© Гончарова Г. Д., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

– Левенсберг! Стоянка поезда – три минуты!

Проводница обладала мощной фигурой, суровым характером, жидкими волосами, плотно стянутыми в гульку, и таким зычным голосом, что его было слышно во всех уголках вагона. Даже те, кто дремал в ожидании своей станции, невольно вздрагивали и открывали глаза.

Девушка, купившая билет на одно из сидячих мест, поглядела в окно и приготовилась. Как только поезд остановится, надо выходить из вагона. Три минуты – это мало.

Хотя и мало кто сюда приезжает. Кажется… быстрый взгляд на вагон третьего класса подтвердил ее предположение. Кажется, во всем вагоне на выход собирается она одна.

Никому и дела не было до захолустной станции в не менее захолустном городишке.

Кто-то дремал, кто-то читал, несколько детей носились по вагону, женщина в углу вязала, трое мужчин азартно резались в карты.

Поезд тряхнуло, и он остановился у станции.

Элисон Баррет перехватила саквояж за ручку и встала с места. За восемь часов путешествия тело буквально онемело, а саквояж, в начале пути достаточно легкий, стал совершенно неподъемным и угловатым. Кажется, у него была пара тысяч углов, и все намертво проросли в ее колени.

Но поставить его на пол?

Пол в вагоне третьего класса был настолько грязным и заплеванным, что Элисон, или, как она сама себя называла, Лисси, даже ходить по нему опасалась. Еще оскользнется на каком-нибудь шматке грязи… а уж саквояж потом и вовсе только выкинуть. Оттереть его будет невозможно.

Будь воля Элисон, она бы этот вагон сожгла перед тем, как отмывать. Кажется, грязь там уже насквозь въелась. Может, в нем свиней перевозили? До людей? Или вместе с людьми?

На перрон она спрыгнула с высоты в метр, подхватив одной рукой юбку. Лестница, которую нехотя выпихнула в проход проводница, была не менее грязной, а поручни вызывали у девушки священный ужас. Они точно из дерева сделаны? А не из навоза?

По виду и запаху – похоже.

Земля жестко ударила в колени, Элисон кое-как удержала равновесие и тихо зашипела себе под нос.

Больно.

Итак, Левенсберг.

Небольшое одноэтажное здание вокзала, единственным украшением которого был герб города – лев, стоящий на задних лапах, – было обшарпано донельзя. Кажется, когда-то его покрасили в зеленый цвет, но это было до рождения Элисон. Крыша подозрительно серого цвета не перекрывалась очень давно. А подметать?

А зачем подметать? Ветер подует – мусор нанесет, можно не стараться.

Лисси поглядела в другую сторону.

Пролетка?

Извозчик?

О существовании таких полезных профессий в Левенсберге не знали. Или эти полезные люди водились где-то еще. Что ж…

Элисон перехватила поудобнее саквояж и решительно направилась к зданию вокзала.

Внутри было не лучше, чем снаружи. Потеки на потолке и стенах, пузыри из штукатурки и облупившаяся краска красноречиво намекали, что Элисон не ошиблась насчет крыши. Она течет. Давно и всерьез.

Сквозняков было столько, что, ей-ей, на перроне удобнее. Женщина, сидевшая за стойкой, куталась в серую шаль и сильно напоминала каменного тролля из учебника по нежитеведению. Правда, брачный браслет у нее был, а значит, перед ней человек. Нежить в храм не могла войти по определению.

– Здравствуйте, рена. – Элисон решила быть вежливой в любой ситуации. – Вы не могли бы мне помочь?

Женщина шевельнулась.

– Что вам угодно, рента?[1]

Голос у женщины был под стать массивной внешности. Тяжелый, низкий, может, и правду говорят, что горные тролли могут давать общее потомство с людьми?

Вранье наверняка. Но иногда в это верится.

– Простите, рена, я не знаю вашего имени…

Взгляд женщины чуточку потеплел. Ей было откровенно скучно на вокзале, а тут намечается нечто любопытное?

– Рена Шаллер, Мария Шаллер. А вы, рента?

– Элисон Баррет, рена. Я рада знакомству.

– Я тоже рада. Что вас привело в Левенсберг, Элисон?

– Я… я по распределению. После Королевского института.

Мария Шаллер понимающе кивнула.

Королевский институт, ясно-понятно, чего эту девчушку сюда занесло. Рена внимательно оглядела стоящую перед ней девушку.

Средняя.

Вот как есть – средняя. Средний рост, среднее телосложение, не тощая, но и подержаться особо не за что, волосы непонятно темные, а сейчас еще и грязные, и пыльные, с дороги, подстрижены так, что едва уши закрывают, кожа смуглая, глаза… вот глаза неожиданно хороши – большие, темно-зеленые. Но все остальное лицо совершенно неприглядно. Узкие бледные губы, длинноватый нос, высокий лоб… нет, не красавица. Одета она тоже очень просто, чтобы не сказать – бедно. В дорогу не надевают роскошные платья, но дорожные костюмы бывают самые разные, вплоть до дизайнерских изысков из модных журналов. Тут же самое обычное коричневое платье длиной до середины икры, с глухим воротом, рядом скромных пуговичек спереди, из дешевой ткани и не освеженное даже белым воротничком. Дешевый же ковровый саквояж в руках, поношенная куртка на плечах, на куртке видна не слишком аккуратная штопка.

– И кто же вы по специализации, Элисон?

– Можно просто Лисси, рена. Я окончила Королевский институт по специализации «Прикладные вычисления», и меня распределили в Левенсберг, в бюро статистики.

Мария улыбнулась.

– Ах, вот куда… да, туда неохотно идут работать.

Элисон подняла брови.

– Рена, почему такая немилость? Там что-то не так?

Мария поджала губы.

Не так?

Может, будь эта девушка чуть более привлекательной, ей бы и стоило опасаться пакостей со стороны женщины, но внешность у Элисон была настолько невзрачной, что Мария снизошла к дурнушке и даже чуточку ее пожалела. Не всем так везет, как ей, вот у нее в юности такая фигура была, что рент Шаллер долго не раздумывал, сразу ей предложение сделал, а эта – кому она может понравиться?

Немочь бледная.

Сдыхоть.

Ладно уж, поможет она девушке бескорыстно, просветит ее о местных нравах.

– Рента, там небольшая зарплата и много работы. Это ж магстат, там требуется данные собирать и обрабатывать. В столице, понятно, оно престижнее, туда все поступает в обработанном виде, а у нас требуется мотаться, данные сначала собрать, потом обработать, в столицу отправить, занята целыми днями будешь. Зарплата там небольшая, а времени уходит много, ни тебе хозяйством заняться, ни подработать где на стороне. А как жить? Ладно еще вы – одна, а если человеку семью содержать надо? На это не проживешь, разве что и муж, и жена работать будут, или родители помогут, но ведь дети пойдут? Так что в магстат у нас идут или вот вроде вас, у кого ни семьи, ни дома, или, если из местных, те, у кого и так дохода хватает. Так, время провести, чтобы не дома сидеть. Вроде и при деле, и служба государственная, и надбавки, и пенсия, но это хорошо, когда и свое есть.

– Понимаю. Спасибо за науку, рена. И верно, одной мне много не надо, а после распределения отработать положено, почему бы и не здесь? Город вроде тихий, уютный, мне нравится…

Лесть возымела свое действие, Мария еще немного подобрела и решила еще побыть в роли мудрой наставницы.

– Скажите, рента, где вы собираетесь остановиться?

– Я… я не знаю, – откровенно растерялась девушка. – Я надеялась, что извозчик, или, может, кто-то мне посоветует, или газета, или доска объявлений… – С каждым словом голос ее становился все тише и тише, пока не угас окончательно.

Мария вздохнула.

Да, Королевский институт. Название громкое, а на самом деле учатся там сироты. Или те, у кого денег на обучение вовсе нет, а желание вырваться из грязи и нищеты есть.

Всякое бывает, к примеру отец – военный, мать ребенка прокормить и выучить не может… Королевский институт предоставляет полный пансион и даже небольшую стипендию для детей из бедных (скажем честно – нищих) семей. Ребята живут хоть и очень стесненно, но на всем готовом, а потом выходят в большой мир и теряются. Не знают даже, как хлеба себе купить.

Кажется, эта девчонка не исключение.

– Рента, у нас в городе такого нет, – терпеливо разъяснила Мария. – У нас вообще не очень большой город. Извозчиков всего четверо, больше и не надо, люди к нам приезжают редко, и дежурить на вокзале им смысла нет. Гостиница есть, все верно, но это не слишком подходящее место для девушки. Если хотите, могу вам посоветовать кое-что…

– Я вам буду очень признательна, рена!

Элисон наткнулась на выразительный взгляд Марии, сообразила – и полезла во внутренний карман куртки.

Перед женщиной на стойку легли десять корон. Мария возвела глаза в потолок. Рядом с первой бумажкой легла вторая.

Ну вот, сообразила. Мария провела рукой над стойкой, и деньги словно растворились в пространстве.

– Рента, начнем с жилья. Через четыре дома, на моей улице, есть доходный дом вдовы Шафф, Астрид сдает комнаты внаем. У нее достаточно чисто, недорого и можно даже с завтраком.

– Недорого?

– Две короны в день[2].

Элисон кивнула.

– Да, это действительно не слишком дорого.

– Улица там приличная, а Астрид очень серьезно относится к жильцам, старается не брать никого скандального. Я могу вас рекомендовать, рента.

Элисон прикусила губу.

– Я… у меня не так много денег…

– Я понимаю, рента. Если подождете, пока я закончу дежурство, мы можем вместе отправиться на Буковую улицу.

– А… долго ждать, рена?

– Примерно два часа.

Два часа Элисон боялась не выдержать. Да и время…

– Рена, мне еще надо бы разложить вещи и поужинать хоть чем-то. Завтра надо явиться на работу. Распределение обязывает.

Мария кивнула.

Это она понимала.

– Я сейчас вам нарисую, куда идти, рента. Скажете, что я вас рекомендовала, а я вечером загляну к Астрид. Через одну улицу, на Старательской, есть неплохая таверна, достаточно чистенькая и кормят неплохо, не отравитесь. Называется «Кошка и Лев».

– Спасибо, рена.

– Я вечером зайду в пансион, там и поговорим.

Мария принялась черкать грифелем на листе бумаги, справедливо решив, что вечером, за чаем и наливкой, они с Астрид все-все разузнают об этой девчонке. Та послушно взяла схему.

– По Кирпичной, до пересечения со Стрелковой, потом налево… – читала девушка достаточно бегло. – Я постараюсь не заблудиться, рена. Я вам очень благодарна. До вечера.

Мария кивнула.

Двадцать корон были лучше любой благодарности. С паршивой овцы хоть шерсти клок…

Она посмотрела в спину девушке, которая подхватила саквояж и шагнула к двери. Что-то царапнуло, какая-то несоразмерность, но тут на стол прямо перед женщиной упал кусок штукатурки. Мария зло выругалась и принялась стряхивать белую пыль с шали. Вот ведь зараза… сколько раз она говорила, что надо хоть иногда белить потолок? Но кто тут будет слушать умного человека?! Уж точно не ее начальник-идиот!

Рента Баррет шагала по городу.

Левенсберг не особенно вдохновлял. Скопления двух- и трехэтажных домов перемежались с коттеджами и редкими пятнами зелени. Узкие улицы, фонари, правда, стоят через каждые десять шагов, но Лисси сомневалась, что они работают. Вид у них такой… откровенно ржавый. Красили их явно при прошлом короле, а это почти тридцать лет тому назад.

Дома обшарпанные, улицы грязные, мусорные урны по дороге не попадаются, зато грязи хватает. Вот мусорная куча, через двадцать шагов еще одна.

Таверна, у которой стоят трое мужчин, курят что-то на редкость вонючее и смотрят по сторонам с видом королей. Один из них смерил взглядом Элисон и что-то сказал, явно похабное. Все трое рассмеялись.

Девушка скрипнула зубами.

Не важно! Это все не важно. Где ей надо свернуть?

Элисон уперто шагала по маршруту. Вроде бы это и несложно, но, когда ты устала, голодна, измотана поездкой, а впереди неизвестность… залезть бы под кустик, сесть и сидеть. Долго.

А когда откроешь глаза, чтобы рядом было и кресло, и чашка чая, и вкусный пирог с вареньем, и… не надо сейчас думать ни о чем! Ни о хорошем, ни о плохом, а то она точно сломается! Надо просто сделать шаг, потом еще один и еще, и окажется, что ты уже прошла половину дороги. А оставшаяся половина – это уже намного меньше целого, Элисон точно знает.

Дом вдовы Шафф оказался вполне приличного вида. Светло-розовая краска была приятно свежей, красная черепица на крыше, небольшой палисадничек у дома. Здесь действительно сдают комнаты?

Девушка отерла внезапно вспотевшие ладони о юбку и дернула за шнурок колокольчика.

Ждать пришлось недолго, через пять минут дверь дома открылась. На крыльце стояла женщина, при виде которой Элисон тихонько скрипнула зубами.

М-да, легко не будет.

Вдова Шафф оказалась высокой, сухопарой, с идеальной осанкой и недовольным выражением остренького лица. Черное платье по моде двадцатилетней давности, до земли, не оживлял даже воротничок, только брошь из оникса приколота у горла.

Когда она спустилась с крыльца и направилась к Элисон, послышался шорох накрахмаленных нижних юбок.

– Добрый день, рента.

– Здравствуйте, рена Шафф. Мне посоветовала к вам обратиться рена Шаллер. Она сказала, что у вас, возможно, найдется для меня комната. Если нет, я пойму…

На последнем слове голос Элисон дрогнул, и она уставилась в землю. Потом подняла голову.

– Если… если у вас нет мест, может, вы подскажете, куда стоит обратиться?

Рена Шафф смотрела на девушку оценивающим взглядом, как на пучок подвявшей зелени на рынке. Дешевле, конечно, но стоит ли брать? Хотя в суп пойти и такое может…

– Как вас зовут, рента?

– Элисон Баррет, к вашим услугам, рена Шафф.

– И что привело вас в наш город, рента Баррет?

– Я по распределению, в бюро статистики, – выдавила Элисон, снова утыкаясь взглядом в землю.

– Что ж, можете войти, рента. Я предложу вам чашку чая, мы побеседуем, и уже после чая я сообщу вам свое решение, – наконец кивнула рена Шафф. – У меня приличный дом, поэтому требования к жильцам достаточно строгие.

– Я понимаю, рена. И… благодарна, – кивнула Элисон.

Что ж, чашка чая в ее положении тоже неплохо. И отдых для уставших рук, ног, спины… у нее есть что-то не уставшее?

Нет.

Чай оказался жидкостью светло-желтого цвета, с ароматом старого веника, но кипятка рена Шафф не пожалела, а еще выставила на стол пирог каменной твердости. Элисон взяла самый маленький кусочек и осторожно отгрызала от него по крошке. Укусить его по-настоящему было страшновато, да и мышами пирог припахивал. Наверное, они тоже попробовали и решили, что не справятся.

– Расскажите мне о себе, рента, – начала беседу рена Шафф. Два глотка чая она девушке выпить дала, а больше – уже ненужная вежливость и трата времени. И любопытно ведь!

– Элисон Баррет, – просто сказала девушка. – Двадцать два года, совершеннолетняя. Окончила Королевский институт по специальности «Прикладные вычисления», и меня распределили в Левенсберг.

– Так…

Сказано было с откровенным сомнением, и девушка полезла в сумку.

– У меня диплом с отличием, я одна из лучших на курсе.

– Сюда не распределяют тех, кто с отличием, – подняла бровь рена Шафф.

Диплом лег на стол, мягко сверкнул золотой полоской по краю, подтверждая свою подлинность. Девушка опять уставилась в пол.

– Если нет связей и денег, то распределяют. У меня отца нет, он погиб, когда мне было два года, мать умерла, когда мне было восемь, сестра матери меня видеть не хотела в своей семье, так что… связей у меня тоже нет. И денег. И вообще…

Недосказанное рена Шафф отлично поняла.

Будь ты хоть семи пядей во лбу, учиться и устроиться – суть две вещи разные. Если ты не имеешь богатых и знатных родственников, если не ослепительная красотка и не готова оказывать начальству определенные услуги… нет, не только ТЕ услуги. Разное бывает, и попросить могут о многом. Вплоть до того, что девушки с утра работают в конторах, а вечером убирают у своих начальников… или бумаги какие-то ведут, берут на себя часть работы… кажется, здесь не тот случай.

Тем не менее…

– Вы же не все мне рассказали, рента Баррет?

Девушка сжала руки в кулаки. Взгляд она упорно не поднимала.

– Я… у меня было предложение, я могла устроиться в столице или в ее пригороде. Меня готовы были взять на работу в банк.

– Но?

– Я испугалась, что это закончится тюрьмой, – просто сказала девушка. – Меня защитить некому.

– Понятно. – Додумать остальное рена Шафф могла, дело несложное. «Прикладные вычисления» – это не только статистика в затхлой дыре, это еще и банковское дело, к примеру. Кто понимает, настоящие грабители не в черных масках с пистолями на дело ходят, нет! Они за конторками сидят и циферками отлично владеют.

А взять неопытную девчушку, запугать ее или запутать, а потом подставить?

Да запросто! Свалить на нее все грехи, и пусть сидит хоть сорок лет, а настоящий вор будет наслаждаться жизнью. Девушка оказалась не такой глупой и сумела увильнуть от подобной «чести».

– И оказалась в этой дыре.

Элисон молча отпила глоток чая. Хоть горло согреть.

– Мне надо отработать три года по распределению, потом я получаю свободу.

Свободу.

Астрид точно могла сказать, что входит в это понятие. Свобода – это когда ты можешь поехать куда пожелаешь, когда живешь в своем доме, за который не должна никому, когда можешь спокойно поменять одну работу на другую или вообще не работать месяц-другой, подбирая то, что нужно именно тебе.

О чем может идти речь после распределения?

О записи в личном деле. Работала там-то и там-то, уволена.

Деньги?

Знает она, сколько в этом бюро платят. На съем комнаты хватит, еще на еду и скромную одежду. Очень скромную. А вот чтобы на все остальное?

С другой стороны, девушка явно тихая и неглупая, только предупредить ее надо как следует, чтобы не было ничего… такого. Не красавица, это хорошо. За ее нравственностью Астрид проследит, у нее приличный дом, а не всякое… такое.

– А что ж вы, рента, замуж не вышли? Пять лет ведь учились?

Элисон качнула головой.

– Я не из тех, кто привлекает внимание. На курсе были более свободные и симпатичные.

И это тоже было понятно.

Без приданого, без семьи, не красавица да еще по уши в учебе, Астрид-то знает, как такой диплом зарабатывается. Муж ей рассказывал. Конечно, будь она легкодоступна, было бы проще, но, видимо, девушка порядочная.

Что ж. Можно попробовать приютить ее, никаких препятствий Астрид не видела. Только предупредить построже, чтобы не натворила глупостей.

– У меня есть комната на третьем этаже, за пять корон в месяц. Есть комната в мансарде, за четыре короны. С завтраком, санузел на этаже, за ужин надо доплачивать, чай бесплатно.

– В мансарде, если можно, – выбрала девушка.

– У меня в доме строгий режим. Завтрак я подаю в семь утра, а в десять вечера запираю двери. Убираться в своей комнате будете самостоятельно или за доплату?

– Самостоятельно, рена.

Другого ответа Астрид и не ожидала.

– Стирка общая, в месяц с вас отдельно двадцать корелей на стирку. Грязное белье меняется раз в две недели, приносите мне, я выдаю вам свежее. Если нужно постирать что-то личное, я покажу вам, в подвале есть корзина, туда можно складывать – и раз в два дня я отношу все в прачечную. Потом приношу так же обратно. Оплата также отдельно. В прачечной берут по весу, получается не так дорого.

– Благодарю вас, рена Шафф. Простите, что не могу пока предложить вам помощь, я еще не знаю ни своего рабочего графика, ни обязанностей, потому и не могу полностью располагать своим временем.

Астрид кивнула с пониманием.

– Устройтесь сначала на новом месте, рента. Потом будет видно – и что, и как.

Хотя фразу насчет помощи она оценила.

– Да, рена. Верьте, я вам очень благодарна.

Глаза у новой жилички были красивые, яркие. Увы – только глаза. Смуглая, не слишком чистая кожа, темные волосы, криво подстриженные и не мытые с дороги, сутулость и забитость ей очарования не добавляли. Так что рена Шафф и злиться не стала.

Ну… было это у нее, было! Не нравились ей слишком красивые, яркие и самоуверенные девушки, и кому бы они нравились? У нее возраст, а тут бегает… всякое! Где справедливость? Она и в семнадцать-то красотой похвастаться не могла, а уж сейчас и вовсе обидно было.

А может, обида шла еще с тех времен, когда она обнаружила, что ее супруг регулярно посещает бордель? Или когда он, напившись, высказал супруге, что женился на ней только из-за денег…

Сейчас уже и не упомнить, но почему-то засело в голове у Астрид, что, будь она симпатичнее, жизнь ее сложилась бы куда как лучше. И к симпатичным девушкам и женщинам она относилась с ревнивой завистью. Старалась не показывать вида, но злилась, сидело это внутри как заноза, раздражало, ныло! Вот почему им?

Почему не мне?

Что за гадское распределение подарков судьбы?!

Судьба отвечать не торопилась. Так и жила себе рена Шафф: где-то ругалась, где-то тосковала, но Элисон у нее грустных мыслей не вызывала. Даже если девушка умоется и отъестся, красоткой она не будет. Такая же серая мышка, как и Астрид, только у Асти в свое время хоть деньги были, а у Элисон и того нет. Тяжело девушке придется в жизни, еще намается.

– Пойдемте, рента, я покажу вам вашу комнату.

Пока две женщины поднимались по лестнице, Астрид вводила новую жиличку в курс дела.

– Всего в доме сейчас шесть жильцов, вместе с вами. Рент Матиас Фрей – музыкант, он играет в нашем городском оркестре. Рент Элиас Ризен. Бухгалтер на шахте.

– Шахте, рена?

– Вы ничего не знаете о Левенсберге, рента?

Девушка качнула головой.

– Я узнала о распределении в последний момент, а потом мне надо было очень много всего сделать. К сожалению, я уже не смогла посетить библиотеку. Когда мы сдаем студенческий билет, мы лишаемся права доступа к ресурсам института.

Это рена Шафф понимала. Левенсберг – самая окраина Эллары, сюда добраться можно, но сложно. Грузовые-то поезда ходят, а вот транспортные, пассажирские – нечасто.

И в газетах о нем не пишут, и ничем он сильно не прославлен, кроме пары фактов, но те были ТАК давно, что о них и сами горожане едва вспоминают. О них только лев на гербе напоминает да пара мемориальных табличек.

– Я вам потом расскажу о городе, рента. Итак, рент и рена Штребель. Элиас и Анна Штребель. Они уже в годах, ей полезен горный воздух, и они решили приехать сюда, поселиться. Сдали свой дом и живут на вырученные за него деньги. И рента Изабелла Бак. Швея. Я вас познакомлю со всеми завтра, с утра.

– Я буду вам очень благодарна, рена Шафф.

– А вот и ваша комната.

Мансарда была невелика, но производила приятное впечатление. Скошенная крыша не сильно мешала, да и не такой высокий рост у девушки. Комната была поделена на две зоны, в одной, у окна, шкаф, стол и стул, в другой кровать. Больше там ничего не помещалось. Окно было одно, но большое.

– Очень уютно, рена Шафф. И покрывало такое красивое.

Покрывало собирала сама рена Шафф, так что комплимент пришелся ей по душе. Лоскутное шитье – вот что выручает хозяйку в тяжелые времена. Оттуда клок, отсюда – и готово уже покрывало. Или коврик, или скатерть, накидка на кресло – да много чего можно придумать! Обидно же, старая, но еще хорошая вещь, а ее на тряпки или на помойку! Хозяйственная женщина такого не допустит[3].

– Да, я его почти два месяца делала, – невольно похвалилась Астрид.

– Рена, вы это сами? Правда?

И такое детское удивление было в голосе девушки. Астрид невольно улыбнулась.

– Конечно.

– Рена… а вы не могли бы меня научить… конечно, я заплачу. Пожалуйста?

И взгляд был такой умоляющий. Она не врала, не подлизывалась, ей просто… хотелось? Астрид кивнула.

– Поучу. Начните работать, рента, появится время, и я вас поучу.

– Спасибо огромное!

Улыбка сделала девушку почти хорошенькой, но сейчас Астрид не испытала ревности или раздражения. Ладно уж, поучит она дуреху… понятно же все! Ну кто там может выйти из общежития? Какой великий специалист? Небось и по хозяйству управляться не умеет, и не знает ничего… так?

Рена Шафф получила подтверждение сразу же.

– Да. Нас кормили в столовой, а я старалась много учиться. Диплом для меня был важнее всего, я надеялась, что потом у меня будет время научиться.

– Вот тут и поучишься. Небось муж неумехе спасибо не скажет за грязь в доме, драные рубашки да тухлую рыбу на столе.

Девушка словно съежилась, ссутулилась.

– Я… вряд ли я выйду замуж, рена.

Астрид махнула рукой.

Она и сама отлично понимала многие вещи. Брак – дело такое, либо выгоду ищут, либо любовь, только о первом тут речи не идет, а любовь…

Ага, некоторые готовы тебе в чем хочешь клясться, только вот обман все это, подлость!

– Может, и не выйдешь. – А чего врать-то? Вроде и девчонка неглупая. – Но не век же тебе по чужим углам скитаться, рано или поздно свой будет. Я смотрю, ты девочка неглупая, заработать сможешь, а в своем доме много чего уметь надо.

– Да, рена Шафф.

– Отдыхай, рента. Я тебе сейчас чай принесу и хлеба с сыром. Ты горячие бутерброды ешь?

А то не видно, какие у девчонки глаза голодные! Кто ее там кормил, в поезде? А может, и раньше поесть не успела?

– Я все ем, рена, спасибо огромное! Сколько я буду должна? – Девушка уже выложила четыре ассигнации на стол, и Астрид хозяйственно прибрала их в карман.

– Ладно уж! Считай за сегодняшний завтрак.

– Благодарю вас, рена Шафф.

Астрид кивнула и вышла за дверь.

Не говорить же девочке, что хлеб вчерашний, а сыр начал с одного краешка плесневеть. А вот она его сейчас в печи подогреет, благо та горячая, и отнесет. И заодно посмотрит, что у новой жилички с вещами. Вещи-то – они о своем человеке куда как вернее скажут, чем язык. Человек – существо лживое, а одежда молчит, у нее языка нет.

Все верно, когда рена Шафф поднялась в мансарду, новая жиличка как раз развешивала свои вещи.

М-да.

Казенный дом, иначе и не скажешь.

Стопка белья, дешевого и поношенного, три пары обуви – зимние теплые ботинки, летние туфли и осенние сапожки, четыре платья, легкий и теплый плащи. Все, больше ничего нет.

Из предметов роскоши – всего один.

Проектор, маленький и дешевый, достаточно маломощный, и к нему большая, размером чуть не с человеческую голову, коробка с кристаллами.

– Журналы? – словно мимоходом поинтересовалась Астрид. – Или книги?

Девушка качнула головой.

– Конспекты. Учебники… мне проектор подарили от института, и я все свои записи хранила на кристаллах. Я не знала, куда поеду, а кристаллы… с ними проще, чем с книгами или тетрадями.

Это рена Шафф поняла.

Проектор, кстати, и правда был из самых простых, без расширенного воспроизведения. Большие очки надеваешь на голову, кристалл в углубление сбоку – и проматываешь информацию.

Смотреть кино так не получится, и музыку не послушаешь – нет звука. А вот читать можно.

– Ты всю библиотеку скопировала на кристаллы?

– Я много копировала. Библиотеки… пока я училась, можно было пользоваться бесплатно, а там очень много специфической информации, то, что не вдруг найдешь.

Это Астрид тоже поняла. Запасливая девушка, неглупая.

– Угощайся. – Она поставила поднос на стол. – Потом принесешь вниз.

– Спасибо, рена Шафф.

Украшений нет, фотографий нет, ничего личного просто нет. Хотя тут разное случается… зато стопка документов лежит на столе. Диплом, паспорт, проездной билет из столицы…

– Завтрак в семь утра, – еще раз напомнила рена Шафф. И вышла, прикрыв за собой дверь.

Примерно через два часа она душевно сплетничала с подругой за рюмочкой малиновой наливки.

– Да, девчонка только из института, вещей у нее и нет ничего, считай.

– Ничего она о себе не рассказала?

– Практически ничего. Отец погиб, потом мать умерла, тетка ее в общагу спихнула и как звать забыла.

– Вот сволота столичная! Как и не люди!

– Совсем они там стыд и совесть потеряли, – согласилась Астрид. – У нас такое бы никогда не прошло. Вот, посмотри!

От журналов отказаться вдова Шафф не могла. В том числе и от столичного «Сплетника». Как тут удержаться? Как не перемыть косточки богатым и знатным? И лишний раз убедиться – они тоже люди, такие же, как и все. И точно так же впросак попадают, и радости у них те же, и горести…

– Скандал в семействе Эрдвейнов.

– Да?

– Барон Ратель, который должен был жениться на старшей дочери семейства, разорвал помолвку. И женится на младшей.

– Интересно, чем ему старшая девчонка не угодила? Поди, загуляла с кем?

– Или получше партию нашла.

– Всякое бывает, через неделю почитаем, в следующем номере и скажут. О, рента Баррет? Мы и не услышали. – Мария приветливо помахала рукой. – Добрый вечер.

– Рена Шаллер. – Девушка отмерла и шагнула в кухню, улыбнулась. – Здравствуйте. Рада вас видеть. Простите, я не успела вас еще поблагодарить за советы. Вы мне очень помогли! Рена Шафф, я принесла посуду. Куда поставить?

– Вон туда, завтра с утра посудомойка придет, помоет, – махнула рукой почтенная рена. А что? Приготовить-подать она и сама может, на этом сэкономить несложно. А вот стирку и посудомойку лучше оплатить, не так оно дорого, зато руки целы будут. А ручки-то родные, их жалко холодной водой да щелоком травить.

– Спасибо вам огромное за гостеприимство. – Девушка аккуратно поставила поднос и повернулась к двери. Почтенные рены переглянулись.

– Может, посидишь с нами, рента?

– Я… простите, я так с дороги устала. – Девушка и впрямь выглядела серой, словно лист бумаги. – Я посуду принесла и хотела спать лечь.

– Это правильно. – Рена Шафф понимающе кивнула. – На работу-то когда пойдешь?

– Завтра с утра и отправлюсь. Бюро ведь завтра работает?

– Да.

– Тогда сразу же после завтрака.

Рена Шафф качнула головой, а потом взяла чистую рюмку и налила в нее наливки.

– Выпей-ка. Для хорошего сна. А то и так бывает: когда устаешь и спать хочется, а уснуть не можешь. Возраст у тебя вроде и небольшой, но лучше добавить сонного зелья.

– Спасибо, рена. С вашего позволения.

Элисон взяла рюмку и одним глотком прикончила содержимое. Потом поставила посудину к остальным грязным тарелкам, попрощалась и прикрыла за собой дверь кухни.

– Неплохая вроде девочка, – переглянулись сплетницы. – Но мы еще посмотрим, послушаем…

Наливка подействовала просто отлично. Элисон едва успела раздеться и упасть на кровать, как в голове загудело, а глаза сами закрылись.

Спать?

Спа-а-а-а-а-а-ать!

К завтраку Элисон спустилась ровно в семь утра, и будить ее не пришлось. Оказывается, у комнаты в мансарде есть один жирный минус… или плюс, кому как. Если ты жаворонок, то плюс, солнышко встает рано, и в пять утра в комнате уже светло как днем. А вот если сова…

Элисон всю жизнь была совой-сплюшкой, но наглые солнечные лучи не дали ей шансов увернуться. Пролезли под плотное одеяло, защекотали нос, нырнули под подушку…

Пришлось вставать и умываться.

Старенькие часы показывали шесть утра, так что Элисон спокойно отправилась в уборную, потом в душ… Вода была не то чтобы холодной. Скорее условно теплой, как в речке. И с воплем: «спасите-помогите-замерзаю» не вылетишь, и долго не постоишь, наслаждаясь приятным теплом и струйками на коже. Мыло в такой воде даже почти и не пахло.

Лисси быстро смыла грязь и убежала к себе в комнату, под одеяло. Хоть чуточку согреться. Теплое… хорошо. Минут пятнадцать стука зубами, и можно вылезать. Скоро там завтрак?

И что надеть?

Вот вопрос… коричневое платье теперь только в стирку, после поездки. А вот темно-серое можно. Сумка, туфли – все удобное, немаркое и неубиваемое, благородного черного цвета. Сумка размером с мешок для картошки, зато помещается все, и еще немного больше.

Туфли, несмотря на свой жуткий вид, удобные. Квадратный нос, небольшой каблук, никаких украшений.

Волосы зачесать назад, надеть ободок, чтобы лохмы не лезли в глаза. Вот так. Можно без плаща и без шляпы, все же на дворе начало лета.

Из зеркала смотрела унылая длинноносая физиономия. Элисон потерла щеки, вздохнула…

Не красавица.

Ну и что теперь? Да ничего, надо жить дальше! Внешность важна, но… так! Не важна!

Элисон отвернулась от тусклого зеркала и потопала вниз. Монументально.

В туфлях иначе не получалось, каблуки с металлическими набойками грохотать все равно будут. Зато десять лет износа не будет и чинить не придется. Это важно. И носы туфель, кстати, с оковочкой.

Где там завтрак?

Элисон пришла третьей. За столом уже сидела семейная пара, при взгляде на которую девушка невольно улыбнулась. Так и скажешь: попугайчики-неразлучники. Оба невысокие, чистенькие, аккуратные, седоволосые, она ухаживает за мужем, подкладывая ему хлеб, он улыбается супруге.

Рена Шафф была тут же.

– Рента Баррет? Доброе утро. Знакомьтесь, дорогие мои, рента Элисон Баррет – рент Элиас и рена Анна Штребель.

– Очень приятно, – вежливо наклонила голову Элисон.

– Нам тоже. Вы вчера приехали?

– Да, рена Штребель.

– А мы с Эликом уже почти год тут живем! Такое уютное место, такое тихое! И горы, и виды… мой кашель почти прошел! А ведь куда мы только не ездили, где только не лечились!

Рена Шафф поставила перед девушкой тарелку.

Что ж, овсяная каша явно была сварена на воде с легкой добавкой молока и сахара, хлеб – прозрачный от тонкости нарезки, сыр слегка подветренный, но Элисон была такой голодной, что слопала все, не ощущая вкуса. Еще бы и о добавке помечтала, но не с ее деньгами.

– Рента Бак.

Изабелла ничуть не соответствовала своему имени. Когда Элисон его услышала, она подумала о красавице со жгуче-черными локонами и карими очами, но за столом сидела ничем не примечательная серая мышка. Русые волосы пыльного оттенка, водянисто-голубые глаза, постное выражение лица. Какие уж тут красо́ты и страсти?

– Доброе утро, рента. – Изабелла осмотрела девушку и сочла ее неопасной. Нет, не конкурентка.

– Доброе утро, рента Бак. – Элисон смотрела вежливо и равнодушно.

Да, человек, да, за столом. Все. Больше ее ничего не интересует… выпить еще чашечку чая? Нет, не надо. Вдруг потом понадобится уединиться, а где?

– Рена Шафф, вы не подскажете, как мне дойти до бюро магической статистики?

– Хм… оно называется именно так, рента? – вслух удивилась Изабелла.

Элисон вздохнула. Как-то они привыкли: магстат и магстат, а людям расшифровать надо.

– Официально это бюро учета и контроля возмущений магического эфира…

– Я знаю, где это. – Рена Шафф сомнениями не страдала. – Вам надо на Угольную улицу, рента.

– Угольная улица?

Рена Шафф достала лист бумаги и принялась быстро записывать на нем улицы, которые должна была пройти Элисон.

– А чем занимаются в этом бюро? – словно в пространство поинтересовалась Изабелла.

Элисон промолчала бы, но Анна Штребель тоже решила не оставаться в стороне.

– Рента, пожалуйста, расскажите! Наверное, это так восхитительно – владеть магией? У вас будет опасная работа? Вы будете охотиться на нечисть?

Элисон пожала плечами.

– Я думала, все знают. Это достаточно скучная работа.

– Разве?

– Магических сил у меня не так много, по шкале Илуса моя мощь равна двум.

– Это много или мало? – уточнила рена Шафф.

– Это чуть больше, чем почти ничего, – не стала скрывать девушка. – Максимум – это двенадцать, но таких магов сейчас всего четверо. А с двойкой – да каждый второй!

– Допустим, – протянула Изабелла. – А заниматься вы чем будете?

– Нашу планету окутывает, словно одеяло, слой магического эфира, и в нем, как в океане, есть свои течения, свои подводные камни, впадины и водовороты. Вот бюро магической статистики отслеживает эти изменения. А статистики мы потому, что надо много работать. Снимаются показания с приборов, сводятся таблицы, рисуются графики, потом, когда все это сходится воедино, можно уже давать прогнозы. К примеру, если где-то возникло стихийное возмущение, то может быть проблема с кладбищами. Или наоборот: зависит от того, какое именно возмущение, в каком спектре, может начнет лучше расти трава, или уйдет вода, или пробьется новый ручей…

– Вот оно что, – протянула рена Шафф. – Никогда об этом не задумывалась.

– Чтобы пользоваться приборами, магическая сила нужна. Но тут и моей хватит, для этого не надо быть магом десятого уровня. А вот потом, сводить все это воедино – это долгая, упорная и муторная работа.

Что-то Элисон недоговорила, конечно, но присутствующие и так все поняли.

Крохотный дар – это лучше, чем ничего, и он дает своей хозяйке шанс устроиться в жизни получше. Но он такой крохотный… в жены талантливому магу она тоже не сгодится, те ищут ровню или кого-то более сильного, считается, что способности передаются по наследству.

– Рента, а кто еще в вашей семье был магом?

– Никто. Я первородка, или мы просто об этом не знаем, – качнула головой Элисон и поднялась из-за стола. – Я запрашивала архивы, но Барретов там нет. Спасибо за завтрак, рена Шафф.

– Не за что, – отозвалась Астрид, убирая посуду в мойку. – Все понятно? Доберетесь до места?

– Да, рена Шафф. Благодарю вас.

Девушка вышла из столовой. Хлопнула дверь, несколько секунд присутствующие молчали, потом тишину нарушила Анна Штребель:

– Бедная девочка. Ни внешности, ни перспектив, ни доходов… милый, давай подумаем, с кем ее можно познакомить?

– Нет-нет, эти дела без меня. – Рент Штребель замотал головой и сунул в рот кусок хлеба с сыром. – Я в этом не разбираюсь.

– Милый, ты во всем разбираешься просто идеально, – польстила мужу рена.

Астрид улыбнулась, глядя на них.

Хорошая пара. Вот ей не повезло, но у кого-то же сложилось? Даже смотреть на них – уже душа радуется. Бывает ведь в жизни счастье!

Бюро открывалось с половины девятого утра, так что Элисон пришла даже немного раньше. Осмотрелась, пожала плечами… предполагаемое место работы ее не радовало.

Скромное одноэтажное здание больше всего напоминало конюшню, которую кто-то решил переделать в контору, но получилось откровенно плохо. Даже запах остался, кажется.

Элисон поежилась и решительно шагнула вперед.

Говорите, захолустье и никаких перспектив? А если ее как раз все устраивает?

Девушка решительно вошла в здание. Покачала головой.

Обычно в таких местах на входе кто-то сидит, да хотя бы бабушка с вязанием или дедушка с газетой, посетителей если и не встречают, то хоть покажут, куда идти. Здесь не было никого, только стойка для вахтера. Элисон заглянула за нее и кивнула своим мыслям.

Судя по здоровущему жирному пауку, который душевно обосновался за стойкой и сплел там мощную паутину, вахтера тут годами не бывало.

Элисон пожала плечами.

Коридор. Из него четыре двери. Элисон первую и толкнула, и на нее уставились три пары глаз.

– Э-э-э-э?

– Доброе утро. – У Элисон даже страх пропал. – Где начальство?

Двое мужчин и женщина смотрели на нее с сомнением. Элисон тоже разглядывала их не стесняясь. Коллеги?

Да, возможно.

Женщине лет пятьдесят, может больше, и тут она явно ничем важным не занимается. Сидит, чай попивает и что-то вяжет, вон, клубок торчит. По некоторым причинам Элисон очень не любила вязание, так что… женщина ей все равно не понравилась. Этакая тумбочка на ножках. Дама приятная, со всех сторон квадратная. Ровный прямоугольник, где грудь, где попа – непонятно, все скрыто ровными складками сала.

Двое мужчин, один постарше, лет тридцати, второй помоложе. Тот, что постарше, отлично подходит под слово «никакой». Неприметный весь, на улице встретишь – не заметишь. Тот, что помоложе, явно о себе много думает. И одеколоном благоухает, и волосы подвиты, и платок вместо галстука, такой яркий, заколот булавкой со здоровущим камнем. Блестит – аж глазам больно. Только вот к семейству даже полудрагоценных камней этот аксессуар отношения не имеет, Элисон отлично видела, что «камень» вышел из ближайшей стеклодувной мастерской.

Вот он и вскочил и расплылся в улыбке:

– Рена, зачем вам начальство? Может, мы решим вашу проблему?

Женщина насмешливо фыркнула, намекая, что решить данный тип не сможет ничего. Даже примера из разряда «два плюс два». Элисон тряхнула головой.

– Не решите. Я по распределению, из столицы, поэтому мне обязательно нужен начальник.

Лица ощутимо поскучнели.

По распределению?

А кто?

А что?

К чему готовиться-то?

Элисон решила пояснить сразу.

– Я из Королевского института, меня сюда на работу распределили.

Лица стали чуть спокойнее, но сказать никто и ничего не успел, за спиной Элисон раздался голос:

– А если распределили, пошли, я тебя к начальству отведу. Нечего тут время тратить… у всех и вся работа сделана? Да?

Элисон обернулась и поздоровалась. Стоящая за ее спиной женщина лет сорока, худощавая и черноволосая, скорчила легкую гримаску. Видимо, она ожидала кого-то более симпатичного, но и так сойдет.

– Меня зовут Ирэна Глент, рена Глент. Я работаю здесь бухгалтером. Пойдем, я тебя отведу к начальству.

– Да, рена.

– Потом со всеми познакомишься, времени у этих бездельников навалом.

Кажется, сотрудники бюро были против подобного определения, но спорить с бухгалтерией – занятие вредное и чреватое последствиями. Так разозлится, а зарплату-то бухгалтер выдает!

– Только из института?

– Да, рена.

– Начальника зовут рент Шандер Свелен. Сразу предупреждаю – женат.

– Да, рена Глент.

Зачем об этом предупреждать? Можно подумать, он кому-то интересен будет?

Хотя и рену Глент Элисон поняла, как только увидела начальника. Высокий, красивый, черноволосый и синеглазый, с аккуратными усиками и сногсшибательной улыбкой. Может, и не эталон мужской красоты по столичным меркам, там павлины и похвостатее бегают, но для Левенсберга его очарования хватит, и еще останется.

– Рена Глент? Что случилось, зачем вы привели сюда это милое дитя?

И голос такой музыкальный, певучий… рена Глент на него и ухом не повела.

– Рент Свелен, это «милое дитя» распределили к нам из столицы. На работу.

– Ах вот оно что! Дайте угадаю, рента? Вы секретарь? Я так давно просил секретаршу, но ни вакансии, ни отзыва не получил.

Элисон промаршировала к столу начальства походкой бывалого солдата, отчего рент ощутимо поморщился, и положила на столешницу свой диплом.

– Ах вот оно что… – Рент даже как-то погрустнел, понимая, что расширения штата на нужную ЕМУ единицу не будет. – Вы, рента, статистик?

– В числе прочего, рент Свелен.

– И даже можете пользовать целый второй уровень магии?

Элисон очень постаралась не заметить ехидства в голосе начальства.

– Ладно, – махнул рукой рент Свелен. – Пока оформим документы, получите что там положено, рена Глент разберется, а я сейчас подумаю, куда вас можно приставить, чтобы польза была. Э-эх, шлют тут всякое после института, а работать кому?

Судя по взгляду на себя, любимого, рент собирался украшать мир, а работать… а для работы есть рабочие лошади. Он же породистый скаковой жеребец и достоин большего.

– Да, рент, – отчеканила рена Глент и потянула за собой Элисон, не забыв прихватить ее диплом.

Как оказалось, из четырех кабинетов один был для сотрудников, один для бухгалтерии, один для начальства и еще один – в нем сотрудники сообща устроили столовую. Поставили маленькую плитку, чайник, буфет и стол со стульями. Впрочем, стульев было всего три, то есть вместе они тут или не собирались, или стулья приносили свои. Туда рена Глент и потянула девушку.

– Садись и рассказывай. Чего тебя с таким дипломом к нам направили, поближе места не нашлось?

Элисон не стала скрывать ничего. Вчера уже рассказала, сегодня повторит, чего страшного? Второй раз оно уже и привычнее.

Рена Глент выслушала и покивала.

– Ага, знакомо. Ничего, мозги у тебя есть, работать сможешь, а там, глядишь, и мужа тебе присмотрим.

– Мужа?

– А почему нет? Тут шахт вокруг много, ну, рабочих я не рассматриваю, это народ грубый и образованной девушке не подходящий, а вот управляющие или еще какие чиновники из мелких – возможно. Дело в руках у тебя есть, магия в крови тоже, хоть и слабенькая, а что родни нет, так для кого-то оно и хорошо будет. Слышала поговорку, что жениться на сироте надо?

– Слышала. Только не знаю, выгодно ли оно для сироты, – невольно огрызнулась Элисон.

– Ага. Я так и думала, что зубки у тебя есть. Ты их показывать не стесняйся, а то сожрут. Если вкратце о начальстве – поняла уже, что за павлин нам достался?

– Поняла. Рена, а вы…

– А я двоюродная тетка мэра города. Так что могу говорить и что хочу, и кому изволю. Поняла?

– Да, рена.

– Вот. И рад бы меня этот тип уволить, да ссориться с мэром ему очень не хочется. Левенсберг – городок маленький.

Элисон потупила глаза.

– Рена Глент, а вы не могли бы мне чуточку поподробнее рассказать про Левенсберг? Я, когда сюда ехала, толком ничего и не знала, меня сюда распределили скорее неожиданно.

– А должны были куда? – прищурилась бухгалтер.

– В Милтон, – созналась девушка. – В банк, там меня уже ждали, пока на полставки ассистента, но была возможность подработать и потом поговорить насчет аспирантуры. А то и в столицу перевестись со временем.

Милтон и так был, считай, столичным пригородом, не сегодня завтра сольется с Лаорой, и это назначение явно было выгоднее. Странно. Ирэна Глент не стала рассуждать, а предпочла спросить прямо:

– А чем же не понравилось?

– Я поговорила со своим возможным начальником, и разговор меня не порадовал. Он ждал не тех услуг, к которым я была готова.

– Намекал на… – Рена Глент изобразила какую-то сложную фигуру, но Элисон поняла смысл.

– Он не ждал от меня интимных услуг, я не выгляжу достаточно… привлекательно. Но махинации с цифрами намного опаснее.

– Это я могу понять.

Ну да. Когда тебя тащат в койку, это мерзко, гадко, неприятно, убить хочется подлую сволочь, которой нельзя отказать, но… это ничем особо трагичным не чревато, кроме моральных травм. Разве что забудешь противозачаточное выпить, тогда беда.

Гадко, но ведь за это тебя в тюрьму не посадят, штраф не наложат, нет в законе таких кар – за постель! Разве что общественное осуждение, и то его пережить можно. Цинично, но бухгалтер вообще работа такая – все иллюзии утратишь после первого же годового отчета.

А вот когда речь идет о цифрах, тут не покрутишься.

Тут все задокументировано, все подписано, и, если тебя выберут козлом отпущения, ты не выберешься. Какие шансы у вчерашней студентки?

Да никаких!

– И ты решила удрать сюда?

– Я поменялась распределением. Я честно предупредила, но… самоуверенность у каждого своя.

– А-а, это бывает. Ладно, слушай. Левенсберг – городок небольшой, тут, может, тысяч десять – двадцать человек. Это те, кто живет тут постоянно, но вокруг города есть шахты, и сезонные рабочие там есть, и кое-какие поля, так что в сезон еще тысяч пять – десять приезжают.

– А что за шахты?

– Вот! Если город назвали Левенсбергом, то не просто так, наверное?

– Мне сказали о львах…

– Ага. В горах. Ну?

– Неужели леоний?

Рена Глент насмешливо хлопнула в ладоши.

– Абсолютно верно. Именно леоний!

– А я из огня в полымя не попаду?

Опасения девушки были вполне логичны.

Леоний…

Минерал, названный так по имени своего первооткрывателя Леона Штромберга (Левенсберг?), был единственным в своем роде. За счет уникальной кристаллической решетки он обладал способностью накапливать и сберегать магический эфир. То есть использовался практически… да везде! В проекторе Элисон леония была самая крошка, но была же! С помощью леония работали магические двигатели, с его помощью получали свет и тепло, каждый мало-мальски значимый маг старался прикупить себе жезл из леония, а у королевского мага, говорят, из него был даже целый посох.

И вот тут начинался подвох.

Во-первых, леоний нельзя синтезировать. Никак. Пытались-то маги честно, но упрямый минерал не поддавался. Никакие попытки сделать его в лаборатории пока не привели к успеху. Маги старались, леоний упирался, и противостоянию этому суждено было длиться еще века и века.

Работал леоний, только если его добывали из шахты, руками. Любое магическое вмешательство – и простите. Разряд мог получиться такой, что половину горы снесет.

То есть все по старинке. Шахта, шахтер, кирка, лопата, а то и кисточка, потому что – здравствуй, третий подвох.

Что проще найти в природе? Аметист размером с конскую голову или два десятка мелких аметистиков? Конечно, второе. Вот и с леонием точно так же. Маленькие кусочки можно было найти. Их можно было даже раздробить на более мелкие, и они будут работать, если их огранить с учетом кристаллической структуры.

Но сложить из них обратно более крупный кусок не получится. Это уже будут части от разных кристаллов, получится дикий рассинхрон, и опять – взрыв. Даже носить на себе леоний можно лишь с оговорками. Или это должен быть один кристалл, или кристаллы должны быть далеко разнесены друг от друга… и даже так не всегда срабатывало.

В учебнике приводился случай, когда маг сделал себе для боя ручные и ножные браслеты с леонием. Все прекрасно, идет сражение, маг атакует, его бьют в ответ, и тут его кусает комар. Маг опускает руку, ручные и ножные браслеты резонируют – и до врага долетают только уши от мага. И таких примеров много.

Но мощность леоний увеличивал, с этим не поспоришь.

И тут снова немножко справочных данных.

Что такое мощность мага?

Это составное понятие. И составляется оно из трех элементов.

Ширина магического канала, через который маг подсоединяется к мировому эфиру, частота, с которой он может проводить заклинания, и скорость восстановления.

Это только в газете могут писать, что какой-то маг колдует без перерыва, а на самом деле поди сунь руку в огонь. Можешь?

Безусловно. Но руку ты обожжешь, и заживать она будет долго. То же самое относительно магии. Магический эфир, проходя через человеческое тело, резонирует с нервными окончаниями и разрушает их. Так что всевозможные болезни у магов – профессиональное. Та же «нервная дрожь»[4].

Ширина канала позволяет проводить более энергоемкие заклинания, частота – тут тоже понятно, кому-то и одного заклинания достанет, а кому-то и двадцати мало, это зависит от нервной системы самого мага. Точно так же, как кто-то чувствителен к щекотке, а кто-то нет.

И скорость восстановления.

Вот провел маг эти двадцать заклинаний, упал, а потом ему что надо?

Правильно, восстановиться. За сутки или за месяц – есть разница?

Леоний накапливал магию, и маг забирал ее не из общего потока, а из камня, где она в статическом виде, а это уже намного проще. Что легче – поймать рыбу в потоке или взять с тарелки? Фактически минерал брал на себя часть нагрузки, то есть изнашивался маг меньше, а восстанавливался быстрее. И ценился же этот минерал!

И вокруг его добычи бывало всякое.

– Не попадешь. Левенсберг был одним из первых городов, где нашли леоний, а сейчас уж и шахты не закрывают только из упрямства.

– Упрямства?

– Годовой добычи города не хватает, даже чтобы эти шахты как следует содержать. Государство помогает.

– А зачем тогда так поступать?

– Ну, королю виднее, а мы люди маленькие, что нам сказали, то мы и делаем, – пожала плечами рена Глент. – Вот тут подпиши. Тебе положены проездные и подъемные, а еще квартирные и разовая выплата, как обладательнице диплома с отличием. Не слишком много, конечно, но одеться хватит.

– У меня есть все необходимое.

Рена Глент качнула головой.

– Нет. Точно нет.

– Нет? – Элисон не ждала подвоха, рена Глент говорила вполне серьезно.

– Ты по горам будешь в платье лазить? И туфлях?

– По к-каким горам?

– А может, еще и обойдется? Давай так, посмотрим, куда наш Павлин тебя поставит, а потом решим, что тебе надо. А пока деньги не транжирь.

– Да, рена Глент.

Сумма, по результатам всех подсчетов, получилась не очень большая, но дорогу девушка окупила и могла бы на эти же деньги прожить пару месяцев.

Рена Глент выдала ей деньги и отправила в кабинет начальника, подписать приказы о назначении и прочем. Рент Шандер Свелен сморщил нос при виде девушки и показательно задумался.

– Куда же вас приставить, рента?

– Вы начальник, рент Свелен.

Смирение подействовало, рент поглядел чуть более благосклонно.

– Рад, что вы это понимаете, рента. Конечно, ставка ваша, раз уж вас распределили сюда из столицы, но работа у нас не слишком приятная. Вы пока еще не знаете всех тонкостей, поэтому начнете с азов. Работали когда-нибудь с магическими датчиками?

– Да, моей силы на это хватает.

– Вот и отлично. Карту вам выдаст рент Лукас Эрбель, он же покажет, что именно нужно делать. Первый раз сходите с ним, советую взять с собой тетрадь и тщательно записать все, что он вам будет говорить. Дело в том, что местность здесь гористая, правильный охват датчиков мы просто не можем позволить, вы знакомы с правилом квадрата?

– Датчики устанавливаются в узловых точках, квадрат километр на километр?

– Да. Здесь горы, потому до датчика можно добираться несколько часов. Вы умеете ездить на велосипеде?

– Д-да.

– Вот и отлично, вам это предстоит. У нас есть несколько велосипедов, мы даем их сотрудникам, чтобы снять показания. В противном случае ждать их придется долго.

Элисон кивнула.

– Я понимаю. Да, я умею ездить на велосипеде, хотя в горах это сложнее, наверное.

– Сложнее, рента, не стану спорить. Но это ваше первое задание. Отправитесь с Лукасом, снимете показания, первый месяц так и поездите. Потом, когда вникнете, начнете уже и сами считать, пока за вас это будет делать рена Леа Даларвен.

Та, с вязанием?

Может, Элисон и была несправедлива, но такая насчитает! Что-то девушке казалось, что рена хороша только в вязании, петли подсчитывать, а вот работать с данными магстата – вряд ли.

– Я смогу ей помогать, рент?

– Если останется время, рента.

– Спасибо. Когда мне приступать?

– Сегодняшний день я вам даю, чтобы собраться в горы. Знаете, что нужно брать с собой на целый день?

– Надеюсь собрать все правильно, рент.

– Собирайте, завтра идете с Лукасом. Сюда к семи утра, ясно?

– Так рано, рент?

– А как вы себе это представляете, рента? Раньше выйдешь – раньше придешь, а это горы. Не переживайте, если вернетесь раньше, это будет ваше свободное время. В горы лучше идти, пока не начало жарить солнце.

– Вам виднее, рент.

– Именно. Не забывайте об этом, рента, и мы сработаемся.

Элисон забывать и не собиралась. Не в ее положении проявлять забывчивость.

Первым делом она постучалась к рене Глент.

– Рена, завтра я еду в горы, вы были правы.

Рена вздохнула.

– Вот кто бы сомневался? Давай я тебе вкратце расскажу, во что ты попала? Датчиков у нас нехватка, половина из них старого образца, а показания с них снимать надо. Кто этим должен заниматься?

– Кто, рена?

– А вот тут и вопрос. По-хорошему, можно бы отписать начальникам на шахты, те выделят человека, он снимет показания и передаст.

– Но, рена?

– То-то и оно. В округе восемь шахт, из них четыре помогают, а еще четыре… там свои особенности. Считай, от них ничего не дождешься, а если и согласятся, ну, тут тоже свои способы напакостить. То датчики поломаются, то данные такие, что хоть ты о землетрясении кричи. Это уж не мое дело, но рент Свелен мог бы и поумнее быть.

– Я… я пока не все понимаю, рена, но запомню.

– Вот и хорошо. Тебе сейчас надо в лавку Марион Готье, это Тряпичная улица, как пройти, я тебе нарисую. И если у нее будет, купи атлас района.

– Атлас, рена?

– Да, чтобы знать, куда направляешься. У нас указатели стоят, за этим следят строго, тут уж не с главой заштатного бюро можно проблемы получить, а с мэром города, так что и следят, и подновляют. Но карта дорог все равно нужна. А по-хорошему, и компас. Ты ориентироваться на местности умеешь?

– Я раньше не пробовала, рена.

– Плохо. Ладно, пошли.

Рена Глент решительно потянула за собой девушку. Почему она решила ей помочь?

Да жалко стало! Сирота, после Королевского института, что ей в жизни светит? Какие перспективы? В этом заштатном бюро, в городишке, где каждый таракан наперечет?

Есть своя прелесть в маленьких городах – эта неторопливость, размеренность, это ощущение, когда идешь по улице и здороваешься, и люди отвечают тебе… тут большинство знают друг о друге. Уютная и спокойная жизнь, тут хорошо планировать завтрашний день, растить детей, а потом малыши вырастают, стремятся в большие города, и им кажется, что там намного интереснее. Зря.

Люди везде одни и те же, и страсти, и характеры, только вот в маленьком городе скрыть все тяжелее. А в большом… а что тут скажешь?

Птенцы обязаны вылетать из гнезда, это закон жизни. А у этой птички и гнезда-то не было, и крылья, считай, надломлены, а лететь надо. Ее уже выкинули.

Как тут не помочь?

И рена Глент распахнула дверь.

– Лукас!

Мужчина помоложе поднял голову.

– Да, рена Глент?

– Рент Лукас, вы завтра едете в горы с рентой Баррет. Рент Свелен уже отдал вам распоряжение?

– Нет пока, рена.

– Ну так отдаст. Я надеюсь, вы понимаете, что девушка раньше в горах не бывала?

– Да, рента? Не бывали?

Элисон кивнула.

– Не была, рент Эрбель.

– Можно просто рент Лукас, мы же с вами теперь будем коллегами, рента?

Элисон сощурилась.

– Рент, для обращения по имени двух встреч недостаточно.

– А сколько достаточно? – с подколкой поинтересовалась рена Даларвен. – Пять? Десять? Интересно, что сейчас достаточно для современной молодежи?

– Возможно, через год или два я подумаю над этим вопросом, рена, – с достоинством ответила Элисон. – Пока же хочу заметить, что нормы морали и нравственности не сильно изменились со времен вашей юности, что считалось предосудительным тогда, равно осуждается и сейчас.

Рена поджала губы.

– Что ж. Посмотрим.

– Я тоже посмотрю, – улыбнулась рена Глент так, что рент Эрбель чуточку побледнел.

– Рена, поверьте…

– Поверю. Может быть.

Сказано было увесисто, и Элисон ощутила благодарность к женщине. Одной ей пришлось бы сложнее, а сейчас рена Глент стоит за ее плечом. Да, она не станет вписываться за Элисон по каждому вопросу, не станет решать все ее проблемы, но кто знает, где она провела свои границы? Сейчас их проверять не будут, а там и Элисон постепенно разберется, чего и от кого ждать.

Кажется, ее коллеги были чуточку недовольны, но промолчали. Только рент Лукас кашлянул, словно крошка в горло попала, и кивнул.

– Буду ждать вас здесь в семь утра, рента.

– Да, рент.

– А я надеюсь, до вашего прихода рент проверит велосипеды, – пропела рена Глент нарочито ласково. – Чтобы с ними потом не возиться.

– Да, конечно.

– Вот и хорошо, молодой человек. Вот и хорошо. Лисси, ты как вернешься, обязательно зайди ко мне, расскажи, как съездила. Первый рабочий день, мне очень интересно будет послушать!

– Обязательно зайду, рена Глент, – кивнула Элисон.

– А сейчас беги, тебе время понадобится. И перекусить с собой возьми, в горах, на свежем воздухе, такой голод нападает – волка съесть можно!

– Спасибо, рена.

– Не за что, Лисси. Не за что.

Лавка Марион Готье так и называлась, и была она лавкой старьевщицы. Впрочем, Элисон даже не сомневалась, открывая дверь.

Не в ее положении привередничать и воротить нос. Нет, не в ее.

Звякнул колокольчик над дверцей.

– Рента?

Рена Готье неспешно, как каравелла, выплыла из-за вешалки с платьями. Те источали запах лаванды… впрочем, ею пахла вся лавка. Кажется, тут все было переложено этой ароматной травой.

– Наверное, это дорого? – вырвалось у Элисон.

– Что именно, рента?

– Лаванда.

– В горах ее целые поля, рента, трава копеечная, за пару корелей вам целый стог нарвут, рента. Чем обязана?

– Мне вашу лавку рекомендовала рена Глент, – не скрыла Элисон. – Я приехала из другого города и буду работать в бюро магической статистики. По распределению, после института.

– Ага.

– И мне нужно что-то, чтобы ходить в горы, рена. Я не уверена…

– А это уже мое дело, что именно. Идите-ка сюда, рента, садитесь. Сейчас мы вам все подберем… иголкой владеете?

– Не слишком.

– А, ничего. Ушить и попросите кого, не страшно. Ну-ка… повернитесь! Ноги достаточно длинные, бедра узкие. Кажется, у меня есть то, что вам нужно.

Рена влезла в один из шкафов и достала оттуда комплект, в который Элисон влюбилась с первого взгляда.

Темно-коричневая кожаная куртка и такие же длинные, почти до щиколотки, бриджи… но бриджи? Это же неприлично!

Сказать об этом Элисон не успела, и правильно. Рена Готье полезла в соседний шкаф и вытащила оттуда нечто, похожее… на платье?

Условно платье.

Верх как у платья, а вот низ… попу прикрывает длинная юбка, но спереди она разрезана на несколько частей, так, что при ходьбе, наверное, будут видны ноги. Кошмар! Но это так и сшито.

Зачем?

– Вот, надевайте. Бриджи, куртка, рубашку сейчас найду, и фуфайку тоже, нужен пояс с защелками, а юбку поверх бриджей.

– Ага, – сообразила Элисон. – Поняла.

– В углу ширма, рента.

В угол Элисон и отправилась.

Бриджи были чуточку великоваты, и это хорошо. И так-то неприлично, а если в обтяжку – это ужас! Куртка тоже хорошо скрывала формы, и фуфайка с рубашкой под нее помещались отлично. К бриджам полагался пояс, на котором было что-то странное…

– Рена?

– Юбку надела?

– Да, рена Готье.

– Иди сюда, смотри. Когда идешь по улице – юбка так, как и должна быть, просто широко не шагай, она развеваться не будет, она тяжелая.

Все верно, в низ юбки были вшиты какие-то металлические утяжелители. Может, даже и охотничья дробь? Это утяжеляло вещь, но полотнища и правда не развевались при ходьбе.

– А если тебе надо куда-то лезть и нужна свобода ног, делаешь вот так. Смотри!

Рена ловко нажала двумя пальцами на странное украшение, и оказалось, что это нечто вроде маленькой прищепки, только металлической.

– Сюда ткань, и – оп-ля!

Теперь полы юбки были пристегнуты к поясу, и ее длина уменьшилась наполовину. Попа и бедра были прикрыты, но ноги практически свободны.

– Как удобно!

– Главное, прилично. Хоть ты на велосипеде катайся, хоть на лошади… ну, на лошади можно и не пристегивать ничего, а велосипед – дело такое, механическое. Попадет тряпка в колесо – полетишь носом.

– Вы правы, рена.

– И ботинки. Конечно, я права. Ботинки, правда, поношенные, другими я не торгую, но еще лет пять тебе прослужат. Надевай.

Ботинок таких Элисон раньше и не видела. Высокие, чуть не до колена, с толстой подошвой и грубой шнуровкой, с подковами на носу и на грубом квадратном каблуке… в столице такие и мужчины-то не носили!

– Рена, вы уверены?

– А в чем ты в горы собираешься? В туфельках? Может, еще и на каблучке?

– Ну… я думала про сапоги…

– Детка, – рена Готье смотрела с пониманием, – это горы. Твердые породы, гранит… ты можешь надеть сапожки, но будешь чувствовать каждый камень. А к концу дня и дырки появятся, бывали случаи. Эти ботинки – идеальный вариант, и тебе еще повезло, что нога у тебя большая.

Элисон вздохнула.

Да, у нее не идеальные пропорции. Известно же, дамская ступня должна быть короче мужской ладони. А у нее нога хоть и узкая, но ступня длинная, и пальцы длинные.

– Ты на других не смотри, ты мне поверь, на носок или на два тебе в самый раз будет.

– На носок?

– Так ведь кожа, рента. А меха внутри нет, а в горах бывает холодно, очень холодно. Потому и двое носков, а кое-кто и вовсе портянки наматывает, чтобы не стереть кожу.

Портянки?

О боги!

Вслух Элисон ничего не сказала, но, видимо, лицо у нее было очень выразительным, так что рена Готье рассмеялась и похлопала ее по плечу.

– Ничего, детка, ты привыкнешь. Здесь не столица, здесь проще.

– Сколько я должна за это все?

– Это еще не все, рента. Еще шляпа, еще пара сменных рубашек и фуфайка, носки…

Гора вещей стремительно росла. Элисон смотрела с ужасом, понимая, что это все надо, но… денег-то у нее не так много! Впрочем, цена оказалась божеской.

– Три коронета и шесть корелей, рента.

– Так дешево?

В столице за все это пришлось бы выложить раз в десять больше. И то не хватило бы.

Рена Готье, которая упаковывала все покупки в большие сумки из плотной ткани, покачала головой.

– Это нормально. Не забывай, это магазин подержанной одежды.

Все верно.

И рубашки были подштопаны, и заплатки на куртке, наверное, были не данью художественному вкусу владелицы лавки, а просто их поставили там, где протерлась кожа, и ботинки поношенные. Но…

– Вы уверены, рена?

– Да, вполне. Донесешь?

– Постараюсь, рена Готье.

– Вот и ладно. А захочешь приодеться – заходи ко мне. Считай, я тебе небольшую скидку сделала в счет будущих покупок.

– Э-э-э-э…

– Сейчас ты скажешь, что у тебя все есть? Поверь умудренной жизнью женщине, чего-то всегда будет не хватать. Одежды никогда не бывает много, это закон.

С тем Элисон и покинула лавку, чувствуя себя грузовым верблюдом. А дома ее встретила рена Астрид.

– Ох ты! Сколько одежды!

– Рент Свелен сказал, что завтра я должна буду ехать в горы. – Элисон жутко устала, но куда ж тут денешься? – И меня направили в лавку Марион Готье, я там как раз все это и купила…

– Значит, приняли тебя на работу?

– Да, рена Шафф.

– Тогда пошли. – Уверенная рука перехватила у Элисон сумку, заставив девушку пошатнуться от облегчения. – Помогу тебе вещи разложить, да и посплетничаем чуток. Ты со всеми в бюро познакомилась?

– Наверное, – пожала плечами Элисон. – Начальник – рент Свелен, бухгалтер – рена Глент, еще есть рена Даларвен, ренты Эрбель и… и как же его?!

– Рент Якоб Видрич, – поджала губы Астрид, сведя их вовсе уж в ниточку.

– Вы его знаете? – растерялась Элисон. – Он просто такой… неприметный!

– Город маленький, все друг друга знают. – Астрид уверенно раскладывала вещи, поставила ботинки в угол, помогла Элисон расправить куртку. – Как тебе рент Свелен? Понравился?

Элисон решительно качнула головой.

Хватит с нее красивых мужчин, сыта по горло с запасом!

– Нет. Простите…

– Да мне-то чего прощать, это как раз и хорошо, что он тебе не по вкусу. Жена у него дико ревнивая, его сюда как распределили, так он выгодно женился. Жена ему и помогла по службе вырасти, понимаешь?

– А жена старше? Или… не такая очаровательная?

– А ее очарование – это хорошие связи, – пожала плечами рена Шафф. – Так что Шандер – он как павлин среди куриц. Хвост распускает, крутится рядом, а дальше сделать ничего и не может. Была у него одна неприятная история, взяли в бюро девчушку, секретаря, так она в него влюбилась, бегать за ним начала, я, конечно, свечку не держала, но там и так все ясно было как в солнечный полдень. А городок маленький, ничего не скроешь, вот супруге Шандера это очень не понравилось… мужу-то она просто все высказала, а девчонке пришлось из города уезжать, ее даже в бордель не брали.

– Кошмар!

– Та девчонка симпатичная была, блондиночка такая, глазки голубые…

– Я знаю, что не красавица, – ровно произнесла Элисон.

– Если бы это всегда помогало! Так что с Шандером можешь быть спокойна, сам он к тебе руки не потянет, главное – в него не влюбляться и всерьез ничего не принимать. Понимаешь?

– Да, рена Шафф. Спасибо.

– Ирэна Глент… тетка мэра. Стервозина, конечно, но одного у нее не отнять: не подлая. Зубы и когти может поточить о любого, благо мэр ее любит и за тетку горой встанет, но исподтишка гадостей она делать не будет. Только в лицо и открыто. Правда, легче от этого никому не становится.

– Да… рена Даларвен ее побаивается.

– Леа Даларвен? Курица крысючая, сахаром облепленная!

Элисон даже рот открыла от такой характеристики. Астрид пожала плечами.

– Ты ей не доверяй, она такая… вот она как раз баба очень подлая. От нее родные дети подальше удрали, мужа она сколько лет грызет, он в шахте чуть не живет, лишь бы от нее отдохнуть. При этом слова она будет говорить очень правильные, очень добрые, хорошие, но… вот ей говорить как раз ничего и не надо. Кто ее знает, кому и когда она твои слова передаст? У нас про таких говорят: утром храм, ночью срам.

– Я буду осторожна, рена Шафф. Спасибо, что вы мне об этом сказали.

– Как не сказать? Учить-то вас учили, я понимаю, но ведь это люди, и работать тебе с людьми.

И с этим Элисон была согласна. Каждый студент вам расскажет, как важно найти общий язык с преподавателем, да студенты порой о своих учителях столько знают – патологоанатом лучше человека не изучит! У них-то от учителя диплом зависит, а частенько и будущее.

Так вот ляпнешь кому и чего-то не того, и потом ТАК наплачешься…

– И двое мужиков. Эрбель – кобель, думаю, ты и сама поняла?

– Мне он тоже не понравился.

– Он такой… не нагулялся еще. Семья у него хорошая, отец в шахте, мать дома, братья тоже в шахте, а вот этот с детства нос кривил, считал себя выше черного труда. Но учился хорошо, этого не отнять. Выучился, у него вроде как тоже небольшой дар есть, у родных-то нет, а он себя еще и из-за дара считал лучше прочих, конечно не в столице учился, в соседний город ездил, там заочное есть по статистике. Больше, видимо, никуда не пробился, денег-то ему родные давать отказались… а как диплом получил, так и пошел в бюро. Думаешь, чего он так выглядит? А пока учился, чуть ли не золотарем подрабатывал.

Лисси представила себе Лукаса Эрбеля рядом с нужником и фыркнула. Правда, потом посерьезнела.

– Это… это много говорит о характере.

– Есть там характер, если он чего захочет, то добиваться будет всеми силами. А хочет Эрбель место своего начальника, только вот пока пробиться не может. Но если будет возможность рента Свелена как-то подставить или подсидеть – с радостью сделает. Подозреваю, и про ту девчонку он раззвонил всем, но не докажешь ведь!

– Нет, не докажешь…

– Так что с ним тоже осторожнее. Он и сам себе доказывает, что достоин, и хочется ему побольше… вот если б ОН, да на рамбиле[5], да из роскошного особняка, да на родню свою сверху поплевывая… понимаешь?

– А не дают.

– Бодливой корове рогов и не положено, потому как дура.

Элисон подумала, что быку, видимо, тоже. Но она учтет.

– А рент Якоб Видрич?

– Сволочь, – уверенно сказала рена Астрид. – Не смотри, что он такой тихий и незаметный, в нем навоза больше, чем в трех свинарниках! Сестру подставил, себе все родительское наследство загреб, жена у него… жалко бабу! Вот ей-ей, жалко!

– Подставил?

– А, там после родителей наследство осталось, для двоих маловато, а одному в самый раз. Он, вместо того чтобы с сестрой все поделить по-честному, с дружком своим договорился. У нас, чтоб ты знала, замуж еще можно выйти по согласию старшего в роду…

Элисон поежилась.

Знала она о таком, глаза б ее не видели…

В некоторых случаях, когда в роду оставался один старший – и несовершеннолетние… да, было такое…

– Вот, дружку жена нужна была, там дружок-то такая же сволочь, как рент Якоб, а у Якоба сестра. Что ты думаешь, договорились с врачом, составили бумагу, что девчонка беременна, и на основании этого замуж ее и отдали. Да еще, чтобы она кричать не начала, ее Якоб чем-то опоил… есть зелья.

– Есть, – Элисон скрипнула зубами.

Ой как есть!

И в курс фармацевтики они не входили, кстати! Студенты о них знали и учились распознавать, а вот приготовить их не обучали. Ну… кто хотел, тот мог искать сам, но это было ОЧЕНЬ сложно. Преподаватели понимали, что студенты, если что, друг друга перетравят. Или еще кого…

– Сразу после свадьбы дружок и уехал. Через несколько лет девчонка объявилась, тогда и узнали люди. Худая, со шрамами, повезло еще – муженек ее погиб… да-да, повезло, бил он ее, не жалел… дрянь! Но время уж прошло, и доказать не получилось, тут и магия не поможет, сроки вышли.

Элисон кивнула.

Магия, да…

Она может многое, но человек очень часто сам верит в свои слова. И не поймешь, где правда, а где ложь…

Может, менталист жуть какого высокого уровня… только вот таких – единицы. В мире.

Ментальная магия – штука опасная и болезненная, с ней люди легко с ума сходят…

– Иногда и закон не помогает.

– Плюнула она на порог и уехала. А Видричу хоть бы что. Так что осторожнее с ним, гадюки – они тоже тихие.

– Спасибо, рена Шафф. Я вам очень благодарна за помощь. Может, и я вам смогу чем-то помочь?

Астрид прищурилась.

– Что ж… если поможешь мне окна помыть в выходные – буду признательна. То, что пониже, я достаю, а верх… боязно мне уже лезть. Возраст не тот уж…

Элисон тряхнула головой.

– Помогу, конечно. Только… вы мне покажете, как это делать правильно? Я же толком и не умею…

– И в общежитии не мыли?

– Раз в год ректор людей нанимал, они все отмывали, отчищали, насекомых травили, стены подмазывали-подкрашивали…

– А списывали небось под это дело вчетверо?

Элисон пожала плечами.

– Я в бухгалтерию не заглядывала.

– Оно и понятно. Не переживай, всему научу.

Окна мыть – тоже свои хитрости есть. И что в воду добавить, и чем протереть, и как полировать… это с виду домашнее хозяйство простое, а так-то возьмешься – за голову схватишься.

Это вам не магия!

Тут думать надо!

Раннее утро.

Элисон, в наглухо застегнутой куртке, подошла к зданию бюро. Холодно, между прочим. В столице в это время можно в платье ходить, а здесь с утра холодно.

Рент Лукас стоял и ждал ее с двумя велосипедами.

– Рента, доброе утро.

– Доброе утро, рент, – так же вежливо поздоровалась Элисон. Волосы она зачесала назад, надела ободок, чтобы те не лезли в глаза, и выглядела еще более длинноносой.

– Ваш велосипед.

Элисон перехватила «лошадку» за руль, пригляделась.

– Обычный?

– Да, без кристаллов.

– Жаль, – честно сказала Элисон, – я очень давно не ездила.

Лукас пожал плечами.

– Привыкайте, рента. Здесь иначе никак, пока ногами дойдешь – с ума сойдешь. Расстояния большие, может, потом вы и свой велосипед купите.

– Не знаю, – вздохнула Элисон.

– Что ж. Поехали!

Рент первым уселся на велосипед и энергично заработал педалями.

Элисон положила сумку в корзинку, притянула ее специальным ремнем и тоже уселась на велосипед. Да, это не забывается. Если раз научишься, второй не забудешь.

Но ноги…

Ноги!!!

Лучше гор могут быть только горы?[6]

Элисон не знала этой песни, но горы полюбила с первого взгляда, который смогла оторвать от дороги.

Вот как смогла найти общий язык с паршивым велосипедом, который воображал себя скаковым жеребцом, как оторвала взгляд и осмотрелась, так и сразу…

Горы!

Синие, белые, лиловые, разноцветные – там, где их украшают цветочные поляны. Прозрачный воздух, которого не бывает в городах, склоны и перевалы, ковер трав и белые ледяные шапки.

Шорох ручьев с чистейшей прозрачной водой и щебет птиц, ласковое прикосновение ветра к губам и волосам – и лукавый солнечный лучик, выглянувший из-за очередного перевала.

Сначала было холодно, но через час Элисон уже сняла куртку, а потом и фуфайку, свернула их и сунула в корзину. Да, без них первое время пришлось бы плохо, но солнышко пригревало все жарче, девушка разрумянилась…

Ей было хорошо.

Всей сущностью она впитывала нехитрую ласку гор, привыкала к ним, пыталась сродниться.

Доброе утро, горы!

И древние склоны с улыбкой поглядывали на забавного мягкотелого. Такие хрупкие, такие недолговечные существа – люди. Люди, которые двигают горы.

Доброе утро, человек!

Через полтора часа Элисон прокляла все. Рент Лукас не сильно торопился, но она к таким нагрузкам просто не привыкла. Так что ноги болели целиком, от пяток и до спины.

Когда рент Лукас наконец остановился, Элисон с велосипеда не слезла, она с него почти свалилась.

– Уф-ф-ф-ф!

– Тяжело, рента?

Элисон посмотрела на собеседника как на идиота. Нет, легко, твою заразу! Полтора часа, да по пересеченной местности, то в гору, то с пригорочка, но в гору намного чаще… болело даже там, где болеть-то было нечему!

– Идите сюда, рента, я вам датчик покажу.

А чего его показывать? Элисон его и сама преотлично видела.

Небольшая треугольная пирамидка прекрасно себя чувствовала. Стояла, подпитывалась от солнышка. Лукас привычно подошел и провел пальцем по одной из граней. Красным цветом засветились руны. Лукас обвел пальцем четыре из них, и руны поменяли цвет на синий, а верхушка пирамидки отъехала в сторону, открывая уязвимые внутренности.

– Какой у вас уровень? – заинтересовалась Элисон.

– Третий, – сказано это было с такой гордостью, что девушка едва не хихикнула.

Ну да, третий.

Если второй уровень магии у каждого второго мага, то третий, считай, у каждого третьего. Ей-ей, разница невелика. Плюс пять несчастных процентов по шкале Илуса, а то и чуть поменьше. К примеру, если Элисон, с ее вторым уровнем, будет восстанавливаться двое суток, то Лукас – сорок пять часов. Это, конечно, важно. Виду девушка не показала, нечего с ходу настраивать против себя коллегу. Даже кивнула уважительно.

Лукас остался доволен. Извлек из пирамидки кристалл, который и положил в специальную шкатулку, а на его место вложил новый.

