралась обсуждать свои отношения с Дарреном и его бывшую-будущую невесту.

— Россы тут нет, — слабым голосом произнесла я, надеясь, что Чича ничего не поймет. Но он понял, конечно.

Глаза его сверкнули розоватым.

— Я знаю, что это она была чудовищем, — резко произнес он. — И что вы освободили людей и увели её. Ловко, но я не в обиде. Побеждает сильнейший. Нас облапошила Иссабелия Интийская. Это не так уж постыдно — проиграть королеве. Но Россу мы обязательно найдем и вернем. Нам нужна её драгоценная кровь. Теперь, когда мы подтвердили твою теорию — мы не отступимся.

Я снова начала подозревать в нем галлюцинацию.

— Да откуда ты все это знаешь? — не выдержала я.

— Тонгба, — просто ответил Чича. Я напрягла память. Точно, я его звала Тон! Вампир, которого я раскопала на кладбище. Его ещё увела с кладбища Росса, и мы её долго ждали…

Чича пристально следил за моим выражением лица и довольно фыркнул, когда на нем отразилось понимание.

— Она попросила её укусить и после этого буквально набросилась на него, — развеял последние мои сомнения Чича. — Но Тонгба сказал, что у неё не было характерного отравлению блеска в глазах.

Вампир грустно хохотнул, пока я переваривала сказанное.

— Я был нетрезв и плохо помнил ту ночь, но, вероятно, на Россу просто не действует яд, как и на тебя. Такое случается.

Он замолчал, позволяя мне собраться с мыслями, а потом зло закончил:

— Я потерял друга и возможность окончить университет из-за неё. Но я не могу даже отомстить. Нам нужна её кровь и лучше, если она придет сама.

— Так расскажите про это Даррену, — не выдержала Софи, и Клементина закивала. — Белка уже извелась от ревности!

— О, — глаза Чичи сверкнули, а губы расплылись в ухмылке. Он скользнул ко мне и обвил рукой талию. — Королеве не стоит лить слезы из-за мужчин. Любой будет счастлив оказаться рядом.

Он потянулся губами к моим, но я остановила его ладонью. Ничуть не смутившись, вампир поцеловал ладонь и прошелся языком по кончикам пальцев. Бр-р! Я отскочила в сторону и крепче сжала черенок лопаты.

Чича снова усмехнулся.

— Пожалуй, я задержусь в городе ненадолго, — произнес он бархатным голосом. — Помни, Иссабелия. Любой!

И он вылез в окно.

Некоторое время мы с Клементиной и Софи молчали. Фрейлины же просто просочились за дверь и, наверное, всей толпой бросились к Флину за выходным пособием и увольнением.

— Иссабелия, прости, что я тебя убила, — плачущим голосом вдруг произнесла Клементина. — Не забирай у меня Бриена обратно! Пожалуйста!

— И Викуэля! — добавила Софи. Подумала и дополнила свою просьбу:

— Пожалуйста!

— Чего вы как дурочки, — хмуро ответила я. — В гробу я видала… Бриена точно. А с Викуэлем мы друзья и деловые партнеры, уж ты-то, Софи, должна знать.

Я уселась на диван. С бормоталкой не вышло, а настроение было теперь ещё хуже, чем до девичника. Я думала о том, что как было бы здорово написать Даррену и открыть ему глаза на Россу…

— Ты точно должна написать Даррену, — Софи на всякий случай отодвинула эль подальше, а сама села рядом со мной. — Мне ужасно не нравится эта Росса, она мне и до этого не нравилась, но по своей воле связываться с вампирами… Странные у неё вкусы.

— Ты точно должна написать Даррену, — подхватила Клементина. — Если он по глупости женится на этой кошмарной Россе, мы с ней будем родственницами! А я, знаешь ли, ещё не привыкла к предыдущим новым родственникам!

— Мама и папа — хорошие, — вяло возразила я.

— Конечно, хорошие. Астаросские вообще душки, — согласилась Клементина. — Именно поэтому ты рванула в другое государство от них подальше. Я так сразу и поняла!

— Они тебя любят, — я ненадолго попыталась отвлечься от зудящей в голове мысли. — Они пытались тебя защитить.

— Я не спорю, — Клементина замахала руками. — Две пары родителей даже лучше, чем одна, да и Ифигения сказала, что я вполне могу считать тебя сестрой. По родителям.

И она выжидающе уставилась на меня своими голубыми глазищами.

Я посмотрела на Клементину. Ну-у… Брат у меня точно лучше, но с учетом того, что отец меня хотел убить, Клементина вполне вписывается.

— Предположим, — нехотя согласилась я. — Но я не могу наябедничать Даррену.

— Но Даррен тогда точно вернется к тебе, — как маленькой пыталась растолковать мне Софи. — Как ты не понимаешь? Он расстался с Россой за одну измену с вампиром, уж за вторую точно пойдет как по накатанной!

— Но я не хочу так, понимаешь? — мне было больно проговаривать вслух то, что я поняла про себя. Нет, ну хорошо, когда ты сама знаешь, что дурочка, к этому можно привыкнуть. Но объяснять это другим все равно неприятно! — Я могу его заставить как королева, я могу ему рассказать про Россу, я могу напомнить ему, почему у меня ожог на руке… Но я не хочу так. У меня не вышло заставить его ревновать, значит, он меня не любит. И больше я делать ничего не буду, вот такая я дура.

— Ты не дура, а настоящая королева, — как всегда, пока мертвый король молчал, я и забыла, что он здесь. — Королевы не верят в любовь и не выбирают сами чужих мужчин.

— Отстань, а? — буркнула я. — Без тебя тошно.

Что меня удивило, так это то, что подруги не стали давить на меня дальше. Они заговорили про сбежавших фрейлин, потом Клементина рассказала про Бриена. Им удалось скрыть его необычные умения благодаря тому, что всех прочих советников отправили в университет отдохнуть. Но теперь Клементина ждала, когда он сделает ей предложение, и её родители ждали тоже — все четверо, ведь Фохи тоже перебрались к Гастионам, едва узнали, что объявились настоящие родители их дочери. И всем казалось это очень логичным, ведь Бриен был советником по инквизиции, Клементина — настоящая дочка инквизиторов, да и пылкие взгляды и несколько поцелуев… разве этого мало, чтобы получить браслет?

Я пожала плечами. У нас с Дарреном было куда больше, но браслет по-прежнему не на моей руке. Впрочем, возможно, именно поэтому. Откуда мне знать?

— Сначала он отговаривался тем, что браслет у тебя, — жаловалась Клементина. — Потом, что у тебя два браслета и нельзя, чтобы остался один — Звояра.

— Ты поэтому меня убила? — перебила я её. Наконец-то что-то интересное!

— Вовсе нет! — оскорбилась Клементина. — Я же знала, что ты все равно хочешь снять браслет на красную луну! Но я правда боялась, что Звояр встанет и заставит тебя убивать во имя вашего почти что брака!

— Не везет Белке с женихами, — Софи икнула. Оказывается, эля было две бутылки, и вторую она потихоньку пробовала в одиночку! — Один хуже другого. Ещё и вампир на неё глазел очень неприлично.

Она снова икнула, и Клементина отобрала у неё бутылку.

— С вами нельзя общаться трезвой, — беззлобно буркнула она. — Мысли дурацкие лезут.

Дурацкие мысли лезли и мне в голову, но мне не нужен был эль, чтобы их думать или не думать.

— Флин считает, что мне нельзя возвращаться в университет, — пожаловалась я, убедившись, что обе мои подруги немного поднагрузились элем. — А я хочу закончить учиться. И получить диплом. И жить в комнате с Софи!

— У меня тоже могут быть проблемы, — вздохнула Софи. — Я же невеста эльфа. Без пяти минут иностранная гражданка крайне высокого статуса.

— А я и не училась в вашем университете, — Клементина наморщила нос. — И тоже сейчас иностранная гражданка. Хотя… Иссабелия, как ты смогла вообще поступить в университет, будучи типа дочерью инквизиторов?

Я заново рассказала эту историю. Про документ, где значилось «Белка Прочерк», про договоренность с ректором.

— Вот! — обрадовалась Клементина. — Я читала, что по закону инкогнито может учиться кто угодно! Нам надо оплатить занятия и учиться инкогнито!

— Всем троим? — взбодрилась Софи. — И мне?

— Конечно, всем троим! — уверенно произнесла Клементина. — Сейчас нужно найти любой договор на обучение.

— У меня есть, — обрадовалась я. Клема квакнул и недовольно перепрыгнул с бумаг, которые я хранила на столике. — Вот. Я же плачу по семестрам, а не за все обучение сразу.

Клементина углубилась в договор. Я сомневалась, что после крепкого напитка она разберется, но я недооценила законника.

— Отлично, — кивнула она. — Давай чистую бумагу, сейчас напишем всем троим до конца учебы.

Я протянула ей чистые листы.

— Меня определи в некроманты только, — попросила я. — А сама можешь на мое место в алхимиках.

Клементина начала сосредоточенно заполнять документы, а мне снова стало скучно.

— Вы совершенно унылые девицы, — заявил мертвый король. — В лесу ты была веселее.

— Вы тоже в лесу были веселее, — не осталась я в долгу. — А сейчас только нудите и нудите! Занялись бы делом! Почему вас опять никто не видит, что за безобразие?

— Я бы послушала старого короля, — мечтательно произнесла Софи. Он, наверное, был очень интересным человеком.

— Зачем дело стало? — удивилась я. — Пойдем. Клементина, ты тут остаешься или с нами в склеп?

— Мне хватило склепа Гастионов, — открестилась от нашего похода Клементина. — Я пока договоры закончу, а там останется только оплатить и у ректора подписать!

Так что спустя пять минут мы с Софи вдвоем, как в старые добрые времена, крались по темному коридору с одной разницей, что это был дворец, а не университет. Ну и встреченные слуги торопились скрыться с наших глаз, а не поймать на месте преступления.

— Теперь мы такие серьезные дамы, ты, вон, вообще королева, — бормотала под нос Софи. — И столько всего нельзя! А потом мы выйдем замуж…

— Ты выйдешь замуж, — поправила я её.

— Мы выйдем замуж, — упрямо повторила Софи. — Даррен обязательно к тебе вернется, вот увидишь! А если нет, то король найдет тебе самых лучших женихов. После Викуэля, конечно. Но Викуэля я не отдам. Если надо, я буду драться!

Я с трудом сдержала смешок. Влюбленная Софи — стоило пережить все приключения, чтобы увидеть это!

— А замужем вообще ничего нельзя! — Софи сказала это так громко, что её голос разнесся по коридору. Какие-то серые тени тотчас попрятались и замерли. — Может, и не выходить тогда замуж?

— Софи, ты с детства мечтала о свадьбе, — я тащила упирающуюся подругу и недоумевала, почему все окружающие лучше всего умеют переводить тему на себя. И в результате я вынуждена решать их проблемы и утешать их. А мне, вообще-то, тоже хотелось утешения! — Сейчас ты просто думаешь, что нет ничего веселее, чем красться по коридору и выбираться из дворца, чтобы усилить призрака короля, но потом…

— Что потом? — прервала меня Софи. — Давай, приведи мне пример того, что будет гораздо веселее замужем!

— Мне тоже интересно, — подтвердил и проклятый призрак, чтоб его бесы катали! Никакой поддержки же от предков!

— Ну-у, — протянула я, пытаясь понять, что и впрямь может быть интересного в замужестве. Как я вообще дошла до жизни такой? В начале каникул я была человеком, который не хочет замуж, не нуждается ни в ком и спокойненько себе копалась на кладбище.

А сейчас я обросла знакомствами, родственниками, несколько раз была невестой и, что самое ужасное, надеялась это повторить! Да уж, не такого я от себя ждала. Я ведь и сама полагала, что интересная жизнь — это та, где ты один пускаешься в приключения. А сейчас я, я! Должна была убедить Софи в обратном.

А потом я поняла, что нужно сказать.

— Как там Гастионы-старшие? — спросила я словно между делом. — Арриена и Ротар, а не всякие противные старикашки.

Софи глянула на меня с подозрением. Меняю тему? Но всё-таки ответила:

— У них словно новый медовый месяц. Клементина говорит, что надоели хуже кровососов. Только и обсуждают, как Арриене устроиться в школу и преподавать метание копья. Копье-то надо призрачное! А ещё хотят найти тех, кто их убил. Я так понимаю, это не Звояр, а значит, поискать придется. Все осложняется тем, что Арриена привязана к дому.

— Ну, не так уж она и привязана, — заметила я. — А что Астаросские?

— Эти планируют немного расширить свое государство, но тс-с! Я тебе не говорила!

Я засмеялась. Интриганы, а! Погляжу потом, что они там такое придумали!

— Я поняла! — Софи широко открыла глаза. — Если делать вдвоем, то замужество не помеха, да?

— Полагаю, что так и есть, — согласилась я. — Викуэль веселый. Вряд ли тебе с ним будет скучно.

Сама же я думала о Даррене. А как будет… как было бы мне? Весело или скучно?

Так ничего и не придумав, я тихонько проскользнула в королевскую усыпальницу, Софи двинулась следом.

Я уже была здесь, когда приносила останки короля, так что ничего нового. Зажечь тусклые огонечки, чтобы никого не разбудить. Поставить ногу на гроб и резануть по коже.

Кровь потекла в гроб, король рядом с нами начал наливаться цветом и плотнеть.

— Берегитесь! — крикнул он вдруг, и я едва успела зажать рану и прыгнуть назад, как из гроба начала подниматься темная фигура.

Согнувшаяся в три погибели, я прыгнула неудачно и сбила истошно завопившую Софи. А ещё я спустилась в усыпальницу без лопаты!

Похоже, это была фатальная ошибка!

'Идея, уничтожающая на корню весь институт некромагии.

Всех врагов нужно убивать, а убитых — сжигать.

Большая экономия места для кладбищ

и потеря смысла жизни для некромантов'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки».

— Да тьфу ты, — в сердцах сплюнула я, разглядев, кто вылезает их гроба.

Чича, чтоб его бесы забрали! Вылезал он, конечно, очень эффектно. Сначала появились белые пальцы, обхватившие стенки гроба, потом поднялось само тело, с волосами, упавшими на лицо, и в такой необычной одежде, что я его сразу и не признала.

— Что ты делаешь в гробу короля, Чича⁈

— Вот именно, — согласился и сам король.

— Сплю, — ответил кронпринц. — Это вы считаете, что нам спать не надо, но полежать с закрытыми глазами полезно даже не живым.

Софи перестала орать.

— Вампир. Снова! — возмутилась она.

— Вампирский кронпринц, так что бить его чем придётся мы не будем, — со вздохом добавила я. — Спишь так спишь, Чича. Меня ваша вампирская физиология не так сильно интересует, как ты думаешь. Но почему именно здесь, в королевском гробу?

— Вот именно! — снова повторил король, которого опять услышала только я.

— Я же сказал, что буду поблизости, — сварливо пояснил Чича. — Вдруг к тебе Росса придёт. Или ещё что интересное случится.

— Пока ты здесь самое интересное, что случилось, — уверила я его. — Причём не сам по себе, а твоя весёленькая пижамка. Ты вообще в курсе, что нормальные мужчины спят или голые, или в ночных рубахах?

— Откуда такие познания, Белка? — опасно прищурилась Софи. — Ты это сколько мужчин спящих видела, чтобы так уверенно говорить?

— Вот именно! — король меня начал уже порядком раздражать.

— Вообще-то, тут одни короли и королевы, если ты не заметила, — Чича окончательно выбрался из гроба и обвёл руками склеп. — Ну только вот там несколько неудачников, что умерли раньше, чем им передали корону. — А этот король компактнее других в гробу лежит, его кто-то совсем маленькой кучкой вытряхнул.

— Вот именно! — поднял палец вверх король.

Я поняла, что с этим пора заканчивать.

Отодвинув Чичу, я снова аккуратно приподняла юбку, которая уже намокла от крови. Рана начала затягиваться — хорошо быть магом! Но я полоснула по ней снова, позволяя каплям крови теперь уж точно упасть на кости короля. А то его всё ещё недостаточно было видно, а спускаться снова сюда я не планировала.

— Так вот чем ты испачкала мою одежду! — восхитился Чича. — Как можно так ходить и везде кровь лить, будто её у тебя много. А я любил эту пижаму!

— А-а-а! — снова заорала Софи.

Я перехватила маленький ножик поудобнее, хоть и прекрасно понимала, что даже кролика им разделать проблематично, не то что убить вампира. Но реакция — она такая! С ножиком в руке я на каблуках развернулась к орущей Софи, и сама едва не заорала.

— Чича! Каких бесов ты голый! — тут я добавила ещё несколько слов, от которых у меня едва не воспламенилась задница.

— Ты испортила мою пижаму! — дурацкий вампир поднёс испачканную моей кровью штанину к лицу и попытался оценить кровь на вкус. Как будто не кусал меня, идиот!

— Мужчине не пристало являться перед девицами в подобном виде! — громыхнул король, которого наконец-то видели и слышали все присутствующие.

— Вот именно! — с самым серьёзным выражением лица добавила я.

— Нет, ну мало того, что вампир, так ещё и голый! — возмущённо прошипела прекратившая, наконец, вопить Софи. — Немедленно оденьтесь, кронпринц вы или нет!

— Я не надену пижаму в крови, — возмутился тот и убрал штанину от губ. Рот его окрасился красным от моей крови. Всё-таки эти вампиры ненормальные какие-то. Не зря мне не хотелось с ними связываться.

— Возьми одежду с какого-нибудь короля или королевы, — буркнула я. — Не мозоль нам глаза…

Я прикусила язык. Кажется, я поняла, как заставить вампира одеться.

— Не мозоль нам глаза своим несовершенством, — закончила я фразу и расшифровала для обалдевшего от моей грубости вампира. — Ну сам посуди, ты сложен слишком изящно для мужчины. Да и бледный весь, как могильный червь.

— Ты вызываешь эстетическое отвращение, вот, — подхватила Софи.

Самое время вспомнить, почему мы с ней лучшие подруги! Софи меня понимала, как никто другой. И сейчас она тоже сообразила, что своё смущение лучше выдать за другое. И не позволить наглому кронпринцу доводить нас наготой!

— А другим я очень даже нравлюсь, — обиженно протянул Чича, но в его голосе слышалась растерянность. Клюнул, кровосос проклятый!

— Так они из-за укуса, если люди, и оттого, что ты кронпринц — если вампиры, — пояснила я, и Клема очень вовремя квакнул. — Вот, даже лягух согласен.

— Правильно девицы говорят, — поддержал меня король. — И лягуш тоже. Ты и сам на бледную лягушку похож. Вот я покажу, как настоящие мужчины должны выгля…

— Дедушка, успокойся, — прервала я призрака, который умер в том возрасте, когда ещё не планировал становиться дедушкой. — Давай обойдёмся без демонстраций.

Я не была уверена, что призраки могут избавляться от одеяний, но проверять мне совершенно не хотелось. Я вообще подумала, что девичник как-то затянулся. Может, мне стоит прекратить показывать Флину, как я скучаю, и он перестанет меня развлекать?

Нервный вампир оглянулся.

— Да тут истлело всё! — буркнул он.

Я прислушалась. Голоса, которые были едва слышны, словно стали громче. Мои предки и жаловались, и хвастались. Отдельно я отметила, что у прабабки и прадеда надо поменять местами головы — мой дед в детстве был тем ещё выдумщиком. А потом я прошла сразу к нужному гробу. Крышка была тяжёлой, хорошая каменная плита, но у меня был уже намётанный глаз, и я знала, куда приложить усилия, чтобы сдвинуть.

— Держи, — я вытащила почти идеально сохранившееся платье. — Эта королева была такой модницей, что не знала, в каком платье хочет быть похороненной. В результате выбрала, конечно, но на всякий случай в усыпальницу сунули ещё два.

— Тогда я хочу посмотреть на второе, — заупрямился вампир.

— Тут точно должна быть лопата, — я оглянулась, но как следует присмотреться не успела — Чича выхватил платье у меня из рук и натянул на себя.

— Я выгляжу глупо, — сердито прошипел он. — Ваше Величество довольно?

Ответить я не успела — как и принято в таких случаях, в склеп ворвался новый персонаж. Ну как новый. В некотором роде совсем не новый. Викуэль точно был старше большинства из нас. Не уверена насчёт призрака и вампира, но нас с Софи точно.

— Странно у вас девичник проходит, — заметил Викуэль, притушив немного огненный шар, с которым заявился. Судя по тому, что вампир даже делать вид, что дышит, перестал, огонь ему всё-таки совершенно не нравился. А я удивилась. Я раньше за эльфом не замечала такого владения стихиями. — Король Флин Второй заявил, что решил предоставить Иссабелии выбор женихов, и я уж подумал, что вы тут мужчин рассматриваете. Голых.

Он нервно хохотнул и уставился на Софи.

Я краем глаза заметила, как Чича чуть отступил в тень и занавесился длинными светлыми волосами. А босой ногой ещё и пижаму затолкнул за гроб.

Ну-ну, а кто-то не рад был платью! Конечно, Викуэль вряд ли бы убил вампира, но мало ли, соскользнёт огненный шар с руки… Особенно если красавчик без штанов крутится рядом с невестой!

— Вообще, я тут подумал, раз Белке женихов привезли на ночь глядя, может, ну их, девичники эти, — Викуэль виновато улыбнулся мне, мол, ты должна меня понять! И снова повернулся к Софи. — Я тебя могу с сёстрами познакомить, и ты с ними девичник устроишь, а?

Вот это ему точно не стоило говорить!

В глазах Софи отразился весь ужас, какой она испытывала от мысли о знакомстве с эльфами. Если я правильно поняла её лаконичный рассказ, владыки были не в восторге от того, что наследник отыскал себе всё-таки человеческую девушку. На меня они были согласны из-за моего субтильного телосложения и тайны, которая, похоже, для них тайной не была. Правда, я не знаю, какая часть им была известна: та, в которой я дочь Астаросских, или та, в которой я дочь Интийских. Так или иначе, а прожившие много дольше владыки многое понимали в интригах, и я как невестка не вызывала у них отторжения.

А вот Софи, хорошая девушка-алхимичка из знатной человеческой семьи, совершенно не устраивала. По крайней мере, их знакомство было довольно прохладным даже по меркам эльфов. Владыки заявили, что свадьбу Викуэль может проводить в королевстве, они приедут, когда будет объявлено.

Не знаю, в курсе ли была Софи, но я-то знала, что эльфы терпеть не могли проводить важные для жизни ритуалы не на своей территории. И таким образом они давали понять, что свадьба наследника престола дело неважное и скоротечное. В общем, расстраивать я Софи не стала, но понять её нежелание знакомиться раньше времени ещё и с сёстрами жениха могла прекрасно.

— Нет-нет, — быстро произнесла Софи. — Я лучшая подруга Белки, я должна её поддержать!

— Я не собираюсь смотреть ни на каких женихов, — почти не разжимая губ, процедила я.

— Вот видишь, Вик, без меня она не собирается смотреть на женихов! — обрадовалась Софи. — Это без Клементины запросто можно обойтись, а без меня — никак!

При этом она так схватила меня за руку, что я поняла — если я её не выручу, ходить мне без руки.

А за другую руку в меня точно так же вцепился Чича.

— Викуэль, мы с девочками и королём пойдём поглядим на женихов, — стараясь не морщиться от боли, произнесла я. — Не переживай, я ни одного своего жениха больше Софи не отдам!

У ушастого даже совести не хватило покраснеть.

— Я надеюсь, — буркнул он. — Хотя лучше бы эти смотрины устроили днём.

— Не скажи, — возразила я. — Днём женихов бы куда больше пришло!

Вот почему опять я должна выкручиваться, а? Ладно хоть король, счастливый, что его не оставляют здесь, ничего Викуэлю про вампира не сказал. А может, просто забыл, что его теперь все видят и слышат.

В общем, понятия не имею, в чём причина, а только склеп мы покинули очень быстро и ещё быстрее мимо Викуэля прошмыгнули к воротам дворца.

— Так, теперь убирайся, — шёпотом потребовала я у Чичи. — Платье можешь оставить себе, но постарайся при следующей встрече быть одетым и пройти через дверь!

— Ну нет, — заупрямился вампир. — Я хочу теперь посмотреть на твоих женихов.

— Больше никогда не выйду никуда без своей лопаты, — буркнула я, но цепкие пальцы на моих руках не ослабили хватку, и я смирилась. Так и пошла между двух «девушек». Проблема была в том, что мы сильно приврали вампиру, и он был совсем не девичьего телосложения, да и в платье влез с трудом. Его спасали миловидное лицо и длинные волосы, да ещё то, что Викуэль слабо разбирался в человеческих пропорциях тела.

Но Флин мог оказаться куда наблюдательнее!

Впрочем, судя по всему, Чича был тем ещё удачливым кровососом. Флина в большом зале не было.

— Его Величество попросило вам с дамами не слишком шуметь при смотре женихов и не выгонять всех сразу, — с поклоном произнёс вышколенный дворцовый. Надо же, а мне говорили, что новый король их всех распустил. Видимо, один всё-таки остался!

Я кивнула. Понятно, брат всё-таки решил провернуть встречу с женихами, хотя я говорила, что никаких женихов мне не нужно. И ведь всё рассчитал! На девичнике мы могли немного выпить, развеселиться, и девушки меня легко уговорили бы «поглядеть одним глазочком». А потом, как знать, может и подбили бы на замужество.

Коварный Флин! Не учёл только, что у меня ещё побаливала дважды порезанная нога, я ужасно хотела спать, была слишком трезвая и злая на вампира. А из подруг у меня сейчас рядом была одна Софи. Кстати, несправедливо! Кайса могла бы хоть попытаться поддержать меня!

Я вспомнила, что Арриена сумела пройти ко мне в университет. Конечно, у неё был грандиозный повод в виде младшего сына, бродящего по университету, но у Кайсы был повод ничуть не меньше — она пропускала мой девичник.

— Кайса, — позвала я тихо. — Кайса!

Я уселась на трон поменьше, а не отпускающие меня Чича и Софи опустились на мягкие стулья, которые им тотчас подставили. Так что Кайсу увидели мы все.

— Какая милая девица, — оживился и призрачный король, приглаживая бородку.

— Ура! — проигнорировала короля Кайса. — Я уже думала, что так и умру от скуки!

— Женихи для Иссабелии Интийской! — объявил дворцовый и распахнул главную дверь. Ну как главную. Она считалась таковой для посетителей. Я полагала главной ту дверь, через которую входила сама — расположенную за тронами.

— Отлично! — обрадовалась Кайса. — Спасибо, Белка! Я не подведу! Помогу выбрать самого подходящего.

— Даже не вздумай кого-то выбрать, — прошептал мне на ухо Чича. — Я не могу позволить Даррену потерять ещё одну невесту в моём присутствии. Да он меня со свету сживёт!

Отвечать я никому ничего не стала, ведь и без того тяжело изображать почти королеву с засохшей коркой крови на подоле — ладно хоть платье было бордовым и скрывало пятна, да ещё перед незнакомыми людьми.

Наконец, все женихи вошли и встали полукругом перед моим троном. Полупрозрачные слуги, выдающие себя пыхтением и шарканьем, поставили стулья для всех женихов, но садиться никто не спешил.

Я быстро пересчитала соискателей на мою руку.

— Двенадцать! — восторженно воскликнула Кайса. — Белочка, давай оставим всех, будет по одному на каждый месяц года!

Сохранять спокойствие и серьёзность было всё сложнее, Софи так и вовсе отвернулась от гостей и хихикала в кулак. Наверное, звать Кайсу всё-таки не стоило.

