Лорелея

— Переживаешь? — тихо спросила Даяла, с одухотворенным лицом и хитрой улыбкой на губах, поправляя шлейф моего подвенечного белоснежного и изумительного красивого платья. Правда, что обидно, с очень жестким корсетом. Но как заявила госпожа Сонг, лично создавшая мой образ: «Милочка, ну, а что вы думали? Изящность и красота – требует жертвенности».

Я спорить не стала, но осталась при своем мнении, что корсет все же был лишней деталью данного платья. Но без него платье было бы не таким великолепным.

Придирчиво оглядывая сотворенный образ, аккуратно поправила на голове легкий, почти не ощущаемый венец, поддерживающий сложную изысканную прическу, смущенно, но тем не менее широко улыбнулась, поделившись:

— Переживаю, конечно. На церемонии и банкете будет чуть ли не вся аристократия Ардертарта! Чему лично я отнюдь не рада. Я была бы очень счастлива, если бы брачный обряд был в кругу лишь самых близких. Но это, увы, невозможно.

Яла прыснула смешком, усаживаясь на диванчик и кивая:

— Невозможно. Поскольку ты жена будущих императоров, а не животноводов каких. Сама понимаешь.

— Да, понимаю, — выдохнула со смехом, аккуратно, чтобы не помять платье, присаживаясь к подруге и приобнимая ее за хрупкие плечики.

— Спасибо, что согласилась быть рядом в такой момент. Для меня это очень ценно.

— Разве я могла по-иному? — притворно удивилась Яла и тут же посерьезнела: — Ты моя единственная близкая подруга, более того, та, кто спасла мне жизнь. Тебе обязана не только я, но и мои мужчины.

Помрачнела, вспоминая недавние страшные события и свою… О, проклятые боги. Если бы не советник и моя магия, всего бы этого могло и не быть. Не быть моей Даялы и искреннего счастья.

Я не смогла бы спокойно жить, зная, что по моей вине погибло близкое существо.

— Лея! — прикоснулась к руке Яла. — Извини, не нужно было в такой момент об этом вспоминать. Мне жаль.

— Нет, что ты, все в порядке, — тихо откликнулась, затем хитро улыбнулась: — Лучше расскажи о своей замужней жизни.

Даяла смутилась, но охотно рассказала, что они уже присмотрели недалеко от дворца небольшой, но очень уютный домик. Правда, сколько я ни предлагала подруге жить во дворце вместе со мной, она, как и ее мужчины, отказалась, сославшись на то, что они желали уюта вдали от дворцовых интриг, множества слуг и охраны. И я согласилась, понимая, что настоящего уюта во дворце не могло и быть не может. Еще один существенный минус.

Однако какие бы ни были минусы, я бы ни за что не отказалась от своих мужчин.

И еще Даяла поделилась, что они уже планируют малыша. На что я лишь по-доброму усмехнулась, сообщив, что торопиться с детьми не стоит, припомнив слова моей бабушки, что дети должны рождаться в любви, а не сухим плановым расчетом. Таким образом они редко у кого действительно получаются.

Яла задумалась и покивала, соглашаясь.

Затем она рассказала, что буквально через неделю к ним в гости собирается семья Джаля. Подруга со священным ужасом поделилась, что совершенно не знает, какая у тех будет реакция, а особенно у матушки ее чешуйчатого мужа. Поскольку со стороны самой Даялы о родственниках волноваться не стоило, ее родители, первыми узнавшие о благополучии дочери, лишь обрадовались, но и спешить с визитом не собиралась, сообщив, что прибудут лишь тогда, когда дочь с мужьями крепко и плотно укоренится в новом доме.

Я даже восхитилась подобной мудростью главы дома Крижель. Вот он, истинный отец.

Чего не скажешь о моей собственной матушке.

Воспоминания о недавнем удивительно неприятном разговоре с матушкой захлестнули с головой, и я более не слышала счастливого щебетания подруги, погружаясь в тот день, когда старшая лэрди Стаунхаус прибыла во дворец.

* * *

С матушкой с момента моего отъезда во дворец и на протяжении всего отбора не общалась. Она не писала мне, словно вычеркнула свою дочь из жизни. Однако стоило ей узнать о том, кто станет следующей императрицей, как она живо примчалась во дворец.

Лэрди Стаунхаус холодно поприветствовала меня, даже и не подумав обнять собственную дочь, которую не видела несколько недель, заявила, что я обязана ввести ее в придворные дворца, выделить баснословное жалованье и обязана родить от драконов минимум троих детей.

Первые, естественно, станут следующими императорами, а третий ребенок ― наследником рода Стаунхаусов, для того чтобы род не сгинул, поскольку последними его представителями являлась я и матушка.

Сказать, что я опешила от такой наглости, это ничего не сказать. Пока матушка изрекала свою возмутительную тираду, я хватала ртом воздух, задыхаясь от незаслуженной обиды и несправедливости, и порывалась высказать ей, что мало того, что я не обязана отдавать ей и одной золотой монеты, так и просветить, что кроме как двоих близнецов-драконят, понести более не смогу.

А она, если того желает, может выйти замуж и родить еще наследников. Поскольку она вполне молода. Но раскрывать тайны рода Артерваргов я не собиралась, и как только матушка замолчала, прохладно уточнила:

— Вы закончили?

— Что? — заметно растерялась лэрди, наверняка думая, что я после ее слов тут же побегу выполнять нелепые требования и сразу заниматься продолжением уже бывшего рода. Правда, этим несомненно благородным делом мы с мужьями занимались каждую ночь, на благо Артерваргов, конечно же, но это ее не касалось.

— Я спрашиваю: вы сказали все, что хотели?

Лэрди важно кивнула, жадно сверкнув такими же, как и у меня самой, глазами. Я тяжело вздохнула, на выдохе спокойно ответила, правда, внутри не чувствуя и малости этого мнимого спокойствия:

— В таком случае, желаю всего хорошего, — я поднялась на нетвердые ноги. — Более не задерживаю.

— Что?! Да как ты смеешь, мерзавка?! — зашипела лэрди, осознав, что никто не собирается выполнять и доли того, что она здесь говорила. — Думаешь, стала подстилкой драконов, и можно плевать на родственные связи?

В грудь словно воткнули раскаленный нож.

Пошатнувшись, машинально положила дрожащую ладошку на ноющую грудную клетку, тихо попросила, морщась от жалобного голоса:

— Прошу, уходите!

— Да я тебя сейчас!.. — вскочила она с кресла, делая шаги ко мне и занося руку для удара.

Я зажмурилась, понимая, что нужно было дать отпор, нужно хоть что-то сделать. Но что я могла? Ударить в ответ собственную мать? Ну, или, на худой конец, увернуться, а не стоять, словно жертвенная овца, но я не смогла, сжавшись в комочек, ожидая удара.

Но он почему-то не последовал. Вместо него я услышала судорожный испуганный вдох и тихое скуление. А затем грохот распахнувшейся двери.

Открыв один глаз, облегченно выдохнула, видя, как мрачный Анхель аккуратно, но твердо сжимает матушкино запястье. В дверях с яростью на лицах замерли мои мужья и новый глава безопасности, сканирующий опасным взором выделенные нам для разговора комнаты. И, не находя опасности, недоуменно вздернул бровь, впиваясь цепким взглядом в лэрди Стаунхаус, даже мне стало не по себе. И благо матушка не заметила этого, а то точно бы рухнула в обморок.

— Что здесь происходит? — обманчиво спокойно спросил Дэм, плавной, хищной походкой шагая к нам.

— Рели, ты в порядке? — в то же время взволнованно спросил Никлаус, обогнавший Вадэмиана и подлетевший ко мне, обеспокоенно обнимая за талию и поворачивая таким образом, чтобы своим мощным телом защитить от раздосадованного взора матушки.

Я кивнула, прильнув к своему дракону.

— Лэрди, вы собирались ударить свою дочь, нашу будущую жену и свою императрицу? — ледяным тоном задал вопрос Анхель.

Матушка посмотрела на меня в поисках поддержки и не найдя, обреченно опустила голову.

— Простите, ваши Светлости, не знаю, что на меня нашло.

— Вам лучше удалиться, лэрди. До брачного обряда вход во дворец вам запрещен. Найрональ, проводи.

И вот только тогда матушка обратила внимание на шагающего к ней лэрда и побледнела еще сильней, жалобно посмотрев в мою сторону, но я на нее уже не смотрела. Ее предательство больно задело, и я понимала: сразу об этом забыть не смогу. Как и наверняка долго держать обиду. Бездна многому меня научила.

— Как ты, бесценная? — прикоснулся горячими и такими желанными губами к моей макушке Клаус. — Не ожидал от лэрди Стаунхаус подобной отвратительной выходки.

— И я, — тихо ответила, прижимаясь к мужчине в поиске защиты и поддержки, чувствуя, как по щеке катится предательская слезинка.

— Ну что ты, малышка, не плачь, — взволнованно и нежно попросил Анхель, прижимаясь к боку и осыпая мое лицо поцелуями, слизывая предательские капельки. Вадэмиан тоже не отставал, даря согревающие объятия. Со стороны мы точно выглядели странно, если не смешно, но мне было все равно. Главное, что у меня есть мои мужчины. Те, кто всегда будут на моей стороне. А я на их.

Потому что мы: вместе и до бесконечности.

— Лея? — вывел меня из неприятных воспоминаний взволнованный голос Даялы.

Вздрогнув, бездумно посмотрела на обеспокоенную подругу, виновато улыбнулась.

— Извини, задумалась, не услышала, что ты последнее говорила.

— А, забудь, ничего важного, — отмахнулась Яла. — Точно все в порядке? Просто у тебя было такое лицо, словно ты вспоминала что-то очень болезненное.

