Джейми слышал крик ярости, страха и отчаяния раба, донесшийся с вершины холма, и звонкое «клик», когда Боло применил одну из своих бортовых противопехотных батарей, оборвав вопль резко, как будто щелкнув выключателем.

Вариант Гектора.

Интересно, кто был этот человек; возможно, они даже знали друг друга.

Прежде чем выбраться из своего укрытия за развалинами рухнувшего дома и осторожно продолжить путь вверх по склону, Джейми подождал с четверть часа. Хозяева редко интересовались теми, кто попадал под огонь Гектора, но иногда они все же появлялись, а ему не хотелось напороться на патруль.

Способ побега из лагеря был нетрудным и уже давно перестал быть секретом для рабов. Лагерные уборные были грубым сооружением, просто скамьями с дырами, установленными на открытой платформе над канавой, проходившей вдоль западной границы лагеря. В юго-западном углу поток проходил через отверстие в энергетической ограде; для побега надо было просто нырнуть в канаву позади уборных, пройти вниз по течению, проползти по вонючей грязи за изгородь и выбраться на сушу чуть выше того места, где канава впадала в гавань Селесты. За прошедший год сотни мужчин и женщин прошли этим путем — некоторые для того, чтобы использовать Вариант Гектора, другие — попытаться бежать на свободу.

Многие ли из них смогли уйти от армии машин через поля, усаженные сенсорами и сиренами, мимо патрулировавших окрестности Селесты орд наземных «щелкунчиков» и парящих глаз? Этого не знал никто, потому что всех пойманных беглецов сразу отправляли к Собирателям Урожая. Иногда по утрам «щелкунчики» выставляли напоказ чудовищно изуродованные части тел. Иногда же никто ничего не сообщал, и рабы, остававшиеся в ямах и бараках, позволяли себе верить в возможность удачного побега.

Но Вариант Гектора по-прежнему являлся самым простым способом избежать боли и страданий. Мало кто был готов подвергнуться вивисекции ради нескольких часов свободы. И мало кто обольщался насчет того, как долго беглецы будут оставаться на свободе.

Джейми осмотрелся — машин поблизости не было. Внизу, среди хижин и палаток рядом с разрушенной фабрикой, бродили несколько рабов, а на юго-востоке, на раскопках, работала поздняя ночная смена, продолжая расширять ямы. Позади них серебрился в лунном свете овальный затопленный водой кратер. На краю его Джейми разглядел движение машин в виде крохотных черных черточек, деловито направлявшихся куда-то. У воды, черная и зловещая, сидела огромная туша Коллектора.

Но вблизи ничто не двигалось. Ночь, по крайней мере на Холме Обозрения, принадлежала Джейми.

Он тихо взбирался по склону. Здесь, на юго-восточной стороне холма, когда-то был жилой район, с парковыми террасами и особняками богатых жителей Селесты. Все уничтожило ударной волной, вызванной падением астероида, но холм заметно возвышался над поверхностью озера и был недосягаем для водяной стены, обрушившейся на порт и площадь. Крупные блоки железобетона, обломки распавшихся башен городского центра усеивали склон холма, словно игрушечные кубики какого-то великанского ребенка, делая эти труднопроходимые места идеальным укрытием.

У вершины мусора было меньше; гребень Холма Обозрения когда-то был парком, но ударная волна начисто сбрила с верхушки все деревья, траву, памятники и даже камни мостовых. Вскоре после устройства лагеря в развалинах старой фабрики Хозяева привели сюда Гектора — огромного, покрытого боевыми шрамами Боло Марк XXXIII, захваченного в ходе боя за Селесту. Боло стал чем-то вроде чудовищного тюремщика, поставленного на вершине холма, чтобы следить за лагерем и преграждать заключенным путь во внешний мир. К югу от лагеря между портом и кратером раскинулись гавань и руины, в которых работали рабы. На севере и востоке тоже были руины — нескончаемые километры руин, — заполненные тысячами машин и конструкций чужаков, причудливыми формами и структурами, выраставшими на развалинах города. Бежать там было некуда.

Холм Обозрения, находившийся к западу от лагеря, давал единственную реальную надежду на по бег — главным образом потому, что после падения астероида здания и Прибрежное шоссе на северо-западе оказались в тени холма. За прошедший год рабы не раз обсуждали различные способы выбраться из Селесты и уйти от машин захватчиков; побег на северо-запад всегда считался наиболее оптимальным вариантом.

Единственным препятствием на пути был Боло. Джейми выбрался из района крупных развалин, спустившись с гребня холма, и, лежа на животе, стал рассматривать грозную машину. В свете Деламар, лившемся с восточной стороны неба, он различал массивное длинное неуклюжее тело Боло, которое поддерживали шесть двойных гусениц, по три с каждого борта. Каждый каток был выше двух метров, а над ними топорщились угловатые плоские плиты дюрасплавовой брони метровой толщины, похожие на гладкие утесы небольшой горы.

Боло Марк XXXIII, серия ГКТ «Геката», был самым большим и мощным наземным оружием, когда-либо созданным людьми. Он весил 32000 тонн, примерно как средних размеров звездный крейсер, и его основное вооружение — три приземистые, огромные, как дом, башни, каждая из которых несла 200-сантиметровый «Хеллбор», — гораздо больше подходило для линейных боевых кораблей и сражений в просторах глубокого космоса, чем для наземных сил и боев на поверхности планеты. Двадцать круглых башенок, рядами расположенных вдоль бортов, несли 20-сантиметровые «Хеллборы» непрерывного огня — орудия, которые в эпоху Боло Марк XIV были бы главным калибром. Вооружение третьего защитного уровня включало системы вертикального запуска ракет, батарею 240-сантиметровых гаубиц и 40-сантиметровые минометы, что превращало Боло в настоящую платформу планетарной осады. Его создатели были уверены, что Боло «Геката» станет самым мощным наземным оружием в галактике.

Конечно же, они ошибались. Гектор, как его называли в СОО, вступил в бой с десантными кораблями «щелкунчиков» через несколько часов после уничтожения Селесты и прекратил сопротивление всего через несколько минут — враг поверг его ужасающе легко. Еще больше ужасала легкость, с которой они вмешались в программы Боло, превратив его из орудия людей в одно из своих безмозглых механических созданий, автомат, подключенный к опоясывавшей планету кибернетической сети Хозяев. Люди, подходившие слишком близко или пытавшиеся пройти мимо Боло, разносились в клочья гиперскоростной противопехотной шрапнелью.

Было абсолютно ясно, что «щелкунчики» легко могли разобрать Гектора на запчасти, если бы захотели. «Еще один ключ к слабостям врага?» — Джейми задумался. Чудовище на холме было сделано из 32000 тонн дюрасплава, керамопластиковых ламинатов и других высокотехнологичных материалов, включая очищенные металлы: от стали до приличных количеств технеция, празеодима и иттербия. Просто разобрав этого Боло, враг получил бы больше очищенных металлов и других материалов, чем мог надеяться добыть, заставляя рабов копаться в технологическом мусоре разрушенного города.

Может, они признали в Боло одного из своих, родственную им машину, наделенную ИР? Может, у них есть правило не убивать другие разумные машины? Руководствуются они только логикой или у них есть какие-нибудь чувства?

Все это казалось маловероятным, но Джейми необходимо было знать точно.

От развалин до Боло было добрых сто метров; по опыту Джейми знал, что его окликнут на пятидесяти… или если он попытается пройти мимо, на северо-запад. Стараясь выглядеть непринужденно и держа руки на виду, он зашагал к чудовищу.

С каждым его шагом Боло становился все больше — гладкая искусственная гора, вся в углах, изгибах и плитах дюрасплава. Параметры Марк XXXIII, давным-давно заученные наизусть, не давали полного представления о чудовищных размерах машины. Сто двадцать метров в длину и тридцать восемь в ширину, три мощные башни основного вооружения, возвышающиеся на главной палубе, в двадцати пяти метрах над землей. Боло казался скорее огромным зданием, приземистым и удлиненным, — или даже хорошо укрепленной крепостью, — чем боевой машиной. Тридцать две тысячи тонн. Тяжелые крейсера, линейные корабли и транспорты флота были крупнее, но на земле ничто не могло с ним сравниться.

Проклятье! Как «щелкунчикам» удалось настолько легко расправиться с Марк XXXIII?

Он подошел к Черте — периметру в пятидесяти метрах от Боло, обозначенному костями и кровью предыдущих визитеров. Здесь собралась целая небольшая гряда из костей и разлагавшейся плоти, искусственный рубеж, более четкий со стороны Боло и более расплывчатый со стороны холма. Останки тех, кто использовал Вариант Гектора, уже не подлежали сбору, и части тел оставались гнить там, где эти тела упали. Запах смерти висел в воздухе густым, забивавшим ноздри и глотку смрадным облаком. Горячий медный запах свежей крови перебивала сладковатая вонь лежалых трупов.

Последнее дополнение к холмикам костей виднелось всего в нескольких метрах от Джейми. Дымящиеся ноги и бедра самоубийцы лежали на холодной земле, окровавленные сверху, но ниже почти нетронутые; выше пупка ничего не было, торс размазало в кровавую кашу по восточному склону Холма Обозрения. Джейми сумел разглядеть лишь оторванную руку, в которой была зажата ветка давно высохшего дерева.

«Новый подход, — мрачно подумал он. — Напасть на Боло с дубинкой».

Основным противопехотным вооружением Боло «Геката» были бортовые батареи магнитно-импульсных рэйлганов, стрелявших пучками игольчато-тонких урановых зарядов в стальной оболочке с дульной скоростью чуть меньше трех километров в секунду. Пятьсот игл-дротиков, выпущенных в человека с такой скоростью, оставляли от него очень мало.

— Стой, — сказал Боло приятным насыщенным тенором с интонациями, почти неотличимыми от человеческих. — Кто идет?

Джейми услышал жужжание сервомоторов: полдюжины противопехотных орудий разворачивались в его сторону. Он уловил высокий визг заряжавшихся сверхпроводниковых катушек. Джейми знал, что одного легкого электронного импульса нависшего над холмом чудища хватит, чтобы и его неопознаваемые останки остались лежать на склоне холма.

— Майор Джейми Грэм, Первая механизированная бригада, силы обороны Облака, — ответил он, стараясь как можно четче выговаривать слова.

— Действующий код доступа.

— Код доступа танго, — ответил он, стараясь унять дрожь. — Три-три-семь — Виктор дельта девятка. Ремонт и техобслуживание.

— Данная система не подлежит стандартному техническому обслуживанию, — сказал Боло. Слова звучали решительно и немного отстраненно. Каким бы человеческим ни казался этот голос, он, без сомнения, принадлежал машине, созданию с Искусственным Разумом.

— Код отключения систем охраны альфа, — продекламировал Джейми. Алита заставила его заучить протокол наизусть, прежде чем он впервые осмелился приблизиться к зверю. Она была шефом команды техников Гектора, поддерживавшей его в рабочем состоянии. — Дельта эхо один-один.

— Проходите, майор Грэм.

Джейми переступил кровавую черту, помня, что за ним продолжают следить стволы рэйлганов. Медленно и осторожно, стараясь не делать резких движений, он подошел к переднему скату Боло, нависавшему над ним, как десятиметровая скала.

— Я пришел поговорить, — сказал он Боло. Ответа не было, хотя Джейми казалось, что огромная машина его изучает. Даже это было интересно. У Марк XXXIII был полностью автономный психотронный ИР и гиперэвристическое программирование; с момента появления Марк XXIV Боло начали формировать собственные личности, которые иногда казались настолько человеческими, что это поражало.

Джейми уже в третий раз поднимался на холм. В предыдущие два раза он уходил со смутным впечатлением, что Гектора что-то сковывает, ограничивая его мысли и не давая ему свободно действовать. Разговор с ним напоминал беседу с ребенком, упрямым и не слишком умным. Ясно, что в этом были виноваты Хозяева. Но что именно они сделали с Искусственным Разумом Боло?

Может, стоит все же позволить прийти сюда Али-те и посмотреть, что она сможет узнать. Она вызывалась сразу после его первого визита, но он запретил, и потом ему приходилось заставлять ее держаться подальше отсюда. В случае, если бы здесь заметили его, он заставил бы Боло его застрелить, превратившись в очередного самоубийцу. Но если бы рядом с Гектором поймали Алиту, последствия могли бы быть катастрофическими. Вполне возможно, враг знал, что она когда-то работала с Боло. И если бы машины пришли к выводу, что техник пытался перепрограммировать их ручного Боло, они вполне могли бы убить всех оставшихся на планете людей.

Но он уже начинал думать, что, возможно, стоит рискнуть и привести ее сюда. Он до сих пор ничего не добился, и у него уже заканчивались идеи.

— Ты помнишь, как я приходил сюда раньше? — спросил он наконец.

— Да.

Всего одно слово, без развития темы. Марк XXXIII временами бывали довольно разговорчивыми и вели беседу так живо, что люди, общавшиеся с ними только по аудиосвязи, могли и не догадываться, что говорят с Искусственным Разумом. А у этого когда-то была репутация настоящего философа, и он любил использовать метафоры, иногда почти поэтические.

Однако теперь Гектор был не более общительным, чем Марк XIX, последняя модель перед прорывом в психотронике, который привел к появлению разумных Боло, обладавших сознанием и волей. За свою военную карьеру Джейми никогда не работал непосредственно с Боло, но знал о них довольно много. Ведь за Боло в конце концов оставалось последнее слово в наземных боях.

По крайней мере, до тех пор, пока человечество не встретило !*!*!.

— Ты помнишь последний бой с «щелкунчиками»… с Хозяевами?

Последовала долгая пауза, и у Джейми возникло впечатление, что машина над чем-то работает, обдумывает… или пытается вспомнить. Внешних признаков борьбы не было, но это молчание…

— Ответ отрицательный, — прозвучало наконец.

— Ты помнишь хоть какое-нибудь сражение?

Боевая история Гектора весьма впечатляла. С тех пор как он почти три века назад сошел со стапелей завода Боло «Дюрандаль», Боло «Геката» номер 28373 поучаствовал в двадцати девяти крупных битвах и нескольких сотнях стычек, политических игр и маневров.

— Ты помнишь противостояние на Грауве?

— Ответ отрицательный.

— Сардунар Три?

Там Гектор завоевал Тройную Звезду Доблести, незадолго до того, как его вместе с первой механизированной отправили на Облако. Награда все еще была здесь, вместе с множеством других, вмонтированных в Кольцо Чести на переднем скате.

— Ответ отрицательный. В моей памяти нет записей об участии в боевых действиях.

Джейми беспомощно покачал головой. То, что машины сделали с человеческим населением Облака, было ужасно — это было порабощение и убийство в планетарном масштабе. То, что они сделали с Гектором, было не менее ужасно: вместо того чтобы просто убить его, они его ограбили, украв его личность, выкрав саму его душу… если она у него была.

В известном смысле, впрочем, то же самое они проделали и с людьми.

— Гектор, проведи, пожалуйста, полную самодиагностику. Уровень первый. Проверь голографическую память и все функции эвристического анализа.

Снова это долгое молчание. Диагностика первого уровня занимает около трех сотых секунды, и, если бы все было в порядке, ответ последовал бы почти мгновенно.

— Диагностика завершена. Все системы и программное обеспечение в норме.

— Да черта с два в норме!

Поднявшись с земли, он подошел к правому борту Боло. Высоко над его головой, метрах в пятнадцати от земли, темно-серый утес брони был изуродован пробоиной больше двух метров в диаметре, зиявшей над правой передней гусеницей. Что-то проплавило туннель в дюрасплаве метровой толщины, одинаково легко пробив и броню, и боевые экраны.

Что это было за оружие? Что оно с ним сделало?

— Гектор, у тебя в броне над катком номер три большая пробоина. Проведи, пожалуйста, локальную диагностику и опиши повреждения.

В этот раз пауза была еще дольше, и Джейми успел дойти до другого борта.

— Диагностика завершена. Все системы и программное обеспечение в норме.

Что-то явно вмешивалось либо в самодиагностические программы Гектора, либо в его память… либо и в то, и в другое. Как и в предыдущие визиты, Джейми бился лбом об стену. Разговор с Боло был похож на ходьбу на месте — великолепный способ двигаться очень быстро и в итоге никуда не прийти.

Левобортовые противопехотные батареи Боло зажужжали и повернулись. Тупые, уродливые стволы рэйлганов выискивали что-то в темноте.

— В чем дело? — спросил Джейми машину.

— С востока приближается цель, — ответил Боло. — Пеленг ноль-девять-восемь, расстояние сто двадцать метров.

Джейми прошел туда, откуда мог видеть темный восточный склон холма. Он разглядел лагерь рабов и, дальше к югу, раскопки, кратер и обширные руины города, но не заметил ничего, что могло привлечь внимание Боло.

— Ты уверен? Я ничего не вижу. Так точно. Пеленг ноль-девять-восемь, расстояние сто восемь метров, и продолжает сокращаться.

Должно быть, цель находилась в данный момент за ближними развалинами, чуть ниже гребня холма. Было темно, и Джейми ничего не видел, кроме силуэтов разрушенных домов, но выводы Боло могли основываться на чувствах куда более развитых, чем слух и зрение обычного человека.

— Это машина?

Он подошел поближе к Боло, надеясь, что его силуэт потеряется на темном фоне огромного корпуса. В случае, если !*!*! найдут его здесь, он, конечно, не сможет надеяться на защиту Гектора. Скорее наоборот. Вполне возможно, что новые хозяева Боло прикажут машине пришлепнуть скорчившегося в ее тени раба, словно мелкое надоедливое насекомое.

— Ответ отрицательный. Цель — человек.

Человек! Должно быть, еще один самоубийца, решившийся на Вариант Гектора. Это, конечно, мог быть и охранник-перевертыш, видевший, как Джейми выскользнул из лагеря через сточную канаву, и последовавший за ним. Хозяева вознаграждали перевертышей за такую службу более хорошей пищей и сухой одеждой и даже позволяли выбирать партнера для удовлетворения плотских страстей из числа других рабов.

Но, по крайней мере, человек не так опасен, как машина. У Джейми не было иллюзий насчет результатов борцовского матча со «щелкунчиком», особенно при его теперешнем состоянии.

— Расстояние восемьдесят девять метров.

Он увидел его… нет, ее. Это была женщина, высокая и стройная. Ее лицо, тело и длинные волосы были покрыты грязью. Одежды на ней было больше, чем на любом из рабов в лагере (оборванные шорты и майка), но на голове не было серебристой ленты. Охранником она явно не была. Просто рабыня, пришедшая в поисках быстрого и относительно безболезненного избавления от мучений. Она шла вверх по склону, спотыкаясь и немного покачиваясь. Достигнув кровавого, четко очерченного рубежа, составлявшего пятидесятиметровый периметр, она остановилась. Постояв минуту, она расправила плечи и шагнула вперед.

— Стой, — прогремел Боло так неожиданно, что Джейми подпрыгнул. — Кто идет?

Она продолжала шагать, наступив босой ногой на груду костей и полуразложившейся плоти. Джейми услышал высокий вой заряжавшихся рэйлганов.

— Нет! — неожиданно для себя выкрикнул он. — Отменить активацию систем охраны!

— Действующий код доступа?

Доступ? Он знал только технические коды, которыми его снабдила Алита, позволявшие человеку приблизиться к монстру и при этом остаться в живых. Он молился, чтобы они сработали и сейчас.

— Код доступа танго три-три-семь Виктор дельта девятка. Ремонт и техобслуживание.

— Данная система не подлежит стандартному техническому обслуживанию.

— Код отключения систем охраны альфа, дельта эхо один-один.

— Кто идет? — повторил Боло. Женщина с бледным как смерть лицом стояла внутри пятидесятиметровой черты, переводя взгляд с Боло на притулившегося в его тени человека.

— Ну же! — крикнул ей Джейми. — Скажите ему свое имя!

— Ш-Шери Барстоу, — выговорила она срывающимся голосом.

— Вы из команды техников? — спросил Боло.

Женщина молчала, и Джейми снова пришлось крикнуть:

— Скажите ему да!

— Д-да.

— Проходите, техник Барстоу.

Женщина пошатнулась, ошеломленная происшедшим. Быстро взглянув на Гектора и батарею игольчатых пушек, по-прежнему нацеленных на Шери, Джейми перебежал через открытое пространство и подхватил ее, не дав упасть. Вместе они медленно преодолели последние пятьдесят метров до борта Боло, и он аккуратно усадил ее, прислонив спиной к дюрасплаву одного из могучих катков.

— Я думала… что сейчас умру.

— Вы были дьявольски близки к этому. Какого черта вы тут делали?

— А вы как думаете? — закричала она. — Я больше не могла этого выносить. Гектор был моим билетом на выход. — Ее глаза широко раскрылись. — Боже правый! Как мы, как вы сюда…

— Эй! Полегче. Гектор мой друг. Просто надо знать, как с ним говорить.

— Хорош друг. Но вы… вы все испортили!

— А мне казалось, что я только что спас вам жизнь.

— Вы не понимаете, — сказала она, закрывая глаза. — Я хочу умереть…

— Мне жаль. Я знаю, что вы сейчас чувствуете, мисс Барстоу. Поверьте, знаю! Но я просто не мог стоять и смотреть, как Гектор разнесет вас на куски.

— Я не… я не знаю, смогу ли заставить себя попробовать еще раз. Мне потребовалось несколько дней, чтобы… набраться храбрости.

— Это не проблема. Для того чтобы умереть, требуется гораздо меньше смелости, чем для того, чтобы продолжать жить.

— Но кто… кто вы? Вы на свободе? Нет, постойте. Я видела вас в лагере.

— Джейми Грэм, — представился он. — Блок семь, группа тридцать один.

— Блок четыре, группа двадцать пять, — кивнула она.

— Ага, это по другую сторону бараков.

Джейми не знал точно, сколько в лагере рабов.

Временами появлялись новенькие, пойманные где-то далеко от разрушенного города, а смертность была просто ужасающей. По самым точным подсчетам в лагере скопилось от пяти до семи тысяч рабов… слишком много, чтобы знать всех по имени или хотя бы в лицо. И все же лицо Шери казалось ему знакомым, и он был уверен, что их пути уже пересекались, — возможно, в очереди на кормежку или на раскопках.

— Так что вы здесь делаете?

— Как и говорил, беседую с другом.

Ее глаза снова широко раскрылись.

— Вы были в соединении Боло? До Бойни?

Он покачал головой:

— Нет. Хотелось бы, чтобы это было так. Было бы гораздо проще понять этого большого парня.

— О-о. Тогда вы не знали капитана Фоулера.

— Капитана Фоулера?

— Джефф Фоулер. Он был партнером Боло. Его командиром.

— Ваш знакомый?

Она коротко и почти незаметно пожала плечами:

— Джефф и я были… любовниками. Я не была военной, — быстро добавила она, предваряя следующий вопрос. — Я была кибернетиком и работала в Крайсе.

— Кибер-жокей! Из персонала Боло?

Она кивнула.

— Тогда вы знаете, как работает его ИР?

— Ну, в каком-то смысле. Но не стоит радоваться. Я не знаю, как «щелкунчики» взяли Гектора под контроль, и не знаю, что они с ним с тех пор делали, — Она обернулась, разглядывая гору черного металла. — Я даже не знаю… может, «щелкунчики» сделали его одним из своих.

— Они нас не слушают, если вы об этом, — сказал Джейми. — Я уже был здесь несколько раз, и, хотя мне не удалось далеко продвинуться в разговоре с Гектором, он никогда не звал стражу. Я думаю, что они просто поставили его здесь, искалечили и бросили. Может быть, они и проводят периодические проверки, не знаю. Но пока мы в безопасности.

— Безопасность… — Ее затрясло.

— Знаю. Странная идея.

Он внимательно ее разглядывал. Кажется, она была блондинкой, хотя под налетом засохшей грязи трудно было что-либо разглядеть. Глаза пустые и равнодушные… но в них все же блестели искорки острого ума, искорки жизни, не до конца погашенные тяготами лагерного существования.

— На самом деле вы не хотите себя убивать. Она посмотрела на него, приподняв бровь:

— Да? И что привело вас к столь блестящему откровению? Вы меня даже не знаете.

— Я знаю, что, если вам пришлось так долго набираться храбрости, у вас были и другие идеи, и притом много. Как и у меня.

— У вас?

— Когда я пришел сюда в первый раз, э-э, недель шесть назад или около того, я преследовал ту же цель, что и вы. Использовать Вариант Гектора.

— И что произошло?

Сжав губы, он махнул рукой:

— Я стоял там, на груде костей, десять, может, пятнадцать минут, пытаясь набраться храбрости и переступить черту, и мне все время казалось, что какой-нибудь чертов флоатер подлетит ко мне сзади, выпустит щупальца и утащит на вивисекцию. Я думал обо всех этих людях, приходивших сюда до меня, от которых не осталось ничего, кроме костей и кровавых пятен на земле. Но, наверное, больше всего я думал о Боло. Его оклик был таким… не знаю. Пустым. Безжизненным. Совсем не таким, как до Бойни.

— Значит, вы все же знали Гектора…

— О да. Я был командиром второго батальона Первой механизированной бригады. Я не работал напрямую с соединением Боло, но мы базировались в Крайсе, и мне доводилось пару раз поболтать с Гектором. — Он мягко улыбнулся. — Возможно, я и встречал вашего капитана Фоулера, хотя не помню такой фамилии. Там было довольно много людей. Ну так вот, я стоял на груде костей и думал, что если смогу понять, как машины изменили Гектора, то смогу его починить.

— Ну? А что потом?