Тем не менее я не могла просто уйти со словами «я вас не звала, расходимся», поэтому решила посмотреть, что будет дальше.

— Третий слева — вампир, — шепнул мне на ухо Чича. — Но косит под человека. Понятия не имею, зачем ему это. Я его не знаю.

Я благодарно кивнула. Не то чтобы я всерьёз собиралась выбирать жениха, но мало ли! Вообще, не знаю, кто их подбирал, Флин или специальный советник по женихам. Не удивлюсь, если есть и такой.

Флин жаловался, что ему даже временных подружек подбирает специальный советник. Очень грустный старичок, советник впадает в меланхолию каждый раз, когда Флин сам находит себе девушку. Так что Флин старается его не обижать и с не запланированными советником девицами встречаться тайно.

Одним словом, женихов мне подобрали на самый взыскательный вкус. И высоких, и низких, с разным цветом волос. Красивые или сильные, синеглазые и кареглазые, бледные и тёмные до черноты. Я первые реально осознала, что такое быть королевой!

— Дары королеве! — провозгласил дворцовый и кивнул первому: очень светлому блондину с водянисто-голубыми глазами и красиво очерченными губами.

Парень подошёл ближе. Назвался. На общем языке он говорил средне, но и на инквизиторский его говор не походил.

Подойдя к трону, жених опустился на одно колено, ещё раз пробормотал своё имя, которое я благополучно не расслышала, и протянул подарок: изумительную витую раковину, словно созданную из тончайшего прозрачного стекла. Изнутри раковина светилась благодаря крошечной рыбке, что плавала по раковине, как по тоннелю.

— Он из-за Лютого моря, — шепнула Софи. — Мой отец рассказывал про такие штуковины. Лампа-ночник для спокойных снов. Безумно дорогая штука!

Естественно, я поблагодарила дарителя от души и оставила подарок в руках. Жених отошёл с довольной усмешкой и встал в стороне. Второй, весь седой и темнокожий, подарил мне диадему. Красивая, не спорю. Но я ещё планировала разыскать свою шляпу, да и не к лицу мне диадема. К тому же я скоро стану королевой, мне одной побрякушки на голове хватит!

Вампир подарил ожерелье.

— Немедленно надень, — зашептал Чича. — А то уведут! Это защита тонкого тела!

Я спорить не стала. Защита так защита. Хотя вампир, подаривший защиту — это тот ещё анекдот. Но в этом Чиче я доверилась. И как оказалось совсем не зря.

После вампира был о-очень неприлично зыркающий на меня черноволосый красавчик с юга королевства. Не поняла кем он был, но подарил он сапоги из драконьей чешуи. Не будь я знакома с Капелькой, восторгалась бы. А так я уже знала, что такая мелкая чешуя сама осыпается с драконят после первой линьки. Но сапоги хорошие, и размер подходил.

Следующим был эльф. Эльф, мамочки! Я от одного еле отбилась. И подарил этот эльф сундук с орешками. Дорогая штука, конечно, но для меня не редкая. Чепуха, короче говоря. Даже не стоит особого внимания.

Впрочем, я и думать забыла про подарки, когда следующий жених вдруг бросился ко мне, на ходу вытаскивая нож.

Отреагировать я не успевала, лишь пролетела в голове мысль, что сейчас-то я и узнаю, защищает ли ожерелье ещё и самое обычное человеческое тело, а не только тонкое, или нет.

'Самое важное — оставаться собой.

Даже в самые сложные времена,

когда ты не знаешь, кто ты.

Этим неизвестным кем-то и надо оставаться'

Иссабелия (больше не) Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан».

Я не успела даже закричать. Закричала Софи, даже Кайса закричала. А может, первой была Кайса. А я была в каком-то оцепенении и быстро двигалась только одна мысль: «сейчас меня убьют!»

Удивительная глупость, не ожидала от себя такой.

А потом — всё это длилось доли секунды, может, меньше, но всё равно было это самое «потом», что-то рвануло наперерез убийце, и его нож успел лишь чуть царапнуть лиф платья. Даже кожу не поранил.

Теперь кричала и я. На мои крики, а может, и на крики Софи, вбежали слуги, охрана, скрутили всех женихов, кроме одного. Того, что напал на меня.

Этот лежал на полу с прокушенной насквозь кистью под Чичей, который запустил обе руки в грудную клетку несостоявшегося убийцы. Лицо Чичи было всё в крови, как и шея его жертвы. Теперь и в голову не могло бы прийти посмеяться над вампиром в платье! Он был по-настоящему страшен, а платье безнадёжно испорчено.

— Кронпринц! — пискнул вампир-жених, которому от волнения изменил голос. — Позвольте просить милости и защиты!

Чича медленно повернул головой, его затуманенные яростью глаза немного прояснились.

— Кто такой? — хрипло спросил он, медленно поднимаясь на ноги. Никто из гвардии короля не сделал даже шага к нему.

— Я из вампиров, что поселились в хрустальных пещерах недалеко от инквизиторов, — просто пояснил вампир. — Меня зовут барон де Квасю!

Я хихикнула. Мой нервный смех разнёсся по залу. Чича посмотрел на меня.

— Вот поэтому тебе все поверили, — произнёс он тихо. — Порой правда ближе, чем кажется.

Я же смогла только молча кивнуть. Куда подевался дурашливый и такой домашний принц, которого можно было огреть по голове лопатой? Чича выглядел как существо совсем другого порядка, опасный зверь, скорость реакции которого заставляла мои колени дрожать.

Видя мой испуг, вампир искривил губы в жалкой улыбке.

— Я не мог позволить этому убить королеву и ту, что любит мой друг, — просто произнёс он.

В этот момент в зал ворвался Флин. Брата подняли с постели, потому как мантию, подбитую рысьими хвостами, он натянул прямо на ночную рубаху.

— Исса! — он бросился ко мне. — Что случилось? Мне сказали, что на тебя было покушение!

Обняв меня и убедившись, что я в порядке, как минимум физически, он оглянулся на Чичу.

— Ваше Высочество, — кивнул он, легко узнавая принца. — Я так понимаю, я вас должен благодарить за жизнь моей сестры.

— Я очень удачно оказался рядом, — хмуро ответил Чича. — Но на вашем месте я бы обратился к Даррену Гастиону и к личам, чтобы разговорили этого. Без некромантов это сделать будет проблематично.

Я прижала ладони к разом вспыхнувшим щекам и тут же думать забыла про пережитый ужас. Даррен будет здесь! Увидит, какая я жалкая… даже женихов ко мне согнали, и один всё равно хотел меня убить.

Я не знала, что со мной. Столько лет не плакать и вдруг чувствовать, что слёзы в который раз собираются на глаза — это было слишком. Мне даже показалось, что я слышала хруст. Может, на самом деле кто-то хрустнул суставами или наступил на один из даров женихов, но мне отчётливо показалось, что это хрустнула я сама. Что я сломалась от всего, что рухнуло на меня за эти недели.

Не в силах больше сдерживаться, я опрометью бросилась прочь. Не слушая испуганные возгласы, крепко прижимая к себе только Клему, я заметалась по коридорам в поисках поворота к своим пока не королевским покоям. Пелена слёз мешала разглядеть правильный путь. Передо мной выскочила фрейлина, одна из тех, что искусно изображали обморок на девичник.

— За мной, госпожа, — пискнула она и, взметнув яркими юбками, бросилась к лестнице. Следить за таким ярким пятном было куда проще, чем просто мыкаться туда-сюда, и я послушно побежала следом.

Конечно, меня одолевали мысли, что я буду делать, окажись это ловушкой, а фрейлина — пособником жениха-убийцы, но тут я вспомнила, что, вообще-то, я тоже не просто королева и магичка, которая без лопаты и с мышью не разберётся. Я штормовая ведьма, чтоб всех этих заговорщиков бесы побрали!

Плакать расхотелось. Но и фрейлина не подвела — привела меня к моим покоям.

— Спасибо, — я попыталась разглядеть лицо, чтобы запомнить, кого благодарить. Для королевы важное умение не забывать сделанное добро. Впрочем, сделанное зло тоже забывать не стоило.

Но фрейлина уже начала исчезать и первым делом стёрла свои черты.

— Не за что, — прошелестела она. — Один из тех, кто сватался к вам, госпожа, был моим бывшим женихом.

И сбежала, оставив меня раздумывать, кто именно был женихом моей неизвестной фрейлины.

В комнате на диване калачиком свернулась Клементина. На столе перед ней лежали написанные договора, которые осталось только подписать. Обращаться же сейчас к ректору не было никакого желания.

«Интересно, а почти королева могла бы подписать?» — размазывая слёзы по лицу, подумала я и тут вспомнила! Я же ещё и заместитель ректора! Сделала себя им с помощью книги ради смеха. Вот теперь и посмеёмся! И никто нас из университета не вытащит.

Медлить было нельзя. Быстро подписав все три договора, я разбудила Клементину и сунула ей в руки свитки.

— Срочно спрячь! — я надеялась, что ничего не понимающая со сна Клементина не заметила моих слёз. — И отправь в университет так, чтобы никто не увидел!

И вытолкнула её за дверь. Кажется, Клементина поспешила прочь, а может, мне и впрямь только показалось. Проверять я не собиралась. Я думала о том, что в случае чего мы провернём эту штуку ещё раз и одновременно воздвигала баррикады, не позволяющие открыть двери. Я хотела побыть одна и подумать. Послушать тишину, как знать, может, в ней я расслышу и свой настоящий голос!

Что до еды, то я не зря проводила девичник — у меня остались такие запасы, что вряд ли меня погонит голод из комнаты до начала учебного года.

Главное, добраться туда. А пока подумать, что мне там делать, если Даррен со своей Россой там же будет.

В общем, распланировала я всё прекрасно и наконец успокоилась.

Но надолго моего плана, конечно, не хватило.

… — Даррен Гастион сказал, что этот якобы жених был из оппозиционеров, что с тем нюхачом вместе. Который тебя чуть не убил, — продолжила рассказывать Кайса.

Я сунула голову под подушку, но не слишком глубоко, чтобы слышать самое интересное.

В своём плане я не учла призраков, отчего немедленно и пострадала. И продолжала страдать вот уже третий день.

— Его уже обратно упокоили, но узнали про многих заговорщиков, — продолжала Кайса как ни в чём не бывало. — Король хотел взять Даррена на постоянную службу, чтобы всех поубивать, а потом разбираться, кто что знает, но тут подключились Астаросские и сказали, что они умеют разговаривать с живыми…

Я вздохнула под подушкой. Про Астаросских я и так знала. Они тоже приходили к моей закрытой двери и предлагали выйти. У моих дверей за три дня перебывали практически все. И мой брат, он прибежал первым, чудом не столкнувшись с Клементиной. И Чича, который пытался потом забраться в окно, но я это предусмотрела. И Софи, и куча фрейлин, и Астаросские. Приходил даже Бриен, правда, говорить ничего не стал. Только вздыхал под дверью, а потом пришла Клементина и увела его. Правда, шепнула, что договора отправила в университет. Тоже неплохо.

Пришёл и Викуэль, но для разнообразия не стал пытаться меня заставить выйти.

— Ну и правильно сидишь, — заявил он, садясь под дверью. — Я бы на твоём месте не выходил, пока всех заговорщиков не поймают. Тебе просто невероятно повезло, что тот вампир оказался рядом!

Дальше он, конечно, начал выспрашивать, как так вышло с Чичей, но я хранила гордое молчание. А вот Кайса молчать не собиралась, она комментировала каждого гостя и мою на них реакцию. И безжалостно проходилась по тому, что единственный, кто до сих пор не пришёл, был Даррен.

— Не думаю, что Даррен всё ещё занят с этими заговорщиками, — Кайса снова вернулась к излюбленной теме. — Но он всё ещё во дворце. Удивительно, правда?

— Ничего удивительного, — буркнула я, кладя подушку нормально. Под ней было ужасно жарко! — Сама говоришь, расследуют, кто связан с заговорщиками. Чудом брата не убили, да и меня тоже.

Если бы не Чича и его реакция, меня бы снова проткнули ножом. Я самую чуточку жалела, что не сумела проверить подаренный другим вампиром оберег, но вслух об этом не заикалась, чтобы не прослыть окончательно спятившей.

— А Даррен разбирается в некромагии и относится к семьям, преданным нынешнему королю и нашему деду, — закончила я и подошла к окну.

Из-за тяжёлых штор в комнате был постоянный полумрак, зато в щёлочку можно было подсмотреть, что творится снаружи. Иногда кто-то проходил по двору прямо под моими окнами, но это ни разу не был Даррен.

Он избегал меня, как и я его. Так странно, у меня почти получилось сделать вид, что мы просто друзья и мало ли что могло случиться, меня вон столько раз едва не убили, лишения наивности тут точно не самое страшное.

А получилось совсем не так. И я жалела, что не могу пойти к Даррену и рассказать ему про Россу. И даже подговорить кого-нибудь это сделать тоже не могу.

Кайса вылетела за дверь, даже не прощаясь. Обычное дело, сейчас снова наберёт сплетен и вернётся. Кайса наслаждалась каждым днём во дворце, ей в университете было совсем не так весело. И огорчало её сейчас только то, что её не видит никто кроме меня.

Впрочем, я уже пообещала ей, что мы найдём, куда её останки после официальных похорон перезакопал Звояр. А что это сделал именно он, мы ничуть не сомневались. И тогда я смогу сделать её видимой всем.

Это может оказаться полезным, если со мной что-то случиться, или я всё-таки сбегу до красной луны из королевства и от всего того, что на меня навалилось.

Я ждала, что Кайса вот-вот вернётся, но вместо этого через дверь просочился король.

— Дедушка, — простонала я. — Что на этот раз?

Я раньше считала Арриену отвратительно приставучим призраком, но та сейчас всё время проводила со своим супругом, тогда как у моего деда всегда находилось время для «маленькой принцессы». Он искусно скрывал свои способности замучить кого угодно, должна я заметить! Даже кровожадная эйри не раздражала меня так сильно, как иногда раздражал король.

— Мне так жаль, что я не покачал тебя на коленях и не дал поиграть с короной, когда ты была дитём, — издалека начал тот. Нет, ну ведь каждый раз одно и то же!

— Короче, дедушка, — процедила я. — Переходи сразу к тому, что вам нужно.

Прекрасным было уже то, что он не требовал открыть дверь. От его болтовни я выпрыгнуть в окно была готова, не то что дверь открыть.

— Твой лягушонок сейчас очень тебе подходит, — нет, некоторым лучше умирать с концами. Не оставлять неприкаянную душу, потому что это совершенно невозможно! Вот что он хочет этим сказать, спрашивается?

— Что снова не так, — буркнула я, подбирая недовольного Клему с пола. — Можно сразу говорить, что надо?

— А куда ты торопишься? — мелко захихикал противный дед. — Лично у меня вечность!

— Я уверена, что смогу найти информацию, как сделать тебя снова для всех невидимым, — пригрозила я.

— Я всего лишь хотел сказать, что тебе стоило бы привести себя в порядок. Надеть платье получше, умыться и расчесаться, — недовольно буркнул дед, которого лишили игры.

Спорить я с ним не собиралась. Проще выполнить, что просит, чем слушать его бесконечное «ну сделай, старенький дедушка будет рад», а то, что старым он при этом не выглядел, только добавляло остроты.

Ну и опять же, дед ничего не делал просто так. Это я уже и так поняла. Так что убеждать его, что я не собираюсь никому открывать, я не стала. Мало ли, этому чудному типу нашептали духи, что прямо в моё окно вмажется дракон на полном лете. Всё в труху, я умру, зато в красивом платье и причёсанная — людям стыдно за меня не будет.

И расспрашивать деда тоже было бесполезно, так что я просто зашла в ванную комнату, переоделась и расчесалась.

А когда я вышла обратно, меня ждал сюрприз.

— Ты уже готова? — это была Кайса! Да что там случилось такое, что эти двое спелись?

Вообще-то, королю категорически не нравилась моя подруга из-за её давней влюблённости в Звояра. И тот факт, что проклятый некромант убил их обоих, его совершенно не утешал. Напротив! Дед считал, что будь Кайса хоть немного менее наивна и раскуси она Звояра раньше, тот не сумел бы влезть в доверие к нему. Тот факт, что король сам по себе должен получше разбираться в людях, чем юная девушка, деда совершенно не останавливал.

— Готова она, — сварливо ответил дед. — Предлагаю пока навестить юного Флина.

И эти интриганы скользнули сквозь стену. Вместе!

Пока я переваривала это, в дверь постучали.

Я прикинулась мёртвой. Хотя нет, с учётом тех мёртвых, что я знала, я прикинулась парализованной. Я же могла… ну не знаю. Выйти?

Квакнул Клема, выдавая меня с потрохами, предатель.

— Иссабелия. — раздалось из-за двери. — Открой, пожалуйста. Нам надо поговорить.

Я замерла точно овца перед драконом. Даррен! Он… он пришёл. Только вот зачем он пришёл?

Я уже поняла, что мои призраки возомнили тут историю с хорошим финалом. Романтические бредни лучше всего прочего укоренялись на бесплотных сущностях. Пожалуй, обходила их только месть, но эти двое были уже отмщены и могли в своё удовольствие планировать чужие «долго и счастливо». Сводники и сплетники!

— Иссабелия, — повторил Даррен. — Белка… впусти меня, пожалуйста.

Я решила, что я обязательно пожалею об этом. Но потом. Попозже, когда он уйдёт навсегда. Глупо же жалеть, когда не знаешь, о чём именно жалеешь?

Тем более, на мне красивое платье. И волосы расчёсаны. Нет никакого повода не открыть дверь, призраки всё продумали, шельмецы!

И я открыла дверь.

Даррен шагнул внутрь и закрыл дверь. Повернулся ко мне и взял за руки. Сердце моё стучало так сильно, что я едва слышала, что он говорит.

Но вид у Даррена был такой серьёзным, что пришлось прислушаться. Я смотрела на его губы, чтобы не пропустить ни словечка.

— Софи мне рассказала про Россу и Тонгбу, — произнёс он без длинного вступления.

Я молчала. И даже бесам неведомо, чего мне стоило спокойное выражение лица. Но как я была рада, что он узнал об этом! И не от меня.

— Я сказал, что мне всё равно, — продолжил Даррен, и радостно скачущее сердце словно провалилось куда-то в живот.

И правда, почему я решила, что измена невесты что-то значит для Даррена? Он простил её раз, простит и второй.

— Дело в том, что до этого мне про Россу и Тонгбу рассказал Викуэль, — продолжал Даррен, не позволяя мне вырвать руки из его ладоней. — А ещё раньше — Чича. Надо сказать, что старый король и твой брат король сообщили мне это с разницей в два часа.

Я продолжала молчать, не зная, что я должна сказать. Что у меня хорошие друзья, родственники и даже знакомые вампиры? Я, в общем-то, и до этого догадывалась, что же теперь.

— Я сказал, что мне всё равно, потому что я не встречаюсь с Россой и не собирался снова начинать встречаться, — продолжил он. — Я проверил, что ты сказала мне про вид, к которому относится моя бывшая невеста. Они не только не пьянеют. Они не поддаются очарованиям других магических существ. Она сама захотела тогда быть с Чичей. А потом со Спиритусом. А потом с Тонгбой. Наверное, у Россы особые отношения с вампирами. Впрочем, с учётом того, как полезна им её кровь, пусть разбираются сами.

Он глубоко вдохнул.

— Прости, что я позволил тебе сомневаться в моих чувствах к тебе. Я… я был ошарашен тем, что мы нашли её в таком плачевном состоянии. Мне казалось, что я должен быть рядом с ней, чтобы она снова смогла вернуться в общество.

Я всё ещё молчала, но теперь молчание моё было другим. Мысли неслись так быстро, что я едва успевала за ними. Так значит… я зря себя накрутила? И могла не сидеть тут одна-одинёшенька в компании призраков и мешка печенья, а быть в это время с Дарреном? Вот так просто?..

— Я не отступлюсь, — продолжил Даррен уже громче, и я поняла, что слишком долго молчу. — Пусть все думают, что ради того, чтобы быть принцем-консортом, пусть говорят что хотят. Я просто хочу быть с тобой в этой жизни и когда она закончится.

Кажется, это было то самое настоящее признание в любви, о котором я так долго мечтала! Оно звучало немного странно, словно я и впрямь могла поверить, будто Даррен хочет власти и ради этого станет лгать. Но всё равно это было признание.

Ответить я не успела.

— Хочешь, буду любовником, если места жениха занято… — продолжил Даррен таким упавшим голосом, что я не могла больше терпеть.

— Посмотри на моё запястье, — тихо попросила я. — Там нет браслета. Только ожог.

Лицо Даррена посветлело от радости. Он наклонился и бережно коснулся красной от ожога кожи. Но мне этого теперь было мало.

— Скажи мне, что я хочу услышать, — попросила я, надеясь, что никакие призраки, драконы и покушения не испортят этот момент.

— Я заказал двойной гроб, чтобы нам не расставаться даже после смерти, — с самым серьёзным лицом признался Даррен.

И я расхохоталась. Может, красивые и идеальные признания просто не для нас? И куда важнее, что вот этот некромант хочет быть со мной и в этой жизни, и после неё тоже? Звучало ведь уже неплохо!

— Да иди ты! — тем не менее я надула губы, делая вид, что обижена. Поверит или нет?

Я так и не смогла понять, поверил ли он. Ведь Даррен ещё сильнее сжал мои руки и произнёс, наклоняясь к самому лицу:

— Ладно, я готов. Я люблю тебя, Белка, и хочу быть с тобой в этой жизни и в любой иной.

— С-совсем другое дело, — я честно пыталась не заикаться, но счастье распирало меня как огонь — драконью тушу. Мне нужно было полыхнуть на всю вселенную! — А теперь пойдём.

— Куда? — Даррен нехотя отодвинулся. Кажется, он собирался меня поцеловать. Ну ничего, ещё успеет.

— Повторишь это всё и наденешь мне браслет при всех, — пояснила я ему. — Я же без пяти минут королева, особа публичная!

— А, понял! — Даррен развеселился. — Тогда давай уточним сразу. Мне прямо всё повторить?

Он наконец отпустил мои руки, но, когда я подошла открыть дверь, ущипнул за попу. В кои веки она горела не от моих ругательств! Эти модные платья такие тонкие — всё чувствуется через них.

Я ойкнула и погрозила ему пальцем.

— Ну уж нет! Про сдвоенные гробы говорить не надо!

И я вышла в коридор. Впервые за несколько дней, а ещё впервые уверенная в том, что представляю своё будущее.

— Мне кажется, гробы как раз самое романтичное, — Даррен нагнал меня и подставил локоть, чтобы я могла положить на него ладонь, чем я и немедленно воспользовалась.

— Тебе кажется, — уверила я его.

Быть или не быть королевой, учиться или не учиться в университете — всё это меркло перед тем, что сегодня я стану невестой Даррена, и буду с ним до гроба и после смерти тоже. Он некромант и он обещал!

Впереди вас ждут ещё три книги:

*Невеста из гроба

*Невеста в гробу

*Невеста до гроба

Герои все те же, проблемы новые! Наслаждайтесь!

'Однажды потомки спросят себя, а как же всё начиналось?

А начиналось всё с этого самого места и с этого самого короля'

Король Флин Первый Интийский

«Тайные мемуары величайшего правителя со времен появления государственности».

«Эй!» — окликать врага, чтобы не бить со спины — это хорошая идея или ужасная? Я не успела это обдумать сама или обсудить с кем-то по-настоящему подкованных в вопросах ближнего боя. Только некстати подумала, что никогда раньше мне не приходилось драться голыми руками. Лопатой — да. Магией — ещё бы. Даже сковородой и крышкой гроба приходилось!

Враг обернулся, и я вздрогнула, хотя была вроде бы ко всему готова. Но, как гласит старая инквизиторская пословица, ты никогда не готов к встрече со своим главным врагом. Никогда не понимала этой пословицы до этого момента. А теперь вот поняла.

«Ты умрёшь!» — произнёс мой враг. Я вот с такой уверенностью ответить тем же не могла. Но сжала кулаки и прислушалась — помощь спешила ко мне. Не к врагу. Только вот успеют ли они? Этого я не знала.

Месяцем ранее .

— Ваше Величество! Ваше Величество!

Я надвинула шляпу на уши и согнулась над свитком. Очень пыльным, так что никакой аллергии. Написан, правда, на таком устаревшем языке, что я всё ещё не могла понять, читаю я про средство от простуды или трактат о первом появлении вампиров. Впрочем, как по мне, зараза похожая. Только чуть отвернёшься — и уже подхватил!

— Госпожа королева! — некоторым специальным королевским указом следовало запретить так голосить и отвлекать от работы, но я терпеливая. И лопату у меня забрали. Так что я вернулась к свитку.

— Иссабелия Интийская! — предпринятая попытка была лучше предыдущих, но я была тверда как камень.

— Белка! — а вот теперь можно и обернуться. Клема согласно квакнул. Мой питомец уже выучил этот странный ритуал и всегда поддерживал его окончание. Ужасно умный лягух! Наверняка учился бы лучше меня!

— Чего тебе, Клементина? — я повернулась на табуретке, хотя это довольно сложно сделать, когда сидушка оббита бархатом! Дурацкие придворные испортили всё, до чего дотягивались, но приходилось терпеть.

Королевой быть совсем несладко, особенно если ты являешься ею только номинально. Даже короновать меня до сих пор не удосужились, но тут я сама виновата. Решила, что будет красиво короноваться на перелом года, весной. Первые листочки, цветы опять же можно не закупать где-то, а свои вырастут. Пусть народ экономно кидает в меня подснежниками. Подснежником в лицо куда приятнее получить, чем шипастыми розами, и куда дешевле.

Первая красная луна должна была взойти поздней осенью, когда начиналась учёба, но мы ведь не договаривались обязательно короновать меня в ближайшую? Вот и будет весной!

Флин на это заметил, что я буду очень рачительной королевой. Когда просмеялся, конечно. Но я считаю, что я не скупая, а домовитая. Кто-то должен о таких вещах подумать, почему бы этим кем-то не быть королеве?

На самом деле я хотела оттянуть этот момент подальше. Я и учиться сбежала обратно не оттого, что мне так прилипло окончить университет. Флин был прав — я могла вызвать преподавателей во дворец, где они бы все с удовольствием впихивали в мою голову всё, что придётся. Но мне нужно было переварить то, что я разом стала не только королевой — ею я родилась, и не мои проблемы, что я этого не знала. Но ещё королевой мёртвых и штормовой ведьмой. И всё это совершенно никак не сочеталось с моим образом жизни.

— Тебя хочет видеть король! — Клементина надулась, а её душечка и вовсе отвернулась, а перед этим показала мне язык. — Ты же знаешь, что он не может встретиться с тобой здесь! Иди к себе!

Я оглянулась. В сравнительно небольшой комнатке, которая была больше нашей прошлой, но незначительно из-за огромных шкафов, три кровати занимали довольно много места, поэтому стол был большой, но один. И всё-таки тесно нам не было. Конечно, если Клементина не начинала снова нудить.

— Комната не приспособлена для трёх особ, приближённых к трону, — продолжила она и чихнула. Я же говорю! Простуды, ровно как и вампиры, появляются всегда просто на ровном месте!

— Вообще-то, это моя комната, — молчавшая до сих пор Софи не выдержала. — И я уже жалею, что пустила вас обеих!

Ну да, мы и правда три особы, приближённые к трону. А правильнее сказать «к тронам». Софи была невестой наследника Фолееса и всех окрестных лесов, Викуэля Рассехо. Понятия не имею, есть ли у них там троны, но предположим, что да.