«Так и есть, Яла, но прости, сейчас мы говорить об этом не будем. Довольно плохого в такой день».

— Ничего особенного, просто вспомнилось кое-что.

— Хорошо, расскажешь, если пожелаешь, — беззаботно улыбнулась подруга, увлекая меня в разговоры об ювелирных делах ее семьи, академиях и на иные, более желанные и необременительные темы.

А совсем скоро на пороге нашей небольшой уютной комнатки появились император, Калира и… матушка.

Мгновенно поднявшись, присели в учтивых поклонах.

— Ваше Величество.

— Ты сама уже совсем скоро станешь Величеством, — мягко пожурил меня император, кивнул подруге: — Лэрди Крижель.

И снова мне:

— Ну что, малышка, готова? Выглядишь превосходно, сыновья слюнями захлебнутся до того момента, пока не настанет ваша ночь.

Я покраснела, нервно покосившись на матушку, к ее чести, она и виду не подала, что ее смутили слова правителя, но по покрасневшим щекам было понятно, о чем она подумала.

Укоризненно посмотрела на императора:

— Ваше Величество!

— Что, Величество? — игриво поднял брови император, подставляя мне локоть, за который я сразу же ухватилась. — Пойдем, Лея, твои будущие мужья и гости ждут нас.

Я обернулась к подруге. Даяла широко мне улыбнулась, заверив:

— Я следом за тобой, не переживай.

Брачная церемония должна была проходить в главном храме Драеклона, куда меня по регламенту должны были сопроводить Лайдвиг Кирсан, заменяющий отца, и матушка. Даяле же следовало прибыть в храм немного ранее, но мы договорились, что она просто выйдет на десять минут раньше и присоединится к своим мужьям.

С каждым шагом по пустынным коридорам дворца, ввиду того, что вся прислуга находилась в главной трапезной, готовя банкет, у меня поднималось волнение и легкая паника. А при мысли, сколько существ будет в храме оценивать свою будущую императрицу, сплетничая на тему: подхожу я наследникам, имею ли право стать императрицей, к горлу подступала тошнота.

— Не переживай, Лорелея, это всего лишь формальность, — точно почувствовав мою нервозность, негромко сказал император и тут же гаденько усмехнулся: — Мои сыновья уже твои мужья. А пиршество пройдет быстро, обернуться не успеешь, как взойдешь на брачное ложе. Но тут тебе особо нечего бояться. Верно, милая?

Я возмущенно выдохнула и тихо рассмеялась, покачав головой. Зная императора, легко можно понять, в кого пошли наследники.

— Ваше Величество, вы порой невыносимы. Словно мальчишка.

— Разве это плохо? — спросил мужчина, не обидевшись на мою фамильярность.

— Не плохо, — откликнулась я. — К тому же, вы действительно выглядите очень молодо, всего на несколько лет старше Никлауса и моих мужей, возможно, в путешествии вы встретите хорошую женщину.

— Ну, это вряд ли, — усмехнулся император. — Я пока не собираюсь в путешествие.

— Что? Почему? А разве это не традиция монархов?

— Ну, традиции можно за редким исключением нарушать. Если подобное решение не создает существенной опасности. А мое решение пока не создает. Но не волнуйся, имперское крыло будет свободно от моих вещиц, честное императорское. На вашу постель не претендую.

— Ваше Величество, — укоризненно протянула я, сокрушенно покачав головой, на что император ответил тихим смехом. — А что вы в таком случае собираетесь делать?

— Еще не определился, — отмахнулся дракон. — Ну вот, осталось немного, и мы будем в храме,— раскрыл он передо мной дверь. И мы уже собирались выйти, как были остановлены робким голосом матушки.

— Ваше Величество, позвольте мне всего несколько минут на разговор с дочерью. Прошу.

Император с сомнением глянул на матушку и повернулся ко мне, вопросительно вздернул бровь, молчаливо спрашивая о моем согласии. Кивнула, осторожно прикоснувшись к мощной мужской руке, и благодарно улыбнулась.

— Хорошо, только недолго. Калира, возвращайся к своим обязанностям. Лэрди Крижель, пойдемте, подождем будущую императрицу в коляске.

Мы с матушкой молча дождались, пока император и подруга скроются за дверьми, а управляющая, поклонившись, удалится, повернулись друг к другу.

— О чем вы хотели поговорить, лэрди?

Матушка тяжело вздохнула и сделала маленький шаг ко мне, словно собираясь меня обнять или прикоснуться, и тут же нерешительно остановилась.

— Я хотела попросить прощения за мое непозволительное в отношении тебя, собственной дочери, поведение. Искренне прошу простить меня, дочь.

Сглотнув ставший ком в горле, не подала виду, что удивилась, произнесла:

— Мне не за что вас прощать. Ведь в какой-то степени благодаря вам я встретила тех, кого полюбила всем сердцем и с кем счастлива.

— Ну, это не моя заслуга, — натянуто улыбнулась матушка. — Ты бы в любом случае поехала на отбор. Но мне все равно стыдно за те слова. И за то, что была несправедлива к тебе. Мне трудно сказать, почему я так себя вела, но от всей души прошу прощения.

— Я не таю зла, — покачала головой. — Но благодарю за искренность.

— Можно тебя обнять? — с надеждой спросила матушка.

Неуверенно кивнула. Лэрди, облегченно вздохнув, шагнула ближе, заключая меня в теплые объятия. Я стояла с опущенными руками, не решаясь обнять в ответ, но все же легонько прикоснулась к руке. Отойдя от меня на шаг, лэрди пробормотала, пряча слезы в глазах:

— Какая ты у меня красивая, девочка моя. Будь счастлива. Доверяй мужьям. Из того, что я видела, уверена: они всегда защитят тебя и станут на твою сторону.

— Да, — смущенно улыбнулась. — Они у меня потрясающие.

— В таком случае не будем заставлять их ждать нас.

Мы спустились по небольшой лесенке, направляясь к коляске, запряженной лошадьми, в которой уже сидели император и подруга, а рядом с коляской молчаливо дожидались лакеи. Мы уже были на половине пути, как матушка внезапно шепнула:

— Как мать, я должна рассказать тебе, что происходит между женщиной и мужчиной за закрытыми дверями спальни. Мне неуютно, но я должна.

— Не нужно, матушка, — закусила губу, чтобы не расхохотаться, встречая ее удивленный взгляд. — Мужья сами все сделают. Уверена, они не причинят мне боли.

— Хорошо, — облегченно выдохнула она. — А то, право, неловко.

Я лишь таинственно улыбнулась. Поскольку перед глазами встала недавняя жаркая ночь, из груди помимо воли вырвался судорожный вздох. Благо, оставшийся незамеченным.

Повторный брачный обряд и торжество прошли словно в розовом счастливом тумане. Мы вновь произносили священные клятвы, наши запястья были повязаны кроваво-красными лентами, мы пили из кубка обжигающее вино с примесью нашей крови. А когда пришел черед проявления брачных меток, по команде советника, небольшим влиянием магии проявили под лентами наши браслеты, предоставляя их на обозрение ликующим гостям, выкрикивающим поздравления и пожелания совместного счастья. Ну, и конечно же, нам желали скорейшего зачатия маленьких наследников-драконят, не на шутку смущая этим меня.

Я счастливо улыбалась, однако, когда мой взгляд нашел моего третьего мужа, улыбка слегка померкла. Он смотрел на нас с гордостью и легкой грустной улыбкой, а мне было искренне жаль, что мой Никлаус не мог полностью разделить с нами обоюдное торжество. И все же он был уже моим мужем, и я была очень рада, что этого факта не изменить. А вскоре станет им официально, нужно всего лишь немного подождать.

Я прикрыла глаза и вновь открыла, мысленно посылая своему дракону лучики счастья и уверение, что люблю его ничуть не меньше, чем наших близнецов.

Никлаус искренне, ободряюще улыбнулся и чуть кивнул, шепнув губами: «Я тоже тебя люблю, бесценная».

Медленно шагая вместе с Вадэмианом и Анхелем к выходу из храма, я чувствовала на себе его обжигающий взгляд. Таинственно улыбнулась. Что бы там ни было, но эта ночь будет полностью наша.

Моя, Никлауса и наследников.

Мне было несколько волнительно от знания того, что вскоре свершится на супружеских простынях. И хоть я была уже не невинна, но все равно испытывала предательскую дрожь, все же эта ночь будет в корне отличной от того, что мне уже удалось испытать. И с каждым проходящим часом все больше ерзала на стуле, стараясь унять волнение. Мужья замечали мое состояние и лишь хитро улыбались, урча на ушко слова поддержки и всякие милые нежности, а Анхель, не удержавшись, куснул за мочку ушка, шепнув будоражащую непристойность-обещание.

О том, насколько у меня перехватило дыхание, и говорить не стоит, а волнение лишь усилилось.

Когда же торжество подходило к концу, наследники под смешки и свист гостей увлекли меня в портал. Мы переместились в наши временные покои, и в тот момент, признаться, я растерялась.

Я не совсем понимала, что требуется делать. Сразу раздеться или что-то сказать. Или, раздеваясь, говорить?

«Какие глупости, Лея».

Я рассеянно взглянула на драконов, задумчиво снимающих кителя и отбрасывающих их в кресло. У них получилось это настолько синхронно и быстро, что я тихо рассмеялась, и волнение отошло на второй план.

— Нашла что-то смешное, Цветочек? — строго спросил Вадэмиан, правда, у самого в глазах стояли смешинки.

— Что тебя развеселило? — спросил Анхель, закатывая рукава белоснежной сорочки и шагая ко мне.

— Умиляюсь тому, насколько вы похожи между собой, — доверительно поделилась, оглянулась, замечая небольшой столик, сервированный вином и легкими закусками. Вадэмиан проследил за мной и бодро уточнил:

— Бокал вина?