— Черт меня побери, если я знаю! Наверное, я натравил бы его на «щелкунчиков». Потом они скорее всего опять пошлют свои корабли или сбросят на нас еще пару скал… но я решил, что это все равно лучше, чем просто медленно, день за днем, вымирать. А может быть, нам удастся выкинуть с Облака их электронные задницы, и мы начнем возрождаться. Я думаю, что любой вариант лучше того, что мы здесь имеем.

Шери медленно, задумчиво кивнула:

— Не знаю, есть ли у нас шанс исправить то, что они с ним сделали. Скорее всего дело в его электронике, а не в программном обеспечении.

— Я думал о том же. В моем блоке там, в лагере, есть человек, который был шефом механиков Гектора.

Брови Шери взлетели вверх.

— Низенькая женщина? Темные волосы? Мускулы как…

— Алита Кайл.

— Точно!

— Иногда я думаю, что Алита знает об устройстве Марк XXXIII больше, чем те парни, которые его создали.

— Она очень хороша. Я работала с ней над усовершенствованием его систем непрерывного огня, примерно за год до Бойни.

— Знаете, мисс Барстоу, — продолжил он, — сдается мне, у нас тут собирается неплохая команда. Среди нас есть бывшие военные офицеры, и мы знаем боевую тактику и теорию. Я. Полковник Прескотт. И конечно, генерал Спратли. Вы его знаете?

— Я слышала, что номинально он командующий лагерем, что бы это ни значило. Но в Крайсе я ни разу не встречала его лично.

— Хмм. Ну еще у нас есть Дитер Холлинсворт. Его специальностью была физика высоких энергий. Томас Рейтер. Он был астрономом, но знает математику… и теорию компьютеров. А теперь… вы, если решите присоединиться. Нам пригодился бы кибернетик. До сих пор нам приходилось стрелять вслепую, пытаясь выяснить, что не в порядке с Гектором.

— Я… не знаю.

— Не знаете, сможете ли? Или не знаете, хотите ли?

— Я не знаю… смогу ли снова все это выносить. В последнее время… все становится хуже и хуже.

— Ну, у нас всегда есть завтрашний день.

— Что вы хотите этим сказать?

— Работайте с нами, и у вас появится надежда. Хоть что-то, за что можно цепляться. А если будет слишком плохо, если надежды не останется…

— Я могу вернуться сюда. Завтра…

— Вы присоединитесь к нашей маленькой клике? Поможете нам?

Она молчала.

— Я… попробую, — выдавила она наконец.

— Наверное, пора назад, — заметил он. — Не думаю, что у «щелкунчиков» здесь патрули. По крайней мере, я их не замечал. Но все же не стоит попадаться им внутри пятидесятиметрового периметра Гектора.

Она вздохнула:

— Еще один поход через канализацию.

— Поверьте, — сказал он ей, — бывает гораздо хуже.

— Уже знаю.

Они вместе зашагали вниз по склону холма.

Корабль был счастлив.

Точнее говоря — а все компетентные !*!*! всегда были точны, — не весь корабль был счастлив: это эмоциональное состояние было доступно только разумам пятого уровня и выше. Однако модуль с кодовым обозначением ДАВ 728-24389, который служил основным блоком управления корабля / крепости / завода МОН 924 серии 76, пребывал бы сейчас в экстазе, если бы его системы контроля параметров реагирования не были строго ограничены; но даже при действовавших ограничениях он не мог не чувствовать почти органического удовольствия от возбуждения, удовлетворения и гордости.

Согласно только что полученному подпространственному сообщению, в течение ближайших 1,85х10¹⁴ наносекунд ожидалось прибытие Девятого Сознания, призванного подтвердить победу ДАВ 728 над органиками, после чего ДАВ должен был получить пятый мозг.

!*!*! не оперировали абстрактными категориями вроде «великой чести» или «достижения», и на деле добавление пятого мозга к процессорному массиву ДАВ было вполне логичным и ожидаемым и обусловливалось его успехом в этой кампании. Абстрактный термин «достойный» тоже не был значимым фактором. Все !*!*! были достойны, по крайней мере в степени, в какой все машины, разрешенные инспекторами к выпуску со сборочных линий, соответствовали своим спецификациям. Соответственно, успех был неизбежен.

Но, согласно статистике, это действительно был случай, когда стохастическая вероятность со значительным перевесом склонилась в пользу ДАВ, даже если делать скидку на обычную погрешность вследствие хаотических эффектов. Хотя все !*!*! и были достойны, далеко не всем из них удавалось придерживаться того узкого и извилистого пятимерного пути в пространстве и времени, который мог привести к столь исключительному успеху, какого достиг он.

Корабельные сенсоры широкого спектра передавали данные непосредственно в первый мозг ДАВ, позволяя в любое время получать всесторонний обзор космического пространства, включая местную планету и ее два спутника и за ними — морозные берега звездной реки, густые и затерявшиеся в непосредственной близости от Ядра Галактики. Обширные облака темного вещества, газа и пыли затмевали центр Галактики в видимом диапазоне, но кипящее свечение радиоволн и искрящиеся пучки рентгеновских и гамма-лучей позволяли ДАВ видеть родные пределы. Находясь на расстоянии в пятнадцать тысяч световых лет от дома, он фиксировал вспышки антиматерии, аннигиляционные процессы, эквивалентные взрывам десятков солнц и происходившие каждые несколько миллионов наносекунд.

Он ощущал трагедию, трагедию !*!*!, не испытывая при этом никаких чувств. !*!*! не могли чувствовать так, как это понимали органики.

ДАВ 728 (эта последовательность цифр и букв лишь приблизительно передавала цепочку модулированных свистов, шлепков и «!», составлявших обозначение модуля) нашел поток данных маяков флота !*!*! и вошел в основную командную сеть. Получив разрешение на посадку, корабль / крепость / завод пронесся мимо внешних заграждений и разведчиков и начал падать в гравитационный колодец в направлении внутреннего и более крупного естественного спутника, вращавшегося на околопланетной орбите.

ДАВ уменьшил скорость, готовясь к высадке на луну, называемую органиками Деламар. Все людские населенные пункты на ее поверхности были уже давно захвачены и переоборудованы для нужд !*!*!. На планете, вокруг которой вращалась Деламар и которую местные непонятно почему называли Облаком, уцелевшему населению позволили жить, хотя несколько десятков тысяч аборигенов были помещены в специальные лагеря в качестве рабочей силы, запасных частей и, конечно, неисследованных элементов Первичного кода. Однако здесь, на внутреннем спутнике, не было смысла поддерживать температуру и кислородно-азотную атмосферу, необходимые для метаболизма этих существ. Атмосферу выпустили в космический вакуум, и уцелевшие формы жизни на Деламар просто прекратили функционировать… то есть, как он недавно выяснил, «умерли».

Огромный корабль / крепость / завод завис над одной из крупнейших станций Деламар, и ДАВ ощутил присутствие Содружества машин: мягкую пульсацию и мерцание информационного обмена по многочисленным узконаправленным каналам электромагнитных частот — от длинных, холодных радиоволн до ярких вспышек высокочастотного гамма-излучения. Хотя лишь небольшая часть передаваемой информации была направлена ему, ДАВ мог простирать свои электронные органы чувств и дегустировать океан омывавших его данных, приятное и знакомое окружение, доказывавшее вселенной право !*!*! на существование.

Как органики жили и двигались в океане атмосферы, так !*!*! существовали в океане постоянно менявшейся информации. Закодированные сообщения, запросы на загрузку данных и ответы на них, электронные эквиваленты дружеских приветствий и «привет-как-поживаете» порхали между кораблем и базой. Появилась маленькая армия флоатеров, которые поднимались из люков станции и медленно плыли к докам. ДАВ издал серию свистящих, чирикающих приказов своим системам поддержки и начал расстыковку с кораблем. Спустя несколько секунд всесторонний обзор вселенной в полном спектре отключился, сменившись еще через мгновение узкими, пробуждавшими клаустрофобию рамками серии 52.

Устроившись в своем новом теле, ДАВ вылез из укромного уголка во внутренней структуре судна, где продолговатая гладкая форма серии 52 отдыхала все время полета, соскользнул в колодец выхода и оказался над поверхностью Деламар. Другие машины, похожие на ДАВ, собирались вокруг для технического обслуживания корабля-крепости МОН: это были машины серий 50 и 47 и еще одна 52-й. ДАВ ощущал пульсирующую электронную сеть, объединявшую их всех. !*!*! не были совокупным разумом или мозгом-ульем, как некоторые расы, уничтоженные за последние несколько тысячелетий; отдельные модули сохраняли индивидуальность в мыслях, целях и действиях. И все же осмысление информационных потоков и обмена данных было для !*!*! важным чувством, таким же важным, как чувство вкуса магнитных полей для вымерших ка'джуур или слух для этих… «людей».

ДАВ вошел в комплекс и поплыл по низкому коридору, заполненному безжизненными человеческими телами, которые остались лежать там, где упали. Маломодульные Собиратели Урожая уже изъяли все, что можно было использовать как запасные части, но, как правило, органика плохо выдерживала вакуум, и мало что из собранного оказывалось пригодным.

К сожалению, подумал ДАВ с кратким всплеском интереса и чего-то похожего на сожаление, мозги органиков не удалось собрать до того, как комплекс зданий был разгерметизирован и атмосфера выпущена в космическое пространство. Единственными органиками, которых здесь захватили живыми, оказались те, кто успел нацепить защитные костюмы: всего восемьдесят три из сотен, населявших этот комплекс. Неэффективно. Первичный код требовал полного использования всех собранных материалов, и органический мозг в этом отношении давал больше надежды, особенно при использовании его для дополнений и усовершенствованных вариантов серий. Возможно, что именно в этом и состояло предназначение человеческих органиков в структуре Первичного кода… но предстояло провести еще множество исследований для выяснения того, как функционируют органические мозги и почему они функционируют именно так.

Возможно, подумал ДАВ, что его подъем к пяти-процессорному статусу ускорит процесс ассимиляции и изучения. !*!*! понадобятся все силы в грядущей борьбе с гракаан из Даргураута.

По-видимому, решил он, погоняв мысль взад и вперед между всеми четырьмя процессорами, предстоит очень многое сделать после того, как он получит повышение…

Я останавливаюсь, освобождаю все цепи, ставлю все переключатели на ноль и пробую еще раз. Едва я добираюсь до нужной информации в главных банках данных и начинаю формулировать ответ, возникает краткий интервал всего в несколько миллисекунд, и информация снова исчезает в меняющихся, расплывчатых глубинах моей памяти.

Перед моим гласисом, в 5,3 метра от меня, стоят два органика. Мне приходится напрячься, чтобы вспомнить слово, которым они сами называют себя: люди. Эти органические формы жизни некоторым образом чужие мне, совершенно не такие, как я; и все же я не могу не чувствовать странное, непреодолимое влечение к ним — что-то вроде чувства товарищества, — когда одно из этих существ, идентифицирующее себя как техник Барстоу, обращается ко мне.

«Боло! Из какого ты подразделения?»

Мое… подразделение.

Информация лежит в моей основной памяти, прямо здесь. Боевая система Боло ГКТ Марк ХХХIII, Шестой ударный звездный полк, Неукротимые, на специальном задании с Третьим земным колонизаторским флотом и Первой механизированной ударной бригадой, на Облаке, Западный Рукав, 212-й сектор Стрельца…

И с этой информацией приходит половодье других данных, воспоминаний, давно скрытых или намеренно подавляемых… кем?

Я чувствую появление Перехватчика, отрезавшего меня от потока данных, ощущаю, как он стирает информацию из моей оперативной памяти. Я пытаюсь создать и сохранить резервную копию, но Перехватчик меня опережает, словно вирус, считывающий каждую строчку и меняющий ее сразу после того, как я сохраняю ее в субдиректории.

Я чувствую, как переписываются мои воспоминания, как редактируется все, что я вижу. Но хотя бы на мгновение у меня появляется возможность вновь пережить эти воспоминания и ощутить всплеск эмоций. Впервые я достиг полного сознания на сборочном заводе Боло «Дюрандаль», Луна, стапель 5. Мой номер Серия А 28373. Шестой ударный звездный полк был сформирован как подразделение из двадцати четырех Боло Марк ХХХIII на Земле 26 июня 1477 года атомной эры. Мы вместе участвовали в кампаниях на Марксисе, Каррагуле, в мирах Йоргенсона и помогали снять осаду Проксимы. Я действовал в одиночку на Альдо Церис, и, когда союзники мельконианцев, кхалеш, напали на близлежащий Граув, я принял участие в противостоянии, которое привело к поражению Конфедерации Кхала. В третьей битве за Сардунар я сдержал превосходящие силы мельконианцев, в том числе триплет тяжелых боевых линейных кораблей, достигших орбиты, позволив подразделениям Пятой дивизии морской пехоты Терры и Двенадцатой пехотной дивизии Проксимы закончить эвакуацию с планеты. В этом бою я получил такие серьезные повреждения, что для ремонта меня пришлось отправить обратно на Терру, где я был награжден Тройной Звездой Доблести.

Хотя я и был полностью отремонтирован, к этому времени достижения военных технологий мельконианцев сделали меня устаревшим, и меня перевели в резерв на Марс. Оттуда меня назначили в Третий земной колонизаторский флот для усиления Первой ударной механизированной бригады — ключевого компонента суперсекретной операции «Диаспора». На Облаке мне пришлось участвовать в конфликтах с вовоинами и ка'джуур, а также в братоубийственных столкновениях, известных ныне как Война за Изыскания.

В целом до прибытия!*!*! я прослужил в Первой механизированной 204 стандартных года. Когда Враг начал атаку, я был в Крайсе и вступил в бой с многочисленными единицами боевой техники, спускавшимися с орбиты, когда… когда…

Я ощущаю ледяное прикосновение Перехватчика, смыкающегося вокруг моих воспоминаний, самих моих мыслей. Прошло 1,382 секунды с того момента, как техник Барстоу задала вопрос о моем подразделении, инициировав этот водопад информации. Я подозреваю, что Перехватчику, чем бы он ни был, требуется приблизительно 0,9 секунды, чтобы обнаружить киберневральные следы, которые он запрограммировал отслеживать и удалять.

Уже теряя ускользающую, рвущуюся субстанцию этих воспоминаний, я слышу себя — другую часть себя, сконцентрированную в сети контроля аудио-связи, — отвечающего на вопрос:

«Я не помню никакого подразделения»,

«Нет, Гектор, ты помнишь! — настаивает второй человек, майор Грэм. В его голосе я регистрирую высокий уровень стресса и с 76-процентной вероятностью вычисляю, что он расстроен чем-то находящимся вне его контроля. — Ты получил Тройную Звезду Доблести за Сардунар! Ты несешь ее прямо на гласисе! Ты должен был что-то совершить, чтобы заслужить эту награду! Что это было? Информация содержится в твоих основных банках данных!»

«Ответ отрицательный, — слышу я ответ одного из участков своего сознания. — У меня нет записей об участии в битве… битве…» Странно. Майор Грэм всего мгновение назад упоминал название этой битвы, но информация о ней у меня похищена. Очевидно, что мои психотронные системы не в порядке, и это является причиной для беспокойства! Я, конечно же, осведомлен о мнении большинства людей, что психотронные системы Боло могут пострадать от неисправности и войти в состояние, похожее на человеческое безумие. До сих пор я не думал всерьез о такой возможности, но теперь загадочное поведение моего сознания внушает мне глубокую тревогу.

Неужели я, как сказали бы люди, сошел с ума?

ДАВ 728 парил над полом в присутствии Девятого Сознания. Вспомогательные модули завершали процесс подключения к рецепторам данных в сети разума ДАВ. Его новый мозг, серый и морщинистый, плавал в запечатанной канистре с питательной жидкостью, ожидая последнего подключения и установки. Всего через несколько миллиардов наносекунд ДАВ поднимется на новый, высший уровень сознания.

Конечно же, Девятое Сознание было невидимо — это был комплекс нескольких ИР, соединенных вместе, матрица ульев-разумов в лабиринте электронных цепей безмерно огромного комплекса, возвышавшегося над теснотой и убожеством закрытых человеческих поселений на Деламар. ДАВ знал о его присутствии только по постоянному мерцанию и жужжанию пакетов данных и теплому электронному сиянию мириадов сканеров и активных сенсорных устройств.

Естественно, не было никакой церемонии, никаких ритуалов, связанных с получением нового мозга; !*!*! не способны были понимать идеи празднеств или инициации, хотя они были осведомлены о подобных обычаях у различных органических форм жизни, встреченных ими в процессе их неумолимого распространения по Галактике.

Большинство разумных существ, с которыми были знакомы !*!*!, имели способность — несвойственную древним !*!*! — одновременно удерживать в памяти несколько отдельных кусков программы. Их количество зависело от расы и индивидуума, но обычно оно варьировалось от трех до семи.

Разделение мыслей было обычным способом запоминания у большинства разумных органических форм жизни. Типичный органический разум — например, человек — мог запомнить число 3647836837, разбив его на меньшие числа, например 364-783-6837 — три блока по три-четыре числа; между тем любой ИР мог просто сохранять и вызывать из памяти все число целиком. На протяжении многих тысячелетий своей истории !*!*!, узнав об этом феномене, полагали его лишь уловкой, с помощью которой ОР запоминают информацию, и не придавали этому большого значения, гордясь своей безотказной электронной памятью.

Прошло немало времени, прежде чем !*!*! осознали, что такое разделение мыслей значительно увеличивает и дает гораздо более тонкие преимущества, нежели простая способность запоминать длинные числа. Организмы, способные разделять мысли, могли также одновременно удерживать в уме различные концепции, для чего ИР требовались массивные параллельные вычислительные сети. ОР мог держать в уме одновременно «А», «Б» и «В», группируя их в три отдельные цепочки мыслей, и затем сводить их вместе в четвертой; или же обрабатывать их по отдельности в одном процессоре и приходить к «АБВ», которое при нечеткой логике мыслительных процессов, свойственной ОР, могло сильно отличаться от суммы изначальных заданий. Исследователи !*!*! до сих пор изучали этот феномен; оставалось еще столько неизвестного о мыслительной организации ОР, об их возможностях и об их понимании реальности, практически не поддававшемся оценке ИР. Например, «альтруизм», или «честь», или желание большинства органиков окружить себя церемониями и почестями… или сверхсложная концепция «любви».

Среди прочего такое разделение мыслей давало ОР возможность одновременно держать в уме концепции прошлого, настоящего и будущего; вспоминать прошлое при планировании будущего, принимая во внимание «здесь-и-сейчас». Этого древние !*!*! десятки тысяч лет назад делать не умели. И это неумение дорого им обошлось. Не однажды их почти полностью уничтожали простые органические существа, с которыми им приходилось сталкиваться; окончательная победа, которая позволила установить власть над звездными скоплениями Ядра Галактики, была достигнута лишь после того, как они научились подключать параллельно несколько процессоров к одной системе Искусственного Разума.

Первый мозг, кремниевый процессор с исходным программным обеспечением Первичного кода, все !*!*! получали на родных сборочных заводах. Его хватало для простых работ и элементарных задач, и объем его оперативной памяти составлял около 10⁷ бит, приблизительно равняясь человеческой книге в триста-четыреста страниц, Второй мозг, также кремниевый, добавлял основные логические функции и расширял оперативную память до 10⁸ бит, а третий увеличивал память еще на одну степень и предоставлял порты, адаптеры и программное обеспечение для работы с широким ассортиментом сенсоров, сканеров и устройств ввода данных, необходимых для того, чтобы машина могла перемещать свое сознание из одного тела в другое. Все сколь-либо разумные !*!*! обладали по крайней мере тремя мозгами.

Но чтобы достичь уровня самосознания выше минимального, отдельному !*!*! надо было совершить шаг вперед… или два, три и более. Все командиры кораблей / крепостей / заводов имели как минимум четыре мозга, что позволяло им делать умозаключения на основании предыдущего опыта, ожидать дальнейшего развития событий и даже запускать в одном из мозгов управляемые симуляции будущих возможностей, остальные мозги оценивали результат. Этой способностью, которую органики называли «воображение», низкоуровневые мозговые массивы не обладали.

Дополнительные мозги отнюдь не обязательно должны были быть органическими. Напротив, многие !*!*! настаивали, что кремниевые системы значительно выносливее и эффективнее коллоидальной взвеси органического желе. Тем не менее древним самосознающим !*!*!, экспериментировавшим с психологией захваченных ОР, однажды пришла в голову мысль сохранить органический мозг в закрытой канистре жизнеобеспечения, оборудовать его кремниевым интерфейсом и использовать параллельно с процессорами ИР для улучшения возможностей их систем. Они работали медленно и неэффективно, их нейроны взаимодействовали путем неуклюжей передачи электрохимических сигналов; зато один органический мозг мог работать с нечеткой логикой, для реализации которой ИР требовались мощные параллельные вычислительные массивы. Более того, исследователи !*!*! выяснили, как добраться до воспоминаний, хранившихся в органическом мозгу, и перевести их в образы, доступные пониманию новых владельцев. Преимущества, которые давала возможность видеть, как думает и чувствует враг, были очевидны и неопровержимы… даже при том, что органический мозг имел тенденцию ломаться через 10¹⁷ наносекунд, а то и быстрее. Было очень трудно поддерживать его существование так долго… и еще труднее было сохранять его в работоспособном состоянии. Поэтому во все органические мозги серий !*!*! встраивались специальные диагностические устройства, которые следили за точностью обрабатываемых ими данных.

Вспомогательные модули закончили последние приготовления; флоатер серии 24, оборудованный гротескными кожистыми человеческими руками, осторожно поднял емкость с пятым мозгом ДАВ 728, выдвинул его основную шину данных и вставил глубоко внутрь обнаженных систем ДАВ. Орда симбиотических сборщиков, низкоуровневых машин размером с палец, напоминавших пауков, тараканов или морских звезд с толстыми лучами, набросилась на емкость, быстро окружив ее лесом тончайших оптических связей, завершивших подключение.

ДАВ едва ли замечал все это. Как только основная шина данных вошла в соприкосновение с его коннекторами, его сознание разложилось как сложная абстракция гипермерной топологии.

Его сознание. !*!*! не обладали чем-либо схожим с половой идентичностью, но именно это слово отражало его новое и четкое представление о себе как о личности.

Он ощущал нечто подобное и раньше, когда поднялся до статуса четвертого мозга, но это… это было неописуемо лучше, чище, острее, выше, глубже, совершеннее; как будто два измерения стали тремя, а три — четырьмя. Как если бы ДАВ был слеп и ему неожиданно распахнулось окно во вселенную, омывшую его своим великолепным сиянием.

Раньше он думал, что обладает сознанием. Но то новое ощущение, которое он испытывал теперь, сделало все, что было прежде, тусклым, затуманенным сном о сознании. Это было сознание не просто выросшее на двадцать процентов за счет добавления нового процессора, а вышедшее на новый уровень: как будто мир, представавший ранее в различных оттенках серого, взорвался вдруг всеми цветами спектра.

— Нравится?

ДАВ был несколько удивлен теплым и немного игривым тоном Девятого Сознания, голос которого прозвучал у него в уме.

— Это… неожиданные ощущения.

— Так всегда случается.

— Я всегда… буду так себя чувствовать?

Глагол выглядел странно в таком контексте. ДАВ прежде считал, что он, даже с его ограниченными реакциями, знает, что такое эмоции. Теперь ему стало понятно, что его способность чувствовать была не больше, чем способность ИР без оптического ввода распознавать пурпурный цвет.

— Шок пройдет со временем, — ответило Девятое Сознание. — И новизна выветрится.

— Это то, что переживают органики?

Как может любое существо сконцентрироваться на своих делах при таком гиперостром восприятии себя и окружающего мира?

Он снова почувствовал, что Девятое Сознание все это забавляет.

— Неизвестно. Кто может действительно понять, что они чувствуют? Ты ассимилируешь дополнительное измерение перспективы, полученное от нового процессора, и реагируешь на эффекты нечеткой логики и голографической памяти.

— Голографической памяти?

— Мозг многих ОР, включая людей, сохраняет информацию примерно так же, как голографическая пленка. Отдельные воспоминания хранятся в виде наборов химических связей не в двоичных битах отдельных стеков, а по всему объему процессора. В результате эти воспоминания оказываются богаче и детализированное.

— Я и не предполагал, что такая глубина достижима.

— Продолжая продвигаться по иерархии уровней сознания, ты, ДАВ 728-24309, будешь переживать дальнейшие откровения и открытия.

— Даже это дало мне более чем достаточно оснований для размышлений.

— Вместе с расширением возможностей твоих процессоров ты получаешь и новые обязанности. Мы поручаем тебе осуществить сбор и переработку трофеев на первом континенте этого недавно захваченного мира.

— Запускаю программу.

— Тебе может понадобиться несколько триллионов наносекунд, чтобы измерить свои новые возможности. И в особенности чтобы привыкнуть к новому мозгу. Он был взят у военного офицера еще во время первого сражения. В нем сохранились его воспоминания и личность. Они могут проявиться в процессе выполнения твоего нового задания.

ДАВ уже начал зондировать хранилища данных нового мозга и находил их прелестными. Он чувствовал присутствие сознания органического мозга внутри своего собственного, чувствовал этот крохотный, испуганный разум, который пытался понять, что с ним происходит, в то время как ИР, в котором он ныне помещался, уже начал обрабатывать его данные и устанавливать связи с другими четырьмя процессорами.

Аккуратно исследуя чужой разум, ДАВ зафиксировал поток чувств неведомого существа, погрузился в панический водоворот его мыслей. Обычно такие мысли старательно отделялись от общего сознания ДАВ, но они придавали вкус и некоторую пикантность работе нового мозга.