Клементина же была дочерью моих приёмных родителей, а значит, наследницей инквизиторского государства. У нас тронов сроду не водилось, но всё равно наследница. Ну а я была нынче ближе всех к трону.

Строго говоря, Флин пытался протащить трон в женское общежитие, но, слава небу, ректор Зиний это запретил, а декан некромагов Каньер подтвердил, что тронам в учебном заведении делать нечего. И без того везде, где госпоже королеве вздумается ходить, все прибрали, почистили, а то и коврами застелили.

Чудом удалось убедить не портить кладбище! Сторож за ковровые дорожки на кладбище нам бы с Флином головы оторвал и не посмотрел бы, что они королевские!

А вот лопату у меня очередной раз отобрали, пытаясь сделать её одновременно более дорогой и более удобной. Пока получалось плохо. Я сбивала в кровь ладони от драгоценных камней или натирала мозоли от бархата на ручке.

Короче говоря, Каньер выполнил свою угрозу и, пока большая часть стихийников земли скрывали под серым слоем камня алмазные стены университета, с оставшимися отстроил отдельно стоящее женское общежитие с видом на кладбище.

Опущу, как были «рады» девушки тому, что теперь на занятия идти не тёплыми коридорами, а через улицу. И даже вспоминать не хочется, как раздосадованы были юноши тем, что к подружкам теперь надо бегать по улице под взглядом никогда не спящего лича. Стоило догадаться, что общежитие с видом на кладбище было вовсе не для меня! Просто именно это место идеально просматривалось из башни, где обосновался лич.

Кстати, Каньер оказался просто помешан на башнях. В общежитии он сделал целых три и расселил нас подальше. У Клементины и Софи башни были по бокам, а моя — самая широкая и обширная внутри, возвышалась по центру. И там шагу нельзя было ступить среди всяких древностей и дорогих безделушек. И ещё слуги. Слугами просто кишела башня. Во дворце они были такими незаметными, а в куда более компактной башне им это не удавалось.

В общем, я продержалась неделю. А потом заявилась к Софи с одеялом и подушкой. Софи уже ждала меня. Она зевала и тёрла глаза, шёпотом ругая какую-то совершенно нам незнакомую ведьму. Чтобы случайно не попасть под закон о верности короне.

А всё потому, что, пока я ползла открытыми переходами из башни в башню через первый этаж, слуги уже внесли Софи мою кровать. Так что сюрприза не вышло.

Вдвоём мы прожили недолго. У Клементины в башне ужасно дуло — по-моему, дело в том, что Каньер недолюбливал инквизиторов, и однажды вечером она поскреблась к нам, когда мы пили чай, щедро разбавленный чем-то волшебно вкусным. Таким вкусным, что мы обе были достаточно добры, чтобы пустить Клементину.

Эта хитроумная выдра явилась с моим бывшим женихом, который втащил её кровать — будто она точно была уверена в нашем согласии! С тех пор прошёл уже месяц учёбы, наступили настоящие зимние холода, и мы, в общем-то, не жалели, что съехались в одну башню. Кроме вот таких моментов, когда Клементина начинала строить из себя посла враждебного государства, как я теперь говорила, чтобы не произносить «заноза в заднице».

По словам Флина, высказывать подобное королевам не подобает, хоть и очень хочется. Королевам вообще много чего было нельзя. И если раскапывание могил ещё можно было выдать за милое чудачество, то про закон о штормовых ведьмах Флин попросил на некоторое время забыть. Вот стану королевой, пойду на соседей войной, там между прочими приказами и законами и про штормовых ведьм можно будет вставить. А пока нет. И как мне с этим быть, он пока тоже не придумал.

Или придумал?

Зачем-то он прибыл прямо в наше общежитие, да ещё и на ночь глядя!

Тут снова придётся объясниться. Королю не следует ходить по женскому общежитию — это кто угодно понимает. Глазом моргнуть не успеет, как окажется женатым! Но селить меня на первом этаже, чтобы все кому не лень, ходили уже мимо покоев королевы, да ещё в окна заглядывали — тоже не дело.

Вот и провели второй королевский портал в мою башню. И из башни Флин мог только вернуться во дворец и никак иначе. Так что, хочется мне или нет, а надо топать к себе. Спуститься вниз, потом снова подняться наверх.

Даже прижатые к стенке слуги даже под страхом ужасных пыток и угрозой лопатой не выдавали, где проходят тайные ходы. А сама я их не видела.

Так что, отложив свой свиток, я надвинула шляпу так, чтобы она не слетела, достала туфли и скипетр. Вообще-то, бояться в женском общежитии мне было некого. Кроме разве что Клементины, но с той мы жили в одной комнате, так что бояться её было глупо. Остальные студентки пусть и были недовольны перемещением в новое здание, но оспаривать требование лича не собирались, да и мне в лицо не высказывали. А некоторые и вовсе начали набиваться в друзья. Шутка ли! Почти королева!

Но без лопаты я чувствовала себя даже хуже, чем без шляпы, так что Флин сжалился и позволил мне носить с собой скипетр. Вроде в случае чего по голове дать можно, и вроде как королевская штуковина. Только вот могилы им не покопаешь, так что я категорически была недовольна.

Итак, я спустилась на первый этаж, прошла мимо старшекурсниц с алхимического, которые планировали подкоп до основного здания, чтобы их парни могли добираться не по контролируемой личом территории.

Я прикусила язык, чтобы не спросить, почему над этим сокрушаются девчонки, а не их кавалеры. Нет-нет, сейчас надо думать больше о людях как о своих подданных. И о том, чтобы они не торопились меня убить, когда узнают, что я ещё и штормовая ведьма!

Королевой вообще мне быть совершенно не нравилось. Мало того что ничего нельзя, так ещё и язык надо держать за зубами.

В общем, пока я поднималась в свою башню, успела порядком разозлиться на свою судьбинушку. А по дороге ещё Росса на глаза попалась. Да-да, эта мышь проклятая вернулась доучиваться! Нет бы отправилась к вампирам, которые жаждали испить её крови! Но проблема была не в том, что этого не хотела Росса. Совсем нет, Росса бы, может, и не отказалась. Её бы наверняка сделали королевой и выложили бы дороги золотом. Но неуязвимые под солнцем вампиры были не нужны никому, кроме собственно вампирам. Так что официальная версия была, что Росса хочет получить диплом. На самом деле мы тянули время, пытаясь понять, как не допустить усиления кровососов.

— Добрый вечер, королева, — пропела Росса. — Приятно снова тебя видеть!

Вот врёт и не морщится! И вечер уже совсем не добрый, и видеть ей меня ничуть не приятнее, чем мне её, и «снова» тут совершенно не к месту. Мы же ещё сегодня не виделись!

— Доброго, — буркнула я, решив обойтись враньём поменьше. И прошла мимо, словно невзначай размахивая скипетром.

Росса посторонилась и почти вжалась в стену, что с её выдающимися формами было совсем непросто.

— Каково это? — крикнула она, когда я поднялась на пролёт выше. — Знать, что всё, что тебя окружало — ложь? И бояться собственных подданных?

Мне хотелось немедленно спуститься назад и показать этой крысе, что скипетр мне нужен для нападения, а не для защиты, но потом я передумала. Флин не лез в мою учёбу и обещал приходить в выходные и праздники, то не во все. Обычный четверг точно не был выходным, да и праздников никаких не планировалось. Значит, что-то случилось.

Хотелось, конечно, верить, что это «что-то» хорошее. Например, нюхачи отыскали нашу маму, королеву Лесию. Или хотя бы поняли, в каком направлении искать. Но стоило признать — шанс на это был невелик.

— Я думаю, ты скоро всё-таки умрёшь, — заявила призрачная женщина с алыми глазами и заострёнными ушами. — Постарайся умереть на территории университета. Ты забавная.

— И тебе привет, Маласеция, — буркнула я. — Давно не виделись. Я уже успела подумать, что кто-то окончательно упокоил ваш метущийся дух.

— Эйри не оставляют призраков, — самодовольно задрала нос эта кровожадная стерва. — Но если уж оставят, то от него никак не избавиться!

Маласеция вообще редко говорила не про «вы все умрёте» или «хочу вырвать сердце», поэтому я слушала её вполуха. Но настроение всё равно испортилось.

И вот с таким настроением я ввалилась в свои покои.

— Исса! — брат схватил меня за руку. Его душечка выглядела порядком раздражённой и… испуганной. — Наконец-то! Знаешь ли, я предполагал встретить в твоих покоях тебя!

— А встретил Клементину, что ли? — удивилась я и тут сообразила, что не так. — Так, погоди. А как ты и впрямь сумел передать мне через неё сообщение?

— Так Каньер связал общежитие с университетом, а в нём она по-прежнему владеет книгой сердца университета, — пожал плечами Флин. — Но забудь ты про Клементину!

Легко сказать, забудь! Я подарила такое могущество этой змее подколодной, а она меня убила! Другую меня, но всё равно очень неприятно!

— Быстрее, — Флин встал на круг портала. — Сестрёнка, всё очень серьёзно!

Я не люблю, когда меня куда-то гонят без объяснений, но сейчас у меня не было выбора. Брат и впрямь был напуган, а я не успела привыкнуть даже к тому, что у меня есть брат. К тому же король.

Я встала на круг, и настроенный на двоих портал немедля сработал, унося нас прочь из общежития, от моих подруг, преподавателей, незаконченной домашки по алхимии и от Даррена. Пожалуй, это меня беспокоило больше остального. Я ведь не предупредила его и ничего не сказала ему. Плохой знак. Хуже только на прощание признаться в любви, это всем известно!

Разумеется, я ждала, что нас выбросит где-то в нашем дворце, но очутились мы в каком-то подвале. Хотя нет, не в каком-то. Это место мне было знакомо. Ну точно же, это была королевская усыпальница! Но почему сюда, а не во дворец?

— Почему сюда, а не во дворец? — на всякий случай спросила я вслух.

Флин махнул рукой.

— Во дворце даже у стен есть уши, — пояснил он.

— Здесь тоже, — я зажгла небольшой огонёк на руке и провела им вокруг себя. — Смотри, кое-где буквально!

Из стены и впрямь торчало ухо. Впрочем, конкретно с этим ухом мы были знакомы.

— Дедушка не в счёт, — отмахнулся Флин. Тоже узнал ухо. — Дорогая моя, ты в опасности!

Я даже зевать перестала и злиться тоже. Честно говоря… я немного скучала по опасности. Точнее, по интересной жизни.

Флин во всём оказался прав. Преподаватели — кроме Каньера, разумеется, безбожно завышали мне оценки. Ученики или подлизывались, или избегали. Дружить безбоязно я могла только с Софи и Клементиной. Но Софи вот-вот собиралась выйти замуж, и после этого нам с Клементиной нужно будет убраться из её башни, куда будет приезжать счастливый жених. Тоска, короче говоря.

Я пыталась сбежать на кладбище, как обычно покопаться в могилах, переложить вздорного старикана подальше от той юной поэтессы — он не должен был там оказаться, это всё суматоха в день, когда мы остановили Каньера! У старикана сохранились серебряные запонки, так что мы были бы квиты.

Но эти вездесущие слуги успели первыми. Расстелили мне дорожку, развесили фонари, на всякий случай разрыли три первые попавшиеся могилы. В результате фонари ввели в смущение две незнакомые мне парочки, разрытые могилы разозлили сторожа, а виновата осталась я. Больше я попыток заняться любимым делом вне университета не делала.

А вот в нём продолжала искать тело Кайсы. Пока безрезультатно.

— Опасность, — повторила я вслед за братом, чтобы показать, как внимательно я его слушаю. — Именно мне? Как королеве?

Мысли, конечно, сразу рванулись к тому тайному сопротивлению любой власти, к которому относился Иней. Вряд ли поймали их всех. Они же тайные всё-таки, а не ёж чихнул! А я сейчас самый незащищённый представитель власти. Хотя нет, Клементина и Викуэль рисковали пострадать от этих узколобых ничуть не меньше, чем я.

— Не уверен, — брат вздохнул и потёр ладонями лицо. — Исса, Звояр пропал.

'Иногда на тебе хочет жениться совершенно не твой человек,

Жаль, что обычно это случается в том возрасте,

Когда мозг воспринимает только первую часть:

«Хочет жениться»'.

Королева Лесия Интийская

«Тайные мемуары королевы, которая не хотела ею быть».

— Подожди, подожди, — теперь я ходила по залу, стуча каблуками и отбивая нервный ритм скипетром по ладони, а Флин следил за мной, усевшись на трон поменьше. — Как Звояр мог пропасть? Он же умер! Мы все видели, как он умер! Клементина пробила ему грудь, а Бриен заключил полностью в алмазный гроб!

— Она пробила ему грудь кинжалом, если я правильно понял, — Флин покачал головой. — Я помню, ты говорила, будто в нём была игла для тонкого тела, да и все вы в этом были уверены. Но знаешь что заявил Викуэль после порции хорошего ясноумного зелья?

— Что? — эхом переспросила я, хотя правильный ответ уже стоял перед моими глазами. Окровавленный сюртук Юлия Звояра, пробитый кинжалом. И тонущая в этой крови игла, которую уронила я, не в силах сама убить ненавистного жениха.

— Игла осталась лежать в гробу, — подтвердил Флин. — А теперь он пропал. Гроб. Вместе со всем содержимым. Хотя у меня есть нехорошие предчувствия — на месте гробов были найдены мелкие бриллианты.

— Бриен, — ахнула я. — Но зачем ему разбирать гробы на мелкие камни? Он же в любой момент может сделать хоть сколько!

И тут я снова прикусила язык. Дар моего бывшего жениха, точнее будет сказать проклятие, остро зависел от уверенности. Он должен был точно знать, что сумеет сделать то, что собирался. Материалистка Клементина, как настоящая дочь инквизиторов, обладала таким зарядом скептицизма, словно её вырастили Астаросские. Так что понятия не имею, что теперь Бриен мог, а что нет. Да и не видела я его давно.

В отличие от всех остальных, он не собирался внезапно учиться в университете, а пошёл советником по взаимодействию с инквизиторами. Как и предполагалось.

— Бриен утверждает, что это не он, — вздохнул Флин. — Но больше некому, верно?

Я не ответила. Новое озарение сразило меня наповал.

— Подожди, Флин, ты сказал «на месте гробов»?

Брат снова потёр лицо ладонями, а я буквально рухнула на трон побольше и потёрла руку. Там, под красивым ажурным браслетом, скрывался ожог. На руке моего двойника был браслет не такой красивый, зато совершенно настоящий. Принадлежащий мёртвому некроманту Звояру. Кто и зачем мог это использовать — я понятия не имела. Но, если Звояр поднимет ту меня и заключит брак… меня затошнило. Что, если это как-то воздействует на меня? Ведь когда Клементина убила ту меня, я и сама чуть не умерла!

Впрочем, проблема была не только в этом. Браслет на моей собственной руке. Он был фальшивкой.

Да-да, когда Даррен сделал мне предложение, я полагала, что мы сейчас устроим официальную помолвку в окружении официальных скучных лиц, и я снова буду невестой. Но впервые за всё время — того, кого действительно люблю. Но не тут-то было!

Как решили советники по браку и семье (надо не забыть упразднить большую часть этих дармоедов, когда взойду на престол), мы с Дарреном люди молодые и горячие, а у меня на руке ещё и ожог от измены предыдущему жениху. Нехорошо будет, если мы вдруг «поженимся» до официального бракосочетания или я заполучу второй ожог.

Предположившего второе советника чудом не убили сразу и Даррен, и мой брат, но факт оставался фактом — придворные не верили в то, что мы сумеем удержаться от преступной страсти, и предлагали подстраховаться.

Судя по тому, что Даррен очень уж быстро согласился, он тоже в нас с ним не верил. А я… А я решила назло ему выдержать. Больше никаких обжиманий до свадьбы. Точка!

Тем не менее нам раздобыли точную копию брачного браслета Гастионов, которую Даррен и надел мне торжественно при большом скоплении народа. Те несчастные бывшие женихи были, от вампиров был кронпринц, Викуэль представлял эльфов, Астаросские — инквизиторов и заодно моих родителей. Одним словом, всё было чинно и по правилам. Кроме браслета.

Никто ничего не заметил. Разве что вампиры, Чича так точно заметил, но промолчал. У меня было прекрасное платье нежного лавандового цвета — я на него немедленно посадила пару пятен, ненавижу эти нежные цвета! Даррен был в праздничном камзоле, было всё очень красиво и усыпано цветами. Я потом полвечера ползала по полу, собирая лепестки наиболее редких. И даже Клема квакнул из моего выреза после того, как я сказала, что согласна на королевскую помолвку, что бы это ни значило.

Вообще, как оказалось, разница в королевской и обычной помолке была невелика. Просто надеть браслет обычному магу обычной девушке можно, где придётся. Что и сделал Бриен, защёлкнувший браслет мне на руке на кладбище. Королевская же проходила обязательно в присутствии короля, и, разумеется, это условие с лёгкостью было нами выполнено. Потом был целомудренный и оттого неловкий поцелуй и… и всё. Даррен вместе со своими родителями: лич и призрак, причём Арриена ревела так, будто я сожру её мальчика, отправился домой, а мы с братом остались во дворце.

Одним словом, всё очень прилично. В результате воспоминаний у меня достойных упоминания и не осталось от этой помолвки. Понятия не имею, что буду рассказывать внукам! Строго говоря, до внуков ещё должны были появиться дети, но тут я старалась не торопить события. Мы ведь ещё так молоды! Скоро свадьба Софи. Вот соберётся она рожать от Викуэля, я высчитаю, когда останется год до родов, да и решу тогда. Чтобы наши дети были ровесниками! Так что ближайшее будущее у меня было далеко от детей. И ещё дальше из-за моего упрямства.

Я с тех пор уже сто раз пожалела, что решила отложить всё до свадьбы, тем более браслет и впрямь был фальшивым и нам ничего не мешало, но упрямство — моя отличительная черта. Нет — значит нет!

И вот теперь мы находились в патовой ситуации. Если мы сейчас же не устроим нормальную помолвку, то, как знать, не перетянет ли помолвка моей мёртвой части? И не стоит ли мне, если уж на то пошло, прямо сейчас выйти замуж за Даррена? Эта мысль мне очень нравилась. Мы ведь почему перенесли коронацию и свадьбу на весну? Приготовления были такими грандиозными, а приглашений на оба действа планировалось столько, что я просто испугалась. Вот и наболтала всякого про красивые листочки, цветочки и прочий бред. Чтоб меня бесы гоняли, надо же было так испугаться! А всё потому, что расслабилась. Решила, что нам больше ничего не грозит!

Приготовления были заморожены, но часть-то сохранилось! И можно по-быстрому устроить очень романтично свадьбу. Позвать водных стихийников, они отгрохают украшения изо льда, ещё получше, чем у многих выйдет! На моей руке будет браслет, а я сама даже не успею испугаться этой свадьбы!

— Не выйдет, — выслушав мои сбивчивые предложения, вздохнул Флин и пояснил:

— Я первым делом обратился к Даррену. Чтобы не пугать, просто сказал словно между делом, что пора бы и нормальный браслет надеть, всё равно советники по браку все переквалифицировались в советников по сортам удобрения. Он даже не догадался, что что-то не так.

Я моргнула.

— Нет, ну удобрения тоже нужны, — Флин говорил с таким серьёзным лицом, что я не могла понять, шутит он или впрямь понизил советников. — Будет у нас королевство как цветущий сад. Или что, ты думала, я позволю всяким надутым индюкам оскорблять мою сестру?

Да, я всё время забывала, что мой брат — самый настоящий король, выросший без сестры и матери с одним отцом-узурпатором, убившим его деда. Для меня он был просто старшим братом, к которому мне приходилось заново привыкать.

— Подожди, — мне, конечно, было очень приятно, но сейчас были вопросы поважнее. Решалась моя судьба, между прочим! — И что ответил Даррен?

Флин помрачнел, и я испугалась. Неужели Даррен передумал на мне жениться? До сих пор я и сама не очень жаждала выходить замуж, но одно дело, когда ты не хочешь, и другое — когда тебя не бросают лишь потому, что ты королева! Но Флин развеял мои сомнения.

— Его брачный браслет пропал, — нехотя произнёс он. — И он понятия не имеет, куда тот мог деться.

— Росса, — выплюнула я отвратительное имя. Я вспомнила, как столкнулась с этой крысой в коридоре. Что она вообще делала на лестнице, ведущей к моим покоям?.. — Пусть проверит бывшую невесту!

Настроение упало окончательно. Да, сама виновата. Пыталась учиться, прижиться в новом общежитии, сбежать от вездесущих слуг и потому с Дарреном встречалась редко. Даррен остался ассистентом декана некромагии и некромантии, пусть декан был другим, и иногда вёл у нас практики на кладбище.

Он умело отсекал проход на кладбище моим слугам и на правах жениха срывал поцелуй-другой. И всё. Мы были оба уверены, что месяц-другой, я взойду на престол, он женится на мне, и мы будем вместе до гроба. Того самого, двойного!

Мне даже немного нравилось, что мы снова по отдельности. Словно новый этап почти свободы перед почти полной её потерей. Мне было страшно, не спорю. Наверняка, Даррену тоже было страшно, раз он первым не искал встреч со мной. Мне казалось, что это вовсе не помешает нашей семейной жизни и любви. Самое главное уже произошло, так думала я. Мы признались друг другу в любви, и я носила его браслет. Пусть и фальшивый.

А на деле… Я пока не понимала, что происходит, но ясно было одно — помощи от Даррена сейчас ждать бесполезно. Если, конечно, я не решусь сама создать браслет и надеть на него первая. Барбара Звояр ведь так поступила с дядюшкой Гастиона? Чем я хуже чокнутой дочери некроманта?

— Даже не вздумай! — замахал руками Флин. — Даррен и без того женится на королеве. Если ещё и браслет будет твой… ты о нём подумала?

Я шмыгнула носом. Вот так всегда! Я должна думать обо всех, и никто не хочет подумать обо мне! Флин немедленно выбрался из своего трона и присел на подлокотник моего.

— Я же о тебе переживаю, сестрёнка, — он погладил меня по плечу. — Жених подкаблучник и слюнтяй — разве тебе это надо?

— Жених лич ещё хуже, выбор не очень, — вздохнула я. — Так, постой! Если поднялся лич, он захочет завоевать всё вокруг!

Флин пожал плечами.

— Мы не знаем, как давно пропали гробы, — резонно возразил он. — Может, их выкрали. И тогда у нас есть ещё время.

— Согласна, — вынуждена была я признать. — А от меня ты что хочешь? Как я могу помочь?

— Тебя мы спрячем, — решительно ответил король. — Причём на самом видном месте! Пока одна из сестёр Викуэля будет изображать тебя при дворе, якобы тебе надоело учиться, и ты вернулась во дворец, ты сама с моим провожатым отправишься моим тайным порталом в университет и спрячешься там в сердце замка.

— Так, — я пока ещё ничего не понимала, но от сердца отлегло. От брата, который уже однажды потерял меня на много лет, сталось бы отправить меня куда подальше от заговорщиков и гипотетической опасности. А в университете в тайном сердце мне будет неплохо. Придётся, конечно, таскать еду с кухни, но зато все у меня будут как на ладони. И Даррен, и Росса, и… ну заговорщики, если вдруг появятся в университете.

— Никаких тасканий с кухни, — Флин погрозил мне пальцем. — Тебе эльфийский жених подарил сундук орешков, сомневаюсь, что ты их все израсходовала.

К этому моменту я уже сообразила, что Флин — и не один, как минимум с Викуэлем, быстро продумал весь план спасения и уже почти не волновался. Раз вытянуть меня из университета удалось без проблем, чего теперь волноваться! А мне стало обидно. Это что же, моё мнение вообще никого не интересовало? Я, может, тоже план придумала бы. И получше!

Не будь всё так серьёзно, я бы даже потопала ногами и порыдала, но пропал гроб со Звояром, а это совсем не то, с чем можно было шутить.

К тому же Флин позаботился обо всём, вот что значит, настоящий король! Мне ещё расти и расти! Невидимые почти слуги выдали мне мешок со всякими полезностями — я заглянула, судя по всему, они выгребли ящик моего стола в королевских покоях, да целую уйму эльфийских орехов. Ещё мою обычную рабочую одежду для кладбищ и сразу несколько юбок — я все надела на себя сразу. Так падать не больно, а мало ли что! Больше всего я обрадовалась лопате. Эта была целиком металлическая, как я и просила давно, но при этом короткая и сравнительно лёгкая. Идеальная для моего роста.

А скипетр и нынешнее платье я отдала эльфийке. Сестра Викуэля Линесса, была очень похожа на него внешне, но совершенно другая по характеру. Мне это стало понятно за пять минут общения. Стерва, хуже Клементины и Россы! Жаль Софи, если остальные сёстры её любимого такие, то проще жить в нашем королевстве. Или потравить их всех к бесовой бабушке.

Пока я думала, какой должна быть бесова бабушка и похожа ли она на моих бабушек, которые на деле оказались бабушками Клементины, мне сунули ещё плотно свёрнутое тёплое и толстое одеяло.

— Чтобы спать было комфортно, — пояснил Флин. — Я тебе не говорил, но, в случае чего, ты и на полу с ним спать сможешь.

Фыркнула Линесса.

— Госпожа, я хочу напомнить, что вы исполняете роль некоронованной королевы, а не являетесь ею, — ледяным тоном произнёс Флин. За него я могла быть спокойна. Он не зря сверг нашего отца и несколько лет сам правил. К нему на хромом эльфе не подобраться!

Хотя я всё равно немного нервничала. Судя по лицу Линессы, она планировала если не заменить меня, то точно выскочить замуж за Флина. Мелкая, как и я, с остроконечными ушами, сейчас скрытыми волосами как у меня и такой же шляпой, она выглядела как опасный лесной зверёк. Зазеваешься — и оттяпает палец!

— Иди, — Флин крепко обнял меня. — В коридоре тебя ждёт проводник, который и отправит тебя в университет. Уходить будете из усыпальницы, как всегда. И… удачи, Исса. Мы постараемся найти Звояра как можно скорее, а ты не лезь на рожон. Договорились?

— Договорились, — легко пообещала я, подумав, что вовсе не нужно лезть куда-то, чтобы в университете видеть всё, что происходит. И Флин прав — со Звояром мне лучше не встречаться. А вот проследить, чтобы Росса не охмурила Даррена — нужно. Неладное что-то здесь с его браслетом. Что-то царапало мою память, но я не могла понять что.

Впрочем, у меня было время подумать, да и не одной. Призраки, с которыми я теперь редко виделась из-за их нежелания летать через женское общежитие, могли бы что-то посоветовать. И, если Кайса будет просто тихонько страдать, а Маласеция громко жалеть, что не может укокошить сразу всех, оставшиеся призраками деканы и ректоры реально могли мне помочь.

Эта мысль очень меня вдохновила, так что прощание с Флином вышло вовсе не печальным. Я крепко обняла брата и вышла через нашу тайную дверь. И даже не оглянулась на Линессу, много чести! Брат у меня несколько лет справлялся сам с ушлыми девицами и без меня, тут тоже справится!

В коридоре меня ждала субтильная фигурка в плаще с капюшоном, закрывающим лицо. Ещё одна сестра Викуэля? С этими эльфами скоро будет не провернуться!

— Скорее! — шепнула провожатая. — В усыпальнице ждёт портал.

Который раз подивилась тому, как по-дурацки всё устроено в королевском дворце. Из-за странностей с охраной дворца, в него не могли проходить почти никакие порталы, разве что самые мощные, да и те барахлили. Очень мило, что никакой злобный маг не мог возникнуть прямо посреди тронного зала, но, вообще-то, нам перемещаться было нужно куда чаще, а приходилось тащиться или в усыпальницу, или просто во двор.