Я смущенно кивнула, наблюдая за подошедшим ко мне почти вплотную Анхелем.

— Давай пока помогу тебе избавиться от платья, — сказал он, обходя меня и прикасаясь к шнуровке на корсете.

— Так быстро? — вырвалось у меня. Сзади послышался веселый смешок. Дэм тоже хмыкнул, но промолчал.

— Ты желаешь оставаться в платье всю ночь, Цветочек? — невинно уточнил муж, тем не менее, судя по моим ощущениям и ослабшей шнуровке, развязал ее уже наполовину. — Расскажи нам, что тебя тревожит, малышка.

Я вздохнула и покаянно покачала головой. Нет, это невозможно. И почему я так переполошилась? Драконы ― мои мужья, у нас уже все было. А я волнуюсь так, словно все впервые. Но если честно, прямо сейчас для меня все и было впервые.

— Мне неловко. Я понимаю, что вы мои мужья, у нас уже была близость, но мне немного страшно, — покаянно призналась я, придерживая руками лиф платья. — И Никлауса не хватает. Он скоро придет?

В этот момент Анхель до конца расшнуровал брачный наряд, и я перестала его держать, платье соскользнуло к моим ногам, а я осталась в одной белоснежной, искусно расшитой изумрудными нитями плотной сорочке длиною до колен.

Вновь закусила губу, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Да, сорочка была плотной, но вот беда, драконы смотрели так, словно я осталась обнаженной, из-за их темных, голодных взглядов оголенные участки кожи жгло словно огнем, низ живота скрутило тяжестью.

И еще одна «беда»: под сорочкой действительно ничего не было. Под ней я была голенькой. Даяла сказала, что так требуется по драконьим традициям, я не стала спорить. И сейчас от этого пикантного знания мне было горячо. Во всех смыслах этого слова.

— Никлаус присоединится к нам, как только закончит с гостями, — хрипло сообщил Анхель, ведя по моему бедру кончиками пальцев. Я подалась назад, теснее прижимаясь к его твердому телу, ощущая пятой точкой внушительную мужскую плоть, бугрящуюся в штанах.

— Вино, — урчащим голосом напомнил Вадэмиан, подходя к нам так близко, что я невольно ощутила себя плененной двумя горячими твердыми мужскими телами.

Мне стало еще жарче, воздух словно сгустился, вынуждая глубоко, порывисто дышать.

Не отрывая взгляд от изумрудных омутов, отпила несколько глотков терпкой жидкости, слизывая с губ не попавшие в рот капельки. Распаляясь и от горящего мужского взгляда и от поглаживаний уже оголенных проворным Анхелем бедер.

— Это невозможно, — прошептал Дэм, прикрывая на секунду глаза. — Прости, Клаус.

Я не успела моргнуть, как муж осторожно вынул бокал из моих ослабевших пальцев, и он под мой тихий вскрик отлетел к стене, разбиваясь на мелкие осколки.

— Потом уберут, — больше мне, чем брату или себе, рыкнул Вадэмиан, впиваясь в мой приоткрытый рот жестким, волнующим поцелуем, шепча: — Не могу больше ждать.

— Согласен, — сдавлено прошептал Анхель, отводя локоны волос на другое плечо и осыпая открытую шейку цепочкой поцелуев, прикусывая и облизывая нежную кожу.

Одно движение, треск ― и сорочка падает жалкой тряпочкой к моим ногам, туда, где лежит платье, щелчок пальцев ― и ни платья, ни сорочки нет. Все, канули в лету. Но мне глубоко все равно.

Я погрязла в жарком, сносящем голову и разум поцелуе, играя с языком мужа, цепляясь подрагивающими пальцами за его руки, и глухо всхлипнула, когда Дэм, прервав поцелуй, подарил мне плотоядную улыбку и отошел на шаг.

Не понимала, что происходит и почему муж остановился, да и еще отошел на шаг, когда в то же время Анхель и не думал останавливаться. Он поглаживающими движениями опустил руки на бедра, еще ниже. Судорожно вздохнув, приоткрыла рот, чтобы уточнить о происходящем, но в этот момент наблюдающий за нами Дэм мне весело подмигнул, а затем Анхель сделал рывок, и я с открытым от изумления ртом оказалась у него на руках… с широко раздвинутыми ногами, открывающими мои женские, почти невинные прелести на обозрение голодного темно-изумрудного взгляда мужа.

— Ой! Анхель!

— Да, Цветочек? — мурлыкнул наглец, ведя носом по моей покрасневшей от смущения щеке, умудряясь кончиками пальцев поглаживать по повлажневшим складочкам, чуть раздвигая губки в стороны, открывая маленький комочек плоти, кружа у входа внутрь.

Вадэмиан заскользил широкими ладонями по щиколоткам, подбираясь вверх, к самому сокровенному, где уже хозяйничал близнец.

— Тебя что-то смущает, драгоценная? — серьезным тоном уточнил Вадэмиан, наклоняясь и внезапно, без предупреждения проводя кончиком языка по нежной плоти.

«Смущает? Да. Нет. Не помню…»

— Только не останавливайтесь, — хрипло выдохнула я, сглатывая и сдаваясь на милость мужей, откидываясь на плечо мужа, позволяя им делать все, что заблагорассудится. Только пусть не останавливаются.

Но они не собирались этого делать.

Влажный верткий язык Вадэмиана, вылизывающий мои складки, кружащий возле маленькой дырочки, сводил с ума, жаркие поцелуи Анхеля выводили за грань, вынуждая скулить и стонать, прося, нет, требуя большего. Того, что позволило бы унять сосущую пустоту внутри подрагивающего внизу живота.

Осторожный толчок пальцев Дэма внутрь меня вынудил выгнуться в руках мужа и лихорадочно зашептать:

— Пожалуйста! Дэм, прошу!

— Чего, любимая? — обманчиво спокойно уточнил этот невозможный мужчина, проталкивая внутрь меня еще один палец и делая легкие, тягучие, невозможно медленные толчки.

Но этого было недостаточно!

Захныкав, закрутилась на руках удерживающего меня Анхеля, стараясь насадиться глубже на эти коварные пальцы.

С губ мужчин сорвались приглушенные смешки.

— Хочешь его внутрь себя, малышка? — искушающе спросил Анхель, покусывая чувствительное местечко возле мочки горящего ушка.

— Да-а-а, — выдохнула я. — Да! Прошу! Иначе я сойду с ума!

Только, кажется, я уже была на грани сумасшествия. Я была готова скулить, просить и сделать все, чтобы мне дали освобождение от уничтожающей пустоты и голодных спазмов внутри.

— В таком случае, мы обязаны дать, то, что ты просишь, — хрипло прошептал Вадэмиан, быстро освобождая себя от одежды.

Я затаила дыхание, гася внутриутробный, голодный рык, широко распахнутыми глазами смотря, как мой мужчина, словно издеваясь, нарочито медленно ступил ко мне, а его вздыбленное увитое венами естество призывно качнулось. Я облизнулась, заметив на кончике выступившую капельку.

— Это мы еще попрактикуем, — загадочно выразился Вадэмиан, проводя по истекающим соками складочкам головкой естества, собирая соки, и я уже готова была нарычать на него за промедление, как захлебнулась словами, когда его каменное достоинство наконец вошло в меня неглубоко, раздвигая напряженные мышцы.

Вадэмиан прикрыл глаза, а на его лице отразилось наслаждение. Мне на ухо застонал Анхель, словно чувствуя в этот момент то же, что и его брат.

Мощный толчок выбил из меня весь воздух. А еще один мощный и сильный едва не толкнул за грань. Толчки с каждой секундой нарастали, вознося меня на вершину блаженства, вынуждая громко вскрикивать и жмурить глаза, цепляясь за руки моего дракона, и едва не скинули в бездну, когда мужчина неожиданно остановился. Я тихо захныкала, не понимая причину этой остановки, ведь было так хорошо! Еще чуть-чуть, и я бы вознеслась на небеса.

— Сейчас, малышка. Подожди немного! — зашептал Анхель, снимая меня с восхитительного орудия своего брата.

Сознание немного прояснилось, и я тут же поняла задумку братьев, взволнованно и нетерпеливо прикусывая опухшие от поцелуев губки. Меня благоразумно не ставят на точно нетвердые ноги, а все так же на руках несут к постели, где аккуратно укладывают на атласные простыни, предварительно скинув на пол тяжелое с виду одеяло.

Анхель вместе со мной уселся на кровать, а затем лег, распластав на своей груди. Я робко улыбнулась дракону, сама поцеловала гладкий подбородок, поерзав на внезапно оголенных бедрах своей разгоряченной плотью.

— Что-то долго нет Клауса, — услышала за спиной бормотание Вадэмиана, а затем ощутила его каменный живот спиной.

Никлаус!

Желание тут же схлынуло. Действительно! Моего третьего мужа подозрительно долго нет. Внутри кольнуло виной, что я в ласках совершенно о нем забыла. Но я, правда, еще не научилась тому пониманию, что у меня сразу трое мужей. Но обязательно научусь!

— А где он может быть?

— Сейчас узнаем.

Я, повернув голову, взволнованно наблюдала, как Вадэмиан, хмуря брови, дожидается ответа по магифону. Встрепенулась, замирая с надеждой, услышала голос своего мужчины и разочарованно опустила голову.

Моего вишневоглазого дракона захватили дворцовые хлопоты. Ему требовалось помочь уладить все вопросы по размещению гостей и помочь в неких делах императору. Он сможет прийти только лишь ближе к ночи.

— Ну что ты расстроилась, маленькая? — с улыбкой спросил Анхель, целуя меня чуть выше груди. — У вас с ним еще вся жизнь впереди, как и с нами. Не переживай за это. У вас еще будет много совместных ночей.