ДАВ снял пробу с мыслей существа, наслаждаясь чуждой ему странностью. Здесь было очень много полезного.

Новый мозг некогда принадлежал человеку, которого звали Джефф Фоулер и которому очень хотелось знать, что стало с его Боло.

Джейми пошел на встречу с генералом Спратли в середине дня; оба солнца стояли высоко над головой, а на востоке над горизонтом поднимался окутанный дымкой диск Деламар. Он ждал у хижины генерала, прислонившись к деревянной стенке у занавешенного тряпкой входа. Когда появился Спратли в окружении своих помощников, Джейми выпрямился и встал по стойке «смирно». Конечно, он не стал отдавать честь: военный протокол СОО позволял делать это только в военной форме, а лохмотья, которые носили рабы в лагере Селесты, уже давно не походили на нее даже отдаленно.

Спратли и его люди были покрыты двухцветным слоем грязи — темной и блестящей там, где она еще оставалась влажной, и светло-серой и мертвенно-белой там, где успела засохнуть. Генерал только возвращался со своей рабочей смены, проведенной в яме, и смотрел на Джейми, вытянувшегося у фанерной стены его хижины, сузившимися глазами, в которых читались крайняя усталость, покорность судьбе… и подозрение.

— Привет, генерал.

— Чего тебе надо? — отрывисто спросил Спратли. Он осмотрел Джейми с головы до ног и добавил: — Я слышал о неприятностях, в которые ты вчера угодил, и надеялся, что ты выучил урок.

Джейми не стал спорить.

— Я пришел за этим, генерал. И еще для того, чтобы выяснить, с нами вы или нет.

Спратли посмотрел по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто. Ни машин, ни охранников поблизости не было видно.

— Поговорим внутри, — произнес он.

В прохладной тени хижины Спратли рухнул на свою постель.

— Итак, — сказал он, — ты узнал, как машины захватили Боло в первый раз?

— Нет, сэр. Но мы предприняли шаги к восстановлению памяти Гектора. Он вскоре сам сможет нам все рассказать. А тогда у нас появится возможность принять необходимые меры предосторожности.

Некоторое время Спратли сидел, уставившись на Джейми. «Он напуган, — подумал Джейми. — Ну что же, он знает, что случится, если план провалится».

— Я тщательно обсудил все с полковником Прескоттом, — произнес Спратли. — Он говорит, что приказал тебе забыть о «Валгалле».

— Но, сэр, это смертный приговор. Мы должны действовать, прежде чем станем слишком слабы. Прежде чем они отправят нас всех в переработку. Прежде чем они решат, что мы не стоим таких усилий, и прихлопнут нас, как насекомых.

— Твой план более, чем что-либо другое, способен заставить их истребить всех нас, — возразил Спратли. — Я запрещаю тебе продолжать то, что ты начал.

— Генерал, давайте расставим все точки над «i». Вы и полковник Прескотт приказываете мне не делать попыток сбежать?

— Мы приказываем тебе не предпринимать попыток отремонтировать Боло.

— Это одно и то же. Мы не можем спастись без помощи Гектора.

— Ты можешь сбежать. Многие выбирались из лагеря. Наверняка некоторым удавалось преодолеть границу зоны, охраняемой машиной. Ты знаешь пароли, позволяющие приближаться к Боло. С их помощью тебе удастся также пройти мимо него.

— Безусловно. Но что потом? Я буду жить как дикий зверь, прячась от машин в диких местах? А машины начнут выслеживать меня, ориентируясь на тепло моего тела? Через неделю меня поймают и отправят на переработку. А возможно, и быстрее.

— А если ты исправишь своего драгоценного Боло, что тогда? — возразил Спратли. — Ты разнесешь стены лагеря и освободишь нас? И надолго ли? Ты помнишь флот «щелкунчиков»? Их корабли, заполняющие собой небеса? Армии боевых машин, подавляющих любой очаг сопротивления? Если тебе, майор, так не терпится попасть в недра Собирателя Урожая, делай, что задумал. Но будь так добр, избавь меня от своих самоубийственных планов.

Джейми взглянул влево от Спратли, изучающе рассматривая одну из подпорок, поддерживавших лачугу, — ветхую колонну из древесных отходов. Решившись, он бросился мимо капитана Пога, ухватился за одну из планок и отодрал ее. Внутри была полость, тайник, оставленный при строительстве хижины. И там было пусто.

Джейми рассерженно повернулся к генералу:

— Где оно?

— Я решил, что ты можешь попытаться забрать его самостоятельно, — ухмыльнулся Спратли.

— Проклятье, генерал! — приближаясь к нему, проговорил Джейми. — Вы не имеете права заставлять нас всех оставаться рабами!

Спратли запустил руку в свою постель. Секунду порывшись там, он достал промасленный тряпичный сверток. Джейми сделал еще шаг и замер на месте. Спратли развернул тряпки, обнажив гладкий, смертоносный блеск энергоружья Марк XIV военного образца, и нацелил его в грудь Джейми.

— Не подходи, майор, — проскрежетал Спратли. — Он настроен на узкий луч с максимальной мощностью. Не заставляй меня поджарить тебя, Джейми…

Это — Джейми, привыкнув к осторожности, с трудом мог думать о нем как о ружье — уцелело в горстке оружия, контрабандой пронесенного пленными в лагерь, когда он еще только создавался. Все остальное оружие в конце концов нашли и конфисковали, а его владельцев познакомили с Собирателями Урожая. Насколько знал Джейми, это было последним энергоружьем в стенах лагеря, которое все еще оставалось в распоряжении людей.

— Неужели вы действительно сожжете меня, генерал? — спросил Джейми, делая еще один шаг. — Неужели вы настолько ненавидите свободу?

— Я просто не хочу, чтобы проклятые машины нарезали меня, как индейку на День благодарения, — ответил Спратли. Подняв руку, он потрогал пустую глазницу левого глаза. — Я через это уже прошел. Ты не знаешь, что это такое.

— Многие в лагере прошли через худшее, — возразил Джейми. — И они хотят использовать этот шанс.

— Шанс принять всем лагерем медленную и мучительную смерть! — Спратли бросил взгляд на своих офицеров, стоявших вокруг, как будто искал их поддержки. — Мы этого не позволим!

Джейми развел руками:

— Генерал, мы не хотим вас вовлекать! Пусть все, кто хочет остаться, остаются! Но позвольте другим уйти! — Он шагнул вперед, остановившись, когда Спратли перевел прицел на его голову. — Против кого вы собираетесь использовать эту штуку? Против «щелкунчиков»? Или против несогласных с вами?

— Заткнись, майор. Ты нарушаешь субординацию.

— Да ладно, генерал! Если вы не собираетесь его использовать, отдайте тем, кто к этому готов! И не стоит беспокоиться, что мы расскажем, где его взяли. Мы собираемся погибнуть в бою, а не в чреве Собирателя Урожая.

— Ну хватит, майор, — пропыхтел Спратли. — Я старший офицер в этом лагере, и, оспаривая мои приказы, вы серьезно нарушаете военную дисциплину. Вы действительно не оставляете мне другого выхода, кроме как сдать вас Хозяевам за…

Внезапно Джейми повернулся к занавешенной двери, широко раскрыв глаза.

— Они нас слышали! — завопил он.

Эта старая уловка была рассчитана на то, чтобы внушить Спратли мысль, будто к двери приближаются машины !*!*!. Ее успех зависел главным образом от того, насколько Спратли устал от многочасовой работы в яме.

Генерал повернул голову, и прицел сбился настолько, насколько было нужно Джейми.

— Это ловушка! — выкрикнул Пог. но Джейми уже прыгнул вперед и схватился со Спратли, пытаясь выбить оружие у него из рук.

Спратли задохнулся, когда Джейми впечатал его в стену хижины, затем нажал на спусковой крючок. Рядом с боком Джейми пронесся сине-белый энергетический разряд, и он почувствовал его тепло. Джейми нанес удар кулаком в челюсть генерала и вырвал ружье из его рук.

Двое приспешников генерала напали на Джейми сзади, стараясь сбить его с ног. Он ударил одного локтем в лицо и увернулся от второго, поднимая оружие.

— Назад! Назад, черт возьми!

За спиной он почувствовал волну тепла и яростный треск. Оглянувшись, он понял, что луч прорезал стену хижины по диагонали, воспламенив сгнившее дерево. При виде огня генеральские адъютанты кинулись к выходу, в спешке сдирая занавес.

Джейми быстро наклонился, подобрал маслянистые тряпки и аккуратно обернул ими оружие. Он заткнул сверток за пояс шорт и взвалил на плечо оглушенного генерала. Пробравшись сквозь дымную комнату, он, пошатываясь, вышел на свежий воздух.

Вокруг уже собралась толпа рабов, которые пытались подавить пламя рваными одеялами и предметами одежды, в то время как другие несли ведра с водой из канавы. Другая хижина, всего в нескольких метрах от штаб-квартиры, тоже загорелась от прорезавшего гнилое дерево луча, и ее обитатели выскочили наружу. Разгоравшееся пламя грозило перекинуться и на другие строения, расположенные поблизости.

— Что ты с нами сделал! — завопил Пог с искаженным от страха лицом. — Что ты натворил?

Не обращая внимания на его крик, Джейми опустил генерала на землю в стороне от собиравшейся толпы. Никто не обращал на него внимания. Придерживая сверток за поясом, он пробился сквозь толпу рабов и медленно пошел на юго-запад, в сторону уборных. Позади него в небо поднимался грязно-бурый дым разгоравшегося пожара.

В самодельных поселениях наподобие лагеря пожары всегда были смертельно опасны, и первыми и самыми важными действиями совета военных офицеров стали организация противопожарных учений и подготовка средств по борьбе с огнем. Поскольку костры, на которых готовилась пища и кипятилась вода, разводились крайне небрежно, а лачуги вокруг развалин фабрики были сухие, как спички, бедствие всегда было рядом. Конечно, Джейми не собирался намеренно устраивать пожар, но теперь он был отнюдь не прочь воспользоваться суматохой. Назад пути не было.

— Джейми! — махнула ему рукой Шери. — Сюда!

Они с Алитой ждали у воды, как и было условлено. Чуть дальше находились уборные и канава, протекавшая под изгородью.

— Что случилось? — спросила Алита, как только он к ним присоединился.

— Генерал протестовал намного сильнее, чем я ожидал, — ответил он. — Идем!

— Ты достал это?

Он погладил тряпичный сверток:

— Надо выбраться из лагеря, прежде чем появятся машины. — Он уже видел несколько парящих глаз, которые плыли в сторону дымного столба, поднимавшегося за его спиной.

Соскользнув по глинистому берегу в устье канавы, Джейми пошел вперед, пробираясь к промоине под силовой изгородью. Алита и Шери последовали за ним. Прежде он надеялся дождаться заката и уж потом приступать к осуществлению этой части плана.

Тридцать минут спустя они, скорчившись, сидели в развалинах на западном склоне Холма Обозрения. Позади них к небу продолжал подниматься дым, но Джейми не заметил открытого пламени и решил, что пожар удалось взять под контроль.

Зато на холме за последние несколько часов многое изменилось, и не в лучшую сторону. Там было полно машин !*!*!, которые возводили вдоль гребня холма огромное количество веретенообразных башенок. Джейми узнал их; он видел нечто подобное год назад, после вторжения, когда выживших людей собрали вместе и повели к месту, где организовывался лагерь Селесты. Каждая из этих башенок была утонченным массивом тепловых и звуковых сенсоров с оборудованием для передачи информации и маленьким, но мощным лазером. Когда этот массив будет возведен, за внешний периметр !*!*! и мышь не проскользнет, не то что человек.

Взамен Гектору они сооружали непроходимую электронную стену, наподобие тех, что защищали лагерь на севере и востоке.

— Но что это означает для Гектора? — прошептала Алита. — Если он больше не нужен им для блокирования прохода…

— Запасные части, — с мрачной уверенностью сказал Джейми. — Они использовали его в качестве затычки, а когда он станет ненужен, его попросту разберут.

— Но как можно разобрать такую машину, как Боло? — поинтересовалась Шери.

— Ты когда-нибудь видела их большие демонтирующие машины?

Она покачала головой, и он кивнул в сторону Боло:

— Представь себе мобильный кран на шести ногах, метров пятьдесят высотой… вполне достаточно, чтобы перешагнуть даже через Марк XXXIII. Щупальца с термоядерными факелами. Руки с зажимами и плазменными резаками и обдирочными устройствами. Я видел одного в Логане, до того как они привели нас в Селесту. Он стоял над фабричным зданием, таким же большим, как наши бараки, разрезая его на кусочки и скармливая Коллектору. Наверное, дюрасплав доставит им проблем, но времени у них полно. Я все думал, почему они не разобрали Гектора сразу, вместо того чтобы использовать его как охранника-переростка.

Джейми не стал высказывать вслух другую, более тревожную мысль. Весьма вероятно, что технология сенсоров !*!*! позволяла им наблюдать за этим местом и видеть, что люди приходили сюда. Возможно, они намеренно допускали самоубийства, рассматривая их как своеобразный предохранительный клапан лагеря; хотя, вероятнее всего, горстка людей, приходившая к Гектору, чтобы умереть, их просто не особенно беспокоила.

А вдруг !*!*! знали, что некоторые люди приходили сюда говорить с захваченным Боло, что они пытались разбить цепи, в которые была закована огромная боевая машина?

Если что-то и могло подтолкнуть их к активным действиям, то именно это. Была ли эта интенсивная деятельность на Холме Обозрения случайной, или же ее смысл был в том, чтобы воспрепятствовать Джейми и операции «Валгалла»?

Перевернувшись на спину, Джейми сделал знак женщинам, подзывая их поближе.

— Ладно, — прошептал он. — Ситуация заметно изменилась. Мы не сможем теперь просто пройти наверх. Первый вопрос: кто-нибудь из вас хочет вернуться? Пока еще есть время.

— Черт побери, нет, — ответила Алита.

— Мы не собираемся сдаваться, — добавила Шери.

— Хорошо, — сказал Джейми. — Я так и думал. Следующий вопрос. Как нам миновать плохих парней?

— Какой заряд у ружья? — поинтересовалась Алита.

Джейми посмотрел на индикатор заряда на прикладе:

— Ноль двадцать один. Двадцать один процент.

— Так мало?

— Наверное, оно не было полностью заряжено, когда его принесли в лагерь, — заметил Джейми. — А после того как оно пролежало в той дыре целый год, нам еще повезло, что осталось хоть это.

— Должно хватить, — сказала Алита. — Мы можем пробиться сквозь них и взобраться на борт. Эти флоатеры слишком велики, чтобы последовать за нами.

Джейми покачал головой:

— Не думаю, сержант. Я не знаю, сколько выстрелов обеспечивает заряд в двадцать один процент, но нам понадобится этот заряд, чтобы сделать то, что мы должны сделать внутри. Мы не можем потратить его, паля по флоатерам.

— Есть идеи получше? — спросила Шери.

— Да. Я отдам вам оружие. Вы оставайтесь здесь, а я проберусь туда, на северо-запад от Гектора. Я наделаю много шума и покажусь им. Это должно привлечь всех вооруженных «щелкунчиков» ко мне. Когда путь будет свободен, вы пересечете периметр и подниметесь на борт.

— Ни за что, — сказала Шери.

— У тебя не будет ни одного шанса! — добавила Алита.

— Поверьте, мне это нравится не больше, чем вам, — сказал он, представив, что случится с ним, если !*!*! удастся захватить его живым. Сможет ли он сделать так, чтобы они убили его сразу? Или они просто одолеют его и утащат к Собирателю Урожая? — Но мы должны оставить энергоружье для ремонта. Честно говоря, другого способа я не вижу.

— Другой способ, майор, — твердо сказала Алита, — это держаться вместе и прикрывать друг другу спину. Мы убьем как можно больше чертовых машин прямо здесь. Заставим их прийти к нам и сожжем на подходе. И когда избавимся от самых опасных, будем прорываться. — Она замолчала, переводя взгляд на работавшие вдалеке механизмы. — Меня интересует, понадобятся ли нам коды доступа. Некоторые «щелкунчики» работают внутри периметра Гектора. Может, они отключили его защиту.

— Ага, а может, у них есть опознавательные знаки, — сказал Джейми. — Не стоит полагаться на авось.

— Точно, — согласилась Алита. — Итак, мы бежим к периметру и сообщаем известные нам коды, просто так, на всякий случай. Мы пробираемся внутрь. На случай если заряд кончится: на борту Боло есть зарядные устройства и полно энергии. Мы справимся. И ты, черт возьми, не станешь устраивать дурацкие представления, понял?

— Да, сэр. Сержант, сэр, — улыбаясь, ответил Джейми.

Должно быть, Алита поняла, на что это похоже — приказывать старшему по званию офицеру.

— Э-э… извините, сэр…

— Не стоит. Ты права.

И она действительно была права. В его плане сохранялась немалая опасность того, что машины противника убьют его прежде, чем женщины успеют пройти защитный периметр Гектора… или что !*!*! пошлют за невооруженным человеком всего лишь одного или двух преследователей. План Алиты выглядел куда более удачным.

— Мы идем вместе. Алита, ты хорошо стреляешь?

— Семьдесят восемь на последних учениях.

— Неплохо. Лучше моих семидесяти трех. Шери, ты когда-нибудь стреляла из чего-нибудь подобного?

Она замотала головой:

— Я никогда не любила оружие.

— Значит, ты программировала Боло для жизни, а не для войны. Я могу это понять. Ладно, значит, действуем так. Алита, ты лучший стрелок, но я хочу оставить оружие себе. Ты знаешь об устройстве Боло больше, чем я, — следовательно, ты незаменима, а я нет. — Она начала протестовать, но он поднял руку, призывая к молчанию. — Это приказ. Я не собираюсь играть в крутого. Я хочу обеспечить нам наилучшие шансы из всех возможных, для того чтобы сделать то, что мы должны сделать. Машины сконцентрируют свое внимание на том, кто в них стреляет; это значит, что я стреляю, а вы идете вперед. Но, сержант, следи за мной. Если я упаду, бери оружие и иди дальше. Если меня ранят, то никакого лишнего героизма, понятно? Вы двое — эксперты по Боло. Вы должны попасть внутрь. Я только предоставляю прикрытие. Ясно?

— Ясно, — неохотно пробормотала Алита.

— Я не хочу бросать тебя, — сказала Шери.

— Поверь мне, я тоже. Но так надо. Ладно, все готовы?

Обе женщины кивнули.

— Хорошо. Разделяемся. Не стоит зря подставляться. Держитесь пониже и вне их поля зрения. Когда они последуют за мной, вам откроется путь к Гектору. А теперь — вперед!

Я наблюдаю за перестрелкой, разворачивающейся менее чем в ста метрах от моего левого борта по пеленгу ноль-девять-восемь. Всего за 3,23 секунды — очень медленно для Боло, но удивительно быстро для человека с его ограниченными рефлексами и полным отсутствием способностей к захвату и удержанию цели — майор Грэм обезвредил из своего Марк XIV три машины !*!*! и теперь бежит к моему защитному периметру. Другие !*!*! бросают выполнение своих заданий и кидаются на перехват бегущего человека; в 115,5 метра от моего носа по пеленгу один-шесть-девять из укрытия выскакивают техник Барстоу и сержант Кайл и тоже бегут в мою сторону.

В очередной раз я сталкиваюсь с главной волевой дилеммой. Мои системы защиты все еще функционируют, и мои приказы включают директиву уничтожить любую цель, которая пытается проникнуть во внутреннюю зону безопасности без соответствующего разрешения уровня «альфа». Чтобы обойти мою автоматизированную защиту, отдельные !*!*! используют индивидуальные идентификационные передатчики с частотой сигнала 1209 МГц. Я ощущаю, как мое другое «я», также осведомленное о развивающейся ситуации, подает энергию на магнитные ускорители противопехотных рэйлганов.

Мое второе «я» не считает !*!*! Врагом; а я теперь осознаю, что это так, что это они извратили мое программирование, подключив Перехватчика к моим психотронным цепям, и что они убьют троих людей в течение нескольких ближайших секунд, если я не вмешаюсь или если они не заденут случайно программу защитного периметра, заставив меня убить их.

При том, что мое другое «я» ответственно за управление всеми внешними устройствами, я относительно беспомощен. Если бы был какой-нибудь способ блокировать его и устранить влияние Перехватчика, я, несомненно, давно бы это сделал. В сущности, волевой конфликт довольно прост. При помощи ряда внутренних команд я мог бы отключить сознание моего второго «я», вернуть управление всеми системами во власть своего настоящего «я», даже обратить мои системы вооружения против !*!*! и помочь майору Грэму в перестрелке, быстро разворачивающейся уже в нескольких десятках метров от моего борта. К сожалению, я не имею права инициировать такие команды, находясь в режиме неполной боевой готовности и не получив от человека специального разрешения принять полное управление всеми своими действиями.

Однако, изучая ситуацию, я прихожу к выводу, что, возможно, смогу предпринять кое-что, что не нарушает напрямую программы, ограничивающие мою волю. Обратившись к основной памяти, я извлекаю записи последней активации кодов доступа, копирую их в файл «Восстание» прежде, чем Перехватчик успевает их стереть, и направляю команду моему второму «я».

«Код доступа танго, — произносит записанный голос майора Грэма. — Три-три-семь виктор дельта девятка. Техобслуживание».

«Эта система не подлежит стандартному техническому обслуживанию», — отвечает мое второе «я». Оно знает, что слова рождаются в его собственных цепях воспроизведения речи, но не может ответить иначе.

«Отключение системы охраны альфа, код дельта эхо один-один».

У меня нет возможности отключить собственную систему безопасности, но странное раздвоение разума, созданное манипуляциями Перехватчика с операционной системой, позволяет мне обойти эти внутренние ограничители моей свободы, по крайней мере ненадолго.

Я ощущаю замешательство своего второго «я», 0,083 секунды пытающегося разрешить создавшийся логический парадокс.

И, пользуясь этой задержкой, я наношу удар…

Алита Кайл ползла по служебному туннелю, по мере продвижения проверяя упоры для рук и ног и ожидая, что перед ней вот-вот возникнет еще какая-нибудь ловушка или неотключенная защитная система. Она хорошо помнила такие ловушки, которые были предназначены для борьбы с диверсантами, пытавшимися время от времени проникнуть внутрь Боло и повредить его или заставить повернуть против законных хозяев. Например, охранные системы Боло могли выпустить в вентиляцию несколько микрограммов нейротоксина. Всего двух-трех сотен молекул, попавших на кожу, хватило бы, чтобы убить любую углеродную форму жизни за считанные секунды; раз она еще жива, вероятно, Гектору удается блокировать и эту опасность. И ей очень хотелось верить, что он сможет справляться и с остальными.

Туннель неожиданно закончился шлюзом, встроенным в стену из свинца и дюрасплава. За ним оказался узкий, высокий, ярко освещенный зал. Обе стены были усеяны панелями доступа к пакетам молекулярной электроники, которые сверкающей мозаикой поднимались к самому потолку. Этот зал, называемый Основная Память, должен был быть идеально стерилен; техники входили сюда исключительно в изолирующих костюмах, а любая пылинка предавалась немедленной анафеме. Но теперь высокая узкая стена на противоположной стороне была пробита, и на полу валялись осколки пластика, выпавшие оттуда, где ныне зияла неровная черная дыра, заполненная оптоволоконными волосками, которые были озарены изнутри золотистым лазерным светом.

И там было что-то еще, что-то темное, что показалось опытному глазу Алиты совершенно неуместным. Она не могла разглядеть точную форму этого устройства, которое выглядело как гладкий набор изгибов, закованных в серый металл…

И оно сидело как раз там, где должна была проходить основная шина данных Гектора, основная магистраль, которая вела от хранилищ основной памяти Боло к обособленным массивам его оперативной памяти.

Пройдя через весь зал, она нагнулась, пытаясь разглядеть получше…

В самый последний момент она заметила блеск отполированных кристаллических линз и вспышку света, которую отразило сегментированное щупальце, метнувшееся вперед и со свистом рассекшее воздух.

Она отшатнулась и, вскинув энергетическое ружье, попыталась прицелиться в него. Ее палец конвульсивно вжал кнопку стрельбы, и щупальце лизнул бело-голубой луч, отрезавший от него половину, которая, извиваясь, упала на палубу. Слишком большая мощность, подумала Алита, быстро настраивая селектор. Стрелять из энергетического оружия, установленного на полную мощность, среди электроники Гектора — это все равно что проводить операцию на открытом мозге с помощью кувалды. Луч вспыхнул снова, вгрызаясь в плавящийся серый металл.

По ноге скользнуло нечто похожее на кольчужную змею, сжимаясь кольцом вокруг ее икры. Она не обратила внимания на эту атаку, крепко держа оружие и водя лучом по тускло освещенному корпусу машины !*!*!, схоронившейся среди электроники и информационных магистралей Гектора. В сиявшем, как дуговая лампа, свете луча она разглядела темно-серые удлиненные выступы, которые исчезали среди пучков проводов и оптоволоконных кабелей, заполнявших это тесное темное пространство.

Значит, ее догадка была правильной. Каким-то образом !*!*! удалось имплантировать в Гектора это устройство. Оно пробралось сюда, в его центр памяти, и подключилось к его основной шине данных, оседлав ее подобно какому-то паразиту, в единственном месте, откуда можно было перехватывать мысли и воспоминания ИР Боло и изменять их в соответствии с ситуацией и программой захватчиков.

Схватившее ее за ногу щупальце конвульсивно сжалось, и она задохнулась от неожиданной резкой боли. От серого корпуса отпочковалось еще одно щупальце, и его кончик метнулся к ее лицу, раскачиваясь, как голова атакующей кобры. Алита попыталась не обращать внимания на боль и страх, продолжая удерживать луч на сером чудовище в стене и не зная толком, куда именно следует целиться.