Я торопилась за шустрой фигуркой и размышляла, что так дело не пойдёт. Похоже, мне нужно что-то другое. Королевой я могла стать, и даже с законами проблема возникнуть была не должна, да и советники на что? Но я же загнусь от такой жизни! И как теперь быть?

Моя проводница двигалась быстро, так что мне с моей лопатой и одеялом приходилось ускоряться, чтобы не отстать. Думать на бегу было сложно.

Наконец, мы достигли нужного места. На гробовой доске деда стояла шкатулка — тот самый портал.

— Ты всё ещё не вышла замуж за Даррена? — вдруг спросила проводница, поворачиваясь ко мне лицом. Она резко выбросила руку вперёд и обхватила меня за запястье. Меня всю прошило молнией, и, пока я жмурилась и охала, проводница дёрнула — и браслет Даррена остался у неё в руке! От неожиданности я просто уставилась на голую руку с незаживающим ожогом от первого брачного браслета.

— Так и думала, что фальшивка! — усмехнулась незнакомка. — Держи!

Она кинула в меня приоткрывшуюся шкатулку, и я рефлекторно поймала её. Себя не оправдываю, но я слишком растерялась. Такое могло стоить жизни! Для броска за моим браслетом моей вероломной проводнице пришлось высунуть руки из-под плаща, так что порталом я уносилась с громким криком: «Не-е-ет!».

Если бы меня после такого принесло в университет, вышло бы нехорошо. Я бы возвестила о своём появлении диким криком вообще всех.

Однако проблема у меня была куда серьёзнее. Дело в том, что портал не привёл меня в университет. Он, как мне тогда показалось, вообще никуда меня не привёл. И в этом «никуда» было очень, очень холодно.

'Никогда не говори, что хуже уже не будет.

Ты можешь жестоко ошибиться.

Да что там!

Ты почти наверняка ошибёшься'

Королева Иссабелия (Астаросская) Интийская

«Здесь будут мемуары, возможно, даже Тайные, если будет время их вести».

После нескольких минут паники, во время которых я мелкими шажками бегала по холодному нечто и верещала, я успокоилась. Сунула Клему поглубже в вырез, завернулась в одеяло с головой и шляпой и наконец огляделась нормально.

Собственно, сделай я это сразу, поняла бы, что никакое это не ничто. Это гораздо хуже. Это ледяной край.

О ледяном крае мне известно было очень мало. В инквизиторской школе проходили его вскользь, потому что здесь не было магов, которых инквизиторы могли бы изводить, а чудовища были до того жуткими, что без магии против них выходить было самоубийством.

Я вздрогнула, но не от холода. Одеяло оказалось очень хорошим, и я быстро согрелась. Только ноги в туфлях мёрзли, но тут уже ничего не поделаешь. Думать об этом было некогда, надо было вспоминать, что мне известно ещё. Как можно догадаться по названию, здесь всё было ледяным. В королевстве тоже бывала зима, снежная и тёплая, идеальное время, чтобы выгуливать красивые шубки и кататься на санях. Но здесь всё было иначе. Очень холодно, очень ветрено и сплошной лёд. Существа здесь жили такие же. Норные ледяные вараны и кристальные драконы. Ни с тем ни с другим мне встречаться не хотелось. Вот совершенно.

Конечно, логика мне подсказывала, что их рационом не могли являться люди, иначе они бы давно передохли, но, эта же логика мне подсказывала, что нет такого чудовища, которое откажется разнообразить свой рацион за счёт кого-то вроде меня.

Что ещё? Ещё где-то здесь находилась тюрьма, в которую брат отправил нашего с ним отца и кошмарного сектанта Инея, который пытался меня убить. Сейчас мне казалось, что я рада найти и эту тюрьму, лишь бы не стоять посреди ледяной равнины одной, но тут же одёрнула себя. С убийцами рядом мне лучше не станет, а вот хуже — запросто. Нет уж, надо перестать паниковать и включить мозг. Он же у меня не отключился полностью от холода, нет?

Итак, Флин точно не собирался меня сюда отправлять, зачем ему это могло бы понадобиться? Просто его проводника, который доставил бы меня в университет, подменили. А я попалась в эту глупую ловушку. Досадно, но со мной такое уже случалось. Справлюсь.

Что ещё? Меня скоро потеряют. Или нет? Флин собирался предупреждать кого-то в университете о том, что я буду тайно жить в тайном сердце или нет? По всему выходило, что нет. Я, уже настроившаяся на явление в ледяном крае Даррена верхом на драконе (конечно, Викуэлю нельзя брать у отца Капельку, но для такого-то дела!), совсем расстроилась. Даррен даже не узнает, что я пропала! Ведь меня во дворце будет изображать сестра Викуэля!

А значит, помощь ждать бесполезно. Придётся выбираться отсюда самостоятельно. По географии у меня были отличные оценки, и я знала, что ледяная аномалия, как её называли инквизиторы, граничит с одной стороны с безлюдными лесами, принадлежащими эльфам, с другой — с драконьими горами, а с третьей упираются в море. Вот что находится за морем, никто не имел ни малейшего понятия. Так далеко никто не забирался. А значит, мне тоже не стоило. Я, вообще-то, и без того: королева мёртвых, медиум, штормовая ведьма и королева просто королева. Я не могу начать ещё и открывать новые земли!

Пронзившаяся меня мысль заставила отвлечься от планирования. А что, если после прикосновения той чокнутой я потеряла магию? У меня вечно такое происходит: один коснётся, магии прибавится, другой — убудет! А что, если убыло? Тогда мне не жить! От страха я чуть было не уронила лопату, но всё-таки удержала. Мне совершенно не хотелось ударять по льду сильнее, чем я уже тут натопала! А ну как вылезут эти… вараны? Сомневаюсь, что это маленькие ящерки. В школе говорили, что они враждуют с кристальными драконами, а те точно должны быть огромными.

Вместо этого я зажгла небольшой огненный шарик и выдохнула с облегчением — магия была на месте. И тут я сообразила, что мне, вообще-то, совсем не нужно оставаться в одиночестве — скребущийся где-то под грудью Клема не в счёт. Я же медиум! И умудрялась призвать Арриену даже в воздухе, когда летела на драконе!

— Арриена! — позвала я. — Кайса! Господин Грайд! Маласеция!!!

Тщетно. Никто из призраков меня не слышал. Совсем. И мне снова стало страшно. Я погасила шарик огня, благо окончательно рассвело, и я могла видеть, что вокруг вовсе не сплошная белая пустыня. Были ещё острые белые и прозрачные горы, холмы, да ещё темнели то тут, то там провалы. Я догадывалась, что провалы как-то связаны с «варанами норными», но начавшийся ветер не оставлял выбора, и я полезла в ближайшую дыру.

Внутри мне сразу стало теплее. Ветер остался за пределами норы, да и темно здесь было куда меньше, чем я воображала. Лёд в этих местах был настолько чистым, что там, где заносы снега отсутствовали — то ли из-за ветра, то ли из-за местных огромных тварей, он просвечивал.

Полезь я в эту нору ночью, мне было бы по-настоящему страшно. А так… я просто старалась не думать о величине варана, который продолбил такой тоннель, как и про то, чем он это делал. Чем бы это ни было: когти, челюсти или, скажем, рог, этим же можно было бы превратить меня в отбивную одним движением. Впрочем, если варан так велик, то он просто расплющит меня, если решит двигаться этим же тоннелем.

Мысли мои меня, конечно, совершенно не вдохновляли, но другие были ничуть не лучше. Я думала о том, кто сунул меня в эту ловушку, да ещё пыталась сообразить, каковы мои шансы, что кто-то отправится на мои поиски. По всему выходили, что никакие.

Да, я не умру с голода — эльфийские орешки всегда были со мной на всякий случай вроде этого. Сундук со всеми вещами я уронила там, но мои запасы потерять было куда сложнее! Королевой я стала недавно, так что привычка припрятывать всё на чёрный день и таскать под юбкой в многочисленных мешочках никуда не делась. И вот, пожалуйста!

Флин убеждал меня, что нет никаких причин бояться, что меня закроют в склепе или нечаянно похоронят в закрытом гробу. Мол, с королевами так не поступают. Даже если они штормовые ведьмы. Впрочем, об этом мы всё равно решили молчать, да и сейчас я от этого не видела никакой серьёзной пользы. Мои умения как штормовой ведьмы были невероятны: я владела всеми стихиями одновременно. Но моё тщедушное тело не позволяло использовать столько силы и быстро выдыхалось.

И вот кто теперь прав? Я, не расстающаяся со своей лопатой и всякими приятными мелочами, или король?

Тут я немного всплакнула, представив, что брату придётся продолжать править королевством, если я не вернусь.

Впрочем, если есть место, где хуже рыдать, чем тоннель неведомого ледяного чудовища, то я пока не знаю его. Так что я быстро взбодрилась. Вот выберусь хотя бы в эльфийский лес и в тепле порыдаю вдоволь. А ещё там наверняка мне удастся призвать призраков, и меня найдут. Здесь же я могу рассчитывать только на себя. Не то, чтобы со мной раньше такого не случалось, но сейчас было ещё и холодно!

Зима в королевстве только-только начиналась, снежок был пушистый и искрящийся на солнце, и ниоткуда не вылезали всякие жуткие твари.

В общем, хороших мыслей у меня никак не появлялось, и даже стёганное и очень тёплое одеяло меня категорически не радовало. Понятно, что с ним я дольше не замёрзну, но поможет ли мне это выбраться? Я сомневалась.

Из хорошего — я убедилась, что у меня неплохие шансы спастись от превращения в лепёшку: то там, то здесь в тоннеле зияли ответвления. Я даже забралась в одно из них, надеясь, что меня это быстрее выведет в сторону эльфийского леса. Чисто теоретически мне нужно было ползти направо, тогда как тоннель шёл прямо. Но меня постигло разочарование: в этом ответвлении ход быстро закончился тупиком. Вероятно, в таких отростках вараны дрыхли. Или хранили пищу. Я так и не смогла понять, чем они питаются и нуждаются ли они в том, чтобы это что-то хранилось. Бестиология бестиологии рознь и узнавать подробно о существах, которые, может, давно вымерли, мне никогда не было интересно.

Знай я раньше, что эти твари живее многих моих знакомых, я бы озаботилась узнать хотя бы, чем они питаются!

Шорох за спиной заставил меня отвлечься от мыслей. Потом шорох усилился и напоминал уже звук, с которым жёсткими щётками начищают каменные полы замков. Тут-то мои заметно подмёрзшие мозги и включились.

Даже не оглядываясь, я засеменила по тоннелю быстрее, помогая себе лопатой не поскользнуться и не упасть. Наконец, сбоку появился очередной провал в закуток, и я нырнула в него, с облегчением переводя дыхание. И тотчас прикрыла рот рукой, чтобы не дышать слишком громко.

Я пока только предполагала, что варанам я неинтересна в гастрономическом плане. Но что, если этот оптимизм был напрасным, и я сама загнала себя в ловушку, спрятавшись в этой тупиковой ветке тоннеля?

Пальцы сами по себе начали потрескивать крошечными зарядами молний, и я успокоилась. На одного варана у меня точно хватит сил, а там… Вот там и поглядим!

Я схватила покрепче лопату правой рукой, а левой позволила сложиться в горсть. Теперь я была готова. Клема понимающе закопался поглубже в платье и не отсвечивал. Умный лягух, тут не поспоришь.

Шуршание становилось всё громче, громче, и вот слева от моего убежища появилась острая чешуйчатая морда. Взгляд маленьких глазок — каждое не больше эльфийского ореха, целеустремлённо оказались направлены вперёд и, как мне показалось, шансы заметить притаившуюся меня у чудовища не было. Вскоре показались огромные когтистые лапы, которые скребли по нижней части тоннеля, а потом туловище, задние сильные лапы и длинный тяжёлый хвост, который и был причиной этих шорохов.

Я моргнула, пытаясь понять, правильно ли я разглядела. В полупрозрачном огромном теле гигантской ящерицы была тёмная фигура… человека? Была мысль броситься за вараном и всё-таки проверить, какие мои умения могут победить тварь, но я себя остановила. Судя по всему, вараны всё-таки не гнушаются людьми, и донести эту информацию до королевства могла только я. А вот спасти того несчастного, который непонятно как и зачем попал в эту ледяную пустыню, я бы вряд ли сумела.

Вот так я и утешала себя, но на душе было пакостно. Я не герой какой-нибудь, обычная магичка, начинающая некромантка, но… Точно! Я же некромантка! И, значит, могу поднять этого заледеневшего типа, если освобожу его!

И я уже собиралась броситься по тоннелю за вараном, как снова услышала шорох позади. Второй варан полз за первым!

И снова я нырнула в своё убежище. Оттуда я смотрела, как безмолвно и неторопливо чудовище двигается по тоннелю. А в его тушке снова человеческая фигура.

Может, анатомия такая у варанов с желудком в форме человека? Новое утешение было хуже прежнего, но я неожиданно успокоилась. У меня теперь было два варианта кого спасать, и я не могла определиться. Двоих точно не вытащу, а значит, зачем браться? Чтобы чувствовать вину за второго? Нет, я на это не подписывалась. Я, вообще-то, должна выжить ради… ради государства, во! И брата. И… и ради Даррена. Хотя сейчас, без браслета, я снова не его невеста. Но разве в браслете счастье?..

Глаза мои начали слипаться. Я ведь неспроста оказалась здесь с одеялом. По плану я в сердце университета планировала организовать тёплое мягкое гнездо из одеяла и местных диванных подушечек и спать сколько влезет. Потому что, если чего и не хватало в университете во время учёбы, так это сна!

И что же? Прошла ночь, уже определённо до середины докатился день, а я всё ещё шарахаюсь по ледяным тоннелям, будто так и надо!

Засыпать здесь было страшно. Тянуло полазить по своим мешочкам и поискать лепестки, после которых я буду спать в лучшем случае через неделю, но я справилась с этим желанием. Никто не знает, сколько времени мне придётся идти до леса и что мне встретится на пути. Пока вараны не пытались меня отыскать и сожрать, я могла набраться сил. Потому что я не просто планировала вернуться домой. Я собиралась это сделать как можно быстрее. Честно говоря, никакой фантазии не хватало представить, что там может случиться в моё отсутствие, если Звояр действительно поднялся.

Будем честными, это был тот случай, когда я предпочла бы, чтобы странная старушка из Гастионов сама бегала за личом и его целовала. Я не подойду к этому типу даже на расстояние арбалетной стрелы!

Даже рука зачесалась, на которой был когда-то брачный браслет этого отвратительного типа. Нет уж, чем дальше я буду от Звояра, тем лучше будет всему королевству!

Так что я нашла место посуше и подальше от зияющей дыры, мимо которой могли проползать вараны, завернулась в одеяло с ногами и головой, скрючилась и улеглась. Тепло мне не было, но и холодно тоже. Говорят, стихийных магов очень тяжело убить холодом или жаром. Говорили, что им точно так же неприятно, как и нормальным людям, но умереть они не умирают.

Что же, пришло время проверить, так ли оно. И я закрыла глаза. Сначала заснуть не получалось. В голову лезли беспокойные мысли о том, что происходит в королевстве в моё отсутствие. Вдруг его уже завоевали личи? Или один конкретный, Звояр. Или Даррен женился. Или ещё что-нибудь ужасное произошло. Фантазии у меня что-то в таком холоде не хватало, так что моё видение конца света колебалось между женатым Дарреном и королевством, покорно сдавшимся Звояру.

А тут ещё вараны! Тащатся и тащатся куда-то мимо моего убежища, будто у них на том конце ледяной пустыни совещание!

А следующая мысль меня вообще едва не заставила подскочить. Что, если это одни и те же вараны⁈ И ходят они по кругу? И значит, тоннели вовсе не выведут меня к лесу, и я буду циркулировать в них до тех пор, пока сама не кинусь в пасть одной из ящериц?

Тут я вспомнила про лопату и успокоилась. С утра, которое наступит, едва я высплюсь, я начну делать зарубки на тоннелях. Так что больше одного круга не сделаю, даже не надейтесь! И обязательно выберусь отсюда и… и верну королевство, даже если там Звояр.

Потому что меня воспитали инквизиторы, а кровь во мне течёт королевская! Да и столько званий, которые мне надавали за последние пару месяцев — должно же сработать хоть что-то! И с этой мыслью я наконец уснула.

Снилось мне странное. Почему-то я скакала на варане по бескрайней ледяной пустыне, а нас преследовал кристальный дракон. Прозрачный точно стекло, он лениво шевелил крыльями, словно играя с нами, а не преследуя. А вот варан выглядел по-настоящему напуганным. Настолько, что в один из моментов не выдержал и сбросил меня. Я больно стукнулась о лёд и замерла, не в силах пошевелиться.

А варан словно и забыл о парящем над ними драконе. Он повернулся ко мне, ощерил пасть своими костяными пластинами, что были у него вместо зубов. Надо сказать, даже без устрашающих острых клыков он выглядел жутко.

Я пыталась отползти от него на спине, но не получалось. Он легко нагнал меня и склонился над моим лицом. Дыхание чувствовалось, но было скорее движением воздуха, чем тёплым, и это я могла понять. Зверушка-то ледяная!

А в следующий момент я поняла две вещи. Во-первых, под моей правой ладонью рукоять лопаты — я не безоружна! А во-вторых, это всё происходит во сне!

Я осторожно обхватила рукоять лопаты и сжала её так сильно, что это заменило мне щипок. Так я и проснулась.

Только вот дыхание над собой слышать не перестала! В кромешной темноте — когда только снова успело стемнеть! — надо мной кто-то нависал. И дышал.

От мысли, что один из варанов всё-таки свернул, чтобы полакомиться мною, я завизжала во всё горло и ударила в темноту лопатой. Нет уж, так просто я не дамся! Моя лопата ему ещё поперёк горла станет!

Я ударила ещё раз и ещё, не переставая визжать, и поэтому не сразу поняла, что темнота орёт на меня в ответ. Слова, которые я смогла разобрать, в моём случае запросто растопили бы лёд под седалищем до центра земли, не меньше.

И я опустила лопату. Замолчала я ещё раньше. А потом зажгла небольшой шарик света на руке.

— Ты⁈ — только и смогла я произнести. И огляделась — я точно всё ещё в ледяном тоннеле варанов. Но никакой ошибки не было. Я всё ещё была здесь.

'Держи друзей близко, а врагов еще ближе,

Потому что только настоящий враг

Способен в самый неподходящий момент спасти тебя'

Король Флин Первый Интийский

«Тайные мемуары величайшего правителя со времен появления государственности».

— Ты? — похоже, я начала повторяться. Но немудрено! Я все еще находилась в забытом всеми уголке мира, только рядом со мной на ледяной поверхности тоннеля сидел и тер голову вампир. И ладно бы какой попало вампир — эти живучие твари могли забраться и сюда, какое им горе. Нет! Это был наследный вампирский принц, Чича собственной кровососной персоной!

Я прекрасно помню, что он спас меня от убийцы во время смотрин женихов, но поделать ничего не могу. Кровососы мне не нравятся и точка. И то, что Чича ошивается поблизости, чтобы прибрать к рукам Россу, дело не улучшало. Как по мне, Чича должен был давно забрать эту крысу из королевства и убраться сам. На расстоянии я готова была его считать и милым, и полезным.

А не когда он нависал над спящей мной и дышал в лицо!

— Белка, ты с ума сошла, — провыл Чича, убедившись, что лопату я отвела в сторону. — Ну что за привычка сразу бить лопатой! Человеку ты бы череп проломила и всё!

— Я некромант, а человеку тут делать нечего, — пришлось качнуть лопатой еще раз, а то он так и ныл бы до утра, не меньше. — Как и вампиру. Как ты вообще сюда попал?

— А не догадываешься? — Чича отполз на расстояние, на котором я не доставала до него лопатой. — Выполняю волю особы королевской крови, коллеги, так сказать!

— Флин… — прошептала я.

— Флин, — довольно подтвердил Чича.

Правильно, я ведь и думать забыла, что меня должен был встретить кто-то и довести до портала и отправить в сердце университета. Я была так обескуражена появлением той, что украла мой фальшивый браслет, да к тому же напугана перспективой возвращения Звояра, что даже думать забыла о своем гипотетическом проводнике. А он был. И им был Чича. Смысл в этом имелся. Вампир уже спас меня однажды, с Флином его связывали отношения деловые, хоть и не теплые, а вот с Дарреном всё было очень сложно, хоть Чича и вбил в голову, что должен защищать меня ради счастья друга. Раз уж так подвел его с первой невестой.

Ну и болтался кровосос совершенно без дела, так что доставить королеву в университет должен был легко. Только вот он не справился.

— Не справился, — подтвердил Чича, заметно смущаясь. Вообще, до сих пор он чаще выглядел жизнерадостным и уверенным в себе, так что я прямо залюбовалась этой непривычной эмоцией на его лице. — Веришь или нет, но даже вампир отключится, если сломать ему шею.

Я ахнула.

— Она свернула тебе голову? — неверяще спросила я. — Что же с ней стало, она же не была такой!

— Лучше бы ты спросила, что стало со мной, — сварливо ответил вампир. — Вообще-то, со мной всякое бывало, но голову мне до сих пор только обещали открутить, а ты это сделала!

— Строго говоря, это была не я, — решила внести ясность я. Находиться в ледяной пустыне наедине с вампиром само по себе не чаек с булочками, но с вампиром, который зол на тебя за свою не-смерть, еще хуже. — У нас нет ничего связывающего после того, как Клементина ее убила.

— Где не копни — виноваты инквизиторы, — неожиданно успокоился Чича. — Только мне забыли рассказать про твоего злого двойника, знаешь ли. И я был порядком удручен тем фактом, что ты презрела все наши нежные отношения и убила меня.

— Эту меня тоже убили, — не удержалась я. — Может, от этого люди становятся злее? Не замечала за собой такого поведения раньше.

— Ну да, без предупреждения бить всех лопатой куда лучше, — пробурчал Чича и почесал голову. Мне снова стало стыдно, но виду я не подала. Кровососам только дай слабину — и до конца жизни у них донором проработаешь!

Дальше рассказ Чичи был куда менее эмоциональным и куда более понятным. Итак, когда другая я бесцеремонно убила его и оттащила в сторону, он едва мог слышать, что происходит. Но появление второй меня, настоящей, не пропустил. Так он сообразил, что та я была другая… Ох, ну вампир мне попался сообразительный, это хорошо, конечно. Я вот сама уже во всех этих я запуталась!

— Предлагаю ту считать Астаросской, а эту, — он бесцеремонно ткнул пальцем в меня. — Интийской. Хоть какой-то порядок!

Я кивнула. Вампиры были без ума от порядка, еще одна причина, по которой человеческие женщины с ними не уживались. Всё держать ровно на своих местах — да ни одна женщина этого не выдержит!

— В общем, я понял, что Астаросская затащила тебя в ловушку и, судя по тому, как она легко сломала мне шею, в смертельную, — продолжил Чича. — Так что, едва я сумел восстановиться, я, не тратя время больше ни на что другое, бросился за тобой.

Я молча смотрела на него. Он, весь лучась самодовольством, таращился в ответ.

— Как? — наконец спросила я, поняв, что кровосос слишком упивается своей гениальностью, чтобы что-то пояснять. Я благоразумно оставила за зубами вопрос, как ему пришло в голову сразу отправиться за мной и не предупредить Флина или еще хоть кого-нибудь. Высказать я это успею и позже, я умею ждать. — Я не могу докричаться ни до одного призрака! Их словно отрезает отсюда.

— Призраки не любят настоящих холодов, — пояснил Чича. — Серьезно, ты часто видишь призраков зимой? Или в холодильном погребе? Нет, в погребах с вином, сухих и прохладных их сколько угодно, порой не протолкнуться. Но на леднике?

Следовало признать, что он прав. Сейчас, когда в королевстве тоже наступила зима, хоть и куда более теплая, чем здесь, призраков на улице было не сыскать и безлунной ночью. Впрочем, упыри тоже зимой впадали в спячку, а личи не казали нос на улицу, проводя свои темные делишки вроде приема зачетов строго в помещении.

— А вот я нашел тебя по крови, — продолжал Чича. — Требуются невероятные усилия, чтобы вычленить отдельного укушенного и переместиться к нему. Будем честными, до сих пор я пытался сделать такое лишь однажды — в поисках Россы. Но тогда у меня не вышло. Из-за содержания алкоголя в ее крови. Ее было слишком мало, когда она стала чудовищем. Ты же ничего с собой не делала. Я почувствовал вас обеих — тебя где-то за пределами известных мне территорий, и вторую — в университете. Вот и переместился. Сам удивился, когда получилось. Но получилось же. Ура!

— Ура! — подтвердила я и схватила его за руку. — Перемещаемся обратно! Немедленно! Ты вообще можешь представить, что натворит Астаросская в университете?

— Всё-таки поднимет Звояра, если еще не? — предположил Чича. Я закатила глаза. Вампиры были такими иногда… недалекими.

— Гораздо хуже, — уверила его я. — Она может заставить Даррена на ней жениться! Так что давай, одна нога тут, вторая в университете!

Я даже обняла его обеими руками, чудом не роняя одеяло и стараясь не слишком сильно стукнуть его лопатой по спине.

— Не получится, — судя по лицу Чичи, он боролся с собой. С одной стороны, ему явно были приятны мои объятия, и в то же время ему было стыдно за то, что он вынужден сказать. — Я израсходовал все свои скользящие способности на ближайшие…

Я затаила дыхание. Часы? Дни?

— На ближайшие семнадцать лет, — скорбно закончил подсчеты Чича. — Мы слишком далеко от центра королевства. И я растратил кучу энергии на то, чтобы вернуть свою голову в правильное положение, да и шея…

Дальше я его не слушала.

— Семнадцать лет, — повторила я. — Семнадцать лет! Что же мне теперь делать⁈

От моего крика проползающая мимо ящерица шарахнулась в сторону и начала отчаянно рыть тоннель вбок, отчего в нашу сторону полетели ледяные осколки. Чича галантно прикрыл меня от них, хоть и выглядел после этого как ледяной еж.

— Вот как они это делают, — я выглянула из-под руки Чичи вслед исчезающему хвосту варана. — Чудные существа!

— Не то слово, — пробурчал Чича, отряхивая со спины острые куски льда. — Я рад, что нашел тебя живой, но, Белка, скажи честно, у тебя есть план как нам отсюда выбраться?

— Есть, — поспешила я его обрадовать. — Понять, в какую сторону нам идти, чтобы выйти в эльфийский лес, а там послать зов призракам или связаться с Викуэлем. Пусть за нами пришлют Капельку, явимся в столицу на драконе и, если Астаросская планирует пакость, сожжем ее в драконьем пламени!

Я знала, что вряд ли на самом деле решусь на такое, но мысли, что моя вторая половинка может соблазнить моего жениха, будила во мне зверя.

— В столицу вашего королевства нельзя на драконах, — напомнил мне Чича, будто это было единственным, что его беспокоило в моем плане.

— Ты, кажется, забываешь, что я там королева, — напомнила я. — Думаю, небольшие послабления мне тут могут сделать. Так как тебе мой план?

— Другого все равно нет, — вздохнул Чича. — Ладно, попробуем. Только… мне нужен глоток твоей крови.

Я снова закатила глаза. Серьезно, а потом спрашивают, почему я так плохо отношусь к вампирам. Да кровососы просто никакой меры не знают, вот почему!