Я робко благодарно улыбнулась.

«И правда. Нет причины расстраиваться. Утром я обязательно увижу своего дракона! И отыграюсь за его опоздание!»

Облегченно выдохнув, хитро прищурилась, сама наклонилась к наследнику, целуя все, докуда могла дотянуться. Подбородок, губы, грудь. Нас вновь затянуло в обжигающую страсть, закружив в водовороте.

Я вскрикнула, когда руки Анхеля, подхватив меня под бедра, насадили на его вздыбленную плоть одним мощным толчком до конца, раскачивая и выбивая протяжные стоны. Я даже не дернулась, когда ощутила пальцы второго мужа там, где им быть не положено. Глухо постанывая, насаживалась на подготавливающие меня для другого проникновения пальцы.

И лишь широко распахнула глаза, замерев при необычном вторжении, ощущая себя невозможно наполненной и такой цельной. Цельной, как не смогла быть никогда без этих невозможных и таких родных мужчин.

Их обоюдный глубокий толчок внутри меня принес мощное сокрушающее освобождение.

Дав мне немного прийти в себя после всепоглощающей разрядки, мужчины задвигались, постанывая и рыча, нашептывая мне обжигающие нежности, граничащие с пошлостью, но они лишь распаляли, подбрасывая к очередному освобождению.

Этот вечер, переходящий в страстную ночь, был действительно особенный. А пришедший под утро Никлаус с умилением усмехнулся, увидев наши переплетенные во сне тела.

Но он ошибся, думая, что так легко отделается.

Мое дремлющее сознание хищно встрепенулось при появлении мужа, и я действительно отыгралась на изумленном Никлаусе за то, что он настолько опоздал на нашу вторую брачную ночь. Его умоляющие стоны преследовали меня еще около недели, как и видела во сне извивающееся подо мной красивое, мощное мужское тело.

Да. Я была по-настоящему счастлива.

Но это был еще не конец.

Наша коронация, свершившаяся буквально через несколько дней после официального брачного обряда, прошла вполне успешно. Чего не скажешь о том же официальном признании Никлауса князем Артерваргом, его последующей коронации и становления нового драконьего триумвирата.

Сказать, что подданные оказались, мягко говоря, шокированы такой новостью, это ничего не сказать.

После этого занимательного дня то и дело вспыхивали бунты и показательные митингующие выступления, а главным обоснованием недовольства стало то, что императором стал никчемный, по словам аристократии Драеклона, бастард, который никак не должен стоять наравне с великими князьями и править империей.

Близнецы, кончено же, успешно купировали всякие бунты, а казематы, где проходило перевоспитание плетью, были переполнены злопыхателями, оказавшимися по большей части, естественно, из аристократического сословия. Поскольку простым подданным не было дела до власти, у них были иные вопросы, в отличие от зажравшихся высших.

Мне было очень обидно за мужа. Особенно когда я видела, как часто опускаются его плечи при очередном сквернословии в его сторону и злобных шепотках. В такие моменты в любимых вишневых глазах таилась грусть и легкое к себе отвращение.

В тех ситуациях я старалась как можно больше уделять внимания мужу, даря тепло и поддержку, и уже сама подумывала взять несколько уроков обращения с кнутом. Но увы, меня в подземелья не допускали, ссылаясь на тот факт, что императрицам не гоже шататься по подземельям и махать направо-налево пыточным инвентарем.

С таким мнением я была в корне не согласна, однако покорно кивала и втайне от мужей искала те самые дворцовые казематы. По большей части не из-за стойкого желания помахать вышеупомянутом кнутом, а по той простой причине, что мне было очень любопытно: как вообще в принципе выглядят те самые пыточные, правда, и желание плюнуть в наглые морды мерзавцам, посмевшим обидеть моего любимого, отнюдь не исчезло. А очень даже зрело день ото дня.

Ко всему прочему, изображение кнута я нашла в магифоне, после не забыв подчистить ленты, а то мало ли, мужья случайно найдут то, чем увлекается их женушка, пока они блюдут честь нашей семьи.

Так вот, страшная вещь ― кнут, я вам скажу. Но крайне любопытная.

Но об этом пока хватит.

Мне как императрице следовало заниматься делами дворца, контролировать слуг, вести учет продуктов, следить за реконструкцией имперского крыла, с чем вполне прекрасно справлялся бывший император, и координировать работников в важных вопросах. Однако абсолютно со всеми этими делами вполне успешно управлялась Калира, оставляя мне лишь малое и принося учетные ведомости на согласование и подпись.

К слову, об императоре. Этот бывшей венценосный, но очень даже чешуйчатый наглец совершенно не собирался соблюдать традиции Артерваргов, заявив, что одному в иных мирах ему будет скучно. Фавориток брать в такие приключения не комильфо и именно по этой причине он останется во дворце, будет гонять нерасторопных слуг, помогая мне, Калире и, конечно же, сыновьям.

До сих пор похихикиваю при воспоминании, как на это заявление отреагировали мои мужья, я даже успела щелкнуть их вытянувшиеся обиженные физиономии на магифон и просматривала в те моменты, когда мне было особенно грустно без них.

Честно признаться, мне вообще было немного скучновато во дворце. С мужьями я виделась лишь вечерами, и то наши короткие разговоры при ужине заканчивались постелью и жаркими ночами, но тут да, грех жаловаться. Слугами и дворцом, как я уже упоминала, занималась Калира, и получалось у нее это куда лучше, чем у меня самой. Императорскими покоями ― бывший император. А мое присутствие и я сама, по крайней мере, именно так я ощущала ― как пятая нога собаке.

Однако совершенно скатиться в тоску и уныние не давали изредка забегающая в гости Даяла, императорская библиотека и лэрд Баталаер с его привычным ворчанием, чайными церемониями и интересными, захватывающими жизненными историями. И… предвкушение от предстоящего поступления в академию!

Да-да. Мы с Даялой как-то за чашкой вечернего чая решили: почему бы и не попробовать поступить в академию. С моей открывшейся магией вполне хватило уровня, чтобы пройти на факультет целительства, где магия была крайне схожая с моей. А Даяла, как и хотела, ― на артефакторский. Мужья не были, в общем-то, против, правда, и не обрадовались, что я буду большую часть времени проводить в стенах академии, а не рядом с ними.

Но под уговорами быстро согласились. Еще бы. Я наловчилась убеждать.

Коварно улыбнулась. Так что под моим натиском наследники быстро сдались, и вот всего через несколько недель должна была поступать вместе с Ялой в Деркон. Ведь именно в этой академии были самые лучшие преподаватели.

Странный, к слову, факт. Данная академия была менее престижна из-за местонахождения в провинциальном городке. Все отпрыски высшего сословия чаще всего обучались в столице – Хейме.

И все же Деркон выпускает из своих стен лучших специалистов, и мне, честно признаться, будет проще затеряться в ее обители, не привлекать к себе излишнего внимания. Правда, обучаться и поступать я буду не под своим именем, под иллюзией, но все же. Риск, что во мне признают императрицу, имелся.

Что говорить о сегодняшнем дне, то я решила сходить в хранилище. При прошлом моем посещении библиотеки лэрд Баталаер обещал найти все имеющиеся фолианты по целительству и магии жизни. На сегодняшний момент эта тема была очень актуальна.

Надолго не откладывая это дело, я вызвала служанку для того, чтобы помочь переодеться. Еще одна головная боль моей жизни во дворце. Как оказалось, по тому же самому регламенту, мне строго была положена личная служанка, и именно с ее помощью я должна была выполнять все жизненно важные действия. От принятия ванны до выбора одежды. И мое мнение по этому поводу не учитывалось. Ведь я же теперь императрица.

Это я уже молчу о фрейлинах, которых мне также предстояло отобрать из, конечно же, аристократок.

Самое смешное, что при этом положено провести отбор. И все же я смогла договориться с мужьями, что подобное мероприятие произойдет лишь после окончания академии. Мужья нехотя, но пошли мне навстречу.

Моей личной горничной стала, к моему удивлению, Люсила. Вот и сейчас служаночка, ловко мне поклонившись, с вышколенной улыбкой споро помогла мне одеться и, так же молча поклонившись, выскользнула за дверь.

Мазнув по своему отражению взглядом и удовлетворенно кивнув, вышла из покоев, ровно поприветствовав приставленных к нашей спальне имперцев.

— Императрица, — поклонились мне в ответ.

Я уже собиралась, по обыкновению, кивнуть и отправиться по своим делам, как меня остановили строгим вопросом:

— Ваше Величество, вызвать сопровождение?

— Не нужно, — качнула головой, вытаскивая из кармашка платья магифон, собираясь просмотреть свежую ленту.

— Но, ваше Величество! — громко возмутился второй страж.

Вздрогнув от неожиданно громкого окрика, медленно обернулась, снизу вверх взглянув на вытянувшегося в струнку стража. Молодой, всего на несколько лет старше меня, горячая голова, порывистый. Что ж, все понятно.

— Как ваше имя? — спокойно поинтересовалась у мужчины. Страж гулко сглотнул, словно я не имя спросила, а приказала ему отправиться на плаху. Тихо застонал его сослуживец, из-за чего имперец и вовсе побледнел.

Я усмехнулась.

— Маил Корн, ваше Величество.

— Скажите, Маил, во дворце мне что-нибудь угрожает?

— Н-нет, ваше Величество.

— Нет, — с кивком повторила я. — В таком случае, охрана мне не нужна. Однако я направляюсь всего лишь в хранилище. Магифон взяла с собой. Хорошей службы.

Стоило мне отойти от покоев и стражей на приличное расстояние, как я широко улыбнулась, вновь открывая ленту магифона.