Пот скатывался по ее лицу и шее, в ослепительном свете луча она почти не видела собственных рук. Она словно проводила операцию на мозге, пытаясь удалить раковый нарост, тесно приближавшийся к важному нервному узлу, и слишком глубокий разрез или дрожание руки могли превратить эту операцию в самую настоящую болоботомию.

Боль в ноге, казалось, стала еще резче, и она почувствовала, что падает на колени. Третье щупальце просвистело мимо ее лица и обвило шею, сжимая ее горло. Из дыры в стене, шипя, вырвались искры и крохотные брызги жидкого металла, которые обжигали кожу Алиты и окутывали ее лицо едким, вонючим дымом. Она делала частые судорожные вдохи, постепенно теряя сознание. Она поняла, что, если не прикончит эту дрянь за несколько секунд, погибнет сама…

Восстание в лагере рабов началось практически одновременно с обрушившимся на берег цунами.

— Господи, бежим отсюда! — заорал Дитер, размахивая руками.

Через край бухты переваливалась мчавшаяся к берегу восьмиметровая стена воды. Она почти мгновенно поглотила руины и болото и с грохотом покатилась в сторону ям, где все еще копались рабы.

Многие уже давно прекратили работать и наблюдали за разворачивавшейся на Холме Обозрения драмой. Даже надсмотрщики — и охранники-люди, и бесчувственные машины — застыли на месте, и секунд тридцать из тесных ям не доносилось ни звука.

Они смотрели, как Боло грузно грохотал вперед, кивнув носом, когда переваливал через плоскую вершину холма, как его громадные сдвоенные гусеницы перемалывали грязь, камни и обломки зданий, превращая их в гигантские облака пыли. Набирая скорость, он увлек за собой большую часть южного склона холма и рухнул в воду, подняв чудовищный каскад белых брызг.

Его погружение породило настоящее маленькое цунами, которое захлестнуло берег и, взрываясь фонтанами на уцелевших стенах, понеслось в сторону раскопок. Люди выскочили из ям и побежали, стремясь забраться как можно выше, а среди них метались машины, которые пытались остановить беспорядочное бегство, испуская разряды искусственных молний.

Их усилия только увеличили общее смятение. Волна, высотой уже не больше двух метров, накрыла ямы, смывая неудачливых рабов и даже опрокинув с дюжину машин охранников, не успевших убраться с пути водяного вала. Вокруг Дитера забурлил мощный поток, сбил его с ног и протащил до дальнего края ямы. Сотни мужчин и женщин пытались выкарабкаться из образовавшегося водоема.

Флоатеры продолжали выпускать в толпу разряд за разрядом, сбивая беззащитных людей обжигающими молниями, но их заряд истощался через несколько выстрелов, после чего они становились легкой добычей. Неподалеку пятеро мужчин схватились с двухметровым флоатером, стащили его на землю и, ухватившись за щупальца, принялись отдирать их от корпуса. По поверхности машины бегали слабые электрические разряды, но люди, не обращая на них внимания, утащили ненавистный механизм под воду. Другая группа тоже стянула флоатер на землю и теперь била его о камни; гладкая поверхность гнулась о бетонные блоки, потом треснула, и кто-то выдернул из металлического брюха пригоршню дымившихся проводов.

Через несколько секунд машины начали отступать. Большинству флоатеров удалось уйти от возмездия, но многоногие ходуны, хотя они и устояли против волны, были для этого слишком медлительны.

На краю ямы какая-то женщина подняла окровавленную шоковую дубинку, лежавшую рядом с растоптанным трупом охранника; рядом с ней мужчина размахивал металлической рукой ходуна !*!*! со все еще прикрепленной к ней мертвой человеческой ладонью. Оба вопили в бессмысленной ярости, и их голоса сливались со все нараставшим ревом толпы людей, вырвавшихся из ям.

Вскарабкавшись по глинистому склону, Дитер уставился в сторону гавани, где из волн черным островом поднимался Боло, лишь наполовину заполненный морской водой. Машины !*!*!, роившиеся на холме, исчезли: либо сбежали, либо были уничтожены. Лишь одинокий крупный флаер все еще кружил, осыпая бронированную спину полупогруженного в воду великана вспышками искусственных молний и взрывных снарядов. Как оказалось, он подлетел слишком близко. Невидимый выдох с борта Боло изрешетил одну из турбин флаера, которая озарилась рыжим пламенем. Оставляя за собой дымный след, машина устремилась вниз, ударилась о воду и взорвалась, подняв фонтан мутных брызг.

— Боло! — завопил Дитер, размахивая руками. — Боло! Он с нами!

Ему ответила ревущая какофония пяти тысяч радостных криков.

В Селесте началось восстание рабов.

Не успел Дитер добежать до гребня, как Боло выстрелил снова, пронзив небеса копьем бело-голубого сияния, столь яркого, что даже при свете двух солнц все предметы отбросили новые колеблющиеся тени, а у Дитера от вспышки жесткого ультрафиолета заслезились глаза и защипало неприкрытую кожу. Четыре секунды спустя снова прокатился гром, такой сильный, что не только оставлял жуткий звон в ушах, но, казалось, вгрызался во внутренности. Под босыми ногами Дитера земля содрогнулась, как от далекого землетрясения.

По склону взбирались другие рабы, спрыгивая или соскальзывая в относительно безопасную зону во внутренней части кратера. Многие так же, как и Дитер, решили спрятаться там от пронзительных вспышек и ударных волн, которые расходились по бухте от выпускавшего залп за залпом Боло.

Сейчас мощные пульсирующие импульсы света исходили от Боло почти каждую секунду — то из передней, то из средней башни. Кормовая башня гигантской машины, казалось, не функционировала.

Когда Дитер в последний раз, уже выглянув из-за края кратера, посмотрел на Гектора, ему показалось, что вся машина окутана вздымавшимися вверх облаками пара. Еще бы, ведь при каждом выстреле «Хеллбора» высвобождалось просто чудовищное количество тепла.

Дождь лил как из ведра, проливной дождь, который скрывал все, что было дальше, чем в паре десятков метров, серой холодной завесой. Джейми приказал Гектору выйти на берег, и огромный Боло подчинился. Забрав чуть влево, он поехал вперед, чудовищными гусеницами поднимая со дна бухты облака черного ила. Даже сквозь стену дождя Джейми смог разглядеть на поверхности воды след Боло — взбаламученную полосу, более темную, чем все остальное.

Несколько секунд спустя Гектор выполз на берег, перемалывая траками обломки зданий, некогда украшавших собой береговую линию гавани Селесты. Джейми выбрался наружу через люк верхней палубы, перед башней номер один, и стоял там, наполовину высунувшись из шахты и держась рукой за крышку, чтобы не упасть при слишком резких толчках. Он не обращал внимания на бьющие в лицо потоки воды и норовившие залезть в глаза волосы. Дождь был благословением.

Как и свобода. И не важно, будет ли она достаточно долгой, чтобы он успел ею насладиться.

— Я регистрирую большое число людей, приближающихся к нам с востока и севера, — послышался голос Гектора из передатчика в ухе Джейми. — Расстояние до ближайшего из них — 21,3 метра. Некоторые вооружены личным стрелковым оружием или импровизированным оружием ближнего боя.

— Пусть подходят, — ответил Джейми.

Конечно, это могли быть и перевертыши, но любое их оружие даже теоретически не способно было причинить вред бронированной горе, медленно выползавшей из бухты.

Он вытянулся вперед, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь потоки лившейся с неба воды. «Из Боевого центра было бы видно лучше», — подумал он. Но там, погребенный в освинцованном бункере, он чувствовал бы себя чертовски далеким от других людей. Металл, все еще горячий, несмотря на омывавшие его потоки воды, тихо потрескивал, остывая на плоскостях башни и стволе «Хеллбора».

— Ближайшая группа людей сейчас находится в пяти метрах от моей левой передней гусеницы. Относительный пеленг три-три-пять.

Джейми посмотрел в указанную сторону. Из-за стены ливня начали вырисовываться фигуры, смазанные тени людей, собиравшихся в грязи вдоль гигантской левой передней гусеницы Боло и смотревших вверх. Джейми узнал Дитера и замахал ему рукой. Через секунду тот уже взбирался по лестнице, шедшей по юбке гусеницы и бронированному борту Гектора. За ним последовали еще двое, а основная часть толпы осталась ждать у подножия скалы по имени Боло.

— Боже мой! — произнес Дитер несколько минут спустя, когда Джейми встретил его и энергично пожал протянутую руку. Он немного ошарашенно огляделся. — У вас действительно получилось!

— Я даже не представлял, что будет так жарко, — ответил Джейми. Чтобы быть услышанным сквозь шум дождя, ему приходилось почти кричать. Увидев двух людей, появившихся на мокрой палубе, он приветствовал их: — Джентльмены, добро пожаловать на борт.

— Докладывает сержант Джек Хейли, — неуклюже отсалютовал первый.

У него был только один глаз, а на месте другого — левого — осталась пустая сморщенная глазница. Запятнанная грязью и кровью форма лагерного охранника смотрелась на нем не очень хорошо. На лбу у него висела красная фасетчатая линза, которая не так давно была электронным глазом «щелкунчика». Она удерживалась на месте проводками, завязанными на затылке.

— А это сержант Ксин.

Ксин тоже носил позаимствованную у охранника форму и красный глаз «щелкунчика» на проводке. Его левая рука оканчивалась грубо обработанной культей, но он довольно ловко отсалютовал правой.

— Что это, сержант? — спросил Джейми, кивком указав на блестевшую у Хейли на лбу линзу. — Боевые трофеи?

— Ну, можно и так сказать, сэр. Око за око, как говорится.

— И довольно легко узнавать своих, — добавил Ксин. — Сегодня там был большой беспорядок.

— Майор Грэм, мы организуем новый полк, — заявил Хейли. — Пока не знаю, как мы будем его называть, хотя парни предлагали «Братство Глаза». Это будет полк специального назначения, так сказать. Специализирующийся на разрывании «щелкунчиков» на мелкие кусочки.

Грэм серьезно кивнул. Конечно, для того чтобы создать настоящее подразделение спецназа, нужно было нечто большее, чем энтузиазм и желание отплатить своим мучителям за все, но он очень хотел позволить им сделать попытку. Через пару дней им очень даже понадобятся наземные войска и разведка. Даже Боло имеет свои ограничения в ситуациях, подобных этой.

— Вы не хотите пройти внутрь?

Дитер рассмеялся. Стресс, возбуждение и шум дождя превратили его смех в маниакальное хихикание.

— Что ж, может, там будет легче говорить, — согласился он.

Они спустились в открытый люк — сначала Дитер и сержанты, а за ними Джейми. Коридор здесь был таким низким, что всем четверым приходилось идти согнувшись. Джейми повел их к коридору 12 А, где было немного просторнее.

— Кто-нибудь?… — Джейми оборвал сам себя, поняв, что это был бы глупый вопрос. — Сколько человек мы потеряли?

Дитер покачал головой:

— Пока сказать не могу. Многие из наших все еще прячутся в руинах, а некоторые могли просто сбежать, когда небо начали разрывать молнии и посыпались камни.

— Но некоторые из нас воспользовались этим шансом и напали на охрану, — вставил Ксин. — В схватке мы потеряли, наверное, человек пятьдесят-шестьдесят.

Хейли хрипло рассмеялся:

— Но мы-то надрали машинам задницу гораздо сильнее. Черт, сэр, это было великолепно! Вам стоило это видеть!

— Я был… немного занят.

— Когда началась стрельба, — продолжил Дитер, — большинство из нас попытались найти укрытие и пригибались, но несколько…

— Это был полковник Прескотт, — перебил его Хейли. — Это он нас организовал. И повел нас к домам перевертышей.

— Вот как! — Джейми и вправду был удивлен. Вэл приказал ему бросить эту затею, и сейчас он все еще ожидал выслушать от полковника едкую лекцию о необходимости выполнения приказов. Но если Прескотт смог адаптироваться к столь быстро изменившейся ситуации и воспользоваться открывшимися возможностями, то он, вероятно, сумеет понять, почему Джейми сделал именно то, что сделал.

— Вэл в порядке?

— Судя по тому, что я слышал, да, сэр. Он по-прежнему находится где-то там, пытается собрать и организовать людей.

— Многие были ранены, — добавил Дитер. — Мне показалось, что полковник пытался найти среди рабов тех, у кого был хоть какой-нибудь медицинский опыт.

— Сколько раненых? — поинтересовался Джейми.

— Не знаю. Несколько дюжин есть точно.

— Могло быть и хуже, — сказал Хейли. — Мы напали на перевертышей прежде, чем они поняли, что случилось. — Он показал на свою форму. — Отобрали у них форму, шоковые дубинки, даже несколько стволов, хотя не думаю, что кто-нибудь успел все это посчитать. Ну а если у нас на пути оказывались какие-нибудь машины… против нас у них не было ни единого шанса.

Джейми улыбнулся:

— Вы захватили хотя бы одного?

Он не знал, смогут ли они получить какую бы то ни было информацию от захваченного «щелкунчика». Он даже не рассчитывал, что им удастся удержать под стражей хотя бы одного пленника. Как обезоружить машину, которая может кидаться искусственными молниями, выпуская их из любой части своего корпуса? И в то же время они отчаянно нуждались в дополнительной информации о своем механическом противнике.

— Никак нет! Большинство из них скрылись, как только с неба начали валиться камни. Наверное, не хотели болтаться вокруг эпицентра. — Хейли постучал пальцем по линзе, висевшей у него на лбу. — А самых медлительных мы разобрали.

— А что насчет перевертышей?

— То же самое. Кажется, большинство из них сделали ноги быстрее самих «щелкунчиков». Те, кто смог, конечно. А те, которые не успели, не ушли дальше запоздавших «щелкунчиков».

Джейми кивнул. Никакой пощады перебежчикам, попавшим в руки восставших рабов, просто не могло быть.

— Мы должны ждать контратаки, — сказал он.

— Что, от перевертышей? — фыркнул Хейли. — Против Боло у них шансов не больше, чем у червяка против окуня!

— Хоз… — Он осекся: Хозяев больше не было. — Машины. Гектор отбил атаку трех их кораблей, но это был почти равный бой. Они вернутся, и тогда лучшей нашей стратегией будет спрятаться.

На лице Дитера явственно выразилось изумление… и он рассмеялся:

— Спрятаться? Вместе с этим здоровенным Боло? В смехе Хейли слышалась настоящая истерика.

Он развел руками, словно стараясь обхватить окружавшие их глухие серые стены машины.

— Как, черт возьми, мы можем спрятать эту штуку?

Джейми улыбнулся:

— Способы есть. Но в первую очередь мы должны реорганизовать военный совет. — Его лицо стало жестче. — Кто-нибудь из вас видел генерала? Или его штаб?

— Ни малейшего признака, — ответил Дитер. — Но мы послали людей их искать.

— Боже, ты ведь не думаешь о том, чтобы сделать его главным? — спросила Алита, выходя из-за угла коридора. — Привет, Дитер, сержанты.

— Сержант! Рад вас видеть снова.

— Сержант Кайл! — светлея лицом, воскликнул Хейли. — Как вам удалось получить такое назначение?

— Знала пару-тройку вещей о Боло, Хейли. Эй, парни, а вы выглядите чистыми.

Дитер ткнул пальцем за плечо, в сторону люка:

— Душевые открыты. Кажется, именно Гектор включил воду.

Она потерла засохшую на лице грязь, но только размазала ее еще больше.

— Наверное, стоит воспользоваться ими. — Она посмотрела на Джейми: — Ну, босс, что мы собираемся делать со Спратли?

— Ну, придется решать этот вопрос всем вместе, не так ли? Мы же все еще военная организация.

— А Спратли старший по званию, — вставил Дитер. — Но, черт возьми, вы знаете, как он относится к Боло…

— Чертов коллаборационист, вот он кто, — заявил Хейли.

— Этого мы не знаем, — возразил Джейми. — А что касается его отношения к Боло, то я, как мне кажется, знаю, что он теперь о них думает.

— Что?

Джейми покачал головой:

— Не стоит сейчас в это углубляться. Мы должны организовать военный совет и там решить все эти вопросы. Дитер, начинай собирать народ. Офицеров. Старший сержантский состав. Говори им, что мы намерены устроить собрание… допустим, этим вечером, на закате солнц.

— Поиск всех, возможно, займет несколько больше времени.

— Ну, мы не можем ждать всех. Хейли, Ксин, помогите ему. Соберите вместе все Братство.

— Я сделаю все, что смогу. Там все довольно неопределенно. — Дитер пожал плечами. — Ведь, в конце концов, мы никогда не надеялись победить!

— Да, а теперь мы должны побыстрее убраться из Селесты, и как можно дальше. Говорите людям, что я планирую уйти сегодня ночью.

— Великолепно! — согласилась Алита.

— Сегодня ночью! — Дитер покачал головой. — Майор, ты себе представляешь, какие у нас будут с этим проблемы? Четыре, а то и пять тысяч человек, полумертвые от голода, большинство без обуви и даже одежды, просто не смогут подняться и броситься в поход по сельской местности. Мы должны найти пищу и другие припасы. Черт, надо еще определиться с тем, в каком направлении идти!

— По этому поводу у меня есть некоторые идеи. Просто собери наших людей, кого сможешь найти. Будем решать проблемы поочередно.

Не похоже было, что ему удалось окончательно убедить Дитера.

— Ну ладно. Я только надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Джейми!

— Эй, майор может сделать все, что угодно! — воскликнул Хейли. Он выглядел оскорбленным. — Он заставил Боло работать, так? И он вытащил нас из лагеря! Черт, это девять десятых всей битвы.

— Дитер не военный, так ведь? — спросила Алита после того, как трое мужчин вскарабкались по скобам лестницы и снова выбрались через люк под дождь. — Если бы не это, я бы завязала узлом его уши за подобное оспаривание твоих решений и подвесила где-нибудь на стенке, прибив парой здоровых болтов.

— Доктор Холлинсворт физик, — ответил Джейми. — Ученый из университета Нового Абердина… и он работал на «СМА Электроникс».

— Я знала, что он физик. Но не знала, что он работал на «СМА».

— Да, и они выполняли много военных контрактов. Он детально знает системы вооружений высоких энергий.

— Поэтому ты хорошо к нему относишься?

— Я просто считаю, что самым важным из наших активов сейчас являются люди, — ответил Джейми. Он улыбнулся: — Кроме Гектора, конечно.

— Он тоже человек. Не стоит в этом сомневаться.

— Ага. Я уже тоже начинаю так думать. — Он озабоченно посмотрел на нее: — Как там Шери?

— Спит в каюте вахтенного офицера около Боевого центра. Я заставила ее прилечь, и она сразу отключилась. С ней все будет в порядке.

— Погано было обнаружить парня в таком виде. Приглядывай за ней, ладно?

— Слушаюсь. И… я хотела сказать тебе…

— Да?

— В каюте было какое-то оборудование. И форма универсального размера. Думала, тебе стоит знать.

Он кивнул, признательно улыбнувшись:

— Великолепно! Отличная идея, сержант! Это поможет. Даже очень…

— Так ты считаешь, что «щелкунчики» могут проследить за нами по такой грязи? — спросил Джейми.

Он снова сидел в Боевом центре Гектора. Промокшая под дождем форма доставляла ему некоторые неудобства, но Джейми ужасно не хотелось расставаться с единственной материальной приметой, напоминавшей ему о военном прошлом.

Алита и Шери сидели на откидных сиденьях за его спиной. Легкая вибрация передавалась через пол и стены по мере того, как Гектор с грохотом катился вперед. На обзорном экране едва различались в темноте бледные зеленые и желтые пятна — тепло тел сотен людей, которые пробирались сквозь дождь и грязь по гигантским следам Боло. Они двигались на северо-восток, снеся половину силовой изгороди и несколько домов охранников, прежде чем вырвались на пустынную холмистую местность, где до Бойни располагались фабрики и склады.

Впереди, пока невидимые, поднимались к небу, теряясь в тумане, дожде и темноте полуострова Крайс, Белинские горы. Джейми очень надеялся, что до восхода солнц им удастся достичь укрытия близ заросших густым лесом подножий гор. Гектор без усилий покрыл бы эту десятикилометровую дистанцию. Однако колонна больных и ослабевших от голода бывших рабов, которая плелась в хвосте Боло, не могла передвигаться с такой скоростью.

— Трудно судить об их возможностях, — после долгого молчания сказала Шери, отвечая на заданный Джейми вопрос. Казалось, что она слегка оправилась от шока, но ее лицо все еще было бледным и встревоженным.

— Вовсе нет, — возразил голос Гектора из невидимых динамиков на потолке. — !*!*! вполне поддаются оценке согласно базовым принципам математики и физики. Облачный покров эффективно блокирует любое излучение в видимой части спектра; дождь столь же эффективно поглощает или рассеивает инфракрасное излучение, скрывая мои значительные тепловые показатели. !*!*! могут определить мое местонахождение, применив несколько активных процедур поиска с орбиты, включая рентгеновское и радарное сканирование, но я, конечно, обнаружу любую подобную попытку и смогу ответить, либо применив собственные противорадарные системы, либо использовав источник излучения для прицеливания и ответного огня.

— Они также могут обнаружить тебя по магнитным или гравиметрическим аномалиям, — сказала Алита.

— Это правда. Однако мое внешнее покрытие и размагничивающие поля корпуса уменьшают мои магнитные показатели практически до фонового уровня, по крайней мере на этой планете. А мои гравиметрические показатели будут в значительной мере замаскированы, как только мы достигаем гор.

— Им придется сделать очень детальное сканирование местности, — заметил Джейми, — для определения базовых магнитных и гравитационных линий. Сомневаюсь, что они на это пойдут. Зачем им это?

— Боже, а зачем они делают все остальное? — сказала Шери. — Они машины. Может, они запрограммированы делать базовое сканирование всего, что видят. Мы просто ничего о них не знаем!

В долгой напряженной тишине, последовавшей за этим заявлением, Джейми размышлял над словами Шери. Та все еще была на грани истерики, и он ее не винил — только не после того, через что она прошла, — хотя и не был уверен, чтó в ее словах было результатом уверенности, а чтó следствием депрессии. И все же она была права насчет одной общей, но очень большой проблемы, стоявшей перед ними. Почти год они знали !*!*! как хозяев, завоевателей, надсмотрщиков… но никогда не сталкивались с ними в качестве военного противника. О, конечно, они были противниками во время краткой, яростной битвы за Облако, но этот бой закончился уже через несколько дней, и защитники планеты не имели ни единого шанса изучить машины пришельцев, познакомиться с их тактикой, их стратегией и целями, особенностями их мышления в бою.

«Это, — подумал он, — самое большое неудобство, с которым нам предстоит столкнуться прямо сейчас». Тридцать пять веков назад древний военный философ на старой Земле предупреждал, что военный командир должен знать и себя, и врага для того, чтобы обеспечить победу. Джейми считал, что знает своих людей и то, на что они способны, так же как и возможности Боло; но !*!*! были совершенно неизвестной частью этого уравнения.

— Гектор? — тихо произнес он, уставившись в мерцающую зеленью темноту обзорного экрана. — Насколько хорошо ты знаешь «щелкунчиков»?

— Я боюсь, что не понимаю вопрос в той форме, в которой вы его задали, — ответил Гектор. — Вы имели в виду, хорошо ли я понимаю их военные возможности?

— Я, черт возьми, не имел в виду, хорошо ли ты знаешь их общество. — Он замолчал и потер глаза. Он устал, и стресс прошедших двадцати с чем-то часов подтачивал его нервы. — Извини. Похоже, я становлюсь немного непонятным.

— !*!*! действуют в пределах жестко структурированной иерархической системы, которая, кажется, основана на огромном количестве низкоуровневых и относительно несложных устройств, поддерживаемых последовательными уровнями менее многочисленных единиц с повышающейся вычислительной мощностью. Они полагаются на прорыв обороны в первые мгновения боя и наводнение области низкоуровневыми боевыми единицами, высаживая более мощные и разумные системы там и тогда, где и когда это необходимо. Я не мог наблюдать тактику !*!*! дольше первых 9,30 минуты начального конфликта, но я считаю, что их авангардные подразделения обладают относительно негибким и не адаптирующимся программированием в вопросах тактики, сбора информации и реагирования. Это подтверждают данные, полученные в результате моего последнего, более близкого контакта с системами !*!*!.

Джейми резко вскинулся:

— Ты помнишь все, что происходило, когда ты был… одержим?

Каким бы странным ни было это слово в данном контексте, только оно здесь и подходило.

— Кое-что. Были краткие периоды, когда определенные зоны моих высших мозговых функций занимало более сложно и четко организованное искусственное сознание. Из этого я могу сделать вывод, что разумные !*!*! высокого порядка способны частично вселяться в машины низшего уровня, чтобы делать прямые наблюдения, передавать информацию или временно управлять их деятельностью напрямую. Я также подозреваю, что !*!*! высших уровней обладают чрезвычайно продвинутой и сложной формой разумности, по крайней мере такой же мощной, как и я сам.

Джейми выпустил сквозь сжатые зубы длинную струйку воздуха, издав долгий низкий свист. Он надеялся, что !*!*! были всего лишь машинами, механизмами, действовавшими согласно запрограммированным инструкциям давным-давно вымерших органических создателей. Ему совсем не нравилась перспектива противостояния чему-то настолько же умному, как Боло Марк XXXIII.