— Это не то, что ты думаешь, — запротестовал Чича под моим скептическим взглядом. — Да и я знаю, что мой укус на тебя не действует. Но мне нужны силы защищать тебя всю дорогу, понимаешь? Я должен доставить тебя к Даррену целой и невредимой.

— Лучше бы ты уберег для меня Даррена целым и невредимым, — буркнула я, оголяя запястье. Позволять касаться своей шеи я не собиралась. Чича умел быть очаровательным, а в холодной пустыне это могло стать лишним. Не то, чтобы я боялась упасть в его объятия, сраженной его небесной красотой. Но и слишком дружить с вампиром я не собиралась. Лучше бы здесь оказался Викуэль! Или Бриен. Да, Бриен сумел бы нас переправить в лес в мановение ока, только бы я его убедила, что он может.

Но лучше всего, если бы тут оказался Даррен. От некроманта в ледяной пустыне пользы меньше, чем от водного мага Весеня, но оказаться с женихом на краю света… вдвоем и с одним одеялом…

— Я не буду спрашивать, о чем ты думаешь, это кажется слишком личным, — вырвал меня из мыслей Чича. — Но, может, ты перестанешь витать в небесах и пойдем уже?

— Разумеется, личным, — разозлилась я. Я только успела представить, как бы мы с Дарреном вместе пытались согреться! Стоило признать — я скучала по нему. По его рукам, по его губам, по его телу. Ужасной глупостью было отложить все это, чтобы не мешало учебе. Может, знай Даррен, что я должна вернуться ночью, он бы потерял меня. А потом нашел бы, и мы бы выбрались отсюда без всяких вампиров! — Кусай давай, подлюка.

— Это для всеобщей пользы! — возмутился Чича, но отказываться с обиженным видом не стал. Обнял рукой мою кисть, коснулся ее губами, словно целовал раскрытую ладонь, прошелся крошечными поцелуями до запястья и наконец вонзил распрямившиеся клыки. Больно не было, с этим про вампиров я уже давно поняла, но и приятного смотреть, как кровь быстрее начинает двигаться по венам, приятного мало. Да и губы Чичи чуть окрасились багровым.

— Хватит, мне уже нехорошо, — наконец потребовала я. — Глоточек! Тебя не останови, ты всю высосешь, кровосос проклятый.

Глаза Чичи лихорадочно блестели, словно он был пьян.

— Я не прав, — он облизнулся. — Ты изменилась. Стала сильнее насыщена магией. Вкусная.

— Даррену пожалуюсь, — пригрозила я и тут же расстроенно добавила. — Если он там еще не женился на Астаросской. Или на Россе. Эта крыса тоже вокруг него вьется!

— Ни на ком другом он не женится, — успокоил меня Чича. — Если он даже тебе настоящий браслет не надел, то уж твоей ожившей копии тем более не наденет.

— Это еще почему? — заинтересовалась я.

— Гастионам ясновидящая нагадала, что брак будет счастливым при конкретных условиях, — пояснил Чича. — И первая невеста не станет женой. Кстати, именно в эту часть предсказания Гастионы совершенно не верят, представляешь?

— Представляю, — угрюмо согласилась я, вспоминая, что первой невестой Даррена была Росса.

Получалось, что дело вовсе не в том, что я королева и все боялись, что я не выдержу и нарушу обещание, отчего наш брак совершится раньше времени. Нет, это я не выполнила какое-то условие, при котором Даррен должен был подарить мне настоящий браслет. А если я так и не справлюсь? Или справится кто-то другой? Как же его обещание быть всегда со мной и даже гроб использовать двухместный?

— Ой, не раскисай, Белка, — встревоженно произнес Чича. — Всё у вас получится. Их мать же вышла замуж за их отца, верно? Вот и у тебя все получится. И я наконец выдохну, потому что следить за тобой — та еще забота.

— Даррен обещал быть всегда со мной, но вместо него тут только ты, — пожаловалась я, хотя совсем не хотела показаться плаксой. Не в моих это правилах, так зависеть от кого-то, даже если этот «кто-то» — Даррен.

— Ну значит хватит ныть и пошли скорее к эльфийскому лесу, — рассердился Чича. — Обидно, знаешь ли. Я не «только ты», я кронпринц, который мог бы сидеть себе в Искуэрте и горя не знать. А тут мне холодно и, как знать, возможно вараны питаются вампирами.

— Если найдут, — буркнула я. Плакать расхотелось.

— Вот именно, — подтвердил Чича. — Деликатес!

— Вампиры или люди, а что-то внутри некоторых из них есть, — пробормотала я себе под нос, но Чича уже не слушал. Он прошел до входа и выглянул в засыпанный ледяной крошкой коридор.

— Ты хоть разобралась, в какую сторону нам надо? — крикнул он. — Как ты вообще попала в этот лабиринт? Вряд ли тебя отправило прямо сюда.

Я пожала плечами.

— Залезла с поверхности, — пояснила я. — Там нечего делать. Кристальные драконы и ветер.

— Ветер? — обрадовался Чича. — Отлично. Ты ведь владеешь воздухом?

Скрывать от него свои умения не было смысла, и я кивнула.

— Отлично, — повторил Чича. — Значит, сможешь точно угадать сторону, откуда идет ветер. У меня были отношения с воздушницей, она мне этот фокус показывала.

Уточнять я ничего не собиралась. Любвеобильность вампиров раздражала меня примерно так же, как их тяга к крови.

— На поверхности покажу, — добавил Чича. — И дальше я сумею направление выдержать. В этом мы совершеннее людей.

— «Совершеннее людей», — передразнила его я. — Молчал бы лучше!

Мне стало грустно. Ругаться и то с Дарреном было гораздо приятнее. Неужели я не увижу его еще долго? Будем честными: то, что я помню о ледяной пустыне, говорило, что брести нам долго, очень долго. И, если мы не замерзнем, не умрем от голода (ладно, орешки есть, на неделю точно хватит), не пристынем к какому-нибудь сугробу вместо кустиков… Короче говоря, даже без варанов и драконов все было совсем не здорово. А я все еще не знала, питаются ли вараны людьми, или мне показалось!

Впрочем, ответ на этот вопрос мне предстояло получить куда раньше, чем я планировала. Из тоннеля снова послышался шорох. Всё еще стоящий в груде ледяной крошки Чича неожиданно запаниковал и бросился по коридору. Я испугалась, что снова останусь одна, и понеслась за ним. Туфли на каблуках не созданы для бега по льду — я это и раньше знала, но теперь была готова поделиться этой информацией с кем угодно. Но первым под эту новость угодил Чича. Скользя на каблуках и узкой гладкой подошве по тоннелю, я развила такую невероятную скорость, что с легкостью догнала вампира. Окажись тут где-то поворот или еще один варан, и от меня бы ничего не осталось. Будь Чича потоньше и послабее или хотя бы человеком, мы бы кубарем улетели оба, превратившись в неаппетитную лепешку. Но Чича с легкостью удержался на ногах, когда я влетела в него и даже скорости не сбавил. А я со страху обхватила его ногами и теперь восседала на его пояснице точно заправский всадник. Одной рукой я обхватила его за шею, чтобы не свалиться, а второй выставила вперед лопату. На ноги, запутавшиеся в юбке, я особо не рассчитывала.

— Хватит нестись как бешеная виверна! — крикнула я ему в ухо. — Сворачивай в любое ответвление!

Справедливости ради стоит заметить, что виверны в таких случаях меня никогда не слушались, а вот Чича использовал ближайший же провал, чтобы нырнуть туда.

Мимо нас проскользил варан. В его желудке я снова увидела фигуру.

— Эт-т-то… — заикаясь произнес Чича, и я поняла, что он тоже это видел.

— Да, — кивнула я. — Это человек.

— Плевать мне на человека, — отрезал вампир. — Это знаменитая ледяная королевская тюрьма, вот что это!

'Ничего не бойся.

По законам любого мира сбывается именно то,

Чего ты больше всего боялся'

Королева Лесия Интийская

«Тайные мемуары королевы, которая не хотела ею быть».

— Королевская тюрьма? — тупо повторила я, хотя совсем недавно не могла пожаловаться на мозги. Я сползла со спины вампира и огляделась. Широкие тоннели, имеющие выходы на поверхность. Я готова была отдать мизинец на отрубание, что мы спокойно покинем этот лабиринт и, рано или поздно, доберемся до леса. А тюрьма… это типа огромного запертого замка. Разве нет? Я поэтому и убралась в тоннели, что не хотела нечаянно выйти к тюрьме и от безнадеги зайти в нее!

— Иссабелия, ты не понимаешь, — не чувствовавший холода вампир дрожал как заяц. — Что ты вертишь головой? Вот эти ящерицы — и есть тюрьма. В них находятся арестанты, соображаешь?

Я не соображала. Вспомнила обездвиженные фигуры в полупрозрачных телах огромных варанов и не соображала. А потом меня затошнило.

— Спокойно! — потряс меня за плечи Чича. — Они там живые. Просто замороженные так, что не могут двигаться, но они живы.

Честно говоря, стало только хуже. Я представила, что в одном из этих варанов мой тиран отец, в другом желавший надругаться надо мной и убить Иней… Но легче почему-то не становилось. Такое я не могла представить даже в страшном сне! Каждый человек, которого отправляли в эту тюрьму… он знал, что его ждет или просто оказывался перед мордой варана, и это было последним, что он видел?

— Это ужасно, — вырвалось из моей груди. — Лучше бы их просто убили.

— Не скажи, — хмыкнул Чича, уже пришедший в себя после первого шока. Его голос снова стал вальяжным и ехидным. — Они там словно спят в хрустальных гробах. Ни голода, ни угрызений совести, ни старения. Если однажды кто-то из них освободится, то для него пройдет лишь несколько минут. Разве не прекрасно?

— Совершенно точно нет, — пробурчала я, но жалость к узникам у меня поуменьшилась, как и желание расколоть всех подряд варанов лопатой. У меня достаточно титулов, не нужно становиться еще и освободительницей преступников! Тем более что я буду делать посреди

— Не думал, что побываю тут, — продолжил Чича. Он уже не дрожал, но оглядывался все равно довольно нервно, хоть и пытался скрыть это от меня. Позер! — Я не очень много знаю про эту тюрьму. Сама понимаешь, на вампиров не тратят такие усилия — голова с плеч и кол в грудину, даже иглы для тонкого тела жалеют!

— Заплачь еще, — снова буркнула я.

От холода и голода настроение мое портилось. А еще я снова подумала про Даррена. Если он спутает меня со мной? Пусть даже не женится, тут я надеялась, что успею вернуться раньше, чем он отыщет свой настоящий браслет, а Астаросская рискнет снова надеть второй браслет поверх жуткого браслета Звояра. Но что, если он полюбит ее? Или поцелует?

Я была в ужасе от своих мыслей. Я ревную его к себе сильнее, чем к Россе! До чего я дошла, я ревную Даррена, который, вообще-то, пообещал любить меня вечно. Что это? Я не верю ему или себе? Той себе, что осталась в королевстве, разумеется.

— Ты явно заплачешь раньше, — Чича шутливо толкнул меня в плечо. — Не раскисай, моя королева! Нет ничего непреодолимого, мы вернемся в королевство, ты и глазом моргнуть не успеешь!

— А что, если Даррен… — я замолчала, не желая нарываться ни на насмешки, ни на утешения. И то и другое от кровососа могло только ухудшить положение.

— Даррен не спутает тебя с этой психопаткой! — уверенно начал Чича и тут же все испортил:

— У нее ни лягушки, ни лопаты нет. И ходит в свадебном платье. Кто хочешь поймет, что она не ты. Я не успел просто.

А я подумала, что мы отличаемся, конечно, с Астаросской. Она не пережила многое из того, что пережила я после ее смерти. Она не возвращала магию на алтарном камне и должна была сейчас слабее магически. Только вот свернуть шею вампиру так, чтобы он не успел среагировать… и росточком она была такая же как я. В общем, я беспокоилась и не знала, за кого больше.

— Она ничего не сделает твоему брату, — продолжал успокаивать меня Чича. — Флин не просто так выжил и сумел свергнуть своего отца, поверь мне, он вовсе не безобидная овечка. Даррен… Даррен на ней не женится, потерял или нет он браслет.

Я вспомнила, что женится Даррен только на той, что выполнит условия поверья семьи Гастионов, и подумала, что надо бы по возвращении спросить Арриену, что это за условие. Вряд ли призрак всерьез предпочтет в невестки Россу или меня вторую с поганым характером!

— Клементина, — со вздохом напомнила я.

Нет, я не прониклась любовью к той, кто заварил эту кашу и убил меня. Но Клементина была дочерью моих родителей, а их мне расстраивать не хотелось совершенно. Да и как Астаросская воспримет это, не как предательство ли? Решит, что наши мама с папой забыли нас, обретя настоящую дочь! Ведь ее не было, когда они рассказывали о нас! А значит, в опасности еще и они!

Я взвыла от злости.

— Ты сама ее прибить хотела? — по-своему понял мой вой Чича и нервно добавил. — Слушай, а давай ты в лесу повоешь? Мне не нравится идея столкнуться снова в этом узком переходе с ящерицей. Я собираюсь вернуть тебя в королевство, и будет лучше, если ты не будешь мне в этом мешать.

Тут я с ним спорить не могла. Столько всего ужасного может случиться, что плакать по чему-то одному не получалось, а устраивать страдания сразу по всем — на это времени не было.

— Если что, мое предложение руки и сердца я не отзываю, — галантно предложил Чича, пытаясь подтолкнуть меня так, чтобы я смогла ухватится за край и выползти на поверхность. — Ну мало ли, Даррен всё-таки падет жертвой убийственного очарования твоей альтер эго, например…

Как обычно и случается, вниз спуститься было проще. Я пыхтела, пытаясь помогать себе лопатой и острыми каблуками вцепляясь в гладкую ледяную горку, по котором следовало подняться к поверхности. Про упирающиеся мне пониже спины ладони кровососа я старалась не думать. Мне бы выбраться, а огреть его лопатой я еще успею. К тому же он не шутил об этом, а просто пытался подтолкнуть меня повыше.

— Не помню, когда ты успел мне сделать предложение, — пробурчала тем не менее я и наконец ухватилась за выступ. Одеяло слетело с меня и накрыло вампира с головой. Тот на удивление спокойно воспринял накрывшее его огромное нечто и даже не отпустил рук.

— А ты просто знай, — глухо ответил он. — Объединить наши государства было бы идеально для всех. Даже Флин бы не стал спорить.

— Эльфы тоже так думают, — буркнула я, подтягиваясь и выбираясь наконец наружу. — Женихов как клещей на ежиках. А мне, может, никого не надо. Буду одинокой дикой ведьмой и жить под деревом.

Чича выбрался следом за мной и уселся рядом.

— Поздно, милая королева, — со вздохом произнес он. — Ведьмой надо было становиться раньше. Теперь уже не получится. Да и видел я ваших ведьм. Неуправляемые и дикие. Нет уж если мечтать быть кем-то другим, не собой, то надо мечтать стать драконом.

— Чтоб у тебя клыки отвалились, — искренне пожелала я. — Ты совсем с ума сошел? Кто может хотеть стать драконом?

— Кто угодно, — Чича не обиделся, только крепче закутал меня в одеяло, которое вытащил. — Ты подумай: летаешь, огнем дышишь, сядешь на кого — в лепешку. Почти бессмертный и практически неубиваемый.

Я подумала. Мне по-прежнему совершенно не нравилось.

— Давай, куда нам идти, чтобы выбраться к эльфам, — поторопила я Чичу и посмотрела на небо. Сейчас призовем еще своими разговорами драконов! И будем тогда разбираться, могут они в лепешку превратить или нет.

Чича поднялся на ноги, покрутился на каблуках на месте и уверенно указал направление. Я испытала настоящее удовлетворение, сообразив, что и сама предполагала идти туда. Говорить об этом вампиру я не стала, чтобы не мешать ему хвалиться своим невероятным чувством пространства.

— Левее море, оттуда тянет соленой водой, — он передернул плечами, и я вспомнила, что вампиры почему-то не любят моря и крупные реки. — Еще левее — Искуэрт, но я так понимаю, ты не хочешь сейчас к вампирам.

Я решила даже не отвечать. Мы с трудом выбрались оттуда с Дарреном, а сейчас я была одна. Что Чича переобуется в прыжке и сдаст меня королю, едва мы ступим под тень скалы Искуэрта, это было понятно даже идиоту. Я же идиоткой себя не считала. Нет уж, к вампирам я не ногой.

— Назад если идти, можно выбраться прямо к королевству, — продолжал Чича, ничуть не смущаясь моим выражением лица. — Но значительно дольше. Ты не выдержишь.

И это я приняла без комментариев. Я выросла не принцессой, а дочкой инквизиторов и знала о себе всё, что мне открыто говорили. Я слабее многих и не только магически. Пока моя магия штормовой ведьмы меня греет. И одеяло. Но через несколько дней этого и орешков перестанет хватать и мое сердце замерзнет. Повезет еще, если меня раньше проглотит варан. Ну и с Чичей мне повезло, конечно. Этот вынесет меня и полумертвую. И, если я не успею отбиться, сделает меня вампиршей, чтобы не позволить погибнуть. Нет уж, лучше выйти к эльфам.

— Эльфы… Они сложные, — мы потопали вперед, когда Чича снова попытался начать разговор. — Мы с ними естественные враги, так что я очень рассчитываю на тебя. Постарайся не упомянуть там, что я вампир.

— Хорошо, — буркнула я и задумалась, как мы дошли до жизни такой, что вокруг все соседи кошмарные. Где вообще другие люди? Помимо инквизиторов, разумеется. — Сколько идти нам, ты не знаешь?

Вампир задумался. Он прищурился и принялся складывать и разводить руки, словно что-то считал. Чудненько, у Клементия Астаросского была очень дорогая и громоздкая счетная машинка, а у меня есть вампир для этого.

— Если все будет хорошо, то через двое суток, — наконец сообщил мне Чича.

Двое суток. Если никто из медиумов не поцелует Звояра к этому моменту, он завоюет все королевство. Я стану-таки королевой, только вот совсем другая я. И тогда я явлюсь к руинам своей жизни, хоть сразу отправляйся к вампирам!

— У нас нет столько времени, — решительно произнесла я. — Чича, мы должны оседлать одну из этих тварей и постараться направить в нужном направлении.

— Ты чокнулась, дорогая моя королева, — с восхищением заявил вампир останавливаясь. — Как ты это представляешь вообще?

— Мне кажется, на них должны действовать молнии, — оскорбление я проигнорировала. — Такие небольшие, но ощутимые, если ты понимаешь, о чем я.

— Не очень, — вампир почесал подбородок. — Я не владею такой магией.

«Никому не говори, что ты штормовая ведьма», — всплыло в моей голове, и я немного застенчиво произнесла вслух:

— А я немножечко владею. Ты сможешь направлять варана?

— Проверим, — оптимистично ответил вампир. — Вообще-то, я неплохой наездник.

На том и порешили. Других планов у нас все равно не было.

Мы оба вскарабкались на пригорок над очередным провалом. Я отгоняла мысль, что просидеть мы так можем долго. Хотелось верить, что нам повезет.

— И я все равно не понимаю, почему Даррен, — начал бухтеть мне под ухо Чича. Приходилось терпеть его бормотание, ведь мне пришлось разместиться на его коленях, чтобы не отморозить задницу. Что отморозит при этом вампир, я думать не собиралась. — Всем подавай Даррена. Он же даже не принц.

— Не в коронах счастье, — не выдержала я. — Даррен… Он…

Я вспомнила невыносимого типа, который защищал меня даже от меня самой, который заботился о своем брате, который смотрел на меня так, что я сама себе казалась лучше, чем есть, а потом произносил что-то вроде «мыши не колдуют» и я готова была бы расплакаться, если бы могла.

— Тш! — вампир дернул меня за руку, его коленки подпрыгнули подо мной. — Слышишь?

Я прислушалась. Тот самый шорох, словно кто-то щетками чистит полы в замке. Я немедленно вскочила на ноги и развернула лопату как копье. Клема забрался еще глубже под платье, и винить я его не могла. Нам предстояло самое большое безумство, которое только можно было представить.

— Я делаю это для Даррена и Флина, — шепотом произнесла я, но Чича услышал.

— Я всегда знал, что женщины на многое готовы ради мужчин, но полагал, что речь идет о немного других вещах, — заметил он, тоже поднимаясь на ноги и расставляя руки с моим одеялом.

Наконец прямо под нами появилась морда варана. Я позволила молниям появиться на пальцах, и правая рука передала трескучие молнии прямо в металлическую лопату, которая от этого вся заискрила.

— Давай, — голос едва не изменил мне, но я справилась, а Чича прыгнул.

Он ловко приземлился пониже головы вылезающей ящерицы и накрыл голову одеялом, прижимая его к чешуйчатой шкуре полупрозрачной твари.

Я помедлила, видя, что туловище варана не просвечивает — там была человеческая фигура. Но выбора у меня не было, и с негромким писком я полетела вниз. Искрящейся лопатой я вонзилась в бок вздрогнувшей твари, а рукой вцепилась в другой бок, обнимая коленями холодную тушку.

Молнии сделали свое дело. Варан, обычно передвигающийся размеренно и задумчиво, понесся вперед, высоко подкидывая кривые тяжелые лапы и вертя длинным толстым хвостом. Едва удерживающийся впереди вампир тем не менее ловко поворачивал ослепленную одеялом голову варану, чтобы гигантская ящерица скакала в нужном направлении. Нам всего лишь нужно было продержаться как можно дольше, вот и всё!

Ледяной край проносился мимо нас на невероятной скорости, я чувствовала, что вот-вот превращусь в ледышку, поэтому позволяла согреться себе внутренним огнем. Вампир то и дело оглядывался на меня, словно ждал, когда я слечу со спины взбесившейся твари. Но моя рука давно прилипла к ледяной шкуре и отдирать ее пришлось бы с кожей, а лопата крепко застряла в другом боку. В общем, меня скорее беспокоило то, как я спущусь с варана, а не как не упасть.

Дышать становилось все тяжелее, наверное, моя магия иссякала слишком быстро, я не знаю. Я прильнула ближе к туловищу варана, глядя на его грубую шкуру и не поднимая головы.

— Иссабелия! — вдруг заорал Чича так, что я чуть было не поджарила нашего несчастного варана. — Прыгай, это дракон!

Я задрала голову. К нам и впрямь летел кристальный дракон и был он уже довольно близко, а не заметили мы его раньше из-за его прозрачности. Теперь прятаться было уже поздно.

— Не могу, — прохрипела я, дергая руку. — Я примерзла!

— Используй всё, что у тебя есть! — заорал Чича. Где насмешливый и манерный принц, передо мной был перепуганный насмерть парень немногим старше моего бывшего жениха Бриена. — Он поджарит всех нас!

Я хотела спросить, почему он сам до сих пор не спрыгнул, но Чича не дал мне это сделать. Он сорвал с головы варана одеяло и накрыл им меня. я скорее чувствовала, чем видела, как он пытается прикрыть меня спиной от чудовища, шум крыльев которого можно было слышать и через одеяло.

Варан завертелся на месте, принимаясь клацать своими костяными пластинами и едва не поднимаясь на дыбы, видимо, он надеялся расцарапать дракона своими кошмарными когтями. А я вспомнила про то, что штормовая ведьма — это еще и огонь. И нагрела ладонь, наконец отрывая ее от шкуры. Едва я это сделала, как мы с прикрывающим меня вампиром кубарем скатились с варана.

Кажется, я еще видела, как варан бьет хвостом по крылу дракона, а тот поливает его холодным белым огнем. Рядом сломанной куклой лежал Чича, но за него я не переживала — вампир справится с повреждениями быстрее, чем я сумею снова подняться на ноги. И это притом, что я, кажется, отделалась ушибами.

Я еще пыталась держать глаза открытыми, когда варан тяжело рухнул в снег, а Чича, наоборот, начал подниматься. Тяжело, будто раненый человек, сначала он оперся на ладони и колени, а потом покачиваясь переполз так, что оказался между мной и драконом.

— Не тронь ее, — прохрипел он, не поднимаясь на ноги. — Я должен…

Что должен принц, я так и не услышала, потому что он отлетел в сторону, словно его пнули с неимоверной силой.

А передо мной остановились ноги в красивых сапогах.

«Из шкуры дракона», — подумала я и всё-таки отключилась.

'Сначала ты думаешь,

что знаешь всё про своих родителей.

А потом понимаешь,

что не знал их вовсе'

Королева Иссабелия (Астаросская) Интийская

«Здесь будут мемуары, возможно, даже Тайные, если будет время их вести».

В полузабытье мне казалось, что кто-то склонился надо мной и… ласково погладил по щеке, почти невесомо коснулся волос и… снова отошёл. Кажется, я даже слышала чей-то голос, но не могла разобрать ни слова. Шаги стихли, а потом я больше ничего не слышала и не видела.

Снова я очнулась, уже чувствуя, что кто-то несёт меня на руках. Судя по тому, что я была закутана в одеяло, а тепло от чужого тела не чувствовала — я всё ещё была с Чичей. Хорошая новость, что меня не сожрал дракон, плохая — я всё ещё с этим типом, а не рядом с Дарреном! Я зашевелилась на его руках, чтобы дать понять, что уже пришла в себя и никуда волочь меня не надо.

Чича же словно не замечал ничего. Шагал и шагал.

— Далеко нам ещё? — глаза отказывались открываться, хотя я пыталась уже им даже по-королевски приказать. Безобразие! Что я хочу от подданных, если даже собственные части тела не слушаются⁈

— Не слишком, — лаконично ответил Чича, и я вспомнила, как он из последних сил пытался защитить меня. Даже перед драконом! Сумасшедший. Дакону плевать, живой ты или нет — он превратит тебя в головешку за мгновение! Мне стало стыдно, и я попыталась хоть немного показать, что я оценила его старания.

— Лопату мою не потерял? — ладно, пока получалось недостаточно хорошо, но я старалась!

— Лопата, туфли, лягушка, шляпа, — перечислил Чича, в голосе его снова появилось ехидство. Ага! Работает! — Всё на месте, моя королева.

Я снова обвисла на его руках, пытаясь вспомнить, что было до того, как я потеряла сознание. Мы скакали на варане, будто это вообще было в норме вещей, потом на нас напал дракон, мы улетели в сугроб или что это было. А потом…

— Там был человек! — вот теперь мои глаза распахнулись и немедленно заболели от яркого солнечного света.

— Был, — повторил Чича и вдруг поставил меня на снег. Он не отпустил меня и только благодаря этому я не упала. Голос его стал торжественно-обиженным. Удивительное сочетание. — Иссабелия! Мне было достаточно двух тебя! Ты бьёшь меня лопатой, твоё второе я сломало мне шею, а третья отправила в нокаут носком сапога! Это уже чересчур!

— Третья я? — повторила я.

А потом вспомнила лёгкое прикосновение к волосам и щеке. И голос. Мягкий и журчащий. И тут всё поняла. Второй раз в жизни мне хотелось заплакать, но на пронизывающем ветру этого делать не стоило. Я вдохнула, выдохнула и почти спокойно произнесла:

— Нет, Чича. Это была не я.

— А выглядела весьма похоже, — фыркнул Чича и потёр подбородок, но я его не слушала.

— Это была не я, — повторила я. — Это была моя мама.

Я точно знала, что права. Всё сходилось! И что моя мама исчезла где-то здесь, и никто не мог её найти. И нежное прикосновение. И кровососов мы, похоже, с мамой не любим одинаково. Чича, конечно, пострадал незаслуженно, но тут уж ничего не поделать. Я и сама до сих пор не верила в его добрые намерения и не переставала искать подвоха, что уж до других!