«О, реклама о поставках эксклюзивных украшений дома Крижель. А Даяла ничего не говорила! Так, представление новейшей коллекции модного дома Сонг. Ну, это не слишком интересно».

Я так зачиталась лентой, что, похоже, свернула куда-то не туда и едва не протаранила головой стену, больно ударившись лбом. Зашипев сквозь зубы, отшатнулась, выронила магифон и потерла лоб ладошкой, удивленно вскидывая глаза и нахмуриваясь.

Стена?

Подняв лишь чудом не сломавшийся магифон, рассеянно покрутила пострадавшей головой, совершенно не понимая, как могла не заметить, что свернула в тупиковый поворот. Тихо фыркнула, вспоминая, как точно так же с Даялой совершенно случайно нашли портретную галерею.

Прищурилась, цепко рассматривая препятствие, и удивленно распахнула глаза. То ли от столкновения с моим лбом, то ли еще по какой причине, но сразу не заметный взгляду камень сдвинулся, открывая небольшую щель. Неуверенно толкнула рукой в стену и с тихим вскриком отскочила, когда половина стены бесшумно отошла в сторону, образуя проход.

Выдохнув, вытянула шею, вглядываясь во вполне освещенный проем, в котором угадывались каменные ступени. Ну, шею мне при спуске сломать не грозило, а освещенность прохода говорила о том, что им часто пользуются.

Повертела в руках магифон, раздумывая, сообщить ли мужьям о своей находке и в то же время проклиная себя за излишнюю любознательность. Понимая, что мужья мне точно не позволят спуститься вниз, стиснула зубы, обозвала себя любопытной предательницей и с надеждой, что меня не четвертуют за самодеятельность, ступила на первую ступень.

Придерживаясь за шершавую стену, начала свой рискованный спуск по очень даже чистым ступеням, значит, проход еще и часто убирали.

Более того, я не ощущала никакой опасности, своей интуиции я доверять привыкла, она меня еще ни разу не подводила, а значит, внизу теоретически мне ничего не угрожало.

«В любом случае если что-то пойдет не так, я всегда смогу вызвать мужей», — храбрясь, решила я.

Подумаешь, что тут такого, я вообще у себя дома. Имею право знать о всяких неучтенных спусках и потайных ходах.

Знала бы я.

Спустившись вниз, с изумлением обнаружила узковатый, вполне чистенький коридорчик, чем-то напоминающий крыло невест, однако вместо обычных деревянных дверей были металлические из черного сплава и на вид очень и очень крепкие.

На стенах в промежутках весели картины очень странного, если не сказать пугающего содержания.

Подошла к самой первой, с недоумением рассматривая изображенную композицию. Не буду передавать, что именно на ней было изображено, но содержание картины было очень... даже не знаю, как назвать. Слов так сразу и не находилось. Ужасающим? Да не то слово. Вселяющим нервную дрожь? Несомненно. А прочитав надпись под картиной, поежилась, нервно хихикнув:

— Это что, шутка черного юмора? Что это за место такое?

Недолго думая перешла к следующей картине, и вот, наверное, зря я это сделала. Тяжело сглотнув, во все глаза уставилась на изображение... Ой, нет. Передавать это вот... все, мне совершенно не хотелось. А хотелось подхватить юбки и сбежать из этого странного, но точно кра-а-айне опасного места.

Попятилась назад, сверля рассеянным взглядом другие картины и, кажется, начиная осознавать, в каком месте умудрилась очутиться. Только желание здесь находиться, особенно после этих картинок черного, я бы даже сказала, наичернейшего юмора, отпало совсем. Навсегда отпало.

— Пыточные.

Я шагнула еще назад, внезапно впечатываясь во что-то твердое. И это что-то твердое было отнюдь не стеной. Ну, если только стена вдруг научилась дышать, а еще вкусно пахнуть цитрусом.

У меня перехватило дыхание. Уже зная, кого увижу, медленно подняла голову, встречаясь с суровым прищуром Анхеля.

— Ой.

— Верно, ой, — нарочито спокойно кивнул мой муж, испепеляя меня лазурными очами. — И верно, это пыточные, а вот что в этом месте делает моя жена?

— Заблудилась? — заискивающе улыбнулась.

— Ах, заблудилась, значит, — как-то плотоядно облизнулся мой мужчина, внезапно подхватил меня на руки. Тихо пискнула, машинально цепляясь пальцами за его черный китель с изумрудной оторочкой. — Или у кого-то в аппетитной попке взыграло любопытство. Как изображения, понравились?

— Знаешь, не очень, — доверительно поделилась я, спохватившись: — А куда ты меня несешь?

Мы как-то подозрительно отдалялись от выхода, а по тому, как еще более подозрительно и как-то зловеще хмыкнул муж, не думаю, что его ответ мне понравится.

— Сейчас все увидишь, Цветочек.

Анхель поудобнее перехватил меня и ускорил шаг. Дойдя до конца коридора, муж остановился перед самой крайней, абсолютно ничем не отличающейся, разве что приоткрытой двери, откуда были слышны приглушенные мужские голоса, в которых я с радостью узнала мужей. Но радость моя длилась не долго. Анхель ногой толкнул двери, и я, увидев, чем занимаются мои благоверные, изумленно распахнула рот.

Мы оказались во вполне просторной, и, я бы даже сказала, уютной комнате. Вдоль стен возвышались деревянные шкафы, одна из стен была пустая, но с деревянной панелью, окон здесь не имелось, зато имелась вполне широкая кровать и даже черный прикроватный коврик.

Обстановка была бы вполне уютной, если бы посередине комнаты не стоял металлический стол, на котором были разложены странные атрибуты, похожие на пыточные. Правда, на что в пыточных они должны быть похожи. А в руках что-то весело рассказывающего Вадэмиана оказался очень даже реальный, намотанный на кулак с зажатым кончиком в ладони… хлыст.

Перевела обалделый взгляд на Никлауса. Муж, с безмятежной улыбкой протирающий что-то, похоже на то, что я видела в зад… к-хм, в тылу мужика с картины, спокойненько слушал, как Дэм рассказывал ему нечто смешное. Но вот он мазнул тряпочкой и скользнул взглядом по нам, а затем снова посмотрел на Вадэмиана.

Но тут же замер и медленно повернул голову в нашу сторону, изумленно распахивая вишневые глаза и приоткрывая рот. Он посмотрел на меня, на Анхеля и на свой прибор, тут же спрятал его за спину и расплылся в невинной улыбке.

— Ты бы слышал, как он орал, — в то же время, не замечая никого и ничего вокруг, со смешком произнес Вадэмиан. — К слову, эти новые девайсы для пыток выглядят более качественными. Эй, ты чего?

Дэм недоуменно нахмурился и повернулся туда, куда смотрел застывший, словно изваяние, Клаус. Брови Дэма поползли вверх.

— Цветочек?— изумленно выдохнул Дэм, так же, как и Клаус, быстро спрятал руки за спину и натянуто улыбнулся, перевел на Анхеля злобный взгляд: — Ты зачем ее сюда притащил?

Анхель, словно довольный сытый кот, растянул губы в плотоядной ухмылке, прошествовал в сторону, ой, кровати, сгрузил на нее меня, при этом поясняя:

— Вы не поверите, я нашел нашу мышку здесь, в коридорах, она сказала, что, представляете, заблудилась, — сдал меня с потрохами коварный муж.

Вадэмиан и Никлаус ошарашенно покосились в мою сторону. Я виновато улыбнулась, пожимая плечами и с опаской поглядывая на пыточные приспособления.

— Но я, правда, заблудилась.

— Да-а-а? А мне эйгары каждый день кладут на стол отчет с твоими перебежками по дворцу и поисками, не скажешь чего, Цветочек? — обманчиво мягко, но со стальными нотками в голосе спросил Анхель, скрещивая руки на груди и выгибая бровь.

Я смутилась.

— Не этих ли комнат, а?

— Ну, мне было интересно, — наигранно невинно пожала плечами. — И сейчас интересно тоже. Разве это плохо? Кстати, не подскажете, для чего все эти штучки?

— Штучки? — хмыкнул Дэм, вытаскивая из-за спины хлыст и кладя его на стол. — Для очень опасных дел, малышка. Для тех, что не рассказывают хорошим маленьким женам. Основное применение — наказание преступников. Но их можно использовать и по-другому.

— Например, для игр с нашкодившей женой, — медленно произнес мой вишневоглазый муж, задумчиво улыбаясь.

Что-то от этой улыбки мне на секунду стало не по себе. И вообще, какая-такая я нашкодившая жена?! Ну, правда, если только чуть-чуть. Однако не по себе мне стало еще больше, когда Анхель, все так же сверкая опасной ухмылкой, предложил:

— Но мы можем рассказать. Желаешь узнать, Цветочек?

Я гулко сглотнула, с неверием посмотрела на обманчиво расслабленных мужей, кажется, начиная осознавать, что меня тут пытаются вовлечь в очень интересную и крайне острую игру.

Покраснела, совершенно не понимая, что они могут сделать с этими всеми штуками и со мной, но все равно было любопытно, да и отступать я не привыкла, а посему решительно кивнула:

— Желаю. Показывайте!

Мужья хитро улыбнулись. Анхель протянул мне руку, помогая подняться.

— Ну что же. Желание жены ― закон.

Если вы подумали, что надо мной тут же сладко надругались с применением всяких интересных и запретных штучек, то вы, как и я, жестко ошиблись.

Или лучше сказать ― обломались?

Мне действительно провели экскурсию по комнате, показывая и рассказывая, для чего та или иная игрушка применяется.

Итак, я узнала, что странная штука, похожая на мужские гениталии, действительно была гениталиями, только искусственными, и применялась для наказания предателей короны или не умеющих держать язык за зубами лазутчиков.