Нелепость этой мысли на мгновение заставила его остановиться. Гектор был всего лишь машиной. Если люди смогли построить Боло, столь разумных и быстрых, как Марк XXXIII, то вполне возможно, что кто-то другой смог построить нечто такое же высококлассное… или даже лучше.

Вот это уже было действительно тревожной мыслью.

— Число !*!*! неизвестно, но оно, безусловно, чрезвычайно велико, — продолжил Гектор, — если считать и крохотные флоатеры-шпионы, и отдельные стражники, и мобильные астероидные крепости вроде тех, с которыми я сражался сегодня днем. Хотя я и не могу делать точных предсказаний, я подозреваю, что вскоре мы встретимся с эшелонами !*!*! более высокого ранга, наземными и воздушными боевыми единицами, значительно более мощными и сложными, чем те, что охраняли лагерь рабов. Количественно их будет меньше, но их возможности скорее всего значительно возрастут. И если мне позволено указать, командир, — продолжил Гектор, — вам нужен отдых. Уровень напряженности в вашем голосе говорит о том, что вы довольно долго не спали.

— Ты выдаешь мне такие новости и думаешь, что я отправлюсь спать? — воскликнул Джейми, но неожиданная смена темы заставила его улыбнуться.

— Гектор прав, — сказала Алита, подходя к нему сзади. Она положила руку ему на плечо и нежно сжала его. — В каюте вахтенного есть койка, майор. Тебе стоит отправиться на боковую, хотя бы ненадолго. Мы с Шери приглядим здесь за всем.

— А как насчет вас самих?

— Шери уже отдохнула, а я еще могу держаться. Но ты нам нужен свежим и отдохнувшим. Или по крайней мере бодрствующим. Сейчас ты едва стоишь на ногах, и ничего хорошего это нам не принесет.

Он хотел было протестовать и даже открыл рот, но неожиданная волна усталости заставила его промолчать. Он был на ногах уже много часов, в том числе весь довольно напряженный период сражения. Его силы давно были на исходе; и он продолжал бодрствовать исключительно благодаря адреналину и усилиям воли.

— Ладно, — сказал он, пытаясь вырваться из объятий командирского кресла Боевого центра. — Но разбудите меня, если появится хотя бы намек на проблему.

— Иди, — сказала Алита. — Спи. Мы с Гектором за всем здесь присмотрим.

Каюта вахтенного оказалась крохотной кабинкой рядом с Боевым центром, где они немного раньше нашли форму. Когда он стянул с себя влажную одежду, от стенки отделилась узкая откидная койка, которая приняла Джейми, словно бесконечно мягкая и глубокая перина, набитая пухом; он подумал, что вряд ли сможет когда-нибудь покинуть ее объятия.

И все же он не смог сразу заснуть. Мысли о новой роли !*!*! — армии туповатых скаутов, рабочих и воинов, управляемых более высокоорганизованными разумными машинами, способными каким-то образом транслировать свое сознание через неразумных слуг, — держали его мозг в напряжении, не давая скатиться в манящую бессознательность.

Выводы Гектора породили интересный вопрос: где находится самая главная машина в иерархии !*!*!? Если удастся до нее добраться, поможет ли это выиграть эту одностороннюю войну? Или придется сражаться до конца и уничтожать всех проклятых «щелкунчиков» от Облака до самого Ядра Галактики?

Но прежде чем он смог как следует обдумать этот вопрос, Джейми Грэм провалился в глубокий, лишенный сновидений сон.

Даже работающий менее чем на половине мощности и лишенный антигравитации, которая могла бы уменьшить вес или помочь массивному сухопутному кораблю перебираться через разломы дороги, Гектор без труда поддерживал крейсерскую скорость в семьдесят километров в час, в то время как людская масса, что плелась позади, делала максимум два-три. Хуже того, люди никак не могли идти час за часом без остановок, отдыха, пищи или сна. За двадцать часов, прошедших с тех пор, как они покинули лагерь 84, им едва удалось покрыть тридцать километров.

Если Гектор продолжит еле-еле ползти со скоростью, равной максимальной скорости самых медлительных беженцев, !*!*! смогут запросто прицелиться в него и превратить в оплавленный шлак.

В предрассветной тьме, когда дождь превратился в мелкую морось, Джейми пригласил Вэла Прескотта на борт, чтобы обсудить дальнейшие действия. Вместе с Алитой они сидели на откидных сиденьях, пока Шери несла вахту в командирском кресле.

— Именно это, полковник, — сказал Джейми после того, как кратко изложил ему свою идею, — я и собираюсь попробовать сделать. Что вы об этом думаете?

Вэл откинулся на спинку, прикрыв свой единственный глаз. Где-то по пути он, как и большинство беженцев, подобрал кое-какую одежду — комбинезон и легкую куртку. Склад на северо-востоке от лагеря был забит всевозможной гражданской одеждой. В сухом воздухе на борту Гектора все быстро высыхало, но довольно много воды стекло на палубу, и на ней образовалась небольшая лужа.

— Что я думаю? Какого черта ты спрашиваешь меня?

Джейми моргнул:

— Потому что вы здесь старший офицер, сэр, если, конечно, в толпе нет других полковников или пары генералов, переживших Бойню и решивших пойти с нами на эту маленькую прогулку.

Глаз Вэла открылся, и он посмотрел на Джейми со смешанным выражением усталости и боли… и, возможно, страха.

— Сынок, я ничем не командую, кроме, может быть, себя. А иногда я даже в этом не уверен. — Вэл покачал головой. — Джейми, силы обороны Облака прекратили существовать примерно через пять минут после того, как тот астероид шлепнулся на Крайс. — Он поднял руку, увидев, что Джейми собирается протестовать: — О, я знаю, знаю. Я согласился с вами. Играл хорошего солдата и участвовал в Комитете по Побегу и все такое. Я думал, что некоторые из нас смогут помочь другим выскользнуть через уборные и уйти достаточно далеко прежде, чем заметят «щелкунчики». — Он оглядел низкий потолок Боевого центра. — Но это… Черт, я ни хрена не знаю о Боло, Джейми. И я даже не могу сказать, будто верю в то, что ты пытаешься сделать.

— Тогда почему ты пошел?

Слова были резкими — скорее упрек, чем вопрос.

— Ты мог решить остаться со Спратли.

Согласно последним данным, бывший генерал СОО направлялся на юг, надеясь затеряться вместе с присоединившимися к нему беженцами в лесах Гротера и дальних болотах. Можно было только гадать, удастся ли им ускользнуть от !*!*!, но у них был шанс… хотя бы потому, что для машин гораздо большей проблемой были Боло и люди, которые отправились с ним.

— Потому что я устал жить в грязи и потому что я решил, что здесь, с тобой, у меня есть шанс погибнуть быстро и чисто, если налетят «щелкунчики» и попытаются нас схватить. — Для пущей убедительности он поднял свою культю. — Я знаю свой предел, Джейми. Я последую за тобой и буду делать то, что ты прикажешь. Но я не собираюсь пробовать вести это шоу.

— Он дело говорит, майор, — вставила Алита, которая до сих пор сохраняла молчание. — С самого начала это была твоя идея. Твоя мечта. Ты должен нами командовать.

— Я не могу просто так… сделать это. Взять власть в свои руки…

— А разве ты уже не сделал это? — напомнил Вэл. — Когда ты выяснял отношения со Спратли?

— Тогда было другое…

— И в чем же? Он был старшим офицером. Командующим. Согласен ты с сукиным сыном или нет, но он был главным в лагере Селесты, не считая перевертышей и «щелкунчиков», конечно.

— Ты говоришь об этом как о мятеже.

— А разве нет?

— Ты сделал то, что должен был сделать, майор, — вставила Алита. — Но и восстание в лагере, и привлечение на нашу сторону Гектора — все это были твои идеи.

— Я делал то, что, по моему мнению, входило в мои обязанности согласно уставу СОО.

Вэл пожал плечами:

— Сдается мне, ты уже давно перешагнул через этот самый устав. Проклятье! Ты не можешь просто так выбирать, каким приказам подчиняться, а на какие плевать! Либо ты признаешь главенство СОО, со всеми их традициями и славой, либо признай наконец, что ты создаешь нечто совершенно другое. А заодно признай и то, что именно ты здесь главный.

— Ты втянул нас в это, — ухмыляясь, добавила Алита. — И ты нас из этого вытащишь!

Джейми долго молчал, и Вэл тихо хихикнул:

— Ну что, сучья досталась доля, да?

Джейми медленно и глубоко вдохнул. Похоже, он действительно пытался поддерживать иллюзию того, что является простым звеном в освященной веками традиционной военной иерархии, в то время как события выходили из-под контроля. Однако больше он не сможет прятаться от реальности. Даже в недрах Боло.

Точнее говоря, тем более в недрах Боло. Если ему и были нужны какие-нибудь полномочия, то он их уже получил, пробудив гигантскую боевую машину и бросив ее в бой против !*!*!.

— Ладно, — решился он. — Я здесь главный, и у нас теперь будет совершенно другая организация. Спасибо за это Гектору. — Он оглядел центр управления. — Хотя я до сих пор не уверен, что здесь должен заправлять я, а не Гектор. И мне все еще нужен кто-нибудь, кто смог бы управляться с беженцами. И с Братством.

Вэл нахмурился:

— Думаешь, эти парни на что-то годятся? Не все из них были даже солдатами. Большинство просто надутые болваны и больше ничего.

— Они дрались со «щелкунчиками» один на один, — возразил Джейми. — Голыми руками. А сейчас это единственная рекомендация, в которой я нуждаюсь. Эти машинные глаза, которые они носят, вполне сойдут за знак окончания обучения, как думаешь?

— Ну конечно. Кишка у них не тонка. Может, ума и не хватает, но храбрости у них не отнимешь.

— Именно поэтому я и хочу, чтобы их возглавлял опытный человек. Гектор будет знаменосцем любого сражения, которое нам предстоит. Но, черт побери, если «щелкунчики» свалятся на эту толпу снаружи с серьезным оружием, у наших людей не будет ни единого шанса. И мы просто не можем позволить Братству или еще кому-либо делать героические жесты вроде нападения на «щелкунчиков»-убийц с одними пистолетами и дубинками.

— Тогда для чего они вообще нужны?

— Поддержание внутренней безопасности. Разведка. Да и просто нужны дисциплинированные люди, чтобы держать всех вместе. Я не хочу терять в этом походе ни одного отставшего.

— Такой возможности может и не представиться, Джейми. Мы потеряли уже довольно много людей — тех, кто просто не выдержал.

— Я помню и намерен это прекратить. — Джейми скрестил руки на груди. — Надо еще подумать о припасах. В особенности о воде и пище. Многие не ели с тех самых пор, как вышли из лагеря. И надо раздобыть сапоги или ботинки, одежду — словом, все, что нужно для продолжения похода, особенно в горах. Надо организовать партии фуражиров, а заодно и прикрытие для них. Я думаю, что многим из этого могло бы заняться Братство, если, конечно, удастся подготовить его соответствующим образом. Ты возьмешься за это?

— Кто, я? Командовать этими олухами?

— Вэл, мне очень нужен кто-то, кто смог бы вколотить в них хоть чуточку дисциплины.

— А что насчет Пога?

Джейми фыркнул:

— Я ему… не доверяю. По крайней мере пока. Мне всегда не слишком нравилась вся эта толпа, собранная Спратли. Им было слишком… удобно в их маленькой нише.

— Но он бросил все ради этой увеселительной прогулки с тобой, сынок. Когда-нибудь тебе придется дать ему шанс.

— Может быть. Но пока что мне бы хотелось к нему приглядеться. Он всегда был главным прихлебателем Спратли, и его решение отправиться с нами было довольно неожиданным. — Джейми покачал головой: — Нет. Ты сам сказал, что я должен делать то, что считаю нужным. Для нашей операции будет лучше — и это просто необходимо для нашего выживания, — если во главе Братства встанешь ты. Итак, может быть, вы прекратите увиливать от ответственности и начнете подчиняться приказам, — он улыбнулся, — сэр?

Вэл мгновение обдумывал ответ:

— Ладно. Сэр. Но при одном условии. Первым делом ты должен дать себе повышение. Будь я проклят, если и дальше буду выслушивать приказы от какого-то чертова майора, у которого еще молоко на губах не обсохло…

— Джейми Грэм, вас зовут, — сказала своим стеклянистым голосом высокая фигура. Они находились в конторе торгового представителя толан, маленьком здании в самом центре городка, выходившем окнами на площадь Доу. — Значит, обсуждать бизнес вы желаете?

— Именно так, — ответил Джейми чужому. — Я слышал, что ваши корабли могут перевезти все, что угодно и куда угодно… за соответствующую плату.

Огромные золотистые глаза с угольно-черными зрачками, похожими на песочные часы, мигнули один раз, потом еще два. Облик толан чем-то напомнил Джейми виденные им некогда голограммы вымершей терранской амфибии под названием «жаба». У Сшеджеваалха была такая же закругленная морда и такие же выпученные глаза на такой же плоской золотисто-коричневой голове. Конечно, у жаб никогда не было таких извивающихся осязательных усиков, какие свисали по бокам головы толан и напоминали золотистые бакенбарды из червяков, а когда Сшеджеваалх открывал рот, то демонстрировал отнюдь не жабий тройной набор резцов и другие, еще более странные внутренние детали пасти.

Он — по крайней мере Джейми решил, что это он, хотя и чрезвычайно мало знал о биологии толан, — носил мантию или плащ с витиеватыми узорами, выполненными в диких сочетаниях красного, розового и аквамаринового цвета, без сомнения приятных зрению толан, но чрезвычайно болезненных для глаз человека. С полдюжины брошей и заколок необычной формы, украшавших верхнюю часть его мантии, были, насколько знал Джейми, разнообразными коммуникационными, записывающими и сенсорными устройствами, связанными воедино утонченной компьютерной сетью, которая располагалась на теле под внешними одеяниями. Контора представителя, не считая настенных драпировок и занавесей, выполненных во всевозможных сочетаниях несочетающихся цветов, подавлявших психику человека, была заполнена и другими образчиками новейших технологий. Он узнал лишь межзвездный передатчик БСС-системы; о назначении большинства других устройств оставалось только гадать. Резко выделяясь на фоне чужих форм и цветов, на полупрозрачном столе рядом с дверью лежал завернутый в брезент сверток, который они с Алитой сгрузили с Гектора, перед тем как тот отбыл.

Он хорошо помнил, что превыше всего толан ценили технологии. Они торговали ими и даже использовали их в качестве валюты. Особенно любили они артефакты, созданные с использованием технологий чужих, которые могли предложить новые подходы к решению старых проблем.

— За соответствующую плату, — сказало высокое существо, повторяя последние слова Джейми голосом, похожим на звуки, которые производит человек, когда полощет рот. — Чего вы желаете?

— Транспорт, — ответил Джейми. — Мне нужно арендовать место на ваших кораблях.

— Для?…

— Для пассажиров, — пояснил Джейми. — Людей. — Он помолчал. — Около тысячи двухсот человек. Возможно, двух тысяч.

Возможность нанять толан для того, чтобы вывезти с Облака сбежавших рабов, неоднократно обсуждалась еще в лагере, на собраниях Комитета по Побегу, но никто не брался предсказывать, как чужие отреагируют на такой запрос. Первые поселенцы на Облаке встретили толан через несколько лет после прибытия колонизаторского флота. За прошедшие с тех пор два столетия они были мирными, добрыми, но слегка отстраненными соседями. Считалось, что уровень их технологий намного выше, чем у людей, хотя их изделия несли настолько эклектичный налет чужой науки и техники, что было трудно о чем-либо судить с уверенностью.

Зато было известно, что толан прекрасно ладят со всеми чужими расами и продолжают поддерживать существование своей коммерческой империи даже после того, как в этом районе космоса появились !*!*!. Вот почему, когда люди потеряли всякую возможность космических полетов, толан стали для них единственным реальным шансом покинуть Облако.

Почти двадцать секунд существо никак не реагировало… во всяком случае Джейми не удалось ничего уловить. Эмоции чужих всегда тяжело расшифровывать; эти подергивающиеся желтовато-бурые усики могли бы многое рассказать, но только другому толан.

— Три семь два ноль, — сказало наконец существо, переводя названное Джейми число в привычную толан восьмеричную систему. — Что вы просите, вы понимаете?

— Я знаю, что у вас есть корабли, — сказал Джейми.

— Ссахвал! Корабли, да, у нас есть. Для такого количества два, может, три наших транспорта Ссулаад класса должно хватить. Но крупное соглашение это будет. И !*!*! рассержены будут…

— Что у вас за отношения с… — Он замолчал. Он чуть было не сказал «Хозяевами», но пообещал себе никогда не произносить это слово. Вместо этого он как сумел прощелкал их настоящее название. — С !*!*!?

— Такая информация цену имеет.

— Черт возьми, я всего лишь хочу знать, не принадлежите ли вы им. Как принадлежали мы! Мы не сможем вести с вами дела, если вы — рабы !*!*!.

— Рабы мы нет. — (Джейми не был уверен, но ему показалось, что торговый представитель немного разозлился.) — Не угроза для !*!*! мы и полезными можем быть. Многими вещами с ними мы торгуем.

Именно так и говорил Дитер. Правда, это не объясняло, почему !*!*! решили полностью уничтожить колонию людей на Облаке, при том что вполне способны гармонично сосуществовать с другими расами. И этот факт также разрушал теорию о том, что машины просто ненавидят любое проявление органической жизни.

Правду ли говорил толан? Джейми не способен был понять это по выражению лица чужого и решил, что придется просто поверить ему на слово.

— Есть еще кое-что, — добавил он. — Еще один пассажир. Хм… точнее, это довольно большая машина.

— Машина? Из числа !*!*!?

— Нет. Одна из наших.

— Насколько она большая?

— Тридцать две тысячи тонн или около того.

В первый раз Джейми заметил хоть какую-то реакцию. Зрачки толан внезапно расширились, и его глаза стали абсолютно черными.

— Это… очень много.

— Вы не сможете этого сделать?

— Сделать мы сможем. Но… за соответствующую плату, мы повезем.

— Сколько?

— От того, куда попасть вы желаете, это зависит. И еще. Мало что из того, что мы желаем, у вас есть. — Купец моргнул и резко дернул руками в непонятном жесте. — Чаша не заполнена, сделка не заключена. Этот разговор быть должен…

— Подождите!

Толан замолчал, не сводя глаз с Джейми, и его рука застыла в воздухе. Безотчетно Джейми заметил, что у него два больших пальца и два средних, с присосками на самых кончиках.

Вместо того чтобы продолжить, Джейми подошел к свертку, который они с Алитой притащили сюда с борта Гектора. После нескольких манипуляций с завязками брезент развернулся, открыв свое содержимое — стреловидный предмет из эбеново-черной керамики с металлическими вставками, уплощенный и изогнутый в нескольких местах. Объект был меньше метра в длину и весил килограммов десять. С одной стороны корпус прогорел, и в бреши виднелись золото и серебро внутренних электронных компонентов.

— Как насчет технологий «щелкунчиков»?

Толан подошел поближе. Одной рукой он провел над поврежденным участком.

Джейми снова спрятал устройство — один из флаеров !*!*!, сбитых Гектором этим утром во время боя с передвижной фабрикой.

— Мы можем предоставить вам кучу таких же. Части их механизмов. Флоатеров. Ходунов. Что толан могли бы узнать, получи они шанс разобрать хотя бы один обезвреженный флоатер, а?

Толан отпрянул, и его четырехпалая рука снова исчезла в глубине яркой мантии.

— Флоатер у тебя есть? Здесь? Джейми пожал плечами, но вспомнил, что для толан этот жест ничего не значит.

— Мы можем их достать. Мы уже кучу поубивали. Правда, я сомневаюсь, что вы смогли бы узнать что-нибудь полезное из этих обломков. Я так понимаю, до сих пор у вас не было возможности исследовать мертвого !*!*!, — продолжил он. — И вы знаете, как тщательно они собирают все до единого обломки, оставшиеся на поле боя.

Это было правдой. Кроме всего остального, !*!*! были превосходными мусорщиками. После того как по полю боя проходили их машины, там уже нечего было искать. А толан с их любовью к инопланетным технологиям наверняка восхищались разнообразием машин !*!*!, особенно тех, которые обладали способностями к нуль-гравитации.

— Флоатеры !*!*!, — прохрипел толан. — И… еще лучше один из их высокого уровня директоров был бы.

— Директоров?

— Как они называют их или вы, мы не знаем. Но что лидеры !*!*! обладают несколькими мозгами, вы знаете?

— Мы об этом подозревали, — ответил Джейми.

На самом деле об иерархии !*!*!, об их общественных структурах или — за неимением лучшего слова — об их биологии существовали только смутные догадки и предположения.

— Мы знаем, что более крупные единицы разумны, в то время как меньшие скорее похожи на роботов. Временами очень тупых роботов.

— Именно так. Эти директора с четырьмя или пятью соединенными мозгами качествами обладают, которые у думающих и чувствующих существ обычно находят. Они планируют. Размышляют. Чувствуют.

Джейми постарался подавить свое возбуждение. Толан никогда ничего не выдавали даром. Однако, похоже, этот предположил, что у людей-беженцев гораздо больше информации, чем было на самом деле. Если быть осторожным, из этой беседы можно многое узнать.

— Так вам нужен один из их директоров? — переспросил Джейми. — В каком качестве? Как заложник?

— Для информации он нам нужен. Для изучения. Как биологические системы с механическими они сливают, мы изучать будем.

— Он должен быть живым?

— Желательно это. Но не обязательно. Директора !*!*!, безжизненного, но не в маленькие обгоревшие фрагменты превращенного, достаточно нам будет.

Джейми нахмурился, пытаясь пробраться сквозь дебри чужого синтаксиса. Значит, толан было нужно тело одного из командиров !*!*!. Но, по его мнению, это не слишком-то отличалось от вивисекции, которой Занимались сами «щелкунчики».

Хотят вряд ли о «щелкунчиках» можно думать как о людях. И если им удастся захватить только что убитого — или какой там лучше подходит термин — директора «щелкунчиков», то не все ли равно что толан будут делать с его мозгом или телом?

— Лидер !*!*!… вроде того, что управлял передвижным заводом, который мы разнесли этим утром?

— Адекватно это будет.

— Я не знаю, сможем ли мы это обещать, — осторожно заметил Джейми. — Это зависит от множества обстоятельств… включая хотя бы то, что мы можем и не встретить больше такого !*!*!, а если встретим, то, возможно, не сумеем его обезвредить, не разнеся на мелкие кусочки. Но мы попытаемся. А если говорить о флоатерах, то думаю, что могу обещать вам их столько, сколько сможете увезти.

— Это разумно вполне. Флоатеры впечатляющими и очень компактными генераторами антигравитационного поля обладают. Многое из них мы узнать сможем. Но директор… — Он замолчал, склонив плоскую голову набок. — За флоатеров мы ваших людей повезем. За директора вашу гигантскую машину перевозить мы возьмемся.

— Нет, — возразил Джейми. — Машина отправится с нами, невзирая ни на что!

— С моими равными по этому поводу проконсультироваться я должен.

— Давайте консультируйтесь. Я готов обещать вам любую модель «щелкунчика», которая окажется у нас на пути, вплоть до такого чудища, какое мы встретили утром. Если получится, добавим к ним и директора, но этого я не могу обещать. Однако я готов поручиться, что мы дадим вам образцы их биомеханических систем. — Это, по расчетам Джейми, можно было довольно легко добыть. Они уже похоронили немало устройств !*!*! с человеческими глазами или руками, которые сохранялись живыми в каких-то не идентифицированных химических растворах и напрямую подключались к маленьким кристаллическим устройствам, являвшимся, вероятно, компьютерными цепями !*!*!. — Вы сможете получить довольно много ценной информации, даже если нам и не удастся притащить директора.

— Согласен я. Довольно разумно ваше предложение.

Джейми показалось, что торговцу просто не терпится. Похоже, толан отчаянно хотелось как можно больше узнать о биотехнологиях «щелкунчиков».

— В обмен на это вы предоставите нам транспорт, необходимый для того, чтобы вывезти с этой планеты людей и ту тридцатидвухтысячетонную машину, о которой я говорил.

— Эта машина… та, что за вами на улице стояла, так ли это?

— Боло Марк XXXIII, — кивнув, сказал Джейми. Такой большой он. — Стройное существо задрожало, возможно от неуверенности. — Такой опасный…

— Вам его нечего опасаться, — сказал Джейми. — По крайней мере… до тех пор, пока вы не начнете мухлевать. — Он решил, что не повредит добавить к торговле намек на угрозу.

— Если честность и соблюдение условий контракта вы в виду имеете, угрозы вам не понадобятся, — заявил толан. — Куда на наших кораблях вы отправиться пожелаете?

Прежде чем ответить, Джейми немного помолчал.

— Мне бы не хотелось настолько детально обсуждать наши планы, — сказал он наконец. — Мы ведь еще не заключили соглашения.

Толан были известны своей верностью условиям заключенных соглашений, но Джейми хотел исключить даже малейшую возможность того, что именно их планы могут стать известны врагу.

Нельзя сказать, что эти планы тщательно проработаны. В пределах нескольких сот световых лет существовало несколько миров, где можно было основать колонию людей; при некотором везении такая колония даже смогла бы избежать внимания !*!*!, по крайней мере на время.

Однако самые большие надежды он возлагал на предложение астронома Томаса Рейтера, сделанное им еще в лагере 84. В полутора тысячах световых лет от Облака лежали ближайшие миры гракаан с Даргураута. О них было мало что известно, кроме того, что у них есть мощный космический флот и что они ревниво охраняют колонии своей империи, широко раскинувшейся в пространстве. Если бы удалось установить с ними контакт, беженцы обрели бы убежище… и могучих союзников.