— Она улетела на драконе, да? — я расстроилась, что мама не стала дожидаться моего пробуждения. Но с учётом того, как она провернула сначала моё, а потом своё исчезновение, я верила, что всему есть какое-то объяснение. Мне просто нужно с ней встретиться и спросить. — А в какую сторону? Она говорила, когда вернётся?

Чича остановил меня, приложив палец к моим губам.

— Она не улетела на драконе, — без улыбки произнёс он. — Она и была драконом.

Мне показалось, что я ослышалась. Я видела кристального дракона, когда он летел над нами, накрывая тенью от крыльев далеко за пределы немаленькой тушки варана. Я видела, как разъярённый летающий змей поливал бескрылого собрата огнём. Это не могла быть моя мама. Та самая женщина, чьи невесомые шаги я помнила из детства, которая гладила по голове меня или брата? Мама, которая сажала Флина на колени и покачивала, обнимая и утешая. Моя мама, научившая нас маленьких скрываться от отца в стенах дворца или играть так тихо, чтобы даже слуги нас не слышали? Она вот этот дракон? Что же, похоже, это и есть то самое объяснение, которое должно было быть ко всему. Быстро и доступно, всё как мне нравится. Или нет?

— Я не лгу, Иссабелия, — кажется, Чича понял все мои мысли и без слов. — Возможно, она оставила дворец не только из-за твоего отца. Королева-дракон… Это было бы непросто.

Он подумал и добавил:

— А могла бы его сожрать и проблем было бы меньше. Взошла бы сама на престол, народ бы рукоплескал. Простые люди любят чужих сильных женщин. И драконов.

Чича отпрянул, продолжая удерживать меня и не давая упасть, но теперь на вытянутых руках. Казалось, что он пытается рассмотреть во мне что-то новое. И, к своему стыду, я не сразу поняла, что именно он рассматривает.

— Может, у меня открылось ясновидение? — озабоченно предположил Чича. — Моя дорогая королева, когда я сказал, если можешь быть драконом — будь им, я не имел в виду так быстро!

— Ты сказал не так! — возмутилась я, наконец вырываясь из его рук и вставая прямо. Пришлось опереться на лопату, но я сумела не упасть. Такая молодец. — И потом, получается, что это моя мама дракон, а не я!

— Яблоко от яблони, — промурлыкал вампир. На лице его появилось мечтательное выражение, которое мне совершенно не понравилось.

— Мне нужно найти маму, — я не хотела сейчас думать про намёки Чичи, но проклятый кровосос не останавливался.

— Верно, — согласился он. — Лучше узнать из первых рук, когда и по каким причинам это может случиться. И Даррена предупредить. Может, ему стоит подождать третью невесту? Одна превращается в чудовище без алкоголя, другая в дракона… Вкус у Даррена весьма специфичен, но не настолько же! Ащщ!

Мне не было стыдно за то, что я ударила его лопатой. Во-первых, сил у меня было пока как у полудохлого котёнка, во-вторых, била я его не по голове. Ну и мне немного полегчало.

— Прошу прощения, моя королева, — Чича потёр спину. — Очень доходчиво. Пожалуй, Даррен бы выкинул в окно, даже не разбираясь, есть ли тут окно.

А я снова подумала о своём любимом. Даррен. Где он сейчас? Поверил ли он Белке Астаросской и жив ли он вообще? Как, спрашивается, узнать это? Почему-то моя связь с кровопийцей оказалась сильнее, чем с женихом, разве это честно?

— Надо найти маму, — повторила я. — Мама была королевой, она сможет помочь разобраться со всем этим.

— Если, конечно, она выберет тебя, королева, а не вторую тебя, — заметил Чича и проворно отскочил в сторону раньше, чем я подняла лопату. — Иссабелия, мы не можем сейчас искать твою мать! Она улетела в центр ледяных земель, а мы уже почти дошли до эльфийских лесов. И как ты собираешься искать её среди прочих кристальных драконов? Напоминаю, если ты забыла, драконы совсем не гнушаются перекусить людьми, эльфами или вампирами. Все драконы кровожадны.

— Только не мама, — возразила я.

— Не буду спорить, — отмахнулся Чича. — Но в процессе поисков нам может не повезти найти именно того дракона, что не захочет нас сожрать. Чудо, что именно она преследовала нас, и ты теперь знаешь, где она!

Мне не хотелось этого, но приходилось признать, что он прав. Мама жива и здорова, вот что важно. Сейчас нужно было думать о тех, кто находился дома. Там все ли живы и здоровы? Я вспомнила, как обиженная на всех вторая Белка с лёгкостью сломала шею вампиру, и мне стало жутко.

— Чего мы стоим, — пробурчала я. — Надо успеть добежать до леса поскорее! Надеюсь, я сумею там позвать призраков, и мы узнаем, что там творится.

— Разумно, — согласился Чича. — Только давай я тебя понесу, а ты поспишь. Обидно будет, если ты вызовешь призрака и перенапряжёшься. Их кроме тебя всё равно никто не видит.

Как я не искала подвоха, по всему выходило, что проклятый кронпринц прав. Два удара лопатой почти лишили меня сил, а ведь я даже не пыталась использовать магию! Не будет ничего ужасного, если я немного подремлю. Чича не спит, он охраняет меня от всего, ну что может случиться?..

Я завернулась в одеяло и зевнула.

— Только разбуди меня, когда мы окажемся рядом с границей, — потребовала я. — Или если произойдёт что-то экс… экстра… экстраорди…

— Я разбужу тебя, если нас будут пытаться убить, — ласково ответил Чича и снова подхватил меня на руки. — Спи!

Я убедилась, что моя лопата не выпадет из кокона одеяла и закрыла глаза.

И тотчас открыла их совсем в другом месте.

Первая мысль у меня была, что наша связь со мной второй вернулась, и я смотрю в зеркало, потому что передо мной стояла именно она. Под капюшоном я не разглядела Астаросскую как следует, но Чича был прав — она по-прежнему была в том красивом белом платье с некрасивым багровым цветком крови на груди, с распущенными и грязными от этой же крови волосами.

— Привет, моя удачливая половинка, — одним краем рта улыбнулась та я. — Рада, что ты смогла присоединиться. Удивительное дело, никогда не знаешь, что может пригодиться. Поцелуи, которые ты подарила личу — они позволили провести тебя сюда. Правда, здорово? Мне не хотелось, чтобы ты после нашей прошлой встречи посчитала, будто я совсем забыла манеры.

— Иссабелия, — мне показалось, что это говорю я, но голос был мужской и смутно знакомый. — К чему думать о мести, никто же не хотел…

— Тц! — прикрикнула Астаросская, и я только сейчас заметила, что вместо лопаты у неё пламенеющий клинок.

Мне, проведшей уже много времени в ледяной пустыне, стало холодно. Клементий обучал меня владением любым оружием, как и каждого инквизитора. Но фламберг… его мне только показывали. Обманчиво узкий и романтичный со своей волнистой кромкой, он был проклят воинами и лекарями за то, как рвал он мышцы и кости, как мог пробить доспехи и защиту. Тяжёлый — я едва могла поднять его двумя руками, он мог нанести такие повреждения, какие и не снились прямому мечу.

— Что с тобой стало, — прошептала я, чувствуя, как вместо моих собственных шевелятся губы Каньера.

— Я умерла, — снова зло усмехнулась Иссабелия и забросила слипшиеся от крови волосы за спину. — Помнишь, как это была, дорогая? В этом платье и жутком поясе верности я отправилась спасать нас всех навстречу Звояру. Я боялась его так сильно… мы боялись его, да?

Она покрутила своей рукой, на которой выделялся уродливый на мой взгляд и тяжёлый браслет некроманта.

— Я усыпила его и уснула сама. Беззащитная. Испуганная. Обездвиженная.

— Вообще-то, я помню, — заметила я. — Мы были тогда одним. Только ты спала, а меня этот нож пронзил наживую.

— Только ты выжила, а я нет, — оскалилась Астаросская. — Прости, дорогая моя половинка, но нас с тобой растили не так. Мы были сильными, помнишь?

Я помнила. Мы были сильными. Нас было не сломить. Но без меня моя половинка совсем сломалась и с каждым шагом всё сильнее продолжала разрушать себя. Мы вместе бы потопала ногами, обозвали Клементину дурой набитой и дулись бы месяц. Я так и сделала, потому что выжила. А она не смогла.

— Я позвала тебя просто предупредить на случай, если ты погибнешь в ледяной пустыне. Обидно будет, если ты так и не узнаешь мои планы. Я отниму у вас всех самое дорогое, — продолжила та вторая я. — И мне не нужна будет для этого магия, которую у меня тоже забрали вместе с жизнью.

— Я не позволю тебе, — это произнёс сам Каньер, пока я судорожно соображала, где может быть Даррен. И Бриен. И Софи. И даже Клементина. Удалось ли им скрыться или Астаросская не блефует?

Теперь я знала, что Бриен не освобождал Иссабелию, а значит, Звояр, скорее всего, всё ещё находился в своём алмазном гробу. Сейчас это утешало меня недостаточно. Ведь я теперь знала, кто был виноват в том, что невеста старого некроманта вернулась к жизни. Виновата я и только я!

Я же слышала тогда грохот и словно чужой вздох — когда в меня ударила молния. Возможно, я погибла бы, придись она по мне одной. Но молния была последним, что мы разделили на двоих. Я осталась жива и стала штормовой ведьмой, а моя половинка вернулась к жизни, когда её гроб рассыпался на множество мелких алмазов.

— Ты пообещал трижды позволить мне подойти к тебе безбоязно, — Иссабелия пронзила его взглядом потемневших по сравнению с моими серых глаз. — Я знаю.

— Осталось два раза, — Каньер не спорил, но я уже знала, что будет дальше. Только вот уйти я никуда не могла. И проснуться тоже.

И лич, как назло, тоже не собирался закрывать глаза. Может, не верил, что она решится? Зря. Нас вырастили инквизиторы, но вспомнила об этом именно она.

— Мне хватит и одного, — пообещала Астаросская и подняла пламенеющий клинок. Сверкнули волнистые грани. Удар!

Каньер говорил, что он высокофункциональный мертвец и оттого чувствует боль. Теперь я знала, что он не лгал. Боль, резкая и совершенно невыносимая пронзила нас насквозь, да мы с Каньером чудом не вопили на весь замок!

А ещё я теперь знала, что Астаросская невероятно сильна. Я смотрела ей вслед, когда она уходила из комнаты. Верхняя часть Каньера мне была плохо видна из-за стола, но я знала по ощущениям, что моя вторая половинка превратила лича в две неровные части, разрубив его наискосок мечом, который я даже не сумела бы поднять.

Глаза лича наконец потухли, и меня унесло обратно. Туда, где не было боли.

— Иссабелия, ты чего? — Чича тряс меня за плечи, я открыла глаза и поняла, что не переставая кричу. — Ты напугала меня!

— Я и сама напугала себя, — охрипшим голосом произнесла я и спрятала лицо на груди вампира, обеими руками обнимая его за шею. Сердце его не билось под рукой, но мне сейчас было не до этих мелочей. — Чича, она же убьёт их всех!

— Так, давай по порядку, — Чича осторожно отодвинул меня и уставился в глаза. Только сейчас я поняла, что он не держит меня на руках, а мы оба сидим на траве. Дошли! Мы дошли до земель эльфов!

— Потом! — замотала я головой. — Надо торопиться! Астаросская в университете. Она жаждет мести, и она кровожадна как…

— Как дракон, — вздохнул Чича. — Я понял, моя королева. Призывай призраков. Потом объяснишь мне всё.

Наверное, не будь он мёртвым кровососом, я бы могла влюбиться в него. Понимающего, верного. Всегда оказывающегося рядом и спасающего меня от всех бед. Хотя кого я обманываю. Дело было не в том, что он вампир. А в том, что у меня был Даррен. По крайней мере, я надеялась, что он у меня ещё есть.

Руки у меня задрожали, но я поднялась на ноги и постаралась представить Арриену. Её мне удавалось вызвать даже в полёте на драконе, тут точно получится. И Арриена видна другим людям. Она сможет передать необходимое кому угодно. Сначала надо обезопасить всех живых, а потом уже решать, что делать с моей второй половинкой.

— Арриена, — я поднялась на ноги и оперлась на землю. — Арриена, ты нужна мне тут.

Не знаю, слышала ли меня призрак, или мне нужно было говорить громче, тянуться дальше… Я понятия не имела и не могла проверить. Мы немного не успели. Чича рванулся так быстро, что моё зрение не позволяло уследить за его движением, но ему это не помогло — я увидела, как он забился в сети, прижатый к земле.

Я растопырила пальцы, готовая ударить огнём по сети или по тем, кто её посмеет бросить в меня, когда увидела наших врагов. Эльфы. Много эльфов. Куда больше эльфов, чем я могла бы убить, имей я привычку убивать эльфов.

И я опустила руки.

— Освободите моего спутника, — потребовала я глухо. — Я королева Иссабелия Интийская. Наши государства не воюют. Отведите меня к вашим владыкам.

Мне ещё никогда не приходилось всерьёз представляться королевой, а не в шутку или перед друзьями, пытаясь привыкнуть к мысли, что я королева. Но почувствовать что-то от своего первого выступления я тоже не успела.

Я только пару минут как успела осознать, что боль от разрубленного тела — не моя, как мой затылок взорвался новой — на этот раз точно моей. Это всё, что я успела подумать, прежде чем рухнуть ничком на землю.

'Оказывается, чтобы стать королём,

недостаточно избавиться от предыдущего правителя'

Король Флин Первый Интийский

«Тайные мемуары величайшего правителя со времён появления государственности».

Очнувшись, я некоторое время продолжала лежать без движения. Почему, интересно, люди — и эльфы! — считают, будто некромантов хлебом не корми, дай потерять сознание? Или это с медиумами так? Я немного запуталась, но я действительно уже устала падать в обморок, терять сознание и вот это всё. Да и не было у меня на это времени. Мне нужно было спасать своего жениха!

Ну и остальное королевство тоже, разумеется.

Я лежала на чём-то мягком, мои руки и ноги были свободны, но почему-то легче мне от этого не становилось. Может, потому, что мои волосы были в плену чьих-то рук, которые их чесали, гладили и заплетали. Мне снова взгрустнулось. Как королева и обладательница неслабой магии, я перестала носить в волосах артефакты и сейчас жалела. Долбануло бы этих эльфов, они бы сразу к моей голове перестали лезть. И к слову сказать, где моя шляпа. Что я именно среди эльфов я поняла и по этим нежным прикосновениям к волосам, и по почти птичьему щебету. Между собой лесные эльфы общались именно так. Я понимала через слово, языки мне давались куда хуже, чем я хотела бы.

— Какой ещё бал! — простонала я, садясь на мягкой кровати. — Я тороплюсь! Вызовите ваших владык немедленно.

— Сначала бал, — эльфийка, что плела мне какую-то сложную косу с бусинами слева, была похожа на Викуэля куда больше, чем оставленная во дворце Линесса, и я предположила, что она его сестра. Только красные волосы выделялись на общем фоне, но я не интересовалась эльфами настолько, чтобы разбираться, что им присуще, а что нет. Зеленоволосых эльфиек среди окруживших меня эльфиек было больше, чем прочих.

— Ты же принцесса. — Я поморщилась. Затылок ещё болел. — Призови владык или хотя бы брата. Мы с Викуэлем друзья. Даже больше, мы деловые партнёры.

— Я не принцесса, — эльфийка хихикнула. — Я дикая трава.

— Наперстянка, быстрее, — потребовала одна из зеленоволосых. — Бал вот-вот начнётся, а гостья ещё не одета!

— Если вы гостей так по затылку бьёте, то я понятия не имею, что вы делаете с пленниками, — буркнула я, продолжая сверлить взглядом Наперстянку.

Я прекрасно поняла, что она имела в виду. У нас это называлось «сеять дикое просо», но лесные эльфы небось и про просо не слыхали. В общем, Наперстянка не лгала. Она была дочкой владыки, но не принцессой. И жила, похоже, у самой границы с ледяной пустыней, а не в центральных более цивилизованных районах эльфийских земель.

А значит, она мне могла помочь. На месте не-принцессы я бы с удовольствием немного насолила «культурным травам». Надеюсь, она такая же.

А остальные эльфийки так дёргали меня, одевая и наряжая, что я поняла — им и дела не было до того, что я королева соседнего с ними государства. Похоже, я напрасно так мало интересовалась эльфами, обходясь общением с Викуэлем и тем, что знала от него.

— Расскажи про бал, Наперстянка, — шёпотом попросила я. — Я тороплюсь. Моего любимого может убить моя… вторая я.

Глаза красноволосой блеснули. Она оглянулась на остальных эльфиек. Зеленоволосые были заняты платьем, белая точно снег эльфийка выбирала корону, а золотоволосая — туфли. Только я не надену на голову ничего тяжёлого — я не с ума сошла, да и туфли меня устраивали собственные!

Убедившись, что все заняты, Наперстянка наклонилась ко мне поближе и тихо сказала:

— Вы не гости, а пленники, пока иначе не решат владыки. Но если вы съедите что-то до полуночи на балу, остановитесь или упадёте до появления владык, то навсегда останетесь здесь.

Я вздрогнула.

Я, вообще-то, и так избегала балов как могла, а уж попасть на подземный эльфийский бал и вовсе никогда не мечтала. Однажды на таком была моя бабушка. То есть, бабушка Клементины… Уфф, всё равно и моя тоже! В общем, бабушка тогда только вернулась от вампиров и оттого была немного озверевшей. Поговаривали, что она положила столько эльфов, до скольких дотянулась. Мне такого не светило, даже если мне бы вернули мою лопату.

— Спасибо, — я сжала ладошку Наперстянки. — Я это не забуду.

— Обещания королей всегда звучат как угроза, — усмехнулась в ответ эльфийка. — Это я собираю орехи, которые Викуэль отвозит в ваше королевство. Так что мы в некотором роде тоже деловые партнёры .

— Тогда ты понимаешь, что мне надо скорее выбраться отсюда. Я вдруг вспомнила, что до сих пор не видела Чичу. — А где мой спутник?

— Он будет сопровождать вас на балу, королева, — успокоила меня зеленоволосая эльфийка, легко освобождая меня от моего платья и натягивая эльфийское, нежное, а ещё слишком нарядное и открытое для меня.

Спасибо хоть подъюбник не трогали, паршивцы! Там под ним прятались все мои артефакты и запасы. А вот Клема выбрался наружу и забрался мне на волосы. Я ожидала воплей, но эльфы — не люди.

— Красиво, — решила кудрявая беловолосая эльфийка. — Убедитесь, что он не свалится оттуда во время плясок.

Клема даже квакнуть не успел, как его оплели тонкими бусами и прикрепили к моей голове точно задорную шляпку. Но тут я возражать не стала — потерять фамильяра мне совершенно не улыбалось.

— Ваш спутник ждёт вас снаружи, — добавила кудрявая. — Он слишком агрессивный, поэтому нам пришлось приложить усилия, чтобы он тоже ничего не вкусил на нашем балу.

И я не поняла, так она давала понять, что слышала наш разговор с Наперстянкой, или что знала природу кронпринца.

— Не любите таких как он? — я склонила голову набок.

— Не любим, — подтвердила кудрявая. — Но не переживайте, королева. Мы не любим не только вампиров. Инквизиторов мы тоже скармливаем драконам, людей затанцовываем до смерти, ведьм драконы едят хуже — давятся их шляпами.

Против воли я ухватилась за голову, где шляпы не было. Клема квакнул, но тотчас замолчал. Мне тоже не понравилось, с какой насмешкой беловолосая назвала меня королевой. Словно для неё это был пустой звук!

В общем, я начала понимать, почему Викуэль совсем не против проводить столько времени в королевстве и жениться на Софи там. А вот за брата, оставленного с Линнесой, я начала всерьёз беспокоиться.

Впрочем, я забыла ненадолго о Флине, когда увидела Чичу. Сообразив, что вампира, пытавшего раскидать весь отряд, не убили и не скормили дракону, я успокоилась, а совершенно напрасно. На белой, но местами измазанной травяной зеленью рубашке прямо на груди сидел огромный серебристый паук — похожий на того, что у нас подсаживали государственникам, только совершенно точно живой — он перебирал лапками и сверкал отвратительными рубиновыми глазками. От лапок паука расходилась паутина, которая опутывала предплечья Чичи и уходила за спину, где соединялись его руки.

Но вовсе не это заставило меня испуганно охнуть. Губы Чичи были стянуты тонкой крепкой бечевой, пришитые друг к другу словно карман к камзолу.

Видит небо, я не переношу вампиров! Но к такому я не была готова. Вырвавшись из хватки эльфиек, что меня сопровождали точно преступницу, я бросилась к кронпринцу и осторожно коснулась его бледных губ. Бечева, скрепляющая их, была сухой, но пропитанной багровой кровью.

— Больно? — тихо спросила я, продолжая водить пальцами по его лицу.

Вампир, потянувшийся было за лаской, закатил глаза. Я словно наяву услышала его ехидный голос: «Чем я должен ответить, моя королева?». Ну, раз он мог так реагировать, то жить точно будет. Но я разозлилась. Наверное, сейчас я понимала свою вторую половинку больше чем когда-либо.

Я повернулась к остроухим.

— Вы чокнутые, — твёрдо произнесла я. — И я не прощу такое.

Чича подтолкнул подбородком меня по затылку, неудачно попав прямо по шишке, но я проигнорировала его намёк. Угрожаю врагу, который в разы сильнее меня? О да, я именно такая, привыкай, кронпринц.

— Мы эльфы, — ответила кудрявая. — Добро пожаловать на бал, Иссабелия Интийская.

И пол под нами провалился.

В этот раз Чича не мог меня поймать из-за связанных за спиной рук, но он сумел упасть первым, и я свалилась на него. Рядом упала Наперстянка, но она тотчас поднялась. Остальные эльфийки сразу приземлились на ноги и упорхнули прочь, словно их и не было.

Я огляделась.

В этом подземном зале всё было увито цветами, стояли изящные столики с такими аппетитными блюдами, что я вспомнила, как давно ела что-то кроме орешков. И музыка. Музыка лилась отовсюду и такая, что ноги того и гляди сами пустились бы в пляс.

Подо мной протестующе замычал Чича. Я поднялась и рывком за плечи подняла его. Я не такая сильная, как моя вторая половинка, но я могла вытащить гроб практически без магии. Никому не стоило меня недооценивать.

— Не ругайся, — строго потребовала я. — Ты выносливый и сумеешь протанцевать до полночи даже без рук. А когда прибудет Викуэль с родителями, мы разберёмся в этом недоразумении. И вернёмся в королевство.

Чича склонил голову в поклоне. В чём-то я понимала эльфов. Молчаливый вампир был просто преступно хорош. Вот только так он долго бы не протянул, а стоило ему открыть свой рот, как он всех начинал бесить.

Я привстала на цыпочки и обхватила обеими руками его лицо.

— Если же не поможет прибытие владык, я порву твои путы, только будет больно, — шепнула я ему. — И мы вырвемся отсюда. Обещаю.

Глаза Чичи понимающе блеснули. Он попытался улыбнуться, но бечева не позволила.

— Вы танцуете, госпожа? — ко мне подошёл остроухий чуть повыше меня, но такой важный — с ума сойти! Небось какой-то местный владычонок. Я в них не разбиралась.

— Ну не бутерброды же я сюда трескать пришла, — ответила я с улыбкой, но дурацкий эльф только хлопал глазами. Как с этими типами вырос нормальный Викуэль, спрашивается⁈ — Танцую, разумеется!

Я ухватила эльфа за протянутую руку и позволила увести меня на зеркальный пол в центре зала. Мои туфли царапали гладкий пол, и я решила, что у меня есть своя миссия. Испортить этот пол так, чтобы дурацким эльфам было чем заняться! Мимо проскользнул Чича, увлекаемый в танец Наперстянкой.

Через час я забыла про свою миссию. Танцевать без остановки с эльфами оказалось сложнее, чем я полагала. Ушастые твари сменяли друг друга, а мои туфли на каблуках были привычны мне даже во время бега, но не в бесконечном танце. Избавляться от них я тоже не рисковала — каблуки могли стать неплохим оружием. Пусть я оставила бы след в истории эльфов не так, как бабка Клео, но оставила бы и именно след!

Музыка не останавливалась, эльфы то и дело перехватывали что-то со столов, а я старалась не слушать бурчание своего живота и приклеенной улыбкой отвечала всем этим ушастым. Некоторые пытались поддержать разговор, но так, словно я была зверушкой, и отвечать мне не требовалось. Я знала, что эльфы снобы, но относиться так к чужой королеве… Это уже слишком!

— Вы выносливее любого из людей, что был на нашем балу, — сделал мне комплимент очередной партнёр. — Даже жаль, что вас всё равно придётся убить.

Я не виновата! Нельзя такие новости преподносить с таким спокойным лицом, я отвыкла! Мне в последнее время с таким лицом только предложение руки и сердца делали! Такие же наглые идиоты и Даррен.

В общем, я шибанула из ладоней молнией — и эльф свалился замертво. Может, он и дышал, я не стала проверять, просто сделала ещё несколько поворотов на каблуках, прежде чем меня поймал следующий эльф. Наперстянка не напрасно говорила о том, что я должна танцевать до полуночи — я уже поняла, что останавливаться никак нельзя. Иначе — смерть.

— Что случилось с Искарилом? — с нежной улыбкой спросил меня новый партнёр, беспокойно оглядываясь на лежащего ушастого. Краем глаза я успела поймать движение его обеспокоенного душечки и улыбнулась.

— Устал, — лаконично ответила я, поворот за поворотом, увлекая эльфа за занавески. Повторять одну и ту же ошибку я не собиралась.

Третьего эльфа я оставила на балконе.

А четвёртым… четвёртым меня закружил Чича. Странно было танцевать с кем-то, кто не может обнять меня или протянуть ладонь, в которую я бы вложила свою. Я видела, что он тоже ведёт меня в танце к конкретному месту, но опасности не чувствовала. Так что я позволила подвести меня к одному из столиков.

И была вознаграждена за это.

Среди самых разных яств — желудок снова протестующе забурчал, лежала моя лопата, прикрытая крошечными бутербродами и гроздями винограда.

— Наперстянка, — я почувствовала, как губы мои раздвигаются в хищной улыбке. Что же, до полуночи оставалось не так долго, и дождаться окончания бала или появления владык нам давать никто не собирался. — Умная эльфийка, не зря Викуэль работает именно с ней. Ну что, принц, покажем, как нужно танцевать?

Не переставая кружить меня вокруг столика, Чича кивнул и дёрнул руками, показывая, что его пора освободить.

— Будет больно, — повторно предупредила я, но Чича упрямо двинулся на меня, словно собирался прижать к стене.

Что же, знакомиться так близко с чудовищным пауком я не собиралась — короткое прикосновение пальцем к его мерзкому раздутому брюшку — и его бьёт молнией. Как я и предполагала, мерзкого паразита это убило на месте, а Чича присел и скрючился, пережидая боль. Только сапогами он продолжал отщёлкивать движения, не решаясь прервать танец. Огонь прошёлся по его предплечьям за спину, сжигая всю паутину.

И наконец вампир выпрямился и развёл руки, проворачиваясь на каблуках. Пока все эльфы уставились на него, я рыбкой скользнула на заставленный стол и поднялась на нём уже с лопатой в руках. Отбив каблуками несколько танцевальных движений, я решила, что терять нам нечего.

Ветер зашевелил мои волосы, закрутил юбку. Лопата заискрилась, а на второй руке вспыхнул огненный шар.