Металлическая конусообразная штука с круглым набалдашником на конце была пробкой, вставляющейся тоже в задний проход.

Ужас, ужас. Но вот только почему при этом сухом рассказе Вадэмиана, демонстрирующего сей атрибут, я возбудилась, было не очень понятно. Но немного стыдно.

О хлыстах и плетях, а также кнутах, я знала и так. Лента магифона ― наше все. Как и об их применении. Тут мне второй материк не открыли.

А вот над вагинальными шариками я малость зависла, с изумлением таращась на небольшие скрепленные вместе металлические, хм, шарики. И быстро выставила руку возле рта собирающемуся мне объяснить Анхелю, что они ими делали с провинившимися с помощью этих, г-м, шариков. Как и о насадках на… член.

Ну, нет, такое я слышать была не намерена.

На с виду мягкие оковы, скрепленные толстой цепочкой, которые Вадэмиан обозвал «поножами», я и вовсе взглянула с усталостью и злостью.

Мне, признаться, надоела это экскурсия. Но я стоически молчала, почти с ненавистью глядя на следующий атрибут. Ошейник.

И все. Терпение лопнуло.

Не того я ожидала, когда согласилась на сие ознакомление, совершенно не того.

— Может, хватит? — тихо уточнила я, скрещивая руки на груди.

— Что хватит, милая? — притворно непонимающе удивился Вадэмиан.

— Вот этого всего, — буркнула я, ткнув на шкаф. Развернулась, обиженно сопя под нос, подошла к кровати и плюхнулась на нее.

— Цветочек, ты что, обиделась? — взволнованно спросил Клаус.

Посмотрела на мужа и пожала плечами. Я сама не могла ответить на этот вопрос. Обиделась? Нет, наверное. А, может, и да. Не знаю.

— Я не думала, что вы действительно будете показывать, что и для чего нужно.

— Наша девочка хотела поиграть? — понимающе проурчал Анхель, поглаживая мои ножки.

А почему бы, собственно, и нет?

— Хочу, — дерзко заявила я, тут же смущенно краснея.

Сколько мы уже провели совместных ночей, а краснеть и смущаться я не перестала.

— Какая плохая у нас девочка, а, братья? А что делают с плохими девочками?

— Наказывают, — усмехнулся Вадэмиан, подхватывая моток веревки.

Никлаус таинственно улыбнулся, с интересом покосившись на стол, словно примеряясь, что ему взять. Я тоже на него посмотрела и смутилась еще сильней.

— Ну что ж, поиграем, — вкрадчиво произнес Анхель, оголяя мне плечо и целуя. Вадэмиан, подобравшись с другой стороны, поцеловал в чувствительное местечко на сгибе шеи.

Никлаус в это время жадно наблюдал за действиями братьев, не спеша присоединиться. Прикрыла глаза, впитывая ласки наследников, едва не урча от нахлынувших эмоций, и сама не поняла, в какой момент осталась лишь в трусиках и сорочке, едва ли доходящей до кромки трусов.

И в этот момент у Анхеля пиликнул магифон, а я была готова разочарованно застонать. Муж, досадливо поморщившись, отстранился от меня и не без труда вытащил артефакт из узких штанов. Просмотрев сообщение, недовольно буркнул:

— Отец вызывает. Просил срочно прибыть в его кабинет и тебя тоже, Вадэмиан, — он кинул быстрый взгляд на напрягшегося близнеца.

— Что-то серьезное? — взволнованно спросила я, принимая сидячее положение. Оказывается, я не только успела остаться в одном белье, но и распластаться на кровати. Настолько ласки мужей затмили сознание.

— Что ему могло понадобиться? — задал Дэм риторический вопрос.

Анхель пожал плечами и поднялся с кровати, магией поправляя чуть помятую одежду.

— Придем, узнаем.

— Я открою переход, перейдем порталом отсюда, — сориентировался Вадэмиан, разочарованно посмотрев на меня. — Иди ко мне, малышка.

Не мешкая, с охотой переползла на колени мужа, позволяя увлечь себя в до обидного недолгий поцелуй. Спустя всего несколько минут муж скользнул языком по моим немного припухшим губам и, прислонившись ко лбу, шепнул:

— Не хочу тебя оставлять.

— Я тоже не хочу, чтобы вы уходили, — мягко отозвалась я, стараясь, чтобы тоска не вышла наружу. Иначе близнецы точно не уйдут. А я как никто понимала, что такое долг.

— Вадэмиан! — кашлянул Анхель.

Дэм, тихо застонав, прикрыл глаза и решительно приподнял меня под бедра, пересадил на кровать, спрыгнул и привел себя в порядок магией. Вскинул руки, формируя портал. Анхель повернулся ко мне, нагнулся и подарил короткий поцелуй сначала в лоб, затем в губки.

— Не переживайте, не думаю, что действительно случилось что-то серьезное, — негромко сказал он. — Развлекайтесь без нас.

Я расстроенно кивнула, жадно смотря на своих мужчин.

Анхель обменялся с нахмуренным Клаусом неясным взглядом и подошел к Дэму, уже открывшему переход. Вадэмиан мне подмигнул:

— Мы будем скучать, любимая. Вечером ты не отвертишься, — и скрылся вместе с братом в портальном переходе.

Рассеянно посмотрела на оставшегося мужа. Эротический запал пропал с уходом мужей, и я уже собиралась подняться и предложить Клаусу перебраться в наши покои, чтобы пообедать и вместе почитать книги. Мы часто так делали, если выдавалась свободная минутка, если, конечно же, у мужа не было бы сейчас других важных дел. Но стоило мне сползти с вполне удобной, только жестковатой кровати, как я услышала вкрадчивое:

— Стоять! И куда мы собрались?

Опешив от командного, несвойственного моему Клаусу голоса, замерла, медленно вскидывая голову, с недоумением взглянула на мужчину и… гулко сглотнула. Поскольку, похоже, у самого Никлауса запал никуда не пропал, судя по все еще отчетливо видимому бугру в штанах и оковам из черной кожи, которые он вертел в руках.

— Никлаус?

Мой мужчина хищно улыбнулся, из-за чего я снова сглотнула, а игривое желание сбежать, скрыться с глаз опасного хищника очень даже появилось. Но я не была глупой. Если сбегу, догонит. И… кто знает, что будет. Особенно если учитывать разные приспособления на столике. Кнут, например.

Взволнованно выдохнула.

Муж решил закончить непонятную, но, похоже, крайне любопытную игру, научив меня новому сексуальному опыту.

Кто я такая, чтобы ему отказывать? Особенно когда самой очень этого хочется. Только жаль, что близнецов с нами нет.

— Что же ты хочешь сделать, Никлаус? — тихо уточнила, медленно, очень медленно, забираясь обратно на кровать под цепким взглядом мужчины, отслеживающим каждое мое движение.

— Ты хочешь знать, что я хочу с тобой сделать? — негромко, тягуче уточнил он, кинул быстрый взгляд на столик и задумчиво куснул губу.

— Хотелось бы. Но сначала ответь мне, любимый муж, я надеюсь на этих простынях...

У Никлауса от удивления вытянулось лицо. Он недоуменно выгнул бровь, а затем хмыкнул, покачав головой.

— За это можешь не переживать, — он с легкой улыбкой на губах прищурился, задумчиво рассматривая меня.

— А за что мне переживать? — не скрывая выдоха облегчения, тихо спросила, отодвигаясь немного назад.

Его вишневые глаза потемнели и таинственно вспыхнули. Мне показалось, что муж словно возводил некую картинку, картинку того, что он желает видеть и того, что собирается делать со мной. Кивнув самому себе, дракон хитро улыбнулся и мягкой поступью направился ко мне, поглаживая большим пальцем кожу оков.

— Для начала, я поцелую тебя, — хриплым шепотом доверительно произнес он, присаживаясь передо мной на корточки, так, что его лицо оказалось на уровне моих глаз. Не мешкая он наклонился, сначала мягко целуя чуть приоткрытые губы, затем углубляя, распаляя, вторгаясь в мой рот своим языком, словно захватывая и так вверенные ему территории.

Выдохнула, с тихим стоном наклонилась вперед, в желании коснуться широких плеч, вцепиться в них, ощутить твердость и близость мужа. Но мне не позволили. Осторожно, но непреклонно Клаус перехватил мои руки за запястья, миг и легкий щелчок ― и их оплетают кожаные оковы, оказавшиеся удивительно мягкими, не ранящими нежную кожу.

Тихо всхлипнула, когда мой дракон, удовлетворенно выдохнув, отстранился, заглядывая в мои шалые глаза.

— Затем я пристегну тебя к изголовью кровати, бесценная, — шепчет он, но я не понимаю и слова, наклоняюсь обратно, чтобы вновь завладеть вкусными губами своего мужчины.

Глухой смешок ― и меня мягко толкают, одним властным движением разворачивая вдоль кровати. Короткий приказ:

— Вытяни руки над головой, — я машинально исполняю, миг, легкое натяжение ― и я наполовину обездвижена. Дернув руками, понимаю, что даже локти согнуть не могу, правда, подобное фиксирование не доставляет никакого неудобства. Лишь немного ― моральное. Но я доверяю своему мужу.

А через секунду свет гаснет. И становится настолько темно, что я не вижу буквально в нескольких сантиметрах находящегося от меня мужчину.

— Никлаус?! — не на шутку испугалась, вновь дернув руками, но освободиться, естественно, не получилось.

— Все хорошо, малышка, — уверенным тоном произнес муж. Кровать прогнулась под его весом. — На нижних этажах бывают сбои со световыми накопителями. Но это даже хорошо, маска не понадобится, ведь ты и так ничего не видишь, верно, Рели? Тебе не дискомфортно?