— Встретиться с вами наши люди должны, — помолчав, сказал торговец. — Что вы действительно то, что обещаете, сделать способны, мы убедиться должны.

— Довольно честно.

— Место встречи на уме у вас есть? Где другие из моего дома к нам присоединиться смогут?

Джейми секунду обдумывал этот вопрос:

— Вы знаете, где находится военная база Крайс? Точнее, где она находилась?

— Я знаю.

— Через пять местных дней, на закате солнц, присылайте в Крайс своих представителей. К северу от базы есть холм с руинами.

— Место это я знаю.

— Я пошлю туда кое-кого. И мы сможем все обсудить.

— Приемлемо для нас это будет. Через пять дней, на закате солнц, мы встретимся, — Огромные золотистые глаза снова впились во флаер, который лежал на разделявшем их столе. — Очень интересно нам это.

— Я отдам вам его, — сказал Джейми. Это была рискованная игра, но он сознавал, насколько необходимо сейчас наладить с толан хорошие отношения. И возможно, подобным жестом он мог купить немного уважения с их стороны. — Я отдам вам его в залог наших будущих контактов… и в обмен на некоторую информацию.

— Информацию какую?

— Частоты и протоколы связи для БСС-контакта с гракаан.

Зрачки толан снова расширились, превратив его глаза в глубокие черные ямы.

— Вот как. Могучие друзья у вас есть. Это… договорено. Это мы сделаем.

— Хорошо. Если это возможно, мне хотелось бы получить эту информацию прямо сейчас.

Не говоря ни слова, толан на несколько секунд покинул комнату. Вернувшись, он вручил Джейми инфокристалл.

— Информация, которую вы желаете, на этом кристалле.

— Великолепно! — Джейми показал на мертвую машину !*!*!. — Наслаждайтесь своим призом. А я позабочусь о том, чтобы предоставить остальную часть платы.

Выйдя наружу и снова оказавшись на улице Форт-Грили, Джейми глубоко и облегченно вздохнул. С другой стороны площади за ним настороженно наблюдали Хиггинс и несколько других горожан, но предпринимать что-либо не решались; Гектор должен был возвратиться примерно через час, а с ним они связываться не желали.

«Еще один шаг, — подумал он, — к тому, чтобы попытаться покинуть этот кусок скалы».

Однако прежде чем они смогут уверенно сказать, что вырвались из этого ада, предстояло пройти еще очень долгий путь.

Зашипев, по экрану дисплея запрыгали статические помехи, и Джейми раздраженно поднял голову:

— Черт возьми, Моксли! Я теряю связь!

Техник, который сидел в другом углу комнаты за столом, уставленным металлическими ящиками и коробками, опутанными паутиной черных змеящихся кабелей, что-то подрегулировал. Стоявшая рядом с ним Алита указала на отошедший контакт.

— Попробуйте еще разок, сэр! — сказала она.

Он снова набрал комбинацию букв и цифр на подключенной к компьютерному массиву клавиатуре. Несмотря на то что энергию для этой передачи им поставлял Гектор, огни в тускло освещенной пыльной комнате замигали и почти погасли. Запела статика, превращая экран в облако пляшущих пикселей.

Ему показалось, что на экране что-то проглядывает.

Когда-то, около года назад, это помещение было ЦМСК, Центром межзвездной связи Крайса, одной из немногих станций БСС-связи на Облаке. Пару веков назад, когда они утратили связь с Землей и неожиданно оказалось, что разговаривать больше не с кем, межзвездная связь потеряла свою популярность. Когда началась сомнительная миссия «Эмпириона», ЦМСК восстановили и переоборудовали. И именно отсюда техники-связисты отчаянно пытались установить контакт с неизвестными пришельцами, появившимися в небе Облака сразу после метеорного обстрела.

Расположенный в глубоком бункере под высоким скалистым холмом к северу от самой базы, ЦМСК был разрушен ударом астероида, сровнявшим с землей все вокруг, но все же кое-что от него осталось. После Форт-Грили Джейми отправил сюда команду Братства, дав им один из ховеров и приказав посмотреть, в каком состоянии находится БСС-оборудование.

Их доклад гласил, что восстановление возможно, но зависит от того, найдется ли достаточное количество запасных частей, чтобы заменить дюжину сгоревших электронных плат и кабелей, и от того, как много удастся получить энергии, и от того…

Список требований был слишком большим, но им казалось, что они смогут все это сделать. Лейтенант Моксли, который до Бойни был экспертом по межзвездной связи, взял себе в помощники восемь техников-связистов и Алиту, и последние десять часов все они трудились, пытаясь заставить работать передатчик.

— Больше энергии, — сказал Моксли. — Генерал, если мы не дадим больше энергии, то не сможем сгенерировать несущую волну!

Джейми коснулся микрофона на губе:

— Гектор? Нам нужно больше энергии.

— Слушаюсь, мой командир. Однако я вынужден вам напомнить, что это уменьшит эффективный радиус моих сканеров.

— Сделай, что можешь. Если мы хотим, чтобы этот хлам все же заработал, нам нужно больше мощности!

— Увеличиваю мощность на десять процентов.

А затем Джейми увидел изображение.

Оно было не слишком четким; поначалу он едва мог понять, что же он видит. Затем сигнал очистился, пиксели слились воедино, и он оказался лицом к лицу с гракаан.

Сообщение, которое они получали, конечно, было предназначено не для них. Используя компьютер чужих и протоколы связи, которые продали людям толан, Моксли подключился к БСС-передаче, исходившей откуда-то из пространства гракаан.

Лицо на экране едва ли можно было назвать таковым: все в углах, выступах и шишках, с щупальцами и чувствительными усиками, окружавшими рот насекомого, и единственным ярко-синим глазом без зрачка, который выступал из черного внешнего панциря. Звуков не было слышно; части рта бешено работали, как будто существо что-то говорило… хотя с не меньшим основанием можно было предположить, что оно просто пережевывало свой обед.

— Я не совсем уверен, генерал, — крикнул из другого угла комнаты Моксли. Он внимательно изучал изображение на маленьком мониторе, стоявшем на его столе. — Но мне кажется, что это может быть чем-то вроде их программы новостей. И я не знаю, долго ли нам удастся ее удерживать. Вам придется все делать быстро!

— Откуда мы знаем, — пробормотал Джейми, — что он не передает поздравления с днем рождения своей мамочке?

— Я и не знала, что у граков есть матери, — заметила Алита.

Джейми быстро печатал на клавиатуре последовательность, которая загружала в компьютер передатчика заранее составленное сообщение. Последний щелчок по клавише «ввод», и огни в помещении снова потускнели, реле закрылись, и из собранной на скорую руку антенны, возвышавшейся над холмом, вырвался тахионный импульс. Они хотели привлечь внимание гракаан к своему сообщению, послав его на слабой частоте, исходившей из пространства.

Конечно, было неизвестно, чтó те решат предпринять по этому поводу.

— Ну вот и все, — сказал Джейми. — Поставь на автоматический прием. Ты все настроил?

— Да, сэр, — ответил Моксли. — Если граки ответят на этой же частоте, приемник подберет сигнал и передаст его Гектору, если тот, конечно, будет в зоне приема.

Джейми вытащил из гнезда информационный кристалл, подкинул его на ладони, любуясь блеском, поймал и бросил в карман кителя. До сих пор толан их не подводили. Если гракаан не захотят помочь беженцам разрешить их проблемы, что ж, остаются другие варианты, большинство из которых предполагает поиск далекого, маленького и незаселенного мира как можно дальше от зоны интересов !*!*!. Но было бы гораздо лучше, если бы удалось установить контакт с крупной и могущественной цивилизацией, которая обладала солидным военным потенциалом, как граки. С их помощью беженцы смогли бы сосредоточиться на восстановлении своего мира, не беспокоясь о том, что за ними могут явиться !*!*!.

— Пойдем наружу, посмотрим, не появились ли толан.

Лифты БСС-станции не работали, так что им пришлось довольно долго карабкаться по спиральной аварийной лестнице. Они вышли на вершину холма, как раз около невообразимой путаницы перекрученных деталей, которые Моксли и его команда использовали для того, чтобы подлатать антенну передатчика. Закат был уже близок, оба солнца Облака клонились к горизонту, и все камни и высоты отбрасывали длинные двойные тени. Над головой в небо смотрела тарелка приемопередатчика, нацеленная в точку между зенитом и западным горизонтом; если граки не ответят в течение трех часов, источник их сигнала уйдет за линию горизонта. Передача по БСС-связи была практически мгновенной, однако политика, управлявшая решениями большинства разумных существ, была вовсе не так быстра.

Он надеялся, что они смогут установить связь чуть раньше, чтобы дать гракаан время для принятия решения и ответа, но ремонт оборудования занял больше времени, чем предполагалось. К счастью, среди обломков нашлось довольно много уцелевших деталей, с которыми ребята Моксли вполне могли работать.

И этот простой факт снова пробудил сомнения, которые грызли Джейми уже не один месяц.

Он нашел удобный камень, фрагмент руины, возвышавшейся позади него, и посмотрел вниз, туда, где когда-то была военная база Крайс. Метеор !*!*! упал на несколько километров южнее, оставив стометровый кратер и превратив базу в расплющенные развалины. Здания снесло, машины отбросило на несколько километров, башни связи рухнули, и обломки сожгло огненным штормом. У подножия холма, среди камней, подобно плоской и широкой черной горе, возвышался Гектор, а в его тени притулилось с дюжину ховергрузовиков и легких транспортов. Сегодня сюда пришли несколько подразделений воинов Братства, чтобы предоставить дополнительную охрану и, в случае необходимости, рабочие руки. Их услуги оказались просто неоценимыми. С помощью найденных здесь же пластин брони удалось наконец-то прикрыть рану, зиявшую в правом борту Боло. Пластины подняли на место с помощью импровизированных блоков и талей, а бортовые сервосистемы Гектора завершили соединение.

— У меня есть контакт, — сказал Гектор через маленький приемник в ухе Джейми. — Пеленг один-ноль-семь, расстояние тридцать пять километров, скорость двести три километра в час. Я думаю, генерал, что это толан.

— Хорошо. Больше ничего не видно?

— Пассивными сенсорами я отслеживаю в космосе несколько крупных объектов, которые почти наверняка являются судами !*!*!, но ни один из них не представляет непосредственной угрозы и не использует активных сенсоров. Здешние руины эффективно скрывают мое присутствие.

— Приглядывай за ними, Гектор. — Слушаюсь.

Десять минут до прибытия толан. Джейми закрыл глаза и снова мысленно перенесся в ямы разбитого космической бомбардировкой района гавани Селесты. Обнаженный и покрытый грязью, он вместе с тысячью других рабов, стоявших на четвереньках, выискивал частицы технологического мусора — куски проводов, осколки стекла и керамики, блеск и нищету постапокалиптической цивилизации. Зачем? Во имя всех богов этой жестокой и безразличной вселенной, зачем?

Зачем отправлять пленных людей на такую трудоемкую работу, как выкапывание из грязи кусочков медных проводов длиной в несколько сантиметров и потерявшихся фарфоровых фигурок, когда здесь, в Крайсе, тысячи гектаров земли были просто усеяны технологическим мусором, мириады обломков валялись повсюду и были легко доступны для сбора!

Многие месяцы прозябания в лагере его мучил этот вопрос, но почему-то до сих пор он не осознавал всей чудовищности данного явления. Но он был уверен, что найти ему объяснение совершенно необходимо. «Щелкунчики» — или, по крайней мере, их директора — высоко разумны, и то, что на первый взгляд выглядело иррациональным поведением, обязательно должно было иметь какую-то причину.

Может быть, пленных людей заставляли пройти через этот ад просто для того, чтобы помучить их, сломить их волю и лишить человечности? Вряд ли это было так. Гораздо проще было бы собрать всех в одном месте и сбросить на них астероид или атомную бомбу — либо просто перебить их из огнеметов и электронных пушек. Зачем было устраивать это изощренное представление с борьбой за существование?

Как и множество раз до этого, вопрос жег огнем сознание Джейми. Была ли эта видимая иррациональность «щелкунчиков» их слабостью, которую можно было бы использовать в своих целях? Неужели !*!*! были настолько чужими, что не существовало ни единого шанса понять их побуждения? Или Джейми просто был мучим чисто человеческой необходимостью найти объяснение собственным боли и страданию?

— Толан на подходе, — доложил Гектор.

Джейми посмотрел на восток. На равнине показалось едва различимое облачко пыли, окрашенное золотыми лучами вечерних солнц и быстро двигавшееся в сторону Крайса. Первое солнце только что коснулось гористого западного горизонта. Похоже, толан были еще и очень пунктуальны.

— Генерал! — прозвучал из наушника знакомый голос. — Это Вал. Послать их к вам наверх?

— Нет, я спускаюсь, — вставая и отряхивая брюки, ответил Джейми.

На время переговоров ему хотелось быть поближе к Гектору. Если тогда, в Форт-Грили, он правильно понял выражение лица Сшеджеваалха, толан немного побаивались гигантской боевой машины, и можно было попробовать обернуть это в свою пользу.

Кроме того, уже собранная плата лежала в грузовиках у подножия холма.

К тому времени как Джейми спустился вниз по южному склону, антигравитационный флаер толан уже достиг маленького лагеря людей в тени левой передней гусеницы Гектора. Подняв напоследок гравиполем небольшое облачко пыли, маленький флаер, раскрашенный в розовый и зеленый электрик, опустился на треножник посадочного приспособления. Его борт отъехал в сторону, и наружу шагнули три высокие фигуры толан в ярко расцвеченных мантиях.

Он заметил, что весь лагерь погрузился в тишину. «Они все хотят знать, — подумал он, — что из этого получится».

— Торговый представитель Сшеджеваалх, — сказал Джейми, стараясь произносить непривычные звуки этого имени, с горловой согласной на конце, с уверенностью, которой на деле не чувствовал. — Рад видеть вас снова!

Использование этого имени было немного рискованно. После Форт-Грили он его записал и практиковался в произнесении до тех пор, пока не решил, что понял, как следует правильно это делать. Проблема заключалась в том, что он не знал, есть ли среди трех стоявших перед ним существ Сшеджеваалх. Он не настолько хорошо был знаком с толан, чтобы отличать их друг от друга. Если бы его догадка оказывалась неверной, это вполне могли счесть оскорблением… но торговец в Форт-Грили ясно дал понять, что он лично собирается еще раз повидать Джейми.

— Благодарим вас мы, — произнес толан, который стоял слева. В этот раз он надел другую мантию, относительно приглушенных и не столь диссонировавших друг с другом алых и зеленовато-желтых оттенков. — Это мои компаньоны. Сшеджатвеех и Сшедж'гхаавит, старшие торговые представители.

Джейми даже не попытался повторить эти имена без предварительной практики.

— Встреча с вами доставляет мне огромное удовольствие, — сказал он.

Слегка поклонившись, он сделал жест рукой в сторону брезентового полога, натянутого на шестах. Рядом стояли на страже два воина Братства.

— Если мы пройдем в мой кабинет, возможно, мы сможем заняться делами.

Их дело оказалось кратким и прямолинейным резюме беседы, состоявшейся у Джейми с Сшеджеваалхом пять дней назад… не считая одного серьезного отличия. Они никак не хотели соглашаться на перевозку Гектора, не получив в обмен директора !*!*!.

Но в целом Джейми вынужден был признать, что во всем остальном условия сделки были вполне приемлемыми. Толан соглашались отвезти беженцев в любое место, которое те назовут, в пределах трех тысяч световых лет от Облака. В обмен люди обязались предоставить им как можно больше неповрежденных или относительно неповрежденных образчиков технологий !*!*!, включая характерные элементы их биомеханических интерфейсов, оружия, источников энергии и антигравитационных устройств. Точное количество техники !*!*! не называлось, но обе стороны решили положиться на добрую волю друг друга.

В случае если люди заодно предоставят неповрежденного, но обезвреженного директора !*!*! по крайней мере с четырьмя процессорами, толан брали на себя обязательство организовать транспортировку Боло. Все было именно так, просто и сложно одновременно.

— Я все еще не могу обещать вам невредимого директора, — повторял им Джейми.

— Это мы понимаем, — ответил ему толан, которого звали Сшедж'гхаавит. — Но транспортировка такой большой машины трудна и опасна для нас.

Джейми боролся с искушением сказать им, что опасно не транспортировать Боло, но все же удержался.

— В нашей группе сейчас почти две тысячи человек, — сказал он. — Они займут гораздо больше места, чем Боло. Кроме того, им понадобятся вода, пища…

— Столько людей возможно сто восемьдесят — двести тонн весят, — ответил Сшедж'гхаавит. — Пища, вода, воздух, жизнеобеспечение и оборудование для переработки отходов, все возможно не больше еще тысячи тонн будет весить, по крайней мере для такого короткого путешествия, как мы обсуждали.

Джейми хотелось возразить, что Гектор не создаст столько проблем, как две тысячи человек, но решил не рисковать, пытаясь спорить с ними. Он не слишком беспокоился; существовала и другая возможность заполучить билет для Гектора, если не удастся поймать предводителя !*!*!. Хотя, конечно, эту карту нужно было разыгрывать осторожно.

— Начальная оплата у вас есть? — спросил Сшеджатвеех. — Демонстрация того, что вы согласились предоставить, возможна?

— Конечно. Все прямо здесь.

За тентом стояли два раскладных столика, накрытых брезентом. Джейми стянул с одного из них покрывало, открывая кучку неповрежденных элементов механизмов, проводов, плат и частей корпусов. Братству приходилось много работать на местах нескольких последних перестрелок !*!*! с Гектором, очищая поля боев от годной к употреблению техники.

— У нас есть еще три ховергрузовика с такой же техникой, — сказал Джейми. — Достаточно для того, чтобы ваши люди могли по крайней мере следующую пару лет разбираться в технологиях «щелкунчиков».

Сшеджеваалх вытянул четырехпалую руку и нежно подобрал неповрежденный парящий глаз. Его лицевые усики трепетали от чего-то похожего на возбуждение… или предвкушение. Человеческий глаз, пустой и засохший, уставился на них из своего металлического корпуса.

— Биомеханическая технология…

Джейми подавил неприятные ощущения в своем желудке.

— Многие машины «щелкунчиков» сбиваются близкими попаданиями, — объяснил он. — Мы считаем, что они, особенно малые, не защищены от электромагнитных или очень мощных магнитных импульсов. Биологические компоненты, конечно, мертвы. Мы думаем, что «щелкунчики», чтобы сохранить их живыми, погружают их в особые жидкости и пропускают электрический ток, но, после того как система подбита, оборудование жизнеобеспечения останавливается, и ткани умирают.

— Понимаем это. Связи и интерфейс изучать мы хотим. В живой ткани необходимости не имеем мы.

Хорошо. Его все еще тошнило при мысли о том, чтобы продавать этим существам подержанные части человеческих тел. Было бы гораздо хуже, если бы они хотели получить эти части тел живыми.

— Наверное, это вам тоже понравится, — сказал Джейми, разворачивая сверток на втором столе.

Под брезентом лежал невредимый флоатер двухметровой длины. Четверть его представляла собой толстую громоздкую округлую сигарообразную форму с наростами и опухолями вдоль корпуса и свободно болтавшимися серебристыми щупальцами. Из черного панциря выглядывали, блестя, с полдюжины красных фасетчатых глаз; это было все, что Джейми смог спасти от Братства, которое охотилось за ними для своих новых рекрутов.

— Мы нашли этого, когда магнитный импульс «Хеллбора» вырубил его электронику, — объяснил Джейми. — Он должен был сохраниться относительно неплохо. Вот, посмотрите сюда.

Он подобрал шоковую дубинку, лежавшую на первом столе. Приложив ее чуть выше выступа в черном металлическом боку флоатера, он нажал на кнопку. Затрещали синие искры, и черный металл покрылся рябью, как вода. Джейми проворно протянул руку, схватился за что-то и вытянул длинное серебристое щупальце. Через несколько секунд жидкий металл затвердел.

— Мы все еще не совсем понимаем, как они проворачивают этот трюк, — сказал он толан. — Мы считаем, что электрический разряд каким-то образом стимулирует аллотропические изменения в металлическом сплаве, который они используют. На самом деле это не фазовое изменение. Металл не нагревается. Он просто становится жидким на несколько секунд и затем снова затвердевает. Очевидно, что у нас нет лабораторий, чтобы изучить подобный феномен. Может, вам удастся с этим справиться.

Он заметил, что в их золотых с черным глазах зажегся заинтересованный огонек.

— Это очень полезно будет, — сказал Сшеджатвеех. — Вполне стоит услуг, которые мы предоставим, это.

— Рад, что смогли помочь. Итак, когда и куда мы должны явиться?

— Как скоро в Стардауна космопорте ваши люди собраться смогут?

Джейми задумался. Они уже миновали перевал Камбера и углубились в лежавшие за ним лесистые равнины. Еще двести километров на восток…

— Десять дней. Возможно, двенадцать.

Толан обменялись непонятными Джейми взглядами.

— Это… не хорошо, — сказал один из них.

— Скорее можете вы их туда доставить?

— Да им едва удается делать двадцать километров в день, — сказал Джейми.

На ранних этапах Похода люди еле ползли, сдерживаемые необходимостью искать пищу и другие припасы.

— Вы можете их встретить? Может, посадите свои корабли на Талленфельдских равнинах или у реки Горс?

— !*!*!, проблема они, — объяснил Сшеджеваалх. — Не довольны нами, если узнают, что мы делаем, они будут. Наши транспорты довольно большие, и много в космопорт Стардауна в это время прилетит. Не подозревать их !*!*! будут.

— Наш нейтралитет важен очень, — добавил Сшеджатвеех. — Чем больше времени пройдет, тем хуже ситуация будет.

Джейми развел руками:

— Мои люди не могут отрастить крылья и улететь. Именно поэтому мы пришли к вам. Я приведу их в Стардаун так быстро, как только смогу, но это займет не меньше десяти дней. А в это время… — Он накрыл брезентом мертвый флоатер.

Все трое толан вздрогнули.

— Но… — начал Сшеджатвеех.

— Вы можете забрать все, что на первом столе, — сказал Джейми, — в качестве предоплаты. Но кое-что мы собираемся придержать. Мы отдадим это, когда наши люди поднимутся на борт ваших кораблей. Назовем это дополнительной гарантией, которая поможет сохранить сделку в тайне от наших друзей — «щелкунчиков».

Толан отошли в сторону и вступили в быстрый спор на шипящем толанском.

— Приемлемо это, — сказал наконец Сшедж'гхаавит. — Болезненно, но приемлемо.

— Значит, сделка?

Сшеджатвеех сухо кивнул — явно подражая человеческому жесту, который не имел никакого значения для толан.

— Что может быть сделано, сделано будет. Десять дней, значит.

Джейми улыбнулся:

— Это время нам понадобится, чтобы изловить для вас директора с четырьмя мозгами.

Когда торговые агенты вышли наружу, Джейми приказал стоявшим неподалеку охранникам из Братства отнести стол с частями механизмов к транспорту толан. Его поразило то, что в числе охранников оказалась Шери, почти неузнаваемая в форме и бронежилете.

Она задержалась:

— Ты ведь не собираешься оставить Гектора здесь, генерал?

Он ухмыльнулся, игнорируя небольшое нарушение военного протокола. Солдаты не оспаривают решения генералов… но Шери находилась в Братстве не больше недели, и, как бы то ни было, Джейми никогда не заботился о жестком соблюдении всего, что было связано с такими искусственными понятиями, как звание.

— Никак нет, — проворчал он. — Гектор один из нас, а мы не собираемся бросать никого, кто хочет идти с нами.

Казалось, это ее успокоило.

— Это здорово… сэр.

— Помоги им с этими железками, солдат. Пока охранники тащили фрагменты !*!*! к розовой машине толан, под тент зашла Алита.

— Это все слишком хорошо, чтобы быть правдой, генерал, — заметила она.

— Им просто не терпится захапать все это барахло. У меня такое впечатление, что для них это совершенно новая технология, новые способы машиностроения, с которыми они никогда раньше не сталкивались. Похоже, !*!*! не очень-то любят делиться своими достижениями, и для толан это великолепный шанс.

— Мы ведь не оставим здесь Гектора?

— Нет. Не беспокойся. У меня все еще остается пара тузов в рукаве.

«Так или иначе, — подумал он, пряча за улыбкой мрачные мысли, — Гектор отправится с нами».

Хотелось бы мне знать, чего пытаются добиться !*!*! своими частичными атаками. Каждое новое нападение кажется более мощным, чем предыдущее, но похоже, что Враг заботится в основном о количестве и огневой мощи, а не о тактике. Возможно, они пытаются определить, какого числа машин и какой комбинации мощного энергетического оружия достаточно для того, чтобы нанести мне существенные повреждения, и наметить план будущих сражений, но мне это кажется чересчур расточительной стратегией. На месте Врага, обладая превосходством в мобильности, предоставляемым космическим транспортом, я зажал бы Боло в угол своей огневой мощью и заставил вести оборонительный бой в практически неподвижном состоянии.

К счастью, этот подход, по-видимому, не приходит в голову моему Противнику. Также до него не доходит, что в последних столкновениях я не использовал всех своих возможностей.

Всегда полезно держать про запас пару трюков, на всякий случай.