– Как видите, рента, это несложно.

Куда еще проще-то?

Смысл в том, что открывать пирамидку должен именно человек с магическими способностями. И код доступа тоже знать.

– Рент Эрбель, а еще у кого-то в бюро есть способности к магии?

– Да, рента. У меня, у начальника, у рента Видрича.

Но начальник определенно не станет сам ездить и снимать эти показания. А значит что?

– Вас, наверное, загоняли с этими датчиками, рент Эрбель?

– Да, тяжело бывает, рента. Если вы будете тоже помогать, станет намного легче. Район большой, пройти не везде легко, иногда, чтобы добраться к датчику, полдня уходит.

– А рена Даларвен?

– Она очень хорошо сводит таблицы и графики, но никаких магических способностей у нее нет.

Ага, вот и определилось, кто на что способен. Дурой Элисон не была, а потому поняла и кое-что еще. Наверное, пока ты ездишь к датчику, ты и задержаться можешь? По личным причинам?

А пока ты таблицы сводишь, ты и чай попьешь, и посплетничаешь, и еще чего…

Контора «шаляй-валяй», как называл такие места ее знакомый.

Понятно, что и такие должны быть, и работу свою они выполняют, и пользу приносят, но это просто стоячее болото. Так-то и одного талантливого мага хватило бы, но кто ж сюда поедет? А уж заставить шевелиться эту компанию – дело и вовсе немыслимое, разве что надсмотрщика с плеткой добавить.

Начальник командует, бухгалтер считает, еще вот секретарши ему не хватает… фр-р-р-р!

– Можно я попробую со следующим кристаллом?

– Конечно, можно. Руны – феу, райдо, иса, йер, – без запинки перечислил Лукас[7].

– Для всех датчиков?

– Да.

– Поняла.

– Ну а если так – вперед, рента. У нас на сегодня еще пять точек.

Элисон застонала и полезла на велосипед. Ноги еще не отошли, так что было попросту больно.

Второй датчик снимала она. Третий опять Лукас, Элисон валялась на траве, мечтая стать обезьяной. Вон как они в цирке бодро руками педали крутят! Посмотреть приятно!

А она не может! И ногами уже тоже… не может.

И кто после этого венец творения?

Лукас посмотрел на нее и сжалился. Девушка пока его устраивала как напарница, не капризная, не скандальная, не ноет, а что не повелась сразу на его красоту, ну так и это бывает. Или она на начальство глаз положила, или потом его разглядит. Они с рентом Свеленом разного типа, тот брюнет, а Лукас скорее блондин, а о вкусах не спорят.

– Рента, я понимаю. Предлагаю перекусить и размять ноги, походите, а то обратно не доедете.

Элисон благодарно кивнула и полезла в сумку. Рена Шафф, узнав о том, куда отправляется девушка, сунула ей несколько вареных яиц, хлеб и колбасу с чесноком. Правда, доплату взяла, но Элисон не возражала, это справедливо. И, покупай она все на рынке, лучше не было бы.

У Лукаса были бутерброды с мясом и сыром, так что коллеги честно поменялись – яйцо на бутерброд – и приступили к трапезе. Элисон поела первой и отошла размять ноги.

Огляделась.

Город лежал в долине словно на ладони.

– Красиво. – Лукас подошел и встал рядом. Вот сейчас он даже на человека был похож, а не на красавца-падайте-все-ниц. – Места здесь потрясающе красивые.

– Город я вижу. А где тут что находится, если рядом с городом? – заинтересовалась Элисон.

– Полей тут нет, – принялся рассказывать Лукас. – Есть несколько плантаций, здесь у нас выращивают чернику.

– Чернику? А разве она не лесная?

– А вот есть и горная. Такой кустарник, от метра до двух, и ягоды вкуснющие. Из них чего только не делают, и листья собирают и сушат… это для гурманов[8].

– Минутку… чай «Горные чернила»?

– Именно!

– Он же бешеных денег стоит!

– Не то слово. Но здесь эта черника растет не только на плантациях, но и самосейкой, так что у нас многие ее так и собирают. Едут, набирают, сушат, варят…

– Ага.

– Главное, хорошо знать, что собираешь, а то у нас обязательно пара-тройка дурачков за сезон травится.

– Дурачков?

– Она на волчью ягоду похожа, вот и путают.

– Ой… а волки тут водятся?

– Нет. Зайцы, лисы, барсуки, еноты – эти есть. Из крупных – дикие коты и медведи. Копытные, конечно. Бычье всякое, куда без него… говорят, достаточно давно тут виверны жили, но сейчас их уже нет.

– Виверны…

– И хорошо, что нет, человеком они закусить не отказались бы. Впрочем, это и медведей, и котов касается, лучше с ними не связываться.

Элисон кивнула.

– Про плантации я поняла. А еще что тут есть хорошего?

– Есть две лечебницы, там термальные источники. Кстати, люди и правда выздоравливают, не от всего, но специалисты работают хорошие. Это вот туда, на восток от города. А так у нас в основном тихо. Люди сюда приезжают отдохнуть, подлечиться, успокоиться, чего еще надо?

– Успокоиться, – почти неслышно шепнула Элисон одними губами. Горный ветерок подхватил слово и потянул его за собой.

Ус-с-с-с-спокоитьс-с-с-с-ся.

Смешные вы существа, люди! О чем можно вообще беспокоиться, когда живешь одно мгновение? Вот горы вечны, рядом с вами, им есть о чем беспокоиться, а чего суетитесь вы, бескрылые мягкокожие? Странные существа. Смешные…

– Отдохнула? Тогда поехали дальше.

К концу дня Лукас если и не сменил гнев на милость, то признал, что Элисон не самая худшая напарница. Было видно, что ей тяжело, но девушка не ныла и не жаловалась.

С датчиками помогла, два из пяти – уже ее работа. Да, невелико усилие – поменять кристаллы, но, если у тебя магической силы капли, ты все равно будешь уставать. По нарастающей.

Первый датчик несложно, а второй уже тяжелее, третий… к пятому Лукас добирался на последних морально-волевых. Да, капли. Но эти капли магии либо идут в выносливость, либо в магию, то есть на открытие-закрытие датчика, смену кристалла… сегодня ему было полегче. А Элисон?

А ему какое дело? Его разгрузят, уже радость.

На следующее утро Лисси вышла пораньше.

Болело все. Летящей походкой, говорите? Куда там! Она едва ноги переставляла, шла на негнущихся, рена Шафф только головой покачала.

– Кошмар! Разве так можно?

– Работа. – Элисон не жаловалась, она просто обозначила причину. Да, такая работа. А то, что ты раньше не каталась на велосипеде, твои личные проблемы.

И на работу она едва ползла, и там…

– Доброе утро.

– Ох, кошмар какой! – ахнула рена Глент. – Девочка, ты что вчера – все горы пешком обошла? Лукас!

– А что я? – похлопал глазами Лукас. – Сказано пять датчиков, мы пять и объехали.

– Ты из себя умного не строй! Небось не рядом с городом ездили?

– Ну…

– Значит, так, – сощурилась рена Глент. – Девушке свой стол нужен. Так что идете вдвоем на склад, берете там стол и стул, приносите сюда. Ну и что там надо, всякие мелочи, понятно?

– Стол? Зачем? – удивилась рена Даларвен. – Рент Свелен вчера так и сказал, если у нее все будет получаться, будет ездить и показания снимать, зачем для этого стол?

Элисон едва не застонала.

Ладно, она не против, и поездка ей понравилась, но чтобы только она и постоянно? Она же с ума сойдет!

Рена Глент сощурилась.

– Девочка одна по горам ездить будет? Каждый день по пять датчиков? Ты говори да не заговаривайся, Леа. Небось сама на велосипед и не влезешь.

– Я – женщина приличная.

– А велосипеды, на которых все твои… приличия поместятся, у нас еще не придумали. – Рена Глент выразительно посмотрела на нижнюю часть тела спорщицы, заставив ту поджать губы.

Ну да, рена Даларвен обладала солидностью и приятными объемами. И что? Не всем же щепками быть? Кто-то и мир украшать должен?

Еще один украшатель, привлеченный громкими голосами, воздвигся на пороге кабинета.

– Что здесь происходит?

Рент Свелен был ухожен, надушен, легко двигался и точно не ездил на велосипеде. Не только вчера, а может, и вовсе никогда. Велосипед – это не его. Вот жеребец, обязательно вороной, дело другое. Да-да, вся эта техника – она для простонародья, а у магов и у знати, понятно, есть и лошади, и деньги на содержание выезда…

– Рент, вы действительно собираетесь заставить бедную девочку постоянно ездить по горам? – Рена Глент ужасалась так картинно, что стало ясно: скажи он «да», и на весь город прослывет тираном и деспотом.

– Не постоянно, но выезжать она, безусловно, будет. Как молодой специалист, она обязана ознакомиться с работой бюро от и до.

– А здесь ей и присесть будет негде?

– Ну…

– Если уж знакомиться с работой, то и с расчетами тоже, – сверкнула глазами рена Глент. – Так, ренты, встали и на склад! Организовать новое рабочее место, не сама ж девушка будет столы таскать! Рент Свелен сам сказал!

Шандер, может, этого и не хотел, но и возразить уже не получилось бы.

– Да, пожалуйста, ренты.

Элисон благодарно поглядела на рену Глент. Надо бы пирожных купить да и в гости к ней зайти? Чайку попить?

Поблагодарить?

Обязательно сделает.

– Рента, а пока зайдите ко мне. – Рент Свелен оборвал размышления. – Рена Глент, спасибо. Отчет уже готов?

– Готов, конечно. Сегодня обсудим?

– Лучше завтра с утра.

– Как скажете, рент.

– Рена, это для вас.

Перед девушкой легла большая карта. Лисси посмотрела с недоумением.

– Рент?

– Здесь отмечены датчики. Поскольку вам предстоит к ним ездить, я вам даю карту. И график тоже.

– Мне одной, рент?

– Конечно нет. Смотрите сюда, вот график съема данных, его лучше не задерживать, допустим люфт в пару дней, но не более. Так что вы договариваетесь с Эрбелем и Видричем, делите маршруты и датчики – и вперед.

– Я понимаю, рент. Я постараюсь… просто я еще не привыкла.

Рент Свелен все же не был сволочью, и, как Элисон ставит ноги, он видел. Даже пожалел девушку. Ну страшненькая, но девушка же!

– Я тоже все понимаю, рента Баррет, на первых порах вам придется сложно. Но у нас действительно не так много сотрудников, Элисон. И есть еще внеплановые замеры, и квартальные, и годовые, и солнцестояния, и лунные. Работы хватит на всех.

– Я буду стараться, рент. Скажите, а снимать информацию с кристаллов?

– Это рена Даларвен справится. И снимет, и введет в таблицы, и все подсчитает. Если что, вы ей поможете, но это примерно через месяц, ко дню летнего солнцестояния. Тогда у нас как раз и квартальные замеры, и полугодовые, и солнцестояния, все одни за другими, будет сложно. Вы же знаете, солнцестояние влияет на эфир, и показатели меняются, а потом, практически сразу, конец квартала. И начало нового полугодия… будем дневать и ночевать на работе.

– Как скажете, рент.

– Вам еще повезло, рента. У вас примерно месяц, чтобы войти в курс дела, используйте его с толком, время не должно пропасть зря.

– Да, рент.

– Идите. Думаю, там уже стол принесли.

– Спасибо, рент.

Стол оказался обшарпанным, и под одну ножку пришлось подсунуть деревяшку, чтобы он не шатался, но стул был удобным, хотя и старым, и пыльным. Ничего страшного, его можно отчистить. А все остальное…

Элисон понимала, что легко ей не будет. Но пока все не так и плохо, правда же?

Правда?

Второй выезд состоялся через два дня, когда ноги у Элисон чуточку отошли. Третий еще через два дня. А четвертый получился вполне самостоятельным. Не слишком далеко, но Элисон, разобравшись в карте и направлении, доехала до датчика, сняла показания и вернулась обратно. И даже не заблудилась.

Заблудилась она на следующий раз.

Кажется, что такого – по указателям, по прямым дорогам – доехать в нужное место… да?

Это горы. Так что ехала-то Элисон правильно, но в какой-то момент обнаружила, что перед ней осыпь, и проехать по ней не удастся.

А объехать? Она вроде видела тропинку в начале дороги? Она же все знает, так что не заблудится… правда?

Это было первой ошибкой.

Второй ошибкой было проехать три или четыре развилки и никак их не пометить. Знала бы – стрелку из камней выложила. Когда Элисон поняла, что на нужную дорогу она тут не выедет и лучше бы ей вернуться обратно… вернуться-то она попробовала. Но не получилось.

То, что она заблудилась, Элисон поняла примерно через полчаса, стоя под каким-то деревом. Каким?

Да кто ж его знает, она не ботаник ни разу. И знала бы – что от него пользы? На дворе начало лета, ни цветов, ни плодов, прокормиться в горах не выйдет. А что делать-то?

Третьей ошибки Элисон не совершила. Не стала метаться и судорожно искать выход. Разумно рассудив, что она УЖЕ заблудилась и ей пока никуда отсюда не деться, решила сесть и перекусить. А потом уже думать и определяться.

Компас у нее есть, солнце есть, карта при ней. В самом худшем случае она просто пойдет по тропинкам в нужном направлении… да, при таком методе она не выйдет к городу, она затратит намного больше времени на дорогу, не снимет показания датчика… и что?

Это все вполне исправимо. Приедет завтра, в худшем случае отправится в горы вместо своего законного выходного. Хуже, если придется заночевать в горах.

Ладно, ненамного хуже.

Элисон раскинула в стороны ладони, медленно, очень медленно опустилась на колени, прикрыла глаза. Нет, это не медитация, но голова все равно может закружиться. Это нечто иное, не слияние и не растворение в окружающем мире, это просто прислушаться, просто прощупать фон… медитация – нырок в глубину, то, что она делает, – скольжение по самому краю.

Горы…

Могучие, бесстрастные, но не равнодушные, нет. Просто мало кто и мало что удостаивается их внимания. Но если они соизволили к тебе приглядеться, принять тебя, лучше друзей не найти.

Коварные?

Тоже нет. Как стихия, они невероятно могущественны, и так же не осознают своей силы.

Элисон вслушивалась в эфир, чувствуя, что вот тут есть кто-то живой, а в той стороне намечается небольшой обвал и туда лучше не идти. И под землей струится маленький ручеек, но наружу он выходить не хочет. Ему пока интересно скользить в темноте, перебирать прохладными пальчиками драгоценные камни… нет, он пока никуда не выйдет. Он еще маленький.

Эфир…

В горах он был необычайно плотным. Надо полагать, это из-за концентрации леония? Тут имеет место зависимость. Леоний образуется там, где плотность эфира выше, или он сам повышает плотность эфира? Маги еще не пришли по этому поводу к единому мнению.

Что самое забавное, стоит начать добывать леоний, и в эфире образуются провалы, завихрения… маги до сих пор спорят по этому поводу и не могут прийти к единому мнению.

Кстати, данные, которые собирает магстат, попадают еще и в институты, и к магам на стол, и в статистические справочники. Потом на их основании можно даже статью написать.

При такой плотности эфира работать становится чуточку сложнее. Хотя смотря кому, сильным магам проще работать с плотными потоками, слабым – с разреженным эфиром.

При необходимости что сможет Лисси?

Создать путеводный клубочек. Хотя это так просто называется, на самом деле это мячик из плотного магического эфира, который будет вести ее к дому. Нет, не просто так. Элисон не напрасно держала в кармане камешек от дома Астрид Шафф. Специально уточнила, а там и кусочек кирпича подобрала. Частичка потянется к целому, и ее выведет к дому. Но это же магический клубочек, создание по определению безмозглое. Заклинание строится так, что путь будет самым коротким и безопасным. Но необязательно удобным для человека, тем более человека с велосипедом. Она обойдет засады и диких зверей, расщелины и провалы, но, к примеру, ее могут загнать лезть через перевал там, где нет тропинки. Такие нюансы магия не распознает, для нее кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая, а в горах так не бывает. Не всегда.

Часто в горах кратчайшее расстояние между двумя точками – дорога, а что она восемь петель сделала, так ее умные люди проложили. Вот и иди, не нарывайся на неприятности.

Так что магию оставим на крайний случай. А пока перекусить – и двигаться к дому.

Элисон медленно двигалась к дому. Ползла едва-едва, как престарелая улитка, с трудом различая, что происходит вокруг. Так умоталась, что цель у нее была одна – добраться до дома. Болело опять все. И мышцы, и суставы, и, кажется, даже кости…

Выйти она вышла и тропинку нашла, правда, дела не сделала, показания датчика не сняла, и поздно уже было…

В выходной поедет, если что. Сама виновата – сама и исправит. Начальник о таком, конечно, не говорил, но Лукас уже обмолвился, что не до всех датчиков и не всегда удается добраться. Это же горы! Обвал или просто сейсмическая опасность, недавно прошедший дождь, который превращает мирные ручейки в диких ревущих зверей и срывает все мостики, оползень – бывает всякое. Хорошо еще, если сам датчик цел останется. Это, конечно, не оправдание, но Элисон действительно заблудилась. И вымоталась, и сил никаких у нее нет…

Водички бы!

Но взятая с собой вода закончилась еще три часа назад, еда тоже, пыль забивала горло, а за шумом крови в ушах уже и не слышалось ничего.

Она просто тащилась к городу, мечтая полежать. Хоть немного.

Хоть чуть-чуть.

Что-то большое, черное пронеслось почти перед самым носом девушки, та дернулась, шарахнулась и завизжала, чувствуя, как меняются местами верх и низ.

– Да чтоб тебе!

Возглас был полностью оправдан.

Топот копыт Элисон не услышала, но справедливо полагала, что едет человек и едет, ее это не касается. Дорога большая, разъедутся, но чтобы вот так?

Чтобы эта сволочь, другого слова и не подберешь, промчалась в метре перед носом девушки?

Элисон дернулась и упала с велосипеда. Сильно ушиблась локтем, коленом… велосипед упал сверху… зараза!!! Больно, между прочим, а если бы не юбка, было бы и еще больнее. И как после этого не ругаться?

Всадник, увидев, что с ней произошло, разразился хохотом.

Элисон заскрипела зубами. Так ты нарочно?

Ах ты ж тварь!!!

Развлекаешься?!

Рука сама собой потянулась к шее, коснулась ключика на тонкой цепочке…

Так, Лисси! Ты не зря была первой на курсе! Ну!!!

Слабому магу даже легче оперировать с тонкими потоками силы. И… и…

Мужчина продолжал смеяться, глядя на Элисон, к нему подъехало еще несколько таких же парней… знала девушка такую разновидность. Золотая молодежь называется.

Когда у родителей денег немерено, а детям совести не отмерено.

Совести, ума, порядочности… и развлекаются эти детки травлей тех, кто более беспомощен, уязвим, беден, зависим… да всякое бывает! Ребята из Королевского института по одному не ходили в принципе, чтобы не нарваться.

Будь этот тип один, Элисон и не задумалась бы. Но их несколько… что делать?

Для начала встать, отряхнуться, подобрать велосипед… проблема в том, что продолжать путь нельзя. Никак. Кто помешает этим сволочам и дальше развлекаться за ее счет?

Правильно, никто.

Сейчас повторят, добавят… и причинить им вред тоже не выход, потом будут проблемы. А вот кому можно причинить вред, и потом эти дурни будут заняты, и заняты долго, и ничего не докажут…

Элисон сосредоточилась.

Простое, очень простое и легкое заклинание.

Следа потом от него не остается, и проблем не бывает, и наложить его – хватит секунды. Только накладывать надо не на человека. На лошадь.

Четыре лошади.

Что является одним из самых уязвимых мест хоть у человека, хоть у лошади?

Глаза. Уши. Ноздри.

Вот на них и идет воздействие. Представьте себе, что у вас над ухом чем-то громко хлопнули. Или вас ударили ладонями по ушам, сильно, но не до разрыва барабанной перепонки?

Что в глаз попала крупинка острого перца?

Что в нос вам влетела большая щепотка табака, к примеру?

Неприятно?

Это еще не то слово!

Только вот у Элисон с собой ни табака, ни перца, ну кто ж думал, что они ей могут пригодиться здесь? Вот если бы у нее было что-то такое в кармане, то доставить крупинку из кармана в глаз – секундное дело для любого направленного ветерка. И следов потом не останется, ну, раздражение, но оно от любой причины, может и песчинка в глаз попасть. Правда, не сразу четырем лошадям.

А вот воздействие на уши – это можно и само по себе. И от него уж точно ничего не останется, и самое-то хорошее что?

Что это даже не совсем хлопок.

Если человека ударить ладонями по ушам, ему почему будет больно? Не от шума же?

Нет, от удара по барабанной перепонке! А это и так можно устроить.

Элисон недобро улыбнулась и резко хлопнула в ладоши. Ну, хлопнула и хлопнула, нормальный ведь жест? А что при этом воздух в ушах несчастных копытных вдруг резко колыхнулся, ударил, заставил взвиться на дыбы, дико заржать и пуститься невесть куда, не обращая никакого внимания на всадников и на их попытки если и не успокоить коня, то хотя бы на нем удержаться?

А при чем тут девушка?

Она сама по себе и ничего не делала. Если делала – докажите!

От направленного воздействия всегда остается след. Всегда, это закон магии. То есть «золотые мальчики» могут, отшибив попки, примчаться домой, к родителям, и нажаловаться. Что делают в таких случаях?

Правильно, берут коня и идут к магу. Тот обследует животное, если находит на нем следы магического вмешательства, то начинается расследование, и у Элисон могут возникнуть проблемы.

Теоретически.

А практически – это уже опробовано ребятами из Королевского института.

Не могут.

Воздействие есть! Не на человека, не на животное, на воздух. На долю секунды, точечно, создается направленный поток воздуха… сколько ж Элисон намучилась с этим заклинанием! Он и бьет! А на человеке, на лошади, да хоть на демоне рогатом никакого следа от заклинания не будет.

То же самое с перцем, с табаком… есть след от перца. Но нет никакого следа магии. На человека ею НЕ ДЕЙСТВОВАЛИ! Перец отлично справляется сам, без всякого колдовства, кому эта зараза в глаза попадала, тот знает.

В столице эта фишка уже стала известна. А вот здесь, в провинции, пока еще не дошло.

Элисон недобро усмехнулась.

Перец она в карман положит в следующий раз. Так, на всякий случай. У нее с собой еще со столичных времен пакетик есть: острого, горького, такого, что одну крупинку раскуси – и час язык в молоке полоскать будешь. Такой и глаза способен выжечь… ничего, магия много чего восстанавливать умеет! А сволочей, которые вчетвером решили покуражиться над беззащитной девчонкой, ей не жалко по определению.

Сначала ее просто напугали. А потом бы что было?

Насилие?

И вот не надо про мальчиков, которые «ну ничего ж плохого не хотели!». Все они так на суде орут, если до него доходит, но жертву это не утешает! Некоторые раны и магия не затянет.

Девушка взгромоздилась на велосипед и поплюхала к городу. Конечно, этим четырем не до нее будет, но… вдруг они успокоят коней быстрее, чем она рассчитывает?

Будем надеяться, все обойдется. Не хотела она привлекать к себе внимание, но и выбора у нее другого не было. Мирно избавиться от этих четверых иначе не получилось бы.

Надо хоть узнать, кто это такие. Спросить Астрид Шафф, она в городе всех знает, заодно и свою версию происшедшего рассказать.

Что ж вам дома-то не сиделось, наезднички паршивые? Без вас мне, что ли, хлопот мало было?

Что может чувствовать молодой человек из хорошей семьи, с шикарной внешностью и блестящими перспективами, решив покататься с друзьями верхом?

Безграничное удовольствие!

День отличный, жизнь прекрасна, конь летит как птица над травой, ветер бьет в лицо, друзья рядом и готовы поддержать любую твою идею…

Фабиан Лернер так себя и чувствовал.

Властелином мира. Или хотя бы вот этой его конкретной части.

Унылую фигурку на велосипеде он заметил не сразу. Ползет тут такое… непонятно-пыльное нечто. Может, будь он в другом настроении или без друзей за спиной – и проехал бы мимо. Или нет?

Теперь уж и не ответишь.

А вот в тот момент…

– Вот чучелко, – хохотнул Марко Вебер.

– Это он или она? – сощурился насмешливо Никлас Менгер.

– Кажись, девица. – Пол Вебер, младший брат Марко, обладал отличным зрением. А еще во всем и всегда поддакивал братцу, так что Фабиан решил снова утвердиться в роли вожака их маленькой стаи.

Да, вот так вот, сложно с парнями, приходится постоянно свое главенство отстаивать. То Марко зубы покажет, то Никлас, хорошо еще Пол ни на что не претендует, кроме роли верного прилипалы и прихвостня.

Положение у них примерно одно и то же, у родителей есть и земля, и деньги, и статус, так что верховодит среди них самый умный и изобретательный, каковым Фабиан по праву считал именно себя.

– Сейчас посмотрим, – решил он и пришпорил коня.

Гром заржал и помчался вперед.

Все получилось именно так, как и рассчитал Фабиан. Велосипедист грохнулся на землю и оказался не слишком симпатичной длинноносой девицей, злой донельзя.

И так это было забавно, что ребята со смеху покатились. Сидит такое пугало, глазами сверкает, а сделать-то ничего и не может.

А что оно им сделает?

Поорет? Поругается?

Очень страшно.

А что они могут еще сделать? Как позабавиться? Они сейчас одни на дороге, а если с дороги чуточку убраться в сторону, так ведь много чего можно придумать?

Что именно придумал бы Фабиан, осталось неизвестным, потому что девица вдруг хлопнула в ладоши. А в следующий миг…

Конь – это скромная такая махина, средним весом в полтонны[9].

И когда летит эта махина не пойми с чего, и чихать она хотела на всадника… Фабиан чудом сам не улетел в ближайшие кусты… на коне-то он удержался. Но пришлось потом искать друзей, у которых кони тоже понесли не пойми с чего, вытаскивать из кустов Пола (где этот паразит нашел шиповник?), а потом и тащить его домой. На коня Пол усесться просто не мог, так неудачно грянулся боком, что сломал два ребра, и каждое движение лошади отзывалось у него приступом острой боли.

Пока дотянули, тут уж и вечер.

А там и расспросы родителей.

Что было сказать Фабиану? Ну конечно, правду – или ее часть, ту, которая представляла их деточек невинно пострадавшими.

– Пап, мам, вы понимаете, мы просто ехали мимо, а тут на дороге это чучело на велосипеде, мы мимо проехали, а она велосипед остановила. А потом лошади понесли… может, магичка?

Спускать свою обиду неизвестной девчонке Фабиан не собирался. Но для начала хорошо бы ее еще найти, все про нее выяснить, а это могут и родители сделать. Вот отец Пола, к примеру. А уж потом и парни не оплошают.

– Извините, рент Свелен. Я в выходной туда доеду.

Извинялась Элисон искренне и убедительно, случалось такое в горах не раз, так что Шандер только рукой махнул.

– Это бывает, Элисон. Говорите, оползень?

– Или что-то такое… там поперек дороги куча камня, и перебираться через него мне было страшно. Я и не решилась.

– Это правильно. Если такое случилось недавно, камни там сейчас неустойчивы. Мог бы и второй оползень случиться, или вас могло бы в ущелье унести с этим камнем. Очень даже запросто.

Элисон поежилась.

– Стра-ашно…

– Понимаю. Ладно, сейчас вы идете к Якобу Видричу, с ним садитесь над картой дорог и думаете, как туда проехать. А дня через три поедете опять.

– Почему дня через три? Я думала, в выходной?

– Элисон. – Начальство посмотрело так проникновенно, что аж в желудке у девушки екнуло. – Я ведь не зверь и понимаю, что вам тоже нужно отдыхать. Скоро у нас начнется тяжелая пора, примерно дней через десять, вот там и передохнуть некогда будет. А пока хоть отоспитесь впрок.

– Спасибо.

– Идите, Элисон.

Девушка и пошла себе на рабочее место.

Элисон была искренне благодарна. Действительно, тратить выходной на поездку в горы не хотелось.

Не потому, что ей это не нравилось!

Горы – прекрасное место, и Элисон ощущала, что начинает в них влюбляться. В этот прозрачный воздух, в дикие запахи цветущих трав, в безмятежную величавость горных пиков и даже в извилистые дорожки, проложенные, казалось бы, без всякой цели и смысла. Но ей хотелось и правда отдохнуть. Выспаться как следует, встать не в шесть утра, а в двенадцать дня, потом еще в кровати поваляться и книжку почитать… Рена Глент сказала ей, что в городе есть публичная библиотека, и Элисон собиралась в обеденный перерыв туда добежать.

Книги же!

Томики толстые и тонкие, в бумажных и кожаных переплетах, с белыми и пожелтевшими от времени страничками, новые и потрепанные, одно у них было одинаково для всех.

Они хранили чудесную тайну!

Новые знания!

Причем не важно, о чем именно была книга. Если что-то научное, оно читалось с интересом. Мир велик и так многообразен! Если есть возможность узнать о нем что-то новое, разве можно от нее отказываться?

Если это была художественная литература, она могла чему-то научить. Рассказать о людях, о сложных ситуациях, в которых оказывались герои, подсказать выход из ситуации…[10]

Ну и газеты почитать тоже хотелось. Астрид Шафф хоть их и выписывала, но для хозяйственных целей. Читала и тут же пускала в дело: завернуть что-то, подстелить, окно протереть. Элисон же нужна была периодика за последний месяц.

Да, ей это было важно – знать, что происходит в мире. Правда, придется идти в библиотеку в выходной, газеты-то на руки не выдают. Их подшивают в папки, а те тяжелые и здоровущие!

Ничего, посидит в библиотеке, почитает там.

– Лисси, загляни ко мне! – отвлек ее голос рены Глент.

Элисон подхватилась и помчалась в бухгалтерию. Успеет она маршрут выбрать. Якоба сейчас и нет, кстати, уехал с утра к датчику, вернется только к обеду, вот и поговорят.

Ирэна Глент звала девушку не просто так, а на чай и пирожки с капустой. Элисон их не очень любила, но голод не тетка, да и пирожки у рены Глент были очень вкусные. Просто капуста же!

По глубокому убеждению Элисон, пирожки обязаны были делаться только со сладкой начинкой. Вот не нравились ей другие, и все. Но это уже личные предпочтения, а сами-то пирожки и правда вкусные. Тесто так и тает во рту.

– Кушай, детка. Хорошо, когда у девушки отличный аппетит.

Элисон сунула в рот остаток пирожка и проглотила.

– Умм! Вкуснота! Рена Глент, подскажите, пожалуйста! У меня вчера тут такая неприятность получилась…

О парнях рена выслушала очень внимательно, подумала, постукивая карандашом по столу, кивнула своим мыслям.

– Четверо… трое постарше, один помоложе?

– Кажется, да, – сосредоточилась на воспоминаниях Элисон. – Один светлый, второй потемнее, двое черненьких, кони такие красивые, ладные. Особенно один, такого редкого оттенка, изабелловой масти!

– Ну точно они, паршивцы.

– Рена, вы их знаете?

– Да этих паразитов весь город знает! Где б от них еще и польза была! Лернер, Менгер и два Вебера, старший и младший! От них все окрестности стонут.

– Расскажете, рена? Вдруг еще чего устроят, хоть знать, с кого спрашивать, от кого подальше держаться?

– Да уж расскажу, конечно. Но сначала ты мне четко скажи – следов не останется?

– Нет. То есть я не знаю, отчего их кони испугались и понесли. Даже не представляю.

– И магией на них никто не воздействовал?

Элисон твердо выдержала подозрительный взгляд рены.

– Нет. Точно нет.

– Это просто замечательно.

– Думаете, эта история будет иметь продолжение?

– Хотелось бы мне ошибаться, но полагаю, что да, – вздохнула женщина.

– Ох-х-х-х-х…

– Не думай о плохом, Элисон. Но на всякий случай послушай внимательно. У нас в городе есть своя элита, сама понимаешь, дело житейское. Не из высшей аристократии, но тем не менее…

Элисон внимательно слушала.

Да, в каждом городе есть свое такое, важное и нужное, насиженное и денежное. Вот в Левенсберге это были шесть семейств.

Лернеры, Менгеры, Веберы, Сандмайеры, Хаасы и Груберы.

Области деятельности они поделили между собой и друг к другу практически не лезли, так, чуть-чуть. Вот Хаасы, к примеру, занимались ягодой и травами, у них целые плантации были.

Лернеры и Менгеры занимались шахтами леония.

Нет-нет, сами шахты находились в собственности государства, но вот кое-что из обслуживания… к примеру, подряды на продукты, на то же самое дерево, которое требуется в шахтах, веревки, какие-то металлические изделия… перечислять можно долго. Поставлять требовалось много чего, так что семьи не бедствовали.

Веберы сделали ставку на сферу развлечений, справедливо полагая, что шахтеры – это мужчины долгое время без женской ласки и отдохнуть им надо. Кабаки, ну и всякое такое разное.

Элисон кивнула.

Да, магия, просвещение и прочее, но о некоторых вещах рядом с незамужней девушкой все равно стараются не говорить. Просто потому, что не принято. Вот как портить воздух в общественном месте, так и эти темы затрагивать – и то и другое… пованивает.

Сандмайеры держали минеральные источники и лечебницы.

Груберы имели в собственности несколько медных шахт, но медь – не леоний. Стоимость меньше, но окупаемость есть, а что еще требуется? На фоне остальных они выглядели бледновато, однако им и на хлеб, и на икорку хватало.

Эти семьи и формировали городскую элиту.

С ними лишний раз не спорили, старались не ссориться и не связываться. Между собой они, конечно, и интриговали, и подсиживали, и пакостничали друг другу, но более-менее равновесие сохранялось.

– Мэр, если что, дальний родственник Сандмайеров, – намекнула рена Глент.

Элисон поняла и кивнула.

Ну да, можно поссориться много с кем, но лавочника-то ты поменяешь, а вот найти хорошего врача сложнее. Тем более в маленьком городке.

Ирэна Глент кое-что недоговаривала, но Элисон и сама понимала. Вот приезжает сюда врач. Или сам по себе, по желанию, или после училища, начинает искать работу или открывает практику – сложно ли ему намекнуть, что надо дружить с Сандмайерами? Или проблем не оберется.

Несложно.

И выжить из города тех, кто не согласен с политикой элиты, – тоже.

Только вот… в каждой семье есть те, кто занимается делами, а есть те, кто бодро и весело прожигает жизнь под девизом: «Гуляй, пока молодой!»

Вот четверо отпрысков богатых семей так и делали. А что?

В семейный бизнес они потихоньку входят, но это ж по утрам, и с папами-дядями, которые и объяснят, и растолкуют, и подстрахуют. А все остальное время делай что хочешь. Вот они и делали.

И числилось за ними, по уверению Ирэны, несколько неприятных случаев, да, именно с девушками. Парням-то что?

Отряхнулись да и пошли, а вот девчонке жизнь сломана. Впрочем, пока обходилось деньгами, которыми откупались родители, то есть выбирать своих жертв парни умели. Брали или безответных, или тех, кто и правда – отряхнулся и пошел…

Элисон потихоньку коснулась в кармане пакетика с острым перцем.

Она отряхиваться не собиралась, она до последнего будет драться.

– Будь поосторожнее, детка. Родители с тобой вязаться без веской причины не станут, а вот сами парни могут и поквитаться попробовать.

Элисон пообещала.

Ей тоже не хотелось нарываться, она не для того сюда приехала.

– Что пишет маг? Чем на вас воздействовали?

Старый Адриан Вебер – хотя какой он там старый, всего-то пятьдесят два года – предпочитал действовать по закону. А зачем лишний раз нарываться?

У него и так дело сложное, считай по краю ходит, не пойман, конечно, но ведь риск-то остается!

– Ничем. – Марко сам своим глазами не поверил, когда прочел заключение.

Маг обследовал парней, но следов воздействия не нашел.

Потом обследовал коней. И опять никаких следов воздействия, а маг хороший, аж седьмого уровня. Лучше только у Сандмайеров, но если маг Веберов ничего не нашел, то и тот не найдет.

– Ты мне хочешь сказать, что сначала вы испугали девчонку, а потом она умудрилась так испугать ваших коней, что никто ничего не заметил, а маг не ощутил воздействия?

Марко помотал головой.

– Бред какой-то!

– Тебя в лечебницу отправить, – ехидно поинтересовался любящий папа, – или как? Бред полечить?

– Но, отец…

– Я уж скоро четверть века, как твой отец. Ну-ка, еще раз, что произошло? Только правду давай, сам понимаешь, если что – такие вещи знать надо.

Марко потупился.

– Ну…

Адриан покачал головой, глядя на сына. Вот чего парню надо? Симпатичный, под два метра ростом, широкоплечий, глаза синие, кудри черные кольцами вьются, деньги есть, наследник семейного дела, как-никак, родня в нем души не чает, девки стадами и рядами бегают… и что?

Охота тебе над какими-то чушками издеваться?

Чешется?

Так иди в семейный бордель, тебе там во всех позах почешут, такое расскажут, чего и за сорок лет с супругой в постели не узнаешь. Адриан так и делал, если что. И чисто, и безопасно, и тихо… нет, понесло дурачка на развлечения.

Нарвался!

Хорошо еще, эта магичка их на клубочки не перемотала, судя по всему – могла?

Или нет?

– Фабиан ее первым заметил, ну и сказал, что сейчас напугает.

– Напугал?

– Проскакал в метре перед ней, она с велосипеда на землю так и слетела. Заругалась, понятно.

– Понятное дело, кому ж такое понравится?

– Мы стоим, смеемся, потом решили к ней поближе подъехать…

– Решили или подъехали?

– Собрались только, не успели. Она взяла, на нас посмотрела – и в ладоши хлопнула. И кони взбесились и понесли.

– На конях ничего нет. На вас тоже. Пол от кустарника и падения пострадал, не от магии.

– Но что-то ж она сделала? У нее что – восьмой уровень?

– Второй.

– Отец?!

– Нашел я твою магичку, зовут ее Элисон Баррет, и приехала она к нам по распределению. Нищета из Королевского института, если б у нее способности были, ее бы к нам сюда не засунули, да еще в бюро магической статистики.

– Туда?

– Я ж говорю, мышь серая, канцелярская. Второй уровень.

– Но как-то она это сделала?

– Она ли?

– Пап, а кто?

– Понимаешь, хлопнуть в ладоши – это ни о чем. Губы у нее шевелились?

– Вроде нет.

– Ну и…? Активация заклинания, причем серьезного, по одному жесту? У соплячки второго уровня, после института? Где ее насквозь просветили?

Марко серьезно задумался.

– Не знаю. Как-то это сомнительно, ты прав.

Дураком Адриан не был и понимал, что надо парню дать какую-то цель. Пусть от безделья не бесится и ничего не придумывает. А потому…

– Сам понимаешь, если я этот случай обнародую, вам из города лет на десять уехать придется. Над вами только ленивый смеяться не будет. Четверо героев одной девчонки испугались.

– А… э-э-э?

Так Марко о себе еще не думал. Не понравилось.

– А как? Магии нет, доказательств нет, если она и воздействовала, то чем? Она вам улыбнулась – и вы так напугались?

– Не мы, а лошади.

– Ну-ну. Не сомневаюсь, так и будут говорить.

Ехидством старший Вебер превосходил младшего, так что опыт и навык победили с разгромным счетом.

– А что делать? Отец, ну это же нельзя спустить просто так?

– Два выхода. Или я буду мстить этой соплюшке, или ты познакомишься с ней, узнаешь, чем она на вас подействовала, и потом уж будем думать, как это применить в интересах семьи. Заклинание-то, наверное, интересное? Если второй уровень – и такой результат?

Дураком Марко тоже не был.

Избалованным донельзя – безусловно, но мозги у него были, и пользоваться он ими не стеснялся.

– Не надо. Я попробую с ней познакомиться.

– Я знал, что ты примешь правильное решение. Поговори с приятелями, от Пола сейчас толка мало, ему еще дней пять лежать, а друзья могут тебе и помочь чем.

– Стоит ли с ними делиться такими знаниями?

– Такими – стоит. Утаить не получится, Лернер не глупее меня, да и среди Менгеров дураков нет.

– Я сделаю, отец.

– Вот и молодец. Действуй. Денег дать?

– Не помешало бы.

– И зайди брата проведай.

– Конечно, отец.

Предупрежден – значит вооружен.

Вот, Элисон и была вооружена пакетиком с острым перцем. Мало ли что?

Ждала она разных пакостей, а дождалась громадного букета роз. Роскошных, белых, так пахнущих на всю улицу, что у нее зубы заныли. Вот странность, когда в горах ветер доносил ароматы с цветочных полей, те накатывали волнами, захлестывали, заставляли принюхиваться и мечтательно щуриться. А вот этот букет…

Фу что такое, а не букет!

– Рента Баррет, здравствуйте.

Красавец с букетом выглядел сногсшибательно. Мечта романтической дурочки. Брюнет, синие глаза, улыбка, концентрат обаяния. И если вам, девушка, этого не хватит, чтобы растаять и растечься в романтическую лужицу, вот вам второй экземпляр. Блондин, с легким уклоном в рыжину, но тоже обаятельный, только в другом стиле. Встречаются этакие «вечные мальчики». Высокие, худощавые, чуточку нескладные, но такие обаятельные, что от улыбки не удерживаются даже самые вредные дамы. Вот этот из таких.

Кстати, сам Фабиан Лернер очень этим был недоволен. Образ он свой эксплуатировал по полной, но предпочел бы внешность, как у Марко. Или хотя бы у Никласа. Тот был концентратом грубой мужской силы. Этакая гора мощи, массы, нарочито грубоватое лицо, тоже производит впечатление, но уже обратное «милому мальчику». Потому Менгера они с собой и не взяли.

Напугается еще девчонка, закроется, а то и вовсе завизжит на всю улицу! А им-то надо вовсе наоборот!

Впрочем, Элисон не рвалась выяснять отношения, равно как и умиляться и улыбаться. Не с ее жизненным опытом.

Хорошо она знала, как могут быть опасны такие мальчики, опасны в первую очередь для тех, кто находится намного ниже их по социальной лестнице.

– Добрый день, ренты.

– Позвольте представиться, – сиял обаянием Марко. – Рент Марко Вебер к вашим услугам, милая рента. А это рент Фабиан Лернер. Мы пришли извиниться за случившееся.

Под густой челкой не было видно, но одна бровь у Элисон неудержимо поползла вверх.

Извиниться? Вот ЭТО? К НЕЙ?!

Тут невольно оглядываться начнешь, не пора ли прятаться, не сдохла ли последняя оставшаяся в горах виверна, не летит ли она с неба тебе на голову?

Понятно, будь Элисон ослепительной красоткой, в шикарном наряде и с бриллиантами на всех местах, дело другое. Было бы понятно, с чего их так разобрало. А сейчас-то что случилось?

В искреннее раскаяние от мальчиков-зайчиков Элисон не верила. Вообще. Никак.

– Извинения приняты, – натянуто улыбнулась девушка. – Всего хорошего.

Развернулась и собралась уходить.

Марко едва челюсть о розы не уколол. Это что?!

Почему она так поступает? Что, его обаяние НЕ ПОДЕЙСТВОВАЛО?!

Люди добрые, да что ж это делается-то?!

Все эти мысли были отчетливо написаны на лице у красавца, так что Фабиан легонько ткнул его кулаком в бок.

– Цветы! НУ!!!

Страшный шепот сработал, и Марко догнал девушку.

– Рента, пожалуйста, это тоже вам.

– Благодарю, но принять ваши цветы не могу, – коротко отозвалась Элисон, даже не глядя на комплект из красавца и букета. – Это лишнее.

– Рента, если вы меня не простите, я буду ходить за вами хвостом и умолять о прощении.

– Я вас простила, – сухо прозвучало в ответ. – Цветы не возьму, у меня на них аллергия. Ходить за мной не надо. Всего хорошего.

И пошла.

Марко остался стоять дурак дураком.

– Аллергия…

– Такое бывает, – кивнул Фабиан, у которого мать не переносила никаких цитрусов и начинала чихать, даже если в доме появлялся рисунок лимона. – Постой тут. Рента! Минутку!

Элисон уставилась на второго «обаяшку» взглядом очень раздраженной гадюки. Такой, у которой полчаса на хвосте выплясывают. Фабиан аж попятился, но не сдался.

– Рента, вы ведь недавно в нашем городе? Могу я рассказать вам о Левенсберге? Показать его достопримечательности? В качестве компенсации за испорченную поездку? Или хотите – мы вам велосипед новый купим?

Элисон закатила глаза.

Что в таких случаях делать? Может, у кого-то и получится дипломатично, а она предпочитала грубой правдой.

– Нет.

– Простите, рента?..

– Простила. А все остальное – нет. У нас разные жизни, дороги и все остальное, рент. Не знаю, что вам от меня нужно, но участвовать в этом я не собираюсь. Всего хорошего.

Развернулась и ушла окончательно.

Марко и Фабиан переглянулись. Охотничьи инстинкты, давно и прочно затоптанные каблучками сотен девушек, мечтающих о такой завидной добыче, встрепенулись, заявляя о себе.

А интересная ведь девушка?

На работу Элисон пришла злая как виверна и сразу отправилась в бухгалтерию, советоваться. На рену Даларвен она так посмотрела, что женщина сочла за лучшее промолчать. И снова уткнуться в вязание.

– Рена Глент!

Рена честно выслушала, подумала пару минут…

– Не знаю даже, что и сказать. Я бы предположила, что тебя попытаются уволить, нажаловаться… нет?

– Нет.

– Это-то и странно.

Элисон развела руками. Сама понимаю, странно, но куда деваться?

– Ты попробуй в следующий раз спросить прямо, что им от тебя нужно?

– Думаете, скажут?

– Или скажут, или соврут, по крайней мере, будет над чем подумать.

С этим Элисон была согласна.

– Спасибо, рена Глент. Так и сделаю.

И отправилась работать.

Сегодня мужчины были на выезде, оба, и Лукас, и Якоб, а Элисон занималась кристаллами. Мало ведь снять показания. Ты взяла один кристалл, положила на его место чистый, а заполненный привезла в контору. Что дальше?

Снять с него показания, записать и преобразовать в удобную для рены Даларвен форму. Та с кристаллами работать не может вообще, у нее магии ноль и снова ноль, разве что жизненную силу тратить, а это размен невыгодный.

Так что Элисон сидела и писала. Тоже работа, но уж очень муторная. Берешь проектор, выводишь данные с кристалла на экран, сидишь и переписываешь их в специальную таблицу. Цифру за цифрой.

Колонку за колонкой.

Да, в столице есть и новые проекторы, с которых можно вывести данные сразу на лист бумаги. Есть! Только вот для работы с ними нужен шестой уровень магии, и стоят они столько, что жуть берет! Золотой мост построить дешевле будет!

Так что пишем, потом поднимаемся, делаем пару наклонов, чтобы размять затекшую спину, и опять пишем. Голова болеть начинает, надо ведь постоянно глаза переводить со стены на лист бумаги, и освещенность разная, и цифры разные, и все это рябит перед глазами…

Элисон так погрузилась в работу, что пропустила обед. И только часа в три или в четыре вышедший из кабинета рент Свелен возмущенно ахнул.

– Это что такое?!

На столе перед Элисон лежали таблицы. Много. Заполненные, две штуки даже не удержались и уползли на пол. И непрочитанных кристаллов в шкатулке оставалось штук пять…

– Я еще не все, – механически сказала Элисон.

Рент Шандер только головой покачал и решительно, чуть ли не за шкирку, вытащил девушку из-за стола.

– Кыш!

– А?!

С замороченной по уши Элисон беседовать было бесполезно, так что рент Свелен сорвался на том, кто был поближе.

– А ты куда смотришь?! – рявкнул он на рену Даларвен. – Чего сидишь как статуя?!

– А что я? – даже удивилась та.

– Ты не видишь, что она творит? С ее уровнем магии этот объем на три дня делить надо! Тьфу, дуры! Так, иди домой!

– А…

– Ты пока просто не почувствовала, а потом свалит, – рыкнул Шандер еще грознее. – Свалишься тут – придется тебя домой на руках тащить.

Еще одна опасность таких проекторов. Можно увлечься да и израсходовать чуть больше, чем надо бы. В хороших и дорогих проекторах накопители встраивают, ограничители ставят, но где хорошие, а где их провинция? А когда вот так заморочишься, перестанешь все тщательно контролировать – и магии отдашь чуть побольше, и жизненную силу потянет. И чем это кончится?

Правильно, свалишься.

Элисон потерла лоб.

– Я не сообразила.

– То-то и оно. Ты сегодня молодец, но сейчас лучше иди домой. Поняла?

– Да. Спасибо.

– Свободна.

Из конторы Элисон выходила злая и усталая. И голова у нее все же разболелась. Проще работать, когда ты просто диктуешь, а второй пишет, но Леа Даларвен так поступать решительно отказывалась. Она занята – занята – занята, она считает и отвлекаться не будет…

Зараза!

Истощение начинало сказываться, сначала появилось раздражение, да такое, что, ей-ей, встреться ей виверна, она бы с реликтовой рептилии шкуру одним взглядом сняла.

Марко Вебер оказался покрепче нежной чешуйчатой тварюшки и только шарахнулся. Недалеко, на метр в сторону, и тут же вернулся обратно.

– Рента…

Элисон посмотрела на него с таким выражением, что менее эгоистичный человек устыдился бы.

– Вам что надо-то, рент?

– Рента, вы позволите пригласить вас в кафе?

– Не позволю. Ни-ку-да, – отчеканила Элисон. – Если вам что-то от меня нужно, говорите прямо. Если нет – дайте пройти.

– Рента, вы меня просто заинтересовали.

– Рент, вы себя в зеркале-то видели?

Марко даже головой помотал.

Ну да, видел, каждое утро себя разглядывает, следит за собой, вчера вот прыщик удалил… и при чем тут зеркало?

– Ну… да.

– Себя видели, меня видите. Я должна поверить, что я вас заинтересовала? Рент, мне не пять лет, я уже из сказочек выросла.

Элисон обошла остолбеневшего Марко и направилась к дому.

Фабиан помирал со смеху. Красиво умыли! Но… возникает другой вопрос. Если Марко не справился, а он сейчас справится с нахалкой и найдет с ней общий язык, это будет еще одна ступенька к лидерству в компании. Решить то, что не может решить приятель, быть умнее, хитрее…

Элисон он догнал в два прыжка.

– Рента, простите моего друга. Он правда не хотел ничего плохого, вы его заинтересовали.

– Ага, и вас тоже. Верю.

– Ну… и меня тоже. Только мне стало интересно, чем вы таким приложили наших коней?

В голове у Элисон словно сирена взвыла.

ОПАСНОСТЬ!!!

Ага, сейчас она признается, что именно сделала, а что с ней потом сделают? Сейчас-то она не поймана – не злоумышленница, а если сознается?

Нашли идиотку!

– Рент, у меня второй уровень. Понимаете? Вто-рой. Сертифицированный и подтвержденный.

– Правда? Не выше?

Элисон помахала рукой, на которой скромно, медью, поблескивало кольцо с цифрой «2».

От пятерки и выше шло серебро, от десятки и выше – золото.

Кольца выдавались вместе с сертификатом, маги их могли носить или не носить, их право. Элисон носила. Самое обычное кольцо-печатку, такие можно купить у любого кузнеца десятком. Подделать тоже можно было, но к чему? Кольцо-то ты наденешь, а магию в себя не закачаешь. Опять же, маги к таким подделкам относились очень негативно.

Последнему умнику кольцо раскалили и засунули… да-да, именно туда. Говорят, он потом еще целых три дня прожил.

Фабиан почувствовал легкое разочарование. Но…

– Вы же воздействовали на нас, рента! Я видел!

– Вы маг?

– Нет.

Увы.

По какой-то причине магия обошла стороной и Веберов, и Менгеров, и Лернеров, и Сандмайеров… вот не получалось в их семьях магов. Может, и потому, что женились и выходили замуж они, стараясь получить выгоду. Мага в семью взять можно, но…

Да, вот это страшное слово из целых двух букв высотой с гору.

НО!

Маг обладает волей и характером, своим мнением и вкусами – и не стесняется себя отстаивать. Так вот женишься, а на жену прикрикнуть не получится, она тебя в бараний рог свернет, ходи потом и бодайся. Или дочь за мага замуж выдашь, а у него свое рассуждение.

Магия ж…

Вдруг магу срочно деньги потребуются? И помрешь ты от какой-нибудь случайности?

Запросто!

И страшновато, и колется, и рады бы, но вот как-то… если бы сам по себе в семье маг родился, его бы воспитали, к делу пристроили, а пока своего нет, обходимся наемными рабочими. Это совсем не то, но лучше, чем ничего.

Нанять эту?

Такой мысли Фабиану и в голову не пришло, но правда же!

– Тогда вы не поймете меня, наверное. – Элисон пришла в голову идея, которую она и собиралась навешать на уши парню. Благо это была непроверенная теория, и доказательств просто пока не нашли. – Я попробую простыми словами, не обижайтесь. У мага есть аура, она сильнее, чем у обычного человека.

– Да, безусловно.

– Когда вы меня сбили с велосипеда, я разозлилась.

Фабиан кивнул. Он бы тоже разозлился, кто б спорил.

– Ваши кони чувствительнее, чем люди, я была в такой ярости, что они просто бежали от источника опасности. Дело не в действиях, дело в ощущении… протяните руку!

Фабиан послушно протянул.

– Не бойтесь, это не вредно, это просто действие ауры. Сейчас она совсем слабенькая, и я не злюсь.

Рука девушки прошлась сантиметрах в пяти над ладонью парня. Фабиан ощутил покалывание, словно остренькими иголочками прошлись по коже.

Не больно, но решительно неприятно. Его аж передернуло.

– Маги это сдерживают. Но когда я упала с велосипеда… иногда и кошка тигра прогнать может, понимаете? Моя злость выплеснулась наружу, ваши лошади ее почуяли и убежали. От опасности, как от землетрясения или наводнения.

Фабиан задумался.

Звучало вполне логично.

– Разве так бывает, рента?

– А вы часто сталкиваетесь с разъяренными магами, рент?

– Э-э-э-э-э, нет.

– Люди стараются не злить магов, не прыгать в водопады, не танцевать под лавиной… кстати, можете посмотреть в библиотеке «Магический вестник». Кажется, за прошлый год, то ли шестой, то ли восьмой номер. Там была статья на эту тему, про аурические воздействия.

– Я посмотрю. Спасибо за разъяснения, рента. Может, если вы простили нас и соизволили все объяснить, вы примете от нас символ мира?

– Символ мира?

– То, что благовоспитанная девушка может позволить себе принять от мужчины. Коробочку конфет?

Элисон вздохнула, постаравшись сделать это незаметно. Конфет хотелось, но гордость была дороже сладостей.

– Рент, это ни к чему. Недоразумения между нами улажены? Мир?

– Мир. Между нами нет нерешенных вопросов.

– Вот и отлично, всего вам хорошего.

Лисси побрела к дому.

Голова раскалывалась. Ей бы сейчас лечь… и сдохнуть!!!

Астрид Шафф, увидев свою жиличку, только за голову схватилась.

– Глупая девчонка! Ты что с собой сделала? Вся серая!

– Я показания считывала, – пробормотала Элисон, понимая, что решительно перенапряглась. Недаром ее в конце дня даже рент Свелен отчитал. Не просто так он наорал и запретил больше десяти кристаллов в день отсматривать. А она все двадцать пять или даже тридцать… кажется, в черепе у нее маршировали отвратительно бодрые тараканы с барабанами.

Еще и на Леа Даларвен рявкнул, сказал, что следить надо за коллегами, а не схемы пинеток изучать на рабочем месте!

Видимо, поэтому.

Астрид разбираться не стала, показания там или что еще… доброта? Тьфу на вас восемь раз! Вы хоть представляете, как упадет репутация доходного дома, если в нем жилец помрет?

– Иди сюда!

Она подхватила Лисси под руку и потащила по лестнице, к ее комнате. Элисон и опомниться не успела, как оказалась в мансарде.

– Переутомление?

– Д-да… – Девушку откровенно знобило, подташнивало, и голова кружилась.

– Лежи. Сейчас я, минуту…

У Элисон даже сил раздеться не было, но это и не потребовалось. Астрид метнулась куда-то и через пять минут вернулась с толстенным одеялом.

– Вот так… руки давай сюда. Не стесняйся, чего я у тебя там не видела – мослов?

Сопротивляться и правда сил не было, Элисон повиновалась и быстро осталась в одной нижней рубахе и панталонах, а Астрид пихнула ее в кровать и укрыла одеялом.

– Это верблюжья шерсть, теплое как не знаю что. Лежи![11]

Астрид огляделась, увидела носки, которые были предназначены для походов в горы, и уверенно натянула их на ноги Элисон. Стало чуть полегче.

– Сп-п-п-п… сибо…

– Лежи, сдыхоть. Сейчас вернусь.

Астрид действительно вернулась через десять минут, и не просто так, а с подносом, на котором стояли кружка и вазочка.

– Горячее молоко и мед. Как употреблять – знаешь?

– Д-д-д-д-да.

– Действуй.

Элисон сунула в рот ложку меда – и потянула руку к кружке. Рука так дрожала, что взять кружку было боязно.

Астрид качнула головой и протянула девушке соломинку.

– Язык не обожги.

Соломинка отправилась в кружку, а глоток молока смыл мед с языка Элисон. Девушка едва не застонала от восторга.

– Еще.

Астрид не отошла, пока все не опустело, потом отставила в сторону поднос и оглядела Элисон.

– Помирать не собираешься. Явно.

Элисон, которая согрелась, кивнула головой.

– Тогда ложись и спи. Одеяло завтра вернешь.

– Спасибо!

– И деньги за мед, поняла?

– Да, рена.

Астрид сурово кивнула и закрыла за собой дверь с грохотом среднего камнепада. Кажется, она еще и ворчала на лестнице что-то о самонадеянных дурах, у которых здоровья с кулачок, а силы и вовсе клочок, а они тут горы ворочать пытаются…

Элисон даже и не вслушивалась.

Значение имели поступки, не слова. А Астрид сделала для нее сейчас очень много. Фактически спасла от магического истощения: если магу плохо, ничего лучше молока с медом еще не придумали. И ведь знала откуда-то…

Тепло укутывало с ног до головы, убаюкивало, распространялось из желудка по всему телу…

Элисон прикрыла глаза и уснула. И во сне она улыбалась. Впервые со дня приезда в Левенсберг.

Оказывается, рядом с ней есть хорошие люди.

Что делают люди в свои законные выходные?

Элисон, увы, делать было нечего. Ей не надо было убирать и готовить, ей не надо было сидеть и зубрить, ей не на что было пойти развлекаться, да и куда? Окна они отмыли в прошлые выходные, в библиотеку пока идти не хотелось, она еще не все прочитала, да и читать тоже… молодое тело требовало активности, движения…

Так что девушка подумала и спустилась вниз, к Астрид.

– Рена Шафф, скажите, а у вас не найдется для меня чуточку времени?

– Что случилось?

Астрид как раз готовила обед, и Элисон пришла не ко времени, но не гнать же постоялицу? Да и вроде девушка-то неплохая?

Астрид в людях разбирается, видит. Девчонки – они разные, кто еще в пеленках, а глазами уже сверкает, так и стрижет по сторонам, кто капризничает по каждой мелочи, кто склочничает, характер – он с рождения виден. А эта тихая, но твердая, вроде как спокойная, но это спокойствие показное. А внутри-то она и боится, и нервничает, видно же!

Не надо на нее ругаться.

И окна она мыть помогала, видно было, что не умеет, но старалась же. Так чего человека отталкивать?

– Ничего не случилось. Просто… мы с вами про лоскутное шитье говорили, вы меня не поучите? Как время будет?

Астрид даже улыбнулась.

Ишь ты… чтобы подольститься да лишний корель выторговать, чего только люди не скажут. А тут она и взаправду, все всерьез…

– Поучу. Только вот мне обед сварить надо. Потом тогда.

Элисон помялась чуть-чуть, а потом неожиданно даже для себя попросила:

– А можно я вам готовить помогу? Я и поучусь заодно, пожалуйста. Я же не умею, а вам, наверное, лишние руки в тягость не будут?

Астрид прищурилась на закипающий бульон.

А ведь и верно.

Где девчонку учить должны были дом вести? В приюте? В институте, где она на всем готовеньком жила? Ой, что-то сомневалась Астрид, что там хоть показывали чего.

– Неужели вас в институте никак к кухне не приставляли?

Элисон явственно смутилась.

– У нас тех, кто нарушал режим или пакостил, отправляли на уборку территории, на кухню, помогать. Это было. Только я не нарушала, я училась.

Все верно, золотой диплом просто так не получить.

Астрид поняла и кивнула. И правда, когда тут чему другому научишься? Если то учиться, то опять учиться… да и боялась девочка, наверное, что-то нарушить.

– Правда, что золотой диплом только тем выдают, у кого идеальное поведение?

– Три замечания – и можно о нем забыть навсегда. У нас так, – опустила глаза Элисон.

– Ты хоть одно-то заработала?

– Одно у меня есть. Потом я старалась изо всех сил, чтобы не попасть.

– Понимаю. Знаешь что, садись, я уже половину почистила, давай я тебе покажу, как морковку чистить, а с обедом побыстрее закончим, там и покрывалом займемся, у меня заготовка лежит.

– Показывайте.

Астрид наблюдала за девушкой.

Нож она держала чуточку необычным хватом, тремя пальцами, большой палец спокойно лежал на спинке рукояти, а указательный перемещался по рукояти, помогая направлять нож[12].

Морковку ей точно раньше чистить не доводилось, поэтому скоблила она ее неумело, но усердно. И очистки разлетевшиеся тряпкой собрала так же, неумело, но старательно, и терла морковку – несколько раз пальцем по терке проехалась. Не учили, сразу видно.

Вот ведь…

– Неужели у вас ничего вроде домоводства не было?

– Да где там, рена Шафф? Кому было интересно нас такому учить?

Это Астрид понимала.

– Ладно. Суп варится, помоги мне еще картошку почистить, на пюре, а я тебя обедом накормлю. Идет?

– Я же не за это…

– А я тебе и не плачу, – строго отозвалась Астрид. – Ты мне помогаешь, я тебе, на том и земля стоит. И какое учение на голодный желудок? Поедим, да и попробуешь, как оно делается…

Так день и прошел.

Сначала обед готовили, потом Астрид ужин поставила, помощью Элисон она воспользовалась, и еще заготовок на завтра наделала. А почему нет?

Девочка старается, ей наука, Астрид облегчение. А после обеда сидели они, и Астрид показывала, как подбирать клочки ткани, как распределять, подгибать, прошивать… в каждом ремесле хитростей много, это просто кажется, что все так просто, ан нет! По-простому вы только тряпку и сделаете, чтобы полы мыть, и то – доски от нее разбегутся в ужасе. А когда хочешь, чтобы все хорошо получилось, постараться надо.

Вот они и старались.

Клочков Астрид было не жалко, такого добра в любом хозяйстве накапливается много, а своего не хватит, так и к старьевщику сходить не в тягость. И Астрид верила: Элисон свой золотой диплом получила по праву. Это видно по тому, как она учится. Внимательно, сосредоточенно, попроси потом повторить – сразу ответит. Знания она кожей впитывает…

Молодец девчонка.

Не на внешность ставку сделала, не на мужчин, не передком пробиваться старается. Нет.

Знания – это то, что всегда с ней останется. Красота померкнет, мужчины уйдут, да и всякое в жизни случается, а ум и характер всегда с ней будут.

Умница.

– Может быть – или не может быть?

Фабиан и Марко сидели над «Магическим вестником».

Периодический журнал выходил раз в месяц, рассылался по библиотекам бесплатно и, честно говоря, не слишком ценился. Ну что такое – раз в месяц? Это слишком часто, что ты там за месяц разработаешь?

С другой стороны, там печатались таблицы и графики, та самая статистика, которой сейчас и занималась Элисон, поэтому журнал покупался тоже неплохо, на прилавках не залеживался. Были в нем и статьи, но читать их…

Ох-х-х-х!

Аурические воздействия они нашли в восьмом номере и распорядились скопировать им статью. А еще поискать подобное.

За небольшую сумму библиотекарь, приятная женщина лет тридцати, готова была искать целый день. А почему нет?

Не так много людей ходит в библиотеку, шахтеры, что ли, книги брать придут? Кто побогаче, тот и купить себе может, кто победнее, тот работает и зарабатывает, им некогда…

А ей сидеть на работе, и тосковать, и чай попивать, да ведь много чая и не выпьешь! Новинки еще только в следующем месяце поступят, старенькое все читано-перечитано, а тут что-то интересное?

Так что библиотекарша искала, навострив ушки. И не пожалела.

– Пишут, что бывает, но редко, только у очень одаренных.

– Так второй же уровень – это ни о чем?

– А может, она в чем-то талантлива? Вот, смотри. – От нечего делать Фабиан проглядывал все подряд, и статью тоже прочитал от скуки. Ну разве достойное это занятие для молодого человека из приличной семьи – дышать книжной пылью? Фу, и все тут! Дважды фу! – Вот, пишут о человеке, который вообще, считай, не одарен, первый уровень – разве это магия? Но при этом он десятизначные числа спокойно перемножает.

– А она вот с этой аурой играть может?

– Почему нет?

– Ну и пусть ее, так отцу и скажу, – отмахнулся Марко. – Слабосилок, но с талантом именно в этом направлении, ничего тут нет интересного.

Фабиан кивнул.

– Да, пожалуй.

Больше они о девушке и не говорили. Разошлись краями?

Вот и хорошо, вот и ладненько. Они больше мага задевать не будут, а девушка на них зла не держит. Чего еще надо-то?

Правильно, ничего.

У них разные слои, разные дороги, так что Фабиан и думать забыл о девице. Доложить обо всем отцу – да и из головы вон.

В понедельник рент Шандер решил, что достаточно уже побыл добрым – отпустил на целый час раньше, с переутомлением. А теперь – всем надо бегать. И много.

Наступала горячая пора – квартальный отчет.

Элисон посадили рядом с реной Даларвен, та на девушку смотрела как толстяк – на клизму, но спорить не решалась, и правильно. Шандер так бы разозлился…

Логично решив, что гонять по горам девушку, которая еще плохо знакома с окружающей местностью, – это зря потерять время и труд, он вместо этого припахал ее к подсчетам. Раньше ездили Лукас и Якоб, а они с Леа считали, сейчас он и сам прокатится, где поудобнее, а женщины посчитают все и представят ему результат.

Есть возражения?

Если у кого они и были, то женщина предпочла промолчать. Шипела потихоньку в свое вязание и считала. С точки зрения Элисон – медленно, едва-едва, на счетах…

Элисон подумала немного, выписала на листок основные формулы, искренне удивилась, что здесь не применяется многое из того, чему учили в институте… ладно! Она и сама учила, и по справочникам лазила, и с собой кристаллы привезла…

В обед она еще домой сбегает, за одним из кристаллов, проверит результат.

А сейчас…

Да, вот так и надо сделать! Считаем!

Леа зло покосилась на Элисон, которая сидела, не разгибая спины, и так быстро строчила грифелем по листу, что буквы и числа, кажется, от нее сами разбегались.

Ну не было у Леа никаких склонностей к математике, максимум – петли посчитать! А тут-то надо!

Тут приходится, нравится тебе, не нравится, работа у них в бюро такая. Первичку надо снять, записать, обработать… простите, даже ягоду на фабрику – и ту не на кусте привозят, а собранную, перебранную, вымытую и подсушенную. Так, к примеру.

Вот и пыхтела рена Даларвен над каждой строчкой. Сколько уж лет она этим занимается, состарилась на своей работе, а все равно… ну не ее это, не ее!!! Просто в маленьких городках очень сложно найти подходящее место, такое, чтобы и работать, и не работать, и отбежать можно было, и своими делами заняться, и начальство, опять же, понимающее… Свелен-то не так давно пришел, всего лет пять, а с прежним начальником Леа была с юности знакома. Ну и не только знакома, а очень близко, вот и держали ее на работе, вот и прощали много всякого… Шандер ее просто гнать не стал, понимая, что любой балласт на корабле пригодиться может.

Но это ж пока ей замены не было, а найдется вот такая, молодая-хваткая, и подвинет Леа, очень даже запросто!

Досадно, но у рены Даларвен на те же самые действия уходило втрое-вчетверо больше времени. Элисон считала вдохновенно, ей явно это нравилось.

Когда начался обед, она придавила листочки пресс-папье, а сама вскочила из-за стола.

– Рена Даларвен, я на десять минут, скоро вернусь. Вы пока будете на рабочем месте?

– Хорошо, иди…

Было у Леа искушение – или попортить работу наглой выскочке, или еще что сделать, но она просто не успела придумать ничего подходящего.

К ней пришла подруга.

Рена Арисса Слифт, весьма приличная особа, как раз проходила мимо. Собственно, мимо она проходила регулярно, потому что рена Даларвен была одной из немногих, кто мог с ней общаться.

Есть такие люди…

Вроде бы не злые они, и пакостить не собираются вам, и специалисты хорошие, и помочь могут, под настроение, но находиться с ними в одном помещении невозможно. Они могут поссориться с кем угодно, когда угодно, по любому поводу и без повода… это просто генератор беспорядка.

Те самые камешки, которые срывают с гор любые лавины, те люди, которые идеально могут найти твою уязвимую точку и надавить на нее, а потом встать и попрыгать.

Они могут и не хотеть никакого зла, но сделают его, потому что не могут иначе. Такова их сущность.

Потому и Ариссу, кстати неплохого архитектора, в свое время выперли на пенсион, как только подошла ее пора. Работать-то она могла, а вот рядом с ней работать уже не получалось.

Сделав, что ей поручили, она успевала еще собрать сплетни, поговорить со всеми, шепнуть слово одному, второму…

И начиналось…

Сотрудники смотрели друг на друга волками, то один, то второй начинали склоку, потом еще в семьях у них разлад начинался: понятно же, если на работе и сдержишься, то все это ты притащишь в семью и выльешь на головы близким. И пошло-поехало.

Руководители с этим разбирались достаточно быстро, перекидывая Ариссу Слифт с одного объекта на другой, из одного города в соседний, а лучше и подальше, чтобы не вдруг доехала… специалист-то она и правда хороший. А что человек вот такой… богам виднее, что на землю посылать, только вот и эту ценную специалистку послать бы к врагам! Пусть бы их жизни учила!

Первое-то время Арисса сдерживалась, оттого и в ее личных качествах не сразу разбирались. Она даже замуж умудрилась выйти, только вот муж с ней долго не прожил. Завербовался на заработки в другое государство, на рудники, да так там и пропал, правда, сына оставил. Вот на этой почве и сошлись Леа Даларвен и Арисса Слифт.

У обеих были сыновья, и мальчики дружили, насколько могли. Скорее даже не дружили, просто обоих «маменькиных чадушек» дружно ненавидели все остальные ребята. Вот те и объединились, чтобы их хоть не каждый день лупили, а то и мамочка не поможет.

А мамочка, охваченная «острым куриным синдромом», помогала активно. Мигом прилетала и заклевывала всех, кто смел поднять лапку на ее птенца. А остальных просто заплевывала.

На том и сошлись две женщины.

У Леа сын недавно женился, и теперь рены со вкусом обсуждали ее невестку. Сходились пока на том, что нашел себе мальчик стерву жуткую, но где ж сейчас приличных-то найти? Перевелись… вот рена Леа и рена Арисса последними приличными и были. А остальные все – дрянь, вот как рождаются, так и дрянь! Обсуждение было тем более острым, что все дети Леи Даларвен старались жить от нее подальше. Не просто в другом городе – на другом конце королевства, для верности. Не такая уж Эллара и большая, но, кто хочет, тот найдет себе местечко подальше.

У Ариссы сын пока был не женат, и любящая мамочка очень переживала. Вот подберет сынок какую-то проходимку, что делать будем?

Ой, горе горькое… Так дообсуждались, что возвращения Элисон и не заметили даже. А девушка, не обращая ни на кого внимания, сунула в проектор кристалл и вывела на стену справочник.

– Таблицы функций и переменных. Вот, я так и думала!

Со справочником дело пошло быстрее.

Пошло бы, потому что Арисса сощурилась на девушку, как тапка на таракана. Если, конечно, бывают тапки в сто двадцать килограмм и полностью кубической формы.

– Вот ведь молодежь невоспитанная! Даже не поздоровалась!

– И не говорите, рена, – поддакнула Леа.

Если они ожидали какой-то реакции от девушки, то зря. Элисон даже головы на них не повернула, быстро сверяясь со справочником и записывая получившиеся результаты. Так считать стало намного легче, коснешься пальцем, прокрутишь до нужного места – и снова считать.

Еще минут десять рены обсуждали отвратительно неуважительную молодежь, потом поняли, что реакции не дождутся, и перешли в прямую атаку.

– Рента! – окликнула ее Арисса. – Я к вам обращаюсь!

– Да? – удивилась Элисон. – Слушаю.

– Вы мне ответьте, где вас воспитывали?

– После того, как вы мне ответите, зачем вам эти знания, – парировала Элисон.

Ругаться ей не нравилось, но Ариссу она распознала сразу. Такое один раз себе на голову посадишь, потом и спихнуть не получится. Порода такая, всегда вернется туда, где один раз потопталась. И дотопчет.

– Хочется знать, где вас учили проявлять такое неуважение к старшим?

– Какое именно?

– Вы даже не поздоровались!

– Мы с реной Даларвен уже здоровались.

– А меня вы за человека не считаете?

Элисон развернулась и сощурилась так, что стала похожа на большую рептилию. Холодные глаза, жестокое лицо, сейчас цапнет…

– А вы, рена, сначала объясните, что вы делаете в нашем бюро. Вы, случайно, не информацию собираете? Которую мы не должны разглашать по условиям рабочего договора?

Арисса так рот и открыла.

Вот в шпионаже ее еще никто не обвинял, да еще в КАКОМ! Ладно бы – секреты или дела военные, а то какая-то статистика, которая сто лет никому не нужна да и не очень понятна. Чего-то они там снимают, чего-то делают, а зачем?

Вот с домами все ясно – есть проект, есть расчеты, чертежи, а тут чего?

Она аж задохнулась от возмущения.

– Да кому вы тут нужны?!

– Видимо, вам, если вы здесь, рена. Кстати, представьтесь и предъявите документы, – Элисон не собиралась отступать. – Я должна буду обо всем доложить начальству.

– Докладывай, если позориться охота! – Арисса надменно фыркнула и устроилась поудобнее. – Или я сама ему обо всем доложу! Пусть тебя, хамку, на улицу выгонят.

– Вы забыли добавить – с медвежьей печатью[13], – согласилась Элисон, развернулась и вернулась к таблицам.

Арисса несколько минут побулькала, словно закипающий чайник, и решила пойти на второй заход. В самом деле, не сдаваться же? Раз уйдешь, не напившись кровушки, два спустишь, а потом тебя даже тараканы на собственной кухне уважать перестанут!

– Леа, так откуда у вас взялась эта уродливая девица? Почему она так стыдится своего прошлого?

– Ой, я и не знаю точно, Арисса. Вроде как из приюта, но какие в них нравы… ты и сама понимаешь.

– А, приютская поросль. – Арисса сощурилась так надменно, словно у нее в роду сорок поколений королей было. – Тогда понятно: ни воспитания, ни образования, ни ума, ни порядочности. У вас еще ничего не пропало? Ложечки, к примеру?

Элисон перещелкнула страничку в проекторе и принялась считать следующий столбик. С таблицами констант дело шло веселее.

Понятно, можно и без них. Но с ними точно проще.

А еще можно потом свести таблицы и сделать несколько графиков, так, чисто для себя. Магический фон посмотреть, может, прогуляться по тем местам.

А что такого?

О связи в горах залежей леония и магического фона только ленивые не знают… ну, или те, кто не маг. У Элисон хоть и второй уровень, но ей хватит!

А потом леоний и продать можно. Если найдется, конечно… вот на такие мелочи, кстати, даже государство внимания не обращает.

Добыча леония и торговля им строго регламентированы, и за нарушение этих законов можно и смертную казнь получить. А то ж! Леоний – это не просто так себе камешек, это основы безопасности государства. На нем двигаются рамбили и поезда, он – сердце артефактов, которые дают воду и тепло, и это только гражданское применение, а есть и военное…

Но это касается серьезных объемов. А если пара маленьких камешков… государство не обратит внимания. До ста грамм – живи, радуйся халяве. Вот свыше уже только по госцене и к мэру, чтобы тот взвесил, оценил, составил протокол, выплатил деньги… может, там новое месторождение? Это понятно и правильно. А пара камешков лично ей помогут, а государству убытка не нанесет.

За этими мыслями она и на бухтение тетушек внимания не обращала, как на муху за окном.

Там жужжит, тут жужжит… есть разница?

Для нее – никакой. В любом случае ее укусят, в любом случае будет больно и неприятно. А прибить… можно, но это ж еще попасть надо! Дешевле не отвлекаться от работы. Зубы она показала, а тратить время на войну со склочной бабой… Для Элисон это нервы, дрожащие руки и потерянный день, а для мерзкой тетки – глоток свежего воздуха. Такие от скандалов только здоровее становятся, они на людях питаются как клопы. И пользы от них примерно столько же.

Кто знает, до чего бы договорились две женщины, но тут на пороге воздвиглась рена Глент. Арисса-то, как настоящая кровопийца, когда разошлась, себя контролировать перестала, голос повысила, он и проник в бухгалтерию. Отвлек, заставил сбиться…

И рена Глент пошла в атаку.

– Что тут происходит?! Почему посторонние в кабинете? Элисон?

Девушка подняла голову от таблиц.

– Не знаю. Кажется, у рены кто-то ложки украл или она украла… я не поняла, если честно. Я не слушала.

Рты открыли все три. Две рены от праведного возмущения, третья от восторга, она-то уже слышала Ариссин пассаж.

– Ах, ложечки пропали? – нежно пропела Ирэна. – Так надо срочно вызывать розыск, я сейчас дойду, тут недалеко! Вы, рена Слифт, никуда не уходите, надо же будет разбираться, вы украли или у вас украли, история-то неприятная!

Арисса вскочила, словно за мягкое место укушенная.

– Да как вы смеете!!! Я порядочная женщина!!!

– Не убила, не украла, мужу не изменяла, героя не нашлось, – себе под нос пробормотала Элисон.

Арисса взвыла вдвое громче и вылетела вон, грохнув дверью.

С одной Элисон она бы справилась, но тандем «Элисон – Ирэна» оказался для нее слишком. Леа-то ей помочь не сможет, ей тут еще работать, а ссориться с бухгалтером – последнее дело. Оставалось только злобно шипеть.

Ну погодите вы, твари!!!

Про Ирэну распространять сплетни было опасно, а вот натравить на эту девицу кого надо – запросто! Завтра же она этим и займется!

В бюро Ирэна перевела добрый-предобрый взгляд на рену Даларвен.

– Рена, не сомневайтесь, о случае воровства будет доложено начальству!

– Но я же не…

– Вот ему и будете объяснять. Рент Свелен послушает с огромным удовольствием.

Угроза была серьезная, тем более Шандер Свелен Ариссу Слифт терпеть не мог. И самое главное – мог не терпеть, в силу своего положения.

Так что… нагорело бы Леа Даларвен капитально.

А конец квартала-то вот!

И премия…

Леа взвыла так жалобно, что смягчилось бы даже чугунное сердце. Но бухгалтерский орган кровообращения оказался прочнее.

– Сразу же, как он вернется, и доложу. Рента Баррет, составьте докладную записку о том, как пришли на свое рабочее место и обнаружили тут постороннего человека.

– Я не умею, рена.

– Всему вас, молодежь, учить надо. Шагом марш в бухгалтерию! Потом досчитаешь!

Элисон кивнула и поднялась из-за стола. Выключила проектор и чисто из вредности вытащила кристалл. Перебьется Леа Даларвен, пусть считает как привыкла.