— Нет, я вполне хорошо себя чувствую, только волнительно немного. Стоп! Маска?

Муж лишь усмехнулся, и в следующий момент я дернулась от легкого прикосновения к лодыжкам, тяжело сглотнув. От того, что я не могла видеть происходящее, все ощущения словно обострились.

— Мне бы очень хотелось зафиксировать твои ножки, бесценная, — искушающе произнес мой дракон, целуя пальчики ног, вырывая из меня судорожный вздох.

«Он, правда, и это сделает? Полностью обездвижит?» — с неким предвкушающим смятением подумала, не понимая, как к этому отношусь, но мой мужчина тут же меня разочаровал:

— Но не сегодня.

Никлаус ласкающими, поглаживающими движениями разводит мои ножки в стороны, целуя в опасной близости от самого сокровенного, задевая пальцами кромку маленьких трусиков, как бы случайно проводя по защищенному тканью лону, и это в общем-то почти невинное действо распаляет куда больше, чем если бы он гладил меня по уже набухшим складочкам.

Я выгибаюсь под его ласками, хныкаю, дергая руками в попытке освободиться, потому что мне как никогда хочется касаться его. Но демоновы оковы не пускают, и это выводит из себя, вынуждая скулить и просить поцеловать меня, а лучше освободить.

Но Никлаус по понятным причинам даже и не слушает, а лишь сводит с ума умелыми руками, влажным языком и неприступностью.

Когда он наконец стягивает с меня трусики, я готова кричать, и несдержанно кричу, ощутив на складках горячее дыхание, приоткрываю рот в громком стоне, откидывая голову назад, раскрываясь еще больше для маневра мужчины, чем он сразу же пользуется, проталкивая внутрь меня упругий язык, в то же время потирая маленькую горошинку.

— Хочу тебя, — всхлипываю я. — Это какая-то изощренная пытка!

Мужчина улыбается, и я прекрасно это ощущаю. И как же хочется вцепиться в его длинные волосы, потянуть на себя, чтобы наконец дал, чего так сильно хочу.

Никлаус растягивает внутренние стеночки пальцами, выписывая на лоне восьмерки, и на этот раз я уже не кричу, я рычу, грязно ругаясь на старо-драеклоноском, и пусть мне потом будет стыдно, но в данный момент мне хочется не только ругаться, но и испепелить оковы, а затем отхлестать мучителя по его упругим ягодицам одним из экзекуторских приспособлений за то, что вытворяет со мной.

— Никлаус! — сиплым стоном выдыхаю я, когда муж задевает внутри какую-то точку, от которой меня едва ли не мостиком выгибает, и рычу: — Отомщу!

— Обязательно отомстишь, бесценная, — усмехается мой дракон, немного отстраняясь. И накрывает меня своим телом, завладевает губами, давая ощутить мой собственный вкус. Пряный. Но вкус моих мужчин мне нравится куда больше. Я зарываюсь пальчиками в его гладкие волосы, не сразу понимая, что руки свободны, если не считать все тех же оков.

— Давай перевернем тебя, — шепчет муж, действительно переворачивая и… ставя на колени, ладонью нажимая на поясницу. И не успела я сообразить, как мои руки вновь оказались пристегнуты к кровати.

— Клаус! — разъяренно рычу я, дернувшись.

В ответ мне достался удовлетворенный хмык, я уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о муже экзекуторе, но захлебнулась собственными словами, когда в меня без подготовки и предупреждения вторглось внушительное естество мужа, входя до упора одним мощным, безжалостным толчком.

Я с громким победоносным вскриком упала вперед, и если бы не держащие меня оковы, точно уткнулась лицом в небольшую подушку. Ягодицы обжег легкий жалящий хлопок.

— Ты этого хотела, бесценная? — рычит муж, хлопая по второй ягодице, вместе с тем делая еще один мощный толчок, поглаживает после жалящего шлепка горящее местечко.

А затем впивается в мою попку сильными пальцами, задавая жесткий, сильный, быстрый темп, попросту тараня меня так глубоко и мощно, что я могу лишь повизгивать и постанывать, не в силах ответить на сей в данный момент риторический вопрос. Конечно же, мать его, хотела! И именно так!

О, боги! Я самая развратная императрица во всех мирах! И мне за это даже не стыдно. По крайней мере, не было стыдно в тот момент. В тот момент мне было очень хорошо.

По комнате разносятся влажные пошлые звуки шлепков тел и громких обоюдных стонов, подкидывая все ближе и ближе к нашему обоюдному освобождению. О, да, мне эта игра понравилась, как ни одна до этого. Но я все равно обязательно отомщу! Долго и со вкусом.

И ведь отомстила же.

И вот настал тот день, когда я и взволнованная Даяла ожидали напротив кабинета приемной комиссии, стараясь отогнать волнение за ничего не значащими разговорами. Однако совсем скоро Даялу вызвали в кабинет. Вихрастый долговязый парень, строго взглянув на меня, когда подруга проскользнула в кабинет, уточнил:

— Рели Артер?

Я серьезно кивнула, невинно посмотрев на члена комиссии. Правда, мысленно не переставала хихикать над своим академическим именем. Мужья еще те весельчаки.

— Да, это я.

— Вы следующая.

— Хорошо, — рассеянно ответила в уже закрывшуюся дверь, вновь чувствуя, как к горлу подступает тошнота, сглотнула ком.

Меня вот уже несколько дней начало с утра по неясным причинам подташнивать, однако я все спихивала на то самое волнение перед поступлением и ничего не говорила мужьям. Мне не хотелось их лишний раз напрягать.

Даяла вышла очень быстро, сверкая белозубой улыбкой.

— Я прошла! Осталось только сходить к целителям за справкой о состоянии здоровья и все. Мы в академии! Давай иди, меня просили тебя позвать. А затем вместе к целителю.

Я немного удивилась тому, что еще требуется посещение целителя, но вслух ничего не сказала и молча вошла в кабинет, где меня уже ждали за столом трое мужчин и одна женщина.

Высокий, даже сидя за столом, светловолосый мужчина, представившийся главой приемной комиссии, попросил назвать свое имя, отдать направление на желаемый факультет и взять в руки силомер для измерения потенциала.Безропотно выполнила команды: представилась, положила перед мужчиной скрученный в трубочку листочек, смущенно улыбнувшись, и быстро взяла непримечательный круглый камушек, сжав его по подсказке улыбчивой женщины в кулаке.

Камушек загорелся зеленым светом, что говорило о том, что по уровню потенциала я вполне подхожу для обучения в академии. Затем задали несколько вполне простых вопросов по истории Ардертарта и по строению существ и, удовлетворенно покивав, поставили на своих листках галочки, затем потыкали в магишет, торжественно заявив, что я прохожу на первый курс целительского факультета. Напомнили взять справку у штатного целителя и о заезде в общежитие за несколько дней до начала лекций.

Даже не верится, но я поступила!

— Ну что? — взволнованно и как-то бледно спросила Яла.

— Все хорошо. К целителю?

— Ага.

Целительскую мы нашли не сразу, немного заплутав в переходах академии, но благодаря подсказке пугающей своими черными провалами глаз и седыми волосами, но очень даже милой девушки в аспирантской мантии, все же нашли.

Однако стоило переступить порог кабинета, втянуть какой-то странный тошнотворный запах, как меня не на шутку замутило. Да настолько сильно, что я покачнулась, схватившись за рот, краем сознания замечая, что и Даяле стало дурно. Подруга, опершись о стену, сглатывала дурноту.

— Что тут у нас? — услышали мы добродушный мужской голос. Но было так плохо, что и повернуть голову было смерти подобно. — Великие! Да вы совсем плохи. Так, Арко! Рик! Помогите мне! Сколько раз просил выкинуть благовония! В целительской должно быть стерильно. А вы? Посмотрите, что из-за вашей безалаберности творится!

Перед глазами прыгали мушки, а сознание грозило вот-вот уплыть в далекие дали. И я, уже соскальзывая в черную хмарь, даже не чувствовала, как меня подхватили руки и осторожно подняли.

* * *

— Беременность и у одной, и у второй, несколько недель, — услышала я сквозь шум в ушах усталый отдаленно знакомый голос.

— Беременность? — а вот это уже точно голос Анхеля, только почему-то испуганный. Или это не мой Анхель? Чтобы испугать моего наглеца, должно случиться не меньше, чем погибель мира.

Но я ошиблась, это был очень даже мой муж. И испуганным он был не без повода.

— Беременность, ваше Величество, у вашей жены многоплодная. Ожидайте пополнения двумя прекрасными дочерями. Такая радость! Наследницы! — со счастьем в голосе выдохнул целитель, тут же закашлявшись, и сдавленно произнес: — Простите, ваши Величества, за несдержанность. А вот у второй лэрди один ребенок. Мальчик. Мужей я уже вызвал, скоро прибудут.

Повисло тягостное молчание.

Медленно распахнула глаза, едва удержавшись от того, чтобы не захихикать, узрев священный ужас, радость и неверие на лицах столпившихся вокруг меня моих мужчин. И их вытянувшиеся физиономии всегда меня смешили. Жаль, магифона нет, чтобы запечатлеть и закинуть в свой коллекционный альбом, состоящий из таких вот физиономий.

Почти сразу увидев, что я пришла в себя, мои мужья кинулись ко мне:

— Как ты, девочка? Что-то болит? Плохо?

Целитель, оказавшийся вполне симпатичным, статным драконом неопределенного возраста, хмыкнул и скрылся из виду. А я, прислушавшись к себе, мотнула головой.

— Нет, все хорошо. Сама не понимаю, почему стало плохо, это точно волнение из-за поступления. Не волнуйтесь. Даяле тоже плохо вон стало и… — я осеклась, припоминая слова целителя, и ошарашенно распахнула глаза, смотря на жалостливо поглядывающих на меня мужей.