Я спрыгнула на пол, с удовольствием чувствуя, что зеркальная поверхность наконец треснула под моими каблуками.

— Штормовая ведьма, — пронзительно крикнул какой-то эльф — и лопата достала его первой.

Расхохотался Чича, невзирая на то, что от этого смеха бечёвка рвала его губы и кровь заливала его белую рубашку.

Он подхватил меня за талию, и я наконец освободила вихрь, который так долго томился внутри. Просто знала, что не-мёртвый выдержит эту скорость. Стук наших каблуков превратился в грозное жужжание, когда мы вихрем проносились через зал. Разлетались столики, эльфийки жались к стенам, эльфы разлетались словно щепки, когда их касалась крутящаяся словно мушиные крылья в моей руке лопата.

— Нам не выбраться отсюда самим, моя королева, — шепнул Чича, пачкая кровью моё лицо. — Балкон ведёт в пустоту. Боюсь, что мы тут умрём.

— Что здесь происходит? — раздался громовой голос.

Вампир привычно закрыл меня широкой спиной, но я успела увидеть знакомые лица. Владыки, так похожие на Викуэля! А с ними Викуэль и красноволосая Наперстянка, которая тотчас исчезла с глаз.

Полночь. Мы не заметили, как она настала.

Можно было остановиться и выдохнуть. Ведь можно, да?

— Белка! — взвыл Викуэль, наконец узнавший меня, испачканную кровью, искрящую молниями и в эльфийском платье. — Наконец-то я тебя нашёл! В королевстве ожила твоя вторая половинка, без тебя там всё погибнет, а ты… ты тут прохлаждаешься!

Он огляделся и взгляд его изменился.

— Кто пригласил королеву на этот бал? — его голос был… не голосом Викуэля, нет. Сейчас Викуэль был наследным принцем, а не моим смешливым ушастым другом. — Кто посмел?

— Она человек! — пискнул какой-то эльф, до которого чудом не дотянулась моя лопата. — И она пришла с вампиром!

— Кто! — совсем страшно прошипел Викуэль, даже я впечатлилась. Его душечка выпучил глаза и воинственно запрыгал на плече.

— Успокойся, сын, — остановил его отец. — Люди так недолговечны. Их короли и королевы меняются слишком быстро. Откуда было знать нашим подданным, что это твоя невеста?

Мне казалось, что мы с Чичей напугали ушастых? Я ничего не понимала в том, как правильно пугать эльфов!

Вот и у их владыки опыта больше лет на тысячу! Он и меня напугал, надо сказать!

А Викуэль тотчас забыл про то, что он опасный принц, и вытаращился так, что чудом глаза не выпали!

— Вы ошиблись, владыка, — Чича вытер губы, на которых остались только уродливые бугорки на местах рваных ран. — У Иссабелии есть другой жених. Как и у вашего сына есть невеста.

'Короли всегда женятся на ком хотят.

Только не на ком хотят они.

А на тех, кого выбрало их окружение'

Королева Лесия Интийская

«Тайные мемуары королевы, которая не хотела ею быть».

— Смертные женихи и невесты. — Владыка эльфов зевнул. — Какая скука. Есть смысл только если это король или королева. Или штормовая ведьма. Их давно не было.

— Кто говорит про смертного… — раздался вальяжный голос. Я закатила глаза. Серьёзно, они тут все будут по очереди щёки раздувать? Вампир был выше всех эльфов, а сейчас добавил тяжёлую вампирскую ауру, которая придавливала к полу всех, кроме меня. Да, некроманты — это не просто слова. Простой аурой нас не взять. — Кронпринц Искуэрта проживёт не меньше эльфа.

— Если выйдет отсюда живым, — любезно подсказал владыка. Я пригляделась к его душечке. Душечки эльфов были еле заметные, так что во время бала, как я не старалась, но не могла поймать выражения их лиц. А вот душечка владыки источала такое самодовольство, что на неё и смотреть было противно.

Его самого немного согнуло от ауры, но он устоял на ногах. Как, впрочем, и его молчаливая супруга. Викуэль и вовсе словно не заметил никакого давления. Ну да, он повидал уже и хуже!

— Прекратите! — я топнула ногой, и зеркальный пол окончательно треснул под моим каблуком. — Я королева. И я решаю, кто мой жених! И я хочу застать его живым!

— Точно, Белка! — Викуэль спал с лица. — Мы все искали тебя, но ты пропала бесследно! К счастью, вторая ты не сумела выдать себя за тебя, но на этом хорошие новости заканчиваются.

Моё сердце словно на мгновение перестало биться.

— Что она сделала? — шёпотом спросила я.

— Она совершенно чокнутая! — с чувством произнёс Викуэль.

— Это я знаю, — махнула я рукой. — Конкретнее.

Кашлянул владыка, по-видимому, намекая на то, во что мы с вампиром превратили бальный зал и как раскидали его подданных. Но для меня это всё было уже прошлым. Сейчас я могла думать только о том, что с Дарреном.

— Она взяла в заложники весь университет! — пояснил Викуэль. — Я пытался проникнуть внутрь, но мне на голову свалилась половинка Каньера, и я решил повременить с геройствами.

— Совершенно правильное решение, — впервые открыла рот Владычица эльфов. — Не стоит вмешиваться в дела смертных.

— Королеве нужна армия, — заметил Владыка. — Иначе она не королева… а всего лишь штормовая ведьма. Напомни, как в вашем королевстве поступают со штормовыми ведьмами?

Я смерила Владыку задумчивым взглядом. Может, моя мама так и сделалась драконом? Её выбешивали всякие важные прыщи, включая её мужа, а потом опа — и она дракон! Я бы сейчас тоже не отказалась.

— Если Иссабелия Интийская примет кольцо Викуэля, мы сможем дать армию, — снова вмешалась в наши гляделки Владычица. — Ещё есть шансы успеть отбить университет, пока не-королева не пошла войной на столицу.

Я помнила, что у эльфов кольца и они ничего не значат в нашем королевстве, где приняты браслеты. Я могла согласиться, а потом вернуть Викуэля Софи. Заставить эльфов брать университет… неплохая могла выйти месть ушастым!

— Не слушай их, — вклинился Чича. — Я могу предоставить армию почти неубиваемых вампиров на тех же условиях.

— Чича, ты вообще-то на стороне Даррена, — напомнила я раздражённо.

— Да, — криво ухмыльнулся вампир. — Но сама подумай, каковы шансы, что он ещё жив?

— Некроманта убить не так просто, — внутри меня всё заледенело, но чёрта с два я позволю этим гадам увидеть мою панику! — Он разве что станет личом. Ничуть не хуже вампира, только кровь не пьёт.

Я поняла, что устала это слушать.

— Арриена! — позвала я. — Арриена! Ты мне нужна!

И в этот раз сработало.

Передо мной возникла Арриена Гастион.

Ахнули эльфы. Я помнила, что они, как и эйри, практически никогда не становились призраками. Так что эта часть мира была для них чем-то непостижимым.

— Иссабелия, — выдохнула Арриена. — Ты жива. Хорошо. Спаси моих сыновей, девочка. И больше не вызывай призраков. Другая ты умирала сильнее и управляет нами как некромант мертвецами.

— Что с Дарреном? — вскрикнула я.

Арриена искривилась как от боли.

— Ты найдёшь его там, где всё началось, — проронила она. — Заклинаю, не верь призракам университета. Они все служат Иссабелии Астаросской.

И она исчезла.

— Медиум, — выдохнул Владыка. — Она ещё и медиум. Викуэль, где были твои глаза?

— Да, я делал ей предложение, отстань, отец, — буркнул мой ушастый друг. — Белка, где Даррен?

Я молчала, лихорадочно пытаясь понять, что имела в виду Арриена. Там, где всё началось. Что всё? Может, где ту меня убили? Это произошло недалеко от университета и учебного кладбища. Там?

Или, может, началось — там, где мы познакомились с Дарреном? На том же кладбище у университета, где он следил за тем, как я закапываю могилы? Нет, это всё не то.

— Как ты вообще попала к Гастионам? — спросил Чича, устав ждать, когда я заговорю. — Пойми меня правильно, после Россы Даррен вряд ли оправился так быстро, чтобы просто подпустить к себе тебя, королева.

— Я не была королевой, ты же знаешь, — буркнула я. — Я была невестой его брата.

Меня пронзило воспоминание. Я иду по столичному кладбищу. Просто ищу, где есть пара монет или золотое украшение, чтобы насобирать достаточно для оплаты очередного семестра. И чувствую, что зов из могилы идёт слишком сильный.

Я вытащила Бриена и оглянуться не успела, как он застегнул на мне брачный браслет.

— Она похоронила его заживо, — прошептала я. — Мне нужно в столицу. Немедленно!

— Вы хоть понимаете, как далеко эта часть лесов от вашего королевства? — поинтересовался Владыка и замолчал, явно неуютно чувствуя под нашими скрестившимися взглядами.

— Вы ведь прилетели на драконе? — никогда не думала, что могу говорить так вкрадчиво. А я учусь! Может, вся эта история вместо краткосрочных курсов королев? Если я найду Даррена живым, то так и буду считать.

— Мы… — Владыка прочистил горло. — Предположим. Но что я получу взамен?

Я смерила его задумчивым взглядом. Эльфы плохо переносили молнии, такая досада. Но Викуэль может не оценить, если я укокошу его папашу.

— Что вы хотите? — спросила я и торопливо добавила. — Помимо нашей помолвки с Викуэлем.

Владыки переглянулись.

— Если будет битва претендентов, то мы сможем принять участие, — быстро произнёс Владыка. Его душечка хищно облизнул губы.

Я оглянулась на остальных. Викуэль выглядел таким же непонимающим как я, Чича мрачно поджал губы — этот точно что-то знал. Хищно раздувала тонкие крылья носа Владычица — ну, с этой понятно, как и с её душечкой, что смотрела на супруга Владычицы как на вкуснейший торт. Я же надеялась, что хотя бы не пожалею.

— Вы сможете принять участие в битве претендентов, — повторила я. — Слово королевы.

— Капелька под балконом, — Владыка выглядел очень довольным, его душечка потирал ручки.

Я же только и надеялась, что не навлекла новых проблем на Даррена. Вдруг битва претендентов за мою руку и женихи будут кромсать друг друга на моих глазах? Тут и к гадалке не ходи, что победит вампир. Если, конечно, моя драгоценная вторая половинка не поднимет к этому моменту Звояра!

Прекрасная мысль вдруг мелькнула у меня, и я по-новому посмотрела на вампира. В эту игру можно играть и большим числом участников. Возможно, некоторые вещи, что пережила я уже без второй половины, стоило пережить и ей. И тогда станет немного легче!

Только для этого нужно, чтобы согласился Чича, вот в чём закавыка.

Впрочем, об этом я решила подумать позже. Когда я найду Даррена. Мне оставалось надеяться, что Иссабелия Астаросская не забыла напоить его зельем, и он ещё спит в гробу, а не умер. Иначе… Иначе она будет вспоминать свою первую смерть как недосягаемое благо.

Мы вышли на балкон. Я, Чича, Викуэль и почему-то красноволосая Наперстянка. Вспомнив, что она помогла мне, я не стала спрашивать, зачем ей идти с нами. Капелька же не варан, вынесет и четверых.

Викуэль коротко свистнул, потом поднялся на перила балкона и сиганул с них вниз. Чича без раздумий последовал за ним. Я встала на перила и обернулась на Наперстянку.

— Я пригожусь, — сложила перед собой руки красноволосая эльфийка. — Обещаю!

Её душечка и вовсе рухнула на колени, словно без нас эльфийке было тут не жить. Они обе так хотели пригодиться… Как будто это самое главное! У меня и бесполезных существ в окружение куча, одна Росса чего стоит.

Так что я просто кивнула и прыгнула, уже в полёте подумав, что глупо будет, если дракон уже отлетел от балкона.

К счастью, тут я боялась зря. Драконица поймала меня на спину, где я тут же оказалась прижата к груди вампира. Не знаю, всё ещё он заботился о невесте друга или уже твёрдо решил снова вступить в гонку по выведению меня из себя, но думать об этом было некогда. Ловко прыгнувшая на шею чуть пониже головы Наперстянка ловко повернула дракона, и мы словно пробили какой-то мутный пузырь, вырываясь из подземелья и оказываясь над лесом. Я судорожно прижала к себе лопату и накрыла свободной рукой Клему. Полумёртвый мой питомец или нет, но холод и ветер над землёй на летящем драконе был такой, что стоило поберечь фамильяра.

Говорить было бесполезно — ветер свистел в ушах. Да и смысл? Все уже обсудили и все знали, куда и зачем мы летим. И думала я сейчас только о том, чтобы успеть, обязательно успеть. Всё остальное было совершенно неважным.

Мы так долго шли и ехали на варане по ледяной пустыне, потом проторчали немыслимое время в бальном зале, что я не могла поверить теперь в то, что вижу. Прошло меньше часа, как казавшиеся бескрайними леса эльфов закончились и показались первые деревни королевства. С высоты я могла разглядеть даже небольшое кладбище, выглядевшее словно игрушечное. Кладбище было покрыто снегом, но могильные камни выделялись над этим нежным холодным покрывалом. И это навеяло мне ещё одну мысль.

— Спускаемся здесь! — перекрикивая ветер, завопила я. И, пока Чича и Викуэль пытались проорать что-то в ответ, Наперстянка без лишних вопросов повела дракона на снижение.

— Белка, что случилось? — Викуэль выглядел удивлённым. — Нам лететь ещё несколько часов!

— Вот именно. — Я повела плечами. Было холодно, и я уже жалела, что не переоделась обратно в тёплое платье или не захватила своё одеяло, оставшееся у эльфов. — Несколько часов. И летящего дракона не заметит только ленивый. А я хочу освободить Даррена поскорее.

Я поняла, что не рассказывала про сторожку кладбищенского сторожа, и решила, что оставлю эту информацию для себя.

— Летите дальше, встретимся на кладбище, — я помахала лопатой. — Кстати, надо избавить брата от вашей сестры, дорогие эльфы. У нас и без неё претендентов на трон больше, чем моих женихов, а уж этих как клещей на ёжике!

Не слушая возражений, я пошла в сторону кладбища. За моей спиной шумно поднялся дракон. Я не оглядывалась. Мысли мои снова вернулись к претендентам. Стоило мне сказать это слово, как я вспомнила про битву претендентов и своё обещание позволить эльфам в нём участвовать. Не было ли это опрометчиво?

Мои туфли утопали в снежных сугробах, ногам стало холодно и мокро. Вернусь в университет или во дворец и найду себе сапоги. И носки самые толстые. Что я хожу как оборванка какая-нибудь? Королева всё-таки.

Королевой я сейчас чувствовала себя ещё меньше, чем недавно. Одна, посреди сугробов, бредущая к сторожке на кладбище…

Я поняла вдруг, что пасторальная картинка заснеженного кладбища напрасно отвлекла меня. Я вовсе не была здесь одна и, судя по лёгкому скрипу снега, за мной уже некоторое время кто-то шёл. Разбираться было некогда — и я резко развернулась, со свистом описывая лопатой полукруг — такой удар снесёт упыря в сугроб, а там разберёмся.

Уже во время разворота я сообразила, что зима, и упыри не выбираются на поверхность. А потом моя лопата была остановлена ладонью.

— Хватит. Меня. Бить. Лопатой! — раздельно произнёс мрачный Чича. — Иссабелия, сколько можно!

— Почему ты здесь? — возмутилась я, выдёргивая лопату обратно и ускоряя шаг. — Я же сказала вам отправляться на драконе в столицу!

— А я не твой подданный, — ехидно ответил Чича. Он нагнал меня и подхватил на руки. Надо было вырваться, конечно. Может, даже всё-таки огреть лопатой по голове, чтобы не выдумывал такого. Но стоило признать — на руках через сугробы путешествовать было куда удобнее. И быстрее.

— Тогда шагай быстрее, — прикрикнула я на не своего подданного. — Надеюсь, Даррен там ещё жив. Давай, нам нужно к сторожке!

Будем честными, мелькала у меня мысль, что я ошиблась, и вовсе не все сторожки королевства связаны между собой. К счастью, тут я оказалась права. И рядом со своим небольшим домишком меня уже встречал сторож.

Он не стал здороваться, только глянул из-под густых бровей на вампира и посторонился, пропуская нас в дом.

— И что дальше? — Чича завертел головой, разглядывая бедное убранство сторожки.

— Пойдём, — я спустилась с его рук и вцепилась в холодную ладонь. — Нам обратно.

Мы снова вышли за дверь, и я облегчённо вздохнула. Сторожа здесь не было, он остался на том кладбище, а вот обстановка изменилась. Для незнакомого с кладбищами человека или вампира это было то же самое место, только без цепочки наших следов. Но я-то видела, что у нас всё получилось. Мы были на столичном огромном кладбище. Обойти его, скача по сугробам, нам бы не хватило и дня, но нам это и не было нужно. Я помнила, где нашла когда-то Бриена.

— Иди за мной, но не вплотную, — предупредила я. — Ты тоже мёртвый — не-мёртвый и будешь отвлекать.

Снова пришлось идти по сугробам и прислушиваться к мертвецам. Раньше я редко приходила сюда зимой. Практики проходили летом и весной, зимой нужно было копать замёрзшую землю — монетки того не стоили. И оттого я не знала, насколько тише на кладбище в это время года.

Только лёгкий шёпот раздавался то тут, то там, поди разбери! Ещё одна проблема была в том, что в идеале Даррен должен был ещё спать, а значит, не мог меня позвать.

Я несколько кругов накружила по нужному мне пятачку кладбища, пока до меня не дошло, что гроб с моим женихом должен не звать меня, а быть самым молчаливым местом. Едва я это поняла, как всё сразу встало на свои места.

— Тут, — я воткнула лопату в землю. — Копаем.

— Копаем? — повторил Чича и посмотрел на свои руки. — Чем?

— По очереди, дубина, — ласково ответила я и первая вонзила лопату в снег. Руки заныли, но не от боли, а от восторга. Даже слёзы на глаза навернулись. Как же я по всему этому скучала! Никаких красных дорожек, никаких льстивых помощников и советников. Только я, вампир, не знающий, что ему делать, и кладбище.

Скоро снег сменился замёрзшей землёй. Несмотря на то что она вся застыла, улечься как следует земля не успела и теперь комьями летела из-под моей лопаты.

— Моя очередь, — не выдержал безделья Чича и отобрал лопату. Работа пошла быстрее, и только поэтому я не забрала лопату обратно. Без работы мне стало куда холоднее.

Я уже думала, что превращусь в сосульку, как вспомнила про подарок кого-то из родителей. Сейчас я почти была уверена, что это мамина шутка, а не отцовская.

И я начала шёпотом ругаться.

Чича, обладающий прекрасным слухом, недоумённо выглянул из ямы, но я махнула рукой, мол, не останавливайся. Жар от задницы согревал тонкое платье и расходился дальше. Умереть от холода мне, по крайней мере, уже не грозило.

Стук о деревянную крышку лопатой раздался так внезапно, что я рефлекторно выругалась ещё витиеватее.

— Вылезай, — потребовала я. — Моя очередь.

До последнего я боялась, что ошиблась с могилой, поэтому достать гроб хотела самолично, пусть мне и было справиться с этим сложнее, чем вампиру. Чича и сам понимал, что сильнее, но понимал он и моё рвение. Так что без лишних слов выбрался на поверхность и сел на краешек выкопанной ямы.

— Дракон летит, — болтая ногами как ребёнок, произнёс принц.

— Чудесно, — проворчала я, поддевая гроб лопатой. — А мы уже все раскопали. Такие молодцы.

Чем ближе я была к гробу, тем явственнее осознавала, что не ошиблась. Здесь именно Даррен. Мой Даррен! Пусть он и выпил зелье, которое делало его не живым и не мёртвым, но он не был мёртв, иначе я бы слышала его иначе.

Наконец, общими усилиями с Чичей мы вытащили гроб и поставили на снег. Я поддела крышку лопатой. Сначала я увидела лицо Даррена — совершенно спокойное и как живое, не бледное и не синее. А потом мой взгляд скользнул ниже на шею, на руки…

И я выругалась так, что вокруг нас пошёл пар от тающего снега.

— Что случилось? — Чича заглянул в гроб. — Он… всё-таки мёртв?

Непонятно, чего в его голосе было больше — тревоги или предвкушения, но мне сейчас было не до сложного кровососа.

— Нет, он не мёртв, — ответила я, перестав ругаться. — Но ситуация немногим лучше. Здесь только часть моего Даррена!

'Ни одна тюрьма не защищена идеально от побега.

Особенно если преступник в ней так и не побывал'

Королева Иссабелия (Астаросская) Интийская

«Здесь будут мемуары, возможно, даже Тайные, если будет время их вести».

— Не понимаю, — Чича заглянул в гроб, убрал крышку подальше и придирчиво изучил ноги моего жениха. — Мне кажется, он тут весь. Не то, чтобы я прямо присматривался к твоему Даррену, но мы дружили…

— Тц! — цыкнула я, пока вампира не унесло вообще в неизвестные дали. — Я не про оболочку, Чича. Разве ты не видишь эти браслеты на его руках, ногах и ошейник? Он не просто спит. Здесь только его физическая часть.

— Не понимаю, — жалобно произнёс вампир, а я вздохнула. Как наяву вспомнила тот первый мой ужас, когда я решила было, что Даррен умер. Он был пристёгнут к креслу такими же браслетами, абсолютно недвижим… словно мёртв. А на деле оказалось, что его дух отделили от тела для банального допроса. Проклятые нюхачи, чуть не померла от страха из-за них!

— Нюхач, — я наморщила лоб. — Астаросская договорилась с каким-то нюхачом. Мы обе ничегошеньки не понимаем в этих штуках, но кто-то помог ей это проделать с Дарреном.

— Что проделать? — к нам уже спешили эльфы. Я позавидовала и их сапогам, и тому, что в снег они не проваливались. Кому-то всё, а кому-то — ничего!

— Кто-то из нюхачей помог моей второй я разделить Даррена на физическую оболочку и дух, — я вздохнула. Единственный раз, когда я плакала… Этого было мало, чтобы научиться. Сейчас мне хотелось и плакать, и кричать, и топать ногами. Вот только в этом не было никакого смысла. Я снова была рядом с любимым, но… его не было рядом со мной.

И я злилась. Не только на ту себя, которая сотворила это. Но и на себя, которая несколько месяцев избегала Даррена, чтобы не говорить о свадьбе. Допрыгалась? Лягушка хуже Клемы. Надо было настоять на настоящем браслете, надо было выйти замуж зимой, не дожидаясь весенних цветов. Надо было…

— Мы вернём его, — Чича тронул меня за плечо. — Только давай и эту его часть куда-то приберём, чтобы не замёрз, да?

Эльфы тоже выглядели продрогшими, но мужественно молчали. А я… я поняла, что снова вернулась к тому, с чего начинала.

Мне некуда идти. Я не могу вернуться во дворец, ведь я не знаю, что там сейчас. Я не могу пойти к Гастионам, у которых сейчас остановились мои бывшие родители. Ведь Арриена ясно дала понять, что моя половинка управляет призраками. Я не могу даже пробраться в университет, ведь там сейчас как раз вторая Иссабелия.

Вся я рвалась во дворец, ведь там мой брат! Но я не зря сбила в кровь ноги на балу эльфов. Если брат не сумел устоять перед чарами эльфийской принцессы, то встреча нам предстоит отнюдь не тёплая. Флину, пожалуй, от неё ничего не грозит, он же король и её билет к королевству. Да ещё я уповала на то, что она и Иссабелию к нему тоже не подпустит.

Я посмотрела на гроб, потом на вампира и двух эльфов. Они ждали.

— Ладно, — вздохнула я. — Его отнесём в комнату, которую я снимала у госпожи Ильинки.

— А если у неё появились новые жильцы? — Викуэль замахал руками. — Прости, Белка, но я должен был спросить. Ты королева уже несколько месяцев, ну и…

— Ну и! — передразнила я его, чувствуя, что с точки зрения моих друзей и впрямь могу показаться странной. — Я проплатила комнату на год. Мало ли что…

— Мало ли что, — теперь за мной повторил Чича. — Королева придержала дешёвую комнатку в городе, потому что мало ли что.

— Как видишь, не напрасно, — я снова выругалась, чувствуя, что тонкое платье начинает примерзать к ногам. — Давайте скорее, у нас ещё много дел. Я понятия не имею, хотела ли Астаросская, чтобы я его нашла, или это была ловушка.

На всякий случай я запомнила, что слово «ловушка» действует благотворно. По крайней мере, Викуэль и Чича немедленно вытащили Даррена из гроба и поволокли через сугробы к выходу из кладбища.

— Осторожнее несите! — на всякий случай крикнула я. — Не как декана!

Я уже не чувствовала ноги, поэтому пошла быстрее. Легконогая Наперстянка меня едва догоняла.

— Королева Иссабелия, но кто мог такое сделать с вашим женихом? — спросила она, пристраиваясь сбоку и стараясь шагать также быстро.

Я задумалась. Вопрос был не праздный. Нюхачей много и всех их не знал, наверное, даже мой брат. Но надо понимать, что Иссабелия очнулась едва ли пару месяцев назад. Магически слабая, но сильная физически, она сумела исчезнуть из университета вместе с алмазным гробом Звояра. Где-то раздобыла портал в ледяные земли и сумела взять университет и избавиться от Каньера, который, вообще-то, довольно сильный лич. Я, конечно, высокого мнения о себе, но не настолько же!

А значит, кто-то помогал ей и, возможно, с самого начала. Потому что представить, что она просто подошла к любому волкоголовому и предложила свергнуть королевскую власть, было сложно.

— Чтоб её бесы катали! — выругалась я, отчего остановились даже идущие впереди вампир и ушастый. — Кто-то знает, как быстро отправляют преступников в королевскую ледяную тюрьму?

— Понятия не имею, — фыркнул Чича. — Как я уже упоминал, на вампиров не тратят такие усилия, просто кол в тонкое тело…

— Да-да, и голову с плеч, — прервала я его. — Вик, а ты что скажешь?

— По-разному бывает, — пожал плечами Викуэль. — Могут сначала подержать в обычной тюрьме. Помнишь, где держали Даррена, когда вы с Капелькой решили его освободить.

Я покраснела. Ещё бы я не помнила! Решив было, что Даррену и мне грозит смертная казнь, я провела первую и единственную ночь с ним, избавившись заодно от браслета его брата и обретя на месте брачного браслета ожог.

— Помню, — тем не менее буркнула я и помрачнела. — Похоже, я знаю, какой нюхач работает на Иссабелию.

— Иней, — вздохнул Викуэль. — Мне кажется, что ты права, Белка.

Я бы предпочла, чтобы в этот раз он со мной поспорил.

Иней! Мечтавший убить меня ещё ребёнком, едва не принёсший меня в жертву нюхач. Он лишился своей металлической волчьей головы, а значит, был сейчас куда уязвимее, но его знания остались при нём. И его ненависть ко мне и всем моим близким.

— Нам надо действовать быстрее, — Викуэль перехватил поудобнее ноги Даррена и зашагал так резво, что мы едва успевали за ним. — В университете моя невеста. Я переживаю за неё.

Я переживала за Софи не меньше, но Викуэля понять могла. Иней был совершенно чокнутым, и, если он как-то спелся с моей чокнутой половинкой, пострадать мог кто угодно.

— Нам нужен план, мы не можем просто ворваться в университет на Капельке, — на всякий случай уточнила я.