Леа сверкнула глазами, но промолчала. И так уже… наговорила.

А кляузу они таки составили. И ренту Свелену она на стол отправилась. Как сказала рена Глент, это уже не ябеда, а доклад. Мало ли что случится, а тут и бумага будет…

Такому в институтах не научат, а зря. Формулы посчитать мало, надо еще себя обезопасить уметь от всяких гадостей. Работать-то тебе в коллективе…

Элисон послушно писала.

Потратит она эти пятнадцать минут, пусть их. А вдруг и правда пригодится?

Что подумал рент Свелен по поводу кляузы, Элисон так и не узнала. Она на следующий день отправилась в горы, снимать очередные показания.

Почему?

А сама виновата потому что. Посадили тебя работу делать – вот и не выпендривайся, делай медленно, с чувством, с толком, с расстановочкой. А то что это такое?

Рена Даларвен столько за три дня делает, а ты за день все отмахала. Конечно, начальство и решило, что ценному кадру можно дать передохнуть. Пусть поедет, показания снимет, а там мы и еще объемчик ей на стол подгрузим.

Элисон была не против.

Горы ей нравятся, главное, не заблудиться, но она вроде приноровилась потихоньку. И доехала, и кристаллы поменяла, и все в шкатулку упаковала. И даже уселась перекусить вот прямо тут, у датчика. А что?

Место красивое, вид хороший, бутерброд вкусный, на воздухе-то, а какая вкусная вода в горном ручье!

Чистая-чистая! Кристальная! Каждый камешек на просвет видать, и такая холодная, аж зубы заломило! На улице жарко, а вода ледяная, наверное с ледников. Пить и облизываться.

Во фляге она уже не такая, чего-то в ней не хватает. А вот когда ты ее ладонью или стаканчиком прямо из ручья черпаешь…

Вкусно!

Пятая точка за время отдыха почувствовала облегчение и немедленно приступила к поискам приключений.

– Мя-а-а-а-а!

Элисон услышала тоненький писк совершенно случайно. Искала, где ту самую точку поудобнее устроить для важного дела, не на открытом же месте пристраиваться, и заглянула в одну из пещер. Там-то и пискнуло.

И еще раз. Более жалобно.

И что это такое?

Элисон подняла руку.

– Олау!

Можно бы и без вербального компонента, но так было привычнее.

Олау, свет. Первое заклинание, которому учат детей, – зажечь у себя на ладошке свет. Маленький, иногда едва живой, но его хватит, чтобы разогнать темноту. На свой огонек Элисон жаловаться не приходилось.

– Твою виверну!

За что пострадала рептилия?

А вот за то!

Мяуканье раздавалось из расщелины в углу пещеры, туда Элисон и направилась и только головой покачала.

А что тут еще сделаешь? Карстовые пещеры – они такие, провалы в них есть, и свалиться туда несложно, а вот выберешься ли ты из провала?

Сложный вопрос.

Этот провал был достаточно глубоким, может метра два с половиной или три, и стены гладкие, не провал, скорее промоина, широкая горловина и достаточно узкий сток. Вот в этом стоке он и застрял, маленький.

– Котенок!

Не слишком крупный, с большой головой и ярко-желтыми глазами, с забавными пятнышками на белой шерстке, только вот на лапке кровь засохла… наверное, цеплялся за скалу, когда сползал.

И смотрел с такой надеждой…

Элисон вздохнула.

Дура она?

Кажется, да.

Потому что рука сама потянулась вперед, пальцы сложились в нужный жест… слово вылететь не успело, помешало грозное шипение.

– Чтоб тебя!

Больше сказать и не получилось.

Котенок?

Ну здравствуй, мама-кошка.

Здоровущая белая зверюга с серыми пятнами смотрела так… плотоядно? Заинтересованно?

По крайней мере, она просто смотрела, а не пыталась откусить кусочек от Элисон.

Горные коты, вспомнилась страничка из прочитанного. Может, даже и магическая разновидность. Есть тут и такое. Есть обычные кошки, а есть те, которые долгое время жили рядом с залежами леония. И свойство у них есть свое – невидимость. Или глаза они отводят, ученые на эту тему до сих пор спорят, изучать-то себя кошки не дают! И ученых тоже изучать рвутся. Детально исследовать, после вскрытия когтями. Подробностей Элисон даже и не помнила – сдались ей те кошачьи? А вот поди ж ты, встретились!

Элисон медленно подняла руки ладонями вперед.

– Твой котенок? Я могу помочь. Я могу его достать – если ты позволишь?

Вот не сойти ей с места… да и не сошла бы, если бы кошка кинулась. Но выражение в глазах зверюги было действительно серьезным, разумным, осознанным… да кое у кого из людей глаза глупее!

Кошка медленно подошла к каверне, обходя Элисон по дуге, чтобы даже кончиком хвоста не дотронуться.

Плач тут же стих – и возобновился с новой силой. Элисон поклясться была готова: ребенок-котенок перенервничал, волновался, ждал маму, ему плохо и голодно. Мама, ну помоги же! Почему я до сих пор здесь, если ты уже пришла?

Кошка резко мявкнула в ответ.

Плач стих. Кошка мявкнула еще раз, а потом подошла к Элисон и посмотрела в глаза. Серьезно так, вдумчиво… зеленые глаза встретились с желтыми, обычные зрачки – и вертикальные.

Животные неразумны?

Кисе расскажите, если слушать будет.

Да тут все без перевода ясно! Спасай давай! Ну!!!

Элисон медленно подошла в каверне, еще раз заглянула внутрь, прикинула, как доставать котенка. Заодно и сделала то, что хотела: перевесила источник света с ладони себе на плечо. Так он и не слепит, и светит… руки-то у нее заняты будут.

Магией?

Ну… теоретически можно. А практически – как на нее отреагируют и кошка, и малыш? И сработает ли? И горы… лучше не рисковать, а то устроит обвал или лавину – сама наплачется!

А если проще?

Элисон недолго думая сняла с себя куртку, прикинула. Нет, не достает.

А если еще и юбку добавить? Она же разрезана для удобства, можно тогда куртку и не трогать, юбку опустить, за одну полу она держит, а вторая свешивается как раз к котенку.

Кошка, которая обошла каверну и смотрела на все это с другой стороны, мявкнула еще раз. Чуточку мягче, нежнее, и котенок понял.

Коготки впились в юбку, и он повис на ней тяжелым грузиком.

Элисон скрипнула зубами.

Так, навскидку, килограмм десять в котеночке точно есть, лишь бы юбка выдержала. Она потянула наверх импровизированную веревку. Медленно, очень медленно, чтобы и юбка не порвалась, и котенок удержался, потихоньку…

Кошка согласно урчала что-то рядом. Элисон тянула и не очень даже удивилась, когда кошка, опустив голову в каверну, цапнула свое чадушко зубами за шкирку и душевно так тряхнула.

Воспитание.

Элисон понимала: это котенок. И он вполне мог рвануть вверх по юбке, и по самой Лисси тоже, и когтями пройтись, и по лицу. Но кошка ему сказала, и он послушно висел. А потом так же послушно отцепился и теперь висел у мамы в зубах с видом полнейшей невинности. Кошки это умеют.

Мама, я не знаю, из-за чего ты сердишься, но это точно НЕ Я!

Элисон вытащила юбку и осмотрела ее.

Ну… есть дырочки от когтей, но они ровные и аккуратные. Их и не видно будет, а если что, можно аппликацию сделать или бусины на эти места нашить, ничего страшного. Зато котенок доволен, и мама-кошка довольна, вон, деточку лапой учит и приговаривает что-то по-кошачьи… Элисон еще раз встряхнула юбку, надела и направилась к выходу из пещеры. Какие уж тут дела, перехотелось все от потрясения.

Кошка догнала ее уже на выходе. Котенок с виноватым видом крутился у ее ног, но даже и не попытался зашипеть или рыкнуть.

– Мяу.

– Обращайся, – усмехнулась Элисон. – Напугали вы меня, конечно, ну да ладно. Дети же! Куда только не залезут!

– Мяу!

Кошка толкнула головой ее руку, на манер обычной домашней мурлыки, только вот чесать вот это все Элисон не хотелось. Клыки у кисоньки были пропорционально размерчику, а может и побольше. Впрочем, кисоньке почесушки и не нужны были, она свою симпатию обозначила – и пошла себе. И Элисон была уверена, что это ответ. Мол, и ты обращайся, чем смогу – помогу.

Правда, адреса не оставила, если что – бегай по горам и кричи: «Кис-кис!» Может, и услышит кто? Да ладно, не за тем помогала, жалко же котенка, глупый еще!

Элисон не собиралась никому рассказывать об этой встрече. Ни к чему.

Это только ее.

– Лисси пришла! Садись, детка, чай будешь?

С домовладелицей у Элисон установились вполне дружеские отношения.

Астрид Шафф учила девушку ведению домашнего хозяйства: как и что покупать, как выбирать, что варить, как из одной курицы выкроить обед на семью да еще и на ужин оставить, как правильно погладить платье и рубашку, как постирать так, чтобы мыла поменьше ушло, – много есть хозяйственных хитростей, которые знают умные женщины.

В тетрадки записывают, от матери к дочери передают.

Астрид-то учили, а ей и учить было некого, бесплодным брак был. Вот Элисон, которая и учиться хотела, и старалась, и все ей было в радость, для Астрид настоящим сокровищем оказалась. На нее все и вылилось…

На рынок они теперь вместе ходили, и готовить Астрид старалась теперь с вечера, чтобы девушку поучить, и Элисон, видя, что к ней хорошо относятся, была благодарна.

Она понимала, что на квартплату это не повлияет, да она бы и не позволила, и четыре монеты уже отдала за следующий месяц.

Астрид проявляла свою симпатию в другом.

Там чаю нальет, здесь лишний кусок хлеба с маслом подсунет или покормит под предлогом «надо же попробовать!». Так-то от нее этого не особо дождешься, скуповата вдова Шафф, но помощь Элисон ей много времени экономила. Считай, не служанка у тебя, а подручная, так-то оно бы денег стоило, да еще учи и переделывай, а так Астрид хоть наукой и поделится, но ведь и сделано много чего будет! Элисон сложа руки не сидела, может, и не всегда у нее хорошо получалось, но до ума довести всяко проще, чем с нуля делать.

Так что и покормить девушку не грех.

Главное-то, что это обе стороны понимали и принимали, ко всеобщему удовольствию. Вот и сейчас…

– Я бы не отказалась, рена Шафф. А что мы сегодня вечером делать будем?

– Ты вот перекуси да мы с тобой уху затеем! Мне Мария, видишь, рыбки принесла, ее муж с утра на реку ездил, форелек натаскал. Из них такая ушица шикарная получается! И на жарку хватит, будет рыбный ужин.

– Никогда рыбу не варила.

– А чистить доводилось?

– Н-нет… я постараюсь.

– Научу, – кивнула Астрид, наливая девушке чашку чая и подвигая кусок пирога.

Сама Элисон с общего блюда ничего не брала принципиально, только то, что предложат. Астрид это оценила и угощала сама. А и то… вроде бы и сирота и чуть не из приюта, а поди ж ты! Сколько в нее родители вложить успели, наверное, и не из простых родители были. Но Астрид о них старалась не спрашивать, Элисон мгновенно мрачнела, словно замыкалась в себе… ну так и что же? В душу лезть, раны перцем посыпать? Астрид не такова!

Сама девочка расскажет, как говорить захочет, а пока они аккуратно, по обходным тропиночкам, по обмолвочкам и узнают что-то. Астрид вон о своем муженьке тоже разговаривать не захочет лишний раз. Та еще скотина был, до сих пор вспомнить больно и яростно. Вот и за другими она право на секреты признавала.

– Я смотрю, сладилось у вас? – Мария улыбалась. Приятно же, когда ты со всех сторон и правой оказываешься, и умной! Вот она послала сюда девушку, и как хорошо получилось! Точно она заранее знала! Она такая, все на метр в глубину видит, ее не проведешь!

– Да, рена Шаллер, я вам так благодарна. – Элисон улыбнулась вполне искренне. Чай и пирог были идеальным успокоительным после тяжелого рабочего дня, голова переставала гудеть, а сейчас она еще с ухой поможет… интересно же! А правда – как чистят форель?

– Вот и отлично. А я тут еще номерок «Сплетника» принесла.

– Отлично! Лисси, ты ведь в столице жила, может, слышала о ком?

Элисон только руками развела.

– Помилуйте, рена Шаллер, где Королевский институт, а где аристократия? А о других «Сплетник» и не пишет, поди?

– Так-то да. Но, может, ты чего и слышала? Вот, заметочка. Барон Ратель женится.

– На ком?

Элисон вежливо улыбалась. Взяла кусок пирога, откусила…

– На Дане Эрдвейн. Тут вот платье невесты описывают, вроде как она его у самой Лорейн заказала. Аж шестьсот бриллиантов нашили!

– Шестьсот? С ума сойти! – отреагировала Астрид.

Вот зажравшиеся девки! Людям поесть не на что, а они… шестьсот бриллиантов!

– Это еще что! Король на торжестве будет! Пишут, что старшая из Эрдвейнов, не выдержав такого, ушла в монастырь! Теперь она послушница Богини-Матери.

Элисон и та закашлялась, схватила салфетку, закрывая рот, отвернулась.

В монастырь? Слов нет!

– Прости… кха… те…

– Да уж, – Астрид поморщилась. – Вольно им всякую чушь писать. Еще там о ком что интересное есть?

– Есть, конечно. Рену Даунт застали с конюхом. Пишут, что парочка уединилась прямо в стойле, даже закрылась.

– И как их там тогда застали?

– Любовники не учли крысу, которая упала на них сверху.

Элисон фыркнула в салфетку еще раз.

Да, если кто не знает, в конюшнях водятся не только благородные и со всех сторон красивые лошадки, но и очень прозаические крысы. И вывести их оттуда нереально. Там же сено, там корм, все это должно где-то храниться… в коровниках, кстати, тоже крысы водятся. Обычно конюхи для защиты от гадких тварей приручают хорьков. Кошек тоже можно, но не все кошки крысоловки, а вот хорьки на крыс охотятся с удовольствием.

– Бедная крыса, – высказалась девушка.

– Да, тут если кого и жалеть, то только несчастное животное.

– Вроде как она упала прямо на аристократку, ну и та вскочила и вылетела в чем была. То есть без всего.

Астрид хихикнула.

– А еще?

– Муж с ней собирается разводиться. В столице открываются курсы по переподготовке магов, принимаются маги с шестого уровня.

Элисон внимательно слушала. Улыбалась, комментировала, потом с удовольствием помогла в разделке форели. Отрезать голову и хвост, удалить жабры, хорошенько промыть…

Уха из нее очень вкусная, если сварить правильно. И пожаренная форель тоже вкусная.

– Подожди, будет ее побольше, я тебя засаливать научу. Так вкусно, если с травами – язык проглотишь, – пообещала Астрид. – Мужем обзаведешься – спасибо скажешь.

– Я уже благодарна, без мужа.

Астрид посмеялась и принялась учить дальше.

Жарить форель – тоже уметь надо, если кто не понимает. А то вместо вкусной и сочной рыбки получится у вас на сковородке подгорелая подметка. И благородное происхождение ее ничуть не спасет.

– Да чтоб тебе!!! Как – ногу вывихнул?!

Лукас втягивал голову в плечи наподобие черепахи, а Шандер Свелен орал на все бюро:

– Да лучше б ты голову сломал! Кого я на шахту пошлю?! Куда вот теперь?!

– Баррет пошлите, – булькнула со своего места рена Даларвен. – Доедет, ничего с ней не случится.

Рент Свелен тяжко вздохнул.

– Ладно. Элисон, вы сможете доехать до шахты «Родниковая»?

– Смогу, наверное. Если карту дадите.

– И карту дам, и письмо к управляющему, не хотелось мне просто вас туда посылать.

Рент Свелен взъерошил волосы, становясь похожим на нормального человека, а не на беспощадного красавца. К Элисон он пригляделся и решил, что на его вкус девушка не слишком хороша, он вообще предпочитает блондиночек, таких пышненьких, а работает девчонка неплохо – вот и пусть.

Все лучше, чем та же Леа Даларвен, вот уж от кого один стул просиженный!

– Шахтеры – народ грубый. Еще скажут какую гадость…

Элисон пожала плечами.

– Гадостей мы в институте наслушались. Вряд ли они что-то новое придумают.

Шандер хмыкнул.

– Думаю, вы можете узнать много новых слов.

Элисон кивнула.

– Я понимаю, это не институт благородных девиц, ну так что же? Вам не разорваться, а мои данные и Лукас обработать сможет.

– Да, – кивнул Эрбель. – Спасибо, Баррет.

– Пожалуйста.

Шахта Элисон не впечатлила.

Дыра и дыра, нора и нора. Ну разве что чуточку окультуренная, а так пещера и есть пещера. Укрепленная какими-то распорками, ну и табличка повешена – мол, шахта «Родниковая». Почему так названа?

А тоже не бог весть какая тайна, родник тут неподалеку протекает, вот и все дела. Наверное, из-за него работать на шахте опаснее: если рядом есть подземные воды, то грунты не так устойчивы? Можно бы об этом спросить, но Элисон просто не хотелось.

Начальник шахты рент Борегар Вальдес смотрел на нее так, словно перед ним оказалась говорящая крыса. Весьма несимпатичная. Хотя Элисон на него тоже любоваться лишний раз не захотела бы. Сидит тут такое, шарообразное, в клетчатом костюме из дорогой ткани, в рубашке, которая притворяется изделием столичного модного дома, и с булавкой, которая тоже притворяется бриллиантом. Лысина поблескивает, «бриллиант» поблескивает, капельки пота на лысине тоже блестят. И лицо несимпатичное, обвислое все… Элисон поставила бы корону, что у него проблемы с сердцем.

Ну и пусть его…

– Значит, рент Свелен направил вас сюда?

Элисон утвердительно кивнула.

– А вы показания-то снять сможете? Дело ж такое, не напортить бы…

Элисон опять промолчала.

Есть такая умная поговорка: споря с бараном, вы не убедите животное, вы сами станете бараном. Ну и что толку доказывать явно предубежденному против вас человеку, что с такой работой даже баран вроде него справится? Сейчас он покуражится, раздует щеки, изобразит из себя вершителя судеб – и проводит ее к нужному месту. Да, именно так.

На шахту и по периметру вход посторонним запрещен, просто потому, что в ней добывают леоний. А вдруг Элисон – иностранный шпион?

У них-то, понятно, леоний не добывают, и как процесс организован – не знают, и посчитать – сопоставить не смогут, и никого из шахтеров не завербуют, ага…

Кругом одни идиоты, только рент Вальдес умный, сразу видно.

Наконец ренту Вальдесу надоело строить из себя начальника всей горы и окрестностей, он тяжко вздохнул и поднялся из-за стола.

– Ладно, рента. Надеюсь, вы понимаете, что все будет на вашей ответственности, и, если что-то случится, я вам гарантирую и докладную начальству, и письмо наверх, весьма нелестное для вас.

Элисон опять промолчала.

Есть смысл поспорить? Нет. Пусть блеет на здоровье. Бэ-э-э-э-э-э-э.

Датчик стоял как раз на верхушке горы, над шахтой. Элисон и рент Вальдес брели по тропинке: рент впереди, Элисон за ним, грустно разглядывая начальственный зад, обтянутый клетчатыми штанами. Клетки угрожающе потрескивали и, кажется, мечтали превратиться в полоски.

Рент Вальдес сопел так, что ворчать у него сил не оставалось. Понятно же, подниматься в гору – тяжко. Тут и воздух разреженный, и просто сам подъем усилий требует. По лестнице пробежишь – и то иногда тяжело становится. А уж ему-то…

Элисон думала, что сама добежала бы в два раза быстрее. Нельзя.

Вот и датчик.

Девушка, не обращая внимания на рента Вальдеса, подошла к нему, приложила руку, пустила капельку магии, начертила руны, вытащила один кристалл, вставила второй, кивнула.

Работа сделана.

Теперь лаборатория и подсчеты.

– Я еще проверю, все ли вы правильно сделали, – скрипнул рент Вальдес.

– На здоровье, – отозвалась Элисон.

И развернулась идти назад.

Рент Вальдес обогнал ее и решительно вступил на дорожку.

– Позвольте!

Элисон спорить не стала. Чисто из соображений безопасности: если она поскользнется и упадет – лучше падать на эту тушку. Рент наверняка мягкий.

А если рент упадет, пусть тоже падает не на нее. Она такую массу и не удержит, ее сметет как пушечным ядром.

Рент, не зная о крамольных мыслях девушки, топал впереди. Пока не…

– Ой, мама…

Элисон вытянула шею.

Она была чуточку выше рента, ненамного, но ей хватило. Как раз выглянуть, ну и…

– Кайдаш! А я думала, ни одного уже не осталось!

– Че-го?! – почти взвизгнул рент Вальдес.

Будь это нечто другое, Элисон и не подумала бы тратить время на слова. Но кайдаш… пара минут у них есть. Он достаточно медленный, пока нападет, у нее есть время подготовиться.

– Кайдаш. Дух родника или реки… короче, водяной, потерявший разум.

Рент вдруг вспомнил, что перед ним маг, хоть и невеликой ступени, и развернулся к Элисон.

– Вы… это знаете? А чего с ним делать?

– Мне – договариваться. Вам – делать, – утвердительно кивнула Элисон. – Возьмите у меня шкатулку и посторонитесь. Если что – бегите обратно, там он, может, вас не достанет.

Рент повиновался мгновенно и без лишних слов. Вот что опасность-то делает, куда и спесь подевалась!

Перегородивший дорогу кайдаш был похож на большую кляксу грязной слизи. Обычно-то водяные – прозрачные, чистенькие и даже часто похожи на людей. Вода, принимающая форму человека, вода одушевленная. А тут вон он какой, смотреть горестно. Все бурое, да и воняет, и подходить к этому не хочется. Что же с ним случилось?

Элисон, не давая себе времени подумать, шагнула вперед и погрузила ладони в эту массу. Позади ахнул рент Вальдес.

Девушка его уже не слышала.

Кровь – это вода. Кайдаш – вода, человек – тоже вода. Договориться вода с водой сможет всегда, но для этого надо сделать первый шаг. Протянуть руку, довериться, открыть сознание… Элисон привычно очистила разум от посторонних мыслей, и кайдаш воспользовался проложенной для него тропинкой.

В разум девушки хлынуло жалобное возмущение. Перед глазами замелькали картинки, на уши надавил рев горного потока, а в нос ударил гадкий запах. Вонял кайдаш далеко не розами.

Когда Элисон смогла опять видеть, она ощутила себя сидящей на тропинке. Руки были свободны, кайдаш утек обратно в скалу, освобождая им проход, а спину подпирал рент Вальдес.

– Рента, вы как? Вы меня вообще слышите? Да рента же!!!

– Не дергайте, – пробормотала Элисон. Под носом было подозрительно тепло и неприятно… кровь? А, тогда понятно, чего кайдаш так легко отступился. Они и людей прекрасно могут утащить и сожрать, и пакостей наделать… если бы водяной дух захотел, он бы и всю воду отравить мог.

Водяной же!

Чего только эти твари не способны сделать!

– Рента, вы…

– Жить буду. Только пока слабость и голова кружится.

– Оно и понятно. Я сейчас вот так сяду, вы на меня обопритесь, что ли?

Элисон подивилась ноткам уважения в голосе толстяка, но предложение приняла. Так-то сидеть удобнее, а голова и правда пока кружится. По горной тропинке в таком состоянии спускаться просто нельзя. Это, считай, падение в пропасть. Ей бы посидеть минут пятнадцать-двадцать, еще лучше, если чего горячего выпить или съесть, но с собой нет ничего. Не сообразила… да кто ж мог подумать? Тут же идти полчаса!

Вот дура!

О чем она и сказала управляющему.

Рент Вальдес похлопал ее по руке.

– Подождите, нам бы до шахты добраться, а там я прикажу, заложим экипаж и доставим вас как положено. И накормлю, конечно.

– Спасибо.

– Вам спасибо.

Рент Вальдес никогда бы не признался никому, но испугался он чуть не до медвежьей болезни. Когда увидел вот ЭТО поперек дороги, и запах почувствовал, и угрозу, которая исходит от этого странного создания… И еще страшнее стало, когда невзрачная девчонка отдала ему шкатулку и шагнула вперед, прикрывая его собой. А потом погрузила вот в ЭТО обе руки… да он бы и за миллион корон так не сделал!

Кайдаш, – всплыло в его разуме, – водный дух. Опасен. Смертельно опасен, при обнаружении немедленно вызвать мага не меньше пятого уровня.

Но эта-то всего второй!

Сейчас эта тварь ее убьет, а потом и его?

Ой, мамочки! А жить-то как хочется!

Кайдаш подался вперед, разрастаясь, пытаясь затянуть в себя девушку, стал ненадолго похож на человека, только громадного и искаженных очертаний… та не препятствовала, голова ее опустилась вперед… рент так и не понял, почему отпрянула жуткая клякса.

Но сначала она выпустила руки Элисон Баррет, а потом и вовсе поползла назад, втягиваясь в какие-то щели. А Элисон опустилась на колени, сгорбилась, уперлась руками в землю… живая, но не реагирующая ни на что. Ни на голос, ни на осторожные прикосновения… что с ней?

Когда девушка отозвалась, рент такую радость ощутил!

Полежать полчасика?

Да лежи, родная, тебе никто и словечка не скажет! Даже полсловечка!

– Откуда взялась эта погань?

Элисон выдохнула.

Голова еще кружилась и начинала отчаянно болеть, но разговаривать она уже могла.

– Это кайдаш.

– Что это такое – я знаю. А вот откуда?

– Он мне пожаловался. Тут неподалеку, где родник выходит на поверхность, есть маленький алтарь. Там давно никто не был, но это бы ладно.

– А-а, местные, – сообразил рент Вальдес.

В горах вода – это жизнь. Потому горцы стараются рядом с пробившимся источником устроить что-то вроде алтаря. Обычно это просто грубо обтесанная плита, на которую принято что-то положить в благодарность. Идешь мимо, напьешься, так оставь хоть волосок из бороды, хоть нитку из одежды… тебе секунда, а духу воды приятно.

– Я не знаю, кто из ваших это сделал… недавно алтарь осквернили.

Рент Вальдес скрипнул зубами. Нецензурно так… Элисон сделала вид, что ничего не слышала. И вообще, голова у нее кружится. Она почти в обмороке, вот!

– Головы поотрываю. И что теперь делать? Как вы вообще с ним справились?

Элисон выдохнула сквозь зубы.

– Я НЕ справилась, рент. Я не уничтожила его, не сожгла, он остался жив и вполне может сюда вернуться. И не только сюда. Я просто поговорила и договорилась, понимаете? Уровень у меня не тот… учебники советуют таких духов уничтожать противоположной стихией, то есть этого духа надо было огнем выжечь. А у меня разве сил хватит? Я и не смогла бы, поэтому я просто с ним побеседовала.

– А ЭТО учебники советуют делать? – ехидно уточнил рент.

– Нет. Это дневник одного мага, который попробовал… у него договориться получилось. У меня… я не знаю, получилось бы или нет, но видите, я слабый маг, у меня кровь носом пошла, упала в воду, кайдаш принял это как жертву, оплату… убивать меня он не стал.

– Вот оно что.

– Ну… вообще так делать и правда не надо. Но у нас не было выбора. Они медленные, но сильные, он бы нас загнал на гору и уничтожил.

– А мне вы советовали туда лезть.

– Так они людей не особо различают, он бы сожрал меня и уполз. Он бы не понял, один человек или два… вы бы отсиделись и спустились.

– Вам учителя розгами не грозили, рента?

– Нет. У меня золотой диплом.

– Тогда понятно. А что теперь с ним делать?

Элисон задумалась.

– Из того же дневника могу дать рецепт. Надо отмыть алтарь, причем делать это должен тот, кто гадил. Или те. Потом они должны полить его своей кровью… нет, убивать не обязательно, руку разрезать хватит. Ну и лучше им уехать отсюда куда подальше.

– Почему?

– Кайдаш не поймет, убили вы их или нет, но, если они окажутся в этом источнике… понимаете? Зачерпнут воды рукой, умоют лицо… он их узнает и утянет. Прощать они не умеют.

– Ясненько. Это я сделаю. А там какая-то магия нужна? Заклинания?

– Нет. В дневнике как раз и было написано, что там вся деревня участвовала, никаких заклинаний, ничего такого. Напакостил – исправляй. Тогда, кстати, и про расплату маг узнал, те, кто ТАМ и тогда напакостничали, – они не уехали. Понимаете?

Рент понял.

– Сделаем, рента. Как вы?

– Пока еще голова кружится.

– Ну и полежите еще чуток. А потом мы с вами, наверное, свяжемся чем-нибудь. Чтобы вы точно не упали.

– Я тяжелая.

– Ничего, вытяну, если что.

– Спасибо, рент.

– Вам спасибо, рента Баррет.

Вот чего рудник не видел, так это своего управляющего, который шел в обнимку с какой-то девицей… да будь она хоть трижды магичка, а она, кажется, даже и не… какая-то шелупонь мелкая из какого-то затрапезного бюро?

Первая же попытка бросить косой взгляд, не то что хмыкнуть, была пресечена таким «дружелюбным» взглядом рента Вальдеса, что шахтер дернулся и нервно икнул. Что-что, а держать свою вольницу в узде рент умел. Это по внешности он пухлый колобок, а по характеру – ядро чугунное, снесет и не заметит.

– Живо, помогли!

Два шахтера кинулись к нему, перехватили девицу, только тут и сообразили, что у нее на лице кровь размазана и держится на ногах она неуверенно, потому что безумно устала. Вон у нее и глаза запали, и лицо серое, да и управляющий как-то не так выглядит.

Лучше помочь, а там и выяснить, что случилось.

Так что Элисон со всем почетом и уважением донесли до дома управляющего, уложили там на кушетку и побежали на кухню. Не возить же на рудник завтраки-обеды-ужины?

Тут люди живут, тут им и готовить будут, все как у людей, склад с продуктами, повар, трехразовое питание.

Молока, правда, не было, но мед нашли и ягоды нашли, так что Элисон отпаивалась ягодным взваром и медленно ела мед.

Примерно через час она уже смогла передвигаться самостоятельно, рент Вальдес накормил ее обедом и приказал закладывать коляску. За это время он как раз успел написать ренту Шандеру, поблагодарил за специалиста и объяснил ситуацию. Так что кучер сначала доставит Элисон домой, а потом отвезет в бюро ее велосипед и письмо. И чтобы ехал медленно и все ямы на дороге объезжал, а не то…

Что «то», кучер и уточнять не стал, зная добрый и приветливый нрав своего начальника. Так что коляска тронулась в путь, а рент Вальдес потер ладони.

Так кто там и что там осквернил?

Как человек умный, он понимал, что от безделья мужики на что угодно горазды. А уж на какой-то камень пойти да нагадить? Запросто! Дури хватит!

Только вот стоило вспомнить кайдаша, и как-то понимание съеживалось, скукоживалось, и на его место приходила здоровая такая чугунная злость.

Ну, погодите вы у меня! Языками вылизывать будете!!!

– Ой, мамочки! Вы что с девочкой сделали?!

Астрид Шафф на кучера налетела словно буря. Тот аж шарахнулся.

– Я ничего… это… правда!

– Чего «ничего»?! Что с ребенком?!

– Я все расскажу. – Элисон чуточку сморило за время поездки, и она только сейчас проснулась. Зря она, конечно, лучше бы не спала. Теперь она чувствовала себя намного хуже, чем раньше, придется опять горячим отпаиваться. – Рена Шафф, они не виноваты, это случайно так получилось. Честное слово.

Астрид покачала головой, потом помогла Элисон выбраться из коляски и с удивлением посмотрела на кучера, который выставил на порог здоровущую корзину.

– Рент Вальдес распорядился. Говорит, заморили девочку голодом!

– Че-го?!

Выглядела рена Шафф так угрожающе, что кучер, от греха подальше, прыгнул на свое место да и дал деру. А женщины вдвоем потащили в дом здоровущую корзину.

Рена Шафф только за голову схватилась.

– Мясо, рыба копченая, тут еще что-то… ой, мамочки! Ты это и за месяц не съешь!

– Так вы возьмите в хозяйство, – предложила Элисон. – Вы меня и так то обедом, то ужином накормите, а я вам и отплатить ничем не могу.

– Так ты же мне помогаешь!

– Что той помощи? От меня пока в хозяйстве вреда больше, чем пользы.

Астрид спорить не стала, вместо этого хозяйственно распихала припасы по кладовке и кивнула.

– Буду тебя ужинами кормить. Тут как раз на месяц и хватит.

Так бы она и предлагать не стала, поняла уже, что девчонка гордая, а сейчас вроде как и можно.

– Спасибо, рена Шафф. Думаю, меньше, дней на десять…

– Ты потом сама посмотришь, сколько и чего приготовить можно, – отмахнулась Астрид, предвкушая суп из копченостей. Потрясающая вещь, если правильно понимать, гороховенький такой… только горох вымачивать надо как следует. – А пока расскажи, что там такого случилось? И молочка вот попей. Горяченького.

Элисон послушно сделала глоток молока.

– Мы пошли снимать показания с датчика…

В это же самое время неподалеку от рудника рент Вальдес грозным взглядом смотрел на каменную плиту, на которой возвышалась внушительная такая куча человеческих экскрементов. Неделю терпели, что ли? Ишь, навалили!

Трое нарушителей – один проигрался в карты, а двое других его подбили таким образом отдать долг (священный принцип «ачетакова, авось и сойдет безнаказанно» опять сработал) – тоже грустно смотрели на кучу. И еще грустнее на Вальдеса, скалившегося во все зубы.

– А вы не стесняйтесь, вы убирайте. – Рент выглядел так, что спорить с ним не хотелось. А то ведь и мордой натыкает, как нашкодившего кота! И помогут ему другие шахтеры… что такое кайдаш, многие знали, кое-кто и сталкивался, чай люди опытные, а кому и родители рассказывали. Помогли бы всем миром! И нашли шутников, и попинали немного, так, чтобы работать те смогли, а вот мысль удрать или отнекиваться пропала.

Умникам предстояло все убрать голыми руками, потом все вымыть дочиста, до скрипа, а уж потом и извиняться перед духом воды. И быстро сваливать куда подальше с рудника, все равно работать им тут спокойно уже не дадут. Никогда и никто. Свои же товарищи-шахтеры запинают. А лучше и из этого города уезжать, реки-то все одна к одной текут, кто знает, куда тот ручей впадает? Горы же!

А духу воды хватит!

И тебе, дураку, хватит, потом не расхлебаешь!

Мыть им предстояло до позднего вечера.

– Обалдеть!

Лукас выразил всеобщее мнение.

Рент Свелен письмо скрывать не стал, прочитал во всеуслышание, и сотрудники за головы схватились. Правда, Леа фыркнула, мол, знает она тех кайдашей, небось девчонка все сама и организовала, но кто ее будет слушать? Сидит она себе – и пусть сидит, и вяжет, и язык узлом завяжет. Если дура, так хоть не показывай этого всем подряд!

Лукас думал, что ему очень повезло. Если бы он поехал…

– Я ж даже не знаю, что это такое. И как его… того…

Точно пропал бы.

– Девчонке шоколадку купи, – кивнул Шандер, понимая, что и он бы не справился. Огнем он может, но силы у него не те, чтобы с духом воды справиться, а разъяренный водяник… м-да. Лучше самому на кладбище доползти и зарыться, а то и могилки не будет, хоронить будет нечего.

– Куплю.

– И отнеси, скажи, что завтра у нее выходной, а послезавтра на работу. Понял?

– Да, рент Свелен.

– Деньги сейчас выдам.

– Ужас какой, – покачала головой рена Глент. – Вот так из-за чьей-то дури чуть люди не погибли!

– Повезло, кайдаш заметил всплеск магии, туда и пополз, – разъяснил Шандер. – А если бы всплеска не было, он бы начал утаскивать людей, потом разожрался бы… ничем хорошим это не могло закончиться. Он бы половину шахтеров приморил…

Просто повезло.

Хорошо, что девчонка попалась с золотым дипломом, а кто другой мог бы и не сообразить, что делать. Хорошо, что все обошлось.

А Элисон спала, и ей тоже было хорошо. И выходной – кстати. Она много сил потратила, ей восстановиться надо. Отдохнуть.

Этим она и займется. А пока – спать.

Так что шоколадку Лукас вручил рене Шафф, выслушал от нее кое-что хорошее о кривомордых мозгокрутах на шахте, которые лезут куда не надо, а потом приличной девушке за ними разгребать приходится, полностью с ней согласился и отправился домой. Ему-то никто выходного не давал. Увы.

Проснулась Элисон рано, еще задумалась, чем бы заняться в неплановый выходной, потом спустилась вниз, а там и дело нашлось.

Рена Шафф уже была одета и при полном параде, посмотрела она задумчиво на Элисон…

– Лисси, я знаю, вы, маги, в храмы не ходите? Но, может, сходишь со мной за компанию?

Элисон пожала плечами.

– Не знаю… я и правда раньше как-то не ходила, некогда. Могу сходить. Для этого что-то надо?

– Нет. Это же Богиня-Мать, она твои помыслы видит, какая ей разница, как ты выглядишь?

– Тогда сейчас я накину что-нибудь потеплее, с утра прохладно, – решила Элисон и отправилась за шалью. Через пять минут они с реной Шафф уже шли по улице в сторону храма.

Религия, да…

Как известно, вселенную творили два бога – Отец и Мать. Так их и называют, бог – Отец, богиня – Мать. Отцу доверили строительные работы, а Мать населяла этот мир живыми существами и делала его удобным для жизни. Работали они вместе, делали все вместе, живут дружно и обязанности поделили. Богиня-Мать больше по женским делам. Ну и с плодородием к ней идут, о чем-то таком, добром, просят. Ее ж дети, как тут Матери и не пожаловаться?

Бога-Отца по пустякам тревожить не след. У него масштабы посерьезнее, ему про саранчу вредную не расскажешь. Но кто считает, что его дела – мелкие? Так что и храмы Бога-Отца тоже не пустуют.

Люди приходят, на скамеечке посидят, помолятся, с Богом поговорят, может, и какое знамение получат да и идут себе, успокоенные душой. А кому Бога мало, для тех в храмах жрецы и жрицы есть. Так-то они на месте не сидят, такое уж у них послушание. Жрецы обязаны в честь своего Бога на строительстве работать. Хоть понемногу, хоть как, а строй! Бог твой вселенную сотворил, а ты и камень положить ленишься? Обязан творить!

Строить не можешь?

Найди то, в чем ты талантлив, – и твори! Строй, рисуй, механизмы черти, хоть как, а преумножай дело божье в этом мире!

Жрицы, в свою очередь, обязаны творениям Богини-Матери помогать. В больницах они частенько работают, с животными, с растениями… у кого к чему сердце лежит.

Единственное ограничение – семьи им создавать нельзя, ни жрецам, ни жрицам, потому строят они монастыри, там и живут, общинами. Понятно, отдельно мужскими и отдельно женскими.

Кстати, и уйти в мир им обратно не возбраняется. Не так чтобы приветствуется, но если хочешь – иди, никто тебя держать не будет. Грех это, силой заставлять человека Богу служить, и вдвойне грех – служить через силу, себя ломать.

Боги – это любовь, а не насилие, а если ты такой разницы не осознаешь – тряпку в зубы – и вперед. От труда голова-то хорошо проясняется!

Элисон это знала, хотя в храм особенно и не ходила. У магов с религией отношения… не то что сложные, нет. Храмы к магам вполне лояльны, рассудили, что, если боги магов создали, значит, это тоже нужно. А потом… заповеди соблюдай, и будет тебе счастье.

Какие заповеди?

А нехитрые.

Не убивай, не кради, не прелюбодействуй, не желай чужого, то есть не завидуй, не сплетничай. Список коротенький, но его лучше выполнять, а то и прилететь тебе на голову может, очень даже запросто. Не от богов, так от закона.

Просто как-то маги в храм обычно не ходят. Сложилось так.

Элисон в храме была пару раз, в раннем детстве, а потом как-то закрутилось, учеба, дела, заботы…

Вот и храм Богини-Матери.

Он открыт круглые сутки, хоть в полночь приди – и то впустят. Венчается он двумя сложенными в молитвенном жесте ладонями.

Астрид спокойно прошла к двери, открыла ее, сама вошла внутрь, поклонилась на пороге, как положено, Элисон вслед за ней…

Дальше она тоже повторяла действия за Астрид.

Так же, как и она, взяла бесплатную лучинку из корзины у входа, так же зажгла ее и поставила в специальную подставку, так же уселась на скамейку, глядя на лик Богини-Матери.

Везде ее изображали по-разному: где-то женщиной в возрасте, где-то юной девушкой – не было строгого канона. Это же БОГИНЯ!

Как захочет – так и выглядеть будет! Условие одно: на изображения обязательно добавлялись пшеничные колосья, как символ плодородия, и почему-то коты. Вроде и не сельскохозяйственные звери, а поди ж ты!

У Бога-Отца на иконы добавлялись дубовые ветви и медведь. А в остальном все на совести художника.

Элисон сидела на скамейке, краем глаза она видела, что Астрид действительно молилась, а вот девушка думала, что это ужасно неудобно!

Вот хоть бы кратенький справочник составили!

Для тех, кто впервые в храме!

Куда подойти, что сделать, как молиться, как выйти…

А то сидишь тут дура дурой и ничего толком не понимаешь.

Богиня ласково смотрела на девушку. И было что-то такое в ее теплых синих глазах… Чего ты, детка? Запуталась? Плохо тебе?

А ты не огорчайся, было пасмурно, будет солнечно, на том и жизнь стоит, иначе она и продолжаться не будет. Все будет хорошо, ты только держись вот прямо сейчас, это же так…

Если плохое не выдержать, то и до хорошего не доберешься, зерна в земле ждут тепла, и только потом растут колосья. А и побьет их морозом – все равно потом пробьется трава. Из-под снега, из-под самой страшной бури… и люди тоже пробьются, на то они и создания божьи.

Ты пережди плохое, а хорошее будет.

Обязательно будет, не может не быть…

Нельзя сказать, что из храма Элисон выходила довольная и счастливая. Но как-то спокойнее ей было, что ли? Словно кто-то поддержал, по голове погладил…

Все будет хорошо, Лисси.

Обязательно – будет.

После храма Элисон и Астрид Шафф затеялись варить гороховый суп с копченостями. Горох Астрид замочила еще вчера, вот как Элисон спать пошла, так и залила она его водой. Тут же свои секреты и тонкости тоже есть, Астрид добавляла сначала ложку соды, а потом, через несколько часов, воду меняла. И заливала последний раз кипятком, так что горох разварился почти в пюре. Аромат стоял такой, что люди по улице шли – носами по ветру тянулись.

Потом обжарили для супа сухарики в чесночном масле, потом туда-сюда – и обед. А после обеда Астрид уверенно отправила девушку погулять. А вот нечего дома сидеть!

Элисон подумала целых десять минут, что ей делать, – и пошла в библиотеку.

Библиотека в Левенсберге была устроена разумно – рядом с книжным магазином и газетным киоском. Всегда есть возможность купить то, что тебе понравилось, а то и каталоги поглядеть и заказать… у Элисон на это денег не было, и она отправилась регистрироваться.

Библиотекарша, симпатичная рена лет тридцати – тридцати пяти, узнав, что девушке нужны книги по магии, подняла брови.

– Рена Баррет, да у нас, считайте, и нет ничего! Кто у нас тут магией-то занимается?

– Неужели никто? – расстроилась Элисон.

Магия – она ведь такая… ну, «Вестник» она почитает, но этого же мало! Не будешь учиться – покатишься назад, и учиться приходится всю жизнь, и навыки оттачивать тоже.

– Заказывали раньше, а сейчас уж и не особо. Вот, рент Робин Лейтнер, к примеру.

– Он – маг?

Библиотекарша, рена Мелани Ламарр, огляделась вокруг. Никого не было, а тут ТАКОЕ! Скучно же сидеть целый день, а тут история есть, слушатель есть, ну и как тут не посплетничать?

Никак не удержаться.

– Это не просто Робин Лейтнер, это тот самый, который «Принцип Лейтнера»!

– Да вы что! – ахнула Элисон. – Правда?!

Принцип Лейтнера она знала, один из самых многообещающих магов столетия его вывел еще лет пятнадцать назад. Благодаря этому принципу удалось значительно уменьшить потребление леония, нет, не отказаться от него, но использовать намного эффективнее.

– Вы не знали? Он из наших мест… ну, не совсем, у его родителей был дом в этих местах. Жили-то они в другой провинции, а сюда приезжали на лечебные источники. А мальчик как раз и занимался опытами. А потом уж, когда с ним случилось это несчастье, он купил у нас дом, поселился за городом и стал жить как настоящий затворник. Все мамы так огорчались, такой жених!

– Несчастье? – Элисон что-то слышала мимоходом о том, что молодой маг прекратил свою работу, но именно мимоходом. У нее и своих забот хватало выше ушей!

– Конечно! Говорят, он полностью выгорел, ну и шрамы, конечно…

– Ох-х-х!

Что такое выгореть, Элисон отлично представляла. Да, с магами такое случается, очень часто именно в старости, когда силы телесные уже не те, да и магия начинает выдыхаться. Вот тут и можно себя переоценить и получить разрушение магического канала. А дальше, увы, смерть.

Маг без магии жить не может.

Или он погибает, потому что возраст такой и только магия поддерживает в нем жизнь.

Или он погибает от лютой депрессии. Лиши кто-то Элисон ее магии, она бы просто умерла. Это было как без ноги остаться… да что там! Без рук и ног сразу!

Жуткий, лютый кошмар!

От одной мысли – и то леденящим холодом пробирает по позвоночнику!

– Вот! Мы сначала самого худшего ожидали, но вроде уж несколько лет живет.

– Он же вроде еще не старый?

– Да что вы! Ему, может, лет тридцать пять, сорок…

– И выгорел…

– Он настоящий герой. – Библиотекарша округлила глаза. – Ему бы памятник поставили… он приехал с девушкой на отдых, в горы, он же тут вырос, хотел ей предложение сделать. Это не у нас, это в Дейрене, тут, может, дня три пути…

– Дейрен? Знаю, жемчужина гор. – Элисон понимающе кивнула.

Городок, где все сделано для влюбленных, город-курорт, город-лечебница, ну и заодно популярное место отдыха. Толком тебя там не подлечат, но целебной минеральной водичкой напоят, денег стрясут…

Настоящим больным лучше туда не ехать, но тем, кто «ой, я ТАК больна», – в самый раз.

– Вот. Когда они были там, на Дейрен пошла лавина.

– Твою химеру!!!

– Абсолютно точно. Не знаю, что именно случилось, но часть амулетов не сработала, и Робин встал на ее пути. Как-то он замкнул на себя управление системой безопасности городка на одной из контрольных точек периметра, в результате лавину ему удалось не остановить, конечно, это и древним героям не под силу, но повернуть в сторону. Только вот сам уже не уберегся, его как раз и накрыло.

– Ох-х-х!

– Его, конечно, достали живым, жутко переломанным, долго лечили, представили к наградам, но магию ему вернуть не удалось. И невеста его бросила, у него шрамы… это жуть что такое!

– Но он в своем уме, самостоятелен…

– Да. Правда, передвигается с костылем, при любой погоде, но это уже другое. Там его сложили чудом!

– Дура и сучка.

Библиотекарша поняла и кивнула.

– Подлая тварь.

Думали они о невесте несчастного бывшего мага, но по-разному. Библиотекарша думала, что дурой надо быть – отказываться. Могла бы и выйти замуж, и чуток потерпеть, известно же, что маги, потерявшие силу, долго не живут. Осталась бы молодой вдовой и с хорошим приданым.

А Элисон думала, что предательство – это очень больно. И каким чудом выжил несчастный маг, потерявший разом все?

Она бы точно так не смогла. Не выжила бы. А невеста эта – дрянь редкостная.

– Рента, рад вас видеть!

Вот кого Элисон не ожидала встретить, да и видеть-то особенно не хотела, так это рента Марко Вебера. Она как раз выходила из библиотеки, а они с братом – из книжной лавки.

Марко забирал для отца заказ.

Может ведь у приличного пожилого рента быть свое хобби?

Конечно, может. Вот у Вебера-старшего оно и было – коллекционирование редких книг. Конечно, очень ценных, это скорее не книга, а вложение капитала. Дорого, требует места, времени, особых условий хранения, зато как звучит!

А вот здесь у нас подлинник Линьи. И первоиздание Роттенхайма. С гравюрами Брода, того самого, вы правильно понимаете!

Такое увлечение не для каждого, только для самых богатых и важных. Монеты могут коллекционировать все – что там того места для кляссера, альбом с кармашками, – и марки тоже. А вот книги…

Книги – это еще и показатель статуса. Хотя Вебер думал и про картины, так-то ему было все равно, во что деньги вкладывать, но остановило личное соображение. Не любил он живопись. Вообще. Никакую. Разве что на заборе что-то интересненькое нарисуют, а так… не его это! Подумаешь, кто-то краски на холст набрызгал? Детали? Цветопередача? Экспрессия? Полутона?

Вы вообще о чем таком сейчас говорите? А?

Еще Адриану не нравилось, что на художников бывает мода. Может, так он и шкурки от мандарина не стоит, а как войдет в моду, так и плати за его мазню бешеные тысячи? А как выйдет из моды, так его и за коронель не продашь, нет таких дураков. К чему ему такое – зависимое?

Книга – она и есть раритет, вне зависимости от моды или погоды.

– Доброго дня, рент Вебер.

Элисон не нашла ничего особенного по магии, но пара интересных книг ей попалась. Жизнеописание знаменитого травника, причем не просто так, а с подробным описанием его путешествий, раньше-то времени почитать не было, а сейчас оно есть. И расширенный задачник по магической планиметрии и стереометрии. Конечно, она решала подобные задачи раньше, но почему не порешать что-то новенькое? Знания надо тренировать, расширять и дополнять, а то их просто не останется. Рассосутся, как синяк, примерно за то же самое время.

– Рент Вебер. – Второго кивка Элисон удостоился Пол. Знакомы они не были, но кем он еще может быть? Похожи ведь, только вот этот – младше. Ну и Марко симпатичнее, если он – как рисунок масляными красками, то Пол – размытая акварель. Цвета пожиже, рост пониже, самоуверенности и гонора поменьше.

Впрочем, ее это не касается.

– Рента Баррет, я почитал про ауры. Скажите, пожалуйста, а где-нибудь ведутся еще разработки по этой теме?

Элисон подняла брови.

– Не уверена. Это надо запрашивать институты и научные бюро, может, кто-то и исследует этот феномен. Напишите ученому, который опубликовал статью, он точно знает.

– Вы не в курсе? Очень жаль, рента. Писать – это долго, муторно, да и ответят ли?

Элисон качнула головой.

– Предметно я этим не занималась, рент, потому и не смогу ответить на ваш вопрос. Простите.

– Ничего страшного. Рента, скажите, могу я вас угостить чашкой чая и пирожным?

Элисон подумала. Потом качнула головой.

– Простите, рент. Не думаю, что это хорошая идея.

– Боитесь сплетен?

– Вас они не затронут в любом случае, рент Вебер. Но меня – могут.

Марко сощурился.

К отказам он не привык, а сплетни… да кого они волнуют? Можно подумать, сейчас домагическая эра, чтобы за девушкой следили, как за бриллиантом каким? Пфе!

– Рента Баррет, а я ведь могу узнать, где вы живете, и прийти с цветами. Тогда вы согласитесь со мной встретиться?

– Шантаж? Угрозы?

– Нет. Просто предложение. Посидите сейчас с нами в кафе, и ничего такого не будет, обещаю.

Элисон молча развернулась и пошла прочь.

Она решила: если ее будут догонять, попробуют схватить или что-то еще… ну, магический ожог тоже лечится. Вот и пусть потом лечит, гад! Зажечь небольшой огонек, размером со спичку, она сможет, все равно больно будет.

Гадко стало, словно она с размаху в озеро с грязью ляпнулась. Такое густое и вонючее.

А если бы согласилась?

Если спросить саму себя? Вот хочется ей? Сладенького поесть, посидеть в приятном месте, с красивым мужчиной… Элисон искала внутри себя честный ответ. И видела пустоту.

Ей ничего такого не хочется.

Ее устраивает такая жизнь, как сейчас, когда она чистит картошку, варит супы, ходит на работу и шьет одеяло из лоскутов, лично выбранных ею в лавке рены Марион Готье. Ей сейчас тихо, спокойно и удобно. А вляпываться, другого слова не подберешь, вот в ЭТО, скучающее и ищущее новых впечатления? Да еще не брезгующее шантажом…

Пошел он… виверне под хвост. Если зверушка не побрезгует.

Марко, прищурившись, смотрел девушке вслед.

– Ломаешься? Ишь ты…

– Зацепила тебя эта девчонка? – подколол Пол.

Может, будь этот отказ не на глазах у младшего брата. Или не в такой форме. Или…

Нет, все равно Марко разозлился бы. Кто ОН, а кто вот это, невыразительное? Как она вообще смела ему отказать? Как ей даже мысль такая пришла в голову?

Погоди ж ты у меня! Ты еще об этом пожалеешь!

Пол тоже смотрел вслед ушедшей девушке. На брата-то он не смотрел, чтобы Марко не увидел на его лице насмешку. А так тебя, любимчика отцовского! Носом да об стол!

А девчонка интересная, хоть и страшненькая. Но на один-два раза хватит братцу нос утереть, а на большее она и даром не нужна. Надо выяснить, где она живет, да и наведаться. Перед Вебером она, конечно же, не устоит. Смешно о таком даже подумать.

Марко будет мешаться, но… Марко первенец, это его главное достоинство, зато Пол более умный и хитрый, он обязательно что-нибудь придумает.

В скучной жизни братцев замаячило что-то интересное. Развлечение?

Мнение девушки, ее жизнь, судьба и репутация братцев вообще никак не тронули. Чего-чего?

Какое им вообще дело до этих глупостей? Пфе!

Как приятно было вернуться домой!

Элисон даже глаза прижмурила, когда шагнула с улицы в теплую, приятно пахнущую выпечкой и травами кухню. Погрузилась на секунду в это ощущение, мурлыкнула, чувствуя, как тепло проникает в каждую клеточку ее тела, как хочется неосознанно улыбаться. Да, конечно, она тут просто снимает комнату, но здесь ей теплее и уютнее, чем где-либо. И…

– Лисси?

– Да, рена Астрид.

– Детка, ты чего там, на пороге? Проходи! Пирог с вишней будешь?

Вишня сейчас, в начале лета, конечно, только засахаренная, но Элисон и так было вкусно.

– Спасибо огромное!

– Да не за что! Лисси, ты извини, у меня к тебе просьба такая будет. – Рена Шафф выглядела смущенной. – Наверное, по работе.

– Что случилось? Чем я могу помочь?

Астрид оценила заданный вопрос. Именно так. Чем я могу помочь, с остальным разберемся.

– Знакомься, моя подруга, рена Ханна Браудер.

– Очень приятно, – вежливо сказала Элисон.

– Вот, я ей про тебя уже рассказала.

Пожилая женщина, которая сидела рядом с Астрид за столом, чуточку стеснительно улыбнулась. Лисси она понравилась. Вся круглая такая, уютная, как булочка, улыбка хорошая, и глаза у нее большие, голубые, словно светятся изнутри… она точно не маг?

Нет, просто глаза такие, редкие. Так и хочется смотреть. Красиво… такие глаза и сами по себе любое лицо украсят, но у рены Ханны еще и выражение лица хорошее, и морщинки словно сами собой складываются в добрую улыбку. Этакая бабушка с внуками.

Или без внуков?

Элисон сложила перед собой руки и посмотрела на рену.

– Если у вас есть проблема, которую я могу решить, – пожалуйста. Я готова слушать.

– Да что ты! Ты сначала чая выпей! И пирог вот…

Ну точно, как есть – бабушка. И пирог сама Лисси на тарелку подложила, и дождалась, пока девушка немного поест, только потом начала рассказ:

– Ты, детка, извини, я сначала начну, а то непонятно будет. Я-то не местная, у меня муж отсюда. Его год как не стало. – Круглое лицо сморщилось, но плакать рена все же не стала. Так, непроизвольно получилось, когда рана все еще болит, когда свербит, когда не можешь произносить страшные слова легко и просто. Кому-то да, умер и умер посторонний человек или даже кто-то из родственников. А у этой рены половину сердца оторвали, сразу видно. – Его семья здесь с основания города живет, у Тоби здесь настоящее родовое гнездо… дело житейское, мы стареем, дети растут. У нас трое, дочка замуж в другой город вышла, вторая со мной пока живет, а старший сын, которому дом и достаться должен, сейчас в армии служит. У него контракт на десять лет.

– Ага, – кивнула Элисон. Это она понимала. Конечно, Эллара ни с кем не воюет, у них король хороший, договариваться с соседями умеет, но у них и армия есть. Да-да, страна, которая не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую. И служить в Элларе почетно и важно.

Без работы военные все равно не остаются, пока граница, пока разные шайки, пока нечисть какая… да те же рудники сколько сил занимают! Служат в армии все по-разному. Обязательная служба – два года, это для всех мужчин, все через это проходят, ну, кто себя считает мужчиной.

А после этих двух лет можно остаться на контракте. И служить уже чуточку иначе, за хорошие деньги, расти в чинах и званиях. А что? Если у человека такое призвание, если он себя в армии нашел?

Десять лет – и ты можешь выйти в отставку с неплохими деньгами и пенсионом. А кто и по двадцать лет служит, почему нет? Военных в Элларе любят и ценят, понимают, что первыми на пути у любой опасности встанут именно они.

– Вот, ему еще около года служить по контракту. Потом он хочет в местный гарнизон перевестись, уже и договариваться начал, чтобы и дома жить, и служить. Чин он себе выслужил, он капитан, а там, может, и выше поднимется. Так что мы его с дочкой ждем, я уж и девушек хороших приглядывать ему начала… понятно, сам выберет, но я хоть знать буду, от кого и чего ждать можно.

Элисон снова кивнула.

Это она тоже понимала, люди разные бывают. Как яблоко – с виду красивое и сочное, а укусишь – от гнили не отплюешься. А то еще и червяк попадется… человек-то сложнее.

Был у нее печальный опыт, так что рену Ханну она понимала целиком и полностью.

– Лучше предупредить беду, чем унимать бурю, – согласилась она, куснув пирог. Вишня была удивительно вкусной, главное – соком не обляпаться. Ну и с пальцев его не слизывать… а так хочется!

– Вот. А недавно… недавно у меня дом купить захотели.

– Дом купить?

– Да. Семья Тоби построилась в свое время удачно, у нас и дом большой, и участок при нем хороший, и вот захотел его купить Леви Пилхер.

Астрид сморщилась.

Элисон это имя вообще ни о чем не говорило, и Астрид пояснила для нее:

– Леви Пилхер, детка, делец из недавних. Говорят, папаша его начинал коробейником, вот сынок тоже торгует. Может, слышала или видела – магазины Оутса?

– Оутса? – Элисон выразительно сморщила нос.

Ну да, есть такие магазины, как бы это вежливее выразиться – купи дерьма задешево и много. То, что там продается, рассчитано или на самых-самых бедных, или на дураков, которые не понимают, что лучше одна хорошая вещь, а не сорок паршивых. Но свой участок рынка этот человек нашел.

– А почему Оутса, если Пилхер?

– Папаша его Оутс Пилхер, – поморщилась Астрид. – Вот он у нас тоже такое открыть хочет.

– И почему-то в моем доме! – стукнула пухлым кулачком по столу Ханна. – Купить хочет!

– А вы продавать не хотите.

– И хорошему бы человеку не продала, а этот и подавно перебьется! Это ж родовое, как его вообще продать можно?

Элисон понимающе кивнула.

– А в чем проблема?

– Да недавно кто-то у меня в доме выть начал. Что ни вечер – воет, да так жалобно… я уж думаю, с ума схожу! Дочка, главное, не слышит! А я не могу так больше… мага приглашала – тишина. Да и маг ничего не нашел, ни на мне, ни на доме.

– А полиция?

– Ай, толку от них! Им только пьяных по кабакам ловить, – сморщилась Ханна. – Приходили, полы угваздали, да ничего толком и не нашли.

– Как убьют – приходите? – печально пошутила Элисон, вспоминая кое-какой столичный опыт.

– И надо бы, – хохотнула Ханна, представляя себе картинку, – да вот беда, у призраков заявления не принимают.

– Почему же? Был в столице случай, не попал в массы, но был. Когда призрак явился к некроманту, а тот выслушал и восстановил справедливость. Отправил на участок вместе с призраком двух своих зомби. Отлично и выслушали все, и заявление приняли, – пробормотала Элисон. И, заметив ошарашенные взгляды женщин, сказала: – В Левенсберге, правда, некромантов не водится, да еще из королевской семьи.

Ну да.

Короли Эллары имели явную склонность к некромантии. Вслух об этом вежливо не говорили, но во многом потому Эллара и не воевала. Никому не хотелось получить в свой род приятный привет от короля-некроманта. Что-то такое, неснимаемое и вечное.

Кстати, далеко не все из королевской семьи получали этот дар, и маги были, и короли вовсе без магии случались. Но дар все равно был и регулярно проявлялся, то через одно поколение, то через три.

– Детка, а ты не могла бы сходить да и посмотреть, кто там воет? – вкрадчиво поинтересовалась Астрид. – Может, там, как и с этим духом, договариваться надо?

– С кайдашем? Там другой случай был, да и некромантией я не владею вообще.

– А какой у тебя дар, если не секрет?

Элисон пожала плечами.

– Ни капельки. Я – огневик.

Над ее ладонью зажегся небольшой, размером с ноготок, огонь. Астрид ахнула от восхищения, потянулась кончиком пальца.

– Горячо!

Элисон сжала ладонь в кулак и погасила пламя. По виску скатилась капелька пота.

– Мне даже это тяжело. Второй уровень… это очень мало.

– Понятно.

– Но если нужно – я схожу. Хоть сейчас.

– Сходи, пожалуйста, – попросила Астрид. – Все Ханне спокойнее будет.

Элисон сунула в рот остатки пирога, залпом допила чай и поднялась.

– Я готова.

– Спасибо, – поблагодарила Ханна. – Огромное тебе спасибо, Элисон.

Что ж, Леви Пилхера Элисон поняла мгновенно: дом действительно был хорош. Большой, уютный, двухэтажный, с красной черепичной крышей и белыми стенами, сияющими свежестью. Вверх по стене полз явно старый и любимый хозяевами плющ, вон для него и веревочки протянуты аж до крыши. И участок отличный, соседи в окна не заглянут. Но вот окружение…

Когда дом строился, наверное, тут была роща или что-то похожее. А сейчас от рощи остался один огрызок, а остальное застроили домами. Такими, типовыми, два этажа, восемь квартирок, небольшой дворик. В таких и селились семьи шахтеров. А где еще?

На шахте? В горах?

Государство здраво рассудило, что лучше, когда шахтеры будут работать в шахте спокойно, а их семьи, если они есть, жить в городе – чем все это будет в горах. Там, поди, и работать-то не получится, то баб разнимать, то мужиков разводить, то детей по горам и пещерам ловить… не-не-не.

Не надо никому такого. Опять же, и мужчинам проще.

Если ты живешь с семьей, ты и зарплату им понесешь, а не в кабак… ну, есть исключения, но где их нет? И пьяни меньше будет, и гулянок, и разной дури, которая так и так начинается в том месте, где собирается больше десяти мужчин на отдыхе. Что им там в голову придет?

Да что угодно!

Так что построить дома и селить там семьи рабочих. Все одно они посменно работают, десять через десять, а то тяжеловато будет.

Вот такими домами и было застроено все пространство слева и сзади от дома рены Ханны. Спереди был небольшой скверик, оставшийся от рощи. Направо тоже уходили дома, только не такие большие. Поскромнее, попроще, с крохотными двориками… Положа руку на сердце, место для магазина было очень удобным. И люди ходить будут, и людей много…

– Вот наш дом. – Рена Ханна ожидала похвал, и Элисон ее не подвела. А что? Чистенько, ухоженно…

– Неужели вы, рена, все сами?

– Нет, что ты, – отмахнулась рена. – Людей нанимаю, нам-то с Аделочкой вдвоем сложновато, а траву косить надо, да и веревочки привязать…

– А ваша дочь еще не замужем? – без задней мысли спросила Элисон, так, чтобы разговор поддержать.

– Нет пока. Сложно хорошего парня найти, ухаживал за ней тут один, но мне он не нравится. – Рена Ханна так выразительно сморщила нос, что Элисон все сразу стало ясно. Видимо, мать его выжила.

– Непорядочный? – тоже просто для поддержания разговора.

– Семья у него… плохая. Отец пьет, мать и вовсе бездельная баба, только языком с соседками трепать, сынок-то вроде и собой хорош, и язык у него подвешен не хуже, чем у матери, а только языком муки не намолоть. Не нужен такой Аделочке! За такого выйдешь, так потом наплачешься, у меня сын уж капитан, а этот… тридцать лет, а он все себя ищет.

– В тридцать лет?

Элисон искренне считала, что уже в двадцать себя можно и найти, и к делу приложить. А вот такое… как ОНО в проруби?

– Ну да. Там подработает, здесь покрутится, то ремонтами промышлял, да только руки у него корявые, года не пройдет – все разлетается, то подсобными работами, то и вовсе решил статьи в газету писать… гнать такое с порога! Как есть – гнать!

И замолчала, покосилась на дом. А вдруг дочь услышит? Ей-то такое точно неприятно будет…

Дочери дома не оказалось.

Справедливости ради, ничего и не выло. Элисон подумала пару минут.

– Рена Ханна, давайте я сначала пройду по дому, обследую все. А уж потом поговорим?

– Ну давай.

– Если со мной хотите походить, идите сзади, на расстоянии в пять шагов, и со мной не заговаривайте, пока сама не скажу. А то мне концентрацию держать тяжело. – Элисон невольно коснулась ключика на шее. – Собьюсь, обидно будет.

– А-а. Обещаю.

Элисон сощурилась.

Ну… магу тут и правда сложно, вот такое обследовать, но ей-то проще будет. Если бы кто-то смог сейчас посмотреть на девушку магическим зрением, очень удивился бы. Она стала напоминать морской анемон. От тела словно щупальца распустились в разные стороны, и вот идет она по дому, а щупальца перед ней колышутся, сзади сплетаются и расплетаются… где тут вкусная рыбка?

Кто шкодит?

Ну или запах рыбки дайте!

След?

Кто тут проплывал? Тунец? Акула? Или просто мелкий и вкусный карасик?

В доме было чисто.

Элисон прошлась по первому этажу, приоткрывая двери комнат, побывала во всех помещениях, куда-то заходила, куда-то только заглядывала, поднялась на второй этаж. Рена Ханна послушно и молча следовала за ней. Могла бы и не ходить, тут и так ясно, девчонка чужого не возьмет, но дело в другом. Часть комнат пока закрыта, а ключи-то у Ханны.

Вдруг понадобится?

Три комнаты и правда понадобилось открыть. Элисон приглядывалась, прислушивалась, потом качала головой. И когда осмотр был закончен, уселась прямо на пол второго этажа.

– Как хотите, рена Ханна. Нет тут никого и ничего. Некому тут выть, нет у вас потусторонних сущностей.

– Воет ведь. – Женщина выглядела такой несчастной, что Элисон для проверки и ее ощупала.

Нет, не врет. И не маг она ни разу. Даже не близко. Но если воет… ну что, что тут может выть?

– Может, на чердаке?

– Можем попробовать, – пожала плечами Элисон.

– Я там уж давно не бывала, вдруг да чего?

– А почему не бывали?

– Лестница туда винтовая, мне неудобно, – огладила круглые бока рена Ханна.

Все верно, лестница оказалась такая, что Элисон и то неудобно. Узенькая, винтовая, и люк в потолке…

Чердак был пыльным.

А каким ему еще быть, если рена Ханна честно заявила, что она туда не поднимается, незачем, а девушек нанимает раз в три месяца, протереть все под присмотром Аделочки – и довольно.

Элисон чихнула.

Лампа дернулась в руке, метнулись тени… ой?

А почему в пыли такая отчетливая дорожка?

Элисон сощурилась на нее. Потом повела рукой, медленно прошлась по следам – кого? И куда они ведут?

К окну.

Да-да, маленькое, мансардное чердачное окошко. И почему-то отлично смазанное, Элисон коснулась его – и на пальцах остался масляный след.

Так… а им никто не пользуется. И магии тут нет. А что есть?

Окошко было решительно распахнуто, и Элисон принялась оглядываться по сторонам, рискуя выпасть из окна. Потом еще чуточку помогла себе магией – и выругалась.

– Ах ты ж сволота какая!

Только вот как сказать о находке хозяйке дома?

Ничего умного за время спуска с чердака не придумалось, и Элисон решила признаться честно, как есть.

– Рена Ханна, а мы сейчас одни в доме?

– Да. А что случилось?

– Ничего хорошего, – мрачно ответила Элисон. – Вообще ничего. Рена Ханна, кому нужно, чтобы вы продали ваш дом?

– Н-никому. Разве что этому Пилхеру, кому ж еще?

– Вы точно не можете подняться на чердак?

– Ну… наверное, могу, но, если упаду, будет плохо.

– Не упадете, – пообещала Элисон. – Закрывайте дверь дома, чтобы никто сюда не мог попасть, и идемте.

– Зачем?

– Вам это надо видеть. Своими глазами, иначе вы мне не поверите.

– Ну… если ты так считаешь, идем, – согласилась рена.

По лестнице ей подняться и правда было очень и очень сложно, круглые бока мешали. Раньше-то туда муж лазил, а сейчас… сейчас – никак. Но взобралась. И стояла у окошка, которое отлично открывалось, пачкала пальцы в масле и разглядывала отчетливую дорожку в пыли.

– Это что? Элисон, вы можете мне объяснить? Я пока ничего не понимаю…

– А это вот что. Смотрите.

Окошко выходило на крышу.

Элисон аккуратно потянула за то, что казалось кусочком черепицы, тот остался у девушки в руках – и под ним оказалось несколько полых трубочек.

– Черепица отходит?

– Рена Ханна, вы с таким не сталкивались? Сейчас у вас ничего не воет. Но если подует ветер… – Элисон не договорила, она просто провела рукой над трубочками. И рена Ханна дернулась, отскочила от окна. Вой был именно тот самый, знакомый…

– Это… оно?!

– Да. В обычную погоду оно выть не будет, кстати, а вот в ветреную достаточно просто вытащить эти пробки. Дело двух секунд. И вставить их обратно – тоже. Вы часто бываете в этой части дома?

– Нет, зачем мне?

– Вот то-то и оно. И результат налицо. У вас что-то воет, воет жутко и страшно, магии никто не найдет, а чтобы найти ЭТУ причину – надо постараться. Полиция же сюда не лазила?

– Нет.

– Кто бывает в вашем доме?

Вопрос был самым логичным. Рена Ханна задумалась, а потом помрачнела на глазах.

– Я, Аделочка, еще я пару раз нанимала людей на поденную работу, еще ренты Эмма и Паула Пейпер, они нам по хозяйству помогают…

Элисон развела руками.

– Это много. Кто именно… я бы предложила вам сходить в полицию.

– Чтобы там меня опять на смех подняли? – надулась рена Ханна.

– А что вы предлагаете?

Рена задумалась.

По всему выходило, что ее хотели напугать. Дурой она не была, понимала, что вреда-то ей не нанесли, но если сейчас спугнуть злоумышленника… а кто его или ее знает, что оно в следующий раз придумает? И притравить могут!

А что делать?

Ответ нашелся быстро.

– Рента Баррет, Элисон, а вам деньги нужны?

Элисон подняла бровь.

– Смотря за что мне их предлагать будут.

– За то, чего я сама не смогу сделать, – решительно ответила рена Ханна. – Поможете?

– Ну… рассказывайте, что вы хотите?

Рена Шафф была планом не слишком довольна, но подыграть согласилась и вечером отправилась в гости к подруге.

Посидела у нее на кухне, порассуждали они на пару, что, наверное, и правда, продать бы рене Ханне этот особняк. Деньги-то она может и сыну отдать, когда тот приедет, и пусть строит себе жилье, где захочет. А если ей тут жить невмоготу, если мнится ей, что тут воет… а может, и нечисть какая? Или покойный муж знак подает, что уезжать ей надо?

Поди, он бы жену такой ужас терпеть не заставил!

Поговорили они, и пошла рена Шафф к себе домой. А ночью и началось.

Как взвыло… рена Ханна чуть с кровати не упала. А может, еще и фигура в дверях помогла.

Элисон подошла к кровати, кивнула, мол, видела она, кто на чердак лез. Рена Ханна вздохнула, откинула одеяло и встала, как была, одетая.

– Идем.

Ну не мог гаденыш, кто бы там ни был, не соблазниться такой возможностью!

Дожать!

Как есть – дожать упрямую старуху, которая сидит на деньгах и слезать с них не собирается! Начала она о продаже задумываться? Вот и ладненько, вот и пусть подумает дальше! Впере-о-о-о-од!

Элисон все это время просидела в кладовке, неподалеку от лестницы на чердак, и отлично видела, кто пришел. И сейчас он был там. А где ж еще быть человеку, которого там попросту заперли?

Пришел, вытащил кусок черепицы… потом ему надо будет все обратно вернуть и уйти. Или уйти, а вернуться под утро, чтобы повыло всласть, чтобы всю ночь, чтобы бабку напугало до смерти… нет-нет, не в буквальном смысле, но пусть пожалеет! Пусть как следует страху натерпится!

Тут и магии никакой не надо, подойти – да и задвинуть снаружи задвижку. Хотя меточку Элисон для себя поставила, если кто попробует выпустить негодяя…

Долго идти не пришлось, и явились они как раз вовремя. Задвижку на чердак отодвигала милая и нежная Аделочка, а с чердака спускался мужчина лет двадцати пяти, такой обаятельный, в поэтическом стиле. Золотые локоны, голубые глаза, словно извиняющаяся улыбка, рубашка на груди расстегнута… хоть ты картину с него пиши. Только розу в руку добавить.

Хотя Элисон бы ему тоже розу добавила. Но не в руку, а пониже, так, чтобы достать – шипы мешали.

– Вот ты дрянь, – с чувством высказалась рена Ханна. – Кривое семя, дурное племя.

– Это кто? – поинтересовалась Элисон.

– А это рент Клемент Майер, то самое пакостное ничтожество, которого я от дочери тряпкой гнала.

– Плохо гнали, если она его сейчас выпускает, – покачала головой Элисон. – Кстати, вы, двое, можете не стараться. На руки свои поглядите!

Адела и Клемент послушались, и Адела взвизгнула. Ее сообщник был поспокойнее, но все равно – неприятно же! Когда руки у тебя ярко-зеленого цвета.

– Этим заклинанием фальшивые деньги помечают или взятку… короче, только в полиции снимут, – пояснила Элисон. – Я его на люк поставила, вот вы и окрасились. Будете ходить как ворье.

– Ах ты…

Адела сверкнула глазами, собираясь проредить волосы наглой девке. Клемент придержал ее за локоть. Он-то сразу услышал сказанное.

Заклинание.

Маг?

Элисон зажгла на ладони самый свой мощный огонек. Аж с два ногтя размером.

– Пояснять надо?

Нет, пояснений не требовалось. Была бы тут одна рена Ханна… и то хватило бы у Аделы решимости? Она и сама не знала. А с магом связываться – точно идиотов нет.

– Мама…

Элисон опустила глаза и вздохнула:

– Я так понимаю, что мозгом всего была рента Адела? Она впускала сообщника, она его выпускала, она уверяла мать, что ничего не слышит.

Одного последнего довода хватило бы, чтобы утверждать со всей уверенностью причастность дочки. Ага, в доме воет, а она не слышит? Ну-ну.

– Неправда! – взвизгнула Адела. – Это все Клем придумал! Он сказал, что если ты эту домину продашь, то и нам на обзаведение хватит, и Тео останется, и всем так будет лучше, и он свое дело начать сможет!

Рена Ханна сощурилась, зло и холодно.

– Вещи собирай.

– Что?! Мама!!!

– Я сейчас полицию вызову, а ты вещи собирай.

– Полицию? – ахнул Клемент. – Мы же ничего плохого не делали!

– А вздумаешь бежать, мой маг тебе мигом штаны подпалит, детей делать нечем будет. Только в хоре петь сможешь, красиво, – убедительно пообещала рена Ханна. – Адела, иди и собирай вещи. Если ты ради этого ничтожества родную мать с ума сводить решила, то к нему тебе и дорога. А в полицию заявить надо. И руки у вас обоих зеленые, это только там снимут, и на всякий случай. Если на меня кусок черепицы упадет, так полиция уж и не растеряется, поймет, кого хватать и тащить надо!

– Он и так упасть может, – прошипел Клемент, теряя все свое обаяние.

– А вы меня и побережете. – Чего это стоило рене Ханне, кто знает, но злость помогала держаться на ногах.

Тоби, ну как так-то? Может, и хорошо, что ушел ты и не видишь вот этого всего, тебе бы сейчас втрое, вчетверо больнее было бы! У Ханны и то сердце разрывалось, когда она на доченьку глядела! Родная ведь кровиночка, любимая… и стоит сейчас, и хоть бы капля раскаяния на лице… рена Ханна простила бы. Только вот Аделочка за собой вины не чувствует! Словно и не мать родную с ума сводила, а так, на рыбалку бегала. Вот где ее упустили?

Ведь любили, баловали, и младшенькая, и не отказывали ей ни в чем, как получилось, что она для проходимца мать родную продать готова?

Был бы хоть человек хороший… но и тогда не надо бы. Потому как мерзко.

Потому как предателям счастья не бывает, рано или поздно догоняет их подлость, и привычно бьет в спину, и валит на колени… есть вещи, которые просто нельзя делать.

Адела поймала взгляд матери и поняла – нет. На этот раз снисхождения не будет.

Она бы поскандалила, но огонек на ладони у Элисон был очень убедительным, так что развернулась она и пошла собирать вещи. Хотя бы на первое время.

Клемент остался стоять, где стоял. Поглядел на Элисон, вздохнул этак романтически – и тут же взвизгнул, принялся двумя руками захлопывать искорку на штанах. А что?

Элисон тут ни при чем, она случайно соскочила. Вот.

Полиция прибыла вразвалочку так, не спеша, не торопясь – а чего суетиться-то? Трупа нет?

Значит, и дела нет, и проблемы тоже нет!

Двое мужчин, один из них посолиднее, второй помоложе, явно практикант или просто новичок.

– Разрешите представиться. – Старший из полицейских чуть поклонился. – Рент Ноэль Миттермайер, а это мой коллега, рент Симон Слифт.

– Приятно познакомиться, – на всякий случай сказала Элисон, хотя ничего приятного в полицейских не видела. Ни в старшем, ни в младшем.

Старший выглядел, по ее мнению, слишком равнодушным и снисходительным, а младший, наоборот, горел и рвался на подвиги. Старший – невысокий, осанистый, с выдающейся округлостью в районе живота и седеющими русыми волосами, младший – среднего роста, худощавый, с густой шапкой темных кудрей и большими карими глазами. Серая форма вызвала у Элисон раздражение, и девушка отвернулась, глядя в стену.

– Рент Ноэль, проходите. – Рена Ханна полиции обрадовалась и принялась вводить их в курс дела.

Старший внимательно слушал, вертел в пальцах карандаш. Младший разглядывал все окружающее, в том числе и Элисон, и сильно напоминал при этом печального спаниеля. Так и кажется, вот-вот носом поведет и хвостом завиляет.

Двое «зеленоруких» тоже вернулись в гостиную и сидели теперь в углу, стараясь никого не раздражать.

– Понятно, рена Ханна. А от нас что требуется? Вы заявление писать будете?