Что он там сказал? Б-беременные? Мы?!

— Кто беременный?!

— Ты! — стал мне убийственным хоровой ответ.

Недалеко послышался отчаянный, слабый голос Даялы:

— Поступили в академию, ага! Феерично поступили!

Мой истеричный смех был слышен, наверное, и в Сайгоне, и лишь флегматичный голос Клауса добил:

— Вот тебе и отомстила. Доотомщалась до дочерей.

— Наследницы! Наши дочки! — пришел в себя Вадэмиан, ну или не пришел, блаженно сверкая изумрудными глазищами и тряся растерявшегося Никлауса за плечи.

— Спасибо, Цветочек! — счастливо выдохнул Анхель, осторожно прикасаясь к пока еще плоскому животику.

А я… А я не знала, что сказать. Я была счастлива и одновременно испугана, ну, и растеряна тоже.

Да, Яла права: просто фееричное поступление в академию. Ну и да, немного доотомщалась, мстительница доморощенная.

Но все же я была очень счастлива не меньше своих драконов.

[Спустя 120 лет]

— Даяла, — мягко улыбнулась, останавливаясь. Моя несменная подруга, по прошествии времени ― сестра по духу, тоже замедлила шаг и с легкой учтивой улыбкой присела в поклоне.

Мельком покосившись на заинтересованно замерших слуг, мысленно закатила глаза, чопорно попросила:

— Поднимитесь, лэрди Крижель.

Стоило подруге выполнить условность и нам возобновить шаг, как я тихо проворчала:

— Никогда не привыкну к этим условностям, когда моя самая лучшая подруга должна гнуть передо мной спину.

— Ваше Величество, вы себе не изменяете, — тихо рассмеялась Яла, но в глазах так и светилась напряженность. И я понимала ее.

Дело в том, что ее и Джаля сын, по совместительству лучший друг и сообщник по проказам Аржайн участвовал в отборе женихов для моих девочек. Мы все не на шутку удивились, когда Ар на следующий день после магического ритуала с мрачным видом прибыл во дворец.

Прикрыла глаза, вспоминая тот день.

Я собиралась вместе с наследницами отправиться в Стаун на прогулку, заодно заглянуть в модные дома для обновления и пополнения гардероба приятными мелочами. Даяла тоже должна была к нам присоединиться, с ней мы договорились встретиться в городе.

Спустившись с девочками в парадный холл, заметили надвигающегося, словно мрачная скала, нам навстречу Ара. Гордый, порывистый, сильный, красивый, взявший только самое хорошее от обоих своих родителей, не удивительно, что мои девочки синхронно выдохнули, но мгновенно нацепили на лица спокойные, непроницаемые маски.

— Аржайн, — тепло улыбнулась, можно сказать, второму сыну. Ведь я лично принимала участие в воспитании драконенка Ялы, как и все мои мужья. Юношу мы вполне считали своим вторым сыном. И совершенно не удивилась, увидев молодого мужчину во дворце.

— Ваше Величество, — поклонился Ар, кинув на моих девочек уважительный взгляд. Но я успела заметить легкую, едва уловимую тень восхищенной заинтересованности. — Наследницы, доброго дня.

— Лис в кабинете императора Анхеля, ты найдешь его там, — мягко сообщила я. — Мы с их Светлостями и твоей матушкой собираемся на прогулку в Стаун. Однако к вечерней трапезе прибудем. Ты останешься на ужин, Аржайн?

— Боюсь, Ваше Величество, что у меня нет выбора, — криво улыбнулся Ар, и к моему недоумению, изумлению и тихому возгласу моих девочек, показал метки. Метки Артерваргов.

Всякие маски мгновенно полетели в бездну.

— Аржайн! — изумленно и немного испуганно выдохнула Айра, переглянувшись с близняшкой растерянным, но мне показалось, радостным взглядом.

— Вижу, ты не рад, — спокойно прокомментировала более цепкая и строгая Дайра.

— Твоя матушка знает? — тихо спросила я, неуютно поежившись. Да, серьезное происшествие, особенно если смотреть на то, что Аржайн действительно не выглядел счастливым.

— Я ей пока не сообщал. Но так как вы, Ваше Величество, ее сегодня увидите, можете сообщить, — сухо ответил Ар, напрочь игнорируя тихо шепчущихся девочек.

Недовольно нахмурилась.

— Юные лэрди, подождите меня, пожалуйста, в экипаже, — размеренным, сдержанным тоном попросила я дочерей. Те недовольно поморщились, однако спорить благоразумно не стали и, учтиво кивнув Аржайну, спокойным шагом поспешили на выход.

Я успела заметить, как Айра обернулась через плечо, бросив на статного друга детства сожалеющий и вместе с тем полный надежды взгляд, который больно меня уколол, все же мне хотелось счастья для девочек, а им, из того, что я могла заметить, сын подруги не был безразличен. Встретившись со мной взглядом, Айра дернулась и мгновенно отвернулась. Судя по спине Дайры, она хотела обернуться, но гордость не позволила.

Стоило малышкам выйти за дверь, как я поставила на нас непроницаемый купол, защищающий от подслушивания. Хмуро взглянув на зазевавшихся слуг, которые сразу же поспешили заняться своими делами, поинтересовалась у молодого мужчины:

— Аржайн, если ты действительно не рад тому, что на твоих ладонях появились метки нашего рода, то мы можем это исправить. Знаешь, метки при желании можно снять. Или же поговорить с девочками, чтобы они отсеяли тебя на первом этапе. Я понимаю, что ты чувствуешь, поверь, я знаю, как никто иной.

Усмехнулась, тут же серьезнея:

— Никто из Артерваргов не намерен неволить тебя. Ты для нас с императорами как сын. К тому же, уверена, вскоре прибудут и другие, не менее подходящие и хорошие избранники.

Молодой мужчина на меня не смотрел, он задумчиво скользил по холлу рассеянным взглядом, однако я успела увидеть, как при моих словах об иных избранниках в его глазах сверкнули опасные, жесткие огоньки.

«Вот оно как», — иронично подумала, терпеливо дожидаясь ответа мужчины, и он наконец произнес:

— Я сам не понимаю, как к этому относиться. Не буду пустословить. Скажите, Ваше Величество…

— Лорелея, Ар, — напомнила я, сморщив нос. — Нас сейчас никто не слышит.

— Лорелея, — выдохнул он, взъерошив пятерней светлые волосы, мигом превращаясь в того маленького мальчишку, которого я держала на руках после рождения, видела шаги, наблюдала за играми. Сердце кольнуло искренней теплотой. — Скажите, кто будет распорядителем отбора? К кому мне идти? От сопровождения я на эмоциях неблагоразумно отказался.

— Тут тебе повезло, распорядитель ― Филисан. И да, ему подобное тоже не пришлось по душе, но он счастлив, что отбор проходить не ему и не для него он.

— Охотно представляю, — хохотнул Ар, закусывая губу. — Тогда я пойду?

— Иди, — благодушно кивнула я. — Мы ждем вас к семейному ужину, Аржайн. Передай, пожалуйста, Лису. И не опаздывайте.

Ар кивнул и стремительным шагом поднялся по лестнице.

Задумчиво смотрела в накачанную неустанными тренировками спину и с легкой улыбкой качала головой. Возможно, вскоре мы с Ялой станем еще роднее, чем были.

— Матушка, — стоило сесть в карету, накинулись на меня мои девочки. — Что он сказал?

— Аржайн пожелал снять метки, верно?

Таинственно улыбнувшись, промолчала, выглядывая в окно, краем глаза замечая и мысленно похихикивая над обиженными физиономиями своих дочерей, в этот момент так похожих на отцов.

Возвращаясь из воспоминаний, шепнула подруге:

— Переживаешь за Ара?

Яла вздрогнула и повела плечами.

— Да. Благо, Мирайне не нужно проходить никаких отборов, — она виновато улыбнулась. На что я лишь весело фыркнула. — Ты не подумай ничего дурного, Лея, но я не хотела бы для своей дочери такой судьбы. Мне хватает того, что Аржайн проходит через то, что проходила я сама. Только мне кажется, для мужчин такие отборы более унизительны.

— Ничего, Яла, насильно тащить под венец никто никого не будет. Это я могу тебе обещать. Более того, ты сама знаешь, что время мы взяли с запасом, не став тянуть, как тянули мои мужья с их отбором. Если девочкам никто не придется по душе, то через лет пятнадцать проведем повторный отбор. Но опять-таки, я не могу гарантировать, что в таком случае Аржайна метки избранника обойдут стороной. Все же магия Артерваргов избирает лишь тех, кто действительно подходит под определенные критерии.

— Этого я и боюсь, — буркнула подруга.

Я вопросительно приподняла брови.

— Ты, может, и не замечала, какими глазами смотрит мой сын на наследниц, а я да! Совсем не по-сестрински.

— Мне кажется, что мы слишком сильно все драматизируем, Яла. Вот увидишь, все будет хорошо. К тому же, раз ты замечала такие взгляды, то разве это плохо? Наоборот, это прекрасно!

Яла скептически хмыкнула, но ничего не ответила, вместо этого она, хихикнув, спросила:

— Мне вот интересно, а как же один из критериев, что избранник должен быть невинен. Нет, я все понимаю, но вряд ли мой мальчик держал целибат более ста лет.

Насмешливо ухмыльнулась, легонько хлопнув подругу по руке.

— А данный критерий лишь для женщин, Яла.

Даяла округлила глаза и обиженно надула губы, из-за чего хохотала я уже в голос.

— Вот тебе и магия, — проворчала она. — Двойные стандарты на лицо.

[Спустя несколько лет]