По решительному лицу Викуэля я поняла, что у него своё мнение. Кажется, за ним придётся следить. Терять союзника за просто так я не собиралась.

— Кстати, — я подумала, что поговорить с ушастым могу и после того, как мы дотащим Даррена до убежища. — Кто мне расскажет, что за битва претендентов?

Я видела, как напряглась спина вампира, но кронпринц промолчал, продолжая тащить Даррена.

— Вообще-то, я могу, — влезла Наперстянка. — Видите ли, королева, я всю свою жизнь провожу у границы ледяного края, так что из любопытства изучала всякое… Свитки там…

— Слушайте её, — лицо Викуэля посветлело. — Пурпурка самая адекватная и умная из моих сестёр.

— Пурпурка? — повторила я озадаченно.

— Наперстянка Пурпурная, — теперь щёки эльфийки были под цвет её волос. — Мы же дикая трава, нас называют по названиям разных растений. А у меня цвет волос…

Она заметно смутилась, и я решила оставить эту тему.

— Так ты мне расскажешь про битву претендентов? — вернулась я к тому, что мне по-настоящему было интересно.

Ответить Наперстянка не успела.

— Давайте не будем обсуждать это на улице, — рявкнул Чича. Он повернулся к нам, глаза его горели алым, а зубы выдвинулись вперёд. И я очередной раз вспомнила, что рядом со мной не милый однокурсник вроде Весеня, а опасный хищник. — Я сам расскажу, когда мы окажемся одни.

Я недоумённо огляделась. Город, казалось, ничего не знал про почти свершившиеся перевороты. Точно так же, когда личи собирали кладбища, готовые биться между собой ради завоевания всего мира, сейчас люди просто ходили по лавкам, болтали на улице или торопились по домам. И никому не было никакого дела до нас.

Даже тот факт, что Даррена волокли два других мужчины, никого не смущал. Столица жила полной жизни. Тут могли как напоить, так и подстрелить. Да и воровать мертвецов с кладбища было не очень хорошо, но не запрещено.

Но спорить с озверевшим кровососом я не собиралась. Сейчас кронпринц был на моей стороне, но всё могло измениться. И успею ли я его остановить — это было под большим вопросом. Я видела его всяким, и то, что он мог двигаться со штормовой ведьмой, вошедшей в боевой транс, и не запыхаться, говорило о том, что вампир очень и очень силён.

— Как скажешь, — кротко ответила я. — Несите давайте. Осталось совсем недолго.

Госпожа Ильинка была дома, конечно же. Она помогла уложить тело Даррена в мою постель, принесла целое блюдо с ещё горячими мясными пирожками, и исчезла.

— Рассказывай, — приказала я и взяла первый пирожок. — Только не привирай, принц. Я всё равно узнаю, если ты хитришь.

И я кивнула на Наперстянку. По словам Флина, это главное, что должен уметь король. Или королева. Искусственно созданные соревнования между участниками одной команды позволяли управлять всей группой куда лучше.

Я ещё сказала Флину, что мне это никогда не пригодится. Надеюсь, Флин ещё посмеётся со мной над этим.

Чича тяжело вздохнул, прислонился к стене и сложил пальцы в замок. Волновался.

— Это инквизиторы любят ходить войском на соседей, — начал он издалека. — Остальные предпочитают решать вопросы без привлечения простых людей. Всем известно, раз сгоняешь этих неумех на войну, второй. Они урожай не соберут, а потом ещё и короля свергнут. Да и армии туда-сюда если носятся, то все потопчут, дома пожгут. А эльфы и вовсе свою долгую жизнь берегут.

Викуэль фыркнул и отвернулся. А я подумала, что звучит логично. Да и Клементий с Ифигенией замечали, что их войска, если вдруг выбирались в королевство или к вампирам, то не встречали серьёзного сопротивления равнозначным войском. И это притом, что королевство куда больше!

— А когда возникает проблема с королевскими отпрысками, и унести кусок побольше хочет каждый, проводится битва претендентов…

Чича снова замолчал и уставился на свои переплетённые пальцы.

Я уже теряла терпение, когда заговорила Наперстянка.

— Королева играла в настольные игры? — вежливо спросила она.

Я фыркнула. Что за вопрос? Я же считалась дочерью Астаросских, главных инквизиторов! Меня научили всем возможным играм с фигурками, камешками и точками!

— Она обыгрывала меня тысячу раз во всё, что мы пробовали играть, — вместо меня ответил Викуэль. — А что такое, сестра?

Я отметила для себя, что Викуэль относится к незаконнорождённой сестре лучше, чем к родным, а она… она словно не верит в это.

— Битва претендентов — это настольная игра, — пояснила Наперстянка. — Только играют в ней живыми людьми.

— И эти живые люди могут погибнуть, — добавил Чича, снова поднимая голову. — Включая самих игроков.

Он уставился на меня. Его глаза больше не горели алым, клыки были скрыты под окончательно зажившими губами. И только багровая от засохшей крови рубашка, которую ему не на что было поменять, напоминала, что передо мной принц вампиров, а не один из моих друзей вроде Викуэля.

— А правила… — я прочистила горло. — Есть какие-то?

Дальше Наперстянка и Чича объясняли по очереди. Как оказалось, ледяные земли никто до сих пор не попытался занять и облагородить не только из передвижной королевской тюрьмы. Именно там располагалось поле для игры претендентов. Мне нравилось больше называть это игрой, а не битвой. Наперстянка и Чича не спорили.

Любой, у кого был трон или его подобие, любое вместилище для нижних полушарий, рассчитанное на глав государства, мог принять участие в битве. Что же касается соседей вроде эльфов, то им требовалось разрешение одного из потенциальных участников. Именно это я и дала владыкам Рассехо. Дура.

— Когда все претенденты определятся, а зов приходит к каждому, кто проходит по требованиям, — продолжил Чича. — Они могут визуализировать себя на поле битвы.

Это я понимала. Мёрзнуть самим не придётся. Сидишь себе на стуле и представляешь, будто ты вообще не здесь! Очень удобно.

— В этот момент претенденты максимально уязвимы в реальности, да? — я посмотрела в глаза Чичи. — Они полностью управляют собой и своей армией в голове, верно? И в этот момент кто угодно может подойти к ним в реальном мире…

Я замолчала, потому что Чича смотрел на меня так… С ужасом и восхищением. Никогда раньше вампир, флиртующий со мной по поводу и без, не смотрел на меня так. Даже не по себе стало. А что я такого сказала?

— Королева… — с благоговением произнёс он. — Это может сработать.

Как оказалось, ни он, ни Наперстянка не рассматривали вариант, при котором я могу победить своих соперников. Выставить на ледяном поле фигуры, которые пойдут в битву за меня? ну и где я их возьму? Мертвецов использовать было нельзя, а подавляющая часть моих знакомых будет или среди игроков, или вынуждены будут стоять за моими соперниками.

Чича прочистил горло.

— Прости, Иссабелия. — Он вовсе не выглядел тем, кому действительно жаль. — Я собираюсь принять участие в битве претендентов.

— У тебя нет ни разрешения, ни стула, — возмутилась я.

— Ты мне дала разрешение на многое, когда впустила в свою комнату там, во дворце, — усмехнулся вампир. — Ты просто не поняла тогда этого. Что же до трона, и не называй его стулом, дорогая королева. Так вот, что до трона, то мне достаточно высосать достаточно крови из любого человека, как он станет для меня троном.

Прозвучало не очень понятно, и я благоразумно позволила своему мозгу не представлять это. Дурацкие кровососы! Не зря я была против с самого начала.

— Я буду на твоей стороне, — неожиданно произнёс Викуэль. — Я не самый сильный боец, но я эльф, и это что-то да значит. И я выйду на твоей стороне, Белка.

— И я выйду на вашей стороне, королева! — подтвердила Наперстянка. — А я неплохой боец и владею звериным гласом.

Я кивнула. Что такое звериный глас, я понятия не имела. Но мёртвый глас мог поднять мертвецов.

— У тебя слабый голос, ты не призовёшь никого серьёзнее зайцев, — заметил Викуэль, — подтверждая мою догадку насчёт заклятия.

— Ничего, — отмахнулась Наперстянка. — Это внесёт сумятицу, поверь мне.

— Спасибо вам обоим, — растроганно ответила я.

Насчёт зайцев или соловьёв, кого там ещё могла призвать Наперстянка, я сомневалась, но главным было не это. Я уже смогу быть не одна. А если нам удастся найти способ переправить меня в университет так, чтобы я не очнулась раньше времени… Я сумею появиться перед своей второй я, когда она не будет этого ожидать!

— Не забывай, что вы долгие годы были одним целым, и вторая Иссабелия может просчитать твои шаги, — заметил Чича.

— Поэтому я должна действовать неожиданно, — пожала плечами я. — И рассчитывать на своих друзей.

Я снова пристально посмотрела на него.

— Тебе пора идти, Чича, — мягко произнесла я. — Военный совет подразумевает, что на нём не будет соперников.

— Ты выгоняешь меня? — вампир широко распахнул глаза. — После всего, что мы пережили вместе?

— Она не пробила тебе грудь ножкой от табуретки, — хмыкнул Викуэль. — Разве этого мало?

— Нам не стоит разделяться раньше времени, — попробовал ещё раз Чича, не обращая никакого внимания на эльфа. — Тебе может понадобиться моя помощь.

— Это какая же? — усмехнулась я. — Поищешь мне трон? Я уже решила, что возьму свой из дворца. Так что у меня всё получится, не переживай так, принц.

Глаза вампира снова вспыхнули алым.

— Не пожалей потом, королева, — буркнул он. И вышел.

— Мне кажется, король будет участвовать сам, — неуверенно произнесла Наперстянка. — Он же… ну… король.

— Флин наверняка будет, — согласилась я. — И он не отдаст мне трон для битвы, это к ясновидящим не ходи. Но мне он и не нужен. А вот вы мне нужны оба. Какие у вас отношения с той вашей сестрой, что сейчас во дворце?

Эльфы переглянулись.

— Мне нужна её помощь, — я потёрла руки. — И ваша. Я хочу объявить отбор претендентов прямо сейчас.

Да, по словам Наперстянки, отбор претендентов, так называемый зов, мог запустить кто угодно. И я собиралась сделать это сама, чтобы не зависеть от других. Так именно я буду знать, когда начнётся битва.

— Нас слишком мало, — заикнулась Наперстянка, но тотчас отступила и склонила голову так, что волосы завесили её лицо. — Простите, королева.

А я подумала, что у меня самой слишком много титулов. Глупо будет не использовать это.

— Спасибо за беспокойство, Наперстянка, — ласково произнесла я. — А теперь слушайте внимательно, что мы с вами будем делать…

Я лишь надеялась, что моя игра позволит если не победить, то хотя бы спасти всех моих близких. Что до королевства… тут я надеялась на Флина. Он удерживал его годы, должен удержать и сейчас.

Я прикинула расстояние от дома Ильинки до границы.

— Линесса должна быть готова к вечеру, — наконец произнесла я и потёрла лицо руками. Я всерьёз собираюсь выступить против эльфов, вампиров и самой себя, имея в рукаве только эту авантюру и парочку странных идей?

Похоже, да.

'Всегда найдутся те, кто выступят на твоей стороне,

Потому что твоего противника ненавидят куда больше'

Король Флин Первый Интийский

«Тайные мемуары величайшего правителя со времен появления государственности».

Для объявления зова мне не хватало трона. Или стула, тут как повезет. На нем должны были сидеть короли любого из государств. У вампиров было несколько проще, если верить Чиче, но тут я сомневалась. Кровосос мог и солгать. Скорее у него где-то в королевстве был прикопан нормальный трон, совершенно не удивлюсь такой предусмотрительности. Он зачем-то хотел разозлить меня и уйти. Но вот куда и зачем? Этого я не знала. Про то, что дом Ильинки такой же артефакт, как и сторожка на кладбище, никто из присутствующих не знал, и я собиралась этим воспользоваться.

Я переоделась в теплое платье, затянула талию в кожаный корсет — по такому соскользнет даже нож. Но пламенный меч нет, разумеется. Мне страшно не хватало оставленной у эльфов шляпы, но сейчас важнее было найти венец. Один из тех, что мне дарил Флин. Я королева, хочу я того или нет. И хорошо бы мне об этом помнить, чтобы не забыли и другие.

В этот раз я собиралась тщательнее, чем когда-либо ранее. Артефакты в волосы, под юбки, на потертые туфли.

У порога мне пришлось задержаться, и тогда в голове вспыхнули точки на землях королевства. Разглядев ту, что была ближе прочих к границе, я уверенно ткнула пальцем туда и наконец шагнула за порог.

Здесь было куда теплее и совсем не было снега. Деревенька выглядела безжизненной, хотя я точно знала, что люди тут живут. Я вообще знала об этом давно. Ведь это было единственным местом королевства, где я бывала ещё школьницей. От этой деревни до инквизиторского государства было рукой подать. И именно туда я шагала сейчас, загадав, что меня не выкинут отсюда — живой или мертвой, из-за того, что я не являюсь Астаросской.

В отличие от меня вторая Иссабелия не разговаривала тогда с Клементием и Ифигенией, не видела их любящих глаз и вряд ли могла подозревать, что они любят нас по-прежнему. А значит, отправляясь за помощью в инквизиторское государство, я могла оказаться на несколько шагов впереди.

Только вот есть ли у Астаросских трон или хотя бы стул — я понятия не имела. Мама с папой не слишком любили все эти показушные штучки. Однако надеяться мне это не мешало. Я должна была вернуть друзей и жизнь оставленному на попечение Ильинки Даррену во что бы то ни стало! И я сделаю это.

Впереди показались знакомые шпили и мрачные серые стены города, и я зашагала быстрее. Сбегая отсюда, я надеялась никогда не вернуться, а сейчас готова была снова бежать, но уже для того, чтобы оказаться там поскорее.

— Иссабелия! — мне помахали со стены, когда я подошла к воротам. — Наконец-то!

И я почувствовала себя дома.

— Криса! Летка! — я помахала в ответ, чувствуя, как напряжение, которое как сжатая пружина держалось во мне с того момента, как пропал Звояр, отпускает. — Кто сейчас главный?

Ворота со скрипом распахнулись.

Высокие — я им была едва по плечо, сестры-близнецы Кристиана и Летиция спрыгнули со стены. Мы учились вместе в школе и дружили, пока за мной тенью не начал ходить Иней. Как я могла забыть про них и даже не скучать? Сколько общего у нас было, сколько проказ и игр, сколько списанных друг у друга контрольных.

— Вы теперь дозорные? — с завистью спросила я.

Да, у девчонок, похоже, исполнилась мечта. А я… о чем вообще мечтала я? Не становиться инквизитором, да? Надо запомнить. В мечте нет места «не». Иначе она сбудется, а никакого удовольствия при этом не принесет.

— Госпожа Варханке главная, — ответила Криса на первый вопрос.

— И дозорные, и разведчики, — похвасталась Летка. — Мы ждали тебя, но надеялись, что ты вернешься раньше.

— Королева Интийская! — произнесли они вместе и хором расхохотались.

Ну да, а о чем я думала? Что государство живет закрыто, и никто ничего не знает? Даже Бриен умудрился отправить письмо моим родителям, уж они точно писали сюда множество раз, пока я строила из себя непонятно что!

— Я не с официальным визитом, девочки, — я поджала губы, зная, что выгляжу еще смешнее, и подруги будут меня потом долго дразнить. — Проводите меня к госпоже Варханке. Срочно.

— Как скажешь, — Летиция ухмыльнулась. — Думаешь, она уже достаточно остыла после твоего побега и не выдерет тебя розгами?

— Не пугай ее, — вступилась Криса. — Королеву нельзя розгами!

— Хватит болтать, я серьезно, — я нахмурилась.

Девчонки ничуть не изменились, только вытянулись еще сильнее и носили теперь легкий доспех и настоящие мечи. А я… внешне я не изменилась вовсе, но стала королевой, медиумом, королевой мертвецов, штормовой ведьмой и немножечко некроманткой. И со всем этим что-то нужно делать!

— Криса, Лета, ведите меня уже к бабушке!

Клеопатра Варханке, семнадцать раз выходившая замуж, научившая меня, что безвыходных ситуаций не бывает, и грязно ругаться, выжившая в Искуэрте и поубивавшая столько эльфов, что ее имя было запрещено произносить при них, моя бабушка. Ифигения и Клементий не могли оставить лучшего наместника в государстве. Теперь мне стало ясно, почему они не торопились возвращаться!

Стерев улыбки с лица, близняшки потащили меня к центральному замку. Его шпили уходили ввысь, а внешние лестницы опутывали здание как веревки. Здесь я выросла, это и был мой дом, пока я не сбежала навстречу своей настоящей жизни.

— Говорят, ты собралась замуж, — Лета никогда не могла долго молчать, так приятно, что даже в мелочах подруги не менялись. — Но маги носят браслеты, а ты без него.

— Вас не смущает, что я маг? — наконец я вспомнила и настоящую причину, почему сбежала.

Лета пожала плечами.

— У каждого свои недостатки, — просто сказала она.

— И мы знали, — добавила Криса. — Весь наш класс знал. Ты же при нас подняла ту собаку, забыла?

Я забыла. Это и правда случилось в первый год учебы. Собака нашего злого бестиолога утонула. Русалки ли утащили ее, или сама оступилась. Мы впервые видели бестиолога таким… живым и опечаленным. Он ушел за лопатой, а мы сгрудились вокруг пса. В отличие от злющего учителя, его пес всем нравился. Я погладила его и сильно-сильно загадала, чтобы он ожил. Из носа у меня хлынула кровь, и, в общем-то, это увлекло меня больше, чем то, что пес вскочил и бросился бежать.

До вечера, пока пес не вернулся в родную будку, бестиолог стращал весь первый класс ужасными карами за то, что мы припрятали мертвую собаку. Сделать он нам ничего не мог, ведь любопытство и опыты над живым и мертвым были в норме в нашей школе. Но мы были первоклашки и просто испуганно рыдали хором. Меня никто не выдал, а вечером Ром вернулся, и бестиолог оставил нас в покое.

Да уж. Я поняла, что забыла очень и очень многое. Похоже, я совсем не зря вернулась домой.

— Берегись! — Криса вдруг бросилась на меня, отчего инстинктивно я присела. Девушка-воин ее комплекции и в броне могла расплющить меня немногим хуже, чем варан.

Что-то яркое с жужжанием пролетело над нами.

— Феи, — с отвращением произнесла Лета, пытаясь стряхнуть с себя серебристую пыльцу. — Развелось их больше чем надо! Хочу волосы до пояса!

Я не поняла, к чему последняя фраза, как вдруг коротко стриженные волосы Леты с небывалой скоростью полезли во все стороны и окутали ее, останавливаясь, лишь когда кончики коснулись пояса.

— Чего это? — проблеяла я. — Вы тут все обзавелись магией, пока меня не было.

— Да феи же, — пояснила Криса выпрямляясь. — Их наши монахини рожают чаще прочих. А у фей пыльца. Стоит что-то пожелать про себя, как оно получится. Магически.

— Поэтому Криса тебя и спасла от пыльцы, — подтвердила Лета. — Пока мы успели бы тебе объяснить, ты бы уже кого-нибудь послала в задницу или заявила что-то вроде «лопни мои глаза».

— Госпожа Варханке с нас бы тогда шкуру сняла. — Криса вздрогнула. — Постарайся не попадаться феям.

— И гномам. Гномы чокнутые, — добавила Лета.

Ох, еще одна вещь, о которой я забыла. Изменения в родном государстве, где теперь магии стало слишком много. Что же, мне это было только на руку. И я наконец вошла родительский дом.

Бабушка всегда жила в самой высокой башне, и я сомневалась, что она изменила себе, став наместницей родителей.

Так и оказалось. Бабушку я нашла в ее небольшой комнатушке. Она соединяла кольца кольчужной юбки. В отличие от прочих инквизиторов, бабушка мало увлекалась пытками или науками. Ей больше нравились битвы. Ее нынешний муж тоже был воином, и я надеялась, что он какое-то время еще продержится рядом с ней. Бабушке я хотела только счастья.

— Госпожа Варханке, — я вспомнила, что больше не являюсь ее внучкой, и поспешила склонить голову.

— Белка! — то, как просияла бабушка, увидев меня, заставило меня с облегчением выдохнуть. Ее душечка захлопала в маленькие ладошки, так что я знала, что эта радость искренняя. — Что на этот раз?

Словно я и не отсутствовала несколько лет.

— Нужна помощь, — рассказывать сказки про «соскучилась» я не собиралась. Бабушка не любила сопли. — Мне предстоит битва претендентов.

Надо ли говорить, что бабушка сразу поняла, о чем речь? Если есть слова «битва», то значит, бабушка знает, что это!

— Хе-хе, внученька, — рассмеялась она. — А я говорила тебе, что одной лопаты мало. Не удержала власть в ручонках, да? Растащат королевство на части!

— Не растащат, — я нахмурилась. — Ба, ты ведь мне поможешь?

— Зов хочешь первая успеть? — понимающе хмыкнула бабка и отложила свою работу. Она придирчиво оглядела меня, пофыркала от того, как выглядит ожог на моей руке, но ничего не сказала. А душечка только похихикала в кулак. — Ну, давай. Только одно условие.

Я вздохнула. Бабушки у меня были хитроумные обе, но та, что утопла и являлась мне только русалкой, куда сговорчивее.

Что могла захотеть бабушка за помощь, я понятия не имела.

— Ты вызовешь меня на битву, — тянуть бабушка не стала. — Со своей стороны. И самой первой. Я понятия не имею, участвуют ли мои дочь и зять в битве претендентов, но с их стороны махать секирой не хочу.

— Ба, ну какая секира! — я закатила глаза, представляя, как умрут от смеха мои оппоненты. Бабушка была причиной, почему я так долго не подозревала, что приемная, и почему старалась много не есть. Клеопатра Варханке была невысокой и круглой, точно яблоко. Как при этом она умудрялась биться и двигаться достаточно быстро, чтобы ее боялись вампиры и эльфы, я не знала.

— Деточка, в битве претендентов можно использовать любое оружие, — снисходительно ответила бабушка. — Люди помирают не от него, призрачное оружие может причинить тебе вред только в том случае, когда ты сама веришь в это.

Я моргнула.

— То есть, люди умирают, но…

— … Но только если сами решают, что с такими повреждениями им не жить, — ухмыльнулась бабушка. — Ну что, по рукам?

Как будто у меня был выбор!

— Ба, мне подойдет для зова мамин стул? — я задумалась, знает ли бабушка, что мы с ней неродные, но потом плюнула. У меня куда больше проблем серьезнее этой. Даррену надо вернуть дух и лучше бы до того, как закончится действие зелья!

И я только сейчас поняла, что битва претендентов будет сложнее, чем я воображала. В ней будут участвовать и тысячелетние эльфы, и вампир, и мой брат — действующий король. И, самое главное, в ней будем участвовать мы со мной другой. Я готова была уступить брату, я ведь совсем не рвалась в королевы. Но вот всем остальным — нет!

— Ифигения никогда не считала себя чем-то вроде королевы, — поджала губы бабушка. — Да и Клем тоже. Он больше ученый, ты же знаешь.

Из моего ворота показался Клема и квакнул, полагая, что речь идет о нем. Я запихнула лягушонка обратно. Не до него сейчас!

— Ты же всегда котенка хотела, — усмехнулась бабушка, а я насупилась. Почему дома я чувствую себя ребенком? Я взрослая женщина! Учусь в университете, у меня почти есть почти живой жених, и я почти королева, в конце концов!

— Ба, не отвлекайся! — я удержалась от того, чтобы топнуть ногой. — Мне нужен трон для зова, иначе позовет кто-то другой!

— Есть у меня одна мыслишка, — бабушка наморщила лоб. — Пойдем в подвал.

Подвалы у нас были во всех домах и в школе, конечно же. А как иначе? Где держать все необходимое для пыток, включая самих пытаемых?

Так что я была в подвале множество раз. И ничего похожего на трон там не видела. Недалеко от подвала к нам присоединились Криса и Лета. Бабушка зыркнула на них, но гнать не стала. Она обожала молодежь и всегда всем с удовольствием рассказывала про свои путешествия. Так что бабушку обожала не только я, но и трепетали перед ней — будь здоров! К тому же у Крисы оказался факел, который она предусмотрительно зажгла перед спуском в подвал.

В подвале было тихо и безжизненно. Полагаю, если там и был кто-то раньше, родители разобрались с этим до отъезда. В вопросах, не касающихся битв, бабуля была беспечна и забывчива. Жертвы могли просто помереть от голода или скуки.

— Белка, а тебя что, изгнали из королевства? — шепотом спросила Лета, изнывая от любопытства.

— И мы пойдем на них войной! — пискнула Криса. Глаза ее радостно поблескивали в полутьме подвала. Бабушка рылась в углу — искала что-то и нас не слушала.

— Не совсем, — я вздохнула и пересказала то, что знала от Чичи, Наперстянки и бабушки.

— … Если Викуэлю и Наперстянке удалось договориться с сестрой, то сейчас Линнеса рассекает небеса на драконе, изображая меня, — пояснила я. — Будто я выбрала битву с драконом и мечтаю напасть на университет и вышибить оттуда вторую я.

— Похоже на тебя, — переглянулись близнецы. — Раз там твои друзья. Но ты почему-то здесь.

— Потому что мне нужно выбирать то, что она от меня не ждет, — вздохнула я, показав на пальцах, кто такая «она». Ну да сестрички сами поняли. Переглянулись, видимо, прикидывая, сумели бы биться друг с другом. Их мысли были видны мне как на блюде.

Я и впрямь чувствовала себе не очень хорошо. Пусть после смерти вторая я совершенно чокнулась, она все еще была мной. И убивать мне ее совершенно не хотелось. Но она держала в заложниках моих друзей, и это сбросить со счетов я никак не могла.

— Нашла! — крикнула из угла бабушка, вырывая нас из разговора. Скрежет, раздавшийся после этих слов, дал понять, что она волочет что-то очень тяжелое.

Лета ахнула, Криса не сдержала нервный смешок, а я протерла глаза. Когда я говорила «трон», я точно не имела в виду трон для пыток!

Огромная громоздкая штуковина не использовалась при мне ни разу. Я вообще полагала, что она больше для устрашения. Например, наш бестиолог обожал упоминать, что тем, кто слишком вертится на стуле, понравится сидеть на этом троне.

Большой как настоящий трон, он почти полностью был изготовлен из металла, а его подлокотники, спинка, сидение и даже та часть, которой касались икры, были утыканы довольно длинными и острыми штырями. По словам бабушки, металлический трон не портился, а под его сидением можно было развести огонь. В детстве я думала, что это сделано для тех, на кого не наложено заклятие от ругательств.

— И-ик, — Лета подошла поближе, но вблизи ей трон не понравился еще больше, и она отошла подальше, где на нее того и гляди мог свалиться повешенный на стену сапог с иглами внутри.

— Ба, что за шуточки, — я нахмурилась. — Мне нужен королевский трон.

Бабушка придирчиво оглядела подтащенную штуковину, словно первый раз видела

— Королевский — не королевский, а королей, королев и принцев на ней просто уйма пересидела, — усмехнулась она. — Это я тебе отвечаю. Ну что, рискнешь, внучка?

Я вздохнула и посмотрела на поблескивающие в свете факела острые штыри, почесала то место, которым предполагалось садиться на трон, и еще раз вздохнула.

— Выбора-то у меня нет? — прозвучало это вопросом, но я не спрашивала. Я собиралась освободить друзей и удержать в руках королевство.

Да и бабушка наверняка что-то придумала.

'Сложнее всего уйти,

когда наконец появляется такая возможность.