– А что можно им вменить?

Полицейский честно развел руками.

– Вряд ли что-то серьезное получится, шума больше будет.

– Потому и не буду ничего писать. – Рена Ханна сдвинула брови. – Я вас о другом попрошу, рент. Составить протокол, снять с них вот эту зелень и, если можно, наведаться к ренту Пилхеру.

– Ага, – сообразил старший из полицейских. – Сделаем.

– Уж мы его! – Младший расправил плечи и выразительно приосанился.

Взгляд Миттермайера осек напарника на лету.

– Обязательно придем и обо всем ему расскажем. Чтобы знал, какие подлые люди-то бывают. Небось и сами бы пропали, и кого другого с собой потащили… они ж ни перед чем не остановятся, кого угодно оговорят, – прогудел полицейский.

Элисон прикрыла глаза.

Ну да.

Может, Пилхер к этому всему и непричастен. Может, и не он нанимал или подговаривал, а дочь и этот ее… жучок самостоятельно решили напакостить. Запросто. Только вот и полицейский все понял правильно. Случись что, он уже будет знать, где искать, и копать будет в нужном месте. Можно замести следы, но стоит ли оно того? Если бы дело втихую провернуть – да, безусловно, Пилхер бы с радостью воспользовался результатом. А сейчас уже не будет.

– Рента!

Это к ней обращаются?

Элисон даже не сразу поняла, отвлеклась на свои мысли, только потом заметила перед собой младшего из полицейских.

– Рента, откуда вы знаете это заклинание?

– Нам всем его показывали на лекциях и объясняли, как накладывать, а как снимать – не говорили, – равнодушно отозвалась Элисон.

– И где читают такие лекции?

– В Королевском институте.

– Вы там учились? Когда вы его окончили?

Элисон решительно встала из-за стола.

– Это допрос, рент Слифт?

Старший из полицейских махнул рукой, останавливая ретивого дурачка.

– Рента, да вы что? Какой допрос! Так, поинтересоваться, сами понимаете, новый маг в городе…

– Какой из меня маг, второй уровень, салонные фокусы, – отмахнулась Элисон. – Теория больше, кое-что могу, но знаниями, а не силой.

– Как вот этим знанием?

– А нам много разных лекций читали, вы же понимаете, Королевский институт, пробиваться потом своим умом придется. Вот я и ходила, куда пускали и не пускали. Это заклинание нам как раз приводили в пример, оно же очень просто накладывается. Вот как снимается – не говорили, чтобы проблем не было.

– Достаточно просто, но это уже под клятву. Хотите узнать?

Элисон качнула головой.

– Нет. Перебьюсь.

– Может, и правильно, рента. Законопослушным людям такие знания ни к чему, а то привяжется всякое разное.

Элисон кивнула.

– Если все выяснилось, можно я домой пойду? Спать жутко хочется.

– Да ты что! – ахнула возмущенно рена Ханна. – Какой такой домой?! По ночному городу?! С ума сошла?!

– Кто меня тронет? Я же маг.

– Все равно! Ренты, вы подождите немного, а я девочку на второй этаж отведу, пусть спать ложится. И приду, договорим.

Спать Элисон и правда хотелось. У полицейских смена закончится утром, рена Ханна у себя дома, двум «умникам» тоже разбираться хватит, а вот ей завтра на работу. И есть подозрение, что рент Свелен ночные «обстоятельства» в расчет не примет.

– Конечно, рена. Рента Баррет, а вы не могли бы на днях в участок к нам зайти?

– Зачем? – Элисон откровенно зевала. Спать уже хотелось жутко.

– Вы же понимаете, протокол подписать надо, мне свидетель желателен.

– Протокол чего?

– А вот что случилось, то и опишем. Бумага – она завсегда быть должна!

Элисон еще раз зевнула и кивнула. Все верно, щит прикрывает грудь, бумага – попу.

– Зайду. Когда лучше?

– А вот послезавтра и приходите, сможете?

– Постараюсь.

– Как раз мое дежурство будет, я вас лично и встречу, и протокол почитаете – подпишете, все будет хорошо, рента.

– Безусловно.

Рена Ханна не выдержала, подхватила Элисон под локоть и развернула в сторону лестницы.

– Не зевай так, а то мне страшно становится! Укусишь еще.

– Простите. Перенервничала да и сил потратила много, – опустила глаза Элисон.

Рена Ханна погладила ее по руке, улыбнулась.

– Ты умница, детка. Спасибо тебе.

– Вы уж простите, что вот так получилось. Я не хотела.

Рена Ханна открыла перед Элисон небольшую комнатку, чистенькую и уютную. И главное – со здоровущей кроватью, застеленной белоснежным бельем.

– Ложись и спи, детка. Ты все сделала правильно.

Элисон и не сомневалась. Но мать же…

– Спокойной ночи.

– И тебе тоже.

Конечно, ни о каком спокойствии для рены Ханны и речи не шло.

Ушли полицейские, увели с собой ее дочь и Клемента, и до утра те пробудут в участке. А утром она и замки сменит, и сторожа наймет, на всякий случай, и старшим детям отпишет… перебаловала она Аделочку, передержала в пуху, вот и выросло чадушко – все рыло в том пуху.

Не дали ей, значит, новую ляльку, муженька бесценного, она и надулась, и пакостничать пошла. Наверняка они это вместе придумали.

Больно рене Ханне было до ужаса, но…

Это как с присохшей тряпкой на ране. Лучше рвать сразу, если нет возможности отмочить да осторожненько. Лучше одним движением, чем оставить вот так и погубить себя. Аделочка не пошла бы на что-то более серьезное?

Кто знает?

Рена Ханна не готова была это проверять на себе. У нее сын не женат, внуков она не понянчила – и умирать? Просто потому, что «молодым нужнее, а ты сидишь на своем имуществе, аж попа сгнила»?

Какой-то для рены Ханны это неубедительный аргумент.

Да, рано или поздно этот дом достанется сыну, да, они выделили хорошее приданое обеим дочерям, старшая уже свое получила, младшая получит, когда выйдет замуж. Но именно когда выйдет, и эти деньги сразу вложат в имущество. И запишут это имущество на дочку.

У старшей так и сделали, денег хватило в ее городе на маленький магазинчик, и она сама торгует, и занимается делом, и это – ее. И младшей бы хватило на что-то полезное, но не промотать же! И безусловно, рена Ханна не стала бы вкладываться в дело зятя. Просто потому, что это – дело ЗЯТЯ. А ее забота обеспечить всем своих детей.

Что ж!

Деньги Аделочке она отдаст, но именно как подарок на свадьбу. И пусть они с Клементом сами решают, что с ними делать и как поступить. Если, конечно, поженятся.

Если…

Тяжко.

Даже думать о таком не хочется, это же ее девочка, ее доченька, а вот… кто бы объяснил, почему из детей получается – такое? Почему кто-то думает о родных и близких, а кто-то только о себе?

Рена Ханна вытерла непрошеную слезинку и уселась писать письма старшим детям. И сыну, и дочери. Пусть приедут, что ли, ненадолго, если получится? Все же дело семейное, ситуация сложная, пусть дети помогут, посоветуют, что делать.

Где она свернула не туда?

Что не так сделала?

Дочка, за что?

Слезы катились по пухлым щекам, пятнали мокрыми кляксами дорогую бумагу…

– Сегодня у нас измерения на природе. – Рент Свелен выглядел как картинка из модного журнала. Такого, где рекламируют все для охоты, рыбалки, походов в горы. Элегантный кожаный костюм сидел на нем как влитой, обтягивая все выпуклости и вогнутости так, что Элисон даже смотреть было страшно. Обычно женщины стараются так утянуться, а тут…

Нет-нет, начальник был и красивым, и очаровательным, но оставьте хоть немного простора воображению.

И… баклажан он, что ли, туда запихнул? С анатомией Элисон была знакома, как и все маги, занятия у них были, но… вроде для баклажанов рано? А что сейчас такое расти может? Объемное?

Мужчины, что Лукас, что Якоб, выглядели попроще, и куртки у них явно были подешевле, и штаны не кожаные, а обычные, полотняные, и сапоги из грубой кожи. Правда, тоже до колена, так, на всякий случай.

Это – горы. В горах водятся змеи. Наступить легко, лечить змеиный укус нетрудно, но противно. И последствия от него неприятные, Элисон знала. Да-да, маги давно разработали противоядие на основе змеиного яда, но, если его принять, тебя потом месяц мутить будет. От всего.

Так что сама Элисон тоже была в своем «горном» костюме и высоких ботинках. Змеи не любят магов. И не любят, когда рядом проводят какие-то ритуалы…

– Едем вчетвером, рена Даларвен остается на хозяйстве. Едем на сутки, это нам еще повезло, нас две пары. Вы, рента, будете работать с рентом Якобом, а Лукас со мной.

– Как скажете, рент Свелен.

– Я выдам карту контрольных точек. Якоб знает, что надо делать. Вы доезжаете до точки, снимаете показания, причем независимо друг от друга, каждый замер делаете по два раза, записываете, отправляетесь к следующей точке. Ставить датчики по всем горам – муторно и долго, проще нас раз в месяц отправить на выезд.

– Я поняла, рент Свелен. Какие приборы мы берем?

– Стихиальник, концентратор, угольник.

Элисон кивнула.

Эфир имеет свои течения, свою плотность, даже свою направленность, если хотите. Не о черной и белой магии речь, но где-то эфир более насыщен частицами воздуха, где-то огня, над морем преобладают вода и ветер… вот для этого и нужен измеритель уровня стихии, или стихиальник. Концентратор, закономерно, измеряет плотность, угольник – направление.

Есть и другие приборы, но они более громоздкие, их с собой неудобно везти будет.

Много чего есть.

Элисон внимательно слушала начальство. Якоб Якобом, а самой тоже знать надо – и что, и как. Раньше, когда ее не было, мужчины ездили по двое. Рент Свелен и Якоб, рент Свелен и Лукас, Якоб и Лукас, чередовались, так медленнее, но все тоже было сделано. Сейчас их две пары, так удобнее. Почему по двое?

А вот так! Положено!

Элисон спорить не стала, она молча приняла футляры с приборами, осмотрела их и осталась довольна. Она с такими и раньше работала.

– Спасибо, рент.

– Вперед, рента.

И снова – велосипед. И снова пыль и камешки под колесами.

Первая контрольная точка.

Якоб измерял первым. Справедливости ради, к Элисон он относился достаточно ровно. Если Лукас регулярно кидался из одной крайности в другую, то строил из себя рокового очарователя, то вспоминал, что на работе вообще-то лучше ни с кем не связываться, и принимал равнодушный вид, то рент Якоб смотрел на Элисон равнодушно. Примерно как собака на картину знаменитого художника.

Безусловно, картина есть, может, даже и что-то из себя представляет, но для собаки – неинтересно. Это же не косточка!

Если Элисон спрашивала, он объяснял, если не спрашивала, просто не обращал внимания. У рента Якоба есть работа, он ее работает. Доработал – пошел домой. Все.

Каких-то общих тем у них тоже не было, Элисон рыбалкой не увлекалась, а рент Якоб о ней способен был говорить часами. Правда, особо было не с кем.

Рент Свелен максимум был готов попозировать с во-о-о-о-от такущей рыбиной для портрета, своего, а Лукасу девушки были интереснее любой форели. Про Леа Даларвен и говорить нечего, она всю рыбу воспринимала как свое личное проклятье.

Ее же ЧИСТИТЬ надо!!!

Запах, чешуя, мухи… не-не-не! Уйдите, рент, куда подальше, даже и слушать не хочу про этих скользких тварей!

Ничего, фанатичных рыбаков в Левенсберге хватало, без компании рент Якоб не оставался, но на работе у него единомышленников не нашлось.

Первая контрольная точка.

Слезть с велосипеда, достать приборы, установить, настроить, провести измерения. Сбросить все до нуля и еще раз измерить. Записать все результаты в таблицу, не подглядывая друг к другу. Погрузить все в багажник и направиться к следующей точке.

Скучно, муторно, монотонно.

Первый день.

Пять контрольных точек.

Второй день.

Три контрольные точки, но более дальние.

Элисон специально так попросила, ей надо было вернуться чуточку пораньше в город. Ее ждали в полиции.

После того случая рену Ханну она не видела. Наверное, та зашла к Астрид, пока Элисон была на работе. Рена Астрид не уточняла, но явно была в курсе дела, потому что поблагодарила Элисон и обругала Аделочку.

Встречаются ж стервы, ей все в рот клали и еще жевать помогали, а она ножом в спину! Ради первых же штанов!

Элисон спорить не стала.

И не такие еще стервы встречаются, ей ли не знать?

И отправилась в полицейский участок.

Левенсберг – городок достаточно тихий и спокойный, и преступлений века тут не случается. Белье с веревки украсть могут, курицу у соседки, морды друг другу по праздникам набить – вообще святое, но для последнего и полиция ни к чему. Шахтеры или сами разберутся, или им дружинники помогут.

Да-да, на праздники городок патрулирует народная дружина, общим числом тридцать человек. Патрули по пять человек, меньше просто нельзя, шахтеры – народ не из хлипких, тут и вдвоем-втроем одного буяна поди утихомирь! Ежели он целый день киркой машет и у него такие мышцы, что он из камня воду выдавить может!

А в обычной жизни городу хватает и четырех полицейских. Даже с избытком.

Как раз рент Ноэль Миттермайер, рент Тимус Бабер, рент Ян Мюллер и стажер – Симон Слифт. Даже и трех полицейских хватает, просто рент Мюллер уже совсем пожилой, собирается на пенсион и решил заранее взять и обучить себе замену.

Элисон пришла как раз вовремя. В отделении были рент Миттермайер и рент Слифт. Старший улыбнулся девушке, младший покосился недоверчиво.

Был у них уже с товарищем разговор. Вот откуда эта девица может знать такое профильное заклинание? Может, ее проверить нужно?

Рент Ноэль даже и заморачиваться не стал, запросил Королевский институт, ему и ответили в два счета.

Да, есть такая, Элисон Баррет, да, золотой диплом, очень умненькая девушка, трудяга, все, что могла, в библиотеке перечитала. Курсы тоже посещала все подряд.

Дальше Ноэль и копаться не стал.

Если человек учится, то у него и знания могут быть самые разные. Он вот может любой замок вскрыть, наловчился за годы службы, так что ж его – в домушники записывать?

Это уже вовсе дурость. Если у человека есть оружие, то он убийцей станет?

Нет, конечно. Просто Великий Сыщик Слифт мечтает раскрыть Преступление Века. Да-да, именно так, чтобы с больших буковок и чтобы прогреметь на всю страну и обессмертить свое имя. А преступники в нашем мире какие-то непонятливые, не хотят, видишь ты, совершать нечто эпическое в Левенсберге, и хоть ты тресни поперек! Вот бедолага и ищет чего не надо где ни попадя!

Так что Ноэль девушку встретил вполне приветливо, да и чего скрывать – помогла она им неплохо. Вот зачем ему убийство? Вовсе даже незачем.

Он бы раскрыл и преступника нашел, но человека-то потом не вернуть. И шум, гам, потеря репутации, шишки и пинки от мэра. Левенсберг город тихий, а тут такое…

Не надо ему!

И не говорите, что Аделочка бы мать не приговорила. Еще бы как! Навидался такого рент Ноэль за годы работы. Налюбовался. И убивают, и следы скрыть пытаются, а потом воют ранеными животными… думаете, об убитых плачут?

Нет! О себе, о том, что попались!

– Здравствуйте, рента, проходите.

– Рент Миттермайер, добрый вечер.

Элисон была прямо с работы, в своем «горном» костюме из кожи. Нельзя сказать, что выглядела она идеально, но что-то экзотичное в ней было. Сверкали зеленые глаза, растрепались обычно прилизанные волосы, разрумянились щеки… Слифт посмотрел… да и залип взглядом.

Красавицей Элисон не стала, но что-то такое в ней было… красота не розы на клумбе, а скорее грани острого кристалла. Но ведь и кристаллы по-своему красивы?

– Как ваш рабочий день, рента?

Элисон пожала плечами.

– Устала. Давайте я подпишу что надо и поеду.

– Вы документы с собой взяли?

Элисон удивленно подняла брови.

– Нет, конечно. Я же в горах была! Хотите – домой съезжу за бумагами?

Ноэль только фыркнул: глупо же, и правда! И гонять девчушку после работы не хочется, а номер удостоверения личности надо взять. А потом и придумал.

– Слифт вас проводит и номер заодно спишет, хорошо, рента?

– Спасибо, рент Миттермайер. Что я должна подписать и где?

– Вот протокол. Прочитайте внимательно, все ли было именно так?

Элисон читала внимательно, но все было правильно, все как есть, единственное, было оставлено место для ее данных. Дата рождения, вероисповедание, образование, место работы, заполнить аккуратно – и порядок. Она подписала в самом конце и коротко сообщила недостающие данные. Рент Миттермайер заполнил их пока грифелем, а потом пообещал переписать начисто[14].

Элисон вежливо попрощалась и отправилась домой. Рент Слифт догнал ее, придержал дверь и предложил руку. Элисон вежливо коснулась кончиками пальцев локтя парня.

– Рент…

– Рента Баррет… скажите, а почему вы решили приехать в Левенсберг?

– По распределению, рент. Просто по распределению. А вы местный?

– Нет, рента. Мы с мамой переехали сюда года четыре назад, а до этого жили в Дельсаме, в Индио, в Лассберге…

– Вы поездили по стране, рент.

– Моя мама – отличный архитектор, ее часто приглашали строить дома, поместья, но осесть мы решили здесь. Здесь воздух здоровый и место уютное.

– И вы решили пойти в полицию. Вам нравится это занятие, рент Слифт?

– Очень, рента Баррет.

– Вряд ли в Левенсберге будет много преступлений.

– Начинать с чего-то надо, рента. А потом посмотрим…

Элисон пожала плечами. С ее точки зрения, Левенсберг был обычным стоячим болотом, серым и скучным. Быть здесь полицейским?

Это просто сытная и спокойная должность, на которой всю жизнь можно брюки протирать, а потом уступить ее следующему желающему. Вот как это сейчас происходит.

Вслух она ничего говорить не стала, но Слифт все равно понял и расправил плечи.

– Вот увидите, рента, я стану знаменитым!

– Желаю вам удачи, рент, если слава – это то, что вам действительно надо.

– Надо, – убежденно сказал Слифт.

Ответом ему была рассеянная улыбка, которая весьма украсила Элисон, сделав девушку почти симпатичной.

– Тогда тем более – удачи. Верю, рент, вы справитесь в любой ситуации.

– Я уверен, рента. Скажите, а почему вам, с вашим дипломом, предложили такое скромное место по распределению?

– Потому что, рент, к диплому не прилагается больше ничего. Только я и он. А в нашем мире важны еще деньги, связи…

– Сочувствую, рента.

– Не стоит. Я себя неплохо чувствую, я работаю в хорошем месте, а остальное – будет.

– В этом что-то есть, рента. Но разве вам не хотелось бы жить в столице?

– Нет, рент. Столица – место особое, и девушке без денег и связей там придется тяжко.

Симон покивал и даже согласился, хотя в глубине души был уверен, что столица – единственное место, достойное его талантов и способностей.

Вот только беда – не приглашали туда Симочку.

Но это пока! А вот как преступление века раскроет, так и сразу же! Обязательно и всенепременно! Осталась самая мелочь: найти, где это преступление века совершают, – и раскрыть! И – ура!

Элисон он проводил до дома, списал у нее все данные и вежливо распрощался.

Третий день разъездов стал для Элисон самым интересным.

Первые две контрольные точки они прошли спокойно. На подъезде к третьей у велосипеда рента Якоба спустило колесо. Ничего удивительного, такое случалось регулярно, да и Элисон быстро научилась ремонтировать камеры. Это горы. Тут встречаются по-настоящему острые камни, кто не верит – можно пройтись по горам босиком. Только лекаря надо бы заранее с собой позвать, надолго героя не хватит.

Так что рент Якоб остался подклеивать колесо, а Элисон, без спешки, направилась вперед. Там до места оставалось, может, минут двадцать, заблудиться уже было сложно.

Вот и датчик.

Девушка выгрузила все, сняла показания, а потом решила подождать рента Якоба прямо здесь. Правда, не совсем рядом с датчиком, он-то стоит на открытой площадке, а ей такое не нравится. Это и солнце, и ветер, и облокотиться не на что. А вот там, у скалы, очень даже удобное местечко.

Камешек лежит такой симпатичный, так и тянет присесть.

Элисон так и сделала. Есть ей пока не хотелось, так что девушка просто сидела, разглядывала окрестности. Здесь местность пустынная, никто сюда особо не ходит. Что привлекает людей в горах?

Это или рудники, или ручьи, или пастбища. Здесь ничего такого и рядом нет. Кое-какая растительность есть, но достаточно скудная и неинтересная, скалы тоже неудобные, на такие и у горного козла небось вскарабкаться не получится… А что там во-он на скале поблескивает?

Элисон прищурилась.

Порода, наверное?

Чешуйка слюды или что-то в таком духе, но ведь интересно же? И главное, она бы ничего и не заметила, просто так отблеск попал. Элисон встала – отблеск исчез. Опять ничего не видно, обычная скала, пестренькая такая… кто считает горы однотонными – идите как раз в горы. Там столько разных цветовых оттенков и сочетаний, что художники шалеют, а вы – горы просто серые! Трижды ха!

Да там даже пыль на дорогах – и та может быть совершенно разных оттенков и цветов: серая, черная, белая, красная… любая! Какая уж тут серость?

Элисон опустилась обратно.

Ага, вот он – отблеск.

Встала, теперь медленно, не теряя нужную точку из вида, – есть! Но отсюда совершенно блеска не заметно. А если влево? Вправо? Элисон покачала головой… нет! Так не видно!

Наконец ей удалось найти подходящую точку, откуда можно было рассмотреть хоть что-то. Вроде как это уступ, и на нем лежит маленькое блестящее нечто.

Теперь вопрос. Что это такое и как его достать?

Взлететь и взять? Ага-ага, это не с ее уровнем. И не с ее направленностью магии.

Тогда проще? Вот это она уже может, но только на маленьких предметах, а там явно такой. Крохотный даже…

Элисон подняла руку. Это несложно, просто представить, что у тебя в руке мощный магнит, а тот предмет – металлический, и они притянутся друг к другу. Просто потянуть.

Да, это заклинание не из тяжелых и затратных, но у него есть свои ограничения. Так не поднимешь тяжелые предметы, да и не подвигаешь. Это именно для мелочей, и именно для тех, которые ты видишь. К примеру, достать книгу с полки, не вставая с кровати. Но кто же будет тратить магию на такую глупость? Может, еще и попу магией вытирать прикажете? Смешно даже… да что там! Книги и в библиотеках этим заклинанием не достают, оно на гримуары может не так подействовать. Но вот Элисон его знала.

Итак… цып-цып-цып?

В ладони у Элисон очутился массивный золотой перстень.

– Оп-па! – удивленно произнесла девушка, разглядывая знак мага. Такой же, как и у нее, только золотой.

Маг выше десятого уровня?

Здесь, в горах?

И расстался со своим перстнем?!

Тут вообще что происходит?!

– Рена? Вы уже все сделали?

Элисон обернулась на хруст гравия под сапогами рента Якоба, рука сама опустилась, пряча добычу в карман юбки. Предостережения Астрид Шафф она отлично помнила, и откровенничать ни с кем на работе не собиралась. Тем более что сама убедилась – Астрид ей не врала. Ни словом.

Действительно, Лукас к каждой женщине готов подкатить, а с ней сдерживается, только чтоб не гадить, где работаешь. И внешность у нее не так чтобы ах.

И Якоб дрянь еще та. Просто молчаливая, но при случае подгадит… у Видрича так – все успехи его, все промахи – твои. Лучше с гадюкой целоваться, чем с таким дружить.

– Да, рент.

– Вот и отлично. Сейчас я еще сниму данные – и к следующей точке.

– Как скажете, рент. Я вас оставлю ненадолго? По важному делу?

Якоб кивнул.

Что он подумал? Да вот то и подумал: явно же девчонка добралась сюда, все сделала, а пока ждала… ну, она же живой человек, который ест, пьет, в туалет ходит. То не рисковала отлучаться, а сейчас-то можно. Вот и пусть идет.

Элисон удалилась за пару скал, сделала свои дела, а потом достала трофей.

Да, она не ошиблась.

Это не позолоченная медь, это золото, тяжеленный перстень, и явно для мужской руки. Но вот чей он?

Эм-м-м… а как ответить на этот вопрос?

Элисон прощупала перстень коротким заклинанием. Надевать его на себя? Да вот еще, это такой экзотический способ самоубийства? Такие кольца владелец и защитить может, очень даже запросто.

Что это за кольца?

А их маги сами для себя заказывают, в мастерских. Есть несколько ювелиров, которые имеют патент на изготовление, но вообще магов хватает, не всех в столицу заносит, так что кольцо можно и в любом другом месте заказать, это не возбраняется.

Материалы – медь, серебро и золото, соответственно уровню, вот тут строго. И рисунок тоже.

Книга, жезл и солнце над ними.

Рисунок этот утвержден геральдической палатой и является своего рода символом всех магов, причем не только в Элларе, но и у соседей. Маги – они не так чтобы вне политики, но хорошему магу везде рады будут. Да, в другой стране к тебе будут приглядываться подольше, может, к чему-то не подпустят, но голодать и бедствовать точно не будешь, если силы есть.

Элисон еще раз оглядела кольцо.

Вот как определить? Столичные мастерские она не знает, но… она повернула ладонь так, чтобы блеснуло золото кольца. Кажется, это одно из стандартных колец, то есть заказанных не у частного ювелира, а в сертифицированной мастерской. Рисунок схож чуть не до мельчайших деталей, а это бывает, если кольца делаются по одному трафарету.

Внутри кольца цифра «11».

Ну, одиннадцатый уровень – не двенадцатый, магов с ним мало, но по королевству их все равно хватает. И время неизвестно… ладно, потом она об этом подумает, потом!

Сейчас важно другое.

Элисон вышла из-за скалы и еще раз оглядела лощинку, припомнила подходы к ней.

Что можно представить?

Ага, пошел маг погулять, вертел кольцо в руках, подбрасывал, а потом как – вжу-у-у-у-ух-х-х-х! И закинул его на скалу. И поискать потом не попытался.

Ну-ну.

Вариант второй.

По пьянке?

Теоретически с вина что хочешь вытворить можно, но есть одна беда. Маги такого уровня практически не пьянеют, им столько надо вылакать, что… просто сюда столько не дотащить. По дороге бы шесть раз хмель выветрился.

Третий вариант – спрятали специально.

Кто, зачем, почему?

Неизвестно, и ответа на этот вопрос пока нет. Допустим, маг бежал, его преследовали… кстати?

– Рент Якоб, а отсюда какой-то выход есть?

– Не понял вопроса, рента?

– Нам тем же путем возвращаться, а потом к следующей точке или, допустим, можно это место насквозь пройти? – разъяснила Элисон.

– Нет, выхода нет. Раньше был, но примерно лет пять назад его завалило, – вздохнул рент Якоб. – Можете сами посмотреть, вон там был оползень. Так что придется возвращаться, а жаль. Очень удобно было…

Элисон кивнула и отправилась смотреть. Оползень и правда был, и явно достаточно давно, кое-где уже и травка проросла, но перелезать через это нагромождение камней? Даже на первый взгляд – ноги переломаешь. Даже сейчас.

Заодно…

Ладно, заодно она и заклинание кинула, с определением органики под осыпью. Но под камнями было чисто, никого не засыпало обвалом. Просто сползло…

Пять лет назад.

А сколько тут лежит кольцо?

Почему его птицы не унесли? Хотя для мелкой пичуги оно неподъемно, и вообще блестяшки привлекают вроде как врановых, а они тут водятся? В горах-то?

Слишком сложное сочетание, чтобы врановое подходящего размера сюда прилетело, нашло блестяшку, еще и подняло. Навскидку в колечке грамм пятнадцать – двадцать, а может, и побольше, золото вообще тяжелое.

Допустим, кто-то из магов не знал про обвал и решил пройти здесь. Элисон положила себе дома посмотреть карту, но это горы. Тут в основном направления, а дороги – величина условная. Но теоретически – мог?

Мог.

А вот что могло его заставить бросить здесь свой перстень? Да не просто так бросить, а закинуть повыше, чтобы нашли?

– Рента?

Мысль спугнул рент Якоб, который тоже закончил с измерениями и готов был ехать дальше.

Элисон заторопилась к коллеге. Перстень там или целый гарнитур, а работа сама себя не сделает. Она обо всем подумает вечером.

Вечером думалось не в пример лучше.

Перстень Элисон первым делом проверила на следы ауры – и осталась недовольна. Если что-то и было… золото вообще металл податливый, он долго сохраняет след владельца, но это долго – в каких масштабах? Два-три года, потом все. След ауры рассеется. Заклятья могут держаться дольше, но там другой принцип работы. Вот тут оно и того, два-три года точно прошло. Следов ауры на нем не было, никаких.

Заклятья?

Элисон тщательно промыла колодезной (лучше бы ключевой водой, но и такая сойдет) водичкой перстень, пронесла его над огнем и осторожно выложила на кальку с чертежом.

Основной чертеж у нее был на кристалле, а этот она просто свела на тоненькую бумагу, семилучевая звезда с нужными рунами, чтобы лишний раз не мучиться.

И пустила силу тоненькой струйкой.

Совсем тоненькой, так, чтобы ничего не грохнуло, не полыхнуло… еще не хватало ренте Астрид чердак поджечь. Впрочем, все равно вспыхнуло.

Не стол, не калька, не Элисон, а могло быть и такое.

Над кольцом ярко-зелеными буквами вспыхнула надпись.

«ПОМОГИТЕ!»

И рассеялась как ни в чем не бывало.

Элисон сидела дура дурой.

Кому помогать? Чем? Как?

Главный вопрос – что надо было сделать с магом аж одиннадцатого уровня, чтобы он о таком попросил? Это… вот если сравнивать Элисон с ящерицей, то одиннадцатый уровень – это почти полноценный дракон. Или хотя бы виверна.

Элисон вздохнула и отправилась на улицу.

Для следующего заклинания ей нужны были песок и поднос. Или любая твердая гладкая поверхность… ладно, стол тоже подойдет, просто песок надо разровнять, а потом аккуратно все перерисовать. Для этого поднос лучше, на нем результаты перемещать можно, если сразу записать не получится. Но спрашивать у рены Астрид?

Лучше – стол.

Рена замечательный человек, но она любопытная, а Элисон сама еще с находкой не разобралась, ей не хочется ни о чем распространяться. Кажется ей, что так она целее будет.

Итак, песок.

Этап второй.

Найти песок оказалось несложно и разровнять его на столе – тоже.

Элисон поместила перстень в центр стола, сосредоточилась… тоже совсем простенькое заклинание. На структуру.

Это заклинание очень любят в исследовательских лабораториях, в институтах, на контрольных… если перед вами есть предмет, на который что-то наложено, а вам надо узнать, что именно, – не стесняйтесь. Применяйте на здоровье!

При определенном опыте и навыках вы получите структуру заклинания на предмете, а дальше уже дело за вами, за вашими знаниями и навыками. Получить же мало!

Вот тебе чертеж и руны, а что ты делать-то с ними будешь? Ага?

Надо раскладывать, считать… хорошо, что у Элисон с этим проблем не было. Так она и сделала.

Заклинание читалось хорошо. Все правильно, если накладывалось в спешке, то защита на перстень не ставилась. Если бы она там была, это сложнее, но ее нет. Итак…

Сложная трехмерная решетка не то чтобы порадовала, скорее не удивила. Что-то такое она и ожидала… иди сюда! Грифель заскользил по бумаге – маг должен быть еще и хорошим математиком, и чертежником, и много кем… если наивные люди надеются, что огненных шариков хватит, это зря. Без знаний и в магии никуда.

Элисон всерьез погрузилась в расчеты, выводя на стену страничку то одного справочника, то второго. Анализ ей давался не слишком легко, но навыки были, а ломать – не строить!

Спустя три часа она посмотрела на лист перед собой, подумала пару минут и кивнула.

Да, пожалуй. Можно еще раз перепроверить, но она и так проверяла основные связки. Что она сейчас может сказать, так, навскидку?

На кольце было несколько заклинаний.

Первое – левитации. Причем этих – два, то, которым маг закинул кольцо наверх, и ее, которым она его спустила.

Второе – вот это самое «Помогите!».

Третье – отвлечение внимания. Кстати, кажется, планировалось оно не слишком сильное, но синергия сработала. Когда на предмет накладываешь несколько заклинаний, они начинают взаимодействовать, и одно может разрушать структуру другого. Вот тебе и ответ, почему его там никто не заметил раньше. На животных такие вещи тоже действуют, даже драконы не тащили к себе в пещеры зачарованные предметы. Неуютно им рядом с магией, неприятно.

Четвертое почти рассеялось. Маг им словно прилепил кольцо к скале. То-то ей было чуточку неудобно его доставать… но именно что чуточку. Видимо, третье заклинание и стянуло четвертое. Такое бывает.

Элисон осторожно положила кольцо в свою шкатулку. Убрала в комнате, вынесла и выкинула на улицу песок. Потом убрала все бумаги с расчетами. Сами по себе… да и что такого? Выводов она не писала, а остальное… поди еще пойми, к чему это относится? Вот у нее на столе задачник, туда и положим.

И только потом, переодевшись для сна и усевшись на кровати, она принялась размышлять.

Очень странный набор.

Но… если попробовать пофантазировать, такое возможно, если маг… если его преследовали.

Может ли такое быть?

Запросто! Есть маги – есть охотники на магов, ничего удивительного. Мага преследовали, он бежал, он хотел проскочить через эту долину. Карту Элисон посмотрела, проход там был – аж на четыре горные тропы. Куда именно нужно было магу?

Опять нет ответа, искать – только дурью маяться, это горы. Съездить-то туда можно, но это надо не в саму долинку, а, наверное, сразу за завал. Чтобы там и определяться, на месте.

Итак, маг бежит, по пятам – погоня, и вот он залетает в долинку. И понимает, что не уйти, остается только драться. Это возможно когда?

Вот что бы она попробовала сделать?

Да перебраться через завал. Но не тогда, когда он свежий, даже сейчас он выглядит… неприятно, а тогда… Если он произошел недавно? Сильный маг, конечно, может скрепить камни или левитировать, но… это надо ОЧЕНЬ много сил. Даже одиннадцатый уровень… магу земли или воды, к примеру, левитация недоступна. Огня – еще туда-сюда, воздуха – безусловно.

Маг понимает, что уйти не сможет, остается только драться. Что он делает?

Оглядывается, видит пирамидку, понимает, что рано или поздно сюда придут люди, что можно подать о себе весточку. И оставляет перстень.

Правда, заклинанием он его прикрывает, но оно было очень простым и развеялось практически первым. Не считая левитации.

Дольше всего держались просьба о помощи и приклеивание к скале.

Сколько нужно, чтобы это все кастовать?

Ну, не так долго на самом-то деле. Элисон потому и посчитала быстро, что структура заклинания стандартная. Все структуры. Для мага ее уровня дольше, но она будет напитывать силой каркас, для сильного мага… может, минут пять.

Куда маг девался потом?

Куда угодно.

Кто это был?

Тоже нет ответа.

Вопрос, зачем ей это нужно и стоит ли лезть во все это, Элисон себе даже не задавала. Вот она бы хотела помощи, и маг ее хотел… или она поможет, или узнает, что с ним случилось, и даст знать куда надо.

С этим девушка и уснула. Вымоталась она жутко и сил потратила, так что – спать! Завтра будет новый день.

– ТЫ!!! Ты не получишь моего мальчика!!!

– Началось с дурдома утро, – машинально пробормотала Элисон, с удивлением глядя на Ариссу Слифт, которая стояла на пороге бюро в классической позе разъяренной сахарницы. Руки в боки, пузо на врага. И главное – давить его, гада, голосом, чтобы не встал!

– Ты что себе позволяешь?! На мальчиков из хороших семей охотишься?! Так учти, Симочке жена нужна достойная, а не подзаборница из приемышей!!!

Элисон расправила плечи. Сказать, правда, ничего не успела.

– Если ты думаешь, что он к тебе хоть пальцем притронется, так это зря, не на таковских напала, милочка! Даже и не рассчитывай, что Симочка на тебя второй раз посмотрит!

Элисон огляделась вокруг. Дурдом продолжался. Леа Даларвен наблюдала за происходящим с удовольствием, и Лисси даже не сомневалась – эта все разнесет по городу. Лукас еще не пришел, Якоб успешно притворялся ветошкой в углу.

Ну, если так…

Огонь или лед?

На размышлениях о том, чем лучше заткнуть пасть мерзкой бабе (пока Элисон выбрала кляп из бумаги, осталось только его свернуть), поставила крест рена Глент, которая тоже успела прийти на работу.

– А ну-ка, детка, посторонись. Не заминай тут!

Элисон послушно сделала шаг в сторону. Рена Глент руки в бока упирать не стала, вместо этого она оскалилась и поинтересовалась:

– Рена Слифт, а хотите – освидетельствование устрою? В клинике для душевнобольных.

– ЧТО?!

– А вот то! Являются сюда с утра всякие чокнутые, несут невесть что, сотрудникам работать мешают!

– Да на твоей сотруднице пробы ставить негде! Шляется такая с мальчиком под руку, потом к себе домой зазывает, а потом еще и жениться потребует! Еще и ребеночка своего, невесть от кого нагулянного, на Симочку повесит!

Элисон и рот раскрыла от удивления.

Это ТАК выглядит?

Ну да, она с Симоном и правда шла под руку – условно. Она почти не касалась полицейского, так, кончиками пальцев. И в дом он заходил, чтобы переписать все из документа.

Но чтобы еще ребенок? И жениться?

Тут и сказать-то не знаешь что!

Зато отлично знала рена Глент.

– Ты по себе, что ли, судишь? А ну пошла отсюда, пока я тебя в дурку не сдала! Здесь тебе что – родной рынок? Орешь тут – как морковкой торгуешь! Еще раз такую чушь услышу, Лисси на тебя жалобу напишет, ты поняла меня? А я позабочусь, чтобы ее рассмотрели в суде – сразу!

– Что здесь происходит?!

Рент Шандер явился как нельзя более вовремя. Арисса Слифт была небрежно подвинута в сторону, несмотря на свои шесть, а то и семь пудов, и рент воззрился на нее с изумлением.

– Что вам угодно, любезнейшая?

– Мне… за девками своими следите, милейший! Превратили приличное учреждение в бордель! Я этого так не оставлю!!!

Арисса вылетела на улицу, не забыв от всей широкой души хлопнуть дверью. Та хоть и была тяжелой, деревянной и обтянутой кожей, все равно грохнула так, что Элисон аж присела.

– Ух!

– Что было нужно этой идиотке? – Рент Шандер не собирался подбирать слова. – Рена Даларвен? Что вы с ней не поделили? Опять ложечки пропали или уже вилочки?

А вот так ее!

Элисон едва не зааплодировала! Не такой уж Шандер и дурак, знает и кто сюда приходит, и к кому… Так тебя, паразитку!

– Я поняла так, что наша новая сотрудница решила выйти замуж за ее сына, – медовым голосом отозвалась рена Даларвен. – Вот Арисса и проявила бдительность.

Лисси едва пятнами не пошла.

И что делают в такой ситуации?

Отказываться? Соглашаться? И то и другое будет откровенно глупо.

Помощь пришла от рены Глент.

– Рент Свелен, неужели в городе есть хоть одна идиотка, которая, зная про Ариссу, позарится на ее Симочку? Я бы скорее поверила в то, что Симочка стал искать себе девушку, которая еще не знает о талантах его матери. Лисси, ты от них держись подальше, если что, сама видишь – больная семейка.

Элисон кивнула.

– Не знаю, как это выглядело со стороны, действительно рент Слифт заходил к рене Шафф, он же в полиции работает, и меня проводил до дома, это было. Но, наверное, со стороны это выглядело как-то провокационно?

Шандер Свелен с сомнением поглядел на девушку.

Провокации?

Вот от этой?

Ладно, сейчас она выглядит чуть получше, прогулки заставили ее разрумяниться, да и кожаная куртка идет ей больше, чем унылое платье. Но все равно…

Шандер бы второй раз на такое сокровище и не покосился при наличии выбора.

– В следующий раз гоните эту дуру в шею, – распорядился он. – Рена Даларвен, чтобы больше этой скандалистки здесь не было. Как она сказала – не превращать порядочное учреждение в бордель? Последуем ее совету!

Леа пошла красными пятнами, но крыть было нечем. Рент Свелен посмотрел на сотрудников.

– Вопрос. Контрольная точка вот здесь. Кто поедет? Можно на весь день.

Энтузиазма не проявил никто. Контрольная точка была далеко, так что схалтурить и выкроить часок для себя не получится, тут и правда на весь день.

Элисон, прикинув, что район-то получается интересный лично ей, подняла руку.

– Рент Шандер, я могу попробовать.

– Рента, это далеко.

– Я надеюсь не заблудиться.

– Тогда завтра с утра и отправляйтесь.

– Спасибо, рент Свелен. Мне горы нравятся…

Шандер улыбнулся. А, ну тогда понятно. Это через пару лет девушка насмотрится, а сейчас-то для нее все в новинку, все интересно.

– Рент Якоб, велосипед девушке проверьте. Мало ли что.

Рент, которому точно не хотелось ехать, кивнул и пошел проверять.

Элисон ехала в горы. Сверялась с картой, прикидывала… да, надо еще раз побывать на месте… преступления?

А как еще это назвать?

Ни один маг по доброй воле свой перстень не оставит, это просто немыслимо. Эти перстни даже в нужде не продавали, да и не бывают маги настолько нищими, всегда у них есть возможность законно подработать.

Тем более маг одиннадцатого уровня.

Мысль, что кольцо могли украсть, Элисон отмела сразу. А кто тогда заклинания накладывал?

Она чудом кольцо заметила, а могла бы и не увидеть, это просто у нее время было и силы есть. А кто-то другой мог бы и внимания не обратить. И ведь не обращали.

Прискакали, сняли показания – и уехали.

А через пару лет и вовсе развеялось бы все, и кольцо бы какая-нибудь сорока унесла, или кто тут, в горах, водится? Вроде какие-то вороны есть…

Но вот что ей надо делать дальше?

Хм-м-м… а если проглядеть газеты за последние лет пять? Пять лет назад был обвал, от этого и надо отталкиваться. Пять лет назад пропал маг одиннадцатого уровня, это серьезно. Таких магов пара сотен, но все равно за ними следят, и, если кто-то исчез… может быть, заметка? Да хоть что-то?

Правильный ответ – да!

Так что начала Элисон с той самой долинки, где нашла перстень. Конечно, в этот раз она показаний не снимала – зачем? Прошлые посмотрела, подумала, что надо бы проглядеть показания за пять лет. Вот, кстати! Если тут кто-то колдовал… когда маг колдует, он же берет силу откуда? На месте сражений магов эфирные струи едва чувствуются, линии тусклые, насыщенность никакая. Чтобы маг одиннадцатой ступени дал себя так просто скрутить?

Элисон в это не верила.

Следы должны оставаться! Обязаны просто! Кстати, интересное совпадение. Пять лет назад возвращается в город рент Лейтнер – и пять лет назад пропадает этот маг.

Совпадение?

Ладно, сходит она в архив, посмотрит, благо все показания сохраняются в течение пятидесяти лет, на кристаллах это несложно и много места не занимает. Жаль, вчера не сообразила.

Смотрим вокруг.

И ничего не видим. Вообще ничего.

Понятно, почему мужчины ничего не замечали…

– Мур-р-рм?

Элисон подпрыгнула чуть не на два метра вверх.

– Ой… ля!

Слово, которое у нее вырвалось, благородной девице не подобало, да и вообще девице, но кто бы сдержался, услышав за спиной такое хищно-вопросительное? И обнаружив за своей спиной ту самую здоровущую кошатину.

Да-да, ту самую, вон и детеныш рядом трется.

Элисон понадеялась, что киса пришла не пообедать, и протянула вперед руку.

– Здравствуй.

Здоровущая кошатина обнюхала ее ладонь и мурлыкнула. А потом пристально поглядела в глаза Элисон.

Нет, не было слов, не было каких-то осознаний. Но эмпатией кошатина определенно владела.

Благодарность.

– Ты хочешь сказать мне спасибо? Я была рада помочь, – искренне отозвалась на чувство кошки Элисон. – У тебя замечательный котенок. И ты очень красивая.

Кошка муркнула, мол, да, мы такие. Элисон подумала и протянула кисе перстень на раскрытой ладони.

– Киса, а ты ничего об этом не знаешь?

Кошка посмотрела, прищурив глаза. Потом фыркнула и обнюхала вещицу. Элисон готова была поклясться, что кошка пожимает плечами.

Может, знаю, может, не знаю… я кошка, а не академик.

– Понимаешь, кажется, этот человек в беде.

Ответом ей было насмешливое мурчание и еще один взгляд в глаза.

И снова – чувства.

Кошка будет рядом. Ты позови, а она уж постарается помочь чем сможет. Она не станет рисковать ради Элисон, ей еще надо вырастить малыша, но чем-то помочь она сможет. Хорошо, что у тебя все в порядке. Но кошечка приглядит. Так, на всякий случай.

– Спасибо, киса.

Кошка развернулась и направилась прочь из ущелья.

Котенок замешкался, подпрыгнул, тоже обнюхал перстень и хотел было ударить по нему лапой, но после предупредительного ворчания матери присмирел и побежал за ней. Правда, хватило ненадолго. Материнский хвост – это ведь тоже игрушка… точно-точно. Главное, чтобы мама сразу лапой не достала, а потом, может, и простит!

Элисон от души улыбалась, глядя на счастливую семью.

Красивые… есть что-то такое в кошках. Самодовольные, жестокие, своевольные и нахальные, но такие притягательные! Хорошо, что котенок живой и что ее на ленточки не распустили. Просто хорошо.

Элисон развернулась и поехала снимать показания. Ничего она в долине не нашла, и это неудивительно. Что тут могло сохраниться за такой срок? Да еще если те, кто увел или убил мага, постарались замести следы?

Ни-че-го.

Четыре дороги с той стороны она тоже проверила. Но…

А вот правда, куда мог идти маг? Все четыре ведут в горы, все четыре потом переходят на другие дороги, чтобы понять, куда и к кому, надо местность знать намного лучше. Считай, зря проехалась.

Одна из дорог ведет в горы, другая к городу, но столько обходить – кусаться начнешь, есть пути намного короче. Еще одна, судя по всему, в какое-то местное стойбище, или как оно тут называется?

Деревня?

Аул?

Элисон не знала, да и не рвалась общаться с местными жителями, ее уже успели предупредить, что горцы женщин считают за людей сильно второго сорта, а женщин Левенсберга еще по умолчанию и продажными считают. А то как же!

Ходят – страшно сказать! – с непокрытыми головами, с открытыми кистями и щиколотками, срамотища! А если женщина ходит легко одетая, значит, ищет мужского внимания, значит, развратница… все понятно?

Прекрасная логика!

А уж женщина в чем-то вроде штанов – это вообще… кошмар, позор и поношение! Хорошо еще, если камнями не закидают, а то могут! Так что и нечего с ними общаться, у них свои женщины есть, пусть с ними и разговаривают. А то Элисон себя знала.

Не поубивает, конечно, но пару проклятий точно подарит. Например, десятидневного поноса!

Отлично накладывается, плохо снимается, а главное – как действенно! Даже во сне – и то действовать будет!

Последняя дорога ведет дальше в горы и куда-то там далеко… чуть не на ту сторону. Нет, не понять, куда мог бы пойти маг. Куда угодно.

Ну и ладно, лично Элисон от этого ни жарко ни холодно, у нее есть план, и она будет его претворять в жизнь. С тем девушка и отправилась снимать показания с датчика. И в этот раз уж она не заблудилась.

Постепенно, полегоньку она осваивалась в горах, и ей здесь очень нравилось.

Горы словно обнимали, утешали, успокаивали.

Да, было в жизни плохое, но оно прошло, все пройдет, и это тоже пройдет, а мы останемся. Может, и мы тоже пройдем когда-нибудь, но в другом месте восстанут новые горы и тоже будут смотреть в синее небо. Стоит ли переживать тем, чья жизнь не длиннее жизни песчинки?

Успокаивайся, человек…

Горы шепчут тебе: выдохни и думай только о горах. О том, какое здесь синее небо, прозрачный воздух, чистая вода. О том, как кружит голову запах цветов и трав, о шальных песнях птиц…

Не думай о плохом, человек, жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на боль, боли и так довольно. Просто вдохни горный воздух – и живи, а боль выдохни, горы ее заберут, они и не такое видели…

Горы…

Сегодня у нас неделя идиотов?

Вслух Элисон такого не сказала, хотя, ей-ей, язык чесался, пришлось прикусить.

Вчера на нее эта идиотка наорала – за что?! Век бы она этого полицейского не видела, жила и радовалась! А сегодня на ее столе стоит корзина с алыми розами. Да еще размер такой…

На ногу уронишь – неделю хромать будешь.

– Это что?

– А это уж тебе, милочка, лучше знать, кого ты так поразила своей красотой.

Леа Даларвен выглядела так, что Элисон захотелось уронить корзину на нее. И розами, розами… скотина! Шипы не срезали!

Девушка надменно скривила губы.

– Фу, дешевка!

– Че-го? – Леа Даларвен как раз корзину дешевкой не считала, рент Даларвен такое бы ей не купил никогда. Скончался бы на пороге цветочной лавки от острого приступа скупости.

– В приличных магазинах шипы срезают, стебли полируют, кончики стеблей и листья золотят или серебрят, по желанию заказчика, ленту подбирают в тон окантовке корзины и записке, подкладка магическая, чтобы человек не кидался все это сразу ставить в воду… там много тонкостей.

– Тебе-то их откуда знать?

– По работе, – коротко объяснила Элисон.

Леа тут же успокоилась. Понятно, девчонка небось где могла, там и подрабатывала, может и в цветочных лавках, маги там востребованы. Не мастеров же пятого уровня и выше звать зачаровывать эти подстилки? Вот как раз такие студенты и стараются, им и платят-то поменьше.

– Карточка есть. Оп-па!

– Кто это?

– Марко Вебер.

– Ты всерьез?!

– На карточке так написано.

– Ох ты ж… это ж ТАКАЯ семья… пользуйся, пока есть возможность!

– Чем пользоваться-то? Противозачаточными средствами?

Леа от удивления так открыла рот, что стали гланды видны. Элисон взялась за голову двумя руками.

– Рена Даларвен, вы всерьез думаете, что я могу его заинтересовать?

– Эм-м-м-м… нет?

– Правильно. А поиграться и удрать, оставив меня на развалинах репутации, а то и с ребенком, – это запросто. Виверновы идиоты. Сопляки паршивые.

Леа захлопала глазами.

– Не боишься, что я им об этом скажу?

– Сделайте милость.

Если слушать будут. Для этих мальчишек и Леа, и Элисон примерно на одном уровне – таракана. Просто Элисон их заинтересовала и превратилась из мимо пробегающего таракана в объект для исследований. Ножки поотрывать, иголочкой потыкать… больно таракану? И что, его чувства никого не волнуют! А Леа Даларвен вряд ли их даже так заинтересует. Увы.

Леа это поняла и надула губы.

– И что ты будешь делать с цветами?

– Не знаю.

– Тогда давай их сюда, мы с Леа их поделим, – решила Ирэна Глент, которая тоже пришла на работу. – Половина мне, половина ей, и домой отнесем. Тебе сплетни ни к чему, а нам все равно.

– Корзина тогда моя, – решила Леа, которая вообще-то розы любила. Даже с необрезанными шипами и непозолоченными кончиками.

– А постоит пока пусть у меня, – припечатала Ирэна. – Вечером заберешь.

И унесла трофей.

Элисон выдохнула.

– Вот сволочи!

– А что у тебя с ними вообще было? – заинтересовалась Леа.

– Да ничего, – озлилась Элисон. – Два раза виделись… ладно – три! Первый раз они меня чуть не затоптали, а я же маг! У меня непроизвольно и сработало, у них лошади в разные стороны кинулись. У магов такое бывает… я напугалась, они напугались, животные нас хорошо чувствуют.

– Ага…

– Второй раз они подходили извиниться и узнать, что это было, я их в библиотеку послала, третий раз вообще случайно встретились. А вот это вот… да кто их знает, что у них там между ушей? Уж точно не мозги!

Леа подумала, что и такое бывает. И даже чуточку посочувствовала Элисон. А с другой стороны… уволить ее не уволят, в крайнем случае в другой город переведут, зато хоть будет что вспомнить – такие страсти!

Такие страсти!!!

Леа подумала, что пока сплетни разносить не будет. Сначала посмотрит, что будет дальше. Интересно же!

Пол о корзине цветов знал, но подозревал, что брат не прав.

Ну подарит Марко девчонке цветы. А дальше-то что? Она должна их оценить?

Алые розы, символ страсти, но девчонка-то – что?

Правильно, девчонка из бедных, такие скорее шоколад оценят или что-то полезное. А цветы для них – выброшенные на ветер деньги.

Пригласить ее пообедать?

Нет, вряд ли, не пойдет. А вот явиться в ее бюро с коробочкой пирожных, к примеру, – можно.

Так Пол и решил сделать.

Все бы хорошо, но Элисон не оказалось на месте. Девушка уехала в горы, снимать очередные показания, и Пол Вебер попал как раз в руки двум жаждущим продолжения ренам.

– Рент Вебер? – удивилась Леа Даларвен.

Говорила она громко, так что Ирэна мгновенно перекрыла стратегический путь к отступлению. Пусть в окно прыгает, если захочет. Если сможет.

– Здравствуйте, рены, – оценил обстановку Пол. – А могу я увидеть ренту Баррет?

Рены переглянулись.

Не Элисон, не Лисси – ренту Баррет.

– У вас к ней серьезное дело? Изложите его, может, наш начальник, рент Свелен, сможет вам помочь? – похлопала глазами Ирэна.

– Нет-нет, я по личному вопросу.

Обе рены прищурились так, что у Пола что-то внутри екнуло. Очень уж плотоядные взгляды получились. И куда ж тебя, голубчика? На жаркое или для супчика?

– По личному вопросу? Тем более, рент, Элисон – молодая девушка, заступиться за нее некому, поэтому все личные вопросы – через начальство!

Пол даже глазами захлопал от такого напора.

– Я… это… – Он и так-то привык быть в тени брата, а когда на тебя смотрят с таким нехорошим прищуром матерого дознавателя две женщины, сразу чувствуется, что ни удрать, ни отшутиться не получится. – Я ничего такого не хотел.

– А что вы хотели, рент Вебер?

– Эм-м-м… просто угостить ренту Баррет пирожными.

Рены переглянулись.

Это было вполне прилично и допустимо. Опять же, молодой человек не стал ловить девушку на улице или как-то приставать, он пришел на работу честь по чести…

– А рента Баррет знает о ваших намерениях, рент?

– Нет, рена. – Как-то Пол осознал, что и врать не стоит. – Она меня заинтересовала, и я решил познакомиться чуточку поближе, разве в этом есть что-то плохое?

– Что ж. Сегодня ренты Баррет на работе уже не будет, – разъяснила рена Глент. – Я завтра сообщу ей о вашем визите и выслушаю ее ответ. Я не знаю, что на завтра поручит ей начальство, но вы можете зайти так же, в обед, и я скажу вам мнение Элисон по этому поводу.

– Спасибо, рена. Может… тогда вы не будете возражать выпить чая с пирожными?

– Мы очень признательны вам за эту любезность, рент.

А чего отказываться от законного трофея?

Пол вручил коробочку владычице всея бухгалтерии, развернулся и удрал восвояси. Вот ведьмы старые! Сожрут же!

С костями!!!

Хотя Марко придется еще веселее, если он сюда сунется. Эта мысль кое-как примиряла Пола с окружающей действительностью. Да и то… сам он пирожные не любил, угощать кого-то еще не планировал, будем считать этот поступок военным маневром. Вот!

Леа и Ирэна, заключив временное перемирие, по-дружески поделили боевой трофей и от души полакомились им. Что-то подсказывало женщинам, что Элисон на эти пирожные и смотреть не захочет, а чего добру пропадать?

Кто умнички?

Правильно, они умнички: все добыли, все отстояли, теперь можно наслаждаться победой.

А Веберы – сволочи!

Чего б им не ухлестывать за девушками своего круга и не оставить Элисон в покое? Но, видимо, охотничий инстинкт проснулся. А может, еще и соперничество между братьями, в детстве небось одного пупса делили на двоих. Одному ноги, второму голова.

Только вот тут не пупс.

Тут живая девушка, и ей больно.

А Веберы все равно сволочи!

Элисон придерживалась того же мнения.

С утра она пришла на работу и узнала о визите. И схватилась за голову.

– Им что – заняться нечем?

– Примерно так, – согласилась с несчастной Ирэна. – Подумай сама, старый Вебер еще крепок, он еще лет двадцать проживет, а то и побольше, и делами занимается в свое удовольствие. А сынки его дурака валяют. И тут – ты.

– И тут – я. А есть возможность как-то их отвлечь?

– Есть, – кивнула Ирэна. – Можно стать им неинтересной, то есть мой тебе совет: не уклоняться от встреч, а заняться чем-то таким скучным, чтобы у них зубы свело от тоски. И еще их с собой приглашать. Если добыча убегает, ее надо что? Догнать. А если добыча вот она, рядом, но ловить ее скучно?

– Как сложно жить, когда люди не понимают простого слова «нет»… – почти простонала Элисон.

Рена Ирэна развела руками.

– Ты подумай, чем таким тоскливым сможешь заняться?

– Чего тут думать? Пойду в библиотеку… надо только найти подходящее занятие. Чтобы в меру скучно и тоскливо. – Элисон сообразила, что под это дело можно и свои поиски замаскировать.

– Вот, правильно. Прекрасные места, откуда Веберы бегут, словно их там святой водой облили. Кстати, можешь еще в церковь сходить.

Элисон непроизвольно поморщилась.

Не хотелось ей идти в церковь ради того, чтобы от дураков отбиться, неправильно это. Храм – место общения с богами, а не рыночная площадь или, там, театральные подмостки. Как-то это неправильно, внутри аж все сворачивается от такой мысли.

Рены настаивать не стали, хотя и истолковали все по-своему. Элисон все же маг, а магам в церкви… нет, не противно. Прекрасно маги могут ходить в церковь, а некоторые так и ходят, и не брезгуют. Но не все.

Магия – она сильно меняет человека, дарит ощущение всемогущества, а это зря, это неправильно. Всемогущи только боги, но маги это признавать не любят. Это не хорошо и не плохо, это просто есть.

– Мы еще подумаем, куда тебе походить, – пообещала рена Глент.

Элисон кивнула и в обеденный перерыв решила дождаться Пола Вебера. Все равно сегодня никуда ехать не надо, а бегать от охотника – самый верный способ стать желанной добычей.

Только вот…

А кому интересна та добыча, которая уже попалась? Есть такие? Или охотник, подстрелив эту и записав себе на счет победу, пойдет искать следующую? Элисон представляла это примерно так, и очередной тушкой в ягдташе зажравшегося мальчика стать не хотела.

Что ж…

Попробуем увернуться!

Кстати, цветы Марко Вебер опять с утра прислал. И опять алые розы. Он заказ на десять дней оплатил в цветочной лавке, здраво рассудив, что перед такой роскошью ни одна женщина не устоит. А потом уж, когда интерес прогреется, он перейдет к решительной осаде.

Пол опять явился с пирожными и застал Элисон, которая поправляла перед зеркалом волосы, гладко зачесывая их назад.

– Рента Баррет, доброго дня.

– Рент Вебер. Простите, не могу уделить вам достаточно внимания, мне надо бежать в библиотеку.

– В библиотеку?

– Да, я обещала своей хозяйке скопировать схемы лоскутного шитья.

– Я могу составить вам компанию? – воспрянул духом Пол.

Коробочку с пирожными он непроизвольно поставил на стол к Леа Даларвен, и та даже облизнулась. Лучшая кондитерская города, ей такое не по карману. Не каждый день уж точно, и муж ворчит. А тут – такая вкуснотища: фрукты, взбитые сливки…

– Составляйте, – согласилась Элисон, понимая, что это еще один из лучших вариантов. И решительно направилась к двери.

По дороге в библиотеку она рассказывала о лоскутном шитье. В самой библиотеке она листала журналы да еще и с Полом советовалась.

По дороге обратно она тоже советовалась, что лучше скопировать, какие вырезки… К моменту появления в бюро у Пола медленно и неотвратимо начала развиваться аллергия на слова «иголка», «нитка», «лоскут». Парень поскорее распрощался и удрал. Ирэна ухмыльнулась – и подвинула девушке тарелочку с пирожным.

– Судя по лицу несчастного, ему не нравится шитье?

– А мне – нравится! – вгрызлась в пирожное Элисон. – Я обяфатефьно им зайфусь, я фуда каффый фефефрыффф ходить буду.

Смысл женщины поняли.

– Я бы посоветовала еще и с реной Шафф поговорить. – Ирэна улыбнулась. – Наверняка есть и другие рены, которые увлекаются этим шитьем, может, тебе еще по выходным к ним в клуб походить… есть же такое? Наверняка?

Элисон кивнула.

Лоскутное шитье ей правда понравилось, в основном своей практичностью. А еще это красиво, удобно – и руки заняты, и голова, и результат виден…

Но чтобы избавиться от Веберов, она готова была и по скалам лазить, и крокодилов укрощать, и на крышу ратуши влезть… только бы помогло!

Идиоты надоедливые!

Хуже нет, чем мужчина-липучка!

Пола хватило на два визита в библиотеку, и Элисон смогла спокойно заниматься своими делами. Она попросила газетные подшивки за пять лет и принялась читать и искать.

И ведь нашла!

Не сразу, не вдруг, но спустя четыре дня выписок и прочего она смогла мысленно погладить себя по голове.

Умница, Лисси, молодец!

Она начала проглядывать все газеты за пять лет, начиная с первого же дня, и наткнулась.

Лавина в Дейрене, героический поступок Робина Лейнера, выживет ли несчастный… это было в самом начале второго квартала, и газеты вовсю оттоптались на беде несчастного мага. Прямо-таки отлежались на нем.

Сначала – о героизме.

Потом – выживет или нет.

Потом – каким он стал после всех своих бед: травмы, выгорания, и вишенкой на тортике – поступок его невесты. Имя невесты тоже называлось. Рента Сара Бауэр.

Лисси и его запомнила, так, на всякий случай.

Взяла карту, прикинула, где Дейрен, где стоит датчик, куда ведут дороги, подумала немного.

Чисто теоретически – да. Лавина в Дейрене могла подействовать на магический эфир, но… но при одном условии! Это надо смотреть показатели… это же вообще бред!

Ладно, она подумает об этом потом!

А пока продолжаем смотреть газеты.

Да, все заняты Лейтнером, все заняты его невестой, а про магов одиннадцатого уровня – тишина. Слишком уж тема вкусная.

А вот и еще одна заметочка о сошедшем обвале. Крохотная, незаметная, на последней страничке, в разделе «местные новости». Дорога-то никого, кроме местных, не волнует, и то… ладно бы по ней часто ходили, так ведь раз в четыре года. На картах она есть, вот карта… пять лет назад дорога еще проходима, а на карте-четырехлетке – уже отмечено, что обвал, что нет там больше дороги. Может, потом и расчистят, но торопиться не станут, это ж горы, подождут, чтобы все улеглось, и еще лет через пять приедут, посмотрят, как лучше сделать…

Обнаружил этот обвал, кстати, рент Якоб, он тогда уже в бюро работал. Приехал снимать показания, а там – завал, так что заметочку в газету дали. Это горы, мало ли кто решит куда отправиться, так идите в объезд, не тратьте время именно на этой дороге.

Магов бы!

Но заметки о магах… Робин оказался исключением, потому и попал в газеты. А так обычно маги не любят, когда о них пишут. Но Элисон все же кое-кого откопала.

Проблема была в другом: после всех выписок у нее получилось шесть магов одиннадцатого уровня, а это слишком много. Но круг сузить не получится, она взяла всех, кто пропал за последние пять лет. Будь она в столице, сделай запросы…

Чего мечтать о невероятном?

Здесь у нее только руки и голова. И голова эта подсказывает, что надо лезть в архив и смотреть там. Потому что гипотеза у Элисон появилась, но слишком уж невероятная. Нелогичная!

Да кому и зачем такое надо?

Бред это!

Безмозглый бред!!!

Девушка могла обзывать себя дурой, могла ругаться как захочется – на себя даже и не обидно как-то. Но проверить же требуется! Так что Элисон чуть-чуть задержалась на работе.

Вот так получилось, что она совершенно случайно опоздала из библиотеки, сильно извинялась перед начальником и пообещала все доделать. Все-все.

И осталась на работе – доделывать свои графики.

Рент Свелен не возражал, где висят ключи от конторы и куда их убирать на ночь, знали все. Кажется, даже местные воры.

Просто что им в бюро делать?

Тут зайдешь – заплачешь и монетку на бедность оставишь. Не столица, чай…

Так что Элисон преспокойно доделала все, что хотела, там и было-то на пару минут серьезной работы, и отправилась в архив. Прошла в кабинет рента Шандера, взяла ключ у него из стола и открыла хранилище. Хотя хранилище – это слишком громко сказано, хватило бы на него и одного шкафа.

Стоит стеллаж, на нем коробки, каждая коробка подписана своим годом, в каждой коробке по пять кристаллов. Четыре – показатели квартальные, и еще один, самый крупный, – годовой.

Элисон выбрала коробку пятилетней давности и принялась проглядывать показатели.

Первый квартал – все нормально.

Второй квартал.

Снижение магического фона, не сильное, но отчетливое.

Третий квартал. Фон еще больше снижен. При этом лавина-то сошла в ТРЕТЬЕМ квартале!

Четвертый – все в норме.

Элисон быстро копировала себе на лист цифры.

Для того, кто не умеет с ними работать, это будут просто непонятные данные. А вот она может разобраться в них, может!!!

Пять лет назад, во втором квартале, что-то случилось. И магический эфир был достаточно сильно высушен. А в третьем квартале еще добавилось.

Элисон смотрела на карту, на точки вокруг, рент Свелен не зря гонял их по округе… но почему на это не обратили внимания?

Рена Даларвен?

Ага, вот квартальный отчет… хм-м-м-м-м?

На кристалле есть и базовые данные, и отчет… и Элисон готова была поклясться, что считалось оно… как оно вообще так могло считаться?

Она отлично знает, как можно округлять данные, но простите! Когда из девяноста восьми получают сто – ладно! Дело житейское!

Но когда сто получают из семидесяти двух? Что за бред?!

Элисон плюнула, потом вытащила коробку с нужным годом и сунула к себе в сумку. У нее есть несколько чистых кристаллов дома, она все себе скопирует на них и вернет коробку на место. Ей-ей, так будет лучше.

Элисон шла домой с кристаллами и записями в сумочке и задавалась двумя вопросами.

То, что она нащупала, – это правда или ее личная придурь?

Леа Даларвен идиотка или она специально так посчитала? Элисон видела, что сейчас работы хватает, сама с головной болью лежала… чисто теоретически Леа могла и что-то не поглядеть, и округлить, и рукой махнуть… бывало же! Иногда и врагов искать не надо, хватает обычного человеческого разгильдяйства!

Элисон погладила рукой сумку.

Лежащая в ней коробка вызывала неприятное тревожное чувство.

Главное, чтобы никто не узнал.

Как ни хотелось девушке заняться подсчетами сразу же, пришлось подождать.

Проектор у нее старенький, дешевый, поэтому копировать информацию пришлось чуть ли не самой. А это и силы, и концентрация, и, главное, время.

Элисон закончила копирование только к одиннадцати вечера.

Детское время?

В столице только ужинают, а потом еще по гостям разъезжают, но там и встают не ранее полудня, а ей-то завтра с утра на работу. И работать же! Никто за нее ничего не сделает… и прийти надо пораньше. Так что Элисон на морально-волевых убрала все подальше и улеглась спать.

Магов этому учат, так что…

Расслабляем руки, кисти, пальцы, потом расслабляем ноги, потом постепенно лицо…

Девушка провалилась в ласковую темноту, поймав за хвост последнюю мысль.

Даже если понять, ЧТО произошло и КАК, надо еще понять – КТО и ЗАЧЕМ. И с этим ей точно одной не справиться.

В бюро она оказалась первой.

Вернуть на место коробку – это быстро, но и то она едва успела. Сегодня рена Даларвен тоже пришла рано, осмотрелась вокруг…

– Элисон?

– Доброе утро, рена.

– Сегодня без цветов?

Конечно, ехидство никуда не делось, но Элисон его даже и не заметила.

– Да, рена. Пока без цветов.

Впрочем, ненадолго.

Марко оплатил десять дней, сегодня шел восьмой, так что корзину принесли как раз к появлению начальника. Хорошо еще, ему не вручили, но рент Шандер и так поморщился.

– Баррет, это долго продолжаться будет?

Элисон только руками развела. Ей-то Веберы точно ни о чем не докладывали. Хорошо хоть Пол успокоился. Наверное…

– Рент Свелен, никуда выезжать не надо? Я бы и сама сбежала с удовольствием от этих цветов…

Рент качнул головой.

– Завтра.

– Ну хоть завтра, – вздохнула Элисон.

До завтра было еще очень много времени…

Педали Элисон крутила так, словно хотела взлететь. Причина этому была: чем быстрее она доедет, тем быстрее снимет показатели.

А кристаллы и проектор она взяла с собой. И бумагу тоже, дел-то!

Грифель есть, сядет, перекусит и посчитает все спокойно. Здесь ей не придется дергаться… Рена Шафф – прекрасный человек, но она может в любой момент зайти в комнату, а Элисон не хотела рисковать и показывать свою работу. Никому.

Может, она ничего и не поймет. Но… почему-то Элисон было так спокойнее.

Доехала она быстро, показания снять тоже было несложно, а вот потом…

Расчеты – дело такое, что-то Элисон прикинула быстро, чуть не на глазок, что-то пришлось посчитать два раза, перепроверить, а потом и еще раз.

Верилось с трудом.

Но цифры не врут.

Люди могут ими жонглировать, подделывать, тасовать… именно это и произошло с несчастными цифрами в отчете Леа Даларвен. А на самом деле все было иначе.

Элисон еще раз сравнила две колонки цифр и подвела печальный итог.

Века идут.

Мир не меняется.

А вот что с этим теперь делать?

К кому обращаться?

Идея у нее была только одна, оставалось понять, как попасть к Робину Лейтнеру. А еще – как сделать так, чтобы он ее выслушал? И желательно оставить все это втайне от Левенсберга.

А где именно живет Робин Лейтнер?

И не надо ли им снимать показания где-то поблизости?

Марко Вебер оглядел себя в зеркале.

Великолепен.

Вот как есть – без лишних слов.

Черные волосы уложены и подвиты в нужных местах, синие глаза горят шальными огоньками, загорелая кожа светится здоровьем, губы улыбаются. Костюм, пошитый хорошим портным, столичным, заметим, не местными баранами, обтягивает отличную фигуру. Ну и красные розы он заберет из лавки.

Кто сможет устоять?

– На свидание, братец?

Пол смотрел на Марко с небольшой насмешкой. Он представлял, куда направился братец, и не собирался ему мешать.

Хочет тот потратить время на Элисон Баррет – пусть! Скучная девица на самом-то деле. На работу, с работы, на свое шитье. Брр, ничего тоскливее в мире, поди, и не придумали, а как начнет про свою статистику говорить, так и вовсе выть хочется.

Так что Пол с удовольствием послушает, как его старший братец будет ругаться и давиться со скуки. Почему нет?

Развлечется…

– Разумеется, – Марко аж сиял от предвкушения. По его расчетам, за десять дней девушка должна была пройти все стадии – от раздражения и неприятия до любопытства, а заинтересованную ренту на что угодно уговорить можно. Женщины любопытны, как кошки, на том их и ловят!

Марко улыбнулся в предвкушении.

Пусть страшненькая, но магичка, а магички у него еще не было. Новый опыт, приятно… интересно, чем-то они отличаются? Говорят, магички более выносливы.

Проверим…

Что делать и куда идти?

Этим вопросом Элисон и задавалась вот уже несколько дней.

Если кто-то умеет читать цифры, они расскажут ему сотни и тысячи интересных историй. Элисон умела, и вот что получалось. Она проглядела данные за последние пять лет, пока бегло, пока кое-как… только вот выводы уже можно сделать.

Лавина – не просто слепая стихия, лавине должны предшествовать колебания магического эфира[15].

Горы…

Магический эфир окутывает всю планету, что ему та гора? Чуть выше, чуть ниже, в высоте он даже плотнее, внизу его сильно прореживают маги, да и люди, которые пользуются леонием, а в горах он плотнее.

Есть исключение.

Провалы и воронки там, где находятся леониевые шахты. Вот там – да. Но шахты находятся ниже. И не в тех местах, Элисон более-менее прикинула по карте – не сходилось!

Горы тоже разделены на квадраты, в каждом квадрате находятся датчики, и в тех, где шахты, все было стабильно. А вот несколько квадратов, в том числе и тот, в котором Элисон нашла перстень, вызывали серьезные вопросы.

Если бы кто-то посмотрел на карту Эллары – примерно треть ее занимают горы и предгорья. Они прикрывают Эллару с севера, от холодных ветров, от циклонов и прочих радостей атмосферы, потому и климат в Элларе всегда мягкий. Ниже минус десяти – пятнадцати температура не опускается. И земля тут достаточно плодородная. То ли намыло откуда-то, то ли было так – ученые не знают. Просто констатируют факт.

Южные и западные области Эллары способны прокормить север и восток страны. На севере – горы. Основа благосостояния Эллары. Тут и медные шахты, и леониевые, тут и драгоценные камни добываются, и полудрагоценные – список всех полезных ископаемых очень велик.

На востоке – заводы.

Очень давно один из королей решил, что не надо торговать с соседями сырьем. Проще перерабатывать самим, а соседям отдавать готовую продукцию. Так он и сделал. И ведь получилось же! И заводы были построены, и ювелирные мастерские, и еще много чего… правда, соседи были недовольны.

Да, соседи.

Найдется в мире хоть одна страна, которая будет довольна своими соседями? Элисон историю учила честно, а вот такого чуда и не помнила. Не бывает так!

Два человека ужиться могут, а вот две страны со своими геополитическими интересами… это ж жуть кошмарная! И другого слова тут не подберешь.

У Эллары таких «кошмарей» было аж четыре штуки.

Можно начинать с севера на юг, можно по степени кошмарности, но в любом случае лучше начать с Доверна. Если говорить географически – это как раз через горы, с севера от Эллары.

Были там когда-то долины, и люди коз пасли, а потом случилось вот ОНО – Доверн. Образовалось государство. По преданиям, раньше народ Доверна жил в пустыне, а потом прогневал бога и вынужден был уйти. Чем прогневал? Чего бог хотел?

Так понятно, боги молчать будут, чего им с дураками разговаривать.

А довернцы тоже на этот счет молчат. Видимо, что-то такое сделали, за что им еще и люди могут с ноги добавить.

Эллара через горы граничит с Доверном, и сколько лет странам, столько и идет у них вражда за эти горы, уж очень они хорошие. И полезными ископаемыми богаты, и граница по ним удобная… Пока побеждали правители Эллары.

Довернцы, впрочем, не сдавались. Им вера сдаваться не велела, и регулярно они шли в набег на соседнюю страну. Хотя бы раз в десять лет, но бастионы Эллары проверялись на прочность.

А пока нет очередной войны, можно и торговать, и ездить друг к другу в гости. А еще довернцы весьма ценили элларок – сами-то они были все на одно лицо. Так получилось: все черноволосые, черноглазые, носатые, словно жестоко обожженные солнцем.

С богами не спорят, они ушли, а внешность осталась. Где-то разбавилась, где-то осталась прежней… Но все равно элларцев они считали недостойными.

Довернцы всех считали на ступеньку ниже себя и всем говорили, что именно они – дети бога. А остальные так себе, третий сорт не брак, сойдет и так. Про Богиню-Мать они благородно умалчивали, у них и храмов-то было штуки три на всю страну. И в уме женщинам… отказывали?

Сложно сказать. Просто они по умолчанию считали, что мужчина (любой) волен распоряжаться женщинами своей семьи (всеми). Вот как родился, так он уже умнее бабки, которая сто лет прожила и все повидала. А такое отношение – оно въедается, впивается и прорывается наружу. Не спрячешь, даже в дипломатической беседе, не заткнешь…

Неудивительно, что их не особо любили все соседние королевства.

У каждого правителя, придворного, даже у последнего золотаря есть мать (дочь, сестра, жена…), и все они будут шептать мужу: это что такое? Этих довернцев что, мужики рожали? Что за неуважение?

И шептали.

Если бы не воинственность довернцев, давно бы их запинали. Но и воевали они неплохо, и интриговали тоже, прекрасно стравливая между собой соседние королевства. Так что их ОЧЕНЬ не любили.

Мало того, что их бог выгнал (что, даже ЕГО достали?), пришли они, нашли клочок земли, на котором их приняли, кажется, живи и радуйся, так поди ж ты! Лезут ко всем соседям, навязывают свои обычаи, культуру, не стесняются прирезать себе чужую территорию…

Храбрецы, этого у них не отнять. И неглупые, и грамотные, и талантами их бог не обделил. Но такие сволочи!

А еще у них есть правило.

Если женщина из Доверна выходила замуж в другую страну, ее убивали. Делом чести для ее семьи было найти и убить негодяйку, которая посмела разбавить бесценную довернскую кровь.

Сыновей от элларок или от женщин из других народов они признавали, только если дети были копиями отцов. Такими же черноволосыми и черноглазыми. Если у ребенка были волосы или глаза не того цвета, его растили, конечно. Но в пятнадцать лет выгоняли из дома – и вали на все четыре стороны. И если женщина была против, ее тоже могли выгнать вслед за сыном. И жениться заново.

Брак на женщине из другой страны в Доверне считался жутким мезальянсом. Примерно как на козе жениться. Можно, но… вы уверены?

Это через горы.

С другой стороны, с востока, у Эллары – Кейдан.

Страна землепашцев, с которой очень удобно торговать. Они в Эллару поставляют продукты, элларцы к ним – изделия из металлов, камней, да тот же леоний – чем плохо?

В принципе, ничем, но куда ж без пакостей? То контрабанда, то просто какая банда заведется, так что войска и тут не груши околачивают, они делом занимаются. Тут спокойнее, чем на границе с Доверном, намного тише и легче, но работы так и так хватает.

С юга – Тимония. Тут уже короли Эллары не успокаиваются. Очень уж им хочется выход к морю, но пока не получается. У Тимонии морское побережье есть, а вот у Эллары нет. А собственный флот бы не помешал, и возможность торговать с дальними странами – тоже. Так что тут уже интригуют и пакостят короли Эллары. Будем честны, их понять можно, но с какого перепуга тимонийцам отдавать кому-то кусок своей земли? Впрочем, короли Эллары не успокаиваются, где с пиратами пообщаются, где с местными жителями… Тимонийцы в ответ поставляют в Эллару разную контрабанду вроде дурмана и запрещенных магических зелий, так что все при деле. Тянется это уже долго, и конца-края не видно.

Пока выигрыш за Элларой. Лет тридцать тому назад его величество Риберто очень удачно женился. На тимонийской ренте, у которой был хороший кусок земли и состояние, а вот с родственниками не задалось. Не осталось их, родственников, и здоровущий кус земли, как приданое, отошел Короне.

Есть такая лазейка в законах.

Можно владеть землей, но вот покупка или продажа ее… в Элларе этот закон есть, в Тимонии его приняли как раз после брака Риберто и Лидии, но было уже поздно.

Смысл закона в том, что владеть землей можно, а вот передавать ее подданным другого государства – нельзя, на то королевское дозволение требуется.