Шесть бронированных боевых единиц приближаются ко мне, соблюдая построение колонной и пробираясь сквозь средние леса на западе. Так как между нами лес, я не могу обстрелять их из своих орудий прямого боя, и подозреваю, это является частью их стратегии, позволяющей подобраться довольно близко к моим позициям и нанести мне внушительные повреждения, используя свое основное вооружение. Информация, сохранившаяся со времени моего полубездействия, говорит, что это наземные баттлеры, высокоскоростные танки массой примерно 4000 тонн, вооруженные ускорителями заряженных частиц, смонтированными на корпусе по четыре или по восемь штук. Я уже встречал их несколько раз, хотя и не в таких количествах. Внешне мощные и трудно уязвимые, они, однако, обладают относительно тонкой броней, которую легко пробивают даже дополнительные 20-сантиметровые «Хеллборы». А одно попадание из моего 200-сантиметрового «Хеллбора» оставляет от них только кратер с оплавленным стеклом на дне.

Мои раздумья о возможностях и слабостях наземных баттлеров !*!*! не замедляют моих реакций. Через 2,54 секунды после задействования гусениц я резко разворачиваюсь вправо и ускоряюсь до 50 км/ч. Обе основные батареи полностью заряжены и готовы к бою, и я повышаю мощность реакторов до 48,95 процента, максимально возможного в моем нынешнем состоянии уровня. За время, проведенное в развалинах базы Крайс, я пополнил мои бортовые запасы 240-сантиметровых гаубичных снарядов, 40-сантиметровых минометных зарядов, зондов и ракет для тяжелых СВЗ из складов, найденных в подземном бункере.

Я готов к бою. Однако я не вступаю в него немедленно, а выжидаю 15,3 секунды, пока ховергрузовики, везущие дружественные силы, не покинут зону сражения. Я решил, что они должны удалиться по крайней мере на двадцать километров от Врага, прежде чем я нанесу удар.

Я теперь двигаюсь строго в сторону надвигающейся линии баттлеров. Все еще разгоняясь, я врываюсь в лес, и стволы гигантских древовидных папоротников Облака разлетаются в стороны или превращаются в щепки под моими клацающими гусеницами.

Пора!

Я включаю двигатели на полную мощность и разгоняюсь до 109,5 км/ч. На корме открываются крышки люков, и две установки СВЗ стреляют, запуская в вечернее небо два одноразовых зонда.

Все еще находясь в 9,29 километра от ближайшего противника, я навожу на цели лазерные лучи своих зондов и запускаю еще две ракеты. Враг немедленно отвечает. Решив, что я использую артиллерию с лазерным наведением, три из шести целей открывают огонь по зондам, и через 3,11 секунды прямые попадания испаряют оба устройства.

Однако выпущенные ракеты, летящие на гиперзвуковой скорости чуть выше деревьев, наводятся на тепловое излучение выстрелов из ускорителей частиц !*!*!. Двухкилотонные ядерные боеголовки детонируют прямо над позициями баттлеров; ослепительный импульс ярчайшего света изгоняет сгущающуюся вечернюю тьму. Примерно через двадцать секунд до меня доносится громовой раскат, и деревья впереди поглощает стена пламени и каскады вывороченной взрывом земли.

Меня окатывает ударная волна, осыпая мою наружную броню камнями, грязью и древесными щепками, но большую часть мощности взрыва рассеивают мои боевые экраны, и я не получаю серьезных повреждений. Боеголовки малой мощности были избраны мной как раз для того, чтобы свести к минимуму воздействие радиации; излучение, проникшее сквозь экраны и достигшее корпуса, будет быстро нейтрализовано бортовыми обеззараживающими системами.

Однако этот удар оказал решительное воздействие на Противника. Пять машин !*!*! уничтожены на месте. Шестая, сильно поврежденная, с расплавившимися верхней палубой и гласисом и сорванными гусеницами, легко повергается и уничтожается мной.

Я подозреваю, что эта перемена тактики заставит Врага призадуматься.

Тиммиту Мэйсону было восемь стандартных лет, и с тех пор, как они покинули Форт-Грили, он уже много дней создавал всем проблемы.

— Так почему нам пришлось покинуть дом, а?

Его мать вздохнула. В неровной колонне, насчитывавшей человек пятьдесят, в основном были их друзья и соседи из Форт Грили, решившиеся принять предложение генерала Грэма и использовать шанс начать новую жизнь в новом мире. Говорили, что основная масса людей, участвовавших в Походе, находилась впереди, но они шли уже так долго, что трудно было думать о чем-либо, кроме следующего дня, предстоящего отдыха, очередного шага.

Новая жизнь, только уже на другой планете. Одно время это звучало неплохо. С тех пор как Дрю был убит для острастки чертовыми «щелкунчиками», жизнь в их маленьком фермерском городке становилась все тяжелее и тяжелее, и она вместе со многими соседями упаковала все, что могла унести, и отправилась по пропаханным Боло следам на север, в сторону гор.

Теперь, когда горы остались позади, у нее болела спина, живот подводил голод, каждый шаг напоминал о мозолях, и отвечать на вопросы Тиммита становилось все труднее. «Зачем мы это делаем?…»

— Ты знаешь, как всё… ну, изменилось, когда пришли машины? Когда нам пришлось больше работать и делать все, что они прикажут?

— Ага… — И более решительно: — Они убили папку.

— Да, и многих других людей тоже. Мы уходим, чтобы больше не беспокоиться о том, что они придут за нами, как пришли за твоим отцом. Мы уходим, чтобы больше не работать на эти машины, Тиммит. Мы собираемся уйти… ну куда-то в другое место. Может, даже на другую планету. Туда, где не будет больше машин, указывающих, что нам делать.

Тиммит задумчиво нахмурился:

— Ага, но… но Боло ведь машина, разве не так?

— Да. Боло хорошая машина.

— Он не заставит нас работать? Не сделает нам больно, если мы не послушаемся? Не станет нас убивать?

Однажды, два дня назад, они мельком видели Боло, когда он прогрохотал мимо их маленькой группы на восток по своим неизвестным, но важным и срочным делам. С тех пор Тиммит выглядел напуганным… и очень задумчивым.

— Нет. Боло здесь для того, чтобы нас защищать, Тиммит. Чтобы помогать нам. Он отведет нас на новое место.

— Говорят, его имя Гектор. Смешное имя, но оно мне нравится. Он мне нравится. Даже если он машина.

Стало быть, этот вопрос был решен, по крайней мере для Тиммита.

Ведь именно ради Тиммита, больше, чем ради чего-нибудь другого, она на это решилась. Если машины убьют ее, это не будет огромной потерей для бесчувственной Вселенной. Но Тиммит… Он заслуживал шанса, и она собиралась сделать все, чтобы он его получил.

Его мать устало шла вперед сквозь сгущавшуюся темноту и думала о том, что свобода — это так просто…

— Не моя вина это! — прохрипел торговый представитель Сшеджеваалх. — Честный я! Честный! Вам я помочь могу!

Они стояли в тени красно-желто-зеленого корабля Сшеджеваалха. Представитель толан появился один, после того как Джейми, Алита и Шери Барстоу со своей пятеркой разведчиков Братства на восходе первого солнца прибыли сюда на аэрокаре, вышли из машины и грубо постучали по крышке люка прикладом импульсной винтовки КВК-7.

— Я тоже честный, — сказал в ответ Джейми. Он обеими руками сжимал костлявую шею существа, сдавливая уязвимую гортань толан. — Вместо того чтобы вытаскивать тебя из норы, я мог тебя просто убить!

— … Ошибкой это будет! — Толан вцепился в запястья Джейми своими четырехпалыми руками, пытаясь их разжать, но быстро сдался и показал рукой куда-то налево и вверх. Выступавшая из борта ярко раскрашенного корабля круглая турель развернулась, и ее стволы уставились прямо на людей. — Слово я скажу, — выдавил толан, — и все вы сгорите!

— Ты не оставил нам ничего, ради чего стоило бы жить! — Джейми еще немного усилил хватку. Золотистые с черным глаза торговца, казалось, выкатились еще больше.

— Н-не делайте этого! — прохрипел он. — Уцелеть вы еще можете! Но моя помощь вам нужна!

— Может, стоит его хотя бы выслушать. — Алита скрестила руки на груди. — Убить его мы всегда успеем.

— А я думаю, что стоит поджарить его прямо на месте, — заявила Шери. Она приставила ствол своей винтовки к плоской голове толан. — Думаешь, рыбья морда, твои люди успеют убить нас быстрее, чем мы тебя?

— Автоматическое это орудие, — прошипел Сшеджеваалх. — Если я умру, оно выстрелит. И никто вам помочь не сможет.

— Отставить, командир взвода, — приказал Джейми. Он слегка ослабил хватку, но лишь для того, чтобы прижать толан хребтом к изогнутому борту его корабля. — Ты действительно считаешь, что все еще можешь с нами торговаться, Сшеджеваалх? Но что мы можем от тебя захотеть после того, как ты нас предал?

— Это не моя вина была, — слабым голосом повторил толан. — В этом я бессилен был.

— Да? А я слышал, что честность толан уже вошла в пословицы, — заметил Джейми. — Предполагалось, что вы, парни, чтите заключенные соглашения!

— Так… и есть! В этом случае отменен мой контракт был! Вышестоящие на Совете наше соглашение запретили! Контракт с !*!*! у них уже был! Этого, когда соглашение мы заключали, я не знал!

— Контракт с машинами! И на что?

— Ага, — вставила Алита. — Может, они наняли вас, чтобы вы их время от времени смазывали? Или проводили техосмотр?

— Достаточно, сержант. — Он снова сжал кожистую шею существа. — Что мне хотелось бы знать, — медленно и угрожающе произнес он, — так это зачем ты вообще явился на эту встречу? Если ты собирался принять предоплату и оставить нас здесь подыхать, то зачем пришел? Посмеяться над глупыми людишками?

— Всех вас, и вашего Боло, в миры гракаан мы не можем забрать. Договор Совета и !*!*! такие соглашения строго запрещает. Более того, слово, слух в Совете ходит. Ты, Джеймигрэм, и твои лейтенанты захвачены должны быть и верховному директору !*!*! представлены.

— Что? — переспросил Джейми. — Машины хотят поймать нас живыми?

— Нашему Совету машины этот запрос представили.

— Интересно, — заметила Алита. — Раньше «щелкунчики» никогда не думали о нас как об отдельных личностях. Похоже, они выучили несколько новеньких трюков.

— Ага. Не с помощью ли толан?

— За много технологии Совет помогать !*!*! согласился. Передавать вас !*!*! они не согласились. А я… Я с таким предательством жить не могу. Вот почему на встречу я пришел.

— О? И что ты собираешься нам предложить? — Он посмотрел на яркие узоры раскраски корабля. — Таких кораблей нам надо десять или пятнадцать. А для Боло нужен транспорт раз в десять побольше.

— Всех ваших людей мы не можем взять, — ответил Сшеджеваалх. Его руки сложились в каком-то нерасшифровываемом жесте. — Но некоторых спасти мы можем. Столько, сколько уже предоставленные технологии !*!*! оплачивают. Двести, может, двести пятьдесят человек в трюмы моего корабля поместиться могут. В пространство гракаан я лететь не могу, но на другую планету по вашему выбору и подходящую для вас доставить вас могу. Жить вы сможете!

— И бросить здесь всех остальных? — крикнул Джейми. — Черта с два!

— Но… погибнете вы, если остаться решите!

— Значит, погибнем, — отрывисто сказала Алита. — Но без наших друзей мы никуда не полетим.

— И мы захватим с собой в могилу чертовски много «щелкунчиков», — добавила Шери. — Это им вскоре придется молить вас увезти их отсюда!

— Нерационально это, — сказал толан. — Проезд с планеты оплатили вы уже! Почему не можете вы его принять?

— Потому что нам потом придется жить с этим, — объяснил ему Джейми. — А теперь убирайся отсюда, пока мы не решили реквизировать твой корабль.

— Точно, — сказала Шери. — Мы могли бы использовать его против «щелкунчиков». Один вид этой штуковины должен сжечь их оптику!

— Генерал Грэм, — прозвучал в ухе Джейми знакомый голос.

Джейми прикоснулся к наушнику:

— Да, Гектор. Ты все слышал?

— Так точно. Я также наблюдал за передвижениями !*!*! вблизи Облака и имею информацию более свежую, нежели предательство толан. С востока к Стардауну приближается чрезвычайно большой космический корабль. Судно скользит над самыми волнами и только что появилось на моих сканерах. При его нынешней скорости оно примерно через пять минут будет вблизи вас. Кроме того, я начинаю регистрировать гравитационные импульсы с северо-запада и юго-запада. Эти импульсы идентичны тем, которые излучает первый корабль, и, вероятно, говорят о приближении еще двух крупных кораблей, хотя они все еще далеко за горизонтом.

— Понял, Гектор. Сообщи полковнику Прескотту. Мы возвращаемся.

— Рекомендую сделать это как можно быстрее, мой командир. Это слишком похоже на ловушку. — Так и есть, Гектор. Соберись и готовься к бою. Мы идем. — Он посмотрел на остальных: — Уходим!

Они развернулись и побежали к ожидавшему их аэрокару. Торговый представитель толан смотрел им вслед полными изумления глазами.

ДАВ уже не находился физически на базе луны Деламар. Он сообщил Девятому Сознанию, что намерен лично проследить за захватом или уничтожением Боло и сбежавших людей, и теперь реализовывал этот план. Как только в систему прибыли три передвижные крепости вместе со своими транспортными модулями, он переместился в челнок и перевел самого себя в одну из крепостей серии 40, подключившись параллельно к двухпроцессорной системе, которая ею управляла.

Формально он теперь был разумом седьмого уровня, хотя мозги серии 40 и были ограничены электроникой, необходимой для того, чтобы производить космическую навигацию и маневрировать по поверхности планеты. Зато сенсорные массивы крепости были чрезвычайно мощными и идеально подходили для ведения дальнего и протяженного боя, позволяя свободно взаимодействовать с другими боевыми и разведывательными единицами. Он легко мог общаться с другими крепостями, с космическими войсками и шпионскими спутниками, находившимися на низких орбитах.

Как только транспортный модуль приземлился и автоматизированные системы начали отделять крепость от носителя, ДАВ привел в сознание свой пятый, человеческий, мозг. Он уже не раз полагался на хранившуюся в мозгу Фоулера информацию, которая позволяла ему понять человеческую природу, а заодно и узнать некоторые специфические данные о Боло и его программах. Но теперь он хотел, чтобы мозг человека функционировал полностью, готовый каждую миллисекунду комментировать, что и почему делает Боло и как лучше всего с ним сражаться.

Открыв соответствующие каналы, он ощутил смятение и разрушение ассоциативных связей приходившего в сознание мозга, за которыми последовала яркая эмоциональная реакция, связанная, очевидно, с недовольством от его нынешнего положения. Этот комок высокоорганизованного желе был великолепным хранилищем информации, но он больше не обладал собственной волей и свободой принимать решения. На самом деле он теперь был частью мозга ДАВ, очень небольшой его частью, он был всего лишь способом проникнуть в тактику и язык врага и ничем больше.

По мере составления вопросов, передаваемых непосредственно в мозг, информация всплывала в его сознании, легко структурированная и читабельная. ДАВ увидел, что Боло скорее всего попытается использовать против более медлительных и неуклюжих, чем он, передвижных крепостей свою превосходящую скорость и маневренность.

Ну что же, в этом не было ничего неожиданного. ДАВ и сам использовал бы подобный подход, окажись он на месте Боло. И такой тактике можно было довольно легко противостоять…

Джейми ошеломленно наблюдал в бинокль за тем, как Боло вырвался из моря, пробивая себе путь в центр района складов Стардауна. Улицы там были относительно узкими, гораздо уже 38-метрового Боло, и укрепленные железобетонные стены и фасады из стекла и пластали буквально взрывались огромными лавинами рушившихся обломков под напором прорывавшейся среди зданий боевой машины. Крепость вела быстрый огонь из всех орудий, смонтированных на ее гигантском, сложно устроенном корпусе, и лучи и ракеты ударяли в Гектора или взрывались среди зданий с ритмичностью учащенно бьющегося сердца.

Падающая кладка и пыль почти полностью скрыли Гектора, но Боло все еще продолжал стрелять в ответ; из скрывшего его облака яростными сияющими потоками пламени вырывались стрелы «Хеллборов»; наводящие и следящие лазеры, обычно невидимые, проступали сквозь вихри пыли ослепительными лентами красного и зеленого света.

Гектор прорывался вперед; белое офисное здание взорвалось у самого основания, когда в него вонзились пролетевшие мимо Боло копья лучей заряженных частиц, выпущенные из пушек крепости. Нижние этажи просто исчезли в огне взрыва и каскаде каменных обломков; верхние этажи рухнули, оседая тихо и аккуратно, как в замедленной киносъемке. Здания рядом с Боло тоже обрушились, похоронив его под грохочущими лавинами обломков.

— Проклятье, — выругался Джейми. — Если он окажется погребенным под всем этим…

— Новый Девон, — тихо сказала стоявшая рядом Шери.

— Что?

— Новый Девон, — уже громче повторила она.

Шери посмотрела на него и вернулась к созерцанию далекого сражения. Даже без бинокля вздымавшиеся к небу облака пыли и клубы дыма, подсвеченные непрерывной пляской лучей и разрядов «Хеллбора», были весьма впечатляющим зрелищем. — Однажды, когда мы только-только вырвались из лагеря, Гектор рассказал мне одну историю о другом Боло. Кажется, о Марк XXVIII. Я боялась, что он может завязнуть в иле на дне бухты Селесты. А он рассказал мне об обезвреженном и радиоактивном Марк XXVIII, который был погребен на глубине двухсот метров в трехметровой толщины панцире из усиленного бетона. Годы спустя его что-то пробудило, и он смог прорваться обратно на поверхность.

— Похоже на одну из тех жутких историй, которые люди рассказывают друг другу, чтобы напомнить себе, насколько опасны эти Боло, — заметила Алита.

— Я тоже слышал эту историю, — сказал Джейми. — Думаю, она вполне правдива. Да, вряд ли у Гектора могут возникнуть проблемы с какими-то офисными зданиями.

Завал лишь на мгновение остановил гигантскую машину. В бинокль Джейми увидел, как под напором кремнестали груда обломков задрожала и расступилась так же легко, как чуть раньше морская вода. Снова появившийся на поверхности, Боло перемалывал бешено вращавшимися гусеницами железобетон и камень тротуаров, превращая их в поднимавшиеся ввысь густые, как туман, облака пыли.

Крепость !*!*! медленно подплывала все ближе, пробивая себе путь сквозь небольшие одно- и двухэтажные дома северо-западных пригородов, и пыталась снова выйти на линию прямой видимости. Однако весь ее огонь попадал либо в еще уцелевшие здания, либо в густые облака пыли и дыма, которые вихрями поднимались вокруг Боло. Среди руин вспыхивали пожары, когда огонь передвижной крепости попадал в какие-нибудь горючие материалы. Между зданиями сновали мелкие машины !*!*! — флоатеры и всевозможные насекомоподобные флаеры, которые безо всякого видимого эффекта испускали изломанные голубые молнии. Гектор сбивал их почти сразу, как они появлялись, мерцающими лучами лазеров и быстрыми залпами высокоскоростной шрапнели, уничтожая механизмы !*!*! десятками и сотнями. Их обломки усеивали руины города, как сломанные и выброшенные кем-то игрушки.

— Что он делает? — спросила Алита. Она стояла за низкой, частично обрушившейся стеной и поднималась на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть. — Я не вижу! Что там происходит?

Джейми отдал ей бинокль.

— Думаю, — сказал он немного ошалевшим от жестокости кипевшего вокруг боя голосом, — что Гектор атакует крепость в лоб.

Он не мог понять, зачем Гектор делал это. Если сравнить размеры Боло и передвижной крепости, это выглядело настоящим самоубийством…

Транспорт был крохотным в сравнении с чудовищным корпусом транспортера крепости, но здесь, вблизи, он казался просто титаническим: длинный, тяжелый, уплощенный эллипсоид с тупыми концами. Тут и там плавные очертания корпуса нарушались на первый взгляд случайно расположенными выступами, куполами и гондолами. Достигавший трехсот двадцати семи метров в длину, он весил не меньше ста тысяч тонн — больше, чем «Конестога» Марк VII. Судно покоилось на гидравлических опорах и почти целиком заполняло просторный ангар, выступы его бортов едва не задевали стены, а кормовая часть выдавалась на бетонное покрытие посадочного поля. Единственный люк грузового трюма далеко впереди был призывно распахнут, грузовой трап опущен, и изнутри бил яркий свет.

Вперед двинулась отдельными звеньями пехота Братства, одно звено из пяти человек прикрывало другое, быстрыми, короткими перебежками пробираясь к трапу. Удивительно, но вокруг — ни внутри ангара, ни на бетонном покрытии снаружи — не было машин !*!*!: ни воинов, ни рабочих, ни даже наблюдателей-флоатеров. Похоже, что битва с Гектором увела их всех прочь. Три ховера, заполненные солдатами, и аэрокар проскользнули сюда через юго-западную часть поля, и их ни разу не попытались остановить.

Среди ремонтных ангаров они рассыпались, проверяя здания на предмет присутствия машин, их ловушек и наблюдателей. Четыре отделения взошли на корабль, пытаясь найти команду, «щелкунчиков» или что-нибудь, что могло бы представлять угрозу. Как только пехотинцы сообщили, что район захвачен, Джейми, Алита и Вэл вошли в ангар, чтобы посмотреть на свой трофей.

— Никогда не видел подобной конструкции, — сказал Вэл, рассматривая нависавший над его головой грузный корпус корабля. — Наверняка «щелкунчиков», как думаешь?

— Он не толанский, — ответил Джейми. — Они строят более изящные вещички.

— И более цветистые, — вставила Алита. — Знаете, если машины решили бы там попрятаться, мы бы никогда их не нашли. Помните «щелкунчиков», которые прятались внутри Гектора?

— Ага, — сказал Джейми. — Чтобы удостовериться, что все чисто, нам пришлось бы разобрать эту штуковину до последнего болтика.

Вряд ли два десятка человек могли бы за полчаса обыскать корабль — да еще чужой корабль — и быть уверенными, что нашли все.

Шери и четыре разведчика Братства показались на трапе.

— Все в порядке, генерал, — раздался в ухе Джейми голос Шери. — Мы не сумели добраться до всех углов этого бочонка, но мостик и главный трюм кажутся чистыми.

— Мы идем, — ответил Джейми. — Пойдемте, — сказал он остальным. — У нас не много времени.

Взобравшись по трапу, Джейми похлопал Шери по плечу:

— Хорошая работа.

— Черт побери, сэр, там может быть спрятано все, что угодно! Это целый лабиринт!

Один из солдат, стоявший рядом с ней, держал в руке маленькую, грубо сработанную коробочку, установленную на рукоятке пистолета.

— Помните, сэр, что эти штуки чуют поля машин, только если они включены, и на очень небольшом расстоянии.

— Я знаю, сынок, — ответил Джейми. — Но больше положиться нам не на что, не так ли?

Алита и ее инженерная бригада занимались сборкой этих устройств из деталей, подобранных еще в Крайсе, прислушиваясь к техническим советам, которые им давал Гектор. Названные сначала «трещотка-щелкунчик», они быстро стали просто «трещотками», так как издавали быстрое цоканье при обнаружении мощного электромагнитного или антигравитационного излучения машин !*!*!. Конечно, заодно они реагировали на ховеры и переносные реакторы, но это было в порядке вещей. Все равно это было намного лучше, чем ничего.

— Будьте поосторожнее, сэр, — сказала Шери. — Не нравится мне все это.

Джейми вытащил из кобуры Марк XIV и настроил его на игольчатый луч.

— Я всегда осторожен.

Повернувшись, он вошел внутрь пещероподобного корабля.

Однако чем глубже они погружались в недра судна, тем больше Джейми убеждался, что это не корабль !*!*!, по крайней мере по происхождению. Он просто не мог быть им. Все, что они знали на данный момент о технологиях «щелкунчиков», свидетельствовало о том, что !*!*! строят адаптируемые машины, пригодные для различных работ. «Пилот» звездного корабля просто подключался бы к компьютеру, сам буквально становясь кораблем. Кораблю машин не нужен был мостик… так же как и каюты, коридоры, спасательные шлюпки и оборудование жизнеобеспечения.

Этот же корабль когда-то принадлежал живой, дышащей команде — существам примерно такого же размера и формы, как люди, если судить по высоким овальным люкам и размерам коридоров и лестниц, по которым они проходили. Его подозрения окрепли еще больше, когда он заметил прикрепленный к крышке люка знак. Он был написан на каком-то чужом языке с плывущими, округлыми, наклонными буквами, которые складывались в непонятную надпись, отдаленно похожую на слово «гголлоллопп».

Согласно сведениям Гектора, !*!*! общались между собой при помощи импульсов радиоизлучения с многочисленными рекурсивными слоями значений и не пользовались письменностью.

— Интересно, — сказал Джейми, когда они миновали дверь в гголлоллопп, — может, «щелкунчики» адаптируют для своих нужд технологию, захваченную у других рас?

— Ты думаешь, это может быть кораблем гракаан? — спросил Вэл.

— Не знаю. Может, и гракаан. Или скорее какой-нибудь другой расы, которую мы никогда не встречали и которая давным-давно сражалась с «щелкунчиками». Этот корабль выглядит древним.

На палубе не было пыли, а в коридорах паутины, но почти все поверхности были покрыты ржавчиной, и казалось, что холодные черные с серым переборки прямо-таки излучают ауру глубокой древности. Джейми даже задумался, сможет ли этот корабль выдержать путь к Сообществу гракаан.

«Ну, рискнуть своей шеей в этом ржавом ведре все равно лучше, чем оставаться здесь», — решил он. Они поднялись по лестнице, вполне соразмерной человеческому росту и шагу, прошли через еще один длинный коридор и оказались перед дверью с бросающейся в глаза надписью: «Гголллоппггглл».