К примеру, есть у Элисон кусок земли. Если она выйдет замуж за тимонийца, она его принесет с собой, в приданое. Но земли-то элларские! И тут есть два варианта.

Или правительство выкупает у Элисон эту землю за справедливую цену, или тимониец становится подданным Эллары.

В Тимонии раньше такого закона не было, купеческая страна, этим все сказано. Все завязано на «купи-продай», а про наследуемость не думали. Вот и получили… Его величество Риберто еще на троне как следует не уселся, а женился, и крупный кусок земли, который был у семейства Лидии, к нему отошел. Что там и как там – точно Элисон не знала, но тимонийцы были весьма обижены, а Эллара еще приблизилась к морю.

С запада – Ренийская Империя. Эти не против бы к себе присоединить Эллару как провинцию, но тут что-то постоянно не нравится элларским королям. Вот диалог и не налаживается. То одна сторона пакостит, то вторая отвечает… дело житейское.

Сильно с Элларой ссориться никто не хочет, потому как король из семьи некромантов, это первое. И второе – залежи леония.

Может, ты и получишь страну, но кто помешает королю напакостить напоследок? К примеру, взорвать все шахты? Это ж горы, там муравей чихнет – лавина пойдет.

А вот кто начихал сейчас?

Элисон смотрела показания.

Дело в том, что лавина – это буря в магическом эфире. И начинается это, как правило, за сорок восемь часов ДО схода лавины. Начинает бушевать эфир, гуляя по синусоиде, то вниз, то вверх, потом период затишья – сходит лавина. В это время замирает все живое.

Потом наступает период подъема в эфире. Он словно тоже очищается, что-то с себя стряхивает и прирастает.

А тут…

Элисон еще раз крутанула себе на проекторе первичку, посмотрела собственноручно построенные графики.

Это Дейрен, тут показания снимают чаще, и магстат больше, это курортный город. Туда даже члены королевской семьи ездят, и к их приезду все проверяют.

Чтобы какие-то датчики или узлы оказались нерабочими? Это нужно чудо… нет, его-то доказали.

Элисон сжала руками голову.

Что же там было… что же… кажется, им приводили это в пример… ну же, Лисси, НУ!!!

Мысленный рявк подействовал, Элисон вспомнила. Она тогда была еще совсем юная и сопливая, первый курс, а этот случай был у всех на устах. И преподаватель приводил его как пример… нет, не безответственности, а именно невезения.

Вроде как лавина пошла от подземного толчка, и этот толчок повредил узел… нет, не так!!! Не повредил!

В эфире возникли какие-то проблемы, которые временно и нарушили связь.

С тех пор узлы контроля начали экранировать от сейсмических волнений, но это – было!

А в эфире-то и чисто!

В эфире ни скачков, ни волнений, в эфире нет повышения эфира, а есть понижение.

И вот…

Элисон посмотрела на резкое выпадение нескольких точек.

Это на одном графике, в одном квадрате. Но если есть и в других…

Вот о чем это говорит?

Если данные решительно не совпадают с теми, что должны быть?

Да, они достаточно далеко от Дейрена, но в то же время и близко. Левенсберг с одной стороны горы, Дейрен с другой. Если сделать прокол, то они и вовсе рядом получатся. Это по горам далеко, а по эфиру, считай, соседи.

Левенсберг ближе к Доверну, Дейрен дальше. В Дейрене потому и дороже, что безопаснее, а в Левенсберге вроде и термальные источники тоже есть, и шахты, но…

Доверн не так далеко.

Не то чтобы тут было очень опасно, но стеречься надо. Элисон уже предупредили.

Ладно, о чем говорят полученные данные?

Элисон себя не переоценивала и вывод сделала быстро.

Одна она не справится. Надо искать союзников. И у нее даже есть мысль… но будет ли этот человек с ней даже разговаривать?

А чего она гадает?

Не попробуешь – не узнаешь. Вот на выходных она и поедет узнавать.

Боги, помогите, а? Правда ведь, тут что-то неладно…

Элисон бодро крутила педали велосипеда.

Да, кому бы рассказать еще пару лет назад! Впрочем, какая сейчас разница? Что толку думать о прошлом, если есть настоящее, а может и будущее?

Поместье рента Лейтнера было видно как на ладони – такое аккуратное, небольшое.

Главный дом, окруженный деревьями, неподалеку от дома – хозяйственные постройки, несколько полей, на которых явно ничего не сажали…

Элисон посмотрела на дороги – и решилась.

Настроила заклинания и отправилась вперед.

Не зря.

Первое охранное заклинание она почуяла на границе поместья. Что ж… может, есть и другие. На прощупывание заклинания много времени не ушло, Элисон привычно разложила его на составляющие и кивнула. Стандартный рунный круг, ничего нового, но сильное. Это она преодолеть сможет, но хозяин и будет знать, кто пришел, и сможет ее даже увидеть.

Зачем нарываться?

Элисон огляделась вокруг и медленно, озираясь, никуда не спеша, пошла вдоль границы заклинания. Ага, а вот и он.

Любой рунный круг нуждается именно в них. В рунах.

Берутся камни, на них чертятся руны, активируются, может, даже и кровью самого мага, и располагаются в ключевых точках. Ломать не рекомендуется, обычно на такие камни еще и накладывается что-то неприятное.

Элисон и не собиралась.

Вместо этого она сняла перчатку и аккуратно протянула ладонь вперед.

Я не со злом.

Я могу пройти, но я не буду этого делать.

Мне нужно поговорить. Просто поговорить.

Отклика не было.

Элисон выругалась и перешла границу.

Действительно, какой отклик, если хозяин выгорел?

Нет реакции.

Элисон плюнула, вернулась на дорогу и пошла по ней вперед. Впрочем, недолго.

– Стоять!

Голос был злой и хриплый, словно человек достаточно долго молчал. Элисон послушно остановилась.

– Вон отсюда.

Девушка огляделась.

Ага, вот оно что. Система оповещения… хозяин тоже должен ее слышать.

– Рент Лейтнер, – четко проговорила девушка. – Я не уйду, пока не поговорю с вами. Уделите мне три минуты, а потом можете хоть пинками выгнать.

– Нет.

Элисон пожала плечами и уселась прямо на дорогу.

Я не настаиваю, я тут и еще часок посижу преотлично… и сутки посижу, благо завтра выходной день. Даже двое суток…

– Я сейчас пришлю людей, и вас выкинут.

Вместо ответа Элисон подняла руку, на которой зажегся огонек.

– Три минуты.

– Не журналистка?

– Нет. Магией клянусь.

– Хорошо. Иди к дому.

Элисон поднялась и пошла. С ней согласились поговорить, а больше ей и не требуется. Или рент заинтересуется ее словами, или нет, в любом случае это будет быстро.

Дом выглядел заброшенным.

Его не мешало бы покрасить, подновить черепицу, да и окна мыть можно хотя бы раз в год. Нет, не слышали?

Или просто рабочих рук не хватает?

Когда-то здесь было миленько, парк такой ухоженный… был. Сейчас деревья и кусты разрослись как им хотелось, дорожки, некогда мощенные плитками, перекосились, и приходилось внимательно смотреть под ноги. Еще ногу подвернуть не хватало!

Слуга встретил ее на крыльце.

Элисон подняла бровь, но промолчала. Слуге уж лет пять как было пора на пенсион, ему на вид лет шестьдесят, понятно, что-то он может, но ведь не все! Ему помощники нужны, подручные, а судя по тому, что она видит… тут слуг-то сколько?

Двое?

Трое?

– Добрый день. Рент Лейтнер меня ждет.

– Пойдемте, рента. Провожу, – коротко отозвался слуга. Развернулся и пошел внутрь дома.

Да, слуг тут не хватает. Элисон стряхнула с головы крупного паука, изрядно испуганного ее визитом, и подумала, что дело может быть вовсе плохо. Ей повезет, если рент Лейтнер не спился и не увлекся разными… веществами. С магами, которые потеряли силу, такое бывает.

– Прошу! – Слуга распахнул перед девушкой дверь библиотеки.

Элисон шагнула внутрь и замерла, привыкая к полумраку.

– Рент Лейтнер, добрый день.

– Слушаю вас. Три минуты, время пошло.

Позицию Элисон оценила. Она у входа, мужчина, который по уши завернут в широкий черный плащ с капюшоном, – у окна. Она лицом к свету, он спиной. Она стоит – он сидит.

– Рент, мне и секунды хватит. Вы знаете, кому может принадлежать этот перстень?

Перстень поймал солнечный лучик, сверкнул на ладони у девушки.

– Дайте сюда.

– Я могу подойти?

– Я же сказал. – Голос был явно раздраженным. Из-под плаща протянулась рука в черной перчатке, поманила Элисон поближе.

Девушка послушно подошла, и перстень скользнул с ее ладони в черную кожу перчатки. Мужчина отвернулся к окну, рассматривая его. Потянулось молчание, вязкое, словно загустевший мед. И наконец…

– Откуда у вас это кольцо?

– Вы знаете, кому оно принадлежит?

– Откуда кольцо?

– Так мы не договоримся, рент Лейтнер. Информация за информацию, и никак иначе.

Мужчина так же медленно повернулся обратно.

– Я знаю, чье это кольцо. Но откуда оно у вас? Кто вам дал его?

Элисон вздохнула.

– Рент Лейтнер, давайте познакомимся еще раз. Меня зовут Элисон Баррет, я работаю в бюро магической статистики, меня распределили в ваш город после Королевского института.

– Так…

– Этот перстень я нашла.

– Что?!

– Да, рент. Просто нашла в горах, дадите карту – покажу место. Так как звали владельца кольца?

– Рент Матео Эдер. Мой друг, Матео, Тео… – Черный плащ был явно растерян. – Но я не понимаю…

Элисон достала из кармана список и сверилась с ним.

– Все верно. Матео Эдер, тридцать девять лет, маг одиннадцатого уровня, специализации – вода и немного жизнь. Я права?

– Да, рента. Но… я не понимаю…

Теперь настала очередь Элисон потереть руками лицо. Вот не хотелось ей об этом, но ведь и другого выхода нет. Нет же?

– Рент Лейтнер, я не знаю, могу ли я вам довериться. Это информация, с которой я не могу обратиться ни к кому. Вообще…

– Я могу дать вам клятву, – спокойно предложил мужчина. – Тео мой друг, и если что-то… если это касается его, я обязан знать.

– Клятву на крови. Что никому не разгласите этой информации без обсуждения со мной и моего разрешения. Добровольного разрешения.

– Хм… вы сможете ее принять, рента?

Элисон кивнула.

– У вас найдется пачка игл?

– И даже свеча. Сейчас прикажу слуге, и Хьюго все принесет.

– Отлично, я жду. В свою очередь могу вам поклясться, что расскажу только правду.

– Я не против.

Слугу долго ждать не пришлось, послышались шаги, и он заглянул в дверь.

– Рент? Звали?

– Звал. Хью, мне нужна пачка игл, свеча, огниво… все для малой клятвы на крови.

– Да, рент.

Слуга удалился, Элисон посмотрела чуточку удивленно.

– Он знает, что нужно для малой клятвы?

– Хью служил еще моему отцу, некоторые вещи он знает не хуже выпускников Королевского института.

Элисон подняла руки ладонями к бывшему магу.

– Рент, не надо воспринимать меня так. Я не хотела обидеть, просто это действительно знают далеко не все. Даже среди выпускников Королевского института.

– Я понимаю, – чуточку смягчился голос из-под маски. – Пока Хью ничего не принес, расскажите хотя бы, кто вы такая?

– Рента Элисон Баррет, я уже говорила, двадцать два года, золотой диплом, но второй уровень магии. Королевский институт, специальность «Прикладные вычисления».

– Как раз подходит. Вы хорошо знаете математику?

– Вполне. Даже более чем.

– Мне всегда было сложно с планиметрией.

– Насколько я понимаю, рент, вы брали уровнем и классом. Простите, прежде чем идти сюда, я узнала, к кому иду.

– Обо мне много писали.

– Тем проще было собрать информацию, – пожала плечами Элисон. – Связей у меня, увы, нет, с родителями тоже… не задалось, с родственниками… в Королевский институт так просто не попадают, сами понимаете.

– Вам неприятно об этом говорить?

– Больно, – не стала лгать Элисон. – Очень больно. Впрочем, сейчас речь не об этом. Я сюда приехала по распределению, отрабатывать три года.

– Понятно.

Дверь стукнула, вернулся Хьюго.

– Рент, ваш набор.

Элисон первая взяла с подноса пачку иголок, раскрыла одну, зажгла свечу, кольнула иголкой мизинец.

– Кровью клянусь говорить правду и только правду о кольце, о том, где я его нашла, и о своих изысканиях.

Она провела рукой над свечкой, капля крови упала в огонь.

Можно бы поклясться и силой, но эта клятва ничем не хуже. Ее тоже стараются не нарушать, да, магия важна, но и здоровье тоже. А когда твоя магия из-за нарушенной клятвы начинает разрушать твое здоровье… это неприятно. Даже магу. Особенно магу.

Рент Лейтнер медленно потянул перчатку с руки. Элисон вежливо отвела глаза, но все равно увидела. И явно переломанные пальцы, и шрамы… такие остаются, когда ломают и сращивают заново кости. Мужчина кольнул палец другой иголкой, капля его крови упала в огонь той же свечи.

Капли хватило.

– Кровью клянусь никому и ничего не рассказывать из того, что поведает мне рента Баррет о перстне моего друга…

– И о ее изысканиях…

– И о ее изысканиях. Без ее добровольного и осознанного разрешения.

– Да услышат нас кровь, огонь и ветер, – нараспев произнесла Элисон.

Свеча полыхнула так, что девушка даже прищурилась, – и погасла. Оплавилась, стекла на поднос лужицей расплавленного воска, уже не белого, а черного.

Клятва услышана и принята.

Элисон еще раз растерла лицо руками.

– Рент, скажите, насколько плохо вы знаете статистику?

– Скажем так, я ею не увлекался.

– Я попробую с самого начала. Недавно мы поехали снимать данные с датчика… у вас есть карта? Мне проще показать на ней, где я была и что нашла.

– Да. На полке есть атлас, там можно найти и общие карты, и подробные планы местности. Вон та большая черная книга.

– Спасибо, рент.

Элисон кое-как вытащила здоровущий черный гримуар, положила его на стол, к которому, пока она не видела неловкого движения, подвинулся и рент Лейтнер. Открыла на нужной странице.

– Ага… вот тут. Видите?

– Да, рента.

– Вот, там я и нашла перстень. На одном из скальных выступов…

– К-как?..

Элисон подробно рассказывала, как нашла кольцо, как провела диагностику, что получила, как разыскала в архиве данные, как сравнивала их, как считала сама…

Робин слушал внимательно, подавшись вперед, напряженный как струна.

– Так…

– У вас есть проектор? Я могу вывести данные на стену.

– Давайте. И покажите мне формулы и выводы.

– Сможете потом сами пересчитать.

Элисон вывела несколько колонок с цифрами, а потом стала перечислять, что и откуда взялось.

Потом достала еще один кристалл, на котором у нее был записан нужный учебник, и открыла необходимый ей раздел. Рент Лейтнер, который явно пропустил эту тему, впился глазами в данные и цифры.

– Я… рента, поясните? Я потом пересчитаю, но это будет явно дольше.

Элисон кивнула.

– Рент, когда я обсчитывала насыщенность и концентрацию эфира по формуле Вирета, потом еще… я вкратце – и выводы. Посмотрите на графики, такое возможно только в одном случае. Если проводилось сильное магическое воздействие.

– Воздействие?

– Дейрен. Жемчужина гор, курортный город – и вдруг лавина?

– Ну… так бывает.

– Безусловно. Но даже вокруг Левенсберга стоит сеть датчиков, мы регулярно снимаем показания, два-три раза в неделю выезжаем на места, более того, я знаю, что Левенсберг, как город у подножия гор, оборудован аварийными ловушками. Лавина сходит не просто так.

– Иногда…

– Для схода лавины есть два вида причин – природные и человеческий фактор. Рядом с Левенсбергом возможна вторая причина, тут есть люди. Тут шахты, горные работы. Рядом с Дейреном ничего подобного не велось. Вообще.

– Ну… да.

– Вторая причина – климатического характера, но они обусловлены также колебаниями магического эфира. Одного без другого не бывает. В любом случае это должны были предугадать. Или должны были сработать ловушки, которые задержат лавину. Они не сработали.

– Допустим.

– Если вы посмотрите на графики – ДО лавины магический фон не колебался. Мы не так далеко друг от друга, поэтому должно было зацепить и нас, так ведь этого – нет! Нет никаких колебаний! Есть планомерное понижение везде, кроме вот этих мест. Тут провалы. А после схода лавины эфир начинает колебаться, что тоже неправильно. Он должен подниматься. Вот показания за первый квартал того года, вот за второй квартал… я просто излагаю вам числа, а выводы сделайте сами. Вот третий квартал. Вот в динамике, вот графики, насыщенность, восстановление…

Элисон выводила на стену цифры, которые она нашла. Поясняла.

– Вот это те цифры, которые сняли с датчиков. А вот это отчет. Официальный.

– Но… я даже сейчас вижу расхождения.

– Вы смотри́те, рент, смотри́те. Потом сами пересчитаете, если захотите. Вдруг я чего-то не поняла или не досчитала.

Робин смотрел, прикидывал.

– Рента… я пока не вижу ошибки в ваших выкладках.

– У меня ее действительно нет. А выводы предоставляю сделать вам.

– Выводы… вы хотите сказать, что лавина в Дейрене была рукотворной?

– Вполне возможно.

– И что кто-то пытался замести следы?

Элисон развела руками.

– Это вы сказали, я за вас выводов не делала. Хотелось бы мне получить данные из Дейрена, но подозреваю, что они тоже чистые. Как вот наши данные. Официальные – полностью соответствуют тому, что должно быть. Неофициальные…

– А почему не поменять первичку на кристаллах?

– А как? Это на месте не сделаешь, для такого надо мощный проектор, надо магические силы, надо перезаписывать… дешевле просто чуть-чуть исказить цифры. Я же вижу, как организована у нас работа, меня проверяли только первые раза два, потом начальник убедился, что я все делаю правильно, и махнул рукой. То есть любой из моих коллег мог внести изменения. Да что там! Даже и не вносить! К примеру, Леа Даларвен, которая все это переносит с кристаллов, она вообще без дара, ей сложно. Может она пять цифр из восьми, к примеру, переписать, а еще три взять – чтобы они не расходились? Запросто! А что? Пять же ровные? Или вообще решить, что где-то ошиблась? И написать цифру, которая кажется ей более подходящей?[16]

– Думаете, так и было?

– Мой опыт говорит, что большинство ошибок и пакостей совершаются не по злому умыслу, а по обычной человеческой глупости.

– Может быть…

– Но если такие показания выдали датчики у нас, если сбои видны, то что должно было твориться в Дейрене? Вот у нас правда может быть глупость. А там… там уже вряд ли. ТАК данные не причешешь, тут только другие брать. Но туда у меня доступа нет.

– Если никто ничего не понял… почему это увидели именно вы? Рента, почему именно вы?

Элисон развела руками.

– Я как-то не стремилась, но выбора у меня не осталось. Когда я нашла это кольцо, и… вы позволите?

Привести в действие заклинание было несложно.

Робин молчал, глядя на просьбу о помощи. Долго молчал.

– И вы решили проверить лавины…

– Я же знаю, какие сигнатуры должны быть! На этом работают наши системы, на это настроены датчики… грубо говоря, началось бы подтаивание льда, мы бы узнали, поднялась бы тревога. Да, вы совершили героический поступок, но… любой героизм – это последствие чьей-то подлости, глупости или безделья. Разве нет? Кто-то не выполнил своих обязанностей, и в результате…

– В результате?! – взорвался Робин, ударяя кулаками по столу. – Хотите, рента, видеть, что в результате?!

Мужчина резко встал с кресла, на котором сидел, в сторону отлетел длинный плащ.

Может, и рассчитывал Робин на другую реакцию, на вопли, крики, обморок, но у Элисон просто дыхание перехватило. Да и замерла она чисто инстинктивно, как ночное животное в ярком луче света. Так что порыв пропал впустую, хотя было на что посмотреть.

Лавина не пожалела некогда красивого мужчину.

Если кожу удалось еще восстановить после обморожения, то раны никуда не делись. И переломы тоже.

Некогда Робин был высоким и атлетически сложенным мужчиной. Высоким он остался и сейчас, во всяком случае, выше Элисон, но на один бок его перекашивало вполне заметно. Не горб, но явно последствия переломов ребер, позвоночника, да и не только их. Вытаскивали как могли, но избыток магии при лечении тоже плохо сказывается. Лечишь одно – ухудшаешь другое, это закон. Да и откопали его достаточно поздно, если бы в первый час-два… а прошло уже двое суток, Робина поддерживала только магия.

Переломы были только частью последствий. Были еще и раны. Лавина пошла неудачно, Робина закрутило, понесло и крепко провезло лицом по какому-то камню… он не помнил, что это было, но половину лица ему просто стесало. Лекари восстановили кожу, кое-как слепили обратно нос, хотя перелом и остался, и лицо было словно спаяно из двух половин. Левой – абсолютно нормальной, даже красивой, и правой, представляющей собой даже не месиво, нет. Гладкая, неестественно розовая кожа, плотно натянутая… и на этой маске живые и яркие, сверкающие болью и гневом серые глаза.

– Нравится?!

Элисон молчала. Понимала: скажи она сейчас хоть одно неверное слово – и вылетит в окно. А что тут скажешь?

Вы живы?

А ему нужна ТАКАЯ жизнь?

Могло быть хуже? Конечно, это очень утешает.

А то еще есть лицемерное «все в порядке» или «все будет хорошо»… она бы за такое столом огрела. Даже если бы не подняла – хватило бы злости!

И Элисон сказала то единственное, что могло сейчас удержать Робина на краю взрыва:

– У вас сейчас есть возможность или отомстить за себя, или помочь другу.

Робин медленно, очень медленно опустился обратно.

– Другу, да… Матео!

– Если он просил о помощи, может быть, еще не поздно. Маги живучие.

– Иногда к несчастью.

– Даже если поздно, можно хотя бы отомстить.

Серые глаза вновь сверкнули, но на этот раз гнев был направлен не на Элисон, о нет!

Месть!

То единственное, что могло привлечь Робина.

– Рента, вы можете ко мне приехать завтра?

– Я работаю, рент Лейтнер. И не могу располагать свободно своим временем.

Робин побарабанил пальцами по столу. Пальцы тоже двигались плохо, их тоже лавина не пощадила, лекари старались, срастили переломы, но тут уже было не до красоты. Где криво, где косо… работает – и ладно!

– Как же нам тогда увидеться, рента? Мне не хотелось бы ехать в город.

Элисон пожала плечами.

– А мне не хотелось бы привлекать внимание.

– Увы, я его обязательно привлеку.

– Не думаю, что за нами будут следить специально, но городок маленький, увидят нас обязательно, сплетни пойдут, а нам не надо бы шуметь, пока не разберемся.

– Вынужден с вами согласиться, рента. Вы редкостно разумны для своего возраста.

Элисон пожала плечами.

– Научили.

Сказано это короткое слово было так, что Робин даже замолчал на минутку. Явно у девушки было что-то такое… не лавина, и ее шрамы не видны людям, но ее тоже переломало.

– Простите, рента.

– Все в порядке, рент Лейтнер. Давайте попробуем договориться. Ваш слуга бывает в городе?

– Да.

– Я могу оставлять для него записки… возможно, рядом с городом есть какое-то укромное место? Я послала бы вестника, но он просто не долетит. Сил не хватит.

«А вы не сможете мне ответить». Но об этом Элисон не сказала.

У нее магии мало, а Робин вообще всего лишился. Каково ему – даже представлять страшно. А ведь он уже пять лет держится, целых пять лет, и предательство пережил…

Дура его бывшая невеста. Просто дура.

Если у мужчины столько сил и такой самоконтроль… это ценнее любого бриллианта. Такой характер на дороге не валяется.

Вслух об этом Элисон не сказала, ни к чему. И так бедолаге досталось, нечего ему еще соль на раны сыпать.

– Вот, рента, смотрите. Мой слуга обычно едет в город вот по этой дороге. И вот здесь есть здоровущий такой камень, – Робин ткнул карандашом в карту, – не видели?

– Нет.

– Камень, и рядом с ним дерево с дуплом. Хью положит в дупло шкатулку с запиской, вы вытащите, прочитаете и напишете ответ.

– Это может быть плюс-минус день.

– Я пять лет ждал. Теперь можно и потерпеть какое-то время. Давайте подумаем, рента, что мы можем сделать?

– Ну… если речь идет о вашем друге… вы можете ему написать? Его родным?

Робин решительно кивнул.

– Могу. И написать, и узнать, чем занимался Тео, и когда его видели… когда он пропал.

– У меня есть дата из газеты где-то через полгода после того, как с вами случилось… вот это.

– Полгода. Я уже вылечился, но… мне было плохо. Я пил.

Слово упало как камень.

Да, сломался. Не выдержал. Потом кое-как выбрался, и то… до сих пор как вспомнит, так ему плохо становится!

Элисон не стала заострять на этом внимание.

– Насчет друга можете узнать только вы. А вот как бы получить данные из Дейрена? Причем настоящие.

Робин кивнул.

– Обещаю подумать. Что нам это даст?

Элисон задумалась.

– Ну, чисто теоретически… где тут карта? Вот смотрите, место, где сошла лавина. Если получить данные из контрольных точек, можно вычислить очаг напряжения. Понимаете?

– Не такой уж я дурак. Но речь должна идти о настоящих данных, верно?

– А мы их сможем получить? – вздохнула Элисон. – Я бы на их месте все подчистила.

– Я бы тоже…

– С другой стороны, если ваш друг что-то нашел… может, и мы сможем это что-то разыскать? Или он оставил нечто… ну, я не знаю? Как в сказке – след из хлебных крошек?

– Не знаю, – задумался Робин. – Давайте я узнаю про Матео, рента, и напишу вам. И мы сможем увидеться еще раз.

– Хорошо, – кивнула Элисон. – Давайте так и сделаем. Если я что-то узнаю, я вам напишу.

– Аналогично. Мне было приятно познакомиться, рента.

– И мне тоже.

Робин слегка опешил, когда Элисон вполне обыденным жестом протянула ему руку, но рефлексы оказались сильнее. Так что мужчина взял узкую прохладную ладонь и поднес ее к губам.

Он ожидал крика, попытки вырвать пальцы, отвращения…

Не было ничего.

Жест вежливости с его стороны, жест вежливости с ее стороны. Спокойный взгляд больших зеленых глаз, неожиданно красивых для такой страшненькой девушки.

– Рента Элисон. Если позволите.

– Рент Робин. Если также позволите.

– Спасибо, рента. Я провожу?

– Будьте так любезны.

Робин скрипнул зубами и потянулся за тростью. Совсем забыл… он может передвигаться и так, но кособочится уж вовсе отчаянно. Впрочем, если эта девушка не шарахнулась при виде его лица, то и трость ее точно не смутит.

Элисон и не смутилась. Спокойно попрощалась с Хью, еще раз помахала рукой Робину и уселась на велосипед. И привычно уже закрутила педали.

Кажется, дело сдвинулось с места?

Элисон отлично понимала, что это НЕ ЕЁ дело, что таким должны заниматься специальные службы, что… что она просто не может это все оставить просто так. Человек просил о помощи. А кому можно доверять?

Если так предположить, что лавину на Дейрен спустили, это должны быть люди… скажем так, небедные. И со связями, и с деньгами. Значит, доверять нельзя никому.

А рент Лейтнер тоже пострадал от всего этого. Может, и получится что?

Кто ж знает?

Робин стоял на крыльце и смотрел вслед Элисон, пока велосипед не превратился в точку на горизонте и вовсе не скрылся из виду. Потом повернулся и пошел в дом.

Какими глазами смотрит на него старый слуга, он даже и не заметил.

И уж тем более не узнал, что Хью метнулся к себе в комнату и долго молился там, обещая поставить свечку за здоровье незваной гостьи и радуясь, что не прогнал ее.

А ведь мог бы!

А она хозяина вон как расшевелила! Он же и из дома-то уже года полтора не выходил, и плащ не снимал даже в поместье, тошно ему было, гадко даже смотреть на себя. А тут поди ж ты!

Вон как подскочил… тяжко ему?

А Хью легко было смотреть, как родной человек, почитай сын, себя убивает? Своей-то семьи бог Хьюго не дал, после перенесенной в детстве паховой горячки Хью детей иметь не мог, так Лейтнеры ему, считай, родными стали. А уж Робби он и вовсе с рук не спускал, с ним, поди, отец меньше носился, чем Хью! И видеть, как сын вот так себя убивает…

Робину тяжело было, а ему, считай, втрое-вчетверо тяжелее. Каким чудом еще сердце выдержало? Сам сказать не мог, справился лишь потому, что мальчику нужен был.

И сидел рядом с ним, и по ночам подушку грыз от боли и бессилия, не знал, как его расшевелить, а всего-то и надо было: пустить одну девчушку в поместье.

Бесценная девушка!

Как ее – Элисон Баррет?

Господи, спаси и сохрани чадо твое Элисон…

Робин сидел в кабинете и перекатывал между пальцами перстень Матео. Элисон оставила его без возражений, и мужчина сейчас вспоминал.

Запретил себе даже думать о том времени, запретил переживать… каждый раз напиться хотелось, сорваться в пьяное безумие, в небытие, в котором ничего не важно, только новая рюмка… вспоминать было безумно тяжело.

А вот сейчас – надо.

Тот день Робин помнил до мельчайших подробностей.

Он хотел сделать предложение Саре. Ах, как это было романтично – тогда! Горы, снежные шапки, зелень Дейрена, очаровательная девушка с золотыми кудрями и громадными голубыми глазищами, как у всех Бауэров. Как хороша она была в чем-то легком, голубом, воздушном…

Она казалась кусочком неба, и он тоже парил в небесах. Казалось, человек не может быть так счастлив…

Долго это и не продлилось.

Робин вспоминал тщательно.

Сначала – сирену тревоги. Одну сирену… почему одну? Должно было быть несколько оповещений, минимум три, но получилось только одно – или он уже не заметил других?

Нет, кажется, других и не было.

Было одно оповещение, потом принялись приводить в действие системы безопасности, и тут-то выяснилось, что они не работают.

Как же там все это было? КАК?!

Робин застонал от злости и бессилия.

Так вот запретишь – и получишься сам себе идиот идиотом. Переживания он помнит, а вот конкретно… это же лавина! Ее или останавливать на дальних подступах, или… она ОЧЕНЬ быстрая. Никто не успеет уйти.

Робин понимал, что, если заслоны не сработали… у него всегда было хорошо с воздухом, он вылетел навстречу лавине… тогда он тоже мог быстро двигаться.

Сначала он подумал, что система безопасности не в порядке, что отводы просто… заклинило. Да, или зарядить что-то забыли. Безумие?

Но такое иногда бывает…

Человеческая глупость и правда беспредельна.

Ему повезло – или нет? Они с Сарой были практически рядом с узлом системы безопасности, ему хотелось романтично сделать предложение девушке, они поднялись на специально обустроенный выступ с беседкой, узел безопасности находился под ними, примерно в паре километров вниз…

Лавина была громадной – или такой она показалась ему? Масса снега и льда, которая стремительно мчалась вниз, теряя по дороге часть мощи, но тут же набирая новую…

Робин знал: лавина НЕ ДОЛЖНА была сходить тут. Она захлестнула канатную дорогу – и ему мгновенно все стало ясно. Система безопасности НЕ РАБОТАЕТ!!!

Сару не заденет?

Нет.

И он камнем упал вниз, к узлу безопасности.

Помнил, как рванул дверь, как увидел тусклые и мертвые кристаллы, нерабочие… Вливать в них энергию?

Бесполезно.

Он уже ничего не успеет.

И лавина накроет Дейрен.

Люди…

Старики, женщины, дети… он не думал об этом – тогда. Осознанно не думал. Просто за его спиной был такой уютный и чистенький город, и теплый и радостный… и все это грозило захлестнуть ледяное безумие. Лавина была уже рядом.

Такая близкая. Такая страшная в своем ледяном безумии… Робину казалось, что она мчится прямо на него.

Робин не смог бы ее остановить. Но это именно что лавина. Если ей дать новое направление… только чуть-чуть преодолеть инерцию ее движения, самую малость…

Если не сработали отводы, значит… он сам может встать на пути лавины. Всех он не спасет, но хоть кто-то может уцелеть. Только вот человеческие силы не так велики, как хотелось бы.

Робин помнил, как воздвиг единственное, что ему оставалось, – воздушный заслон. Помнил ощущение крови, стекающей из носа, как держал… как лавина ударилась в него всей массой, но заслон выдержал ровно пару секунд, а больше и не надо было. Лавина не перехлестнула его, она отклонилась в сторону. Теперь если она и заденет Дейрен, то самым краешком, а основная масса пройдет в стороне…

Только вот Робину это даром не прошло.

Лавина захлестнула маленький домик, жадно рявкнула, облизываясь, стирая его с лица земли, – мир заволокло белое ледяное марево, и его захватило, потащило вслед за лавиной… впрочем, в бессознательном состоянии, в которое он погрузился, было уже все равно. Робин, кажется, еще порадовался, что ему будет не больно умирать, – и чернота.

Это его и спасло.

Он не сопротивлялся лавине, и его вертело и крутило словно куклу. Да, изломало, но намного меньше, чем могло, всего-то перелом позвоночника в четырех местах, а могло и вообще в труху. Несколько ребер пришлось удалить? Радуйся, что сломались чисто и осколки не проткнули легкое, а то бы и до помощи не дожил.

Внешность?

Это была самая наименьшая проблема для лекарей, они собирали его буквально из кусочков. А если бы он тогда не впал в это состояние, если бы дышал сильнее, если бы пытался бороться…

Лавина просто накрыла своей тушей изжеванную скомканную куклу, которая не так давно была сильным магом.

Была…

Там же, под завалом, осталась и его магия, которая ушла вся, до капельки. Сначала чтобы поддержать в нем затухающую жизнь, а потом просто – ушла. Выгорела.

Потом было много темноты и боли. Очень много.

Были голубые глаза Сары, которые наполнились ужасом и отвращением при взгляде на него. И такие же голубые глаза Карла Бауэра, который сочувственно объяснил, что прости, друг, но дочь я за тебя не отдам. Ты же понимаешь, ей даже смотреть страшно, ну как тут приневолишь девочку? Ты, конечно, герой, но я Сарочке счастья хочу, а ты… найдется та, кто тебя полюбит.

Обязательно найдется.

А потом был взгляд в зеркало. И урод, глядящий оттуда. Кривой урод…

И вино.

Было очень много вина.

Слезы матери, уговоры отца, кажется, Хью, который подносил полные бутылки и уносил пустые, а еще мыл своего подопечного, кормил как-то… уговаривал… Робин не помнил толком.

Он так сорвался тогда, что пьяное безумие было не лучше лавины.

И кажется…

Был в его сумрачном состоянии Матео? Или не был?

Восстановили-то его за месяц, король приказал, двенадцать лекарей работали в четыре смены, а потом… потом была Сара – и запой. Потому что только так он мог забыть увиденное в зеркале. Только так…

Элисон он об этом не сказал. Слишком стыдно.

Хотя Робин подозревал, что девушка и так все поняла. И смотрела она спокойно, хотя его внешность ничуть не стала лучше с той поры. Спокойно, равнодушно… ей просто было все равно. Сара его любила, а Элисон видела первый раз в жизни…

Сара его любила?

Или хотела того, что он мог ей дать? Они были красивой парой, он богат… и сейчас еще богаче прежнего, принят в свете, вхож к его величеству – чего еще надо? Так любовь ли это была?

Он не помнил Сару у своей постели.

Мать помнил, отца… братьев, Матео, а вот Сару не помнил.

Был в его пьяном безумии Матео? Или только в его бреду?

Впрочем, есть человек, который может на это точно ответить.

– Хью!!!

Слуга себя ждать не заставил.

– Что случилось, рент Робби?

– Хью… я тогда пил, ты ведь все время был со мной?

– Был, да.

– Спасибо тебе. Я уже говорил, но за такое и повторить не грех, ты мне тогда жизнь спас. И, Хью… у меня есть вопрос. Матео не приезжал тогда?

– Как же не приезжать? Приезжал, рент.

Робин дернулся, словно его плетью перетянули.

– Как?! Когда это было?! Расскажи!!!

– Может, вы, рент, присядете? Небось тяжело?

Стоять и правда было тяжело. Но сидеть тоже не получалось, нервное напряжение требовало выхода, так что Робин принялся расхаживать по широкому холлу дома.

Трость постукивала по плиткам пола, но сейчас впервые не раздражала – не до нее.

– Все в порядке, Хью. Так что Тео? Когда он приезжал?

– Да, считай, месяца через два после этой пакости. Вот вас вытащили, месяц прошел, а еще дней через пятнадцать – двадцать, как вам… приехал Матео.

– Да говори уж прямо. Как мне Сара отказала, – махнул рукой Робин. И сам себе удивился. Впервые не сжались на сердце острые когти боли, тоски, предательства. Не до нее… Что с Матео?

– Вот-вот, как эта вертихвостка хвостом вильнула, так и запили вы вовсе уж по-черному. Орали, бутылками кидались, чудом до горячки дело не дошло…

Ага, чудом.

Сколько сил Хью положил, чтобы хозяина правильно выводить из запоя и поддерживать, когда он туда опять срывался? Кто понимает, тоже искусство, сродни собранному позвоночнику. Так что пьяное забытье у Робина было, а вот «белочка» в гости ни разу не приходила.

– Чудом, – усмехнулся Робин, который тоже все понимал. – Так что дальше было?

– Приехал рент Матео Эдер, попробовал поговорить с вами, но там все было бесполезно. Я вас хотел из пьяни вывести, но куда там!

– Он ничего не сказал?

– Сказать не сказал, – отмахнулся Хью, – а вот оставить кое-что – оставил.

– ЧТО?!

– Записку и ключ.

– ХЬЮ!!!

Старый слуга усмехнулся.

– Сейчас принесу. Все у меня в особой шкатулочке. Все вас ждало… как рент Эдер пропал, я хотел с вами поговорить, да куда там! Вы и себя-то не помнили…

Робин медленно кивнул.

Он пил долго, почти год, а то и побольше.

Пил, не хотел жить… это уж потом он кое-как пришел в себя и решил, что будет доживать, сколько ему осталось, не пьяной скотиной, а человеком.

Ну и сидел, доживал…

А Матео тем временем…

Хью обернулся быстро и протянул хозяину небольшой конверт и ключик.

– Вот.

– Спасибо тебе.

– Не иначе… с ним что-то случилось?

– Это я газет не читал, думал, обо мне все забыли. А ты?

– А мне тоже читать-то было и некогда. Что-то с рентом Тео случилось, да, рент Робби?

– Боюсь, что да, Хью. И молчи пока обо всем. Молчи.

Хью понятливо кивнул, а Робин посмотрел на конверт.

Да, это Матео.

Его перстень, который Робин машинально достал из кармана и приложил к оттиску, и тот идеально подошел.

Его рука.

РОББИ.

Одно слово на конверте. Робби – так его называли мама, Хью и Матео. Для остальных он был Робом, а то можно и в морду получить. Даже для Сары – Робом.

«О, Роб, рядом с тобой я не боюсь ничего», – послышался ему нежный голос. И дальше, насмешкой, прорвавшейся из черноты и боли…

«… мог бы остаться со мной, и его бы не задело…»

Тот же высокий и капризный голос. Только вот Сара не могла так сказать… наверное. Это просто бред, это не воспоминания! И Робин тут же отогнал его прочь! К вивернам эту дрянь, иначе у него просто сил не хватит!

Старый сургуч только хрупнул под его пальцами.

Элисон поднялась по ступенькам знакомого дома, коснулась колокольчика. Долго ждать не пришлось, дверь открыла сама рена Ханна.

– Лисси! Проходи, детка! Знакомься, моя Кати, а это внуки, Якоб и Лиза.

– Просто бабушкино отражение, – искренне сказала Элисон, заслужив благодарную улыбку. Но внуки и правда были похожи на рену Ханну. Такие же невысокие, крепенькие, светленькие, у девочки, кажется, даже ямочки на щеках такие же…

– Адриан уже уехал, но мы и так посидим, чая попьем, ты смородиновое варенье любишь?

– Обожаю. – Даже если бы Элисон спросили про варенье из тараканов, она ответила бы так же. Видно ведь и что рене Ханне тяжело, и что она старается держаться, и храбрится она из последних, может, сил… предательство близких – всегда болезненно.

– Я сама варила… Аделочка помогала…

Катарина коснулась руки матери, взглянула на Элисон, и девушка тут же защебетала:

– Рена Ханна, а я варенье вот варить не умею. Может, вы меня поучите при случае?

– Ой, да с удовольствием!

Сев на любимого конька, рена Ханна забыла и про неблагодарную дочь. Рецепты посыпались вперемешку с «самыми важными секретиками, без них никуда!». Элисон внимательно слушала.

Может, и не пригодится ей, как правильно снимать шкурку с ягоды крыжовника, но ведь и правда интересно! И рука для этого нужна твердая.

Стук в дверь для них оказался неожиданностью, равно как и появление на пороге Аделы.

– Я кое-какие вещи забыла!

Катарина встала из-за стола.

– Проходи и забирай! Пойдем, провожу!

– Перебьюсь без провожатых! – отрезала Адела.

– Не перебьешься, – тем же тоном ответила Катарина.

– Ты меня подозревать будешь?

– Тебя не подозревать, а лупить надо было.

Сестры явно друг друга не любили, в воздухе запахло ссорой… Элисон махнула рукой на все приличия и вмешалась:

– Рена Катарина, вашу мать надо проводить в спальню и уложить. А я пока побуду с реной Аделой Майер. Обещаю, ничего не пропадет.

– ТЫ!!! – задохнулась от возмущения Аделочка, но как-то очень быстро успокоилась при виде огонька на ладони Элисон.

Девушка сжала пальцы в кулак, гася его.

– Я. Вы что-то хотите мне сказать, рена?

Хотела-то Аделочка сказать очень многое. Но решила, что здоровье дороже, и прикусила гадючий язык. Катарина помогла матери подняться из-за стола.

– Пойдем, мама, я тебя уложу и капли дам.

Дети отправились с ними, и Элисон осталась в гостиной вместе с Аделой. Та пару секунд набиралась храбрости и расправила плечи.

– НУ? Мы идем?!

В высоком голосе звучали истеричные нотки. Элисон пожала плечами и снова повторила трюк с огоньком.

– Идем.

В своей бывшей комнате Адела уселась на кровать и с вызовом поинтересовалась:

– Ты меня не оставишь ненадолго?

– Нет.

– Буквально на пять минут…

Элисон покачала головой.

– Не знаю, чего вы добивались, рена. Но с матерью вы поступили подло.

– Ты мне будешь еще нотации читать?! – вспыхнула Аделочка, понимая, что сделать ничего не удастся. – На себя посмотри, чучело! Кто тебя вообще просил лезть?!

– Ваша мать. Еще вопросы будут?

– Да!!!

– Тогда собирайте вещи и выметайтесь. – Улыбке Элисон могла бы позавидовать любая виверна, девушка оскалилась так, что зубов у нее было видно чуть не вдвое больше нормы. – Не то я вам их засуну туда, куда только ваш муж лазить должен!

Аделочка аж воздухом подавилась от неожиданности.

Ну не ожидала она ничего такого от этой дурнушки! Вообще не ждала ее тут увидеть!

Она-то как рассчитывала?

Ключ от маминого сейфа у нее давно был, ну Клем и надоумил: чего ж уезжать без компенсации? Она приходит, устраивает скандал, Кати и слуги крутятся вокруг матери, Адриан уже уехал, так что никто ей не помешает чуточку подвинуть семейное состояние в свою сторону. И тут…

Если бы магичка оказалась более сговорчивой, – чтобы добраться до сейфа в библиотеке, нужно ровно минуту, она на первом этаже, рядом с гостиной, – но… не даст ведь!

Выдра!!!

А теперь и это вот!

Адела зло ринулась к шкафу.

– Вот, смотри, дрянь!!! Мои зимние вещи!!!

Элисон и смотрела, без особого интереса. Помогать она не собиралась, так что Адела лично все упихала в плотный мешок, лично потащила к выходу.

Еще бы пять минут, она бы и ушла, но тут, как на грех, вынесло на лестницу малышку Лизу.

– Тетя Лисси, мама спрашивает, эта дрянь уже ушла?!

Громко, четко и звонко, на весь дом.

Если у Аделы и были еще какие-то тормоза, то сейчас их сорвало окончательно. Женщина уперла руки в бока.

– Я – дрянь?! Да ты, маленькая…

Элисон скрипнула зубами.

Так-то можно бы заткнуть Аделу магией, но… закон у нас! Понимаете, за-кон! Который един и для магов, и для обычных людей и гласит, что магия приравнивается к огнестрельному оружию. Если Элисон заткнет Аделу огнем или снегом, считай, она попала.

Дело пяти минут – промчаться в полицию, заявить, потребовать освидетельствования. Это применять магию полиция не умеет, а вот чтобы ее след найти – даже ума не надо, на то артефакты есть. И получится Аделочка со всех сторон невинно пострадавшая, а Элисон… ну, или штраф, или еще чего похуже, вплоть до блока магии на несколько лет. Одно дело пугать, а другое – делать. Так-то люди действительно опасаются магов задирать, оно себе дороже может выйти, но если сильно довести… может ведь и не испугаться.

Заткнуть озверевшую бабу было нереально, а Адела чем дальше, тем больше осознавала, что все кончено. После таких проступков даже родных не прощают. После такого она уже не своя. Чужая.

Одно дело – мать, она позлится да простит. Брат… ну, умная женщина всегда может мужчину вокруг пальца обвести. А вот дети…

Дети – это серьезно.

Они на всю жизнь запомнят, что доверять тебе нельзя, родители им это в головы вобьют… это не просто разрыв. Это окончательно.

Дети скрывать своих чувств не умеют, Кати могла бы притворяться, но, если девчонка вот это все повторяет… она ведь не сама придумала. Она за матерью, за бабкой…

И Аделу понесло.

Она и сама не понимала, не формулировала это так, но раньше за ней словно стена была – ее семья.

Семья, которая могла бы простить глупость, но не подлость. И не попытку убить родную мать.

Ах, не убить?

Она не думала, не хотела, не рассчитывала?

А так все орут на скамье подсудимых. Вообще все.

Обида на судьбу, на Клемента, который оказался не так уж хорош, на мать, на брата и вообще на весь мир выплескивалась обильным грязевым потоком.

Элисон оставалось только ждать, когда все это закончится.

Рент Миттермайер и рент Слифт патрулировали район «шахтерских домиков».

Ну что поделать, место такое… сложное.

То муж пришел со смены и позволил себе лишнего, то жена у кого загуляла, а ее потом рогами забодать собрались, то дети чего утворят… район такой, неспокойный.

И в этот раз он полностью оправдал свою репутацию.

Визг был слышен издали, насыщенный и пронзительный, даже, пожалуй, вдохновенный. Какая-то женщина весьма экспрессивно высказывала свое недовольство.

Мужчины переглянулись, и отправились посмотреть поближе.

Это хорошо, если скандалистка не на мужа орет, на пьяного. А то кулаки у шахтеров тяжелые, если что – и душа улетит. А им потом убийство на своей территории?

Лучше предупредить, так бумаг меньше писать придется.

Визг раздавался от одного из немногих респектабельных домов – дома Браудеров. Мужчины переглянулись еще раз.

О скандале в семействе они знали, а теперь вот продолжение?

Примерно так и было.

Дом.

На крыльце та же магичка, что и в прошлый раз, напротив рена Адела, теперь уже Майер, и орет она как базарная торговка.

Магичка пока держится, но, судя по стиснутым зубам, уже недолго осталось. А потом… а потом все равно труп на территории.

Ноэль чуточку ускорился, кивнул Симону – и они ловко перехватили Аделу, заставив согнуться и замолчать.

– Что тут происходит? Рента Баррет, что за нарушение порядка?

– Рена Майер приходила забрать зимние вещи. – Элисон стремительно приходила в себя. – Остальное на ее совести.

– Забрала? – Ноэль прищурился на мешок.

– ТОЛЬКО зимние вещи, – подчеркнула голосом Элисон.

Дураком мужчина не был и недосказанное понял.

– А мы вот сейчас рену и проводим по месту жительства.

– Буду вам очень признательна. – Держалась Элисон так спокойно, словно это каждый день происходило. Подумаешь, поорала женщина, ну и что?

И ничего интересного даже.

– Вот и хорошо. Как там рена Ханна?

– С ней сейчас старшая дочь. А я вот… здесь.

– Спасибо, рента.

Элисон вежливо кивнула, наблюдая, как растрепанную и злющую Аделу честь честью провожали вдаль по улице. И мешок свой она сама несла, а то как же?

На полицию орать чревато, мигом в камеру отправишься дней на десять, а то и улицы подметать или, там, полы в больницах мыть на тот же срок. Этого нежной лилии не хотелось.

Элисон развернулась и направилась в дом. Мало ли, может, там ее помощь требуется?

– Рент Миттермайер, мне кажется, эта Баррет – не та, за кого себя выдает!

Ноэль тоскливо посмотрел на стажера.

Ага, есть у него такие два заболевания. Первое – жажда славы. Второе – уверенность, что вот рядом-рядом, аккурат под его носом, зреет мировой заговор. На самом деле ничего там нет, кроме холимых и лелеемых усиков, но ты поди убеди дурачка!

Ему же НАДО!!!

Он же известности хочет!

– Почему ты так решил?

– Ну… – Симон задумался, но сформулировать свои ощущения ему было очень сложно. – Она себя как-то не так ведет.

– Голышом бегает?

– Нет.

– Воет на луну?

– Рент Миттермайер!

И взгляд такой укоризненный. Великого Сыщика останавливают в полете безудержной фантазии. Грубо приземляют хвостом в лужу.

А вот и сиди там и не хрюкай, рожденный хрюкать летать не может.

– Ну что, рент? Ты мне сформулируй, в чем эта «нетаковость», а потом уж и поговорим.

– Какая-то она слишком спокойная… сдержанная. Вот как аристократы!

Ноэль чуть не застонал.

– Симон, ты про Королевский институт что знаешь-то?

– Ну так, слышал. В столице он, и принимают туда тех, у кого денег нет.

– Правильно. Сирот принимают, детей из плохих семей, и заметь – детей талантливых, одаренных, детей, которые решили прогрызать себе дорогу наверх. А еще, как правило, магов.

– Вот! Эта Баррет – тоже маг! А вдруг она сильнее, чем показывает?

– У нее диплом. Можно обмануть меня или тебя, но комиссию?

– Ну… а вдруг это не ее диплом?

– Ты ее документы видел. Там описание было?

– Да.

– Оно совпадает с тем, что есть?

– Ну… да.

Симон вспомнил строчку из паспорта. Волосы темные, глаза зеленые, нос прямой.

Конечно, это не портрет, но это слишком дорого в каждый документ по портрету клеить. А описание вроде совпадает.

– Вот, описание совпадает, все совпадает. А что до сдержанности – в столице, Симон, шесть институтов. Шесть.

– И что, рент Ноэль?

– Из них три выпускают магов. Королевский, Идлорский и Вангардский.

– И что?

– Я ведь тоже учился в столице, Симон. И даже тогда идлорцы и вангардцы ходили задирать студентов из Королевского института. Как ты понимаешь, им за это не было ничего. Дети из богатых семей, со связями, часто их родители приняты при дворе, что им могут противопоставить дети бедняков, алкоголиков, а то и вовсе сироты?

Симон пожал плечами.

– Не знаю.

– Ничего не могут. Поверь, у нее не было выбора. Или ты научишься сдержанности, изворотливости, да чему угодно, или ты просто не окончишь институт.

– Даже так?

– Вряд ли сейчас ситуация улучшилась. А она не просто окончила, а с золотым дипломом. Поверь, с простым и легким характером такого не добьешься. Ничего удивительного в ее поведении нет, оно вполне логично.

Симон пожал плечами.

– Может быть.

Но он остался при своем мнении.

Вот не похожа эта Баррет на ребенка из бедной семьи. Как она держится, как смотрит… надо попробовать с ней познакомиться поближе! Вот и повод будет утереть наставнику нос, а то рент Ноэль только ворчит на Симочку. И то ему не так, и сё не этак…

К критике Симон тоже не привык.

Стоило кому-то усомниться, что Симочка – самый лучший, самый идеальный, как тут же черным ураганом прилетала рена Арисса и устраивала такой скандал, что маловерным лучше было уползать сразу и быстро.

Сказано – Симочка лучший?

И только посмейте усомниться! Сожрет заживо!

Только вот это работало в школе, работало даже в институте, а на работе почему-то так не получалось. Полицейские и не такое видели, и на возмущение Ариссы внимания не обращали. Тут скорее Симочке приходилось останавливать разогнавшуюся маму. А то ведь выгонят…

Определенно ему надо попробовать пообщаться с Элисон Баррет!

Симон уже представлял, как раскрывает заговор… к примеру, ловит шпионку или убийцу… как рент Ноэль склоняет перед ним седую голову с покаянными словами, как гордый профиль Симочки печатают во всех газетах, а лучше – дают ему медаль или орден…

Он этого достоин!

Точно-точно, Симочка ведь лучший! Мама точно знает и врать не будет!

Элисон о полиции уже и не думала. Она договаривалась с реной Ханной, что придет в гости – варить варенье из жимолости. Она уже успела созреть и появилась на рынке, так что Элисон и рена Ханна пойдут покупать правильную ягоду, а потом и варенье сварят. И для Катарины тоже. Она надолго остаться не сможет, но баночку-другую ей с радостью пришлют по почте.

Адела?

Две женщины старались отвлечь печальную мать от горьких мыслей, и им это таки удалось. Все у них получилось.

Домой Элисон пришла достаточно поздно, но рена Астрид ее ждала и спать не ложилась. Выслушала отчет о случившемся, поахала над «подлой дрянью Аделкой, вот всю жизнь она пакостной была и выросла такой же пакостной», и пообещала Элисон, что сходит с ними на рынок. И вообще, уделит побольше времени рене Ханне. Понятно, такая рана не скоро заживет, но хоть чуточку отвлечь ее можно. Так они и поступят.

С тем Элисон и отправилась спать.

Какой там Слифт?

Она и про Робина-то не вспомнила, ноги уже не держали. Девушка уснула прежде, чем ее голова коснулась подушки.

Робин в это время тоже лежал на кровати, только вот спать ему не хотелось совсем. Он в сотый раз перечитывал письмо Матео и ругательски ругал себя.

Вот дурак!

Ну что бы ему пораньше подумать! Чего он ждал?

Кретин, идиот, пьянь безмозглая!!! Правильно ему досталось, такой дурак и в маги-то не годится! Еще и мало будет!

– Лисси, хочешь чаю? С вареньем?

Элисон с подозрением поглядела на рену Шафф и еще одну женщину, которая сидела за столом.

Ну… кажется, ее приключения с реной Ханной так и начинались? Хорошо еще, что нежная Аделочка уехала с супругом из города, громогласно вещая, что уж в столице-то они развернутся по-настоящему и спустя десять лет приедут сюда принципиально – выкупить мамашин домишко под свинарник!

И снова – здрасте?

Телепатом рена Астрид не была, но некоторые мысли можно и без леония читать, у Элисон они были на лице написаны.

– Ты права, детка. Но Кирстен и правда нужна твоя помощь.

– Я – маг второго уровня, – скромно напомнила Элисон. – Это ОЧЕНЬ мало.

И кто бы ее слушал? И кто бы ее слышал?

– Я понимаю, Лисси, но ты хотя бы послушай! Может, там опять, как с… ну, как и было?

Секрет подруги Астрид блюла свято. Элисон потерла лицо руками и присела за стол.

– А варенье какое?

– Вишневое, с грецким орешком, – заторопилась незнакомая ей рена. – Меня Кирстен Верраш зовут, детка. Ты послушай, какая у меня беда.

Кирстен подвинула к девушке чашку чая, сама положила ей в розетку варенье и, дождавшись, пока Элисон отправит в рот первую ложку и зажмурится от удовольствия, начала свой рассказ:

– Так-то мы люди обычные. Живем спокойно, свой дом, кот, собака… был пес.

Элисон кивнула. Рена Кирстен смахнула непрошеную слезинку.

– Мы… Эрки полгода назад умер. И такой он был умный, такой ласковый… вот, посмотри, детка!

Фотография изображала псину непонятно-дворняжьих кровей, остроухую и в меру лохматую, которая сидела рядом с реной Кирстен. Сидела, смотрела на нее таким преданным взглядом, что сразу становилось понятно, кто тут и кого больше всех любит. Еще на фотографии присутствовали муж и два сына, но для собаки они явно были вторым планом. Вот кошак – тот расположился на коленях у одного из сыновей и вальяжно смотрел в кадр. Его же фотографируют, понятно!

– Красивый, – оценила Лисси. – И вас любил.

– Я его на улице нашла, на помойке, сама выкормила, выпоила… он меня больше всех остальных любил, у кровати с моей стороны спал, я проснусь и руку вниз опускаю, а Эрки ее лижет, потом лапы поставит на кровать и на меня смотрит.

Голос прервался, на стол снова капнула слезинка.

Элисон молча погладила женщину по руке.

Собака? Не человек, правда же? Но посмейте только сказать про глупости и бабский вздор! Разве любить может только человек? Эрки, смешной дворняга, отдавал хозяйке все: любовь, тепло, заботу, жизнь бы отдал за нее. И хозяйка его любила совершенно искренне.

– Муж хочет другую собаку завести, а я… я не могу просто.

– Понимаю. Я бы тоже не смогла.

– Вот. А последние дней пять Эрки мне снится. Каждую ночь, постоянно, одно и то же…

Элисон сдвинула брови.

– Подождите! Рена Верраш, последние пять дней?

– Да. То есть он и раньше мне снился, и я плакала, это было. А последние пять дней сон повторяется из раза в раз, один и тот же.

Элисон вздохнула, потерла лоб.

– До деталей?

– Да. И я обычно все забываю, а вот это помню до мельчайших подробностей. Потому и заволновалась. Вчера с мужем поговорила, он только отмахнулся. Говорит, чушь все это, все сны, и думать о них нечего, а мне Эрки снится, и я понимаю, что он чего-то хочет, только не понимаю, что именно…

Элисон потерла лоб.

Ну так-то…

Можно попросить женщину пересказать свой сон, только было у нее подозрение, что надо другое делать. А если так…

– Можете вы переночевать здесь? Или как-то… короче, мне надо попробовать увидеть ваш сон. Чтобы вы спали, а я рядом сидела.

– А так можно?

– Можно, и даже не особенно сложно, – проворчала Элисон. – Основы работы с подсознанием, со своими снами, с чужими, мы это проходили.

– Я могу сегодня остаться здесь. Муж на смене, он у меня на шахте работает, и сыновья там же. Можно?

– Конечно, рена Кирстен. Оставайтесь. И в двух словах – что было во сне?

– Как Эрки уводит меня из дома. Приходит к кровати, берет зубами за руку, осторожно так, и тянет за собой.

– За правую руку, за левую?

– За правую, я так на кровати сплю, свесив правую руку. Мне так удобно.

– Поняла. Так сегодня и ложитесь. Рена Астрид, можно?

– Да чего уж нельзя! И можно, и нужно… только вот ты не выспишься…

Элисон вздохнула.

– Ну что поделать. Завтра пораньше лягу, если что.

Рена Астрид молча подложила девушке еще варенья. А ведь и правда – хорошая девчонка. Не отказала, не отмахнулась, старается, делает… просто умничка. Марии надо тоже баночку варенья за такого хорошего человека подарить. Очень удачно получилось, без нее и Ханна бы пропала, и сейчас вот есть с кем посоветоваться…

Рена Кирстен побаивалась, что долго не заснет. На новом месте, все неудобное, непривычное…

Элисон ничего говорить не стала, устроилась рядом с кроватью, придвинула кресло, взяла рену за руку. За левую.

– Засыпайте.

Рена послушно прикрыла глаза – и через пять минут уже крепко спала.

Элисон невесело улыбнулась.

Не уснет она!

Основы работы с разумом им давали на первом курсе. Какой ты маг без самодисциплины? А это полное управление своим сознанием, да и подсознанием тоже. А как иначе?

Трудности в жизни у всех бывают, а девушки вообще раз в месяц могут на помеле летать и злобно орать, но нельзя позволять всему этому влиять на твою магию. Опасно будет.

Так что…

Спокойствие, еще раз спокойствие, и вообще, надо уметь очищать свой разум от лишнего. А потом и чужими разумами управлять учились.

Да, был и такой курс, как сновидение, правда давно, еще вначале. У Элисон специализация была другая, но училась-то она днем и ночью. Вот и пригодилось.

Все верно.

Не прошло и пяти минут, как в сон хозяйки скользнула тень большого остроухого пса.

– Эрки, – тихо позвала Элисон. – Эрки, иди сюда, мальчик.

Вслух она не говорила, нет. Если бы кто-то вошел сейчас в комнату, он бы увидел двух спящих людей и не ошибся. Элисон сейчас была во сне рены Кирстен.

Остроушка повернул голову к посторонней женщине, принюхался – и рванул к ней бегом.

Маг же!

Может, сейчас его услышат? Поймут? Ну должен же кто-то его понять, ну пожалуйста, он так пытался докричаться до любимого и родного человека, так старался, а она просто не понимает! Любит, но понять не может, не хватает у нее для этого сообразительности, ну что ж такое…

Элисон запустила пальцы в мягкую шерсть, потрепала холку, почесала за ухом. Сейчас Эрки для нее был совершенно реален. Собак она не боялась и на морду со здоровущими зубами смотрела благосклонно.

– Красавец! Ну, рассказывай, мальчик, что не так, что случилось…

Эрки уставился ей прямо в глаза.

Рена Кирстен этого понять и увидеть просто не могла, не дано ей было, она же не маг! А вот Элисон сейчас все видела отчетливо.

Домашнее животное?

Нет. Теперь уже нет.

Теперь Эрки стал духом-хранителем, только не для всей семьи, а именно для Кирстен. Элисон отчетливо видела, как рена Кирстен подобрала с земли маленький комочек, как прижала его к себе, спасая от холода, видела, как не хотел Эрки уходить от нее.

И не ушел.

Рена похоронила его на кладбище, на фамильном участке, было там местечко под корнями ивы, хорошую могилу не выкопаешь, а для собаки в самый раз оказалось. В свою шаль завернула да и потихоньку от мужа…

И Эрки остался рядом.

Элисон видела, как разворачивается под ивой радужная дорожка – только встань лапой и беги, становясь опять молодым, сильным, только оттолкнись – и уходи, и скоро ты переродишься в малыша и начнешь новую собачью жизнь…

Только вот Эрки на нее не встал.

Прижался плотнее к бедру плачущей Кирстен да и остался рядом. Как привык.

Никуда он от своего человека не пойдет, вот еще глупости кошачьи! Так и пошел рядом с Кирстен, так и остался. Он приглядит и подождет.

И был рядом, и…

– Опасность? Для нее?

Мокрый и холодный собачий нос ткнулся в ладони Элисон. Эрки старался показать, что слышал и видел.

Мужчина, плотный, седоватый, как на той фотографии… муж?

Он достает из почтового ящика конверт, плотный, толстый, с печатями. Вскрывает его, читает, потом оглядывается на дом, решительно прячет конверт.

Тот же мужчина и женщина. Не Кирстен, нет. Молодая, светловолосая, с пышными формами, с капризным изгибом губ… только вот целует она мужа Кирстен. Что-то в этом есть неправильное… призрачная собака глухо рычит, только вот сил у духа-хранителя не так много. Он понимает все, но сделать…

Сделать он ничего и не может!

И опять – конверт, только в сарае, куда рена Кирстен не заходит, там мужское царство.

И муж, который прячет в укромном месте неподалеку от дома склянку с керосином и тряпки. А еще – огниво и трут.

Эрки не мог показать все это хозяйке, просто не мог, не умел. И сама она посмотреть не могла, сил не хватало. Но в доме оставаться опасно! Вот пес и пытался увести хозяйку подальше оттуда!

Нельзя там!

Нельзя рядом со злом!

Уходи!!!

А она не понимала. В ее сны Эрки прошел, но и только-то…

Элисон погладила его голову.

– Ты умничка, Эрки. Я все ей расскажу, подожди немного.

Собачья морда приблизилась вплотную, совершенно живой язык облизал Элисон от уха до уха – и Эрки выскользнул из рук, помчался к хозяйке. Элисон вернулась в свой сон.

Встряхнулась, улыбнулась, открывая глаза, – и решительно потрясла рену Кирстен за плечо.

Лучше не тянуть с таким. Завтра уже может быть поздно. И кстати…

– Рена Астрид, вы же рядом? Заходите, мне очень нужен ваш совет. Очень-очень!

Два раза просить не пришлось. Кто бы и сомневался, что рядом и слушает все…

– Что-то серьезное, Лисси?

– Очень.

Спустя полчаса за столом сидели три женщины. Так же исходил дымком горячий чай, так же рубиново поблескивало вишневое варенье, только вот настроения не было никакого.

– Эрки старался меня увести из дома?

– Да, рена Кирстен.

– От опасности?

– Да.

Элисон уже успела рассказать то, что узнала, и теперь ждала реакции рены. Мало ли что?

Все же муж, тридцать лет вместе, двое детей, могла бы и в истерику впасть, и на Элисон накричать, и обвинить во всем… почему нет?

Астрид тоже подозревала худшее, потому что коснулась локтя подруги.

– Кири, ты как?

– Никак, – глухо ответила женщина. – Я понимаю…

– Лисси не врет. Я знаю…

– Я тоже знаю. Я никому не говорила, где Эрки оставила, муж сказал – на мусорку, а разве так можно? Я и втихорца, и прихожу туда, посижу, поговорю… никто не знал.

– А что там за блондинка? И конверт?

– Если про блондинку еще выяснять, то конверт… Лисси, ты говоришь, Эрки показал, что и где?

– Да, – вздохнула Элисон.

– Муж еще неделю на шахте, у них смена десять через десять, дети там же. Мы можем прямо сейчас поехать домой? Астрид?

– Хочешь посмотреть, что и как?

– Хочу.

Элисон кусала губы. Думала.

– Мне придется ехать с вами. Чтобы никто не увидел…

– Думаешь, кто-то может быть рядом?

– Думаю, пару дней этот кто-то может и выждать, а вот потом… не знаю. Эрки считал, что опасность близко.

Женщины переглянулись.

Кирстен решительно поднялась из-за стола.

– Элисон, я понимаю, я не могу тебя об этом просить…

– Можете, – махнула рукой Элисон. – Эрки попросил. Едем?

– В сарае есть велосипеды, – кивнула рена Астрид.

А что?

По городу, считай, другого транспорта почти и нет. Рамбили? Так заправлять замучаешься. И дорого это, очень. Кони? Тоже прекрасно, но держать – кормить – ухаживать кто должен? Рена Астрид?

Вот и остается либо ножками, либо велосипед. У рены Астрид несколько было, большие, трехколесные, с корзинками, чтобы все поместилось при случае, их и взяли. И спустя час были уже у дома рены Кирстен.

Элисон прислушивалась всю дорогу, косилась в сторону. Она-то видела крупную серую тень, которая бежала рядом с ними, стелилась над травой, не приминая ни былинки. Сейчас, зная, кто это, зная имя, она могла видеть и самого хранителя. И пес был этому рад. Свильнул в сторону, показывая что-то, Элисон насторожилась, но – нет.

Это он не на людей.

– Эрки просит поехать туда, – девушка махнула рукой.

Трехколесный велосипед – машинка очень проходимая, так что доехать было несложно, но… след же останется.

Так что пришлось пешочком. Не так далеко, но… и не рядом с домом. Загнали велосипеды под деревья, в тень, да и пошли ножками.

В дупле старого дерева стояла склянка с керосином, лежали тряпки… Кирстен коснулась одной из них.

– Старая рубашка сына. Я хотела на тряпки пустить, а она куда-то делась.

– Угу, – кивнула Элисон. – Далеко тут до вашего дома?

Кирстен оглядывалась по сторонам.

– По дороге минут двадцать. А напрямик, может, и минут пять-семь, я помню это место. Эрки это дерево нравилось.

Элисон промолчала.

Чего уж тут, и так понятно…

– Эрки спокоен. Верните все на место и пойдем к дому.

В сарай попасть было несложно. И конверт найти – тоже, с таким-то советчиком и помощником.

Элисон показывала, а рена Кирстен сама вытащила конверт, пожала плечами и при свете керосиновой лампы вытащила первую бумагу, углубилась в чтение.

Прочитала, скрипнула зубами, протянула все Элисон.

Девушке много времени не потребовалось на осознание, она кивнула и передала бумагу рене Астрид.

– Кири, ты у нас богатая наследница?

– Видимо, да.

В конверте было завещание. Некий рент Лигон оставлял рене Кирстен хороший дом в столице и крупную сумму денег.

– Кто это?

– Мой дядя по матери. Мы и не общались почти…

– Ну, он вас не забыл, – пожала плечами Элисон. – Что дальше делать будете?

– А что тут можно делать? Пойду в полицию, – скрипнула зубами рена. – Спасибо тебе… сейчас я все верну на место, потом едем в город, страшновато мне тут одной оставаться, а с утра и пойду.

Элисон кивнула.

Отговаривать она не стала, слишком уж в плохую комбинацию складывалось показанное верным псом. Только вот…

– А можете вы меня не упоминать? Пожалуйста!

– Да, Кири. Ни к чему девочке такая известность. Скажи – сама нашла.

– Ну…

– Придумаешь, – решительно отмахнулась рена Шафф. – Может, молоток тебе понадобился, вот и полезла. Срочно. Или гуляла да запах унюхала. Придумаем, что получше сказать, а девочку и правда не тронь. Элисон тебе и так чем могла – помогла, да и будет.

Кирстен подумала пару минут и кивнула.

– Да, наверное.

– Ты еще и о другом подумай. Что дальше делать будешь? В столицу поедешь?

Рена пожала плечами.

– Вряд ли. Что мне там делать, я тут всю жизнь прожила, дети тут…

– Может, кто из детей поедет?

– Не думаю. У них тут и жизнь, и дела, и все остальное. Девушки… Старший жениться собрался…

– Тогда тем более надо это решать. И, Кири, может, тебе пока ко мне переехать? Или к Ханне?

– Ты думаешь, Астрид?

– Увы, Кири, если дело дошло до такого…

Элисон кивнула и поднялась из-за стола.

– Рены, вы простите, я пойду спать?

– Иди, конечно, детка. А мы, две старухи, тут посплетничаем на досуге.

Элисон кивнула и отправилась спать.

Рент Миттермайер с тоской покосился в окно.

А ведь так хорошо начиналось утро. И вот – сидит перед ним женщина, вся бледная, глаза красные, тоскливые…

– Рена Верраш, давайте все с начала. А я сейчас запишу как следует. Протокол оформим, дело официально начнем.

– Да, рент Миттермайер. Так получилось, у меня полотенце упало… упала вешалка для полотенец, пошла я в сарай, молоток и гвозди взять, не сидеть же десять дней, пока муж на смене будет? А я в сарае и не бываю, считай что никогда, гвозди сразу не нашла, пошла копаться, ну и… вот, нашла на свою голову.

– Говорите, завещание?

– Да, причем адресованное мне. Я всех деталей сейчас не перескажу, но там дом в столице и хорошая сумма денег.

– Какая? Не помните?

Рена быстро вывела на листе цифру.

– В золоте.

– Однако…

Слифт посмотрел и присвистнул.

– М-да, за такое и убивают!

Рена закрыла лицо руками, Ноэль сверкнул глазами на молодого дурака. Нашел что говорить!

– Я после этого сама не своя. Пошла бродить по округе, знаете, мы раньше с собакой гуляли много, а потом Эрки не стало, а гулять я привыкла, я так успокаиваюсь…

– Понимаю, рена. – Рент Миттермайер похлопал ее по руке. – Я, когда хочу успокоиться, в горы ухожу, есть у меня там пара любимых мест.

– Вот. И у Эрки они были. – Женщина не выдержала, всхлипнула. – А тут иду я и чувствую, что пахнет, да неприятно так… керосином. Я и встревожилась, сейчас хоть и начало лета, но пожары…

Ноэль закивал. Что такое пожары, он знал. И лучше сто раз перепроверить и двести – подумать. Если загорится… тут и люди, и дома, и зверье всякое, и посевы…

Страшно это. Очень страшно.

– Ухожу с того места – нет запаха, вернулась – есть. Начала все осматривать, дошло до того, что деревья обнюхивать принялась, думаю, может, какая зараза керосином дерево облила? И почуяла… там бутыль с керосином. А еще огниво и рубашка. Моего сына.

Рена Кирстен всхлипнула уж вовсе жалобно.

– М-да… просто так это в лесу держать не будут, – помрачнел окончательно рент Ноэль. – Все, я записал, проверяйте. И поедем на место, посмотрим, что и как.

– А нас не увидят?

Рент Ноэль подумал немного и кивнул.

– Да, вы правы, рена. Давайте так: вы сейчас едете в дом, а мы с вами. Слифт, переоденься в гражданское да попроще.

– Зачем?

– А рена наняла двоих рабочих, чтобы ей в доме что-то сделали.

– Может, надо загримироваться? – Глаза стажера вспыхнули энтузиазмом. – Парик, грим… я могу попросить в театре!

Рент Ноэль печально вздохнул.

– Слифт! Обычная гражданская одежда, шляпа и кожаная куртка. Вопросы есть?

– Нет, рент Миттермайер!

– Вперед!

Сам Ноэль отправился в соседнюю комнату, там в шкафу у него хранилась гражданская одежда. Мало ли что случится на службе? Иногда и в грязи с ног до головы приходишь, вот, чтобы так не ходить по городу, он и держал на службе штаны, рубашку, ту же куртку… И ведь пригождается же!

Слифт уже сбежал.

Ноэль переоделся и вышел к рене Кирстен.

– Все будет хорошо, рена Верраш, не переживайте, полиция вас защитит.

Кирстен хлюпнула носом.

– Рент… неужели из-за денег мой муж… вот что страшно-то! Из-за каких-то паршивых денег!

Ноэль только вздохнул.

Из-за этих «паршивых денег» и убивали, и умирали, и собой торговали, а уж жену приговорить… чего только не насмотришься в полиции-то!

– Держитесь, рена. Мы вам поможем.

Лучше сейчас пошевелиться, чем потом получить пожар и труп. Всяко лучше.

В роли работника Симон Слифт был блистателен.

Он уронил две полки, попал себе по пальцу молотком и был вдохновенно осыпан мукой из злобно раскрывшейся банки. Теперь рене Кирстен и правда требовалась помощь по хозяйству.

– Ну ты и осьминог! – ворчал Ноэль, прибивая на место полку. – Сказали ж тебе – изобразить! А ты чего полез?

– Да я только поправить, кажется она косо висела.

– А летела как? Прямо по умной головушке?

– Рент Ноэль!

– А почему осьминог? – спросила Кирстен.

– Потому что у осьминога руки не из плеч, а из головы. А вместо головы… гхм… – Название некоторой части тела как-то не принято было произносить при ренах, но Миттермайер доказал, что он не зря служит в полиции. – Вместо головы та часть, которая между спиной и ногами. Ты что – по дому ничего не делал никогда?

– Мама рабочих нанимала, – надулся Слифт, понимая, что осьминогом его честят по заслугам. – Я учился!

– Оно и видно… стажер!

– Не ругайте его, научится, поди, – махнула рукой рена Кирстен. – Пойдете в сарай?

– Пойду, конечно.

Завещание рент Ноэль оценил полицейским взором. Осмотрел гараж, но решил, что некоторые вопросы можно и потом задать. Завещание-то и правда – вот оно. Лежит, кушать не просит.

И причитается рене по нему и правда крупная сумма денег и дом в столице, хоть ты сейчас переезжай да и живи на проценты! Не жизнь – сказка! Чья-то мечта. А сбылась у другого… за такое убивают?

Еще как!

На исправление косяков стажера ушел примерно час. А потом рент Миттермайер выскользнул из дома через заднюю дверь.

Найти указанное место было несложно. И время подумать у рента Ноэля тоже было, поэтому, вернувшись в дом, он строго посмотрел на рену Кирстен.

– Рена, вы мне что-то недоговариваете.

– Рент?

– Рена Кирстен, я понимаю ваше состояние, и я полностью согласен, все это очень серьезно, но вы мне кое-что недоговорили.

– Что вы хотите услышать, рент?

– Молоток и гвозди находятся на виду, а вы полезли вглубь. Дерево ничем особенно не пахнет. Я готов поверить, что вы это все нашли, но явно не так, как рассказываете.

– И тем не менее!

– Рена, не надо делать из меня идиота. Пусть это не пойдет в протокол, пусть останется между нами, но я хочу знать. Вдруг это нам поможет?

Рена Кирстен опустила глаза.

– Ладно… только не считайте меня безумной. Мне начал сниться мой пес, Эрки. Он выл, тревожился, тянул меня прочь из дома, я пожаловалась подруге на кошмары, а у подруги живет молодая магичка. Рена Баррет.

– Ага.

– Мы с Астрид попросили ее растолковать этот сон, и Элисон помогла нам. Она сказала, что, если Эрки хочет мне что-то сказать, он получит возможность это сделать. Я плохо понимаю все эти магические дела. Как она объяснила, есть люди более восприимчивые, есть менее чуткие. Я как раз не такая чуткая, но Элисон усыпила меня, и мне приснился Эрки, который и привел меня к этим двум местам.

– Вот даже как…

– Я понимаю, это звучит безумно, рент. Но все верно, без Эрки я никогда бы ничего не нашла. Элисон сказала, что пес слишком меня любит, он тревожился за мою жизнь – и пришел.

– Вот еще чушь! – топнул ногой рент Слифт. – Теперь сама она это и подстроила! Или вообще вас загипнотизировала! Внушила что хотела!

– И рубашку сына тоже украла? Будучи без году неделя в городе и ни с кем толком не знакома? – цыкнул на ретивого дурака Ноэль. – Помолчи, дай подумать.

Симон обиженно примолк, а Ноэль вспомнил случай, которому… нет, не он, но его наставник был свидетелем. Было дело.

Конюшни, если кто понимает, дело достаточно грязное. Там и скачки, и деньги, и подтасовки, и все остальное. Вот жил в конюшне конь. И жил в конюшне кот. Дружили они – не разлей вода, кот старше был, коня с жеребенка знал, чуть не на голове у него ездил, при полном конском попустительстве. Ночевал в его стойле, относился к коню как к своему котенку. Да, и такое бывает.

Прожил кот, сколько ему по кошачьей жизни положено, да и помер. Конь затосковал ужасно, чуть сам не помер, но как-то выкарабкался, оправляться стал, а тут и дело к скачкам.

Хозяин рассказывал так: один раз ночью тот самый конь как взбесился! Кое-как его успокоили, рабочие ушли, сам он спать пошел, ночью глаза открывает, а на окне – тот самый кот. Сидит, желтыми глазами смотрит, мявчит недовольно. Потом зашипел, по руке его царапнул – и растаял как струйка дыма. Тут-то хозяин и проснулся, и засыпать больше не стал – в конюшню кинулся.

Вовремя прибежал, как раз успел поймать негодяя, который собирался ее поджечь.

А конь тот сразу же и успокоился.

И показывал мужчина руку с царапинами, и были они самые что ни на есть настоящие, кошачьи, и заживали очень и очень долго. И еще один раз кот приходил, когда тому самому коню хотели потихоньку сухожилие проколоть. Было такое. Конюха подкупили перед самым заездом…

Так что верил рент Ноэль в такие случаи. Даже не верил, при чем тут вера или ее отсутствие? Он-то просто знал. Так – бывает.

Редко бывает, но даже церковь про души у животных молчит.

Почему?

А если их признать, то как потом кушать? Это ж близко к людоедству получается, ты ж разумное существо поедаешь, одухотворенное. А если не признать… но бывали случаи, когда зверье любило до смерти – и за ее гранью. У людей память короче. Хотя, глядя на эту рену… Она своего пса тоже любила до безумия.

И показалось Ноэлю – или нет? Словно рядом с ее бедром серая тень мелькнула, так собаки и ходят рядом со своим человеком.

Даже если и показалось…

– Рент Ноэль…

Кто бы сомневался, Слифт просто не мог утерпеть.

Миттермайер махнул на него рукой.

– Рена Кирстен, вы понимаете, что нам надо будет переночевать у вас в доме? А может, и не один день?

– Чего ж непонятного, рент Миттермайер. Оставайтесь сколько понадобится, мне спокойнее будет. Спасибо, что поверили.

– Мне не восемнадцать лет, рена, и побывал кое-где, и повидал много. Где спать можно будет? Нам бы сейчас лечь подремать, ночью-то и не получится, поди. Я лягу, а Слифт сейчас в город отправится, расскажет все ренту Мюллеру и вернется потихоньку. Ты понял, Слифт?

– Да, рент Ноэль, – отчеканил обиженный парень.

– И мамочку предупреди, чтобы она тебе котлетки и супчик в засаду не носила.

Симон обиделся окончательно и гордо удалился в указанном направлении. А Ноэль и правда лег поспать.

Возраст у него уж не тот, чтобы сутки зайцем скакать, отдохнуть надо. Еще и сколько скакать придется – неизвестно. Так что – впрок!

Настороженная ловушка пришла в действие через два дня. Очень даже удачное время, все родные рены Кирстен на шахте, она одна дома, по хозяйству возится, Ноэль и Симон днем спали в доме, а вечером сидели в засаде. Симона рент Ноэль оставил в доме как менее опытного, а сам устроился у дерева и ждал.

И дождался же!

Кустики зашуршали, и на поляну, по очень важному делу, выбралась та самая блондинка, которую влет опознали бы и Эрки, и Элисон.

Первый бы еще и в горло вцепился, пес вообще не понимал, как эта р-р-р-р-гав смеет тянуть руки к хозяину и расстраивать хозяйку?! Да вот беда, призрак собаки хоть и может что-то, но, увы, нематериален.

Рент Ноэль, напротив, был вполне материален. Он смотрел, как рена – или рента? – вытащила все из дупла и, оглядываясь по сторонам, нервничая и дергаясь от каждого шага, направилась к нужному дому. Благо идти-то было пять минут.

Нет, Ноэль Миттермайер не шел за женщиной, пугая ее тенями и шорохами. Он просто подождал пару минут, а потом выбрался из своего укрытия – и быстро обогнал ее по соседней тропинке. Женщина и не заметила.

Ее намного больше интересовали другие вещи – темный дом с закрытыми окнами, дом, в котором спит главное препятствие к счастливой жизни и богатству! И всего-то надо…

– Нет там никого, – уверенно сообщила себе Барбара Досс. И решительно принялась чиркать огнивом над старой рубахой одного из сыновей той самой «никого».

Когда на ее плечо легла тяжелая рука рента Ноэля, она даже и не сразу поняла, что происходит, дернулась, завизжала… бесполезно!

– Что вы тут делаете, рена? – Голос был негромкий, но вполне отчетливый. Впрочем, и этого хватило, чтобы повалить бутыль с керосином, облиться, и, если бы рент Ноэль не отобрал у идиотки огниво, было бы тут самосожжение. Да ее-то и ладно, не особо жаль!

А вот лес, дом, да и сам Ноэль… чего ж всему этому полезному страдать из-за одной-то дряни?

– А… и…

Дернуться и вырваться тоже не вышло. И уже спешил из дома героический рент Слифт, который едва не проспал самое важное, а из окна глядела рена Кирстен.

Рука ее привычно гладила воздух там, где стоял обычно Эрки, прижимаясь к ее бедру, и призрачная собака подставляла под ласку уши и холку.

Любовь – она ведь никуда не уходит, те, кто любит, навсегда остаются рядом с любимыми и любящими…

Спустя два часа в полицейском участке царило слезоразливное настроение.

Барбара Досс плакала.

Плакала вдохновенно, вибрируя бюстом и поводя плечами, посвистывая носом и совершенно не думая о том, что нос у нее покраснеет и станет похож на спелую сливу, начиненную соплями.

Да и как тут не зарыдать, когда все ТАК закончилось?

А как прекрасно все начиналось!

С рентом Антоном Веррашем Барбара познакомилась всего полгода назад. Так получилось.

Приехала-то она в надежде устроиться в одно из развлекательных заведений для шахтеров да и подзаработать чуток. Благо тип внешности у нее был привлекательный для многих мужчин: невысокая, с тонкой талией, пышной большой грудью и приятно округлыми бедрами. Да, и сзади тоже округлыми. Губки бантиком, кудряшки светлые, глаза карие, словно у олененка, – чего еще надо? Денег, конечно.

Оплачивай – и будет тебе счастье на час! Никаких моральных препон у красотки отродясь не было, и совести тоже, и порядочности… работать она была готова в любой момент!

Только вот Адриан Вебер в этом отношении был строг, и все девицы в его заведениях обязательно шли к лекарю, да не абы к какому. Лекаря он искал лично, платил ему хорошо, и причины были.

Вот появилась девка с дурной болезнью – она тут скольких наградит? Да не жалко ему шахтеров, вот еще не хватало – всякое быдло жалеть, но ведь они в ярости и половину клуба разнесут, а это Адриану убытки.

Или решила та же девка плод стравить – понятно, его это тоже не волнует, но ведь пойдет к какой-то повитухе с грязными лапами да и помрет от кровотечения. И где труп найдут?

Кому такие проблемы нужны?

Не-не-не, ему и других хватает! Так что все девки обязательно отправлялись к лекарю, а тот и нашел у милой Барбары такую неприятную болячку… лечить-то надо, и вылечить можно быстро, но дней десять – пятнадцать придется потерпеть без работы.

Деньги у Барбары были, сняла она комнату, а на улице случайно и с Антоном столкнулась.

Антон и пропал.

Кирстен-то уже не первой свежести, и в молодости она так хороша собой не была, как эта блондиночка с наивными глазками… как тут было не распустить хвост?

Барбара и решила пока поводить его за тот самый хвост – а чего б и нет? Если сам напрашивается? Получилось просто отлично, пока она лечилась, мужчина подсел на крепкий крючок, а Барбара начала и о будущем задумываться. Конечно, денежка у нее была, не вовсе ж она дура! Откладывала кое-что, но это не то! Она пожить любит, спокойно в лавку выйти и себе перчатки купить или сумочку, а тут приходится на всем экономить.

Ей так не хочется!

Она что, недостойна обеспеченной жизни? А можно и замуж, если у мужчины за душой что-то есть… Антон в этом плане не рассматривался. Чтобы содержать Барбару – пожалуйста. Какое-то время можно за его счет пожить, но недолго. У него жена, да и шахтером, даже старшим по смене, много не заработаешь. Что-то он может, но это не тот уровень, к которому она привыкла.

Ей форелька нужна или хотя бы карп, а предлагают чуть ли не головастика. Так она не согласна.

С другой стороны, пока безрыбье, и головастик – рыба. Так что Антона она не бросала, искусно вываживала, но надежд на него не строила, пока около месяца назад…

Антон прибежал весь взъерошенный и плюхнул ей на руки конверт с печатями.

Вот тут Барбару и пробрало!

Ее мечта!

Дом в столице, деньги, свой выезд, мужчины, да какие! Не чета этим грубым мужланам! Но все это достается не ей!!!

А какой-то…

Ух, как же Барбара в этот момент возненавидела Кирстен Верраш! Была бы палка, она бы в тот момент и убила, не задумалась. За что?!

А за все!!!

Мало ей, гадине!!!

У нее муж, дом, дети, а теперь и наследство, да такое, о каком мечтала, но не получила Барбара! Как такое пережить?

Барбара подумала какое-то время, а потом и план сам собой родился. Муж ведь!

Если жена умирает, кому наследство достается? Правильно, мужу и детям. Дети ничего не знают, так что… муж может откусить в свою пользу бо́льшую часть. Или… или вообще сделать чуточку иначе.

Кирстен Верраш в столице в лицо не знают. Хватит документов, мужа и грима.

Так они с Антоном и поступили.

Уехали буквально на два дня, которых хватило, чтобы Кирстен вступила в наследство. Да-да, именно Кирстен. Сложно ли миниатюрной женщине замаскироваться под более крупную и пожилую?

При наличии грима и навыков, одежды настоящей Кирстен и ее супруга вовсе даже легко. Так и получилось.

Кирстен вступила в наследство и отбыла с мужем в родной город. Но…

Дальше-то как?

Тратить наследство уже не получится. Допустим, Антон разводится с женой и едет в столицу! Просто допустим. Кирстен об этом узнает, интересуется, на что гуляем… мошенничество. Воровство. Тюрьма.

А Барбара так не хотела, ей хотелось жить долго и счастливо.

С другой стороны… если Кирстен умирает, наследники первой очереди муж и дети. Только вот есть у супругов завещание друг на друга, невесть когда написанное, да и деткам не обязательно знать про столицу. Умерла мать, отец свое наследство продал да и уехал. Все, пока, мальчики, вы уже взрослые! Они и не узнают ничего.

Антон женится на Барбаре, а дальше… дальше она не заглядывала. Видно будет. В столице.

Есть дом, есть деньги, ну и чего еще надо? Оставалась самая малость – убрать мерзкую бабу, которая не дает этим пользоваться!

План они разработали вместе с Антоном. Барбаре не надо было, чтобы его заподозрили, так что душить, топить или травить – уже нельзя. Начнут искать, кому выгодно, и найдут ведь!

Значит, у Антона должно быть стопроцентное алиби! А Барбара… ну, она тоже может отравить, но для этого надо, чтобы Кирстен ее к себе подпустила. И опять же, могут заподозрить Антона.

Душить, резать… нет, не тот вес, да и навыки у Барбары не те, ей бы опоить, обобрать… это ей по силам, а вот убийство… это намного сложнее.

Значит… а почему бы и правда не поджечь дом?

Спит Кирстен крепко, да можно и просто бревнышком дверь припереть, авось выскочить и не успеет. А успеет, так оглушить ее – и обратно в огонь! На это Барбара была согласна.

Бревнышки, керосин, рубаху обеспечил Антон.

Барбара же обеспечивала ему алиби. Он ведь на шахте, он бы поджечь не смог.

Узнают про деньги? Так они с супругой и ездили в столицу, просто не сказали, хотели сюрприз сделать. Найдут что наплести, опровергать-то его слова будет некому!

А дальше… Барбара искренне считала – она справится. Она же умная, она придумает – и что, и как, и для кого! Вот и придумала!

И… попалась?

Этого не могло быть, но это случилось. И теперь Барбара активно топила сообщника.

Она?

Да она сама жертва! Антон ее заманил – запугал – запутал – его и сажайте! А она тут вообще почти ни при чем, она ж ничего не сделала! Не успела, но ведь не сделала же!

Рент Миттермайер ей не верил, но… с реной Кирстен он и об этом поговорил.

По большому счету что у них есть?

Попытка покушения.

Неудавшаяся.

Да, бабу поймали за руку, но доказать причастность мужа к этому делу можно, только если она сдаст своего сообщника. Если они начнут активно топить друг друга.

Пока что есть?

Мошенничество.

Вот этим и можно пока их прижать, заодно получить полный развод от Антона, а то и в тюрьму его отправить на какое-то время. И рена Кирстен сможет распоряжаться своей жизнью.

Потом?

Ну… потом тоже может быть не таким уж плохим. При условии содействия властей.

Так что рент Ноэль записывал все в протокол и ждал. Вот привезут ему второго участника сговора, сыночков привезут, тогда работа и начнется.

Симон Слифт мрачно разглядывал красивую женщину и думал, что все-таки что-то неладно с этой Баррет!

Вот как она опять тут оказалась?

Как подсуетилась?

Точно что-то не так, но доказать это пока не получается, надо наблюдать! Может… может, притвориться, что она ему нравится? Тогда мама о ней всю подноготную выпытает, и что есть, и чего нет – все расспросит!

Надо это обдумать.

– Шесть золотых.

– Побойся бога, твоя хижина и трех не стоит!

– Коли она тебе нужна, так стоит и семь золотых.

– Четыре – и это моя последняя цена.

– Семь, рент, и я тут же уеду и никому ничего не скажу.

Марко скрипнул зубами, но предложение было не лишено смысла.

– Хорошо. И ты уезжаешь сегодня.

– Тогда восемь желтяков, рент, добро-то мое тебе достанется!

«Добро» выглядело так, что, ей-ей, впору приплачивать, чтобы его на помойку отнесли! Засаленные тряпки, которые некогда назывались одеялами и занавесками, старые кастрюли, закопченные и погнутые, да и вообще, если бы Марко спросили, какое впечатление производит эта хижина, он бы описал ее одним словом.

Жуть.

По его мнению, тараканы в этой хижине не водились по уважительной причине. Они тут дохли от ужаса! Так и муха залетит, вдохнет прокуренный насквозь воздух да и упадет.

Хозяина хижины, впрочем, все устраивало. Неудачливый старатель не нашел ни залежей леония, ни чего-то ценного, так что был не прочь перебраться в другое место и попытать счастья уже там. А хижина?

Из палок и веток такую быстро сделать можно. Глины только набрать, намесить и промазать получше, ну и печь сложить. Вот печь тут была хорошая, а все остальное – дрянь.

Но Марко это меньше всего волновало.

Ему нужно было тихое уединенное место для его замысла.

Говорите, отказала?

Прогнала?

Не оценила?

Говорите-говорите, вы мне этим ни капельки не мешаете. Я знаю, чего я хочу, а все остальные…

А хотел Марко сейчас поквитаться с Элисон Баррет.

Потихоньку украсть ее, привезти в эту хижину, а потом… а потом как пойдет. Как женщина она ему не особо нравилась, может, на раз или два сойдет, не больше. Но что с ней потом делать?

Антимагические наручники у него есть, так что вреда ему девка не причинит. Но вот…

Убивать?

Или нет?

Марко сам пока не знал, но местечко решил подготовить. Вот эту самую хижину. И наручники. И все остальное.

А дальше будет видно. Понятно, что такое поведение наглой девки нельзя оставлять безнаказанным, но вот как соблюсти баланс? Над этим он и размышлял, втайне даже от брата. Пол тут же расскажет отцу, а вот одобрит ли отец?

Марко и так знал, что скажет Адриан Вебер. Что глупо ввязываться в проблемы из-за бабы, плюнь да и обойди, нужна она тебе сто лет! Но это – ОН! Адриан Вебер может себе такое позволить, его и так уважают, он – сила! А Марко кто?

Его пока так не уважают, и не ценят, и вообще… если он будет спускать такую наглость, что будет дальше? Небось отцу эта стервочка не отказала бы! Так что… судьба Элисон Баррет была однозначно решена. Марко с ней еще поквитается, только вот детали надо уточнить и отработать.

А пока…

На грязный, с вековыми напластованиями сажи и сала, стол легло восемь золотых монет. Хозяин сгреб их и сунул за пазуху, потом достал откуда-то мешок со старательским инструментом, вскинул на плечи, положил на тот же стол ключ от дома – и вышел прочь, насвистывая. Больше для него тут ничего ценного не было.

Марко хозяйственно прибрал ключ и тоже вышел вон. Что ему тут делать?

Убрать?

Да ему и в страшном сне не приснилось бы такое. Он – и убираться?

Бред, просто бред!

Марко еще колебался, что именно ему делать с Элисон. Но делать он точно что-то будет.

– Асти, как мне теперь жить? Что делать?!

Рена Кирстен сидела за тем же столом, что и несколько дней назад, а вокруг нее сидели единомышленницы. Сидели рена Астрид и рена Ханна, сидела Элисон, которая хоть и не дотягивала по возрасту до мудрой и серьезной, но все ж маг! И польза от нее немалая, может, и тут посоветует чего?

– Да, не ждала я такого. – Астрид подлила подруге еще чая и подвинула варенье. Поди со сладким и жизнь лучше покажется.

– И я не ждала, – вздохнула рена Ханна. – Вот ведь как, у меня дочь, а у тебя сыночек…

– Хорошо хоть старший не подвел. А младший вот…

Да, по результатам допросов оказалось именно что ВОТ!

Старший сын действительно не знал, что задумал отец, не до того ему было, у него девушка, у него свадьба в перспективе, просто девушка богаче него, он и зарабатывал, из сил вон рвался. Ему ж семью обеспечивать!

На шахте его хвалили, он отца догонял, его старшим смены собирались сделать. Тут уж по сторонам смотреть некогда, пришел – и упал. А вот младший про отцовскую пассию знал.

Про все остальное он не догадывался, хоть тут повезло, но даже с изменой получилось мерзко. Когда твой сын, мальчик, в которого ты душу вложила, с невинными глазами заявляет: а что такого? Мать уже старая, понятно, отцу кого помоложе захотелось, погулял бы да и вернулся, куда ему идти? Чего мать-то взволновалась? Что она – не догадывалась, что батя и раньше гулял?

Нет, не догадывалась!

Вот не верится в такое подлое предательство! Тем более от человека, которому всю жизнь отдала, которому детей родила, дом вела, ведь каждую ночь в кровать с ним ложилась, и он хоть бы раз… он ведь и с той дрянью, и с ней… извини, Лисси! Мерзко все это!

Просто – мерзко!

А делать-то что?

– А что полиция говорит? – Элисон считала, что эмоции лучше потом… она тоже сочувствовала несчастной женщине, но исходить надо не из страданий, а из конкретной обстановки. Действовать, а потом уж можно и поплакать!

Она точно знает!

– Эту… пакостницу полиция отпустит. Штраф ей выпишут, ну и отрабатывать заставят честным трудом, так что на год она попадет в прачечные. Вот как оттуда выйдет, пусть себе другого дурака ищет.

– А ничего, что она убить хотела? – сощурилась Элисон.

– Не убила же! И без Антона такого бы и не случилось, поигралась бы да и бросила. Начал по-настоящему все он. Мог бы мне документы отдать, а не показывать ей, не ввязываться во все это…

Элисон пожала плечами. По ее мнению, Антона тут водили как бычка на веревочке. В роли веревочки – то самое место, которым он думал! Но… от него сейчас и правда будет больше вреда, чем от той противной девки. Он – муж.

У него законные права, если он не даст согласия на развод, то тянуться все это будет долго и печально, а доказать покушение на убийство…

Мошенничество есть. И то ведь можно отболтаться, сказать, что сюрприз любимой готовил…

Элисон ли не знать, как за красивыми словами может скрываться озеро жидкой грязи? Густой и вонючей.

Да, придется договариваться, придется лавировать, а самое печальное… что дальше-то делать?

Оставаться жить в доме, где все, абсолютно все отравлено горечью предательства и обмана? Выходить из дома и думать, как тебя пытались убить?

Смотреть в глаза сыну, который не видит ничего плохого в измене. Он даже не понимает, что это подло! Вообще не осознает!

Где она так упустила своего малыша?

Вроде бы воспитывала их со старшим одинаково, любила одинаково, не выделяла, не ущемляла, но старший аж от омерзения дергался при мысли о том, что хотел сотворить Антон, а младший все так спокойно принял… он сам на такое будет способен?

Почему так больно?

– А с супругом вашим что будет?

– Мы разводимся. Наследство полностью отходит ко мне, нажитое в браке делится пополам. Получается вполне приличная сумма.

– Его посадят в тюрьму?

– Да. Покушение на убийство снимается, мы с ним договорились на развод и раздел, поэтому остается мошенничество. Эти двое наговорили достаточно, деньги мне никто из них отдавать не собирался, тут есть и преступление, и все остальное… четыре года.

– Мало, конечно, – вздохнула Элисон, – но за это время много воды утечет.

– А мне сейчас кажется, что это очень много, – вздохнула рена Кирстен. – Четыре тоскливых года… Антон каялся, прощения просил.

– Будете прощать?

– Не смогу. Смотреть мерзко, а как подумаю, что он этими губами меня целовал, после той мрази… хоть в нужник беги, такое омерзение накатывает.

Элисон решила не развивать дальше эту тему.

Она бы не простила, а чужая душа потемки. Но ладно измена – он ведь жену приговорил. И, судя по всему, рена Кирстен об этом отлично помнит. Какое уж тут прощение?

Разве что посмертно.

– Уезжать из города вы не хотите, – побарабанила пальцами по столу Элисон.

– Нет, не хочу. И жить там не хочу, и уехать… здесь Эрки.

– Он не привязан к могиле, он привязан к вам, – Элисон посмотрела вбок, отлично видя упрямую остроухую тень рядом с хозяйкой. И кинулся бы, и загрыз любую беду, только вот эта не из тех, которые порвать можно. Это тоска внутри самого человека, как у волка, который на луну воет…

– Это хорошо. И все равно, тут я всех знаю, а в другом месте что я начну? Как это будет? Что я вообще могу начать в этом возрасте?

Элисон пожала плечами.

Вот с ее точки зрения, начать можно было вообще в любом возрасте, главное тут – успокоиться и двигаться вперед. Сколько тебе лет-то? Пятьдесят?

Отличный возраст!

Дети выросли, внуков пока нет, зато деньги есть. Живи не хочу! Радуйся!

– Почему бы вам и правда не съездить в столицу – развеяться? Реально вступить в наследство, пожить там немного, купить себе обновки? Что вам мешает?

– Я… я просто не умею так.

Все верно, когда ты живешь своим домом, когда у тебя хозяйство, двое детей, нехватка денег… муж ведь все деньги на свете не заработает, отвыкаешь от многого.

– А вы попробуйте.

– Лисси умную вещь говорит, – поддержала вдруг рена Ханна. – Может, нам с тобой вместе съездить?

– Ты тоже в столицу хочешь?

– Кати ко мне приезжала, я тоже к ней съездить хотела, но у них и остановиться негде толком. У ее мужа квартирка служебная, а так бы я у тебя комнатку сняла, а к ним в гости ходила.

– Ты с ума сошла – снимать! Живи бесплатно, мне веселее будет!

– А рена Ханна вам могла бы как раз и подсказать что полезное, – заметила Элисон. – Дом в столице не должен стоять просто так, дома разрушаются, ветшают, может вам его можно кому-то сдать.

– Целый дом?

– Почему нет? Это столица. Многие так предпочитают: не покупать себе дом, а взять в аренду на сезон или два. Тогда вам надо будет найти хорошее агентство, договориться с ним, чтобы они сдавали и следили, скажем, процентов за тридцать от прибыли, а остальное пойдет вам на счет. Оставите себе несколько комнат или флигель… там такое есть? Садовый домик, может быть?

– Не знаю. Надо ехать и смотреть.

– Вот. У рены Ханны есть навык содержания большого дома, а вам деньги и не помешают. Сын жениться собрался, молодым нужен будет дом…

– Я думала, он жену к нам в дом приведет…

– Рена Кирстен, зачем такие жертвы? Две хозяйки на одной кухне… вы с ума можете сойти! Почему бы не подумать и не построить новый дом? К примеру? Купить участок в другом месте, сделать дом на две семьи, с двумя выходами? С двумя кухнями, чтобы ничего не делить? И вам хорошо, с внуками понянчилась и к себе, отдыхать, и невестке неплохо, ей никто не указывает и кастрюльки за ней не перекладывает?

– Я о таком и не думала.

– Так подумайте. – Элисон пожала плечами. – Вам в любом случае надо в столицу, хотя бы на месяц, все разузнать, прикинуть, на что вы можете рассчитывать, если дом будете строить. Может, пока лучше будет вам пожить в столице, а молодым в вашем доме. А деньги от сдачи направить на строительство? Тут считать надо, и серьезно, знать, на что именно вы рассчитываете, сколько и что будет стоить…

Рена Кирстен выглядела замороченной, но хоть уже не страдающей о своей загубленной жизни. Элисон развела руками, мол, чем богата, тем и рада. Не знаю, что еще посоветовать, но вы обращайтесь.

Рена подумала еще немного, отпила чая и повернулась к Ханне.

– Хани, а и правда, поехали со мной в столицу! У тебя там дочь, авось обмануть нас сильно не даст, а мы по магазинам пройдемся, дом посмотрим, что сдадим, что еще сделаем? И ты развеешься, и я немного успокоюсь.

Думала рена Ханна недолго.

– Поехали. Когда?

– Эм-м-м…

– Можешь договориться с соседкой, приглядит она за твоим хозяйством. И кота твоего к себе заберу, – подсказала рена Астрид. – Кот у меня поживет, кур к соседке, свинью тоже к ней, а остальное – какое у тебя там хозяйство? Три яблони – две груши?

Кирстен вздохнула.

– Я так на этом огороде наломалась. Когда Антон больше зарабатывать начал, так радовалась, что покупать все можно… Да. Наверное, так и сделаем. Точно возьмешь Полосатика? Они с Эрки дружили, даже спали вместе…

– Возьму, конечно. Я ж помню, он у тебя домашний, ласковый… его одного нельзя оставлять, но и в столицу его сейчас куда тащить?

– Спасибо.

Элисон решила, что с остальным без нее разберутся, и удрала спать. У нее и свое дело есть, скорее бы выходные наступили!

До выходных благополучно наступил и рент Слифт.

Элисон, на ногу, всей тушкой. Вылетел из-за угла, мало того, что девушку толкнул и на ногу наступил, так еще и за руку дернул в сторону.

– Простите!

– Прощ-щ-щ-щ-щаю, – прошипела Элисон так, что дрогнул бы даже шерстистый носорог. Симон Слифт оказался покрепче и с места не дернулся.

– Рента Баррет, хотите мороженое?

Элисон задумалась.

Мороженого хотелось. Слифта не хотелось, но одно, увы, прилагалось к другому. А аванс будет еще только через три дня. Рена Астрид и так – то угостит, то накормит, но совесть у Элисон была, на шею она своей домохозяйке садиться не хотела и постоянно что-то покупала к столу. Благо теперь знала, что нужно купить. Хотя все равно этого было бы слишком мало.

Рена Кирстен вот недавно прислала целую гору продуктов. Она собралась в столицу, и через день ей уезжать, а куда вот это все? Это надо съесть!

Дети?

Так они сейчас на шахте, а потом… все равно пропадет половина. Привыкли, поросята, что мать за ними бегает, кормит-поит, вот теперь пусть сами жить попробуют. Подумают, каково оно – на хозяйстве! А то, ишь ты, привыкли, что так можно…

Нельзя!

Отказываться от детей она не собиралась, даже от младшего, но проучить их стоило. Да и старшего тоже, потому что думать надо пустой головой. Плевать тебе было на родителей? Пусть что хотят делают, а тебе бы свою жизнь устроить?

А у тебя так много родителей, чтобы на них плевать? Эти надоели, так еще парочку заведешь? Тем более что мать-то тебя любит и заботится и любовника себе не искала, о вас думала, а не о том, как стареет и как надо время себе еще урвать, а то и яблок на стороне.

Вы мать отблагодарили?

Ну так и не обижайтесь – как аукнется, так и откликнется.

Рена Астрид уж смеялась, что можно с Элисон ничего за прокорм не брать, но тут возмутилась сама Элисон. Одна мысль, что она будет нахлебницей… рена Астрид ведь тоже не так богата! Сдавала бы она дом всяким Барбарам – было б лучше, только вот и репутация у дома была бы никакая. А она клиентов выбирает тщательно, потому и денег не так много. Это ведь – ДОМ.

А дом – это подвал, в котором и плесень бывает, и чердак, на котором щели, и сад, за которым надо ухаживать, и куча мелкого ремонта… расходов хватает, а доходов не так чтобы и много.

Так что…

Мороженого хотелось, но деньги были строго рассчитаны.

Ладно, потерпит она десять минут Слифта, не умрет.

– Шоколадное, рент Слифт. И с шоколадом.

– Прошу, рента Баррет.

Что хорошо усвоил рент Слифт: женщины обожают говорить о себе.

Только дай возможность, а уж она тебе сама все расскажет: и как она в детстве в куклы играла, и как в юности влюбилась или в нее влюбились, он по матери знал. Только спроси, а потом фонтан не заткнешь. Он и спросил.

– Рента Баррет, а в столице как жить?

– Дорого, – честно сказала Элисон, с удовольствием разворачивая ледяную сладость и впиваясь в верхушку. – Очень. Здесь дешевле.

– Наверное, в столице интереснее. Там музеи есть, выставки…

– Я училась. У меня не было времени.

– А чему вообще учатся маги?

– Разному. Не обижайтесь, рент Слифт, но в такой хороший день мне не хочется вспоминать учебу. А вы тут учились? – вежливо поинтересовалась Элисон.

– Мы с мамой переезжали…

– У вас очень неординарная мама.

В отношении мужчин постулат «Обожаю говорить о себе» тоже работал. Так что следующие десять минут рент Слифт разливался соловьем, рассказывая, какой он замечательный. Просто его не всегда могут оценить по достоинству, а он-то… ух!

Элисон это комментировать не стала.

Хоть ух, хоть ах…

Она искренне считала, что мороженое отработала. Мужчина все это время говорил, она слушала, а это тоже тяжкий труд. Особенно когда хочется просто посидеть в тишине. И когда тебе и рядом неинтересно, как мамаша Слифт переругалась со всеми, с кем могла, и ее отфутболили из последнего города, бедный Симочка едва успел образование получить. Сюда они приехали по распределению, поступила заявка на стажера, вот и…

Где учат на полицейских?

А на них не учат. Рент Слифт учился юриспруденции, хотел поступать в аспирантуру в столице, но из-за происков врагов…

Ох уж эти враги!

Везде пролезли и до всех докопались!

Конечно-конечно, всегда и везде возьмут блатных, родных, своих…

Элисон с этим бы даже согласилась, но… есть одно но!

В том же институте отлично понимают, что нужно не только по блату, но и результаты давать. Так что все идет примерно пятьдесят на пятьдесят. Половину берут своих, а половину – умных и талантливых, но действительно умных. А рент Слифт, как ей показалось, был не настолько талантлив. Он определенно неглуп, у него достаточно широкий кругозор, и собеседник он неплохой.

Но можно ли назвать его настоящим талантом?

Вряд ли.

Хотя Элисон точно утверждать и не могла. А вдруг она тут гения проглядела? Горе ей, о горе!

Вот рена Арисса точно уверена, что ее сынок – чудо, гений и счастье всего мира. Может, Элисон и правда чего-то недосматривает?

С этими мыслями девушка и вернулась в контору.

– Лисси, загляни ко мне!

Рена Ирэна в окно смотрела время от времени. Понятно, у нее и своей работы много, но хороший бухгалтер все успевает. У него сорок глаз – и расположены они кольцом вокруг головы, точно-точно. И то, что она видела, почтенной рене не понравилось.

– Лисси, тебя Слифт провожал?

– Ну да.

– Он тебе понравился?

Элисон честно подумала пару минут.

– Нет. Я просто не смогла устоять перед мороженым.

Ирэна хмыкнула. На улице и правда было жарко, так что аргумент она признала весомым. Не так приятен мужчина, как его подарок.

– Лисси, ты с ним будь поосторожнее, ладно?

– Он…

– Нет, не он. Его чокнутая мамаша. Ты ее сама видела, тебе ВОТ ЭТО рядом нужно?

– Вообще не нужно, – честно сказала Элисон, – я же с ума не сошла!

– Вот. А она ж мать! Она ж для своего чадушка горы свернет…

– И меня наизнанку вывернет.

– Да. Поэтому общайтесь только на людях, а лучше – в присутствии кого-то третьего. Ей-ей, целее будешь.

– Обещаю, – кивнула Лисси.

– Я знаю, что ты умничка, но вдруг?

Элисон честно пообещала, что никаких «вдруг» не будет. Даже если бы Слифт ей понравился до безумия, а этого точно не было, один взгляд на его маму – и девушке безумно хочется бежать куда подальше. Получить вот ЭТО в свекрови?

Тут пропасть есть?

Вот, в пропасти явно будет лучше, чем у Ариссы в пасти!

Ой, а вдруг этот полицейский на нее глаз положил?

Ой мамочки! Вот это ужас будет лютый! Элисон себе как такую картину представила, так ее аж заколотило. Не-не-не, не надо ей такое… Сложно привлечь мужское внимание?

А как сложно бывает от него отделаться!

Может, начать чеснок жевать? Говорят, помогает…

Спустя неделю Элисон и Робин опять сидели в том же кабинете. Элисон отметила, что маг выглядит намного лучше.

Понятно, остались и шрамы, и трость, и свободная одежда, и вредный характер, но Робину сейчас было не до внешности. Не до того, что о нем подумают.

Он был занят делом.

По всем стенам кабинета были развешаны таблицы, графики, формулы, чтобы далеко не искать, а Элисон с гордостью предъявили стопку первичек.

Девушка выборочно пересчитала восемь точек, не обнаружила ошибок и с уважением поглядела на Робина.

– Вы день и ночь работали, рент?

– Ну, – чуточку смутился мужчина. – Хотелось побыстрее…

– И поспать забывал, и поесть, хоть вы его, рента, накормите, – проворчал Хью, вкатывая в кабинет столик с обедом. Впрочем, ворчал он так, без души, лучше пусть хозяин хоть каким делом занимается, чем от тоски с ума сходит! А что засыпал за столом… ну, умоется потом лишний раз, чтобы чернила оттереть.

– Рент, не стесняйтесь. – Элисон строго посмотрела на Робина. – Я пока буду смотреть и прикидывать, а вы поедите.

Хью усмехнулся себе под нос. Вот умничка девушка.

– Приятного аппетита, рент Робби.

– Сговорились, – без особого напора проворчал Робин.

Есть и правда хотелось, и мясо пахло вкусно. А он всю эту неделю считал как одержимый. Он же не дурак, он понимает, что выбираться к нему Элисон может только в выходной, и надо ее не задерживать. Чем позже они посчитают, тем позже узнают, что с Матео.

А вдруг он жив?

Нет, не так!

Он обязательно жив. Тео, ты только держись, только дождись помощи!

Первичка оказалась обработана просто отлично, так что Элисон развесила на стене карты местности, достала купленную по дороге коробочку с булавками и вручила Робину.

– Будем считать и прикалывать.

– Что именно?

– Увидите. Там несколько цветов головок, вот…

Вторичку они считали тоже вместе, благо с Элисон это было быстрее и веселее. Так что Робин смотрел, как на карту, согласно цифрам, накалываются булавки.

Красные – там, где напряженность эфира больше нормы. Зеленые – норма. Синие – пониженный фон. Черные – ниже низкого.

– Потом будем строить круги и искать пересечения, – пояснила Элисон.

– Я понимаю… наверное.

Элисон кивнула и решила объяснить еще раз.

– Робин, я правильно понимаю, вы эту часть теории, наверное, слегка прослушали?

Робин ее прогулял, если честно. Все же знают, есть эфир, и чего? И все! Чего там еще слушать?

Элисон вздохнула, перебрала пальцами цепочку на шее, она достаточно часто ее теребила, такой привычный жест. Правда, цепочка была длинной, и подвеску на ней Робин не видел.

Если Элисон захочет – она сама покажет. Он и спрашивать не будет.

– Наша планета, словно одеялом, укутана слоем магического эфира. Мы влияем на него, он на нас. В нем, как и в океане, есть свои течения, есть свои водовороты, подводные камни… это все описано в научных трудах, я не стану вдаваться в подробности. Важно именно влияние. Приводим пример. Месторождение леония – фактически воронка в эфире, провал, потому что леоний втягивает в себя эфир. Извержение вулкана – сдвиг в показателях, потому что тектоническая активность тоже оказывает влияние на эфир. Обратное – эфир нестатичен, из-за подвижек эфира может действительно случиться и землетрясение, и извержение вулкана.

– А из-за чего могут случиться подвижки?

Элисон развела руками.

– Ученые спорят по этому поводу до сих пор. Эфир окутывает нашу планету, но откуда идет его поток? Где он рождается? Мы не знаем. Есть предположения, но нет уверенности. Неужели вы это не проходили?

Робин опустил глаза.

– Ну… боевикам давали больше практики, меньше теории.

Элисон понимающе кивнула. Проходили? Проходите мимо!

Действительно, если у тебя уровень больше десятки, зачем тебе скучные расчеты? Тебя все равно пошлют туда, где будет нужна сила, а не математика. К примеру, на зачистку Вейпских болот, там такие твари встречаются, размером с виверну! Откуда и лезут только! Маги там на вес золота, потому что твари реально опасные.

Или на границу, ловить контрабандистов и прочую сволочь. С ними тоже бывает опасно.

Или… в общем, скучать тебе точно не придется. Но и что-то считать – тоже. Для этого есть скромные серые мышки, которые сидят в своих бюро и щелкают костяшками счетов. И ведь что-то в этом понимают!

– Теорию Ламарра, по которой эфир рождается при гибели звезды, я помню, но доказательства…

Элисон кивнула еще раз.

– Мы, в бюро, отслеживаем плотность, насыщенность, направленность, еще некоторые показатели, берем измерения в контрольных точках, потом начинаем считать. К примеру, точка «А». Плотность эфира – девять единиц. Точка «Б» – восемь. Точка «В» – семь. Идет равномерное снижение, и вдруг следующая точка – провал. Три единицы. О чем это говорит?

– Не знаю.

– Эфир высушивается леонием фактически. Это интересный минерал, он зарождается там, где эфир наиболее плотный, но, когда леоний начинает тянуть эфир в себя, образуются такие мини-водовороты. Итак, или кусок леония где-то рядом, или тут случилась магическая дуэль, или… короче, надо проверять соседние точки, а потом смотреть и делать выводы. И не по одному показателю, а за месяц или два[19].

– Фактически то, что вы сделали для нашего района?

– Да. И мне бы хотелось посмотреть то, что нашел ваш друг. Работаем?

– Кхм, – вежливо кашлянул Хью.

– Да? – обернулись на него сердитые лица.

– Я бы хотел напомнить, что скоро вечер. Наверное, рента, вам неприлично будет оставаться в доме холостого мужчины?

Элисон схватилась за голову.

– Сплетни пойдут!

Робин кивнул.

Ему на сплетни было наплевать, но…

– Так. – Элисон сосредоточенно размышляла. – Завтра мне ехать, опять снимать показания, это надолго…

Робин задумался.

– Элисон, покажите на карте, куда вам ехать?

Элисон ткнула пальцем в три точки.

– Сюда, сюда и сюда.

– Так… Хью, туда на рамбиле можно проехать?

Хью подошел к карте. Подумал немного.

– Не до самого конца, но если поедем вот сюда, то сильно сэкономим время. Часов пять точно. Там же в гору ехать, велосипедисту сложно…

– А рамбиля у бюро нет. И не будет, – прошипела Элисон. – Фондов нет, дорого!

– Вот и пусть! Хью вас с утра встретит и отвезет, до обеда управитесь – и ко мне! Я как раз досчитаю вторичку, что мы сегодня не доделали, и сможем продолжать работу.

Элисон решительно кивнула.

– Да, давайте так и сделаем!

Она и не сомневалась, как надо поступить. Она же ничего не нарушает, просто она нашла способ сделать свою работу побыстрее. И сама распорядится сэкономленным временем! Главное, чтобы ее никто не увидел, но это она обговорит уже с Хьюго.

– Давайте, рента, я вас сейчас поближе к городу отвезу, – предложил слуга. – А завтра там и встретимся, и поедем.

Элисон кивнула и поднялась. Попрощалась с магом, спокойно протянула ему руку. Робин опять коснулся ее губами, понимая, что никакого отвращения девушка не испытывает. Ну человек, ну искалеченный – и что? Можно подумать, лучше, когда перед тобой красивая сволочь!

Почему так?

Кто-то может видеть в тебе человека, а кто-то только оболочку? Вот как Сара?

Но от этой мысли было уже совершенно не больно.

На следующий день Робин и Элисон в четыре руки, сверяясь с построенными графиками, утыкивали карту булавками. Две карты – Робин взял на себя район Дейрена, Элисон – район Левенсберга, благо соседи, – и дело продвигалось достаточно быстро.

Хью, который приложил все усилия, чтобы отвезти Элисон туда и обратно как можно быстрее, довольно улыбался.

Кто молодец?

Правильно, он молодец, он все сделал, и у ребят есть почти шесть часов. Много это или мало?

Когда работаешь и своей работой увлечен, времени всегда не хватает. Это факт.

Обработали они примерно треть районов, Элисон работала быстрее, Робин чуть медленнее, с непривычки, но… мало же! Для выводов – мало!

Так что пришлось Хью помогать ей еще два дня подряд. Благо рент Шандер пошел девушке навстречу и отпускал ее снимать показания. А что?

Хочется ей ездить по горам?

Пусть катается, сейчас лето, погода хорошая, почему бы и нет?

Элисон и ездила.

Выезжала пораньше, чуть не в пять утра, Хью ее подхватывал на рамбиле, они летели в заданном направлении, там Элисон быстро и четко измеряла все необходимое. Где-то, знаете ли, стоят стационарные датчики, а где-то их ставить смысла нет, проще приехать да и сделать забор эфира раз в неделю. А то на все горы никаких датчиков не напасешься!

Потом они так же летели обратно, и Элисон с Робином принимались утыкивать карты булавками.

Постепенно вырисовывалась картина, прояснялись цветные потоки…

Для наглядности Элисон повесила рядом две точно такие же карты, и на них нарисовала цветными грифелями те потоки, которые получились по статистическим данным. И были отправлены в столицу. Их-то считать не надо, они на кристаллах, в готовом виде. А вот то, что они сами считали с правильной первички…

Вечером третьего дня Робин мрачно смотрел на две карты. Сравнивал.

– Элисон, что это?

– Ты не понял? Магический провал. И не один. Смотри…

На карте шли два черных круга. Не слишком больших, но… один выходил на склон горы НАД Дейреном, а второй – по другую сторону, не особенно далеко от Левенсберга, может часов пять или шесть пути по горам.

– Если прикинуть, – Элисон подергала ту же самую цепочку, – здесь именно резкий провал насыщенности. Не плавный переход, как тут, вот, смотри, район шахты – тоже чернота, но тут красный плавно переходит в зеленый, потом в черный. А здесь все красное, норма, а потом провал.

– Ага. Так быть не должно.

– Нет. И заметь, фон ровно сниженный, никаких синусоид, свойственных для лавины. Понижение, плавное повышение…

– И что это может быть?

– Мощное колдовство. К примеру. Разом высосавшее эфир.

– Хм-м-м…

– Кусок леония размером с голову. Или еще больше.

– Лучше уж колдовство.

Элисон развела руками, мол, сами выбираете. Но тогда…

– Робин, если посмотреть… ты уверен, что лавину на Дейрен спустили, чтобы СКРЫТЬ это колдовство?

Робин присмотрелся к карте.

– Я бы сказал, что это ДЛЯ спуска лавины. Вот, смотри, оно расположено четко НАД Дейреном.

– Чтобы скрыть это, лавину пришлось бы спускать вот отсюда. – Элисон ткнула указкой в высоту над черными булавками. – Только вот…

– Пик Саймара? Орлиный пик? Туда не залезешь!

– И сюда-то с трудом, но ладно! Тут еще реально каким-то артефактом воспользоваться, такие есть, скажем, для нагрева, или взорвать что… если и не лезть, то ветром закинуть, слевитировать как-то… придумать можно! Даже простой воздушный змей сойдет.

– Никогда о таком не думал! Ты гений!

– Было бы у тебя две крошки магии, тоже бы нашел как извернуться.

– Логично, – вздохнул Робин. Ему теперь и приходится изворачиваться, то, что раньше давалось легче легкого, сейчас – непосильно. Только вот Элисон его явно задеть не хотела, она говорила с горечью, явно сама натерпелась. – Ты извини.

– За что?

– Я в свое время не думал, что кого-то обижаю.

Элисон махнула рукой.

– Все в порядке. Я как-то о тебе не подумала, ну, человек и человек, ты же понимаешь, я тоже задеть тебя не хотела.

– Понимаю.

– А вот теперь давай смотреть дальше. Перстень Матео обнаружен тут!

Указка проследила дорожку. Оказалось, что она не так далеко от черноты.

– Могут ли Тео и вот это место быть связаны между собой? – показательно задумался Робин.

Элисон развела руками.

– Тут я уже не помогу. Может быть только один вариант.

– Слазить туда и посмотреть?

– Примерно так. Слазить, поглядеть, может, и замеры сделать… ты еще на эти карты посмотри.

Робин перевел взгляд на вторую карту района Левенсберга, на которой Элисон отмечала булавками состояние эфира, но не пятилетней давности, а сегодняшнее. И еще на одну.

Разница была очевидной.

Первая карта была идеальной. Все ровно, все спокойно, есть снижения и повышения, но они плавные и небольшие, это адекватно ситуации. Это те данные, которые шли в столицу.

И вторая карта.

С данными, которые Элисон посчитала уже лично. Когда заподозрила расхождение.

И на ней тоже было целое скопление булавок с черными головками. И именно там, где и на карте пятилетней давности.

– Данных по Дейрену у нас нет, но я бы не сильно удивилась, окажись там нечто подобное.

– Думаешь, умысел?

– Не знаю. Понимаешь, статистика – наука сложная. Можно что-то не так записать, или не так сделать, или махнуть рукой, мол, оно сто лет не менялось и сейчас не изменится. И умысла в этом не будет. Это на стадии сбора данных. И на стадии подсчетов тоже. Леа Даларвен – неплохой человек, но назвать ее хорошим математиком я не могу. Она все делает строго по шаблону, и даже считывать данные с проектора ей сложно. Очень часто ей кто-то диктует, а она пишет и считает. Просто подставляет числа, как делала это двадцать лет назад. Может, это и не со зла.

– Просто дура?

– За это не наказывают. И за разгильдяйство частенько тоже.

Робин кивнул.

Смысл он понял. Доказать ничего не получится, а бегать и искать сейчас – верный способ привлечь к себе внимание. А вот чье?

Кто прячется в этой «черной дыре», отмеченной на карте точками?

– Может, и имеет смысл пойти туда и просто посмотреть?

– Сделать замеры, проверить кое-что на месте. Другого варианта у меня нет.

Робин взял более подробную карту района и сразу же нахмурился.

– Элисон, нет.

– Не поняла?

– Одну тебя я не отпущу, а сам… сам я туда просто не дойду.

Элисон потерла лоб, а потом сообразила.

– А-а… извини. Я как-то и забыла…

– Про мои увечья?

– Я же извинилась!

– Вот уж не стоило. Лучшего комплимента я не получал уже давно.

– Обращайся, – фыркнула девушка, чтобы скрыть неловкость.

– Но что же нам тогда делать?

Элисон пожала плечами.

– По-моему, решение очевидно. Доверять мы никому пока не можем, придется мне лезть и смотреть. Вот и все.

– Я могу попросить брата. Пусть приедет, – решился Робин.

– А ты можешь доверять ему?

– Лукасу? Люк меня не любит, это есть. А вот с Винни мы более-менее нормально общаемся. Так что я ему напишу и попрошу приехать. И взять с собой все необходимое.

– Нет, – покачал головой Хью.

Молодые люди с удивлением поглядели на него.

– Хью?

– Рент Робби, когда вы мне доверяете…

– Конечно, доверяю! Хью!

– Рент Робби, вы пока никого не зовите. У меня хоть и возраст недетский, но обе ноги здоровые. И пройду, куда надо, и с рентой Элисон побуду. Я ж правильно понимаю, никуда она лезть не собирается, магичить тоже, просто пошла и замерила? Ну, посмотрела?

– Все верно, – кивнула Элисон.

– Вот. На такое и меня хватит.

– А если там что-то опасное?

– А от рента Винни с его четырьмя единицами пользы тоже особо не будет.

Элисон вздохнула.

Ну так-то…

Понятно, что, может, там и опасно, но ведь правда? Есть кольцо, есть человек, который нуждался в помощи и не получил ее, есть нечто странное на определенном участке… только вот к кому с этим можно пойти?

В полицию?

Да там рассмеются тебе в лицо и скажут не фантазировать!

Куда еще? К магам? Робин не стал скрывать свою беседу с некромантом, так что и от магов пользы не будет. Если человек не числится ни среди живых, ни среди мертвых, если его даже поискать не получается…

К королю? Чтобы войска прислал?

Что-то ничего на ум сразу и не приходит. И растворяются сразу умные слова о том, что не надо лезть туда, где опасно, что без тебя разберутся, что…

А если нет?

Ты можешь уговорить себя и пройти мимо. И даже жить с этим потом долго и счастливо. И живут люди, и ни о чем не думают, все ведь разные, но те, кто собрался в этом кабинете, так поступить не могли. А потому…

– На выходных, – определила Элисон. – И мне какой-нибудь костюм нужен будет, наверное… я понимаю, что это наглость, но, может, у вас старая одежда найдется? Я подошью… если я домой вернусь в таком виде, словно мной полы вытирали, или если в выходные оденусь как для поездки в горы, меня домохозяйка не поймет.

– У меня целый склад, – махнул рукой Робин. – Только вот юбок нет, но, я думаю, в штанах будет удобнее?

– Определенно, – кивнула Элисон. – Если есть старые штаны, рубашка и куртка, будет вполне замечательно.

– Я посмотрю, рента, у нас и обувь старая найдется, пожалуй. Кое-что не выбрасывалось, у мальчишек-то ноги быстро растут, вот и оставалось на чердаке, – вслух подумал Хью. – Вы мне свою ножку покажите, а я уж и прикину. И носки найдем.

Элисон благодарно кивнула. Она уже думала, как вынести из дома ботинки, но, если не надо, так и лучше. Пошла с утра погулять, на ярмарку сходить, может по городу побродить… она перед выходными еще и в библиотеку зайдет, и книгу с собой возьмет, мол, читала на свежем воздухе!

Оказывается, и так может быть, чтобы забота тоже была чрезмерной. Рена Астрид не давила, не мучила неуместным избытком вопросов, но где жиличка и что с ней происходит, следила. Раньше – потому что у нее приличный дом. Сейчас исключительно из добрых побуждений, девушка же молодая, неопытная, мало ли кто, мало ли что…

Лучше перестраховаться.

Это Элисон и объяснила мужчинам, и получила от них полное понимание.

– Хорошая домохозяйка, – заметил Хью.

– Это она правильно, – кивнул Робин. – Хью, ты тогда съезди, купи какой-нибудь полезности на ярмарке, чтобы рента Элисон с ней домой вернулась. Понял?

– Не надо! – возмутилась Элисон. – Или… давайте я вам деньги отдам?

Робин едва за голову не схватился.

– Рента Элисон… я мужчина. И посылаю девушку в горы, в опасное…

– Может, и неопасное…

– Не важно. Давайте так. Я трачу ваше время и силы, меньшее, чем я могу вам отплатить, – это поберечь вашу репутацию. Для меня эти траты несущественны, будет Хью закупать все для нас, ну и вам тоже купит. Хорошо? Рыба или овощи меня точно не разорят.

Элисон подумала пару минут, а потом кивнула.

– Ладно. Так справедливо.

Она-то действительно и в горы полезет, и сколько с подсчетами возилась… Она бы, честно, предпочла равноправные отношения, но на зарплату сотрудника бюро не разгуляешься. Пока за комнату отдашь, пока за питание, и остается только на мороженое и газеты. И то не каждый день. А надо же еще и одежду кое-какую, и гигиенические средства, не ходить же грязной и вонючей, и стирку. И те деньги, которые были с собой, не бесконечны…

Печальная штука – бюджет.

– Рента Баррет, мое почтение!

Марко Вебер не случайно оказался возле библиотеки. Из беседы с библиотекаршей он уже знал, что рента Элисон туда приходит где-то раз в два-три дня. Обязательно.

Прибежит в обеденный перерыв, принесет прочитанное, возьмет новенькое.

Даже расспрашивать не потребовалось, просто букетик цветов подарил и поболтал с реной Ламарр о том о сем…

Ладно-ладно, и в горизонтальном положении поболтал, рену и уговаривать не пришлось.

Муж – дундук и чурбан, дети все в супруга пошли, работа скучная, свекровь вообще кобра настоящая, хорошо хоть, читает только по слогам, так что на работу к ней не заявляется…

О том, что именно работа мужа позволяет их семье оставаться «на плаву», рена Ламарр скромно молчала. Ну да, козы – они неромантичные, и воняют, и хлопот с ними много, но это шерсть, мясо, молоко. А свекровь вредная не просто так, поди повозись со всем этим… хоть бы невестка правильная попалась, так нет же! Сидит себе, целыми днями книжечки перекладывает, а внуки на бабушках, а денег от нее в дом почти и нет… фифа какая!

Марко об этом не знал, но почему бы и нет? И ему неплохо, и рене удовольствие. А еще он может явиться в библиотеку в любое время, покопаться в формулярах и записях, спросить о ком и о чем угодно… Мелани не считала Элисон соперницей, так что рассказала достаточно много.

– Добрый день, рент Вебер. – Элисон не торопилась улыбаться и вообще поглядывала с неприязнью. Прошло у человека идиотство или еще придется разгребать?

– Рента, вы в библиотеку?

– Да, рент.

– Тогда нам по пути.

Элисон пожала плечами. Вопросов она задавать не стала, просто пошла дальше. По пути – отлично. А кто сказал, что она еще и разговаривать обязана?

– Даже не спросите, почему я туда иду, рента? – пристроился рядом Марко.

– Не спрошу, рент. Ваши дела меня не касаются.

– А зря, рента. Мой отец купил в библиотеку большую партию книг, так что я хочу их туда передать. Они сейчас на складе, вот договорюсь, когда привезти.

– Это очень правильно, рент.

– Вы же любите читать?

– Люблю, рент.

– Может, вы хотите заглянуть на склад? Посмотреть какие-то книги только для себя?

Марко сейчас прощупывал почву. Активно ухаживать ему не хотелось, подавать какие-то надежды девушке – тоже. Но если сейчас поддастся, согласится принять один подарок, второй…

Элисон помедлила несколько секунд, но потом качнула головой.

– Я не принимаю подарки от посторонних, рент.

– Вы меня отлично знаете, рента. Я уже не посторонний.

Элисон сдвинула брови.

– Я не хочу выражаться более резко, рент. Мой ответ – нет.

– А если выразиться? Меня вы не испугаете, рента. – Марко едва ли не заступил дорогу девушке и смотрел ей прямо в глаза.

Элисон вскинула голову.

– Вы мне не нравитесь. Я вам не доверяю. Я из ваших рук ничего не приму, рент. Так достаточно ясно? Хорошего дня.

И только каблучки по мостовой застучали.

Марко зло сверкнул глазами.

Значит, так?

Я, конечно, еще несколько попыток сделаю, но ты точно нарвешься, дрянь. Запомни, я хотел по-хорошему… впрочем, я тебе это еще не раз разъясню. Когда будет по-плохому.

Чтобы ты поняла, что потеряла, и как следует раскаялась.

Стерва!

Рано-рано, на рассвете выходного дня, когда приличные люди еще видят самый сладкий утренний сон, а неприличные отсыпаются после ночных подвигов, Хью остановил рамбиль на развилке дорог. Огляделся, и Элисон скользнула из-за дерева.

– Доброе утро, рента, одежда у меня в багажнике.

Робин тоже ждал в рамбиле, а как же? Не может же он оставаться дома в такой момент? Он же просто изведется!

Поэтому было принято совместное решение.

Робин сидит в рамбиле и ждет разведчиков. До ночи. Если что-то случится, он будет знать, куда пошли Хью и Элисон, он сможет организовать поиски… ну, хотя бы так!

Остаться дома ему и в голову не приходило.

Элисон понимающе кивнула.

– Отлично! Я потом переоденусь, когда на место приедем.

И рамбиль сорвался с места как стрела.

Водил Хью прекрасно, дорогу и размеры рамбиля чувствовал, так что мощная машина пролетела расстояние едва ли не за час-полтора, и вот – последнее удобное место, чтобы запарковаться. Дальше уже начинаются скалы, горы, тропинки… не проедешь.

Пройти можно.

Элисон взяла тючок с одеждой и нырнула за ближайшую скалу. Она бы и просто попросила отвернуться, но так удобнее. И на скалу свою одежду повесить можно.

– До нужного места нам примерно три часа. Значит, четыре-пять. Если что-то пойдет не так, – рассуждала она из-за скалы. – Сейчас примерно шесть утра, то есть в худшем случае к полудню мы там, часа три-четыре у нас есть на разведку, потом надо возвращаться.

– Я жду вас до завтрашнего утра, – просто сказал Робин. – Потом подниму всех по тревоге.

Элисон молча кивнула, выходя из-за скалы, потом поняла, что ее не слышат, и повторила уже словами:

– Да, пожалуйста. И вот еще…

В ладонь Робина лег маленький керамический кувшинчик.

– Рента?

– С вас, рент, малая кровная клятва. Здесь и сейчас.

Робин едва за голову не схватился.

– Там…

– Да, там капля моей крови. Если что-то случится, меня можно будет найти. Клятву?

– Я, Робин Лейтнер, клянусь своей кровью, что не использую кровь, данную мне рентой Элисон Баррет, ей во вред, никому ее не передам без разрешения ренты, не использую во вред ее близким. Клянусь не причинять вреда. Если нарушу эту клятву, да покарает меня моя же кровь.

Элисон кивнула.

– Рент, я вам доверяю. Если мы не вернемся, тогда и только тогда можете использовать эту кровь для моего поиска.

– Даю слово, рента.

– Идем?

Хью отлично чувствовал момент. Вот и сейчас вмешался вовремя, нечего тут, долгие проводы – лишние нервы. И мешок из машины уже достал. Второй такой же достался Элисон.

– Вода, продукты, аптечка, крюк, веревки, несколько факелов, всякие мелочи, ну и у меня то же самое. Вроде старался все предусмотреть, но мало ли?

Элисон кивнула.

– Вы золото, рент Хью.

И молча нацепила мешок на спину. Подвигала плечами, распределяя тяжесть лямок, первая повернулась к тропинке.

– Идем.

Робин провожал их взглядом, пока две фигурки не скрылись за очередной скалой, потом развернулся и со всей силы пнул ни в чем не повинный камень. Ботинок оказался хорошим, так что только нога ненадолго от удара онемела.

Проклятье!

Травма, потеря магии…

Да разве раньше бы он такое позволил?!

Разве отпустил бы их?!

Будь оно все проклято – вот это неловкое и неуклюжее тело, вот это все…

Выть хотелось. И Робин позволил себе сквернословить, и ругаться, и проклинать все и вся, благо никто его не слышал. И стыдно ему не было. Совсем.

У любого человека есть свои пределы. И у него тоже…

Боже, да за что ж это?!

Но небеса хранили упорное молчание. Наверное, низковато было, с этого места не докричишься.

Еще месяца три назад Элисон бы взвыла. Сейчас шагала достаточно спокойно. Сказались поездки на велосипеде, пешие прогулки, да и так – она себя считала достаточно спортивным человеком. И тренировками не пренебрегала, в отличие от большинства однокурсников.

Первый привал они с Хью сделали через полтора часа. Посидели минут десять, прополоскали рот.

– Вы отлично держитесь, рента.

– Вы тоже, рент Хью.

– Я-то и понятно, я тут вырос, с детства по горам лазаю. А вот вы…

– Я?

– Видно, что к физическому труду вы непривычны, руки у вас такие аккуратные, и ножка нерастоптанная, и запястья тонкие, и кожа нежная, без мозолей.

– Я старалась за собой следить, рент Хью.

– Безусловно, рента. Просто не похожи вы на человека, который много двигался и по горам лазил. Вы перчаточки-то наденьте, кстати, я не напрасно их положил.

Элисон послушно достала из мешка перчатки без пальцев. Старые кожаные перчатки Робина, которые тот носил лет так двадцать назад. Потом у него рука выросла и нога, а сейчас вот Хью старые вещи нашел и приспособил.

– Спасибо, рент.

– Не за что.

Хью тему развивать не стал. Намек он сделал, а остальное и правда его не касается.

– Вы, рента, отдохнули?

– Если не трудно, обращайтесь ко мне – Лисси. Слишком долго звать полностью, если вдруг что.

– А вы меня тогда зовите просто Хью.

– Хью, вы думаете – там пещера? Или что?

– Дойдем, там и посмотрим, Лисси. Но мне кажется, что это самое… оно под землей.

– Думаете, придется лезть вниз?

– Уверен. Лисси, а вы пещер боитесь?

Элисон подумала пару минут, покачала головой.

– Пожалуй, нет. Те, в которых я была, они меня не напугали. Да, там темно, и я понимаю, что они опасны, но магия – вообще опасное занятие.

– Если только так, Лисси. Тогда пообещайте в пещерах слушаться меня? Рент Робби двое горных очков положил, вы с ними дело имели?

– Нет.

– Это очки, в которых в темноте все видно. Магические. Очень удобные. Только вот в них все такое, синеватое. Вы потом попробуете в пещере, что и как, мы веревкой свяжемся, и я вперед пойду. Я-то умею по пещерам ходить, а вы, наверное, нет.

Элисон кивнула.

Не считать же тот единственный раз, когда она котенка спасала? Не смешно даже…

– Вы командуйте, Хью, а я буду слушаться. Я понимаю.

Хьюго довольно кивнул.

Умная девочка. Это им с рентом Робби решительно повезло, надо бы и дальше с ней дружить. Нет-нет, и близко не думал Хью посводничать, хотя и не отказался бы при случае найти своему подопечному хорошую жену. Но видно же, что сейчас не до того мальчику, его только в жизнь выдернули, вернули… ему бы оправиться, снова плечи развернуть, тогда и будет видно – и что, и как.

Это ж не семья получится, если жена муженька от всех бед собой закрывает и утешает, а муж страдает и у нее на груди прячется, это не пойми чего. Есть и такие, и кого-то это устраивает, но Робина это просто окончательно доломает. Да и девочке тряпка не нужна, она сопли вытирать никому не станет. Не та порода.

А порода видна.

И осанка у нее, и улыбка, и жест вот этот, когда ее никто не видит… рукой так, небрежно. И руки, сразу видно, привыкли к украшениям. Но Хьюго умный, он промолчит.

Мужчина прополоскал рот и поднялся.

– Идемте, Лисси?

– Идемте, Хью.

Вот и нужная им точка. И дошли они достаточно быстро, у них еще время в запасе осталось. Хью рассчитывал на избалованную девицу, а Элисон умничка, так что времени часов десять утра. Только вот…

Дошли?

Молодцы, стойте и радуйтесь. На голой скале.

И никаких пещер в обозримом пространстве не наблюдается.

Элисон скрипнула зубами, а потом достала из кармана кристалл, сосредоточилась.

– У меня приборов нет, но простейшие показания я и сама могу взять. Не отвлекайте меня минут пять, ладно?

– Хорошо, Лисси.

Выглядело это совершенно незрелищно. Элисон просто стояла, сведя перед собой руки, и в чашечках ладоней помещался кристалл. И по нему проскакивали короткие зеленоватые искры.

Наверное, что-то она магичила, но Хью не понял, как именно и что. Да и важно ли это?

Сказала Лисси данные считывает?

Ей виднее.

Она его по горам ходить не учит, он с советами по магии не лезет. Все справедливо.

Наконец Элисон закончила и посмотрела на Хью. Кажется, по радужке зеленых глаз у нее такие же зеленоватые искры и проскакивали, но это, наверное, просто свет так падает.

– Я готова. Куда дальше?

– Предлагаю по округе походить, поискать место, где можно внутрь пройти.

Элисон медленно кивнула. Поглядела на небо.

– Время пока еще есть.

– Если в этот раз придется уйти просто так, в следующий уже будет проще возвращаться.

Элисон и не подумала, что с первого раза может не получиться. Но ведь и правда – может! Ничего, еще раз вернутся. И еще…

Хью поглядел на карту, прикинул и пошел в обход. Понятно, все пещеры на карте не отмечены, да и не будут никогда, кому они нужны? На карте другое есть.

Низины и возвышенности, вот это полезнее. Лучше возвышенность обходить, чтобы аккуратно, понизу…

Кто знает, сколько бы они гуляли, но…

– Рента, назад!

Хью замер, глядя на одного из самых опасных хищников гор.

Снежный кот.

Да, живут такие в горах Эллары. Где-то вымерли, где-то их выбили, а у них еще эти кошаки встречаются. И нормальные люди с ними стараются не связываться. На них только магам и стоит охотиться, а всем остальным… там еще кто на кого поохотится. Кошаки эти умные, может, и поумнее человека, и шкура у них – не всяким болтом пробьешь, и к магии они устойчивы.

Пробовали с ними и договариваться, и приручать – бесполезно.

В неволе они от еды отказывались и подыхали, как их ни старались поддержать магией. С людьми беседовать ни о чем не хотели, правда, и людоедами не были. Если волк или, там, медведь, попробовав человеческой крови, может стать людоедом, то кошаки – нет. Впрочем, людям от этого легче не было.

Кошаки старались близко ни к кому не подходить, но если уж случалось…

Кот просто убивал человека и шел по своим делам. Убивал быстро, жестоко и кроваво.

Хью зашарил по поясу, проклятый нож куда-то делся… только пользы от него! Хью и в юности бы с такой тварью не справился, а девчонке – куда?

Точно порвет…

Ох, мать…

Это ж еще и мать с детенышем… ну все. Надежды нет.

Пока Хью прощался с жизнью и решал, что так просто ее не продаст, Элисон попросту выглянула из-за его плеча. А потом решительно отодвинула мужчину в сторону.

– Лис!

Куда там!

Элисон уже сделала шаг вперед и протянула кошке развернутую ладонью руку.

– Привет. Помнишь меня?

Кошка явно помнила.

Судя по тому, что сделала шаг вперед и толкнула руку Элисон головой, как тогда, – отлично помнила. И котенок рядом фыркнул что-то такое дружелюбное. И глазищи у него желтым светятся.

– Лапка зажила?

Элисон не казалось странным беседовать с кошкой. Ее желтые глаза были такими разумными, что некоторым студентам до кошатины не допрыгнуть.

– Фр-р-р…

Лапка явно зажила, вон как скачет. Элисон сделала шаг вперед.

– Можно нам пройти?

Кошка явственно переступила и встала посреди тропинки. Мол, не пропущу. Не надо.

Хью, который понял, что вот прямо сейчас его рвать в клочья не будут, выглянул из-за спины Элисон.

– Лисси? Ты их знаешь, никак?

– Знаю, – кивнула Элисон, не объясняя, что и откуда. Не ко времени откровенничать. – И пропускать нас дальше не хотят.

– Если они тебя понимают… может, поговорить?

Кошка даже головы в его сторону не повернула, просто как-то так шикнула сквозь зубы, что сразу стало ясно, кто тут и кого считает дураком. Элисон подняла уже обе руки ладонями к кошке.

– Прости. Я правда… я буду задавать вопросы, а ты можешь мне хотя бы объяснить?

Кошка смотрела молча, но не шевелилась и ничего не делала.

– Нам не надо туда идти? Куда мы идем?

Элисон почувствовала отчетливое одобрение. Да, им туда точно не надо.

– Там что-то плохое?

И снова острое ощущение опасности. Словно вот-вот на тебя упадет что-то большое. Или разъедется земля под лапами – и ничего ты сделать не сможешь.

– Опасность, – тихо произнесла девушка. – Там опасно, и ты меня туда пускать не хочешь.

Кошка медленно опустила лобастую голову.

Люди! Года не прошло, а до них дошло! Кошки точно намного умнее!

Элисон потерла лицо руками.

– Ты прости, пожалуйста… – Но не прыгать же через кошку и не драться с ней за то, что она тебя уберечь хочет? Глупо как-то. Пройти не получится, остаются только слова. – Нам надо туда пойти. Надо узнать, что творится в горах, я знаю, что-то плохое. И один человек тут пропал.

Элисон подняла руку, и над ее ладонью засветился отпечаток ауры Матео. Она ее лично с перстня сняла, вдруг опознавать понадобится? Конечно, неточная, но…

Кошка молча смотрела, вильнула хвостом. Кажется, Элисон ее не убедила.

– Это как трещина, понимаешь? Как крохотное сотрясение, а потом может пойти лавина, и мы все равно погибнем. Лучше узнать правду, чем жить в неведении и опасности. – Девушка не знала, как еще это объяснить. – Это же может быть опасно для нас. Потом. Помоги нам, пожалуйста!

Элисон не знала, как еще просить, но кошка явно поняла. Подумала немного, а потом наклонила лобастую голову и фыркнула на котенка. Развернулась к Элисон хвостом и медленно пошла по тропинке. Еще и оглянулась, и фыркнула.

Котенок, который материнским терпением не обладал, тоже помог. Цапнул лапкой штаны Элисон и потянул за собой. А лапка-то уже здоровущая, ткань только «кр-р-р-р» сказала.

Элисон рассмеялась, хотя голое колено тут же засверкало из дыры. Таким по-человечески растерянным выглядел котенок.

Ну… я же помочь хотел! А чего оно такое само получилось?

Кошка насмешливо фыркнула и сделала еще один шаг.

– Идем, – кивнула Элисон и заторопилась за зверюгой.

Сами они никогда бы не нашли эту тропинку.

Между кустов и камней, да и не тропинку даже, а просто – место, где можно пройти. Где не упадешь вниз, где можно проскользнуть между скалами, где…

Элисон послушно шла за кошкой, за ней торопился Хью, а котенок вился рядом, пока кошка не остановилась у пещеры.

– Туда?

Пещера была узкая, кошка-то протиснется, а вот человек…

Кошка явно намекала, что им туда.

Хью послушно достал из мешка очки, надел свои, вторые протянул Элисон, та тоже нацепила их, подогнала ремешок, которым прибор крепился на голове, и поморщилась. На солнце было даже неприятно смотреть.

Кошка муркнула – и полезла в пещеру первой.

В пещере было лучше. Хотя все синеватое немного нервировало, но кошка шла, где-то сворачивала, где-то обходила провалы, несколько раз пришлось протискиваться в узкие щели, один раз – ползти на животе.

Элисон отчетливо понимала, что без кошки они отсюда не выберутся. Никак. И надеялась только, что кошка ведет их не на обед к своему котячьему племени. Может, у нее там сорок тетушек и все голодные?

С другой стороны, она могла их убить еще там. Элисон здраво оценивала свои силы, она бы просто не смогла отбиться.

И убила бы, и легко унесла, вон как под мягонькой с виду шкуркой перекатываются литые мышцы. Это она внешне белая и пушистая, а так-то… виверны вымерли, а кошечки живы. И кто тут крепче?

Наконец кошка остановилась. Элисон сразу этого не поняла и едва не ткнулась лицом в пушистую попу, вовремя получила хвостом по носу и затормозила.

Кошка стояла и смотрела куда-то вниз.

Элисон сразу даже не поняла – куда. И что там такое. И вообще…

– Господи!!!

Рядом тихо выдохнул Хью. Прошептал какое-то восьмиэтажное богохульство, но Элисон все еще не понимала. Что там такое?

Непонятное что-то, синее… да что ж это?!

Кошка тихо мурлыкнула, и котенок весело запрыгал вниз по скалам. Ему это было игрой, забавной и веселой. Проскакать вниз, подумаешь, каких-то двадцать – тридцать метров, схватить зубами первое, что попалось, – и потащить вверх. Ему и не тяжело особенно, главное, об скалу этим самым не зацепить…

И только когда малыш выбрался из пропасти, плюхнул то, что достал, рядом с Элисон и тут же поскакал вниз, за новой игрушкой, она сообразила.

Рядом с ней, на каменном полу, лежала человеческая кисть. Кисть, которая от нахождения в сухом воздухе пещеры попросту мумифицировалась. Не кость, не голый скелет, а нечто, обтянутое кожей, с глубоким вдавленным следом на запястье…

Мамочки, да что ж это такое?

Элисон даже не заорала – не смогла. Молча, как стояла на четвереньках, так и осела в глубокий обморок.

Никогда еще Хью себя не чувствовал ТАК паршиво. Даже после шестидневной попойки – и то было лучше! А тут…

Сначала кошка.

Тут он уж и с жизнью попрощался, но Элисон как-то сумела с этой скотиной договориться.

Как?

Молча! Нашли время для расспросов! Вот выберутся, тогда Хью и спросит, а пока лучше не лезть, куда не просят и не требуют!

Потом эта кошка куда-то их повела.

Это Элисон могла идти более-менее спокойно, а Хью… Хью отчаянно считал шаги и повороты, кое-как отмечая их на специальной веревочке с узелками, которую навязал еще дома, загодя.

Пещера же!

Случись что – как ты будешь там ориентироваться? Стрелки мелом рисовать?

А если нет света?

Зато узелки не подведут, сам вязал, сам и разберется. Десять шагов – узелок, поворот – еще узлы, разные… Хью их и на ощупь разберет, его так учили, он так и сделает. Хотя и мелок пригодился, если что. Кое-как это получилось, хотя и не идеально. Но… шансы найти обратную дорогу были.

А тут они и пришли к месту.

Куда их кошатина привела и зачем, Хью даже и не сразу понял. Вот есть вещи, которые не укладываются в уме. Просто не получается осмыслить ТАКОЕ!

Видеть-то он видел, но цельной картины не получалось, глаз выхватывал из темноты то руку, то череп, то…

Люди?

Тут – кладбище?!

Откуда их тут столько?

Ну не мог он этого понять, просто не мог… разум до поры отказывался включаться и говорить своему хозяину правду. Только когда котенок грохнул перед ними человеческую высушенную кисть и Элисон упала в обморок, Хью и сообразил кое-что.

Только вот…

А дальше что делать?

Девчонка в обмороке, он стоит дурак дураком, а что с ним сейчас кошатина сделает? Может, вниз спихнет? Сперва убьет, потом спихнет?

Запросто!

Хью неловко кашлянул.

– Ты… это… сейчас я ее в чувство приведу.

Он готов был поклясться, что кошка смотрит на него с явной насмешкой. Но… а вот что ему делать?

Кошка решила сама. Правильно, пока эти люди сообразят, чего им надо, а чего не надо, кошка три раза перелинять успеет. Чего тут дожидаться-то? Хвостом на них – и брать дело в свои лапки. Да с такими когтищами, что у деда только один выход – сдаваться. Добровольно!

Котенок бодро поскакал вниз, принести еще несколько костей. Уже имеющиеся кошка подтолкнула лапой к Хью, тут и пояснений не потребовалось. Мужчина чуточку неловко достал еще один мешок и убрал в него страшноватую находку. А сама кошка шагнула вперед – и принялась умывать Элисон как котенка. Языком.

Если кого вылизывали кошки, тот поймет. Язык у них шершавый, мокрый и в чувство приводит не хуже нашатыря. Это знают все окошаченные люди. Правда, у домашних кошек масштабы поменьше, но они прекрасно справляются, точечно вылизывая непонятливым людям носы и уши. А у горной кошки на все лицо хватило, р-раз – и готово!

И Элисон уже приходит в себя.

Хью поспешно убрал в мешок еще одно… что-то, принесенное котенком, и тот опять заскакал вниз.

Элисон несколько секунд просто лежала на земле, потом вспомнила что-то – и сама зажала себе рот рукой. Кошка ловко наступила ей лапкой прямо на живот, и крик умер, не родившись. Шипение вырвалось и так, но ведь не крик, не визг… молодец, хоть и баба! С такой и в разведку можно!

Вслух Хью этого не сказал, просто протянул ей руку.

– Встать можешь?

– Щ-щ-щ-щас-с-с-с-с, – почти прошипела Элисон на выдохе, сквозь ладонь. – В с-с-с-себя приду…

Хью и не торопил. Благо девчонка сидит спиной к провалу и не видит, как котенок тащит в зубах человеческий череп. Без особого труда, кстати, зубки там уже – крокодилы позавидуют!

Пусть действительно соберется с духом, пусть почувствует себя получше.

– Там… правда?

– Ты сиди и не думай, – посоветовал шепотом Хью. – Нам еще обратно идти.

Кошка мурлыкнула негромко, но отчетливо.

И это было явное: ИДЕМ?!

И то верно, чего тут рассиживаться и разлеживаться? А ну бери себя в лапы, а то кисонька мигом поможет! Тебя сюда привели?

Радуйся. И топай обратно, пока тебя согласны вывести! Вот!

Котенок тоже чуточку покопал Элисон лапкой, и это решило дело. Девушка встала, старательно не глядя на Хью, который и череп утрамбовал в мешок, а потом закинул все это дело за спину.

– Я… готова.

Обратный путь получился чуточку длиннее, потому что Элисон не могла идти так же быстро. Она ж тоже не железная, она человек, и вообще, от таких потрясений кого-то и на носилках уносят! Кошка, кажется, это понимала, потому что шла чуточку помедленнее, и котенок вился рядом с Элисон. Словно подстраховывал.

Хью заодно и дополнительные метки поставил, и с узелками еще раз сверился, в одном месте количество шагов пришлось перевязать, но это, считай, ни о чем! Практически идеально!

Кошка вывела их ровно туда же, где и нашла.

Постояла чуточку рядышком, муркнула, поддала Элисон головой в бедро, отчего девушка едва в куст не улетела. Зато намек поняла – опустилась на колени так, чтобы зеленые глаза и желтые оказались друг напротив друга.

Хью готов был поклясться, что они разговаривают!

Вот точно же!

Что-то говорит кошка, и Элисон ее отлично понимает, и говорит сама, и даже улыбается.

Котенок напрыгом свалил девушку с ног, она подхватила маленький увесистый комок и поцеловала в черный нос. Хотя какой там маленький, в нем небось уже килограмм десять-то есть, и все это мышцы, плотненькие и уверенные.

Кошка смотрела на это с видом многодетной матери.

Хью подумал и неловко поклонился, хотя и страшно было подставлять спину и голову.

– Спасибо…

Выпрямился и не удивился, когда кошка тоже чуточку склонила голову, не отводя от него глаз. Мол, ничего, сочтемся, человек! Вы мне помогли, я вам помогла…

Так оно между разумными и водится! Так и правильно.

Развернулась и исчезла в кустах, только хвост мелькнул.

Несколько минут двое людей просто смотрели друг на друга, а потом Хью предложил логичное:

– Лисси, а есть хотите?

Судя по солнцу, сейчас часа два, может, к трем. Самое бы время перекусить, а уж потом и подумать, что делать и куда идти.

Элисон даже и думать не стала – есть хотелось так, что аж жрать! Слопала бы даже виверну и чешую сплюнула. Может быть.

– Хочу.

– Сейчас я за вами поухаживаю.

– Да вы же…

– Лисси, вы посидите. – Хью выглядел строго. – Я, в отличие от вас, по горам с детства хожу, много чего тут знаю и понимаю, что вам после пещеры перевести дух надо. Вы ж первый раз сегодня?

– Д-да. – Элисон почему-то начало знобить.

– Вот. Ну-ка, разом!

Добыть из мешка термос было несложно, налить в крышечку горячего чая и протянуть девушке – еще легче. Элисон послушно выпила почти кипяток с медом и травами – и выдохнула. Стало чуть полегче.

– Спасибо, Хью.

– Вам спасибо, Лисси. Никогда б мы это место не нашли. – Хью сноровисто расстелил на камнях небольшую тряпицу и выкладывал на нее нарезанное толстыми ломтями мясо и сало, хлеб, перья лука, огурчики…

Элисон жеманиться не стала, соорудила себе бутерброд – и вгрызлась от всей души. Хью довольно кивнул.

И то!

Что это за женщина, которая с едой жеманится, она для чего в хозяйстве-то нужна, для того самого? Так и в кровати от нее пользы не будет! Там же тоже силы нужны и выносливость, а она мало того, что выдохнется быстро, так еще и думать будет не о мужчине, а о колбасе. Еще, не дай бог, грызанет с голодухи!

Они сосредоточенно жевали. Потом уже, утолив первый голод, Элисон решила заговорить:

– Хью… нам не надо никому рассказывать про кошек.

– Ренту Робби?

– И ему тоже. Кошка об этом просила. Она бы и так к нам не вышла, но там дальше было опасно.

– Лисси… а можно подробнее? Я все сохранил, но что это вообще такое?