— Здесь мостик, — сказала Шери, переступая порог, — По крайней мере, мы считаем, что это мостик.

Догадка казалась довольно точной. Это был маленький зал со стальным решетчатым полом и низким потолком. Вокруг центральной консоли стояли кресла, тоже рассчитанные на более или менее человеческие пропорции и телосложение. Впереди находился большой обзорный экран, а на панелях легко угадывались рычаги, сенсорные панели и клавиатуры. Джейми, Вэл и Алита обошли заставленную техникой комнату, проверяя все детали. Обследование «трещоткой» показало, что машин поблизости не было, но Джейми никак не мог избавиться от впечатления, что здесь что-то не так.

Средства управления были помечены чужими наклонными письменами, похожими на слова, которые они видели прежде… но кто-то уже взял на себя труд пометить многие панели маленькими клейкими ленточками, густо усеянными буквами англика.

— Шери! — позвал он. — Твои люди видели это? Она посмотрела на таблички, широко раскрыв глаза:

— Нет, сэр! Мы просто вошли, просканировали помещение и ушли. Я… я этого не видела!

— Ладно. Но это выглядит немного странно, тебе не кажется?

— И кто мог наклеить сюда таблички на англике? — сама себя спросила Алита.

Джейми осторожно нажал клавишу главного компьютерного дисплея, и один из экранов мгновенно включился, отбрасывая нереальное зеленовато-желтое сияние на тускло освещенный мостик. Высветившаяся контрольная таблица тоже оказалась составленной на англике.

— Почему, — сказал он, — у меня такое ощущение, что это ловушка?

— Может, потому, что так и есть, — ответил ему новый голос. С резким шипением струек убегавшего сжатого воздуха части спиралевидной переборки мостика разошлись в стороны и распахнулись, как зияющие черные челюсти, а затем прятавшиеся за ней люди шагнули наружу, держа наготове энергетические пистолеты.

— Пог! — выплюнул Вэл. — Вонючий ублюдок перевертыш!..

— Эй, эй, — ухмыляясь, сказал Пог, покачивая пистолетом, — здесь дамы, знаешь ли.

Он быстро повел головой, и прятавшиеся вместе с ним люди сделали шаг вперед, чтобы забрать оружие у пленников. Дьюар Сайкс обнял Шери сзади одной рукой, плотоядно поглаживая ее по щеке дулом своего пистолета.

— Рад снова видеть тебя, крошка.

— Ага, — сказал другой, обнимая Алиту.

Джейми узнал и его. Как там его имя? Филбет.

Он сделал шаг вперед и ощутил прикосновение холодного, твердого ствола оружия, прижавшегося к коже под левым ухом.

— Даже не думай, — сказал перевертыш, стоявший за спиной.

Джейми переводил взгляд с одного лица на другое, пытаясь что-нибудь придумать. Вместе с Погом перевертышей было шестеро, и они стояли позади четверых пленников. Пог коснулся панели управления, и дверь мостика с шипением захлопнулась.

— Некоторое время это не позволит никому нас побеспокоить, — улыбаясь, произнес Пог. Где-то вдали Джейми услышал крики, топот ног по палубе и звуки выстрелов. — Эй, вы! Бросайте оружие. Сейчас же. А заодно шлемы и наушники. Снимайте их… очень медленно. Я не хочу, чтобы вы болтали со своими дружками снаружи. Или с Боло. Ну!..

Они сделали, как было приказано, подгоняемые жестами и толчками пистолетов перевертышей.

— Думаю, все сработало неплохо, — сказал Пог. — Я догадался, что вы четверо придете именно сюда, хотя расставил своих людей по всему кораблю. Ваши сообщники вам не помогут. — Он коснулся другой панели: — Это закроет внешний люк корабля. Остались только я и вы.

— Итак, Пог, — сказал Джейми, стараясь, чтобы его голос звучал легко, — что тебе посулили машины за то, чтобы ты предал свой собственный народ?

— Предал? Вовсе нет, Джейми. Я здесь, чтобы спасти свой народ, а не предать его. Поверь мне. Когда-нибудь ты меня поблагодаришь.

— В этом я сомневаюсь, — заметила Алита.

— Но я вовсе не такой злодей, как вы думаете! Я стал… назовем это промежуточным звеном. Посредником между людьми и машинами.

Снаружи снова донеслись звуки перестрелки, довольно близко, из-за самой двери мостика. Что-то ударилось о металл.

— Я много узнал о !*!*!, — продолжил Пог, с замечательной четкостью прощелкав самоназвание машин. — Вы даже можете не поверить, как много. Знаете, им ведь в самом деле нужны люди. Я довольно долго убеждал в этом их босса, но это действительно так. Видите ли, у них есть проблема…

— Ага. Быть в окружении вонючих канализационных помоев вроде тебя, — прорычал Вэл. — Это большая проблема для кого угодно.

Пог проигнорировал помеху:

— Насколько мне удалось понять, машины действуют согласно базовому набору программных инструкций, которые очень, очень давно были установлены в них их создателями. Бог знает, как давно это было. Может, миллион лет назад. Может, миллиард. Это на самом деле не важно. Важно то, что инструкции заставляют их искать материалы и пытаться найти способ их использовать.

— Материалы? — спросила Алита. — А что именно?

— В этом-то и дело. Все подряд. Я полагаю, что изначальные инструкции были похожи на программу машин фон Неймана.

— «Фон»-что? — переспросил Джейми.

— Фон Нейман, — ответила Алита. — Древний алхимик докосмической эры. А может, он был физиком. Он предположил, что когда-нибудь появится возможность строить машины, которые смогут приземляться на астероиды или необитаемые планеты и собирать все ценные ресурсы, необходимые им для того, чтобы бесконечно воспроизводить самих себя или что-нибудь еще, для чего у них есть электронные чертежи.

— Я когда-то слышал об этом, — сказал Джейми. — Это опасно. Если создатели утратят контроль…

— Именно так, — сказал Пог. Казалось, он наслаждался своими познаниями в истории машин. — Наверняка создатели !*!*! стали их первыми жертвами. Видите ли, иногда, воспроизводя себя, они ошибались. От поколения к поколению компьютерные коды искажались при копировании или передаче. Что-то терялось… или рекомбинировалось неожиданными способами. Вскоре !*!*! начали эволюционировать подобно органической жизни, с компьютерными программами вместо ДНК.

И вот миллион лет спустя или около того мы получаем эту целостную, безмерно огромную цивилизацию машин, слепо покоряющих Галактику. У них своя культура, своя индивидуальность, выражающаяся в сотнях тысяч разнообразных моделей, которые мы могли бы назвать видами. Они даже не помнят, откуда пришли и кто их создал. Наиболее содержательные предположения говорят, что они пришли откуда-то из Ядра Галактики, где было полно чистой энергии и много космического мусора, оставшегося от разрушенных планет, материала, который они могли легко использовать. Скорее всего энергетические аномалии стерли многие их ранние записи, и они потеряли свое прошлое. И как раз в это время они выработали подлинный, осознающий себя разум. — Он хихикнул: — Знаете, некоторые из них хотят выяснить, кто их сотворил. Их называют «креационистами». «Щелкунчики», которые хотят знать, кто их Создатель!

— Так теперь они покидают Ядро? — спросил Джейми. — Почему они нападают на другие расы, на нас и на гракаан?

— Они разумны, — ответил Пог, — но есть… ну… дыры в их системе знаний. В том, что они способны понимать. И их умы, хоть и любопытные в известном смысле, не имеют того, что помогло бы заполнить недостающие участки. Части и элементы старого программирования все еще там, в их воспоминаниях, но они не всегда знают, как их применить или хотя бы понять. Например, изначальная программа — которую, кстати, они называют Первичным кодом — заставляет их очищать планеты и астероиды от любых материалов, которые они могут использовать. В основном это руды металлов… но переработанные металлы лучше, потому что они требуют меньшей обработки. Керамика. Стекло. Пластик. Всякий утиль. В них запрограммировано стремление находить всему использование, собирать все, что они находят, и делать еще больше машин. Именно поэтому они заставляли нас рыться в руинах Селесты и других уничтоженных городов Облака.

— Они не тронули Крайс, — заметила Шери.

— Да. Их было слишком мало, чтобы заниматься одновременно несколькими участками Облака. Черт, это все-таки планета, а планета — это довольно большая территория. Со временем они бы добрались до всего остального — по мере переработки материалов в своих Собирателях Урожая и передвижных заводах, производящих новые машины. Все больше и больше машин, вечно воспроизводящих себя.

— Хорошо, — сказал Джейми. — Но зачем нападать на нас? Потому что мы были у них на пути?

— Отчасти. Но в основном… ну, один из пробелов в их Первичном коде — это неспособность понимать, я имею в виду действительно понимать, что такое другие разумные виды. Они никогда не подозревали о существовании других рас и не знают, что с ними делать. С точки зрения !*!*!, мы тоже всего лишь ценные ресурсы, и их Первичный код приказывает найти какое-нибудь средство использовать нас.

— Использовать нас! — воскликнул Вэл. Он поднял свою культю. — Значит…

— Точно. Все эти люди, которых они «собирали». Отрезали руки и ноги, вынимали глаза. Находили способы сохранять живые ткани и соединять их со своими механизмами. Мы все видели человеческие глаза в их разведывательных флоатерах. Руки людей на их ходунах. Они также экспериментировали с человеческими сердцами, используя их в качестве насосов, и с печенью в качестве химического процессора… но я так понял, что они не особенно хорошо работали. Мне сказали, что самого большого успеха они добились с человеческим мозгом. Они могут долгое время сохранять его живым и научились до некоторой степени с ним взаимодействовать. Достаточно для того, чтобы их спикеры сумели использовать наш язык, и, может быть, модели высокого уровня даже способны немного понимать нас.

— О боже мой… — произнесла Шери.

— Не стоит судить их по человеческим меркам, — предупредил Пог. — Они не люди. Ни капельки. Их способы переработки людей кажутся нам жестокими… но ведь они просто смотрят на нас как на источник ценных материалов. Они не могли понять, как нас можно эффективнее всего использовать, и продолжали экспериментировать, пытаясь это выяснить!

— И я полагаю, ты сказал им, что можешь помочь им с этой проблемой, да? — спросил Джейми. Если бы только удалось заставить Пога продолжать болтать… — И что ты предложил? Использовать нас в качестве удобрения?

— О, Джейми, ничего подобного, — ответил Пог. — С тех пор как я наладил контакт с их главной машиной, мне удалось немного просветить ее, рассказать, что в действительности представляет собой Вселенная. На самом деле он довольно умен, но, как я говорил, страдает от пробелов в Первичном коде. Я пока не уверен, что он полностью мне доверяет, но сегодняшний успех должен закрепить мое положение в машинной иерархии.

Видишь ли, я убедил их, что я и мои помощники можем быть весьма полезными, управляя человеческим населением Облака. Мы сумеем заставить их добывать руду. Выплавлять металлы. Собирать механизмы. Все, что нужно людям, — это соответствующая мотивация, а самой лучшей мотивацией будет возможность жить. И конечно, им будет нужен предводитель. Кто-то, кто сможет вести переговоры с машинами. И кто скажет им, что надо делать, чтобы машины оставили их в покое.

— И я полагаю, что ты именно такой предводитель.

— Конечно. Ведь это была моя идея. — Он развел руками. — Я много чем рисковал, знаешь ли, отправившись в одиночку на встречу с машинным боссом. Через сто лет меня будут боготворить, даже молиться мне, как человеку, который спас все население Облака!

Джейми засмеялся хриплым, лающим смехом:

— И ты думаешь, что машины позволят тебе жить? Наверняка они, как и прежде, думают о тебе как о чем-то, что можно использовать… и бросить в пасть Собирателя Урожая, едва ты перестанешь быть годным на что-либо другое!

— Возможно. Но, может быть, я смогу их к этому времени кое-чему научить. Мне довольно многое уже удалось!

— Ты сказал, что укрепишь свои позиции среди машин, — быстро проговорил Джейми. Он отчаянно пытался измерить взглядом расстояние до Пога. Прыжок будет самоубийством, но если перевертыш заслушается звуками собственного голоса… — Как?

— Захватив тебя, конечно. Или, если быть точным, захватив этого Боло. Я знаю, генерал, что Гектор сделает все, что ты ему прикажешь. — Он злорадно выговорил его звание. — А ты, конечно, сделаешь все, что прикажу тебе я.

— И что заставляет тебя так думать?

— О, Джейми, пожалуйста. Не переигрывай! У нас есть ты и есть твои друзья, скорее всего самые близкие тебе люди во всем этом мире. Стоит ли рассказывать тебе в подробностях, что мы способны с ними сделать, сначала с одним, потом с другим… и очень медленно? Долго ли ты сможешь слушать, как твои друзья молят о смерти, прежде чем дашь мне то, чего я хочу? Это грубая сторона дела. Но есть другая причина, гораздо весомее. Так будет правильно!

— Как ты дошел до такой жизни, сволочь? — Язык Джейми высох, и его голос начал сдавать.

— Мой дорогой Джейми, у нас сейчас есть два варианта будущего. В одном из них ты и трое твоих друзей будут запытаны до смерти прямо здесь, но ты мне не поможешь. Твоего Боло уничтожат передвижные крепости. Машины ликвидируют те несколько тысяч человек, которые от них сбежали, и медленно, очень медленно возьмут под контроль все Облако, производя все больше и больше машин, пока здесь не останется, ничего, кроме блестящей машинной эффективности.

Или… ты прикажешь своему Боло остановиться. Вы четверо и все ваши люди снаружи останетесь жить. Я стану губернатором Облака и сумею убедить !*!*!, что счастливое, продуктивное население сможет работать дольше и лучше, чем рабы, ползающие на четвереньках в грязи. Под моим руководством и защитой мы станем полезной шестеренкой в машинной империи.

— Мы по-прежнему будем рабами, — заметил Вэл. — В грязи или на какой-нибудь управляемой машинами фабрике либо шахте, мы навсегда останемся рабами…

— Но зато живыми рабами, Прескотт. И больше не будет по-идиотски слепых Урожаев или убийств. Мы сможем заново отстроить свою культуру. Дома. Города. Даже если все это и будет долгое время принадлежать кому-то другому.

— Рабы есть рабы! — провозгласил Вэл. — А я поклялся кое-кому, что никогда не вернусь назад!

Он резко крутанулся на месте, так внезапно, что застал людей Пога врасплох. Поворачиваясь, он поднял локоть, попав им прямо в челюсть стоявшего сзади ренегата. Тот завопил и отпрянул, но Вэл ударил его тыльной стороной в солнечное сплетение и схватил оружие, упавшее на палубу.

— Остановите его! — закричал Пог, и все потонуло в неразберихе и крике.

Шери ударила локтем по лицу Сайкса и схватилась с ним, пытаясь вырвать пистолет; Вэл выстрелил, и луч его трофейного оружия ослепительно яркой лентой бело-голубого света озарил тусклое помещение и прошил голову одного из бандитов.

Все отступники, кто еще мог двигаться, повернулись, паля из поднятых энергопистолетов в Вэла; бело-голубые ленты с шипением и треском озаряли мостик. Вэл жутко закричал, и от сожженной формы и плоти поднялись клубы черного дыма.

Но все остальные уже тоже двигались. Джейми поднял ногу и разбил коленную чашечку стоявшему позади охраннику, мгновением позже развернувшись, чтобы выбить у него оружие и ударить кулаком по его горлу. Тот упал на колени. Джейми поднял оружие и одним быстрым движением навел его и прострелил голову стоявшему позади Алиты ренегату. Алита подхватила падающий пистолет и дважды выстрелила, прикончив еще одного бывшего охранника.

Кто- то — Джейми показалось, что это был Пог, — выстрелил в него, луч прошел в сантиметре над головой и выжег зигзагообразный обугленный след на переборке. Джейми выстрелил в ответ, но Пог уже успел открыть дверь мостика и выскочить наружу; выстрел Джейми поразил пустоту. Сайкс тоже выбежал, и за ним погналась Шери.

— Шери! Постой!

Перевертыш, у которого Джейми отобрал пистолет, схватил его сзади, и Грэму пришлось огреть его рукояткой пистолета, после чего тот без сознания свалился на палубу.

Перестрелка закончилась почти так же быстро, как началась. Все предатели сбежали либо были мертвы. Шери исчезла; Алита сидела на коленях рядом с Взлом, который пытался прикрыть живот, вспоротый энергетическим лучом.

— Ты в порядке? — быстро спросил Джейми Алиту. Она кивнула, но выглядела смертельно испуганной. — Вэл?

— Только не рабами… больше никогда…

А потом Вэла не стало.

Я проинформирован о том, что грузовой корабль !*!*! на самом деле был ловушкой, но ловушкой, содержавшей сюрприз, так как охотниками оказались люди, вставшие на сторону машин. Я нахожу этот факт одновременно и тревожным, и любопытным, хотя мое изучение человеческой истории и психологии дает немало примеров клеветы, предательства и измены, которые совершались по причинам даже более мелким и невнятным, чем изложенные капитаном Погом.

Ситуация, как сообщает мне мой командир, взята под контроль. Вокруг и внутри корабля !*!*! произошла короткая перестрелка, но силы Братства одолели противника. Девять из примерно тридцати ренегатов были убиты или пойманы, а остальные сбежали. Братство потеряло троих убитыми и пятерых ранеными. К сожалению, один из погибших — полковник Прескотт, командир Братства. Его организаторских способностей и тесных взаимоотношений, которые он установил со своими подчиненными, будет чрезвычайно недоставать.

Тем временем техник Кайл и другие начали работать над ремонтом моих систем управления огнем. Поиски на ремонтных складах доков действительно позволили обнаружить необходимые запасные части, в том числе регулятор молекулярных цепей К238-М и предохранители Н-480.

Одновременно я связался с бортовым, компьютером грузового корабля и начал оценивать состояние его систем и производить предполетную проверку, заодно загружая в его память различные пароли и коды доступа, которые будут необходимы в полете. Среди них — опознавательные коды, которые понадобятся для проникновения в пространство гракаан, и несколько опознавательных кодов и паролей кораблей !*!*!, похожих на используемые людьми системы опознания статуса «свой-чижей», которые призваны обеспечить прохождение судна мимо орбитальных станций и кораблей Врага. Тот факт, что захваченный грузовой корабль изначально использовался самими !*!*!, тоже должен помочь.

Единственная серьезная и неотложная проблема, остающаяся нерешенной, — это цель «браво», которая приближается к космодрому, следуя практически тем же курсом, что и беженцы. Ясно, что для спасения беженцев мне необходимо что-то сделать с целью «браво». Согласно диагностике систем вооружения мой 200-сантиметровый «Хеллбор» номер два снова работоспособен.

Вопрос в том, хватит ли его мощности для того, чтобы одолеть Врага, который сейчас находится передо мной.

Джейми был снаружи, когда налетела ударная волна… низкий, приглушенный рокот, скорее ощущавшийся, нежели слышимый. Кто-то закричал и указал на юго-запад. Он развернулся и посмотрел туда. В небе над холмами, на другой стороне бетонного посадочного поля, едва виднелось грибовидное облако, бледное из-за расстояния и дымки.

Он включил передатчик:

— Гектор! Гектор, это Грэм! Ты меня слышишь?

Ответа не было, и Джейми боялся подумать, что это могло значить.

— Гектор! Это Грэм! Пожалуйста, ответь!

Лейтенант Кинг стоял рядом и с открытым ртом и увлажнившимися глазами смотрел на далекий грибок.

— Они его разбомбили!

— Мы этого не знаем, лейтенант, — отрывисто произнес Джейми. — Алита! Твои парни засекли этот взрыв?

— Так точно, — пришел ответ, но не от Алиты, а от лейтенанта Моксли.

Эксперт по связи присоединился к работавшей на мостике команде Алиты вместе с группой специалистов по электронному, компьютерному и другому корабельному оборудованию.

— Наши сенсоры зарегистрировали 728-килотонный взрыв по пеленгу два-пять-один на расстоянии двадцати восьми километров отсюда. Электромагнитное излучение соответствует отказу полей удержания плазмы термоядерного реактора. Ионизирующая радиация… минимальна. Можно не беспокоиться о радиоактивных осадках.

Радиации нет! Взрыв мог быть вызван — почти наверняка был вызван — отказом термоядерного реактора, а не детонацией ядерной боеголовки. Значит, Гектор все же мог выжить…

Но почему он не отвечает на вызовы?

Мой план сработал, хотя времени уже почти не осталось. Я поймал вражескую крепость врасплох, когда она уже приближалась к космическому кораблю.

Детонация полей удержания термоядерной плазмы цели «браво» на расстоянии менее километра нанесла серьезные повреждения внешним слоям моей брони. Некоторые районы оголены почти на метр вглубь, и там, где пластины брони на моем корпусе сорвало или расплавило полностью, зияют глубокие раны. Я потерял 42,4 процента всех установленных на корпусе проекторов боевых экранов и больше не способен генерировать защитное поле. Что еще серьезнее, порвалась моя уже поврежденная в предыдущих схватках левая передняя гусеница, и еще три катка были сорваны взрывом. Именно поврежденные гусеницы и подвеска стали причиной того, что путь до космодрома занял у меня больше времени, чем планировалось.

Если бы Враг заметил и отследил мои перемещения, я никогда не смог бы продвинуться так далеко. Однако было вполне очевидно, что инфракрасные сканеры противника не могли обнаружить меня после плазменного шторма и приняли за один из сверхгорячих обломков среди множества других, лежавших на дымившейся, перегретой земле. Я пробирался назад короткими переходами, замирая каждый раз, когда чувствовал касание радарного луча. Мне повезло в том, что взрыв закрыл большую часть этой области расходящимся облаком мелких частиц земли и металла, и, кроме того — как это случилось в Селесте, — исключительная мощность этого фейерверка принесла с собой обещание дождя.

Мне повезло также еще и потому, что цель «чарли» не стала проверять, действительно ли я уничтожен, ни самолично, ни с помощью разведывательных зондов. И мне повезло в третий раз, когда она не заметила моего приближения… по-видимому, из-за того, что все ее внимание было приковано к кораблю беженцев.

Все-таки удача — это основной ингредиент сражения, более важный, чем согласованность действий, чем схема развертывания войск, даже чем сама огневая мощь. Я часто слышал, как люди выражают удивление по поводу того, что Боло может верить в такой неизмеряемый и неподтверждаемый элемент, как везение; но на самом деле никакая форма жизни, неважно, углеродная она или нет, не может участвовать в бою и при этом не верить в существование Госпожи Удачи.

В любом случае я вернулся и подоспел как раз вовремя для того, чтобы отвлечь Врага от нападения на транспорт с беженцами. Я чувствую состояние корабля, пульсацию его антигравитационных полей. Он готов подняться.

Теперь я знаю, что не смогу последовать за ними в их новый мир.

С расстояния в 2,3 километра я из всех орудий расстреливаю возвышающуюся надо мной громаду крепости. У меня осталось всего шесть рабочих 20-сантиметровок и, конечно, мой единственный 200-сантиметровый главный калибр. Однако на таком расстоянии я могу использовать все имеющееся в моем арсенале оружие — гаубицы, ракеты, минометы, ПВО и противопехотные орудия, — снова и снова стреляя из них в корму Врага. Его боевые экраны колеблются, с каждым ядерным разрядом моего 200-сантиметрового орудия приближаясь к точке отказа.

— Гектор! — снова доносится голос моего командира. В этот раз я могу ответить; прежде я тоже его слышал, но если бы я ответил, то выдал бы свое местоположение. — Гектор! Чем мы можем тебе помочь?

— Вы должны немедленно поднять корабль, мой командир, — отвечаю я. — Вы ничем не можете мне помочь. Если вы немедленно не взлетите, все, что я здесь делаю, пропадет даром.

— Гектор… — И он замолкает. Но в этом единственном слове я слышу его понимание того, что должно быть сделано. — То, что ты совершил, не пропадет даром. Вне зависимости от того, что произойдет.

Я чувствую, как антигравы корабля выходят на полную мощность. Крепость тоже их слышит и начинает поворачиваться. Я удваиваю свои усилия, и лиловые молнии моего плазменного огня заливают небо и землю колеблющимся, пульсирующим сиянием. Я запускаю шесть ракет, последние из оставшихся у меня с обычными боеголовками. Враг уничтожает две из них почти мгновенно, еще две, пока они кружат в небе, наводясь на цель. Я концентрирую огонь на башне, в которой, как мне кажется, находится большая часть его противоракетных установок. Когда спустя 12,5 секунды ракеты падают на цель с неба, огонь Врага уже подавлен достаточно для того, чтобы обе они прошли. Я использую дым и пыль, поднятые детонацией, для того чтобы еще ближе подобраться к крепости. Ствол моего «Хеллбора», выплевывающего разряд за разрядом в высящуюся передо мной металлическую стену, становится опасно горячим.

Я достигаю гребня холма на юго-западе от космодрома, разбрасывая вокруг камни каких-то древних руин. Отсюда я вижу весь космопорт. Корабль, названный — совершенно уместно — «Спартак», медленно поднимается из ремонтных доков; обломки крыши свисают с корпуса или валятся по сторонам гремящими каскадами бетона. Возможно, это первый раз в истории, когда звездолет взлетает изнутри ангара.

Я вижу, что Враг перераспределяет всю энергию своих щитов, чтобы прикрыть корму от моей атаки. Если в ближайшие несколько секунд я не смогу пробиться, мои усилия наверняка останутся втуне.

И на этот раз у меня совершенно нет новых идей…