Элисон потерла руками лицо.

– Кошка плохо разбирается, но мне кажется, что это подземный рудник.

– Рудник?

– Там есть ручей, там есть какие-то колеса, люди, которые громко чем-то стучат. Они там и живут, и спят. А вот это место – сюда людей тащат, когда они умирают. Кошка о нем давно знает. Они не людоеды, нет, она брезгливая, просто такие места в горах надо знать. И обходить стороной.

– Давно?

– Лет пять точно, но ей кажется, что раньше. Может, уже лет десять… они не считают зимы и весны, ей это не слишком интересно.

– Понимаю. И от кладбища есть проход к руднику.

– Конечно. Кошка просто не повела нас туда – зачем?

– А как вывозят добычу? Она больше ничего не показала?

– Хью, это кошка, а не следователь, – бледновато улыбнулась Элисон. – Рассказала, что могла и хотела, и ушла. У нее характер, знаете ли…

– Теперь уже знаю. Лисси, я не скажу, только рент Робби и сам поймет: мы что-то скрываем… Сами подумайте, сколько бы нам бродить пришлось, чтобы туда попасть?

Элисон в раздумьях утащила еще один кусок сала и прикусила его покрепче. Придумалось почти сразу.

– А вы скажите, что увидели животное вот с этим… ну, с костью. Пошли по его следам… лису какую или енота.

– Лису, – кивнул Хью. – Вы сможете проследить за лисой?

– Запросто, – кивнула Элисон. – Обходили округу, увидели лису, ужаснулись, пошли по лисьим следам, нашли там вот ЭТО, – она красноречиво показала на мешок за спиной Хью, – а дальше исследовать ничего не стали. Побоялись!

– Отлично! А маги ничего не выявят?

Элисон зашипела сквозь зубы.

– Нет. Тут менталист такого уровня нужен… откуда он тут возьмется?

– Если там потайной рудник, может и взяться.

– Не думаю. Там у него еще больше работы будет, на нас и внимания не обратят. И об этом я тоже хотела поговорить… не хочу, чтобы меня в этой истории даже упоминали.

Хью только глазами захлопал.

– Лисси… вообще?

– Никак! Ни словом, ни вздохом… не было меня тут!

– Давайте об этом с рентом Робби поговорим. В рамбиле.

Элисон кивнула.

– Ладно.

Чего сейчас-то спорить? И правда, им нужно будет придумать новую историю, отточить ее, согласовать… ни к чему ей такая известность. Вообще ни к чему!

Она в стороночке постоит!

Хью с ней, кстати, был согласен. Девушек в такое втягивать нельзя. Если какая награда будет, они ей все отдадут, честь по чести. А если неприятности?

Лучше пока помолчать. Но это они и правда с рентом Робби обсудят. Втроем.

Вряд ли он откажет в такой просьбе.

Робин уже протоптал хорошую такую тропинку вокруг рамбиля. Обнаружил, что можно ходить слева направо, а можно справа налево – это ни на что не влияет, пожалел, что бросил пить, – сейчас литр рома был бы в самый раз.

Извелся так, что, ей-ей, даже Саре обрадовался бы – все живая душа. Да что там, он бы и гадюку сейчас расцеловал!

И когда зашуршали камни под человеческими ногами, Робби почти помчался вперед. Насколько ему позволяла трость и больная спина.

– Лисси! Хью!!!

И какие там «вы», какие «ренты»! Он ТАК за них волновался! Едва с ума не сошел…

– Лисси? Хью? Что… что случилось?!

Элисон выглядела просто серой. Глаза ввалились, лицо осунулось. Хью, впрочем, выглядел не лучше.

– Рент Робби, все ОЧЕНЬ плохо.

– Настолько плохо, что я предлагаю отправиться в ваше поместье, включить все, что можно для скрытности, а уж потом поговорить. – Элисон кое-как влезла в рамбиль.

Робин посмотрел с тревогой на Хью.

– Ты сможешь вести или лучше я?

К сожалению, сейчас Робби водил плохо. Когда-то он умел, и хорошо, но это было ДО его беды. А сейчас, считай, другое тело, другая координация движений, придется заново ко всему привыкать. Проехать от сарая до ворот – еще куда ни шло, а в горах такие развлечения могут стоить жизни.

– Смогу. – Хью глотнул чая и уселся за руль. – Справлюсь.

В этот раз они ехали медленно и печально, и, когда оказались неподалеку от города, был уже вечер. Элисон кое-как переоделась прямо в рамбиле, мужчины отвернулись, а потом Хью подвез ее как можно ближе.

– Спасибо, Лисси.

– И тебе, Хью. Ты расскажи все, ладно? А я постараюсь завтра к вам выбраться, как договорились.

– Я буду с утра ждать за городом. Где обычно.

– Спасибо, Хью.

Элисон знала, что завтра ей надо ехать снимать показания. Ну и отлично, Хью ее отвезет, а потом они вместе приедут домой к Робину. Как раз сэкономят время и смогут поговорить.

Им определенно надо переварить случившееся.

Робин честно молчал до дома. А там, в кабинете, включив все возможные защиты, которыми был оборудован его дом, вопросительно воззрился на Хью.

– Ну?!

Хью даже и говорить не стал. Молча спихнул в сторону ковер, так же молча расстелил на полу газеты – и вывернул на них содержимое мешка.

– Б…!!!

Матерился Робин как здоровый, и было отчего! Котенок не пожадничал.

На газетах лежала мумифицированная кисть руки, с отчетливым следом от цепей на запястье, на газетах лежало чье-то бедро, причем с явными следами давления, похоже, человек попал под обвал, и ему размозжило кости таза, верхний конец бедренной кости точно был такой… давленый. И, в довершение картины, мило скалился череп.

– Б… – так же вежливо согласился Хью.

Робин сел прямо на пол, напротив черепа, протянул руку, взял кость без всякой брезгливости, осмотрел.

– Так… это от разных людей, да?

– Там их еще много, – кивнул Хью. – Очень. Целое кладбище.

– Расскажи по порядку, пожалуйста. А то я точно рехнусь!

Хью кивнул.

– Рента Лисси… то есть Элисон…

– Лисси. Я думаю, она не будет против.

– Замечательная она девушка, рент Робби, – с чувством сказал Хью. – С такой хоть головой в вулкан можно! Где мои двадцать лет? Я бы тут горы свернул, а ее не упустил!

– Впервые от тебя такое слышу.

– А она заслуживает. Я по порядку, рент. По горам она ходить не умеет особо, но держится хорошо, не ноет. Мы с ней до места даже пораньше дошагали. А там – гора, скала. Лисси показания сняла, на кристалл записала, ну мы и решили походить вокруг. Понимаем, что прикидки-то плюс-минус три горы…

Робин кивнул.

Черные булавки очеркивали определенную область, но на карте-то она маленькая, а когда ножками да по дорожкам, то получается большая…

– Понимаю.

– Мы там походили недолго, а потом увидели лису. Вот с этим в пасти. – Хью показал на кисть руки. Не то чтобы он сильно брезговал, но к чему лишний раз прикасаться?

– Б…

В этот раз Робин матерился менее экспрессивно, но все равно витиевато.

– Вот и мы так подумали. Считай, повезло, так бы мы долго ходили, ну а дальше за зверюгой идти – дело несложное. Лисси так сказала.

Робин кивнул.

Ну да, магу проследить какую-то тварь – рукой махнуть! Он и сам так мог, пока не утратил силы. Лисси хоть и второй уровень, тоже это могла, просто девушке наверняка было сложнее, и устала она… бедолага!

– Мы и пошли. У меня путь записан, и пометки я там делал. А там – кладбище, рент.

– Кладбище?

– Там этих бедняг – штук сто. Или двести. Много, короче. Как я понял, – и тут Хью тоже не врал, он же сам не видел, он рассказывал с кошачьего слова, – там подземный рудник. Или что-то похожее. А этих бедняг просто скидывают, как мусор… ну, чтобы не на открытом месте.

– Чтобы никто не увидел, и зверье не прикармливать…

– Зверье все равно прикормилось, но не так много. Там лезть уж больно неудобно…

Робин кивнул, покрутил перед глазами череп.

– Совсем молодой. Тео… думаешь, он тоже там?

– Рент, уж простите, мы и не смотрели, и не искали.

Робин аж череп уронил.

– Хью, да ты что! Я все понимаю, вы и так чудо сделали! Вы… вы с Лисси такие невероятные молодцы… я и слов-то таких не найду!

– Слова найти придется. Для короля, я так понимаю. – Хью, который обдумывал это половину дороги, был мрачен. – И беседовать лично с его величеством.

– Почему? – не сообразил пока Робин.

– Рент Робби, а КАК такое могло организоваться? И ведь никто ничего не видел, не слышал… откуда берутся эти бедняги? Как их там кормят?

Робин и череп выронил.

– Б…

Кажется, сегодня эта фраза станет у него коронной. Но ведь и правда – как?

– Допустим, пополнение может быть за счет шахтеров. Они же перекати-поле, сегодня тут, завтра там…

– Даже если и пропадет кто, не удивятся. Всякое бывает. Ладно, с этим ясно. А продукты как? – задался этим вопросом Робин. – Их же правда надо кормить, хоть как-то…

– Сухари, вяленая рыба или что-то такое, крупа… это для шахтеров. А надсмотрщики? А добычу как вывозить?

Робин думал не слишком долго.

– Кто-то из хозяев рудников должен быть в деле. Только так. Тогда можно и заказать побольше, и приписать добычу к добыче, и рынок сбыта опять же…

– Не только.

– И из чиновников, и не самых низших, – мрачно согласился Робин. – А если там добывают леоний…

– Думаете, рент?

– Это было бы логично. Что еще есть в наших горах такого же ценного?

Хью пожал плечами.

– Я не геолог.

– Так и я. Но вроде как золота тут не находили особо, так, чуточку, камни тоже полудрагоценные. А вот леоний здесь есть.

– Может, и так. А что это меняет?

– В доле должен быть и кто-то из магов. Неужели рент Нойрет?

Хью пожал плечами. Он такими вопросами не задавался, может и Нойрет, может и кто другой. Среди магов вообще идеалистов и бессребреников мало, не те характеры. Вот сволочей много, это да. Есть и хорошие люди, но… рисковать не хочется.

– Надо ехать в столицу, к его величеству, и везти вот это все… а как можно к нему попасть?

Робин посмотрел на череп. Череп оскалился в ответ – или свет так перекатился по выбеленной кости? Мужчина поморщился и решительно запихнул все останки в мешок.

– Придется разговаривать с родителями, у отца есть возможность попасть к главе полицейского департамента. Но как им вот это все объяснить?

– Правду сказать, – мрачно предложил Хью. – Только вот…

– Вот?

– Рента Элисон просила сделать так, чтобы ее не упоминали лишний раз.

Если бы Робин не сидел, то снова бы сел.

– Эм-м-м… а КАК это можно так сделать?

Хью пожал плечами.

– Она просила. И мне кажется, для нее это не просто дамский каприз.

– Но король может ее наградить! Деньги, должность…

– Рент, может, стоит прислушаться к тому, что хочет девушка? А не к тому, что вы считаете лучшим для нее?

Сказано было увесисто. Робин нахмурился, но кивнул.

– Если что-то, я конечно, ее не оставлю, и поделюсь… может, пока и правильно. Если все будет хорошо, нас наградят. А если нет? Тут бы ноги унести!

– Давайте думать, рент. Могли вам принести этот перстень? Просто так?

– На продажу? Как кольцо мага?

– Запросто. А кто принес – не ваше дело.

– Могли. Ты мне отдал письмо Матео, я поехал в столицу, нашел его записи… сам провел подсчеты.

– Почему нет? Вы могли нанять ренту Элисон, к примеру. Если кто-то видел вас, если ее заподозрят, вы просто купили у нее данные. Или наняли для расчетов.

– Я думаю, так можно. Вроде она и причастна, но вроде и ни при чем.

Хью кивнул.

– Надо с ней это завтра обговорить.

– Так и сделаем. Ты иди отдыхай, и я тоже пойду. Завтра еще нет, а послезавтра мы едем в столицу. Завтра тебе в город, написать родителям.

– Что написать?

– Напиши, – Робин задумался ненадолго. А правда, как вызвать родителей СРОЧНО и не навлечь при этом подозрения? И вдруг сообразил, ухмыльнулся. – Напиши, что я решил жениться и собираюсь просить их благословения.

Как Хью ни вымотался, но смех сдержать не сумел.

– Рент, да они быстрей виверны примчатся!

– А нам того и надо!

Так, со смехом, Хью и отправился спать. Упал на кровать – и тут же отключился. А вот Робину было не до сна.

Неужели это и нашел Матео?

И что с ним теперь? Он там? В этом жутком руднике? Под землей его как раз и можно не почувствовать, особенно если он в чем-то антимагическом.

Или… или уже среди тел, о которых рассказал Хью?

И все это из-за Робина, из-за его пьянства… кретин безмозглый!

Господи, только бы Тео нашелся живым! Капли в рот больше не возьму! Даже микстуры буду подбирать без спирта, только бы жив был!!! Ах я проклятый идиот! Да лучше бы меня этой лавиной три раза и накрыло!!!

С утра Хью умчался за Элисон.

Робин, который прокрутился без сна почти всю ночь, на рассвете все же смог заснуть, да так крепко, что его и шум рамбиля не разбудил.

Элисон ждала в обычном месте.

Хью вылез, помог ей погрузить велосипед в багажник и не удержался, конечно:

– Как ты, Лисси?

– Паршиво, – созналась девушка. – Когда я думаю, ЧТО мы накопали… Головы полетят.

– Это да.

– Вот мне и не хотелось бы даже рядом проходить. Знаешь, там, где сильные мира сего деньги делят, от таких, как я, и мокрого места не останется.

– Знаю. Робби вот что придумал. – Хью изложил их идею.

Элисон подумала немного.

– Так пойдет. Только сразу про меня ничего говорить не надо, промолчите, а если будут спрашивать… всерьез, можно и сознаться. Что я вам данные продала, к примеру. Они же не секретные, ими можно делиться. Все равно в справочники по стране идут! И что обсчитывать помогала.

Хью кивнул.

– Думаю, вреда от такого не будет.

– Я тоже на это надеюсь. Не наградят, но и не вляпаюсь никуда.

– Лисси, ты даже не думай. Если что и будет хорошее, на троих делить будем.

Элисон только рукой махнула.

Хорошее?

Как бы полную панамку шишек не напихали, от великих-то ожиданий!

Она подумает об этом потом, а пока работать надо, данные сами себя не снимут.

Робин встретил их горячим завтраком. Честно пожарил яичницу, правда, колбаса у него зажарилась до черного цвета, но Элисон такая нравилась.

– Спасибо!

– Лисси, тебе спасибо! Мы завтра с Хью едем в столицу, с ЭТИМ, – одним жестом Робин объединил карты, мешок с останками и их подсчеты.

– На рамбиле?

– На поезде. Я решил, что так надежнее. И страшновато с ЭТИМ ехать вот так…

Элисон кивнула. Ей бы точно было страшно. Мало ли что? Мало ли как?

– Это будет чуточку дольше, но надежнее.

– Да. Лисси, спасибо тебе. – Робин шагнул вперед и взял руки Элисон в свои. – Огромное спасибо! Я бы никогда… если бы не ты! Так бы и гнил тут!

– Лучше тут, чем там, – помрачнела Элисон.

Робин тоже опустил голову.

– Если Тео погиб…

– Ты сможешь отомстить за него – и за себя. Этого мало?

– Мало. Но я согласен и на это!

– Тогда действуй, а не жалей себя. Что ты будешь делать?

– Мой отец, рент Жозеф Лейтнер, дружен с рентом Рафаэлем Роттмайером.

– Начальник департамента полиции?

– Ты его знаешь?

Элисон закатила глаза.

– Не его, а о нем! Я же не на дереве живу, я газеты читаю!

– Понимаю. Прости, я не сообразил.

– Я тут изведусь, пока вас не будет.

– Лучше так, – помрачнел Робин. – Лисси, я не знаю, кто тут в доле и в деле…

– Скорее всего, кто-то из Дейрена. Не отсюда.

– Думаешь? – Робину стало чуточку приятнее.

– Я же работаю в бюро. Понимаешь, вот из наших, мне кажется, никто не замешан. Может, они и делают что-то с данными, но скорее по глупости, чем по злому умыслу. Для этого не надо заговора, достаточно небольшой оплаты.

– Понимаю…

– В Дейрене – не знаю. Правда не знаю. Но это должно быть на месте, в столице может кто-то быть, но один человек, может, два. Вряд ли больше, тогда это неприбыльно будет.

– Я тоже об этом думал, я с тобой согласен. – Робин уже сто раз забыл, что когда-то стеснялся своего внешнего вида, переживал из-за него… да плевать! Тут такое, а он будет как девица с прыщом?

Вот еще глупость несусветная!

– Только не знаю, кто это может быть. Будь осторожнее в столице.

– Не переживай, я справлюсь!

Элисон кивнула.

– Я в вас верю, но не хотелось бы случайностей.

– Их не будет, – пообещал Робин. – Мне еще Тео оттуда вытаскивать.

– Тогда – с богами!

Так они с утра и поехали.

У Робина голова настолько была делом занята, что переживания на задний план отошли. Какие там люди – сплетни – слухи – взгляды?! Не смешно даже!

Вот у Матео все серьезно. А что там какая-то дура в обморок упала – и пусть ее! Перрон чище будет. И вообще, поднимут и отряхнут. Наверное.

Круглые глаза проводника его тоже не удивили и не смутили, Робин их даже не заметил, занятый тем, что пристраивал драгоценный мешок с доказательствами. Ладно, два мешка. Один с останками, второй с бумагами. Это и на пользу пошло. Выглядел Робин так…

Он бы и сорок мешков протащил спокойно, все только на него смотрели. На его увечья. Ему сейчас даже противно не было.

Смотрят?

Да и виверна с ними, пусть хоть глаза выложат! Лишь бы никто не помешал!

Из купе любопытных гонял уже Хью. Робин, не успели в путь тронуться, просто упал на диван. Его начало зверски укачивать в поезде.

Вот почему так получается? В рамбиле – нормально. А в поезде теперь вот так всегда и будет? Затошнило, голова закружилась…

– Пройдет, рент. Ну-ка, лимончика?

– Ты и лимон с собой взял?

– И чай. И сухарика, ага?

Так Робин время и провел до столицы. Хотя ему очень хотелось в этот чай с лимоном успокоительного накапать. Рюмку. Или две.

Нельзя.

Впереди тяжелые разговоры. Нельзя пьянеть, ни в коем случае нельзя! Но как же хочется!

Кто бы сомневался, родители ждали Робина дома. Они уже успели вернуться с вод, и телеграмма стала для них неожиданностью.

– Что он собирается делать?

Рена Фелиция Лейтнер, симпатичная сероглазая блондинка, едва за голову не хваталась. Это ж… ужас какой!

Ее мальчика окрутила какая-то ехидна! Конечно, гадина пакостная, а то кто ж? Он же калека, и болен, и шрамы у него, и спина… и жениться? Точно, дрянь на деньги позарилась! Да рена Фелиция ее сожрет с потрохами! И кости сплюнет!

Рент Жозеф был настроен чуточку иначе.

Ну… вряд ли их сына кто-то глубоко и искренне полюбил. Мальчик-то он хороший, но бабы на внешность сильно смотрят. Иногда и на деньги не глядят, от мужчин шарахаются. А Робин сейчас… да-да, вот именно. Может, и имеет смысл его женить, если нашлась такая храбрая девица?

Пусть хоть дети у них будут. Составить грамотный брачный договор, подписать, ну и следить, конечно. Все же Робин был сильным магом, дети у него тоже должны быть сильные. Так что… стоит посмотреть, а потом уж рвать и метать.

Винсента дома не оказалось, он и приехать сейчас не мог, а вот Лукаса съедало любопытство. И скандал будет – интересно, и на эту храбрую девицу поглядеть интересно, и вообще…

Хотя Лукас уже надеялся, что Робин просто возьмет и помрет, а наследство, которое на двоих делится, оно всяко приятнее, чем то, которое делится на троих.

А он жениться собирается?

А вдруг там уже и ребеночек… того? Имеется?

Озвученное предположение вызвало задумчивость у Жозефа и слезы у рены Фелиции.

– Мой бедный мальчик! Я так и знала… хыщ-щ-щ-щ-щница!

Поезд прибывал в десять утра, но на вокзал никто не поехал. А нечего тут!

Точнее, Жозеф и поехал бы, но не хотел устраивать сцену на перроне. Если с собой жену взять, сцена точно будет. А если не взять… он что – самоубийца? Взять придется, а не надо бы. Лукаса отправить?

А тот под утро пришел, и спиртным от него несло так, что его в рамбиль лучше просто не сажать. Там рядом постоишь – закусить хочется. Пришлось ограничиться водителем.

Когда зашуршали колеса по гравию дорожки, рена Лейтнер выглянула в окошко – и подняла брови.

– Никого!

– То есть? – Жозеф тоже подошел к окну.

– Ну, вот так! Робин и Хью, и все… а где ОНА?!

– Может, они ее в гостиницу отвезли? – предположил отец семейства. – Потом представят?

Рена Фелиция выпятила грудь, став похожей на боевого голубя.

– Какое – потом?! Я сейчас сама с ним поговорю! Робби! Мальчик мой!!!

– Мама!

Робин раскинул руки и обнял приникшую к нему мать.

– Малыш…

Рент Жозеф не мешал им, разглядывая сына. Хм-м-м? А впечатление-то интересное!

Еще с полгода назад, когда он навещал сына, Робби просил не привозить лишний раз мать, горбился и заворачивался в плащ.

Сейчас он и шляпу-то не надел. И плевать ему на взгляды и пересуды!

Это на него так женщина повлияла?

На трость он опирается, но движения снова… живые! Не медленные и принужденные, а живые, быстрые, резкие, словно и не было никакой травмы. И глаза блестят. И выражение лица… ладно, половины лица! Может, и не стоит сразу, с порога, гнать эту бабу? Явно же она сыну на пользу пошла.

Супруга об этом не думала, она просто поливала сына слезами.

– Милый! Откажись от нее! Я не знаю, кто она, но неужели ты не понимаешь, что это все притворство? Она тебя точно не любит!

Робин аж воздухом подавился. Потом вспомнил повод, по которому тут собрались родители, вспомнил свою телеграмму… и не удержался. Ладно, сейчас он наврал! Но если бы вдруг что-то случилось… такое романтическое? Мама и тогда бы его слезами поливала?

– Мам, я такой урод, что меня и полюбить нельзя?

– Робби! Как ты можешь так говорить?!

– Я? Мама, это ты так говоришь! Значит, так! Ты сейчас посидишь с Лукасом в гостиной, а мы с отцом и Хью идем в кабинет. И нас не беспокоить. Даже если сюда лично король заявится… Ладно! Короля можно, остальных – нет!

– Робби! – праведно взвыла рена Фелиция. – Ты с ума сошел?!

– Нет, мама. Я в себя пришел. Люк, займи мать, все равно сидишь чешешься!

– Чем занять? – Лукас за эти пять лет от брата отвык и за последний его визит привыкнуть не успел.

– Пусть она тебя средством от блох помоет, оба делом займетесь, – огрызнулся Робин. – Отец, идем! Это и правда важно!

И такой у него был голос, что Жозеф Лейтнер и спорить не стал. Ясно же, тут не о бабах речь.

Он мог собой гордиться. Угадал идеально точно, какие уж тут бабы!

Робин говорил.

Жозеф слушал, хватаясь то за голову, то за сердце. Хью уже два раза поднес ему рюмку успокоительного. Арценте помогало.

Робин тоже не отказался бы, но решил соблюдать свой зарок заранее. А вдруг Тео и правда еще жив? Вдруг еще не поздно?

Оставалось только облизываться.

– Звучит невероятно, – признал наконец рент Лейтнер-старший.

– Знаю. Но… вот так получилось.

– Немыслимая, невероятная случайность!

Робин пожал плечами.

Разве? Как по его мнению, случайности тут не было, разве что распределение Элисон в Левенсберг. А остальное вполне логично.

Когда к чему-то привыкаешь, то не замечаешь многих деталей. К полотну великого художника, которое висит у тебя в гостиной, приглядишься – и уже не будешь видеть нюансов, не поймешь, что в нем такого чудесного…

Те, кто жил в Левенсберге, не видели ничего странного. А Элисон разглядела, для нее-то все было в новинку. Что стоило ее коллегам поднять головы вверх – и найти перстень? Ерунда?

А как часто мы оглядываемся вокруг?

Робин это понимал особенно отчетливо, после нескольких лет затворничества на него просто волнами накатывали впечатления. От крупных, вроде поезда, до мелких – солнечный блик на пуговице мимо идущего рента, вдохновенное кошачье мяуканье на крыше… Ерунда?

Да, но не для того, кто был этого лишен столь долгое время.

– Ты мне поможешь?

– Да, конечно. Я сейчас же… собирайся! Рафи сейчас в столице и сегодня, наверное, на работе. Едем?

– Едем. Только вот мама…

Жозеф взялся за голову. А потом…

– Маму я беру на себя. Выходи первым, и побыстрее.

– Спасибо, отец!

Хью подхватил оба мешка, но Робин отобрал у него один и кивнул на дверь.

– Ты первый, потом я, потом отец. И рамбиль заводи, понял?

– Да, рент Робби.

Жозеф тихонько улыбнулся.

Кажется, сын приходит в себя. И бабы никакой нет, просто ему потребовалось, чтобы отец был дома. И СРОЧНО! А как еще было ему дать понять, что НАДО, но не поднять тревоги? Даже если бы кто-то эту телеграмму сто раз перечитал – и что такого? Радость же! Сын женится!

Итак…

Рена Фелиция сразу не среагировала, когда мимо нее почти промчались Хьюго и ее старший сын, только дверь хлопнула. Но мужа-то она не упустила.

– Жозеф!!!

Супруг кашлянул и поправил галстук.

– Дорогая супруга, по размышлении я решил, что надо благословить детей! Сейчас съезжу за документами на брак! И поздравляю, ты скоро станешь бабушкой!

– Ах-х-х!

Рена Фелиция, самые худшие подозрения которой сбывались прямо на глазах, упала в обморок на руки Лукаса. А муж, которому она этими подозрениями за сутки мозг прогрызла от макушки до позвоночника, увернулся – и был таков. Только дверь хлопнула – и лови!

Понятно, спустя минуту рена воспрянула, собралась с духом и готова была за свое чадушко даже виверну сожрать! Но вот беда – во дворе уже взревел мотором рамбиль, и догнать его не представлялось возможным.

Рена сжала кулаки.

– Я его… я ее… я их!!!

Лукас посмотрел на это да и поспешил убраться к себе.

Скандала не случилось, а разозленная мать – это опасно. Сейчас и ему за все хорошее достанется…

– Люк!!! Немедленно ко мне!!!

Ну, Робби!

Ты мне за это ответишь!!!

Рент Роттмайер не ожидал с утра ничего интересного. Бывают такие дни, когда особенно хорошо осознаешь спокойствие и стабильность.

Как всегда – приходишь на работу.

Любимый кабинет, привычная обстановка, свой секретарь, знакомый за эти пятнадцать лет до последнего движения, чашка чая с лимоном… Но привычный утренний ритуал был грубо нарушен.

– Меня – примет! Брысь!

Жозеф?

Рафаэль искренне удивился. Это что такое случилось с другом?

Если Жозеф хотел его видеть, не надо было прикладывать никаких особых усилий, приехал бы домой. Да хоть и сегодня вечером? Рафаэль бы с удовольствием посидел с приятелем за бокалом арценте, или вот ром ему привезли, настоящий, островной…

Судя по писку, секретарь и правда «брыснул». И неудивительно, Жозеф – он крупный такой, примерно раза в два крупнее секретаря. Шире, массивнее…

Он там не один, судя по топоту?

Все верно, на пороге кабинета воздвиглись три человека. Жозеф, безусловно. Второй…

После того происшествия в Дейрене Рафаэль только один раз видел Робина. Это было еще в больнице, в постели… потом он и спрашивать лишний раз боялся. Каково это?

Твой сын еще жив – или уже спился? Или покончил с собой?

Хорошие вопросы?

Замечательные!

Оказывается, жив, хотя и не скажешь, что здоров. Но двигается энергично, даже… улыбается?

Следом за ним двигается Хьюго… как же его фамилия? Рафаэль и не думал никогда, Хью и Хью, он у друга уж сколько работает! Своим стал! Как один из Лейтнеров…

И мешки какие-то тащат…

– Прости, Раф, – извинился друг. – Хью, дверь закрой. А ты своего секретаря успокой, ладно?

– Да он и так не будет шуметь, – отмахнулся Рафаэль. Все верно, поняв, что инцидент исчерпан, секретарь, являя собой видимость оскорбленного достоинства, возвращался за свой стол. – Чай, кофе?

– Перебьемся.

Хью тем временем закрыл дверь и заложил засов.

– Рент Рафаэль, у вас есть что подстелить? – Робин смотрел серьезно. – Не хотелось бы ЭТО на ковер.

– Это – что?

Робин запустил руку в мешок и молча достал оттуда череп.

– У вас же есть штатный некромант, правильно? И духа он призвать может. Вот…

– Зачем ты разрыл могилу?

– Это не могила, рент Роттмайер, – даже как-то ссутулился Хью. – И рент Робби ее не разрывал. И я тоже. Это скорее доказательства.

– Доказательства?

– Все началось вот с этого. – Сверкнул тяжелой каплей золота перстень из ладони Робина, покатился по столу, Рафаэль прихлопнул его как муху, поймал, осмотрел и поднял брови.

– Мне кажется, или это…

– Все верно. Матео Эдер.

Память у Рафаэля была такая, что иные справочники могли сгореть со стыда.

– Матео Эдер, маг, одиннадцатый уровень, вода и жизнь. Не путаю?

– Все верно, рент Рафаэль. – Робин тоже давно знал Роттмайера, но все же столько не виделись, и неловко как-то кидаться ему на шею как в детстве. – Мой друг. И мне принесли этот перстень. Нашли в горах.

– Кто принес? С какой целью?

– Давайте я по порядку. – Робин, не ожидая приглашения, опустился в кресло, поставил рядом трость. Рафаэль ощутил укол совести. Мог бы и сам догадаться, не так уж сыну старого друга и легко. Двигается, конечно, и старается, но видно же, что движения скованные. Явно что-то у него болит. Может, ему потом хороших костоправов найти?

Впрочем, когда Робин начал рассказ, все мысли о лекарях из головы у Рафаэля вылетели.

Конечно, что-то мальчишка недоговаривал, что-то старался замолчать, но Рафаэль отлично понимал – это не столь важно.

Основное Робин не скрывает и даже просит проверки.

Карты, современные и пятилетней давности, кольцо, с которого Рафаэль, будучи магом, легко считал остаточные заклинания, останки трех разных людей…

И что тут было делать?

Да только одно!

– Зайди ко мне.

Секретарь почти мгновенно вырос на пороге кабинета. И даже не показал, что чем-то удивлен. Подумаешь, череп на столе у начальства. Рафаэль подозревал, даже если бы он тут людоедством занялся, Эмиль Барр ему бы только вилку предложил. А чего он так некультурно кушает, голыми руками, еще и кабинет кровью заляпает?

– Вызови штатного некроманта. Кто у нас сегодня?

– Рент Сандро Вайлдер.

Рафаэль довольно кивнул. Некромантов в управлении было двое, рент Нико Франекенбергер и рент Сандро Вайлдер, но лично Рафаэль предпочитал иметь дело с Сандро. Тот работал в стиле: вы говорите – мы делаем. А вот Нико относился к работе как истинный талант. То каприз, то запой, то истерика, то обморок, то: «Вы раните мою чуткую душу своими косными приказами!» Да-да, и такое бывало! Некромантом-то он был на порядок более талантливым, чем Сандро, с этим не поспоришь, но терпеть из-за этого все его выходки…

Так что Рафаэль дождался, пока через порог шагнет молодой человек лет двадцати пяти на вид, с черными волосами и глазами, и кое-как вытянется по стойке «смирно».

– Вызывали, рент Роттмайер?

– Вызывал. Проходите, рент Вайлдер. Мне нужно, чтобы вы поработали с останками.

Сандро скептически оглядел череп и кости на газетке.

– Хм… и что я с ними должен делать?

– Сначала рассказать, что сами видите как некромант, потом призвать духов, кто согласится. Хотя бы одного – надо.

Сандро опустился на колени рядом с газеткой, не рассуждая провел руками над костями, слегка задержал их над черепом…

– Тут останки трех разных людей. Вот это, – рука над черепом, – мужчина, лет двадцать пять – двадцать семь на момент смерти, смерть точно насильственная. Еще один мужчина, – рука над кистью, – лет тридцать – тридцать два. И еще один. Лет тоже тридцати. Все трое умерли насильственной смертью. Принципиально, кого призывать?

– Нет.

– Просто вот этот умер уже лет двенадцать назад, – кивок в сторону черепа. – Вот этот, – рука над бедренной костью, – лет семь, и последний лет пять. Предлагаю начать с него, а потом уже заняться остальными. Если нужно будет.

У Рафаэля возражений не было.

– Что-то приказать?

– Нет, тут можно на одной силе.

Рафаэль посмотрел на присутствующих.

– Вы нормально переносите некромантию?

Так он бы не спрашивал, но рядом был Робин, а люди, которые побывали рядом со смертью, на некромантов реагируют по-разному. Может и в обморок упасть, и стошнить его может, да всякое случалось, вплоть до сердечных приступов. Зачем такое нужно?

Робин молча кивнул:

– Перетерплю.

Был же он у некроманта ради Матео? Пусть было неприятно, но справился и сейчас справится.

Сандро взял сухую кисть в ладони, сосредоточился. Выглядело это совершенно незрелищно, если некроманту в лицо не смотреть. На глаза, которые резко почернели – и зрачок, и белок, словно два черных камня на коже лица, на ту самую кожу, которая словно обтянула скулы, на мгновенно ввалившиеся щеки… не человек, а вестник Смерти.

И медленно, очень медленно перед ним начал проявляться прозрачный силуэт.

Мужчина, лет тридцати на вид, невысокий, коренастый, крепкий, в простых штанах и рубахе.

У Робина неприятно закололо в висках. Ничего, потерпит…

– Что… как?..

Призраки, особенно те, которых грубо вырвали из объятий смерти, не всегда адекватны. Впрочем, Сандро это знал не хуже всех остальных.

– Отвечай мне. Как тебя зовут?

Призрак постепенно становился ярче, уплотнялся, некромант вливал в него свою силу. Мужчина посмотрел по сторонам.

– Рене Марден. При жизни меня звали Рене Марден.

– Как ты умер, Рене?

– Под кнутом. Меня забили до смерти.

– Расскажи мне о последнем дне твоей жизни.

– Нас разбудил надсмотрщик. Дали завтрак, потом опять началась работа, я откатывал породу и случайно наехал телегой на старшего. Просто не увидел, там темно… так темно. Факел погас… Он приказал меня выпороть и три часа не снимать со стены. Там я и умер…

Мужчины переглянулись.

– Там – это подземный рудник?

– Да.

– Что вы добывали?

– Леоний. Его там не так много, но очень крупные куски. Поэтому работать надо осторожно, чтобы ничего не повредить. За поврежденный камень моего друга просто убили. Там же, рядом с камнем…

Робин отошел к окну, чтобы ничего не слышать.

Убили.

Рядом с камнем.

А если и Матео там?

Если он опоздал? Если…

За его спиной методично и равнодушно продолжался допрос.

Когда были опрошены два призрака – третий являться-таки отказался, – рент Рафаэль отпустил некроманта и выдохнул.

– Жозеф, плесни мне арценте. И побольше…

– Сейчас, Раф.

– Слов у меня нет. Рент Робин, вы настоящее сокровище! Понять, раскрутить такое, найти доказательства…

– И все это без капельки магии. – Жозеф явно гордился своим сыном, но лучше бы он помолчал.

Робин тут же помрачнел.

Не сорваться в отчаяние ему помогло воспоминание об Элисон. А вот она ждет, чем дело закончится. И переживать будет… она в этой истории вообще никто! Но пользы от нее было больше, чем от всех остальных, вместе взятых. Если бы не она, никогда бы рудник не нашли.

– Отец, это не ко времени. Рент Рафаэль, вы понимаете, что вот ЭТО не могло существовать без прикрытия со стороны? Я, например, боюсь, что когда вы доберетесь до места – вы же отправите туда людей?

– Да.

– Вот. Они придут, а рудника нет. Только свежий обвал. Если эти люди спустили обвал на Дейрен, чтобы что-то скрыть, то уж здесь…

– А что, по-вашему, они хотели скрыть, рент?

Робин пожал плечами.

– У меня даже нет предположений. Допустим, получившиеся карты и так надо было править, и показания датчиков. Сами видите, это резко отличается от общей статистической картины. Но ради этого устраивать лавину? Не знаю. Может, кто-то сбежал, может, кто-то хотел выйти из дела или, наоборот, резко туда войти и разбирался с предыдущими пайщиками. Не знаю! Данных не хватает, это не статистика!

– Верно, рент Робин. Да, вы правы, я не буду поднимать по тревоге полицию, я отправлюсь к королю.

– Думаю, это будет правильно, рент Рафаэль.

– Пойдете со мной?

Робин пожал плечами.

– Если нужно. Я на известность не претендую, сами решите, что говорить.

– У тебя поразительно бескорыстный сын, Жозеф.

– Что вы, – оскалился Робин. – Мне ОЧЕНЬ много нужно. Я хочу, чтобы вы взяли меня с собой. Я… я не знаю, там Матео или нет, но я хочу это выяснить!

– Обещаю, – коротко сказал Рафаэль. – Слово даю. А к королю все же давайте отправимся вместе. Сейчас.

И хлопнул арценте как воду. Потом зажевал специальной мятной пастилкой. Конечно, не стоило бы так поступать, да еще перед визитом во дворец, но… у каждого есть предел прочности, и у рента Рафаэля тоже. Потайной рудник! В Дейрене, почти под самым его носом!

Да туда принцы отдыхать ездят, и принцесса, и даже ее величество! Его величество почему-то туда не ездил, ему Дейрен вообще не нравился. Море он любил, а вот горы – нет.

И рядом с ними было вот это?! Ох, твою виверну об скалу!

Его величество с него шкуру, наверное, спустит! И будет прав. Такое проморгать…

– В полиции точно кто-то быть должен, – тихо подсказал Хью. – Людей-то сколько пропало, там же не могильник, а жуть лютая, смотреть – и то невозможно! И кто-то их ищет, кто-то ждет…

С этим тоже спорить было сложно.

– Разберемся и все выкопаем. И всех, – сощурился Рафаэль. – Собирайте все, мы едем во дворец.

– Вы с Робином. А мы с Хью, наверное, домой, – кивнул рент Жозеф.

– Бросить меня хочешь? Э, нет! Едем все вместе. – Арценте все же подействовало, и Рафаэль стал чуточку бесшабашнее.

– Хорошо, поехали вместе.

Жозеф подумал о реакции супруги и решил домой не торопиться. К вечеру Фелиция не успокоится, но изрядно выдохнется, так что будет возможность объяснить ей все. Сразу ничем тяжелым точно не кинет…

Во дворце Робин бывал не так часто. Раза три или четыре за всю жизнь, ему тут делать-то особенно было нечего. У него магия, обучение, практика, причем полевая, а дворец… Сара еще злилась, что он тут не бывает и не хочет.

Сара…

Вспомни виверну, тут тебе и хвостом прилетит!

– Ах-х-х-х!

Робин повернул голову и сам едва не осел на белоснежный мрамор пола в королевском дворце.

Сара стояла у колонны, белая как мел. Такая же красивая, такая же изящная и хрупкая, словно драгоценная статуэтка, те же глаза, волосы, то же выражение лица – словно и не было этих пяти лет.

Словно только вчера они расстались друг с другом, и Робин завтра будет ждать ее внизу, в вестибюле, с громадным букетом роз.

Розы она обожала, особенно белые с алой сердцевиной.

Жозеф огляделся и подхватил сына под локоть.

– Робби!

Сара медленно, словно ее внезапно затошнило, подняла руку, прижала к губам, голубые глаза стали уж вовсе огромными, в них заплескался ужас…

Раньше Робин почувствовал бы боль. Целый океан боли. А сейчас…

А сейчас вдруг мелькнули перед его взглядом равнодушные зеленые глаза. И смотрела на него Элисон спокойно.

Ну, увечье.

Бывает же! Чего тут кривляться и изображать невесть что, можно подумать, ты обожженных не видела, людей с травмами, ранами, переломами… чего ты тут рожи корчишь… дура?

– Что случилось, отец? – Серые глаза Робина были спокойны.

– Ты… в порядке?

– Да, вполне. Рена… эм-м-м…

– Бахман, – змеиным тоном подсказал Рафаэль, который был вполне в курсе ситуации. – Рена Сара Бахман.

– Да, конечно, я забыл. Простите, рена. Не могу сказать, что было приятно вас видеть, но, безусловно, поучительно.

Робин чуть склонил голову и отвернулся.

Почему, вот почему он раньше не замечал, как она вульгарно, пошло и фальшиво переигрывает? Как все это преувеличенно?

Вся вот эта наивность, искренность, вся ее душевая тонкость, или что она там еще играла? Этакую девушку-мотылька?

А вот мухобойкой бы по ней!

Робин представил Элисон рядом с Сарой и даже головой покачал. Конечно, они несравнимы по внешности. Элисон не такая красивая, не такая ухоженная, но… но сколько ж в ней внутренней силы! Сколько благородства!

А Сару хоть ты всю кружевом обвяжи и жемчугом унижи, все равно – фу.

– Ты точно в порядке? – Отец смотрел с тревогой. Робин плюнул на все, остановился и обнял отца. И плевать, что вокруг королевский дворец, небось и не такое тут видывали!

– Более чем. Спасибо, отец. Я вас с мамой тоже люблю, просто был дураком. Даже не понимал, как мне повезло, что я избавился от этой…

– Мама ее всегда называла молью в сиропе.

– Надеюсь, она нас не прибьет сковородкой, когда мы вернемся домой? За твою шуточку?

– Позлится и простит. Наверное, – с сомнением отозвался отец. – Все равно сковородки у нас только на кухне, да и тебя больно бить нельзя.

Рафаэль фыркнул.

– Робин, если тебя это утешит, у Бахмана и у его супруги счет примерно равный.

– Счет чего?

– Так отростков на рогах, вестимо. Какие бы рожи эта рена ни корчила, ее легко можно получить за подарки определенной стоимости.

Робин покривился.

– Да ну ее к виверне под хвост! Не женился – радоваться надо! А то бы сейчас точно рога отращивал.

– Хорошо, что ты это понял. Все, внимание, приемная!

Все замолчали и собрались с духом. Рент Рафаэль зашел первым.

Королевская приемная – что это такое?

Большой кабинет, в котором могут спокойно разместиться до пятидесяти человек. Не за столами, понятно. Стоят кушетки и стулья, люди могут и прогуливаться по залу, и беседовать, и выйти вон… просто эта приемная примыкает к королевскому кабинету, где изволит работать его величество. Вот так выглянет он, захочет кому-то денег дать, или землю, к примеру, или дело какое поручить, а тут ты ему на глаза и попадешься. Можно и самому на прием попроситься, но с его величеством Риберто Восьмым это чревато. Его величество не любит, когда понапрасну тратят его время, и раздает без размышлений.

Что раздает?

Да уж вестимо не деньги. Нарвешься – там узнаешь.

Впрочем, Рафаэль сомнений не испытывал. Он подошел к секретарю, который по традиции сидел так, чтобы перегородить вход в королевский кабинет, и что-то шепнул ему на ухо.

Секретарь выслушал, кивнул и исчез за дверью.

Долго ждать не пришлось, Риберто что-то рыкнул в кабинете, и все четверо вошли внутрь.

Робин поклонился, исподтишка разглядывая короля.

Риберто Восьмому было около шестидесяти лет, но внешне он выглядел лет на пятьдесят, да и вел себя соответственно. Четкие движения, ясный умный взгляд. Худощавый и подвижный, с седыми густыми волосами, по слухам, он до сих пор регулярно радовал двух любовниц, отлично ездил верхом, да и в спарринге выходил победителем не потому, что ему поддавались. За такое он бы лично оторвал голову.

– Ваше величество, вы позволите кратко доложить? – Рафаэль долго кланяться не стал, нечего тут личное королевское время тратить.

– Слушаю?

Докладывал Рафаэль и правда быстро. Риберто слушал молча и внимательно, выглядел абсолютно спокойным, а что сломался под столом грифель, сжатый сильными тонкими пальцами, так кто их такие тонкие делает, эти грифели? Уж и не чихни рядом с ними!

Доказательства его величество внимательно осмотрел и кивнул:

– Да… Раф, нельзя никого спугнуть. Рент Робин, вы можете показать дорогу к шахте?

– К могильнику. И не я, а рент Хью.

– Рент Хью…

– Далмер.

– Вы храбрец, рент Хью.

– Ваше величество, я уже старый, чего мне терять?

– Возраст не означает старость, рент Хью. Вернемся к нашим делам. Вы сможете провести отряд?

– Да, ваше величество. Правда, только от того места, где я был.

– Это понятно. Что ж, уже завтра…

– Ваше величество!

Робин осознавал, что перебивать монарха – наглость. Но лучше сказать сразу.

– Да? – Риберто тоже понимал, что только нечто ОЧЕНЬ серьезное могло подвигнуть Робина на такой шаг, и потому не разозлился. – Что-то не так, рент Лейтнер?

– Ваше величество, в деле может быть замешан мастер Константин Нойрет. Ректор Вангардского университета.

– Я знаю, кто это такой, рент. Почему вы так решили?

О письме рент Рафаэль как раз упомянул, но вскользь, подробностей не приводил, так что Робин просто достал письмо Матео и зачитал вслух.

Его величество сдвинул брови.

– Значит, вангардцам доверять не стоит. Что ж, пойдет личный королевский полк. Я распоряжусь выделить солдат, якобы для учений, и завтра отправляйтесь.

– Да, ваше величество.

– Рафаэль, займись.

– Да, ваше величество, – эхом откликнулся рент Роттмайер.

На Робина он особо не сердился. Понятно, он бы и сам так поступил, просто не все еще успел доложить, это уже детали. Потом бы обсудили, но откуда Робину знать королевские привычки?

– Вы хорошо послужили короне, рент Робин, благодарность последует. Или вы что-то хотите попросить для себя?

Просьба у Робина была одна. Все та же.

– Ваше величество, позвольте мне отправиться со всеми? Возможно, там, на шахте, мой друг… Матео Эдер!

Его величество кивнул.

Он не стал разочаровывать бедолагу и озвучивать, сколько мог продержаться его друг. Максимум год, и то это уже было бы счастьем. К чести короля, он промолчал, а вместо этого кивнул.

– Это ваше право, рент Робин. Рент Рафаэль, ты меня понял?

– Да, ваше величество. Через два часа я буду у вас с планом на утверждение.

– Действуй. Чтобы завтра уже духу вашего в столице не было.

– Благодарю, ваше величество! – склонился в поклоне Робин. Насколько позволили спина и трость.

Рент Рафаэль, забрав себе все доказательства и выкладки, отправился на работу.

Остальные мужчины ехали домой к Лейтнерам и чуточку переживали о предстоящем. Как-то их встретят?

И не зря же!

Рена Фелиция сидела в холле, аккурат напротив входной двери, и рядом с ней, на обтянутом лиловым бархатом пуфике, лежала потрясающе неуместная здесь скалка.

Стоило скрипнуть двери, как рена воссоединилась с полезной деревяшкой и улыбнулась так, что ей позавидовал бы голодный тигр-людоед.

– Ну?!

– Дорогая. – Рент Жозеф заслонил сына и друга. – Мы решили, что тебе еще рано становиться бабушкой.

– Та-ак…

– Но если ты попросишь, мы можем стать родителями еще раз.

Скалка полетела ему в голову, рент Жозеф многоопытно уклонился и перехватил супругу с ловкостью, говорящей о долгой практике. А что делать, если его Фели всю жизнь такая… темпераментная.

В некоторых случаях оно и неплохо, но она ведь и в жизни такая же. А потому…

Хью и Робин уже ретировались, слуги и не показывались, так что рент Жозеф решительно потащил супругу в библиотеку. Там должна быть весьма удобная кушетка. А что? И очень даже неплохое место для убеждения!

Сразу не убила?

Потом тем более не справится, и вообще, они и правда еще молодые, и за сына теперь волноваться не надо. Судя по всему, Робин с собой отлично справился!

Надо жене будет рассказать, как он поставил на место ту белобрысую гадючку! Фели ее всегда терпеть не могла, за одно это она ему любые грехи простит!

А вот про главное дело, наверное, рассказывать не надо. А то Фели помчится вслед за ребенком на рудник и точно разнесет там все вдребезги и пополам. Нет, ни к чему.

Где там кушетка?

Его величество прошелся по кабинету. Дернул звонок, приказал секретарю позвать к себе его высочество Дамиана. Сердце было неспокойно, но к этому король привык уже. За столько-то лет…

За детей всегда волнуешься, а тут и не просто так.

Старший сын, первенец, любимец, чего уж там – надежда! Его величество Риберто в свое время женился не по любви, нечего себе врать. Королям вообще такое счастье редко выпадает. И жены у них по расчету, и дети… тоже, как попадется, так и будет. Как судьба прикажет.

Жену он не любил. Уважение выказывал, но на самом деле и не уважал особо – за что? За то, что родилась в нужной семье? За то, что по приданому подошла?

Ну-ну…

Свои обязанности она выполняла, двор держала, с королем в постель ложилась, детей родила – чего еще надо?

Любил король другую женщину, совсем другую, только та взаимностью не ответила во времена оны. Не смогла…

Будь ты хоть трижды король, а только счастливый конец к своей сказке ты не купишь. Его величество помнил, как метался по своим покоям, как тосковал, волком выл, руки в кровь разбивал… а она ушла.

Свадьба?

Беременная первенцем жена?

Ребенок?

Страна, долг перед Элларой?

Да ему и в голову тогда такие слова не приходили, больно было! Боль-но! Что ж он, не живой человек, что ли?

Как те несколько месяцев прошли, лучше и не вспоминать.

А потом роды у королевы. И первенец.

И вот в тот момент его и отпустило по-настоящему.

Когда он взял на руки малыша, и тот посмотрел на отца неожиданно ясными и чистыми зелеными глазами. Яркими-яркими, таких, поди, у младенцев и не бывает.

У НЕЕ такие же глаза были.

И у сына.

И словно кто-то шепнул на ушко: «Не плачь. Живи, просто живи, потому что она хотела, чтобы ты был счастлив, она мечтала, чтобы ты улыбался. Ее подарок, ее памятка… и твой шанс. Другого не будет!»

Так явственно это прозвучало в родильной комнате, что король даже обернулся, как был, с младенцем на руках, едва не уронил мальчика. Только вот не было никого рядом.

А ребенок был. И смотрел…

И король смотрел в ответ, и не мог отвести взгляд, и неожиданно сам для себя улыбнулся. И ребенок улыбнулся ему в ответ.

Говорят, младенцы так не умеют?

Все они умеют. И схватить его величество за прядь волос, и как следует дернуть – тоже. Вот преотлично.

И с тех пор не было в королевстве более любящего отца.

Королева Лидия за это мужу все простила. Она-то тоже много чего понимала. Да, не любит ее муж, не нужна, не та… можно подумать, что в сказках о принцессах часто счастливый конец бывает? Ее мать и пощечины от мужа получала, и унижений было вдосталь, чего они, королевские шлюхи, стоили… вот с ней такого не было ни разу.

Просто потому, что Риберто смотрел в зеленые глаза сына и не мог.

Не мог он оскорбить его мать – она же родила ему Дамиана!

Не мог под этим взглядом сделать что-то такое… для сына он должен, обязан быть примером, и героем, и настоящим отцом, и сильное королевство сыну оставить, и все ему дать…

И Риберто впрягся в работу как безумный.

Днем он был королем, он занимался делами, он милостиво выслушивал придворных, он улыбался супруге и оказывал ей все подобающие знаки уважения, он никому не позволял даже небрежного взгляда в ее сторону.

А потом, по вечерам, он приходил в детскую. И его встречал вопросительный взгляд зеленых глаз, и ползли по дворцу слухи, выбираясь за пределы опочивален.

Его величество сам купает наследника…

Его величество сам малыша с ложечки кормит, играет, укладывает, даже пеленки менять не брезгует… какой отец! Какой мужчина!

Хотя и не думал его величество о произведенном впечатлении, какая ему разница, кто и что там подумает? Ему был важен только его сын.

Только малыш, который первым словом сказал: папа.

Только мальчик, который пытался ходить, цепляясь за его руки, который уморительно пыхтел, когда усилие оказывалось непомерным, и коверкал слова, с трудом выговаривая букву «ж»…

И король оттаивал, и начинал улыбаться, и жизнь казалась ему не такой беспросветной. Рядом был человек, для которого он жил.

Бывало разное, это ведь ребенок, и капризов у него хватало, и вредности, и проказы были.

А еще были ночи, когда у него резались зубки, и малыш не спал, успокаиваясь только на руках у отца, а его величество потом по дворцу ходил как зомби. И болезни были, которые не обходили малыша стороной, и дни, когда король ходил весь черный…

Его сын.

И этим все сказано.

Риберто и не знал, что именно эта любовь сделала его семью особенно крепкой.

Лидия, глядя на мужа и сына, каждый раз думала, что супруг может ее не любить, что ж, она Риберто тоже не любит. Но если мужчина так относится к сыну… можно быть спокойной рядом с ним. И старалась быть мужу если и не любимой женой, то хотя бы крепким тылом. Родила еще одного сына, двух дочек, потом, после откровенного разговора с супругом, получила относительную свободу, равно как и сам Риберто.

Детей они обожали, правда, его величество – старшего сына, а Лидия – младшего, семья у них была крепкой, а что там по ночам происходит в тайных покоях… кому какая разница? Свечку подержать охота? Можете ее и получить… на могилку.

И эта же любовь принесла ему другую, может, и более крепкую, любовь – народную. Потому что обычные люди видели короля с сыном, и видели любовь, и…

Тебе наш король не нравится? Да ты знаешь, как он сына любит? Как ради него старается? Как… А, чего тут разговоры разговаривать? Н-на!..

А потом Дамиан подрос, и его величество опять порадовался за сына – в нем проснулась магия. Да какая! Наследство дальнего предка – некромантия!

Пока уровень был не слишком высокий, но ничего, принцу хватало. Только вот…

И почему люди некромантов так не любят?

И так работа у них тяжелая, и проблем хватает, а еще люди…

Ой, повелитель мертвых!

Ой, проклятье нашлет!

Ой, кошмар какой! Бежим-бежим, и подальше!

Так что… его величество собирался держать способности и таланты принца в секрете как можно дольше. Дамиана еще женить надо, еще трон ему передавать… вот если бы сын был магом огня, воды… да хоть чего! Но что толку мечтать о несбыточном?

– Отец, ты меня звал?

Дамиан широкими шагами вошел в кабинет, и Риберто от души улыбнулся своему родному человеку. Вот какой вымахал! Не слишком высокий – не в кого, пепельные волосы, как у отца, спокойное умное лицо, одет по-походному, волосы связаны в хвост простым шнурком. Даже колец на руках нет.

Принц Дамиан? Или не принц?

Просто самый обычный парень, на улице встретишь, так и не признаешь. И не признавали, кстати говоря! И это давало сыну возможность жить нормальной жизнью.

Его величество не возражал.

Пусть мальчик наберется впечатлений, посмотрит на своих подданных и на свое королевство с изнанки, пусть просто поживет! Риберто такого счастья, считай, и не выпало.

Или – лучше бы не выпадало?

Нет.

Сколько лет прошло, но, когда он себе этот вопрос задавал, он и ответ получал тут же.

Лучше иметь и потерять, чем никогда не знать счастья.

– Звал. Все готово?

– Да, пап.

В зеленых глазах принца зажглись азартные искорки. Отец разрешил ему поехать в горы – как упустить такой случай? Да и вообще!

Рудник!

Потайной!

С леонием… с бриллиантами, конечно, было бы лучше, но леоний ценнее. Да и не добывают так алмазы. Не водятся они в горах Эллары, золото еще может быть, но основная ценность их страны – леоний.

Риберто кивнул.

– Ладно… мне не хочется тебя отпускать, но ведь и не удержишь!

– Пап, я буду осторожен, честное слово.

– Про магию не забывай. Можешь как раз потренироваться.

– Там и без меня магов хватит.

Риберто кивнул.

Ну да.

Королевский институт. Место, где выращивались люди, верные короне.

Идлорский университет, Вангардский… Старинные места, с традициями, со своими кругами и кликами. Очень давно еще дедушка короля Риберто задумался, на кого опереться ему, если что. И получилось, что не так и много у короны по-настоящему верных людей. Так что же было делать?

А вырастить их самому.

Вот и создан был Королевский институт, и учили там магов, пусть из простонародья, не самых сильных, но… самое главное, что сирот. Без особых связей, денег, перспектив… ничего им не светило в этой жизни, кроме помойки и канавы. А тут им дали ШАНС!

Конечно, ребята хватались за него и руками, и ногами. Зубами себя из трясины тащили, видели же, как родители заканчивали, а кто и сам в передряге побывал. Вот из этих людей и формировал Риберто личный его высочества Дамиана полк.

Не самые сильные маги, но их много, и короне они преданы – что еще надо?

А еще очень не любят старые семьи идлорцев, вангардцев, которые в охотку могут почесать о «королевских нищебродов» кулаки, да и магией пользоваться не брезгуют. Риберто в свое время придерживал полицию, чтобы не сильно вмешивались. Да, ему требовались две точки опоры, а значит, старые семьи и его люди должны быть разобщены между собой.

Королевский полк!

Вот только королю он и повиноваться должен!

И сейчас выделить из него людей, чтобы втихорца разобраться с рудником, – несложно. Все уж привыкли, что Риберто и так их гоняет по стране. То на границу, то на болота, то еще куда…

Чтобы в Элларе нигде проблем не было?

Даже вслух такое сказать не получается, не верится.

– Хватит. И некроманты есть, и поучиться тебе лишний раз есть у кого. Понимаешь?

– Да, отец.

– Вперед не лезь, твою храбрость и так все знают.

Дамиан шагнул вперед и обнял отца. Как маленький прижимался к его ноге, так и взрослый шагнул, обхватил за плечи, ощутил знакомое тепло, запах… отец уже почти совсем поседел, а когда-то был такой же пепельный, как и сам Дамиан. Темный пепел, а теперь совсем светлый, серебристый…

– Пап… я обещаю: не буду рисковать.

– Знаю я твои обещания. Сначала – я не полезу на дерево, а потом вопль с верхушки яблони.

– Так я ж на дерево и не лез, я с крыши на него спустился, – Дамиан улыбался. – Правда не буду.

– Езжай уж. Учить не буду, сам взрослый, – ворчливо отозвался Риберто, гладя сына по волосам, как в детстве. Да, почти так же… только раньше руку надо было опускать, а теперь поднимать приходится. Вымахал…

И когда за мальчиком закрылась дверь, потер ноющий висок. Кофе приказать? Или не надо? Пойти полежать полчасика, а потом поработать еще?

Так легче.

Когда тебе плохо – работай, он для себя это правило еще тогда вывел. Боль со временем станет или тише, или привычней, а еще при тебе останется все то, что ты сделал.

Пусть сын едет.

Как всякий разумный монарх, Риберто постепенно задумывался о передаче власти. Идиоты на троне до смерти сидят, а он лучше сыну уступит, пока в силе и разуме, и помочь сможет, если что, и направить, и подстраховать. Миан умный и сильный, и к отцу он будет прислушиваться, Риберто это знал, и передавать власть не боялся. Он ее не лишится, наоборот, они поделят все на двоих – и станет у них еще больше хорошего. Так случается, если отдавать не боишься.

Откинулся на подлокотник дивана, прикрыл глаза, усилием воли принялся расслаблять мышцы лица. Вот так…

Дамиан и съездит, и сам опыт приобретет, и его люди посмотрят на своего принца, боевое братство – оно самое крепкое. И будет у Дамиана свой отряд. Понятно, и так все королевство его будет, но вот эти люди ему будут преданы. Это важно.

Секретарь заглянул в кабинет и увидел расслабленно лежащего монарха. Тут же прикрыл дверь и твердо решил, что в ближайшие полчаса никого внутрь не пропустит.

Волнуется его величество, с того и голова разболелась. А и чего ж тут непонятного?

Секретарь, как и положено хорошему служащему, был в курсе дел начальника, но молчал мертво. За это и был ценим его величеством.

Будешь тут волноваться: сначала такие новости из гор, а теперь еще сын туда поехал! Пусть король чуточку отдохнет, успеют еще все эти блюдолизы свое получить… а кому невтерпеж, так он и сам раздаст, не постесняется!

Да-да, секретарь тоже видел, как его величество любит старшего сына, и за это многое прощал королю.

Что уж там… все мы мечтаем об идеальных родителях, только вот получить это не всегда удается. Но если у кого-то сбывается…

Завидовать Дамиану не получалось, не все так ладно и гладко было в жизни принца, как в сказках о них пишется. Но порадоваться за крепкую семейную привязанность, за то, что кому-то вот так свезло… да просто! За преемственность власти в стране! Уже ведь счастье!

Полчаса пусть его величество отдыхает, а лучше час. И ни минутой меньше!

Специальный скорый курьерский поезд даже по рельсам колесами отстукивал совершенно другую мелодию. Не «чак-чак-чак», как обычный поезд, на котором Робин ехал в столицу, а «тинь-тинь-тинь». И намного быстрее, четче…

А как еще перебросить полторы сотни военных к горам?

Лучше всего именно так. Если кто и узнает, то сразу не поймет зачем, а потом и поздно будет.

Робин и Хью были единственными гражданскими в поезде, даже машинисты и персонал были военным. Сержанты, не меньше.

Конечно, их бы с собой не взяли, но государь слово дал…

Ехать им было часов восемь, как раз этого времени и хватило его высочеству Дамиану, чтобы заглянуть в купе, в котором сидел Робин. Вошел быстрым шагом, протянул руку.

– Сиди, не вставай. Дамиан. Наедине можно без церемоний.

– Робин Лейтнер, – представился Робин. – Хью Далмер, мой друг и наставник.

– Ваше высочество. – Хью уже стоял на ногах и кланялся. Он-то без трости, понятно.

– Сядьте, рент Далмер, – махнул рукой Дамиан. – Я поговорить зашел. Хотел еще раз узнать, что там и как было, заодно и познакомиться, нам же туда вместе идти!

Робин кивнул.

– Да, ваше…

– Дамиан.

– Да, Дамиан. Вместе. Но, может, стоит посмотреть по карте? Как пройти к шахте, я не знаю, наверняка там и маскировка, и все остальное. А вот как лучше добраться до нужного нам места…

Робин и договорить не успел, как Дамиан уже выглянул и попросил принести им карты.

Вежливо попросил. Даже улыбнулся кому-то и про дела спросил.

Минут через пятнадцать Робин понял, что его высочество… он увлекает за собой. Как поток, как та же самая лавина, тебя накрывает волной его… обаяния?

Нет, он не обаятельный.

Его нельзя назвать красавцем, внешне он самый обычный, его и в толпе-то не выделишь, разве что…

Глаза у него очень красивые. Крупные, искристо-зеленые, яркие, как… почти как у Элисон!

Хотя и это не слишком удивляет. Редкий цвет глаз?

Ну так и что же? У магов еще и не то случается, скорее всего…

– Ваше высочество, вы – маг?

Дамиан и смущаться не стал.

– Умею немного. Только это государственная тайна, так что не расспрашивайте лишний раз. Расскажу, а потом подписку о неразглашении брать придется.

И все это с улыбкой, с невиннейшим взглядом. Не обаяние, но что-то такое… харизма? Жизненная сила? Энергия? Магия?

Может, и все вместе. Интересно, какое направление у его высочества? Скорее всего, воздух, воздушники – они именно такие: стихийно-увлекательные. Как смерч или ураган.

Втроем они быстро нашли место, подходящее для высадки, и тут его высочество опять задумался.

– Роб, а ты справишься? Нам тут пешком идти часов шесть, это самое малое, а ты… не обижайся, но трость тут не помощница.

Робин скрипнул зубами.

– Доползу.

– Нет-нет, это не выход. Погоди, сейчас подумаем… Ага! Дон, ты там, за дверью?

– Ну я, – в дверь просунулась лохматая белобрысая голова.

Его высочество покачал головой.

– Подслушивать – нехорошо.

– Я знаю.

Угрызений совести при этом не наблюдалось вообще. А зачем ей угрызаться? Хотели бы вы секретности – поставили защиту. А если в поезде, в котором полно слабых, но магов, вы говорите так спокойно, значит, хотите, чтобы все о вашем разговоре знали. Даже в подробностях.

– А раз знаешь, давай побегай по вагонам. Нам бы тележку какую, тачку, короче что хочешь, но на колесах. Видишь же, Роб с нами быстро не дойдет, а в поезде его оставлять – свинство редкостное. Действуй!

Белобрысая голова утянулась обратно, чудом не стесав уши об косяк.

– Роб, ты не в претензии?

– Нет. Спасибо, Дамиан.

– Опять же, потом телега и пригодиться может. И продукты в нее погрузим, поедете вместе. Не против?

– Только рад буду.

– Ну и отлично. Давай еще подумаем. Хью, к вам вопрос: сколько человек лучше сразу провести к кладбищу?

Хью задумался, но не слишком надолго.

– Может, даже и не больше десятка. Там кое-где ползти приходится, да и вообще, тесно, неудобно. Когда б я советовать взялся…

– Слушаю?

– Вы, ваше высочество, в первой волне не ходите. Сначала я десяток проведу, потом они там останутся осваиваться, осматриваться, потом уже, во второй-третьей волне, и вы пойдете, так-то оно можно. И, случись чего, будет и кому прикрыть, и кому закрепиться…

– Согласен.

– И, может, магов земли бы туда? Человека хотя бы три, чтобы сразу? Вот не верю я, ваше высочество, что так легко все пройдет! Я б на их месте заряды-то заложил, где надо, чтобы чуть тревога – и дернуть за веревочку или, там, камешек выбить…

– Я бы тоже.

– Вот. А маги земли и посмотреть могут, им земля сама расскажет: и чего, и куда…

– Вы правильно мыслите, Хьюго. Вы нигде не воевали?

Хью пожал плечами.

– Служил, как все, а воевать не доводилось.

– Что ж, сейчас, может, и повоевать придется. Все защиты мы вам выдадим, но просьба огромная – вперед не лезть. Не то с меня отец голову снимет.

Хью ухмыльнулся в ответ.

– Не полезу, ваше высочество, мне тоже жить хочется. Мое дело – довести, а дальше уж… не тот у меня возраст, чтобы по горам гонять да в людей стрелять. Мне теперь кашу варить… если крупы захватите, так я потом еду приготовлю.

Дамиан расплылся в совершенно мальчишеской улыбке.

– Будет и крупа, и мясо, и все остальное. Мало ли что там и как, а поесть в горах на свежем-то воздухе всегда хочется. Волка бы слопал!

– Волков нет, горные коты есть.

– Да вы что?!

– Так что увидите кошку или кота, вы уж их не трогайте, ваше высочество. Они разумные, они первые на рожон никогда не полезут.

А еще и помогут.

ТУ кошку, конечно, Хью испугался до недержания, но ведь помогла же, блохастая! Если б не она – им бы по горам еще пять лет мотаться, и не факт, что нашли бы!

– Хью, а вы, когда ТАМ были, ничего не чувствовали? Не видели? Может, магия какая, защиты?

Хью сосредоточился, попытался вспомнить…

– Нет, ваше высочество. Я к магии-то не очень, но вроде ничего такого не было.

– Хм-м-м-м… обнаглели. Или просто в другом месте что-то устроили?

– Всякое может быть, ваше высочество. Тут и горы, и рудник с леонием, который на магию своеобразно реагирует, и, опять же, это не под открытым небом!

– Придется на месте разбираться. Спасибо, Хью.

– Рента Баррет!

Элисон, которая от тревоги не знала, чем себя занять вот уже второй день, оглянулась – и едва не застонала в голос.

Рент Слифт!

Мужчина-липучка, три коронеля штучка, как говорила ее подруга.

– Добрый день, рент Слифт.

– Рента, прекрасный день, не правда ли?

Элисон захотелось рявкнуть: «НЕПРАВДА!!!» Да так, чтобы идиота снесло звуковой волной и в стену впечатало. Как легендарные гарпии орали!

Но вот беда – нельзя.

– Прекрасный, без сомнения.

– И такой солнечный! Это вам, рента!

Элисон уставилась на «коровью радость». Да-да, когда у вас нет денег на цветы, можно надергать ромашек на клумбе и объявить это романтическим жестом. Сам рвал, сам в это время думал о прекрасной девушке, и вообще, розы – это ТАК по́шло!

И девушка с благодарностью принимает букетик. А если у девушки есть корова или коза, то приятно еще и животному. Две радости сразу!

Впрочем, воспитание у Элисон не хромало, так что цветочки она приняла с подобающей благодарностью. Кажется, недалеко от бюро была помойка?

Отличное место для мусора, просто прекрасное!

– Вы в библиотеку, рента?

– Да, наверное, – протянула Элисон.

В библиотеку ей пока не надо было. От нервов она вчера предложила рене Астрид вымыть все окна в доме – той тяжеловато, а человека нанимать дорого. И занялась.

Первый этаж она вчера как раз до ночи и оттирала.

Рена Астрид так прониклась, что скинула Элисон оплату за неделю. А Элисон умоталась так, что вчера упала на кровать… какое чтение?

Когда голова чем угодно забита, но не книгами, когда только и думаешь, как там Робин, удалось ему добраться до знакомого – или нет, поверили или нет…

Если нет… если будет худший вариант, Элисон собиралась отправиться туда еще раз. Не оставлять же людей в беде?

Что она сможет?

Ну… это будет видно по ситуации. Маг она или уже кто?

Пальцы девушки коснулись цепочки на шее. Рент Слифт шел рядом и что-то увлеченно рассказывал, пока не…

– Ой!

Элисон охнула от неожиданности. Мальчишка просто пролетел на самокате мимо, сдернул у нее с плеча сумку – и помчался вперед. Она даже и растерялась как-то…

В столице – понятно, там приходится и сумку локтем прижимать, и оглядываться по сторонам, а тут она расслабилась…

– Стой, воришка!!!

Рент Слифт помчался за мальчишкой, вопя так, словно хотел его звуком с самоката сбить.

Элисон почти упала на ближайшую лавочку… так… что у нее в сумке?

Если так подумать… да и ничего! Документы она с собой не носит, деньги ссыпает в карман, потому что кошельки не любит, а дамские мелочи – обидно, конечно, но что она – новое зеркальце не купит? Ключ от дома вот… но рена Астрид поймет.

Пока Элисон проводила мысленно ревизию пропавшего, вернулся и Симон Слифт. Упал рядом, протянул ей украденную сумочку.

– Проверяйте, рента!

– Ой! Моя! – ахнула Элисон. – Вы его догнали?

– Сам бросил. Видимо, испугался. Если бы все было тихо-мирно, он бы удрал, а тут шум, гам, человек гонится… вот он сумку в меня и кинул.

– Понятно. – Элисон щелкнула замочком. – Да, все на месте. Спасибо вам, рент Слифт.

– Давайте я вас провожу, рента. Сами видите…

Элисон подумала и решила, что сегодня уже обойдется без прогулок.

– Проводите меня до работы, пожалуйста.

– С огромным удовольствием, рента.

Букетик, кстати, Элисон оставила на скамейке. Не до него было.

Рент Слифт тоже не обратил на цветы никакого внимания. Все, цель достигнута, теперь на них наплевать два раза! Пусть их хоть коза сожрет – не жалко!

Главное он сегодня сделал.

Договорился с соседским мальчишкой, чтобы тот вырвал сумочку у девицы с букетиком, а потом, когда Симон за ним погонится, вернул обратно. Это ведь не кража!

Это – оперативная работа, понимать надо разницу!

А что делать, если девушка на тебя только фыркает?

Правильно, взять и спасти ее! А если опасности нет, так мы ее и придумаем! Ну, нападение грабителей Симону не по карману, да и проговориться могут, гады, а вот мелочовка на мороженое пацану его не разорит. Хорошо хоть мама все деньги не забирает, считает, что «у мальчика должны быть денежки на табачок и вкусности», так что…

Вот сводить девушку в кафе он уже вряд ли сможет, особенно если она там кушать будет, а не кофе с мороженым. А на такие мелочи хватит.

Ну, кто тут умница и настоящий сыщик?

Правильно, рент Слифт! А рент Ноэль еще пожалеет, что так его недооценивал и вообще затирал подлинный талант! Они все еще поймут… ничего, Симочка не гордый… ладно, он очень гордый, но снисходительный. Он их снисходительно простит, когда разоблачит эту Баррет!

И довольный Симон приоткрыл перед Элисон дверь бюро.

Робин только что зубами не скрипел, когда его по очереди везли на чем-то вроде ручной телеги.

Да-да, нашли и такую.

Небольшая платформа, три колеса, длинные ручки – и вперед! Человекоориентированное средство передвижения! То по одиночке, то вдвоем… понятно, для магов это не так сложно, любой маг и сильнее, и выносливее обычного человека, но как же это унизительно для Робина!

Хорошо еще, Дамиан заметил его гримасы и вовремя оказался рядом. Потом подхватил телегу на неудобном месте и тихо шепнул Робину:

– Не мешай ребятам тренироваться, вдруг им еще раненых возить придется? Пусть поучатся, ты-то не выпадешь!

Стало чуточку полегче. Да и Хью смотрел неодобрительно. Он хоть и шел сам, но периодически ему маги помогали.

– Рент, помощь тоже надо уметь принимать, когда это не из жалости, а всем на пользу.

Приятнее не стало, но кое-как Робин смог сдерживаться.

А вот и та самая долинка, в которой он ждал.

Тут уж он сполз с телеги и принялся помогать ее разгружать. Тело, конечно, ныло и болело, ну да ничего! Разойдется! Справится как-нибудь!

– Я тут пока пошуршу немного, с продуктами…

Дамиан кивнул.

– Рент Робин, если не в тягость, помогите, пожалуйста. Хоть горячего чая бы…

Его высочество вообще был везде и сразу. Нет, это не было бестолковым мельтешением, он не мешал людям и не давал им ценных указаний, все было обговорено еще в поезде, но вот проверить…

Вот десять человек собираются в пещеру. Дамиан подошел, оглядел еще раз снаряжение, ткнул одному пальцем в разряженный амулет и даже силы немного слил.

Вот Хью. Его высочество уточнил, не надо ли ему помочь, а потом направил к старику лекаря, и тот в приказном порядке, не слушая никаких возражений, влил в Хью чуточку силы. Самую каплю, только чтобы снять усталость и поддержать уже не такое молодое тело.

Вот Робину принесли два закрытых меха с водой и протянули огниво.

Дамиан вроде бы и не делал ничего такого, но был рядом. И все под его руководством шло как по нотам.

Вот первый десяток исчез в пещере.

Робин вылил воду в котелок и пристроил его над костром.

Разбивать тут что-то серьезное смысла нет, может, им сейчас перебираться куда-то придется, но хоть горячего выпить и сухари размочить – и то дело!

Подошел, сел рядом его высочество.

– Рент Робин, а вы не хотите подумать о возвращении на государственную службу?

– В таком виде? – Улыбка получилась кривоватой.

– В любом. Если в таком виде вы смогли нащупать эту пакость, побольше бы нам таких людей!

Робин потер лицо руками, с уколом стыда вспомнил об Элисон.

– Ваше высочество, давайте потом? Я бы не хотел возвращаться, ну куда мне – такому?

– Был бы человек, а место найдется!

– Место-место…

– Вы подумайте, рент. Я давить не стану, ваша воля – вам решать. Мы с отцом вам и так благодарны, просто… вы же для себя ничего не попросите! Я вас вижу!

– Ваше высочество.

– Думайте, думайте. А вот это – в кипяток. Чабрец, мята, еще кое-какие травы, концентрат шиповника… приятнее пить будет!

Его высочество перевернул над котелком небольшую флягу, из которой полилось что-то бурое, непонятное.

И верно, вода в котелке окрасилась в вишневый цвет, запахло так, что Робин невольно облизнулся.

– Вкусно…

– На вкус не хуже. И где-то у нас мед должен быть, Дин, найди, не постесняйся!

Робин только головой покачал. Ну, ваше высочество!

Слов нет. Точно – маг воздуха!

Хью шел медленно, сверялся по четыре раза и с отметками, и с узелками.

Пока все совпадало.

Еще не хватало ему людей не туда привести! Сейчас-то ему вряд ли кошка поможет…

Хотя он предупредил, что здесь горные коты водятся, если кто их увидит – чтобы не стреляли, не смели просто! Нельзя! Люди вняли, но…

Кто его знает, как человек себя поведет, оказавшись нос к носу со здоровущей кисонькой. Когти там пропорциональны остальным размерам, да и клыки…

Маги от своей силы зависят, те же воздушники очень эмоциональные, и про огневиков лучше не говорить, мигом вспыхивают. Накроют кошку заклинанием, а она вон сколько пользы принесла!

Кошка оказалась еще и умной – близко не появлялась. Так что Хью медленно, но неотвратимо добрался до места.

Вот он, тот самый склон.

Вот кладбище внизу. Хью молча кивнул на него и отошел в сторону. Невелико удовольствие на покойников глядеть.

Маги переглянулись.

Нет, не подвел старик, все чистая правда.

Дальше?

А дальше надо было действовать без активной магии. Так, на всякий случай.

Магия вообще делится на активную и пассивную. Активная – это когда силу тратит сам человек, пассивная – та, что заложена в вещи. К примеру, очки темновидения – это пассивная магия. На активную магию сигнализация может сработать, а на пассивную – нет. Ей все понемногу, но пользуются, те же проекторы – вот тебе и пассив. С ними даже неодаренные могут что-то посмотреть…

Так что пока военные действовали без магии. Спустили на веревках двоих мужчин, один из них быстро принялся кидать в мешок черепа и кости – доказательства.

Второй обследовал пещеру.

Проход он обнаружил достаточно быстро.

Чего там, ясно, что им пользовались, вот и копоть на потолке, вот и камни кое-где стесаны так, чтобы бока о них не отшибать. А тут… тут явно был провал. Может, не слишком глубокий, но метров десять-то в нем верных… и сейчас он почти весь заполнен. И кости хрустят, проминаются под ногами…

Сколько же народу тут полегло?

Можно ли пройти по проходу?

Ну… надо попробовать.

Лео Шерер заранее сказал, что именно будет делать. Самый легкий, самый невысокий и тонкокостный, самый незаметный… и при этом – маг земли!

Да, вот и такое бывает.

Чаще его за воздушника или водника принимали, очень уж он такой… легковесный, смешливый, рассеянный, землевики обычно более основательные, более спокойные, но…

Лично Лео был уверен, что он – типичный земляной. Шмель. Знаете, живут такие пушистенькие, в норках, летают преотлично, но земляные же?

Вот! И как летают! И как кусаются!

А еще он прекрасно может вскарабкаться куда угодно, если что – он на потолке переждет…

Лео медленно, прислушиваясь, шел по проходу.

Нет, пока тишина.

Видимо, сюда просто так не ходят, только если какой-то бедолага помер… оно и понятно, воняет тут весьма и весьма неприятно. Грязные, годами не мытые тела, да еще после смерти… они же разлагаются! Так, что даже глаза режет. Вверху еще не так сильно, там, наверное, где-то сквозняк есть, он запах относит, а вот когда спустишься, тут – да. Беда…

Впереди замаячили блики, как от факелов. Красноватые такие… И запах усилился. Не тухлятины, а именно вонь, как на каторге, от немытого тела, от человеческих экскрементов… они же где живут, там и гадят. Вряд ли кто-то заботится о бедолагах, помрет – новых наловят!

Лео по-прежнему не активировал магию. Не надо…

Вот и еще один поворот. Сейчас он не торопится, он прислушивается к земле, и камень шепчет ему.

Камню не нравятся люди, которые находятся в нем. Они раздражают камень, они делают ему неприятно, они ломают его, они его засоряют собой, шумят, суетятся…

Камень надо уметь слушать.

Тогда можно услышать, что вон тот здоровущий кусок мрамора мечтает стать колонной, тот осколок малахита вполне-вполне можно сделать геммой, он просто желает блистать на чьем-то плече, а вот этот сердолик лучше оставьте в покое. Он пока ни к чему не готов и будет пакостить любому, кто возьмет его в руки. Тут и инструмент сломается, и мастер себя поранит… запросто!

А вот эти горы – они устали от людей.

Им хотелось снова тишины и покоя, им не нравилось то, что в них происходит.

Люди…

Они шумные, их много, им больно, плохо, они умирают… и все это внутри горы, и та пропитывается их эмоциями… это так неприятно!

Гора с радостью завалила бы их всех, но даже этого ей сделать не давали. Оставалось только время от времени встряхиваться, уничтожая хотя бы часть этих мерзких назойливых существ, но… появлялись новые, и горе становилось еще противнее.

Тухлятину-то тоже складывали в ней.

Лео даже погладил шершавый камень, передавая ему толику своего сочувствия.

«Подожди, еще немного, и мы заберем их всех отсюда, может, останется с десяток человек, если тут хорошая жила, но они будут аккуратными и постараются тебя так не раздражать. Обещаю…»

Горы вслушивались в его ответ и молчали, а потом и еще молчали…

Они вообще молчаливые.

Но пробивалось что-то такое внутри них, может быть, робкая надежда?

Сколько ж можно-то?

Лео не сворачивал за последний поворот, он просто выглянул из-за него, аккуратно, так, чтобы никому на глаза не попасться… да, все верно. Подземный рудник.

Факелы, чад, дым и вонь.

Вентиляция тут отвратительная.

Люди… у всех, судя по неловким движениям, скованы ноги. И к одной из ног приковано что-то тяжелое. Ядро? Да, кажется… разумно. Руки должны быть свободны, а вот с таким и быстро не подвигаешься, и сбить не получится. Тут ведь нет чего-то такого, тяжелого, вроде кайла или кирки.

У них тележки, у них что-то вроде метел, эти явно породу оттаскивают.

Те, кто ее рубят, наверное и скованы получше, и надсмотрщики там…

Лео внимательно слушал горы, и они радостно подсказывали своему другу.

Да, тут сорок шесть человек. Из них восемь – сильных и не в цепях, остальные ослабленные, забитые, закованные… так не посопротивляешься. Сейчас он своими глазами видит четверых, еще шестнадцать в другом конце пещеры, там основная жила, там основные работы. В этом конце могильник, породный отвал, ну и вообще сюда всю грязь сгребают. Люди же пьют-едят и в туалет ходят. На тех несчастных, кто сюда попал, надсмотрщикам плевать, хоть бы и по колено в этом самом они жили, а вот самим по дерьму ходить не нравится. Так что раз дней в десять убирают, сгребают все в этот же конец. Тут есть несколько природных каверн. Удобно, все остается внутри горы… если бы не нашел этот старик кладбище… М-да!

Лео внимательно осмотрелся еще раз.

Да, все верно.

С той стороны, где основная жила, есть два неустойчивых места. Достаточно просто вытащить каменные клинья, чтобы камни рухнули, погребая под собой и бедолаг, и тех, кто придет сюда, и весь рудник. Делать все надо будет очень быстро.

Очень-очень…

Иначе тут будет большая братская могила.

Выход?

Он есть с той стороны, но это – с той! Оттуда и ждут нападения, оттуда и стерегутся, а внутри горы… ну кто подумает, что сюда можно пройти – вот ТАК?! Это ж нереально!

Лео еще раз все оглядел – и двинулся в обратном направлении. Тихо-тихо, его никто и не заметил. А вот он увидел все необходимое.

– Шахта, – рисовал Лео на листе пещеру неправильной формы. – Основная жила. Дополнительная. Могильник, отвал, надсмотрщики, они отдыхают вот тут. Два места, сделанных для завалов. Здесь сразу надо все перекрыть, чтобы не напакостили. Выход.

– Выход как-то замаскирован?

Лео пожал плечами.

– Я там не был, это далековато для моих сил.

И то, маг он талантливый и одаренный, но пределы есть у каждого.

Дамиан потянулся, поглядел на солнце.

– Ну что, все отдохнули? Побегаем ночью?

Ответом ему был согласный гул.

А и то, какая магам разница, с утра воевать, с обеда… им так еще и сподручнее.

Сколько ни говори о бдительности, сколько ни гоняй, все равно рано или поздно люди расслабятся. И надсмотрщики в этом плане не исключение.

Они тут работают уже долго.

Минимум лет десять.

Они уже привыкли, притерпелись, они не ждут ничего серьезного. Они знают, что их никто не найдет. Ночью они будут спать в основном, останутся один-два человека, чтобы охранять рабочих, то есть следить, чтобы не переговаривались, не устроили бунта, не сговорились как-то. Они в любом случае не будут ждать опасности.

Ночь – отличное время для нападения. Люди ждут, они уже готовы, так что пройти к своим, рассредоточиться, нанести удар… действуем?

Дамиан встал первым.

– Идем в три волны. Первая, со мной, вторая, третья… я всех распределил, так что работаем, ребята. С богом!

И первым направился ко входу в пещеру.

Уже не шутливый, уже сосредоточенный, серьезный, даже мрачный. Бой впереди.

Кто-то погибнет, кто-то выживет…

Бени Махх не ждал ничего нового от жизни.

Даже наоборот, жизнь его радовала и немного баловала. А то ж!

Случается так: проштрафился перед шефом – и был на два года сослан в рудник. Ну… опять же, не пришибли, голову не оторвали, а тут, внизу, и свои плюсы есть. Не работать же?

С кнутом ходить и команды раздавать. А это Бени даже нравилось!

А что?

Вот перед тобой человек… То есть когда-то вот это оборванное и вонючее БЫЛО человеком, а теперь это животное, и оно в полной твоей власти! И будет делать все, что ты скажешь, хоть бы и плевки твои с пола слизывать!

За кусок хлеба, за крохотное послабление или просто, чтобы ему не сделали больно.

Это тоже власть! А она пьянит сильнее любого наркотика!

Если бы Бени сказали, что он садист и подонок, мужчина бы еще и оскорбился.

ОН?!

Да он замечательный человек, дружище, компанейский, веселый и отзывчивый! Но с людьми же!

А вот этих, которые на руднике, он просто для себя расчеловечил, вот и все. Слишком уж страшно было думать, что он мог просто попасть сюда.

Не как надсмотрщик, а как один из этих.

Бывало такое пару раз, шеф так наказывал… жили эти люди не дольше месяца-двух.

Служба текла спокойно, ему оставалось месяца полтора, потом шеф намекал уже, что его куда-то отправят, и Бени с удовольствием ждал этого момента. Погулять хотелось!

К бабе под бочок, выпить нормально, с друзьями и сговорчивыми девушками куда-нибудь в купальню закатиться…

Да и давит тут, под землей.

Хоть и выходят они наружу, хоть и не постоянно внизу, хоть и не страдает Бени ничем таким, а все равно тяжко ему тут. Неприятно.

Этой ночью Бени дежурил у спящих рабов. Конечно, забиты они были до полного одурения, но мало ли что? Шеф сказал – так делать, вот и дежурили они вдвоем, пока напарник не отошел за угол. Захотелось ему, понимаешь…

Мог бы и тут присесть, но невелика радость потом вляпаться. Темно же, ничего не видно, а потом ты сапоги отмывай! Фу же!

Позавчера только все выгребли, еще нагадить не успели, вот и ни к чему с таким торопиться.

Бени прошелся к скале, подумал, не стоит ли кого-то из спящих огреть кнутом, просто так, для развлечения… может, вон того? Который с края?

Бени развернул кнут, примерился… и вдруг жесткая ладонь зажала рот, вторая опустилась на горло, кто-то, почти невидимый в темноте, сильно ударил в живот, так, что Бени скорчился от острой боли и сопротивления никакого не оказал, когда его потащили за угол, в темноту. Только кнут глухо упал на пол, но никого не разбудил. Пещера же! Тут регулярно что-то падает…

Напарник вернулся быстро.

– Бени! Лентяй проклятый!

Бени уже выдвигался из-за угла, развел руками, мол, с ним тоже такое приключилось. Напарник и сказать ничего не успел – сверкнул в свете факелов метательный нож.

Вонзился надсмотрщику в горло, заставил захлебнуться – равно как вопросом, так и кровью… Упасть негодяю не дали, подхватили, прислонили к стене. И серые тени потекли вперед.

Пока никто и не колдовал даже – зачем? Если тут леоний, лучше не рисковать.

Просто разлили сонное зелье рядом со спящими людьми. Так спокойнее будет… вот очнутся они сейчас – и что? Орать и радоваться будут?

Скинуть цепи попробуют?

Спасителям на шею кинутся?

Тревогу поднимут?

И зачем вот это военным, которые должны спокойно и тихо захватить рудник? Самим себе проблем добавить?

Ни к чему!

Пусть поспят, зато проснутся уже свободными. Авось не обидятся!

Еще четверых надсмотрщиков взяли тепленькими. Бросили в отдельный закуток, который они себе выгородили, склянку с сонным зельем, а потом просто вошли и связали по рукам и ногам. Не просто так связали – раздели догола, кляп в пасть, завязки на затылке, руки и ноги связать вместе – за спиной. При таком способе человек весь выгнут как лук… и петлю на шею. Дернешься – сам себя придушишь. Может, и не до смерти, но тут как повезет!

Еще двое были наверху.

Да-да, выход из рудника был наверх, по грубо обтесанным ступенькам. Вот туда и двинулась группа захвата.

Там тоже магию старались не применять. Поднялись до крышки люка, прислушались – тишина. Вроде спят.

Заперто?

Да, заперто.

Выход был один.

Люк резко выбили и двоих спящих негодяев скрутили быстрее, чем те глаза открыли.

Один успел за нож схватиться, ну и получил себе сломанные руку и челюсть, не рассчитали в запале. Второго просто оглушили, осмотрели окрестности – но больше никого не было.

Лео правильно разузнал.

Восемь подонков и сорок восемь бедолаг. А еще кое-какие бумаги, сведения, но с этим надо было работать. Вручить его высочеству – и пусть разбирается. И зачищать рудник.

Вывести оттуда людей, вынести добычу, допросить тех надсмотрщиков, кого привели в чувство, обезвредить ловушки и закладки…

Дел полно. А вот сколько у них времени?

Когда Дамиан перебрался в хижину негодяев, то понял, что прикрытие тут есть, и практически идеальное.

Старатели.

А что?

Не запрещено же, бродят по горам такие, здесь хижину поставят, там годик поживут, вгрызутся в скалу в перспективном месте, поймут, что пустышку тянут, дальше откочуют. Государство не против.

Вот и над входом в рудник была именно такая старательская хижина. Не слишком большая, не слишком роскошная, обычная мазанка, а в полу люк. И спуск.

Даже если кто мимо пройдет, ничего не заподозрит.

Во дворе – свинарник, там с пяток хрюшек. И добавка к рациону, и, опять же, запах прикрыть. Если кто знает, как воняют милые свинки, поймет.

Рядом пещера, тоже своего рода рудничок, ничего там особо такого нет, но работать в нем работали, для прикрытия. Кварц, флюорит, аметист, если попадется, тоже неплохое прикрытие…

Добывают и добывают себе потихоньку, все сбывают честь по чести, налоги платят. А в подполе совсем другой рудник.

Дамиан, выбравшись из подземелья, огляделся, прикинул по звездам, где они находятся. Оказалось, что достаточно далеко от Дейрена. Ну и в чем смысл был спускать на него лавину? Даже самому интересно.

Где тут пленные? И где бумаги?

Впрочем, для начала его высочество зарылся в найденные документы, куда ж без них? Просто чтобы знать, о чем потом спрашивать подонков.

А может, и людей сразу послать, кого-то арестовать? Срочно?

Есть ли тут какие-то системы оповещения, есть ли какие-то сигналы, связь? Вот это надо было выяснить в первую очередь.

Дамиан тоже мог провести допрос, но лучше было поручить это специалистам. А он послушает.

Робин шел очень медленно.

И в пещере ему было сложно, и где-то приходилось чуть не ползком протискиваться, и магией пользоваться нельзя. Никакой. Даже себя не подстраховать. Даже светильник можно только обычный, не магический, а он такой ненадежный.

Так вот и осознаешь себя калекой.

Но зато живым.

А Матео?

Робин не питал особых надежд. Ну кто будет держать мага в наручниках столько времени, да еще следить за ним… скорее всего, его друг мертв.

И это давило сильнее всего остального.

Ах, если бы он спохватился раньше!

Но… будем честны, без Элисон Баррет он даже не знал, в каком направлении искать. Начал бы метаться, как курица с отрубленной головой, и его бы просто придавили по-тихому. Сложно ли убить калеку?

Он кое-как дополз до нужной пещеры и с ужасом поглядел на могильник внизу.

– Хью… Боже мой!

– Да, мне это тоже не понравилось, – кивнул слуга, который всю дорогу находился рядом с Робином. Не ворчал, нет!

Но как же хотелось, словно в детстве, оттаскать мальчишку за уши! Нашел куда лезть…

Но ведь и не удержишь!

По счастью, спуск военные уже наладили, и топтаться ногами по старым костям необходимости не было. Лесенка, страховка, спуск чуточку в стороне, пара досок положена поверх – можно почти сразу выйти на голый камень. Что Робин и сделал, чудом не рухнув в могильник и передернувшись от омерзения. Любому терпению есть предел.

Не страшно, нет.

Но когда подумаешь о тех людях, которые нашли тут свой конец… руки в кулаки сжимаются и убить хочется. Твари!

– А где люди?

– Их начали выносить вон туда, там посветлее да и почище будет, – махнул рукой один из военных.

– Выносить?

Робина аж затрясло.

– Все с ними нормально, просто спят, – отмахнулся тот же военный и отправился по своим делам. Ему некогда разговоры разговаривать, у него – служба!

Робин, опираясь на Хью, прошел в ту сторону. И поперхнулся от вони…

Грязные немытые тела, нечистоты, испражнения…

М-да.

– И как тут найти Матео?

Люди были… похожи. И ничего удивительного: без мытья, без стрижки, все в лохмотьях… как тут одного от другого отличишь?

Да никак!

Робин стоял и смотрел.

Матео, Тео… неужели – все? Неужели это конец?

– Какой же я дурак, Хью…

– Может, и не такой уж дурак, – отозвался слуга, который все это время приглядывался к одному из лежащих тел. – Где там у рента Тео родинка была? На лбу, слева сверху?

– ДА!!!

– Посмотрите-ка, рент Робби!

Робин, не веря себе, сделал шаг вперед.

Второй…

Пригляделся.

И упал на колени рядом с другом, кончиками пальцев коснулся его щеки, теплой, нормальной, ЖИВОЙ…

– Тео?!

Матео приоткрыл глаза.

– Робби… какой хороший сон!

В следующий миг ему пришлось проснуться, потому что Робин, плюнув на все, схватил друга в охапку и сжал что есть сил.

– ТЕО!!!

Глаза Матео медленно открывались.

Он оценил пещеру вокруг, понял, что Робин ему не снится, медленно поднял руку, с которой уже сняли цепи, коснулся его плеча…

– Робби? Ты?!

– Тео, прости меня! Я кретин, я такой дурак… я пил, а потом жалел себя, я столько времени потерял, прости…

Кажется, Робин плакал.

И Матео тоже плакал. Хью отвернулся и вытирал глаза, бормоча что-то о противной каменной крошке. Летает тут, понимаешь, жить мешает…

Потом пришел кто-то из военных, Робин так и не понял, кто именно, и их с Тео отвели в закуток для надсмотрщиков, где Матео помогли снять грязные тряпки и запихнули в большую лохань. Вода в ней была едва теплой, ну да и так сошло преотлично! Матео касался ее как чуда и поверить себе не мог.

– Такое правда бывает? Я не сплю?

– Не спишь. Точно…

– Робби… они мой канал пережгли. Я теперь тоже не маг.

– Как?!

Матео затрясло крупной дрожью.

– Они поставили меня к стене и били, били… и я пытался защищаться, и сначала сил хватало, а потом… потом в какой-то момент я перегорел. Вот и все.

– Как и я, – осознал Робин. – Тео, дружище…

Теперь они точно плакали. И держались за руки, и было им откровенно плохо…

Хью смотрел на это и думал, что все может пойти по второму кругу. Опять тоска, опять запой… пойти, что ли, с Элисон Баррет посоветоваться? Вон как она рента Робби хорошо один раз встряхнула, надо бы повторить! За шкирку!

И на Матео опробовать.

Ну, магия. Ну, потеряна.

Но ведь на этом жизнь не закончена!

В ней столько всего, чем заняться можно, что перечислить – жизни не хватит! Нет уж, нечего мальчикам опять страдать! Теперь Хью придумает, чем их занять можно…

Как его бабушка говорила? Корову бы тебе, а лучше три?

Вот! Корову он заводить не будет, стар уже, а вот козлиное стадо заведет. Штук пять коз и двух козлов. Чтобы каждому хватило!

Дамиан внимательно изучал все, что нашлось на руднике.

Понятно, особенно много тут не было, так, пара десятков бумаг, но ему и этого хватило. Плюс допрос надсмотрщиков, тех, кто в живых остался. Двое себя все-таки придушили, так дергались.

Хотя он, как некромант, сможет их и потом допросить, очень даже легко. Просто вот прямо тут не хочется, уж очень место неприятное. Дамиан-то отлично знал, сколько тут людей погибло.

Более того, не было нормально похоронено.

Ерунда все это?

Все эти церковные обряды, разряды, поминовения, почитания, отпевания… ну, в каком-то смысле – да. А в каком-то и нет.

Когда человек умирает, душа уходит. Но если он умирает не своей смертью, душа действительно может задержаться, вот так, привязанная к останкам. И тогда единственное, что поможет…

Или отпеть и отпустить, или, ладно уж, маг-некромант. Но некроманту здесь работы на полгода без отрыва от могильника. По прикидкам Дамиана, тут лежало около тысячи человек. Плюс-минус.

Вот и считаем. Лично Дамиан, не будучи обделен силушкой, больше трех человек в день не отпустит. Делим, умножаем… что-то он обсчитался.

Полугодом тут не обойтись.

И все это было у них почти под носом!

С другой стороны… ну кто мог подумать?

Чего тебе, сволочь, не хватало?

Мэр Дейрена, гад такой, это и организовал, правда не один, на пару со своим свояком. Подробности Дамиан потом у них узнает, но понятно – им было несложно все это и устроить, и прикрывать. Более того, они даже про показания датчиков подумали.

Хитрые, расчетливые подонки!

Ничего…

Дамиан отдавал приказания и думал, что мельницы богов мелют медленно, но верно. За любое дело наступает расплата, а что кому-то такое не нравится…

Не нравится – не ешь!

Надо с отцом поговорить про Робина Лейтнера, определенно парень заслужил награду. И кто же этих сволочей прикрывал сверху? Тут никаких намеков нет, это и понятно. Разве что у мэра?

Возьмем – узнаем.

На губах его высочества играла совершенно людоедская улыбка. Впрочем, такое он себе позволял только в одиночестве.

Обязательно узнаем…

Патрик Брендель, начальник той самой медной шахты, которая служила прикрытием для добычи леония, не ожидал подлостей от жизни. Все было налажено, все спокойно, механизм работал как часы – чего еще надо? Живи да радуйся. Ну и деньги в кошелек клади.

Он и не догадывался, что его благополучная жизнь отсчитывает последние секунды.

Дамиану совершенно не нужно было поднимать шум и суматоху, а потому операции захвата были продуманы тщательно и осуществлялись быстро и качественно.

Патрик как раз сидел в своей конторе, на шахте.

Да-да, у него была небольшая медная шахта, для которой и заказывалось оборудование и провиант, с которой и вывозилась руда. Если кто и подозревал – привозят больше ящиков, да и увозят тоже многовато… А кто и что там должен был подозревать?

За частью продуктов приезжал один из надсмотрщиков, он же привозил леоний в ящиках, а в остальном – шахтеры не особенно любопытны. Главное, все это проделывать, когда смена в шахте, а там… кто там и что будет пересчитывать?

Два сообщника у Патрика были, а больше и не требовалось.

С него Дамиан и начал.

Шахта была окружена, всех, кого видели, просто вырубали, в том числе и Патрика – не надо давать ему шанс на побег или на тревогу… перебьется!

Выключали народ сонным газом, кроме тех, кто был в шахте, но их будут брать на выходе, так что придется подождать какое-то время. И Дамиан опять взялся за документы.

Через два часа он уже представлял, что спрашивать у этого конкретного мерзавца. Так что пробуждение у Патрика получилось неприятное – от увесистого пинка под ребра. Не просто так, не из садизма, для пыток палачи есть. Это чтобы сразу сломать сопротивление, чтобы человек почувствовал свою уязвимость и меньше запирался… врать-то он все равно будет, но можно же и добавить?

– Добрый день, Патрик. – Дамиан на этот раз не улыбался, много чести. – Вы меня узнаете?

А чего не узнать, если портреты королевской семьи у каждого губернатора есть? Положено так.

В кабинете – портрет правителя, можно в одиночку, можно с семьей, а дома и портрет семьи. Да и в газетах фотографии Дамиана не раз печатали.

– Ва… ва… ва…

– Ква, – передразнил Дамиан, не удержался.

Злая насмешка помогла. Патрик кое-как собрался с мыслями.

– Ваше высочество!

Дамиан кивнул.

– Рад, что вы меня узнаете. Врать и оправдываться будем или побережем наше время?

– Я, право…

Дамиан кивнул. Значит, будем.

Хорошо, послушаем…

Терпения у него хватило, он выслушал и заверения Патрика в его невиновности, и уверения, что его оболгали – оклеветали – кругом враги…

Честно выслушал.

А потом на стол, который, кстати, принадлежал Патрику, выложил стопку документов. И придавил их черепом. Многозначительно так…

Патрик икнул и заткнулся. Череп смотрел на него с укоризной.

– Не хотите спросить, откуда косточки? – Дамиан смотрел холодно и жестко. – Нет?

– Ваше высочество… я это…

– Боитесь? Ой как нехорошо. А я ведь могу и приказать, чтобы вас туда отвезли и оставили. Даже приковали, надолго так… Сказать – куда? В отвал, на шахте леония, туда, где ваши подонки хоронят бедняг, умерших от побоев и голода. Там мно-ого такого скопилось.

Патрик побелел на глазах.

Если его высочество знает такие подробности… а добыча леония и торговля им в обход государства – это смертная казнь. Гарантированная. С конфискацией, с поражением в правах всей семьи… если очень повезет – их не казнят, и то если из кожи вывернутся, чтобы свою невиновность доказать.

– Ваше высочество!

– Мое.

– Я скажу! Я правда все скажу! Это все Вера!!!

– Вера? А с этого места подробнее.

Патрик и не собирался что-то скрывать. Исповедь полилась бурной канализационной волной.

Жили-были в городе Дейрене две сестрички – Вера и Хельга. Жили они не так чтобы очень хорошо, но все же. Старшей удалось выйти замуж за Патрика, а младшая, приодевшись и получив доступ в высшее курортное общество, привлекла к себе внимание недавно назначенного в Дейрен мэра и стала его женой.

Казалось бы – живи и радуйся! Но бедность такая штука, она долго не отпускает.

Кто-то, выбравшись из бедности, все равно относится к деньгами спокойно, понимает, что они не главное в жизни.

А кто-то, вот как Вера и Хельга, клянется себе, что больше никогда, и ни за что, и не допустит… не вернется в ту самую бедность!

А ведь от сумы и от тюрьмы не зарекайся.

Вот и у мужа Веры, у Патрика, дела пошли плохо. Жила иссякала стремительно, доходы падали, а жить хотелось хорошо. А возможности не было.

Свояк мог помочь, но не так чтобы сильно. Он же руду не вернет на место? И рабочих не заставит бесплатно работать…

Жена пилила, жизнь катилась куда-то в отвал, шахту, наверное, надо будет продавать…

И тут!

Старатели есть везде и всегда. И один из них явился к Стефану Вайсману, мэру Дейрена, с добычей.

Даже ДОБЫЧЕЙ!

Кусок леония размером с два кулака – это много или мало?

Это обалдеть как много! На деньги от продажи такого кусочка можно жить спокойно еще лет пять, а то и побольше. Это если не шиковать.

Старатель, кстати, сделал все по правилам. Государство старается контролировать добычу леония, а потому в законе прописано четко.

Нашел жилу?

Обращайся к властям, те все запротоколируют, проверят – и ты получаешь гарантированные десять процентов дохода на следующие сто лет. Ничего не вкладывая. То есть пришел, показал жилу, а потом сиди на хвосте ровно и смотри, как нолики на счете увеличиваются.

Может, в другой ситуации все бы сложилось иначе. Но…

Как-то вот именно так сложилось.

Стефан как раз собирался домой, уже уходил, он и из мэрии вышел, уже рамбиль заводил, он сам и Патрик, который зашел в гости. И тут является вот этот тип, грязный, оборванный и вонючий, и сует мэру под нос ценный камень.

Стефан так в рамбиле и сел. А этот шахтер…

– Вот, ваш… значит… рент! Нашел! И жилу знаю!

Сам Стефан в леонии не разбирался, а вот Патрик сообразил, что это золотое дно. И протянул шахтеру бутылку, которая была с ним.

– Выпьем за это!

Арценте быстро свалило беднягу с ног, остальное было делом техники.

Конечно, Патрик валил все на свояка, но Дамиан отлично понимал, что Стефан – чиновник. Он может все это организовать, но понять все выгоды, плюсы и минусы, тонкости и подводные камни?

Без Патрика тут и начинать не стоило!

Несчастный шахтер им все показал, лишившись трех пальцев. Не сообразил, что живым-то он подонкам и не нужен. Он и стал первым телом, которое скинули в тот провал. А жила…

Несколько кусков леония виднелись из породы. Чего еще надо? Ясно, куда идти!

Дальше уже развернулся Патрик.

Именно он придумал, как все организовать, а вот Стефан сообразил, что надо делать, чтобы никто не узнал об их промысле. Но нужен был еще и третий.

Маг.

Леоний надо сбывать, а как и кому? Об этом мог знать только маг, и Стефан отправился в столицу.

Да-да, Стефан был магом, хотя и слабеньким, что там – третий уровень? Вообще ерунда, но окончить Вангардский университет ему это не помешало. Старая семья, много денег… только вот не у Стефана. Ему-то отец много и не давал, заявляя, что надо молодежи самим пробиваться, самостоятельно! А не хотелось!

Хотелось рамбили, особняки… да, и красивых женщин, а не только супругу. Хотелось все, на что было способно воображение недалекого прожигателя жизни.

Константин Нойрет не ждал от бывшего ученика ничего интересного – и ошибся. Подарком ему стал тот самый кусок леония, с которого все началось.

Деньги?

Да, но не только!

Среди магов это еще и связи, и власть, и то, что не купишь ни за какое золото, – влияние! Трио сформировалось, и работа пошла.

Патрик контролировал работу шахты, Стефан прикрывал все в Дейрене, Нойрет сбывал все, ну и прикрывал их в столице, так, на всякий случай. Именно Нойрет нашел кого-то в бюро Дейрена. Вот и стали там отчеты скучными и неинтересными. И в Левенсберге тоже… кого – Патрик не знал, в такие мелочи его не посвящали, это надо самого Нойрета спрашивать. Ну, или Стефана, может, он знает. Лично Патрик только в шахте был…

И вообще, он мечтал сознаться! Просто его силой держали! Его шантажировали! Его угрожали убить… простите, ваше высо-о-о-о-очество-о-о-о-о-о!

Что неясно – он НЕ ВИНОВАТ!!!

Совершенно случайно мимо проходил, а его чуть не за уши схватили… это все кругом виноваты! Стефан – он это придумал! Нойрет – обеспечил! Даже подлец-старатель, ну кто его заставлял эту шахту находить?!

Обманули – затянули – вовлекли и даже денег-то особо не давали, точно-точно!!!

ПРОСТИ-И-И-И-И-ИТЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!

– Ох, если бы ты знала, дорогая Леа, как сложно найти для мальчика приличную жену! Так всякие хищницы и трутся вокруг! Так и лезут, словно им медом намазано!

– Да, дорогуша. В наше время девушки такими не были! Мы понимали, что такое девичья честь!

– Леа, если бы я себя вела так же, как современные бабы, меня бы отец хворостиной вмиг научил! Ты представь себе! Красятся! Мажутся! Прически какие-то неописуемые вертят! Развод разрешили! Да какой развод? Уж вышла замуж, так и живи, сколько тебе бог отвел!

Элисон хотелось взвыть в голос.

Бывают такие дни, когда женщине и само по себе тяжело приходится, и ничего не радует, и плохо тебе, а тут еще эти курицы. И кудахчут над ухом, и клокочут… или что там делают приличные куры? Неважно!

Элисон свято была уверена, что курица лучше всего смотрится на своем месте – в супе. Но не вот так, у нее над ухом, когда вивернов график уже третий раз не строится!

Рявкнуть?

Так она тут не начальство, а начальство, к сожалению, сейчас не на месте. Рент Шандер вообще себя считал выше таких мелочей, как график работы.

Пару-то дней в году он и сам может поездить, показания снять, а вот чтобы постоянно, своим примером вдохновлять остальных…

Это – нет!

Ему такое и в голову не придет, зачем? Ему и так неплохо.

– Развод – это вообще кошмар! Неужели сейчас девушки не понимают, что ТАК – нельзя? С одним пожила, с другим пожила… а как же семья? Дети?

Элисон скрипнула зубами.

А как насчет того, что во время ухаживания каждый мужчина норовит выставить себя образцом благородства, а каждая женщина этакой нежной и воздушной ланью? И ведь не разберешь, кто перед тобой! Хорошо, если вылезет свинячье рыло ДО свадьбы, а если нет? И всю жизнь жить с пьяницей? С дураком, который о тебя кулаки чешет? А то ведь и похуже может быть!

Да даже когда уж вовсе плохо было, тюрьма даже в храме считалась основанием для развода. Потому как ты нарушил не просто закон. Ты нарушил божьи заповеди.

Никто их не помнит?

Не убий, не укради… украл? Убил? Попал в тюрьму?

И показал всем, что бога в тебе нет, что ты его не ценишь… как-то так. Безусловно, ситуации бывают разные, и мерить всех по одной гребенке нельзя! Никак нельзя! И убивали во время войны, и крали от великой нужды, чтобы детей накормить, да и сейчас всякое бывает! Но если муж или жена попадали в тюрьму, церковь разбиралась в ситуации и давала развод.

Даже тогда!

А сейчас к этому и другие факторы прибавились, и кому стало от того хуже? Уж точно не Элисон!

Просто представить себе – ей бы муж изменял! День за днем, год за годом, и так всю жизнь… и вот ЭТО встречать, обнимать, целовать губы, которыми он к другим женщинам невесть куда лазил, в постель с таким ложиться? Да и относительно мужчин то же самое!

Каково обнимать жену, которая через себя десяток мужиков пропустила?

Кому-то наплевать будет. А кому-то, простите, и нет!

Две заразы продолжали зудеть над ухом.

Элисон отодвинула таблицы и встала. Подошла к кабинету рены Глент, постучала.

– Рена Ирэна, вы позволите?

– Да, входи, Лисси. Что случилось?

– Рена Ирэна, я минут пять посижу на улице, хорошо? Голова что-то кружится…

– Вот! Мы-то могли и на работе наломаться, и с детьми заниматься, и дом у нас блестел как игрушка… – донеслось из кабинета.

Рена Ирэна просто этого воркования не слышала – дверь в бухгалтерии была массивная, дубовая и глухая. Такой и не хлопнешь, и открывать ее тяжко, но и не слышно сквозь нее ничего, она даже настояла, чтобы дверь войлоком по периметру обили, для большей звукоизоляции. А тут услышала, и дверь распахнулась во всю мощь.

– Это что тут происходит? Тут вообще бюро или клуб по интересам?

Спорить с реной Глент было намного сложнее, чем с Элисон, девушку бы вмиг задавили боевым визгом и упреками: выросла тут, понимаешь, молодежь, никакого уважения к старшим! А вот рену Глент таким не остановить.

Рена уперла руки в бока.

– Леа, тебе сколько раз сказано? Нечего таскать сюда то, что само плавает! Ты вообще работу сделала? Нет? А чего ты тут устраиваешь? Может, тебе на пенсию пора, носочки вязать да на завалинке семечки щелкать? Так ты намекни!

Намекать не хотелось. И деньги нелишние, и работа непыльная, и вообще… так что Леа печально вздохнула и повернулась к подруге. Та тоже все поняла и злобно нажабилась, только цвет другой и бородавок не хватает, а так – точное ква.

– Арисса, может, ты ко мне вечерком зайдешь? Тогда и побеседуем. А то тут спокойно поговорить не дадут.

Злой взгляд на Элисон показал, кто тут крайний и кого будут считать виноватым. Девушка его даже не заметила.

Голова начинала болеть уже всерьез, еще немного – и такое медитацией не выбьешь, придется или заниматься самолечением, а это даже магам двенадцатого уровня тяжко, или таблетки какие пить. И то пару дней потом плохо будет.

Девушка кое-как выползла из здания и устроилась на удобно положенном бревнышке. Солнышко обогрело, ветер растрепал короткие волосы, и Элисон прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной.

Вот так…

Если сейчас прогнать по каналам силу, разогнать кровь, то может обойтись и без мигрени. Да-да, мигрень – болезнь магов, обычные люди ею тоже страдают, но реже. А вот среди магов каждый второй. Наверное, чтобы слишком не заносились.

За ее спиной разворачивался и бушевал шторм. Впрочем, девушка его не слышала.

Рена Глент побеждала уверенно и с разгромным счетом, напомнила Ариссе и про ее биографию, и подчеркнула, что нечего тут в рабочее время ходить, но если уж рене Слифт так тяжело – можем ее уборщицей взять…

Элисон равномерно дышала.

Вот так, еще чуть-чуть… главное – не сорваться, не взбеситься, не высказать все, что у нее на уме… она же с этим справится, правда?

– Рента Баррет?

Элисон даже глаза не открыла.

Нет меня.

Я просто бревнышко, просто скамеечка, ну сделайте вид, что вы меня не заметили, ну пройдите мимо! Нет меня тут! И там тоже нет, и вообще нет… чтоб ты провалился, сволочь!!!

Рент Слифт оказался настойчив и без приглашения уселся рядом на бревно.

– Это вам, рента Баррет.

Элисон открыла глаза.

Силу как следует разогнать не удалось, с настроя ее сбили, голова продолжала злонамеренно ныть, и теперь так будет до вечера. Хорошо, если ночью успокоится, а то и на следующий день вот это продолжится. Не полноценная мигрень, но тоже приятного мало.

Ах ты ж…

И тут Элисон пришел в голову план Страшной Мести!

Она расправила плечи и сощурилась на Слифта, который даже чуточку отодвинулся. И еще бы отполз, – уж очень хищный прищур у девушки получился, – да бревно закончилось.

– Рент Слифт, скажите, зачем вы за мной все время ходите?

Вопрос был задан прямо и Симона чуточку обескуражил. Что тут скажешь – подозреваю?

Как-то оно и не того…

– Рена Баррет, я просто хотел вас видеть!

– Зачем? – звонко и четко продолжала Элисон, она-то слышала, что в здании воцарилась тишина, а значит, дамы уже на подходе. Или уже все слышат…

– Вы мне нравитесь!

– Рент Слифт, решительно заявляю: вы мне не нравитесь. Сделайте одолжение, не ходите за мной. И не навязывайте мне свое общество!

Симон даже растерялся.

Ну вот… он шел, цветов на клумбе нарвал, спасителем стал, сумку достал… и что? Опять все мимо? А что теперь придумать, чтобы задержаться рядом с этой подозрительной девицей?

Число своих проблем рент Слифт недооценил.

Дверь бюро распахнулась.

Горящий яростью взор Ариссы Слифт уперся… эй, так нечестно! Почему опять в Элисон?!

– Ты что себе позволяешь, дрянь? Для тебя что – мой мальчик нехорош?!

Судя по тону, следующей в списке преступлений была государственная измена. А может, и она не дотягивала до совершенного Элисон преступления.

Ей не нравится Симочка?!

Звезды могут сойти со своих орбит, планета может перевернуться через голову, но одно неизменно! Центр вселенной – это Симочка! Он нравится всем! Он самый лучший мужчина мира!

Тех, кто сомневается, рена Арисса затаптывала копытами на подходе.

И тут… этой девке не нравится Симочка?!

Да ей следовало от счастья с бревна упасть! На нее Симочка внимание обратил, она за ним должна хвостиком бегать и сиять от счастья… так-то понятно, она недостойна Симочки, но где радость? Где осознание того, что она удостоилась?!

Элисон едва не застонала, но отступать было нельзя.

– Называйте как хотите, но мы друг другу не нужны!

Вот с этим было спорить уже сложнее.

– Ты-то точно ни одному приличному мальчику не понадобишься! Симочка, ты видишь, что она тебя недостойна?

Симочка скрипнул зубами.

– Мам, давай поговорим дома?

– Да, дорогой! Идем и поговорим дома!

Арисса спустилась с крыльца как линкор, впечатление портили только оборки. Вряд ли корабль будет плавать по морям с розовыми рюшками.

– Простите, Элисон.

Симочка поднялся с бревна, понимая, что сейчас дома будет скандал. Элисон ответила ему равнодушным взглядом.

– Прощу. Прощайте.

Сказано было совершенно четко, но не таков рент Слифт, чтобы отступать перед первыми же трудностями! Ему надо разоблачить опасную шпионку, и он это сделает!

Только вот как-то объяснит маме происходящее…

Не знал бы Робин, что у них один принц, – подумал бы, три штуки.

– Рент Лейтнер, доброго дня! Это рент Эдер?

– Да, ваше высочество.

Робин и пострадал бы, но им с Матео некогда было.

Матео требовалось отмыть, побрить, подстричь, нормально одеть, накормить… Хью, конечно, решил часть вопросов, но далеко не все.

– Рент Эдер, здравствуйте. Рад вас видеть живым, представляться надо?

– Н-нет, ваше высочество.

– Первым делом должен выразить вам свою благодарность. Если бы не вы, мы бы никогда не вскрыли этот гнойник. Поверьте, награда последует.

– Ваше высочество, я не для награды…

– Я понимаю, рент Эдер. Вы хотели разобраться, что случилось с вашим другом, так ведь?

– Да, ваше высочество.

– Рассказать сможете? Я не просто так спрашиваю, мне это действительно нужно.

Дамиан выглядел очень серьезным. Да так и было, надо же знать, может, и еще кого зацепят? Нойрета они уже знали, а кто есть еще?

Подробности, пожалуйста!

Матео кивнул, собираясь с духом.

– Ваше высочество, это было после лавины. Робин был с девушкой в Дейрене, а я… я себе тоже завел подругу. Так, погулять и расстаться. И Юлия как раз была метеорологом.

– Так…

– После того как сошла лавина, Юлия сказала, что ее не должно было случиться! Не было причин, подвижек, ничего такого не было. Погода не менялась, прогноз был благоприятный, это же Дейрен, там все отслеживают. Ты ошибешься, а тебя потом сожрут с кашей… когда кого-нибудь особо важного снегом завалит…

– Примерно понимаю.

– Да. И тут Робин… вот так. Я бы помог, но меня просто не было рядом.

Матео понурился, и Дамиан отлично понял, что на уме у мужчины. Его друг, почти брат, и лежит в беспомощном состоянии, и лекари опасаются за его жизнь, и Матео ничего не может сделать.

Или может?

Ну хоть что-то, чтобы не чувствовать себя такой дрянью, ну хоть как-то… почему бы не проверить? А вдруг и правда лавину спустили? Не сама она сошла, а кто-то злоумышлял?

– Вы решили разузнать подробнее.

– Сначала я отправился на гору.

– Сразу после схода лавины? Вы рисковали, Матео.

– Я об этом тогда не думал. – Матео пожал плечами. Ну… бывает, ну, рисковал… так было надо! – Я же знаю, как устроены системы оповещения. На гору я добрался и даже смог найти один из датчиков. Безнадежно разряженный.

– Просто разряженный?

– Ну да. Я же маг, я видел и разобрался. Скорее всего, его уже поставили именно таким, разряженным. Или заряда там было процента три, чтобы два дня проработал и отключился.

– Может, и так.

– Я метнулся узнать, когда устанавливались датчики. Оказалось, месяца полтора назад.

– Интересно.

– Я вернулся на гору и на всякий случай все заснял, сделал полный отчет, акт обследования, подписался… я же имею право.

– Рент Робин передал мне ваши кристаллы.

– Это хорошо, ваше высочество. Я начал искать дальше. Если испорчена система безопасности, значит, была нарочно спущена лавина. Для меня это было логично.

– Для меня тоже. Систему безопасности не портят просто так.

– Все верно. Ваше высочество, я знаю, есть бюро магстата, туда поступают данные… ну должно же было что-то отразиться там? Если метеоролог уверенно говорит, что предпосылок не было, то, возможно, магстат что-то скажет?

– Правильно. Что вы сделали дальше?

– Я решил вначале не поднимать шума. Сначала надо было посмотреть и проверить все самому. Я нашел человека… рент Луи Сулус. Он работал в бюро магстата, на одной из небольших должностей, в Дейрене. Мы с ним договорились, он мне скопировал всю первичку с кристаллов, я начал считать и понял, что не ошибаюсь. Никаких предпосылок для лавины не было и в эфире. Я сначала подумал, что чего-то не понимаю, не знаю, ну бывает же? Я с этой математикой не в ладах, откровенно говоря.

– Как и я, – хмыкнул Робин.

– Вот, поэтому я попросил Сулуса помочь мне с расчетами. У нас вроде все получилось, но я видел: его что-то тревожит. Словно он чего-то не понимает… я не знаю! Просто человеку было не по себе!

– Я знаю, что его тревожило, – просто сказал Робин. – Мы то же самое нашли, только в Левенсберге. Понимаешь, данные, полученные из первички, и данные, которые отправлялись в столицу, достаточно сильно отличались.

– Да?

– Да.

– Я видел расчеты, и первичку, и вторичку, – сознался Дамиан. – Математика мне тоже не очень нравится, но кое-как я разобрался. Рент Робин все очень подробно расписал.

Робин отвел глаза.

Ну, не он… Элисон постаралась.

– Для меня тоже делали кое-что. Много чего, – сознался он. – Я не математик, но человек, который считал для меня, просил не обнародовать свое имя.

– Пусть так. Но это не помешает вам передать скромному человеку мое личное слово? – прищурился Дамиан.

– Передам, конечно.

– Я напишу этому человеку письмо, а вы отдадите, рент.

– Конечно, ваше высочество.

– Отлично. Далее, рент Матео?

– Луи умер. Отравился арценте, хотя мне как-то раз сказал, что он эту гадость не пьет, у него желудок болит. Мы сидели с расчетами, я ему как-то предложил, а он отказался.

– То есть его убили?

– Вполне возможно, ваше высочество. Лично я так и подумал, но посоветоваться было не с кем. Робина едва выписали из госпиталя, и он запил.

Робин вздохнул.

– Я тогда был в таком состоянии… еще и Бауэр меня добил. Все я понимал, но… сил не было. Я просто запил.

– Я пытался дозваться, но Робин был в состоянии бревна. А тут еще кто-то обыскал мой номер, я почувствовал это… нет-нет, следов не оставили, но я же маг… был. А потом в меня еще стреляли. Может, конечно, и не в меня, и промазали, но мне хватило. Я плюнул и поехал в столицу.

– К мастеру Нойрету.

– Да, ваше высочество. Мастер проглядел мои данные и согласился. Если лавину спустили нарочно, то это было нужно зачем-то. Но… в том-то и дело. Мы с ним посмотрели данные, присланные из Дейрена, оказалось, что там немного иначе… мое слово против их. Кто мне поверит? Я же частное лицо, сам по себе начал расследование… мастер Нойрет посоветовал мне отправиться на место и побывать там, откуда сошла лавина. Или ею хотели что-то скрыть, или ее спустили специально – ответ надо было искать на месте.

– Что ж. Звучит логично.

– Я обзавелся накопителями и амулетами, которые мне выдал мастер Нойрет, и отправился в Дейрен.

– Там вас и взяли.

– В горах. Я разбил район поисков на квадраты и обследовал их, день за днем. Ну и… сначала меня подстрелили. До сих пор помню, как удивился: защита не сработала.

– Еще б она сработала, если мастер Нойрет был в деле! – хмыкнул Дамиан.

Матео помрачнел.

– Я помню, как упал в снег, как заживлял раны, потом понял, что надо уходить… карта у меня с собой была, я пошел к Левенсбергу.

– То есть ты шел не ОТ Левенсберга, а К нему! – хлопнул в ладоши Робин.

– Я понял, что в Дейрен возвращаться нельзя, не сразу… может, сначала в столицу… кто помешает меня добить? Если защита один раз уже не сработала? Я надеялся добраться до твоего дома… может, и ты уже пришел в себя. А погоня приближалась. Я понял, что без драки не обойдется. Остановился в долинке, в которой стоял датчик, ну и… если бы мы его повредили, хоть разбираться бы стали! Или увидели следы драки. Я не собирался сдаваться без боя. Но если что… надо было дать о себе знать. Я быстро начаровал что мог на перстень и закинул его на подходящий уступ. Я надеялся, что будут искать, что найдут…

– Вы приняли бой? – сочувственно спросил Дамиан.

– Кажется, одного я убил, двоих ранил, но я не маг огня. И у них тоже была хорошая защита. И били они метко… очнулся я уже в руднике. А там… на меня надели блокираторы, подвесили на крючьях и принялись бить кнутом. Выжить я смог, но перегорел. Просто выгорел в попытке выжить. В очередной из попыток.

– Я вам искренне сочувствую, рент Матео. Почему они вас не убили? Вы не узнали?

Дамиан был серьезен. И… ему и правда было любопытно.

– Как я понял, они просто не хотели терять дармовую рабочую силу. Им сказали убить, но… обычная жадность. Надсмотрщики переговаривались между собой, нас они не стеснялись, кто ж будет думать о живом трупе рядом?

– Просто пожадничали?

– Да. И меня бросили добывать леоний.

– Вы выжили чудом, рент Матео.

– Я не выжил. – Матео опустил голову. – Меня уже нет.

– Ошибаетесь, рент Эдер. Вы есть, и ваша семья будет в скором времени знать, что вы выполняли задание его величества.

– Ваше высочество…

– Мы потом еще все это обговорим. А сейчас я хочу сказать, рент Матео, что вам действительно повезло. Потому что мастер Нойрет был в этом с самого начала. И нам придется серьезно перешерстить вангардцев. Наверняка кто-то ему помогал, может, не из корысти даже, а просто так. Почему не помочь ректору?

Матео пожал плечами.

– Я и сам бы помог.

– Вот.

– Я никогда не думал, что мастер Нойрет… ну зачем ему-то?

– Вы же видели, сколько там добыто леония. Чему удивляться?

Матео вздохнул.

– Да, там некоторые куски были с лошадиную голову.

– Бешеные деньги.

– Он просто мразь, – сказал Робин. – Но зачем они спустили эту лавину?

– Узнаем. Вот мэра Дейрена возьмем и узнаем.

– А когда? – поинтересовался Матео. – Можно я тоже буду на допросе?

Дамиан поглядел на часы.

– Когда? Уже сейчас. А на допросе, конечно, можно присутствовать. Я буду только рад.

Матео и Робин переглянулись.

Может, потом они и запьют вдвоем. Но для начала разобраться в случившемся! Это важнее!

Им обоим сломали судьбу, их искалечили и изуродовали… да-да, и у Матео и сломанный нос, и шрамы по всему телу, и здоровье… конечно, столичные лекари что-то подправят, но не все же! Далеко не все!

И только во имя денег?

Хотя для кого-то другого мотива и не нужно.

Но даже если так… хоть понять, что произошло пять лет назад. И посмотреть, как зажравшихся гнусных предателей настигнет законное возмездие. Месть – она тоже чего-то да стоит.

И ради нее стоит жить.

Мэр Дейрена, Стефан Вайсман, даже не знал пока про захват свояка. Дамиан все делал быстро и без лишнего шума. Да и кто бы стал искать Патрика?

Его супруга?

Так она была занята. И вообще, зачем ей муж, если есть деньги?

Прошли уже давно те времена, когда яркая природная красота была главным капиталом сестер. Теперь и у Веры, и у Хельги есть деньги и на столичные наряды, и на уход за собой, а общество… к чему им ехать в столицу и блистать там, если столица и так едет в Дейрен? И можно прекрасно блистать тут. На своей территории.

И Вера пустилась во все тяжкие.

А что ей – пропадать от тоски и одиночества, пока муж на своей шахте? Такая красота не должна тосковать в одиночестве! Тем более что приезжающие в Дейрен светские повесы совершенно не против пококетничать с очаровательной женщиной и весело провести время тоже. И потом не сплетничают. А даже если и болтают что-то… это же в столице! Не здесь ведь!

А чего муж не знает, то ему и не повредит.

Хельга, увы, так легко устроиться не могла, муж постоянно при ней, тут хвостом не покрутишь. Кое-что удавалось и ей, с помощью сестрички, но… намного меньше, так, два-три приключения в год, не больше.

Так что Вера за мужа не тревожилась. Стефан тоже свояка пока не искал, чего ему? Вот дня через три, когда повезут очередную партию леония, тогда он бы и стал думать, а пока…

Мужчины не так чтобы сдружились, но, когда ваши жены общаются постоянно, волей-неволей и вы общаться будете. А общее грязное и противозаконное дельце, за которое грозила смертная казнь, сблизило их еще больше.

Так что Патрик регулярно жаловался свояку на Верку, которой сколько ни дай, а все мало. И получал в ответ такие же жалобы на Хельгу, которая одну капусту ела до замужества, а теперь только требовать горазда!

Утешались они тоже вместе, благо в борделях полно хорошеньких девушек, которые всегда готовы пожалеть мужчин с деньгами. Но сейчас Стефан и сам по себе хотел утешения, любви и ласки, за ними и шел. Даже и не успел он ничего понять, когда кусок стены отделился и крепко стукнул его по затылку. А потом картина была уже привычной для квартала развлечений. Один товарищ перепил, двое помогают ему дойти до рамбиля, от всех воняет вином… кто там приглядываться будет? Так что задержание прошло без сучка без задоринки.

Стефан очнулся от того, что его погрузили головой в ведро с ледяной водой.

Правда ледяной, снег оттаял, туда и сунули, не греть же ради него специально воду? Вот еще не хватало!

Мужчина взвыл, начал выдираться, получил оплеуху и еще одно купание – и окончательно очухался.

И тут же увидел человека, которого преотлично знал.

– Ва-ва-ваше высочество?!

– Я, – согласился Дамиан. – Ну что, поговорим, Вайсман? Патрик уже у нас, все рассказывает, так поет, аж соловьи завидуют…

– Па-па-патрик?

– Что-то вы с ним заикаетесь похоже, Вайсман. Вы, часом, не родственники? Ах да, через супруг ваших. Так и договорились о сбыте леония, верно?

Стефан побелел как полотно.

– Вот каждый раз удивляюсь этим подонкам, – непринужденно обратился Дамиан к Матео Эдеру. – Ведь преотлично знают, что за некоторые преступления у нас казнь положена и что закон нарушать нехорошо, а каждый раз лезут, и нарушают, и уверены, что обойдется…

– Не в этот раз, – скрипнул голосом Матео.

Стефан уставился на него непонимающими глазами. Вроде бы и что-то знакомое, и в то же время… откуда он может знать этого человека? Раньше он его не видел, точно, лицо незнакомое… щеки впалые, а глаза горят таким огнем, что драконы бы позавидовали. Убил бы его этот тип, как есть, на части разорвал и каждую частичку сжег! Сразу видно! Но кто это такой?

– Я… я…

– Я могу вам помочь, Стефан Вайсман. Это рент Матео Эдер. Тот самый, который пять лет назад обнаружил ваши преступления. Вы думали, он мертв? Вы ошибаетесь.

– Ык… ык… – окончательно заело Стефана.

– Я вам больше скажу. Сейчас идут аресты в столице. Рент Нойрет будет арестован в последнюю очередь, не хочется упустить мелкую рыбешку. Думаю, втроем, на одном помосте, в петлях, вы будете смотреться просто изумительно. Жаль только вашу супругу. Очаровательная женщина, а теперь ей придется в прачки идти, наверное…

Сочувствие к Хельге окончательно добило Стефана, он аж взвыл:

– Хельга?! Да это они с Веркой все начали, ОНИ!!! Это Патрик не знал, идиот лопоухий, рогатый, а бабы хитрые, они им вертели как хотели!!! Это их казнить надо, не меня!!!

– Вы расскажите, – предложил Дамиан. – А мы послушаем и подумаем, кого надо казнить, кого не надо, кого оставить, кого забрать… если вы и правда невиновны. Если вас запугали, шантажировали…

Последние слова в применении к здоровущему борову, гладкому и откормленному на своей чиновничьей должности, даже отожравшемуся, звучали странно. Ну ничего! Такие и ломаются легко.

И дальнейшее это подтвердило: слова хлынули потоком.

Жил да был Стефан Вайсман.

Хорошо жил, связи помогли, назначили его в Дейрен. Да не абы каким шестым помощником пятого писаря, нет! Его мэром назначили! Кто понимает, мэр в курортном городе – это золотое дно. При правильном подходе и ему хватит, и внукам останется, и даже государству долю отстегнут. Так уж и быть!

Он-то намеревался работать честно… ну, почти! Чтобы чиновник – и не воровал?

Редкость невероятная, пора заспиртовать и в музее уродов выставить! Но он, ей-ей, именно такой!

И воровать почти не собирался!

И тут увидел Хельгу!

К тому времени Верка уже вышла замуж за Патрика, кое-что сестричке подкинула, и выглядела Хельга так, что и в столице подобных красоток единицы. Стефан, естественно, подкатился и получил резкий ответ.

Девушка она!

И только для мужа себя бережет!

Стефан повел осаду, крепость выкинула белый флаг, который оказался вовсе даже фатой невесты, очнулся бедолага перед алтарем. Что делать дальше?

Конечно, жить!

Семейная жизнь, правда, быстро разочаровала.

Жена должна быть леди в гостиной, проституткой в постели и доброй матерью при детях. Вот проститутку Стефан получил. Хоть где.

Хоть как.

Детей пока не было – жена не хотела так рано портить фигуру… седьмой год ей уже рано, гадине! Зато деньги тянула: на развлечения, на поездки в столицу, на наряды, украшения, светскую жизнь, свой салон…

Что еще оставалось делать несчастному Стефану, когда к нему пришел тот старатель? Ей-ей, Стефан и сам не помнил, как действовал, но…

Исключительно к своей выгоде.

Ну зачем этому бродяге ТАКИЕ деньги? Он даже и не знает, для чего они нужны, и потратить их не сумеет, и жены у него такой нет… а вот Стефан сумеет всем распорядиться правильно! Ко всеобщему благу! Всем будет лучше, это просто надо понимать!

И Стефан постарался.

Первым делом надо было замаскировать настоящий рудник. Так что пришлось Патрику нанимать рабочих к себе на шахту. Под это дело смогли и надсмотрщиков нанять, и людей украсть… в Дейрен шахтеры не так чтобы потоком шли, а вот в тот же Левенсберг, в Дорну, в Кайрат…

Кого-то и по дороге можно было подпоить, завербовать…

Надсмотрщики?

Стефан заюлил, но сознался достаточно быстро. Эти из соседней страны.

Из тех детей, которых выгоняли довернцы, тех, кого они считали «людьми с нечистой кровью», кого они буквально обрекали на голод, холод, нищету… куда они могли пойти? Чем заниматься? Что делать, если они в жизни, считай, ничего не умели? Что?!

Вот из таких «детей» и набрал Стефан надсмотрщиков, не поленился в Доверн съездить. Не прогадал.

Никакой симпатии у этих людей к элларцам не было, наоборот, лютовали вдвое. Они же в своем народе получались отверженными, а тут хоть над кем покуражиться!

Стефан их и завербовал. Отличный возобновляемый ресурс, не один, так другой, не третий, так четвертый… шахта Патрика постепенно заработала. Все необходимое заказывали на шахту, с нее же вывозили добычу, а сбыт…

Да, Стефан тоже был вангардцем. Слабым магом, первого уровня, но разве это важно? Зато с ректором Нойретом он был знаком. И с первым камнем пришел к нему в гости. На поклон.

У Нойрета аж руки затряслись.

Конечно, торговались они жестоко, но сошлись все поделить по-честному. По тридцать процентов Стефану и Патрику, тридцать Нойрету. Патрик повозмущался, но понятно же, Нойрету все это сбывать. Самим им на такой уровень и через десять лет не выйти.

А еще подчищать.

Нойрет тогда Стефану объяснил, какой он идиот.

Оказалось, леоний имеет четкое излучение, видимое в магическом плане. Ладно разглядывать там горы никто не будет, но датчики в бюро заснимут все. Что делать?

Попортить датчики?

Глупо. Все не перепортишь, да и обнаружат это… проще подменять данные на этапе первички, еще когда только съемка прошла. И на это тоже потребовались деньги, вот оставшиеся десять процентов развеселая компания положила на это дело. Кого подкупить, чего закупить, кого нанять… И заработало.

Работало оно так три года, пока они чуточку не просчитались.

Всем известно, что люди из Доверна не способны к магии.

Вот никак.

Можно их хоть к потолку вверх ногами приклеивать, а магии у них не будет. Вообще. А тут оказался какой-то… недоспособный.

Вот просто так у него вроде и магии не было, а когда он взял кусок леония… случилось.

Сильный магический выброс.

Он с этим куском пытался сбежать, его догнать решили, ну и… уж что там получилось, Стефан не знал. Но выброс случился сильный, такой не сотрешь.

Что оставалось делать?

Стефан и Патрик запаниковали, заметались и решили спустить лавину. Чтобы точно все концы в воду. Понятно же, сбой пошел… вот и лавина сошла, и до нее какой-то странный сбой был.

Что именно случилось с довернцем?

Да кто ж его знает!

Так-то его и узнать бы сложно, ну смуглый и глаза темные, а волосы светлые, мать у него точно из другой страны. Может, и не из Эллары, Доверн же и с другими странами границы имеет. И с Лираном, и с Ромеей, в Ромее вон все вообще белые как подснежники. Может, и оттуда.

Вот пока он в руки не взял здоровущий такой кусок леония, все было нормально. А с этим куском он смог огненное заклинание сотворить.

Дамиану аж поплохело.

Вспоминаем: сила мага – три составляющие.

Ширина магического канала, через который маг подсоединяется к мировому эфиру, частота, с которой он может проводить заклинания, и скорость восстановления.

Так что, леоний влияет и на ширину канала? Или у кого-то может повлиять? Чисто теоретически?

Эфир проходит через канал, циркулирует по телу мага. У довернцев, как установили ученые, этого канала просто нет. Оказывается, есть?

Только недоразвитый?

Или только у смесков?

Довернцы же их за людей особо не считают, из своей страны гонят, не признают, и те скитаются, считай, без денег. Откуда у них на леоний да еще размером чуть не с человеческую голову? На такое не у каждого мага накопить получится!

То есть просто не проверяли?

Дамиан подумал, что эта история – смертный приговор Стефану. Поглядел на бывших магов.

Матео молчал. А вот Робин… осознал, кажется. Если кто-то узнает, начнется ТАКОЕ!!! Довернцы же будут леоний покупать всеми правдами и неправдами, экспериментировать над своими полукровками, пока не добьются результата, потом забьют им мозги разной дрянью, вооружат тех, из кого могут получиться маги, и натравят на соседей.

Запросто.

– Ваше высочество, клятву с нас возьмите. Жизнью… чтобы рот открыл не там – и сдох.

– Возьму, – согласился Дамиан.

Матео закивал. Стефан так и не понял, что именно он сказал.

– Вот. Я знал, где отключить датчики, ненадолго, а спустить лавину вообще несложно. Подумаешь, заложили немного не там заряд, – расхрабрился Стефан.

Даже мухи на потолке – и те едва лапками у виска не крутили, глядя на такое сокровище.

Ага-ага, конечно!

Ерундовый вопрос на самом деле!

– А ничего, что Дейрен накрыло бы? – ласково спросил Дамиан.

– Не накрыло же!

– Благодаря Робину.

Стефан благодарить не торопился.

– Влез тут… а потом и этот… Эдер! Появился, копать начал… Нойрет едва предупредить успел!

– Вы на него покушения устраивали?

Стефан пожал плечами.

– Мы сначала думали напугать, а он к Нойрету помчался, тот нас изругал по-всякому, сказал, что это маг одиннадцатого уровня, с таким надо было сразу к нему, а не тянуть. Ну и выдал все необходимое… столько денег выгреб, сволочь! А этот… еще и выжил?

Мужчины переглянулись, и Дамиан поднялся с места.

– Так… Берешь бумагу и всех пишешь. Кому сбывали леоний, что-то ты знать должен. Кому давали взятки, все имена, фамилии…

– Луи Сулус – ваших рук дело? – вспомнил Матео.

– Явился, расспрашивать начал… Петер ко мне пришел и сказал, что один из его подчиненных копать начал.

– Петер – начальник бюро?

– Да. Его Нойрет рекомендовал.

Дамиан кивнул. Поднялся, подтолкнул к Стефану бумагу.

– Пиши. И твой свояк пишет, и Нойрет, сам понимаешь, тебе жизнь зарабатывать надо!

Глаза Стефана вспыхнули надеждой.

Прямо даже удивительно: мразь же и других людей к смерти приговаривал не моргнув глазом, но как он ценит свою жизнешку! Прямо в дугу заворачивается!

Жить!

Бедным, больным, на каторге, но ЖИТЬ!!! Даже с потерей человеческого облика, хоть как… хоть плевки с пола слизывая… и это – человек?

Дамиан в этом весьма сомневался.

– Идемте, ренты.

В соседней комнате Дамиан достал из-за пояса кинжал, протянул Робину.

– Знаешь, что делать.

Робин кивнул.

Надрезал ладонь поперек и четко заговорил:

– Я, Робин Лейтнер, клянусь не разглашать информацию о леонии и довернце, пока его высочество Дамиан лично не освободит меня от этой клятвы. Ни делом, ни словом, ни намеком. Пусть покарает меня моя кровь, если я нарушу клятву.

Кровь текла, скапливалась в ладони алым озерком.

Дамиан протянул руку над рукой Робина.

– Клятва принята. Да услышано!

Кровь свернулась, опадая на пол бурыми хлопьями. Следом за Робином то же самое повторил Матео. Дамиан потер лоб.

– Вот вам и задание, ренты. Собрать всю информацию о довернцах, об их отношениях с магией. У них вроде есть предание, что это их бог покарал за какое-то преступление. Оказывается, не всех покарал? Или недокарал? Короче, будете искать что можно и нельзя. Больше мне это доверить некому.

Робин и Матео переглянулись.

– Мы… попробуем, – сказал Робин. – Я постараюсь, ваше высочество.

– Постарайся, Лейтнер. Эдер, то же самое. Такое лучше никому лишний раз не рассказывать. Придумайте что-нибудь, к примеру, хотите восстановить свои каналы… Леоний я вам, кстати, предоставлю.

– Ваше величество, зачем?

– А кто его знает? Если сработало на довернце, может, и на вас сработает?

Робин в том искренне сомневался. Судя по всему, у довернца канал был, только узкий, такой-то у всех есть, по капле эфир все поглощают. А вот чтобы проводить его полноценно… это уже широкий канал нужен. Каплями можно стакан налить, но сад полить не получится.

Об этом он и сказал – и получил пожатие плечами от Дамиана.

– Значит, у тебя будет самое дорогое пресс-папье в истории. Гордись.

– Буду гордиться.

– Вот. И, рент Эдер…

– Я, наверное, сниму дом в Левенсберге, – пожал плечами Матео. – Роб, подскажешь, кто сдает?

– Зачем?

– Если работать будем вместе…

В этом весь Тео.

Трудоголик! Был и остался: если ему плохо, надо что-то делать. А если совсем плохо – делаем в два раза больше!

– Ты, Тео, с ума сошел? У меня дом здоровенный, а ты снимать собрался, чтобы ко мне каждый день ездить? Да Хью нас лопатой пришибет и ею же прикопает под… чего у него там растет?

– Гортензии, рент. – Хью, как хороший слуга, появлялся незаметно. – Я в ближайшее время приготовлю комнаты для рента Эдера.

И только попробуй отказаться!

И коз заведу… так, на всякий случай!

– Вот, эта проблема решена, – согласился Дамиан. – Доступ в библиотеки получите, королевский, то есть во все архивы и хранилища. Если что-то понадобится, дам еще доступ ко мне. Будете обращаться вне очереди. И вперед, искать и думать, как восстановиться после разрушения канала.

Хью довольно кивнул.

А что?

Если его высочество тоже нашел, чем бедолаг занять… наверное, он и отчетность потребует?

– Докладывать будете раз в два месяца, – тут же оправдал его ожидания Дамиан. – Время пошло. Письмо я вам, рент Робин, отдам, полагаю, человек, который вам помогал, не будет против и впредь помогать?

– Уверен, ваше высочество.

– Чем его лучше наградить? Деньги, земля, что-то еще?

Робин вспомнил Элисон, подумал немного и пожал плечами.

– Полагаю, деньги будут нелишними, ваше высочество.

– Я выпишу чек на предъявителя, – кивнул Дамиан. – До скорой встречи, рент Робин.

– Да, ваше высочество.

Дамиан умчался дальше – наносить добро и причинять справедливость, а троица, оставшись в коридоре, переглянулась.

– Я, наверное, отправлюсь домой, готовить комнаты и праздник? – предложил Хью.

– Да. А я подожду, пока его высочество вручит мне письмо, и приеду, – согласился Робин.

– А я заеду домой, обрадую родных – и к тебе, – кивнул Матео. – Ты мне расскажешь, кто тебе помог?

– Я вас познакомлю.

– Вот и отлично!

Трое мужчин разошлись, довольные жизнью и перспективами.

Ректор Нойрет спокойно сидел у себя в кабинете, когда в дверь постучали.

– Рент, тут к вам…

В кабинет вошла хрупкая блондиночка, как раз во вкусе ректора. Он даже облизнулся слегка. Студентка? Какого курса? И есть ли у нее проблемы, с которыми может помочь скромный ректор в обмен на небольшую благодарность со стороны красотки? Нет-нет, не надо думать плохо про мастера Нойрета. Он никого не принуждает, не заставляет, настаивать не будет. Если проблема девушки в его компетенции и касается его как ректора, конечно, он ее решит. Это ЕГО университет, и он ответственно относится к своей работе.

Но если все будет по доброму согласию?

Если два человека с радостью разделят ложе?

Почему нет? Пусть ему не двадцать, но выглядит он для своего возраста отлично и красоток не разочаровывал. Опять же, кто сказал, что благородная седина непривлекательна?

Блондиночка приблизилась, захлопала глазками.

– Рент Кон… рент Нойрет, умоляю, помогите мне, пожалуйста!

И разревелась.

Тяжко и тоскливо, в сорок ручьев, всхлипывая и размазывая по личику тяжелые горькие слезы.

Ну и какой мужчина не вышел бы из-за стола? И не попытался бы успокоить девушку?

Да хоть стакан с водой ей дать?

Укола с сильным сонным зельем рент Константин даже почувствовать не успел. Девушка была профессионалом. Одной из лучших выпускниц Королевского института, между прочим!

Очнулся рент Константин уже в королевской тюрьме, в цепях и с блокираторами.

Самое забавное, что для блокирования магических способностей мага тоже использовался леоний. Он же есть со знаком плюс, а есть со знаком минус.

Если природный леоний помогал магу и расширял канал, то леоний, но обработанный особым образом, напротив, отрезал возможность тянуть эфир.

– А…

– Коста, чего тебе не хватало?

Его величество решил пообщаться с проштрафившимся магом лично.

Все же ректор Вангардского университета, сто лет знакомы… Константин и к королю был вхож, правда, не до близкой дружбы, такой у Риберто вообще ни с кем не было, с юности. Но все-таки, все-таки… можно сказать – ближний круг.

И такая подлость?

– Ваше величество? Я не понимаю…

– Чего ты не понимаешь, Коста? Как у меня под носом шахту устроить с рабовладением? Как подпольно леонием торговать? Ты мне разъясни, вдруг я чего-то еще не знаю?

Константин вздохнул.

– Откуда?

– Все не подчистил, нашлись люди, обратили внимание.

Матерился рент Константин негромко, но очень грязно.

Риберто пожал плечами. Уселся верхом на стул, оперся на спинку и принялся рассматривать старого знакомого.

Вот что в голове у таких людей? Нет, не понять.

– Жалеешь, что попался?

– Казнишь?

– Казню, конечно. – Риберто решил не обращать внимания на фамильярность.

– Жаль.

– Понимаю. Но можешь поторговаться за быструю смерть. Твои сообщники уже выдали все, что знают, их еще трясти будут, допрашивать с пристрастием, тебя тоже, сам понимаешь… Ты как хочешь? Умереть быстро или помучиться?

Константина передернуло.

– А на жизнь не договоримся?

– Зависит от ценности полученных сведений.

– Я много чего знаю, – сощурился ректор. – Думаю, лет на десять хватит…

– Начни сначала, а я послушаю, проверю и подумаю, стоит ли с тобой договариваться.

Константин вздохнул, опустил глаза и начал рассказывать. Пока только начало, так, для затравки.

Условленное место Элисон проверила и в этот раз, практически без надежды, и вдруг…

– Ур-р-ра-а-а-а-а!

Записка была, правда, от Хью, но слуга приглашал ее в гости и обещал рассказать все, что случилось.

Пошла ли Элисон?

Да она полетела!

Сидела в уютном кресле, пила вкуснейший чай с пирогами и слушала, затаив дыхание. Только ахала в некоторых моментах.

– …тысяча человек… Ужасно! …потерял магию? Вот бедолага! …лично его высочество? С ума сойти!

Хью разливался соловьем, они и не заметили, как стемнело, а потом Элисон заторопилась домой.

Она еще вернется сюда, когда приедет Робин. Но деликатность Хью она оценила.

Мужчина не просто так позвал ее в гости и все это разболтал, нет! Очень легко ранить человека неосторожным словом или жестом, когда не знаешь подоплеку его поступков. А сейчас, когда она знает часть истории, она знает, и о чем лучше умолчать, и что лучше не спрашивать…

Хью больше заботился о своих подопечных, но и об Элисон тоже. Пусть пока неосознанно, но он принял девушку под свою опеку и старался облегчить ей жизнь.

Кажется ей или у нее начинают появляться в Левенсберге друзья?

– Тео, мальчик мой!!!

– Сын!!!

Матео встретили слезами и объятиями. Мать, отец, две сестры – все вперемешку обнимали его и целовали, орошали слезами и снова стискивали в объятиях…

Матео и не пытался им помешать.

Примерно через полчаса все успокоились, и он начал рассказывать, что с ним случилось. Где он был, как это было…

Мать упала в обморок почти сразу, и сестры бросились ее успокаивать. Матео посмотрел на отца – тот хмурился.

– Сын, я правильно понял, что ты перегорел?

– Да.

– И теперь ты не маг?

– Да, – слово упало глухо.

– Вот и отлично. Сможешь помочь мне в делах, мне одному уже тяжело. Так что завтра пойдем с тобой в библиотеку…

– Перенимать дела у зятя? – Кое-какие справки Матео уже навел, да и не тянуло его сидеть постоянно в библиотеке. Не под то заточен, увы. Книги-то он любит, но ведь читать и выдавать их людям – суть разное. Почитать он готов всегда, но работать с книгами – это совсем другое.

Нет уж, устроил отец зятя к себе в библиотеку, вот и ладненько!

Можно и собаку научить на рояле играть, но лучше пусть человек играет, а собака двор сторожит, так всем же проще будет. И дело у Матео уже есть, и деньги, кстати, тоже. Его высочество распорядился перевести на счет Матео сумму, эквивалентную пяти годам службы на государство. Не просто так, а в тайной службе, со всеми добавками, надбавками и прочим. Так что Матео был теперь вполне состоятелен. То же самое и с Робином.

– Зять что? Потеснится. Ты – мой родной сын.

– Я не смогу так жить, отец. Я с тоски подохну!

– Когда у тебя была магия, я понимал. А сейчас что? Чем ты заниматься будешь?

– Занятие для меня уже нашли, – отмахнулся Матео. – Служить пойду.

Отец нахмурился, но понял, что лучше не давить.

– Ну… не знаю, Тео. Лучше бы ты мне помог.

– Я так не смогу, отец. Не дави, не надо…

Отец действительно любил Матео. Потому что, поглядев на сына, спорить не стал, а махнул рукой.

– Ты, главное, не пропадай.

– Это я обещаю.

– И пойдем в кабинет. Выпьем, и ты мне остальное расскажешь. А то сам видишь, женщины…

Ага, в кабинет.

Кто бы их туда отпустил?

Уютный небольшой кабинет, в зеленоватых тонах, два кресла, книги на стенах, мягчайший ковер малахитового цвета, бар и столик, инкрустированный малахитом, на котором стоят два бокала.

Камин.

Совсем маленький, не для тепла, просто смотреть, как играют на поленьях языки огня.

И двое мужчин в креслах.

Отец и сын. А еще хорошие друзья, люди, которые любят и понимают друг друга. Люди, которым хорошо вдвоем.

Его величество Риберто, его высочество Дамиан…

Огонь танцует в камине, огонь отражается в глазах мужчин, играет в хрустале, зажигает золотыми огнями дорогое арценте. Впрочем, там и налито так, на донышке, пара капель, для запаха и настроения. И запах плывет по комнате, фруктовый, древесный, чуточку терпкий…

Какое-то время мужчины просто молчат.

Им нелегко далась эта неделя.

Дамиан бушевал в провинции, а его отец в столице. Потихоньку чистились ряды, головы пока еще не летели, но два десятка человек в тюрьму отправились. И не из последних же бедняков столицы! Нет!

Те, кто купил леоний в обход казны, не доложил, не сообщил, не пресек…

Ведь знали же, что наказание за такое только одно – смерть, и поди ж ты!

Риберто это тоже нелегко далось, устал, под глазами залегли темные тени. И Дамиан не улыбался, сидел, сбросив привычную маску, и вот сейчас, как никогда, было видно, что он – некромант. Только посоха с черепом-навершием ему не хватало.

Огонь безжалостно высвечивал его истинную сущность, что ж…

Мужчины уже сложили два неприятных факта, и теперь им было о чем подумать.

Дамиан рассказал отцу про того самого довернца, из-за которого и спустили лавину. А Риберто поведал сыну, что примерно сорок процентов добытого леония, крупного, мощного, уходило именно в Доверн.

Зачем?

Что с ним там будут делать?

Ответа на этот вопрос у мужчин не было, но найти его придется. Соседи, чтоб их обвалом накрыло!

Причем соседи откровенно подлые и паскудные… надо бы их еще тогда, сто лет назад, придавить, да ведь проявил прадед мягкость! И жалко их было, считай притащились едва живые, и времени у него не было, с другими соседями ругался, а когда оглянулся – эти сволочи уже расселись и щупальца за чужими землями потянули. Эллара с ними в одиночку не справится, надо искать союзников, а значит…

– Дэм, ты не думал, что тебе пора жениться?

– Не думал. Но если надо…

Риберто потер лицо руками.

– Мы с тобой об этом не говорили. Никогда. Но сегодня я хочу рассказать тебе свою историю. Ты же понимаешь, что мы с Лидией пара, но не семья? Я ее не люблю, она меня…

– Я видел, отец. Просто лезть не стал, это… личное.

– Очень личное. Мне до свадьбы месяц оставался… и тут Элина!

– Элина? – Дамиан такой не помнил. Риберто пожал плечами.

– Обычная девушка, из бедной семьи… одна из лучших в выпуске Королевского института. Я и зашел туда совершенно случайно, и мы столкнулись в коридоре. Век бы там стоял и смотрел… Если бы ты видел ее глаза! Такая бездонная зелень…

– Как у меня?

– Нет. У тебя глаза более темные, а у нее более светлые, искристые такие… Я влюбился по уши. Никогда не думал, что вот так смогу, в одну секунду… понимаю, что этот поступок меня не украшает, но я решил взять от жизни все. И в тот же вечер ждал ее. Ждал, как дурак, с цветами, конфетами… и она ко мне сама подошла. Оказалось, ее также зацепило.

– Серьезно?

– Я не стал врать, хотя бы за это меня не осудить. Я сказал честно, что через месяц у меня свадьба, что я ее, наверное, люблю, но жениться обязан, что она станет моей фавориткой…

– А она?

– Элина сказала, что тогда не стоит терять времени. И в тот же вечер мы оказались в постели. Нет, если ты думаешь, что она легкого поведения, – это не так. У нее до меня никого не было, просто я ей также был нужен, вот и все.

– А потом?

– Месяц. У меня был целый месяц счастья, Миан.

– И – все?

– Держи.

Листок бумаги, извлеченный из конверта, был неплохого качества, но уже успел пожелтеть, и чернила кое-где выцвели, но Дамиан легко прочитал написанное.

Крупный четкий почерк, никаких завитушек, решительные острые углы, чуточку тяжеловесные округлости букв… женщина, которая это писала, была расстроена, вот, видно, где ее рука дрогнула, где капнула слезинка. Но в написанном она не сомневалась.

Обращение к мужчине – рент, замужняя женщина – рена, девушка – рента. (Здесь и далее – прим. авт.)

Самая большая монета – коронет, делается из золота, в нем двадцать корон. В одной короне (серебро) сорок корелей (медь). Буханка хлеба стоит от 5 до 8 корелей.

Техника пэчворк, если уметь – здорово получается.

У нас ее называют болезнью Паркинсона, но в том мире Паркинсон просто не родился.

Аналог машины, но на двигателе из леония.

В. Высоцкий, «Прощание с горами».

Без особого значения, просто комбинация, как в сейфе.

Если кому интересно – посмотрите чернику кавказскую.

Да-да, а некоторые породы и побольше весят, до тонны. К примеру, советский тяжеловоз.

Если кто-то смотрел фильм «Летучая мышь», 1979 г. «А сегодня я вытирала пыль как Орлеанская девственница!» Можно просто посмотреть этот момент, не пожалеете.

У нас старое одеяло есть, как раз из этой самой шерсти. Хоть ты на снегу спи.

Сабельный, или фехтовальный, хват. По отзыву знакомого (я не специалист, поэтому полагаюсь на него), понтов много, пользы мало, прямой хват для боя надежнее.

Аналог – с волчьим билетом.

В удостоверение личности вносились сведения об имени, отчестве, фамилии, времени рождения, происхождении, вероисповедании, семейном и имущественном положении, об образовании. Обязательно в нем фиксировались все изменения в прохождении службы, награды, поощрения и наказания. Расширенный вариант паспорта.

Чисто теоретически даже синоптики могут предсказать сход лавины, но для этого нужно много исследований, и сроки маленькие, их придется проводить примерно раз в неделю. А это ОЧЕНЬ дорого. Вот никто как следует и не занимается.

Если кто-то работает со студентами – они так делают регулярно. Подгоняя факты под ответ.

Аналог коньяка.

Если кому интересны статистические формулы, можно погуглить. Там в три этажа с чердачком: функция выборки, распределение, отклонение, много чего интересного. Особенно тервер и математическая статистика. Большой взрыв мозга!

В нашем мире подобным образом работают экологи, метеорологи да много кто еще. Я просто не вдаюсь в теорию слишком сильно.